Первое место на СД-8 в номинации «Нереалистический детектив». Действие происходит через 12 лет после событий в «Оке». Авторская расширенная версия.
1.0 — создание FB2 (дядя_Андрей)
Когда приеду,
Встреть меня у порога.
Но не спеши,
Мой путь будет долгим.
Было раннее утро. Сонные птицы распевались, выводя по очереди нестройные трели. Но солнце уже взошло, небо, словно тронутое кистью художника, светлело и розовело, и редкие облака выплывали из дымки, искрясь алыми всполохами. Легкий морской бриз играл занавесками. Через открытое окно доносился еле заметный солоноватый запах моря и густой аромат цветов — распустились пеаны. Айрин застыла в дверях, задумчиво хмурясь. Роберт рассматривал ее сквозь полуприкрытые веки, не выдавая того, что уже проснулся. Подумал: «Серфинг на рассвете». Любимое развлечение жены в последнее время. Она проводила у моря столько времени, словно пыталась накататься на весь период, когда занятия серфингом придется отложить. Поэтому в Штормовую бухту приезжали, как только получалось вырваться.
Роберт не любил Сколлент Холл, дом построил его дед. Тяжелая монументальная конструкция угнетала, напоминая о времени, проведенном здесь в одиночестве. Неприятный период, обида еще не прошла. Уединение не стало проблемой, учитывая характер и предпочтения Роберта, чего не скажешь о доме.
Айрин собиралась, то стремительно двигалась по комнате, то останавливалась и теребила волосы, накручивая на палец иссиня-черную прядь. Светлое платье, легкое, как морская пена, свободной волной ниспадало до пола. Не совсем подходящая одежда для утреннего купания.
— Уходишь? — Роберт приподнялся на локте.
Айрин обернулась, на цыпочках подбежала к кровати.
— Ненадолго. У меня встреча, — улыбнулась, торопливо целуя его. — Не спеши вставать. Вернусь до того, как ты проснешься.
— Встреча? Так рано? — растерянно пробормотал Роберт, провожая взглядом хрупкую фигурку. Он перевернулся на спину, потянулся и резко поднялся. Спать больше не хотелось. Подошел к окну, распахнул настежь, подставляя лицо ветру, вдохнул аромат пеанов, терпкий и резкий. Каменный пол холодил ступни, напоминая, что так не уложил ковер по всей спальне, ограничившись пространством возле кровати.
Темный флаер взмыл над террасой, и заложив крутой вираж, ушел в сторону моря.
«Моя машина, зачем?» — удивился Роберт.
Он неспешно прогулялся до пляжа. Череда острых скал надежно скрывала небольшую бухту от ветра, в отличие от другой стороны залива, где на высоких волнах так любила кататься Айрин. Над скалами еще не разошлась утренняя светло-лиловая дымка. Белокрылые птицы важно покрикивали, разгребая улов, выброшенный за ночь на берег.
Роберт вернулся домой. Несколько кругов в бассейне, зарядка, быстрый душ и можно заняться завтраком. Готовить он любил, особенно если появлялось время на что-нибудь особенное. Принес из оранжереи свежий урожай, нарезал алопи тонкими дольками, аккуратно, чтобы не повредить кожу. Легкая обжарка в специях, сладкий соус, фруктово-ягодный сок. Он вышел на террасу, вынес блюдо с алопи, расставил бокалы с соком. Белые пеаны раскрылись полностью, розовые и бордовые едва распустились. Крупные лепестки, еще свернутые в тугие бутоны, качались на ветру, тонкие стебли, под тяжестью этого великолепия, клонились к низу.
«Пора бы Айрин вернуться,» — он подошел к перилам, прикрыл глаза ладонью — солнце уже поднялось и слепило — высматривая темную точку. Флаер скоро появился в узком проходе между скал. «Скорость слишком большая, зачем она так торопится? Почему заходит со стороны скал?» — подумал Роберт, глядя как машина лавирует в опасной близости от нависающей породы.
Флаер пошел вертикально, обходя острый уступ, и не удержав баланс, врезался в скалу. Взрыв, осколки, летящие в море, и яркая вспышка в сознании. Пустота.
Роберт рванул к посадочной площадке, вскакивая в машину Айрин, через несколько минут он был на месте аварии.
Мелкие осколки разметало по пляжу, крупные узлы упали в море. В прозрачной воде виднелась кабина, лежащая на дне. Стеклянный купол треснул от удара. Роберт нырнул, метроном в мозгу отсчитывая время с момента аварии: пять минут, четыре секунды. Айрин была там внизу, лежала на приборной панели. Он рванул двери кабины, не обращая внимания на то, что острые края разрезают ладони, отстегнул крепления и вытащил жену из машины. «Шесть минут, десять секунд». Вынес на берег, бережно уложил свою ношу на песок. Его тренировали как медика, учили спасать там, где техника оказывалась бессильна, учили возвращать. Часто ему удавалось то, что не получалось у других. Но в этом теле больше не было жизни, ни большой, ни той, другой, маленькой. И он не мог выйти так далеко за грань, чтобы вернуть.
Спасатели нашли Роберта на пляже, он сидел, рядом с изуродованным телом жены, раскачивался и повторял:
— Она скоро вернется, нужно немного подождать и она вернется.
Старый дом, увитый плющом, каменная стена гостиной, закрывающая вид на бухту. Он поднял голову. Сколько времени прошло? День, ночь? В окнах черно, значит ночь. Которая? Он не помнил. Кто-то приходил, от него что-то хотели. Когда? Наверное, вчера. Он видел неясные тени, слышал голоса, не понимал ни слова. И шум за окном. Шум был и сейчас, равномерный, повторяющийся, будто текла вода. Что еще? Ах, да, стена… Стена никуда не делась, неизменно оставаясь на месте, прямо перед ним. Стена, отделившая его от мира, или он, окруживший себя стеной. Размахнувшись, влепил в нее кулаком. Еще раз и еще, поочередно то левым, то правым, разбивая костяшки, оставляя кровавые борозды на светлом камне. Как будто могла боль физическая заглушить душевную. Мрачно хмыкнул, осмотрел висящую лоскутами кожу, запустил регенерацию, затягивая ссадины, размахнулся и ударил вновь. До хруста.
— Роберт, пора. Мы ждем только тебя. Роберт?
Кто-то стоял рядом с ним, теребил за плечо. Он повернул голову. Отец Айрин, Карл.
— Роберт? Мы не можем без тебя начать, — повторил Карл.
Роберт поднялся с пола, невидящими глазами уставился на изуродованные руки.
— Позволишь?
От ладоней Карла потянулось свечение — он намеревался затянуть повреждения.
— Не нужно. Пусть будет, — глухо сказал Роберт. Он позволил себя увести, посадить во флаер, не особо сопротивляясь, когда Карл, со словами, что не нужно пугать окружающих, достал аптечку и наложил повязки на кисти.
Шел дождь, затяжной, холодный. Всегда чистое небо Тарры затянуло низкими серыми тучами. Роберт удивленно смотрел на воду, потоком хлещущую с неба.
— Дождь?
— Уже три дня, — отозвался Карл.
Флаер покачивало в густой облачности. Карл, переключив управление в автоматический режим, повернулся к Роберту.
— Отвезу сначала в королевскую резиденцию, чтобы подготовиться к церемонии, — Карл говорил спокойно, даже обыденно.
Роберт молча осмотрел себя: перепачканная одежда в буро-коричневых пятнах крови, его или Айрин, босые ступни в запекшихся царапинах, и кивнул.
Во дворце, Роберт сразу же удалился в отведенное для него крыло, испытывая облегчение, что по пути никого не встретил. Дверь он не закрывал, ожидая Кристофа — встречи с верховным хранителем не избежать. Просторная гостиная, обычно купающаяся в лучах солнца, казалась тесной в тягостно-сером свете. Роберт подошел к окну, неподвижно уставился на дождевые струи, бегущие по стеклу. В висках давило. В той части разума, где раньше обитало сознание Айрин разливалась пустота, и ее невозможно было заполнить.
— Разрешите войти?
Роберт обернулся, Кристоф застыл в дверях в полупоклоне.
«Подчеркнуто официально. Зачем же так?» Роберт кивнул в ответ на приветствие, сожалея, что ему не позволяют остаться в одиночестве. Внезапно понял, что видел хранителя сразу же после аварии и потом в Сколлент Холле. Кристоф пытался войти в дом, но Роберт его не пустил, бессознательно выставив защиту.
Нехотя вернулся к дивану и указал хранителю на кресло напротив.
— Мне очень жаль, Роберт… Мне действительно очень жаль. Я здесь, чтобы привести вас в порядок, насколько возможно, — сообщил Кристоф, присаживаясь.
— Зачем? — Роберт подумал, что так и не переоделся, но разве имеет значение, как он сейчас выглядит? Скорее бы это закончилось, а потом…
— Во время церемонии придется раскрыться, а вы не контролируете себя ни эмоционально, ни физически. Если выплеснете свое состояние на окружающих, это будет равносильно ментальному удару.
Роберт пожал плечами:
— Я могу не присутствовать.
— Вы начинаете и завершаете церемонию, это необходимость. Мы долго не могли до вас достучаться, получилось только у Карла. И дождь, Роберт. Уже три дня.
— Причем здесь я? — Слова давались с трудом, язык еле ворочался в пересохшей гортани, и Роберт попытался свести разговор к мыслеобразам, отправив хранителю картинку.
Кристоф покачал головой, болезненно морщась, продолжил говорить вслух:
— Даже не осознаете, что затяжной дождь — ваша работа. Вы слишком сильны, а горе слишком велико. Позвольте хотя бы немного помочь.
— Что собираетесь делать? — до Роберта наконец дошло, что мыслепередача оказалась для Кристофа мучительной, а ведь он хранитель.
— В основном мелочи: поставлю эмоциональный блок, затяну порезы, к медикам вам лучше сейчас не обращаться, переполошите всех, и дам стимулятор — вы на ногах едва держитесь.
— Ладно, — согласился Роберт, устало махнув рукой. Откинулся на спинку дивана, прикрывая глаза. На какое-то время ему удалось отстраниться и воспринимать происходящее как бы со стороны. Физическая боль ушла, Кристоф знал свое дело. Пустота осталась, но это навсегда.
— Теперь дождь, — попросил хранитель.
— Не понимаю, что делать, — пробормотал Роберт, открывая глаза.
— Вы связаны с Таррой сильнее, чем мы предполагали, и ваше внутреннее состояние отражается на всем, включая погоду.
Роберт попытался сосредоточиться, но слышал лишь шум дождя снаружи и глубоко внутри. Странно, что он не замечал этого раньше. Глаза оставались сухими, он оплакивал Айрин как умел.
— Я не смог ее спасти, — пробормотал он.
— Вы первым туда добрались, — Кристоф не спрашивал, он знал ответ.
— Да, но не просите отдать запись воспоминаний, я не в состоянии этого сделать, — Роберт понял, к чему был поклон, сейчас начнется официальная процедура. Кристоф хоть и друг, но в первую очередь хранитель.
— Не прошу. Это подождет до окончания церемонии. Но не более.
— Запись обязательна?
— Да. Ваша память — последний кусочек. Должны понимать, что имелись вопросы, к вам, в том числе.
— Вопросы ко мне? — удивился Роберт.
— Не хотел поднимать это сейчас, да и запись все прояснит, — замялся Кристоф.
— Нет уж, извольте.
— Личное. Взаимоотношения, проблемы, ссоры…
Роберт задохнулся: «Вот оно что!»
— Я же говорю, не время, — поспешно добавил хранитель. — За три дня выяснили все, что касалось техники. Сильные повреждения усложнили задачу, однако флаер находился в исправности. Несчастный случай с большой долей вероятности — Айрин не справилась с управлением. Мне очень жаль.
— Айрин — опытный водитель… — Роберт запнулся, — была опытным водителем. Не могла не справиться. Она почему-то не погасила скорость.
— Вы видели саму аварию? — Кристоф нахмурился.
Роберт кивнул.
— Флаер высокоскоростной по сравнению с машиной Айрин, — задумчиво сказал Кристоф. — Тем ценнее ваша запись.
— Церемонией выпотрошите душу, после возьметесь за память, — проговорил Роберт. — Впрочем, все равно, и так ничего не осталось.
Он снова прикрыл глаза. В ушах шумело. Текла река, водопадом срываясь со скалы. «Я пытаюсь заполнить пустоту, — думал Роберт. — Создаю озеро на месте провала, чтобы потом утонуть».
Вслух он еле слышно добавил: — Она не могла уйти. Не так… — и потерял сознание.
Пришел в себя на том же диване. Один, хранитель ушел. В комнате стоял едва заметный запах медикаментов, за прикрытой дверью слышались голоса.
— Роберт не готов ее отпустить, — голос принадлежал матери. — Подождем еще немного.
— Он никогда не будет готов. Затягивание только усугубляет ситуацию, — возразил Кристоф.
— Анна, хранитель прав. Чем быстрее это закончится, тем лучше. Для него в первую очередь. — К разговору присоединился глава безопасности Грегори.
— Роберт похож на тень, — возразила Анна.
— Большой расход энергии, неудивительно, что потерял сознание. Я оставил ему генератор, — пояснил Кристоф.
Роберт поднял руку, прибор в виде браслета на запястье работал в максимальном режиме. Бесшумно поднялся, подошел к окну, распахнул и высунулся наружу. Высоко. Извилистая тропинка сада, намокшие кустарники, сбитые дождем цветы. Нежные лепестки выглядели грязновато-бурой кашицей. Дождь все еще шел, тяжелый, проливной. Роберт подставил лицо под холодные струи. Как ни странно, это отрезвило. Захлопнул окно, отрезая внешний мир, словно желал отказать ему в существовании.
В душевой он долго стоял под ледяной водой, пока не замерз окончательно. Гул в ушах уступил место зубной дроби. Наскоро вытерся, отметив, что царапины и порезы затянулись без следа. В спальне нашлась традиционная одежда, белая по случаю траура. Ему было четыре, когда погиб отец. Ту церемонию прощания Роберт запомнил смутно. Эмоции казались сглаженными, воспоминания размытыми — работа матери или кого-то из хранителей. Но белый цвет с тех пор вызывал неприятие.
Распахнул дверь в коридор:
— Я готов.
Все замолчали. Мать посмотрела на него и быстро отвела глаза.
Дождь, бухта, непривычно темная вода, белые лепестки цветов, смешанные с морской пеной, стаи белокрылых птиц. Карл, обнимающий плачущую Эльзу. Родители Айрин. Бледное лицо Карла, плотно сжатые губы, темные круги под глазами.
Роберт почувствовал укор. Погруженный в собственные переживания, он даже не подумал каково сейчас им.
По щекам текла вода — дождь или слезы. Рубашка намокла, и только сейчас он разглядел узор по кромке в виде птиц.
— Лети девочка, я отпускаю тебя. Дождись меня там, — прошептал Роберт, закрывая глаза.
Ночью заснуть не удалось. После сканирования памяти голова раскалывалась. Процедура и так давалась нелегко, а в этот раз хранителю понадобилось больше, чем обычно. Оставили обезболивающие, и на том спасибо. Роберт привычно сделал инъекцию, немного подумав, добавил стимулятор. Достаточно, чтобы успокоить мать. Генератор все еще работал, и Роберт сдвинул его повыше, полностью скрывая под рукавом.
Дождь почти прекратился, в низких облаках проглядывали синие клочки неба, и лишь время от времени падали отдельные крупные капли. Мать завтракала на террасе, одна. Грегори отправился на Совет, который никто не отменял, королева позволила себе остаться дома. «Так даже к лучшему, обсудим между собой», — подумал Роберт, с грустью отметив, что это первое заседание, которое он пропустил за многие годы.
— Мне нужно уехать.
Анна удивленно подняла брови.
— К себе?
— Нет, дома слишком много вещей… с Тарры. Не могу здесь оставаться.
— Куда собираешься?
— Все равно, если честно. Сначала на одну из наших станций, Ноду скорее всего. Дальше как получится.
— Постараюсь подыскать что-нибудь подходящее. Не на станции, работа среди своих будет в тягость, — заметила Анна.
Роберт удивился самообладанию матери. Меньше всего она хотела, чтобы он уезжал.
— Ты права, нужно занятие непривычное и желательно рутинное. Подойдет что-нибудь у соседей в рамках планет Содружества, таррианский эксперт им пригодится. Но без указания статуса, — Роберт заставил себя улыбнуться.
— Хорошо, знаю к кому обратиться. Распоряжусь, чтобы подготовили корабль. Небольшая команда на пять человек тебя устроит?
— Не нужно, сам поведу. Хочу побыть в одиночестве.
— Я не держу тебя, — сказала Анна, — но не готова отпустить одного.
— Со мной все нормально. Не шатаюсь, не падаю. До Ноды доберусь без проблем, — возразил Роберт, и внезапно спросил. — Эта пустота… как ты справилась?
Мать усмехнулась:
— Знаешь, ведь…
Роберт жестом остановил ее, уже поняв ответ, который не хотел и боялся услышать.
Следующий раз Роберт Винсент Астер переступил порог королевской резиденции почти через девять лет. Годы странствий, мелких и крупных переделок, месяцы плена у фанатиков на малоизвестной планете — его посчитали погибшим — время забвения. Роберта нашли едва живого. Последовали срочная операция, восемь с половиной месяцев комы, угроза полной неподвижности, специально разработанная система экзокостылей, потеря способности организма к регенерации и медленный процесс восстановления. Он все еще хромал, тяжело подволакивая левую ногу, но чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы перебраться, не в Сколлент Холл — это оставалось табу — а в дом в Синей бухте, подальше от столичной суеты и неустанной заботы матери.
Предпочитал одиночество, выбираясь лишь на осмотры в госпиталь. Родных навещал во время поездок в столицу — Арту, остальные контакты свел к минимуму, сделав исключение для хранителя. Кристоф заезжал регулярно и привозил набор свежих сплетен и неофициальных новостей. Роберт догадывался, хранитель что-то от него ждет, но не совсем понимал, что именно.
Сегодня в госпитале, как и в прошлый раз, доктору ассистировала его давняя знакомая — подруга жены, Электра. Неплохой на самом деле медик, она была племянницей Малкольма — в прошлом непримиримого политического противника. Деталь сама по себе незначительная, однако Роберт напрягся, почувствовав себя некомфортно. Будто одним этим фактом ему демонстрировали, что его персоной интересуются и наблюдают.
— Мы не могли бы поговорить? — Электра улыбнулась, но получилось натянуто, и голос немного дрожал. — Хотела встретиться еще до твоего отъезда. Это важно.
— Не сейчас, я спешу, — нахмурился Роберт. Он обещал зайти к матери, и сильно опаздывал. — Давай завтра. Буду в столице.
— Так даже лучше, — согласилась Электра.
Договорились встретиться в небольшом кафе на набережной. Он бывал здесь раньше, приходил с Айрин за пирожными. Сладостями кафе и славилось.
Роберт приехал раньше, Электра еще не подошла. Сделав заказ, удивился насколько сильно изменилось меню. Пирожные он не любил, но расстраивать хозяйку заведения не хотелось. Она искренне обрадовалась, пообещав сделать что-то из фирменного старого.
Роберт неторопливо ковырял ложечкой десерт, когда появилась Электра. Она беспокойно крутила головой, высматривая Роберта, заметив, помахала рукой и направилась к столику. Села, бросив сумочку прямо на стол, уставилась в панорамное, на всю стену, окно, открывающее вид на бухту, где легкие парусники скользили по бирюзовой воде.
— Все еще ходишь под парусом? — спросила, не отрывая взгляда от окна.
— Не с моими ногами. На палубе не удержусь.
— Прости, — Электра повернулась к нему. — Вспомнила вашу лодку. Удивительно, как тебе удавались такие красивые вещи?
Она замолчала, уткнулась в меню, выбирая пирожные. Казалось, что тянет время, откладывая разговор. Роберт не торопил.
— Мы встречались в то утро, — проговорила Электра, не поднимая глаз, и отложила меню.
— Так это была ты? А я гадал.
— Не только. Айрин приехала после встречи, не знаю с кем она виделась. Вы часто ссорились? — Вопрос прозвучал неожиданно резко.
Роберт покачал головой. Тогда, перед сканированием памяти, Кристоф выяснял тоже самое. Кто-то решил, что к аварии могла привести ссора или конфликт.
— Мы гармонично жили. А… — он все-таки запнулся, — Айрин на меня жаловалась?
— Не то чтобы. Но, — Электра вздохнула, открыла сумочку, достала оттуда небольшой серебристый цилиндр, протянула Роберту. — Айрин передала и попросила сохранить. Она почему-то опасалась держать это дома, скрывала от тебя, словно не доверяла или боялась. Догадываешься, что это?
Роберт взял цилиндр, рассмотрел: цельная блестящая поверхность, не видно ни швов, ни стыков, подбросил на ладони — тяжелый.
— Впервые вижу. Вот так, через столько лет узнаю, что у моей жены были тайны, — усмехнулся невесело, возвращая цилиндр.
— Оставь себе, возможно разберешься. Подумала, что эта штука имеет к тебе отношение. Хотела отдать еще тогда, но ты так внезапно уехал и чуть не погиб, — Электра покачала головой.
— Чуть не считается. Вообще-то, не планировал возвращаться, — Роберт положил цилиндр в карман и улыбнулся, специально недоговаривая. Пусть понимает, как хочет.
— Тяжело пришлось?.. — Электра то ли спрашивала, то ли утверждала. — Не обижайся, что спросила.
Ответа она не ждала, смущенно улыбнулась и поднялась, чтобы уходить, так и не заказав ничего.
— Погоди! — крикнул Роберт и уже тише повторил, — погоди.
Электра остановилася, вернулась на место. Вопросительно вскинула брови. Роберт хотел спросить о беременности жены, но так и не решился.
— Что-то еще бросилось в глаза?
— Айрин приехала на взводе и сильно нервничала, — она потупилась и вдруг взяла его за руку, посмотрела в глаза. Показалось, что Электра вот-вот расплачется.
— Зачем она полетела через скалы?
— Все эти годы задаюсь тем же вопросом, — сказал Роберт. — И знаешь, время не лечит.
Встреча с Электрой растревожила. Снова перед глазами встала картина осыпающихся в море осколков. Роберт отчаянно моргал, желая, чтобы изображение исчезло. Но осколки горели и падали, а он срывался с места и летел.
Повинуясь внезапному порыву решил навестить родителей Айрин. Вывел флаер из столицы и отдал на управление автомату, чтобы успокоиться. Откинулся в кресле, потирая виски. На соседнем сидении лежала коробка с пирожными — из кафе не получилось уйти с пустыми руками. Вынул из кармана цилиндр — литой, не раскручивается. Вещь совершенно незнакомая и не похоже на таррианскую. Возможно, индивидуальный дизайн? Сам увлекался изобретениями, особенно во всем, что касалось транспорта. Флаер, на котором разбилась Айрин, его разработка. И зачем жене понадобилась скоростная машина?
Прикосновение к цилиндру не давало никаких ощущений, будто вещь не имела истории. Но Айрин держала эту штуку в руках, а Электра хранила, значит, должны остаться следы. Почему он не чувствует? Потерял и эту способность?
Роберт раздраженно отбросил цилиндр. Сделал несколько глубоких вдохов, отгоняя картину с осколками. Какое отношение цилиндр имел к Айрин, почему это надлежало сохранить в тайне? Вариант сюрприза-подарка отмел сразу. Похоже на что-то личное и важное для нее.
Роберт ни в чем не стеснял жену, не имел от нее тайн. Хотя и не говорил о проблемах, чтобы не волновать, не вмешивал в политику. Не скрывал, но умалчивал. Жена, скорее всего догадывалась, но делала вид, что принимает игру. Нервозность Айрин он бы почувствовал, не мог не почувствовать.
«А если она закрылась? Нет, маловероятно», — Роберт потряс головой.
Родители Айрин, Карл и Эльза, жили в Литтоне, небольшом городке в пятидесяти минутах полета. Под крылом показались знакомые терракотовые крыши. Дом Карла находился в спокойном тихом районе, лежащем в стороне от центра. Роберт переключился на ручное управление и пошел на снижение. Спохватился, что не предупредил. Они могли уехать или вообще сменить место жительства. Ладно, попытается, раз уж прилетел. Привычно направил флаер на посадочную террасу. Подхватил коробку с пирожными и направился к входу. «Лестница», — Роберт скривился. Ступеньки давались тяжело.
После спуска разболелась спина. Сейчас только понял, что устал, и хорошо бы оказаться дома, растянуться на полу в гостиной. От лежания на жесткой ровной поверхности боль уходила. Перед входом затормозил, раздумывая не повернуть ли обратно. Но дверь открылась.
— Что мнешься как неродной? — Карл улыбнулся. — Сбежать надумал? Не получится. Я за тобой с террасы наблюдаю.
Они обнялись. Карл, не принимая возражений, потащил его в дом, искренне радуясь, как дорогому гостю. Роберт тяжело плюхнулся в кресло и замер, ожидая, когда боль в спине утихнет. В комнату вошла мать Айрин, вздрогнув, остановилась. Плотно сжатые тонкие губы, суровый прищур светлых глаз — неподвижная скорбная статуя. Эльза всегда его недолюбливала, хотя он и не понимал причины, повода не давал. Возможно предчувствовала что-то? А теперь ненавидит и подавно. Роберт не забыл ее обвинений, гневных, отчаянных, брошенных в лицо сразу после окончания церемонии. Впрочем, он и сам себя винил, сильнее чем кого бы то ни было. Не останься Айрин с ним, ее судьба могла сложиться иначе.
Роберт улыбнулся, грустно, примирительно, в конце концов, у них общая боль. Эльза подошла к нему, схватила за руки, пристально всматриваясь в глаза.
— Ты изменился, — констатировала, отстраняясь.
Роберт пожал плечами:
— Не получилось выполнить твое пожелание. Хотя старался.
— Я не со зла, — сказала Эльза. — Продолжишь язвить, выставлю за дверь.
— Не буду, — пообещал Роберт.
Эльза говорила без ненависти, будто простила, отпустила прошлое. Забрала коробку, которую он все еще держал в руке. Раскрыла, заглянула внутрь, улыбнулась совсем по-доброму:
— Пирожные, надо же. Умеешь, если хочешь.
Карл прикатил столик с напитками. Когда успел?
Разложили пирожные. Тарелки с цветочным ободком, миниатюрные невесомые чашечки, ровно на один глоток, изящные ложечки. Как и весь дом, мягкий, уютный, с плавными изгибами. И сад. Лиловые кисти вистерии обвивались вокруг колонн, заглядывали в окно. Карл распахнул балконную дверь, и в комнату потянулся нежный аромат. Светло-зеленые листья, забавно перекрученные стволы на ажурных конструкциях, душистые соцветия, все это всколыхнуло нечто давно забытое. Роберт пытался уловить воспоминание, но не удержал и досадливо поморщился. После операции возникли проблемы с памятью. Хранитель нашел причину: Роберт заставил себя кое-что забыть. Вполне объяснимо, учитывая то, что с ним случилось. Однако неприятные моменты Роберт помнил. Значит было что-то похуже. Дальше «похуже» фантазия не шла, но хранитель сканировал его память, а обмануть сканер невозможно. Понимание, что Кристофу известно то, чего он не помнит, оставляло неприятный осадок.
Айрин не походила на мать ни внешне, ни вкусом. Предпочитала минимализм, простоту и строгость, и садом, особым увлечением матери, не интересовалась, оставляя Роберту заниматься растениями. Времени хватало только на цветы в кадках, не требующие усилий и особого ухода. Роберт часто уезжал, порой надолго, оставляя жену в одиночестве. Чем она занималась, кроме серфинга? Айрин не жаловалась, не упрекала, а он верил, что она независима, нравился ее непростой, порой вздорный характер, и только сейчас Роберт задумался, как многого не знал, не вникал, не придавал значения.
Эльза спокойно за ним наблюдала, а на лице Карла читались вопросы. Роберт разрешающе кивнул.
— Как ты? Официальные источники молчат, а слухи ходят самые разнообразные, — поинтересовался Карл.
— Нормально в целом. Если не получится восстановиться на собственном ресурсе, запустят искусственную регенерацию.
— Почему не начали сразу? — удивился Карл.
— Доктор Альберт считает, что в таком случае, способность к природной регенерации будет утеряна. А так, всего лишь временные неудобства.
— Ты еле ходишь, я же видел, — не согласился Карл.
— Устал и набегался, — Роберт ответил уклончиво.
— И глаза больше не синие. Цвет как у моря перед бурей, — заметила Эльза.
— Меня все еще штормит, — улыбнулся Роберт. — Отдохну, будут синие.
— Собираешься возвращаться в политику? — спросил Карл.
— Не знаю, не решил пока. Если честно, возвращение меня пугает, — Роберт подумал, как хорошо, что с Карлом можно говорить откровенно. Нынешний председатель Совета, к нему заезжал, приглашал на заседание. Роберт не дал ответа, пообещав подумать.
— Совет обрадовался твоему возвращению, — заметил Карл.
— Неужели? — Роберт скривился. — Я скорее поверю в то, что Совет самоликвидировался.
— До твоего тридцатипятилетия осталось немного, — задумчиво проговорила Эльза. — По поводу коронации тоже не решил?
— Боюсь, здесь мне так просто не отвертеться, — нахмурился Роберт. — Пока вердикт следующий — не раньше, чем восстановлюсь полностью. В таком состоянии как сейчас не потяну и половины нагрузки.
— Всегда тебя недолюбливала, — сказала Эльза. — Однако не могу не признать, твоя кандидатура лучше, чем стадо всех этих бездельников.
— Заслужил твое признание, — Роберт фыркнул. — Ради этого стоило и помучиться.
— Просила же не язвить, — огрызнулась Эльза. — Тебе рассказали о всем том цирке, что они устроили?
— Я не нарочно, прости. Да. Хранитель упоминал, и объяснил причины, в надежде, что это повлияет на мое решение. Но. Больше всего хочу, чтобы меня оставили в покое. Если и вернусь, то ненадолго, с последующим поиском преемника и передачей обязанностей.
— Смотри, свихнешься от скуки, — заметил Карл.
— То есть расслабляться и ходить под парусом занятие не для меня? — удивился Роберт. — Моя лодка, кстати, разбилась. Унесло в море во время шторма, даже обломков не нашли. Придется новую строить. Еще подумываю о преподавательской работе.
— А как же Башня? Там сейчас новая команда, в основном молодежь.
— Башня — нет, — Роберт помрачнел. — Ни Башня, ни полеты мне не доступны и вряд ли будут. Разве что в качестве теоретического консультанта.
С балкона долетал устойчивый аромат вистерии. Лиловые соцветия манили. Роберт не удержался, поднялся и поковылял на балкон. Он помнил эти цветы, они росли не здесь. И они что-то для него значили. Помнил мягкий рассеянный свет и скользящие тени, тающие в воздухе золотые пылинки и шум, равномерный, повторяющийся.
— Прямо-таки лотос, цветок забвения, — пробормотал он. — Что же я оставил там или кого?
— Выросли, правда? — Эльза подошла к нему.
Вистерии посадили еще до его отъезда. Мелкие, невзрачные растения, робко тянущиеся к солнцу. И вот вымахали, заплели балкон, доросли до крыши.
— За что так меня не любишь, Эльза? — спросил Роберт не оборачиваясь.
— Твой отец был шальным. Пересекались мы как-то, давно. Характер взрывной, тяжелый. Уж больно ты на него похож, боялась, что таким же будешь. Но ты спокойнее, хотя и весь в себе. Если довести, мало не покажется.
— Много ты понимаешь в моем характере? — усмехнулся Роберт, вспомнив сизый туман, бледно-голубые вспышки, и выходящих из марева собственных демонов.
Они вернулись в дом. Роберт снова устроился в облюбованном кресле. Бледно-зеленый напиток остыл, но Роберт все же пригубил, попробовал.
— А… Айрин, говорила, что беременна? — он столько раз за сегодня произнес ее имя и все равно споткнулся.
— Нет… — Эльза выглядела озадаченной: — Карл?
— Карл покачал головой.
Айрин общалась больше с отцом, чем с матерью, делилась с ним многим. Если и Карл не в курсе, то вряд ли она сказала кому-то еще.
— Неважно. Мы тогда сами только узнали, — пробормотал Роберт. — Другое хотел спросить. Айрин что-то беспокоило?
Карл растерянно пожал плечами. За него ответила Эльза:
— Сам мог бы заметить. Последние недели она часто виделась с твоей матерью. Уж не знаю, что они не поделили, но эти встречи Айрин расстраивали.
— Меня, наверное, — улыбнулся Роберт. Он вытащил из кармана цилиндр, положил на стол. — Это как-то связано с Айрин. Поможете разобраться?
Эльза взяла цилиндр в руки, подержала, нахмурилась, положила обратно:
— Неприятная вещь и чужая, не моей дочери.
— Значит, мне не показалось. Не смог уловить никакой истории. Думал, из-за того, что почти ничего не чувствую, — Роберт виновато улыбнулся.
— Не видел этого у Айрин, — подтвердил Карл. — Уверен, что ее?
— Встречался сегодня с Электрой, Айрин просила ее сохранить цилиндр, — объяснил Роберт.
Эльза снова взяла непонятный предмет в руки, сжала пальцами и отбросила, будто обожглась:
— Странная штуковина. Не держи у себя. Я бы не стала.
— Хорошо. Потом разберусь, — Роберт положил цилиндр обратно в карман и поднялся. — Я тогда пойду? Был рад увидеться.
— Провожу тебя, — предложил Карл. Не спрашивая повернул к лифту.
Роберт почувствовал благодарность, подъем по винтовой лестнице он бы не одолел.
Мягкий свет предвечернего солнца, длинные тени на террасе. Роберт резко поднял машину и повел круто вверх, пока терракотовые крыши не исчезли из вида. А потом исступленно гнал флаер — на такой высоте никого не встретишь, а на радары плевать он хотел. Почти получилось отдаться скорости и пьянящему чувству полета, но все равно ощущения не шли в сравнение с погружением, единением с кораблем. Роберт снизил скорость, заходя на посадку. До такой степени модернизировать флаер ему не дадут, а космические полеты остались в прошлом.
Вернулся домой на закате. Долго стоял на террасе, наблюдая как солнечный диск тонет в спокойной воде. И лишь когда ночная тьма бархатным покрывалом накрыла Синюю бухту, вернулся в дом. Свет Роберт не включил — он прекрасно ориентировался в сумерках, порадовался, что хоть этого не утратил. С удовольствием вытянулся на прохладном полу, раскинув руки и ноги. Наконец-то! Боль в спине потихоньку отпускала.
Портативный генератор на запястье пискнул, сообщая, что необходима подзарядка. Роберт досадливо скривился, поднялся и поплелся в глубь комнаты. Раздвинув панели стенного шкафа, достал такой же генератор, но с полным зарядом, надел, активировал и лишь затем снял разряженный и воткнул в сеть. Генератора хватало не больше чем на двенадцать часов — приходилось использовать в максимальном режиме. Своей энергии почти не осталось, еще одна проблема, которая должна уйти, если начнется регенерация.
Включил свет и зажмурился, давая глазам привыкнуть. Раз поднялся, нужно что-то делать. Прав был отец Айрин, когда говорил, что от бездеятельности можно свихнуться. Расслабляться он разучился, а после гибели Айрин ушел максимально в работу, чтобы даже на мысли не хватало времени.
Есть не хотелось, спать еще рано. Роберт все-таки приготовил ужин и накрыл стол на террасе. Вот так, немного пищи, волнующие запахи тропической ночи и усеянное крупными звездами небо. Его небо. Как долго он провел под чужими звездами? Вернулся разломанный и разбитый, в очередной раз подняв себя из песчинки. Но что-то утратилось, осыпалось. Важное. Ощущение значимости не проходило. Надеялся, что вспомнит однажды, соберет недостающие осколки.
Айрин любила ночь. Они подолгу просиживали на террасе. От свежего ночного бриза Айрин ежилась, зябко поводила плечами, и Роберт приносил одеяло, укутывал ее. Сердце защемило, показалось, что у перил белеет знакомый силуэт. Роберт вернулся в дом, с силой захлопнул двери. Прошлое не отпускало.
Непонятный цилиндр все еще лежал в кармане. Роберт достал его, попробовал раскрутить, и не достигнув успеха, положил на стол. Никаких ощущений, мертвый предмет.
«Что же это такое? — думал он. — Для чего предназначено? Или сохранено на память о чем-то или ком-то?»
Он так и не разобрал вещи Айрин, попросил мать убрать, сложить в одной из комнат. Здесь вещей осталось немного. Жена любила Сколлент Холл и сразу перебиралась туда, когда Роберт отлучался. Любимый серфинг, ближе к друзьям и родителям — она выросла и училась в Литтоне. Роберт переехал бы в Сколлент Холл и терпел ради жены, но тратить больше часа на ежедневные поездки в столицу, не мог себе позволить. Так и обитали на два, а то и три дома, если учитывать резиденцию в Арте. Айрин шутила, что они, как кочевники.
В Сколлент Холл Роберт не наведывался с тех самых пор, и сейчас вряд ли сможет. Представил, как перебирает ее вещи в поисках разгадки цилиндра. Но если Айрин не захотела держать его дома, вряд ли оставила бы что-то к нему относящееся. Роберт взял цилиндр со стола, сжал в ладони.
Несчастный случай, с этой мыслью Роберт почти смирился. Айрин воспитывали домашней девочкой. Но занятиям в сфере искусства, она предпочитала гонки, обожала скорость и риск, что естественно, не поощрялось родителями. Ей импонировало, что муж — пилот больше, чем его статус и все остальное, даже участие в запрещенных гонках — Роберт тогда был подростком — Айрин воспринимала как своего рода подвиг и этим гордилась, хотя Роберт предпочитал забыть — наказали его строго.
Он возил жену по сложным трассам на больших скоростях. Понимая, что опытный гонщик лучше неумелого новичка, а неумение ее не остановит, Роберт взялся обучать жену. Айрин быстро схватывала и вскоре не уступала ему во многом, она умела водить и не могла так просто не вписаться в поворот на полном ходу. Потому и возникли вопросы, ведь со стороны это выглядело, как если бы Айрин намеренно направила флаер в скалу.
Роберт зажмурился, потряс головой, стиснул кулаки, ногтями сдирая кожу, с силой сдавил цилиндр. Почувствовал резкую боль, как от укола, разжал ладонь, и словно в замедленном действии, увидел, как цилиндр раскрывается, разворачивается, подобно металлическому цветку, врезается острым краями в руку. Боль обожгла ладонь. Роберт вырвал цилиндр, отбросил и вдруг покачнулся, схватился за край стола, размазывая кровь по белоснежной поверхности. «Откуда столько?» В груди сдавило, Роберт силился вдохнуть и не мог, хватал ртом воздух. Знакомый силуэт скользнул по комнате, белое платье, то самое, ниспадающая волна темных волос — Айрин. Роберт потянулся к ней и рухнул на пол. Мир утратил краски, становясь монохромным, удушливая темнота сдавила горло холодными пальцами и накрыла окончательно.
Белый свет, приглушенный, неяркий, и звук. Слышался то ли плач, то ли всхлип. Нет, показалось. Тишина, непроницаемая, будто заложило уши. Роберт приоткрыл глаза: белый потолок, попытался повернуть голову — ничего не получилось. Странно как… неподвижность? Или его накачали лекарствами? Что вообще произошло? Лицо Айрин в угасающем сознании, воспоминание обожгло. А вот плач он слышал не сейчас, а когда пришел в себя после восьмимесячной комы. Тогда казалось, что именно звук его разбудил. Роберт не мог двигаться, и врачи опасались, что это необратимо, однако в тот раз обошлось. И повторилось снова?
Роберт попытался позвать, но губы не слушались. Нужно подождать, система уже отреагировала на его пробуждение, скоро подойдет кто-то из медиков.
Ждать пришлось недолго, Роберт прикрыл глаза, когда снова открыл их, рядом находился доктор Альберт.
— Все вопросы — мысленно. Нам еле-еле удалось вас стабилизировать, — доктор отрегулировал спинку кровати, приподнял ее, так, чтобы у Роберта улучшился обзор.
— «Что со мной?» — спросил Роберт.
— Точно не знаем. Сработал аварийный маячок, когда вы потеряли сознание, успели довезти до госпиталя и подключить к аппарату. В крови инородное тело. Извлечь не получилось, как только подбираемся ближе, эта штуковина активируется и вызывает приступ удушья.
— «Она живая или управляемая?»
— Живой организм, да, — подтвердил доктор.
— «Паразит?» — спросил Роберт и уже не для Альберта подумал? — «Еще одна тварь, которая пытается меня убить».
— Сейчас получим информацию, станет понятнее с чем имеем дело. Ваша неподвижность временная, медикаментозная, так объект менее активен. Пока ясно, что это — агрессивный биологический организм, нетаррианского происхождения. Помните, что произошло?
Послышался шум открываемой двери, к доктору присоединились верховный хранитель и глава безопасности Грегори. Роберт сформировал мысленный пакет и сбросил всем присутствующим: встреча с Электрой, цилиндр у него в руках, царапина, кровь, внезапное раскрытие цилиндра.
— Почему вы не показали эту вещь мне, прежде чем разбирать? — укоризненно сказал Кристоф.
— «Не разбирал я, — мысленно возразил Роберт. — Поцарапался, сработало на кровь».
— Вашу кровь, — задумчиво произнес хранитель.
— Хм, вполне возможно, — согласился Грегори.
Роберт почувствовал, что начинает закипать. Рассуждения, разговоры, минимум действия и собственная беспомощность, выводили из себя. Кристоф напрягся, Грегори подтянулся, а Альберт рассеянно моргнул. «Ага, почувствовали, теперь шевелитесь». Липкая волна удушья стянула горло, перед глазами заплясали темные мушки.
— Успокойтесь! — вскрикнул Кристоф. — Я не до конца понял характер паразита, но чем больше вы сопротивляетесь, тем сильнее его воздействие.
Роберт с усилием подавил эмоции, как раз вовремя — он едва не потерял сознание, и медленно произнес, стараясь думать спокойно:
— «Грегори, выясняешь происхождение организма и ввоз на Тарру. Кристоф, ваша с Альбертом задача — найти способ, как от него избавиться. Состояние овоща меня не устраивает».
— Мы работаем над этим, — хранитель поклонился и вышел. Грегори удалился следом, пообещав найти и привезти цилиндр.
— «Хотел бы я знать, почему этот предмет оказался в руках моей жены незадолго до гибели?» — подумал Роберт.
— Верну частично подвижность, — сообщил доктор, меняя настройки в системе. — Но не делайте резких движений. Кристоф прав, вы сопротивляетесь, а паразиту это не по нраву.
— То есть по-вашему, нужно позволить какой-то твари хозяйничать в моем организме? — хрипло прошептал Роберт, наконец-то получив возможность разговаривать.
— Именно так, разрешить адаптироваться. Сейчас покажу вам отчет, — Альберт придвинул экран к кровати. — Видите?
Организм выглядел небольшим — красноватая пульсирующая точка, размером с личинку насекомого, похожая на креветку.
— Данных все еще немного, — продолжил доктор. — Действовать приходится наугад и экспериментировать с лекарствами. Я уже выделил препарат, от которого паразит ведет себя спокойнее и добавил раствор в систему. Не очень хорошо действует на вас, но выбирать не приходится.
— У меня личная просьба, Альберт. Я бы не хотел, чтобы к моему лечению какое-либо отношение имела племянница Малкольма. Надеюсь это не сложно устроить? — попросил Роберт.
Доктор понимающе кивнул.
— Неужели его нельзя вытащить? — Роберт не сводил глаз с креветки, сейчас организм казался безобидным и почти не шевелился.
— Пробовал. Весьма разумная штука, любое действие воспринимает как угрозу и сразу же выделяет в кровь немалое количество разнообразных токсинов. Последняя попытка едва не стала летальной. Равновесие, которого удалось достигнуть — хрупкое.
Вернулся Грегори растерянный и подавленный. Роберт попросил доктора уйти, чтобы поговорить наедине.
— Цилиндр, вернее то, что от него осталось, сдал в лабораторию. У меня есть кое-какие мысли по этому поводу и…
— Маме уже сказали? — перебил Роберт.
— Конечно. Она ждет за дверью.
— Из-за меня сплошные неприятности, — Роберт помрачнел, разговора с матерью хотелось избежать.
— Знаю, не любишь ее расстраивать, — улыбнулся Грегори, — но разве можно такое скрыть?
Роберт вздохнул, закрывая глаза. Своими предыдущими выходками он доставил матери немало проблем и огорчений, если не сказать больше, и вот, когда все более или менее наладилось, снова. Открыл глаза и спросил:
— Так что ты хотел сказать?
— Есть старые данные. Нечто похожее на твоего, гм, жильца, использовали в тюремной практике. Давнее дело, насколько я знаю, закрытое. Технология признана излишне жестокой и запрещена.
— Где использовали? — оживился Роберт.
— Не у нас, естественно. В отдаленных колониях Содружества, в частности, на рудниках. Называлось — поводок, вживляли заключенным.
— Смертникам? Хотя нет, погоди. Если речь идет о рудниках, то предполагалась работа и работа тяжелая. Механизм сдерживания паразита?
— Полагаю, что существует или существовал тогда. Данных нет, — Грег развел руками.
Комната плыла, лицо Грега меняло форму, то вытягиваясь, то сжимаясь. Виски сдавило и отпустило, начало действовать обезболивающее.
— Хм. Не знаю, что меня доконает быстрее, паразит или вещества, которыми Альберт пытается эту тварь успокоить, — пробормотал Роберт.
— Не будь неблагодарным, доктор делает все возможное, — возразил Грегори.
— Где хранилась информация, кто имел доступ? Рассказывай. У меня не так много времени.
Грегори переменился в лице.
— Не то хотел сказать, — быстро добавил Роберт. — Устал, скоро вырублюсь.
— Знали твой отец и я. Содружество обращалось за консультацией.
— Кристоф?
— Я сбросил ему данные. Судя по реакции, не знал.
Роберт болезненно поморщился. Внутри сдавило, с каждым вдохом в легкие впивалась тупая игла. Отец, Айрин, старые демоны, прошлое не уходило. Он не хотел его ворошить, не хотел разочаровываться в родных и близких.
— Роберт?
Наверное, он начал отключаться. Слова Грега доносились как будто издалека. Усилием воли заставил себя сосредоточиться:
— Что собираешься делать?
— Отправлюсь на поиски, — улыбнулся Грегори. — Если в лаборатории подтвердят мою догадку, необходим механизм, нейтрализующий поводок, и способ вывода из организма. Потрясу Содружество, не объясняя причин, рычаги есть.
Роберт кивнул, едва не добавив, что постарается не сдохнуть до приезда Грега, но спохватился и промолчал. Ухода главы безопасности он не заметил, провалился в сон.
В комнате стоял полумрак. Ночь, мать его не дождалась. Хорошо, поговорить все равно придется, но как же тяжело смотреть ей в глаза. Грудь давило, воздух вырывался из легких с прерывистым свистом. Роберт почувствовал, как система впрыснула препарат — замутило, мысли начали путаться, и снова захотелось спать. А голова нужна ясная, есть над чем поразмыслить.
— Роберт? Не спишь? — раздался шепот.
«Не ушла, да разве могла она уйти», — с грустью подумал Роберт.
— Не сплю.
Мать включила свет, придвинула к кровати просторное кресло, вполне достаточное, чтобы свернуться клубком. Наверное, дремала в нем, прислушиваясь к дыханию сына.
— Прости, снова вляпался, — сказал Роберт.
Мать еле заметно поморщилась, в семье не одобряли разговорных выражений.
— У тебя удивительная способность попадать в неприятности. Но мы вытащим тебя и на этот раз, вот увидишь.
— Мам, расскажи про отца, — попросил Роберт.
Анна вздрогнула, в глазах мелькнула тревога.
«Считала данные системы», — догадался Роберт. Мать разбиралась в медицине, пояснения Альберта ей не нужны.
— Что хочешь узнать?
— Всего понемногу. Какой он был, как вы жили?
Мать улыбнулась, нежно, но не грустно. Время прошло, она отпустила. Остались воспоминания и непослушный сын, с которым всегда непросто.
— Я - источник твоей головной боли, — пробормотал Роберт.
Анна не ответила, все еще обдумывая вопрос. Наконец заговорила:
— Винсент был вспыльчивым и таким же, как ты, упрямым. Решения принимал молниеносно и никогда не менял, за что его не любили. Со стороны это выглядело спонтанным и не всегда понятным, его считали самодуром, но на самом деле Винс мгновенно просчитывал все ходы и возможности, был гениальным стратегом.
— Вы делили сознание?
— Да, хотя получалось не всегда гладко. Он не давил, не подавлял, это все ерунда, что говорят. Я намного младше, всегда ощущала неравенство. Но, — Анна снова улыбнулась, — мне так его не хватает.
— Отец применял необычные методы воспитания, — заметил Роберт. — Я его обожал, хорошо помню. Но эксперименты, инициация, одна, вторая. Вы что-то затерли. Не спорь, я знаю. Могу вспомнить, но не вижу смысла. Зачем это все?
— Инициацию Винсент провел без меня, я бы не согласилась, — сказала Анна. — Хотя он оказался прав, тебе это помогло.
— Отец погиб от руки какого-то психа, нелепый несчастный случай. Айрин разбилась о скалы…
— Проводишь параллели, ищешь закономерности? Не думаю, что они есть, — возразила мать. — Я же смотрела записи.
Роберт поморщился, подавив стон.
— Больно? Сейчас дозу поменяю, — Анна завозилась с системой.
— Не хотел, чтобы ты видела мои сканы, — прошептал Роберт.
— Аварии, а не записи того, что с тобой случилось, обещала же, что не буду смотреть. Айрин не справилась с управлением, ничего более.
— Я сам учил ее водить, — сипло выдохнул Роберт. — Ладно, не будем об этом. Скажи, отца боялись?
Мать задумалась:
— Пожалуй. Винс отличался жесткостью по отношению к подчиненным, порой излишней, не терпел возражений, но был совершенно другим в семье. Баловал тебя, сильно. У него даже голос менялся.
Роберт вспомнил о другом. Ему шесть, поздно, он уже спал, разбудили голоса. Внизу в гостиной кто-то разговаривал: мужчина и женщина. Роберт вскочил с кровати, вылетел в коридор и кубарем скатился по лестнице. Два кресла возле камина, живой огонь, бутылка вина на низком столике. Мать, улыбающаяся и раскрасневшаяся, Грегори, сжимающий ее ладонь. Они замерли, мать неловко выдернула руку. Роберт развернулся и бегом помчался в свою комнату. Сердце колотилось. На какое-то мгновение ему показалось, что отец вернулся.
— Какие дела отец вел с внешним миром?
— Содружество планет воспринимает нашего короля, как таррианского лидера и обращается по множеству вопросов, — улыбнулась Анна. — Таррианская монополия на транспортную сеть и станции — извечная проблема для Содружества. Но подробности контактов Винса мне неизвестны. Спроси лучше Грегори.
— Грег много для тебя значит, но как к нему относился отец? Насколько доверял? Ближний круг?
— Да. Однако совсем близко Винс не подпускал никого.
— Грег вырастил меня, воспитывал как сына, вытаскивал из передряг, приехал искать, я благодарен и не забыл, — сказал Роберт. — Просто в данный момент не знаю, кому могу верить, кроме тебя.
— Не сомневайся в Грегори, если не он, то кто?
— Грег занимался безопасностью тогда и сейчас. И отца вы упустили. Не отрицай, вы все. Я долго искал зацепки, проводил расследование. Без Содружества не обошлось. Не знаю, чего они добивались, ведь король Тарры — не совсем политик, это не власть, не управление. Впрочем, и меня подставили.
— Нашел доказательства? — голос матери звучал глухо.
— С отцом ничего, темное дело, свидетелей не осталось, Содружество хорошо подбирает хвосты. А на себя, — Роберт хмыкнул, — да.
— Ты прав, отца проглядели, — мать печально вздохнула. — Мы оказались не готовы. Не в меру наивны, слегка провинциальны, жили практически в изоляции. У нас другой менталитет, иные ценности. До Винса Тарра почти не имела отношений с внешним миром. Да, станции, туннели, но иноземцев на наши территории не пускали. На Тарре много противников сотрудничества, и с каждым годом количество недовольных растет. Твой опыт, кстати, вспоминают, как негативный пример.
— Я против разрыва отношений, соседей нужно знать и не питать иллюзий. А умереть можно и на Тарре.
— Содружеству ты задал жару, лихорадить будет долго, — усмехнулась мать. — Им придется с тобой считаться, никуда не денутся.
«Если придется», — подумал Роберт. Но механизм запущен, процесс идет, в итоге, если он не ошибся в расчетах, виновные получат сполна. И отсутствие прямых доказательств не станет помехой.
— Полагаю, кроме меня и Грегори можешь рассчитывать на верховного хранителя, да и нынешнего председателя Совета я бы не стала сбрасывать со счетов.
Роберт нахмурился:
— Кристофу известно то, что я умудрился забыть, это нервирует. Председатель? Не знаю, он меня учил, когда занимался Башней, но…
— Тем более. Считай минимум пять человек всегда на твоей стороне. Расклад по остальным дам позже.
— Пять? — удивился Роберт.
— Отец Айрин, — пояснила Анна.
Роберт кивнул. Карл всегда его поддерживал и тогда, и сейчас.
— Мам, я задам неудобный вопрос, заранее прошу прощения. Не торопись отвечать, хочу, чтобы ты хорошо подумала.
— Можешь спрашивать о чем угодно, — позволила Анна.
— Если бы тебе пришлось выбирать между отцом и мной, кого бы ты выбрала?
— Неожиданно, умеешь поразить, — замялась мать. Несмотря на темную кожу, Роберту показалась, что она побледнела.
— Предпочла бы не сталкиваться с таким выбором. Никогда, — еле слышно сказала Анна.
— Прости, хотел увидеть твою реакцию. Знаю, вернее думаю, что знаю, как поступил бы я. Но… Извини, что спросил.
Роберт прикрыл глаза. Пошла вторая волна препарата, слова давались с трудом.
— Я устал. Лекарство Альберта — ядреная штука. Договорим утром?
Мать кивнула, поставила кресло на место и тихо вышла из комнаты.
Спать Роберт не мог, несмотря на медикаменты. Тошнота от лекарств чередовалась приступами удушья, долго в таком режиме он не протянет. Организм и так ослаблен, не восстановился до конца. Паразита собирались использовать восемь лет назад, когда он был здоров. Эффект ожидался такой же? Если подозрения Грегори подтвердятся и поводок применяли на рудниках, где заключенные должны работать, то существует механизм сдерживания. Роберт вздохнул. А чего тогда добивались от него? Послушания и выполнения заданных функций, или хотели уничтожить?
Все-таки он задремал, но Айрин больше не приходила и ему снилось море, вспыхивающее разноцветными огнями, а издалека доносился еле слышный птичий гомон.
Роберт проснулся и долго не мог понять где находится. В голове медленно и неохотно запускался маховик воспоминаний, и казалось, что механизм скрипит, сбивается, а память разбивается на осколки. Он собирал их, склеивал, но клей не держал, и осколки падали, дробились, становясь все меньше, пока окончательно не рассыпались, не осели нелепой белесой крошкой, похожей на иней. Роберт почти физически почувствовал, как включилось сознание, будто в глубине мозга сработал тумблер. Влияние паразита? Что ж, логично, раб должен работать, а не мыслить. Как же все повторяется!
В комнату заглянул доктор Альберт, а следом верховный хранитель. Роберт молча ждал, пока доктор проверит систему, подкорректирует дозировку. По лицу Альберта невозможно было понять, что он думает, но Роберт и так знал, стало хуже.
— Нам удалось собрать цилиндр, провести ряд тестов. Лаборатория подтвердила, ваша кровь явилась катализатором, — отчитался Кристоф.
— Именно моя? — уточнил Роберт.
— Да, проверяли на крови ближайшего родственника, но механизм срабатывает только на вашу, — Кристоф терпеливо повторил.
Роберт кивнул, подумав, что мог бы и не переспрашивать и соображает он медленнее, чем обычно. Плохо.
— Материал о поводках от Содружества мы получили, ознакомитесь позже, — продолжил Кристоф.
«Когда в голове проясниться», — фыркнул про себя Роберт, но насчет этого у него имелись сомнения. Просить Альберта быстрее обезвредить паразита бесполезно, доктор и так прилагает все усилия.
— Поводком можно управлять, полагаю Грегори сообщил об этом. Но я пока не смог подобрать более действенного вещества, — виновато сказал Альберт.
— Да, я понимаю, от заключенных требовались работа и послушание в обмен на ежедневную дозу, — прокомментировал Роберт. — Где сейчас Грегори?
— Уехал. Хотя Содружество и утверждает, что применение поводка лет пять как запрещено, опытные экземпляры остались, — ответил Кристоф.
— Меня интересует, есть ли связь между поводком и надзирателем? — поинтересовался Роберт.
Кристоф посмотрел на него с интересом и даже с некоторым облегчением.
— Я еще не совсем идиот, — буркнул Роберт.
— Не сомневаюсь, — Кристоф натянуто улыбнулся. — Хороший вопрос. Мы не знаем насколько ваш, э-э… образец изменен, но могу предположить, что такое возможно.
Роберт поморщился, витиеватая речь Кристофа раздражала, неужели нельзя говорить на нормальном языке?
— Тот, кто это затеял может знать, что оно сработало, — пробормотал Роберт.
— Вероятность мала, хотя исключать нельзя. Поводок пролежал без дела восемь лет, и неизвестно предназначался ли он для вас или для кого-то другого.
— Неужели? — воскликнул Роберт. — Конечно же для меня, учитывая, реакцию на кровь. Но где доказательства, что эта вещь ожидала меня так долго, а не появилась недавно?
— Я сканировал память Электры, — быстро ответил Кристоф. — Можете взглянуть.
Роберт напрягся, последние мгновения Айрин, встреча с подругой. Нужно еще решиться, чтобы это увидеть. Спазм сдавил горло — паразит отреагировал на эмоции. Роберт закрыл глаза, позволив доктору колдовать с системой, дышать стало легче.
— Ваша кровь, гм… восемь лет назад, кто мог иметь доступ кроме медиков и… — Кристоф замялся.
— Айрин? — Роберт открыл глаза. — Да кто угодно! Мои кровотечения из носа ни для кого не секрет.
— Можете перечислить? — оживился Кристоф.
— Всех? — удивился Роберт. — Случалось во время учебы и позже, часто при свидетелях. В той же Башне, к примеру, все знали. Салфетки, одежда, я никогда не придавал значения.
Кристоф кивнул и поднял глаза к потолку, похоже что-то прикидывал.
Навалилось какое-то странное безразличие, Роберт потерял интерес к разговору, собственная судьба перестала волновать, и только сердце болезненно сжималось в груди, напоминая, что еще жив. Захотелось, чтобы все ушли, оставили одного, и Роберт сделал вид, что засыпает. Но уснуть не смог, его качало на волнах, плохо — чуть лучше, вверх — вниз, он выныривал, отфыркивался и отплевывался, и вновь погружался, уходил с головой, достигая самого дна.
Кто-то привез цилиндр с паразитом на Тарру. Кто-то, скорее всего бывающий на внешних станциях. На Тарре не использовали денежные средства, вещь давно утратившая назначение в процессе эволюции. Но за аренду станций и пользование транспортными туннелями Содружество платило и платило немало. Деньги оседали на иноземных счетах и Тарра превратилась в финансового магната, с мнением которого в Содружестве считались. Каждому кто выезжал, предоставлялись безлимитные средства. Привыкнув, что на Тарре получаешь все, что нужно, люди точно так же относились и к Содружеству, с единственной разницей, что получение называлось приобретением и сопровождалось платежной операцией. Многие даже не представляли сколько тратят, расходы контролировались нестрого, поэтому достать любой продукт, даже запрещенный, не составляло проблем.
Восемь лет назад он уже не летал, выезжал с Тарры редко, в основном с инспекцией на внешние станции. А вот Башне уделял много времени. Башня — это работа на износ, на пределе сил. Башня не прощала ошибок, и он тянул, а потом валился с ног после смены. От переутомления кровь шла часто и обильно. Роберт представил, как кто-то из команды подбирает окровавленные салфетки или, от этой мысли перехватило дыхание, Айрин прячет платок, которым он воспользовался дома.
Физически включать экран не потребовалось, хватило ментального посыла. Кристоф оставил все, что имелось, в том числе, сканы Электры.
Информация от Содружества в основном шла в текстовом режиме, приходилось то и дело увеличивать изображение, буквы казались нечеткими. Планета Кату. Роберт напрягся, но память молчала, название не было знакомым.
Съемка дроном поверхности планеты: невысокие покатые горы, серо-бурая порода, минимум растительности. Красноватые кусты с торчащими во все стороны колючками обитали в долине, густо стелились вдоль пересохшего русла реки. На планете чередовались влажный и сухой сезоны. Роберт хмыкнул, колючки вполне могли и цвести, но запись сделана во время засухи. Дрон поднялся на высоту, обогнул горный массив и завис над поселением. Потянулась череда жилых бараков, на заднем плане мелькнули очертания бункера. Роберт рассмотрел пылевые щиты.
Определение «задворки вселенной» подходило для Кату наиболее точно. Планета мало пригодная для заселения, но потенциально богатая рудами. Двадцать лет назад на Кату появилась первая колония геологоразведчиков. Паразита обнаружили не сразу, планета казалась безопасной. Последовала череда быстрых мучительных смертей, объявили эпидемию, Кату закрыли на карантин. Уже потом, в лаборатории, обнаружили организм, вызвавший эту самую эпидемию. Паразит заносился укусом насекомого, и развиваясь в человеческом теле, выделял в кровь ряд смертельных токсинов. Попытки удалить нежеланного гостя заканчивались плачевно. Не сразу выяснили одну интересную особенность, жизнедеятельность паразита замедлялась под действием нейтрализатора — вытяжки из ягод местного растения. Видимо колючка не только цвела, но и плодоносила.
Карантин сняли, организовали защиту от насекомых и разработку продолжили. О том, кто и когда додумался использовать паразита на заключенных, история умалчивала. Но причины указывались. Горняки-добровольцы обходились недешево, в отличие от бесплатной рабочей силы, а введение опасного паразита в организм давало мотивацию работать хорошо, минимизировало любые попытки бунта и порчи оборудования. Сведения о том, извлекался ли паразит после отбывания срока, отсутствовали. Или заключенные являлись смертниками, или до освобождения мало кто доживал.
Даже если Грегори привезет нейтрализатор, не придется ли принимать его всю оставшуюся жизнь? Роберт поморщился — перспектива оказаться в зависимости от Содружества не радовала. При условии, что Грегори привезет, а Роберт его дождется. Состояние ухудшалось настолько стремительно, что шансы дотянуть таяли с каждым днем, если не часом. То, что Роберт оставался жив, заслуга системы жизнеобеспечения и невероятных усилий Альберта.
Роберт чувствовал, как слабеет. Больше всего пугала возникающая в голове путаница. Скоро начнутся видения и кошмары, Альберт не предупреждал, но большое количество препарата, которым доктор пытался ослабить паразита вызывало галлюцинации, а доза постоянно увеличивалась.
Остались записи Электры. Интересно каким предлогом воспользовался хранитель, чтобы их получить? И Электра дала добровольное согласие, ведь принуждение — крайняя мера.
Сначала шел звук — зуммер. Роберт догадался, Электра спала, когда приехала Айрин. Незапланированная встреча? Электра шла к двери, Роберт видел неширокий коридор, пальцы трущие глаза, Электра зевнула, открывая дверь.
Айрин стояла на пороге, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Цветы амаранта на ярко-бирюзовом фоне — на шее пестрел шарф. Его не было, когда Айрин выходила из спальни. Неожиданная деталь. Роберт вообще не видел такого в ее гардеробе и не помнил шарфа на месте аварии.
— Привет, — сонно протянула Электра. Роберт почувствовал удивление, но не сильное. Сканирование было неглубоким, эмоции Кристоф не записывал.
Айрин натянуто улыбнулась. Роберт слишком хорошо знал жену, чтобы заметить неестественность в мимике.
— Проходи. Что случилось? — Электра пригласила ее в дом.
— Ничего особенного, — отмахнулась Айрин, — была тут неподалеку, решила заехать.
— Так рано?
Айрин не ответила, быстро прошла в дом, уселась в кресло, закинула ногу на ногу, нервно качнув изящной ступней в плетеной сандалии. Роберт остановил запись. Сдвинутые брови, напряженная поза и незнакомое выражение лица. Что-то пополам с решимостью и отчаянием? Электра не преувеличивала, когда говорила, что Айрин выглядела не так как обычно.
— Что случилось? — Электра повторила вопрос.
— Ничего.
— Ничего? Ты неожиданно приезжаешь рано утром и… ничего?
— Встречалась кое с кем и захотелось тебя навестить, — Айрин поправила упавшую на глаза прядь.
— Дома все нормально?
В голосе Электры слышалось сомнение, она не верила ни в раннюю встречу, ни в семейное благополучие.
А вот это странно. Роберт никогда не ссорился с женой, с чего бы Электре сомневаться в их отношениях?
Айрин фыркнула, будто подруга сказала нелепость и добавила:
— Дома как всегда. Немного волнуюсь.
— Ты выглядишь взвинченной. Что происходит?
— Да так, пустяки, — Айрин отмахнулась. — Сделаешь мне одолжение?
Электра закивала.
— Вот держи, — Айрин протянула цилиндр. — Положи где-нибудь у себя.
— Что это? — Пальцы Электры перехватили округлый предмет.
— Да так, вещица одна. Не хочу держать дома, — Айрин говорила спокойно, но как-то отстраненно, словно подавляла эмоции.
— Почему? Это подарок? Не хочешь, чтобы Роберт знал?
— Ага, подарок. Ему.
Роберт резко прервал запись. Электра о подарке не упоминала. Айрин знала, кому предназначался цилиндр и не принесла его домой. Почему? Боялась, что сработает раньше времени? Но активация произошла от крови, условие, которое еще нужно создать. Не собиралась использовать вообще? И почему оставила у Электры?
В файлах Содружества ничего не говорилось о крови, личинка вживлялась простой инъекцией. Тогда какой смысл настраивать цилиндр на кровь? Гарантия, что не откроет кто-то другой?
Содружество не имело подобных технологий. Кто и где мог обладать необходимыми знаниями и оборудованием? Кроме того, паразит пролежал в капсуле восемь лет. Состояние стазиса, вызванное все тем же нейтрализатором или что-то еще? Содружество консультировалось с отцом, но по какому поводу? Роберт понял, что в связи с паразитом, но Грегори не подтвердил и не упомянул деталей. Роберта замутило, голова кружилась, и его качало вместе с меняющей очертания комнатой. Если не избавиться от паразита немедленно, Грега он не дождется. Роберт позвал мысленно, надеясь, что его услышат.
Первым появился доктор, хранитель пришел через несколько минут. Убедившись, что его внимательно слушают, Роберт спросил.
— Что происходит с паразитом в случае гибели хозяина?
— Как вы понимаете, у нас не было возможности протестировать, — нахмурился доктор Альберт. — Могу предположить, что выживает.
— То есть выводится после смерти владельца.
— Роберт вы к чему-то ведете, но я не совсем улавливаю к чему. Поясните, — попросил Кристоф.
— Идея простая: убить, реанимировать, в промежутке избавиться от паразита.
— Нет, нет, нет и еще раз нет, — замахал руками доктор. Но на его быстрое согласие Роберт и не рассчитывал, а вот выражение лица хранителя сказало о многом: заинтересовался, просчитывает варианты.
— Состояние ваше и до паразита было не идеальным, — заметил Кристоф.
— Мы не знаем, что произойдет. А если выброс токсинов, который не сможем устранить? — Альберт покачал головой. — Роберт, ну почему вам в голову всегда приходят самоубийственные идеи?
— Грегори приедет не раньше, чем через двадцать дней, а то и позже. За это время меня прикончит либо паразит, либо, уж не обижайтесь, ваше лекарство. Я не дождусь.
Роберт говорил зло, позволив им хорошенько прочувствовать эмоции и интонации. Пока есть хоть какая-то надежда на решение проблемы медикаментами, Альберт не станет рисковать. Но без доктора не обойтись.
— Смысл есть, и шансы тоже, — изрек наконец Кристоф. — В своей части я не сомневаюсь, удержу, не дам уйти за грань. Слово за вами Альберт.
— Ничего не буду предпринимать без согласия королевы, — заявил Альберт и отвел глаза.
— Я все еще в здравом уме, чтобы принимать решения самостоятельно, — отрезал Роберт.
Доктор не только назвал его недееспособным, но и пренебрег статусом. Скрыть подобную затею от матери невозможно, Роберт и не собирался, но предоставить ей решать, еще и как официальному лицу, это чересчур. Альберт сознательно перешел черту. В другой ситуации Роберт расценил бы слова доктора как оскорбление.
— Вызову Анну, — невозмутимо проговорил Кристоф.
— С первой частью я и сам справлюсь, — процедил Роберт сквозь зубы. — Готовьте реанимационное оборудование, Альберт. Но сначала увижусь с матерью.
Доктор вздрогнул и побледнел, заметался по комнате.
Анна теребила складку на платье, снова и снова:
— Тебе не должно быть настолько плохо, Грегори везет нейтрализатор. К чему рисковать?
— Не пытайся меня отговорить, — пробормотал Роберт.
— Уверен, что не можешь ждать?
Роберт кивнул, не став объяснять, что или лекарство, или выделяемые паразитом токсины разрушительно действовали на мозг и любое промедление не в его пользу.
Анна вздохнула.
— Я останусь здесь? — спросила разрешения.
Они оба слишком хорошо знали друг друга и понимали без слов. Роберт хотел, чтобы она ушла, но не мог не позволить ей остаться.
— Только не нужно держать меня за руку, — улыбнулся Роберт.
— Хорошо, — Анна согласилась.
Вернулся доктор Альберт, вкатили реанимационное оборудование, комната наполнилась медперсоналом. Роберт нахмурился, чем меньше людей в курсе происходящего, тем лучше. Но доктор решил подстраховаться.
Кристоф пристроился у стены, разложив на небольшом столике всевозможные хранительские штучки. Роберт бросил беглый взгляд — устройств с избытком и на все случаи. Подошел доктор, лицо не в меру серьезное, почти скорбное, так и захотелось разрядить обстановку.
— Не волнуйтесь, Альберт, в вашем присутствии мне не позволено умирать.
— Первым делом локализируем паразита, чтобы потом не тратить драгоценное время, — спокойно проговорил доктор, игнорируя реплику. — И я сделаю инъекцию, вы попросту заснете.
Альберт обиделся. Ладно, это подождет. Роберт подтвердил согласие на процедуру и перевел глаза на экран, который доктор расположил так, чтобы пациент мог наблюдать за процессом. Креветка подросла. Она беспокойно зашевелилась, ударила конечностью, которую Роберт обозвал «хвостом», будто почувствовала.
Игла вошла под кожу. Перед глазами пошли цветные круги, растекались оттенки синего и золотого, сменяя друг друга. «Почти как выход в Башне», — подумал Роберт и отключился.
Мягкий свет, голоса, полные тревожных нот, и усталость, камнем лежащая на груди. Он просыпался и вновь забывался тревожным сном, захлебывался, тонул и выплывал на берег. Наконец очнулся, вырвался, вдохнул, сбрасывая остатки кошмаров, и увидел мать. Она снова приставила к кровати кресло и спала, забравшись в него с ногами, но почувствовав взгляд сына, открыла глаза, потянулась и улыбнулась совершенно счастливой улыбкой. Роберт понял — все хорошо.
— Твой план сработал. Но ты еще слаб, проведешь в госпитале несколько дней.
— И домой?
— Конечно, но останешься в столице и под присмотром. Медицинским, разумеется. Да, Магда приехала.
— Паразит, его уничтожили?
— Хотел оставить себе? — усмехнулась Анна. — Не получилось сохранить, да и времени не было с ним возиться.
«Возились со мной, — подумал Роберт. — И Магда приехала, как же хорошо!»
Подругу детства он ждал, но Магда задерживалась на Ноде. Отчаянный пилот и медик, Магда входила в его университетскую команду. Личный корабль и четверо людей, на которых он мог положиться. Славное было время, возможно даже лучшее, почти беззаботное.
— Роберт?
— Прости, задумался.
— О чем, если не секрет?
— О ком, — поправил Роберт.
Мать поняла и кивнула.
— Альберт долго бушевал? — спросил Роберт
— «Бушевал» — слишком сильное выражение. Он беспокоился и все еще недоволен. Ты вынудил его, а это нехорошо.
— Альберт немного переусердствовал, пока оставлю без внимания, но раз приезжает Магда, могу сменить врача.
— Не торопись, Магда, конечно поможет, но Альберта ей не заменить. Я сообщила Грегори.
— Он возвращается?
— Напротив остается, сейчас незачем спешить. Собирает все необходимые материалы. Он хотел с тобой поговорить, когда будешь готов.
— Магде известно про паразита?
— Нет, я не объясняла деталей. Официально у тебя случилось обострение. Кризис миновал, ничего серьезного.
Роберт кивнул и внезапно нахмурился. Мысль, посетившая его, была неожиданной, однако казалась верной. Он немного подумал, покрутил идею в уме. Не то, чего бы хотелось, но не ему идти на поводу у собственных прихотей.
— Я возвращаюсь в политику.
— Вот это новость! — На лице матери читалось неподдельное удивление.
Роберт продолжил после паузы, давая ей справиться с первоначальным шоком:
— Как только встану на ноги, отправлюсь на расширенное заседание Совета. Только не объявляй заранее.
— Почему не сказал мне раньше? Давно к этому пришел?
— Да только что. Спонтанное решение, принятое под влиянием наркоза и всего остального, возможно пожалею, но не передумаю. Тихая жизнь действительно не для меня.
— Всего остального, — мать улыбнулась.
Роберт догадался, реанимация не проходила гладко, и как бы в подтверждение накатил приступ слабости, и это при работающей системе, рассчитанной на погашение любых всплесков. Он пожалел доктора, тот действительно сделал невозможное, чтобы спасти любимого пациента. Придется извиняться и налаживать отношения.
С радостным криком Магда повисла у него на шее, заставив покачнуться. Роберт отступил, схватился рукой за стену.
— Извини, не подумала. Я так обрадовалась, увидев тебя живым!
— Ничего страшного, тебя я не уроню, даже если не смогу держаться на ногах.
— Что так разглядываешь? — Магда смущенно улыбнулась.
— Не видел столько лет. Совсем другая стала, не похожа больше на мальчишку-сорванца. Тебе идет.
Подруга изменилась. По-прежнему миниатюрная и удивительно тонкая, однако исчезла угловатость, в лице появилась какая-то округлость, движения стали мягче, женственнее, длинная коса сменила короткую стрижку.
— Алекс вернулся с тобой? — спросил Роберт.
Магда и Алекс входили в его команду, но Магда — первая с кем он встречался после возвращения.
— Приезжает через две недели, но ненадолго. Ему предлагают возглавить одну из станций.
— Очень хорошо, рад за него. Значит на Тарре не останешься?
— Пробуду месяц, уеду вместе с Алексом или чуть позже, медиком скорее всего.
— Больше не летаешь? — удивился Роберт.
— Без тебя нет.
Роберт нахмурился, совместные полеты закончились вскоре после его женитьбы. Но то, что команда распалась с уходом капитана, стало новостью.
— Я не знал.
— Не смогла, — Магда сморщила нос. — Ни один капитан тебе в подметки не годился. Подалась в медики. Теперь это мое основное.
— Меня тогда сильно загрузили на Тарре. Совет, Башня, я головы поднять не мог, — Роберт понял, что оправдывается и это ему не понравилось.
— Мы знали, что уйдешь. — Взгляд Магды стал тоскливым. — Тем не менее, с тобой здорово леталось.
Они все еще разглядывали друг друга, стоя посреди комнаты. Роберт не выдержал первый и сел, к его обычным проблемам добавилась неприятная слабость.
— Полагаю на станции лет пять проведете, а потом? — спросил он.
— Вернемся, поселимся где-то на побережье, обзаведемся детишками.
Роберт улыбнулся, Магда, которую он помнил, не помышляла ни об оседлом образе жизни, ни о семье и материнстве.
— Посмотрела твои медицинские данные. Хочешь свести визиты в госпиталь к минимуму?
— Угу, плохо переношу процедуры.
— Ты вообще ненавидишь лечиться, помню. Самый сложный мой пациент, — хмыкнула Магда. — Сейчас расклад не очень хороший, без твоей регенерации непросто и опции ограничены. Не совсем понимаю оптимизма доктора Альберта, стационарники тебя не восстановят как следует.
— Утешительный прогноз, — рассмеялся Роберт. — Регенерация начнется, я в этом уверен. Почему, не скажу.
— То есть у тебя имеется коварный план?
— Именно.
Роберт прикрыл глаза. На лбу выступила испарина. И тут же почувствовал энергию Магды, не много, но достаточно, чтобы слабость отступила.
— Спасибо, — пробормотал он.
— Быстро устаешь?
— Ага. У меня важное мероприятие примерно через неделю. Поможешь?
Роберт едва не сказал про Совет, передумав в последний момент. Сохранит пока в тайне, в том числе и от Магды.
— Помогу, — согласилась подруга. — Оборудование я уже посмотрела, все необходимое здесь. Сердце твое мне не нравится, так же, как и последнее обострение. Скажешь, что это было?
Роберт покачал головой.
— Значит что-то серьезное, я так и поняла. Ладно, поделишься, если захочешь. Ты же знаешь, мне можно.
Роберт через силу улыбнулся. А Магда суетилась, закатала ему рукав, проверяя портативную систему жизнеобеспечения, тонкой оболочкой натянутую на предплечье. И отпрянула. Шрамы, Роберт почти забыл о них, вернее, перестал обращать внимание. Уродливые рубцы — следы пыток и ран, полученных в плену, не затянутые регенерацией.
— Что это? — глухо спросила Магда.
— Да, так. Всякого по мелочи. Разойдется со временем.
— Как ты это все получил?
— У Кристофа сканы, смотри, если интересно. Я не в настроении рассказывать.
Жестко, но Магда — практикующий медик, должна иметь крепкие нервы. А чувства подруги его сейчас не волновали.
— Не злись. А то заставлю идти в смотровую и проведу полное обследование, — пригрозила Магда.
Роберт поморщился. Сам напросился, Магда всего лишь выполняет свою работу. Он улегся на диване, чтобы ей было удобнее, позволил снять рубашку. Техника техникой, однако любой хороший медик не пренебрегает диагностикой руками. Магда уже не пугалась, хотя рубцы на груди и спине выглядели жутко. Роберт понял, сканы она смотреть не станет. Магда прикрыла глаза, губы шевелились, руки, едва касаясь, скользили вдоль тела.
— Хм, — сказала, останавливаясь.
— Что смущает?
— Вот это? — Магда указала на свежий шрам на животе.
«Место извлечения паразита» — Роберт приподнялся, рассматривая багровый рубец.
— Это — новое.
— Угу, — Роберт не спорил.
— Я не спрашиваю, что это и откуда. Регенератор использовали?
Роберт уставился на шрам, красный и неприятно толстый в середине, но разглаженный по краям, будто кожа начала восстанавливаться. Если не применяли регенерационные средства, это может означать только одно.
— Не знаешь? Выясню у доктора Альберта.
— Спроси прямо сейчас, — встрепенулся Роберт.
Ответ пришел незамедлительно — регенератор не применялся.
Они все-таки перешли в смотровую, Магда хотела подойти к вопросу серьезно, запустила диагностическое оборудование, постепенно меняя и подгоняя настройки системы. Роберт расслабился, все-таки с близким человеком и дома, это не то же самое, что в госпитале. Потянулся сознанием к разуму подруги, и Магда откликнулась, доверительно, почти нежно. Ментальные контакты они практиковали с детства. Обмен новостями, впечатлениями, информацией, так принято в семьях между близкими, а с Магдой они росли.
Подруга торопилась, делясь событиями, которые он пропустил за двенадцать лет. После студенчества им удалось встретиться лишь раз, около семи лет назад. Случайная встреча на станции, всего несколько часов. Ментальный обмен тогда не получился, Роберт слишком устал, а Магда нервничала, боясь вновь наткнуться на то, что ее когда-то напугало. Им было по шестнадцать, когда подруга нащупала в глубине его сознания нечто, вызвавшее приступ паники, что практически перечеркнуло их отношения. Роберт с опозданием понял причину, и больше никогда не открывал для нее ту часть разума. Но осадок остался, близость ушла, и юношеская влюбленность так никогда и не переросла в нечто большее. Они по-прежнему оставались друзьями, работали в команде, но однажды возникшее напряжение не проходило. Ни общие друзья, ни родственники не знали причины разрыва. Роберт догадывался, что винили его. Он не отрицал, не оправдывался, хотя и не говорил правду. Магда тоже отмалчивалась. И он прождал почти четыре года, надеясь, что подруга передумает, однако Магда предпочла Алекса, а в его жизни появилась Айрин. Только сейчас Роберт подумал, как, по сути не связанные между собой, но произошедшие в одно время события, выглядели для окружающих — он разорвал отношения, а не Магда выбрала другого.
Таррианские космические пилоты — элита общества, мечта и заветная цель многих. Получалось далеко не у всех — требовался набор специфических ментальных способностей и обостренное восприятие, учиться приходилось дольше, постоянные физические тренировки и полеты в режиме погружения — изматывали. Неудивительно, что некоторые ребята, избалованные особым статусом, воспринимали остальных, как неудачников. Открытой вражды не было, но тот же колледж в Литтоне, где училась Айрин, негласно называли — «для тех, кто не смог».
Друзья Роберта — талантливые пилоты или башенники, для Башни требования были не ниже, персональный корабль во время учебы, его команда — лучшие на курсе. Появление Айрин вызвало недоумение. Разве что красивая, считали если не все, то большинство. За спиной не шептались, побаивались, Роберт бы не спустил, но холодок и даже ревность проскакивали: выбрал чужую, а среди пилотов немало девушек.
— У тебя слетели противозачаточные блоки, — заметила Магда, — восстановить?
Роберт согласно кивнул. «Альберт про блоки не упомянул, похоже, слетело из-за паразита, хотя при чем тут паразит?» — недоумевал он.
Магда закончила, они вернулись в комнату. Подруга забралась на диван, поджала ноги. Роберт подал покрывало, и она укуталась почти с головой. Вечером, когда температура падала, Магда всегда начинала зябнуть.
— Сердце хуже всего. По-хорошему в стационаре нужно восстанавливать. Остальное более или менее терпимо. Слабость я уберу за несколько дней.
— Стационар подождет, — сухо отрезал Роберт.
— Не откладывай, это серьезно.
Роберт пожал плечами. Сердце барахлило давно, еще до его возвращения на Тарру. Альберт подлечил, но не полностью, рассчитывая на регенерацию, паразит и медикаменты состояние ухудшили.
Ментальный контакт они еще не разорвали, хотя новости почти закончились. Все эти годы Магде было хорошо, но легкую горчинку Роберт уловил, еле заметную, скорее понял, что она есть, нежели почувствовал.
— Не полностью раскрываешься со мной, — заметила подруга. Взгляд расстроенный, и вся она, маленькая, озябшая, закутанная в плед, стала похожа на нахохлившуюся птичку.
— Не хочу тебя пугать, — Роберт улыбнулся, виновато и нежно.
— А… — Магда не договорила.
— Айрин не боялась. Она вообще ничего и никого не боялась, тем более какой-то там стороны моего разума, — тихо сказал Роберт.
— Прости, — Магда потерлась щекой о его щеку, доверительно посмотрела в глаза. — Мы не могли бы… ну… еще раз?
Роберт не сразу смекнул к чему Магда клонит, а поняв, нахмурился. Магда просила о втором шансе, том самом, которого он когда-то ждал. Рука подруги скользнула совсем не туда, где ей полагалось быть. И как объяснить, что время ушло, он не готов, и вообще, несмотря на принятую свободу в отношениях, Алекс его друг.
— Хотя бы сознание, Роберт, пожалуйста. Для меня это важно. — Магда убрала руку. Ресницы затрепетали, и темные глаза оказались совсем рядом.
Сказать «нет» он не смог и медленно открыл разум. Щит за щитом. Роберт даже не осознавал, как много преград успел выставить, как велика возведенная им стена. Щиты падали, разбивались с грохотом и звоном, и он снял последний, почувствовав себя обнаженным. И без того большие глаза Магды стали огромными, зрачки расширились, и она отпрянула, заморгав быстро-быстро. Роберт поспешно закрылся, прервав ментальный контакт.
— Прости… — она расплакалась, но тут же взяла себя в руки, повторила уже спокойнее: — Прости. Всегда думала, что мой испуг был ошибкой, что предала тебя, не удержала от беды, ведь если бы не я, ты бы не…
— Не нужно, Магда. Все нормально. Не вини себя, — пробормотал Роберт.
— Ты едва не погиб, а мы не пришли тебе на помощь. Не поверишь, не получилось. Вся наша команда собралась на Ноде, а улететь не смогли.
— Невозможно обойти королевский приказ, ты же знаешь, — мягко сказал Роберт.
— Нас выпустили с Тарры, думала, королева поддерживает, однако покинуть Ноду не дали. Попади кто-то из нас в плен к фанатикам, ты бы примчался.
— Не равняй. Умею не слушаться.
— Это сложно? — Магда посмотрела заинтересовано.
— Непросто. И довольно болезненно. Пробовать не советую и учить не буду.
Значит мать отдала ментальный приказ, или действовала через начальника станции, ведь распорядиться мог вышестоящий по званию, во флоте на подобных вещах держалась дисциплина. Хотя королевским приказом не злоупотребляли, слишком велико ментальное давление. Мать намекнула, что он применил к доктору воздействие, заставив провести операцию, однако Роберт не приказывал. Право он получит после коронации. А вот способностью не подчиниться обладал, проверил еще подростком, когда схлестнулся с дедом. Мать никогда не давила на Роберта и не пыталась им управлять, чего не скажешь о ее отце.
Звонок из госпиталя застал врасплох. Как ни в чем не бывало племянница Малкольма сообщила, что Роберт пропустил осмотр и настойчиво предложила заехать сегодня. Регулярные встречи в госпитале Альберт отменил, значит Электра действовала по собственной инициативе. Роберт хотел отказаться и едва не ответил резко, но остыл и задумался. Электра давно работала в госпитале, да и вряд ли Малкольм организовал за ним слежку.
— Через два часа тебя устроит? — поинтересовалась Электра.
Роберт вдруг понял, что она повторила вопрос дважды, а он так и не ответил, и почувствовал себя идиотом.
— Минуту, проверю свое расписание.
— Да, конечно, — улыбнулась Электра.
Милые ямочки на щеках, широко скулы, темно-карие глаза и светлые волосы, волнующая линия губ, горделивая посадка головы.
«Подруга жены, и красивая», — усмехнулся Роберт. Вспомнил интимное пожатие руки, и быстрые взгляды в кафе, сочувственные, но в тоже время, нежные. Электра вела собственную и пока неясную игру. Он решил, что поедет, быстро подтвердил встречу и отключил коммуникатор. Вздохнул, подумав, что слишком долго был один, от прошлого пора избавляться, и его всегда тянуло не к тем женщинам, а эти отношения все равно ни к чему не приведут. Электра ему нравилась, что злило особенно.
Внезапно захотелось сбежать ото всех и уехать домой в Синюю бухту. Рассудил, что противоречит сам себе, и если соскучился по одиночеству, то для чего собирается на встречу с красивой женщиной.
Электра уже ждала. Диагностическая система настроена и запущена. Роберт мысленно хмыкнул, аппарат такой же, как и в королевской резиденции, а тесты он проходил сегодня утром.
«Посмотрим будут ли отличаться результаты», — Роберт уселся в предложенное кресло, позволил подключить систему.
Первый этап, сбор базовой информации. Электра с беспристрастным лицом изучала поступающие данные. Роберту видно было экран — пока все шло, как он и предполагал, совпадало с утренней сессией и несильно ухудшилось относительно предыдущего осмотра в госпитале, который проводили до попадания в организм паразита. Но о его проблемах племяннице Малкольма не должно быть известно.
— Неплохо, — Электра улыбнулась. — Есть разница по сравнению с прошлым разом и не все в лучшую сторону. Сердце барахлит.
— Да, я знаю, — согласился Роберт. — Но стационарное лечение пока не планирую. «Видно ли ей, что регенерация началась, хотя вряд ли, изменения едва заметны».
— Зря. Я бы советовала не откладывать. Сейчас проведем комплекс поддержки и на этом можно закончить. Обновлю настройки.
— На сегодня достаточно, — сказал Роберт.
Электра вздрогнула и нахмурилась, но эмоции сразу же улеглись, лицо приняло нейтральное выражение.
— Почему?
— Я передумал, отложим на следующий раз. — Роберт не стал объяснять, что опасается потерять сознание во время процедуры, а после обнаружить, что снова что-то слетело.
Электра хотела возразить, но молчала. На лице поочередно промелькнули разочарование и сомнение.
Он не спешил уходить, давая ей возможность определиться со следующим шагом. Электра явно колебалась, никак не решаясь, но помогать Роберт не стал.
— Мы могли бы встретиться, — предложила она наконец, окинув его долгим взглядом.
— Почему бы и нет, — согласился Роберт.
— Сегодня вечером? — она явно обрадовалась и торопила события. Боялась, что он передумает?
Роберт кивнул. На просьбу встретиться возле госпиталя вечером, с усмешкой ответил, что собирается пройтись.
— Пешком? Из дворца? — удивилась Электра. — Тогда на набережной.
Он снова кивнул, соглашаясь и на набережную, и на все остальное.
Оранжевый огонь парусов, щедро раскрашенных заходящим солнцем, набережная, дурманящий аромат жасмина, соленый запах моря. Тепло, но не жарко. Роберт облокотился о перила, свесился вниз, уставившись в темную массу воды. Словил себя на мысли, что волнуется. Волны с мерным шелестом набегали на галечный пляж и отступали. «Так и я отступлю волной, оставив после себя… ничего?»
— Привет!
Он повернулся.
У Электры блестели глаза, солнце отражалось в зрачках, отчего казалось, что они вспыхивают пламенем.
— Знаешь куда идти? — спросила она.
Роберт покачал головой. На самом деле ему было все равно, и даже лучше, если они никуда не пойдут, но Электра не из тех женщин, с которыми можно просидеть ночь на пляже.
— Живу недалеко. Вижу на прогулку ты не настроен, — усмехнулась Электра.
Уютная квартира в центре, второй этаж, балкон. Роберт осматривался, отмечая детали интерьера. Высокий шкаф с прозрачными дверцами. Внутри хранились коробки с препаратами, инъекторы. Роберт заметил электрогенератор, кардио и еще несколько приборов, назначения которых он не знал.
— Берешь работу домой?
— Хороший медик всегда должен быть наготове. — улыбнулась Электра. Она принесла бутылку вина и бокалами, протянула Роберту.
— Лечащий врач не одобряет алкоголь. А вот от ужина не откажусь.
— У меня в квартире из готового к употреблению только вино.
— Ингредиенты есть?
Электра кивнула. Роберт пошел на кухню, тихонько посмеиваясь, видно судьба такая готовить на первом свидании.
— Любишь заниматься едой?
— Не то чтобы очень, — хмыкнул Роберт. — Когда-то давно научился. Как видишь, полезный навык.
Электра сбросила туфли, потянулась как кошка, прижалась к нему и посмотрела в глаза. Взгляд внимательный и немного строгий. Игриво щелкнула по носу.
— Почему отказался от комплекса?
— Долго в себя прихожу. Или комплекс, — Роберт улыбнулся, привлекая ее к себе, — или все остальное.
Сказанное было правдой. Проведи они комплекс, он бы не отважился на прогулку.
— Догадывался, что приглашу? — удивилась Электра.
— Надеялся.
Накрыли на стол, разложили стряпню по тарелкам, Роберт налил вино, ей полный бокал, себе — на донышке. Рубиновая жидкость искрилась и вспыхивала. Он не пил, скорее делал вид, смотрел как пьет она, как ест, накалывая маленькие кусочки на вилку, осторожно отправляет в рот. Тут же напомнил себе, что она не только подруга Айрин, но и племянница Малкольма, и продолжение вряд ли будет.
— Разобрался с цилиндром? — Электра улыбнулась.
— В основном да, — нехотя отозвался Роберт.
— Так что же оно такое? Или секрет?
— Ерунда, не о чем говорить, — отмахнулся Роберт, пытаясь понять, вызван ли вопрос обычной вежливостью.
— К полетам вернешься — голос у Электры дрогнул.
— Не-а, с этим все.
— Брат тоже не летает больше, — тихо сказала Электра и отвернулась к окну, где бархатистой тьмой разливалась ночь.
— Мы учились в одно время, но общались немного.
— Да? — Электра оживилась и вдруг поникла. В глазах появилась грусть и беспокойство, как будто она хотела сказать что-то еще и не решалась. — Тяжело бросать? Вы же зависимые в каком-то смысле.
— Заранее подготовился, но скучаю, да, — ответил Роберт, подумав, что разговоры о полетах и его больная тема. — Брат чем занимается?
— Всем понемножку. Дядя не хочет, чтобы он продолжал в Совете. А мне казалось, что брату как раз нравится.
— Хочешь, чтобы я с ним поговорил? — предложил Роберт.
— С дядей или с братом? — переспросила Электра.
— Могу с обоими.
— Сначала с дядей, хорошо?
Роберт улыбнулся и пообещал.
Электра вела рукой по его лицу, нежно, едва касаясь. Роберт перехватил губами ее пальцы: тонкие, длинные, изящные, поцеловал ладонь.
— У тебя глаза потемнели. Черные почти. Никак не привыкну, что цвет меняется.
— Подстраиваются под время суток, — отшутился он.
— Но реальная причина в другом?
Роберт кивнул, и Электра больше не спрашивала. Она вообще мало задавала личных вопросов и не акцентировала внимание на его проблемах, что импонировало. Не станет охать по любому поводу, давая справиться самому, но вмешается, если потребуется.
— Мы могли бы регулярно встречаться. — Электра приподнялась на локте. Выглядела она чересчур довольной, точно получила вожделенную добычу.
Роберт напрягся, выражение лица ему не понравилось.
— Не готов к долгосрочным отношениям, — нахмурился он. — Скажи, я тебя пугаю?
— С чего бы вдруг? Напротив, — удивилась она.
— Многие боятся…
— Скажешь тоже! — перебила Электра. — Понимаю, ты стесняешься… Длинные рукава даже в жару. Вот и сейчас кутаешься в простыню. Твои шрамы я как-нибудь переживу, в крайности сделаешь пластику.
— Не это имел в виду, впрочем не важно, — пробормотал Роберт и потянулся за одеждой. — Я пойду?
— Останься. — Электра улыбнулась. Ресницы дрогнули, взгляд стал нежным. — Останься, пожалуйста.
Проснулся Роберт под утро. Электра спала, разметавшись по кровати, и улыбалась во сне. Он залюбовался изгибом шеи, округлыми плечами, потянул простыню и бережно укрыл волнующую красоту. Собирался торопливо, стараясь не шуметь, поймал себя на мысли, что крадется, будто совершил нечто запретное.
Ночь шла на убыль, небо казалось густым и черным, обе луны зашли, а звезды спрятались за внезапно набежавшими тучами. Роберт шел быстрым шагом, насколько позволяла хромота, и до дворца добрался порядком уставший. Мать встретила в малой гостиной, Роберт так и не понял она уже встала или еще не ложилась. Махнул рукой, виновато улыбаясь, и проговорил:
— Не спрашивай ни о чем.
Дверь возвышалась стеной: двустворчатая, массивная и старая, бордового цвета, настолько темного, что края выглядели черными, будто опаленными огнем. По периметру стелился орнамент в виде геометрических фигур, а в центре каждой створки красовалась резьба: глаз с вертикальным зрачком и улетающие от него четыре птицы. Силуэт напоминал Роберту личную печать, хотя птицы на двери выглядели водоплавающими, с длинными тонкими ногами, огромными крыльями и вытянутыми шеями.
В детстве, в дни свободные от заседаний, Роберт любил приходить в Совет с отцом и всегда останавливался у двери в главный зал, рассматривая орнамент. Ему мерещилось, что фигуры перетекают в символы, символы превращаются в буквы, и если он чуть-чуть подумает, то сможет прочитать послание. Много позже хранитель объяснил, что периметр состоит из зашифрованных слов древнего языка, но шифр утрачен и даже хранители не в состоянии прочитать надписи, а в рисунке скрыта загадка.
В зале уже собрались, но заседание еще не началось. Роберт представил, как они перешептываются, кидают украдкой взгляды на королеву и председателя, пытаясь угадать причину задержки.
Нет бы сразу распахнуть дверь, но Роберт медлил. Войти и перечеркнуть почти девять лет жизни, как будто ничего не случилось. Еще не поздно отправить мысленное сообщение матери и повернуть прочь, отсрочив решение, или вообще отказаться. Он накрыл ладонями центральный узор, остро ощутив нехватку энергии, искринок, слетающих с пальцев, силы, достаточной, чтобы двери задрожали и отворились.
— Ожидаем кого-то еще, Ваше Величество? — Роберт узнал голос Малкольма. Низкий, чуть раскатистый, глухим рокотом пролетел по залу.
«Хватит ждать. Пора», — Роберт толкнул створки, распахнул двери и вошел. Раздалось несколько удивленных вскриков, присутствующие в зале замерли.
Он шел по центральному проходу к своему обычному месту на возвышении по правую руку от королевы, стараясь двигаться со свойственной ему стремительностью, но левая нога не слушалась, и каждый шаг давался с трудом. Неожиданно все встали и склонили головы в знак особого почтения. Роберт добрался до кресла, повернулся к залу, обвел глазами стоящих перед ним людей. Вот они его сторонники и противники. В основном противники, сторонников у него было немного.
По воле обстоятельств Роберт вошел в политику в возрасте двадцати лет и Совет увидел не будущего короля, а неразумного мальчишку, которого нужно осадить и поставить на место. Роберт не умел, а скорее, не желал вникать в политические тонкости и закулисные игры, не молчал, когда ему полагалось молчать, шел напролом и совершенно не хотел ни в чем уступать. Его просьбы игнорировались, решения оспаривались, в итоге Роберт уверовал, что Совет не согласен с ним всегда, в независимости от предложения.
И вот они стоят взволнованные, опустив головы. Подобной реакции Роберт не ожидал. Он поднял руку, призывая к вниманию, и увидел глаза, направленные на него, и неподдельную радость на лицах.
— Не могу поверить, но вы мне действительно рады! — воскликнул он со смущенной улыбкой.
— Девять лет, Роберт, — сказал председатель, — с вашего последнего заседания прошло почти девять лет.
— Какое счастье, что вы вернулись! — И это говорил Малкольм, один из наиболее ярых его оппонентов.
— Можно подумать вы по мне соскучились? — Роберт невольно избрал ироничную манеру разговора, все еще ожидая подвоха. — Девять лет. Немного задержался. Могу заверить, это было непреднамеренно.
Он собирался еще пошутить, но передумал, уж больно серьезные лица были у его подданных. После стольких лет противостояния, в нем наконец увидели короля.
«Для этого понадобилось умереть», — с грустью подумал Роберт.
— Я надеюсь вы не откажетесь председательствовать на сегодняшнем Совете, — предложил Малкольм.
Роберт кивнул и открыл заседание. Все расселись по местам. Он немного помолчал, выдерживая паузу.
— Полагаю у многих ко мне вопросы. Отвечу по возможности, и продолжим по текущей программе.
— Ваше присутствие сегодня на Совете… возвращаетесь в политику? — спросил Малкольм.
— Ответом будет «да», — Роберт широко улыбнулся.
В зале раздались приглушенные возгласы, все зашумели. Роберт снова окинул взглядом помещение, и воцарилась тишина.
— Будете присутствовать на всех заседаниях? — продолжил Малкольм.
— Ежедневно — нет, слишком большая нагрузка. Если оповестите заранее, раз в неделю собираюсь приезжать на расширенное заседание. Насколько я помню, у вас плавающий график, — Роберт повернулся к председателю. — Можно ли это организовать?
— Конечно, Роберт, без проблем. Еще могу присылать вам еженедельный отчет, — ответил председатель.
— Да, спасибо, будет очень кстати.
— Роберт, вопрос о вашем самочувствии, если позволите? — запросил Малкольм.
— Я в порядке. И согласно отчету врачей, меня ожидает полное выздоровление. Вы именно это хотели узнать?
— Да, вы, как всегда, правильно поняли, — Малкольм одарил присутствующих лучезарной улыбкой, он вполне оправился от первоначального шока. — Но особой уверенности у вас нет, не так ли?
«Ах ты старый хитрец, Малкольм», — подумал Роберт: — Не в данном случае. Я доверяю своему врачу.
— До вашего тридцатипятилетия осталось всего несколько месяцев. Нас ожидает коронация? — спросил кто-то из зала. Новое лицо, этого человека Роберт не знал.
— Совершенно верно, через полгода. Времени должно хватить на подготовку к церемонии.
Малкольм покосился на левую руку Роберта — рукав задрался, оголив поврежденный участок кожи. Роберт поспешно натянул рукав.
— Чтобы уже полностью отбросить вопросы о здоровье, как проходит ваша регенерация?
— Процесс начался, но идет медленно, поэтому и даю себе несколько месяцев. Тем не менее, с регенерацией или без, я в состоянии исполнять свои обязанности.
— Охотно верю, Роберт, — неожиданно мягко проговорил Малкольм и быстро отвел глаза, но во взгляде мелькнуло нечто странное.
Это выражение. Оно появлялось в глазах матери, друзей, знакомых. У хранителя, когда тот приехал с первым визитом. Сейчас Малкольм посмотрел точно также. Роберт задумался. Поначалу он воспринял это как жалость, но то, что отразилось на лице Малкольма больше походило на чувство вины, ведь Роберту не пришли на помощь, оставив погибать на малоизвестной планете.
Они встретились после заседания, выбрав для беседы уютный кабинет. Стол, кресла, небольшой диван у стены, стеллажи с книгами. Приоткрытое окно-дверь выходило на широкий балкон с видом на бухту. Снаружи стояла полуденная тропическая жара, в воздухе скопилась влага, духота сковывала движения. Роберт закрыл окно, плотно задернул шторы, включил настольную лампу — мягкий свет, которой создавал в кабинете атмосферу комфорта — выбрал кресло возле стола. Малкольм придвинул кресло с другой стороны и сел напротив. «Как студент и учитель», — подумал Роберт, с той лишь разницей, что учительское место занимал он, а не Малкольм.
Старейший представитель Совета и наиболее консервативный, Малкольм чем-то напоминал Роберту деда со стороны матери, разве что был моложе. Высокий, худощавый, с еще только начавшими седеть волосами. Строгий и несколько чопорный, всегда подчеркнуто официальный. С Малкольмом было сложнее всего. Он не просто не соглашался, но абсолютно не принимал всерьез молодого принца, давая понять, что Роберта для него не существует. И продолжал игнорировать по прошествии шести лет.
Роберт не торопился с беседой, спокойно рассматривал собеседника, предоставив Малкольму возможность начать первому.
«А он постарел, седины, так точно добавилось! — думал Роберт. — И стал еще худее, будто высыхал с каждым годом. Но глаза прежние, карие, живые. И взгляд. Вина ушла, осталась легкая ирония».
— Действительно рад вас видеть, — сказал Малкольм.
— Всегда предполагал, вы больше радовались, что от меня избавились.
— Ну что вы, Роберт! — Малкольм натянуто улыбнулся и вздохнул. — Пожалуй, придется объяснить. И разговор предстоит не из легких, трудно признавать собственные ошибки.
— Ошибки? То, что со мной обращались как со щенком, всего лишь ошибка? — Роберт ответил резче, чем следовало и помрачнел. Он не собирался давать волю эмоциям, но не сдержался.
— Вы не совсем правы, — спокойно возразил Малкольм. — Я могу продолжать?
— Да, конечно.
Роберт подумал, что если еще раз его назовут не правым, то вскипит. Нервы никуда не годились, самоконтроль он так и не восстановил.
— Проблема, с которой мы столкнулись никак не относилась к вашему возрасту или темпераменту. Хотя темперамент тоже имел значение. Вам известно, почему коронацию проводят в возрасте тридцати пяти лет?
— Полная передача кода короля, а по сути набора ментальных способностей, в сознательном и достаточно зрелом возрасте. Это официальная формулировка.
— Именно. Вам передача кода технически не требуется, церемония предстоит формальная.
Роберт нахмурился.
— Ребенок в королевской семье рождается с купированным набором способностей, максимизация происходит во время коронации. Вы же владеете кодом в полном объеме. Ума не приложу как так получилось, возможно у хранителей найдется объяснение. А теперь представьте, что столкнулись со вчерашним подростком, обладающим неуемной и почти неуправляемой силой? Подростком, который не осознает своих возможностей и давит, взглядом, голосом, жестом. Вас попросту боялись.
— Не понимаю.
— Мы боялись вас, Роберт. Мы все. Отсюда и желание, отстранить, осадить и взять под контроль — срабатывал элементарный инстинкт самосохранения. Надеюсь вы сумеете простить и нас, и вашего деда.
— Не предполагал ничего подобного, — пробормотал Роберт. — Почему никто не пытался со мной поговорить?
— Мы переусердствовали, со страху наложили в штаны, — усмехнулся Малкольм и сделал паузу, чтобы Роберт оценил неожиданно жаргонное выражение.
Роберт молчал и хмурился, шутка осталась без внимания.
— Вы росли без отца. Только Винсент обладал достаточной мощью и авторитетом, чтобы направлять и сдерживать.
— То есть ломать об колено показалось наиболее эффективной стратегией? — Роберт разозлился. Особенно досаждало то, что позволил себе злиться. Он встал и подошел к окну, раздвинул шторы, пропуская в комнату солнечный свет. Лодки лениво покачивались на спокойной волне, над кромкой горизонта переливалась дымка. Блики на воде слепили глаза, и Роберт зажмурился, подумав, что на балконе не хватает вистерии. Он вернулся в кресло, хромая нарочито сильнее.
— Послушайте! Ваша личная трагедия, отъезд и все последующее… Мы виновны да, недооценили опасность. Совет обсуждает вопрос об уменьшении внешнего сотрудничества. Поверьте, никто не мог предположить, что с вами такое произойдет.
— Да ну? — протянул Роберт.
— Роберт, помилуйте! Неужели вы думаете… Но… Да и как?.. Это же… невозможно! — Лицо Малкольма побагровело, и Роберт испугался, что старику стало нехорошо. Поднялся, чтобы оказать помощь, но Малкольм быстро справился с собой и пробормотал:
— Эмоции, всего лишь эмоции. Я в порядке.
Реакция сказала больше, чем Роберт рассчитывал. Ни Малкольм, ни любой другой представитель Совета не имели ничего общего с цилиндром. Эти люди консервативны, порой упрямы, но благородны и честны. Воспитывать подростка, потому что так посчитали правильным, это одно, а пытаться его убить, совершенно иное. Ненасилие. Правила незыблемые, впитанные, усвоенные, отработанные. Подобные Малкольму перешагнуть черту не в состоянии, мысли бы не возникло.
— Я все понял, спасибо, — проговорил наконец Роберт.
— Вы и сейчас давите, — улыбнулся Малкольм. — Не осознаете и давите, особенно, когда теряете контроль.
— Нервы. Работаю над этим, — примирительно сказал Роберт.
Он успокоился, буря в душе улеглась, поговорили на отвлеченные темы, затронули попытку королевы уйти в отставку. Если прямой наследник отсутствовал, предусматривался механизм передачи королевского кода искусственно, чем Совет и собирался воспользоваться.
— Участвовали в церемонии? — поинтересовался Роберт, подумав, что Малкольм на роль лидера вполне бы подошел. Интересы Тарры для него превыше всего.
— Церемонии? И этот цирк вы называете церемонией! — эмоционально воскликнул Малкольм.
— Почему цирк, кто мог предположить, что передача не состоится? — удивился Роберт. Реакция Малкольма его позабавила.
— Несмотря на весь трагизм, ситуация выглядела комично, — Малкольм позволил себе улыбнуться. — Мы долго отбирали кандидатов, затем голосовали. Наконец верховный хранитель приступил к процедуре передачи кода и не смог этого сделать. Дошло до того, что ритуал опробовали на всех восьми претендентах.
— Восьми? — переспросил Роберт. — Думал кандидатов было больше.
— Покажу вам список. В основном из старинных аристократических семей, — Малкольм достал коммуникатор и подал Роберту. — Вот, смотрите.
Роберт знал их всех. Большинство относилось к элите, входили в Совет. Двое — обычные ребята, ровесники, и даже один пилот, они вместе учились. «Искали подходящий набор способностей», — догадался Роберт.
— Не вижу в списке ваших племянников, — заметил он.
Не принимали участия, — Малкольм посерьезнел. — Мэтт рвался, но я запретил. Не с его репутацией идти во власть.
У дверей кабинета Роберта ожидали. Небритый молодой человек, лицо которого показалось смутно знакомым. Он явно нервничал, переминался с ноги на ногу.
— Себастиан Белл, — представился парень, протянув Роберту руку. — Я занимаюсь Башней. Давно искал встречи. Если помнишь, мы пересекались во время учебы в университете.
— Конечно помню, — улыбнулся Роберт и подумал, что Себастиан мало похож на руководителя. Взъерошенный вид, недельная щетина и покрасневшие глаза. Похоже, проводит в Башне и все свободное время.
— Я тут подумал, — Себастиан замялся, — Может ты к нам заедешь? Ребята обрадуются.
— Почему бы и нет? Могу прямо сейчас, — согласился Роберт. Визит в Башню входил в его планы. — Не собирался сегодня, но к чему оттягивать.
— Ага. Уф, — Себастиан почесал подбородок. — Не думал, что получится уговорить так легко. Подвезти?
— У меня свой транспорт, — отказался Роберт.
Башня располагалась в северной части Арты, вдали от высотных зданий и жилых домов, и занимала немалую территорию. Строения Башни окружал внушительных размеров парк, имелось даже озеро, идеально подходящее для отдыха после смены.
Роберт снизился и неожиданно разволновался, когда Башня, словно огромное древнее чудовище, возникла прямо перед ним. До отъезда с Тарры Башня входила в число его обязанностей. Конечно, работа здесь не то же самое, что водить звездолет, но ему нравилось.
Роберт приземлился на стоянку вслед за Себастианом. Воздух казался особенным: запахи прелой коры, листьев, ароматы душистых трав. В парке не было традиционных аллей и клумб с цветами, он скорее походил на густой лес. В тени деревьев стояла прохлада.
Себастиан распахнул двери, и они вошли в главный зал. По кругу прижавшись друг к другу громоздились терминалы, половина из них пустовала. Обычная смена — это десять операторов в главном зале и еще двое в куполе на обработке данных. Все терминалы задействовали редко, в аварийном режиме. Роберт огляделся в поисках знакомых лиц. Двоих, как и Себастиана, он помнил по университету, остальных видел впервые. Принципиально новая команда, молодые ребята, его поколение и младше. Роберт начинал здесь студентом, и на него смотрели свысока. Прошло немало времени прежде чем он смог завоевать доверие. Да, в Башне многое изменилось.
— Смотрите кого я вам привел! — воскликнул Себастиан.
Ребята обернулись, вскочили с мест и возбужденно зашумели. Себастиан представил одного за другим, добавив:
— Не знал, что приедешь сегодня, а то собрал бы всю команду.
Привлеченные шумом из купола спустились еще двое, и Роберт увидел Найджела, пилота из их пятерки. Старый приятель ошалело уставился на него.
— Здравствуй, Найдж, рад тебя видеть. — Роберт протянул руку.
— Как раз собирался тебя навестить, — замялся Найджел.
«Глаза виноватые, взгляд бегает. Да что же такое! Ему каждому повторять, что нет никакой вины?»
— Все нормально, Найдж, Магда мне объяснила.
Найджел облегченно выдохнул и повеселел.
— Слышал ты в Совете шороху навел.
— Совет закончился два часа назад, как же быстро распространяются новости! — усмехнулся Себастиан.
Он говорил в своеобразной полушутливой манере. Но Роберт хорошо представлял, как тот реагирует в экстремальной ситуации, спокойно и рассудительно. Башня требовала серьезного подхода.
— Так может позвать ребят? — спросил молодой парень с копной непослушных светлых волос, то и дело падающих на глаза. — Я мигом всем сообщу.
— Не нужно, — сказал Роберт. — Ребятам в ночную смену выходить, или мое появление равносильно аварии?
Операторы заулыбались и расселись по местам.
— Время, — сказал Себастиан, лицо его стало серьезным. — Роберт, присоединишься?
— Нет, с Найджелом посижу, — улыбнулся Роберт и пошел к лестнице, ведущей в купол, стараясь чтобы хромота не выглядела столь заметной.
Подниматься было тяжело, спина разболелась, он пожалел, что не воспользовался лифтом.
Под сводом вдоль стены находился еще один ярус терминалами. Роберт сел на свободное место со словами:
— Давно не бывал в наблюдателях.
— Прости, что не прилетели к тебе на помощь, — угрюмо пробормотал Найджел.
— Магда рассказала почему. И хорошо, что не приехали, не хватало еще жертв.
— Мы пытались обойти приказ. Я сдался первым, — Найджел поморщился. — Понимаешь, болевой порог у меня невысокий. Ребята выдержали дольше, но не намного. Больше всех продержалась Магда, думаю, исключительно на упорстве. И отдачей ее сильнее всех накрыло.
— Хм, не знал. Прости, — нахмурился Роберт. Магда не сказала, что они сопротивлялись. А он еще и бахвалился, нехорошо.
— Не думал, что нас настолько легко сломать, — невесело хмыкнул Найдж. — Никогда не делай такого с людьми, когда получишь право.
— Постараюсь, — пообещал Роберт, решив умолчать об откровениях Малкольма, и сменил тему. — Давно в Башне?
— Уже шесть лет.
— Нравится?
— Да, — Найдж улыбнулся, — неожиданно, правда?
— Ты всегда говорил: что угодно, но только не Башня. — рассмеялся Роберт.
— Ага, боялся… сам знаешь, чего. Но как-то попробовал и затянуло. И с э-ээ… выходом мне повезло, не так все страшно.
Роберт тихонько хмыкнул. Согласно суевериям и традициям Башни перед началом смены не принято упоминать об аварийном выходе.
В Башне путешествовали. Полеты к другим мирам, анализ информационного поля планет, составление звездных карт. Технология кантары — двигателя сознания — позволяла отправить разум оператора в странствие, когда его тело спокойно лежало в кресле, не покидая Тарру. Передвигались слоями. Чем выше слой, тем дальше летело сознание, тем больше получалось увидеть и собрать данных. Выходили обычно группой, где лидер вел, объединяя усилия и увеличивая возможности.
Но у путешествий имелась обратная сторона. В независимости от опыта и способностей операторов регулярно выбрасывало из системы — срабатывал аварийный выход. Сознание отключалось, часто вызывая неприятные ощущения. Кому-то выход давался легче, у кого-то происходило тяжело. Найджелу повезло, его выход оказался легким. Иногда аварийный выход задействовали специально, если сознание оператора уходило настолько далеко, что появлялся риск не вернуться. Именно по этой причине в Башне не работали женщины. Аварийный выход на женском сознании не срабатывал, что при определенных условиях могло привести к гибели оператора.
— Слушай, Найдж. Во время учебы, как ко мне относились окружающие? — внезапно спросил Роберт.
— А ты не помнишь?
— Не обращал внимания, меня это мало волновало.
— С чего вдруг понадобилось сейчас? — удивился Найджел.
— Любопытно, — Роберт пожал плечами.
— Не любили. Вернее, любили, только те, кто хорошо знал. Многие завидовали, статусу или таланту.
— Кто-то выделялся особо?
— Ну, конфликтные ситуации ты должен знать.
— Меня интересует скрытая неприязнь, — сказал Роберт.
— Нужно подумать, — Найджел потер лицо и улыбнулся. — Я же был на твоей стороне и мало общался с неприятелем.
— Меня боялись?
— Да, и многие. Считалось, что ты подавляешь, даже опасались с тобой летать. О нашей команде ходили страшилки.
— Всегда думал, что никого не заставляю, всего лишь поддерживаю баланс между свободой и дисциплиной.
— Верно. Тебе это отлично удавалось. И разгильдяйства не терпел, и закрывал глаза на второстепенные вещи, — согласился Найджел. — Еще о тебе слагали легенды: лучший пилот, самый быстрый.
— Восхищались и боялись, — резюмировал Роберт.
— В Башне до сих пор восхищаются, вон как ребята обрадовались. Но возьмем того же Себастиана. Он когда-то на практике попал к тебе на теоретический курс и долго возмущался, что его направили к ровеснику.
— Ага, он здорово разозлился, — улыбнулся Роберт.
— Потом, конечно, остыл, не думаю, что затаил обиду, но запомнил, что ты сильнее. Башню у него не вздумай перехватывать.
— Не задумывался о конкуренции, и о том, что это может кого-то задевать, — нахмурился Роберт.
— О, да, тебе все давалось легко, а ребятам приходилось пыхтеть, и результаты оказывались в половину хуже.
— Знал бы ты, насколько это обманчивая легкость, — покачал головой Роберт.
— Вспомни одиночный полет? Ты пришел первым, оставив всех далеко позади. Особенно сокрушался племянник Малкольма, который в предыдущий раз на этом же маршруте получил высший результат.
— Мэтт? Почему он выполнял полет во второй раз?
— Не помню. Наказали за что-то и обнулили результаты. Со штрафниками сурово обходятся, — заметил Найджел.
По экрану бежали ряды символов. Группа ушла далеко, окружающий мир выглядел спокойным. Разве что, небольшая световая полоска слева. Роберт мгновенно включил связь.
— Себ, возмущение пространства по левому краю, концентрация тридцать процентов.
— Понял, ухожу, — спокойно отозвался Себастиан.
— Пожалуй, вернусь к работе, — Найджел заторопился.
— Увидимся еще. Вспомнишь что-то, свяжись, — улыбнулся Роберт и повернул к лифтам.
День казался бесконечным — Совет, долгая беседа с Малкольмом, встречи в Башне. Навалилась усталость. Коммуникатор показал входящий вызов — Электра. Роберт собирался проигнорировать, связаться уже из дома, но сигнал настойчиво мигал, и он ответил.
— Можешь приехать?
— Прямо сейчас?
— Да. Я еще в госпитале, хотела кое-что показать, Уверена, что тебе понравится, и времени много не займет, — голос Электры звучал взволнованно, и Роберт согласился.
Стоянка возле госпиталя опустела. Поздно, уже все разъехались. Роберт приметил одиноко стоящий флаер, подумав, что тот принадлежит Электре, и направил машину туда. Сев понял, что ошибся. Флаер был незнакомым, выглядел нарочито громоздким, даже хищным и больше походил на грузовой, нежели пассажирский. Сочетание темной пятнистой окраски и блестящей красноватой отделки придавали сходство со зверем. Особенно выделялась кабина, всем своим видом напоминающая зубастую пасть. Неожиданная конструкция крыльев с обратным изломом — бесполезное решение с точки зрения аэродинамики — могла показаться эстетичной, если бы крепилась к изящному корпусу, а не мощному туловищу коротконосого уродца. Совершенно нетаррианская вещь. У хозяина машины отсутствовал вкус, или такая форма создавалась как вызов эстетическим нормам общества.
Электра выглядела расстроенной.
— Что случилось? — спросил Роберт.
— Ничего особенного, брат приезжал — вы разминулись на несколько минут. Спрашивал о тебе, кстати. В последнее время он сам не свой, волнуюсь за него, — она отвела глаза.
— Так это его флаер на стоянке? Любопытный дизайн.
— Брат любит экстравагантные вещи.
— Я заметил, — усмехнулся Роберт. — Зачем позвала?
— Проверяла твои последние данные и… Догадываешься? — спросила Электра.
— Не очень.
— Регенерация началась. Изменения небольшие, но положительная тенденция прослеживается.
Роберт нахмурился, не зная, что сказать. Электра, истолковав причину по-своему и разочарованно произнесла:
— Ты знал? Знал и молчал… А я надеялась тебя порадовать. Это же важно.
— Знал, — Роберт не стал отрицать.
— Новость устарела и не стоила визита, — Электра поджала губы.
— Не обижайся, — улыбнулся Роберт. — У меня был сложный день.
— Вид замученный и глаза снова темные, — ласково сказала Электра. — Знаешь, каково быть доктором? Смотрю на тебя, но вместо того, чтобы пригласить к себе, подумываю отправить в аппаратную и провести поддерживающую терапию.
— Опасное желание. Хочешь, чтобы я не долетел домой? — хмыкнул Роберт.
— Зачем же так! — вскипела Электра. — Не доверяешь?
— Я никому не доверяю, уж извини. Однако раз я здесь, подбери мне стимулятор, пожалуйста, — попросил Роберт, отчего-то разозлившись. Причиной были усталость, и прикрываемые заботой, приторно-собственнические нотки в голосе подруги.
— Хорошо, но только половину дозы, — фыркнув, согласилась Электра. Она вышла, демонстративно хлопнув дверью, и вернулась минут через десять, когда Роберт решил уезжать.
Под растерянным и недовольным взглядом Электры, он проверил препарат, дозировку и ушел, бросив на ходу слова благодарности.
Роберт поднял флаер повыше и включил автопилот. Лететь недалеко, в центральную часть Арты к королевскому дворцу. Роберт расслабился, прислонился к спинке сидения. Вокруг простиралась тропическая ночь, под крылом россыпью огней вспыхивали районы столицы.
Внезапно флаер качнуло и повело в сторону. Роберт потянулся к управлению, чтобы переключиться на ручное, но флаер на прикосновение не отреагировал, продолжая заваливаться на бок. Не работала связь, стрелки приборов плясали в безумном танце, панель управления выглядела мертвой, и только автопилот мигал равномерным красноватым светом, направляя машину по одному ему известному маршруту.
«Что за ерунда!» — Роберт рванул контроллеры, флаер не слушался. «Автопилот ориентируется на показания приборов, они не верны». Роберт ткнул в уровень высоты, стрелка на мгновенье замерла и тут же закрутилась снова, колеблясь в пределах трехсот метров. Машина теряла скорость, сваливалась. Флаер начал вращение, входя в штопор.
Отключить автопилот, вернуть управление — нет реакции, следующая попытка. Роберт действовал спокойно и хладнокровно, повторяя заданный набор действий. Ничего. Сжал пальцы в кулак и резко раскрыл. Нужна энергия, хотя бы немного. От усилия пальцы побелели. Ничего. До земли оставалось менее ста метров.
«Проклятье!» — сорвал с руки энергогенератор, вырывая крышку с мясом. Ударил раскрывшимся нутром по консоли, автопилот мигнул и потух. Роберт перехватил управление, увеличил скорость, останавливая вращение флаера, выкрутил руль в противоположную от вращения сторону, и чуть не задев оказавшееся на пути дерево, вывел машину из штопора в двадцати метрах над землей. Показался луг вполне подходящий для посадки, куда Роберт и направился. Флаер несколько раз подпрыгнул на неровном грунте и остановился, зарывшись носом в высокую траву.
Не заглушая двигатель Роберт проверил управление: за исключением сошедших с ума приборов, все еще показывающих высоту и навигатора, сенсорная панель работала, связь тоже не пострадала.
— Контроль полетов?
— Слушаем, идентифицируйтесь.
— Роберт Астер, личный флаер, номерной знак — 23 АрЭм. Машина барахлит. Необходимо сопровождение и доставка флаера в гараж.
— Не вижу вас на экране. Сообщите координаты.
— Точно не могу, навигатор сдох. Примерно в километре от основной трассы на Арту, если заходить с севера. Здесь луг и, — Роберт высунулся из окна, — больше ничего не вижу.
— Ожидайте. Найдем в течение пятнадцати минут. Не отключайте связь.
Машину он проверял перед вылетом, неисправностей не было. Если это не покушение, то что? Роберт только что выступил в Совете. Кто-то настолько не желал его возвращения в политику, что решился на отчаянные меры? И это на Тарре, где не знают таких слов как насилие и убийство. «Очередной несчастный случай!» — Роберт криво усмехнулся.
Бригада спасателей прибыла быстро, не прошло и десяти минут. Роберт пересел в большегрузный флаер, и вскоре высадился на стоянке дворца. Неисправную машину отбуксировали в гараж.
— Что случилось? — Анна ожидала у входа.
— Собираем людей. Нужны безопасники и инженеры — механики. Мой флаер потерял управление. Я в порядке, — добавил Роберт, заметив, как побледнела мать. — Но понадобится новый генератор энергии. Старый я разбил.
Они вошли в дом, Роберт понял, что смертельно устал, и если сядет, тотчас же отключится. Сказывались непростой день и потеря генератора. Тяжело прислонился к стене и все-таки не удержался, сполз на пол. Пришел в себя на диване в малой гостиной. Кроме матери рядом находились Кристоф и Магда. Самочувствие улучшилось, значит успели восполнить недостаток энергии. Роберт резко сел, посмотрел на окружающих.
— Инженеры работают с флаером, — быстро отчитался хранитель. — Безопасники прибудут с минуты на минуту.
— Хорошо. — Роберт говорил спокойно. Слишком спокойно. Но присутствующие здесь люди знали насколько он взбешен.
— Кристоф. Сейчас я сброшу инфопакет, сжато, уж извините, на полноценное сканирование меня не хватит.
Хранитель невольно дернулся, принимая пакет.
— Мастерское пилотирование, — улыбнулся он.
— Я уверен в своей машине, тем более проверял перед поездкой, — заметил Роберт.
— Часто пользуетесь автопилотом?
— В последнее время да. Но мне неизвестно кто об этом знает, — добавил Роберт, предвосхищая следующий вопрос.
Приехали безопасники. Роберт встретил их сам, провел в гараж. Безопасников было трое. Он знал каждого, надежные ребята, команда Грегори. В гараже работали механики. Флаер стоял разобранный, корпус вскрыт, панель управление отделена и выложена на столе.
— Кроме выведенных из строя автопилота и навигатора, неисправностей пока не обнаружили, — заявил один из механиков. — С приборами разбираемся. В тестовом режиме работают нормально.
— Лишние детали? — вопрос задал безопасник.
— Подскажите, что конкретно ищем? Флаер настолько модернизирован, непросто разобраться, что здесь нужное, а что лишнее.
— Небольшое устройство со встроенным передатчиком, — предположил Роберт.
— Думаете управляли дистанционно? — оживился безопасник.
— Почти уверен, что нет. Скорее всего у флаера был поврежден автопилот или в прибор поступали неверные данные, но мы ничего не найдем, поскольку блок я разбил, — сухо ответил Роберт.
— От автопилота мало что осталось, и все, что находилось рядом, расплавлено, — согласился механик.
— Роберт, мы сами все посмотрим. Вам лучше вернуться в дом, — настойчиво и в то же время, успокаивающее сказал безопасник.
Роберт хотел возразить, что в состоянии сам разобраться, но из носа пошла кровь. Он размазал ее рукой и повернул к дому, беззвучно повторяя витиеватую фразу на чужом языке, подхваченную когда-то в плену у военных.
Сердце отчаянно колотилось в груди, перед глазами стояло лицо жены, и он понимал, что хочет вернуться в сон и не желает просыпаться. В дверь постучали.
— Войдите.
В комнату зашла Магда.
— Датчик сработал, проверю что с тобой.
— Разволновался, ничего страшного, — глухо ответил Роберт.
Магда не послушала, натянула ему на руку портативный комплекс системы жизнеобеспечения. Инъекция, еще одна, боль в груди улеглась.
— Зачем снял систему? Рано без нее, — укорила Магда.
— Громоздко слишком, не хотел, чтобы окружающие заметили.
— Не делай так больше.
Роберт не хотел спорить и объяснять, настроение было слишком паршивым. Но молчание затягивалось, и он спросил первое, что пришло на ум.
— Почему не сказала, что вы пытались обойти приказ? Сильно досталось?
— Найдж разболтал? Он у меня получит, — Магда улыбнулась. — Терпимо. Мы пытались разобраться как это работает. Не вышло.
— Найдж просил никогда не применять приказ на людях.
— И ты пообещал? — Магда округлила глаза.
— Сказал, что постараюсь.
Подруга тихонько хмыкнула. Оба понимали насколько невозможно такое обещание.
— Принесу тебе завтрак, — она легонько сжала его плечо. — Через полчаса связь с Грегори.
Возвращения подруги Роберт дожидаться не стал. Хотел для начала размяться, но в боку снова сдавило, и Роберт ограничился душем. Под струями прохладной воды Роберта накрыло. Реальность поплыла, разлетаясь на части, и обнаружил себя сидящем на полу душевой, он сидел, обхватив голову, сдавливая пальцами виски. Поднялся кое-как опираясь на стенку. По гладкой светлой стене тянулись кровавые разводы, не смытые водой. Кожу на костяшках он содрал, но как лупил кулаками в стену не помнил. Подумал: «Некстати, не затянется быстро».
— Роберт, ты в порядке? — голос Магды раздался за дверью.
— Да, сейчас.
Выключил воду, завернулся в полотенце и его начало колотить, зубы стучали, дрожь судорогами проходила по телу. Дверь не заперта, Магда могла войти в любую минуту и увидеть его на полу на коленях, беспомощного, с разбитыми руками…
— Дай мне пять минут, — хрипло выдавил Роберт.
— Поторопись, Грегори ждет.
«Взять себя в руки… Быстро взять себя в руки… Почему эта проклятая система не справляется?»
Он посмотрел на предплечье, но системы не обнаружил. Аппарат валялся на полу душевой. Роберт достал его, надел на руку. Застегнуть никак не получалось, пальцы дрожали, но наконец система поддалась, включился экран, высветив текст. Буквы расплывались, и Роберт читать не стал, но дрожь понемногу стихала. Оделся он быстро, распахнул дверь, неуклюже вваливаясь в комнату. Его снова повело, низкий столик на колесах с завтраком Роберт чуть не опрокинул.
— Сядь, не стой. Сейчас помогу, — шептала Магда, усаживая его на кровать.
Роберт послушно сел и закрыл глаза, ругая себя за то, что сорвался.
— Что же ты такой непутевый, — голос перешел на всхлип.
Почувствовал, как Магда залечивает руки, наклеивает заживляющие повязки.
— Вот и все. Лучше?
Роберт открыл глаза. Подруга сидела рядом, смотрела на него снизу-вверх и молчала, ждала ответа. Стало действительно легче, но неприятный осадок от пережитой слабости и срыва остался.
— Спасибо. Все хорошо. Грег ждет, я пойду?
— Сначала поешь, — Магда подкатила столик к кровати. — У Грегори есть с кем поговорить.
Роберт поморщился, аппетита не было, но подруга так просто не отстанет, а стимуляторы не заменят пищу, тем более, что сильные препараты ему сегодня вряд ли позволят. Он принялся есть, глотал, практически не ощущая вкуса. Когда решил, что достаточно, отодвинул столик и поднялся, чтобы идти.
— Так и пойдешь босиком? — удивленно спросила Магда. — Роберт, соберись.
— Вижу ее во сне почти каждую ночь. Я не хочу просыпаться, — сказал Роберт, стараясь говорить спокойно.
— Бедный, — рука Магды скользнула по его щеке.
— Не жалей, — он перехватил ее руку, стиснул пальцы и отпустил. — Мне пора. Грег с мамой уже все обсудили.
Разговор проходил в кабинете. Грегори выглядел уставшим, лицо посерело, под глазами темные круги, белки характерно покраснели. Срочность, перелеты, недосып, а он ведь уже не мальчик.
— Грег, прости, что заставил ждать, — извинился Роберт.
— Молодец, что рискнул, избавился от паразита. Нейтрализатор я, конечно, достал, только без ключевого ингредиента мы его не воссоздадим. Все что удалось найти, отправлено, сможешь посмотреть, но я пока не возвращаюсь, есть моменты, которые хорошо бы прояснить.
— У меня вопросы, много, — сказал Роберт. — В основном подождет до твоего возвращения, но над некоторыми нужно, чтобы ты подумал сейчас.
— Даже так? — удивился Грегори. — То есть немедленного ответа не ждешь? Хорошо, сделаю все, что могу. Но сначала по флаеру. Успел поговорить с безопасниками, расследование все еще идет.
— Мгновенного результата я и не ждал.
— Видел снимки, — продолжил Грегори. — Автопилот не был выведен из строя, он прокладывал курс по неверным данным приборов. Что-то создало помехи. Нашли сильно поврежденное инородное тело, техники восстанавливают. Есть подозрение, что это деталь медицинского аппарат.
— Медицинского? — переспросил Роберт.
— Именно. Впредь никаких самостоятельных передвижений, только в сопровождении безопасников, до тех пор, пока не найдем виновных. Да, еще одно. Знаешь, кто впервые применил паразита на заключенных?
Роберт уже загрузил файлы и бегло просматривал страницу за страницей.
— Вот это да… — удивленно протянул он. — Проклятье! Доктор Томас Миллард. Ну почему, те же самые люди пытаются реализовать на мне схожие вещи? Заметь, поводок активно начали использовать двадцать шесть лет назад, а запретили относительно недавно.
Роберт закрыл глаза. Доктор Миллард состоял на службе у фанатиков и прославился чудовищными экспериментами на людях. Прикрываясь угрозой семьи, он опробовал на Роберте большинство своих безумных идей, едва не доведя до гибели.
«Старый обманщик, — думал Роберт, открыв глаза. Семья, заставили. Тогда тоже была семья?»
— Хотел, чтобы ты обратил внимание на дату, — проговорил Грегори. — Девять лет назад Миллард провел неделю на Ноде.
— Полагаешь встречался с кем-то из наших?
— Я сейчас на Ноде, чтобы выяснить. Теперь вопросы.
— Хочу узнать об отце все, — сказал Роберт после паузы. — С мамой я говорил, но меня интересует то, о чем не могу ее спросить.
— Понял, желаешь получить сканы?
— Нет, достаточно откровенного разговора, когда вернешься.
— Договорились. Что еще?
— Скандалы во флоте в период моей учебы. Что-то связанное с курсантами, имеющее негативную окраску.
— Дай подумать. — Грегори наморщил лоб. — Несчастные случаи тоже учитывать? Самый громкий — гибель Дэнни, но тебе об этом известно. Припоминаю несанкционированные полеты. Мелкие интрижки, в основном по женской части.
— Не совсем то, — покачал головой Роберт. — Перечисленное мне знакомо. Нужно больше.
— Хм. К чему ведешь?
— Пытаюсь понять кто хочет меня… подвинуть, — Роберт не решился сказать «убить». — Как вариант — ровесник плюс-минус десять лет, вхож в элиту, выезжал за пределы Тарры. Это значит имел отношение к флоту, станциям или туннелям. Скандалы? Не знаю почему, считай интуиция. Подумал, что у искомого человека негативная характеристика, и без какого-нибудь всплеска не обошлось.
— Логично. Подниму информационную базу, все что когда-то случалось — там.
Они попрощались, экран погас, Роберт остался один. Кабинет принадлежал отцу, и здесь ничего не изменилось, интерьер, вещи, стол, книжные полки, выглядели такими же, как и тридцать лет назад, обновили лишь техническое оснащение. Роберт сидел на стуле отца, за его столом, смотрел на стопку книг в углу, которые отец читал. Настоящие, бумажные. Он взял одну, раскрыл. На страницах отметины и заметки на полях, написанные от руки, мелким убористым почерком. Роберт дал себе слово, когда все закончится, он обязательно разберет книги, пересмотрит, прочитает.
Ребенком он любил проводить здесь время, знал, когда отец работает, лучше не мешать. Вспомнил, как подходил к двери, прислушивался, замирая на пороге, но любопытство пересиливало, и он осторожно заглядывал. Молчаливый кивок отца — означал занятость, улыбка — можно войти. Получив разрешение, Роберт вихрем залетал в кабинет и начиналась игра.
Отец обещал поиграть после ужина, но все еще был занят. Роберт терпеливо ждал под дверью, не выдержав, заглянул — отец общался с Грегори, они спорили. Грегори не соглашался, отец настаивал. Роберт хотел спать, время, отведенное на игры перед сном, давно прошло, он зевнул и уселся на пол, потирая глаза. Отец заметил и улыбнулся, поманил рукой.
— Заходи, я не забыл.
— Но, Винсент, — попытался возразить Грегори.
— Завтра, все завтра.
— Слишком важно, решение необходимо принять немедленно.
— Важно — это мое время с сыном, остальное подождет, — резко ответил отец.
Роберт мысленно позвал Кристофа, предположив, что тот не покидал дворец и где-то неподалеку. Хранитель ответил мгновенно — ждал, и через несколько минут постучал в незакрытую дверь. Роберт кивнул, приглашая войти.
— Давненько здесь не бывал, — сказал Кристоф, усаживаясь напротив. — Ничего и не поменялось, все как прежде.
Роберт улыбнулся, мать кабинетом не пользовалась.
— Люблю это место, — проговорил он.
Кристоф посмотрел ему в глаза и нахмурился.
— Ваше эмоциональное состояние желает лучшего.
— Немного повело с утра.
— Придется работать и начинать прямо сейчас, если позволите.
— Сначала поговорим.
Роберт отодвинулся, вытянул ноги под столом, хранителю не обязательно видеть его босые ступни, хотя повязки на руках сказали о многом. Задумался с чего начать беседу и снова заговорил не о том, что волновало.
— Технология открытия на кровь наша?
— Полагаете таррианская или хранительская? Нет. Но создать что-то подобное не большая проблема. Представляю, как это работает. Да вы и сами сможете, если подумаете. Ведь пользуетесь энергетическим замком, настроенным на прикосновение? Теперь поменяйте энергию на кровь. Немного подстроить систему, и…
— Кто из хранителей мог?
— Никто, ручаюсь за каждого. Роберт, навредить, а тем более вам невозможно. Ментальная клятва.
— Вы приносите клятву?
— Естественно, поэтому никто не мог, ни из бывших, ни из нынешних. Ведь клятва — это как приказ, похожий механизм.
Кристоф говорил возбужденно и искренне, Роберт ему верил. Почти. Он произнес задумчиво:
— Приказ. В последнее время эта тема постоянно всплывает. Вы можете его обойти?
— Нет, — хранитель ответил резко. — Противиться могу, но есть варианты. Если приказ королевы Анны, дней пять продержусь, ваш — меньше суток.
— Не может быть! — удивился Роберт.
— Еще как может, — хмыкнул Кристоф, — Вы и ребенком могли веревки вить. Хотя, нужно отдать вам должное, не вили.
— Не понимаю. Всегда думал, что от приказа можно уклониться, тем более вам.
— Роберт, вы сами-то пробовали?
— Меня дед ломал, долго и со вкусом, — мрачно ответил Роберт. — От его приказов уходить научился. Поначалу возникали сложности, но накопился опыт и пошло легче.
Лицо у Кристофа вытянулось.
— Ваш дед очень силен. Даже Анна не могла ему противиться, потому и не вмешивалась. Но вы меня удивили, даже не ожидал. Однако… — Кристоф задумался.
— Кто приказал моей команде не покидать Ноду?
— Интересный вопрос, — хранитель улыбнулся. — Анна выпустила ребят с Тарры, считайте, дала негласное одобрение.
— Начальник станции?
— Дисциплина во флоте важна, поэтому своего рода ментальный приказ там применяется. Но оснований у начальника не имелось.
— Тогда кто?
— Есть предположение, но вам оно не понравится, — Кристоф хитро сощурился. — Приказ отдали вы сами.
— Что вы несете? — Роберт ответил грубо.
— Вы не хотели, чтобы ваши друзья приехали?
— Не хотел и даже знал, что они собираются. Но приказать я не мог, не в том был состоянии и месте.
— Нежелания оказалось достаточно.
— Все время забываю, что вы копались в моей памяти, — устало пробурчал Роберт.
— Копался — громко сказано, — Кристоф многозначительно хмыкнул. — Вам удалось скрыть немалый пласт.
— Вы говорите странные вещи. Хотел бы верить, но не могу. От сканера ничего нельзя утаить.
— И ментальный приказ обойти невозможно. Чувствуете схожесть? Вы и сами не помните, вот в чем дело. Спрятали и от себя, чтобы извлечь, когда понадобиться. Догадываюсь кто вам помогал. Но не говорите, не нужно.
Роберта охватило беспокойство. То важное, что он забыл, хранитель не знает. И никто не знает. Совершенно непонятным образом ему удалось сохранить тайну. Но что это было? Что такого ему понадобилось скрыть?
— Возможно мои деяния хуже, чем предполагается, — спокойно заметил Роберт. — И учитывая, все то, что вы обо мне рассказываете, мысль ликвидировать чудовище кажется вполне разумной.
— Почему в первую очередь вы предполагаете совершеннейшую дикость? — протестующе вскричал хранитель. — Я уверен в вас, Роберт. Вы скорее взвалили бы на себя чужую вину, чем утаили собственную.
— Слишком хорошо обо мне думаете, — Роберт грустно улыбнулся. — Я умудряюсь распоряжения отдавать на расстоянии, да еще и находясь в бессознательном состоянии. Довольно об этом. Отец злоупотреблял приказом?
— О да, Винсент не терпел возражений. Был прав, по-своему, и дальновиден, но… Зря вы спросили, Роберт.
— Неприятно вспоминать?
Хранитель молчал, опустил плечи и весь как-то сник.
— Рады, что освободились от него? — Роберт сам не заметил, как повысил голос.
Кристоф поднял голову.
— Не вынуждайте произносить это вслух, — попросил он.
— Мы странная государственная формация, — тихо произнес Роберт. — Свобода, эволюция, культура, знания, единение с природой, размытое понятие собственности, и на все это накладывается диктатура одного человека, призванного быть духовным лидером.
— Когда в системе что-то ломается, срабатывает механизм самоочищения, — Кристоф произнес фразу с трудом, голос срывался.
— Мой случай вполне соответствует концепции, — заметил Роберт.
— Нет, категорически.
— Откуда такая уверенность, Кристоф?
— Я учил вас, и… загляните себе в душу, ответ там.
— Поправьте, если начну противоречить логике. Непопулярный король погибает, остается жена и ребенок. Ребенок еще мал, до коронации больше тридцати лет, жена — подходящая кандидатура на регента — мягкий характер, ограниченные возможности, но с этим можно работать. Период затишья и благополучия. Смотрим дальше. Ребенок подрастает, показывает зубы, становится взрослым. Возникает угроза нового короля — диктатора. Используется та же схема.
— Роберт, — мягко проговорил Кристоф. — Где же схема? Погибла Айрин и у вас нет детей. К тому же ваш отец не был диктатором.
— Несчастливое стечение обстоятельств, — покачал головой Роберт. — Готовились убрать меня, и Айрин была беременна.
— Уверены? Не помню этого в заключении.
— Конечно же уверен! — Роберт терял самообладание. — Я чувствовал нерожденного ребенка. Мы дали ей имя.
— Ей? Девочка… — пробормотал Кристоф. — Медики могли что-то упустить. Простите.
— Вы. Видели. Мои. Сканы. — Роберт отчеканил каждое слово.
— Изображение и эмоции. Никто не знал, о чем вы в тот момент думали.
В кабинете внезапно стало тесно и душно. Кристоф еще что-то говорил и оправдывался, но Роберт его не слышал. Смотрел на хранителя не видящим взглядом, не понимая отчего он вчера посадил флаер. Так же просто! Горящие обломки в густой высокой траве и больше никакой боли. И тут же подумал, что не в состоянии покориться, и если имеется хотя бы малейший шанс, он будет сопротивляться, таким уж его воспитали. Вчера решили за него, и это разозлило, не дало опустить руки. Сам выберет, что ему делать и как.
— Роберт? Роберт!
Голос Кристофа вывел из оцепенения.
— Роберт, послушайте, все это не имеет смысла. Схема и доводы, которые вы сейчас привели. Совет ждал вашего возвращения, действительно искренне ждал. Не понимаю кому и зачем понадобилось выводить флаер из строя. Мы все…
— Замолчите.
Хранитель остановился на полуслове и нервно сглотнул, вид у него был слегка ошарашенный. Роберт почувствовал, как по спине прошел холодок, понадеялся, что ненароком не лишил собеседника возможности говорить. Вся эта история с приказом стала новостью.
— Малкольм сказал, что меня боялись, — произнес Роберт уже спокойнее.
— Имелись опасения. Вы не ощущали своей силы. Вспомните наши занятия.
Роберт улыбнулся. У Кристофа хватало терпения и такта. Занимались они много, хранитель действовал мягко, и Роберт был ему благодарен. Ментальные уроки, непростая дисциплина. Сложнее всего получалось терпеть хранителя в своем разуме. Бывали случаи, когда Роберт выкидывал Кристофа из сознания. Просил прощения, испытывая угрызения совести, и снова выбрасывал, если хранитель подбирался к области, обозначенной Робертом, как запретной.
— Ваш отец не был диктатором, — тихо повторил Кристоф. — Он близко подошел к черте. А вы — сильнее. Винсент не смог бы выбросить меня, но это получалось у вас. Потому и боялись.
— Откуда уверенность, что я не только не подойду, но и перешагну? — невесело хмыкнул Роберт.
— Простите, если затрону больную тему, но ваш опыт — отрицательный и едва не закончившийся смертью, не позволит этого сделать. Вы сейчас — немного другой человек, не тот, кто покинул Тарру около девяти лет назад.
— Прочитали в моих сканах, часть из которых я утаил?
— В том числе. Изменилось мировоззрение, взгляды. Вы стали мудрее. Находясь в ситуации, когда могли уничтожить всех, кто причинил вам вред практически безнаказанно, не переступили грань. И не переступите.
— Только не нужно делать из меня героя, — фыркнул Роберт.
— Я знаю о «темной» стороне вашего разума, сам наделен подобной. В меньшей степени, конечно, но понимаю, как это может пугать. Кстати, она вовсе не «темная».
— Другая, но совершенно чуждая, — кивнул Роберт, он давно уже понял собственную природу.
— Теперь эмоциональное состояние. Его нужно исправить, — улыбнулся Кристоф, создавая между ладоней клубок энергетических вихрей. — Начнем?
Хранитель удалился полчаса назад. В кабинет зашла мать, обвела помещение глазами, посмотрев на сына, улыбнулась. Роберт подумал, ей должно быть непривычно видеть его за отцовским столом.
— Не возражаешь, что я здесь обосновался? — спросил он.
— Напротив, рада. К тому же кабинет тебе подходит, — заметила Анна.
— Родители Айрин упоминали, о ваших встречах перед самой гибелью. Расскажи, — попросил Роберт.
— Не сказала бы, что мы виделись часто. Айрин приезжала несколько раз, обычно во второй половине дня.
— Чем занимались?
— Дай подумать, — мать наморщила лоб. — Все сводилось к вежливым беседам ни о чем, как если бы твоя жена стремилась поддержать родственные отношения. Говорили о тебе, в основном о детстве.
— Что-нибудь необычное?
— Если считать твое детство необычным, — мать улыбнулась. — Показалось, что Айрин заезжала ко мне, потому что уже была в столице.
— Никогда не вмешивался в ее жизнь, не интересовался, как она жила без меня, наверное зря, — пробормотал Роберт.
— Обожди, сейчас принесу кое-что, — сказала мать. Она возвратилась с небольшим контейнером, открыла, внутри лежала карта памяти. — Вот, держи.
— Что это?
— Достали из коммуникатора твоей жены. Никто, естественно, не смотрел, даже не проверяли работает ли. Родители Айрин брать отказались, а я сохранила.
— Ты не любила мою жену, — заметил Роберт.
— Не совсем верно, — возразила Анна. — Я приняла твой выбор и никогда не вмешивалась. Но… Пойми, в ваших отношениях был надрыв, бурлящий накал страстей, вызов. А желание каждой матери — спокойствие и комфорт для ребенка, даже если ребенок давно вырос.
— Всегда на грани, всего слишком. Возможно потому мне и нравилось, — вздохнул Роберт, забирая контейнер.
Карта лежала на столе, крохотная, не больше зернышка. Оба они не пользовались вживленными чипами, предпочитая внешние устройства. Коммуникатор Айрин имел форму браслета, изящный аксессуар, она сама придумала дизайн. Хотя бы в этом пригодились навыки полученные в школе искусств. Роберт попытался вспомнить видел ли браслет на руке жены после аварии, но сознание отказывалось воспроизводить момент, картинка дрожала и расплывались.
Обладая феноменальной памятью, Роберт не нуждался в записях. Хранилище было ментальным, где он добавлял новое, архивировал старое, и в любой момент мог получить доступ к необходимому участку. До нынешнего времени система не подводила.
Роберт всегда рисовал в воображении библиотеку и представил, как входит в хранилище: бесконечные стеллажи, вершины которых терялись в бегущих по небу облаках. Потолок, как и лимит памяти, здесь отсутствовали.
В хранилище ничего не изменилось, информация по-прежнему сберегалась в папках на стеллажах, отсортированная по датам и периодам. Роберт мысленно приблизился, выбрал время, проведенное в плену, и наткнулся на затемненные участки. Где-то точечно, понемногу, но попадались и крупные блоки, погруженные в густую темную дымку. Попробовал открыть первый затемненный кусок, и вылетел из хранилища. В затылке стало горячо.
«Вот так я и спрятал события от сканера», — подумал Роберт. Он вернулся, подошел к полке, где хранил воспоминания об аварии. Записи никуда не делись и не скрывались в тумане, но понадобится усилие, чтобы пересмотреть их спокойно и отвлеченно. Ведь на какое-то время придется погрузиться в момент аварии, и память воспроизведет мельчайшие подробности: звуки, ощущения, запахи. Понял, что не готов и выхватил записи встречи с Электрой.
— Не хочу… не могу держать это дома, — тихо произнесла Айрин. Голос дрогнул. Волосы упали на глаза, жена мотнула головой, завернула прядь за ухо. Рука, тонкое запястье, коммуникатор скользнул вниз. Айрин крутанула браслет, внимательно изучила и нахмурилась.
— Извини, мне нужно идти, — сказала и подняла голову. Во взгляде испуг, паника.
Роберт зажмурился, ему казалось, он тогда остановил запись, но умудрился досмотреть до конца.
Все еще раздумывая, Роберт осторожно вложил карту в гнездо. Система запросила подтверждение, оставалось набрать код. Застыл в нерешительности. Они делили сознание, бережно хранили ментальные копии друг друга, но существовало личное пространство, куда Роберт никогда не вторгался. Почувствовал себя так, будто собирался подсматривать и едва не удалил карту, с трудом пересилив соблазн стереть содержимое не глядя — жену не вернешь, а некоторые вещи лучше не знать. Отбросив сомнения, все-таки решился и нажал ввод. Сначала ничего не происходило, и Роберт, не без чувства облегчения, решил, что карта повреждена. Но устройство заработало, с небольшой задержкой на экране отобразилась адресная книга, заметки, список контактов, последние звонки и сообщения.
Заметок оказалось не много, в основном они касались серфинга: упражнения и советы, картинки с инструкциями, рисунки и чертежи. Писем в карте не обнаружилось, если жена и хранила что-то, то не здесь, и Роберт заглянул в список звонков. Жена регулярно связывалась с родителям, ожидаемо чаще звонила Карлу, чем Эльзе. Нашел номера своих родных: матери и деда. Последнее его удивило и расстроило. Айрин знала о трениях в семье, догадывалась, что любые контакты с этим человеком для Роберта неприятны. Конечно, номер в списке мог оказаться случайно, но Айрин по нему звонила один раз за неделю до гибели.
Встречались незнакомые контакты, в основном из пользовательской сети, где общение ограничено пользователями. Популярная тенденция, многие объединялись в группы по интересам. У Айрин нашлась отдельные папки для серферов и знакомых по колледжу. Но лидировал контакт, обозначенный забавной иконкой с изображением перевернутых крылышек и подписью «кару-кару». С ним сохранилась целая переписка, состоящая из коротких и односложных сообщений: «сегодня», «отменить», «завтра, но позже», «да», «приезжай». Айрин отвечала так же коротко. В утро гибели от пользователя «кару-кару» пришло одно сообщение: «срочно». Оно же и оказалось последним, Айрин на сообщение не ответила.
Переписка велась через закрытую виртуальную комнату, отследить владельца необычных крылышек будет непросто. Роберт зарегистрировался, направил запрос в группу серферов, и его добавили почти мгновенно. Но виртуальная комната — нечто другое, туда не попадешь без приглашения. На запрос по пользователю «кару-кару» ответа не получил. В сети — ничего. Скорее всего учетную запись удалили давным-давно вместе с комнатой.
Иконка, в виде перевернутых крылышек — единственная зацепка? Птицы и все что с ними связано — популярные символы у пилотов. Роберт крутил изображение и так и этак, деталями иконка напоминала летную эмблему. Командам во флоте и во время учебы присваивались знаки отличия, у Роберта тоже имелась эмблема, личная, капитанская, схожая с символикой его команды: водная птица со сложенными для нырка крыльями, похожая на форму таррианского звездолета, однако устремленная не в воду, а в небо. «В какой-то степени тоже перевернутый символ», — думал Роберт.
Но летная эмблема, как на иконке, с прямой формой крыльев или перевернутой ему не встречалась.
Подумав, решил, что пользователь «кару-кару» — мужчина. На это указывала скупость сообщений, да и вообще, не верилось, что всю аферу с паразитом могла провернуть женщина. Хотя, если злоумышленников было несколько… Неприятная мысль. Тарра и заговор, что-то совершенно чуждое таррианской природе, самой сути вещей, неприемлемое.
Атмосфера кабинета настраивала на рабочий лад, Роберт успокоился и понемногу собрался. Утренний срыв казался далеким, и вчерашнее происшествие отошло на второй план. Попросил горячего и сладкого. Сочетание, которым привык спасаться от перегрузок. Не любил, но сладкое после стресса и энергопотери хорошо помогало.
Трюку научился от деда. Роберту едва исполнилось тринадцать, и они вдвоем перебрались в Сколлент Холл, как дед объяснил — подальше от материнской опеки. Виды борьбы, тренировки на концентрацию и выброс энергии, перемежались занятиями математикой. К вечеру Роберт валился с ног, и дед отпаивал внука свежим травяным отваром, заставляя заедать вареньем, и приговаривал, что сладкое и горячее отличное средство при недостатке энергии.
В кабинет заглянула Магда, принесла чашку с дымящимся напитком, тарелку со сладостями и вазочку, полную густого тягучего джема, улыбнулась и тут же ушла, Роберт даже не успел поблагодарить.
Джем, как раз то, что нужно. Приторно сладкая субстанция, которую невозможно есть не запивая. Зачерпнул ложечкой, проглотил и тут же отхлебнул обжигающей жидкости. Внутри разлилось приятное тепло, но в горле все еще першило.
От Грега пришли коды доступа ко всей информационной базе флота. Роберт начал поиск с периода собственного студенчества, добавил по пять лет до и после. Получилось немало и он снова сократил, ограничившись годами своей учебы. Остановился на ближайших к Тарре станциях, где проходила студенческая практика.
Учиться начинали рано. В четырнадцатилетнем возрасте потенциальных пилотов определяли в колледж на четыре года, но тренировались на Тарре. Следующий этап проходил в университете с выездом на внешние станции для практических сессий.
Первый год учебы Роберт пропустил благодаря деду, пришлось догонять, нагрузка получилась не маленькая, еле справился. Ему было шестнадцать, когда он попал в Башню, и примерно тогда же Грегори впервые вывез его за пределы барьера и их звездной системы. Средних размеров звездолет, команда в десять человек, полет на Ноду и обратно. Роберту разрешили пилотировать, естественно не самостоятельно и под присмотром, но ощущения от первого полета он помнил и сейчас.
Роберт вернулся к поиску. Мать права, они действительно оказались не готовы к выходу во внешний мир. Самый печальный случай в истории флота произошел на Ноде семнадцать лет назад. Молодой пилот Дэнни Рид погиб на территории, арендуемой Содружеством. Дикая, нелепая смерть. Тогда пострадало еще двое. Один отделался сравнительно легко, у второго произошел энергетический срыв, остался калекой.
На глаза попалась эмблема команды Дэнни — крылышки, похожие на «кару-кару», однако не перевернутые, а нормальные. Кто-то использовал как память и перевернул, потому что Денни больше нет? Но почему Роберт решил, что иконка и тот, кто скрывался под ней, имели отношение к пилотам?
Дэнни был старше Роберта и предпоследний курс учебы на пилота совмещал с работой в Башне. Хм. Любопытная деталь. Руководитель группы Мэтт Тирен. Снова племянник Малкольма. Дисквалифицирован, отправлен на Тарру. Чтобы ни случилось, отвечает всегда лидер. Роберт помнил Мэтта по тренировочным полетам. Выходит, наказание сняли и позволили вернуться, но Мэтт пропустил несколько лет. То-то держался особняком.
Роберту тоже приходилось отдуваться за проколы команды. Ничего серьезного, случаи скорее курьезные. Как-то они умудрились уйти со станции с пассажиром на борту — один из пилотов вернулся с подружкой и проспал старт. Роберт убедился, что команда на месте, и за несколько часов они преодолели немалое расстояние по туннелям. Пассажиркой оказалась девушка из Содружества, хорошенькая, молоденькая и очень наивная. Роберт представлял себе ее шок — провела ночь с красивым молодым человеком и проснулась на звездолете, уносящем неизвестно куда. Пришлось возвращаться.
Попалось на глаза еще одно знакомое дело. Техник-наблюдатель вошел в режим погружения на учебном крейсере. Неподготовленный разум немедленно выбросило, отправив бедолагу в глубокую кому. Роберт как раз прилетел на крейсер и впервые вышел за грань, чтобы вернуть затухающее сознание. Тогда у него получилось.
Роберта едва не отстранили за самодеятельность, пока не вмешался кто-то из хранителей и не квалифицировал его действия. Неудачливого техника отправили на Тарру, выдав бессрочным запрет летать на кораблях даже в качестве пассажира. Историю долго обсуждали, создали показательный прецедент.
Паренька звали Эван, он мечтал о полетах, но способностями не обладал и не мог летать, хотя старательно прослушал весь теоретический курс. На вопрос зачем он это сделал, бедняга повторял: «не знаю, нашло».
«Где сейчас Эван, чем занимается?» Роберт подумал, что нужно его навестить, заодно и расспросить.
«Нашло». Роберт снова вспомнил. Приказать мог старший или сильнейший, в случае с Эваном, тот кто просто сильнее. Странно, конечно, пилоты знают о последствиях, никто бы такого не сделал.
Роберт прервался, устало потер глаза, обмакнул ложечку в джем, облизал. Потянулся к чашке, глотнул и отставил, напиток остыл, но просить, чтобы принесли свежий, не хотелось.
Пришло новое сообщение от Грегори — списки персонала Ноды девятилетней давности: тридцать человек на обслуживании, пять медиков и перечень таррианских кораблей, посетивших станцию. Не мало. Роберт быстро просмотрел записи в поиске знакомых имен. Магда находилась на Ноде в течении месяца. Неделя доктора Милларда выпадала на тот же промежуток времени. Включил коммуникатор. На экране возникло удивленное личико Магды.
— Месяц на Ноде девять лет назад, что ты там делала?
— Звонишь? — удивилась подруга. — Сейчас приду.
— Мне нужен быстрый ответ, — остановил ее Роберт.
— Была проездом, задержалась с медиками. Непростой случай с одним из наших. Дай вспомнить… — Магда закатила глаза. — Племянник Малкольма. Подхватил какую-то редкую дрянь. Выходили, он потом тенью шатался по всей станции, народ пугал. А что?
— Ничего, спасибо.
Роберт ввел данные в поиск. На экране отобразилось: Мэтт Тирен, проходил курс лечения, с такого-то по такое-то. Сведения по лечению не предоставлены. Хм. Не внесли в базу, удалили, или требуется другой уровень доступа? Мэтт в очередной раз попал в неприятную ситуацию, а дядя помог замять?
Коммуникатор пискнул входящим вызовом — доктор Альберт. Роберт ответил, перевел звонок на экран. Доктор выглядел встревоженным.
— Мне сообщили, что были проблемы. Как себя чувствуете? — Он даже не поздоровался, сразу перешел к делу. И тон напряженный, все еще обижается.
— В полном порядке, — заверил Роберт.
— Рад слышать, — доктор помедлил. — Мне приехать?
— Спасибо, не нужно. Но я собирался заехать к вам. Поговорить, — улыбнулся Роберт.
Альберт не ответил. Роберт почувствовал раздражение — отношения нужно наладить, но извиняться придется долго. Первый шаг сделан, а уговаривать Альберта он не готов.
— Хорошо. Только не сегодня, — ответил наконец доктор. Вы неважно выглядите.
— Сорвался утром. Меня бы привезли, — возразил Роберт, — Впрочем, как скажете. Что-нибудь еще?
— Нет, ничего больше. Простите, если помешал.
— Альберт, погодите! — воскликнул Роберт. — Почему вы не сказали, что у меня сняты противозачаточные блоки?
— Что тут говорить, — удивился доктор. — То, что они не работали вполне естественно, учитывая в каком состоянии мы вас нашли. Я восстановил сразу же, как вы очнулись после комы.
Роберт поблагодарил и закончил разговор. Задумался. Блоки надежная штука, не исчезают сами собой. Когда они с Айрин планировали беременность оба приехали в госпиталь. Робертом занимался Альберт, но блоки Айрин снимал кто-то другой. Подумал, что рано попрощался с доктором и потянулся к коммуникатору.
Электра приехала под вечер. Роберт не вышел ее встречать, остался в кабинете, попросил, чтобы провели. Отправил сообщение Кристофу, хранитель вернулся, и Роберт отвел его в потайную комнату, откуда был виден и слышен весь кабинет.
— Хочу, чтобы вы присутствовали. Но не вмешивайтесь, если не подам знак.
Кристоф кивнул, устраиваясь поудобнее, и Роберт вернулся в кабинет.
Появилась Электра, во взгляде читалась тревога, губы дрожали. «Играет, или действительно волнуется?» — думал Роберт.
— Ты в порядке? Я так испугалась.
— Что мне сделается? — ответил холодно, останавливая попытку бросится ему на шею.
Электра так и застыла в полушаге, неловко опустила руки. К тревоге во взгляде добавилась растерянность.
— Я переживала. Ты шутил, что не доберешься домой, и флаер… Что случилось?
— Хотел бы спросить у тебя. Под панелью управления нашли деталь от медицинского аппарата, помехи влияли на приборы, и автопилот едва не увел машину в штопор. Но как видишь, я умею водить.
— Медицинского? — Электра побледнела.
— Инженеры работают с материалами по гибели Айрин, — продолжил Роберт. — Подняли старое дело. Сомневаюсь, что это был несчастный случай. Ты — последняя, с кем моя жена встречалась.
— Неужели я могла навредить своей беременной подруге? Как ты себе это представляешь? — она всхлипнула.
— Знала о беременности Айрин? Ведь это ты снимала ей противозачаточные блоки.
— Да, твоя жена регулярно приезжала на консультацию, гормональный фон сбоил.
— Почему мне не сказала?
— Полагала ты в курсе, — Электра пожала плечами. — Да, Айрин выбрала меня в качестве врача. Мы дружили, и она чувствовала себя комфортнее со мной, чем с кем-либо другим.
— Как медик я способен на многое, — заметил Роберт.
— Самоуверен, — фыркнула Электра. — Возможно не хотела нагружать тебя женскими проблемами, о таком не подумал? Мне жаль Роберт, но… До каких пор! Переверни страницу.
— «Не могу и не хочу», — едва не ответил Роберт, но сдержался. Отвернулся, чтобы не видеть ее слез, и без того слишком много эмоций.
— Ты всегда мне нравился, — Электра подошла ближе, заглянула в глаза. — Не замечал, наверное, да и я ничего не предпринимала. Мне казалось, у вас не все гладко. Ошибалась, видела проблемы, там где их не было, потому что хотела видеть. Понимаешь?
— Наверное, — Роберт кивнул.
— Знаю точно. Твоя жена с кем-то встречалась, в то утро тоже. Однако со мной не делилась. Понимаю, тебе неприятно такое слышать, и это уже не имеет значения… Не веришь? — она повела плечами, будто озябла, обхватила себя руками. Тоненькая, хрупкая, взволнованная. Глаза цвета темного меда. Во взгляде страх, не сильный пока, но уже ощутимый.
Вдруг отчетливо и отчего-то с грустью он подумал, что все это уже было. С ним и одновременно не с ним, а с кем-то другим, необычайно похожим на него, здесь и совсем в другом месте. Губы, чуть припухлые, обветренные, и слишком знакомые, почти родные, мольба во взгляде, тонкая светлая прядь, небрежно закрученная за ухо.
Грохот выстрела, пуля чиркнула совсем рядом, осыпав мелкой каменной крошкой. Роберт вздрогнул, потряс головой, отгоняя наваждение.
— Ты меня слушаешь? — воскликнула Электра.
Он не слушал и не слышал, как будто находился не здесь и только что вернулся, или проснулся и удивленно моргал, пытаясь отделить сон от реальности. Снова уловил страх и нежный аромат духов. Знакомый запах, не потому, что принадлежал ей, он вспомнил, где его чувствовал.
— Ты была в Совете. Духи. Я заметил аромат, как раз после разговора с Малкольмом. Что ты там делала?
— Личное. Не имеет отношение ни к тебе, ни к дяде, — она не отрицала.
— Личное? — переспросил Роберт.
— Меня попросили помочь, я приехала. Это действительно никого не касается.
— Кто?
Электра покачала головой, сжала губы. Не скажет. Можно вынудить, прямо сейчас дать знак Кристофу, но Роберт медлил.
Она заметила его колебания и поняла. Прошептала со слезами в голосе:
— Не отдавай меня мозголомам.
— Интересный термин, — усмехнулся Роберт. — Это почему же? В сканирование нет ничего неприятного, и хранители никогда не переступают черту.
— Будто сам не догадываешься. Они словно душу вынимают.
О том, что Роберт болезненно реагировал на сканирование, мало кто знал. Несложная, по сути, процедура вызывала неприятные ощущения. Электра — медик, могла слышать о его проблемах. Хочет что-то скрыть и старается разжалобить или испытывает нечто подобное?
— Видел твои воспоминания о встрече с Айрин, в чем проблема сейчас?
— Запись эмоций, и… действительно не понимаешь? Если так интересно знать, не перекладывай на других, делай сам.
— Маловозможно и небезопасно, — проговорил Роберт. — Давно не практиковался, могу навредить.
Сказал и вспомнил последнюю попытку без спроса проникнуть в чужое сознание. Вспомнил и улыбнулся.
Коммуникатор пискнул, пришло сообщение от безопасников. Инженеры запустили виртуальную модель флаера, на котором разбилась Айрин. Теперь, когда знали, что искать и где, Роберт практически не сомневался в результате и решил надавить.
— Медицинский прибор использовали дважды, обе аварии случились после встречи с тобой. Совпадение?
Электра отчаянно замотала головой.
— Хранишь дома медицинские штучки, не отрицай, я видел. Вызываешь меня в госпиталь, а потом…
— Зачем мне вредить тебе? В это нет смысла… И как? Я же не инженер. И не отлучалась, — перебила Электра. — Или… Думаешь, могла испортить твою машину, когда выходила за лекарством? Задержалась да, не сразу смогла найти ампулу, кто-то учинил беспорядок в хранилище.
— Если бы не стимулятор, я мог и не справиться, — признался Роберт. — Устал тогда сильно.
— Вот видишь, я помогла тебе, — жалобно сказала Электра.
Она все еще смотрела испуганно, грудь вздымалась. Не притворялась, эмоции Роберт чувствовал. Он подошел к столу, выдвинул один из ящиков, встав так, чтобы Электра могла рассмотреть содержимое, достал цилиндр, не спеша раскрутил его, и протянул.
— Держи.
Электра спокойно взяла цилиндр, внимательно изучая со всех сторон. — Внутри ничего? Думала там что-то важное, — произнесла разочарованно и положила на стол.
«Страха нет. О содержимом не знает», — подумал Роберт и включил экран, демонстрируя изображение иконки с перевернутыми крылышками.
— А это тебе знакомо?
Электра вздрогнула, губы предательски задрожали.
Электра только что ушла. Женские тайны, недосказанность, полуправда. Она скрывала что-то, боялась говорить. Роберт отпустил, так и не попросив Кристофа вмешаться. Принудительное сканирование — крайняя мера, подождет. Докопаться до сути, можно, станет ли от этого легче?
Бирюзовый шарф, цветы амаранта, тонкая, почти воздушная ткань, на мгновение образ возник перед глазами, и Роберт задержал его, снова вызвал из памяти.
Айрин не любила яркие цвета, выбирала спокойные оттенки, оттого шарф казался инородным элементом. Роберт вспомнил встречу жены с Электрой: помимо волнения и беспокойства, звучали капризные нотки, интонации казались чужими, во фразах проскальзывало легкое пренебрежение. Да, своенравная, даже шальная, Айрин не была грубой или надменной. Возникло ощущение двойственности и искусственности, словно с Электрой виделась не его Айрин. Незнакомка, способная на предательство? Одна с рядом ним и совершенно другая в кругу знакомых?
Роберт задумался. В жене всегда ощущалось противоречие, неявное — оно не бросалось в глаза, но проблема тянулась давно.
Девочка из богемной среды, праздной, ленивой. Среды, которую она не любила, но в которой вращалась с самого детства. Мама Айрин — актриса, иллюзионист высокого класса, изящная и утонченная, желала творческого занятия для дочери. Несмотря на хороший вкус и склонности к живописи Айрин преуспела лишь в копиях, не смогла создать ничего талантливого и оригинального.
Первые тесты на выявление способностей у детей проводили в пять лет, следующие в десять и завершающий этап в тринадцать. Определяли область, к которой ребенок предрасположен, чтобы заинтересовать и развить. Но выбор не навязывали, и если возникало желание, давали шанс реализовать себя в любой другой сфере. В большинстве случаях такой подход заканчивался успехом.
Айрин относилась к исключениям. Доминирующее направление, поддержанное матерью, после нескольких лет безуспешных попыток, вызывало у Айрин неприятие и она решила стать учителем, но после колледжа провалила работу в школе — не хватило терпения. Ученики и занятия выводили из себя, раздражала необходимость что-то объяснять или повторять. Эльза настаивала на живописи, но возврата в сферу искусства не последовало. Айрин отвергла и живопись и театр, не увлеклась музыкой или танцами. Роберт видел, насколько болезненны неудачи неудачи для жены — она никого не винила, но словно утратила интерес ко всему — и в отличие от родителей не торопил, терпеливо ждал, давая ей возможность определиться самой.
Роберт и сам не жаловал театр, хотя по другим причинам. Погружение в мир, созданный кем-то, объединение сознаний актеров и зрителей во время представления, действовали на него угнетающее. Он не мог расслабиться до конца, отдаться действию, приходилось сдерживаться, чтобы случайно не разрушить иллюзию.
Что Роберт любил по-настоящему, так это музыку. Азам его обучили в детстве, и потом, когда заперли на полгода в Сколлент Холле, он легко освоил игру на фортепиано, обнаружив мамин старый инструмент на заброшенной половине дома. Особенно привлекала импровизация. Хотя Роберт никогда не записывал собственных сочинений, полагая, что его музыка — всего-лишь мысль или фраза, и незачем повторять уже сказанное.
Однажды экстренный вызов выдернул из гостей, и Роберт приехал в Башню вместе с Айрин. Пока он разбирался, жена обустроилась наверху у дежурных наблюдателей и просидела, не отрывая восторженного взгляда от экранов. Роберт осторожно протестировал Айрин — аналитический склад ума, нестандартное мышление, своеобразная логика и высокое восприятие — редкое сочетание способностей, подходящее для работы в Башне, если бы не то обстоятельство, что сюда, как и к хранителям не брали женщин.
Роберт попытался заинтересовать жену диспетчерским отделом Башни, отвечающим за полеты и прохождение кораблями барьера, на что Айрин заявила: летать интереснее, чем смотреть, как это делают другие. Но для пилота способности оказались недостаточными, да и время уже ушло.
Копнув глубже, Роберт пересмотрел детские тесты Айрин. Результаты озадачили. Наклонности к искусству на грани гениальности — вот почему творческое направление представили, как основное. Досадная ошибка тестирования или влияние матери? Все-таки иллюзии ее конек.
За несколько месяцев до трагедии Айрин увлеклась серфингом. Роберт неплохо стоял на доске, хотя на то, чтобы отточить мастерство, не хватало времени. У Айрин получилось не сразу и она упорно отрабатывала движения, сначала на берегу, потом в воде, падала, поднималась и повторяла снова. Роберт не вмешивался, дивился упорству, лечил синяки и ссадины, наблюдал с берега или плыл неподалеку, готовый прийти на помощь в любую минуту.
Высокие быстрые волны, уютный пляж, птицы с длинными шеями и изящными крыльями, ветер, соль на губах, запах моря. Воспоминание пришло внезапно. Айрин улыбалась. Она стояла на берегу и отжимала тяжелую косу. В черных прядях набились песчинки, и Айин расплела волосы, тряхнула головой. Крупные кольца рассыпались по плечам, закрутились в спирали.
— Не представляешь, насколько здорово почувствовать единение с доской, волной и стихией. И главное, добиться этого самостоятельно, — сказала она.
— Выходишь из пены морской и глаза твои два изумруда, — восторженно прошептал Роберт.
— Продолжишь изъясняться стихами, разозлюсь, — фыркнула Айрин, невольно повторив ритм, и капризно топнула ногой. Оба рассмеялись.
Лодку проектировали вместе. Роберт любил и умел конструировать и задумал комфортабельную прогулочную яхту, но Айрин возразила: нужна скорость, гоночная модель, и внезапно, словно уже все обдумала, предложила идею лодки без киля с плоским дном как у серферной доски. Интересно и нестандартно. Роберт воодушевился, добавил подводные крылья, позволяющую лодке взмывать над водой и лететь, не касаясь поверхности. Крылья работали отлично: опускались и поднимались в зависимости от направления ветра, скорости и погодных условий, и лодка скользила, как птица.
Идея оказалась хороша, Роберту хотелось, чтобы жена продолжала, и даже училась на конструктора. Айрин задумалась, но пока не соглашалась — возвращение в студенчество ее пугало.
«Все мы птицы», подумал тогда Роберт. От мысли этой на душе стало хорошо, и фраза прозвучала, как музыка. Огорчало лишь одно — на лодке нельзя было ходить в режиме погружения, транспорт на Тарре был исключительно обычным, и только звездолеты выращивали и наделяли интеллектом.
Оба загорелись регатой, Роберт даже записался, но регата состоялась без них. Погибла Айрин, Роберт уехал, а лодку унесло в море.
«Рисунки, как я раньше о них не подумал!» — воскликнул Роберт, пожурив себя за невнимательность, и открыл заметки Айрин. Несколько беглых, но уверенных набросков серферной доски, чертежи лодок. Много. Трехмерные модели и эскизы, сделанные от руки. Он внимательно изучил каждую работу — выглядело профессионально, посмотрел на даты. Айрин начала рисовать вскоре после успеха с лодкой, все-таки послушала его совета.
Ехать к деду желания не было. Сама мысль о встрече казалась чудовищной. Однако Айрин звонила старику за неделю до гибели, и сам факт этого разговора не давал покоя. Роберт все-таки поехал, но дела в известность ставить не стал — на случай, если передумает.
В провожатые достался молодой парнишка, напомнивший Эвана. Русые вихры и краснеющие уши. Он явно переживал, опасаясь сделать что-нибудь не так, но забравшись во флаер сразу же подобрался, руки перестали дрожать, повел машину спокойно и уверенно. Роберт успокоился, вначале подумав, что безопасника придется инструктировать. Понаблюдав еще немного догадался, почему у него такой водитель. Несмотря на внешний вид парнишка имел приличный летный опыт и не только на локальных трассах. Посадив машину на стоянку, безопасник остался возле машины, что более чем устроило Роберта.
Дед жил на окраине столицы. Возле дома Роберт почувствовал внутреннюю дрожь, и это несмотря на то, что давно уже взрослый и дед ничего ему сделает. В дверь постучал, использовав старинную ручку-молоток, звонка не имелось. Дом, как и его хозяин, всем своим видом подчеркивал архаичность и консервативность. Ждать пришлось долго, дед не спешил открывать. Роберт хмурился, кусал губы и жалел, что приехал. Наконец раздались неторопливо стариковские шаги, и дверь отворилась. Дед сверлил глазами внука и молчал, будто сомневался впускать или нет, но все-таки посторонился, махнув рукой и пригласил войти, а уже в гостинной, резко схватив Роберта за плечи, развернул к себе. Пальцы держали крепко, словно дед боялся, что внук сбежит или исчезнет. От пристального старческого взгляда стало не по себе.
— Все-таки посадил сердце, — проворчал дед.
Роберт вздрогнул от звука его голоса и машинально ответил:
— Я в порядке.
— В порядке, как же… Лучше сядь. — Пальцы сильнее сдавили плечо. — Говорил тебе, не переусердствуй, береги себя… эх.
— Восстановится, — буркнул Роберт. Спорить не стал и сел, взглянув на деда с вызовом. Старик поседел и сгорбился, смотрел все еще напряженно, но во взгляде читалось волнение. Роберту показалось, что в уголке старческого глаза блеснула одинокая скупая слеза.
— Не надеялся увидеть тебя здесь, — сказал дед, вытирая лицо.
— Сам себе удивился, — проговорил Роберт, смутившись.
— Простил? — В голосе старика звучала надежда.
— Не разобрался еще, — Роберт опустил голову. — Мог хотя бы объяснить, поговорить со мной.
— Слишком поздно понял ошибку, — сказал дед и неожиданно воскликнул: — Как же ты похож на отца! В первые секунды, думал, что схожу с ума и вижу Винсента у моей двери.
— Только внешне. Это из-за сходства вы решили опробовать на мне жесткие методы?
— Нет конечно! С твоим отцом мы были в хороших отношениях и не имели разногласий. Ты сильнее. А когда начал взрослеть, возникла опасность потерять тебя.
— В каком смысле? Я же был послушным ребенком, — удивился Роберт, — почти тихоней.
— Кто тебе такое сказал? — рассмеялся дед.
— Помню себя таким.
— Тихоня, как же. — Умудрялся в рекордный срок переставить все с ног на голову. — Дед, все еще посмеивался, но вдруг резко посерьезнел. — Хорошо, что вернулся в Совет, я рад. Твоего взгляда на вещи сильно не хватает. Всегда отличался нестандартным подходом к проблемам.
— Малкольм говорил тоже самое, и я решил, что рано мне в отставку, — признался Роберт.
В помещении стоял полумрак. Слишком плотные шторы, тяжелые, до самого пола, почти не пропускали свет, стены отливали темной зеленью, отчего комната становилась похожа на лесную чащу. Нехитрая мебель подчеркивала вкусы хозяина. Дед предпочитал простоту во всем, но вещи не выглядели современными, словно извлечены были из глухой старины и другой вселенной.
Дед улыбнулся:
— Рад, что заглянул, проведал старика.
— Хотел кое-что спросить, — тихо сказал Роберт. Поник, но тотчас же встрепенулся, произнеся лишь одно слово: — Айрин.
— Вот оно как, — протянул дед. — Славная девочка, жаль, что так получилось.
— Вы общались? Расскажи.
— Она приезжала, — дед не отрицал. — Лучше покажу. Не кривись, открой сознание, хватит притворяться, будто не терпишь, мы не раз это делали.
Роберт набрал воздуха в грудь, шумно выдохнул, успокаиваясь, и разрешил ментальный контакт. Теперь он видел глазами деда.
Дверь распахнулась. Солнечный свет, яркий, слепящий, и нежная зелень листвы, и клочок неба… Айрин. Она переминаясь с ноги на ногу. Улыбнулась открыто и по-доброму.
— Заходи, пичуга, — дед говорил весело, даже задорно. Роберт почувствовал эмоции, дед расцвел и помолодел.
Айрин прошла в комнату, крутанулась посередине, темные косы взметнулись змеями и опали на плечи. Непривычно, вероятно заплела для деда, догадываясь о его вкусах. С этими двумя косами Айрин выглядела совсем юной. Села на диван, скрестила ноги. Роберт, вздрогнув, уставился на родинку чуть выше лодыжки. Фокус удержать не смог, деда родинка не интересовала.
— Рассказывай, что привело тебя сюда. Не понял, к чему спешка, — благодушно сказал дед.
— Роберт. Узнать о ваших с ним проблемах.
— Он говорил? — дед подобрался.
— Не он, Роберт вообще-то скрытный. — Айрин нахмурилась, закусила губу, точно сомневалась, и вдруг выпалила. — Правда ли, что он опасен?
— Роберт? Конечно же нет! — воскликнул дед. — Кто сказал подобную глупость о моем внуке? Или… Неужто обижает?
— Нет, — Айрин сверкнула глазами. — С ним хорошо, даже слишком. Я просыпаюсь по ночам и боюсь, что это когда-нибудь закончится, ведь так хорошо не бывает. Но вы пытались его контролировать, сделать послушным. Это правда?
— Ошибся, — проговорил дед с грустью в голосе. — Ломал, вместо того, чтобы учить и поддерживать. А Роберт не чувствовал своей силы. Совет, между прочим, повторяет ту же ошибку. Но ничего, скоро все образуется.
— Каким образом?
— Поймут и извинятся.
— Так просто? И никаких планов по его подчинению? — спросила Айрин.
— Планов? О чем ты? Роберт хороший мальчик, упрямый разве. Как бы хотел я все вернуть, и чтобы не случилось этих лет, моей ошибки и нашего конфликта, — дед тяжело вздохнул. — Кто тебя напугал?
— Да так, друзья, — Айрин потупилась.
— Роберту веришь?
Айрин кивнула.
— Мой совет: выкинь глупости из головы. А еще, избавься от паршивых друзей.
— Мне кажется, — Айрин запнулась. — Ему грозит опасность.
— Не может такого быть! — не поверил дед. — На Тарре Роберту ничего не угрожает. Но если волнуешься, поговори с Грегори.
— Я… справлюсь сама, — улыбнулась Айрин. — Уже придумала как.
— Смотри. Грегори — глава безопасности, развеет любые сомнения.
— Но он же… — задумчиво произнесла Айрин. — Не важно. Разберусь сама, ничего серьезного.
— Приезжай сюда с Робертом, надеюсь простит меня, когда выслушает, — попросил дед.
— Попробую, — Айрин улыбнулась. Она встала, чтобы уходить, и вдруг порывисто обняла деда, поцеловала в щеку.
Роберт вынырнул из воспоминания, сердце колотилось. Внезапно понял, что старику не известно, ни о паразите, ни о роли Айрин, ни об аварии его флаера. Подумав, отправил сжатый инфопакет.
— Да уж, — нахмурился дед. — Вся наша встреча видится в другом свете.
— Я едва не начал в ней сомневаться, — прошептал Роберт.
— Девочка очень тебя любила. Не знаю, во что ее втянули, и какой у нее был план, но точно не собирался тебя предавать.
— Я понял, хотя многое указывает на обратное. Авария было подстроена. Инженеры пересмотрели записи и нашли чужеродный элемент. Думаю, флаер вывели из строя похожим образом. Мне повезло больше: спокойная трасса, да и вожу я лучше.
— Самому тяжело?
— Пока да, не могу сосредоточиться.
— Хочешь помогу? — предложил дед.
Роберт нахмурился. Для него самого было непросто вызвать и удержать в памяти момент гибели Айрин, но тащить туда деда?
— Со мной легче получится, вот увидишь — настаивал дед. — Знаю не веришь, не доверяешь, но дай мне шанс.
Библиотека, стеллажи, папки и ящики. Роберт шел и слышал шаги за спиной. Дед. Не рядом, соблюдает дистанцию, шаги торопливые, шумное дыхание. Роберт ускорился, нужно сделать это быстро, иначе не хватит решимости. Боковым зрением заметил плющ, незнакомые лестницы, уходящие в небо и понял, что запустил эту секцию хранилища, давно не наводил порядка. Но ему нужен следующий проход, Роберт повернул и остановился.
— Не копайся, — проворчал за спиной дед. — Заходи уже.
«Что он имеет ввиду? Куда? Дверь… Ее здесь раньше не было, влияние деда? Впрочем, почему бы и нет?» Роберт толкнул возникшую на пути преграду, распахнул и зажмурился от яркого света.
Он стоял на террасе, солнце поднялось высоко и слепило. В небе показалась небольшая темная точка.
— Останови картинку. — Тяжелая рука деда легла на плечо.
Точка все еще двигалась, но медленно-медленно, словно плыла, воздух застыл, стал вдруг густым и почти осязаемым. Роберт очутился на пляже, смотрел в небо, не отрывая взгляда от флаера. Воспоминая отличались.
— Почему?
Дед его понял:
— Ты знаешь это место, можешь воспроизвести момент из любой точки.
— Увидеть под другим углом? — спросил Роберт и вдруг занервничал. — Она приближается.
— Прокрути назад, если не готов.
— Готов, — прошептал Роберт, почти не разжимая губ.
Флаер подходил к скалам, задерживался с поворотом, и вдруг завис в опасной близости от уступа, остановился.
— Успокойся, — тихо сказал дед. — Это случилось, уже произошло, не изменить, и сегодня ты не участник, а зритель. Отстранись и смотри, наблюдай. Уведу тебя до аварии.
Роберт снова почувствовал, как стариковские пальцы сжимают его плечо.
Флаер медленно вильнул, подлетая к следующему уступу. Роберт приблизил изображение, машина оказалась совсем рядом, он видел марево, исходящее от двигателей, заглянув в кабину и с ужасом понял — пустая.
— Так лучше, поверь. Считай, что это модель, проекция — шепнул дед и вдруг добавил. — Смотри, борт поцарапан.
Бок флаера пересекала свежая царапина, покрытие вздулось, Айрин зацепила скалу. Роберт отмотал назад и замедлил. Вот оно, флаер дернулся, несколько мелким камней сорвалось в море.
— Она потеряла контроль над машиной, — заметил дед.
— Если бы не скалы, — глухо отозвался Роберт.
Следующий поворот, флаер запаздывал, его сносило к скале, крыло чиркнуло по уступу, сбивая куски породы.
— Если предположить, что приборы работали с погрешностью и учесть сложность трассы…
Роберт повернул голову, заметил себя на террасе. Он прикрывал глаза рукой, щурясь от яркого солнца. Еще не понял, что происходит, еще не знает, но чувствует — взгляд напряженный, взволнованный. Последний поворот. И окрик деда: «Закрывай!» Темнота.
Очнулся на жестком стуле, подумав, что любовь деда к аскетизму идет в ущерб элементарному комфорту. Дед сидел на полу и тяжело дышал. Стар уже для подобных трюков. Роберт почувствовал укор, склонился на дедом, быстро проверяя состояние. «В порядке», — вздохнул с облегчением, помог старику подняться и усадил на диван, подсунул под спину подушку.
— Хватит со мной возиться, не так уж я и немощен. С непривычки это, давно не практиковался, — пробурчал дед и пожаловался. — Не с кем больше.
— А как же мама?
— Мама. Видимся, конечно, и часто. Но живу-то я один. Единственный внук и тот не навещает.
— Слишком долго учился тебя ненавидеть, — Роберт сказал еле слышно.
— Планируешь разучиваться?
— Как видишь я здесь и собираюсь еще вернуться, — пообещал Роберт.
Лицо старика просветлело, он разулыбался, и Роберт нехотя признал, что не в состоянии больше злиться. Хотел бы, но не может. Он достал коммуникатор, нашел иконку «кару-кару», показал деду:
— Встречал?
— Не приходилось. Но крылышки выглядят как летные.
— Тоже так подумал. Нашел небольшое сходство со старой командной эмблемой, но там разворот нормальный.
— Перевернутые, — задумчиво хмыкнул дед. — Будто падший ангел.
Роберт позвонил племяннику Малкольма и договорился о встрече на следующий день. Если иконка с крылышками имела отношение к группе Дэнни, Мэтт — лучший источник сведений. Роберт подумывал спросить об Электре, возможно Мэтт что-то знал о делах сестры. А еще племянник Малкольма, как выразился Найджел, во времена студенчества входил в лагерь неприятеля. Его взгляд на события мог оказаться полезным.
Решил навестить и Эвана. Техники принадлежали к особой категории. Малозаметные и вездесущие, они соблюдали нейтралитет, открыто не участвовали в пилотных тусовках и разборках, но оставались в курсе событий.
Эван жил в глубине континента и занимался своего рода фермерством. «Техник на космической станции и фермерством, — вздохнул Роберт. — Всем нам приходится делать не то, к чему лежит душа».
Долго летели над полями. В этой части Тарры климат был суше и умереннее, тропические циклоны сюда не доходили, и температура колебалась меньше.
Заметив, что флаер оснащен дуальной системой, Роберт попросил безопасника уступить контроль. Водитель не спорил, включил управление со стороны пассажира, и Роберт с наслаждением увел машину на высоту, за эти несколько дней успев соскучиться по вождению.
Пролесок, небольшое озеро, наконец показались крыши дома и подсобных строений. Эван ждал на площадке, махал рукой.
— Рад тебя видеть, и… что ты выбрался, — улыбнулся Эван.
Он изменился мало, по-прежнему нескладный и робкий, но во взгляде вместо задора, то и дело проглядывала тоска. Роберт вспомнил слова Электры о зависимости.
— Как устроился?
— Да вот, экзотические растения, питомник. Хочешь, покажу? Люблю природу, кажется, вошел во вкус.
Роберт согласился посмотреть. Эван воодушевился, водил его по цветочным аллеям, рассказывая, какие в этом году выросли розы, хвастался, что удалось вывести новый сорт жасмина, а еще он научился слышать растения, отсюда и такой результат.
— Недавно узнал, что меня боялись, — заметил Роберт, разглядывая заросли бамбуковой травы. Растение привезли на Тарру из Содружества — питомник Эвана специализировался на инопланетной экзотике.
— Ага. Рассказывали, что ты всю Башню держишь в подчинении, и даже руководитель тебя побаивается.
— Ничего себе легенды. Умудрился прославиться еще в студенческие годы, и далеко не с лучшей стороны, — проворчал Роберт.
— Хорошего тоже хватало. Ты спас меня тогда. — В глазах бывшего техника вновь плескалась грусть. Его мечта о звездах рассыпалась в один момент.
— Мне жаль, что тебя отстранили, — сказал Роберт.
— До сих пор не понимаю, что на меня нашло.
— В тот день происходило что-то необычное?
— Вроде нет, — Эван в задумчивости пригладил непослушные волосы. — Готовили катера к тренировочным полетам, все шло по плану. Твоим катером, кстати, не занимался. Вообще не помню его в посадочном отсеке.
— Сам подготовил машину. Собирался вылететь раньше.
— Многих задевала твоя самостоятельность, личный корабль, команда. Во время занятий в группе, ты видел на несколько шагов вперед и шел к цели, пока остальные суетились и не знали, что предпринять.
— Это раздражало. Не понимал, почему никто не замечает очевидного, говорил, что делать, а меня не слушали. В итоге я на всех давил и принуждал, — буркнул Роберт. — Подожди, ты работал с нами в группе?
— Приходилось. На техников мало кто внимание обращает, а мы же все обслуживание вели. Эх… — Эван вздохнул и потупился. — Как-то довелось услышать беседу начальника учебной станции с инструктором. Говорили о тебе.
— Распекали?
— Не совсем. Начальник жаловался, будто бы ты влияешь на управление станцией, инструктор утверждал, что подобное невозможно.
— Есть доля правды, — уклончиво ответил Роберт. — Некоторые вещи получалось помимо воли. Когда понял в чем дело, старался не допускать.
— Близнецов помнишь?
— Риксов? Да кто же их не знает. Неугомонные ребята.
— Не брезговали с нами техниками сидеть, байки про тебя рассказывали, всегда шепотом и округлив глаза от страха.
— Словил на горячем, — усмехнулся Роберт. — Устроили тотализатор на рейтинге пилотов и развлекались. Я даже инструкторам не докладывал, решил, что с них достаточно разговора. И столько лет спустя узнаю, что, оказывается запугал близнецов.
— Я не верил, Риксы всегда преувеличивали, — признался Эван.
Роберт достал коммуникатор:
— Крылышки такой формы или что-то похожее не встречались?
Эван долго рассматривал картинку, переставлял части рисунка местами.
— Нет, впервые вижу, — вернул коммуникатор Роберту.
Они повернули к дому. Вокруг небольшого коттеджа разросся фруктовый сад. Стройные ряды деревьев уходили дальше к озеру. А у самой воды пестрели разнообразием кусты рододендронов.
— Вистерии есть? — поинтересовался Роберт.
— Конечно, идем.
Эван привел его в «весеннюю» секцию. Вистерии уже отцвели, но выглядели роскошно, Роберт залюбовался.
— Интересуешься? — спросил Эван.
— Подумываю. Уж больно нравятся. Если решусь, заеду к тебе.
Эван посмотрел на него с благодарностью.
— Ты спрашивал, что случилось в тот день. Вспомнилась одна мелочь.
— Рассказывай.
— Курсант уехал и вскоре вернулся, забыл какую-то ерунду. Ругался на чем свет стоит, меня обозвал недоумком и кем-то еще, не помню.
— Имя?
— Мэтт Тирен. Он нехорошо к техникам относился. — Эван снова вздохнул, вернулся к растениям, подрезал подсохший побег, расправил листья и вдруг спросил:
— Думаешь о возвращении?
— Нет, все. Уже отлетался, — произнес Роберт, не заметив, как отвел глаза.
Мэтт попросил встретиться не в городе, а в заповедной зоне на юге от Арты, ехал не из столицы и выбрал точку посередине маршрута. Компромисс. Горы в заповеднике Роберт знал неплохо, когда-то излазил вдоль и поперек.
По одну сторону от посадочной площадки густой стеной возвышался дождевой лес: серебристые папоротники, изогнутые лианы, томные орхидеи, высокие деревья, устремленные к солнцу, необъятные гиганты, обросшие эпифитами. А с другой стороны, резко, будто кто-то прочертил границу, росли представители обычного южного леса, и было сухо и солнечно, листья переливались на ветру, и казалось, звенели. Горный массив пролегал из сухой части леса в дождевую, служил своеобразным мостом и выходил к морю.
Флаер Мэтта находился на площадке, но его самого не было видно. Роберт выбрался наружу, дав указание безопасникам не вмешиваться.
Хищный вид машины Мэтты отталкивал. «До чего же уродливый дизайн»? — Роберт подумал, что если вытянуть крылья и совместить с изящным удлиненным корпусом, то получился элегантный глайдер, похожий на морскую птицу. Хотя аэродинамика скорее всего пострадает — скорость набора высоты снизится. Роберт представил глайдер, задумался о форме крыла, какой излом предпочел бы, прямой, или как во флаере Мэтта, обратный. Неожиданно недостающие детали встали на места, картина приобрела целостность.
По тропе в сторону гор кто-то шел.
— Мэтт, это ты? Подожди! — крикнул Роберт.
Человек не обернулся и прибавил скорость. Роберт, не раздумывая, бросился следом.
Подъем продолжался около часа. Горы, известные настолько хорошо, что даже хромота не мешала. Роберт шел чуть поодаль и не спешил, тот, за кем он следовал никуда не денется. Вспомнился другой подъем, случившийся не здесь и не с ним, но явственно прописанный в его памяти. Тогда горы затянул туман, и тропа исчезла, двигались на ощупь. Рядом шла девушка — отчаянные глаза, темные на бледном лице, плотно сжатые губы. Упрямая, но надежная, из тех, что в минуту опасности, встанет плечом к плечу.
Наконец подъем закончился. Показалась небольшая каменистая площадка, впереди обрыв, острые скалы внизу и море. Волны накатывали быстро, жадно, вскипала белая пена. Мэтт, а это был он, тяжело дышал, зажимая бок рукой. Роберт подумал, что племянник Малкольма совершенно потерял форму.
— Чего хочешь Астер? — прерывающимся голосом выдавил Мэтт. — Зачем пришел?
— Пришел? — удивился Роберт. — Сам предложил увидеться, выбрал место и маршрут. Не знал, что тропа заканчивается?
— Передумал встречаться, надеялся, что отстанешь, — процедил Мэтт.
Он пополнел и как-то весь обрюзг, щеки обвисли, под глазами набрякли мешки, что выглядело донельзя странно, ведь Мэтт еще молод. Алкоголь? Наркотические вещества? На больше вариантов фантазии не хватило. На Тарре изготовлялись лишь легкие вина, ничего крепкого. Роберт помнил удивление ребят после посещения Содружества: «И это можно пить?» Договориться, чтобы привезли спиртные напитки несложно, хуже если наркотики. А Мэтт врядли выезжает.
— Паршиво выглядишь, — заметил Роберт.
— Ты тоже, — хмыкнул Мэтт. — Вообще не думал, что доковыляешь.
Он облизал губы, попятился и нервно оглянулся — стоял недалеко от края. Роберт сделал шаг вперед, решив, что если Мэтт оступится, успеет поймать, но удержать станет проблемой.
— На какую дрянь ты подсел? — спросил Роберт.
— Луус.
— Даже не слышал.
— Естественно, ты ведь у нас правильный, всегда был и остался. Не принимал, не пил, избегал даже студенческих посиделок.
— Плохо переношу алкоголь в любом виде, — Роберт пожал плечами. — У меня тоже есть недостатки. Все же не пойму… луус, ну и что?
— А, не повезло, — Мэтт сплюнул на землю. — Знаешь, как оно… приезжаешь в новые места, другая культура, то да се, развлечения, забавы, соблазны. Пробуешь раз, другой, становится легко и весело, хочешь бросить, ан нет, не получается, и вот ты уже зависим, на поводке, и наше хваленое таррианское здоровье не спасает.
— К медикам обращался?
— Сестра лечит, но… — Мэтт развел руками.
— Как достаешь?
— Привозят, договариваюсь. Но упаковывают не на наших территориях, ребята не в курсе, что везут.
Роберт нахмурился. Раньше такого разгильдяйства не допускали, никто из известных ему пилотов не взял бы на корабль непроверенный пакет. С этим предстоит разобраться.
— Давно?
— Девятнадцать лет в целом, — Мэтт криво усмехнулся.
«Девятнадцать… Получается еще до гибели Дэнни».
— И что, за все это время никто не заметил?
— Заметили. Дисквалифицировали повторно. Лечили. Время от времени бросаю.
— К сестре заезжал за лекарствами? Встречал твой флаер возле госпиталя. Приметная машина.
— Нравится? — оживился Мэтт.
— Необычно. Форма крыла интересная, перевернутая. Символ?
Глаза у Мэтта сузились. И взгляд, точно у зверя перед прыжком. Нетаррианского зверя, на планете не существовало хищников.
— Тебе бы подошел образ жизни Содружества, — заметил Роберт, подумав над последним замечанием деда. Как же точно тот выразился!
— Делишься опытом? — хмыкнул Мэтт и поцокал языком. — Я видел записи. Нужно было умудриться попасть в плен. Покрошили тебя знатно и со всех сторон. Мы тут уже корону делили. Жаль дядя не дал поучаствовать, глядишь, у меня бы получилось.
— И как ты собирался руководить под луусом? — удивился Роберт.
— Почти завязал. Лучше было, практически без рецидивов. — скривился Мэтт. — Электра из-за тебя держит дома медицинское оборудование? — поинтересовался Роберт.
— Сестре ты нравишься, невзирая на состояние, — Мэтт не ответил вопрос. — Я серьезно. Не веришь?
— Она переживает, возится, а ты потихоньку воруешь медикаменты. — Роберт вспомнил жалобу Электры на беспорядок в хранилище.
— Ворую? Скажешь тоже. Разве у нас ведется учет? — воскликнул Мэтт и пожаловался. — Луус не всегда доставляют вовремя, приходится выкручиваться.
— Никогда не задумывался, что у сестры возникнут проблемы? — удивился Роберт.
Мэтт пожал плечами. Взгляд стал рассеянным.
— Возможно и Дэнни погиб из-за твоей оплошности?
— Вот только не нужно взваливать на меня это! — Мэтт сверкнул глазами. — Было расследование, между прочим. Признали невиновным.
— А дисквалифицировали и отстранили от полетов исключительно в качестве поощрения, — Роберт не удержался от сарказма.
— И чего ты не сдох, Астер? — взвился Мэтт. — Так же просто! Избавил бы всех от своего существования.
Племянник Маклкольма сжал кулаки, на скулах заходили желваки. Того гляди и бросится. Площадка узкая, физически Мэтт не намного слабее, если задумает столкнуть, придется непросто. Роберт отправил мысленное сообщение безопасникам, которые давно ожидали сигнала.
— Из упрямства, наверное. Извини, не оправдал надежд.
— Ну ты и яз… ва, — Мэтт громко икнул. Он странно тянул слова, обрывал фразы, на лбу блестели капельки пота. Видимо и сейчас под луусом, зависимость зашла далеко.
— Доктор Томас Миллард, останавливающийся на Ноде девять лет назад и таррианский пилот. Что может быть общего? Сделали предложение в обмен на неограниченный луус? — продолжил Роберт и презрительно скривив губы, добавил. — Продался за наркоту…
— Что ты понимаешь… Всего лишь удачная встреча. — прошипел Мэтт и резко замолчал.
— От чего тебя лечили? — спросил Роберт.
Племянник Малкольма неопределенно хмыкнул, передернул плечами, на лице появилось упрямое выражение.
— Перевернутые крылышки, «кару-кару»… я нашел твою переписку с моей женой, — тихо проговорил Роберт.
— С чего ты взял, что… — начал Мэтт и осекся. Во взгляде читалось удивление.
— Электра опознала иконку, — добавил Роберт с невозмутимым видом и подумал: «Вслух не произнесла, выдала реакция».
— Да, виделся с Айрин, ну и что? Дружили еще со школы, — Мэтт мечтательно закатил глаза. — Она была на удивление разумной женщиной, твоя жена. Всегда относился к ней особо.
— Настолько, что убил, когда она отказалась выполнять твои поручения?
— Обвиняешь меня? Да как ты смеешь? — Мэтт вскипел.
— Дважды использовать один и тот же трюк, думал ты изобретательнее, — язвительно произнес Роберт. — Не догадывался, что выкрав прибор из госпиталя, подставляешь Электру?
— Оставь мою сестру в покое, — прошипел сквозь зубы Мэтт.
— Не я собирался повесить на нее двойное убийство. Причина обеих аварий помехи от медицинского оборудования. Ты взял прибор, когда заезжал к сестре в госпиталь, и сразу воспользовался, увидев мой флаер на стоянке. Мы разминулись в минуты.
Мэтт тяжело дышал, глаза налились кровью. Роберт невольно отступил на шаг.
— Сначала впутал мою жену, а когда не получилось, собственную сестру. И все ради чего? Собирался занять мое место?
— Хорошая фантазия, Астер, — фыркнул Мэтт.
— Электра упомянула о беременности Айрин и ты придумал план, — Роберт оставил без внимания реплику Мэтта и спокойно продолжил. — Но как уговорил Айрин? Не думаю, что ее интересовала возможность стать королевой. В отличие от тебя, она знала, что из этого вытекает. Дай, угадаю. Убедил, что вопрос со мной решен и одобрен Советом, показал мои перспективы, если она ослушается и намекнул на выгоду Грегори от смерти моего отца, тем самым, внушив Айрин недоверие к безопасникам. А в дополнение надавил, как с Эваном.
— Эван? Кто такой? — недоуменно спросил Мэтт.
— Техник времен нашего студенчества, выход в режим погружения без подготовки, неужели не помнишь?
Мэтт задумался и внезапно поморщился с выражением крайней брезгливости:
— Червяк, возомнивший себя пилотом.
— Ты хоть понимаешь, что ему чуть не поджарило мозг?
— Там было чего поджаривать? — фыркнул Мэтт.
Становилось ветрено, надвигалась буря. Пора возвращаться, если начнется дождь, спуск по скользким камням станет опасным. Роберт прикрыл глаза. Айрин скрыла от него, отгородилась ментальным щитом. Опасалась, что он навредит, если вмешается, и станет хуже? А Роберт не заметил, ведь сам учил ставить, оттачивал мастерство. Айрин торопилась, слишком торопилась домой. Хотела предупредить или искала защиты? Вопросы, на которые не получит ответа.
— Одного не пойму, как ты собирался скрыть мое состояние? Неужели думал, что никто не заинтересуется с чего вдруг я стал покорным недоумком? — произнес Роберт, открывая глаза, достал из кармана цилиндр, небрежно подбросил.
Мэтт жадно проследил за каждым движением его пальцев и сглотнул:
— Думаешь это мое?
— Сейчас проверим, узнает ли устройство хозяина, — усмехнулся Роберт, медленно крутанул цилиндр, незаметно щелкнув механизмом, и со словами: «Держи» бросил его Мэтту.
Тот сделал ровно то, на что Роберт рассчитывал: автоматически словил цилиндр, который тут же раскрылся в руках, оцарапав ладонь.
— А-а-а-а, — закричал Мэтт, отбросил цилиндр и зажал царапину. Уселся прямо на торчащие из земли камни, продолжая кричать и стучать ногами. — Ты что сделал? Вытащи, вытащи это из меня!
Он выхватил небольшой нож и судорожно ковырял царапину. А потом затих, всхлипывая как ребенок.
— Успокойся, — тихо проговорил Роберт, сел рядом с Мэттом и повторил. — Успокойся.
— Знаешь как это вынуть? — удивился Мэтт, убирая нож.
— Ага. Давай руку, остановлю кровь, — предложил Роберт.
— Не нужно, — Мэтт отмахнулся, убрал руку за спину, пробормотав: — Оно не могло открыться… Почему? Чего ты хочешь, Астер? Говори быстрее, у меня голова кружится.
«Вот ты и попался, — думал Роберт. — А голова от лууса кружится». Содержимое цилиндра для Мэтта не новость, он в курсе, что паразита сложно извлечь, не знает только как быстро это действует.
— Удивляешься, что замок сработал? Привязка на кровь пришла в негодность, в отличие от содержимого. Как видишь, я жив и здоров, а паразит в крови у тебя.
Мэтт побледнел, выдавил сквозь зубы:
— Какой же ты паршивец, Астер.
Он резко успокоился, перестал трястись, на губах появилась странная ухмылка. Почувствовав отвращение Роберт стиснул зубы и молчал, стараясь держать себя в руках, не дать эмоциям выплеснуться наружу. Мэтт отшатнулся, посмотрел удивленно, и внезапно вскочил.
— Да пошел ты, Астер, — заорал он и бросился на Роберта. В глазах мелькнуло нечто безумное и решимость, переходящая в бешенство.
Тело отреагировало быстрее, чем Роберт успел подумать, он ушел в сторону, Мэтт, не успев затормозить, полетел вниз.
Роберт рванул следом, успев схватить Мэтта за руку, и упал, повис над обрывом, растянулся на площадке, стараясь ногами найти опору.
— Подтягивайся.
Мэтт повис тряпичной куклой, болтаясь на одной руке, лицо, перекошенное от ужаса или гнева.
— Давай же! — крикнул Роберт.
Мэтт махнул второй рукой, выкрикнул сложную непристойную конструкцию, и вместо того чтобы выбираться, полоснул Роберта ножом.
— Проклятье! — прошипел Роберт. — Мэтт, не сходи с ума, подтягивайся.
Мэтт снова ударил, задел вену, из руки хлынула кровь.
«Где эти безопасники? — думал Роберт. — Должны появиться с минуты на минуту».
Роберт съезжал с каждым рывком Мэтта, рука немела, еще немного, он разожмет пальцы или оба рухнут вниз.
Безопасники появились, когда Роберт уже отчаялся. Наверное, он на мгновение потерял сознание, когда открыл глаза, увидел Мэтта уже на площадке, безумно вращающего глазами. Его подхватили под руки и повели вниз. Парнишка пилот склонился над Робертом.
— Давайте, помогу.
Роберт помотал головой, продолжив сидеть, упершись спиной в крупный валун, и разглядывал рваный порез на руке. Кровь больше не текла, края раны затягивались на глазах. Полноценная регенерация все-таки началась.
Ночью случился шторм. Роберт вернулся в Синюю бухту до начала бури. Не спал, слушал завывания ветра, стоя у прозрачной стены, выходящей на террасу. Внизу гудело море, звук долетал даже сюда, пробираясь сквозь стены. «Как хорошо, что успел, — думал он. — В такую погоду сюда ничем не доберешься. И хорошо, что один, компания стала бы в тягость. Завтра начнется допрос Мэтта. Нужно успокоиться, привести мысли в порядок».
Скрестил на груди руки и смотрел в окно, не отводя напряженного взгляда. Ветер трепал цветы на террасе, поднимал вихри нежных лепестков, обрывал листья. Начался дождь, струи воды лупили в стекло, стекали вниз, оставляя мокрые дорожки. Это вызвало воспоминание о дожде восьмилетней давности. Тупая игла, которую так долго учился не замечать, исчезла. И пустота внутри. Нет, не заполнилась, но перестала давить и словно куда-то отступила.
«Завтра допрос, — напомнил себе Роберт. — Если Мэтт начнет сопротивляться, его сломают». Поморщился от одной мысли о взломе. Однако ничего не поделаешь, из племянника Малкольма достанут всю информацию, желает того бедняга или нет.
Насколько взлом отразится на психике Мэтта? Учитывая луус, вряд ли пройдет незаметно.
Роберт непроизвольно потер щеку. Электра, как только узнала о брате, примчалась и влепила пощечину. Прилюдно. Он промолчал, решив, что все-таки заслужил. Электра расплакалась, но Роберт не стал ее утешать и просто ушел, оставив одну. В спину неслись упреки и жалобные всхлипы. Роберт вздохнул, нехорошо заканчивать отношения на такой ноте.
Дождь начал стихать, буря шла на убыль, завтра от нее не останется и следа. Вскоре разошлись тучи, взошла вторая луна, синяя в дымчатом мареве, окрасила мокрую террасу холодным светом.
Спина разболелась снова. «Скорей бы восстановиться», — подумал Роберт. Регенерация хоть и началась, но быстро заживали лишь новые повреждения, как случилось с порезом, старые травмы уходили медленно.
Подвинул к окну кресло и так просидел до рассвета. Что-то происходило, что-то просыпалось внутри и тревожило, новое, незнакомое. Не давило тяжестью, но манило предвкушением. «Неужели я начинаю жить?» — Роберт задался вопросом.
Утром он сначала убрал следы бури на террасе, поставил на место кадки с растениями, обрезал сломанные ветки, решив, что обязательно привезет вистерию и посадит внизу, чтобы заплела террасу. А потом прогулялся к морю. Тропинка утопала в кремовых пенистых клочьях, разбросанных то здесь, то там, Роберт спустился вниз и не узнал пляж, покрытый густой желтоватой пеной, словно море взмылилось и опало белыми хлопьями. Роберт наклонился, зачерпнул пену ладонью, смял, глядя, как лопаются пузырьки, и рассмеявшись, стряхнул с пальцев.
У берега что-то темнело. Лодка — кверху брюхом, днище пробито, изящные крылья оторваны — ее вынесло штормом. Зайдя по колено в воду, Роберт взялся за разбитый борт, как будто собирался вытащить, но естественно не смог, и только охнул, схватившись за спину.
«Проклятье, мне нужна эта лодка», — думал Роберт, но не хотел никого беспокоить. Он зашел поглубже и нырнул, подплывая под низ.
У них был тайник. Небольшое отделение возле руля, достаточное, чтобы ввинтить капсулу. Роберт сделал его забавы ради. Оба, он и Айрин оставляли друг другу записочки, милые любовные послания, шутки. Роберт любил выходить на лодке в шторм и каждый раз находил в тайнике подбадривающее послание.
Обрывок бумаги, завернутый в клочок пестрой ткани — так вот куда подевался шарф — пролежал в капсуле без малого девять лет, не потревоженный ни штормом, ни морем. Роберт извлек содержимое, руки дрожали. Почерк Айрин, неровные буквы, словно написано в спешке, несколько слов и две цифры: «Если не получиться, найди Вэл, 28–39» и дальше неразборчиво, будто размыто водой. Роберт бросился к берегу, зажимая рот рукой. Его шатало. Вэл, Вэлери, имя, которое они дали нерожденной дочери.
К горлу подступил комок. Эмбрион мог жить и развиваться в инкубаторе, но его не было на Тарре. Роберт чувствовал зарождающуюся жизнь тем утром и утратил связь после аварии. Он представил, что кто-то взял инкубатор на корабль, вывез с Тарры, и дочь родилась где-то в Содружестве.
Связь с эмбрионом хрупка, она бы разорвалась после прохождения барьера и могла восстановиться только при личной встрече. Хотя бы это логично, в отличие от всего остального. И главное, зачем? Временное помешательство, как реакция на воздействие или последствия гормонального сбоя? Айрин почувствовала угрозу ребенку и решила сохранить таким образом, отправив одну в неизвестность в потенциально враждебную среду? Или — мысль показалась безумной, хотя и красивой — сначала устроить ребенка, приехать за ним в Сколлент Холл и бежать всем вместе. Роберт пошел бы на любые условия ради дочери. Поэтому она так торопилась и взяла его флаер, счет шел на минуты, корабль бы не ждал. И записка, на случай, если что-то сорвется, а Синяя бухта как раз на пути из Арты в Сколлент Холл. Роберт вздохнул и покачал головой. Он мог взять корабль в любое время, никто бы не остановил. И зачем было оставлять цилиндр у Электры? Надеялась сохранить улики?
— Что ты сделала с нашим ребенком? — прошептал Роберт.
— Что ты сделала? — крикнул, обращаясь не то к морю, не то к лодке. Ответа естественно не получил, но он и не ждал.
Над водой кружили белые крупные птицы, одна из них опустилась неподалеку, подплыла, посмотрела внимательно, покрутила головой, важно гогоча, как будто осуждала или сочувствовала, пощелкала клювом, разбежалась по воде и взлетела, вскоре превратившись в точку. Но еще долго слышались тихий гомон и взмахи мощных крыльев.
И тут в мозгу что-то взорвалось, Роберт почувствовал, как его накрывает, словно обрушивается лавина. Ноги подкосились, и он упал в пену, в мокрый песок, успев перекатиться на спину. А перед глазами проносились картины его недавнего прошлого. Того, что он умудрился забыть, скрыть от сканирования, теперь знал почему и ради какой цели.
Эмоции спустили пружину, и память вернулась. Роберт выбрался из мелководья на пляж, выискал место посуше и снова сел, подняться по тропе в таком состоянии он не мог. Понемногу отпускало. «Здравствуй, брат, — думал Роберт. — Надеюсь у нас получилось и у тебя все хорошо. Надеюсь еще увидимся». И пожалел, что нельзя дотянуться ментально.
На суд он не пошел, предварительно выяснив, что мероприятие вполне могут провести без него. Судьба Мэтта интересовала мало, у Роберта имелись другие планы.
Флаер работал безукоризненно, Роберт снова ушел на высоту и гнал на максимальной скорости, пока наконец не показался залив, в окружении знакомых скал. Направил машину в проход, лавируя между уступами. Поворот, влево, еще поворот, теперь вниз, в самую узкую часть. Роберт замедлил скорость, крутанул машину вертикально и обошел место, где разбилась Айрин.
Повернул сразу к дому, облетев по кругу, перед тем как посадить машину на широкую каменную площадку. Сколлент Холл, он не был здесь почти девять лет, он не хотел сюда возвращаться. Дом выглядел заброшенным и каким-то недовольно-надутым, будто затаил обиду, плющ разросся и окончательно закрыл вход. Роберт отодвинул тонкие ветки, высвободил дверь, накрыл ладонью замок. Механизм щелкнул, дверь скрипнула и поддалась. «Признал», — усмехнулся Роберт, заходя внутрь.
В доме стоял полумрак, плотно закрытые шторы не пропускали дневной свет. Пахло пылью и затхлостью, и еще чем-то едва уловимым и неприятным. Роберт включил систему очистки, раздвинул шторы, подумав, распахнул окна и двери, ведущие на балконы и террасы, заливая комнаты солнечными лучами.
Сильнее всего пострадала оранжерея и представляла унылое зрелище: растения погибли, нежные стволы почернели и засохли, повисли скорбными плетями. Здесь ничем не поможешь, придется убрать, заменить почву и посадить заново.
Стена в гостиной, она никуда не делась. Материал естественно не пострадал, но бурые подтеки остались, их не смоешь, намертво впиталось в пористую поверхность. Роберт потрогал стену, провел ладонью, следуя за подтеками, прицелился кулаком, усмехнулся и убрал руку. Можно стесать, но останется напоминанием, а этого хотелось меньше всего. Подумал, что если стену убрать, пространство расширится, и комната станет совсем другой, пожалел, что не прихватил инструменты.
Боль ушла окончательно, уступив место тихой, еле заметной грусти. «Все проходит, — думал Роберт. — Все когда-нибудь заканчивается».
Спальня ничуть не изменилась, как будто не случилось этих восьми лет, Айрин вышла несколько минут назад, а он только что проснулся. Казалось кровать еще хранит очертания их тел, небрежно смятые простыни, полотенце на коврике в душевой, следы босых ног на влажной поверхности. Роберт вздрогнул, отогнал воспоминание.
Ее вещи: одежда, пляжные принадлежности. Роберт принес заранее приготовленные коробки, подумав, что одной не обойдется. Складывал бережно, словно это кому-то могло понадобиться, стараясь не помять, не испортить. Нелепо и глупо, но он ничего не мог с собой поделать.
Вещи стопками разложены на террасе, рядом застыла в ожидании своей участи серферная доска, чуть поодаль в коробке лежали мелкие украшения, милые сердцу безделушки — все, что оставалось в доме. Костер уже разведен, так будет лучше и быстрее, сгорит без остатка. С украшениями он разберется отдельно, нужна энергия, чтобы металл расплавился, а камни рассыпались в пыль.
Костер догорел, погас в лучах заходящего солнца. Порыв ветра, недаром залив прозвали штормовым, подхватил золу, разметал по террасе. К утру ничего не останется.
— Прошлое нужно отпускать, — прошептал Роберт, — и я отпускаю тебя. Прах — праху. Пепел — ветру. Иди, девочка, не держу тебя больше. Неважно, если не дождешься, не страшно, если не увидимся скоро. Я буду жить, как ты и хотела, начну сначала, может и мне достанется немного тепла.
В сгущающихся сумерках всхлипнув, забила крыльями ночная птица, и ветер подхватив ее крик, запел прощальную песню.