Бурые медведи довольно широко распространены на значительной части лесной зоны Северного полушария, но наиболее крупные виды обитают на Дальнем Востоке и в северо-западной части Америки. Наиболее крупными бурыми медведями считаются гризли, обитающие в Скалистых горах Америки, и аляскинские медведи; однако уже собрано достаточно много материалов, свидетельствующих о том, что самые большие бурые медведи живут в СССР в Амуро-Уссурийском крае и на Камчатке. Неудивительно, если здесь будет добыт медведь массой в 700–800 килограммов. В сравнении с европейскими медведями, весящими обычно 100–150 килограммов, медведи Дальнего Востока настоящие гиганты.

Однажды я наблюдал, как один из этих гигантов медленно брел по горному высокотравью, переваливаясь на толстых косолапых ногах, опустив тяжелую голову и что-то высматривая на земле. Над верхушками трав виднелась лишь лохматая холка зверя. Я тихонько свистнул — зверь моментально встал на задние лапы во весь свой громадный рост — не менее 3 метров! — а почуяв меня, — сорвался и умчался прочь. Испугался зверь? Возможно. А может просто благоразумно удалился: ведь трусость и благоразумие — это не одно и то же.

Но иногда и медведь празднует труса. Вот заяц неожиданно выскочил у него из-под ног — и верзила бросился прочь, испуганно тараща глаза и натыкаясь на кусты. Однажды я был свидетелем забавного и печального случая. Когда я учился в школе, мы отправились собирать голубику. С нами был один дедушка — старенький, седенький; он немного прихрамывал еще со времен гражданской войны. Мы были с ведерками, а он с таким же древним, как и сам, медным солдатским котелком. Перебрались мы через болотце на обильную ягодой релку^*, а дедушка остался один — ягоды везде хватало. Мы собираем голубику, разговариваем, смеемся. Вдруг послышался истошный человеческий вопль, звериный рев — и все стихло. Почувствовав недоброе, мы бросились на крик.

^* (Релка — небольшое возвышение на низменности.)

Дедушка сидел у кочки цел и невредим и уже потягивал свою трубку. Правда, лицом бледен был и дышал тяжело. Рассказал о происшедшем — и смех и слезы!

— Кусты голубики рясные такие да густые! Обираю я потихоньку ягодку да поворачиваюсь на коленках вокруг кустиков. Глядь — ведьмедь передо мной как из земли вырос! И не видит ведь меня, ягоду чмокает! Да рядом совсем! Я не помня себя закричал, замахал руками от страха да и угодил нечаянно своим котелком зверине по башке. Котелок зазвенел, ведьмедь заревел и утек. Видно, тоже испугался. Ягоду из-за него просыпал….

— А куда он побежал, медведь?

— Да вон к тем кустам вроде бы.

Интересно нам стало, да и честно говоря, не очень поверили старику. Пошли мы к тем самым кустам, озираясь по сторонам. И, действительно, нашли отпечатки тяжелых медвежьих лап, потом… фиолетовые "ленты" полупереваренной голубицы, а совсем недалеко лежал, горестно уткнувшись носом в землю и обняв передними лапами голову, большой бурый зверь. Мертвый. Погиб от разрыва сердца. Слова "испугался до смерти" обрели в этом случае буквальный смысл.

Можно припомнить и другие примеры, когда медведи проявляли трусость и даже гибли от испуга. Но в иной обстановке эти звери могут быть смелыми и даже очень храбрыми. Для того чтобы решиться отобрать добычу у тигра, нужна отчаянная смелость.

Однажды в ноябре, когда уже лег первый снег, но было еще тепло, мирно брел по кедрачу большой зажиревший на орехах косолапый. А из-под речного обрыва на него вышли сразу три тигра — мать и двое почти взрослых детенышей. Тигрица с грозным ревом кинулась на медведя, но тот не двинулся с места, приготовившись к встречному прыжку. Хищница замешкалась, оглянулась на своих великовозрастных красавцев — те зашли по обе стороны от медведя, рыча, как и мать. Но он и тогда не испугался — он приготовился к битве, хотя, вероятно, понимал, что с тремя тиграми наверняка не справится.

Тигры несколько раз бросались на смельчака, но тот не спасовал. И они сдались, ушли. Так своеобразно сочетаются в медведе противоположные качества: отчаянная храбрость и столь же отчаянная трусость.

Своеобразно питается медведь. Месяцами живет он на одной траве, точно лошадь или корова. Правда, иногда разроет муравейник или соберет куколок да личинок насекомых под камнями и валежинами. А когда созревают ягоды, желуди и орехи, он с таким аппетитом их поедает, да так быстро жиреет, что иногда задумываешься: почему это типично растительноядное животное вдруг числится в отряде хищных млекопитающих, как волк, рысь, тигр?

Но как бы не увлекался медведь "постной" пищей, в нем все время дремлет хищник. Он не преминет подмять кабана или другого зверя, если представится случай. В лесу топтыгин без труда учует труп животного и с превеликим удовольствием съест, если оно даже и разложилось до зловония.

Он неудержим в стремлении полакомиться душистым медом: идет на пасеку, рискуя жизнью, или упорно добирается до лесного улья, наперед зная, что пчелы облепят его и искусают и что после этого он долго-долго будет себя скверно чувствовать. Ох, уж эти любители вкусно поесть!

Но бывает время, когда в лесу ни ягод, ни орехов, ни желудей, — голодное время для медведей! В разных частях своего обширного ареала звери выходят из положения по-разному. Скажем, на Камчатке, когда нет ягод и орешков кедрового стланика, звери почти все время кормятся снулыми лососевыми рыбами на речных нерестилищах или собирают то, что выбросит море, — погибших тюленей, рыбу, ежей, голотурий и прочее. Редко голодают медведи на Кавказе и в лесах европейской части нашей страны, потому что там много всяких ягод и какая-нибудь да родится, а кроме того, в пищу идут дикие фрукты, желуди, орешки.

Другое дело в Сибири и на Дальнем Востоке: если неурожай желудей, ягод и орехов, для медведя это лютая беда, и тогда хищничество — единственный способ пережить трудное время. Он всецело переключается на охоту за животными: в Сибири — за лосями, маралами и северными оленями, а в уссурийских лесах — за кабаном. Поймает и съест одного — ищет другого. Если повезет — три-четыре, а то и 5–6 животных в месяц задерет. Бывает это обычно осенью, когда надо накопить жиру для долгого зимнего сна. Ест медведь много: 20–30 килограммов мяса может съесть за сутки, а если голоден — до 40–50 килограммов и даже больше — поесть он любитель. Но далеко не всегда медведь найдет лося, оленя или кабана, и тогда наступает для медвежьего племени настоящее бедствие — голод.

Тут мы подошли еще к одной особенности медведя. Обычно эти звери подолгу живут на своих индивидуальных участках, считая их неприкосновенной собственностью и самоотверженно охраняя от пришельцев. А в неурожайные годы покидают их и в поисках корма начинают кочевать на многие сотни километров по крутым горам и топким марям, через реки и поля. Эти массовые кочевья начинаются еще в конце лета, потому что звери хорошо чувствуют, что этой осенью им ждать нечего: она не принесет ни орехов, ни желудей, ни ягод. Медведи нервозно и отрешенно бродят где попало: их встречают даже на приусадебных огородах, в садах, на сельских околицах, даже в крупные населенные пункты забредают! С наступлением холодов они худеют, озлобляются и становятся дерзкими. Многие из них в берлоги так и не ложатся, становятся шатунами и рано или поздно погибают от голода, холода или пули охотника. Шатуны очень опасны. Они охотятся не только на диких зверей, но задирают и домашних животных. Случается, и люди становятся их жертвами. Однажды шатун напал… на мчавшийся по дороге грузовик — это ли не свидетельство безвыходности положения зверя?

Измученные животные мерзнут и надеются хоть где-нибудь немного подремать. Некоторые засыпают навсегда, а тем, кому посчастливится накопить хоть немного жирку, ложатся в берлоги. Но даже и этим счастливчикам не всегда удается дотянуть до весны.

В 1973 году в зарослях таежной Тырмы я случайно повстречался с шатуном. Увидел его лежащим всего в 20 метрах от редкого ольховника на берегу "закипевшего" наледью ключа, по которому я шел. Поняв, что он обнаружен, медведь вскочил и побежал по льду ко мне. Оружия у меня не было — одна только увесистая палка, и я порядком перепугался. Но в то же время отметил, что зверь очень худой и бежит совсем не так, как это делают нападающие хищники.

Когда расстояние между нами сократилось до 8-10 метров, я громко крикнул и сильно ударил палкой по росшему поблизости дереву. От неожиданности, а может, от испуга медведь охнул, поскользнулся и… растянулся на льду. Потом, поскуливая, с трудом поднялся на ноги и после моего повторного крика повернул обратно. Он был настолько тощ, что все его тело выглядело плоским как доска. Я не сомневался, что шатун находится на грани голодной смерти. И еще я понял, что этот зверь несколькими годами раньше был крупным и упитанным.

И в нормальные по кормности годы бывает у медведей трудное время — весна. Покинув берлогу, они шатаются, неуклюже переваливаются на дрожащих от долгого бездействия ногах, быстро устают, как человек после длительной болезни. Недолго побродив около берлоги, идут досыпать — то на ласковом, веселом по-весеннему солнце, то забираясь в берлогу в морозную ночь. С каждым днем солнце поднимается выше, медведь ходит дольше, а спит меньше. Вскоре он обретает безудержную резвость и носится по горам и лесам, буйно радуясь свету, теплу и вернувшейся силе.

На склонах с проталинами рано появляются всходы трав, эфемеров, которые медведь поедает с жадностью. Обсасывает набухшие почки осин, берез, тальников и других деревьев и кустарников, ворошит муравейники, ищет брусничники и клюквенники с перезимовавшей ягодой, прошлогодние желуди или орехи. Когда же всего этого нет, медведь отыскивает трупы павших зимой животных. И снова, собравшись с силами, охотится на кабанов, лосей, оленей. В случае образования на снегу крепкого весеннего наста, выдерживающего тяжесть медвежьего тела, косолапые убивают глубоко проваливающихся в снег тонконогих копытных столько, сколько находят. Когда же снег стает, эти хищники переключаются на поиски поросят, лосят, оленят и их матерей.

В начале мая появляется сочная трава, и медведи жадно на нее набрасываются, словно превращаясь из опасного и сильного хищника в мирного вегетарианца. В это время они часами кормятся на открытых местах, где трава гуще, и издали похожи на пасущихся лошадей. Очень любят сочный белокопытник, борщевик, дудник и другие растения.

Мне приходилось наблюдать, как медведи подолгу и с заметным наслаждением паслись в густых зарослях борщевика — высокого широколистного растения с сочным трубчатым стеблем (его еще медвежьей дудкой называют). Я сначала недоумевал: неужели этой травы медведю хватает? А потом, узнав, что она содержит в себе до 30 % Сахаров и 15 % протеина, понял, что медведь не ест что попало.

В обычные по количеству кормов годы осенью медведи сильно жиреют, толщина подкожного жира у крупных особей достигает к началу ноября 8-10 сантиметров. Такого медведя издали узнаешь: округлая лоснящаяся, широкая спина, тяжелые ноги, "шуба" на нем так и колышется, движения неторопливы, сам он спокоен, добродушен. Еще бы! С таким запасом жира — до 100–150 килограммов — и зима нипочем, да и на весну останется немало.

Иногда на нерестилищах лососей или особенно хорошо уродивших ягодниках, в кедрачах или дубняках на небольших участках собирается до 10–15 медведей, больших и малых, самцов и самок. Наблюдать за этими сборищами необычайно интересно, узнаешь много нового об образе жизни животных.

Когда запасы корма ограничены, в образовавшихся временных сообществах медведей устанавливаются строго иерархические отношения, основанные главным образом на праве сильного. Самому могучему все позволено, все ему безоговорочно подчиняются, его боятся. Менее сильный подвластен более крепкому. Малыши — вне рангов, им многое прощается, однако взрослых самцов они остерегаются, потому что те к ним не очень ласковы.

Но, когда пищи изобилие, медведи необычно миролюбивы: ни вражды, ни утверждения с помощью силы. Даже не прочь поиграть! Правда, внимательно присмотревшись, замечаешь, что веселятся малыши и молодые медведи; взрослые звери проявляют спокойствие и терпимость.

Но все же медвежьи драки — явление вовсе не редкое. Особенно свирепы они в брачную пору. Медведь — одно из немногих животных, у которых "личные" интересы превыше борьбы за сохранение вида, поэтому бывают между ними и драки до смерти. А самцы даже к матерям и детенышам не испытывают привязанности — природа не одарила их такими добродетелями, как супружеская верность и отцовская заботливость.

В берлоги бурные медведи залегают перед тем, как войдет в силу снежная и морозная зима. Медведь вообще "нелюдим", любит уединение, покой, для своего жилья избирает глухомань и хмурые угрюмые дебри, закоряженные и для людей трудно доступные. При случайных встречах с себе подобными они не только не проявляют радости, но недовольны, порой настроены угрожающе, а иногда и драчливо. Особую глушь медведи выбирают для своих берлог. К берлогам звери идут по одиночке и группами, идут быстро, редко останавливаясь, почти по прямой линии, пролегающей по горам и лесам, через бурелом и еще не замерзшие реки, покрывая по 20–30 километров в сутки.

В горах медведи устраивают берлоги и в земле, и в расщелинах скал, и в пещерах. На марях и болотах изредка приходилось встречать берлоги в виде нагромождения веток, травы и дерна прямо на земле. Но такие "зимовья" делают только нерадивые или ослабленные звери.

Нередко медведь устраивает берлогу в очень густом пихтовом и еловом подросте. Сначала наломает большой ворох веток и вершинок, потом сооружает из них гнездо, совсем как курица, и устилает его мхом. Залегая, прикрывает себя ветками и сверху. Однажды нашли очень крупного медведя в большой куче сухих листьев. А недавно была найдена медвежья берлога, выстланная оленьим мхом; для нее понадобился мох с доброго гектара земли.

Неподалеку от берлоги бурый медведь долго петляет, выбирая подходящее место и мудрено запутывая следы. Первые 5-10 дней не спит, а чутко дремлет. Устраивается обычно тщательно. Мне много раз приходилось видеть берлоги, вырытые в косогорах и под шатрами крупных деревьев, с длинным лазом и обширным гнездом, устланным всякой растительной ветошью. В них тепло, сухо, удобно. Интересно, что иногда наиболее опытные медведи, покидая берлогу, маскируют вход сломанными деревьями, валежинами или корягами.

Уже в конце ноября и декабре хмурые лесистые горы укутываются снегом, мороз лютует и даже солнце бессильно против него. Кажется, все вокруг оцепенело и конца не будет зиме. А медведи спокойно спят в своих берлогах в тепле и сытости, заслужив покой неустанным трудом в период бодрствования. Но это не спячка, а просто сон, крепкий и продолжительный. Впадающие в спячку животные (например, суслики, ежи, летучие мыши и др.) цепенеют, температура их тела резко падает, и, хотя жизнедеятельность продолжается, ее признаки почти незаметны. У медведя же сохраняется нормальная температура тела. О том, что жизнедеятельность животного достаточно выражена, говорит тот факт, что активно расходуется запас жира (от 60 до 100 килограммов), более того, организм зверя продолжает вырабатывать воду. Сердце зверя бьется ритмично, хотя и медленнее, чем обычно, несколько реже становится дыхание. В берлоге медведь проводит 5 месяцев и покидает ее во второй половине марта или в апреле.

Медвежата появляются на свет в лютые январские или февральские морозы. Их бывает от одного до четырех, но чаще всего два. Они до удивления малы и беспомощны. Странно видеть у медведицы массой 1,5–2 центнера 600-граммовых детей! Однако природа мудра: крошечным детенышам молока нужно совсем немного. Будь они покрупнее, вряд ли и они и мать дотянули бы до весны. Медвежат самка кормит молоком до августа. Первой своей осенью они весят 30–40, второй — 50–60 килограммов. В возрасте двух лет молодые медведи начинают самостоятельную жизнь. Часто рассказывают и пишут о "пестунах" — крепких подростках, дважды перезимовавших с матерью и ухаживающих за новорожденными малышами. Такое действительно бывает, но очень редко. Мне не приходилось встречать медведицу с "пестунами", и о них знаю понаслышке.

Есть у нас основание предполагать, что волк обладает "шестым" чувством. Во всяком случае охотника он распознает, даже если тот хорошо замаскирован, переодет, — особая интуиция, вероятно?

Физически волк развит, как отмечалось, великолепно. Недаром существует поговорка: "волка ноги кормят". На короткой дистанции он может развить скорость 60, а в броске — до 80 километров в час; можно выразить это иначе — 22 метра в секунду! Стометровка меньше чем за 5 секунд! Такой стремительный темп волк, конечно, долго выдержать не может, хотя и сердце у него могучее, и легкие как кузнечные меха, но со скоростью 40–50 километров в час он может мчаться 10–15 минут, а одолеть 30–35 километров в час для него вовсе не утомительно.

Не занимать волку и силу. Я видел, как один из них легко трусил, держа в зубах, словно кот мышку, крупного жирного барсука, весившего не менее 12 килограммов. Так же легко он способен бежать с овцой, которую для удобства передвижения забрасывает на спину. Волк не только силен, но и вынослив. Об этом свидетельствует случай, рассказанный егерем В. Давыдовым. В медвежий капкан, весивший около 6 килограммов, угодила лапой волчица. Превратив деревья и кустарник, росшие здесь, в щепку и труху, волчица сумела разорвать цепь и ушла, прочертив тяжелым капканом глубокий след. За два дня погони егерь прошел по волчьему следу более 40 километров, но зверя не догнал. Волчица "с кандалами" прошла по тайге, преодолевая даже крутые горы. Но самое удивительное, что она с медвежьим капканом на ноге умудрилась даже добыть себе пищу — поймать козла, которого и съела в один присест.

Два-три волка способны загрызть изюбра или молодого лося, весящих 150–180 килограммов, а стая из 6–8 животных может справиться со взрослым сохатым, который не только огромен в сравнении с волками, но и умеет постоять за себя: удар передними копытами лося обладает могучей силой.

В теплое время года волки живут парами, выращивая волчат и строго придерживаясь своих кормовых участков, которые маркируют и ревностно охраняют. К зиме взрослые и молодняк группируются и ведут бродячую жизнь. В стае обычно от 3 до 10, чаще 6–8 волков. Отец, мать, 3–4 прибылых и пара переярков, которым уже по 16–22 месяцев. Стая, как правило, состоит из близких родственников. Но случается, что 2–3 стаи объединяются в одну большую — временно, конечно, и при крайней необходимости: в глубокоснежье или если встретилась крупная добыча.

В волчьей стае сложная социальная и строгая иерархия. Авторитет и власть вожака непререкаемы, ему подчиняются все. Вожаком является непременно самый сильный и опытный зверь. Для волчьего объединения характерна не только беззаветная преданность вожаку, но и взаимовыручка, поддержка, слаженность действий. Только благодаря этому звери обеспечивают себя достаточным количеством пищи, а следовательно, получают шансы выжить в тяжелейших условиях, которые усложняются преследованием со стороны людей.

В отношении к своим слабым и больным сородичам волки жестоки: уничтожают, а в голодное время и съедают их. Вероятно, поэтому старые звери живут в одиночку; они держатся на почтительном расстоянии от сильных и молодых особей, питаясь скудными остатками трапез. С нашей, человеческой, точки зрения поведение волков отличается противоречивостью: сильные и здоровые звери между собой так дружны, взрослые за молодняком ухаживают с такой трогательной заботой, а вот к больным и старым беспощадны. Но биологи находят эту жестокость закономерной в сложной и беспощадной борьбе за существование.

Брачная пора у волков наступает во второй половине февраля — в начале марта. Супружеские пары волков часто сохраняются на всю жизнь, и гон у них проходит тихо и мирно. А шумные волчьи "свадьбы" с жестокими побоищами, о которых много пишут и рассказывают, бывают довольно редко, в основном когда молодая или овдовевшая волчица выбирает себе спутника жизни.

После 62-65-дневной беременности в заботливо устроенном укромном логове волчица рожает от 2 до 14, чаще всего 4–6 волчат. Первые полмесяца она никуда от них не уходит, а пищу приносит ей волк. Он очень заботлив, таскает к логову добычу, отрыгивает полупереваренные куски мяса и кормит волчицу с волчатами.

К полуторамесячному возрасту детеныши перестают питаться молоком матери и переходят на мясо. С этого времени взрослые уходят на охоту по очереди, а добычу приносят к логову. Волки очень добросовестные воспитатели. Они заботливо ухаживают за своим потомством, обучают его всем премудростям нелегкой жизни, с удовольствием играют с волчатами — совсем как собаки.

В воспитании волчат взрослые проявляют удивительную терпеливость. В минуты отдыха неугомонные щенки то и дело покусывают взрослых волков — бывает в ухо и в нос! — а родители терпят, знай только увертываются. Лишь когда совсем иссякает родительская выдержка, они покорно уходят вздремнуть — ведь предстоит очередная трудная охота.

Конечно, когда малыши уж слишком расшалятся или обижают своих братьев и сестер, старшие их наказывают и довольно строго, а провинившийся отлично понимает, что наказан за дело.

Охотовед В. И. Макаревич рассказал, что однажды всего за 3 часа неторопливого тропления свежего рысьего следа он обнаружил пойманных хищницей двух рябчиков и двух тетеревов, и лишь у одного рябчика она откусила и съела голову. Птицы ею были задавлены просто так, потому что имели несчастье оказаться на пути. Она даже не удосужилась припрятать добычу про запас, а просто бросила на снегу.

Потом рысь набрела на лисью нору, выкопанную под крупными камнями. Трудная это была работа — рыть мерзлую землю, раскапывая нору, но таежная кошка все-таки добралась до кумушки, вытащила ее, задавила и… съела, несмотря на ее неприятный запах. А ведь "деликатесных" птиц есть не стала. Видимо, проявляется исконная вражда между кошачьими и собачьими.

В среднем рысь за год добывает около двухсот зайцев беляков в "заячьих" районах, 30–40 кабарог, косуль, серн или туров там, где длинноухих нет или мало. Эти копытные животные по массе составляют немного больше половины годовой добычи рыси, остальное приходится на зайцев, птиц и других животных. А всего за год этот зверь съедает от 800 до 1000 килограммов мяса и примерно еще половину этого количества бросает недоеденной.

В неблагоприятных для копытных условиях, скажем в период многоснежья или появления наста, рысь может каждый день убивать косулю или кабаргу, съедая лишь самые лакомые куски и бросая остальное. Иной раз 2–3 косули в день убьет, а за зиму до 20–30! Разумеется, это не система, но все же хищник всегда остается хищником, численность которого надо строго контролировать.

На домашних животных рысь нападает редко. На охотника способна броситься, лишь если ее ранят и преследуют. Ее отношение к человеку довольно сложно: в лесу она его старательно избегает, хотя и не боится; в то же время совершенно безрассудно забредает в населенные пункты, прорывается в овчарни, на скотные дворы, нападает на собак; бывает, приходит к таежному зимовью, зная, что здесь живет охотник, и пытается раздобыть мясо. Что заставляет этого осторожнейшего зверя идти к людям за смертью — не известно.

Гон у рысей начинается в конце февраля и длится около месяца. Вообще этот зверь любит одиночество, не склонен к общению с сородичами, но в период гона его характер резко меняется. За самкой обычно ходит несколько постоянно дерущихся между собой самцов. Будучи вообще молчаливыми животными, они во время гона громко и резко мурлыкают и мяукают, а при сильном возбуждении неистово кричат; самки басовито мяукают, самцы глухо урчат. В ночной тишине эти звуки производят на человека жутковатое впечатление.

После 9-10-недельной беременности, обычно в мае, у рыси появляются 2–3 рысенка (очень редко 1 или 4). Они рождаются беспомощными, слепыми и глухими, а весят всего 1/4 или 1/3 килограмма. Для своего потомства мать устраивает логово на глухом участке леса, где-нибудь под вывороченными корнями деревьев, в дуплах и пещерках, тщательно устилает его перьями, шерстью, травой. В логове тепло и сухо. Первые два месяца жизни рысята питаются материнским молоком, быстро растут и становятся похожи на очаровательных котят. Потом начинают привыкать к мясу. С матерью гуляют возле гнезда, знакомятся со сложной и загадочной жизнью леса. Родители приносят им живых мышей, полевок, зайцев. И учат разным способам добычи, учат очень терпеливо, а от всех невзгод оберегают трогательно и самоотверженно.

Самец помогает матери кормить и воспитывать потомство. Детеныши растут быстро, уже в октябре их трудно отличить от родителей, и рыси начинают охотиться семьями. Всю зиму выводок держится вместе, распадаясь к началу нового гона, когда взрослые, как бы не желая делать детей свидетелями своих тайн, гонят молодняк прочь. В возрасте года малыши начинают самостоятельную жизнь.

Рысь издавна обитала почти во всей лесной зоне Северного полушария, и ее история драматична. Веками человек нещадно преследовал ее, за уничтожение зверя даже выплачивались премии. А в результате мы сейчас читаем горькие строки из научных статей "Об исчезновении рыси в Италии", "Об истреблении рыси во Франции". В других материалах кричат болью строки"…последняя рысь в Болгарии была добыта в 1936 году", "Последнее сообщение о добыче рыси в Венгрии относится к 1915 году…"

Слишком поздно люди осознали, что рысь заслуживает внимания и заботы. Ее начисто уничтожили на большей части Европы, ей посчастливилось уцелеть лишь в горных лесах Карпат, Балкан, на Скандинавском полуострове, в Польше да кое-где в Испании. А теперь везде, где рыси удалось спастись, она взята под строгую охрану. Ее даже стали акклиматизировать в тех местах, где она обитала когда-то.

Правда, в последние годы над рысью нависла новая беда: цены на ее мех поднялись очень высоко. За хорошую рысью шкуру стали платить больше, чем за ворох знаменитых соболей. И уже в который раз мода мешает охране животных!

В нашей стране рысь не редкий зверь. Она широко заселяет леса от Прибалтики до Тихого океана и почти от Полярного круга — к югу до Кавказа, Алтая, Саян и Сихотэ-Алиня. В последние годы ее численность в областях и краях, где поголовье волка значительно сокращено, даже возрастает. Теперь рысь у нас не уничтожают, а охотятся на нее в строго установленные сроки. В Красную книгу Советского Союза занесена лишь туркестанская рысь.

Пойманные молодыми, рысята хорошо приручаются, легко поддаются обучению, крепко привязываются к своему хозяину. Интересно, что охотиться они могут без предварительного обучения, чего нельзя сказать о других хищниках, скажем, о льве, тигре, волке: выращенные человеком, они не могут жить на свободе, не умеют добывать себе корм. Будучи прирожденными охотниками, рыси прекрасно понимают, что от них требуется, и становятся не хуже хорошо воспитанной опытной охотничьей собаки; к тому же они очень ласковы, охотно играют с детьми, собаками, кошками. Думается, человек с этим великолепным зверем давно должен был жить в мире и дружбе.

По голосам можно различить самца и самку. Она делает тройной взлай и заканчивает его коротким воем, а лисовин лает чаще и больше, как собака. Уединившись, пары много играют, даже своеобразные танцы устраивают: кружат один около другого на задних лапах.

Самцы лисиц — прекрасные семьянины. Они не только принимают деятельное участие в выращивании молодняка, но и трогательно заботятся о своих подругах еще задолго до того, как те подарят им прелестных лисят: носят пищу, благоустраивают норы и, говорят, даже выискивают у них блох.

Бывает, овдовеет самка перед самым ощенением или после него, тогда холостые самцы непременно берут на себя роль отчима, а ухаживают за приемными детенышами и их матерью ничуть не хуже родного отца. И более того: лисовины до того заботятся о малышах, что иногда дерутся между собой за право быть отцом или отчимом. А самка наблюдает за дракой и озабочена в основном тем, чтобы ее детям достался более сильный зверь, а отец или отчим — это безразлично.

Молодых в помете бывает от 4 до 12, но чаще всего 5–6. Появляются они после 51-53-дневной беременности, обычно в конце апреля или в первой половине мая. Щенки рождаются слабые и беспомощные, глухие и слепые, массой всего 100–150 граммов, но растут довольно быстро. Меньше чем через месяц они уже видят, слышат, весят около 1 килограмма, выходят из норы, а вскоре начинают играть и резвиться. Родители с этого времени носят им полуживую дичь, чтобы дети приобретали охотничьи навыки.

Лисята в младенчестве бурого цвета и очень похожи на волчат или щенков енотовидной собаки, но у них есть отличительный признак: у лисят, как и у взрослых лис, кончик хвоста белый.

Летом отцу и матери приходится охотиться день и ночь, чтобы накормить своих поджарых, длинноногих и прожорливых малышей. В радиусе 2–3 километров от гнезда они уничтожают всех или почти всех зайцев, много птиц, даже мышей здесь становится заметно меньше.

В это время родители предельно осторожны. Стоит человеку даже случайно наткнуться на выводковую нору, как в ближайшую же ночь лисята будут переведены в другое место, в запасную нору; их у лисиц на участке обычно несколько. Если щенкам грозит опасность, взрослые обнаруживают удивительное присутствие духа. Даже когда человек лопатой разрывает нору, они до последнего пытаются спасти своих детей — вывести через один из отнорков.

В полуторамесячном возрасте молодняк начинает ходить вместе с родителями на охоту и быстро осваивает все премудрости. В это время энергия и неуемное веселье переполняют лисят. Они беспрестанно в движении, играют между собой, пристают к старшим. Часто свои щенячьи восторги выражают визгом и лаем, иногда подвергая опасности себя и всю семью, — вдруг услышат их люди или волки.

К ноябрю сеголетки становятся взрослыми и начинают самостоятельную жизнь. Обычно они разбредаются кто куда. Самцы уходят подальше, за 20–40 и более километров, самки в среднем на 5-10 километров, редко дальше. Каждый ищет себе участок и брачного партнера. Мать изредка живет на одном участке со своими детьми до следующей "свадьбы".

Осенью в лисьем поголовье 40–70 % сеголетков. Это свидетельствует о высокой плодовитости лисицы и хорошей выживаемости молодняка.

Надо заметить, что у лисиц "чувство дома" развито плохо. Если их отловить и увезти подальше, они не будут стремиться во что бы то ни стало вернуться в отчий дом, а обоснуются на свободном участке. Разумеется, это не относится к родителям, выкармливающим потомство.

В неволе лисица живет 10–12 лет, на свободе же ее век гораздо короче. В популяции обычно половина численности приходится на молодняк, четверть — на второгодков, 12–15 % — на тех, кому идет третий год. За 3 года удается "перевалить" немногим — примерно десяти из сотни. А старше четырех лет лисы в природе совсем редки.

Хозяйственная деятельность человека лисице не только не вредит, но даже улучшает условия ее существования. Этот зверь охотно селится там, где вырублены леса, на осушаемых и распахиваемых болотах. Расширение посевных площадей также благоприятно для лисицы. По приспособляемости к самым различным условиям с нею рядом можно поставить разве что колонка.

Человека лисица не боится, если он ее, конечно, не преследует. Эти очень осторожные и недоверчивые звери, случается, живут не только около сел, но и в черте больших городов. Как-то мне пришлось видеть лисицу на окраине Хабаровска: она спокойно сидела у обочины шоссе и невозмутимо смотрела на автобус. А когда машина остановилась и люди с шумом стали выходить из нее, патрикеевна потихоньку, оглядываясь и словно улыбаясь, потрусила прочь. Однажды в Амуро-Уссурийском крае мне довелось наблюдать, как лисица спокойно смотрела на только что оторвавшийся от взлетной полосы с ревом надвигающийся на нее Ту-104.

В одном из оживленных районов Одессы долго жила и даже успешно размножалась лисица. Ее нора с пятью выходами помещалась в густом кустарнике около пешеходной дороги. Судя по тому, что в ее выводке было девять лисят, жилось ей в Одессе неплохо.

А в Новороссийске лисы облюбовали карьер цементного завода. Они так привыкли к людям, что не только не скрывались от них, но выходили им навстречу и брали угощение прямо из рук.

В некоторых районах Англии лисицы полностью освоили обширные сельскохозяйственные земли, начали заселять города: живут в парках, питаются у свалок, устраивают норы под складами. Обитают и успешно размножаются даже в центре огромного Лондона. В большом городе Бирмингеме лисы развели изрядную грязь — ведь эти звери не очень чистоплотны. Ветеринарная служба города с помощью охотников отлавливает лисиц и отвозит их в лес, а через некоторое время звери опять возвращаются в город.

Можно сделать вывод: если люди не преследуют животных и дружелюбны к ним, то четвероногие легко привыкают к человеку, не боятся его, живут с ним бок о бок. И не только лисы, но недоверчивые каменные куницы, и те поселяются в городах; их стало много в Воронеже, увеличилась их численность в Берлине, Берне. В Магдебурге их насчитывают более тысячи, на них стали охотиться прямо в городе.

Лисица всегда была и остается интересным и ценным промысловым зверем. Одно плохо: она является распространителем бешенства и других заразных болезней, вредит спортивному охотничьему хозяйству. В ряде стран ее за это уничтожают, считая, что русаки, фазаны и куропатки даже за прекрасный лисий мех — слишком дорогая цена. Совершенно очевидно, что необходим строгий контроль за ее численностью. И еще: нельзя забывать, что уничтожением множества грызунов она приносит сельскому хозяйству большую пользу.

В зимнем наряде — а он у нее пушистый, коричневого цвета со светлым широким "воротником" по бокам — росомаха кажется массивной, короткой и широкой, длинные задние ноги делают фигуру словно бы сгорбленной. В короткой летней шерсти она выглядит нескладной и несуразной, с непропорционально большой головой и ногами.

Росомаха — вечная бродяга. Она не быстра на ноги: ее легко догоняет собака и даже лыжник, но поразительно вынослива. В сутки отмахать обычным своим аллюром — неторопливыми скачками слегка боком — километров 20–30 ей ничего не стоит. Наблюдения зоологов показали, что одна росомаха без остановки пробежала 70 километров, другая за две недели переместилась на 250 километров, третья за сутки преодолела 85 километров. С такими широкими лапами ей и рыхлого глубокого снега нечего бояться: она проваливается всего на вершок — другой.

Росомаха отлично плавает, легко лазает по деревьям. Обладает прекрасным зрением, хорошим слухом, менее острое у нее обоняние; она осторожна, хитра, сообразительна.

Основные места обитания росомахи — северная тайга, преимущественно глухая и девственная, лесотундра, тундра, даже на арктические острова забредает; многоснежья и лютых холодов не боится. Придерживается тех мест, где больше диких животных.

Широко перемещаясь по своему громадному индивидуальному участку, росомаха постоянно ищет трупы павших копытных и съедает их, а потому ее не без основания зовут хищником-трупоедом. Охотник она не слишком ловкий: для того чтобы поймать юркого зверюшку, ей не хватает расторопности и ловкости, а крупного зверя — резвости. Но больного, ослабленного по каким-либо причинам, раненого, покалеченного лося, северного оленя, марала или какое-либо другое животное росомаха непременно разыщет и задавит. Если какой-то хищник вроде волка или рыси умертвил, но не доел свою добычу, росомаха ее найдет и съест. Отыскать падаль росомахе помогает крик ворон и воронов.

В глубокоснежье и при насте росомаха способна загонять и задавить вполне здоровое копытное животное, но такое случается редко. В среднем из десятка съеденных этим хищником оленей семерых она подбирает кем-то убитых или павших, а те три, которых убивает сама, как правило, слабые или больные. И в этом отношении росомаха — настоящий санитар, оздоровляющий популяции копытных животных, освобождающий их от больных особей.

И еще о повадках росомахи: крупную добычу разгрызает на большие куски, растаскивает и прячет, но потом все их непременно находит и доедает. Иногда на обильную трапезу собирается 3–4 росомахи, и происходит редкое событие в жизни этих одиноких скитальцев — общение с себе подобными.

В Восточной Сибири и на Дальнем Востоке, где водится кабарга, росомахи иногда собираются по две-три для коллективной охоты. Кабарга от преследования "тихоходных" врагов обычно уходит на кругах. Росомахи это используют: одна потихоньку гонит будущую жертву, другие же затаиваются и ждут, когда кабарга замкнет круг. Едят добычу вместе.

Когда речь заходит о питании росомахи, возникают споры: одни доказывают, что она обжора, ссылаясь на то, что в немецком и французском названиях росомахи содержится именно это значение, другие утверждают обратное. Мое представление об этом животном такое: оно может не есть 7-10 дней, но уж коль повезло — отъедается, как говорится, про запас; кабаргу, например, за 3–4 дня съест без труда. Жиреет быстро, голод переносит сравнительно легко.

Поиски копытных и падали характерны в основном для холодного периода года. В теплые же весну и лето у росомахи ассортимент кормов гораздо разнообразнее, и продолжительные странствия становятся редкими и в большей степени свойственны самцам.

Надо заметить, что в питании наша героиня совершенно неразборчива и ест почти все, причем никогда не страдает отсутствием аппетита. С весны усиленно ищет птичьи гнезда и разоряет их, рыщет в поисках новорожденных телят, ягнят, щенят, позже, летом, ест ягоду, орехи. Любит мышей и полевок, при случае ловит змей, ящериц, лягушек, рыбу.

Интересно, что почти все добытые охотниками росомахи оказываются жирными.

Активность росомахи к определенному времени суток не приурочена: когда надо — бежит, когда хочет — отдыхает. Лежки устраивает, где придется — под корнем вывернутого из земли дерева, на бугре или камне, в дупле, а то и просто на снегу. По пути тщательно обследует все места, где можно найти поживу: коряги, дупла, норы, валежины, даже гнезда на деревьях. Любит ходить по следам крупных хищников и человека, надеясь найти что-нибудь оставшееся от них и нужное для себя, причем идет и по следу, и в пяту, и по лыжне ходит, и по колее вездехода. Риск? Нет. Просто она при всей своей смелости еще и осторожна и знает, когда, где и как ходить.

Жизнь росомах до сих пор изучена слабо, особенно биология ее размножения. Известно, что гон у них проходит в промежутке с апреля по июль и надолго растянут. Может быть, потому, что очень непросто этим редким скитальцам встретиться. Беременность — с продолжительной латентной стадией. Перед родами самка устраивает логово где-нибудь в пещере, под корнями деревьев, в россыпях камней, а то и просто в толще снежных наносов. Дети рождаются в феврале или марте. В логово ведет одна или две норы, причем их длина в снегу иной раз достигает 3–4 десятков метров. Гнездо устлано кое-как — будущий бродяга должен привыкать к тяготам с первых дней своего существования.

В помете обычно 2 или 3 щенка, очень редко 4. Они слепые, беспомощные, неказистые, а весят всего от 70 до 100 граммов. В месяц прозревают и "тянут" уже на полкилограмма, а в 3 месяца хорошо развиты, подвижны, внешне напоминают мать, только весят еще пока около 3 килограммов. С середины лета выводок покидает логово и семья начинает кочевую жизнь, мать старательно учит своих детей жить строго по-росомашьи. К осени молодняк становится самостоятельным, но полная зрелость наступает лишь в 2 года.

Распространены рассказы о том, что росомаха систематически грабит охотников в тайге. Есть, конечно, за ней такой грех: что плохо лежит — утащит; мясо, например, с лабаза, попавшегося зверька из капкана, продукты с таежного склада. Верх шкодливости росомахи — "обследование" самоловов на охотничьих тропах: ловушки разоряет, приманку съедает. Промысловый люд за такие проделки росомаху ненавидит, за этим зверем издавна укоренилось определение "пакостный хищник", и его уничтожали в течение круглого года без всяких ограничений, а в ряде мест за это даже премии выплачивали.

Однако проделки росомахи, о которых мы рассказали, чрезвычайно редки. Я, например, бываю в тайге подолгу и росомашьи следы встречаю часто, а грабежа со стороны зверя не наблюдал. Бывало подходил он и к избушке, и к складам, и на охотничью тропу вставал, но мародерством не занимался. Вообще старался подальше от человека держаться. Бурый медведь гораздо чаще совершает подобные поступки, но ведь не уничтожают же его за это.

В последние годы гонения на росомаху прекратились — люди оценили приносимую ею пользу, да и лучше узнали хищника. Оценили силу, неутомимость, бесстрашие зверя — ни перед тигром, ни перед медведем не спасует, но и кровь зря не льет, по выражению Ю. П. Язана.

Кроме того, за живую росомаху на международном рынке зоопарки платят 250 долларов — очень редка она в неволе, потому что редка вообще. Шкуру ее тоже высоко оценивают: 70-100 долларов — дороже собольей. У росомашьего меха есть свои достоинства: он груб и лохмат, но очень прочен, а главное — это единственный мех, который зимой не индевеет и не смерзается, за что особенно ценится у народов Севера.

Пойманные в раннем возрасте, росомахи легко приручаются, привязываются к человеку, вырастают милыми, чистоплотными, неприхотливыми и послушными. Очень потешными.

…Старый охотник рассказывал мне: "Иду по путику, и вдруг впереди потянулись свежие росомашьи следы. Собака тут же умчалась по ним. Подошла гостья к кулемке, потопталась, полезла за крылом рябчика, но когда бревнышком стукнуло по лапе, выдернула ее и попрыгала по моей тропе дальше. И тут слышу — собака залаяла. Зло так, настырно, как по крупному зверю. Ну, — соображаю, — дай бог ноги на помощь другу.

Загнала собака росомаху на дерево. Хищница увидела меня издали и вроде бы заволновалась: не знает, что ей делать — то на меня зыркнет, то на пса. Решила, что человек гораздо опаснее, и скок с дерева в снег. Собака к ней, но тут же отчаянно завизжала и закрутилась, заелозила в снегу. А росомаха этак спокойно потрусила вперед, оглядываясь и как бы посмеиваясь. Я поднажал, заторопился, закричал, и ободренная собака ринулась за росомахой. А та не только не прибавила ходу, но даже остановилась. Собака подбежала к ней вплотную да как фыркнет, взвизгнет, головой замотает. Я понял, что слегка придушила ее зверюга… А та неторопливо побежала дальше и время от времени оглядывалась на нас, словно с насмешкой. Ну, — думаю, — погоди! А потом подумал: пусть живет. Уж больно она редка да независима. Ни на кого не похожа".

Под прочным длинным блестящим остевым волосом — густая и нежная подпушь, голубовато-серая у основания и светло-бурая на концах.

Соболь невероятно подвижен и не по размерам силен. Кошка в сравнении с ним — просто черепаха. Он весь в непрерывном едва уловимом глазом движении, он легок и грациозен, несуетлив, но быстр в движении. Мне приходилось видеть соболя в природе, и я всегда поражался, как мгновенно меняет он позы: то на коготке повиснет на ветке, сжавшись в комок в готовности постоять за себя, то туго напружинится на всех четырех лапах, грозно оскалив мордочку, то притаится за пучком травы или деревом, то нырнет в снег, высунув оттуда лишь голову. Мимика у зверушки богатая: мордочка то злая, то любопытная, то спокойная. Только глаза постоянно сверкают любопытством и — не будет преувеличением сказать — умом. И действительно, по своим психическим особенностям соболь стоит довольно высоко.

Этот зверек удивительно смел, ловок и находчив. Он одинаково свободно чувствует себя на земле и на деревьях, в каменистых россыпях и под толщей снега, хорошо плавает и лазает по скалам, а по снегу на своих широких лапах бегает как на лыжах, почти не проваливаясь. Прыжки его отличаются силой и легкостью, бег — стремительностью и грацией. В погоне за крупной добычей соболь выглядит изящным и ловким.

Но при всей своей отваге соболь очень осторожен, ведет скрытный одиночный образ жизни. Отличные слух и обоняние позволяют ему заметить опасность своевременно, а ловкость и стремительность — вовремя уйти от нее. У него отличная зрительная память — да не только зрительная, — и он тонко замечает малейшие изменения, происшедшие на его индивидуальном таежном участке. Увидеть его очень трудно, разве что собака вспугнет зверька, он молнией мелькнет перед глазами — и нет его.

Скрытен, молчалив, недоверчив соболь, но и любопытство ему не чуждо. Сложный у него характер.

Соболь — типичный представитель горнотаежной фауны. Леса — обычные места его обитания. В далеком прошлом он заселял их от Тихоокеанского побережья до Скандинавского полуострова, но из-за неограниченного промысла на европейском севере он исчез еще несколько веков назад. Теперь его ареал простирается лишь восточнее Печоры и Уральских гор, от Алтая и юго-восточной Государственной границы Советского Союза до приполярной лесотундры, Сахалина и Камчатки.

Территория, занимаемая соболем, огромна — 5 миллионов квадратных километров, а промысловая численность достигает 600–800 тысяч голов. Этот ценнейший пушной зверек — одна из интереснейших достопримечательностей нашей страны. За ее пределами он в небольшом количестве встречается лишь на севере Монголии да в Северо-Восточном Китае.

Характерна и драматична судьба соболя. Он издавна заселял обширные таежные просторы России, и особенно много его было за Уралом. В давние времена соболиные шкурки у коренного населения Сибири и Дальнего Востока стоили недорого, дешевле шкур выдры, рыси, росомахи и даже собаки. Из соболей шили шапки, рукавицы, шубы, их мехом иногда подбивали лыжи. За ножик без сожаления отдавали 6–8 собольих шкурок, а за топор или котел — 12–16.

Но с проникновением в эти регионы купцов и промышленников цены на соболий мех резко возросли, к тому же местное население стало платить русским властям ясак собольими шкурками, а поэтому промысел соболя усилился. Обилие этого зверька позволяло опытному охотнику добывать за сезон 100–150 шкурок. Каких-либо ограничений не существовало, за соболем гонялись с наступления холодов до таяния снега.

Понятно, что численность соболя стала неуклонно сокращаться, затем поголовье оказалось под угрозой; в Зауралье и Западной Сибири это случилось уже в XVII веке, в Восточной Сибири — в XVIII, в Якутии и на Охотском побережье — в XIX, в Амуро-Уссурийском крае — к началу XX века.

С истреблением соболя пытались бороться издавна, еще со времен Екатерины II, но запреты тех лет были формальными, и зверьков становилось все меньше и меньше. Соболю удавалось спастись лишь в самых отдаленных и недоступных для охотников местах горной тайги. Некоторые ученые предсказывали скорое исчезновение соболя как вида.

Решительно и энергично встали на спасение соболя от окончательного истребления лишь при Советской власти. Промысел его в 1935 году полностью запретили, установили строгую охрану, стали разводить в тех местах, где он сохранился, и расселять там, где он был истреблен.

И случилось чудо: численность соболя начала быстро возрастать, разрозненные очаги обитания — расширяться. Зверек постепенно вновь заселял те леса, где обитал когда-то. И к шестидесятым годам соболя уже стало столько, сколько было когда-то.

Соболь — представитель таежной фауны. Основным фактором, ограничивающим его распространение к югу, являются температурный режим и влажность лета. Он свободно выдерживает жестокие зимы, но с трудом переносит летнюю жару.

Раньше я, бывая в лесах Южного Приморья, часто думал: такая великолепная и дремучая горная тайга, а соболя нет. На севере же материка в жиденьких редкостойных лиственничниках, березняках и даже на марях его очень много. Почему? Я обратил внимание на климатическую карту, на которую были нанесены изолинии сумм летних температур. Одна из изолиний в общих чертах совпадала с южной границей ареала соболя.

А в остальном зверек проявляет большую экологическую гибкость. Но лучшими для него местами обитания являются кедровые, кедрово-еловые и пихтово-еловые леса в долинах, на сухих речных террасах и в предгорьях. Таких лесов в Сибири и на Дальнем Востоке много. В них соболь в изобилии находит свой излюбленный корм: мышевидных грызунов, кедровые орехи, различные ягоды. Плотность заселения зверька в этих лесах от 4 до 12 особей на 10 квадратных километров. На отдельных участках с особо благоприятными кормовыми и защитными условиями встречается до 12–16 и даже 20–30 соболей. Охотники в таких местах иногда добывают за зиму по 80-100, до 140–160 зверьков.

В горных таежных захламленных лесах соболь также встречается часто: в среднем 5–6, а то и 8-10 особей на 10 квадратных километров. А вот в лиственничниках и сосняках его всегда меньше, чем в темнохвойных лесах, особенно мало его в багульниковых и ерниковых лиственничниках. В типичных кедрово-широколиственных лесах Амуро-Уссурийского края, где мало ели, а лето жаркое, соболя примерно в 2 раза меньше, чем в темнохвойных, и летом зверьков в них заметно меньше, чем зимой: от влажной духоты они спасаются в высокогорье.

И еще: соболь определенно предпочитает темные захламленные участки тайги, наиболее глухие и недоступные.

Он обычно ведет оседлый образ жизни. Однако разница в толщине снежного покрова и урожае кормов на горах и в долинах вызывает сезонные перекочевки зверька: зимой с гор вниз в долины, весной — обратно в горы. Особенно заметны эти перемещения, когда в горах выпадает много снега, становится мало грызунов, нет брусники и кедрового ореха.

Индивидуальные участки соболей налагаются друг на друга, но особой вражды между зверьками не наблюдается. Постоянных гнезд на участке у соболя несколько, но пользуется ими он редко, укрываясь в первом попавшемся дупле, норе или какой-нибудь нише. Врагов и конкурентов у него довольно много, но опасных среди них нет. Жертвой он становится весьма редко, гораздо чаще является добычей человека или гибнет из-за неблагоприятных погодных условий.

Широко распространено мнение, что дальневосточная харза — злейший враг соболя. Однако мои наблюдения, а также охотоведов и опытных охотников этого не подтверждают, да и харза в настоящее время довольно редка. Конкуренция между соболем и харзой может возникнуть лишь в неурожайные годы, когда мало грызунов и соболь покушается на более крупную добычу (зайца, кабаргу), на которую охотится и харза.

По-видимому, врагом соболей являются рыси: в желудках убитых хищниц не раз приходилось обнаруживать останки зверька. Но эта кошка малочисленна, и вряд ли соболь сильно страдает от нее. Пожалуй, опаснее для него крупные хищные птицы: ястреб-тетеревятник, белая сова, уссурийский филин, длиннохвостая неясыть и другие. Иногда идешь по свежему следу соболя — и вдруг на чистой поляне он обрывается. В чем же дело? И только широкий росчерк на снегу концами маховых перьев крупной птицы рассказывает печальную историю о гибели соболя "от руки" хищной птицы.

Интересны взаимоотношения соболя и акклиматизированной американской норки. Конкурируют они главным образом в пойменных лесах зимой, когда чужеземец усиленно ловит мышей и полевок, а хозяин спускается с гор к рекам. Неоднократно наблюдались драки между этими зверьками, причем в большинстве случаев соболь убивал и съедал норку. Силен соболь, смел и очень не любит непрошеных конкурентов.

В последние годы многие специалисты охотничьего хозяйства высказывают мнение, что соболь уничтожает белок и что это едва ли не главная причина упадка беличьего промысла. Вообще говоря, соболь — хищник, а белка — грузын, не так уж и редко оказывающийся жертвой. Но вряд ли это серьезно влияет на ее поголовье — численность белки гораздо больше зависит от урожая кедровых орехов. В годы их изобилия белки много повсюду, в том числе в местах обитания соболя. В бескормицу же ее численность падает тоже повсюду, даже там, где соболя нет. Разве что в лиственничниках, где кормовые условия плохи и для соболя и для белки, хищник становится серьезным врагом грызуна. Здесь соболю догнать белку намного проще, чем в густом лесу, где она легко убежит по сомкнутым вершинам деревьев.

Соболь — разносторонний, умелый и ловкий охотник. Он может очень терпеливо, как бы окаменев, часами караулить полевку или пищуху возле их гнезд. Умеет он и разыскивать добычу по следам, запаху, звукам и другим признакам, добывать хлеб свой насущный в длительной бешеной погоне. Наконец, он может рыбачить, разыскивать мед диких пчел, ловить летающих жуков и других насекомых. Смышленый, наблюдательный, сообразительный и предприимчивый, он редко сидит голодным. Иногда способен и на явный грабеж: найдя нору бурундука, он присваивает его отменные запасы, а при случае съедает и хозяина.

Но, хотя соболь — типичный хищник, в его рационе и растительная пища занимает значительное место. Иногда он длительное время живет только на ягодах или орехах и, между прочим, чувствует себя великолепно. Преследовать кабаргу, зайцев, белку и других крупных для него животных начинает при недостатке растительного корма, пищух, мышей и полевок. За один присест съедает 100–150 граммов пищи: половину белки, бурундука или пищуху, 4–5 полевок. Ест чаще всего 2 раза в сутки.

У соболя прекрасно развиты органы чувств. Под метровым слоем снега он безошибочно находит кедровую шишку, а к запашистой приманке сворачивает за 20 метров; писк и шорох мышей или полевок слышит не хуже кошки.

Излюбленная пища соболя — рябчик, и он не упускает возможности полакомиться им. А вот на свежие следы кабарги, зайца или белки обычно не обращает внимания, если сыт и, как говорится, уверен в завтрашнем дне.

Кабаргу по глубокому снегу соболь может догнать и задавить даже в одиночку, хотя это животное для него крупновато. Правда, бороться с ней ему приходится довольно долго. Настигнув жертву, он прыгает ей на спину и впивается в шею. В малоснежье она легко уходит от соболя, и хищник, понимая, что поживиться нельзя, делает вид, что кабарга его совсем не интересует.

Ест соболь и павших животных: и рыбу, и насекомых; ловит пищух, бурундуков, летяг, разных птиц, разоряет их гнезда. Он многояден и голодает лишь при одновременном сокращении всех этих разнообразных кормов, особенно когда выпадают глубокие снега. Но такое случается достаточно редко.

Он редко бывает жирным: для спортсмена легкого веса это вовсе ни к чему, — имеет лишь очень небольшой жировой слой в пахах да подмышками.

Впрочем, надо уточнить. В жестокие холода, свирепые вьюги соболь вынужден отлеживаться в своем гнезде 2–4, иногда 6–8 дней. Пишут также, что он может обходиться без пищи до 10–15 дней, но я сомневаюсь в этом. Не имел случая убедиться. А вот недельный пост может выдержать — это проверенный факт. Но уж если голод станет невыносим, он и в непогоду отправится на охоту. Кстати, на крайний случай у него всегда есть припрятанный запас: недоеденная пищуха, "складик" полевок, кедровые шишки…

Досыта наевшись, соболь очень любит поспать в теплом гнезде или понежиться на ласковом солнце.

Гон у зверя бывает в июне-июле, иногда в первой половине августа. А соболята появляются лишь в апреле-мае следующего года. Большую часть этого времени беременность как бы условна, по-настоящему она начинается лишь в марте. В конце февраля и начале марта у соболей происходит так называемый "ложный гон". Зверьки в это время очень активны, бегают друг за другом, дерутся. Все выглядит, как летом, во время настоящего гона, но спариваний, по-видимому, не происходит. В чем смысл "ложного гона" — пока неизвестно.

Соболята рождаются очень маленькими, почти голыми и совершенно беспомощными. Через месяц прозревают, спустя еще 2 недели вылезают из гнезда и начинают бродить вокруг, знакомясь с миром. А в августе уже почти достигают размеров взрослых особей и начинают самостоятельную жизнь. Как и другие животные, они разбредаются во все стороны, и каждый ищет себе охотничий участок побогаче и поудобнее, но уходят от родительского гнезда обычно недалеко. Нередко соболиная семья довольно долго живет вместе. Молодые и старые промышляют на общем участке и осенью и зимой, не проявляя вражды друг к другу. Но в конце зимы срабатывает мудрый и тонкий инстинкт, препятствующий родственному скрещиванию: братья и сестры разбредаются. Мать остается на своем участке. Здесь дом, в котором она обитает до конца жизни. Бывают исключения из этого правила, но редко. Лишь в малокормные годы соболи разбегаются далеко и кочуют в поисках пищи уже с осени.

В плодовитости соболь уступает колонку, норке, а тем более белке или ондатре. Соболь впервые обзаводится детенышами обычно в 3, очень редко в 2 года. В помете бывает в среднем 3–4, реже 2 или 5, и совсем редко 7 или 6–7 соболят. Но соболь живет значительно дольше колонка, норки, а тем более белки или ондатры, и выживаемость молодняка у него выше. Все это обеспечивает ежегодный осенний прирост соболиного поголовья на 40–60, иногда до 80 %. Осенью оно наполовину состоит из молодняка, но за зиму по разным причинам много сеголетков убывает: неопытные зверьки часто гибнут.

Раньше промысловики считали, что соболь их боится, не выносит соседства. Говорили, что он не терпит даже запаха дыма из лесных избушек. Это неверно! Все зависит от отношения человека к этому чуткому понятливому зверьку. Я точно знаю, что на таежной реке Бурее соболюшка однажды устроила себе гнездо и вскоре вывела потомство в норе под сараем возле дома лесника, на окраине села. У этого лесника даже охотничьи собаки были. И этот случай не единичный.

…Был в верховьях буреинской Тырмы поселок лесозаготовителей. Когда вокруг лес повырубили, то жители поселок оставили. В нем обосновались несколько научных сотрудников-охотоведов, чтобы изучить, как сказались и скажутся на численности соболя прошедшие интенсивные лесозаготовки; так вот, соболя забегали в поселок даже днем, а уж ночью сплошь да рядом.

А в отношении к вырубанию лесов можно сказать следующее: когда леса сводят начисто, полностью исчезает и соболь, но умеренная вырубка леса полосами и лентами не только не вредна для этого зверька, но и полезна, ибо на оголенных местах и в осветленном лесу становится больше трав, различных ягод, пищух, полевок. Мне неоднократно приходилось убеждаться в том, что в умеренно разреженных рубками и небольшими пожарами местах соболя иногда даже больше, чем в коренной нетронутой тайге.

Это говорит о том, что соболь вполне может уживаться с человеком и мириться с его хозяйственной деятельностью, если она будет разумной.

…Иной раз подходишь к капкану, а в нем сидит пойманный соболек, смотрит испуганно, смиренно, умоляюще. Возьмешь его в руки — дрожит, посадишь за пазуху — пригреется, успокоится. В зимовье через несколько часов ест предложенное ему мясо, быстро привыкает к человеку, перестает его бояться. Только в окно часто поглядывает на заснеженную тайгу: все-таки на воле лучше.

Соболь — национальное богатство России. Его мех ценится на вес золота, причем в буквальном смысле этого слова, т. к. используется в валютных операциях. Изделия из чудесного собольего меха всегда считались предметами роскоши. И в настоящее время на международных пушных аукционах Советский Союз является монополистом собольей пушнины, устанавливает ее стоимость. Заготовки достигают 180–200 тысяч шкурок в сезон, из которых значительная часть идет на внешний рынок.

Очень редки женские шубки или манто из собольего меха. И не только оттого, что этот мех редок, — трудно подобрать одинаковые по цвету шкурки. Не только в разных краях и регионах соболя рознятся по качеству и цвету волосяного покрова, но даже в одном и том же районе соболиный мех сильно различается. Просмотрите 40–60 шкурок соболей, и вряд ли найдете больше трех-четырех одинаковых. Вот почему самое распространенное изделие из собольего меха — женские шапки и воротники, на которые достаточно двух шкурок.

В зависимости от размеров, структуры и качества волосяного покрова соболиные шкурки меховщиками делятся на семнадцать кряжей, причем в каждом из них еще действуют 7 групп окраски меха. При оценке шкурок учитываются их размеры, пышность, мягкость, нежность, искристость, наличие седины; однако главным критерием стоимости является цвет меха. Крупные, но светлые, например, тобольские, кузнецкие, алтайские и енисейские соболя ценятся гораздо ниже мелких, но очень темных баргузинских и якутских. Дорого стоят большие и довольно темные камчатские шкурки соболя. Наоборот, маленькие и светлые сахалинские сравнительно дешевы.

Но вообще соболья пушнина ценится высоко. На международном рынке средняя стоимость одного соболя в 3 раза выше стоимости норки, выращенной в неволе, которая значительно больше и качественнее дикой. А стоимость хорошей собольей шкурки — 300–400 долларов.

В нашей стране успешно развивается и клеточное соболеводство. Это было сложное дело — научиться разводить в неволе столь требовательных к уходу, нервных зверьков, а еще труднее вывести породу крупных, совершенно черных, без горлового пятна, чрезвычайно пушистых соболей — тех самых, которые в природе встречаются не чаще чем 1 на 1000 экземпляров. Почти сорок лет решали эту задачу советские звероводы и, наконец, решили.

И хочется еще раз сказать: соболь — наше национальное богатство.

Американская норка теперь стремительно осваивает почти всю Европу. Убегая со звероферм Швеции, Норвегии, Финляндии, Англии, ФРГ, Исландии и других стран, она быстро осваивалась на воле, дичала и стихийно образовывала "вольные" популяции. С 60-х годов в Швеции охотники ежегодно добывают по 16–18 тысяч американских норок, в Норвегии — до 8 тысяч. Немало ловят их охотники и других стран.

А в Финляндии неуклонно растущее поголовье убегающих со звероферм, дичающих и быстро размножающих норок серьезно озаботило охотничью общественность. Впятеро за 10 лет увеличилась добыча норок, но это не приостановило рост его численности. "Иноземец" стал уничтожать водоплавающую дичь, ондатру и даже своего более слабого родича — европейскую норку. Кстати, американская норка уже почти вытеснила европейскую со значительной части естественного ареала, и это одно из серьезных отрицательных последствий интродукции американской норки в Европе.

На юге Приморского края, южных и западных склонах Сихотэ-Алиня, в низкогорье Малого Хингана с десятка квадратных километров добывают за сезон до 12–18 колонков. При пересчете заготовок только на промышляемую площадь этот показатель увеличивается в 2 раза. Хорошие охотники в удачные годы в Амуро-Уссурийском крае добывают до 240–280 колонков за охотничий сезон.

По мере движения от этого края к северу и западу численность колонка заметно падает. Его существенно меньше даже в славящихся этим зверьком Барабинском лесостепье и на Алтае, на большей же части Сибирского ареала плотность населения не превышает 10–15 особей на 10 квадратных километрах.

Численность колонка в разные годы испытывает резкие колебания, которые обусловлены в первую очередь внутрипопуляционными механизмами, затем состоянием кормовой базы и погодой. Интенсивный промысел мало влияет на поголовье и там, где охота на него особенно популярна. К тому же колонок очень подвижен: опустошенные промыслом угодья он быстро заселяет, набегая с соседних участков.

Для него характерны небольшие сезонные кочевки. Весной и летом он редок в поймах рек, зато обычен по речным террасам и склонам гор. Осенью зверьки спускаются в долины и путешествуют вдоль рек вниз по течению. Если в горных лесах много мышевидных грызунов, колонок держится там до середины зимы, когда глубокие снега начинают мешать его охоте. Если же мышей мало, колонок пускается в странствия уже в октябре. В поймах рек, у протоков и озер он обычно находит для себя достаточно корма в виде рыбьей мелочи, лягушек, раков, дохлой рыбы.

Поскольку колонок питается главным образом мышевидными грызунами, то колебания их численности обычно вызывают изменения поголовья и хищника со сдвигом на 1 год. Но иногда бывают и несоответствия. Например, из-за холодной и дождливой погоды весной и летом молодняк колонка часто погибает. Вероятно, определенную роль тут играют и заразные заболевания. Но надо признать, что причины изменений численности колонка (как и ряда других животных) учеными далеко не полностью раскрыты.

О характере и размахе колебаний колоночьего населения можно составить определенное представление по статистическим данным о заготовках его шкурок: в последние 30 лет "пики" численности зверька отмечаются обычно через 3–4 года. В годы "пиков" в Приморье, например, добывают 40–60 тысяч колонков, а буквально через год-два, когда их поголовье во много раз уменьшится, их ловят не более 10–15 тысяч штук.

За многие годы работы и охоты в уссурийских лесах мне удалось наблюдать и высокую численность колонка, и низкую. Случалось всего двенадцатью капканами за 10 дней ловить до 15–20 колонков. Мой проводник как-то у останков отстрелянного кабана за ночь ловил по 4–6 зверьков. А через год-другой они становятся настолько редкими, что и за 1,5–2 месяца удается поймать всего 8-10 штук. Но еще через пару лет их опять станет много…

Каковы же биоценотические связи колонка? Они достаточно сложны, а удивительны тем, что нет у него друзей и доброжелателей. На Алтае, в Сибири, Амуро-Уссурийском крае и во многих других местах отмечены враждебные отношения соболя и колонка, причем соболь активно его преследует и уничтожает. В уссурийских лесах, пока соболя было мало, систематического преследования колонка не наблюдалось, хотя часто бывали драки между ними. Но с резким увеличением численности соболя отношение к зверьку изменилось — соболь целеустремленно стал его выживать. В большинстве случаев соболь побеждает и душит колонка.

Оба эти хищника находят хорошие условия в хвойно-широколиственных лесах. Но соболь, как правило, вытесняет колонка из заселенных им угодий. В глухих дебрях Сихотэ-Алиня и других горных системах колонка было особенно много в 30-40-х годах, когда соболь почти отсутствовал. По мере восстановления численности соболя колонку пришлось потесниться. В настоящее время в тех лесах, где соболя стало много, колонок редок. Зато он быстро появляется там, откуда уходит соболь: например, в лесах, сильно разреженных выборочными рубками.

Вообще распространение колонка и соболя имеет характер обратной пропорциональности: чем больше соболя — тем меньше колонка, и наоборот. Такая зависимость проявляется и во времени, и в пространстве.

В последние 35 лет колонку часто приходилось встречаться с американской норкой. Оба хищника не терпят друг друга и часто дерутся насмерть.

Убитую норку колонок съедает, норка же задавленного врага чаще бросает.

Кроме того, врагами и конкурентами колонка являются лисица, хорьки, енотовидная собака, рысь, лесной кот, харза. Нередко он становится жертвой крупных пернатых хищников, в первую очередь каменной и бородатой неясытей, филина, полярной совы.

Но и от колонка кое-кому достается: он не упустит возможности поймать и задавить солонгоя, ласку или горностая, съесть их или припрятать в свои кладовые. Вот и выходит, нет мирного времени в жизни зверька: то его караулят, то он.

Колонок — ценный пушной зверек, промысловое значение его немалое. В Сибири и на Дальнем Востоке за охотничий сезон ловят более 100–200 тысяч колонков, из которых от 32 до 62 % добычи приходится на Амуро-Уссурийский край. Опромышляется поголовье зверьков далеко не полностью, и увеличить заготовки шкурок в 1,5–2 раза вполне возможно и нужно.

Хозяйственная деятельность человека не вредит колонку. Распашка земель и вырубки леса скорее даже улучшают условия его обитания. Он водится вблизи сел, по мелколесью и кустарникам вокруг полей. Зимою, случается, живет прямо в селах. Мне удалось наблюдать выводок колонка в Хабаровске в 100 метрах от оживленной улицы.

Видимо, в связи с освоением земель и вырубкой коренных лесов значение колонка в будущем возрастет, и он, возможно, займет еще более важное место в пушных заготовках по всей Сибири и Дальнему Востоку.

Колонок, как мы уже отмечали, плодовит. Если выводок по какой-либо причине погибает, самка до холодов успевает вырастить второй помет. К осени на одну самку приходится в среднем около пяти сеголетков. И еще: колончихи гораздо осторожнее самцов и в охотничьи самоловы попадаются в 2–3 раза реже. Это тоже способствует высокому воспроизводству популяций, при котором вылавливать 60 % осеннего поголовья вполне допустимо.

Добывать колонка несложно, но интересно. Он очень неосторожен, в любые ловушки и почти на всякую приманку идет без раздумий. Многие охотники капканы на колонков вовсе не маскируют, а иные не очищают даже от заводской смазки. В самоловы за приманкой зверек лезет, я бы сказал, нахально.

Капканы ставят по берегам рек и озер, вдоль лесных троп, на старых лесосеках, по закрайкам болот, на лесных опушках, по обочинам полей и в других местах, часто посещаемых колонками. Железный самолов важно поставить так, чтобы зверек по пути к приманке не мог его миновать. Для этого из разных подручных материалов (кора, толстые палки, старые дупла и т. д.) делают "домики", пристраивая их к стволам деревьев, валежинам или обрывам.

Для приманки идет рыба, мясо, внутренности животных и прочие отбросы. Чем сильнее запах у приманки, пусть даже и гнилостный, тем быстрее найдет и охотнее "клюнет" на нее этот непривередливый зверек.

Чем больше поставишь капканов на колонка, тем лучше. Некоторые охотники настораживают их по 2–3 сотни, да к этому имеют столько же кулемок. В благоприятные годы им удается вынимать из этих самоловов до 15–20 колонков в день.

Лучшее время для ловли этих зверьков — поздняя осень до наступления 20-градусных морозов. Но в декабре колонок все чаще и чаще отсиживается в норе, иногда неделю не выходит оттуда.

Особенно хорошо ловить его по чернотропу. В это время колонок наиболее активен, да и охота не утомительна: еще тепло, снега нет, ходить легко, золотая осень располагает к созерцанию и размышлениям. По морозцу в ожидании удачи идешь от одного капкана к другому. Здесь кто-то ухитрился захлопнуть капкан и утащить приманку (значит, плохо поставил!), тут попавшийся колонок отгрыз лапу и ушел (чаще проверять надо!), а в этом капкане — зверек. Сидит. Ждет. Попался!

Колонок видит вас издали, застывает в неподвижности: еще надеется, что не заметят его, пройдут мимо. А когда поймет, что надежды нет, весь соберется в комок, готовый защищаться до конца. Любую попытку взять его в руки он встречает резким стрекотом, пытается обдать вонючей струей из прианальной железы и решительно оскаливает зубы. Вы хотите прижать его ногой — он ловко увертывается, хотите придержать варежкой — он ее прокусывает. А в глазах столько злости и решимости драться, что невольно испытываешь уважение. Наконец он в руках, успокоился, и его можно положить в рюкзак.

А впереди еще почти целый день. Солнце только поднялось и обещает отличную погоду. А картины осеннего леса рождают бодрость и острое ощущение полноты жизни… Что ни говори, а есть свои прелести в охоте на колонка!

Принято считать, что в таких поединках гибнут многие животные, но это вовсе не так. До смерти побежденного, как правило, не бьют. Если зверь себя чувствует слабым, он стремится быстрее ретироваться.

…Случилось это в Приморье в снежном и морозном декабре. Встретились два тигра. Оба взрослые, оба самцы, оба могучие. Но один из них был на своем охотничьем участке, а другой — бродяга — вторгся в чужие владения. Дрались долго и остервенело. Ревели — за три километра слышно было. Все живое в страхе притихло, как перед грозой. В конце концов бродяга сдался и ушел. А через несколько дней охотоведы нашли его мертвым. Вывезли в город, вскрыли, обследовали. И — странное дело! Шкура тигра была целой! Только большие кровоподтеки свидетельствовали о том, что зверь яростно дрался с другим тигром. Но оказывается, дрался своеобразным способом — тумаками, не пуская в ход зубы и когти. Погиб побежденный, правда, по другой причине: он был серьезно болен, и вскоре умер бы и так.

Аналогичный случай мы наблюдали в Чугуевском районе. Два взрослых тигра в присутствии тигрицы сидели друг против друга, оглушительно и жутко ревели, устрашающе раскрывали свои пасти, демонстрируя клыки, поднимали передние лапы с растопыренными пальцами и выпущенными когтями. А до схватки дело все-таки не дошло. Так и ушли: впереди тигрица, за нею чуть поодаль справа один пылающий страстью "поклонник", слева — другой. Вскоре между соперниками произошла еще одна стычка, после которой третий лишний удалился.

Разумеется, в таких поединках дело доходит и до крови, но смертельные исходы в них очень редки.

"Свадьбы" у тигра к определенному времени года четко не приурочены — их можно наблюдать в любом месяце, но все-таки чаще в конце зимы. А через 3,5 месяца в самом глухом непролазном месте уединившаяся тигрица приносит детенышей. Обычно их 2–3, иногда 1 или 4 и очень редко 5.

Они очень беспомощны, весят не более 1 килограмма, но развиваются и растут быстро. В двухнедельном возрасте прозревают и слышат, в месяц тигрята вдвое тяжелее, они становятся шустрыми и любознательными, выкарабкиваются из логова и даже пытаются лазать по деревьям. К мясу начинают приобщаться уже в двухмесячном возрасте, но материнское молоко сосут до полугода.

В этом возрасте тигрята достигают размеров большой собаки и целиком переходят на мясную пищу — отныне и до конца своих дней. Мать сначала носит им свежий корм, потом водит от одной добычи к другой. Двухлетние тигрята весят до ста килограммов и начинают охотиться под руководством матери. Она терпеливо и обстоятельно передает потомству весь свой опыт. Все трудные задачи тигрица решает одна, самец не принимает какого-либо участия в воспитании своих детей, хотя живет нередко рядом с ними.

Леопард замечательно красив, но красоту его можно назвать демонической — она какая-то холодная, тревожащая. Это зверь грозный, сильный и ловкий, сообразительный и находчивый.

У леопарда характерная окраска: по сверкающему желтовато-рыжему золотистому фону разбросаны крупные глянцево-черные пятна и кольца. На боках и наружной стороне ног окраска светлее, чем на спине, на животе и внутренней стороне ног — белая. Зимний мех леопарда, обитающего в Амуро-Уссурийском крае, мягок и довольно пушист, его длина достигает 5–7 сантиметров. Летом шерсть короче, реже и грубее, но рисунок тот же — красивый и яркий. В теплых краях зимний мех этому зверю, разумеется, не нужен.

Ученые установили: в выводках обыкновенных пятнистых леопардов наблюдается две трети таких же, как родители, желтовато-рыжих пятнистых котят, а одна треть из них — черные. При скрещивании пятнистых леопардов с черными черные и пятнистые котята рождаются примерно в равном численном соотношении, черные родители дают в основном черное потомство.

Черные пантеры встречаются по всему обширному ареалу леопарда, но в Амуро-Уссурийском крае они редки, дальше к югу их больше, наибольшее их число в Юго-Восточной Азии.

Длина тела леопардов колеблется от 91 до 180 сантиметров, хвост 75-110, высота в холке 50–80 сантиметров. Обычная масса 35–60 килограммов, однако крупные особи достигают ста и более килограммов. Среди отловленных Дальневосточным зоокомбинатом леопардов для зоопарков один весил 100, другой — 107 килограммов.

Мало сказать, что леопард красив. У него легкая, гибкая фигура, округлая голова, длинный хвост, стройные ноги. Он грациозен в каждом движении — когда стоит или лежит, и когда идет, и когда атакует. Походка у него тихая, легкая и вместе с тем величественная.

Он необыкновенно силен и великолепно вооружен. Его клыки и втягивающиеся в специальные "ножны" когти остры, как иглы, и смертоносны, как кинжалы. Жертву массой в 3–4 раза более тяжелую, чем он сам, может не только волочить по земле, но и затащить ее на высокое дерево.

С трофеем в зубах он мчится по лесу быстро и легко. Трудно представить, что зверь несет в зубах убитую косулю, пятнистого оленя или подсвинка; с козлом в зубах крупный леопард запрыгивает на 2-3-метровую высоту. Скорость его бега до 18 метров в секунду, длина прыжка до 8, высота до 4 метров. Он артистически лазает по деревьям, даже прямым и гладким.

Теперь познакомимся с ближней родней леопарда — в этом есть прямой смысл, и вот почему.

Лев и тигр — "родичи" леопарда, но самый близкий из них по происхождению, внешнему виду и образу жизни и повадкам — ягуар, обитающий в Южной и Центральной Америке. Он почти так же окрашен, только немного крупнее да чуть коренастее.

Лев, тигр, леопард и ягуар — все они из рода пантер. Они настолько близки в видовом отношении, что дают между собою гибридные помеси.

Дымчатый леопард, обитающий в основном в тропических лесах Южной Азии, не состоит в близком родстве с настоящим леопардом, хотя внешне очень похож на леопарда.

Леопард — типичный обитатель тропиков и субтропиков. Распространен он широко: почти во всей Африке, в Азии, к югу от Кавказа, верховьев Сырдарьи и Амударьи и Амура. В нашей стране этот зверь каких-нибудь сто лет назад был обычным на Кавказе и Средней Азии, но там давно истреблен. В последние два десятилетия он изредка заходил в эти места с юга, но теперь и эти эпизодические появления почти прекратились. Но высказывается надежда, что в самых глухих урочищах Кавказа еще сохраняются "последние могикане".

В лесах Амуро-Уссурийского края леопард жил испокон веку, их теперь здесь 3–4 десятка особей, но лишь на юге Приморского края, в то время как прежде он достигал Амура. Изредка заходит в южную часть Забайкалья из сопредельных провинций Китая.

Населяет леопард главным образом тропические, субтропические и смешанные горные и равнинные леса, редколесья, заросли кустарников, скальные нагромождения в горах. Интересно, что в Африке значительная часть этих кошек живет в зарослях акации и колючих кустарников, как бы уступая саванну львам, а луга — гепардам. Крупные хищники любят, чтобы им никто не мешал.

Обиталище амурского леопарда — лиственные и смешанные горные леса с многочисленными скалами, глубокими распадками, крутыми расщелинами, нагромождениями камней, пещерами и нишами. Характерно, что каменные обнажения обязательны в местах обитания амурского леопарда.

Непременным условием для обитания этого хищника является и малоснежность. На юге Приморья снега почти всегда немного, и лежит он около четырех месяцев в году. Севернее районы этого края более снежные, и потому зверь туда лишь наведывается.

Живут леопарды в одиночку, парами и семьями. В январе, во время гона, они держатся обычно парами, но иногда собираются в стаи, тогда слышится отчаянный громкий рев и то и дело возникают ожесточенные драки между самцами, хотя до смерти из-за самок не дерутся: они для этого слишком рассудительны и горды, но не тщеславны.

Белогрудый медведь размерами гораздо меньше бурого. В Амуро-Уссурийском крае последний иногда достигает массы 400–500 килограммов и более, а их черные "родственники" редко бывают тяжелее 200–220 килограммов. И тем не менее это крупный зверь: все-таки два с лишним центнера — это не шутка. И обычные, средние его размеры внушительны: самцы 135 килограммов, самки 73 килограмма.

Белогрудый медведь силен, но вместе с тем очень ловок и проворен. Если вам посчастливится увидеть его на арене цирка, вы сами убедитесь, что это настоящий акробат. Он красиво прыгает, ходит по канату на задних ногах и вниз головой, проворно бегает на коньках. При своей ловкости и незаурядной сообразительности езду на велосипеде и даже мотоцикле осваивает удивительно быстро.

Пожалуй, самой характерной чертой этого хищника является его полудревесный образ жизни. На деревьях он добывает свой корм, там же спасается от врагов и докучливого гнуса. На зиму, как и его бурый родственник, надолго ложится в берлогу, но устраивает ее в дуплах больших деревьев. Вот и выходит, что не менее половины своей жизни белогрудый медведь проводит на деревьях.

Известно, что бурый медведь лишь в своей ранней молодости лазает по деревьям. А вот черные это делают всю жизнь одинаково ловко. Когти у них большие, крепкие, круто загнутые и острые, а лапы, особенно передние, очень сильные. На вершину самого большого дерева ему забраться — а в уссурийской тайге есть и 30-метровые гиганты — ровно ничего не стоит. Ну, а вниз с такой высоты спуститься с высокого прямоствольного дерева он может за несколько секунд, с высоты 4–6 метров спрыгивает без труда и боязни.

Теперь поговорим о характере гималайского медведя. К уже отмеченной нами сообразительности добавим, что у него отличная память, причем он хорошо помнит и добро и зло. А диапазон настроений очень широк: от миролюбиво-добродушного и философски спокойного до крайне возбужденного и очень злого. На людей этот зверь беспричинно никогда не нападает, после выстрелов и ранений тоже часто убегает, но не так уж и редко решительно бросается на своего обидчика. Знаю охотников, у которых остались тяжелые воспоминания об этом звере: раны он наносит жестокие. Во всяком случае, при встрече с медведем в тайге надо помнить, что у него, хоть он и зверь, есть чувство собственного достоинства, которое он защищает, и обид не потерпит.

Оригинален этот медведь и по своим гастрономическим наклонностям. Его пища на 85 % растительного происхождения. С наслаждением и несомненной пользой для своего организма он ест кедровые семена, маньчжурские орехи, желуди, различные ягоды, нежные и вкусные побеги многих трав и кустарников, сочные луковицы и корневища.

Хищничество для белогрудого медведя почти не характерно, он редко обижает даже птичку или малого зверька. Правда, при всяком удобном случае не преминет полакомиться муравьями или куколками других насекомых, моллюсками или зазевавшейся лягушкой, а там и птичье гнездо разорит. Но ведь и ему жизненно необходима белковая пища животного происхождения. А нападения на домашних животных или жестокие преследования диких кабанов, весьма обычные для бурых медведей, нашему белогрудому совсем несвойственны.

Теперь проследим образ жизни черного медведя на протяжении одного года.

Лето. Почти тропическая жара и духота. Пережидает ее медведь где-нибудь в прохладе: в пещере, у реки под крутым берегом или на обдуваемой ветром горной высоте. А как только повеет вечерней прохладой, зверь обходит свои владения. Ищет и ест, ест и ищет. Обычно к полуночи он крепко набивает свой желудок и, отяжелев от пищи и устав от многочасового активного движения, засыпает. А на заре снова бодрствует, опять в путь за едой.

Осень — самый ответственный сезон для белогрудого медведя, потому что за 2–3 месяца ему нужно для долгого зимнего сна основательно зажиреть. К тому же это и очень приятное время: сытно, не жарко и не холодно. Вкусной и питательной пищи — орехов и желудей — в достатке, лес еще по-летнему красив, но уже нет изнуряющей духоты, а по ночам приходит такая приятная и бодрящая прохлада, что медведю хочется бегать по лесу, не теряя и минуты на сон или ничегонеделанье.

Мне несколько раз приходилось видеть белогрудых медведей в конце лета — начале сентября, и увиденное осталось в памяти надолго.

Ранним августовским утром — еще и солнце не взошло — плыл я с проводником на лодке вниз по шумной горной речке самосплавом — мотор заглох. Спасаясь от очень шумных перекатов, проводник направил лодку в узкую, но глубокую извилистую протоку, и сразу все стихло, а поплыли мы почти под сплошным шатром — справа и слева над нами наклонялись деревья и ветви. Плескалась рыба, словно маленькие радуги низко над водой пролетали зимородки, выплывали уже подросшие выводки крохалей и мандаринок. Еще издалека мы услышали громкое ворчание и треск веток: оказалось, белогрудый медведь лакомится черемухой. Незаметно для увлекшегося мишки мы выплыли из-за поворота и увидели его совсем близко. Стоя на самой кромке крутого берега, он пригибал передними лапами толстую черемуховую ветку и, вытянув в трубочку свои подвижные губы, с таким удовольствием, причмокивая, объедал ягоды, что мы не выдержали и рассмеялись.

От неожиданности медведь растерялся и рухнул в воду. Окунувшись с головой, он зафыркал, ошалело оглядываясь на нас, и почему-то поплыл вниз по протоке. Поплыл легко, ловко и быстро и вскоре исчез за излучиной. А вот другой случай.

…Как-то чуть свет я вышел из маленькой таежной избушки и услышал громкий, как выстрелы, треск ветвей. Была середина сентября, дуб в том году уродил отлично, и имелись основания подумать, что это медведь лакомится желудями, которые еще висели на деревьях. Понаблюдать за медведем было так заманчиво, что я, несмотря на утреннюю прохладу и обильную росу, густо посеребрившую траву и кустарник, быстро, но осторожно пошел туда, где слышался шум.

Крупный белогрудый медведь сидел в развилке старого дуба и так увлекся своим делом, что я незаметно подошел к нему метров на двадцать и затаился. Зверь уже обобрал все желуди, до которых можно было дотянуться от удобной и надежной развилки, и теперь обламывал толстые ветки, объедал их, а потом потешно подсовывал под себя. Этих веток под ним было уже много, и они представляли подобие огромного гнезда, на котором медведь восседал, как индийский магараджа.

Я хотел было уйти незаметно, но неосторожное движение выдало меня. Уставившись в мою сторону, медведь несколько секунд принюхивался, затем торопливо спустился на землю — и был таков.

К наступлению устойчивых морозов и выпадению снега белогрудые медведи сильно жиреют. Когда в лесах много кедровых орехов и желудей, в ноябре в этом звере жиру очень много. Конечно же, с такими надежными запасами никакая зима — а в Амуро-Уссурийском крае она очень суровая — не страшна.

К выбору дупла для зимней берлоги белогрудый медведь относится со всей серьезностью, потому что спать в нем ни много ни мало 5 месяцев.

Чаще всего берлога представляет собою большое дупло в старой липе или тополе с одним входом в него — сверху в 2-10 метрах от земли. Щелей в стенках дупла не должно быть, подстилка — из мягких гнилушек. Тепло в нем и безопасно. В зимнюю стужу многие животные мерзнут и голодают, а наш медведь спит себе и в ус не дует.

Медвежата появляются обычно в январе или феврале, когда зима в разгаре своей свирепости. Они чрезвычайно маленькие и беспомощные. Представьте себе: у 150-килограммовой мамаши родилось два детеныша по… 300–400 граммов. У оленухи дети весят около 8 килограммов (хотя сама тоже 150 килограммов), и уже через несколько часов после появления на свет он прытко бегает. А медвежата даже в месячном возрасте совершенно беспомощны и малы. Только в 2 месяца, когда медведица решается вылезти из своей надежной берлоги, малыши покрываются шерсткой, начинают видеть и слышать, но весят всего по 2 килограмма.

Медведицы — заботливые и самоотверженные мамаши. Детенышей кормят молоком более полугода, оберегают их от опасности. Лишь через два года, когда дети вырастут и освоят все премудрости жизни, родители "благословят" их на самостоятельную жизнь.

Обеспеченность пищей и зимними "квартирками" еще не говорит о том, что жизнь белогрудого медведя легка и беззаботна. Бывают годы, когда не уродились ни орехи, ни желуди, ни ягоды — это истинное бедствие для медведей. Они голодают всю осень — и долгую зиму. Весною из своих дупел вылезают чуть живыми, а есть все равно пока нечего. Только в конце апреля, когда на южных склонах гор из земли появится густая щеточка нежной зеленой травы, приходит конец голоду. Но пройдет еще много времени, пока изнуренные длительной голодовкой медведи восстановят силы.

Есть у черного медведя и смертельно опасные враги: амурский тигр и бурые медведи. Особенно страшен тигр, из когтей которого белогрудому медведю трудно вырваться живым.

Бурые медведи становятся агрессивными и очень опасными в голодные годы, тем не менее белогрудые их остерегаются постоянно. Вероятно, оттого-то уссурийский медведь очень не любит покидать высокоствольные леса, потому что на лугах и в мелколесье в случае опасности не заберешься на дерево.

Однажды в ноябре я вышел к кедру, вокруг которого неглубокий снег был утрамбован следами и лежками тигра. А высоко в густой хвое дерева темнело гнездо из недавно наломанных веток. Было нетрудно догадаться, что уссурийский медведь вовремя учуял своего врага, а на дереве пережидал осаду день или два, наконец терпение у тигра кончилось — и он ушел.

Правда, в другой раз я видел большие куски свежей содранной с дерева коры, а рядом — останки растерзанного медведя. По следам можно было предположить, что ему не хватило доли секунды: тигр успел схватить его за заднюю лапу и стянул вниз вместе с корою. В тайге подобные трагедии случаются часто.

Охота на белогрудого медведя в Амуро-Уссурийском крае еще недавно была популярной по ряду причин. Во-первых, она сравнительно проста и не очень опасна. По следам, оставленным на первом снеге, когда звери уже очень жирны, находили дупла-берлоги и убивали залегших в них белогрудых медведей без особых затруднений и риска. Во-вторых, мясо этого животного вкусно, а жир приятен и целебен. Кроме того, в руки охотников попадали красивая шкура и знаменитая медвежья желчь, пользующаяся в народной медицине большим спросом. И хотя гималайский медведь по размерам примерно в два раза меньше своего бурого собрата, как охотничий трофей он ценился высоко.

Популярная и чрезмерная охота в послевоенные годы привела к медленному, но неуклонному снижению численности черного медведя. В Амуро-Уссурийском крае в 60-70-х годах она уменьшалась в среднем на 2 % в год. Строгие ограничения охоты на белогрудого медведя были введены еще в 1975 году, а в Хабаровском крае ее вовсе запретили. С 1984 года этот зверь внесен в Красную книгу нашей страны и Российской Федерации.

Волнуются охотоведы и зоологи за сохранение уникального животного мира неповторимого Амуро-Уссурийского края, и труд их не пропадает даром. Думается, и через много-много лет наши потомки увидят в прекрасной уссурийской тайге тигра и леопарда, кабана и изюбра, горала и пятнистого оленя, и белогрудого медведя — тоже.

Обитает красный волк в основном в горных лесах до альпийской зоны, но в силу своей большой подвижности и кочевого образа жизни встречается, — быть может, на переходах — в лесостепях, в степях и даже на окраинах пустынь. Выходит в субальпийский пояс и на высокогорные плато — разумеется, в поисках добычи: сибирских козлов, архаров и других горных животных.

Как и большинство представителей семейства собачьих, этот типичный хищник хорошо приспособлен к активному добыванию животных в основном преследованием или скрадыванием. Охотится стаями, иногда большими — до 20–30 голов, но чаще 5-10 — и преимущественно от рассвета до заката. Основные жертвы — копытные, причем стаями красные волки добывают не только косуль, кабарог, козлов, горных баранов, антилоп, пятнистых оленей и кабанов, но и таких крупных и сильных животных, как марал, бык бантенг, гаур, домашний буйвол или лошадь.

Излюбленные приемы охоты — преследование на измор и загон: большая часть стаи, обнаружив жертву, затаивается, а 2–3 хищника забегают с противоположной стороны и гонят ее на засаду.

Красный волк осторожен, скрытен и смел до дерзости. Он не очень быстр, но чрезвычайно вынослив в беге, легок в прыжках, хорошо плавает, ловко лазает по скалам и горным кручам. При несомненной силе и крепких зубах эти звери в большой стае бывают настолько агрессивны, что нападают даже на леопардов и тигров, обращая их в бегство или даже разрывая на части, хотя сами несут большие потери. Не страшатся они и медведей.

Бывали времена, когда красные волки наносили значительный урон оленеводству, уничтожая в Приморье пятнистых оленей десятками, бороться же с разбойниками было трудно. Будучи очень дерзкими, они при этом чрезвычайно хитры и осторожны, нападают неожиданно и решительно, от погони уходят легко. С леопардами, тиграми и другими хищниками оленеводам бороться было значительно проще, чем с красным волком. Случалось и так: появятся неожиданно эти загадочные звери, натворят разбойных дел и как сквозь землю провалятся — невидимки и только.

Красные волки — моногамы, прочно сохраняющие супружескую верность партнеру всю жизнь. Брачный период у них в конце зимы, проходит он обычно без драк и шума. Беременность 62–64 дня, в помете от 5–6 до 8-10 щенков. Логова устраивают в расщелинах скал, в пещерах, каменных нишах, в неглубоких земляных норах.

Самец живет со своей подругой всегда дружно, когда она "на сносях" — часто кормит ее отрыгиваемым мясом, принимает активное участие в выкармливании, воспитании и охране своего потомства.

Щенята родятся такими, как и собаки, волки обыкновенные и лисицы, и развиваются примерно так же. Во время выращивания молодняка стая ведет оседлый образ жизни; все, в том числе и матери, между собой дружны. Случается, логова со щенятами находятся совсем рядом, и даже в одном гнезде живут вместе 2–3 выводка.

Кочевать начинают, когда волчата станут резвыми. В шестимесячном возрасте они размером почти со взрослых.

Красный волк, как и серый, покидает места, заселенные тигром. В то же время из-за своей очень большой осторожности он избегает и окультуренных ландшафтов. С другой стороны, ему нужны такие угодья, где мало снега и достаточно копытных. И наконец — между двумя видами волков вполне вероятны напряженные межвидовые отношения, в инцидентах серый волк, несомненно, побеждает. Как видим, жизненные возможности красного волка очень ограничены и со временем непрерывно ухудшаются.

Красный волк как вид в настоящее время, очевидно, переживает старость. В давно прошедшие времена он был распространен гораздо шире. Его останки палеонтологи находят на Южном Урале, на Украине, во многих европейских государствах, где сейчас о нем и не слышали. Такое резкое сокращение ареала говорит о том, что биологический вид угасает. Это происходит на наших глазах, и мы ничем не можем предотвратить его гибель.

Деятельность человека также ухудшает условия жизни красного волка. Он к тому же сильно проигрывает серому, обладающему высокой приспособляемостью к изменениям природной среды.

Посмотрите на красного волка, сидящего в зоопарке: он словно просит помощи, ищет у нас более милостивого отношения, просит защиты. И помочь ему мы можем, вероятно, лишь в его неволе.

К этому следует добавить, что даже временные заходы красного волка на территорию нашей страны с 60-х годов становились все реже и реже, а в 80-х они, можно сказать, прекратились.

Однако, как и все кошачьи, дикий кот ленив и всему предпочитает отдых. Ходит лишь при необходимости, не спеша, осторожно, обычно не по земле, а по валежинам и деревьям.

Лесной кот ведет сумеречно-ночной образ жизни, хотя иногда бодрствует и днем — в случае крайней нужды. Гнездо он обычно устраивает в дуплах стоящих и поваленных деревьев, в небольших пещерках или среди камней, прикрытых от осадков и ветров, изредка в сухих норах меж корней деревьев да под валежником. Днем с наслаждением спит, выходит на охоту с заходом солнца.

Гастрономические пристрастия кота — мыши, полевки, бурундук, маньчжурский заяц, белка, птицы величиной не более фазана и утки. Иногда нападает на колонка и норку, с которыми легко справляется, а то и на косулят, даже на поросят. Не в пример домашним кошкам, воды не боится, хорошо плавает, азартно ловит рыбу, лягушек и прочую водяную живность, при случае не преминет сцапать зазевавшихся кулика или ондатру.

Летом и в начале осени, когда корм обилен, кот сильно жиреет, зимой же, особенно при выпадении глубокого снега, ему приходится трудно: мышей и полевок по-лисьи ловить под снегом он не умеет, бурундуки и лягушки спят, а зайца или птицу ему, глубоко проваливающемуся в снегу, поймать очень не просто. Судите сами: опорная нагрузка на 1 квадратный сантиметр лапы у него в 2–3 раза больше, чем у рыси. В это тяжелое время коты жестоко голодают и доходят до крайней степени истощения. Не все и не всегда дотягивают до весны.

Лесной кот — близкий родственник обыкновенной домашней кошки, они даже дают общее потомство. Красивые и стройные, дети более похожи на диких родителей и по облику, и по нраву. Но что странно: будучи родственниками нашим милым и послушным муркам и васькам, лесные коты с большим трудом поддаются приручению и дрессировке. Лишь пойманные совсем маленькими слепыми котятами и выращенные в неустанной заботе и ласке, они становятся вполне ручными, дружелюбными и не стремятся при всяком случае продемонстрировать силу своих когтей и зубов. При первой возможности эти свободолюбивые звери убегают в лес, но вскоре возвращаются к человеку, вырастившему их.

Каких-нибудь полсотни лет назад северная граница ареала амурского лесного кота проходила по левобережному Приамурью — через средние части Зеи, Бурей, Урми и Кура, вниз по Амуру, заходя за Комсомольск. Теперь она сместилась далеко к югу, охватывая лишь южную часть Приморского края. В 30-х годах, когда заготовки шкурок этого зверя достигали 2 тысяч штук, его поголовье исчислялось, очевидно, 8-10 тысячами особей, из которых около 80 % обитали в Приморье. К началу 70-х годов то былое поголовье кота сократилось до 2 тысяч, и все они сконцентрировались в Приморском крае, а теперь их стало в 2 раза меньше — не более 1 тысячи на весь регион.

Потому-то амурского лесного кота включили в Красную книгу редких и исчезающих животных. К сожалению, включили только в начале 80-х годов, хотя следовало это сделать как минимум десятилетием раньше.

У западной границы нашей страны живет похожее существо — европейская среднелесная дикая кошка. Она обликом и внешностью тоже сильно смахивает на наших домашних и гибридные помеси с ними дает. Размерами лишь немного уступает амурскому коту, но их легко отличить по окрасу: европейская кошка носит густой волосяной покров от охристо-серого до темного цвета. У большинства он тускло-ржаво-серый с желтоватым оттенком; брюхо серовато-охристое; поперек спины и боков — от восьми до двенадцати темных расплывчатых полос, иногда распадающихся на пятна, на спине — тоже 2 полосы, сливающиеся в "ремень"; на хвосте 4 широких темных, с расплывчатыми контурами кольца, а на лбу и на верхней части 4 такого же цвета полоски.

Зачем, спросите, столь подробное описание цвета меха? А для того, чтобы отличить часто встречающихся в лесах гибридные помеси диких и домашних кошек от чистокровных "дикарей".

В образе жизни европейской дикой кошки своеобразия мало. Заселяет она в основном широколиственные и хвойно-широколиственные леса, хотя на открытые пространства выходить не боится, а с человеком живет часто рядом. Даже на чердаках случалось обнаруживать ее. Питается всеми животными величиной от мыша до зайца и косуленка, однако основная ее пища — мышевидные грызуны и мелкие птицы. Крупный кот в сутки съедает около 1 килограмма разных кормов. Он отличный древолаз, но охотится чаще на земле. Логова устраивает в укрытых от осадков и ветра дуплах, расселинах скал, нишах, сухих старых норах.

Родственна и судьба этих мелких кошачьих. Еще в прошлом веке европейская лесная кошка довольно плотно заселяла обширную лесную зону от средней части Дона до Рижского залива к северо-западу и устья Днестра — к юго-западу. Но все меньше становилось лесов, все чаще в них появлялись люди с ружьями… И вот печальная, но, к сожалению, обычная история: еще один зверь "прописался" в Красной книге.

У входа в нору часто можно заметить свежую землю: барсук постоянно расширяет, благоустраивает, ремонтирует свое жилье, просушивает "постель". Особенно старательно он трудится осенью, перед тем как начнется долгий зимний сон, и весной, когда земля оттаивает и осыпается и в норе становится сыро.

Барсуки очень тщательно выбирают место для своих нор: почва нужна рыхлая, пропускающая влагу, но в то же время и не сыпучая; крышей служит защитный водоносный слой — глина, плотная дернина или корневая система старого дерева, а лаз в нору должен освещаться солнцем. Чаще всего свой выбор барсуки останавливают на южном склоне горы или оврага, густо поросшем деревьями и кустарниками; любят крутые берега лесных рек и ключей с узкой тенистой долиной, опушки, незатопляемые лесистые острова. В очень удобных для нор местах — а их не так уж и много — барсуки поселяются из года в год, живут там десятилетиями, даже столетиями, и норы постепенно превращаются в колонии, в которых живет несколько семей. Площадь некоторых колоний достигает 500–600 квадратных метров, в них 30–40 лазов с общей длиной до 80 метров и десятки гнезд. Настоящие барсучьи города! Потому-то охотники иногда их и называют городищами.

И индивидуальный, или семейный, участок барсуков благоустроен: к туалетам, водопоям и кормовым местам проложены хорошо проторенные тропки. Границы участка "помечены" выделениями специфической железы, находящейся у корня хвоста. Пришельцев барсуки изгоняют из своих владений, но с соседями ссоры не затевают.

Случись во время кормежки какая беда, и барсук бежит (а бегает он при необходимости быстро, хоть и коротки ноги) к ближайшей норе напрямик: настолько хорошо он ориентируется на местности. Правда, от крупной собаки, рыси и волка не всегда удается ему спастись. Впрочем, не всегда барсук и убегает от врагов. И хотя он мирный зверь, стоит помнить, что у него крепкие зубы и сильные челюсти. Когда враг опасен и быстроног, барсук, обороняясь и огрызаясь, грозно шипит, фыркает и шаг за шагом пятится к спасительной норе. Ну а в подземелье он, считай, в безопасности, потому что гнездо находится метрах в пяти, а то и десяти от входа в него. Разве что медведь ее разроет. Иногда, чтобы спастись, барсук незаметно улизнет из запасного отнорка — и был таков, через несколько минут он будет уже в другой норе. Если же возникнет необходимость обзавестись новым жильем, — для барсука это не проблема, было бы подходящее место.

Обитает барсук в большей части Европы, исключая лишь север Скандинавского полуострова и европейской части СССР. В Сибири и на Дальнем Востоке он заселяет огромную территорию южнее условной линии, проведенной между устьями Оби и Амура. Многочислен в Корее, Японии, восточной части Китая. Встречается в Иране, Афганистане, Турции, Европе. А в Северной Америке водится близкий родственник — американский барсук. Они очень похожи друг на друга, разве что родич из Нового Света меньше размерами.

Места обитания барсука самые разнообразные: это хвойные, смешанные и лиственные леса, произрастающие на невысоких горах и холмах, где есть реки, овраги, заросли кустарников, поля. Живет он и в лесостепи, степи и даже в полупустынях, если есть три необходимых условия: разнообразный корм, удобные для устройства нор места и близость воды. Но основное место обитания барсука — лес. Предпочтение отдает спелым широколиственным угодьям с дубом, буком, плодовыми деревьями, ягодниками, лещинами, растущим на пологих сухих горных склонах со скальными обнажениями и глыбами твердых пород.

Обычен барсук и на сельскохозяйственных землях, если вокруг есть колочные леса и кустарниковые заросли, избегает лишь обширных переувлажненных лесов и лугов, где невозможно вырыть сухую нору, да глухие хвойные леса Сибири и Дальнего Востока, в которых и корма барсучьего мало, и лето коротко для того, чтобы запастись жиром на долгую зиму да поставить на ноги потомство.

Характерно, что барсук легко уживается с людьми, довольно спокойно относится к их бурной деятельности, если они его не преследуют. Например, в Дании, где почти сплошь поля и луга, барсуков много, они живут даже в городе. Трудно поверить, что в огромном Копенгагене "прописано" более сотни барсуков. Днем они спят в своих норах, которые звери роют в парках, скверах и под строениями, а ночью, когда все вокруг замирает, бодрствуют, поедают специально для них оставляемые пищевые отбросы.

Есть в Японском море небольшой остров Тибури, где интенсивно развивается сельское хозяйство. В тридцатых годах один японец завез туда пару барсуков для разведения их в неволе с тем, чтобы получать мех. А барсуки сбежали в лес, да так быстро там размножились, что стало их больше двух тысяч, и начали опустошать не только крестьянские поля, но забираться в амбары, чтобы пополнить свои кормовые запасы. Пришлось для наведения порядка вызывать на остров бригаду охотников.

Но не об этом речь: когда у барсука нет врагов, он легко осваивается в необычных для него условиях. Однако из сказанного надо сделать и иной вывод: контроль за численностью зверя необходим.

Сколько же барсуков живет в лесах? Меньше всего их в хвойных и мелколиственных, особенно заболоченных, угодьях, у северной границы ареала: одна семья на 60–80 и даже 100–150 квадратных километров. В дубравах, широколиственных уремных, буковых, кедрово-широколиственных лесах, да еще при действенной охране природы в этих местах на 1 квадратном километре можно встретить 1–2, а то и 3 семьи, средняя же плотность населения — 3–4 особи на 1 квадратный километр. И тем не менее фактическая численность барсуков гораздо ниже. Даже в прекрасных для барсука лесах теперь редко насчитаешь более 5–6 особей на 10 квадратных километрах. Средняя же плотность барсучьего населения для обширных районов с разнообразными лесами примерно 1 особь на 10 квадратных километров. Это, конечно, совсем не густо. Численность низкая, и, кроме того, цифра свидетельствует о понижении поголовья: барсуков стало в несколько раз меньше, чем 50 лет назад.

Этот зверь не только внешне смахивает на медведя, но следы его имеют сходство с медвежьими, только поменьше, и ходит вразвалку, косолапя, всеяден, как мишка. На зиму оба стараются запасти много жира и засыпают на несколько месяцев: с наступлением морозов до весенней капели.

Обычно он бодрствует в сумерки и ночью, и чем темнее ночь, тем он активнее — это правило, но исключений из него довольно много: часто приходится встречать барсука и солнечным утром, и до заката солнца, и даже ясным днем. Да почему бы ему не побродить днем, если на участке спокойно, особенно после долгого ненастья или осенью, когда нужно усиленно запасаться жиром!

Прежде чем выйти из норы, барсук долго прислушивается и принюхивается, наверх вылезает, лишь убедившись в полной безопасности. Постояв немного у норы, он по проторенной тропе идет на свой участок искать пищу. Сначала тихо и осторожно, останавливаясь и прислушиваясь, потом быстрее и спокойнее, опустив нос книзу, будто что потерял и ищет, а там и вовсе осторожность теряет — беспечно шуршит лесной подстилкой, разламывает трухлявые пни, переворачивает валежник, пыхтит, сопит, похрюкивает, топает ногами. В движении этот зверь вроде бы вял и нетороплив. На кормежке ходит понурым шагом или тяжеловатой трусцой, иногда рысью. Но при необходимости — скажем, опасность! — он бежит быстрым галопом. Опять-таки медвежьи повадки!

За ночь барсук проходит довольно большое расстояние, но при достатке корма далее чем на 500 метров, редко на 2–3 километра от своего жилья, как правило, не забредает. Разве что в весеннюю бескормицу.

В поисках пищи полагается на тонкое обоняние. Слух у него неважный, а зрение вовсе плохое — видит лишь вблизи. В полночь барсук час-другой отдыхает где-нибудь во временном убежище, потом продолжает кормежку. К утру сытым возвращается в нору, спит или трудится в своем подземелье. Днем любит понежиться на солнцепеке.

В поисках пищи почти все время роется в лесной подстилке и в земле носом и лапами, вынюхивая и высматривая съедобное. Иной раз сразу и не поймешь, кабаны кормились, медведи или барсуки. А лесу это чрезвычайно полезно: звери взрыхляют землю, распространяют семена растений и одновременно уничтожают огромное количество всевозможных вредителей, таких, например, как майский жук, личинки которого барсук выискивает мастерски.

Корма барсука очень разнообразны. Кажется, он ест все, что едят другие животные: мышей, полевок, всевозможных земноводных и пресмыкающихся, насекомых и их личинок, моллюсков, а также желуди, орехи, фрукты, ягоды, коренья, клевер, зелень и т. д. и т. п.; не гнушается и падалью, правда редко — при голоде. Но ведь когда нужда — и тигр саранчой не брезгует.

Однако у него, как и у каждого живого существа, есть лакомые блюда: черви, лягушки, ягоды. Не может он отказать себе в удовольствии съесть сочный колосок, арбуз или дыню, кукурузу и сою.

Интересно, что барсук не боится ядовитых змей — их яд на него почти не действует — при случае питается и ими.

К осени барсук увеличивает свою массу примерно в 2 раза. После полного ремонта гнезда со сменой и просушкой подстилки он уже не уходит далеко от убежища, а с наступлением морозов забивает изнутри норы листьями, травой и землей и засыпает. Иногда 1–2 выхода остаются открытыми для вентиляции. В оттепели изредка выйдет из норы, потопчется рядом и снова спрячется. В его гнезде даже в самые лютые морозы тепло, потому суровой зимой он не мерзнет.

Барсук очень предусмотрителен. Казалось бы, зачем ему зимой корм, если он спит да и жиру нагулял достаточно. Но в кладовой у него с осени припрятаны высушенные коренья, вяленые лягушки и ящерицы, немного орехов, желудей; это на всякий случай: мало ли что бывает! А если такого аварийного случая и не будет, барсук все равно к весне запасы свои съест. Весной ведь и ему трудновато: еще холодно, кормов мало, а потомство уже появилось.

Спят барсуки в разных краях в разные сроки — с наступлением морозов до весенней оттепели. А там, где зима короткая и теплая, — на Кавказе, например, — они по-настоящему-то и не засыпают, бодрствуют все зиму. Ну а если холода нешуточные — спят крепко; температура их тела снижается на 3–4 °C, частота дыхания уменьшается почти вдвое. Совсем как у медведя.

Но, как ни хорошо барсуку в норе, она ему надоедает, и он ждет не дождется возможности выйти на волю. Как только солнце начнет пригревать и увлажнится снег, зверь волнуется. Выглянул, потоптался и назад — еще холодно! Но в другой раз он уже немного понежится на ласковом солнце, осмотрится, походит около нор, а потом начнет бродить по своим владениям.

Пора размножения у барсуков обычно весною, реже в начале лета. Беременность длится около года, а молодняк появляется в феврале, марте или апреле — в зависимости от климата. В помете наблюдается от двух до восьми барсучат, но чаще всего 3–4. Рождаются они беспомощными, покрытыми редкой белой шерсткой. Прозревают лишь через месяц. Мамаша очень заботлива: в хорошую погоду она даже выносит малышей для принятия "солнечных ванн", чтобы у них не было рахита. Кормит вдоволь: сначала молоком, потом приносит пищу в нору, а позже учит искать ее.

К осени молодняк подрастает, набирая 8-10 килограммов массы, и начинает самостоятельные походы в лес, совершает интересные открытия. Большинство молодых барсуков-первогодков на зиму залегает в материнском гнезде, но некоторые, особенно быстро выросшие, которым надоела родительская опека, обзаводятся своей норой и даже партнером. Самки становятся зрелыми на втором году жизни, самец — на год раньше, однако участие в продлении рода они принимают гораздо позже — обычно в 3 года, когда и полной зрелости достигнут, и собственным участком обзаведутся, и жизненного опыта наберутся.

Надо заметить, что хотя взрослые барсуки-самцы производят впечатление солидных, весьма уравновешенных, строгих хозяев, заботами о своем потомстве они себя не утруждают. Летом предпочитают спокойствие и одиночество, им дороже всего покой и тишина. В друзьях они не нуждаются, а оттого вырастают угрюмыми и недоверчивыми. Сами никого не беспокоят и не любят, чтобы их тревожили. Но когда барсучиха позовет этакого отшельника, он вмиг оживляется, становится заботливым, ласковым. И даже похрюкивает и взвизгивает в избытке чувств. Но недолго…

Лисица и енотовидная собака — постоянные конкуренты барсука, причем последняя по отношению к барсуку ведет себя очень почтительно, лисица же — независимо и даже нагло. Она небрежна и неряшлива, пачкает в норе и возле нее. Барсук, будучи существом чистоплотным, этого не выносит и. старается выгнать лисицу вон, закапывает вход в ее нору и даже уничтожает и выбрасывает лисят. Обычно ему удается достигнуть своей цели, но, бывает, сильный и упрямый лисовин выживает его самого, и барсук уходит, не вынеся лисьей грязи и вони. Впрочем, известны случаи мирного сосуществования этих зверей. Иной раз даже одним входом в свои норы пользуются: когда лиса к хозяину уважительна, то и он покладист. Бывает такое, правда, редко.

У барсука не только хорошая шкура, но и вкусное мясо и целебный жир. Поэтому он стал объектом даже не столько охоты, сколько истребления: раскапывали его норы, "выкуривали" зверей из них выхлопными газами, "выживали" с помощью норных собак-фокстерьеров.

Совершенно необходимо взять барсуков под охрану и повсеместно запретить на него охоту. И не только потому, что они симпатичны, рассудительны и миролюбивы, но и потому, что приносят людям пользу: уничтожают множество слизняков, гусениц и личинок вредных насекомых, мышевидных грызунов и других вредителей леса, а также неустанно взрыхляют почву, распространяют семена, он санитар леса и трудолюбивый мелиоратор, т. е. не менее полезен, чем муравьи, пчелы или дятлы. Сейчас берут на учет все старые колонии и реакклиматизируют зверя в тех районах, где он раньше обитал.

Так мы исправляем свои ошибки; хорошо еще, что эти ошибки пока что можно исправить.

Казалось, что выдры всецело отдались игре и потеряли всякую бдительность. Но стоило мне сделать в их сторону несколько тихих шагов, как они насторожились, вытянули головы в мою сторону, через несколько секунд плюхнулись на воду, немного поплавали, пристально изучая меня, и дружно исчезли.

В слабой надежде, что выдры все-таки вернутся, я подошел к полынье поближе, спрятался за корягой на берегу и стал ждать; сидел долго, замерз, но звери так и не вылезли из своего укрытия.

Вспоминаются две другие встречи с выдрами.

Однажды осенью, пробираясь вдоль Большой Уссурки, я издали заметил круги, разбегающиеся по воде. Я подумал, что это утки, и стал осторожно подкрадываться. И, было, уже приготовил ружье, как вдруг неожиданно услышал громкий характерный свист. Приподнявшись над травой и кустарником, увидел на речной глади резвящихся выдр.

Их было трое — одна взрослая и два выдренка. Они беспрестанно гонялись друг за другом, как бы играя в пятнашки, кувыркались, ныряли.

Мне тогда удалось понаблюдать за выдрами всего несколько минут. Мать семейства неожиданно вынырнула почти рядом и заметила меня. Я застыл, и она уставилась на меня своими красивыми умными глазами, шевеля усами и фыркая. Я не выдержал и улыбнулся, выдра тотчас же дала тревожный сигнал и исчезла. Лишь волны некоторое время плескались о берег да бычок — недоеденный "завтрак" выдр — качался на воде.

Еще одна встреча с этими животными произошла летним днем. Я сидел на обрывистом берегу морского залива, отдыхая от трудного перехода. Погода была тихой и солнечной, а море блестящим и ласковым. Через прозрачную воду хорошо были видны суетливые стайки рыб, разноцветные зонты ленивых медуз, увлекшаяся "рыбалкой" одинокая нерпа.

Вдруг из-за недалекого мыса живыми торпедами вынурнули две выдры — большая и поменьше. Наверное, мать с подросшим дитенышем. Это были стремительные и ловкие существа, одновременно красивые и грациозные. Плавали они виртуозно: то быстро летели по воде, извиваясь своим гибким телом, то как бы вбуравливались в водную толщу винтообразными движениями хвоста, плотно прижав лапы к телу, то плыли точь-в-точь, как дельфины, иногда они, вытянувшись в струну, начинали бешено вертеться вокруг своей оси, покрываясь серебристыми пузырьками, потом врезались в рыбьи стаи и затем застывали в неподвижности, распластавшись, словно повиснув в воде.

Что же это за зверь — выдра?

Самая характерная ее черта — прекрасная приспособленность к полуводному образу жизни, причем в воде она чувствует себя гораздо лучше, чем на суше. Можно сказать, выдра — зверь земноводный. Когда она ныряет в воду, специальные клапаны закрывают уши и ноздри и вода не проникает туда. Плавает как рыба, и даже лучше, потому что щуку, ленка или хариуса может поймать легко.

Без видимых усилий выдра преодолевает быстрые потоки горных рек, бурные перекаты. Набрав в легкие воздуха, она способна проплыть под водой 150–200 метров, не показываясь на поверхности 3–4 минуты. Если зверь чувствует опасность, то набирает новую порцию воздуха, лишь чуть-чуть высунув нос из воды. Потом через подводный лаз заберется в потайное убежище и замрет. Вот почему люди так редко видят выдру и так трудно на нее охотиться. На таежных реках я бывал часто и подолгу, с самого детства, а видеть выдру на свободе, в естественной обстановке, мне довелось не более десятка раз.

Вне воды выдра не чувствует себя так уверенно, поэтому держится всегда вблизи водоема, но в случае необходимости может двигаться по суше 1,5–2 десятка километров в сутки. Нужда в пеших переходах может появиться, например, при промерзании рек и озер, где она жила.

По величине выдра зверь средний. У нее крепкое, вытянутое, немного приплюснутое, обтекаемой формы гибкое тело, покрытое красивым очень густым коротким мехом шоколадного цвета со своеобразным серебристым налетом на шее, груди и брюхе, мех водонепроницаем и чрезвычайно прочен. Ни у одного зверя на земном шаре нет такого прочного мехового покрова. Элегантные шапки и воротники из шкурок выдры не знают износа.

В завершение скажем, что у нее длинный, мускулистый и гибкий хвост, у основания толстый, немного уплощенный; небольшая и тоже приплюснутая голова — с симпатичной мордочкой, а на лапах между пальцев — перепонки. Почти такие же, как у уток или гусей. Длина тела около метра, весит она от 5 до 12 килограммов.

Речная выдра распространена широко. Ее нет, пожалуй, лишь в Австралии, на Мадагаскаре, Океанических островах да в таких безводных местах, как Аравия или Сахара. В нашей стране она отсутствует в тундре и пустынях Средней Азии.

Излюбленные места обитания этого зверя — лесные реки с чистой водой, плесами и перекатами, протоками и заливами, ключами и родниками, завалами и заломами из мертвых деревьев в воде и вдоль берегов, зарослями из деревьев и кустарников. В таких реках выдра чувствует себя отлично, потому что в них много корма, а для человека они труднодоступны. Зимой вдоль берегов обычно образуется много подледных пустот, с незамерзающей водой.

Выдра требовательна к чистоте воды и в мутных водоемах обычно не живет, предпочитая им чистые и звонкие горные реки. Однако ее можно увидеть и в озерах, если в них достаточно рыбы и они редко посещаются людьми, особенно охотниками. Живет этот зверь и на морском побережье, особенно любит укрытые от ветров и волн бухты с нагромождениями камней и скалами, потому что там тихо, спокойно, полно корма, есть где укрыться. Не беда, что вода соленая: для того, чтобы попить или умыться, всегда найдется спешащий к морю говорливый ключик или ручеек с пресной водой.

Выдры строго придерживаются своих индивидуальных владений, которые покидают лишь в случае крайней необходимости. В хороших условиях обитания участок взрослого самца занимает 4–6 километров речной поймы или вдвое меньшей — вдоль изрезанного бухтами, заливчиками и устьями рек и ключей берега моря. На таком участке кроме самца живет его подруга и молодняк, правда, отец держится особняком, хоть и относится к остальным дружелюбно и посещает их часто. А вот других самцов со своих угодий хозяин решительно прогоняет.

Семейный участок обитания выдра знает до мельчайших подробностей. Речные извилины она при необходимости "спрямляет" по суше в самом узком месте. Знает каждую струйку, родничок, ключик, валежину или камень. На участке у нее есть несколько нор, вырытых в крутых высоких берегах. Вход в них не просто скрыт под водой, но еще и замаскирован в корнях деревьев, подмытых течением, или за топляками, а гнезда около поверхности земли, с потайной отдушиной для вентиляции. В них сухо, зимой тепло, а летом прохладно. Полная безопасность и комфорт.

Поведение выдры осмысленно, вместе с врожденной осторожностью и хорошо развитыми органами чувств это позволяет ей успешно избегать разных опасностей и приспосабливаться к меняющимся условиям среды. Она может неделями жить на реке рядом с избушкой охотников, и те о ее присутствии даже не догадываются. В некоторых европейских странах выдра ухитряется жить в черте городов, опять-таки не выдавая своего присутствия. Особенно бдительна она после рождения детенышей — тогда выводок держится в самом укромном месте.

У выдры тонкая наблюдательность и очень хорошая память. Она замечает и сдвинутую с места валежину, и перевернутый камень, и сломанную ветку. Оттого ухищрения охотников часто безуспешны.

Пора подумать о запрете охоты на выдр: она полезна. Разговоры о том, что выдра уничтожает рыбу, необоснованны. Но именно из-за этого во многих странах ее усиленно преследовали, а теперь, когда почти начисто уничтожили зверя, рыбы стало совсем мало. И тогда люди взяли животное под охрану.

Мне часто приходилось бывать на богатых этим хищником реках Амуро-Уссурийского края: рыбы там много. Не хочу сказать, что выдра не ест рыбу — ее норма 1–1,5 килограмма в день. Но она охотится в первую очередь за малоценными породами рыб. Правда, попадаются ей хариус, голец и другие, но это не беда! Много ли погибнет рыбьего племени, если одна выдра занимает 5–6 километров речной поймы!

К тому же рыба не единственный корм выдры. Она с большим удовольствием ест лягушек и раков, а нередко ими только и питается. Представится случай — ловит водяных крыс. Поедая пескарей, бычков, гольянов, чебачков и прочих сорных и непромысловых рыб, выдра приносит рыбному хозяйству большую пользу, потому что те уничтожают много икры, личинок и мальков ценных рыб. Зоолог В. П. Вшивцев, долго изучавший выдру на Сахалине, утверждает, что в деле восстановления запасов кеты, горбуши и других лососевых рыб жизнедеятельность десятка выдр равносильна работе рыборазводного завода.

Нельзя не учитывать и то обстоятельство, что, вылавливая в первую очередь больных и неполноценных рыб, выдра активно оздоровляет их популяции.

Выдру не без основания считают зверем благородным. Во-первых, она благожелательна к "соседям" по водоему. Я часто видел, как рядом с выдрой жили норки, ондатры, и она их не трогала. Во-вторых, при всей своей осторожности выдра дьявольски смела. Она всегда готова, даже с риском для жизни, помочь не только попавшим в беду детенышам, но и просто собратьям. При необходимости без раздумий бросается на крупную собаку или другого опасного зверя и сражается, как гладиатор. И, в-третьих, выдра совсем не кровожадна, как, скажем, колонок или горностай; она ловит рыб, лягушек и раков столько, сколько ей надо для насыщения.

Пойманные маленькими выдрята легко становятся ручными. Они на редкость смышленые, быстро усваивают требования своего воспитателя. В еде неприхотливы, чистоплотны, чрезвычайно подвижны, добры, забавны. С прирученной выдрой можно ходить на речку, купаться, играть. Она и сама способна бегать "на рыбалку" и приносить в дом свою добычу, если ей не будут мешать собаки. Прирученные выдры в большинстве случаев гибнут от крупных безнадзорных псов.

Был я свидетелем такого случая. Двухмесячный выдренок умудрился попасть в капкан, поставленный на ондатру знакомым мне пасечником-охотником в узкой извилистой проточке между озером и рекой. Суд я по многочисленным следам, выдра-мать вела своих чад в озеро на лягушек и раков, и одному малышу не повезло. Мать по-всякому пыталась вызволить детеныша из неволи, но пружина капкана была тугой и цепочка крепкой…

Беда случилась сентябрьским вечером, когда солнце только-только зашло и на землю спустилась прохлада. И к утру охотник вынул из капкана несчастного едва живым: тело в насквозь промокшей шубке почти окоченело, на передней лапке — закрытый перелом кости и сильный отек. Отпусти его — и мать нашла бы его, но вряд ли она смогла бы уберечь от гибели столь тяжело пострадавшего и ослабшего детеныша. Пасечник понес выдренка на пасеку, по дороге отогревал его. Хозяин примостил на прогретом окне дома сухой кедровый ящик, устелил его чистой тряпкой, уложил туда звереныша. Разжег печь, сбегал на речку, наловил там лягушек и раков, которых, знал он, выдры очень любят, развел и подогрел сгущенного молока. Но ведь на поврежденную лапку надо наложить шину. А выдренок в своем сухом теплом убежище тем временем согрелся и осмелел настолько, что выпрыгнул из ящика. Вскочил на подоконник, затем на стол, на табурет — и уже его не видно… Кое-как изловил его пасечник, водворил на место и прикрыл одеялом, чтобы зверек успокоился.

Но хоть и маленький звереныш, а хищный: в руки не дается, злобно шипит и фыркает, бросается, норовя укусить. В глазах — огоньки ярости, в оскаленной пасти — иглы зубов, а во всем облике — решительность и непримиримость. "Это больной-то, а что будет, коль совсем оклемается?" — подумал пасечник. И смастерил он ему из толстостенного корпуса улья да панцирной сетки от старой кровати хорошую клетку. С теплым гнездом, дверцей, миской для еды.

Раненая лапка выдренка снаружи была в грязи, ее пришлось промыть марганцовкой, потом смазать йодом. Поправил косточки, наложил шинки, перевязал. Звереныш бился, кусался, вырывался, кричал. Операцию целиком удалось проделать лишь после того, как выдренка связали, надели ему на голову мешочек и обездвижили, привязав к столу тесемками.

Ухаживал человек за выдренком, лечил его, как родное дите. Назвал Сашкой. Через неделю Сашка окреп, поправился, хотя еще хромал. Корм брал из рук, к клетке привык. Еще через 7 дней отзывался на свою кличку, позволял себя гладить, почесывать, купать. И необходимость держать его в клетке отпала, он уже бегал по всему дому.

Я увидел Сашку на той пасеке в ноябре, когда ему было около четырех месяцев от роду, и половину своей жизни, т. е. 2 месяца, он прожил у умного и доброго человека. Сашка рос веселым, жизнерадостным, необычайно любопытным и непоседливым существом. Ко мне он поначалу отнесся недоверчиво и настороженно, несколько часов наблюдал за мною из-под кровати, потом с час обнюхивал. Резкие движения или громкие звуки его пугали, и он шарахался. Мало-помалу он свыкся с моим присутствием. Но стоило хозяину тихо и спокойно окликнуть его по имени, как он уже лез ему на руки, как-то странно мяукая и мелодично посвистывая. По рукам он взбирался на плечи, обвивал своим удивительно гибким телом шею и заглядывал в глаза… Просто не верилось: выдренок, проживший с матерью свои первые 2 месяца, знал я, приручается с большим трудом. А тут привык моментально. Все-таки в отношениях с дикими животными человеческие добро и ласка творят чудеса.

Он носился по избе, нисколько не нарушая порядка. Две страсти, как мне показалось, владели им: еда и игра, — хотя и поспать он тоже любил. Но уж если он не спал, то глаза уставали следить за ним.

Ел он быстро и жадно, хотя и понемногу. Но и во время еды играл: резкими движениями головы подбрасывал кусочки пищи и ловко ловил их. После еды ему непременно нужно было умыться, потом он просился за дверь. И — странное дело — он всегда возвращался домой.

Плавание было для него верхом блаженства. Он резвился на шумных перекатах, исчезал в тяжелых толщах воды и выныривал с чем-то в зубах: с гольяном, раком, а то и просто ракушкой. И тут же принимался за еду. Встряхнулся пару раз, как собака, — и уже сух.

Осторожность в нем сочеталась с отвагой. Забежал как-то пес к пасеке и, увидев играющего выдренка, ринулся на него. Я крикнул: "Сашка!" Он обернулся и заметил страшного врага совсем рядом. Мгновенно оценив обстановку, сообразив, что бегством не спастись, он… бросился на страшилище. Я не смогу описать его атакующий клич, но помню, что был он резкий и громкий. Пугающий. Все произошло так стремительно, что я не уловил последовательности событий, но пес взвизгнул и пустился наутек. Сашка его не преследовал, он застыл в воинственной позе: спина дугой, хвост вверх, оскаленная мордочка… Он угрожающе отрывисто шипел и хоркал, когда пес оглядывался, делал резкие короткие броски в его сторону и кругообразно поводил головой. И лишь когда незваный гость исчез в лесу, Сашка встал столбиком, опершись на мускулистый хвост, и долго тер лапами грудь и брюхо — то ли чистил их, то ли успокаивался после нервного потрясения.

И все-таки мать нашла его. Пасечник рассказывал: "Как-то вижу, Сашка после купания в полынье возится в снегу, сушится, а к нему подплыла взрослая выдра и тихо свистнула. Он вздрогнул, обернулся, и они этак с минуту изучали друг друга. Потом старая ласково замяукала, захоркала, запищала — вроде бы что-то рассказывает ему. И он пошел к ней. Стали обнюхиваться, говорить по-своему… Сжалось мое сердце, первым делом захотелось застрелить взрослую, и мало-пулька-то висела рядом, да потом устыдился: мать ведь с сыном" после долгой разлуки нежданно-негаданно встретились… Увела она его. Через неделю, видел я по следам, прибегал мой Сашка к дому, но меня не было, дверь была заперта. Мать от избы его уволокла, да, видно, потом увела подальше от пасеки. Я потом часто думал: какое счастье, что не выстрелил тогда в выдру. Уж больно эти звери умны, смелы и, можно сказать, интеллигентны. И знаешь — все надеюсь: придет Сашка повидаться со мной, придет. Ведь я же ему как внучику дедушка".

Нет, я решительно верю, что со временем, и, быть может, очень скоро, люди повсеместно перестанут охотиться на выдр! Стоит ли губить такое великолепное и полезное, дружественное животное!

Такая мера давно назрела: не только в других странах, но и во многих, если не во всех регионах Советского Союза, численность выдры сократилась угрожающе. Их трех ее подвидов два — кавказская и среднеазиатская — включены в Красную книгу СССР. Обыкновенной выдры в таежных сибирских и дальневосточных реках еще не настолько мало, чтобы немедленно бить тревогу, но уже и не так много, чтобы не подумать о запрете на охоту.

Я помню, сколько было выдры на Сихотэ-Алине в середине 60-х годов. Теперь ее там в 10 раз меньше, как, впрочем, и на Сахалине, Камчатке, в Приамурье.

Когда я, суетясь с фотоаппаратом, подошел к горностаю непозволительно, с его точки зрения, близко, он опустился на передние лапки, выгнул спину дугой и стал… угрожать мне. Поводил головой, шипел по-змеиному, яростно и громко стрекотал, злобно поблескивая бусинками глаз, и даже показывал тоненькие лезвия клыков. Просто не верилось: во внешне безобидном, очень милом, симпатичном зверьке в нежной меховой шубке бурлила такая смелая, безудержная решимость.

Я уже приготовился щелкнуть затвором, но зверек вдруг оказался в тени. Подождав немного, я отломил длинный прут высохшей лещины и попытался осторожно заставить подвинуться горностая на солнце. Но тот так напружинился, следя за кончиком прута и моим лицом, что я определенно почувствовал: он готов вцепиться в мой нос так же решительно, как и в собачий. Я не стал рисковать и бросил прут. А горностай метнулся белой молнией прочь и тут же исчез. Как сквозь землю провалился. А точнее — не сквозь землю, а под снег нырнул.

А вечером я слушал рассказ моего спутника о том, как маленькая ласка, защищая своих крошечных детенышей, атаковала собаку и тоже вцепилась в нос, обратив ее в позорное бегство. Мне крепко запомнились слова собеседника: "Нет на свете животных смелее этих чертенят. Обороняясь от врага, а особенно оберегая щенят, они и на тигра бросятся, не имея никакой надежды на успех".

И что же это за звери — горностай и ласка? Настоящие звери. Еще и хищные. Только из хищников самые что ни на есть мелкие: масса взрослых самцов горностаев всего около 200, редко 230–270 граммов, самочки же обычно почти наполовину легче. А ласки еще меньше: самцы чаще всего тянут… 70–80, а их подруги — 40–50 граммов. Для сравнения напомним, что обыкновенная черная крыса имеет массу 200–250 граммов, достигает и полукилограмма, а иногда даже бывают тяжелее.

И все же горностай и ласка — типичные хищные млекопитающие и по строению тела, и по образу жизни. А повадки и поведение более хищные, чем, скажем, у барсука, енотовидной собаки или белогрудого медведя.

Но давайте познакомимся с нашими маленькими героями поближе. У них много общего: миниатюрность, изящное сложение очень гибкого и относительно длинного тела с маленькой головой, короткие ноги, мягкие бесшумные движения. Они вертки и ловки, смелы и решительны, злы и кровожадны, а сильны далеко не по размерам; очень подвижны, быстро бегают, хорошо плавают и даже ныряют, уверенно шныряют не только в завалах камней, валежника и хвороста, но и под снегом, лазают по деревьям. Кажется, только летать они не умеют. Настоящие спортсмены-многоборцы в самом что ни на есть наилегчайшем весе.

И окрашены горностай и ласка сходно: летом у них спинки коричневые с различными оттенками, а животики белые, причем граница резкая, без переходов. Осенью, к выпадению снега, они, вылиняв, становятся чисто-белыми. Только у горностая кончик хвоста черный.