У истока извилистой реки Олай рядом с благоухающим лесом стоит Черная башня Южных земель. Высоко в воздух вздымаются ее мрачные каменные стены, пронзают закат ее тонкие шпили. Целую вечность стоит она здесь, у медленных вод, по которым плывут огромные раздутые малиновые лилии, и вечность будет стоять. Крестьяне близлежащего села не знают, откуда она появилась и мудро избегают ее, когда луна идет на убыль. Мало кто осмелится посетить красочный лес зла или коварную реку, потому что странные и нечестивые твари в них обитают.

Некоторые рассказывают о том, что в безлунные ночи от великой звезды Сириус появляется огненная частичка пламени, в конечном счете, теряющаяся в вечной полуночи космического пространства. Как бы то ни было, некоторые странные и инопланетные существа построили эту черную башню на заре мира для целей, непонятных смертным; ее двери запечатаны с тех пор.

Есть история, подобная старой байке, в которой говорится: один из безрассудно смелых жителей деревни по имени Кастор проявлял чрезмерный интерес к башне, и часто видели, как он украдкой крался к ней и от нее в сумерках. Из всех жителей поселения он имел наименее привлекательное происхождение, его отец был сатиром, а мать — ведьмой. Истинно, другие спариваются изредка с людьми долины, но все же это не считается тем, чем можно гордиться. Сам бургомистр имел в своих предках гнома, что выражалось в грубых чертах его злого лица. Но сатир! Праведные граждане скрупулезно избегали Кастора, и эта неприязнь была взаимной. Так что он продолжал совершать свои тихие путешествия.

Что он делал там так часто — неизвестно, но времена года приходили и уходили, и зима сменялась весной, и со временем наступил канун Вальбургаса. В эту ночь городские ворота были плотно закрыты и заперты, а все жители закрылись за заблокированными дверями. Странные формы летали в воздухе, пронзительно крича, и тяжело дышали, принюхиваясь у порога.

Той ночью Кастор пошел к башне, так как это стало привычным для него, хотя здравый смысл предупреждал его остаться дома. Кровь сатира открыто восстала в нем против этого, но кровь ведьмы оказалась сильнее. Когда он бодро пробирался через лес, он услышал звуки шумного веселья внутри замка. Поэтому он замер замешкавшись перед длинной запертой дверью. Странные твари были повсюду, и хотя он не решался возвращаться домой в одиночестве через лес, еще больше он боялся остаться в пределах досягаемости Тварей башни. Пока он обдумывал, как поступить, великая дверь тихо распахнулась, и нечто похожее на когтистую лапу нежно схватило его за талию и втянуло внутрь.

И жители деревни его больше не видели.

Летний день в деревушке Друм. Сельские жители заняты своими обычными делами, и на крошечной рыночной площади продавцы специй и люди с холмов с их грузом цветных фруктов создают приятный оживленный гул. Спящие собаки лежат довольные под теплыми солнечными лучами, и приземистые вьючные животные мирно шествуют мимо, перебирая шестью своими лапами, их гротескные лица пересекает жабоподобная улыбка. Все было, и никто не мог этого отрицать, совершенно спокойно.

Затем одна из собак, лежащая в дверях, внезапно вскочила и издала громкий лай. В тот же момент темное облако, очевидно, заслонило солнце. Никто не обратил на это внимания, кроме собаки. Но ее хозяйка — древняя старуха в объемном черном капюшоне — пристально посмотрела на чистое и пустое небо и начала что-то щебетать возбужденным тоном. Вскоре все население вышло на улицу и смотрело вверх на то, чего не было видно, но что отбрасывало глубокую тень. Ничего не было в голубых просторах, но на квадратных булыжниках странной маленькой деревни несимметричная черная форма колебалась взад-вперед. Затем она стала еще больше. Что бы это ни было, оно приняло решение. Люди отступили испуганно. Медленно покачивающееся движение прекратилось, и тварь приблизилась. Глубокое тяжелое дыхание было отчетливо слышно, очень похожее на тяжелое дыхание зверя, и с глухим ударом, как будто имело большой вес, нечто опустилось на небольшом участке, заросшем травой, перед домом канцлера. Долгое время оно лежало там, отдыхая. И до сих пор ничего не было видно, кроме примятой травы, и ничего не было слышно, кроме тяжелого дыхания.

Затем, к ужасу нервных граждан с побелевшими лицами, это нечто поднялось на гигантские ноги и зашагало вдоль по улице. Тук… тук… тук… тук… Звук становился неторопливым и монотонным. На его пути лежала спящая собака. Она была поднята, словно огромной когтистой лапой, и исчезла среди жутких чавкающих звуков. Одна капля крови упала на землю… Удовлетворившись этим, тварь остановилась и повернулась.

Потребовалось несколько минут для того, чтобы суровый ужас обрушился на горожан. Затем был безумный и неистовый бросок к ближайшим домам. Те, кто первыми ворвались внутрь, закрывали двери перед своим товарищам. Через мгновение улица опустела — за исключением невидимого монстра.

Весь этот день и всю ночь он заглядывал в двери, царапал крыши, тыкался мордой в окна и опрокидывал тележки с фруктами. Но Друм был добротно построен людьми. Он не смог проникнуть в дома ночью, хотя из жителей мало кто спал, так как слышал тяжелое дыхание перед своим домом и глухие удары, когда нечто обрушивало свою злобу на лавки на рынке.

Был уже полдень, когда кто-то осмелился распахнуть свои двери и выйти наружу. Ничто необычное не встретило их бледные лица, и они испуганно молча начали заниматься своими делами. Вскоре все занимались своей привычной работой.

Ужас ушел.

Принцесса опустила свои длинные ресницы. Она действительно была довольно милой, когда делала так.

— Ты принес это? — тихо спросила она, ее рука коснулась его руки. Он кашлянул. Он должен был совершить довольно деликатное дело.

— Да, ваше высочество, — сказал мужчина. — Это здесь.

Он коснулся небольшого свертка рядом с ним на диване.

— И ты отдашь мне это? — выдохнула она.

Собравшись с духом, он ответил:

— Их условия — это свобода людей.

Она вскочила на ноги.

— Никогда!

— Даже за флакон? — спросил он резко.

— Даже за это, — она говорила медленно. — Пять лет назад я отправила группу в поисках этого невероятного наркотика в низинные джунгли, которые скрывают Древние Города, Города, о которых ни один человек не знает, кто построил их там в дымящихся болотах. Мужчины говорили, что я прекрасна, но по иронии судьбы, тот, ради кого я разрушила мою империю, презирает меня. Тогда я подумала об этом флаконе, сделанном в незапамятные времена, и о котором известно в легендах, что он содержит в себе сущность Красоты. Возможно, я думала, что с этим смогу выиграть у моего соперника. Сегодня ты вернулся, успешно завершив дело, я признаю, и требуешь моей силы за то, что я желаю. Мне говорили горькие вещи — что я управляла безжалостно и тиранически. Что я мало заботилась о государственных делах с тех пор, как влюбилась в моего принца. Он не пренебрег даже оскорблениями, бросая их в меня, но я не могу забыть его. В ночь на мой Праздник Павлинов он насмехался над бесценными блюдами и кормил свою обезьяну на площади. «Водосточная крыса», к которой он проявляет слепое увлечение, умело развлекает его, но он делится ею с солдатами. Он предпочитает мне ее яркие прелести. Этого я не понимаю, но я приказываю тебе, отдай мне этот флакон.

Он медленно покачал головой.

— Нет, ваше величество, я не могу предать их доверие. Лихорадка унесла много жизней в тех крошащихся руинах.

— Я предупреждаю тебя, я в отчаянии, — властно сказала она, — отдай, или я возьму сама.

Он опустил взгляд и молча стоял. Видя, что он непреклонен, она сделала жест головой, и раб вышел из ниши за занавеской.

— Отведи этого человека в Комнату Боли, — приказала она. В ужасе он попытался разбить хрупкий сосуд о плиты пола, но тот был ловко вырван из его рук чернокожим рабом.

Принцесса безумно рассмеялась.

— Мои люди хорошо постарались, похитив тебя прямо у него из-под носа, моя девка, — усмехнулась она, взглянув на беспомощную женщину у своих ног.

— Позволь мне увидеть улыбку этих карминовых губ! — презрительно добавила она, сломав древнюю печать, покрытую надписью, которую никто не мог прочитать.

— Ты поражена? Да, это Флакон! Смотри, если хочешь, потому что ты ничего уже не сможешь видеть, когда я закончу с тобой.

Она осушила флакон и швырнула пробку в лицо пленнице. Долгое время на ее покрасневшем лице не было никаких изменений. Затем она заметно побледнела. Ее волосы быстро стали седыми и свинцовыми, ее губы приобрели ужасную бледность, а на ее гладкой коже появилось множество мелких морщинок.

Она стала старой ведьмой, совершенно неуместной в великолепии тронного зала.

Однажды на рынке Улатии появилась одна особенная птица, которая упала измученная с небес. Ее оперение имело блестящий оттенок, и, несмотря на замешательство, мудрый и знающий взгляд был виден в ее оранжевых глазах. Немного отдохнув, она полетела над площадью, залетая в различные лавки и, наконец, остановилась в лавке сладостей. Вскоре все торговцы поспешили по мощеной булыжниками улице, чтобы увидеть этого цветного посетителя и угостить его многими лакомыми кусочками. Ни в коей мере не обеспокоенная этой восхищенной публикой, птица позволила им прикоснуться к себе во время еды.

Со временем новость распространилась по соломенным домам и дошла до ушей Имперского Совета, все из которых отложили свои перья и пришли, чтобы взглянуть на нее. Они обнаружили, что она жадно поедала консервированную апельсиновую кожуру — изредка отвлекаясь на лежащие рядом орехи. Проглотив множество разного рода еды, она больше не была голодной, и хотя ей предлагали еще, она заснула. Когда толпа отошла в сторону, столпившись вокруг толстых представителей Совета, она начала громко жаловаться.

— Гварн арф и сгинь! — командовала полусонная птица.

— Гварн арф, — повторила она, расправив крылья и устраиваясь поудобнее для приятного сна. Затем она произнесла что-то грубое бессвязное и спокойно задремала. Люди отступили, шепча взволнованно.

— Демон! — сказал один. Это вызвало хор несогласия среди других.

— Ангел… Просто трюк… Кто-нибудь слышал о говорящей птице?.. Замаскированный маг… Что случилось?.. Прикуси язык, сосед…

…Седобородый глава Совета, бывший, как известно, очень суеверным, громко кашлянул, и молчание охватило всех присутствующих.

— Друзья мои, — радостно пробормотал он, — мои дорогие друзья и сограждане! Этот случай большого значения в анналах нашего прекрасного города можно сравнить только с тем, как вы, несомненно, понимаете, что был в начале правления… скорее; продолжение; другими словами, мои дорогие друзья, — начал он, не в силах так долго выносить приговор. — Чтобы было ясно всем заинтересованным сторонам, это, я полагаю, и никто, я надеюсь, не будет противоречить мне, у меня есть повод думать… — Здесь его голос понизился до шепота и закончился торжествующим криком:

— Посланник, присланный, чтобы вести нас!

Он весело посмотрел на толпу.

— Поэтому, давайте передадим его в государственную ратушу, чтобы управлять нами так, как он посчитает нужным!

Что и было сделано сразу после большого празднования, и болтовня сбежавшего попугая с того самого дня управляла судьбой города Улатия, истолковываемая Правителем и его Советом по своему желанию.

В течение четырех дней группа исследователей из Фура занималась раскопками древней и незапамятной могилы Крэнга на краю пустыни. Пески двигались непрерывно по воле ветра, как и до прихода человека в эту далекую страну. Гробница была построена задолго до того, как первый из людей появился в этом мире, и была она построена злыми силами, которые безраздельно властвовали в тот немыслимо древний день, когда вся пустыня была зеленым садом, через который прошли огромные желтые великаны, имеющие слабый ум, но великую силу, которые и построили башню и город для древнего и могущественного Владыки Крэнга. И даже до всего этого уже существовал Крэнг; он был в течение эонов и, в свою очередь, пришел со странной планеты, об этом говорили предания и руны, написанные на мертвом языке, языке Древних Богов, и во времена, когда темные магические силы сражались за обладание вселенной. И Крэнг выиграл, древний Крэнг, чудовищная покрытая бурой кожей тварь, которая планировала, управляла и злонамеренно искажала будущее миров. Но пришло время, которого никто не предвидел, и древний Крэнг впал в подобие смерти, хотя его плоть не гнила, а его внешний вид не изменялся. Поэтому люди Земли собрались вместе и перенесли его в гигантской похоронной процессии к огромной гробнице, вырезанной из живого голубого камня на склоне горы, где запечатали его и навсегда покинули его общество. Годы, десятилетия, века и немыслимые эоны приходили и уходили, а пески все кружились над устьем гробницы, и дверь была скрыта от глаз, и никто не знал, где Крэнг, Старший Бог, лежал, погруженный в свой невероятный сон.

Однажды дерзкие смертные невольно нашли следы этого древнего мавзолея, который даже в легендах был очернен, и они решили открыть его и найти великое тело древней твари, которая лежала неподвижно с тех пор, как мир был молодым и зеленым, лежала, пока гибла вокруг богатая растительность, а песок медленно полз по земле и опустошал все вокруг.

Было сказано, что в гробнице Крэнга были запечатаны сокровища, от вида которых сама алчность превращалась в ничто, и драгоценные камни, подобных которым не существовало, драгоценности из далеких миров зари времен, миров, которые умерли и вернулись снова — и странные рукописи с хсотианскими песнопениями и другие столь же желанные предметы. Поэтому многие намеревались добраться до старой гробницы, но немногие дошли до нее. Некоторые погибли, убитые злобными зелеными демоническими тварями, которые лежали под поверхностью песка в ожидании неосторожных людей, и которые вырывались из-под земли, чтобы схватить и тащить своих жертв к ужасной смерти. Некоторые достигли своей цели, они царапали и били крепкий запечатанный вход, но больше это походило на возню крыс, и прежде чем они смогли сделать больше, они таинственным образом исчезли из человеческого рода, и о них никогда не слышали больше. Тем не менее, это не помешало другим стремиться к силе, и сила эта была сокрыта в гробнице.

И снова люди были заняты кропотливым устранением препятствий и понемногу продвигались вперед, когда один из них случайно наткнулся на отверстие в скале, в которое он с любопытством сунул свою руку. Внутри он коснулся чего-то, и вот! Огромная дверь со скрипом отворилась наружу, неумолимо и безжалостно вдавив его вниз, не оставив ничего, кроме неприятного пятна коричневого цвета и сырого запаха, который появился когда дверь открылась. Парализованные ужасом уцелевшие не двигались до тех пор, пока дверь не вернулась на свое место и не замерла неподвижно, опасаясь повторения катастрофы. Тогда, чтобы избежать повторения случившегося, оставшиеся заставили одного из своих коричневых рабов из далекого Лука совершить этот самоубийственный поступок; он захныкал и не хотел этого делать, но они пресекли его протесты подвергнув его искусным и сооруженным на скорую руку пытками, и он в конце концов подчинился.

Они осторожно переступили через новое пятно и поймали дверь, поместив препятствия на ее пути, чтобы она могла остаться открытой. Затем они вошли, первые живые существа в этом месте с тех пор, как появилась их раса.

Воздух был полон запахов недавно высохшего морского дна, и это зловоние не было похоже ни на что, что они знали. Внутри гигантского склепа находились огромные куски цветных драгоценных камней, любопытно ограненных, с загадочными надписями на каждом. Но в самом центре располагалась могила Владыки Крэнга, где его большое тело лежало на плите из узорчатого халцедона. На него было страшно смотреть, потому что даже спустя столь долгое время он все еще имел ужасающий вид, который традиционно приписывали ему.

И исследователи, которые вошли, собрались вокруг него, замерев на мгновение в страхе, но они были отвлечены огромным богатством, которое небрежно было разбросано вокруг. Вид этого повлиял на них, обрушив безумие на их разум, и с отвратительной любовью и поклонением они гладили драгоценности и хватали их.

Но что произошло потом, никто не может сказать, потому что двое мужчин, стоявших на страже у входа, услышали странный скользящий звук, затем крик, а потом дверь снова закрылась, и хотя препятствующий блок не трогали они, она сдвинулась.

И могила Крэнга снова была скрыта дрейфующими песками; но даже после краткого взгляда на бесконечное богатство ни один человек из Фура не рискнул бы приблизиться к ней.

Ибо Владыка Крэнг проснулся от долгого сна и пировал.