─ Что ты наделал?

─ Кто эта женщина?

─ Женщина? Тут?

─ Зачем она здесь?

─ Чёрт возьми, Морг, ты ведь знаешь о Проклятии! Мне плевать, как воспримут это остальные, но ты представляешь, что скажет Сейбер?

─ Эй, я тоже не слишком стремлюсь к исполнению своей части Проклятия! И разве мы не должны выслушать Младшего Братишку? Он всё ─ таки самый сильный из нас.

Морганен скрестил руки на груди, ожидая, пока шестеро из семи его братьев закончат жаловаться и ворчать. Едва все они наконец замолчали и выжидающе уставились на него, мужчина заговорил. Самый младший, он был к тому же самым одарённым из них, и все знали об этом. Даже попытайся братья применить к нему физическую силу, он способен противостоять им магически, причём в восьмикратном размере. Именно предназначение Морганена, его часть Проклятия заключалась в том, чтобы вовремя увидеть, что в надлежащее время в нужном месте механизм колеса судьбы приведён в движение. Итак, всё начинается…

─ Коранен, если ты прекратишь убиваться, то заметишь, что эта женщина очень сильно обгорела. Огонь — твоя стихия, поэтому попробуй используя свои силы исцелить её. И осторожнее, — добавил он, поскольку его близнец пристально разглядывал легко одетую женщину, лежащую без сознания у их ног. ─ В скором времени она может стать твоей невесткой. Ты же не хочешь, чтобы кто-то из нас хорошенько тебе накостылял за неподобающее поведение, если она вдруг окажется одной из жён Предназначения.

Старший близнец Морганена закатил глаза и опустился на колени возле женщины, лежавшей в самом центре мастерской Морга. Искры замерцали на его руках и стали со свечением двигаться в нескольких дюймах над обожжённой плотью и одеждой их нежданной гостьи. Морганен перевёл взгляд со своего близнеца на остальных, находившихся в мастерской.

─ Что касается вас, то я предлагаю сделать всё возможное, чтобы какое-то время не попадаться Сейберу на глаза.

─ Почему это вы собираетесь избегать меня?

Остальные пятеро братьев тут же окружили двух самых младших, закрывая лежащее на полу тело. Они сделали всё возможное, чтобы скрыть его от взгляда самого старшего из них. Успел подойти даже Ридан, хотя был самым медлительным.

Сейбер пристально глядел на них. Братья родились, как четыре пары близнецов, но разительно отличались друг от друга. Серые со стальным отливом глаза Сейбера и его светлые волосы цвета мёда до плеч разительно отличались от золотистых глаз и каштановых локонов его близнеца Вульфера, который носил волосы такой же длины. Следующая пара близнецов — Доминор и Эванор — были разными как день и ночь. Если у Доминора были голубые глаза и тёмно-каштановые волосы, то у Эванора — глаза карие, а волосы светло-русые.

Третьих по старшинству тоже нельзя было назвать одинаковыми: у Тревана были тёмно-рыжие волосы и зелёные глаза, Ридан же носил иссиня-чёрные волосы и сверкал темными глазами, словно был олицетворением ночи.… И странно, что он, избегающий света, находился сейчас здесь. Скорее всего, учитывая ранний утренний час, мужчина просто прошёл через подвальные коридоры, связывавшие все внешние башни замка с центральной его частью.

Густые золотисто-каштановые волосы Коранена едва виднелись за спинами столпившихся вокруг мужчин, а его светло-карие глаза смотрели на что-то, сокрытое остальными братьями. Самый младший среди них, Морганен, стоял позади, вызывающе скрестив руки на груди, его русые волосы были стянуты в узел за спиной. Тёмная повязка, удерживавшая их, чтобы те не падали на его аквамариновые глаза, была влажной и явно от сильной магии. Причем, чем бы он ни занимался, Морганен сумел воспользоваться этой магией, не выдав себя Сейберу. Это тут же напомнило старшему, что хотя Морганен и самый младший из их восьмёрки, связываться с ним не стоит.

Ни один из семи братьев не ответил на заданный вопрос, но Сейбер почувствовал, что Коранен что-то делал за их спинами. Что именно, Сейбер сказать не мог, однако что-то слегка выглядывало из-за икры Эванора. Кое-что необычное. Сейбер опустил взгляд вниз и присмотрелся.

Это была нога. И не мужская нога! Маленькая, босая ступня и стройная, перепачканная в саже лодыжка.

Братья старались скрыть от него женщину, прекрасно зная, что пребывание представительниц этого пола на Сумеречном острове строго запрещено.

Не требовалось больших усилий, чтобы выяснить, как она появилась на острове, где жили только они ввосьмером. С момента изгнания близнецов, ни один из обитателей материка даже не подумал бы отправить сюда женщину, не говоря уже о позволении для той прибыть самостоятельно. Что делало наиболее вероятным виновником её появления здесь самого младшего, покрывшегося испариной брата. Если девушка не могла попасть сюда обычным путём, то должна была воспользоваться магией, а среди них самым сильным магом был Морганен. Он легко мог использовать какое-то перемещающее заклинание, не поставив в известность Сейбера.

В конце концов, сейчас они были именно в башне Морганена.

─ Морганен! — Сейбер задержал взгляд на своём младшем брате, добросердечном, но, по его мнению, безрассудном. Опасно безрассудном. — Отправь её назад. Немедленно!

─ Я не могу.

─ Меня не волнует, можешь ты или нет, — в отчаянии перебил его Сейбер.

Братья так и стояли, преграждая старшему путь к младшему, чувствуя себя неловко между двух огней. И даже обычно невозмутимому стоику Ридану стало немного не по себе, когда Морганен ответил:

─ Она сгорит заживо, если я сделаю это. Или я должен отправить девушку обратно только для того, чтобы слышать её крики, доносящиеся до меня сквозь пространство и время? Сейбер, из-за своих врагов она лишилась дома и едва не лишилась жизни. У неё нет семьи, к которой можно вернуться, нет человека, к которому можно пойти. Кроме нашего дома, у неё нет убежища, где можно укрыться.

Сейбер указал рукой на скрытую за плечами брата фигуру на земле.

─ Её присутствие может привести к краху катанийской цивилизации. Разве не достаточно того, что мы ввосьмером были осуждены просто за то, что родились? Вы хотите большего? Мне убить себя, чтобы пророчество Песни не сбылось, а женщина смогла жить на этом острове?

Все промолчали в ответ. Никто из них не отважился даже взглянуть на того, строки о ком в Песне были самыми зловещими. За исключением Морганена, который временами позволял себе довольно многое.

─ Ты приговоришь её из-за своих страхов, как другие приговорили нас? — спокойно, и даже язвительно парировал младший.

─ Отправь её назад, ─ прорычал Сейбер, которому не понравилось это сравнение. ─ Ради её же собственной безопасности.

─ Она погибнет.

─ Так отправь её в другое место.

─ В данный момент ей некуда идти. Как и нам. Во всяком случае, до тех пор, пока я не смогу найти безопасное для неё место с помощью магического кристалла.

Сейбер не был жестоким. Он ощущал запах гари и копоти в воздухе и понял, что Коранен заканчивал исцеление ран, нанесённых девушке огнём. Он точно знал, что Морганен никогда бы не рискнул навлечь на них Проклятие Восьми, если бы это не было вопросом жизни и смерти для женщины, нуждающейся в помощи.

─ Тогда держите её подальше от меня. Девушка может остаться на время…. но только если вы найдёте для неё подходящее место, куда она потом сможет уйти. И найдёте быстро! И ещё, смотрите, чтобы она не попадалась на глаза торговцам, проплывающим мимо.

Остальные быстро разошлись, никто не хотел брать на себя ответственность за сложившуюся ситуацию. Даже Коранен сбежал спустя пару минут после того, как завершил свою работу. Так Сейбер остался в облицованной камнем мастерской наедине с замершим в нерешительности Морганеном. И девушкой.

На самом деле, Сейбер даже смотреть на неё не хотел, однако хочешь ─ не хочешь, а ему пришлось это сделать. Его долгом, как самого старшего, было заранее видеть опасности, грозившие семье, и делать всё возможное, чтобы устранить или свести их к минимуму. Присутствие женщины на острове, уж точно, не уменьшало их трудностей. Сейберу необходимо было всегда точно знать, с чем он и его братья могут встретиться лицом к лицу, хотя рискованное положение возникло ещё три года назад, когда все они были высланы на Сумеречный остров по воле Высшего Совета магов Катана. Это случилось после того, как силы непоседливого Морганена набрали полную мощь, подтвердив тем самым предсказание Проклятия Восьми.

Неохотно и осторожно Сейбер ещё раз взглянул вниз. Сейчас между ним и фигурой на полу не было никого, кто бы мог помешать рассмотреть её лучше. Дыхание девушки стало прерывистым, словно она находилась во власти кошмара. Местами на её коже виднелись розовые пятна ─ в этих местах были ожоги, исцелённые Кораненом. Пальцы одной руки были крепко сжаты в кулак под головой, рыжеватые волосы всё ещё выглядели чуть опалёнными.

Одета она была в свободные штаны в светло-голубые и белые полосы, и в подходящую по цвету тунику на пуговицах, скрывавшую тело от шеи до запястий. Одежда тоже была прожжённой и почерневшей, сквозь прорехи в ней виднелись шрамы, в основном красновато-розовые, которые побледнеют и исчезнут лишь через неделю или две. Коранен хорошо постарался, исцеляя ожоги. Ничего неприличного на показ выставлено не было, однако девушка вела себя беспокойно, и прореха в полосатой ткани, сквозь которую видны были ребра, грозила с каждым судорожным движением переместиться ещё выше.

Против своей воли Сейбер подошел ближе. Он наблюдал, как хмурились брови девушки, как поджимались губы цвета клубники, мог видеть её побелевшие от напряжения пальцы. Она была не слишком пышной, скорее худощавой, но, несмотря на бледнеющие ожоги, сажу и странную одежду, незнакомка была привлекательна.

Морганен наблюдал за братом, стараясь не выдать своего триумфа ни выражением лица, ни позой. Он был моложе остальных, но отнюдь не дурак. В любой момент действие заклинания временного сна, которое он наложил на бьющуюся в истерике девушку (её крики привлекли остальных братьев, и с запозданием ─ старшего), могло закончиться. Она могла очнуться в любую секунду и запустить механизм колеса Предназначения их судеб.

Она свела брови и прикусила нижнюю губку.

─ Ей больно? — пробормотал Сейбер, пока девушка беспомощно дёргалась и хныкала.

─ Она очень сильно пострадала от огня, ─ точно так же тихо сообщил Морганен. — Её дом рушился, она оказалась в огненной ловушке в собственной спальне, проснувшись слишком поздно, чтобы спастись. Часть крыши обвалилась рядом с ней, думаю, именно это ее и разбудило. Я не думаю, что у неё есть переломы, в любом случае мой близнец успел исцелить только ожоги на её теле, ни ушибов, ни воспоминаний девушки он не затронул. Так что сильнее всего она пострадала от ожогов, хотя одного этого уже более чем достаточно. Умение Коранена обращаться с огнем и его последствиями очень ценно для нашей жизни здесь, за это мы должны быть ему очень благодарны.

─ Почему она до сих пор не просыпается? — требовательно спросил Сейбер, присев возле девушки и подняв на брата глаза. При этом он старался говорить не слишком громко.

Морганен ничем не выдал своего удовлетворения. Три года, проведённые без женщины, и в итоге его двадцатидевятилетнего брата уже тянет к незнакомке больше, чем кого-либо из них. Морг долго и тщательно наблюдал за этой девушкой, прежде чем убедился, что она идеально подходит Сейберу.

─ Я думаю, она до сих пор охвачена кошмаром своей близкой смерти. При такой душевной травме необходимо утешение, отвлекающее от боли.

Сейбер фыркнул и выпрямился.

— Она может утешиться самостояте…

Как только Сейбер пошевелился, девушка резко дёрнулась, закричала и попыталась подняться. Ухитрившись встать на подгибающиеся колени, она, не прекращая кричать, принялась хлопать себя руками по телу, волосам и одежде…

Когда она, в конце концов, рассмотрела, что вокруг реальный мир, а не кошмар, переживаемый ею заново, пронзительные вопли тут же стихли.

Девушка замерла, разглядывая полоску света на белом мраморе, гранитный каменный пол под своими ладонями, каменные стены, вдоль которых выстроились каменные застеклённые полки, заставленные книгами. Затем обернулась, осматриваясь. Заметив Морганена в паре шагов от себя, она снова взвизгнула и, вскочив на ноги, отшатнулась от оказавшегося слишком близко незнакомца.

И налетела прямо на Сейбера. Ему ничего не оставалось, как поймать её, чтобы не упасть вместе с ней. Что-то прокричав и вывернувшись из его рук, девушка нанесла резкий удар, дёрнулась и с воплем сделала движение, от которого Сейбер потерял равновесие и был грубо брошен через бедро на пол, словно весил меньше мешка с мукой.

Посторонний звук прорвался сквозь её неразборчивый лепет. Это Морганен раскрасневшись, тряс плечами и давился беззвучным смехом при виде ошеломлённого брата, растянувшегося на полу. Вспыхнув, и вовсе не от смеха, Сейбер сильным рывком поднялся на ноги и, игнорируя девушку, погнался за Морганеном.

Вопросительный возглас оборвал намерение Сейбера заставить брата заплатить за неожиданное унижение. Оба обернулись к незнакомке, вдруг подавшей голос. Та одёрнула свою прожжённую тунику и разразилась потоком незнакомых слов.

Взглянув свысока на своего брата, Сейбер в замешательстве нахмурился.

─ Она не говорит на катани?

Смех застыл в уголках губ Морганена и он, вздохнув, отрицательно покачал головой.

─ И ни на одном из известных мне языков. Я увидел её в момент опасности, когда смотрел сквозь магическое зеркало — Джинга! Сейб, скорее, лови её!

Сейбер обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как девушка медленно продвигается к выходу из мастерской.

Заметив, что её намерение раскрыли, она бросилась вон из комнаты.

─ Так что, ловить её?

─ Конечно! — выпалил Морганен. ─ Я должен дать ей переводящее зелье, но сделать этого естественно не могу, пока она в бегах!

Недовольно хмыкнув, Сейбер размашистым шагом пошёл следом за девушкой. Её образы, возникающие то тут, то там, в разных местах главной башни древнего замка, ставшего их домом, вереницей закружились в голове, когда он поднял глаза и заметил голые ноги, бегущие вверх по лестнице. Погнавшись за ней, мужчина заметил, что она мечется по первой лестничной площадке, и побежал следом, довольный её ошибкой.

Мастерские всех восьми братьев располагались во внешних стенах башен на тот случай, если их магические действия повлекут за собой большие разрушения. Из каждой башни, не считая потайных подземных ходов, наружу вели две двери, позволявшие выйти на полукруглые галереи, связывавшие башни между собой. В частности, на этом этаже находился и небольшой зал, деливший башню пополам, из которого был выход к четырём клиновидным кладовым. Все кладовые были заперты, чтобы оградить хорошо сведущих в магии братьев Морганена от случайного контакта с некоторыми очень опасными его изобретениями.

Сейбер видел, как девушка, судорожно дёрнув за ручку третью, потом четвёртую дверь в другом конце зала, бросилась обратно и налетела на него, аквамариновые глаза на побледневшем лице широко распахнулись. Она выпалила на своем родном языке что-то, вероятно, означавшее «Ближе не подходи!», и вытянула руку вперёд, пытаясь удержать его на расстоянии. Мужчина отступил, ожидая, что она воспользуется магией, но незнакомка всего лишь разразилась потоком непонятных слов и, пятясь, ткнула в него дрожащим пальцем.

Что ж, отступать дальше здесь было просто некуда. Даже окно, расположенное позади неё в нише у дальней стены башни, было слишком узким, похожим на бойницу. Оно служило для освещения зала и дверей днём, но выбраться через него наружу не представлялось возможным, в проем проходила только одна тонкая рука. Сейбер двинулся к девушке, наблюдая, как она сначала предприняла бесполезную попытку предупредить его действия, а затем приняла угрожающую стойку. Похоже, она готовилась к кулачному бою, только зачем-то при этом присела и расслабила кисти рук. Странная позиция, но выглядела довольно изящно. Он попытался не замечать того, как выгодно в этой позе одежда подчеркнула талию и бёдра девушки, скрытые выцветшими штанами.

Сейбер уже порядком устал от непонятных криков. Его раздражало само её присутствие.

─ Успокойтесь. Давайте я провожу вас вниз, где мой брат поможет вам.

Сейбер протянул ей руку, ожидая, что она примет её. Девушка же настороженно следила за ним, слегка изменив своё положение для удержания равновесия. Сейбер нетерпеливо дёрнул рукой, раздраженный её непониманием.

─ Давайте же! Или я просто брошу вас в темницу независимо от того, понимаете вы нас или нет!

Его требовательный тон заставил её вздрогнуть и напасть. Оттолкнув в сторону предложенную руку, незнакомка ударила Сейбера по колену. Он быстро скрестил ноги, защищая свой пах, а она несильно ударила ещё раз. Это казалось нелепой идеей, ведь она была ниже его на целых пол фута и весила меньше, чем три четверти его веса. Тем не менее, Сейбер обнаружил, что растянулся на каменном полу. Перекатившись на бок, мужчина увидел, что она снова бежит к двери, выходившей на лестницу. Он взмахнул рукой.

─ Sh’kadeth!

Под действием повелительного заклинания дверь в коридор захлопнулась прямо у неё перед носом и с лязгом заперлась на засов. Девушка опешила и едва успела отшатнуться, прежде чем столкнулась со старой деревянной поверхностью, затем медленно попятилась, что-то с ужасом бормоча.

Вскочив на ноги, Сейбер тихо подкрался и, развернув её кругом, перебросил через плечо, не обращая внимания на ее шокированные, гневные и испуганные возгласы. Пока он снимал с двери наложенное заклинание и открывал засов, она непрерывно молотила его кулаками по спине. Когда же незнакомка в очередной раз ударила его сложенными в замок руками, Сейбер вздрогнул и шлёпнул её по попке, оказавшейся на уровне его подбородка, при этом, напрочь игнорируя вполне женственные изгибы её тела.

Задохнувшись от неожиданности, девушка возмущённо взвизгнула, а затем, что-то яростно прокричав, снова ударила. Заорав в ответ, мужчина шлёпнул её ещё раз и начал спускаться по ступенькам.

─ Веди себя хорошо!

Не могу поверить, что Морганен сотворил со мной такое. Да пусть эта девчонка катится обратно прямо в …

─ Ай! Ради Джинги!

Каким-то образом она ухитрилась укусить его за лопатку, причем настолько внезапно, что он едва не оступился на последней ступеньке. Когда он пошатнулся, девушка расслабилась ровно настолько, чтобы хватило времени набрать в лёгкие побольше воздуха, и вновь завопила на своём языке. Восстановив равновесие и оказавшись на нижнем этаже, Сейбер тут же рывком стащил её со своего плеча. Толкнув ошеломлённую незнакомку к дальней стене, он прижал её, зарычав так, что точно заставил бы гордиться своего близнеца, Вульфера. Вырываясь, она попыталась ударить его коленом, но он тут же пресёк эту попытку, придавив её бедра своими. Вдохнув поглубже, Сейбер приготовился напуститься на неё с гневной тирадой.

Однако страх в широко распахнутых сине-зеленых глазах остановил его. Конечно, она боролась и кричала, однако больше не осмеливалась двигать нижней частью своего тела. Девушка отбивалась руками, пока он не прижал и её запястья к каменной стене. Если она еще хоть раз шевельнёт бёдрами, понял Сейбер, то доведет его до твердости и страх, читающийся в ее глазах, получит все реальные основания.

Несмотря на яростное сопротивление, Сейбер почувствовал, какая она тонкокостная и хрупкая. Хотя колено всё ещё ныло от сильного, мастерски нанесённого пинка… Вот только запястья казались такими нежными, что, приложи он чуть больше усилий, они с легкостью могли сломаться. Вынужденный сдерживать сопротивление девушки, мужчина чувствовал себя головорезом, который вместо попыток успокоить, лишь приказывает и орёт, хватая её, словно неразумное животное.

Это вызвало не самые приятные ощущения. Особенно, когда слёзы навернулись ей на глаза, грозя в скором времени пролиться, а попытки вырваться ослабли, сменившись дрожью. Выругавшись, Сейбер отпрянул, мучаясь угрызениями совести. И порадовался, что она всё ещё не понимает тех, мягко говоря, неприличных слов, употребление которых воспитанный человек вряд ли себе позволит.

Тем не менее, она оказалась «крепким орешком». Девушка упрямо выворачивала руки, пытаясь освободиться. Он упустил одно запястье и почти потерял контроль над другим, когда она рванулась в сторону, пытаясь сбежать. Ввернув очередное острое словцо, он дёрнул её назад за выскальзывающие кончики пальцев и край туники, разорвав по пройме дыру в целый палец. Как только девушка оказалась рядом, Сейбер вновь перекинул её через плечо. Ответом ему стал её крик, переходящий в вопль.

Сейчас он чувствовал себя мерзавцем, у которого впереди маячила серьёзная головная боль. Её название давным-давно было известно, как «младший братишка, сующий свой нос, куда не следует». Когда эта рыжеволосая бестия вновь принялась кусаться, Сейбер наградил её очередным лёгким шлепком. Миновав зал, он немного пригнулся у двери, через которую они проходили, удостоверяясь, что возмущенно кричащая и пинающаяся в борьбе за свободу девушка, не ударится головой о косяк.

─ Положи её в октаграмму. И убедись, что она там и останется! — скомандовал Морганен, даже не обернувшись, когда Сейбер со своей неугомонной ношей вошёл в мастерскую.

Недовольно ворча себе под нос, мужчина вздрогнул от неожиданности, когда она снова его укусила, а потом ещё поддала кулаком. С ней на руках Сейбер шагнул на большой участок белого мрамора, выложенный в центре светло-серого гранитного пола мастерской. В восьмиугольном узоре не было ничего, что могло удержать её внутри.

─ Отойди, я наложу удерживающее заклинание.

Брат говорил это, просматривая книги в поисках правильного заклинания, и даже не потрудился поднять глаза на Сейбера.

─ Пожалуй, нет, энергия будет только мешать. Этого языка нет в наших словарях, поэтому преобразующее заклятие, которое годится для всех известных в Катане языков, нам не поможет. Насколько мне удалось выяснить, в этом мире её языка не знает никто.

─ Нет….─ продолжил Морганен, развивая свою мысль и одновременно обращаясь к старшему брату. — Это должна быть очень сложная форма трансляционной магии, такая, чтобы девушка сразу смогла понять нас, а мы её. Думаю, своего рода «универсальный язык». Подавляющее большинство книг моей библиотеки содержат заклинания, составленные на языках более простых, по сравнению с тем, на котором говорит она.

─ Прекрасно. Я пока обездвижу её заклинанием, а тем временем поищу стол, стул, или что-нибудь ещё… и связку цепей, ─ добавил Сейбер себе под нос.

─ Священная задница Джинги! — внезапно воскликнул Морганен, оборачиваясь к брату, и резко захлопнул книгу, привлекая внимание к своим словам. От внезапно прозвучавшего хлопка девушка, всё ещё перекинутая через плечо его брата, вздрогнула. — Неужели ты на самом деле такой равнодушный и жестокий? Она напугана, Сейбер! Вне себя от ужаса, совершенно одна в незнакомом месте, не имеет понятия, как была спасена от худшей из смертей, да к тому же не может об этом спросить, а ты собираешься приковать её? О, ты само сострадание, брат!

─ Почему бы тебе не воспользоваться своим мечом, раз уж ты всё равно решил от неё избавиться, и не выпустить ей кишки, избавляя разом от очередного удара кулаком или сердечного приступа! — не унимался Морганен.

Самый младший из восьми братьев, прозванный Магом, обычно был весьма добродушен. Однако когда он выходил из себя, его язык мог резать острее меча Сейбера. Морганен бросил яростный взгляд на своего рассерженного брата.

─ Она единственная женщина в замке с восемью мужчинами, не имеет никакого понятия о том, каким образом здесь оказалась, вся в синяках и ушибах, а её одежда вряд ли может считаться приличной по стандартам большинства культур. И, самое главное, она не имеет никакого представления о том, что мы собираемся с ней делать! Если бы остальные не оказались такими трусами и не сбежали, у меня был бы кто-то более чуткий, чтобы удержать её на месте. Но нет, мне приходиться иметь дело с тобой!

─ Я самый старший! Не смей разговаривать со мной в таком тоне! ─ ощетинился Сейбер.

─ Тогда стой там, держи её аккуратно, и не пугай! — в ответ выпалил младший. — Если ты проявишь капельку понимания и доброты, хотя бы на несколько богами проклятых мгновений, ─ это тебя не убьёт, да и не сдвинет колеса Предназначения твоей этими же богами проклятой судьбы!

Рывком распахнув книгу, Морганен вновь повернулся к ним спиной, в запале бормоча себе под нос отнюдь не заклинания.

Девушка, всё так же перекинутая через плечо Сейбера, вновь укусила его, задыхаясь от страха и напряжения. Выругавшись, Сейбер стащил её оттуда. Дабы удержать колени незнакомки подальше от своего паха, мужчина согнул руку и зажал ее брыкающиеся ноги. Во избежание удара рукой ─ прижал руки девушки к ее бокам, и, чёрт возьми, в действительности он вовсе не укачивал её у своей груди! Все действия диктовались исключительно вопросами самообороны!

Он, ни в коем случае, не хотел сломать ей руки и ноги, поэтому должен был обращаться с девушкой осторожно, но по-прежнему держать достаточно крепко, чтобы не позволить выкрутиться. Она, конечно же, пыталась. Прижав лицо девушки к своему плечу, обрывая очередные попытки вырваться, он был награждён ещё одним укусом. Она цапнула его за грудь. Зарычав от боли и гнева, Сейбер бросил на неё сердитый взгляд. Незнакомка вся сжалась в его руках и пристально уставилась на оскал, широко распахнув настороженные аквамариновые глаза, и воинственно задрав подбородок.

─ О, что за обнадёживающие звуки, ─ саркастически протянул младший брат, всё ещё сосредоточенно листая свои чародейские книги. — Прекрати рычать на неё!

─ Ты что хочешь, чтобы я спел ей треклятую колыбельную? Я, возможно, держу на руках крах, всего Катана, Морг! Ты думаешь, я очень счастлив по этому поводу? Никаких женщин! — провозгласил старший. И опять стал прилагать все усилия, чтобы удержать девушку, которой не следовало здесь быть, от новых попыток удрать, начавшихся, стоило ему повысить голос. — Как только закончишь с этим проклятым заклинанием, начнёшь искать какое-нибудь место, любое, куда бы мы смогли её сплавить!

─ Я обязательно найду место, где она сможет жить без страха. Но только после того, как наложу правильное переводящее заклинание, и она получит возможность прийти в себя и отдохнуть.

─ В темнице, — пробормотал Сейбер, поскольку она попыталась ущипнуть его прижатой к груди рукой.

─ Сейбер! Просто подержи её немного, ─ распорядился Морганен, бросая сердитый взгляд на старшего брата. — Это может занять немного больше времени, чем я предполагал.

─ Если она пустит мне кровь, я…ай!.. сам закую её цепями и брошу в море, чтобы посмотреть, как она утонет! Прекрати меня кусать!

Морганен повернулся спиной к брату, тщательно скрывая улыбку и точно зная, в какой книге искать нужное заклинание, уж точно, не в той, которую он держал сейчас в руках. Минут пять им потребуется, чтобы угомониться, ещё пять, чтобы «найти» необходимое заклинание, чуть больше пяти, чтобы собрать необходимые ингредиенты… Итак, если он немного затянет процесс зельеварения, то Сейберу и незнакомке точно придётся ещё около получаса находиться в непосредственной близости друг к другу. И ещё, надо постараться скрыть улыбку от взгляда очень раздражённого брата. В конце концов, дураком он никогда не был.

Она устала, была вся в синяках, и её крепко прижимал к широкой груди незнакомец. Оказавшись в руках какого-то сумасшедшего, очутившись взаперти в его доме — застряв в этом безумном мире — Келли Дойл наконец ─ то отказалась от попыток освободиться. Казалось, ни один из этих двоих мужчин не говорит на обычном английском языке. Она решила даже не пытаться вспоминать французский, который изучала ещё в школе, так как не сумела точно разобрать, на этом ли языке они говорили. Хотя нет, было явно не похоже, чтобы они изъяснялись на французском, испанском, немецком или вообще каком-нибудь другом языке, который она могла узнать. Так что девушка отчаянно пыталась не заплакать, задыхаясь в крепких, явно обещающих синяки, объятиях до неприличия привлекательного и даже слишком мускулистого незнакомца.

Это было непросто. У некоторых людей бывают неудачные дни. У неё же было неудачное десятилетие. Сначала по вине пьяного водителя погибли её родители, оставив Келли практически без денег на последующие три года. Потом она нашла великолепную работу, ради которой пришлось покинуть всех своих родных и друзей и пересечь половину страны. Через полтора года компания, нанявшая её, обанкротилась, и всех сотрудников уволили.

Тогда девушка попыталась извлечь выгоду из своих хобби. Она умела шить, вышивать, плести кружева, набивать подушки и ткать гобелены, стегать лоскутные одеяла, мастерить тряпичных кукол и воссоздавать одежду разных стилей — от современного до средневекового. Общество «Средневековье» оказалось единственным местом в новом городе и новой жизни, где она смогла быстро найти друзей по интересам. И хотя местные завсегдатаи поначалу вели себя отчуждённо, Келли смогла найти среди них нескольких друзей. Таких как её близкая подруга Хоуп, которая помогла почувствовать себя более чем желанной гостьей в местном кружке любителей воссоздания прошлых эпох.

В крошечном городке Мидвэст на Среднем Западе её дружбу с обществом исторического моделирования стали связывать с язычеством и колдовством, выдвигая самые невероятные и совершенно ошибочные предположения, несмотря на то, что единственной целью создания этого общества было просвещение.

В почтовом ящике Келли начала находить анонимки с угрозами. Затем эти записки стали прикреплять к входным дверям. Городские сплетни и слухи привели к тому, что её единственными покупателями остались туристы. Однажды вечером, когда девушка возвращалась из кинотеатра, кто-то напал на неё и прижал к стене. Развернувшись лицом к нападавшему, она сумела отбиться, радуясь, что в детстве родители записали её на кун-фу, но он был в маске и сумел скрыться.

Сообщение в полицию о происшествии ничего не дало, так как там предположили, что она сама спровоцировала нападение. Полицейские поддержали мнение большинства жителей городка, и пресекали любые её попытки получить хоть какую-нибудь помощь для защиты от преследования. Они даже отклонили её заявление якобы из-за наличия «более важных для раскрытия» преступлений. В городишке, где большинство происшествий было связано с пьяницами или магазинными воришками, таскавшими фрукты, такие действительно важные жалобы отклоняли и игнорировали.

Келли надеялась, что именно её обращение в полицию на некоторое время остановит преследователей. Однако вскоре письма стали приходить вновь. А наряду с ними и ксерокопии старых книг, рассказывающих истории о женщинах, обвиненных в колдовстве, повешенных в Англии и колониях, сожжённых в Шотландии и Франции.

Выйдя однажды утром подмести крыльцо и открыть переоборудованную в магазинчик бывшую столовую, девушка обнаружила перед собой свисающую с крыши петлю палача. К петле была прикреплена записка из печатных букв, вырезанных из газеты, с требованием, чтобы «ведьма» убиралась из города, «или». Рассердившись, она отнесла записку в полицию, но там ничего не предприняли, лишь поглядели на бумажку и указали на то, что её имя в ней не упоминается, и нет даже намека на то, что же в действительности означает это «или».

«Или» означало проснуться неделю спустя в горящем доме в постели, объятой пламенем. Когда же её лёгким уже не хватало воздуха и тело сжигала невыносимая боль, а языки пламени поднялись слишком высоко, чтобы найти выход из этого ада, мир перевернулся вверх тормашками, всё вокруг затрещало и вдруг рухнуло…а потом, Келли проснулась здесь. Должно быть, первый раз в жизни она упала в обморок. Девушка помнила, как кричала от боли, шока и ужаса, пока темнота не обрушилась на неё, поглотив всё вокруг.

Однако пока она находилась без сознания, случилось что-то из ряда вон выходящее, лежащее за пределами её понимания. И очень странным был тот факт, что при пропаленной одежде, кожа оказалась лишь слегка воспалённой, без волдырей и ожогов. Сейчас девушка была в месте, которое выглядело и напоминало замок, на руках у мужчины, одетого в бриджи и тунику без рукавов, который спорил с другим мужчиной, одетым точно так же. Всё вокруг освещалось сияющими белыми шарами. Они находились в когтистых лапах, которые крепились на железные шесты, расположенные по всему периметру комнаты. Эти лампы выделяли полупрозрачный белый свет и были установлены таким образом, что Келли нигде не смогла увидеть провода, который бы обеспечивал их энергией…

Возможно, они работали на аккумуляторах или же имели силовые кабели, проходящие через перекрытия прямо к одной из металлических опор. Да, но та дверь наверху захлопнулась и заперлась на засов безо всяких признаков пружины, механизма или чего-то иного, похожего на дистанционное управление. От этих мыслей бросало в дрожь.

Келли закусила нижнюю губу, сдерживая слёзы. Она была вся в синяках и ушибах, прижата в нелепой позе к груди совершенно необычного и агрессивно настроенного незнакомца, но лучше бы она поджаривалась, — «неправильная аналогия», — оборвала себя Келли, когда в глазах снова защипало. Совсем недавно, если только у неё не «поехала крыша», она побывала в настоящем пекле…вместе со всем своим нажитым добром: домом, заложенным до последнего кирпичика, и бизнесом, который девушка изо всех сил пыталась сохранять на плаву в течение года, с трудом оплачивая счета и пытаясь содержать себя в этом слишком враждебном мире.

По крайней мере, мужчина, державший её на руках, больше ни на кого не кричал и не нападал, лишь только прижимал к себе её истощённое, покрытое синяками тело. Оставалось только надеяться, что отсутствие внимания со стороны их обоих не вызвано желанием причинить ей худший вред, чем уже был нанесен пожаром. Как, например, изнасилование. У Келли осталось не так много сил в запасе, чтобы отбиться от кого-либо из них. На завтрак она съела всего лишь одну картофелину и половину плитки дешёвой самодельной гранолы[1]. Позволить себе обед или ужин не было никакой возможности.

Она была жалкой, одетой в грязную пижаму…

«О, великолепно. Уже жалею себя», ─ подумала девушка, когда глаза вновь защипало, а зрение затуманилось. Келли сомкнула веки и по щекам покатились капельки влаги. А любая жидкость, текущая из глаз — это слёзы, что уже само по себе достаточно плохо, поскольку означает, что она плачет. А показывать свою слабость сейчас совершенно не хотелось.

Прикрыв глаза, Келли стала молиться о том, чтобы мужчина, на руках которого она была, не заметил её состояния, и чтобы прерывистое дыхание не превратилось во всхлипывание. Хотя она и горевала о смерти своих родителей, но изо всех сил старалась не плакать, так же было и по поводу утраченной работы в офисе. Работу всегда можно было найти. Или создать самой.

Она старалась не плакать, когда начались преследования, потому что мучителям понравилось бы видеть её сломленной их жестокими анонимными нападками. Всегда сдерживала слезы, когда полиция отмахивалась от её сообщений о нападении и жалоб на преследование. Девушка очень старалась воли не давать слезам даже при виде петли, свисающей с крыши на крыльце, поскольку была полна решимости больше никогда не плакать.

Сейчас же это не сработало. Её дыхание сбилось и, закусив нижнюю губу, Келли всхлипнула. Руки, обнимающие её, немного сместились, усилив всё нарастающее унижение, так как это, несомненно, означало, что он обратил внимание на этот звук. Ещё хуже было то, что ее бледная кожа, веснушки и светло-рыжие волосы, явно намекали, что лицо покроется пятнами от слёз. Ничто женское Келли было не чуждо, поэтому, несмотря на пугающую обстановку, ей отнюдь не хотелось иметь покрытое пятнами лицо, когда её прижимает к груди красивый мужчина, даже если это и недовольный незнакомец.

Державший её мужчина снова пошевелился, застонал и что-то пробормотал. Она не могла разобрать слов, но по тону было ясно, что это типично мужское «О, прекрасно, сейчас она заплачет!» или нечто подобное. Другой мужчина пробормотал в ответ вроде «не обращай внимания», а затем что-то разбилось.

Вскрикнув, Келли распахнула глаза и начала извиваться, пытаясь освободиться и оказаться подальше от неожиданного, пугающего звука. Мужчина, удерживающий её, крякнул, зарычал, но снова прижал к себе, на сей раз, в борьбе развернув девушку спиной. Она увидела, как другой мужчина начал осторожно поднимать с пола нечто похожее на изогнутое, разбитое стекло. Между осколками лежало что-то зелёное, высушенное и травянистое, вероятно, содержимое разбитой склянки. Движения склонившегося мужчины отражались в большом широком зеркале-псише[2], стоящем неподалёку.

Первый мужчина прорычал, обращаясь ко второму, что-то вроде «поторопись, или я её нарочно уроню», на что тот ответил таким невозмутимо спокойным, небрежным и отчасти вежливым тоном, что девушка не смогла догадаться о сути его ответа. Если бы она не была так крепко прижата спиной к широкой мужской груди, то вновь попыталась бы вырваться. А если бы не была так измучена физически, умственно и эмоционально всеми потрясениями нескольких последних лет своей жизни и этими необъяснимыми последними минутами, то, возможно, смогла бы найти силы на более серьёзную борьбу.

Келли не понимала одного, куда бы она могла отсюда сбежать. Никто так просто не попадает из кровати в горящем рушащемся доме в залу средневекового замка, который больше похож на логово колдуна. Только не в нормальном разумном мире. По крайней мере, не в её мире. Она уже не плакала — грубоватые и неуклюжие объятия оказались действенным лекарством — но пару раз шмыгнуть носом все же довелось, пока непролитые слёзы не иссякли окончательно. Без сомнений, сейчас её кожа была вся в пятнах.

И почему я думаю о цвете своей кожи в то время, как нахожусь Бог знает где, вместе с парой мужчин, делающих, Бог знает что?

Второй мужчина закончил убирать беспорядок, образовавшийся в результате неосторожного падения склянки, или его неудачной манипуляции, затем аккуратно взял немного листьев, которые не упали на пол, и стеклянным пинцетом бросил парочку в большой керамический кубок, начав что-то бормотать над ним и добавлять другие странные ингредиенты. Сейчас кубок был полон каким-то варевом мутного цвета, которое клубилось веселым радужным грибообразным облачком, а когда листья полностью растворились, успокоилось. Келли изумлённо смотрела на невиданный ранее фокус.

Отойдя от рабочего места, мужчина с кубком подошёл к ней, помедлил, посмотрел на второго, и недовольно покачал головой. Свирепо глянув на явно более крупного и старшего, он быстро проговорил что-то наставительным тоном, после чего девушке пришлось изменить своё положение под воздействием больших мужских рук. Принять положение для питья.

Келли очень осторожно следила за кубком со снадобьем. В голове замелькали картинки изнасилования под действием наркотиков. Когда же кубок поднесли к её рту, она лишь замотала головой и сильнее сжала губы.

Мужчина с русыми волосами, стянутыми на затылке в странную для мужчин причёску — пучок, державший кубок, вздохнул и пробормотал что-то мужчине со светлыми золотистыми волосами цвета мёда.

Они спорили некоторое время, затем удерживающий её мужчина разрешил младшему, вероятно, своему брату, решила Келли, или, по крайней мере, кузену, учитывая их сходство, поднести кубок к своим губам. Удерживаемая его руками в вертикальном положении, девушка могла видеть, как он действительно выпил жидкость, а не просто сделал вид.

Она также отметила его гримасу, когда он отстранился от кубка, выпив половину молочно-белого содержимого. Младший из мужчин, держа кубок, резко толкнул локтем руку брата, и тот примерно улыбнулся и издал звук «м-м-м», будто пытаясь убедить её, что варево имеет приятный вкус.

— Да. Конечно, — вздохнув, пробормотала она, а затем, почувствовав, как вздрогнул мужчина, вопросительно наклонила голову. Слегка поморщившись, он взглянул на неё, а затем заговорил на совершенно понятном английском языке, чем совершенно шокировал Келли.

— Что вы сказали?

Её глаза широко распахнулись, аквамариновый взгляд встретился со всё ещё хмурым серым. Келли пристально смотрела на него.

— Что вы сказали?

Он не ответил ей. Вместо этого посмотрел на второго мужчину и, пожав плечами, саркастически заявил:

— По крайней мере, теперь мы знаем, что оно сработало. Спасибо, что не отравил меня. На сей раз.

Мужчина с кубком в золотом орнаменте покачал головой и улыбнулся, пробормотав что-то, судя по его печальному выражению обозначающее: «Я же не могу понять ни слова из сказанного, помните»?

По крайней мере, один из мужчин в зале всё-таки знал, что происходит, и этого ей было вполне достаточно. Она собралась с силами, чтобы потребовать объяснений.

— Что, чёрт возьми, происходит? Где я? Как я здесь оказалась? Кто вы, мать вашу? Ублюдок, поставь меня немедленно! — для убедительности Келли пнула его, поскольку её руки всё ещё было крепко прижаты к бокам.

Второй мужчина продолжал спорить на своём языке, когда незнакомец, державший её на руках, после очередного пинка наконец обратил на неё своё внимание.

— Он сказал, что вы должны выпить это чёртово зелье, а если вы укусите меня ещё раз, я откушу вашу богами проклятую голову!

— Это вы напали на меня, так что всё заслужили, — огрызнулась Келли, борясь с его хваткой, несмотря на вновь накатившую слабость, поскольку прилив адреналина, вызванный возможностью наконец — то получить объяснения, стал ослабевать. — Я не пью того, о чём не имею представления!

— Это переводящее зелье, ты, маленькая дурочка! — сказал мужчина, чуть не рыча и сверкая стальными глазами. — Как иначе я смог бы назвать тебя дурочкой?

Второй мужчина что-то произнёс, в то время как она продолжала бороться, по-прежнему не понимая ни слова. И каким образом мутное, сейчас уже белое зелье может переводить эту чёртову речь. Это, наверное, фокус?

— Поставь меня на ноги!

— Непременно, как только ты выпьешь это проклятое богами зелье, женщина! — снова прорычал незнакомец.

Его младший брат, или кузен, или кто он там вообще, также зарычал на него и разразился потоком журчащих слов, очевидно ругательств. Верзила попятился, насупился, но все же отпустил её, пробормотав:

— Просто выпейте это чёртово зелье, а затем можете высказать ему всё, что захотите. Это он притащил вас сюда.

Она пристально посмотрела на него. Перевела взгляд на второго, младшего из мужчин, затем на кубок. Возможно, это и не был наркотик, питьё похоже никак не повлияло на него. Келли была обессилена всем произошедшим, но чувство юмора не покинуло её, и сама собой возникла мысль: «Если он по-прежнему остаётся ворчливым и невыносимым после того, как выпил это, то оно должно быть абсолютно безопасно. Было бы подозрительнее, если бы он вдруг стал ласковым, как котёнок. Кажется, второй мужчина выбрал правильный путь, чтобы убедить меня в безвредности зелья…»

Она вздохнула слегка скривившись.

— Хорошо. Я выпью это чёртово зелье. Но если вы сделаете со мной что-нибудь, чего бы мне ни хотелось, я откушу тебе ту часть тела, которую вовсе не стоит кусать. И это не пустая угроза, — добавила она. Он растерянно нахмурился, моргнул и, судя по лёгкому румянцу, выступившему на щеках, наконец, понял, что она имеет в виду. — Я серьёзно. Так что тебе лучше освободить меня сразу же после того, как я выпью напиток!

Незнакомец крякнул, и, проигнорировав угрозы, кивнул второму мужчине, который поднёс кубок к её губам. Замешкавшись на мгновение, девушка осторожно принюхалась. Зелье пахло как молочко одуванчика с его горьковатым привкусом зелени, который напоминал о лужайке и летних днях, бесконечных сражениях родителей с сорняками и с детьми, сдувающими пушинки семян, пытаясь загадать желание.

Осторожно пригубив зелье, Келли ощутила на языке лёгкое пощипывание. На вкус ещё хуже, чем горьковатый сок одуванчика, который она смутно помнила из детства. Было ощущение, что в столовой ложке смешали перцовый соус, большую каплю лимонного сока и немного средства для мытья посуды. В напитке не плавали листья, которые использовал второй мужчина или какие-либо иные ингредиенты, которые, как она видела, он добавлял в мутный напиток. Теперь в кубке была только однородная молочно-белая горьковатая жидкость.

Кубок ещё чуть-чуть наклонился, так что ей пришлось пить, чтоб не захлебнуться. Быстро глотая, девушка изо всех сил пыталась сдержать рвотные позывы из-за отвратительного вкуса. Когда остатки зелья исчезли, младший наконец убрал кубок. Он подождал, пока она, морщась от отвращения, проглотит последние капли, а затем обратился к ней.

— Теперь вы меня понимаете?

У Келли закружилась голова и заложило уши. Язык начал покалывать. На мгновение в ушах зазвенело, а потом всё стихло.

— Что?

— Я спросил, теперь вы меня понимаете? — повторил он.

Внимательно проследив за движением его губ, Келли поняла, что он говорит не на английском языке. Это расстраивало больше, чем перемещение из её реальности в эту и даже больше, чем пробуждение в доме, полностью объятом пламенем.

— Д-да. Я…

Удерживающий её мужчина сначала осторожно опустил девушку на ноги, просто дав время устоять, сохраняя равновесие, а затем отпустил её полностью.

— Отлично, — сказал он мрачно, тряхнув распущенными волосами. — Держи её подальше от меня.

И развернувшись, зашагал прочь.

Поколебавшись, Келли повернулась ко второму из них, стоящему рядом, за объяснениями.

— Как, чёрт возьми, я говорю… что это за язык такой?

— Магия, — слегка пожав плечами, ответил мужчина с кубком, произнося это как должное и ожидая, что она поймёт или, скорее, примет ответ.

Следует поверить его объяснениям. Ничто другое не имело бы смысла: ни то, как она тут очутилась, ни то, как они так быстро выучили языки друг друга. Особенно после всего, что с ней случилось.

— Ма… — начала она говорить, но, к сожалению, не закончила. Келли Дойл была слишком занята падением в глубокий обморок. Второй раз в своей жизни, второй раз в течение одного часа.

— Яйца Джинги!

Сейбер остановился в ярде от двери из мастерской и обернулся к своему брату.

— Следи за языком! Может, мне и не нравится, что она здесь, но она женщина!

— Сейбер, не мог бы ты вернуться назад и снова поднять её?

Повернувшись, Сейбер шагнул к двери, заглядывая внутрь.

— Нет, не… — он оборвал ответ на полуслове, увидев причину, по которой брат обратился с подобной просьбой. Девушка вновь рухнула на каменный пол. Морганен, немного бледный и покрытый испариной, сидел на каменном полу в паре ярдов от неё, прислонившись к рабочему столу. Это встревожило Сейбера. — Что случилось?

— Она упала в обморок. А я чувствую себя не очень хорошо.

Обеспокоенность превысила недовольство. Морг всё же был его братом, хотя временами раздражал.

— В чём дело?

— Да, ничего особенного… просто использование двух мощных заклинаний в один день, если ты не заметил. Было непросто спасти её из огня на таком расстоянии, — добавил Морганен, потирая переносицу, чтобы предотвратить начинающуюся головную боль. — А затем приготовление зелья Сверхъязыка, рецепт которого, так уж вышло, является самым сложным в лингвистической магии.

Сейбер видел, что брат действительно выглядит бледным. Но не хотел быть втянутым в это дело сильнее, чем уже был.

— Я не собираюсь весь день стоять здесь и держать её!

Морганен поставил кубок на рабочий стол. Временами его старший брат мог быть реальной занозой в заднице.

— Просто подними её, отнеси в одну из пустых комнат для гостей и положи на кровать. Затем скажи кому-нибудь, чтобы присмотрели за ней. Я бы сделал это сам, но думаю, мне лучше немного посидеть здесь. И не забудь напомнить остальным ничего не предпринимать по отношению к ней… ты же у нас лучший в этом.

Сейбер одарил мрачным взглядом младшего брата, но шагнул вперёд и присел, чтобы снова поднять женщину. В это время её ресницы дрогнули, она посмотрела на него затуманенными аквамариновыми глазами, а затем вновь обмякла, перестав на что-либо реагировать. На этот раз не было необходимости держать её так крепко, но он снова прижал девушку к себе. В конце концов, сейчас она напоминала скорее бесчувственный «мешок картошки».

«Довольно лёгкий», — подумал он, поднявшись на два этажа по лестнице. Сейбер пробормотал заклинание, чтобы открыть дверь и снова закрыть её за собой, а затем пошел вдоль защитной внешней стены, окружавшей территорию замка, к переходу, ведущему в ближайшее крыло главной башни. Девушка очень мало весила. Она выглядела бледной и изможденной. Голодающей.

Мужчина не хотел задаваться вопросом, какие обстоятельства могли довести её до такого состояния. Враги, сказал его брат. Из-за врагов она потеряла свой дом и средства к существованию, выходит, что пожар был не случайным… разгорелся, когда она спала, значит, её пытались убить. Сейбер неосознанно прижал незнакомку ещё крепче. Сейчас он шёл вдоль одного из крыльев здания, которые расходились от главной башни в центре замка и плавно перетекали в одно помещение ближе к центру и большому залу.

«Может, мы и потеряли отчий дом, а вместе с ним и право называться сыновьями рода Корвис, изгнаны на Сумеречный Остров… но, по крайней мере, у нас есть крыша над головой. В настоящее время наша жизнь заключается в добыче дичи на охоте и ловле рыбы, птиц и собирательству фруктов. Также иногда мы обмениваем магические предметы на товары, привозимые с материка теми, кто сослал нас сюда. Это немногим отличается от прежней жизни, которую мы вели, владея домашним скотом и птицей, а также магическим предметами, которые создавали, а затем продавали, так что, я полагаю, мы на самом деле не потеряли своих средств к существованию…»

«Нет, я не буду чувствовать к ней ни жалости, ни чего-либо ещё», — заявил себе мужчина. В конце концов, он был самым старшим сыном, и древнее Пророчество предостерегало его от попыток уложить в свою постель любую целомудренную женщину. Любое чувство, испытываемое к противоположному полу, угрожало навлечь неожиданное бедствие, которое могло погубить весь континент Катан.

Неся Келли вдоль восточного зала, ведущего к крестообразным внешним крыльям главной башни, Сейбер прошел в большой восьмиугольный зал в центре древней сторожевой башни и повернул направо. Внизу двумя этажами ниже слышался бархатный тенор Эванора, который напевал ритмичную песню, чистую и возвышенную, ещё светлее, чем льющийся сквозь витражное стекло угловых окон солнечный свет.

Обогнув зал вдоль верхнего балкона, он вошёл в северное крыло и стал подниматься по ближайшей лестнице. Существовала только одна комната, которая была расположена достаточно далеко от комнат всех братьев, ибо те расселились по всей площади внешних стен башни в поисках идеальных спален для каждого. Комната, куда он сейчас направлялся, была единственной, которую они окрестили «покоями повелителя», когда только здесь появились. Она была расположена прямо над сводчатым потолком большого зала, в стороне от основного пути любого, кто проходил через крыло заброшенного замка. Полнейшая отдалённость поможет удержаться от искушения.

Девушка действительно весила слишком мало для своего роста, она должна была набрать, по крайней мере, ещё фунтов двадцать, может быть, даже тридцать, прежде чем будет выглядеть прекрасно. Сейбер старался не думать об этом, но проще было сказать, чем сделать. Мысли неизбежно возвращались к ней.

Обогнув опору, поддерживающую сводчатый потолок, он поднялся на следующий этаж и подошел к двери, затем, воспользовавшись свободными кончиками пальцев, нажал на рычаг и подтолкнул плечом дверь. Она почти не сдвинулась с места, хотя была не заперта. Неловким движением кисти, так как его руки по-прежнему были заняты девушкой и, применив магию, он открыл жёсткий, деформированный край панели.

Отовсюду свисала паутина, комната была практически в том же виде, в котором они обнаружили её по прибытии сюда около трёх лет назад, а до этого она была заброшена на протяжении двадцати или тридцати лет. Никто больше не жил на Сумеречном Острове, если только они не принадлежали к королевской или благородной семье, находящейся в изгнании. Подобно их собственной ссылке.

Естественно никто не удосужился убраться здесь до того, как всех братьев, связанных, перевезли через Внутреннее море и бросили с грудой вещей на западном побережье. А им самим с момента прибытия не было нужды убираться в большей части замка, тем более приводить в порядок эту удалённую верхнюю комнату. Даже постельное белье на широкой кровати было непростительно пыльным. Слишком пыльным, чтобы положить её туда. Даже если Коранен сделал всё, чтобы очистить её легкие от дыма и исцелить от мучительного пребывания в огне, они всё равно были очень чувствительными. Дойдя до скамьи у подножия кровати и поставив ногу на сундук с эмблемой, Сейбер устроил женщину на своей руке, а затем сосредоточился.

Медленно взмахнув рукой, он пробормотал себе под нос одно из заклинаний, которое он и его братья, честно признаться, использовали гораздо реже, чем следовало, и пыль с паутиной тотчас отделились от постельного белья. Не пропустив перину с парой подушек и шерстяных одеял, заклинание вытряхнуло из них пыль, отправив её в сторону и позволив осесть на коричневато-серых стенах.

Сейбер был весьма силён в магии, сильнее многих на материковой части Катана, только его заклинания в большинстве своём были направлены на военную: атакующую и защитную, а не бытовую магию. Тем не менее, их мать научила всех своих восьмерых сыновей нескольким бытовым заклинаниям, указывая на их значимость. Это был её способ наказания для своих непослушных детей.

Сейбер сконцентрировался на открытии ближайшего окна и «выбросил» облако грязи на улицу, не уронив при этом девушку. Это было нелегко, но мужчина справился. Затем, вспомнив, что женщины довольно брезгливы, как их мать, Анния, которая умерла девять лет назад, когда самым младшим из её близнецов было четырнадцать, а ему и его близнецу по двадцать, он добавил заклинание, изгоняющее насекомых и грызунов. Достаточно тех, которые пищали и жужжали за окном, вызывая даже у него мелкие мурашки по телу. Эти, по крайней мере, не были опасны, чему Сейбер был весьма рад.

Девушка, бережно удерживаемая им на колене, вздохнула, пробормотав себе под нос что-то, с чем не смогло справиться даже переводящее заклинание, и прижалась к его груди. Доверчиво. Сейбер замер. Как же давно женщина вот так доверчиво к нему прижималась? Прошло больше трёх лет, если быть точным. Слухи о восьмерых братьях поползли уже с тех пор, как родились Морганен и Коранен, а старшему из братьев Сейберу исполнилось шесть.

Две служанки из замка были несказанно рады познакомить его со страстью в юности, а молодая девушка из семьи, которую одобрили его родители, относилась с большим интересом к нему, как к потенциальному мужу. Однако примерно в это же время у Коранена начал проявляться огненный магический дар, а последняя пара близнецов в возрасте шестнадцати лет достигла половой зрелости. Это дало толчок волне слухов, которые отпугивали любую женщину от всех восьмерых братьев, а не только от Сейбера. Весть о том, что Морганен через несколько лет станет очень могущественным магом, явилась последней каплей, переполнившей чашу страха окружающих, потому что древняя Песня Провидицы предрекала проклятие их семьи.

Девушка, так доверчиво прижавшаяся к Сейберу, напомнила ему о двух неловких вещах: как давно вот так близко и доверчиво к нему прижималась женщина, одетая или не очень… и как опасно позволять ей находиться рядом с ним.

Тем не менее, мужчина не стал небрежно швырять её на кровать. Вместо этого, он применил освежающее заклинание, чтобы убедиться, что постельные принадлежности не были влажными или заплесневелыми, хотя в комнате и не было признаков протекающей крыши. Слой паутины и пыли всё ещё лежал по углам комнаты, но кровать была чистой и пахла свежестью.

Переложив хрупкое тело девушки на кровать, Сейбер укрыл её одним одеялом, так как на дворе стоял тёплый летний день. Затем он стёр со стула пыль, переместил из кабинета заклинанием одну из своих книг и с шумом открыл её. Нет никакого смысла беспокоить братьев, чтобы ухаживать за этой незваной гостьей. Они могли бы сделать что-нибудь невероятно глупое, например, влюбиться в неё.

Так как над Сейбером довлела его часть Проклятия, единственная чётко выраженная во всём Пророчестве, хотя остальные тоже звучали довольно неприятно, он совершенно точно не собирался этого делать.

«Какой кошмар!», — подумала Келли, не открывая глаз, и зарылась глубже в мягкую пуховую подушку. Она ещё не совсем успокоилась, но это пройдёт. Конечно, она справится, как всегда. Слава Богу, этот ужас, полный огня и боли, смятения и страха, оказался всего лишь сном. «Хотя белокурый грубиян из сна был великолепен. Когда не хмурился…»

Остриё пёрышка укололо девушке щеку. Она поправила подушку так, чтобы оно вернулось назад, вовнутрь…постойте, но у неё же не было пуховых подушек. В бабушкином доме были такие, но это ещё когда бабуля Дойл была жива. Келли они казались слишком плоскими и не упругими, поэтому она заменила их более дешёвыми, наполненными синтепоном. Нет, у неё в доме абсолютно точно не было ни одной пуховой подушки.

«Я сплю на кровати с пуховой подушкой!»

Осторожно приоткрыв глаза, Келли стала осматривать окружающую обстановку.

Это… не её спальня. И не гостиная бабули Дойл. В этой комнате она вообще никогда раньше не бывала. Похоже, это продолжение того странного пугающего сна, который очевидно вовсе и не сон, пусть даже ей так сильно этого хотелось.

Первое, что бросилось в глаза, были бархатные шторы, задрапированные на шести окнах, обрамляющих похожую на восьмиугольник комнату. Скорее всего, бархат был когда-то тёмно-красного цвета, но потемнел от пыли и клочьев паутины. Между широкими оконными витражами находились встроенные в стены книжные полки и платяной шкаф, а также в комнате стоял буфет, сундуки, резные стулья с подушками, и даже пуфик для ног. Всё это было богато украшено резьбой, декорировано, расставлено… и, очевидно, заброшено бессчётное количество лет назад.

По крайней мере, постель, на которой она лежала, была хорошо выстирана и просушена, и в ней не наблюдалось жучков и других ползучих тварей. Однако помимо запущенности и накопившейся грязи, здесь было ещё что-то нервирующее. Осторожно сев, Келли сразу же поняла, почему у неё возникло подобное ощущение. В комнате был Он.

Мужчина сидел в кресле, опираясь сапогами на скамеечку для ног и положив локти на подлокотники. Одно колено приподнято, чтобы поддерживать большую книгу в кожаном переплёте со старомодным корешком ручной работы. Пылинки кружились вокруг него в косом луче солнечного света, падающего из окна. Клонящееся к закату солнце сделало их похожими на танцующие звёздочки. Оно же слегка позолотило его тёмно-русые волосы. Келли, сбитая с толку, молча смотрела на него, неуверенная, в каком именно качестве он здесь присутствует — как похититель, тюремщик, или ещё кто-то в этом роде. Тем временем, он лизнул свои пальцы, и, взявшись за уголок следующей страницы, медленно перевернул её. Пауза, пока он читал, и новая страница осторожно перевёрнута. Это дало девушке возможность взглянуть на печатные буквы, которые никак не могли быть английскими, хотя её разум воспринимал их именно как таковые.

Ноющая боль, возникшая в висках, была достаточным доказательством того, что вокруг неё действительно творилось волшебство, что она действительно уже больше не находилась ни в Канзасе, ни в бредовом сне. Келли потёрла лоб и виски, а затем, когда на её движение не последовало никакой реакции, вздохнула и спросила:

— Что я здесь делаю?

— Вы тут останетесь на некоторое время.

— Так я заключённая? — осторожно спросила девушка.

— Вы — неприятность. И опасность. И как только мой брат поправится, он найдёт подходящее для вас место, чтобы отправить назад.

— О, как будто я просила выдёргивать меня из дома в магическую вселенную, — парировала она в ответ на явно недружелюбное высказывание. — Поймите, я чертовски рада, что не умерла, поджаренная до хрустящей корочки теми нетерпимыми узколобыми фанатиками с ослиным упрямством. Просто обращаю ваше внимание, что с тех пор, как я появилась здесь, у меня не было ни минуты покоя.

Оторвавшись, наконец, от своей книги, он хмуро, уставился на неё.

— Что вы хотите этим сказать?

Келли удивлённо воззрилась на него. Неужели не понятно?

— Сначала вы нападаете на меня, затем орёте, потом снова нападаете, чтобы заставить выпить это ужасное зелье, а теперь я пленница в этой «явно не самой лучшей гостиной» комнате, и вы ещё спрашиваете меня, почему я не спокойна?

Резко захлопнув книгу, мужчина опустил ноги на пол, сел, подавшись вперёд и внимательно глядя на неё.

— Я имел в виду, что вы подразумевали под «выдернул меня из дома в магическую вселенную»?

— В моей вселенной нет зелий, которые мгновенно дают возможность понимать чужой язык. Там, откуда я родом, большинство людей даже не верят, что настоящее волшебство существует, — добавила она многозначительно. — Я бы сама не поверила, если бы сегодня не пострадала от него. Не поймите меня превратно, я, конечно, благодарна за возможность общаться с вами, но ведь всё произошло без моего ведома и полного согласия.

Он продолжал пристально смотреть на неё жёстким взглядом серых глаз. Молча.

— Что? — не выдержав, потребовала Келли.

— Я собираюсь прибить своего брата, — категорично заявил мужчина. — Он чертовски хорошо знает, что межпространственные переходы запрещены, если в одном из королевств абсолютно нет магии.

— Простите? — переспросила Келли, выгибая подпаленную бровь. — Если он тот, кто сделал трах-тибидох-тибидох и выдернул меня через меж-как-их-бишь-там переходы или что-то в этом роде, и вы собираетесь его за это убить, то я искренне надеюсь, что есть ещё кто-то, точно знающий в какую вселенную меня надо отослать назад. И надеюсь, что не в тот же самый момент, из которого меня забрали. Огромное спасибо, конечно, но я лучше останусь здесь в сумасшедшей Стране Чудес, чем вернусь назад и умру при пожаре.

Это заставило его сильнее рассердиться. Только не на неё.

— Кто-то преднамеренно поджёг дом, чтобы вас убить?

— Ну, у меня нет доказательств, — заметила девушка. — В том городе, куда я переехала жить, орудовала компания предвзятых невежественных фанатиков, идиотов, которые думали, что я занимаюсь колдовством. Может, здесь это заслуживающее уважения занятие, но в моем мире большинство людей так не считает.

— Кроме того, — продолжала она, — они ненавидели меня просто за то, что я состояла в обществе, которое ради удовольствия возрождало обычаи и события нашей истории. За это они изводили меня, преследовали моих клиентов, разрушили большую часть моего бизнеса и посылали анонимные письма с угрозами.

Сейбер слушал её горький рассказ. Даже со своей обычной раздражительностью он всё же был намного внимательнее к ней, чем местные правоохранительные органы её города. Раздражительный блондин внимательно слушал и даже казался обеспокоенным рассказом.

— Затем они стали присылать мне более угрожающие письма, которые рассказывали об исторических судебных процессах над ведьмами, о том, как обвинённых забивали камнями, вешали или заживо сжигали на костре. Только на прошлой неделе кто-то подвесил на моём крыльце петлю палача, — добавила Келли, и мужчина прикрыл глаза в ужасе от тех наказаний, которые ожидали в прошлом «ведьм» в её мире, — я обнаружила её, когда шла открывать магазин.

— Парень в маске, напавший на меня в прошлом месяце, возможно, сделал это случайно, пытаясь ограбить, а не преднамеренно запугать. Меня это окончательно разозлило, — продолжала Келли. — Я даже подумать не могла, что они зайдут так далеко, чтобы на самом деле поджечь мой дом. Ну не со мной же внутри!

Чёрт! Её голос задрожал, и на глаза снова навернулись слёзы. Стиснув зубы, Келли отвернулась и стала смотреть в одно из, мягко говоря, не очень чистых окон, хотя стекло было настолько мутным, что через него вряд ли можно было увидеть хоть что-нибудь.

Он ничего не говорил, а она не отважилась поднять глаза, боясь снова встретиться с его сердитым взглядом. С нее хватило ненависти жителей своего города и ей не хотелось видеть её ещё и здесь. По крайней мере, пока не возьмёт себя в руки и не престанет плакать.

Со своей стороны Сейберу хотелось удушить её соседей, даже если они находились в другом мире, который только Морганен знал, как найти. Это был тот же самый неразумный страх, который отправил их восьмерых в изгнание, заставив покинуть родовые земли Корвис и отправиться на Сумеречный остров. За одним исключением: если он правильно понял, в её мире не существовало волшебства, кроме как в сказках и суевериях. Страхи горожан были мнимыми, в отличие от совершенно реальных, вызванных пророчеством, которые преследовали его собственную семью. Причины её неприятностей были совершенно бессмысленными, а поэтому ещё более трагичными.

Узнав о том, через что пришлось пройти девушке, Сейбер почувствовал себя последней скотиной. Весь день он только и делал, что прибавлял ей страданий. Запустив руку в волосы, он попытался придумать хоть что-нибудь, чтоб сменить тему. Рассматривая её профиль, мужчина не мог не заметить покрасневших глаз, блестевших от слёз. И видя, как она из последних сил пытается не расплакаться, он не придумал ничего лучше, чем спросить самую простую вещь.

— Как вас зовут?

— Келли. Келли Дойл, — она попыталась не шмыгать носом, но это у неё не особо получилось. Дойлы не плачут, даже несмотря на такие «мелочи», как предрассудки, покушение на убийство и хулиганские действия представителей других вселенных в этих самых других вселенных. Успокоившись насколько это было возможно, учитывая странность сложившейся ситуации, она посмотрела на него. Стараясь быть вежливой, несмотря на обстоятельства и недавние события, связанные с этим мужчиной, девушка спросила:

— А вас?

— Сейбер с Сумеречного острова, — он ожидал возглас узнавания, но, конечно же, его не последовало. — Мои братья и я были изгнаны на этот остров. Наши соседи тоже боялись нас.

Келли моргнула и настороженно прищурила глаза.

— Почему?

— Мы подходим под Пророчество Проклятия Восьми, вот почему. Восемь сыновей, рождённые четырьмя парами близнецов, в один и тот же день, с разницей в два года. Поведение и способности каждого из братьев соответствуют предсказанным в стихах «Песни Сыновей Судьбы».

Она подтянула одеяло выше, как будто оно могло защитить её.

— Что вы имеете в виду под «проклятием»? Вы превращаетесь в оборотней, или пьёте кровь других людей, или порождаете крошек демонов, если кто-нибудь обольёт вас[3]?

Сейбер нахмурился, открыл рот, затем закрыл и покачал головой. Для женщины из мира, в котором якобы не было никакой магии, у неё были довольно странные понятия о том, что несёт в себе проклятие.

— Нет. Ничего подобного. В стихе Песни, говорящем обо мне, предельно ясно говорится, что если я полюблю, то на весь Катан обрушится бедствие… а это огромные земли, где проживает более миллиона человек.

Настала её очередь хмуро взглянуть на него.

— И это всё? Никаких подробностей? Просто произойдет какое-то неопределённое бедствие, если вы полюбите?

Сейбер послал ей раздраженный взгляд.

— Всё гораздо сложнее!

— Неужели? Вы имеете в виду, что есть конкретные детали, типа: если этот мужчина, Сейбер, влюбится в блондинку, то саранча с весны до осени уничтожит каждое поле и ни у кого не будет еды? — Келли бросала ему вызов. — Или, если этот мужчина, Сейбер, полюбит брюнетку, моря поднимутся солёными приливами, и в каждом горном ручье целый месяц будет течь красная, непригодная для питья вода? Насколько сложнее?

— Я имею в виду, что здесь проклятия имеют силу. Пророчество настоящее. Оно было написано ясновидящей Драганной более тысячи лет назад, а она ещё ни разу не ошибалась.

— Что именно было написано? — требовательно спросила Келли. — Знаете, там, откуда я родом, триста лет назад одни люди обвиняли других в колдовстве и наложении проклятий, что-то типа «чтобы у коров больше не было молока, чтобы от засухи погибали посевы, или чтобы они были смыты ливнями и уничтожены наводнениями». И из-за этих обвинений людей вешали.

— И знаете что? — продолжала она, — Для того, чтобы проклятые коровы доились, их снова должен был покрыть бык, и они родили телёнка, для которого необходимо молоко, а засуха и наводнение — это просто естественная часть погодного цикла! Поэтому, возможно, ваши люди, думая, что знают всё о Пророчестве, просто неверно истолковали его, опираясь на невежественные страхи. Келли посмотрела на Сейбера, затем сложила на груди руки, желая, чтоб её пижама не была такой дырявой, к тому же явно в самых неприличных местах. — Кроме того, ваша ссылка не идёт ни в какое сравнение с поджогом.

— Ну, как раз здесь у нас проклятие может иссушить корову или загубить урожай засухой или наводнением, — указал он, — Совет Магов делает всё возможное, чтобы это предотвратить. Однако люди должны относиться к проклятиям совершенно серьёзно!

— О'кей, прекрасно! Может быть, в вашем мире всё так и есть, но что такого в этих чёртовых стихах заставило врезаться твои подштанники в задницу? — огрызнулась она.

— Мои что во что? — опешил Сейбер. Не потому, что не понял значения сказанного, а потому, что он раньше никогда не слышал, чтобы женщина с подобным уровнем образованной речи так выражалась.

— Не имеет значения. Я полагаю, вы знаете свою часть проклятия наизусть? — добавила Келли насмешливо, всё ещё сидя в позе лотоса в центре огромной кровати скрестив руки на груди.

Сейбер взглянул на девушку и продекламировал:

Кто-то из братьев застонал, другие стали чертыхаться. Мужчины, заметив в компании женщину, стали толкать родственников локтями, чтоб те заткнулись. Хотя, со слов Сейбера, они были близнецами, рождёнными попарно, среди них не было двух похожих друг на друга. В свете заходящего солнца Келли смогла немного разглядеть каждого брата. Девушка обнаружила, что у них у всех есть схожие черты, но цвет глаз и волос разные.

«По крайней мере, они пытаются быть джентльменами и вежливо говорить в моём присутствии», — думала Келли, в то же время гадая, что это за мекха-как-его-там-назвали заражение и насколько оно может быть опасно. — «И, конечно же, кто как не я, с моей «удачей», лично обнаружила его источник».

— Морг, есть кусок мела? — спросил Сейбер у одного из братьев.

— Разумеется, — отозвался тот.

Она тотчас узнала его, несмотря на то, что волосы мужчины сейчас были растрёпаны, а повязка на голове исчезла. Он отыскал маленький белый камешек в одном из мешочков, висящих на поясе, и бросил брату. Сейбер присел на корточки и нарисовал почти идеальный круг на поверхности самой большой каменной плиты без трещин. Встав, он поднял её, обхватив за талию, и прежде чем Келли поняла его намерение, поставил в центр этого круга.

— Ты останешься тут и не сдвинешься с места, пока я не разрешу. Суба макади да, — добавил он, разведя руки в стороны и окружая её сильным невидимым защитным щитом.

— Не двигайся, — приказал мужчина, покачав перед ней перепачканным мелом указательным пальцем.

— Что ты сделал? — осторожно спросила Келли, радуясь, что вечер выдался тёплым.

Она ещё немного одернула верх пижамы и постаралась так сложить руки, чтобы максимально прикрыть себя. Большинство прожжённых дыр находились от середины рёбер и ниже, также была одна небольшая дырка подмышкой. Те же, что были на рёбрах, находились довольно близко от мест, которые она совершенно не хотела демонстрировать окружающим. Будучи сама худощавой, девушка знала, что её прелести далеко не такие.

— Тебя защитит щит. Пока ты остаёшься в пределах круга, будешь в полной безопасности.

— Что такое мекха… мекхуда?..

— Мекхададаки — пожиратели мертвечины, — сообщил ей один из братьев, самый светловолосый. — Омерзительные твари.

— Они были созданы более тысячи лет назад для поедания павших в крупной войне, своего рода экологическая уборка, — усмехнувшись добавил другой, одетый в лёгкую тёмную одежду из бархата.

— Но какой-то извращённый ублю… кхм, злой маг, — поправил себя третий стройный молодой человек после того, как самый крупный из восьми с массивной мускулистой фигурой резко ткнул его локтем под рёбра. — Так вот, этот злой маг запрограммировал некоторых из этих тварей на пожирание не только умерших, но и живых организмов. Получились очень эффективные пожиратели.

— У нас есть враги, которые хотели бы видеть нас мёртвыми, а не просто сосланными, — мрачно добавил Сейбер. — К счастью, их не много. Должно быть, один из этих врагов наколдовал гнездо в замке… но так как мы не заходим в каждую из сотен комнат, до сих пор они не были потревожены нашими действиями.

Келли вдруг подумала о том, что они могли напасть в тот момент, когда она пользовалась туалетом, и побледнела.

«Ох».

— Если она будет падать в обморок, я не стану ее ловить, — пробормотал один из братьев, очень похожий на Сейбера, и такой же мрачный. Только у этого были иссиня-чёрные волосы и несколько худощавое телосложение. Говоря это, он даже не соизволил посмотреть в её сторону.

— Я и не собиралась падать в обморок, — отрезала Келли, убирая волосы с лица. Девушка быстро сложила руки на груди снова, заметив, как некоторые из присутствующих уставились на её голый живот. — Я полагаю, вы собираетесь использовать какое-то волшебство, чтобы выгнать их из замка. Если я останусь прямо здесь, не смогут ли они слопать меня тем временем, пока вы будете вытравливать их из дома?

— Нет, мы собираемся согнать их в центр замка и убить там, — уточнил Сейбер. Он начал было отдавать приказы разойтись и начать «управляющее заклинание», но, взглянув на Келли, добавил:

— И вообще любых насекомых, пауков, грызунов, змей и букашек, находящихся во дворце.

Это сердитое уточнение заставило её выгнуть бровь.

— Спасибо, Сейбер. Вы очень внимательны.

Темнело, и было довольно трудно определить, действительно ли его щёки покрылись румянцем или же это игра опускающихся сумерек.

— Нам давно следовало сделать генеральную уборку, — проворчал мужчина, очевидно не желая, чтобы Келли посчитала его добрым. Он вновь переключил внимание на братьев. — Рассредоточьтесь, пусть каждый идёт к своей башне. Сначала мы объединимся и установим отражающее заклинание на наружные стены, чтобы удержать их внутри, а затем будем двигаться к центру. Гоните всех тварей в главный зал и не забывайте о собственной безопасности. На всякий случай. Ну, вы знаете, открытые двери, и так далее. Коранен, ты сможешь сжечь их, когда мы будем на месте?

— Почему Морг не может сделать этого? — спросил в недоумении мужчина с тёмно-рыжими волосами.

— Потому что я устал, и Сейб об этом знает, — ответил Морганен. — У меня хватит сил, чтобы согнать кучу букашек в дом, но не достаточно, чтобы уничтожить их.

— А если я вместе с залом сожгу и весь замок? — выпалил его близнец.

— Тогда я возмещу это из твоего тайника, — резко ответил Сейбер. — Так, действуем. И будьте осторожны, открывая каждую дверь.

— Стойте! — Келли подождала, пока они снова не обернутся. — У вас, ребята, есть фонарик или что-то в этом роде?

— Что? — спросил самый большой и мускулистый.

— Источник света? — перефразировала она. — Если вы не заметили, темнеет.

— Я принесу ей один, — заявил рыжий, и вприпрыжку понёсся к ближайшему крылу.

Остальные разошлись по двору, направляясь каждый к своей башне. Скользя взглядом, Келли рассматривала массивный особняк, внутри которого недавно находилась. Спустя минуту ей стало тревожно и одиноко. Неяркого света луны, висевшей над головой, было недостаточно, чтобы рассеять нахлынувшее беспокойство. Девушка осталась одна в этом странном месте — сосредоточении необычных вещей.

Молодой человек вернулся спустя пару минут, а Келли тем временем пыталась рассмотреть в темноте землю вокруг себя в поисках этих «паук-не-паук» тварей с трудно выговариваемым названием.

— Вот, — он щёлкнул пальцами и сунул ей матовую сферу, размером чуть меньше волейбольного мяча. Она походила на те в мастерской, но не светила, а была тёмной. Просто непрозрачный белый шар, на котором нет ни кнопок, ни выключателя, или чего-то ещё, что указывало бы, как ею управлять.

— Эй! И как это работает? — быстро спросила девушка, поскольку он щёлкнул пальцами второй раз и уже повернулся, чтоб уйти. — И зачем это щёлканье?

— Я обезвредил, а потом восстановил защиту. Просто стукните по ней. Мягко для небольшого свечения, сильнее для более яркого, и дважды сильно и быстро, чтобы погасла. Можете не бояться, она не разобьётся, пока её не сбросишь с самой высокой башни замка… хотя я сомневаюсь, что она разобьётся даже в этом случае.

— Я очень преуспел в мастерстве их создания, — добавил он с гордой усмешкой, отступая.

— Понятно. Спасибо. — Поблагодарила Келли, но мужчина уже бежал легкой трусцой через опустевший двор.

Поколебавшись с минуту, Келли мягко стукнула по сфере костяшками пальцев. Та начала тускло светиться, как будто на лампочку надели полупрозрачный абажур. Её поверхность была гладкой, как стекло, и складывалось ощущение, что эта сфера цельная, а не полая внутри. И, что немаловажно, она была не тяжёлой и легко умещалась в руке. В какой-то мере это придавало чувство защищённости ещё и потому, что сфера была достаточно тяжёлой, чтобы послужить в качестве метательного оружия. Конечно, не было нужды проверять это прямо сейчас, ведь чтобы вернуть назад свой единственный источник света девушке пришлось бы выйти из защитного круга.

Так как пока она была предоставлена сама себе, и вокруг всё было спокойно, Келли стала экспериментировать со сферой. После нескольких попыток выяснилось, что у неё примерно восемь уровней интенсивности свечения: от похожего на свет тусклого ночника до ослепительно белого, как у лампы дневного света. Последнее она выяснила, когда стукнула кулаком по сфере изо всех сил, чуть не уронив её при этом. Быстро ударив дважды, она оказалась в полной темноте. После ослепительного сияния это привело к тому, что перед глазами закружились цветные круги.

Мигая, чтобы прояснить взгляд, Келли прислушалась и услышала странные звуки со стороны замка. Жужжание, шуршание и даже шипение. Стукнув по сфере со средней силой, Келли подняла её над головой, чтобы осмотреть внешнюю стену позади себя. Живые существа, двигающиеся в ночи, были в основном маленькие и порхающие, но встречались и достаточно большие и быстро бегающие. Мимо, не дальше чем в ярде от неё, проползла змея, заставив девушку молниеносно переместиться ближе к центру нарисованного круга. Она была полосатой, как безвредная подвязочная змея, но Келли не знала, какие змеи водятся в этом мире, и было разумнее поостеречься всех. Бережёного Бог бережёт…

Ей стало жаль змею, вероятно, она будет испепелена, когда доползёт до центра замка. Вдруг что-то чёрное размером с кулак появилось из тени, схватило змею многочисленными конечностями и стало с ней драться, пока извивающаяся рептилия не обмякла. Келли очень постаралась удержаться и не выбежать из круга, когда мекха-как-оно-там-называется поедало змею, словно это была мегамакаронина. Эта тварь прервалась на мгновение, напряглась, и выродила из себя что-то маленькое, чёрное и многоногое, затем новоявленный родитель быстро умчался дальше, исчезнув за гранью светового круга. Его потомство тут же атаковало ближайшего жука, сожрав его с молниеносной быстротой, затем умчалось прочь, подражая покачивающейся походке своей «мамаши». По крайней мере, они оба свернули в сторону в добрых двух футах от круга, где стояла Келли, доказав, что отклоняющее заклинание Сейбера работало.

«Удивительно. Я стою… на другой планете, в другой реальности, или другом измерении с пылающим волшебным шаром, а вокруг меня наложено защитное заклинание, которое меня оберегает. Рядом бегают твари, быстро пожирающие змей и насекомых на своём, правда, принудительном, пути к сожжению. Просто… потрясающе…»

Вокруг творились настоящие чудеса, а она воспринимала всё так спокойно. Относительно. Тень девушки дрожала так же, как и руки, державшие сферу. Она судорожно вздохнула, когда ещё три чёрных твари пробежали мимо. Они были ужасно уродливы и пугающе быстры.

Самая большая из них была размером с её голову, и Келли оцепенела, когда та уставилась на неё; животное явно целенаправленно двинулось к ней, но затем, на расстоянии в два фута, отклонилось от разметки круга. Оно продолжало сверлить её множеством крошечных тёмно-красных глазок, даже обходя по кругу. Остановилось на минуту между девушкой и замком, казалось, задумавшись, а затем, к облегчению Келли, направилось к зданию. Вероятно, его отогнало защитное заклинание Сейбера или совместные заклинания братьев, направленные на всех мерзких существ в доме.

Поток жутких пресмыкающихся, несущихся к замку, превратился в тонкую вереницу. Примерно через полминуты, как она исчезла, вернулся один из братьев, медленно вышагивая по внутреннему двору. Это был тот, с чёрными волосами, они отливали синевой в свете сферы. У мужчины был тот же нос, что и у Сейбера, длинноватый, но не слишком большой, и тот же упрямый подбородок, а его взгляд был хмурым и пренебрежительным. Он мельком взглянул на неё и, не останавливаясь, пошёл дальше.

Как раз он недавно заявлял, что не подхватит её, если девушка упадёт в обморок. Келли ещё не знала его имени, также как и имён большинства братьев. Однако когда этот мужчина проходил через самый освещённый отрезок пути, Келли поняла, что очень долго его не забудет. Его глаза в обрамлении чёрных ресниц и красиво очерченных бровей были столь же темны, как и волосы, а их взгляд был бы просто пугающим, не знай Келли, что он бесконечно сконцентрирован на заклинании. По крайней мере, девушка надеялась, что именно по этой причине он так мрачен.

Чёрная туника с длинными рукавами и такие же чёрные брюки делали его лицо и руки практически единственным светлым пятном во мраке ночи. Когда этот человек молча проходил через двор с поднятыми кверху ладонями, в нём ощущалась энергия, подобная надвигающейся буре. Келли подумала, что вероятно, лучше не стоит беспокоить его вопросом, сколько ещё ей придётся здесь ждать. Ночь, безусловно, шла ему. Он отчётливо представлялся Келли с клыками и в чёрном, подбитым красным атласом плаще.

Девушка подавила смешок, так как объект веселья все ещё находился в пределах видимости и слышимости. Прижав светосферу к животу, Келли переминалась с ноги на ногу в прохладном воздухе внутреннего двора. Это было долгое ожидание. Она топала ногами по твердой каменной плите и ждала, когда кто-нибудь возвратится и скажет, что ей уже безопасно перемещаться. Сейчас же только луна да светосфера в руках составляли ей компанию.

Спустя некоторое время, внимание привлекло свечение чуть выше внешней стены. Присмотревшись, Келли поняла, что же это было. Постепенно восходила вторая луна! Меньше первой, она светилась голубоватым светом и была в фазе три четверти. Переводя взгляд с одной луны на другую, девушка не думала больше ни о каких мекхада-как-их-там, которых могли упустить братья. Эти две луны были более завораживающим зрелищем, чем что-то чёрненькое и быстро бегающее. К тому же, от этих тварей её защищала невидимая стена.

Она и правда находилась в другой вселенной. Как говорится, это точно не Канзас. Глядя на сферу, светящуюся как третья, осязаемая луна, Келли Дойл собрала все силы, казалось, смирившись с происходящим.

Наконец кто-то додумался открыть окна вверху донжона, чтобы выпустить густой удушливый чёрный дым. Морганен, Доминор и Эванор поддерживали Коранена физической и метафизической энергией, в то время как он концентрировал свою огненную магию. Сейбер, Треван и Вульфер сохраняли шарообразный защитный экран, который удерживал насекомых, но пропускал воздух и дым, исходящие от пылающего белого ядра, созданного Кораненом в центре зала.

Это было жуткое зрелище. Мекхададаки рычали, хватали и пожирали грызунов, змей, насекомых, зажатых внутри экрана, становились всё толще и порождали себе подобных. Через некоторое время там остались лишь одни мутировавшие пожиратели мертвечины.

Жаль, что они просто не сожрут друг друга, думал Сейбер, поддерживая свою четверть защитной сферы. Первоначальная версия «чистильщиков» должна была без достаточного количества еды под рукой размножаться один раз в год. Например, как на поле битвы. Кроме того, продолжительность их жизни составляла всего два года. Эти же твари порождали молодняк всё время, они съедали в десять раз больше собственного веса, их тело становилось размером с мужской кулак, а ноги длинной в руку.

Мекхададак в состоянии сожрать всё, что движется и что улавливает его зрение. Животное атакует прямо на ходу, доверяя своему обонянию, которое с расстояния фута или двух способно определить, съедобное ли это мясо или что-то неудобоваримое, как штора, колыхающаяся на сквозняке. Тот факт, что они сгорали молча, в то время как шипение и вопли всех остальных животных раздавались в тишине, откровенно нервировал. Сейбер, поморщившись, смотрел на сожжение, удерживая свою часть защиты.

«Боги, ненавижу мекхададаков! Хотел бы я знать, какой ублюдок продолжает насылать их на нас. А теперь на острове ещё и женщина, не обладающая волшебством и абсолютно не имеющая понятия, что опасно в этом мире, а что нет».

Ридан, зайдя в залу, кивнул ему, подтвердив, что женщина не вышла из очерченного круга и всё ещё находится в целости и сохранности. Это не особо и беспокоило Сейбера, он просто не мог позволить себе подобной слабости. Было или нет её толкование Проклятия более точным, чем его собственное, мужчина не мог позволить девушке остаться здесь и навлечь предсказанное бедствие на них всех. Он жил в мире, где предсказания истинных прорицателей имели привычку сбываться.

«Я не буду влюбляться в неё. Она совсем не мой тип». Конечно, было бы очень кстати вспомнить, какой именно был этот его тип. Вот что случается с мужчиной после трёх лет вынужденного сексуального воздержания. Она остра на язык, слишком много кричит, и даже одета не должным образом. «Нет, не смей даже думать, что она не одета!»

Сосредоточив внимание, он удерживал сферу, пока Коранен, наконец, не погасил пылающее горячее пламя в её центре. В тот самый момент, когда раскалённый добела огонь погас, Коранен упал на подставленные руки троих братьев. Сейбер кивнул, и братья опустили совместно удерживаемый щит. Только мелкие белые хлопья на месте кострища медленно падали на пол. В Пророчестве его называли «Сын, что был Пламенем» и Коранен вполне оправдывал такое имя.

— Я принесу ему еды, — заявил Эванор и направился на кухню.

— Треван, Вульфер, очистите завтра лес за стенами замка. Ридан, следи всю ночь через магический кристалл, не пропустили ли мы чего-нибудь. И ещё, удерживайте щиты на стене до тех пор, пока мы не очистим землю снаружи при дневном свете.

Доминор невесело улыбнулся.

— Предполагаю, потом мы будем убираться в замке? Всё чистить, подметать, смахивать паутину, полировать до блеска, чтобы понравиться нашей гостье?

Услышав это, Сейбер только укрепился в своём решении.

— Нет, если она хочет чистые апартаменты, может убирать их сама. Морганен, сделай всё, чтобы отправить её отсюда как можно быстрее. Ей здесь не место.

Развернувшись, он вышел из большого зала. Когда Сейбер достиг внутреннего двора, женщина Келли из рода Дойлов всё ещё стояла там, неприлично одетая в свои прожжённые широкие шаровары и разорванную, опаленную тунику-сорочку, вместо положенных юбки и блузы или платья. Погруженная в свои мысли, девушка неторопливо перекатывала из руки в руку светосферу, которую кто-то ей принёс. Она выглядела худенькой и была не от мира сего. И всё же гостья была симпатичной. Себе он солгать не мог.

Когда мужчина вышел на свет, Келли подняла голову.

— Сейбер? Всё чисто?

По крайней мере, у неё больше не было истерики.

— Да. Я отведу тебя в твою комнату.

— Ты уверен, что они действительно убрались? — спросила Келли.

— Твои комнаты я очистил лично, — сказал Сейбер, повернувшись на каблуках, и направился обратно в замок.

— Эй!

Остановившись, он оглянулся. Девушка всё ещё стояла в меловом круге и даже не сдвинулась с места. Женщины! Они чертовски своевольны. Особенно эта. Боги, заберите её отсюда побыстрее!

— Что?

Келли плотней сложила руки на груди.

— Знаешь, ты не сказал, что я могу выйти из круга. Ты говорил, что я должна стоять прямо тут, пока ты не разрешишь мне обратного.

Она на самом деле подчиняется? Бровь Сейбера выгнулась от изумления.

— Ты, правда, спрашиваешь моего разрешения на это?

Она нахмурила свои золотисто-медные брови, подняла сверкающую сферу в руке и угрожающе сузила глаза.

— Хочешь получить этим по кочану?

Он вспомнил о её темпераменте фурии, хотя не понял, какое отношение имеет какой-то кочан к угрозе бросить в него светосферу? Правда заключалась в том, что мужчина действительно забыл о её неспособности самостоятельно снять простенькое охранное заклинание. Три года — это долгое время, чтобы жить вдали от тех, кто в той или иной форме не обладал магией. Он щелкнул пальцами.

— Теперь ты можешь двигаться, но если ты ударишь меня этим…

— Да, да, я знаю. Ты сделаешь со мной что-нибудь ужасное, прикуёшь цепью в подземелье или ещё что-то в этом роде, — пробормотала Келли, переступая круг и пробираясь сквозь сорняки, растущие между плитами. — Предупреди меня, если тут будет битое стекло. У меня не было времени заметить его по пути сюда, а вы, парни, однозначно не мальчики с разворота «Домохозяек года».

— Таким способом ты просишь понести тебя? — сердито задал вопрос Сейбер, глядя на неё, как на большую неприятность.

— Это мой способ спросить, нет ли там стекла, чтобы избежать порезов на чертовых ногах! — огрызнулась она. — Не думаю, что тебе стоит переживать по поводу Пророчества, Мистер Сердитый. Ни одна женщина в здравом уме не запала бы на такую угрюмую задницу, как ты! — С этими словами девушка прошагала мимо него по направлению к замку в поисках двери. Вдруг издала резкое «ой» и стала прыгать на одной ноге. — Вот невезуха, чёрт побери!

— Что это? Стекло? — он мгновенно метнулся в её сторону. Не думал, что разбитые стёкла были разбросаны так далеко во дворе. Хотя, конечно, некоторые из окон замка разбились давно, ни один из братьев со времени их приезда не починил ничего кроме жизненно необходимых вещей.

— Нет, это колючка чертополоха! Вы ужасно паршивые домохозяйки! — она позволяла ему поддерживать себя, поскольку в одной руке держала светосферу, а другой доставала колючку из пальца, ловко закинув пятку одной ноги на бедро другой.

— Я не собираюсь пропалывать весь этот чёртов двор, только чтобы удовлетворить твои требования, — выпалил он в ответ, нарочно добавив резкости в свой тон. Келли поставила ногу и похромала вперёд, демонстративно игнорируя его. Фыркнув, мужчина поднял её и забросил на плечо. — Чем быстрее я верну тебя, тем быстрее от тебя избавлюсь!

— Ну, почему бы тебе тогда не побежать? — саркастически спросила она, сжав зубы от боли из-за ушибов на всём теле. Ссадины были везде, но, неужели, обязательно было закидывать её на плечо лицом вниз и снова задеть те, что на животе?

К сожалению, Сейбер воспринял сказанное всерьёз. К тому времени, как они поднялись в её комнату, Келли из-за этой болезненной пробежки едва могла дышать. Мужчина сбросил её на кровать, и она, зажмурив глаза, скрючилась, обхватив руками живот. Сейбер глянул на неё, поворачиваясь, чтобы уйти. Девушка лежала на боку, снова закусив нижнюю губу, светосфера, лежащая рядом, освещала её лицо.

— Что, ради Джинги, теперь не так?

— Я съязвила по поводу бега, ты, идиот, — выдавила она. — После того, как на меня упала балка и Бог знает что ещё, и после твоего радушного приёма, думаешь, мне хотелось получить новые болючие синяки?

Разрываясь между раздражением за такую отповедь и злостью за своё сочувствие, Сейбер еще раз окинул её хмурым взглядом, повернулся и вышел, хлопнув дверью.

Когда живот перестал болеть настолько, что дыхание восстановилось, Келли сползла с кровати и пошла кругом, постукивая по прозрачным светильникам. Теперь-то она знала, как их включать. Вскоре в комнате было достаточно светло, чтобы не пропустить никаких насекомых и жуков ─ пожирателей. Сейбер с братьями тщательно поработали. Ничего не шевелилось, кроме неё самой и паутины, колышущейся на сквозняке. Правда, здесь было не очень чисто, а кое-где глубоко въелась грязь…. Но выбирать не приходилось.

Кроме того, на сундуке у двери под крышкой, Келли обнаружила блюдо с целой кучей еды. Столовых приборов там не оказалось, но была кружка, наполненная чем-то, похожим по консистенции и пахнущим как стаут[6], и тарелка с выложенными варёными овощами, раскромсанным мясом и половиной буханки восхитительного, ароматно поджаренного и намазанного чесночным маслом хлеба. Цельная пшеница, плюс рожь и овёс — определила она по виду и запаху.

Прошмыгнув в ванную комнату, Келли вымыла руки, помахала ими в воздухе, чтобы высушить, и вернулась к еде. К счастью, в обществе средневековья она научилась изящно есть руками. Нехватка столовых приборов скорее раздражала, чем была насущной проблемой.

Травы и специи, которые использовались при приготовлении, придавали простой еде необычный вкус. Мясо по вкусу напоминало утку, которую она ела однажды на Рождество несколько лет назад, когда ещё были живы родители, и было приправлено вкусным сладким базиликом, и ещё чем-то острым, наподобие перца. И, хотя обычно она не любила пиво и эль, стаут Сейбера имел ореховый привкус и вызывал приятные ощущения, когда она потягивала его.

Пища уже остыла, но была очень вкусной. Тем не менее, осилить всё это было ей не под силу, поэтому ничего не оставалось, как закрыть крышку. За последнее время желудок слишком уменьшился, чтобы переварить такое несметное количество еды. Келли мудро не стала столько есть, чтобы не вызвать тошноту. Она всегда сможет поесть снова, еда под чашей, которую Сейбер приспособил под крышку, никуда не денется. Хотя нужно будет обязательно спросить его о заклинании «хранения в холодильнике».

Осторожно проверив каждый уголок и все укромные местечки, Келли снова воспользовалась освежающей комнатой. Успокоившись, она умылась, за неимением зубной щётки протёрла зубы тщательно промытым кусочком ткани, и легла спать. И даже крошечный клопик не помешал бы ей сейчас вытянуться на немного комковатой перине.

Ей не удавалось заснуть даже при одной светосфере, горящей в пол силы. Конечно, она спала полночи перед пожаром и ещё полдня после прибытия сюда, но этого было недостаточно, чтобы преодолеть изнурённость, недоедание и теперешнее пресыщенное состояние. Мысль о возвращающихся жутких ползучих тварях вынуждала её рыжую головку бодрствовать, бодрствовать, и ещё раз бодрствовать.

Сдавшись через час или два, (в этой вселенной не хватало не только технологий, но и часов) Келли встала, нашла в ванной засохший от старости кусок мыла и тряпку, которая напоминала остатки махрового полотенца. Там было даже ведро и ощетинившаяся жёсткая щётка, торчащая из─ под слива раковины. Заплетя волосы и спрятав их под импровизированным платком, начала чистить сидячую ванну.

Генеральная уборка поможет стереть в памяти мысли о нападении кое-чего, пожиравшего «змей подвязок», как спагетти, а также прибавит ей решимости прикоснуться к предметам вокруг. Это было по-дойловски, так или иначе противостоять невзгодам окружающего мира, отложившимся в воспоминаниях, и прекращать их любым доступным способом. Не говоря уже о том, что по натуре она была очень требовательна ко всему, что составляло её окружение. Келли не боялась грязи. Просто негативно к ней относилась.

Таким образом, она выскребала плохие воспоминания, заменяя их довольно тщательно вычищенной ванной. Она надеялась устать настолько сильно, чтобы уснуть и не думать о чёрных многоногих тварях, сердитом мужчине, накладывающем заклинания, петлях, грабителях, письмах с угрозами и обрушившейся на неё, пылающей потолочной балке.

Когда Сейбер принёс девушке завтрак, её кровать оказалась пустой. Комнату ярко освещали расставленные по периметру световые шары, хотя в окнах, выходивших на восток, уже светало. Постель была смята с одной стороны, подтверждая, что она поднялась сразу же, как только он удалился. Подумав, что Келли в ванной, мужчина положил поднос с завтраком и подхватил предыдущий, чтобы убрать. Но тут же опустил его обратно и заглянул под импровизированную крышку, так как поднос был почти таким же тяжелым, как только что принесенный.

Его подозрения оправдались. Она не съела и половины вчерашнего ужина. Только бог знает, по какой идиотской причине эта глупая женщина до смерти морила себя голодом. В раздражении, подойдя к ванной, Сейбер, помедлив, тихонько постучал. Ответа не последовало, а дверь сама приоткрылась.

Он просунул голову внутрь. Пусто. Поразительно чисто по сравнению с другими заброшенными комнатами замка … но пусто. Если её нет в спальне и ванной, притом, что прошлым вечером она без разрешения не двигалась с места, значит, что-то определённо случилось.

Или девушка всё-таки не подчинилась приказу и отправилась исследовать замок. Эта миниатюрная незнакомка на самом деле оказалась упрямой ведьмой с характером, соответствующим цвету её волос. Похоже, темперамент рыжеволосых был одинаковым во всех мирах.

Закрыв дверь, Сейбер снова внимательно оглядел комнату и, наконец, заметил её. Она лежала около кровати, прямо на частично оттёртом от многолетней грязи полу, невинно свернувшись калачиком рядом с ведром грязной воды, щёткой и влажной тряпкой. Эта женщина могла оказаться той, кто по предсказанию принесёт гибель его народу. Сейчас же она выглядела как выброшенная рваная полосатая тряпка с морковного цвета мочалкой на конце.

Сейбер вернулся в туалетную комнату и снова осмотрелся. Помещение было вычищено от пола до потолка. Обветшалые от времени бархатные шторы, и иссохшие льняные занавески были влажными, словно их выстирали и снова повесили сушиться. Нигде ни пылинки, ни паутины, даже на потолке. Капли воды тихо падали в вычищенную до блеска раковину, только в сливе не хватало пробки. В остальном, комната сияла почти девственной чистотой, будто подверглась нашествию служанок, которым платили за каждое отчищенное пятнышко грязи. Даже окна были отмыты так тщательно, что стёкла блестели в свете наступающего утра.

Стены, дверь, потребное место, даже потолок — всё блестело. Учитывая степень запущенности, для наведения порядка без помощи магии здесь потребовалось затратить немало усилий. Наверняка эта генеральная уборка стоила этой малахольной значительного физического труда. Причём ужин она даже наполовину не съела.

Вконец рассердившись, Сейбер протопал к крепко спящей женщине. Нахмурившись, он присел на корточки, намереваясь встряхнуть её и хорошенько отругать за глупое поведение. Но в последний момент остановился.

Сквозь дыры в одежде Сейбер увидел множество синяков, на которые Келли жаловалась ранее. На её веснушчатой коже они выглядели тёмными пятнами. Он мог даже разглядеть часть из них под тонкой, изношенной почти до прозрачности материей странных одежд. Возможно, многие появились там из-за него. Пока он удерживал её во время их препирательств. Или прошлой ночью, когда нёс её как мешок с мукой, грубо перекинув через плечо.

Второй причиной, остановившей его, было то, что она спала настолько спокойно и обессилено, что даже не обращала внимания на свет, отражавшийся от чистых досок паркета. Ей было уютно даже на твёрдом полу. Или, может, она не ощущала дискомфорта по причине изнеможения. Заметные тени под мирно опущенными веками подтверждали усталость девушки.

Стараясь не разбудить, Сейбер осторожно поднял Келли и перенёс на кровать. Он приложил немало усилий, чтобы не пялиться на мягкий изгиб её груди, непристойно оголившейся там, где в рубашке была прожжена дырка. Рубашка задралась выше, чем следовало. Натянув на спящую одеяло, он порылся в памяти, пытаясь припомнить, есть ли где в замке женская одежда.

Может, в одной из комнат наверху? Или в какой-нибудь спальне, которую они не так тщательно проверяли, когда избавлялись от монстров… Убедившись, что оба подноса плотно закрыты, и погасив светосферы, чтобы сберечь магию, он оставил девушку отдыхать. А сам отправился искать для неё какую-нибудь, менее вызывающую одежду взамен той, которая выглядела готовой порваться от одного неосторожного взгляда.

Если он правильно помнил, в западном крыле должна находиться комната для шитья. Там оставались ткани, завезенные в прошлый раз с материка вместе с партией товаров. Сейбер, как и остальные братья, знал самые посредственные заклинания для пошива одежды. Исключение составлял лишь Эванор. Но сметать на скорую руку простое платье не такое уж и трудное дело. Если он не сможет обнаружить ничего готового, то найдёт достаточное количество целой, прочной ткани для женской одежды.

Только он всё же надеялся, что сумеет найти что-нибудь уже сшитое.

─ Во имя Джинги, женщина! Что ты делаешь?!

Резкий окрик заставил Келли подпрыгнуть. Вода, которую она использовала для ополаскивания жёсткой щетки, расплескалась во все стороны. С колотящимся сердцем девушка следила за Сейбером, который швырнул на пол узел с одеждой. Одна из его щёк была измазана грязью. Мужчина ринулся к ней, и она быстро вскочила на ноги, на всякий случай, одёргивая верх своей пижамы. Его безрассудный гнев заставлял нервничать, так как она понятия не имела, что его разозлило на этот раз. При этом он приближался, а Келли отступила на шаг, и снова одёрнув верх пижамы, твёрдо посмотрела ему в лицо.

─ Оттираю пол! На что ещё это похоже?

─ На то, что ты сотрёшь свою кожу до костей, чёрт возьми!

Беспокойство, сквозившее в этом полурёве, заставило её моргнуть. Он заботился о ней? «Этот огромный болван беспокоится обо мне?» ─ с удивлением подумала Келли. Он схватил девушку за руку, задев синяки, отчего она вздрогнула. Мужчина тоже дёрнулся, а потом быстро подхватил её на руки.

Когда Сейбер зашагал прочь от ведра и грязной мыльной лужи на полу, она прикусила нижнюю губу, но совершенно не из-за его хватки. На сей раз, его сильные руки держали гостью на удивление нежно. Она старалась не улыбаться. «Боже мой, этот огромный мужик и правда заботится обо мне!»

Как мило со стороны раздражительного, сверхтребовательного мачо.

Он посадил девушку на стул у письменного стола перед двумя подносами с едой, и сдёрнул крышки с обоих. Она уже успела съесть часть еды, оставшейся от прошлого ужина и немного яиц и картофеля с луком, поджаренных кем-то на завтрак. На утреннем подносе так же было достаточно ржаного хлеба, в этот раз намазанного толстым слоем масла. Кружку доверху наполнял какой-то свежевыжатый кисло-сладкий оранжевый сок, точно не апельсиновый, половину которого она выпила почти час назад, когда проснулась. Как раз тогда до Келли дошло, что кто-то принёс новую еду, и каким-то образом она снова оказалась в кровати, укрытая одеялом. Ей никак не удавалось вспомнить ни того, кто принёс ей поесть, ни того, кто перенёс на постель.

Единственное объяснение — Сейбер. Это его рук дело.

Сейбер со звоном опустил серебряные крышки на стол рядом с подносами. По крайней мере, она съела немного чёртовой еды с тех пор, как он её принёс. Однако, по его мнению, этого было далеко не достаточно.

─ Ешь!

Моргнув, Келли подняла на него взгляд своих аквамариновых глаз.

─ Я уже ела. Около часа назад.

─ Съешь всё! — уточнил он, ткнув грязным пальцем в сторону тарелки с завтраком.

─ Я ещё не проголодалась!

─ Ты съела слишком мало, чтобы быть сытой! — рявкнул мужчина.

─ Я вообще мало ем, так что мне достаточно! И я не желаю набивать желудок, чтобы потом блевать, ─ добавила она, снова. — Ты не заставишь того, кто голодал около года, съесть обед из четырнадцати блюд. Для первого дня еды вполне достаточно.

─ Значит ты идиотка, если морила себя голодом!

Ах, так! Келли вскочила со стула, воинственно подняв подбородок и сверкнув глазами, отплатила ему той же монетой. Очень громким криком.

─ У меня не было выбора, ты, кретин-переросток! Суеверные ослы пытались разрушить мой маленький бизнес. Я разрывалась между ними и обязанностью платить по закладной на дом и магазин, чтобы не потерять их. Счастье, что я вообще могла позволить себе какие-то продукты! И половину из них я выращивала сама на крошечном заднем дворе!

Уменьшенная, совершенно нестрашная версия его собственного рёва в исполнении собеседницы заставила Сейбера моргнуть. Однако через миг он пришёл в себя и вцепился в стул.

─ Сядь! И ешь!

─ Я не домыла пол! — рявкнула та в ответ, уперши руки в боки и тряхнув волосами.

Сейбер, было, испугался, что от этого движения пижама задерётся слишком высоко, что подвергнет испытанию его самоконтроль…но, оказалось, девушка нашла выход — обмотала тканью грудь под пижамой. Озадачено почесав затылок, Сейбер обвёл комнату широким жестом.

─ Почему, во имя Джинги, ты убиралась ночью?

─ Потому что я не могла уснуть! — выпалила она, скрестив руки над грудью.

Устав от беготни без лифчика, Келли перевязала свою полную грудь полоской ткани, которую оторвала от одного из старых полотенец, висевших рядом с ванной. Но дыра всё ещё заставляла нервничать. Когда она найдёт иголку с ниткой и не такую истрёпанную, как её подпаленная пижама, материю, сразу смастерит себе нечто более приличное. Даже если ей придётся сделать это из бархатных штор, отчаянно нуждавшихся в стирке.

─ Мне не спалось из-за грязи в ванной комнате, из головы не шла паутина и эти мекха-как-их-там, ползающие вокруг, ─ добавила она в свою защиту. — Поэтому я вычистила там всё от пола и до потолка. Потом мне пришлось снова отмывать пол от потёков. Следующее, что я помню ─ как скребла пол в спальне. В общем, я всего лишь пыталась создать нормальные условия для жизни.

─ Ты, чёрт возьми, слишком худая для такой тяжелой работы! Сядь и съешь что-нибудь, пока замертво не свалилась к моим ногам!

─ Поверь, упасть к твоим ногам — последнее, что я собираюсь сделать, ─ возразила Келли, но, тем не менее, плюхнулась на мягкую подушку стула. На этот раз, по крайней мере, к подносу прилагалась вилка, и ей не придётся есть руками. Сейбер стоял рядом, сложив руки на груди поверх светло-голубой рубашки, и следил своими серебристыми глазами за каждым кусочком, который она клала в рот.

─ Может, ты перестанешь стоять у меня над душой?

─ Ты явно не в состоянии сама о себе позаботиться. Я буду стоять здесь, пока всё до последней крошки не будет съедено.

─ Развлекайся, ─ насмешливо ответила она. Пять минут спустя Келли снова наелась досыта и встала из-за стола с намерением вернуться к мытью полов. На плечо опустилась тяжелая рука и снова толкнула её вниз на стул. Девушка закатила глаза.

─ Нельзя ли поосторожнее?

─ Всё до крошки! — предупреждающе рыкнул он.

─ Я уже наелась! — возразила она, сверкая глазами. — И вообще была сыта до этого! У меня просто практически нет аппетита из-за того, что я месяцами не ела досыта!

Он снова скрестил руки на груди, поигрывая мускулами в типично мужской манере.

─ Я не могу сидеть здесь весь день! И не буду, ─ добавила она решительно, снова вставая, мужчина же опять толкнул её вниз. Приземлившись в очередной раз на расшитую подушку, она вцепилась в его руку. — Прекрати! Мне не хватало синяков ещё и на заднице.

Когда гостья опять рывком поднялась, Сейбер убрал руку и впился в неё взглядом:

─ Сядь, женщина!

─ У меня нет никакого желания сидеть! — Она тряхнула волосами и снова упёрлась руками в бёдра.

Раздраженно сверкнув глазами, он схватил её поперек туловища и потащил к кровати.

─ Эй! — она стукнула его кулаком по плечу, требуя, чтобы тот поставил её на ноги.

─ Если тебе не сидится на стуле, тогда будешь лежать в постели!

Келли живо перекатилась на другой край.

─ Успокойся!

Притопывая ногой по чистому полу, она сердито уставилась на него с другой стороны кровати:

─ Перестань указывать мне, что делать! И перестань кричать на меня!

─ Или ты сама ляжешь в эту кровать, или я заставлю тебя заклинанием!

Аквамариновые глаза сузились до сверкающих щёлок, а бледные, покрытые веснушками щёки залил гневный румянец.

Келли запрыгнула на матрас и поднялась во весь рост, возвышаясь над ним:

─ Ты не посмеешь!

─ Не испытывай снова моего терпения, женщина! — заявил он, начиная с рыка и переходя на рёв. — Ляг в кровать немедленно!

Клубнично-морковный. Такой насыщенный, по сравнению с цветом её волос, цвет красного золота веснушек, рассыпанных по всему телу, вплоть до…да ради Джинги!

Сейбер закусил губу, пытаясь не думать. Пытаясь не застонать. Эванор наконец отстал, и он мог спокойно пойти в свою комнату в северном ответвлении западного крыла.

Перед глазами у него всё ещё стояла пара стройных женских ножек, усыпанных крохотными веснушками. Даже под коленками было несколько пятнышек. Девушка стояла, слегка расставив ноги, и он увидел, что веснушки покрывали даже внутреннюю поверхность её ног. Они были рассыпаны повсюду, по всему телу, ─ ладно, всю её он не видел, ─ но в тех местах, которые не были скрыты пожелтевшим от времени корсетом, обхватывающим Келли выше талии, они точно были везде.

А этот контраст между округлыми бёдрами и осиной талией, а спрятанные под корсетом полные груди…Сейбер всё ещё ощущал настойчивое желание, охватившее его сразу, стоило ему увидеть эту сцену. Обхватить девушку за талию и наклонить ещё больше, притянуть ближе её бёдра. Снова и снова входить в самое сердце этих золотистых кудряшек, своей нетерпеливой мужественностью.

Застонав, Сейбер прикрыл рукой глаза, безуспешно пытаясь стереть эту картину из своего разума. К несчастью, она становилась только реальнее. Другая рука, лежавшая у него на животе, скользнула к ноющему паху. Не следовало этого делать. Он поступал так несколько раз сразу после их приезда на остров, прежде чем тело привыкло к мысли, что с этих пор он лишён женского общества.

И этого соблазна.

Эти ощущения не уйдут сами по себе. Воспоминания о её теле непрестанно всплывали в памяти. Прикосновение её груди к его телу, когда он поспешно нёс девушку вниз по лестнице, спасая от нападения мекхададаков. То, как её ноги обвивали его талию, а всё тело интимно прижималось к нему. Попытки Келли вырваться из его крепкой хватки при их первой встрече. Упругость её попки, когда он шлёпнул по ней… и эта же попка, наконец открытая его взгляду. Немного худощавая, но, тем не менее, мягкая и манящая гладкой, покрытой веснушками кожей… эти соблазнительные мелкие кудряшки внизу живота.

Ругаясь но, будучи не в состоянии сопротивляться, Сейбер опустил руку, убрал край туники, расстегнул штаны, и прикрыл лицо от света левой рукой. Мужчина лежал на кровати, мучая себя образами и мечтая, как её маленькие, бледные руки в золотых веснушках искусно делают то, что его собственная рука вынуждена была совершать в качестве жалкого подобия этой фантазии. Получалось с лёгкостью представить, что было бы, поддайся он искушению. Привлёк бы её к себе и брал снова и снова, пока девушка не закричала бы в экстазе от удовольствия, которое только он один мог ей дать. Если бы можно было плюнуть в лицо проклятию зловещего Пророчества, и входить своим мечом в её «ножны» снова, снова, и снова…

Когда всё было закончено, он понял, что испытанный им совершенно пустой оргазм лишь усилил бушевавшее внутри желание. Однако Сейбер не мог, не смел, получить то, чего так неистово желал. И не должен больше делать того, что сделал. Потому что, удовлетворив возникшую потребность, он разжёг несколько других. И далеко не все из них были чисто физическими. Желание может быть просто желанием, но иногда оно приводит к опасности влюбиться.

Был уже вечер и обе луны отбрасывали в окна странные двойные серебристые тени, когда он снова пришел в её комнату. Положив новый поднос на стол, он убедился, что еда с двух предыдущих была съедена, и, не говоря ни слова, забрал их с собой. Занимаясь штопкой и подгонкой одежды, Келли всё-таки краем глаза следила за ним. Вот Сейбер прошёл по комнате, глянув в её сторону, очевидно, чтобы увериться, что её занятие не требует героических усилий, и снова вышел.

Однако радоваться было рано. Через пять секунд дверь снова распахнулась, и он вернулся, смотря себе под ноги с таким выражением, будто пол был местом величайшего совершённого ею преступления.

— Ты его вымыла!

─ Да, я не люблю оставлять незаконченные дела, ─ резко ответила Келли, оставаясь спокойной перед лицом его ярости. — Я закончила мыть пол и съела кучу еды. И с тех пор сижу здесь и шью. Просто занимаюсь необходимой штопкой.

Мужчина упёрся кулаками в бёдра и прищурил серые глаза.

— Где они?

Девушка взяла маленькие ножнички для вышивания, принесенные вместе со всеми другими инструментами в шкатулке для шитья, и отрезала нитку. Шитьё и вышивка успокаивали и были единственной знакомой вещью в этой чужой обстановке.

— Где находится что?

─ Ведро и щётка. Я заберу их, чтобы ты ими не пользовалась!

─ Они под умывальником. Только, будь добр, не ори на меня просто потому, что твои собственные хозяйственные способности оставляют желать лучшего, ─ добавила она, завязывая узелок на нитке и переходя к другому шву. Как только у неё будет ещё какая-то одежда, кроме рубашки и юбки, можно будет сшить себе пару штанов в гаремном стиле, достаточно просторных, чтобы сойти за юбку, но намного более комфортных. Не говоря уже о белье. Двое братьев с Сумеречного острова, войдя так не вовремя, принесли достаточно ткани и ниток, чтобы сшить нормальную одежду. Принесенная до того была слишком старой, хрупкой и выцветшей. — Я не могу ничего поделать с тем, что в моей вселенной стандарты гигиены и чистоты выше, чем у вас.

Пробурчав себе под нос нечто, напоминающее очередное ругательство, и обращаясь к какому-то «Джинге», о котором она уже пару раз слышала, Сейбер отправился в ванную. Когда же он вышел оттуда, держа ведро за изогнутую ручку и щётку, бьющуюся о его стенки, Келли вспомнила ещё об одной важной вещи.

─ Мне вскоре понадобится ванна. Эта «освежающая комната», как ты её называешь, не совсем отвечает моим нуждам. Есть ли у вас в этом мире ванны?

Сжав зубы, так как он отвердел, просто находясь с ней в одной комнате, Сейбер прошел к одному из окон и вытянул широкую доску, накрывавшую каменный резервуар. Девушка и раньше видела эту конструкцию, но ошибочно посчитала её помостом или каким-то странным столом, потому что сбоку имелись ступеньки, ведущие к нему.

Поднявшись с кровати, где она сидела на куче подушек, прислонившись спиной к изголовью, Келли подошла к нему и с любопытством уставилась в эту большую каменную ванну. Сейбер тем временем выметал из неё паутину. Потянув за пробку на цепочке, которая была вставлена в трубу водопада ─ как и в ванной комнате, он смахнул остатки паутины, и из трубки полилась вода.

Сейбер наклонился и вытянул еще одну пробку со дна резервуара.

─ Нужно промыть ванну, а потом набрать воду, — сказал он. — Чтобы остановить воду, просто закрой её пробкой, вот так. Чтобы сделать горячее или холоднее, поверни вот это, ─ он повернул рычаг и подставил руку под поток воды, чтобы проверить температуру, потом нахмурился. — Прекрасно. Заклинание истощилось.

─ И то же самое в ванной… в освежающей комнате, ─ поправилась она, так как у этих людей явно было другое значение для первого слова. Келли видела похожий рычаг возле вентиля у умывальника, но потеряла к нему всякий интерес, когда не смогла с его помощью отрегулировать поток воды. Девушка посмотрела на грязную ванну и потянулась за ведром, сморщив носик. Паутина, пыль и, вероятно, потёки мыльной пены. — Мне нужна щётка ещё на пару минут…

─ Яйца Джинги! — взорвался он, выхватив щётку. Сейбер сжал зубы и слегка покраснел, пытаясь усмирить свой темперамент. Поставив ведро вне её досягаемости, он указал на кровать, контролируя громкость, но не тон своей речи. — Ты. Будешь. Сидеть. Там. Я сам вычищу чёртову ванну!

─ Хорошо! Мыло возле умывальника! — обойдя его, Келли снова плюхнулась на подушки. Несколько секунд они сверлили друг друга глазами — Ну? Если ты этого не сделаешь, тогда сделаю я!

Он посмотрел на неё, потом швырнул щетку в ведро и вышел. Пытаясь скрыть улыбку, Келли склонилась к шитью, при этом, продолжая исподтишка следить за ним. Вот он вернулся, бормоча что-то длинное и сложное, что заставило воду быстро нагреться, вот он вылил её в сток и снова закрыл поток пробкой. — Я принесу тебе новую пробку для умывальника в освежающей комнате.

Ей пришлось сильно закусить нижнюю губу, чтобы справиться с улыбкой, когда он, было, сделал три шага к двери, потом быстро вернулся к краю ванны, схватил ведро, мыло, щётку, и забрал их с собой, чтобы быть уверенным, что девушка не сможет ничего с ними сделать пока его не будет. Усмехаясь, Келли отвернулась, пока он не вышел, захлопнув за собой дверь. Правда, ей не стоило над ним потешаться, но это было так забавно. Келли затряслась от беззвучного смеха, а когда уверилась, что он находится вне зоны слышимости, расхохоталась в полный голос, прям до слёз.

Вернувшись, Сейбер снял свои сапоги и тунику, и наклонился над ванной, чтобы вымыть её. А вот это уже совсем не показалось ей смешным. Теперь девушка могла только мысленно пускать слюнки. На его груди под слегка загорелой кожей, покрытой золотистыми волосками, перекатывались мускулы, а на спине, чуть ниже лопаток, был едва заметный белый шрам, похожий на след от удара молнии. Или, может, это был след от меча или кинжала, учитывая мир, в котором он жил. Она, затаив дыхание, смотрела, как его мускулистые руки двигались по ванне, а крепкие бёдра приподнялись над краем резервуара, пока он мыл ближайший край. Эти пухлые, идеальные для поцелуев губы бормотали заклинание чистоты, и Сейберу понадобилось не менее двух минут, чтобы заставить чёртову каменную ванну блестеть первозданной чистотой. Судя по количеству собранной грязи, создалось впечатление, что ей потребовался бы, по меньшей мере, час, чтобы достигнуть тех же результатов. Ещё раз протерев поверхность кусочком ткани, он бросил его в ведро с мылом и щёткой, направляясь к двери.

─ Мне понадобится мыло, чтобы помыться, ─ быстро сказала Келли. — И мочалка для мытья, и чистые полотенца, чтобы вытереться. И… если бы ты мог применить своё заклинание чистоты к … этой… одежде…

Однако тот горячий и мрачный взгляд, который он метнул в неё, лишил Келли слов.

Она сглотнула. — Ничего. Не хочу быть обузой.

Он пробормотал катанскую версию выражения «слишком поздно», и вышел за дверь, забыв рубашку и сапоги.

Как только мужчина ушел, девушка, вздохнув, с улыбкой устроилась на подушках, провела рукой от бедра к груди, оставив иголку и шитьё на скрещенных ногах. Теперь, когда она не была напугана, сбита с толку и изнурена, было что-то возбуждающее в сражении с ним. А пребывание в одной комнате с полуобнажённым Сейбером очень взволновало. Она пожалела, что этот мир верит в Проклятие, иначе именно его, а не её собственная рука сейчас сжимала бы грудь. Если бы не существовало того глупого стихотворения и местных страхов, Келли вполне могла бы стать ножнами для меча Сейбера. Он был первым мужчиной за долгое время, который привлек её, и бесспорно, этот парень был настоящим искушением.

У неё просто не оставалось времени, чтобы что-то предпринять прямо сейчас, ведь он должен был скоро вернуться.

Но ведь девушка всегда может помечтать…

Когда он вернулся, Келли спокойно сидела и снова занималась штопкой, всё ещё про себя улыбаясь. Волшебник Сейбер[7], ─ хотя он скорее был похож на воина, особенно если учесть его имя, поставил с полдюжины склянок на край ванны. К ним он добавил кипу простых хлопчатобумажных простыней, которые, вероятно, должны были играть роль полотенец. Ну что ж, это конечно не махровые полотенца, к которым она привыкла, но хоть что-то. А Сейбер тем временем прошел в её ванную комнату, чтобы перекрыть постоянный поток воды с помощью крупной, овальной пробки-затычки, которую достал из мешочка на поясе. Потом вернулся и стал постукивать по всем светосферам в комнате спирально вырезанной палкой, висевшей на крючке у двери.

Келли только сейчас заметила, что в комнате был полумрак; свет двух лун, проникавший сквозь окна, был не достаточно ярким, а единственная зажжённая ею световая сфера не давала необходимого освещения.

Прежде девушка изучала пейзаж за окнами, но не так тщательно. Она заметила субтропический лес, скрывающий замок, его угодья и блестевшую на расстоянии за деревьями линию воды. Открывающийся вид был похож на тот, что она уже видела, глядя на восток или на запад из окон восьмиугольной комнаты. Несколько миль суши спускалось на восток и на запад, книзу от вершины, на которой высились внешняя стена, донжон[8] и постройки замка; дальше начинались бескрайние водные просторы. Их и в самом деле сослали на остров подальше ото всех.

К югу и северу рельеф острова переходил в горные вершины, более высокие, чем скромный седловидный холм, на котором располагался дом изгнанников, так что в этих направлениях остров простирался на неопределенное расстояние. Их замок был большим, и насколько она могла судить, остров также был сказочно большим, достаточно большим, чтобы поддержать средних размеров городок, даже по современным стандартам. Включая угодья, отведённые под фермерские хозяйства. Однако кроме самого Сумеречного Замка она не видела пока других признаков цивилизации.

Хотя, в одном Келли могла быть уверена: она находилась в южном полушарии этого мира. По крайней мере, из её комнаты было видно движение солнца с востока на запад по северной части неба, что доказывало ─ эта земля находилась на юге от местного экватора. А ещё ведь было заклинание, позволявшее ей понимать все разговоры в переводе: восток как восток, север как север, и так далее.

«Я думаю, что нахожусь в миниатюрной, волшебной версии Новой Зеландии, хотя эти парни, кажется, не говорят с похожим акцентом».

Стукнув по последнему шару, Сейбер повесил палку на крючок, подобрал свои брошенные тунику и сапоги, потом указал на бутылки, которые поставил вокруг каменной ванны. — Это твоё мыло, а также немного ароматических масел. Только не вини меня, если окажется, что они засохли.

─ Спасибо, Сейбер, ─ прошептала девушка, заставив его остановиться у двери. Келли немного поразмышляла днем. — Я в самом деле ценю то, что ты делаешь… и я извиняюсь, что была обузой эти несколько дней. Моё единственное оправдание в том, что возможно, недавние неприятности слишком повлияли на мой темперамент.

Он стоял, положив руку на дверную ручку, обдумывая её слова. Наконец, мужчина заговорил:

— Треван клянётся, что его зачастую проявляемый горячий темперамент — это следствие влияния рыжих волос. И Коранен соглашается, что по этой же причине его собственный такой же горячий, как пламя. Я извиняюсь за то… что они мои родственники.

Келли закусила губу, пытаясь не рассмеяться от его иносказательного извинения. Она кивнула, внимательно разглядывая штопку.

— Понимаю.

─ Келли из рода Дойлов…

Она посмотрела на него и сразу перестала улыбаться от серьезности его серых глаз.

─ Не влюбляйся в меня. Не делай так, чтобы я влюбился в тебя. Понимаешь?

Девушка какое-то время обдумывала его слова.

— Ладно. Никакой любви, ─ добавила она для ясности, глядя в западные окна, расположенные в футе от кровати. — С этим у меня проблем нет. — Потом она перевела взгляд на него. Сейбер всё ещё был без рубашки, но в обуви, и сказала первое, что пришло ей на ум. — Может, вместо этого займёмся горячим сексом?

Он вздрогнул. Веко, кадык, мышцы на груди, всю левую сторону его тела как током ударило. Кое-как, боком он вышел из комнаты. Каким-то образом закрыл за собой дверь. В тишине. И прежде чем спуститься по лестнице проревел нечто, что ей совсем не захотелось понимать.

Морганен, услышав этот рёв, достойный гордости их брата Эванора, специалиста по звукам, улыбнулся. Эванор поднял свою светловолосую голову и одну из золотистых бровей, вопросительно глядя на сияющего младшего брата. Морганен покачал головой и обратился ко всем, собравшимся в его рабочей комнате, пока их старшенький был отвлечён, и братья были в относительной безопасности.

Все собрались здесь, кроме, разумеется, Сейбера, а также Ридана, который вовсе не приветствовал мыслей о женщинах на Сумеречном острове, как и старший из братьев. Их любитель ночи совсем не переживал насчёт своей части стиха гласившей, что его собственная, посланная судьбой женщина погубит его. Однако остальные пятеро братьев Морганена вовсе не сторонились женщин, даже надменный Доминор, который мнил себя единственным хозяином своей судьбы согласно части предсказания. Морганен снова улыбнулся, на сей раз просто от вида пятерых братьев в его рабочей комнате.

─ Итак, мои дорогие братья, всё прекрасно работает. В особенности ещё и потому, что старшему настолько импонирует мысль о том, что мы можем посещать нашу гостью и, вероятно, влюбиться в эту девушку, что он заставляет себя проводить с ней всё больше и больше времени.

─ Ты может и самый могущественный из нас, Морг, ─ проговорил Вулфер низким, едва ли не рычащим голосом, ─ но разве мудро связываться с Проклятием Нашей Судьбы?

Молодые аквамариновые глаза Морганена встретили спокойный благоразумный взгляд золотисто — серых глаз старшего брата.

— Так ведь это наша судьба, поэтому мы не можем избежать ее. Хотя можем контролировать. Поэтому, когда придет «беда», как было предсказано в стихотворении Сейбера, ─ добавил он, ─ мы должны быть готовы ко всему. Мы не можем надеяться на помощь с материка. И хотя эта угроза может уничтожить весь Катан, только мы сможем с ней справиться, поэтому должны быть готовы.

─ Если я правильно прочёл песнь, то несчастье появится сразу после того, как Сейбер заявит права на эту женщину. Таким образом, Келли связана с его появлением. Хотя, ─ добавил он, когда даже его собственный близнец нахмурился от такой перспективы, ─ она не является, как некоторые полагали, первопричиной. Если бы это было так, то в стихотворении говорилось бы «от её появления», как результат чего-то, что она сотворила, а не «вслед за ней», как что-то, что следует за её появлением по собственной воле. Разница очевидна, это случайное временное совпадение.

─ Значит, у меня есть две замечательные причины не возвращать Келли Дойл в её вселенную: наконец покончить с этой бедой, и уверится, что женщина, связанная с нею, будет под рукой, чтобы помочь нам вовремя распознать несчастье и справиться с ним. Ведь ясно только то, что она с ним связана, хотя и не является причиной его возникновения, ─ повторил Морганен. — Отсрочив её возвращение домой, мы выиграем время, и справимся с врождённым, упрямым сопротивлением Сейбера. Только я не могу долго оттягивать. Поэтому делайте всё возможное, чтобы свести их вместе… и даже, при случае, вызовите его ревность. Разумеется, осторожно.

Некоторые его братья хитро ухмыльнулись после последней фразы. Другие в беспокойстве нахмурились. Один Доминор презрительно усмехнулся. Морганен отпустил их, прежде чем Сейберу могло взбрести в голову поискать кого-то из них, и понять, что никого нет на обычном в это время дня месте. Мужчины разошлись.

Задержался только Коранен. Он ждал, чтобы поговорить наедине.

— Морг, ты уверен, что поступаешь мудро?

─ Разумеется, Кор, ─ самоуверенно заявил Морганен, подойдя, чтобы открыть одну из книг заклинаний.

Коранен покачал тёмно-рыжей головой.

— Нет, не именно вызов судьбе, ─ он посмотрел на дверь, закрывшуюся за Доминором, который ушел последним, и снова покачал головой. — Я не думаю, что остальные поняли то, что понял я.

─ И это?.. — продолжил его младший близнец.

─ Как только Сейбер влюбится в женщину, остальные падут один за другим.

─ И в чём тут проблема? Я вообще-то с нетерпением этого ожидаю, ─ добавил Морганен, улыбаясь и потирая ладони в предвкушении веселья. — Мне нравятся женщины!

Его брат устроился на краю каменного, попорченного экспериментами рабочего стола, покачивая ногами в ржаво-красных брюках и сапогах.

— А ты не подумал, насколько трудным это будет? Мы все слышим, как это происходит с Сейбером и этой женщиной Келли, и это только цветочки. Вулфер слишком силён, слишком настойчив, чтобы ему можно было доверить не слишком сильную физически женщину, но у нас на этом острове нет женщины-воина или женщины-кузнеца.

─ Далее, Доминору будет нужна только равная ему во всём, если не превосходящая его женщина, а он третий по мастерству маг в семье. Это значит, что она сама должна быть одной из лучших в Катане, кроме тебя и Ридана, конечно. Только сила Ридана растёт с приближающимся штормом, и он не желает соревноваться с нами, менее всего с Домом, поэтому Дом является даже вторым по могуществу. Он явно любит помериться силами. Поэтому женщина Доминора должна быть сильной амазонкой, хорошим противником и отличным манипулятором, ─ Коранен скептически поднял бровь. — Довольно сложно найти такую, братец.

─ Эванор предпочитает нежную девушку, ─ возразил Морганен, на минуту оторвавшись от своих книг. — Поиск двух одиноких сердец, чтобы свести их вместе, вовсе не вызывает жестоких споров. И Вулфер уже встретил девушку, предназначенную ему судьбой, хотя пока не знает об этом. Она придёт на остров в нужное время, согласно его собственному предсказанию, ─ его близнец поднял брови, но Морганен продолжил далее. — Также и Доминор с Эванором обнаружат, что их женщины пришли к ним. Мы же заперты тут, поэтому отправиться за ними сами никак не сможем.

─ Теперь мы подходим к Тревану с его кошачьими повадками, ─ продолжил Коранен. — Он больше всех нас истосковался по женщине на этом острове. Если бы он не уважал приказа Сейбера держаться подальше от Келли, и если бы наш старший брат не был таким собственником, Треван уже соблазнил бы её. И я могу себе только представить ухаживания Ридана. Да он выкинет женщину в ближайшее отверстие в стене, будь то окно или дверь. И всё из страха, что любовь лишит его всех сил. Он очень гордится тем, что второй по силе маг в нашей семье, хотя и не заявляет этого во всеуслышание, как Дом. И ещё хуже, женщина может потребовать, чтобы он вёл себя цивилизованно и выходил в дневные часы.

Морганен спрятал улыбку. Коранен же продолжал разглагольствовать.

─ Да он сам вызовет бурю в качестве возмездия, не дожидаясь возникновения какого-нибудь шторма, чтобы наполниться силой и выбросить бедняжку с острова. А потом преспокойно вернётся к своей любимой ночной жизни в блаженном одиночестве. И улыбайся, сколько хочешь, Морг, ─ предупредил его Коранен. — Ты знаешь, что он так и поступит.

─ Может так, а может, и нет. Всё-таки, Пророчество есть Пророчество. Но есть ещё ты, ─ тихо и задумчиво заметил Морганен. — Тебе нужна женщина, которую ты случайно не сожжешь своей страстью, как мы к несчастью видели в прошлом. Ты становишься таким же неугомонным, как Треван, желая найти что-то, неподвластное твоим поискам…только всё это само найдёт тебя.

─ Ты говоришь как предсказатель, братец, ─ сухо заметил близнец. — Ни один предсказатель в Катане не может быть магом, и ни один маг — предсказателем. Или ты нарушил законы Магии и Судьбы, установленные Катой и Джингой на рассвете нашей Империи? Вероятно, ты нашёл способ переродиться как наследник другой страны, с другими правилами, которым подчиняешься единолично?

Морганен улыбнулся, больше себе, чем брату.

— Я просто долгое время размышлял над этим вопросом. Не бойся, я тоже паду сражённый стрелой любви. Я думаю, что моё ухаживание также сложится просто, по крайней мере, я надеюсь на это, так как мой стих говорит только о моей роли устроителя любви в отношении вас. И там ясно говорится, что я буду последним, скрепляющим руки над восемью алтарями, ─ его улыбка немного померкла, он просто завидовал, что обретёт счастье позже остальных. — Пока этого не произойдёт, я ничего не могу поделать, кроме как работать над тем, чтоб помочь всем вам. И как можно скорее, иначе, я останусь старым холостяком, который слишком залежался на полке, чтобы женщина захотела потянуться к моим сморщенным от времени рукам и пойти со мной к алтарю.

─ Ой, да ладно, тогда я наполню слезами реку ради тебя, ─ прошептал Коранен и тут же получил подзатыльник в ответ. Они начали шутливо бороться, как частенько поступают близнецы-братья, чтобы поднять настроение.

— Открыто! — сидя за столом, крикнула Келли в ответ на стук в дверь. Это вернулся Сейбер. Он опять встал у неё над душой, следя за тем, как она ест, ведь прошлым вечером девушка не смогла одолеть ужин.

Сегодня её волосы и кожа были чистыми после ароматной ванны с неизвестным цветочным запахом. Она воспользовалась одной из тех бутылочек с загустевшими от времени маслами для ванн, которые принёс Сейбер. Одежда тоже подходила этой эпохе и этому миру — светло-голубое длинное платье, корсет с замененной шнуровкой и самая подходящая по размеру пара туфель. Теперь она почти чувствовала себя человеком. И даже была готова к общению. К любому общению, кроме этого. Только не с хмурым мужчиной, который постоянно ворчал и, сидя в кресле неподалёку, всё же ухитрялся заглядывать ей через плечо.

Как бы Келли хотела, чтобы её подруга Хоуп была здесь. Хоуп всегда находила что-то позитивное в любой ситуации или просто говорила что-нибудь весёлое. Только это невозможно, потому что Келли, как в ловушке, заперта в этой вселенной.

С тихим скрипом открылась дверь, и на пороге появился Морганен. Насколько она помнила, мужчина был самым младшим из братьев Сумеречного острова. Его светло-каштановые волосы были стянуты сзади лентой и свободно падали на плечи, доходя до середины груди. Бросив взгляд на старшего, молодой человек вошёл в комнату.

— Я надеялся, что застану здесь вас обоих. У меня есть одновременно хорошие и плохие новости.

— О чём? — хором спросили Келли и Сейбер.

Морганен пожал плечами.

— О том, чтобы отослать её назад домой.

Сейбер недовольно скривился. Морганен выглядел не слишком уверенным, и его следующие слова подтвердили догадку старшего брата.

— Хорошие новости, леди Келли, состоят в том, что я могу отправить вас назад в ваш мир. Вероятно, даже в то место и время, которое вы выберете сами. Но лишь после того, как вы исчезли, даже я не смею вмешиваться во Время, ─ добавил он, мягко упомянув о том, что девушка едва не погибла в огне. — А плохая новость… я не смогу сделать этого ещё месяцев пять.

— Пять месяцев? — проревел Сейбер. — Но ты, же говорил…

— Не мог бы ты заткнуться? — оборвала Келли, повернувшись и уставившись на него. Её достало такое отношение. Уже сама новость о том, что она не сможет вернуться домой в ближайшее время, была достаточно удручающей. Не хватало ещё, чтоб об этом кричали ей прямо в уши. — Мне надоело, что ты только и делаешь, что орёшь, как какой-то чёртов пещерный человек!

Морганен тихо присвистнул, и, наклонившись над её недоеденным завтраком, помахал рукой между двумя спорщиками. — Может, вы обратите внимание на меня?

— Ты бы лучше объяснил про эти пять месяцев, которые упомянул, ─ снова проворчал старший братец.

─ Внимание, о, Менее Могущественный, ─ ехидным голосом произнёс Морганен. Сейбер хоть и был старшим братом, но отнюдь не самым могущественным в семье, и младшенький не упускал возможности напоминать об этом всем братьям при удобном случае.

— В её мире мало магии. Подумай об этом, как о попытках размахивать мечом в крохотной коморке с деревянными стенами. Тебе нужно спланировать каждый поворот и осторожно делать выпады, или ты рискуешь вонзить меч в стены. Для сравнения: наша реальность ─ это широкое, открытое поле битвы, где ты не только можешь махать мечом, но и свободно передвигаться, можешь нападать и защищаться с любого ракурса.

Сейбер посмотрел на него с подозрением, но кивнул в знак понимания приведенной аналогии. — И как это связано с тем, что ты не сможешь отправить её домой ещё целых пять месяцев?

— Потому что «древесина стены» повреждена и представляет опасность для владельца меча. Эфир того мира должен восстановиться, по меньшей мере, месяцев через пять по моим расчётам, прежде чем я снова смогу воздействовать на него. Братец, я вырвал Келли из её мира без тех тонкостей, которыми я обычно славлюсь, ─ добавил Морганен, щёлкнул пальцами и сложил руки на груди. — У меня не было ни времени, ни выбора; или я спас бы девушку в ту же секунду, или смотрел бы в магическое зеркало, ─ и прошу прощения за то, что напоминаю эти, безусловно, неприятные события, миледи, ─ как она с воплем превратилась бы в сгоревшую головешку.

Келли отложила вилку. Извиняйся ─ не извиняйся, а её аппетит не собирался сотрудничать с таким красочным описанием.

Сейбер проворчал, махнув рукой в сторону гостьи.

— Замечательно! Теперь из-за тебя у неё пропал аппетит!

— Теперь будет куча времени вернуть его, ─ мягко повторил Морганен. — Плюс куча еды, опять же, куча времени, чтобы есть и куча времени, чтобы вволю отдохнуть. Следует считать это происшествие отдыхом, и не переживать, пока находитесь здесь. — Он замолчал и посмотрел на брата. — Это всё, и я полагаю, что ты не станешь выгонять Келли из замка, чтобы она жила где-нибудь в дупле дерева следующие пять месяцев. Или того хуже, отсылать её вниз к западному пляжу.

— Разумеется, я этого не сделаю, ─ резко возразил Сейбер, окинув брата недобрым взглядом за то, что он мог даже предположить подобное.

— Что это вы имеете в виду? — тут же спросила Келли. Мужчины посмотрели друг на друга, и Морганен дал возможность старшему объяснить.

— Если женщину найдут на этом острове, среди нас ─ восьми изгнанных братьев Корвис, то приговорят к смерти, ─ мрачно сказал Сейбер. — Мы слишком сильны и по отдельности, и вместе, чтобы Совет мог нам противостоять и убить. Разве только окольными путями…

─ Например, этими мекхададаками и другими тварями, которых тайно отправляют нам каждые несколько недель, ─ вмешался Морганен.

— Да. Совет Магов решил, что вместо этого проще убить любую женщину, которая будет достаточно глупа, чтобы прийти сюда, ─ продолжил Сейбер. — Каждые две недели, на новолуние и на полную двойную луну, к нам приходит судно с товарами. Торговцы только мужчины. Они привозят провизию, которую мы не можем сами вырастить или поймать, и другие товары, которые не так просто изготовить.

— В обмен они забирают лишнюю еду, которую мы собрали, добыли на охоте или поймали, и магические предметы, которые мы изготавливаем. Магические предметы, произведённые Корвисами, ─ это наша кровная линия, передаваемая из поколения в поколение до того, как нас изгнали с наших земель и лишили имени и титула, ─ сказал Сейбер, ─ они всегда были высокого магического качества. Теперь известно, что лучшие магические товары, начиная от долгосрочных светосфер и заканчивая теми безлошадными повозками, о которых говорил Эванор, и тому подобное, производят изгнанники Сумеречного острова. Мы самые лучшие!

— И мы всегда следим за тем, чтобы торговцы платили, ─ добавил Морганен. — Я, Ридан и Доминор — три самых могущественных мага во всём Катане. И мы наиболее умелые из всех. Мы можем производить вещи на заказ, как описано на пергаменте, принесенном торговцами, и мы способны делать такие вещи, которые умеют лишь единицы; также мы сильны как по отдельности, так и объединив свои способности. Поэтому стоимость наших товаров сверхвысока. В основном, чтобы компенсировать тот факт, что мы обязаны ждать кораблей с необработанным сырьём и производить всё сами, ─ это наша маленькая месть за ссылку сюда. И… некоторым вообще нравится сама мысль о том, чтобы обладать чем-то с «пресловутого Сумеречного Острова», сделанным изгнанными «Сыновьями Судьбы». Так что такие товары очень востребованы.

— Но, возвращаясь к проблеме, брат, ─ добавил он, глядя на Сейбера. — Я вырвал девушку из её реальности разгромив пространство, а не просто пронзив его. Отсюда «разломы» и пятимесячное ожидание. Не хотелось бы, чтобы от волнений в эфирах двух наших вселенных кто-нибудь пострадал. Теперь возникает один важный вопрос. Что ты будешь делать с ней, пока она тут?

— Я? Это ты привёл сюда гостью. Она на твоей ответственности!

— Ты старший, ─ почтительно заметил Морганен.

— Ты будешь заниматься ею, ─ приказал Сейбер, пока Келли хмурилась, теряясь в догадках, что тут происходит, и почему её мнения никто не спрашивает.

Морганен лукаво улыбнулся.

— Ладно. Значит, я буду заботиться о ней с настоящего момента, братец, ─ он посмотрел на озадаченную женщину, сидящую между ними, и нежно взял её за руку. Поцеловал, едва касаясь пальцев губами, и улыбнулся. — Я не страшусь своей Судьбы, или женщины, попавшей на этот остров. Миледи, если позволите… я приду в восторг, если вы дадите мне позволение ухаживать за вами. С честнейшими намерениями я предлагаю пройти восемь алтарей брака с вами, если мы окажемся совместимыми и договоримся.

— Убирайся.

— Прошу прощения? — переспросил Морганен, повернув голову в сторону брата, всё ещё нежно держась за пальчики Келли.

Сейбер сердито посмотрел на него.

— Убирайся, и даже не думай дотрагиваться до неё снова! Никто в этом доме не будет ухаживать, свататься или жениться!

— Извините! — Келли высвободила руку и встала. Она посмотрела на мужчин. С неё хватит, и сейчас они об этом узнают! — Я полагаю, мне тоже есть что сказать по этому поводу. Если честно, меня не интересует ни один из вас, тупоголовых, шовинистически настроенных грубиянов. Ни тебя, Морганен, ни Эванора, и никого из тех других, которых я видела, но которых никто даже не побеспокоился мне представить, ─ и явно не тебя! — добавила она, посмотрев на Сейбера. — И если кто-то и уберётся из этой комнаты, то это будете вы двое. Я отказываюсь мириться с вашими ослиными повадками, ─ убирайтесь сейчас же!

— Келли…

— Вон! — топнув ногой для убедительности, она указала рукой на приоткрытую дверь.

— Подумайте над моим предложением, миледи, — спокойно сказал Морганен, поклонившись, а затем отступая к указанной двери. — С честнейшими намерениями…

— Вон!

Сейбер неохотно последовал за ним, хотя его внимание было больше направлено на то, чтобы его брат ушёл, чем на приказ убираться.

— Морганен, оставишь её в покое…

— Я сказала «убирайтесь»! — Взяв крышку, прикрывавшую блюдо с едой, Келли швырнула её ему вслед. Крышка отскочила от едва заметного барьера, который рефлекторно появился между ними при взмахе его руки, и со звоном упала на пол, погнувшись при падении. Келли посмотрела на него. Она была слишком разгневана, чтобы испугаться магии, хотя знала, что это чувство придёт позже.

— Ты получил, что хотел, Сейбер, ─ я совершенно определённо намереваюсь находиться подальше ото всех вас. — По крайней мере, от таких несдержанных ослов! А ты просто чёртов король среди них!

— Ты…

— Вон!

Он вышел и закрыл дверь с непроницаемым выражением лица. Её гнев внезапно отступил, и девушка обессилено опустилась в кресло. Если бы они обладали одинаковым темпераментом, Сейбер мог бы с лёгкостью поразить её заклинанием, как какое-нибудь насекомое.

Аппетит совсем пропал. Снова поднявшись, Келли подошла к крышке и попыталась выпрямить небольшую вмятину на идеальном изгибе. Не достигнув особых успехов в этом деле, она смирилась и с бряцаньем закрыла тарелку с едой. Что-то в этом мужчине просто выводило её из себя, воспламеняло темперамент.

Оставив еду закрытой, она подошла к стулу у окна, где оставила своё кружевное плетение, которое нашёл ей Эванор. Келли взбила пару подушек под спину, уселась и установила покрытую бархатом доску для вязания на коленях. В центре доски находился качающийся бегунок, достаточно широкий, набитый чем-то тяжёлым. При работе иглы входили в твёрдую поверхность этого бегунка, и образовывалось место для широкой или узкой тесьмы, в зависимости от того, было ли это чем-то коротким и простым или возникала необходимость в длинных и сложных рисунках. Пожелтевшая от времени пергаментная полоска с образцом была осторожно приколота около ролика. И конечно, здесь были катушки с нитками, позволяющие выплетать незнакомый рисунок.

Ей нужна была именно такая увлекательная задача, чтобы помочь себе расслабиться. Глядя на хитросплетённый узор, Келли напоминала себе, какая из насеченных катушек-бобин соотносилась с какой частью рисунка, и начала переплетать нити среди булавок, периодически переставляя булавки со стеклянными головками ниже в следующий ряд заранее проколотых дырок, чтобы продолжить вышивание сердечком. Кружевоплетение являлось успокаивающим, высокоточным и требующим внимания занятием, и, чёрт побери, именно это Келли и было нужно.

Ей не нужен был глупый, упрямый всезнайка, о котором она думает… долгое время.

Морагнен налетел спиной на каменную стену верхнего уровня северного крыла. Сейбер рукой схватил его за горло в то самое мгновение, когда они оказались на нижних ступеньках лестницы, ведущей в хозяйские покои.

— Ты оставишь её в покое, понял?

— Отпу…сти… ─ задыхаясь сказал Морганен, отгибая пальцы, которые грозили сломать его трахею, — или… прев…ращу… тебя в… жабу.

Сейбер отпустил захват. Потом снова швырнул брата об стену, на сей раз, схватив за тунику, а не за горло. Серые глаза пристально уставились в аквамариновые. — Я, правда, имею в виду именно это, Морг! Ты будешь держаться от неё подальше!

Морганен вырвался из хватки брата, хотя это сильно подпортило его тёмно-синюю тунику.

— Перестань думать только о себе, Сейбер! Она вольна выбирать, кого ей, чёрт побери, заблагорассудится! Я всего лишь хотел дать ей знать, что заинтересован, если она решит увлечься мной, ─ и я был волен так поступить! — он расправил тунику и пошёл к лестнице, ведущей вниз в другую часть замка. — Честно говоря, принимая во внимание то, как ты кричишь на неё, запугиваешь и вообще ведёшь себя, я не удивлён тем, как она с тобой разговаривала.

— Морганен… ─ рычанием предупредил Сейбер.

Не по годам мудрый младший брат круто развернулся и ткнул его пальцем.

— Ты! Послушай меня! Нельзя избежать Судьбы. Судьба устроила так, что я увидел её тяжкое положение, просто от нечего делать наблюдая в зеркало за другими вселенными. И прикосновением этого далёкого, Триединого Бога, моя совесть заставила спасти её, приведя сюда. Я не мог заставить свою магию работать достаточно хорошо в той вселенной, чтобы просто перенести девушку в безопасное место. Если она сейчас здесь, то это явно воля Судьбы, и она свершит предсказание одного из нас. И если это будешь не ты, тогда есть один шанс из семи, что это могу быть я. Да и что скрывать, я люблю женщин, ─ заявил Морганен. — Мне нравилось общаться с ними, когда мы ещё находились на землях Корвисов. Я любил быть с ними, разговаривать, видеть удовольствие на их лицах, когда дарил им цветы или крохотные безделушки, там, в нашем прежнем доме. Мне нравилось то, как они обычно настаивали на чистоте и порядке, ─ не то, что здесь, ─ и как сладко они пахли сразу после ванны, как красивы они были в опрятной одежде. Мне нравилось, как они думали, и как говорили, и их чувство юмора!

— Сиськи Каты! — выругался он, вскинув руки к потолку. — Я очень хочу, чтобы у меня в жизни была женщина, Судьба она или нет! Поэтому, если ты отказываешься от неё словом и делом, у меня есть право ухаживать за ней, убрав тебя с дороги. Как и у всех остальных братьев. Старшенький, ─ добавил Морганен, резко опуская руки между ними. — Ты не можешь убить нас за то, что мы пользуемся своими правами живых, дышащих мужчин. И если снова попытаешься мне угрожать, я превращу тебя в жабу!

— Первый в этом проклятом Пророчестве именно я, ─ прорычал Сейбер, когда брат повернул голову к лестнице. — И первая девственница предназначена мне.

Остановившись, Морганен окинул брата презрительным взглядом.

— А что заставляет тебя думать, что она девственница, Сейбер? Ты спрашивал её о непорочности и о том, ценит ли её культура и народ подобное? Разве ты спрашивал её о чём-то, не срываясь на требования или крик? Может, для тебя это и есть ухаживание, но для меня — нет! И не так уж много времени прошло, да и я был не слишком мал в то время, чтобы не помнить, что нравится женщинам в ухаживании!

Снова повернувшись, Морганен вышел на лестничную площадку северного крыла и спустился, скрывшись с глаз. Озадаченный Сейбер направился по другому коридору в свою башню. Думай не думай над грубыми словами брата, это ничего не поменяет. Никто не смог бы разумно мыслить, когда в голове полный хаос.

Келли было наплевать, когда в конце дня никто не принёс ей ужин. На подносе всё ещё оставалось достаточно еды от завтрака, которой она перекусила в обед и на ужин. Также ей нашлось достаточно работы, чтобы занять время, включая переделку бесформенного воротника голубого платья, и теперь оно гораздо лучше сидело. Но когда никто не пришёл с завтраком вскоре после рассвета, как прежде делал Сейбер, натянув перешитое платье, Келли решила отправиться на поиски пропитания сама.

Вернее попыталась. Первым препятствием оказалась дверь, которая не отпиралась. Она нашла старую бронзовую брошь в одном из ящиков полупустого стола и попыталась взломать замок булавкой. Это не сработало, что было неудивительно, потому как у неё было лишь смутное представление, как это делается. Потерпев неудачу, Келли выглянула в окно, оценивая свой следующий вариант.

Кроме покрытых лесом холмов и далёкого водного пространства, можно было рассмотреть и сам замок: восьмиугольные внешние стены должны были быть футов пятьдесят в высоту, по углам возвышались массивные башни на добрых тридцать или сорок футов выше верхушки округлой сторожевой стены. Она могла оценить расстояния, так как, будучи швеёй, давно научилась угадывать размеры на глаз. Но всё же, башни и стена не выглядели подавляющими, потому что всё строение казалось внушительным по масштабу. В целом, это место было настоящим дворцом из разваливающегося камня. Неухоженные сады занимали пространство между большей частью главных крыльев замка и этой внешней стеной; сами эти крылья были построены интересным образом, похожим на снежинку, с четырьмя и восемью ответвлениями.

От восьмиугольной главной башни, в которой наверху находилась её комната, отходило четыре крыла по четыре этажа каждое, если не считать высокие наклонные чердаки во фронтонном стиле с застеклёнными окнами, закрытыми ставнями. Эти четыре главных крыла простирались на север, восток, юг и запад. И ведь наверняка существовал ещё и подвальный уровень, в котором было так же много комнат. Каждый этаж должен был быть высотой, по меньшей мере, футов двенадцать-пятнадцать, с высокими потолками, предназначенными, чтобы вытягивать вверх дым от свечей, и сохранять для обитателей замка прохладу в летнюю жару. Хотя Келли точно не знала, какое время года сейчас стояло, но оно напоминало лето.

На расстоянии около ста ярдов каждое крыло из четырёх основных разветвлялось в форме «Y» ещё ярдов на шестьдесят ─ семьдесят. Там виделись поддерживаемые колонами скульптурные подвесные мосты, протянутые до крепостных стен. В крепостных стенах находились уже встроенные деревянные подъёмные мосты, которые можно было поднимать во время войны. Красота и эффективность, два в одном. Эти мосты казались достаточно прочными, несмотря на их невзрачный вид, к которому привели погодные условия и проходящие года.

Большинство крыш замка были остроконечными, покрытыми тёмной серо-голубой черепицей, напоминая дома в юго-западной части земного мира, но на каждой крыше Келли заметила широкий парапет с перилами по краям и башенками в углах, похожими на лестничные колодцы.

Крыша, на которой находилась её комната, была искривлённой, в отличие от прямоугольных крыш отдалённых частей замка. Слегка наклонившись и посмотрев вниз, она увидела, что купол комнаты заканчивался парапетом, таким же, как на прямых крышах. Открыв окно, Келли приподняла юбку и убедилась, что взятые взаймы кожаные туфли крепко держатся на ногах, потом выскользнула на почти плоскую поверхность крыши и стала понемногу спускаться вниз. Слава Богу, она никогда не боялась высоты. Девушка кое-как сползла с покатой крыши, упав на согнутые колени на парапет, не причинив себе вреда.

Выпрямившись и отряхнув юбки, она пошла направо, по пути осматриваясь. Парапет, как и остальные, был достаточно широким, чтобы по нему могли одновременно пройти сразу три человека, с серо-голубой черепицей с одной стороны, и светло-серым гранитным камнем с другой. Зубцы шли то вверх, то вниз, как небольшие ступеньки, и там, где небольшой пик поднимался вверх, находилось узкое окошечко-бойница, вырезанное в камне; между каждой пройденной пикой, были углубления, самые глубокие доходили ей до талии. Края парапета были украшены вырезанными потрёпанными погодой продолговатыми звёздами, хотя терзали смутные сомнения, что многие люди могли пойти сюда прогуляться.

Келли немного развеселилась, заметив, что звёзды были восьмиконечными. Люди в этой вселенной явно неравнодушны к числу «восемь». Она нашла одну из четырёх ведущих на лестницу башен и попыталась нажать на дверную ручку. Та легко открылась. Поддерживая юбку рукой, чтобы та не волочилась, ─ Келли не могла дождаться, когда сошьёт себе пристойную пару брюк, ─ она спустилась по видавшим виды ступенькам.

Услышав разговор, Келли пошла на звук. Минуя один лестничный пролёт, она вошла в холл, затем через остроконечную арку в центре попала на широкий балкон. Этот балкон, очевидно, выходил в главный зал замка. Перегнувшись через ограду, девушка увидела в солнечном свете, лившемся из юго-восточных окон шестерых из восьми братьев. Они сидели за восьмиугольным столом, стоявшим посередине комнаты далеко внизу.

Завтракали.

Вернее, заканчивали завтракать. И не удосужились принести завтрак ей! Разозлившись, Келли снова вышла на квадратную, лестницу, идущую по спирали, и, пробежавшись до первого этажа, вошла в главный зал. В данный момент она не отметила ни приятный рисунок отполированных каменных плит под ногами, ни красоту витражных окон на каждом уровне балконных ярусов, ни искусно сделанные колонны и арки. Она была чертовски зла!

Келли протопала по четырём последним ступенькам и вошла в главный зал.

Разговор мгновенно оборвался. Вилки застыли в воздухе. Рты остановились, так и не дожевав последнего куска. Шесть пар глаз, разнящихся по цвету от коричневого до голубого, уставились на неё, глядя, как она шагает к ним по огромному широкому пространству зала. Шестеро красивых мужчин. Никто из них не был виновником её гнева, но на каждом из них можно было отыграться.

Никто из них не двинулся. Никто не заговорил. Все лишь следили за её приближением к столу. Возможно, они вели себя так из-за того, что она переделала шнуровку на платье, которая теперь выгодно подчёркивала её формы. И, вероятно, их особенно привлёк вырез сердечком, которым девушка заменила скучный, высокий, круглый воротник. То, как они пялились, особенно этот рыжий, распалило её гнев сильнее.

Уперев руки в бока, Келли смерила их взглядом, и, воспользовавшись изумлённым молчанием, гневно сказала:

— Сначала вы спасаете меня из огня, потом похищаете из родной вселенной, потом кричите, чтобы я ела, а теперь закрываете меня в комнате и морите голодом? Что, чёрт побери, вы за мужчины?

Морганен проглотил кусок хлеба, который жевал и, толкнув ближайшего из пяти братьев под рёбра, быстро и учтиво поднялся. Остальные поступили так же, с опозданием показав себя джентльменами.

— Мы не собирались морить вас голодом, ─ сказал Морганен, ─ и я не знал, что кто-то запер вас в комнате, миледи.

— Дверь, должно быть, просто заклинило, ─ быстро добавил Коранен, мельком взглянув на своих братьев и пожимая плечами. — Так часто бывает в донжоне и в других частях замка. А иногда и в башнях.

Все ещё не успокоившись, Келли подняла руки и стала загибать пальцы.

— Вы не умеете работать ни в доме, ни на земле, вы скверные джентльмены и ужасные хозяева, ─ вам и в самом деле нужна женщина, чтобы призвать всех к порядку.

Одетый в тёмно-пурпурную тунику Доминор сложил руки на груди и презрительно осведомился:

— И вы считаете, что вы именно такая женщина?

— Ну, так как я здесь единственная, тогда это точно должна быть я, ─ заметила девушка язвительно, и хлопнула рукой по столу. — Ни одна женщина в здравом уме не позволит превратить дом в свинарник. Вы только взгляните на этот стол!

Шестеро братьев посмотрели на стол. Он был завален грязными тарелками и объедками, косточками и кожурой от фруктов, хлебными корками и покрыт всевозможными застарелыми пятнами. На его поверхности красовались круги от бокалов, как будто их хозяева вовсе не позаботились вытереть пролитое, и тёмные пятна от огрызков яблок. Явно видно, что они не убирали тут с прошлого приёма пищи.

Один из них, с волосами более яркими, чем её собственные карамельные локоны, пожав плечами, поднял на неё свои зелёные глаза.

— А что с ним не так?

— Он грязный!

— Мы же ели за ним, ─ сказал самый высокий и мускулистый из братьев низким, грохочущим голосом, его лохматые волосы опускались до середины щек. — Конечно, в данный момент он грязный!

— Я имею в виду, что его стоит выдраить, посыпать песком и обработать, а не давать объедкам превращаться в тёмные, клейкие пятна, ─ возразила Келли.

Она переступила с ноги на ногу, отодрав при этом один тапочек от такого же отвратительного пятна на полу, на которое она наступила, приблизившись.

— То же самое с этим полом. Я видела столько паутины и пыли только в «Дракуле нужна жена» на канале старого кино!

— Что? — спросил один из них. — И кто?

Келли покачала головой.

— Неважно, если я застряла здесь на пять месяцев, я настаиваю на некотором уровне гигиены и чистоты. И вы будете меня благодарить задолго до того, как я с вами закончу, ─ добавила она, засучивая светло-голубые рукава с серьезным видом. — И сначала мы займёмся…

— Сначала мы займёмся, ─ перебил её Морганен, обойдя вокруг и заставив Келли сесть на ближайший пустой стул, ─ тем, что проследим, чтобы вы были накормлены как надо. Потом же мы отдадим себя в ваше распоряжение на весь день.

Остальные начали шуметь в знак протеста, но при резком взгляде и таком же красноречивом покашливании младшего, они пробормотали что-то себе под нос и снова сели, как только села она.

— Может и слегка остывшая, но еда всё ещё весьма аппетитна, в чём вы скоро убедитесь.

— Разумеется, Ридан был бы счастлив принять вашу благодарность, ─ добавил Морганен, накладывая ей еду в пустую, нетронутую тарелку Сейбера, ─ но он избегает дневного света и готовит только часть завтрака ─ обычно только наблюдает за поднятием хлеба и некоторыми мелочами. Он забирает тарелку с собой в башню, в которую даже нам не позволено входить. Ну, не далее комнаты на уровне парапета. Он, правда, присоединяется к нам во время вечерней трапезы, поэтому мы обычно едим после захода солнца, чтобы он точно показался нам хотя бы раз в день.

— Это тот, темноволосый с чёрными глазами? — поспешила уточнить Келли, думая об угрюмом мужчине, который проходил мимо неё во время чистки от мекха-как-их-там и о той буре едва сдерживаемой энергии, которая нахлынула на неё. Он казался частью ночи.

— Да не сидите, как болваны, представьтесь, ─ сказал Морганен братьям, наливая ей ещё того сладкого зеленоватого фруктового сока, который она пробовала раньше. — Внимание все. Это леди Келли из Дойлов.

— Я не леди, ─ возразила девушка с поспешной честностью.

Это было не совсем правдой: у неё была парочка благородных предков из средневекового общества, которые имели несколько титулов, но сейчас было совсем неподходящее время объяснять разницу между настоящими аристократами и воображаемыми.

— Я — гражданка США, и поэтому имею равные со всеми права. Вот кто я есть относительно положения.

Человек с волосами, словно белое золото, и зелёными кошачьими глазами очаровательно улыбнулся. Этот больше всех глазел на девушку, когда она вошла в зал.

— Ой, но ведь любая женщина, которая противостоит опасностям Сумеречного Острова — благороднейшая и ценнейшая из женщин.

— Опасности? — переспросила Келли, выгнув бровь. — Чёрненькие, крохотные мекха-как-их-там, паутина и клейкие пятна на полу, а также ворчливые мужчины, которые позволили своим манерам кануть в лету за — сколько? — за прошедшие три года?

— Только в последнее время, ─ сухо согласился Морганен, садясь на своё место. — Вы уже вроде как знакомы со мной. Я — Морганен, Маг, и младший из Восьми и тот, кто перенёс вас сюда.

С ним она будет вежливой. Всё-таки ему она обязана жизнью и способностью общаться с хозяевами замка.

— И я снова благодарю вас, Морганен, за своевременное спасение, ─ ответила Келли, вежливо кивнув, радуясь, что кто-то здесь желает быть цивилизованным и разговаривать, а не кричать на неё. Она посмотрела на мужчину, сидевшего слева, с тёмно-каштановыми волосами и голубыми глазами, одетого в фиолетовое. — А вы?

— Доминор, Мастер, третий среди нас. И я служу только самому себе. Пусть остальные помогают тебе, ─ добавил он с холодным презрением. — Я же не склонюсь по желанию Чужеземки.

Келли окинула взглядом стол, наблюдая за реакцией братьев на слова Доминора. Её решимость отстаивать своё мнение только сильнее укрепилась после того, как она поняла, что большинство присутствующих согласны с ним. Только Морганен, кажется, одобрял её присутствие здесь, он даже слегка кивнул ей. Видя его поощрение, девушка поняла, что он не согласен со словами брата. Ободренная его молчаливой поддержкой Келли резким взмахом руки молниеносно ошарашила мужчину, сидящего рядом. Никакой инструктор не научил бы подобному ─ она исполнила знаменитый приём бабули Дойл, вцепившись мёртвой хваткой в ухо Доминора.

─ Ай! Отпусти, женщина! — завопил тот.

Келли сжала крепче и встала, возвышаясь над ним только потому, что мужчина сидел.

— Привыкай, неудачник. Там, откуда я родом, ─ добавила она, лишь слегка преувеличив, ─ ни один мужчина не осмелится обращаться к женщине в такой оскорбительной и снисходительной манере. Если я говорю, что ты будешь скрести пол своей любимой зубной щеткой, значит, ты будешь это делать. Женщины всегда были хранительницами культуры, и ради всех богов моего и этого миров, ты станешь вежливым! — Келли снова дёрнула его за ухо, не обращая внимания на безуспешные попытки стряхнуть её руку, и посмотрела на остальных. — А у вас есть проблемы с подобающим поведением в моём присутствии?

─ Отпусти моё ухо, женщина, или я обращу тебя в жабу! — потребовал Доминор, сверля девушку взглядом.

Келли за ухо стащила его с кресла, притянув перекошенное лицо мага поближе к своему.

— Ты когда-нибудь слышал слово «пожалуйста»? Или «спасибо», или фразу «не будете ли вы так любезны»? Меня уже тошнит от того, что на меня орут незрелые мужчины-переростки, ─ крикнула она.

Ослабив хватку, девушка отпустила его, и он снова оказался в кресле, потирая освобожденное ухо. Уперев руки в боки, Келли взглянула на остальных братьев.

— Я торжественно клянусь, что следующий мужчина, который повысит на меня голос, или будет угрожать, или просто станет вести себя неуважительно, будет есть грязь!

─ Интересно, а как ты собираешься заставить меня вести себя, как тебе хочется? Особенно когда я обращу тебя в жабу ─ в твоё настоящее обличье, женщина? — прорычал Доминор, поднявшись и, в свою очередь, нависнув над ней.

─ А вот так! — резко подхватив юбки, девушка сделала выпад ногой в тапочке. Но ударила не мужчину, а стул позади него, затем ─ тот, что находился за ней, освобождая себе место для манёвра. И прежде чем перевёрнутая мебель перестала громыхать, Келли схватила мужчину за руку, завернула её ему за спину и сбила того с ног. Затем ногой почти без усилий прижала его лицо к полу.

─ Ой! Чёрт тебя дери, женщина!

Чуть двинув ногой, она прижала его лицо примерно к тому липкому пятну, на которое наступила всего несколько минут назад.

— Ты чувствуешь эту грязь на полу? Тебе она нравится? — продолжала возмущаться Келли, как ни странно, почти получая удовольствие от возможности показать свои гнев и недовольство происходящим.─ Мои поздравления, Доминор! Ты только что вызвался очистить его!

Несмотря на колотящееся сердце и осознание того, что маг и в самом деле мог обратить её в жабу, девушка обнаружила, что ошеломлённые лица братьев крайне забавляют. Ей всё-таки удалось взять эту ситуацию под контроль. Да, Дойлы не тратят понапрасну тактическое преимущество.

─ Видишь, мне вовсе не нужна магия, чтобы выбить из тебя дурь… Но ты вынужден использовать её, чтобы сравняться со мной. И знаешь что, Доминор? — добавила она, обращаясь к мужчине, прижатому ногой. — Мне нравится, что этот факт застрял у тебя как кость в горле. Тот факт, что я могу заставить тебя есть грязь, не используя магию в качестве подкрепления. Да, и впредь я бы не стала угрожать превратить меня в нечто, не входившее в Господний и природный замысел с самого начала, господин, ─ елейным голосом продолжила Келли, заломив руку ещё сильнее так, что у мужчины перехватило дыхание. — Видишь ли, в любой форме, в которую ты задумаешь меня превратить, всё равно останусь Я, и темнейшие силы ада не сравнятся с женщиной, выведенной из себя каким-то глупым идиотом! — ещё один рывок, и он заворчал от боли. — Теперь ты заткнёшься и будешь слушать меня? Или нужно скрутить твоё тело в узел своими чужеродными знаниями и суперпространственными приёмами?

Он что-то пробормотал.

─ Прости, ты что-то сказал? — спросила Келли, немного сильнее дёрнув его руку, едва ли не вывихнув её. Она — таки получила нужные результаты.

─ Перемирие!

─ Я не слышала слова «пожалуйста», а я категорически требую таких цивилизованных слов, как «пожалуйста», припоминаешь? — спросила она сладким голоском, в то время как все братья застыли в удивлении, видя, как второго по силе брата, из присутствующих за столом, так легко прижали к полу.

─ Перемирие… пожалуйста.

Это было произнесено сквозь сжатые зубы, но, тем не менее, это было «пожалуйста». Келли отпустила его, отступила, пригладила юбки и поставила свой стул на место, пока молодой человек поднимался на ноги. Один брат выбыл, на очереди остальные. Доминор отряхивая одежду, хмуро поглядывал на девушку.

─ Кто-то ещё желает оспорить моё право на вежливое обращение, пока я нахожусь в этом доме? Нет? Прекрасно. Не кричите на меня, не угрожайте мне, обращайтесь со мной почтительно, как положено джентльменам, как с равной. Или я дам новое определение понятию «Священный ужас».

Снова сев, девушка взяла вилку, находившуюся перед ней.

─ Вообще-то со мной просто поладить: обращайтесь со мной хорошо, и я воздам вам тем же. Это так просто.

─ Мне всё-таки надо было обратить тебя в жабу, ─ проворчал Доминор, садясь на своё место.

Морганен предупреждающе глянул на него, но третий из братьев лишь долго рассматривал единственную женщину в доме. Затем спросил озадаченно:

─ Как вам удалось так уложить меня? Вы же весите вполовину меньше меня.

─ Как я уже говорила, это приём из моего мира. Как только вы снова будете вести себя зло или грубо по отношению ко мне, я с радостью опять продемонстрирую, как этот, так и несколько других болезненных приёмов, ─ любезно заявила Келли. — Но только если вы поведёте себя невежливо.

Доминор ещё мгновение смотрел на неё. — Слава Кате, она не моя Суженая…─ пробормотал он, отводя взгляд.

Зеленоглазый брат с медными волосами поперхнулся от смеха, чуть не расплескав сок. Прищурившись, Келли взглянула на него.

— Вы хотели вежливо представиться?

Тот снова поперхнулся, и мужчина, сидевший рядом с ним, Эванор, начал похлопывать его по спине.

— Эм-м, да. Пожалуйста. И, э-э, спасибо вам, ой, и не будете ли вы так любезны…

При последних словах зеленые глаза зажглись весельем, и очаровательная улыбка озарила его лицо. Вовсе не впечатлённая представлением, Келли закатила глаза.

— Тогда, пожалуйста, назовитесь?

— Треван, Кот, пятый сын из семьи, в прошлом владеющей графством Корвис, ныне живущей на Сумеречном острове. И для меня в радость доставлять вам удовольствие, миледи, ─ добавил он словно мурлыча. Вообще-то звук был довольно соблазнительным. Келли сталкивалась в своей жизни с обходительными красавцами и теперь осталась равнодушной к его стараниям. Он был симпатичным, но стиль его поведения казался слишком изощренным на её вкус.

─ Ага. Благодарю вас за любезное и вежливое приветствие, — ответила Келли, а потом посмотрела на Эванора. — Я знаю, что вас зовут Эванор…

─ Эванор, Песня, ─ подтвердил он, заводя за красиво вылепленное ухо прядь светлых волос.

У всех братьев были прямые носы, высокие скулы и лбы, твёрдые челюсти, красиво очерченные брови, и небольшие, превосходно подходящие для щипков ушки… не исключая старшего брата.

«Перестань думать об этом громадном деревенщине, ─ приказала себе Келли, слегка поморщившись. ─ Обрати внимание на остальных: вот твои хозяева на долгое время. Возмутительно долгое время».

Эванор продолжил с мягкой улыбкой.

─ Я — младший близнец Доминора, и четвёртый из Сыновей Судьбы. Если вам нужна моя помощь, только пропойте моё имя, ─ именно пропойте, а не просто произнесите, ─ и, услышав, я отвечу, где бы на острове ни находился.

— Похоже на хитрый трюк, ─ сказала Келли.

Он криво ухмыльнулся, опустив голову в лёгком поклоне.

— Я скорее похож на глашатая в этом доме. Ничего удивительного, ведь звук и песня всегда были моей сферой. У меня нет возражений по поводу помощи в уборке замка, если вы, как женщина, поделитесь своим опытом, указав нам, с чего начать. Я просто не мог сделать всё сам и честно признаюсь, даже не видел смысла прилагать усилия. Я лишь иногда прибирался в хозяйских спальнях. Теперь в присутствии женщины я признаю, что немного стыжусь наших хозяйственных способностей, ─ сознался Эванор более искренно, чем хотелось бы его братьям. — Боюсь, что мы на самом деле утратили некоторые навыки цивилизации за эти три года. Так что вы вольны указывать мне, что делать, а я заставлю работать также и братьев. С чего посоветуете начать?

─ Пыль, паутина, полы, ─ немедленно перечислила Келли. — Кухню и этот стол следует отмыть дочиста, все «освежающие комнаты», как вы их называете, нужно вымыть сверху донизу, и потом гобелены, окна, и другие поверхности. Постельное бельё следует выстирать, а из подушек выбить пыль. Каждую деревянную поверхность следует присыпать песком и обработать. Все занавески нуждаются в стирке и штопке, а лучше ─ замене, все заклинивающиеся двери и окна необходимо обработать так, чтобы они открывались гладко, петли и ручки смазать, а всю мебель отполировать. Также нужно прополоть дворы, как каменные плиты, так и садовые клумбы; разросшиеся травяные лужайки следует аккуратно подстричь, кусты и виноградные лозы подрезать, чтобы они больше не походили на джунгли, ─ как видите, многое необходимо сделать, чтобы это место стало пригодным для жилья и, надеюсь, приятным.

─ И вы полагаете, что мы охотно сделаем всё это ради вас? — проворчал Доминор со своего места.

─ Я уже блестяще справилась с довольно мрачной комнатой, в которую меня поместил ваш старший брат, ─ заявила Келли. — И напоминаю вам, что не владею магией, чтобы иметь возможность ускорить процесс уборки. Вы все слишком долго жили по-холостяцки, что более чем заметно, ─ не похоже, что она убедила их всех. Воодушевления от сказанного также не наблюдалось. Она вздохнула и, стиснув зубы, улыбнулась.

─ Давайте поступим так… если я должна оставаться здесь ещё пять месяцев прежде, чем Морганен сможет отослать меня домой, как вы считаете, будет лучше: пару недель уборки, с вашей помощью или целых пять месяцев моего постоянного ворчания о том, насколько этот замок грязный? ─ Что, даже никаких возражений нет? Я вижу, вы, наконец, проявляете какую-то степень разумности. Ладно, кто следующий? — спросила Келли, решительно глядя на молодого человека с тёмно-каштановыми волосами.

Следующий из мужчин представился, как только её взгляд остановился на нём.

─ Я Коранен, старший близнец Морганена. Известный как Пламя, ─ добавил он в той же манере, что и другие. — Седьмой в семье и, так или иначе, связан со всеми формами огня. Это я вылечил ваши ожоги, когда вы только появились. Вы были сильно обожжены в нескольких местах, в особенности ноги снизу до колен, но я смог всё исправить; несколько оставшихся на вашей коже пятнышек должны пройти через пару дней, так что не переживайте насчёт шрамов.

Келли покачала головой.

— Я просто рада, что жива и невредима. Розовые пятнышки — несерьезная проблема. Кстати, благодарю. С вашей стороны это было очень мило и добросердечно. Теперь вы, Морганен…

─ Маг, ─ подтвердил он, улыбаясь ей. — Сильнейший из всех восьми, магически одарённый, хоть и самый младший. После того, как вы заставили моего брата «есть грязь» как вы выразились, совершенно отказываюсь превращать вас в жабу. Или позволять это кому-то другому, ─ добавил он, красноречиво посмотрев на старших братьев прежде, чем снова перевёл взгляд на Келли. — То, что вы проделали с Домом, выглядело довольно… неприятно. Так что я лучше вообще не стану испытывать свои тайные силы против ваших необычайных способностей.

─ Это и задумывалось, как нечто некомфортное, ─ она искоса посмотрела на сердитого Доминора, сидящего с недовольной гримасой. — Вот именно это я имею в виду, джентльмены. Вы слишком долго жили без женщин. Большинство из нас предпочитают уважение и вежливость угрозам и запугиванию. Помните об этом, пока ваша глупая ссылка не закончится. И ещё, между моим и вашим миром есть много общего, чтобы я могла утверждать, что остальной мир также не станет любезно принимать надменных задир, если вы когда-нибудь покинете этот остров. Или у вас появятся еще посетители. — Она посмотрела направо, мимо пустого места на единственного незнакомого брата. — Я знаю, что Ридан избегает света, и я уже довольно хорошо знакома с Сейбером. Так что вы должно быть…

─ Вулфер, ─ громко представился мужчина. Он был высокого роста, широкоплечий и мускулистый.

Оттенок его волос был чем-то средним между тёмно-коричневыми волосами Доминора и светло-коричневыми Морганена. Они спадали непокорными локонами и казались гуще, чем у всех остальных, за исключением светло-рыжих кудрей Тревана. Глаза мужчины были янтарно-золотыми и очень напоминали волчьи, что не удивительно, зная его прозвище. Он ей даже улыбнулся по-волчьи, поигрывая тонким, плетеным браслетом вокруг левого запястья, похожим на переплетение ленты и волос.

Представившись, мужчина добавил:

─ Волк. Близнец Сейбера. Полагаю, леди Келли, вы как раз ему в пару, ─ золотые глаза мужчины слегка блеснули весельем. — Послушать ваши перепалки будет крайне интересно.

Она прищурила аквамариновые глаза.

— Вы пытаетесь свести нас? Потому что мне уже надоело иметь дело с этим надменным, глупым, вечно орущим… о, лучше просто не говорить о нём, верно? — предложила она, закрывая тему, чтобы сохранить спокойствие и не растерять мыслей из-за раздражающего, но, чёрт побери, слишком привлекательного и ворчливого мужчины.

─ Морганен сообщил мне, что пройдёт не меньше пяти месяцев, прежде чем он сможет отослать меня назад в мою вселенную. И, так как я единственная женщина на острове, нам нужно установить несколько основных правил на время моего пребывания здесь.

─ Правил? — переспросил Доминор, подняв коричневую бровь. — А разве вы не о правилах разглагольствовали до сих пор?

Она смочила горло, глотнув сока.

— Во-первых, я не собираюсь ни к кому из вас прыгать в постель. Включая вас, Треван, так что можете выключить свое обаяние: я не впечатлена им. Если кто-то из вас попытается меня изнасиловать, я отрежу обидчику орган, запихну в банку и поставлю на полку где-нибудь в той милой комнате над этим залом, которая, как я полагаю, будет моими апартаментами на время пребывания здесь. Я даже могу забрать его с собой, когда отправлюсь назад домой. Это правило номер один, ─ проговорила она решительно.

Когда она это сказала, Эванор подавился соком. Вулфер — куском хлеба с джемом. Остальные заморгали. Прокашлявшись, первым пришел в себя Эванор.

─ Леди, я уверяю вас, что насилие вовсе не приходило нам на ум. Тени наших родителей встали бы из могилы и сделали с нами то же самое!

─ Ну, значит, мне не нужно будет повторять это много раз, ─ натянуто ответила она, испытывая некую неуверенность в отношении того, говорил ли он буквально или фигурально в этой пропитанной магией реальности.

Она думала, было, спросить, но потом откинула эту мысль. Сияющие шары света, переводческие зелья, невидимые стены, нарисованные мелом, которые удерживали ужасных мекха-пожирателей — на данный момент этого довольно. Призраки родителей, поднимающиеся из могилы ради мести, — с этим слишком сложно справиться.

─ Следующее правило: никто не запирает меня в комнате или в темнице, или где-либо ещё. Я этого не люблю.

─ Вам придётся поговорить с Сейбером, ─ заявил Коранен. — Но никто из нас не возражает. Да?

─ Говори за себя, — пробормотал Доминор.

Келли ударила его по руке, и он взглянул на неё, однако отвёл взгляд, когда девушка красноречиво изогнула бровь и посмотрела на пол. Он пробормотал себе под нос что-то насчёт того, чтобы превратить её пальцы в тонкие перья. Не обращая внимания на его ворчание, девушка продолжила:

─ Третье правило: я не принимаю подачек. Так что, если кому-то из вас нужно что-то залатать или перешить, вы желаете добавить вышивку в одежду или подрезать её, я сделаю это для вас в обмен на комнату и стол. И если кто-то соблаговолит показать мне, как готовятся эти блюда, половина из которых мне незнакома, я охотно могла бы помогать готовить. Только помогать, а не делать всё сама. И, разумеется, я буду помогать с уборкой. Я бы помогала и в саду, но там слишком много незнакомых мне растений. Мне будет сложно отличить сорняк от чего-то нужного, поэтому сейчас я могу только хозяйничать по дому. Теперь правило номер четыре…

─ Келли! Келлииии! — Наверху послышался топот, судя по всему, кричавший направлялся в зал.

— Эванор, она пропала! — Высоко над головой, на самом верхнем из трёх балконных ярусов с перил свесилось тело, чтобы крикнуть сверху вниз. Увидев девушку, Сейбер застыл.

— Ты! — выдохнул он.

─ Четвёртое правило состоит в том, что мне не нравится, когда люди постоянно на меня кричат! ─ закатывая глаза, заявила Келли, повысив голос и подняв голову так, чтобы фраза достигла ушей одного конкретного крикуна. — Если только у вас нет чертовски веской причины, вы будете говорить тише! Я уверена, что ваша мать давным-давно пояснила вам всем огромную разницу между тем, как говорить «в помещении» и на свежем воздухе? — добавила она, снова заговорив обычным, насмешливо-любезным тоном, так как тёмно-блондинистая голова над ними исчезла, и снова раздалось топанье.

— Значит, если вы меня не предупреждаете об опасности или не пытаетесь добиться моего внимания по важному поводу, прошу, не кричите.

─ Я могу быть довольно приветливой, если со мной обращаться так же, ─ продолжила Келли, ─ но не тогда, когда на меня постоянно кричат. Я рыжая, а потому довольно вспыльчивая, и предупреждаю, что могу показать свой невыносимый характер во всей красе.

Правило номер пять гласит, что я оставляю за собой право устанавливать другие правила, пока мы сотрудничаем, в случае, если на то возникнет необходимость. До настоящей минуты я смогла просто превосходно контролировать свой темперамент, по крайней мере, пока. И это несмотря на то, что оказалась замкнутой в комнате, и мне было отказано в еде. Вы согласны со всем или мне стать злобной мегерой?

В ответ все более-менее единодушно кивнули и согласно пробормотали. Треван высказался за остальных, встав и принявшись убирать со стола.

— Я так думаю, леди Келли… если только вы понимаете, что никто из нас не говорит за Сейбера и Ридана. Могу сказать с достаточной уверенностью, что мой близнец, Ридан, будет вести себя пристойно в вашем присутствии. Только, когда его часы будут совпадать с вашими, и если вы оставите его в покое в остальное время и не станете покушаться на его жилище. Но никто из нас не говорит за Сейбера. Верно, Вулфер?

Крупный мужчина поднял руки, словно защищаясь.

— Это его судьба, не моя! Признаюсь, что в основном разделяю мнение Доминора, ─ добавил он, глядя на неё, а кончиками пальцев продолжая нежно касаться плетения, опутывающего его левое запястье, что казалось странным для этого самого крупного и физически сильного из братьев. Келли задумалась, что означало для него это плетение, но он снова заговорил, привлекая её внимание:

─ Я не так уж охотно следую за другими, будь-то женщина или мужчина. Мы терпим верховенство нашего брата, так как он старший и глава семьи. И я мирюсь с нечастыми вспышками темперамента Морганена, так как уважаю его силу. Но я в основном сам себе господин. Я же Волк.

─ Тогда считайте меня альфа-самкой стаи, если вы уж так настроены на волчье, ─ твёрдо заявила Келли. Коранен поднялся и стал помогать Тревану.

─ Я — единственная женщина здесь, но если бы было иначе, всё равно я могу и буду самой злобной сучкой в округе.

Вулфер заворчал, взял чашку, не согласившись, но и не возразив в ответ на её заявление.

Доминор, глядя на неё, нахмурился.

— А сколько вам лет?

─ Двадцать семь. Я привыкла сама управлять своей жизнью, ─ добавила она. — Это единственный способ для Дойлов переживать.

─ Переживать что? — нахмурившись, спросил Сейбер, входя в главный зал и успев услышать только её последние слова.

─ Жизненные несчастья, ─ не задумываясь, ответила Келли.

Все, включая её саму, застыли.

─ Вот оно! — воскликнул Треван, указав на неё одной рукой, удерживая другой груду тарелок. — Она — Несчастье! Она и есть Беда! Бог знает, что никто в Катане не поможет нам пережить её, поэтому очевидно, что нам придётся самим с этим справляться!

Несколько братьев подавили смешки, остальные только моргнули в изумлении и шоке от такой возможности.

─ О, ха-ха, просто обхохочешься, ─ ответила Келли, невольно поморщившись. Позади неё напрягся Сейбер.

— Если вы, и правда хотите знать, как пережить «Бедствие Келли», приспосабливайтесь или отправляйтесь в море! Как старшая женщина Сумеречного Острова, я собираюсь управлять вами, пока это место не станет соответствовать моим жизненным стандартам. Женским стандартам, джентльмены, а не стандартам кучки необузданных, ленивых холостяков. Это место больше не будет покрыто грязью ваших собственных «идеалов», ─ решительно заявила она, глядя на мужчин за столом. — У вас есть полчаса, чтобы заняться своими делами, а потом вернуться сюда за указаниями по уборке.

─ Ты отправишься назад в свою комнату! Ты не будешь командовать моими братьями!

Келли устроила омлет между двух кусочков сыра и двух кусочков поджаренного тёмного хлеба.

─ Вулфер, прошу, будьте любезны, сообщите своему близнецу, что я отказываюсь слушать того, кто на меня кричит. Четвёртое правило, знаете ли.

─ Что? Вставай! Ты возвращаешься в свою комнату! — он навис над её креслом, чтобы схватить за руку и заставить встать.

─ Правило номер шесть! — заявила Келли, пытаясь быстро доесть бутерброд с омлетом и сыром и, конечно, не собираясь повиноваться. — Никто не хватает меня за руку. Исключение: спасение моей жизни! Никто не будет грубо хватать меня за руку и куда-то тащить. Вулфер, скажите этому грубияну отпустить меня! — добавила она, крепко вцепившись в подлокотник кресла свободной рукой, стараясь при этом ещё и удерживать в руке, которую сжимал Сейбер, бутерброд.

─ Сейбер, леди Келли требует, чтобы я передал её желание: отпусти…

─ Я слышал! — Сейбер так неожиданно отпустил руку гостьи, что она снова грохнулась в кресло. Для такой хрупкой девушки, она была довольно сильной. Или, скорее, очень целеустремлённой. Одной рукой мужчина ударил по столу, а другой схватился за спинку её кресла, снова нависая над ней.

─ Ты поднимешься наверх в хозяйскую спальню, а я тебя там запру!

─ Вулфер, передайте брату, что он пытается нарушить правило номер два. О, и джентльмены, внимание, правило номер семь: ─ любой, кто нарушит правила четыре раза в день, будет «есть грязь».

─ Брат, ─ ты нарушаешь правило номер два, ─ благоговейно сказал самый крупный из братьев, сверкая весельем золотых, похожих на волчьи, глаз.

─ О чём во имя Джинги вы двое говорите? ─ спросил Сейбер, сначала посмотрев на неё, а потом на своего близнеца. Другие молча и быстро убирали со стола, стараясь держаться подальше от этих троих. Но ссора так же была им интересна, поэтому они не хотели уходить до её окончания.

Вулфер ничего не ответил своему брату-близнецу, а через минуту, повернулся к Келли, которая демонстративно игнорировала требование Сейбера.

─ Леди Келли, один из моих братьев желает узнать, о чём мы говорим. Вы хотите, чтобы я объяснил ему?

─ Сообщите этому несдержанному джентльмену, что правило номер один — никакого насилия. Правило номер два — не запирать меня нигде. Правило номер три: я собираюсь платить за комнату и еду шитьём и любой другой посильной работой. Правило номер четыре: не повышать на меня голос. Правило номер пять: я оставляю за собой право устанавливать другие правила, в зависимости от ситуации. Правило номер шесть: меня нельзя хватать просто так, и правило седьмое: любой, нарушивший правила четырежды в день, окажется на полу и ему придется «есть грязь», как я это называю.

─ Брат, леди Келли желает сообщить тебе, что первые семь правил…

─ Я всё слышал! — мрачно проворчал Сейбер, хмуро глядя на неё.

─ Сообщите брату, что он уже нарушил три правила. Но так как правило номер семь только что вступило в силу, на сей раз я его прощаю. Также передайте, что ему милостиво дарован второй шанс «начать сначала»… ─ и тут Сейбер развернул её кресло, чтобы видеть лицо… ─ и ему следует воспользоваться этой возможностью и начать сначала, ─ весело продолжила она, глядя поверх его плеча, ─ и с этой минуты вести себя как истинный джентльмен.

─ Сейбер, леди Келли хочет сообщ…

─ Заткнись, Вулфер.

Сейбер смотрел на неё, положив руки на подлокотники кресла. Келли же не хотела поднимать на него глаза, намеренно глядя куда-то поверх плеча, доедая странное сооружение из сыра, омлета и кусочков хлеба.

— Посмотри на меня. Посмотри на меня, Келли!

─ Леди Келли, мне кажется, что мой брат попросил вас посмотреть на него.

Келли вытерла рот, спокойно взяла чашку с соком и глотнула немного, не обращая внимания на его присутствие.

─ А ваш брат сказал «пожалуйста»?

Сейбер крепче сжал подлокотники кресла, но решил подыграть. Он всю ночь боролся с сильнейшим желанием, со своим страхом, ─ да, страхом, из-за Проклятия, висящего над их головами. Наконец он сдался и собирался принести ей завтрак с кухни, немного припозднившись, а обнаружил, что она ушла, исчезла непонятно куда. От ужаса его затошнило.

Любой маг, знакомый с Сумеречным островом и достаточно сильный, чтобы послать мекхададаков и другие создания, способные доставлять им неприятности последние три года, мог использовать воспоминание или картину, чтобы в магический кристалл следить за ними. И этот маг-враг вполне мог узнать о Келли. Он и его братья постарались, снабдить все зеркала в комнатах, даже те, которыми никогда не пользовались, магической защитой от слежения, чтобы предотвратить попытки их убийства… но тысячу лет назад Сумеречный остров был благоденствующим герцогством, а не просто ссылки людей из Катана. У кого-то сохранилась картина, а то и пара картин, с точным изображением этих мест того времени, чтобы посылать сюда этих созданий.

Наверное, враг даже способен узнать о женщине в замке и украсть её… или даже убить. И когда он увидел, что Келли нет там, где она должна быть, у Сейбера чуть не остановилось сердце.

Так что сейчас он решил подыграть непонятному упрямству этой женщины.

─ Вулфер, будь любезен передать леди Келли, чтобы она посмотрела на меня, пожалуйста? — вежливо сказал он, когда девушка доела бутерброд и допила сок.

─ Леди Келли, мой брат попросил вас обратить на него внимание, красноречиво дополнив свою просьбу словом «пожалуйста».

─ Если он ведёт себя так примерно, то, конечно, я выполню его просьбу, ─ сказала Келли, стряхнув пальцами крошки с уголков рта, так как салфеток, естественно, здесь тоже не было. Да, проследить за нормальным поведением обитателей замка — её прямая обязанность. Она отвела взгляд от стёкол-витражей с абстрактными рисунками в окнах зала и обратила свой взор на мужчину, чьё плечо закрывало половину окна.

─ Видите, как просто привлечь моё внимание, Сейбер? Даже я заслуживаю некоторой любезности.

Её слова, а также встреча аквамариновых глаз с его стальными серыми глазами поразили мужчину. Своей простотой. Её душой. Сейбер перестал дышать, утонув в ясном, голубовато-зелёном взоре, словно мир вокруг него необратимо изменился. Он опьянел от её близости, а страх, что она исчезла, всё ещё не оставлял. Он не хотел дышать в одиночестве. Не глядя в эти глаза.

Между ними установилась связь, он дышал воздухом, который выдыхала она и наоборот. Мускусный женственный аромат её тела смешался со слабым запахом масел из цветка тизи. И вот такого воздуха он жаждал сильнее, чем кислорода. Его тянуло к ней против воли, с самого начала… а возможно, всё дело в его желании. Он мог бы сейчас коснуться её рук в этом голубом платье, её локтей, лежащих на подлокотниках кресла, её ладоней на коленях. Всего каких-то пару дюймов, и он смог бы прикоснуться к ней.

Завладеть ею, осуществить свои фантазии, несмотря на то, что это было бы против всего, во что она верила. Она сидела тут, уставшая, но такая соблазнительная, мягкая, женственная. Её воля была так же сильна, как и его собственная, а решимость, с которой она встречала несчастья своей жизни… ─ ради такой женщины стоило рискнуть проклятием. О ней нужно было заботиться и любить… и Сейбер просто первоклассный идиот, раз думал иначе.

Она была права. Он был с ней груб. Он не заслуживал её, и вовсе не из-за проклятия, а потому, что бежал от своих страхов, когда она встречала свои лицом к лицу. Если он полюбит, а потом её убьёт один из жителей Катана из-за страха перед проклятием? Или она погибнет из-за Несчастья, о котором говорится в пророчестве, и, которое, скорее всего, уже связано с ней. Или его самый младший брат вернет её домой. Потому что, скорее всего, ей тут нечего делать.

Даже он сам. Простой грубиян.

─ Ты хотел меня о чём-то спросить, Сейбер? — начала гостья из иного мира, пока он продолжал смотреть на неё, стараясь скрыть свои чувства внутри себя, там, где все его эмоции смешались в клубок, с которым он должен, так или иначе, разобраться.

Теперь Сейбер понял, что от Судьбы не уйти.

Он отошёл от неё, не в состоянии больше смотреть Келли прямо в глаза.

─ Ничего существенного.

Келли озадаченно смотрела, как он повернулся и пошёл прочь. Она изумлённо смотрела ему в след, но он не объяснил своих действий, а просто вышел из зала.

─ Если я вам не нужен до назначенного времени, леди Келли, то мне нужно ещё кое-что сделать до того, как я приступлю к уборке, ─ низким голосом сказал брат-близнец Сейбера.

Она подняла голову поверх спинки кресла и посмотрела на него.

─ Благодарю, Вулфер, я думаю, что в результате до него достучалась… хотя не совсем уверена.

─ Вероятно, так и есть. Скорее всего, именно сейчас его гложут сомнения, ─ прошептал второй из восьми братьев, глядя на неё золотыми, по-волчьи умными глазами. Он знал своего близнеца лучше других.

Остальные решили промолчать.

Даже Доминор помогал. Правда неохотно, и постоянно ворча, что делает это лишь потому, что замок действительно нуждается в уборке, а значит, требуется помощь его волшебных сил… но, тем не менее, всё же помогал. В первый день братья под её руководством отдраили щётками половину главного зала, избавились от паутины и пыли, отскребли и натёрли стол, вычистили и отполировали стулья, заставили огромную комнату практически сверкать радующей глаз чистотой. И использование магии значительно облегчало выполнение этой работы.

После того, как с главным залом было покончено, первостепенной задачей Келли стало вычистить кухню. Это, по крайней мере, могло гарантировать, что процесс приготовления пищи будет соответствовать её завышенным требованиям к гигиене… И когда, к её великому облегчению, и с этим было закончено, она прочла братьям целую лекцию на тему частого мытья рук и правил приготовления пищи. Меньше всего хотелось получить тут вспышку болезни Монтесумы, или ещё чего похуже.

На второй день, считая с того момента, как она покинула свою комнату и по полной программе занялась домашним хозяйством, сразу после завтрака они все шестеро, за исключением Сейбера и Ридана, проводили Келли наверх в выделенные ей покои. Здесь братья не только сделали более тщательную уборку помещений, но и заново декорировали их, кардинально изменив не слишком уютную и приветливую обстановку. По совету Эванора и под руководством этого самого домовитого брата они немного поколдовали в комнате девушки, чтобы освежить краску на стенах и сделать общую атмосферу более светлой.

Наблюдение за их колдовством завораживало. Взмах руки, тихое бормотание непонятных слов и одно за другим всё вокруг изменялось. То и дело сверкали вспышки света, воздух мерцал и колебался, раздавалось тихое шипение… И вот уже грязные бордовые портьеры уступили место нежно-голубым и зелёным шторам из тяжёлого полотна, выуженного четвёртым братом из кладовой и очищенного с помощью магии. Каменные полы же стали белоснежно чистыми, от чего комната ещё больше наполнилась светом.

Не знакомая с волшебством гостья зачарованно смотрела, как шестеро братьев в буквальном смысле красили и переделывали всё вокруг, с гордостью демонстрируя ей своё магическое искусство. Это переросло в некое соревнование между ними, а широко распахнутые изумлённые глаза девушки подстёгивали каждого похвастаться своими умениями. Её искреннее восхищение заставило братьев даже объединить усилия и вместе передвинуть мебель, попутно убрав некоторые предметы обстановки, чтобы не загромождать помещение. Теперь вся мебель стояла по периметру довольно просторной комнаты. «Невероятно», ─ думала Келли, наблюдая, как братья восстанавливают эти покои в их первозданной красоте, ─ «каким энтузиазмом можно заразить людей, если уронить нужные слова на благодатную почву…»

Они, было, оставили массивную кровать на старом месте, однако, по настоянию Келли, всё же отодвинули её, чтобы отмыть и натереть воском деревянный пол под ней, а затем вернули обратно. Кровать была установлена так, что её изголовье смотрело на восток, изножье на запад, входная дверь оказалась с северной стороны, а освежающая комната с южной. Изъеденный молью гобелен, висевший справа от кровати, убрали, а в одном из углов обнаружился небольшой камин. Здесь братья и устроили зону отдыха, установив широкую резную кушетку с мягкими подушками, которую Треван разыскал где-то в замке. Келли пришла от неё в полнейший восторг. Кушетка имела невероятно удобные кожаные подлокотники, и на ней можно было уютно свернуться с книгой в руках. Девушка не особо рассчитывала, что сможет найти так уж много книг для чтения, но то, что идеально подходит для чтения, подойдёт и для шитья.

Вулфер раздобыл где-то стул в том же стиле и добавил его к комплекту. И стул, и кушетку тщательно выбили от пыли очищающими заклинаниями, а затем тёмное, похожее на вишню дерево, отполировали пчелиным воском так, что оно засияло, как новое. Очаг и мебель перед ним находились слева от освежающей комнаты, а с другой стороны расположилась лохань для купания. Её Сейбер уже очистил раньше. Однако, Доминор, неисправимый идеалист, тщательно проверил купель, желая убедиться, что работа брата соответствует его стандартам… раз уж этим стандартам был брошен вызов со стороны придирчивого отношения Келли к чистоте.

Коранен принёс две шёлковые ширмы с изображением заснеженных горных вершин и летающих птиц. С их помощью получилось отгородить кровать и ванну от входной двери, тем самым создавая в этой части комнаты некоторое уединение. Когда Келли описала мужчинам, что представляет собой махровая ткань, и чем она отличается от простых, похожих на обычные простыни полотенец, которыми пользовались братья, Эванор ушёл. Вернувшись часа через два, он принёс с собой полотно, магически переделанное в то, что просила Келли. Но тут же пригрозил прибить на месте каждого из братьев, кто хотя бы заикнётся о таком же удивительном полотенце для себя. Братья были весьма впечатлены, обнаружив, насколько эффективнее эта состоящая из множества свёрнутых в петли нитей ткань поглощала влагу, чем та, которой пользовались они.

К возвращению Эванора, мужчины успели сдвинуть стоявший в центре комнаты стол в угол между ванной и входной дверью. От нескольких пыльных сундуков, загромождавших пространство, вообще избавились. А потом помогли Келли обустроить в углу между дверью и кроватью специальное рабочее место для шитья. Ну, помогли ─ это, конечно, громко сказано. Потому что не успела она потянуть один из столов, как Вулфер под многозначительным взглядом Морганена вежливо отодвинул девушку в сторону, сообщив, что всю физическую работу они сделают сами.

Когда уборка её комнат практически закончилась, братья притащили Келли груды своей одежды на починку, притворно жалуясь, что теперь им просто нечего надеть, чтобы соответствовать изысканной обстановке её покоев и прибранного главного зала. Словно соревнуясь между собой, братья подтрунивали друг над другом и демонстрировали ей, на чьей одежде больше прорех, и чья в первую очередь нуждалась в починке. Наблюдая за этими мужчинами в течение двух дней, Келли начала замечать особенности их характеров. Например, она отметила, что Доминору было свойственно не только высокомерие, но также дух соперничества во всём.

Этот третий по возрасту брат превзошёл всех остальных. Он вынул руки из своего вещевого мешка, притворившись, что зажимает что-то пальцами. Подняв руки вверх, он сделал вид, что растянул перед собой какую-то невидимую материю, и самодовольно ухмыльнулся, оглядев всех.

─ Полагаю, Вулфер, твоя рубаха, вторая по изношенности, но хочу посмотреть, как у этой женщины выйдет починить вот это моё исподнее. А что, даже в дырах, есть собственные дыры!

Наградив наглого мага сердитыми взглядами, братья всё же рассмеялись, а Келли запустила в него диванной подушкой.

─ Ах ты, плут, придётся мне заштопать твою собственную шкуру! Иди сюда, я уже заправляю иголку!

Штопки, принесённой братьями, было невероятно много. Куча белья высотой почти с Келли лежала на полу. Девушка посетовала, что вряд ли у неё хватит ниток и прочего необходимого для этой работы, и братья клятвенно пообещали, что следующим на повестке дня будет оснащение швейной мастерской. А затем все шестеро отправились вниз, попутно убираясь на лестничных пролётах.

На следующий же день они выполнили своё обещание. Келли составила список того, что ей хотелось бы переделать в главном зале и остальных помещениях этажа в этом крыле замка. Каждый из братьев взялся за то, что у него лучше всего получалось. Коранен вычистил все камины, и, убедившись, что все светосферы в рабочем состоянии, отполировал их крепления до блеска. Треван занялся деревянной мебелью, а Вулфер, как самый высокий и сильный, почистил, отутюжил и заново развесил все шторы и гобелены. Он также потрудился над реставрацией мебели с испорченной кожаной обивкой.

Доминор вымыл окна, заменив в них разбитые и треснутые стёкла, очистил от пыли картины и принялся за мягкие диваны и подушки. Эванор, напевая, взялся отскребать потолки и стены с помощью летающей швабры. Морганен сделал большую часть работы по побелке стен. Он быстрее и аккуратнее других красил стены, попутно зашпаклёвывая трещины и отслоения. Казалось, что запасы строительных материалов у него не иссякают.

В каждой комнате, за которую принимались братья, они сперва освобождали пространство для кресла и усаживали в него Келли, подставив девушке под одну руку столик со сладостями и всяческими яствами, а под другую ─ охапку одежды на починку. На её коленях постоянно лежал, по крайней мере, один предмет одежды, а в руках порхала заколдованная игла. Эта игла, благодаря стараниям Эванора, делала четыре самостоятельных маленьких стежка на каждый большой стежок Келли.

На самом деле, ей вообще не давали возможности вставать, разве что отлучиться к ближайшей освежающей комнате. Братья создали все условия, чтобы у девушки была возможность есть, отдыхать, и выполнять свою работу, пока остальные продолжали трудиться над своей.

К тому же, мужчины старались при гостье следить за своим языком после того, как она удивила их, добродушно ответив пару раз в том же духе на скабрезные шуточки и подтрунивание. Братья быстро свыклись с тем, что Келли предпочитала везде появляться в штанах. Она сама их себе сшила, как только обнаружила подходящий отрез ткани в одной из комнат. Правда в придачу к штанам она сшила и несколько юбок и блузок с широкой оторочкой.

Мало-помалу даже общая атмосфера в замке улучшилась. И не только потому, что во всех покоях навели порядок и чистоту, а потому, что настроение самих его обитателей, занятых хлопотами, изменилось.

Эванор постоянно пел во время работы, потому что, как он заявлял, его магия была основана на резонансе звуков. У него был ровный, мелодичный тенор, под звуки которого было значительно приятнее работать. Все шестеро периодически устраивали импровизированные состязания, стараясь выяснить, кто из них убирается лучше и быстрее. Главное соревнование, в котором лидировал Доминор, заключалось в предложении лучшей идеи по декорированию комнат имеющимися в их распоряжениями предметами, и расстановке довольно разношёрстного набора старинной мебели так, чтобы вновь созданная обстановка удовлетворяла вкусам всех присутствующих.

Уборка замка, хотя и ускоренная магией, заняла целых две недели. Единственные комнаты, куда Келли с её креслом, столом и шитьём не допустили, были личные покои братьев. Ей позволили лишь осуществлять общее руководство и давать советы, выставив девушку наружу и усадив в просторном свежевыкрашенном и убранном холле этого крыла замка.

─ Негоже леди находиться в спальне мужчины, если только она не собирается за него замуж в ближайшее время, ─ пояснил с лёгкой улыбкой Морганен. Но тут же не удержался и, похабно ухмыльнувшись, добавил: ─ Итак, в чью спальню ты хотела бы зайти?

«Сейбера», ─ мгновенно ответил её внутренний голос. Правда, Сейбер так и не присоединился к ним за все прошедшие дни. И это единственное, что омрачало времяпрепровождение девушки, помимо привычных приступов тоски по дому. Порой она видела Сейбера лишь мельком, а иногда он покидал их на много часов. В основном же, словно приведение, околачивался по близости, издалека, через приоткрытую дверь наблюдая, как братья смеются и веселятся в компании своей гостьи. Но не приближался. Она же в ответ не искала его общества. Ждала, но сама не хотела сделать первого шага навстречу.

Так что вслух Келли ответила просто, и даже немного резковато:

─ В мою собственную, конечно. И одна.

На самом деле чувства Келли были в некотором смятении. С одной стороны, она хотела видеть Сейбера, но при этом он её раздражал. Келли скучала по нему, но в то же время не желала вступать в очередную перебранку, которой каждый раз заканчивалось их общение. Хотя, по правде, и этих их противостояний ей тоже недоставало, однако, она не могла отступиться от занятой позиции, и также не могла ничего придумать, чтобы преодолеть отчуждение, возникшее между ними. Было не сложно понять, почему он не решался взять Келли в свою постель, зная о том, как угнетало его это предсказание в стихах, ведь было так похоже, что именно о Келли говорилось в них. Однако Келли всё же надеялась, что в этом мире подобные вещи не воспринимали особенно серьёзно.

Ей нравилось проводить время с его братьями, ведь они более или менее хорошо к ней относились. Только, несмотря на это… по правде говоря, ей было немного скучно.

Сейбер же ненавидел своих братьев.

Он знал, что братья приняли эту женщину как предназначенную ему по праву старшинства. Сейбер и сам хотел, чтобы она и вправду была ему предназначена… но теперь между ними пролегла пропасть, и он понятия не имел, как её преодолеть. Поэтому старший брат убивал часть своего времени, составляя списки необходимых приобретений для замка, или же, пытаясь развеяться, практиковался в зале либо на тренировочном плацу во дворе, где братья обычно тренировали свои не магические навыки самозащиты. Другую же часть времени он проводил, наблюдая за Келли и братьями в главной башне.

Сейберу пришлось потратить большую часть своего свободного времени, переправляя все изделия, созданные им и его братьями, со склада у западных ворот на побережье западной бухты, чтобы когда наступит новая луна и придёт время встречи с приезжими торговцами, выменять что-нибудь на эти вещи. К несчастью, так как он не мог воспользоваться помощью братьев, ему пришлось не единожды возить повозки с товаром из замка к месту встречи с торговцами. И, хотя повозки были волшебными, заколдованными его младшим братом так, что ездили без лошадей, потребовалось немало усилий, чтобы перевезти весь товар.

Так же в одиночку Сейбер обменял товары на то, что им было нужно, и перевёз закупленное обратно в замок, в то время как шестеро братьев продолжали угождать прихотям Келли и под её руководством наводили чистоту и порядок. Конечно, седьмой брат, как обычно, целыми днями спал, но при этом ни один из остальных так и не вспомнил, что как обычно, два раза в месяц, им нужно пополнить запасы и отправиться на встречу с торговцами.

Однако нужно признать, что и у Сейбера мысли не были заняты исключительно заключением сделок и торговлей. Спустя пять дней после обмена с торговцами в его комнате всё еще стоял один лишний сундук, не смотря на то, что в эту самую комнату не так давно без его разрешения и согласия вломились братья и навели в ней порядок. «Здесь также надо убраться, как и везде!» ─ велела медноволосая госпожа Сумеречного острова. И они, конечно же, повиновались своей временной хозяйке, побелили, выскребли и натёрли всё до блеска, хотя обстановку комнаты менять не стали. А этот сундук, аккуратно задвинутый в сторону, хранил в себе совсем не личные вещи Сейбера и не вещи, купленные им для братьев.

Внутри лежали украшенные серебром гребень, щётка и заговорённое против колдовства ручное зеркало. Он приготовил их для Келли, а зеркало лично заколдовал ещё раз, чтобы девушка была в безопасности, пользуясь им, и никто не мог с его помощью за ней следить. Рядом с этими предметами лежала шкатулка с целыми ярдами[9] шёлковых лент и тесьмы, свёрнутых в рулоны… ведь не смотря на то, что в замке хранилось множество старомодных нарядов и лоскутов кружева, лент у них не было, а женщины обожали ленты, особенно те, которые знали толк в шитье. В сундуке нашлось место и для ароматических цветочных масел и других ароматных штучек, которые Сейбер прикупил под предлогом, что они нужны ему как ингредиенты для магических эликсиров. Он тщательно отбирал эти запахи, чтобы они подходили к собственному волнующему аромату девушки, который, кажется навсегда, запечатлелся в его памяти.

Здесь было жидкое мыло для купания и смягчающие кожу лосьоны, которые Сейбер надеялся однажды собственноручно нанести на гладкую, усыпанную веснушками кожу Келли. А также целый рулон, больше тридцати ярдов, аквамаринового шёлка, почти такого же великолепного оттенка, как разбавленная зеленью синева её глаз. Это стоило Сейберу трёх дорогих ворпал-мечей[10] и двух отражающих метательные снаряды щитов, которые он и не собирался изначально продавать. По крайней мере, уж конечно, не за кусок шёлка… Тем не менее, стоило ему увидеть эту ткань, и он не раздумывая ни секунды, тут же отправился обратно во дворец за тем, что запросили торговцы взамен.

Все эти вещи теперь дожидались того часа, когда смогут предстать пред очами Келли Дойл. А Сейбер набирался смелости, чтобы преподнести их.

Однажды поздно вечером, спустя пять дней с того дня, как Сейбер купил сундук резного кедра и его содержимое, раздался стук в дверь его спальни. Он ещё не ложился, и при мысли, что это, как бы невероятно сие не звучало, может быть Она, сердце зашлось бешеным стуком в груди. Захлопнув книгу, которую пытался до этого читать, Сейбер встал и открыл дверь.

Это оказалась не Келли. Вопреки его надеждам внутрь шагнул одетый как обычно во всё чёрное, словно предвестник несчастья, Ридан.

Ридан пробежался взглядом по комнате, подмечая все изменения, произошедшие в покоях брата, чуть задержался на сундуке, стоявшем у окна, и, наконец, обернулся к Сейберу. В его тёмных, как ночь, глазах явственно читался невысказанный вопрос.

Сейбер невольно отпрянул, хотя сам не знал почему. Ридан был странным даже по сравнению с остальными братьями, хотя один из них был волком в человечьем обличье, другой дикой кошкой, третий ожившим пламенем, способным поджечь всё вокруг, если только он ослабит контроль и перестанет сдерживать свои способности. Ещё один являлся самозабвенно влюблённым в музыку певцом, пятый — непреклонным соперником, не терпящим поражений, шестой — непревзойдённо мудрым, невозможно юным, невероятно могущественным чародеем… и, наконец, последний — чрезмерно опекающим всех вокруг, упёртым, хвастливым дураком, по словам одной небезызвестной рыжеволосой. Поэтому то, что Ридан считался странным даже для сына Корвиса, кое-что да значило.

Любящий ночь шестой по рождению брат просто кивнул Сейберу, подошёл к одному из окон и уставился во тьму за стеклом. Вероятно, в ночном мраке он мог видеть то, что никому другому не подвластно. Однажды Сейбер спросил его, что брат начал видеть в этой своей ночной жизни после того, как прошёл через процесс достижения зрелости. Но Ридан ничего ему не ответил.

Однако это не было столь уж необычно для него. Ридан всегда мало говорил. Когда его силы начали расти с достижением половой зрелости, он начал всё больше и больше избегать дневного света и бродить во тьме ночей. А когда его нарекли одним из Сыновей Судьбы и изгнали вместе с остальными братьями, эти привычки только ещё больше укоренились. Чтобы добраться на остров тёмноволосому брату пришлось во время путешествия скрываться от дневного света под сплошным тёмным плащом с низко наброшенным капюшоном. В этом не было никакой объективной необходимости. Ни с медицинской, ни с магической точки зрения объяснений не находилось. Это была просто его личная странная прихоть.

Сейбер настоял на том, чтобы каждый вечер после заката Ридан присоединялся ко всем во время ужина. Так Сейбер по крайней мере мог убедиться, что с его странным братом всё в порядке. Конечно, лишь в той мере, в которой это было «в порядке» в понимании Ридана. Келли даже удалось выудить из него пару слов на протяжении последних нескольких ужинов, однако, по большей части он просто игнорировал девушку. Таков был весь Ридан, только и всего.

Чего нельзя было сказать об остальных его братьях. День за днём на протяжении нескольких последних недель вынужденной ссылки Сейбер, стоя на балконе, наблюдал, как они за трапезой непринуждённо болтали. Подшучивали над Келли, рассказывали ей о своей жизни, старались объяснить, как работает магия, хотя, учитывая, что она была очень далека от всего волшебного до недавнего времени, ей порой было тяжело понять их. А иногда она просто не могла поверить в то, что они ей рассказывали. Братья же в свою очередь просили Келли рассказать о своём мире и засыпали девушку вопросами, пытаясь понять её странный, лишённый магии, но кажущийся таким волшебным мир.

Ридан на этих ужинах был почти таким же отшельником, как и Сейбер, вопросы задавал редко, отвечал и того реже… Однако он сторонился общения всегда по своему собственному желанию. Сейбер же изводился, не зная, как ему покончить с этой своей изоляцией. Держаться в стороне от других было так чуждо для него, но он никак не мог изменить сложившееся положение вещей.

─ Возможно, тебе тоже стоит избегать дневного света.

─ Что? — переспросил Сейбер. Голос Ридана так неожиданно вырвал его из размышлений, что он не сразу понял, о чём идёт речь.

Ридан обернулся и взглянул на брата пронзительными, чёрными, как ночь глазами, потом снова перевёл взгляд куда-то вдаль за стеклом.

─ Я сказал, что, может, тебе тоже стоит избегать дневного света. Раз уж ты, очевидно, больше не желаешь иметь ничего общего с остальными.

─ Я… ─ Сейбер запнулся и не нашёлся, что ответить. Это была, наверное, самая длинная речь, которую он слышал от брата за последние полгода. Однако это оказались ещё не все сюрпризы на сегодня, потому что Ридану явно было ещё что сказать.

─ Возможно, это потому, что ты пытаешься избегать эту женщину. Но ты не сможешь, ты же знаешь. Она твоя судьба. Моя судьба властвовать над ночью, пока не встречу женщину, которая погубит меня на исходе одной из таких ночей с наступлением рассвета. По этой причине я избегаю дневного света, и особенно зарю. Однако эту женщину сторониться у меня нет нужды, ─ он снова бросил взгляд на брата и добавил. ─ Она не моя судьба. За что я благодарю обе наши луны.

Ридан замолчал на мгновенье, потом слегка пожал плечами и продолжил:

─ Следовательно, она должна быть суждена кому-то другому из нас. Вулферу она не предназначена, потому что его судьба уже давно определилась, ещё до нашего изгнания.

Учитывая, что Ридан редко делился своими мыслями, в отличие от неунывающего и вечно болтающего без умолку Эванора или практически не способного держать рот на замке Морганена, Сейбер даже растерялся от подобных откровений. А новость, что судьба его собственного брата-близнеца уже давно предрешена, и вовсе его огорошила. Сейбер понятия ни о чём таком не имел и даже не представлял, кем могла быть эта суженая Вулфера.

─ Как ты можешь быть уверен? — выпалил он.

─ Глаза, что могут видеть в темноте, способны заглянуть глубже, чем другие, даже под покровы тайны.

Эти глаза и сейчас были устремлены во тьму, разлившуюся по ту сторону сверкающего стекла в окне его комнаты. Сейбер стоял рядом и некоторое время наблюдал, как уверенно его брат смотрит вдаль сквозь ночной мрак.

Это было больше похоже на обычное поведение Ридана. Однако, очевидно, этот обычно самый молчаливый из восьми братьев ещё не всё сказал.

─ Морганен должен влюбиться последним, а так как помимо неё пока здесь не появлялось других женщин, которые могли бы нас заставить встретиться лицом к лицу со своей судьбой, значит, она не для Морганена. Эта женщина не имеет власти над водой, а следовательно ─ она не сможет затушить огонь Коранена. Она не труслива и не пытается спасаться бегством, а наоборот встречает всё смело, с гордо поднятой головой, что свидетельствует — Тревану она не предназначена.

─ У неё приятный голос, и, вероятно, ей известно множество необычных песен из её мира, тем не менее, она не суждена Эванору, ─ продолжил Ридан. ─ Её сердце, возможно, не равнодушно к одному из нас, но даже я вижу, что это не Эванор. И у неё уж слишком резкие манеры, чтобы она смогла подчинить себе и управлять мастером манипуляций… Хотя хотелось бы мне увидеть, как она заставила бы Доминора «есть грязь», как, похоже, и остальным, которые не перестают дразнить его с тех самых пор, ─ добавил он и слегка улыбнулся.

Сейбер был потрясен при виде этой полуулыбки. Он и забыл уже, как может улыбаться шестой сын Корвиса. Однако пока старший брат приходил в себя, Ридан уже взял себя в руки и вернулся к своему обычному состоянию. Или, по крайней мере, скрыл свои эмоции, словно заслонившись прочными деревянными ставнями от урагана или от той тёмной бури, что бушевала в его душе и пожирала изнутри.

─ Итак, если она не предназначена ни одному из нас ─ значит она для тебя. Ты был Лордом Корвисом, теперь ты Лорд Сумеречного Острова. Почему ты до сих пор не заявил права на свою женщину, брат? ─ Ридан развернулся и испытующе заглянул тёмными глазами в серые глаза Сейбера. — И не надо мне рассказывать про то, что это похоже на начало воплощения в жизнь твоего проклятья. Нам всем суждено встретить нашу судьбу, как бы мы ни пытались держаться подальше от своих суженых во времени и пространстве, ─ добавил он, скривившись. — Прорицательница Драгана никогда не ошибалась. Только вот понимание того, как должны интерпретироваться её слова, с течением времени было утрачено Катаном, и толкование пророчества требует пояснения и поправок. Так что… почему ты не заявил права на свою Деву, Сын, который зовется Мечом?

Сейбер перевёл взгляд на сундук, а потом уставился на выскобленный деревянный пол под ногами. Ещё кое-что изменилось здесь за последние дни, помимо побеленных стен и натёртой до блеска мебели. Пол под его ногами укрывал пусть и слегка потрепанный, но всё же абсолютно целый и пригодный к использованию ковёр. И это было лишь одно из многих свидетельств того, как много эта женщина, едва появившись среди них, изменила. А также, что даже в хлопотах по хозяйству она не забывала о нём и думала о его комфорте, и не важно по доброте душевной, или, может, из жалости.

И как бы ни было странно из всех его братьев обсуждать это именно с Риданом, Сейбер знал, что брат прав.

─ Я не знаю, что мне делать, Ридан. Я… я просто не знаю…

Ридан фыркнул и сложил руки за спиной. Это было настолько не свойственно обычно такому тихому, ведущему образ жизни отшельника мужчине, что Сейбер вскинул голову и потрясённо уставился на брата, в глазах которого читалась насмешка и некоторое раздражение.

─ Ухаживай за ней, придурок!

─ Интересно, как? — огрызнулся старший брат.

─ На дворе лето! — сообщил Ридан, махнув рукой в сторону окна, за которым простирался ночной пейзаж, и этот простой, скупой жест выдавал испытываемую им тревогу красноречивее, чем если бы кто-то другой на его месте разражался тирадами и размахивал возбуждённо руками. — Даже я, живущий в своём мире тьмы, знаю, что летом цветут цветы. Если ты не можешь найти нужных слов, говори с ней с помощью цветов. Женщинам обычно такое нравится.

─ Обрати внимание на то, что ей нравится делать, на те умения и занятия, которые ей удаются и которые она считает своими достоинствами. И делай ей комплименты по этому поводу, ─ продолжал наставлять своего старшего брата Ридан, всё больше и больше удивляя Сейбера.

─ И нужно вовремя отступать, пока не наделал ошибок и не ляпнул лишнего. Даже я наслушался ваших криков у себя в башне, хотя в дневные часы обычно всё время сплю, ─ добавил Ридан, и удивление Сейбера тут же сменилось раздражением. — Женщины любят атмосферу таинственности, так что если ты будешь молчалив, загадочен и скуп на слова, она будет заинтригована. Поскольку даже я слышал о том, как ты запер её в покоях…

─ Я не запирал её! Дверь заклинило! — перебил его Сейбер, оправдываясь. Всё выглядело действительно ужасно, раз уж он удостоился подобной речи от самого неразговорчивого из братьев. Остальные никогда не поверят, что Ридан мог сказать и десятую часть из всего, что он сказал, или что он мог быть столь красноречив. Тем не менее, Сейбер не сажал под замок Келли Дойл.

Хотя соблазн был велик, однако, он этого не сделал.

─ Ну, ты всё равно ограничил её свободу, распорядившись, чтобы она никуда не выходила. Возьми девушку на прогулку, покатай в повозке и покажи ей остров. Отвези её на восточное побережье. Там она сможет накупаться, позагорать и полежать на песке, не опасаясь, что её заметят с проплывающих мимо судов. Покажи, что она тебе нравится.

─ Если она тебе нравится, ─ добавил многозначительно Ридан и направился в сторону двери. — Она попросила привести в порядок внешнюю стену и убраться в дальних башнях, так как работы в главной башне и обоих крыльях дворца уже почти завершены. Мы же не хотим позволять ей приближаться к нашим башням и магическим вещам, которые хранятся в них. По крайней мере, пока каждый из нас не встретит свою судьбу и не свершится пророчество.

Ридан задержался у дверей.

─ Таким образом, нужно, чтобы кто-нибудь занял её чем-то другим. А до тех пор… всё ещё есть риск, что она может оказаться моей суженой, а не твоей, как мне кажется. Придётся тебе, брат, держать её подальше от моей башни.

Он послал Сейберу долгий взгляд и повернулся к выходу. Дверь, как и все двери перед ним, сама собой отворилась.

─ Держи её подальше от моего мира, ─ бросил он на прощанье и как всегда бесшумно вышел, закрыв дверь за собой и оставив онемевшего Сейбера размышлять над всем услышанным.

─ О-о, с ума сойти, ─ пробормотала Келли, войдя в свою заново обустроенную швейную мастерскую. Теперь здесь стояла пара тщательно отчищенных от пыли ткацких станков, несколько прялок и всяческое другое оборудования для шитья, а сундуки и ящики комодов были наполнены рулонами тканей, кружева, тесьмы и других аксессуаров для отделки одежды. Там нашлись и ножницы, нитки, шёлковая основа для вышивания и даже банки с красителями для ткани. Однако внимание Келли привлёк вовсе не вид её обычно аккуратного рабочего места.

Кто-то, очевидно, мужчина, так как на всём острове Келли была единственной женщиной среди обитателей, принёс две вазы цветов, сорванных во всё ещё отчасти диких и неухоженных садах замка. В вазах стояли розы вперемешку с колокольчиками, дельфиниумами и примостившимися рядом с ними необычными цветами, имеющими по восемь скрученных лепестков, отдаленно похожими на тюльпаны из её мира. Всё это великолепие было разбавлено ветками с небольшими бутонами, похожими на розовый качим[11]. Букет сочетал в себе все цвета радуги, и кое-где среди бутонов были вставлены веточки декоративной зелени.

Вазы стояли на широком столе для закройки, находившемся в центре той половины длинного зала, в которой она обычно работала. Ткацкие станки, расположенные во второй половине зала, использовались Эванором для изготовления пользующихся теперь большим спросом махровых полотенец, о которых она рассказала братьям.

Келли протянула руку и коснулась одного из цветков, наслаждаясь гладкостью его жёлто-голубых лепестков и улыбаясь при мысли об усилиях, которые пришлось приложить одному из мужчин.

─ Это так мило! — пробормотала она в восхищении.

─ Спасибо.

Ответивший ей голос не был похож на ставшие уже привычными голоса шести братьев. Это был голос, который она вопреки всему страстно желала услышать, который обычно лишь орал и вопил на неё. Но теперь он был мягким, даже нежным, берущим за душу. Келли повернулась в его сторону и увидела Сейбера, сидящего, поджав ногу, на скамье в глубоком алькове одного из окон. Одна из его рук покоилась на колене ноги, а второй он прижимал к животу небольшую шкатулку.

─ Сейбер, ─ поприветствовала она. И внезапно ощутила необъяснимое желание, чтобы у неё сейчас оказалась камера и возможность запечатлеть его на пленку, или, по крайней мере, талант художника, настоящий талант, а не просто умение делать эскизы одежды. Потому что он являл собой образ подлинной мужественности в лившихся с северо-востока лучах утреннего солнца.

Чёрная ткань плотно облегала его мускулистые икры и бёдра. Под белой рубашкой скрывались широкая грудь и рельефные мышцы, спускавшиеся по животу до того места, где широкий кожаный ремень опоясывал бока. Туника без рукавов выгодно подчёркивала руки — мужественные, загорелые и сильные — и грудь, видневшуюся в глубоком вырезе на шнуровке.

Его светлые волосы, напоминающие мёд и золото, переливались множеством оттенков от более светлого тона волос его брата Эванора до цвета, отдалённо похожего на непонятный цвет волос Ридана. Сейбер был воистину воплощением мужской красоты, хотя при этом не позировал и не красовался.

Келли не могла оторвать от него глаз, а он тем временем опустил ногу и поднялся с обложенной подушками скамьи. У девушки пересохло во рту, когда он двинулся в её сторону. Когда же мужчина остановился на расстоянии ярда от неё, и до Келли донёсся тёплый, тёрпкий запах свежевымытого тела, у неё потекли слюнки. В последние несколько недель ей не раз приходилось морщиться от сильного, острого запаха мужских тел и пота, но этот аромат не раздражал, напротив, ей доставляло удовольствие его вдыхать. Неизвестно, каким образом, но он пах гораздо приятнее, чем его братья.

Сейбер тем временем протянул ей вырезанную в форме звезды шкатулку.

─ Вот, это тебе, ─ только и сказал он, стоя молча, пока Келли не взяла шкатулку в руки и, теряясь в догадках, осторожно открыла её.

Внутри оказались разнообразные ленты, шёлковые и хлопковые, льняные и плетёные из шерсти всех цветов радуги, некоторые даже с вплетением золотых и серебряных нитей, причем нитей настоящего золота и серебра, а не из майлара[12], которые ей приходилось видеть в своём мире. Из того, что она узнала в Обществе любителей средневековья, а также, когда изучала историю одежды, Келли предположила, что эта шкатулка содержала в себе невероятно дорогие украшения и стоила целого состояния.

─ О, Сейбер…

─ Тебе совсем ничего не понравилось? — обеспокоенно спросил Сейбер, услышав, как дрогнул голос Келли.

─ Мне очень нравится, ─ выдохнула девушка, прикасаясь к тугим рулонам тесьмы, изучая каждый из них. Она словно оказалась в отделе текстильной галантереи магазина тканей с подарочным сертификатом на руках — мечта любого фаната шитья! Здесь нашлась тесьма тоньше её мизинца и ленты в две ширины её ладони, и множество других самой разной ширины. И всего этого великолепия были целые ярды. Хватит, чтобы отделать не одно платье, и даже на подшивку некоторых вещей.

─ Где ты всё это раздобыл?

─ Купил. У торговцев пару дней назад… ─ ответил Сейбер и она подняла на него глаза. Он отвернулся, и на его скулах заиграли желваки. А затем ни с того ни с сего, не говоря ни единого слова, он развернулся и устремился к выходу.

─ Сейбер! — выкрикнула Келли, и он замедлил шаг, так что она смогла добавить: ─ Спасибо. За ленты и за цветы. Они прекрасны.

Он кивнул и тут же вышел за дверь. В холле кто-то из братьев, Келли не смогла разобрать, кто именно, встретил его восклицанием:

─ У-у-у, только посмотрите, кто это надел свою лучшую тун… э-э-э…а… ну да…

Мгновение спустя, когда воображение Келли всё ещё рисовало картину пригвождённого суровым взглядом Сейбера брата, вздумавшего его поддразнить, в швейную мастерскую вошли Коранен и Эванор, всё ещё недоумевающе хмуря брови от горячности, проявленной братом при встрече.

─ А я думал, что это мои взгляды могут быть испепеляющими, ─ пробормотал Коранен, мельком взглянув на единственную женщину на острове, и сделал вид, что утирает пот со лба. Хотя вся драматичность момента была тут же испорчена ухмылкой. Его старший брат восхищённо прикоснулся к цветам в вазах, и Коранен присвистнул. — Прекрасно! Кажется, кое-кто соизволил удостоить тебя вниманием.

Келли испытала странное двойственное чувство, с одной стороны ей захотелось дать Коранену немедленный отпор, а с другой стороны не давать Сейбера в обиду. Она захлопнула шкатулку и положила её на стол.

─ Чем обязана?..

─ Кладовые подвала, моя госпожа, ─ напомнил Эванор. — Ты требуешь, чтобы мы всё убрали, и эти кладовые следующие на очереди. Так что бери своё шитьё и готовься сидеть с нами и шить, пока идёт уборка!

─ Если я не начну заниматься физическим трудом в самое ближайшее время, мне придётся распустить дюйм за дюймом всю свою одежду, ─ возразила Келли. — Я располнею как корова!

Коранен пожал плечами и окинул взглядом округлые формы девушки.

─ Ну не знаю. По мне, так ты выглядишь ещё прелестнее, нарастив немного плоти на костях, по сравнению с тем, какой ты была, когда попала сюда.

─ Ш-ш-ш, ─ оборвал его Эванор, подхватив под локоть. — Будь осторожен, помнишь? Не пожирать глазами её формы.

─ Можешь пялиться на всё, что хочешь, ─ с лёгким вызовом ответила девушка, водрузив красноречиво руки на бёдра и наслаждаясь взаимным легкомысленным подтруниванием. — Мы, может, и не женаты, но глаза-то у тебя есть. Так что смотри, лишь бы руками не трогал.

─ Готов связать свои руки, ─ ответил рыжеволосый брат, демонстративно протягивая ей сложенные, словно связанные верёвкой, запястья. — Могу я привязать их к креслу, в котором ты шьёшь?

─ А я свои ─ к твоему столику. Так ты берёшь свое шитьё? — напомнил ей Эванор.

Трагически вздохнув, словно работы было непочатый край, хотя она уже починила добрую половину их одежды, в том числе Ридана и Сейбера, Келли пошла за последней корзиной белья, качая головой и улыбаясь. Этот мир, хоть и волшебный, всё же лишён многих удобств, которые она считала чем-то обыденным и само собой разумеющимся большую часть своей жизни. Тем не менее… Келли нравилась её жизнь на Сумеречном Острове. Уж точно больше, чем её жизнь за последний год или около того в родном мире.

Сегодняшний день, без сомнений, оказался очень даже радужным, благодаря короткому, интригующему визиту Сейбера.

Через три недели уборка дворца наконец подошла к концу, и у Келли появилось достаточно времени, чтобы шить новую одежду, а не только чинить и переделывать старую. Сейбер отдал ей посеребренный набор для ухода за волосами, едва перемолвившись при этом парой слов. Он немного замешкался на пороге, но так ничего больше и не сказав, ушел. Несколько дней спустя, он преподнес ей ароматическое масло снова без особых объяснений. Однако на сей раз он топтался несколько ближе к ней и задержался в комнате немного дольше.

Остальные вернулись к своим заброшенным делам — источникам доходов. Когда же погода была хорошей, они проводили пару часов в саду, занимаясь прополкой и чисткой фонтанов и прудов, под наблюдением Келли. Она в свою очередь закончила штопать последнюю вещь и приступила к пошиву новой одежды для каждого из братьев. Пока она кроила и шила, мужчины усердно трудились, срезая засохшие виноградные лозы и обрезая дикорастущие деревья, пропалывая сорняки и разравнивая граблями цветочные клумбы. Мир девятерых изгнанников, лежащий внутри навесной стены, постепенно упорядочился. А дворец приобрел довольно приличный вид. Келли даже и не вспоминала о том, что было прежде, настолько эта новая жизнь была реальнее и интереснее. Тем более что ей не приходилось делать ничего необычного. Она занималась тем, что всегда любила делать — шила одежду. Просто мечта человека, увлеченного своим хобби.

Внезапно налетевший с моря ураган прервал деятельность во дворе. Все поспешили укрыться в замке. В окнах задребезжали стекла, и братья бросились закрывать ставни. В один из дней, отведенных для домашнего ремонта, мужчины починили штормовые ставни и запоры на них. И сейчас они торопились защитить окна от усиливающегося ветра и дождя. Ни с того ни с сего днем появился Ридан и стал вышагивать туда-сюда по коридорам. Он не помогал братьям защищать дворец от урагана, нет, он был слишком погружен в себя, чтобы участвовать в таких приземленных делах. Келли впервые видела, чтобы полуночник Ридан проявлял какие-то чувства в это время суток. Да что говорить, она вообще впервые видела его днем. Он не говорил ни с ней, ни с братьями. А они тем более не подходили к нему близко — он словно потрескивал от электричества, его длинные черные волосы пугающе разлетались от несуществующего ветра, освещаясь при каждом ударе грома и вспышке молнии снаружи. И все что он делал — это ходил вверх-вниз по этажам и коридорам, а ураган тем временем набирал все большую силу. Келли смотрела, как двери сами по себе открывались и закрывались при его появлении. Он не прикасался к ним, не дотрагивался ни до одной дверной ручки. До Келли дошло, что она вообще не видела Ридана, прикасающимся хотя бы к одной из ручек в главной башне. На самом деле она думала, что двери его боятся. Девушка и сама была немного напугана, так как, даже не владея магическими навыками, ощущала исходившую от него энергию.

Ридан. Ураган. В тот момент она действительно осознала значение его имени, и, также как братья, предусмотрительно держалась в нескольких ярдах от него. Однако даже на таком относительно безопасном расстоянии волоски на руках стояли дыбом. Он находился во дворце только в самый темный и дикий период урагана… хотя «находился» — неправильное слово. Когда все окна были закрыты ставнями, вокруг грохотало, лил дождь и завывал ветер, он беспокойно вышагивал по залам, а его темные глаза светились чем-то, чего Келли не дано было узнать. Чем-то, чего к счастью, ей знать и не хотелось. Где-то, согласно остальным семи пророчествам, существовала женщина, предназначенная и для Ридана. Келли была только рада, что это не она, но на всякий случай держалась подальше.

Ураган постепенно стих, ставни снова были распахнуты, а Ридан уединился в своей комнате. Дождь шел всю ночь и весь следующий день. Сейбер снова появился у Келли в комнате. На сей раз у него в руках был рулон ткани самого яркого цвета аквамариново-голубого оттенка, который она когда-либо видела, ярды и ярды прекрасного, мягкого, тканого шелка.

— Это для меня? — спросила она тихо, выйдя из своего уютного уголка для шитья, и направившись к рабочему столу одновременно с Сейбером. Он снова остановился на расстоянии вытянутой руки. Серые глаза пристально всматривались в аквамариновые. В конце концов, мужчина первым опустил взгляд на сложенную в его руках ткань, Келли показалось, что его щеки порозовели.

— Ткань подходит к твоим глазам. — Он протянул ей рулон, и девушка поняла, что Сейбер снова собирается быстренько улизнуть. Она отступила назад, не принимая этот подарок. Подняв темно-русую голову, Сейбер вопросительно посмотрел на нее. Келли повернулась к рабочему столу. В замешательстве провела пальцем по гладкой столешнице, пытаясь придумать, что сказать. Из-за этого гадкого «Проклятия», стоявшего между ними, получился неловкий момент, и она понятия не имела, как его преодолеть. Вот если бы она вдруг превратилась в мегасильную волшебницу, способную предотвратить предначертанную судьбу… Но поскольку этого не случилось к настоящему моменту, то она полагала, что никогда и не случится. А дойловский метод — противостоять и побеждать.

— С твоей стороны было очень мило принести все эти…

Внезапно прямо у них в ушах, хотя их и разделяло приличное расстояние, раздался голос Эванора, перебивая ее. Разрушая этот момент.

— Виверны атакуют! Три виверны с запада! Коранен, Доминор, Морганен на крышу!

— Виверны? — спросила в замешательстве Келли, а потом ее глаза широко распахнулись, когда огромная фигура устремилась вниз по стене мимо окна швейного зала на третьем этаже. Она была похожа на… — А вы уверены, что это не драконы?

Сейбер свалил дорогой шелк на стол и щелкнул пальцами, волшебным образом мгновенно призвав в руку свой лучший меч.

— Драконы не водятся на Катане. А вот виверны — да.

— Разве ты не собираешься идти помогать остальным? — спросила Келли, видя, что он занял позицию между нею и окном.

— Эванор позвал бы меня, будь я необходим наверху, — бросил он через плечо. Они уже дважды сталкивались с подобным нападением и знали, что нужно делать, чтобы выстоять перед подобной опасностью, случись такое снова. — Мой меч лучше послужит, охраняя тебя.

Хорошо, конечно, что между нею и мокрым от дождя окном стояли его широкие плечи, но Келли была не из тех, кто прячется за спинами других. В конце концов, это было не по-дойловски. Она стала искать себе оружие.

Ножницы могли бы подойти, но были не лучшим вариантом. Она подошла к стене у камина и подняла один из длинных кусков дерева, найденных для нее Доминором — брусок, который она намеревалась превратить в ленту ткацкого станка, чтобы делать переплетение нитей более аккуратными. Это была крепкая дубовая доска в пару дюймов толщиной, шириной с ладонь и длиной с ногу, но вполне подходившая для обороны.

— Что ты делаешь? — требовательно спросил Сейбер, хмуро глядя на нее.

— Ну, ты же меня знаешь. Настроена упрямо и решительно внести свою лепту в защиту территории, — язвительно заметила Келли. И отпрянула назад, когда одна из сероватых виверн, с головой по форме напоминающей драконью, и змеиным хвостом, хлопнула огромными крыльями по стеклу и зависла перед окном.

Девушка подняла доску перед собой, готовая уклониться и нанести защитный удар, если виверна ворвется в окно. Спустя мгновение, сверху прилетел сгусток огня, прогоняя монстра. Поскольку заклинатель, скорее всего Коранен, должен был попасть яркой вспышкой по морде, чтобы отправить тварь подальше, то Келли, вздрогнув, отвернулась, защищая глаза от горящего шара за окном… и заметила движение внутри комнаты там, где не должно было никого быть.

— Сейбер, сзади!

Он обернулся, увидел похожее на канат существо, ползущее к ним, и чертыхнулся: «Байджинга! Водяные змеи!»

Келли даже не подумала спросить, что он имел в виду, его взволнованного тона было достаточно. Она ударила своим импровизированным оружием ближайшую желто-коричневую ползучую гадину. Та увернулась с молниеносностью кобры, и девушка замахнулась снова. Более успешным ударом она перебила тварь посередине спины. Синеватые мазки остались на полу и на конце доски. Свет пронесся в ее сторону оттуда, где Сейбер выкрикивал заклинания и расшвыривал одной рукой, то, что походило на языки огня, и колол и рубил мечом в другой. Одинаково хорошо владеющий обеими руками, он левой орудовал клинком, освободив правую, чтобы творить волшебство.

Существо бросилось к ее лодыжке. Келли быстро подпрыгнула и, приземляясь, обеими ногами с силой топнула по змее, несколько раз ударила по хлюпающей плоти, чтобы удостовериться, что та издохла, затем постаралась достать доской еще одну змею. Девушка промахнулась и змея заползла на узкую деревяшку, плотно обвившись вокруг нее и двигаясь вверх по брусу к рукам. Келли не обращала на неё внимания, пока колотила по еще одной твари, но когда змея бросилась на её пальцы, ей пришлось отбросить доску.

Её глаза упали на подставку для «светосфер», и Келли быстро сориентировалась. Несмотря на отсутствие практики со времен игры в софтбол в школе, Келли, метко швыряя сферы, раздавила одну, вторую, третью гадину. От удара прочные шары ярко вспыхивали, усиливая освещение в комнате в несколько раз. Она подняла четвертый шар, но около нее больше не было змей. Будь на полу еще змеи, она точно увидела бы их, ведь внизу было достаточно света, чтобы разглядеть любую, по крайней мере, в данный момент она явно была свободна. Сжимая в ладони четвертый шар из пяти, лежавших в чашах на изогнутой крученой подставке из кованого железа, она быстро осмотрелась, выискивая змей на полу. И тут Келли услышала пронзительный вскрик боли. Развернувшись, она увидела, как Сейбер, выронив меч, стряхнул со своей ладони одну из змей длинной с руку. С яростной точностью питчера университетской команды «всех звезд» по софтболу она бросила свой метательный снаряд. Шар настиг змею еще в воздухе, они вместе шлепнулись о край стола, оставив пятно чего-то темно-синего и вспышку ослепительного света.

— Сейбер!

Заклинанием он вызвал стальной кинжал и яростно полоснул по руке, рассекая плоть вокруг следов укуса и выдавливая вместе с кровью из раны странный, густой, фиолетовый гной. Все его внимание было поглощено удалением яда, а не желтовато-чешуйчатой змеей, ползущей по полу прямиком к нему. Келли бросилась вперед, и, прежде чем тварь смогла добраться до Сейбера, с силой топнула, раздавливая существо ногами, основательно при этом испачкав свои тонкие изношенные тапочки.

— Мне нужна вода! — выдохнул Сейбер, когда она повернулась к нему. Несмотря на то, что его рука была разрезана в нескольких местах, она даже не кровоточила. Плоть фактически начала чахнуть и превращаться в болезненно фиолетовую. Обезвоживание. Келли схватила одну из ваз с цветами, которые он заполнял каждые пару дней, когда ее не было поблизости. Выбросив цветы, она протянула вазу ему. Он сунул руку в сосуд. Келли схватила еще одну вазу и вылила содержимое в первую. Они обе были почти полные, но когда она переливала воду, то оттуда ничего не выплеснулось. Что-то багрянистое заполнило сосуд.

— Пи… пить…

Схватив другую вазу, она рванула к ванной комнате. Сейбер, стиснув зубы от боли из-за поразившего его яда, пошатываясь, пошел за ней. Выдернув пробку, она сунула вазу под струю, нетерпеливо чертыхаясь. Когда сосуд наполнился, Келли помчалась обратно. Нетвердой походкой мужчина добрался почти до двери и теперь стоял, прислонившись к стене, имея столь же болезненный вид, какой видимо имела она, когда впервые очутилась в этом сумасшедшем королевстве. Поднеся вазу ко рту Сейбера, она почти залила в него воду, сам же он с усилием сделать пару полных глотков, затем она снова наполнила вазу. Её помощь прибавила ему сил, чтобы влезть в сидячую ванну в комнате. Когда Сейбер вытащил руку из сосуда, он был заполнен пурпурной слизью. Яд водяных змей, по всей видимости, слился с жидкостью крови и другими телесными жидкостями. Синий яд и красная кровь превращались в густую пурпурную субстанцию. Слишком густую, чтобы кровь могла течь. Видимо, только вода достаточно разжижала ее. Очищая его руку под проточной водой, Келли старалась смыть как можно больше слизи, а он тем временем здоровой рукой зачерпывал пригоршню за пригоршней, чтобы напиться.

Помогая Сейберу, девушка вдруг почувствовала сухость во рту и головокружение. Она быстро намылила руки, испугавшись, что субстанция впиталась через кожу, затем выпила воды, еще и еще. Они оба пили, пили и пили, пока не почувствовали себя словно пропитанными водой, в тоже время все еще ощущая сухость. А потом обезвоживание, наконец, отступило.

Тяжело дыша, Сейбер пошевелил раненной левой рукой. Кровь снова начала течь медленнее, но стала скорее красной, чем фиолетовой.

— Думаю, ты спасла мне жизнь.

— Ведь ты сказал мне, что делать, — выдохнула Келли, чувствуя себя позеленевшей от выпитой воды. Или скорее пофиолетовившей. Она оглядела свою кожу. Та была обезвоженной, намного суше, чем ей следовало быть. Ноги подгибались и немели. Взгляд упал на тапочки, пропитанные синим. — Боже!..

Сбрасывая их с ног, она уцепилась за каменный выступ раковины и засунула слегка окрашенные фиолетовым ноги под воду. Сейбер помог ей отскрести ступни, в тоже время, удерживая под водой все еще медленно сочащуюся кровью руку.

— Яд проникает через кожу и остается в крови долгое время. Нам надо полностью погрузиться в ванну и как можно скорее, — добавил Сейбер, зачерпывая полные ладони жидкости. — Вода — единственная субстанция, которая вымывает яд.

— Замечательно, — съязвила Келли, снова чувствуя сухость во рту. — Побежим наперегонки до ближайшей ванной?

— Думаю, ближайшей отсюда будет твоя личная, — выдавил он полуулыбку.

— Что ж, она достаточно большая для двоих, — заметила девушка, вынимая ноги из раковины и набирая в рот воды. Ополоснув вторую вазу, она наполнила ее водой и вылила себе на голову, пропитывая влагой свободную льняную блузу и хлопковые брюки. Затем налила еще и, откашливаясь от стекающих по ее лицу капель, облила мужчину, не обращая внимания на ледяную температуру и лужи на полу. — Думаешь, это сработает?

— До ванны добраться успеем. Наполни посудину еще раз, — добавил он, снова ополаскивая рот водой, — на всякий случай.

Келли так и сделала. Затем они оба, шлепая по полу и пошатываясь, вышли в коридор и направились к лестнице. Швейный зал находился в западном крыле прямо рядом с центральным залом, с его северной стороны, там было много света. Чтобы подняться в ее комнаты к ближайшей ванной, действительно не понадобилось много времени. Все остальные ванные комнаты находились намного дальше, в спальнях за пределом Y-образного соединения крыльев замка. Тем не менее, они почти опустошили вазу досуха, прежде чем добрались до места.

— Сейбер? Келли? Где вы?

Сейбер с трудом влез на верхнюю ступеньку рядом с огромной ванной и вытащил большую пробковую затычку. Другой пробкой уже затыкали слив.

— Эванор, — нараспев сказал он, активизируя магическую способность брата слышать на расстоянии, — в швейном зале были водяные змеи. Мы оба должны избавиться от яда.

— Оба? ─ спросил невидимый брат, и в его голосе послышалось потрясение.

— Да, из-за укуса и соприкосновения с кожей. По-моему все они были в швейном зале, мы немного отвлеклись в конце, — добавил Сейбер, когда Келли влезла перед ним и снова наполнила вазу под струей проточной воды. — Виверны использовались, чтобы направлять магический кристалл. Они могли сделать это в любом месте замка. Будьте осторожны!

— Будем. Вы поправитесь?

Сейбер снова тихо рассмеялся, а так как он одновременно с этим зачерпнул двойную пригоршню теплой воды, льющейся в ванну, то чуть не подавился.

— Да, мы выкарабкаемся. Более или менее, в течение нескольких следующих дней.

— Примите мою глубочайшую, пропитанную водой, симпатию к вам обоим.

— Это он о чем? — спросила Келли. Последнюю часть их разговора Эванор протранслировал и ей тоже. Она была так обезвожена, что, не дожидаясь ответа, ополоснула лицо, затем отпила от края.

— Просто единственное лечение — долгое и мокрое. Полное погружение где-то от нескольких часов до нескольких дней, в зависимости от степени тяжести. С короткими перерывами на приступы фиолетовой диареи, пока яд будет выходить из тела, — признался он, гримасничая и пытаясь освободиться от сапог одной здоровой рукой, но не преуспел в этом. — Можешь стянуть их? Я не смогу залечить свою руку еще в течение часа ─ другого, сначала должен убедиться, что как можно больше яда вышло через эти порезы.

В то время как он здоровой рукой зачерпывал воду и пил, Келли стащила с него сапоги и носки. От сухости ее кожа даже начала болеть. Она сняла пояс, еще одно сокровище, обнаруженное где-то в пыльном ящике, и сползла в ванную, как только та наполовину наполнилась. Ванна была сделана с размахом, широкой и глубокой. У нее были даже наклонные бортики, чтобы откинуться на них. Сейбер влез за ней, также сняв пояс.

Одетыми они оставались не из-за скромности. Никто не хотел задерживаться на воздухе, снимая оставшиеся вещи. Вытянув ногу, он пальцами чуть повернул ручку и сделал воду немного теплей. Келли нырнула под воду с головой и вынырнула, глотая воздух. Вода впиталась в каждую жаждущую пору.

— Ох, как же хорошо…

Он сделал то же самое и, вынырнув, сощурился от воды, стекающей по лицу. Губы изогнулись в усмешке.

— Подумать только, когда-то я возражал против очистки этой штуки.

Она тоже рассмеялась. Его рука опустилась на бортик за её плечами, и они лежали, почти касаясь друг друга в прибывающей воде. Келли не возражала, на самом деле она была даже немного взволнована из-за этого дружеского момента между ними.

— И что, разве ты не рад, что я силой заставила тебя сделать это?

— Силой? — Ухмыльнулся в ответ Сейбер и притворно нахмурился. — Да ты просто обманула меня!

— Мне было интересно, заметишь ли ты когда-нибудь.

Они одновременно взглянули друг на друга и облизнули свои пересохшие губы с одинаковым выражением лица. И снова вместе нырнули под воду, полностью увлажняя кожу. А когда вынырнули, оба смеялись. Немного отдышавшись, Келли добралась до основания ванны и засунула пробку в струю водопада. Не смотря на то, что он выбрасывал очень большую массу нескончаемой пресной воды, его было удивительно легко затыкать и удерживать закупоренным. Наверное, тоже волшебство, решила она. Интересно, что бы сказала моя подруга Хоуп, если бы увидела меня сейчас…

Ха. Наверное, что-то типа: «Ты счастливая женщина!» Ей бы понравилось застрять в ванной с красивым мужчиной. Однако подобные размышления сейчас неуместны, они могут привести к мыслям, о которых ни один из них не был в состоянии подумать. Даже учитывая его недавние попытки ухаживать за ней, вероятно, сейчас это была не лучшая идея. Келли сосредоточила всё свое внимание на воде — безопасной теме — и задалась вопросом о ее происхождении.

— Сейбер?

— М-м-м? — Он все еще тревожился из-за произошедшего.

— Откуда берется вся эта вода? Горы не кажутся настолько высокими, чтобы собирать достаточное количество дождевой воды для обеспечения нужд здания такого размера, даже будь оно полностью необитаемым.

— Из моря, конечно.

— Из моря? Но вода же не соленая, — повернулась к нему Келли, недоуменно нахмурившись. — По определению море, как правило, соленое.

— Создатели Сумеречного замка знали, что на острове нет возможности найти достаточно пресной воды, чтобы обеспечить герцогство. Остров — пятьдесят миль длинной и десять-двадцать миль шириной, в зависимости от того где находиться. Замок стоит в центре двух горных цепей, которые формируют два русла, — пояснил ей Сейбер, рисуя на поверхности воды между ними. — На острове часто идут проливные дожди, они-то и поддерживают в норме течение ручьев круглый год. Однако этого хватает только для местных животных и растений, и, возможно, ещё пятидесяти, шестидесяти человек, без необходимости экономить в самые засушливые времена года. Поэтому будущий герцог попросил о нескольких неоценимых услугах одного из самых сильных Магов того времени, кого-то, равного по силе Морганену, а возможно даже его превосходившего. Он и создал постоянный преобразователь морской воды на одном из низких холмов в ближайшей бухте к западу отсюда, а также трубопроводы по всему острову, ведущие к домам, которые были здесь раньше.

— Волшебство, действующее постоянно, — чрезвычайная редкость, — добавил Сейбер, просвещая ее и одновременно зачерпывая воду и поливая на лицо. — Только самые сильные Маги могут наколдовать такое. Обычно требуется год подготовки и много дорогостоящих материалов, сбор и настройка которых может занять и того больше… Таким образом, создание системы, которая в состоянии обеспечить свежей питьевой водой, было очень большой услугой первым поселенцам.

— Так куда делись местные жители?

Сейбер сморщил нос.

— Они были изгнаны проклятием.

Келли закатила глаза.

— Вздыхай сколько хочешь, Келли, это правда. Проклятие было преднамеренно наслано на первых жителей.

— Преднамеренно, — уточнила она. — Как же так? Почему?

— Это произошло после падения Айара — древней и некогда могущественной империи, лежавшей далеко на севере. Я не знаю всех подробностей, — предупредил Сейбер, — но говорили, что много лет назад боги и смертные вели войну за Истину. Один из северных богов был убит в столкновении, а империю раздробили на части. Здесь на Сумеречном острове был портал, связывающий герцогство и Айар. На Катане раньше было много порталов, — добавил он. — В то время жил провидец, который предупредил, что порталы и земли на расстоянии дня езды вокруг них будут уничтожены, если их не закрыть. Только недюжинные силы могли надежно запечатать портал. Этот остров был последним местом, которое Совет Магов планировал посетить. Они прибыли, начали процесс… но сражение в Айаре уже было в разгаре, и остатки разрушительной энергии просочились через портал. Маги не могли остановить эту силу, только преобразовать ее. Управлявшая островом герцогиня слыла могущественной волшебницей. Она сама и преобразовала эту силу в проклятие, которое, попросту говоря, запретило постоянное проживание здесь более ста человек. Иначе их жизнь переставала течь благополучно. Если бы она не сделала этого, то центр острова был бы уничтожен, и все убиты. Вот жителям и пришлось поспешить переселиться на материк, потому что вода протухла, животные перестали кормиться, злаки засохли в полях — цепочка бедствий. После того как они уехали, Сумеречный остров стал прекрасным местом для ссылки. Я думаю, что условием для снятия проклятия было, кроме всего прочего, что-то типа «когда шум станет тишиной». Я давно этим не интересовался.

— Очаровательно, — нахмурилась Келли, глядя на него, затем быстро нырнула в воду, чтобы вновь смочить лицо, и зажмурилась от потока успокаивающей влаги. — Как ты узнал все это? Я думала, ты и твои братья приехали сюда только несколько лет назад.

— Ты ведь убиралась в библиотеке замка, сколько, восемнадцать-двадцать дней назад? Там размещена серия из нескольких толстых книг Истории Сумеречного острова, переплетенных белой кожей. Возможно, ты их видела. Тома охватывают последние две тысячи лет. И еще одна новая книга, в которой есть несколько страниц о последней группе ссыльных, и о нас самих. Я стараюсь обновлять записи. Хотя ничего особенного на самом деле здесь не происходило, кроме случающихся время от времени нападений неизвестного нам врага. Вероятно, мы бы давно уже узнали, кто это, — добавил он с кривой усмешкой, — если бы не были вынуждены оставаться здесь. Другого выхода у нас нет.

Келли хотела спросить, вписана ли она уже в эти книги, но первоначальная тема была более безопасной. В конце концов, согласно предсказанию, её присутствие предвещало некое неуказанное бедствие.

— Так… этот фонтан берет воду из моря?

— Да. Он тянет воду откуда-то из глубины залива, очищает ее от соли, планктона и других примесей, пока вода не становится пресной, чистой и совершенно безопасной для питья, и подает во дворец, — подтвердил Сейбер, вежливо делая паузу, на то время, пока она снова ныряла. — Часть воды также идет в пресноводную лагуну, которая когда-то была частью первого местного портового города, еще тогда, когда остров считался герцогством. Лагуна — это фактически гигантский каменный бассейн, в котором хранилась вода, и из которого по трубопроводу подавалась ко всем домам и различным постройкам, — добавил он, делая паузу, чтобы теперь самому погрузиться под воду. — Даже когда здесь нет никаких изгнанников, ближе к новолунию и полнолунию, с материка всегда приезжают люди, чтобы забрать спрессованные блоки соли, которую производит фонтан, извлекая её из тонн воды, очищаемой каждый день. Чтобы постоянно сохранять магию активной, вода всегда должна быть в центре процесса обработки, — пояснил он, видя ее любопытство. — К примеру, из блоков водорослей получается отличное удобрение. В этой системе ничего не тратиться впустую. Согласно закону, оба типа получаемых блоков принадлежат Сумеречному герцогству, но так как на протяжении столетий, здесь не было ни герцога, ни герцогини…

Сейбер пожал плечами, и Келли додумала остальное.

— Выходит, сосланные сюда люди наказаны вдвойне, потому что не могут получить прибыль от соляной торговли. И если твой мир хоть как-то похож на мой в период Средневековой эпохи, соль должна иметь значительную ценность.

— Средневе… Что?

— Средневековье — это средние века, — объяснила Келли. — Такая эпоха существовала в моем мире, когда все еще было довольно ново: идеи, изобретения и тому подобное. Люди тогда носили одежду очень похожую на вашу, — призналась Келли немного хмурясь. — Хотя, ваша мебель скорей относится к временам Королевы Анны, чем к средневековью. Это всего пара сотен лет назад, согласно временным рамкам моего мира. Лично мне нравится садиться на мягкую поверхность, а не на твердое дерево, которое люди на Земле использовали тысячу лет назад, так что не подумай, что я жалуюсь. Это просто… мое наблюдение.

Сейбер разглядывал ее, почти до носа погрузившись в воду. Он вежливо подождал, пока Келли также не окунется, и проговорил, пристально глядя на нее:

— Тебе на самом деле нравится здесь, не так ли?

— Ну… теперь, когда все перестали орать на меня — да, — искренне согласилась она, заставив его покраснеть. — Однако я тоже переволновалась, очутившись здесь. И заметь, ваши водяные змеи, виверны и мекха-как-бишь-их-там, точно не успокаивают, но они гораздо лучше, чем письма с угрозами, петля палача и сожжение в своей собственной постели.

Келли слегка улыбнулась, сместившись назад, чтобы растянуться рядом с ним, и расплылась в улыбке, когда Сейбер вытянул руку, давая ей возможность положить голову на нее, а не на каменную ванну.

— У тебя хорошие братья, Сейбер. Немного странные, но когда находишься в пропитанном волшебством королевстве, к этому привыкаешь. — И она подарила ему сверкающую улыбку.

— Ты определенно выглядишь более здоровой, чем месяц назад, когда только появилась здесь, — отметил он. Потом усмехнулся. — Точнее выглядела…

Келли брызнула в него водой.

— Большое спасибо!

Он плеснул в ответ.

Только завязался водный бой, как кто-то постучал в дверь. Прервавшись, Келли ухватилась за край твердой гранитной ванны.

— Войдите!

Вошли Треван и Коранен, оба несли подносы. При виде Сейбера и Келли, погруженных по шеи в воду, от которой поднимался пар, они остановились как вкопанные. Слава богу, мужчины поняли, что пара под водой все же более-менее одета, и подошли ближе. На лице Тревана застыла вкрадчивая ухмылочка «кот засек канарейку», да и Коранен, смущение которого выдавали покрасневшие щеки, тоже улыбался.

— Рад видеть что вы, рыбки, наслаждаетесь гостеприимством герцогских апартаментов, — промурлыкал Треван, поставив свой поднос на широкую каменную полку у изножья ванной. — По крайней мере, вам удалось убить всех водяных змей. Однако до того, как мы уничтожили всех виверн, наш неизвестный враг использовал одну из них, чтобы призвать троих демонлингов в пустующую комнату для гостей.

— Вы подгоняли нас как рабов, но усилия, направленные на очистку и уборку той комнаты пошли прахом, — объяснил Коранен, устанавливая свой поднос в изголовье каменной ванны. — Морганен уловил постороннее движение, как только это произошло, и ему удалось отправить четвертого и последующих демонлингов назад к их хозяину. Только портал был закрыт слишком быстро, чтобы успеть найти его местоположение. Даже для Морга проблематично одновременно работать с порталом, возвращая демонлингов, и отбиваться от виверн. Как только он освободился, трое оставшихся были захвачены и загнаны обратно в их собственное измерение, так что на некоторое время мы в безопасности.

— И у нас есть тела мертвых виверн, а также очень хороший хворост для растопки и раскромсанное тряпье в восточном крыле, чтобы избавиться от тел прежде, чем те начнут разлагаться в саду, — продолжил рассказ Треван. — А тем временем, Эванор — наш кулинарный гений — состряпал две миски супа, который гарантированно ослабит силу ваших страданий, и кувшин укрепляющего кровь сока. Но сказал, что вы не получите его самых новых, просто невероятно пушистых полотенец, пока не выздоровеете. Мы проведаем вас через час, а сейчас на нас возложена обязанность по уборке швейного зала. Потребуются буквально тонны воды, чтобы все очистить, даже после того, как большая часть грязи соскоблится.

— Только на приличном расстоянии и с помощью магии, — ухмыльнулся Коранен. Братья направились к двери. — Думаю, в этой уютной ванной места хватит только двоим.

Келли с Сейбером переглянулись и покраснели. Чтобы как-то уменьшить напряжение, они продолжили шуточный водяной бой, при этом улыбаясь как идиоты.

Немного успокоившись, они, наконец, решили посмотреть, что за еду принесли братья. Немного перекусив, Келли поняла, что чувствует себя достаточно странно. Как раздутая сфера с водой. Опустив полупустую кружку, девушка попыталась понять, что происходит. Ощупывая себя, она поняла, в чем дело. Несмотря на то, что тело находилось под водой, внутренняя часть корсета, прилегающая к коже, была полностью сухой.

— Будь я проклята…

— Что случилось? — спросил Сейбер, оторвавшись от поглощения своего супа.

— Мой корсет сухой! Я имею в виду изнутри. Ты не шутил про этот материал, не так ли? — добавила она, поворачиваясь в воде к нему лицом.

Сейбер покачал головой, стараясь не думать о ее корсете.

— Ты должна будешь, эээ, снять его. Он, вероятно, не пропускает достаточное количество воды к коже, чтобы нейтрализовать яд, потому кожа и пересыхает.

Она покраснела и повернулась к нему спиной, отодвигая плавающую в воде блузу, мешающую ей, пока сама занималась шнуровкой похожего на бюстгальтер предмета одежды.

— Мне нужно снять рубашку на несколько секунд.

— Я должен вероят… Сейбер резко прервался.

Келли глянула через плечо.

— В чем дело?

Он заморгал и с комичным выражением лица кинулся вылезать из ванны. Вода пролилась повсюду.

— Извини меня!

Ошеломленно она смотрела, как мужчина схватил вазу с края ванной и пошлепал прямо к двери в туалетную комнату, не обращая внимания на воду, которая капала с него на пол.

«О-о-о… Наверное, это приступ диареи, о которой он предупреждал…»

Келли подождала, когда дверь закроется, затем наклонилась, чтобы увлажнить подсохшую голову, и сбросила блузу. Так было легче избавиться от корсета. Перебросив корсет через край ванной, она с трудом натянула влажную бузу обратно, затем отжала приспособленный под нижнее белье предмет и разложила его для просушки на деревянных ступенях, ведущих к каменному бордюру ванной.

По крайней мере, ей не надо было заботиться о стирке. Обычно Доминор брал на себя эту обязанность. Он обходил весь замок раз в неделю, собирая корзины с вещами каждого из братьев. Затем использовал ванну подобную этой в одной из прачечных комнат в подвале замка, чтобы замочить одежду, добавить мыло, ткнуть жезлом и поколдовать некоторое время, пока все не становилось свежим и чистым. Затем, вытаскивая каждую вещь по отдельности, высушивал её другим заклинанием. Он также магически освежал бельё, убирал заломы, отглаживал и складывал вещи.

Сначала Келли была чрезвычайно удивлена, узнав, что он всем этим занимается. Подумав некоторое время, девушка вспомнила, что он был самым большим модником из всех восьмерых братьев, всегда одевался в дорогие ткани в темно-синих тонах, так шедших ему, и расшитых серебряной нитью. Келли вовсе не винила его за то, что он желал удостовериться, что никто из братьев случайно не напортачит с заклинанием стирки. Так как она не обладала магическими способностями, чтобы сделать эту работу быстрой и легкой, то никто не просил ее стирать. А вызываться добровольцем Келли не собиралась. Ее и так все устраивало. Она всегда с большой неохотой занималась стиркой. Вечная дилемма швеи — ты шьешь одежду, а одежда неизменно требует стирки.

Сейбер вернулся через несколько минут. Выглядел он изможденным, кожа была иссушенной, хотя было видно, что он обливался, пока отсутствовал. Взглянув на большие лужи на полу, он скривился и щелкнул пальцами. Вся вода со скоростью звука плюхнулась обратно в посудину. Мужчина снова влез в ванну, глубоко вздохнул и опустился под медленно остывающую поверхность. Задыхаясь, он вынырнул через несколько секунд. Присев, он некоторое время старался держать плечи глубже, но скоро оставил эту затею и покачал головой.

— Это не работает. Я должен снять одежду. Пойду, хм-м, найду другую ванну.

— И пострадаешь, пока будешь ждать, когда она достаточно наполнится? — Келли потрясла головой. ─ Начинай раздеваться. Меня это не оскорбит. Скорее всего, у тебя нет ничего такого, чего бы я не видела раньше.

Сейбер удивленно уставился на Келли, разинув рот и выгнув бровь. Наконец до него дошел смысл слов, сказанных Морганеном несколько недель назад.

─ Хочешь сказать, ты не… не…?

─ Девственница? ─ откровенно закончила за него Келли, поднимая брови. ─ Формально, девственница, но поскольку это не слишком ценится в моей культуре, я навидалась мужской наготы. Я просто ещё не занималась любовью. Так что ты меня не шокируешь или оскорбляешь.

Она даже не пыталась объяснить в целом сбивающие с толку понятия телевизоров, видеомагнитофонов, девичников и массы пикантных видеозаписей, просмотренных с множеством смешков, попкорном, красками стыда, непристойными комментариями и приступами смеха.

─ Ты… девица? ─ Переварив её слова, Сейбер захотел подтверждения.

─ Формально, да, ─ согласилась Келли. — Но я не невинна.

Поскольку Сейбер продолжил пялиться, Келли закатила глаза и отвернулась, предоставляя ему личное пространство за своей спиной.

─ О, просто сними штаны, и покончим с этим!

Сейбер искренне надеялся, что вода достаточно остыла, чтобы теперь остудить и его. Остудить, не то слово. Пусть холодит до полного окоченения поясницы. Он распутал шнуровку, удерживающую переднюю часть бриджей, и медленно снял штаны под водой.

Сейбер дернул край туники, но это не помогло ему прикрыть пах: ткань просто всплыла по воде ─ но, по крайней мере, Келли уже любезно отвернулась. Когда она нырнула в воду обмыть лицо и затылок, Сейбер выловил штаны и кинул их. В этот момент Келли всплыла на поверхность, и штаны пролетели над её плечом. Девушка от неожиданности отпрянула, и Сейберу пришлось ухватить ее за талию, чтобы не дать подойти к себе слишком близко.

Ему нужно было снять тунику, так как она мешала воде впитываться в некоторые участки кожи и нейтрализовывать яд, но он не мог убрать руки от тела Келли. Её блузка свободно плавала в воде, лаская его запястья.

Они стояли так долгий, напряженный миг, и только вода вокруг них исходила рябью. Оба осознавали интимность обстановки. И тут Келли пошевелилась, ее руки переместились… ладони потянули низ блузки, поднимая одежду над головой. Сейбер отпустил девушку, потрясенный и возбужденный. Его удивило, с какой легкостью она сняла перед ним одежду. Обнажила свою спину.

─ Не думаю, что получила то же самое количество яда. Кажется, я больше… уххх… О боже!

Сейбер знал то ощущение, которое сейчас её охватило. Мгновение спустя Келли выскочила из воды и скользнула по краю ванны, желая выбраться из неё и уйти в освежающую комнату. На полпути она кинулась назад, сорвала одно из махровых полотенец, с которыми познакомила братьев, и исчезла за дверью. Без всяких сомнений, Сейберу открылся прекрасный вид на мокрые, но быстро высыхающие груди, качающиеся при беге.

Застонав, Сейбер погрузился обратно под воду и сосредоточился на массаже укушенной руки. Она, наконец, начала истекать обычной красной кровью, а не красновато-багровой жидкостью, и он пробормотал исцеляющие заклинание, заставляя следы проколов и нанесенные самому себе раны закрыться. Проклиная неизвестного волшебника, который не оставлял попыток убить их, он снова и снова задавался вопросом, кто же мог ненавидеть их с такой яростью.

«Мекхададаки и водяные змеи, виверны и демонические щуки… Кто бы нас ни ненавидел, Волшебный совет сдерет с преступника шкуру за содержание стольких запрещенных, обученных магическим сражениям тварей. Если бы только совет мог найти её или его! Но раз мы Проклятые, то они даже не собираются пытаться».

Келли вышла из освежающей комнаты, обернутая от подмышек до бедер в теперь насквозь промокшее полотенце, держа в руке мокрые штаны и столь же сырые подштанники. Она отжала одежду над своим обнаженным телом, чтобы смочить его, и бросила её в корзину для белья, сплетенную Треваном и оставленную Доминором для поддержания чистоты. Втянутый сквозь зубы вдох заставил Келли взглянуть на Сейбера, который не сводил с неё глаз. Она оборонительно скрестила руки на груди.

─ Не вижу причины, почему я должна сидеть одетой в полной воды ванне, когда это так неудобно и нелепо. В конце концов, мы взрослые люди, так что не должно возникнуть никаких проблем.

─ В этом то… и проблема, ─ выдавил из себя Сейбер, сглатывая, чтобы избавиться от комка в горле. — Мы оба взрослые.

─ Ну, это единственная ванная рядом с освежающей комнатой в той части пристройки, которую ты величаешь своим домом. Ты никогда не думал обустроить эту комнату где-нибудь на краю крыла, ─ заметила Келли, изящно поднимаясь по ступенькам. Она села на край ванны и посмотрела на Сейбера. ─ Отвернешься?

─ Не думаю, что смогу, ─ честно признался он, не отводя взгляда от изгибов, очерченных мокрой тканью.

─ Ну, ладно.

Сердце бешено колотилось, а тело страстно стремилось к большему, чем только успокаивающее прикосновение воды, но Келли сумела безразлично пожать плечами и раскрыть полотенце. Ее соски, землянично-розовые верхушки на слегка веснушчатой груди, затвердели под напряженным взглядом Сейбера и румянцем на его коже. Келли опустилась в воду, наслаждаясь лаской воды и глаз, следящих за тем, как она опускается в прозрачную жидкость огромной ванны. Сейбер сдержал ругательство, отодвинулся и, оперевшись на край ванны, положил голову на руки.

─ Знаешь, ─ задумчиво произнесла Келли, окунувшись с головой. ─ Думаю, мы напрасно избегаем этого момента, Сейбер. Ты хочешь меня. Я хочу тебя. Есть только одно логическое решение.

Сейбер прижался лбом к плечу, и волосы влажными прядями прилипли к его шее и щекам.

─ Я не могу тебя взять! Даже если мы только соприкоснемся руками и губами…

─ Это уже будет огромный риск, ─ спокойно закончила Келли. Разочарованно. Она прикусила губу, немного подумала и решила не жалеть себя. Дойл не зацикливается на вещах, которые не может изменить. Не важно, насколько она обнажила своё тело, это не могло изменить Проклятия. Глупые правила волшебного мира… Она стала думать, как бы загладить неловкий момент.

─ Знаешь, мне не так уж плохо, как тебе. Я найду другую ванную, а ты можешь оставаться здесь и мокнуть.

Келли встала. Сейбер повернулся и ловко схватил её за бедро. Она остановилась и задрожала от интимного прикосновения его пальцев и запястья, ладони, изгибающейся вокруг её тела. Сейбер уставился на видневшиеся сквозь слегка колеблющуюся воду медные мокрые волосы чуть выше своих пальцев и сумел провести взгляд мимо груди прямо к лицу Келли.

─ Не в этом дело…

Келли нахмурилась, пытаясь уловить смысл.

─ Не в Пророчестве?

Сейбер слегка дернул её бедро. Опустив Келли в воду, он заглянул своими серыми глазами в её аквамариновые. Контакт глаз был смелым, однако щеки заметно порозовели.

─ Я просто не могу из-за… жидкости.

Поспешно опустив взгляд к линии воды, Сейбер заметил, как Келли залилась краской. Лоб покраснел, на щеках выступил румянец, и шея… даже веснушчатая грудь пошла красными пятнами.

─ Да, конечно.

─ Как и ты, ─ пробормотал он, переместив руку с бедра на талию и погружая Келли глубже в воду. Келли кивнула. Сейбер отпустил её и потянулся за своей туникой.

Он отжал ткань над своей головой, чтобы немного просушить её и в то же время увлажнить кожу. Второе выжимание, и он направил сочащуюся жидкость на голову Келли, великодушно распределяя влагу. Келли расслабилась под брызгами и запрокинула лицо. Наслаждаясь потоком, она закрыла глаза. Сейбер снова пролил часть воды на свою голову и плечи, а затем бросил тунику куда-то за ванну.

Нежно обхватив талию Келли, Сейбер переместил их обоих к наклоненной задней стенке ванны напротив закрытой пробкой и привлек девушку к себе, пытаясь удобнее устроиться в интимной обстановке. В конечном результате Сейбер оказался на краю терпимой грани между потребностью прижать Келли к себе и необходимостью держать желание под контролем. Келли не была худой и хрупкой, поэтому Сейберу не приходилось волноваться о синяках от простого прикосновения, но все же, он не хотел рисковать и обхватить её слишком сильно.

Келли прижалась щекой к плечу Сейбера и, заведя одну руку за его спину и положив вторую ему на грудь, попыталась придумать тему для разговора. Тему, совершенно не связанную с сексом.

─ Итак, признайся, чем тебе нравится заниматься? Я знаю, что Эванор учится ведению хозяйства, насколько гетеросексуальный мужчина может освоить эту науку, Треван и Вульфер любят охотиться, Ридан уединился в своей башне-пещере, возомнив себя летучей мышью, Коранен создает светосферы… а ты?

─ Я, эм… обычно я изготавливаю волшебное оружие и броню, и комплекты зачарованных предметов, ─ признался он, согнув руку, чтобы устроить её немного удобнее, хотя «удобнее» здесь было относительным понятием: пах охватило напряженное возбуждение, Сейбер страстно желал прикосновения, любого прикосновения тела Келли, слегка задевающего его естество.

─ В моей башне, северо-западной, есть кузница, соединенная с башней внутренней стеной. Хотя я должен умерить свою мужскую гордость ради честности и признаться, что я не лучший кузнец мечей. Иногда мне привозят мечи от лучших мастеров Катана, чтобы я зачаровал их, так как я один из лучших магических кузнецов… но я не лучший кузнец оружия.

─ Бедный малыш. Уверена, ты стараешься изо всех сил, ─ успокаивающе произнесла Келли, шлепнув Сейбера мокрой рукой по груди.

─ Не называй меня малышом. Задержи дыхание, ─ предупредил он её и, когда она подчинилась, увлек их обоих ненадолго под воду, для намокания. Они всплыли, и Сейбер сморгнул воду с ресниц, не потрудившись вытереть её, потому что кожа все еще нуждалась во влаге.

─ Если тебе интересно, сколько времени займет это лечение, то мы должны сидеть в ванне, пока кожа окончательно не сморщится.

─ Ах. Так вот как мы узнаем, что пропитались насквозь, ─ пробормотала Келли.

Сейбер выставил руку, демонстрируя все еще упругую и неморщинистую кожу, несмотря на то, что они окунались уже добрые полчаса.

─ Видишь? Еще рано.

─ Итак, ты займешься со мной любовью, только когда я сморщусь сильнее самой старой бабульки, так что ли? ─ слегка поддразнила Келли, снова опираясь щекой о плечо Сейбера.

Любовью? Его сердце пропустило удар, и он внимательно посмотрел на девушку, прижавшуюся к его груди. Да… это любовь, не так ли? Страшная мысль. Но Проклятие пугало лишь отчасти. Настоящая катастрофа, осознал Сейбер, произойдет, если с Келли что-нибудь случится.

«Думаю, я, наконец, понял, что чувствовал отец, предпочтя смерть жизни без матери. И я не хочу провести свою жизнь, выясняя, как родились у меня эти чувства к чужеземке».

Он полюбил рыжевато-золотистые волосы Келли, ее периодические вспышки раздражительности, веснушки и беспрерывное требование делать все наравне с остальными. Он восторгался ее независимостью, пылкостью, быстрой ухмылкой и манерой прикусывать нижнюю губу. Ему нравилось, как она бесстрашно обсуждает почти все темы, и хоть она все ещё оставалась девицей, все же она сидела обнаженная в ванне с таким же обнаженным мужчиной, не вопя или отстраняясь. Он просто… полюбил ее. Однако над ними довлело проклятие.

─ Итак. Ты хоть представляешь, какое Бедствие навлечёшь, когда мы, наконец, займёмся… любовью? ─ он немного задержался на последнем слове, встретившись с глазами Келли, и её намокшие ресницы тут же поднялись в удивлении. Сейбер не мог сопротивляться. Опустив голову, он слегка коснулся её губ, один раз, второй, а потом заставил себя снова отступить. Они действительно ничего не могли делать весь день, а в его случае, возможно даже ночь и ещё один день.

─ Понятия не имею, ─ выдохнула Келли. Она облизнула губы, повернулась в руках Сейбера и прижалась к его груди и рукам, заставив его закрыть глаза и подавить стон ─ и налила сока в одну из принесенных братьями кружек. Она опустилась в воду и выпила половину напитка, а затем прижала кружку к губам Сейбера, чтобы он выпил остальное. Келли любовалась, как Сейбер делает глоток за глотком, а затем поставила кружку на место.

─ Сейбер, это действительно?..

─ Думаешь, ты смогла бы?.. ─ одновременно спросил он и осекся. ─ Сначала леди.

Келли кивнула и посмотрела на воду. Увидев расплывчатый контур своих грудей и мужественности Сейбера, она тут же уставилась в точку на другой стороне комнаты.

─ Это действительно любовь? В стихе говорилось об «истинной любви»… я прежде никогда не влюблялась и не знаю, как описать это чувство.

─ Ты простишь меня за то, что вел себя так по-скотски, когда ты впервые появилась? ─ спросил её Сейбер вместо того, чтобы дать прямой ответ.

В ответ в аквамариновых глазах Келли вспыхнул неодобрительный огонек.

─ Не веди себя как идиот! ─ Келли сделала паузу, прищурилась и усмехнулась. ─ Я говорю это в буквальном смысле: в следующий раз не будь идиотом. И я уже простила тебя. Знаю, сначала я тоже была не самым приятным человеком. Ты простишь меня?

Он откинул прилившую к щеке прядь её длинных волос, которая уже начала высыхать. Сейбер нарочно дернул за локон.

─ Ты имела все основания вести себя как фурия.

Келли сморщила носик и брызнула в Сейбера водой. Он усмехнулся и брызнул в ответ. Они плескались, усмехаясь и смеясь, пока их мокрые конечности не запутались и тела подплыли слишком близко друг к другу. Усмиряя себя стоном, Сейбер мягко оттолкнул Келли, вынуждая отказать себе в удовольствии от её прикосновения.

─ Мы не можем этого сделать, Келли…

─ Предлагаешь мне сменить ванную? ─ неохотно спросила она.

Последовавший ответ согрел ее сердце.

─ Стоп! Но… мы должны вести себя осторожнее. Даже если бы не было угрозы утонуть…

─ Признай, это приятный способ умереть, ─ прервала его Келли, слегка улыбнувшись.

Серые глаза Сейбера сверкали как жар от огня кузницы.

─ Не думаю, что для нас это будет «приятно».

Келли покраснела, и Сейбер улыбнулся. Со смесью девичьей застенчивости и зрелой дерзости она умела зачаровывать без всякой магии.

─ Даже если бы не существовало угрозы утонуть, то я предпочел бы чувствовать себя более здоровым и способным к ухаживанию, что бы после ни произошло… однажды я, эм… в один прекрасный день я вложу меч в твои ножны.

Манящий рот Келли приоткрылся, аквамариновые глаза расширились от удивления, а на веснушчатых щеках расцвел румянец. Теплая вода заметно остыла по сравнению с жаром взгляда, который они разделили в ту долгую минуту. Наконец, Сейбер отвел глаза, отступив и обхватив руками каменный край ванны.

─ Хорошо, ─ прошептала Келли, тоже смотря в другую точку. Сейчас она находилась в небольшом смятении. Шок от признания, которого они едва коснулись в разговоре, постепенно проходил.

«Если он полюбит меня, физически и эмоционально, то, без всякого сомнения, я навлеку некое Бедствие, хотя никто не знает, в чём оно заключается… Если мы займемся любовью, я окончательно влюблюсь в него. Предположительно. И все же, если я собираюсь вернуться домой через четыре или более месяца…»

Этого было недостаточно, чтобы заставить её отправиться домой. Здесь есть все, что желает её душа, за исключением, возможно, женского общества. С братьями Сейбера весело проводить время. Да и за все свои двадцать семь лет Келли всегда отлично ладила с мужчинами и с женщинами. Как только она решительно утвердилась в их чисто мужской семье как «альфа», именно это слово она использовала в разговоре с Вульфером, все наладилось и пошло просто замечательно. Она лишь немного тосковала по женскому общению. Например, по подруге Хоуп.

Тяжело не иметь возможности поговорить с другой женщиной, посочувствовать по поводу странных манер противоположного пола, разделить чисто женские шуточки, которые не мог понять ни один мужчина. Но лишь этого ей по-настоящему здесь не хватало. Келли скучала по своим друзьям, семье и некоторым технологическим удобствам, это и всё.

Даже боль от прошедшей две недели назад менструации оказалась не такой уж сильной. Когда она раздражительная, страдающая от судорог, спустилась к завтраку, Морганен и Эванор заговорщицки склонили головы. Эта парочка осмелилась задать ей несколько деликатных вопросов, затем они убежали, приблизительно на час, и придумали чудесный напиток, который снял все симптомы ─ и, безусловно, сделал бы их миллиардерами в ее собственном мире, если бы только их травяное волшебство могло там действовать.

Даже использование хлопковых лоскутков и высушенных частей морской губки вместо современных средств гигиены оказалось не слишком затруднительным… конечно, знание того, как средневековые женщины переживали такие дни без современных удобств, очень помогло Келли в решении проблемы.

Теперь она думала лишь о том, что если её старые друзья и немногие дальние родственники узнали об её сожженном дотла доме то, скорее всего, решили, что она умерла и сгинула в огне. Или скрывается от людей, устроивших поджог. Как бы у неё не чесались руки отомстить за разрушенный дом, лишение источника к существованию и попытку столь жестокого убийства, Келли радовалась своей судьбе. В конце концов, она оказалась в этом чудесном и странном новом мире. Если бы только здесь были другие женщины.

«Хотя, если я подружусь с Высоким, Белокурым и Не таким уж грубым… и мы переживём некое Бедствие… я ведь получу семь невесток, которых с радостью встречу?»

Келли вылила горсть воды на свою голову и еще немного подумала, пытаясь избавиться от необходимости покинуть этот мир, когда придет время.

─ О чем ты думаешь? ─ спросил Сейбер.

─ О том, что я рада здесь находиться, ─ тихо призналась Келли. — И что… я не хочу уходить через четыре месяца.

─ Катастовы!.. ─ Сейбер остановился прежде, чем оскорбил слух любимой нецензурной бранью. Схватив Келли за плечи, он повернул её к себе; их бедра соприкоснулись при развороте. ─ Я люблю тебя, ты выйдешь за меня замуж и останешься здесь! Ясно?

Келли потеряла точку опоры, и ее руки рассекли воду, опустившись прямо на бедра. Нужно стараться оставаться мокрой, несмотря на резко вспыхнувшую ярость.

─ О, в самом деле! И ты думаешь, я выйду за тебя замуж только потому, что ты приказал мне это сделать?

«Идиот! Тебе уже следует лучше помнить, что выводит её из себя!»

Вздрогнув, Сейбер покачал головой, пытаясь загладить свою ошибку. Он притянул к себе Келли и легко коснулся её рта своими губами, полностью меняя тактику: целуя её между словами.

─ Прости меня, Келли. Пожалуйста, пожалуйста, останься и будь моей женой! Выходи за меня и сделай счастливейшим мужчиной на всю оставшуюся жизнь!

─ Хм… ну… если ты так настаиваешь, ─ прошептала она почти у самых его губ, обвивая руками торс Сейбера.

Кто-то постучал в дверь, и парочка испуганно бросилась врассыпную. Сейбер выругался; это пришли его братья. Они снова постучали, но будь он проклят, если позволит им увидеть свою будущую жену обнаженной.

─ Придержите своих лошадей, бог их подери!

Келли захихикала от выбора фразы. Оказывается, некоторые вещи остаются неизменными в любой вселенной, как бы их не перефразировали.

Потрясенный чувством юмора Келли, Сейбер кинул на неё краткий взгляд и выгнул бровь. Он окунулся, встал из ванны и, схватив влажное полотенце, которое Келли сбросила ранее, обернул его вокруг бедер. Подойдя к ширме, установленной кое-как между ванной и дверью, он выдвинул её на всю длину. Только тогда и приблизился к двери, которую тщательно выстругали и отшлифовали несколько недель назад, пока с ней что-нибудь не случится.

Так как один из братьев снова постучал, Сейбер резко распахнул дверь. Келли не могла полностью расслышать разговора и не смогла никого разглядеть, так как обзор заслоняла ширма… но, несомненно, она понимала интонацию разговора.

Это походило на: «Какого черта тебя надо?», «Дорогой брат, почему ты раздет?», «Поздравления принимаются?», «Не твоё треклятое дело, отдай, что ты там принес, и проваливай!», сопровождаемое низким мужским смехом, и когда Сейбер откинул голову, Келли смогла увидеть верхушку двери, открывшуюся шире на мгновение. Закрыв тяжелую панель, Сейбер пробуравил её взглядом и, вытянув почти исцеленную руку перед собой, что-то пробормотал. Скорее всего, запер дверь заклинанием.

Сейбер вернулся к ванне с большим кувшином в руках. Тяжело вздохнув, он разлил содержимое (фруктовый коктейль, вероятно богатый несметным количеством ингредиентов, превратившихся теперь в жидкость неопределенного коричнево-зеленого цвета) по кружкам и поставил посуду на ступени. Сбросив полотенце, Сейбер залез в ванну, окунулся и, вынырнув на поверхность, убрал с лица намокшие волосы. У Келли было самое большее несколько секунд, чтобы восхититься его пахом; он не полностью встал, но и не был вялым.

«Пропорциональный», вот какое слово приходило на ум.

Сейбер вздохнул, потирая лицо:

─ Джинга, думаю, я, наконец, начинаю чувствовать себя челове…

Непринужденный, забавный взгляд исказил его красивые черты, давая Келли некоторое представление о том, как он, должно быть, выглядел в девстве, когда корчил рожицы младшим братьям.

Келли усмехалась, не поднимая головы от наполненной кружки, а Сейбер со всплеском выскочил из воды. Без сомнения, у нее будет такое же нелепое выражение совсем скоро… но сейчас за этим так забавно наблюдать. Общее страдание также гарантировало, что они вряд ли почувствуют физическую неловкость друг перед другом. Ни теперь, когда яд водяной змеи почти вышел из их организма. Ни от пытки, через которую им пришлось пройти вместе.

«Напоминает желудочный грипп. Только в нашем случае проблема в обратном, и вызвана она ядом, а не вирусом».

Заглушая желание рассмеяться с большим количеством жидкости во рту ─ жидкость ведь нужна не только коже, но и всему организму ─ Келли выпила на удивление вкусный сок и поплескалась в воде, дожидаясь своей очереди бежать в туалет. Или точнее, освежающую комнату.

Сеибер и Келли касались друг друга маленькими щеточками, осмотрительно держась подальше от важных зон. Иногда корчили друг другу рожицы, то от избытка воды, которая должна была выйти, то от слишком большого количества выпитого. Периодически они проверяли пальцы рук и пятки, чтобы убедиться, не начала ли морщиться кожа.

И да, они разговаривали. О детстве Келли, проведенном на северо-западном тихоокеанском побережье, велосипедах, телевизорах, кинофильмах и американских горках. О детстве Сейбера: первых уроках верховой езды, тренировках с деревянным мечом и взрослении со знанием того, что графство Корвис как старшему досталось бы ему до того, как землю отняли, а их отправили в ссылку.

Они сравнили уединенное детство Келли с шумным Сейбера: ведь у него был не один брат-близнец, а целых четыре пары. Ему всегда было с кем поиграть или кого подразнить. Он говорил об особенной связи между близнецами, узах взаимопонимания между ним и его близнецом Вульфером. Келли рассказала о конфликте поколений в своем районе: старшие ребята не хотели с ней играть, потому что она была слишком мала, а младших ей приходилось «пасти», ведь она была старше их и поэтому за них отвечала.

Сейбер рассказал, как в пятнадцать лет впервые сразился с разбойниками; Келли поведала, как отбивалась от грабителя и школьных хулиганов ещё в более раннем возрасте. Он показал шрам на спине, полученный ещё в детстве, оцарапавшись во время падения о ветку дерева, на которое ему запрещалось лазить. Сейбер умолчал о ранении, и местный волшебник-целитель ничего не узнал, пока через несколько дней не поднялась температура от занесенной инфекции. Келли призналась, что удалила лазером родинку под грудью, в месте, которое Сейбер только что увидел, но не должен был, пусть и очень осторожно, касаться.

В конце концов, им нечего было делать, кроме как говорить и мокнуть, бегать в освежающую комнату и обратно, мокнуть и говорить.

Они пили, ели, сушились и в сумерках снова наполняли ванну огромным количеством воды. Дождь продолжал моросить, буря оказалась затяжной; а как только опустилась ночь, молодые люди постучали по светосферам и продолжили разговор. Несмотря на буквально разные вселенные, между ними оказалось много общего, включая то, что они оба чувствовали себя ответственными за свои поступки и поступки окружающих. После непродолжительного поддразнивания и нерешительных исповедей, Келли и Сейбер признали, что им обоим нравилось препираться друг с другом. Не постоянно, но какое-то время они оба наслаждались своим состязанием в остроумии.

Никакого способа узнать время здесь не существовало, ведь братьям никогда не было нужды приходить куда-то вовремя и определять время по общему расположению солнца. Но где-то после полуночи Келли подняла руку, чтобы прикрыть один из своих многочисленных зевков, которые начали её одолевать некоторое время назад. Она лениво потерла кончики пальцев и снова опустила руку, недовольная структурой пальцев. Она всем сердцем желала, чтобы им не пришлось оставаться в воде всю ночь, ведь так возникнет серьезный риск утонуть во сне.

Сейбер зевнул в ответ, моргнул… и снова моргнул, хватая запястье Келли и слегка расплескивая теплую воду.

─ Чернослив! Чернослив!

─ Что? ─ Келли очнулась и повернула руку к лицу, не сомневаясь, что кончики пальцев, наконец, достигли того морщинистого, бледного, пропитанного водой цвета, который она особенно не любила. Тем не менее, на этот раз это было самое замечательное зрелище на свете. ─ Я морщинистая! Я вся морщинистая как чернослив! Теперь я могу выйти!

Отпустив запястье Келли, Сейбер проверил свои кончики пальцев и вздохнул. Кожа оставалась твердой и плотной

─ А я — нет. Еще нет. Яд водяной змеи, впрыснутый прямо в кровь, нужно дольше промывать, чем когда он всасывается через кожу.

─ Не хочешь, чтобы я осталась и составила тебе компанию? ─ вежливо предложила Келли.

Сейбер покачал головой.

─ Нет. Иди. Обсыхай и продолжай пить жидкость. ─ Он взглянул на нее, опустив руку обратно в воду. ─ Но, если ты все еще в силах составлять мне компанию…

─ И удостовериться, что ты не утонешь? ─ согласилась Келли, подплывая к краю со ступеньками. ─ Знаешь, Сейбер, когда постоянно на меня не орешь, ты, как ни странно, бываешь милым.

Он выгнул бровь, промокший, но все еще красивый.

─ Я могу сказать то же самое и о тебе!

Она усмехнулась и брызнула на него водой. Сейбер брызнул в ответ и нырнул под воду, как только Келли начала выбираться из ванны. Он вовремя всплыл, чтобы украдкой подсмотреть за ней сквозь текущую воду, увлажняющую лицо. На мгновение Сейбер увидел её женские части тела, прежде чем Келли начала вытирать их насухо этой странной, но хитрой штуковиной под названием махровые полотенца, которые для неё изготовил Эванор. От такого вида во рту моментально пересохло, и Сейбер не был уверен, что в этом виноват яд водяной змеи.

Помня об остающейся потребности в жидкости, он скомандовал:

─ Пей, женщина!

Келли оглянулась через плечо, спустила полотенце и нахально покачала в его направлении задом, явно выставленным напоказ. Даже притом, что это означало бессловесный и грубый отказ, вид был просто невероятен. Опустив лоб на руку, Сейбер застонал, а Келли засмеялась и продолжила вытираться.

─ Уверена, что ты нетронутая девица? — спросил он. Его нос и рот виднелись в дюйме от воды, а голова все еще опиралась на руку.

Келли подошла и погладила его влажную макушку.

─ Бедный малыш. Не уверен, справишься ли ты с земной девушкой?

Сейбер поднял голову и схватил руку Келли с ловкостью, доказывающей, что даже после отравления его рефлексы воина никуда не делись. Поднеся запястье ко рту, он прижался губами к её ладони.

─ Не сегодня, моя дорогая. Я все еще ощущаю яд. И не называй меня «малышом». Я взрослый мужчина. И судя по взглядам, которые ты бросала каждый раз, как я возвращался из освежающей комнаты, ты это уже заметила.

Келли рассмеялась в ответ и подошла к своему гардеробу. Вытащила собственноручно сшитую сорочку без рукавов и надела её. Обернув волосы сухим полотенцем, она подтащила стул ближе к ванне, села на него и налила себе капельку оставшегося сока из третьей бутыли, принесенной братьями Сейбера. Она также налила немного напитка Сейберу и посмотрела, как он проглатывает сок с булькающим вздохом. Келли любовалась Сейбером, когда он снова окунулся в воду, и тихонько вздохнула, когда он всплыл.

Мужчина вытер глаза и вопросительно взглянул на неё:

— И чего ты вздыхаешь?

─ Не сегодня, дорогой. Ты отравлен, ─ тоскливо повторила она.

─ Келли… если тебе двадцать семь, и ты говоришь, что в твоей культуре не ценится девственность, ─ спросил Сейбер, узнавший это из их разговора и радуясь, что она предпочитает более правдивую беседу, чем большинство других людей, ─ почему ты все еще девственница?

─ Чересчур заботливые родители, нехватка реального энтузиазма, занятость… ─ Она оперлась локтем о край ванны, положила подбородок на руку и задумалась. ─ Я обещала родителям, что постараюсь потерпеть до свадьбы. Возможно… я чувствовала, что родилась в неправильное время. Я пошла в колледж, окончила его, получив дипломом менеджера, и сразу же рассмотрела парочку хороших рабочих мест, но я никогда не встречала единомышленниц. К примеру, я впервые взялась за иглу и вышивку в двенадцать лет, а в тринадцать, после того, как семья подруги отвела меня на местную ярмарку, я заинтересовалась средневековым обществом.

От этого все стало только хуже, ─ добавила Келли, преувеличенно покачав головой. — Я мастерила средневековые костюмы на Хэллоуин, сама сшила себе выпускное платье, вместо того, чтобы купить точно такое же в магазине — я охотнее вышивала, чем смотрела телевизор, хотя и не возражала послушать радио. Конечно, из твоего брата выходит довольно хорошее радио, ─ добавила она с улыбкой, имея в виду Эванора. ─ Тем более мне нравится фольклор и классическая музыка, а он поет примерно в том же стиле. По крайней мере, с моей точки зрения. ─ Она затихла на мгновение и пристально посмотрела на Сейбера. — Имей в виду, я целовалась, и меня целовали, и мы, м-м-м, ласкали друг друга, не снимая одежды. У меня было пятеро парней — ты бы, наверное, назвал их ухажерами. Мы не отказывали себе во флирте и легких ухаживаниях, но не заходили дальше. Плюс у меня самое полное теоретическое образование в науке доставлять удовольствие, благодаря попыткам многочисленных друзей просветить меня. Но я действительно никогда не чувствовала желания выбрать любовника и покувыркаться с ним в постели, ─ честно добавила она. ─ По крайней мере, не такое сильное как с тобой. Ты такой красивый, умный и даже забавный, когда не кричишь на меня. Я не только нахожу тебя притягательным, я увлечена тобой. Так… что насчет тебя? Полагаю, раз ты мужчина, ты уже не девственник?

В ответ Сейбер очаровательно покраснел. Тем более, теперь Келли знала, что он лишь на два года старше её. В конце концов, они многое обсудили.

─ Нет, я не девственник. Но я спал только с несколькими. Они были служанками замка, и в основном инициатива исходила с их стороны, ─ добавил Сейбер. Затем он пожал плечами и признался: ─ Хорошо, я тоже иногда уговаривал некоторых из них, но что я могу сказать? Это довольно приятно. Тем не менее, это было за несколько лет. До ссылки, я имею в виду, ─ добавил он. ─ Часто я был слишком занят или обессилен, изучая, как управлять имением нашего отца. И я даже привык к этому — хранить целибат — пока не появилась ты.

─ Бедный малыш. Тебе пришлось остановиться на «самообслуживающейся бензоколонке»? ─ спросила Келли с сочувствующим женским мурлыканьем.

Сейбер выгнул бровь, не понимая её странную фразу. Некоторые предложения объяснялись тем снадобьем, но иные слова были просто непереводимы.

─ Пришлось, что?..

Келли усмехалась и одновременно покраснела.

─ Я вызывала у тебя, гм… желание потрогать себя?

Сейбер залился бронзовым румянцем.

─ Как?..

─ Так ты трогал? ─ спросила она, наклонившись еще ближе с широко открытыми глазами и умирая от любопытства.

─ Келли!

─ О, не возмущайся так, Сейбер! Я сама это делаю, ─ сообщила она, смахнув с кончиков пальцев капли воды. ─ Это совершенно естественно… и, безусловно, легкий способ выдержать воздержание.

Он снова покраснел. Спустя две секунды Келли осознала, как могла быть растолкована эта её избитая фраза.

И громко рассмеявшись, она так сильно откинула голову назад, что полотенце свободно соскользнуло на пол, освобождая все еще влажные волосы. Сейбер усмехнулся, сверкнув почти ровными зубами. Затем поморщился и, выскочив из ванны, побежал к двери освежающей комнаты.

Наконец через три часа сморщилась кожа и у Сейбера. Хотя Келли обещала не спать, она задремала примерно полтора часа назад, сгорбившись на стуле и положив голову на руки. Усталый, но обрадованный наглядным доказательством исцеления, Сейбер вытащил пробку и, пока вода стекала из ванной, допил остатки сока. Легкими похлопываниями он сбил с себя остатки влаги, чтобы не намочить постель, и, собравшись с силами, взял Келли на руки и вместе с нею улегся в кровать.

К его удивлению, матрац на кровати оказался не таким комковатым, как его собственный. Это вовсе не означало, что ему было комфортно заснуть, ведь он лежал в постели обнаженный и прижимал к себе едва одетую Келли. Он не выпустил бы любимую из своих объятий, даже загорись главная башня… Когда же во сне Келли прижалась к нему еще ближе, бормоча что-то непонятное, Сейбер понял, что его самый младший и надоедливый брат оказался прав.

От Судьбы не убежишь.

Он больше не собирался даже пытаться, и испытывал от этого удовлетворение. И даже радость. Келли будет ему потрясающей женой. Буйной, хотя, к счастью, не буквально. В действительности, она как кошка: отчаянно независимая, не боится показать когти, если необходимо, однако может ластиться и мурлыкать всякий раз, когда довольна.

«Это хорошо, потому что я в восторге от кошек и обожаю их», — подумал Сейбер засыпая.

Сейбер вновь проснулся и увидел, что сорочка Келли задралась почти до талии, а их ноги переплелись. Его бедра пробудились к собственной жизни, и, интимно изогнувшись, терлись о ее влажность.

Проклиная себя шепотом, Сейбер резко дернулся назад, отползая от Келли. Она проснулась и сонно заморгала, а Сейбер быстро поднял одеяла в поисках пятен девственной крови. Ничего. Все же он не вложил себя в ее ножны, хотя и желал этого. О, как он хотел сделать это, особенно наблюдая, как она приподнимается на локтях. Ее колени раздвинулись, сорочка задралась к самой талии и на краткий миг открыла ему мучительное видение покрытого медными завитками рая.

Мгновение Келли сонно щурилась, а потом ─ ее глаза резко раскрылись, колени поспешно сомкнулись, а руки дернули муслиновую сорочку вниз в запоздалом жесте благопристойности. Веснушки на щеках скрыл яркий румянец, а точнее, ярко-красный. Затем Келли взлохматила пальцами уже и так взлохмаченные волосы и одарила Сейбера лукавой улыбкой, все еще заливаясь краской смущения, но уже вновь обретая уверенность в себе.

— Доброе утро. Приятно видеть тебя живым. — Ее взгляд опустился на его бедра, и уголки губ изогнулись вверх. — Очень живым…

— В самом деле, — Сейбер знал, что его щеки зарделись от такого откровенного намека. Он действительно чувствовал себя невероятно живым. И мучимым жаждой. Он поднялся, нашел свои подсохшие штаны на полу и постарался натянуть влажную ткань. А вот со шнуровкой возникли проблемы: пришлось отвернуться и, глядя исключительно в окно, подождать несколько минут. Учитывая все обстоятельства, ждать пришлось не слишком долго. Сейбер услышал, как Келли выскользнула из кровати и тихонько пробежала в освежающую комнату. Как только она исчезла из поля зрения, он сумел достаточно расслабиться, чтобы нагнуться и закончить одевание.

Натянув измятую, но более или менее сухую тунику, мужчина заметил протянутую кружку.

— Воды? — предложила Келли.

Горестно застонав, Сейбер, тем не мене, принял угощение. Перед тем, как отпить, он поднял кружку в шутливом тосте.

— Думаю, я выпил столько воды, что хватит на неделю. Может, Джинга убережет меня от нее еще дольше.

— По крайней мере, на месяц, — заявила Келли, отпивая из своей.

— На весь следующий год! — отсалютовал Сейбер, поворачиваясь, и их кружки звякнули друг о друга.

— Аллилуйя, брат, ты проповедуешь к хору![13] — медленно произнесла Келли, растягивая слова. Сейбер выгнул бровь, и Келли покачала головой. — Не бери в голову. Просто одна из моих загадочных странностей.

— А-а-а, — Сейбер опустошил кружку, утер рот тыльной стороной ладони и глубокомысленно сдвинул брови, — кажется, я кое-что забыл.

— Нижнее белье? Начнем с того, что его на тебе вообще не было, — задумчиво произнесла Келли, выпивая последние капли. Через секунду она состроила гримасу: — Надеюсь, диарея прошла?

Сейбер кивнул:

— Более-менее. Хотя мы будем болеть еще день или два. И лучше продолжать пить, чтобы обезвоживание не вернулось. Такое, как известно, случалось.

— О, утешает, — Келли тряхнула головой и посмотрела на Сейбера. — Итак, что ты забыл?

— Это.

Он обвил ее талию левой рукой, притянул к себе и, наклонив голову, захватил рот поцелуем, каким они не позволяли себе насладиться прежде. Сейбер покусывал ее губы, провел по ним языком, Келли приоткрыла рот, и их языки сплелись в горячем, жарком поцелуе: «о, боже мой, доброе утро!» Келли прерывисто задышала, сжала пальцами плечи Сейбера, постукивая по его спине глиняной кружкой, выгнулась к нему, тесно прижимаясь грудью к его груди, а животом к его паху, и тихонько захныкала.

Сейберу понравился этот звук. Он поймал зубами ее нижнюю губу, прикусил, как она часто делала это сама, и пососал, заставив Келли снова тихонько застонать от удовольствия. Обняв ее спину одной рукой, он быстро перехватил ещё и кружку, скользнув уже свободной правой ладонью к округлостям ее попки. Стиснув, он прижал ее к себе. После месяца правильного питания Келли набрала несколько столь необходимых фунтов, и ее зад стал приятно мягким, безупречно подходящим к ладони Сейбера. Другую руку он тоже опустил вниз, прикасаясь к Келли через ручку кружки.

Келли это так понравилось, что она вознаградила его язык дразнящими поглаживаниями своего языка. Чем заставила стонать уже его.

— Бам-бам-бам.

Они с неохотой слегка отстранились друг от друга. Сейбер вздохнул и прижался лбом ко лбу Келли.

— Напомни мне убить братьев за их способность всегда появляться не вовремя.

Келли покачала головой и с дьявольской улыбкой потерлась о его лоб:

— Нет, намного веселее знать, что в один прекрасный день сможешь отомстить им точно таким же образом.

Это напомнило Сейберу о Проклятии; не о грядущем Бедствии, а о том факте, что существует еще семь женщин, которым предопределено войти в жизнь семерых изгнанников. Он попробовал представить еще семь версий Келли и потерпел неудачу. Одной для него вполне достаточно — только одной, не больше. А еще он не знал, что будет делать, если у них появится дочь, такая же шумная, как и мать… или еще хуже — сын с наиболее выраженными чертами рыжеволосых. Сейбер попробовал представить, и опять неудачно.

Кто-то из братьев снова постучал в дверь.

— Эй! Есть там кто-нибудь живой? Дверь заперта заклинанием, знаете ли!

Это был Эванор. Неохотно отпустив свою рыжеволосую Судьбу, Сейбер подошел к двери, взмахнул рукой, прошептав отпирающее заклинание.

Светловолосый, кареглазый Эванор лучезарно улыбнулся, как только увидел, что его старший брат одет.

— Прекрасного вам утра! Можно войти? — добавил он вежливо, держа в руке кувшин свежевыжатого сока.

Сейбер бросил взгляд за спину. На Келли все еще была одна только сорочка.

— Не надеть ли тебе что-нибудь?

— Во что-нибудь я как раз одета, — парировала она.

— Что-то более пристойное, — настоял он.

Келли уперла руки в боки:

— По стандартам моего мира это «более чем пристойное»!

— П-с-с, — привлек Эванор внимание брата и шепнул: — Нам готовиться к Бедствию или только к очередной ссоре?

— Очень смешно, — прорычал Сейбер. — Никакого Бедствия, никакой ссоры. — Он оглянулся на свою невесту. — Надень свое лучшее платье. Мы отправимся в часовню, соединим руки над восемью алтарями и еще до завтрака станем мужем и женой.

У Келли отвисла челюсть, и округлились глаза. Она в ярости уставилась на Сейбера:

— Ха! Если я выйду за тебя замуж, приятель, мы сделаем это правильно! Что означает: ты должен подождать, пока я не сошью свое лучшее платье.

Сейбер хмуро сдвинул брови, и уже хотел было заспорить, но бедро Келли вызывающе дернулось, руки оказались на своем обычном месте, и она лукаво улыбнулась своему жениху:

— Из того роскошного аквамаринового шелка, который ты принес мне вчера. Думаю, его хватит даже на свадебную тунику для тебя. Мы будем выглядеть как истинная пара.

— И это даст нам время закончить, э-м-м, начать делать для вас свадебные подарки, — добавил Эванор.

Сейбер насмешливо посмотрел на брата. Он чувствовал себя слишком хорошо, чтобы отвечать.

— Прекрасно. Сколько времени тебе понадобится? — спросил он, повернувшись к Келли. — Два дня? Три?

Она подсчитала время, прикинув разницу между работой на швейной машинке и ручной работой. Даже с заколдованной иглой, делающей четыре стежка зараз.

— Один месяц. При условии, что стану заниматься только твоей одеждой и моей.

— Месяц!

Он не собирался тянуть так долго!

Сейбер снова повернулся к брату:

— Эванор, ты лучший среди нас в вопросах одежды. Используй свое волшебство, чтобы помочь ей. У вас самое большее две недели.

— Две недели?

Услышав хорошо знакомую, опасную нотку в ее голосе и увидев соответствующий изгиб брови и снова упершиеся руки в боки, Сейбер покинул место у двери и встал перед своей невестой. Он скользнул ладонями по ее талии и наклонился, чтобы их лбы соприкоснулись. Эванор посмотрел в сторону, что-то тихо напевая про себя, а Сейбер зашептал Келли на ушко:

— Дольше я не смогу вытерпеть, любовь моя. При этом я буду мучиться воспоминаниями о проведенной в твоей кровати ночи, и как мы вместе проснулись. Это было так естественно и правильно, что все оставшиеся дни станут для меня пыткой. — Он легонько коснулся ее губ. — Пожалуйста, не заставляй меня ждать дольше.

— Хорошо, — шепнула она, возвращая ему поцелуй. — Раз ты так мило просишь.

В завершение, прежде чем он смог бы сделать нечто такое, что не положено видеть брату, Сейбер поцеловал Келли в бровь и погладил спелую женскую попку, так как просто не смог удержаться.

— Оденься и присоединяйся к нам за завтраком. Как раз распланируем празднество…

Повисшая в воздухе недосказанность напомнила о том, что им также стоит продумать план на случай любого напророченного Бедствия, которое должно последовать за женитьбой. Однако Сейбер больше ничего не произнес, только потерся своим прямым, немного загорелым носом о кончик слегка вздернутого, веснушчатого носика Келли, и оставил ее одеваться.

Эванор поставил кувшин прямо у двери и проследовал вместе с братом вниз по лестнице.

— Так ты наконец принял свою Судьбу, брат?

Сейбер наградил Эванора злорадным взглядом.

— Скоро настанет и твой черед.

Эванор спокойно и лукаво улыбнулся:

— Да, у всех нас свой жребий в предопределенном порядке.

— Есть!

Четырьмя днями позже Морганен ворвался в большой зал с поднятым вверх кулаком. Расставляя тарелки по столу, Ридан пристально посмотрел на брата:

— Что есть?

— Я понял, как мы можем защититься от нашествия смертельно опасных тварей!

Расставляя столовое серебро вслед за Риданом, который показывался только на послезакатной трапезе, Келли вопросительно подняла бровь:

— Кстати, а как часто у вас случаются подобные нападения?

— Примерно каждые неделю-две, — пророкотал Вульфер, взгромождая на стол бочонок и вытаскивая из-за пояса нож, чтобы вытащить пробку. Он хотел вставить новый кран, чтобы можно было разлить стаут, который все братья предпочитали в качестве вечернего напитка.

Не то чтобы Келли порицала их выбор. Во-первых, они мужчины, и вполне естественно, что они хотят пить солод, который добавит чуть больше волос на их слегка кучерявую грудь, и, во-вторых, благодаря технологии варения, такой густой и темный стаут обычно насыщен витаминами и питательными веществами. Келли даже немного нравился его ореховый привкус, особенно вместе со сладко-пряным медовым печеньем с орешками, рецепту которого ее обучил Эванор. Ответ Вульфера завладел вниманием Келли, как только до нее дошел смысл сказанного.

— Каждую неделю? Так часто? — спросила она с широко распахнутыми глазами.

— В первые пару месяцев, или около того, нападений было меньше. Но затем они участились и стали происходить примерно раз в неделю, хотя не всегда с одинаковым промежутком. Однако после твоего появления они стали реже, что не имеет ни малейшего смысла, если тебе суждено стать для нас приносящей Бедствие, — добавил Вульфер и подмигнул ей золотистым глазом, показывая, что не имел в виду ничего обидного. — Ты уверена, что предназначена в жены моему близнецу?

— Нет, мой дорогой братец, — почти пропел Морганен, обойдя стол и стукнув брата по толстому мускулистому плечу. — Ты ошибаешься!

Морганен подошел к Келли и подхватил ее, как только та положила последнюю вилку и ложку на место. Одной рукой обняв ее за талию, а другой поймав ладонь, он начал напевать коротенькую мелодию, увлекая будущую невестку за собой и легонько раскачивая ее в тустепе[14].

— Морганен!

Келли подпрыгнула и заморгала от такого яростного рева. В зал вошел Сейбер.

— Я просто праздную с моей будущей невесткой, дорогой брат!

— Он сейчас в хорошем настроении, — съязвил Треван, не обращаясь ни к кому конкретно и помогая Сейберу нести тарелки с горячим из кухни, расположенной в цокольном этаже северного крыла рядом с главным залом.

Сейбер прищурился, но Морганен прикасался к Келли вполне пристойным образом: одна рука лежала на спине выше талии, другая сжимала ладонь, а расстояние между телами составляло целую ладонь. Сейбер заворчал, но не стал перечить.

— Почему ты танцуешь с моей невестой?

— Потому что она заставила нас вычистить зал.

На балконе второго яруса фыркнул Доминор. Он зажигал световые сферы.

— И своим маленьким танцем ты благодаришь ее за это? — эхом разнесся его голос по залу.

Продолжая напевать мелодию, Морганен стал вращать Келли от себя.

— Помимо прочего, ла-ла-лааа!

Он подхватил ее, закручивая обратно к себе, и наградил братским поцелуем в лоб, потом сделал шаг назад и вежливо склонился над рукой девушки, пока его старший брат злобно сверкал глазами. Морганен его проигнорировал.

— Моя дорогая леди, мы все выражаем вам глубокую благодарность!

— Подумайте, братья! — добавил он, отпуская кончики пальцев Келли и поворачиваясь к остальным. — Сначала здесь не было внезапных телепортаций, но потом число вторжений медленно возросло, и после пяти месяцев они стали постоянными. Если у нашего неизвестного противника имеются изображения этого зала, то ему или ей потребовалось некоторое время, чтобы запомнить всю эту копоть и грязь, иначе телепортация не была бы точной и успешной. Скорее всего, у него или нее есть картина, поскольку на все наши зеркала наложены заклинания, и в них нельзя заглянуть при помощи магии, а материковое побережье слишком далеко, чтобы без проблем совершить прямое перемещение через магический кристалл. Это также объясняет, почему нашему мучителю потребовалось около пяти месяцев, чтобы определить точный путь к нам.

— Но, — добавил он, подняв палец. — Как только мы начали чистить зал, отмывать и красить стены, передвигать мебель, вид всех комнат изменился!

— А каждому магу известно, — присоединился к нему Ридан, глядя на Келли своими черными, как ночь глазами, — что телепортировать объект можно только на основе точного знания или посредством точного изображения, такого, как картина.

Моргнув пару раз и оправившись от шока, вызванного столь многословной речью Ридана, его близнец Треван продолжил цепь рассуждений Морганена и предложенное Риданом объяснение:

— Даже после глубокой медитации, наличии достаточной силы и, возможно, забытого нами в Корвисе предмета, телепортацию на большое расстояние нелегко сделать. Да и между воображаемой картинкой и тем, что есть здесь на самом деле, не должно быть значительных отличий. Это означает, что задача очень трудна. Могут быть несущественные различия, которые можно уловить со второго или третьего взгляда, но не более.

— Невозможно перемещать объекты в пространстве, если точно не знаешь, в какой части вселенной они окажутся, — дополнил своим рокочущим голосом Вульфер, и уголок его рта пополз вверх. — Иначе просто ничего не получится. Так что и я благодарю вас, леди Келли, даже не смотря на то, что мы содрали кожу на костяшках невероятным количеством мыла, воды и заклинаний.

— Постойте, постойте. Есть еще кое-что! — ликующе заявил Морганен, желая привлечь всеобщее внимание. — Потребуется немного подготовки и несколько тщательно наложенных слоев заклинаний и краски, но я придумал верный способ защитить нас от непрошенных гостей. Тот, кто не знаком с новым видом замка Найтфол изнутри, никогда не сможет ничего сюда телепортировать! И вновь я должен благодарить вас, леди Келли — или, пожалуй, благодарить нужно случай, позволивший мне заглянуть в ваш мир, чтобы убедиться в урегулировании потоков его эфира.

— У них есть такие коробки, — продолжил он, адресуя рассказ своим братьям, — которые светятся и мерцают различными изображениями. Как будто ожившие, четко нарисованные картины. Они называют их телевидение. Большинство безмозгло сидит перед этими коробками, разинув рот, — без обид, Келли — а изображения постоянно меняются.

И я подумал, что, возможно, мог бы придумать краску, которая будет менять каждый час и день свой цвет и рисунки — панорамные изображения, может быть, пасторальные сцены или движущиеся облака, или то и другое. Что-нибудь едва уловимое и изящное, но, тем не менее, присутствующее и медленно изменяющееся, — подчеркнул Морганен. Глубоко заинтересованные, его братья медленно кивнули, соглашаясь с таким предложением. — Не столь броское, чтобы отвлекать от повседневной жизни, но вполне достаточное, чтобы час за часом изменять все стены, таким образом, существенно меняя вид каждой комнаты. Наш неизвестный маг больше не сможет добраться до нас с такой легкостью! Даже если он пошлет больше существ на разведку, его уловка сработает не больше одного раза и только в текущий момент!

— Это также объясняет, — согласился Треван, обдумав слова брата, — почему виверны осматривали комнаты, вместо того, чтобы нападать на нас. Маг может смотреть через глаза крупного животного, если знает для этого правильное заклинание и обладает достаточным могуществом, чтобы не только сломить волю и сопротивление существа на долгое время, но и сил, чтобы проделать подобное через большое расстояние, — пояснил он для Келли. — Однако чем крупнее и умнее животное, тем больше вероятность того, что оно будет следовать приказам издалека.

— Но это рискованное занятие, потому что размеры Ворот, необходимых для отправки огромных существ на дальние расстояния, увеличивают вероятность того, что Совет Магов сможет заметить происходящее и положить этому конец. Тварей, которых к нам посылают, в мирное время запрещено разводить и держать всем, кроме государственных властей, поскольку они предназначены для военных целей.

— Расточительство такой энергии для охоты на нас с подобными крупными существами доказывает, что мы разозлили нашего врага, убравшись в замке, чем помешали ему или ей заглядывать к нам, — задумчиво произнес Сейбер, выдвигая стул для Келли.

Его поставили рядом с местом Сейбера за большим столом в виде восьмигранника, который братья сделали для себя во время изгнания. На мгновение Сейберу показалось, что на каждой из восьми сторон достаточно места для двух человек, а не только для каждого из братьев… как раз для мужа и жены. Во время работы за размеры стола отвечал Морганен, а не Треван, хотя именно ему лучше всего давалось столярное ремесло. Сейбер решил поговорить с Моргом, пока его матримониальные замыслы не выйдут из-под контроля… вернее сказать, они уже вышли.

Перед взором Сейбера промелькнули рыжеватые волосы, и девушка заняла свое место, притягивая к себе его взгляд. Келли из рода Дойлов — лишь первая из напророченных ему и братьям невест.

«А, может быть, я ничего ему не скажу…»

— Думаете, он так разозлился? — спросила Келли, пытаясь разобраться в ситуации. — Сильнее обычного состояния безумной ярости? Пока эта тройная атака была самой мощной? Виверны, водяные змеи и всякие демонические штуки?

— Да, — пророкотал Вульфер, занимая свое место. — Обычно он или она посылали только один тип существ за раз. Иногда появляются два вида тварей, но не часто. Их слишком дорого создавать, разводить и содержать, особенно когда нужно сохранять их существование в полной секретности. Следовательно, мы явно разозлили нашего врага, если он или она растрачивает свои силы и ресурсы на подобные атаки.

— Меня не удивила бы осторожность с этими тварями, — заявил Морганен, когда его близнец и Эванор вышли с последними тарелками еды из коридора, ведущего к кухне, а Доминор спустился к столу. — Совет Магов категорически запрещает разводить подобных монстров. Если эти твари убьют кого-нибудь, случайно, при побеге или по преднамеренному приказу, приговором автоматически становится смерть.

Должно быть, у этого мага есть тайное убежище, где он держит и разводит этих тварей, но не очень большое, иначе его давно бы обнаружили. И чтобы сильнее помучить нас, он или она через каждые одну-две атаки посылают к нам быстро размножающихся существ типа мекхададаков, — добавил он для Келли, чем заставил ее вздрогнуть. — Думаю, в некотором смысле чудо, что мы до сих пор живы. Тем не менее, это так. Несколько раз мы были на волосок от смерти, но как-то выкарабкались. Как и ты, в случае с водяными змеями.

Келли покачала головой и взяла вилку:

— Что-то я не заметила, чтобы вы обсуждали мою проблему — откровенно говоря, ваше главное Бедствие уже произошло.

— Мы выследим предполагаемого убийцу. В конце концов, мы пройдем по следу силы этого мага, — пророкотал Вульфер с непробиваемостью базальтовой горы, которую невозможно сдвинуть с места. — Когда мы это сделаем, то уничтожим нашего врага. Все очень просто.

— Однако, похоже, наш противник очень силен, — признал Доминор. Подобное признание, прозвучавшее из уст самого самонадеянного из всех братьев, чего-то да стоило. — Даже Морганен не смог обнаружить источника атак.

Морганен пожал плечами в ответ на столь убийственную похвалу:

— Как только возникает шанс отследить энергию сразу после нападения, я это сделаю. Но, думаю, лучше сосредоточиться на создании специальной краски и немедленно покрыть ею все стены в замке. Очень многое говорит в пользу того, что наш противник заглядывает к нам при помощи картин, а не памяти. Вероятнее допустить именно это, ведь до нашего изгнания на острове редко кто бывал.

— Но из-за вивернов у нашего врага есть четкое представление о внешнем виде главной башни, и он немного ознакомился с интерьером комнат. Окраска внутренних стен не сработает. Думаю, нам следует изменить и внешние стены.

— Я совсем не желаю вносить явные изменения во внешние стены. Особенно используя ту же краску, что и внутри. Если она появится снаружи, будет легче изучить и понять ее принцип, — заявил Сейбер, качая головой. — Я предпочел бы что-то более неуловимое… что-то другое. Не столь очевидное. И, конечно, я не хочу, чтобы заезжие торговцы издали заметили изменения и рассказали об этом. Но я не представляю, что нужно сделать.

— Камуфляж, — внезапно выпалила Келли, заставив передающего корзинку с булочками Вульфера уставиться на нее.

— Каму-что? — спросил он.

Келли улыбнулась. Наконец-то наступил момент, когда кто-то еще переспрашивает непонятные слова!

— Камуфляж. В моем родном языке это означает «скрыть или спрятать посредством слияния с окружающей средой». Если мы нанесем на внешние стены рисунок типа джунглей, то он сольется с окрестностями и помешает таким существам как виверны быстро найти замок и внезапно напасть. Они будут заняты поисками, тем самым давая нам время заметить их и подготовиться к контратаке.

Доминор вздохнул:

— Вынужден согласиться. Раскрасить сады, дворики и стекленные окна слишком тяжело, и очертания строений все равно будут выделяться, — отметил он, высказывая собственное соображение. — Но иллюзия, полностью скрывающая земли замка, вдобавок к наложенным повсюду охранным заклинаниям может оказаться действенной.

— Комбинация этих двух заклинаний сработает лучше всего, — подытожил Сейбер. — Доминор, займись иллюзией. Среди нас ты лучший чародей. Если удастся наложить чары на какой-нибудь предмет, то мы сможем прикрепить его к флюгеру на верхушке замка. Тогда иллюзия сможет накрыть всю территорию, точно купол, позволяя нам видеть, что происходит на острове, но скрывая замок от всего, что находится за его пределами. Сделай так, чтобы заклинание эффективно работало как вблизи, так и на расстоянии, с воздуха и с земли… и сделай так, чтобы те, кто получит от нас устное разрешение, смог разглядеть въездные ворота при приближении.

Мне, конечно, хотелось бы, чтоб наш дом можно было найти с определённого расстояния, но маскировка, тем не менее, не помешает. Морганен, будешь работать над краской. Постарайся сделать так, чтобы она действовала несколько десятилетий с минимальной необходимостью в ретуши. У меня есть основания надеяться, что мы вскоре найдем нашего врага, так как он или она сильно разволнуются при возникновении помех и станут, вероятно, более небрежными. Однако если наружу выйдет хоть слово о том, что в нашем замке появилась женщина, позднее и остальные могут решить напасть на нас.

— Я не позволю никому причинить вред леди Келли.

— Она наша сестра, Сейбер, — сказал Морганен, отвечая на невысказанный приказ, прозвучавший в словах старшего брата. Четкое, ясное намерение отразилось на лицах остальных братьев, даже Ридана. — Мы будем защищать ее ценой собственных жизней.

Глядя на уверенные лица своих защитников, Келли почувствовала прилив тепла, распространившийся из центра груди по всему телу. Эти восемь мужчин — реальных «ведьмаков», а не воображаемых — приняли ее в свои сердца и в свой дом, что большинство горожан одного земного городка на Среднем Западе так и не смогли сделать. Теперь этот странный мир стал ей домом больше, чем тот, из которого она пришла.

Келли любила Сейбера и его братьев, пусть даже здесь и нет женщин, чтобы составить ей компанию. Ей нравилась здешняя жизнь, нравилось заниматься шитьем и вязанием, разговаривать и смеяться с мужчинами, которые могли вынести ее взрывной темперамент и напористость, присущие рыжеволосым. У нее даже имелось время просмотреть пару книг по истории и учебник о действии магии в этом замечательном, удивительном и все менее причудливом мире.

Келли приняла решение. Она чувствовала себя влюбленной, хотя до сих пор не была уверена в этом наверняка, так как никогда не любила прежде. Она выйдет замуж за Сейбера. Выйдет и спасет от любого Бедствия, которого так сильно боялись все эти большие и сильные мужчины. И приложит все усилия, чтобы жить потом долго и счастливо. В конце концов, Дойлы не дураки.

— Мы сегодня не сможем пожениться.

Слова Сейбера мгновенно разбудили Келли, прервав ее зевок на середине. Она отступила от двери, впуская его в комнату и даже не догадываясь, какой красивой ему показалась, заспанная, в сорочке без рукавов, которую использовала вместо ночной рубашки.

— Что ты имеешь в виду?

— Лодки с товаром прибыли на день раньше. Обычно они швартуются в одном из нескольких зданий святилища, оставшихся от старого города. Так что мы не сможем использовать его для свадьбы, — проворчал он, притягивая ее ближе к себе и с извинением целуя в лоб. — Тебя не должны увидеть, иначе попытаются вывезти с острова. Любым способом.

— Не могу дождаться, когда случится это проклятое Бедствие. И с ним будет покончено раз и навсегда, — пробормотала Келли, уткнувшись в грудь Сейбера. — Тогда мы сможем отправить всем письмо о том, что бояться больше нечего, и они могут нас просто оставить в покое.

Сейбер поцеловал ее в макушку, прижавшись губами к золотисто-рыжим локонам. Большинство женщин, которых он помнил до ссылки, начавшейся три года назад, старались отрастить волосы как можно длиннее, но не его Келли. Он хотел ее до боли. В эти дни твердеть при мысли о ней или от ее близости стало для него обычным делом.

Однако безопасность Келли была важнее. Это чувство сильно отличалось от тех первых неблагородных порывов, появившихся у него при знакомстве с ней — желание избавиться от нее, выраженное в многообразии расплывчатых планов и гнусных способов.

«Я был глупцом, когда она появилась. Упрямым, бесчувственным болваном».

— Они завтра уедут, лучше дождемся и поженимся послезавтра. Торговцы отбудут с последним отливом завтра на рассвете. Мы подождем следующего дня, тогда можно быть наверняка уверенными в том, что они далеко.

Ей это не понравилось. Келли ощутила легкое беспричинное раздражение, но вздохнула и кивнула, устраиваясь уютнее в его объятиях, а потом почувствовала… первую, предупреждающую волну боли внизу живота. Сначала тупую, потом острую и мучительно тягучую, которую не чувствовала около месяца.

— Сейбер?

— М-м-хм-м? — выдавил он, вдыхая ее женский запах с удовольствием, которое, к сожалению, придется отсрочить еще на две ночи.

— Сделаем это через пять дней.

Он напрягся.

— Что?

— Я, э, не могу… Ты понимаешь, — замялась Келли. — Не в ближайшие пять или шесть дней. И пойди попроси Эванора заварить для меня большую чашку того облегчающего спазмы чая, который они с Морганеном изобрели. Он мне понадобится сегодня. И завтра. И, скорее всего, послезавтра…

— О.

Келли рассмешило разочарование в его голосе и резко поникшие плечи, когда Сейбер понял и покраснел. Она легонько приобняла его:

— Бедный малыш.

— Я не малыш!

Келли готовилась к своей свадьбе. Она искупалась и легкими мазками нанесла любимый аромат Сейбера, потом натянула новое нижнее белье. Ей пригодилось найденное кружево с узором из сердечек, и она решила с ним поэкспериментировать. Аккуратно сшитые вместе детали из нежного шелкового кружева шириной два дюйма превратились в бюстгальтер, который с радостью могла бы надеть любая невеста в день своей свадьбы… и соответствующие трусики-бикини. Она улыбнулась, когда застегнула спереди крючки своего тщательно подогнанного бра. Сейбер согнул эти крошечные застежки из тонкой стальной проволоки, не понимая, зачем ей нужны такие странной формы малюсенькие штучки.

«Думаю, он с радостью займется ими, когда, наконец, увидит, для чего они были сделаны».

Собираясь, Келли сожалела, что у нее не было девичника, а еще больше, что здесь отсутствовала ее единственная подруга Хоуп, которая могла бы сопровождать Келли к алтарю, когда все будет готово. С другой стороны, Келли радовалась, что прошлой ночью она не слышала звуки устроенного для ее жениха мальчишника. Не то, чтобы ей нужно было беспокоиться о стриптизершах или чем-то подобном, но все же…

В недавно перекрашенной комнате вокруг нее медленно менялись оттенки синего и белого. «Облака» кружились, имитируя постепенное движение вдоль бывших когда-то белыми стен. Все это являлось экспериментом Морганена в настенной живописи, призванной помешать шпионить за ними. Келли поправила нижнее белье и протянула руку к первой части своего парадного наряда из аквамаринового шелка.

Солнце снаружи село, разрисованные стены изображали сейчас день, хотя краска в действительности не светилась.

Из-за Ридана свадьбу устроили ранним вечером, а не днем. Остальные где-то снаружи готовили часовню и безлошадный экипаж, который повезет ее по длинной, извилистой дороге к часовне, где она выйдет замуж в традициях Катана.

Надевать средневековую одежду было забавно, но ей нравилось носить брюки, так как они не сковывали движений. Ее помощник Эванор колебался относительно фасона свадебного платья, определенно не похожего на стиль, который носили в Катане. Для начала, Келли нарисовала на пожелтевшей бумаге эскиз, потом размерила и раскроила ткань, указав ему, где сшить. Аквамариновый шелк превратился в состоящий из нескольких частей костюм ее собственного дизайна.

Сначала Келли надела брюки, которые были скроены так, что облегали бедра, а слегка зауженные к низу брючины подчеркивали форму ног. За прошедшие несколько месяцев она слегка прибавила в весе. Чуть округлившись, ее ноги смотрелись намного лучше. Она зашнуровала распахивающийся спереди клапан. Модель брюк напоминала штаны братьев, покрой которых изменился с тех пор, как Эванор освоил обметку отверстий и разрезов. Затем она надела свободную блузу, мягкими складками спадавшую вниз по плечам от выреза у горла.

Затем пришел черёд юбки с широким поясом и сборками на талии. Длина ее менялась от середины бедра спереди до пяток сзади, где она почти подметала пол. Завершал картину тесный жилет-корсаж со шнуровкой, который прикрывал бретельки лифчика.

Юбку и блузу обильно украшало пришитое по краям и манжетам кружево с сердечками, а у горловины оно было словно гофрировано. Нежный белый цвет кружева прекрасно контрастировал с аквамариновым шелком. Брюки, жилет и кокетка юбки были украшены гладкой плетеной тесьмой, в которой перемешались нити белого, изумрудно-зеленого, сапфирового и золотого цветов. Тесьма окаймляла низ корсажа и край глубоко вырезанной горловины, шла вокруг проймы и вдоль шнуровки, а также украшала боковые швы и манжеты брюк. А Вульфер, лучше из всех восьми братьев обращавшийся с кожей, смастерил ей пару ботинок высотой до щиколотки и как-то умудрился покрасить в тот же самый аквамариновый цвет. Еще он пообещал ей сделать несколько пар шлепанцев на смену старым, которыми она обходилась до сих пор.

Надев единственную на данный момент пару носков, связанных ею собственноручно в свободное время из тонких ниток, Келли обула ботинки, слегка притопнув, чтобы убедиться в их удобстве. Они подходили ей идеально, доказывая, что Вульфер делал обувь намного лучше, чем обувные фабрики. «С другой стороны, — с улыбкой подумала она, — у него для создания замечательной обуви имеется собственная магия. Ему даже не нужны эльфы-сапожники из волшебной сказки!» Мысль позабавила Келли.

Одевшись, она поспешила в освежающую комнату, чтобы посмотреться в зеркало и попытаться что-нибудь сделать со своей прической. В отличие от большинства рыжеволосых, ее волосы абсолютно не вились. Они настойчиво желали оставаться таковыми, и только концы немного загибались вверх. Во время подростковых экспериментов химическая завивка исчезала меньше чем через месяц. Завивка горячими щипцами не получалась. Ее волосы смеялись в лицо всем муссам, гелям и лакам, которые даже в сочетании друг с другом смешивались в огромных количествах на ее золотисто-рыжих локонах. К счастью, Сейбер, казалось, не замечал этого недостатка. Или его это не волновало.

Взяв подаренную им серебряную щетку, она провела жесткой натуральной щетиной по своей гриве. Если она ничего не может сделать с волосами, то, по крайней мере, пригладит их. Смочив серебряный гребень под струей воды из крана, она пробежала им по волосам, потом при помощи щетки распределила влагу по блестящим, длиной до плеч, прядям и зачесала их назад, открыв небольшую россыпь веснушек на щеках.

Глядя на свое лицо, Келли нахмурилась. Она знала, что у нее хороший лоб, а слегка вздернутый нос время от времени добавлял ее взгляду колкости и самоуверенности. Скулы красивые, подбородок в порядке, губы в меру полные и естественного розового цвета. Ресницы у нее не были такими густыми, как у Сейбера, но ведь у большинства парней ресницы лучше, чем у женщин.

Ее брови были красивой формы и никогда не нуждались в коррекции. Келли не горевала об отсутствии косметики, но мечтала, чтобы Сейбер хотя бы разок сказал ей, как она красива. Конечно, он несколько раз глядел на нее так, будто она красавица, но никогда не произносил ничего подобного вслух.

«Видимо мне придется выбить из него это признание», — подумала Келли и вздохнула. Потом улыбнулась своему отражению. Ее развеселила мысль о соединении своей души с душой и не менее сильной волей этого мужчины в течение ближайших нескольких минут.

«О боже, кажется, у меня предсвадебный мандраж…»

Заставляя себя дышать, чтобы преодолеть внезапно налетевшую тревогу, она вцепилась в каменную полку раковины и уставилась в собственные аквамариновые глаза. Свет вокруг померк, когда она подумала, что останется в этом мире на всю жизнь. Никогда больше не посмотрит телешоу и не послушает радио. Никогда не полетит на самолете, никогда не поест мороженого…

«Ох, не будь дурочкой! Тебе стоит только сказать о мороженом Эванору, и можешь поспорить, что он попытается магически приготовить его из сахара, сливок, яиц и чистого воздуха. А что касается полетов, если эти парни способны сделать безлошадные, управляемые магией экипажи, то они могут научиться изготавливать их плавучие, летающие версии. Или ты всегда сможешь поиграть в отсутствующую здесь сестру Райт и испытать свои собственные силы в дельтапланеризме… при условии, что Сейбер не кинется с криком защищать тебя и не запрет в спальне, чтобы ты даже не думала пытаться предпринять что-нибудь такое глупое и опасное. Хотя, по крайней мере, следует использовать его магию для своей защиты», — с иронией призналась себе Келли. Приятно было сознавать, что она не одна, что ей не нужно полагаться только на себя.

«Но жить здесь не год, и даже не несколько, а целые десятилетия, до самой смерти, знать, что это место станет моим домом с этого момента и навсегда…»

Как раз такая перспектива не вызывала особой паники. Келли могла представить себя живущей в Найтфолле с восемью братьями, с Сейбером в качестве мужа и другими, ставшими ей родственниками после свадьбы… но не в вечном изгнании.

Ей необходима женская компания. Братья были занятными собеседниками, но она нуждалась в общении с другими людьми. Она хотела ходить за покупками, даже если это всего лишь средневековый рынок. Чтобы самой найти нитки для вышивания, самой выбрать и купить ткань, выбрать продукты вместо тех, которые выменивают или выращивают братья. И, как и братья, она хотела продавать собственноручно изготовленные вещи, тем самым внося свой вклад в домашнее хозяйство.

С этим, конечно, придется подождать до тех пор, пока не исполнится так называемое Проклятие. Как только оно пройдет — и они переживут все, что выпадет на их долю — она надеялась, на женщинах, живущих здесь на острове, уже не будет такого клейма, как сейчас.

И потом, дети. Келли хотела иметь рядом обученную акушерку, когда этот вопрос возникнет, поскольку он непременно возникнет. Иначе возникало желание отсрочить беременность на максимально долгий срок. Правда, некая её часть мечтала о детях от Сейбера, и в их долгом разговоре после отравления ядом водяной змеи она узнала, что Сейбер тоже хотел детей. Ей только не хотелось быть единственной женщиной в округе, когда они у нее появятся.

«Что ж… как истинная Дойл, я сделаю все возможное и невозможное, чтобы изгнание братьев закончилось, и тогда я смогу иногда посещать другие уголки этого странного, притягательного мира».

На прошлой неделе они вместе с Сейбером устроили пикник на пляже, проехав до конца восточного берега острова, который растянулся на несколько миль. Хотя субтропический остров с пышной растительностью был прелестен, все же гулять здесь — это не то же самое, что гулять где-то еще. А именно, за пределами острова.

В дверь постучали. Келли внезапно осознала, что стоит в темноте. Щурясь, она оглядела освежающую комнату, протянула руку и стукнула костяшками пальцев по световой сфере, прикрепленной кронштейном к стене ванной. Появился свет. В его внезапном мягком белом сиянии девушка убедилась, что выглядит все еще хорошо. В конце концов, у женщины — если она оказалась удачливой и с первого раза нашла правильного мужчину — день свадьбы случался только раз в жизни. Даже если она должна была в буквальном смысле очутиться в другой вселенной, чтобы найти того единственного.

«Надеюсь, он — тот самый единственный…»

Ее гость снова постучал. Келли в последний раз оглядела себя, убедилась, что волосы выглядят как надо и не растрепались. Выбежав, она открыла дверь в дальней стороне спальни.

Внутрь шагнули Треван и Эванор. Они ухмылялись, с удовольствием разглядывая ее наряд. На них без сомнения была их лучшая одежда, учитывая прекрасное качество ткани и опрятность костюмов. Полтора месяца назад она украшала некоторые из них. Следом за ними вошли Коранен и Морганен. Рыжеволосый маг остановился и присвистнул, выражая удовлетворение при виде фигуры, подчеркнутой аккуратным приталенным нарядом. Позади них стоял Доминор.

— Время поработать, о прекраснейшая! — пошутил Треван. — Мы здесь для того, чтобы прибрать комнату новобрачных. Эванор запугал нас тем, что осталась последняя возможность сделать подарок.

— Леди Келли, для меня большая честь проводить вас к карете, пока эти мужланы выясняют разницу между ручкой и перьями на их щетках, — протянул Доминор, жестом указывая на лестницу снаружи. Братья фыркнули в ответ, и, обойдя будущую невестку, принялись за работу, начиная сыпать заклинаниями.

Благосклонно кивнув, Келли положила руку на предплечье Доминору и покинула комнату в сопровождении одетого в темное мужчины. Путь вниз был долгим, но лестничный пролет хорошо освещался. Перила с обеих сторон были украшены гирляндами из цветов и листьев. Гирлянды заканчивались ниже у дверного проема, ведущего в северное крыло, где лестница делала поворот налево. Однако это был замечательный декоративный штрих, который добавил, должно быть, один из братьев по дороге к ее комнате.

По спиральной лестнице они спустились в главный зал, потом прошли через восточное крыло, а дальше через дверь вышли в восточный дворик. Большую часть замка окутывала темнота, но их путь и двор освещали световые сферы. Два управляемых магией фургона стояли во дворе. Один, без сомнения, предназначался для остальных братьев, другой — чтобы доставить в часовню Келли.

Практичный в повседневной жизни фургон снабдили дополнительной скамьей, покрытой подушками, и украсили цветочными гирляндами. В четырех углах стояли шесты, поддерживающие ярко сиявшие световые сферы, между которыми тоже были растянуты гирлянды, наполнявшие ароматом сумеречный воздух. Доминор помог ей забраться в фургон, в относительном комфорте которого она должна проехать до часовни, сидя на мягкой скамье. Потом сам забрался на переднее сидение и взял поводья. Так же, как делал Сейбер во время их поездки к берегу, он надавил на педаль с пружиной в полу, заставив экипаж двинуться вперед. Направление движения он контролировал при помощи поводьев, спускавшихся к дышлу, управлявшему поворотной осью передних колес.

Келли решила, что когда-нибудь попробует объяснить братьям принцип работы рулевого управления при помощи реечной передачи, и заставит их переключиться на что-то менее опасное, чем то нелепое управление, которое они используют в настоящее время. И амортизаторы, мысленно добавила она, когда экипаж загрохотал по каменным плиткам двора и с шумом выкатился за ярко освещенные ворота.

«Было бы легче, если бы у меня имелся учебник. Я сама не сильно разбираюсь в этом…» Она могла бы объяснить, как лучше вычесывать шерсть и прясть, чем как построить автомобиль.

Они катили вниз по выветренным булыжникам тракта к западному берегу. По обеим сторонам дороги стояли шесты. К ним крепились те самые световые сферы, которые пропали из главной башни. Похожие на фонари с иллюстраций к волшебной сказке, они освещали извилистую, мощеную камнем старую дорогу и очерчивали их спуск от возвышавшегося на горизонтальном плато замка. Келли могла даже видеть, где дорога впереди них изгибается и поворачивает, определяя это по проблескам света сквозь деревья.

Во время спуска Доминор удерживал экипаж на неизменной, мучительно медленной скорости. Они еще даже не проехали половины пути до места назначения, когда их с грохотом обогнала другая повозка. Проносясь мимо, мужчины в ней кричали и махали в знак приветствия, спеша первыми добраться до часовни. Келли не могла не улыбнуться. Намеренно или нет, но они очень старались создать у нее впечатление большой, шумной свадьбы, и это тронуло.

Доминор, молчавший какое-то время, наконец, заговорил:

— Я очень хочу, чтобы ты обучила меня тому трюку «есть грязь», который ты проделала со мной. Это что, такой стиль борьбы в твоем мире?

— Да, — подтвердила Келли. — Но я предпочитаю сохранить свое преимущество. Ты крупнее, и в отличие от меня можешь использовать магию. — Она разгладила на коленях подол своей блузы. — Если ты будешь мил со мной, я не стану обучать этому твою жену.

— Моя жена не будет настолько глупа, чтобы пытаться заставить меня «есть грязь». Она будет знать свое место и вести себя соответствующе.

Келли фыркнула:

— Думаешь, она станет повиноваться каждой твоей прихоти? Это не жена! Это — коврик. И такая жена, Доминор Найтфолл, надоела бы тебе до смерти! Я, знаешь ли, неплохо вас изучила. Вы с Сейбером очень похожи, хоть ты и не хочешь этого признать. Ему нравится хорошая схватка, а ты обожаешь вызов. Поэтому я, как твоя невестка, искренне надеюсь, что та самая женщина, предназначенная тебе судьбой, стукнет тебя по голове, прикует к стене в темнице и бросит неслыханный вызов, — произнесла она, растягивая слова. Потом с важностью добавила: — И я желаю тебе этого из самых лучших побуждений.

Он разглядывал ее целую минуту, пока повозка катилась вниз по прямому участку пути.

— Я верю.

Она снова фыркнула:

— Тебе бы наскучило что-то меньшее, чем борьба. Если ты будешь честен с самим собой, то признаешь это.

— Возможно, ты права. Но моё стихотворение подсказывает, что именно я стукну и прикую цепью, и таким образом поймаю свою супругу. Если я когда-нибудь наткнусь на достойную женщину, — добавил он, немного увеличивая скорость, поскольку они выехали на ровную местность, оставив позади извилистый участок пути, по которому с осторожностью громыхали вниз. — Ты можешь быть вызовом для моего брата, но не для меня.

— Ты только что оскорбил меня? — спросила Келли с фальшивым подозрением, сложив пальцы и приставив их к уху в шутливом предупреждающем жесте.

— Я имею в виду, что ты — женщина не для меня. Как бы то ни было, этот разговор бесполезен, — прибавил он со вздохом, и произнёс более задумчивым тоном: — Если Морганен не возьмёт в привычку таскать женщин из других миров — что запрещено Советом по серьезным причинам. Это может нарушить равновесие вселенной. Так что шансы появления другой женщины на этом острове ничтожно малы.

Шансы одного из нас незаметно и беспрепятственно вернуться на материк и пробыть там достаточно долго, чтобы найти жену… тоже очень, очень малы. Треван способен обернуться птицей, но даже я сомневаюсь, что он сможет улететь достаточно быстро и далеко, чтобы спастись от погони. Добраться туда — не проблема. Проблема — продержатся в живых достаточно долго, чтобы вернуться. Понимаешь, мы окутаны заклинаниями, которые ограждают остров от любых телепортаций, даже если расстояния не слишком большие, — объяснил он. — И при этом мы не можем открыть Врата — это что-то вроде небольшого, зеркального Портала. И не можем использовать летающие приспособления.

Мы можем лишь изменять форму своего тела… но сделать это в состоянии только Треван и Вульфер, — он ухмыльнулся. — Вульфер боится высоты… так что его шансы на путешествие несказанно малы.

— Сомневаюсь, что они менее вероятны, чем тот факт, что Морганен увидит, как я горю в постели, и спасет меня от неминуемой смерти. И заметь, в мире, где никто не верит в настоящее волшебство, — прибавила Келли, когда они с шумом проехали по мосту и достигли освещенной площадки перед увитым виноградной лозой мраморным строением, еще не совсем поглощенным джунглями.

Ридан только что закончил зажигать последние светосферы. Он опустил шест, которым прикасался к светильникам, прислонил его к стене здания, и тот исчез в виноградных листьях. Когда Доминор остановил повозку, одетый во всё чёрное Ридан устремился ко входу в строение в виде восьмиугольника и исчез внутри, даже не взглянув на них. Хотя у Келли сложилось впечатление, что он в точности знал о каждой детали ее прибытия.

Доминор помог спуститься. Со ступеней сошел Вульфер в своем костюме тигровой раскраски из бархата в золотисто-коричневую полоскуОн изящно поклонился ей и протянул руку, с рокотом произнеся своим низким голосом:

— Мы решили, что близнец брата, вставшего на колени перед своей Судьбой, должен удостоиться чести сопровождать невесту, так как твоих родственников не будет на церемонии, чтобы поддержать тебя. Если ты позволишь, конечно.

Келли кивнула, вдруг снова начиная нервничать. Она поместила ладошку в его ладонь и позволила сжать ее, готовясь взойти по ступеням вместе с ним. Келли пыталась найти что-нибудь, все равно что, лишь бы это помогло избавиться от нервозности и паники, которые охватили её из-за того, что всё это происходит так невероятно далеко от дома. Далеко от воспоминаний о давно умерших родителях, которые сделали бы все, чтобы быть рядом в день ее свадьбы. Внимание Келли привлек браслет на его запястье.

— Вульфер, можно вопрос?..

Он опустил на нее взгляд. Единственной возможностью усмирить его буйные каштановые пряди была повязанная на лбу кожаная лента, которая удерживала большую часть волос сзади. В свете сфер, на фоне природы, он выглядел неукротимым, как на то намекало его имя. Низкий голос, однако, звучал столь же мягко, сколь свирепо было выражение лица:

— Да?

— Что за браслет у тебя на запястье?

Он насмешливо изогнул бровь:

— Ты передумала?

— Ну, я нервничаю и пытаюсь отвлечься.

Вульфер понял и с ворчанием слегка кивнул головой. Выразительное движение его запястья — и тонкий шнурок из сплетенных белокурых волос заиграл золотыми бликами под светом сфер. Заметив ее внимательный взгляд, Вульфер коротко объяснил:

— Это подарок.

— От Сейбера? Это его волосы? — спросила Келли, так как косичка имела тот же цвет.

— Нет… от друга. Моей троюродной сестры, можно сказать, мы не кровная родня. Она мой близкий друг и давний сосед. Ее зовут Элис. — На его челюсти дернулся мускул, потом Вульфер выдавил улыбку. — Я был очень зол, когда нам приказали покинуть материк. Она подарила мне браслет и просила носить в память о ней. Теперь всякий раз, когда у меня снова появится сильное желание разнести все вокруг, украшение служит мне напоминанием, что на материке существует один человек, который по-прежнему беспокоится обо всех нас.

Она ничего не смогла сделать, чтобы предотвратить наше изгнание, но, все же, ее это волновало. — Казалось, от воспоминаний его улыбка потеплела. — Она была замечательной маленькой штучкой, моложе меня и Сейбера на четыре — пять лет, застенчивой и смелой одновременно. Наша юношеская жестокость словно подстрекала ее ходить за нами хвостом. В общем, в юности она была смелой, — уточнил он, еще раз подтолкнув Келли по направлению к лестнице. Его улыбка погасла. — Однако впоследствии в ней что-то изменилось. С возрастом она становилась все более робкой и отстраненной… а ее смелость была уже не та, чтобы позволять ей лазить с нами по деревьям. Но… она беспокоилась обо мне. Поэтому я держу обещание. Я ношу косичку из ее волос на запястье и время от времени с нежностью думаю о ней. Я думаю о ней и в те моменты, когда мог бы безрассудно поддаться гневу. Ей очень не нравилось, когда люди сердились.

Келли не знала, что ему на это ответить. Она хотела спросить, жалел ли он о том, что не мог увидеть эту девушку снова, но Вульфер повел ее вверх по ступеням в часовню.

Келли понравилась простота здания. Оно имело только одну дверь, но много тонких, высоких застекленных окон, которые в течение дня пропускали внутрь разноцветные лучи, и белые мраморные стены, сверкающие разными люминесцирующими оттенками. Внутри часовню тоже украшали гирлянды. Келли подумала, что цветы и листья тоже сплетались магическими заклинаниями, иначе их изготовление заняло бы много времени.

Вокруг центра стояли восемь алтарей, один расположился прямо напротив входа, другие — напротив окон у каждой из семи стен. Еще одно доказательство того, что у этих людей был пунктик на цифру «восемь». Шесть братьев расположились с внешней стороны алтарей, осознанно или неосознанно отображая эту модель. Сейбер, однако, ждал внутри круга, образованного восемью белыми камнями.

Подаренной им ткани хватило, чтобы сшить ему брюки, рубашку и тунику такого же аквамаринового цвета. Его темно-золотистые волосы удерживала повязка, так же, как и у большинства братьев, только на сей раз использовалась тонкая полоска серебра вместо ленты или кожи. Он показался ей ошеломляюще красивым. От одного взгляда на этого сероглазого мужчину, высокого и гордого, сосредоточившего свое внимание только на ней, Келли почувствовала, как ее нервозность исчезает. Что бы она не испытывала к нему, это было неведомое ей ранее чувство.

«Дух захватывает… У меня захватывает дух, — осознала она, уставившись на него.

Словно я нахожусь на нулевой отметке, прямо перед первым долгим падением вниз на американских горках… мне всегда нравилось это ощущение…»

Она и Вульфер остановились у первого от Сейбера алтаря.

— Боги и присутствующие свидетели, — зарокотал Вульфер, беря руку Келли и чуть поднимая ее, — я представляю вам Келли из семьи Дойлов и лорда Сейбера из семьи Найтфолл, графа Корвиса в изгнании. Они предстали перед вами, чтобы над восемью алтарями богов скрепить рукопожатием торжественную супружескую клятву. Будьте свидетелями их обета этой ночью.

Выйдя вперед, Келли протянула руку, дотронувшись до ладони, которая тянулась к ее собственной. Эванор в течение долгих часов, которые они вместе проводили за шитьем, репетировал с ней эту церемонию.

— Я, Келли Дойл, беру Сейбера Найтфолла в мужья.

— Я, Сейбер Найтфолл, беру Келли Дойл в жены, — вернул клятву Сейбер, пытаясь сдержать дрожь от ее прикосновения.

Они так долго медлили снаружи часовни, что он начал бояться, как бы она не передумала. Его собственная тревога о том, что их ждет, необходимость быть с ней нежным в ее первый раз, и неизвестность того, что может произойти в момент их слияния, ослабла, когда Келли вошла в часовню. Когда она коснулась его и решительно произнесла свой обет. Их глаза встретились над алтарем, он едва заметно кивнул, и они, повторяя свои клятвы, двинулись вместе по кругу из алтарей, каждый со своей стороны.

Они говорили и шли мимо алтарей, возвращаясь назад, к самому первому, завершая круг. Сейбер чуть сильнее сжал ее ладонь и произнес свою половину обета:

— Я отдаю себя тебе, моя леди, моя истинная любовь, моя супруга. Я вручаю тебе мою жизнь, мою силу, мое сердце и мое доверие. Ты — моя жена и моя графиня в изгнании, и я знаю, что ты будешь заботиться о моей семье и присматривать за нами, руководить правильно и достойно, чтобы они следовали за тобой, как сейчас следуют за мной. Все, чем я владею, отдаю в твои руки. Все, что у меня есть, кладу к твоим ногам, потому что я твой, Келли, только твой, отныне и навеки.

Теперь была ее очередь. Келли вздохнула, успокаиваясь, так как его публичное признание в любви лишило ее присутствия духа. Она до сих пор не была уверена, любила ли его столь же глубоко. Любила его, да, но… так ли сильно?

«Это просто свадебная нервозность… Я уверена, будь у меня возможность поговорить с Хоуп, она бы успокоила и поддержала меня».

Еще раз глубоко вздохнув, она произнесла свою часть клятвы:

— Я отдаю себя тебе, мой лорд, мой друг, мой супруг. Я… отдаю тебе мое сердце, так же уверенно, как отдала свою руку, и не хочу, чтобы они достались кому-то другому. Мне нечего подарить тебе, кроме моих навыков и знаний, но я завернула их в доверие, которое обвязала своей верой в то, что ты будешь мне хорошим мужем. — У нее дрогнул уголок губ. Эти слова прозвучали правильно, так что она позволила себе проявить чувство юмора. — И я буду запугивать твою семью в том же самом духе, в каком ты запугивал меня, для их же блага. — Он улыбнулся в ответ. — Сейбер, я твоя и только твоя отныне и навеки.

«Да, так и должно быть…»

Сейбер лёгким рывком руки потянул Келли к себе и она, обогнув алтарь, присоединилась к нему внутри алтарного круга. Их губы встретились, и Вульфер закончил церемонию.

— Свидетельствуйте и радуйтесь! — раздалось восклицание близнеца. — Этой ночью семья Найтфолл стала больше и крепче!

— Радуйтесь! — закричали остальные, подняв сжатые в кулак руки. — Радуйтесь! Радуйтесь!

— Теперь можешь перестать целовать ее, — произнес Морганен спустя несколько секунд, поскольку прильнувшие друг к другу молодожены оставались в этой позе даже после того, как восклицания стихли. — Э-э… Сейбер? Келли?

Коранен, более грубоватый, чем его близнец, шагнул вперед, хлопнул руками по ближайшему алтарному камню и наградил молодоженов строгим взглядом:

— Извини нас, дорогой брат, но мы не для того потратили столько времени на подготовку вашей спальни, чтобы вы вели себя как кролики прямо здесь, в часовне!

Келли отпрянула от Сейбера, смеясь, а тот поверх ее головы одарил брата враждебным взглядом. Ни один из них не разомкнул объятий.

— Выходите отсюда, чтобы мы могли поздравить вас! — сказали братья.

Усмехаясь, молодожены вышли из священного круга, чтобы получить поздравления и обменяться крепкими объятиями. Доминор вынес вперед две тонкие золотые дуги. Сейбер поместил одну вокруг шеи Келли и попросил ее надеть на него другую. Это были обручальные торесы[15] с отчеканенным на них уникальным узором, который указывал на их принадлежность друг другу. Имена Сейбера и Келли сплетались вместе в изысканных линиях шрифта Катана. Потом их вытолкали наружу к украшенной цветами повозке, а Доминор снова занял водительскую скамью.

Все, за исключением Ридана, быстро уселись во вторую повозку, торопясь закончить подготовку небольшого свадебного пира, запланированного вслед за церемонией. Как только они поехали вперед, двигаясь с небольшой скоростью по сравнению с другим стремительно несущимся экипажем, Келли окинула взглядом часовню. Огни уже гасли, мигая один за другим. Было видно, как гирлянды бесшумно взрывались дождем зеленых листьев и лепестков. Дождь из растений исчезал, едва коснувшись земли.

— Так вот как они сделали все эти цветы. Магия!

Сейбер выгнул бровь и оглянулся, всматриваясь сквозь дверь внутрь часовни, которая стремительно удалялась от них.

— А, это. Ты и правда думала, что мои братья будут тратить несколько дней на плетение гирлянд из настоящих цветов? Большая часть всего этого — просто иллюзия.

— Но я на самом деле чувствовала аромат каких-то цветов.

— Возможно, там и было несколько, — согласился Сейбер, еще крепче обнимая ее. — Ридан избавится от них. Когда торговцы снова приедут, они никогда не узнают, что там была свадьба. Свой товар они раскладывают обычно в огороженном морском пакгаузе, где чистая вода, но иногда ходят в часовню помолиться.

За ночь Ридан уберет в зале следы нашего присутствия, чтобы не осталось ничего, способного разбудить у них подозрения. Потом на обратном пути он погасит все сферы и перенесет их обратно на держатели и стойки, с которых они были сняты. Он управится с этим довольно быстро и присоединится к нам на праздничном ужине, не волнуйся.

— Ридан, уж прости, со странностями, — высказалась Келли.

— И не говори, — пробормотал Доминор со своего места.

Еще один взгляд назад, и Келли увидела, как мигают огни на шестах в направлении часовни.

Тем лучше. Никто не знает, когда неизвестный маг, который насылает на нас мекхададаков и других тварей, попытается напасть снова, даже если мы тем временем все перекрасим. Не стоит освещать остров как маяк, позволяя всем любопытным морякам шпионить.

— Почему ты так усмехаешься? — спросил Сейбер мгновением позже, разглядывая ее в свете шаров, висящих под потолком повозки, и тех, что еще освещали им путь.

— Что? О, я просто, наконец, поняла, как произносить «мекхададак», вот и все.

Довольная собой, радуясь, что начала наконец чувствовать свою принадлежность к этому странному миру, превратившемуся в ее новый дом, Келли прильнула к Сейберу, опустила голову ему на плечо и стала наслаждаться ночной поездкой в неторопливо катящемся к их дому экипаже.

Все уже было съедено, истории и шутки о женихе рассказаны, а украшенный тканью и гирляндами стол убран, пришло время молодым открывать подарки. Похоже, некоторые обычаи Катана совпадали с земными: первыми дарами должны были обменяться новобрачные. Келли гордилась своей работой. Когда Сейбер открыл коробку, в которую она всё положила, у него расширились глаза, и он с осторожность вынул две самые важные вещи.

Это были рулон бумаги и довольно большой прямоугольник лучшего белого шелка, который Келли только смогла отыскать. Шелк был частично расшит, хотя рисунок представлял собой не более чем набросок стежками. Келли уже начала вышивать глаза Сейбера, от носа до бровей в мельчайших подробностях, передав крошечными стежками серые крапинки каждой радужки. Сейбер встал и развернул бумагу, тут же раскладывая ее на столе, чтобы остальные могли полюбоваться работой.

Братья тихо воскликнули в восхищении. Келли подарила изящно затушеванный набросок бюста Сейбера углем. Его волосы ниспадали волнами от макушки до плеч. Цвет не был передан, поскольку Келли работала сгоревшей щепкой из кухонного очага, но она растушевывала рисунок кончиками пальцев, чтобы нанести тени и создать иллюзию глубины.

— Это невероятно. Ты вышьешь моё… изображение? — спросил Сейбер, посмотрев на катушки ниток в шкатулке, а потом на жену.

— Как только у меня будут все цвета и нужное количество ниток, — призналась Келли, — Вышивание всегда было моим самым сильным талантом. Прости, я только-только начала…

— Нет, не извиняйся, — сказал Сейбер, слегка моргая. Он был явно тронут. Скатав бумагу, он спрятал ее и ткань обратно в ящичек для рукоделия, который преподнес Келли, когда они ещё не ладили. Он сел, снова моргнул и посмотрел на Келли, глубоко тронутый ее подарком. — Только лучшие художники создавали портреты членов семьи Корвис, и только в красках.

— Ты вышьешь портреты всей семьи, когда закончишь мой. Наш общий портрет, а затем всех моих братьев по очереди. И твои работы будут висеть на самом видном месте в этом зале, — заявил Сейбер.

В этот раз Келли не возражала против его деспотичного тона; он моргал, чтобы не дать пролиться слезам, и это служило доказательством того, что он глубоко тронут. Сейбер встал, чтобы принести свой подарок со стола, который был поставлен в стороне, дабы не мешать банкету, устроенному братьями для молодоженов. Как только старший брат ушел, сидевший слева Доминор склонился и зашептал на ушко Келли:

— Как тринадцатый граф Корвис, Сейбер должен был быть запечатлен величайшим художником Фенлором из Даубнея, кисти которого принадлежит изображение нынешнего Совета Магов. Художник уже набросал предварительные эскизы, но тут Совет издал указ, объявивший нас Сыновьями Судьбы, и нас выслали. Если не произойдет чудо, — продолжил он шептать, — то мы никогда снова не увидим портрета отца, матери, его матери и ее отца… графов и графинь, управлявших землями наших предков. Поэтому твой подарок трогает его больше, чем ты можешь себе вообразить.

— Прекрати шептаться с моей женой, — прорычал сквозь усмешку Сейбер. Доминор улыбнулся и откинулся на спинку стула.

— Кто-то же должен ей рассказать, как ты показал голую задницу герцогине Элвенора, когда она проезжала в своей карете, — произнес Доминор, умышленно растягивая слова.

— Мне было одиннадцать! — запротестовал Сейбер, а Келли захихикала, представив себе эту сцену.

Сейбер занял свое место и протянул обернутый тканью сверток вместе с деревянным ящичком величиной с каравай.

— Не слушай этого идиота. Это для тебя.

Приняв подарок, Келли развернула ткань. Там лежала серебряная корона, почти такая же как у Сейбера, слегка украшенная стеклярусом вокруг верхнего и нижнего краев. Довольно простое изделие, совершенное в своей простоте. Келли с осторожностью водрузила подарок на голову. На секунду диадема показалась слишком свободной, но затем она изменила свой размер и прекрасно обхватила макушку.

— Ты графиня Корвис в изгнании, — напомнил Сейбер, когда Келли посмотрела на него неуверенным взглядом, все еще касаясь обода. — И леди Сумеречного острова. Теперь тебе положено такое носить.

— Конечно, у тебя нет необходимости постоянно носить корону, так как все уже и так знают кто ты, — пожав плечами, добавил Коранен.

— И ты уже доказала, что не потерпишь от нас ничего, кроме абсолютного уважения, — сухо продолжил Доминор.

— Ты никогда не перестанешь пенять мне за то, что я заставила тебя наесться грязью? — спросила Келли, сняв и отодвинув корону.

— Только пока не научишь, как ты это сделала. Так что, все в твоих руках, — заявил Доминор, решительно взглянув на нее.

— Только не в твоей магической жизни. Кунг фу — мое единственное преимущество перед вами, — ответила Келли, потянувшись за следующим подарком.

Крошечный латунный замочек на крышке ящичка поддался не сразу, но Келли все-таки смогла его открыть и откинула крышку. Внутри на углублении из смятого черного бархата лежал кинжал, красивее которого Келли в жизни не видела. Оружие отличало прямое, длинное, слегка клиновидное лезвие с двумя кровотоками для укрепления и уменьшения веса стали и причудливо переплетенная сетка из крохотной стальной проволоки на рукояти. Эфес украшала выгравированная восьмиконечная звезда, также в него и головку были инкрустированы чистые, отполированные кристаллические сферы.

— Прекрасный кинжал, Сейбер! Твоя работа?

— Для тебя, — ответил он, перехватив руку Келли, стоило ей потянуться к подарку. — Лезвие восьмикратно зачаровано на остроту и способно разрезать любую плоть, кроме твоей. Так что осторожней размахивай им рядом со мной, — добавил он, слегка улыбаясь. — Также оно восьмикратно зачаровано от поломки и выдержит давление в восемь раз большее, чем обычное лезвие, а еще он зачарован…

─ Позволь мне угадать, восьмикратно для чего-то там совершенно волшебного… — сухо прервала его Келли.

Сейбер покачал головой:

— Нет, оно зачаровано появляться у тебя в руке по твоему зову. Для этого ты должна дать ему имя в первый раз как коснешься. С момента его создания твои руки первыми прикоснутся к нему… и, хочу заметить, изготовление подобного оружия нелегкое дело. Именное оружие очень редко и ценно. И пока ты сможешь произносить его имя, оно всегда будет появляться в твоей руке. В какую бы ситуацию ты не попала.

— Значит, я должна «назвать» его? — уточнила Келли, слегка покачивая головой. А она уже было подумала, что привыкла ко всем причудам этого мира. Да, она знала компании, которые готовы убить за возможность добавить в свою продукцию функцию автоматического возвращения: телевизионные пульты, брелоки для ключей, кошельки и бумажники…

Стоявший рядом с Сейбером Вульфер кивнул, глядя на лезвие в коробке.

— У каждого из нас есть свое именное оружие, подарки на день рождение от Сейбера. Возьми его в руку и разборчиво произнеси имя, которым хочешь его окрестить — только придумай слово, которым обычно не пользуешься, чтобы случайно не вызывать клинок каждый раз, как говоришь «пожалуйста», «спасибо» или «не будете ли вы любезны…»

Келли в насмешку пихнула Вульфера локтем, совсем слегка, и он улыбнулся ей, а его золотистые глаза засияли. Внимание Келли вернулось к коробке и ее содержимому, она немного подумала над названием.

— Ну, я всегда была немножко поклонницей Толкиена, заметьте не фанаткой, и мне нравятся истории профессора, особенно «Хоббит». Итак, я назову тебя, — сделав паузу, она взялась за рукоять, сжала ее и, ощущая покалывание в руке, подняла клинок в воздух. — Сын Жала!

Оружие вспыхнуло от рукояти до кончика лезвия. На мгновение покалывание в пальцах стало почти болезненным, но уже в следующую секунду ощущение исчезло.

— Сын Жала? — переспросил Коранен, оглядывая стол с насмешкой во взгляде. — Что, во имя Джинги, это значит? Звучит как насекомое с раздутым эго.

Пожав плечами, Келли подняла руку с длинным кинжалом.

— Есть одна история, где хобби… в общем, одному из героев книги достается подобный волшебный клинок, и герой обнаруживает его магические свойства, отбиваясь от группы врагов. Он «жалил» их маленьким лезвием, и хоть клинок не был настоящим мечом, так или иначе, наш герой успешно отбился от врагов и поэтому назвал свое оружие Жалом. И так как мне нравится эта история, и вряд ли я неумышленно произнесу подряд Сын и Жало в одном и том же предложении… я дала клинку такое имя.

Сейбер отобрал кинжал у Келли и положил его на стол, вне ее досягаемости.

— Давай попробуем.

— А особые пассы рукой нужно делать? — спросила Келли, глядя на клинок. — Он не полетит и случайно заденет меня, если я не поймаю его с первой попытки?

Сейбер обхватил запястье Келли и вытянул ее руку.

— Просто расслабь руку.

— Расслабить руку, — с сомнением повторила она.

— И скажи волшебные слова.

Келли засмеялась. Быстро прикрыв рот свободной рукой, она справилась с хихиканьем и расслабила ладонь под нежными пальцами Сейбера.

— Сын Жала!

Через мгновение, и это действительно было мгновение, Келли уже крепко сжимала клинок. Никакой вспышки света, ни летящего лезвия, только тихий хлопок, как будто воздух ударило при перемещении, и пальцы Келли инстинктивно обхватили рукоять без всякого усилия с ее стороны. Сейбер поднял ее запястье и поцеловал тыльную сторону ладони.

— Видишь? Теперь ты можешь творить магию самостоятельно. Можешь вызывать клинок в руку по команде.

— Ну и дела, а я думала, что могла делать это и раньше, — лукаво ответила она. Все восемь мужчин безучастно переглянулись, совершенно не уловив тонкий намек. Келли озорно усмехнулась:

— Позже я покажу тебе, что я имела в виду, Сейбер ─ Меч.

Осознав смысл сказанного, Сейбер залился краской, а его братья покатились от хохота. Скаля зубы, его близнец поднялся принести свой подарок. Вернувшись, Вульфер положил на стол перед ними большой, обернутый бумагой сверток; янтарные глаза Вульфера все еще блестели от смеха.

— Это для вас обоих.

Быстро положив клинок в ящик и отодвинув его в центр стола вместе с коробкой для рукоделия и короной, Келли подняла взгляд на Сейбера. Он кивнул, и она стала осторожно разворачивать бумагу, чтобы ее можно было сохранить и повторно использовать, так как во всем замке она не смогла найти такой кусок бумаги. Вульфер завернул в огромный сверток, потребовавший большого листа бумаги на упаковку… роскошное меховое одеяло.

Келли могла распознать на глазок и ощупь довольно много мехов, так как они часто использовались для шитья средневековой одежды. Конечно, она предпочла бы, чтобы мех походил на кроличий, в том смысле, что животное убили ради пропитания, а не забавы. Эта шкура имела золотисто-рыжий оттенок как у лисицы, хотя явно ей не принадлежала, потому что была короче. Густая и роскошная как у норки, хотя и не норка.

Поведя рукой по меху, Келли поняла, что он столь же мягкий как кроличий, но намного толще. Кроме того, зарывшись пальцами в шерстку, она обнаружила, что одеяло сшито из четырех больших шкур, а не из множества маленьких, как было бы, если бы его сшили из норки, лисы или кролика.

— Что это такое?

— Это одеяло, — оскорбившись, прорычал Вульфер своим низким голосом. — Любому дураку понятно.

— Я вижу, Вульфер, но чей это мех? — уточнила Келли.

— Мех джонджа, — пожал он плечами на немой вопрос в глазах братьев. — До нашего отъезда с материка я охотился на них, а именно эти четыре шкуры сочетаются с оттенками ваших волос.

— Спасибо, брат, — пробормотал Сейбер и широко улыбнулся. — Хотя мне совершенно не хочется думать, что ты представлял нас лежащими под одним одеялом.

Улыбка Вульфера была поистине волчьей.

— На этом одеяле нужно лежать сверху, чтобы мягкий мех касался кожи… но это не та картинка, которую я хотел бы запечатлеть в своем сознании, премного благодарен. Забыл, что я был вынужден делить колыбель с твоей уродливой шкурой, — он преувеличенно вздрогнул. — А чтобы забрать в могилу твой взрослый образ? Упасите Боги!

Келли засмеялась, так как Вульфер сделал вид, что его снова передернуло.

— Это прекрасный подарок, Вульфер. Спасибо.

Следующим по старшинству принес подарки Доминор.

— Этот для тебя, «сестра, которая заставила меня есть грязь». Я никогда не женюсь, потому что никогда не найду женщину в этой вселенной, которая сможет проделать такое со мной снова… и за это я благодарю всевозможных богов. А этот для тебя, «мой слишком громогласный брат». Может, время от времени твоя жена будет заставлять тебя наедаться грязью… и может когда-нибудь он оглушит тебя, когда ты от него потребуешь вкусить такое «блюдо».

Этим комментарием он заслужил сухой саркастический взгляд.

— Я все еще не собираюсь учить тебя, Доминор.

Темноволосый волшебник сел с улыбкой.

— Я могу подождать.

Сейбер развернул сверток первым. Внутри лежали ручные меха.

— Ты все-таки их сделал! Ты ублю… хм, дерзкий магов сын!

— Что он сделал? — спросила Келли, разглядывая легко сжимающееся приспособление с кожаной гармошкой и прикрепленными к ней подвижными дощечками. На стальных пластинах, покрывающих ручки и деревянные дощечки, были вытеснены грубые, немного геометрические буквы Катана, но они не образовывали слова ни на одном из известных Келли языков. Сейбер был слишком занят, чтобы ответить, он играл с напором, взъерошивая с помощью воздуха волоски на шерстенном одеяле, поэтому Келли вопросительно посмотрела на остальных.

— Это магически усовершенствованные ручные мехи для кузнечного горна, — объяснил Доминор, пока Сейбер вполголоса читал начерченные на мехах слова. — Коранен помогал зачаровывать их, ведь его частичной специализацией являются чары от огня и жара. Таким образом, мехи не только должны долго прослужить, но и выдержать самые высокие температуры, которые только сможет выдумать наш дорогой братец. Ему лишь нужно произнести первое из начерченных слов и число, которое он хочет, и меха накачают воздух на нужный уровень чисел, которые написаны вдоль ручек, пока он ни произнесет второе слово, и они остановятся.

— Это освободит руки в самые сложные моменты магической ковки, и мне не придется звать на помощь, — добавил Сейбер, перегнувшись за жену, чтобы ударить кулаком по плечу брата. — Ты же сказал, что они не будут готовы еще три месяца!

Доминор отодвинулся, избегая удара, и смахнул с рукава несуществующую пылинку.

— Морганен не единственный волшебник в семье, кто может сотворить чудо или два за короткий период.

Не зная, что Доминор мог подарить ей — ну кроме коробки грязи — Келли развернула свой подарок. А подарил Доминир книгу, переплетенную прекрасной белой тисненой кожей и золотыми пластинами на углах, инкрустированными драгоценными камнями. Келли только училась читать на катани. Это оказалось намного сложнее, чем говорить и слушать, ведь мгновенное действие заклинания перевода действовало сразу на слух, а не на зрение. Но она быстро прочитала название книги; потребовалось всего несколько секунд, чтобы разобрать письмена.

— «Прекрасное Тысячелетие: первая тысяча лет империи Катан». Я искала эту книгу несколько недель! Как ты узнал, что мне нужна именно она?

— Как ты однажды сказала: «я принял к сведению», — льстиво ответил Доминор, — и не надо было напрягать мой непревзойденный гений, чтобы понять — умная женщина, такая как ты, хотела бы узнать детали нашей истории, чтобы лучше понять нас. В конце концов, ты умная женщина. Правда, несведущая. Хотя это не оригинал, а твоя личная копия. И ты должна научить меня как заставить кого-либо «есть грязь», если хочешь получить личные копии других томов.

— Это замечательный подарок, Доминор, и очень продуманный. Большое спасибо, — добавила Келли, предпочитая великодушно проигнорировать запоздалую насмешку, особенно в сочетании с предшествующим комплиментом.

— Думаю, моя очередь, — заявил Эванор. Он принес свой подарок, пока остальные помогали собрать подарки в середине стола, и поставил его между новобрачными. Келли жестом показал Сейберу открыть его.

Это был маленький ларец, вырезанный из дерева, как и многие вещи в замке, но только с ладонь в длину, половину ладони в ширину и высотой в палец. Любопытствуя, что же находиться внутри, Сейбер откинул крышку. Полилась музыка. Сочетание нескольких инструментов и голоса Эванора. Она доносились изнутри с искусной четкостью. Молодые уставились на ларец, а затем перевели взгляд на дарителя. Эванор скромно пожал плечами.

— Келли, ты рассказала мне о радио — «чего-то там», коробке, которая во включенном состоянии позволяет послушать различную музыку без необходимости в постоянном присутствии музыкантов. Я зачаровал этот ларец, чтобы он стал проигрывать музыку и заменил тебе это радио, которое ты больше не можешь слушать, когда вышиваешь. — Самый белокурый из восьми братьев ткнул пальцем в один из металлических квадратиков, расположенных в ряд и вставленных в углубление ларца. — На каждой из этих медных пластин написана мелодия для двух песен, по одной на каждой стороне. Их название и содержание также написаны на одной стороне, чтобы вы знали, что слушаете и какой у вас есть выбор. Если щелкните этим рычажком на крышке вот так, то магия воспроизведет песни слева направо, а так — справа налево; в третьем положении — слева направо и обратно, снова и снова, так долго, пока открыта крышка. В четвертом положении песни выбираются случайным образом. Здесь содержатся шестьдесят музыкальных пьес, на тридцати квадратных пластинах. Позже я сделаю больше. Знаешь, я подумываю даже продавать их, — добавил он, коснувшись плеча Келли. — Твое радио могло бы совершить революцию в искусстве менестрелей и сказателей.

— Тебе может и не понравиться эта идея, — предупредила Келли, так как Эванор начал приходить в полный восторг от этой мысли. — В моем мире люди так обожают слушать любимых музыкантов, что возносят их до статуса знаменитостей, а это обычно ни к чему хорошему не приводит. Гуляющие по дому мекхададаки просто ерунда по сравнению с тем, через что проходят знаменитости.

— Звучит так, как будто ты говоришь о разновидности злого волшебства, — немного нахмурившись, заявил Сейбер.

— Отсутствие волшебных или точных пророчеств еще не означает, что у нас нет собственных проклятий. Этот подарок прекрасно впишется в мои посиделки в швейном зале, Эванор. И твой голос прекрасен, как из уст, так и из ларца, — добавила Келли, закрыв крышку, тем самым прерывая лирическую песню. — Спасибо.

— Один вопрос, Эванор, — задумчиво произнес Сейбер, потирая подбородок и поглядывая на музыкальную шкатулку. — Почему это подарок для двоих, если чаще его будет слушать она.

Эванор усмехнулся:

— Все песни на этих пластинах очень романтичны, брат. Тебе будет на пользу, поверь мне.

Все рассмеялись, даже Сейбер и Келли… хотя настала ее очередь краснеть.

Затем подарок дарил Треван. Так как он был проказником, Келли предвидела, что он преподнесет нечто непристойное: возможно местное нижнее белье или масла для ванны, но тут Келли просчиталась. Скрипя деревом по камню так, что Сейбер и Келли развернулись на своих стульях, Треван притащил огромный массивный подарок, схватил ткань, в которую тот был задрапирован, и театрально смахнул ее с криком:

— Наслаждайтесь!

Их взору предстало кресло. Широкий диванчик, слишком маленький, чтобы быть двухместным, но слишком просторный для одного. Как и на всей мебели, которую Келли видела в этом мире, к сидению и спинке были прибиты мягкие подушечки. Сине-зеленый шелк крепился крохотными медными гвоздиками с круглыми шляпками, в том же стиле, что и на большинстве мебели в этом чрезмерно разросшемся замке. Витиеватая, плавная резьба украшала сидение по краям.

Келли сощурила глаза, глядя на белокурого мужчину.

— А я уж было подумала, что пара ярдов моего шелка пропала без вести.

— Все лучшее, чтобы помочь вам гармонировать с мебелью, — бесстрашно ответил Треван с долей язвительности.

— Это обеденное сидение для двоих. Ты можешь не знать этого, сестра, — добавил он для Келли, — но для супружеских пар, особенно дворян из провинции нашей матери, является обычным делом сидеть вместе на одном стуле во время трапезы. Так показывали, что пара едина во всех смыслах. Такой обычай не характерен для знати Корвиса, но иногда отец и мать сидели на подобном кресле во время торжеств, особенно когда гостили матушкины родственники.

После жеста пятого в роду Корвисов Сейбер и Келли встали со своих мест. Сидевшие ближе всех Вульфер и Доминор унесли их стулья, а Треван стремглав подвинул двойное кресло на пробу. Келли села, подпрыгнула пару раз на мягкой подушке и улыбнулась:

— Очень удобно, Треван! Спасибо.

— Да, спасибо, брат, — добавил Сейбер. Взглянув, как верхняя юбка Келли касается его бедра, он хмыкнул: — Теперь мы можем делать разные вещи под столом без…

Келли двинула его локтем, и он крякнул:

— Да, Трев, это удивительно не иметь подлокотников на своем пути.

Медноволосый брат засмеялся и сел. Все выжидающе посмотрели на Ридана, следующего в роду. Он вздохнул, поставил свой кубок и направился к столу с подарками, через минуту вернувшись с двумя маленькими свертками. Мужчина передал их новобрачным и снова сел, не сказав ни единого слова.

Развернув подарки, молодые увидели почти идентичные таблички из стали и железа, длиной не больше ладони Сейбера. По краям металла шли закрученные цифры, а в центре располагались символы Катана, составляющие имена пары. Сейбер погладил металл с сосредоточенным, немного хмурым взглядом, а потом улыбнулся.

— Спасибо, Ридан! Теперь я знаю, что ты делал в моей кузнице поздно ночью.

— А собственно, что это? — спросила Келли, озадаченно вертя в руках подарок. Похоже на магические огромные амулеты… или подставки под горячее. К сожалению, она терялась в догадках.

— Это обереги, которые нужно повесить над кроватью, — объяснил Сейбер невесте. — Ни одно вредоносное волшебство не сможет добраться до нас, пока мы спим. Так Ридан гарантирует нашу защиту в течение ночи.

Келли широко улыбнулась создателю амулетов:

— Спасибо, Ридан! Жаль, что я не умею колдовать, иначе создала бы тебе подобную защиту, только дневную.

Избегающий света, эффектный, одетый во все черное неулыбчивый мужчина… улыбнулся. На самом деле, искренне и широко улыбнулся. Изменение выражения его лица от непроницаемого до улыбающегося превратило его из красавца задумчивого в красавца потрясающе великолепного. Что аж мурашки по коже. Это нехитрое преобразование поразило братьев так, что те бросали на Ридана осторожные, полные сомнения взгляды.

— Благодарю за такое отношение, сестра. — Он больше ничего не добавил, и улыбка его померкла через несколько секунд, но Келли заметила, что мягкость сохранялась в темных глазах.

Коранен пожал плечами и встал; пришла его очередь раздать подарки. Его пара свертков выглядела точно так же, как у Ридана. Да и подарки оказались почти идентичными, за исключением того, что металлические изваяния были отлиты из прекрасной смеси меди и бронзы, имели несколько иную форму и узор.

Коранен незамедлительно объяснил назначение амулетов своей несведущей в магии невестке.

— Они изготовлены для защиты спальни от пожара. Я сделал их, чтобы ты никогда больше не боялась снова проснуться в огненном аду, сестра.

— Это очень продуманный подарок, — пробормотала Келли в глубокой признательности, поглаживая пальцами блестящий узор. Ее все еще преследовали мрачные кошмары о том моменте между пробуждением и спасением, отрывки снов, смешанные с отрывками воспоминаний, но все они воспринимались как часть другой жизни и другого мира. Келли провела пальцами по напоминающим пламя переплетениям металла вокруг букв своего имени.

— Предлагаю повесить их на четырех столбиках кровати… при условии, что Морганен не сделал нам третий комплект.

— Не сделал, — усмехнулся Морганен.

— Отлично, мы сразу же их повесим. Спасибо, Кор, — добавил Сейбер и посмотрел на Морганена — Итак?

Морганен принес последнюю, очень маленькую — меньше половины кулака — коробочку, поставил ее на стол между молодоженами и вернулся на свое место.

Сейбер осторожно открыл подарок и посмотрел на содержимое.

— Кольца на палец?

— Просматривая эфир мира Келли последние несколько недель, чтобы проверить, как там все улеглось, я заметил, что в их брачную церемонию включен обмен кольцами. Очевидно, они не используют шейные торесы.

— Кольца символизируют непрерывный, вечный круг любви, окружающий каждого из супругов, — объяснила Келли в ответ на озадаченные взгляды братьев. Сейбер извлек и стал разглядывать меньшее кольцо, а Келли коснулась своего тонкого ожерелья, поглаживая шею точно так же, как Сейбер поглаживал комплект оберегов Ридана. — Как и ваши торесы, они помогают распознать женатых людей.

— Они не магические, — с сомнением заявил Сейбер, исследовав кольцо.

— Так и задумано, — ответил Морганен. — Знаешь, как нелегко определить размер пальца так, чтобы никто ни о чем не узнал, пока я не догадался воспользоваться заклинанием «изменения размеров», которое ты наложил на корону Келли — оно подойдет на третий палец ее левой руки, брат. Соседний с мизинцем.

Сейбер поднял руку Келли и начал надевать кольцо, но затем посмотрел на невесту.

— Я должен что-то сказать, пройти определенную церемонию?

— Большинство из них напоминают по духу ваши традиции, хотя и не дословно, но в данном случае ты просто должен сказать: «Этим кольцом беру тебя в жены», — объяснила Келли, тронутая продуманным подарком Морганена.

— Этим кольцом беру тебя в жены, — повторил Сейбер, надевая кольцо до конца. Подняв руку, он поцеловал кольцо и кожу, а затем поднял коробочку с оставшимся внутри большим кольцом. — Как я понимаю, я тоже должен носить кольцо?

— Да, должен. — Келли не собиралась давать ему возможность отказаться. Она всегда верила, что супруги должны носить кольца. Достав кольцо, она осторожно надела его на палец Сейбера.

— Этим кольцом… беру тебя в мужья.

Ее пальцы дрожали, когда Келли продела кольцо, этим символом ее мира сделав брак еще более реальным. Сейбер обхватил ее руки и поднес к своим губам. Его глаза потемнели и засверкали. Келли поняла, что он тоже почувствовал себя еще более связанным со своей невестой из другого мира.

— Эй, заканчивайте, — насмешливо приказал Коранен, — Чуть больше искр, и мои амулеты начнут действовать!

Для большей выразительности Вульфер пнул каблуком сапога по ножке двойного кресла.

— Занимайтесь этим наверху, ребята!

— Как пожелаете.

Немедленно встав, Сейбер рывком поднял Келли и перекинул ее через плечо. Она завопила и стукнула его кулаком по спине… но далеко не с той силой, как при их первой встрече.

Келли нежно поцеловала спину своего мужа, а не укусила, и сделала вид, что властно требует:

— Отпусти меня, Сейбер!

— Ты слышала моего близнеца. Не раньше, чем мы будем наверху.

Сейбер прошел к северному арочному переходу, а затем вернулся к столу. Захватив четыре оберега, он спрятал их под верхней туникой, удобней устроил жену на своём плече и вынес драгоценную ношу из зала.

Как только дверь за ними закрылась, Сейбер устремился к кровати.

Для защиты от прохладных летних ночей на ней лежали подогнутые с обеих сторон простыня и одеяло. Кроватные столбики и изголовье обвивали гирлянды из живых душистых цветов. Отбросив покрывало вниз к лишенному цветов изножью, он опустил Келли на пол, и достал обереги. Сейбер отделил те, на которых было имя жены, и передал ей.

— Думаю, лучше всего использовать противоположные столбики, — пробормотал он, указывая на те, что располагались по диагонали друг от друга. — Я не уверен, на какой стороне кто из нас будет спать в итоге, у меня лично нет никаких предпочтений, а так мы оба окажемся под защитой.

Келли кивнула и вместо того, чтобы обойти, заползла на кровать, задержавшись, чтобы стянуть свои полусапожки.

Сейбер посмотрел на ее попку, обтянутую мягким аквамариновым шелком, покачал головой и быстренько подвесил оберег от пожара на ближайший к нему кроватный столбик. Затем наклонился, снял свои сапоги и забрался на кровать, чтобы добраться до противоположного столбика и пристроить амулет, охраняющий ночной покой. Выполнив задачу, он сел на колени. Затянутая аквамарином рука обвила его сзади.

— Шелк может быть невесомым… но мне жарко, и я чувствую, что на мне слишком много надето, — прошептала ему на ухо Келли, — а как насчет тебя?

От одного только ощущения ее горячего дыхания у своего уха, Сейбера бросило в жар. Поглаживание ее ладони вверх и вниз по его мускулистой груди мгновенно довело его до точки кипения. А уж когда ее пальцы опустились к его поясу и стали расстегивать пряжку…

— Келли…

— Физически я могу быть девственницей, но занятия по сексуальному воспитанию я слушала внимательно, — произнесла она с улыбкой, отбрасывая его пояс. — Я говорила тебе, что это был мой самый любимый предмет?

Повернувшись, Сейбер обхватил ее лицо и поцеловал. Сладко. Нежно. Делая все возможное и невозможное, чтобы действовать медленно, а не так, как требовало его тело: быстрей, быстрей, быстрей.

— У нас вся ночь впереди, Келли… и, возможно, мы сможем сделать это только один раз, прежде чем исполнится пророчество стиха.

— Если ваш мир знает, что для него хорошо, — тихо заявила она с угрозой в голосе, — пусть проклятое Бедствие подождет до рассвета.

Она потянулась, чтобы расшнуровать его верхнюю тунику.

Сейбер перехватил ее пальчики:

— Это на тебе слишком много надето, сначала мы разденем тебя. Хотя я не уверен, как назвать это странное сочетание одежды.

— Кажется, я начала привносить удобство в модные тенденции, — выдохнула Келли в его губы, наклонившись вперед, чтобы снова поцеловать.

— В Катане женщины носят юбки, — между поцелуями заметил он.

— Мы не в Катане. Мы на Сумеречном Острове, — напомнила Келли, отклоняясь, чтобы Сейбер смог заняться шнуровкой ее туники-безрукавки.

— Я больше люблю штаны. В юбках у меня иногда натираются бедра.

В этот момент он ослаблял завязки, но замер на полпути, чтобы взглянуть на ее обтянутые аквамариновой тканью бедра. Ее ноги были стройными, женственными и великолепными, как раз, чтобы обхватывать его бедра.

— А натирать мои бедра — твоя работа, — добавила Келли с усмешкой.

Сейбер со стоном закрыл глаза. Когда она тихо засмеялась, он резко открыл их. Она распускала оставшуюся часть шнуровки, дразня медленным скольжением из дырочки одного шнурка, затем другого, затем возвращаясь к отверстию первого ряда, расположенному ниже. Это возбудило его, не потому что было невинным банальным раздеванием, только мучительно медленным, а потому, что ее улыбка, когда она делала это, была полна чисто женским искушением, знанием, что он страстно желал обладать всем, что находилось под медленно снимаемым облачением.

Когда Келли вытащила шнурок из последнего отверстия, то соскользнула с кровати и встала рядом с ней, оставаясь в расшнурованной безрукавке. Вместо того, чтобы снять ее, она просунула руки под юбку и длинную блузу, что-то там сделала, после чего штаны соскользнули с ног сами по себе. Избавившись от них изящным движением, она так же изящно сняла носок сначала с одной ноги, затем с другой. Проникнув под край блузы, Келли сняла и юбку.

Он не мог налюбоваться ее ногами. Бледная кожа женственных ног была покрыта веснушками ниже кромки блузы. Это зрелище напомнило Сейберу тот первый мучительный взгляд, который он бросил на ее женственность, когда в первый день принес девушке одежду. Тогда, во время их заключения в ванной, его взгляду открылось много ее кожи, но это зрелище наводило на мысль о чем-то недозволенном или запретном, нежели откровенном. Сейбер задержал дыхание, когда Келли ослабила узлы на отделанных кружевом манжетах. Больше она так ничего и не сняла.

— Твоя очередь. Теперь на тебе одежды больше, чем на мне, — напомнила ему Келли с улыбкой.

Соскочив с кровати, он одним движением руки сорвал с груди тунику и рубашку. Затем чертыхнулся с полной раскаяния улыбкой, поскольку рукава остались привязанными к запястьям. Рассмеявшись, она помогла ему. Так как руки мужа оказались пойманы в ловушку рукавов, распутывать шнурки пришлось Келли.

Сейбер усмехнулся и пощекотал ее руки кончиками пальцев. Как только обе руки были свободны, он наклонился и провел пальцами по задней стороне ее бедер, затем обхватил ладонями попку. И нахмурившись, пошевелил пальцами, почувствовав там странную ткань.

— Что там у тебя?

От щекотки Келли захихикала. Выскользнув из его объятий, она сделала шаг назад, затем закончила ослаблять узлы шнурков, поддерживающих собранными рукава и вырез на груди. Движением плеч она сбросила свою безрукавку, затем потянула ткань, и блуза полностью развязалась. Вещь стеклась лужицей к ногам Келли, открывая прозрачное кружевное самодельное белье.

От этого в высшей степени провокационного зрелища Сейбер мгновенно сделался напряженным. Во всех смыслах…

— О боги!

Он уставился на «сердечки в сердечках», сшитые из той же белой замысловатой ажурной ткани, что украшала ее одежду. Кружевные вещицы ничего не скрывали: ни ее темно розовых сосков, ни светлых медных кудряшек.

— Что это?

— Нижнее белье. В стиле брачной ночи моего мира, — добавила она, положив руки на бедра, кокетливо изогнула бедро, подчеркивая, что ее изгибы округлились за последние полтора месяца.

— Полагаю, тебе нравится?

Нравится? Его мужественность столь сильно напряглась от этого экзотического, эротичного зрелища, что он удивился, как это шнуровка на штанах не треснула! Под его пристальным взглядом ее соски затвердели, явно проступая через сшитые вместе полосочки кружева, которые она умудрилась превратить в ткань.

Самоконтроль покинул Сейбера, и он упал перед женой на колени. Он ухватил ее за бедра, когда она покачнулась, запрокинул голову, и поцеловал один из твердых бутонов через кружевную ткань. Жадно посасывая его, он услышал, как Келли задохнулась, и попытался действовать нежнее, но трудно было игнорировать требования его разгоряченного тела. Обхватив ее другую грудь, Сейбер заполучил и вторую вершинку. Он посасывал ее через кружево, воспламененный сознанием того, что она преднамеренно надела такую скандальную возбуждающую одежду, только чтобы пройти восемь алтарей с ним.

Напряженный крик Келли умерил лихорадку, бушевавшую в нем, и он оторвал рот, чтобы поднять на нее взгляд. Она прикусила нижнюю губу, как делала всегда, когда была взволнована или ошеломлена. Это напомнило ему о том, что полная энтузиазма или нет, она все еще была физически невинной. Тяжело дыша, Сейбер сгреб ее в охапку и уложил на разобранную постель. Он коснулся поцелуем ее мягкого, слегка покрытого веснушками живота, услышал, как она втянула воздух, и лизнул кожу. Девушка ахнула.

— Любимая, эти предметы одежды нужно снять… сейчас же, — добавил он, стаскивая крошечную вещицу вниз по ее бедрам и пытаясь быть осторожным с этим хлипким предметом одежды, — прежде, чем я разорву их на тебе.

Келли знала, будь это кто-нибудь другой, она бы нервничала, снимая со столь интимного места даже такой несущественный барьер. Однако Сейбер видел ее промокшей и бегущей в ванную комнату, когда они спасались от яда водяной змеи. Вряд ли самый пристойный момент, чтобы быть обнаженной… а они были буквально обнажены в течение долгих часов.

Единственное, чего она жаждала сейчас, чтобы его руки, рот, тело прикасались там, где мгновение назад были сброшенные на пол кружевные трусики. Замечание Сейбера о созданном с таким трудом белье, заставило ее нащупать крючки между грудей. В конце концов, это был не ее мир. Судя по ошеломленному, страстному выражению лица мужа, такого белья здесь не было. Она не могла просто заскочить в секцию дамского белья в ближайшем универмаге, чтобы купить новое, случись что с этим комплектом.

Сейбер помог Келли подняться и снять верхнюю часть белья, отбросив его в сторону, как и трусики. Опуская ее на пуховую перину, он стал жадно посасывать обе ее груди, от чего она застонала и упала навзничь. Он делил свое жадное внимание между одной грудью девушки, затем ее ртом, потом другой грудью, облизывая, покусывая и пощипывая губами. Задыхаясь, Келли выгнула спину навстречу возбуждающим ласкам, удерживая руки мужа там, где он опирался на кровать по обе стороны от нее, затем притянула к себе его голову для поцелуя.

Как только в ней стало нарастать желание чего-то большего, Сейбер проложил вниз дорожку из поцелуев по ребрам, вдоль мягкой впадины и изгиба ее живота. Дошел до зоны пупка. Келли стало щекотно, и она хихикнула, потом рассмеялась, а затем ахнула, когда он, обнаружив, как сильно это ее возбуждает, лизнул пупок. Пока она извивалась под ним, попеременно выкрикивая его имя, всхлипывая от смеха и умоляя прекратить щекотку, светловолосый волшебник уже был между ее коленями, раздвигая подрагивающие бедра своими запястьями.

Когда она тяжело задышала от щекочущих покусываний, он с улыбкой откинулся назад и сел на колени между ног Келли. Кончиками пальцев он погладил ее от щиколотки до бедра, медленно, снова и снова. Его шелковые брюки были откровенно туго натянуты от возбуждения.

Сейбер гладил её сначала по внешней стороне ног от лодыжек почти до талии, затем вверх от голени до коленей по нежной коже там, где нога переходила в бедро, поднимаясь все выше и выше по внутренней стороне подрагивающих ног… пока его пальцы не остановились в нескольких дюймах от своей цели. Келли смотрела, как его пристальный взгляд остановился. Он прикоснулся к коже рядом с ее плотью, слегка раскрывая складочки губ и давая почувствовать прохладный воздух комнаты ее сокровенным сосредоточием. Позволяя ощутить жар его взгляда. Давая понять, насколько он был готов для нее… насколько горячей, влажной и готовой она была для него.

Томясь мучительным ожиданием и желанием, Келли, наконец, увидела, как Сейбер медленно наклонился. Почувствовала, как его прохладные шелковистые нежные волосы скользнули по ее бедрам, как его пальцы сдвинулись на дюйм ближе, а затем раскрыли ее еще больше. Ощутила горячее, влажное скольжение его языка по самой сокровенной плоти. Стон Келли превратился в сдавленный крик, когда его язык проник в неё раз, второй, затем Сейбер стал жадно посасывать ее интимное местечко. Зажмурившись, Келли изогнулась и забылась в первом полноценном оргазме, который подарил ей любимый мужчина.

Сейбер никак не мог насытиться ею. Он целовал её, обводил языком каждый дюйм тела, даже подумывал нежно прикусить кожу, но ее бедра непроизвольно содрогались так сильно, что пробовать было небезопасно. Вдруг она резко вскинула бедра, чуть не сломав ему нос. Но он всё стерпел, потому что его жена достигла кульминации и закричала, вцепившись в одело, как в якорь. Сейбер растягивал удовольствие так долго, как только мог, продолжая ласкать Келли.

И только тогда, когда ее крики, тяжелое дыхание и стоны снова превратились в тихие всхлипы, а тело затрепетало от истомы, он неохотно оторвался от лона и проложил дорожку из поцелуев вверх к животу любимой. Сейбер задержался на несколько минут на ее груди, затем, миновав брачное ожерелье, наконец, накрыл ее приоткрытые губы. Мужчина застонал, когда она стала облизывать его губы.

Силы возвращались к Келли. Их было достаточно, чтобы толкнуть Сейбера на спину к средине кровати. Он застонал, когда Келли оседлала его, и занялся ее попкой, когда их губы встретились в жадном поцелуе. Каким-то образом она обхватила ладонями его бицепсы, прижав мужа к постели так, чтобы он не смог притянуть ее к себе, и плавно скользнула губами вниз по его горлу, ключице, вокруг его тонкого, строгого тореса. Девушка прошлась губами по его груди, наслаждаясь прикосновением немногочисленных золотистых волосков. Сейберу понравилась чувственность этого действа.

Когда она достигла сосков, Сейбер застонал и перехватил ее руки, не уверенный, что сможет выдержать такую невероятно восхитительную пытку. Каждое движение языка, каждое пощипывание губ взрывались прямо в его пульсирующем паху. И когда она сделала то же самое, что он проделал с ее грудью — накрыла распухшими от поцелуев губами и втянула в рот плоский розово-коричневый диск одного из его сосков — он со стоном выгнулся. На этом Келли не закончила. В отчаянном предупреждении, он прохрипел имя любимой, когда она проложила поцелуями путь до его пупка, выступающего как раз над поясом новых брюк. Каждый мускул Сейбера задрожал от сильнейшего желания, едва ее язык нырнул в его аккуратный пупок.

Он вздохнул с облегчением, когда Келли снова двинулась вверх по прекрасному телу мужа, затем у него перехватило дыхание, когда она стала мучить другой его сосок. Перестав удерживать ее руки, Сейбер с трудом сосредоточился, чтобы расшнуровать свои брюки, пока ещё мог снять их, не разорвав одежду. Его мужественность получила свободу, коснулась ее талии и бедра, а сам он напрягся еще больше, едва сдерживая угрожавшую выплеснуться страсть. Она оставила его сосок и, перебравшись к изножью кровати, быстро стянула с мужа брюки.

Будучи полностью обнаженным, Сейбер попытался сесть и возвратить себе контроль над ситуацией, но тут Келли отбросила брюки и обхватила его плоть. Бесстыдно. Он дернулся и упал на спину, его бедра непроизвольно вскинулись вверх.

— Келли!

Уверенно обхватив пальцами основание его бархатистого ствола, она склонила голову и попробовала на вкус покрасневшую, увлажнившуюся головку. Он закусил свою нижнюю губу в борьбе за самоконтроль. Продемонстрировав, что на самом деле не такая она и непорочная, Келли углубила контакт, вбирая больше, обводя языком вокруг его пениса. Вбирая как можно больше, она сомкнула губы и стала посасывать.

— Яйца Джинги и титьки Каты! — вырвалось ругательство у Сейбера, когда он подскочил и с молниеносной быстротой изменил их положение, опрокинув Келли на спину и втиснувшись между ее бедрами. Всем своим телом он прижал любимую к кровати, руками удерживая запястья. Его мужественность была готова войти в её горячую, влажную, глубину.

Келли рассмеялась бы, услышав ругательство, если бы не была поймана на грани громкого стона. Она чувствовала его, пульсирующего возле самого сокровенного местечка. Прямо там, где она больше всего хотела его чувствовать, и даже еще глубже, чем сейчас. Непроизвольно ее мускулы сократились в инстинктивной жажде большего. Он задрожал, когда она, изогнув бедра, потерлась о его головку.

— Не дви-гай-ся, — прорычал Сейбер ей в ухо, тяжело дыша и пытаясь вернуть хоть какой-то контроль над своим неистовым желанием. Не сравнить с ощущениями от самоудовлетворения. После сегодняшнего взрыва эмоций, такого скудного наслаждения никогда не будет хватать. Если бы он только смог выдержать достаточно долго, чтоб нежно взять ее. Тогда это счастье запомнится им на всю жизнь.

Спрятав лицо в ее волосах, в изгибе между шеей и плечом, он тяжело дышал, мысленно перечисляя имена каждого из своих благородных предков, всех, кого только мог вспомнить. Это помогло, но совсем немного. Поэтому он извлек, так сказать, большой меч, и попытался представить картину, как его мать и отец занимаются любовью. Самая инстинктивно отталкивающая картина, о которой отпрыск только мог подумать.

Помогло. И очень. Сейберу даже стало легче дышать, и он расслабился… до тех пор, пока не вспомнил, что его родители сделали девятерых детей. А это очень много, даже если рождались близнецы, ведь этому предшествовало огромнейшее количество попыток. Мужчина задуматься о том, что он и его жена могут иметь хотя бы половину от этого числа своих собственных малышей, и предпринять огромное количество будущих попыток. Охнув, он поднял голову, и, найдя ее губы, поцеловал. Как оказалось, Келли опять закусила нижнюю губу, и он своими губами освободил ее из плена. Затем громко застонал, когда она стала извиваться и постанывать.

— Я больше не могу ждать…

— Ну же, — сказала Келли, тяжело дыша и нетерпеливо поднимая вверх бедра. Приближая его к жаждущей женской плоти, — сейчас!

Застонав от властного требования жены, Сейбер жестко и глубоко поцеловал ее, затем, опираясь на один локоть, медленно, мучительно медленно, он толкнулся внутрь. Келли заставила себя глубоко вдохнуть, когда он болезненно растянул ее плоть и немного выскользнул обратно. Затем он вошел глубже и снова отступил.

Тяжело дыша, Сейбер уверенно, в едином ритме с каждым вдохом и выдохом входил в нее медленно и нежно, снова и снова, пока, наконец, не оказался полностью внутри, насколько это было возможно. Он замер, кожа на торсе заблестела капельками пота. Затем он чуть отстранился и вернулся. Возвращаясь раньше и быстрее каждый раз. Каждый выпад был немного длиннее и глубже предыдущего.

Его голова склонилась к ее голове, поцелуи были сладкими и дурманящими. Ее язык толкнулся, пробуя его на вкус, он застонал от того, как смело своим языком она повторяла то же, что он делал своей мужественностью. Сейбер был решительно настроен подарить ей наслаждение раньше, чем сам окажется на вершине, поэтому, высвободив руку, просунул ее между их разгоряченными телами к той многообещающей жемчужине, которую он прежде лизал и посасывал, доводя жену до первой разрядки. Келли задрожала и всхлипнула, инстинктивно подтянув ноги и обвивая его талию, чем предоставила ему лучший доступ.

Это позволило ему скользнуть еще глубже, восхитительно глубже… и он потерял контроль.

Найдя надежную опору обеими руками, Сейбер устремился в нее, доставляя удовольствие идеальным скольжением, вторгаясь снова и снова в её горячую глубину, как мужчине должно познавать женщину, и как женщине положено познавать мужчину. Ее руки скользнули к перекатывающимся мускулам на его бедрах. Всепоглощающее наслаждение стремительно нарастало. Откинув голову, Келли закричала, обнимая его, сжимаясь внутри вокруг него. Он задохнулся и взорвался, наполняя ее своим семенем.

Они не знали, сколько прошло времени, пока сладостные спазмы стали ослабевать и утихла дрожь в разгоряченных телах. Сейбер перестал двигаться, он просто признал своим приютом ее тело. Его меч вложен в ножны.

Они отдыхали, пока наконец он не нашел силы скатиться в сторону, увлекая жену за собой. Он хотел выскользнуть из нее, но она отрицательно забормотала, и Сейбер слегка сдвинулся и скользнул назад в ее глубину. Услышав довольный вздох, он улыбнулся и прижал Келли к груди.

Тихий ночной воздух был наполнен ароматом их желания, насыщенным, сильным запахом секса и пота. Келли уткнулась носом в его мягкие волосы, вдыхая аромат мыла, пота и их удовольствия. Время от времени ее плоть непроизвольно сокращалась вокруг него, доказывая, что она только что испытала по-настоящему сильный оргазм. Эта мысль вызвала улыбку. Чувствуя, как вздрагивает Сейбер, слыша, как резко втягивает воздух при каждом сокращении, она засмеялась, хотя и пыталась сдержаться.

— Что… что тут смешного? — выдавил кое-как Сейбер, так как с каждым смешком ее тело сжималось вокруг него, словно новая жизнь после смерти, заставляя его трепетать. Не только от потрясения, но и от наслаждения, потому что он мог поклясться, что мертв — блаженно, пресыщено, чудесно мертв… но нет, она доказала, что он был все еще живее всех живых.

— Это — женские штучки, — Келли намерено сжал мышцы, он застонал и содрогнулся, а снова засмеялась.

— О, сладчайшая Ката! Сделай так снова, — взмолился Сейбер, чувствуя, что его тело вновь напрягается и твердеет. — Пожалуйста!

— Хорошо, — Келли не собиралась отказываться.

Он тяжело задышал, ругнулся и подмял ее опять под себя.

И вот он уже глубоко скользил в ней так, что у нее перехватывало дыхание от каждого изучающего, расслабляющего выпада. Келли сосредоточилась на движениях Сейбера, наслаждаясь его многократными толчками. Затем он сменил позицию и стал делать глубокие и медленные выпады снова и снова, а потом чередовала эту пытку наслаждением. Его дыхание с шипением вырывалось у ее виска, а дрожь в груди отдавалась в ее сердце, и когда она снова вернулась к первоначальному ритму, он застонал. Замер в ней, оставаясь в тесной глубине, немного выгнул спину и, найдя точку опоры, толкнулся в нее снова, и, опустив голову, стал посасывать, возбужденную грудь.

От этой сладкой пытки Келли разлетелась на мелкие кусочки. Откинув голову на пуховую перину, она закричала и плотно сжала его внутренними мышцами. Отпустив ее грудь, он чертыхнулся и сделал выпад: один, другой, третий. Этого оказалось достаточно, чтобы они воспарили над облаками, но забрало все имеющиеся силы.

Расслабленные от наслаждения, они перекатились на бок, прижавшись друг к другу. Последнее что Сейбер услышал — как она выдохнула его имя, последнее, что ощутил — стук ее сердце в унисон с его собственным.

Спустя какое-то время он почувствовал прикосновение ее рта: горячее, влажное и совершенно бесстыдное. Она еще раз проделывала с ним то, что и раньше. Только в этот раз, пойманный в ловушку лёжа на спине, Сейбер возбудился еще до того, как окончательно проснулся, с криком выгнул спину от чистого наслаждения, проталкиваясь в ее восхитительно посасывающий рот. К счастью, она делала это нежно, а иначе это всё могло привести к болезненным ощущениям. Жена продолжала ласкать его, поддерживая в возбужденном состоянии. Сейбер потянулся к ней в темноте комнаты, изгибаясь, чтобы самому оказаться сверху. Его попытка не удалась, Келли просто толкнула его обратно на спину и взобралась на него сверху. Непристойно широко расставив ноги, она оседлала его, в тоже время, прижимая плечи Сейбера к матрасу. Весьма смело взяв инициативу на себя.

— Боги! Возможно, ты и была девственной, — удалось выдохнуть ему, — но ты не невинна!

Грудной, довольный, женственный смех окутал его. Казалось, руки сами нашли ее бедра, обхватили ягодицы. И когда она стала двигаться, Сейбер обнаружил, какое удовольствие направлять ее в этом положении, чувствовать ее восхитительный, безумно неторопливый, экспериментальный ритм. Ощущать, как она со вскриком упала в изнеможении ему на грудь, когда наслаждение захлестнуло ее стремительно нарастающей волной, зажигая его собственный экстаз.

Их тяжелое дыхание смешивалось в сумерках комнаты. Потянувшись, Сейбер нащупал один из обвитых гирляндой столбиков кровати, нашел один из защитных оберегов, затем ему удалось добраться до прохладного, гладкого изгиба светосферы, закрепленной для чтения над кроватью. Он провёл кончиком пальца по гладкой поверхности. Возникшее слабое свечение было тусклым и освещало только их двоих, но этого было достаточно, чтобы он мог видеть Келли. Он не мог насмотреться на нее, на эту удивительную женщину, которую его младший брат привел в его жизнь.

— Я люблю тебя, Келли, — прошептал он, пристально глядя на свою пресыщенную жену.

Келли очнулась от соблазнительного полудрёма. Она не знала, что сказать. Он ей нравился, она страстно желала его, была более чем согласна выйти замуж. Но она честно не знала, любовь ли это. Та истинная любовь, которую ему было предначертано чувствовать к ней. Чувство вины заставило ее спрятать лицо у него на груди, когда он гладил ее по волосам. Келли не могла произнести слов любви, пока не была абсолютно уверена. Она чувствовала, что влюблена в него, но… стоит ли говорить о любви?

Молчание было совсем не обнадеживающим, ведь Сейбер знал, что она не спала.

— Келли?

— Мое сердце принадлежит тебе, — наконец прошептала она.

Поскольку ее сердце точно никому больше не принадлежало, Келли сказала чистую правду, учитывая ее внутреннюю неуверенность. Она просто не могла соврать на его признание. Он действительно ей очень нравился, она не могла представить себя в такой интимный момент с кем-то другим.

Когда она больше ничего не сказала, Сейбер решил, что, возможно, у нее на родине принято говорить именно так. Он ведь почти ничего не знал о ее мире, о принятой там культуре. Конечно, она несколько раз поступала противоестественно для обычаев Катана, ему это было непривычно. Например, надела брюки. Но он действительно не имел ничего против.

Большим пальцем Сейбер потер простой золотой ободок на своем безымянном пальце, немного повернув его. Он мог чувствовать удары ее сердца рядом со своим, видел на ее виске биение пульса, после каждого удара сердца отдававшегося в груди. Его мужеское естество, все еще находившееся в ней, отказывалось после разрядки уменьшиться, не желая оставлять ее ножны.

Он даже не заметил, как влюбился. Перед лицом Проклятия и Бедствия, он изо всех сил полюбил Келли Дойл с Земли… где бы это ни было. И из всех его братьев, которые были более приветливыми и менее темпераментными, чем он вначале, и, конечно же, были бы менее неуклюжими в ухаживаниях… она полюбила его.

— Мое сердце тоже принадлежит тебе, — прошептал он. Она прижалась к нему еще теснее. Ночь казалась теплой, особенно с зашторенными окнами, к тому же лето уже настало. По крайней мере, ему было тепло, учитывая, что на нем полулежала Келли. Может, ей было не так комфортно?

— Тебе не холодно?

Она покачала головой и просунула пальцы ему под спину, удерживая его рядом.

Вздохнув, Сейбер обнял ее удобней и закрыл глаза. Ему было наплевать, если неизбежное обрушение крыши донжона, поддерживающего их гнездышко, и было тем самым Бедствием. Он не собирался выпускать ее из объятий.

Сейбер снова был в Келли, когда проснулся, или, учитывая, что она все еще лежала у него на груди, а он продолжал ее обнимать, то, скорее всего, он так и не выходил. Теперь можно было без особого труда утолить невыносимый голод, который будил его каждое утро с тех самых пор, как он первый раз удовлетворил себя сам. Даже еще раньше, если быть честным с самим собой. Все началась с того, что он прижал Келли к стене в башне Морганена — тогда он неохотно признал, что желает эту чудесную девушку, спящую на его груди. Разжав руки на спине любимой, Сейбер переместил их на ее бедра и нежно опустил на себя, входя полностью. Келли забормотала что-то, слегка поерзала, и Сейбер вышел из нее и снова вошел, скользя по гладкому лону с капельками влаги, оставшимися после услад прошлой незабываемой ночи. Келли снова забормотала и уперлась подбородком Сейберу в грудь, словно хотела зарыться лицом, как в подушку. Он сделал три сильных толчка… и с удовольствием наблюдал, как глаза Келли резко распахиваются с каждым движением. Когда он чуть ослабил хватку на попе и наполовину выскользнул, веки Келли снова опустились, возвращаясь в сонно-расслабленное состояние.

Это было интересно.

Он повторил. Келли отреагировала также: шире, шире и шире… и веки опустились. Сейбер с улыбкой выгнул спину и двинулся к самому краю, к точке, где вот-вот выйдет из тела любимой. Келли забормотала и вздохнула, чуть ли не захныкала, а затем выгнула бедра, угрожая полностью оставить его. Придерживая ее за таз, Сейбер крепко притянул любимую к себе и сделал сильный толчок, погружаясь страстно и неистово.

Мгновенное удовлетворение. Келли ахнула и задрожала, очнувшись не только ото сна. Сейбер снова толкнулся в ней, кончая и выливая свое наслаждение, чем усилил оргазм Келли, которая выгибалась и ловила ртом воздух. Оба лежали на кровати, тяжело дыша.

Глядя на балдахин над кроватью, Сейбер почувствовал, что его сердце замедляет своей бешеный бег, а взгляд фокусируется на кружащихся в воздухе пылинках. Его братья, готовившие спальню для брачной ночи, тактично задернули все занавески, хотя комната под самой крышей главной башни располагалась выше всех остальных в замке. Точнее, братья почти задернули все занавески, так как с северо-востока за голову и лицо Келли и Сейбера лился поток солнечного света, доказывая, что уже давно рассвело. Фактически, судя по углу света, сейчас было около девяти-десяти часов утра.

Крыша не обрушилась. Мекхададаки не жевали мебель от расстройства, не сумев подобраться к своим жертвам из-за действия амулетов. Демолинги не облетали комнаты, ища, что бы разрушить. Главная башня не сгорела дотла.

Воспрянув духом, Сейбер приподнял голову, лениво наблюдая за движением освещенных солнцем пылинок с легким любопытством, в то время как его благословленная богами жена, его жена, что-то пробормотала и придвинулась ближе. Бедствие не произошло, хотя Меч был вложен в Ножны. И нужно отметить, весьма успешно вложен. И даже более чем. Сейбер усмехнулся. По сути, он сейчас напоминал себе этот текуче-золотой луч света. Он рассеяно проследил взглядом за лучом…

Узенькая полоска света, пробивающаяся сквозь щель в занавесках, скользила по пятке Келли, окрашивая кожу во всевозможные оттенки розового и золотого, подчеркивая бледно-коричневые веснушки у щиколотки и чуть выше пятки.

«Пятки!..»

— Джинга, — выругался Сейбер и отодвинул любимую от себя. Келли что-то проворчала шепотом, упав на кровать, и проснулась достаточно, чтобы приподняться на одной руке, пока Сейбер осторожно изучал лучик солнечного света, стараясь под него не попасть. Луч теперь лежал на кровати, а не на ноге Келли, но это необязательно имело значение. Сейбер схватил лодыжку Келли, но тронутая солнцем конечность ничем не отличалась от другой ноги.

— Что ты творишь?! — рассердилась Келли.

— Твоя пятка… — кратко ответил Сейбер, не сумев найти других слов.

Услышав такое, Келли лишь нахмурилась в замешательстве.

— Моя что?

Солнечный свет — это должен быть он или нечто, связанное с ним. Сейбер осторожно помахал пальцами сквозь луч. Ничего не произошло. Он согревал и освещал кожу, как обычный свет. Встав с кровати и почувствовав боль в мышцах, которую до великолепной брачной ночи не испытывал более трех лет, Сейбер обошел изножье и раздвинул сине-зеленые бархатные занавески, заменившие старые — грязные красные.

Свет залил комнату. Келли заворчала и спрятала голову под ближайшей перьевой подушкой. Тело ныло. Келли знала, что лучше ей станет только от физических упражнений; она даже хотела повторить ночные «упражнения», от которых все и заболело. К тому же, она еще просто мечтала немного поспать, чтобы восполнить время, потраченное на ночные приключения, и набраться сил для дальнейших брачных забав. Она не знала, какая муха укусила Сейбера, но если он сейчас не вернется в кровать и снова не займется с ней любовью, ему же хуже. Или секс, или сон, и если Келли не получит первого, то сполна насладится вторым.

Щурясь от яркого света, Сейбер прикрыл глаза рукой. Вроде бы солнце не стало источником Бедствия, так что Сейбер прищурился и осмотрел замок. Внутренние дворы и сады, восточное крыло и внешняя стена — все выглядело нормальным. С джунглями за стенами замка тоже ничего не случилось: стайки птиц летали среди верхушек деревьев, волнующийся полог зелени отражал эхо укрытых им террасных холмов, клонящихся и спускающихся до самого восточного побережья.

Ничто не выглядело необычным; даже темно-белое пятно большого парусного судна вдалеке не нарушило спокойствия синего океана…

— Корабль!

Келли лишь пробурчала что-то нечленораздельное.

— Корабль! — Сейбер развернулся в поисках одежды, потянулся за низкую спинку кровати и убрал подушку с головы Келли. — Корабль!

Итак, ни сна, ни секса ей не видать. Приподнявшись на локтях, Келли посмотрела исподлобья на супруга:

— И что не так с этим чертовым кораблем?!

— Келли, сейчас только четверть луны! И корабль идет с востока… Востока! Вставай! Эванор! — крикнул Сейбер во все горло, ринувшись к комоду, который его братья перетащили из прежней спальни. От старой комнаты пришлось отказаться и перебраться в ту, где жила Келли, поскольку она была просторней и лучше.

— Доброе утро! — Жизнерадостно пропела появившаяся перед ними обоими проекция Эванора. Келли снова заворчала и повторно зарыла голову под подушки, затыкая ухо. — Так мне можно наконец нести завтрак? Разогрею сей же миг…

— Помолчи, Эв! — приказал Сейбер, выдергивая из комода брюки и тунику зеленого цвета — оттенка, который прекрасно сольется с окружающим лесом. Братья уже притащили в комнату шкаф и сундуки, расположив мебель так, чтобы и вещам Келли хватило места. — На горизонте большой корабль, движется в восточную гавань… для торговцев сейчас не время, да и курс не тот. И я заметил его, только когда увидел луч солнца на пятке жены!

Келли моргнула несколько раз и, окончательно проснувшись, выскользнула из-под подушек и встала с кровати.

— Хочешь сказать, это — мое Бедствие? Корабль на горизонте? Да какое это Бедствие? — сердито спросила она, качая головой. — «Привет, у нас цинга, и если вы не отдадите нам все свои лимоны, мы вас зарежем»?

Сейбер на ходу шлепнул ее по попке.

— Надень зеленый наряд, чтобы раствориться в джунглях. Возможно, нам придется оказать сопротивление, и я не хочу, чтобы нас преследовали до самого замка.

Келли стало интересно, понял ли Сейбер, что позволил ей пойти с ним и его братьями; большой прогресс по сравнению с требованием остаться в замке — а именно такое требование Келли ожидала. «Я должна буду его вознаградить», — решила она, хотя все еще не знала, скажет ли ему за что. Ведь так забавно держать мужчин в напряжении — пусть гадают, что происходит в женской голове.

— Все собираются в главном зале, кроме Ридана, конечно, — вдогонку объявил Эванор. — Я принесу ваш завтрак туда; Морг возьмет свое лучшее магическое зеркало. Посмотрим, что за гости к нам явились.

— Хорошо, — Сейбер натянул сапоги и стал вспоминать, куда подевал пояс. Кусочек экзотически расшитого кружева лежал поверх тисненой кожи. Почувствовав прилив крови к паху, Сейбер вспомнил, как смотрелась его жена в одном только этом «одеянии» прошлой ночью. Выпрямившись с поясом в одной руке и необычными трусиками в другой, он огляделся в поисках их владелицы.

Келли точными быстрыми движениями шнуровала вокруг талии поясной корсет. Учитывая, что в данный момент на ней не было других предметов одежды, Сейбер почувствовал, как ускорился бег крови при виде практически обнаженных изгибов тела его желанной красавицы-жены. Даже если ее пятка привела их к смутно различимому, неизвестному Напророченному Бедствию.

Бросив белье на кровать, Сейбер надел пояс и залюбовался, как Келли облачается в более привычные катанийские трусики. Через минуту она натянула зеленые брюки свободного покроя, немного более темную тунику без рукавов, такую же, как и у него, и пару кожаных туфель практичного светло-коричневого оттенка, которые ранее для нее сделал его близнец. Найдя пояс жены, Сейбер бросил его ей. Он не забыл постучать дважды по светосферам у кровати, чтобы зря не расходовать энергию, и поспешно вывел супругу из спальни.

Келли вытерла салфеткой рот и посмотрела на тарелку Сейбера. Он едва притронулся к еде, поэтому она ущипнула его. Муж оглянулся и бросил на нее сердитый взгляд. Сейбер проследил за ее властно указывающим пальчиком и перевел свой мрачный взгляд на яичницу-болтунью на тарелке. Если Сейбер мог требовать, чтобы Келли ела больше, то и она имела такое право.

Тяжелов вздохнув, Сейбер придвинулся к столу и принялся ковырять вилкой остатки полузабытого завтрака. Келли выгнулась за спину мужа и смогла зацепить взглядом наклоненное под определенным углом овальное зеркало в руках Морганена, расположившегося на месте Вульфера, чтобы молодожены могли завтракать, сидя в двойном кресле, и видеть, что происходит. А происходить начали весьма интересные вещи. Корабль, наконец, добрался до широкой бухты и свернул паруса, двигаясь по инерции вперед.

— Они бросают якорь, — проворчал Морганен секунду спустя.

— Это очень странный корабль… — пробормотал Треван. Он прищурился и заглянул за плечо Вульфера, который стоял рядом. — Ката! У них к носу прикована обнаженная женщина! Но… это невозможно! Я вижу людей на мачте, и они крошечные, а женщина огромна.

— Позвольте мне, — заявила Келли. Она попыталась нагнуться за широкую спину Сейбера, затем толкнула его локтем, чтобы муж взял тарелку и откинулся на спинку — так Келли смогла перегнуться через его колени, пока он ест. Корабль отдаленно напоминал испанскую бригантину… кроме парусов. Cкрепленные с обеих сторон тонкими канатами, видимо для жесткости, паруса больше походили на китайскую джонку. Келли перевела взгляд на нос судна, где прикрепленная цепями к верхней части водореза стояла нагая дева, и улыбнулась.

— А-а-а. Это всего лишь носовое украшение, ничего более.

— Носовое украшение? — переспросил Морганен, касаясь поверхности зеркала, которое в тот момент не было зеркалом, а каким-то образом показывало приближенное изображение этой части чужеземного корабля.

— Это особое резное украшение. Его крепят под бушпритом, отчасти чтобы укрепить его, украсить корабль, и ещё считалось, что эта фигура воплощала собой идею духовного «глаза». Моряки верили, что так дружелюбные духи могут оберегать корабль и его команду.

У нас нет настоящий магии, как у вас, но мы суеверны.

Келли снова глянула на корабль и опять заговорила:

— Это судно смешало в себе несколько стилей кораблестроения, которые устарели на пару столетий по стандартам моего века… но точно оно не соответствует ни одному определенному стилю.

— Мы ставим на корпуса наших кораблей магические печати, чтобы судно не попало на рифы или отмель, — поведал Сейбер, слегка прижимая любимую к коленям, чтобы поставить пустую тарелку на стол. Он склонился над Келли, потягивая сок из чашки и изучая изображение поверх все еще взлохмаченной после сна шевелюры жены. — Значит, ты различаешь стили кораблестроения?

— Да, более или менее… — согласилась она. Ее слегка отвлекало ощущение теплой выпуклости под боком, которым она прижималась к коленям Сейбера, выглядывая из-за локтя деверя.

— Ты знаешь для чего те небольшие деревянные квадратики? — спросил он, указывая на ряд ставен под главной палубой, но выше круглых застекленных иллюминаторов. — Их иллюминаторы намного ниже, круглые и застекленные как наши, но я не понимаю, зачем на корабле закрытые ставнями окна, ведь они протекут.

— Это не окна. Кажется… кажется, это орудийные порты.

— Какие порты? — переспросил Доминор из-за спины Морганена.

— Пушечные, если быть более точными, это разновидность огнестрельного оружия — технологического устройства в моем мире. Используя взрывоопасную комбинацию горючих смесей, мы швыряем объект в плотно подогнутую металлическую трубку, направленную на цель. Пушки — это большое тяжелое и опасное первое огнестрельное оружие. Они швыряют свинцовый шар размером с ваш кулак, иногда с голову, и летит он так быстро, что пока не поразит цель, его вам ни увидеть… ни увернуться.

Пистолетом мы называем небольшую, ручную версию огнестрельного оружия, которое стреляет кусочки свинца размером с ноготь. Еще есть винтовки — более длинные версии ручного оружия; они поражают цель на большом расстоянии с хорошей точностью. Но я могу ошибаться, — добавила она откровенно. — Это мир магии, а не технологий. Скорее всего, у этих моряков порты некоего волшебного оружия — возможно, у них там не пушки, а волшебные палочки, стреляющие молнией. Я не знаю.

— С нашей-то удачей у них обязательно найдутся описанные тобой пушки, и стрелять они будут мекхададаками вместо свинца, — пробормотал Коранен и усмехнулся. — Если у них взрывчатый порошок…

Сейбер потянулся за спину Доминира и отвесил второму брату подзатыльник.

— Хватит ерничать. Мы еще не знаем точно, какое Бедствие нам ожидать.

— Они спускают шлюпки, — отметил Морганен.

— Тогда мы пройдем к пляжу и поприветствуем их прежде, чем они пристанут к берегу, — объявил Сейбер. — Келли, ты останешься здесь. Коранен, ты останешься…

Привстав из-за стола, Келли толкнула мужа локтем в живот. Как и ожидалось, ее собираются защищать.

Она одарила мужа ехидным взглядом аквамариновых глаз.

— Это мое Бедствие. Я иду с вами.

— Ты не на пикник собираешься! — заспорил Сейбер, напоминая об их последнем посещении восточного берега.

— Ты же будешь рядом и защитишь меня, — льстиво ответила Келли, используя неопровержимую женскую логику. И, используя нежность, предотвратила новую ссору — он сам стал иногда так делать, с тех пор, как начал ухаживать за женой, а не ругать ее.

— Сейбер, на нее ведь наложено заклинание «Универсальный язык», — заметил Морганен. — Ты и она — единственные, кто может без всяких преград понимать этих людей и говорить с ними, а две пары ушей всегда лучше одной. Я останусь здесь и приготовлю отвар для остальных. Могу я предложить вам сначала поскорее добраться до цели, укрыться вместе с телегой и понаблюдать за пришельцами? Узнайте, что они делают и чего хотят.

Келли выпрямилась и стрелой вылетела с двойного кресла.

— Кто первый — того и вожжи!

Сейбер подавил желание заспорить и побежал за женой. Он ни за что не позволит ей подвергнуть свою жизнь опасности!

— Ты даже не знаешь, как управлять, женщина!

— Я помогу с зельем, — предложил Доминор младшему брату, после того как остальные, включая Коранена, ушли. — Я уже его готовил. И я знаю, что у меня получилось; я тоже говорю на универсальном языке.

Морганен поднял брови, услышав это… но чему тут было удивляться. Брат иногда очень любил показывать, что он ничем не хуже других. Даже если с ним никто и не собирался соревноваться.

После трясучей быстрой езды на одной из магически самоходных, безлошадных повозок Келли и братья откатили телегу с дороги, пролегающей недалеко от пляжа, и прокрались через лес. К тому времени, как они подошли достаточно близко, чтобы раздвинуть кустарник и осмотреть большую часть пляжа, моряки все еще гребли к берегу.

Отлив замедлял их ход, и корабль, от которого отошли три полных шлюпки, был вынужден бросить якорь неподалеку, учитывая размеры бухты. Без всякого сомнения, экипаж не хотел рисковать попасть на мель и застрять в песке, если им придется срочно отчаливать, а отлив станет чуть сильнее. Но они все еще были полны решимости пристать к берегу как можно скорее.

Найдя подходящий кустарник, Келли поползла к краю подлеска, надеясь заползти под куст и разглядеть происходящее с более близкого расстояния, оставаясь незамеченной. Скрипнув зубами, Сейбер поймал жену за голень и прополз вперед.

— Ты что делаешь?!

— Возможно, подобравшись ближе, я смогу услышать, о чем они говорят, — прошептала Келли. В какой-то момент, когда Сейбер отвлекся на ее трусики, она вспомнила захватить с собой кусок тускло-зеленой материи и во время экстремальной поездки — между прочим, повозкой управлял Сейбер — обернула ее вокруг своих ярких рыжих волос.

— Я наложу подходящее заклинание, и мы все услышим.

— А другой волшебник не сможет его засечь? — поинтересовалась она.

— Вряд ли, заклинание в основном пассивное и влияет только на того, на кого наложено. Они достаточно близко, — добавил он твердо. — Пока мы не удостоверимся, что они прибыли с добрыми намерениями и заслуживают доверия, ни один из нас не подойдет ближе.

— Хорошо. На всякий случай наложи чары прямо сейчас, пока они все еще заняты греблей, вдруг кто-нибудь из них знает неизвестное тебе заклинание обнаружения.

Закатив глаза, Сейбер прошептал заклинание и щелкнул пальцами, удивляясь, насколько его чужеземная невеста привыкла к использованию волшебства. Оно легло на Келли, Сейбера и на рассредоточившихся по подлеску братьев, одетых в оттенки зеленого и коричневого цветов, чтобы слиться с листвой. Келли почувствовала действие заклинания: теперь, где бы ни останавливался ее взгляд, она с неизменной четкостью могла расслышать звуки с того места. Будь то шум прибоя, скрежет крючковатых когтей животного, взбирающегося по коре соседнего дерева… или громкое биение сердца Сейбера, когда она посмотрела на него.

«Словно метафорический шумопеленгатор из моего мира?»

Келли усмехнулась:

— Спасибо.

Сейбер посмотрел на нее, на баркасы, которые почти пристали к берегу, и наклонился чмокнуть любимую. Затем перевел взгляд на берег.

Келли посмотрела в ту же сторону.

Некоторые мужчины — по-видимому, среди прибывших не было ни одной женщины — спрыгнули в воду, поскольку баркасы достигли части бухты, где застряли и больше не могли плыть. Толкая шлюпки вперед, моряки отбуксировали их на берег.

Одеяние одного из мужчин отличалось от практичной одежды остальных. Они носили просторные подпоясанные штаны, кто-то обходился без верха, другие были облачены в туники или рубашки с завернутыми рукавами. И только один был одет более экстравагантно.

Келли неплохо разбиралась в костюмах, этот наряд напоминал ей образец елизаветинской эпохи, но вместо привычного дублета или джеркина, на мужчине красовались короткий жилет, камзол, шейный платок, чем-то напоминающий викторианскую эпоху по стилю… и пышные панталоны с чулками, которые снова возвращали к елизаветинскому костюму. Наряд завершали ботинки, от лодыжек до пальцев ног закрытые чем-то вроде гамаш, широкие манжеты на камзоле, ажурные кружевные манжеты на перчатках и рубашке, и украшенная пером шляпа шевалье с загнутыми полями, как во всех известных Келли фильмах про трех мушкетеров.

У мужчины были тонкие усы, эспаньолка и бакенбарды. Видеть растительность на лицах прибывших мужчин было довольно-таки непривычно, все восемь изгнанников Сумеречного острова использовали весьма удобные чары, чтобы сохранить лица выбритыми. Единственной уступкой погоде служило то, что многослойный, украшенный кружевом и вышивкой наряд расфуфыренного был пастельных и белых тонов, даже шляпа, прикрывавшая его коротко подстриженные светло-каштановые волосы. Единственным темным пятном, помимо волос, являлся продолговатой громоздкий изогнутый предмет, заткнутый за пояс, рядом с висящим на бедре вложенным в ножны клинком.

И хотя в средневековой истории Келли разбиралась лучше, чем в периоде исследуемого объекта, она без труда распознала «таинственный» предмет. Определенно это был кремневый пистолет. Форма оружия слишком специфична, чтобы ее с чем-нибудь перепутать. А значит, те закрытые деревянными прямоугольниками отверстия — орудийные порты.

Келли вздрогнула. Нигде не говорилось, насколько хорошо действует магия против технологий. Без сомнений, разворачивающаяся ситуация могла перерасти в Бедствие.

Вторая лодка уперлась в сухой песок, только тогда с нее сошел Расфуфыренный. Повернувшись к баркасу, он протянул руку, коротко и весьма лаконично выкрикнул приказ. Келли почувствовала, как дернулись уши, как в тот раз, когда с нею впервые заговорил Сейбер. Заклинание «Универсальный язык» работало без сбоев. Когда он снова повернулся в сторону острова, взгляд Келли был прикован только к нему как наиболее вероятному лидеру. Расфуфыренный сделал три широких шага, развернул в руке длинный узкий сверток, сделал объявление и воткнул заостренный наконечник древка с развевающимся знаменем в песок Сумеречного острова.

— Я заявляю на эту землю свои права от имени независимого острова Мандара и нарекаю ее краем Густава, именем короля!

— Именем короля!

Моряки радостно закричали в ответ на его слова, некоторые даже подняли вверх кулаки.

— Вот, черт!

Сейбер посмотрел на Келли. Его братья ждали отчета. Мужчины в разведывательном отряде уже осматривались, желая, чтобы их отпустили, и они смогли бы подробно исследовать невиданный край.

— Что случилось?

— Это Бедствие, — выдохнула Келли, качая головой. — Очередной Христофор Колумб!

— Христо-кто?

Она отползла обратно и жестом указала остальным подойти поближе. После того, как все отступили за густые заросли подлеска, Келли дала краткое объяснение, поскольку моряки уже начинали разбредаться, чтобы исследовать «землю Густава». Это был вопрос времени, как скоро они найдут каменную дорогу, которая ведет к боковым восточным воротам.

— Внимание, у нас очень мало времени, прежде чем они найдут тропу, поймут, что остров населен и начнут нас искать. В моем мире есть континент под названием Северная Америка, где жило племя относительно мирных людей; во многом, как и людей Катана, их не интересовало исследование других земель. За морем, на континенте поменьше, жило племя вздорных людей и им приходилось исследовать и присоединять к себе всевозможные земли, чтобы обладать достаточным пространством и экономическим благополучием для увеличения числа своего населения, чтобы в итоге благодаря численности и количеству ресурсов получить господство над всеми остальными.

Они пересекли океан, открыли новый континент, Северную Америку, и использовали свою технологически превосходящую магию, если угодно, чтобы массово уничтожить коренное население, захватить их земли и навязать свои обычаи и законы. И все это несмотря на права местного населения на эту землю. Эти парни действуют как первооткрыватели, так меня учили на уроках истории, — сообщила Келли братьям. — Возможно, они прибыли сюда сделать что-нибудь безвредное, но судя по тому, что сказал тот парень, втыкая флаг, я так не думаю. Так что предлагаю очень быстро отступить к замку и обсудить план за укрепленными стенами, прежде чем наши «гости» успеют сообразить, что нас на острове намного меньше, чем их.

— Я должен верить ей, если она говорит, что вероятность высока, — согласился Сейбер, глядя на братьев. — В конце концов, это ее напророченное Бедствие.

— И твое, брат, — отметил Треван с сардонической усмешкой. — Отец всегда говорил не позволять жене брать всю вину на себя, если хочешь спокойно спать ночью.

— Ваш отец был очень мудрым человеком, — сухо похвалила Келли.

Рыжеволосый брат усмехнулся ей. Сейбер заворчал:

— Тогда возвращаемся в главную башню.

Все согласно кивнули, пробрались через подлесок, забрались в телегу и помчались в гору так быстро, насколько позволяла магия и ухабистая дорога. Они высадили Тревана у каменных восточных ворот, чтобы запереть их и наложить на наружную стену иллюзию непроходимого утеса, расширяя созданную Доминором обманку. Оставив брата заниматься делом, все заспешили в главный зал донжона планировать контратаку.

К тому времени, как Треван присоединился к остальным, а Морганен с Доминором вернулись со своего задания, Сейбер с помощью волшебного зеркала проследил за всеми передвижениями по тропинке с восточного пляжа. «Гости» нашли полузаросшую гранитную дорогу, и группа из пяти человек — все вооружены мечами, а некоторые вдобавок кремневыми пистолетами — отправилась исследовать остров. К моменту, как братья воссоединились, моряки уже прошли треть пути.

— Ридан теперь знает универсальный язык и доложит об обстановке, — объявил Морганен, расхаживая по залу со знакомым золотым кубком в руке. Следом шел Доминор, неся свой. Подойдя к братьям, Морганен продолжил докладывать: — Конечно, Ридан вернулся ко сну, но он будет начеку и готов охранять нас в вечернее время, а это хорошее преимущество. Вот, выпейте, братья.

Братья выпили содержимое чаш Морганена и Доминора, скривили лица от горько-пряного вкуса и вновь повернулись к овальному зеркалу, которое теперь находилось в руках Сейбера.

— Похоже, они ищут припасы, фрукты и воду здесь и здесь, — сообщил Сейбер всем братьям, которые не возражали против дневного света, касаясь зеркала, как и Моргнанен прежде, чтобы перефокусировать изображение на линию берега. — Мужчины на дороге похоже пытаются выяснить, куда она ведет. Пока что я не увидел ни одного признака, чтобы они использовали магию для разведывания своего местоположения.

— У некоторых из них кремневые пистолеты, — обратила внимание Келли. — Это разновидность огнестрельного оружия — маленькая, личная пушка. Примитивная версия по сравнению с теми стволами, что я знаю, но все же оружие, и очень опасное. Не уверена, выстоят ли ваши волшебные щиты против пули, которая движется быстрее скорости звука.

Эванор заморгал, услышав такое.

— Быстрее скорости звука? Против такого понадобится очень сильный щит! И его не поставить в мгновение ока, ни поддержать неопределенный отрезок времени.

— Мы так и не выяснили, владеют чужаки волшебством или нет, но если Келли и Эванор правы, то у них смертоносное оружие, которому сложно противостоять, — пробормотал Сейбер. — Я не желаю вступать с ними в драку, пока мы не узнаем, как уберечься от ранений в бою.

— Если они намереваются присвоить остров себе, сражения не избежать, — мрачно отметил Доминор.

— Дипломатия — это искусство одновременно сказать «Хороший песик» и потянуться за большой дубинкой, — язвительно заметила Келли, зарабатывая странные взгляды от братьев, пока некоторые из них не захихикали. — Если есть способ показать, что мы достаточно сильны, и заставить тем самым отступить, я предлагаю найти его.

— Стоит ли пытаться связаться с королем и советом? — иронично поинтересовался Треван, пока Сейбер перефокусировал картинку на мужчин, осмотрительно шагавших по гранитной дороге. Такими темпами до иллюзии утеса они доберутся только через час.

Морганен рассмеялся, в лучшем случае звук можно было описать как наполовину веселым.

— Почему нет? Они откажутся помогать нам и тем самым исполнят Пророчество. Хотя я всегда могу тешиться надеждой, что они все-таки придут на помощь. Передай зеркало, Сейбер.

— Это моя Судьба, — заявил старший, не разжимая резную деревянную оправу. — Так что, говорить буду я.

Поставив зеркало на край стола, он сконцентрировался и монотонно запел:

— Domi esto nua sorr; estis adri evalor. Quanno Const Regi saun; yemi esta yava laun!

Зеркало вспыхнуло ярче, чем когда Морганен активизировал его в первый раз, и Сейбер — во второй. С другой стороны расстояние было значительно больше, и на установку связи требовалась магия намного сильнее… и эта версия включала звук, так как на этот раз устанавливалась прямая связь с таким же зачарованным зеркалом, а не показывалась панорама какого-то места. Сменяясь от сине-зеленых до желтых оттенков, по поверхности запульсировал узор, однако четкое изображение так и не появилось.

— Что это, режим ожидания? — спросила Келли. — Магический скринсейвер?

— В данный момент в Зале Совета никого нет, — пробормотал Сейбер, игнорируя последний странный комментарий. Возможно, позже он поинтересуется, что жена имела в виду. — Но они узнают, что кто-то пытался пробиться через Стену Зеркал…

Узор исчез, и перед всеми предстал мужчина в фиолетово-желтом одеянии. Светло-каштановые волосы c седыми прядками были туго стянуты назад в конский хвост, по крайней мере, настолько же длинный, как и у Сейбера. Повидимому, среди катанийцев всех возрастов было модно иметь длинные волосы.

— Вы! Да как вы посмели связаться… — Мужчина, маг как поняла Келли, осекся, разглядев, кто же сидит рядом с Сейбером. — Женщина!

Келли воздержалась от желания крикнуть: «Что, правда? А я думала, я кумкват!», пока Сейбер переходил к сути дела. Это далось ей нелегко, но она справилась. Ее подруга Хоуп, которая очень любила читать лекции о такте и дипломатии, гордилась бы ею. Либо это, либо, когда так тупо констатируют очевидное, Хоуп пришло в голову то же самое. Иногда Хоуп могла вести себя столь же дерзко, как нравилось Келли. Она очень скучала по своей подруге.

— У нас нет времени обсуждать данную проблему, чародей Консус, — заявил Сейбер, когда старикашка продолжил брызгать слюной. — К нам прибыло судно из неизвестного края, места под названием Мандара. Корабль пришел с востока и пристал к восточному берегу Сумеречного острова. У нас есть причина полагать, что чужеземцы захотят забрать эту землю себе без нашего позволения, и еще мы считаем, что они имеют форму вооружения, против которой может оказаться трудно противостоять обычными волшебными средствами. Они могут захотеть взять этот остров силой. Если они добьются успеха, то смогут продолжить продвижение на Катан и объявить страну своей.

— Если эта женщина — та самая, Несущая Бедствие, то разбирайтесь с проблемой сами. Не дайте им забрать остров собственными силами!

— Они могут двинуться на Катан, даже если Сумеречный остров успешно отразит нападение, — тут же заметила Келли, привлекая внимание пожилого мага к себе прежде, чем он смог бы разъединить связь. — Они ищут землю и ресурсы, и по виду настроены очень решительно.

— Тогда остановите их, или умрите пытаясь. И молитесь, чтобы никто менее снисходительный не узнал, что у вас на острове завелась женщина!

— Вы поможете нам отговорить их от любых попыток завоевания? — спросил Сейбер.

— Это ваша проблема! Я вам это уже говорил! Катан не желает иметь с вами ничего общего!

Мысли Келли полетели по счастливой касательной.

— Тогда вы даете нам законные полномочия разобраться с этим вопросом по-своему? — спросила Келли, вознаграждаясь кратким, вопросительным взглядом от мужа и его братьев. — Вы отказываетесь от всех притязаний на Сумеречный остров, его проблемы и триумфы?

— Делайте, что хотите. Остров — не часть Катана, поэтому больше не связывайтесь с Высшим Советом! — Волшебник на другом конце магического зеркала разорвал соединение гневным движением руки, оставляя лишь отражение Сейбера на стеклянной поверхности.

— Вот ублюдок, — пробормотала Келли.

— Страх делает подобное с некоторыми людьми, — напомнил ей Морганен. — Итак, джентльмены и леди, нам придется справляться с потенциальным бедствием в одиночку, как и предсказывал провидец Драганн. Кстати, нашли ли способ успешно остановить завоевателей в твоем мире, Келли?

— Большая сила… или появление большей силы, — добавила она, быстро обдумывая пришедшую на ум идею. — И вы будете очень благодарны, что я настояла привести замок в порядок.

— У тебя есть план? — спросил ее Сейбер.

— Можешь не сомневаться. Мы должны представить себя как ту большую силу, слишком могущественную для них, чтобы они не захотели решать вопрос грубой силой. Покажи того парня в ста одежках, — приказала она мужу. Как только он выполнил приказ, Келли указала на одеяние чужестранца. — Видите все это? Знаете, что его одежда говорит мне?

— Что у него ужасный вкус в моде? — предположил Доминор.

— Ну, с твоей точки зрения, возможно да; мода Катана кажется довольно простой, удобной и практичной. Его же облачение говорит мне, что его культура помешана на внешнем виде, по крайней мере, среди высших кругов. Обычные моряки одеты просто, эффективно для работы, которую им приходится выполнять. Этот человек — лидер экспедиции. Возможно, дворянин или просто богач.

Он намного выше остальных, достаточно, чтоб заметить разницу в их статусе, иначе он бы отказался, по крайней мере, от нескольких слоев ради комфорта. И очевидно, он пользуется поддержкой этого короля Густава, от чьего имени присвоил себе пляж, установив флаг. И факт, что, несмотря на летнюю жару и воображаемую пустынность местности, он сознательно напялил такое количество аксессуаров, как дань своей моде социального ранжирования, а значит, он очень крупная шишка.

— Значит, он подчинится только тому, кто, по его мнению, выше статусом, — закончил мысль Сейбер, поняв, к чему ведет Келли. — Вопрос только в том, хватит ли статуса графа и графини?

Келли покачала головой.

— Выше. На всякий случай, если он также знатен как герцог; хотя не думаю, что он принц. Мы должны объявить себя королем и королевой…

— Я не могу! — ужаснулся Сейбер, искоса глядя на жену. — Никто в Катане не может требовать такого положения, не будучи законным правителем!

— Технически, Совет Магов освободил нас от любой ассоциации с Катаном, — услужливо заметил Морганен.

Сейбер покачал головой.

— Я не могу пойти на такое. Не могу объявить себя королем. Даже если это самый сильный статус, чтобы сразить… высокомерие чужестранца, я не пойду на такое!

— Прекрасно, тебе не нужно ничего делать. Я беру вас в свидетели, — чопорно выпрямляя спину, объявила Келли, аккуратно скрестив ноги и сложив руки на коленях. — И объявляю себя вашей суверенной королевой. Поскольку я не катанийка, то не питаю чувства верности к этой стране и не испытываю никакого раскаяния, объявляя себя монархом. При этом я не подпадаю под юрисдикцию законов Катана, социальных страт, традиций и обычаев, которые могли бы воспрепятствовать поступить мне подобным образом. Кроме того, все вы, как и я сама, стали свидетелями, что законный представитель правительства Катана отказался от всех притязаний на остров, его ресурсы и жителей от имени государства. Поэтому я заявляю свои права на Сумеречный остров и объявляю все его прилегающие земли, территориальные воды и многочисленные ресурсы своим владением, а его законных коренных жителей — моими поданными, в число которых в настоящий момент вхожу я, мой супруг, который станет консортом, и его семеро братьев. Плюс цыплята в курятнике, — добавила она чопорно, стараясь оставаться справедливой. Цыплята были ужасными существами с противным характером и острыми клювами, но они часть домашнего хозяйства братьев, так сказать. — Хотя они скорее движимое имущество, чем настоящие граждане. Остальная часть нашего «населения»… мы можем притвориться, что все живем под защитной, скрывающей иллюзией или типа того, чтобы объяснить, почему эти захватчики до сих пор ничего не увидели.

Сейбер закрыл глаза. Он знал, что взял в жены чудачку из другого мира, но это был уже перебор.

— Келли… ты не можешь так поступить.

— Она уже поступила, брат, и никто из присутствующих ей не помешал. — Морганен сочувственно похлопал брата по плечу. — Да и теперь, когда узнали о появлении Бедствия, никто на материке не будет противиться нашему отделению. Лично я думаю, что это прекрасная идея, — добавил он, пожав плечами. — У нас есть женщина, которая хоть что-то знает об образе жизни и вооружении этих иноземцев. Есть замок, который к тому же дворец — и весьма внушительный, особенно теперь, после уборки — и мы заблаговременно предупреждены, чтобы наколдовать на скорую руку достаточно иллюзий и населить это место слугами и остальными, прежде чем чужеземцы найдут и разнесут наши стены из иллюзий, щитов и камней.

— Поздравляю с воцарением, Ваше Величество, — добавил младшенький, отбивая земной поклон своей невестке. — Я отдаю свои навыки и знание в ваше услужение.

— И я, — с ухмылкой поддакнул Треван.

— Не забудьте и меня, — добавил Коранен с улыбкой.

— Я предпочту поклониться тебе, о заставившая меня съесть грязь в мгновение ока, чем позволю этому «моднику» попытаться присвоить этот остров себе, — заявил Доминор. — Я уважаю твой вкус в моде, а его мне не по нраву.

Келли улыбнулась от его слов.

— Спасибо, Дом. Мне в жизни никто никогда не говорил ничего приятнее.

Доминор хитро улыбнулся в ответ.

— Не волнуйтесь, я уверен, что это произошло случайно.

— Я смакую мысль выпереть этих людей с острова, — заявил Вулфер. — Но если их оружие столь трудно остановить, как считает Келли, то задачка стоит не из легких. Как ты сказала — хотя я не негодую от выбора животного — нужно иногда говорить «хороший джонджа», одновременно доставая крепкое копье.

— А если Совет обо всем узнает? — переключил внимание Сейбер своей сумасшедшей рыжеволосой жены.

— Они отказались от нас и таким образом от Сумеречного острова, — указала она и поймала руку Сейбера, который сжимал бедро. — Сейбер, я могу также легко снять с себя полномочия, как и объявить королевой. Единственная причина, почему человек становится королем или королевой — это прежде всего то, что он им объявлен и признан народом. Люди управляют только с согласия окружающих, будь-то активно по выбору или безучастно с помощью изменяющихся традиций.

— Сейбер, если она объявляет себя нашей королевой, и мы соглашаемся стать ее «подданными», она — королева, — подтвердил Морганен. — Она права — нужна лишь декларация и согласие. Это же не разрушенный Аиар, в конце концов. И лично я не возражаю. Если это только на время.

— Только в редкие выходные, каникулы и всякий раз, когда у нас гости, — саркастически отметила Келли, покончив с волнением взмахом свободной руки. Другой она гладила ладонь Сейбера. — Это всего лишь статус, ничего больше.

— Я не могу объявить себя королем, — напомнил он, начиная понемногу сдаваться.

Келли улыбнулась. Медленно, хитро, по-женски.

— Милый, любой мужчина, который может повторить то, что ты вытворяешь в спальне, автоматически становится королем. По крайней мере, по моему скромному мнению.

Остальные рассмеялись и похлопали Сейбера по спине, поскольку старший из восьми братьев покраснел.

— Напомни мне по-королевски отшлепать тебя, когда мы туда вернемся, — Сейбер рыкнул уголком ухмыляющегося рта, глядя на потолок, чтобы указать на их покои.

Она погладила его колено.

— Хорошо, дорогой — но не дразнись и не давай обещаний, которых не намерен сдержать.

Сейбер обхватил Келли за талию, притянул к себе и заставил замолчать поцелуем.

Коранен дважды постучал костяшками пальцев по макушке Сейбера, чтобы прервать парочку.

— Выключи эту ослепляющую светосферу страсти, брат! У нас еще дела, забыл?

Сейбер действительно забыл. Он медленно выпустил Келли, потому что его тело отказалось принимать резкое прекращение пьянящего поцелуя, собрал мысли в порядок, переключаясь от желания отшлепать жену, когда они окажутся наедине, на текущую проблему.

— Тот флаг на пляже… если бы у нас было настоящее королевство, скрытое или нет, кто-то заметил бы его к настоящему времени. Мы должны немедленно убрать его. Ожидание означает лишь, что мы слабые, невнимательные и ленивые… а такое поведение впечатление не производит.

— Наверное, нам стоит заменить его собственным флагом, — предложила Келли. — Морганен, у тебя еще осталась краска, которой мы выкрасили стены? Или еще лучше, ты сможешь скопировать ту же магию на ткань?

— Теперь, когда я знаю что делать, то да — очень быстро, — согласился Морганен. — Сложнее всего найти, как достигнуть желаемого эффекта; как только методы зачарования известны, то с каждым повторением магия накладывается быстрее. — Он усмехнулся. — Особенно, когда магия не проблема, как для меня.

— Превосходно, — похвалила Келли. — Так как у нас Сумеречный замок, остров и королевство, я предлагаю прекрасный, меняющий цвет флаг с изображением черного силуэта земли. Деревья, горы и все подобное. И чтоб звезды и полумесяц на двух белых полумесяцах, прости — в «небе», которое меняется от оттенков заката до синей полуночи и обратно. По-моему, по сравнению с их обычным тканевым флагом, примитивным красным кулаком на белом фоне, наш будет выглядеть довольно ошеломляюще и внушительно.

— Думаю, со специальной краской, примененной на черную ткань, задача не составит труда. Эв, поможешь мне создать флаг?

— Я хочу узнать, дарует ли наша королева мне необычный титул, — произнес с подчеркнутой медлительностью певец-волшебник, прежде чем двинуться с места. — Видя как я стараюсь…

— Я объявляю тебя лордом-камергером, включая обязанности обеспечения работы дворца, — тут же согласилась Келли. — С чем ты прекрасно справляешься.

— Я тоже хочу титул! — тут же вмешался Коранен.

— Лорд-секретарь, так как ты, кажется, всегда хочешь от нас придерживаться порядка и расписания, — поддразнила его Келли.

— А я? — прогрохотал Вульфер, складывая руки на груди.

— Лорд-протектор, глава защиты дворца, — решила Келли, так как он был наикрупнейшим мужчиной на острове.

— Это моя обязанность, — прорычал Сейбер.

— Извини. Ладно, Вульфер, ты… егермейстер и капитан армий, первый офицер Сейбера. Сейбер, ты — генерал и лорд-протектор моей персоны, а также консорт. Гм, Доминор, ты — мой лорд-канцлер и церемониймейстер. Морганен, как лучший из всех братьев, очевидно, что ты мой придворный маг. Треван…

— Подручный конюха? Посудомойка? — поддразнил он. — Твой презренный раб?

— Я объявляю тебя лордом-обманщиком, если смогу выйти сухой из воды, — сухо пробормотала Келли, поскольку Сейбер впился в брата взглядом, собственнически прижимая жену к себе. В ответ Келли толкнула его локтем.

— Выручи меня, Сейбер. Что он у нас вообще делает?

Треван вздрогнул и театрально ударил себя по груди, раненный насмешкой в самое сердце.

— Когда он не занят магической обработкой или работой с деревом, он превращается иногда в птицу или кошку и гуляет по лесу, как Вульфер в волчьей форме. Они — охотники семьи… хотя мой близнец часто более надежен, — добавил Сейбер, критикуя младшего брата в ответ на поддразнивание Келли.

— Тогда ты мог бы стать моим руководителем разведки, поскольку я никогда не слышала, чтобы кошка была не любопытна и не хотела узнать все и тайно. — Увидев озадаченные взгляды братьев, она выбрала средневеково звучащее название, с которым большинство будут знакомы. — Гм… ты будешь моим официальным визирем, Треван, вот твой титул. Ты будешь консультировать меня по вопросам всего, происходящего вне этих стен. А Ридан может быть богом ночи, так как, ну, он им и является.

— А теперь, — оживленно продолжила она. — Морганен и Эванор идут работать над флагом; сделайте несколько, так как нам еще нужно будет повесить их на шпиле башен и по залу. Я сомневаюсь, что мы сможем прогнать чужеземцев, не продемонстрировав свое богатство и власть. Остальные должны удостовериться, что дворец выглядит прекрасно, так как, вероятно, нам придется принять их во дворце, по крайней мере, хотя бы один раз, чтобы произвести впечатление. И мы должны превратить эту комнату в зал для аудиенций.

— Я позабочусь об уборке замка от восточного внутреннего двора до сюда, для начала, — предложил Доминор, когда братья ушли делать флаг. — Это наикротчайший путь. Мы можем использовать вашу свадебную скамью как трон, ведь она довольно необычна. Затем я примусь за создание иллюзий придворных для наших «гостей», как только они войдут в замок и в этот зал, иначе довольно странно иметь пустой дворец — в конце концов, у тебя не может быть тронного зала без придворных, — сухо добавил он.

— Я усилю защиту главной башни, — заявил Сейбер. — И могу управлять иллюзиями охранников на внешних стенах и парапетах замка, и даже заставить их защитить наш дом при необходимости.

— Я помогу с большинством иллюзий, так как я очень хорош в подобной магии. Иллюзии редко больше, чем свет, а свет — это часть огня, — объяснил Коранен своей невестке. — Я могу поместить некоторые иллюзии в светосферы, так как я делаю большинство из них, изображения смогут остаться в комнате, не нуждаясь в постоянном прямом контроле мага. Хотя мне понадобится помощь Эванора, когда он закончит флаги, чтобы сделать убедительные звуки — нам могут помочь заклинания из сотворенной им музыкальной шкатулки.

— Я создам иллюзии животных, большего количества зверей, чем просто официальные граждане цыплята, — внес предложение Вульфер, слегка посмеиваясь басом. — И слуг для работы в садах и на улицах.

— А я пойду послежу за нашими бедоносными гостями, — поддержал идею Треван.

— Не показывайся им на глаза. И не попади в плен, — наказал ему Сейбер.

— Не думала, что придется сказать подобное, — пробормотала Келли, вставая с двойного кресла, когда остальные разбежались по своим делам. — Но мне нечего надеть!

Высоко взобравшись на ближайшее дерево, Треван притаился в одной из своих любимых кошачьих форм, время от времени подергивая ушами из-за действия Универсального Языка. Наконец группа из пяти моряков достигла конца дороги, которая теперь обрывалась у подножья иллюзорной отвесной скалы, заменившей каменные ворота у задней двери замка. Вид огромной каменной стены, уходящей во все стороны, озадачил пришельцев.

Между «утесом» и деревьями маячил зазор, но слишком большой, чтобы попытаться спрыгнуть с дерева на парапет или, в данном случае, на вершину утеса. Восемь братьев специально не давали растениям заградить обзор на площадке, чтобы можно было найти и уничтожить любых монстров, разгуливавших за стенами замка во время прошлых еженедельных нашествий. Теперь лишь иллюзия мха и случайного усика виноградной лозы портили вид выветренной годами, немного шероховатой поверхности скалы, шероховатой достаточно, чтобы казаться настоящей, но почти лишенной растительности, чтобы попытаться вскарабкаться.

Моряки стали препираться.

— Дорога не может вести в никуда, — заспорил с остальными бородач, и Треван прислушался к ним с помощью Универсального Языка. — Думаю, это своего рода иллюзия. Зачем еще прокладывать дорогу между пляжем и утесом, не имя на то особой причины? Мы такой причины не нашли, и поэтому эта стена, несомненно, иллюзия!

— У нас только один иллюзия-блокатор, да и тот остался на борту. Лорд Арагол глаз с него не спускает, — добавил худощавый высокий мужчина.

Гологрудый широкоплечий моряк провел рукой по скале.

— На ощупь, как настоящая. Если это иллюзия, то мастерская.

— Права Мужчин запрещают магию — мы приплыли на еще одну землю чародеек, — вставил четвертый.

«Интересный разговорчик», — подумал Треван.

— Треван, первый флаг готов; сочтешь ли ты за честь подтвердить требования Ее Величества на этот остров? — пропел Эванор в уши в своей излюбленно раздражающей манере. — Встречаемся на восточном парапете.

Треван подернул ушами, тихо мяукнул и преобразился. Медно-полосатый домашний кот стал золотисто-рыжим ястребом. Оттолкнувшись от ветки, он пролетел между деревьями, воспарил вверх по утесу, который на самом деле был стеной, и чуть сменил траекторию, чтобы приземлиться на крышу башни, казавшейся снаружи вершиной скалы. Проковыляв в птичьей форме к лестничному пролету, Треван преобразился и только спустился на несколько ступенек, как столкнулся с Эванором, поднимающимся с обернутым в ткань флагштоком.

— Мы сделали его как стяг, — объяснил Эванор. — Тебе нужно лишь установить древко и поправить клин. И будь осторожен.

— Или что, погибнуть в первый день своего визирства? — язвительно заметил Треван, забирая флаг у брата. Покачав головой, Треван стал серьезным: — Я подслушал моряков, они упомянули какой-то иллюзия-блокиратор. У них есть такой, но он у лидера, лорда Арагола. Как я понимаю, это наш Щёголь. А еще они на дух не переносят волшебниц, и возможно женщин вообще, судя по тону… хотя я еще не выяснил почему.

— Я передам остальным. Будь осторожен, брат.

Треван усмехнулся:

— Я осторожен как любая кошка.

Отвернувшись, Эванор закатил глаза.

Вернувшись на крышу, Треван пробормотал шепотом, потер руки и преобразился в третий раз в свою самую крупную орлиную форму. Подойдя к стягу, лежащему на камнях под ногами, или точнее под когтями, он осторожно схватил ношу, расправил крылья и с силой взмахнул. Поднявшись над внутренними зубчатыми стенами парапета, Треван облетел дворец с громоздким грузом несколько раз, пока не набрал достаточной высоты, а затем повернул на юг, чтобы не попасться на глаза морякам при пресечении иллюзорной стены-скалы.

Повернув на восток еще раз, он пролетел прямо над верхушками деревьев, пока не достиг края леса, за которым начинался пляж. Нырнув под сень деревьев, он нашел широкую толстую ветвь, приземлился на нее и осторожно трансформировался, вновь принимая человеческую форму. Сверток со стягом и шестом чуть не полетел на землю. Сдержав проклятия, Треван схватил заветную ношу и прислушался, вглядываясь в травяной покров внизу.

Как только ветка с Треваном перестала раскачиваться, показался моряк. Не испытывая ни малейшей тревоги, едва ли бегло оглянувшись по сторонам, мужчина задрал рубашку, расстегнул штаны и справил нужду, покачиваясь напротив дерева, на которое потекла струя. Треван подождал, пока моряк закончит, отвернувшись от этой демонстрации «хорошего воспитания». У Тревана могло быть множество животных форм, которые ему нравилось принимать, но он был привередлив как кошка.

Треван, вероятно, обладал самым тонким вкусом из братьев, почти как Доминир, чье единственное требование на превосходство по данному вопросу состояло в том, что он предпочитал облачаться в более богатые ткани чаще, чем Треван, который не обеспокоился этим на острове. Треван считал, что раз здесь нет ни одной женщины, на которую можно произвести впечатление, то зачем стараться?

Тихо спустившись с дерева, Треван пробрался сквозь кусты, пока не оказался у края джунглей, где кустарник был самым густым, так как щедро купался в солнечном свете. Перед тремя лодками все еще красовался отвратительный красно-белый флаг. Настало время отлива. Некоторые моряки собирали моллюсков, выкапывая их из обнаженных приливом песков. Остальные, кажется, все еще не вернулись с разведки. Крикливо одетый лидер сидел в центральной лодке, повернувшись спиной к берегу, пригубив хрустальный кубок, переливающийся в солнечном свете, и вкушая с белоснежной салфеточки, расстеленной у него на коленях. До остального мира ему не было никакой заботы.

Треван бесшумно выскочил из-за кустарника и зашагал по песку. Никто не замечал его… но так было задумано: простая коричневая туника и немного более темные штаны мало отличались от одежды, которую носило большинство моряков. Треван держал достаточную дистанцию, чтобы любой из моряков, взглянувший на него, подумал, что он просто из другой группы.

Остановившись у флага, Треван вытащил его из песка и, прислонив нежеланный ансамбль к груди, вытряхнул стяг Сумеречного острова, воткнул деревянный стержень в отверстие, оставленное в песке прошлым флагом, и вдел отверстие на деревянном бруске на вершину клиновидного древка, чтобы тот устойчиво держался на шесте. Затем Треван перекрутил чужеземный флаг и его короткое древко, быстро связывая их вместе. Контур вокруг очертаний горы и леса, изображений восьмиконечной звезды и полумесяцев на флаге стал менять цвет с синего до бледно-зеленого, оттенков желтого, золотистого персикового, розового и до насыщенного темного фиолетового с медленным величественным изяществом. Треван обошел знамя и вышел к середине лодок.

Лорд Арагол — в столь нелепо вычурной одежде это не мог быть никто иной — продолжал отведывать сыр с хлебом, запивая их вином. Он, казалось, не заметил присутствия Тревана, даже когда светловолосый волшебник подошел к лодке в пределах видимости чужака. Глубоко вздохнув, Треван развернул флаг с красным кулаком, красным контуром и белым фоном, позволяя ему упасть прямо перед глазами чужеземца. Тот поперхнулся хлебом.

— Правами Мужчин! Как ты смеешь бросать знамя на песок, олух?! — потребовал он ответа на языке своего народа (каким бы он ни был), заставляя уши Тревана дергаться, пока зелье Универсального Языка переводило для него. Щёголь прожег карими глазами лицо Тревана и слегка нахмурился, очевидно, пытаясь вспомнить, видел ли он этого наглеца прежде.

Треван бросил флаг в лодку.

— Вы установили флаг на нашем пляже.

— Конечно, установил! — грубо воскликнул старший на несколько лет мужчина, поворачиваясь к той части берега, где несколько секунд назад красовался их флаг. — Я захватил весь пляж во имя короля, установив… флаг. Откуда он взялся?!

— Я поставил. Во имя нашей королевы, — добавил Треван, скрещивая руки на груди и забавляясь, как широко распахнулись глаза у иноземца.

Чужестранец резко обернулся; мягкое пушистое перо на шляпе с широкими полями сложилось вдвое, чуть не разломавшись пополам.

— Ее Величество не желает, чтобы чужеземцы ходили гоголем по нашей земле и собирали фрукты без ее разрешения. А особенно ей не нравятся чужеземцы, присваивающие себе наши земли. Вот мой дружеский совет, незнакомец. Больше не испытывай ее терпение столь невежливым жестом.

Чужеземец выпрямился в выброшенной на берег лодке, от чего та немного закачалась в песке, и стал сыпать оскорблениями:

— Ты позоришь весь мужской род, раболепствуя перед королевой Маеган, точно побитая собака с хвостом, прикованным цепью между лапами!

— Какой королеве? — переспросил Треван, чувствуя, как мех фигурально встает дыбом от грубых речей этого щёголя. — Я служу Её Величеству королеве Келли, которая правит Сумеречным островом. И именно на этой земле ты сейчас, незваный, стоишь. — Он удостоил этого франта в многослойном наряде высокомерного взгляда. — Мы понаблюдаем за вами некоторое время. Если вы окажетесь достаточно цивилизованными, то сможете удостоиться аудиенции во дворце Её Величества.

— Какая дерзость! Я лорд Кемблин Арагол, граф Западной Марки независимого Мандара и представитель короля! — Он положил руку на эфес.

— Можешь объявить себя хоть королём вселенной, мне все равно. Отбрось свое высокомерие, незнакомец, ведь ты ступил на брег Её Величества.

Развернувшись, Треван прошагал мимо Сумеречного флага, который снова перелился с цвета полуночного неба до лазурного, возвращаясь к краскам заката, и ушел с пляжа. Позади лорд Арагол кричал своим товарищам преследовать незнакомца, схватить его и привести назад. К сожалению, для теперь раскрасневшегося иноземца, моряки стояли слишком далеко, чтобы четко его расслышать; к тому времени, как они начали всерьез прочесывать пляж в поисках медноволосого мужчины, Треван уже скрылся меж деревьев.

Оглянувшись и быстро обратившись в маленькую птичку, он вспорхнул с остальными птицами, что сидели и порхали под покровом джунглей.

Его позабавило наблюдать за моряками, когда они наконец добежали до места, где он исчез, и стали прочесывать кусты, бесплодно пытаясь его отыскать.

— Понятия не имею, о чем он говорил с Треваном, но очевидно у этого щёголя плохо с самообладанием, — пробормотала Келли, всматриваясь в зеркало, которое для нее активировал Доминор. Коснувшись прохладной глади, она нажала и скользнула кончиком пальца по ней, и изображение еще больше приблизилось к вопящему лидеру высадившегося отряда.

Мужчина скорчил гримасу, и Келли мельком увидела опухшие десны, верный признак цинги; её причиной становилась нехватка в питании свежих фруктов, и соответственно витамина C. Подобное заболевание не было редкостью в прежние дни парусного мореходства Старого Света, задолго до эпохи Келли и появления современной пищи и медицины. Прикосновение к раме, и изображение удалилось, демонстрируя панораму с моряками, кинувшимися в бесполезную погоню за Треваном. Келли приближала и отдаляла один край овального зеркала, фокусируя изображение на некоторых из преследователей. Забавно использовать волшебство как некую высокотехнологичную систему наблюдения. Жаль только, что невозможно было подслушать разговор между Треваном и дворянином.

— Ваше Величество, восточное крыло главной башни отполировано, населено и ждет добавления звука и активации иллюзий, — сухо объявил Доминор, войдя в зал вместе с Кораненом. — Если вы будете столь любезны и постоите несколько минут, мы уберем стол и переоборудуем палату донжона в надлежащий тронный зал.

— Думаю, из верхней комнаты над кухней выйдет отличная трапезная — если вы сможете перетащить туда стол, — добавила Келли, поднявшись. Стол был широкий и слишком большой, чтобы пройти через большинство нормальных дверных проемов замка.

— Он разбирается на четыре части, — заверил её Коранен, подойдя с инструментами, чтобы демонтировать мебель.

— Давай сначала поставим «трон» у северо-западных окон, — позвал Доминор брата. Они подхватили свадебное сидение Келли и Сейбера и перенесли. Захватив с собой магическое зеркало, Келли последовала за братьями и уселась на двойное кресло, как только оно заняло положенное место.

Она еще не переоделась, но на встречу с незваными гостями выбрала зеленовато-голубое шелковое свадебное платье, так как из всего гардероба это был самый роскошный наряд. Подобрав ноги на широкое сидение, Келли еще немного поиграла с зеркалом, шпионя за чужеземцами, хоть и без звука; наконец-то и она могла хоть что-то сделать, в то время как остальные использовали магию, дабы ускорить выполнение различных задач. Если она заметит что-то интересное, то Келли знала, что нужно лишь позвать Эванора.

В зале появился Эванор и развесил на верхних уровнях длинные стяги острова, изготовленные им и Морганеном, затем снова исчез, чтобы начать добавлять звук к иллюзиям Доминира и Коранена.

Обед был подан в салоне рядом с северным балконом. Все блюда приготовил Сейбер. И только тогда Келли узнала, что ее муж любит пряную еду. Конечно, узнала она это, щедро откусив тушеного мяса, которое имело вкус острого перца чили. Через две секунды Келли молниеносно схватила ломоть хлеба, чтобы заесть вкус перца, и залпом выпила стакан воды, чтобы затушить пожар, от которого веснушчатое лицо стало ярко-красным. Сейбер только усмехнулся и наклонился к супруге, когда она вытерла глаза от слез.

— А я думал, ты любишь… горяченькое во рту, — прошептал он ей на ухо, двигая пальцы между обтянутыми брюками бедрами. Прямо у теплого лона. «Намного лучше, чем юбка», — решил Сейбер, так как сгибы юбки не дали бы ему такого свободного доступа.

Келли снова покраснела, но уже не от специй. Поставив стакан на стол, она уронила руку прямо на колени мужа и игриво сжала их в ответ.

— Хочешь сказать, не можешь терпеть жар, выходи из кухни?

— Ребят, вы не забылись? Избавьте меня от подобных сцен! Мы все-таки едим, — смотря прямо на них, властно спросил Вулфер, не донеся ложку до рта и выгнув бровь. Он сидел справа от Сейбера и мог рассмотреть периферийным зрением, что творится за краем драпированного тканью стола — он прекрасно видел, чем они занимаются. Как и Доминор, который сидел по левую сторону от Келли.

Парочка убрала руки, покраснела, вернулась к еде и смогла сосредоточиться на беседе, как разобраться с незваными гостями.

После непродолжительного спора было решено ждать утра, окончить приготовления и переговорить с Риданом после его пробуждения, прежде чем предпринять следующий шаг. А именно — отправить «делегацию» из замка, если чужеземцы, пополнив оскудевшие запасы, сами не уплывут, когда вода снова убудет к полуночи. Но никто почти не верил в подобный исход, хотя он был просто великолепен, ведь над головами нависло напророченное Бедствие.

Как только с обедом было покончено, и остальные принялись убирать со стола, Сейбер схватил Келли за руку и выволок из нового обеденного зала. Дотащив любимую до ближайшей лестницы и поднявшись к покоям, Сейбер закрыл за ними дверь и рванул Келли к себе, вжимаясь спиной в крепкое дерево. Они простояли так несколько секунд, переводя дыхание после быстрого подъема по лестнице, а затем Сейбер притянул Келли и поцеловал.

Она ответила на грубую ласку его губ охотно и горячо, жадно вжимаясь в Сейбера. Он же обхватил её попку и приподнял. Прерывая поцелуй, Келли опустилась к паху Сейбера, несмотря на сопротивление, и стянула с мужа штаны, нетерпеливо рванув шнурки, чтобы ослабить их. Спустив их до колен, она взяла его губами и показала, что на самом деле значит для нее горяченькое во рту.

Сейбер ударился головой о дверь. Боль помогла; он был полон решимости не достигать кульминации, но не так же. Он должен сначала доставить удовольствие жене, а не кончать после очаровательной «пытки» этого ротика. Судорожно вздохнув, когда Келли обхватила мошонку, нежно лаская яички под кожей, Сейбер схватил ее за затылок и отвел голову. Опускаясь вместе на пол, он с нетерпением рванул уже ее штаны и трусики, избавляясь от них.

Поерзав на обнаженном заду, Келли стянула одежду до колен, подняв ноги… и Сейбер повалил её на спину. Запутавшиеся в ткани ноги обхватили его грудь, когда он растянулся на ней, сгорая от желания, и вошел в гладкое лоно одним верным толчком. На секунду Келли ощутила тянущую боль из-за угла и внезапного сильного толчка требовательного члена в её еще совсем недавно девственном теле, но это было ничто по сравнению со сладким трением, скольжением его плоти внутри. Сейбер втянул воздух сквозь зубы, когда Келли оглушительно закричала и забилась вокруг него от мгновенного оргазма, крепко вцепившись в спину. Продвигаясь всё дальше и дальше в дрожащие глубины, желая и все же оттягивая собственный оргазм, Сейбер прикусил нижнюю губу, как это делала Келли, и решительно толкнул её за край безумия еще раз. Упав вместе с любимой, он выкрикнул её имя, когда достиг пика.

Каким-то образом распутавшись и тяжело дыша, ослабевшие и пресыщенные, супруги свернулись калачиком на полу. Несколько минут спустя, почувствовав, что есть ещё порох в пороховницах, Сейбер поднял Келли и медленно понес на кровать, хотя его штаны еще крутились вокруг голени.

Келли брыкнулась запутавшимися в одежде ногами и рассмеялась.

— Что тебя насмешило? — переводя дух, спросил Сейбер, дойдя до края кровати и опуская любимую.

Продолжая хихикать, Келли подпрыгнула на попе и еще раз дернула ногами вместо объяснения. Сейбер схватил её за ноги, скинул туфли-лодочки, пощекотал и покусал пальцы ног, в то время как Келли продолжала дергаться и смеяться, затем наконец расправился со штанами и вытянул её ноги на простыне. Избавившись от собственной обуви и одежды, Сейбер опустился на колени около кровати, подтянул бедра Келли к краю и похоронил язык в ее гладком лоне. Келли завопила и захихикала, вскинула ноги и охотно раздвинула колени, издавая стоны удовольствия. Сейбер промчался губами по её нежной, гладкой плоти, немилосердно кусая и посасывая, пока Келли не была вынуждена запустить пятерню в его волосы и с силой дернуть.

— Пожалуйста-пожалуйста… — задыхаясь вымолвила она, таща его на кровать. — Возьми меня!

Он хотел этого. Но не так. Расслабив её хватку на своих локонах, Сейбер залез на кровать и, растянувшись на спине, потянул Келли к себе. Положив руки на её талию, он усадил её на себя.

— Поскачи на мне…

Он застонал не в силах закончить предложение, так как Келли перелезла через его бедра, обхватила пенис без всякой прелюдии и нетерпеливо опустилась. Крепко сжав бедра, Сейбер помог Келли скакать тем экзотическим способом, которым она взяла его прошлой ночью. Пока ее настойчивость на медленном темпе не свела его с ума. Подтянув жену к себе, он перевернулся и показал Келли, кто именно хозяин в их спальне каждым властным толчком. По крайней мере, пока она сознательно не напряглась, ритмично его сжимая.

Однако истинным хозяином было удовольствие, по крайней мере, в этом уголке главной башни.

Некоторое время спустя, счастливые и немного растрепанные Сейбер и Келли вернулись в главную залу. Спускаясь по лестнице на первый этаж, они замедлились и не поверили своим глазам, увидев полностью преобразованный и полный народа зал. Мужчины в туниках и рубашках без рукавов и с рукавами, женщины в платьях катанийского стиля и различных вариациях наряда со штанами и юбкой-раковиной, созданного Келли — все повернулись и любезно поклонились королевской чете, когда та ступила на красную бархатную дорожку. Келли с запозданием узнала в дорожке шторы, которые раньше висели в покоях над их головами, очищенные от вековой пыли и сшитые заклинанием в один цельный кусок.

Длинные стяги, медленно переливающиеся цветами заката, свисали с восьми поддерживающих потолок колон и самого высокого балкона, от перил и почти до самого пола, — ярды черного муслина, окрашенные меняющей цвет краской Морганена. Справа, чуть в стороне от витражей под балконной площадкой, красовалось возвышение. Помост, установленный достаточно высоко, чтобы хватило места и для монарха и для приближенных близ трона, стоящих на ступеньку ниже, и достаточно широкий для массивного резного стула, который туда благополучно взгромоздили. Треван (а может кто-то другой) потрудился на славу: двухместный диван покрыли позолотой и отделали еще большим количеством сворованного зеленовато-голубого шелка.

Доминор стоял рядом с возвышением и разговаривал с женщиной, одетой в фиолетово-кремовую версию свадебного наряда Келли, который сейчас лежал наверху. Пройдя до центра зала, Келли и Сейбер обнаружили, что ковровых дорожек на самом деле четыре, а не одна. В дополнение к дорожкам, простирающимся от прохода к проходу, была еще одна, непосредственно ведущая к трону. Пять проходов разделили клиновидные площадки, заполненные людьми, спокойно ведущими беседу между собой.

Как только Сейбер и Келли подошли к возвышению, Доминор прервал беседу с дамой и улыбнулся им.

— Ваше Величество, брат, позвольте представить леди Фелису Новеллайскую, баронессу из недалекого северного края Корвиса. Леди Фелиса, это Ее Величество, Келли Сумеречная, и ее консорт, лорд Сейбер Сумеречный.

Женщина присела в реверансе, сжав колени и склонив темноволосую голову, слегка тронутую сединой на одном виске.

— Ваше Величество, Ваше Высочество. Для меня несравненное удовольствие лицезреть вас вновь, лорд Сейбер.

Келли и Сейбер подняли брови. Первым взяла слово Келли, обращаясь к обоим братьям, хотя именно благодаря умению накладывать иллюзии Доминор заслужил её уважительный взгляд.

— Вы оба знаете эту женщину? Ты взял для заклинания настоящих людей?

На вопрос ответил её супруг:

— Я знал её прежде; она иногда навещала нас, проезжая во время прогулок мимо нашего поместья — искренне надеюсь, что это иллюзия, — добавил Сейбер брату. — Она из числа тех, кто настаивал, что королевский палач должен снести нам головы, а не просто сослать на этот остров.

Доминор ухмыльнулся.

— Разве не чудесно, что теперь ей придется помочь спасти наши жизни?

— У тебя злое чувство юмора, Доминор, — похвалила Келли и нерешительно протянула руку. — Она действительно как настоящая на ощупь?

— Вполне, — сама откликнулась леди Фелисса и протянула руку. Келли чуть не подпрыгнула от такого обращения. Весьма интерактивная иллюзия.

— У них есть физическое присутствие, — сообщил Доминор, когда Келли осторожно коснулась иллюзии и исследовала обнаженную кожу. — Они обладают зрением, слухом, обонянием и осязанием. Некоторые даже наделены индивидуальностью, а у большинства достаточно разговорных навыков, чтобы ответить на множество вопросов. Единственное чего у них нет, так это вкуса, да и обоняние очень слабенькое, но думаю, если мы зажжем ладан и ароматические масла, то решим половину проблемы, а если удостоверимся, что никто из гостей не попытается украсть поцелуй у наших дам, то и вторую.

— Итак, хотите познакомиться с вашими придворными? Заметьте, у каждого на отделке наряда катанийскими буквами вышито имя, даже у тех, кого мы слепили из воздуха, так вы будете знать точно, кто они или чью роль должны играть.

Келли тут же стала искать имя на одежде леди Фелисы и нашла его через несколько секунду возле проймы лифа цвета лаванды.

— Очень… умно.

— Мы не можем знать, есть ли у этих мандаритов заклинание Универсального Языка, которые позволяет им читать, писать, слышать и говорить на иностранном языке, — согласился Доминор — Кроме того, у каждой из этих иллюзий разный уровень коммуникативности. Леди Фелиса, так как я лучше всех знал её, сильнее большинства по разговорной части; остальные отделываются любезностями при обращении и стремятся уйти в другое место, если от них начинают требовать чего-то большего, чем заложено заклинанием.

— Как ты якорнул эти заклинания? — полюбопытствовал Сейбер.

— Якорнул? — переспросила Келли, не поняв термина. Разговор братьев о техническом аспекте волшебства отчасти напоминал беседу компьютерных фанатов. Сама же Келли не могла отличить микропроцессор от звуковой карты. Она могла предположить, что они имели в виду, но лучше знать наверняка, кто что имел в виду. В конце концов, теперь это её королевство.

— Если иллюзия не наложена волшебником напрямую, с полной концентрацией, то её нужно к чему-то прикрепить, — объяснил Доминор. Он щелкнул пальцами, пробормотал еще один поток бессмысленных, мистических слов, которые заклинание Универсального языка не переводило, и женщина исчезла. Наклонившись, Доминор поднял бусину прозрачного стекла, не больше шарика жемчуга, и положил на ладонь. — Коранен обычно использует их в создании светосфер, но они идеально подходят для фиксирования иллюзий. Как сами сфетосферы, которые начинают излучать свет, их легко приспособить под свои нужды. Иллюзии даже могут ограниченно передвигаться, так чтобы некоторые придворные переходят из комнаты в комнату, в то время как поставленные на якорь в индивидуальном диапазоне светосферы останутся в этом зале.

— А если кто-то пытается вытащить их из диапазона? — взволнованно спросила Келли, когда Доминор положил бусину обратно на пол и вернул «леди Фелису» в бытие.

— Тогда они расколдовываются: выкрикивают «бекх!» и исчезают, — объяснил Доминор. — Коранен уже об этом думал. Он рассудил так: если наш замок скрыт камуфляжной иллюзией, то, наверное, и целая «культура» могла быть основана на этом принципе, как ты и предложила. Пусть думают, что у нас целый город рядом с восточным берегом, где они высадились, а иноземцы даже этого не узнали, потому что он скрыт. И если мы скрываем наш дворец и города, то логично предположить, что мы имеем возможность прятать и людей.

— Если есть сомнения или угроза, мы просто прячемся. Если враги не могут найти нас, то не могут и напасть. Ты объяснишь это нашим «гостям», если они поинтересуются, почему стена замка похожа на скалистый утес, — добавил Доминор.

— Естественно, — согласился Сейбер. Он осмотрел палату и приблизительно семьдесят «человек» в ней. — Вы столько успели за такой короткий промежуток времени.

— Вы пропадали почти два часа, — сухо заметил брат. — Мы все это время трудились в поте лица, создавая единое «королевство».

Келли покраснела.

— Мы были на важной королевской конференции.

Доминор приподнял темно-коричневую бровь.

— Честное слово.

Сейбер вскочил с кровати из-за приступа боли от собственных заклинаний. Спеша к восточному бастиону внешней стены, он свернул к группе стражников, приведенных в боевую готовность. Сотворенные иллюзией охранники, поставленные на якорь на определенных камнях на одном расстоянии вдоль стены, выполняли алгоритм наложенного на них заклинания.

Сработало предупреждение «отражать захватчиков», заметил Сейбер, наблюдая за иллюзорным солдатом, отцепившим и сбросившим с зубчатой стены скалолазный коготь. В усыпанных гвоздиками, иссиня-черных кожаных доспехах и подлатниках, скопированных с формы гвардейцев Корвиса, стражники выглядели настолько реальными, что Сейбер чуть не поинтересовался у них, что происходит. Но они не были зачарованы на возможность давать ответы: просто не хватило времени наложить что-то столь сложное, как словесное рассуждение.

Сейбер выглянул между двумя оборонительными зубцами. У стены стояла группа приблизительно из семи моряков. Двое держали веревки с крюком на конце. Один сворачивал веревку в аккуратное кольцо, второй готовился к новому броску. Моряк вложил всю силу в бросок, и крюк полетел вверх, почти к вершине. Ему не хватало половины фута. Видимо, это был предел метательных способностей моряка, ведь с такой длинной и весом веревка должна была достичь цели, но крюк лязгнул по каменной стене, падая к мотку веревки на земле.

Один из группы, наблюдающий за броском, закричал и обратил внимание на Сейбера. Все остальные задрали головы и всмотрелись в указанном направлении.

Сейбер облокотился на широкий край парапета и стал изучать незнакомцев в ответ.

— Ты, там! Как ты туда взобрался? — властно крикнул один из моряков на своем языке.

— Я был приглашен сюда. Вы — нет, — заявил Сейбер в ответ на Универсальном языке. Второй моряк с веревкой закончил ее наматывать и стал раскачивать крюк. — Может, у вас все по-другому, но здесь принято сначала получить приглашение, прежде чем пытаться войти в чей-либо дом.

Говорящий указал метальщику прекратить раскачивать веревку и остановить коготь.

— Тогда эта дорога действительно куда-то ведет?

— Все дороги куда-то ведут.

— Значит, эта стена — иллюзия?

— Конечно. Это наш образ жизни. Вместо того, чтобы грубить и напрасно горячиться, когда приплывает нежеланный, незваный гость и пытается вломиться в наш дом, мы просто… исчезаем.

И, щелкнув пальцы, Сейбер растворился в простой иллюзии. Мужчины внизу закричали, зовя его. Сейбер посчитал до двадцати и появился, так как лидер приказал вновь проверить «утес».

— Проблемы со слухом, приятель? Или нехватка мозговых извилин? Если вы спросите и спросите вежливо, то, возможно, на вас обратят внимание. Предлагаю вернуться к вашему судну и подумать, как знакомиться вежливо и учтиво, а не при помощи грубого вторжения. Ни один из нас не сердится на ваши глупые попытки. Пока что. Но предлагаю не искушать судьбу.

Щелкая пальцами, Сейбер снова исчез с их поля зрения. Не решая пошевелиться, он наблюдал, как группа внизу заспорила и сдалась. Они свернули веревки с крюками и стали спускаться с холма.

— Почему ты меряешь комнату шагами, сестра? — спросил Морганен у невестки.

Келли покачала головой, продолжая расхаживать по устилающей пол главного зала красной бархатной дорожке из пяти сшитых вместе кусков ткани.

— Не могу придумать, как решить проблему с этими пушками.

— О чем ты? — спросил он, не отставая от нее. — Возможно, если ты расскажешь мне, как они активизируются, я смогу остановить их, принеся часть своей коллекции зачарованного оружия. В ней есть весьма могущественные вещицы.

Келли покачала головой.

— Ты повторяешь ту же ошибку. Это мужской недостаток в мышлении.

— Что, прости? — спросил младший брат, впервые выглядя оскорбленным, а не бесстрастным.

Келли подняла залитое румянцем лицо.

— Прости. Я сказала не подумав. Просто… это способ мышления, что больше всегда лучше. Ты думаешь, что большее и лучшее заклинание все решит. Но это не так, не всегда. Мужчины почему-то уверены, что машины — или в данной вселенной, заклинания — решат все, если они больше. Или меньше, или сильнее, или быстрее. Они не всегда так думают, но допускают эту мысль: ты ведь будешь впечатлен, если я сотворю большее и более сложное заклинание, чем ты?

— Я был бы впечатлен, если бы ты смогла сотворить хоть какое-то заклинание, но да, я был бы впечатлен, — согласился Морганен. — Но разве так устроен мир?

— Не всегда, с женской точки зрения… но они ведь не женщины? — добавила Келли, разочарованно вздохнув.

— Ты меня снова запутала, — подытожил Морганен. Келли остановилась в центре зала и приложила все усилия, чтобы объяснить:

— Извини. Вот аналогия: если я приду к тебе с лучшим заклинанием, магическим предметом более эффективным, сильным, намного легче в накладывании и использовании, чем твоя версия, ты ведь будешь впечатлен, правильно?

— Кажется, насчет этого мы уже договорились.

— Верно. Итак, у тебя есть довольно эффективное заклинание-оружие, и тут к тебе приходит человек с лучшей версией этого заклинание, ты будешь впечатлен?

— Конечно.

— И ты не захочешь злить этого человека? — добавила она, приподнимая брови. — Ты будешь вести себя и делать, что они говорят, даже уйдешь, если они этого потребуют?

Он начал понимать ход ее мысли.

— Это оружие, если ты права, летит быстрее звука, слишком быстро, чтобы остановить его большинством волшебных средств. Чтобы произвести на этих людей впечатление, тебе нужно большее и лучшее оружие, чем у них?

— Точно. Поскольку чужеземцы мужчины, и их больше впечатляет подобное, чем женщин — я не хочу утверждать, что женщин такие вещи вообще не впечатляют, — быстро добавила Келли, поскольку Морганен усмехнулся. Она уловила смысл фразы лишь секунду спустя, вспомнив брачную шутку насчет нее и Сейбера, и подавила желание ударить Морганена за усмешку.

— Мы просто сосредоточены на другом, тоже важном. Если бы чужеземцы были женщинами, то у меня был бы лучший шанс найти другой способ произвести впечатление или иным образом уговорить их, но они мужчины и значит, я должна найти «мужской» способ решения проблемы.

— Теперь, следующая загвоздка, — продолжила Келли оживленно, — моя прежняя вселенная, к сожалению, изобилует «большим и лучшим» оружием, но это там, а здесь я не знаю достаточно о действии оружия, чтобы придумать лучшую версию, чем простые кремневые ружья, которые есть у этих мужчин. Да и за небольшое количество времени нам не сделать их из местных материалов. Следовательно, я нуждаюсь в большем и лучшем оружии из своего мира. Хотя мне эта идея совсем не нравится.

Морганен пожал плечами.

— Я могу достать одно из этих «лучших» оружий из твоей сферы в любое время, какое пожелаешь.

— Я думал, эфир волновали слишком часто, чтобы рискнуть сунуться в ее реальность, — заметил Сейбер, заставляя обоих обернуться. Он вернулся с парапета как раз вовремя, чтобы услышать весьма интересный конец беседы.

— Оружие — неодушевленный объект, — беззаботно ответил Морганен. Выражение его лица осталось спокойным и естественным, несмотря на то, что брат чуть ли не прорычал замечание.

— Его можно перенести почти без риска через медленно заживающие переломы эфира. По крайней мере, я предполагаю, что оно неодушевленное, — добавил он, вежливо поворачиваясь обратно к Келли. Та задумчиво нахмурила брови.

— Сколько ты сможешь перенести?

— Несколько предметов. Почему ты спрашиваешь?

— Сколько информации тебе нужно, чтобы определить местонахождение и перенести определенные предметы?

Русый волшебник пожал плечами.

— Можешь пойти со мной в мастерскую и указать на них в зеркале…

— Займетесь этим через минуту, Келли, — сказал Сейбер, преодолевая расстояние между ними и положив руку на плечо Морганена. — Сначала я должен кое о чем переговорить с братом. Пожалуйста, извини нас.

Он отвел Морганена на достаточное расстояние, чтобы можно было спокойно накричать на брата. А именно коротким путем в восточное крыло. Сжав плечо, Сейбер сощурил глаза, приковывая самого молодого из близнецов к месту физически и визуально.

— Ты солгал, что не можешь отправить ее домой, ведь так, Морг?

Зеленовато-голубые глаза бесхитростно заглянули в серые очи Сейбера.

— Зачем мне это?

— Колени Джинги! Чтобы она прожила здесь достаточно долго, и я смог влюбиться в нее! — воскликнул Сейбер, усиливая хватку.

Морганен вздрогнул и прожег взглядом ладонь брата на плече.

— Всегда, пожалуйста.

Сейбер убрал руку и указал пальцем на Морганена.

— Ты манипулировал мной!

─ С такой же вероятностью это мог быть любой из нас, — заметил младший брат, складывая руки на груди.

— Нет, не мог! Я первый в Песне и первым должен влюбиться — она хотя бы горела заживо в постели, Морганен? — потребовал ответа Сейбер. — Или это была очередная уловка?

С лица Морганена сошла краска, но глаза стали чернее… раздалось заметное потрескивание силы, устрашающее напоминание о Ридане всякий раз, как приходила буря. Сейбер внезапно понял, что зашел слишком далеко и отступил на шаг. Морганен закрыл глаза и с трудом заглушил вызванную обвинением ярость, подавив волнения в эфире. Снова открыв глаза, он наградил брата холодным взглядом.

— Я забуду, что ты когда-либо выдвигал подобное предположение, брат. В отличие от тебя, я люблю женщин. Мне нравится мысль об их присутствии здесь, нравится говорить с ними, наблюдать и иначе наслаждаться их компанией. Я не врежу им сознательно. Не невинным. Никогда.

— Я приношу извинения, — хрипло произнес Сейбер. — Я сказал не подумав. Но все же, ты манипулировал мной и Келли, даже если ты действительно спас ей жизнь. Больше так не делай, Морг. Понял?

— Я понимаю, — спокойно ответил Морганен без всякого знака, что он повинуется старшему брату.

Сейбер решил было надавить, но передумал. Морг есть Морг, и никакая сила на этой планете за исключением самих Богов, вероятно, не могла его остановить. Старший мог только благодарить, что младший вырос слишком хорошим человеком, чтобы не использовать магию в своих интересах. Большую часть времени.

— Теперь, если ты меня извинишь, Сейбер, я обещал твоей жене помочь придумать способ или два, как произвести впечатление на наших «гостей».

Сейбер должен был спросить. Даже если это возмутит самого могущественного волшебника на Сумеречном острове и во всем Катане.

— Морг, ты имеешь какое-либо отношение к появлению этих чужеземцев?

Морганен снова повернулся к Сейберу. Во взгляде читалось, что невестка стояла достаточно близко, чтобы подслушать. Пришло время этим двоим узнать, что он мог и что сделал.

— Нет. Но я видел, как они готовились покинуть свою родину, всматриваясь в зеркало в более праздные минуты. Я знал, что они полны решимости плыть на запад, через океан в поисках большей земли, — произнес он прохладно. — И я действительно наблюдал за пятью женщинами, которых отыскал в магическом зеркале, тех, кто мог стать твоей нареченной. Когда я увидел, что Келли может сгореть заживо, то просто сделал выбор и перенес ее сюда, к тебе. Затем я наслал несколько штормов, чтобы задержать чужеземцев, так как они показались мне единственной причиной Напророченного Бедствия, которую я мог предвидеть.

— Ты следил за мной прежде, чем спас?! — потребовала ответа Келли. Движимая любопытством подслушать беседу, она последовала за этими двумя на некотором расстоянии. — Сколько ты видел, Морганен?

— Достаточно, чтобы понять, что вы схожи темпераментами и можете полюбить друг друга.

— Я это уже поняла. Я имела в виду, сколько моего тела ты видел? — потребовала Келли ответа, оградительно складывая руки на теперь прилично одетой груди, помня количество раз в прежней жизни, когда она была не так прилично одета.

— Я бы тоже желал это узнать, брат, — добавил Сейбер, встав рядом с женой и впившись в брата взглядом.

— Мое магическое зеркало зачаровано заменять непотребные места пустотой, и это правда. Поверите вы мне или нет, но это правда, — добавил Морганен с капелькой жеманства. — Я предлагаю вернуться к теме выбора, какие вещи пригодятся нам из твоей сферы, сестра — и ты лично убедишься, что я могу и не могу видеть через зеркало.

Келли не знала, что и думать. Она рано удалилась после ужина, предоставив остальным все объяснять Ридану, когда он присоединился к ним. Их любящий ночь брат проглотил всю информацию, изогнув одну из иссиня-черных бровей на все изменения в главном зале и передвижение стола в комнату в северном крыле. Но это было ранее. Далеко наверху, под потолком сводчатого зала, пока остальные продолжали работать над превращением дома во впечатляющий и великолепный дворец, Келли склонилась над пяльцами, «раскрашивая» тонкой нитью и осторожными стежками детали лица Сейбера на обещанном портрете.

Работа была кропотливой и всепоглощающей… для рук и глаз. На сердце и в голове было неспокойно, однако, мысли блуждали в свободном полете.

«Морганен сказал, что я была одной из пяти. Если бы в тот момент он не заметил пожар, то я бы умерла. И сейчас здесь сидела бы другая женщина. Кто-нибудь другой попался бы на глаза… кто-нибудь уравновешенней, чем я», — подумала Келли, заливаясь румянцем при воспоминании, как она била, кусала, кричала и обращалась с Сейбером. — «Не понимаю, почему он влюбился в меня».

Она вышила немного больше, поменяв нить на темный оттенок коричневого персика, чтобы оттенить скулы, аккуратно смешивая его со стежками уже наложенных нескольких линий, прежде чем закрепить цвет, ведь нужно переплести два оттенка без непослушного резкого перехода между ними.

Озарение остановило ее руку.

«Мы пили из одной чаши. Возможно, Морганен добавил второе зелье… зелье, которое заставило его думать, что он любит меня. А меня… заботиться о нем».

Келли осторожно обходила тему любви, когда это касалось ее, так как была не готова признать, что любит Сейбера всем сердцем и душой. Она боялась узнать, что эта «любовь» ненастоящая. От этой мысли стало только хуже. Покусывая нижнюю губу, Келли заставила себя сосредоточиться на гобелене, с двойной осторожностью накладывая стежки, в то время как в сердце продолжало закрадываться смятение. Этот мир слишком другой, чтобы доверять собственным чувствам.

Вышивание успокаивало, особенно такое кропотливое, как портретная живопись. Келли сменили нить, когда текущая стала слишком коротка, чтобы работать дальше, и начала аккуратно изгибать, словно скульптор ваять линию волос, создавая дугу над ровными стежками лба. Это означало, что нужно заглянуть в шкатулочку и проверить, достаточно ли у нее нужных цветов, чтобы должным образом передать медово-светлые локоны Сейбера. Стоило Келли сделать четвертый стежок новой нитью, как дверь в спальню открылась, и вошел Сейбер.

Он сразу же заметил, что что-то не так. Келли кусала нижнюю губу, хотя он с нею не занимался любовью, а это могло означать лишь одно. Закрыв дверь, Сейбер подошел к сидению у окна. Его портрет был закреплен в стоящих под угол рамочных пяльцах, освещенных парой умно расставленных светосфер. Хотя Келли даже не взглянула на него, когда он сел рядом, Сейбер предположил, что ее беспокойство связано с ним.

— Ты расскажешь мне, что случилось?

Ее нижняя губа задрожала. К Келли пришло осознание. Он был таким хорошим, что у нее сжалось сердце, а на глаза навернулись слезы.

— Я… я боюсь.

— Мужчин на судне или чего-то другого? — спросил Сейбер, надеясь, что не его, в конце концов.

— Чего-то другого, — пробормотала Келли, тупя взор. Она даже не могла посмотреть в глаза Сейбера на вышивке.

Он должен был спросить:

— Меня?

— Нет… да… я не знаю.

Зубы вновь затерзали злосчастную губу.

Как больно. Сейбер сделал глубокий вдох от укола в сердце.

— Я не хочу, чтобы ты меня боялась…

Она покачала головой.

— Не тебя. Я боюсь… что на самом деле ты меня не любишь.

Сейбер моргнул. Он коснулся щеки Келли и повернул ее лицо к себе, хотя она не подняла глаз.

— Не люблю тебя? Как такое может быть? Ты моя истинная любовь, моя Судьба…

Покачав головой, она посмотрела на него.

— Морганен ведь сам признал — я одна из пяти! Как я могу быть твоей «истинной любовью», если это, возможно, кто-то другой? — Она уставилась на него в агонии, прикусив губу между зубами прежде, чем продолжить: — Откуда мы знаем, что он не подсунул еще одно зелье в напиток Универсального языка? Что… заставило тебя думать, что ты любишь меня?

Что-то в вопросе Келли заставило Сейбера грызть себя изнутри. Пришлось обдумать, что и как она сказала. Сейбер в шоке уставился на Келли.

— Ты не любишь меня.

Укус, пауза…

— Я не знаю. Прямо сейчас я ничего не знаю. Правила этого мира настолько странные, так отличны от моего собственного.

Сейбер встал и стал расхаживать по комнате, оставив Келли на скамье.

«Она не любит меня. Я люблю ее, но она не любит меня… Как такое может быть?», — думал он, пока Келли оставалась сидеть на месте, кусая губу и неподвижно сложив руки на коленях. Сейбер развернулся.

— Этого не может быть, Келли. Некоторые формы любви можно подделать, внушить или вызвать заклинанием… но не истинную любовь. Я увидел твою пятку, освещенную солнечным светом, последовал за лучом и обнаружил судно, которое теперь стоит на якоре у берега, — напомнил он, подходя к ней. Убрав вышивку в сторону, Сейбер стал на колени и взял золотые ручки Келли в свои; они оказались холодными, и Сейбер растер их немного, чтобы согреть. — Провидец Драганн предсказал, что Бедствие прибудет на каблучках моей истинной любви … и если я люблю тебя, значит эта любовь истинная. Истинная любовь может существовать, только когда она взаимна. Ты действительно любишь меня, Келли.

Она попыталась выдернуть руки.

— Но я вела себя так ужасно при нашей первой встрече!

Он улыбнулся — один уголок рта изогнулся выше другого — и взял жену на руки.

— Тогда это доказывает, что дело не в снадобье, иначе мы бы понравились друг другу с самого начала. Правильно?

Она подняла глаза на него. Неуверенность и сомнение все еще читались в них — хотя его последние слова имели бесспорный смысл. Черт, она даже использовала тот же аргумент сама, убеждая себя, что зелье было безопасно пить, так как первоначальное раздражение не исчезло через секунду. Поднявшись, Сейбер положил одну руку на спину Келли, другой же обхватил ее колени.

— Я докажу, что это истинная любовь, — пробормотал он, неся жену к кровати. Цветочные гирлянды все еще украшали столбики постели, напоминая, что пара совсем недавно сыграла свадьбу. Уложив жену на кровать, Сейбер стал на колени рядом и поднял ее ноги, а Келли откинулась на локти.

Сбросив обувь, Сейбер поцеловал пятку жены, что была освещена Судьбой этим утром, полдня и половину жизни назад. Он заговорил, показывая, что имеет в виду:

— За прошедшие несколько недель я открыл множество вещей. Я узнал, что не жил до встречи с тобой. Я не дышал до поцелуя с тобой. Я не мыслил до того, как узнал твое имя, Келли Дойл… Келли Сумеречная, моя истинная любовь.

Он сбросил второй туфель, поцеловал пятку и продолжил исповедь:

— Я не могу ходить, не зная, что ноги могут увести, так и привести меня к тебе. Я не вижу, не надеясь при каждом повороте головы узреть тебя. Я не могу найти мир и спокойствие, если не трогаю тебя. Так что это, если не истинная любовь?

Нежно шепча, поднявшись на кровать и медленно снимая одежду с любимой, он обнажил свои мысли и чувства, как обнажал ее тело. В какой-то момент он снял и свою одежду, пока не соприкоснулась их обнаженная кожа — скольжение, подобное касанию атласа, освещенное все еще горящими светосферами, стоящими в стороне.

Медленно, сладко, он поцеловал каждый дюйм ее тела, пока она не уплыла, свободная от страхов, и переплела их конечности. Это была не всесжигающая страсть предыдущих любовных ласк, а скорее медленно поднимающийся поток моря, омывающий «берега плоти», пока их конечности не переплелись как пена волн, цепляющаяся за пляж.

Сейбер нахлынул на Келли без пыла или нетерпения, а с простой решительностью. Удовольствие все нарастало и нарастало, медленно и нежно, пока губка Келли вновь оказалась между зубов, пойманная изысканной мучительно-пронизывающей сладкой мукой, лучшим видом боли, чем простая нерешительность. Они нашли свое удовольствие в том неторопливом темпе; Сейбер делал все спокойно, но все еще ощущал непреодолимую мощь. Затем он сильнее прижал любимую к себе, к самому сердцу, которое билось только ради нее.

Келли нежно схватилась за Сейбера, чувствуя это биение и эхо слов глубоко внутри. Она ощущала себя любимой, поэтому, возможно, была любима по-настоящему. И она действительно чувствовала многие из того, что он нашептал ей.

— Я люблю тебя? — спросил Сейбр свою рыжеволосую жену, волосы которой раскинулись по подушкам между ними.

Слезы жгли глаза.

Келли прижалась к Сейберу — сомнения утихли.

— Ты любишь меня.

— Ты любишь меня? — задал он вопрос. Он так нуждался в ответе.

Она долго не отвечала, пока не почувствовала, что его сердце пропустило удар у ее щеки. В ожидании ее ответа. Надежды на ответ. Он значил так много для него, одно маленькое слово.

— Да.

«Я так думаю…»

Келли просто не чувствовала, что можно знать наверняка. Не в мире, где даже Сейбер признал, что снадобья могут подделать некоторые формы любви… и если они могли подделать некоторые, конечно, они могли подделать все. Если бы это был ее мир, ее реальность — стабильная, неизменная, немагическая, несомненная версия реальности — она бы не сомневалась. Она могла знать, если бы оказалась там. Но она оказалась в другой реальности и все еще страдала от крошечного укола сомнения.

Закрывая глаза, Келли держалась за мужа. Молясь всем богам, чтоб она действительно любила его. Поскольку она знала наверняка, что после этой ночи ей отчаянно захотелось, чтобы он был ее истинной любовью.

Проследив с остальными во время завтрака через магическое зеркало, как отряд держит путь по длинной крутой дороге, Треван прибыл на восточную стену раньше делегации с корабля, но затем направился к внешней стене. На этот раз он был окутан иллюзией полуночно-синих, оббитых стальными пластинами кожаных доспехов, как и на «стражниках», созданных его старшим братом, что неустанно вышагивали по своим секциям стены крепостного вала. Они были равномерно распределены по всему протяжению огромного восьмигранника, окружившего великолепный замок, и были зачарованы на то, чтобы защититься от захватчиков, на всякий случай, если их гости попытаются подняться на другую секцию стены.

Треван ждал, когда иноземцы появятся, чтобы объявить о себе, прислонившись к парапету с внутренней стороны вне поля их зрения. Судя по изображению в магическом зеркале и излишне пышному наряду их лидера и, по крайней мере, еще двоих мужчин, по чистой и опрятной одежде шести моряков, сопровождающих их, очевидно, что они действительно прибыли с вежливым, официальным визитом. Как и было им предложено.

Треван улыбнулся этой мысли. Он сам поучаствовал в этом предложении как и Сейбер.

Рог протрубил пронзительным коротко-длинным звуком, словно призывая к охоте, затем раздалось несколько трелей, прозвучавших немного по-милитаристски, завершаясь на высокой ноте. Оттолкнувшись от внутренней стены, Треван подошел к внешней и, опираясь на широкий каменный выступ, выглянул за него. Каждая из восьми башен была установлена по четырем основным и четырем промежуточным направлениям. Формально, секция стены, на которой он стоял, была восточно-северо-восточной, непосредственно к северу от личной башни Морганена; сами стены слегка изгибались, смягчая восемь линий, окружающих замок, и обеспечивая достаточно пространства для садов и внутренних двориков. Но вместо гладкого плотно соединенного серебристо-серого гранита вниз спускалась немного шероховатая иллюзия отвесной скалы, которую по-прежнему искусно обвивали виноградные лозы и мох.

Выглянув через край, Треван разглядел группу из девятерых, ожидающих в конце дороги ответа на зов их рога.

─ Вы что-то хотели?

Вперед вышел и заговорил один из щегольски одетых мужчин.

─ Его Светлость, Кемблин Арагол, граф Западных Пределов, представитель короля Густаво Третьего, властелина Независимой Мандары, просит аудиенции у вашего… лидера.

─ Что, у моего капитана? ─ спросил Треван, играя с избеганием неприятного для мужчины слова «королева».

─ С вашим правителем, королевой Сумеречного острова Келли, ─ с легким нетерпением добавил мужчина.

─ Я передам ваше прошение, ─ крикнул Треван и снова прислонился к внутренней зубчатой стене с бойницами, скрывающей его от их взгляда.

Он посчитал медленно про себя до ста, затем обратно до ноля, затем беззвучно шевеля губами произнес названия всех сорока четырех фонетических букв-символов алфавита Катана с сначала до конца и с конца до начала, пристально изучил свои ногти, вытащил нож, вложенный в ножны на талии, и его острым краем подрезал длинные кончики, стер с лезвия все отпечатки, заботливо отполировав его полой окрашенной иллюзией туники, и вернул снова в ножны. Тогда, и только тогда, Треван отступил от стены и, опираясь на локти, перегнулся через край.

─ Ее Величество изложила, что поскольку вы вежливо попросили, вы можете войти за пределы наших стен. Однако так как вы являетесь иноземцами, вам должны быть сообщены наиболее важные законы королевства, прежде чем вам будет позволено увидеть любого из его обитателей.

Здесь уважается частная жизнь. Вам не разрешается самостоятельно исследовать и покидать те территории, которые открыты для вас. Если вы так сделаете, то вы мягко, но решительно будете возвращены обратно. Здесь запрещены драки. Вы можете оставить оружие при себе, но если нападете на кого-либо из жителей Сумеречного острова или повредите нашу собственность, то будете изгнаны, если никто не пострадает, или в противном случае будете брошены в темницу в ожидании суда… а наши наказания весьма суровы для тех, кто признан виновными в насильственных преступлениях.

На Сумерках не закрывают глаза на изнасилования. Любой, кто попытается это сделать, либо получит пятьдесят ударов хлыстом по спине, либо будет бит до тех пор, пока кровь не потечет по коленям… в зависимости от того, что займет больше времени. Если же насилие будет совершено, то преступнику отсекут член и яйца, а все его имущество и богатства конфискуют в пользу жертвы. Также будут назначены принудительные работы на пять лет для материального обеспечения жертвы, если преступление прошло без последствий, и на двадцать лет, если в результате родится ребенок, для поддержки матери и ребенка.

Также у нас не допускается убийство. Убьете и будете казнены, а ваши собственность и богатства будут конфискованы в пользу семьи жертвы. Здесь не разрешается воровство. Двадцать ударов плетью и конфискация у вора восьмикратной стоимости украденной вещи, о которой идет речь, причем половина суммы идет государству, половина жертве в качестве компенсации морального ущерба за преступление. Тот, кто не может выплатить компенсацию за воровство, будет обращен в рабство и станет трудиться, пока не компенсирует восьмикратную стоимость украденного, а также в два раза больше на покрытие расходов казны на содержание заключенных рабов. Поняли ли вы положения, которые я объяснил? ─ закончил Треван.

Мужчины, стоящие у основания замаскированной стены, молча смотрели на него.

─ Вы поняли, что на вас распространяются эти законы Сумеречного острова, и понимаете ли, что другие законы этой страны, объясненные или нет, также распространяются на вас, пока вы находитесь в пределах наших земель?

Даже с высоты крепкой стены, он мог видеть, как заходили желваки на челюсти командира и изогнулись бакенбарды.

─ Да. Мы понимаем эти законы. А вы понимаете, что мы прибыли как представители своего государства, а не как простые гости?

─ Если все так, как вы сказали, то лорд-канцлер прибудет в ближайшее время, чтобы сопроводить вас во дворец.

Ретировавшись со стены, Треван улыбнулся и направился к одному из подвесных мостов, прогуливаясь и давая себе достаточно времени. Он мог перекинуться во многие формы, но кошки были его любимцами. В конце концов, именно эти животное любили играть с добычей, и часть этой игры — заставить добычу ждать каждого бархатного шлепка когтистой лапы.

Доминор закончил перемещать в сторону второй тяжелый заколдованный подпорку-засов с помощью магии. Удостоверившись, что руки и одежда все еще чисты, он разгладил украшенный темно-сапфировый шелк своей лучшей туники, которая требовала починки еще с тех пор, как они прибыли на Сумеречный остров три года назад, и была приговорена к заклинанию сохранения все это время, пока несколько недель назад его невестка наконец не заштопала ее, и поднял руку. Шепот, пасс рукой и огромные тяжелые, но хорошо подвешенные двери распахнулись бесшумно и легко.

Восточный внутренний двор и Y-образные крылья замка позади уже подавали признаки жизни, так как активированные иллюзии можно было увидеть в окнах, а иногда и пересекающими при выполнении неопределенных поручений большой обрамленный садом внутренний двор. Большинство одетых в синее иллюзорных стражников, расставленных на стенах, также стояли по краям внутреннего двора и по двое по обе стороны открывающихся створок ворот. Доминор был уверен, что всё, включая его самого и иллюзии, представляют впечатляющее зрелище. Хотя грандиозное было бы лучше.

Через открытые ворота прошли девять чужеземцев. Они остановились прямо у ворот напротив Доминора и осмотрелись. Им было много на что посмотреть: носящий следы веков, но все еще богато украшенный резьбой каменный донжон замка, дюжина солдат в непосредственной близости, мужчины и женщины, двигающиеся повсюду вдали. Шесть моряков несли три ящика и походные мешки за спинами. Трое невероятно разодетых, якобы важных персон, пристально изучали Доминора, как наиболее, по их мнению, интересную часть открывшегося вида — очевидно, остальная часть не заслуживала их внимания.

─ Вы лорд-канцлер? ─ спросил лорд Арагол, выгибая бровь под своей нелепо широкополой шляпой. Он поглядел на одежду Доминора, которая была гораздо проще по сочетанию: темно-синие бриджи, тунику глубокого сапфирового цвета и светло-голубую рубашку, подчеркивающие цвет глаз ─ и не показался впечатленным.

Также не был впечатлен Доминор. Одежда иностранца напоминала наряд, в который он был облачен днем ранее, пастельные тона, но все еще слишком много слоев. На всех троих были смехотворно пышные короткие брюки поверх затянутых в непрозрачные чулки ног (очевидно, их версия официальной одежды); на брюках спереди имелась выпуклость, которая, по мнению Доминора, была слишком единообразной, чтобы быть настоящей, и слишком большой, чтобы перейти границы непристойности. Тем не менее, он должен был сыграть свою роль, поэтому проигнорировал их кричащую дань моде и коротко кивнул головой.

─ Я лорд Доминор, лорд-канцлер Сумеречного острова на высокой службе Ее Величества. Мне сообщили, что вам были даны подробные разъяснения основных законов этой страны. Так ли это? ─ спросил он. Цель этого вопроса заключалась в том, чтобы создать впечатление законности и порядка, достаточной законности и порядка, чтобы впечатлить этих людей, которые численно превосходили их, чтобы чувствовать себя комфортно, учитывая число увиденных в кристалл человек на их корабле, и таким образом удерживать их в рамках только лишь одной цивилизованной угрозы.

─ Мы были осведомлены, ─ заявил самый старший из разодетой троицы. ─ Я лорд Кемблин Арагол. Это мой старший сын — сэр Кеннал Арагол, и мой второй сын, Эдоер Арагол. Сопроводите нас к своей королеве.

Доминор даже не потрудился остановить изогнувшуюся темно коричневую бровь.

«Что за высокомерная задница, чтобы приказывать мне в моем собственном доме».

─ Конечно же, если вы милостиво соизволите, ─ с заискивающей улыбкой добавил граф.

─ Тогда пройдемте сюда, лорд Арагол. Но следите за тем, что вы делаете и говорите, пока находитесь на острове Сумерек.

Повернувшись, Доминор осторожно махнул рукой. Восточные ворота тихо закрылись, засовы, повинуясь беззвучному сигналу, скользнули обратно на место, без всяких признаков помощи иллюзорных стражей Сейбера. Это было просто, но поскольку эти люди, казалось, не имели больших способностей к волшебству, даже трое разодетых мужчин выглядели впечатленными этим небольшим волшебством.

─ Столь ли необходимо запирать нас, лорд-канцлер? ─ спросил младший щеголевато одетый мужчина, оглядываясь.

─ Вы не заперты, стоит только попросить, и вы можете уйти. Мы предпочитаем неприкосновенность частной жизни, вот и все. Ворота закрываются, чтобы никто не мог проникнуть без приглашения.

Его отец откинул голову назад, чтобы внимательно рассмотреть изогнутую крышу главного зала, видимую поверх крыльев здания перед ними.

─ Мы не видели ничего подобного из гавани.

─ Так и было задумано.

─ Насколько велика эта земля, лорд-канцлер?

─ Достаточна велика… хотя в последнее время мы ощущаем себя немного в тесноте, ─ добавил Доминор, не называя причин, чтобы гостей одолели сомнения, причин, связанных с его новой невесткой. Нужды в большем количестве запасов и комнат.

─ В тесноте? ─ слегка насмешливо спросил старший сын. ─ Где же ваши города? Где порты?

─ Вы пришвартовались в одном из них. В рыболовецком порту Уайттайд, — добавил он, улыбнувшись про себя. ─ Я так понимаю, что проплывая между двумя нашими рыболовными шхунами, вы чуть не разорвали неводы своим рулем, но как я слышал, капитаны вовремя опустили их.

─ Мы не видели никаких кораблей, ─ твердо заявил один из моряков, когда «стражник» открыл двери в восточное крыло.

─ А вы и не должны были. Мы предпочитаем уединение.

─ Лорд-канцлер! Позвольте поговорить с вами об отгрузке шелка, ─ заявила женщина в зеленом, стоя в дверном проеме. Женщина бросила быстрый взгляд на вновь прибывших и обратилась к Доминору, который вежливо остановился перед иллюзией, тем самым вынудив остальных тоже остановиться. ─ Несколько месяцев назад я сказала Ее Величеству, что будет только десять тонн шелка-сырца для десятины, но лето выдалось исключительно благоприятным с идеальной погодой для тутовых шелкопрядов, и гильдия ткачей предоставит двенадцать тон во время сбора налогов. Однако из-за хорошей погоды урожай грибов антити наоборот вышел плохим, и алый будет в дефиците, я приношу за это извинения от имени гильдии.

─ Я доведу эту новость до слуха Ее величества, леди Рисья. Ох, леди Рисья Кастонская, это Лорд Кемблин Арагол, его сыновья и моряки с судна, ставшего в заливе Уайттайд. Они прибыли с земель под названием Мандара, откуда-то с востока отсюда.

Женщина посмотрела на группу из девяти мужчин и запоздало протянула руку. Ее улыбка была вежливой, но немного отстраненной, как улыбаются незнакомым людям, чтобы не показаться невоспитанным.

─ Очень приятно познакомиться с вами, лорд Кемблин.

─ Лорд Арагол, ─ поправил он, беря ее за руку и формально холодно кланяясь. ─ Я поражен слышать, чтобы на нашем языке говорили так выразительно настолько далеко от нашего дома.

─ В то мгновение, что вы пристали к нашему берегу и заговорили, мы изучили ваш язык. Сейчас мы все говорим на вашем языке, чтобы вы чувствовали себя наиболее комфортно. Для нас не имеет значения, на каком языке говорить, но это имеет значение для вас, ─ добавил Доминор. Кивнув иллюзорной леди, когда граф отпустил ее руку, он пошел дальше по коридору. ─ Держитесь вместе, пожалуйста. Двор Ее Величества не привык долго ждать.

Переделанный заново зал аудиенций и иллюзорной двор успокоились, как только Доминор направился в центр разделенного на четыре части зала, уверенно шагая по застланной узкой ковровой дорожке, бывшей когда-то портьерами. Он остановился по центру, повернувшись лицом к возвышению, что установили под углом к проходу, и обратился к самодельному двору.

─ Ваше Величество, Ваше Высочество, придворные Сумерек! Я представляю вам Его Светлость, лорда Кемблина Арагола, графа Западных Пределов, представителя короля Густаво Третьего, правителя Независимой Мандары, из-за далекого Восточного океана; его сыновей, сэра Кеннала Арагола, сэра Эдоера Арагола и нескольких мужчин с их корабля. Господа, я представляю вам свою повелительницу Ее Величество, королеву Сумеречного острова Келли, наследницу благороднейшего дома Дойлов, заступницу людей, прекрасный цветок Восточного океана; и Его Высочество, Лорда Сейбера с Сумеречного острова, консорта Ее Величества, графа Корвиса, главнокомандующего войсками, защитника острова, лорда-протектора государства.

Келли царственно кивнула, сидя на своем самодельном троне. Корону, которую Сейбер подарил ей на свадьбу, она отложила в сторону, так как это была дворянская корона Катана. Она не чувствовала себя уютно в этом специфическом символе, после того как объявила себя королевой, а Сумеречный остров ─ своим королевством, независимым от империи Катан.

Вместо нее она была в короне из кубических цирконов и поддельных бриллиантов, которую стащила из магазина маскарадных костюмов, заплатив настоящим бриллиантом, вложенным в конверт с запиской, написанной печатными буквами, в которой говорилось, что это настоящий безупречный алмаз размером примерно в десять карат, и что стоит он гораздо больше, чем сама маскарадная корона. А что было делать, если у Морганена не оказалось американских наличных под рукой, чтобы оплатить купленные вещи, но были в избытке только драгоценные камни. Сделанные магически, но тем не менее.

Отложив все сомнения в сторону, Келли потрудилась вчера с Морганеном, который убедил ее приобрести все необходимое, оплатив бриллиантами — бриллиантами, которые, очевидно было легко сделать, когда один из братьев потрясающе хороший волшебник. Прочесывая ее мир в поисках различного подходящего реквизита, он заметил бутафорскую корону в витрине и заметил, что восьмиконечные звезды в этой короне стали знаком судьбы, и Келли должна надеть ее сегодня. И когда он водрузил эту корону ей на голову, показав, как она смотрится в обычном зеркале, Келли была вынуждена признать, что в короне она выглядит великолепно.

Однако гребни, удерживающие корону на голове, вызывали зуд. И сильный.

Сейбер, сидевший рядом в собственной серебряной короне и аквамариновом свадебном наряде, держал ее за руку. Он также холодно кивнул и немного поднял свободную руку.

─ Можете приблизиться, господин граф, вы и ваши сыновья.

Доминор стоял в стороне и жестом показал им приблизиться по дорожке, пока он останется с моряками. Поставив три ящика и походные мешки у ног, шестеро гораздо более просто одетых мужчин почтительно остались на месте в центре зала, рассматривая изменяющие цвет портьеры, ярко и эстетично одетых мужчин и женщин вокруг. Лорд Арагол и его сыновья вышли вперед, остановившись в шести футах от первой ступеньки деревянного помоста, и сняли шляпы в галантном поклоне.

─ Ваше Высочество, Ваше Величество… ─ пробормотала тройка почти в унисон.

─ Господин граф, молодые господа, ─ ответила Келли, немного склонив голову.

─ Господа, ─ добавил Сейбер, вежливо кивнув.

Лорд Арагол выпрямился и передал шляпу младшему сыну, который принял также шляпу брата и стал держать головные уборы вместе со своим. Граф оглядел людей вокруг них, а затем сосредоточил свой взгляд на королевской чете.

─ Мы поражены вашим двором, Ваше Высочество… Ваше Величество. И степенью вашего волшебства, если вы можете так легко полностью скрывать от наших глаз этот дворец на холмах и деревню на берегу… хотя я не понимаю, зачем вы растрачиваете волшебство подобным образом.

─ Для нас это не расточительство, ─ спокойно возразила Келли. ─ Я уверена, вы признаете наши доводы сокрытия от незнакомцев. Мы — древняя культура, ─ добавила она, немного лукавя, так как «древняя» в данном случае означала «позавчерашняя». ─ Один только этот донжон стоит более двух тысяч лет. Мы чтим такую долгую историю и множество ее традиций. Мы стали выше бесполезных войн с другими землями, но в то же время мы понимаем, что некоторые не настолько повзрослели в своей традиции и культуре. Зачастую нам легче просто «не быть здесь», когда вблизи нашего острова появляются незнакомцы, чем оказаться вовлеченными в конфронтацию, которая приведет к бессмысленному уничтожению. Пятна остаются навсегда, если их не удалить с ковра, независимо, понимаете вы это или нет.

Сейбер сохранил невозмутимый вид при ее последнем замечании, сказанном скучающим тоном… но и только. Он заговорил, как только она окончила свою маленькую речь.

─ Расскажите нам о вашей земле, господин граф, Вы называете ее «Независимой» Мандарой. Существует ли для этого особая причина?

Мужчина горделиво выпрямил спину.

─ Мы освободили многих наших собратьев-мужчин из оков гнета империи Наталии. Ни один мужчина не является рабом женщин в Мандаре, ─ добавил он, на мгновение бросив взгляд на Келли, и тут же отвел его. ─ Ни одной женщине не разрешается практиковать магию в Мандаре. Как бы то ни было в других краях, в нашем королевстве законно правят мужчины.

Сейбер взглянул на него, затем на Келли, обратно на графа и, не скрывая ухмылки, выгнул бровь.

─ Вы думаете, моя жена владеет волшебством?

─ Ваше королевство богато им. Очевидно, оно происходит от ваших женщин, которые являются практикующими ведьмами, ─ заметил пышно разодетый граф.

«Это звучит отвратительно знакомо», ─ подумала Келли. ─ «Казалось, что здесь я смогу избежать подобных предубеждений».

─ Вы думаете — я ведьма?

─ Вы женщина, которая является королевой, ─ ответил лорд Арагол, ─ Очевидно, что вы используете магию, чтобы сохранять власть.

─ Чтобы вы знали, я была избрана на этот трон, ─ едко возразила Келли. ─ Голосованием граждан Сумеречного острова, которые поверили в мой разум и способность руководить ими более успешно, чем мог бы кто-либо на этом острове. Я правлю по доброй воле народа, а это самая большая власть, которой может обладать правитель… и единственная, которой я должна обладать.

Что касается волшебства, то я не могу даже вызвать ветер, ну если только тот, что может подуть при моем дыхании. Мой лорд-муж владеет магией, но не я. Если вы думаете, что я правлю, потому что я женщина, то предыдущим правителем острова был мужчина, а следующим может стать любой, в зависимости от того, кто будет лучшим кандидатом на трон. На Сумерках мы не проводим различий между полами, кроме индивидуальных наград человека умственными способностями и талантами, данными богами, и мы ценим таланты нашего разума больше, чем степень владения волшебством

─ Мы уважаем друг друга, господин граф, ─ добавил Сейбер, поднеся руку жены для короткого поцелуя. Она сжала его руку, снова переплетая их пальцы, когда он продолжил: ─ Именно так предотвращаешь борьбу. Признавая различая, почитая сходства… уважая границы…

Лорд Арагол дипломатично улыбнулся.

─ Я думаю, что когда мы узнаем о традициях друг друга, то придем к… к значительному взаимному уважению. Возможно, теперь нам могли бы показать наши покои, чтобы мы могли освежиться после длительного подъема на холм?

Улыбка Сейбера была не столь дипломатичной.

─ Мы сожалеем, но у нас нет привычки предоставлять покои незваным гостям. Но мы обеспечим обратную доставку в бухту Уайттайд вашего имущества, ваших матросов и вас самих позже днем. Лорд-секретарь.

─ Да, Ваше Высочество? ─ спросил Коранен, выходя вперед.

─ Устройте отправку этих славных моряков обратно в гавань, ─ проинструктировал Сейбер младшего брата. — Им пришлось пережить такой длинный путь в гору, так что дайте им бочонок стаута, чтобы подбодрить их на обратном пути.

─ Да, Ваше Высочество.

Коранен пошел исполнять часть задания про бочонок самостоятельно, поскольку не стоило ожидать от иллюзии, даже осязаемой, достаточной силы, чтобы поднять бочонок, и ума, чтобы знать, где его найти или позже благополучно довести безлошадную повозку.

─ Вы не предоставите нам комнаты? ─ скептически спросил старший сын Кеннал. — Хотя мой отец является представителем нашего короля?

─ Мы бы не предоставили апартаментов королю и королеве Катана, нашим лучшим и ближайшим соседям, если бы они прибыли без нашего прямого приглашения, ─ сказала Келли. ─ Вы по-прежнему совершенно не знакомы с нашим образом жизни, а мы приглашаем остаться только тех, кто действительно понимает нас.

─ Повелитель Ночи не будет любезен с незнакомцами, которые бродят посреди ночи по коридорам в поисках освежающей комнаты, ─ добавил Сейбер, когда молодой человек, открыл рот, чтобы поспорить. ─ Существует причина, почему эта земля называется Сумеречным островом. Успокойтесь, мы убеждены, вы будете в безопасности на своем корабле с наступлением ночи.

─ Повелитель Ночи? ─ спросил Лорд Арагол, выгибая бровь.

Келли подавила улыбку, более чем приготовившись рассказать басню Ридана, которую (с его-то необычным чувством юмора) он насочинял для них в скупых, но точных словах за обедом, и она могла бы стать правдоподобной причиной, чтобы ночью держать незнакомцев подальше от замка, когда их собственная защита ослаблена. Ночь ─ это время, когда засада и вероломство имеют большую вероятность успеха, потому что большинство братьев будут изнурены работой в течение дня. Келли предложила свой собственный поворот к небылице Ридана, который безмерно повеселил самого странного обитателя острова, фактически заставив улыбнуться второй раз за много дней. В действительности, позже она вернулась к Морганену и попросила принести еще несколько вещей из ее мира, а именно книги с историями и легендами в различных вариациях ее рассказа для Ридана, чтоб он почитал и получил удовольствие.

Заимствованная легенда без сомнений гарантирует, что их незваные гости будут держаться подальше от острова и его «людей». Ни одна из иллюзий не сможет держаться все время, и все реальные жители Сумеречного острова знали об этом. С непроницаемым лицом Келли стала вешать на уши трем иностранцам «легенду», о которой зашла речь.

─ Повелитель ночи правит часами между сумраком и рассветом. Даже мое положение как королевы не выше его исходного владычества, хотя как для уроженки этих мест, его сила не представляет для меня опасности. Он был здесь еще до основания королевства. На самом деле, он был здесь задолго до этого, хотя никто не может сказать, как долго. Он терпит наше присутствие, потому что мы уважаем его и его уединение. Мы пришли с ним к соглашению, по которому Сумерки не допускают незнакомцев на остров, чтобы никто не нарушил его сон днем и не встал у него на пути ночью, иначе он испьет их крови.

Сейбер продолжил, когда трое мужчин бросили на него неуверенные взгляды.

─ После наступления темноты Повелитель Ночи бродит по всему острову и не потерпит ничего, что встанет у него на пути. Те, кто живут здесь, находятся в такой же безопасности, как и младенцы на руках у родителей, но те, кто не принадлежит этой земле… ─ Сейбер слегка пожал плечами. ─ С ковров действительно сложно выводить пятна, если кто-то осмелится сопротивляться его голоду, а обескровленные трупы трудно объяснить родственникам незваных гостей, задающих много вопросов. Поэтому-то мы и отговариваем посетителей от желания остаться после наступления темноты. Так просто легче.

─ Примите наши королевские заверения, лорд Арагол, вы и ваши люди находитесь в полной безопасности, пока солнечный свет освещает эту землю, и конечно пока вы вежливы и будете соблюдать наши законы и традиции, ─ добавила Келли, когда вернувшийся Коранен, что-то прошептав матросам, повел их к выходу на восточный двор, где без сомнения их ожидал Треван, чтобы отвезти обратно на берег. ─ Мы проследим, чтобы вас благополучно сопроводили обратно на корабль до заката. В конце концов, в наших же интересах, чтобы вы не пострадали. Это было бы не вежливо.

─ А теперь, если вы хотите освежиться, наш избранный лорд-канцлер позаботится о ваших нуждах, пока мы заканчиваем рассматривать дела двора; он обладает полной верой и поддержкой, что хорошо справится с подобным поручением.

─ Мы освободимся от наших обязанностей при дворе и присоединимся к вам примерно через полчаса, ─ добавил Сейбер. ─ Стоит прекрасная погода, и вы можете насладиться видом юго-западных садов, пока ожидаете нас. Лорд-канцлер, покажите сады, после того как они освежатся. Наши садовники приложили много сил, чтобы сады зацвели, и было бы досадно не оценить их усилия.

Отпуская эту троицу, Келли и Сейбер царственно кивнули.

Лорд Арагол поклонился, как и его сыновья. Отступив на три шага, они повернулись присоединиться к лорду-канцлеру. Некоторые из иллюзорных придворных в зале вежливо поклонились, некоторые тихо произнесли приятные пожелания, а затем Доминор провел гостей в южное крыло, сначала в гостиную, с примыкающей освежающей комнатой, где они смогли привести себя в порядок, а затем через дверь в сады, которые были определены как «удерживающее пространство» для посетителей.

Когда все покинули главный зал донжона: дворяне с Доминором и матросы с Кораненом, который появился сопроводить их, и вокруг пары на «троне» с аквамариновой обивкой остались только иллюзии ─ Келли рухнула обратно на шелковое сидение.

─ Да уж! Черт побери, какое представление. Теперь я поняла, почему учеба в пансионе благородных девиц так дорого стоит.

─ Пансионе благородных девиц? ─ переспросил Сейбер.

─ Туда посылают молодых особ из богатых и важных семейств изучать манеры, этикет и как сидеть с идеальной царственной осанкой. Так сказать, облагородить умение себя вести и поведение. Естественно, я никогда там не была, ─ язвительно добавила она, вытягивая руки и разминая спину. Резко наклонившись вперед и взглянув на сбившихся в кучки и шепчущихся придворных, которые на самом деле были маленькими мраморными шариками, Келли зарылась пальцами в волосы, чтобы освободиться от короны, и с большим облегчением почесала голову, распутывая волосы. — Боже, я рада, что подписалась на это только на время визитов гостей.

─ И по выходным и на «каникулах», что бы ни значили эти слова, ─ сказал Сейбер, поддразнивая ее.

─ Когда все закончится, нам нужны будут каникулы. Надеюсь, Доминор сможет организовать эту часть, ─ вздохнула Келли. ─ Не похоже, что этот лорд Арагол подумает прикусить язык в присутствие женщины выше его по рангу. ─ Она задумчиво нахмурилась. ─ Мне интересно, что послужило причиной этой его культурной позиции иметь такую высокомерную антипатию к женщинам.

─ А мне интересно, когда с этим Бедствием будет покончено, и я смогу отнести тебя обратно в нашу спальню, ─ пробормотал Сейбер, ─ Проклятие или не Проклятие, ни один мужчина не заслуживает, чтобы его медовый месяц постоянно прерывали.

Встав и потянувшись, жена одарила его улыбкой.

─ Бедняжечка!

Только более сложные иллюзии, казалось, заметили, как консорт притянул королеву к себе на колени и жарко поцеловал. Остальные продолжили болтать друг с другом, на что они и были заколдованы.

─ Правда ли, что женщина, утвердившая себя вашей правительницей, не обладает магией? ─ спросил у Доминора сэр Эдоер.

Доминор скосил свои голубые глаза на младшего из группы, которому самое большое было лет девятнадцать и слишком молодого, чтобы иметь какую-то серьезную растительность на лице. Его брат выглядел на двадцать два, лет на пять моложе Доминора, у него были усы и начали расти бакенбарды и бородка, а отцу было явно за сорок (последний в настоящее время отлучился в освежающую комнату).

─ Она действительно правит нами, а не только так утверждает. Будьте осторожны в выражениях, молодой человек. Ее Величество могла бы обидеться, а вам могли бы не понравиться последствия ее недовольства.

─ Если она не колдунья, значит ее нечего бояться, ─ фыркнул сэр Кеналл.

Улыбнувшись про себя, Доминор пожалел, что ему не удалось убедить невестку научить его приему «накормить грязью» ─ здесь как раз присутствовал высокомерный сопляк, нуждающийся в небольшой дегустации почвы.

─ Тогда вы дурак. Волшебство и принадлежность к полу не имеют никакого отношения к власти. Но скажите мне, ─ продолжил он вкрадчиво. ─ В интересах взаимного познания, почему вы предположили, что у нашей королевы есть магическая сила?

─ Потому что магия течет по венам женщин, ─ сказал старший сын, как будто это была прописная истина.

─ Только ли? ─ Доминор изогнул бровь.

─ Конечно, ─ подтвердил Эдоер. ─ За исключением редких благословенных мужчин, родившихся с каплей волшебства в крови, но таких меньше чем один на сто тысяч.

Кеннал пристально посмотрел на Доминора, но тут дверь в освежающую комнату открылась, и вышел его отец.

─ Вы, кажется, удивлены этим фактом, лорд-канцлер?

─ Конечно, удивлен. Все жители Сумерчного острова используют магию независимо от пола. Даже те, кто не обладают этим даром, пользуются магией других в своей повседневной жизни, ─ правдиво заявил Доминор. Так как Келли могла пользоваться активированным для нее магическим зеркалом, и ей был подарен кинжал, зачарованный появляться по ее зову, его слова были абсолютной правдой. — То же самое в империи Катан. Я сам третий из самых сильных волшебников на всем острове Сумерек, а также один из самых сильных по рангу на материковой части Катана, на которой десятки тысяч магов из пяти миллионов жителей. Но с другой стороны, в жилах обоих моих родителей течет волшебство.

─ Вы волшебник? ─ спросил лорд Арагол. Его ореховые глаза сверкнули интересом, когда он пристально изучил лорда-канцлера, стоящего перед ним. ─ Очень могущественный по сравнению с остальной частью вашего народа? Насколько именно сильнее ваше волшебство?

─ Почему вы спрашиваете? ─ осведомился Доминор, снова изгибая бровь.

Граф поднял покрытый козлиной бородкой подбородок.

─ Независимая Мандара всегда может использовать одаренных мужчин в своей борьбе против тирании женщин Наталлии и их порочных чар. Если вы или любой другой одаренный волшебством с острова Сумерек вернется с нами, мы сможем не только закончить организацию защиты наших границ военными машинами, но и сильно расширить их с помощью ваших магических возможностей и потребовать наше законное право ─ суверенной власти над Наталлией. Каждый одаренный волшебством мужчина, который уплывет с нами и окажет поддержку, автоматически станет великим лордом и получит огромные земли и большое богатство за службу.

─ Я служу Сумеречному острову, ─ напомнил Доминор, тщательно скрывая, что глубоко оскорблен таким предложением: он был самонадеянным, но не женоненавистником. Однако оставляя лазейку для того, чтобы позже получить больше знаний об этих людях, он дипломатично поправился: ─ Но я буду иметь в виду ваши слова. Пойдемте, позвольте мне показать вам юго-западные сады, там много редких растений, на которые весьма интересно посмотреть.

Прогуливаясь с Сейбером и дружелюбно кивая своим «подданным»: группе иллюзорных придворных и паре садовников ─ Келли заметила четыре реальных фигуры, которые стояли у одного из наиболее замысловатых фонтанов в юго-западных садах, недалеко от внешней стены. Когда Келли пришла сюда в первый раз, вода была застоявшейся, покрытой пеной и сорняками, а за резные фигуры цеплялись мох и виноградные лозы. Пробки затыкали большинство отверстий труб, уменьшая ток воды до тонкой, как морские водоросли, струйки.

Теперь все выглядело чистым, сверкающим, отполированным и блестящим. Келли могла видеть мраморные и гранитные плитки, которыми был выложен пастельный орнамент на облицовке бассейна, куда с плеском свободно лилась вода. От гранитных резных фигурок морских коньков, извергающих воду, образовывая перехлестывающиеся водные арки, к большим мраморным цветочным лепесткам, установленных в ряд букетов, от держащих вазы статуй мужчин и женщин, к бордюрам, на которых были искусно изображены сцены утонченной любви среди плеска и сияния заводи ─ вид этих садов вызывал чувственное восхищение. Теперь, когда они были вычищены.

Лорд Арагол заметил их приближение и нацепил любезную улыбку.

─ Ваше Высочество… Ваше Величество. Эти сады действительно очень замысловаты, и стоит потратить время, чтобы увидеть их. Были ли эти фонтаны вырезаны по мановению волшебной палочки или сделаны руками?

Келли подняла брови.

─ Боюсь, мне придется посмотреть в летописях замка, лорд Арагол, ─ слегка извиняющим тоном сказала она. ─ Но я думаю, что обоими способами. Волшебство часто содействует работе в нашей жизни, а навыки рук и глаз гарантируют, что мастерство, вдохновившее на работу, все еще сохранено.

Губы лорда Арагола искривились в самодовольной улыбке между усами и козлиной бородкой.

─ Но работа, которая может быть выполнена лишь руками, впечатляет сильнее… особенно когда делается при помощи механизма, созданного разумом, а не одним волшебством. Как бы вы подняли вон ту каменную скамью, Ваше Величество? Полностью оторвав от земли?

Келли вопросительно рассмотрела скамью. Длинная, изогнутая и из твердого гранита, на нее могли усесться шесть или семь человек, и она легко могла весить фунтов пятьсот.

─ Я могла бы попросить лорд-канцлера или своего супруга сделать это с помощью магии, ─ сказала она, принимая его игру. ─ Или многих других, кто так одарен здесь, на острове. Это был бы самый быстрый способ справиться с заданием.

─ А если вы не сможете использовать магию? ─ лукаво поинтересовался граф. — Что, если бы вам пришлось сделать это без какой-либо магии?

─ Существует множество сильных спин и рук, которые сообща будут готовы помочь мне поднять ее, ─ спокойно сказала Келли, ─ и они помогли бы мне, даже не будь я королевой. Мы на острове Сумерек, как правило, помогаем друг другу, это культурный поступок.

─ Но что, если вы окажетесь одна? Я мог бы поднять эту каменную скамью, используя свой интеллект, Ваше Величество, ─ заверил он. ─ Используя механизмы, которые смог бы спроектировать и создать только с несколькими простыми инструментами, я смог бы легко оторвать ее от земли, без всякого волшебства.

─ Нам несвойственно применять немагические механизмы, лорд Арагол. Если бы я оказалась одна, ─ сухо добавила Келли, ─ и по каким-то причинам должна была поднять ту скамью, то просто построила бы систему блока и шкива на треноге, вероятно в соотношении десять к одному, так чтобы я могла поднять только сорок фунтов вместо четырехсот за каждое усилие. Хотя это и в десять раз больше длины веревки, вытянутой на расстояние, требуемое для подъема, но это уже механика простых механизмов.

Технические термины, срывающиеся с уст Келли, заставили немного поугаснуть самодовольный взгляд дворянина.

─ Или я могла бы поднять ее с помощью клиновидной, грузоподъемной тележки, снабженной механизмом, просто повернув ручку устройства, чтобы достигнуть достаточного вращательного эффекта через ось зубчатого колеса и поднять так много гранита с минимумом физических усилий, ─ продолжила Келли, подавляя желание послать ему ухмылку превосходства.

«Вы не сможете здесь победить, лорд Высокомерие», подумала она, красноречиво пожав плечами. — «Мой родной мир намного круче в технологическом плане, чем ваш».

─ А при использовании двух тележек, одной на каждом конце, я могла бы поднять всю скамью с земли, как и требует ваше гипотетическое задание.

Граф и его два сына прищурились. Сейбер и Доминор уставились с немного остекленелыми взглядами, которые подсказали Келли, что она говорит с чужеземцами как чокнутый компьютерщик. Подавив сильное желание рассмеяться, она продолжила:

─ Или я могла использовать наполненную сжатым воздухом вогнутую основу, используя закон давления воздуха фунт на квадратный дюйм, просто прокрутив ручку соответствующего устройства, заставить скамью подняться в воздух на надувном пузыре определенного вида, как если бы разместить воздухонепроницаемый мешок под книгу и надуть его, из-за чего книга поднимается. Есть много способов решить предложенную задачу, не используя магию, господин граф, ─ добавила Келли, пожав плечами, ─ Они несвойственны нам. Технология имеет много достоинств. И много недостатков, как и магия. Просто магия намного проще в использовании на Сумеречном острове.

─ Но для магии требуется волшебник, способный владеть ею, ─ заметил лорд Арагол, ─ У нас в Мандаре очень мало волшебников-мужчин. Поэтому мы исследовали множество немагических способов для того, чтобы сделать все для нас необходимое. ─ Он посмотрел на своих сыновей, улыбнулся и погладил свою козлиную бородку. ─ Ваше Величество… могу я побеспокоить одного из ваших слуг принести дыню или какой-нибудь другой фрукт большого размера и установить на пьедестал вон там, на внешней стене?

─ С какой целью? ─ поинтересовался Сейбер.

─ Я собираюсь доказать, что механизмы мандаритов превосходят волшебство.

«Вот оно; бьюсь об заклад, что это будет демонстрация кремневого оружия, чтобы запугать нас и заставить признать их превосходство…»

Но как бы то ни было, Келли и Морганен уже были готовы к этому моменту.

─ Лорд-канцлер, не соизволите? ─ спросила Келли у Доминора. ─ Принесите несколько дынь, пожалуйста. По крайней мере, было бы приятно полакомиться ими в столь жаркий летний день.

─ Конечно, Ваше Величество.

Поклонившись ей, Доминир направился к ближайшему крылу замка. Представители Сумеречного острова и мандариты не сводили друг с друга глаз и беседовали насколько прекрасная стоит погода, о наслаждении от лицезрения садов, выражали надежду на то, что такая погода сохранится еще на несколько дней, пока все темы для светской беседы не были исчерпаны.

Пока они ждали, Сейбер переключился с мандаритского на катань и прошептал Келли на ухо, притянув ее к своему боку:

─ Ты знаешь, что замыслил этот человек? Мне не нравится этот самодовольный граф… хотя мне понравились твои молниеносные ответы. Те немногие, что я смог понять.

─ Думаю, он собирается продемонстрировать мощь кремневого оружия, которое носит каждый из них, ─ прошептала она в ответ с небольшой улыбкой. Переход от одного языка на другой прозвучал в ее ушах как переключение между акцентами. Озадаченный вид их гостей подтвердил, что это был успешный, сбивающий с толку переход. ─ Полагаю, он смог бы, в какой-то мере. Оружие очень впечатляет и оглушает, просто предупреждаю, когда используется перед теми, кто незнаком с его действиями.

─ Это ваш родной язык? ─ полюбопытствовал Эдоер. ─ Я полагал, вы говорили, что будете общаться исключительно на нашем, пока мы находимся здесь.

─ Мы говорим друг другу нежности, предназначенные только для ушей супругов, ─ вежливо ответил Сейбер. ─ Мы высоко ценим нашу частную жизнь, если вы не поняли этого до сих пор.

Келли послала ему улыбку, запрокинув голову из-за разницы в росте в полфута, а затем пристально посмотрела на трио, стоящее перед ними.

─ С уважением приходит восхищение, господа ─ это естественная последовательность. Мой муж знает, что я хорошо реагирую на ласковые слова и плохо ─ на грубые. Поскольку он предпочитает, чтобы я вела себя чаще как благовоспитанная дама, чем фурия, всякий раз, когда я рядом с ним, он говорит мне нежности. А я предпочитаю, чтобы он вел себя как джентльмен, а не задира, и ласково разговариваю с ним в ответ.

Мы на острове Сумерек понимаем тактику взаимных уступок, ─ вежливо продолжила Келли. ─ Требуется больше силы воли, чтобы ответить на нелюбезность вежливостью. Но если один человек вежлив, другому также легче вести себя вежливо. Подобно тому, как когда человек агрессивен в общении, другой также зачастую более склонен причинить боль или досадить, действуя также. Это просто вопрос преодоления первоначальной незрелости и мудрого отношения. Ах, лорд-канцлер, вы вернулись.

Доминор кивнул, неся корзину с дынями, и пошел поместить первый фрукт на обозначенный каменный выступ, на одной из восьми стоящих в ряд декоративных колон, наверху которых обычно стояли вазы с цветами. Две разбились во время непогоды, так что братья просто убрали осколки и перенесли оставшиеся, чтобы лишенные ваз колонны стояли по бокам оставшихся шести. Все выглядело так, как будто и было первоначально задумано.

Доминир поставил корзину с фруктами у основания колонны, установил дыню на вершине так, чтобы она не скатилась, и вернулся к остальным.

─ Почему вы сами делаете эту работу? — спросил сэр Кеннал, хмуро глядя на лорда-канцлера в недоумении. ─ Вы господин в своем королевстве. Это работа прислуги, которую должна выполнять женщина.

─ Я заинтригован и хочу узнать, что намеревается сделать ваш отец, молодой господин, ─ вежливо ответил Доминор, когда Келли нахмурила брови от явного оскорбления в адрес ее пола. ─ И я слишком нетерпелив, чтобы отрывать слугу от более важных поручений, когда могу сделать все сам намного быстрее. Здесь на острове, сэр Кеннал, мы не ленимся. Каждый житель более чем способен выполнить для себя множество задач. Наша королева, например, имеет звание воина по происхождению.

«Я так и знала, что он так или иначе заикнется об этом», ─ подумала Келли, прилагая усилия, чтобы не улыбнуться, и с сожалением покачала головой.

─ Вы льстите мне, лорд-канцлер, но теперь у меня есть муж, чтобы защищать и оберегать меня; более мне не нужно.

От этой искренней похвалы Сейбер почувствовал, что его грудь немного выпячивается от чисто мужской гордости. Принимая во внимание, что она заставила его «наесться грязи» большее количество раз, чем когда она дважды свалила на пол Доминора, он почувствовал удовольствие от ее уверенности в его силах. Сейбрер сосредоточил свое внимание на их окружении. Он не был лордом-протектором острова, Келли не была королевой, и его брат не являлся лордом-канцлером… но на неопределенное время они все еще должны были безупречно поддерживать иллюзию того, что они ими были.

─ Лорд Арагол, я полагаю, вы собирались сделать своего рода заявление с помощью принесенных плодов?

─ Совершенно верно, ─ подтвердил граф. Он переместился так, чтобы колонна с дыней оказалось между ним и немного изогнутой внешней стеной, затем отошел на несколько шагов, чтобы между ним и колоннами у внешней стены, обрамляющей сторону струящегося фонтана, перед которым они вели свою беседу, была полудюжина ярдов. ─ Вы можете встать за мной для безопасности.

Его сыновья быстро встали к нему за спину, и трое оставшихся сделали то же самое. Келли осторожно махнула в сторону придворных в саду, и Доминор с Сейбером зашептали, заглушаемые всплеском фонтана, и перенаправили «прогуливающиеся» иллюзии, чтобы уж точно никто не прошел рядом.

─ Узрите силу мужского разума, величие и могущество, воплощенные в наших механизмах.

Вытащив кремневый пистолет из кобуры из тисненой кожи, висящей на бедре напротив меча, лорд Арагол нацелил ствол, положив его поперек предплечья, и с силой взвел курок.

БА-БАХ!

В то время, как Сейбер и Доминор подскочили от слишком громкого взрыва, Келли едва поморщилась. Дыня подпрыгнула и полувзорвалась в тот момент, как раздался грохот, и разлетелась на маленькие кусочки с другого конца. Спустя две секунды все закашлялись из-за клубящегося вокруг сероватого едкого порохового дыма, который медленно рассеялся на мягком бризе, гуляющем по саду.

Сверкая глазами как жалом сквозь едкий дым и ликуя от своей демонстрации, лорд Арагол развернулся к остальным, обращая все еще дымящийся ствол в небо.

─ Такой вот механизм может выстреливать железной дробью со скоростью гораздо большей, от которой может защитить магический щит. Лорд-канцлер, вы сказали, что вы маг? Пожалуйста, замените дыню новой и установите вокруг нее защитный щит. Один из ваших сильнейших, пожалуйста… затем возвращайтесь и встаньте для безопасности мне за спину.

Доминор подошел к пьедесталу, проверил разлетевшиеся кусочки плода, смахнул их на землю и поставил свежий плод на то же место. Он зашептал заклинание, сгибая пальцы, пока воздух вокруг дыни и постамента не начал накаливаться. Затем отступил от бледно-белого шара, напоминавшего расплывчатую луну, и когда тот затвердел, присоединился к остальным. Полностью окутывая дыню и вершину пьедестала, щит напоминал светосферу, только более крупного размера.

─ Кеннал, будь так добр, ─ попросил отец своего старшего сына, отступая назад и указывая на свое место. Молодой человек встал, как был велено, поднял свое оружие, также нацелил пистолет, положив его на предплечье, и ударил кремнием по спусковому механизму.

БА-БАХ!

Казалось, на сей раз ничего не произошло, кроме очень громкого и резкого звука и второго не менее едкого облака дыма.

─ Я уверен, лорд-канцлер, ─ сказал Кеннал, опуская оружие. ─ Что, когда вы рассеете свое волшебство, то обнаружите, что дробинка успешно прошла через щит. Наше кремниевое оружие выстреливает дробью так быстро и сильно, что даже магия не может встать на его пути. Подобное оружие дало Мандаре ее независимость, провозглашенную, когда наши мужчины, пренебрегая опасностью, вновь обрели свое законное место во вселенной.

Прошагав к постаменту, Доминор щелкнул пальцами, снимая защитный щит. Он осмотрел дыню; его облаченная в синее спина закрывала обзор от всех остальных. Наконец, через минуту, он поднял плод и принес обратно, показывая входное отверстие с одной стороны и гладкий бок с другой. Засунув пальцы внутрь, он переломил дыню пополам, демонстрируя физическую силу присущую всем братьям и показывая Келли и Сейберу, что пуля почти прошла на противоположную сторону розово-оранжевой мякоти.

Келли выхватила круглый плод и исследовала его. Железная дробинка, размером не больше ногтя, была еще довольно горячая, но недостаточно, чтобы обжечь кончики пальцев.

Сейбер взял у нее дробинку и рассмотрел.

─ Интересно.

─ Не правда ли? И у нас есть больше. Механизмы, которые могут выстреливать железными шарами размером с мужской кулак, ─ добавил лорд Арагол.

─ Да. Я должна признаться, это была интересная демонстрация, ─ спокойно добавила Келли. ─ Лорд Доминор, не будете ли столь любезны положить на постамент еще одну дыню. Теперь для меня.

─ Как вам будет угодно, Ваше Величество.

Слегка поклонившись, он прошел обратно и, отбросив половинки дыни к уничтоженной, положил один из оставшихся плодов на каменную поверхность.

─ Вы желаете еще одну демонстрацию, Ваше Величество? ─ спросил лорд Арагол, когда Доминор закончил с установкой и вернулся. ─ Другой мой сын может также выступить со своим оружием, если вы пожелаете…

─ Ваши кремниевые пистолеты весьма занимательны, лорд граф, ─ заявила Келли, потянувшись под подол верхней туники без рукавов. ─ Надо признать давненько я не видела такого оружия. Но я должна извиниться, что не так впечатлена, как вы явно надеялись, ─ извиняющимся тоном кротко добавила она. Улыбаясь, Келли достала девятимиллиметровый пистолет, который Морганен доставил для нее сквозь измерения специально для такого случая.

Щелкнув предохранителем, Келли проверила патронник. Наряду с уроками кунг фу ее родители настояли на курсе безопасного обращения с оружием после поступления в колледж. Келли подняла пистолет, прицелилась и быстро нажала на курок четыре раза.

БАХ! БАХ! БАХ! БАХ!

Как только стихли отголоски, и рассеялось более слабое облачко дыма, Келли было приятно увидеть, что на таком расстоянии она достаточно попала в дыню, чтобы разорвать ее на куски, а не постыдно промазать от долгого отсутствия практики. Когда дым рассеялся (хотя его от ее оружия было меньше), она подняла предохранитель и вернула пистолет за спину под одежду, засунув его в скрытую кобуру.

─ Как вы можете видеть, мы давно уже вышли за пределы этого уровня механической технологии.

─ Могу я посмотреть на ваше оружие, Ваше Величество? ─ спросил лорд Арагол, протягивая руку. Впервые с момента прибытия его тон выражал только полное уважение к ней… и явное восхищение превосходящим оружием, которое она использовала, а не ей самой, простой женщиной.

─ Нет, не можете, милорд, ─ твердо и решительно ответила Келли. ─ Подобные вещи не предназначены для рук тех, кто пока еще достаточно не созрел, чтобы ответственно применять их. Мы обладаем достаточным знанием о немагической технологии, чтобы выдолбить этот остров прямо посреди моря и превратить его в черный шлак, стекло и развалины. Мы просто не хотим быть столь идиотичными, чтобы использовать такое оружие.

─ У вас есть оружие, которое может превратить огромный остров в груды развалин? ─ повторил Кеннал. — Почему вы не используете его, чтобы захватить мир?

─ Если вы испытываете гордость за собственный интеллект, лорд Арагол, сэр Кеннал, сэр Эдоер, в чем кажется вы хотите убедить нас, тогда скажите, что вы получите в результате использования оружия такой мощи? ─ возразила Келли, сдерживая желание в раздражении закатить глаза. ─ Землю? Пищу? Полезные ископаемые? Вассалов в подчинение? Сама земля загрязнится от использования, почва будет истощена, полезные ископаемые превратятся в бесполезных шлак, здания станут руинами, растения, животные и люди иссушатся до паров — что собственно вы получите?

─ Вы могли бы просто угрожать своим врагам использованием такого оружия, ─ заметил лорд Арагол, ─ Если такой механизм существует, то он может, вселяя страх, удерживать в вашей власти целый континент.

─ Или, более вероятно, напугать до такой степени, что они создадут свое собственное подобное оружие… а затем используют его против вас. А затем вы будете очень, очень мертвы, ─ категорично отрезала Келли, ─ Единственный способ выиграть в войне ─ остановить ее, прежде чем она начнется. Прежде, чем все зайдет дальше. Единственный способ пережить применение силы ─ прекратить применение силы. Лучший способ прийти к процветанию состоит в том, чтоб поощрять мир.

─ Единственный способ, которым вы можете победить этих наталианок, с которыми вы боретесь, ─ присоединяясь к аргументам Келли, добавил Доминор. — Это заключить с ними мир. Вы говорите, что развиваете немагические способы борьбы с этими одаренными магией женщинами Наталлии. Даже теперь они могут воздействовать на ваши механизмы более сильным волшебством или даже собственными немагическими механизмами… и затем, в конечном счете, ваша земля станет выжженной воронкой. В конце концов, победа — это когда обе стороны все еще живы, чтобы осознать это.

─ Мы знаем, зачем вы на самом деле явились сюда, ─ заявила Келли, ухватываясь за большое количество информации своим быстрым умом и приукрашивая. ─ Вы прибыли сюда в поисках земли для расширения своих владений и легких для завоевания ресурсов. Пока ваш нынешний уровень технологий не позволяет вам полностью противостоять уровню наталианской магии. Вы пытаетесь заявить права на этот остров, чтобы иметь земли далекие от их влияния и воспитывать мужчин, полагающих, что женщины во всех отношениях существа более низшие. Женщины созданы отличными, ни ниже, ни выше. Просто другими.

Нам вас жаль, ─ продолжила Келли, ─ что вы столь напуганы такими незначительными вещами, как различие между мужчинами и женщинами, Вы чувствуете, что должны попытаться доказать свое собственное превосходство таким незрелым способом.

─ Незрелым способом! ─ запротестовал лорд Арагол.

─ Да. Проявление вашего высокомерия незрело, и ваши неоправданные, едва скрытые угрозы насилия и враждебность, ─ напомнила ему Келли. ─ Вы проявляли их, думая, что мы будем достаточно глупы не заметить… но мы заметили. Я лишь могу надеяться и молиться, что ваш интеллект убережет вас от того безумного курса, по которому вы в настоящее время плывете, прежде чем станет слишком поздно, прежде чем вы не уничтожите сами себя. Поскольку сейчас вы не замечаете подводных камней, которые поджидают вас, и впереди и под бушующими волнами, вы не позволяете себе увидеть картину в целом, ─ сказала она в заключении.

─ Сумеречный остров, который находится западнее земли Катан, не заботят ваши мелочные ссоры, ─ добавил Сейбер, повернувшись к тройке иноземцев и положив ладони на плечи жени. ─ Вы можете приплыть сюда и торговать с миром, или можете приплыть в Катан и торговать с миром. Но вам лучше не приносить в наши земли свои проблемы.

Будет лучше, если вы оставите свое устаревшее оружие, когда действительно приедете торговать. Мы заключим мирные сделки, если вы придете к нам с миром, но если вы захотите драться… вы не победите. Пока вы находитесь здесь, действуйте осторожно, ─ предупредил он троих мужчин. ─ Сумерки защищены своими превосходящими технологиями, магией и Повелителем Ночи, гнев которого является сильнейшим из всего, что поднимется на защиту этой земли. У Катана, лежащего на востоке, имеется объединенная мощь совета волшебников и собственное обширное множество ресурсов, магических или нет, для защиты. Никакая из земель не потерпит насилия или агрессии в свой адрес.

─ Не принимайте наши слова за угрозу, ─ пробормотал Доминор, когда трое мужчин впились в них оскорбленным взглядом. ─ Это самые благонамеренные советы, накопленная веками мудрость и опыт, предложенные вам в надежде, что вы представители мудрой культуры. Мы не возражали бы против торговли в будущем, когда вы ответите на приглашение снова вернуться на Сумеречный остров.

─ Если вы действительно хотите получить лучшее от своего противника, то должны доказать свое превосходство, но не механизмами и технологиями, ─ предупредила их Келли. — А будучи умнее, чем они, и положив конец конфликту с помощью честного и почтительного примирения. Вы должны доказать свое превосходство готовностью хоть к небольшому компромиссу, если другие слишком упрямы, чтобы подчиниться. В противном случае, вы и ваш противник сломаетесь, увянете и погибнете, как дерево, которое ломается под давлением, когда отказывается качаться на ветру.

И еще одно доброе слово. Не совершайте ошибку, думая, что правители этой земли, Наталлии, думают так же, как вы. Если их правители — женщины, то я скажу вам как женщина, они не будут думать, как вы. Ваше вооружение не докажет вашего превосходства для женщин, как могло бы для мужчин. Использование насилия и грубой силы в поисках превосходства никогда не производило впечатления на женщин.

Лорд Арагол смолчал, смотря на Келли из-под полуприкрытых век и на Сейбера, стоявшего позади. Его сыновья смотрели также как и он с сомнением, осторожностью и скепсисом. Наконец он заговорил, глядя не на нее, а на Сейбера.

─ Вы не были бы столь снисходительны и всепрощающи, если бы у вас был столь надменный противник, как эти наталианки. Вы бы зависели от капризов и милости вашей жены, и не считали бы ее равной. Мужчины не созданы для такого унижения. Мы восстановили порядок вещей, как в древности, когда мы правили землей…

─ Вы имеете в виду те времена, когда женщинам не разрешалось учиться, читать и писать, ─ прервала его Келли. ─ Иметь собственность или решать за кого выйти замуж? Эпоху, когда их продавали самому высокопоставленному поклоннику в обмен на землю и товары в приданном, независимо от чувств, в унижении, которое является не чем иным как более симпатичным названием рабства? Когда они были низвергнуты мужчинами и считались менее ценными, чем овцы, потому что в то время как женщина могла только родить детей, овцы, по крайней мере, могли давать не только ягнят, но и шерсть? ─ Келли еле сдерживала себя. ─ Когда выбором женщины было либо провести ее жизнь на спине под мужем, который использует свою жену, как предмет, как вещь для уборки дома и вынашивания сыновей, либо провести эту жизнь на спине под незнакомцами за монету, получаемую от него, быть шлю…

Сейбер зажал ей рот.

─ Пожалуйста, извините мою жену; у нее вспыльчивый нрав. К счастью ее гнев вызывается только проявлениями вопиющей глупости, потому она не часто показывает его нашим жителям.

Келли убрала его руку. Она не закончила, но почти вернулась к языку вежливого лексикона.

─ Это факт биологии, лорд Арагол, определяющей различия нашей плоти, созданной самими богами. В целом, хотя мужчины сильнее женщин, женщины умнее мужчин. И мозги, в конце концов, всегда побеждают мускулы, волшебство и механизмы. И так, если вы желаете стоять наравне с женщиной, разожмите кулак и используйте его, чтобы поднять книгу, а не оружие.

Вероятно, ваши так превозносимые предки с их более значительной силой избивали своих жен, пока местные боги не вложили в ум вашим женщинам кое-что еще более сильное для сопротивления, больше волшебства, чем обладают ваши мужчины. Здесь и находится ваша главная проблема, ─ сказала Келли, стараясь удержать свой тон и выражения в пределах разумной вежливости. ─ Ваши намерения, вероятно, заставили их нанести ответный удар. Насилие порождает насилие, милорд. Высокомерие порождает высокомерие. Боль и унижение взывают только к будущей мести. Вы начали цикл, поэтому должны стать теми, кто его закончит. И пока вы не сможете завершить этот порочный круг в своих умах, вы не сможете закончить его в течение жизни и не сможете победить. Это урок истории, если вы достаточно умны, чтобы выучить его.

А до тех пор, я предлагаю вам погрузиться на корабль и увезти свою незрелость и высокомерие обратно к вашим оправданиям «Независимости». Потому что пока вы прикованы к собственной слепой ненависти так же верно, как если бы кандалы были на ваших запястьях, ─ закончила Келли, тыча пальцем на его руки. ─ Это не подлинная независимость!

Он отшатнулся от ее пальца, хмуря брови от резкого нравоучения.

Сейбер сжал немного сильнее ее плечи, и Келли выпрямилась и сложила руки перед собой. Сейбер обратился к гостям, принимая на себя роль «хорошего полицейского», когда Келли была «плохим».

─ Думаю, вы должны вернуться на родину, господин граф. И думаю, действительно думаю, а не просто отвечаю, о разумности того, что было сказано здесь сегодня. Если вы создадите ситуацию, когда ваши люди смогут приехать сюда, оставив такое отношение и свои ссоры позади, вы сможете посетить нас и будете с радостью встречены. А до тех пор Сумеречный остров не будеут связываться с Бедствием, кое вы собой представляете. И не поглядывайте на Катан, пока вы не перестанете быть культурным Бедствием и вместо этого станете разумным народом. Только тогда вы можете прийти к ним, честно и самым цивилизованным образом, и они не захотят что-либо сделать с вами. Боюсь, они не были бы столь вежливы в общении с вами, как мы.

─ Вы не увидите нас снова, пока мы не убедимся, что вы перестали заниматься тем, чем занимаетесь сейчас. Вид получился очень уродливый и незрелый, ─ добавила Келли с легким презрением в вернувшемся нейтральном тоне. ─ Лорд-канцлер, организуйте транспорт для этих трех, чтоб они вернулись на берег Уайттайда. Убедитесь, что они отправились в путь до наступления темноты: если мы едва сдерживаемся от речей этих дворян, то у Повелителя Ночи терпения и того меньше. В конце концов, кровь дураков — его любимый напиток. Было бы невежливо задерживать их до наступления ночи.

─ Как прикажете, Ваше Величество.

Келли вскинула руку в повелительном жесте. Стоящий позади Сейбер сделал их невидимыми незаметным движением запястья. Еще через мгновение все иллюзорные придворные и слуги, созданные его и Доминора волшебством, тоже исчезли. Одни Доминор и три мандарита остались стоять в саду в тишине, нарушаемой только всплесками фонтана.

Рожденный третьим, одетый в синюю национальную одежду островитян, тяжело вздохнул, глядя в сторону дворца, как будто именно туда все исчезли.

─ Я все забываю сообщить страже, чтобы они предупреждали незваных гостей о самом главном законе Сумеречного острова — не приводить Ее Величество в бешенство. У нее может быть крутой нрав, но главным образом из-за того, что она яростно защищает своих подданных. Иногда она может быть резкой, а ее способность проникнуть в суть проблемы может быть острой, как нож целителя, отрезающий все что болит.

─ Я приношу извинения за ее горячность, ─ дипломатично продолжил Доминор, ─ но как вы могли убедиться, ее логика и мудрость безупречны, поэтому мы и хотим следовать за ней и терпим ее случайные вспышки… ну, чтобы быть дипломатичным, назовем это характерной чертой рыжеволосых. ─ Он учтиво замялся. ─ Однако она права в своем подведении итогов, что наши люди будут и не будут терпеть от незваных гостей. Как королева она просто имеет право выразиться более прямолинейно, чем остальные из нас посчитали бы вежливым, но такова привилегия монарха, вы понимаете, ─ добавил он, все еще стоявшим рядом мужчинам. ─ Теперь же, поскольку я повинуюсь своей королеве, господа, вот дорога к восточному внутреннему двору, если вы будете столь любезны последовать за мной…

─ Нас практически выкинули с этого острова? ─ оскорблено воскликнул сэр Кеналл — Мы должны уехать прямо сейчас?

Его отец удержал его руку в перчатке, заставляя замолчать.

─ Сообщите Ее Величеству, что мы отплывем с вечерним отливом. Но мы вернемся, и когда это произойдет, наша следующая встреча…

Щегольски одетый мужчина завертелся, споткнулся, и рухнул без очевидной на то причины. Доминор заморгал. Его сыновья стояли над ним в смущении. Шляпа мужчины съехала наискосок, щека вжалась в мощеную дорожку, на которой они стояли. Это была знакомая Доминору поза, к счастью, не он находился в таком положении. На сей раз.

─ Во имя мужского порядка! ─ воскликнул граф, испугавшись угрозы. И это мягко говоря, поскольку его верхняя щека была прижата к нижней, вдавленной в землю, а его рука неловко вывернута за спину. ─ Что это со мной?

Доминор прикусил щеку изнутри, чтобы удержаться от смеха. Его невестка проделала это снова, и на сей раз он даже не смог все увидеть, чтобы изучить движения, которые сделала супруга брата! Ему удалось вернуть самообладание и заговорить спокойным, а не удивленным тоном.

─ Полагаю, что ваша речь подразумевала угрозу жителям этого острова, господин граф, и эта угроза была услышана Повелителем Ночи даже во сне. Он опасен, даже когда спит… и когда вас попросили покинуть остров, вы ясное дело потеряли защиту Ее Величества от его гнева. Радуйтесь, что в этот момент он видит сны, и его не разбудили на самом деле. Тогда его реакция была бы ужасным зрелищем. Его жажда крови нежеланных и невежливых стала легендой в этих землях.

─ Не стойте же там, помогите мне! Как мне заставить его отпустить?! — потребовал ответа разъяренный мужчина, борясь и задыхаясь, в то время как его движения только увеличивали боль и силу, придавившую к месту. Его сапоги и обтянутые лосинами колени царапались о мощеный булыжник на краю соседнего цветника, но не смог освободиться от невидимого захвата, удерживающего его на земле. Его сыновья поспешили подойти, помочь ему встать, но были отброшены другой невидимой силой, оттолкнувшей назад при неоднократной попытке подобраться даже к ногам отца. Лорд Арагол отчаянно боролся, широко раскрыв глаза, и изогнулся достаточно, чтобы пристально посмотреть на Доминора, но не достаточно, чтобы высвободиться. ─ Помогите мне!

─ Полагаю, ничего кроме абсолютной честности, смирения и искренности в вашей речи, когда вы принесете извинения за все, даже за то, что подумали угрожать Сумеркам… и заявления с твердо укоренившимся в вашем сердце правды, что сделаете все от себя зависящее, чтобы удостовериться что вы и ваши братья-мандариты, если снова когда-либо посетите эту часть мира, будете вести себя с предельной вежливостью, уважением и цивилизованностью, ─ вежливо предположил Доминор, когда рука графа немного высвободилась при борьбе, все еще пойманная невидимой силой выкручивающей ее в воздухе. Рожденный третьим из братьев также вежливо добавил: — Иногда Повелитель Ночи, как известно, расширяет свою защиту по морю на запад, к берегам Катана, нашего самого близкого и горячо любимого соседа, если источник его раздражения достаточно велик, чтобы привлечь личное внимание. Предполагается, что он мог первоначально прийти оттуда и все еще питает небольшую давнишнюю привязанность к материку, хотя Сумерки теперь без сомнения его владение. Как вы можете, к своему сожалению, лицезреть.

─ Принести извинения? ─ Лорду Араголу удалось выдохнуть, несмотря на давление, сжимающее его голову, и рывок удерживаемой в воздухе руки. Его сыновья сдались и стояли на расстоянии в несколько ярдов, оказавшись не в состоянии быть рядом, чтобы помочь отцу.

─ Извиниться. С абсолютной искренностью, ─ серьезно подтвердил Доминор. ─ За все ваши оскорбления.

─ Я… Я приношу извинения за все задуманные менее чем благородные помыслы о таком сильном острове-королевстве. ─ Давление немного ослабло, это было видно по тому, как рука перестала выворачиваться. ─ Прошу прощения… за то, что был столь высокомерен с… королевой этого острова. ─ Его голову освободили, хотя он по-прежнему был прижат к земле за плечи чем-то невидимым. ─ Граф подвигал ртом, губами окруженными усами и бородкой, и сделал еще одну попытку. ─ От всей души приношу извинения, за то что подразумевал, что Мандара вернется на остров с войском… и я последую совету, данному мне его людьми. Я даже посоветую своим людям вести себя вежливо и мирно, если они снова прибудут сюда.

Келли, невидимая даже для самой себя, чем объяснялась первая неуклюжая попытка схватить графа, освободила его полностью. Она попятилась и столкнулась с Сейбером, который сдерживал сыновей раздражающего щеголя. Вдвоем они сделали несколько шагов, чтобы уйти с пути. Лорд Арагол согнул руку и покрутил шеей, затем осторожно поднялся на ноги. Его младший сын поднял его широкополую шляпу, пока граф оттряхивал свою экстравагантную одежду.

Склонив голову, Доминор прислушивался к голосу Эванора, слышному только ему. Другие были вне поля зрения, либо следили за кораблем, либо наблюдали за тремя мужчинами, оставленными среди них через магическое зеркало, внутри отдаленного донжона.

─ Уверен, повозка уже ждет в восточном внутреннем дворе, чтобы отвезти вас обратно на корабль, пока мы тут говорим. Пожалуйста, не обижайтесь на произошедшее, лорд Арагол, молодые господа. Я ведь предупреждал, что вы должны следить за тем, что говорите и делаете, пока находитесь здесь, ─ добавил Доминор, когда они неохотно пошли вдоль внешних крыльев дворца, чтобы попасть в восточный внутренний двор, повторно не заходя в сам дворец. ─ Это еще одна причина, почему мы не поощряем визитеров. Большинство из них заканчивает тем, что случайно оказывается с ногой во рту, потому что говорят, не думая… и таким образом большинство в итоге ест грязь, которая налипла на вышеуказанную ногу.

Сейбер удерживал Келли, пока четверо мужчин не вышли из зоны видимости и слышимости. Он почувствовал, как она начала содрогаться от слов брата, сказанных на прощание. Он прошептал что-то, и они снова стали видимыми.

Она тряслась от смеха, а не от гнева. Повернувшись, задыхаясь от вынужденного молчания, она вздрагивала и дрожала в его руках, шепча ему:

─ Ты видел его лицо? Когда я держала его под каблуком? ─ спросила она, веснушчатое лицо покраснело от смеха. ─ Боже мой! Его лицо!

Задумчиво наклонив голову, Сейбер вынужден был признать, что вид действительно был забавный. Но ситуация была все еще далека от спокойной.

─ Давай помолимся, чтобы мы разобрались с нашим Бедствием. Я не расслаблюсь, пока они не уедут.

─ Вы не поверите, какую выгодную сделку я провернул! ─ объявил Доминор, когда телега вернулась в замок, и неиллюзорные обитатели Сумеречного острова встретили его у ворот. Повозкой правил не Треван (он скорее всего остался на берегу шпионить за гостями), а переодетый Эванор. С самодовольной улыбкой третий брат слез с козел.

─ С дополнительной водой из источников у нас излишки соляных глыб на западном берегу. Эти люди не могут вот так легко получать соль. Из-за отсутствия магических способностей они не могут добывать ее быстро и эффективно, но зато у них избыток комсворгового масла, которое, как я заметил, они используют для смазки орудий и освещения судна, а мы ─ для создания наших светосфер. Я непревзойденный дипломат, ─ добавил несколько надменно двадцатисемилетний маг. Он принял картинную позу, прижав руку к груди, а затем указав на бочки и бочонки, стоящие в повозке за его спиной. ─ Я не только успокоил их оскорбленные чувства на обратном пути в восточную бухту, но и договорился обменять тридцать глыб соли на две большие бочки и одну маленькую.

─ Джинга, брат! Учитывая цену, которую торговцы берут за нашу соль, а они фактически получают ее в подарок, и цену за доставку комсворга — это невероятно, Дом! ─ подвел итог Коранен, широко раскрыв карие глаза. — Мы сможем получить тысячу светосфер с большой бочки, а с небольшими бочонками больше двух тысяч, а может быть даже больше, чем двадцать четыре сотни! ─ Он потирал руки, радостно ведя подсчет вслух. ─ И так как это наиболее редкий и дорогостоящий ингредиент в производстве, значит, что у нас весь год будут настоящая прибыль! И нам не нужно ничего делать, чтобы произвести соль, кроме как откупорить один или два источника!

─ Помогите мне сгрузить бочки с телеги. Поедем за глыбами тотчас же, ─ добавил Доминор, хлопнув своего близнеца Эванора по плечу. ─ Прежде чем они передумают и попросят вернуть товар.

Келли нахмурилась: она не знала почему, но что-то в этой сделке ей показалось странным. Однако она не остановила братьев. Если Доминору удалось сгладить разногласия, чтобы организовать торговлю, это означало, что чужестранцы не собираются создавать серьезных проблем, и это хорошо. Поскольку она не знала, что такое «комсворговое масло», уже не говоря о том, как и где оно добывается, вполне возможно представить себе, что эти мандариты считали его столь же обычным продуктом и поэтому дешёвым, как древние греки в ее мире ─ оливковое масло.

Кто знает, они могли считать соль таким редким товаром, что были готовы отказаться от своих «масляных ламп» ради невероятно чистого материала, который ежедневно производит водная система этого острова. Даже если их королевство находится на краю океана, эффективный процесс добычи соли мог быть все еще для них недоступен.

«Я знаю, что соль успешно выпаривается из морской воды на широком мелководье у каменистого берега, и нет необходимости выжигать дотла все местные леса, чтобы прокипятить морскую воду. Добыть ее в соляных шахтах еще проще, но сначала ее надо еще найти. В любом случае, они не обладают магией, чтобы ускорить этот процесс, поэтому и заключили эту сделку… хотя я все еще им не доверяю».

«С Треваном все будет хорошо», ─ повторял себе Сейбер снова и снова. По-прежнему охваченный чувством вины за сделанный выбор Эванор ухаживал за младшим братом. Коранен топтался на месте, а Вульфер, приняв волчью ипостась, понесся на восточный пляж, чтобы привезти обратно вторую телегу. Обязанностью Сейбера было сходить к Ридану и сообщить о том, что произошло Второе Бедствие.

Пока он шел вдоль крепостной стены, по саду пронеслось нечто рыжеволосое, и блеснули аквамарины. Это куда-то торопилась Келли. Сейбер понял, что она возвращалась к башне Морганена. Не было никаких причин для такой спешки, ведь они ничего не могли сделать ни для Тревана, ни для Доминора, так как не знали достаточно хорошо тот корабль, чтобы увидеть его внутренние помещения в магическом кристалле.

Если только его младший брат не попытается совершить чудо. Рассказать Ридану можно и позже. Самого необычного из них восьми было иногда трудно вызвать из укромного уголка башни, который он использовал для сна. В светлые часы дня Ридан чаще всего был неприятно необщителен.

Быстро пройдя обратно через северо-восточную башню Тревана (их раненный брат, как и остальные, предпочитал удобства крыльев донжона; исключением был лишь их влюбленный в ночь брат) Сейбер вошел в башню Морганена и стал спускаться. Он услышал, как брат произносит мощное, незнакомое заклинание. Громоподобные слова долетали к нему по лестнице, пока он преодолевал последний пролет. Бесспорно, это заклинание было выше возможностей Сейбера.

Только чудом самые сильные из защищающих эфир заклинаний Морганена не оказывали воздействия на погоду. Это было очень сильным. Сейбер и не узнал бы, что творится заклятие, если бы не вошел в хорошо защищенную башню брата… и дверь внизу лестницы не оказалась бы открытой. Дойдя до приоткрытой двери, он отпрянул от вспышки света, а затем осторожно заглянул за угол. Магии было так много, что творящееся колдовство (в чем бы оно ни заключилось) нельзя было прерывать, на случай если заклинание все еще было нестабильно.

Однако колдовство уже свершилось. Морганен и Келли стояли перед главным магическим зеркалом, настолько большим, что его никогда не выносили из этой комнаты. В руках Келли был какой-то сверток, а его брат опасливо смотрел на невестку.

─ Ты уверена, что хочешь это сделать? ─ спросил Морганен.

─ Более чем. Готов? ─ спросила она, посмотрев на него. Ни один из них не заметил Сейбера за дверью.

─ Всегда. Пройди через зеркало, ─ сказал самый младший из них.

Сейбер понял, что зеркало изображало не корабль, каюты, либо палубу. Слишком уж много оно показывало необычных вещиц, которых в его мире не сыскать. А значит это мог быть только ее мир.

А значит она оставляет его.

Он все еще пребывал в шоке, когда она вошла в зеркало с обгоревшей, связанной в узел пижамой в руках.

Момент, когда она полностью прошла сквозь стекло, и рябь на поверхности зеркала исчезла, заставил его выйти из оцепенения.

─ Нет!

─ Эй-эй! ─ Морганен схватил брата, когда тот бросился за своей нареченной через всю комнату, пытаясь ее схватить, остановить.

─ Сейбер! Сейбер!

─ Ублюдок! ─ зарычал Сейбер, отбрасывая прочь младшего брата и разглядывая по ту сторону зачарованного зеркала рыжеволосую женщину. Сжатые в кулаки руки тряслись от желания сделать хоть что-нибудь. ─ Как ты мог позволить ей уйти?!

Растянувшись на полу Морганен смеялся… Смеялся! Разрываясь между необходимостью пойти вслед за женой и желанием удушить брата, Сейбер с тревогой взглянул на ушедшую и с яростью уставился на оставшегося. Все еще усмехаясь, его брат сел и покачал светлокаштановой головой.

─ Расслабься, Сейбер. Она вернется.

─ Что? ─ Сейбер переводил взгляд от изображения жены в зеркале, кричащую и размахивающую своим свертком (слова были едва слышны) на все еще полулежащего на полу брата и обратно. ─ Она вернется?

─ Да. И если не возражаешь, я должен подготовиться к тому, чтобы забрать ее. — Довольно вздохнув от того, как хорошо ему удалась роль свахи, несмотря на то, как грубо его «поблагодарили» за это, Морганен с улыбкой вскочил на ноги. ─ Я немного устал получать от тебя тумаки, но на сей раз я тебя прощу. Снова. Ты так сильно ее любишь.

Пройдя через зеркало, Келли застопорилась, поняв, что очутилась прямо посреди противостояния между двумя рядами членов общества «Средневековья» и фанатично настроенных горожан. Поскольку она возникла буквально ниоткуда, обе группы отпрянули, восклицая от удивления. Все еще испытывая головокружение от беготни и сдачи крови, Келли постаралась сосредоточиться. Она заметила свою подругу Хоуп, которую искала… но сейчас не было времени на счастливое воссоединение, потому что в этом мире она могла провести очень ограниченное время. Повернувшись в другую сторону, она подняла обгоревшую пижаму высоко в воздух.

─ Убийцы! ─ заорала она, привлекая этим словом всеобщее внимание.

Она впилась взглядом в горожан, которые ее преследовали, собирая всю силу своих чувств по поводу произошедшего, чувств, которые ей пришлось подавить, чтобы справиться с новым миром и его странными правилами.

─ Вам было недостаточно распространять ложь обо мне и распугивать моих клиентов необоснованными, суеверными, мелкими страхами! Посмотрите на это! — призывала к ответу Келли, размахивая связкой одежды. Она вытряхнула топик, демонстрируя прожженный след, который оставил ожог на ребрах, а затем бросила его на землю. — И на это!

Она вытряхнула пижамные брюки, которые пострадали от огня еще сильнее, фактически полностью сгорев примерно от колена и до самого низа.

─ Я была в своей кровати, убийцы! Крепко спала, когда на меня обвалилась пылающая крыша!

Бросив на землю второй предмет одежды и уперев руки в бока, она уставилась на своих обидчиков.

─ Вы совершили поджег и убийство, потому что у вас настолько отбиты мозги, что вы до сих пор верите в суеверия! Сейчас двадцать первый век, век разума, болваны, а не двенадцатый!

Она топнула обутой в аквамариновый туфель ногой. Такая гневная тирада все это время клокотала в ее сердце, потому что у нее не было причин обрушивать на кого-то свой гнев. С еще большей решительность, чем у Пандоры, она снимет крышку со своего собственного ящика с неприятностями, которые выльет на этих, посмевших напасть на ее друзей из средневекового общества.

─ Язычество — это религия, предубежденные ублюдки, и практикуется совершенно законно. А свобода совести гарантирована конституцией, вооруженные до зубов дебилы! Той самой, которая дала вам право на ношение оружия. И как вы собираетесь его сегодня применить? ─ потребовала она ответа, шагнув к одному из трех мужиков, сжимавшему винтовку. — Попытаетесь сегодня убить еще кого-то? А? Убийство против закона. И вы, ослы, не просто попыталась убить человека, вы решили это еще и повторить!

Она развернулась и пошла вдоль линии, в то время как мужчине, которого она осадила, хватило совести выглядеть пристыженным, и он неловко отвел винтовку в сторону.

Келли не унималась.

─ Эти люди историки! Они воссоздали Арденнскую операцию, битву при Геттисберге, сражения Второй мировой, Азенкур, завоевания Вильгельма и войну Роз! Вы обвиняете человека, воссоздавшего серый мундир Конфедерации во владении рабами, сегодня, в этом веке? Серьезно? ─ спросила она с властностью достойной королевы. Развернувшись и прошествовав обратно, она указала на некоторых людей, которых знала. ─ Программист! Официантка! Доктор! ДОК-ТОР! Он ортопед, специалист по заболеваниям ног, ради Бога! Здесь нет ведьм. В этом мире их не существует!

─ Тогда как он попал сюда, и ты… как ты выжила в огне, если не с помощью колдовства? ─ заявил один из вооруженных мужчин, а остальные ахнули и снова отступили на шаг. Одной рукой он сжимал винтовку, а другой куда-то указывал. Келли посмотрела в направление, куда он указывал.

Между двумя рядами людей стоял Сейбер. Впившись взглядом в ряд горожан, он прилагал все усилия, чтобы не обращать внимание на странности мира его жены. Он появился в своей аквамариновой верхней тунике без рукавов, а сложенные на груди руки весьма впечатляли из-за бугрящихся под кожей мышц. Сейбер знал, какое производит впечатление, особенно когда поиграл этими мускулами, и несколько мужчин, стоявших перед его женой и ее друзьями, вздрогнули. И это было хорошо, потому что он хотел, чтобы эти варвары знали ─ он здесь, дабы защищать свою жену.

Он говорил медленно, тяжело подбирая слова из-за вязкого эфира, но ему удалось с помощью переводного заклинания остаться понятым.

─ Она не ведьма… а я да. Кто-то из вас пытался убить мою жену, ─ прорычал он. ─ И я думаю, что этот кто-то здесь. ─ Распрямив и раскинув руки, он повышал голос с каждым труднопереводимым словом: ─ Coshak medakh valsa crodeh, inswat meerdah tekla var-deh! Pensih comri Verita-meh, Veritagis, sumol des-reh!

Сам воздух потрескивал от силы, которую он проталкивал сквозь него. Его рука хлестнула, и люди перед ним рефлекторно пригнулись, но не смогли уйти от удара. Ведь его брат подпитывал его силы энергией их собственного мира. Иногда это стоило того, чтобы быть одним из Восьми Братьев Пророчества.

Три человека начали светиться люминесцентным желтым цветом. Двое с винтовками и еще один.

─ Вот! ─ закричал Сейбер, указывая на троицу. ─ Они организаторы, ваши поджигатели, потенциальные убийцы!

Один из мужчин выронил оружие, кружась вокруг своей оси, пытаясь стряхнуть, счесать, сбить, хоть что-нибудь сделать со свечением, которое исходило от его одежды и кожи. Двое других сорвались с места, настолько быстро, что с одного слетела бейсболка, а другой отбросил винтовку, в точности как и первый. Остальные, поддержавшие эту троицу в бессмысленном рвении предстоящих разборок, испарились также быстро. Первый оставил попытки избавиться от свечения и, забыв про свой микроавтобус, бросился наутек. Он бежал, крича что-то о демонах из ада.

Сейбер согнулся пополам, уперев руки в колени, и тяжело задышал от затраченных усилий на демонстрацию магии в этом мире; это действительно причудливый мир, и не только в видимом плане. Келли поспешила ему на помощь, согревая его сердце беспокойством, светившимся в ее аквамариновых глазах.

─ Сейбер! С тобой все в порядке?

Он кивнул и, переждав мгновение, выпрямился, вытирая лицо.

─ В твоем мире даже простое выявляющее правду заклинание дается с трудом.

─ Ну, тогда я буду рада вернуться в наш, ─ выдохнула она, оглядываясь на своих друзей. Большинство членов общества все еще пребывало в шоке от столь странного зрелища. Некоторые попятились, кто-то даже бросился наутек с ярморочной площади, как и фанатичные горожане. И только одна побежала к ним. Ее подруга Хоуп.

─ Келли! Ты жива! С тобой в порядке!

─ Хоуп! ─ Келли схватила свою темноволосую подругу и крепко обняла. — Как давно я хотела тебя потискать…

Хоуп разжала объятия и шлепнула подругу по рукам. Карие глаза блестели от переполнявших их эмоций.

─ Где ты была все это время? Я нигде не могла тебя найти!

Некоторые из оставшихся теперь тоже решились подойти, восклицая что-то по поводу странного шоу. Келли быстро потянула Сейбера к себе, на ходу сочиняя объяснение, которое, как она надеялась, пройдет.

─ Это доктор Найтфол, он правительственный ученый. Он помог мне собирать улики против поджигателей, которые чуть меня не убили из-за своих чрезвычайных предубеждений против нашего сообщества. Мы не нашли достаточных доказательств для суда, но были уверены, что это проделали те трое. То световое шоу было просто фокусом, мы предварительно распылили на них флюоресцентный порошок, когда они смешались с толпой. Со временем воздействие кислорода привело к столь яркому свечению.

─ Но как вы двое появились здесь из ниоткуда? — захотел узнать ее знакомый ортопед.

─ Это секретная технология, ─ сымпровизировала Келли, чуть поморщившись, ─ Даже доктор Найтфол не знает, как она работает. Я понимаю, что этот маленький несостоявшийся конфликт попадет на страницы газет, но, пожалуйста, опустите наши имена. Мы не должны использовать эти штуковины в личных целях, ─ уклончиво добавила она, солгав во благо. ─ Не хочу, чтобы правительство снесло нам башку. Теперь, если вы нас извините, мы кое-что обсудим с моей подругой.

Схватив Хоуп, она потащила ее и Сейбера к палаткам на краю поля, высматривая ювелирный киоск подруги. Затащив их в глубину тента, за прилавок, она обняла подругу еще раз. Хоуп ответила на объятие с равным пылом.

─ Я знаю, что ты врешь, ─ прошептала подруга Келли на ухо, пока Сейбер рассматривал раскладушку и спальный мешок на молнии, сигнальный фонарь на раскладном столике и другие мелочи земной цивилизации, подобных которым ему не доводилось видеть раньше. ─ Но я не против. ─ Она достаточно отступила, чтобы проследить оценивающим взглядом за Сейбером, а затем с похотливой улыбкой снова зашептала Келли на ухо: ─ Только скажи, есть ли там, откуда он появился, еще такие?

Келли засмеялась и обняла подругу. У Хоуп свои странности, но она хорошая девушка, и Келли так ее не хватало.

─ Фактически, восемь, и семь из них все еще холосты, но ты не поверишь, куда тебе придется пойти, чтобы встретиться с ними. ─ Она покачала головой. ─ Хоуп, я не могу остаться. Я… Ой! Где мои манеры…

Она ударила себя по лбу и указала на мужа.

─ Сейбер, это Хоуп О'Нилл. Хоуп, это Сейбер Найтфолл, мой муж. И да — это его настоящее имя, и да — я вышла за него замуж. Хоуп стала моим первым и лучшим другом, когда я переехала сюда три года назад, ─ добавила Келли, обняв за плечи свою более молодую подругу.

Сейбер и Хоуп обменялись вежливыми кивками.

─ Я действительно должна идти. Не думаю, что смогу возвращаться очень часто. Я люблю тебя, и мне нравятся большинство людей в обществе «Средневековья», но мне не нравится жить в этом городе, и я больше не принадлежу тому месту, где привыкла жить, городку возле Сиэтла. Так что я остаюсь с Сейбером и его братьями… Ты понимаешь, что я говорю? ─ спросила Келли подругу.

Подруга чуть сощурилась.

─ Ты хочешь сказать, что, вероятно, мы больше никогда не увидимся?

─ Типа того — неохотно согласилась Келли. — Скорее всего. Из того места, где я теперь живу, довольно трудно наносить визиты.

Хоуп покачала головой.

─ Мы еще увидимся.

Когда ее рыжеволосая подруга открыла рот, она снова покачала головой и взяла ее за руку.

─ Нет, увидимся. Верь мне.

Она еще раз взглянула на Сейбера и хитро улыбнулась.

─ Если он ведьма, то и я тоже.

─ Хоуп, он действительно колдун, ─ твердо заявила Келли, пытаясь убедить подругу, хотя понимала, что это бесполезно.

Хоуп улыбнулась.

─ Я знаю… понимаешь?

Сейбер с хмурым видом посмотрел на девушку, с которой прощалась его жена.

─ Ты… провидица?

─ Да, но не всегда, и только в случайных, весьма раздражающих вспышках прозрения. Ох, не удивляйся, ─ приказала она Келли, смотревшей на нее с сомнением. ─ Я же говорила, когда мы только встретились, что станем хорошими подругами?

─ Ну, да… но так все говорят, ─ заметила Келли оправляясь от шока. Она покачала головой и философски пожала плечами.

Так или иначе, ее не удивило заявление подруги, что та обладает парапсихическими способностями. Опять же, она только привыкла к целому миру магии, поэтому ее не должно удивлять, что эта Вселенная породила свое собственное волшебство. Морганен предположил что-то подобное после ее появления. Однако теперь, для Келли из двух миров, этот мир ощущался как чужой.

Она вздохнула и с неохотой произнесла:

─ Мы действительно должны идти. Морганен ждет нас. В другом мире.

─ Так вот почему я не могла тебя найти. Все это время, ты была… в другом мире. ─ Хоуп взглянула на мужчину, который был с ними под тентом, и оттащила подруг в сторону. ─ Сделай мне одолжение.

─ Какое? ─ с любопытством спросила Келли.

─ Дай мне пару месяцев, чтобы уладить здесь все дела, а затем пригласи меня. В свой мир, ─ многозначительно добавила она, бросив еще один взгляд на красивого мужа Келли. ─ Я тоже не принадлежу этому миру, Кел. Если бы эти ребята с пушками узнали, что я могу видеть некоторые вещи, мой дом сгорел бы следующим. И они бы на сто черт его возьми процентов убедились бы, что мне не выбраться, потому что я действительно обладаю силами ведьмы.

Келли прикусила нижнюю губу. Она не могла говорить за других… но осознавала несколько вещей. Прежде всего, какими бы эти восемь мужчин ни были хорошими товарищами в ее жизни, а в своем супруге она обрела все, что только надеялась найти во второй половинке… она скучала по женскому обществу.

─ Хорошо, но только при одном условии. Пройди курсы акушерок и основательно подготовься. Купи книги о родах и на другие темы. На самые разные темы. Там, где мы живем, нет больниц и библиотек под боком, а я не доверяю ни одному из братьев, которые ни черта не соображают в рождении детей, если ты понимаешь, о чем я. Будь они хоть семи пядей во лбу волшебниками.

─ По рукам! Как мне с тобой связаться? ─ спросила Хоуп, сжав ладонь Келли.

─ Я попрошу Морганена поглядывать за тобой время от времени. Не волнуйся, я видела его магическое зеркало, и оно действительно заменяет неприличные места пустотами… но это долгая история, ─ добавила Келли, когда Хоуп вопросительно выгнула бровь. ─ Я также могу попросить его просматривать в магический кристалл твою кухню, поэтому тебе будет нужно лишь прикрепить к холодильнику записку с огромной надписью: «Келли, я готова идти», и мы с тобой свяжемся. И я бы хотела иметь несколько вещей по ту сторону, если ты не возражаешь совершить ради меня маленький шопинг?

Хоуп усмехнулась и с энтузиазмом обняла подруга.

─ Ты не пожалеешь об этом. Дай мне список всего, что ты хочешь, и я захвачу. Только не переусердствуй, а то мне понадобиться год на сборы.

Келли засмеялась и приобняла ее за спину.

─ Учитывая тот факт, что все мое имущество сгорело дотла, со списком покупок будет все в порядке. Я обещаю, мы пришлем тебе вещи на продажу, чтобы оплатить все покупки. Золото, драгоценные камни или еще чего-нибудь.

─ Мы должны идти прямо сейчас, — напомнил Сейбер жене. — Морганен предупредил, что портал не может долго оставаться открытым.

Келли кивнула и отпустила подругу. Она отступила и взяла Сейбера за руку.

─ Обещаю, мы увидимся снова на другой стороне… ─ она осеклась и улыбнулась, почувствовав себя кэрролловской Алисой. ─ На другой стороне Зазеркалья. Буквально!

Сейбер заключил жену в объятия. Они вернуться вместе, поскольку он не собирался ее отпускать. Он посмотрел на девушку, стоящую перед ними. Она была примерно на дюйм ниже его жены, с длинными темно-каштановыми волосами и с более пышными изгибами (хотя его жена благодаря регулярным приемам пищи постепенно приобретала приятные округлости). Одетая в костюм, который был почти точно стилизован, в двухслойной юбке, присобранной с одной стороны, и отделанной лентой блузе, соскользнувшей с одного плеча, она была по-своему привлекательна.

«Конечно, не столь прекрасной, как Келли, но для остальных…»

Эта мысль заставила подняться уголки его рта.

─ Я слышал, что вы сказали моей жене, и, думаю, это будет хорошая идея. В конце концов, еще не исполнились семь Стихов из нашей Песни Судьбы. Вы могли бы стать героиней одного из них.

─ И, думаю, нам пора уходить отсюда, пока мы не потратили целый день, пытаясь объяснить, что все это значит. Морганен! ─ закричала Келли, глядя на Сейбера с улыбкой ─ Забери нас домой!

Мир покачнулся и слегка заколебался. Из-под тента обратно в мастерскую, прочь из этой вселенной. Обретя равновесие, Келли развернулась и посмотрела на зеркало. Хоуп шагнула в зону видимости, сначала только как темное пятно, потом как фигура в цыганском наряде. Она оглядела палатку и помахала рукой воздуху… а потом улыбнулась и покачала головой. Прислушавшись, Келли запросто разобрала ее слова:

─ Какие у нее должно быть приключения в другом мире!

─ Через несколько минут я закрою портал.

Келли посмотрела на младшего из братьев. Он выглядел усталым, но его пристальный взгляд был сосредоточен на девушке в зеркале. Поскольку она не смогла разгадать выражение лица Морганена, которое как правило было всегда открытым и любезным, Келли отбросила большую часть мыслей, мелькнувших в ее голове. Большую, и поэтому решила все объяснить окольным путем:

— Гм, я пригласила ее пожить с нами, когда она приведет все свои дела в порядок. Что произойдет менее чем через год, и Сейбер дал добро, если тебе это интересно.

Морганен усмехнулся.

─ Так скоро перекладываешь вину на другого, сестра? Сколько раз мне повторять? Я люблю женщин. Идите, убирайтесь вон отсюда. Сейбер, ты уже рассказал Ридану?

─ Нет, я отвлекся, ─ признался Сейбер под взглядом жены. Он крепче сжал ее руку. ─ Мы сделаем это прямо сейчас. Спасибо, брат.

─ Только больше не бей меня. — Морганен с угасающей улыбкой проводил пару взглядом и затем снова взглянул на зеркало. Он оставил портал открытым на случай, если что-нибудь еще понадобится для решения проблемы с иноземцами, но похоже в этом больше не было необходимости.

Девушка в зеркале мило нахмурилась, касаясь пальцами воздуха точно там, где открывались врата в ее мир. Она никак не могла воспринимать магию, не со своими низшими способностями, но очевидно все равно ощущала их местоположение. Это поразило Морганена.

Она продолжала ласкать пальцами воздух в одном месте, с нежной улыбкой. У нее было лицо уличного мальчишки, с пухлыми губами и смеющимися карими глазами, более светлыми по сравнению с окаймляющими их темными ресницами. Если она могла находить зоны пересечения миров в своей реальности, где так мало магии… если она могла предчувствовать, как провидица… она была очень сильна. Пока Морганен изучал ее, она протянула руку прямо к плоскости зеркала, возможно в прощальном жесте, возможно, в последнем прикосновении к чему-то поистине волшебному в ее жизни.

Инстинктивно, не осознавая того, его собственное тело устремилось навстречу. Рука поднялась, потянулась… и прошла сквозь поверхность.

С ее стороны, из ниоткуда появилась рука. Она была сильной, гибкой, с твердыми мускулами какой и должна быть мужская рука. Ладонь встретилась с ладонью, пальцы коснулись пальцев, и она почувствовала тепло и силу. Тепло, что моментально разлилось по всему ее телу.

Задыхаясь, Хоуп отдернула руку. До того, как ее сердце перестало бешено колотиться, и она опять потянула свою руку, чтобы дотронуться, его рука исчезла. Сжав пальцы, Хоуп еще долго всматривалась в пустоту перед собой в наивном ожидании. Потом по ее губам скользнула легкая улыбка и, сощурив карие глаза, она тихо напомнила себе, что нужно возвращать к делам.

Нужно еще много всего сделать, прежде чем она сможет уйти. В конце концов, ее дом и имущество в целости и сохранности, и о них необходимо должным образом позаботиться. Да, чтобы порвать все связи с этим миром, Хоуп О' Нилл потребуется около года, но самое время сделать первый шаг.

Со своей стороны зеркала Морганен приложил высвобожденную ладонь к груди, не отводя взгляда от девушки. От подруги Келли. От Хоуп. Он слышал их разговор, когда брат и невестка были по ту сторону зеркала, с помощью собственного переводного заклинания.

Будет неплохо обзавестись Провидицей в семье.

Она могла быть предназначена для одного из братьев…

Он не сводил взгляда, когда она поправила одежду, и коснулся рамы, когда она вернулась за прилавок, чтобы уделить внимание покупателям. Ее бедра так естественно покачивались, что не заметить мог только слепой, а ее мягкие изгибы напомнили, насколько твердо его тело. Именно такие изгибы ему больше всего нравились у женщин. Понимание пронеслось в голове одной простой мыслью.

«Или она могла быть предназначена для меня. Ведь имя моей предназначенной Судьбой жены ─ Надежда. Почему это не может быть ее именем?»

Но прежде предстояло еще так много сделать: вылечить брата, спасти другого… а еще найти шесть жен, прежде чем он сможет восьмым пойти к алтарю со своей собственной женщиной.

Бесполезно мучить себя, наблюдая и тешась мыслями о ней. Казалась, судьба явно указала ее как его надежду, но сейчас он не мог сделать ее своей. Согласно Пророчеству до тех пор, пока его братья не обзаведутся женами, не сможет и он. Как бы Морганену ни хотелось продолжать наблюдать за подругой жены его старшего брата… его ждала работа. Повернувшись и взяв горсть красного порошка, стирающего границу между мирами, он бросил его на зеркало, распыляя по поверхности. Затем неохотно пробормотал слова, которые окончательно разорвали магическую связь.

Ее образ, веселый и улыбающийся, когда она общалась с другими людьми, посетившим ярмарку, медленно таял, а он стоял в своей мастерской с задумчивым и мрачным лицом. Шепот, легкое прикосновение к раме, и он перенаправил фокус в место в своем собственном мире, настолько далеком, чтобы большинство магов с трудом смогло бы достичь. Морганен лишь просто потянул больше силы из окружающего его мира, используя энергию, которую только один из них, Ридан, мог впитывать в разгар бури. В конце концов, большинство из тех моментов его якобы истощения, были обманом, прикрытием, чтобы убедить братьев, что он лишь немного сильнее самого сильного из них… а не значительно сильнее их всех вместе взятых.

Иногда маленькая, невинная, бережно сохраняемая ложь ─ наиболее полезное заклинание волшебника.

В первом месте, куда заглянул Морганен, было пусто. Пробормотав защитное заклинание, чтобы не дать распознать подглядывание в зеркало, он начал поиск своей добычи, просматривая когда-то знакомые залы. Настало время запустить вторую фазу Судьбы.

─ Я подумал, ты меня бросаешь.

Келли прикусила нижнюю губу от столь грубого предположения. Осознание того, что она сделала Сейберу больно, даже невольно, причиняло ей боль. Это подтверждало правильность ее мыслей. Она действительно любила его. Притащив его на лестничную площадку, где они впервые сражались, где она в первый раз увидела волшебство с закрыванием дверей, Келли подняла взгляд на своего мужа:

─ Сейбер, я должна тебе кое-что сказать.

Вот оно. Вчера вечером, когда он давил на нее, требуя открыть свои истинные чувства, она показала ему то, чего не хотела показывать. Он услышал в ее голосе колебание, неуверенность. Приподняв ее подбородок, Сейбер заглянул в аквамариновые глаза, а затем закрыл свои, смиряясь со всем, что его могло ждать.

─ Если ты действительно хочешь вернуться домой, то я не буду тебя останавливать. Возможно… возможно, настоящая любовь может быть и не взаимной, иногда…

Келли уставилась на него, поскольку он освобождал ее, не в силах поверить, что он… он… он отказывается от нее. Именно это он делал! Только она решила, что у него начали формироваться задатки подходящего мужа, как он выкидывает такой фокус? Ее возмущению был необходим выход… И она нашла один: вскинула руку и сделала с ним то, что однажды применила на его отсутствующем сейчас брате.

Прием бабули Дойл.

─ Ой!

Сейбер скривился от того, как она беспощадно ущипнула его за ухо. Она резко дернула его голову вниз почти на половину ступеньки, разделяющей их, пока их лбы чуть не столкнулись.

─ Я люблю тебя, болбесище! ─ Келли почти рычала на него, приблизившись к нему нос к носу, рассвирепев от того, как он легко отказывается от нее. — Вот что я собиралась тебе сказать!

Отпустив ухо, она схватила его за грудки, крепко сжав тунику, сшитую для него. Удерживая его на своем уровне, Келли спустила с цепи свою безжалостную мегерину сторону на этого большого тупицу.

─ И если ты думаешь, что я тебя отпущу, то ты идиот!

Он ошеломленно моргнул.

─ Все правильно, идиот! Теперь это мой дом, и не забывай этого, Сейбер! Мой дом! ─ зарычала она, дернув его за тунику так сильно, что их носы неловко столкнулись. ─ Моя крепость! Мое королевство! Мой муж! Мой!

Сейбер уставился на нее. Она схватила его за уши и поцеловала.

Он ошалел от проявления собственнических чувств. Обхватив ее за талию и оторвав от пола, он закружил их, пока не налетел на наружную стену, опершись на которую и прижимая Келли к себе, он возвратил ей поцелуй с таким же рвением. Все правильно: это его жена, и он должен верить ей, поскольку она вопила об этом как фурия. Или скорее, как рыжая бестия. Его жена! Между поцелуями ему удалось выдохнуть:

─ Келли… джинга, я так люблю тебя!

─ М-м-м, также… ─ она ухитрилась произнести это сквозь поцелуи, которыми покрывала его лицо. Затем он чуть отстранился, ослабляя ее нападение на его магически выбритую кожу.

Сейбер откинул голову, осторожно упираясь ею в камни.

─ Что случилось?

─ Надо рассказать Ридану, что произошло. ─ Она вздохнула и поморщилась, прерывая поцелуй. ─ И я чувствую себя виноватой от желания бросить тебя на пол и заняться с тобой любовью, в то время как я, в той или иной степени, создала целое бедствие: Доминор, Треван, мандариты…

─ Судьба есть Судьба, ─ напомнил ей Сейбер, уступая фатуму. Он удерживал Келли еще минуту, а затем опустил на пол. ─ Это произошло бы в любом случае. ─ Взяв ее за руку, они пошли вверх по лестнице. ─ Мы можем ненавидеть ее и как хотим сопротивляться, но это наша Судьба, если предсказано истинным Провидцем. Пойдем, расскажем моему брату вместе.

Им не потребовалось много времени, чтобы перейти из восточной башни Морганена в северо-восточную Тревана, а затем в северную Ридана. Она ближе всего подступала к одному из двух горных хребтов острова. Войдя с крепостного вала внутрь, Сейбер провел Келли в комнату, находящуюся вровень с валом на сторожевой стене. Только сюда Ридан позволял своим братьям, а теперь еще и невестке входить в своих владениях.

Амбразуры были завешены черными бархатными шторами. Одна пара была приоткрыта, позволяя узкому лучу света проникать через щель бойницы внутрь тускло освещенной комнаты. На подставках несколько световых шаров, молочно-белые сферы были не зажжены, а посередине комнаты стоял большой стальной диск ─ гонг, висящий на выкрашенной в черный раме. Келли подумала, что лейтмотив сплошного черного был капельку избыточен. Но это же Ридан.

Сейбер подошел к раме и поднял обтянутый кожей жезл, подвешенный к ней на шнуре.

─ Я здесь, брат.

Они оба вздрогнули и повернулись к глубокой нише юго-восточного окна. В ней стоял Ридан. Ни один из них не заметил его. В черной одежде и с черными волосами Ридан просто сливался с такими же черными занавесями, откинутыми с одной стороны. Он стоял в стороне от косого луча солнечного света, глядя из тени на башню своего брата.

─ Ридан, Треван… ─ Келли попыталась рассказать, но умолкла, не в силах заставить себя поведать этому пугающему, погруженному в раздумья мужчине о том, что случилось. В некотором смысле это была ее вина, если верить в Судьбу.

─ Думаете, я бы не узнал, когда мой близнец был ранен? ─ пробормотал избегавший света волшебник, пока они оба смотрели на него, не зная, с чего начать.

─ Мандариты похитили Доминора, ─ объяснил Сейбер, опуская жезл и направляясь к своему младшему брату. Келли пошла за ним, и он продолжил: ─ Треван попытался добраться до Дома, и его подстрелили. Несмотря на ужасную боль, он сумел выплыть, и Эванор привез его в замок. Рана заживает, и Треван идет на поправку, благодаря успешно перелитой крови моей жены.

Келли подошла к Ридану и дотронулась до его руки. Он посмотрел на нее с удивлением, как будто к нему никогда раньше не прикасались. Келли догадывалась, что это вполне возможно, потому что она никогда не видела даже братских объятий. Это было так печально.

─ Я очень сожалею, Ридан. Я не могу избавиться от мысли, что должна была быть осмотрительней и предотвратить все это. Но похоже Бедствие готово цепляться за мои каблуки.

Странно, но это заставило темноволосого мужчину расхохотаться. Или не странно. В конце концов, это же Ридан. Недоумение отразилось на лице Сейбера. Даже его братья не всегда понимали его. Улыбка вышла жалкой и грустной.

─ Может быть теперь, когда ты признала это, то больше ничего не принесешь… и остальные смогут двигаться дальше и приложат все усилия, чтобы избежать собственных Судеб.

─ Удачи, ─ пробормотал Сейбер, и тут же получил от жены локтем под ребра.

Ридан покачал головой, отчего черные волосы скользнули по плечам.

─ Я мог бы наслать шторм и потопить их корабль… но так есть риск утопить Доминора. Как его близнец воспринял известие?

─ Плохо,─ констатировала Келли, вспоминая, как ужасно выглядел Эванор, побледнев от напряжения, чувства вины и горя.

─ Думаю, он заботился о твоем близнеце, чтобы облегчить вину за свою собственную утрату, ─ добавил Сейбер для влюбленного в ночь брата.

Ридан кивнул.

─ Я помогу Морганену и Эванору сделать особенное зеркало, настроенное на Дома… но в его отсутствие это потребует времени. Чтобы ускорить создание и настройку на его непосредственное присутствие, можно использовать магический кристалл, расширяя диапазон большинства зеркал. В конечном счете, мы найдем его, и Эв сможет ему спеть. Пусть знает, что он не одинок. ─ Он повернулся уйти, бросив напоследок взгляд на свою невестку. — Пока же он в относительной безопасности. Песнь Сыновей Судьбы обеспечит это как ничто другое.

─ Я верю твоим словам, ─ согласилась Келли, приняв это как данность ее новой жизни в реальности полного волшебства. Она посмотрела на мужа, он молча, утешая и поддерживая, взял ее за руку.

И хотя он немного ревновал к вниманию, оказываемому ей его братьями, Сейбер не мог выразить недовольства реакцией Ридана. Что-то в Келли заставляло его молчаливого, замкнутого, погруженного в себя брата хоть немного высунуться из своей раковины. Это стоило того ─ наблюдать восхищение братьев единственной среди них женщиной.

Уже почти покинув их, Ридан обернулся и оглядел своих родственников.

— Сестрица, не заходи дальше этой комнаты. Ударь в гонг, если буду нужен, я услышу и приду. Или позови меня через Эванора. Но дальше не смей заходить. Никому не должно знать, что находится далее.

─ Я уважаю твою тайну, ─ согласилась Келли. Улыбнувшись, она обвела свободной рукой комнату. ─ И я должна оставить в покое ваши башни от своих безумных порывов к уборке? Хотя учитывая факт, что Сейбер больше не холостяк, его башня теперь в моем полном распоряжении.

─ Мы обсудим это в другом месте, ─ сообщил ей Сейбер, вытаскивая ее наружу, поскольку его брат скрылся вниз по лестнице.

Подъем к покоям главной башни был долгим. Когда Келли преодолела последнюю ступеньку, она подошла к восточным окнам, через которые однажды вылезла, думая, что ее заперли, хотя двери просто заклинило. Встав коленями на мягкие подушки скамьи, она всмотрелась в далекое море.

Корабля больше не было даже на горизонте. Доминор действительно пропал, схвачен группой мужчин, отчаянно нуждающихся в магическом преимуществе перед гендерно-одаренным врагом. Келли покачала головой.

─ Говоря о вашей битве полов…

─ Ты о чем? ─ спросил Сейбер, становясь за ней, коленопреклоненной на мягкой скамейке у узкой амбразуры на вершине донжона.

─ В моем мире только последние лет сто мужчины перестали себя очень плохо вести по отношению к женщинам… я ведь так тебе говорила? ─ добавила она, обернувшись к нему. — Так было… и так есть во многих королевствах. Мы, женщины, были вынуждены тяжело бороться за признание наших законных прав, равноправия с мужчинами… и должна признаться, что до сих пор, даже в моей родной стране, равноправное партнерство признается не всеми. Сначала, когда я попала сюда, это меня обеспокоило. Я думала, что вы будете поступать так же, как действовало бы большинство мужчин в средневековую эпоху моего мира ─ эпоху, когда одевались как ты и твои братья. Шовинистически, снисходительно и слишком высокомерно из-за штанов.

Сейбер покачал головой.

─ Мужчины и женщины равны. Различны, как ты говорила, но равны. Если бы я родился женщиной, то все равно остался бы наследником Корвиса. Если бы я родился женщиной, моя магия все еще была бы со мной… а возможно нет, ─ задумчиво пробормотал он. ─ Я не думаю, что я и мои братья могли родиться кем-то еще, ведь мы Восемь Сыновей Судьбы. ─ Он улыбнулся ей. ─ Что делает нас совершенно особенными и достойными совершенно особенных женщин в нашей жизни.

Келли опустила руки на бедра, глядя на него через плечо. И улыбнулась, поскольку добилась своего.

─ Ох, сейчас?

Притянув ее попку к своим бедрам, Сейбер улыбнулся.

─ Я покажу тебе, насколько ты особенная для меня, и насколько особенным я надеюсь навсегда быть для тебя.

Его улыбка немного померкла, сменившись напряжением в серых глазах. Его твердая хватка стала более мягкой, руки скользнули с ее бедер к животу, ласково обхватывая.

─ Келли, ты родишь мне детей? Сделаешь меня счастливым?

─ Несмотря на тирады, щипки, Бедствия и все остальное? ─ спросила Келли, задумавшись на мгновение. Но только на мгновение. ─ Если ты сможешь выдержать мой характер, то я справлюсь.

Он улыбнулся и, стащив ее со скамьи, подтолкнул к кровати.

─ Я знаю одну страшную штуку, которую ты можешь со мной провернуть, но только если все сделаешь правильно.

─ И что же? — озадаченно спросила она, заинтригованная тем, что он имел в виду. Келли надеялась, что речь идет о горячих и страстных любовных играх в их кровати. До сих пор это была ее любимая часть брака в целом, хотя она была уверена, что в будущем будет только лучше. Странно, но она привыкала к этому миру.

Его серые глаза блестели как смеющаяся горячая от желания сталь, когда Сейбер опустил ее на кровать. Приподнявшись над ней на локтях, он похотливо усмехнулся.

─ Заставь меня «съесть подушку».

С вершины донжона разнесся хохот.

Его добыча склонилась над озером, рассматривая существ, плавающих под водой. Она была одна, лоб сморщен от напряжения, брови озабоченно нахмурены. Морганен наклонял точку обзора в магическом зеркале, пока не установил ее прямо над поверхностью, и тихонько пропел коротенькое заклинание, устанавливая контакт.

─ О! ─ Женщина по ту сторону огляделась вокруг и затем снова склонилась к нему, откидывая длинные локоны, выбившиеся из косы. Ее голос зашуршал шепотом, преодолевая расстояние между ними. ─ Морганен. Я не ожидала, что ты позовешь.

─ Я знаю. Но время пришло.

Она немного побледнела и снова откинула волосы с лица.

─ Сейчас? Ты же знаешь, что он не придет от этого в восторг. Я… я боюсь.

─ Но это твоя Судьба. Сейчас, ─ твердо заявил Морг, поскольку она все колебалась. ─ Как только сможешь безопасно сбежать, не мешкай. Никто не знает, что он может сделать, если ты продолжишь тянуть. Возможности Судьбы и так уже истончились.

Девушка кивнула и дернулась, вслушиваясь в ослабевающий звук в связанной поверхности зеркала и отражающей водной глади. Морганен резко оборвал связь. Это была опасная игра, в которой оба игрока участвовали более трех лет. Они так близки к завершению, что раскрытие их плана и неудача не лучшая альтернатива. Он был терпелив и бдителен; она храбрее, чем думала сама, и очень осторожна.

Все получается. Надеемся.

И это будет началом… новой истории.

Перевод не преследует коммерческих целей и является рекламой бумажных и электронных изданий. Любое коммерческое использование данного перевода запрещено. Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Гранола — смесь плющенного овса с добавками коричневого сахара, изюма, кокосов и орехов. Используется для изготовления сухих завтраков.

Псише — старинное зеркало в раме с особыми стержнями, позволявшими устанавливать его в наклонном положении.

Отсылка на сюжет фильма «Гремлины».

Персонаж компьютерной игры, космического квеста. Дословно фамилия Уилко переводится — «Будет исполнено».

Игра слов, в английском языке «moon», означает не только луну, но и голые ягодицы.

Ста́ут (англ. stout) — тёмный элевый сорт пива, приготовленный с использованием жжёного солода, получаемого путём прожарки ячменного зерна, с добавлением карамельного солода. Первоначально варился в Ирландии как разновидность портера. Очень популярен в Великобритании и Ирландии.

Saber — в переводе с английского — сабля.

Донжон — (франц. donjon) главная башня феодального замка, четырехугольная или круглая в плане, поставленная в самом недоступном месте и служившая убежищем при нападении неприятеля.

Ярд — британская и американская единица измерения длины, равная 0,9144 метра.

Ворпал-меч (от англ. vorpal sword) — термин, придуманный Льюисом Кэрролом в повести «Сквозь Зеркало и что там увидела Алиса» (1871), обычно для краткости называемой «Алиса в Зазеркалье». Борисом Заходером в основной версии перевода сказок Кэрролла этот термин не был буквально переведён. Чаще всего под этим термином понимается сказочный смертельно острый клинок.

Качим, перекати-поле, гипсофила (Gypsophila) — род семейства гвоздичные, насчитывает около 100 видов стержнекорневых однолетников и многолетников, представляющих собой необыкновенно изящные растения. Все качимы приурочены к открытым, сухим местообитаниям с небогатой, легкой по механическому составу карбонатной почвой. Некоторые виды произрастают на чистых мелах или известковых обнажениях. Эти раскидистые растения имеют узловатый стебель, ветвящийся от основания или в верхней половине.

Майлар — синтетическое полиэфирное волокно — полиэтилентерефталат.

Проповедовать к хору — идиома, означающая убеждение в чем-то человека или группы людей, во что они уже верят.

Парный бальный танец с двухтактным музыкальным ритмом и скользящими движениями. Был модным в 1920-е.

Торесы — ожерелья у народов Скандинавии, обозначающие определенный статус: вождя, воина — в том числе и брачные.