Эмма Вебстер все еще ищет любовь.

Эмма Вебстер смотрит «Отчаянных Домохозяек» (опять!!!!)

Эмма Вебстер с нетерпением ждет пятницы.

Эмма Вебстер вновь идет на свидание!!!

Эмма Вебстер отлеживается.

Эмма Вебстер ненавидит понедельники.

Эмме Вебстер нравится новичок.

Эмма Вебстер флиртует.

Эмма Вебстер добивается успехов.

Эмма Вебстер собирается выпить с новичком!

Эмма Вебстер не из тех, кто болтает о личном.

Эмма Вебстер собирается на долгую прогулку под солнцем.

Эмма Вебстер вся взволнована.

Эмма Вебстер снова видит его.

Эмма Вебстер не может вспомнить, о чем был фильм.

Эмма Вебстер собирается выпить с девчонками.

Эмма Вебстер покупает маленькое черное платье.

Эмма Вебстер не уверена, что произошло.

Эмма Вебстер забывает о диете.

Эмма Вебстер избегает его.

Эмма Вебстер благодарит за звонки.

Эмма Вебстер не собирается писать ему.

Эмма Вебстер подумывает о том, чтобы завести кошку.

Эмма Вебстер сидит дома.

Эмма Вебстер у родителей.

Эмма Вебстер мается от скуки.

Эмма Вебстер сыта по горло этими «почему ты не можешь остепениться, как твоя сестра?»

Эмма Вебстер не боится тридцатника.

Эмма Вебстер меняется.

Эмма совершала пробежку. Было темно, она запыхалась, у нее болели ноги, она часто останавливалась и вспотела как суслик. Но «Girls Aloud» звучали у нее в ушах, и она была уверена, что пробежка сгонит жир с бедер.

И в этот момент Эмма увидела тело на пляже. Хоть уличные огни светили тускло, она не могла ошибиться. Там на камнях лежала самая красивая женщина, которую Эмма когда-либо видела. Она пробралась через камни и подошла к телу, тяжело дыша и немного дрожа. Она села на колени, зажмурила глаза и дотронулась до женщины. Боже мой, боже мой, о боже мой… Ей было неприятно. Похоже, нормально. Немного холодно и очень мокро, но в общем нормально. Эмма открыла глаза. Все еще есть шанс, что женщина не мертва.

Эмма встала и закричала о помощи, но это был вечер воскресенья, и никого вокруг. У нее не было с собой мобильника — здесь были только она, это тело и «Something kinda Ooooh», доносящееся из ее наушников.

Эмма проверила пульс — он был на месте. Тихий, ровный и слабый. Она попыталась вспомнить, как делать искусственное дыхание. Надо как-то давить на грудь несколько раз и потом «рот-в-рот». Но сколько раз это надо делать? Она вспомнила, как тренировалась на работе на манекене — неприятная старая штука, от которой веяло резиной и дезинфицирующим средством, и при надавливании на нее она издавала звуки скрипучей кровати. Тут было совершенно по-другому. Никаких звуков, только странное мокрое ощущение, когда она надавила на грудь. Когда она наклонилась и попыталась вдохнуть воздух в рот тела, из него вытекла немного воды. Целовать ее — было забавно, и должно быть выглядело очень стремно со стороны. Но Эмма продолжала — давила на грудь и вдыхала воздух.

Это было довольно нудно, если не учитывать нарастающее чувство «Боже мой, Боже мой» паники. Она была уверенна, что делает это уже несколько часов, но часы показывали, что прошло лишь несколько минут. И все еще никаких признаков жизни. Будь это по телевизору, сейчас бы пришел привлекательный доктор, отодвинул бы Эмму в сторону и, крича «Разряд», приложил электроды дефибриллятора к груди женщины. Но здесь была только Эмма. Одна.

Немного освоившись, Эмма стала замечать вещи вокруг. Как например, тот факт, что на женщине был надет мужской костюм. Довольно хороший костюм, хоть и промокший насквозь. Она продолжала давить на грудь, которая кстати была очень даже упругой и внушительной. Все это казалось странным — эти холодные, холодные губы, целование безжизненного тела. Как женщина вообще сюда попала? Такая красивая, лежит здесь на пляже, бедняжка. Ей, должно быть, не больше 25-ти лет.

В конце концов, Эмма отпустила ее и села рядом на корточки. Она была обессилена. Она пыталась спасти жизнь, но у нее не получилось. Поднялся ветер, и волны с силой разбивались о камни вокруг. Пахло нефтью и гниющими водорослями. Эмме было холодно, как никогда раньше.

И тут она заметила что-то в руке у женщины. Предмет был размером с iPod, но по форме как плоский сувенирный шар со снегом, который слегка светился. Любопытно. Эмма взяла его и подняла к свету. Внутри разными оттенками синего переливались фигуры. Она посмотрела в шар внимательно и поняла, что фигуры были линиями, которые под прямыми углами образовывали квадраты, кубы, еще больше фигур, еще больше оттенков…

Привет, куколка.

— Что? — с испугом произнесла она, растерянно смотря во все стороны. Рядом на пляже никого не было. Нигде никого было не видно. Даже музыка в плеере стихла. Она была совершенно одна.

Эй, я с тобой говорю, дорогуша!

Голос был женский, звонкий, с северным акцентом и определенно точно в ее голове.

Я машина.

— Черил? — сглотнула Эмма. Это Черил из «Girls Aloud» говорит в ее голове?

Да, правильно. Наконец-то. Я проекция внутреннего интерфейса машины. Просто слушайся Черил, и она подарит тебе эксклюзив.

— Эта машина? — Она потрясла шар, и ее в ее голове раздался пронзительный крик.

Слушай сюда, сестричка. Чтоб больше такого не было! Поняла меня, тупая сучка?

— Эй, — Эмма была возмущена. — Почему ты вообще в моей голове? Что ты такое?

Теперь голос звучал спокойнее.

Да, мне надо все тебе объяснить. Почему бы нам не пойти куда-нибудь, где тепло и уютно, и не познакомиться друг с другом получше?

— А что насчет этого тела, которое… — Эмма даже не успела закончить предложение.

О, не волнуйся об этом. Это просто случайный прохожий. Тело принесло меня к берегу. Оно скоро проснется, пойдет домой, поспит немного и забудет об этом. А теперь давай вернемся в твою уютную однокомнатную квартирку с 85 процентами выплаченной закладной и поговорим о твоем будущем. Тебя ждут большие перемены, дорогая Эмма.

— Что? — Черил очень странно говорит, подумала Эмма.

Извини, детка. Привычка. Черил — твоя любимица, так? Или ты бы предпочла Николу?

Эмма немного подумала и ответила «нет».

Гвэн опоздала на работу. Она решила не объясняться Джеку, а просто шлепнулась на свой стул, взяла свой кусок сдобной булочки и включила компьютер. И только после она заметила новую и не очень приятную вещь.

— Привет! — Сказала она, широко улыбаясь привлекательной девушке, которая чистила рабочее место.

Девушка кратко взглянула на нее, немного улыбнулась и вернулась к поливке цветов.

«Сука», — подумала Гвэн. — «Сперва Марта, теперь это. Заменить Оуэна какой-то снежной королевой без какой-либо индивидуальности, с великолепными волосами и чертовски классными туфлями. Это худший понедельник Торчвуда», — решила Гвэн. — «Работать с супермоделью. Супер. Прощайте печенья, выпивка и одежда по скидке. Привет спортзал, минеральная вода и одежда не по карману. О чем Джек только думал?»

Вообще-то, она знала, о чем думал Джек. Для человека, прожившего весь двадцатый век, он застрял где-то в Средневековье. Лучше подружиться. Может, она очень милая, или у нее ужасные периодические боли, или она заика. Бедняжка. Да и к тому же, черт, она работает на Торчвуд — она, должно быть, потеряла половину семьи и всех, кого когда-либо целовала.

— Приветик! — Сказала Гвэн опять.

— Что? — сказала девушка, подняв глаза на нее. Она выглядит странно. Растерянно и немного… робко, смущенно. Почему? Как будто она пукнула или что? О хоть бы это было так! Пожалуйста, пожалуйста.

— Все в порядке? — отважилась спросить Гвэн.

— А как ты думаешь? — несчастным голосом ответила девушка. — Посмотри на меня! Это определенно НЕ в порядке!

— Ну не знаю, — сказала Гвэн пытаясь звучать любезно. — По-моему ты выглядишь чудно, — закончила она, звуча как ее тетя у входа в воскресную церковь. Только не говорите пожалуйста, что она сейчас начнет жаловаться на лишний вес. Я начинаю ее ненавидеть.

— Чудно? — фыркнула девушка. — И ты туда же! Стоит только появиться в короткой юбке, и все тут же пытаются на тебя запрыгнуть. Типичный Торчвуд.

Гвэн удивленно посмотрела на нее.

— Извини меня, но я думаю, ты ошибаешься. Я вовсе не пытаюсь… — что обычно говорят в обычных офисах? Э… — О Боже, я не флиртую с тобой. Я просто говорю, что ты выглядишь довольно мило. Да. — Закончила она предложение и пообещала себе не начинать другого.

— О, Гвэн, пожалуйста, ты же ничего не понимаешь.

— Разве?

Девушка заулыбалась. Гвэн решила, что этой улыбке очень подошла бы хорошая пощечина. И Гвэн услышала, как ботинки грохотали по железу за ее спиной.

— Гвэн! — крикнул Джек. — Гвэн!

Гвэн обернулась.

— Что?

— Это не то, что ты думаешь, — сказал Джек.

— Нет, совсем не то, — сказала девушка, выглядя немного испуганно. Хорошо. Подождите. В этом есть что-то знакомое. Немного грустное даже.

Гвэн повернулась к ней. — Я вас знаю?

Девушка беспомощно пожала плечами.

— Гвэн, это Янто, — сказал Джек.

— Чертов Торчвуд, — сказала Гвэн.

Эмма затянулась сигаретой и взглянула на офис. Голос в ее голове нашептывал ей красивые слова, и она в них верила.

Она никак не могла прийти в себя после случившихся с ней перемен. Как будто она попала на одно из тех телешоу, только ей не пришлось терпеть мучительных операций и сопутствующего унижения. Этот день она назвала Днем Преображения — день, когда на ее работе произошли существенные перемены.

Однако, люди почти не замечали изменений во внешности Эммы, и это ее расстраивало.

Им потребуется около дня, чтобы привыкнуть. И это даже хорошо, поверь мне. Они уйдут с мыслью, что ты выглядишь неплохо. Мы же не хотим, чтоб они что-нибудь заподозрили. Это тебе не только снять очки и распустить волосы. Ты великолепна. Так что расслабься и будь естественным центром внимания.

За все утро Эмма получила лишь несколько комментариев, как «хорошая прическа», «милое платье», «ты начала пить какой-то новый травяной чай?», и ничего особенного. Но главным образом Эмма ожидал реакцию Вил Кейт.

Но Вил Кейт даже ничего не заметила.

— О, не стоит этого есть, особенно, когда тебе уже за 30, — сказала она. Вил всегда говорила что-то такое. Она все время болталась по офису с большими открытками с неприличными рисованными мишками. Ее жизнь — это бесконечная череда собирания подарков на дни рождения, свадьбы, новоселья и прощанья. Ее считали самым веселым и милым человеком в офисе. У нее был новый симпатичный бойфренд, уйма друзей и естественная способность справляться с работой, не прикладывая ни мозги, ни старание. И Эмма ненавидела и боялась Вил Кейт, из-за ее бесподобного таланта опускать ее без всякого усилия. «О, ты вспотела, у тебя отдышка. Это не удивительно, если ты так куришь». Или «О, дорогуша, ты выглядишь усталой. Ты в порядке?»

Все любили Кейт. И никто не любил Эмму. Не то чтобы это было проблемой — это же всего лишь работа. Такого не было в Бристоле. В Бристоле у нее было много друзей. Ей нравилось там жить. До того, как она разошлась с Полом. Они расстались друзьями, и на таких основаниях было легче перейти в Кардиффский филиал, когда появилась возможность небольшого повышения. Она все еще часто с ним видится и общается с теми же друзьями несколько раз в месяц. Все было великолепно. Просто ей потребовалось больше времени, чтобы найти друзей здесь в Кардиффе, что значило множество тихих вечеров и одиноких ночей.

— О, я вижу, ты собираешься на экспресс-знакомство, дорогая, — наклоняясь над ее столом, продолжала Кейт голосом обычно сопровождающим какой-то не очень приятный сюрприз. Эмма представила, как таким же тоном она могла бы сказать «О, ты записалась в Партию Нацистов».

Эмма сидела, в упор уставясь на экран своего компьютера. Не отвечай, только не вступай с ней в разговор, не надо. Дай ей выиграть в этот раз.

— Интересно, — все продолжала Кейт, улыбаясь без причины. — Ну, я думаю, это неплохой выход, если не можешь найти парня обычным способом.

И она опять улыбнулась.

Эмма почувствовала, как покраснела. Она все так же смотрела на свой Outlook, надеясь, что сейчас появится новое письмо.

«Скоро я тебе покажу», — думала она.

О да, — произнес неожиданно голос в ее голове. — Скоро мы ей покажем.

Гвэн и Джек сидели в комнате переговоров, изо всех сил стараясь не смотреть на Янто, когда тот вошел с подносом с кофе.

— Как? — спросила она.

Джек пожал плечами.

Янто нагнулся вперед и протянул ему чашку. Гвэн вопросительно посмотрела на Джека. Он кивнул. Янто бросил на них строгий взгляд.

— Итак, народ! — начал Джек, — Сегодня предстоит много работы. И на повестке дня: Янто — женщина, почти затонул паром, статическое электричество увеличилось на 23 процента.

— Что в первую очередь? — спросила Гвэн.

— Янто, — быстро и громко произнес Джек.

— Окей, — сказала Гвэн, — Как он… она…? Я…

Янто пожал плечами.

— Я просто проснулся и вот. Ничего не помню. Небольшое похмелье. И две груди. Честно.

— Совсем ничего необычного?

— Нет, кроме удивительного отсутствия члена.

— И мы все тебе искренне сочувствуем, — вздохнул Джек, — Янто Джонс просто великолепен, знаешь. Он просыпается. Другие отпечатки пальцев, другой голос, другая ДНК, и как же я узнаю, кто это? Он целует меня. И я тут же знаю! Разве это не самая романтичное, что ты когда-либо слышала? — Он довольно улыбнулся.

Янто смущенно посмотрел на Гвэн.

— Это действительно я. Не знаю, как я могу тебе доказать, но…

— Только не целуй меня, пожалуйста, — ответила она, смеясь. — Ты как? В порядке?

— Нормально. Озадачен. Смущен. Немного напуган. Но в общем, нормально. — кивнул он. — Если это какой-то хитрый план внедрения пришельцев, тогда я, наверно, самый худший из них.

— Мы разберемся с этим. У нас всегда получалось, и теперь как-нибудь справимся. Не волнуйся, Янто Джонс.

— Спасибо. Если честно, мне очень не по себе.

Гвэн слегка погладила руку Янто.

— Мы разрешим это. Ничего страшного. Мы же вернули тебя, когда ты стал невидимым.

Янто кивнул, его волосы каскадом спустились с его плеч.

— И теперь я чрезвычайно Заметная девушка. — В его смехе чуть послышался его старый голос.

— Мы должны начать с его памяти, так? — Гвэн посмотрела на Джека.

— У меня есть одна идея на счет этого.

Янто испуганно поднял голову. — Ты собираешься применять на мне что-то инопланетное?

Джек кивнул. — Это похоже на Реткон, но наоборот. Такой Анти-реткон. Таблетка должна вернуть тебе память.

— Но…?

Джек вытащил таблетку из кармана и сдул с нее пух и ворсинки. — Она начнет действовать не сразу. Если вообще начнет. Может, придется ждать дня три. Может, раньше. И есть возможность, что ты вспомнишь все.

— И что в этом пл… Аааа…

— Вообще все. Да. Таблетка не выбирает, о чем вернуть тебе воспоминания. Ты можешь вспомнить экзамен по математике и все утра понедельника.

— Кто сказал, что я этого не помню? — Янто проглотил таблетку. На вкус она была фруктовой.

— Хммм. — протянул Джек. — Надеюсь, это была та таблетка. — Он пошарил у себя в карманах. — Скажи, если вдруг начнешь видеть клоунов.

— Хорошо, — сказал Янто тихо, — поживем — увидим. — Что дальше?

— Крушение парома. Хотя скорее, просто поломка. Но это не остановило Радио Уэльс назвать событие «самой большой катастрофой на море».

— Идиоты, — процедили вместе Гвэн и Янто.

— В путь, — Джек поднялся из-за стола.

— Можно, я останусь? Я бы хотел побыть здесь, ну знаешь, поработать над воспоминаниями, поделать что-нибудь знакомое, приятное. Почистить кофеварку, покормить долгоносиков. Все такое.

— Хорошая идея, — согласился Джек. — В любом случае, я бы не хотел подпускать тебя к морячкам в таком виде. Лучше я возьму Гвэн.

Янто подождал пока они уйдут и упал лицом на стол, его длинные каштановые волосы рассыпались по лакированной поверхности. — О, боже, — простонал он.

Кардифф Бэй можно с легкостью найти по череде дорогих и бесполезных сооружений с серьезными названиями. Прямо за Антитеррористическими барьерами Уэльской Ассамблеи (в возведение которых были вложены немалые средства, и которые можно запросто объехать), но чуть ближе, чем Международный вертодром[1] Кардиффа, находится открывшийся два месяца назад Международный паромный порт Кардиффа. Вообще-то тут был лишь заброшенный участок пристани, негодной для жилых домов или хранения грузов из-за токсичной плесени, пока кому-то не пришла в голову идея организовать здесь доходные круизы на паромах в Ирландию. Путь получается гораздо дольше, чем через Суонси, но зато дешевле, к тому же паромы покрашены в освежающий ярко-зеленый цвет.

И вот Гвэн и Джек стоят и смотрят, как буксир тянет остатки парома в доки. Недавно покрашенный паром, как яркий пример машиностроения 70-ых, который долго держался на плаву с норвежской стойкостью, теперь напоминал побитую консервную банку, с оторванными кусками металла, дребезжащими и болтающимися на ветру, как флаги.

— Ни хрена себе, — вырвалось у Гвэн.

— Бывает и хуже, — сказал Джек с профессиональной гордостью. — Я видел, как мина второй Мировой разорвала на части боевой корабль, как будто он был из картона. Веришь или нет, но тот паром еще годен для плавания. Ура, Норвегии с ее надежными кораблями и сильными моряками!

«Конечно, — думала Гвэн. — я проведу день, опрашивая потрясенных выживших, пока Джек будет болтать с персоналом. Прекрасно».

Паром пропыхтел мимо них. Грязная вода выливалась через пробоины.

— Следов ожогов нет, — сказала Гвэн.

— Они не обязательны, если взрывы были внутри, — ответил Джек. — Ну, хорошие новости! Определенно никаких следов от когтей!

— Похоже кто-то не хочет делать бумажную работу.

— Я ничего из этого не хочу делать. Пришельцы — теперь новая мания. Люди на верхах отчаянно винят в этом рифт. Но скорее всего, паром просто врезался во что-нибудь — мина Второй Мировой — это мина Второй Мировой, и не важно, попала ли она сюда через Рифт или нет. И мне совсем не хочется быть козлом отпущения каждый раз, когда что-то идет не так. А теперь иди найди и поговори со свидетелями.

— А что насчет Янто? — спросила Гвэн. — Уверен, что он нам не понадобится?

— Ему лучше в Штабе, пока он… ну пока он не придет в себя.

— Джек Харкнесс, ты ужасен. Бедняге нечего ожидать, кроме приготовления кофе и сексуальных домогательств.

— Знаю, просто хочу окружить его привычными вещами.

Утро Янто в новом обличии прошло довольно спокойно. Активность Рифта была совсем небольшой, и лишь пара престарелых туристов заглянула в информационный центр над Торчвудом. И ближе к обеду зашла Дорис из Торгового центра, которая забегала с рекламными проспектами раз в месяц.

Янто всегда считал, что в ней есть что-то слишком красное. Он не был уверен, были ли это только ее волосы, платье, макияж, ногти или что-то еще, но она вся пылала красным.

И даже сейчас он не мог это понять. Он надеялся, что теперь, будучи настоящей женщиной, у него должен появиться какой-нибудь супер-рентген-взгляд, оценивающий моду, который разрешил бы для него загадку красной Дорис. Но нет. Со своей сбивающей с толку краснотой, яркими волосами, громким голосом, оставляя яркий след от помады на чашке с превосходным кофе, напротив Янто сидела отчасти непривлекательная, немного неопрятная, слегка полная женщина лет за сорок. Она без умолку говорила про изменения и улучшения в Кардифф Бэй, аварию парома, про своего мужа и т. д., и т. п. Янто слушал ее со всей своей вежливостью, иногда кивая или пожимая плечами. Уже уходя, она неожиданно остановилась у двери и обернулась.

— Ты прелестно выглядишь, дорогая. А насколько мой любимый пирожочек ушел в отпуск?

— Простите?

— Милый парнишка, который обычно у них здесь сидит. Флиртует постоянно, но всегда только в шутку. Очень опрятный молодой человек. И его волосы всегда очень аккуратно уложены.

— А, — Янто почувствовал себя слегка неловко. — Ненадолго, я надеюсь. Я всего лишь временная замена.

— Прискорбно это слышать, — Дорис посмотрела на него с сожалением. — В любом случае, я уверена, ты многого добьешься с такой-то парой…

И дверь захлопнулась со звоночком. Янто посмотрел на свои часы. — «Как же это нехорошо выглядит», — подумал он, рассматривая массивные мужские часы на тонкой женской ручке. — «Надо это как-то исправить. Скорее всего, это можно исправить походом по магазинам. С Гвэн. Хммм. Она была немного странной сегодня. Прямо, как кот, защищающий свою территорию. Хммм. Она никогда не вела себя так с Тош».

Да. Оуэн и Тош сейчас бы очень пригодились. Он восхищался Тош — она был единственной из Торчвуда, кто так же любил это место как и он. Она была спокойной, вежливой, думающей. Оуэн был… Он мог быть как отвратительным и раздражающим, так и великолепным и очаровательным. Даже в те месяцы, когда он был полностью разбит и потерян. Когда они были рядом, они всегда знали, что делать.

Тут Янто почувствовал необходимость пописать, опять. Это был ужас, к которому он все еще не мог привыкнуть. И еще эти туфли, от которых у него начинали болеть ноги. Он не обратил на них особого внимания, одевая утром, но теперь ему казалось, что его ноги зажаты в ржавых капканах, нацепленных на высокие ходули. Шатаясь, он похромал в туалет.

Когда он вернулся, он увидел Джека, который стоял, облокотившись на стол и широко улыбаясь, но улыбка эта не касалась его глаз.

— Полагаю, мы должны выпить за твой первый рабочий день. — Он вытащил из карманов шинели две бутылки пива.

Янто взял их, профессионально открыл, ударяя по краю стола, и протянул одну обратно Джеку.

Джек взял бутылку и протер горлышко о свой рукав.

— Я нашел их в холодильнике Оуэна. Он так и не решился выпить их или выкинуть. И я бы протер сперва — там печень протекла.

Янто поморщился и обнаружил, что теперь у него нет рукавов. Что же делать? Он сделал заметку в голове, что надо купить бумажных салфеток, в таких маленьких упаковочках. А пока он использовал брошюру о новых паромных услугах.

— Как ваш менеджер, мисс Джонс, я должен спросить вас, как прошел первый день в новом теле, — произнес Джек, вальяжно развалившись на столе, как ленивый кот.

— Хорошо, спасибо, — ответил Янто, не глядя на него.

— Привыкаешь? Никаких неожиданных… трудностей?

Янто пожал плечами.

— Это все… странно. Вообще-то, быть женщиной — то же самое, что быть мужчиной. Только непривычно. Я как… Ну знаешь, когда твой мобильник ломается, тебе дают замену, он тоже ничего, но все-таки не то. Так вот я тот другой мобильник.

Джек положил свою руку на руку Янто. Какие они теперь разные. Такая маленькая рука Янто и большая и сильная Джека. И прикосновение показалось Янто странным, и он подвинулся немного назад.

— Янто Джонс, мне сложно это представить, потому что когда мой телефон ломается, ты всегда заменяешь его точно таким же. Вот что я так люблю в тебе.

— Да, потому что ты не выносишь перемен. И не употребляй больше это слово. — Янто отвел взгляд в сторону.

Джек выделил слово люблю небольшими паузами. За всей своей обычной Капитан-Джек-Харкнессовостью, он действительно хотел поговорить о чувствах. Но Янто всегда полагал, что у Джека нет никаких чувств — только последовательные выбросы гормонов в кровь.

— Хорошо. Я просто хотел, чтоб ты знал, что это ничего не меняет. Я знаю, ты все еще там. И мы вытащим тебя.

— Хорошо.

— И если ты хочешь… после работы…. — Джек вопросительно поднял бровь и одел свою фирменную улыбку.

— Боже, Нет! — Янто в шоке сделал шаг назад. — Нет. Нет! Я не… Еще нет.

— Буду считать, это значит «наверно», — сказал Джек, нисколько не смутившись. — Слушай, мы вернем тебе твое тело. Я отослал насколько имейлов ЮНИТу. Марта уже этим занимается. И Гвэн роется в архивах. Ты не уникальный случай — Торчвуд уже сталкивался с подобным раньше. Существует специальный протокол, формуляры, даже инструкция. Сейчас, главное выяснить, было ли твое тело как-то изменено или его заменили.

— Я думал об этом, — сказал Янто. — Что если мое настоящее тело ходит где-то там с сознанием бедной девушки?

— Гвэн запрограммировала камеры слежения на поиск твоего тела. Так что не волнуйся — все под контролем.

— Тебе легко говорить.

— Иногда легко, а иногда и нет.

Янто опрокинул остатки пива, и изо рта у него вырвалась отрыжка. Джек засмеялся.

— Даже, если бы я сомневался, что это ты…

— Но ты же не сомневаешься, правда? — поинтересовался Янто, отчасти потому что ему было важно доверие Джека, отчасти потому что он не хотел проснуться запертым в камере.

И снова Джек дотронулся до его руки, улыбнулся.

— Нет. Я скучаю по тебе прежнему, но я могу привыкнуть к тебе новому.

За этим последовало неловкое молчание. Янто аккуратно опустил бутылку в мусорную корзину.

Джек хлопнул в ладоши и надел ободряющую улыбку.

— Как насчет того, чтобы пойти куда-нибудь сегодня вечером?

— Не сегодня, — покачал Янто головой. — Ты будешь смеяться, но все что я хочу сегодня, это пойти домой, приготовить ванну и зажечь много свечей.

А если честно, я просто не хочу быть с тобой.

Джек взглянул ему в глаза. «Он знает, что я вру», — думал Янто. Но Джек кивнул.

В это самый момент вошла Гвэн.

— Джек, Энди звонил. Сказал, что в ресторане найдено тело по твоей части.

— Тело? — заинтересованно Джек спрыгнул со стола. — Твой полицейский друг слишком хорошо знает мой вкус. Иногда я просто не знаю, приударить за ним или стереть ему память.

— И то и другое, — прошептала Гвэн Янто.

— Тогда в путь. Янто, ты как на счет трупа? — Джек снова хлопнул в ладоши.

— Хорошо. Только сперва мне надо в туалет, — смущенно ответил Янто.

Любуясь панорамой Кардифф Бэй, за столиком с еще пузырящимся шампанским, сидел скелет.

— О, да! Определенно по нашей части, — говорил Джек владельцу ресторана.

Гвэн не могла сосредоточиться. Ее внимание было разорвано между трупом и Янто.

Она уже начинала привыкать к Янто как женщине. Более или менее. Смущало то, что это абсолютно точно был Янто — неуверенный, застенчивый, немного ироничный, — но только в теле женщины с внешностью супермодели или актрисы из «Hotel Babylon».

Янто стоял и увлеченно рассматривал тело.

— Эмм… — сорвалось с его губ, которые за всю жизнь не произносили ничего более неопределенного. Он наклонил голову на бок, как будто новый угол зрения может исправить ситуацию. — Это что-то новенькое, — сказал наконец он и наклонился над столом, чтобы рассмотреть получше.

Гвэн заметила, как управляющий разглядывает выдающуюся задницу Янто. Бедняга, размышляла Гвэн, осознает ли он какой эффект он оказывает на мужчин. Зная Янто, можно предположить, что нет. Гвэн определенно надо поговорить с ним об этом и о его осанке. Его движения были по-мужски резки, неуверенны. К тому же он продолжал выставлять своя зад наверх, как утка ныряющая за едой. Гвэн предположила, он всех отвлекал от скелета сидящего за столиком.

Интересно, как Джек относится к Янто, продолжала она размышления. Сочувствующе и благоразумно? Или он просто готов наброситься на бедную овечку? Она взглянула на Джека. Тот смотрел на Янто и довольно ухмылялся. Значит, для Джека все это одна большая секс вечеринка, решила Гвэн.

Она зашла за прилавок, чтобы просмотреть записи с камер слежения. По дороге в ресторан, она позвонили Ризу и попыталась рассказать ему случившееся. Но не продвинулась дальше: «Янто теперь женщина. Янто. Такой тихий молодой человек, который делает кофе. Нет. Не в этом смысле. Он не транс-что-то там. Он просто пришел сегодня на работу женщиной. Да. Нет! Конечно, я не проверяла! Нет, Риз, это совершенно другое тело. Я абсолютно уверена, что он не нацепил его на себя. Ну, я полагаю, что так. Слушай… Нет, слушай, фишка в том, что он великолепен и я… Замолчи… Да, я знаю о твоей канадской кузине. Это совершенно другое».

Камеры слежения подтверждали историю управляющего. Переполненный ресторан в обеденное время. Много работы. Только пара свободных столиков. Люди приходят и уходят. Три часа: ресторан начинают убирать после обеда. Три семнадцать: на одном кадре все обычно, на следующем появляется скелет. Три восемнадцать: официантка замечает скелет, и начинаются крики и паника.

Гвэн взяла диск и пошла обратно к столику.

Джек разглядывал скелет, и стоял при этом так близко к Янто, как не стоял никогда. Он улыбнулся коротко Гвэн и, смотря на тело, сказал:

— Это молодой скелет.

— Почему ты так решил? — спросил Янто. Гвэн заметила, что ему очень не хватает карманов. Его руки нервно проскальзывали по юбке. Выглядело это не очень красиво.

— Отложения кальция? — предположила Гвэн.

Джек отрицательно покачал головой и указал на тело.

— Одежда. Она новая и модная, но не очень дорогая. Мы можем повозиться со сканерами, но могу поспорить, это было молодым человеком.

— На свидании, — вставила Гвэн. — Столик на двоих. И он особенно приоделся. Белая рубашка — для клуба, полосатая — для свидания. Это правила.

— Ох уж эти правила, — вздохнул Джек, — Что показали камеры?

— Послеобеденное время. Мгновение, и он тут. Но судя по столу, он здесь уже несколько часов.

— Проверь, если ли у него при себе бумажник или телефон, — сказал Джек.

Гвэн нагнулась и стала проверять карманы.

— Помада на кофейной чашке! — радостно заметил Янто.

— Хорошая работа, мисс Джонс, — похвалил его Джек.

Гвэн пыталась ощупать карман пиджака осторожно, затаив дыхание, чтобы не задеть грудную клетку. Она уже расстегнула пуговицы и медленно подвинула руку, как тело немного покачнулось. И рука Гвэн дотронулась до скелета. Она дернулась назад от неожиданности. А тело начало падать вперед, ударяясь о столик. Гвэн закричала и закрыла глаза. Когда она их снова открыла, скелета больше не было. Перед ней лежала только куча одежды, а она сама была вся в пыли.

— Я просто дотронулась и…

Янто неодобрительно покачал головой и склонился над одеждой.

— Ну, зато мы нашли телефон, — сказал он.

— Честно, я просто… — винила себя Гвэн.

— Полное клеточное истощение, — сказал Джек. — Единственное, что держало эти молекулы вместе — безмятежность. Небольшое шевеление и …

— Фу, Гвэн, у тебя все штаны теперь запачканы, — улыбнулся Янто.

— Вы только посмотрите! Янто Джонс критикует мою одежду! Как вам это — первый стервозный комментарий. Что ж, добро пожаловать в мой мир, подруга — засмеялась Гвэн.

Джек оторвался от собирания праха в пакетик.

— Надеюсь, вы вдвоем теперь не ополчитесь против меня.

У Гвэн зазвонил телефон. И конечно это был Риз. Не важно сколько раз она просила его не звонить ей, когда она на работе, он всегда звонил.

— Привет, дорогая, — сказал он. — Что нового? Кроме размера лифчика Янто.

Гвэн вышла на балкон. Было холодно и ветрено. Она смотрела, как ветер уносит вещественные доказательства с ее одежды в залив. Ну и ладно.

— Ничего особенного. Не считая того, что я покрыта останками тела.

— Фу, Я же ел пончик, — укорительно сказал Риз.

— Я так и знала, что ты жульничаешь! — улыбнулась Гвэн. Риз был на очередной полу-диете, которая давала Гвэн часы невинного наслаждения.

— Нет… Не совсем. Плюшки остались после совещания. Украденная еда не в счет.

— Разве?

— Ты сама так говорила. Неважно. Тело?

— Да, тут скелет появился за столиком на двоих.

— Ты шутишь! Классика! — голос Риза звучал взволнованно и заинтересованно. — Где?

— Ты не поверишь — в «Abalone»!

— Не лучшее место для смерти — смеялся Риз.

— Это точно. У бедняги, похоже, было свидание.

— В «Abalone». Что за место для свидания. Не намного лучше, чем Китайская забегаловка. Что вы скажите родственникам? Умер от стыда?

— Эээ… — сказала Гвэн. — Мы еще работаем над выяснением его личности. Понимаешь, когда я дотронулась до него, он … ну… он просыпался на меня.

За этим последовала пауза. У Риза был шанс придумать и сказать что-нибудь обнадеживающее. Но вместо этого:

— Так на тебе действительно скелет? — удивленно спросил он. — Тогда помойся хорошенько перед вечером — мы идем к Даррену и Шэн, у них новый питомец.

— Кого они выбрали? — зная их, Гвэн предположила, что это должно быть что-то пушистое и не требующее особого ухода. Идеальным питомцем был бы цветок в горшке, который мог бы мурлыкать.

— Крысу, — опять засмеялся Риз.

— Сегодня мой самый лучший день, — проскрипела Гвэн.

Гвэн был необходим перерыв, чтобы отвлечься от просматривания интервью с выжившими пассажирами парома и записи камер видеонаблюдения из бара. Она выскочила из Торчвуда за сэндвичем, надеясь вернуться к работе со свежими силами, но вместо этого она вернулась насквозь промокшая, стуча зубами от холода.

Янто спокойно сидел на столе. И его вид раздражал безупречностью вплоть до каждой волосинки.

— Ну что корова, — шутя начала Гвэн, бросая свою сумку на стол. — Как ты это делаешь? Ты выглядишь… Да на тебе даже косметики нет!

— Это становится странным, да? — пожал плечами Янто. Такое ощущение, что это тело просто не может быть не совершенным. — Он указал на волосы. — И прическа. Она сама естественно ложится как надо.

— Здравствуйте, дамы! — Джек появился в офисе и положил руку на плечо Янто. «Могу поспорить, они в этом точно кролики», — подумала Гвэн.

Они проследовали за Джеком в медицинский отсек, когда-то принадлежавший Оуэну.

— У меня новости о нашем трупе, — сказал Янто. — В его бумажнике указано, что его имя Патрик Мэтьюз. Данные о нем говорят, что он проживает в Адамстаун, ему 25 лет и он все еще жив.

— Правда? — удивленно посмотрел Джек.

Янто кивнул.

— Я ходил к нему на квартиру. Он открыл дверь. И не было необходимости придумывать какую-то причину. Он был даже рад поговорить.

«С такими-то данными, могу поспорить, тебе никто не откажет», — думала Гвэн.

— Милый парень, — продолжал Янто, — Работает в «Chippie Alley», переехал сюда из Нита. У него хорошая машина. он очень дружелюбный. Даже дал мне свой номер телефона. Только сказал, что он у него не работает, и он собирался купить новый. В общем, совсем не мертвый.

— Аха, — Джек держал в руке телефон трупа. — Есть одна теория. Две копии одного и того же мобильника не могут существовать одновременно в одной сети. Надо иметь высшее образование в сфере временной инженерии и паяльник, чтобы это устроить. Так что наш Пыльный Трупик скорее всего из будущего.

Янто вежливо кашлянул.

— Еще кое-что. Я звонил в ресторан. Патрик Мэтьюз забронировал столик на субботу.

— Хорошенький фокус. — Будь это не Джек, выражение его лица показалось бы чрезвычайно возмутительным. Но Джеку шло даже это. — Мы ненавидели подобные вещи во Временном Агентстве. По этому были семинары. Очень нудные семинары…

— Джек! — Гвэн практически кричала. — Что нам делать? Мы можем это остановить?

— Может да, а может и нет. Возможно, он умрет, возможно и нет. И в этом проблема. Он умирает в будущем, его труп появляется здесь. Но если мы предотвратим его смерть, Что тогда? Все эти временные парадоксы в два счета могут привести к колоссальному разрыву в пространственно-временном континууме.

— Ты хочешь сказать, что мы не будем ничего делать?

— Нет… не совсем. Я просто говорю, что возможно мы не сможем ничего изменить. Мы можем потратить всю неделю, пытаясь спасти Патрика Мэтьюза, но он все равно умрет. Мы же не хотим провести неделю, как в том фильме, где обреченные подростки умирают при забавных обстоятельствах? Хочется надеяться, что мы лучше этого.

Гвэн задумалась. Ризу нравился «Пункт назначения» куда больше, чем ей. Это факт. Ее левая туфля была мокрее правой. Еще один факт. Невозможно даже спокойно пойти пообедать в Кардиффе, не вызвав пространственно-временной парадокс. Третий факт. Она посмотрела на часы. Нет еще и семи. Похоже, впереди очередной долгий день.

— Хорошо, — мягкий голос Янто раздался эхом по Штабу. — Значит у нас есть неделя, чтобы узнать, кто хочет убить Патрика. Если не получится, мы будем здесь в субботу вечером.

Джек уже открыл рот, чтобы возразить, но Янто продолжил.

— Это меньшее, что мы можем сделать. Может, ему и суждено умереть. Но возможно мы найдем убийцу. Что говорилось об этом на твоем семинаре?

Джек беспомощно пожал плечами, и посмотрел на Янто, как фермерский мальчик, который потерял корову.

— Если честно, даже не помню, досидел ли я до конца. Думаю, стоит посмотреть, что мы можем узнать о нем.

Позже Джек подошел к столу Гвэн.

— Итак, что ты об этом думаешь?

— Не знаю, — сказала Гвэн. — Я промокла, единственное, чего я хочу — это пойти домой, помыться и надеть что-нибудь сухое и чистое. — Она выдавила из себя улыбку. — Но будет неправильно, если мы не будем ничего делать. Я хочу попытаться.

— Правда? — Джек смотрел прямо ей в глаза. — Потенциальные парадоксы очень, очень опасны. С ними надо обращаться чрезвычайно осторожно. Поверь мне, я знаю. Я провел столетие, делая все, чтобы их избежать. Если есть шанс, что он останется жить, тогда мы спасем его. Но я не могу позволить тебе действовать по зову твоего сердца на этот раз. Это может закончиться очень плохо. Надеюсь, я могу рассчитывать на тебя. — Неожиданно на лице его снова появилась улыбка, и он сделал глоток своего кофе. — Дело во мне, или кофе Янто и правда стал еще лучше с тех пор, как он женщина?

И с этими словами он направился в свой кабинет.

«Это было совершенно необязательно», — думала Гвэн обижено. — «Пара убедительных слов и много „будь что будет“. Будто я сама не знаю». Она вернулась к своему компьютеру, на экране которого светилась фотография Патрика Мэтьюза. Судя по его статусу на Facebook, он уже заказал билеты в отпуск.

«Вот черт», — подумала Гвэн.

Привет, Я Росс. Я тут с…

Нет. Слишком стар.

«Tombola» — одно из тех мест, куда не зайдешь случайно, чтобы просто выпить. Народ здесь бывает только по какому-либо особому случаю. Дизайн бара был очень приятным — немного модерна, немного классики, настоящее дерево и удобные диваны. Всегда было хорошее пиво, неплохая еда, вполне терпимая музыка. В общем, место было очень спокойное и обычное, и народ Кардиффа избегали его как чумы. Что значило, бар всегда можно снять для разных мероприятий — он был популярен среди клубов любителей книг, различных обществ и так далее.

В баре было огорожено пространство для экспресс-знакомств. Пространство, заполненное трупами. Полностью одетыми. Полностью мертвыми.

— Ну, они все мужчины. Думаю, нам надо искать женщину, — довольно улыбнулся Джек, поставив руки в боки.

«Я люблю тебя, Джек Харкнесс, но порой ты просто невыносим», — сказала про себя Гвэн.

«Это был долгий и тяжелый вечер», — думал Янто, но у него было еще одно неотложное дело.

Он шел по Сейнт-Мэри-стрит. Несмотря на дождь, Кардифф был полон гуляющего народа. Компании молодых людей в белых рубашки с их громким смехом проходили мимо. Девушки угрюмо стояли в длинных очередях в клубы. Везде вышибалы, девушки с флаерами и полиция тихо ждала беспорядков.

Янто промерз до костей. В последний раз, когда он был на улице, на нем было теплое шерстяное пальто с подкладкой и капюшоном. Теперь против такой непогоды у него были только мини-юбка, колготки и легкая джинсовая курточка. Струи дождя пронзали его насквозь. Каждый шаг был для него убийственным.

Он удивлялся девушкам на улице, на которых было еще меньше одежды, но при этом они весело смеялись.

Порыв ледяного ветра приподнял его юбку, и он услышал восторженные вопли парней через дорогу. Янто выругался про себя и поспешил дальше. «Чудная ночка для сцены „Убить и изнасиловать“». Его путь перегородила длинная очередь в клуб. Тут же он почувствовал полные вожделения взгляды парней и полные завести взгляды девушек.

Кто-то взял его за руку.

— Сладкая, мы же не собираемся уже домой? — произнес грубо и невнятно мужской голос прямо над ухом Янто.

— У меня есть парень, сорри, — сказал он быстро и заторопился вперед.

Его окружали шум, крики, пустые бутылки, дождь, запах кебаба и мочи. Когда он нашел нужную ему закусочную, он был сыт всем этим по горло и проклинал весь мир. Он был рад покинуть злосчастную улицу и оказаться в сухом и светлом помещении. Здесь все было пропитано солью, уксусом и комфортом. Мурашки пробежали по Янто, как он оказался в тепле, и через толпу он направился к прилавку. Посетителей этим вечером было много, впрочем, как всегда — влюбленные парочки кормили друг друга жареным картофелем с соусом, приятели спорили у прилавка о том, что им заказать, пьяные девушки тихо сидели в углу, толкаясь, скучая, переписываясь смс-ками и тыкая свою картошку мини-вилками. И одна-одинешенька маленькая пожилая леди за прилавком успевала делать все. Брен была неотъемлемой частью Кардиффа и личным героем Янто. Она была еще более организованным и спокойным человеком, чем Янто. Он спасал мир на регулярной основе, она же сохраняла порядок на Сейнт-Мэри-стрит каждый вечер.

Она едва ли взглянула на него через огромные линзы своих очков, терпеливо ожидая его заказа.

— Привет, Брен, — сказал радостно Янто. Ему было приятно увидеть ее знакомое лицо. — Как дела?

Она привела его в чувства своим острым взглядом.

— Я вас знаю, милочка?

— Нет, извините, — ответил Янто. И это было немного обидно. — Я вообще-то ищу Патрика.

Брен посмотрела на него еще строже.

— Он сзади, на кухне, дорогуша, — она повернулась и громким голосом сказала — Пэт, Здесь к тебе леди.

Появился Патрик, и Янто чуть не снесло запахом копченой колбасы. Увидев Янто, Патрик сначала озадачено нахмурился, но, вспомнив, радостно улыбнулся. Для мертвого человека он был в очень хорошей форме. Высокий, широкоплечий, с телосложением игрока регби, он был одет в потрепанную футболку, поварскую шапочку и передник весь испачканный в муке.

— Это Вы. Девушка со странным именем. Эээ… Янто, так? — сказал он. — Все проверяете, как я? Заходите.

Он поднял тяжелую откидную дверь прилавка, и Янто шагнул в другой мир, полный запаха жареного масла, банок с маринованными яйцами и медленно вращающегося кебаба.

— Простите, что не жму руку — я тут просто рыбу чистил, — объяснил Патрик, переходя к столу и возвращаясь к работе. — Так что привело вас сюда? Девушки развлекаются?

Янто сперва не понял.

— А! Нет, нет, — ответил он, вспомнив снова. — Ну, если только немного посидели с друзьями. В «Tombola», — добавил он как бы невзначай, вглядываясь в лицо Патрика. Никакой реакции. — Еще зашли в «Abalone».

На это Патрик ухмыльнулся, продолжая профессионально размешивать масло.

— «Abalone», да? Что, если я приглашу тебя туда на свидание? — он застенчиво улыбнулся.

«О боже. Он запал на меня», — Янто хотел придумать и сказать что-нибудь остроумное, но вместо этого слегка хихикнул.

— Ээээ… ну… ээээ….

Патрик посмотрел ему в глаза и улыбнулся.

— Хорошо, буду честен. Ты симпатичная девушка. А я собирался пойти туда на вечер экспресс-знакомств. Когда туда записываешься, надо заказать заранее столик на субботу по скидке. Так что, если я встречу там кого-то, то могу пригласить ее туда на свидание.

— Понятно, — сказал Янто. — И?

— И я просто подумал, хорошее ли это место для свидания?

— А, — произнес Янто. — Смотря, как посмотреть. Лично мне нравится салатный столик. Особенно тот, что прикрыт от пыли.

— Это значит «да»? — спросил Патрик, моя руки в раковине. Он улыбался с такой естественной уверенностью, которой у Янто никогда не было.

— Что?

— Я говорю, к черту экспресс-знакомства, и я просто свожу тебя в «Abalone», салатный столик и все остальное?

«О боже. Он приглашает меня на свидание. Хорошо. А что? Хотя… Если я пойду, я возможно спасу ему жизнь, или разорву временной континуум. Или забеременею. И это совершенно новая опасность. Что бы сделал Джек на моем месте?» — напряженно думал Янто. Джек едва ли взглянул бы на заигрывающую ухмылку и голубые глаза Патрика, прежде чем отыметь его прямо среди этих огурцов.

«Мне нужен пример для подражания получше», — хмуро рассуждал Янто.

— Хорошо, — произнес наконец он медленно. — Но сперва, почему ты приглашаешь меня?

Патрик вытер руки о свой передник.

— Да ладно тебе, Янто. Ты же не пришла сюда посмотреть, как я намазываю сосиски маслом. — Он положил руку на плечо Янто и подошел ближе. — Или что…

— Ну вообще-то, — начал Янто, — Мне надо спасти твою жизнь.

Патрик посчитал это за шутку и приблизился еще немного.

— Вот как? Значит, ты мой спаситель?

— Да, — ответил Янто, неожиданно осознав, как жарко было в закусочной. — Да, я серьезно. Я не случайно постучал…а сегодня в твою дверь. Я искал…а тебя специально.

— Мой ангел хранитель?

— Типа того. Я немного медиум. Я как-то видела тебя на улице, и у меня было предчувствие, — последнее слово он произнес как проповедник.

Патрик рассмеялся от всего сердца, положил руки на плечи Янто и слегка его обнял.

— О, ты такая потрясающая и такая забавная. — Он слегка чмокнул его в щеку. — Так значит, ты просто хочешь постоянно быть рядом и следить за мной? И это все? — Он широко улыбнулся и еще раз поцеловал Янто, но на этот раз уже в губы. Янто открыл для себя еще две новые вещи о женской сущности.

Патрик отпрянул назад и посмотрел на Янто.

— Ладно. Тогда может так: если я останусь жив до конца недели, то мы идем в «Abalone»? Как насчет этого, ангелочек.

Янто задумался о чем-то на секунду, но вскоре ответил.

— Да, ладно. А до тех пор я просто буду спасать твою жизнь. Если ты не против?

Патрик опять засмеялся.

— Совсем не против. Ты совсем не похожа на других красоток, бывающих тут. Такая скромная и очень милая.

И он собирался опять поцеловать Янто, но им помешали — Брен энергично подбежала к ним.

— Пэт, дорогуша, у нас тут клиенты желают отведать мясного пирога. Я не могу позволить тебе всю ночь заниматься рыбой.

— Да, — ответил Патрик и улыбнувшись Янто, приподнял он опять дверку прилавка. — Ну давай. Увидимся в субботу. Если, конечно, до того тебе не понадобится срочно проведать меня. — И он подмигнул ему.

Янто смотрел на спину Патрика, как тот продолжал работу, и понял, что впервые за весь день ему даже понравилось быть женщиной. Неожиданно появившееся чувство голода заставило его повернуться к Брен.

— Можно мне картошки, пожалуйста.

— Маленькую? — спросила она, даже не подняв на него глаза. — 1.20 пожалуйста.

Янто вышел на улицу. Назад под дождь и непогоду. Он пытался прикрыть картошку от ливня и ветра. От нее поднимался пар, и у нее не было особо вкуса, но она была теплая, и это как-то успокаивало Янто. Толпа парней разглядывала его с ног до головы. Кто-то провел рукой по его заднице. Янто дернулся и поспешил вперед. «Если бы вы только знали», — думал он.

Дождь был повсюду. Картошка стала холодной и мокрой. Янто проклинал свои туфли. И, казалось, ему больше никогда не быть в тепле. «Нет, я ненавижу быть женщиной», — думал он.

Янто увидел краем глаза фигуру в темноте улицы. Что-то очень…

Это же кэб! Отвлекся он и поторопился через дорогу к мерцающему янтарному свету. Он понимал, что все пьяные мальчики и отчаянные девочки вокруг тоже имеют планы на этот кэб. Но ему он был гораздо нужнее. К черту туфли, он должен успеть первым. И он положил руку на дверь машины. Водитель посмотрел на него взглядом, говорящим «меня уже ничем не удивишь».

— Блевать будем?

— Абсолютно трезв, — заверил его Янто. Дверь открылась, и он довольный залез в кэб.

— У нас отдельная плата для тех, кого тошнит. Я ненавижу отмывать это потом. И почему они не могут делать это в пакет. Долбаные животные.

И кэб тронулся с места, отвозя Янто домой через стену ливня, прочь с враждебной улицы, назад в тепло и уют. Он облокотился назад, сжимая в руках пакетик с мокрой картошкой, и вспомнил тень человека в темноте, которого он заметил, перед тем как свет кэба не позвал его. Он стоял и смотрел на Янто. Это не был взгляд похоти или отвращение. Он смотрел в шоке. Или даже в страхе. Как будто он увидел приведение. Янто уставился на убитый дождем пакетик картошки. Я привидение?

Гвэн лежала в кровати, убивая время до будильника, и смотрела в затылок Риза.

— Я знаю, что ты делаешь, — промямлил Риз, не двигаясь. — Перестань.

— Перестать что?

— Ты смотришь на мой затылок. Я знаю.

— Откуда?

— Ощущение жжения. Ты будешь рада, если у меня появится лысина? Я так не думаю.

— Не волнуйся за это. Волос тут предостаточно. Только немного седых. Совсем капелька.

— Не ври. Мы, Вильямсы не седеем.

— Ооо, Риз, в седине нет ничего плохого.

— Я. Не. Седой.

— Конечно, ты не седой. А сейчас вставай и приготовь нам чаю.

— Не встану, пока ты не признаешь, что у меня нет седых волос.

За этим последовал щелчок, и Гвэн протянула ему телефон с фотографией его затылка.

— Видишь. По-моему, это называется седые волосы.

— Просто плохое освещение.

Риз натянул одеяло на голову.

— Иди уже и сделай чай.

— Мммм.

Это было начало второго дня Янто Джонса в роли женщины. Ему снилась темная, холодная вода, и он чувствовал, что падает в нее, погружается в нее, и он скоро утонет. В шоке он вскочил с кровати и проснулся. Он рефлекторно дотянулся до радио-будильника, смотря на свою тонкую изящную руку, но не замечая ее.

И тут он вспомнил.

Если бы это был обычный день, Янто Джонс бы проснулся, свесил ноги с кровати, потянулся, пошел в душ и вышел бы из квартиры через двадцать минут. Его костюм был бы готов уже с вечера, так же как и ланч ждал бы его готовый в холодильнике. Это был четкий порядок, проверенная система, и он гордился этим.

Но это был прежний Янто Джонс. Новый Янто все еще сидел в кровати, обвернувшись теплым одеялом, слушая бормотание радио и смотря в окно, из которого не было видно ничего особенного, кроме безлиственных верхушек деревьев. Он просто не знал, что делать, и он просто смотрел, как голые ветки гнутся и раскачиваются под ветром.

Прошел почти час, когда он, наконец, вылез из кровати, чтобы принять душ. Он стоял и смотрел на свое отражение в зеркале, и на то, как, запотевая, оно скрывало его новое тело в пелене белого пара. Он бы стоял тем еще долго, спрятанный, невидимый и окруженный теплом, если бы не чувство вины за то, что тратит слишком много горячей воды. Он быстро вытерся и вышел из ванной до того, как зеркало успело проясниться, и забрался обратно под теплое одеяло.

Он слышал щелчок двери, но проигнорировал это. Он знал, что Джек стоит в дверном проеме и смотрит на него. Некоторое время они молчали, пока Янто не решился:

— Я не давал тебе ключи.

— А мне они и не нужны, но все же это был бы хороший жест.

— Ну ладно, — Янто слышал, как Джек прошел по комнате и лег рядом с ним на кровать.

— И вот я здесь, — сказал Джек, — в спальне привлекательного, обнаженного оперативного работника Торчвуд. И все что угодно может произойти.

— Ты понимаешь, что единственное, что я услышал — это «привлекательного».

— Понимаю. Я просто пришел проверить как ты.

— Как ты думаешь?

— Не знаю, — произнес Джек. — Тебе никогда не хотелось перебраться куда-нибудь в Гранджтаун, в квартиру с красивым видом из окна?

— В Гранджтаун нет красивых видов.

— Тут ты прав. — Джек обхватил рукой одеяло вместе с Янто, прижимая его к себе. — Знаешь, я скучаю по тебе.

— Я скучаю по себе тоже, — посмеялся Янто

— Но я знаю, ты все еще здесь.

— Разве? Мне кажется, меня становится все меньше и меньше. А тело становится все более совершенно. Я чувствую это. Оно ненавидит меня. Я не подхожу ему. Не та душа на водительском месте. — Он обернулся и посмотрел на Джека.

— Если где-то есть настоящий владелец, находящийся в твоем теле, то она еще нигде не показалась.

— В такие моменты нам нужна Тош, — вздохнул Янто.

— Это точно, — сказал Джек.

— Кроме всей ее научной гениальности, у нее были действительно классные пиджаки.

— О, да, — сказал Джек. Он встал и протянул руку. Янто взял ее. — Мисс Джонс, давай наденем что-нибудь и встретим новый день.

Это был вторник, когда Вил Кейт, прогуливаясь как всегда с важным видом по офису, наконец-то заметила перемену в Эмме. На это ей потребовалось на день больше времени, чем всем остальным.

Кейт взглянула и увидела новую, стройную, обворожительную, совершенную Эмму. Ее губы сложились в небольшое «о» от удивления. В этот великий момент она была похожа на резиновую секс куклу. Губы Эммы сложились в небольшую ухмылку от удовольствия.

— О, Эмма дорогая, только взгляни на себя! Это так мило видеть, что ты делаешь попытки и в офисе. — Она с важным видом повернулась к коллегам и сказала, — Посмотрите все, на что она способна, если постарается!

К ужасу Эммы, все закивали на это.

Я заражу ее раком.

«Что?»

Я могу заразить ее раком. Неизлечимым, медленным, болезненным раком, который навредит ей гораздо сильнее, чем твоя ненависть.

В голове Эммы пронеслась картина с Вил Кейт, которая сидит за своим столом, плачет и сжимает в руках пряди выпадающих волос.

«Нет».

Точно? Это слишком? А если только на пару недель? А если мы ее немного попугаем? Крошечная доброкачественная опухоль. Но достаточная, чтобы они урезали ей грудь. Давай…

Эмма закрыла глаза, у нее закружилась голова. Она глубоко вдохнула и выдохнула. Туман перед глазами медленно рассеялся.

«Нет. Я ненавижу ее. Но я же ее совсем не знаю. Я не хочу, чтобы… может потом. Ты можешь сделать что-нибудь более безобидное?»

Ну… ее грудь не настоящая, и губы она накачала немного. Я могу с этим разобраться.

«Правда? Здорово!»

И я могу сделать ее толстой.

Эмма посмеялась, вспоминая все ее комментарии о том, как надо постоянно бороться с жиром и поддерживать фигуру.

«Хорошо».

Чудесно! Я думаю, ты будешь довольна результатом.

Эмма улыбнулась.

Гвэн шла вдоль причала, пытаясь не обращать внимания на холод и дождь. Бывают дни, когда Кардифф похож на пляж Лос-Анджелеса, а бывают, когда он больше напоминает Норвегию. И сегодня был явно не лучший вариант. Не смотря на то, что Гвэн многие годы прожила в Кардиффе, она так и не купила себе зонтик. В полиции при патрулировании зонтики были запрещены, а теперь ей казалось глупым приобретать собственный, когда у Риза был большой зонт-трость с нелепым корпоративным логотипом. Так что зонта у нее не было, зато было небольшое похмелье, которое еще больше усугубляло ее состояние. Прошлым вечером она сильно задержалась, но все же успела К Даррену и Шэн до того, как Риз выпил все вино. Вечер на удивление удался, и даже крыса оказалась довольно милой. Черт, когда она умудрилась так напиться? Она пыталась освежить голову. Ей казалось, она не спала всю ночь. А до выходных еще так долго.

День был странный. Янто опоздал на работу. Когда же он все-таки появился, он выглядел нормально, и суетился совсем как прежний Янто. Но то там, то здесь Гвэн казалось, она улавливала выражение абсолютного отчаяния на его лице. К тому же, на нем был совершенно неподходящий ему бежевый брючный костюм.

— Я зашел в магазин по пути, — объяснил он. — Все то, что я носил раньше, было Лизы. И мне показалось, это немного… ну знаешь…

— Жутковато?

— Да, — кивнул Янто. — Одежда мертвой подружки. Да, знаю. У меня все еще хранятся кое-какие ее вещи, и я подумал… ну, она женщина, которую я знаю лучше всего. Хотя это не правда, есть еще моя мама. Но все же, во-первых, это неправильно, во-вторых, рисунок с цветочками. — Он улыбнулся своей смелой белозубой улыбкой. — В любом случае, я заметил костюм по дороге. И мне показалось, он… больше мне подходит.

— Да, неплохо, — ответила Гвэн тихо.

Джек как раз проходил мимо.

— Янто. Бежевый цвет. Нет. — И он снова исчез в своем кабинете.

— Ты согласилась из вежливости? — вздохнул Янто.

— Нет, нет. Нет. Ну, отчасти, — призналась Гвэн.

— Знаешь, это немного трудно — быть… женщиной. Я думал, у меня получается, но покупать одежду — это…

— Тяжело?

— Да, и дорого. Джек не дает тебе специальную надбавку на одежду?

— Нет.

— Ладно. И я уже не могу его вернуть — на рукаве кровь долгоносика, эти следы никогда не отходят.

— Мы пойдем с тобой по магазинам. Обещаю. Или возьми Джека.

— Угу.

— Все… в порядке… между вами? — спросила Гвэн.

— Не совсем. Он в порядке. Но в то же время, мне кажется, он все еще волнуется, что я могу не быть Янто. И к тому же, я никому не могу рассказать об этом. Ни своим друзьям, ни семье. Как я могу это объяснить? Я сказал соседям, что я просто снимаю квартиру пока я… он в отпуске. Если ты понимаешь, о чем я. Но они не могут верить этому всегда. Все это так ужасно… и я не могу ни с кем поговорить. Ты… Гвэн… кроме тебя нет никого.

— Да ладно тебе, Янто. Джек вернет твое тело. Не отчаивайся. Есть новости с таблеткой памяти?

Янто покачал головой, его длинные, красивые волосы медленно заколыхались, как в рекламе шампуня.

— Ничего. Я могу процитировать целиком «Under Milk Wood» и красочно вспомнить, как мне вырывали зуб мудрости. Но ничего полезного.

— Ну не важно. Завтра мы с тобой развеемся и пойдем по магазинам. Тебе понравится.

— Спасибо.

Янто просмотрел страницу Патрика на Facebook, но не нашел ничего, что могло бы указать на то, что кто-то хочет убить Патрика, или что у него может быть какое-либо иноземное устройство. Самое интересное, что он и Гвэн нашли — это фотография Патрика, бегущего по пляжу в обтягивающих плавках. И больше ничего.

Джек в это время был занят, разбираясь с беспорядками в атмосфере над городом. Статическое электричество возросло уже на четверть, что Джек нашел необычайно любопытным.

Гвэн пыталась заверить связного от Ассамблеи, что Торчвуд ничем не может помочь в выявлении причины кружения парома. Единственное, что они могли сделать, это опросить потерпевших, которые находились в сильном шоке и не очень-то шли на контакт, что вполне понятно — многие из них были переохлаждены, другие казались слегка контужеными. Известно, что судно начало тонуть недалеко от входа в Кардифф Бэй, но смогло все-таки достигнуть доков, не пойдя ко дну. Даже теория Джек о военной мине не была похожа на правду — Гвэн исследовала корпус корабля и не нашла никаких следов взрыва. И теперь больше ничего не остается, кроме как, опять поговорить с хмурыми норвежцами и потрясенными путешественницами, которые отмечали на пароме девичник.

Эмма Вебстер выключила свой компьютер и собралась идти домой. Она вся светилась, но была истощена. Кто ж знал, что быть такой красивой будет так утомительно? Уходя с работы, она получила пару дружеских кивков от красавчика из отдела продаж. Да, утомительно, но оно того стоит.

Последние пару дней были очень бурными. Раньше она в основном проводила свою жизнь в уютной однокомнатной квартире за китайским ресторанчиком, просматривая слишком много забавных фотографий кошек из интернета. А теперь вдруг она стала роскошной, игривой и популярной у мужчин. Но не сегодня. Сегодня вечером она просто хотела отдохнуть.

Что такое, подружка?

— Ты знаешь, — тихо сказала она. — Просто приятный вечер дома. Посмотрю «Друзей», «Клинику» и все такое. Выпью бутылку-две винишка, выкурю пачку и съем немного риса Müller. Ты знаешь. Время для себя.

Время для себя?

— Да, вчера был насыщенный день, правда. Я не знаю, что и думать.

Я скажу тебе, что думать, детка — вытаскивай свою задницу из дома и действуй. Напитки ждут, чтобы ты их выпила, а парни — чтобы ты их взяла. Хватит смотреть на Джорджа Клуни — ты можешь иметь Джорджа Клуни. Иди и возьми его. На твоем месте, я бы так и поступила.

— Но знаешь, я на самом деле не… ну… мне просто хотелось немного…

Я расскажу тебе маленький секрет, куколка. Я НИКОГДА не скучаю. Я не люблю скучать. Когда скучаешь, сама становишься скучной. Хочешь знать, почему ты осталась одна? Ты сама в этом виновата. Иди на улицу. Привлеки внимание высоких смуглых красавцев. Ты знаешь, что делать.

— Но я… — Эмма видела, как ее планы о тихой ночи исчезают.

Так-то лучше, подруга. Просто всегда слушай Черил. Мы еще увидим, как ты получишь свое. Сегодня, крошка, мы будем тусить, и тусить по-крупному. Даааааа.

«О, ну ладно», — подумала Эмма. «Думаю, недолго потусить мне не помешает».

В Кардиффе творилось что-то непонятное. Джеку никогда не нравилось, когда происходило подобное. Загадочное энергетическое облако, трупы, паром. Янто.

Джек подошел к рабочему месту Оуэна и проверил одну из поисковых программ, что они запрограммировали на поиск Янто. Ничего. Ну, чуть более чем ничего. Он просто не обратил внимания.

Его отвлекло отражение в зеркале. Он посмотрел на него с удивлением и не мог поверить своим глазам. У него были прыщи.

Она встретила его в баре. К ней раньше никто не подходил знакомиться. Она застеснялась и просто уставилась на него, как рыба, не зная, что сказать. К счастью, его это не волновало.

— Привет, меня зовут Джо, — он застенчиво улыбнулся. На нем был мятый пиджак, под которым виднелся мешковатый полосатый джемпер. Он был молод, и явно нуждался в ком-то, кто мог бы научить его пользоваться утюгом. Он протянул руку, и Эмма пожала ее. — Слушай, на самом деле я даже не знаю, что сказать. Привет! — Продолжил он.

— Приятно познакомиться, — сказала Эмма, радуясь в душе, что это уже шаг вперед от тех неудачников на экспресс-свиданиях. Она улыбнулась. — Чем занимаешься?

— Я редактор журнала для Национальной ассамблеи. Нормальная работа, и мой валлийский значительно улучшился. Кстати, ты говоришь на валлийском?

— Да нет.

— Вообще-то, раньше я его совсем не знал, и мне всегда было стыдно за это. Всему виной слишком много водки в школе. Помню однажды, мы прогуляли уроки, в ближайшем ларьке купили самую дешевую бутылку водки, какую только можно представить, кажется, она называлась «Перестройка» или как-то так. И мы сидели и пили где-то на улице. Потом все пошли назад в школу, а я решил, что это куда более интересно, чем учить уэльский. Так я забил на все остальные уроки. И отлично справлялся без него до сих пор.

Эмма представила молодого Джо, прогуливающего уроки. Он на самом деле выглядел как прогульщик и бунтарь. «О боже», — думала она, — «Теперь я западаю на плохих парней».

— Мы выпускаем две версии журнала, это очень удобно и полезно для Кардиффского общества предпринимателей.

— Ты произнес это с такой важностью.

— О да, точно. Боже, как я серьезно к себе отношусь в последнее время, — улыбнулся он, барабаня пальцами по барной стойке.

— А кем ты хотел стать?

— Когда вырасту? Поэтом? Или, может, писателем книг ужасов. Читала когда-нибудь «Туман» Джеймса Герберта?

— Да это моя любимая книга! — улыбнулась Эмма. Джо нравился ей все больше и больше.

— Правда?

— Абсолютная. Я читала ее до дрожи в коленках. Ни одна другая книга не действовала на меня так, кроме… Нет, я не могу это сказать.

— Я, кажется, знаю о чем ты.

— О чем же?

— Код Да Винчи.

— Да! Нет! Как ты узнал? Я никогда не осмеливалась в этом признаться.

— Понимаю. Это как Макдоналдс, Джереми Кларксон[2]… все такое.

— Точно.

«Он совершенен», — думала Эмма.

Вижу, он тебе нравится, — сказал голос в ее голове, голос, к которому она привыкла, голос, который сказал «поговори с ним, позволь ему купить тебе выпить», голос источающий уверенность, спокойствие. — Расслабься, Эмма. Я спасаю твое лицо от покраснения. И это слишком тяжело подавлять язык всего твоего тела.

«Что ты имеешь в виду?»

Я тонизирую красный оттенок, который производит твое волнение. Это поможет тебе выглядеть более безразлично, и должно заинтересовать его еще больше.

«Ага, ну хорошо тогда. Что-то в нем мне очень нравится».

— Эмма, надеюсь, ты не против, если я выйду покурить?

«Вот черт».

Эй, ты же куришь.

«Знаю, но я не хочу чтоб он курил. Так я никогда не смогу бросить».

Эмма, дорогая, тебе и не надо бросать. Я могу вылечить абсолютно все.

«И его?»

Конечно.

«А ты можешь просто заставить его бросить?»

Без проблем.

Эмма задумалась на мгновение. «Как насчет сделать его немного выше?»

ОК. Что-нибудь еще?

«Наверно, я могу выкурить сигаретку», — решила Эмма. Она понимала, что Джо смотрит на нее в ожидании. Иногда, с Черил в голове очень трудно сосредоточиться. Она улыбнулась ему.

— Пойдем, — сказала она, и они вышли на ледяной воздух Кардиффа.

Они прижались друг к другу. Джо протянул ей сигарету.

— Разве кто-то еще курит?

— Остались только мы.

— Ээ, ты думал о том, чтобы бросить? — спросила Эмма.

— Кто сейчас об этом не думает? — засмеялся Джо.

— Я пыталась пару раз. У меня довольно хорошо получалось.

— Ха, я бы никогда не бросил.

— А если я тебя заставлю?

— Да ты что?

— А что если у меня есть машина, которая заставит тебя бросить курить, которая может исправить что угодно, и может сделать тебя… совершенным.

— Ну, если она может исправить что угодно, зачем бросать? — засмеялся Джо.

— Логично, — сказала Эмма, неожиданно загрустив. Она смотрела, как Джо идет обратно внутрь, и вздохнула печально. — Извини, Джо, — произнесла она, потушив свою сигарету, и последовала за ним.

Вторую ночь подряд в Кардиффе все спали неспокойно.

На следующее утро Джо вошел в гостиную, где Эмма растянулась на диване перед телевизором. Он поцеловал ее плечо, и она повернулась. Ее великолепные волосы плавно последовали движению. Он любил, как они это делают. По правде говоря, он любил в ней все.

— Привет, — сказала она своим нежным голосом.

— Я соскучился, — сказал он. — Я проснулся один, тебя рядом нет. Все в порядке?

— Да, просто хотелось побыть немного одной. Немного дивана и телевизора.

— Точно все хорошо? — опять спросил он с тревогой в голосе. — Я храпел? Перетянул все одеяло?

Она улыбнулась и прижала его ближе к себе и поцеловала его в шею. — Ничего страшного, — ответила она мягко. — я просто… Мне надо время, чтобы привыкнуть делить с кем-то кровать.

Он обнял ее.

— Ну, я к тебе уже привык, — он положил голову ей на плечо, и Эмма почувствовала его дыхание и щетину.

— Джо, ты знаешь меня всего несколько часов.

— Да, но я никогда раньше не чувствовал ничего подобного к девушке. И я никогда… ни разу в машине. Ты особенная.

— Да?

— Ага, ты совершенство, — он снова ее поцеловал. — Ты совершенна и ты моя.

Она счастливо вздохнула, дотянулась до пепельницы, взяла сигарету и предложила ее Джо, но он помотал головой.

— Я решил бросить ради тебя, детка.

Она затянулась и посмотрела на него.

Иногда ему хотелось знать, что творится в ее голове. Ему бы хотелось читать ее мысли, чтобы сделать ее жизнь еще лучше. У нее было все, и она хотела его. Он знал, ему надо очень стараться, чтобы оправдать ее надежды, быть достойным ее.

Она провела рукой по своим волосам.

— Какой твой любимый фильм?

Он нахмурился.

— Знаешь, лучше у парней такого не спрашивать. Их слишком много даже чтобы составить топ 10 лист. Индиана Джонс, Охотники за приведениями, первые Звездные войны, Крепкие орешки… И все в таком духе. А твой?

— Завтрак у Тиффани.

— О, да, — кивнул Джо, — этот тоже есть в моем списке. Он мне даже очень нравится.

Эмма засмеялась.

— Ты такой забавный.

— Нет, он мне правда нравится, — он смотрел на нее озадаченно. — Я сказал что-то не то?

Эмма перестала смеяться и посмотрела не него.

Неожиданно она почувствовала, что устала, и ей захотелось вернуться обратно в кровать.

— Я устала, давай вернемся в кровать, — сказала она.

Джек на этом настоял.

— Просто выбери что-нибудь естественное, — советовала Гвэн. Янто посмотрел на нее неуверенно и исчез в магазине. Когда он снова показался, на нем были узкие джинсы, точно такая же футболка, как и на Гвэн, и очень похожая кожаная куртка.

— Ну что ты думаешь? — спросил он.

— Мдаааа, — протянула Гвэн. — Это хорошо. Очень хорошо. Но это не ты. Это я. К тому же, если ты так оденешься, мне придется тебя убить.

— Я просто подумал, на тебе это здорово смотрится… — сказал Янто.

— Одень то, что ты хочешь. Оглянись. Выбери, что тебе ближе. Вырази себя. Но только ничего оранжевого.

Янто кивнул, немного растерялся, запаниковал и снова исчез среди полок и вешалок.

Через четверть часа они оба сдались и просто купили Янто черное платье, серый деловой костюм и пару блузок.

— Я взял на размер больше, — объяснил Янто, — Я надеюсь, что не буду женщиной слишком долго, так что потом ты можешь забрать эту одежду.

«Очень мило», — подумала Гвэн.

— А теперь, — сказал Янто, — может, ты расскажешь мне все про бюстгальтеры?

В этот момент позвонил Джек.

Джек ждал их в парке с воздушными шариками в руке. Гвэн рассмеялась, как только увидела его.

— Доброе утро, девушки! — сказал он, подмигнув, и протянул всем по шарику.

Гвэн была рада взять розовый.

— Джек… Я полагаю, этому есть объяснение?

— На все есть свои причины, Гвэн, — ответил капитан.

Янто угрюмо посмотрел на свой шарик. — На моем Микки Маус. Ничего, переживем.

— Теперь внимание, — сказал Джек и энергично потер свой шар о рукав. — Время для практической демонстрации. Я говорю вам, что поле статического электричества растет вокруг Кардиффа, и что вы делаете? — он отпустил шарик, и тот начал подниматься к небу. — Вы смеетесь.

Шарик поднялся на три метра над их головами и лопнул громко, разлетевшись на маленькие кусочки.

— Уже не смешно, не так ли? — сказал Джек.

— Черт возьми, — вырвалось у Гвэн. — Но это не…

— О, да, невероятно. Но факт. Электрический ток свободно проходит через Кардифф. Он начал зарождаться около двух месяцев назад. Пик активности был в вечер Воскресенья. Тогда же, когда произошел инцидент с паромом. С того момента все стало меняться. Статическое электричество, скелеты, Янто. Что-нибудь еще?

— Хм, — произнесла Гвэн, — Риз и я плохо спали всю неделю. Это относится к делу?

— Я тоже! — закивал активно Джек. — А я ведь совсем не сплю. К тому же, у меня появились прыщи. А этого некогда не случалось раньше. Итак, прыщи, энергетическое облако, плохой сон. Что еще?

Гвэн выпустила из рук свой шарик, и он улетел в небо.

— Я не наэлектризовала его. Просто проверить.

— А, пытливый ум, — обрадовался Джек. — А ты, Янто, не хочешь попробовать?

Янто посмотрел на свой шарик жалостливо. — Я не хочу, чтобы Микки умер.

Джек погладил его по плечу. — Хорошо. Ему и необязательно. Я просто не хотел оставлять тебя без шарика. А теперь я должен показать вам кое-что похуже.

Раздался дверной звонок. Сердце Эммы затрепетало от счастья. Она открыла дверь, и на пороге перед ней стоял Джо — высокий, загорелый, стройный, в дорогом костюме и накрахмаленной рубашке. От него чудно пахло ванилью и сандаловым деревом, он был идеально выбрит и улыбался идеальной белозубой улыбкой.

Эмма с восхищением посмотрела на него и поцеловала.

— С тобой мне так хорошо, — прошептал он ей на ушко. — Я заказал нам столик в твоем любимом ресторане.

— В нашем любимом ресторане, — поправила она его с ноткой вызова в голосе.

— Конечно, — сказал он, прижав ее к себе. — В нашем.

Ее взгляд упал на их отражение в зеркале. И надо признать, они вместе составляли идеальную пару. Они выглядели потрясающе, как успешные люди, которым все остальные могут только позавидовать.

Они вышла на улицу, поймали такси. Водитель такси улыбнулся им, довольный, что ему досталась честь везти такую пару. Им улыбнулся менеджер ресторана и посадил их за самый лучший столик у окна, чтобы все прохожие видели, какие прекрасные люди посещают его ресторан.

Джо помог Эмме снять пальто, подвинул ей стул, поцеловал ее, сел и улыбнулся.

— О чем ты думаешь? — спросила она.

— Ни о чем, — ответил он, и она поверила ему. Он лишь продолжил смотреть на нее и улыбаться.

Она открыла меню. Он сделал то же самое.

Официантка спросила, что они будут пить.

— Чего бы ты хотела, Эмма, — поинтересовался Джо.

— Я не знаю. Красное или белое. Мне все равно. Выбери ты.

— Нет, ты выбираешь, — покачал он головой. — Я буду рад, чтобы ты ни выбрала.

Эмма нахмурилась. — Бутылку домашнего розового тогда.

— Замечательный выбор, — согласился Джо.

Они стали изучать меню.

— Нашел, что ты хочешь?

— Дааа… Такой большой выбор. Я разрываюсь между лососем и супом, и может еще уткой. Или бифштекс. Не знаю.

— Возьми, что нравится.

Эмма заказала йоркширский пудинг. Джо сделал то же самое.

Когда принесли вино, Эмма залпом выпила бокал и пошла на балкон покурить. Он поднялся было, чтобы последовать за ней, но она отрицательно покачала головой, он улыбнулся и остался за столом, уставясь на свечку перед ним.

— Мне помочь чем-нибудь? — донесся крик Гвэн из-за нескончаемого грохота кастрюль. Кухонное полотенце свалилось ей на голову.

— Просто вытри их, ладно? — из духовки послышался голос Риза.

Вдруг зазвенел дверной звонок, Риз поднял голову и ударился о верхнюю стенку духовки.

— Я сама открою, — сказала Гвэн и отправилась встречать Янто. Он пришел в платье, которое они выбрали, и выглядел потрясающе.

Риз поспешил к ним.

— Привет, Янто, дружище, — его притворно-дружелюбный голос звучал громче, чем Брайан Блессид, падающий со Сноудона. Янто вошел в комнату, и Риз впервые увидел его. — Черт возьми, ты действительно женщина! И, о Господи, ты выглядишь здорово!

— Ну естественно! — рассмеялась Гвэн. — А я еще даже не переоделась. Хочешь меня пристыдить?

— Да я не жалуюсь! — возразил Риз. — Ну взгляни, это платье на ней смотрится просто потрясно. Правда же, Гвэн? — Почувствовав, что вокруг стало жарко, он быстро добавил: — Нет, кхм, ты тоже выглядишь хорошо, дорогая. Когда хочешь.

— Э-э, — Янто прошел чуть дальше, еще шатаясь на каблуках. — Я принес вино.

— О, как мило, не стоило. Я, пожалуй, открою бутылку, ты садись, а Гвэн пока может переодеться.

— Конечно, — сказала Гвэн.

Она улыбнулась Янто и убежала в спальню. В голове ее зародилось подозрение, что приглашать его к себе домой было ужасной, ужасной ошибкой.

Риз налил вино в бокалы себе и Янто, а затем быстро помешал варящуюся в кастрюлях еду.

— Так ты, значит, теперь женщина?

— Да.

— И давно уже ты…?

— Нет. Только на этой неделе.

— Ох. Это навсегда?

— Я не знаю.

— Ну, это, должно быть, большая перемена.

— Да, полагаю, это так.

— Ты чувствуешь себя по-другому?

— Да. Немного.

— Думаю, так и должно быть. Но ты в порядке?

— Насколько я могу судить, да.

— Это хорошо. Хорошо. Ах, я приготовил ризотто.

— Здорово.

— Ты ведь все еще ешь ризотто?

— Конечно. С чего такой вопрос?

— Нет, прости. Ты прав. Просто ты же, э-э…

— Риз, я женщина, а не пришелец.

— Нет, нет, конечно, нет. И очень милая женщина.

— Мм. Спасибо.

— Знаешь, приятель, без обид, но я не могу не отметить, что у тебя пара офигительных — ах, Гвэн, любимая, тебе вина?

— Да, прошу, — Гвэн вошла в комнату, голос ее был таким же свежим, как салат. — О, ты взял Пино Гриджио! Как мило.

Гвэн налила себе вина до краев. Усевшись, она посмотрела на Янто, который немедленно отвернулся, смутившись. Он прошептал ей «прости», и она натужно улыбнулась в ответ. Сзади было слышно лишь как Риз громко помешивает кастрюлю.

— Хорошая квартирка, — сказал Янто через некоторое время.

— Ты был здесь раньше, — тон Гвэн звучал более прохладно, чем она хотела, но Янто это, похоже, не смутило.

— Да, но обычно я был тут во время ЧС. Ну, знаешь — инопланетный ребенок, труп или временной парадокс. Никогда не было возможности оценить декор. Очень красиво.

— Спасибо, приятель! — проревел Риз. — Большую часть, знаешь ли, сделал я. И уборку тоже.

— Это правда, — сказала Гвэн, а Риз начал накладывать еду по тарелкам. — Никак не могу приняться за работу по дому, но я виню в этом свой график.

— По правде говоря, — сказал Риз, поднося тарелки, — это не сложно. — Он поставил блюдо Янто на стол. — Но сомнений нет, кто у нас в доме хозяин.

Гвэн хотела ударить Риза ногой, но промахнулась. Янто пристально посмотрел на свое ризотто.

— Замечательно, — тихо сказал он. — Спасибо вам за все ваши хлопоты.

— Не стоит благодарностей, — сказал Риз, присаживаясь. — Нам это в радость. Мы всегда с тобой. Правда, приятель. Тебе же сейчас нелегко.

Гвэн взяла себе еду.

— В смысле? Девушкой быть не так уж плохо, знаешь ли.

Лицо Риза приняло выражение загнанного зверя.

— Нет. Ах. Нет, конечно нет. Я просто имел в виду, что это должно быть шоком. Такие перемены. Понимаешь, когда ты привык к… ну, знаешь к чему, — он стал изображать жестами.

— К штучке, — тихо сказал Янто. Гвэн уронила вилку. Риз продолжил:

— Да. К инструменту. К внутренней ноге.

— Мой отец был портным, — сказал Янто.

— Правда? А что он думает о твоем, кхм, новом наряде? — спросил Риз.

— Я с ним не разговаривал, — ответил Янто. — Вообще-то, он умер, — он слегка улыбнулся.

Два часа спустя Гвэн с облегчением закрыла дверь и облокотилась на нее. Риз подошел к ней сзади и обнял. Она чувствовала, как он дрожит от смеха.

Она обернулась и поцеловала его.

— У вас очень большие неприятности, мистер Вильямс, — сказала она.

— Разве это была не самая худшая вечеринка? — спросил он.

— Наверно. Больше никогда не будем звать моих коллег на ужин.

— Но ты должна признать, мой ризотто был чертовски хорошим.

— Был. Ох, Риз, никогда не меняйся.

— Это вряд ли случится.

Никого не было на Викторианском пирсе в ту ночь. Дождь лил как из ведра. Никто не осмелился выйти на улицу, даже чтобы выгулять собаку. И некому было заметить одиноко сидящего на скамейке человека в нарядном костюме. Он неподвижно смотрел на море печальным, полным отчаяния взглядом. Он не чувствовал ни холода, ни ветра, ни дождя. Его костюм намокал все больше и больше. Вода просачивалась через ткань, кожу, кости и скамейку. На берег набежала волна и смыла прах и все, что осталось от Джо Стерлинга, в море.

Джек вошел в комнату совещаний и осмотрел всех сверкающими глазами.

— Леди! Сегодня мы идем на экспресс-свидания! — объявил он. — Судя по группе Патрика Мэтьюза на Facebook, сегодня у них встреча. И наша мисс Сотру-Вас-В-Порошок может там появиться. Возможно, именно сегодня они и должны встретиться. Так что мы тоже идем.

— Джек, — фыркнула Гвэн, — ты когда-нибудь видел тех, кто ходит на такие вечера? — Она кивком головы указала на список тех, кто примет участие в событии. — Они… не так уж привлекательны, знаешь. Я не говорю, что они уроды или что-то. Просто они в большинстве выглядят обычно.

— Что вы хотите сказать, миссис Вильямс? — Джек заинтересованно наклонился вперед.

— Как бы мне не неприятно было это признать, но ты и Янто совсем не годитесь для экспресс-свиданий. Янто совершенно великолепен… на. А ты…

— Слишком хорош, чтобы быть правдой? — довольно перебил ее Джек.

— Нет, не совсем, — сказала Гвэн. — Я просто не думаю, что ты годишься для этого задания.

— Ты шутишь? Я отлично справлюсь!

— Возможно, но это не то, что нам надо. Ты просто выйдешь оттуда с пачкой телефонных номеров, разбитых сердец и засосом.

— Он был бы от Янто, — вставил Джек.

Гвэн отхлебнула свой кофе и задумалась о том, как часто эти двое на самом деле занимаются сексом. Она предположила, что основное время они просто стоят голые, руки в боки и дуются друг на друга.

Янто выглядел крайне смущенно.

— Я думаю, Гвэн права.

— Чудно, — сказала она. — Я заскочу домой переодеться.

— Привет, я Мартин. Друзья зовут меня Марти.

Ладно. Этого можно сразу отсеять, основываясь на том, как он одет.

Стараясь быть как можно тише, Гвэн проникла в квартиру. Как часто ей приходилось раньше после вечеринок прокрадываться домой; она снимала туфли на лестнице, и тихо на цыпочках проходить мимо Риза, который обычно, не дождавшись ее, засыпал на диване окруженный джунглями коробок от пицц и пивных бутылок. Как давно это было? Кажется, лет сто назад.

— Дорогая? — Риз неожиданно появился в дверях спальни.

Гвэн замерла на мгновение, потом натянула на лицо свою лучшую улыбку и протянула, — Привеееет.

— Так, — сказал Риз, сложив руки на груди в ожидании объяснений.

Черт.

— Что ты делаешь дома? Я думал сегодня допоздна.

— Я… — Гвэн отчаянно пыталась растянуть улыбку еще пошире, а Риз подошел ближе.

— Что ты замышляешь?

— Эээээ… — сказала Гвэн, пятясь на кухню. А он следовал за ней. — Ладно. У меня работа под прикрытием. Ничего серьезного. Я просто заскочила переодеться. Ну знаешь, не хочу выделяться.

Риз продолжал пристально смотреть на нее, не моргая, не шевелясь. Он разглядывал ее футболку, джинсы и куртку. В такие моменты он напоминал Гвэн ее отца, — как бы она не старалась, этот взгляд всегда узнает то, что ему нужно. Иногда она думала, что отец и научил его этому.

Она шагнула к холодильнику, достала железную банку, открыла и начала пить. Риз продолжал смотреть.

— А, — произнесла она, — Не беспокойся, я только приму душ и уйду, чтобы тебе не мешать.

Риз наклонил голову на бок и ухмыльнулся.

— Обычно, когда дело касается Торчвуда, вечер ты проводишь, бегая по грязным и вонючим канализационным трубам. А тут ты заявляешься домой, чтобы помыться и переодеться? И я не думаю, что это Джек стал более утонченным.

— Ну, я… Я просто не хочу, чтоб ты волновался.

— Я волнуюсь каждое утро, когда ты уходишь на работу, — голос Риза стал немного выше, — Я волнуюсь каждый раз, когда не могу до тебя дозвониться. Я все время о тебе волнуюсь.

Гвэн захотелось его обнять и крепко поцеловать.

— Ладно. Что-то убивает людей. Помнишь, тело, которое мы нашли в ресторане? Это не единичный случай. Несколько людей умерло на свиданиях за эту неделю. Так что я иду на экспресс-свидания, — закончила она быстро и смело.

— Экспресс-свидания значит, — сказал Риз. Он взял с полки две чашки и налил в них кипятка. — Женаты всего несколько месяцев, — вздохнул он, заваривая чай из пакетиков, и разбавляя его молоком. Затем чашки были аккуратно перенесены на кофейный столик в гостиной.

«О нет, нам предстоит рациональный разговор. Иногда я скучаю по ссорам».

Гвэн вошла в «Abalone» и направилась к девушке за столиком с кучей стикеров.

— Привет, — сказала она.

Девушка подняла на нее взгляд и профессионально улыбнулась.

Гвэн осмотрела ее и сделала вывод, что та ей определенно не нравится. Все в ней напоминало тех, кто пришел как-то на тренировочные курсы, когда она еще работала в полиции. Они всегда выглядят уверенно, общительны и активны, но внутри пустые, как ведро, и в кризисной ситуации от них столько же толку, как и от того самого ведра.

— Здравствуйте. Добро пожаловать! Это ваш первый раз на экспресс-знакомствах?

— М-да. Да.

— Хорошо, — сказала женщина. — Десять фунтов, пожалуйста. В цену входит чудесный вечер и коктейли в баре. Как ваше имя?

— Гвэн Купер.

Женщина написала на стикере ее имя и протянула его Гвэн.

— И почему нельзя их сделать покрасивее, чтобы не портили наряд? — пошутила Гвэн.

Женщина просто взглянула на нее и сказала:

— Пожалуйста, не снимайте бейджик до конца вечера. К нам сегодня пришли потрясающие мужчины, и мы уже совсем скоро начнем, а пока почему бы вам ни пройти за бесплатными напитками?

Гвэн подошла к бару, где уже стояла компания девушек. Они то и дело обменивались короткими неловкими фразами. В углу недалеко тихо и уныло расположились мужчины.

«О боже», — думала Гвэн. — «Непохоже, что кто-либо из них может быть убийцей. Больше похоже, что этот вечер станет ночным кошмаром, полным смущения и неловкости».

Патрик выбрасывал мусор в ящик. Он подпрыгнул на месте от неожиданности и повернулся, когда услышал шаги за спиной.

— Черт! — выдохнул он. — Янто! Ты меня до смерти напугала.

Теперь девушка выглядела встревоженно.

— Правда? Я надеюсь, что нет. Я совсем не хотела тебя пугать.

— Не хотела? Тогда зачем подкрадываешься ко мне в темном переулке? — улыбнулся Патрик.

Янто посмотрел смущенно.

— Как ни странно, но я привыкла к темным переулкам.

— Ну так что? Ты опять проверяешь как я, или заскочила за поцелуйчиком, пока Брен не видит?

Патрик приблизился, от него пахло маслом и специями. Янто осознал, что его дыхание и пульс участились.

— Ээ, — сказал он.

— Да, — Патрик опять улыбнулся.

— Я просто узнать, все нормально? В закусочной и вообще? — боже, что за лепет, думал Янто.

— Да, все хорошо. Пара мальчишек вчера решили устроить погром, но я их быстро вышвырнул. Хорошо, что я играл в регби в школе.

— Да, мне тоже часто пригождалось, — Сказал Янто, — Женский регби, конечно.

— Конечно, — подмигнул Патрик и снял свой передник. — И это все?

Янто кивнул.

— Да. Честно, я просто проверяю. Ты жив, хорошо. Продолжай в том же духе.

— И? — Патрик продолжал обворожительно улыбаться.

Янто огляделся по сторонам.

— Хорошо, один поцелуй.

Гвэн села и сердито посмотрела на мужчину напротив.

— Привет, я Гвэн, — сказала она.

— Привет, мымра, я Риз, — ответил ей мужчина. Он улыбался, как самодовольный кот.

— Чем занимаешься по жизни?

— Разбиваю сердца, так-то, дорогуша. Что насчет тебя?

— Работаю в секретной организации, которая защищает Кардифф от пришельцев, — равнодушно ответила она, пожав плечами. — И должна заметить, я чертовски хороша в этом деле.

— Ты одна?

— О да, — кивнула Гвэн. — Скорее, я вдова.

— Как это трагично, — неодобрительно произнес Риз. — Что же убило его? Твоя стряпня?

— Нееет, — заверила его Гвэн. — Однажды он слишком долго провалялся на диване, и тот его съел. — Гвэн уже допивала свой третий коктейль, и была не в силах остановить хихиканье.

— Знаешь, — сказал, улыбаясь, Риз, — Ты напоминаешь мне мою бывшую, только у нее волосы были получше.

— Когда все это закончится…

— Мы пойдем есть жареную картошку?

— Может быть, а может и нет, — пожала плечами Гвэн. — Я такая непредсказуемая. К делу, видел каких-нибудь ненормальных?

— Кроме своей жены, нет. Все очень даже мило. А ты?

Гвэн помотала головой.

— Похоже, вечер даже очень удался, — сказал с улыбкой Риз.

— Ты хочешь жареной картошки по дороге домой или нет? — сердито спросила Гвэн.

Хелена пробила в свой колокольчик. Смена партнеров.

Риз встал.

— Так ты хотела бы меня еще увидеть?

— Нет, пока я жива, — ответила Гвэн.

Гвэн дождалась, пока уснет Риз, тихо выскользнула из квартиры и поехала в Штаб. Ей нравился свежий ночной воздух, пустая площадь, и порыв ветра в момент, когда невидимый лифт начинает свое движение. Внутри автоматически зажегся свет. Она включила свой компьютер, пошла на кухню и поставила чайник. Янто не было рядом, и она решила, что может сделать себе растворимый кофе. В тайне она хранила банку у себя в столе. Как-то она пыталась объяснить Янто, что растворимый кофе не так уж плох, но он лишь посмотрел на нее с ужасом и непониманием.

Надо было проверить всех, кто был на вечере. Она загрузила в компьютер фотографии, сделанные ею в ресторане, и регистрационные сведения участников. Сложнейшее устройство, подключенное к главному компьютеру Торчвуда, соединилось с Интернетом, опознало все лица, выдала все телефонные номера, судимости, нарушения, фотографии, заказы на Amazon, все сделки на eBay, страницы на Facebook, видео на YouTube — все, что можно было бы собрать про них. И одно лицо и имя бросились в глаза Гвэн. Она кликнула на фотографию Эммы Вебстер, потом еще одну, и еще пара показались на экране.

— Красивая.

Гвэн вскрикнула и подпрыгнула на месте.

Черт.

За ее спиной с чашкой свежего кофе стоял Янто. Он выглядел на миллион долларов в хорошем платье на высоких каблуках. Как будто он был на собрании директоров, последующей вечеринке и церемонии вручения наград.

А Гвэн сидела за столом, тяжело дыша от шока, в спортивных штанах, в которых она иногда и спит, и в растянутой футболке.

— Янто! Никогда так не делай.

— Извини. Я подумал, ты хочешь кофе. Я не хотел тебя пугать.

— А ты что здесь делаешь в таком виде?

— А, это? Я нашел платье в Архивах. Мне оно понравилось. Мне всегда хорошо в строгих костюмах. Знаешь, носишь обычно то, в чем уютно себя чувствуешь.

Гвэн съежилась. И увидела крошки лазаньи, прилипшие к футболке.

— Дааа, — протянула Гвэн.

— А здесь, потому что мне не спалось, вот и пришел сюда, немного прибраться.

— А Джека нет?

— Нет, он все исследует свое статическое облако. Так чем ты занимаешься?

Внимание Гвэн вернулось к экрану.

— Мы с Ризом были на этих экспресс-свиданиях.

— Как это прогрессивно, водить мужа на экспресс-знакомства, — улыбнулся Янто.

— Да, и он оказался очень полезным. Гораздо полезнее, чем мог быть Джек.

— Да я всегда чертовски полезен, — Джек появился из ниоткуда, бросая свою шинель на диван. — Двадцать незнакомцев, немного алкоголя, и возможность перекинуться парой фраз? Полчаса и мы бы все были в одной голой куче.

— Именно, — сказала Гвэн. — Хорошее развлечение для тебя, но мы бы ничего не узнали. Как бы то ни было, мы с Ризом узнали много чего. Я подозреваю одну из девушек.

Джек посмотрел на экран с фотографией Эммы Вебстер.

— Ее?

— Да.

— Она довольно ничего. Я бы может. Я бы определенно. А как ты, Янто?

— Если обещаешь не снимать больше на камеру, то да.

«О боже», — думала Гвэн.

— Это не важно. Смотрите, — она кликнула мышью, и фотография поменялась. — Это Эмма на свое тридцатилетие, пару недель назад.

— Ну ничего, так.

— Но не потрясающе, как она выглядит сейчас. Не похоже, чтобы она делала операцию или что-то. Она просто выглядит… лучше.

— Эмма версия № 2, - сказал Янто.

Джек кивнул. — Сейчас она потрясающая. Она совершенна.

Совершенна. Они вдвоем посмотрели на Янто.

Он кашлянул, — Я пойду приготовлю еще кофе тогда.

Любит. Не любит. Любит. Не любит. Любит. Не любит.

Кого я обманываю?

Он меня любит.

Впервые выспавшись за многие дни, Риз встал с кровати и пошел в ванну, игнорируя бормотания Гвэн «чаю… чаю…чаю…».

Он зашел в душ, включил воду, почистил зубы, и, взглянув на свое отражение, сказал про себя «классно выглядишь, старина».

Выйдя из душа, он удивился, как освежающе и тонизирующе действует новый гель для душа. Гвэн тоже уже встала, стояла в ванной и чистила зубы.

— Черт возьми! — вырвалось у Гвэн, когда она на него посмотрела.

— Что? — спросил Риз, вытираясь полотенцем.

Глаза Гвэн едва ли не выпали из глазниц. Она тыкнула в него зубной щеткой.

— Ты… Ты выглядишь… как-то по-другому. Выше.

— Необходимо было немного внимания другой женщины, чтобы ты обратила внимание на то, что имеешь, — пожал плечами Риз.

— Ха-ха, — иронично произнесла она, продолжая чистить зубы.

— Хотя, дорогая, я думаю, я похудел все же немного. Эти джинсы висят на мне, — он гордо встал перед ней, оттягивая большим пальцем пояс штанов.

— Они тянутся, вообще-то, — пробормотала Гвэн, даже не смотря на него. Но потом она обернулась, чтобы посмотреть повнимательнее. — Откуда у тебя такой пресс?

— Что? — Риз уставился в зеркало. — Черт возьми! Дорогая, сегодня я остаюсь дома. Буду мыть машину, в одних штанах.

Гвэн нахмурилась. Последний раз Риз похудел, потому что был заражен инопланетными паразитами. А сейчас… Ей трудно было поверить, что пончики и ризотто послужили волшебным ключом, открывающим силу мышц живота.

— Молодец, — сказала она, стараясь скрыть тревогу в голосе.

Риз крутился перед зеркалом, любуясь своим отражением.

— Офигеть. Я просто совершенство.

Гвэн смотрела на него и заметила, что седые волосы исчезли.

Они сидели в торчвудском внедорожнике. Пересекая парковку, к ним приближался инспектор дорожного движения. Джек сидел на месте и тихо напевал себе под нос. Гвэн поняла, что он, к сожалению, понятия не имеет, что такое парковочный автомат.

— Янто, ты не мог бы быстренько заплатить за парковку?

— Конечно, — сказал Янто и положил себе на колени что-то размером с лабрадора, но с ручками. Это оказалась самая большая сумочка в мире. Он погрузился в нее и пробормотал: — Я знаю, где-то здесь у меня был кошелек.

Гвэн подавила смех.

— О, нужно было взять сумку поменьше!

Янто озадаченно поднял голову.

— Но мне нужно достаточно места для моего пистолета. И ключей от дома, и MP3-плеера, и телефона, планшетника, подзарядки и «Капитана Корелли». Честно говоря, когда я засовываю туда конфетки и запасную пару колготок, там уже все уже набито под завязку.

Джек выгнул бровь.

Дорожный инспектор постучал по ветровому стеклу. Джек показал ему удостоверение личности сотрудника Торчвуда. Инспектор покачал головой. Джек оглянулся и начал рыться в карманах.

— Ну правда, мы спасаем этот город от инопланетных катастроф несколько раз в год, а они все равно требуют от нас соблюдать правила парковки. Знаете, кто на самом деле разработал двигатель внутреннего сгорания? Торчвуд. И вот что мы получаем в качестве благодарности. Это и одностороннее движение — продукт крошечных умов.

Джек надулся, глядя на весь мир, как избалованный ребенок. Именно в такие моменты, в те редкие моменты, когда какая-то ерунда идет не так, как хотелось бы Джеку, Гвэн видела настоящего героя. Человека, которого не пугало великое зло, коррумпированные государства или потерянные души, но сбивала с толку мелочность, бюрократия и нелепая заурядность. Ей никогда не понять, почему он решил остаться в Уэльсе.

Они припарковались возле работы Риза.

Ранее утром Гвэн ворвалась в Торчвуд, и выглядела чрезвычайно взволнованно.

— Мой муж слишком красив! — кричала она. — Ты должен что-то сделать, Джек! — она поймала его взгляд. — И не смей дерзить, Харкнесс! Я серьезно!

— Дерзить? — недовольно произнес Джек. — Я никогда не дерзю. Я предпочитаю думать, что я использую обаяние котенка. Как ты думаешь, Янто?

— Котенка, определенно.

— К черту котят! — Гвэн было не до их бреда. — Сегодня Риз проснулся охрененно привлекательным. И я должна найти ту, которая сделала это с ним!

Говоря это, она перенесла фотографии с ее мобильника на экраны Штаба. Здесь были фотографии со свадьбы, и одна, что она сделала сегодня утром, на которой Риз в одном полотенце застенчиво машет в камеру.

— Смотрите, — махала она руками, — он за ночь вырос на два дюйма.

Джек тактично промолчал. Янто рассматривал рисунок на поверхности стола.

— Это неестественно! — продолжала Гвэн. — Это неправильно. Он идет на встречу с супермоделью и на следующий день просыпается… с него хоть Давида лепи. И это сразу после того, как Янто проснулся такой красивой. Бззз! Я думаю, здесь есть связь.

И тут она завоевала полное внимание Джека. Наконец-то.

— Эмма Вебстер. Это девушка с вечера знакомств. Что бы она не использовала, какой бы ни была ее сила, она у нее не больше недели. К ней попало инопланетное устройство, и она использует его, чтобы сделать идеального мужчину.

— Риза? — сказали Джек и Янто.

— Здравствуй, Гвэн, — сказала Менди, когда Гвэн вошла в офис. — Ты к Ризу? Он сейчас занят, на телефоне. Хочешь пончиков?

Гвэн взглянула на тарелку полную сладкой выпечки. Очевидно, Менди баловала Риза, снабжая его всем, чем возможно в неограниченном количестве. Ну и ладно. Интересно, как она восприняла неожиданную перемену в Ризе, не успела подумать Гвэн, как Менди будто прочитав ее мысли сказала:

— Должна сказать, Риз сегодня просто сногсшибателен. Даже девушки с верхних этажей заглянули полюбоваться. Это что-то! Я бы сказала, семейная жизнь его только красит. Не то, что мой Тед. Его жутко разнесло. Он стал просто огромным. Когда я говорю, что работаю в грузоперевозках, люди смотрят на него и смеются. И я так рада, что мы теперь живем в бунгало. Я не представляю, как бы я затаскивала его по лестнице.

— Точно, — сказала Гвэн. Это было единственное, что она могла придумать в ответ.

Голова Риза показалась в дверях.

— Гвэн? Я так и знал, что это ты.

Похоже, он был рад ее видеть. И он действительно выглядел сногсшибательно. Гвэн давно уже не видела его таким счастливым.

— Заходи, заходи. Хочу кое-что тебе рассказать о… НЕЙ!

Гвэн вошла в кабинет, наблюдая, как он закрыл за ней дешевую, тонкую дверь. Она представила, как Менди подкрадывается на цыпочках с другой стороны, чтобы подслушать. И не только ей пришла эта мысль в голову: Риз начал говорить шепотом, как в шпионских фильмах.

— Она! Позвонила! Эмма!

— Когда?

— Только что! Пригласила меня на настоящее свидание, — Риз от радости потирал руки.

— Поздравляю. И ты сказал ей, что женат?

— Нет! Я собираюсь пойти на встречу.

— Риз, ты выжил из своего крохотного ума? Мы знаем, что эта девушка — обезумевшая убийца. Смотри, что она уже с тобой сделала…

Риз посмотрел вниз на себя и одарил ее глуповатой и горделивой улыбкой.

— Ну, не знаю. Я не думаю, что это она. Она такая милая. А это — просто правильное питание.

Гвэн бросила взгляд на полупустой поднос с пончиками рядом с телефоном.

— Бред. Эта женщина опасна. Она умеет манипулировать. И она настроена на тебя. Ты не идешь на свидание.

— Навряд ли она черная вдова.

— Везде, где бы она ни была, после нее появлялись трупы. Она опасна.

— И она ждет, что я заеду за ней вечером в восемь. И я поеду.

— Что?

— Вы хотите узнать о ней больше? Вы узнаете. Можете прицепить ко мне микрофон, можете следить за мной. Она не сможет устоять перед шармом Риза Вильямса, и расскажет мне все. Если она Черная Вдова Кардиффа, вы арестуете ее. Если же она всего лишь одинокая и великолепная женщина, я отошью ее очень аккуратно.

Очень аккуратно?

— Думаю, она переживет.

— Ты такая ревнивая! Все будет хорошо. Признай, Гвэн, я ваш лучший шанс. Гораздо продуктивнее поговорить с ней за бутылкой хорошего вина, нежели допрашивать ее в ваших камерах. Со мной ничего плохого не случится. При первых признаках опасности вы с Джеком прибежите, как ковбои, и спасете меня.

— Прибежим, это уж точно.

— У меня будет кодовое слово?

— Коктейльная сосисочка. Как-угодно вставишь это в разговор.

— А может «спасисочка»?

Гвэн обняла его.

— Я люблю тебя, но это чересчур глупо. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— Не беспокойся, ничего обычно не происходит на первом свидании.

— Если она не убьет тебя, это сделаю я.

Эмма была на работе. Сидела за своим компьютером и просматривала страницы на Facebook, когда заметила, что ее бывший обновил свой статус, и теперь он «встречается с Хелен Корриган». Холод и грусть пробежали по ее совершенному телу. Ей всегда казалось, где-то в глубине души, что они еще будут вместе. Она и Пол. Эмма смотрела на фотографию, где он с этой Хелен. Она красивая, молодая и счастливая, и может немного пьяная. И он выглядит так хорошо, как никогда. Под фотографией он подписал: «Бэйби, я не могу поверить, что хоть однажды, я вышел на фото лучше тебя!!!!». Хелен прокомментировала: «LOL». Этого хватило Эмме, чтобы начать ее ненавидеть.

Привет, эмо-герл, что грустим?

«Просто грущу о прошлом».

Прошлое — как подвал, куда ты сваливаешь то, что уже не нужно. Впереди будущее — все новое и чистое. Слушай, мы найдем кого-нибудь лучше Пола. Ты же встречаешься с Ризом сегодня. Думай лучше об этом.

Джек сидел в одиночестве в зале совещаний, слушая звуки Торчвуда. Здесь не бывает абсолютной тишины. Всегда слышен гул машин, шум волн, тиканье компьютерной системы, редкое рычание долгоносика, и злое жужжание Манипулятора Рифта — единственной вещи, благодаря которой Кардифф еще не исчез с лица Земли. И еще, Джек мог бы поклясться, что иногда слышит тиканье старых часов, но он никогда не мог их найти, или спросить у Янто, где они.

Он любил такие моменты. За всю свою долгую жизнь, по-настоящему дома он чувствовал себя только здесь, в Торчвуде. Это место и это время подходили ему, как ничто другое. Этот шум успокаивал его. Это холодное, мрачное место было его единственным другом.

Он услышал приближающиеся шаги. «Янто», — подумал он.

— Привет, — неуверенно произнес Янто. Он был одет в свой любимый мужской еще костюм, а в руках у него был поднос с кофе. Он попытался изобразить улыбку, но она улетучилась, когда он с отчаянием посмотрел на Джека.

— Янто, — Джек встал, подошел к своему другу и положил руки на его плечи. — Ты нелепо выглядишь в этом костюме.

— Именно это так хочет услышать каждая девушка, — сказал Янто. — Я просто подумал, это может помочь моей памяти вернуться.

Он налил молока в чашку Джека и протянул ее ему. Джек взял ее, и погладил руку Янто. В зал вошла Гвэн, и Янто быстро отдернул руку. Гвэн кинула на стол свой колбасный рулет, сея вокруг крошки, взяла чашку кофе и только после заметила Янто.

— Хм, ладно. Прямо Марлен Дитрих.

— Правда? — сказал Джек. — Мне кажется, она бы не была в восторге от подобного сравнения.

— Эй! — запротестовал Янто, недовольно дергая за слишком длинные рукава его пиджака.

— Садись, Янто, выпей своего превосходного кофе и слушай новости о том, что сделало тебя тем, кем ты сейчас являешься.

Он нажал кнопку, и на экране компьютера появились файлы. Следуя за движением его рук в воздухе, они заполнили стены комнаты.

— Это один из файлов Оуэна. Он отслеживал все, что появлялось в СМИ про революционную генную терапию. Эта терапия не была доступна в Государственной Службе Здравоохранения. Создатели сказали, что больницы отказывались от нее из-за ее дороговизны. Но они утверждают, что их метод успешно используется против рака и СПИДа, так же как и облысения, и морщин. Это все еще ничего. Каждую неделю появляется с дюжину статей про это, чаще все признают терапию сомнительными исследованиями, а про статьи забывают. Но как бы то ни было, люди готовы на все, чтобы вылечиться, стать совершенными. И пара подобных историй удостоились внимания Торчвуда, и их отметили.

Это привлекло внимание Оуэна. В статьях очень слабо между строк рекламируется терапия. Как будто люди, стоящие за этим, хотят, чтобы о них узнали, но не хотят, чтобы их воспринимали всерьез, — Джек остановился. Длинный документ чрезвычайно мелким шрифтом проплыл мимо. — Это рапорт от ГСЗ группы, которая должна была изучить данное лечение. Все это подделка. Лечение даже не проходило основное тестирование, результаты сфабрикованы. Вся услуга — подделка. Вот только все свидетельские показания указывают на успешность процедуры. При этом, совсем не похоже, что люди вылечились по счастливой случайности от курса плацебо. И показания не выглядят подделкой. Никаких «Мистер N» и «Миссис Икс» — только реальные люди. Настоящие имена, адреса, фотографии. Они появлялись в газетах по всей стране в течение последних двух месяцев, и все утверждают, что прошли лечение в Уэльсе. Оуэн думал, что это фальшивое лекарство, которое работает по чистой случайности. Но все же мы пометили это. В ту ночь, когда мы с Гвэн ушли охотиться на долгоносиков, ты остался здесь. Один. Вычищая фильтр кофеварки. Ничем не приметный субботний вечер. А потом файл засек вот это, и послал тебе сигнал.

Небольшая статья появилась на экране:

— О, боже, — сказала Гвэн. — Паром! Но никто не упоминал ничего необычного. Они были в шоке, и не знали, что в них врезалось. Ничего подозрительного.

Джек посмотрел на нее.

— Читай дальше.

Несколько фотографий прилагалось к статье, на одной был сам паром, на других пассажиры. Джек продолжил свой рассказ, пока фотографии увеличивались на экране.

— Итак, система засекла статью и оповестила Торчвуд. Как единственный человек в Штабе, ты распечатал расписание и отправился в путь. Но это еще не все. Смотрите…

Гвэн ахнула. На фотографии сделанной около недели назад, в толпе была женщина, выглядевшая точно, как Янто.

— Я этого не помню. Не помню, — сказал Янто очень тихо.

— Ты в порядке? — спросил Джек. Янто был в туристическом бюро, старательно раскладывая по местам брошюрки. Не то чтобы он выбежал тогда из зала совещаний, но и спокойным его уход было назвать трудно.

— Нет, Джек, — вздохнул Янто. — Мне очень страшно, и я не помню ничего про этот паром. Если это не я, то кто это?

— Расслабься, — Сказал Джек, успокаивающим голосом. — Давай поговорим об этом и посмотрим, что можно выяснить.

— Нет, — ответил Янто. — Я не могу расслабиться. Мои груди жутко болят. — Он взял пачку открыток и потер ими левую грудь, — Какой-то зуд.

— Может лучше, я потру?

Янто строго посмотрел на него. — Джек, все действительно щиплет. Может это из-за блузки. Она точно сделана из полиэстра с хлопком, но на ярлыке написано, что нет. Но какой дурак верит ярлыкам? «Только сухая чистка»! Я же не вчера родился.

— Какая ты принцесса.

— Да, очевидно, — Янто ушел в свои мысли. — Листья герани могут помочь, или это во время лактации, по-моему.

— Ты кормишь грудью? — Джек посмотрел заинтересованно.

— Уверяю тебя, если бы да, ты был бы последним, кто узнал об этом.

— А, вот что изменилось в кофе, — посмеялся Джек.

Янто снял резинку с пачки новеньких брошюрок и мастерски ударил ею по уху Джека. Капитан схватился за ухо и надул губы.

— Ты какой-то злой в последнее время. Ты не… это не тот период месяца?

Янто в ужасе посмотрел на него.

— О, боже. Надеюсь, нет. Да? А как мне узнать?

— Википедия, — сказал Джек. — Википедия.

— Эмм… Слушай, мы можем с этим разобраться до того, как я узнаю?

Джек взял руку Янто и аккуратно повел его обратно в Штаб.

— Давай, Янто. Паром. Что, если ты был на нем? Гвэн проверяет файлы, есть ли что-нибудь указывающее на тебя. Думай. Та таблетка еще не работает?

Янто пожал плечами.

— Да не особо. Ну, я вспомнил, как работал в супермаркете во время учебы в универе. И я могу вспомнить все цены. Он консервированной фасоли до сухих завтраков. Каждую марку. Помощи от этого никакой, зато теперь я имею представление о реальном размере инфляции.

— Что-нибудь еще? Думай. Паром. Ты бывал на паромах раньше?

Янто помотал головой.

— Нет. Только один раз, когда я был еще ребенком, был на пароме в Ирландию, только он плыл из Суонси. Помню, мама тогда выпила две пинты Guinness по дороге, и ее тошнило.

— Это, конечно, очень интересно, но не то.

— Было холодно и ветрено. И у них была только Панда Кола, а я хотел замороженный сироп. — Лицо Янто приняло задумчивый вид. — И… Ага! — он засветился. Уйма алкогольных напитков и невообразимый выбор коктейлей. Но я уже путешествую один.

— Отлично, Янто, — сказал Джек и похлопал рукой по его щеке. — У нас есть недавние воспоминания. Что еще?

Он провел Янто в зал заседаний и просигналил Гвэн.

— Я начинаю вспоминать… Точно.

— Что?

— Девичник.

Вечер прошлой пятницы. Янто на пароме, покидающем воды Кардифф Бэй. Он сидит один в баре. И он мужчина. Что в то время было единственным возможным вариантом. Он заказал кофе, который ему совсем не нравится — зерна пережарены, сам кофе сильно разбавлен, и, видимо, лежит в кофеварке с февраля. Янто решил, что надо перестать быть таким глупым. Ему же надо смешаться с толпой, не привлекать внимания, а он сидит в баре в строгом костюме и пьет кофе из крохотной чашечки в окружении шума, гама, смеха и музыки со всех свадеб из его ночных кошмаров.

Он внимательно наблюдает за всеми. Кто-то из них должен быть пациентом. Кто-то должен быть болен. Кто тут похож на больного? Или не похож на обычного пассажира? А кто из них врачи? Вон там девушки празднуют девичник в костюмах медсестер, но у них еще есть и дьявольские рожки, ангельские крылья и даже нимбы. Может, это двойной обман? Мол «люди не подумают, что мы настоящие врачи, потому что мы притворяемся врачами». Умно.

Он наблюдает за ними. Они счастливы и очень пьяны. Еще они все молоды и часто выкрикивают имя Лаки Дебби. Янто подумал, что Дебби должно быть выходит замуж.

— Привет, морячок! — слышит он голос за спиной.

Он оглядывается. Она довольно пьяная, но очень симпатичная, и у нее значок «У».

— Привет, — улыбается он.

— Я Дебби, — говорит она. Она пытается привлечь внимание бармена, махая рукой.

— Та самая Лаки Дебби?

Она улыбается.

— Ага, та самая Счастливая Дебби. А ты?

— Янто. Совсем не счастливый.

Ее лицо принимает выражение досады.

— Думаю, мы можем это исправить. Ну, знаешь, у нас тут девичник, и мои подружки уже немного… ну знаешь… в общем, присоединяйся. Здрасьте, — это было появившемуся бармену, которому на вид было не больше двенадцати. Четыре графина Пронзительного оргазма, один Shitting Whippet, еще самбуку и ананасовый сок.

— Ананасовый сок?

— Именно благодаря этому меня зовут Лаки Дебби, — сказала она, наклоняясь к Янто, с важным видом, будто делится с ним очень важным секретом. — Я выгляжу гораздо лучше этих орущих шлюх. Нет, с ними, конечно весело, но иногда это переходит все границы. Ты будешь что-нибудь?

— Думаю, меня можно на что-то соблазнить.

— Тебе понравится Кэрри. Она потрясающая и очень доступная.

— А, понятно. Эмм. Тогда диетическую колу, пожалуйста.

Дебби засмеялась.

— Ты серьезно? Здесь же офигенно дешевая выпивка.

— Знаю, — сказал Янто. — я должен кое-что тебе рассказать. Я секретный агент. Работаю на большую организацию, вне правительства, выше ООН. И сейчас я на задании. Так что я не пью. Понимаешь.

Дебби перевела взгляд на бармена разливающего напитки.

— Поможешь донести выпивку? Присоединишься к нам? В этом костюме тебя примут за стриптизера.

— И спасибо тебе за это, — сказал Янто.

Джек разглядывал карту Кардиффа.

— Я отслеживаю энергетическое облако. Так вот, тут в одной точке напряжение постоянно повышено.

— В каком смысле? — спросил Янто.

— Общая картина довольно нестабильна. — Джек почесал голову. — Кроме одного исключения. Раньше я списывал это на помехи. Но помехи оказались довольно постоянными. Видишь этот маленький скачок? Он не вписывается в остальные данные. Если бы это был человек, то в основном он появляется около отелей возле железной дороги.

— Но не по вечерам, — сказал Янто, следя за диаграммой на стене.

— Когда наш скачок энергии прямиком через улицу Св. Мэри направляется в Хайес за чашечкой чая.

— Пойду заведу джип, — сказал Янто.

Эмма носилась по квартире, поглядывая на часы каждые пять минут. Она примчалась домой с работы, чтобы приготовиться как следует к свиданию, игнорируя голос в голове, говорящий, что ей нечего беспокоиться, что она великолепна, и Ризу она понравится в любом случае. Второпях она чуть не обожглась слишком горячим супом, потом помыла голову, высушила волосы, уложила их, повторила все заново, перемерила шесть разных нарядов, сделала макияж, и оказалось, у нее осталось еще полчаса свободного времени. Тридцать минут бессмысленного хождения по квартире, переключения музыкальных каналов. В конце концов, Эмма стала загружать посудомоечную машину.

Раздался звонок в дверь. Он пришел раньше! Взволнованно она подбежала к двери, споткнувшись о туфли и выругавшись. Дверь открылась. Разочарованное «а».

— Привет, — сказала Гвэн. — Я Гвэн.

— Черт возьми, ты его бывшая, — прошипела Эмма.

— Ну, да, я полагаю, — ответила она. — Это может немного странно, Но просто подумала, что могу заглянуть, поболтать с тобой. — И она улыбнулась милейшей улыбкой.

— Поболтать? Ты хочешь зайти, сесть со мной на диван и по-дружески поболтать за чашечкой кофе с молоком, я правильно понимаю?

— Типа того.

— Да, а потом появляется Риз, и что он должен подумать, увидев эту милую картину?

— Уверяю тебя, когда он появится, меня тут уже не будет.

— Конечно. Но как он должен по-твоему двигаться дальше, если ты продолжаешь преследовать его повсюду?

Добродушная улыбка покинула лицо Гвэн.

— Я здесь не из-за него, а из-за тебя.

Неприятное тревожное чувство нарастало на душе у Эммы. Как огонь, или злость, или самое большое разочарование. Так будет всегда, думала она. Ей никогда не получить то, чего она хочет. Все всегда будет испорчено, все всегда будет не так, как надо. Наконец-то она встретила кого-то как Риз, и тут появляется его бывшая. Посидим в баре у Кардифф Бэй? Конечно, дорогая, ты не против, если Гвэн к нам присоединится? Сходим вечером в кино? Давай пойдем на новый фильм с Брюсом Уиллисом, Гвэн сказала, что он хороший, А потом можем зайти в новый итальянский ресторан, Гвэн его советовала. И она будет там, конечно же. Какой приятный сюрприз.

Эмма уже стояла на кухне, смотря, как закипает вода в чайнике. Она уже приготовила чашки и насыпала в них кофе. Не ходить ей с Ризом по магазину органических продуктов в ближайшее время. И все из-за нее. Из-за Гвэн. Которая определенно задала какой-то вопрос.

— Прости, Гвэн. Я была где-то далеко.

«Как бы я хотела, чтоб ты была как можно дольше отсюда», — думала Гвэн. Она осмотрела квартиру. К ее сожалению, здесь не было пустых бутылок и кошачьей шерсти повсюду, квартира была опрятной и даже стильной. Может, слишком много декоративных подушек, ну да ладно.

Да и сама Эмма выглядела… вполне нормально. Гвэн повидала убийц, психов, встречала даже гигантское совершенное зло. Эмма была совсем не похожа на них. Она просто красивая женщина, немного неуверенна в себе. И как должно быть выгляжу я в этой ситуации, размышляла Гвэн. Как самая одержимая брошенная бывшая девушка. Ну и к лучшему, пусть меня боится.

— Я говорю, как ты встретилась с Ризом?

— Это звучит немного глупо, — отвечала ей Эмма, — но мы познакомились на экспресс-свиданиях. Мы сразу понравились друг другу. Как молния.

— Это мило, — сказала Гвэн. — Он рассказывал мне о тебе.

— Правда? Он такой честный и прямолинейный. Он удивительный. Я так хочу его увидеть снова.

— Хорошо, — сказала Гвэн.

— Да, — сказала Эмма.

На пару секунд тишина повисла между ними.

И неожиданно Эмма спросила.

— Извини, но все же зачем ты пришла?

— Что? Я? Просто дружеская беседа.

— Это ненормально. Как давно вы расстались?

— Э… ну… пару месяцев назад, я думаю.

— И я надеюсь, это уже в прошлом?

— О, да, конечно, безусловно. Уже история. Все в прошлом. Мы все еще хорошие друзья, но не более. В прошлом, да.

— Просто, Гвэн, дорогая, сегодня мое первое нормальное свидание с Ризом, а тут появляешься ты.

— …Да…

— Ты не считаешь, что это ненормально?

— Ну, мы хорошие друзья.

— Гвэн, забудь и отпусти его. Я не знаю, чего ты пытаешься добиться здесь, но я знаю, как это представляется твоему хорошему другу. Он считает, что тебе одиноко и ты в отчаянии, — с сожалением вздохнула Эмма.

— Это не так. Совсем не так. Если бы ты знала, почему я здесь.

— Гвэн, я знаю, почему. Были времена, когда я была на твоем месте. Я была такой же жалкой. Но посмотри на меня сейчас. Я иду дальше, гордо подняв голову.

— И ничто не сможет тебя остановить, — Гвэн засмеялась.

— Это точно, — улыбнулась Эмма. Но тут же ее улыбка исчезла. — У тебя очень запоминающийся смех.

— Что ты имеешь в виду? — Гвэн почувствовала опасность.

— Ты была там. Ты была на экспресс-свиданиях с Ризом. Это ненормально. Ты преследуешь его. Ты не даешь ему жить. Мне жаль тебя.

— Слушай, — сказала Гвэн, — дело в том, что…

Но Эмма ее не слушала. Это ее не волновало. Она представляла мир, в котором она и Риз могут быть вместе. И в этом мире нет места Гвэн. Она подошла к окну, взяла свою сумочку.

Самое время, девочка!

— Гвэн, давай я рассказу тебе про себя. Я была одинока и несчастна. Я и обманывала себя, думая, что все будет хорошо, что мне не надо меняться, и что мир изменится для меня, и что я найду идеального мужчину без всякого труда. Я ошибалась. Я рада, что у меня появилась возможность увидеть это. Возможность изменить себя. Сделать мир чуточку лучше. Я иду вперед, и у меня просто нет времени на таких людей, как ты. Ты должна понять, Гвэн, у меня есть представление об идеальном мире, к нему я стремлюсь. И тебя в нем нет. Прости.

«Боже», — думала Гвэн. — «Это странно… Какая-то мегаломания или типа того. И если она, действительно так опасна, как мы думаем…»

Нет. Ты все поняла неверно.

«Что?»

Она не хочет править миром… Зато я хочу.:)

Гвэн встала. Что-то не так… ее голова… ее ноги… этот голос, голос в ее голове. И Эмма стояла спиной к ней и смеялась. Гвэн в ужасе вытянула руку, услышав, как чашка упала на пол, она просто провалилась сквозь ее руку.

Эмма повернулась, облегченно вздохнула и хихикнула. Потом она заметила грязь от разлитого кофе и побежала на кухню за шваброй.

— Гвэн, дорогая, У меня есть друг, — кричала она оттуда. — И этот друг понимает, что я не хочу, чтобы ты испортила мне свидание с Ризом. Так что мы просто убрали тебя с пути. — Эмма уже вытирала мокрое пятно на ковре. — Не знаю, может в этом мире и есть место для тебя. Но мой друг очень могущественный, он может сделать что угодно. Что МНЕ угодно. А я не хочу, чтобы ты была здесь. Так что давай, тебя и не будет.

Гвэн изо всех сил пыталась подойти к ней, но ей удалось сделать лишь пару шагов, которые приблизили ее к зеркалу. В котором ее не было. Должно быть ее отражение. Но его не было.

— Я и не думал… — все, что он мог сказать.

Женщина напротив него ответила ему лишь робкой улыбкой.

Он пил чай и просто смотрел на нее.

— Я думал, что потерял тебя, — он придвинулся, чтобы обнять ее, но она его слегка оттолкнула.

— Ты не злишься на меня? — спросил он. — Знаю, я оставил тебя на корабле. Но я запаниковал. Там был этот огонь, и ужас, я знал, что они пришли за мной. Я думал, они оставят тебя, если не найдут меня. И я сбежал, я бежал без оглядки. Я думал, что поступил правильно. Я думал, они тебя не тронут. А потом тебя все не было, и я начал волноваться. Я ждал и не мог найти тебя, и волновался еще больше. И вот ты тут. И теперь я знаю, что сделал тогда все правильно. Ты прощаешь меня? Все хорошо, Крис?

Женщина кивнула, медленно и печально.

— В смысле, Я сидел здесь, а ты пришла и села рядом. И я полагаю, между нами все по-прежнему, так? Знаешь, все это так странно. У нас все шло хорошо, я и подумать не мог, что они появятся и сделают все это. Без тебя было так тяжело разбираться со всем. В паромной компании были в бешенстве, — он выдавил смешок и провел рукой по волосам. — Потом вся эта бумажная волокита. Вся эта суета, страховки… и люди, которых мы старались лечить. Теперь уже этого не получиться, Если только… — неожиданно глаза его заблестели. — У тебя Машина? Мы могли бы начать заново. Снова лечить людей… если ты хочешь.

Она отрицательно покачала головой.

— Я так и знал, что она не у тебя, — сказал он печально. — Но… Я все еще… ну… Я бы хотел, если Ты не против. Мы можем заняться чем-нибудь попроще. Когда все прояснится со страховкой, мы что-нибудь да получим. Для нас двоих вполне хватит. Мы не вылечим весь мир, как планировали, но можем просто жить вместе. Купим квартирку. Не здесь, конечно. В каком-нибудь хорошем городке. Ты, я и ипотека. Кто бы мог такое подумать, когда мы только встретились?

Она посмотрела на него и пожала плечами.

— Они нам уже отомстили, я думаю, теперь они оставят нас в покое, и мы можем спокойно жить дольше. Как Адам и Ева, выгнанные из Рая. Только нас выгнали всего лишь из Кардиффа. Я не имею в виду, что это одно и то же. В Бате тоже есть хорошие места. Или в Шотландии. Мы могли бы поехать туда. Там, конечно, дождливо, но зато нас там никто не знает. Нас там ждет будущее. Как ты думаешь? Крис? Кристин, почему ты молчишь?

— Потому что я не знаю, как говорит ваша жена, — ответил Янто.

Много времени прошло с тех пор, когда Риз в последний раз испытывал что-то подобное — волнение перед свиданием. Он пробыл в душе дольше, чем обычно, сам выгладил рубашку, не на шутку разволновался из-за галстука — носят ли сейчас галстуки? Нет, никто их уже не носит. Даже отрыл в пыли ванного шкафчика спрей для свежести рта. И как же было приятно потанцевать под старый добрый «Oasis», одеваясь и крутясь перед зеркалом. Все как давным-давно, когда он ходил на вечеринки и отдыхал с друзьями. Выходя из квартиры, он взглянул на свое отражение в последний раз и кивнул сам себе: «Классно выглядишь, приятель». Как ни странно, за все это время он ни разу не вспомнил Гвэн. Он не думал о ней, когда мылся, и когда искал второй носок (хотя обычно это не обходится без крика о помощи), не вспомнил о ней, когда выходил из дома, когда покупал букет цветов, и когда подошел к двери Эммы.

У Риза был отличный день. Ему нравилось, что люди замечали, как хорошо он выглядит. От этого он чувствовал себя еще лучше, он чувствовал себя великолепно. Весь этот замечательный день он предвкушал этот момент — увидеть Эмму опять, сделать ее счастливой.

Он нажал на звонок, и через мгновение дверь открылась. Эмма смотрела на него и улыбалась безупречной улыбкой. Боже, она даже лучше, чем он ее запомнил. В ней было что-то, что говорило ему «дом, уют, тепло», что-то искрилось лучшими моментами детства, и в то же время что-то в ней обещало дикость, веселье.

— Риз! — сказала она.

Он поцеловал ее. Слегка, в губы.

— Рада тебя видеть, — продолжала она, а он засветился от счастья. — Ты как раз во время. Зайди на минутку. Мы можем выпить по бокальчику вина перед уходом, как думаешь?

Он заметил, как она убирала с вида швабру. Она делает уборку. Она самый обычный человек. Она совершенство.

Эмма взяла цветы и поставила их в вазу на кофейном столике. И Риз засмотрелся на то, как замечательно его букет смотрится на ее столике, не замечая, как она уносила две пустые кофейные чашки.

Он сел на диван, и был безмерно рад, когда она села рядом с ним.

— Вечер будет чудесным, правда?

— Очень надеюсь на это, — ответил Риз. — Я бы не хотел тебя разочаровать. Скажу честно, ты самая потрясающая женщина, которую я когда-либо встречал. И это вино — великолепно.

— Спасибо, — сказала она. — И оно идеально подходит твоим глазам.

— Моим глазам? И это все, что тебе нравится во мне?

Риз поставил бокал на столик, посмотрел на нее и они опять поцеловались, на этот раз как следует.

Хайес — это, в каком-то смысле, центр старого Кардиффа. Район, известный как Хайес Айленд, окружен магазинами и бесконечными строительными работами. В самом центре этого «острова» есть закусочная, предлагающая горячий, сладкий чай, рулетики с беконом и всевозможные пирожки и пирожные тем, кто не против провести время, сидя на открытом воздухе, поеживаясь от холодного ветра.

Джек держал в руке бумажный стакан с горячим чаем и наблюдал за парочкой сидевшей за два столика от него. Янто и Росс Килти. Был момент, когда Джек уже хотел встать и присоединиться к ним, но был остановлен Янто, который положил руку на плечо Росса, тот заплакал, и Янто обнял его. Они еще немного поговорили. Когда им было нечего больше сказать друг другу, Росс снова залился слезами. Напиток Джека уже совсем остыл. Он подошел к прилавку и заказал еще три чая и кусок пирога. Принес все это за столик и сел.

Росс шмыгнул носом и поднял взгляд. — Кто это?

— Это мой босс, Джек, — улыбнулся Янто.

— Твой босс?

Джек протянул руку, и Росс пожал ее без особого энтузиазма.

— Янто — мой Пятница. Даже в этот момент я такой добрый и порядочный только из-за него.

Янто сделал глоток своего горячего и сладкого чая с молоком. На картонном стаканчике остался след от помады. «Я никогда к этому не привыкну» — с грустью думал Янто.

— Он был на том пароме только из-за меня, — продолжал Джек. — Я виноват в том, что с ним случилось. Но я с легкостью могу обвинить во всем тебя. Во всех смертях, во всех беспорядках происходящих в Кардиффе. Но это просто рутинная работа. Что мне на самом деле надо, так это знать, что случилось с Янто, и как мне его вернуть.

Янто улыбнулся и отломил кусочек от пирога.

Джек посмотрел на него.

— Ты же прибавишь в весе.

Росс засмеялся.

— Кристин обычно так же думала. Но это тело совершенно. Оно не меняется в весе, не стареет. С тех пор, как она пропала, я был совершенно потерян, я не жалел ни тело, ни здоровье… но каждый день оно возвращалось в прежнюю форму.

— Дориан Грэй — задумчиво проговорил Джек.

— Как вам угодно. Только тут нет портрета спрятанного на чердаке.

— Всегда есть спрятанная картина, — скал Джек. — Всегда приходится платить по счетам. Теперь расскажи, что произошло?

— Ну, — начал Росс. — Мы были дизайнерами и декораторами. Мы неплохо зарабатывали и были счастливы вместе. А они были нашими клиентами. Они стали нам друзьями. Они были самой красивой парой, которую я когда либо видел. Я имею в виду, геи конечно всегда следят за внешностью, но они были просто великолепны. На них было очень приятно и легко работать. Мы могли спокойно приходить и уходить, когда нам удобно, делать, что мы хотим. Однажды их не было дома. То ли они куда-то ушли, то ли были в кровати. Не знаю. Тогда Кристин и нашла то украшение. Она заметила его на полке. Лежало там, как декоративный камень. Кристин сказала, что он звал ее, говоря, что его забыли, что ему одиноко, и он просил ее забрать его оттуда. Это мы и сделали.

Оно говорило нам, что делать. Как только мы коснулись его, оно стало говорить в наших головах. Успокаивающе, ободряюще и с заботой.

Мы ушли из их квартиры. И никогда не оглядывались. Оно сделало нас красивыми. Мы и до этого были ничего, но оно убрало все неприятные мелочи, все наши тревоги. А потом оно спросило, хотим ли что-нибудь еще. Мир во всем Мире, сказала Крис. Оно засмеялось, а я сказал, что было бы неплохо сделать что-нибудь хорошее. И этот маленький камень сказал, что это можно устроить.

Потребовалось пара месяцев, чтоб все организовать. Нам нельзя было высовываться, и паром был идеальным прикрытием. Мы толком не знали, что делаем, но понимали, что лучше не делать много шума. Мы жили в Дублине, и плавали на пароме раз в неделю. Слухи о нас распространялись тихо. Но когда вышла та статья, мы испугались, что зашли слишком далеко. Там была фотография Кристин, и я дал процитировать себя. Это было ошибкой. Но мы думали, что у нас все хорошо. Мы зарабатываем большие деньги. И мы делаем что-то действительно важное. Гораздо важнее, чем ремонт квартир.

А потом случилось это… Мне очень жаль, мне действительно очень жаль. Простите. За то, что лучилось с тобой, и с теми людьми, и Кристин. Я не знаю… Мы же делали все правильно? Мы хотели как лучше. Скажите, мы делали хорошее дело?

Джек пожал плечами.

— Мы сами выбираем, во что нам верить, и что думать. Знаю, что есть общая большая картина, но от тебя зависит, какую часть ее ты хочешь видеть. Каждую блоху кусает другая. И та, что укусила тебя, сперва укусила меня. Джон Донн, по-моему. Так ты знаешь, что произошло с Янто? Ты можешь это исправить?

Росс покачал головой из стороны в сторону.

— Только то устройство может это сделать. Наверно. У вас и правда его нет? — Он посмотрел с надежной в глазах.

— Нет, — улыбнулся Янто. — И я не думаю, мы бы дали тебе его, если бы оно у нас было.

— Игрушка богов, значит, — сказал Джек и встал. — Пойдем, Янто. Нам надо работать. Спасибо за уделенное нам время, мистер Килти, больше мы не увидимся. — И он зашагал прочь.

Янто повернулся к Россу.

— Мои соболезнования, — сказал он и вышел за Джеком.

Росс Килти смотрел, как фигура его жены уходила дальше по улице, завернула за угол и исчезла навсегда.

Они не разговаривали по дороге в Штаб. Джек только матерился на каждый светофор. Они припарковались, и Джек быстро зашагал вперед, а его шинель колыхалась под дождем. Янто следовал за ним, немного прихрамывая, и ругаясь на себя за совершенно не подходящий выбор туфель — они зачерпывали воду, и его ноги промокли насквозь. К тому же юбка была совсем не кстати. И трусы… Да неважно.

Они вошли в Торчвуд. Джек прямиком направился к своей карте энергетического облака, посмотрел на нее и простонал. Потом скинул свою шинель и упал на диван.

Янто прошел к своему рабочему месту.

— Секрет не в том, как обжаривать зерна, — начал вдруг он. — А в том, как ты его завариваешь. Кофе заваривается при 98 градусах. Но многие специалисты по кофе все же готовят его при 100 градусах — больше пара и все очень эффектно, но они убивают весь аромат. Поэтому оно на вкус как будто сделано из старых батареек. Поэтому его необходимо заливать молоком, имбирем, сливками и шоколадной крошкой. Когда что-то не так с основным ингредиентом, легче замаскировать это, спрятать, чем признать. Когда ты не хочешь говорить о проблеме, ты поливаешь ее сахаром и скрываешь в блеске. Я прав? А не лучше ли решить главную проблему и не тратить силы на ее скрывание?

Он протянул чашку Джеку, который взял ее машинально. И так ничего и не сказал. Даже спасибо.

Янто сел на диван рядом с ним, пил аккуратно свой горячий кофе и ждал. Прошло несколько минут, прежде чем Джек поднял на него взгляд. Он нежно похлопал Янто по щеке и улыбнулся.

— О, Янто Джонс, — сказал он и снова замолчал.

— В чем дело? Мы собираемся это обсуждать?

Джек сделал глоток кофе.

— О, Янто. Оуэн, и Гвэн, и Сьюзи, и Тош, и ты — все вы говорили мне много раз, что в мире не все так просто, что не все пришельцы плохие, и что не стоит всегда быть таким беспощадным и мрачным. И иногда вы правы. А иногда нет. Но это моя вина. Все это только потому, что я заключил соглашение. Соглашение.

Он сделал еще глоток и посмотрел на Янто взглядом, от которого ему стало не по себе.

Вокруг нее все шаталось и скрипело медленно и лениво, нечеткие фигуры, размытые линии. Как во сне. Она застряла во времени, застыла в мгновении, стоя между диваном и кофейным столиком. Она пыталась двигаться, кричать — все напрасно. Она лишь ощущала знакомые потоки воздуха — Энергия Рифта. Маленькая игрушка Эммы заперла ее, спрятала Гвэн за пределами сейчас, вне настоящего времени. И здесь была не только Гвэн. Там вдали был кто-то еще. Прищурившись, Гвэн могла рассмотреть женские фигуры. Их было около двенадцати. Она догадалась, что это были те самые пропавшие девушки с экспресс-знакомств. Они так же застряли между секундами, и они все еще в «Tombola». Интересно, каково им здесь все это время. Ведь прошло уже несколько дней.

Гвэн ничего не могла делать. Ей хотелось почесать ногу. Еще чесались и спина, и ухо, но она ничего не могла сделать. Это раздражало и начинало надоедать. Ей хотелось домой, залезть в кровать под одеяло и свернуться калачиком. Но это было невозможно. Она была в квартире Эммы, в бесконечности, распростертой между прихожей и кухней. А прямо перед ней целовались Эмма и Риз. Они уже собирались уходить. А Гвэн никак не могла их остановить. В панике и бешенстве она кричали имя Риза. Но все было бесполезно.

Джек нетерпеливо ждал невидимый лифт, когда подошел Янто.

— Я должен уйти. Не ходи за мной, Янто! Это только моя вина.

— Ты о чем?

— Я совершил ошибку, — ответил Джек. — Все это из-за меня. Я вернусь через час, или не вернусь совсем. — Он изобразил на лице улыбку. — Но, эй, ты же меня знаешь, — я крепкий орешек.

— Какого черта, Джек?

Джек уже встал на платформу лифта и начал подниматься. Через дыру на него капал дождь.

— Ты не можешь просто уйти! — протестовал Янто, пытаясь прыгать на носочках, чтобы лучше видеть удаляющегося Джека. — Ты не можешь сбежать опять! Джек!

До него донесся его голос.

— Следи за энергетическим облаком. Оно усиливается, еще день — и оно превысит допустимую норму.

На этом Джек исчез.

Гвэн было скучно и страшно. Это как когда ждешь результаты теста. Она устала, ей хотелось спать, ее глаза закрывались, но она знала, если она уснет, то может уже не проснуться. Минуты растягивались в часы. Часы безмолвного, неподвижного ожидания. Силы ей давала надежда на то, что с Ризом не случилось ничего плохого. О, боже, пожалуйста, пусть с ним все будет хорошо. И может быть, Эмма вернется домой одна, к ней вернется разум, и она отпустит Гвэн. О, если Риз в порядке, и она сможет выбраться, все будет хорошо. Она простит Риза. Честно.

Гвэн пришла в Штаб рано утром. Внутри было пусто и тихо. Только легкое потрескивание доносилось от Манипулятора Рифта.

— Ау! — ее крик раздался эхом по огромному помещению.

Она подошла к кофеварке и дотронулась до нее. Холодная. Это плохой знак. Ни Джека. Ни Янто.

Внезапно ужас охватил ее. Что если они умерли? И теперь Торчвуд — это только она. И ей одной надо защищать Кардифф? Уэльс? И всю планету?

Бум! — раздалось у нее за спиной. Она обернулась и вздохнула с облегчением, увидев Янто. На нем было длинное ретро платье в стиле 50-ых годов, а волосы были аккуратно убраны под шарф. И выглядел он великолепно. Впрочем, как всегда в последнее время. Даже не смотря на то, что он весь был запачкан, покрыт пылью и ссадинами. Он улыбнулся и стряхнул с себя пыль.

— Привет, Гвэн, — сказал он, слишком усердно изображая спокойствие. — Как дела?

— Чудно. Где ты был?

— Небольшие проблемы с паразитами… Хотя нет, довольно большие проблемы. Рифт вызывает небольшую мутацию у ближайшей фауны. К счастью, крысы не стали крупнее, всего лишь отрастили хвосты подлиннее, а вот землеройки стали огромными. И начали петь.

— Вам надо было завести кота, — предложила Гвэн.

— У них была кошка, до того как я пришел, — немного грустно сказал Янто. — Ивонн. Но никто ее не видел с тех пор, как появился птеродактиль.

— О.

— Да не. Я думаю, она в порядке. Ивонн была сообразительной. И Джек заставил меня проверять стул птеродактиля в течение месяца. Следов кота там не было.

— Кстати, где наш Бесстрашный Лидер?

— Я уверен, он где-то поблизости, — снова переиграл с оптимизмом Янто.

— Ты пытался ему звонить?

— Да, — кивнул он.

— И он не ответил?

— Нет.

— Ага.

— Я уверен, он скоро придет, — Янто опустился на диван.

— Ты уже это говорил.

— Не совсем это. Может, начало фразы было таким же, и может, смысл чуть сходен, но в общем…

— Янто, это важно. Мы с Ризом разрешили дело с экспресс-свиданиями. И достали тот говорящий булыжник.

Она аккуратно вынула из сумки пакет с вещественным доказательством.

Янто уставился на него с удивлением и ужасом.

— Это та штука… Та самая… которую я нашел на корабле, до того как изменил пол.

Они оба молча смотрели на камень, светящийся через полиэтилен.

— Черт возьми, — неожиданно сказала Гвэн.

— Энергетическое облако, эта штука, — голос Янто был тихим и напуганным. И Гвэн заметила, что он жует кончики волос. — Джек сказал, это его вина. И он знает, кто за этим стоит. И он ушел, чтобы найти их.

— Так это здорово!

— Не совсем. Он ушел часов 12 назад. Я уже все перепробовал, чтобы найти его. Но он просто исчез.

Это объяснило Гвэн его странное настроение. Она положила устройство на стол и нахмурилась.

— Я понимаю твое волнение. В смысле, чем Джек может заниматься всю ночь?

А в это время на другом конце Кардиффа Джек в изнеможении упал на кровать с криком: «Пожалуйста, не надо больше!»

Город, сделанный из серебра и стекла, вился по всей поверхности планеты, оборачивал ее, словно сияющая нить.

Где бы ни касались его лучи солнца, он сверкал, и металл пел с жаром, светом и блеском. Повсеместно в воздухе слышалась песня и чувствовалось тепло.

Те, кто побывал там, говорили, что это было похоже на первый день весны, растянувшийся навсегда.

Снаружи города самая зеленая трава, которую только можно было представить, спускалась к пляжу, песок на котором казался немного розовее обычного.

И повсюду сновали удивительные существа, похожие на насекомых, вырезанных из драгоценных камней, или на драгоценные камни, выращенные из насекомых. И каждое существо при движении издавало своими крыльями немного шума — то был тихий счастливый звук изумления и удовольствия. Иногда существа взлетали к самой высокой башне, где радостно зависали на несколько секунд, а затем их мягко подхватывал теплый ветерок и уносил прочь.

А внутри этой башни, на вершине лестницы из тысячи изящных ступеней, по которым время от времени послушно проползали насекомые, в зале, сделанном из стекла, отполированного солнцем в течение тысячи лет, сидели два существа. Они были довольны этим миром. Они были довольны веками и будут довольны еще столько же.

Все было совершенно.

Но в зале находилось и третье существо. И ему вообще-то было ужасно скучно.

Три года назад…

Джек вошел в клуб. Сигаретный дым плотной стеной висел в воздухе; торжественные фанфары доносились от игрового автомата; за барной стойкой смешивала коктейли и разливала пиво женщина… или мужчина (Джек не мог с уверенностью сказать), позади гордо возвышались ряды всевозможной выпивки, а сверху висела доска, на которой было мелом написано «Организовываем банкеты в честь вашего гражданского брака», на соседней табличке уже осыпалось и потускнело предупреждение о наркотиках.

Рядом с баром была маленькая будка ди-джея, за которой стоял худощавый эмо мальчик, несчастно миксующий треки. Джек печально вздохнул и огляделся.

Чуть в стороне трое уже пожилых и очень пьяных мужчин громко смеялись над шутками друг друга, лесбийская парочка устало спорила за столиком в углу — у одной рука была в гипсе, у другой — костыли. Одинокий бизнесмен пролистывал испорченный разлитым пивом журнал. На танцполе парень в кепке козырьком назад пытался танцевать, но лучше бы сидел. И Джек заметил их. Ну, привет, мальчики.

Он взял себе стакан воды и направился к ним.

— Не возражаете, если я присоединюсь?

— Нет, мы напротив все ждали, когда же ты появишься.

— Вы впервые принимаете форму людей? Если да, то я должен заметить, вы очень даже ничего.

Они и впрямь были великолепны. Блондин и брюнет, высокие, стройные, с ярко-голубыми глазами, лет двадцати пяти, в дорогих джинсах и обтягивающих футболках, которые только подчеркивали их идеальные мышцы. «Могу представить их в рекламе нижнего белья», — думал Джек. И он уже было с головой погрузился в эту мысль, но вовремя опомнился, поняв, что ему надо что-то сказать.

— Вы просто супер. Я впечатлен.

— Считай, работа еще в процессе — мы стремимся к совершенству, — ответил брюнет.

— Понимаю, — с улыбкой сказал Джек.

— Ты же пришел задать какие-то вопросы? — с интересом в глазах сказал блондин. — Как я понимаю, ты и есть Торчвуд.

— Да. И если ты знаешь про Торчвуд, ты должен знать, что я здесь не для вопросов. Мы защищаем Землю от угроз извне.

— А, так вот мы кто — угроза извне? Ну, не нааааадо. Я просто Брендан, — сказал блондин.

— А я Джон, — сказал темноволосый, пожав руку Джека.

— Очень мило, — с улыбкой сказал Джек. — Я просто очарован. Так когда начнете убивать?

Двое засмеялись.

— Ничего такого не будет. Это противоречит нашей натуре.

— А кто вы?

— Мы совершенство.

— Самодовольные пришельцы, — ухмыльнулся Джек. — Класс. И что это значит?

— Совершенства — это боги, Джек, — спокойно ответил Брендан.

— Да вы что? — Джек сделал пару больших глотков своей воды, желая чтоб вместо нее было что-нибудь покрепче. — Встречал я достаточно богов на своем веку. Почти все они были жалкими мошенниками с крутым высокотехнологичным прибамбасом.

Брендан мило улыбнулся.

— Ты можешь не верить, но мы очень древние боги, Джек. Мы распространяем совершенство по вселенной. Мы остаемся на одном месте тысячелетия, делая все идеальным, а когда работа закончена и мир великолепен, мы идем дальше.

— Оставляя кучи пепла за собой.

— Вовсе нет, — помотал головой Джон. — Наша работа сделана, когда общество функционирует так хорошо, как это только возможно. Потом людям уже не нужны боги. Мы кланяемся и уходим со сцены.

— Под восторженные аплодисменты, безусловно.

Брендан положил свою руку на руку Джека.

— Несмотря на весь этот цинизм, в душе ты надеешься, что это правда. Так позволь себе поверить. Мир Халама, Совертов край, Барьер Мина — вот примеры наших последних проектов. Миры известные по всей галактике своей гармонией, стабильностью и спокойствием. Это конечно не утопии, лучше они быть уже не могут.

Джек кивнул. Бывал он однажды в Мире Халама, его посылало туда Агентство Времени. Это было самое скучное время в его жизни. Одно бесконечное солнечное воскресенье, до обеда, когда по телику еще нечего смотреть. Но люди в каком-то смысле порядочные, очень хорошие.

— Но мы измотаны и обессилены, — вздохнул Джон. — Слишком тяжелая эта работа. И мы захотели что-нибудь поменьше.

— Уэльс? — с недоумением спросил Джек.

— Нет. Даже не Кардифф. Валлийцы — очень сильный народ, и они предпочитают говорить что-то богам, нежели слушать их. Нет, оглянись вокруг.

Джек осмотрел бар.

— И что?

— Это. Вот эта крохотная группа отчаянных маленьких изгоев. Это сообщество геев. Они могли бы быть потрясающими, бесподобными. А посмотри на них — усталые, скучные заурядности. Взгляни на их прически. Эти геи все еще носят маллеты. Тебе бы не хотелось исправить это, сделать повеселее?

Джек пил свою воду и думал.

— Подождите, — сказал он.

Сделал еще глоток, усиленно думая.

— Мне надо подумать.

Пьет и думает.

Когда этот стакан в последний раз мыли?

— Значит, вы просто хотите приукрасить местных геев?

Джон и Брендан закивали.

— И это не включает в себя никаких жертвоприношений?

— О, нет-нет! — Джон энергично замотал головой. — Конечно, нет. Какой ты старомодный. Мы просто показываем пример. Мы совершенства, и куда бы мы ни шли, люди любят нас, хотят быть такими, как мы. И мы помогаем им. Ничего не требуя взамен. Их любовь греет нас, делает сильнее. Мы только хотим быть желанными.

Джек лишь ухмыльнулся, не веря в эти сказки.

— Я все же думаю, вы можете быть опасными, и сделаете что-нибудь ужасное, так что мне гораздо проще просто посадить вас в камеру. И работа сделана.

Джон провел пальцем по плечу Джека, и все его мышцы грациозно напряглись.

— Это, безусловно, проще, но это так скучно.

Брендан потушил свою сигарету и улыбнулся.

— И ты в любом случае так не сделаешь. Ты доверяешь нам. Мы тебе нравимся. И ты дашь нам шанс. И останешься с нами еще на один стаканчик. Нормального напитка.

Джек печально посмотрел на свой стакан.

— Я бы не прочь. Но мне надо быть готовым, когда все начнет меняться.

Джон принес из бара три напитка.

— Ты будешь абсолютно готов к чему угодно через пару часов. Даю тебе слово бога.

Джек пробирался через танцпол очень медленно. Отчасти потому, что зал был переполнен. Отчасти потому, что он был переполнен безумно красивыми полуголыми мужчинами. С одной стороны, он был готов к беспощадному уничтожению. С другой — вечеринка была очень даже веселой.

Парень с хорошей мускулатурой и широкой улыбкой остановил его, обхватив руками, и начал танцевать перед ним. Джек наклонился к нему, прошептал на ухо «не сейчас», и продолжил свой путь.

Джек бывал на множестве дискотек и вечеринок. Был даже в Ливерпуле на самом первом концерте «The Beatles», не то чтобы он так любил их музыку, просто он надеялся, что там появится он. Но в основном подобные сборища — настоящий кошмар. И с полной уверенностью Джек мог сказать, что данная дискотека была исключением. Клуб был полностью перекрашен в белый цвет, его стены сияли под светом мерцающих огней, а пол светился сам по себе. Лучи света играли и отражались в зеркалах за баром, в зеркальных колоннах, в блестящих стальных столиках и в каждом стакане. Даже дым сухого льда, казалось, излучал свет.

Джек направился к бару, наслаждаясь представлением. Все вокруг были молоды, стройны, привлекательны и радостны. Они совсем не выглядели пьяными, они были действительно счастливы. И почти все танцевали.

Он заметил Брендана в ди-джейской будке. На нем были лишь штаны и большие наушники. Он помахал Джеку, и Джек пошел к нему.

— Сколько лет, сколько зим! — Сказал Брендан, своим обычным голосом, но его чудесным образом было слышно сквозь толпу и музыку.

— Не было повода, — ответил Джек.

— Прости, за подобный вид. Это я так на вечер оделся. Всегда хотел быть ди-джеем. Кроме того, все любят ди-джеев, — он подмигнул. — Давай поднимемся, посидим и поболтаем с Джоном.

Он высунулся из будки и похлопал по плечу молодого человека в одних плавках и с татуировкой в виде змеи. Парень обернулся, посмотрел на Брендана с улыбкой и зашел в будку. Они поцеловались.

— Как твое имя?

— Эрик.

— Молодец Эрик. Теперь ты ди-джей. Ты справишься, — Брендан поцеловал его еще раз и ушел.

Джек покачал головой.

— Да вы двое еще хуже меня.

— Ты и половины не знаешь, — пожал плечами Брендан и зашагал вперед.

— Ты был прав, — прошептал Джон ему на ухо. Они шли через танцпол, и толпа расступалась перед ними. — Ты сказал, что боги — всего лишь мошенники с хорошими технологиями.

— Вы ими и были.

Брендан прижался к спине Джека и засмеялся.

— Мы и так были хороши. Даже очень хороши. Но эта машина сделала нас еще лучше.

— Ахх, — вздохнул Джек, отчасти потому что понимал, отчасти потому что Брендан целовал его в затылок.

— Мы не нуждались в этой машине. Но мы все же сделали ее. Она облегчает жизнь. Это как посудомоечная машина — так она тебе не нужна, но стоит тебе ее приобрести, и жить без нее уже нельзя, — объяснил Джон.

— Так что делает ваша машина? — спросил Джек, пытаясь сосредоточиться на разговоре, но музыка, мерцающие огни и Совершенства, зажавшие его между собой, очень этому мешали.

— Она помогает нам без лишних хлопот дать тем, кто в нас верит, то, что они хотят. С помощью нее мы отвечаем на их молитвы. Она поддерживает наше совершенство. Предотвращает появление морщинок, не дает Брендану облысеть. Ааа! Люблю эту песню! — Прокричал Джон, когда музыка стала громче, и их чуть не снесло ее силой, как волной.

И точно как на волнах неожиданно для Джека все поднялось наверх, потом вниз, опять наверх, и вниз. Он стал задыхаться.

— Что происходит? Что со мной происходит? — прокричал он.

Мог ли он открыть глаза? Был ли кто-нибудь рядом? Он кричал снова и снова.

— Успокойся. Шшшш! — тихо сказал Джон и поцеловал его. — Музыка сегодня на удивление хорошая. Как там зовут ди-джея?

— Эрик, — ответил Брендан.

— Стоит его оставить. Но вернемся к делу. То есть к тебе, Капитан.

— И так, вы сделали свою машину, — сказал Джек. У него что, язык заплетается? Неважно. — И вы пришли в Кардифф и…

— Мы просто ограничились небольшим баром, уютной квартиркой, и делали всех счастливыми. Вот и все. Это преступление? — произнес Брендан умоляющим голосом. И начал немного… сиять?

Джек удивленно смотрел и пытался сфокусироваться. Сфокусироваться на…

— А потом мы ее потеряли. Ее украли.

— Я знаю, — сказал Джек. Он весь вспотел. «Это шинель, думал он. На мне слишком много одежды. Хихи. Забавно. На мне всегда слишком много одежды».

— Она у тебя? — Спросил Брендан. — Нет? Ладно. Итак, нам нужно было вернуть это устройство. Оно все еще работает. Но чем дальше оно от нас, тем больше энергии ему надо, и его потребности растут. Мы делали все, что могли, чтобы питать его… но этого недостаточно.

— Вам надо было обратиться ко мне, — сказал Джек. — Мы бы помогли.

— Может, еще не поздно, — сказал Джон.

— Поздно, — сказал Брендан. — И у богов есть гордость.

Джон приблизился.

«У него такие классные руки, — думал Джек. — Он такой сильный. И у него классные волосы. И я так люблю его голубые глаза. И его щетину, и этот встревоженный взгляд, и его грудь, и его скулы…»

— Джек, слушай меня, — сказал Джон. — Нам нужно кормить машину. Старым способом.

Брендан прижался к нему. Его руки крепко обхватили Джека, практически выжимая жизнь из него.

— Мы должны приносить жертвы, — сказал кто-то.

И все стало белым.

Гвэн проснулась, постепенно понимая, что у нее во рту волосы, и что волосы не ее. Она и Янто спали обнявшись на диване в Штабе. Гвэн вспомнила, что они работали всю ночь и присели только на минутку. Чтобы перевести дыхание. И… А который час?

Она толкнула Янто в бок.

Янто с храпом вздохнул и проснулся. Сонно он огляделся вокруг.

— Гвэн… Что? — В это мгновение лицо его было помятым, а волосы растрепаны. Но стоило ему потрясти головой, подобно коту, все тут же заняло свои места. Идеально.

— Янто! — Гвэн прищурилась. — Мы уснули.

Он встал и неуклюже потопал к своему столу.

— Я потерял туфлю, — пробормотал он.

— Боже, я так устала, — застонала Гвэн. — Я уже неделю не могу выспаться.

Янто проверил время на компьютере.

— Мы проспали четыре часа. Я ведь только на секунду закрыл глаза.

Он ободряюще улыбнулся Гвэн. — Сделаю-ка я кофе.

Гвэн добрела до своего компьютера и проверила последние данные об энергетическом облаке. Уровень поднялся, он удвоился, пока они спали. Она в ужасе уставилась на экран. Подошел Янто, и они вместе сидели молча несколько минут, пили кофе и смотрели на конец света.

— Это как сеть, — сказал Янто. Очень плотная сеть. Натянутая над всем Кардиффом.

— И в любой момент готовая упасть, — кивнула Гвэн.

— Так, — решительно сказал Янто, — нам надо найти Джека. И мы должны отдать ему это устройство.

— Правильно, — сказала Гвэн. И они продолжали сидеть, смотря, как сеть все сужается и сужается.

— Что особенного есть в Джеке? — спросил Янто. — Нам нужно что-то, по чему мы можем его отследить.

— Мы не можем отследить самодовольство, — сказала Гвэн.

Джек был прижат к стене, и Брендан крепко его держал. Капитан сонно и вяло улыбался.

— Почему… Почему я здесь? — Джек медленно и растерянно осмотрелся. Над его ухом раздался бархатный смех Брендана.

— Ты все забыл? Это потрясающе.

Джон подошел и положил руку на плечо Джека, притянув его к себе. — Обычно мы незабываемы.

— Ты хорошо постарался для нас, — сказал Брендан с восхищением.

— Что? — пробормотал Джек. — Что я сделал?

— Снабдил нас необходимой энергией, — сказал Джон. — Можешь считать это хорошим стартом.

— Слушай, детка, — говорил Брендан, целуя шею Джека. — Нам надо уйти на пару часов. Да и ты уже слишком изможден. Так что мы покинем тебя ненадолго.

— Тебе это понравится, — сказал Джон. — Вытяни руки, коснись стены.

Он вытянул и почувствовал, как они вдвоем обхватили его. От этого он блаженно заулыбался. Все казалось таким ненастоящим. Он сонно смотрел на чистую белую стену, на то, как она начала меняться, на кроваво-красное пятно, которое увеличивалось и двигалось за ним. А затем начало пульсировать. И стучать. Такой громкий, громкий стук.

— Это стена, — сказал Брендан. — Попробуй пошевелить рукой.

Джек не мог. Он старался изо всех сил, но стена лишь больше засасывала его руку.

— Что это? — спросил он с тревогой в голосе, но не переставая улыбаться.

— Стена, — ответил Джон. — Нам же положен храм. Мы его и построили.

Брендан поцеловал Джека и провел рукой по его волосам.

— Мы построили его из тех, кто в нас верует.

Смеясь, они толкнули Джека в стену. Она засосала его голову и тело. Такая теплая, ужасная и странная. Джек только понял, что произошло что-то очень плохое. Он пытался кричать, но как только он открыл рот, стена заполнила и его. Теплая, пульсирующая и красная.

Янто шел по центральному Кардиффу. Призрачно-пустые улицы были залиты бледным зимним светом. Автобусы все еще ходили, а их изнуренные водители почти не отрывали взгляд от дороги. Магазины были открыты, но музыка была приглушена. Улицы были полны мусора, банок из-под колы, упаковок от чипсов, бутылок, и даже какой-то человек валялся в дверях.

«Я так устал», — подумал Янто. — «Я так устал, что мог бы заснуть прямо сейчас.»

Но все же он продолжал идти. Вниз по улице Святой Марии, которая все еще была переполнена завсегдатаями клубов, устало слоняющимися вокруг. Он озадаченно посмотрел на часы: было то ли еще утро, то ли уже вечер, он так и не смог разобрать. Они будто вышли из клубов и, не потрудившись дойти до дома, просто остались на улице. Они стояли довольно спокойно, только немного пошатывались из стороны в сторону, будто все еще танцевали.

Время от времени бутылка падала на землю, и он слышал, как она катится по дороге.

Он пробирался сквозь толпу в поисках рыбного ресторана.

Его взгляд поймала Брен, такая старая, такая усталая.

— О, мы не закрываемся, пока есть работа, дорогая, — сказала она. — Патрик все еще на кухне, — ее взгляд не был одобрительным. — Не отвлекай его. Он готовит наггетсы.

— Но он в порядке? — спросил Янто.

Брен даже не моргнула.

— Конечно. А что с ним могло случиться?

Янто прошел в заднюю часть магазина, где стоял Патрик, опорожняя огромный мешок замороженных куриных наггетсов в глубокую фритюрницу. Он повернулся и улыбнулся ей.

— Это была долгая ночь, — сказал он.

— Очень долгая ночь, — согласился Янто.

— А потом пришла ты, — вздохнул Патрик. — Честно говоря, все, чего я сейчас хочу — это хороший сэндвич с беконом, чашечку чая и завалиться в кровать.

— Я тоже.

— Правда? — Патрик удивленно поднял бровь. — Обычно красивых женщин сложнее заполучить.

— О, — вздохнул Янто. — Я на самом деле ничего такого не имел в виду.

— Конечно нет, — ухмыльнулся Патрик и вытер руки о фартук. — Во всяком случае, ангел-хранитель, я все еще жив. Что, я думаю, означает, что мы сможем сходить на то свидание.

— О, — сказал Янто. — Неплохо подмечено.

— Может завтра после работы? — он посмотрел на Янто почти умоляюще.

— Конечно, — сказал Янто слишком быстро.

— То есть?

— Спасибо, что назвали меня красивой.

Телефон Янто зазвонил. Это была Гвэн, и она была взволнована.

— Хорошо, — сказал Янто. — Я буду через десять минут, честно.

Он повесил трубку и повернулся к Патрику.

— Мне пора. Прости. Так ты собираешься жарить свои наггетсы или как?

Его разбудило чье-то хныканье.

— Привет, — сказал Джек

— Ты жив? — удивленно спросил хныкающий

— Всегда, — ответил он, и это показалось ему смешным на минуту

— Перестать! Хватит смеяться! Пожалуйста! — умалял хныкающий. — Ты хохочешь уже минут десять. Пожалуйста, перестань

Ландо, может чуть больше, чем на минуту

Но он же Капитан Джек, с ним всегда должно быть весело

Он пораздумал, не открыть ли ему глаза, но решил, что это слишком тяжело

И ему очень надо было в туалет

Надо срочно с этим что-то делать

И все же попытаться открыть глаза

Возвращаться к жизни всегда тяжело

Опять началось хныканье

Глаз наконец-то открылся

И зажмурился

Слишком яркий свет…. Ну давай, Харкнесс, посмотрим, где мы есть

О

Плохи дела

— Привет! — сказал он хныкающему. — Ты Эрик, так?

Ди-джей из клуба посмотрел вниз (наверх?) на Джека. Он пытался не плакать, шмыгал при этом носом, как ребенок.

— Да.

— Капитан Джек Харкнесс! — Джек любил свое имя, хоть оно было и не его. Оно всегда светилось в темноте, ведя его вперед, подсвечивая дорогу к запасному выходу. — Я бы пожал тебе руку, но если она у меня все еще есть, я определенно не могу ею двигать.

— Ты спасешь нас?

— И опять, я бы пожал плечами, если бы мог. Как долго мы здесь?

— Восемь часов, думаю. Из них ты не шевелился четыре.

— Хорошо отсчитываешь время, малыш.

— Мне больше нечего делать.

— Эй, хочешь почитать? У меня в кармане пальто номер «Метро». Я бы дал его тебе, если бы мог шевелиться, и если бы на мне была одежда.

— Ну спасибо, — сказал Эрик. — Могу оставить для тебя объявление в колонке «Я вас видел». «Я видел вас замурованным в стену. Во вторник. Вы посмотрели на меня. Может, выпьем вместе?»

Джек засмеялся.

Эрик бросил на него строгий взгляд, и он замолчал.

— Как долго я смеялся на этот раз?

— 87 секунд.

— Это уже мания. Любопытно.

— И очень раздражает.

— Кто бы говорил, плакса.

— Эй, мне вообще-то очень больно.

— Понимаю.

— Понимаешь? Я совсем не могу двигаться.

— Понимаю.

— Я не чувствую своих ног.

— Это потому что у тебя их нет.

Упс. Это было бестактно.

Хныканье и крики.

— Я в том смысле, что мне не видно. Хватит плакать. Это стена, они просто замурованы в стене. Возможно, они целы и невредимы. Это выглядит хуже, чем есть на самом деле. Похоже на цемент, но стена живая. Она дышит и… пахнет мясом. Я думаю, все с тобой в порядке. Я возможно в еще худшем положении.

Теперь Эрик засмеялся.

— А ты сам не видишь?

— Нет. Я и шеей не могу пошевелить.

— Капитан Джек Харкнесс, вы просто голова. Ну и совсем немного торса.

— Грудь? Никогда особо не любил свои груди, но раз уж это все, что осталось….

Внезапная мысль. Нужда пописать — реальная или мнимая? Возможно, мне надо просто расслабиться и посмотреть, что произойдет. И опять, вдруг результат будет тоже иллюзорным.

Я не только голова, я в стене.

Гвэн начала замерзать. Дождь уже просочился через ее пальто, ее штаны промокли насквозь, а волосы прилипли к лицу.

— Что тебя задержало? — рявкнула она на Янто, когда подъехал джип. — Ты сказал, что будешь через десять минут.

Янто поспешил извиниться, но бросил на нее сердитый взгляд, когда она залезала в машину.

— Гвэн, пожалуйста, аккуратнее с сиденьями, я только почистил их.

— Замечательно, Янто, спасибо тебе, Янто. Я тогда пойду пообсохну в другом месте. Какого черта тебя так долго не было?

Янто робко посмотрел на нее, и они отъехали от пристани по направлению в центр.

— Ну, когда ты позвонила, я подумал, что предстоит длинная ночь, и мне совсем не захотелось отправляться с пустым животом. Так что я заскочил в Постную Кухню и считал калории пока стоял в очереди. Честно, я примчался так скоро, как только мог. Да, и к тому же мне надо было найти ключи от джипа.

Гвэн сидела молча. Меньше чем за неделю Янто не только стал женщиной, он стал женщиной, за которой Гвэн обычно боится вставать в очереди у банкомата.

— Ты считаешь калории? Только не говори, что ты на диете, — Гвэн была удивлена, фигура у Янто была идеальной.

Они притормозили на светофоре, и Янто повернулся к Гвэн.

— Ну не так строго. Просто это неплохая идея — питаться правильно. Ты-то уже замужем и можешь… расслабиться. Но если так выйдет, что я застрял в этом теле, то я должен выглядеть хорошо. Я одинокая женщина, если ты помнишь.

Гвэн лишь смотрела на него с тем же удивлением.

Янто поправил прическу, смотрясь в зеркало заднего вида, и совсем не заметил, что на светофоре уже зажегся зеленый. Опомнился только, когда автобус нетерпеливо просигналил сзади.

— Черт, — сказал он, пытаясь отъехать. — Я не могу включить сцепление. Эти чертовы туфли совсем не для вождения, — возмущался он. — А еще кто-то вечно отодвигает сиденье. Ладно, так ты уверена, что устройство работает?

Гвэн достала из кармана гладкий, синий и пищащий прибор.

— Тош разработала его, чтобы ловить долгоносиков, основываясь на запахе, который они выделяют в период спаривания. Согласно ее записям, отловить просто котов этой штукой не получилось, но она работает очень хорошо, когда они возбуждены.

— Ах, Тош! У нее были милейшие хобби, — Янто нежно улыбнулся. — Эта штука работает на Джека?

Гвэн проверила показатели.

— Что-то есть. Ты был прав — феромоны Джека оставляют различимый след. Он не очень сильный. Даже в Штабе. Так что нам придется высунуть прибор в форточку и медленно ездить кругами по Кардиффу. Проблем с этим быть не должно, — сказала Гвэн, опуская стекло.

В городе стало хуже, чем когда-либо. Все были не выспавшимися и уставшими. Почти на каждой скамейке в парке валялся какой-нибудь бедолага. Обессиленные пенсионеры развалились на автобусных остановках. А дождь продолжал беспощадно заливать Кардифф, барабанить по машинам и мочить людей. И машины вяло двигались, создавая огромную пробку. Гвэн закричала в отчаянии.

— Здесь одностороннее движение, — простонала она. — Дурдом.

— Скорее конец света, — сказал Янто.

— Да пофиг, — со злостью она потрясла прибор, который перестал пикать и не показывал никаких признаков жизни.

— Посмотри на небо, — сказал Янто.

Гвэн посмотрела, и оно ей не понравилось. Кардифф тучами не удивишь, но от вида этого мрачного, темного, апокалиптического неба становилось не по себе. Тучи низко весели над домами, обрушивая на город тонны воды.

— Не очень-то оптимистичный вид, — вздохнула Гвэн.

С черепашьей скоростью они проехали сотню метров, и неожиданно прибор издал громкий звук, похожий на плач младенца.

— Черт возьми! — вскрикнула Гвэн, настроила параметры, и звук стал тише. — Это там, — указала она. — Джек там!

Янто взял в руку прибор и посмотрел на экран.

— Что может излучать столько феромонов? Прибор зашкаливает. Это слишком даже для Джека.

— Я знаю, — сказала Гвэн. — Нам надо найти его.

— Улица Чарльза. Нам потребуется несколько минут, чтобы проделать круг и вернуться.

— К черту, — отрезала Гвэн. — Припаркуйся на тротуаре.

Ночь была длинной. Казалось она длится уже… хм… Бен не был уверен. Но зато он был тепло одет и защищен от непогоды. К тому же его обогревал жар, вырывающийся из дверей клуба вместе с музыкой, которая хоть и не была в его вкусе, но все же, он должен признать, она ему нравилась. Он бы даже работал в «Храме» за так, просто чтобы слушать эту музыку. Конечно, он был слишком умен, чтобы сказать такое вслух. Профессиональная гордость.

С тех пор, как он выключил свой телефон, ему перестала звонить жена с требованиями вернуться домой.

В этом предложении что-то не так… хмммм….

Он насторожился, когда услышал стук шагов по металлической лестнице над ним. Бен внимательно наблюдал, как по ней спускались две девушки. Одна была поразительно красива и немного прихрамывала, видимо из-за туфлей, другая держала в руке синий телефон. Он решил, что стоит принять важный вид. Та что симпатичнее подошла к Бену.

— Привет, — сказала она. — Два билетика, пожалуйста. Нам не терпится позажигать.

Ее спутница взглянула на нее диким взглядом и повернулась к Бену.

— Сколько с нас?

Бен посмотрел на них.

— Извините. Это частная вечеринка.

Красотка склонилась к нему и улыбнулась. Бен заметил, что ее подруга закатила глаза.

— Да ладно тебе. Ты же можешь сделать исключение для нас? Мы всегда там, где лучшие вечеринки.

Другая шагнула вперед.

— Дело в том, что там наш друг, и он сказал, мы можем присоединиться и… — она двинулась к двери, но Бен перегородил ей дорогу.

— Слушайте, дамочки. Почему бы вам не пойти домой и не попить чаю? — он повернулся к высокой и сногсшибательной. — А такой красотке как вы делать здесь нечего, парня тут не подцепишь, как ни старайся. А вы, — он обратился к другой. — Я боюсь, у нас уже достаточно любительниц поотвисать с геями.

Гвэн разбила ему нос.

Они замерли на входе в клуб, не веря своим глазам.

Торчвуд показал Гвэн много удивительных вещей. Она видела достаточно кровавых побоищ в, под и за ночными клубами. Но это было что-то новое. Она вспомнила, как на одном из фестивалей вместо площадки с фолк-музыкой она случайно забрела в палатку техно. Тогда она испытала схожее чувство — она неожиданно погрузилась в темное место, заполненное громкими и неприятными звуками, телами, мерцающим светом и криками, ее охватили паника, отвращение, и непонимание того, как вообще это кому-то может нравиться.

Клуб с кроваво-красными стенами, зеркалами и мигающими огнями казалось, простирается бесконечно вдаль. Танцпол был переполнен, переполнен полуголыми мужчинами. Все они танцевали. Все танцевали один и тот же танец, копируя движения друг друга. Синхронно и жутко. Их мышцы были напряжены, головы повернуты в одну сторону, а глаза белые. И они танцевали. Без разума, без чувств, только плоть. Куча танцующего мяса.

Гвэн вспомнила ролик на YouTube, где толпа заключенных синхронно танцуют под Майкла Джексона. Это было что-то похожее, только здесь все были полуголыми и очень сексуальными.

Пахло потом, сухим льдом, разлитым пивом, гнилью, смертью и кровью. Гвэн заметила, что музыка, стены, люди, свет — все непрестанно пульсирует в один такт, в такт сердцебиения.

— Это может быть как раем, так и адом, — на выдохе произнес Янто.

Он не мог оторваться от бесконечных, стройных рядов красивых мужчин в состоянии, близком к экстазу. И музыка, музыка, и ритм, и огни, и музыка, и…

Гвэн дала ему пощечину. Слишком сильно, подумал Янто.

— Извини, — без выражения сказала Гвэн.

— Спасибо, — бодро ответил он. — Это жутко… гипнотизирует.

— Ну не знаю, — пожала плечами Гвэн. — Но только посмотри на них. Что нам с этим делать?

Янто подумал.

— Они просто стоят там одной большой толпой, даже не отрывая ног от пола. Мы должны найти причину этому. Может, нам удастся это прекратить.

— Угу, — согласилась Гвэн.

— Нам надо найти Джека. Может, он поможет.

— Тоже хорошо.

— Еще мы можем узнать, почему стены дышат.

— Э. Да.

— Зачем вам это? — спросил Джек.

— Связывая верующих в нас вместе, мы получаем необходимую энергию, — сказал Брендан, проходя мимо с тостом в руке.

— Это отвратительно.

Брендан остановился и потрепал волосы Джека.

— Хлебушка? — он протянул ему тост.

Джек помотал головой.

— Это только временное решение, пока мы не найдем нашу машину.

— Но это не работает. Отпустите меня — я могу помочь, — сказал Джек.

— Джек Харкнесс просит о пощаде? Я думал, ты выше этого, Капитан.

— Нет, если это спасет жизни.

Брендан закатил глаза.

— Уверен, что не хочешь тоста?

— Какой смысл? — вздохнул Джек. — Как долго вы меня тут еще продержите?

Брендан пожал плечами.

— Не знаю. Через пару часов может выпустим тебя, чтобы немного поиграть. Но это зависит от настроения Джона.

— Ты знаешь, что я имел в виду.

— Пока не получим наше устройство назад. Энергии надо все больше и больше. Боюсь, у нас скоро закончатся мальчики.

— А ты не видишь, как это все глупо?

— Может быть. Но нам необходимо что-то делать, чтобы не умереть, чтобы найти эту долбаную штуку. Верь мне, Джек. Я высшее существо, я божество. Мы вынуждены так поступать, чтобы выжить. Когда силы вернутся к нам, мы все исправим.

Джон вышел из душа, вытираясь полотенцем.

— Ты в порядке, родной? — спросил он.

— Да, — ответил Брендан.

— Опять разговариваешь с мебелью?

— Остановитесь! — почти выкрикнул Джек.

Джон поднял бровь.

— Ты не очень-то счастлив, Джек, — сказал он, потрепав его по щеке. Джек зарычал на него. Джон рассмеялся и кинул полотенце на голову капитана.

— Брен, давай оденемся и посмотрим, что делается внизу, — смеясь, они вышли из комнаты, а Джек теперь мог видеть лишь полотенце перед глазами.

Гвэн открыла окно, и они пролезли через него в темный, тихий коридор.

— Приятно быть снова в тепле, — по Янто пробежали мурашки. — Как же я скучаю по джинсам.

— Почему ж ты их не носишь? — прошипела Гвэн.

— Мне кажется, моя фигура для них не годится, — сказал Янто. — Боюсь, в них моя задница будет выглядеть толстой и дряблой.

— Ерунда, — прошептала Гвэн. — У тебя чудная попа.

— Правда? — Янто был доволен, услышав это. — Это так мило.

— А теперь, заткнись, принцесса, и займемся уже делом.

И они пошли вперед по коридору, освещая дорогу фонариками.

Вдруг они услышали голос, зовущий на помощь. Голос был очень тихим, почти шепот.

— Мне это не нравится, — сказала Гвэн. — Я включаю нафиг свет. — Она провела рукой по стене в поисках выключателя. — Блин, они обклеили стены бархатными обоями, как в индийских ресторанах. — Ее рука скользила по теплой, слегка влажной поверхности. — Как мох. — Она нащупала что-то похожее на выключатель и хотела нажать кнопку, но вдруг что-то пошевелилось, и ее рука провалилась сквозь стену, во что-то теплое, мягкое, и…

Оно лизнуло ее.

Она закричала. Почувствовала, как что-то кусает ее, и закричала еще сильнее.

Янто подбежал к ней и осветил фонариком ее руку, поглощенную ртом в стене.

Оба пронзительно заорали.

— Сделай что-нибудь! — беспомощно провопила Гвэн.

— Я не хочу это трогать! — кричал в ответ Янто.

— Ты очень брезгливый, когда тебе это выгодно! Оно кусает меня! — вопила Гвэн.

— Но это… рот… в стене! Это нехорошо!

— Да плевать! Мне нахрен больно! — Гвэн начала плакать. Янто попытался тянуть ее за руку, но она лишь закричала сильнее. Он отпустил ее, Осмотрелся, пытаясь придумать, что сделать и, как успокоить Гвэн. Тут он заметил выключатель и включил свет.

Они замерли.

Гвэн и Янто были посреди коридора плоти. Его стены были из толстого, грубого мяса, которое дышало и колыхалось. Повсюду выпирали кровавые наросты, рваные длинные куски свешивались с потолка, слегка подергиваясь. Кроме рта, который ел Гвэн, дальше по коридору был затылок и ухо.

— Может, выключишь свет? — прошептала с ужасом Гвэн.

— Нет, — ответил Янто.

— Мою руку все еще пожирают! — снова завопила Гвэн.

— Да, точно, прости, — сказал Янто. Он достал ручку из своей сумочки и вонзил ее в рот. — Рвотный рефлекс, — объяснил он, когда Гвэн вытащила свою руку, тяжело дыша от боли. Янто уставился на рот, который теперь проговаривал «помогите» снова и снова.

— Пойдем, — толкнула его Гвэн.

Они пошли дальше, с отвращением шагая по ковру, сделанному из спутанных человеческих волос, и ведущему к двери. Врезанная в мясную стену дверь была вполне обычной, в Викторианском стиле, с блестящей золотой ручкой. Гвэн толкнула ее, она открылась, и они зашли внутрь.

— Живая комната. Боже, — почти беззвучно произнес Янто.

Еще недавно здесь было милое, светлое помещение, с белыми стенами, отполированным полом. Но теперь все было оплетено кусками плоти, наростами мяса, опухолями. Пучки волос торчали между половиц.

— Меня сейчас стошнит, — объявила Гвэн, оглядываясь.

— Гвэн?

Это был голос Джека. Гвэн и Янто подбежали к накрытой простыней форме размером с пианино. Янто сдернул простыню, и они вдвоем ахнули.

— Дамы! — поприветствовал их Джек. К их ужасу еще около шестнадцати голых мужчин были туго сплетены с Джеком в одну большую голую кучу, выпирающую из стены. Иероним Босх, рисуя картины Ада, упустил тот момент, когда там играют в Твистер.

— Джек… — начал Янто, но к горлу поступила тошнота, он сглотнул и замолчал.

Гвэн среагировала иначе.

— Капитан Джек Харкнесс! — рявкнула она. — Когда ты научишься решать проблему, не занимаясь сексом?

— Эй! — произнес Джек с улыбкой. — Но это катит в любой ситуации. — Его выражение изменилось под ядовитым взглядом Янто. — Янто, это не то, чем выглядит. Познакомься с моими друзьями, Эpик, Адам, Тристан.

— Привет, — сказали голоса из кучи.

— Приятно познакомиться, — сквозь зубы проговорил Янто. — Есть смысл требовать объяснения или просто сделать фотографию для альбома?

— Честно, это совсем не оргия, — поспешил разубедить его Джек. — Мы подпитываем сложнейшую систему обмена энергии посредствам жестокого возбуждения нашей биомассы.

— Ну-ну, — произнесла Гвэн. — Это вполне очевидное объяснение.

— Я серьезно, — сказал Джек. — Это попытка зарядить то устройство. Но это не вполне хорошо работает.

— Не сомневаюсь, — Янто выглядел так, будто он жевал шмелей.

— Это правда, — вздохнул Джек. — Я пытался остановить их, но не получилось. И я боюсь, они не знают, что делать. Вы достали… Черт. Они идут!

Вся плоть комнаты вздулась и задрожала, когда внутрь вошли Совершенства.

Брендан поприветствовал всех кивком, прошел через комнату и взял сигарету из пачки на столе. Джон подошел к Гвэн и Янто.

— Как вы вошли?

— Пожарная лестница, — ответила Гвэн.

— А, — протянул Джон. — Но у нас есть психологическая защита.

— Ну и что? — сказала Гвэн. — Мы же Торчвуд.

— А, друзья Джека, — Джон улыбнулся Джеку. — Так мило, что тебя пришли спасти друзья. Жаль, у них не получилось. И я не верю, что вы прошли защиту без помощи. — Он повернулся к Янто. — Ты. Надо тобой поработала машина. Ты носишь вид Кристин. — Он провел рукой по волосам Янто. — Тебе идет. Чудно сделано. Машина не потеряла свой класс. Где она?

Янто узнал их голоса. Это те огненные шары. Они беспощадно разорвали на части паром, убили людей, искалечили жизни в поисках этой несчастной машины. И вот они стоят и смотрят ему в глаза и ждут.

Брен стряхнул пепел с сигареты.

— Ты принес нам ее назад?

— Это бы что-то исправило? — спросил Янто.

— Это бы прекратило все это, — ответил Брендан. — Машина сделает нас снова богами, вернет тебе Капитана Джека. Может, это время для нас идти вперед, снова стать великими, — Брендан распростер руки. — Богам необходим простор, чтобы дышать. — Он начал сиять.

— По-моему, вам стоит остановиться, — сказал Янто очень тихо.

— Что?

— Хотя бы один раз, может лучше будет просто вернуть все на прежние места. Может, изменения не так уж хороши.

— Отдай нам ее! — Брендан шагнул к Янто.

— Нет, — твердо ответил Янто. — Я не думаю, что давать ее вам безопасно.

— Думаешь?

Джон вытянул руку, совершенно без усилий схватил Гвэн и швырнул ее в стену. Она быстро в ней увязла на половину. Она закричала и пыталась выбраться, но ее лишь засасывало еще больше.

Янто выбежал из комнаты.

Янто сидел на пожарной лестнице, тяжело дыша. Он открыл сумочку и достал из нее пакет с проклятым прибором.

«Эх, ты, — думал он. — Из-за тебя столько проблем. И какого черта я делаю?»

Он опрокинул пакет, и устройство вывалилось ему на руку.

Капитан Джек Харкнесс к вашим услугам! — Зазвучал знакомый голос.

— Зачем ты это делаешь?

Я голос того, кем ты больше всего восхищаешься, Янто Джонс. Классные туфли, кстати.

— Спасибо. Но я бы предпочел, чтоб это был не он.

Да ладно тебе, Янто. Это просто ради забавы. Это же расслабляет, так ведь? Признай.

— Да, немного успокаивает. Но это неправильно. Ты не должен говорить его голосом. Не тогда, когда я пытаюсь разобраться, что делать…

Это просто.

— Правда? Ты действительно можешь все исправить? Тех людей, комнату, меня?

Да. Верь мне, Янто.

— Я не уверен, что могу. Я видел, что те создания делали, ища тебя.

Но Янто, Я помог многим на корабле.

— Но многие и умерли из-за тебя. И взгляни на меня.

Я могу исправить тебя. И Джека. Я могу исправить и его.

— НЕТ!

Ты любишь его. Он не любит тебя. Но я могу изменить это.

— Как я могу тебе верить? Те существа, они доверяли тебе, а ты….

Это другое. Они скучные.

— Что?

Мне все надоело. Тысячи лет совершенства. Мне нужно было что-то новое. И я заставил их уйти, привел их сюда. Мне просто хотелось быть среди людей. Я был счастлив, когда Росс и Кристин выкрали меня. Это было великолепно. Вы, люди, такие хрупкие и несчастные. У вас есть теплые дома, еда, все доступно в ваших магазинах, но вы все равно недовольны. У других нет ничего, и они гораздо счастливее. Вы такие беспомощные. Я не хочу возвращаться.

— У тебя нет права выбора, — сказал Янто.

Машина печально вздохнула.

— Ты можешь, сделать, что я хочу?

Да.

— Это очень много.

Верь мне, я справлюсь блестяще. Я устрою грандиозный фейерверк!

— Я люблю фейерверки.

Янто забрался наверх по лестнице, прошел по ужасающему коридору и подошел к двери. Он чувствовал, как все здание дышит вокруг него.

Еще не поздно передумать. Спроси себя, поступил бы так Джек.

— Плевать мне на это. Я Янто Джонс, и я решаю все по-своему.

Он поправил юбку, достал свой пистолет и ударом ноги распахнул дверь.

— Да ладно тебе, — Брендан был явно не впечатлен пистолетом. — Ты врываешься сюда в своей коротенькой юбочке и с пистолетиком в руках и надеешься нас этим удивить?

— Да, — сказал Янто.

— Ты знаешь, на что мы способны? — Джон вытянул свою руку.

Янто почуял запах горелых волос и вздрогнул.

— Да, — ответил снова он. — И мне все равно. Я хочу, чтоб вы прекратили все это. И вернули мне Джека.

Раздался возмущенный крик.

— Да, и Гвэн тоже, пожалуйста.

— Джон, сладкий, посмотри-ка, девочка угрожает нам пистолетом, — Брендан засмеялся. — Просто верни нам машину, дорогуша.

— Мы можем разрешить это легким путем или сложным, — спокойно сказал Янто.

— Смотря на тебя, уверен это будет легкий путь.

— Я не шучу. Ваш последний шанс. Прекратите ваши игры с энергией. Демонтируйте комнату.

— Мы не можем, — покачал головой Джон. — Машине требуется много энергии, надо ее питать.

— Это ваша вечная проблема, так? — сказал Янто. — Все эти годы, все верующие, все, что вы делали, вы делали, чтобы подпитывать машину. Вы стали ее рабами.

— Пожалуй, так, — тихо сказал Брендан.

— Вы говорили, что вы боги, — засмеялся Джек. — Теперь мы знаем, чему поклоняются боги.

— Совершенству, — сказал Джон. — И оно у нас было, пока была эта машина. И сейчас нам надо ее вернуть. Людям нужны боги. Мы стараемся во благо всем.

— Даже боги обманывают себя, — с горечью произнес Джек.

— Я говорил с машиной, — сообщил тихо Янто.

Брендан быстро подошел к нему.

— Так она у тебя, глупая ты дрянь. Живой с ней ты отсюда не выйдешь. — Он поднял свою сияющую руку, чтобы ударить его. Янто выстрелил, и Брендан упал на пол.

— Извини, — Янто повернулся к Джону. — Может, тоже хочешь попробовать? Может, тебе повезет больше? Но не думаю. Бог на моей стороне.

Он поднял в руке пакет с машиной внутри.

— Нет! — закричали вместе Джек и Брендан.

— Янто! — продолжал Джек. — Не прикасайся к устройству. Оно знает, что ты хочешь перекрыть ему подачу энергии. И оно сделает все, чтобы заставить тебя подчиняться ему. Что бы оно ни обещало, оно врет!

— Он прав! — выкрикнул Джон. — Машина — Бог Лжи. Как мы этого не видели раньше?

— Потому что вы были слишком заняты, любуясь собой перед зеркалом, — съязвил Джек.

— Пожалуйста, — сказал Брендан. — Отдай нам машину. Мы разберемся с ней. Мы все исправим.

— Нет, — Янто помотал головой. — Я вам не верю. И я уже все решил. Устройство сказало мне, сколько ему потребуется энергии, и откуда ее можно достать. Вы послужите его последним источником энергии.

Брендан встал рядом с Джоном.

— Ты же это несерьезно?

— Оно отдавало, а теперь пришло время забирать.

— Не надо! — прокричал Брендан.

— Простите, — сказал Янто и нажал кнопку.

Яркая вспышка осветила мир. И он изменился. Немного.

Эмма сидела за столиком в ресторане.

— Минеральную воду, пожалуйста, — сказала она официанту, и тот ушел.

Странно, она даже не помнила, как пришла сюда, и зачем. Еще страннее, она вообще мало чего помнила о последней неделе. Кажется, на работе было что-то забавное. Перед ее глазами встала картина с Кейт, она очень пополнела, и на совещании ее имплантанты в груди лопнули и протекли. Она плакала, а Эмма протянула ей носовой платок. Это было интересно. Но она не могла ничего вспомнить о самой работе. Возможно, стоит найти другую, поинтереснее.

Наверно, она была голодна, раз зашла в ресторан. Надо что-нибудь заказать. Предупреждаю тебя, следи за фигурой, Вебстер. Возьмем что-нибудь полегче. Она просмотрела меню. Похоже, это рыбный ресторан. Хорошо.

— Привет.

Она оторвала взгляд от меню и подняла голову. Вау! Перед ней стоял невероятно привлекательный парень. Если его лица нет на страницах глянцевых журналов, то он, должно быть, встречается с кем-нибудь оттуда.

— Вы Эмма? — спросил он.

— Да, — ответила она. — А вы?

— Патрик, Патрик Мэтьюз.

— И?

Он посмотрел немного озадачено.

— Эээ… Ну… Моя подруга Янто организовала это. У нас свидание вслепую.

— У нас? Что? Кто?

— Эээ, длинная история. Что-то не так? — он робко посмотрел по сторонам.

Эмма улыбнулась. И внезапно ей стало очень, очень хорошо.

— Не, все нормально. Садись, и давай закажем вина.

Он расслабился и стал еще симпатичнее.

Эмма вернулась к меню и на мгновение задумалась, кто эта Янто, и с каких пор это женское имя.

— Красное или белое? — Спросил Патрик, улыбаясь. — Или, может, лучше розовое игристое?

— Это было бы замечательно, — сказала она радостно.

Джек с грустью осмотрел ночной клуб. Здесь было слишком тихо и пусто для субботнего вечера. Бармены, игнорируя клиентов, уныло протирали стаканы и трепались о своем. Парень в кепке набекрень неуклюже танцевал в свое удовольствие.

— А нельзя было сделать все чуточку симпатичнее? — повернулся он к Янто.

— Нет. Сорри, — помотал головой Янто. — Слишком сложным был сам процесс разобрать всю кучу мяса и собрать из нее людей. У одного Барри из Барри даже потерялся палец. На что-то большее не хватило бы машины.

— Воспоминания?

— Полностью стерты, — радостно кивнул Янто. — Никогда еще не было так просто давать людям Реткон. Я просто сказал им, что это экстази.

— Ты попадешь в Ад, Янто Джонс.

— Да. Но зато трупик из меня выйдет чудный.

— Это точно. Даже не смотря на щетину.

— Да! Это моя последняя ночь в теле женщины. Ура! Гвэн уже спланировала заскочить ко мне завтра утром и похитить всю мою одежду.

— Наша старая, добрая Гвэн.

— А что будет с ними? — Янто кивнул в сторону столика у стены, за которым сидели два старика.

На них висела слишком молодежная и слишком модная для таких старых одежда. У одного сквозь седину были видны темные волосы. Когда-то очень давно, в молодости они, скорее всего, были очень красивы. Но старость их сильно потрепала.

— Печально, — сказал Джек. — Не у всех может быть счастливый конец.

— Значит, это конец Совершенству?

— Да, — вздохнул Джек. — Они полностью изолированы от энергии, накачены Ретконом.

— Однажды они были богами. Создавали миры, правили империями. А теперь они застряли в Кардиффе и просто стареют.

— Как я уже сказал, не для всех конец счастливый.