Так же давно, как и серьезно, человека занимало все, что относится к природе волоса и волосяного покрова животных — шерсти. По важности такие познания для людей значили не меньше, чем в хлебе насущном. Что у разных видов шерсть непохожа, представлялось само собой разумеющимся. А вот почему у одной матки да не одни ребятки? У особей одинаковой породы, выкормленных в одном стаде, на одной лужайке, шерсть нередко отличалась то цветом, то формой или строением волоса, то всеми подобными качествами, вместе взятыми.

Практики опирались на семейный опыт, собственные догадки и ошибки, действовали по большей части интуитивно. Знания накапливались тысячелетия. Ко второй половине XVII века начали складываться научные представления о шерстяном волосе, они уже походили на систему. Европейцы в 1669 году познакомились с изысканиями по этому предмету Мальпиги. Затем с интервалами от нескольких до одного десятилетия о строении и развитии волоса появились, дополняя друг друга, труды целого ряда исследователей по преимуществу из тех стран, какие к тому времени производили шерсть и шерстяные изделия на рынок.

Сомневаюсь, назовут ли сегодня имена кого-нибудь из них даже специалисты. Кажется, лишь Мальпиги была гарантирована добрая и долгая память, потому что мальпигиевым именовали один из слоев кожицы. Увы, название постепенно заменили привычно-благозвучным. Но что слава? Ее лучи лишь мимолетно коснулись и отечественных знатоков, которые поработали много, неистово, сумели рассказать миру о свойствах и достоинствах шерсти животных так называемых русских пород. Соперничая с Австралией во второй половине прошедшего столетия, Европа замахнулась было с устройством овчарных заводов (термин того времени). И тут выяснилось, что за Россией ей не угнаться, — на наших пастбищах от приспособленных к местности пород выходит шерсть добротная и самая дешевая. Другой вопрос, почему — а его у нас задают, похоже, во все века по разным поводам — наши производители шерсти не поспешили в мировые лидеры и утешились самой возможностью стать первыми. Тем не менее исследования подтолкнули к совершенствованию и процветанию шерстяного дела в России в нынешнем веке вплоть до начала Великой Отечественной. Держится оно и сейчас, правда, скажем так, на волоске. Но ведь судя по историческим перипетиям, шерстяной волос настолько прочен, что способен облегчать тяготы экономики. Об этом, надеемся, читатель получит представление в своем месте.

К нашему времени человек узнал о шерстяном волосе так много, что при желании может работать не вслепую, на авось, а осознанно.

Шерсть, волосы с научной точки зрения — ороговевшие нитевидные образования. У взрослого волоса различают наружную часть — стержень, корень — содержимое волосяной сумки и утолщенную часть корня — луковицу. Стержень и корень состоят из ороговевших отмерших клеток, а основная часть луковицы растущего волоса — из живых клеток, способных к размножению.

Под микроскопом у стержня видны три слоя — чешуйчатый, или кутикула, корковый и сердцевина.

Кутикула — тонкая оболочка волоса из слоя ороговевших клеток-чешуек, которые уложены одна на другую. Форму они изменяют по высоте волоса и свою, разумеется, имеют животные разных видов. Наиболее часто встречающиеся чешуйки — кольцевидные, некольцевидные и мостовидные. Кольцевидные выглядят неправильными кольцами и присущи главным образом пуховым волосам. Некольцевидные подобны рыбьей чешуе на поверхности стержня, а мостовидные узнаются по округлым, сравнительно толстым роговым пластинкам, соприкасающимся между собой, но не надвигающимся одна на другую. Вдобавок на поверхности кутикулы находится тонкая мембрана — эпикутикула (от греч. epi — в значении над чем-то).

Корковый слой охватывает, обрамляет центральный канал волоса, внутри него помещается сердцевина. Сам этот слой не что иное, как отдельные, удлиненные, напоминающие веретено клетки, которые расположены вдоль оси волоса и связаны межклеточным веществом. Толщина коркового слоя по сравнению с диаметром стержня варьируется, смотря опять же по виду животного. Предположим, у кролика она не превышает одной пятой — одной шестой от стержня Каков корковый слой, таков и волос в главных свойствах — по прочности, упругости, растяжимости и гибкости

Сердцевина, занимая центральную часть волоса, заполнена рыхлой пористой тканью из клеток, оболочка и протоплазма которых ороговели. Внутри сердцевины и между клетками находятся пузырьки воздуха, что и придает волосу теплозащитные качества. В клетках сердцевины много пигмента. При сильно развитой сердцевине волос всего менее прочен и растяжим, а также очень ломок.

Такова лишь морфологическая схема шерстяного волоса. В волосяном покрове у разных видов животных волокна далеко неоднородны: тонкий, мягкий, извитой пух, как пружиной, поддерживается на поверхности переходными и остистыми волосами, более толстыми, жесткими и с заметно меньшим числом завитков, чем у пуха, и разновидностью ости, так называемым сухим и мертвым волосом, песигой.

Живой фабрикой, производящей самые ценные из этих волокон, несчетные века остается овца. Овечья шерсть больше всего распространена в мире, незаменимое сырье в промышленности, как встарь, так и ныне — обязательная принадлежность домашнего быта. И потому вернемся к нашим баранам, приглядимся к особенностям именно овечьих волос.

Оболочка овечьего волоса — стержень (рис. 1) формируется из ороговелых клеток. В литературе их иногда еще именуют ячейками. Они лежат на корковом слое черепицеобразно и крепко с ним соединены. В более тонкой шерсти клетки и сами мельче и плотнее надвинуты друг на друга. У толстых волос они покрупнее и меньше заходят одна на другую. В волосяной луковице клетки коркового слоя перерастают в мягкие ткани, в клетки с ядрами, и на конце луковицы принимают круглую форму. У англичан и немцев раньше долго бытовала точка зрения, будто на наружных краях таких ороговелых клеток стержня есть зубчики и крючки, благодаря чему при валке шерсти ее волосы и сцепляются между собой. На самом деле способностью сваливаться одарена не вся шерсть, а только извивчивая и упругая. Сильно извитый шерстяной волос с большой упругостью скручивания сваливается очень плотно, чего не происходит с шерстью гладкой. У той много сердцевидного вещества, из-за которого, как мы отмечали, волос гибким не бывает.

Волос порождает кожа, подобно тому как почва дает жизнь растениям. У многих народов кочует по былинам и сказаниям этот образ. Так, древние ханты видели землю кожистой, шерстистой, потому что она покрыта лесом, как кожа шерстью. И как почва, кожа иногда в силах произвести плотный лес волос, в других случаях покрывается шерстью совсем необильно. Сказываются в этом прежде всего видовые особенности животного. Например, у зайца-беляка на одном квадратном сантиметре умещается 22 тысячи волосинок. Едва ли столько же наберется на всей поверхности тела, скажем, слона или носорога. Но когда в привычный распорядок вмешивается внешняя среда, поведение волоса меняется самым неожиданным образом.

Известно, что в четвертичном периоде на Земле происходило похолодание климата и в средних широтах возникали обширные материковые оледенения. В позднем отрезке этого срока на территориях Европы и Средней Азии существовал волосатый носорог, чье туловище было покрыто густой шерстью. Геологи и археологи находили хорошо сохранившиеся части его тела.

Кожа и волосы реагируют и на куда менее значительные катаклизмы, чем перемена климата на планете. В отрогах Южного Урала превосходно себя чувствуют оренбургские пуховые козы. Только здесь у них вырастает тонкий шелковистый пух, который не спутаешь ни с каким иным. Бывали неоднократные попытки переселить животных этой породы в другие места и вроде похожие природные условия. Ан нет, всякий раз происходило одно и то же. В первом потомстве еще изредка попадались козлята с признаками породы. К третьему-четвертому колену куда что девалось от оренбургской козы и ее пуха. А на земле всемирно прославленных ангорских кроликов и коз, наоборот, шерсть шелковеет не только у местных, даже у привозных кошек и собак.

У всех обладателей шерстяного волоса он зарождается в особой сумке, мешочке в коже, который в зависимости от вида лежит на своей глубине. У сильно развитого волоса доходит до дермы. В углублении, словно в колыбели, волос развивается и растет под действием, как изъяснялись встарь, образовательных сил организма (рис. 2). По нынешним понятиям при участии всех слоев кожи.

Волоса еще нет и в помине, когда на коже образуется бугорок — будущее волосяное ложе (рис. 3). Вскоре в его окружности кожа опускается и утолщается, в центре оставаясь без перемен. Это служит началом зарождающегося сосочка (рис. 4), по другой терминологии — волосяного зародыша. Одновременно под кожей чуть наискось от бугорка появляется его цилиндрическое продолжение. Оно оказывается в волосяной сумке, вернее, в том слое клеток, где этой сумке предстоит сформироваться. Нижним концом цилиндрическое образование обволакивает, обнимает конусообразный сосочек (рис. 5, 6). Дальше развитие волоса и его сумки идет как бы параллельно. В подкожной части делаются заметными внутренние светлые с продольными полосами слои и темные из кругловатых клеток с поперечными волокнами. Собственно волос пока не виден, разве только цветной.

^{Рис. 4. Волос развивается. Кожа опустилась, а кожица, утолщаясь, заняла углубление в коже Рис. 5. а — кожица; б — кожа; в — сосочек Рис. 6. В цилиндрическом продолжении кожицы наружная часть темнее и с поперечными полосами. Эта часть впоследствии перейдет в наружное волосяное влагалище (д). Внутренняя часть светлее и с продольными полосами. Она затем перейдет во внутреннее волосяное влагалище и в ствол волоса: в — сосочек; г — часть волосяного мешочка}

С развитием волосяного ложа на поверхности кожи проступает продолговатое конусоподобное возвышение. В нем ясно просматриваются как волосяной корень, так и волос (рис. 7, 8, 9). Наконец, волос прорывает кожу и устремляется наружу (рис. 10). К этому моменту сосочек в своем основании сузился, и в том месте, где он соединяется с волосяной сумкой, образовал вверху узкое отверстие. Путь открыт, но будет ли рост успешным, все решают процессы, происходящие в волосяной сумке Она достаточно плотно облегает корень.

^{Рис. 7. Окрашенное волосяное ложе: а — кожица; в — сосочек; г — часть волосяного мешочка; д — наружное волосяное влагалище; е — внутреннее волосяное влагалище; ж — стекловидная перепонка мешочка; з — ствол волоса Рис. 8. Развитие неокрашенного волосяного ложа. Значение букв, как в предыдущих рисунках Рис. 9. Поперечный разрез окрашенного волосяного ложа: в — наружное волосяное влагалище; е — внутреннее волосяное влагалище; з — ствол волоса Рис. 10. Волосяной сосочек (в) переходит из кеглевидной формы в луковичную}

Сама сумка, по сути, является продолжением кожи, и потому в ней в каждой можно различить наружную волокнистую и богатую сосудами часть, в полном смысле сумку, и бессосудное покрывало волоса, определяемое в научной литературе как корневое влагалище. На рис. 2 показаны обе оболочки: наружная волокнистая и внутренняя, а также третий стекловидный слой — перепонка, который лишен строения. Самый толстый из слоев здесь наружный, от него зависит форма волосяной сумки. Будучи тесно связанной с кожей, наружная оболочка представляет собой обычную соединительную ткань, в ней нет упругих волокон, но много маленьких продолговатых клеток, наполненных влагой. Поверх оболочки идет сеть капилляров и единичные нервные волокна, дающие небольшие веточки. Внутренняя оболочка нежнее, везде одинаковой толщины и проходит от основания волосяной сумки только к тому месту, где изливаются сальные железы. По преимуществу внутренняя оболочка состоит из простого слоя поперек идущих волокон с длинными и узкими ядрами, волокна своим строением напоминают мускульные. Третья часть волосяной сумки — прозрачная стекловидная перепонка при выдергивании волоса всегда остается в сумке, в нормальных условиях простирается от основания вверх, иногда даже выше волосяного соска, наподобие того, как лежит внутренний слой корневого влагалища. В неповрежденных волосяных сумках перепонки похожи на бледные волосы, видимые между наружным корневым влагалищем и поперечными волокнами сумки.

На дне самой сумки развивается волосяной зародыш, который повторяет контурами сосочек кожи, формы обычно яйцевидной или грибообразной, сходен с ним по строению клеток. связан с соединительной тканью волосяной сумки. И зародыш тоже из волокнистой соединительной ткани, между ее клетками попадаются единичные пигментные зерна и жировые шарики. К зародышу подходят кровеносные сосуды, но не нервные окончания.

В бессосудном покрывале волоса, то есть во внутренней оболочке волосяной сумки, своих два слоя: наружный, как продолжение основного слоя эпидермы, одевает волосяную сумку и строением аналогичен с надкожицей. Круглые клетки этого наружного пласта незаметно, плавно сходятся с кругловатыми клетками волосяной луковицы, которая прикрывает зародыш волоса. Второй, внутренний слой корневого влагалища — просвечивающая оболочка высотой на две трети волосяной сумки, и оканчивается так, словно срезана. Крепкая и упругая, оболочка с внешней стороны срослась с наружным краем корневого влагалища, а изнутри настолько прочно прилегает к надкожице, что между ними не остается ни малейшего промежутка.

Выбравшись на свет божий, волос удлиняется — на нижнем конце, сидящем на сосочке кожи, под действием питательных веществ из сосочка и волосяной сумки идет деление клеток. Причем слои волоса образуются в той его части, что выше кожного сосочка, по строгой иерархии: клетки из середины волоса переходят в сердцевидные, расположенные вокруг них, — в корковые, а из окружения коркового слоя — в клетки кожицы волоса, его наружной оболочки. И тогда волос выдвигается вверх, продолжая расти до определенной длины. В молодом ороговелом волосе новых составных частей уже не появится, форму и строение меняют существующие.

Пока волосяные сумки не изношены, не разрушены очень значительно, они способны производить новые волосы.

Внешняя волокнистая и богатая сосудами часть волосяной сумки срастается с подкожным слоем как раз на том уровне, где в клетках оседают жирные капли, которые в нижнем «этаже» дермы превращаются в слой жировой клетчатки. А здесь, сбоку от сумки, скопившиеся шарики жира приподнимают кожу и дают начало сальным железам (рис. 11). Это добавочный орган почти всякой волосяной сумки. У шерстяного волоса по обеим сторонам сумки лежит по сальной железе. Все они открываются на равной высоте вверху сумок.

Пониже сальных обосновались потовые железы — железистый шарообразно-сплюснутой формы клубок и выводящий проток.

Все рекорды Гиннесса, учитывайся таковые, перекрыл бы спор между Афиной, богиней ремесел, и искусницей Арахной. Он стал сюжетом картин Рубенса, Тинторетто, Веронезе и Веласкеса. Когда-то девушка из Лидии, небольшого государства в Малой Азии, умела прясть такую нить, что ткани из нее выглядели прозрачными как воздух. Так пишет Овидий в «Метаморфозах». Не выдержав превосходства смертной женщины, богиня обрекла ее прясть вечно и обратила в паука (arachne — по-гречески «паук»).

Но никто на Земле, и это уже не легенда, превзойти Арахну не сумел. По сей день в астрономических приборах используется паутина. Поперечное сечение у нее — всего 0,00253939 мм. Подобной нити еще не изготовили человеческие руки. А самая тонкая овечья шерстинка из известных ныне ровно втрое толще паутины.

С тех пор, как привел на свое подворье диких горных баранов, человек не устает пестовать овцу ради тех качеств, какие необходимы для разных хозяйственных целей. Первым из этих качеств всегда была и остается тонина — диаметр шерстяного волоса. По тонине узнают добротность и ценность шерсти, хотя просто тонкий волос еще не все. В соображения принимают другие его свойства. Они в сумме и характеризуют шерсть. Например, волокна тонкие, но жесткие, радуют мало — спрядутся в грубую нить. Так что более или менее сведущий человек тонкую жесткую шерсть скорее всего отвергнет и остановится на той, что потолще, зато мягкой. Он сопоставит тонину и с длиной волокон и их извитостью. Выбор, конечно, падет на ровный шерстяной волос, одинаковый в поперечнике, из такого пряжа будет без бугров и крепкая.

Рецепт открыт еще Адамом и Евой, которая, как говорят, пряла. Он — в уходе и кормлении. Овца реагирует на корм самым непосредственным образом. И чем крупнее особь, тем ощутимей. Почему, спросим, шерсть начинает расти быстрее после стрижки? Укороченный волос принимает усиленное питание — столько же, как раньше целый. Так что гладь скотину не рукой, а мукой.

За вынужденную диету овца расплачивается дорого, шерсть у нее мгновенно теряет лучшие из качеств. Даже день без пищи оставляет непоправимые зарубки на волосах в виде так называемых перехватов (переследов, уступов; профессиональный термин — перелом), словно кто сжал шерстинки в толщину. В обиходе порок зовется тониной от голода. Сплошь и рядом он проявляется у маток, когда те кормят ягнят и не получают необходимого рациона. Ясно выражен и у животных, которые перенесли сильную, кратковременную болезнь.

Порок делает шерстинки слабыми на разрыв, непрочными. Они никудышные и в нити для трикотажа и для гладкой ткани в особенности. Шерсть с перехватами поизорвется сразу при расчесывании, из пряжи вылезет столько концов, что полотно соткется неряшливым, мохнатым.

Кроме переломов, тонину порочат неровности по длине волоса, утолщения в его верхнем конце, появляющиеся по всяким причинам. Стоит наесться овце после скудного рациона, это тут же отразится на шерсти — на волосах выступит утолщение. Как закон, после первой стрижки новый волос у ягнят растет более толстым, чем был срезанный, так продолжается несколько месяцев, и конец с утолщением иной раз простирается на треть всей длины. Грубеет, словно разбухает, и тоже утолщается шерсть взрослых животных от действия внешних сил.

Опытный человек по таким признакам поймет, чего стоит сырье, сумел ли хозяин равномерно распределить запас кормов. Ведь для качества шерсти лучше небогатое меню, лишь бы примерно равное на каждый день и на каждый раз кормления. Это имел в виду Катон, когда еще за два века до нашей эры поучал современников: «Сухой корм, который ты спрятал на зиму, храни пуще всего и помни, как длительна зима».

От долгого недоедания шерсть просто выпадает. Волосы редеют и делаются тоньше от старости — слабее становятся сосуды, которые питают их. Между прочим, по той же причине происходит сезонная линька у коров, лошадей, верблюдов, оленей, яков, собак. Старый волос отторгают от «кормушки». Весной и осенью у этих животных в основании волосяного зародыша появляется сразу помногу новых клеток, своей массой они сталкивают «ветерана» с сосочка, лишая его питания.

Под микроскопом переломы и возвышения можно рассмотреть едва ли не в любом образце. Вот навечно ославили у нас Дуню-тонкопряху, у которой нить запрядалась, как поется в песне, «потоньше полена, потолще оглобли». Но кто знает, может, бедняжка просто работала с тем, что было. С невыровненным волосом не пряденье, а слезы: тонко запрядешь, да толсто вытянешь.

Утолщения сбивают с толку овцеводов, когда те делают прикидочные оценки шерсти на животных в первые три-четыре месяца после стрижки.

Резко отличается шерсть у разных пород. Даже у соплеменников в одном стаде бывает неодинаковой тонины (рис. 14, 15). Многое, правда, в руках хозяина. Правильным отбором на племя, умелым скрещиванием удается выращивать животных с задуманными качествами. Для этого надо направленно воздействовать на строение органов, производящих шерстяной волос. Конечно, нечего надеяться, что овцы простой породы когда-нибудь сравняются шерстью с мериносами. Но с примесью к грубошерстным крови тонкорунных овец шерстяной волос изменяется к лучшему, в первую очередь его тонина. У грубошерстных колебания в толщине заметнее всего, у помесей делаются меньше, по мере облагораживания стада пороки в тонине сходят почти на нет. Это порода не терпит урода. А при скрещивании помесей и от доброго отца родиться может бешена овца. Таких относят к испорченным животным. От ошибки в случке нарушаются нормальные, природой отпущенные пределы, и появляется особь, скажем, с чересчур тонкой шерстью, которой не вдруг найдешь применение, во всяком случае не на те цели, какие ставились вначале, при подборе пар.

^{Рис. 14, 15. Волосы подшерстка различной тонины серой калмыцкой овцы}

Определяют тонину на глаз, на грубой шерсти это не составляет труда, с шерстями сортом повыше занимаются основательно, сравнивая и на животном, о чем мы обмолвились чуть раньше, и на снятом руне. Оценки прикидочные, условные. По памяти не сравнишь шерсть минувшего сезона и нынешнего, а прошлогодние пробы всегда покажутся хуже новых — шерсть от хранения высыхает, ее диаметр и другие качества не те, что были в первое время.

^{Рис. 16, 17. Шерстомеры Граверта и Пабста}

В поисках каких-то общих критериев люди перепробовали всевозможные приемы. Для оценки тонины шерстяного волоса конструировались разной сложности шерстомеры и другие инструменты, диаметр шерстинок вычисляли и градусами и линейными мерами (рис. 16, 17). Плясали, что называется, от печки. Исходной минимальной единицей брали нить паутины. По сравнению с ней другие выглядели так:

Самая тонкая из известных паутинная нить	1
Наитончайшая нить гусеницы шелкопряда	2
Пух кашемировой козы	4-6
Хлопковое волокно	412
Самый тонкий мериносовый волос	34
Тонкая помесная шерсть	56
Полугрубая помесная шерсть	1416
Наиболее толстая шерсть овец простой породы	3032

В конце концов общепринятыми были признаны замеры с помощью микроскопа, которым определялось, сколько десятитысячных частей английского дюйма, тысячных частей парижской линии, восьмитысячных частей венского дюйма составляет поперечное сечение шерстинки овцы. Но вновь незадача — оказалось, что шерстяные волосы встречаются овальной и даже плоской формы. В тонкой шерсти преобладают цилиндрические диаметры, в грубошерстной — овальной, четырехугольной, неправильно-угловатой и других конфигураций.

Заготовители сырья для текстильных и сапоговаляльных производств исповедуют целый свод правил оценки шерсти. Что касается тонины, то ее измеряют микронами, выводя среднюю величину между меньшей и большей в партии, рассчитывают также коэффициент вариации тонины волокон в процентах, проще говоря, насколько равномерна толщина волоса в данном штапеле. У них есть еще один специфически профессиональный показатель — квадратичное отклонение средней тонины (в микронах), отдадим его на волю специалистов без комментариев.

Любой шерсти присваивается номер качества по тонине. Больше цифра — выше класс. Предельно высокое число — 80. Номер качества по тонине не инвентаризационный. Он содержит важнейшую информацию. Число означает, сколько мотков пряжи может быть получено из определенного объема шерсти, обработанных гребнем в топс (подготовленных к прядению волокон, ровницы). Традиционно за расчетный принят английский фунт (примерно 454 г) сырья и моток шерстяной нити длиной в 560 ярдов, или, по-нашему, — 511,8 м.

У овечьего волоса врожденных только два качества — тонина и его извитость, оба могут быть привнесены в стадо приливом посторонней крови, умелым и направленным скрещиванием.

У добра молодца обязательно косая сажень в плечах и кудри до плеч. Изогнутые, изломанные, волнистые, извитые спиралью, штопором, как ветвь, не идут в сравнение с настоящими кучерями. Чем ни круче завит волос, тем красивей: одна кудря стоит рубля, другая — тысячи. Несколько поколений прожили жизнь в париках с буклями. Хорошим тоном считалось «быть кудряву как баран».

У барана и овцы в самом деле прямой волос — большая редкость. Оттого в южных

районах нашей страны саму шерсть издревле зовут волной. Неизвитой волос принадлежит, как правило, животным простой породы с очень грубой шерстью, лишенной какой бы то ни было эластичности. Да и тот принять за вполне гладкий, строго говоря, нельзя. Слегка он все равно курчавится или изогнут в некую кривую линию. Еще откровеннее кривизна просматривается в непрямых волосах. Попеременно то в правую. то в левую сторону шерстинки по всей длине извиваются дугами, выгнутыми справа налево и образующими ряды, почему волос лежит волной.

Каждая такая дуга называется извитком. У шерстей извитки многообразны, очертания им придают величина, высота и форма дуги (хорды).

Когда основание правильной дуги извитка больше ее высоты, извитость будет низкая. У того же гладкого волоса извивы на глаз едва заметны. Из низких извитков выделяют растянутые и плоские, обе разновидности удается отличать невооруженным глазом. Шерсть с растянутыми, неясно выраженными извиваниями дает потомство тех родительских пар, в которых один имел гладкий волос.

Растянутые извитки при выделке тонких сукон считаются пороком, он «прощается», если шерсть подвергают расчесыванию гребнем в камвольных производствах (kammwolle — по-немецки чесаная шерсть).

К нормальным относят извитки, дуги которых представляют собой настоящие полукруги, где основание дуги равно ее высоте. Нормальные извитки указывают на породность, благородное происхождение животного, встречаются у самых тонкошерстных овец, например у мериносов. Извитки с нормальными дугами, легко различаемыми как в отдельном волосе, так и в клочке шерсти, называются ясно выраженными. У очень тонкой шерсти иногда наблюдается отклонение от этой нормы: извитки более вытягиваются в длину и расстояние между ними уменьшается. Подобным образом сближенные друг с другом извитки причисляют к сжатым. Сжатые — своего рода переходная форма к высоким, основание дуги последних — меньше высоты. Когда разница величин невелика и извиток по высоте лишь чуть превышает основание, шерстяной волос еще нельзя отнести к порочным. Тонкий и упругий, да если притом он содержит много жиропота, вполне имеет шансы образовать высокие извитки. Хуже, если высота дуги значительно больше основания, извитость бросается в глаза в отдельных волосах и в пучке. Это заметная извитость. Сильно выраженной она будет тогда, когда волос чрезвычайно извит. Случается, что дуга выгнута больше полукружья, ее концы близко подходят друг к другу и волос похож на нитку из распущенных петель, что создает петлистую извитость.

Извитость заметная, сильно выраженная и петлистая свойственны тонкой шерсти, свидетельствует об ошибках в подборе пар животных для скрещивания, когда все внимание устремлено только на тонину. Просчету с извитостью сопутствуют другие качественные потери — слабая или неравномерная упругость и малая гибкость шерстяного волоса.

Кроме перечисленных, попадаются извитки с заостренными вершинами и угловатыми дугами — по большей части в шерсти малоценных пород. Сами формы извитков говорят о неуклюжих попытках в селекции соединить несоединимое, чтобы шерстяной волос обрел сразу много достойных качеств.

При подходящей форме и величине извитков просто необходимо исследовать, одинакова ли извитость отдельно взятого волоса по всей его длине. Одинаковая — это правильная, волосы не перепутываются, лежат все параллельно друг другу, составляя небольшие пучки, соединяющиеся опять же в правильный штапель. Извитки нормальной формы придают шерсти красивый вид.

Если на одном и том же или на разных волосках одной части руна извитки отличаются формой и величиной, большие перепутаны с малыми, высокие с низкими, шерстяной покров не так привлекателен — пучки будто растрепанные и сам штапель утратил стройность, ритм, можно не сомневаться, что извитость эта неправильная. Иной раз такие волосы обнаруживаешь лишь в отдельных местах туловища, а в каких-то случаях неправильные извитки идут сплошь.

Поведение извивов — больше всего во власти внешних сил. Естественные утолщения концов утяжеляет прилипающая к волосам грязь. Дуги в верхней части волоса растягиваются обычно у любой шерсти — в той или иной степени остаются в вытянутом положении, если волос грубеет от непогоды. Вот почему о характере извитков суждение выносят по нижней и средней частям волоса. Резкое различие в форме извитков внизу и наверху засчитывается как порок шерсти. Да и самому эксперту надо остерегаться растянуть пробы, когда он определяет степень тонины волоса по числу извитков в 1 см длины штапеля. (Этот показатель играет роль только при заготовках однородной шерсти чистопородных овец.)

В принципе какие-либо прикидки в замерах извитости продуктивны при условии, что шерсть с правильными и ясновидимыми завитками. Впрочем, и тогда их число в одном и том же сорте шерсти не всегда одинаково во всех овчарнях.

Как нетрудно догадаться, количество извитков в шерсти малоценных пород чрезвычайно колеблется, но вообще невелико: кудрявым плешивому не бывати. В тонком же руне за редким исключением прослеживается правильное соотношение извитости с тониной. Чем мельче извитки, тем их в волосе больше, тем сам он тоньше, Бывает, однако, шерсть с меньшим числом извитков одинаковой тонины с шерстью более извитой.

Овца не линяет, у здоровой и сытой шерсть растет по многу лет. На этот счет овцеводы Силезии века полтора назад провели длительные опыты. Каждый год шерстяной волос подрастает примерно на равную длину, у стареющих животных рост идет хуже.

За длину шерсти принят тот отрезок волоса, который вышел на поверхность кожи в течение одного года. Измеряют длину натуральную и растянутую. Натуральная та, что на неостриженном животном: осторожно раскрывают руно и определяют ее, не затрагивая, не распрямляя завитков. Эту натуральную, или видимую, длину зовут высотой шерсти. По одному промеру скорее всего подлинной высоты не узнаешь. Полагается снять несколько мерок — на боках, спине, лопатках, то есть на основных участках тела и для данной особи в шерсти типичной, той, что занимает больше половины покрова.

Овцевод с практическими навыками и на глаз не ошибается в длине шерсти, однако все же проверит, приложив линейку

Разогнув на волокне извитки, получим растянутую действительную длину шерстяного волоса. По сравнению с натуральной она бывает и вдвое больше в зависимости от породы овец. Правда, длина шерсти специалистов интересует только при условии, что волокна одного типа — либо пуховые, либо переходные, либо остевые — и уравненные по тонине. Словом, однородные. У шерсти без подобного единообразия, неоднородной заготовители длину не устанавливают.

Длина — та планка, какую овцевод стремился преодолевать всегда и стремится поныне. Длинные волокна делают тяжеловеснее кафтан, который нагулял баран по горам и долам. Всего-то несколько сотен лет назад предшественница нынешних, выведенных в Европе овец с тонким руном носила на себе шерсть высотой в 3 см. Теперь волокна такой длины берут в дело лишь от тонкорунных ягнят первой стрижки, всякую другую шерсть до 4 см как укороченную купят разве что по бросовым цепам. Будь волос чуть подлиннее, больше 5,5 см, у вас примут и грубую неоднородную шерсть (длину меряют по пуху, а не по ости), такое сырье перерабатывается на фабриках и годится для камвольного (гребенного) прядения.

Короче 5,5 см грубую шерсть применяют в суконном (аппаратном) производстве. И все же на своем подворье хозяин охотнее держит овец с добротным шерстяным покровом, хотя бы из расчетов экономических. Длинноволокнистая шерсть по цене обычно раза в полтора дороже остальной. Впрочем, не всегда на деньги счет. Если в семье занимаются пряжей и вязанием, тогда уж выхаживают пусть несколько, но породистых овец с тонким или полутонким руном.

С длинным, выровненным по тонине, волосом производят шерсть животные отечественных тонкорунных пород — асканийской, алтайской, казахской тонкорунной, грозненской, ставропольской, сальской, шленской, советский меринос и других (рис. 18, 19). За одну стрижку с особи снимают шерсти по 7 кг и более. А с барана асканийской породы настригли однажды 30,6 кг. Непревзойденную по качеству — ровную, тонкую, длинную — мериносовую шерсть выращивают в Австралии, где одна овца дает ее самое малое 10 кг.

^{Рис. 20. Баран породы ромни-марш Рис. 21. Матка породы линкольн с ягнятами}

Высокого класса шерстяной волос получают у нас от полутонкорунных овец мясошерстяного направления, научившись скрещивать тонкорунных маток с баранами английских длинношерстных пород (ромни-марш, гемпширы, шропширы, линкольны — рис. 20, 21) В результате кроссбрединга (межпородного скрещивания) помесные животные проявляют лучшие родительские черты. Волокна у них длиннее 10 см, настриг с овцы достигает 6 кг с лишним, баран на шерсть еще щедрее. Эту помесь по народной этимологии величают как кроссбредную, или кроссбредного типа, — тут все решают родословная, родственные связи с чистопородными животными.

Из механических свойств эти оба присущи качественной шерсти. Растянуть шерстяной волос — значит, привести в нормальную длину, убрав извитость. Легче и свободнее такой процедуре поддаются волокна, покрытые жиром. Но способность к растягиванию заложена в самом строении волоса, а также прямо зависит от тонины, плотности и того, насколько он ровный по всей длине. Длиннее растягивается шерсть тонкая, ровная, с плотной структурой.

Разгибая извивы, ненароком их вытягивают больше нормальной длины. Величина растяжимости выглядит как разность растянутого и вытянутого волоса, исчисляется в процентах.

Волосы, которые вытягиваются мало, относят к ломким. Пряжа из них будет слабой, а связанная вещь быстро вытрется и порвется.

Крепость, то есть прочность, придает шерсти связь составных частей волоса — стержня, корня и луковицы — и определяется тем противодействием, какое волос может выдержать до разрыва. Крепкая шерсть — преимущественно та, что в состоянии сильно вытягиваться. Однако бывают волосы маловытягивающиеся, да крепкие. Отличают крепость абсолютную от относительной. Толстый волос в сравнении с более тонким, несомненно, потребует больше силы, чтобы его разорвать. И все же относительно упорнее противодействовать разрыву будет тонкий. Все это мы знаем из практики: вещь из тонкой пряжи прочнее и дольше служит, чем самовязка из толстой нити.

На крепкую шерсть можно надеяться от животного здорового, хорошо кормленного и ухоженного. И ее просто потерять при плохом обращении со стадом. Даром не пройдут ни скученность, ни грязная подстилка, ни сырость в кошаре, ни аммиачные выделения. Шерсть лишится одного из наиболее привлекательных свойств — крепости. Остриженные волокна, если хранятся прямо на земле, не покрыты брезентом, тоже, считай, пропали. Полежавшая в сыром месте или упакованная влажной, снятой с мокрых овец, шерсть делается гнилой. От влаги и тепла в ней развиваются гнилостные бактерии, разрушающие белок. Спасти можно только слегка подмокшую партию и то при условии, что она немедленно будет просушена на солнце до состояния, которое специалисты называют воздушно-сухим.

Крепкий, прочный волос необходим шерсти и не самого высокого сорта, потому что без этого качества в хозяйстве удастся применить всю партию только на войлоки. Про качественную и прочную шерсть овцеводы говорят, что в ней есть нерв, ядро.

Как для оценки других свойств шерсти, изобретали приборы и для определения прочности шерстяного волоса. Они не прижились. По-прежнему глаза и руки всего надежнее. Из пучка берут отдельный волос, подвешивают груз, увеличивая его до разрыва. Так узнают относительную прочность волоса.

Как только с волоса снимут нагрузку, он пытается приобрести исходное положение и прежнюю форму. Это свойство — упругость — обеспечивает ему разные факторы, свою роль тут играют и тонина, и пустоты в сердцевидной части, и взаимодействие слоев роговых клеток. Всевозможные сочетания подобных обстоятельств проявляются в неодинаковой упругости. Но примечательно, что тонкие волосы относительно больше упруги, чем толстые, равно как крепкие и сильно вытягивающиеся таким качеством превосходят ломкие и рыхлые.

Сама по себе упругость, количественно что ли, немногого стоит. В хозяйственном смысле больше последствий происходит от формы упругости. Растянутый в гладкую нить волос стремится занять старое положение. И стремится тем активнее, чем круче извитки. Сильнее извив — сильнее упругость волоса, очевидная рядом с волокнами, в которых извитки покрупнее.

Упругость подразделяют на несколько видов. Упругость извитков — то, о чем только что шла речь. Выделяют еще упругость нормальной длины, когда вытянутый до отказа волос возвращается на круги своя — к обычной длине. Упругость такого рода хорошо пронаблюдать в штапеле (про это образование будет сказано дальше). Упругость нормальной длины ограничена способностью волоса растягиваться, а это, как уже говорилось, отличает только гибкий и тонкий волос.

Если какое-то время волос согнут или сжат, он при первой возможности станет искать прежнее положение и форму. Так обнаруживается упругость распрямления. Что интересно, она сильнее всего в толстых и грубых волосах, особенно объединенных в штапели, руно. Такую упругость называют объемной. Раз сжатый, клок шерсти тотчас принимает свой объем, значит, перед вами грубая шерсть. Тонкая распрямится не столь поспешно, а как бы нехотя, мало-помалу. Совсем медленно «приходит в себя» шерсть непрочная, гнилая.

Если волос был растянут до такого состояния, что порвался, оторванные концы моментально закручиваются в спираль и уж не меняют положения. Чем тоньше и нежней волокна, тем эта упругость скручивания выразится явственнее. И чем более волос склонен растянуться, тем сильнее его концы уподобляются спирали. Специалисты полагают, что упругостью скручивания наделена такая шерсть, внутри волос которой много пустот, а клетки коркового слоя мелкие и сомкнуты плотно, словно притерты. Содействует, поддерживает упругость жир, находящийся в шерсти.

При разрыве ничего похожего на упругое скручивание не происходит с толстыми и грубыми волосами. Как были прямыми, так они и остаются. По всей вероятности, внешние слои таких волос в структуре гораздо слабее взаимодействуют, ороговевшие клетки сцеплены непрочно, притом снаружи шерстинка едва покрыта жиром. В помине нет упругости у волос мертвых, «деревянных» — самых жестких, грубых, негибких из всех. Они встречаются у плохо кормленных и больных, а также в шерсти павших животных. По разным причинам и овцеводы и технологи не любят мертвого волоса. Из-за дефектов строения и отсутствия маслянистого пота его волокна на свет прозрачны, за что их зовут стеклянными. Они доставляют головную боль как при выращивании шерсти, так и во время ее переработки.

По морфологии нечто близкое мертвому волосу с сильно развитой сердцевиной наблюдается в первые месяцы жизни у ягнят тонкорунных пород. Эти волосы называют песигой, большая часть их выпадает еще до первой стрижки, хотя и не у всех. Специалисты по-разному объясняют появление мертвых волос, наиболее устойчивая из версий — наследственная предрасположенность.

Мертвый волос — самый толстый из известных, как и другие, он растет, но совсем непрочный и моментально ломается. Технологи при обработке шерсти всеми правдами и неправдами пытаются избавляться от него, поелику возможно. Он не окрашивается, снижает ценность пряжи и ткани, сокращает срок носки изделий.

Не обладай шерсть упругостью, ткани из нее выглядели бы по-другому, чем теперь, может быть, и не удавалось бы получать плотное сплошное полотно. Когда-то человек нашел для этого способы привести в действие все виды упругости.

Сотканный шерстяной фабрикат вначале валяли, то есть усиленно смачивали ткань горячей водой, заставляли волосы располагаться так, как нужно было изготовителю. Чтобы сломить их сопротивление, из шерсти предварительно извлекали излишки жиропота мылом и валяльной глиной (это не что иное, как белая глина, каолин). От валки, а с такой работой хорошо справляется машина, волоски растягиваются, рвутся, сгибаются и, стремясь снова принять прежний вид, перепутываются между собой При продолжительной обработке они образуют сплошное полотно.

Оторванные концы волосков на поверхности ткани скручиваются и сцепляются, прикрывая ряды переплетенных нитей. Тогда производят ворсирование, смысл которого в том, чтобы на ткани у волос появилось наибольшее число концов. А непокорным концам свойственно закручиваться. Тем временем полотнище снова пропускают через машину. От ударов и давления спиральки шерстяных концов сплетаются настолько часто и прочно, что делают поверхность фабриката сплошной, ровной, изглаженной. Очень плотно, нежели иная, сваливается шерсть с самыми мелкими извитками. У них, как мы знаем, сильнее всего упругость скручивания. Но вот упругость спрямления — больше помеха при валке. Этот вид упругости отличает шерсть грубую и толстую, ее никогда невозможно свалять так, как тонкую.

Все, что имеет влияние на строение волоса, действует и на упругость его: дурное содержание животного, неравномерная температура, нехватка в помещении свежего воздуха и света, недостаточное и неправильное кормление, болезни. Притом, если еще овцы не изнежены и не слабые от рождения.

Применительно к шерсти гибкость понимают как свойство реагировать на малейшее внешнее воздействие, изменяющее положение волоса. Держишь за один конец, а другой от легчайшего дуновения беспрестанно качается во все стороны. Наиболее гибкий от прямого положения уклонится дальше других. Когда-то гибкостью объясняли причину, по которой шерстинки соединяются между собой, ибо связь между ними остается и после удаления липкого пота. Но всякие теоретические изыски мало бы что значили, если бы не сопрягались с повседневной практикой.

Еще заметнее гибкость волос, соединенных в штапель в неразрушенном руне. На руне нестриженном, если его в одном месте разнять, гибкая шерсть восстановит свои позиции не вдруг и закроется медленно.

В высшей степени гибкими бывают только самые тонкие и мягкие шерстинки. Впрочем, отлично сгибается далеко не всякий тонкий волос. Например, если от холода или от атмосферных влияний жир на нем сгустился, то и тонкий потеряет гибкость. Тут, кроме того, скажется качество жиропота. Далее, чтобы волос легко гнулся, он должен быть достаточно упругим, а это возможно при правильном соотношении между упругостью и прочностью шерсти.

Когда волос от воздействия качается быстро, отрывисто и непродолжительно, его признают негибким. Противодействующий силе, стремящийся к естественному, привычному направлению — малогибкий, хрупкий. Гибкости недостает толстым волосам, при болезнях или плохом содержании животного, она утрачивается от дождя, снега, пыли, перепадов температуры, когда грубеют концы шерсти. Такие волокна уже не годятся на тонкую высококачественную пряжу и ткань. Волос, претерпевший атмосферные колебания, перестает быть мягким, что чувствуется не только при осязании. Клочок жесткой шерсти при растягивании издает небольшой треск, волоски отдаляются, отскакивают один от другого. Ничего этого не происходит с мягкими волокнами. На ощупь они похожи на шелк-сырец. Однако не надо принимать за мягкую любую шерсть, пока полностью не удален жиропот и другие посторонние вещества.

Мягкость — качество врожденное и приобретаемое, зависит от строения волоса, но меняется от состояния климата. Вспомним историю с переселением оренбургской пуховой козы. Люди давно подметили, что на одной и той же территории летняя шерсть всегда мягче зимней, а в теплом, но не слишком жарком климате у травоядных волосы становятся мягче. Столетия приводит в восторг, например, испанская шерсть, несмотря на незначительную степень тонины шелковисто-нежная, такой не получают от мериносов в более северных странах, даже когда животные происхождением с Пиренеев. Шерсть из Силезии нежнее, чем в других германских провинциях, а в самой Силезии есть места (около Ратибора, Требница), где она вызревает еще более шелковистой.

Хотя изделия с блестящей нитью рассчитаны на любителя, как блестит шерсть, хочет знать и овцевод и тот, кто ее обрабатывает. Для них блеск — еще один ориентир качества, он по-своему подчеркивает достоинства и «выдает» скрытые пороки волокна.

Шерсть не отражает солнечных лучей, это делает жиропот, покрывающий волоски. И после полного его удаления из прядей в шерстинках наблюдается особое мерцание. Это и принимают за блеск. Часто немытая шерсть очень блестит, а после фабричной обработки блеск совсем пропадает. В немытом руне его рассматривают, разняв штапели пробором и наблюдая, как лучи света отражаются в шерсти. Для этого, понятно, нужен тренированный глаз.

Блеск приписывают правильному расположению волосков на коже, отчасти качеству веществ, составляющих саму шерстинку. Блеск сопутствует нежности, яснее проявляется при грамотном содержании животных, когда они безусловно здоровы. На блеск оказывают влияние особенности климата и местности.

Как правило, блестит шерсть хорошо выровненная, мягкая, с правильными, весьма низкими завитками и гладкая. Блеск отличает многие английские, некоторые немецкие, ряд заокеанских шерстей. Очень славилась им русская карачаевская порода. Все это в большинстве случаев волокна, перерабатываемые в камвольных производствах.

В шерсти ягнят больше блеска, чем у старых овец той же породы

Ценится блеск за то, что придает краскам живость, яркость, особенно в гладких тканях. Очень явный блеск специалиста насторожит, заставит усомниться в мягкости и упругости шерсти, а главное — укажет на то, что данная партия плохо принимает краски. Стеклянный и хлопчатобумажный блеск тоже служат признаками шерсти непрочной. Шерсть без блеска называют мутной, совсем мутная свидетельствует о том, что волокна с большими пороками, в первую очередь они некрепкие.

В литературе прошлого века встречается термин «люстровая шерсть» (Lustre по-французски — блеск). Так обозначалась шерсть выдающегося класса, качественная козья и овечья.

У тонкорунных, полутонкорунных, а порой и грубошерстных шерсть чаще всего белая. Она привлекает тем, что окрасится в любой другой цвет. До мытья выглядит желтой, желтовато-зеленой, иногда других оттенков, которые сообщает шерсти жиропот. Но на цвет руна влияет и многое другое, скажем, пыль почвы, на которой пасется стадо, растительность и опять же — приходится повторяться — условия обитания в овчарне. Где недостает чистоты, гигиены, шерсть у белых овец на брюхе желтеет, буреет, ведь они постоянно ложатся на мокроте, аммиак в малопроветриваемых помещениях взаимодействует с жиропотом. В итоге в волокнах нечего искать ни гибкости, ни прочности, ни крепости, а при крашении их не берут путем даже темные красители

Тонкорунные и полутонкорунные овцы с небелой шерстью могут стать предметом хозяйственных упражнений, но с основным стадом их все-таки обычно держал врозь.

У овец грубошерстных простых пород и, так называемых, шубных шерсть черная и серая, ставится выше белой, тем более если ее выращивают для домашней надобности. С такой шерстью меньше канители, ее вяжут неокрашенной, не боятся того, что полиняет при стирке. Но для заготовителей белая представляет бóльшую ценность. За нее по условиям приемки полагается надбавка к цене. Приплачивают и за светло-серую шерсть.

В первые дни и месяцы жизни шерсть ягненка, густая и короткая, торчит перпендикулярно к коже. Как только волосы подрастают, их начинает клонить в сторону. В одних частях тела шерстинки привыкают к тому положению, какое возникает от движения. В других, как на брюхе, волосы оказываются еще ближе прижатыми к туловищу. И все же по сравнению с другими животными шерстяной покров у овцы устроен наособицу, неплотно прилегает к телу. Волосы растут чуть ли не по всему объему, покрывая участки, геометрически несопоставимые, — от плоских, выпуклых, эллипсовидных, угловатых до почти шарообразных. Все это вместе приводит к тому, что шерсть сплошным ковром, тем более у овец длинношерстных, увидишь крайне редко. На поверхности сбиваются, образуют, как раньше говорили, разседы — разделившиеся группами концы волос, подобно трещинам на рассохшейся почве. Такие наружные борозды преобладают на тех местах туловища, кожа которых участвует в движении животных. На густой шерсти они неглубоки, малозаметны и определяются, если осторожно разнять покров. У овец с длинными или редкими волосами разседы проникают вглубь так, что кожа вот-вот засветится, если посмотреть сверху.

По всему покрову группы волос покрупнее распадаются на множество мелких и как бы сами собой. Способность к такому дроблению запрограммирована природой. Соединение шерстинок в группы наблюдается у новорожденных ягнят. Маленькие частицы шерстяного поля называют штапелем. Они невелики, толщиной с указательный палец, без труда отделяются друг от друга. В штапеле обычно есть пучки поменьше (волокна, косицы), легче всего различаемые в шерсти с сильными извивами.

Проблемы со штапелем в овечьей шерсти, похоже, так же вечны, как секреты мироздания. Сколько овца живет у человека, столько он их выясняет и пробует к тому приноровиться. Меняются времена — меняются запросы. Интерес периодически вспыхивает по-новому, опять ломают копья теоретики и практики то в одном конце Земли, то сообща. На наших широтах одна такая волна опытов прокатилась в середине позапрошлого века. Суть исканий была прагматичная — защитить покров на овце, пока растет шерсть. В российских и германских овчарнях тогда часть животных поместили в хлева, в которых поддерживалась безупречная чистота, а других содержали на пастбищах, но туловища зашили в тонкое полотно. Наблюдения длились целый год. Штапель в шерстяном покрове подопытных групп так и не образовался, а волосы наверху соединились в волокна с концами той или иной формы, смотря по качеству жира и температуре в овчарне.

Это свойство овцеводы используют до сих пор, выполняя заказы на исключительно тонкую и нежную шерсть, для чего перед выгоном на естественные пастбища животных облачают в холщевые униформы.

Очень тонкая шерсть не сбивалась бы на овце в штапели, когда б не пыль да зной, да комары, да мухи. Без внешних помех шерстяной волос у породистых овец растет распределенный на поверхности тела более или менее равномерно, сливаясь в небольшие волокна. верхушки которых от жиропота напоминают маленькие плоские иголочные головки. Чем тоньше и благороднее шерсть, тем ритмичнее повтор в расположении волосяных луковиц на коже, тем правильнее многоугольник, по краям которого лежат эти поры.

В промежутках между волокнами вырастают одинокие волоски — связные. Удлиняясь, они входят в ближайшие группы и сплетают головки штапелей наподобие сети. Штапель образуют волокна из ста и более волосков каждое. Отдельно волосу не устоять «на ногах», не хватит крепости; вот шерстинка и льнет к шерстинке, становясь опорой одна другой. Они склеиваются у своих вершин потным жиром.

На плоской поверхности волосы могли бы расти, как стебли в поле, так же ровно, сходясь лишь у концов. Но тело овцы сложной конфигурации. На каждом его участке из сбитых в кучу волокон формируется штапель того или иного вида в зависимости от движений животного. Тонкая кожа реагирует на них чутче — шерстяной покров разбивается на мелкие штапели. Толстая соответственно дает образования куда крупнее.

У каждой особи (потому она и зовется особью) найдутся свои отличия, если основательно вникнуть в строение штапеля. Но любому человеку, работающему с овечьей шерстью, гораздо интереснее и важнее для дела выбрать общее, характерное, типичное в конкретной группе животных, то есть заглянуть в штапель внутрь.

Жиропот скрывает качество волосков, из которых составился штапель. При одинаковой тонине, гибкости и извивах они тесно соединяются между собой и образуют волокна, параллельно идущие. Такой штапель — ясновыраженный. Случись рядом шерстинки разной толщины, с неровными извитками и отличающиеся по длине, маловероятно, что они сойдутся в волокна. Большая часть их будет сама по себе, каждая лежит свободно и переходит-перетекает от одной группы волос к другой, перепутывая до того, что трудно выделить отдельные волокна. Значит, перед нами — неясновыраженный штапель. Беда, когда среди качественных шерстинок и однородных затесалось много волос грубых и с изъянами. Они вносят беспорядок в общий строй, цепляясь то к одному волоконцу, то к другому. Заготовители морщатся, когда видят такой запутанный штапель, он затрудняет фабричную обработку шерсти.

Бывает иногда — в шерстяном покрове волосы неодинакового качества в штапели не соединились, переплелись как попало в плотную массу. Шерсть в этом случае не годится на пряжу. Порок назван войлоком.

Штапели с ясновыраженным строением относят к правильным. Они — привилегия большинства тонкорунных и многих полутонкорунных шерстей. Для такого строения необходимо, чтобы волоски плотно прилегали друт к другу, чему всего сильнее способствуют извитки. Те, которые мельче и правильнее, легче, охотнее сближаются, скрепляются с аналогичными соседними, образуя волокна. Потенциально любое из них расправленное даст нить с одинаковым извивом. Толщина волокон впрямую зависит от тонины шерсти и формы извитков. Логично, что склонны к образованию тонких волокон те волосы, чьи дуги извитков равны полуокружности. При более закругленных дугах извивы совпадают трудно. А низкие извитки слабо удерживают шерстинки, которые на концах и так отстают одна от другой. При такой извитости положение может поправить жиропот, участвующий в образовании и волокон и штапелей. Он скрепляет наметившееся соединение, сохраняет нерастрепанными верхушки волос.

Из волокон-близнецов получается штапель, похожий на ткань с симметрично повторяющимся рисунком: по длине незаметно ни одной борозды, а по ширине видны очень мелкие полосы. Строение такого рода — специалисты его называют нормальным, правильным — встречается у превосходной шерсти. Нормальным формируется штапель и в шерстяном волосе с низкими, средними и высокими извитками, что стоит отмечать при оценке шерсти.

В нормально сложившемся штапеле с низкими извитками всегда в изобилии жидкий жир или его немного, но он густой. Такая шерсть на вид кажется гладкой, иногда потому и штапель зовут гладким, гребнечесальным. При всех превратностях моды и рынка, технологических новациях долгие века эталонной остается мериносовая шерсть. У нее штапель крепового строения: одинаковые по всем качествам волосы покрыты жидким жиром, извитки в половину окружности или близко к этому располагаются параллельно друг другу. Шерстяной покров представляется единым целым, в котором волокна заметны лишь местами. Их можно будет различить глазом после отделения пота.

Только из самой тонкой, мягкой, гибкой, довольно крепкой и густой шерсти получается штапель подобного строения. Малоопытный человек, возможно, примет его за неясновыраженный — он сверху будто покрыт тонким шелковым крепом. Если, рассматривая на свет, тут сдвинуть несколько волосков, они тотчас придут в прежнее положение.

Чрезвычайно трудно вывести породу, объединяющую столько достоинств, как и поддерживать ее. Тем паче, что качества блекнут, стираются не сразу, поначалу проявляясь слабее обычного. А потом, как обвал, нежные и гибкие волоски, сделавшись вялыми, теряют крепость и густоту, следом нарушается форма извитков, пропадает единообразие в строе волокон, шерсть легко путается и с огрубением обретает сходство с хлопчатобумажными нитками. Но начинающий овцевод пока еще ничего не подозревает, думает, что довел стадо до совершенства. Разочарование же неминуемо: с утратой хорошего строения штапеля шерсть лишилась густоты, крепости и веса.

Заметно реже бывает штапель нормального строения при волосах с высокими извитками, преимущественно если волос очень гибкий. Значит, эта форма штапеля свойственна шерсти с сильно сближенными извивами. Высокоизвитые шерстинки труднее соединяются в волокна, но так же трудно и разъединяются. Во многом тут виной шерстяной жир. В случае, когда все волокна просматриваются в полную длину, строение штапеля признают сильноволокнистым. Если бросаются в глаза только отдельные волокна, говорят: штапель волокнистый. Хотя волокнистый уступает креповому качеством, — ведь высокие извитки, как правило, у шерсти не слишком-то гибкой, упругой и нежной, — волокнистое строение — признак очень хорошей шерсти, пусть она и не так густа да и с жиром довольно плотным. Волокнистый штапель отличает шерстяной покров некоторых пород полутонкорунных овец и помесей, шерсть ценится как промышленниками, так и в домашнем рукоделии.

С ненормальным строением штапель — явление не единичное. Внутри каждого такого образования видны волокна и из сравнительно одинаковых шерстинок и из разнообразных волосков, которые связаны иногда подобными, а иногда и более грубыми волосами. Если при всех этих огрехах шерстинки в волокнах, сами волокна, соединительные волосы располагаются упорядоченно, штапель причисляют к ясновыраженному. С уменьшением однообразия штапель становится все прочнее: заметно, что отдельные волокнa бывают менее и менее связаны между собой. В ненормально образовавшихся штапелях различают формы из волос с низкими, средними и высокими извитками.

Низкие извитки сами по себе малоудобны для формирования волокон, шерсть легко перепутывается и даже сваливается в войлок.

Большего внимания заслуживают штапели, в которых шерстинки со средними (нормальными) или высокими завитками. Волосы у них в разных волокнах неодинаковой тонины и гибкости, почему волокна и выделяются среди остальных. Иногда волокна ясно заметны, но шерстинками прилегают друг к другу настолько плотно, что ни выдернуть, ни отделить из штапеля одного из них нельзя. Штапели с нормальными извитками относят к полосатой, с высокими — к тесемчатой разновидности. Не стоит спешить эту форму строения считать порочной. Она может произойти из-за того, что жир распределился по шерсти неравномерно. Тогда после мытья штапель окажется креповым или полосатым. При неявной разнице в качестве волос шерсть вполне пригодна для технического применения.

Что должно вызвать беспокойство овцевода, так это неравномерная густота волоса, в сущности, сигнал неблагополучия в стаде, Волокна в шерсти разъединены одно с другим, связь между ними условная, соединительных волосков всего ничего. Отдельное волокно можно взять, не затронув соседних. Шерстинки в волокне далеко не равные по тонине, длине, прочности, упругости, эластичности. Их извивы — высокие, неправильно угловатые или петлистые. Волокна держатся автономно по всей своей длине и только изредка между ними растут соединительные волоски.

Штапель такого строения бракуют и рукодельницы и технологи текстильных производств. Что толку, хоть волокна свободно отделяются, да их не расчешешь, после немалых усилий пряжа все равно будет с сукрутинами, утолщениями. В народе этот порок окрестили ниткой, заготовители его называют маркиртностью.

Нитку одно время принимали за свойство отменной шерсти и охотно покупали, например, в Бельгии и в Англии. На том же потеряли часть доходов хозяева некоторых немецких овчарен, первыми начинавшие скрещивать местные породы овец с мериносами. И еще потом люди долго колебались с оценкой маркиртного штапеля. Разобравшись, видят в нем порок. Действительно, шерсть с этим изъяном вырастает у животных с переразвитой, изнеженной конституцией, с отклонениями от типичного в породе. Нитку порождают генетические наклонности животного — строение его волос и кожи, количество и качество жиропота, физических и механических свойств волокна, опять же врожденных.

В нитке различают несколько степеней. Допустим, волокна сформировались из высоких, петлистых или угловатых извитков. Однако из-за недостатка соединительных волос штапель образоваться не сможет. В нитке первой степени налицо все признаки порока: хотя волосы и отделяются с небольшим усилием, высокие извитки указывают на то, что шерстинки негибкие, располагаются на коже редко и бессистемно. Правда, поддерживает волосы густой жиропот, и его много. Вместе с тем при обработке шерсти он доставит неприятности, потребует дополнительных операций очистки. Такую стадию нитки еще не считают безнадежной, полагая, что без жира шерсть, вероятно, разбилась бы на пряди еще сильнее. После хозяйственного мытья нитка себя обнаруживает, а с удалением пота волос окончательно становится вялым, волокна уподобляются распущенным петлям, и шерстинки в них так туго соединены, что расчесать их проблематично.

На следующем этапе развития нитки ее пороки совсем очевидны. В шерсти обычно мало жира, волокна из-за малого количества волос пусты, с грубыми верхними концами, завитыми в спираль наподобие штопора, лежат произвольно и перепутаны. Такого устройства штапель именуют закрученным, или штопорным. Иногда в нем бывает много жира, что еще хуже — концы склеиваются, сюда набивается пыль и от закручивания образуются узлы. При попытке разделять волокна в узловатом штапеле отрываются концы волосков. Узлы просто-напросто срезают, а шерсть идет на низкосортные изделия.

Если шерсть очень вялая и из волос неоднородных, извитки неправильные и разные по форме, волосы плотно с извитками слились, — в волокнах действительно происходит скручивание, и тогда они, не имея сил держаться, разваливаются во все стороны. При обработке, ручной или фабричной, волосы рвутся на мелкие отрезки, из которых, понятно, качественной пряжи уже не получить.

Овцеводы, как замечено, начинают борьбу с пороком, когда поезд ушел — на последней стадии скручивания. Другие же степени нитки упускают из виду и тем дают пороку стать наследственным. Тогда его долго придется изгонять из стада, осторожно отбирая животных на приплод.

При внешней оценке штапеля имеют в виду его длину, толщину и форму. Первое определяется длиной шерстяных волос и формой извитков. Как и в волосе, отличают естественную длину от растянутой. Нормальную (естественную) называют высотой. А вот штапель, растянутый настолько, что не осталось извивов, дает его длину. Высота и длина штапеля прямо не связаны с высотой и длиной волос, потому что сцепление шерстинок внутри штапеля препятствует его вытягиванию до того, чтобы не было видно извитков. От формы извитков, более или менее сближенному их расположению на волосе меняется соотношение высоты штапеля к его длине. Штапель сильнорастягивающийся содержит сукновальную шерсть, малорастяжимый — гладкую (гребнечесальную, камвольную, штофную). Практики иной раз о высоте штапеля говорят: «длинный», «короткий» вместо «высокий» и «низкий». Поэтому может статься, что названный коротким будет длиннее считавшегося длинным — в первом волосы сильнее извиты и больше растягиваются.

Определяя, насколько растягивается штапель, можно узнать о его упругости. Вытянув штапель, один конец отпускают, тот начинает сжиматься, быстро или медленно, по этому заключают об упругости. Если волосы равномерно и полностью принимают свое прежнее положение, вы имеете дело с отличной шерстью. Кстати, исстари торговцы и фабриканты испытывают товар не иначе, и редко ошибаются.

Высота штапеля отражается на весе всего волосяного покрова животного. Какая лучшая. универсальная, что ли, сказать трудно, не зная намерений того, кто будет заниматься обработкой шерсти. Во времена первых мануфактур, например, на фабриках прусского короля Фридриха Великого отбирали на сукно лучшую, таковой считалась длина штапеля в полдюйма (дюйм = 2,54 см). Аппетит приходит во время еды. Спустя столетие, точкой отсчета становится один дюйм, и шерсть довольно сильно извитую, при высоте штапеля в два дюйма французские текстильщики причисляют к короткой, сукновальной, а для камвольного производства требуют высоты не меньше четырех дюймов. В ту же пору немецкие сукновалы находят, что для их целей предельная высота штапеля — полтора дюйма.

Сугубо практический интерес заставил овцеводов принимать во внимание и такую качественную сторону штапеля, как его толщина, величина поперечника подрезанного конца. В тонкой, густой и короткой шерсти диаметр штапеля несравненно меньше против длинной, толстой, грубой и тем более жесткой шерсти. В тонкой и густой, в длинной и грубой, штапель бывает полным, то есть волоски и волокна лежат тут плотно. В шерсти редкой и жесткой штапель пустой. К пустому относят еще пухлый и вздутый, в которых волосы расположены так, что штапели кажутся густыми и богатыми шерстью, чего в действительности нет. Пустота, или полость, в штапеле появляется оттого, что животные сразу после стрижки получают обильную пищу, а впоследствии скудную.

В тонкой и полутонкой шерсти штапель в поперечнике всего 2–4 мм. Но иногда у шерсти, превосходной по всем статьям, обнаруживается толстый штапель, это в сущности не один, а несколько более мелких.

Форма средней части штапеля по-своему проливает свет на качество шерсти. У овцеводов принята за нормальную круглая форма, небольшие отклонения от нее не в счет, не порок, если только штапели не лежат или не прикрывают друг друга, как черепицы. Форму штапелю придают волокна, а им — извитки волос, почему обычно штапели похожи на конус, цилиндр или воронку.

Конусообразная форма свойственна волокнам и штапелям из волос с высокими извитками. Поэтому очень плотного соединения шерстинок не происходит. Многие волосы так и пребывают в гордом одиночестве, к тому же и растут не очень густо. К верху, к луковице, шерстинки держатся поближе, волокна в этой части большего диаметра, чем на нижних концах. У конусообразного штапеля верхушки, в том числе и в волокнах, образуют острие.

Цилиндрическая форма бывает при нормальных извивах, у штапеля по всей высоте одинаковый поперечник, извитки всеми частями ровно прилегают друг к другу, образуют гладкую сплошную поверхность. Все лучшие сорта овечьей шерсти имеют подобный штапель, правда, изредка в нем попадается и совсем негустой волос.

Воронкообразная, или обратноконусная, форма характерна для шерсти с низкими извитками, штапель суживается книзу оттого, что плотно соединенные у выхода из кожи волосы, удлиняясь, расходятся То же самое получается, когда разные извивы волос или у них грубые наружные края.

С формой средней части штапеля соотносятся и очертания его верхушки. Штапельные концы приобретают характерные признаки при участии всяких побочных обстоятельств. Так, присущее конусообразному штапелю острие может сложиться из волос, которые все благополучно «дошли» до вершины, а может — из концов слишком тонких и вялых. С последними намаешься, не зря их называют смолистыми, так как с большим трудом они освобождаются от жиропота. Причем в этих волосах нет и ожидавшихся гибкости и прочности. Чем менее заострены концы, тем порок слабее. Короткое острие вообще-то можно не считать изъяном, если, конечно, поверхность руна сомкнута и налицо неоспоримые достоинства шерсти. А вот штапели с длинным острием и копьевидный побуждают заготовителя и торговца всмотреться в товар позорче. Эти формы дают знать о редком волосе или о его неправильных извитках, а также о том, что он малогибкий. Во всех таких случаях почти как закон, штапель соединен из волос разной длины и неодинакового качества, а форму штапельной верхушке навязали шерстяной жир и пыль. В копьевидном штапеле волокна неравной высоты и с остроконечными вершинами, которые вылезают на поверхность как тонкие спицы. Длинное острие и копье на конце штапеля сигнализируют о крупных пороках исследуемой партии шерсти.

У цилиндрического штапеля в большинстве случаев верхушка округлена. Это — тупой штапель. Если волосы сошлись плотно и цепляются верхними концами в районе волосяной луковицы, а середина выступает вперед цветочным пестиком, при этом не только не склеена жиром, даже кажется несколько шероховатой, торжествуй, хозяин, — получил шерсть с замечательно гибкими и отлично уравненными волосами. У тонкой, нормально извитой шерсти мелкие волокна сплачиваются в небольшие штапели. И в тех при хорошем содержании овец на концах штапелей застывают капли жира, очень похожие на круглые зерна рапса, почему штапель и нарекли рапсовым. Когда штапели совсем мелкие, на вершине округлены и прилегают друг к другу в определенном порядке, шерстяной покров приобретает некоторое сходство с головками цветной капусты. По аналогии и штапель называют штапелем цветной капусты. Шерсть здесь наилучших качеств, просто роскошная и самой высокой тонины. В тонкой, короткой креповой шерсти штапель после мытья делается почти круглым, за что ему дали название ореховидного. Этот штапель исключительно уважаем и ценим специалистами, но его не стоит смешивать с похожим — формы более продолговатой, грушевидной, встречающейся в грубой и редкой шерсти.

Как норма, верхушка у воронкообразного штапеля маловыгнутая или совершенно плоская. Верхние концы шерстяных волос соединены здесь слабо. Из-за недостатка жира или потому, что он жидкий, шерстинки «разбегаются», от непогоды, пыли становятся жесткими, грубыми. Так выглядит штапель суровый. С сильно перепутанной шерстью и жесткими верхними концами образуется мшистый штапель.

Когда в шерсть поступает много липкого жира, верхушка штапеля не распускается совершенно — жир склеивает концы волос, — но растягивается до плоскости и придает целому штапелю при взгляде на него сбоку воронкообразную форму, всегда встречающуюся у шерсти, в той или иной степени порочной.

Кроме этих, существуют другие, так называемые переходные формы штапелей. Практику, по всей вероятности, небезынтересно знать о том, какие порочные разновидности штапелей вызывают неблагоприятные внешние воздействия на шерсть.

В природе шерстяного волоса — его стремление удержаться перпендикулярно к коже. Крепкие, густо стоящие шерстинки способны на это. Другие реагируют болезненно. Штапель повислый не может стоять из-за ненормального развития волос. Весь согнут в дугу — повислый свесившийся. Свесившись, как бы свернут спирально, — повислый завитой. При выходе из кожи сначала занимает прямое положение, но на некоторой высоте вдруг сдается, повисает — повислый надломленный. Если штапель у самой кожи не стоит, а лежит, он полеглый.

Штапель теряет прямое положение и по другим причинам. При перпендикулярном давлении, например, на брюхе, он сдавленный, под давлением сбоку — плоский, а волокна находят одно на другое пластинами, потому что по бокам верхушка штапеля всегда несколько наклонена книзу. Такой штапель именуют лежащим.

Как и везде в природе, без поддержки тебе подобных не выжить. Сначала волосы, живые организмы, на поверхности туловища овцы группируются большими и мелкими сообществами — штапелями. Те, в свою очередь, при первой возможности стараются держаться поближе, вместе, теснее. Так возникают группы штапелей. По тому, как они сплочены, различают трудно- и легкоотделяющиеся.

Штапели круглые, с широкими верхушками располагаются в основном большими группами. Это свойственно и цилиндрической форме штапеля, когда в шерсти много клейкого жира. Но ничего подобного не бывает у остроконечных. Чем крупнее группа, тем в шерсти больше недостатков. Поэтому «квадратный» штапель, площадью в один квадратный дюйм, никогда не встречается в шерсти тонкой, первоклассной.

К соединяющимся малыми группами принадлежат штапели с цилиндрической и заостренной формами, они содержат превосходную шерсть. Очень мелкими группами объединяются штапели из волокон остроконечных, игольчатых, из разной степени нитки.

Бывает, сами штапели и их группы по форме и величине верхушек могут оказаться почти равными. Такое соединение признают как однообразное в противовес разнообразному при сочетании, разумеется, резко несходных свойств Разновысокие штапели характеризуют шерсть сомнительного сорта.

К слову сказать, на совершенно равноценный штапель рассчитывать не следует: нет породы, на всех частях тела покрытой шерстью одного качества. Волосы на брюхе и задних конечностях всегда, больше или меньше, приплюснуты, наклонены к туловищу.

Хлопоча о шерсти высших сортов, овцевод всячески изолирует свое стадо от особей с неправильным сложением штапелей, в первую очередь неравных по высоте. Самые непривлекательные из них имеют особые наименования. Кустовые штапели с округленными, порой маловыгнутыми верхушками собраны большими группами. Кустарные — с закругленными и острыми вершинами в группах обычно перемешаны. Тростниковые расположены малым десантом, состоят либо из одних острых, либо из конусовидных штапелей.

Как видим, по волосу и волокнам наблюдательный человек распознает родословную овцы. Еще больше информации даст ему знакомство со строением шерстяного покрова, который многие народы нашей планеты знают как руно. В наше время, правда, этим словом чаще обозначают шерсть, снятую с животного сплошным пластом.

Люди чтут Прометея за то, что даровал им огонь. И пожалуй, наравне с ним вспоминают Ясона, который действовал вроде бы только в семейных интересах. Этот наследник приличной древнегреческой фамилии неимоверными усилиями вернул золотое руно, потому что в нем было спасение и благоденствие его близких. Но, как оказалось, и всего рода человеческого. Не потому ли Ясону вызвались помогать в его сугубо частном деле все великие герои Греции, свободные в тот момент от подвигов? А самые влиятельные из бессмертных покровительствовали предприятию Ясона не только в плаванье в Колхиду, но и потом, покуда он оставался достойным своего деяния.

Все, кто рассказывали о странствиях Ясона и его спутников, рисовали золотое руно красками своего воображения. Легенда о непостижимо прекрасном живет на Земле тысячелетия. Люди стремятся добывать свое золотое руно с теми качествами, какие ценятся в их эпоху. И вовсе не аллегорично — в чьих руках секрет золотого руна, у того реальное золото, богатство, экономическое благополучие. Так было встарь, так происходит и поныне.

Уже в третьем тысячелетии до нашей эры на пастбищах Междуречья разводили овец с длинной волнистой шерстью, за нее соседние народы с готовностью отдавали свои лучшие изделия, а слава о шерстяных тканях из Южного Междуречья разнеслась так далеко, как далеко заплывали торговые корабли. Грозные египетские фараоны за полтора тысячелетия до нашего летоисчисления, завоевывая страны на восточном берегу Средиземного моря, пеклись о том, чтобы из трофеев властителям доставались золото, слоновая кость и с теми же караванами воины перегоняли стада овец.

Золотое руно, овечья шерсть служили меновой стоимостью, разновидностью денег. К примеру, на территории древнего Урарту археологи раскопали глиняные таблички с записями по хозяйству — кому сколько принадлежало шерсти, овец и коз.

До банков во времена Плиния-младшего было еще далеко. Но он признается в письмах друзьям, что один вид тучных овечьих отар в его родовом имении в Лаврентинуме внушает ему спокойствие и уверенность, надо полагать, вполне материального толка.

Руно, а чаще обработанная шерсть в виде пряжи или готовых изделий повсеместно входили в состав оброка, повинности хозяину земли, феодалу. И горе тому нерадивцу, кто плохо смотрел за скотом. У славян за потраву чужих посевов, на что горазды и овцы и козы, полагалось 30 плетей и уплата штрафа пострадавшему. Так гласит «Земледельческий закон» VIII века — сборник славянских обычаев.

Продукты овцеводства обеспечивали такую значительную часть домашней экономики, что все остальное бывало нипочем. «Пусть погибнет Франция, — восклицали владельцы стад, — лишь бы мои овцы оставались целы». Те из королей, самодержцев, правителей разного ранга и их наместники, которые умели мыслить по-государственному, заботились о своей Франции, Британии, Пруссии и потому помогали овцеводству.

С незапамятной поры овца была принадлежностью пейзажа Пиренейского полуострова. В предгорьях королевства Кастилия выгуливали стада с необыкновенно белой и мягкой шерстью, которую нарасхват раскупали по всей Европе. Почти пять веков не знали ей равной. К тому времени, когда Кастилия с соседними королевствами объединилась в Испанию, кастильская шерсть господствовала на европейских рынках. И как только Филиппу II Испанскому, королю Священной империи, куда входили и Нидерланды, понадобилось досадить нидерландским купцам, он повысил пошлину на испанскую шерсть на 40 процентов, нокаутировав на время местное сукноделие. А до этого в ворота Амстердама ежедневно въезжали по две тысячи фургонов с шерстью и кожами, в гавань приплывали сотни судов с товарами изо всех стран света, работала первая общеевропейская биржа и тысяча банков держала здесь свои представительства. В 1531 году в Антверпене действовали итальянское и турецкое торговые товарищества. Несравненные нидерландские сукна обменивались на привозные изделия во время двух ежегодных ярмарок, длившихся по 20 дней.

В колониях Нового Света испанцы запрещали выпускать шерстяные ткани и привозили собственные, продавая их втридорога. Воистину — кто владеет золотым руном, владеет миром. Испанцы строго берегли от завистливых соседей и партнеров свое сокровище. До второй половины XVIII века никому из европейцев не удавалось заполучить хоть одного породистого испанского мериноса для разведения в своей стране. Наконец, в 1748 году порученцы Фридриха Великого сторговались и закупили здесь тонкорунных овец для Пруссии. Король Фридрих Вильгельм I содержал большую армию и строил империю по всем правилам абсолютизма. Сначала он завел суконную фабрику, и скоро все его войско получало обмундирование из королевского сукна. Правительство не затруднилось в средствах против конкурентов, производивших льняные и хлопковые ткани. Вскоре был издан приказ штрафовать 100 рейхсталлерами всякого, кто посмеет носить вещи из льна и хлопка.

Короля не устраивало, что его сукновалы покупают шерсть за пределами Пруссии. Зная толк в сельском хозяйстве, Фридрих заставил получать пользу от каждого клочка земли. Король самолично объезжал поля, по его настоянию улучшали пастбища, осушали болота. Вместо обычного тогда арендного землевладения по наследству он установил аренду временную. И у тех, кто обходился с землей нерасчетливо, участки просто отбирали.

О том, что стало с испанскими мериносами в Пруссии, история умалчивает, след стада затерялся. К счастью, у короля нашелся достойный преемник — курфюрст Фридрих Август. Из симпатий к нему испанский король Карл III пожаловал Пруссии 92 барана и 128 маток, которых распределили по крупным поместьям Саксонии. Отобранные среди лучших, испанские мериносы дали приплод в руках дельных хозяев. Пруссия открыла свою кампанию в борьбе за золотое руно. Намного раньше основательные немцы создали ганзу (союз) 70 городов, избрав центром торговли город Брюгге. С XIV века по Балтийскому и Северному морям шли сюда караваны судов с тюками овечьей шерсти, кожей, мехами. На успехи немецких купцов косо поглядывали жители туманного Альбиона. От чумы в XIII веке островная страна потеряла треть населения. Несчетное число крестьян крупные лендлорды согнали с общинных земель, захватили леса под пастбища для овец. Англия уверенно догоняла Испанию в выращивании шерсти и не собиралась долго пребывать на втором месте.

До XVI века англичане вывозили необработанное руно, позднее сочли более выгодным торговать сукном, признав его самым драгоценным продуктом королевства. Рынком для них становился весь мир. Джентльмены удачи проникали в необжитые и малообжитые уголки планеты во славу английской короны и ради доходов королевской казны. Британские купцы перевозили на своих судах сукно в Европу и в колонии. Как судоходные, возникают компании Ост-Индская, Московская, Гвинейская. Первая разрослась до гигантских по той поре размеров и с функциями надгосударственными. Так, ее представительство в Амстердаме королевская власть наделила правом вести войну, заключать союзы и мировые сделки. До 1789 года из «East India House» на лондонской Лиденголлстрит, 24 два десятка директоров ворочали торговыми операциями по всему миру. Обладатель директорского кресла должен был иметь не менее 20 акций компании по 500 франков каждая — огромное состояние. По свидетельству современников, Англия за какой-то десяток лет на торговле шерстью и изделиями из нее накопила «чрезвычайные, почти неисчерпаемые богатства». Называются 1745–1756 годы. За полтора века до этого англичане одержали победу над Непобедимой армадой, доказали свое превосходство перед другими державами на торговом поприще, оттесняя соперников правдами и неправдами, а также с помощью дипломатических демаршей. По знаменитому Метуанскому договору, заключенному в 1703 году в Лиссабоне, английская королева Анна дифференцированные пошлины на португальские вина согласилась снизить на одну треть по сравнению с пошлинами на вина французские, взамен чего был открыт свободный ввоз английских шерстяных товаров в Португалию. А согласно Севильскому трактату 1729 года за англичанами утверждалось право беспрепятственной торговли в Испании и ее колониях и право владения Гибралтаром и Миноркой.

Руно, овечья шерсть в британских руках превратились, как бы сейчас сказали, в стратегическое сырье. Потому английский министр иностранных дел Вильям Питт и заявлял, что «можно завоевать Америку в Германии».

Тем временем и в других государствах Европы овцеводство и его продукция становились важнейшей статьей дохода. Еще в IX веке французские короли ратовали за то, чтобы их подданные содержали не только овечьи стада, но и ткацкие мастерские. Сохранились указы Карла Великого, в которых он предписывал, как организовывать дело. Примерно триста лет французы изготавливали сукно из привозной британской шерсти. Ткани Фландрии завоевали поклонников во всех европейских дворах и у состоятельных сословий. Франция энергично торговала своим сукном, открыв Вест-Индское, Ост-Индское, Левантское и Северное торговые товарищества. Настал век звонкой монеты как мерила всякого достоинства. И Людовик XIV и его предшественники ловко устраняли приток чужеземных товаров то протекционными пошлинами, а то и прямым запретом экспорта сырья, местной шерсти.

Одновременно тихо и буднично шла работа на овчарнях королевства. Руно французских овец приобретало наилучшие из качеств, присущих овечьей шерсти, — ослепительную белизну, шелковистость волоса, высокую тонину и прочность. В начале XIX столетия страна владела доморощенным мериносовым племенем и превосходными экземплярами помеси мериносов с рамбульетскими баранами (название породы происходит от Рамбуйе — королевского замка XIV века, ныне летней резиденции французского президента).

На рынках победно и безраздельно царила британская шерсть. Вроде ничто не предвещало ей потери позиций. Но в эти самые десятилетия, первый раз в 1745 году, то есть за четверть века до того, как Англия стала владеть материком, на Австралийский континент завозят животных с тонким руном. Здешние аборигены знать не знали, как подойти к овце. Однако «переселенцам» пришлись по вкусу естественные пастбища. Стада тонкорунных овец росли с неслыханной быстротой.

Спустя каких-то полвека хозяева отар уже разводили свою, названную впоследствии австралийской, мериносовую породу овец с изумительно тонкой, волнистой, длинного волокна шерстью. И ко второй половине XIX столетия заокеанское руно вытеснило с европейских рынков местное сырье. На фабрики Старого Света хлынула шерсть из Австралии, Аргентины и других южноамериканских стран, из Африки и с Ближнего Востока.

Этот привозной товар главенствовал в европейской торговле полстолетия. И его закупки возрастали стремительно. Если в 1886–1887 годах только австралийцы продали в Европе 1185 тысяч девятипудовых тюков своей шерсти, то в 1894—1895-м они вывезли сюда 1952 тысячи подобных упаковок. (За год считался отрезок времени с 1 июля одного по 30 июня следующего года.)

Мериносовую шерсть брали на камвольную пряжу и шерстяной очес. И то и другое бывает нескольких сортов, различие в цене волокна и его обрывков (очеса) держалось двойное. В австралийской шерсти находили сравнительно меньше жиропота против конкурировавших с ней аргентинской, африканской. немецкой и нашей мазаевской. Она и очеса давала больше других, то есть уступала в прочности, но все перекрывали «выдающаяся белизна и нежность цвета после мытья», как выражались тогда специалисты-шерстоведы.

Известно, что в палате лордов британского парламента перед королевским троном и сейчас стоит мешок, набитый шерстью. На нем восседает председатель — лорд-канцлер. Милая традиция напоминает о былом могуществе. А столица владельцев золотого руна переместилась в другое полушарие — в Сидней, где целые кварталы занимают банки, магазины, аукционные залы и куда съезжаются со всего белого света закупать знаменитую австралийскую шерсть. На практиков работает целая сеть исследовательских институтов и лабораторий, выходят ежегодники и научные труды по шерстоведению.

Австралия дает одну треть мирового производства тонкорунного волокна, получает самый высокий настриг шерсти, ее стада исчисляются 150–170 миллионами голов. Здесь разработан и применяется наиболее эффективный для континента метод содержания животных — на огороженных природных пастбищах, без пастухов, отчего австралийская шерсть еще и дешева.

До начала 90-х годов где-то около половины наших текстильных предприятий работало на централизованных поставках австралийской шерсти. Потом все шумно вдруг переменилось. Производители всполошились не на шутку, так как одновременно уменьшили завоз шерсти с далекого континента и китайцы. Австралийские поставщики заполонили своим сырьем все склады в Европе, снизили цены и были вынуждены сокращать поголовье овец.

На тот момент какое-никакое взаимодействие между отечественными овцеводами и переработчиками шерсти слабело, таяло, каждый захотел в условиях рынка выживать по одиночке. Российское руно повезли на Запад за доллары и легко сбывают его там. Одну из лучших наших тонкорунных шерстей только дай французам. Тамошние фабрики уже работают с российским товаром. Нам же это не в честь не в славу: за отменное сырье платят цены унизительные — чуть ли не треть нынешней стоимости австралийской шерсти. Кто на том и много ли выиграл, не требует пояснений. Пошли с шерстью — вернулись стрижеными. Да к тому же кое-где, как слышно, проворные дельцы подмешивают к отечественным волокнам австралийские и перепродают — карася за порося — по среднеевропейским тарифам.

Сломать не строить. Сейчас концерн «Ростекстиль» и ЦНИИ шерсти усиленно стараются развернуть сотрудничество в переработке шерсти, создали клуб и договорились с поставщиками-австралийцами (с ними почему-то общий язык нашли скорее, чем со своими). Таким образом, с расширением закупок австралийской шерсти для ее производителей грядет очередной ренессанс. А что же наши овцеводы? По стране из года в год сокращается поголовье с тонкой и полутонкой шерстью. Не вдаваясь в подробности, напомним притчу короче носа птичьего: про руки, которые не захотели работать на желудок.

В частных хозяйствах интерес к овце устойчивый, и многие делают на нее свой расчет, особенно когда выращивают животных, дающих и мясо и руно. В домашнем стаде при индивидуальном уходе в некотором смысле больше шансов добиваться высокого качества руна.

Помимо свойств шерстяного волоса, волокон и штапелей, огромна роль тех связей, которые делают шерстяной покров единым целым.

Между штапелями в руне присутствуют соединительные волоски. Их не очень-то отличишь в нормальном, хорошо сложенном покрове, потому что распространяются они лишь в нижних концах штапелей. Наверху их нет. Если погладить руно рукой, ощутишь, что каждый штапель стоит отдельно. Соединительные волоски одинаковы со штапельными, с ними вместе и растут. Они связывают штапели так надежно, что остриженное руно не распадается на части, а растянутое приобретает вид сети, в которой отдельные штапели подобны узлам. Чем плотнее, ближе находятся эти узлы и чем они мельче, тем лучше связь штапелей.

Прикосновение в одном конце руна вызывает волну по всему полю, значит, шерсть отлична: гибкая, нежная и упругая. Если же при растягивании руна штапели будут казаться большими, раздутыми и между ними не высвечивается сеткообразное соединение, шерсть здесь, без сомнения, грубая и редкая. Нормально соединенные в руне штапели встречаются в стадах племенных животных, правильно отобранных и получающих отличный уход.

В шерсти неоднородной штапели бывают сцеплены до самых верхних концов, их очень трудно разнять. Они скрепляются отдельными шерстяными волосами иного характера, чем в волокнах, не похожими на основные тониной, формой извитков и длиной. Такие волосы кочуют от штапеля к штапелю. В руне они виднее всего на крестце — высовываются наверх и на боках — свисают вниз шнурами. Еще явственнее «самостийщики» в мытом пласте, вылезают меж штапелей в таком количестве, что шерсть кажется покрытой дымкой. Одни овцеводы эти волосы зовут ложными, другие — перебежчиками.

Штапель, повязанный перебежчиками так, что на его верхнем конце образуется сеть, называется затканным сверху. Порок известен и под названием перероста шерсти, потому что верхние концы перебежчиков выскакивают во множестве на поверхность руна, делая его мохнатым. Когда штапель состоит из волос разной длины, притом расположенных в большом беспорядке, и пронизан перебежчиками, его считают пакляным.

При всем старании перепутанную шерсть на что-либо стоящее применить трудно. Если сами штапели неправильные да по всем направлениям проникли перебежчики, выставляя наверх концы, как антенны, руно запутанное. Что ни делай, из него не выйдет тонкой и ровной пряжи, изящной ткани. Замечено, что запутанное руно образуется в стадах помесей, у тонкорунных попадается только тогда, когда для скорейшего изменения качеств шерсти или искоренения какого-нибудь ее порока соединяют животных, у которых волосяной покров с совершенно противоположными свойствами. Если с состриженной стороны (подоплеки) руно перепутано так, что следа не осталось от сетки и никак невозможно выдернуть из него ни волоска — шерсть склеена и спутана, — руно признают перепутанным на нижнем конце, или на дне. Тут ничего не остается, кроме как срезать войлочную часть, а укороченные волокна могут пойти на пряжу. Худший случай — волосы перепутаны по всей длине в плотную крепкую массу, образующую войлочное руно.

Все эти пороки в основном бывают у простых овец с грубой шерстью, ведь у них волос мало получает жира, по строению не способен к извиткам, не соединяется в волокна и штапели. Вместо этого шерсть сбивается в клочья различной величины со свободно торчащими верхушками и не дает единой сплошной поверхности. При скрещивании таких овец с мериносовыми или баранами другой тонкорунной породы от колена к колену изменяется строение шерстяных волос, мало-помалу исчезает в них сердцевидное вещество: в волосяном покрове появляется жиропот, шерстинки обнаруживают способность к образованию штапеля. При том уменьшается число перебежчиков — нарушителей ритма, почему шерсть растет чище, однороднее. Порок постепенно проходит. При дальнейшем улучшении помесей с помощью крови тонкорунных баранов происходят желаемые перемены в качестве шерсти — она делается тоньше и гуще, разбивается на мелкие волоконца, которые, теснясь между собой, сближаются верхними концами — наружная поверхность руна становится сомкнутее, глаже.

Что за шерсть заключает в себе руно, хозяин видит, не сняв пласта, по одним только внешним признакам. И главный из них — как, насколько сомкнуты штапели, косицы. Поверхность совершенно цельная — руно закрытое, с проборами разных направлений в покрове — открытое.

Цилиндрические, тупые, тупозаостренные штапели при густом волосе образуют руно закрытое: волокна и сами штапели верхними концами плотно прилегают друг к другу. А это возможно в шерсти густой и с невысоким, до 5 см штапелем. На овце такое руно смотрится как ровная сомкнутая поверхность с бархатным серебристым отливом. Отдельные штапели различаешь с трудом. По ширине разломов в волосяном покрове животного и быстроте их смыкания почти всегда безошибочно можно составить мнение о густоте, гибкости, однородности шерстинок и их склонности соединяться. Исключением бывают руна с внешне одинаково ровной поверхностью, но с редкой шерстью. У них штапели более тупые и утолщаются кверху, обильный и густой жир склеивает концы в твердое покрытие, оно даже при движении ничуть не расходится. Это руно — дощатое с пустыми штапелями внутри. По сути такое же панцирное. Тоже редкие волоски, утолщенные наверху и с неправильными извитками, связаны тугоплавким жиром. Единственное отличие — поверхность иссечена неглубокими трещинами.

Овцы с подобным волосяным покровом прежде бывали в чести, пока овцеводы не раскусили, что под панцирем вырастает шерсть менее густая, тонкая и мягкая, чем в нормальном закрытом руне.

В закрытом руне волосы защищены от действия всевозможных раздражителей, сора, солнечных лучей. Влага не может просочиться к коже и причинить вред здоровью животного. В открытом — солнце иссушает жиропот, шерстинки становятся ломкими. В открытое руно входят штапели длинные, острые, сужающиеся кверху, неплотно стоящие. Порой из-за редкой шерсти они разделяются до самого основания, а концы висят. В этом повисшем руне штапели обязательно разойдутся вдоль спины животного, что обычно принимают за большой порок. Впрочем, открытое руно образуется у овец с довольно тонкой и обычно длинной шерстью. И на нее находится спрос. Фабрики делают заказы с условием, что волокна будут предохранены от внешних воздействий все то время, пока зреет шерсть.

Вся история овцеводства насыщена поисками такой породы животных, какая стала бы самой практичной в этой местности и утешала хозяев хорошей продуктивностью. Ветреница-мода и капризы рынка много раз круто меняли представления о том, что хорошо и что плохо. В одном всегда сходились специалисты: доброе руно — это успех. Может, ни на что другое не положено столько сил, как на выведение животных с тонкой шерстью. Прародители тонкорунных стад многих, по крайней мере европейских, стран — испанские мериносы — не обладали всеми достоинствами тонкого руна в нынешнем понимании — извитостью, крепостью, упругостью, однородностью шерстяного волоса. Это скорее общее приобретение в основном безвестных селекционеров, последние три столетия корпевших в поте лица над формированием тонкорунного волосяного покрова животных.

Из содеянного ими память избирательно и эгоистично сохраняет подробности ошибок, потому что, устраняя просчеты и промахи, последователи шли вперед. Для нас всего более интересны перипетии с тонкорунным овцеводством в Пруссии и Германии, поскольку из Силезии и Саксонии ведут свой род отечественные овцы с высокой тониной.

Итак, потомки испанских мериносов освоились на пастбищах Пруссии в середине XVIII века, а с начала этого столетия тонкорунную шерсть ценили особенно дорого. Посему и немецкие хозяева стад стали отбирать на племя животных с тонким волосом. Однако вне поля зрения они оставляли такие стороны дела, как количество шерсти в руне и физическое сложение овец. В овцеводстве возникло целое направление, названное электоральным, когда заказчики оплачивали шерсть тем дороже, чем она тоньше. Но в первой трети следующего столетия пришла мода на сукно. Идеальное — тонкое и длинноволосое — руно сменило одеяльное, потребовалась более короткая шерсть.

Снова практикам было недосуг обращать внимание на форму туловища животных. Сколько раз потом еще видоизменялось германское стадо. То здесь тяготели к мясо-шерстным породам, то к шерстно-мясным. В конце концов электоральные овцы остались в воспоминаниях, проку экономике от них вышло мало, шерсть покупали лишь на прокладки к клавишам музыкальных инструментов.

Успокоилось сердце немецкого овцевода, как говорится, тем, что в его распоряжении на тот момент была местная камвольно-мериносовая порода, образовавшаяся главным образом через подбор и скрещивание старой немецкой овцы с длинной шерстью средней тонины и французских мериносов. Этим славилось хозяйство «Бальдебук». Кроме того, немцы уже упоминавшуюся нами породу рамбулье усилили кровью английской мясной овцы. Обе помеси обладали одной общей чертой: у животных была массивная, хорошо обросшая шерстью фигура, в том числе и брюхо. Бальдебуковская овца, как ожерелье, носила две-три крупные складки на шее.

Вне сомнения, у крепко сложенных животных всегда преимущества перед другими. Понадобились еще десятилетия, чтобы немецкие овцеводы по-настояшему научились пользоваться выгодами крупной фигуры, не переходя, однако, границ, очерченных природой. Они установили, как лучше соотносятся количество шерсти в руне и развитие корпуса овцы, способность усваивать корма и свойства шерстяного волоса, густота шерсти и скороспелость животного. После этого германское общество сельских хозяев рекомендует коллегам в какой-то степени управлять процессом формирования руна, подбирая в стадо животных с длинным туловищем и выпуклыми ребрами, с широкой холкой и складками кожи в разных частях тела. При этом требования к шерсти не снижали — крепкий, мягкий, с блеском, нежный волос с верной, ясной извитостью, не переходящей в нитку, уравненные штапели, косицы в возможно большей части руна, легкий, несмолистый жиропот.

Кроме немцев, свои наблюдения и догадки, как улучшать руно, имели, разумеется, специалисты и других стран, в первую очередь — Пруссия. Пруссаки-то как раз не теряли времени в погоне за «журавлем». «Синицей» для них стала овца, которую европейские ценители окрестили как эскуриальную (происходившую из предгорий Эскуриала; в литературе это слово иногда встречается искаженным, по ложной этимологии звучит как «секуриальная», например, «секуриальное руно»).

Теоретически на пространном шерстяном поле должно вызревать больше шерсти, чем в обыкновенном случае. Только будет ли руно густым, многое предопределяет природа, а что-то — мастерство хозяина. У овечьего плода во чреве матери уже в самом начале развития можно различить волосяные сумки. Волоски прорывают кожу еще до появления ягненка на свет. А у новорожденного видны глазом. Какие из волос достигнут полного развития, зависит от притока питательных веществ, которыми, как мы знаем, волосяные зародыши наилучшим образом снабжает толстая кожа. Усилив ее питание, посодействуешь развитию тех волос, какие иначе и не пошли бы дальше. Однако и здесь свой предел. Практики убедились, что из одноплеменных гуще покрыты шерстью животные со средним размером туловища, нежели с крупной фигурой, приобретенной от перекорма.

Некогда полагали, что ранней стрижкой ягнят и частым ее повторением увеличиваешь густоту шерсти. Между тем так можно лишь усилить деятельность волосяных сумок, но не побудить к этому неразвитые. Если от частой стрижки шерсть и кажется гуще, то только потому, что меньшему числу клеток перепадает питания больше прежнего и концы волос становятся толще. Волосы редкие, как правило, толстые. Когда у потомства грубошерстных животных покров получается гуще родительского, шерстинки как бы «худеют», выравниваются по тонине.

По хозяйственной целесообразности для получения густого руна овцеводы в свои отары стараются подбирать овец с толстой и мягкой кожей, а также всячески увеличивать число складок на ней. Складки чаще всего появляются под шеей, на крайних оконечностях ног, у хвоста и внизу брюха. У некоторых пород овец они концентрическими кругами опоясывают тело, ягнята рождаются в складках, как в свивальнике, и только постепенно кожа распрямляется. На выступах складок поначалу шерсть растет грубая, более светлая и более блестящая, чем на остальном туловище, но и тут терпеливым отбором возможно довести качество волоса до того, что он станет мало отличаться от шерсти между складками.

Густота шерсти много значит для ее качества. Она затрудняет попадание в руно грязи и нечистот, дождевой воды, солнечных лучей. Будучи одинаково крепкими, мягкими и чистыми по всей длине, шерстяные волосы стоят тесно и не способны образовывать высокие извитки, посему непорочны — нет опасности появления нитки. Конечно, после мытья такое руно обнаруживает отменное качество.

Ладно, если у овцы-плебейки, беспородной и грубошерстной, на одном квадратном сантиметре покрова 7–8 волосинок. У животных с тонкой шерстью и густым руном их на этой же площади во всяком случае больше вдесятеро. Но как любое измерение, и такое односторонне (рис. 23). Надежнее, убеждают практики, исследовать густоту руна по-иному. Несколько ниже спины надо раскрыть на животном шерсть так глубоко, что покажется розовая полоска кожи. Чем она уже, тем руно гуще, и наоборот. Другой признак густой шерсти — линия зигзагообразная. Ее создают штапели по обе стороны разъема. Это происходит из-за мелких поперечных складок на теле. Косвенно на густоту указывают также волосы, растущие на ушах и в нижней части брюха. Если уж здесь шерсть густая, нечего сомневаться: на прочих частях туловища она будет еще лучше.

Предположим, человеку удалось заставить все волосяные зародыши производить волос. Но ведь кожа живет не сама по себе, она соединена с мускулами, которые на разных участках тела делают свою работу. Так что, хотим мы или не хотим, на каждом из таких мест шерсть ведет себя и располагается по-особому. Оттого противоестественно, чтобы все руно было одного качества. Во всяком случае, в обиходе такое — редкость. Это знали и брали в расчет с глубокой древности, иной раз донельзя дотошно. Скажем, в 1845 году на собрании сельских хозяев и лесничих в германском городе Бреславе предлагалось сортировать руна племенных животных по 42 точкам, а один из членов комиссии посоветовал учитывать… 118 частей в туловище овцы. Однако ж специалисты не без успеха сокращают разницу между самой некачественной и самой хорошей шерстью в одном волосяном покрове. Не так давно основного сорта шерсти набиралось с двух третей руна, ныне хозяин перестал бы себя уважать, если бы не снимал ее с четырех пятых, а то и с большей площади.

Несравненно мягкая и тонкая шерсть покрывает передние лопатки овцы (имеются в виду тонко- и полутонкорунные животные).

Человек и за то приветил овцу, что она умеет использовать корм, какой другие животные ни за что не съедят, — грубую растительность неудобий и выгонов. И там, где существуют выпасы, водят овец. Выразительна география расселения овечьего племени — от роскошных пампасов (высокотравных степей) Аргентины, Боливии, Уругвая и других южноамериканских стран до обласканных Гольфстримом британских, ирландских, исландских, скандинавских пастбищ, скупых на влагу и зелень афганских и иранских просторов, полупустынь Монголии и Аравии, кавказских и среднеазиатских предгорий. А в Новой Зеландии овец пасут даже на лужайках городских парков.

В разных местностях у животных одного рода-племени шерсть существенно отличается из-за различий в климате, почвах, способах содержания и присмотра. Знающий шерстовед по внешнему виду руна скажет, откуда оно, а в прошлом веке, бывало, специалист мог назвать и овчарню, откуда получали шерсть определенных достоинств.

Как приметы того или иного региона, овцеводы рассматривают всевозможный сор, набивающийся в овечьи волосы. Свою шубу овца носит небрежно, неряшливо и в хлеве, и на пастбище ухитряется нацепить на доспехи обломки стеблей растений, труху сена, соломы, мякину, хвою, семена трав и другие растительные и отчасти минеральные вещества. Попадают в руно грязь, пыль, песок, частицы глины, извести и все, что угодно, еще.

От некоторых растительных обломков — кусочков соломы, сена, стеблей трав — нетрудно избавиться при условии, что у них нет остистых отростков или эти отростки гладкие, как у русского репья. Лишь бы среди сора не затесался ковыль. Обычно растительные примеси удаляют, вытрясая руно при сортировке шерсти. Остатки выходят либо при мойке или уже при чесании гребнем. Во всяком случае, ни в пряжу, ни в ткань они не проникнут. Таковы легкоотделимые засорители.

Печальнее, если в шерсть набились семена растений, у которых есть разные придатки в виде шипов, игл, крючков и тому подобному. Врагом номер один признан крымский репей (Xanthium strumarium), известный еще как репей-пилка, малая (дикая) люцерна, овечий репейник, дуркоман, дурнишник. Он — из семейства бобовых. За одно лето куст вымахивает на 40 см. Плоды похожи на чечевицу, спиралеобразные, с тремя-пятью оборотами, плотно усажены острыми, вроде крючков, отростками. При мытье шерсть запутывается в них, а от кардочесальных зубьев коробочка репья раскручивается в ленту с пилкой на краях и дробится машиной на осколки, которые во множестве рассыпаются во всей массе сырья. Из такой партии шерсти пряжа, ткань выйдут с нарушением структуры и неноскими.

Не менее вреда наносят плоды ковыля-волосатика (Pinnata et capullata), узнаваемого под именами тырса, кипер, иголка, шелкова-трава, овечья смерть. Этот многолетний злак с плотным кустом растет повсюду, кроме разве Дальнего Востока. Его твердые плоды усеяны большим количеством загнутых отростков. Тело плода подобно веретену, внизу имеет заостренный конец и придаток с винтообразной осью 12–24 см длиной. Зацепившись при пастьбе овец, он штопором вкручивается внутрь руна к основанию штапеля, когда животные движутся или соприкасаются друг с другом. Извлекать волосатика трудно из-за специфического строения придатка плода. Были случаи, что его острие через кожу доставало внутренние органы, и овца погибала.

Если в руне плодов тырсы много, проклянешь все во время стрижки. Не прибавляют они оптимизма при обработке шерсти на фабрике. Требуются дополнительные операции для очистки сырья, но те не дают полного эффекта, обломки растений потом все равно крапинками выступают в пряже, в окрашенной ткани. При большом количестве сора в подготовительных производствах текстильных предприятий выходят из строя гарнитуры чесальных аппаратов.

Иногда примеси выжигают серной кислотой, что разрушает чешуйчатый и корковый слои волоса, шерсть на одну треть теряет прочность. Как за трудноотделимые примеси заготовители снижают цену на такое засоренное сырье.

Кроме названных, в каждой местности хватает и своих трав, чьи колючки застревают в овечьей шерсти. Так, в степях под Новороссийском овцеводам докучают семена незабудок (Echinospermum Lappula et Ech. patulum), черного корня (Cynoglossum), разновидности репейника (Agrmonia).

Частенько всем семейством приходится выбирать у своей отары разные примеси накануне стрижки. Как ни странно, у нас живуче предубеждение, будто руно без грязи и сора не бывает. Однако много простых способов, чтобы упредить их попадание в шерсть. Предусмотрительный хозяин не подпустит овец к стогам или скирдам, не даст шататься по деревенским свалкам. В стойле вначале выложит корм в ясли, тогда уж загонит стадо.

На выпасах заросли дикой люцерны или ковыля-волосатика можно сообща уничтожить. Траву скашивают до того, как кусты обсеменятся. В конце лета участки перепахивают под зябь и по весне для образования плотной дернины подсевают одно- и многолетние травы.

Что приносит овца в шубе с пастбища, надо проверять почаще и спрашивать с пастуха, хотя в наших деревнях он традиционно очень важная и почитаемая персона, у которой весь мир в долгу. Но ведь долг платежом красен. Настоящий чабан не погонит отары по бурьяну и кустарникам, к водопою выведет по твердой тропе, а не по пыли. Мало того, что пыль и песок утяжеляют руно, обременяя животного. Они забивают выводные протоки потовых и сальных желез, что отражается на качестве шерсти и воздействует на все обменные процессы в организме. Песок разрушает чешуйчатый слой в шерстяных волосах, делает их менее прочными, искажает цвет шерсти.

К этим нечистотам добавляются живые и мертвые насекомые — овечьи вши (Hippobosca ovina), лесные (Aracus ricinus) и чесоточные клещи (Aracus scabiei). Если какая-нибудь из овец проявляет беспокойство, бьет копытами, чешется о перегородку, пытается грызть у себя шерстяной покров, надо принимать это как знак беды. Обычно так животное реагирует на чесоточного клеща, от укусов которого начинается сильный зуд тела, кожу покрывают засохшие гнойные выделения — струпья. Сальные и потовые железы при этом работают плохо, шерстинкам не хватает жира. Волосы становятся сухими, выпадают — поодиночке, волокнами и даже штапелями. На коже много перхоти. Пластины струпьев и перхоти обволакивают основания волос, словно кто их нанизал, перепутал и склеил клоками.

Ни мытьем, ни расчесыванием порок не исправить, но остается катанье: чесоточную шерсть используют в валяльно-войлочном производстве да на самые низкие сорта пряжи.

Чтобы вывести заразу, придется повозиться: очистить и продезинфицировать хлева — и те, где были животные, больные чесоткой, и в которых находились здоровые. На поляны с чесоточным клещом, разумеется, не должна больше попасть ни одна овца хотя бы месяца три-четыре.

Вполне надежно предохраняет от заболевания противочесоточное купание животных, проводимое своевременно — через 5—10 дней после стрижки. Шерсть тогда еще не успевает отрасти и химикаты ей не вредят. Применяют обычно однопроцентный раствор бентоцида А или полутора-двухпро-центный — креолина. Порой, опаздывая со сроком профилактики, надеются это компенсировать более насыщенным раствором креолина, норму удваивают. Получается, что волокна становятся желто-бурыми, их уж ни за что не выкрасить в яркие, сочные цвета. К тому же, если купание задумали осенью, накануне перевода отар с тырла на «зимние квартиры», шерсть у животных подросла сантиметров до четырех, прочность ее от креолина вымоется напрочь, жиропота уменьшится больше чем наполовину, что за всю зимовку не восстановится. Обработанную так шерсть специалисты не принимают за полноценную, прозвали купаной и бракуют как дефектную. Безобиднее считается производить противочесоточное купание овец раствором гипосульфита или бентоцида А, после них по крайней мере не изменяется природная окраска волоса. В народе чесотку овец исстари лечили водным отваром корневищ и корней (без стеблей) чемерицы Лобеля (Veratrum Lobelianum Bernh.), очень ядовитых. Некоторые знают эту траву под именем болотный окосыш. Корни и корневища выкапывают осенью, стряхивают землю и очень хорошо промывают водой. Высушивают на сквозняке кусками по 5–8 см и толщиной сантиметра по три. Завшивевших ягнят ветеринары рекомендуют купать в чемеричном отваре или в отваре коры черемухи обыкновенной. В конце прошлого века по российским журналам прошла публикация о том, что в Аргентине чесотку лечат у овец табачным экстрактом с 10% никотина. Он, вроде, не портит шерсти, не вредит коже, легко растворяется и отлично действует. Овцу погружают в кадку, лохань или пораженные места натирают щеткой, смоченной раствором. Лечат тотчас после стрижки. Обрабатывают дважды, в первое купание гибнут клещи, их яички на теле остаются. Когда дней через восемь вылупляются новые насекомые, овец купают еще раз.

По-своему, подручными средствами расправлялись с заразой отечественные лекари. Как пишут этнографы, в новгородских деревнях коросты-свербячки сводили (очевидно, с первыми признаками заболевания) смесью березовой смолы и сока корней лопуха, от вшей натирали мазью из порошка нюхательного табака с золой, замешанных на сливочном масле. О результатах лечения не сообщалось, но сомнительно, чтобы шерсть не страдала от щелочи, которая содержится в золе. А на Тоболе против чесоточных клещей овец пользовались млечным соком чистотела. Неизвестно, правда, сказывалось ли это на цвете шерстяного волоса. Скорее всего, это сильнодействующее вещество применяли на небольших участках тела животных с не очень нежной шерстью.

Как видим, много препятствий у того, кто хочет получить руно практическое, правильное, богатое и сильное. Практическое — с густой шерстью и многофунтовое, правильное — с волосами одного сорта во всех основных частях туловища, богатое и сильное — с хорошо устроенными и закрытыми штапелями.

Никто не скажет наверняка, с каких времен овца гуляет по российским пастбищам. Из всевозможных источников — летописей, хозяйственных записей в монастырских книгах, губернских отчетов, государственных бумаг и указов понятно, что овца одевает все общественные сословия так давно, как это можно себе представить.

Еще в домонгольское время крестьяне приносили на господский двор самодельную шерстяную пряжу и домотканину, необработанной шерстью расплачивались по долгам и штрафам, выменивали на нее инвентарь и ремесленные изделия. И много позже ткани фабричной выделки оставались доступными только весьма состоятельной публике. Провинция, за редчайшим исключением, могла позволить себе покупку галантерейной мелочи: лент, тесьмы, шнуров и т. п.

Сообразно царившим настроениям, в средние века, по словам современников, овцеводство в отношении к достоинству шерсти находилось в жалком положении. Российская знать бесхлопотно закупала заморские шерстяные ткани, нимало не заботясь об их производстве в отечестве.

Во время Северной войны Петр I столкнулся с трудностями в обмундировании своих полков. Он шлет в Германию В. А. Татищева, впоследствии нашего прославленного историка, с поручением закупить сукна, «штаны и сапоги». Василий Андреевич рапортует, что сукна он нашел дешевле в Гданьске, а «штаны и сапоги» изготовят за три недели в Кенигсберге.

Царь настойчиво требовал создавать свои овчарные заводы. В 1716 году он приказал нанять овчаров в Ополье и Силезии и отослать в Киевскую и Азовскую губернии, с тем, чтобы они «чинили пробы, для того дана им была воля, как они хотят, так за овцами ходят и шерсть сами снимают по своему обычаю». При помощи тех же овчаров в 1720 году велено было учредить овчарни близ Астрахани и в других местах. Особенное внимание царь обратил на Малороссию, которую, как сказано в одном его указе, «Бог благословил паче иных краев Российского государства способным воздухом к размножению овец и доброй шерсти». По Петрову распоряжению Мануфактур-коллегия составила правила о содержании овец в Малороссии с указанием способов кормления, ухода за здоровыми, а также больными животными, средств к улучшению овцеводства.

В 1724 году в Силезию посылают майора Макара Кологривова с некоторыми дворянами и овчарами для обучения искусству водить овец. Животные, которых выписывали из Силезии, предназначались для улучшения доморощенных стад. От одной из таких помесей, как предполагают некоторые историки, пошла романовская порода.

Одновременно Петр торопит с открытием суконных мануфактур, «чтобы из-за моря в несколько лет вывоз сукнам был пресечен». Купцы колеблются: иноземная колодка нам всегда жмет, русский человек до начала дела должен все сто раз отмерить основательно, а когда надо, то и переиначить по своей руке. Но царю некогда. Он предписывает принудительно создавать купеческие компании. Одну из них и с самой крупной мануфактурой открывают в Москве. Это Суконный двор, в который обязаны были внести капиталы 14 торговых столпов, купцы из обеих столиц, Курска, Казани и других российских городов. Не все соглашались. А Петру не до церемоний — строптивых свезли в Москву с солдатами.

По обыкновению, начатое гением продолжают посредственности. В послепетровское время малоозабоченные будущим страны правители гонорились лишь тем, что в европейских и иных дворах восхваляли богатства российские. Восхваляли, но и использовали мелкое тщеславие самодержцев для своей пользы. При негласном десятилетнем владычестве Бирона и позднее по стране сновали эмиссары британских торговых сообществ. Эти деловые ребята подношениями временщику исхлопотали право беспошлинной торговли, с залетными выскочками-банкирами солидарно грабили Россию, растаптывая попытки выбиться в люди отечественных производителей. Отнесем это тоже к особенностям климата — ростки, брошенные на нашу землю, когда-никогда все равно всходят. Даже люто ненавидевший Россию Бисмарк вынужден был это признать: «Русские медленно запрягают, но быстро ездят».

Отечественные овцеводы, преодолевая невзгоды, подыскивали наиболее подходящие для российских условий варианты формирования поголовья овец. Первую попытку выписать тонкорунных овец из Испании сделали в 1797 году, она не приведена в исполнение, потому что в 1799 году испанцы ввязались в войну, вывоз оттуда овец стал невозможен.

Успешный опыт водворения испанских мериносов в Россию произошел в начале прошлого столетия. С этого момента тонкорунное овцеводство быстро распространялось по югу России, так что в 1854 году, говорилось в официальном отчете, у нас насчитывалось до 8 миллионов мериносов, с которых получили тогда около 20 миллионов фунтов шерсти (примерно 500 тонн). В Польше к этому же времени овечье поголовье разрослось до двух миллионов.

Стада с тонким руном приживались главным образом на юге страны и в граничащих с Кавказом губерниях, где появились первые местные породы тонкорунных животных. В центре больше разводили овец, шерсть которых пусть и не самой высокой тонины, но прочная и однородная. Отсюда возник интерес к потомкам тех испанских мериносов, которых некогда поселили в прусские поместья. В отличие от немцев здесь с самого начала уповали на то, чтобы овца производила побольше шерсти и потому старались вывести породу с крепким телосложением.

Эскуриальная прусско-австрийская овца — невысокая, ширококостная в груди и на спине при толстом бочкообразном туловище носила на короткой шее небольшую, более круглую, чем у предков, голову, была «курносой» — с носом коротким и загнутым. Голова вся в густой шерсти, голые места около носа, рта и глаз. Покрыты шерстью толстые уши и толстые короткие ноги — почти до самых копыт. Брюхо тоже сильно обрастало. Толстая грубая кожа склонна к образованию складок, они оборками висят на шее и задних частях туловища.

Шерсть не самой высокой тонины, хотя относительно крепкая, извитки редко бывают нормальными, большей частью они низкие, штапель закрытый, до 7 см, тупой, плоский, с мелким зерном не встречается. Жиропота очень много, однако густого, смолистого, трудноотмывающегося.

Против немецких шерстей — саксонской, моравской, богемской — австрийская была жестче, не вполне уравнена, меньшей гибкости и упругости скручивания. Отличие продержалось до XIX века, когда лучшие качества обеих ветвей объединились в одной породе, обозначенной как немецкое благородное племя. Всем этим предшественникам немного приходятся родней некоторые наши полутонкорунные овцы. Но миновало столько лет, что доискиваться корней довольно сложно. И не только за давностью. Не будет преувеличением сказать, что едва ли не в каждом российском поместье более или менее справной экономии велись свои работы по отбору и скрещиванию животных с нужными качествами. Как раз об эту пору на ярославской земле вспыхнула звездой романовская порода, сделавшая честь всему российскому овцеводству. Ягнята ее родятся с блестящей шелковистой смоляно-черной шерстью, которая покрывает все тело, кроме морды и самой нижней части ног. От первогодок получают знаменитую петровскую овчину, удивительно теплую, прочную и легкую. Самая дорогая — с серым мехом. Чтобы справить из нее полушубок, в начале нашего столетия отдавали по 50–60 рублей, на эту сумму городской мещанин месяц содержал семью из пяти человек. Шкура взрослых животных тяжела — шуба без вешалки стоит. Шерсть романовских овец длинной не вырастает, достигнув 2,5–3 см, начинает валиться клочьями. Крепкой пряжи из нее не скрутишь. А вот на валенки нет лучше. Шерсть состоит из пуха и ости (песиги). Ость не дает пуху скоро сваливаться, обувь получается теплой и прочной, на ноге невесомой. В таких валенках рос мой сын, сносить не успел, передарили детям помладше, насколько знаем, еще четыре поколения потопали в них.

Ко всем прочим достоинствам романовская овца и плодовита: по одному-два ягненка приносят только первородящие матки, остальные сразу кормят какая тройню, а какая и четверню.

Со временем Россия стала обладать большим числом овечьих стад, они давали шерсть своего, иногда весьма редкостного сочетания качеств. Мир знал их как русские шерсти. При самой яростной конкуренции с традиционными производителями тонкого руна наши овцеводы высшим классом и с хорошим барышом сбывали за рубеж свое сырье. Только производство пшеницы тогда было выгоднее, чем шерсти. К сожалению, бывало, что под хлеба запахивали пастбища, на которых прежде обитали тонкорунные овечьи отары. Дальновидные люди пытались поспособствовать развитию овцеводства. Попечением правительства и частных лиц в 1824 году в Царском селе открылось первое в России сортировальное заведение, еще через четыре года второе, в Москве. Чуть раньше, в 1823 году, Особый комитет Московского общества сельского хозяйства создает в Херсоне шерстомойное заведение, через девять лет устраивает в Москве сортировочное отделение, куда приглашены были специалисты из Саксонии, коим в обязанность вменялось «правильное и совершенно однообразное сортирование российской шерсти». Затем решили объединить производителей руна. В Харькове, одном из четырех российских городов, в которые ежегодно свозили на ярмарку огромное количество овечьей шерсти, обосновалось «Акционерное общество для торговли шерстью». Между тем, подобно шагреневой коже, в одних краях площади под пастбища сокращались, уступая хлебной ниве, в других — мериносовые стада то и дело перекочевывали с богатых подножным кормом и плодородных земель на менее сытные. И все же в 1914 году на полях России паслось четыре с половиной миллиона мериносовых овец.

Наиболее ценной считалась мериносовая экономическая шерсть — чистая, нежная, крепкая. Особо уважали на мировом рынке сибирскую русскую, по крепости она в то время являлась одной из лучших, какие бывали в торговле. Дома, на Тоболе и по Оби, по 4–6 рублей за пуд продавали пресную Веснину (то есть состриженную нынешней весной), за полтора рубля или чуть дороже шла кислая (пóбратень) — стравленная со шкур, но при этом передержанная в квасе.

Белая, с ровной прочной тониной цигайская (бессарабская) шерсть ценилась у понимающего покупателя нисколько не ниже мериносовой, хотя в основных качествах она средняя между грубыми и тонкими шерстями. Из полугрубых отличали хоросанскую (персидскую) — белую, с небольшим блеском и очень мягкую и весеннюю мазандаранскую (из северной провинции Персии происходящую), обе шли в пряжу по английскому способу камвольного прядения. Заграничные фабриканты охотились за тушинской шерстью, однородной по строению волокон, с блеском (люстровой) и мягкой. За тушинскую брали и шерсть от помесей с базахской породой, больше всего заграничные покупатели предпочитали ее разновидность — донму и поярковую (неягнившихся овец первого года жизни). Из обеих вырабатывали превосходную тончайшую камвольную ткань.

В собственно русских шерстях — северной короткохвостой, южной тощехвостой, длиннохвостой, волохской, решетиловской и других со средней тониной привлекали прочность шерстяного волоса, крепкость и упругость, а в некоторых — и длина шерстинок. Так, у полтавской она доходила до 15, у черноморской (бессарабской) — до 11 см. В самой России для домашнего вязания, ковроделия, ткачества любили шерсть ордовой (ордынской) породы — чебагу, джебагу. При сравнительно небольшой длине она очень послушна в обработке. Славились также царицынская, заволжская, донская, крымская шерсти, каждая интересная по-своему.

^{Рис. 28. Волос подшерстка волохской овцы Рис. 29. Продольный разрез волоса шерсти той же овцы. Различимы чешуйки кожицы, корковый и сердцевидный слои}

Какие-то из названных здесь пород здравствуют и ныне, другие уступили место новым. На свете их все больше, сейчас около 350, в нашей стране разводят свыше 60 пород и породных групп. Шерстяной волос каждой из них оценивают по приметно схожим качествам — тонине, однородности волоса и чистоте породы.

Однородная шерсть бывает у чистопородных овец и помесей, по диаметру волоса она подразделяется на тонкую, полугрубую и грубую.

Тонкую снимают с овец таких пород: асканийская, кавказская, алтайская, советский меринос, грозненская, ставропольская, азербайджанская, сальская, прекос[1], казахская тонкорунная, казахский архаро-меринос, забайкальская, вятская, грузинская тонкорунная, киргизская, шленская, волгоградская породная группа.

^{Рис. 30. Овца породы прекос}

Самая первоклассная из отечественных шерсть состоит из пуховых волокон, годится на тончайшую пряжу, отменно тонкие ткани и сукна. Обладает завидной прочностью и в обработке и при носке изделий.

Полутонкая принадлежит овцам цигайской, куйбышевской и другим, в основном мясо-шерстным породам: дагестанской горной, горьковской, грузинской полутонкорунной, латвийской темноголовой, литовской черноголовой, эстонской темноголовой, северокавказской мясо-шерстной, лискинской, калининской, острогожской, северокавказской горной породной группы.

^{Рис. 31. Овца куйбышевской породы}

У них в шерсти либо пуховые, либо переходные волокна. Волос у некоторых пород вырастает до 12 см. Часть цигайской и куйбышевской шерсти причисляют к полугрубой, когда волос переходного типа и толще на десяток микронов, чем шерсть полутонкая. Прясть эту полугрубую шерсть — одно удовольствие, куйбышевскую в особенности, потому что шерстинки у нее достигают 25 см. В промышленной переработке однородная полугрубая шерсть используется для ковров и технических сукон.

Однородная грубая шерсть в наших хозяйствах встречается редко, свойственна иностранным породам, например, линкольн — английской скороспелой мясо-шерстной с замечательно длинным — до 40 см — волосом. В шерсти мало жиропота, поэтому после мытья потеря в весе незначительная — всего на одну четверть.

Однородную тонкую и полутонкую шерсть дают помеси от скрещивания малопродуктивных местных пород с тонко- или полутонкорунными баранами. По сравнению с тонкой шерстью чистопородных овец тонкая помесная подлиннее, но не так хорошо уравнена, жестче, содержит поменьше жиропота и сильнее засорена, в ней возможны одиночные сухие и мертвые волосы, сухие верхушки штапелей. В прядении и руками и машиной ведет себя хуже, чем шерсть овец чистопородных.

Специалисты находят ряд привлекательных свойств при фабричной обработке полутонкой помесной шерсти, состоящей из одних пуховых или переходных волокон штапельного строения. Она немного короче шерсти чистопородных овец и суше ее, но белая и со сравнительно высоким выходом волокна после мойки — более половины.

Вопреки всем новомодным веяниям крестьянин не расстается с грубошерстными овцами. Больше века разводят у нас овец каракульской, решетиловской, сокольской, малич, чушка, романовской, мазехской, базахской, карабахской, лезгинской, тушинской пород. К ним со временем прибавились тоже с грубой шерстью породы дарвазская, гиссарская, джайдара, эдельбаевская, черкасская, михновская, кучугуровская, теленгитская, бурятская, балбасская, эрик, карачаевская, андийская, цуркан, цакель, рацка и другие.

^{Рис. 32. Баран и ягненок каракульской породы Рис. 33. Овцы гиссарской курдючной породы}

Шерсть от них получается неоднородная грубая, все виды волокон, шерстинки не уравнены ни по тонине, ни по длине, ни в штапеле, ни в руне.

^{Рис. 34. Овца черкасской породы Рис. 35. Нижний конец шерстяного волоса овцы карачаевской породы. Очень сильно развитый сердцевидный слой состоит из мелких кругловатых ячеек}

Кроме того, неоднородную шерсть состригают с полугрубошерстных овец сараджинской и таджикской пород.

Неоднородную грубую шерсть сортируют по длине волоса и цвету, перерабатывают на грубые ткани, значительную часть отправляют на валяльно-войлочные предприятия. Белую и светло-серую, как пригодные на окраску в сочные яркие цвета, выделяют для производства ковров.

Неоднородной помесной, полугрубой и грубой тоже находят применение, вырабатывая грубошерстное сукно, технические и специальные ткани. В домашнем хозяйстве от привычки — чтобы ничто не пропадало — из грубых шерстей прядут нить на самые обыденные вещи — носки, рукавицы, свитера, а непряденую — тонким слоем простегивают на марле для поддевок, жилетов, рабочих курток и другой будничной, повседневной одежды.

Как повелось, тот, кто растит шерсть для продажи, подгадывал время стрижки в аккурат к началу ежегодных ярмарок, которые проходили обычно в одни и те же сроки. Чуть управившись со сбором шерсти, хозяин спешил ее сбыть, о мытье не помышляя. Так продолжалось, покуда люди не поняли, что остаются в проигрыше — немытые руна брали у них задешево. А когда появились стада тонкорунных и полутонкорунных овец, возить на базар неочищенные руна они посчитали безрассудным: из-за жиропота и загрязнений трудно увидеть все достоинства шерсти. В общем, товар нужно было представлять лицом.

Другие упорствовали — кто знает, как поведет себя обработанная шерсть. По-своему правы оказались сторонники обеих точек зрения — каждый в своем случае. Суть спора свелась к качеству жиропота, особенностям шерстяного покрова конкретно у определенной группы животных.

Мы знаем, что жировые железы овец выделяют жирные и маслянистые вещества, а потовые — пот. Сюда примешиваются отмирающие клетки кожного покрова. Сам шерстяной жир прозрачен и бесцветен, не окрашены и частицы пота, они не пачкают шерсти. Но на все это налипает пыль и другие нечистоты, потому что входящий в состав пота углекислый калий реагирует с шерстяным жиром и образует очень липкое вещество, подобное мылу. От углекислого калия на шерсть переходит желтый или бурый цвет растительных веществ, приставших к волокнам шерсти. Причем у лучше кормленных животных шерсть грязнее — овце никто не вытирает губы салфеткой — чем больше корма, тем больше всяческих выделений. Сверх того, углекислый калий провоцирует усиленное впитывание влаги и в без того гигроскопичную шерсть. Шерстинки сохраняют структуру, потому что каждая защищена оболочкой из жира, иначе пот и углекислый калий причинили бы вред качеству волоса.

Смысл мытья — освободить руно от грязи и избытка жиропота. Как это лучше сделать, хозяин решает, зная свойства шерсти в своем стаде. Некоторые виды грубых шерстей в мойке не нуждаются, их достаточно потрясти на сетках или расчесать, протрепать, разрыхлить. Но большая часть основной, весенней стрижки должна быть помыта, если не предназначается в валку на войлоки (тут годится шерсть немытая). В правильно и хорошо промытых тонкорунных и полутонкорунных волокнах лучшие из качеств становятся очевидными, хотя, рассказывают, на текстильных фабриках в прошлом веке работали такие виртуозы сортировки, которые и в немытом руне разбирали 14 сортов шерсти.

Мыть или не мыть — уж споров не было, хозяев интересовал точный выбор одного или нескольких способов мытья. Со времен царя Гороха овец мыли до стрижки или очищали снятое руно подручными средствами в воде рек и водоемов, не прибегая к разным моющим добавкам. Такое мытье называют естественным, или хозяйственным. Наиболее простыми, доступными способами были перегон, ручная мойка или очистка каскадной струей, проще говоря, из шланга.

Покупатель шерсти приветствует как раз естественные способы мытья, заинтересованный, чтобы в мытом товаре сохранилось умеренное количество жиропота, слегка потная шерсть хранится лучше и в ней не заводится моль. Главное же, что успокаивает заготовителя, не применяются химические вещества, от которых шерсть делается непрочной.

Преимущества, как и недостатки естественного мытья давно выяснились, так же как свои плюсы и минусы имеет мойка шерсти на овцах и в снятом виде. Легче, дешевле, ловчее выкупать животных в водоеме. Шерстяной покров высыхает на них сам собой, без особой работы, руно остается цельным, штапели не перепутываются, подчас ради целого руна покупатель закрывает глаза на не совсем промытые участки.

С другой стороны, мойка в водоеме — известный риск. Надо «ждать у моря погоды» — достаточно теплых деньков. В холодной воде овцы простуживаются и повально болеют. Вот если вода не ниже 19 градусов, купание благотворно и для здоровья, у овец очищаются поры на коже. Выгоду этого способа давным-давно используют англичане, австралийцы, немцы, венгры, африканцы, южноамериканцы, можно сказать, овцеводы всех частей света, если нет дефицита воды. Применяют его и у нас — в центре России, в Нижнем Поволжье, за Уралом и в Сибири, у наших соседей — в Казахстане, Киргизии, Крыму.

Свои удобства видят в мытье после стрижки все, кто его употребляет из века в век, — в Испании, Франции, в ближневосточных странах, в некоторых южных областях нашего отечества. Сторонники этого способа говорят, что нет нужды мучить животных перегонами в холодной воде, подвергая опасности саму их жизнь. Хозяин волен — не по погоде — устанавливать время стрижки. Шерсть можно промыть гораздо тщательнее, а приспичит, то и горячей водой. Далее, никто не помешает подержать сырье немытым, дождаться хороших цен и тогда отмыть. Но верно и то, что со снятыми рунами выгодно работать при многочисленном стаде. На малой ферме свою мойку держать разорительно, а везти шерсть куда-то на обработку — накладно.

Чтобы не ошибиться с выбором способа мытья, моют на пробу немного шерсти и смотрят, что за этим последует, какого качества окажутся вымытые волокна. Если у овцевода сохранились прошлогодние образцы мытой и немытой шерсти, взятой с основных участков туловища, можно будет действовать увереннее.

Из мытого руна уходит большая часть грязи и растворимого в воде жиропота, шерсть приобретает натуральный цвет. Жирный блеск на ней исчез. На первый взгляд волосы кажутся грубее. И впрямь, шерсть отчасти утрачивает былую мягкость и нежность. Если слегка — явление обычное. Большая потеря этих свойств — информация к размышлению. Овцеводу важно дознаться причины. То ли в этой партии в принципе не хватает жидкого жирного пота, то ли волосы загрубели от отвердевшего жира и пыли, то ли от воды, в которой оказалась известь, или же изменилось само строение шерстинок.

^{Рис. 37. Отжимные вальцы, покрытые резиной}

Нетрудно заметить, что от мытья уменьшается высота штапелей, потому что дуги извитков стягиваются, а шерстяные волосы теснее соединяются между собой. Чем тоньше и гуще шерсть, правильнее извитки, тем высота снижается значительнее. Нередко в грязной шерсти штапель высокий только до мытья. При различиях в строении и качестве шерстяных волос не все штапели стягиваются равномерно, почему поверхность мытого руна становится неровной. Бывает, штапель так уменьшается в высоту, что приобретает округленную форму. Когда возникала мода на короткую шерсть, мелкий и невысокий штапель ценили, поименовав его орешковым.

На стриженной стороне в мытом руне штапели, напротив, расползаются, что среди овцеводов называется разбуханием шерсти. Малоизвитые шерстяные волосы после мытья выглядят почти гладкими, у сильно извитых это свойство проявляется еще заметнее. В чистой шерсти такой порок, как нитка, просто очевиден.

По обратной стороне мытого руна судят о его строении, особенно когда отбирают животных на племя с шерстью хорошего течения, то есть растянутые в ширину штапели не рвутся, тянутся друг за другом и отделяются понемногу. Но если шерсть хрустит, она определенно жесткая и ломкая, стоит сжать клок над ухом.

После всех прикидок овцевод решается на обработку, взяв еще во внимание, какая вода в его распоряжении.

Сколько бы ни стоили перевозки, иранские специалисты предпочитают мыть шерсть своих стад нигде более, как в горных водах Азербайджана. Прохладные струи высокогорных рек целительны для шерстяного волоса. Их вода — мягкая, чистая, почти дистиллированная. Близка к ней дождевая и снежная, если не соприкасалась с растворимыми веществами.

Каждый владелец добротной шерсти рад бы обрабатывать ее водой отличного качества. Хозяева относительно небольших отар приспосабливают для мытья рун мелкие, летом пересыхающие ручьи и озера, впадины и углубления в почве, где весной скапливаются водные запасы. Такая вода обычно не содержит посторонних веществ, растворимых или же механически примешанных, достаточно свободна от минеральных примесей, которые портят шерсть или оседают на ней. Здесь легко и хорошо смыть нечистоты с руна.

Вода жесткая разлагает мыло, тем более если в ней известь, гипс или железистые соединения. В химически чистой воде все эти вещества малорастворимы. А с природной, как правило, содержащей углекислоту, они взаимодействуют, переходят в растворимую форму. Тут и начинаются беды.

Чтобы открыть в воде присутствие извести, достаточно добавить немного мыльного спирта. Заизвесткованная тотчас помутнеет и в ней обнаружится творожистый осадок. Аналогичное произойдет и с нашатырным спиртом.

Особенно богата известью ключевая и колодезная вода, совершенно непригодная для мытья шерсти. Чем это опасно? Естественное, растворимое в воле мылообразное соединение жиропота известь разлагает и превращает в нерастворимое. Состав оседает на шерсти, делает ее серой, жесткой, грубой, отнимает натуральный глянец и цвет. Правда, в воде с известью, долго простоявшей на воздухе открытой или подогретой искусственно, происходят химические реакции, известь в виде простого углекислого соединения выпадает в осадок.

Нельзя также пользоваться водой, в которой находятся растворимые и нерастворимые (охра) железосодержащие вещества. Охра, хотя и не взаимодействует с водой, делает ее мутной, набивается в шерсть, окрашивая желтым или красноватым цветом.

Все так называемые минеральные, а равно и морскую воду не следует применять при обработке овечьих рун и вообще мытья шерсти. Неисправимую беду несет при промывке вода рек, протекающих через буковые и дубовые леса, так как в ней появляется дубильная кислота. Шерсть становится жесткой, принимает темный, синеватый, а то и черный цвет. Так же неудачны для работы водоемы, обросшие ивой. Дело может исправиться только очисткой берегов. Лучше избегать водохранилищ или искусственных прудов с торфяным, мергельным грунтом, даже заполненных растаявшим снегом, дождевой водой. На перегон овец по воде с дном из ила или глины соглашаются лишь за неимением лучшего: большое стадо замутит воду, отмыв грязь и жиропот, до надлежащей белизны шерсть все же не доведешь. Впрочем, прозрачная вода еще ничего не гарантирует. В германских экономиях, как рассказывал журнал «Хозяин» в конце прошлого века, более пятидесяти лет регулярно отмывали добела шерсть в котловине среди пахотных полей, в которой дно не просматривалось, а вода имела цвет пива.

В небольшом водоеме воду можно улучшить средствами, предлагаемыми наукой, или другим путем. Некоторые овцеводы обратили внимание на то, что вначале никудышная вода иногда становится более пригодной, если в ней быстро промыть много овец. Похоже, углекислый калий из жиропота снижает действие извести. Это наблюдение натолкнуло на мысль выщелачивать примесь древесной золой, что многократно удавалось в небольших масштабах, разумеется, если все проделать задолго до мытья овец.

Для очистки воды от извести специалисты давно предлагали овечий навоз, как содержащий щелочи, углекислый калий и натрий. Средство дешево, да неудобно: если в воде много извести, это сколько ж потребуется навоза? Тем не менее в австрийской коренной овчарне во Франкельфельде, основанной еще в 1816 году, мыли овец в навозной жиже, сильно разбавленной водой, и получали чистую шерсть.

Чистая вода удаляет из шерсти те нечистоты, которые не удерживает шерстяной жир, и те, что с этим жиром образуют растворимое мыло. Действие воды усиливает температура. Скажем, при 10 градусах вымывается немного жиропота, и то только жидкого. Для большего результата нужна и вода погорячее, не менее 15–19 градусов, а при густом, тягучем и липком жире того больше — 23–25 градусов. Смолянистый жиропот возьмет только обработка с использованием химикатов.

Бытописатели, историки, этнографы рассказывают, что в овцеводческих странах состриженные руна моют очень давно, и всяк по-своему, как холодной водой, так и подогретой. Скажем, народы Скандинавии в средние века шерсть даже кипятили. Снятое руно всегда мыли в испанских провинциях, на юге России. У нас почему-то этим делом заправляли французы, содержавшие шерстомойни.

В наши дни обработку стриженого руна осуществляют избирательно. Горячей водой промывают мериносовую, тонкорунную и полугрубую шерсть с обильным содержанием тугоплавкого жиропота. Грубую шерсть с легкорастворимым жиром можно привести в порядок холодной промывкой, она оказывается качественней, чем мытая на овцах. В простейшем виде процедура заключается в следующем.

Поперек ручья ставят несколько решеток на известном удалении одна от другой. Желательно, чтобы вторая и следующие располагались выше предыдущей. Партию шерсти помещают сначала в самый низкий отсек, прополаскивают, корзиной переносят в соседний и так, пока вымоют до необходимой чистоты. Сушить раскладывают на земле с дерном, а еще лучше — на разостланных холстах. Для такого мытья подойдут и большие корзины, спущенные в воду, сетчатые емкости и даже многолитровые прохудившиеся кастрюли — все зависит от объема промываемого сырья.

Поскольку подобную мойку первоначально, как правило, устраивали на плотах, этот способ вошел в литературу под названием плотового.

Мытье на плоту применяется также в стоячей воде озера, старицы и т. п. В тех местностях, где свирепствуют пыльные или песчаные бури, руно изрядно забито мелкими примесями почвы, после плотового мытья шерсть домывают горячей водой. В обратной последовательности это же делают испанские овцеводы. Они вперед размягчают жиропот теплом воды, остальную грязь отмывают после. Сушат шерсть на открытом воздухе, не защищая ни от дождя, ни от росы, так как полагают, что это добавляет волокнам белизны, нежности, живости.

При мытье шерсти на овцах добраться до грязи внутри руна похлопотнее, чем просто смыть ее с поверхности. Поэтому вначале смачивают, размягчают слипшиеся концы штапелей, для чего прогоняют овец через водоем или опрыскивают душем, шлангом. На последнее специалисты идут охотнее — животные меньше утомятся и избегнут простуды. После этого овец загоняют на ночь в теплую кошару без сквозняков и ставят неплотно. От дыхания и испарений внутри становится теплее, жиропот размягчается. Если стадо большое, лучше расчленить его на группы, последив затем, чтобы руна к началу мойки были мокрыми. У обсохших овец сильно слипаются концы штапелей и косиц, грязь с них смоешь лишь с нескольких попыток. Легче отмыть шерсть в закрытом руне, гладкая быстрее очищается по сравнению с очень извитой, как и руна молодых животных вперед становятся чистыми. чем шерсть у старых особей.

Не все части корпуса требуют одинакового усердия в мойке. Учитывают извитость, количество жиропота, характер нечистот.

Обычно отмывают овец последовательными операциями — перегоном по водоему, по пути очищают руками самые грязные места, окупывают душем или направленной струей воды и заканчивают опять перегоном.

Для перегона подойдут пруд или река с нежесткой водой, расположенные вдали от деревни. Неважно, стоячая вода или проточная, лишь бы глубина была по крайней мере с метр-полтора, тогда овца не достанет ногами дна и поплывет. Где нет естественных водохранилищ, их сооружают специально для обработки шерсти. Место выбирают со склоном для стока воды. На берегу, где покруче, забивают колья и делают мостик в воду метра на два, а по высоте меньше метра. Для овец у моста устраивают загон.

Путь, по которому они должны будут плыть, обозначают сваями, вбив их в дно, на сваи настилают доски и к ним отвесно крепят щиты. Ширина «коридора» 2,5–3 м при общей длине до 250 м. Если котлован невелик, овцы наберут эти метры, несколько раз проследовав к берегу, как по дорожке плавательного бассейна. Для удлинения пути «коридор» ладят иногда в форме дуги.

Мытых овец выпускают на пологий берег, выстланный камнем: деревянный настил был бы скользким, а из дерна — грязен. Начиная мойку, овчар принимает на себя роль Панурга. Толкает в воду одну овцу, минуты через две другую. Остальные ринутся без команды человека. Ему остается наблюдать за движением животных, периодически деревянными вилами окуная каждое по нескольку раз.

Для такой работы люди обычно объединяются. Ведь при перегоне нужна большая расторопность. Следят, не случилось бы чего с животными. Пока овца держит нос выше воды и сильно работает ногами, все в порядке. Но коль скоро начинает утомляться, придется ей помочь — поднять вверх голову, подталкивать сзади, торопить двигаться. С ягнят и вовсе нельзя спускать глаз, они слабее и быстрее устают.

Как правило, для вымачивания грязи стадо перегоняют раза два вечером накануне мытья. На следующий день процедуру повторяют столько, что шерсть окончательно промывается. Между перегонами дают часа по два отдыха. Перегоном всю грязь не вымоешь, ее много остается на голове, затылке и спине. Такую шерсть считают полуперегонной и часто продолжают отмывать дальше руками. То же самое делают с овцами, у которых длинный волос или труднорастворимый жиропот.

Для этого одному человеку с берега подают овцу. Держа за голову, он закрывает ей ушами вход в слуховое отверстие, помощник подхватывает животное за задние конечности и оба разом опускают его в воду, пока руно совсем не промокнет. Тут они оттирают грязь с концов штапелей и споласкивают, стараясь погружать в воду большую часть тела спиной вниз. Оттерев остатки грязи, отпускают овцу плыть, тем давая возможность расправиться шерсти в воде, волокнам и штапелям принять первоначальное положение. Очень важен навык в мытье, потому что неумело и нечаянно руно сжимают, вдавливая в него грязь, перепутывая и разрушая штапели.

Для мытья придумывали всевозможные сооружения. Чтобы воздействовать на руно мощной струей воды, когда-то использовали мельничные желоба. Если не было хорошей воды поблизости или шерсть попадалась уж слишком грязная, ее мыли в больших деревянных ящиках, сделанных для этого. Кстати, завезли способ из Баденского герцогства, где в самых солидных богемских овчарнях грязь с овец снимали подогретой водой с мылом или его заменителями. Раствор нагревали до 21–25 градусов. От более высокой температуры вымывалось слишком много жиропота и шерсть потом плохо хранилась. Кроме того, после горячей ванны животных легко бывало простудить на малейшем ветру. Как говорят немецкие источники, на овцу тратили по неполному стакану кальцинированной соды или поташа. Большая часть хозяев старалась работать нейтральным мылом, а один пробовал для мойки кокосовое масло, которое образует много пены, но опыт влетел ему в копеечку. Позднее нашли, что на чан достаточно фунта (454 г) зеленого мыла. Чан обычно делают кубическим со стороной немногим больше метра. В такой емкости и одном растворе промывают до сотни животных. В другом ящике их споласкивают чистой водой той же температуры и дают остыть в овчарне, всячески огораживая от сквозняков, холодного ветра и пыли. Только потом овец прогоняют через водоем для окончательной промывки. Если не сполоснуть в теплой воде, овцы простудятся, а шерсть со следами раствора будет очень сечься, потеряет мягкость и нежность. Часто напоследок животных окупывают душем.

Желая получить руно потяжелее, некоторые овцеводы прибегали к лукавому способу. После мытья загонят вымытых овец в помещение, натолкают поплотнее, так, дескать, у них усилится выделение жиропота. Овцы задыхаются, шерсть мгновенно теряет белизну и глянец, становится мутной, матовой. Вдобавок от аммиачных соединений образуется подпар, в волокнах совершенно пропадает прочность.

Ныне в крупных овцеводческих хозяйствах, на Ставрополье например, мойку производят в больших ваннах стационарного комплекса и вместо прогонов животных купают под душем.

Правильно просушить шерсть на овцах тоже надо уметь. От быстрого высыхания волосы грубеют, делаются жесткими. К тому же при активном испарении влаги в руне задерживаются те мельчайшие частицы земли, какие вышли бы с каплями воды, дай овцевод время на естественный процесс. Сверх того, если шерсть имеет расположение к нитке, при ускоренной сушке порок вылезет во всей своей красе. Так что по-хорошему овец выпускают в тенистое место, заросшее дерном, и безветренное. В некоторых краях принято возле мойки засаживать поляну деревьями, где бы вымытые овцы сохли и отдыхали.

Если вблизи ничего такого нет, уж лучше отправить их тогда в кошару, застелив пол чистой соломой и обмыв ясли. То же самое делают в слишком жаркую или дождливую погоду. От дождя несмытая с поверхности руна пыль мигом перейдет внутрь, шерсть помутнеет, у нее исчезнет глянец. К месту сушки добрый хозяин изберет дорогу покороче и потверже, чего скрывать, проселки-то у нас всегда пыльные.

Шерсть сохнет неравномерно и разное время, смотря по густоте, форме извитков и по погоде. Густая и сильно извитая освобождается от влаги дольше. При равных условиях в стаде первыми высыхают ягнята, затем годовики, матки, медленнее всего уходит влага из бараньих рун. При благоприятной погоде шубы на овцах просыхают за 2–3 дня и можно приступать к стрижке. Раньше с этим спешить опасно, шерсть лишится упругости, эластичности и других достоинств. Но и сухую долго на овцах не оставишь, они перемажутся — не успеешь оглянуться.

Так или иначе хорошо промытая шерсть — упругая, пушистая, ясного, натурального цвета, имеет приятный запах воска и на ощупь в ней нет сала.

Покупатели еще только присматривались к мытому руну, когда развилась целая индустрия, наперебой предлагавшая средства очистки шерсти. Кое-кто, безоглядно доверившись новинкам, поплатился своим добрым именем. Иногда влияние на шерсть средств, которые использовали для ее мытья, обнаруживалось по прошествии нескольких лет. Дефект, приобретенный в обработке, приписывали самой шерсти. Из-за флакончика жидкости наступала смерть для репутации успешно работавшего хозяйства.

Сколько бы красивых и многозначительных образов ни заключало название, химикат бьет по одному квадрату, выжигая из шерсти жиропот какими-либо щелочными соединениями. И тогда происходит то, что случается всегда, если дать волю щелочи. Справившись с омылением жира, она действует на волос и дальше. Наружная чешуйчатая оболочка шерстинок состоит из кератина А, первого защитного бастиона, а во внутреннем слое содержится кератин С, который до поры до времени тоже оберегает волос. Клейкое вещество, соединяющее наружные чешуйки, довольно стойко сопротивляется щелочному нашествию, хотя это и сказывается на способности шерсти к прядению и валке. Но если щелочь сильна, падают оба защитных бастиона, в волосе идут структурные разрушения. Так неудачной мойкой могут быть перечеркнуты все труды овцевода.

Не одна хозяйка сталкивалась с подобным явлением, когда шерстяная вещь из нежной пряжи на глазах преображалась в нечто грубое, с жесткой морщинистой шерстью. Когда нет условий для сухой чистки и приходится стирать изделие из тонкой шерсти, тем более с волокнами пуха, меньше всего риска будет с детским шампунем.

В каждом монастыре, понятно, свои уставы. Где-то настроены получше очистить шерсть еще на овце, где-то слышать не желают о мытье неспряденных волокон. Вязальщицы со стажем чаще всего имеют дело с немытой шерстью, прядут ее грязной, из грязных же ниток и вяжут. Так сроду делали в российских деревнях, оттого и пошла присказка: «Берегите, деверья, глаза, невестка за прялку села». До сего дня в домашнем рукоделии из всех способов очистки признают простейший — разобрать руками волокна в штапелях, вытрясти, разрыхлить шерсть, щеткой с двумя рядами металлических зубьев вычесать из нее все, что попало, и грязную спрясть (рис. 38).

Задолго до нас люди отлили в пословицу истину о том, что талер в голове — еще не талер в кармане. Намерение лишь предшествует действию. И пока руно не снято, рано считать доходы. На этом последнем и, казалось бы, наиболее простом участке пути хозяина поджидают синяки и шишки, мелкие просчеты, которые, однако, в конце концов обходятся дороже худших ожиданий.

Начать с выбора времени стрижки. Если читатель помнит, в первых разделах говорилось, что взрослые, отжившие свое, волосы у волосяной луковицы теснят, смещают с питательных каналов молодые, чуть проклюнувшиеся. При сезонной линьке выпадающую шерсть вычесывают гребнями. Волосы у больных животных отделяются еще дружнее, их собирают руками, называя шерсть обобранной. На овец весеннее тепло действует несколько иначе. Вначале их шерсть делается тоньше у основания волокон, как раз в эти дни ее легче всего стричь. Промедление приносит потери с каждым часом, особенно в стаде грубо- или полугрубошерстных овец, а также с наступлением жары. Подрунивание, процесс весеннего обновления волосяного покрова, можно невольно спровоцировать простейшим образом, например, теснотой в помещении. При этом ослабленные у основания шерстинки выпадают, сваливаются. Чем жарче, тем интенсивнее идут у овцы обменные процессы, больше и больше вырабатывается жиропота. Животные ведут себя беспокойно, сбиваются в кучу, трутся друг о друга. Волосы и волокна перепутываются, на подоплеке руна появляется войлокообразный застил. Такой свалок уже не даст качественной пряжи. А вдобавок от пота и высокой температуры воздуха в шерсть с кожи проникают отмирающие и отшелушивающиеся клетки. Потом от перхоти избавляться очень сложно. обычно эта шерсть считается малопригодной к обработке на нить и ткани.

Размер поголовья на своем дворе люди в основном рассчитывают по домашним потребностям. И хоть, как говорится, в чужом стаде овец не считают, сто лет назад, бывало, захудалая из захудалых семейка держала их не меньше пятнадцати. Какое бы большое стадо ни позволил себе нынешний хозяин, при умелой организации дела он вполне управится со стрижкой вовремя. Для этой работы заранее подготовит сарай, крытый ток, помещение с навесом от ветра и дождя, пол застелив досками, покрыв их сверху брезентом или другой плотной тканью.

Мужчины стригут, положив овцу на стол, женщины орудуют на земле. Для удобства стригаля ноги животным связывают, кроме суягных овец, с которыми обращаются очень осторожно, бережно.

Работают ножницами (рис. 39, 40). Этому нехитрому инструменту, считай, столько лет, сколько, может, самой земле. О стригальных машинках многие только слышали, взять их просто негде. Кроме того, в деревне убеждены, что ножницами вернее снимешь руно, и лучше ничего не надо. Старшие учат новичков подрезать волокна ближе к телу, чтобы не видно было рядов. От неровной стрижки штапель потом может образоваться неправильно. Пропущенную в рядах шерсть не подрезают, она все равно не пойдет в дело, или все же, срезав, складывают отдельно от остальной. Случается, что пропуски допускают и самые ловкие стригали, если захватывают слишком широкую полосу шерсти и очень уж длинную. Ножницы подтачивают постоянно. Раньше на месте стрижки ставили точило.

^{Рис. 40. Усовершенствованные ножницы для стрижки шерсти}

Опасно застричь овцу, поранить или уколоть ножницами. На поврежденном месте будут появляться собачьи волосы, а сама шерсть впоследствии не вырастет такой тонкой, как прежде. Задетые стригалем участки тела немедленно смазывают лекарствами из домашней ветеринарной аптечки. А лучше все же, советуют знающие люди, не усердствовать, оттягивая кожу, чтобы не наделать вреда.

Один человек успевает за день ножницами остричь 8—10 баранов или 15–20 овец.

Стрижка опытного стригаля стоит бритья. Так он аккуратно и точно снимает руно одним заходом ножниц в ряду. Обычно при этой сезонной работе на счету каждая пара рук. Поэтому иногда берутся за стрижку переоценивающие свое умение или вовсе никогда не державшие ножниц. Неумеха повторными срезами способен искромсать самые замечательные волокна, много шерсти уйдет в очесы (угары). Мелкие, по 1,5–2 см кусочки шерстинок нападают в штапели, как иголки, зацепятся в извивах, склеются жиропотом. При фабричной обработке от них не избавиться до конца. Еще при расчесывании сечка скатается в плотные горошины, застрянет в пряже, вылезет неряшливыми концами в ткани и при носке изделия в первую очередь выпадет из полотна, поскольку не закреплена скручиванием.

В крупных хозяйствах стрижка овец — тот же сбор урожая. И те же авралы. Счастье, если есть свои толковые стригали. Они, без преувеличения, сберегут миллиарды, только не допустив мелкосрезанного волоса, не говоря уж о другом.

Сколько себя помню, столько слышу и читаю сетования на нехватку этих специалистов. По популярности стригаль, естественно, не народный артист, но владеет ремеслом, народу необходимейшим. В 60-е годы худо-бедно занимались подготовкой таких специалистов. Наши овцеводы ездили в Новую Зеландию и Австралию, практиковались там, осваивали методику стрижки, суть которой в доскональном знании анатомии овцы. Австралийские фермеры с завязанными глазами снимают стригальной машинкой руно за минуту с небольшим без единой царапины на туловище животного. А за день успевают обрабатывать обычно вдвоем полтысячи голов.

Отечественные стажеры обучились скоростной стрижке и многим передали это умение дома. В стране проводились ежегодные конкурсы стригалей, на которые съезжались заинтересованные люди со всех овцеводческих районов и большинства хозяйств. Благо, за погляд тогда денег не брали. И с настригом шерсти мы в ту пору выглядели не хуже Европы всей.

Однородную шерсть у взрослых овец стригут раз в году по теплу — в мае-июне (веснина), осенью вторично сбор делают лишь у животных с неоднородной грубой и полугрубой шерстью. У ягнят тонко- и полутонкорунных пород, родившихся весной, снимают шерсть на исходе первого года жизни. Молодняк, который появился на свет в конце зимы или начале весны, тоже стричь но спешат, чтобы волос подрос. В год рождения получают шерсть лишь от полугрубошерстных и грубошерстных барашков и ярок, пока она мягка и шелковиста — поярковая.

На что бы ни предназначал хозяин снятое руно, после стрижки с шерстью придется поработать. Если она идет на продажу, пересылку, беспокоятся об упаковке в плотную ткань и предварительно сырье подсушивают. Отправляя в дальнюю перевозку, хозяин должен учесть, что за время пути произойдет потеря в весе — примерно по полкилограмма на центнер. Когда шерсть остается дома, принимают все меры, чтобы в ней не завелась моль. Самое простое — только что состриженные пласты подержать на солнышке, прямых лучей и моль и ее гусеницы боятся. А потом подобрать в домашних постройках сухое место, где бы температура была ниже комнатной, а помещение — хорошо проветриваемым. Бабочка моли откладывает в шерсть до 220 яичек, через 5—12 дней из них выводятся гусеницы. Спустя 120 дней гусеницы окукливаются. Из куколок вылетают бабочки за 14–44 дня. Чем теплее, тем эти прожорливые созданья размножаются быстрей. Так, при 15 градусах бабочка разовьется из яичка за 186, а в 30 градусов — за 72 дня.

О траченой молью шерсти можно говорить в прошедшем времени, на что-то дельное она неприемлема, в лучшем случае ее добавляют в дешевые войлоки.

Небольшие партии шерсти, какие обычно держат дома на пряжу, сберегают проветриванием и пересыпая пахучими травами — лавандой, ромашкой душистой, полынью горькой, травой душицы, листьями черемухи и т. п.