«Увидеть Париж — и умереть», — сказала она себе и ступила на французскую землю. Ступила как-то кривенько, нога в туфле на высоком каблуке подвернулась, и Ритка едва не рухнула на колени, как Робинзон Крузо после освобождения из заточения на необитаемом острове. Хорошо, мужичок, шагавший за нею след в след, успел среагировать и подхватил шатающуюся мадемуазель. Мерси боку, как говорится.

«Что ж это ты, старушка, так разнервничалась, все нормально, ты в Париже», — попеняла себе Марго. Но этот факт сам по себе нуждался в проверке. И, так как руки были заняты, Ритка легонько куснула себя за внутреннюю сторону щеки и мысленно поинтересовалась — а она ли это на самом деле и не снится ли ей сон? Боль от укуса была вполне настоящей, значит, все происходит наяву — она действительно прибыла в столицу французского государства.

С замершим сердцем она стояла посреди международного аэропорта Шарль де Голль, сжимая в одной руке ручку своего «Самсонайта», а в другой — дамскую сумочку, подделку под «Гуччи». Пыталась осмыслить величие момента. Вокруг царила суета, обычная в таких местах; кажется, этих людей ничуть не удивлял тот факт, что Париж существовал реально. В воздухе то и дело звучали французские объявления, и отчетливо пахло настоящим приключением. Сердце забилось где-то в горле, и даже свело живот. Честно говоря, долгие годы для нее луна была более реальной — она ее видела собственными глазами, а Париж… Париж казался чьей-то красивой выдумкой. И вот — на тебе. Он существует!

Тут ее совсем невежливо и весьма ощутимо шмякнули по спине. Обернувшись, она обнаружила позади себя шумное многодетное семейство, которое собиралось куда-то в холодные края кататься на лыжах, это было ясно, потому что лыжи в чехлах они радостно тащили на плечах. Самый маленький почему-то потерял ориентир и, вместо того чтобы толкаться с братьями, ощутимо пихнул Марго своими лыжами. Мальчишки зашлись смехом, мать кинулась извиняться перед ней на непонятном языке, а отец принялся воспитывать отпрыска. Ритка не поняла ни слова, но ее романтически-возвышенный настрой несколько потускнел. Так, ясненько, в Париже, как и везде, можно схлопотать по шапке, если ловить ворон, сделала она неутешительный вывод. Отойдя подальше от бурной семейки, она затопталась на месте, оглядываясь. Где же встречающие Лотреки с оркестром, играющим туш, миллион алых роз в брачной корзине, французские булки с солью или хотя бы приветственный коктейль, на худой конец? Заметив группу людей с табличками в руках, она направилась к ним — пусть без оркестра, но где-то же они должны быть! И тут в отдалении она увидела в руках симпатичной девушки картонку со своим именем. Одета та была в короткое платьице и узкие брючки. Странный наряд, но ей он шел необыкновенно. Заметив Риту, она засмеялась, шагнула вперед и сказала: «Привет, я Наташа, а ты Марго?» Конечно, Ритка знала, что Наташа — русская, но все равно было странно, что Париж приветствовал ее на родном языке.

— Да, это я, — призналась Ритка.

— С приездом, дорогая! Тут тебя все заждались, — сообщила ей Наташа и сунула табличку в урну.

В этот момент к девушкам подбежали запыхавшиеся Поль и Антуан, точные копии своих фотографий, и затарахтели по-французски. И хотя она учила этот язык в школе, потом в институте, а последние полгода — по учебникам самостоятельно, все равно Рита почти ничего не поняла. А еще говорят, что самая быстрая речь у итальянцев! Ерунда, эти двое могли заткнуть за пояс по скорости своего диалога целую итальянскую деревушку. Спохватившись, они перешли на русский язык, вполне сносный для общения.

Поль вручил ей букет цветов, видно было, что он несколько смущен, впрочем, Ритка также испытывала чувство неловкости. Она почувствовала тонкий запах его одеколона, заметила, что у него тонкие пальцы и родинка на виске. Он смешно морщил нос и часто моргал. Это вам не переписка по электронке, и Ритка струхнула, что было совсем на нее не похоже. Но инициативу тут же перехватил Антуан, поздравил ее с прибытием, похвалил ее внешний вид и новую прическу (Ритка подстриглась перед отъездом). Он тут же сунул своей жене светлый плащ, ворча по-русски, что она «намерена простужаться», и постучал по циферблату часов, сокрушаясь, что самолет опоздал на целых четверть часа. После нелепых фраз, типа «Добро пожаловать» и «Как ты долетела?» мужчины отняли у Ритки багаж, и все двинули на стоянку.

Антуан, видно, пребывал в прекрасном настроении и приподнятом состоянии духа, он несколько раз чмокнул Наташу и подмигнул брату. А глядя на Ритку, он прижимал руку к сердцу, счастливо улыбался и твердил, что «русские женщины — самые красивые в мире!» Ну что ж, приятно, конечно, что ей так рады, что уж тут говорить! Ритка в ответ цвела улыбками, демонстрируя, насколько ей нравится все происходящее. Но было ей немного не по себе — готова ли она к новым знакомствам? Одно чудесно, без сомнения, — она оказалась в Париже!

Подумать только: каких-то полгода тому назад она даже слышать не желала ни о каких службах знакомств по Интернету, горстями высыпала себе на голову пепел и уныло толковала о том, что жизнь кончена. Но вот упрямая Анька сделала по-своему: разместила ее анкету с фотографией на сайте брачного агентства, расписав ее достоинства, забыв о недостатках. Вскоре на Ритку посыпались письма из разных уголков мира. На Анин призыв откликнулись мужчины разных возрастов, профессий и вероисповеданий, желающие познакомиться с Риткой поближе.

Неожиданно такое обилие респондентов заинтересовало и увлекло скептически настроенную Маргошку. Полная свобода выбора, хочешь — отвечай на письма, хочешь — выбрасывай в корзину. Каждый день приносил новый улов «женихов»: смешных и жалких, хвастливых и требовательных, умных и заумных. Ритка погрузилась в виртуальную реальность с головой. Оказалось, что в Сети жить гораздо проще и уютней: там исчезают многие условности, мешающие людям согласно сосуществовать в настоящем мире. И как знать, если бы не Лотреки, возможно, ее бы засосало в паутину навсегда и она бы не смогла вернуться в мир людей из плоти и крови.

И она теперь здесь, во Франции, и едет по Парижу в отличной компании. Жизнь продолжается, и она намерена вкусить все ее прелести!

Впечатления посыпались на Риту как из рога изобилия, все было такое ненашенское, что дух захватывало. Европа выглядела и пахла так, что сразу становилось ясно — вот он, центр вселенной! Вот к чему следует стремиться всему остальному миру, если он хочет стать цивилизованным. Поль с Наташей повезли гостью по сказочному городу, тыкая наперебой пальцами в разные стороны и сыпля ирреальными названиями. «Это Триумфальная арка, вон — площадь Согласия, смотри — Елисейские Поля, ля вуаля — Эйфелева башня…» Она только успевала головой крутить, хлопать глазами да восхищенно ахать.

«Господи, не может быть!» — это была ее основная мысль на протяжении поверхностной обзорной экскурсии.

— Рита, твоим гидом по Парижу, скорее всего, буду я, — сказала Наташа, — потому что мужчины ужасно заняты!

И она скорчила премилую гримаску. Она поехала с ними в «Рено» Поля, чтобы «составить компанию», а Антуан повел следом ее сверкающий «Ситроен».

— Натали, я слышу камень в свою сторону! — погрозил ей Поль. — Рита, я буду у тебя просить прощения за то, что не смогу тебя сопровождать днем по городу. Но если мы едем в Шенонсо к Софии, то мне надо меньше пропускать работу. Ты согласна?

— Ну конечно же! — смутилась Ритка. — Не стоит из-за меня переживать. Более того, я смогу сама поездить по городу, потому что немного говорю по-французски и вполне…

— Глупости! — перебила ее Наташа. — Мы ждали твоего приезда, и даже речи быть не может, чтобы ты сама себя развлекала. Я с большим удовольствием покажу тебе все, что следует увидеть на первых порах. А мужчины возьмут на себя организацию вечерних развлечений.

Прежде всего они заехали на квартиру к Полю, выгрузили вещи, засунули подарочный букет в вазочку, и Ритка смогла с дороги принять душ и переодеться. Квартира даже при беглом осмотре производила положительное впечатление. Просторная гостиная, оснащенная современной аппаратурой и обставленная в стиле хай-тек, плавно перетекала в зону столовой и кухни. Три спальни и кабинет, две ванные комнаты и три лоджии — все это говорило о достатке хозяина и тщательной работе дизайнера. Но в деталях рассмотреть жилище своего французского друга Ритке не удалось — молодые люди торопили прихорашивающихся у зеркала дам.

Поль любезно предложил ей воспользоваться своим телефоном, чтобы сообщить маме о своем прибытии. И Ритка растрогалась, когда услышала немного дрожащий от волнения голос мамы. Сказала, что ее приняли отлично, что полет прошел превосходно и у нее прекрасное настроение.

— Ну, удачи тебе, доченька, — пожелала мама, — и береги себя!

— Мамусик, я тебе завтра вышлю открытку с видом Эйфелевой башни или острова Сите, — пообещала Марго. — И обязательно позвони Ане, скажи, что у меня все в порядке и я целую ее!

Пора было отправляться на ужин. «Самаритэн» оказался небольшим, но стильным рестораном, как пояснила Наташа, «модным в этом сезоне». Высушенная дама в вечернем платье играла на рояле, стоявшем на небольшом подиуме. Официанты, затянутые в бледно-сиреневые ливреи, сновали по залу. Почти все столики были заняты, и Ритка краем глаза заметила, что публика здесь консервативная: мужчины все как один в костюмах, дамы — в дорогих туалетах. Она порадовалась за себя, что успела купить перед отъездом оливковый костюм, в котором сейчас и красовалась, он как раз соответствовал атмосфере заведения.

Их столик оказался слева от сцены. Официант с невероятной сноровкой снабдил каждого тяжелыми папками с меню и буквально растаял в воздухе, повинуясь жесту Антуана. В меню Ритка обнаружила мало знакомых названий и, чтобы не попасть впросак, попросила Поля сделать заказ на свой вкус. Он принял ее просьбу близко к сердцу и самым тщательным образом описал все, что следовало бы здесь попробовать. И, слава богу, дело не дошло до «эскарго», с которыми воевала Джулия Робертс в «Красотке», а то Ритка бы еще и не такое шоу устроила!

Сначала разговор не клеился — Ритка с Полем были подчеркнуто вежливы друг с другом и вели себя, как на свидании вслепую. Но благодаря усилиям Лотреков-младших их общение сдвинулось с мертвой точки. И уже вскоре Марго со смехом рассказала, как стюардесса облила минералкой толстого немца, а ее саму в аэропорту чуть не прихлопнул лыжами какой-то мальчишка.

Ей понравились практически все блюда: и мясо bien cuit[1], и гарнир из овощей и картофеля, и сырный рулет, начиненный курицей с грибами. Ужин получился что надо.

Сначала пили красное сухое вино, меряя его un ballon, то есть большими стаканами, потом перешли на un kir — белое вино с добавлением смородинового ликера, а на закуску пошел un kir royal — шампанское с тем же ликером.

У Антуана, несомненно, в жилах текла русская кровь: по мере развития событий его душа все больше «разворачивалась», заказы вин становились все дороже и чаще. Ритка тоже быстро адаптировалась и даже довольно складно выдавала тосты по-французски. Уже после первого бокала вина ее речь обрела приятную гладкость и внутреннее стеснение испарилось без следа. Французские слова стали сами собой складываться во фразы, хотя в принципе можно было бы продолжать общаться на родном русском. Наверное, она захмелела прямо в аэропорту — от самого осознания Того, что она прилетела в Париж, а вино лишь довершило дело.

— J’ai été heureuse de faire votre connaissance[2], — призналась она под конец Антуану, засыпавшему ее комплиментами. И это была абсолютная правда.

Вместе со счетом им принесли поднос с крохотными печеньицами, в которых были спрятаны предсказания. Антуану Фортуна сулила прибыль, Наташе — приключения, Полю выпала поездка, а в бумажечке Ритки стояло: «Жизнь и смерть зависят от судьбы человека, а не от его решений».

— Ну вот, пожалуйста, — засмеялась Ритка, — одним будет богатство, другим обещаны путешествия и приключения, а мне — бред сивой кобылы!

— Да, что-то они намудрили! — поддержала ее Наташа. — Ну, ничего, так как мы с тобой расставаться не собираемся, то тебе придется разделить с нами наши предсказания.

Программа первого дня была завершена в квартире Поля. Уставшие, но довольные молодые люди разместились на мягких бежевых диванах в гостиной. Антуан курил сигары, Поль то и дело отмахивался от дыма, испускаемого братом, Наташа перебирала подвески браслета и парировала шутки мужа. Ритке казалось, что она знает их всех целую вечность и к каждому питает самые добрые чувства.

Обсуждался план завтрашнего дня. И у Ритки от предвкушения многочисленных удовольствий сосало под ложечкой. Братья источали сожаление о том, что они не смогут сопровождать девушек в пеших экскурсиях по городу. Так как им предстоял отъезд к бабушке, то необходимо было уладить текущие дела.

Антуан советовал, где можно вкусно поесть на Монмартре, а Поль настаивал на посещении Базилика Сакре-Кер. Они все были такими милыми и заботливыми, что Ритка млела от счастья: давненько никто так не старался ради ее развлечения. В конце концов общество вспомнило, что сегодня у гостьи был трудный день. Все дружно распили на сон грядущий «Мадам Клико», после чего был объявлен отбой.

Облачившись в шелковую голубую пижаму, специально купленную перед поездкой в модном бутике, Ритка залезла в кровать, полежала немного, задумчиво пялясь в потолок. Подушка пахла лавандой, а постельное белье было накрахмаленным до легкого хруста, матрац — очень мягким, а одеяло — невесомым. И тем не менее сна не было ни в одном глазу.

Она вспомнила, как получила первое письмо от Поля, француза с русскими корнями. Открыла фотографию и увидела приятного мужчину, позировавшего на фоне прекрасного замка: темноволосого, сероглазого, с мелкой сеткой морщинок, разбегающихся к вискам. Он написал, что не был женат (это в свои-то тридцать пять!) и ищет женщину для серьезных отношений, но торопить события не намерен. Очень по-европейски! Это ей вполне подходило. Уж что-что, а торопливость в любовных делах с недавних пор вызывала у нее отвращение. А этот мужчина предлагал подходить к общению «с открытыми глазами». И она ответила ему коротким сдержанным письмом.

Сначала Ритке писал только Поль: высылал открытки с видами Парижа, рассказывал о своей жизни, семье и работе. Потом ей написала Наташа — его русская невестка, потом Антуан — его младший брат. Оказывается, Поль рассказал о Рите родственникам, показывал им ее фотографии, после чего они возжелали принять участие в переписке.

Последней была бабушка София[3], ныне живущая в замке на Луаре. Она расставила точки над «и», велев Ритке немедленно оформлять необходимые документы для приезда к ним в гости. Ритка совершенно обалдела от подобного предложения, но мама и Аня горячо настаивали на этой поездке. И Ритка решилась. Почему бы, собственно, и не увидеть Париж, тем более что дворянское семейство брало на себя полностью все расходы!

И вот она здесь, и ей все нравится. Происходящее с нею настолько необычно, что она даже не может дать однозначной оценки событиям. Все немножко не так, как ей рисовалось в воображении, но не настолько, чтобы ее расстраивать. Поль, например, оказался в жизни совсем другим человеком, нежели она представляла его себе по переписке. Еще в аэропорту он превратился из человека виртуального в конкретную личность, которая предпочитает тонкие ароматы терпким, носит яркие галстуки и морщит нос. Ироничность и живость его писем совершенно не сказывались на манере поведения. Он был очень спокойным, выдержанным и даже медлительным в движениях. А на фоне своего брата он вообще казался флегматиком и созерцателем.

Помнится, она боялась, что он с ходу начнет «женихаться», делать намеки и предпринимать «первые шаги». Но он, к счастью, оказался человеком тактичным и хорошо воспитанным. А на первую ночь он даже брата с женой пригласил остаться в его квартире!

Кстати, Антуан показал себя балагуром, юмористом и задирой, хотя Поль никогда не применял подобных характеристик, описывая ей своего младшенького братца. И Наташа ей очень понравилась: открытая, раскованная, умная, со шкодливыми смешинками в глазах. И с Антуаном они прекрасно вместе смотрятся, сразу видно, что эта парочка друг друга обожает.

Ритка потянулась под одеялом и мечтательно улыбнулась. Как хорошо все-таки, что она сюда приехала! Здесь для нее может начаться новая жизнь. Это шанс раз и навсегда покончить с прошлым. Мысль о том, что осталось за чертой пережитого, тут же заставила ее содрогнуться. Но Ритка привычным усилием принудила себя встряхнуться и произнести заветную мантру: «Все, что было, то ушло и не вернется ни за что».

Сообразив, что уснуть ей не удастся, Ритка перебралась на подоконник и впала в транс созерцания.

Правильно говорят — пути Господни неисповедимы. Разве прошлой осенью она могла предположить, что познает весенний Париж? Увы, нам не дано предвидеть свою судьбу, тогда мы бы смогли избежать миллионов мелких и крупных ошибок, отравляющих нашу жизнь. Но, с другой стороны, разве страдание — это не плата за будущее счастье?

— Ритка, объявили! — дрожащим от усталости голосом вскрикнула Аня.

Марго, мирно дремавшая на ее чемодане, вскочила и протерла глаза.

— Что? Кто объявил?

— Посадку объявили, соня-засоня! Я улетаю!

— Знаешь, десять часов тому назад я бы по этому поводу даже всплакнула, — мрачно проворчала Ритка.

Ее совершенно вымотала эта ночь, и сил на какие-то другие эмоции, кроме раздражения, не осталось. Но Аня уже засуетилась, вытащила билеты, подхватила сумку и побежала занимать очередь. Ритка понуро поволокла следом за ней чемодан на колесиках, бубня себе под нос проклятия и обрушивая их на головы всем бунтарям на свете.

Из-за дурацкой забастовки вся поездка превращалась для Ани в череду испытаний. На Алтай сразу так просто не доберешься, и из-за сбитого графика придется поскакать по разным видам транспорта. Если бы забастовщиков отдали на растерзание пассажирам, от них бы клочки полетели по закоулочкам.

В здании аэропорта не то что кресел, свободного кусочка пола не было. Подруги три часа простояли посреди зала, пока какая-то семья не выдержала и не уехала в город, освободив местечко в уголке. Остаток ночи прошел при минимуме удобств. Но это мелочи по сравнению с тем, что Аня улетала так далеко и так надолго. Ритка уже стала скучать по подруге. Расставаться не хотелось.

Регистрация шла невероятно быстрыми темпами, и буквально через десять минут они обнялись крепко-крепко. И стройная фигурка подруги с пузатой сумкой через плечо исчезла из виду.

Ритка побрела на стоянку, где ее ожидала ее Радость и Гордость — почти новая «Тойота». Ритка приобрела это чудо японской техники у новороссийского морячка, которому внезапно выпала удача в виде внепланового рейса. Морячок хотел загнать «Марка» подороже, но времени у него было в обрез, поэтому Ритке досталась отличная машина за смешные деньги. Эта сумма была бы гораздо смешнее, если бы она не была абсолютно последней. Но при виде машины по ее лицу расползалась глупая улыбка и пропадало всякое желание ругать себя за расточительность.

Ритка погрузилась в бархатистое нутро «Марка» и покинула опостылевший аэропорт. В столь раннем путешествии по городу был один плюс — домой она добралась очень быстро.

Отремонтированная квартира выглядела весьма презентабельно и радовала глаз. «Хоть что-то я успела сделать, пока владела средствами», — в который раз мрачно подумала Ритка. Супермодные обои на стенах, прозрачные занавеси на окнах, новая мебель и сверкающие серебром светильники — все это пленяло взор. Но пустой холодильник навевал грустные мысли о бренности земного существования.

Ритка приняла душ, выпила травяного чая и, едва добравшись до кровати, заснула мертвым сном. Разбудила ее мама. Ей хотелось узнать, долетела ли Аня и чем занимается дочь, клятвенно пообещавшая найти себе работу. Ритка слушала, как мама седлает своего любимого конька — о вреде тунеядства, и время от времени мотала головой, чтобы отогнать остатки сна.

— Рита, доченька, ты помнишь, что обещала мне найти для себя нормальную постоянную работу?

— Конечно, мамульчик, я помню, — соглашалась Ритка.

— Ты говорила, что это произойдет осенью. Так уже осень, детка. И надо, надо взрослеть, сколько можно порхать по жизни, словно бабочка?! — вещала мама в трубку.

Ритке показалось, что речь идет об осени ее жизни и что ей как минимум уже сорок, она — толстая морщинистая бабочка, которая тупо подпрыгивает, пытаясь взлететь, как в былые времена, но у нее ничего не выходит, и она снова и снова плюхается на толстый полосатый зад. Она даже плечами повела, проверяя, не отросли ли у нее во время сна расписные крылья.

Мама была неутомима, она продолжала складно приводить доводы в пользу ежедневного труда с девяти до шести. Как будто нормальной может быть только постоянная работа, причем, в мамином понимании, постоянность гарантирует еще и стабильный доход! Вот она и мечтала о том, чтобы дочь перестала «скакать с места на место», заполняя трудовую книжку все новыми записями о своих трудоустройствах. Спорить с ней было бессмысленно. Но, главное, после недавно перенесенной болезни маме вообще было вредно волноваться.

— Мамусик, я не хотела тебе ничего говорить раньше времени, но вроде бы у меня наклевывается тепленькое местечко, — нагло соврала Марго. — Думаю, что скоро все решится. Но ты меня пока не спрашивай, чтобы не сглазить.

Мама заметила, что это очень приятная новость, и она будет надеяться на хороший исход. Ритка пообещала позвонить маме завтра, на том они и попрощались.

Врать во благо — почти благородно, только теперь Рите надо было срочно придумать план по своему скорейшему трудоустройству. Да и ее финансы вовсю пели романсы. И кушать хотелось ежедневно, не говоря　уже о бензине для «Марка» и прочих нуждах.

Только вот куда пойти-податься ценному работнику?

У Ритки за плечами был печальный опыт работы в рекламном агентстве и в частном ателье по пошиву эксклюзивной одежды из кожи, в фотостудии и фитосалоне. Имея за плечами образование Института культуры и художественного училища, она искала себя в самых различных ипостасях. И даже будучи безработной, без денег она сидела редко, ибо всегда могла подзаработать, намалевав какую-нибудь симпатичную картинку.

Предметы своего творчества она сдавала в художественные салоны или навязывала знакомым бизнесменам. Те презентовали ее картины своим партнерам, а может, и выбрасывали их на свалку. Неважно, главное, что платили. Но теперь стояла задача найти работу на длительный срок. Мама просто так от нее не отвяжется.

Чтобы поднять себе нестроение, Ритка решила прокатиться по городу, забрать из фотостудии напечатанные сочинские снимки и заодно запастись свежей прессой. Ведь для чего-то биржи труда печатают объявления о трудоустройстве? Вдруг ей повезет и она найдет работу прямо сегодня!

Через час Ритка ввалилась в квартиру с ворохом газет. Несмотря на режим жесткой экономии, она не удержалась и купила потрясающий лак для ногтей. Поэтому просмотр прессы начался не сразу.

Высунув язык от усердия, Ритка пыхтела над красой ногтей. Лак ни в какую не желал ложиться ровным слоем и норовил залезть на кутикулу. Ритка не выдержала, стерла лак с трех пальцев правой руки и решила сделать перерыв. Стараясь не смазать покрытие с остальных ногтей, она осторожно развернула газету и зашарила глазами по строчкам объявлений.

Нет, она не годилась в сантехники, маляры и плотники, и ей не подходили должности воспитательницы в детском саду и ночного сторожа в ЗАО «Бытуслуги». Поэтому довольно скоро первая полоса была полностью исчеркана, так и не принеся искательнице рабочего места ничего интересного. Ритка потрогала лак, проверяя степень высыхания, и отвлеклась на фотографии.

Конечно, они с Анькой мечтала об Испании, но в результате оказались в Сочи. Море было теплым, солнце ласковым, но скудость средств сводила все на нет. Да, конечно, они купались, загорали и обедали в кафешках, гуляли по набережной. Даже с мужиками пару раз знакомились. Но все это было как-то… неромантично. Без драйва.

А теперь Анна улетела на Алтай, оставив Ритке ключи от квартиры и строго-настрого наказав ей поливать свой драгоценный фикус. Конечно, ничего в нем не было сверхъестественного, но это был единственный цветок, который вообще прижился в Анином жилище, и Ритка за него отвечала головой. При взгляде на улыбающуюся с фотографии Аньку у Ритки в душе зашуршали, зашевелились дурные предчувствия: а вдруг подружка не вернется, вдруг она решит переехать к родителям с концами?

— Так, гоним прочь отрицательную энергию и приваживаем положительную, — вслух сказала себе Ритка.

Она недавно прочитала интересную статью в женском журнале, из которой следовало, что «черные» мысли притягивают дурное настроение, а оно, в свою очередь, способствует возникновению неприятных ситуаций. Раздражение и неврозы аккумулируют отрицательную энергию и высасывают из человека жизненные силы. В общем, если не хочешь, чтобы у тебя началась черная полоса, не забивай свою голову дурными мыслями!

Ритка отложила фотографии и, прихватив с собой газеты, пошла на кухню ставить чайник. Ради мамы Ритка проштудировала прессу от корки до корки. И в результате наткнулась на объявление дизайн-студии «Антураж». Им требовался специалист в области ландшафтного дизайна.

Положа руку на сердце, Ритка не могла бы похвастаться тем, что собаку съела в этом деле. Но пасовать перед трудностями было не в ее правилах. И она скорее вникнет в суть ландшафтного дизайна, чем будет бегать по биржам труда!

Прихлебывая чаек, Марго настраивалась на нужный лад перед телефонным звонком в «Антураж», внушая себе уверенность в собственном успехе. А почему бы и нет? Благодаря работе на маминой фазенде она довольно прилично научилась ухаживать за цветами и деревьями, знала кое-что о правилах посадки и подкормки садовых растений.

«Но самое главное, — размышляла Рита, — у меня есть вкус и оригинальное видение мира. Плюс я умею слушать и быстро соображать, чего хочет клиент, а значит, моей работой будут довольны».

Ритка еще раз перечитала объявление. Итак, в «Антураже» была заявлена довольно высокая заработная плата, которая понравится даже маме. И обещаны проценты от заказа. Контора размещалась в десяти минутах езды от ее дома. Это тоже огромный плюс, ей не придется часами тащиться в пробках по утрам и вечерам. Должность ландшафтного дизайнера предполагала выезды-разъезды, а не просто тупое просиживание штанов за компьютером в четырех стенах. И это была творческая работа, что было крайне необходимо ее натуре.

«В общем, это ей подходит, а уж она-то им точно подойдет!» — решила Ритка.

Набрав номер офиса, она потребовала к телефону директора, наотрез отказавшись от общения с его замом. Самое удивительное, что ее требование выполнили. Услышав в трубке произнесенное мужским голосом «алло», она бойко представилась и наплела г-ну Симоняну не три, а тридцать три короба вранья.

Из ее слов следовало, что сейчас она работает по контракту в Москве, но в скором времени планирует вернуться в родной город. И, естественно, заранее стала подыскивать себе место работы. О том, что им требуется специалист такого профиля, она узнала вовсе не из газеты, а от знакомой. Марго даже не стала скрывать имени знакомой, правда, оно почему-то ни о чем не сказало достопочтенному директору.

Далее она напросилась на встречу в следующий понедельник и весело распрощалась. Чувствовалось, что господин Симонян достаточно заинтригован и будет ждать этого многообещающего знакомства. Этого на данном этапе было достаточно.

Все выходные Ритка проторчала в Интернете, читая статьи о ландшафтном дизайне. «Главное тут — знание терминологии, — размышляла она, — а дальше я уж как-нибудь разберусь!» Несколько известных имен и названий фирм, удачно ввернутые в разговор, могут принести куда больше пользы, чем стопка красных дипломов из различных вузов.

Оказалось, что «Антураж» имеет еще и сеть магазинов, в которых продаются семена и саженцы растений, удобрения и прочие прибамбасы для садово-огородной жизнедеятельности. Это была вполне приличная фирма, и Ритка уже хотела в ней работать. Она настроилась на «Антураж», как йог на нирвану, как одержимая, глотала статьи, делала выписки, зубрила терминологию, чтобы предстать перед руководством «Антуража» во всей красе своего профессионализма. Но в глубине души она больше рассчитывала на собственную внешность, перед которой не сможет устоять господин Симонян.

Свой костюм она продумала заранее. Стальные — брюки и топ, синие — пиджак и туфли, ярко-красные — помада, сумочка и косынка. Броско, но элегантно. Она твердо решила встать на тропу бизнес-леди, прорывающейся с боями к вершинам карьеры. Она была намерена завоевать себе имя и популярность, обрасти клиентами и банковскими счетами.

Она даже выехала из дому заранее, вопреки своим привычкам нестись сломя голову, опаздывая везде и всюду. Нынче она была не намерена влипнуть в какую-нибудь глупую пробку. И, конечно же, забыла дома наручные часы, как же что-нибудь да не забыть? Часы — мелочь, но эти приносили ей удачу и много лет служили Рите своеобразным талисманом. Она почувствовала досаду, но возвращаться за ними не стала, ведь это дурная примета!

Ах, если бы она знала, что за сюрприз готовит ей судьба, то, наверное, забыла бы дома и собственную глупую голову, но интуиция на этот раз ее подвела.

Наутро все несколько изменилось. Вместе с Риткой проснулись и страхи, терзавшие ее перед отъездом. А что, если она придется не ко двору? И уж точно ей не миновать неприятной беседы с Полем, потому что она не чувствует себя готовой для близкого общения, а он непременно этого от нее потребует. Мелькнула мысль, что денег у нее куры наплакали, и в случае чего…

В этот момент к ней заглянула Наташа и с улыбкой поинтересовалась, намерена ли Ритка сегодня увидеть Париж или она будет продолжать валяться в кровати до конца своей жизни? Кто-то бы решил, что это беспардонность, но Ритка восприняла ее слова как дружеское участие.

В столовую она вошла последней. Антуан страдал от похмелья, капризничал и ныл, как ребенок. Наташа отпаивала его какими-то порошками, типа «Алкозельца», и потчевала кофе. Поль, облаченный в деловой костюм, уже схватил портфель и рванул к двери. Но, увидев Марго, он притормозил и принялся сбивчиво объяснять, что сегодня в его страховой компании проводится важное совещание, а он, увы, опаздывает на работу.

— Марго, — торжественно сказал Поль, теребя галстук, — я буду держать связь через телефон. Вы будете гулять с Натали, а потом вечером мы все вместе ужинаем в ресторан на Ейфелевая башня. D’ accord?

— D’ accord, d’ accord, — заверила она его. — Отличная идея! Я об этом только и мечтала.

— Чтобы погулять с Натали? — подал голос Антуан.

— Чтобы покушать чего-нибудь, и желательно на Эйфелевой башне! — огрызнулась Наталья, замахнувшись на мужа ложкой. — Не будь врединой!

Она была одета в джинсы и белоснежную рубашку, обтягивающую ее тонкий стан. Светлые каштановые кудри подколоты гигантскими деревянными шпильками, с трудом удерживающими тяжелую «ракушку» волос. А на тонком запястье позвякивали цепочки со слониками-подвесками из белого золота. Глядя на　нее, любой проникнется любовью к русским женщинам — Наталья была настоящей красавицей.

Ритка знала, что Наташа въехала во Францию не совсем законно, но Антуан, будучи блестящим адвокатом, имел массу нужных связей, чтобы оформить все необходимые документы для легализации ее проживания здесь. Однако, глядя на то, как общаются между собой супруги, не возникало сомнений в их обоюдной любви, пусть они и шпыняли друг друга, не прекращая. И Ритке стало интересно, а какова на самом деле история их брака? Поль на эту тему не распространялся.

Рита оседлала высокий стульчик у бара и налила себе минеральной воды из запотевшей бутылки, видимо, только что вынутой из холодильника.

— Что, тоже жажда мучает? — подал голос из своего кресла Антуан. — Марго, как так, мы с вами пили наравне, вы прекрасно выглядите, а я стал полной развалиной? В чем ваш секрет, в закалке?

— В большем количестве здоровых русских генов, — отрезала Ритка.

— Bravo! — беззвучно похлопал он и снова схватился за голову.

Но на этот призыв о помощи Натали предпочла не отзываться. Она деловито и как-то привычно хозяйничала на кухне Поля, легко ориентируясь в шкафчиках, баночках и скляночках. Сливки она налила в фарфоровый кувшинчик, круассаны сунула в микроволновку, нарезала три сорта сыра и разложила их на деревянной тарелке, прикрутила огонь под туркой с кофе. При этом она то и дело поглядывала на Антуана, гримасничающего и требующего ласки и внимания, и улыбалась Ритке.

«Им пора заводить ребенка, пока они не превратились в принципиально бездетную, постоянно сюсюкающую парочку, полностью занятую друг дружкой и　не желающую распылять свое внимание на кого бы то　ни было еще», — подумала Ритка и улыбнулась ей в ответ.

— Ах, mon Die, ну почему же мне не перепало от Софии чуть-чуть больше этих противоударных русских генов? — стенал Антуан, прихлебывая мутную «алкозельцную» воду из высокого стакана.

— Сейчас он придет в себя, и его снова можно будет выносить, — пообещала Наташа, жестом приглашая Ритку присаживаться к столу.

— Эй, мадам, я понимаю русский. Ты не забыла? — проворчал Антуан, вставая из кресла.

Наташа разлила кофе по чашкам и пригласила их к столу. Ритка вновь почувствовала некоторую неуверенность — приехала, понимаешь ли, нарушила людям размеренный ритм жизни: Поль вон как ужаленный ускакал на работу, Антуан, бедняга, умирает от похмелья, у Наташи наверняка тоже свои дела имеются. Вместо чего ей придется таскать русскую гостью по музеям и магазинам.

— Хочешь еще кофе? — спросила Наталья.

— Нет, спасибо. Я, наверное, тоже пойду собираться, — откликнулась Ритка. — Надо не забыть фотоаппарат, буду настоящей туристкой.

— Ну, давай, а то нам этого пострадавшего надо еще отвезти на работу. Он в таком состоянии за руль не садится, — сказала Натали.

Шероховатости утреннего общения сгладились, как только все погрузились в машину. Уют салона новенького «Ситроена», приятная музыка французских шансонье и возможность молча любоваться красотами города сделали свое дело. Рита решила, что раз уж у них турпоход по парижским достопримечательностям, то ей следует одеться более демократично. Поэтому она выбрала из своего гардероба черные классические брюки, серый кашемировый свитерок и замшевый пиджак. Наталья поверх своего утреннего наряда накинула какую-то блестящую черную куртку и повязала шейный расписной платок. Она вела машину очень уверенно, правил не нарушала: останавливалась на мигающий зеленый, принимала ряды, которые требовала разметка и указатели.

— Марго, ты водишь машину? — спросил Антуан.

— Да, у меня даже была отличная японская машина — «Тойота Марк II», — похвасталась Ритка. — Потом я ее, правда, продала, но думаю, что скоро куплю новую.

Воспоминание об утрате больно резануло ей по сердцу, но она заставила себя прервать страдание на корню.

— Опять японскую? Но ведь в ней руль справа! — полуобернулся к ней Антуан.

— Ну и что? Какая разница, где руль, если ты умеешь ездить? — влезла Наташа. — Тем, кто ездить не умеет, даже левый руль не поможет!

— Une minute! Это ты на кого делаешь намек? — насторожился Антуан.

— Рита, если этот тип предложит тебе покататься по ночному Парижу, не соглашайся! — страшным голосом посоветовала Наталья. — Мало того что он маньяк и любитель русских женщин, так он еще и ездить не умеет!

— Не слушай ее, — захохотал он, — она ревнует!

— Брысь из моей машины, жалкий врун, — велела Наталья и припарковалась у бордюра.

Они нежно расцеловались, и Антуан выскочил из машины. Он помахал дамам ручкой и бодро зашагал в направлении белоснежного здания с огромными крутящимися стеклянными дверьми. А Ритка, по приглашению Наташи, пересела на переднее сиденье.

— Вашим отношениям можно только позавидовать, — подала Ритка голос.

— Это точно, я и сама себе завидую. Иногда мне кажется, что это все сон: Париж, Антуан, замужество… И тогда мне становится страшно, что я проснусь в своей убогой комнатенке в деревне Светлый Путь и пьяный батяня за стенкой будет колошматить свою новую жену.

— Все было настолько плохо?

— Ты даже себе представить не можешь, насколько плохо все было, — сказала Наташа. — Так, стоп, о чем это мы? Об ужасах прошлого? Быстренько меняем тему! Ты приехала в Париж, и я тебе его покажу во всей красе. Я обожаю этот город, он самый лучший на свете, вот посмотришь!

Буквально через секунду в ее глазах снова засияли смешинки. Видимо, она еще получше Ритки научилась запихивать в темный шкаф выпадающие оттуда скелеты.

— Ты меня извини, просто я давно не общалась с русскими девушками. А ты мне так понравилась, что нахлынуло само собой. Вообще-то я о своей жизни в России стараюсь вовсе не вспоминать!

— Можешь не извиняться. У меня тоже есть несколько историй, которые я прячу в самых дальних углах своей памяти. И терпеть не могу, когда они вдруг вылезают наружу, — поделилась с ней Ритка. — Так что все нормально. Кстати, ты мне тоже очень нравишься, поэтому давай дружить.

— Давай, — кивнула Наташа, — прямо сейчас и начнем. Лучше всего это у нас получится на фоне приятных эмоций и незабываемых впечатлений.

Наташа зарулила на платную стоянку и пояснила, что прогулка на кораблике по Сене будет прекрасным началом для их обзорной экскурсии по городу. Они вышли на набережную, полюбовались видом острова Сите, который, словно гигантский корабль, привязанный к берегам мостами, застыл посреди Сены. Ритка коснулась ладонью шершавого парапета, его основание с легким шепотом ласкали небольшие волночки. Подул ветерок, и на них пахнуло речной сыростью и весной. Ритка вдохнула полной грудью: ей нравилось свидание с Парижем.

— Хочешь, правду скажу? — раздался у нее над ухом чей-то жаркий шепот.

Ритка повернулась, не в силах поверить своим глазам и ушам. Слева от нее стояла самая настоящая цыганка, наряженная в широкую юбку, цветную кофту, кожаную куртку. Голова ее была повязана черным платком с бахромой, в ушах покачивались крупные золотые цепи, а в ногах крутилась чумазая девчонка. На секунду Ритке почудилось, что никакой это не Париж, а ее родная столица Кубани и у нее сейчас начнут клянчить деньги.

— Эй, ты откуда взялась, правдивая? — мгновенно отозвалась Наташа.

— Вы что, по-русски говорите? — ляпнула Ритка и смутилась.

— А чего б мне не говорить по-русски? — удивилась цыганка, сверля ее лицо черными глазами. — Слушай, красавица, скажи своей подруге, что я не откажусь от денег. Но не в этом дело! Я вижу то, что ей не видно. Рядом с тобой — черная тень, она на твоем пути стоит. Я могу сказать правду, если хочешь.

— Что ты несешь? — возмутилась Наташа.

— Дай сколько можешь, — протянула цыганка смуглую ладонь.

На пальцах блестели золотые перстни. От цыганки пахло сладкими духами и немножко потом.

— Тебя ангелы от смерти спасли, но поворот судьбы ждет тебя впереди, — жарко зашептала она Ритке на ухо. — Ты думала, что оставила прошлое в прошлом. Но жизнь и смерть не зависят от людей!

Ритка вздрогнула. До этого момента ситуация была просто забавной, но, как только цыганка повторила вчерашнее предсказание ресторанного «оракула», ей стало как-то не по себе.

— Знаешь что, на вот, возьми и проваливай со своими гаданиями, — сказала резко Наташа, сунув в протянутую руку купюру.

— Спасибо, и дай бог вам здоровья, — закивала цыганка, — и да не оставит вас счастливая звезда! Помни, красавица: ты предполагаешь, а бог располагает!

В мгновение ока она затерялась в толпе вместе со своей девчонкой, словно их никогда и не было. Ритка даже проморгалась, чтобы вернуть себе остроту зрения. Тщетно: странная ворожея исчезла как по мановению волшебной палочки.

— Ты слышала, что она сказала? — обратилась Ритка к Наташе.

— А, бред какой-то, — отмахнулась та. — С ними вообще лучше не связываться. Эти Эсмеральды ограбят — дорого не возьмут! Посмотри, кстати, твоя сумочка не порезана? А то, пока старшая нас «грузила», младшая могла у тебя кошелек спереть.

Сумочка порезана не была. Риткины деньги остались целы, а вот ее душевное равновесие дало крен, но, видя, как настроена Наташа, она не стала говорить ей о своих смутных тревогах.

Девушки прошлись мимо художников, пристроившихся со своими мольбертами на берегу Сены. Ритка сунула в них свой любопытный нос и насчитала штук шесть различных направлений живописи. А почему бы и нет, каждый видит мир по-своему! Ей было не по себе от слов, сказанных цыганкой, но показалось глупым　зацикливаться на этой истории. Все предсказания составляются в очень обтекаемой форме, и все гадалки　играют словами «жизнь — смерть», «судьба — счастливая звезда». Что с того?

Они проходили мимо рядов букинистов, возле лотков которых сидели на складных скамеечках молодые люди и читали старинные фолианты.

— Это студенты. У них нет денег, чтобы купить эти книги, поэтому они приходят и читают их здесь, — пояснила Наташа.

— Да, это не Россия. У нас сначала заплати, а потом читай, — пробормотала удивленная Ритка.

— Да уж, это Франция!

Наташа сделала несколько фотографий, которые должны были войти в историю, знаменуя «Первые шаги Марго по Парижу». Они купили мороженое в конусовидных стаканчиках, потому что им вдруг ужасно захотелось сладкого. И, наконец, взошли на борт «бато-муш», что означало «кораблик-муха», так тут называли небольшие речные суденышки.

— «Paris n’a de beaute qu’en son histoire…» — процитировала Ритка, усевшись на скамеечке.

— Боже мой, какие познания французской поэзии! — воскликнула Наташа.

— Поль Верлен, — гордо пояснила Марго.

— Потрясающе.

— Специально для нашего Поля заготовила, потому что он писал, что любит этого поэта.

— Ну, ты даешь! — оценила Наталья. — Хорошо, что Антуан к стихам равнодушен, потому что я ничего, кроме «Наша Таня громко плачет…», не помню. Не было в моей школьной жизни большего наказания, чем учить стихи: «Я вас люблю, чего же боле…» Бр-р-р!

— А я люблю стихи, наверное, потому, что рисую. Это, знаешь ли, как-то сочетается — поэзия и живопись. Даже, бывало, прочтешь что-нибудь у Цветаевой или у того же Блока — и хочется творить, рисуешь чем попало — карандашом, красками, неважно, и получается нечто созвучное настроению стихов…

— Это потому, что ты — творческий человек, а я — коммерсант. Знаешь, в чем мой талант? Я могу продать что угодно кому угодно и по самой высокой цене.

— Это тоже дар, — согласилась Ритка, — причем редкий.

«Бато-муш» отчалил от берега, на борту негромко пело радио — о любви. Под лирические переливы аккордеона Наталья принялась за роль гида, добросовестно рассказывая все, что она знала о Париже. Вскоре Ритке стало ясно, что невестка Поля действительно всем сердцем любит столицу Франции и хорошо знает ее историю.

Мимо проносились дворцы и площади, кораблик, урча своими моторами, то и дело нырял под мостами Сены. И возникало такое ощущение, что еще чуть-чуть — и голова заденет низкие своды некоторых из них. Наташа напомнила Рите, что самый старый мост Парижа называется Новым мостом, а ему более четырех столетий, и это излюбленное место прогулок парижан. Под мостом Марии она велела своей подопечной закрыть глаза и загадать желание, которое должно непременно сбыться. Ритка закрыла и загадала, хотя давно перестала верить в подобные глупости.

Проплывая мимо острова Сите, Ритка то и дело ахала и хваталась за фотоаппарат, чем забавляла юную парочку парижан. Они косились на нее и шушукались. Где уж им понять, что должна испытывать русская девушка, попав в Париж, о котором она мечтала с детских лет!

— Именно отсюда стал расти город, — указав на остров Сите, сообщила Наташа.

Ритка честно старалась вообразить далекие времена и паризиев, живущих на острове, мирно промышляющих рыбалкой и охотой, но ничего у нее не вышло. Слишком волнующим было то, что предстало у нее перед глазами в настоящем. Остров, застроенный старинными зданиями, походил на кита из детского мультика, на спине которого ютилась не просто деревенька, а современный город с набережными и площадями. За стенами Дворца правосудия круглилась свинцовая крыша древнейшей готической часовни Сент-Шапель, выстреливающей в небо своим отточенным шпилем. Среди многочисленных колоколен, тянувшихся к небу, внушительным великаном высился Нотр-Дам де Пари. И у Ритки захватило дух при виде его солидных башен. Неужели она видит собственными глазами знаменитый собор?!

— А вон самый старый французский госпиталь, Отель-Дье, — пояснила Наташа, указывая на угловое здание. — И вообще, эта площадь — самое древнее место в Париже. Когда-то на ней стоял древнеримский храм, потом христианская базилика, и только в 1163 году начали строить Нотр-Дам.

Ритка, прищурившись, глазела на башни собора Парижской Богоматери. А химеры и демоны, созданные Виолле-ле-Дюком, злобно таращились со своих башен на нее. То ли от налетевшего ветерка, то ли от ощущения темной силы, исходящей от собора-исполина, Ритка поежилась. Ей на мгновение почудилось, что на одной из башен мелькнула фигура Квазимодо, бежавшего по своим делам… И она моргнула, чтобы отогнать наваждение. Можно было, конечно, сойти на берег и рассмотреть все более тщательно, но Ритка надеялась, что она успеет побывать здесь еще раз.

— Знаешь, как называется большой колокол собора? — спросила Наташа. — Эмманюэль. Для русских это звучит не очень-то целомудренно, не по-церковному, да?

— Это уж точно, — усмехнулась Ритка. — А что там за фигуры в углублениях?

Наташа объяснила, что в Галерее Нотр-Дам ровно двадцать восемь статуй иудейских и израильских царей, которых бунтари во время Великой французской революции вышвырнули из их ниш, но потом скульптуры вернули на их места: кто-то здравомыслящий сумел убедить народ, что это чистейшей воды вандализм.

Их «бато-муш» отчалил от острова и стал набирать обороты. Мимо проплывали старинные дома, и взору открывались очередные виды парижских достопримечательностей.

Лицо у Наташи стало мечтательным, Ритка искоса поглядывала на нее и удивлялась. Как удалось этой девчонке вырваться из плена глухой деревушки и оказаться в Париже? Глядя на эту красивую и уверенную в себе девушку, нельзя было даже заподозрить, что она не парижанка. А еще говорят, что чудес не бывает!

Через час они вновь оседлали любимого четырехколесного коня Наташи. Пришла пора окунуться в современную жизнь вечного города. Их целью был бульвар Османн, где стремится побывать каждая женщина, попавшая в этот город.

Буквально у нее под носом на парковку проскочил новенький «Ниссан» и занял место, которое Марго облюбовала для себя. Но время у нее еще было, поэтому Ритка спокойно припарковалась дальше по улице, выпорхнула из машины, пиликнула сигнализацией и чинно прошествовала в офис.

Разыскав приемную, Марго обнаружила там хозяина «Ниссана», которого она успела разглядеть в　зеркальце. Он комфортно разместился в одном из кресел и, закинув ногу на ногу, пролистывал со скучающим видом какой-то журнал.

Секретарша Симоняна сидела с приоткрытым ртом, ошарашенная и безмолвная, преданно таращась в сторону посетителя и дыша через раз.

— Здравствуйте, — сказала Ритка, но ей никто не ответил.

Мужик в кресле лишь поднял на нее глаза, а затем опять уткнулся в журнал. Он был похож на арабского шейха. Точеные черты лица сводили с ума. Губы, вызывающие непреодолимое желание впиться в них поцелуем, казались особенно сочными благодаря тому, что их обегала черная дорожка, обозначавшая усы и бородку. От квадратного подбородка она убегала на скулы и дотягивалась до аккуратных висков.

Одет он был в невообразимый костюм, который здесь не купишь и уж тем более не сошьешь. И сидел на нем этот костюмчик так, как, к примеру, нашим политикам и не снилось. Да что там политики, принцы современных королевств могли бы брать у него уроки виртуозного ношения одежды! Креативщики задохнулись бы, получив возможность использовать облик этого мужчины в рекламных роликах мужской одежды от ведущих кутюрье. А сами кутюрье перегрызлись бы за право привлечения его в своих показах на мировых подиумах.

Впрочем, было ясно, что красавцу сейчас плевать на мировую славу, собственный потрясающий вид и женское внимание. Наверняка он обдумывал — сбежать ли ему из этой духоты и тишины на свободу или продержаться под пристальными взглядами очумелых дамочек еще минут десять? Во всяком случае, эти думы легко читались на прекрасном челе восточного красавца. «Плевать на все, решу свои вопросы и уйду», — промчалась по его лбу «бегущая строка».

А ведь и уйдет, запаниковала Марго и вылила ему на брюки стакан с водой.

Этот маневр получился у нее как-то сам собой. Глянула — на столике графин, рядом с ним — стакан, а в нем воды больше половины. В мгновение ока она схватила со столика «Караван истории», а заодно сшибла стаканчик на ноги томящегося шейха. Водичка выплеснулась ему на колени, мужик томиться тут же перестал, выпрыгнул из кресла и завопил во всю ивановскую:

— Твою мать! Девушка, что вы творите, а?!

Ритка испугалась, что сейчас он точно сбежит, и тоже из кресла выпрыгнула.

— О господи, извините, пожалуйста! — заголосила она, запоздало сообразив, что навряд ли расположит его к себе таким способом.

— Да куда же вы смотрели? Там же стакан стоял! — возмутился он. — Зачем вообще было руками махать?

От такой грубости его сходство с шейхом исчезло, но присущие этому персонажу красота и сексуальность даже как-то усилили свое воздействие.

— Слушайте, это всего лишь вода, а не ослиная моча! Что ж вы так орете? — вспылила она, в свою очередь. — И потом, я же не специально!

И Рита даже глаза вытаращила, чтобы выглядеть честнее. Он в это время белоснежным носовым платком отряхивал воду с брюк и на Ритку не обращал никакого внимания. Но, услышав такое в свой адрес, обмоченный красавец оторвался от созерцания нанесенного ему ущерба и ехидно поинтересовался:

— А ослиной мочи у вас случайно не найдется? А то это как-то незавершенно выглядит, — ткнул он пальцем в мокрые пятна.

— Увы, не запаслась, — развела она руками и зазывно улыбнулась.

Краем глаза она засекла какое-то движение — это секретарша очнулась от обморока, вызванного ее действиями, выхватила бумажные полотенца из стола и поспешила к мужику на помощь. Ритка резво развернулась и выхватила у девицы рулон.

— Дайте сюда!

Секретарша растерялась, подмоченный шейх — тоже.

— Не шевелитесь, — велела Марго пострадавшему и интимным жестом прижала полотенце к его штанине.

Он послушно застыл, а Ритка подняла на него глаза. «Мама родная, что я делаю?» — мелькнуло где-то глубоко в ее сознании. В его синих глазищах, обрамленных пушистыми ресницами, плескались всполохи пламени. Ритка тихонько выдохнула и, чтобы не сгореть в них заживо, похлопала ресницами.

— Вы уверены, что это поможет? — спросил он изменившимся голосом.

— Нет, но сменить брюки вы прямо здесь не сможете. Верно?

— Абсолютно.

— Тогда должна же я хоть как-то загладить перед вами свою вину?

И она приложила салфетку ко второй его штанине, чувствуя сквозь тонкую ткань его мускулистое тело.

— Несомненно, должны, — выдохнул он.

Тогда она отшвырнула ненужные бумажки, освобождая руку.

— Маргарита Алексеевна, — представилась она.

И, хотя они стояли почти впритык друг к другу, Марго умудрилась всучить ему свою ладонь для рукопожатия. Сзади раздался скрежет зубовный: это секретарша оценила виртуозность ее маневров.

— Самуил Витт.

Просто и со вкусом!

— Очень приятно, — промурлыкала она.

— И мне тоже очень приятно.

— Уже приятно? — сделав акцент на первом слове, спросила она.

— Уже очень приятно, — засмеялся он.

Нет, этот раритет хотелось немедленно заполучить в личную собственность, посадить его в сейф и вытаскивать только по праздникам. Нет, это не мужчина, а дьявол-искуситель!

Неожиданно что-то заскрипело, и селектор поведал секретарше таинственный приказ начальства на тарабарском языке. Удивительно, но референтша владела этим странным наречием, потому, прокашлявшись, она важно произнесла:

— Простите! Это вы — Маргарита Алексеевна? Вас просят зайти.

— Ну, если просят, — игриво улыбнулась Маргарита Алексеевна сногсшибательному Сатиру, — то я, пожалуй, пойду. Вам же все равно в таком виде никуда не деться?

— Это вы правильно заметили. Посижу здесь. Обсохну. Вас подожду, — многозначительно доложил он. — И потом, вы так ловко управились с моими брюками, что кому-то другому я и доверить их побоюсь.

— Совершенно правильное решение. Я бы на вашем месте именно так и поступила.

— Хм-хм, — прокашлялась секретарша за своим столом. — Не могли бы вы все-таки пройти к директору?

— Уже иду, — успокоила Марго девицу.

Чувствуя на себе восхищенный взгляд Самуила, Марго вплыла в кабинет, вильнув на прощание бедрами. Получи, фашист, гранату! Последним, что она уловила, был приглушенный вздох восхищения. Эх, зря　она юбку не надела!

«Экономь сантимы, франки придут сами», — гласит французская мудрость. Сами же французы делают все, чтобы подобные мысли не возникали в головах у туристов, попавших на «сувенирный» бульвар Османн. Наташа понимала, что, помимо музеев и исторических памятников, женщина, попавшая впервые в Париж, должна побывать в его магазинах, иначе экскурсионная программа будет неполной. Основной целью их похода было приобретение достойного подарка для бабушки, но и вообще было интересно, чем тут французы клиентов завлекают.

— Когда-то здесь была глухая окраина Парижа, — поведала Рите Натали. — Не верится, да?

— Такое предположить можно, но представить трудно, — откликнулась Марго.

Действительно, сложно вообразить запустение рабочего района, когда перед твоими глазами лежит широкий проспект, по которому с ревом проносятся новенькие блестящие автомобили, гудят сиренами двухэтажные автобусы, а по тротуарам толпами шныряют туристы, то и дело забегающие в многочисленные османновские бутики.

— Боже мой, — встрепенулась Ритка, — что это —　магазин?

— Перед тобой один из знаменитых гигантов Османна, — расплылась в улыбке Натали. — Le Printemps называют «дворцом торговли». Его создатель был настоящим провидцем, предусмотревшим рост Парижа, он создал настоящий рай для женщин.

Они подошли ближе к дверям «рая».

— Клиентами Le Printemps могут стать только высокооплачиваемые господа, — вещала Наталья. — Ибо на его территории открыли свои магазины ведущие кутюрье мира — Ив Сен-Лоран, Сони Ракель, Кельвин Кляйн, Лакруа, Труссарди и прочие. И если ты не представляешь, сколько стоит носовой платок от Расо Rabanne, то тебе лучше заранее запастись сердечными каплями.

— Боюсь, я еще не могу стать их полнокровной клиенткой, но все равно, давай туда зайдем! Я ведь тоже время от времени занимаюсь моделированием одежды, и мне ужасно любопытно, что там они предлагают народу, — призналась Ритка.

Наташа тоже была не прочь побродить по царству ультрамодных товаров. Они посвятили осмотру полтора часа, которые пролетели как-то незаметно. Марго впитывала в себя как губка все, что видели ее широко распахнутые глаза. Это был удивительный мир, полный чудес и соблазнов. В парфюмерных магазинах у нее кружилась голова от ароматов, а в магазинах белья — от цен на него. Ах, если бы у нее было чуть-чуть больше денег, этак тысяч на сто евро, то она непременно купила бы себе ту оранжевую кофточку с рюшечкой от Кельвина Кляйна, полосатое пальтишко от Труссарди, брошку в виде обезьянки, усыпанную бриллиантами, от Сони Ракель. Какая жалость, что финансов хватало только на рюшечку от той кофточки и ни　на что больше.

— Слушай, а купол какой красивый! Прямо-таки произведение искусства! — воскликнула Ритка, пытаясь отвлечься от размышлений о низких покупательных способностях своего кошелька.

— Дорогая, у тебя глаз — алмаз! Его создал великий стекольщик Бриер, — доверительно пояснила Натали. — Во время бомбардировок Парижа этот купол демонтировали, чтобы, не дай бог, не утратить национальное достояние. И собрали только в 1973 году, кстати, благодаря его внуку.

— Молодец внук, не подкачал.

— Знаешь, когда я сюда попала впервые, у меня в кармане денег было только на багет и стакан дешевого вина, и я дала себе клятву, что тоже когда-нибудь буду здесь обслуживаться.

— Ну и как, сдержала ее?

— Представь себе, — ухмыльнулась Натали, — первый свой шейный платок настоящей парижанки я купила именно здесь, причем на первый же свой заработок!

Она задорно улыбнулась, а Ритка подумала, что прекрасно ее понимает. Она бы поступила точно так же. Нет, конечно, сейчас и в Москве, и в Питере, да и в том же Краснодаре есть множество магазинов, которые ничуть не уступают по дизайну и оформлению этому Le Printemps. Но здесь царил совершенно особенный дух первородности. Именно в этих магазинах прежде всего появляются самые последние новинки моды, и мастера, создающие их, бывают здесь. Тут так все устроено, что понимаешь: ты — в святая святых, у самых истоков моды. И женщины, гуляющие среди шикарных витрин, тоже выглядят шикарно. И невольно возникает страстное желание — вписаться в этот мир во что бы то ни стало!

Ни одна женщина в здравом уме и твердой памяти не в состоянии пройти мимо огромного флакона духов, который владельцы «Ив Роше» выставили прямо на улице, чтобы каждый желающий мог ознакомиться с новым ароматом новой марки, а потом зайти и скупить все прилавки, одурманенные магическим ароматом. Надо сказать, идея в целом была хороша, но в магазин заходили далеко не все. Ритка дернула Наташу за рукав, показывая глазами на двух крошечных японок, возившихся возле флакона. Воровато прикрывая друг дружку, они по очереди обливались «дармовыми» духами, наверное, боялись, что, когда количество духов во флаконе уменьшится до половины, их заставят расплатиться.

— Извините, — не выдержала Ритка ожидания и отодвинула в сторону одну из них.

— Мама родная, и ты туда же? — засмеялась Наташа.

— А чем я хуже этих узкоглазок? — удивилась Ритка.

Представительницы Страны восходящего солнца были безмерно поражены ее некорректным поведением и удалились куда-то прочь по улице, что-то громко мяукая на своем странном языке. Духи, кстати, были слишком приторными, но на халяву, как известно…

— А они еще претендуют на «самые изысканные»! — пожала Марго плечами, прочитав информацию на баннере.

— Ну, магазин, во всяком случае, очень дорогой, — отозвалась Натали, — так что, если ты — скромная туристка из России, лучше не искать здесь аромата, в большей степени подходящего для твоего обоняния.

— Очень надо! — фыркнула Ритка и независимо пошла дальше.

— Захочешь купить что-то приличное и с «дорогим» запахом, тогда лучше пойдем в «Toti», там в сто раз дешевле, а по сути весьма схоже, — поделилась с ней Наташа.

Они как раз проходили мимо небольшой улочки, выходящей на Османн, и их взору предстала странная картина. Довольно пожилая француженка, закутанная в шаль, пританцовывала на обочине в большом волнении. Когда она взмахивала руками, то становилась похожа на крупную клетчатую птицу, утратившую умение летать. Прямо на проезжей части в позе кенгуру сидело крохотное лохматое создание с огромным красным бантом. Оно делало свои дела на пути у пяти машин, которые выстроились друг за другом и безропотно ожидали, когда освободится проезжая часть. И тут, откуда ни возьмись, из-за машин вылетел мотоциклист в черном блестящем шлеме. Ритка взвизгнула и прыгнула к собачонке первой, не позволив этому сумасшедшему размазать ее по асфальту, и подхватила псинку на руки. Мотоциклист вывернул руль, визжа тормозами, едва не врезался в столб, выскочил на тротуар, затем съехал на дорогу, дал газу и был таков. А Ритка замерла истуканом, держа на руках дрожащий комок шерсти. Они оба с песиком дрожали в унисон и громко клацали зубами. К ней подбежали Наташа и старушка. И только после того, как мадам заполучила свою «туту» на руки, они наконец выбрались на тротуар. Машины, так ни разу и не загудев, проехали неторопливо мимо. Воспитанный народ эти французы!

— Ты сбрендила?! — зашипела на Риту Наташка. — Ты чего геройствуешь? Тебя из-за этой сучки чуть насмерть не сбили!

— О, mademoiselle, merci! — с чувством воскликнула бабулька, целуя свое сокровище.

А потом она стала пылко возражать Наташе, словно поняла, что та высказывала подруге претензии за ее опрометчивость. Бабка заявила, что Ритка ни за что не могла бы погибнуть в этот момент, потому что у нее совсем другая судьба. Правой рукой она прижимала к себе свою терьериху, а левой вцепилась в Риткино запястье. «Ой, мамочки, что же это творится? Они что, все сговорились, что ли?» — тоскливо подумала Марго.

— Дорогая, я могу иногда видеть будущее, — весьма серьезно сказала старушенция Ритке. — В твоем будущем будут слава, деньги и успех. У тебя будет пять мужчин. Пятый станет твоим мужем. Но сейчас рядом с тобой — черный человек, и он мешает тебе жить! Избавься от него!

В следующую секунду бабуля еще раз звонко поцеловала свою заскулившую питомицу и, пожелав им с Наташей счастья, гордо удалилась.

— Надо же, сколько сумасшедших гуляют без присмотра! — с досадой сказала ей вслед по-русски Наталья.

— Вчера — цыганка, сегодня — ясновидящая старушка, а было еще предсказание в печенье, — растерянно пробормотала Ритка.

— Глупости, дорогая, полный бред! — пожала плечами Наташа. — Сама подумай, ну какой «черный человек»? Поль, что ли? Так более порядочного и «светлого» человека я не могу себе представить! «Избавься от него» — тоже мне предсказательница!

Ритка решила, что лучше не спорить, тем более что всякого рода рассуждения на данную тему казались ей действительно бредовыми. Она отщелкала всю пленку в своем «Кеноне» и остановилась, чтобы зарядить новую. Тут ее внимание привлекли крошечные книжицы, выставленные в витрине маленькой лавки.

— Что это там такое продается?

— Эти книжки сделаны из фарфора, — пояснила Наташа.

— Такие крошки?

Им навстречу вышел седовласый француз и поинтересовался, чем он может быть им полезен. Наташа бодро оповестила его, что она показывает город своей подруге из России, а он засуетился и затащил их вовнутрь. Буквально через несколько секунд Ритка стала обладательницей малюсенькой бордовой книжицы, на которой было написано: «Наслаждайтесь Парижем!» Она попыталась было отказаться, но месье настаивал, что это «ле пети презан пур бель мадемуазель»[4]. Тогда Ритка нырнула в свою сумку и вытащила набор открыток «Екатеринодар». Вручила его французу, объяснив, что это ее «видь наталь»[5]. В общем, все остались довольны.

Часа три они лазили по магазинам. В результате Ритка купила себе шейный платок, без которого, как пояснила Натали, ни одна француженка не выйдет из дому. Затем она подарила своему гиду понравившийся обеим кулон с сердоликом в серебряной оправе, приобрела Полю галстук какого-то модного дизайнера, имя которого сразу же вылетело у нее из головы. По совету Наташи, для Антуана был куплен подробный путеводитель по Франции, ибо свой он где-то умудрился потерять. Без подарка оставалась только бабушка. И тут они набрели на магазин, в котором распродавалась коллекция английских товаров из овечьей шерсти. Марго сразу почувствовала, что они нашли то, что нужно. Наташа ей рассказала, что одно из любимых бабушкиных занятий — это рыболовство на собственном пруду и чтение книг. Это как-то сразу всплыло в Ритином мозгу при виде уютного теплого пледа с симпатичным лейблом.

— Как ты думаешь, она будет рада такому подарку? — спросила Ритка, сжимая в руке край мягкого полотнища. — Смотри, его можно будет брать с собой в гамак или шезлонг, а зимой укутывать ноги, сидя у камина.

— Несомненно. Этот подарок придется ей по душе.

— А из России я привезла ей иконку. Ты же говорила, что она верующая. Как ты считаешь, этого будет достаточно?

— Более чем, — заверила ее Наташа.

Ритка вздохнула. Встречи с бабушкой она страшилась как огня. София — это был стержень семьи Лотреков, во всяком случае, от Поля не приходило ни единого письма, в котором бы не упоминалось ее имени. Бабушка до сих пор крепко держала в руках штурвал семейного корабля, указывая всем членам рода верные направления и курсы. И от того, как сложатся их взаимоотношения, зависело многое. Не то чтобы Ритка всерьез собиралась замуж за Поля, нет, они обговорили этот момент четко: сначала знакомство, общение, дружба, а уж потом будет видно! И все же встреча с Софией Ритку сильно тревожила, а ну как она не одобрит ее кандидатуры?! Какая тогда потом дружба, не говоря уж обо всем остальном!

И вот с подарками было покончено. Они шли по улицам Парижа, присматривая место, где бы можно было перекусить. Обедать обильно не имело смысла, ибо на вечер был запланирован ужин на пятьдесят седьмом уровне Эйфелевой башни. Значит, достаточно легкого салата и кофе.

И тут Ритка вспомнила, что они сегодня собирались побывать на Монмартре, и Антуан даже порекомендовал им какой-то кабачок на площади Тертр, во дворе которого якобы до сих пор сохранилась виноградная лоза, и из этого винограда, мол, изготавливают отличное вино. Более того, он утверждал, что там любил появляться Пикассо и даже рисовал наброски к своим картинам.

Положа руку на сердце, Ритку волновало не это пресловутое бистро, а то, что она не успеет увидеть всего, что запланировала, так как масса времени отводилась на поездку в провинцию.

Услышав о желании гостьи оказаться на Монмартре, Наташа только плечами пожала: хотите — получите. И отвезла ее в заветный район.

— Только там нужно держать ухо востро, — по дороге инструктировала она Ритку. — Когда турист попадает на площадь Пигаль, он становится легкой добычей зазывал из квартала развлечений. Шустрые парнишки и девчушки наперебой расхваливают чудеса своих забегаловок. Уговаривают прохожих только зайти и посмотреть. Говорят, что это бесплатно. Но, как только ты оказываешься внутри, тебе суют стакан дешевой кислятины и затягивают в темноту зала, где на сцене крутится девица. Ты понимаешь, что ничего особенного уже не будет, и выходишь. А на входе тебя поджидают амбалы с круглым счетом, в который включено шампанское и услуги девочек.

— Я поняла, чуть что, буду твердить «русише туристе — облико морале!» — пообещала Ритка.

— Вот что значит хорошее знание классики! Впрочем, если захочешь чего-нибудь этакого, пойдем в «Мулен-Руж» или «Лидо». Там все чинно и благородно, — предложила Наташа.

— Не могу сказать, что не прощу себе, если не увижу стриптиз в Париже. Уж лучше Лувр посетить.

— Какое целомудрие, душа радуется, — засмеялась Натали.

— Да, есть еще женщины в русских селеньях! И потом, я девушка серьезная, меня — только замуж, — прыснула в кулачок Ритка.

Церковь Сакре-Кер Ритка заметила издалека. Она белоснежным облачком приземлилась на холме, на котором, как сказала Наташа, когда-то находилась деревушка Монмартр, давшая название модному кварталу Парижа. Ритка вцепилась в Наташу мертвой хваткой, как только они вышли из машины, и потащила ее по узенькому переулочку, мощенному булыжниками.

— Я кушать хочу, — стенала Натали.

— Ну, Наташечка, ну, душечка, ну потерпи! — уговаривала ее Ритка. — Вот только сходим туда и сразу же пойдем перекусим.

И она заставляла девушку подниматься вверх по грандиозной лестнице. Ей хотелось собственными глазами увидеть скульптурные изображения Людовика Святого и Жанны д’Арк, полюбоваться великолепием золотого убранства церкви, обилием мраморных статуй и красивейшей мозаикой, которые она видела в туристических проспектах. И если бы не чувство голода, то ее отсюда утащить было бы гораздо сложнее. Но надо, конечно, и честь знать. Наташа выглядела зеленой тенью самой себя, утренней. Ее подопечная своей любознательностью могла и слона с ног свалить, где уж было набраться сил хрупкой Наташе!

— Ну, теперь мы можем поесть? — взмолилась Натали. — И ни о каком салатике уже и речи быть не может, я съем все, что мне предложат, причем вместе с посудой.

После того как перед золоченым иконостасом ими были поставлены толстые желтые свечи, Марго почувствовала, как на нее снизошло умиротворение.

— Так уж и быть, — согласилась она великодушно, — пойдем предаваться чревоугодничеству.

Она и сама в достаточной степени проголодалась, чтобы слопать небольшого жареного бизона, приправленного паприкой, поэтому страдания Наташи нашли наконец отклик в ее безжалостном туристическом сердце.

— Пойдем туда, откуда берут свое название все «бистро» мира, — в ресторанчик «Матушки Катерины», — предложила Натали. — Там в 1814 году отобедали русские казаки, требовавшие от хозяйки, чтобы она тащила им еду и выпивку «быстро, быстро, быстро».

— Где-то я об этом уже слышала, — кивнула Ритка. — И, раз я казачка, то отчего же мне не пойти по стопам своих предков?

— Вот и отлично, а то от твоей любознательности я скоро с лица спаду, — засмеялась Наташа.

Они спустились вниз по той же узкой улочке и окунулись в людское бурлящее море. С трудом пробились сквозь многочисленные толпы туристов и местных рисовальщиков, арендующих свои постоянные места, а также свободных передвигающихся художников. Это была настоящая ловушка для туристов, бурлящая разношерстная людская лава, одновременно мигрирующая в разных направлениях. Гул голосов сливался в общий хор, девушек толкали и пихали, и редко кто-либо извинялся.

Ритка шла, затаив дыхание: еще бы, здесь родились импрессионизм и кубизм, в поте лица трудились Ренуар, Утрилло, Жак Гри, Брак и Пикассо! И кто знает, может быть, вот этот парень в берете или вон тот чудак с африканскими косичками прославится на веки вечные, и она сейчас проходит мимо будущих великих художников?

Им несколько раз предлагали сделать портреты, а одного настырного азиата Натали отбрила довольно-таки резко, потому что он хватал их за руки и требовал сто франков за работу. Ритка взглянула на его работы и вздрогнула. С одного портрета на нее смотрели до боли знакомые глаза! Она зажмурилась и поспешила вслед за подругой, спасаясь от страшных воспоминаний. Она знала, что «черный человек» действительно существовал в ее жизни, и это был не Поль.

Говорят, новую жизнь надо начинать с понедельника. Ритке обычно этот фокус не удавался. Чего она только каждый раз не собиралась начинать со следующего понедельника: делать зарядку, сесть на диету, молиться перед сном, изучать хиромантию и даже читать умные книги в целях самообразования. Но каждый раз ей что-то мешало. В общем, понедельник никогда не считался самым удачным днем в ее понимании. И тут вдруг все в одночасье изменилось. Новая жизнь в виде новой работы и нового любовника началась исправно с понедельника. И это было чудесно!

То, что они станут с Самуилом любовниками, Ритка поняла в первые же десять минут их знакомства, а может, даже и в пять. Такого сильного физического влечения она не испытывала никогда в жизни. Она чувствовала себя околдованной и зачарованной. Сэм стал предметом всех ее мыслей и мечтаний. Для него она одевалась и красилась, для него хорошела на глазах.

Любовь украшает любую женщину, а Ритка так просто расцвела. Глаза у нее горели, как у кошки, а в воздухе следом за ней ощутимо плыл шлейф сексуальности. Ей делали комплименты все мужики, попадавшиеся на ее пути, — от гаишника до дворника. И этим всем она была обязана Сэму. Он стал для нее аккумулятором отличного настроения, ее наркотиком и глотком свежего воздуха.

Тем утром Марго проснулась счастливой и полной животворящей энергии. Эта самая энергия била в ней ключом, ей хотелось петь и порхать в воздухе, но она усилием воли удержала себя в кровати. Марго слышала, как Сэм разговаривал по телефону, а на кухне разрывался-свистел чайник. И улыбка — от уха до уха — расползлась по ее лицу.

— О, проснулась, спящая красавица? — спросил Сэм, заглядывая в спальню.

— Пришлось сделать это самостоятельно, если бы я ждала принца, то, наверное, продремала бы до самой старости!

— Да, с принцами нынче большой напряг, — посочувствовал ей Сэм, умащиваясь рядом с ней.

— Давай попробуем поцеловаться, может, и ты сойдешь, на худой конец? — Ритка потянулась, как кошка, и прикрыла глаза.

И Сэм еще раз ей доказал, что он — тот самый идеал, которого она ждала. После хорошей порции этих самых доказательств она побежала в душ, а он пообещал сварить кофе по-арабски.

К сожалению, позавтракать вместе им не удалось, у Сэма обнаружилось какое-то срочное дело, и он умчался, чмокнув Ритку на прощание в нос.

Ритка пила кофе, сваренный им, и думала, что Самуил был самым удивительным мужчиной из всех, кого она знала. За него хотелось срочно выйти замуж, и плодиться, плодиться, плодиться… Буквально с первых дней их знакомства в ее голове зароились планы по захвату этой добычи в свою неприкосновенную собственность.

Но, чтобы не спугнуть объект своего вожделения, она тщательно изображала полное довольство жизнью, играла роль богатой, обеспеченной женщины, которая не спешит расстаться со своим «холостяцким» положением. Она избегала разговоров о серьезных отношениях, изящно шутила по поводу брака и высказывалась в пользу отношений свободных. Раз мужчины в душе — охотники и завоеватели, то женщине следует казаться в их глазах крепостью, достойной штурма. В это Ритка верила свято.

И Сэм действовал в нужном направлении. На второй день знакомства он подарил ей крохотные золотые часики, потому что обратил внимание, что она смотрела на его часы во время их первого свидания.

— Представь себе только! — захлебывалась вечером Ритка, рассказывая эту историю по телефону Анне. — Полез в карман, вытащил часики, без всяких там футляров и бантиков. И говорит — не опаздывай ко мне на свидания! Правда, он — душка?

— А не рано он начал тебя золотом одаривать? — спросила Аня. — Сделать такой дорогой подарок, когда вы едва знакомы!

И если бы Ритка не дружила с ней сто лет, то она подумала бы, что подружка ей завидует. Такой странный голос у нее был.

Сэм же считал, что Ритка достойна его подарков. За часами последовало массивное кольцо с сапфиром, причем он наплел что-то о значении этого камня с точки зрения ее знака гороскопа. Она сначала поотпиралась для вида, вспомнив Аньку, но потом приняла подарок. Мужчины такие смешные, они даже не дают себе труда задуматься — а подходит ли выбранное ими украшение женщине? Думают, раз это дорого, значит, классно. Он не угадал с размером и со стилем. Но Ритка все равно уменьшила перстень и стала его носить, чтобы продемонстрировать ему, как она ценит его подарки.

На вторую неделю ее щедрый кавалер вручил Рите массивную золотую цепь. А в честь первого месяца их знакомства Марго был подарен медальон невероятных размеров. Все подношения Сэма несколько не вязались с ее имиджем, но, видимо, в его понимании золото символизировало бескрайнюю щедрость его души. И она принимала их с удовольствием, как знак его любви и страсти.

Зазвонил телефон. Она поспешно схватила трубку, точно зная, что это звонит он.

— Алло, ты еще не успела соскучиться? — спросил Сэм.

— А это кто, представьтесь? — томным голосом поинтересовалась Ритка.

— Вы рискуете, сеньорита. Я сейчас вернусь, и вам мало не покажется!

— Только не бросай меня в терновый куст! — хихикнула она.

— Ладно, братец Кролик, сегодня мы вместе обедаем! — повелительно заявил он и отключился.

Сэм любил делать приятные сюрпризы, но, на ее взгляд, он и сам был невероятно таинственной личностью. Иногда Ритке казалось, что он работает на какую-то разведку или занимается наркобизнесом. У него были очень странные знакомые, которых они встречали по всему городу. Такое обилие приятелей было несколько удивительно для человека, который приехал в город три года тому назад.

А еще случались некие таинственные звонки, когда он просто «дакал» в трубку и отключался или давал отбой, не отвечая. Пару раз он отменял их свидания, а однажды уехал по-английски посреди ночи. Она проснулась и не нашла его в кровати. Ее удивлению не было предела. Это что еще за финт ушами?

Но наутро Сэм явился с огромным букетом садовых ромашек, едва умещавшимся в его руках. И долго тыкался по квартире, распихивая цветы в подходящие емкости, она делала вид, что это ее не касается, а сама следила за ним и хихикала про себя. Он объяснил, что его срочно вызвал партнер, дело не терпело отлагательства, он не хотел ее будить, вот и уехал тихонько.

А в качестве компенсации он устроил пикник на крыше ее дома. Он притащил наверх раскладной столик, два шезлонга, фонарь, шампанское и шоколад. Они пили шампанское, любовались звездами и танцевали под французский шансон, льющийся из крохотного магнитофончика. Романтично до слез!

«Нас утро встречает прохладой!» — напевала себе под нос Наташа и аккуратно грузила в багажник своего авто многочисленные чемоданы. Когда Ритка с Полем дисциплинированно заехали за четой Лотреков в шесть часов утра, то застали идиллическую картину: Антуан безмятежно пил кофе, а Натали готовила в дорогу бутерброды, потому что они решили, что поедут без остановок.

— Вот видишь, твой брат не стал надевать костюм, — выговаривала Наташа мужу. — Не понимаю, к чему такой официоз?

— А может, у меня настроение такое, — отбивался Антуан.

Поль был одет в светлый кашемировый джемпер и синие джинсы, поэтому казался моложе брата. Он пару раз подмигнул Ритке, и та стала прикидывать — сможет ли она в него со временем влюбиться? Он был таким обыкновенным и таким милым благодаря этой самой обыкновенности. Он не рисовался и не пытался казаться лучше, чем он есть на самом деле. Его грустные серые глаза говорили о добром нраве и спокойном характере, уверяя, что он не способен на подлость и низость. Так, может, ей стоит этим и удовлетвориться?

Наконец они окончательно собрались, и «Ситроен» скромно пристроился в хвост «Рено». Поль погрозил в зеркальце заднего вида пальцем Наташе, чтобы она не лихачила, и кортеж тронулся. Радио наяривало бравурный марш, словно трубило их выступление. Поль в который раз поинтересовался, удобно ли Ритке, нормальный ли для нее климат в салоне, не холодно ли ей? Та заверила его, что все просто отлично и она готова к длительному путешествию.

— Главное, чтобы ты была готова к встрече с нашей бабушкой, — вздохнул Поль.

— Ты так говоришь, словно ее боишься, — усмехнулась она.

— Знаешь, после того, как наши родители погибли в той снежной лавине на альпийском склоне, нас с Антуаном взяла к себе бабушка. Мы прожили у нее год, после чего были определены ею в закрытый пансион для мальчиков. В пансионе была очень жесткая дисциплина, но она казалась раем после бабушкиной муштры.

— Ваша бабушка — гренадер?

— Скорее капитан гренадеров! Она поднимала нас в половине пятого. Мы выполняли обязательный комплекс упражнений, затем бегали не менее получаса, плавали в Шер, возвращались домой, принимали душ и только после этого получали завтрак. Так бабушка понимала физическую подготовку мальчиков. Но это было далеко не все: нас учили верховой езде, гольфу, теннису и, держись крепче, бальным танцам! Это была непрекращающаяся пытка. Кстати, говорили мы между собой только по-русски. София заявляла, что не говорить на языке своих предков — предательство.

— Ого!

Ритка запаниковала: если бабушка захочет принять у нее нормы ГТО, то им вообще лучше не встречаться — любимой физической нагрузкой у Ритки было лежание на диване с книжкой и пережевывание шоколадных конфет.

— Да, кстати, я — Пашка, а Антуан — Антошка, вот-вот, можешь посмеяться сейчас, чтобы потом не лопнуть со смеху, — поощрил ее хихиканье Поль.

Они довольно скоро выбрались за пределы Парижа и проезжали его живописный пригород. Игрушечные городки, чистенькие и хорошенькие, вызывали у Риты полный восторг. Чистенькие улочки, многочисленные клумбы, мощеные тротуары, по которым неспешно шествовали прохожие, — все это было некой идеалистической картинкой. Антуан сказал, что в этих крошечных городишках живет четверть парижан, потому что здесь жизнь гораздо дешевле и приятнее. А Ритка жалела только об одном — что она не захватила с собой видеокамеру: вся эта красота просто просилась в ее семейный архив.

— Туда, куда мы едем, ежегодно приезжают около четырех миллионов туристов, потому что это «Сад Франции», — решил просветить ее Поль, — второе название этой местности — Долина Замков. В эпоху Возрождения многочисленные крепости в долине Луары стали перестраивать во дворцы, чтобы, значит, соответствовать духу времени. К счастью, многие из них не слишком пострадали от перестройки и хранят свое былое величие.

— Представляю, какая там красота! — мечтательно протянула Ритка.

— Думаю, что не представляешь, — улыбнулся Поль. — Нет, я ни в коей мере не хочу принизить возможности твоего воображения. Но там воистину сказочные места. Это сама история нашей страны! Уверен: ты будешь очарована.

И он посмотрел на нее ласково, почти нежно. Ритке снова стало неуютно. Нет, не готова она еще к таким вот взглядам! И не то чтобы Поль ей не нравился, наоборот, он был очень славным, однако всякого рода романтические моменты вызывали у нее острую боль в сердце. И когда только у нее пройдет этот страх перед чувствами и она снова обретет способность любить?

В этот момент Шарль Азнавур, как назло, запел о судьбе-злодейке, которая вершит свое черное дело независимо от желаний и намерений влюбленных. Ритка невольно вспомнила о цыганке, сообщившей ей, что у нее на пути стоит черная тень. Ритке показалось в тот момент, что она поняла, о ком толковала вещунья. Но возможно ли это?..

— Расскажи мне о вашем замке, — попросила Ритка, чтобы отвлечься от печальных мыслей.

— Ну, прежде всего этот замок принадлежит не нам, а семье Менье. В 1888 году Земельный Кредит конфисковал замок Шенонсо у семьи Пелуз и продал его Анри Менье, крупному промышленнику того времени. В 1914 году Гастон Менье, сын Анри, преобразовал замок в госпиталь, потому что он тогда пребывал на посту сенатора департамента Сены. И так продолжалось до самого окончания Первой мировой войны. В то время в замке проживала сестра Гастона — Мари Менье со своим мужем Франсуа Лотреком.

— Ну вот, а ты говоришь, что не имеешь отношения к Шенонсо, а на самом деле ты являешься потомком сестры владельца замка! — влезла Ритка.

— Это все равно очень далекое родство, — усмехнулся Поль. — У Мари и Франсуа не было детей, и всю свою любовь они отдавали младшему брату Франсуа — Шарлю, поэтому они были шокированы, когда он сообщил, что собирается жениться. Это было словно гром среди ясного неба! Шарлю едва исполнилось девятнадцать лет, а его избранницей стала русская эмигрантка, графиня Ольга Павловна Воронцова.

Она путешествовала по Европе со своей тетушкой. Когда они находились в Германии, у тетушки случился удар на нервной почве. И Ольга оказалась прикованной к постели больной, вдали от своих родителей и братьев.

Последней весточкой, пришедшей к ней из России, охваченной гражданской войной, было известие о намерении ее семьи эмигрировать во Францию. Ольга ждала полгода, но писем больше не было, а потом тетушки не стало. И девушка оказалась в полном одиночестве. Денег у нее было немного, большая часть ее сбережений ушла на лечение тети и на похороны. И девица приняла решение перебраться в Париж.

Поезд, на котором она добиралась в столицу Франции, был обстрелян, девушка получила легкое ранение в руку, и ее доставили в Шенонсо.

…Так встретились мои французские и русские предки, — подытожил Поль. — Чтобы сократить свое повествование, скажу лишь, что они поженились, несмотря на то, что далеко не все одобряли этот брак, и спустя три года у них родилась София.

— Погоди, выходит, твоей бабушке сейчас…

— Восемьдесят шесть лет, — опередил он ее расчеты. — Но ты ей никогда не дашь столько, потому что все, что она проделывала с нами, — я имею в виду физическую закалку, — она и сама исполняла с неукоснительной последовательностью!

— Бегала, плавала и скакала на лошади?! — поразилась Ритка.

— Именно. И знаешь почему? — расплылся в улыбке Поль.

— Почему? — послушно поинтересовалась Ритка.

— Потому что это напрямую связано с историей обожаемого ею Шенонсо. В 1533 году замок экспроприировал у предыдущего владельца король Франции Франциск I, в фаворитках у него ходила уникальная женщина — Диана де Сен-Валье де Пуатье. Эта легендарная личность обросла кучей вымыслов и сплетен еще при жизни. А после ее смерти о ней сложили массу историй, самых что ни на есть фантастических. Говорили, что Франциск I сам попросил ее «обучить сына премудростям любви». Обучение пошло так успешно, что Диана сделала юного Генриха И своим любовником, таким образом, она спала одновременно и с отцом, и с сыном. И Генрих, став королем, несмотря на свой брак с Екатериной Медичи, продолжал осыпать милостями Диану. Но учти, она была старше его на целых девятнадцать лет.

— Это круто, уважаю, — усмехнулась Ритка.

— Говорят, что она принимала эликсир молодости, поэтому вплоть до преклонных лет пробуждала желание у мужчин, — улыбнулся Поль. — Но София уверена, что этим самым колдовским зельем являлся образ жизни Дианы. Вопреки тогдашним законам Генрих подарил Шенонсо своей фаворитке, мало того — он еще и выделил огромные средства на его реставрацию. Диана поселилась в замке и каждое утро плавала в ледяной воде, скакала на лошади, гуляла по окрестностям замка с тем, чтобы заснуть в полдень. Моя бабушка уверена, что именно такой режим позволил сей чаровнице сохранять красоту и молодость многие годы. И когда София поселилась в одном из флигелей замка, она решила, что будет следовать распорядку жизни, заведенному Дианой. Вот увидишь, в этом есть свой резон.

— Господи, как интересно! — воскликнула Ритка. — Ты связан с местом, где проживали короли и знатнейшие люди твоей страны. Как это необыкновенно!

— Да, это накладывает определенный отпечаток на человека, — солидно кивнул Поль.

А Ритка задумалась. Каково это — иметь родственников, которые силою своей личности вошли в историю государства, проводить каникулы в древнем замке, где устраивались королевские приемы, плелись интриги, рождались и умирали всемирно известные персоны? А сейчас в этот замок приезжают толпы туристов, чтобы поглазеть на экспозиции восковых фигур, побродить по залам, слушая рассказы гида. И ты в их глазах воплощаешь живое продолжение истории этого замка!

— Ой, смотри, смотри! Там воздушный шар! — вдруг завопила она, уставившись в небо и невольно прервав свои рассуждения.

— Ничего удивительного. Это один из способов знакомства с данной местностью, — улыбнулся Поль. — Некоторые туристы ездят на автобусах с гидом, кто-то — самостоятельно, на машинах, есть и такие любители, кто путешествует на лошадях. А эти, как видишь, проводят осмотр с воздушного шара.

Ритка дивилась всему, но никакого ее воображения все равно не хватало, чтобы она сумела представить себе виды поместья Шенонсо. К такому величественному и захватывающему дух зрелищу она оказалась не готова. Марго просто задохнулась от восторга, глядя на настоящий средневековый замок, такой мощный и громадный, что сердце замирало! «Господи, как в сказке!» — прошептала она, любуясь представшей перед ними красотой. Внутри у нее все затрепетало от осознания того факта, что она будет жить в этом дворце. Здесь жили и гостили короли и королевы Франции, а теперь вот погостит и она!

С одной стороны замок окружали сады Дианы де Пуатье, с другой — омывали воды реки Шер. Ритке показалось, что замок наступил на сверкающую реку своими ногами-столбами, и она бурлила, омывая эти столетние колонны.

— Шенонсо — это один из самых красивых замков долины Луары, — с гордостью отметил Поль.

Их взору открылись чудесные виды поместья, словно вышедшие из-под пера романтически настроенного художника. Ярко-синее небо, темно-зеленые группы деревьев и разноцветные палисадники, окружавшие огромный замок, — все это составляло единую лирическую пастораль. Было так красиво, что Ритка затаила дыхание.

Дорога несколько раз плавно вильнула из стороны в сторону, и они оказались на территории замка. Обе машины притормозили на небольшой парковке возле изящного двухэтажного особнячка. Заскрипел под колесами белый гравий.

— Это флигель, в котором прошло мое детство, в нем провела свои зрелые годы моя бабушка, потомственная русская дворянка. А вон и она сама, — сказал Поль и вышел из машины.

Как галантный кавалер, он помог вылезти Ритке и ободряюще подержался за ее локоток, помогая ей ступить на мощенную плитами дорожку. К ним навстречу уверенной поступью шагала хозяйка. По всему было ясно, что перед ними урожденная графиня Воронцова, не утратившая русских корней, мадам Лотрек и, наконец, бабушка София, которую назвать «бабушкой» можно было лишь условно.

Ритка увидела перед собой невысокую стройную женщину, обладающую королевскими осанкой и поступью, которая всем своим видом заявляла о своем высоком происхождении.

Из «Ситроена», как чертик из коробочки, выскочила Наташа, помахала Ритке и Полю и подбежала к мадам Лотрек, чтобы первой засвидетельствовать той свое почтение. Похоже, Наталья ее ничуть не боялась. И Ритка вновь подумала о том, что она сама где-то растеряла свою храбрость, и теперь ей не хватает ее утраченной молодецкой удали.

Когда они с Полем подошли ближе, стало ясно, что он нисколько не привирал. Софии действительно можно было дать лишь где-то около семидесяти лет, и то с большой натяжкой. Прекрасная осанка, худощавая подтянутая фигура, аккуратная стрижка с великолепной укладкой, ухоженное породистое лицо с легким макияжем, маникюр на тонких пальцах, украшенных старинными кольцами, — все это съедало ее истинные годы. Но самыми поразительными были ее глаза — ярко-синие. Они не выцвели от времени, как это обычно случается с пожилыми людьми, нет, они горели и сверкали сапфирами, словно принадлежали девушке лет двадцати. А взгляд! Ее взгляд говорил об опыте и знании жизни, о ее внутреннем достоинстве, знатности и родовитости.

— София, разреши тебе представить Маргариту, нашу гостью из России, — торжественно произнес Поль.

А Ритке захотелось присесть в глубоком реверансе, настолько прожигающим был взгляд породистой бабушки. Старуха в одно мгновение, словно рентгеном, просветила не только ее тело, но и мозг, и душу. Сверкнули синие очи, и все — полная идентификация сущности Маргариты Алексеевны закончена. Знать бы еще, каков результат, мрачно подумала Марго.

— Марго, знакомься — это наша бабушка София Лотрек.

— Очень приятно, — сказали они обе одновременно.

София картавила русскую «р» на французский манер. У нее был глубокий грудной голос, который в молодые годы наверняка сводил с ума мужчин.

— Поль, проводи нашу гостью в первую гостевую комнату, а Жак принесет ваш багаж, — распорядилась графиня и обратилась к Ритке: — Мара, — можно, я буду вас так называть? — я жду вас к обеду. Он у нас сегодня ранний, в тринадцать часов, в честь вашего приезда.

— Спасибо за приглашение. Здесь очень красиво! — повела рукой Ритка.

Хотелось скорее помчаться в замок, обследовать донжон, спуститься в погреб, в котором расположен Музей восковых фигур. Но при взгляде в ярко-синие глаза Софи становилось понятным, кто в доме хозяин. Обед так обед, и нечего тут вольничать!

Наташка подмигнула Рите из-за плеча. Как потом оказалось, первая гостевая комната абы кому не доставалась, так что приняли Марго по первому разряду. Ритка по ходу дела проконсультировалась у Поля, в каком туалете тут следует спускаться к обеду. Он заверил ее, что можно обойтись без официоза. Но Ритка решила, что лучше всего будет облачиться в бежевое платье-футляр, тяжелый шелк которого красиво обливал ее фигуру. И еще — нитка речного жемчуга на шее. Ничего лишнего, просто и элегантно.

Когда они вошли в комнату, предназначенную для нее, Ритка ахнула. Апартаменты поражали изысканностью своего убранства: гобелены на стенах, огромный ковер на полу, мраморный амурчик у окна, кокетливо придерживающий кисть бархатного ламбрекена. На потолке — ажурная лепнина и хрустальная лампа с подвесками. Внушительная кровать с парчовым палантином и пуфики на золоченых изогнутых ножках, туалетный столик с мраморной столешницей и огромная напольная ваза, расписанная диковинными цветами, — все это производило потрясающее впечатление.

— Вау! Вот это да! — выдохнула Марго.

— Нравится?

— Ну, может, дома я бы такое не стала устраивать, но вообще — очень нравится, — призналась Ритка, и глаза у нее заблестели.

— Тогда я тебя оставлю. Ванная — там, — он указал на дверь. — А вещи Жак сейчас принесет. Катрин разложит твою одежду, так что можешь сама не утруждаться. До обеда еще два с половиной часа, и мы могли бы прогуляться по парку.

— А как я тебя найду?

— Я буду ждать тебя в холле.

— А давай сначала пройдемся, а потом я займусь своим туалетом? — вцепилась в него Ритка, не желая оставаться тет-а-тет со своими впечатлениями: ей хотелось свыкнуться с окружавшим ее интерьером постепенно.

— Ну, если ты не устала, то давай, — и он подал ей руку.

И они, как заговорщики, покинули флигель.

Правую сторону поместья Шенонсо занимали сады Дианы, которые она разбила благодаря щедрым подношениям Генриха II. Туда они и направились. Поль предложил Рите взять его под руку, и они размеренным шагом двинулись по широкой аллее. По правую и левую руку были разбиты клумбы с ярко-желтыми и красными настурциями, их четко оттенял светло-зеленый газон. Ритка отметила, что красиво подстриженные кустарники, словно стражи, торчали тут и там, следя за порядком среди обилия разнообразных видов растений.

— В прошлом в этом саду росли «экзотические представители флоры», — поведал Поль Ритке, — в том числе артишоки и дыни. Диана была большой затейницей и любила нововведения.

Ритка осматривалась, отмечая дизайнерские новации ландшафта, но основное ее внимание было направлено на сильную мужскую руку, чувствующуюся под свитером. От Поля пахло легкой туалетной водой. И этот запах чем-то ее волновал. А где-то в кустах посвистывала какая-то пташка, словно подбадривала Риту — «смелей, смелей!».

— Как тут красиво! Наверное, Диане было бы приятно увидеть, что ее усилия не пропали даром, — заметила Ритка.

Они прошли по восхитительным аллеям и спустились к реке Шер, полюбоваться на быстрое течение прозрачной воды. Приятный ветерок трепал волосы. Вовсю щебетали какие-то птички, порхающие среди ветвей каштановых деревьев. Ритка все время косила лиловым глазом в сторону замка: очень уж ей хотелось оказаться за этими вековыми стенами. А Поль продолжал свой урок истории.

— Ах, чего только не повидали эти стены! — проследив за ее взглядом, произнес он. — Эти места славились своими охотничьими угодьями, поэтому, начиная с Франциска I, здесь устраивались охотничьи выезды. Охотились на оленей, лис и даже на волков. А по вечерам проводили литературные представления по моде того времени.

— Думаю, при таком укладе жизни можно было обойтись и без телевизора.

— Ну да, как-то они выкручивались, — усмехнулся Поль. — Затем замком завладела Диана де Пуатье, которая также любила шумные празднества. Но в 1559 году Генрих II, по предсказанию Нострадамуса, погиб от копья Монтгомери, и Диана лишилась своего покровителя. Екатерина Медичи, став регентшей, быстро выселила ненавистную соперницу в Анэ.

— Бедняжка Диана, как грустно, наверное, ей было уезжать из своего дома! Мне кажется, что женщина, вложившая столько средств в обустройство замка, любила его всей душой, — заметила Ритка.

Тема потери жилья ей была близка, поэтому она остро посочувствовала развенчанной фаворитке.

— Да, наверное, и, хотя Анэ тоже весьма хорош, Диана там затосковала и вскоре умерла в возрасте шестидесяти шести лет, — сказал Поль.

— Эта Медичи — порядочная крыса!

— Ну, как тебе сказать… для Шенонсо, например, перемена хозяек пошла лишь во благо. Екатерина наняла известного архитектора Приматиччо, который оформил поместье с необыкновенной пышностью: колонны, фонтаны, триумфальные арки и обелиски. А в 1580 году Андрэ Дюсерсо воплотил замысел Филибера Делорма, построив на мосту через реку Шер новое крыло замка. Между прочим, этот проект вынашивала еще Диана.

— Эта Медичи — повторуха-муха, — резюмировала Ритка.

— Как? — удивился Поль.

— А, это одно такое детское выражение.

— Смешное, — улыбнулся Поль.

Они обнаружили лавочку среди кустов жемчужных роз. Поль глянул на часы и предложил присесть. Ритка заволновалась. Место было уединенное, даже интимное. У нее заколотилось сердце, как когда-то на ее первом свидании.

— Так вот, новая постройка имела два этажа с чередующимися окнами, ризалитами и люкарнами, — как ни в чем не бывало продолжил Поль.

— Это вон там? — кивнула Ритка в сторону реки.

— Ну да, — сказал Поль и взял ее за руку, — потом мы там все осмотрим. Верхний зал по приказу Екатерины был богато декорирован и предназначался для проведения балов.

— Здорово, — пробормотала Ритка, чувствуя, что она волнуется.

Это было забавно!

— В нем проходили знаменитые праздники в стиле античности, снискавшие громадную популярность. У регентши был свой «летучий эскадрон» для сбора сплетен и информации среди присутствующих, — Поль продолжал поглаживать Риткину руку.

Он касался Ритиной ладони своими пальцами, делая ей щекотно и одновременно — приятно… Поль осмелел и уложил ее руку к себе на колени.

— Эскадрон состоял из полуобнаженных девушек, которые стайками порхали повсюду, болтали и смеялись.

— Она заставляла фрейлин бегать полуголыми? — преувеличенно удивилась Ритка и немного развернулась к нему.

— Не то чтобы заставляла, просто это считалось в порядке вещей, — тихо ответил он и осторожно коснулся ее губ.

Она бы не назвала это «взрослым» поцелуем, скорее попыткой такового. Но на этом экскурс в легендарное прошлое Шенонсо им пришлось прервать, потому что на аллею выскочила Наташа, постучала пальчиком себе по лбу, потом потыкала им в циферблат часов, напоминая им о времени, и была такова. И действительно, пора было начинать готовиться к обеду. Они оба вскочили, словно им было по пятнадцать лет и их застукали родители, Поль даже покраснел слегка от досады. И они поспешили к флигелю, больше не делая попыток идти под ручку.

Ритка приняла душ, дивясь отделке ванной комнаты. И, пока красилась и укладывала волосы, она думала о том, что более целомудренных отношений у нее не было со дня ее совершеннолетия. Ей попался невероятно стеснительный и нерешительный мужчина, а жаль: обстановка располагает к романтизму. И еще одна дилемма стояла перед ней: когда следует вручить подарок Софии? Если тащить его с собой на обед, то это будет как-то глупо смотреться за столом со свертками; если же отложить процедуру дарения презента на потом, то вроде бы это невежливо — явиться с пустыми руками. Помогла Наташа, заглянувшая к ней проверить степень готовности гостьи.

— Знаешь, после обеда мы перейдем на террасу пить чай, вот тогда будет уместно подняться к себе за подарком и вручить его бабуле. Кстати, чего это вы так испугались в саду? — невинно поинтересовалась Наташка.

— Соловья-разбойника, — скривилась Ритка.

— А, не стоит! Здесь самыми страшными являются призраки замка, но они редко бегают по саду, — захлопала Наташа глазами с самым невинным видом.

— Жаль, что остальные домочадцы не так предсказуемы, — скорчила гримаску Ритка.

На этом пикировку им пришлось прервать — Наташку позвал муж. Как он вообще раньше без нее обходился? Ритка выждала еще минут пять и спустилась вниз.

Обед прошел в достаточно официальной атмосфере, за столом обсуждались политические новости, и Ритку расспрашивали о нынешнем президенте России, об экономических реформах и возможностях инвестирования в регионах. Она старательно отвечала на вопросы, больше всего боясь перепутать вилки. Казалось, за их дебатами пристально наблюдают даже портреты расфуфыренных особ — уж не оскандалится ли эта чужестранная простолюдинка?! Особенно пристальным взглядом за Риткой следила дама в бордовом, насмешливый взгляд которой, казалось бы, говорил: «Ну-ну, голубушка, а что ты нам еще расскажешь?»

Были затронуты темы религии и образования, а вот культурную жизнь и Ритину семью оставили на потом, на сладкое, так сказать. Ритка на нервной почве даже не поняла, что представляет собой луковый суп, а ведь она твердо намеревалась составить собственное мнение об этом блюде. Зато телятина с каким-то сладким соусом ей пришлась по вкусу. Но вот подали клубничное суфле, и обед подошел к концу. Все как-то одновременно подскочили из-за стола, и София объявила, что кофе подадут через пять минут на террасе. Антуан побежал курить, Наташу утащила в угол хозяйка, а Поль вообще исчез никем не замеченным. Ритка же поспешила в свою комнату за подарками — иконой из России и пледом, приобретенным в Париже.

Слава богу, собравшись на террасе, все немного расслабились, и их дебаты действительно стали походить на семейное общение. Ритка тоже немного адаптировалась и перестала замирать после каждого обращенного к ней вопроса. Позже Поль объяснил ей, что первый прием у Софии должен быть именно чопорным и строгим, а потом уже можно начинать нормально беседовать. Оказалось, что и София — почти нормальная женщина, а не какой-то тиран в юбке, и ей вполне присуще хорошее чувство юмора, как и остальным Лотрекам.

Кстати, Риткины дары она приняла с большой благосклонностью, особенно ее тронула икона. Вера предков для нее была не пустым звуком. Она подробно рассказала, как родители крестили ее в Париже, в храме Святого Александра Невского, который находится на улице Пьера д’Арю. В этом храме имеется икона Вознесения Христова, подаренная монархам Франции русским императором Александром II. В храме этом отпевали Тургенева, Шаляпина, Великого князя Бориса Владимировича, Бунина и Андрея Тарковского. София очень гордится тем, что в таком прославленном месте она приняла христианство.

— Каждый раз, когда я бываю в Париже, я захожу туда. И обязательно ставлю свечу за Россию, за Родину моей матери, — серьезным тоном заявила она.

После этого отступления пришло время для расспросов о Риткином происхождении. Конечно, они с Анькой все очень гладко придумали, и у Риты имелась заблаговременно заготовленная речь. Только вот под натиском всего ею увиденного и услышанного Марго несколько растерялась. Не было в ее роду ни князей, ни графьев, чем же тут хвастать?

Ритка рассказала о своем родном городе, учрежденном Екатериной II, о казаках, прорубивших в лесной чаще первую улицу, которая теперь является центральной и носит название Красной, то есть «красивой». После этого она поведала (кратко) о своих родителях и более обширно о своем образовании и художественных талантах. Ничего: речь ее всем понравилась, и Ритка поспешила перевести разговор в другое русло. Спросила шутливо, водятся ли в замке привидения.

— Ну, сама посуди, как же без них? — встрепенулся Антуан. — В каждом уважающем себя замке должны водиться призраки! Я лично видел Белую Даму.

— Ой, ты все сочиняешь, — махнула рукой Наташа, — наверное, это была Катрин в банном халате. Признайся, ты за ней подглядывал!

— А вот и нет, ничего он не сочиняет: я видел мужа Белой Дамы, Генриха III, видно, он прилетал навестить свою любимую женушку! — пришел на помощь брату Поль.

— А мне кажется, что я сталкивалась с Дианой де Пуатье, — неожиданно вклинилась в разговор София. — Она купалась при луне в Шере. Она была мало похожа на свою восковую копию из музея.

— София, когда ты последний раз была у офтальмолога? — тут же среагировала Натали.

— Здорово, конечно, но лучше бы мне никто из них не встретился, — пробормотала Ритка.

И еще ее удивила та вольность, с какой обращалась Наташа к грозной бабушке.

— Глупости, Белая Дама — просто душка, — заметил Антуан, — проплыла мимо меня с молебником в руках, скромная, тихая. Тебе бы, Натали, у нее манерам поучиться!

— А что это за Белая Дама? — не выдержала Ритка. — Боюсь, что я с ней незнакома и не смогу проявить должного почтения при встрече.

— Ее портрет висит в гостиной, но тогда она еще не носила траура, и художник запечатлел ее в бордовом костюме для верховой езды, — отозвался Поль.

«Так вот кто эта дама, глазевшая на нее во время обеда, — подумала Ритка, — это одна из хозяек замка. Теперь понятно, почему она так таращилась на гостью!» Антуан и Наташа перестали щипаться под столом, и слово взяла София.

Она рассказала о том, что после смерти Екатерины Медичи Шенонсо достался по завещанию жене Генриха III Луизе де Водемон. И хотя супруги очень любили друг друга, их счастье было недолгим. Король был вероломно убит, но перед смертью он успел отправить Луизе письмо, в котором просил жену оставаться в поместье и ждать его, молясь о его здравии. Возможно, из-за этого письма вдова осталась в Шенонсо до самой своей смерти. Здесь больше не устраивалось праздников, вся мебель была затянута чехлами, и королева призвала в замок монахинь-урсулинок для совместных молитв. А так как траурным цветом в ту эпоху считался белый, то она всегда носила белые одежды, из-за чего и получила прозвище Белой Дамы.

— Боже мой, если тебя вдруг вызовут на дуэль, то обещай не требовать от меня ничего подобного! — попросила Натали у своего мужа жалобным голосом.

— Прекрасная мысль, — ехидно заулыбался он, — завтра же составлю завещание, чтобы ты после моей смерти носила только белое. И остаток жизни ты проведешь в занятиях стиркой одежды!

На Риткин взгляд, это была очень печальная история.

— Кстати, после смерти Луизы короли Франции покинули Шенонсо, — вздохнула София с сожалением. — По завещанию, поместье перешло Француазе де Меркер, и для замка начались не слишком хорошие времена, поскольку у семьи герцогов Вандомских не хватало средств для поддержания поместья на должном уровне.

— Но когда же удача вернулась в Шенонсо? — полюбопытствовала Ритка.

Она чувствовала, что объелась сыров, поданных к кофе. И пусть на столе было только семь сортов из четырехсот шестидесяти, изготавливаемых во Франции, но, отведав каждого по кусочку, Ритка ощутила, что она переела десерта.

— Почти через сто лет Шенонсо попал в хорошие руки, — вымолвила София. — В 1733 году герцог Бурбонский продал поместье богатому землевладельцу и банкиру Клоду Дюпэну. Его жена была большой поклонницей искусств, поэтому замок стал модным салоном, в котором вращались самые известные и популярные люди того времени: Вольтер, Монтескье, Фонтенель, Мабли и многие другие. А Жан Жак Руссо стал секретарем мадам Дюпэн и наставником ее дочери. Вот так-то, дорогая моя Мара!

— Марго, я предлагаю себя в качестве экскурсовода, — подал голос Поль, — чтобы ты смогла своими собственными глазами увидеть все, о чем мы тут тебе понарассказывали.

Они переглянулись, а Наташка демонстративно прокашлялась, словно прочищала горло, и посоветовала им быть осторожными, чтобы не столкнуться неожиданно с привидениями. Рита заверила, что они будут начеку, поблагодарила Софию за великолепный обед, и они вдвоем с Полем отправились в путешествие по историческому прошлому.

А ночью она проснулась от боя часов. Прислушалась: то ли ей это приснилось, то ли часы действительно отсчитали двенадцать ударов? Сквозь неплотно задернутую штору в комнату проникал лунный свет. Ритка лежала в своей огромной кровати под пуховым одеялом и внимала к шорохам огромного дома. Вдруг кто-то тихонько постучал в ее дверь. Она замерла на мгновение, пытаясь унять сердцебиение.

— Чего ты испугалась? — спросила она у самой себя шепотом. — Ты же знаешь, что это Поль!

Стук повторился, и Ритка решила, что дальше притворяться спящей глупо. Она соскользнула с постели на пол, ощутив ступнями шелковистость ковра, и на цыпочках прокралась к двери. С усилием потянув ее на себя, она с удивлением уставилась в проем. Там никого не было. Громко сглотнув, Рита высунулась в коридор, посмотрела направо, взглянула налево. И… застыла, не будучи в силах пошевелиться. От ее двери в темноту коридора уплывала белая фигура.

— Attention! — услышала Ритка отчетливый шепот. — Le malheur va!

И привидение растаяло в пространстве. А по коридору разлился запах одеколона, который она ни с чем бы не спутала. Это был одеколон «черного человека»! Взмокнув от ужаса, Рита захлопнула дверь и с быстротой молнии запрыгнула на кровать. Укутавшись по самый нос в одеяло, она уставилась на входную дверь, ожидая, что в любой момент сквозь нее просочится белое пятно со своими предостережениями: «Осторожно! Беда идет!»

«Какая беда, откуда?» — тряслась от страха Ритка. Ужас сковал ее мышцы, она боялась даже пошевелиться. В доме стояла гробовая тишина.

— Вот тебе и замок с привидениями, вот тебе и сказки венского леса, — бормотала Ритка. — Хотела жить в средневековом дворце? Тогда будь любезна общаться с его призраками!

К счастью, Белая Дама больше не появлялась. И постепенно Ритка успокоилась и погрузилась в сон, спасительный в этой иррациональной ситуации.

Они позвонили в четыре часа утра. Короткий звонок, вырвавший Риту из забытья, подбросил ее, сидевшую в кресле у окна. Она схватила трубку. И едва сумела произнести «слушаю», как горло перехлестнула мертвая петля, перекрывшая кислород. Легкие горели, не получая живительного воздуха.

— Это хорошо, что ты слушаешь, — проскрипел голос.

— Кто вы? Почему вы звоните?

— Э, просто потому, что некому больше. Он сказал, что у него есть только ты.

— Что? Кто вы? — Ритка сглотнула застрявший в горле ком. — О чем вы говорите?

— О твоем дружке. Он тут кое-кому кое-что задолжал, говорит, что сам не справится. Может, ты ему поможешь? А то ему…

Ей показалось, что она спит и видит кошмар, но стоит встрепенуться — и ужас развеется. И в комнату войдет Сэм, живой и невредимый. И они станут заниматься любовью, а потом она расскажет ему об этом глупом сне, и они вместе посмеются.

— Ты меня слышишь? Алле?

— Да, да…

— Так вот, с тебя пятьдесят кусков зеленых. На все про все — неделя. Так что поторапливайся. Мы будем время от времени звонить, ну, и приглядывать само собой. Так что заруби себе на носу: только сунешься в милицию — и твоему любовничку крышка. Да, и еще: если через три дня ты что-то вякнешь о том, что денег нет, мы станем тебе высылать его частями, чтобы, значит, не грустила в одиночестве! Угадай, что вышлем первым?

Ритка сглотнула и поняла, что сейчас она хлопнется в обморок.

— Пожалуйста, я вас умоляю, — всхлипнула она, — я вас заклинаю, не надо его увечить. Я соберу деньги! Обещаю!

— И никаких ментов! — напомнил голос.

— И никаких ментов, — эхом отозвалась она.

В трубке мерно запикали гудки отбоя, а она долго не могла понять, что нужно с ней сделать, с этой дурацкой, мокрой от пота трубкой. Тишина пульсировала и прерывалась гудками, пульсировала и прерывалась… В глазах было темно. Еще ночь — поняла она. Наконец она положила трубку на место и пошла на кухню, пить валерьянку. Если бы не ребенок, то она, наверное, надралась бы как сапожник, но, увы, нельзя. Надо сохранять трезвый рассудок и быстрее соображать, как спасти Сэма. Ее сыну нужен отец, а ей — муж, любимый муж.

Она сидела на кухне, грызла ногти и лихорадочно соображала, что предпринять в данной ситуации. Таких денег за неделю ей не сыскать. Что там за неделю, за год и даже два!

Она забегала по комнате, обхватив себя руками, потому что ее бил озноб.

Откуда у Сэма взялись такие огромные долги? Он ничего ей не говорил о денежных затруднениях! Наоборот, ей казалось, что дела у них с Олегом идут превосходно. Сэм ни в чем себе не отказывал, модно одевался, водил ее по дорогим заведениям города, дарил золото. Да что там говорить, у него был прекрасный земельный участок, на котором он собирался строить дом. Если бы он был должен деньги таким людям, способным взять должника в заложники, то, наверное, он бы продал землю, которая потянула бы минимум на тридцать тысяч долларов, пересел бы на более скромную машину, перестал бы шиковать. Глядишь, и от долга бы ничего и не осталось. Неужели он был настолько глуп, что не предпринял ничего такого?

Нет, Сэм не выглядел запуганным или погруженным в свои проблемы. Да и не мог человек, имеющий огромные долги, вести себя так беспечно, как вел себя Сэм в последние дни. И потом, о какой свадьбе и рождении ребенка могла идти речь, когда у него на хвосте сидели кредиторы?

Что-то не складывалась картинка, не хватало нужных пазлов. Получалось, что похитители нагло врут и нет никакого долга. Но тогда на каком основании они похитили Сэма, почему решили, что она заплатит им деньги? А вдруг у нее нет ни гроша? Стой, а что, если эти мерзавцы решили просто взять ее на испуг, рассудив, что у дамочки нервы не выдержат и она побежит занимать деньги по всему городу, чтобы спасать своего хахаля?

— Так ведь и побегу, — устало прошептала Ритка.

Да, точно, они не могли знать, будет ли спасать Витт свою любовницу, а вот то, что любовница не даст пропасть такому красавцу, — тут и к бабке ходить не надо! Но что же теперь делать? Они сказали: Сэм надеется, что его выручит именно она. Но у нее же нет таких денег! Даже тысячи долларов не валяется в загашнике. А вдруг они действительно его искалечат?

В целом жизнь в Шенонсо пришлась Ритке по душе. Призраки ее больше не доставали, и, хотя она каждую ночь чутко прислушивалась к каждому шороху, ничего подозрительного так больше и не услышала. Через два дня благостного спокойствия она готова была прийти к мысли, что белое привидение ей просто приснилось. «Надо меньше пить местного вина на ночь, — мудро рассудила Ритка, — а то еще и не такое пригрезится!»

Марго призналась самой себе, что ей понравилось жить в уютной комнате и спать в необъятной кровати под балдахином, есть из тарелок старинного фарфора и пить из серебряных кубков дорогое вино. Это было во всех отношениях прекрасно! И их компания ей тоже нравилась. Антуан продолжал изображать то бонвивана, то шаловливого ребенка, то ворчуна, то заводилу, а Наташа ему подыгрывала. Поль держался естественно и ни во что особенное не играл, он вообще оказался довольно-таки уравновешенным человеком. Похоже, они пребывали на стадии «дружбы», и Ритка гадала, перешагнут ли они за рубеж «а дальше видно будет» здесь, в Шенонсо, или нет.

Тихий восторг у нее вызывала София: столь чопорная и надменная при первом знакомстве, оказалась весьма гостеприимной хозяйкой, очень приятным собеседником, заинтересованной слушательницей и великолепной рассказчицей. Она вполне по-современному подкалывала внуков и виртуозно демонстрировала собственную эрудированность. Чтобы разнообразить их вечера, она приглашала на ужин интересных людей, проживающих в округе или гостивших в этих местах.

Самое большое впечатление на Ритку произвела одна ее гостья — Катерина Валуа. Знойная брюнетка, подвижная и экспрессивная, она привлекала к своей персоне внимание даже не тем, что между делом намекала о своем родстве с королями Франции, а тем, что умела создавать вокруг себя ореол загадочности и таинственности.

Сразу после ужина, когда все собрались на террасе и им принесли кофе, Катерина безапелляционно заявила, что сейчас она устроит сеанс гадания на кофейной гуще. Ритка поняла, что вся Франция буквально помешана на оккультизме. Минут пять мадам Валуа распространялась о своих невероятных способностях видеть в гуще прошлое и будущее. Она приводила потрясающие факты, когда благодаря ее предсказаниям люди спасали свое имущество и жизни, раскрывали тайны и заговоры, разрешали финансовые затруднения. После такой саморекламы ей можно было смело открывать собственный магический салон, и недостатка в клиентах она бы не испытывала.

Ну и, конечно же, как только она взяла в руки Риткину чашку, то ее брови выгнулись дугой, губы вытянулись трубочкой, и гадалка многозначительно взглянула на застывшую девушку.

— Я вижу в вашем прошлом огромную любовь и страсть, из-за которой вы пролили море слез и утратили смысл жизни. Тут ясно видно две фигуры и крест между их головами. Вам было не суждено быть вместе. А вот — ступня, она растаптывает букет цветов. Нет, это была односторонняя любовь. И ваше сердце словно лопнуло на две половины, разрубленное молниевидной стрелой.

— Да, к счастью, все ужасы остались в прошлом, — нервно пробормотала Ритка.

Ей было неприятно, что гадалка увидела так много и сказала это все настолько громко. Поль, хоть и делал вид, что он болтает с Наташей, явно прислушивался к словам Катерины. Рита пожалела, что не отказалась от участия в этом сомнительном развлечении.

— Вы ошибаетесь, очень скоро вас ждет какое-то известие, весьма неожиданное, которое нанесет вам новую душевную рану. Кстати, это касается сердечных дел!

— Вот как? И правда, очень удачно, когда тебя предупреждают о таких вещах, теперь я буду во всеоружии, — льстиво заметила Ритка, надеясь, что сеанс на этом и завершится.

Но не тут-то было! Мадам Валуа, подстегнутая ее похвалой, помчалась дальше по волнам своего воображения.

— Я вижу черные облака, а в них — пистолет. Это означает нечто весьма непредвиденное и неожиданное, что просто поразит вас. Вы сейчас на перепутье, об этом говорят весы. Вам нужно будет принять важное решение, и оно изменит вашу жизнь. У вас будет два варианта выбора, но я рекомендую вам избрать второй.

— Я обязательно прислушаюсь к вашему совету, — пообещала Ритка, чувствуя себя дура дурой.

Какие весы, какие варианты с пистолетами в черных облаках? Бред!

— Вас ждет препятствие, но вы его преодолеете благодаря помощи друга. Я ясно вижу очень дружелюбного далматинца, виляющего вам хвостом! А в пасти у него маска. Он сорвал ее с волка. Волк — это ваш враг, прикидывавшийся другом. А вот собака — это ваш настоящий друг, который поможет вам избавиться от вашего недруга. О, и вас еще охраняет ваш ангел-хранитель. Да, точно, благодаря ему у вас все будет хорошо.

Ритке надоело выслушивать с умным видом ее странные предсказания. Она никогда не была сторонницей обращения в случае чего к людям с «невидимым даром». Все это невозможно проверить, а верить на слово — это было не в ее привычках. А последнее время со всякого рода предсказаниями в ее жизни вообще имелся явный перебор.

К счастью, Поль решил ее выручить и стал совать Катерине собственную чашку, утверждая, что она весь свой дар сейчас растратит на Ритку. Гадалка всплеснула руками, оказалось, что чашку должна была брать она, и теперь показания могли предстать в искаженном виде, но потом все же взяла его посудину.

А Ритка поспешила сбежать в гостиную, где музицировала на рояле София. Марго пристроилась у окна, из которого открывался чудный вид на Шенонсо, и позволила унестись прочь своим мыслям под нежные звуки известной симфонии Чайковского.

Страшная находка закатилась под мебельный уголок, но у Ритки не хватило мужества ее оттуда извлечь. Она даже на кухню боялась зайти после того, как в полубреду уползла в комнату. Зато эта кошмарная посылка от мучителей Сэма прибавила ей решительности — поехать в Кореновск, для беседы с мамой. Конечно, маме было вредно волноваться, но сейчас решался вопрос человеческой жизни, и никакой-то там виртуальной и гипотетической, а конкретной — жизни ее любимого мужчины. И пусть пока все неясно — в чем ей лгали, где говорили правду, но она сможет со всем этим разобраться позже, когда Сэм окажется рядом и вне опасности. Естественно, у нее появилось к нему немало вопросов, и лишь в одном она была уверена на сто процентов: он любит ее, хочет на ней жениться и будет рад рождению их ребенка!

Она ехала, вцепившись мертвой хваткой в руль, так, что даже костяшки ее пальцев побелели, а перед ее глазами стояло лицо Сэма, его синие-пресиние глаза, чувственные губы, нос с легкой горбинкой и нежная смоляная бородка, сбегающая вниз по скулам. Ах, как она любила это красивое лицо! Да как смели эти мерзавцы украсть у нее жениха?! Ну нет, она не позволит им сломать ей жизнь!

По дороге она позвонила Олегу и сказала, что ей прислали этой ночью. Он был в ужасе и стал кричать, чтобы она немедленно звонила в милицию. Она пообещала позвонить. И с раздражением отключила мобильник, потому что ей надо же было еще как-то вести машину, а ее всю трясло от ярости. Советчик нашелся, лучше бы денег дал!

Маму впервые в жизни приезд дочери не порадовал. Это был очень и очень тяжелый разговор. Ритка рыдала, говорила о своей любви к Самуилу, призналась в том, что ждет от него ребенка, и умоляла маму дать разрешение на продажу квартиры. Мама тоже рыдала и ответила, что она готова на все, кроме такого шага. Так длилось часа три-четыре, времени никто не засекал. Больше всего на свете Ритка боялась, что маме станет плохо с сердцем, поэтому периодически она принималась ее успокаивать, но потом опять начинала канючить свое. Перед угрозой потери жилья мама мобилизовала все свои силы и очень долго не сдавала позиции.

— Нет, нет и нет, — твердила она в который раз. — Я не разрешу тебе продавать квартиру! Ты понимаешь, чем это обернется? Не дай бог, с ним что-то случится, и ты останешься голой и босой, с младенцем на руках. Ну о чем ты вообще думаешь? Где твои мозги?

— Мамочка, я ко всем обращалась, но никто не хочет мне помочь. Так неужели я должна взять грех на душу и отказаться даже от попыток его спасти?

— Слушай, Рита, я тебе ничего не говорю о том, что ты, едва познакомившись с мужиком, прыгнула к нему в кровать. Я не попрекаю тебя тем, что вы оказались столь беспечными, что сделали ребенка. Но допустить еще одну глупость — этого я не позволю! Слышишь меня? Что это за попытка спасения, если ты останешься у разбитого корыта?! Ты сама себя слышишь?

— Но, мама, я умру, если он погибнет! — взвизгнула Ритка, действительно плохо понимавшая, что она говорит.

Она знала одно, что продажа квартиры — это единственный шанс найти необходимую сумму денег.

— А я умру прямо сейчас! — хватаясь за сердце, заявила мама в ответ.

— Мамочка! Ну, пожалуйста!

— Никаких «пожалуйста»! Я в глаза не видела твоего жениха, но то, что я о нем узнала, меня не радует. Ты только взгляни на все это со стороны: его захватывают неизвестные и утверждают, что за его долги они почему-то выкуп требуют с тебя, а ведь ты даже не жена ему! И никто, я подчеркиваю, никто не желает ему помогать! Неужели тебя саму не настораживают все эти факты?

— Мама, но ведь я никому и не говорила, что он в заложниках! — пыталась объяснить Ритка. — Я просила у его друзей денег для покупки машины! А на такое могут и не занять.

— Рита, я не желаю спорить. Достаточно! Я вижу, что у тебя нет на плечах головы, что ты в него сильно влюблена и настроена весьма решительно. Но я, как мать, запрещаю тебе продавать ради него квартиру. Ты сама собираешься стать матерью и должна подумать если не о себе, то о ребенке, которому ты намерена дать жизнь! В конце концов не ты покупала это жилье, чтобы тебе его и продавать. Я ясно выражаюсь?!

Из чистого упрямства Рита не пожелала оставаться у матери на ночевку, уехала домой. У подъезда ее поджидал совершенно несчастный Олег.

— Я тебя жду два часа, — промямлил он, шаря глазами по ее лицу.

— Зачем? — устало спросила Ритка.

Она знала, что выглядит ужасно — лицо, отекшее после многочасового рева и недосыпания; плюс она обзавелась увесистыми мешками под глазами и распухшим, покрасневшим носом. Но ей было абсолютно не до демонстрации собственной красоты.

— Рита, нам надо поговорить.

— Надо? — переспросила она. — Тогда пойдем в дом, тут холодно.

Они зашли в квартиру. И тут Ритка вспомнила о том, что лежит у нее под кухонным «уголком», и ей стало плохо. Вцепившись в локоть Олега, она изложила ему свою просьбу.

— Я не могу, это там, под кухонным диванчиком, — слабым голосом произнесла она.

Конечно, Олег был похож на хлюпика, сменившего шкаф с книгами на компьютер с Интернетом, но все же он родился мужчиной, а значит, не должен пасовать на глазах у женщины. Он и не спасовал: сурово сдвинув светленькие брови, решительно шагнул на кухню, чтобы поднять то, что ей прислали этим утром. И в этот момент раздался телефонный звонок.

— Ну что, тебе понравилась посылка? — спросил мерзкий голос. — Так вот, это всего лишь шутка, дальше все будет всерьез.

Голос полоснул по ее обнаженным нервам. Как будто они следили за ней и, дождавшись ее возвращения, решили напомнить о себе! Мерзавец отключился, а она стояла, дрожа всем телом, не в силах сдвинуться с места.

— Рита, кто это звонил? — спросил Олег и, не дождавшись ответа, крикнул: — Иди скорее сюда!

— Я не могу, — проскулила она.

Одной рукой она держалась за стенку, и ей казалось, что если убрать эту опору, то она снова загремит на под в полуобморочном состоянии.

— Иди, не бойся. Это дурацкий розыгрыш! — подбодрил ее Олег, появляясь в дверях. — Ты решила, что это палец Сэма?

Она на ватных ногах добралась до кухни и плюхнулась на табуретку, с ужасом глядя на то, что небрежно вертел в руках Олег.

— Это игрушка из магазина приколов, — констатировал он и сунул палец ей под нос.

— Нет! — отшатнулась Ритка.

— Да! Да! Это всего лишь игрушка. На, возьми, не бойся, он резиновый. А кровь — всего лишь краска.

— Боже правый, — прошептала она, — да я чуть не рехнулась от ужаса!

— Они просто над тобой издеваются, — констатировал Кожевников и бросил палец на стол.

— Вот сволочи! — всхлипнула Ритка. — У меня чуть сердце не разорвалось, когда я это увидела!

Олег промолчал, а потом сделал неожиданную вещь: погладил ее по голове и поцеловал в макушку. Затем брякнул на плиту чайник, заявив, что горячий сладкий чай — лучший антидепрессант.

— Рита, послушай, тебе надо обратиться в милицию, — уговаривал он ее. — Ты не должна платить выкуп, ведь шантажисты, захватившие Сэма, не захотят сесть в тюрьму. Они выкачают из тебя все, что смогут, и убьют его.

— Олег, Сэм действительно картежник? — невпопад спросила Ритка.

— Откуда ты… — растерялся он. — Почему картежник? При чем тут это?

— А сколько у него детей?

— Я не понимаю, — заволновался Олег, — при чем тут его дети? Что за странные вопросы? Ты вообще слушала, что я тебе говорил?

— Мне кажется, что Сэм не был со мной откровенным, — грустно сказала она, глядя на окровавленный палец из магазина приколов.

— Сэм действительно играл! — решительно хлопнул по столу Кожевников. — Всегда и везде. В казино, в игральных центрах на автоматах, в подпольном клубе. Иногда он выигрывал крупные суммы, иногда продувался в пух и прах. Согласись, это не самая прикольная черта характера, которая понравится девушке типа тебя, вот он и скрывал свои пристрастия. А ребенок у него один, насколько я знаю, от Дианы.

Она слушала Олега и понимала, что все равно продолжает любить Самуила Витта, вруна и картежника, который таскал ей в качестве подарков выигранное у кого-то золото. Теперь нашлось объяснение тому, почему все украшения были разных размеров и не имели бирок. Но ведь он предложил ей выйти замуж, она согласилась, ведь то, что было между ними, — это не только на словах. Она была уверена, что он любит ее! И потом, у них будет ребенок. Нет, надо спасать его, непутевого.

— Рита, не делай глупостей, — будто прочитав ее мысли, произнес Олег.

— У меня будет ребенок от него, — устало сказала она.

— Это все усложняет, но ничего не меняет, — заморгал глазами Олег. — Тем более если ты решила, что будешь рожать этого ребенка, то должна быть более ответственной и не глупить.

Она согласилась и не стала возражать, когда он изложил в подробностях плюсы привлечения к делу правоохранительных органов. Наконец он ушел. Рита тут же легла в кровать и мысленно составила себе план на завтра. Надо было много успеть.

Как только в окне ее спальни погас свет, автомобиль, стоявший сразу за детской площадкой, зажег фары, заурчал мотором и выехал со двора. На сегодня дежурство можно было считать законченным.

Прямо с утра она позвонила Димке и предложила ему купить своего «Марка». Сказала, что ей срочно нужны деньги. Он сказал, что завтра привезет деньги. Ритка сгребла в кучу все золото, вытащила на свет божий дедовскую коллекцию монет, сняла со стен свои картины. Она знала, кому это все можно распихать, но понимала, что получит за свои вещи в три раза меньше их реальной стоимости.

И в этот момент объявилась Анька, в том смысле, что она позвонила с далекого Алтая. И сразу стала возмущаться — где это носит Ритку, что она дозвониться ей никак не может? И тут Марго обрушила на подругу шквал новостей, умолчала лишь о том, что уже приступила к распродаже своего имущества. Подруга просто обалдела от услышанного.

— Марго, я вылетаю к тебе на подмогу, в самое ближайшее время, — заявила она. — Только поклянись, что не наделаешь глупостей!

И она туда же! Вчера Олег намекал на ее слабоумие, сегодня подружка принялась из нее клятвы выколачивать.

— Послушай, я люблю Сэма и сделаю все, чтобы спасти его. Понятно?

— Понятно, — с горечью сказала Аня, — только, Ритка, не перегибай палку. Я прекрасно знаю твою жертвенную натуру, поэтому и пытаюсь удержать тебя от необдуманных поступков.

— О, вот тут можешь не волноваться! — воскликнула Ритка. — Я все чудненько обдумала!

— Вот это меня и пугает, — отозвалась Анна. — Одного не пойму: почему ты не хочешь обратиться в милицию?

Ритка аж задохнулась от ярости. Да неужели они все не понимают, что жизнь человеческая дороже денег? Они с Сэмом потом миллионы заработают, так чего же сейчас мелочиться?!

Она не стала спорить с подругой, а, свернув разговор, быстренько попрощалась. И тут же позвонила одной своей приятельнице, которая работала в агентстве недвижимости. К счастью, Маринка не только не уволилась, но еще и стала директором одного из офисов. Заявление Ритки повергло ее в полнейшее недоумение.

— Ты хочешь продать квартиру?!

— Марин, это долгая история. В общем, мне срочно нужны деньги. Скажи, ваша фирма может дать мне залог, я слышала, что некоторые агентства сами способны выкупать жилье, или вам надо искать клиентов?

— Неужели все так срочно? — разволновалась Маринка. — Ты понимаешь, что фирма купит твою квартиру только в том случае, если твоя цена будет заметно ниже рыночной? Давай пару неделек потянем, и я найду тебе клиента с реальными бабками.

— У меня нет столько времени, — отрезала Ритка.

— А мама твоя знает?

— Знает, к тому же не забывай, хозяйка квартиры — я.

— Это-то понятно, — протянула Марина. — Ладно, я тебе перезвоню через полчаса.

— Звони на мобильный.

Ритка положила трубку и вздохнула. Она старалась не травмировать себя мыслями о последствиях принятого ею накануне решения. Вчера ей пришло в голову, что можно взять залог за квартиру, а потом, когда Сэм к ней вернется, он раздобудет денег, и они вернут его. Может ведь она передумать продавать квартиру?

Целый день она металась, распродавая собственное имущество. С молотка ушли новый телевизор, музыкальный центр, вечерние платья собственного изготовления и бабушкина иконка, отделанная серебром. Пригодилось золото, надаренное ей Сэмом, и то, что было у нее. Одному нумизмату была пристроена коллекция монет, которую дед собирал полжизни, и ее самые лучшие картины ушли за копейки.

Она обзвонила всех друзей и заняла целых две тысячи долларов, спалив за день полный бак бензина. Иногда ей казалось, что на хвосте у нее бултыхается бандитская «девяносто девятая», но ей было глубоко наплевать на слежку. Более того, это было ей даже на руку, пусть видят, что она не сидит сложа руки, а ищет деньги.

Но, видно, они расценили ее действия как-то иначе: стоило ей шагнуть в собственный подъезд, как свет неожиданно погас. И кто-то грубо обхватил сзади ее шею. От душителя пахло мятной жвачкой или «Рондо», которое, по идее, сближало. И он действительно приблизил ее к себе на все сто, вдавив Риту всем своим весом в стенку.

— Ты что-то плохо стараешься спасать своего кобеля! — прошипел он ей в ухо. — Может, тебе стоит лучше объяснить, что от тебя ждут денег? Может, ты чего-то не поняла?

Ритка в ужасе замычала. Нападавших явно было двое, потому что невозможно было выключить свет и тут же схватить ее. Господи, что они с ней сделают? А вдруг порежут ножом?! Она захрипела, пытаясь сообщить громиле, что она все поняла прекрасно и все делает для того, чтобы разыскать деньги. Но он придушил ее еще сильнее, так что она вообще лишилась возможности дышать, и добавил:

— Смотри, сука, продинамишь, мало тебе не покажется! — сдерживая ее конвульсии, шепнул он. — Лучше расстаться с денежками, чем с жизнью. Поняла?

Он легонько стукнул ее головой о стенку, отпустив от себя. И растворился в темноте. Ритка сползла вниз и, поскуливая, на четвереньках добралась до лифта. Боже, за что! За что ей такое?! От страха у нее дрожали коленки и ужасно тошнило. Оказавшись в квартире, она заперлась на все замки и завыла от бессилия и одиночества.

Если мама узнает о том, что она заложила квартиру, то убьет ее на месте. Но сейчас лучше было об этом не думать. Еще одного визита этих уродов она не переживет! Тут, как говорится, не до жиру, быть бы живу. Завтра к ней приедут хозяева агентства с оценщиком. Маринка сказала, что она хочет получить в качестве залога треть всей суммы. Они вроде бы согласны. Конечно, окажись у нее больше времени, Рита смогла бы придумать что-то поумнее, но в этих условиях ей ничего другого не оставалось.

Несколько раз ей на сотовый звонил Олег, но она не отвечала на его призывы. Разговаривать с ним не было желания.

Она сидела и ждала звонка от преступников. И они позвонили.

— Хочешь поговорить со своим любовником? — спросил голос вместо приветствия.

Она ничего не успела сказать в ответ.

— Алло, Риточка, это ты? — хрипло раздалось у нее в ухе.

Боже мой, это был голос Сэма! Ее любимого, ненаглядного Сэма!

— Прости меня, родная, что я втянул тебя во все по. Но я потом все исправлю, обещаю. Я люблю тебя!

— Самошенька, милый, любимый! Не волнуйся! Я собираю деньги, только скажи им, чтобы они тебя отпустили. Ладно? Скажи, что ты их не выдашь милиции и что мы не будем их преследовать. Скажи…

— Так ты собрала деньги? — прервал поток ее излияний голос злодея.

— Да, но не всю сумму. Поймите, у меня нет таких денег. Я выставила квартиру на продажу и…

— Ты о чем базаришь? Не гони туфту, я тебе сказал, сколько принести, так что крутись как хочешь, но чтоб к концу недели бабки ты нашла!

— Послушайте…

Трубка противно запиликала, сообщая о конце связи. Нет, Сэму придется за все за это до конца своей жизни носить ее на руках, подумала она. В том, что она справится и победит, Ритка не сомневалась.

Вечером они вернулись в Париж. И вместо традиционного ресторана девушки устроили «русский ужин»: с блинами, начиненными красной икрой, под водочку, со свиными отбивными и салатом оливье. После второй бутылки все дружно пели «Катюшу» и танцевали «Цыганочку». Поль выбивал чечетку, а Антуан, вооружившись двумя вилками, выстукивал ритм на тарелках, рискуя переколотить фамильный сервиз.

А утром мужчины помчались в свои офисы, пожелав дамам хорошего дня. Проводив их, подруги вновь отправились исследовать Париж.

Ритке оставалось пробыть во Франции еще ровно неделю, и, конечно, ей хотелось как можно больше всего увидеть. В Интернете она нашла отзывы молодого российского искусствоведа Антонова о Центре Жоржа Помпиду. Он так красноречиво воспевал диво-улицы Бобур, что Ритка решила обязательно там побывать, хотя Наташа ее отговаривала, мотивируя это тем, что в Париже есть места и поинтересней.

— Уж лучше Диснейленд! — ныла она. — Там так же здорово!

Но Марго была непоколебима, и в результате они отправились любоваться достижениями современного искусства.

— Слушай, Поль вчера так на тебя смотрел! — подала голос Наташа, плавно ведя машину.

— Как — так? — поинтересовалась Ритка.

— Сама знаешь как. Ты с ним кокетничала, я все видела!

— Не сочиняй, — отмахнулась Ритка.

Хотя она действительно весь вечер строила глазки Полю. Так уж действует на нее водка — тянет ее на любовные подвиги, и все тут. Но Поль на ее призывы не отозвался, и, если честно, Рита терялась в догадках по этому поводу. В чем крылась причина его нерешительности, было непонятно, другой на его месте уже воспользовался бы ее вчерашней раскованностью, а этот — ни-ни.

— А вообще как он тебе, понравился? — закинула удочку Наташа.

— Вообще — понравился, — сказала Ритка.

Она ожидала, что Наташа продолжит разговор. Но та стушевалась и замолчала.

С улицы Риволи Наташа свернула на улицу Святого Мартина, и впереди показался знаменитый музейный комплекс — Центр Помпиду, этакое хитросплетение гигантских синих и красных стеклянных труб, который до сих пор закоренелые парижане-консерваторы считали уродливым архитектурным недоразумением, возникшим на лике их любимого города.

Ритка знала, что Центр объединяет в себе Национальный музей современного искусства, Публичную библиотеку информации, Институт исследования музыкальной акустики и Центр промышленного творчества. Но лично ее интересовало то, что касалось современного искусства.

Девушки припарковали машину и резво пошли по направлению ко входу. Они были совсем не одиноки в своем стремлении приобщиться к миру прекрасного: в ту же сторону шагали и другие поклонники всего прогрессивного и актуального.

— Современное искусство представлено здесь во всем своем разнообразии и великолепии, — неожиданно услышали они речь русскоязычного гида.

— Смотри-ка, соотечественники! — шепнула Наталья.

«Соотечественниками» были юнцы в возрасте четырнадцати-пятнадцати лет, не слишком внимательно слушавшие очкастую экскурсоводшу.

— Пластическое искусство, архитектура, кино, видео, дизайн от неореализма, Сезара и Армана до Арт Повера, включая поп-арт, — вещала гид, увлекая за собой подростков. — Вас ждет минимальное искусство и концептуальное искусство — это лучшее, что было создано лучшими из лучших…

— Пойдем и мы приобщимся к достижениям концептуального искусства, — предложила Рита.

— Ага, вкусим все прелести минимализма и неоклассицизма! — поддержала ее Наташка.

И девушки бойко зашагали к нагромождению металла, стекла, труб и патрубков, раскрашенных в дико-яркие цвета. Марсель Дюшан сказал: «Искусство должно быть праздником», — и Ритка в этот день чувствовала себя словно на именинах. Целых три часа они «приобщались» и «вкушали». И обе остались очень довольны своей вылазкой, даже Наташа. Матисс с его «Печалью короля» и «Ню с апельсинами», Шагал «России, ослам и прочим», Франсис Бекон «Три персонажа в одной комнате» — все это сражало наповал.

Напоследок они сфотографировались у фонтана «Тингелли», созданного скульптором-кинетиком то ли во время крутого запоя, то ли в наркотическом бреду. На трезвую голову такого не придумаешь!

После чего, наперебой делясь впечатлениями, девушки побрели к машине.

— Извините, у вас не найдется прикуривателей? — обратился к ним худощавый мужчина, копавшийся под капотом своей машины.

Французское слово «прикуриватели» было незнакомо Ритке, и она переспросила у Наташи, чего хочет этот тип.

— О, вы русские? — обрадовался мужик все так же по-французски. — А я бывал в России. Москва, Питер — очень хорошо!

— Деревня Нижние Болота — еще лучше, — буркнула Наталья, но полезла в багажник за «крокодилами».

— Я не умею это делать, — развел руками мужик, когда она вручила ему провода с кусачками. — Я хотел вызвать мастера, но обнаружил, что забыл дома мобильный телефон и кошелек. Теперь я без связи, без денег и на сломанной машине! — по очереди загибал он пальцы на руке.

Казалось, его искренне радует такое положение вещей. Глаза его сияли, губы растянулись в улыбке, а рыжие усы задорно торчали в разные стороны, как у клоуна в цирке.

— А вы уверены, что виноват аккумулятор? — усомнилась в его компетентности Ритка.

— Нет, — радостно подтвердил он ее сомнения.

— Погодите, — сказала она со вздохом и залезла за руль его машины.

Повернув ключ в замке зажигания, она не услышала ровным счетом ничего.

— Что вы тут делали? — спросила она, выходя из машины и заглядывая под капот.

— Смотрел, — просто ответил он.

— А фамилию называли? — спросила у него Наташа.

— Чью? — удивился тип.

— Вашей бабушки, — ответила Натали.

— Ха-ха-ха! — зашелся он искренним смехом. — Русский юмор! Понимаю.

Тогда Ритка сделала то, что следовало предпринять в первую очередь, — проверила клеммы на аккумуляторе. Точно: одна практически совсем слетела, но под аккуратным резиновым чехольчиком, которого не водится на российских аккумуляторах, этого сразу видно не было. Обнаружив «грандиозную» поломку, Марго снисходительно хмыкнула.

— Вам надо закрутить туже вот эту гайку, — указала она пальцем в нужном направлении.

Пачкаться самой у нее не было желания.

— И все? — не поверил мужик.

— Наташ, заведи, — кивнула Ритка.

Она пошатала аккумулятор и легонько прижала рукой разболтавшийся провод. Наталья, сев в автомобиль горе-водителя, завела машину.

— Фантастика, — восхитился он. — Русские женщины — это что-то потрясающее!

— А кони все скачут и скачут, а избы горят и горят, — продекламировала по-русски Ритка.

И тут водитель схватил Риту за руку и пылко прижался к ней губами. Его рыжие усы смешно кололись. А потом резко выпрямился, перевернул ее ладонь вверх и сказал, глядя ей в глаза:

— Я — хиромант и в знак благодарности предскажу вашу судьбу!

— О, только не это, — попыталась выдернуть у него свою конечность Ритка. — Отстаньте от меня! Что ж вы, как мухи на мед, на меня набрасываетесь? Далась вам моя судьба!

— Вы не верите в судьбу? — удивился он, отпуская на свободу ее ладонь.

— Господи, мне ее за последнюю неделю сто раз уже предсказали! — в сердцах воскликнула Ритка. — Так что вы опоздали. И молчите, не желаю ничего слушать про тени, слезы и распутья!

— А зря, я успел увидеть, что очень скоро случится то, что вам предначертано. Не упустите ваш шанс правильно выбрать дальнейший путь. Ведь на вашей руке линии судьбы меняются с каждым принятым вами решением. Всегда есть два пути, и в соответствии с тем, пойдете ли вы вправо или налево, будет зависеть ваше будущее. Вы сейчас стоите на перепутье. И я желаю вам удачи в принятии верного решения!

— Я пойду прямо! — гаркнула Ритка ему в лицо.

Громко топая, она поспешила прочь от этого недоумка, который ни черта не смыслит в автомобилях, зато мнит себя великим предсказателем чужих судеб. В этот момент Наташа, спрятавшая свои кусачки в багажнике, приблизилась к ним и ахнула, услышав его слова.

— Опять, да? Ну надо же! — воскликнула она вслед промчавшейся мимо нее Ритке.

— Я просто не знаю, куда мне деваться от этих вещунов! — в отчаянии воскликнула Ритка, прежде чем спрятаться в «Ситроене».

Наташа присоединилась к ней, обдав на прощание гневным взором усача. А тот как ни в чем не бывало помахал рукой и прокричал им вслед по-русски «спа-сы-бо». Погрузившись в авто, они посмотрели друг на друга.

— Это становится невыносимым, — призналась Ритка, — куда я ни пойду, везде встречаюсь с психами, бормочущими предсказания. Может, начался сезон открытых дверей в психушках?

Они еще немного поломали головы над этими странностями, но потом решили, что им будет лучше думаться за едой, и стали обсуждать, где бы пообедать. Сошлись на мнении, что лучше всего отправиться на площадь Сен-Мишель. Там поесть, а потом отправиться на прогулку по Латинскому кварталу. В их планы входило посещение церкви Сорбонны, где спал вечным сном великий интриган всех времен и народов — кардинал Ришелье. Затем осмотр Люксембургского сада с его фонтаном Медичи, колоннами и статуями. Ну и, конечно же, Пантеон с гробницами Руссо, Вольтера, Гюго, Золя, истинный Храм Славы, в котором покоятся самые знаменитые сыны нации.

Наташе удалось втиснуться в микроскопический просвет между машинами и приткнуть к бордюру «Ситроен». Людей на «площади влюбленных» было море. Здесь гражданам предоставляется большой выбор развлечений — недорогие ресторанчики и бистро, кинотеатры и магазинчики с «продвинутой» одеждой.

— Вон, гляди, чудное местечко, — указала Наташа на одно из ряда совершенно одинаковых кафешек.

На вывеске значилось «Chez Simon». Это был обычный для Парижа снак-бар, где можно было перекусить сандвичами и салатами. Они направились к свободному столику, возле которого тут же материализовался serveur, попросту говоря, официант. Натали уверенно потребовала два крок-мадам, два салата и паштет, бутылочку Vittel и два double express. Парнишка принял заказ и дематериализовался.

— А что это за крок-мадам? — поинтересовалась Ритка.

— В природе существует крок-месье и крок-мадам. Это два длинных ломтя батона, смазанные маслом и запеченные в микроволновке с сыром и ветчиной. Только у «мадам» на начинке имеется яичная шляпка.

— Так это же обычные горячие бутерброды! — воскликнула Ритка, ожидавшая чего-то более оригинального.

— Ошибаешься, это французские горячие бутерброды! И ты будешь их жевать не у себя на кухне, а сидя в снак-баре Латинского квартала!

— Пардон, мадам! Беру свои слова обратно.

— То-то же! Ты в Париже, в городе-сказке. Тут все — волшебное, даже горячие бутерброды.

Ритка засмеялась, обвела глазами посетителей снак-бара, схватилась за сердце и… стала заваливаться в обморок. Последнее, что она уловила уходящим сознанием, это было испуганное донельзя лицо Наташи.

Ритка уныло смотрела на маленькую кучку денег, скромно лежащую на столе. Там было ровно двадцать пять тысяч долларов — половина необходимой суммы для выкупа Сэма. Она знала, что сделала все возможное, чтобы спасти любовь всей своей жизни, но понимала, что шансов у нее — кот наплакал.

Они позвонили утром и велели ей подъехать к общежитию мединститута ровно в два часа дня. Вполне подходящее место для того, чтобы схватить у нее деньги и смыться под шумок в случае опасности.

Чтобы не рисковать сверх меры, она вызвала такси, которое должно будет ее подождать недалеко от общежития. «Марк» перекочевал в Димкино владение, и она осталась «безлошадной». При мысли о потере машины Ритка испустила мучительный стон, так ей было жаль своего верного четырехколесного друга. Но она утешила себя тем, что Сэм купит ей новую машину.

К общежитию она прибыла на десять минут раньше срока, заняла свой скорбный пост перед входом. Беззаботная молодежь группками, парами и поодиночке непрестанно сновала туда-сюда. Интересно, когда они учатся? К ней резко шагнул молодой человек, высокий и симпатичный, одетый в короткую черную куртку. Она отшатнулась от неожиданности.

— Вы кого-то ждете? — с легким акцентом спросил он.

— Вообще-то да, — ответила она, обшаривая его глазами с головы до ног.

— А может, пойдем куда-нибудь, пообщаемся?

«Он просто меня клеит!» — сообразила она с раздражением.

— Нет-нет, извините, но у меня свидание! — поспешно ответила она.

И отошла в сторонку: не дай бог, если шантажист решит, что этот качок — с ней!

И тут за спиной Ритки раздался капризный голосок:

— Он ошибся, а я — нет. Возьми трубку, с тобой побазарить хотят.

Ритка обернулась и увидела тоненькую девушку с короткой стрижкой, одетую в футболку и коротенькую юбочку, протягивающую ей сотовый телефон. Наряд был явно не по сезону, и девушке было холодно, отчего она сутулилась и прятала голову в плечи. Ритка взяла протянутую ей трубку.

— Алло, — сказала она нервно.

— Отдай деньги девчонке и проваливай.

— Но я хотела бы поговорить с Сэмом! — уперлась она.

— Обойдешься.

И он прервал беседу. Ритка стояла и не знала, как ей поступить. Отдать деньги? Но ведь сумма же не вся! А вдруг они выполнят свою угрозу в плане членовредительства?

— Ну так что? — спросила ее девушка, клацая зубами.

— Держи, — решилась Ритка, вытаскивая сверток с долларами из сумки, — только скажи им, чтобы они ничего с Сэмом не делали. Я не смогла найти всю сумму, а они мне не дали ничего объяснить, отключились. Пусть позвонят мне, ладно?

— Я ваших дел не знаю, — покачала головой девчонка, — меня попросили, я сделала. Так что лучше не грузи меня. Мое дело маленькое.

С этими словами она рванула в общагу, оставив Ритку в полном недоумении. Не может быть, чтобы она действительно ничего не знала! Как бы бандиты доверили передачу денег постороннему человеку? Поддавшись внезапному импульсу, она рванула вслед за девчонкой.

В просторный холл можно было попасть только через узкую проходную вертушку, рядом с которой стоял стол, а за ним сидела полненькая девушка в очках и читала толстую книгу.

— Стойте, вы куда? — всполошилась она, забыв о книге, когда увидела запыхавшуюся Ритку.

— Мне нужна девушка, которая только что выбегала наружу, — призналась Ритка юной вахтерше. — Ну, такая, в полосатой майке и джинсовой юбочке!

— А зачем она вам? — строго спросила девушка и поправила съезжавшие с ее короткого носа очки.

— Мне нужно с ней поговорить. Срочно, — переступала с ноги на ногу Ритка в нетерпении.

— Я не могу вас пропустить, — уперлась толстушка.

— А я тебе заплачу, — сказала шепотом Ритка и помахала перед очками церберши тысячной бумажкой.

— Ну ладно, — громко сглотнув, сказала она, — поверю вам на слово, только вы пообещайте быстрее вернуться. Комната сто вторая. Ее зовут Светка, она первокурсница.

— Великолепно, — кивнула Ритка, — расплачусь при выходе.

В сто вторую комнату она ворвалась без стука. Три головы одновременно повернулись к ней. Одна из них принадлежала пресловутой Светке.

— Привет, — сказала Ритка.

— Здрасте, — хором ответили ей девчонки.

— Ты иди сюда, — велела Ритка и схватила за руку Полосатую.

— Ой, больно, отпустите! Что я вам сделала? — запричитала Светка.

Остальные застыли, раскрыв рты.

— Сейчас тебе будет еще больнее, если ты не расскажешь мне все, что знаешь, — пригрозила ей Ритка, не отпуская тоненькой ручонки.

— О господи, да говорила же я вам, что я тут ни при чем! Я спустилась вниз, позвонить с вахты. А там парень такой, приятный. Говорит: «Подруга, помоги! Меня одна баба по городу гоняет, пользуется тем, что бабки должна моим родителям. Ты ей дай сотовый, а я ей скажу, чтобы она тебе бабки отдала. А то она меня достала уже!» Ну, я и согласилась… Отчего ж не помочь?

Девчонка осуждающе посмотрела на Ритку.

— Погоди, так он что, с вашей вахты со мной беседовал? — не поверила Марго своим ушам и отпустила ее конечность на свободу.

— Ну да, я вышла, когда вы у входа появились. Дала вам сотовый, вы с ним побазарили. Отдали мне сверток, и я зашла в общагу. Деньги и телефон ему отдала и побежала чай пить. Замерзла, — она махнула рукой в сторону стола, за которым чаевничала с подружками.

— Просто, как все гениальное, — прошептала Ритка.

Ритка покинула общежитие в полном ступоре, сунув толстухе на вахте три скомканных десятки. Та что-то попыталась было вякнуть, но, взглянув на Марго, заткнулась.

Ее обвели вокруг пальца! Она поехала домой, потому что подумала — они точно позвонят, чтобы возмутиться по поводу неполного выкупа. Что им сказать, она не знала. Если она пообещает, что заплатит еще, ей придется продавать квартиру. И тогда Риту убьет мама, если, конечно, она сама сможет вынести такой удар.

Ритка тряслась в переполненном маршрутном такси, чувствуя, что жизнь дала трещину. Она понимала, что находится на грани абсолютной паники, так как не владела ситуацией — ни на йоту. Но что бы тут предпринять такого умного, она не знала.

В ее сумочке затренькал сотовый. Это была Анька, спешившая известить подругу о том, что она взяла билет на ночной рейс. Это была единственная хорошая новость за последнее время. Ритка даже улыбнулась, переполняемая благодарностью к подруге, спешившей ей на выручку. Вместе они, безусловно, придумают что-нибудь достойное! Ей осталось продержаться на посту в гордом одиночестве всего лишь сутки.

Родной дом показался ей клеткой. Стены давили. Без телевизора было ужасно тихо и непривычно. Она не могла найти себе места, не могли ни есть, ни пить. Телефон потревожил ее лишь однажды. Это мама обиженным тоном поинтересовалась о ее самочувствии. С ней Ритка не могла нормально общаться, так как чувство вины окончательно лишало ее сил. Поэтому беседа их получилась сухой и краткой.

Ей позвонили в дверь, когда на улице стемнело, и ее нервы превратились в клубок измочаленной пеньки. Рита подошла, заглянула в глазок и увидела лишь темный силуэт: на лестнице еще не зажгли свет.

— Кто там? — испуганно спросила она, понимая, что не услышит в ответ ничего утешительного.

— Я от Сэма, — внятно произнес незнакомец, — откройте, пожалуйста.

— Что вам надо? — в волнении поинтересовалась она, приоткрыв дверь.

— Сейчас поймешь, — пообещал он.

И, несмотря на то, что она предварительно накинула цепочку, дверь рванули с такой силой, что она распахнулась настежь. Цепочка давно болталась на честном слове, вот и не выдержала. Их было всего двое. Но она ничего не смогла сделать.

Первый же удар отбросил ее в гостиную, и она больно шваркнулась головой о журнальный столик. «Так шеи и ломают», — мелькнуло в голове. Она попыталась закричать, но тот, кто разговаривал с ней через дверь, ударил ее кулаком в лицо, и мир утратил свои очертания. Последним воспоминанием блеснул браслет-цепочка на руке ее мучителя. Дальше была боль. Сплошная черная боль с алыми всполохами.

Они били ее по очереди, в основном в живот, а чтобы соседи не услышали ее криков, ей залепили рот пластырем. Она пыталась уползти, закрываясь руками от ударов их башмаков. На первых порах она чувствовала, как лопались ее ребра. Но очень скоро она впала в безумие, которое заполняло ее диким ужасом — что это может продолжаться долго. Нет, нет и нет! Она мечтала, чтобы этот кошмар оборвался. Она хотела смерти, чтобы исчезла эта безумная, дикая боль в каждой клеточке ее истерзанного тела.

Но жизнь не спешила ее покидать. И каждый раз, когда она приходила в себя, у нее требовали деньги. Эти дегенераты перерыли всю ее квартиру, но никак не могли поверить в то, что тысячная бумажка в кошельке — это все, что у нее было. Сначала она божилась, что у нее нет денег и она отдала все, что смогла достать. Она просила позволить ей поговорить с теми, кто их послал, питая смутную надежду на избавление. Но потом она поняла, что все зря, они ей не верят и будут бить до тех пор, пока не забьют насмерть. После этого она перестала разговаривать, а только мотала головой, когда они принимались ее трясти и угрожать.

— Черт, наверное, он ошибся, — сказал один из ее убийц. — Не может баба столько держаться и не сдать тайник!

— Лажа какая-то, хата навороченная, а бабок нет.

— Он не поверит, скажет — плохо искали.

— Слушай, не гони, даже мужик бы, и тот раскололся после такого, — палач ткнул носком ботинка ей в бедро. — Если бы у нее были бабки, она давно бы их отдала.

— Тогда сваливаем.

Они ушли. Она лежала и слушала, как в тиши ее разгромленной квартиры утекает из ее тела жизненная сила. Она лежала и ждала, когда же ее душа взлетит к потолку, как показывают в фильмах, и она увидит себя с высоты. Она боялась увидеть то, что осталось от ее тела, ставшего сгустком невероятной, пульсирующей боли. За что? Это был единственный вопрос, который имел еще какое-то значение.

— Сэм мертв, — сказала Ритка, открыв глаза.

— Что, прости? — не поняла Наташа, перепугавшаяся насмерть, когда Ритка грохнулась под стол.

Ритка только промычала что-то в ответ. Жаль, конечно, что она сошла с ума в столь раннем возрасте, но все к тому и шло. Сначала ее одолевали неизвестные призраки в Шенонсо, а теперь вот — в Париже прямо посреди белого дня она увидела призрак того, кто буквально перевернул всю ее жизнь.

— Рита, дорогая, как ты себя чувствуешь?

Рита промолчала, ибо с каждой минутой она чувствовала себя все хуже и хуже.

На тротуаре, прямо напротив их кафе, стоял живой и невредимый Сэм и обнимал какую-то дамочку. Сэм был без бороды и усов, но это ничего не меняло: Ритка узнала бы его, даже если после смерти он стал бы хомяком! Он же после воскрешения не слишком изменился.

Видимо, Сэм сказал что-то смешное своей даме. Потому что она захохотала, кокетливо отмахиваясь от него. А он знакомым до боли жестом притянул ее к себе за талию и поцеловал в висок.

— Он жив! — ахнула Ритка. — Этот ублюдок жив и баб кадрит в Париже!

Она зарычала, схватила со стола столовый нож и бросилась к мерзавцу. Подумать только, убийца ее ребенка, бесчувственный негодяй, отдавший ее саму на растерзание двум ублюдкам, живет себе припеваючи в Париже! Убить гада, сейчас же, сию секунду!

Официант, наблюдавший с волнением за русской дамой, так внезапно хлопнувшейся в обморок, проявил невероятную сноровку, когда она вооружилась и побежала куда-то: он подставил Ритке подножку, она вновь загрохотала наземь, а вскочившая следом за ней Наташка навалилась сверху. Ритка пыхтела и брыкалась, и в ее безумии никто уже не сомневался. Сначала мадемуазель теряет сознание, а потом бежит куда-то с перекошенным лицом, зажав столовый прибор в кулаке! Посетители кафе залопотали, закудахтали, кто-то предлагал Наташе помощь, кто-то настаивал на вызове медиков.

— Эй, ты что, сбрендила? — прошипела ей в ухо Натали. — Ты куда с ножом рванула?

— Ната, я его убью, отпусти меня, — с жаром сказала Ритка, принимая сидячее положение.

Лицо ее было перекошено, а кулачок, сжимавший тяжелый мельхиоровый нож, побелел от усилий.

— Кого убьешь?

— Призрака, то есть Сэма, — скривилась Марго. — Я думала, что он мертв, а он жив, так пусть подохнет по-настоящему!

— Понятно, — кивнула Наташка, — это белая горячка! Слушай сюда, ненормальная: если ты сейчас же не угомонишься, то они вызовут неотложку, — она энергично мотнула головой в сторону бара, — и тебя увезут в смирительной рубашке в психушку.

Такая перспектива не вдохновляла на подвиги. Ритка протянула нож Наташке и поднялась с пола. Нож она, конечно, отдала, но жажда крови еще полыхала белым огнем в ее сознании. Она вытянула шею и посмотрела — не заметил ли Сэм поднявшегося в кафе оживления? Может, еще не поздно вцепиться ему в глотку, а там будь что будет?

Сэм всего этого ажиотажа не заметил, потому что был занят другими. Он обнаружил, что его «Ягуар» «затерли» две малолитражки, и метался вокруг скученных автомобилей, пытаясь освободиться из плена. В Париже допускается при парковке толкать бампером впереди стоящую машину, если твоя не помещается, или подпирать друг друга впритык. Именно это и произошло в данном случае. Разгневанный Сэм попытался отодвинуть одну из прилипших машин вручную, но у него ничего не вышло — хозяин оставил авто на тормозе.

— Кажется, они застряли, — сказала Натали подруге, застывшей в позе гончей. — А он вообще кто?

Марго не реагировала, она разглядывала Сэма с подружкой. Парочка о чем-то оживленно болтала, при этом женщина заметно нервничала, а ее кавалер нашептывал нечто успокаивающее ей на ушко и поглаживал спинку. Ритка кивком подозвала официанта.

— Un grog, пожалуйста, — сказала она.

— О! — поползли вверх брови парнишки.

Официант топтался на месте и косил лиловым глазом в сторону Натальи — куда этой furie еще и grog!

— Чего стоишь, выпивку тащи, — буркнула Ритка. — Etes vous comprenez moi?

Мадам Лотрек только плечами пожала, и парнишка исчез — выполнять заказ.

Ритка, прищурившись, разглядывала даму Сэма. Кто она, очередная жертва или у них настоящий роман? Богачка, которой уготована участь жертвенной овцы, или полноправная любовница, сумевшая обуздать его дикий нрав? Спутница Витта не принимала участия в вызволении из плена его транспортного средства. Она стояла на тротуаре, беспомощно оглядываясь, предоставив своему любовнику суетиться в одиночестве. Волосы женщины скрывала светлая косынка, глаза прятались за огромными черными очками, а руки были затянуты в перчатки. Сложно было сказать, сколько ей лет и как она выглядит: чуть выше среднего роста, стройная, вот и все, что было доступно взору.

— Рита, ты объяснишь наконец, кто этот мужик? — не выдержала Наташа.

— Эта сволочь меня ограбила и чуть не убила — это если кратко, — процедила сквозь зубы Ритка.

— Круто! А почему ты думала, что он мертв?

— Его тело нашли в ущелье в обгоревшей машине. А теперь выяснилось, что он живее всех живых! Чего он там топчется? — разозлилась Ритка, кивнув в сторону официанта.

Натали что-то произнесла официанту, переминавшемуся с ноги на ногу, и он наконец направился к бару. Наверное, парень сомневался в правильности выбора напитка, сделанного мадам, которая и так ведет себя довольно странно.

— Это был мой жених, — хрипло сказала Ритка. — Я его любила до умопомрачения. Он же чуть не стал отцом моего ребенка! Но так уж получилось, что он оказался брачным аферистом, вытряхивающим из своих жен сбережения самыми гнусными способами.

— Как же ты умудрилась?! — ахнула Наташа.

Ритка рассказала — в двух словах об истории своей большой и светлой любви к Самуилу Витту. О том, как отдала за него все деньги и ценности, о том, как он подослал к ней бандитов, которые едва не забили ее до смерти.

— Мама дорогая! — прижала ладошки к щекам Наташа. — Да его убить мало!

Тем временем Сэм прекратил нарезать круги вокруг машины, прислонился к дереву и закурил. От этого знакомого движения кистью, когда он захлопывал свою бензиновую зажигалку, у Ритки защемило сердце. Его спутница посмотрела на часы и что-то быстро принялась ему говорить. Он шагнул к ней, схватил за руку, поднес к губам ладонью кверху и поцеловал. Ритку замутило.

— Его разыскивала милиция, — сказала она Наташе глухим голосом. — В городе ходили слухи, будто он насолил еще и чеченцам и те его тоже ищут. Короче говоря, врагов у него было предостаточно. Но, как бы то ни было, а все остались с носом, потому что в конце прошлого года в Карачаево-Черкессии нашли упавшую в пропасть машину. В ней — три обгоревших тела, не поддававшиеся идентификации. А на пути падения автомобиля была обнаружена борсетка с документами моего «любимого», соответственно решили, что в машине — он и его дружки.

Воспоминания были слишком свежими и слишком болезненными: отчетливо заныли сросшиеся ребра и загудела травмированная голова. Поэтому она дала себе передышку, принявшись за принесенный ей наконец грог, стараясь не замечать наблюдавшего за ней исподтишка официанта — вот достал!

— Знаешь, я всю голову себе сломала, придумывая варианты нашей встречи! Чего только не сочиняла — что и пощечин ему надаю, и кислотой в морду плесну, и кинжал в пузо воткну. В общем, было море фантазий! — глядя на гарцующего гоголем Сэма, произнесла Ритка.

— Лучше всего его на дыбу, — прищурилась Наталья, — или кастрировать тупым ножом.

— Отличная идея, — похвалила ее Ритка, — мне она тоже в голову пришла, когда вы на пару с официантом на меня навалились. Хорошо, что ты меня остановила, а то меня еще и за решетку упекли бы! Раз эта тварь спокойно разгуливает по городу, значит, у него все в порядке с документами.

— Знаешь, ты права, — взволнованно поддержала ее Наташа. — Сразу вот так без подготовки к нему соваться не следует! Сначала мы узнаем, где он тут обосновался, а потом подумаем, как лучше его наказать. Можно будет обратиться к Антуану, в конце концов.

— Знаешь, мне бы не хотелось вмешивать сюда братьев Лотреков, — покачала головой Ритка. — Если получится отомстить этому мерзавцу, я не хотела бы оказаться связанной по рукам и ногам светскими условностями.

— Ну уж на мою помощь ты точно можешь рассчитывать! — пылко воскликнула Наташа. — Я уже ненавижу этого гада!

Девушки одновременно посмотрели на воркующую парочку. В десяти метрах от кафе, которое облюбовали они для себя, располагался отель, где, видно, резвились любовнички.

Вот оно, хитросплетение судеб! Воистину пути Господни неисповедимы. Сбылись разом все предсказания, как из рога изобилия сыпавшиеся на Ритку в последние дни. Она действительно оказалась на перепутье и была не в состоянии решиться на какие-то действия.

— Так, начинаем акцию! — вдруг воскликнула Наталья. — Давай сюда фотоаппарат.

— Зачем? Что ты придумала?

— Потом объясню! — отмахнулась Наташка.

Ритка осталась за столиком в одиночестве, на нее навалилась апатия. Конечно, добрые люди предупреждали ее и о грядущей неожиданности, и о черном человеке! Но она оказалась не готова принять действительность такой, какой она предстала ей на площади Сен-Мишель.

Рита увидела, что Сэм выскочил на обочину и поймал такси. Она вскочила, готовая мчаться наперехват. Но вовремя заметила Наташку, прятавшуюся за деревом и грозившую ей кулаком. Впрочем, Сэм и не думал от них сбегать, бросив свою тачку на произвол судьбы. Он погрузил в такси свою даму, а сам остался.

К столику подскочила довольная Наташка, потребовала у официанта счет, расплатилась, чем несказанно порадовала окружающих, и утащила Ритку к машине.

— У меня есть гениальный план! — тараторила она на ходу. — Если он и тут принялся за старое и тянет денежки с женщин, то мы его выведем на чистую воду. Франция — это вам не Россия, тут управу на него быстро найдут!

Ритка проснулась неожиданно рано, хотя полночи предавалась «страданиям души», как говорила мама. Ее надежды на счастливое замужество в свете последней информации выглядели очень жалко, и на сердце скребли кошки, так как всегда неприятно осознавать, что мечты твои растаяли как дым. Как говорится, раскатала губу, через нее и споткнулась, с чего бы это ей в жизни так повезло — выскочить замуж за графа, парижанина, любящего и порядочного мужика! В памяти всплыли строки Александры Очировой: «Ну почему красивой женщине не улыбается любовь? И бесталанные, увечные ей отравляют жизнь и кровь?»

— Да уж, то убийцы, то импотенты. И все к моему берегу! — пожаловалась Ритка самой себе.

Но, сколько в кровати ни валяйся, а выползать-то все равно придется. И с тяжким вздохом она покинула свое уютное убежище. Вчерашний день, на ее вкус, был переполнен событиями: она встретила внезапно ожившего Сэма, окучивающего французских невест, они с Наташей устроили за ним слежку и стали вырабатывать план мести. А тут еще и откровения Поля на сон грядущий, где ж тут выспаться! Наверняка вид у нее, как у жабы, направляясь в ванную, думала она, но зеркало твердило об обратном. Глаза ее сияли, а на щеках играл румянец, и было такое чувство, что все у нее в жизни наладится. Что там ей предсказывали — успех, деньги и славу? Отлично!

— Подайте-ка мне все это на блюде! — игриво сказала она своему изображению, чтобы взбодриться.

Ритка долго плескалась в ванне, пытаясь смыть с себя остатки хандры, но ночные откровения оставили неприятный осадок, который никак не желал покидать ее организм.

— Бедный, бедный Поль, — прошептала она, вспомнив, как он был печален. — Ну ничего, найдем мы тебе классную жену — пальчики оближешь!

Направление для поисков своей будущей супруги Поль, по ее разумению, выбрал совершенно верное. В России тысячи женщин имеют мужей алкоголиков и наркоманов, которые так же мало что могут предложить им в плане секса. А тут — парижанин, правнук русской графини, интеллигентный до мозга костей, симпатичный и богатый! Так неужели не найдется желающая плюнуть на плотские утехи? А если у нее на руках еще и ребенок, а то и два, их же надо поднимать на ноги, а алиментов не дождешься… Какая уж тут эротика! Без сомнения, есть немало одиноких и несчастных женщин, для которых предложение Поля покажется сказочным выходом из затруднительных обстоятельств.

Ей же хватает и собственных проблем. Она никогда не могла решать свои финансовые дела за счет мужчин и выйти замуж «за достаток» не сумеет. Поль — отличный парень, но союз с ним не сделает ее счастливой, а она намерена стать именно таковой. У нее в запасе — пять мужиков, кажется, так ей предсказывали, и пятый будет то, что надо! Теперь она верила в свою судьбу свято. В душе у нее осталась жить неистребимая идеалистка, которая твердо намеревалась найти свою половинку. Конечно, после того, как по ее чувствам танком прокатился Сэм, ей будет сделать это много сложнее. Но какие ее годы? Она откликнулась на призыв Поля и побывала в Париже, пересилив свою апатию. Она сделает все, чтобы отомстить «ожившему» Витту, который уютно обосновался в сердце Франции и проживает ее денежки. И, глядишь, ей станет легче идти по жизни дальше.

И Ритка решила, что она пообещает Полю принять участие в поисках суперклассной жены. Осталось только придумать, как наиболее лояльным образом подойти к данному вопросу. В России много красавиц, и он устанет вздрагивать, глядя на их фотографии! Более того, у нее на примете была одна девушка, ее одноклассница Аленка. В школе у нее была пятерка по французскому. Но сразу после школы она выскочила замуж и родила девочку, чтобы удержать мужа-кобеля. Рождение ребенка не помогло, и он ее бросил. Чем, спрашивается, не подходящая партия для Поля?

В таком бравурном настроении она проделала весь утренний туалет и вышла из своей комнаты. Поль готовил завтрак. Он был гладко выбрит, аккуратно причесан, облачен в белоснежный джемпер и черные брюки. Рита невольно залюбовалась им, сожалея, что все сложилось именно так, а не иначе. «Ах, почему красивой женщине…», ну, и так далее.

— Привет, дорогая, как спалось? — улыбнулся он ей. — Я делаю омлет с сыром, чтобы поразить тебя своими кулинарными талантами.

— То, что ты кладезь талантов, я уже успела заметить, — отозвалась Ритка.

Ей было приятно, что Поль перестал изображать из себя персонажа мелодрамы и вновь стал нормальным человеком.

— О нет, сначала ты должна попробовать этот завтрак! — он стал раскладывать по тарелкам свое угощение.

Поль смотрел на нее с нескрываемым обожанием. Ритка насторожилась, но дала себе зарок: не паниковать раньше времени. Никаких коней она больше пришпоривать не будет, роль ямщика она позорно провалила еще вчера. Вот когда он ее спросит, тогда она ему все и скажет — мол, извини, но нет. А сейчас — пусть смотрит, от нее не убудет!

Они позавтракали, мило болтая. Ритка держалась непринужденно, нахваливала хозяйскую стряпню, стараясь продемонстрировать, что ее нисколько не смутил вчерашний разговор. Поль с воодушевлением разглагольствовал об их экскурсионных планах на день, и, судя по всему, программа предполагалась весьма обширная. Она с преувеличенным вниманием слушала Поля, а сама думала, что он освободился весьма некстати. Перед возможностью отомстить Сэму поблекли даже достопримечательности Парижа. Но надо взять себя в руки, твердила самой себе Ритка, чтобы Поль ни о чем не догадался. Ее немного утешало, что Сэм в это время будет находиться под неусыпным контролем Натальи. Но как бы здорово было и ей поучаствовать в слежке!

— Представляешь? — спросил Поль.

— Угу, — кивнула она энергично, хотя понятия не имела, о чем он ей только что толковал.

— Тогда поехали скорее, если ты уже готова.

От Парижа до резиденции французских королей не более часа езды. Но все это время Ритка потратила на то, чтобы придумать достойный предлог для откровенного разговора с Полем, уж больно подозрительно он перед ней хорохорился. Ей становилось все труднее делать вид, что не замечает его пламенных взоров. Она знала, что мужчины — довольно странные существа, и зачастую они слышат в словах женщины именно то, что им хотелось бы, игнорируя истинный смысл того, что им говорят на самом деле. Как бы так не получилось и в этом случае! Неясно, какой вывод сделал Поль из их вчерашней беседы. Уж не разглядел ли в ее словах намек на ее согласие? Вон он какой радостный! А ведь нет никаких видимых причин для такого воодушевления. Эх, не надо было ей с ним целоваться, сокрушалась она своему бездумному порыву. Но сделанного не воротишь.

Еще издалека Ритка заметила золоченое чудо — королевский дворец. И все мысли тут же вылетели у нее из головы. Перед ней возник Версаль — во всем своем великолепии. И зловещий образ Сэма поблек в ее сознании под всплеском эмоций.

Они прошли к нему через просторную площадь, мощенную булыжниками. «Как будто идем по панцирю огромной черепахи», — подумала Ритка. Казалось, что время повернуло вспять, и сейчас застучат по вековым камням колеса тяжелой кареты, и кучер закричит на них гневно, и просвистит хлыст, разрезая воздух…

— Я считаю это место величайшим достоянием нашей культуры, — с некоторым пафосом произнес Поль.

— А я склонна согласиться с тобой, — сказала Ритка, любуясь этим чудом архитектурной мысли.

Когда они шагнули в проем громадной резной двери и попали в необъятный зал, она показалось самой себе жалким пигмеем, попавшим в мир чудес.

Приобретя в одном из магазинчиков клей и ножницы и прикупив ворох газет, девушки засели в «Ситроене» — составлять послание шантажиста.

— Слушай, давай начнем вот как: «Посмотри на эти фото. Как ты думаешь, что сделают эти дамы, когда увидят тебя с другими?» — начала вдохновенно сочинять Наташа.

— Стой, лучше по-другому: «Ты знаешь, что сделал судья с первым женихом Мадлен? Ты знаешь, чему обучена охрана политика Жерара? Ты знаешь, чьей сестрой является сицилийка Лютеция и отчего умер ее муж? А теперь ответь на вопрос — что будет с человеком, перешедшим дорогу этим людям?»

— Потрясающе! — восхитилась Наташа, — а дальше: «Жизнь или деньги? Выбирай!»

— Ой, а мы ведь не придумали, сколько с него просить!

— Как сколько? Все шестьдесят пять тысяч, — пожала плечами Наташа. — Кстати, я уверена, что у него есть больше, но нам ждать некогда. Он может сбежать, и тогда останется только объявлять его в розыск. А нам это надо?

— Да, самое важное для него — это деньги, и если нам удастся их у него отнять, то это будет ему самым жутким наказанием. Хотя отпускать его на волю, чтобы он причинял зло и другим женщинам, тоже не очень-то гуманно, — закручинилась Ритка.

— Эй, стоп, давай действовать поэтапно. Вечером — деньги, утром — стулья. Сначала вытрусим из него наличность, а потом напустим на него полицию, — рассудила Натали.

— Ну ладно, давай действительно не отвлекаться от плана, — согласилась ее напарница. — Но на привлечении органов я настаиваю!

Они отредактировали текст. Написали еще пару вариантов и позвонили Жаку. Он сказал, что находится в десяти минутах езды от них, поэтому им предложил подождать его еще немного.

— Только давай быстрее, у нас времени в обрез, — сказала Наташа.

А Ритка ткнула ее в бок и сделала большие глаза.

И тут Наташка устроила форменный допрос подруге: с чего это Ритка кокетничает с Жаком, а как же Поль? Или она настолько легкомысленна, что не понимает, что Жак ее поматросит и бросит, а Поль будет ее холить и лелеять до самой смерти?

Ритка печально вздохнула, понимая, что Наташа не в курсе тех проблем, которые обрушились на ее деверя, и всерьез обеспокоена поведением подруги. Еще примет ее за нимфоманку! Скрепя сердце, Ритка решилась на объяснения.

— Ната, ты знаешь, что у брата твоего мужа проблемы со здоровьем? — осторожно спросила она.

— В смысле, проблемы? — подняла брови Наталья. — Ну, я слышала, что он бегал по каким-то клиникам и лечился. Но, кажется, теперь все в порядке?

— Не совсем, — покачала головой Ритка. — Видишь ли, я не хочу, чтобы ты когда-нибудь дала Полю понять, что ты в курсе дела, потому что он это скрывает, но и не сказать я тоже не могу. Мы с тобой подружились, и я не хочу выглядеть в твоих глазах распутной девкой. В общем, Поль — импотент. Причем у него такая форма болезни, которая не поддается лечению, что-то связанное с генетикой, редкий случай.

— Да ты что?! — чуть ли не по слогам произнесла Наташа.

— Увы, это правда. Однако он все равно предложил мне выйти за него замуж. Я намерена ему отказать. Думаю, что ты понимаешь почему. Пусть кто-то говорит, что секс — это не самое важное в семейной жизни, но и совсем без него тоже, по-моему, нельзя.

— Я понимаю, — почти испуганно сказала Наташа. — Слушай, Антуану это не грозит?

— Думаю, нет, — улыбнулась Ритка.

— Бедный Поль! — пригорюнилась Наташка.

— Да, жалко мужика, — поддержала ее Ритка. — Но я еще не дошла до такой степени отчаяния, чтобы добровольно идти под венец с человеком, а не с мужчиной.

И тут позвонил Антуан. Наташа очень нежно залепетала с ним по-французски, видно, под впечатлением от этой новости о Поле. А Ритка принялась перечитывать составленные ими письма. Интересно, сработает ли их план? Или Сэм рванет отсюда как подстреленный заяц — и только они его и видели? Что бы такое придумать в качестве подстраховки?

Но тут прямо за ними лихо припарковалась какая-то американская машина, большая редкость на улицах Парижа. И из нее выскочил Жак. Его каштановые вьющиеся волосы, подстриженные шапочкой, блестели на солнце, а бесстыжие зеленые глаза прятались за черными очками. Он подошел вразвалочку к их автомобилю, открыл дверцу и забрался на заднее сиденье. Наташа поспешила свернуть разговор с мужем. А Жак навис над ними, положив руки на передние сиденья.

— Ну, и что вы тут сочинили? — поинтересовался он.

На Ритку пахнуло мятной свежестью его дыхания. Она, желая отвлечься от вида его небритой щеки, кинула рассеянный взгляд на улицу и увидела, что по тротуару вышагивает Сэм, направляясь к себе в пансион. «Смотрите!» — шепотом взвизгнула она. А Сэм, как в норку, юркнул в парадную дверь.

«Без бороды он выглядит заурядным, ничего общего с восточным шейхом», — мелькнуло у Ритки в голове.

Они переглянулись.

— С чего это он так рано отправился на покой? — спросила Марго.

— Побриться, помыться перед очередным свиданием, — предположила Наташка.

— Вот, смотри скорее, — оживилась Ритка и сунула Жаку листы с текстами послания.

Он пробежал глазами все три варианта. И постучал пальцем по одному из листиков.

— Первый подойдет, только надо описать все немного подробнее. «Ты знаешь, что сделал судья с первым женихом Мадлен? Ты знаешь, чему обучена охрана политика Жерара? Ты знаешь, чьей сестрой является сицилийка Лютеция и отчего умер ее муж? А теперь ответь на вопрос — что будет с человеком, перешедшим дорогу этим людям? Ты у нас под колпаком днем и ночью, у нас есть на тебя отличное досье. В твоих интересах выкупить его у нас. Иначе начнутся проблемы!»

— Мне нравится, — одобрила Наташа. — А потом позвоним и скажем, что нам известно, кто он такой на самом деле.

— А вдруг он решит, что надо срочно бежать? — высказала сомнение Ритка. — С одной стороны, он может не испугаться разоблачения в кругу троих любовниц. А с другой стороны, услышав, что нам известно его настоящее имя, он рванет на все четыре стороны.

— Может, ты и права, — отметил Жак. — Тут ничего невозможно предсказать определенно, будем ориентироваться по ситуации.

Они быстро наклеили послание, составленное из газетных вырезок, на лист бумаги, вложили его в конверт с фотографиями. Они решили, что будет лучше выдавать информацию порциями — сначала намекнуть Сэму на месть со стороны родных и близких обиженных им любовниц, а уж потом доконать его тем, что они знают, кто он на самом деле такой.

Перед уходом Жак сообщил, что у Сэма есть еще одна машина, которую он держит на соседней стоянке. «Ягуар» — слишком приметная тачка, чтобы на ней удирать из города. Конечно, такую машину жалко бросать, но тачка оформлена на одного из детей итальянки, поэтому он позаботился о другом автомобиле.

— Молодец итальянка, вроде бы и подарок сделала любимому, и добро в семье сохранила! — одобрила Наташа.

Когда послание было готово, Жак побежал через дорогу в пансион. Буквально через пять минут он выскочил обратно и быстро пошел вдоль улицы. Маскируется, догадались подруги и решили поехать за ним. Натали развернулась, и они обе заметили, что их напарник направляется к телефонной будке. Ната притормозила у бакалейной лавки, имевшей собственную парковку, и девушки поспешили к ожидавшему их Жаку.

— Слушай, ты придумал, что будешь говорить? — запыхавшись, поинтересовалась Наташа.

— Придумал, — буркнул он и набрал номер. — Алло, месье Малевич? Скажите, вы получили наше письмо? Что это значит? Да ничего особенного. Мы всего лишь хотим справедливости. Нам кажется, что вы ведете себя не по-джентльменски по отношению к этим дамам. А что я себе позволяю? Нет, это не частная жизнь. Это аморальное поведение, достойное порицания! Да, конечно, вы вправе обратиться в полицию. Но я бы не рекомендовал… Вы плохо знаете тех, с кем связались! Будет лучше, если вы выплатите нам некую сумму денег, которая лежит на вашем счету, а именно — шестьдесят пять тысяч евро. И оставите в покое этих женщин!

Девушки стояли, заглядывали Жаку в рот, ловили каждое его слово, пытаясь угадать ответы его оппонента. У Ритки сердце колотилось в сумасшедшем ритме, она вспомнила себя в роли жертвы шантажа, и на минуту ей стало жалко Сэма. Уж ей-то было знакомо, что испытывает человек, услышав угрозы в свой адрес! Но потом она вспомнила и то, что это как раз ее драгоценный Сэм играл на ее чувствах и дирижировал бандитами. И стыд за свои нечистоплотные действия разом у нее улетучился.

— А зря, — сказал тем временем Жак, — у нас длинные руки, и мы найдем вас везде, так что можете не ударяться в бега.

Он повесил трубку, объяснив, что Самуил бросил свою. Но, как бы то ни было, Жак успел сказать все, что ими было задумано. Он посмотрел на девушек поверх очков, и глаза его задорно блеснули. Одна блестящая прядь волос свисала со лба, и Ритке захотелось заправить ее ему за ухо, ощутить, какие на ощупь у него волосы.

— А теперь ждите, он должен скоро побежать за машиной. Скорее всего, он обратится за помощью к какой-то одной из своих любовниц.

— Почему ты так решил? — удивилась Наталья.

— Долго объяснять, — отрицательно покачал головой Жак, — а у вас, кажется, времени в обрез.

Наташа показала ему язык.

— Дальше делаем так, — скомандовал Жак, — ты, Натали, остаешься здесь. Как только увидишь Малевича, набираешь его сотовый и говоришь, что ты бы на его месте не спешила. В общем, предупреждаешь его, что он у нас под колпаком и дергаться не должен. И требуешь — завтра же снять деньги со счета! И тут же звонишь нам и говоришь, в какую сторону он направляется. А мы с Ритой идем на дело.

— На какое такое дело? — заволновалась Наташа.

— Что ты задумал? — спросила Рита.

Хотя, когда он схватил ее за запястье, она почувствовала готовность бежать за ним куда угодно. Определенно, с харизмой у парня все в порядке, как-то обреченно подумала она.

— Мы всего лишь немного похулиганим! — ухмыльнулся Жак. — Предлагаю проколоть ему колеса — в качестве предупреждения от необдуманных действий.

— Но как?

— А вот как, — сказал Жак и показал четыре небольших гвоздика.

— И что дальше? У него же есть еще одна машина.

— А на ней я уже их проколол! — порадовал Жак.

Больше он ничего не стал объяснять растерянным девушкам и потащил за собой Ритку. Наташа задергалась — то ли бежать их останавливать, то ли ждать на месте и выполнять его приказ? В конце концов она осталась караулить Витта.

— Ненормальный какой-то, — пробормотала она и подперла плечом телефонную будку.

А Жак шустро буксировал Ритку в сторону подземных гаражей. Она почти бежала за ним, чувствуя, как сердце колотится где-то у нее в горле. Она была даже рада, что так реагирует на Жака, значит, еще жива ее женская сущность, значит, не смогли ее убить все садистские ухищрения Витта!

— У тебя что, страсть к роковым мужчинам? — спросил ее внезапно Жак.

— Почему это? — фыркнула она.

— Один — брачный аферист, другой — иностранец.

— Какой — другой?

— Я что, чего-то не понял? Натали сказала, что ты приехала к Полю Лотреку.

— Это дружеский визит.

— Вот как? — спросил он и резко остановился.

Она врезалась на всем ходу в него, а он ловко ее развернул и приподнял ее подбородок.

— Тогда ни ты, ни он не будете против? — спросил он и поцеловал ее требовательно и по-хозяйски.

— А как насчет колес? — отстранилась Она.

— А как насчет ужина? — не отпуская ее от себя, спросил он.

— Я не могу, меня уже пригласили на ужин. И не забывай: я живу в доме Поля, я приехала сюда по его приглашению. Я — его гостья.

— Стань моей гостьей, в чем проблема? — удивился Жак. — Я же вижу, что ты хочешь того же, что и я. Так к чему все эти условности?

— Иногда в них есть смысл, — уклончиво ответила она.

— Так, все-таки это не только дружеский визит? Вы любовники? Ты собралась за него замуж?

Ритку покоробило от такой его откровенной напористости.

— В принципе это не твое дело, — холодно сказала она. — Но если тебе это так интересно, то нет. Замуж я за него не собираюсь.

— Тогда нет никакого смысла в реверансах. Это действительно условности, — отрезал он и снова потащил ее за руку.

Она бежала за ним, не зная, на что решиться. Ужасно хотелось поддаться зову плоти. Но наказать Поля?! Это было выше ее сил. И этот Жак… Что за манеры? Беру что хочу! Наглец! Ах, как ей хотелось, чтобы он еще раз ее поцеловал…

Но вместо этого он заявил, что она должна отвлечь сторожа.

— Ври что хочешь, но заставь дядьку выйти из своей будки, — потребовал Жак и подался куда-то в сторону.

Кажется, он не сомневался в ее способностях. Ей бы такую уверенность в собственных силах!

Ритка вздохнула, достала из сумочки путеводитель по Парижу и пошла к пропускному пункту с желтым шлагбаумом.

— Месье, вы не могли бы мне помочь, — начала она робким голосом и немного нагнулась к окошку будки, настолько, чтобы сторож смог заметить пикантный разрез ее блузки. — Подруга пригласила меня на кофе. Она живет где-то здесь, неподалеку, на Rue des Volontaires. Но я никак не могу сориентироваться, где это. Вы мне не подскажете?

— Это прямо и направо, — охотно сообщил сторож.

— Я там была, — демонстрируя ему свои коренные зубы, заверила его Ритка. — Но так и не поняла, где именно сворачивать. Там столько проулков! Вы не могли бы мне указать конкретное направление?

Сторож знал, что проулков там ровно один, но красивые женщины были его слабостью. Кстати, таким красавицам, как эта, вообще не полагались мозги, поэтому он даже не удивился ее просьбе. К тому же она явно была иностранкой, вон как коверкает слова!

Он вышел из своей будки, и оказалось, что она чуть ли не на полголовы выше его. И, галантно поддерживая красотку под локоток и кося глазом на ее грудь, он довел ее до обочины и указал «конкретное направление».

— Вон, видите здание с рекламой губной помады? Сворачивайте сразу за ним. Направо. Вот так, — показал он рукой, куда это — направо.

— О! Вот так? За помадой? Спасибо вам огромное! — стиснула она руки у груди. — Вы меня так выручили! А то я тут ходила бы до конца жизни! Ну кто же знает, где эта Rue des Volontaires!

Он с большим одобрением наблюдал за ее ужимками и, конечно же, верил, что без его подсказки эта круглая идиотка не смогла бы повернуть даже направо.

— Вот так, — сделал он еще раз жест рукой, показывая направо, чтобы закрепить важную информацию у нее в сознании.

— Да-да, спасибо, — пятясь от него задом, ворковала Ритка. — Направо! Я помню.

Оглянувшись пару раз, она убедилась, что сторожа невероятно заинтересовали виляния ее бедер: он стоял посреди тротуара и смотрел, каковы возможности ее тазобедренных суставов. Возможности были — дай боже! Поэтому он так и не заметил, как Жак выскользнул из подземного гаража и припустил за Риткой.

— Слушай, что это ты сделала с беднягой? — спросил Жак, нагнав ее уже почти в следующем квартале.

— Да так, спросила, как пройти на Rue des Volontaires, — усмехнулась она.

— Да, а что это была за походка? У меня самого глаза чуть не повыпадали!

— Это была нормальная походка. Называется — «смерть французским донжуанам», — сообщила ему Марго.

— Слушай, я так не могу, — он придержал ее за руку. — Твоя походка сработала, я сейчас упаду замертво!

Но в самый разгар его дуракаваляния зазвонил телефон. Это Наташка пыталась предупредить их, что Сэм бежит в их сторону.

— Так, маскируемся! — скомандовал Жак.

Схватил Риту в охапку и рванул за дерево. Она глазом не успела моргнуть, как оказалась в его объятиях. И, мысленно махнув рукой на все условности, стала самозабвенно целоваться с Жаком. Она не заметила, когда именно их миновал Сэм. Это было прелестно — целоваться на улицах Парижа!

— Вот это пыл! — чуть слышно шепнул он ей на ухо.

Дыхание у него было прерывистым, и она почувствовала, что он готов продемонстрировать свои собственные и пыл, и жар — будь они не на парижской улице, а в каком-нибудь укромном местечке. Она подняла на него глаза и улыбнулась.

— Вот такие мы, русские женщины!

— Я еще не понял — какие. Но ты мне покажешь, ладно? — обхватив ее лицо двумя руками, спросил он.

И, пока она не стала отнекиваться, он снова принялся ее целовать. Кто знает, сколько бы времени они провели за этим занятием, если бы снова не позвонила Наташка. Она ругалась на чем свет стоит и кричала, что они проворонят все на свете! И тогда они, взявшись за руки, помчались бегом по улице, не обращая внимания на удивленные взгляды прохожих.

— Он только что выехал со стоянки! — крикнула им Наташка. — И проехал мимо меня. Где вы застряли?!

Она, конечно, увидела, что у Ритки проблемы с губной помадой и прической, а Жак неровно дышит в сторону ее подруги, но только головой покачала.

— Ничего, далеко не уедет, — успокоил девушек Ксавье. — Во-первых, я открутил ему вся четыре ниппеля, во-вторых, подставил гвоздики, на которые он наехал, сдавая задом. Очень скоро колеса спустят. Сначала он их накачает, если у него есть насос. А потом он поедет на станцию и там, на шиномонтажке, у него обнаружат в скатах гвозди, что его отнюдь не порадует. А мы будем ему периодически звонить. И говорить, что его предупреждали по-хорошему, и если он не угомонится, то ему хуже будет.

— А потом он найдет свою вторую машину со спущенными колесами и очень разозлится! — засмеялась Ритка.

— О господи, детский сад какой-то! — хмыкнула Натали.

— Нет, это называется давление на психику, — возразил Жак.

— Ладно, теперь твоя очередь за ним следить. Нам надо ехать домой, — заявила Ната, беря Ритку под руку, словно опасалась, что она увяжется за Жаком.

Очки Жак пристроил на темечке, поэтому Ритка прекрасно увидела, что именно он сказал ей глазами. Впрочем, Наташа тоже сумела прочитать «кодировку».

— Увы, Жак, я не могу пригласить тебя с собой! — сурово сдвинула она брови.

— Марго, оставайся со мной, — с показной небрежностью предложил он, глядя на ее губы.

— Я не могу, — покачала она головой.

Они посверлили друг друга глазами, после чего он сказал:

— О’кей! Но когда освободишься, позвони мне, я за тобой приеду.

— Мама дорогая, — по-русски сказала Наташка, — это что же с вами такое? Вообще крыша съехала?!

— Наташка, ты ничего не понимаешь, — счастливым голосом ответила ей по-русски же Ритка. — У меня, наоборот, крыша вернулась после долгого-долгого отсутствия! Ты даже не представляешь, как мне хочется плюнуть на все и остаться с ним!

— А никого не смущает, что я не понимаю русского языка? — разозлился Жак.

— То, что она мелет, тебе бы понравилось, — мрачно констатировала Наташка и зашагала к машине.

А Ритка порывисто поцеловала его и шепнула, что позвонит. Он остался стоять и смотреть ей вслед, а Ритка села к Наташе в «Ситроен» и помахала ему из окошка.

— Ну и что, — спросила Натали, — позвонишь?

— Позвоню, — кивнула Ритка. — Только сначала поговорю с Полем.

— Круто! С другой стороны, какие у него могут быть претензии? Сначала пригласил в гости, познакомил с родными, а потом сообщил, что он давно не мужик. Утаивание правды — это тоже ложь, поэтому он сам виноват!

— О, ты настоящая жена адвоката, — засмеялась Ритка и чмокнула подругу в щеку.

Они еще не добрались до дома, когда позвонил Жак и сообщил, что Сэм не стал качать колеса, а припарковал «Ягуар» на ближайшей площади и помчался к стоянке, где он держит вторую машину. Жак, конечно же, позвонил ему и сказал, что тот зря ударился в панику. Тоном доброго дядюшки он посоветовал Витту вернуться домой, а завтра с утра отправиться в банк, дабы избежать дальнейших недоразумений. Но не тут-то было, Сэм не желал так быстро сдаваться.

Он отправился за своей второй машиной, но обнаружил, что на ней уже спущены все четыре колеса. Как можно догадаться, Витт изволил гневаться, он пинал ногами колеса и ругался со сторожем, допустившим сей произвол. И ему снова позвонил Жак, порекомендовал прекратить делать глупости, сказал, что если Сэм не поедет сейчас же к себе в пансион, то они отправят с посыльными почту по трем адресам. И для пущей убедительности добавил: «А если вашей личностью начнут интересоваться всерьез… Что тогда выяснится?» Сэм струхнул и поинтересовался, что Жак имеет в виду. На что тот невозмутимо заявил: им известно, что Сэм является всего лишь мелким акционером, а не сотрудником банка, знают они и о том, что тот ведет праздный образ жизни, нигде не работает, но живет на широкую ногу, ходит по казино и проигрывает приличные суммы. «Откуда у вас деньги? И какие скелеты спрятаны в вашем гардеробе? Почему на самом деле вы эмигрировали? Все это станет предметом пристального внимания. А вам это надо?»

После разговора с Жаком Сэм взял такси и поехал в пансион. Когда он туда прибыл, Жак позвонил ему по стационарному телефону и подробно объяснил, куда следует привезти завтра деньги. «И смотрите, мы знаем номер вашего счета в Швейцарии. Мы можем сделать так, что его блокируют! И пусть это незаконно, но вы не сможете снять оттуда деньги».

— Слушай, а ты не переусердствовал? — поинтересовалась Наташа. — Вдруг он все-таки рванет от нас посреди ночи?

— Да нет, мы же создали иллюзию полной блокады, — засмеялся Жак. — А теперь дай трубку Марго, я кое-что ей скажу.

— На, — сказала Наташа и протянула телефон подруге.

— Марго, ты обещала! — пылко произнес Жак. — Я буду ждать тебя! И знай, я очень хочу тебя… видеть!

— Я тоже, — только и сказала она и нажала на отбой.

Это становилось забавным. Марго улыбнулась, не будучи в силах видеть раздосадованную физиономию Натальи.

— Боже мой, ну почему ты так настроена против него? — не выдержала она.

— Потому что с ним у тебя ничего серьезного не получится! Этот Жак — гуляка и повеса!

— Да не нужно мне ничего серьезного! — возопила Ритка. — Я хочу всего лишь жить, сейчас, сегодня, сию секунду! Я не хочу ждать чего-то, когда можно просто брать то, что мне в данный момент предлагает судьба!

Она закатила глаза и сжала кулаки, пытаясь не сорваться на крик.

— Пойми меня! Я просидела монашкой полгода, думая, что больше ничего и никогда не смогу иметь с мужчиной. Я их всех ненавидела и одновременно боялась, казалось, каждый так и норовит сделать мне гадость и подлость. И все из-за этого проклятого Сэма! А теперь я во Франции, в Париже! Клянусь, я вышла бы за Поля, если бы смогла быть с ним счастлива. Но я не смогу. Так почему же я не могу быть с Жаком, таким красивым, сексуальным и классным? К чему эти никому не нужные формальности?

— Прости меня, — едва слышно пробормотала Наташка, — прости, я такая эгоистка… Я так хотела, чтобы ты осталась здесь, с нами! Конечно же, ты вольна делать все, что хочешь. И никто тебя не осудит. Только пообещай, что будешь приезжать к нам в гости!

— Ну, это если мне удастся все уладить с Полем, — рассудительно заметила Ритка. — Мне кажется, что он что-то замыслил.

— Ах, Поль очень хороший, он все поймет, — вздохнула Ната. — Он умница, наш Поль!

— Поживем — увидим, — вздохнула, в свою очередь, Ритка.

Ей было абсолютно не до политесов, взвинченные нервы вибрировали и мешали сохранять спокойствие. Все как-то обострилось: Сэм, Жак, Поль… Смешалось в кучу прошлое, настоящее и будущее. И Ритка поняла, каково это — стоять на перепутье, обдуваемой всеми ветрами, и не знать, в какую сторону следует шагнуть, чтобы не поскользнуться и не потерять равновесия.

Вечер для Ритки, утратившей душевное спокойствие, выдался весьма напряженный. Самой себе она напоминала улитку, потерявшую свой домик. Наташа как могла изображала из себя наемного клоуна, веселила всех, сыпала остротами, на которые компания реагировала довольно вяло. Антуан, радуясь хорошему настроению жены, вскоре тоже разошелся не на шутку. А вот у Ритки с Полем дела шли гораздо хуже. Он томил ее ласковыми взглядами, омраченными затаенной печалью. А Ритка прятала глаза, не будучи в силах восстановить былую непринужденность. Этого в конце концов не смог не заметить младший Лотрек.

— Да что это с вами? — не выдержал Антуан. — Марго, ты что, дала ему от ворот поворот? Я правильно сказал поговорку?

— Поговорку ты привел правильно, — кивнула ему жена, — но лучше бы ты промолчал.

— Так, я чего-то не знаю? — заинтересовался Антуан.

Бедняга, он даже не подозревал, насколько же он был не в курсе происходящих событий! А Поль грустно заметил, что не только Антуан чего-то не знает, но и он тоже пребывает в неведении. Ритка тут же прикинулась веником и принялась разглядывать интерьер зала: в ее планы отнюдь не входил прилюдный разбор полетов.

И в этот момент зазвонил Наташин телефон. Она несколько раз произнесла «алло», а потом раздосадованно сказала, что ничего не слышно. Антуан поинтересовался, кто это ей названивает, она ответила, что ее парикмахер, наверное, желает опять перенести время приема. Под этим предлогом она выскользнула из-за стола.

Ритка напряглась, она сообразила, кто звонил на самом деле. Что же там случилось? Неужели Сэм сбежал?! Она была готова сорваться и побежать к подруге, выяснять, что произошло. Наташа вернулась к столу через пару минут и попыталась расшевелить компанию как ни в чем не бывало. Но атмосфера вечера была безнадежно испорчена с самого начала.

К счастью, они уже успели поужинать, а слушать разудалые джазовые композиции, которые пошли в ход с появлением нового джаз-банда на сцене, сил не было. Ритка вообще была не в состоянии оценить прелести модного клуба, потому что то и дело косилась на часы, думая о Жаке, ожидавшем ее звонка, и ломала голову: что означал его звонок Наташе? Подруга же нацепила на лицо маску безразличия, поэтому Ритка решила, что Жак звонил вовсе не из-за Сэма. «Господи, — вопила она про себя, — это действительно условности, которым грош цена в базарный день! Возможно, я больше никогда не увижу Поля, но сейчас я из-за него испорчу себе жутко романтическое приключение. А что?! Не каждый день мне назначали свидание сексапильные французы!»

— Слушайте, а может, домой поедем? — предложила внезапно Наташка, заслужив благодарный взгляд Ритки.

— Ну нет, я не хочу домой! — тут же заныл Антуан. — Мы ведь только пришли. И все так здорово складывается!

«Это у кого, интересно?» — с досадой подумала Ритка.

— Вечно ты только о себе думаешь, Рита с Полем сегодня очень рано встали, — пнула его под столом ногой жена, — возможно, они хотят отдохнуть.

— А! Вон оно что! — протянул Антуан и демонстративно потер ушибленную ногу. — Ну, тогда, может, вы поедете, а мы останемся?

— Ты как? — спросил Поль.

— Я согласна, — едва сдерживая радость, ответила Ритка.

Под страстное соло саксофона они принялись прощаться, и Наташа сунула ей свой сотовый. Ритка готова была ее расцеловать от счастья. Но понурый вид Поля удерживал ее от экспрессивных поступков. Они вышли на улицу. Она вдохнула полной грудью парижский воздух и задрала голову, пытаясь разглядеть далекие звезды на небе. Но яркие фонари и слепящая реклама мешали их увидеть.

— Поехали? — спросил Поль, осторожно беря ее под руку.

— А давай прогуляемся? — внезапно предложила она.

— Давай, — согласился он.

И они побрели по тротуару в полном молчании. Она не знала, с чего начать. А Поль, предчувствуя, что именно он услышит, не желал начинать этот разговор. Внезапно у них на пути возникло крошечное кафе с открытой верандой. Людей было много, но один столик, теснившийся уже почти на тротуаре, был свободен. И они, не сговариваясь, устремились к нему.

Поль заказал кофе и шампанское и уставился на нее во все глаза. Ритка поежилась. Она была одета очень строго: черные классические брюки, черный пиджак, облегавший ее фигуру, и полупрозрачная белая рубашка, расстегнутая почти до самого лифчика. Она достала из сумочки шейный платок, купленный на бульваре Османн, и повязала его нервным движением.

— Поль, я вижу, что ты все понял, — решившись, начала она с места в карьер. — Я обдумала твое предложение и скажу тебе — «нет». И не потому, что ты такой, какой есть, а потому, что я не сторонница обманов. Я недавно пережила очень большую трагедию. Меня предал и обманул мужчина, которого я любила всем сердцем. И я не готова открывать свое сердце для новой любви.

Он попытался было что-то ей возразить, но она остановила его красноречивым жестом.

— А для того, чтобы принять твое предложение, я должна полюбить тебя, пожалеть, пожертвовать собой. Во всяком случае, я именно так все это понимаю, так чувствую. Помнишь историю Белой Дамы Шенонсо? Так вот, я целых полгода прожила так, как она, гадая, — почему со мной случилась эта трагедия? Но сейчас мне нужно осознать, что жизнь продолжается, я должна насытиться этой жизнью до отвала, потому что слишком много времени — для своей натуры — я провела на диете. Ты понимаешь, что я хочу тебе сказать?

— Да, понимаю, — кивнул он, — нечто подобное я и предполагал. Но вот ты меня не до конца поняла. Я готов ждать и дальше, пожалуйста, наслаждайся жизнью! Я могу потерпеть, потому что мне нечего терять. А ты молода и красива, и я не вправе обрекать тебя на монашеский образ жизни. Но я хочу — по-прежнему — жениться на тебе. И если надо будет ждать год, два, три, сколько нужно, — я подожду. Ты только скажи…

— Поль, я так не могу. Кто может сказать, что с нами будет через неделю, не то что через три года! Я хотела предложить тебе помощь. Я считаю, что ты выбрал правильный путь. И в России полно женщин, которые побегут за тобой в ЗАГС, ты только им намекни. Более того, у меня есть на примете отличная девушка. Давай я тебя с ней познакомлю…

— Стоп, — он приложил к ее губам палец, — ты слышишь, что я тебе говорю? Мне не нужны другие женщины. Я нашел ту единственную, которая сделает меня счастливым. И это — ты!

Ритка промолчала, не зная, что можно сказать зомбированному человеку, не желающему прислушиваться к здравому смыслу. Вылетели сразу из головы и заготовленные заранее фразы, казавшиеся правильными. Поль сидел с блаженной улыбкой на губах и поглаживал ее руку.

— Ты можешь мне пообещать одну вещь? — спросил он нежно.

— Какую? — проявила осторожность Ритка.

— Не выходи замуж в ближайшее время. Встречайся с мужчинами, выбирай, но не давай согласия.

— Но…

— Не надо никаких «но». Я прошу тебя, будь все время моей невестой.

С этими словами он жестом фокусника выудил из кармана коробочку с кольцом. И у Ритки отпала челюсть. Так, господа присяжные, и что же ей делать в таком случае?

— Я люблю тебя и ничего не требую взамен. Только прошу, носи это кольцо. Мы будем с тобой считаться женихом и невестой, но никому не станем об этом говорить. Пожалуйста, что тебе стоит согласиться с этими условиями?

Ритка почувствовала, что ее сейчас стошнит на нервной почве, рыба, съеденная в джаз-клубе, откровенно просилась наружу. Она хлебнула кофе, но лучшей ей не стало.

— Поль, не дави на меня, — простонала она осипшим голосом.

Но Поля было не остановить, он, как взбесившийся слон, мчался вперед, круша все на своем пути.

— Пожалуйста, Рита, возьми кольцо! Я специально уточнил у ювелира, подходит ли камень твоему знаку Зодиака. Это кольцо станет твоим талисманом и символом нашей встречи. Это ни к чему тебя не обязывает, — голосом демона-искусителя вещал Поль, — это только напоминание обо мне. Ты будешь по-прежнему свободна в своем выборе.

— Я сейчас, — сказала Ритка и рванула в туалет, мигом выспросив у бармена, где он находится.

Она ворвалась в дамскую комнату вихрем и застыла у зеркала. К счастью, тошнота отступила, но, глядя на свое отражение, Ритка ужаснулась собственной бледности. Это было лицо подружки Дракулы: бледно-зеленое, с покрасневшими глазами.

— Ну что же он так ко мне привязался? — спросила она у самой себя. — Видит же, что я хочу интеллигентно разрулить создавшуюся ситуацию! Ну как, спрашивается, я могу принять от него кольцо, назваться его невестой и побежать в объятия Жака? Вот черт!!!

— Что вы сказали? — спросила у нее тощая девица, подозрительно похожая на путану.

Глядя на ее раскрашенное, словно для карнавала, лицо и слипшиеся кудри парика, кокетливо возлежащие на плечах, Ритка почувствовала: есть возможность поделиться с ней своими неприятностями.

— Мне сделали предложение, — честно ответила она, — а я оказалась к этому не готова.

— Ты иностранка? — перешла с ней на «ты» девица и закурила жутко вонючую сигарету. — А он француз?

Как они курят подобную гадость, подумала Марго о французах, предпочитающих крепкий табак.

— Все так, — кивнула она путане.

— Так о чем тут думать? — изогнула та левую бровь. — Бери кольцо и думай сколько влезет, тебя же никто не гонит в ЗАГС прямо завтра. А если ты не встретишь никого получше, то выйдешь за этого. Ну, чего испугалась-то? Ой, мне бы кто такое предложил!

Она выдула Ритке в лицо клубы дыма и захохотала. Было видно, что ее советчица сильно подшофе. Но, как ни странно, ее слова оказались звуком хлыста, заставившего выровнять по струночке мысли Ритки. «Ну, чего испугалась-то? Ну, чего испугалась-то? Ну, чего испугалась-то?» — зарезонировало в ее голове.

— Ведь это действительно идеальный выход, — пробормотала Ритка.

Она примет от Поля кольцо, только потребует от него ответного обещания: что если он встретит более подходящую для него девушку, то, не раздумывая, женится на ней. Так будет честно и без обид. Сейчас он перестанет дергаться и страдать, ведь она примет его предложение. Она же получит долгожданную свободу!

— Ну что, решилась? — поинтересовалась девица, наблюдавшая за ней исподтишка.

Она уселась на мраморную столешницу умывальника и курила, стряхивая пепел в раковину.

— Да, спасибо, вы мне здорово помогли, — искренне поблагодарила ее Ритка и помчалась к Полю.

— Ну, удачи тебе! — сказала та ей вслед.

— И вам тоже! — махнула рукой Ритка.

Она подошла к столику, за которым с безутешным видом сидел Поль. Марго опустилась на свой стул и улыбнулась ему.

— Поль, я могу принять твое предложение только в одном случае, — сказала она и увидела, как засияли его глаза, — если ты поклянешься, что, встретив другую девушку и полюбив ее, ты женишься на ней и забудешь о наших взаимных обязательствах.

— Этого никогда не случится, поэтому я готов дать тебе такую клятву! — снова схватил ее за руку Поль и осторожно надел на ее безымянный палец красивое колечко с крупным бриллиантом. — А ты примешь это кольцо и будешь моей невестой до тех пор, пока не захочешь выйти замуж за меня или за кого-то другого.

— Да, брак — твой или мой — освободит нас от сегодняшнего союза, — торжественно подтвердила Ритка.

И они, слегка соприкоснувшись бокалами, выпили шампанское, словно закрепляя данный друг другу обет. А на ее пальце красиво сверкнуло обручальное колечко.

Ритке было все равно, насколько аморальным выглядит ее поведение со стороны: сотовый Наташи прожигал ей бедро сквозь кожу сумочки. И она заявила, что она желает побыть одна. Поль страшно удивился, когда услышал такое от Ритки. Он попытался ее убедить поехать домой, где он не будет ей докучать своим обществом и она будет предоставлена самой себе. А она мягко, но настойчиво заверила его, что вполне способна добраться до его квартиры самостоятельно.

— Я уже столько времени пробыла в Париже, — сказала Ритка, — а еще ни разу не гуляла в одиночестве. Значит, я не была с ним наедине. Понимаешь? Чтобы узнать город, надо пройтись по его улицам и площадям без провожатых, и тогда только ты почувствуешь, как бьется его сердце.

— Мне кажется, я понимаю, что ты хочешь сказать, только сейчас уже ночь… Может, тебе лучше погулять одной завтра?

— Поль, я не хочу больше спорить. Ложись спать, не жди меня, хорошо? Я вернусь утром.

— Господи, да что же это такое?! Ты решила меня испытать?

— Поль!

— Ну, ладно, как скажешь, но это безумие! Я сойду с ума, пока ты вернешься!

Ритка почувствовала, что она сама на грани озверения. Она едва сдерживалась, ей хотелось сорваться и побежать прочь — подальше от Поля, от этих проблем, от запретов и обещаний, от всяческих рамок, сковывающих ее по рукам и ногам. Ей хотелось на волю, на свободу! Подальше ото всех и вся!

Видимо, он прочел это желание по ее лицу, потому что прекратил свои упрашивания. Минут через десять ей удалось отвязаться от Поля. И Ритка быстро пошла по улице, мимо ярких витрин магазинов, мимо шумных кафе и баров. Она обнаружила двадцать звонков на сотовом Наташи, который предусмотрительная хозяйка оставила в режиме виброзвонка. Это ее разыскивал Жак. Она дрожащими пальцами набрала его номер, и он тут же ответил.

— Я возле «New Morning», — выдохнул он, едва она произнесла свое «алло». — Выходи.

— А я уже вышла.

— Где ты?

— Я в трех кварталах от тебя, возле кинотеатра «Olympia».

— Подожди меня, я сейчас буду.

Они говорили отрывисто и быстро, словно боялись, что потратят слишком много времени. Она спрятала телефон в сумочку и застыла столбиком у обочины. Он примчался через пять минут. Она скользнула в его машину, и он набросился на нее с жадностью пираньи. Они целовались так яростно, что вскоре их внешний вид уже оставлял желать лучшего.

— Погоди, — непонятно кому сказал Жак, — здесь слишком много зрителей.

Он нажал на газ, и они рванули по сверкающим проспектам и авеню всезнающего Парижа. Это был самый короткий путь, который только можно было себе представить, потому что Ритка замерла, откинувшись на сиденье, пожирая его глазами, не отдавая себе отчета — куда он ее везет? От его легкой небритости ныла кожа на подбородке и вспухли губы. Скорее всего, подбородок завтра облезет, но ей было глубоко плевать. Ее вообще мало что волновало в будущем. Существовало лишь сегодня и сейчас, и больше ничего.

Его квартира располагалась в одном из домов Латинского квартала. Это была просторная студия под самой крышей старинного здания. И из полукруглых окон была видна Сорбонна. Но это все она узнала гораздо позже. Сначала была любовь, страсть, бешеный прорыв в неведомую даль. Жак был ненасытен, и она отвечала ему тем же, отдавала и брала с неистовостью изголодавшегося по свежему воздуху узника, отбросив в сторону все, что мешало ей на тот момент. Может быть, это была чуточку не она, но ей были глубоко безразличны эти метаморфозы, происшедшие с ней. Забыв обо всем на свете, они были единым целым, стремясь достигнуть наивысшего наслаждения, и им это удалось в полной мере.

И лишь потом, когда серый рассвет медленно вполз в распахнутое окно и свежий ветер заиграл прозрачной занавеской, они затихли, прислушиваясь к себе и друг к другу. Ритка слышала стук его сердца, более частый, чем свой собственный, и дыхание, более глубокое и частое, чем ее. Она ощущала жар, исходивший от его крепкого тела, и впитывала энергию силы, изливавшуюся из него. Жак медленно водил кончиками пальцев по ее телу, словно изучая его изгибы и запоминая их. Он медленно касался ее губами, словно пробуя на вкус ее кожу.

— Когда ты улетаешь? — тихо спросил он.

— Через четыре дня, — ответила она.

— Так мало! — невольно вырвалось у него.

— Это как посмотреть, — ответила она, чувствуя, как петля перехватила ее горло.

Ей хотелось плакать: от счастья, что все это с ними случилось, и оттого, что с ними все это случилось. В эту секунду она поняла, что именно пыталась втолковать ей Наташа: Жак — это мгновение. Но это было самое ее счастливое мгновение за последние полгода. Ей не хотелось его терять, едва обретя.

— Ты прелесть! Ты знаешь о том, что ты прелесть? — Он лег на бок и теперь смотрел на нее сверху вниз своими невозможными глазами.

— Жак, обними меня, — попросила она.

Вышло довольно жалобно. А он стиснул ее в объятиях, словно боясь, что кто-то прибежит и отнимет ее у него. Она успела подумать, что жизнь устроена неправильно. И услышала его жаркий шепот, она едва разобрала, что он сказал:

— Как он мог упустить тебя?

Рита немного оттолкнула Жака от себя, чтобы видеть его мерцающие глазища.

— Кто? — с горечью спросил она. — Сэм? Поль? Или Жак? Кто не смог меня удержать?!

— Извини, — вспыхнул он и полез целоваться.

Ритка ненавидела себя в ту минуту. Господи, ну что у нее за язык? Ну, зачем она ляпает этим своим органом без костей невесть что и портит то, что имеет? Ну кто кричал о том, что хочет жить одной минутой, но, прожив ее, тянет ручонки за следующей? И откуда взялась эта жажда продолжения? Ну и Жак тоже хорош, все эти комплименты — из другой оперы, а сокрушения — для другой сказки. Так зачем начинать?

— Скажи, ты уверен, что Сэм никуда не сбежит этой ночью? — чтобы немного сбить себя с лирического настроя, спросила она.

— Уверен, меня на посту сменил вполне профессиональный парнишка из частного детективного агентства. Видишь ли, у меня много друзей, готовых подстраховать меня в нужный момент, — улыбнулся Жак, — так что не волнуйся!

И он снова полез к ней с поцелуями. А она подумала, что Сэм такой тертый калач, что не волноваться просто нельзя, но тут мысли, словно вспугнутые воробьи, разлетелись в стороны, потому что на смену легким поцелуям пришли те, которые способны вскружить голову. И может быть, они, как в любовных мелодрамах, вместе приняли бы душ поутру и попили бы кофе, лежа в махровых халатах на кровати, но телефонный звонок прервал их сладкую дрему, в которую они впали, не разжимая объятий.

Жак, чертыхнувшись, снял трубку, а потом вообще вскочил и забегал, волоча с собой аппарат за провод. Наверное, его любовница разыскивает, ревниво подумала Ритка. Он говорил так быстро, что она едва понимала смысл. Но буквально через пару минут стало ясно, что ревновала она зря. Жак зажал трубку рукой и бросил ей: «Сэм сбежал!» У Ритки все органы словно сползли вниз живота, образовав противную пустоту во всем теле. Жак несколько раз повторил какой-то адрес, требуя, чтобы парни немедленно ехали туда. Ритка застыла, испуганно тараща глаза, понимая, что вся их затея находится на грани провала.

— Собирайся, — велел ей Жак, едва прекратил беседу. — Это, как ты поняла, был один из детективов, карауливших пансион. Надо будет сделать выговор другу, который держит в агентстве дилетантов!

Он бойко натянул джинсы и теперь копался в комоде в поисках чистых носков. Ритка тоже попыталась вспомнить, во что она была одета.

— Сэм сбежал, — продолжал он между делом. — Хитрый, пройдоха: он вызвал по телефону такси к соседнему дому, вылез по водосточной трубе на крышу, вот тут-то его наш парень и засек! Но, пока ребята объезжали квартал, этот Казанова успел смыться. Как ты думаешь, куда он направляется?

И, пока Ритка соображала, что бы ей такое умное предположить, Жак ответил себе сам:

— Я думаю, он едет к одной из своих женщин — где еще он раздобудет денег для побега? Он же столько работал в этом направлении, дамы буквально были готовы на все ради него, и тут мы — как снег на голову. Нет, он облапошит хотя бы одну из них!

— Только вот кого?

— О, это — итальянка! Конечно! Деваться в такой час ему больше просто некуда. Сама посуди, он не готов был к такому крутому повороту в жизни. Но — полежал, подумал и решил, что он от нас просто смоется. И что, все бросать коту под хвост?!

— Ну нет, ради денег он всегда готов рискнуть! — заверила его Ритка. — Безусловно, он постарается спасти то, что считает своим.

Она покопалась в сумочке, выуживая из нее косметичку.

— Сестру судьи он навряд ли будет дергать посреди ночи, — рассуждала она, припудривая лицо, — и вообще перед ними он разыгрывал из себя пай-мальчика. К политику за помощью в брачное ложе он тоже не полезет. Остается только Лютеция, ты прав.

— А вот это мы сейчас посмотрим, кто кого! — лихорадочно набрал какой-то номер телефона Жак.

— Кому ты звонишь? — спросила Ритка.

Но Жак отмахнулся от нее: мол, потом, все потом!

— Алло, мадам Петруччио? Да, я знаю, который час, но я также знаю, кого сейчас вы ожидаете. Мое имя вам ничего не скажет, зато я скажу, что господин Малевич вас обманывает! Он ведет нечестную игру. Он одновременно общается с несколькими женщинами, его интересуют только ваши деньги! Я могу это доказать. У вас есть факс или Интернет? Отлично, я сейчас же отправлю вам фотографии, подтверждающие мою правоту.

Он зажал рукой трубку телефона и пояснил Ритке, что Лютеция направилась в кабинет, чтобы принять по факсу фотографии.

— Она полна негодования, представляю, что с ней станется, когда она увидит снимки! — хохотнул он.

Жак подскочил к столу, схватил со стола пакет с фотографиями и выудил оттуда несколько штук. И, не колеблясь, отправил их одну за другой Лютеции.

Ритка беззвучно ему аплодировала. Здорово, что Наташка додумалась привлечь Жака к этому делу. Они бы без него с Сэмом не справились!

Факс трещал, отправляя последний снимок. Ритка застыла ни жива ни мертва: поверит ли им женщина или решит, что это просто фотомонтаж? А Жак, отправив отобранные фотографии, принялся заверять Лютецию в том, что у него нет злого умысла, просто Малевич — не тот человек, за которого он себя выдает.

— Он принес много горя женщине, которую я боготворю! — пылко воскликнул Жак.

И послал воздушный поцелуй Марго. Ритка нежно улыбнулась ему в ответ.

— Скажите, кто эти женщины? — спросила его Лютеция.

— Я не хочу называть вам их имена, потому что не стремлюсь к огласке. Но, может быть, я укажу вам одну из них, — пожал плечами Жак. — Та, что в шляпе, — это сестра судьи Моруа. У них с Малевичем дело идет к обручению.

— Но как я могу проверить ваши слова?!

Ритка постучала пальцем по датам на снимках.

— Обратите внимание на время и даты! Ваши встречи были или перед, или после его свиданий с другими женщинами, — сказал Жак.

Было слышно, как она тяжело задышала в трубку. Марго запечалилась — еще одна жертва Сэма получила сердечную рану. Сколько же это может длиться?!

— Я уверен, что он попросит у вас денег, чтобы скрыться от моего праведного гнева, — закончил Жак свою пылкую речь. — Если вы не верите мне, не показывайте ему сразу фотографии, выслушайте его. Закончится все просьбой о финансовой помощи! Он решил сбежать из города, чтобы не попасть в полицию, а деньги на побег он явно будет просить у вас!

— Ну, что ж, я уже с нетерпением жду его приезда. И если только все будет так, как вы говорите, то ему головы не сносить! Но если вы меня обманываете и он не заикнется о деньгах, то вы пожалеете о своей клевете. Не забывайте, у меня есть номер вашего факса. Да, впрочем, и без всякого номера в случае обмана я сумею найти вас и наказать, хотя бы за то, что вы исподтишка подсматривали за мной!

И эта невероятная женщина прервала их диалог. Надо отдать должное ее выдержке! Получила неопровержимые доказательства блудливости любовника — и осталась, как скала, непоколебимой.

— Ну, как ты думаешь, — начала Ритка, когда Жак положил трубку, — она клюнула?

— Поставь себя на ее место. Посреди ночи ей звонит любовник и требует свидания в ее доме, тут же перезванивает неизвестный доброжелатель и заявляет, что она жертва интриг своего любовника, а в доказательство пересылает ей фотографии, уличающие Малевича в связи с другими женщинами. Я послал и те фото, на которых она его одевает в магазине. Так что сомнений в подлинности снимков у нее не должно возникнуть. К тому же я предупредил ее, что Малевич начнет просить у нее денег — а он начнет, — и она убедится, что стала обычной дойной коровой для мошенника. Извини, дорогая!

— Можешь не извиняться, я давно примирилась с мыслью, что попалась в банальную ловушку. Сейчас речь не обо мне. Ты — гений! Я горжусь твоим умом и сообразительностью, — искренне похвалила его Ритка.

Нет ничего приятнее для мужчины, чем признание его высокого интеллекта. Жак расплылся в довольной улыбке и благодарно чмокнул ее в нос.

— Но что нам дальше делать? — спросила она.

— Ждать. Звонить ему не будем, пусть пылкий прием у итальянской любовницы станет ему уроком. Я направил к ее дому ребят, и, как только он покинет особняк синьоры Петруччио, нам доложат.

— Тогда кофе, — решила Ритка, — иначе у меня голова идет кругом от этой ночи.

— Марго, я понял, что ты не хочешь ни о чем говорить, — посадив ее к себе на колени, сказал Жак. — Но я хочу, чтобы ты знала: ты — самая особенная женщина в моей жизни! У меня никогда не было и никогда не будет никого похожего. И то, что случилось между нами, — это не просто так.

«А как?» — хотелось спросить Ритке, но она промолчала. У мужика потребность облечь все в красивую форму, некоторым это необходимо. А она, Марго, уже справилась со своим порывом. Он — всего лишь первый в ее пятерке!

— Почему ты молчишь? — осторожно поинтересовался Жак.

— Слушаю. Ты говоришь очень приятные вещи.

— Ты не веришь мне? — обиделся он. — Так вот, чтоб ты знала, у меня есть подружка, и я ей ни с кем не изменял. Но, когда я увидел тебя, то понял, что ты должна быть моей, иначе я не прощу себе до конца жизни, что упустил свое счастье.

Ритка посмотрела ему в лицо и с удивлением поняла, что он верит своим словам. До чего же странный народ эти мужчины! Хотя бы на секунду задумался о том, что он говорит. Имея постоянную подругу, он западает на какую-то иностранку, притаскивает ее к себе на ночь, а утром называет это — «не упустил свое счастье!».

— Правда, — переспросила Ритка, — ты так считаешь?

— Да! — выдохнул он.

— А ведь это действительно так, — задумчиво сказала она, — я действительно чувствовала себя счастливой. Жак, это ты сделал меня счастливой, и я безумно рада, что мы с тобой встретились!

Он расцвел лучистой улыбкой, а на нее напало безудержное веселье. И потом хорошее настроение не покидало ее весь этот длинный, бесконечно длинный день.

Они мчались по полусонному Парижу, решив, что им следует самим следить за ходом операции. В открытые окна врывался теплый весенний ветерок, бодривший после бессонной ночи.

— Хочешь, расскажу анекдот про Париж? — спросила Ритка.

— Хочу, — улыбнулся Жак.

— Вот такое же утро в Париже. И дворник в сонном дворике медленно подметает метлой дорожки, — она изобразила медленные и вялые движения дворника, — «жух — перерыв — жух-жух». Тут из одного окна высовывается всклокоченная мадам и кричит: «Месье, вы сбиваете с ритма весь Париж, имейте совесть!» — «Пардон, мадам!» — кричит дворник в ответ и ускоряет движения метлой: «Жух-жух-жух-жух!»

Жак заразительно засмеялся, ему понравился анекдот. А Ритка любовалась им и размышляла: он не так нарочито красив, как Сэм, но в нем нет ни капельки фальши, он естествен во всем, он не играет, а живет. И насколько же в нем больше жизни, чем в Поле, закованном в латы неких правил, обязанностей, устоев и обычаев, словно средневековый рыцарь в доспехи! Нет, ей было не стыдно за свое поведение перед Полем. Какого черта, она живет только раз! И пусть Жак станет вскоре ее воспоминанием, испарившись из ее жизни, но это будет одно из самых ярких, самых живых воспоминаний, которые будут согревать ее душу до самой старости.

— Мы приехали, вон наши ребята! — сказал Жак, набирая номер телефона. — Алло? Он там? Давно? Понятно.

— Ну что? — разглядывая особняк в сером свете раннего утра, спросила Ритка.

— Мы прибыли к самому началу представления. Он у нее где-то с четверть часа.

И он не ошибся, итальянской выдержки хватило еще минут на десять, а потом в особняке началось какое-то движение, распахнулась дверь парадного входа, и разъяренная женщина выпихнула на крыльцо взъерошенного Сэма. Словно на сцене, перед ними разыгрывался мелодраматический акт. В окнах особняка торчали чьи-то головы, но неясно было, кому они принадлежали. В зрителях недостатка не имелось.

Ритка ахнула при виде Витта. Его пиджак лишился пуговиц, рукав был надорван, рубашка вылезла из брюк. И он был весь мокрый. Чем это, интересно, она его окатила? Они оба вопили благим матом: он, стараясь держаться от нее в сторонке, кричал, что ей место в психушке, а Лютеция орала, чтобы ноги его не было возле этого дома, иначе ее братья разорвут его в клочья. Она замахивалась на него чем-то подозрительно напоминающим биту, а он каждый раз шарахался и пятился назад. В конце концов нога его соскользнула с верхней ступеньки, и он покатился вниз. Хохот Лютеции, казалось, сотряс стены дома.

— Жалкий альфонсишка! Денег тебе моих захотелось? А не подавишься, безродное отребье?!

Волосы ее развевались по ветру, полы пеньюара взметались от каждого движения. Она напоминала какую-то разъяренную богиню с Олимпа.

— Да будь проклят тот день, когда ты мне подвернулся под ноги! Плевать я хотела в твою смазливую физиономию и на все остальное, понял! — кричала она ему в спину и действительно плюнула ему вслед, а потом щедро полила его итальянскими ругательствами и грозила кулаком, пока он не скрылся за углом.

— Браво! — захлопала Ритка. — Я горжусь этой женщиной! Наконец-то Сэм получил по шее от своей любовницы.

Она счастливо засмеялась, наблюдая за передвижениями потрепанного Риткиного врага.

— Знаешь, меня так и подмывает выскочить из машины и добавить от себя мерзавцу на орехи, — поделилась Рита своими желаниями с Жаком.

— Извини, дорогая, но тебе придется потерпеть, — засмеялся Жак, трогаясь с места. — Твоя партия будет чуть позже.

Они видели, что Витт озирается, бредя по обочине в поисках такси. Он заправил рубаху в штаны, но лучше выглядеть при этом не стал. А Жак, проезжая мимо, посигналил. Сэм взглянул на их машину и остался стоять с распахнутым ртом: хоть Ритка и отвернулась в последний момент, он успел ее засечь. Но, во избежание умопомешательства, он, похоже, решил, что у него от ударов биты начались галлюцинации.

— Ты что, а если он меня заметил?! — испуганно спросила Ритка смеющегося Жака.

— Ну и что с того, пусть помучается: ты это или нет? — беспечно пожал он плечами.

— А как же конспирация? Он увидел твою машину!

— И ладно, он у нас на крючке, пусть боится собственной тени!

Жак быстро набрал какой-то номер. Оказалось, он звонил Витту. Тот взял трубку сразу, и Жак поинтересовался — понравился ли ему «прием» любовницы?

— Эта дама просто надавала вам по шее, а другие на этом не остановятся. Возвращайтесь в пансион, приведите себя в порядок и не забудьте побывать в банке и снять деньги со счета. Вам лучше с нами расплатиться…

— Что случилось? — спросила Ритка, увидев, что Жак нажал отбой.

— Бросил трубку. Ну ничего, главное он понял — мы у него на хвосте!

Они припарковались за небольшим грузовичком, разгружавшим свежий хлеб у булочной. Надо было дождаться остальных участников лицедейства. Длинные багеты источали дурманящие ароматы, и Ритка почувствовала, что она зверски голодна. Но тут мимо них промчалось такси, а за ним на хвосте — ребята из детективного агентства. Жак быстро пристроился сзади.

— Кажется, парень показывает зубки! — пробормотал он, едва не пропустив нужный поворот.

Они перелетели по одному из мостов на другой берег Сены. И Ритка залюбовалась открывшимися перед ее взором видами и подумала, что такие приключения с ней могли произойти только в этом волшебном месте! Вопреки всему она ощутила острый прилив счастья. Она зажмурилась на секунду — и вдруг широко распахнула глаза. Внезапно Марго поняла, куда направляется Сэм.

— Я знаю, куда он едет! — вскрикнула она. — В те меблированные комнаты над ресторанчиком, где мы вчера обедали с Наташей!

— Боже, я болван! — хлопнул себя по лбу Жак и схватился за мобильник. — Как я забыл об этой норке нашей мышки?!

И гении могут страдать провалами в памяти, усмехнулась Ритка. Жак сообщил адрес детективам и посоветовал им встретить голубчика и пообщаться с ним в той самой комнате, чтобы ему стало неповадно от них бегать.

— Только без фанатизма, чтобы на лице — ни царапины!

— Мы сказали племяннице хозяина, что Сэм задолжал денег одной даме, — быстро проговорила Ритка.

— Придерживайтесь версии, что вас наняла одна мадам, которой этот парень должен денег, — порекомендовал Жак в трубку и отключился.

Детективы резко свернули в боковую улочку, а Жак с Риткой продолжили держаться позади такси.

— А мы с тобой проследим за ним, — пояснил Жак, — а то вдруг у него есть какое-нибудь другое убежище или он возьмет и передумает заезжать на свою конспиративную квартиру.

Жак старался особенно не светиться, поэтому он едва не проворонил тот момент, когда таксист свернул с авеню. Они застряли на светофоре, а такси помчалось дальше. Ритка грызла фалангу указательного пальца, пытаясь удержаться от порчи маникюра. К счастью, когда они подъехали к ресторанчику, они увидели, что не ошиблись в своих предположениях. Они успели засечь, как Сэм рассчитался с таксистом и вошел внутрь. Просто так он не собирался сдаваться! Итак, он наметил смыться от внезапно объявившихся шантажистов и, потерпев фиаско с любовницей, решил бежать налегке. Но, поскольку он был в порванной одежде, потрепанной в боях с Лютецией, у него бы на каждом шагу проверяли документы, поэтому он поехал на свой запасной плацдарм, почистить перышки.

Машины детективов нигде не было видно. Неужели они не успели и Сэм их опередил? Жак с Риткой тревожно переглянулись.

— Они опоздали? — спросила она.

— Не думаю, — покачал головой Жак.

— Тогда где их машина?

— Надеюсь, поблизости.

Он остановил машину чуть наискосок от входа в отель.

— Подождем, — сказал он.

— А может, нам тоже войти? — заерзала на сиденье Ритка.

— Не стоит светиться лишний раз на публике, — покачал головой Ксавье. — Хозяин этого заведения будет наверняка против всякого рода воспитательных мероприятий на его территории.

— Тогда позвони им, — потребовала она, чувствуя все возрастающую нервозность, — узнай, там они или нет?

Он пожал плечами и нехотя заклацал клавишами телефона. Вдали зазвучала полицейская сирена. Жак встрепенулся:

— Вот только этого нам не хватало!

— Это по нашу душу? — дернулась Ритка.

— Очень может быть, — озираясь, пробормотал он.

И тут из дверей выскочили их «ребятки», буквально на себе волоча Сэма. Вид у него был абсолютно жалкий, видно, они успели объяснить ему не на пальцах, что весьма разочарованы его непослушанием. Заметив машину Ксавье, один сделал им с Ритой знак — сматываться. Они заскочили в проулок за соседним домом.

Жак тронулся с места, и через минуту из проулка им наперерез выехала знакомая машинка. Жак прибавил скорость и свернул вправо: общение с полицией не входило ни в чьи планы, но тут его автомобиль чихнул раз-другой и заглох.

— О нет, только не сейчас, дурацкая колымага! — завопил Жак.

— Что случилось? — оглядываясь, не появилась ли полиция, спросила Ритка.

— Мы заглохли, — ответил Жак, будто она могла этого не понять.

— Ну все, нас сейчас поймают! — выбивая дробь зубами, пробормотала Ритка.

Жак буркнул что-то неразборчивое, наверное, из своего запаса ненормативной лексики, и выскочил из машины. Едва он открыл капот и сунул нос в чрево своего автомобиля, как из-за угла появилась полицейская машина. Блюстителей порядка, очевидно, вызвал хозяин заведения, окончательно разочаровавшись в своем постояльце: то он не появлялся несколько месяцев, то вдруг прибежал, весь оборванный, и был избит какими-то молодчиками… И полицейские сразу же взяли верный след.

— Ваша песенка спета, дорогая Ритка, готовьтесь к аресту, — сказала самой себе Марго, — хорошо, хоть имеется знакомый адвокат!

Жак не отсвечивал, спрятавшись за капотом. Ритка сидела ни жива ни мертва, а мимо медленно проезжали полицейские. «Хоть бы мимо, хоть бы мимо», — зудела себе под нос Марго. Увы! На то они и правоохранительные органы, чтобы унюхать преступников за милю. Машина взвыла сиреной и застыла перед ними. Один из полицейских что-то спросил у Жака, выходя из машины. Ритка не расслышала, но решила, что умирать лучше с музыкой, поэтому выскочила наружу.

— Здравствуйте, месье! — кивнула она полицейскому и капризным тоном заныла: — Милый, ну сколько можно? Ну почему твоя машина не едет?

Пиджак она предусмотрительно оставила в машине, поэтому полицейский мог по достоинству оценить кружева ее бюстгальтера под прозрачной тканью блузки. Изгнав последнюю мысль из выражения своих глаз, она отчаянно хлопала ресницами и выпячивала нижнюю губку.

— Марго, сядь в машину, — сквозь зубы сказал Жак.

— Ну, милый, я устала сидеть в машине! Я хочу лечь!

При этом она многозначительно улыбнулась и потянулась всем телом, Жак закатил глаза, а полицейский усмехнулся.

— Значит, вы не обратили внимания на проезжающее «Пежо»?

— Нет, я копался в этой развалюхе! — развел руками Ксавье.

— Причем безуспешно! — вставила Марго.

Оба мужчины мельком взглянули на нее, и она кокетливо улыбнулась.

— А могу я глянуть на ваши документы? — спросил бдительный флик.

— О, конечно, милая, достань мое портмоне, — попросил Жак, поднимая испачканные руки так, чтобы появился доступ к внутреннему карману его пиджака.

Первым, что увидел полицейский из документов Ксавье, было удостоверение репортера уважаемого издания. Он поморщился и протянул портмоне Ритке.

— Всего хорошего, — кивнул им полицейский и направился в свой автомобиль.

— Удачи вам, господин офицер, — пропищала ему вслед Ритка.

А Жак задумчиво уставился под капот, словно пытался найти там разгадку какой-то тайны. Что это с ним?

— Уф, — сказала Ритка, — кажется, пронесло! А я уже думала, что мы попались.

— Угу, — кивнул он, не отрывая взора от внутренностей своего автомобиля.

Такая внезапная апатия раздражала. Ритка тоже заглянула под капот, но ничего интересного не обнаружила. Так чего же он туда пялится?

— Куда они его повезли, я имею в виду Сэма? — спросила Ритка, чтобы хоть как-то отвлечь созерцателя от исследований нутра его механического друга.

— Думаю, домой, — ответил коротко Жак. — У этих ребят редко случаются проколы, и Сэм своей прыткостью их немного расстроил. Думаю, они продолжат начатое ими здесь и втолкуют ему, что он повел себя неправильно.

Ритка скривилась: не то чтобы ей было дело до челюстно-лицевых травм, которые, возможно, получит Витт, но насилие как таковое ей претило. «А ему было все равно, когда он подсылал к тебе молодчиков», — напомнила самой себе Марго.

— И ты думаешь, он больше никуда не побежит?

— Вот уж не знаю. Слишком уж упертый парень попался, все норовит выкрутиться! Но мы будем на страже, так что далеко он не убежит, — сказал Жак и улыбнулся Ритке. — А ты молодец, находчивая! «Милый, ну почему твоя машина не едет?» — передразнил он ее произношение.

— Вот ты смеешься, а все прошло как по нотам! — обиделась Ритка.

— Да я не смеюсь, все и вправду отлично получилось, — засмеялся Жак.

И тут же он стал изображать позы, которые она принимала, демонстрируя свои прелести флику, и при этом томно вздыхал. Ритка кинулась его душить, и они боролись некоторое время, смеясь и пихаясь.

— Кстати, а почему твоя машина не едет? — переводя дыхание, спросила Ритка.

И они снова заржали как два идиота. Минут через десять Жак решил, что надо эту колымагу толкать, посадил Ритку за руль и исправно толкал машину примерно полквартала. Она упорно отказывалась заводиться. Ритка как автолюбитель со стажем тоже перебирала в уме возможные поломки, которые бы привели к подобному результату. И тут ее осенило — во второй раз за утро.

— Жак! Я знаю, в чем дело! — закричала она ему, высовываясь в окошко.

— Ну и в чем? — мрачно спросил Жак, изрядно уже утомившийся двигать недвижимое.

— У нас нет бензина!

— Черт! — сказал Жак и сплюнул на асфальт.

И они вновь принялись хохотать, потому что она была права. Пришлось ловить попутку, которая довезла бы их до заправочной станции. Жак прозвонил детективам, предупредил их, что с ними все в порядке. Те отчитались о проделанной работе, и по довольному лицу Жака Ритка поняла, что парни сообщили ему вполне приятные вещи.

— С пленником все в порядке, ему объяснили правила поведения и отпустили восвояси. Он снова в пансионе, приводит себя в порядок.

— Слушай, а может, нам стоит ему еще раз позвонить, чтобы у него уж точно не возникало больше мыслей о побеге?

— А я сейчас его лично попрошу вести себя должным образом, — улыбнулся Жак так, словно он был голодным крокодилом.

— Знаешь что, лучше я сама с ним поговорю! — решилась Ритка. — Пора его прижать по полной программе!

От волнения она не смогла справиться с голосом, и Жак удивленно взглянул ей в лицо. Она жестом дала понять, что с ней все в порядке. Но на самом деле ее немного трясло. Вот он, шанс, предоставленный ей судьбой, — поговорить с тем, кто едва не отправил ее на тот свет, растоптал в ней любовь и веру в людей… Было непросто держать себя в руках в такую минуту! Ужасно хотелось завизжать, проклиная этого гада, на манер синьоры Петруччио, чтобы он сразу понял, что ему пришли кранты, но законы жанра требовали абсолютного владения собой, иначе — провал.

До отъезда в Россию оставалась одна ночь. Уже были куплены подарки маме, Ане и Олегу, сувениры для друзей и знакомых — брелки, зажигалки, ручки и блокнотики с французской символикой. Ритка пополнила свой собственный гардероб несколькими стильными вещами, приобретенными в торговом центре Форум Ле-Аль, где были магазины самых разных направлений современной моды. И, конечно же, она купила себе духи от Диор и Шанель (как же можно уезжать из Парижа без них?). И разорилась на изящный браслет от Картье из белого золота. Они с Наташей решили, что должна же быть какая-то моральная компенсация за все ею пережитое, а в таких приобретениях им виделось восстановление некой высшей справедливости.

Следующим добродетельным актом подруг стала их поездка в пригород. Они съездили в клинику, при которой имелся приют для животных. Наташа объяснила, что у Антуана аллергия, поэтому она не может завести кошку или собаку. Но однажды она нашла на дороге сбитого машиной пуделя и привезла его в эту лечебницу доброго доктора Айболита. Тут пса вылечили и нашли ему новых хозяев, потому что старые не пожелали откликнуться.

— Работники клиники регулярно помешают объявления в газеты, а иногда делают и телеанонсы о своих питомцах, поэтому деньги, которые я им пожертвую, пойдут на благое дело. Они смогут купить медикаменты и оборудование и еще шире развернут свою благотворительную деятельность, — мечтала она.

Девушки взяли реквизиты клиники и съездили в банк, где перевели деньги с кредиток на счет ветеринарной лечебницы.

Все последние дни перед отъездом Ритка почти не расставалась с Жаком, он лишь на час-другой вырывался на работу, освободив всего себя для нее. Они ни разу не заговорили о будущем. Ритке этого хотелось, но она твердо решила не касаться столь щекотливой темы. Еще ее так и подмывало поинтересоваться — куда он дел свою постоянную подружку, которой ни с кем, кроме нее, он якобы не изменял? Но времени оставалось так мало, что не стоило растрачивать его на ссоры и взаимные претензии. Ведь она тоже выкраивала время для общения с Полем, что безмерно задевало Жака. Он же не знал, насколько платоническими были их отношения, и его мучил этот вопрос, но она даже и не думала раскрывать перед ним истину.

Иногда она задавалась вопросом: а насколько реально все происходящее? Столь бурной жизни она не могла вообразить даже в самых смелых мечтах! Ритка словно окунулась в быстрые воды горной реки, которые вертели ее и крутили как щепку, и ей было не до глубокомысленных размышлений, требовалось внимательно следить, куда ее вынесет в следующий момент. Но вот еще несколько поворотов — и она оказалась в чистой заводи.

Они с Жаком ехали по Сене на бато-муш. И эта экскурсия сильно отличалась от той, в которую Ритка сто лет тому назад отправилась с Натали. Да, ей казалось, что прошла целая жизнь с того момента, как она прилетела во Францию. Столько событий, столько переживаний случилось с ней за эти дни, что они растянулись во времени до размеров бесконечности. Жак заверил, что ночью кататься по Сене гораздо романтичнее, и это действительно было так.

Они сидели на лавочке, тесно прижавшись друг к другу, не в силах разжать объятий. Она любовалась видами прекрасного города и мысленно прощалась с ним. Когда она еще сюда попадет?

— Ты приедешь ко мне? — спросил Жак.

— Ну, если позовешь.

— Я позову, — глядя куда-то вдоль берега, сказал Жак задумчиво. — Я уже тебя зову.

— Но ты же намекал, что несвободен, — осторожно заметила она, чувствуя, что он не играет с ней.

— Это она несвободна, — скривил губы Жак. — И там так все запутанно… Но тебя не должно это волновать. Я разберусь с этим, дай мне время.

— И там все запутанно? — сочувственно переспросила Ритка.

— Везде все запутанно, но только не у нас с тобой. Как только я тебя увидел, я понял — хочу ее, и все тут.

— Да, нам обоим не помешает слегка остудиться, — заметила Ритка.

— Надеюсь, ты не намекаешь на купание в Сене? — заволновался Жак и полез с поцелуями.

Волны раскачивали кораблик, словно люльку младенца. А свежий ветер холодил их лица. «Летучим голландцем» проплыл мимо них остров Сите. И Ритка, разглядев на нем собор Парижской Богоматери, высказала сожаление, что так там и не побывала. Жак тут же сказал, что это знак свыше — нельзя же всем говорить, что ты был в Париже и не видел собора, поэтому она должна будет обязательно приехать еще раз.

— Ты понимаешь, что в соборе хранятся неоспоримые доказательства существования Иисуса? Там есть легендарные фрагменты Креста, Священный гвоздь и сам Терновый венец. Ты же христианка, ты должна увидеть все это собственными глазами!

— О, ты меня убедил. Я только слетаю на пару дней домой, проведаю маму, и сразу же обратно, смотреть церковные регалии, — пообещала Ритка.

Ей было хорошо с ним, легко и приятно, словно они уже сто лет знают друг друга, и ей не надо кокетничать и выпрыгивать из собственной кожи, чтобы показать: «Вот как я умею!»

— Внимание, готовься, — сказал Жак, — мост Марии. Ты знаешь, что сейчас нужно делать?

— Загадывать желание, — проявила свою осведомленность Ритка.

— Правильно, молодец!

И тут она вспомнила, что загадала в прошлый раз — любви! Она пожелала любви, и, пожалуйста, она ее обрела в лице этого чуда природы — Жака. Спасибо Деве Марии! И она рассмеялась счастливым смехом. Уж ей ли не знать, что существует на свете волшебство и волшебники! Она узнала это здесь, во Франции, в волшебной стране ее грез.

Этим вечером в квартире Поля они устраивали «отвальную» вечеринку. Но Ритке так хотелось побыть наедине с Жаком, что она согласилась на прощальную экскурсию на речном трамвайчике. Кстати, Поль держался очень мужественно, он пригласил на вечеринку Жака. Жак пребывал в недоумении, но старался делать вид, что все о’кей. Наташка была в восхищении и старалась делать вид, что все в порядке вещей. А Антуан огорчался за брата, но старался делать вид, что его это все не касается. Ритка же предавалась восторгу и старалась не заморачиваться, чтобы не испортить общего настроя.

Когда они прибыли к Полю и внесли в квартиру огромный торт и шампанское, все уже оказались в сборе. Играла музыка. Наташа накрывала на стол, наряженная в синее платье, которое ей подарила Ритка, а братья пили у барной стойки «Кальвадос».

— Торт — это весьма кстати! — одобрила Натали.

— Да, соответствует моменту, — кивнул Жак.

Вечеринка получилась так себе, не слишком веселая — все немного грустили. И даже шампанское не помогло. Как всегда, нормализовать атмосферу пытались Антуан с женой, жонглируя шуточками, словно циркачи на арене. Но Поль с Жаком не велись на их приколы, они оба что-то вяло мямлили, если к ним обращались, то и дело бросали косые взгляды в сторону друг друга, и каждый досадовал на другого, считая, что этим вечером Ритка должна безраздельно принадлежать только ему одному.

— Ритка, мы с Антуаном приготовили тебе подарок, — двинула в ход тяжелую артиллерию Натали. — Точнее, даже два.

Она сбегала в соседнюю комнату и принесла две коробки — одну большую, другую маленькую.

— Здесь, — она похлопала по большой коробке, — двадцать видов сыра. Всего по чуть-чуть, чтобы ты смогла угостить своих друзей настоящими французскими сырами. Вино мы с тобой уже купили, так что это — закуска.

— Ой, как здорово, а я что-то не догадалась до такой вещи, — растрогалась Ритка.

— А это — очки. Помнишь, ты примеряла их в «Бенлюксе»?

— Боже мой, — раскрыла футляр Марго, — это же «Живанши»! Ну зачем, они же стоят кучу денег!

— Лучше сказать «спасибо», — заметил Антуан. — Тем более что они тебе очень идут.

Она расцеловала их обоих, не снимая их роскошного подарка.

— Ну ладно, раз уж все начали вручать подарки, то и я сделаю свой, — объявил Поль со вздохом. — Во-первых, для тебя есть кое-что от Софии. Это камея из ларца с фамильными драгоценностями. Ты ее можешь использовать в качестве печати, как до этого поступали наши прапрабабушки.

— Господи, красота какая! — ахнула Ритка от восхищения. — Но что это за камень?

— Это агат, — сказал Антуан, — камея очень старая. Но ее происхождение несет в себе какую-то тайну. Эту камею привезли в Россию из Италии в конце семнадцатого века, и ею владела тетушка Ольги Воронцовой, умершая у нее на руках в Германии.

— Боже мой, мне так приятно, и от волнения я не знаю, что сказать. Поблагодарите, пожалуйста, от меня Софию!

— Так, ну а теперь мой подарок, — сказал Поль. — Я видел браслет, который ты себе купила, поэтому решил, что тебе будет приятно, если у тебя будет целый гарнитур.

Он раскрыл плоский футляр, и Марго замерла в восхищении. Там на синем бархате сверкало изящное колье из белого золота с бриллиантовой подвеской, точь-в-точь как на ее кольце. На бирке значилось «Картье».

Ритка на радостях расцеловала Поля троекратно, понимая, что отказываться от такой роскоши невозможно, иначе она оскорбит его. Но чувствовала она при этом, что ее подташнивает от осознания дороговизны подарка. Если бы не Жак, она попыталась бы воспротивиться, но тут нельзя было никак обидеть Поля. Господи, ну и подарочки они делают!

— Марго, твои друзья постарались и, кажется, угодили тебе, — отметил Жак, когда все немного поуспокоились, — я же пока воздержусь от вручения своего подарка. Но ты не думай, что я не приготовил тебе его вовсе. Он у меня есть.

— Жак, это нечестно! — возмутилась Натали. — А ну, быстро показывай, что ты там приготовил!

Но, как они на него ни наседали, он уперся и не выдал своей тайны. Тогда женщины принялись разрезать торт, а мужчины открыли еще шампанское. И вот, когда все было съедено и выпито, они решили отправиться гулять по ночному Парижу. Бессонные ночи стали для них обыденностью, которая никого уже не удивляла, даже их организмы. Конечно, они приехали на Елисейские Поля, фотографировались с видом на Триумфальную арку, дамы ели мороженое, плюнув на лишние калории. Долго катались по улицам и пили шампанское прямо из горла в автомобиле. И все шло просто здорово, пока вдруг не выяснилось, что Поль сильно перебрал, да настолько, что нуждался в немедленной транспортировке домой. Наташа и Антуан взяли на себя эту почетную миссию — позаботится о бренном теле родственника. А Ритка с Жаком поехали в Латинский квартал.

Они прощались страстно, их пылким объятиям и поцелуям не было конца. Даже когда рассвет заглянул к ним в окно, их ненасытимость друг другом еще не была утолена. Но время не может стать резиновым, растягиваясь до бесконечности от желания двух сердец, стучащих в унисон. Время имеет границы, как бы глупо и жестоко это ни казалось влюбленным.

— Пора ехать, — грустно заметила Ритка.

— Да, пора.

— Тогда присядем на дорожку, так говорят в моей стране.

— Присядем, — согласился Жак.

Они молча посидели на кровати рядышком, как нахохлившиеся воробышки. Он встал первым.

— Я не подарил тебе своего подарка. Помнишь? — Он поднял с пола, как всегда, небрежно брошенный им пиджак и достал из кармана конверт.

— Что это? — спросила удивленно Ритка.

— Посмотри.

Она вскрыла конверт, в нем оказался еще один фирменный конверт компании «Эр Франс».

— Это билет с открытой датой на твое имя, только в один конец, — сказал Жак. — Я буду ждать тебя.

Уже стоя в дверях, они целовались до тех пор, пока сердце чуть не выскочило из ее груди, а губы не вспухли так, что это было визуально заметно. Квартира Жака не отпускала Ритку, и сам хозяин удерживал ее за талию. Но все когда-нибудь заканчивается. Они спустились вниз и сели в его видавший виды «Понтиак», который утром ему доставили из ремонта, и помчались по улицам Парижа.

Времени оставалось лишь на то, чтобы принять душ и переодеться. Ритка сделала это все достаточно быстро. Она надела полосатый брючный костюм, который сшила сама, но он пока оставался ни разу не надеванным. В глубоком вырезе стильно сверкало колье и переливалась подвеска. Ритка ободряюще улыбнулась своему отражению. В ее сумочке лежал билет и согревал ее беснующееся сердце. Выйдя в гостиную, она обнаружила обоих своих мужчин. Жак варил кофе, а Поль сидел на табурете и страдал от последствий перепоя.

Они быстро заглотнули огненный напиток и дружно встали. Поль был небрит, на нем небрежно смотрелись голубые джинсы и замшевый пиджак. Жак был в черных джинсах, белой рубашке, исписанной черными китайскими иероглифами, а белый свитер свисал с его плеч. «Господи, какие же они классные, — подумала Ритка — оба!» — и ласково им улыбнулась. А внизу уже сигналили Натали и Антуан. Пора было ехать в аэропорт.

— Долгое прощание — лишние слезы, — сказала Наташка и заревела.

— Эй, мы так не договаривались, — заметила Ритка и тоже заплакала.

Они стояли посреди аэропорта, вцепившись друг в друга, в окружении растерянных, переминавшихся с ноги на ногу мужчин, и ревели, бормоча что-то по-русски. А очередь медленно, но верно продвигалась к стойке, за которой доблестно трудилась симпатичная таможенница. Но вот наконец девушки оторвались друг от друга.

— Ты будешь писать, звонить и приезжать, — ткнула своим пальчиком в Риткину грудь Натали.

— И ты будешь делать то же самое, — улыбнулась ей Марго.

— Заметано!

— Заметано!

Ритку поцеловал Антуан, получивший наконец доступ к ее телу, и сказал, что ужасно рад знакомству с ней. Она его обняла и сказала, что ждет их с Наташей к себе в гости. И повернулась к двум мужчинам, ожидавшим своей очереди. «Кто будет последний?» — мелькнуло у нее в голове. Они стояли и выжидали, предоставляя ей право выбора. Хитрые какие! Жак на нее даже не смотрел — пялился в потолок своими зелеными глазищами, видимо, что-то важное разглядывал. Поль страдал, опустив очи в пол, понимая, что, как интеллигентный человек, он должен предпринять что-нибудь. Он сделал первый шаг, но глаза у него были при этом как у побитой собаки. Поля было жалко, но другого выхода не было, как не имелось ни капли графской крови у нахального Жака. Поль протянул Риге руку и медленно привлек ее к себе.

— Я люблю тебя и буду ждать всю жизнь, кто бы рядом с тобой ни был. Наш уговор в силе. И ты моя невеста. Моя! — жарко зашептал он ей на ухо. — Ты слышишь меня?

Она молча кивала, борясь со слезами и дрожа всем телом. Видно, желание, загаданное под мостом Марии, — очень сильная штука. Любви было много, но проку от нее по-прежнему — никакого.

Очередь Ритки давно прошла, возле конторки девушки-таможенницы стояли мать с сыном, за ними оставался лишь дедок в бордовом пиджаке, весь багаж которого составляли кожаный кофр и зонт-тросточка.

Пришла пора прощаться с Жаком. Это было особенно больно, хотелось в который уже раз отбросить условности, повиснуть у него на шее и признаться, что она не желает с ним расставаться. Все ее тело ныло от воспоминаний и сопротивлялось необходимости отъезда. Он стоял чуть поодаль от Лотреков, и она подошла к нему сама.

— Я не хочу тебя отпускать, — притянул Жак ее к себе за талию, глядя пристально в глаза. — Ты что-то такое со мной сделала… Может, ты колдунья? Я чуть с ума не сошел от ревности, когда он тебя сейчас обнимал и целовал! Наверное, его надо вызвать на дуэль.

— Жак, ты — мое самое лучшее впечатление о Париже, — перебила его странный монолог Ритка. — Я уже скучаю без тебя.

— Малышка, у тебя есть мой подарок, поэтому, как только сможешь, прилетай ко мне. Ладно?

— Обещаю.

— Я буду ждать тебя.

Дедок прошел регистрацию и бодро потрусил на посадку. А Жак, сунув таможеннице Риткин паспорт, принялся целовать ее лицо — лоб, щеки, нос, губы… Добравшись до них, он задержался до тех пор, пока их не окликнули таможенники. К стойке подтянулись два парня в униформе, с удовольствием наблюдавшие за их прощанием.

— Парень, мы тебя понимаем, — посмеивался один из них, — такую красотку не хочется отпускать, но об этом надо было думать раньше! Она уже прошла регистрацию.

— Мадам, берите ваши документы. И поспешите, — сказала девушка за стойкой. — До отлета вашего самолета осталось мало времени.

— Дорогая, неужели вам не понравилось у нас? Зачем вам возвращаться в Россию, вы заставляете страдать наших мужчин, — отметил другой таможенник.

Они оторвались друг от друга с большим сожалением. Ритка взяла документы, прошла за ограждение и оттуда помахала своим друзьям. Ее душили слезы, и она поспешила уйти, чтобы не разрыдаться и не запомниться своим мужчинам страшной жабой с размазанной косметикой. Они остались за чертой, махая ей вслед.

Такие родные лица! Как можно так быстро полюбить людей и привязаться к ним всем сердцем?

— Приезжай к нам, — раздалось у нее за спиной.

— Обязательно! — прокричала она в ответ, полуобернувшись.

Вскоре тяжелый самолет стремительно взвился в небо. И Ритка увидела под собой Париж. Город ее мечты становился все меньше и меньше. Самолет, заложив крутой вираж, взмыл в голубые дали, и Франция канула в прошлое, еще близкое, еще живое, но которое с каждой секундой уже отдалявшееся от нее.

«Нельзя дважды войти в одну реку», — думала Ритка, вертя в руках билет «Эр Франс», копию того, что лежал в ее сумочке.