Как-то возник спор вокруг понятия "великий сказочник". Народ спорил — кого можно так называть, а кого нельзя, кто достоин, а кто нет.

На мой взгляд, пояснить лучше всего на примере.

Уже не вспомню, о ком шла речь, но один Великий Академик — по-настоящему великий физик, сталинских времен, из основосоздавших — в старости как-то был замечен учениками за чтением детских книжек со сказками Андерсена.

На недоумение охотно пояснил: "Для меня это идеальное чтение. Шрифт крупный, а мысли мудрые".

Задница как юридический термин

Как вы думаете, в каком юридическом кодексе имелся раздел под названием "О заднице" и почему он там имелся?

Мой стародавний знакомый, суперлингвист Дмитрий Сичинава дает справку:

______________

Задница. У слов "передьнии" и "задьнии" в древнерусском языке были метафорические значения, связанные с временем. Обычно передним считалось «предстоящее», а задним оставшееся «позади», но бывало, что и наоборот (например, слово «прежний» тоже связано с «передний»).

Задницей называлось то, что осталось после человека на будущее, — наследство.

Это характернейший славянский социальный термин, много раз упоминающийся в Русской Правде.

Там есть и такой заголовок: «А се о задницѣ».

«Аже братья ростяжються передъ княземь о задницю» — «если братья будут вести тяжбу перед князем о наследстве». А земля, не доставшаяся никому по наследству (выморочная), называлась «беззадщина». Историки иногда стыдливо ставят ударение задни́ца, хотя акцентология однозначно свидетельствует, что и тысячу лет назад ударение было на первом слоге.

____________

Не знаю, как вы, а я убежден — в современных кодексах Российской Федерации раздел "О заднице" просто необходим.

Причем — во всех.

Как царь и великий князь троллей на место ставил

Первый русский царь Иван Грозный был человек простой, и часто писал коллегам-самодержцам всякие гадости — обзывал, например, английскую королеву Елизавету "пошлой девицей", распустившей своих "торговых мужиков". Иногда его письма просто не доставляли по назначению — боясь, что после прочтения подателя письма просто пришибут под горячую руку.

Единственный, кто рискнул ответить Грозному в таком же тоне, был шведский король Юхан III. В основном потому, что был реально отмороженным на всю голову берсерком. У них вся семейка такая была. Брат его Эрик, правивший до него, был психом — натуральным, со справкой. Поэтому Юхана посадил в зиндан, а жену Юхана Катерину чуть было не подарил Грозному. Сделка сорвалась только потому, что безумный Эрик всех достал, его свергли, а на трон посадили откинувшегося из тюрьмы Юхана.

Вот этот самый король с судимостью и обложил в ответном письме Грозного едва не матом. Иван Васильевич, которого обругали чуть ли не первый раз в жизни, получив письмо даже не оскорбился, а скорее удивился. И ответное послание начал словами:

"Ты прислал к нам через пленника свою грамоту, наполненную собачьим лаем, — мы дадим тебе на нее отповедь позже. А сейчас, по своему государскому обычаю, достойному нашего высокого величества, посылаем тебе пространное наставление…" — и дальше несколько страниц с пруфами доказывал, насколько Юхан неправ.

А вот завершил письмо Иван Васильевич той самой обещанной "отповедью хаму". Она, на мой взгляд, прекрасна:

___________

А что ты писал к нам лай и дальше хочешь лаем отвечать на наше письмо, так нам, великим государям, к тебе, кроме лая, и писать ничего не стоит, да писать лай не подобает великим государям. Мы же писали к тебе не лай, а правду, а иногда потому так пространно писали, что если тебе не разъяснить, то от тебя и ответа не получишь. А если ты, взяв собачий рот, захочешь лаять для забавы — так то твой холопский обычай: тебе это честь, а нам, великим государям, и сноситься с тобой — бесчестие, а лай тебе писать — и того хуже, а перелаиваться с тобой — горше того не бывает на этом свете. А если хочешь перелаиваться, так ты найди себе такого же холопа, какой ты сам холоп, да с ним и перелаивайся. Отныне, сколько ты не напишешь лая, мы тебе никакого ответа давать не будем.

___________

Иван Васильевич, безусловно, понимал за кормление троллей. Рекомендую всем копипейстить это наследие древнерусской литературы в ответ всем сетевым хамам.

“Опять хандришь. Эй, смотри: хандра хуже холеры, одна убивает только тело, другая убивает душу. Дельвиг умер, Молчанов умер; погоди, умрёт и Жуковский, умрём и мы.

Но жизнь всё ещё богата; мы встретим ещё новых знакомцев, новые созреют нам друзья, дочь у тебя будет расти, вырастет невестой, мы будем старые хрычи, жёны наши — старые хрычовки, а детки будут славные, молодые, весёлые ребята; а мальчики станут повесничать, а девчонки сентиментальничать; а нам то и любо.

Вздор, душа моя; не хандри — холера на днях пройдёт, были бы мы живы, будем когда-нибудь и веселы”.

А.С. Пушкин в письме П.А. Плетнёву. 22 июля 1831 года.

Учение Маркса есть отсталое учение, уже потерявшее всякую под собой почву. Оно было создано в период расцвета мускульного труда и почти полного отсутствия технического знания и промышленности.

Теперь картина резко меняется, и я совершенно убежден, что через 50 лет никакого пролетариата не будет. Как труд рабов, необходимый в древние времена, заменился работою пара и гидравлической силы, так труд пролетариата заменится электричеством.

Наш инженерный идеал, зарю которого мы уже видим в железопрокатных заводах Америки, есть завод без рабочих. Это даст людям такое обилие жизненных ресурсов, что в классовой борьбе не будет смысла. Капитализм прекрасно справляется с задачей насаждения этой будущей культуры: гражданин САСШ уже сейчас в 12 раз богаче русского и во столько же раз лучше обеспечен жизненными ресурсами.

Из сказанного очевидна одиозность диктатуры мозолистых рук. Но… фактически власть в России у большевиков… Это факт, с которым надо смириться.

Большевики хотят сделать опыт создания социалистически построенного государства. Он будет стоить очень дорого. Но татарское иго стоило еще дороже; однако только благодаря татарской школе русские сделались государственной нацией.

Временный упадок, ослабление нации с избытком покрываются выгодами такой школы. Увлечение большевизмом сделает русскую науку такой же сильной, как американская. Подавление большевиками личной, промышленной и торговой инициативы, бюрократизация промышленности и всей жизни сделают русских нацией людей инициативы и безграничной свободы. Большевики излечат русских от национального порока — беспечности — и как следствие ее — расточительности.

За это стоит заплатить.

И вот почему я приветствую этот опыт, как бы тяжелы не были его последствия для современного мне поколения…

(из записки В.Е. Грум-Гржимайло в президиум НТУ ВСНХ СССР от 18.07.1928 г.)

Старый Су вел солдат всю ночь и завел их в глухой лес. Отсюда до того места, где сейчас находился государь, было несколько сотен ли. Солдаты вконец обессилили. Стоял мороз, а тут еще подул лютый ветер со снегом. Солдаты, взявшись за сабли, принялись допрашивать старика, однако Су, догадываясь о том, что царь уже обо всем знает, и успел скрыться, громко сказал: "Я не знаю, где находится государь, а завел я вас сюда для того, чтобы затянуть время, дабы он успел скрыться". Рассвирепевшие солдаты убили его.

Через какое-то время государь, осуществив свои планы, присвоил посмертно Су титул Преданного мужа и даровал чиновное звание. Имя героя дошло до наших дней.

____________________________

Из дневника господина Чжан Дэи, чиновника из свиты Полномочного представителя Цинского двора в России Цзэн Цзицзэ. Запись сделана после посещения в Санкт-Петербурге оперы "Жизнь за царя".

На самом деле в реакции китайского дипломата нет ничего удивительного — история Ивана Сусанина как родная укладывается в конфуцианские каноны этики, это просто образец поведения достойного мужа.

Именно с конфуцианством, кстати, связана и невиданная популярность в Китае книги "Как закалялась сталь" и фильма "А зори здесь тихие…". Потому что главные герои ведут себя как образцовые китайцы из средневековых этических трактатов. Ибо что может быть правильнее, чем умереть, отдав во благо Родины все — молодость, здоровье и саму жизнь?

Только умереть за родителей.

Потому, что родители выше всего. Вообще всего.

Но об этом как-нибудь в другой раз.

Китайцы очень любят своих родителей. Настолько, что создали целый жанр нравоучительных притч под девизом "Я вас научу папу-маму любить!". Вот вам несколько примеров:

Восьмилетний У Мэн летними ночами раздевался донага и сидел в саду, атакуемый полчищами комаров. Просто его отец спал в саду, вот почтительный сын и старался перетянуть внимание комаров с папы на себя.

Го Цзюй был настолько беден, что не мог прокормить и свою мать, и сына. Он решил избавиться от одного из иждивенцев: "Убьем сына, ведь сына мы можем pодить еще, а матеpи дpугой не будет". Так и сделал. А когда он копал для него могилу, откопал гоpшок с золотом, на котоpом было написано: "Hебо вознагpаждает тебя за твое почитание родителей".

В глубокой древности некто Лао Лай-цзы дожил до шестидесяти лет, его родители к тому времени были уже очень старыми. Чтобы его возраст не напоминал родителям об их старости, он, несмотря на седину, одевался в детские платьица, играл и танцевал, веселя стариков. Как-то он нес воду, оскользнулся, упал и больно ушибся, но и тут принялся принимать смешные позы, дабы позабавить родителей.

Вань Бо-у, заслышав гром, бежал на могилу матери, при жизни ужасно боявшейся грома, и с криком: «Я здесь, матушка, не бойтесь!» — укрывал могилу собственным телом».

Это не бред и не анекдоты. Это наставления о том, как должен вести себя приличный человек.

Вышеупомянутые люди достойны не смешков, а всяческого почитания.

Потому что это все — примеры сыновней почтительности.

Согласно конфуцианским традициям, любой человек находится в абсолютном повиновении у своих родителей не до достижения совершеннолетия, как это было принято в Европе, а всегда. Насовсем, до их смерти, и даже после нее.

Конфуций ввел основополагающее понятие — «сяо», сыновняя почтительность. Непочитание родителей было самым страшным грехом. А любимый ученик Конфуция, Цзэн Шэнь, по преданию, написал на основе своих бесед с Учителем книгу «Сяо Цзин» — «Канон сыновней почтительности», которая входит в список конфуцианского пятикнижия — нечто вроде Библии для Восточной Азии. Японские самураи, к примеру, заучивали «Сяо Цзин» наизусть.

Кстати, миссионеры очень жаловались, что японцев или корейцев сложно обращать в христианство, так как некоторые сюжеты Библии ставят их в тупик.

В частности — притча о блудном сыне. С точки зрения нормального человека, объясняли они, блудный сын — это не несчастный человек, по неопытности и недомыслию допустивший трагическую ошибку, а мерзавец и негодяй, которого самое правильное было бы не тельцом откормленным кормить, а просто забить святотатца кольями, чтобы другим неповадно было.

Здесь я немного отвлекусь и замечу, что и другие привычки европейских священников создавали им в Китае изрядные сложности. Так, например, ругательство, аналогичное нашему "я твою маму… имел" в китайском звучит весьма невинно- "ты мой сын". И эта фраза — предельная степень оскорбления. Моя знакомая преподавала на языковых курсах для китайцев, приехавших на Дальний Восток делать бизнес. Один въедливый студиоз взялся читать Горького, обалдел и подошел к преподавательнице с вопросом — почему один герой другого так унижает. Выяснилось, что китайца в шок повергла фраза "Сынок, помоги мне", сказанная старшим из попутчиков младшему.

Надо ли говорить, как реагировали китайцы на привычное для европейских священников обращение "сын мой"?

Но вернемся к сыновней почтительности. Родителей почитают везде, но нигде это почтение не доведено до такой степени, как в Китае.

Что у нас? В лучшем случае — материальная поддержка. А Конфуций сказал: «Hыне почтительность сводится к тому, чтобы быть в состоянии пpокоpмить pодителей. Hо ведь собак и лошадей тоже коpмят. И если отбpосить благоговейное почтение, то в чем же тогда будет pазница?". А что надо делать? А надо «Служить pодителям по пpавилам ЛИ, похоpонить по пpавилам ЛИ и пpиносить им жеpтвы по пpавилам ЛИ».

Ли — это полное, безоглядное, абсолютное послушание.

Уезжая из дома, ты обязан сообщить папе и маме, зачем, куда и на сколько ты едешь, и заpучиться их согласием. Твой возраст и социальный статус при этом не имеют никакого значения. Если вы обращали внимание, накануне китайского Нового Года, поданных КНР в наших городах практически не остается. Потому как этот самый большой праздник приличный человек обязан встречать дома, с родителями. Тысячи километров расстояния отмазкой не являются.

Пока жив отец, сын не pасполагает никакой частью имущества, он не pасполагает даже собой, кем бы он ни был в социальной иеpаpхии. Отец выше любви, дpужбы, долга, pодины. Пока он жив, китаец не клянется своей жизнью. Китайские суды никогда не выслушивали свидетельства детей — дети в принципе не могут свидетельствовать против родителей, даже если те совершили преступление, долг детей — отмазывать их всеми возможными способами.

За донос на родителей человека удавливали.

Если стаpейшего пpиговаpивали, напpимеp, к четвеpтованию, то деньги его сына, все без остатка, шли на то, чтобы заменить казнь на удушение, а если не удавалось, то хотя бы на пpаво все детали соединить в гpобу. Отцеубийцы ни за какие богатства не могли pасчитывать на смягчение участи.

А после смерти папенька пополнял собой галерею предков, и все его потомки и много веков спустя будут помнить его имя, бить поклоны перед табличкой с его именем, и почитать его как только можно.

Если вы думаете, что все это предания старины глубокой, то вынужден вас огорчить. Один мой приятель женился на китаянке, а потом развелся. Когда я спросил его — почему, он сказал: "А тебе бы понравилось, если бы твоя жена натащила в дом всякие вазочки с прахом своих предков, любовно расставила их на полочках в нашей спальне, и каждый день, каждый, блин, день! протирала их тряпочкой, потому что предкам надо высказывать уважение?!

Я не могу жить в одной квартире с толпой мертвых китайцев!».

Надо ли удивляться, что, едва родившись, китаец мечтает состаpиться? Ибо хоть что-то он начинает представлять из себя только ближе к старости, а до этого он полный раб своих родителей. Это чистой воды дедовщина в прямом смысле этого слова — пока ты молодой, ты чуть выше насекомого, твой удел — бегать, трудиться, слушать старших разумные речи и почтительно кивать. И только постарев, ты начинаешь что-то представлять собой как личность.

Именно поэтому в Китае прибавить пару десятков лет собеседнику — это такая мелкая лесть:

«Никогда бы не подумал, мадам, что вам всего 56. Выглядите вы как минимум на 80!».

Я не утрирую. Когда я, недалекий варвар, льстиво заверял свою нечаянную знакомую: «Вам никогда не дашь 75!», мне в ответ неоднократно обиженно подчеркнули: «Но мне действительно 75!».

Старость — это клево. Думаю, вы уже не удивитесь, узнав, что в Китае прилагательные «старый» и «уважаемый» это одно и то же слово — «лао».

"Все движения производились по команде голосом обучающего — стройно и однообразно. При этом, нанося удар, вся шеренга уморительно подпрыгивала, а защищающаяся приседала. Все это напоминало скорее танец клоунов в цирке, чем обучение войск, и поистине приходилось пожалеть время и труд, затраченные на обучение ни к чему не ведущим, и очень комичным прыжкам".

"Отчет о поездке в Кашгар и южную Кашгарию в 1885 году". Поручик царской армии Бронислав Громбчевский наблюдает тренировку китайских солдат.

"Учтите, крестьянин ненавидит все правительства. Он их терпит из осторожности, регулярно платит им налоги, допускает, что берут его сыновей в солдаты, потому что не видит иного выхода.

Он не способствует никакой перемене, потому что он убежден, что все правительства стоят одно другого и что новое правительство, как бы оно ни называлось, будет не лучше старого, и потому он хочет избежать риска и издержек, связанных с бесполезной переменой".

(с) Михаил Бакунин

В "Истории государства Российского" есть одно смешное место. Великий русский историк Николай Карамзин, описывая путешествие не менее великого русского царя Ивана Васильевича Грозного по северным городам, утверждает, первый русский царь, в частности:

________________

не видал печалей народа, и в шуме забав не слыхал стенаний бедности;скакал на борзых ишаках и оставлял за собою слезы, жалобы, новую бедность.

________________

Скакал на борзых ишаках! Плюя, надо полагать, с высоты ишака на угнетенные народные массы.

Первый и резонный вопрос — откуда у Карамзина взялись эти несусветные "борзые ишаки"?! При том, что этот эпизод фигурирует и у другого не менее великого историка Соловьева — только у него все логично: царь «все гонялъ на ямскихъ» — то есть на ямских лошадях (временно выставляемых крестьянами по налогу для обеспечения работы почты) и тем самым еще сильнее пакостил своим поданным.

Но на самом деле ошибся не Карамзин, а как раз Соловьев, неправильно прочитав слово — не "ямских" а "мсках". В Псковской летописи, откуда оба историка и позаимствовали этот эпизод, ясно говорится: «все гонялъ на мскахъ, а христіанамъ много проторъ и волокиты учинилъ».

Езус Мария! — скажете вы. — Это еще что за мски!?

Но это просто. Мски или мески — это просто устаревшее наименование мулов, слово, в изобилии встречающееся как в летописях, так и в русских средневековых документах. И, надо сказать, на мулах в те времена на Руси ездить было даже престижнее, чем на конях: "не на конех, но на мсках вседшии". К тому же мулы практически полностью импортировались из Европы, то есть были, по сути, "иномаркой".

Почему же тогда у Карамзина ишаки, а не мулы? Ответ на этот вопрос мы находим в словаре церковнословянского языка и некоторых других: "Меск — помесь осла с лошадью, лошак, ишак".

Ну а с "борзыми" еще проще. В своем изначальном значении слово "борзый" означало "резвый", "быстрый". Отсюда, кстати, и название породы собак "борзая". И выражение "Ты чо такой борзый?" на самом деле — полный синоним наезда в стиле "Ты чо такой резкий?". Это уже потом слово "борзый" сменило значение и стало синонимом слова "дерзкий".

Воспоминаний об Юматове сохранилось больше. Он оставил память о себе, как о хорошем хозяине, но был лют и охоч до баб. Это, главным образом, и погубило его.

Исторический факт таков: Юматова убили ночью, нанеся ему до ста ран. Двухлетние розыски не приводили ни к чему. Наконец, один из главных виновников, пьяный, на празднике в соседней деревне, рассказал как было дело. Виновного схватили, посадили в острог, два года он запирался, а потом, когда уже хотели, было, на всё махнуть рукой, повинился во всём и выдал сообщников.

Дело кончилось тем, что 40 дворов было сослано в Сибирь. Сами князевцы охотно вспоминают о смерти Юматова и так приблизительно передают дело:

— В Казань за подходящими людьми посылали. Две недели кормили и поили их. Всё никак нельзя было: то он в гости, то к нему гости. Дворню всю на свою сторону переманили. Мальчик при нём дворовый спал, — тоже на нашу сторону поддался. Часовых по дорогам расставили… Здоровый был: девять человек насели на него; он их волоком проволок по всем комнатам, — всё выходу искал. Выскочи они во двор, так и не дался бы, да на самом крыльце один в лоб ему угодил оглоблей, тут он и повалился.

О самой ссылке предание совершенно умалчивает. Князевец угрюмо отделывается короткою фразой:

— Греха много было… Вытерпели… — помолчав, угрюмо добавляет он."

(с) Гарин-Михайловский. "Несколько лет в деревне".

Предисловие:

Всем известно, что слов «принял страну с сохой, а оставил с ядерной бомбой» Уинстон Черчилль про Иосифа Сталина не говорил. А что же он говорил на самом деле?

Часть первая:

«У меня лишь одна цель — уничтожить Гитлера, и это сильно упрощает мою жизнь. Если бы Гитлер вторгся в ад, я по меньшей мере благожелательно отозвался бы о Сатане в Палате Общин».

Уинстон Черчилль в разговоре со своим секретарем Коллвилом 21 июня 1941 года, по записи которого фраза приведена в мемуарах Черчилля «Вторая мировая война» (т. 3, кн. 1, гл. 20). За эти мемуары Черчилль, кстати, получил Нобелевскую премию 1953 года по литературе.

Часть вторая:

«России очень повезло, что когда она агонизировала, во главе ее оказался такой жёсткий военный вождь. Это выдающаяся личность, подходящая для суровых времен. Человек неисчерпаемо смелый, властный, прямой в действиях и даже грубый в своих высказываниях… Однако он сохранил чувство юмора, что весьма важно для всех людей и народов, и особенно для больших людей и великих народов. Сталин также произвёл на меня впечатление своей хладнокровной мудростью, при полном отсутствии каких-либо иллюзий».

Уинстон Черчилль, речь в британском парламенте 8 сентября 1942 года по итогам визита в Москву.

Пара цитат Черчилля, которые я самолично списал с оригиналов документов на выставке «1953 год. Между прошлым и будущим», открывшейся 28 февраля 2003 г. в Выставочном зале федеральных архивов. На выставке, кстати, были представлены документы из восьми архивов страны, в том числе фактически закрытых для исследователей — вроде Центрального архива ФСБ или архива Федеральной службы охраны России.

Вот черчиллевская телеграмма-поздравление ко дню рождения Сталина: "Ваша жизнь драгоценна не только для Вашей страны, которую Вы спасли, но и для дела дружбы между Советской Россией и Великобританией и даже всем англо-говорящим миром, дружбы, от которой зависит будущее счастье человечества".

А вот что он написал на своем портрете, подаренном Иосифу Виссарионовичу: "Маршалу и Премьеру Сталину, который, возглавляя Русскую армию и Советское правительство, разгромил главные силы Германской военной машины и помог всем объединенным нациям открыть дорогу к миру, справедливости и свободе. От его друга Уинстона С. Черчилля».

Пик его славословий в адрес Сталина, пожалуй, был достигнут на Ялтинской конференции. Вот как он сам передает свою речь там:

«В этот вечер мы все вместе обедали со Сталиным в Юсуповском дворце. Речи, произносившиеся за обедом, были записаны и могут быть приведены здесь. Между прочим, я сказал:

"Я не прибегаю ни к преувеличению, ни к цветистым комплиментам, когда говорю, что мы считаем жизнь маршала Сталина драгоценнейшим сокровищем для наших надежд и наших сердец. В истории было много завоевателей. Но лишь немногие из них были государственными деятелями, и большинство из них, столкнувшись с трудностями, которые следовали за их войнами, рассеивали плоды своих побед. Я искренне надеюсь, что жизнь маршала сохранится для народа Советского Союза и поможет всем нам приблизиться к менее печальным временам, чем те, которые мы пережили недавно.

Я шагаю по этому миру с большей смелостью и надеждой, когда сознаю, что нахожусь в дружеских и близких отношениях с этим великим человеком, слава которого прошла не только по всей России, но и по всему миру».

(У. Черчилль, «Вторая мировая война» Т. 5, Ч. 2. Гл. 2).

Наконец, 7 ноября 1945 года Черчилль выступает с речью в Палате Общин, где, в частности, говорит и о Сталине:

«Я лично не могу чувствовать ничего иного, помимо величайшего восхищения, по отношению к этому подлинно великому человеку, отцу своей страны, правившему судьбой своей страны во времена мира и победоносному защитнику во время войны».

Через два дня, 9 ноября 1945 года, речь Черчилля (с сокращениями) была опубликована в газете «Правда».

Часть третья:

На следующий день, 10 ноября 1945 года, Сталин отправляет из Сочи, где он в тот момент отдыхал, шифрограмму на имя Молотова, Маленкова, Берии и Микояна:

«Считаю ошибкой опубликование речи Черчилля с восхвалением России и Сталина. Восхваление это нужно Черчиллю, чтобы успокоить свою нечистую совесть и замаскировать свое враждебное отношение к СССР, в частности, замаскировать тот факт, что Черчилль и его ученики из партии лейбористов являются организаторами англо-американо-французского блока против СССР.

Опубликованием таких речей мы помогаем этим господам.

У нас имеется теперь немало ответственных работников, которые приходят в телячий восторг от похвал со стороны Черчиллей, Трумэнов, Бирнсов и, наоборот, впадают в уныние от неблагоприятных отзывов со стороны этих господа. Такие настроения я считаю опасными, так как они развивают у нас угодничество перед иностранными фигурами. С угодничеством перед иностранцами нужно вести жёстокую борьбу.

Но если мы будем и впредь публиковать подробные речи, мы будем этим насаждать угодничество и низкопоклонство. Я уже не говорю о том, что советские лидеры не нуждаются в похвалах со стороны иностранных лидеров.

Что касается меня лично, то такие похвалы только коробят меня».

Часть четвертая

Через пять месяцев, 5 марта 1946 года, Уинстон Черчилль выступит со своей знаменитой «Фултонской речью», смысл которой сводился к тому, что бывшего союзника страны Запада отныне будут душить. Именно Черчилль известит мир о начале Холодной войны, завершившейся поражением, крахом и распадом Советского Союза.

Послесловие:

Это политика, пацаны.

Попалась мне как-то книжка, обложку которой украшала цитата:

«Поскреби русского — найдешь татарина. А.Пушкин».

Вот подпись мне сразу не понравилась. Спору нет, после того как Ленина отменили, все цитаты традиционно приписываются или Пушкину или Черчиллю, но я как-то засомневался, что татароизысканиями занимался именно "наше все".

И начал я копать. Обнаружил множество всего любопытного. Цитата более чем популярна, а в качестве авторов называются, как обычно, все известные личности в диапазоне от Гомера до Паниковского. Но чаще всего цитирующие, не мудрствуя лукаво, просто объявляют ее поговоркой. К примеру, Путин, почти наше все, так и выразился: "У нас, знаете, говорят: "Каждого русского если потереть как следует, там татарин появится"".

Не буду вас томить историей своих поисков, сразу перейду к главному — я таки нарыл первоисточник.

И в итоге пополнил свою коллекцию искаженных цитат.

Я все больше убеждаюсь, что точных цитат в массовом обиходе практически не осталось. Вообще. Все крылатые выражения или безбожно перевраны, или обрезаны до искажения смысла, или изначально имели совершенно другое значение.

«Русский с татарином», как выяснилось, принадлежат именно к третьей категории. Чтобы было понятно, что это за категория, напомню знаменитое: «Религия — это опиум для народа». Формально цитата из Маркса практически не искажена (у него было — «Религия есть опиум народа»), но де-факто смысл изрядно изменен. В оригинале бородатое умище говорило не про одурманивающие, а про болеутоляющие свойства опиума (Религия — это вздох угнетённой твари, сердце бессердечного мира…), что, согласитесь, изрядно смещает акценты.

Так вот, про татар.

В результате проведенных изысканий выяснилось, что Путин не прав. Это совсем не у нас говорят.

Выражение «Поскреби русского — найдешь татарина» пришло к нам из французского языка, и в оригинале звучит так: «Grattez le Russe, et vous verrez un Tartare». Там эта поговорка тоже очень популярна, настолько, что авторство до сих пор точно установить не удалось, крылатая фраза эта приписывалась разным историческим лицам: Жозефу де Местру, Наполеону I, принцу де Линю и т. д.

Но вот смысл, вкладываемый в эту поговорку французами — очень определенный и совершенно иной.

По сути, фраза про русского и татарина — это просто краткая версия известной цитаты из знаменитого сочинения "La Russie en 1839". Того самого, которое подарил миру знаменитый маркиз, масон и педераст Астольф де Кюстин.

Тем, кто не читал, напомню, что книга «Россия в 1839 году» до сих пор сохраняет титул «библии русофобов».

Ну и говорит Кюстин, естественно, о своем, о навязчивом. Вот как этот тезис звучит у него в развернутом виде:

«Ведь немногим больше ста лет тому назад они были настоящими татарами. И под внешним лоском европейской элегантности большинство этих выскочек цивилизаций сохранило медвежью шкуру — они лишь надели ее мехом внутрь. Но достаточно их чуть-чуть поскрести — и вы увидите, как шерсть вылезает наружу и топорщится».

Именно как своеобразную квинтэссенцию, эдакую выжимку русофобии, фразу «Поскреби русского — найдешь татарина» очень полюбили цитировать наши европейски образованные классики. В частности, Федор Михайлович Достоевский этим частенько грешил, разоблачая происки зловредных европейцев — и в «Дневнике писателя», и в «Подростке»… Из их-то сочинений афоризм этот и пошел в народ.

Ну а народ наш по своему обыкновению все извратил. В итоге сомнительная сентенция «Под тонкой оболочкой напускной культуры в русских по-прежнему скрываются дикари-людоеды» превратилась в мирный и верный в общем-то тезис «Русский с татарином — братья навек».

Про "западенцев"

Узкое украинство исключительно продукт, привезенный нам из Галиции, культуру каковой целиком пересаживать нам не имеет никакого смысла: никаких данных на успех нет и является просто преступлением, так как там, собственно, и культуры нет. Ведь галичане живут объедками от немецкого и польского стола. Уже один язык их ясно это отражает, где на пять слов 4 польского и немецкого происхождения.

Про вклад украинцев в русскую культуру

Великороссы и наши украинцы создали общими усилиями русскую науку, русскую литературу, музыку и художество, и отказываться от этого своего высокого и хорошего для того, чтобы взять то убожество, которое нам, украинцам, так любезно предлагают галичане, просто смешно и немыслимо.

Про желательное магистральное направление языковой политики

Насколько я считаю необходимым, чтобы дети дома и в школе говорили на том же самом языке, на котором мать их учила; знали бы подробно историю своей Украины, ее географию, насколько я полагаю необходимым, чтобы украинцы работали над созданием своей собственной культуры, настолько же я считаю бессмысленным и гибельным для Украины оторваться от России, особенно в культурном отношении.

При существовании у нас в свободном развитии русской и украинской культуры мы можем расцвести, если же мы теперь откажемся от первой культуры, мы будем лишь подстилкой для других наций и никогда ничего великого создать не сумеем.

(с) Павел Петрович Скоропадский, прямой потомок украинского гетмана Ивана Скоропадского, генерал-лейтенант русской армии, после революции — гетман всея Украины с 29 апреля по 14 декабря 1918 года.

Цитируется по: Скоропадський П. Спогади. (кiнець 1917 — грудень 1918 р.) Киiв — Фiладельфiя, 1995, с. 233–234.

"Одним словом, никакого сочинения в голове не имеется. Я начал было одну главу следующими (столь новыми) словами: "В один прекрасный день" — потом вымарал "прекрасный" — потом вымарал "один" — потом вымарал всё и написал крупными буквами: <— -> мать! Да на том и покончил. Но я думаю, "Русский вестник" этим не удовлетворится". (Тургенев И. С. Письмо Боткину В. П., 17 (29) мая 1856 г.)

Из всего вышесказанного я сделал следующий вывод — творческий метод Ивана Сергеевича Тургенева является чрезвычайно актуальным и сегодня. Я сам через день так пишу.

Нашел очень любопытный текст — рекламную листовку Московской горной академии 1924 года, написанную, как я понял, под приёмную кампанию этого вуза. Редкий случай — известен автор этого текста. Райтером на "приёмке" сработал проректор МГА академик Обручев. Что, впрочем, неудивительно — к тому времени автор "Плутонии" и "Земли Санникова" уже был известным в стране писателем. Вот этот текст:

"Юноша, ищущий высшего горного образования, может выбрать тот факультет, который соответствует его склонностям и способностям.

Если его интересует древняя история нашей Земли, тайны строения ее лика и развития органического мира, образования морей и материков, гор и долин, пустынь и вулканов; если его влечет мир камней с его своеобразными красотами и кочевая жизнь в поисках геологических документов — он поступит на геологоразведочный факультет.

Если его привлекают недра Земли с их богатствами, тяжелая и обильная опасностями ответственная служба рудничного инженера; многоэтажные подземные лабиринты, полные таинственного мрака; упорная борьба с врагами рудокопа — подземной водой, пожарами, взрывами, сбросами и сдвигами, прерывающими месторождение, он выберет горнорудничный факультет.

Если же ему больше нравятся муравейники заводских зданий, дышащие жаром печи, переваривающие руду, огромные домны, изрыгающие огонь, подобно вулканам, гигантские валы, молоты и прессы, обрабатывающие раскаленный металл, — он пойдет на металлургический факультет".

Обратите внимание, как изменился, простите на грубом слове, смысловой посыл текста. Сейчас во всех без исключения вузах в приёмную кампанию в текстах безальтернативно доминирует тезис "Приходи к нам, у нас тебе будет хорошо".

Сравните с тогдашним "У нас тебе будет тяжело и трудно, но ты получишь шанс изменить мир".

К извечному вопросу: "Кому живется весело, вольготно на Руси".

"Проверкой контингента автовладельцев в Москве было установлено, что в 1953 году и первом квартале 1954 года машины ЗИМ приобрели: 14 представителей духовенства, 10 писателей, 16 научных работников (в том числе академики, профессора и пр.), 6 военных, 5 артистов, 8 служащих, 1 домохозяйка, 2 шофера".

Отсюда — http://www.modernhistory.ru/files/3/Tverdyukova.pdf

Ну как тут не вспомнить два стихотворения наших лучших детских поэтов?

Меры веса

Свободные люди, уважающие себя, никогда не ругаются ни с кем. Особенно когда это безопасно.

(с) Александр Герцен

Были в России такие замечательные "этнографы поневоле" — супруги Наливкины. Там вообще длинная, красивая и трагическая история любви, как-нибудь расскажу. Пока только замечу, что был в их жизни период, когда они купили землю в кишлаке под Ташкентом. Сам Наливкин, "павлон" и недавний казачий сотник, надел халат и взялся за кетмень, его жена — красавица и умница из хорошей дворянской семьи, выпускница Смольного, накрылась паранджой.

По сути — стали "попаданцами", добровольно перенесшимися из XIX-го в XIV век.

И это продолжалось не год и не два — они прожили так много лет, и их дети лучше говорили на узбекском, чем на русском. Зато никто лучше Наливкиных не знал жизнь декхан Средней Азии, их этнографические и лингвистические работы до сих пор считаются классическими. Вот вам небольшой отрывок о "забитых женщинах Востока"

_________________

Поводов к ссорам и препирательствам всегда более чем достаточно, особенно если муж не живёт дома, а жена получает от него содержание на руки. Ссоры эти, продолжаясь иногда по нескольку недель, сопровождаются громогласнейшей руганью, обещаниями сбежать, поступить в публичный дом, перебить посуду и т. п. Со своей стороны муж тоже предупреждает о его намерении избить до полусмерти, выгнать из дому и испортить некоторые части тела настолько, что поступление в публичный дом сделается совершенно невозможным. Однако же обещания эти обыкновенно так обещаниями только и остаются: и котлы, и посуда, и части тела пребывают в целости; жена не сбегает, ибо убежать ей положительно некуда, не с кем и не с чем, а не изгоняется она потому, что у мужа нет денег на уплату ей мэхра.

Тем не менее ожесточенные разговоры о разводе ведутся при каждом удобном и не-удобном случае и очень часто начинаются по истечении каких-нибудь трёх-четырёх месяцев после заключения брака.

В общем мы вряд ли ошибёмся, если скажем, что мирное и тихое житие есть удел сравнительно очень немногих семей. До фактического развода дело доходит, правда, не особенно часто, но разговоры о нем вместе с разного рода препирательствами и перебранками, особенно в семьях низших классов, ведутся более чем частовременно.

Жена перечитывает Паустовского, "Повесть о жизни". Периодически зачитывает мне куски. В результате я понял, наконец-то, что такое классика.

Классика — это про сейчас, только давно. Этим она и отличается от неклассики, которая либо только про сейчас, либо только про давно.

________________

Слухи при Петлюре приобрели характер стихийного, почти космического явления, похожего на моровое поветрие. Это был повальный гипноз.

Слухи эти потеряли свое прямое назначение — сообщать вымышленные факты. Слухи приобрели новую сущность, как бы иную субстанцию. Они превратились в средство самоуспокоения, в сильнейшее наркотическое лекарство. Люди обретали надежду на будущее только в слухах. Даже внешне киевляне стали похожи на морфинистов.

При каждом новом слухе у них загорались до тех пор мутные глаза, исчезала обычная вялость, речь из косноязычной превращалась в оживленную и даже остроумную.

Были слухи мимолетные и слухи долго действующие. Они держали людей в обманчивом возбуждении по два-три дня.

Даже самые матерые скептики верили всему, вплоть до того, что Украина будет объявлена одним из департаментов Франции и для торжественного провозглашения этого государственного акта в Киев едет сам президент Пуанкаре или что киноактриса Вера Холодная собрала свою армию и, как Жанна д'Арк, вошла на белом коне во главе своего бесшабашного войска в город Прилуки, где и объявила себя украинской императрицей.

Одно время я записывал все эти слухи, но потом бросил. От этого занятия или смертельно разбаливалась голова, или наступало тихое бешенство. Тогда хотелось уничтожить всех, начиная с Пуанкаре и президента Вильсона и кончая Махно и знаменитым атаманом Зеленым, державшим свою резиденцию в селе Триполье около Киева.

Эти записи я, к сожалению, уничтожил. По существу это был чудовищный апокриф лжи и неудержимой фантазии беспомощных, растерявшихся людей.

________________

Главное в этом отрывке — три последних слова, если кто не понял.

Давно уже можно было предугадать, что эта бешеная ненависть, которая тридцать лет, с каждым годом все сильнее и сильнее, разжигалась на Западе против России, сорвется же когда-нибудь с цепи. Этот миг и настал.

Давно уже можно было предугадать, что эта бешеная ненависть, которая тридцать лет, с каждым годом все сильнее и сильнее, разжигалась на Западе против России, сорвется же когда-нибудь с цепи. Этот миг и настал.

России просто-напросто предложили самоубийство, отречение от самой основы своего бытия, торжественного признания, что она не что иное в мире, как дикое и безобразное явление, как зло, требующее исправления».

Ф. Тютчев, поэт, дипломат и "ватник".

21 апреля 1854 года, накануне Крымской войны.

"…таких, как ты, Вася"

Первый русский царь Иван Васильевич Грозный, несмотря на все свои минусы — безмерно обаятельный тип. По крайней мере, в текстах. "Прозванный за жестокость Васильевичем", в отличие от многих других самодержцев, никогда не пользовался спичрайтерами, и это очень видно. Когда человек говорит сам, за строчками проступает живой, настоящий человек, что в истории бывает довольно редко — все сильные мира сего обычно умело шифруются и шлифуются.

Для примера приведу только одно его письмо. Предыстория вкратце такова — в плен крымским татарам попал известный опричник Василий Грязной. Жить ему, судя по всему, очень хотелось, поэтому он в красках расписывал везде, где только можно, какой он важный перец, и как близок к царю. В итоге хан запросил за него выкуп в 100 тысяч рублей (гигантская по тем временам сумма), либо, в качестве альтернативы, предложил поменять опричника на попавшего в плен к русским Дивея-мурзу, главу рода Мангитов, второго по знатности в Крыму после правящих Гиреев.

Василий Грязной написал письмо царю, в котором объяснил ситуацию. Вот как начинался ответ царя:

____________

От царя и великого князя Ивана Васильевича всея Руси Василию Григорьевичу Грязному-Ильину

Писал ты, что за грехи взяли тебя в плен, так надо было, Васюшка, без пути средь крымских улусов не разъезжать; а уж как заехал, надо было не по-объездному спать: ты думал, что в объезд приехал с собаками и зайцами, а крымцы самого тебя к седлу и привязали. Или ты думал, что и в Крыму можно так же, как у меня, стоя за кушаньем, шутить? Крымцы так не спят, как вы, да вас, неженок, умеют ловить; они не говорят, дойдя до чужой земли: «Пора домой!» Если бы крымцы были такими бабами, как вы, то им бы и за рекой не бывать, не только что в Москве.

Ты объявил себя великим человеком, …а вспомнил бы ты свое и отца своего величие в Алексине: такие там в станицах езжали, а ты в станице у Пенинского был чуть ли не в псарях с собаками, а предки твои у ростовских архиепископов служили. И мы не запираемся, что ты у нас в приближенье был; и ради приближенья твоего тысячи две рублей дадим, а до сих пор такие и по пятьдесят рублей бывали.

А сто тысяч выкупа ни за кого, кроме государей, не берут, и не дают такого выкупа ни за кого, кроме государей. А если б ты объявил себя маленьким человеком, за то тебя бы в обмен Дивея не просили. Про Дивея хоть хан и говорит, что он человек маленький, да не хочет взять за тебя ста тысяч рублей вместо Дивея: Дивей ему ста тысяч рублей дороже; за сына Дивеева он дочь свою выдал; а нагайский князь и мурзы — все ему братья.

У Дивея своих таких полно было, как ты, Вася. Кроме как на князя Семена Пункова не на кого было менять Дивея; разве что, если бы надо было доставать князя Михайла Васильевича Глинского, можно было его выменять; а в нынешнее время некого на Дивея менять. Тебе, выйдя из плена, столько не привести татар и не захватить, сколько Дивей христиан пленит. И тебя ведь на Дивея выменять не на пользу христианству — во вред христианству: ты один свободен будешь да, приехав, лежать станешь из-за своего увечия, а Дивей, приехав, станет воевать, да несколько сот христиан получше тебя пленит. Какая в том будет польза?

Если ты обещал не по себе и ценил себя выше меры, как же можно столько дать? Мерять такой неправильной мерой — значит не пособить христианству, а разорить христианство. А если будет мена или выкуп по твоей мере, и мы тебя тогда пожалуем. Если же из гордости ты станешь против христианства, то Христос тебе противник!

__________

Упреждая вопросы — потом выкупил все-таки. За две тыщи. Но карьера "Васи" на этом закончилась — больше его фамилия в документах не встречается, и дальнейшая судьба неизвестна.

Начитавшись в Сети споров о Прибалтике, вспомнил, как Борис Годунов, принимая затравленных поляками беженцев из Лифляндии, утешал их, аки как отец родной:

"Добро пожаловать в нашу страну. Мы рады, что вы после столь долгого пути прибыли к нам в нашу царскую столицу Москву в добром здравии. Ваши бедствия и то, что вам пришлось бежать, покинув своих родных, и все оставить, мы принимаем близко к сердцу. Но не горюйте, мы дадим вам снова втрое больше того, что вы там имели. Вас, дворяне, мы сделаем князьями, а вас, мещане и дети служилых людей, — боярами.

И ваши латыши и кучера будут в нашей стране тоже свободными людьми".

Комментарии к всегдашнему статусу латышей на исторической родине нужны? Всегдашнему — потому что и на исходе XIX века Достоевский в «Преступлении и наказании» писал:

«Тяжело за двести рублей всю жизнь в гувернантках по губерниям шляться, но я все-таки знаю, что сестра моя скорее в негры пойдет к плантатору или в латыши к остзейскому немцу, чем оподлит дух свой и нравственное чувство …».

Действительно, во всех нынешних прибалтийских странах испокон веков всегда и всем рулили немцы. Именно они всегда занимали все более-менее приличные должности и места. Самые удачливые латыши и эсты — и впрямь в лучшем случае пребывали на должности кучера. А в подавляющем большинстве случаев — крестьяне или рыбаки какие. Вертикальная мобильность у них была, конечно, но тут вот какая закавыка — любой мало-мальски приподнявшийся латыш тут же становился немцем. Чтобы не отрываться от коллектива.

Мы все время как-то забываем, что корни многих нынешних наций скорее даже не этнические, а социальные. Они, по большому счету, потомки не этносов, а социальных групп.

Самый яркий пример — белорусы. Еще в начале XX века на той территории слова "белорус" и "крестьянин" были де-факто синонимами. Любой сегодняшний белорус, добравшийся до своих предков рубежа XIX–XX веков обнаружит у них одну и ту же профессию — землепашец. Фраза "Я представитель древнего дворянского рода" в устах белоруса невозможна.

Все по той же причине: потомки любого белоруса, оторвавшегося от сохи, сегодня в пятой графе пишут — "поляк".

Сегодня поговорим о главных восточных красавицах — гуриях.

"Гурия — это красивейшая молодая женщина с прозрачным телом. Её костный мозг просвечивает, как прожилки внутри жемчужин и рубинов. Она напоминает красное вино в белом бокале. Её цвет белый, и она свободна от обыденных физических изъянов повседневной женщины: от менструаций, менопаузы, необходимости мочиться и облегчать кишечник, от деторождения и связанной с ним скверны. Гурия-девушка нежного возраста, у неё пышные груди, они округлы и не отвисают. Гурии обитают во дворцах, стоящих в роскошных предместьях". (хадисы Тирмизи, том второй).

А вас возбуждают просвечивающие женщины?

Для мужчин добавлю — не печальтесь, все не так плохо. Все еще хуже.

Во-первых, таких прозрачных у вас будет много: «Если гурия глянет на землю из своей небесной обители, весь простор между ними наполнится светом и ароматом… Лик гурии лучезарнее зеркала и можно увидеть своё отражение в её щеке. Костный мозг её голеней видим для глаз. Каждый мужчина, попавший в рай, получит 72 гурии; в каком бы возрасте он ни умер, когда он будет допущен в рай, он обернётся тридцатилетним и никогда не станет старше". (Мишкат, том третий).

Во-вторых, даже если вам прозрачные женщины не нравятся, куда вы, нафиг, денетесь? "Мужчина в раю получит потенцию, равную потенции сотни мужчин". (Тирмизи, том второй).

Вот так вот. Потенции, значит, человеку дают на сотню, а девушек полагается только 72.

Опять эта вечная неудовлетворенность!

Четыреста лет тому назад, в июле 1617 года состоялась битва русских с поляками, которая, слава богу, не вошла в учебники истории. Потому что ее пришлось бы называть "Гавнянкинским сражением".

Вот как об этом сообщает "Книга сеунчей 1613–1619 гг.":

"Июля в 25 день прислан с сеунчом Олексей Некрасов ис Путивля от воевод от Дмитрея Пушечникова да от Степана Чемесова с тем, что в посылке от них голова он, Олексей Некрасов, с путивскими с ратными людьми от литовского города от Хороля за 40 верст на речке на Гавнянке многих побили и знамена и языки поимали. И ему дано государева жалованья за сеунчь в приказ из Большово приходу 5 рублев".

Мне кажется, все понятно без перевода: здесь рассказывается о победе некоего Лехи Некрасова, возглавлявшего отряд своих земляков из города Путивля. Сейчас это Сумская область Украины, а тогда и много лет после этого Путивль был вполне себе русским городом, он был выведен из состава Курской области и передан Украине уже при Советской власти, в 1925 году. Так вот, этот самый Некрасов с товарищами вступили в бой с поляками "от литовского города от Хороля за 40 верст" и "на речке на Гавнянке многих побили и знамена и языки поимали".

Выражение "взять языка", как мы видим, не в Великую Отечественную было придумано. С Хоролем тоже просто — тогда это один из городов во владениях польских магнатов Вишневецких, а ныне районный центр в Полтавской области Украины. И даже речка Гавнянка — не выдумка, она тоже дожила до наших дней, правда, сменив имя. Что не удивляет.

В книге Пивовар А.В. Поселення задніпрських місць до утворення Нової Сербії в документах середини ХVІІІ століття. — К.: Академперіодика, 2003 р., c. 305–321. читаем: "Говнянка (Вовнянка, нині Серебрянка), р. (у верхів’ях Інгульця) 129, 140, 166, 167, 180, 283.

Вот так вот, была Говнянка, стала Серебрянка. Ничего удивительного, все как обычно.

Ну и последний, наверное, непонятный момент — что такое "Книга сеунчей", зачем "прислан с сеунчем" и почему "дано государева жалованья за сеунчь".

Это довольно интересная тема, но я не буду растекаться белкой, ограничусь краткой справкой. У казахов, например, есть такое понятие как "суинши". Говоря попросту, это награда за радостную весть. Родился у кого-то сын — толпа мальчишек наперегонки несется к счастливому отцу, чтобы первым сообщить ему известие и взять "суинши" — какой-нибудь подарок или просто деньги. Аналоги есть у всех тюркских народов: татарское сɵенеч, турецкое и крымскотатарское sevinç, чагатайское (староузбекское) sävünč означают одно и то же — «радость».

Мы несколько столетий были частью тюркской империи, и кое-какие привычки сохранили. Поэтому в Великом княжестве Московском и Российском государстве в XV–XVII веках существовало такое понятие как "сеунч". Как нам верно сообщает Википедия, "это донесение гонца (который назывался «сеунщик» или просто «сеунч») от военачальника правительству, обычно с известием о тех или иных военных успехах. Известны также случаи сеунчей о радостных событиях, не связанных с ведением войны, например, о рождении царевичей или об избрании запорожского гетмана".

Ну а в полном соответствии с принципом "феодализм — это учет и контроль" существовали так называемые "Книги сеунчей", куда аккуратно записывали — кому сколько денег дали и за какую-такую радостную весть. Сейчас "книги сеунчей", наряду с разрядными книгами, являются важнейшим источником по военной истории России.

Из юбилейного интервью Рэя Брэдбери:

— В 1950 году вы написали книгу, принёсшую вам всемирную славу, — сборник рассказов «Марсианские хроники». Там говорилось: уже к началу третьего тысячелетия на Марсе будут поселения, целые города землян. Как вы думаете, почему этого в итоге так и не произошло?

— Меня часто про такое спрашивают, и я люблю фантазировать над ответами. Чтобы они были разными! Ответ сегодняшнего дня: потому что люди — идиоты. Они сделали кучу глупостей: придумали костюмы для собак, должность рекламного менеджера и штуки вроде айфона, не получив взамен ничего, кроме кислого послевкусия. А вот если бы мы развивали науку, осваивали Луну, Марс, Венеру… Кто знает, каким был бы мир тогда? Человечеству дали возможность бороздить космос, но оно хочет заниматься потреблением — пить пиво и смотреть сериалы.

А я что-то про Новый год вспомнил. Вы не обратили внимание, что в последние годы первые елки на улицах начинают появляться уже в конце ноября? А в середине декабря от Нового года уже не протолкнуться.

Я очень люблю этот праздник, поэтому хорошо помню — в детстве новый год начинался на последней неделе декабря. Магазины начинали украшать себя мишурой и расписывать витрины акварельными красками в лучшем случае где-то в двадцатых числах декабря. Новогодние передачи на телевидении начинались после двадцать пятого. 31 декабря всегда был рабочий день — и лишь после обеда люди приходили домой и начинали готовиться к празднику. После первого праздники заканчивались и второго утром все шли на работу.

Праздники были очень короткими, надо было успеть нахлебаться этим новогодним волшебством досыта, поэтому они были очень яркими.

Сейчас у нас весь декабрь — Новый год. И еще как минимум пол-января — Новый год. Мы разбавили эту радость таким количеством времени, что ее в этой гомеопатии почти и не осталось.

Мы полтора месяца отмечаем наступление года, в котором этих месяцев всего-то двенадцать…

"Вы особенно не обращайте внимания, это старческое брюзжание" (с) Рэй Брэдбери.

Ярослав Кузьминов рассказал о планах очередной реформы высшего образования в стране. Ректор Высшей школы экономики объяснил, что предполагается разделить вузы на чистых и нечистых, тьфу, на три категории: базовые, продвинутые и ведущие.

Продвинутая аккредитация предполагает, что "вуз может все курсы готовить своими силами" и оцелоп не имеет права бить его палкой ночью.

Базовые — их, судя по названию, будет большинство, должны будут выгнать на мороз большинство своих преподавателей и "значительную часть курсов реализовать в сетевой форме, когда вместо традиционных лекций будут онлайн-курсы Национальной платформы открытого образования".

Ну а ведущие вузы, сами понимаете, это элита, в эту категорию пустят считанные университеты и с обязательным условием — "обладатели аккредитации ведущего университета будут иметь ее только в том случае, если они обязуются все свои базовые курсы по профильному направлению и значительное число курсов по выбору реализовать в онлайн-форме и сделать доступными для широкой аудитории".

Одержимость Кузьминова видео-курсами общеизвестна. Но я бы предложил не ограничиваться полумерами. Надо не просто перевести все высшее образование в стране в формат онлайновых видеороликов, но и ввести ответственность преподавателей за качество своих видеокурсов. А именно — привязать оплату преподавателя к количеству зрителей его канала. Сколько студентов у тебя учится, столько рублей ты в зарплату и получил. Чем, в конце-концов, эти доценты лучше видеоблогеров?

Потом я вспомнил, что нечто подобное уже читал. И точно — порывшись на полках, в 10 томе "Библиотека современной фантастики" нашел искомое. Эти подлые фантасты еще в 1966 году предвидели планы господина Кузьминова. Вот отрывок из рассказа Ллойда Биггла-младшего "Какая прелестная школа!..":

"Мисс Болц пробежала глазами список фамилий и нашла свою. Болц Милдред. Английский, десятый класс. Время — 10:15. Канал 6439. Нуль. Средний годовой показатель — нуль.

— Речь идет о том, что вам надо решиться на какие-то трюки, — продолжал Стюарт. — В два часа начнется урок Марджори Мак-Миллан. Она преподает английский для одиннадцатого класса, у нее Тендэкз шестьдесят четыре. Это очень много. Посмотрим, как она этого добивается.

Он установил диски в нужном положении.

Ровно в два часа появилась Марджори Мак-Миллан, и поначалу мисс Болц с ужасом заподозрила, что та раздевается. Туфли и чулки Марджори Мак-Миллан были аккуратно сброшены на пол. Она как раз расстегивала блузку. Марджори Мак-Миллан глянула прямо в объектив.

— Что вы здесь делаете, кошечки и котики? — проворковала она. — А мне-то казалось, что я одна.

Это была нарядная блондинка, красивая вызывающей, вульгарной красотой. Ее одежда выставляла напоказ умопомрачительные формы. Марджори Мак-Миллан улыбнулась, тряхнула головой и на цыпочках попятилась.

— Ну да ладно, раз уж я среди друзей…

Блузки не стало. За нею пришел черед юбки. Марджори Мак-Миллан предстала в соблазнительно легком костюме, состоящем только из трусиков и лифчика. Камера превосходно передавала его золотисто-алую гамму. Марджори Мак-Миллан прошлась в танце и мимоходом нажала кнопку крупного плана доски.

— Пора приниматься за работу, дорогие кошечки и котики, — сказала она. — Вот это называется "предложение". — Она произносила фразу вслух, пока выписывала ее на доске. — Человек… шел… по улице. "Шел по улице" — это то, что делал человек. Это называется "сказуемое". Смешное слово, верно? Вы все поняли?

Пораженная мисс Болц негодующе воскликнула:

— Английский для _одиннадцатого_ класса?

— Вчера мы с вами проходили глагол, — говорила Марджори Мак-Миллан. — Помните? Держу пари, что вы невнимательно слушали. Держу пари, что вы и сейчас слушаете невнимательно.

Мисс Болц ахнула. Лифчик на Марджори вдруг расстегнулся. Его концы свободно затрепыхались, и мисс Мак-Миллан подхватила его уже на лету.

— На этот раз чуть не свалился, — заметила она. — Может быть, на днях свалится. Вы ведь не хотите это пропустить, правда? Следите же внимательно. А теперь займемся этим гадким сказуемым.

Мисс Болц тихо произнесла:

— Вы не находите, что для меня все это исключается?

Стюарт выключил изображение.

— У нее высокий показатель недолго продержится, — сказал он. — Как только ее ученики поймут, что эта штука никогда не свалится… Давайте-ка лучше посмотрим вот это. Английский для десятого класса. Мужчина. Тендэкз сорок пять.

Учитель был молод, сравнительно красив и, бесспорно, умел. Он балансировал мелом на носу. Он жонглировал ластиками. Он пародировал знаменитостей. Он читал вслух современную классику — "Одеяла в седле и шестиствольные пистолеты", и не просто читал, а воспроизводил действие, уползал за письменный стол и тыкал оттуда в камеру воображаемым шестиствольным пистолетом. Зрелище было весьма внушительное.

— Ребята будут его любить, — заметил Стюарт. — Этот учитель продержится. Посмотрим, нет ли чего-нибудь еще.

Была учительница истории — степенная женщина, одаренная незаурядным талантом художника. Она с поразительной легкостью рисовала шаржи и карикатуры, веселой беседой увязывая их воедино.

Был учитель экономики — он показывал фокусы с картами и монетами.

Были две молодые женщины, которые явно подражали Марджори Мак-Миллан, но проделывали все не так откровенно. Их показатели были поэтому гораздо ниже.

— Хватит, теперь вы получили представление о том, какая перед вами задача, — сказал Стюарт.

P.S. Моя жена-доцент посмотрела на меня тяжелым взглядом и сказала: "Тебе хаханьки, а они ведь так и сделают. Наше счастье, что они продвинуты, мотивированы и читают литературу для получения компетенций, а не твою древнюю фантастику".

Читатель у нас, как известно, существо наивное и доверчивое. Ему что подсунут — то он и в рот тянет, если можно что-то понять неправильно — он поймет сказанное максимально неправильным образом. И признаюсь как на духу — на мой взгляд, именно писатель Михаил Булгаков — чемпион по читательскому непониманию. Возьмем, к примеру, «Мастера и Маргариту». Вроде бы — гениальный роман, дико популярный до сих пор, растащенный на цитаты.

Вот о цитатах и поговорим. Знаете, что мне всегда было очень любопытно? Почему-то из всех припрятанных автором в книге афоризмов в народ ушли в основном те слова, что произносят либо Воланд, либо его свита. Некоторые из них стали обычными поговорками — «люди как люди, только квартирный вопрос их испортил», «поздравляю вас соврамши», «никого не трогаю, починяю примус» и т. п. Другие же выступают как некая спрессованная мудрость, как руководство к действию. Особенно это касается, конечно же, двух главных афоризмов Булгакова: «Рукописи не горят» и «Никогда и ничего ни у кого не проси, сами придут и все дадут».

Мне всегда было интересно — неужели людям лень даже посмотреть, КТО произносит эти фразы?

А произносит их, на секундочку, Отец Лжи — именно так его называют в Евангелии и вовсе не случайно. Естественно, и тот, и другой афоризм — ложь. Рукописи прекрасно горят, книги умирают навсегда, книги забывают навсегда, и забывают навсегда незаслуженно тоже очень часто. Это жизнь, а не сказка.

Но хуже всего с фразой «Никогда ни у кого ничего не проси…». Мое поколение читало "Мастера и Маргариту" взахлеб, мы уже довольно давно живем на этом свете, и я счет потерял — скольким хорошим женщинам она испортила жизнь. А знаете, почему испортила? Потому что Отец Лжи опять наврал. Не в впервой фразе, нет. В первой фразе как раз все правда — в современном мире (sic!) просить и впрямь ни у кого ничего не следует. Но Князь мира сего по своему обыкновению не удержался и тут же приврал — "сами придут и все дадут".

А вот это исключительное вранье. Не придут, и не дадут. Можно даже шею не мыть.

И вот здесь точно не Булгаков виноват, потому что к этой фразе он, можно сказать, красный мигающий фонарь прикрутил — «Внимание, вранье!». Проблема только в том, что Булгаков писал в расчете на людей образованных — и религиозно образованных в том числе. И фраза Воланда «никогда ни у кого ничего не проси» есть вывернутая наизнанку цитата из Евангелия «Просите и воздастся вам, ищите и обрящете». Но этого уже никто не знает и поэтому не считывает.

Потому что, как писал поэт, что ни делает… читатель, все он делает не так. Взять, к примеру, «Собачье сердце». Здесь меня другой вопрос занимает — все ли понимают отчетливо, что "Собачье сердце" — это тот хрестоматийный случай, когда кино вывернуло книгу наизнанку, и вправить обратно, боюсь, уже невозможно?

В книге (в книге, а не в фильме!) профессор Преображенский и кошкодав Шариков — это две стороны столь любимой русской классикой дихотомии "игра была ровна, играли два говна".

В книжке Булгакова они омерзительны оба: первый — своим снобизмом, второй — своим быдлячеством. Недавно специально перечитывал — вот честное слово, трудно сказать, кто из них противнее.

Но в фильме режиссер Бортко взял на роль Преображенского гениального актера Евстигнеева, и его харизма убила всех зрителей насквозь, противится этому обаянию не было сил ни у кого.

Так Евстигнеев невольно извратил Булгакова.

И что мы имеем в итоге? Мы имеем картонный черно-белый конфликт хорошего Преображенского, за которым правда интеллигента, и плохого Шарикова в котором сошлось все зло мира. И это вместо очень неоднозначной ситуации, описанной Булгаковым. Булгаков написал повесть, где желчный старикашка с раздутым ЧСВ от безответственного любопытства решил поиграться с народом, привив ему культуру и человечность. Но дух портянок быстро отбил желание продолжать пробуждать высокое в низком, вот он и свернул хладнокровно шею своей Галатее.

Очень актуальный, кстати, во времена перестройки (когда и вышел фильм) сюжет.

Но этого уже никто не помнит. Акценты в восприятии определяли не читатели даже, а время. В те времена, когда Бортко снимал «Собачье сердце», у него не могло получиться другого фильма. Даже не так — у нас не могло получиться другого фильма. потому что хороший фильм, как и хорошая книга — это всегда отражение мыслей, надежд и желаний общества. Если бы в первый раз "Собачье сердце" мы читали сегодня — прочли бы иначе. Если бы экранизировали в другие времена — вполне мог бы получиться отвратительный возомнивший о себя "сверчеловек" Преображенский и его недалекая несчастная жертва, которая так и не успела стать человеком…

Как говорил главный герой фильма "Калина красная", уголовник-рецидивист по кличке Горе, получив перед баней белье чужого мужа: "Погружаюсь все ниже и ниже, даже самому интересно…".

В общем, я дошел до стадии, на которой постят котиков.

В оправдание замечу, что изображениями своих домашних животных люди делились всегда. Вот вам, чтобы не выбиваться из специализации, небольшая историческая цитата про котиков.

"Кота при себе держу, никуда не пущу". Изразец на печи-голландке. Российский этнографический музей. Выражение морды котика художнику удалось лучше всего.

(изображение находится в общественном достоянии)

Недавно спорили с коллегой-историком почему любые попытки ввести в России европейские институты оборачиваются либо отторжением, либо, в лучшем случае, перерождением.

Взять тот же парламентаризм. Любые попытки завести в стране парламент и наделить его реальной властью всегда и при всех режимах оборачивались дичайшим бардаком в стране, после чего, получив от исполнительской власти неиллюзорных звездюлей, парламент послушно перерождался в "не место для дискуссий".

— А очень просто! — ответил коллега. — Ты же сам употребил очень точное слово — "отторгается". Биологическая несовместимость. А знаешь, почему?

Потому что мы не европейцы.

Да, происхождение у России — чисто европейское. Не буду даже брать Киевскую Русь, чтобы не ругаться с украинцами, но и Московская Русь, от которой до нынешней Российской Федерации тянется ни разу не прерывающаяся преемственность, географически была чисто европейской страной. Когда мы знакомились с миром и мир узнавал нас, когда у других стран формировался образ России, мы были чисто европейским государством и не имели ни пяди земли за Уралом. И даже позже — европейская часть страны всегда играла первую скрипку во всех смыслах: историческом, демографическом, культурном, экономическом. Азиатская Россия всегда была падчерицей, которую обносят за обедом.

Ну и мы старались, громко самопрезентовались, конечно… Про Петра Великого даже упоминать не буду, но у всех наших "постпетровских" властителей декларация "Мы — Европа" это нечто вроде неотъемлемой составляющей ритуала помазания на царство. Без этого править нельзя — не поймут. От "Наказа" Екатерины ("Россия есть европейская держава") до книжки "Перестройка" незадачливого Михаила Горбачева — "Мы — европейцы". Борис Николаевич и Владимир Владимирович тоже наверняка что-то такое толкали, просто на память не помню, а искать ломает.

А знаешь, почему мы так громко кричим, что мы европейцы? Потому что, кроме нас, в это никто не верит. А над нашими претензиями быть европейцами просто смеются. Позицию Европы предельно понятно и весьма дружелюбно выразил товарищ Киплинг, намертво вбивший в голову всему миру "Запад есть Запад, Восток есть Восток".

"Поймите меня правильно: всякий русский — милейший человек, покуда носит рубашку навыпуск. Как азиат он очарователен. Но едва он заправляет рубашку в штаны, как европеец, и начинает настаивать, чтобы к русским относились не как к самым западным из восточных народов, а, напротив, как к самому восточному из западных, он превращается в этническое недоразумение, с которым, право, нелегко иметь дело" (Редьярд Киплинг, "Бывший").

Достаточно почитать заметки любого иностранца о России, чтобы понять — никто нас не воспринимает как европейцев, никто. Ну ладно, бог с ними, европейцами, может, они просто жадины известные и поэтому пускать нас к себе не хотят. Но уж азиатов-то мы уж наверняка должны впечатлить своей европейской культурой?

Обломитесь. Вот вам впечатления китайского дипломата Чжан Дэи. Имейте в виду, Чжан Дэи, как говорил Глеб Жеглов, не зеленый пацан был. До того, как прибыть в свите Полномочного представителя Цинского двора Цзэн Цзицзэ в Россию, сей достойный муж успел уже четыре раза поработать в Лондоне и прожил на Альбионе не один год. Так что и европейцев, и азиатов он знал прекрасно и разобраться "кто есть ху" всяко сумел бы. И какое же впечатление произвела на него "европейская страна Россия"?

"День восьмой гуйвэй. Пасмурно и немного снежит. Проехали 3150 ли, в час сюй с четвертью достигли российской столицы Санкт-Петербурга. В Германии вдоль дороги поля лежат тучные, дома стоят ровные, аккуратные. Когда въехали в Россию, я увидел повсюду пустыню, запорошенную снегом на целый чи. Жители здесь в большинстве своем живут в хижинах, крытых соломой … Кругом снег и лед, а по льду ходят куры. Ближе к городу заметил массивные деревянные строения, среди коих, однако, зданий приличного вида не так уж и много. Одеяние местных жителей напоминает платье монголов; белые курмы из овчины, на голове войлочные шапки, ноги обуты в кожанные сапоги.

А вот замечания, писанные на следующий день:

Здания в российской столице разные, от пяти до семи этажей. Видом своим они напоминают иностранные дома в Сайгоне или Сингапуре. Однако сравнить их с английскими или французскими невозможно. Местные жители, кроме чиновников и крупных торговцев, обличием грубые, по виду невежественные и напоминают собой людей Синьцзяна.

То есть уйгур, таджиков, казахов и прочее. И, заметьте, это не Улан-Удэ и не Астрахань. Это Питер — наш самый европейский город.

Впечатления почти идентичные европейским. Есть такая этапная для политической географии книга Ларри Вульфа "Изобретая Восточную Европу". Очень пользительное чтение, рекомендую. Автор пытается проследить — как формировался образ Восточной Европы у западноевропейцев в 18 веке. При этом базируется он на путевых заметках, письмах и т. п. путешественников, "командировочных" и прочих экскурсантов. Можете проверять, но смею заверить — никто нас и наши города европейскими не воспринимает. Могут сомневаться, обсуждать — "похоже — не похоже", даже восхищаться мастерством фальшака.

Но в том, что это подделка под Европу, "закос под бундеса" лукавого азиата — не сомневается никто. Как ты думаешь, почему на европейских карикатурах Россию никогда не изображали белокурыми арийцами, как на картинах Глазунова, а вот чернявыми азиатами — сколько угодно!

Так почему нам никто не верит, что мы европейцы или, по крайней мере, что "основа русской культуры — безусловно, европейская"?

Ответ один — потому что мы азиаты и есть.

Даже не гремучая смесь европейцев и азиатов, а самая что ни на есть дремотная Азия. Просто географические границы между Европой и Азией проведены неправильно, вот и все. Турция вон формально тоже в Европе. Кто-нибудь считает турок европейцами, кроме них самих, конечно? Ага, лес рук, как говорила наша историчка.

И все наши претензии на "европейскость" — всем смешны. Опять таки, достаточно почитать источники, что бы убедиться, что наши потуги казаться европейцами воспринимаются ими не снисходительно даже, а весьма раздраженно. Впечатления европейцев от России лучше всех выразил небезызвестный старый циник маркиз де Кюстин. Он, конечно, чудак на букву "м", каких мало, но в уме и наблюдательности ему не откажешь. Вот он прямым текстом и выдал то, что другие стеснялись сказать:

"Я не виню русских в том, что они таковы, каковы они есть, я осуждаю в них притязания казаться такими же, как мы".

Поняли? Даже не "быть такими, как мы", а "казаться такими, как мы".

Помниться, один арабский, если не путаю, средневековый автор рассуждал о том, почему столь отвратительна людям обезьяна. Другие звери как звери, со своей мордой — львы, орлы и куропатки. А обезьяна слишком похожа на человека, не являясь им, слишком карикатурна, что бы не возбуждать отвращения.

Все было бы проще, будь мы монголоидами. Для европейцев мы подменыши, понимаешь?! — горячился коллега. — Те самые подменыши из страшных детских сказок, с виду неотличимые от настоящих людей, но глубоко чужие внутри. Они потому и боялись нас до энуреза в штаны все прошедшие века, и будут бояться, сколько мы не кричи про "европейский выбор". И украинцев к себе никогда не пустят, потому что подозревают в них глубоко законспирированных подменышей.

Так может, стоит поверить Александру Александровичу — "да, скифы мы, да, азиаты мы" и прекратить наконец корчить из себя обезьяну? И так, слава богу, три столетия корчим. Признаться хотя бы самим себе — да, мы азиатский народ. Азиатская страна с населением, принадлежащим большей частью к европеоидной расе и христианскому вероисповеданию — и то, и другое в Азии не редкость. Может, тогда, наконец, к нам перестанут тащить без разбору все европейские изобретения в сфере общественных отношений и бросят наконец дурные попытки привить к яблоне персик?

Основы нашей культуры были заимствованы в восточных деспотиях Византии и Золотой Орде и переосмыслены нами в тех же восточных традициях. У нас азиатская система власти (думаю, до всех уже дошло — как не пытаемся мы собрать детскую коляску, все равно АКМ получается). У нас азиатская система ценностей, в конце концов — с жертвенностью государству, приматом общества над личностью и т. п. И ближайшие наши сородичи — не французы и американцы, а тюрки и даже китайцы.

А я слушал своего распалившегося коллегу, и вдруг вспомнил один мелкий эпизод нашей истории. Когда на русском Дальнем Востоке властям пришлось хоть как-то организовывать толпы набежавших туда китайцев, у них ввели самоуправление, взяв за образец российское законодательство в отношении русской крестьянской общины. Будете смеяться — но нормы традиционного права совпали до мелочей, вплоть до обычая выдавать старосте печать для заверения решений. Да, была такая русская традиция до революции, наверняка пришедшая к нам от монголов и пережившая века.

Очень тогда все этому совпадению удивлялись.

Цитата первая. Середина XIX века, 1861 год, если быть точным. Автор — в нынешней терминологии "майдаун". Наисвидомейший украинский патриот и хороший русский историк Николай Костомаров. Об отличии русских от украинцев и украинской государственности.

"Южнорусское племя в прошедшей истории доказало неспособность свою к государственной жизни. Оно справедливо должно было уступить именно великорусскому, примкнуть к нему, когда задачею общей русской истории было составление государства. Но государственная жизнь сформировалась, развилась и окрепла. Теперь естественно, если народность с другим противоположным основанием и характером вступит в сферу самобытнаго развития и окажет воздействие на великорусскую".

Цитата вторая. Начало XX века, 1927 год, если быть точным. Автор — "ватник" и евразиец (без кавычек) профессор Николай Трубецкой ведет полемику со свидомым профессором Дорошенко:

"Для украинцев государственность большого стиля была чем-то чужим и внешним, ибо она ассоциировалась для них с государством польским, от которого им приходилось обороняться; развиваясь в постоянном отмежевывании от давления государств, они, естественно, были склонны к известному государственному минимализму, граничащему с анархией. Напротив, великорусы выросли и развились в государственном строительстве, в сознании колоссальных возможностей и миссии государственного объединения, государственность большого стиля была для них своим национальным делом, национальной миссией, и потому естественным для них являлся известный этатизм, государственный максимализм, по необходимости связанный с некоторой жестокостью государственной власти. Это резкое различие между обеими редакциями русской культуры во вопросу об отношении к государственности порождало некоторое отталкивание: москвичам украинцы казались анархистами, украинцам же москвичи могли казаться мрачно-жестокими. Но в то же время это же различие порождало и притяжение: московский государственный максимализм и пафос сильного государства большого стиля, "хотя бы и с жестокой государственной властью", производили сильное впечатление, действовали заразительно, и, конечно, именно это побудило государственных людей Украины присоединиться к Москве, и не только присоединиться, но принять и самоё активное участие (не за страх, а за совесть!) в общерусском государственном строительстве".

Цитата третья. Начало XXI века, 2014 год, если быть точным. Прочел в украинской прессе статью Алексея Заводюка.

"Майдан посягнул на ГОСУДАРСТВО, а это по понятиям Донбасса есть величайшее кощунство. Нам это кажется смешным, но в их понимании кинуть коктейль Молотова в жирную харю беркутовца-садиста есть чистый, концентрированный, ничем не разбавленный фашизм. Они так живут. Это их мир. Главное — это ГОСУДАРСТВО, все остальное: демократия, выборы, честные менты, честные суды, ЕС и НАТО — вторично. Кстати точно такие же и россияне. Для них сам акт выхода людей на Вече — это уже повод для того, чтобы всех вышедших расстрелять. У россиян правда чуть иные мотивы, но само посягательство на государство они расценивают как преступление и неважно с чем ты на это вече пришел. Именно в отношении к государству основной раскол между Донбассом и Украиной. Майдан просто взял и на глазах Донбасса уничтожил государство под названием УССР, взамен собравшись строить новое государство, по евростандартам. Украинцы видят в этом благо, а жители Донбасса видят в этом приближение конца света, от которого можно спастись только в России. И сколько бы вы не агитировали и не объясняли им, что Майдан — это классно, вы вряд ли сможете достичь в этом больших успехов. Дельфин никогда не убедит лягушку, что море — это круто. Море — это классно и красиво, но для лягушки там нет корма".

Цитата четвертая. «История учит лишь тому, что она никогда ничему не научила народы» (с) Гегель.

О том, как Дума шпильки запретила.

Год тысяча девятьсот десятый от рождества Христова в провинциальном городе Москве прославился запрещением дамских шпилек.

"Отныне решением Думы вовсе воспрещена езда в трамвае особ женского пола в шляпках с длинными заостренными шпильками без наконечников. "Московский листок", 29 мая 1910 г.

Ну и одна из предшествующих заметок:

«Мещанин Белов, войдя в салон трамвайного вагона, следующего по маршруту 2, неожиданно пострадал от действий девицы Ильиной, находившейся впереди него: Ильина, обращаясь к своему спутнику, повернула голову и едва не выколола глаз Белову острием шпильки. Последний едва успел увернуться, но получил все же изрядную царапину на левой щеке».

В итоге гласный Городской думы Шамин направил официальное письмо городскому Голове Гучкову:

«Ваше превосходительство Николай Иванович! В Москве раздаются непрестанно основательные жалобы на длинные и острые шпильки дамских шляп, особенно опасные для окружающих в вагонах трамваев… Не говоря о множестве легких поранений и царапин, получаемых обывателями Москвы, благодаря этим орудиям возмутительной дамской неосторожности и легкомысленности, неоднократно были констатированы случаи серьезных непоправимых поражений".

В Фейсбуке опять спорили про нашу политику на Украине, опять "хитрыйплан" дрался насмерть с "путинслил".

Меж тем о чем спорить? "Хитрый план" — это и есть "Путин слил", только наблюдаемый с другого ракурса и с другой системой оценок. А так сущность политики остается неизменной столько же, сколько существует человечество. С точки зрения политика — увлекательнейшая игра типа шахмат, только в сто раз дольше и в тысячу раз интереснее. С точки зрения обычного человека это всегда грязь, подставы, предательства и расплата человечиной за усиление позиции.

И так было всегда. Просто раньше информация никуда не уходила, а народ вместо рассказов об упырях получал мифы о мудром Сталине, умном Черчилле, романтике де Голле или Ганди-милосердном. И только люди, допущенные до информации — например, историки — знали, что нет ничего нового под луной, и все в этом мире всегда повторяется.

Вы сомневаетесь? А почитайте, например, вот этот отрывок — ничего не напоминает?

"…В 1648 г. поднялись казаки малороссийские. Польша очутилась в отчаянном положении; из Украйны просили Москву помочь, чтобы обойтись без предательских татар, и взять Украйну под свою державу. Москва не трогалась, боясь нарушить мир с Польшей, и 6 лет с неподвижным любопытством наблюдала, как дело Хмельницкого, испорченное татарами под Зборовом и Берестечком, клонилось к упадку, как Малороссия опустошалась союзниками-татарами и зверски свирепою усобицей, и, наконец, когда страна уже никуда не годилась, ее приняли под свою высокую руку, чтобы превратить правящие Украйнские классы из польских бунтарей в озлобленных московских подданных.

Так могло идти дело только при обоюдном непонимании сторон. Москва хотела прибрать к рукам Украйнское казачество, хотя бы даже без казацкой территории, а если и с Украйнскими городами, то непременно под условием, чтобы там сидели московские воеводы с дьяками, а Богдан Хмельницкий рассчитывал стать чем-то вроде герцога Чигиринского, правящего Малороссией под отдаленным сюзеренным надзором государя московского и при содействии казацкой знати, есаулов, полковников и прочей старшины.

Не понимая друг друга и не доверяя одна другой, обе стороны во взаимных сношениях говорили не то, что думали, и делали то, чего не желали. Богдан ждал от Москвы открытого разрыва с Польшей и военного удара на нее с востока, чтобы освободить Малороссию и взять ее под свою руку, а московская дипломатия, не разрывая с Польшей, с тонким расчетом поджидала, пока казаки своими победами доконают ляхов и заставят их отступиться от мятежного края, чтобы тогда легально, не нарушая вечного мира с Польшей, присоединить Малую Русь к Великой.

В.О. Ключевский "Курс русской истории".

Как известно, демократический принцип выборности почему-то считается универсальным, подходящим для любых обществ. Люди почему-то очень удивляются, когда в некоторых обществах выборы практически сразу вырождаются в карикатуру на себя.

Меня же куда более удивляет чеканная неизменность этой карикатуры, которая веками не меняется даже в мельчайших деталях.

Недавно просматривал свои выписки из газеты "Туркестанские ведомости". Вот о чем писало это почтенное издание в древнелохматом 1888 году:

___________

"Всем известно, как туземное население относится к выборному началу. Исходя из того основного положения, что всякая работа должна оплачиваться, туземец представить себе не может бескорыстного служения обществу.

Служение понимается только в смысле «кормления» легальным или нелегальным путем — безразлично.

Достоинства того или другого должностного лица оцениваются как по количеству получаемых им доходов, так и по способу «взымания». Косвенные налоги всегда предпочитаются.

Понятно, что кандидатов на право «взымать» является много; конкуренция их вызывает в среде избирателей интригу, подкупы, шантаж и в конце концов выбор, это драгоценное право общества — сводится на степень простого аукциона. Но в этой профанации выборов туземец не видит ничего необыкновенного или противозаконного:

еще очень недавно один из киргизов Кураминского уезда подал по начальству жалобу, что на выборах заплатил избирателям больше, чем другие кандидаты, но не избран почему-то…

Потому-то выборы, например, в уездах, особенно с оседлым населением, давали массу печальных результатов; тщетно уездные «хакимы» проповедуют населению, что избирать следует людей вполне честных, что сам народ первый же и терпеть будет, если избранным окажется человек корыстный или честолюбец; подкуп, иногда грошовый, почти всегда одерживает верх и пример наиболее неосторожных кандидатов, закончивших свою авантюру в местах не столь отдаленных, мало обуздывает любителей легкой наживы и условного почета. Не помогали никакие распоряжения.

На выборах плуты проскальзывали во множестве и — счастье народа, что вкусы их еще недоразвились до шампанского и омаров".

___________

Ну вот сегодня уже доразвились. Прогресс человечества не остановить!

Сто лет назад, задолго до прошлой пятницы, третью "Мумию" к нам приехали представлять Джет Ли и Мишель Йео.

Я тогда тогда еще был культурным журналистом, выбил себе интервью с Джетом Ли и мы довольно долго с ним беседовали. Говорили обо всем — о Голливуде, о том, как там пробиться иностранцу, о гонконгском кинематографе, о режиссере Чжане Имоу, о Шаолине — причем как о настоящем монастыре, так и фильме, который сделал его звездой.

Потом вдруг заговорили о его детстве, пришедшемся как раз на Культурную революцию, он как-то оживился и сказал:

У меня в детстве была Книга.

Он именно так и сказал — с большой буквы, это было ясно по тону.

Великая книга, которую я прочитал еще подростком, и которая на меня произвела определяющее влияние. Она, собственно, сделала меня тем человеком, каков я есть. Без нее ничего бы этого не было — ни боевых искусств, ни спортивных титулов, ни Гонконга, ни Голливуда.

И я до сих пор постоянно ее перечитываю, вспоминаю и где бы я не был, в США, в Китае, еще где-нибудь в Азии, я все время вспоминаю слова оттуда.

Это слова Павла Корчагина: "Не бойтесь никаких преград и перипетий на своем пути — потому что сталь можно закалить только так". А книга, естественно — "Как закалялась сталь" Николая Островского.

И за этими словами очень явственно проявился бывший пекинский пионер Ли Ляньцзэ, ставший мировой суперзвездой под именем Джет Ли.

На самом деле, влияние этой книги на современных китайцев сложно переоценить. Я с ними говорил на эту тему — все 40-50-летние китайцы знают этот роман практически наизусть, и могут часами рассуждать о нюансах взаимоотношений Павла и Тони (вы еще помните, кто это такая?).

Как мне объяснял один китайский гуманитарий, она просто очень хорошо легла на их мировоззрение. Хотя бы потому, что это стопроцентный конфуцианский роман. Положить жизнь и здоровье на алтарь Родины — лучшая судьба, о которой только может мечтать человек. Достойнее смерти просто не бывает.

Мы были недавно с дочками в московском музее Николая Островского "Преодоление" — подавляющая часть посетителей это китайцы. Они каждый день делегациями приходят отдать дань уважения великому, по их мнению, писателю.

И дело не в коммунистической идеологии, которой они в большинстве своем не придерживаются. Просто считают это великой книгой о человеке, преодолевшем себя.

Это так… К вопросу о писателях, родившихся не в своей стране.

Всегда следует ставить вопрос: "Кому выгодно?".

Не то важно, кто отстаивает непосредственно известную политику, — ибо для защиты всяких взглядов, при современной благородной системе капитализма, любой богач всегда сможет нанять или купить, или привлечь любое число адвокатов, писателей, даже депутатов, профессоров, попов и так далее.

Мы живем в торговое время, когда буржуазия не стесняется торговать и честью, и совестью.

Бывают и простачки, которые по недомыслию или по слепой привычке защищают господствующие в известной буржуазной среде взгляды.

Нет, в политике не так важно, кто отстаивает непосредственно известные взгляды. Важно то, кому выгодны эти взгляды, эти предложения, эти меры.

В.И.Ленин. «Правда» № 84, 11 апреля 1913 г.

Из книги воспоминаний Георгия Данелии "Безбилетный пассажир":

"Между прочим. В двадцатых годах в Грузии за национализм посадили почти всех ведущих писателей и поэтов. А молодого прозаика К. Г. (явно имеется в виду Константин Гамсахурдия, отец первого грузинского президента — ВН) не посадили. Ему стало обидно, он надел черкеску, папаху, сел на лошадь и стал гарцевать перед окнами здания ЧК.

Из окна выглянул усталый от ночных допросов председатель ЧК:

— Иди домой, Котэ! — сказал он. — Тебя никто за писателя не считает!".

Иногда мне хочется заказать себе футболку с надписью "Иди домой, Котэ!"

Скорее всего, эту кашу заварил безвестный монах.

Кроме обычных работ на огороде, молитв, переписки книг, соленья-варенья на зиму и тому подобных житейских дел монастырская братия обязана была упражняться и в написании текстов. Писать сочинения "Как я провел лето" особого смысла не имело — все окружающие и без сочинений были об этом прекрасно осведомлены. Поэтому монахи обычно упражнялись в сочинении писем и речей от имени исторических лиц — сегодня он пишет послание Александра Македонского к Аристотелю, завтра — ответ Аристотеля.

И вот один монах, явно грезящий о "крокодилах, пальмах, баобабах" дальних стран однажды вывел на листе пергамента: "Пресвитер Иоанн, сила и доблесть Божия и Господа нашего Иисуса Христа, царь царствующих и повелитель повелевающих Мануилу, правителю римлян, посылает в ответ пожелание здоровья и уверение в своем благоволении…".

Сочинитель, похоже, не наигрался в детстве в Швамбранию — практически весь объем этого небольшого письма занимает детальный рассказ правителя неведомой страны о своем государстве — огромном христианском царстве, расположенном в полумифической Индии, где-то к востоку от последней известной европейцам страны — Персии.

Надо же такому случиться, что листки эти выплыли за пределы монастыря, и стали, пожалуй, самым нашумевшим бестселлером Средневековья. Рассказ пресвитера Иоанна (или царя-попа Ивана, как его называли на Руси) пользовался невиданной популярностью, его переписывали, дополняя, как никакое другое сочинение — даже до нас дошло около 160 списков только латинской версии этого списка, не говоря уже о всяких переводах на старофранцузский или аквитанский.

Хвастающиеся популярностью за рубежом писатели могут заткнуться — эта байка обошла едва ли не весь обитаемый мир. Вот как описывает последствия исследователь Д.М. Позднеев: "Легенда распространилась между китайцами, турками, монголами, персами, арабами, индийцами, армянами и всеми европейскими национальностями, участвовавшими в крестовых походах. В русскую древнюю письменность легенда проникла под именем "Сказания об Индейском царстве".

Более грандиозной мистификации не знала мировая история. Легенда о царстве пресвитера Иоанна проживет более четырех столетий, на голубом глазу будут публиковаться даже отчеты о посольствах из этой загадочной земли, что уж говорить о рассказах путешественников, раз за разом пытавшихся добраться до этой земли обетованной. Между прочим, именно из-за этой легенды, по сути, сорвется пятый крестовый поход, так как его участники поверят слуху о том, что войска загадочного царства уже идут им на помощь.

Даже сегодня эта легенда исправно поставляет материал для книжных бестселлеров, как в России ("В поисках вымышленного царства" Льва Гумилева), так и за рубежом ("Баудолино" Умберто Эко) и, по сути, продолжает свое существование в легендах о Шамбале, с которой царство пресвитера давно отожествили.

Западноевропейские предания о вымышленном царстве пресвитера Иоанна действительно стоит почитать. Обычно древние тексты навевают скуку, но здесь явно не тот случай.

По прочтении незабвенного "Послания пресвитера Иоанна" вопроса о причинах его популярности больше не возникает. Фантазия безвестного монаха просто поражает воображение — всякие толкины и говарды могут отправляться курить на лестницу после одной только фразы:

"В стране нашей родятся и обитают слоны, верблюды двугорбые и одногорбые, гиппопотамы, крокодилы, метагалинарии, жирафы, финзерты, пантеры, дикие ослы, львы белые и червонные, белые медведи, белые дрозды, немые цикады, грифоны, тигры, ламии, гиены, дикие быки, стрельцы, дикие люди, рогатые люди, фавны, сатиры и женщины той же породы, пигмеи, люди с песьими головами, гиганты высотой в 400 локтей, одноглазые, люди, у которых глаза сзади и спереди, люди без головы, у которых глаза и рот расположены на груди, люди с двенадцатью ногами, шестью руками, двенадцатью кистями, четырьмя головами, на каждой из которых по два рта и три глаза, циклопы, птицы называемые фениксами, и почти все виды животных, какие только существуют на свете".

А крылатые муравьи размером с поросят, у которых внутри пасти зубы больше чем у собак, а снаружи клыки длиннее чем у кабанов? Которые днем находятся на поверхности земли, а ночью роют чистейшее золото, поэтому поданным пресвитера приходиться заниматься всеми делами ночью, а уворованное у муравьев золото "грузить на слонов, гиппопотамов, верблюдов, жирафов и других крупных животных" и доставлять его в казну. А одноногие люди, передвигающиеся с немыслимой скоростью, ступня которых столь велика, что в зной они лежат задрав ногу — отдыхают в ее тени? А люди, объезжающие молодых драконов как жеребят? А реки из драгоценных камней? А амазонки, скачущие на рыбах, похожих на быков, с которыми никто не сравнится в скорости, но на ночь их надо отпускать в воду, а то умрут? И всем этим владеют правоверные христиане! Мечта!

В общем, понятно, зачем европейцы это царство так усердно искали. История этих поисков изложена в книгах и оригинальных документах. Мимоходом выясняется — почему европейцы издавна подозрительно относятся к русским.

Дело в том, что их издавна занимала проблема — когда же неисчислимые рати пресвитера Иоанна пойдут войной на неверных? Судите сами: "когда мы отправляемся на войну, то повелеваем нести 13 больших и высоких крестов, за каждым из которых следуют 10 тысяч всадников и 100 тысяч пеших воинов, не считая тех, которые смотрят за утварью, колесницами, одеждой и пропитанием". Общим счетом — почти полтора миллиона правоверных бойцов без учета шушеры вроде кашеваров и писарей, а нечестивые персы с арабами до сих пор небо коптят и жируют!

И вот дождались: "Король Венгрии сообщил господину Папе, что индийский царь, которого в народе называют пресвитером Иоанном, с огромным множеством народа пришел на Русь. За один день они убили двести тысяч русских и плавтов (половцев). … Когда они достигают какой-нибудь области, требуют от правителей изложить свою веру. Если те придерживаются веры христианской, то оставляют, а всех остальных убивают, а их страну обращают в рабство. Какие у них цели — о том неведомо".

Надо ли удивляться, что вывод относительно нашей религиозной принадлежности был однозначным? И пусть скоро выяснилось, что Чингиз-хан (а именно о его нашествии идет речь) званием пресвитера похвастаться не может — но, как говорится, "ложечки нашлись, а осадок остался".

Даже на самом исходе Средневековья европейцы все еще всерьез выясняли — а являются ли московиты христианами? Известно сочинение Йоханнеса Ботвиди "Христиане ли московиты?", написанное в 1620 году по заказу Густава Адольфа, короля Шведов, Готов, Вандалов и прочая, великого князя Финляндии, князя Эстонии и Карелии, государя Ингерманландии, более, впрочем, известного как «Снежный король» и «Лев Севера».

И пускай сочинитель пришел к выводу, "в Московии вплоть до настоящего времени Христианская религия сохранена и Московиты являются Христианами, что и требовалось доказать", подозрения никуда не делись, глубоко въевшись в подкорку любого европейца.

Впрочем, отношение европейцев к нам как к страшным "подменышам" — неотличимым внешне, но глубоко чужим внутри — это совсем другая история. И о ней я уже немного писал в главе про Киплинга и смешные претензии русских.

Когда я читаю исторические документы, у меня в голове всегда крутится стихотворение Евгения Лукина:

Это просто мне вчера попалось письмо главнокомандующего Кавказской армией и наместника на Кавказе князя Александра Барятинского — того самого, который взял в плен Шамиля.

Писал он Великому князю Константину Николаевичу 30 июня 1857 года и писал вот о чем:

«Нужен ли Кавказ для будущего блага России или нет? Сообразно решению этого вопроса следует одно из двух: или употребить на этот край усиленные средства, или бросить его навсегда. Полумерами мы образуем только язву, источающую лучшие соки государства».

Ответа не последовало.

Его, по-моему, нет до сих пор.

Россия — страна вечных вопросов. Здесь всегда играют одну и ту же пьесу, меняются только декорации.

Недавно возникла надобность пересмотреть написанные в Средневековье записки европейцев о России.

Долго смеялся, читая предисловие переводчика к знаменитому "Письму Альберта Кампензе к Его Святейшеству Папе Клименту VII о делах Московии".

__________________

"Повествование это, как и все почти сочинения того времени об отечестве нашем, неполно, сбивчиво и часто совсем неверно; а имена областей, городов и народов так искажены, что весьма трудно, или даже иногда совершенно невозможно догадаться, о чем говорит Автор. Так например Печоране (жители р. Печоры) названы Перусранами, Вогуличи (манси) Вагульсранами…

__________________

Похоже, товарищу Кампензе в России не понравилось…

Шучу. На самом деле он у нас просто никогда не был, а текст свой слепил из рассказов своего отца, брата и других торговавших с Московией купцов.

А то бы показали ему здесь "перусранов"…

Понадобилось тут уточнить одну из цитат Збигнева Бжезинского, залез в книжку и залип. Блин, пока нам из телевизора дудели в уши про "стратегическое партнерство с США" они все называли своими словами, не стесняясь.

Итак, 2004 год. Чтобы вспомнили это время — это когда у нас теракты почти каждый месяц, убийство "таджикской девочки", обрушение крыши в "Трансвааль-парке", в стране новое правительство во главе с Михаилом Фрадковым, в Грузии Саакашвили подчиняет себе Аджарию, в Чечне на стадионе взрывают Ахмада Кадырова, в телевизоре начинается показ "Дома-2", в Москве убивают американского журналиста Пола Хлебникова, два взрыва смертницами пассажирских самолетов в один день, ужас Беслана, проигрыш футбольной сборной Португалии 7:1, а на Украине — "Померанчевая революция".

А в США в этом году выходит книга Збигнева Бжезинского «Выбор. Мировое господство или глобальное лидерство», и вот что в ней пишет "кичливый лях":

Почему Россия "легла"

Стратегическое решение президента Путина проистекало из реалистичных геополитических расчетов: в условиях возвышения Китая на Востоке (по объему производства Китай превосходит Россию уже в пять, а по численности населения — в девять раз), нарастающей враждебности со стороны 300 с лишним миллионов мусульман на Юге (чья численность за два десятилетия вполне может превысить 400 миллионов), экономической слабости самой России и переживаемого ею демографического кризиса (российское население уже сократилось до 145 миллионов человек и продолжает уменьшаться) у России в буквальном смысле слова нет выбора. Соперничать с Америкой было бы бесполезно, а заключить союз с Китаем означало бы подчиниться ему.

О перспективах России в Европе

Разумеется, совершенно невероятно, чтобы в ближайшем будущем, например в течение десяти лет, Россия стала членом НАТО. Ей потребуется время, чтобы построить общество, отвечающее предъявляемым к членам организации демократическим критериям, но есть и другие препятствия: свойственная России ностальгическая гордыня и ее традиционная склонность к секретности. …

Еще более длительный срок понадобится России, чтобы подготовиться к вступлению в ЕС, если таковое вообще когда-нибудь состоится.

О перспективах России в Америке

Сближение с Америкой подразумевало готовность очутиться в одной упряжке с ней, причем слабая сторона была обречена оказаться гораздо более прочно скованной, нежели сильная.

О планах Запада на постсоветском пространстве

Таким образом, сделанный Россией и единственно доступный для нее выбор, пусть даже продиктованный тактическими мотивами, предоставил Западу стратегический шанс. Он создал предпосылки для прогрессирующей геополитической экспансии западного сообщества все дальше и дальше вглубь Евразии. Расширение уз между Западом и Россией открыло для проникновения Запада, и в первую очередь Америки, в некогда заповедную зону российского «ближнего зарубежья».

Но в конечном счете у России просто не остается альтернативы, если она желает сберечь ценнейшее из своих территориальных владений.

О планах Запада в России

Неисчислимые природные богатства Сибири — вот что сулит России наиболее радужные перспективы, но без западной помощи Россия не может быть всецело уверена в сохранении своего суверенитета над этой землей. Соответственно, транснациональные усилия по развитию и заселению Сибири способны стимулировать подлинное сближение между Европой и Россией.

Для европейцев Сибирь могла бы обернуться тем, чем Аляска и Калифорния, вместе взятые, стали в свое время для американцев: источником огромных богатств, полем выгодного приложения капиталов, своего рода «эльдорадо» для самых предприимчивых поселенцев.

Чтобы удержать Сибирь, России понадобится помощь; ей не под силу одолеть эту задачу самостоятельно в условиях переживаемого ею демографического спада и новых тенденций в соседнем Китае. Благодаря масштабному европейскому присутствию Сибирь могла бы со временем превратиться в общеевразийское достояние, использование которого происходило бы на многосторонней основе.

Что для этого надо сделать

До тех пор одной из главных задач евроатлантической политики будет оставаться целенаправленная поддержка усилий по консолидации России в качестве постимперской страны, развивающей демократию.

Учитывая отсутствие в России глубоко укоренившейся демократической политической культуры, сохраняющиеся у значительной части ее политической элиты имперские амбиции и авторитарные наклонности российских властных структур, серьезные отступления назад здесь все еще возможны. По-прежнему не исключена вероятность поворота к националистической диктатуре.

Европе надлежит зорко следить за тем, чтобы ее складывающееся «энергетическое партнерство» с Россией не давало Кремлю новых рычагов политического воздействия на соседей.

Сотрудничеству с Россией должны сопутствовать одновременные усилия по укреплению геополитического плюрализма в пределах ее бывшего имперского пространства, которые поставят непреодолимый заслон любым попыткам восстановить империю.

Так что НАТО и ЕС следует сделать все для включения новых независимых постсоветских государств, прежде всего Украины, в орбиту расширяющегося евро-атлантического сообщества.

Чем дело кончится

На карту поставлена будущая глобальная роль евро-атлантического сообщества в обеспечении безопасности. Включение со временем в евроатлантическую систему России в качестве нормального европейского государства среднего ранга (которое уже не является имперским Третьим Римом) позволило бы заложить гораздо более прочную и всеобъемлющую основу для улаживания нарастающих конфликтов в западно- и центральноазиатской части Мировых Балкан.

Тем самым удалось бы утвердить мировое первенство евроатлантических институтов.

__________________

Текст цитируется по изданию: Бжезинский 36игнев. Выбор. Глобальное господство или глобальное лидерство / Пер. с англ. — М.: Междунар. отношения, 2005. — 288 с.

Колумб как медленный всадник Аппокалипса

Как если бы я был америконенавистником, я бы написал такую заметку:

"Был один занятный год в средневековой Руси. Год, главное событие которого не имеет отношения ни к военной, ни к политической, ни к экономической, ни к социальной истории. Он вообще не имел отношения ни к каким историям, так как заканчивал все истории сразу.

Дело в том, что по тогдашнему календарю наши предки считали годы не от рождения Христа, а от появления на свет Адама. И по этому календарю "от сотворения мира", люди встречали 7000 год. Год, в котором, как всем было известно, Вселенная должна была закончить свое существование из-за наступления конца света. Русские священники даже дни наступления Пасхи расписали только до этой даты, резонно полагая, что дальше незачем, а лишнюю работу делать глупо. Так и написали в конце одной из пасхалий:

"Здесь страх, здесь скорбь, как в распятии Христовом сей круг бысть, сие лето наконец явится и в нем чаем всемирное Твое пришествие".

Нам, живущим много столетий спустя, несложно догадаться, что ожидаемого так не произошло. Разочарованный соотечественник так и написал в летописи:

"…ныне седмь тысяч, а конца несть: ино и святые де отцы солгали".

Несмотря на то, что анонсированное шоу так и не показали, в этом году произошло одно интересное событие, о котором, правда, наши ожидавшие конца света предки не узнали.

Дело в том, что 7000 год от сотворения мира — это 1492 год от Рождества Христова.

И в этот год, как известно всем зрителям фильма Ридли Скотта с одноименным названием, Колумб открыл Америку.

Большой Сатана, как его называют в исламских странах, сошел на Землю.

И началось!

Тезис:

"Господь дал нам Победу. Но никакой не Сталин, бандит этот! Сколько русских душ они вместе с Ульяновым погубили! Скольких они лишили жизни только на Колыме, на Соловках, на севере, на юге. За что? За что расстреливали совершенно невинных людей?

На моей родине, Орловщине, были расстреляны тысяча священнослужителей и верующих. И кто он — Сталин? Как был бандитом, так и остался. Кем он был? Бандит Коба, который грабил инкассаторов. За что он сидел? За грабеж, за злодеяния. Бандит, одним словом. Мог ли он положительную роль играть в войне? Если что-то и было с его стороны, то это необдуманные приказы".

Личный духовник патриарха Кирилла, схиархимандрит Илий (Ноздрин) 13.10.2016

Антитезис:

Мы, участники приема у Иосифа Виссарионовича, живем и будем жить под обаянием тех впечатлений, какие охватили нас в часы этой встречи и беседы с любимым вождем своего народа. Мы были поражены сердечной простотой приема и самой личности главы правительства; но под этой внешней обаятельной простотой — в его словах, в его обращении с людьми — мы видели истинное величие вождя, которого вся страна по праву зовет великим Сталиным.

Взволнованные и потрясенные радостью встречи с Иосифом Виссарионовичем, мы были до глубины души тронуты не только его вниманием к нуждам Церкви, но и теплой его заботой о бытовых нуждах каждого из нас. Внимание и заботы о нуждах Церкви со стороны Иосифа Виссарионовича окрыляют нас, и наша Церковь с утроенной энергией отдаст все свои силы на служение дорогой Родине в переживаемые тяжелые дни.

Имя Иосифа Виссарионовича Сталина, окруженное величайшей любовью всех народов нашей страны, — знамя славы, процветания, величия нашей Родины. Русская Православная Церковь молитвенно благословляет жизнь и труды великого вождя страны и Красной Армии.

Митрополит Николай (Ярушевич). Журнал Московской Патриархии. 1944, № 1. С. 13–15

Телеграмма.

09.05.45. МЕСТНАЯ МОСКВА КРЕМЛЬ СТАЛИНУ

СЕГОДНЯ В ИСТОРИЧЕСКИЙ РАДОСТНЫЙ ПРАЗДНИК ПОБЕДЫ МЫСЛИ ВСЕХ ВЕРНЫХ СЫНОВ НАШЕЙ РОДИНЫ НЕСУТСЯ К ВАМ НАШЕМУ ЛЮБИМОМУ БОГОДАННОМУ ВОЖДЮ ЧЬИМ НЕУСЫПНЫМ ТРУДОМ И ЗАБОТАМИ СТРАНА НАША ДОСТИГЛА ВЕЛИЧАЙШЕЙ ПОБЕДЫ И МИРА ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ НАША ЗОВЕТ ВСЕХ СВОИХ ЧАД ТОРЖЕСТВЕННОЙ ВСЕЦЕРКОВНОЙ МОЛИТВОЙ ОЗНАМЕНОВАТЬ ЭТОТ СВЕТЛЫЙ ПРАЗДНИК РУССКОГО НАРОДА ОНА ВОЗГЛАШАЕТ ВАМ СВОЕМУ ДОРОГОМУ ВОЖДЮ МНОГАЯ И МНОГАЯ ЛЕТА СЧАСТЛИВОЙ ЖИЗНИ НА БЛАГО НАШЕГО НАРОДА

АЛЕКСИЙ ПАТРИАРХ МОСКОВСКИЙ И ВСЕЯ РУСИ

Синтез:

Все мы знаем, что послереволюционное время было временем хаоса, столкновения классовых, социальных, политических, экономических интересов, попыток разрушить страну; было пролито много крови, миллионы были изгнаны из пределов нашего Отечества. Мы знаем, что непростыми были и 30-е годы — много крови, много несправедливости, и все это никогда не должно уйти из нашей памяти, как нельзя минимизировать эти страдания.

Но ведь не было бы современной России, если бы не было подвига предшествующих поколений, которые в 20-е и 30-е годы не просто пахали землю — хотя и это очень важно, — но создавали промышленность, науку, оборонную мощь страны.

Успехи того или иного государственного руководителя, который стоял у истоков возрождения и модернизации страны, нельзя подвергать сомнению, даже если этот руководитель отличился злодействами.

Там, где проявлялись воля, сила, интеллект, политическая решимость, — мы говорим: «да, несомненные успехи», как и в случае с победой в Великой Отечественной войне. А там, где были кровь, несправедливость, страдания, мы говорим, что это неприемлемо для нас, людей XXI века.

Мы отдаем исторические персонажи на суд Божий. Но никогда отрицательные стороны не должны давать права исключать все то положительное, что было сделано. Как и наоборот, то положительное, что было сделано теми или иными людьми, не должно исключать критического отношения к преступлениям, которые были совершены ими же.

Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, выступление на открытии XIV выставки-форума «Православная Русь. Моя история. От великих потрясений к Великой Победе». 04.11.2015

Недавно:

Речь президента Грузии Михаила Саакашвили на совместном выступлении с президентом США Бушем, Тбилиси, 10 мая 2005 года

Соотечественники. Сегодня мы вместе пишем историю Грузии. Стены этого города помнят многое. Наша гордость — наша безгранично красивая Родина — на протяжении веков была ареной разгула многих захватчиков. Не было в мире ни одной империи, которая бы не принесла сюда кровь, разрушения, попытки уничтожения грузинского народа. Эти стены помнят римлян, византийцев, османов, персов, монголов, русских (разрядка моя — ВН). Но никто из них не смог уничтожить наш гордый народ.

На протяжении всей истории любой лидер большого государства приезжал сюда как захватчик, приезжал как поработитель, приезжал для того, чтобы еще больше разрушить, еще больше унизить, еще больше оскорбить наш народ. Их приезды несли только кровь и разрушение. Сегодня, впервые в истории нашей страны, рядом с нами, перед вами стоит лидер государства, которое является сильнейшим государством мира, и он стоит как друг, как патриот, как союзник, как соратник, как человек, приезд которого радует каждого из нас. Это — гость, встречать которого я, как президент страны, горд. Приветствую Вас, господин Президент!

Возможно, в эти дни в других местах не вспоминали, но над гитлеровским Рейхстагом поднял знамя Победы наш соотечественник, грузин Мелитон Кантариа, и мы этим очень гордимся.

В сентябре минувшего года парламент Грузии учредил Орден имени Святого Георгия за особые заслуги перед Грузией. В течении этого периода мы не вручали этот орден никому, но, конечно, в прошлом году мы не знали, что сюда прибудет президент Буш. Я хочу — за усиление свободы Грузии, за утверждение демократии в Грузии, за внесенный особый вклад в борьбу за свободу на всем постсоветском пространстве и на Ближнем Востоке — первым получателем этого нового грузинского Ордена, кавалером Ордена Святого Георгия объявить Президента Соединенных Штатов Америки Джорджа Буша, и передать ему этот Орден от вашего имени.

Удивляющимся велеречивости и подобострастности тона — не удивляйтесь. Это стиль.

Давно:

ПИСЬМО ИРАКЛИЯ II ЕКАТЕРИНЕ II О ПРЕДСТАВЛЕНИИ ЧЕРЕЗ Г. А. ПОТЕМКИНА ПРОШЕНИЙ О ПЕРЕХОДЕ КАРТЛИ И КАХЕТИИ ПОД ПОКРОВИТЕЛЬСТВО РОССИИ. 1782 г. декабря 21, Тифлис.

Всепресветлейшая, державнейшая великая государыня императрица Екатерина Алексеевна, самодержица всероссийская, государыня всемилостивейшая.

Дождались мы сих наиблагополучных времен, в которых великая милость вашего императорского величества воссияла над нами, светскими разными случаями доведенные мысли наши в уныние и иссохшие кости наши воскресли, получа мы указ вашего императорского величества, который пренаполнен монаршими вашими милостями, ваше величество соизволили пожаловать орден благовернаго князя Александра Невского вашему рабу сыну моему Георгию, за что ваши мы рабы купно с фамилией моею престолу вашего императорского величества с наиглубочайшим нашим почтением осмеливаемся с земным поклоном принести всенижайшую нашу благодарность.

Притом ваше императорское величество соизволили повелеть, чтоб вашему величеству представляемы были чрез его светлость генерала Потемкина дела наши и границ наших, и такое ваше всемилостивейшее повеление приняли мы с достодолжным повиновением и почитаем за неописанное счастие как для нашей фамилии, так и для наших областей.

Ваше императорское величество освященнейшими вашими мыслями всенижайше прошу признавать рабов ваших меня и детей моих за таковых ваших наивернейших рабов, которые во всякое время по высочайшим и по всемилостивейшим вашим повелениям находятся в готовности и в покорности и желают по возможности оказывать услуги свои так усердно, как и собственную жизнь.

По повелению вашего императорского величества всенижайше осмелились мы представить как прежния наши прошении, так и нынешния ко всемилостивейшему двору чрез светлейшего князя генерала Потемкина, дабы оные вашему императорскому величеству чрез нево донесены были, и потому всемилостивейшая государыня всенижайше осмеливаюсь просить, если что в наших всенижайших прошениях соизволите усмотреть не по всевысочайшему вашему соизволению, то не лишать нас монарших ваших милостей, и да пребудем мы, рабы ваши, под всемилостивейшее ваше покровительство без перемены.

Вашего величества

всенижайший раб Ираклий

ЦГВИА СССР, ф. 52, on. 1/194, д. 20, ч. 6, лл. 32-33об. Перевод с грузинского, современный подлиннику. Подлинник: то же дело, лл. 18-18об.

Вспомнил цитату из Токвиля: "Людям только кажется, что они любят свободу — на самом деле они всего лишь ненавидят своего господина".

Много думал.

Похоже, это главная проблема современности — все больше людей живут "в минус", а не "в плюс".

"В минус" жить легче — это закон:

Ненавидеть легче, чем любить.

Строить сложнее, чем ломать.

Уйти проще, чем остаться и каждый день сохранять.

Воспитывать детей труднее, чем бранить.

Будить в людях словом доброту — почти непосильная задача, обличительные и язвительные тексты можно гнать километрами.

И так далее, и тому подобное… Всё деструктивное — легче, проще. Так было всегда, так есть и так будет.

Очень часто вспоминаю еще одну притчу.

Аристотель, как известно, читал лекции своим ученикам исключительно во время прогулок, его последователей так и прозвали — "перипатетики", прогуливающиеся. Вот однажды они всем ликеем шли по улице, а навстречу попалась известная афинская гетера.

— Вот ты гордишься своими учениками, — улыбнулась она. — А стоит мне поманить их пальцем — они тут же бросят тебя, и уйдут со мной.

— Конечно, — ответил Аристотель. — Ведь я веду их вверх, а ты — вниз.

Прав был философ, безусловно прав. Люди — существа слабые, и всегда выбирают путь наименьшего сопротивления.

Особенно, если вверх их больше никто не ведет.

Это в советское время обывателя в попу толкали и за уши тянули — классической музыкой и "Шахматной школой" по телевизору.

А сейчас все весело и с гиканьем толпой несутся вниз — с шутками, прибаутками, свистелками и перделками.

И мне иногда страшно.

Цитата № 1. Вместо эпиграфа.

Русские варвары врывались в кишлаки, аулы, стойбища, оставляя после себя города, библиотеки, университеты и театры.

© Валерий Токарев

Цитата № 2. Тезис

"Завоевание Российской Империей ханств Средней Азии привело к упадку на данной территории, серьезному отставанию (разрядка моя — ВН)во многих сферах от развитых стран мира, попранию национальных ценностей. Колониальная политика в крае отличалась тем, что в интересах империи упор делался на содержании основной части местного населения в неграмотности и отсталости".

© Сойибжон Тиллабоев, Акбар Замонов. Учебник «Истории Узбекистана» для 9 классов средних общеобразовательных школ, Ташкент, 2010 г.

Цитата № 3. Показания свидетелей

Пока тянулись переговоры и писались условия мира, нам, строевым офицерам, нечего было делать, а сознание, что всего за три версты город живет своей, совершенно своеобразной жизнью, подстрекало любопытство. Хотелось взглянуть и на жизнь еще самостоятельного деспота, с его восточной роскошью, гаремами, ужасными казнями и вообще взглянуть на восточную жизнь, еще не тронутую цивилизацией.

Если не воспользоваться этим случаем, то другой мог и не повториться. Переговоры могли прерваться во всякое время, Коканд быть взят, и тогда бы он не представлял большого интереса, чем остальные русские владения в Средней Азии.

Открытых враждебных против меня действий в неприятельском городе я не боялся. Сарты отлично сознавали, что это повредило бы перемирию и повлекло бы за собою увеличение контрибуции и другие репрессивные меры, и я отправился к моему начальнику просить разрешить поездку.

Барон Меллер прямого разрешения не дал, но сказал, что если я поеду, то он об этом постарается не знать, но предупредил, что, кроме риска быть пристреленным каким-либо фанатиком, меня могут захватить и по распоряжению самого хана, чтобы затем выдать взамен части контрибуции и что тогда я буду предан военному суду за дезертирство к неприятелю. В тот же день после полудня хан ожидался в лагерь для личных переговоров с Ярым-падишахом (полуцарем) ("Полу-падишахом" местные называли всесильного туркестанского генерал-губернатора Константина Кауфмана — ВН), и Меллер советовал скорее вернуться, на случаи, если бы переговоры были прерваны.

Обрадованный таким полуразрешением, я долго не собирался. Пригласив двух товарищей, Норманского и Любомирова, и взяв служившего у меня джигита в качестве переводчика, мы четверо верхами уже через полчаса, переехав чрез тройной ряд рвов, въехали чрез ворота в четырехсаженной стене в неприятельский город.

Коканд резко отличался от других городов Туркестана своими широкими улицами и бульварами. Даже попадались кирпичные дома, богатых купцов, побывавших в России, с окнами прямо на улицу, чрез которые была видна европейская обстановка парадных комнат, но скоро нам пришлось убедиться, что цивилизующее влияние Европы дальше этих окон и дверей на улицу но пошло.

На одном из бульваров нам встретился сарт, несший на руках небольшую девочку лет 8–9. Девочка была очень худа, с большими, грустными черными главами, одетая в одну длинную рубашку из английской кисеи. Миловидное личико ребенка было немного испорчено следами бывшей коканки (род проказы, сильно распространенной между туземцами).

Поравнявшись с нами, сарт посадил девочку прямо на пыльную дорогу и, что-то крича нам, сталь торопливо стягивать с нее рубашку и так как это ему не удавалось, то он наградил ее таким ударом кулака по голове, что бедная жертва в обморочном состоянии упала.

Чрез переводчика мы узнали, что сарт только что отобрал эту девочку за долги от какой-то вдовы и предлагал нам купить ее на время нашего пребывания в городе за пять тилей, т. е. за 20 рублей.

Наш джигит намочил голову девочке, она очнулась и начала плакать. Если кто на нас, желая ее утешить, подходил к ней, то она с криком ужаса убегала, бросаясь на шею к своему мучителю, через которого мы подарили ей несколько брелоков от часов, и она, утешившись, тут же стала привешивать их к своим волосам.

Дали несколько рублей и сарту, приказав нести ее домой, и старались внушить ему, что он может быть ее убийцей, продавая такую еще совершенно не сформировавшуюся девочку и что и Аллах карает убийц; но через переводчика получили ответ, что если она по воле Аллаха умрет, то ему изъян будет, но что если выживет, то ему большой барыш будет!

После такого ответа мы увидели, что словами этого торговца живым товаром не проймешь, а других способов в чужом городе у нас не было, и мы, бросив его, поехали на базар…

© К. К. Трионов. В гостях у хана Наср-Эддина // Исторический вестник, 1910, № 7.

Выводы:

Делайте сами.

За много-много лет "Последнего искушения Христа" и Pussy Riot:

«Епархиальные епископы некоторых епархий обратились в Синод с заявлением, в котором указывают на распространение живой фотографии (кинематографических представлений) с изображением отдельных моментов и целых сцен из земной жизни Иисуса Христа и Богоматери. Такое демонстрирование жизни Спасителя они находят по меньшей мере кощунством.

Во время представлений публика, представляющая собой в большинстве праздных зрителей, относится к представлениям без должного благоговения: курит, смеется и подчас делает не соответствующие торжественности и важности картины замечания. Обстановка, в которой происходят представления, также не соответствует святости картин из жизни Иисуса Христа.

Не усматривая разницы между представлением в театрах священных событий и демонстрацией их в кинематографах, авторы просят Св. Синод преподать духовноцензурным комитетам разъяснения в смысле полного недопущения к представлению в кинематографах священных изображений крестного знамения, икон, церквей, Евангелия и мимических сцен из жизни Спасителя, Божией Матери и Св. Угодников, а также изображений библейских событий».

Газета «Дальний Восток» г. Владивосток) 17 апреля 1909 года.

«У вас была слишком легкая жизнь, сын мой, — сказал я прямо. — Вы заелись. Вы ничего не знаете о жизни. … У вас всегда было что кушать и чем платить. Вот вы и привыкли смотреть на мир глазами небожителя, этакого сверхчеловека.

Экая жалость — цивилизацию продали за горсть медяков! Да скажите спасибо, что вам за нее дают эти медяки! Вам они, конечно, ни к чему. А вдове, которая одна поднимает троих детей, которая должна их выкормить, вырастить, выучить? А Полифему, калеке, получающему грошовую пенсию?

А фермеру? Что вы предложили фермеру?

Сомнительные социальные идейки? Книжечки-брошюрочки? Эстетскую вашу философию?

Да фермер плевал на все это! Ему нужна одежда, машины, нужна уверенность в завтрашнем дне! Ему нужно иметь постоянную возможность взрастить урожай и получить за него хорошую цену! Вы смогли ему это дать? Вы, со всей вашей цивилизацией!

…

Что же теперь удивляться, что фермеры травят вас, как диких зверей? Вы никому не нужны с вашими разговорами, с вашим снобизмом, с вашими абстрактными проповедями, легко переходящими в автоматную стрельбу».

(с) Братья Стругацкие, "Второе нашествие марсиан".

Пить табак, водку курить

Занятно иногда меняется язык. Что мы обычно делаем? Водку пьем, да сигареты курим.

А наши предки чем занимались? Все делали ровно наоборот — вино курили и пили табак. Честное слово, не вру.

Фамилия Винокур у него вовсе не потому, что он юморист, а клоунам положено смешно называться. Вино у нас всегда курили (от общеславянского «куръ» (дым, чад), то есть по-нынешнему — гнали. А древняя фамилия Винокур переводится как Самогонщик.

А табак, наоборот, пили. Берем, например, «Сатиру IX. На состояние сего света к солнцу» нашего великого поэта XVIII века Антиоха Кантемира и что мы там читаем?

И хулиганы, опять же, тогда наверняка не закурить, а выпить просили…

Цитата, хорошо описывающая подоплеку известной акции "Две гвоздики для товарища Сталина".

"В заключение скажем, что добрая слава Иоаннова пережила его худую славу в народной памяти: стенания умолкли, жертвы истлели, и старые предания затмились новейшими; но имя Иоанново блистало на Судебнике и напоминало приобретение трех Царств Могольских: доказательства дел ужасных лежали в книгохранилищах, а народ в течение веков видел Казань, Астрахань, Сибирь как живые монументы Царя-Завоевателя; чтил в нем знаменитого виновника нашей государственной силы, нашего гражданского образования; отвергнул или забыл название Мучителя, данное ему современниками, и по темным слухам о жестокости Иоанновой доныне именует его только Грозным, не различая внука с дедом, так названным древнею Россиею более в хвалу, нежели в укоризну.

История злопамятнее народа!".

Николай Карамзин. "История государства Российского".

Они вообще весьма бранчивый народ и наскакивают друг на друга с неистовыми и суровыми словами, точно псы.

На улицах постоянно приходится видеть подобного рода ссоры и бабьи передряги, причем они ведутся так рьяно, что с непривычки думаешь, что они сейчас вцепятся друг другу в волосы. Однако до побоев дело доходит весьма редко, а если уже дело зашло так далеко, то они дерутся кулачным боем и изо всех сил бьют друг друга в бока и в срамные части.

Еще никто ни разу не видел, чтобы русские вызывали друг друга на обмен сабельными ударами или пулями, как это обыкновенно делается в Германии и в других местах. Зато известны случаи, что знатные вельможи и даже князья храбро били друг друга кнутами, сидя верхом на конях. Об этом мы имеем достоверные сведения, да и сами видели двух детей боярских, [так стегавших друг друга] при въезде турецкого посла.

При вспышках гнева и при ругани они не пользуются слишком, к сожалению, у нас распространенными проклятиями и пожеланиями с именованием священных предметов, посылкою к черту, руганием "негодяем" и т. п.

Вместо этого у них употребительны многие постыдные, гнусные слова и насмешки, которые я — если бы того не требовало историческое повествование — никогда не сообщил бы целомудренным ушам. У них нет ничего более обычного на языке: как "бл…н с… с…н с… собака, б т… м. ть, б. а м. ть", причем прибавляется "sepulcrum, in oculos, in os ipsius" («в могилу», «в глаз», «в рот» — ВН) и еще иные тому подобные гнусные речи.

Говорят их не только взрослые и старые, но и малые дети, еще не умеющие назвать ни Бога, ни отца, ни мать, уже имеют на устах это: ".б т… м. ть" и говорят это родителям дети, а дети родителям.

В последнее время эти порочные и гнусные проклятия и брань были сурово и строго воспрещены публично оповещенным указом, даже под угрозою кнута; назначенные тайно лица должны были по временам на переулках и рынках мешаться в толпу народа, а отряженные им на помощь стрельцы и палачи должны были хватать ругателей и на месте же, для публичного позорища, наказывать их.

Однако это давно привычная и слишком глубоко укоренившаяся ругань требовала тут и там больше надзора, чем можно было иметь и доставляла наблюдателям, судьям и палачам столько невыносимый работы, то им надоело как следить за тем, чего они сами не могли исполнить, так и наказывать преступников.

Адам Олеарий. «Описание путешествия Голштинского посольства в Московию и Персию».

История причёсанная и непричёсанная

Вот что пишут про Кукуй, также известный как "Немецкая слобода", в энциклопедии "Москва":

Неме́цкаяслобода́ находилась в северо-восточной части Москвы, на правом берегу р. Яузы, близ ручья Кукуй (отсюда другое название — слобода Кукуй). Возникла в середине XVI в., заселена пленными из Ливонии ивыходцами из Западной Европы («немцами» — отсюда название). Население занималось главным образомремёслами и мукомольным промыслом (мельницы на Яузе). В начале XVII в. Немецкая слобода разорена войсками Лжедмитрия II. Возродилась в середине XVII в. на берегу Яузы, выше устья р. Чечеры, как Новоиноземская (Новонемецкая) слобода.

Но немецкий путешественник Адам Олеарий, посетивший Москву во времена расцвета Кукуя, дает несколько иную версию происхождения этого названия:

Это место лежит на реке Яузе и получило название Кокуй по следующей причине. Так как жены немецких солдат, живших там, видя что-либо особенное на мимо идущих русских, говорили друг другу: "Kuck! Kucke hie!", то есть "Смотри! Смотри туда!", то русские переменили эти слова в постыдное слово: " х. й, х. й" (что обозначает мужеский член) и кричали немцам, когда им приходилось идти в это место, в виде брани: "Немчин, [м.]чись на х. й, х. й", т. е. «Немец, убирайся на…» и т. д.

По этому поводу к его царскому величеству была направлена жалостливая челобитная: они, немцы, видят, что в настоящее время, безо всякой причины, подвергались они поношению со стороны русской нации, и, несмотря на верную службу свою и доброе расположение, высказанные перед его царским величеством и его подданными, тем не менее на улицах со стороны разных оборванцев встречают и слышат вслед столь стыдные слова. Они просят потому его царское величество, чтобы он по похвальному примеру предков своих, принял их под милостивейшую защиту свою и оберегал от таких носителей и т. д. После этого его царское величество велел публично объявить следующее: "Кто с этого дня будет кричать [подобные слова], хотя бы вслед самому незнатному из немцев, тот безо всякого снисхождения будет наказан кнутом", т. е. по их способу. Действительно, несколько человек нарушителей этого запрета были так наказаны, что ушли домой с окровавленными спинами. Теперь немцы освободились от этих позорных криков вслед".

Освободились, но, похоже, не до конца. Так, 8 июля 1677 года с находившимся в Москве англичанином Чарлзом Гердоном произошел неприятный инцидент. Служивший при дворе московского государя, и даже овладевший немного русский языком англичанин на Балчуге сперва поругался, а потом и подрался с местными жителями. Иноземец даже выхватил шпагу, но, получив поленом по голове, бежал от разъяренных москвичей к Москворецким воротам.

Некий Максимко Павлов, допрошенный по этому делу, говорил в опросе: «Вез он к себе за Москву реку на телеге птичьи клетки, и на Балчеке де встретился с ним иноземец против харчевен и кружала. И того иноземца с стороны подразнили и молвили «шиш на Кукуй». И то де иноземец бросился к нему Максимке к телеге и учал ево бить тростью и клетки все перебил. И он де от него скача с телеги утолятца и отходить, и тот де немчин выня шпагу учал колоть, и поколов побежал проч к Москворецким воротам, а он покиня клетки бежал за ним и кричал «караул».

Вот испокон веку у нас так — все, что началось с "шиш на Кукуй" и прочих посыланий, непременно завершится "Караулом!!!" и стрельцами.

Как Аллу Орбакене за кордон выпускали

1972 год

20 июля 2

ХАРАКТЕРИСТИКА

ОРБАКЕНЕ /Пугачева/ Алла Борисовна, 1949 года рождения, русская, беспартийная, образование среднее, в Росконцерте работает с 1971 года в качестве солистки-вокалистки оркестра п/у О.Лундстрема.

Тов. Орбакене молодая образованная эстрадная певица, исполнительница жанровых советских песен. Её исполнительская манера отличается тонкостью и задушевностью, умением глубоко проникнуть в образный строй исполняемых песен.

Тов. Орбакене замечаний по трудовой и творческой дисциплине не имеет, к обязанностям своим относится вдумчиво и серьезно. Занимается общественной деятельностью по лини военно-шефской работы.

В быту скромна, политически развита, морально устойчива. Ранее за рубеж не выезжала. Тов. Орбакене замужем, проживает совместно с мужем Орбакасом Н.Э. и дочерью Кристиной 1971 года рождения по адресу: Москва, Зонточный пер. д. 14 кв. 3.

Рекомендуется в кратковременную командировку в ПНР в сентябре с.г.

Характеристика утверждена на заседании партбюро Росконцерта 20 июня протокол № 3 с.г.

ДИРЕКТОР РОСКОНЦЕРТА /Ю.ЮРОВСКИЙ/

СЕКРЕТАРЬ ПАРТ.ОРГАНИЗАЦИИ /МИХ.КАДОМЦЕВ/

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ МЕСТКОМА /Р.ЕРШОВ/

Шесть неожиданных цитат из романа Льва Толстого "Война и мир":

1. "Пассаж оборвался на середине; послышался крик, тяжелые ступни княжны Марьи и звуки поцелуев".

2. "Он был одет в тонком синем кафтане на шелковой подкладке, надетом на полушубке".

3. "Княжна позвонила горничную и попросила ее лечь в ее комнате".

4. "Толпы раненых <…> шли, ползли и на носилках неслись с батареи".

5. "Наполеон стоял несколько впереди своих маршалов на маленькой серой арабской лошади, в синей шинели, в той самой, в которой он делал итальянскую кампанию".

6. "Толпа французов бежала с постоянно усиливающейся силой быстроты, со всею энергией, направленной на достижение цели".

Сегодня по "Культуре" показывали старый фильм "Председатель". В рамках своего увлечения забытыми цитатами осмелюсь предложить вашему вниманию один документ, написанный прототипом главного героя фильма:

____________________

Москва, Кремль,

товарищу Сталину.

От Героя Советского Союза

подполковника госбезопасности

Орловского Кирилла Прокофьевича.

Заявление

Дорогой товарищ Сталин!

Разрешите на несколько минут задержать Ваше внимание, высказать Вам свои мысли, чувства и стремления.

Родился я в 1895 году в дер. Мышковичи Кировского района Могилевской области в семье крестьянина-середняка. До 1915 года работал и учился на своем сельском хозяйстве, в деревне Мышковичи. В 1915–1918 гг. служил в царской армии в качестве командира саперного взвода. С 1918 по 1925 год работал в тылу немецких оккупантов, белополяков и белолитовцев в качестве командира партизанских отрядов и диверсионных групп. Одновременно 4 месяца воевал на Западном фронте против белополяков, 2 месяца — против войск генерала Юденича и 8 месяцев учился в Москве на пехотных курсах командного состава. С 1925 по 1930 год учился в Москве в Комвузе народов Запада. С 1930 по 1936 г. работал в спецгруппе НКВД СССР по подбору и подготовке диверсионно-партизанских кадров на случай войны. В 1936 г. работал на строительстве канала Москва — Волга в качестве начальника стройучастка.

Весь 1937 год был в командировке в Испании, где воевал в тылу фашистских войск в качестве командира диверсионно-партизанской группы. В 1939–1940 годах работал и учился в Чкаловском сельхозинституте. В 1941 году находился в спецкомандировке в Западном Китае, откуда по личной просьбе был отозван и направлен в глубокий тыл немецких захватчиков в качестве командира разведывательно-диверсионной группы.

Таким образом, с 1918 по 1943 год мне посчастливилось 8 лет работать в тылу врагов СССР в качестве командира партизанских отрядов и диверсионных групп, нелегально переходить линию фронта и государственную границу свыше 70 раз, выполнять правительственные задания, убивать сотни отъявленных врагов СССР как в военное, так и в мирное время, за что Правительство наградило меня двумя орденами Ленина, медалью "Золотая Звезда" и орденом Трудового Красного Знамени. Член ВКП(б) с 1918 года. Партийных взысканий не имею.

Ночью 17 февраля 1943 года агентурная разведка принесла мне сведения, что 17/II-43 г. по одной из дорог Барановичской области на подводах будут проезжать Вильгельм Кубе (генеральный комиссар Белоруссии), Фридрих Фенс (комиссар трех областей Белоруссии), обергруппенфюрер Захариус, 10 офицеров и 40–50 их охранников. В это время при мне было только 12 бойцов, вооруженных одним ручным пулеметом, семью автоматами и тремя винтовками. Днем на открытой местности, на дороге, напасть на противника было довольно рискованно, но и пропустить крупную фашистскую гадину было не в моей натуре, а потому еще до рассвета я подвел своих бойцов в белых маскировочных халатах к самой дороге, положил цепью и замаскировал их в снеговых ямах в 20 метрах от той дороги, по которой должен был проезжать противник. 12 часов в снеговых ямах мне с товарищами пришлось лежать и терпеливо выжидать.

В 6 часов вечера из-за бугра показался транспорт противника, и когда подводы поравнялись с нашей цепью, по моему сигналу был открыт наш автоматно-пулеметный огонь. В результате были убиты Фридрих Фенс, 8 офицеров, Захариус и более 30 охранников. Мои товарищи спокойно забрали все фашистское оружие, документы, сняли с них лучшую одежду и организованно ушли в лес, на свою базу.

С нашей стороны жертв не было. В этом бою я был тяжело ранен и контужен, в результате чего у меня были ампутированы правая рука по плечо, на левой — 4 пальца и поврежден слуховой нерв на 50–60 %. Там же, в лесах Барановичской области, я физически окреп и в августе 1943 года радиограммой был вызван в Москву.

Благодаря Народному комиссару госбезопасности тов. Меркулову и начальнику 4-го Управления тов. Судоплатову материально я живу очень хорошо.

Морально — плохо.

Партия Ленина-Сталина воспитала меня упорно трудиться на пользу любимой Родины; мои физические недостатки (потеря рук и глухота) не позволяют мне работать на прежней работе, но встает вопрос: все ли я отдал для Родины и партии?

К моральному удовлетворению я глубоко убежден в том, что у меня имеется достаточно физических сил, опыта и знаний, чтобы еще принести пользу в мирном труде.

Одновременно с разведывательно-диверсионной и партизанской работой я уделял возможное время работе над сельскохозяйственной литературой. С 1930 по 1936 год по роду своей основной работы каждый день бывал в колхозах Белоруссии, основательно присмотрелся к этому делу и полюбил его. Свое пребывание в Чкаловском сельхозинституте, а также Московскую сельхозвыставку я использовал до дна в получении такого количества знаний, которое может обеспечить организацию образцового колхоза.

Если бы Правительство СССР отпустило кредит в размере 2175 тысяч рублей в отоваренном выражении и 125 тысяч рублей в денежном выражении, то я бы на моей родине, в деревне Мышковичи Кировского р-на Могилевской области, в колхозе "Красный партизан" до 1950 года добился бы следующих показателей:

1. От ста фуражных коров (в 1950 г.) смогу достигнуть удоя молока не меньше 8 тысяч кг на каждую фуражную корову, одновременно смогу с каждым годом повышать живой вес молочно-племенной фермы, улучшать экстерьер, а также повышать % жирности молока.

2. Сеять не меньше 70 га льна и в 1950 г. получить не меньше 20 центнеров льна-волокна с гектара.

3. Сеять 160 га зерновых культур (рожь, овес, ячмень) и в 1950 г. получить не меньше 60 центнеров с каждого гектара при условии, если даже в июне — июле этого года не будет ни одного дождя. Если же будут проходить дожди, то урожай будет не 60, а 70–80 центнеров с га.

4. Колхозными силами в 1950 г. будет посажен на 100 га плодовый сад по всем агротехническим правилам, которые выработала агротехническая наука.

5. К 1948 г. на территории колхоза будут организованы 3 снегозадержательные полосы, на которых будет посажено не менее 30 000 декоративных деревьев.

6. К 1950 г. будет не менее 100 семей пчелоферма.

7. До 1950 г. будут построены:

1) сарай для М-П фермы N 1 — 810 кв. м;

2) сарай для М-П фермы N 2 — 810 кв. м;

3) сарай для скотомолодняка N 1 — 620 кв. м;

4) сарай для скотомолодняка N 2 — 620 кв. м;

5) сарай-конюшня для 40 лошадей — 800 кв. м;

6) зернохранилище на 950 т.;

7) навес для хранения сельскохозяйственных машин, инвентаря и минудобрения — 950 кв. м;

8) электростанция, при ней же мельница и лесопилка — 300 кв. м;

9) механическая и столярная мастерские — 320 кв. м;

10) гараж на 7 автомашин;

11) бензохранилище на 100 тонн горючего и смазочного;

12) хлебопекарня — 75 кв. м;

13) баня — 98 кв. м;

14) клуб с радиоустановкой на 400 человеко-мест;

15) дом для детсада — 180 кв. м;

16) рига для хранения снопов и соломы, мякины — 750 кв. м;

17) рига N 2 — 750 кв. м;

18) хранилище для корнеплодов — 180 кв. м;

19) хранилище для корнеплодов N 2 — 180 кв. м;

20) силосные ямы с кирпичной облицовкой стенок и дна вместимостью 450 кубометров силоса;

21) хранилище для зимовки пчел — 130 кв. м;

22) силами колхозников и за счет колхозников будет построен поселок на 200 квартир, каждая будет состоять из 2 комнат, кухни, уборной и небольшого сарая для скота и птицы колхозника.

23) артезианских колодцев — 6.

Должен сказать, что валовой доход колхоза "Красный партизан" в 1940 г. составлял 167 тысяч рублей. По моему расчету, этот же колхоз в 1950 г. может добиться валового дохода не менее 3 млн рублей.

Одновременно с организационно-хозяйственной работой у меня найдутся время и досуг для такого поднятия идейно-политического уровня своих членов колхоза, который позволит создать крепкие партийную и комсомольскую организации в колхозе из наиболее политически грамотных, культурных и преданных партии людей.

Прежде чем написать Вам это заявление и взять на себя эти обязательства, я, много раз всесторонне обдумав, тщательно взвесив каждый шаг, каждую деталь этой работы, пришел к глубокому убеждению, что вышеупомянутую работу я выполню на славу нашей любимой Родины и что это хозяйство будет показательным хозяйством для колхозников Белоруссии. Потому прошу Вашего указания о посылке меня на эту работу и предоставлении просимого мною кредита.

Если по данному заявлению возникнут вопросы, прошу вызвать меня для объяснения.

6 июля 1944 г.

г. Москва, Фрунзенская набережная, дом N 10а, кв. 46, тел. Г-6-60-46

___________________

Из секретариата поступило распоряжение удовлетворить просьбу тов. Орловского. Он сдал квартиру в Москве и уехал в полностью разрушенную войной белорусскую деревню, где люди жили в землянках.

В последний год войны, в январе 1945 года бывший профессиональный диверсант и прототип одного из героев романа Хемингуэя "По ком звонит колокол" Кирилл Прокофьевич Орловский был избран председателем колхоза «Рассвет» Кировского района Могилевской области.

Что было дальше — рассказано в фильме "Председатель". Рассказано очень честно и невероятно талантливо.

Под руководством К. П. Орловского колхоз «Рассвет» стал первым в послевоенном СССР колхозом-миллионером. В 1958 г. Герою Советского Союза Кириллу Прокофьевичу Орловскому было присвоено звание Героя Социалистического труда с вручением ордена Ленина.

Скончался дважды герой 13 января 1968 года. Похоронен в родной деревне Мышковичи Кировского района Могилевской области Белоруссии.

Я бы это письмо включил в школьные учебники истории. Чтобы дети знали — жить можно и по-другому.

Искони наши инородцы пользовались разными преимуществами перед русским народом, поэтому жили и живут богаче русских. Все окраины дают нам до сего времени только убыток, так как мы заботимся исключительно о развитии здесь культуры и нисколько не заботимся об увеличении от окраин доходов, как делают это другие народы. В заботе дать инородцам развитие в ущерб даже коренному населению страны русские чиновники доходят положительно до смешного.

<…>

И так во всем: инородцам мы даем предпочтение в образовании; инородцев приучаем мы к культурной жизни; инородцам проводим каналы и арыки, — орошаем безводные степи. И в уплату за все это нам инородцы отвечают презрением и требуют, чтобы мы "чистили им сапоги". Благодаря такому положению дела, мы уже стыдимся называть себя русскими. Все инородцы кричат и требуют себе преимуществ, только русский не смеет поднять головы…

Мы, русские, составляем ядро государства, но мы еле двигаемся по пути просвещения и духовного развития… А известно, где тьма, там и нищета; нищих же кто уважает? Вот в чем кроется причина пребывания славян в чужеземном ярме и почти общее презрение к славянам за границей.

Это г. Бобровникову следовало бы помнить, а не то у нас действительно появятся "Великая республика соединенной Мордвы" и "Великая Республика трех соединенных киргизских орд". (Имеются в виду три казахских жуза, "киргизами" тогда называли казахов — ВН)

Алекторов А.Е.

"Окраины России". 1907. 2 июня. № 22.

____________________________

Справка: Александр Ефимович Алекторов — русский учёный-востоковед. Исследовал историю, культуру и этнографию казахского и башкирского народов. Автор трудов о хозяйстве, культуре, быте, обрядах, обычаях, народной медицине, по фольклорному, песенному и поэтическому творчеству казахов. До революции казахские дети учились по пособиям, составленным Алекторовым.

В 1896 записал эпос «Кобыланды» о полулегендарном казахском батыре. Том самом, которому в Алма-Ате поставили пятиметровый памятник в стиле "стимпанк".

— Пошли в лес, — позвал Гурам.

— Не хочу.

— В войну играть будем. Я буду — Георгий Саакадзе, а ты Шах Абаз, и мы будем рубиться на саблях.

— Не хочу.

— Хорошо! Ты будешь Георгий Саакадзе, а я буду Шах Абаз. Ты будешь меня побеждать, а я буду тебя молить: благородный рыцарь, пощади меня, пощади! Пошли!

— Не пойду. Дождик был, там мокро.

— Пошли! Как брата прошу! Я какать хочу, а одному в лесу страшно!

За мою длинную жизнь это был единственный случай, когда тот, кто звал меня в дали светлые, в итоге все-таки сознался, чего он хотел на самом деле.

Г. Данелия. Тостуемый пьет до дна

Из письма своим гонителям, митрополиту Павлу Крутицкому и архиепископу Илариону Рязанскому:

"Мудрены вы со дьяволом! Нечего разсужать. Да нечева у вас и послушать доброму человеку: все говорите, как продавать, как куповать, как есть, как пить, как баб блудить, как робят в олтаре за афедрон хватать. А иное мне и молвить тово сором, что вы делаете: знаю все ваше злохитрство, собаки, бляди, митрополиты, архиепископы, никонияна, воры, прелагатаи (прелагатай — передатчик чужих речей, переносчик, соглядатай, лазутчик ВН), другия немцы руския".

Из второй челобитной Аввакума царю Алексею Михайловичу (эпизод с Дионисием Греком):

«…о нем же слышах от достоверных свидетелей, что софьинской поп Иродион извещал на него вам, святителем, что он, архимарит, некоего подъяка содомски блудил многое время, и по действу дияволю, прилучися ему и во олтари скверну деяти со отроком, облекши детище во святительския ризы и во амфор. И те вины детищ написаны дал ему, попу Иродиону, а он, поп Иродион, то писмо Вятцкому епископу Александру казал, еда и Питириму-митрополиту не известно ли. Мала ли беда, содомская сия скверна, во святилищи содеяна? Как выедет он, архимарит, во свою землю, скажет — вместо детища— я, де, глупых русаков и владыку блудил! У них то, греков, не диковина! И безчестие сие и вечьный позор не точию вам, архиереом, но и всему государьству будет!»

Почему детская литература умерла

Жаклин Кеннеди как-то сказала: "Есть много способов, чтобы расширить мир вашего ребенка. Любовь к книгам — лучший из всех". Этой точки зрения придерживались практически все родители на Земле, потому детская литература считалась чрезвычайно важным делом. Во времена Советского Союза она издавалась немыслимыми даже по советским меркам тиражами, там работали лучшие писатели, чьи произведения на ура переиздаются и сегодня, детские книги иллюстрировали лучшие художники и т. п.

Однако в последнее время отношения «взрослой» и «детской» литературы претерпели ряд серьезных пертурбаций. Как вы помните, поначалу все было просто: детская литература — это что-то такое доброе, светлое и, по большому счету, безпроблемное, а взрослая — серьезное, озадачивающее, и часто мрачное.

Потом началось встречное движение, причем не только в литературе, а в культуре как таковой. Взрослые, уставшие от «грузилова», начали потихоньку дрейфовать в сторону все большей и большей облегченности.

Детская же литература, напротив, двинулась от светлой беззаботности какого-нибудь «Вити Малеева в школе и дома», где самой большой бедой была двойка в дневнике, к проблемности Крапивина.

Дальше — больше. Детей окончательно решили не прятать от правды жизни, и притащили ее в таких объемах, что детские книги и фильмы, вроде «Чучела», снятого по одноименной повести Владимира Железникова, уже шокировали и ужасали не только целевую аудиторию, но и их родителей.

Взрослые же потихоньку пересаживались с многотомных эпопей Толстого и прочей достоевщины на подростковые по сути, фантастику и детективы.

В конце концов, все так перепуталось, что разбиение на «взрослое» и «детское» просто исчезло. И это случилось так быстро, по сути — за время взросления одного поколения, что многие этого просто не заметили. Почему до сих пор и задаются несуществующими вопросами.

Да нет у нас, уже давно нет ничего «детского» и «взрослого».

У нас новое Средневековье, когда ребенка воспринимали как такого же взрослого, только меньше ростом. Сейчас нет взрослых и детей, есть младенцы — для которых, да, раскраски, телепузики и памперсы — и все остальные. Культурная резервация — лет до пяти-семи, а дальше все равны как в бане. Вы не заметили, что сегодня уже нет детских и взрослых фильмов, детских и взрослых песен?

Два сходящихся маятника встретились и слились в один. Все смотрят «Мстителей», слушают одну на всех попсу и немало довольны жизнью.

В литературе — то же самое. Самая читаемая книга XXI века — формально детская сказка «Гарри Поттер». Кто, простите, ей тиражи обеспечил — тинэйджеры?

Грани стерты. Все. Все супербестселлеры последних лет — "Сумерки", "Голодные игры" и т. п. — юниэйдж, по аналогии с юнисексом.

Взрослые с удовольствием потребляют сказки, дети без проблем юзают популярное чтиво взрослых — будь то маскулинное фэнтези, или женские детективы. А что такого страшного они могут там прочитать? Извините, запретных для детей тем больше нет — про секс им рассказывают в школе, ужасы показывают в Диснейлендах, а удовольствие побрызгать кровищей на стены обеспечивают производители компьютерных игр. Более того — если что-то и создается с предметным прицелом на юную аудиторию, то тематика оных произведений… Вы помните, чему отведено 90 % времени в так называемых «молодежных комедиях»?

А серьезные проблемы, которые не всякому возрасту по уму — да кому они, извините, нужны? Не массовой культуре это точно.

Все уже все поняли, и смирились со случившейся конвергенцией. И только в родном отечестве все еще выделяют строку в бюджете на «спонсирование съемок фильмов для детей», проводят Всероссийский конкурс на лучшее литературное произведение для детей и юношества «КнигуРу», и пишут в выходных данных книги «для среднего школьного возраста».

Вместо честного «читайте, как дозреете до непростых вопросов».

Так говорил Великий Кормчий:

1. Всем товарищам следует проанализировать свою ответственность. Есть дерьмо — высрите, есть газы — пропукайтесь, и вам полегчает! (финал выступления на Лушаньском совещании 23 июля 1959 г. Призыв, надо сказать, весьма актуален и сегодня).

2. Территория Советского Союза и так достаточно велика — более 20 миллионов квадратных километров при населении всего 200 миллионов. Население Японии — 100 миллионов человек, однако у вас в распоряжении площадь всего 370 тысяч квадратных километров.

Примерно сто с небольшим лет назад они отрезали всю область к востоку от озера Байкал с Боли (Хабаровск), Хайшэньвэем (Владивосток)и полуостровом Камчатка. Этот счёт не так легко оплатить. За это мы с ними ещё не рассчитались. Поэтому с нашей точки зрения, ваши Курильские острова не проблема; они должны быть возвращены вам. (из беседы Мао Цзэдуна с представителями Соцпартии Японии 10 июля 1964 г. Разругавшись с Хрущевым, которого он искренне презирал, Мао вспомнил все старые обиды).

3. Кто не занимается обследованием и изучением, тот не имеет права высказываться. (из статьи "Обстановка после победы в войне Сопротивления японским захватчикам и наш курс", 13 августа 1945 г. Как тихо было бы в соцсетях, работай этот принцип хотя бы на 30 %)

4. Тысячи и тысячи положений марксизма в конце концов сводятся к одному: «Бунт — дело правое»! (из речи на праздничной конференции в Яньани по случаю 60-летия Сталина 21 декабря 1939 г. Цитата стала любимым афоризмом европейских леваков в 60-е с их баррикадами в Париже и захватом Сорбонны. Особенно эту фразу любил Сартр, которому она иногда приписывается).

5. Каждый коммунист должен усвоить ту истину, что «винтовка рождает власть». Наш принцип — партия командует винтовкой; совершенно недопустимо, чтобы винтовка командовала партией. (из выступления на VI пленуме ЦК КПК 6-го созыва «Война и вопросы стратегии» 6 ноября 1938 г. Первую фразу этого афоризма цитируют очень часто, вторую — почти никогда. Как вы думаете — почему?).

В 1970 году советский фантаст Илья Варшавский опубликовал фантастический рассказ "Любовь и время" — о нечаянном знакомстве 26-летнего советского инженера с нескладной фамилией Кларнет и ослепительной красавицы из будущего по имени Маша.

Вернее, знакомство было не совсем нечаянным — при первом же разговоре через телевизор Маша призналась, что она историк-лингвист и занимается поэзией двадцатого века. А потом поведала о своих проблемах:

— Понимаете ли, я живу в такое время, когда библиотек уже нет, одна машинная память. Это, конечно, гораздо удобнее, но если нужно откопать что-нибудь древнее, начинаются всякие казусы. Я запрашиваю о Пастернаке, а мне выдают какую-то чушь про укроп, сельдерей, словом, полный набор для супа. С Блоком еще хуже. Миллионы всяких схем электронных блоков.

1970 год…

До создания первого интернет-поисковика оставалась четверть века.

Есть люди, которые называются обозревателями книжных новинок. Они следят за тем, что происходит в мире изящной словесности, и с помощью газет создают литературные репутации.

Они несколько похожи на евнухов в серале, которые сами не способны доставить наслаждение и не допускают туда тех, кто от них отличен.

Эти обозреватели только и делают, что кричат "тупица!" и "щелкопер!", расхваливают покойников, поносят живых, снисходительно признают за настоящим талантом кое-какие способности, превозносят десяток болванов, чтобы прослыть беспристрастными, и чернят частную жизнь тех, чьи сочинения они бессильны опорочить.

Обычно эти негодяи состоят на жаловании у корыстных книготорговцев, а еще чаще сами книготорговцы берутся за эту грязную работу, потому что ничего, кроме брани и глупости, тут не требуется.

Любой поэт с талантом непременно обретает подобных недругов. И, как он ни презирает их злобу, им все же удается отравить его существование, так что погоня за призрачной славой оборачивается подлинными муками.

XVIII век, английский писатель Оливер Голдсмит, его знаменитая книга с длинным названием: "Гражданин мира, или письма китайского философа, проживающего в Лондоне, своим друзьям на востоке". Письмо № 13. Книга писалась с 1760 по 1762 год.

Четверть тысячелетия прошла, а отношения между авторами и критиками все те же.

Загнанный в угол или "Это многое объясняет" (с)

"Ужасное парадное было. Квартира коммунальная. Без всяких удобств. Ни горячей воды, ни ванной. Туалет страшенный, врезался как-то прямо в лестничную площадку. Холоднющий, жуткий. Лестница с металлическими перилами. Ходить по ней было опасно, вся в щербинах.

Там, на этой лестнице, я раз и навсегда понял, что означает фраза "загнать в угол". В подъезде жили крысы. И мы с друзьями все время гоняли их палками. Один раз я увидел огромную крысу и начал преследование, пока не загнал ее в угол. Бежать ей было некуда. Тогда она развернулась и бросилась на меня. Это было неожиданно и очень страшно. Теперь уже крыса гналась за мной. Она перепрыгивала через ступеньки, соскакивала в пролеты. Правда, я все равно был быстрее и захлопнул дверь перед ее носом".

Из книги Наталии Геворкян, Натальи Тимаковой и Андрея Колесникова "От первого лица. Разговоры с Владимиром Путиным".

Книга была написана в 2000 году, в ту древнюю эпоху, когда мир задался вопросом "Ху из мистер Путин".

Москва столетней давности: Мигранты

"В данное время в городе замечается усиленный прилив рабочих из центральных губерний, — сообщал в репортаже "на злобу дня" Влас Дорошевич. — … чуть не десяток московских вокзалов ежедневно выбрасывают массу "сермяжного люда", вереницами расползающегося по обширной Москве… Открывается сезон строительных работ!"

"Ели, пили и спали тут же, на стройке. Выбрав какой-нибудь угол или целую комнату без полов, рам и без дверей, сколачивали столы и кое-какие скамьи. Садились тесно друг к другу, что было особенно неприятно летом в жару, и, соблюдая глубокое молчание, работали ложками. Спать ложились тут же после ужина, и в этом же помещении…"

"На каждой стройке заняты десятки, иногда сотни рабочих, и все они считают, что улица находится в их исключительном пользовании. Они держат себя около построек, как гунны в завоеванной стране, и решительно не желают считаться ни с чьими интересами.

К великому моему несчастью, мне ежедневно приходится проезжать мимо нескольких построек и ежедневно же испытывать всю прелесть столкновений с гуннами, именующимися в Москве строительными рабочими. Дошло до того, что я просто с ужасом выхожу из дома…".

Из книги В. Руги и А. Кокорева "Москва повседневная". М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2005 г.

Москва столетней давности: извоз

"Что такое наш извозчик? Это — субъект, прежде всего презирающий пространства и препятствия: за сорок копеек он везет вас… чуть не на тот свет, к препятствиям же, попадающимся ему на улице, относится с высокомерным презрением — прохожий ли, проезжий ли, ему все равно. Он давит их одинаково равнодушно. Кроме того, ему не составляло труда в любое время дня и ночи отыскать для клиента "милое, но падшее создание".

"На смотр завтра едем, на зад пломбу ставить! — объявил как-то Е.П. Иванову один из извозчиков. — Больше и некуда! На шляпе — есть, на кафтане — есть, на полости — четыре, в передке — восемь. Чего гоняют людей? Они в управе соскучились деньги за службу получать, так давай извозчиков на копейки метить".

"Больше всего москвичей возмущает езда шоферская. Можете ли вы себе представить, чтобы человек, которому вы доверяете свою жизнь, был нетрезв? В Москве, и только в Москве, это оказывается возможным".

Из книги В. Руги и А. Кокорева "Москва повседневная". М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2005 г.

Известно, что реформаторы всегда воруют с таким энтузиазмом, как будто их завтра расстреляют. Так было при гайдаровских реформах, так было и при реформах петровских. Об этом еще историк Ключевский писал:

«Реформа вместе со старым платьем сняла с них и сросшиеся с этим платьем старые обычаи, вывела их из чопорно-строгого древнерусского чина жизни. Такая эмансипация была для них большим нравственным несчастьем , потому что этот чин все же несколько сдерживал их дурные наклонности; теперь они проявили беспримерную разнузданность ».

И действительно, немец на российской службе, один из "птенцов гнезда Петрова", бывший вице-президент Коммерц-коллегии Генриха фон Фик однажды был арестован, лишен всего имущества и сослан в Сибирь.

Там ему и пришлось поработать с одним таким «новым чиновником». Некий «молодой двадцатилетний детинушка», будучи назначенным на должность комиссара для сбора ясака, как пишет Фик, несколько лет «хватал все, что мог». Когда же осторожный немец намекнул коллеге, что так, мол, и в цугундер загреметь можно, "дите реформ" посмотрело на "осколок старого режима" как на идиота.

«Брать и быть повешенным обое имеет свое время. Нынче есть время брать , а будет же мне, имеючи страх от виселицы, такое удобное упустить, то я никогда богат не буду; а ежели нужда случится, то я могу выкупиться». И когда я ему хотел более о том рассуждать, то он просил меня, чтоб я его более такими поучениями не утруждал, ибо ему весьма скушно такие наставлении часто слушать».

Продолжаем наш экскурс в Москву столетней давности. Сегодня цитаты о полиции:

"Московская полиция функционировала, опираясь на сложившуюся систему писаных и неписаных правил. Суть этих отношений сводилась к тривиальной философии: "Мы денно и нощно охраняем ваш покой. За нашу тяжелую службу казна платит мало, а жизнь все дорожает. Так что извольте облечь вашу благодарность в денежные знаки разного достоинства — соответственно с вашими доходами". Чтобы система действовала без сбоев, требуется придерживаться простого правила: внешне все должно быть шито-крыто, потому что любой скандал приводит в действие законы писаные.

Городовые: "Между прочим, — делился воспоминаниями писатель Н.Д. Телешов, — наименование этих полицейский "городовой" москвичи шутливо относили к нечистой силе, считая, что в лесу есть леший, в воде — водяной, в доме — домовой, а в городе — городовой".

"Молодого городового не допускали к несению службы, если он плохо владел приемами японской системы самозащиты джиу-джитсу. Хороший уровень подготовки московских полицейских к рукопашному бою засвидетельствовали, в частности, их коллеги из Японии, как-то навестившие Первопрестольную. Городовые оказались настолько неучтивы, что ни одному из гостей не дали возможности торжествовать победу".

Участковый милиционер, пардон, околоточный: "Работы по горло. Работаешь и днем, и ночью, и утром, и вечером. И за тем наблюдай, и за этим. Домовладелец снег со двора не вывозит — околоточный виноват. У другого выгребные ямы не в порядке — опять же с нас взыскивают. И еще понукай дворников, чтобы в гололедицу панели посыпали, да не солью, от которой, говорят, портятся калоши, а песком…".

Из книги В. Руги и А. Кокорева "Москва повседневная". М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2005 г.

На свете все больше юмористов, но хорошие анекдоты встречаются все реже. Интернет скоро лопнет от цитат, но найти по-настоящему мудрые мысли можно только в проверенных местах.

Например, у Василия Осиповича Ключевского. Наш великий историк сочинял не только исторические труды, но и афоризмы — и, на мой взгляд, трудно сказать, в чем ему Бог дал больше таланта.

Специальную книжку для записи афоризмов он всегда носил с собой, а позже подарил свояченице Надежде Михайловне. Сборник этот долго лежал в архиве ученого, пока в 1968 году не вышел отдельным изданием (Ключевский В.О. Письма. Дневники: Афоризмы и мысли об истории / [Предисл. акад. М.В. Нечкиной]. — Москва: Наука, 1968.) и с тех пор множество раз переиздавался.

Ниже — восемь афоризмов Ключевского об умных и дураках — это тема его всегда весьма интересовала:

1. И москаль, и хохол — хитрые люди, и хитрость обоих выражается в притворстве. Но и тот и другой притворяются по-своему: первый любит притворяться дураком, а второй — умным.

2. Есть два рода дураков: одни не понимают того, что обязаны понимать все; другие понимают то, чего не следует понимать.

3. Можно иметь большой ум и не быть умным, как можно иметь большой нос и быть лишенным обоняния.

4. Русский культурный человек — дурак, набитый отбросами чужого ума.

5. Газета приучает читателя размышлять о том, чего он не знает, и знать то, что не понимает.

6. Есть такая слабогузая интеллигенция, которая ни о чем не может помолчать, ничего не может донести до места, а через газеты валит наружу все, чем засорится ее неразборчивый желудок.

7. Русская интеллигенция скоро почувствует себя в положении продавщицы конфет голодным людям.

8. Самое умное в жизни — все-таки смерть, ибо только она исправляет все ошибки и глупости жизни.

Трусы на люстру, попоморщеры и прочий крутой креатив

Уже более сорока лет существует премия «За самое странное название книги» британского журнала Bookseller. Конкурс этот родился в далеком 1978 году на Франкфуртской книжной ярмарке, и первым победителем тогда стала книга «Протоколы второго международного семинара по голым мышам».

Обычно претенденты на награду впечатляют, но не слишком — за верхнюю ступень бьются книги под названиями «Решение проблем с сыром», «Как писать руководство по написанию книг», «Являются ли женщины людьми? И Другие Международные Диалоги», «Меня пытала пигмейская королева любви» и т. п. Ну а призером однажды стал труд под названием «Если хотите завершить свои отношения, начните с собственных ног». Как ехидно прокомментировал заместитель редактора Bookseller Джоэль Риккет: «Название книги-победителя столь исчерпывающе, что саму книгу читать совсем необязательно».

Меня вдруг заинтересовало — а как обстоят дела с дурацкими названиями в отечественном книгоиздании?

Примерно через полчаса стало понятно, что креативность отечественных монстров издательского дела не знает границ, и родные осины кроют британцев как бык хомяка. Можно даже не вспоминать прижившихся в списках бестселлерах минаевских лингвистических тяни-толкаев вроде «Духless» или «The телки». Не задержим глаз и на жалких каламбуристических потугах типа эпохально-глянцевого труда Лены Лениной «Тело Лениной живет и побеждает».

Все это меркнет перед открывшимся нашему взору великолепием. Как там у Ломоносова? «Открылась бездна, звезд полна»? Именно так. Причем, в соответствии с классиком, поистине, и писательским звездам числа нет, и бездне — дна.

Несчастные англичане номинируют работу «Как писать руководство по написанию книг»… Не позорились бы — у нас книги с названиями вроде «Как формировать события своей жизни с помощью силы мысли», «Куй деньги во сне! Или "активный сон"», «Ваша биоэнергетическая совместимость с растениями сада и огорода» учат гораздо более важным вещам, и составляют едва ли не половину ассортимента книжный развалов.

У нас вообще читателей могут научить чему угодно. Есть, к примеру, книга «Не ешьте зефир… по крайней мере, пока». Есть труд с названием «Как пИсать стоя» — чтобы все прочитали правильно, на обложке даже крупно проставлено ударение. Уже умеете? Тогда рекомендую книгу Надежды Семеновой «Очистись! от паразитов и живи без паразитов» вышедшую в серии «Исцелит тебя Надежда!» — между прочим, третье издание, исправленное и дополненное. Кстати, название серии вы поняли абсолютно правильно — исцеляющая вас Надежда написала немало книг, в том числе и работу с предельно откровением названием «Мы и паразиты. Диалог с читателем».

Главное — уверенность, быстрота и натиск. Не давайте читателю опомниться, и он поверит во что угодно. Вот вам книга В. Долохова и В. Гурангова «Трусы на люстру — деньги в дом. Энциклопедия абсурдных магических рецептов» — покупайте и изучайте. Если вы решили, что авторы выразились иносказательно — зря. Чуть ниже выходных данных висит критический отзыв читателя: «Решительно против подобных книг! Родители моей жены, увлеченные сетевым маркетингом, тоже вешали трусы на люстру. Больших денег как не было, так и нет».

Ну и что, что не разбогатели, зато книгу купили. Напор автора дорогого стоит, а то вот некоторые разводят церемонии, сомневаются во всем. Вон, авторы книги «Очки-убийцы. Польза или вред?» до сих пор, наверное, так и не пришли к определенным выводам. Впрочем, с очками — это к академику Санкт-Петербургской академии психосоматической саморегуляции Норбекову, автору мега-бестселлера «Опыт дурака, или Ключ к прозрению: Как избавиться от очков».

Это был дебют, и с тех пор Мирзакарим Санакулович обогатил русскую литературу множеством шедевров с названиями вроде «Энергетическая клизма, или Триумф тети Нюры из Простодырова» (как страшно жить!), «Как Баба-яга лечила свою костяную ногу, или Моя прабабушка дает советы», «Аркан для бешеной селедки, или Все способы энергетической защиты по системе Жим Лам» и «Школа лентяев, или Оздоровительная гимнастика Жим Лам для внутренних органов» (привет, полиция!).

Но если вы решили, что он один такой креативный, то опять ошиблись. Для автора бестселлера хорошее название — это половина дела, и чем тиражнее автор, тем более лихие заголовки красуются у него на обложках. Есть, к примеру такой… Такая? В общем, есть Лисси Мусса, которое когда сольно, а когда в соавторстве с товарищами Gals Кри@tiff, Соло Манифесто, Скрипка, Наталия Ключ и т. п. пишет книги вроде «Я сама себе Хвалилка, Улыбалка и Ходилка», «Абзац, Кирдык и ОК'сЮМОРон, или Что делать?», «Купание красного морквя» и имеет огромные тиражи.

А?! «Купание красного морквя» — это вам мне пошлое «Решение проблем с сыром»! Плачь, Британия, морями.

Кстати, удачный пример оказался заразительным, и вот уже некто Аука строчит нетленку вроде «Записки долькой сыра, или Игрухи от Ауки, не имеющие никакой пользы и поэтому важные для жизни» или «Хроники Расколбасова. Аукин-блюз». А за ним вприпрыжку — Игорь Резун с «романом-эстафетой» «У. У. У. Торжество воды». Часть первая «Толкование волшебства. До-знание», часть вторая «Практика Волшебства. Сно-видение».

Словотворчество наших писателей не остановить и бульдозером, и новые слова рождаются с кроличьей скоростью. Вот вам книга «Откровения бывшего сперматозавра, или Учебник жизни. Дневник Татьяны Шафрановой», причем написала ее отнюдь не госпожа Шафранова, а вовсе даже Михаил Литвак. Т. Ю. Шарова выпустила пухлый том с увесистым заголовком «Биоэнергофитотерапия. Справочник по эзотерической фитотерапии, или оккультной ботанике», любезно разъяснив в аннотации: «Впервые издан подробный справочник по совмещённым дисциплинам: биоэнерготерапии и фитотерапии, сокращенно — биоэнергофитотерапии». Но самыми креативными все-таки оказались некто Т. В. Гагин и А. А. Кельин, выпустившие труд с чудной надписью на обложке: «Попоморщеры. Облегчи жизнь своему везению!».

Но ошибкой было бы думать, что все наши авторы поголовно украшают обложку залихватским словотворчеством. Нет, хватает и серьезных писателей, которые не каламбурят, не изгаляются в остроумии, а называют книгу просто, без выкрутасов. Например, «Мысли, творящие здоровье почек и мочевыделительных органов». Или «Ангельские Рэй-ки. Ангелология, символы, ангельские знаки, печати ангелов, ангельская терапия». Или «Скорая помощь организму человека через закрытие "бермудского треугольника" полей МЕР-КА-БА». Главное — все нужное вынести на обложку, ничего важного не забыть: «Ловушка для человека, или Путеводитель по внутренним пространствам в помощь Страннику (Карта с нанесенными обозначениями троп и пейзажей)».

Иногда, правда, авторов заносит, и тогда называние тянется рекой Волгой, все не заканчиваясь и не заканчиваясь. «Психоэнергетическая защита: Борьба с вампиризмом. Создание энергетического щита. Психоэнергетическая защита семьи и дома» Принято! «Как защититься от любовного афериста: Советы и предостережения, приемы некриминального ненасильственного подчинения личности, любовный гипноз, искусство очаровывания, спекуляция на любви»? Записали! Кто больше?!

Победителем объявляется товарищ Модэнерг с книгой «Планетарный воин возмездия: Книга о скрытой информационно-энергетической войне против Земли и о сопротивлении, оказываемом человеком Высокого Духа инопланетному десанту и вторжению»! А вы с сыром лезете.

Что нам ваша Англия?! У нас все есть!

У нас есть книга авторов Бурлан & Бурлан «Симорон. Паштет из дирижаблей и флейт. Десять лакомых кусочков», и есть книга авторов Симорон & Симорон «Бурлан-до»! У нас есть книга с пугающим названием «Нейроречь. Преображает ваше тело в процессе чтения»!

Вот у вас в Британии издавали что-нибудь вроде «Живая организация. Компания как живой организм. Грядущая конвергенция информатики, нанотехнологии, биологии и бизнеса»? Дикари! А у нас и «Энергетические тайны древнерусских пословиц», и «Как заработать, украсть, потратить миллион долларов» — и именно в таком порядке! Да у нас… Да у нас есть изданная в серии «Философия смеха» книга Григория Курлова «Проктология Счастья. Как бы книга».

Понял, проктолог? Главное — все честно, "по справедливости, Бендер!". Не книга, а «как бы книга». У нас вообще самые честные писатели в мире, которые прекрасно понимают, для кого они все это пишут.

А если вы сомневаетесь — идите в магазин, и купите книгу Елены Труновой «35 растений, которые даже вам принесут любовь, здоровье, богатство, счастье». Издательство Эксмо, 2008 год.

И тогда даже вам станет стыдно.

Продолжаем наш экскурс в Москву столетней давности. Сегодня цитаты о дорогах:

"Дорожное покрытие без рытвин и ухабов москвичи, жившие столетие назад, относили к несбыточным мечтаниям. Литераторы, фантазировавшие на темы будущего, писали, что идеально ровными все улицы Москвы станут в начале XXI века".

Приказ московского градоначальника (вопреки сегодняшнему мнению, так называли не мэра города, а главного полицейского): "Проезжая по городу, я усмотрел, что некоторые постовые городовые, заметив мое приближение, поспешно останавливают движение экипажей, освобождая путь для моего проезда.

Находя, что поддерживание правильного движения экипажей вполне достаточно для устранения затруднений, экстренные меры к освобождению проездов являются излишними, предлагаю приставам разъяснить городовым, чтобы они при моих проездах ограничивались лишь поддерживанием установленного порядка движения".

"После четырех часов улицы Москвы начинают жить особенно интенсивной жизнью. И тротуары, и вагоны трамваев, и экипажи — все полно людьми. Служащая Москва стремится домой. В центре около остановок целые сражения из-за мест. Как утром большинство стремится из окраин к центру, так теперь наблюдается обратное движение".

Из книги В. Руги и А. Кокорева "Москва повседневная". М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2005 г.

Интимные отношения в Китае — это огромный культурный материк, где все по другому, все не как у нас. В этом мире никогда не было эротических табу, и многие тексты, способные и сегодня вогнать европейца в краску, не только не были разрешены, но и всячески рекомендовалась, и родители, желающие воспитать сыновей, выкладывали за них большие деньги.

В этом мире отношение к мужчине и женщине были столь различны, что делали их едва ли не разными видами. Мужу и жене часто было трудно даже просто общаться — мальчиков с 7 лет начинали обучать классическим наукам, философии и каллиграфии, а женщина… Женщина была аппаратом для производства наследника, и ничем более, культурный разрыв был громаден.

В этом мире жену можно было запросто сдать на несколько лет в публичный дом — иногда просто для «исправления характера», и это часто считалось очень достойным поступком, если, к примеру, деньги за жену шли на заботу о родителях.

В этом мире не существовало понятия измены, по крайней мере, со стороны мужчины. Женщина при половом акте передает мужчине жизненную силу «ци» — это фундаментальное понятие китайской картины мира. Поэтому чем больше женщин — тем лучше, только этим мужчина укрепляет свою силу «ян». Не случайно даже такой ортодоксальный коммунист, как председатель ЦК КПК Мао Цзедун, свято верил в эту даоскую догму, и, считая, что половые сношения являются не только удовольствием, но и необходимым условием нормальной жизнедеятельности, имел гарем — при полном согласии и понимании народных масс.

Но даже зная все это, я не мог не впечатлиться рекламой тогдашней "виагры" — средства, призванного восстановить мужскую силу пожилых клиентов:

«Если не веришь в чудодейственную силу снадобья, прежде чем самому принять, подсыпь его белому истасканному коту. Три дня он будет в возбуждении, покрыв всех кошек, через четыре дня ни собаке, ни крольчихе проходу он не даст, его охватит сильный жар, потом из белого он станет черным и, наконец, забыв естественную надобность справлять, испустит дух. Так пусть же для тебя уроком будет судьба помолодевшего кота».

Согласитесь, красиво все оформили — и средство прорекламировали, и о клиенте заботу проявили, и возможные судебные иски упреждающе пресекли.

"Учитесь, Киса, вот что значит школа" (с)

Дорогие магазины и распродажи:

"Распродажа в магазинах по бросовым ценам испокон века так и называется — "дешевка". Вы себе представить не можете, что творится в это время. Задолго до открытия дамы толпятся на улице, и, едва двери магазинов отворяются, врываются внутрь, сметая все на свом пути. Пробившись к прилавку, женщины окончательно превращаются в злобных фурий. Забыв о всяком достоинстве, они кричат, скандалят, рвут друг у друга из рук куски какой-нибудь копеечной тафты. А когда дома рассмотрят добычу поближе, то зачастую обнаруживают, что вместе с более-менее приличными вещами накупили всякой дряни".

"Примерно так же в начале века обстояло дело с покупателями в Верхних торговых рядах (ныне ГУМ). Новое роскошное здание привлекало массу народа. Но это был интерес зевак, которые приходили сюда гулять и отнюдь не спешили покупать товары по высоким ценам. А торговать себе в убыток купцы не могли, поскольку было необходимо окупить затраты на строительство. Даже когда один из них, ликвидируя магазин, хотел распродать товары по дешевке, остальные не позволили это сделать. Стараясь привлечь публику, владельцы Верхних торговых рядов нанимали оркестры. Москвичи с удовольствием приходили слушать музыку и… упорно ничего не покупали".

Накануне прихода в Москву "юбок-шаровар" газета "Раннее утро" писала: "Конечно, те дамы и дамочки, у которых ножки малы и красивы, руками и ногами ухватились за новую моду, но те, "удельный вес" которых находится по ту сторону 8-ми пудов, естественно, будут презирать новую моду всеми фибрами своей страдающей ожирением души. Новые юбки-шаровары будут так же дороги, как и прежние, и, кроме того, прибавится новый расход на изумительные ажурные чулки и вычурную обувь".

Рынки и мелкие магазины:

"Некий Гаусман заказал в типографии 100 тыс. этикеток для нарзана, у гравера обзавелся штампами для пробок, и работа пошла. Вместе с компаньоном — владельцем магазина фруктов и минеральных вод "Ялта" Усачевым — они торговали прямо на Тверской. Даже объявления-плакаты рассылали по аптекам и ресторанам, что в "Ялте" "оптовый склад Нарзана" по 9 руб. за ящик. Продукция шла нарасхват — успели продать 35 тыс. бутылок".

"Обвес "с пушки". По надобности то быстро сбрасывают, то вновь кладут мелкую гирю на чашку весов. Для удобства такие гири держат привязанными на шнурок (Такому можно "с пушки" дать, он в очках с мороза")

Обвес "на путешествие". Продавец взвешивает без присутствия покупателя, вежливо направляя его в кассу для расчета или получения чека. (Отправил его "на путешествие", а он мне на всю фирму, черт, с другого конца кричит: "Подождите без меня вешать!". Вот такой слоник! ("слоник" — солидный, бывалый покупатель)

Реклама:

На фоне картинки, где из-за изящной китайской ширмочки смотрит приятно улыбающаяся очаровательная дама:

Московское отделение "Американского склада "Санитас" предлагает: "Гигиенические резиновые изделия (предохранители). А также гигиенические приборы из золота, серебра и слоновой кости и много других принадлежностей для дам".

На этом мы временно прощаемся с Москвой столетней давности. Городом, где, по словам тогдашних блогеров, люди живут, "задохнувшись в тисках и шуме огромного города, в этих каменных шестиэтажных громадах, вконец выматывающих бедные человеческие нервы, когда люди живут, как сельди в бочке, мешая друг другу, и друг друга ненавидя".

Но обещаю — в город "шестиэтажных громад" мы еще вернемся.

Из книги В. Руги и А. Кокорева "Москва повседневная". М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2005 г.

Что скрывала серьезная научная монография

Сегодня начал смотреть солидную историческую монографию по Тайваню. Все чин-чинарем, нормальное научное исследование, 700-страничный книжный кирпич со всеми обязательными атрибутами серьезной научной работы.

Называется соответственно: "Тайваньское коммунистическое движение и Коминтерн (1924–1932 гг.). Исследование. Документы". Авторы — Тертицкий К.М., Белогурова А.Э.

При этом Константин Маркович Тертицкий — доктор исторических наук, профессор, много лет заведует кафедрой истории Китая Института стран Азии и Африки МГУ и вообще очень солидный учёный…

Начал листать — обнаружил, что к каждой главе чей-то шаловливой ручкой приделан совершенно безумный эпиграф.

К примеру, вот как выглядит начало третьей главы (отформатировать тут не дает, но, думаю, вы помните, как выглядит эпиграф):

_________

Глава третья

Первые контакты Коминтерна с тайваньскими коммунистами и создание Коммунистической партии Тайваня (1923–1928 гг.)

В маленьком местечке вряд ли может произойти что-то ужасное.

Сколько там сумасшедших? Сколько мошенников? Самозванцев?

Ну пять, ну от силы десять. Да и все их делишки долго в тайне не держатся.

Исаак Башевис Зингер. Не для субботы

_________________

Дальше идёт чисто академический текст.

И во всех остальных главах — примерно то же самое.

Сижу, ржу. Ну и как это называется?

Откуда взялись названия «Украина» и «Россия», «Московия» и «Малороссия»

Вокруг слов «Малороссия», «Украина», «Россия», «Русь» и «Московия» наворочено очень и очень много. Наворочено, естественно, в политических целях. По просьбе читателей моего блога пробую, насколько это возможно, изложить все более-менее беспристрастно. Это просто историческая справка — не более того.

До революции общепринятой была следующая точка зрения: нынешние русские, украинцы и белорусы рассматривались как три части единого Большого Русского народа. Так как это были части единого народа, то особое стремление к своеобразию не приветствовалось и за это периодически давали по башке. Но несправедливо было бы и не заметить, что это были именно три части, поэтому своеобразие и известная культурная автономность той же Украины признавалась всегда. К примеру, украинский язык официально был признан языком (именно языком, а не диалектом) еще до революции.

Но я не буду углубляться в перипетии русско-украинских отношений, у меня, по счастью, задача уже — только названия.

Соответственно, общепринятая точка зрения относительно названий была следующей. Всячески подчеркивалось единство русского народа, и Юго-Западная Русь в истории меняла названия только хронологически: сначала просто Русь, потом Южная Русь, дальше Литовская Русь, наконец Малороссия и Украина, как распространенный неофициальный синоним Малороссии.

Первой серьезной альтернативой официальной концепции стала концепция известного дореволюционного историка М.С. Грушевского (впоследствии — первого президента независимой Украины). Именно эта концепция сегодня является единственной общепринятой в современной Украине.

Согласно Грушевскому, все было не так. Киевскую Русь создала одна, «україно-руськая», народность, Владимиро-Московскую — другая, «великорусская». Поэтому «Малая Русь» у него — это византийское именование Галицко-Волынской державы. После того, как эти земли попадают под власть Польши, это название «надолго выходит из употребления» и возрождается уже только в Российской империи, как полупрезительное именование со стороны русских. Украинцы этого названия никогда не принимали, а в качестве альтернативы называли себя — «украинцами», а свои земли — «Украиной».

Самое забавное (возможно, кого-то это удивит) именно концепция Грушевского стала официальной в Советском Союзе. Тогдашние «империалисты» очень заботились о национальной гордости «15-ти республик, 15-ти сестер». Концепция была немного купирована (убрали тезис о том, что русские и украинцы были двумя разными народами изначально), но во всем остальном была объявлена единственно верной.

О том, что историческое самоназвание и украинцев, и белорусов — «русские», в советское время старались не упоминать. Слово «украинское» внедрялось в историю как можно древнее, а слово «русский» в качестве самоназвания всячески замалчивалось.

В итоге случались курьезы. К примеру, даже в сборнике «Материалы к истории Украины» в заголовке стояло «Лист брацлавскої шляхти королю Стефану Баторію про те, щоб укази писалися їм не польскою мовою, а українською», а в оригинале текста ниже было написано «просимо… руским писмом выдавати». В общем, слово «Русь» заменялось на «Украину» везде, где только возможно. Возник новый перекос исторической правды — но уже в другую сторону.

Эта концепция начинает подвергаться сомнению и поправкам в сторону исторической истины только в недавние годы. Но, естественно, не на Украине.

Теперь — что в этой концепции верного, а что сомнительного.

Верно, что происхождение «Малороссии» — византийское. После татаро-монгольского нашествия оказалось две Руси — Галицко-Волынская и Владимиро-Суздальская. Обе сохраняли активные связи с Константинопольской патриархией. Тогда греческие православные иерархи, которым надо было как-то их различать, придумали два названия: Микра Россия и Мегало Россия — по классической аналогии. Как писал Стороженко: «Византийцы воспользовались готовыми географическими терминами: страна Малая или Великая, унаследованными ими от классической древности". Согласно этой терминологии, Малыми считались исконные земли, бывшие "прародиной, одного народа или нескольких родственных племен… Великими назывались у классических географов страны, колонизованные населением из малых, иначе говоря: разросшиеся из недр страны-матери». Сравни, например, с Малой и Великой Грецией, Малой и Великой Польшей.

Именования "Малая Русь" и "малороссияне", чтобы там не говорилось, употреблялись в Южной Руси и до Переяславской Рады, преимущественно в церковной среде. Вот, например, митрополит Мир Ликийских Матфей пишет Львовскому братству, что ему даны патриархом Константинопольским полномочия "относительно церковных дел в Малой России и в Московском царстве" (1606 год). Или Иван Вишенский: «абовем ныне християне Малое Руси» («Книжка», около 1600 г.).

Но употреблялись действительно довольно редко, так как в широком обиходе были просто «Русь» и «руський народ». Кстати, насчет многочисленных поминаний, что на Украине, дескать, был не «русский», а особенный «руский» народ, который так и писался. Почтенные, грамматика в те годы еще не устоялась, и в одном и том же документе можно встретить написание и «русский», и «руский», и «руський». Это, увы, мало что доказывает. Еще у В.И. Даля, в сер. XIX в., встречаются оба варианта написания — и "русский" и "руский"

В любом случае — все сами себя называли "русские" и в именовании «Малороссия» и «Великороссия» не видели ничего дурного.

Теперь о «Московии» и «Украине».

И то, и другое — польские изобретения. И то и другое — порождения идеологической борьбы.

Дело в том, что как только Северо-Восточная Русь первой из русский земель обретает суверенитет и становится самостоятельным государством, она практически разу же заявляет о своих претензиях на все русские земли. Иван Третий выдвигает программу сбора «земель праотец», фиксирует претензии в своем титуле «великий князь и государь всеа Руси» и прямо заявляет литовским послам в 1493 г.: «чем его Бог подаровал от дед и прадед от начала, правой есть уроженный государь всеа Руси».

Естественно, соседей, владевших землями, где проживал народ, называющий себя «людьми руськими» это не порадовало. Начинается долгое противостояние — и военное, и идеологическое. Нас интересует последнее.

Первая задумка поляков, задававших тон в Речи Посполитой, была следующей: надо отказать жителям Северо-Восточной Руси в праве именоваться «русскими», объявить их другим народом, не имеющим отношения к их собственным подданным.

Была придумана мифическая страна «Московия» (название употреблялось исключительно европейцами и никогда — нашими предками) и мифический народ «московиты».

Процитирую Романа Храпачевского: «Одним из первых начал противопоставлять русских (Ruteni) "московитам" Матвей Меховский в своем "Трактате о двух Сарматиях" (1517 г.) — хотя он и считает их славянами, но в своем списке всех славянских народов перечисляет их по отдельности. Столицей "Руссии" Меховский называет Львов, а саму ее помещает между Польшей с запада, Литвой с севера, Северным Причерноморьем на востоке и Карпатами с Днестром — на юге. В описании Литвы Меховский упоминает о том, что часть ее земель раньше были русскими, в том числе Киев, который "некогда был столицей Руссии". "Московия" определяется им как государство, где живут "моски", или "московиты", и нигде в тексте описания их страны они не упоминаются как часть русского народа, единственный факт, который Матвей Меховский не мог обойти, так это то, что "речь там повсюду русская или славянская". Эта схема была принята и быстро укоренилась в тогдашней польско-литовской публицистике".

Второе — с «Украиной». Слово «украина» — «окраина» издавна известно и в русском, и в польском языках. Но в середине 17 века в Польше стали заменять «Русь» в качестве именования территории на "Украину" — понятно, зачем. Схема та же, что и в случае с «Московией» — разбить связь.

Так, познанский воевода Ян Лещинский в своем меморандуме от 2 июля 1658 г., пишет: "gentis nomine Ukraina sive Rus" ("имя народа — Украина, или Русь"). К середине XVII в. Украина — устоявшийся польский термин для всей территории Малой Руси. Сравните официальный универсал короля Яна-Казимира (декабрь 1657 г.) о мерах по расквартированию войск, где перечисляются "воеводства Русское, Волынское, Подольское, Бельское и Подлясское", и пересказ этого универсала в частном польском письме, где все эти воеводства названы одним словом — "Украина". Причем название использовалось и в более ранних временах — в 1596 г. польный гетман С. Жолкевский пишет о восстании Северина Наливайки: «вся Украина показачилась для измены, шпионов полно». В польском употреблении к концу XVII в. господствуют "Ukraina", "Kozaki" и "Moskwa".

Это линия идеологического противостояния достигает своего апогея в XIX в. — в теориях графа Тадеуша Чацкого (1822 г.) и католического священника Ф. Духинского (середина XIX в.). У первого Украина — древнейшее название от древнего славянского племени "укров" (те самые горячо любимые русскими националистами «укры»), а у второго полностью отрицается славянское происхождение великоросов и утверждается их "финно-монгольское" происхождение.

Мне могут сказать — а почему поляки? Может, это наши предки в XVII веке уже называли свою землю «Украиной» а себя «украинцами», а от них-то поляки и переняли!

ОК, разберемся с этим.

Употреблялось ли название «Украина» самими украинцами? Употреблялось.

Но — только казачьей верхушкой (как правило, обучавшейся в католических школах), и только в общении с поляками.

Возьмем Богдана Хмельницкого, получившего образование в польском иезуитском училище. В письмах и универсалах, написанных по-польски, у него практически везде — «Украина»: "ani go cierpiec w Ukrainie kozacy moga" ("ни терпеть его в Украине козаки не могут"), или "urzdow ukrainnych" ("украинных урядников"). Но если гетман писал «руским писмом», то — «Россия», «Русь», «Малая Русь», «Малороссия»: «Шляхта, которые в России обретается", или «самой столицы Киева, також части сие Малые Руси нашия».

Роман Храпачевский приводит интересное сравнение текстов получившего «польское образование» Хмельницкого и кошевого атамана Запорожской Сечи Ивана Сирко, который у поляков не учился и влияния их терминологии не испытал. У того практически везде — Русь, Россия: "вся Малая Росия", "ратных Руских", "о отчизне нашей Малой Росии". "Украина" используется им или для обозначения пограничья: "около наших украинных городов", "на Украине Заднепрской"; или как «Малороссийской Украины».

Думаю, понятно, кому по справедливости принадлежат лавры приоритета во внедрении слова «Украина» как названия административной единицы?

«Украина» в качестве самоназвания в XVII–XVIII веках практически не использовалось. Иннокентий Гизель в своем "Синопсисе" (1674 г.) никакой «Украины» не употребляет, у него везде «Великая, Малая и Белая Русь». Но это ладно, это вообще украинец неправильный, создатель концепции русского народа как триединого народа в составе великорусов, малорусов и беларусов (да, да, не удивляйтесь! «Имперскую концепцию» создал украинец).

Возьмем того же "старичка" Григория Сковороду. В своих сочинениях этот крупнейший украинский философ тоже знает "Малороссию", а не "Украину". Вообще, если честно, то к середине 18 века это слово уже практически вышло из употребления. А возродилось и «пошло в народ» вторично очень поздно, в 19 веке, после широкого распространения стихов «самостийника» Тараса Шевченко, где очень много «Украины» и почти нет «Малороссии».

Но это, как вы сами понимаете, уже опять пошла идеология. Показательно, к примеру, что своем личном дневнике (за 1857–1858 гг.), Шевченко использует 21 раз слова "Малороссия/малороссийский" и только 3 раза "Украина" (при этом он не использует прилагательное "украинский" вообще). Но это «для себя». А в письмах единомышленникам "украинофилам" (проанализировано 135 писем) пропорция обратная — 17 раз "Украина" и 5 раз "Малороссия/малороссийский".

Собственно, о чем я хотел сказать. Если откинуть политику и идеологию, то ситуация довольно проста. Когда начало оформляться национальное самосознание украинцев, они оказались в незавидном положении по части названий.

Самоназвание «Русь» и «русский» использовать было нельзя — по понятным причинам. Оставалось два «чужих» варианта — «Малороссия» — термин, устоявшийся в Российской империи, и польская «Украина».

«Сегодняшние угнетатели» показались им хуже «бывших угнетателей» (да и не забывайте, что украинское национально-освободительное движение часто работало в тесной связке с польским). Поэтому уважительному «русскому» именованию предпочли полупрезрительное "польское" и вместо "Малороссии" на картах мира ныне красуется "Украина".

Причудливо тасуется историческая колода и слова иногда меняют свою "обидное" значение на нейтральное, а то и положительное. Как сегодня на Украине никто не обижается на презрительное польское наследство «хлопцы» (от польского «хлоп» — «холоп»), но оскорблением является вполне уважительная «Малороссия».

Впрочем, вполне может случится, что когда-нибудь и наши потомки будут без всяких обид называть друг друга «быдлом», обижаться на название «Русь Изначальная» и требовать, чтобы их страну именовали «Периферией» и никак иначе!

Оскорбительный и похвальный смысл менялись местами в истории разных народов не раз и не два.

Это нормально, так было есть и будет.

При обсуждении предыдущей главы, про Украину и Малороссию, возник вопрос про первое упоминание Украины.

«Общее изображение пустынных равнин, в просторечии называемых Украиной, с прилегающими провинциями». Фрагмент карты Гийома Боплана 1648 года, исполненной по заказу Владислава IV.

Честно говоря, я этого ожидал — он почему-то всегда возникает. Стоит только упомянуть, что название страны "Украина" — польское изобретение, сразу найдется кто-нибудь, кто придет и скажет что-нибудь вроде:

Термин "Украина" впервые появляется в летописи 1187 года и означает княжество, страну. Поляки к этому событию не имеют ни малейшего отношения. Этот же факт заставляет сильно усомниться в популярной среди русни версии происхождения слова "Украина". В 12-м веке ЭТИ земли были культурным и политическим центром и не могли считаться окраиной, в отличие от Москвы и других пограничных земель Северо-Востока.

Данный аргумент (про какую-то летопись 1187 года) очень популярен среди определенного круга людей. Но знаете, чем мне очень не нравятся "свидомые"?

Полным отсутствием любопытства.

Эта черта, кстати, присуща всем националистам — и украинским, и русским, и еврейским. Они очень мало знают, но при этом всё знают заранее. Им и без книжек ясно, что правда, а что нет — определяют «классовым чутьем». Никто даже не поинтересуется — что там сказано в этой летописи, никто не спросит цитаты.

Так вот, рассказываю.

«Летопись 1187 года» — абсурд. У нас нет ни одной летописи, которая датировалась бы 12 веком — не дожили они до нашего времени. Самые древние из дошедших — 14–15 века. Об одной из них, так называемом "Ипатьевском своде", в данном случае и идет речь.

Так вот, в этой летописи 15 века, в описании 1187 года и впрямь наличествует слово «Украина». Но в значении «пограничье» или в значении «страна»? Проверить на самом деле очень просто — летопись есть в сети и легко находится.

Давайте я процитирую, а вы уже сами делайте выводы — «государство» или «окраина».

В 1187 году умер переяславский князь Владимир Глебович, и в летописи приведен своеобразный некролог: "… и тоу преставися месяца априла и положен бысть во церкви святого Михаила и плакашеся по нем вся Переяславци бе бо любя дроужиноу и злата не сбирашет имения не щадяшет но даяшет дроужине бе бо князь добр и крепок на рати и моужьством крепком показаяся и всякими добродетелми наполнен о нем же оукраина много постона".

В Ипатьевской летописи есть и другие упоминания этого слова:

1189 год: "И еха и Смоленьска в борзе; и приехавшю же емоу ко оукраине Галичькои, и взя два города Галичькыи, и оттоле поиде к Галичю"

1213 год: "Данило … с братом забрал Берестий, и Угровск, и Верещин, и Столпье, и Комов, и всю украину".

Нетрудно понять, что в первом случае речь идет о Переяславском княжестве, во втором — о Галицком, в третьем — о Волынском. Тем, кто не знает, напоминаю — первое располагалось на южной границе Руси, второе и третье — на западной, это порубежье с Польским государством.

Более того — я готов напомнить об упоминании слова «Украина» в одном из древнейших документов, дошедших до нас. Речь идет про «Слово святаго Григорья, како погани кланялися ідолом», которое некоторые исследователи относят к 12 веку. О чем этот документ (русский перевод греческого «Слова на Богоявление» Григория Богослова) — понятно из названия.

Так вот там есть фраза: «и ныня по оукраинам их молятся проклятомоу богоу их Пероуноу».

Думаю, понятно, о каком значении этого слова идет речь?

Стенания о бездарных читателях, покупающих бездарные книги бездарных авторов не умолкнут, наверное, никогда.

И это правда.

Но это не вся правда.

Я бы не говорил так жестко. Я бы сказал "недостаточно квалифицированные читатели выбирают недостаточно квалифицированных авторов". И это, к сожалению, не результат чего-то злого умыла, а объективный процесс.

Чтение — это навык, который прокачивается.

Чтобы начать получать удовольствие от чтения сложных текстов, надо прочитать не одну сотню книг. С писаниной — точно так же. Но главное обстоятельство, которое все определяет, состоит в том, что в современном мире ни читателю, ни писателю "прокачиваться" ни к чему. Поэтому они это не делают и делать не будут.

Поясню на примере из смежной области — живописи.

Художники, работающие в области так называемого "современного искусства" не умеют рисовать. Действительно не умеют, популярное мнение "на самом деле они все прекрасно умеют рисовать, просто придуриваются" — не более чем миф. Даже те из них, у кого классическое профессиональное образование (а таких не более трети, а то и четверти), не рисовали с момента окончания института, потому давно уже потеряли квалификацию.

Дело примерно вот в чем.

Давным-давно мир был суров и брутален, доступных для обитателей ресурсов в нем было мало, и чтобы оные ресурсы получить, надо было ВСЕГДА, каждый день с утра до вечера, очень неслабо напрягаться.

Кто не напрягался, тот просто не получал ресурса, и вскоре уступал дорогу более трудолюбивым. Уступал в самом печальном смысле слова.

Потом обстоятельства изменились, ресурсы научились добывать, жизнь стала получше, и так сурово напрягаться тоже уже не было необходимости. Мало-помалу невиданный зверь — свободное время — появилось не только у ничтожной по численности высшей прослойки, но и у достаточно широких слоев населения.

Встал вопрос — чем это свободное время заполнить?

И огромные массы населения устремились в искусство.

Потому что творчески реализовываться, делать красоту и потреблять ее — это базовая потребность человека. Даже темные крестьяне, жизнь которых, если честно, немногим отличалась от жизни их рабочей скотины — и те вышивали какие-нибудь рушники, резали наличники, малевали вывески над трактирами и т. п.

Очень много людей хочет рисовать картины. Очень много людей хочет петь и играть на музыкальных инструментах. Очень много людей хочет писать книги. И т. п.

Практически каждый хочет.

Но вот беда — когда начался этот великий поход не искусства в массы, а масс в искусство, выяснилась одна очень неприятная вещь.

Практически все классические виды искусства оказались плоть от плоти того самого сурового мира без свободного времени.

Что из этого следует — мне напомнил один из немногих художников, еще умеющих рисовать:

«Всё гораздо проще. Академический рисунок — это вроде математики или фортерьяно. Чтобы хорошо рисовать, надо РИСОВАТЬ. Каждый день, часами, долгие годы. В ущерб всему остальному. Это адское ремесло, которое даётся потом, кровью и палочной дисциплиной. Как балет».

И "адским ремеслом" оказалось все. Хочешь рисовать? Изволь выложить за это несколько лет своей жизни, причем фриланс исключен, только полная занятость. Хочешь играть на какой-нибудь мандолине, растапливая волшебством музыки черствые сердца людей? Изволь лет с 4–5 каждый божий день мучить эту сволочь несколько часов, и ничего не видеть в жизни, кроме нее. Иначе ты просто не наберешь хорошей техники, не овладеешь ремеслом.

И со всем так.

И везде — без каких либо гарантий.

Потому что везде, кроме техники, требуется еще такая малоосязаемая штука как талант, которого у тебя вполне может и не оказаться.

Это был тупик. Есть масса людей, которая хочет заниматься искусством, но заниматься им не может из-за высоких требований этого самого искусства.

Что произошло дальше, вы, я думаю, в курсе.

Планку начали занижать.

Чтобы играть в симфоническом оркестре, музыканту необходимо обладать высочайшей квалификацией. На смену симфонической музыке пришел джаз, там уже было полегче, но все-таки требовалось виртуозное владение инструментом. Для того, чтобы играть на эстраде или в рок-группе, некоторым оказалось достаточно знать восемь аккордов. Чтобы читать рэп, не требуется и этого.

Музыканту стало не обязательно быть виртуозом.

Вон, Ринго Стар всю жизнь был весьма посредственным барабанщиком — и чему это помешало?

Примерно то же самое произошло и в живописи. «Что мы вообще уперлись в эту живопись? — спросил кто-то ушлый. — Давайте назовем это «визуальное искусство»!». Не умеешь рисовать? Не беда. Возьми готовые детские игрушки, расставь их прикольно, измажь рты кровью. Зритель смотрит? Впечатления получает? Значит — визуальное искусство, а ты — художник. А рисовать вовсе и не надо.

Дальше — больше.

Требования к технике начали снижаться не только у творцов, но и у потребителей, и этот процесс был неизбежен.

в твоем городе один симфонический оркестр и две тысячи всяческих групп — кого ты будешь слушать и слышать чаще, и что у тебя будет через некоторое время ассоциироваться со словом «музыка»?

Процесс набирал обороты, и через некоторое время техника, то бишь профессиональные умения и навыки, в массовом искусстве просто вынесли за скобки в силу того, что они оказались никому не нужны. Можно назвать этот процесс деградацией искусств, можно «объективными изменениями в изменившемся мире», можно — «объективной деградацией».

Но факт остается фактом, сегодняшнее время — это время дилетантов.

И напоследок — две ремарки, просто чтобы упредить реплики, которые неизбежно кто-то скажет.

Да, уважаемые поклонники современного искусства, я в курсе, что я упрощаю, что процесс был много сложнее, что традиционная живопись оказалась в кризисе и творческом тупике и тому подобное. Я знаю, что Пикассо, когда заявлял, что уже в юности он рисовал не хуже Рафаэля — не очень-то и врал. Рисовать в обыденном смысле этого слова испанец умел хорошо, техника у него была прекрасная. И фиолетовых уродцев с глазами на жопе он рисовал не от неумения, а от поиска новых форм — все это так.

Но и вы задумайтесь, почему из всех возможных путей выхода из кризиса с восторгом был принят именно этот, почему именно протоптанная Пикассо тропинка стала магистральной трассой?

Да именно потому, что в пробитую профессионалом Пабло Диего Хосе Франсиско де Паула Хуан Непомусено Мария де лос Ремедиос Сиприано де ла Сантисима Тринидад Мартир Патрисио Руис и Пикассо калитку ломанулась целая толпа недоучек, бездарей и откровенных жуликов. Ломанулась с криками: «Все, можно! Нургалиев разрешил, Пикассо легитимизировал! Теперь заживем, пацаны!».

И второе. Я прекрасно понимаю, что техника, профессиональные умения и навыки — это только одна из двух составляющих, и сама по себе она немногого стоит, несмотря на то, что требует огромного количества усилий. Да, без таланта это просто ремесло.

И, да, здесь есть небольшое следствие, связанное с тем, что талант, в отличие от техники, в мире исчезнуть не может. К примеру, современные молодые авторы пишут коммерческую фантастику одинаков ужасно с точки зрения классического литературоведения. Профессиональными навыками беллетристики, которая, напомню, в переводе означает «красивое письмо» владеют считанные по пальцам одной руки единицы. Я, например, не владею. С точки зрения стиля и т. п. — у всех тихий ужас.

Меж тем книги одних становятся популярными и даже бестселлерами, а у других их не читает никто, кроме членов семьи.

Это значит просто, что при отсутствии техники у одних талант есть, а у других — даже не ночевал.

Но технику ни те, ни другие осваивать не собираются, в современном мире это просто ни к чему.

Это лишние телодвижения.

Сегодня в нашей "Службе забытых цитат" — известное высказывание Председателя Мао:

"Десять тысяч бешеных крыс хуже, чем один бешеный тигр".

Это было сказано о них.

О хунвейбинах.

Но этой фразой закончилась история хунвейбинов, а началась она с другой фразы, сказанной Великим Кормчим в 1966 году.

Это была фраза "Огонь по штабам!".

Формально Мао Цзедун говорил о том, что завоевания Революции оказались под угрозой из-за плохих чиновников, севших в удобные кресла и утопивших Свободу и Равенство в бюрократизме и коррупции.

По сути же это была обычная для любой революции внутрипартийная борьба — Мао необходимо было всячески усилить собственную группировку и ослабить (а лучше — уничтожить) все другие группировки, претендовавшие не власть.

Необычным было только одно — инструмент для уничтожения.

Враги должны были быть уничтожены руками молодежи. Если точнее — подростков, называвших себя "хунвейбины".

То есть — "красные охранники". Их поддерживали отряды молодых рабочих "цзаофаней", то есть — "бунтарей".

Первые хунвейбины появились в конце мая 1966 года. Это были двенадцати-тринадцатилетние ученики средних школ, носившие на рукавах хлопчатобумажные красные повязки с желтыми иероглифами «Хун Вей Бин».

Начался страшный "Праздник Непослушания". Объявленные "охранниками Революции" школьники и студенты получили право наводить революционный порядок любыми методами. Вы можете сами догадаться, как повела себя накрученная кукловодами "школота".

Начали они, как нетрудно догадаться, с собственных учителей и преподавателей, которым брили головы, надевали позорные колпаки, заливали чернилами "собачьи головы" и водили в таком виде связанными по городу, периодически жестоко избивая "контрреволюционные элементы".

Банды хунвейбинов и дзаофаней возникли во всех населенных пунктах и росли как на дрожжах — какой подросток откажется почувствовать себя всемогущим? Особенно мощный поток в банды пошел после 26 июля 1966 года, когда на шесть месяцев (а реально — на несколько лет) были закрыты все школы и университеты страны. Все равно ведь учиться было уже не у кого — уцелевшие учителя и доценты разбежались.

Очень быстро распоясавшаяся школота от избиений перешла к убийствам, а с "училок" переключилась на чиновников, в том числе самого высокого ранга.

И сделать с ними было ничего нельзя — в решении ЦК КПК от 1 августа 1966 года "о большой пролетарской культурной революции" прямым текстом было сказано: «Верьте массам, рассчитывайте на них и уважайте их инициативность…. Не бойтесь беспорядков… Пусть массы самоорганизовываются… Не принимайте никаких мер против университетских студентов, учеников средних и начальных школ…»

И при этом — ощущение полной безнаказанности, ведь индульгенция им выписана на самом высоком уровне. Министр общественной безопасности Се Фучжи так и сказал на выступлении перед руководством милиции: «Стоит ли арестовывать хунвейбинов за то, что они убивают? Я думаю так: убил так убил, не наше дело… Мне не нравится, когда люди убивают, но если народные массы так ненавидят кого-то, что их гнев нельзя сдержать, мы не будем им мешать… Народная милиция должна быть на стороне хунвейбинов, объединиться с ними, сочувствовать им, информировать их…».

Пользуясь полной вседозволенностью, "молодые бунтари" начали смещать руководство городов. Так в 1967 году в Шанхае цзаофани захватили и распустили горком, образовав так называемую "шанхайскую коммуну". И этот «передовой опыт» горячо приветствовал сам Мао Цзэдуном.

Страна медленно, но верно сваливалась в анархию, оказавшись во власти молодежных банд. Которые — и этого следовало ожидать — уже начали выяснять отношения между собой. Власти же или разбежались, или, напротив — "возглавили протест народных масс" и под шумок делили сферы влияния, натравливая одних молодых дураков на других.

Казалась, в стране уже началась "война всех против всех" и Китай в очередной раз свалится в многолетнюю анархию.

Но тут случился "Уханьский инцидент". В Ухане, еще одном крупном городе с многомиллионным населением, анархия дошла до предела и загнанные в угол обыватели начали вооружаться всем, чем можно, и создавать отряды самообороны. Не выдержав, начальник Уханьского военного округа генерал Чэнь Цзайдао ввел в город подчиненные ему армейские соединения и жестко "зачистил" всех — и партийное руководство города, и хунвейбинов, и дзаофаней. На угрозы из Пекина не реагировал, самолет со срочно вылетевшим в Ухань главой Госсовета КНР Чжоу Эньлаем принимать отказался, угрожая задействовать танки. Сдался только после того, как на Ухань начали наступление несколько дивизий из соседних регионов. Впрочем, еще при жизни Мао был реабилитирован и введен в состав ЦК КПК.

После этого Мао понял, что с вышедшими из-под контроля хунвейбинами надо что-то решать. К тому же "мавр" уже сделал свое дело — политическое поле было не просто зачищено, а выжжено на пару метров в глубину. Хунвейбины были публично осуждены и объявлены «некомпетентными» и «политически незрелыми».

Многие сдались сами. Банды школоты, отказавшейся сдаваться, выбивали из городов части Народно-освободительной армии Китая, иногда — с применением артиллерии. К 1969 году хунвейбинов зачистили полностью. Главарей обычно расстреливали. А рядовых "красных охранников" отправляли на перевоспитание в деревню. Осенью 1967 г. кидать навоз уехали порядка миллиона "красных стражей", в 1970 году в отдаленные районы Китая поднимать сельское хозяйство были сосланы уже 5,4 миллиона. Большинство вернулось только через десять лет.

Прошли годы. Уцелевшие хунвейбины выросли, состарились и ныне вспоминают свою буйную молодость так же, как всегда вспоминается любая молодость — с грустью и нежностью.

Попалась мне тут фраза из письма Антона Павловича Чехова Алексею Максимовичу Горькому.

Автор "Чайки" и "Трех сестер" пишет:

"Нет ничего легче, как изображать несимпатичное начальство, читатель любит это, но это — самый неприятный, самый бездарный читатель".

Классик абсолютно прав. Написать телегу про гадов-чиновников, да даже не чиновников — просто про всяких гадов — это очень простой и очень результативный способ накосить лайков.

Вообще, возбудить в читателе негативные эмоции на порядок проще, чем позитивные.

Накрутить, зацепить за больное, заставить испытывать злость, презрение или ненависть? Да легко! Ну правда легко, любой профессиональный публицист это умеет. Это нетрудно, достаточно знать несколько несложных приемов. Целые журналистские карьеры строились на умении "нагнетать" и впадать в истерику.

Заставить человека порадоваться, улыбнуться, показать ему мир прекрасным, а людей — светлыми? Да еще так, чтобы он поверил? Привнести немного добра в этот мир? Это высший пилотаж, которым владеют считанные единицы.

Все тот же старый принцип — вести людей вверх на порядок труднее, чем вниз.

Опускаться всегда проще.

Во всех смыслах — опускаться.

К чему я это все говорю? Я тут недавно по работе пересмотрел нашумевший когда-то чернушный сериал "Школа", который сняла для 1 канала Валерия Гай-Германика. И знаете, что я вам скажу?

Слабость «Школы» не в том, что школьники там ругаются плохими словами и нарушают закон об обороте виноводочной и табачной продукции, а в том, что они не делают ничего, кроме этого.

Спору нет — не бывает районной школы без дегенератов-учителей и дегенератов-учащихся. Но у Германики, кроме них, никого и нет. А не бывает столько дебилов везде и сразу, они существуют в диаспоре и рассеяны по социуму равномерно.

Думаю, каждый из нас вспомнит не один и не два эпизода из собственной школьной жизни, когда ему было очень плохо. Но, думаю, никто, кроме людей с негативной аберрацией восприятия реальности, не согласится с тем, что школьная жизнь только этим и исчерпывается.

Как не бывает девятого класса без похабства, мелкого подличания и вранья, так не бывает пятнадцатилетия без дружбы, первой любви, счастья победы и искренней благодарности.

А вот всего этого в нашем кинематографе нет и, похоже, быть не может. Мне кажется, они просто не умеют говорить об этом без лака и фальши. О плохом — могут, о хорошем — нет.

Ну не дано им отобразить жизнь как сложный процесс во всем его многообразии — не то таланта не хватает, не то внутренняя потребность в подобном отсутствует.

Похоже, они просто не ставят себе эту планку. Или ставят, но не берут. Вы наверняка замечали — поверить в хорошее гораздо труднее, чем в плохое. Почему-то.

Вот и получается, что на экранах у нас — что голубых, что белых — либо фальшивый оптимизм, либо искренняя чернуха. Ложь и то, и другое, к реальному миру оба не имеют ни малейшего отношения.

Все — "мыло", только одни варят его из приторной карамели, а другие — из дерьма.

Оптимизм внушает только то, что потребность в светлом и вера в лучшее — базовый инстинкт человека, он без этого не может. Ну вы помните — "ах, обмануть меня нетрудно, я сам обманываться рад". И спрос на хорошее и светлое всегда будет больше, чем на злое и мрачное.

А, значит, рано или поздно господам творцам придется этому научиться.

Часто ли матерились наши предки?

(в финале статьи появляется слово, ныне считающееся ненормативной лексикой. Я предупредил)

Я вдруг понял, что в обществе существует устойчивый миф о наших непрестанно матерящихся предках.

Это не совсем так, точнее, совсем не так. На самом деле сегодня матерятся куда активнее, чем тогда.

"Разговаривать матом" в Средние века было проблемно по нескольким причинам.

Во-первых, это жестоко преследовалось церковью.

Вот что пишут А.К.Байбypина и А.Л.Топоpкова в своей книге «У истоков этикета»: "Решительнyю боpьбy с матеpной pyганью вела цеpковь, пpедставители котоpой в своих поyчениях отождествляли "слова поганые" с язычеством, бесовством, антихpистианским поведением. Матеpщинник не пpизнавался хpистианином. Он считался язычником, иновеpцем и мог быть подвеpгнyт самым тяжелым наказаниям, вплоть до отлyчения от цеpкви".

Во-вторых, матерщина не менее жестоко преследовалось государством.

Еще в 1552 г. Иван Грозный велит кликать по торгам, чтобы православные христиане не творили всего того, что запрещается постановлениями собора, в частности, «матерны бы не лаялись, и отцем и матерью скверными речами друг друга не упрекали». А вот что пишет наш знаменитый филолог Б. А. Успенский в известной работе «Мифологический аспект русской экспрессивной фразеологии»: «Матерщина обличается в указах Алексея Михайловича 1648 г.; в одном из них подчеркивается недопустимость сквернословия в свадебных обрядах: чтобы "на браках песней бесовских не пели, и никаких срамных слов не говорили". И наказание за матерщину могло быть весьма суровым — любитель послать по матушке вполне мог лечь под кнут.

Наконец, люди сами не разменивались на маты, потому что это были не только табуированные, но и в определенной степени сакральные слова, слова древние, практически колдовские.

Опять цитирую того же Успенского: «В ряде случаев матерная брань оказывается функционально эквивалентной молитве. Так, для того, чтобы спастись от домового, лешего, черта, предписывается либо прочесть молитву (по крайней мере осенить себя крестным знаменем), либо матерно выругаться — подобно тому, как для противодействия колдовству обращаются либо к священнику, либо к знахарю. Возможны случаи, когда молитва не помогает, а действенной оказывается только ругань (якобы домовой не боится креста и молитвы).

Заклинаниями и заклятиями, извините, не размениваются. Как и всякие сакральные слова, их надо беречь и употреблять в самом крайнем случае.

А во всех иных случаях в ход идет что?

Правильно — заменители. Или, по другому, суррогаты.

Вот суррогатами матерных слов пользовались более чем охотно. Это даже в фамилиях — которые часто давались по прозвищам — отразилось. Например, разнообразные Балдуевы, Булдаковы, Балдины и т. п. — не кто иные, как замаскированные потомки обладателя почтенного достоинства. Потому как изначальное значение слова «балда» — «толстая дубина», а «глупец» — это вторичное переносное значение. И таких примеров не один и не два — те же многочисленные Шишкины, как правило, получили свою фамилию отнюдь не в честь тех «яблок, что на елках растут».

Остался последний вопрос — а откуда же в таком случае взялся миф о непрестанно матерящихся предках?

Русская матерная лексика, как известно, стоит на четырех столпах. Это слово на букву х…, слово на букву п…, слово на букву е…, и слово на букву б…

Так вот — скорее всего этот миф возник из-за повсеместного распространения в средневековых русских текстах «четвертого столпа» русской матерщины — слова «блядь» (извините, но здесь без него не обойтись).

Оно действительно встречается где угодно — и в сочинениях Аввакума, и в сочинениях Никона, и в письмах Алексея Михайловича. Несть числа всем этим «Богородицу согнали со престола никонияня-еретики, воры, блядины дети» или «Преудобренная невесто Христово, не лучше ли со Христом помиритца и взыскать старая вера, еже дед и отец твои держали, а новую блядь [Никона] в гной спрятать?».

Но здесь дело в том, что слово это было тогда никаким не матом, а вполне себе приличным выражением.

Цитирую Андрея Юрганова, статья «Из истории табуированной лексики. Что такое "блядь" и кто такой "блядин сын" в культуре русского средневековья»: «"Блядь" производна от слова "блуд": в чешском blud ("заблуждение"), в польском blad (род. п. bledu) — "заблуждение"; в словенском blod — "ошибка".

В словаре древнерусского языка XI–XVII веков значения слова "блядь", выявленные лингвистами, представляют несколько иную картину: это — сложная контаминация, структурные компоненты которой — "ложь", "ересь", "распутная женщина".

Так что блядью назывался и "обман" и «ересь» и "еретик", и, в конце-концов, просто «ошибка» — вспомните живое и сегодня «я заблудился».

Именно поэтому даже в 18 веке в печатных (!) текстах употреблялось выражение "честное блядство" в значении "ухаживание", "флирт": "то есть глазолюбность, хотя и многия с неучтивой ненависти называют оную честным блядовством".

Потом запретили, конечно.

Евреи, евреи, кругом одни евреи!

Во времена моего членства в пионерской организации мы периодически принимали участие в мероприятии под названием "Конкурс инсценированной песни".

Иногда я ловлю себя на мысли, что периодически в этом конкурсе участвует сама жизнь. Сегодня она, например, инсценировала знаменитые куплеты "Евреи, евреи, кругом одни евреи…"

"…30 июня 1925 года в трамвае № 11 у Чугунного моста через Москву-реку гражданина Низгольца окружила толпа неизвестных и вытащила портмоне, в котором было 8 рублей и 90 копеек. То, что у него вытащили портмоне, Низгольц почувствовал, когда выходил из трамвая на остановке. Повинуясь внутреннему голосу и инстинкту, он снова вскочил в трамвай.

Здесь пассажир Сруль Донович Штерн сказал ему о том, что он видел, как у него украли деньги. Низгольц потребовал остановить трамвай. Когда трамвай остановился, потерпевший Низгольц, свидетель Штерн и подоспевший милиционер задержали подозреваемых. Ими оказались: бывший портной Хацкель Ицкович Фишбойн-Коренбайзер, бывший парикмахер Борис Альтерович Якубовский и кондитер Георгий Давыдович Корнблит".

Г. В. Андреевский, «Повседневная жизнь Москвы в сталинскую эпоху». М., Молодая гвардия, 2003.

Интересно, а какая фамилия была у милиционера?

Почему во Франции нет Украины

Сегодня я бы хотел предложить вашему вниманию два, как сейчас модно говорить, кейса.

Кейс первый — из российской истории. 18 июля 1863 года, в самый разгар Второго польского восстания (только погибшими порядка 12–15 тыс. у восставших поляков и около 6 тыс. у русских), появляется знаменитый "Валуевский циркуляр", названный так по имени автора, министра внутренних дел империи Петра Валуева.

Этот циркуляр многократно заклеймен в современной исторической литературе как максимальный всплеск великорусского шовинизма и насильственной русификации. Клеймят его очень часто, но цитируют почему-то гораздо реже, обычно отделываясь общими словами о "запрете украинского языка в царской России".

Процитирую, не изменив ни буквы, всю "циркулярную" часть циркуляра, то есть ту, которая содержит конкретные предписания для российских чиновников.

"Принимая во внимание, с одной стороны, настоящее тревожное положение общества, волнуемого политическими событиями, а с другой стороны имея в виду, что вопрос об обучении грамотности на местных наречиях не получил еще окончательного разрешения в законодательном порядке, министр внутренних дел признал необходимым, впредь до соглашения с министром народного просвещения, обер-прокурором св. синода и шефом жандармов относительно печатания книг на малороссийском языке, сделать по цензурному ведомству распоряжение, чтобы к печати дозволялись только такие произведения на этом языке, которые принадлежат к области изящной литературы; пропуском же книг на малороссийском языке как духовного содержания, так учебных и вообще назначаемых для первоначального чтения народа, приостановиться. О распоряжении этом было повергаемо на Высочайшее Государя Императора воззрение и Его Величеству благоугодно было удостоить оное монаршего одобрения".

Кейс второй — из французской истории. Две цитаты из книги историка Алексея Миллера "Империя Романовых и национализм" (М.: Новое литературное обозрение, 2006):

"Вопреки весьма распространенному мифу, континентальная Франция в культурном и языковом отношении оставалась очень неоднородной в течение всего XIX в. Статистический обзор французского Министерства просвещения от 1863 г. свидетельствует, что по крайней мере четверть населения континентальной Франции не знала в то время французского языка. Французский не был тогда родным языком для примерно половины из четырех миллионов французских школьников. Практически весь юг и значительная часть северо-востока и северо-запада страны говорили на диалектах или наречиях, которым французы дали общее имяpatois, по большей части настолько отличавшихся от французского, что парижским путешественникам не у кого было узнать дорогу (трудно представить себе в подобной ситуации путешествующего по Малороссии русского барина). Говорившие на местных диалектах крестьяне Бретани или Прованса отнюдь не были патриотами Франции, и вопрос о том, станут ли они французами, оставался открытым в течение большей части XIX в."

Почему же сегодня во Франции живут практически исключительно французы, а не пикардцы и провансальцы? Ответ на этот вопрос дает вторая цитата:

"Закон, впервые разрешивший факультативное преподавание в школе местных языков, был принят во Франции лишь в 1951 г.".

Одна из моих читательниц из смешанной семьи прокомментировала эту цитату так:

"К вопросу о патуа. Мой отчим, родом из Лотарингии, рассказывал, что в школе наказывали, если дети говорили между собой на патуа — а дело было уже, между прочим, в конце 1960-х — начале 1970-х."

Языковая политика Франции, сколько мне известно, никаких вопросов у прогрессивного мирового сообщества не вызывает.

Слева — молот, справа — серп…

Что объединяет супергероя Логана-Росомаху, голову Медузы-Горгоны из древнегреческих мифов и малоприличную русскую поговорку "как серпом по яйцам"?

Одна очень старая история.

Дело в том, что настоящие мифы довольно сильно отличаются от версии, изложенной в книжке Куна "Мифы Древней Греции", которую все мы читали в детстве.

В частности, все мы помним, что отец Зевса титан Крон пришел к власти, убив своего отца Урана. На самом деле он его не просто убил, а кастрировал. Даже в целомудренном Средневековье рисовали на этот сюжет не совсем приличные картинки. Вот такие, например.

Кстати, обнаженная дама со звездой в районе бикини вовсе не купается в речке, как можно было подумать. Это не кто иная, как богиня любви Афродита. Дело в том, что известный тезис о том, что она родилась из пены морской не то чтобы врет, но скорее не договаривает.

Когда Кронос оскопил отца, папенькины причиндалы он не то выбросил, не то уронил в море в районе острова Кипр. Семя и кровь, попав в воду, образовали пену, из которой и родилась богиня, получившая прозвище "пенорожденная".

Но на первой картинке есть одна ошибка — для этой э-э-э… операции Кронос использовал вовсе не нож.

А что же?

На известной картине "Оскопление Урана Кроном" Джорджо Вазари и Жерарди Христофано юный титан действует косой.

Это уже ближе к истине, но тоже неверно. Победить Властелина Вселенной можно было только супероружием, и такая вундервафля в Древней Греции была.

Как мы видим, это серп.

И могу сказать, что этот серп использовался довольно часто. Он послужил Гермесу для убийства Змеедевы Ехидны и тысячеглазого Аргуса, а позже герой Персей именно этим серпом обезглавил Медузу Горгону.

Вот так.

Или даже вот так. Обратите внимание на лезвие меча.

Что же такого выдающегося было в этом серпе?

Ответ простой — он был адамантиевый. Адамант — это фантастический сверхтвердый материал, рожденный в недрах Геи-Земли, из которого и был сделан серп-суперубивашка.

Да-да, тот самый адамантий, прославленный во всем мире марвелловскими комиксами.

Но есть еще один нюанс. Арабское слово "алмаз", попавшее в русский язык через тюрков, восходит к греческому слову "адамас" (adamas) — "несокрушимый". Хотя в старорусском слова "алмаз" и "адамант" были синонимами, на самом деле греческий адамас изначально был металлом, скорее всего — сталью. Согласитесь, изготовить серп из алмаза проблемно, кроме того, в греческих мифах упоминаются еще и выкованные (именно выкованные!) циклопами адамантовые цепи.

Однако в русской культуре этот серп наверное уже навсегда останется "алмазным".

Помните песню Сергея Калугина "Восхождение черной Луны", которую Лукьяненко цитировал в романе "Императоры иллюзий"?

Я раскрыл себе грудь алмазным серпом И подставил, бесстыдно смеясь и крича, Обнажённого сердца стучащийся ком Леденящим, невидимым чёрным лучам.

В общем, история про серп всесокрущающий изрядно наследила в мировой культуре…

Однажды китайский император Юнчжен принимал послов окрестных варварских государств. В беседе один из послов почтительно поинтересовался, почему Поднебесная империя никак не взаимодействует с осевшими в этих государствах китайскими эмигрантами — так называемыми хуацяо. Это могло бы принести большую пользу стране, ведь многие из уехавших преуспели на новом месте и стали очень богатыми людьми.

На что император хмыкнул и заявил: "Империю не интересует судьба ничтожных людишек, бросивших могилы предков ради чужеземного золота".

Прошли века, с хуацяо Китай давным-давно работает, а даже очень активно. Но вот отношение к эмигрантам осталось как минимум неоднозначным.

И в этом мы с китайцами очень похожи.

«… когда началась жестокая война с этими омерзительными желтыми, которые самым гнусным образом атаковали наши корабли без всякого объявления войны, словно они не люди, а мерзкие исчадия ада, лукавые и коварные. А ведь они вообразили, будто они цивилизованная нация, но теперь своим поведением показали, что никакого представления о цивилизованных методах не имеют, эти гнусные канальи. Я нахожу, что вся Европа должна выступить заодно против этих язычников и уничтожить всю желтую расу!

У нас до последнего надеялись, что войны удастся избежать; мы настолько добродушны и глупы, что верили словам этих варваров-азиатов, да разве они могут понять, что мы хотели мира и действительно все сделали для его сохранения, не подозревая, что это дьявольское отродье тайно, исподтишка работало на войну и полностью подготовилось к ней — а мы, разумеется, нет.

Но раз уж Господь дозволил такое, нам придется смириться с этой ужасной бедой и молить Его о том, чтобы он направил нас, благословил наше оружие и помог нам раздавить этих маленьких, но умных бесов, ибо бесы они и есть и ничто иное. Слава богу, все другие державы заявили о своем нейтралитете, вот только американцам доверять нельзя».

Мария Федоровна — сестре Александре. Аничков дворец, 28 февраля/13 марта 1904 г.

А вы все — «расизм», «ксенофобия»… Да расизм был неотъемлемой частью общественного сознания еще каких-нибудь сто лет назад.

Вон, вдовствующая императрица Российской империи пишет английской королеве и, особо не стесняясь, предлагает отгеноцидить всего-навсего почти половину населения Земли.

Из цикла "Есть нечто постоянное в этом изменчивом из миров"

Цитата первая:

Я хорошо знаю, что такое дьявольские искушения и что одно из самых больших искушений — это навести человека на мысль, что он способен сочинить и выдать в свет книгу, которая принесет ему столько же славы, сколько и денег.

Цитата вторая:

— Я издаю ее на свой счет, — отвечал переводчик, — и рассчитываю заработать не менее тысячи дукатов на одном только первом ее издании, а выйдет оно в количестве двух тысяч книг и будет распродано в мгновение ока по цене шесть реалов за книгу.

— Нечего сказать, точный расчет! — воскликнул Дон Кихот. — Сейчас видно, что ваша милость понятия не имеет о лазейках и увертках книгоиздателей и о том, как они между собою сплочены. <…>.

— Ну так что же? — возразил переводчик. — Вы хотите, ваша милость, чтобы я отдал ее книгоиздателю, который за право печатания даст мне три мараведи, да еще будет воображать, что облагодетельствовал меня?

Цитата третья:

В другой день он, приняв большие предосторожности, чтобы не разбиться, подошел к книжной лавке и сказал:

— Ремесло это мне очень по вкусу, не будь в нем, однако, одной заковырки.

Книгопродавец попросил сказать, какой именно. Тот ответил:

— А вот всех тех выкрутасов, которые вы проделываете, покупая у автора права на книгу, да еще ваших издевательств над ним в случае, если он печатает книгу на свой счет, так как вместо тысячи пятисот экземпляров вы печатаете три тысячи, и когда писатель думает, что в продажу поступают его книги, на самом деле продаются чужие.

(Мигель де Сервантес Сааведра)

Дорогому вождю от большого мира

Когда-то давно я ходил на выставку подарков советским вождям.

Боже, чего там только не было!

Была подаренная строителями Египта модель Асуанской плотины — 15 килограмм золота, серебра, изумрудов и альмандинов. И был скромный половичок, сотканным товарищу Сталину трудящимся Востока из колхоза «Красный Алар», товарищем Аскеровым Кущтар-губат-оглы.

Между этими крайностями — все, что угодно.

Поистине, нет предела людской фантазии. Вот Саддам Хусейн, еще не Президент Ирака, а всего лишь заместитель председателя Совета революционного командования Иракской республики, презентует Брежневу роскошную метровую саблю с драгоценными камнями. А позорник Гэс Холл, нелюбимый в советском народе иждивенец и главный американский коммунист, ограничился шахматами, собранными из сантехнических изделий — всяких там хомутов, гаек и сгонов. Зато английский король не подкачал — роскошный двуручный английский меч («Меч Славы») от короля Георга VI передал Сталину в Тегеране Черчилль.

Правда, этот подарок не совсем вождям — Сталин его только получил, а гравировка на клинке гласит: " ГРАЖДАНАМ СТАЛИНГРАДА КРЕПКИМ КАК СТАЛЬ • ОТ КОРОЛЯ ГЕОРГА VI • В ЗНАК ГЛУБОКОГО ВОСХИЩЕНИЯ БРИТАНСКОГО НАРОДА".

Оружия вообще было много. Вожди племени Эрковит (Судан) подарили кинжал, эфиопы — щит, конструктор пистолета-пулемета Томсона МIАI — свой «мэшинган», отсталые албанцы — кремневые пистолеты, а еще более отсталые афганцы оторвали голову Будды тысячелетней давности.

Но это подарки дипломатические, официозные. Гораздо интереснее частная инициатива. Кто-то дарил от чистого сердца — как женщина-инвалид, которая пальцами ног несколько лет плела бисерное украшение для письменного набора, чтобы отправить его вождю с припиской «Спасибо стране, что я могу быть счастливой». Кто-то — с дальним прицелом, как парикмахер с Остоженки Барухов, который создал портрет Ленина из волос своих клиентов, а взамен попросил квартиру, мастерскую для творчества и должность кремлевского парикмахера. Портреты, кстати, особенно впечатляли — Брежнев из сахара, Ленин из почтовых марок, Сталин из заклепок. Не перевелись и последователи художника Феофана Мухина из «Золотого теленка» — портрет вождя мирового пролетариата из гречки и пшеницы тоже наличествовал.

Некоторые трудились над подарками годами, как умелец Урайкин из Челябинска, создавший радиоприемник «Спасская башня» (метра два высоты, полная идентичность). Другие особо не мудрствовали, как «гражданин СССР Я.А. Зайдель», отправивший Сталину на 70-летие флакон одеколона «Курортный». Кто-то брал экзотикой, как безымянный житель Бразилии, приславший портфель-бювар из крокодильей кожи, украшенный мумифицированной головой рептилии. Другие — хитрым подкупом, вроде казахов, отославших вождю комплект солдатских пуговиц на китель, с восточной хитростью изготовив неотличимое от штамповки украшение обшлагов из чистого золота. Кто-то с подарком явно забегал вперед, как миллиардер Хаммер, подаривший Ленину скульптуру «Будьте как боги». Другие явно опаздывали, как пенсионерка Дергачева, пославшая панно с вышитой речью Сталина в подарок XX съезду, который того самого Сталина и разоблачил.

Орден «Красной звезды и Красного полумесяца» Бухарской Народной Социалистической республики, картина «На базаре» кенийского художника с непроизносимой фамилией Койонгонда, монгольское серебро, индонезийские куклы для театра теней, армянский резной буфет «Давид Сасунский», индийский Ленин, гравированный на зернышке, шведская скульптура «Почтальон», непальский нож кукри, портрет Ленина из меха жеребят, весы для взвешивания новорожденных, действующая модель паровоза, набор курительных трубок (угадайте, кому?), собственное обручальное кольцо от А. Пугачевой (не певицы, а работницы Ярославского автомобильного завода), календарь древних ацтеков, браслет из кандалов декабриста Анненкова, подаренный его правнучкой, китайская нефритовая ваза, эфиопская Библия на амхарском языке…

Смотрел я и поражался — насколько же тогдашний мир был обширнее сегодняшнего. Сегодня, как всем известно из телевизора, за пределами нашей страны существуют только Украина, Сирия и США, плюс эпизодически появляются Англия, Франция, Китай и Япония.

А тогда… Тогда нам до всех было дело, как пелось в знаменитой песне "за столом никто у нас не лишний". Вот и нам слали все — от чилийцев до якутов.

Прими, вождь, всё от сердца.

Все к тому же вопросу, на который я никак не могу найти ответа — почему писатели так ленятся изучать историю? Ведь это весьма полезно даже из практических соображений: там эффектных сюжетных ходов столько, что можно воровать годами.

К примеру, был в нашей истории период, который ни по накалу страстей, ни по количеству действующих лиц, ни по неожиданным сюжетным поворотам не уступит мартиновской "Игре престолов". Там даже в деталях совпадение — как у Мартина все началось с подсунутого Мизинцем кинжала, так и здесь все завертелось вокруг ножа. Правда, не из валирийской стали, а обычного ножа ногайской работы. Я про это даже как-то небольшой текстик написал:

__________

Все начинается с малого.

Лавина — с потекшей вниз струйки снега. Сель — с упавшего камешка, которым и воробья не убьешь.

Одно из самых страшных несчастий в истории нашей Родины; беда, которая уже практически стерла слово "Россия" с карты мира, да чудом удержались на краешке — началась вот с этой бесконечной фразе в милицейском протоколе:

А Бориско Офонасьев, Михайлов ж человек, в розспросе сказал: как приехал Темир Засецкой во вторник к вечеру на Углеч, и Михайло Нагой учал говорити, чтобы ножи собрати да положити на тех убитых людей, и учал приказывати Русину Ракову, а велел собрати ножи да положити на тех побитых людей, и палицу железную велел взяти у Михаила Битяговского в клети, да велел на тех же людей положити, а Русин у него Раков пытал ножа, а он Бориско сказал ему, есть нож такой у Григорья Нагово нагайской, а Русин Раков пытал про тот нож у Григорья Нагово, и Григорей Русину сказал, что есть у него нож за замком, а ключ у Михаила у Нагово, и он Бориско ходил от Григорья к Михаилу к Нагому для ключа, и Михайло с ним к Григорью и ключ послал, и Григорей с Русином по нож ходил и, выняв Григорей нож, отдал Русину, и Русин тот нож на тех побитых людей и положил, а Тимоха, Михайлов человек, в понедельник в вечеру збежал неведомо где.

Очень многие успели поиздеваться над большевиками, которые — устами своего вождя — якобы требовали, чтобы каждая кухарка должна была уметь управлять государством.

На самом деле ничего подобного Владимир Ильич Ленин не говорил. Это чистой воды выверты пропаганды. Сначала идеологические работники "упростили" цитату вождя, чтобы она была понятна темным народным массам.

Потом сочиненный пропагандистами вариант обессмертил В. В. Маяковский в своей поэме «Владимир Ильич Ленин»:

Ну а потом сочиненный афоризм принялся жить своей жизнью и дожил до наших дней.

А что же на самом деле говорил Ленин про кухарку и государство?

Вот подлинная цитата:

"Мы не утописты. Мы знаем, что любой чернорабочий и любая кухарка не способны сейчас же вступить в управление государством. В этом мы согласны и с кадетами, и с Брешковской, и с Церетели.

Но мы отличаемся от этих граждан тем, что требуем немедленного разрыва с тем предрассудком, будто управлять государством, нести будничную, ежедневную работу управления в состоянии только богатые или из богатых семей взятые чиновники.

Мы требуем, чтобы обучение делу государственного управления велось сознательными рабочими и солдатами и чтобы начато было оно немедленно, т. е. к обучению этому немедленно начали привлекать всех трудящихся, всю бедноту".

Ленин В.И.,"Удержат ли большевики государственную власть?". Полное собрание сочинений, 3-е изд., т. 21, с. 266.

После главы про испорченную цитату про кухарку, управляющую государством, мои старые друзья попросили "пояснить за кино". То есть рассказать — что же на самом деле говорил Владимир Ильич про кино как важнейшее из искусств.

Охотно выполняю эту просьбу.

Все случившееся с фразой Ленина про кино является характерным примером "обратного цитатного культа". Это явление особо активно было на закате советской власти, когда выяснилось, что многие активно используемые в пропаганде цитаты обрезаны, перевраны или вообще изначально несли совсем не тот смысл, который в них вкладывала пропаганда.

Народ обожает разоблачения, поэтому в прессе пошла волна "обратного цитатного культа" — с разоблачением расхожих цитат. Ну а когда разоблачать было нечего, разоблачители, по своей давней привычке, могли и просто приврать.

Так и случилось с фразой Ленина "Важнейшим из искусств для нас является кино". Уже не найти концов, кто набрехал первым, но сначала у фразы появилось псевдо-окончание "Важнейшими из искусств для нас являются кино и цирк", потом — псевдо-начало: "Пока народ безграмотен, важнейшим из искусств для нас является кино". Иногда эти два дополнения сливались в экстазе: "Пока народ безграмотен, важнейшим из искусств для нас является кино и цирк".

Все три варианта активно тиражировались и продолжают тиражироваться отечественной интеллигенцией, прежде всего — убежденными борцами с призраком коммунизма.

Что же на самом деле?

На самом деле оба дополнения являются выдумкой. Но и сама цитата Ленина является весьма условной цитатой Ленина.

Ее автографа не существует, и свою подпись под этими словами вождь мирового пролетариата никогда не ставил. Слова эти нам известны исключительно в пересказе известного большевика и первого наркома просвещения Анатолия Луначарского — якобы Ленин сказал это ему в личной беседе в феврале 1922 года.

Впервые эта фраза прозвучала 28 апреля 1923 года в выступлении Луначарского на 5-м Всероссийском съезде работников искусств и была растиражирована газетой "Известия", напечатавшей речь наркома.

Фраза тяжело больного вождя вспомнилась наркому просвещения очень вовремя — в то время Луначарский вел активную дискуссию с Троцким, и — сюрпрайз! — дискуссия была о необходимости масштабного развития кинопроизводства. Поэтому не стоит удивляться, что воспоминание это Луначарский принялся эксплуатировать в хвост и в гриву.

В том же 1923 году Луначарский пишет в журнале «Пролеткино» (№ 1–2): «Владимир Ильич несколько раз мне указывал на то, что из всех областей искусств наибольшее государственное значение в настоящий момент может и должно иметь кино».

Все тот же 1923 год, 22 июля, статья Луначарского в "Известиях": "Владимир Ильич определенно заявил мне (что я сделал достоянием широчайшей гласности): „Из всех отраслей вашего художественного дела самая важная кинематография: ею нужно заниматься в первую очередь“".

Оценив перспективы, к процессу подключились деятели зарождающего советского кино. В 1925 году знаменитый киновед и лоббист кинематографа Григорий Болтянский пишет Луначарскому с просьбой поделиться воспоминаниями и поподробнее рассказать о том, как Ленин (к тому времени уже покойный) всем велел развивать кино.

Луначарский отвечает большим письмом, которое завершает такими словами:

"Затем, улыбаясь, Владимир Ильич прибавил: «Вы у нас слывете покровителем искусства, так вы должны твердо помнить, что из всех искусств для нас важнейшим является кино». На этом, помнится, наша беседа прекратилась. Что касается частных предписаний Владимира Ильича — снять ленту по торфу и т. п., то это немедленно проводилось в жизнь. Нарком по просвещению А. Луначарский".

Затем, чтобы добро не пропадало, это письмо Луначарский переделал в статью "Беседа с В. И. Лениным о кино", которая была опубликована в сборнике «Ленин и кино» в том же 1925 году. Там этот фрагмент был повторен с точностью до буквы и позже перепечатан в ПСС (Владимир Ильич Ленин. Полное собрание сочинений. 5-е изд. — Т. 44. — С. 579):

"Затем, улыбаясь, Владимир, Ильич прибавил: «Вы у нас слывете покровителем искусства, так вы должны твердо помнить, что из всех искусств для нас важнейшим является кино». На этом, помнится, беседа наша прекратилась.

В таком виде фраза и утекла в закрома пропагандистов и пребывала там неизменной до тех пор, пока и до нее не дотянулись "улучшатели".

Все известно, что главный нацистский пропагандист Йозеф Геббельс однажды заявил, что чем чудовищнее ложь, тем охотнее в нее верят.

Собственно, этот тезис давно уже стал непререкаемой аксиомой, многократно проверенной практикой. Поэтому его используют все, в том числе идеологические противники.

Взаимообзываясь в стиле " — Вы — Геббельсы!!! — Нет, это вы Геббельсы".

Самое интересное, что — во-первых — это был совсем не Геббельс, во-вторых — это было сказано вовсе не про ведомство Геббельса, а в третьих — это не обучение секретам профессии, а обвинение политических противников.

На самом деле эту фразу употребил Гитлер в десятой главе своей знаменитой книги "Майн кампф", при этом он вовсе не хвалил Геббельса, а обличал евреев-марксистов, способствовавших разгрому Германии в Первой Мировой войне:

"Эти господа исходили из того правильного расчета, что чем чудовищнее солжешь, тем скорей тебе поверят. Рядовые люди скорее верят большой лжи, нежели маленькой. Это соответствует их примитивной душе. Они знают, что в малом они и сами способны солгать, ну а уж очень сильно солгать они, пожалуй, постесняются. Большая ложь даже просто не придет им в голову.

Вот почему масса не может себе представить, чтобы и другие были способны на слишком уж чудовищную ложь, на слишком уж бессовестное извращение фактов. И даже когда им разъяснят, что дело идет о лжи чудовищных размеров, они все еще будут продолжать сомневаться и склонны будут считать, что, вероятно, все-таки здесь есть доля истины.

Вот почему виртуозы лжи и целые партии, построенные исключительно на лжи, всегда прибегают именно к этому методу. Лжецы эти прекрасно знают это свойство массы. Солги только посильней — что-нибудь от твоей лжи да останется.

Ну, а известно, что виртуозами из виртуозов по части лжи во все времена были евреи…" — ну и дальше пошел дудеть в любимую дуду.

Так что, как мы видим, даже сам автор этой цитаты "обзывался Геббельсами".

Если уж так приспичило цитировать мнение нацистов о пропаганде, могли бы взять что-нибудь другое. Например, вот эту весьма актуальную сегодня фразу Гитлера:

"В начале войны казалось, что пропаганда безумна в свой наглости, затем она начала производить только несколько неприятное впечатление, а в конце концов все поверили ей".

Мы все как раз к третьей стадии и подходим.

Как всем известно, сталинский прокурор Вышинский чрезвычайно любил чистосердечные признания обвиняемых и объявил их "царицей доказательств". Вот как, например, про это пишет А.Г. Звягинцев в своей книжке "Роковая Фемида. Драматические судьбы знаменитых российских юристов":

"Прокурор одним из первых подхватил тезис Сталина о том, что при определенных условиях "законы придется отложить в сторону". Среди многих научных трудов академика Вышинского особенно высоко в те времена ценилась монография "Теория судебных доказательств в советском праве". Именно в ней приводился один из главных постулатов древних, который активно и гипертрофированно эксплуатировался репрессивной машиной: "Признание обвиняемого — царица доказательств".

Проблема только одна — в этой монографии Вышинский ничего не говорит о важности чистосердечного признания. В текстах его обличителей, если честно, я нашел одну-единственную цитату прокурора, и ту обычно приводят в купированном виде: "объяснения обвиняемых… неизбежно приобретают характер и значение основных доказательств, важнейших, решающих доказательств".

Вот только, во-первых, цитата эта не из объявленной монографии, а из написанного тем же автором учебника. Во-вторых, она относится только к преступлениям, совершенным большой группой сообщников. А в-третьих, полностью она звучит так.

В таких процессах также обязательна возможно более тщательная поверка всех обстоятельств дела, — поверка, контролирующая самые объяснения обвиняемых. Но объяснения обвиняемых в такого рода делах неизбежно приобретают характер и значение основных доказательств, важнейших, решающих доказательств. Это объясняется самими особенностями этих обстоятельств, особенностями их юридической природы… …Таким образом, в делах о заговорах и других подобных делах вопрос об отношении к показаниям обвиняемого должен быть поставлен с особой осторожностью как в смысле их призвания в качестве доказательства, так и в смысле отрицания за ними этого качества.

И про "царицу доказательств" в цитате ничего нет.

А говорил ли Вышинский вообще эти слова — про "царицу доказательств"?

Говорил. Берем не учебник, а ту самую знаменитую монографию «Теория судебных доказательств в советском праве» 1941 года издания и видим в ней следующее:

"Было бы ошибочным придавать обвиняемому или подсудимому, вернее, их объяснениям, большее значение, чем они заслуживают этого как ординарные участники процесса. В достаточно уже отдаленные времена, в эпоху господства в процессе теории так называемых законных (формальных) доказательств, переоценка значения признаний подсудимого или обвиняемого доходила до такой степени, что признание обвиняемым себя виновным считалось за непреложную, не подлежащую сомнению истину, хотя бы это признание было вырвано у него пыткой, являвшейся в те времена чуть ли не единственным процессуальным доказательством, во всяком случае, считавшейся наиболее серьезным доказательством, «царицей доказательств» (regina probationum)"

Или вот еще — в той же книге:

"…Этот принцип совершенно неприемлем для советского права и судебной практики. Действительно, если другие обстоятельства, установленные по делу, доказывают виновность привлеченного к ответственности лица, то сознание этого лица теряет значение доказательства и в этом отношении становится излишним. Его значение в таком случае может свестись лишь к тому, чтобы явиться основанием для оценки тех или других нравственных качеств подсудимого, для понижения или усиления наказания, определяемого судом".

Или даже вот, оттуда же:

"Такая организация следствия, при которой показания обвиняемого оказываются главными и — еще хуже — единственными устоями всего следствия, способна поставить под удар все дело".

Все это как-то плохо вяжется с декларированным тезисом, не находите?

Но может быть это только теория, а на практике, выступая на судебных процессах, Андрей Януарьевич строил обвинения на выбитых следователями признаниях?

Обращаемся к сборнику А.Я. Вышинского «Судебные речи» (4-е изд., М., 1955) и что мы там видим?

Да все то же самое его любимое выражение:

«…Мы имеем перед собой такой факт, как собственное признание ряда людей. Это могло бы освободить в иных случаях вообще от исследования каких бы то ни было других доказательств. Мы знаем, что по процессуальному праву и любого капиталистического государства, и в частности по процессуальному праву Англии, одно только сознание обвиняемого перед судом даёт право суду не производить никакого судебного следствия. … Но в буржуазном праве этот принцип — не случаен. В буржуазных странах продолжает царить старое средневековое представление о значении и качестве доказательств, среди которых личное сознание обвиняемого считалось лучшим, считалось «царицей всех доказательств».

Возникает резонный вопрос — откуда же появился этот стереотип о Вышинском как лоббисте чистосердечного признания? Ведь эту псевдоцитату кто только не использовал…

"Председательствующий Вышинский вполне удовлетворен логикой главного обвинителя. Это же его главная идея — признание подсудимого и есть царица доказательств" (Л. Млечин. "КГБ. Председатели органов госбезопасности. Рассекреченные судьбы")."

Идеи Хозяина Вышинский научно изложил в своих многочисленных сочинениях. "Признание обвиняемого и есть царица доказательств" — так сформулировал он основной принцип судопроизводства страны социализма" (Э. Радзинский. "Сталин. Вся жизнь").

Вот только самую первую цитату обычно найти практически невозможно. Но в данном случае нам повезло — Дмитрий Куролесов в своей работе "Правда о сталинском прокуроре" все-таки докопался до корней этого мифа.

Фальшак про Вышинского и "царицу доказательств" — дитя XX съезда. И создали этой фейк — ирония судьбы! — для подтверждения вполне правдивого тезиса, который высказал Хрущев в своем знаменитом докладе:

«…А какие доказательства пускались в ход? Признания арестованных. И следователи добывали эти «признания». Но как можно получить от человека признание в преступлениях, которых он никогда не совершал? Только одним способом: применением физических методов воздействия, путем истязаний, лишения сознания, лишения рассудка, лишения человеческого достоинства. Так добывались мнимые «признания»…».

Фамилий при этом Никита Сергеевич не называл.

Фамилию назвал в мае все того же 1956 года секретарь ЦК КПСС Шепилов Д.Т. — да, тот самый, который "и примкнувший к ним". В том же сборнике «Доклад Н.С. Хрущёва о культе личности Сталина на XX съезде КПСС: Документы. — М.: РОССПЭН, 2002», откуда взята и цитата Хрущева, приводится текст проекта доклада Шепилова, где черным по белому написано:

"Например, академик Вышинский, считавшийся непререкаемым авторитетом в вопросах права, писал, что тезис Сталина об усилении сопротивления врагов по мере роста мощи Советского государства «является основой всей нашей работы по организации Советского государства». (А.Вышинский, «Вопросы теории государства и права», М. 1949 г., стр. 62). Вышинский утверждал, что личные признания обвиняемого, его показания являются основным доказательством, что «участие в группе, осуществляющей преступные действия, может влечь за собой ответственность участника этой группы даже в том случае, если он сам к этим преступным действиям непосредственного отношения не имел и согласия на их совершение не давал» (там же, стр. 116)…".

Обратите внимание на нехитрый прием манипулирования: утверждения № 1 и № 3 приводятся точно и со ссылкой на источник, а между ними — уже без ссылки — втискивается ложное (и главное) утверждение № 2, которое "прицепом" воспринимается как доказанное.

Собственно, так и состоялось рождение мифа. Ну а расцвет его и проникновение буквально в каждую голову пришелся на конец 80-х — начало 90-х годов прошлого века. И ведущая роль в этом принадлежит известному публицисту Аркадию Ваксбергу.

Его статья "Царица доказательств" в "Литературной газете" с самого начала раскручивалась как сенсация — по всем правилам политтехнологии, с помощью инспирированного скандала.

Еще до выхода статьи во французской газете "Монд" вышла следующая заметка:

"Во время дискуссионного вечера, посвященного проблемам истории — он состоялся в четверг 7 января в Доме литераторов имени А. А. Фадеева в Москве, — советский драматург Шатров заявил, что статья о Генеральном прокуроре, выступавшем на сталинских процессах 1936–1938 гг., Андрее Вышинском, которая должна была быть опубликована в следующем номере "Литературной газеты", запрещена официальной цензурой. — Я очень обеспокоен судьбой перестройки, — заявил в присутствии нескольких сотен человек, в основном интеллигенции, Михаил Шатров, размахивая статьей Аркадия Ваксберга".

"Литературная газета" в ответ заявила, что судьба перестройки вне опасности, они просто проверяли факты, изложенные в статье. После выступления французов проверка была оперативно закончена и 27 января 1988 г. "Царица доказательств" увидела свет — причем редакция потребовала от "Монд" сообщить и об этом, чтобы восстановить репутацию издания.

Аркадий Ваксберг вскоре на основе статьи написал книгу "Царица доказательств. Вышинский и его жертвы. М., 1992", на которую в основном и ссылались многочисленные журналисты и писатели, тиражировавшие этот миф.

Впрочем, тиражировали его не только журналисты. В воспоминаниях бывшего министра иностранных дел СССР, а позже председателя Президиума Верховного Совета СССР Андрея Андреевича Громыко под названием "Памятное" Вышинский упоминается много раз. Одна из глав так и называется — " Пашуканис против Вышинского":

"После одной из лекций Пашуканиса ему задали вопрос: — Как вы оцениваете кредо Вышинского: признание — царица доказательства вины? Пашуканис ответил: — К истине иногда ведет долгий путь, даже тогда, когда обвиняемый, кажется, сложил оружие и ему нечего больше привести в доказательство своей правоты. Такой ответ, конечно, не представлял собой категоричное осуждение позиции Вышинского, но ведь надо учесть, что тогда было за время. … Перед учеными-правоведами встал вопрос, с кем они. Пашуканис не покривил душой. Свою принципиальность, научную добросовестность он не стал приносить в жертву антинаучной преступной концепции, которой присягнул Вышинский. Жестоко за это поплатился честный ученый Евгений Брониславович Пашуканис — своей жизнью".

Но здесь, похоже, какие-то старые личные счеты — не стоит забывать, что с 1949 по 1953 года Андрей Януарьевич Вышинский был министром иностранных дел СССР, а его первым замом был ни кто иной, как Андрей Андреевич Громыко.

Так или иначе, мидовские "птенцы гнезда Громыко" больше многих вложились в распространение мифа о Вышинском. Последний громкий пример — нашумевшее высказывание главы МИД РФ Сергея Лаврова в сентябре 2017 года:

"Знаете, у нас в Советском Союзе был такой генеральный прокурор Андрей Вышинский. Когда он проводил судебные процессы, а это занимало у него день-два, не больше, то говорил: "Признание — царица доказательств". Современные американские деятели, которые раздувают кампании, пошли дальше Андрея Вышинского: для них не признание — царица доказательств, а обвинение — царица доказательств. То есть даже не требуется выбивать признания из подзащитного, я по-другому это назвать не могу".

Подводя итоги разбора "казуса Вышинского", мне хотелось бы сказать следующее. И коммунисты, и борцы с коммунистами неоднократно прокалывались на одном и том же.

Ради достижения благой цели — действительно благой и хорошей — они использовали нехорошие средства. В частности: утверждали истину с помощью вранья.

Забывая, что даже если цель и оправдывает средства, то верно и обратное — негодные средства отменяют годную цель.

Как в данном случае. Алгоритм простой: если нам всё наврали, Вышинский не был адептом "царицы доказательств" и ничего подобного не говорил — значит и осудили всех справедливо, да и репрессий никаких не было. Иначе зачем было врать?

Вот что можно на это ответить?

Разве что вспомнить знаменитый вопрос "Единожды солгавши, кто тебе поверит?", который все считают библейским, хотя на деле это 74-й афоризм из собрания «Плоды раздумья» Козьмы Пруткова.

Впрочем, на эти грабли наступают на протяжении всей человеческой истории, что и доказывает поговорка древних римлян "Mendax in uno, mendax in omnibus" — "Солгавший в одном лжет во всем".

Существует устойчивое мнение, что до революции профессия актера была настолько неуважаемой, что их даже хоронили в неосвященной земле, за пределами кладбища, вместе с самоубийцами. Объяснения даются самые занятные — мол, это все потому, что считалось, что у лицедеев нет своей души — потому что они все время перевоплощаются. И тем самым, дескать, "принимают на себя чужое естество" и даже "чужие грехи".

Мнение это широко распространено, причем тиражируют его и сами актеры. Вот, например, Михаил Ефремов в недавнем интервью так и заявил: "Профессия странная, профессия подозрительная. И хоронили актеров всегда за оградой кладбища".

Правда ли это?

Давайте по порядку.

Действительно ли раньше профессия актера была не уважаемой?

Это правда. Как и сегодня, она была очень востребованной, известные актеры были очень популярными людьми, но вот воспринимать их как равных себе, а тем более как моральных авторитетов (как это часто бывает сегодня) мало бы кто согласился.

Достаточно сказать, например, что в общественном мнении профессии актрисы и проститутки не разделялись. В дискуссиях при легализации публичных домов аргумент с актрисами и балеринами использовался постоянно — вот, мол, люди этим самым практически официально занимаются, но никого это не шокирует, даже в газетах про них пишут. Или вспомните хотя бы рассказ Чехова "Панихида", где отец умершей актрисы подал в церкви записку «За упокой рабы божией блудницы Марии»:

"… осуждаешь, поносишь, непристойным словом обзываешь, да еще кого! Усопшую дочь родную! …

— Но ведь она тово… извините, актерка была! — выговаривает ошеломленный Андрей Андреич.

— Актерка! Да кто бы она ни была, ты всё после ее смерти забыть должен, а не то что на записках писать!

— Это точно… — соглашается лавочник.

— Наложить бы на тебя эпитимию, — басит из глубины алтаря дьякон, презрительно глядя на сконфуженное лицо Андрея Андреича, — так перестал бы умствовать! Твоя дочь известная артистка была. Про ее кончину даже в газетах печатали… Филозоф!

— Оно, конечно… действительно… — бормочет лавочник, — слово неподходящее, но я не для осуждения, отец Григорий, а хотел по-божественному… чтоб вам видней было, за кого молить. Пишут же в поминальницах названия разные, вроде там младенца Иоанна, утопленницы Пелагеи, Егора-воина, убиенного Павла и прочее разное… Так и я желал…"

Вопрос второй: Действительно ли до революции актеров хоронили за оградой кладбища?

Ответ — нет. Достаточно пройтись по старым кладбищам и посмотреть на могилы, чтобы убедиться, что это не так. Вот, например, два первых попавшихся надгробия с Ваганьковского кладбища

За кладбищенской оградой христианских кладбищ хоронили только людей, не принадлежавших к церкви, отлученных от нее или же те, кто сам ушел из церкви (самоубийцы попадали именно в эту категорию).

Вопрос третий: откуда же взялся этот слух?

Истоки этого мифа уводят нас во времена раннего христианства — именно тогда церковь впервые сформулировала свое отношение к актерам. Античные театральные представления были либо языческой мистерией, либо, извините, порнографией. Поэтому даже посещение театра считалось тяжким грехом, а уж игра в нем была несовместима к христианством. Позже это было оформлено и письменно — решением Трулльского (он же "Пято-Шестой") Вселенского Собора (691–692 гг.).

51-е правило этого собора гласит:

«Святый вселенский собор сей совершенно возбраняет быти смехотворцам, и их зрелищам, такожде и зрелища звериныя творити и плясания на позорищи. Аще же кто настоящее правило презрит, и предастся которому либо из сих возбраненных увеселений: то клирик да будет извержен из клира, а мирянин да будет отлучен от общения церковнаго».

Подобное отношение было во всем христианском мире — в том числе и на Руси, где существовал особый Чин Покаяния для "шпильманов и глумцов", то есть актеров.

Однако люди не могут без зрелищ, и уже в Средневековье отношение становится двойственным — представления на темы из Священной Истории вполне дозволялись церковью, а осуждались только развлекательные. То же примерно было и на Руси — скоморохов гоняли только в путь, причем гоняли жестоко, но вот служба в официальном театре уже со времен Алексея Михайловича считалась если не респектабельным, то вполне допустимым занятием.

К XIX все эти решения времен античности окончательно стали никем не исполняемой формальностью, и в 1866 году Святейший Синод официально снял устаревшие ограничения.

Игра в театре сама по себе перестала рассматриваться, как грех.

Что, конечно, не отменяло личных грехов каждого из актеров.

Среднестатистический россиянин если что и знает про Конфуция, так разве что изречение «Очень трудно искать черную кошку в темной комнате, особенно, если там ее нет».

И это уже много лет буквально бомбит китаеведов, не устающих посылать лучи ненависти братьям Вайнерам, придумавшим эту фразу и создателям сериала «Место встречи изменить нельзя», растиражировавшим ее на весь Советский Союз.

Дело в том, что творческое наследие великого китайца давным-давно записано, тысячу раз изучено — и никакой черной кошки в полном собрании изречений Конфуция нет! Единственный хоть каким-то боком похожий афоризм звучит так: «Не делай ничего дурного даже в темноте», и обычно трактуется как требование давить дурные мысли в зародыше.

А про кошек говорил совсем не "учитель Кун", а вовсе даже "маленький Дэн", и говорил он совсем другое: «Неважно, какого цвета кошка, лишь бы ловила мышей». Впрочем, если быть точным, то говорил он не о кошке, а о коте.

На XIII съезде Компартии КНР (25 октября 1987 г.) «главный архитектор китайских реформ» дословно сказал следующее: "Не важно, какого кот цвета — черный он или белый. Хороший кот такой, который ловит мышей. Так и в реальной жизни не всё определяется классовой борьбой».

Тем самым китайский лидер вывел из-под диктата коммунистической идеологии предлагаемые им "рыночные" решения насущных задач модернизации китайской экономики. Впоследствии эта фраза Дэн Сяопина стала неофициальным девизом китайских реформ 1980-90 годов.

P.S. Как выяснилось, фраза вовсе не придумана братьями Вайнерами. Вот отрывок из материала проекта "Читаем вместе":

Сразу отметим, что в романе братьев Вайнеров (1975) это изречение звучало иначе: «Очень трудно поймать в темной комнате кошку…» — просто кошку, не черную, хотя Шарапов с Жегловым охотились за бандой «Черная кошка». В июне 1973 года, за два года до публикации «Места встречи…» (переименованного затем в «Эру милосердия»), «Огонек» напечатал отрывок из историко-революционного романа Сергея Сартакова «А ты гори, звезда…». В этом отрывке Ленин напоминает товарищу по партии «афоризм Конфуция: самое трудное — поймать кошку в темной комнате, особенно тогда, когда ее там нет». Произнеся этот афоризм, «Ленин остановился, поглядывая на плещущее мелкими волнами [Женевское] озеро, на дальние цепи гор». Эту мудрость Ильич — т. е., собственно, Сартаков, — почерпнул отнюдь не из трактата Конфуция «Лунь юй», а из мартовского номера «Иностранной литературы» за 1973 год. Здесь был напечатан роман французско-марокканского писателя Дрисса Шрайби «Осел» (1956). Роман открывался эпиграфом: «Самое трудное — это поймать кошку в темной комнате, особенно тогда, когда ее там нет», с подписью: «Конфуций». Именно так и приведено это изречение у Сартакова и братьев Вайнеров — со словами трудно, поймать (вместо найти или искать) и упоминанием о Конфуции, но без упоминания о цвете кошки. (Во французском оригинале кошка как раз черная, но переводчик решил, что сойдет и так.)

Фраза "Я Пастернака не читал, но осуждаю" стала у нас поговоркой. По распространенному мнению, была произнесена во время всенародного осуждения Бориса Пастернака, опубликовавшего роман "Доктор Живаго" за границей и получившего за него Нобелевскую премию.

Фраза стала символом тупости советского "обличения инакомыслящих" и мемом из серии "я свидетель, что случилось?".

В этом качестве активнейшим образом используется до сих пор. Так, не далее как в апреле 2019 г. политолог Дмитрий Орешкин, осуждая лидера коммунистов Геннадия Зюганова за призыв к сносу "Ельцин-центра", писал:

"Поскольку Зюганов живет в мифологическом пространстве, как и его избиратели, он Ленина естественно не читает, в «Ельцин-центр» не ходит, Пастернака тоже не читал, но осуждает — это вполне советские традиции. Ничего удивительного, ничего приятного, и это знак того, что мы опять возвращаемся к советскому ментальному тупику, когда живем в вымышленном пространстве — это не то, как было на самом деле, а то как выгодно это представить нынешним властям".

Про "не то, как было на самом деле, а то как выгодно это представить" — это Орешкин к месту сказал.

Потому что на самом деле фраза "Не читал, но осуждаю" во время осуждения Пастернака нигде не зафиксирована.

Это словосочетание является так называемой "ложной цитатой", позднейшим описанием, которое вдруг по разным причинам стали выдавать за прямую речь.

Но давайте разберемся с тем, что же произошло.

Было ли осуждение Пастернака за роман "Доктор Живаго"?

Было и очень жесткое. С полосами "писем трудящихся" в ведущих газетах страны, со звучащими с высоких трибун словосочетаниями "озлобленная шавка", "лягушка в болоте", "свинья, которая гадит там, где ест" и призывами выслать Пастернака за границу.

И здесь необходимо заметить, что современник поэта, написавший о нем: "Пастернак любил всё русское и готов был простить своей Родине все ее недостатки" — был абсолютно прав. Несмотря на то, что родители поэта и его сестры эмигрировали из советской России в Германию еще в 1921 году, уезжать из страны Пастернак категорически отказался.

Более того — узнав, что на собрании Московского Союза Писателей речь зашла о том, чтобы просить Правительство лишить его гражданства, Борис Пастернак написал письмо Хрущеву: "Уважаемый Никита Сергеевич… мне стало известно о том, что правительство "не чинило бы никаких препятствий моему выезду…". Для меня это невозможно. Я связан с Россией рождением, жизнью, работой. Я не мыслю своей судьбы отдельно и вне её".

Но я отвлекся. Вернемся к "не читал, но осуждаю". Наиболее распространены три версии авторства этой фразы.

Первая — выступление драматурга и редактора "Огонька" А. В. Софронова на общемосковском собрании писателей 31 октября 1958 г. Софронов рассказывал о своем общении с чилийским писателем Дельмагом, читавшим роман:

"… писатель Дельмаг был очень подробно информирован о некоторых событиях нашей литературы. Так, он сказал мне: «Странно вы себя ведете с Борисом Пастернаком, он ваш враг». Я книгу не читал тогда и сейчас не читал. Я говорю: «Знаете, это очень странный человек, заблуждающийся, с ложной философией, у нас его считают несколько юродивым». Он говорит: «Бросьте, какой он юродивый! Он совсем не юродивый…".

Вторая — заметка старшего машиниста экскаватора из Сталинграда Филиппа Васильцева «Лягушка в болоте», опубликованная в «Литературной газете» (№ 131 от 01.11.58):

«Что за оказия? Газеты пишут про какого то Пастернака. Будто бы есть такой писатель. Ничего я о нем до сих пор не знал, никогда его книг не читал. (…) Допустим, лягушка недовольна и еще квакает. А мне, строителю, слушать ее некогда. Мы делом заняты. Нет, я не читал Пастернака. Но знаю: в литературе без лягушек лучше».

Наконец, третью версию в последнее время активно продвигают украинцы. Речь о заметке «Вилазка ворога» украинского прозаика Петро Панча, опубликованной в октябрьском (№ 85) номере за 1958 год украиноязычного киевского издания «Лiтературна газета»: "Борис Пастернак написав роман «Доктор Живаго». Я його не читав, але не маю пiдстав не вiрити редколегiї журналу «Новый мир», що роман поганий…".

Как вы видите, все три варианта никак не тянут на высмеиваемую позицию: «не читал роман, но считаю, что он плох». Осуждали все-таки не нечитанный роман, а публикацию рукописи за границей, в стане "идеологических врагов".

Откуда же взялся мем "не читал, но осуждаю"? Один из исследователей этого вопроса завершил свое исследование фразой: "По настоящему крылатой фраза стала, по видимому, лишь в перестроечные годы, после публикации романа Пастернака в СССР".

Именно так.

Впервые словосочетание "не читал, но осуждаю" применительно к травле Пастернака прозвучало в статье известного литературоведа Натальи Ивановой " Смерть и воскресение доктора Живаго", вышедшей в пятом номере журнала "Юность" за 1988 год.

Причем статья действительно была приурочена к окончанию публикации "Доктора Живаго" в "Новом мире".

Надо сказать, что в своей работе критик была очень корректна, и употребила эту фразу, проводя параллели между травлей Пастернака и аналогичным случаем с романом Бориса Пильняка "Красное дерево", произошедшим еще в 20-е годы:

"Откровенный, злобный погром Б. Пильняка, чья повесть «Красное дерево» была напечатана в берлинском издательстве «Петрополис», печально перекликается в моем сознании с травлей Б. Пастернака в 1958-м. […] Именно тогда возникла логика: я романа не читал, но осуждаю. К глубочайшему моему сожалению, ее продемонстрировал даже В. Маяковский, выступивший от РЕФа. Он пренебрежительно писал: «Повесть о «Красном дереве» Бориса Пильняк (так, что ли?) впрочем, и другие повести и его, и многих других не читал», однако «в сегодняшние дни густеющих туч это равно фронтовой измене»".

Вот только другие журналисты уже не обладали щепетильностью Ивановой. Удачное словосочетание "не читал, но осуждаю" всем понравилось, и его принялись употреблять в хвост и в гриву уже безо всяких оговорок, выдавая за чистую монету.

И понеслась…

Выражение "Народ безмолвствует" у нас обычно употребляется для описания пресловутой "рабской покорности" русского и окрестных народов.

Мол, что им не сделай — хоть пенсионную реформу введи, хоть выборы отмени — они все равно будут согласно кивать и тупо безмолвствовать. А на митинги, как обычно, никто не пойдет. Такой вот плохой народ — безмолвный и безответный.

Впрочем, речь не всегда идет только о нашей стране. К примеру, в недавней скандальной статье Владислава Суркова "Долгое государство Путина" в безмолвной покорности обвиняются все государства мира:

Когда гегемония «гегемона» никем не оспаривалась и великая американская мечта о мировом господстве уже почти сбылась и многим померещился конец истории с финальной ремаркой «народы безмолвствуют», в наступившей было тишине вдруг резко прозвучала Мюнхенская речь.

В общем, всем понятно, в каком смысле употребляется эта цитата.

Меж тем автор, небезызвестный А.С. Пушкин, вкладывал в нее прямо противоположный смысл.

Финальные слова трагедии "Борис Годунов" — совершенно об ином. В пьесе народное "безмолвие" — это не рабская покорность, а, напротив, молчаливый бунт.

Отворяются двери. Мосальский является на крыльце.

Мосальский:

Народ! Мария Годунова и сын ее Феодор отравили себя ядом. Мы видели их мертвые трупы.

Народ в ужасе молчит.

— Что ж вы молчите? кричите: да здравствует царь Димитрий Иванович!

Народ безмолвствует.

"Борис Годунов" вообще очень важная для Пушкина пьеса, пожалуй, главная, где он размышляет о России как таковой. И все наши сегодняшние споры там пересказываются практически теми же словами.

Одну точку зрения на народ в трагедии высказывает боярин Шуйский, и говорит он, как будто политтехнолог какой:

Вторую — боярин Пушкин, который вроде бы тоже не славословит, но нет:

И книжный персонаж Гаврила Пушкин, и его потомок Александр — оба уверены, что "мнение народа" в России является определяющим.

Упреждая громовой хохот, соглашусь, что на это мнение, конечно, можно забить — что периодически в России и делается — но это плохая идея. Плохая, несмотря на то, что никаких протестов не будет и на улицы никто не выйдет.

Потому что наш упрямый народ все равно будет делать то, что считает правильным и саботировать то, что считает неправильным. И будет это делать много-много лет, ничуть не меняясь в мнении.

И рано или поздно элиты сдаются, и начинают делать то, что народ считает правильным. Или, по крайней мере, симулировать такие действия.

Вон, вспомните, в 90-е: как нас только не убеждали, что альтернативы демократии нет, из каждого утюга "да-да-нет-да" скандировали и что? Если это и давало какой-то эффект, то только при мощнейшей накачке и крайне непродолжительный.

Потом устали, плюнули и начали жить "по-правильному", как все хотят — с авторитарной властью, директивной экономикой и демонстративным "противопоставлением себя коллективу" во внешней политике.

Потому что любого задолбает все время сопротивляться внутреннему давлению, все время плыть против течения. Это не то чтобы невозможно, но крайне непродуктивно: чуть замешкался или отвлекся — а тебя уже обратно отнесло и все усилия насмарку.

А это обидно.

Здесь тот самый редкий случай, когда нам точно известен негодник, испортивший цитату. Это, конечно же, великий русский поэт Александр Блок.

Его стихотворение "Незнакомка" в советской школе положено было учить наизусть, поэтому практически все взрослые люди нашей стран в курсе, что латинское выражение In vino veritas переводится как "Истина в вине".

Вот только употребляют они его обычно в совершенно неверном смысле.

У Блока, как вы помните, "In vino veritas" кричат "пьяницы с глазами кроликов". А потом и сам влюбленный лирический герой с горечью констатирует:

Мудрено ли, что, впечатлённые строками гения, абсолютное большинство понимает смысл афоризма «ин вино веритас» примерно как "давай же набухаемся, ведь именно в этом смысл и истина".

Меж тем изначальный смысл этого выражения совсем иной. И грек Алкей, сказавший как-то "Ἐν οἴνῳ ἀλήθεια" (Ен ойно алетеиа) — В вине [скрыта] правда", и римлянин Плиний Старший, он же Гай Плиний Секунд, придумавший поговорку "In vino veritas" имели в виду совершенно другое.

В сочинении Плиния Старшего "Естественная история" даже приводится расширенный вариант этого афоризма: «Vulgoque veritas jam attributa vino est», что переводится как «Общепринято вину приписывать правдивость».

Ну а понятней всего смысл этого афоризма раскрыл Плавт в одной из своих комедий. Именно с репликой In vino veritas, обращенной к залу, один из героев, желающий узнать секрет, подливает вино в бокал своему собеседнику.

Поэтому запомните — изначальное значение фразы In vino veritas: "Вино развязывает язык и позволяет узнать скрываемую истину".

Полный русский аналог: "Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке".

Цитата первая: "И вообще, успехи Макаренко в нелегком деле перевоспитания малолетних преступников сильно раздуты советской пропагандой, а в подчиненных ему колониях и коммунах он вводил методы, которые затем чуть ли не использовались уже в системе ГУЛАГа, и все его красивые и правильные слова вроде: «У человека должна быть единственная специальность — он должен быть большим человеком, настоящим человеком» — не более чем изощренное словоблудие".

А.Ю. Хорошевский, глава "Антон Макаренко и его коммуна" в книге "100 знаменитых символов Украины".

Цитата вторая: "Дерюченко был ясен, как телеграфный столб: это был петлюровец. Он «не знал» русского языка, украсил все помещение колонии дешевыми портретами Шевченко и немедленно приступил к единственному делу, на которое был способен, — к пению «украинскьких писэнь».

Дерюченко был еще молод. Его лицо было закручено на манер небывалого запорожского валета: усы закручены, шевелюра закручена, и закручен галстук стричка вокруг воротника украинской вышитой сорочки. Этому человеку все же приходилось проделывать дела, кощунственно безразличные к украинской державности: дежурить по колонии, заходить в свинарню, отмечать прибытие на работу сводных отрядов, а в дни рабочих дежурств работать с колонистами. Это была для него бессмысленная и ненужная работа, а вся колония — совершенно бесполезное явление, не имеющее никакого отношения к мировой идее".

А. С. Макаренко, глава "Изверги второй колонии" в книге "Педагогическая поэма".

В 1920-е годы писано, между прочим. Практически сто лет назад. Есть все-таки в мире что-то стабильное.

1. Первый известный нам русский пьяница жил в XIV веке. С утреннего похмелья писец Кузьма Попович в 1312 году на полях переписываемой рукописи сообщил: «Ох мне лихого сего попирия; голова мя болит и рука ся тепет (дрожит)»

2. Наши предки были убеждены, что самые отпетые алкаши — это немцы и поляки, до которых нам еще тянуться и тянуться. Вот что говорится о «земле Германии» в землеописаниях-«космографиях» XVII века: «Человецы ласковы, и смирны, и слабы ко пианству и покою телесному». Что уже говорить о поляках, которые «когда напьютца пьяни, не тужат о том и не скорбят, хотя б и все сгибли». Забавно, что немцы вовсе не считали в отместку алкашами «похожих на ослов злобных московитов» — напротив, они были убеждены, что «этому народу пьянство не свойственно», а выпивох-чемпионов по германской версии наглядно выдает немецкая поговорка «нажрался как швед». Но при этом скандинавы все-таки считали наибольшими пьяницами наших соотечественников. Круг замкнулся.

3. Впрочем, в родных палестинах любители ужраться в дрова никогда не переводились. Протопоп Аввакум, неоднократно битый паствой за то, что не давал грешить, так описывал членов своего прихода: "Пьяной валяется, ограблен на улице, а никто не помилует… Проспались, бедные с похмелья, ано и самим себе сором: борода и ус в блевотине, а от гузна весь и до ног в говнех, голова кругом идет со здоровных чаш".

4. Не все знают, но со времен Грозного содержателям кабаков спускался «план» (часто заведомо нереальный), за невыполнение которого кабатчик мог сам встать «на правеж». Поэтому эти «государственные служащие» спаивали народ всеми правдами и неправдами, и никто не мог им и слов сказать — пополнение казны государевой это святое. В кабак могли затащить даже силой, и там уже быстро довести до нужного состояния, причем забрать мужа из кабака не могла даже жена — нельзя мешать государеву служащему исполнять свои обязанности. Иногда и крайние меры не помогали выполнить план и тогда тогда незадачливый «кабацкий голова» писал объяснительную: «Самые лучшие питухи испропились донага в прежние годы, приезжих людей не было, а прежние, государь, питухи разбрелись, а достальные питухи по кабакам валяютца наги и босы, и питье по стойкам застаиваетца». "Питухи", впрочем, платили кабатчикам той же монетой, о «престиже профессии ресторатора» прекрасно свидетельствует следующий перечень: «или блудник, или резоимец, или грабитель, или корчмит».

5. Ну а последним по времени популяризатором русского пьянства был, конечно же, первый президент свободной России. Вот что пишет бывший заместитель государственного секретаря США Строуб Тэлботт в своей книге «Рука России» (в русском переводе — «Билл и Борис»):

«Когда мы выехали на лётное поле, к нам поспешил российский посол в Вашингтоне Юлий Воронцов и отрывисто сообщил мне, что «президент устал после перелёта… Моя догадка о причине «усталости» быстро подтвердилась. Ельцин вышел из самолёта и начал спускаться по трапу, хватаясь за поручни и сосредотачиваясь на каждом шаге. Его подручные всячески старались загородить его от телекамер, фиксировавших это нисхождение. На последней ступеньке он запнулся и схватился за руку Наины. В тот вечер в Блэр-Хаус Ельцин допился до чёртиков и шарахался из комнаты в комнату в одних трусах. Потом Ельцин вырвался из своей комнаты и потребовал: «Пиццы! Пиццы!». В конце концов агенты ельцинской службы безопасности твёрдо взяли его под руки и принялись резко водить взад-вперёд, чтобы как-то угомонить».

Когда во время "Великого посольства" молодой Петр Первый со свитой прибыл в Лондон, встал вопрос — где его поселить.

Вскоре был найден хороший вариант — очень вместительный, хорошо меблированный дом с большим садом, выходившим к самым докам, в которые царь собирался ходить чуть не каждый день. Этот дом у некоего Джона Евелина, эксвайра, снимал знаменитый адмирал Бенбоу. Да, да, тот самый. "Ром, свиная грудинка и яичница — вот и все, что мне нужно". АПЧХИ!!!

Адмирал хоть и поворчал, но все-таки деньги давали хорошие, опять же — престиж Англии. Поэтому он вывез семью из дома в гостиницу, а в дом заехал Петр.

Что там творилось в доме, он понятия не имел, лишь оставшийся в доме слуга иногда присылал ему записочки вроде этой: "Дом полон народа ужасно грязного (right nasty). Царь спит рядом с вашей библиотекой, а обедает в гостиной, что за кабинетом. Ест он в 10 часов утра и в 6 часов вечера. Иногда бывает дома целый день. Часто ходит на верфь или плавает по реке в разных костюмах. Король платит за все".

Потом, наконец, августейший московит съехал, Бенбоу вернулся домой и был несколько, как бы это сказать… Ошарашен.

Выяснилось, четвертый Романов на русском троне очень любил веселье. Ну и вообще, похоже, вел образ жизни, который сказочник Николай Носов красочно описал в книге "Незнайка на Луне":

— Вечером наедут к нему приятели, приятельницы. Заведут музыку, танцы. Разгуляются так, что поломают всю мебель, разобьют рояль и разъедутся по домам. Потом вспоминают: вот, говорят, хорошо повеселились.

— А зачем же мебель ломать? — удивился Незнайка.

— Ну, так у них полагается. Не знают, чем занять себя от безделья, ну, давай, значит, мебель ломать. Так и в приглашениях пишут: "Просим пожаловать к нам на журфикс. Будут разломаны двенадцать кресел, четыре дивана плюшевых, два рояля, раздвижной стол и разбиты все окна. Сбор гостей в шесть часов вечера. Просьба прибыть без опоздания".

— Ну, а потом, что же они, без мебели сидят?

— Вот чудак! Мебель они новую купят.

— Даром только деньги тратят! — проворчал Незнайка.

В общем, Джону Бенбоу пришлось составлять список из трех частей, который заботливо сохранила история. Привожу его полностью, без купюр, опустив только цифры:

I.

«Счет повреждений, причиненных постройкам и изгородям московским царем и его свитой в Сэйс-Корте, в Дептфорде:

За 150 ярдов окраски

За 244 ярда беления в доме

За 300 стекол в окнах

За 20 больших стекол

За 3 медных замка.

За 9 замков, также испорченных.

За ключи ко всем сказанным замкам.

За 90 футов голландской черепицы для поправки каминных труб. ("Я твой труба шатал!" — ВН)

За 100 футов фламандских изразцов для поправки кухни.

За 90 футов (не разобранное слово).

За починку задвижек.

За починку шкафов.

За поправку испорченных (не разобранное слово).

За две новых еловых двери.

Все полы попорчены грязью и рвотой.

За новый пол в нижнем доме.

За починку 300 футов аспидного и каменного помоста.

За 240 футов сосновых балясин.

За 170 футов дубовых балясин и перил.

За 100 футов наружной загородки сада.

За полировку заново 4 мраморных ступенек и мраморного стола.

За 3 сломанных и потерянных тачки.

Оценено Уильямом Дикинсоном Кларком.

II.

Спальная, убранная голубой отделкой, и голубая кровать, обитая внутри светло-желтым шелком, вся измарана и ободрана

Японский карниз кровати сломан

Индийское шелковое, стеганое одеяло, байковое одеяло и постельное белье запятнаны и загрязнены.

Туалетный столик, обитый шелком, сломан и изрезан

Стенной орехового дерева столик и рундук сломаны

Медная кочерга, пара щипцов, железная решетка, лопатка, частью сломаны, частью утрачены. (Прямо как в анекдоте, где русский два металлических шара частично сломал, частично утратил — ВН)

Палевая кровать разломана на куски, красная отделка, отороченная полосатым персидским шелком, сильно подрана и испорчена.

В кабинете: четыре полотнища тканых дамасских обоев сильно измараны

В большой комнате: два больших каминных крюка с медными рукоятями сломаны

В смежной комнате обои требуют чистки.

В следующей комнате: коленкоровая кровать с занавесями испятнана и изорвана в клочки, а большое индийское одеяло прорвано во многих местах.

14 голландских плетеных стульев все сломаны и испорчены

12 стульев со спинками, обитыми драгетом, сильно испорчены

В следующей комнате: обитая темным камлотом кровать сильно порвана и испорчена.

Обыкновенное стаметовое одеяло изорвано и прожжено в нескольких местах.

Черный панелевый стол и рундуки сломаны и испорчены.

Пара каминных крюков с медными рукоятями, лопатка и щипцы сломаны.

В следующей комнате: две кровати, одна обитая драгетом, другая саржей, изорваны и испорчены.

Старый комод, каминные крюки, лопатка и щипцы, сломаны и испорчены.

В следующей комнате: голубая, полосатая, коломенковая кровать, обитая внутри пестрой, индийской, вышитой тканью, сильно измарана и попорчена, а карниз сломан.

12 кресел, обитых голубой материей, сильно попорчены.

3 старых, голландских плетеных стула сломаны.

Ореховый комод и оклейной стол сильно испорчены и сломаны

6 белых, тонких, дамасковых оконных занавесей изорваны и испорчены.

Грелка поломана внутри и пожжена.

Внизу: японский стол, два стула и кушетка, все поломаны и испорчены.

7 отлогих стульев сломаны и утрачены.

Несколько других стульев попорчены.

Пара каминных крюков с медными рукоятями, пара щипцов, лопатка и решетка сломаны и попорчены

Два стола с инкрустацией попорчены.

Большой турецкий ковер попорчен.

5 кожаных стульев утрачены.

3 простых плетеных стула и 4 зеленых, саржевых стула сломаны или утрачены.

2 перины и 2 подушки потеряны.

3 пары новых, пуховых подушек потеряны.

8 перин, 8 подушек, 12 пар байковых одеял сильно замараны и попорчены.

Одна запасная, железная решетка изломаны в куски. (Вот это лестно, да — ВН).

3 пары тройных, тонких, голландских простынь утрачены.

3 кресла с ручками и 5 резных деревянных кресел изломаны в куски.

Стол сломан и испорчен.

20 прекрасных картин сильно замараны, а рамы все разбиты

Несколько прекрасных чертежей и других рисунков, изображающих лучшие виды, утеряны и оценены адмиралом Бенбоу в 50 фунтов.

Дж. Севелль. 9 мая, 1698 г.

III.

Несколько замечаний о садах и палисадниках, принадлежащих достопочтенному Джону Евелину, эсквайру, при его доме, Сейс-Корте, в Дептфорде, в графстве Кент.

«Во все время, пока московский царь проживал в означенном доме, не мало повреждений было понесено в садах и палисадниках. Усмотренные повреждения двух родов: одни из них могут быть поправлены, другие же нельзя исправить.

1) Трава помята и земля взрыта от прыжков и выделывания разных штук.

2) Лужайка, на которой играют в шары, в таком же виде.

3) Вся земля, которая обрабатывается под хозяйственные растения, заросла сорными травами и оставалась без ухода и обработки, потому что царь все равно не допустил бы никого к обработке, когда наступило для этого время.

4) Шпалерные и другие фруктовые, деревья остаются не подрезанными и без прививки.

5) Ни живые изгороди, ни дички, не подрезаны, как следует.

6) Песчаные дорожки изрыты ямами и запущены.

Замечания эти сделаны Джоржем Лаудоном, садовником его величества, который удостоверяет, что для приведения садов и плантаций в то исправное состояние, в каком они находились до пребывания его царского величества, потребуется сумма в 55 фунтов, в чем я и удостоверяю.

Джорж Лаудон.

«Примечание. Много вреда нанесено деревьям и растениям, что уже оказывается непоправимым, а именно: поломаны ветви у шпалерных и фруктовых деревьев, попорчены три прекраснейшие широколистные липы, поломаны несколько остролистников и других красивых растений».

___________________

Внизу был подведен итог — пребывание будущего русского императора обошлось в 158 фунтов 2 шиллинга и 6 пенсов.

21-го июля 1698 года, государственное казначейство приказало уплатить деньги всем лицам, понесшим убытки от пребывания Петра Великого в Дептфорде, согласно исчислению, приведенному в рапорте.

"Король платит за все", да.

Средневековые политтехнологии или "Бориску на царство"

Читаю "Иное сказание". Много о деятельности политтехнологов, обеспечивающих народную поддержку избрания Бориса Годунова на царство. Вот один из "избирательных приемов" того времени:

"Мнози же суть и неволею пригнани, и заповедь положена, аще кто не придет Бориса на государство просити, и на том по два рубля правити на день. За ними же и мнози приставы приставлены быша, принужаемы от них с великим воплем вопити и слезы точити. Но како слезам быти, аще в сердцы умиления и радения несть, ни любви к нему? Сия же в слез ради под очию слинами мочаше".

Перевод:

"Многие были и неволей приведены, и порядок положен — если кто не придет просить Бориса на государство, с того требовать по два рубля в день. К ним были приставлены и многие приставы, принуждавшие их великим воплем вопить и лить слезы. Но откуда быть слезам, если в сердце нет умиления и усердия и любви к нему? И они вместо слез глаза смачивали слюной…"

Все-таки раньше нравы суровее были. Не тебе сто гривен за участие в митинге, а наоборот — не пришел на митинг в Ново-Девичий монастырь — два рубля в день с тебя. А это куда больше чем сто гривен.

Юрий Крижанич

О безвизе

Польские благородные юноши странствуют, скитаются, блуждают по свету. И все европейцы считают их глупыми, и все народы высмеивают их в притчах, ибо свое добро они понапрасну расточают в чужих странах, откуда не привозят домой ничего иного, кроме нищеты, обид, насмешек, чужеземных пороков и позорных болезней. А пока они так скитаются, дома отдают бедных крестьян-христиан на откуп [и] под власть евреям, кои мучают их, как бесы [мучают] души.

А на Руси справедливо и по достоинству запрещены такие странствия, ибо они безмерно вредны. Поэтому-то и премудрые люди — итальянцы или испанцы, хоть они и вправе странствовать, однако же не странствуют.

О демократии и тоталитаризме

Ведь нет такой хорошей вещи, на которую не нашлось бы хулителей. Оттого же клевещут и на самовладство.

Немцы и поляки особенно хулят самовладство, а восхваляют свой беспорядок и твердят поговорку: «Польша держится беспорядком». А немцы о королях говорят так: «Король испанский — король холопский, король французский — король боярский, король польский — король королевский, царь немецкий — государь всего света». А это потому, что испанский король — совершенный самовладец и может полностью повелевать всеми своими властелями, и его слушаются. А французы менее покорны, а у поляков и немцев вообще никто короля не слушает.

Поэтому, чтобы наши люди не соблазнились и не заразились этим польским недугом, хорошо и полезно их вразумить и обстоятельно объяснить, почему русское самовладство намного достойнее польского беспорядочного правления.

О демократических славянских государствах

Об альтернативных и безальтернативных выборах

Хочу тебе здесь, в заключение этой беседы, рассказать о некоем разговоре, случившемся на одном съезде наших людей с поляками. Поляки там, как это всегда бывает на переговорах и на порубежных съездах, всячески задавались и хвастались и через каждое слово превозносили свою разнузданную вольность, а нас и наше государство унижали. При этом разговоре какой-то ПОЛЯК настаивал и хотел уверить, будто их бояре благороднее и достойнее наших из-за того, что они свободнее.

А наш РУССКИЙ ответил: «Наоборот, друг, мы благороднее [вас], ибо если у нас не станет царского рода, то всякий подходящий человек из нашего боярства сможет стать царем, а из вас никто никогда не сможет».

ПОЛЯК сказал: «Каждый из наших братьев считает себя достойным престола, и поэтому ни один не хочет уступить место другому, и каждый считает недостойным подчиняться своему же брату, и из-за этого соперничества престол достается чужеземцам».

РУССКИЙ: «Прости, что я так говорю, но вы мне кажетесь похожими на свиней, которые сбегаются к корыту, полному опары, и всякая лезет в корыто всеми четырьмя ногами, и старается рылом отогнать других от корыта и сама в нем остаться. Так дерутся, пока не перевернут корыто и всю опару. Подобно этому и вы из-за суетного соперничества переворачиваете всю народную власть. И не видите своего позора: ведь вы говорите, что каждый [из вас] достоин престола, и, однако, не хотите поклониться никому из сородичей, а чужеземцу вы низко кланяетесь, когда просите у него какую-нибудь должность.

О низкопоклонстве перед Западом

Гораздо большая беда для нас происходит по причине, которую я называю ксеноманией [или] чужебесием, то есть [из-за того], что мы дивимся всяким чужим вещам (и их ценим, хвалим и возносим), а свой собственный образ жизни презираем, уничижаем, отвергаем.

Глядя на это, другие народы и выдумывают про нас мерзкие, гнусные пословицы. Вот некоторые из них.

Итальянцы [говорят]: «либо царь, либо славянин», то есть либо первый, либо последний человек. А когда торгуются и торговец запросят слишком много, покупатель обычно отвечает: «я — не поляк», то есть я — не дурак.

Немцы [говорят]: «стереги свои вещи, чтоб поляки их не украли», или «венгр и хорват — один другого стоит, коль чеха к ним прибавить, воров там будет трое»; Своих подданных-хорватов они в насмешку зовут вшивыми и свинопасами и [говорят] не «хорват», а лишь [унизительно] — «хорватец».

Французы, увидев поляка, говорят обычно: «польский медведь».

Такие обидные горькие пословицы имеются на наш счет и у иных народов. А хуже всего, что глупые поляки сами способствуют своему позору и говорят: «Поляк — вол, литовец — кол, [а] немец — роза».

Цитаты из трактата " Политика". Автор — первый славянофил хорват Юрий Крыжанич, приехавший жить в Россию. Трактат написан во время отбывания 16-летней тобольской ссылки в 1663 году.

(Внимание! В тексте встречается нецензурная лексика!!!)

В соцсетях очередное многотысячное действо из разряда "жители Украины второй день объясняют россиянам, почему мнение россиян им совсем не интересно".

Эту пьесу разыгрывают уже не в первый и даже не в сотый раз, в этом действе давно уже нет ничего интересного, но в комментариях мне попалась следующая реплика из которой, извините, слов не выкинешь:

"Оть***тесь от нас и идите на ***! Вместе со всей недоимперией. Написал на вашем языке, т. к. в нашем нет матерных слов, а без них вы ни**я не понимаете".

А вот это уже интересно, потому что на Украине действительно широко распространено ошибочное мнение, что в "соловьиной мове" никогда не было матерных слов, а те, что появились — пришли из русского языка.

Истоки этого заблуждения скорее всего лежат в еще более широко распространенном заблуждении, что всем известные матерные слова — татаро-монгольского происхождения и были заимствованы русскими во времена ига. На самом деле и до монгольского нашествия восточные славяне матерились будь здоров как, и все наши слова со всем известными корнями там уже присутствовали. Почитайте хотя бы новгородские берестяные грамоты.

То есть нет никакого, как любят говорить на Украине «засорения языка русским матом», есть просто засорение языка матом. И есть общие для всех — русских, украинцев, белорусов — матерные слова, изначально присутствовавшие в этих языках.

Ну а для любителей вешать всех собак на одну нацию, и вещать о незапятнанном украинском языке, который «через оккупацию информационного пространства загрязняют» мы приводим цитату из классика.

Не нашего естественно. Процитируем записи великого украинского поэта Тараса Григорьевича Шевченко. Именно он, судя по всему, и начал пресловутую «оккупацию» украинской мовы матерными словами. По крайней мере, самые ранние из известных украинских текстов, использующих ненормативную лексику, находятся в его записях фольклора (извините, из стихов слов не выбросить):

В современном русском языке от Сергея Михалкова осталось довольно богатое наследство. Нет, я даже не про гимн. Гимн — отдельная песня.

Думаю, практически все знают, что именно его перу принадлежат фразы из детских стихов, ушедшие в народ и ставшие поговорками:

Иногда эти поговорки не совсем детские — вроде присказки "А сало русское едят!", выражения "Заяц во хмелю" или двустишия "Да я семь шкур с него спущу / И голым в Африку пущу!".

Да-да, райкинское "Она же тебя в голом виде в Африку пустит!" — именно оттуда.

Но уже гораздо меньше людей сегодня помнят о том, что именно Михалков придумал выражение "Нам не страшен серый волк". У Черчилля и Роунел, авторов песенки из мультфильма Диснея поросята, как известно, не хвастались, а спрашивали: "Who’s afraid of the Big Bad Wolf? (Кто боится большого злого волка?).

И уж точно никто не помнит, что Сергей Михалков — один из авторов надписи на мемориальной плите над могилой Неизвестного солдата в Москве. Знаменитую фразу: "Имя твое неизвестно. Подвиг твой бессмертен" предложила комиссия писателей в составе Сергея Михалкова, Сергея Наровчатова, Константина Симонова и Сергея Смирнова.

Впрочем, у него хватает и сольных афоризмов, чье авторство давно и прочно забыто. Кто-нибудь помнит, что именно Михалков-старший придумал словосочетание "Партия — наш рулевой!"? Именно так и называлась песня на его стихи 1952 года, которые композитор Вано Мурадели положил на музыку.

Но мой личный топ михалковских, как выясняется, поговорок, возглавляет фраза "Умный в гору не пойдет, умный гору обойдет". Как я недавно узнал, это строчка из его давно забытого стихотворения 1938 года «Происшествие в горах».

Известный писатель Леонид Юзефович в одном из интервью сказал:

Что касается фантастики, пока мы тут разговаривали, я вспомнил китайскую притчу одну, может быть, она широко известна, но все-таки мне ее хочется рассказать. Император спросил знаменитого китайского художника, что труднее всего рисовать. Художник ответил: «Собак и лошадей». Император спросил: «А что легче всего поддается изображению?» Художник ответил: «Бесы и духи умерших». Понятно почему — потому что их никто не видел, и рисовать можно все, что угодно.

Мораль понятна, но я сейчас не про второй вопрос, а про первый.

А кто-нибудь из вас знает, почему китайскому художнику труднее всего было рисовать собак и лошадей? Ведь вроде бы проще простого, помнится, Репин в известной байке предлагал абстракционистам нарисовать "лошадку" — подразумевая самое элементарное.

Почему же собачки и лошадки?

На самом деле притча, процитированная Юзефовичем, дословно повторила реплику одного очень известного китайского художника, с которым я общался во Владивостоке.

Он сказал именно это — «Сложнее всего рисовать лошадей». Правда, этому предшествовал рассказ об особенностях китайской живописи.

Во-первых, традиционная китайская живопись (го хуа) — родная сестра каллиграфии. Они вместе родились, вместе развивались и вообще очень схожи. Вы когда-нибудь видели, как пишет мастер-калиграф?

Очень быстро, буквально одним движением, часто — не отрывая кисти от бумаги. Именно поэтому для написания каждого иероглифа испокон веков искались лучшие способы написания — вроде наших детских головоломок «обведи рисунок не отрывая ручки от бумаги (отсюда же все эти «я ищу девятый способ написания иероглифа» в фильме «Герой»).

Примерно то же самое и в живописи. Китайские художники рисуют ОЧЕНЬ быстро. Европейский художник, который мазнет, отойдет, посмотрит, подумает, еще мазнет с точки зрения китайца — человек с прямо-таки идеальными условиями для работы. Китайцы себе такого позволить не могут.

Во-первых, своей тушью по бумаге они пишут сразу же набело — никаких тебе набросков, никаких мазков поверх. Одно неверное движение руки — и выбрасывай всю картину. Отчасти это связано с техникой — китайцы пишут тушью по мокрой бумаге, и картина должна быть закончена до того, как бумага высохнет. Фраза «Над этим полотном я работал три года» вогнала бы китайца в мозговой клинч.

Поэтому писать надо, с одной стороны, очень быстро, с другой — очень уверено. Они потому и рисуют тысячи лет ветки сливы, что давно разработан специальный алгоритм — как писать ветку, каким образом рисовать цветы — малозначащие, «технические» операции давно «автоматизированы». Отсюда и крайняя специализация — какие «алгоритмы» освоил, в тех и работаешь. Если ты специализируешься на "цветах и птицах", то просто не сможешь писать, к примеру, горы. Но вообще-то специализация еще уже. Есть художники, которые, работая в жанре "цветов и птиц", предпочитают изображать только цветок меньхуа или бамбук. И все. Так, например, знаменитый художник XVIII в. Чжэн Баньцяо всю жизнь рисовал лишь бамбук, орхидеи и камни. Ничего другого просто не умел.

Но зато если что умеют — то в совершенстве. Техника отшлифовывалась столетиями. Как определял китайскую манеру наш известный мультипликатор Норштейн (если не ошибаюсь) — «несколькими ударами кисти изобразить плавное скольжение рыбы, уходящей в глубину».

А так как рисовать приходится как ошпаренному, а держать всю картину в голове — не то чтобы невозможно, но крайне проблематично, то огромное значение приобретает возможность рисования с натуры. Го хуа практически всегда пишется с натуры — чтобы не вспоминать судорожно как это все выглядело, а иметь возможность посмотреть — как это рисовать. И с этой точки зрения, как вы понимаете, собаки и лошади — самый неудобный объект для рисования. Они постоянно движутся, они вечно в динамике. Это не горы с водопадом, не ветки, и даже не птицы, которых рисовать все-таки значительно проще. Этих поганцев нужно схватывать сразу, «фотографировать» мозгом. Задача для настоящего мастера.

Ну и последнее — именно из-за «скоростного режима» каждая картина — это мгновенный слепок, своеобразная фотография настроения художника. Все китайские картины «сиюминутны» по определению, этим и интересны. Полная аналогия с поэзией — стихи это слепок настроения и их не пишут годами. Именно отсюда и растут уши «четырехэлементности» китайской живописи.

На всякий случай напомню, что собственно рисунок — лишь один из элементов картины. Настоящая китайская живопись — это обязательное сочетание, неразрывный сплав четырех элементов: собственно рисунка, авторского названия картины (которое может перевернуть трактовку с ног на голову), личной печати художника и стихотворения. Художники всегда сопровождали картину стихотворной надписью, выполненной в каллиграфическом стиле, в которой выражали свой душевный настрой либо свое отношение к предмету изображения.

Такая вот не то живопись, не то какое-то особенное синтетическое искусство.

Недавно заспорил с коллегами-журналистами о популярном в последнее время лозунге "Публичный человек не имеет права на частную жизнь".

И вот что я хочу сказать.

Во-первых, напомнить всем звездам известное высказывание Мэтта Дэймона:

У меня с папарацци негласный уговор: я не буду делать ничего для вас интересного, а вы не будете ходить за мной по пятам. И знаете, это работает.

А во-вторых, рассказать одну историю.

Слово "папарацци", как всем известно, придумал и привнес во все мировые языки великий режиссер Фредерико Феллини. Как? Придумав главному герою фильма "Сладкая жизнь" друга, фотографа по фамилии Папараццо, который занимался тем, чем все папарацци и занимаются.

Папарацци, кстати, это множественное число от слова "папараццо", но этого уже никто не помнит.

Так вот, прототипом Папараццо был друг Феллини и известный фотограф Тацио Секкьяроли.

Который больше всего прославился не тем, что 20 лет был персональным фотографом Софи Лорен. И даже не тем, что сфотографировал стриптиз актрисы Айше Нана, который она станцевала в ресторане "Ругантино" (эту сцену и переснял в своем фильме Феллини).

Больше всего он прославился тем, что получил люлей от короля. Самого настоящего. Египетского короля Фаруха, отдыхавшего в обществе двух красоток за уличным столиком Cafe de Paris. Во время несогласованной фотосессии, которую учинил Секкьяроли, его величество пришел в ярость, перевернул столик и хорошенько отметелил фотографа.

К чему я это рассказываю? К тому, что мол звезды не имеют права сетовать на объективы в окне своей спальни — это не факт. Это потаенные желания журналистов таблоидов. А сами звезды об этом не подозревают. Ни у нас, ни на Западе.

И если уж вспоминать классиков, то в той же самой компании фотографов-папарацци, в которой тусовался Тацио Секкьяроли, был еще один известный фотограф по имени Марио Фабри.

Вот только по фамилии его мало кто знал. Всем светским тусовщикам Рима он был известен как "Марио Горизонтальный".

А знаете, почему он получил такое прозвище?

Он плохо бегал. Медленно.

Приезжих не любят все и всегда. Особенно — жители крупных городов. Особенно — иноэтничных приезжих.

Вот вам выдержка из письма одного нелюбителя тогдашних "таджиков" своему приятелю. Письмо это написано довольно давно, но содержание его вполне актуально — если бы не архаичный язык, от сегодняшних блогов не отличить.

И вот непривычная, но уже нескончаемая вереница подневольного люда того и другого пола омрачает этот прекраснейший город скифскими чертами лица и беспорядочным разбродом, словно мутный поток чистейшую реку.

Не будь они своим покупателям милее, чем мне, не радуй они их глаз больше, чем мой, не теснилось бы бесславное племя по здешним узким переулкам, не печалило бы неприятными встречами приезжих, привыкших к лучшим картинам, но в глубине своей Скифии вместе с худою и бледною Нуждой среди каменистого поля, где ее поместил Назон, зубами и ногтями рвало бы скудные растения.

Впрочем, об этом довольно.

Место действия — Италия, время действия — XIV век, автора письма изучают, наверное, во всех школах мира. У нас так точно.

Кто угадает автора?

Да, это был великий поэт эпохи Возрождения Франческа Петрарка. А процитировал я его письмо к Гвидо Сетте, архиепископу Генуи. 1367 г. А прекрасный город, засиженный "понаехалами" — это Венеция.

История приключилась следующая. Как вы помните, было время, когда итальянцы активно влезли в Крым. Ну да, да — Судакская крепость, Старый Карантин в Феодосии — все видели, все знают.

Так вот, все эти жители Генуи и Венеции помимо прочего занимались еще и тем, что активно скупали по демпинговым ценам рабов, которых вернувшиеся из набегов крымские татары продавали на рынках Кафы и других невольничьих центров. То есть, по большей части — русских, поляков, черкесов и т. п.

Скупали, значится, в товарных количествах, и везли домой, дабы те непроизводительным трудом поднимали экономику родной Италии. Скоро этих невольников там стало так много, что великий поэт-гуманист не выдержал и начал ворчать по поводу засилья "инородцев".

Ну не любил классик лимиту. Не любил.

«В последние тридцать лет более или менее имущие обитатели развитых стран завалены продукцией. Взять хотя бы искусство. В музыкальных магазинах — сотни тысяч дисков; мой телевизор принимает семьдесят каналов; в «Справочнике по американским поэтам» перечислены примерно семь тысяч живых, печатающихся стихотворцев; есть веб-сайт, где выставлен на продажу миллион новых книг, и есть веб-сайт с четырьмя миллионами старых книг, которые уже не допечатываются; картинных галерей, танцевальных и музыкальных заведений в любом большом городе стало столько, что хочется сидеть дома и смотреть в пустоту.

Для искусства это означает, что сейчас почти невозможно оказать какое-либо влияние.

Первое издание «Бесплодной земли» Элиота вышло тиражом всего пятьсот экземпляров, но эта вещь преобразовала поэзию на многих языках и была известна всем читателям современной поэзии, вызывая у одних восхищение, у других отторжение. Теперь подобное непредставимо: последней книгой, мгновенно подействовавшей на литературу как таковую в международном масштабе, был роман «Сто лет одиночества», появившийся в 1967-м году — как раз перед наступлением нынешней эпохи перенасыщения».

Элиот Уайнбергер, "Рвота".

Самое интересное всегда лежит не в работах историков, а в документах.

Страдающие о "лучшем в мире, но преданном царе" могут увидеть, что к моменту революции Николая Второго считали не лучшим правителем страны не только военные или интеллигенция, но и некоторые представители его собственного семейства.

Вот вам несколько откровений людей с фамилией «Романов».

Великий князь Николай Михайлович еще в 1916 году пишет вдовствующей императрице Марии Федоровне: «Речь идет о спасении престола — не династии, которая еще прочна, но теперешнего государя. Иначе будет слишком поздно… Вся Россия знает, что покойный Распутин и А. Ф. (Александра Федоровна, жена Николая II) — одно и то же. Первый убит, теперь должна исчезнуть и другая», — и дальше призывает поместить императрицу в монастырь или сумасшедший дом.

Письмо в.к. Николая Михайловича вдовствующей императрице Марии Федоровне. 24 декабря 1916

Или вот еще: «В дни старого режима, в дни того, что теперь принято называть "прогнившим строем" мы часто и откровенно говорили с тобою! Ты отлично знал мои взгляды, которые шли прямо против того, что тогда творилось. Мы все приходили к убеждению, что "старый режим неминуемо должен привести к финальной катастрофе" — так оно и случилось!

Помнишь как я был, сам того не зная — прав, когда умолял Ники не брать командования армиями, относиться с большим доверием к народному представительству и обращать больше внимания на общественное мнение — говоря, что в противном случае все рухнет! Наконец последним актом моего пребывания в Петр[ограде] явилось вполне сознательное и продуманное участие в убийстве Распутина — как последняя попытка дать возможность Государю открыто переменить курс, не беря на себя ответственность за удаление этого человека. (Аликс ему это бы не дала сделать.)

И даже это! не помогло, и все осталось по-прежнему, если не стало еще хуже!».

Это не Ленин. Это великий князь Дмитрий Павлович пишет отцу, великому князю Павлу Александровичу, в апреле 1917-го.

В том же письме, кстати, он делится любопытными впечатлениями от наступившей после Февраля «демократии»: «Неужели старое правительство было право, когда в основу своей политики (против которой я так восставал) клало идею о том, что мы, русские, не доросли до «свободы»? Неужели это действительно так? Неужели русский человек видит в «свободе» не увеличение гражданского долга, а просто свободу делать все, что раньше не делалось, все, что раньше запрещалось! Неужели наша русская психология не признает другой свободы, кроме свободы хамского желания и самого грубого его исполнения!».

Письмо в.к. Дмитрия Павловича отцу в.к. Павлу Александровичу об отношении к убийству Распутина и революции. Исфаган (Персия) 29 апреля 1917.

А вот телеграмма от главнокомандующего русской армией, великого князя Николая Николаевича:

"От в.к. Николая Николаевича: Я, как верноподданный, считаю по долгу присяги и по духу присяги необходимым коленопреклоненно молить Ваше императорское величество спасти Россию и Вашего наследника … Осенив себя крестным знаменьем, передайте ему Ваше наследие.

Другого выхода нет … ".

Меж тем еще недавно вот так августейшее семейство реагировало на совершающуюся революцию: «Это «хулиганское» движение, юноши и девушки только для подстрекательства бегают с криками, что у них нет хлеба, а рабочие не дают другим работать. Было бы очень холодно, они, вероятно, остались бы дома». Это императрица Мария Федоровна пишет Николаю в ставку, пишет по-английски, только слово «хулиганское» — кириллицей.

А вот как — на свершившуюся: «С восторгом приветствую новое правительство свободной России! Прошу вас известить меня, могу ли я считать себя свободным гражданином после 40 лет преследования меня старым режимом при содействии психиатров и жандармов». Это не амнистированный подпольщик-социалист, это великий князь Николай Константинович.

Эту "паршивую овцу семейства Романовых", правда, и впрямь подвергали репрессиям. А именно — после участия в уголовном преступлении (похищении бриллиантов, принадлежащих августейшему семейству) объявили душевнобольным и отправили жить в Ташкент, подальше от родственников.

Ну а подытоживает все запись в дневнике великого князя Андрея Владимировича за 1917 год.

"В один день все прошлое величие России рухнуло. И рухнуло бесповоротно …".

Обычно когда люди говорят о творчестве, они прибегают ко всяким возвышенным сравнениям — говорят о мечтах, грёзах, волшебном сне…

Некоторые, устав от красивостей, вспоминают про "десять процентов таланта и девяносто процентов труда.

И лишь иногда творческие люди проговариваются, и начинают говорить правду, употребляя при этом не самые приличные сравнения.

Однажды так проговорился великий певец Энрико Карузо.

н давал интервью не самому умному журналисту и тот в процессе этого действа изрядно достал певца неумными вопросами. А когда Карузо услышал Тот Самый Вопрос, Который Испортил Ему Жизнь — "Как вам удается так волшебно петь?", — то не выдержал, и, бурно жестикулируя, объяснил все очень популярно:

"Ты помнишь, что ты чувствуешь, когда какаешь? Так вот, когда поешь — делаешь то же самое, только вверх".

Нечто подобное высказал и известный писатель Михаил Жванецкий.

В одном из своих скетчей сатирик призвал коллег соблюдать один важный принцип:

"ПисАть, как и пИсать, надо только тогда, когда уже невмоготу".

Ну а победил, как обычно, народ, высказавший всё ту же самую мысль короче всех и наиболее ёмко.

Имеется в виду, конечно же, призыв:

"Не хочешь #$%^ — не мучай *&^%".

Читаю двухтомник воспоминаний мультипликатора Федора Хитрука, который он выпустил в 91 год.

Коллега Хитрука Юрий Норштейн в приложениях хорошо сформулировал:

"Чем сильнее ты забудешь о себе любимом, тем неожиданнее результат. Почему сегодня такое отвратительное, омерзительное искусство? Потому что все очень себя любят. И все себе так нравятся! Особенно эстрада — эти просто сумасшедшие".

Это, к сожалению, как теперь говорится, тренд. Все себя обожают — писатели, издатели, поэты, корреспонденты и блогеры.

И практически все ударными темпами производят полное, извините, дерьмо. А если что интересное и получается, то обычно тогда, когда кто-нибудь начинает доказывать всем (и себе прежде всего), что он не дерьмо.

Наложившись на талант, это иногда срабатывает.

Но и такой кейс обычно плохо заканчивается. Все тут же бросаются его любить (ну еще бы, на такой диете-то!), и он скорее рано чем поздно тоже в себя влюбляется.

И все.

Влился в дружный коллектив товаропроизводителей.

Как из этого замкнутого круга вырваться — не знаю.

Из одного сочинения в другое кочует цитата о несчастных амазонках, которым жестокие взрослые в детстве прижигали (а то и отрезали!) правую грудь, чтобы не мешала стрелять из лука.

В последнее время, правда, в полном соответствии с гегелевской триадой "тезис-антитезис-синтез" активно расходится и опровержение этой информации. Обычно дело не обходится без известной цитаты из романа "Крещение огнем" польского фантаста Анджея Сапковского:

— Читал я, — Лютик многозначительно глянул на Геральта, — что самых лучших лучниц можно найти среди зерриканок, в степных кланах. Некоторые вроде бы отрезают себе левую грудь, чтобы не мешала натягивать лук. Бюст, говорят, мешает тетиве.

— Не иначе, какой виршеплет навроде тебя выдумал, — прыснула Мильва. — Сидит себе и от нечего делать придумывает всякую ослиную дурь, перо в горшок ночной макает, а люди глупые верят! Что, сиськами, что ль, стреляют-то? Или как? К щеке тетиву натягивают, боком стоя, вот так. Ни за чего тетива не задевает. Что отрезают — глупость, выдумка пустоголовых бездельников навроде тебя, которым вечно одни бабьи титьки снятся.

Читатели нашей "Службы забытых цитат" попросили меня разобраться — что в этой цитате правда, а что выдумка, и кто из спорщиков прав.

Полагаю, что проще всего разделить поднятую проблему на несколько вопросов.

Писали ли античные авторы про одногрудых амазонок?

Да. Об этом обычае у амазонок упоминали Псевдо-Гиппократ, Страбон, Диодор Сицилийский и Помпеей Трог. Однако примерно столько же авторов, писавших про амазонок, не упоминают про удаление груди.

Скажем так — это было одной из версий.

Более того — про проблемы при стрельбе из лука упоминают далеко не все. В частности, великий Страбон в своей "Географии" мотивировал это дело не луком, а копьем:

Все они с малолетства выжигали себе правую грудь, чтобы свободней действовать рукою при разных эволюциях, а в особенности при метании копья. Кроме этого оружия они употребляли также лук, сагарис — двойную боевую секиру и щит и делали себе шлемы, панцири и пояса из шкур диких зверей.

Изображали ли античные авторы одногрудых амазонок?

Нет. Удивительно, но художники и скульпторы решительно не поддерживали писателей в этом вопросе. По крайней мере, мне неизвестно ни одной скульптуры или росписи с одногрудыми амазонками.

Вот известная скульптура "Раненая амазонка" из Капитолийского музея. Как мы видим, обе груди на месте.

Более того, "амазономахия" — битва с амазонками это один из излюбленных античных сюжетов. Но везде у всех все нормально, как, например, на этом барельефе

И художников можно понять — красивых женщин и рисовать, и рассматривать гораздо приятнее.

Действительно ли грудь мешает женщинам при стрельбе из лука?

Здесь проще показать, чем рассказывать. Вот известное фото женской сборной России по стрельбе из лука, выигравшей Чемпионат мира в Дании.

Как вы сами видите, у одной из спортсменок не первый и даже не второй размер груди. Это не помешало ей стать одной из лучших лучниц планеты.

Правда, справедливости ради надо добавить, что для женщин-лучниц на спортивных соревнованиях, кроме краги, обязателен и нагрудник — как на снимке.

Травмы груди все-таки возможны. Хотя, как признаются сами спортсменки, у начинающих лучниц, особенно тренирующихся без наставника, гораздо чаще происходят травмы… ушей. Спускаемая тетива "с мясом" выдирает серьги.

Возникает закономерный последний вопрос:

Откуда же взялось заблуждение о том, что женская грудь мешает стрелять из лука?

Ответ мы находим у Прокопия Кесарийского — историографа времени Юстиниана (6 в.н. э.). Дело в том, что в определенный период времени — действительно мешала.

Современная техника стрельбы из лука — когда тетива натягивается к уху — пришла от кочевников Евразии с их мощными сложносоставными луками. но это произошло уже в византийские времена. А что было до этого? Слово — Прокопию Кесарийскому. В сочинении «Война с персами» он пишет, что описанные раннеантичными авторами лучники составляли низший разряд войска, так как:

«они нерадиво владели своим искусством; притянув тетиву к груди, они пускали стрелу слабо и совершенно безопасную для того, в кого она попала».

Нынешние же лучники, — продолжает он, — это совсем другое дело:

«Лук они поднимают до лба, а тетиву натягивают до правого уха, от чего стрела пускается с такой мощью, что всегда поражает того, в кого попадает, и ни щит, ни панцирь не могут отвратить её стремительного удара».

А в заключение — минутка юмора.

Украинские ученые — особенно в начальный период независимости — сделали множество эпохальных открытий. В частности, профессор Львовского университета Иван Денисюк открыл существовавшие на Волыни конные полки женщин-амазонок.

Больше всего меня впечатлило оригинальное решение разбираемой в проблемы. Вот что заявил по этому поводу профессор:

"Как свидетельствует детальное описание, полесские амазонки имели большие груди, и, чтобы во время боя они им не мешали, закидывали груди через плечи на спину".

Простите, но как тут удержаться от цитирования скабрезного стиха?

Вот и верь после этого людям, Я ему отдалась при луне…

Окончание, я думаю, всем известно.

Известно, что Николай II очень не любил Льва Толстого.

А знаете, почему? Потому что ничего не мог сделать с его всенародной популярностью и моральным авторитетом. Знаменитый издатель Алексей Суворин так и писал в своем дневнике:

«Два царя у нас: Николай второй и Лев Толстой. Кто из них сильнее? Николай II ничего не может сделать с Толстым, не может поколебать его трон, тогда как Толстой несомненно колеблет трон Николая и его династии».

Насчет династии — абсолютная правда.

Об этом обычно не рассказывают учителя на уроках литературы, но династию Романовых наш классик всемирной литературы ненавидел прямо-таки лютой ненавистью.

Вот в каких выражениях Лев Толстой отзывался о царствующей династии:

"С Петра I начинаются особенно поразительные и особенно близкие и понятные нам ужасы русской истории.

Беснующийся, пьяный, сгнивший от сифилиса зверь 1/4 столетия губит людей, казнит, жжет, закапывает живых в землю, заточает жену, распутничает, мужеложествует, пьянствует, сам, забавляясь, рубит головы, кощунствует, ездит с подобием креста из чубуков в виде детородных членов и подобиями Евангелий — ящиком с водкой славить Христа, т. е. ругаться над верою, коронует бл@дь свою и своего любовника, разоряет Россию и казнит сына и умирает от сифилиса, и не только не поминают его злодейств, но до сих пор не перестают восхваления доблестей этого чудовища, и нет конца всякого рода памятников ему.

После него начинается ряд ужасов и безобразий подобных его царствованию, одна блудница за другой бесчинствуют на престоле мучает и губит народ и заставляет одних мучить других и воцаряется без всяких прав на престол, мужеубийца, ужасающая своим развратом блудница, дающая полный простор зверства своим переменяющимся любовникам.

И все ужасы — казни, убийство мужа, мучения и убийство законного наследника, закрепощение половины России, войны, развращение и разорение народа, все забывается и до сих пор восхваляется какое то величие мудрость, чуть не нравственная высота этой мерзкой бл@ди. Мало того, что восхваляют ее, восхваляют ее зверей любовников.

То же с отцеубийцей Александром. То же с Палкиным. Все забыто. И выдуманы несуществующие доблести и заслуги для отечества".

Лев Толстой, Полное собрание сочинений, М., 1936, т. 26, С. 568

Знаете, как я узнал о Конотопской битве?

После давнего и уже забытого скандала, инспирированного украинскими властями. 11 марта 2008 года президент Украины Виктор Ющенко подписывает указ о праздновании 350-летия Конотопской битвы — когда во время русско-польской войны 1654–1667 годов русскую конницу князей Пожарского и Львова разгромило татарско-польско-казачье войско. Намерение это немедленно вызвало всеобщий визг и суетливую движуху.

То депутат Верховной рады Владимир Полохало заявит, что, согласно поправкам Ющенко в проект госбюджета, на празднование битвы выделяется 40 млн гривен, а на борьбу с туберкулезом в стране — всего лишь 6 млн. То министр культуры Украины Василий Вовкун заявит: «Конотопская битва — это бренд, это победа, которая должна получить всеукраинское и мировое признание». А потом депутаты Верховного Совета Крыма, которых Ющенко обязал «изучить вопрос о переименовании улиц, проспектов, площадей и военных частей в честь героев битвы при Конотопе», пошли в отказ и в ответном послании уверяли, что «празднование юбилея братоубийства будет способствовать только разъединению народа Украины». А потом губернатор Сумской области Павел Качур настаивал, что «это знаковое в истории Украины событие, пример казацкой чести и доблести, на котором нужно строить патриотическое воспитание».

Потом все выплеснулось на международный уровень.

Сперва российский МИД выразил свое «недоумение и сожаление» в связи с тем, «с каким упорством, достойным лучшего применения, некоторые силы на Украине пытаются сегодня выискать в общей, действительно сложной, местами противоречивой российско-украинской истории события и персонажи, примечательные лишь тем, что они как-то были направлены против Москвы, против России, против русских». Украинцы с ответкой не замедлили, и вот уже украинский МИД заверил, что другого выхода у них не было: «Празднование 350-летия Конотопской битвы — это возобновление исторической правды и памяти, уважение к тем, кто погиб в ней. Конотопская битва в украинской истории является еще одним этапом борьбы украинского народа за независимость, который по-новому, правдиво и объективно, открывает историю страны. И празднование этой даты — это обязанность Украины».

После этого, конечно, про Конотопскую битву знали даже те, кто искренне полагал Тараса Шевченко отцом известного футболиста, а Екатерину II — женой Петра I.

Этот уже почти забытый казус межгосударственных отношений, может быть, не стоило бы вспоминать, если бы он не являл собой кристально чистый пример сегодняшнего изучения истории населением всего постсоветского (а то и постсоциалистического) пространства.

Потому что историю ныне изучают только так.

Всякому, кто хоть изредка включает телевизор, доподлинно известно, что главное событие в многовековой украинской истории — это голодомор, поляки отметились в мировой истории исключительно Катынью, а Россия останется в веках пактом Молотова-Риббентропа.

Я утрирую, конечно, но совсем немного. Некоторым историческим событиям сегодня уделяется не то что непропорциональное — какое-то несусветное количество внимания.

Если задуматься, то произошла странная и даже несколько пугающая вещь.

Я согласен, что в советское время история была «кастрированной служанкой политики». Но здесь интересен принцип, по которому те или иные эпизоды оставались в официальной версии или исключались из нее. На самом деле купировалось не только то, что не укладывалось в концепцию вековой борьбы пролетариата с буржуазией. Огромное количество замалчиваемых эпизодов — это события, могущие спровоцировать межнациональную вражду.

И когда они, рассекреченные, оказались в центре общественного внимания, они не только восстановили историческую справедливость.

Они еще и спровоцировали межгосударственную волну «исторического компромата», которая не только продолжается по сей день, но и нарастает как снежный ком.

Обличая соседей, страны в конечном итоге гадят сами себе. Механизм простой:

— Вы нам Катынью в нос тычете? А кто советских военнопленных тысячами уморил в 20-е годы?

— А кто нам Муравьева-вешателя присылал?

— А кто у нас в Кремле в осаде сидел и человечинкой питался?

— Ах вы москалюги поганые!

— Ах вы пшеки мерзкие!

И понеслось. Из архивов достаются все новые и новые папочки с документами, призванными подтвердить звериную сущность супротивника, и конца этому не будет никогда. И победителей не будет. История, она длинная: там много чего накопать можно, Конотопская битва тому свидетель. Кто двадцать лет назад слышал фамилию Шухевича? Кто подозревал об эсесовских легионах в Прибалтике? Вспомнил бы хоть кто-нибудь о Тешинской Силезии, не будь постоянного наката из-за пресловутого пакта?

Скелеты из шкафов уже не извлекаются даже, а просто безостановочно падают стремительным домкратом.

И вот уже растет поколение, которое свято убеждено: поляки — гады, которые постоянно гадят, украинцы — всегдашние предатели, грузины — испокон веков захребетники и т. д. и т. п. А у них соответственное мнение формируется о «москалях»

Восточная Европа все больше напоминает коммунальную квартиру, эдакую Воронью слободку, в которой происходит глобальная свара, где всем припоминают все.

И не воображайте, что противостояние пройдет исключительно по границе «тоталитарная Россия vs цивилизованная Европа». Если свара пошла вразнос (а ее интенсивность только нарастает), никому не удастся не только отсидеться, но и удержаться единым лагерем. Начнется «война всех против всех», рано или поздно, но неизбежно. В войне компроматов чистеньким остаться нельзя. Не случайно в последние годы все чаще муссируется проблема «декретов Бенеша» и высылки судетских немцев из Чехословакии. А ведь стоит только начать — и мины начнут рваться на всех границах, не только на российской. Те же венгры с их урезанной до трети территорией много могут навспоминать и много кому. А Волынская резня?

Не время сейчас для историков. Не историки сейчас нужны, а контрпропагандисты.

А знаете, почему?

Пора уже признаться: крайности сомкнулись и история опять почему-то служанка политики. Везде: и в России, и в Эстонии, и в Польше, и в США. И в свободной Европе, и в авторитарной Азии. Причем служанка гораздо более покорная.

Под крики о белых пятнах истории мы сами не заметили, как наша история опять стала фрагментарной, причем едва ли не более фрагментарной, чем ранее. Только если раньше это «лоскутное одеяло» было скроено в «умиротворяющем» стиле, то теперь — в стравливающем. Снежный ком исторического компромата все катится и катится, набирая скорость, и не хочется думать — что там, внизу. И уж тем более — вспоминать классику.

«Все было ясно. Дом был обречен. Он не мог не сгореть. И действительно, в двенадцать часов ночи Воронья слободка запылала, подожженная сразу с шести концов».

Как известно, глава Польши Войцех Ярузельский и кубинский лидер Фидель Кастро были единственными, кто на собрании руководителей соцстран в честь 70-летия Октябрьской революции выразили поддержку опальному Борису Ельцину.

Вот как об этом вспоминает сам Борис Николаевич в своей книге "Исповедь на заданную тему":

В день празднования юбилея Октября собрались генеральные секретари и первые секретари коммунистических и рабочих партий соцстран. Они приехали на совместное совещание, а кроме этого, у каждого были отдельные беседы с Горбачевым. … Руководители компартий сначала поздоровались с ним, как обычно, просто за руку, и все. Потом с нами.

Доходит очередь до Фиделя Кастро — подхожу к нему, вдруг он меня троекратно обнимает и что-то по-испански говорит, я не понимаю, но чувствую товарищеское участие. Я жму руку и говорю: "Спасибо". Настроение, конечно, было архиневажное. Дальше, через несколько человек, Войцех Ярузельский делает то же самое: троекратно обнимает и по-русски говорит: "Борис Николаевич, держись!" Я тоже так, тихонечко, сказал, что благодарен за участие. И это все на глазах у Горбачева и на глазах у остальных наших партийных лидеров…

Как Ельцин отблагодарил обоих — тоже общеизвестно.

Всех просоветских и пророссийских польских политиков (а таких тогда там было много) пришедший к власти Ельцин сдал оптом во время визита в Варшаву в августе 1993 года, когда демонстративно не встретился ни с одним из них, с тем же недавно ушедшим в отставку Ярузельским, зато более чем тепло общался с Лехом Валенсой, сделавшим политическую карьеру на русофобии.

Да что там преданные союзники? Борис Николаевич тогда широким жестом вообще отказался от всех российских интересов на территории Польше, а по поводу вступления Польши в НАТО наговорил такого, что — небывалое бывает — даже козыревский МИД вынужден был опровергнуть заявление и смягчить формулировку. Зато, стоя у Катынского креста в Варшаве, президент России во всеуслышание произнес: «Простите, если можете».

А "друга Фиделя" он отблагодарил еще хлеще.

Российская Федерация продемонстрировала кубинцам урок предательства почти сразу после прихода Ельцина к власти, в 1992 году, в одностороннем порядке прекратив торговлю с Кубой. Можно, конечно, сколько угодно брызгать слюной по поводу "нахлебников", но не одни кубинцы были повинны в том, что три четверти их торговли приходилось на советский блок. И, вообще-то, под жесточайшие экономические санкции Куба угодила, поверив нам. В общем, у Фиделя Кастро тогда были основания назвать высотку российского посольства "кинжалом в спину революции". К 1993 году на Кубе начались большие проблемы с продовольствием, и в стране наступил так называемый "спецпериод", о котором до сих пор с содроганием вспоминают те, кто его пережил.

Что ж, первый президент России в очередной раз подтвердил грустную поговорку — "Не одно доброе дело не остается безнаказанным".

Борис Гребенщиков однажды спел: «Долгая память хуже, чем сифилис».

Мы действительно живем в век короткой памяти, причем все более и более короткой. Это не упрек, а констатация факта. Мозг просто не справляется с растущим в геометрической прогрессии количеством информации, и век любого явления становится все короче. Почему раньше книгу увлеченно читали из поколения в поколение (того же «Мастера и Маргариту»), а сейчас пять лет в списке бестселлеров — невиданное достижение? Почему раньше музыкальные группы гремели в течение десятилетий, а сейчас пара лет в центре внимания — уже мегауспех?

Все поэтому.

Но дело не только в растущем объеме информации; куда важнее то, что мир меняется, и меняется все быстрее. Какая тут может быть история? Один из виднейших историков XX века, Эрик Хобсбаум, как-то хорошо сформулировал: «Разрушение прошлого, или, скорее, социальных механизмов, связывающих современный опыт с опытом предшествующих поколений, — одно из самых типичных и тягостных явлений конца двадцатого века. Большинство молодых мужчин и женщин в конце этого века выросли в среде, в которой отсутствовала связь с историческим прошлым».

Почему отсутствовала? Да именно потому, что обращение к исторической памяти хорошо работает в обществе, в котором внуки живут примерно так же, как деды. Вот им опыт предков интересен и, главное, полезен. Дед землю пахал — и я пашу, у него брата на войну с туркой забрили — и мово Ваську тож: что бы и не послушать про его житье?

А сейчас? Сейчас прервалась связь времен. Дед помнит, как телевизоры в мире появились, как они в сельсовет на телефон дивиться бегали, а внук пальцами в айпад тычет. О чем им говорить?

Да что далеко ходить — ты им пытаешься рассказать про БГ, про "идет вакханалия воспоминаний", про фильм "Асса" и катушечный магнитофон, а они тебе: "Да видели мы твоего козбородого БГ в телевизоре, фрик пенсионного возраста".

И ты вдруг пронзительно понимаешь, что не нужен им фильм "Асса". Совсем не нужен, они в нем ничего не поймут, даже если захотят. Просто потому, что мира, который в нем показан, больше нет.

Он не существует, все поменялось.

И этот исчезнувший мир существует только в твой памяти и больше нигде.

Мир вокруг нас изменился настолько, что твой личный жизненный опыт просто невозможно состыковать с историческим: операционная система принципиально другая.

Неинтересна сейчас история: это давно уже не жизненные уроки, не завещание предков, написанное кровью и потом, а красивые сказки, как в голливудских блокбастерах. Что сегодняшнему тинэйджеру рассказы дедушки про голод? Он даже теоретически не понимает, что это такое. Он ни дня в жизни не голодал и не будет. Это просто страшные сказки, примерно как Фредди Крюгер.

Вы спросите: так что же, значит все, историю на помойку за неактуальностью? А я скажу — не спешите.

Есть одна небольшая проблемка. Вернее, большая и проблема.

Разрушение тех самых социальных механизмов, связывающих твой жизненный опыт с дедовским, имеет одно поганое следствие: взамен этого отбракованного бытом опыта ты ничего не получаешь! Отсюда и чувство сосущей пустоты внутри, которую каждый забивает, чем горазд.

Нить порвалась, исчезло чувство преемственности, и лишь при звуках "Прощания славянки" сердце щемит. Куда-то делось понимание, что ты лишь звено в цепочке — причем не первое и не последнее. И до тебя были Сидоровы (поставьте нужную фамилию), и ты Сидоров, и после тебя Сидоровы никуда не денутся — их так просто не выведешь.

Вы спросите: ну хорошо, а что делать-то? Мы уже изменились, нить из прошлого уже порвалась. Обратно фарш не прокрутишь — делать-то что? А я скажу, что рецепта у меня нет, есть только личный опыт.

Надо изучать свою историю.

Когда ты добираешься до следующего уровня погружения в историю (сколько их всего — бог знает, до дна еще никто не доныривал), отрицание отваливается пластами намокшей штукатурки вслед за предшествующей ей наивной гордостью славными предками.

И приходит понимание, что предки были такими же людьми, как и ты. Ничуть не глупее и не проще. Такими же сложными, неоднозначными, желающими счастья и самореализации. Ошибающимися и прозорливыми, совершающими подлости и прорывы.

Просто жившими в других условиях.

Твоими клонами, выросшими на другой планете.

И с пониманием этого возникает неистребимое чувство родства и протянувшейся оттуда нити.

Для тех, кто посетил сей мир…

(размышления о 90-х над книгой Парфенова "Намедни")

Четвертый том книжной версии Ленида Парфенова «Намедни. Наша эра» стал одним из первых приветов «тем, кто выжил в 90-е», ага. Упоминание слогана балабановских «Жмурок» в данном случае вполне уместно, ибо сам автор в предисловии вторит ему едва не дословно: «Всякому, кто тогда что-нибудь сделал, сделанное уберег и сам уцелел, впору медаль давать: «Пережившему 90-е».

Про это время особенно хорошо все доходит "по контрасту". Если пролистать предварительно, к примеру, тома про 60-е и 70-е, где на пару десятков очерков с трудом один какой-нибудь Новочеркасск наберешь, а потом открыть том о 90-х. И уткнуться взглядом в оглавление первого из обозреваемых годов:

«Зажим гласности в эфире. Чай в пакетиках. Премьер Павлов, обмен 50- и 100-рублевых купюр. Попытки переворотов в Литве и Латвии. Товарный кризис, гуманитарная помощь. Русский шансон. «Буря в пустыне». Референдум о судьбе СССР. Социализма нет, Хонеккер в СССР. Двоевластие в России. Виктюк, «М. Баттерфляй»…

В общем, на 43 очерка позитива — чай в пакетиках, Виктюк, пуховики, Барби, вкладыши от жвачек да дипотношения с Израилем.

Обозреваемая планета для веселья действительно мало оборудована.

Да что там 60-е с их туманами и физиками! Даже в сопоставлении с предыдущими 80-ми накат чего-то черного и мрачного так силен, что и автор несколько смущенно признается:

«80-е считались «минутами роковыми» и «эпохой перемен», пока не кончились. Потом вспоминались их наивная романтика и мягкая эволюционность. А пролистываешь уже сверстанный том про 90-е — жутковато. И от жути, и вообще от «густоты».

Действительно, при чтении этого тома мурашки по спине ползут с хорошего рака размером.

Так и хочется крикнуть куда-то вверх: что же мы такого совершили-то, какие адские врата сломали по незнанию, что из них вся эта инфернальная жуть хлынула?

Ну реально же было не вздохнуть. Как в асфальт сапогами вбивали — не путч, так дефолт; не Чечня, так Югославия; деньги если не меняют, то задерживают; стреляют если не по Белому дому, то по Листьеву; тонет если не «Эстония», то «Курск». Какой-то поток нескончаемый. По стране кровища рекой, Ельцин еле ходит, потный Зюганов танцует, Жириновский блажит, Березовский израильский паспорт сдает, прокурор голый с девками скачет… То Лисовского с коробкой вяжут, то Бородина с реконструкцией, то Чубайса с гонорарами.

Два ощущения — безнадега и стыдоба. Тотальная безнадега и непрерываемая стыдоба.

И ведь не скажешь, что автор нагнетает (еще одно словечко из тех весен и зим) — нет, напротив. Парфенов, как всякий умный человек, прекрасно понимает, что война войной, а жизнь по распорядку, и на свинцовых мерзостях отнюдь не циклится. Перед нами энциклопедия русской жизни, а не хроника политической борьбы. Со всеми ингредиентами того, «без чего нас невозможно представить»: клипы-ваучеры-батончики-прокладки-«макарены»-памперсы-тамагочи-стринги-домофоны-шаурмы и прочие маленькие заботы и радости маленького человека.

Дольчиков нет, да и пес с ними, с дольчиками.

Все было, и плохое, и хорошее, кто спорит. Сам же, собака, до ночи тогда монстров в «Думе» (стр. 146) стрелял и счастлив был, как щенок на травке. Сам под «Посмотри в глаза» (стр. 70), усугубив Ветлицкую «Распутиным» (стр. 55), козлом скакал.

Что же тебе сейчас так неможется, откуда эта тоска липкая непреходящая?

А потом вдруг обухом по голове: прав, ой, прав был Леонид Геннадьевич, когда в недавнем интервью объяснял различия между телевизионной и книжной версией «Намедни»: «Фотография — это все-таки остановленное мгновение, которое, кстати сказать, очень часто впечатляет больше, чем движущаяся видеокартинка, на которой трудно сфокусироваться, — я в этом уже давно убедился. Динамика часто мешает, снижает степень выразительности».

Все верно, остановить мгновение не зря рвались все классики.

Не скажу за телевизионную, а в книжной версии у Парфенова получился действительно уникальный инструмент с назначением «Вспомнить все». Просто возьмите эту книгу и пролистайте ее хотя бы до середины. Заметили, нет? На фотографиях тех лет практически никто не улыбается. Только вожди на протокольных встречах да Бари Алибасов, который вообще Гуинплен по жизни. А в глаза аборигенов 90-х на крупных планах вообще лучше не смотреть.

У старых русских глаза собачьи, потерявшихся щенков; у новых — рыбьи, пустые, вымороженные.

Хотя нет, соврамши, еще улыбаются обитатели провинциального детсада, где происходит раздача гуманитарной помощи. Сидят, карапузы, обнявши пластиковые пакеты двумя руками, в своих советских еще платьишках из байки — сейчас и не найдешь таких — и застенчиво улыбаются в камеру дяде-фотографу. И вроде никто никому ничего плохого не делает, наоборот даже, но хочется не улыбнуться, а разреветься.

Впрочем, карапузам-то что? Детство плохим не бывает, сейчас уже институты небось позаканчивали, в офисах трудятся и в соцсетях срутся только в путь.

Знаете что, это все-таки очень хорошо, что мы сегодня спорим о 90-х. Нам повезло — мы их пережили. Во всех смыслах этого слова.

Все, отпустило. Пережили уже.

Дореволюционный Туркестан — страна победившего легалайза

Когда я писал "Людей, принесших холод", я очень много читал книг о дореволюционной Центральной Азии, которую тогда именовали просто Туркестаном — "страной тюрков". Был русский Туркестан, самое завидное место жительства, был Туркестан китайский, он же Восточный, это нынешний Синьцзян-Уйгурский автономный район КНР, была формально независимая Бухара — послушный сателлит Российской империи, были тюркские районы сначала независимого, а потом английского Афганистана. Население всех этих территорий было неотличимо друг от друга, и делилось только на кочевников и оседлых (сартов) — это потом из них сделают уйгуров, казахов, узбеков, киргизов и т. п. Границ, в общем-то тоже практически не было, народ тусил туда-сюда совершенно свободно, разве что таможни брали свою мзду.

Это было очень занятное общество. К примеру, это было общество победившего легалайза — ни потребление, ни распространение различных наркотиков ни в одном из этих районов никого не смущало. А что народ подсаживался повально, включая госслужащих — да кого это волновало? Известный русский разведчик, поляк Бронислав Громбчевский в своих воспоминаниях приводит примечательный эпизод. Едет он, значит, в дипломатическую командировку в Кашгарию, это китайский Туркестан, и на таможне его тормозят. Начальник таможни вдруг начинает требовать досмотра багажа Громбчевского — при том, что у того дипломатический статус и едет он вообще-то в российское консульство в Кашгаре. Громбчевский досматривать не дает, требует, в самом крайнем случае, опечатать тюки, пусть потом в консульстве распаковывают:

Василий Верещагин. Политики в опиумной лавочке. 1869–1870 гг.

"Я сразу понял, что он вымогает взятку. Я и так собирался оставить ему подарок, безо всяких намеков. Но сейчас я решил сократить себе расходы и ничего не дал. Мы расстались холодно.

На следующий день я зашел к нему рано утром, и попросил разбудить начальника, чтобы забрать багаж, так как мне надо было ехать. Он немедленно прибежал в парадной форме и сказал, что он изменил свое мнение: действительно, мой багаж не подлежит досмотру. После чего пояснил, что вчера, беседуя со мной, он был сильно взволнован, потому что курил много опиума, и если он нанес мне обиду, то просит прощения, и еще просит не говорить об этом дао-таю".

Нормально, да? "Извините, пожалуйста, я тут вчера дунул не по-детски и на измену сел". А дальше автор пишет: "Я упоминаю об этом пустяке только потому, что это было типично для всей моей поездки по Кашгарии…". И это правда, потребляли там практически все, и, кстати, не будь двух укурившихся в хлам китайских солдат — Громбчевский мог бы и не стать одним из лучших русских "полевых игроков" в Большой Игре.

Дальше в мемуарах Громбческий, кстати, долго рассказывает об одной из главных статей кашгарского экспорта — анаше, которую вывозили из Восточного Туркестана караванами, и которая нарасхват шла как в русском Туркестане и Бухаре, так и в Индии. Налог, между прочим, за килограмм произведенной анаши первого сорта брался в размере шести копеек. По-божески, чо.

А уж некоторые дореволюционные статистико-этнографические обозрения, где тема тогдашнего легалайза была раскрыта во всей полноте, а бонусом шли детальные рецепты приготовления всего народного накрывающего творчества от банального гашиша до конфет "гуль — канд" — я, наверное, и упоминать не буду. Такую букинистику Госнаркоконтроль точно не одобрит.

Обычно считается, что список пьес о Сталине ограничивается знаменитой драмой "Батум", написанной классиком русской литературы Михаилом Булгаковым. Эту пьесу о революционной юности вождя автор "Мастера и Маргариты" создал в 1939 году и сначала назвал "Пастырь", однако позже переименовал в "Батум".

Пьеса оказалась невезучей и до сих пор ни разу не поставлена в театре. Сначала Сталин, узнав что один из его любимых драматургов («Дни Турбиных» вождь смотрел 17 раз) написал пьесу о нем, запретил ее ставить. По легенде, Иосиф Виссарионович тогда заявил: «Все дети и все молодые люди одинаковы. Не надо ставить пьесу о молодом Сталине».

После смерти Сталина случилось разоблачение культа личности и о постановке не могло быть и речи — текст пьесы и опубликовали-то впервые только в 1977 году, причем не в СССР, а в США, в издательстве «Ардис».

Краткий миг свободы случился в начале 90-х, когда никому ни до какой идеологии не было дела, все деньги делали. Возможно, поэтому именно тогда пьеса едва не увидела свет. Ныне известный политолог, а тогда модный театральный режиссер Сергей Кургинян поставил булгаковскую пьесу о молодом Сталине во МХАТе имени Горького на Большой сцене. Однако наверху быстро спохватились, и не то что до показов, а даже до премьеры дело не дошло: после предпремьерного показа спектакль был запрещен, а афиши — уничтожены.

Однако существует пьеса о Сталине, которую никто запрещать и не думает.

Не верите? А как вам такой диалог?

Филор: Жалею. Можно ли узнать, в чем состоит мое преступление?

Сталин: О! Так ты уже совсем утаил совесть, что она не напоминает тебе твоих плутней!

Есть, правда, нюанс — пьеса эта была написана за много лет до рождения вождя мирового пролетариата. Это комедия "Клад" основоположника немецкой классической литературы Готхольда Эфраима Лессинга, написанная в 1779 году.

Ростислав Юрьевич Данилевский в 1967 году так и писал в своей статье:

"Имена героев комедии были либо совсем заменены русскими значащими именами (Леандр — Любим, Маскарилль — Урвил, Рапс — Хват), либо переделаны для удобства русского произношения".

О том, что оригинальный Staleno был был переделан дореволюционным переводчиком в "Сталина", известный советский литературовед умолчал — дураков нет такие примеры приводить.

"Кукушка" — смертельная игра русских офицеров

Сегодня в нашей "Службе забытых цитат" — рассказ о "кукушке" — чрезвычайно рискованной офицерской игре, которая, тем не менее, была широко распространена во всех отдаленных гарнизонах, от Мерва до Петропавловска-Камчатского. На Дальнем Востоке ее, правда, называли "Тигра".

Дальше цитата:

"Теперь куда тише стало. Размах меньше — да и начальство препоны ставит. Прежде как стояли в городе: нет ни цирка, ни театра… Соберется публика у кого из холостых, а то в своей офицерской столовой, и как выпьют хорошенько — сейчас же в кукушку играть начнут. Любили страсть эту игру.

— Что это за кукушка, есаул? — снова спросил доктор. — Карточная игра какая — нибудь?

Есаул так и прыснул от смеха…

— Кукушка?.. — переспросил он через минуту, отбрасывая далеко от себя обглоданную кость. — Это, я вам доложу, преинтересная игра, у кого только нервы крепкие… Обыкновенно для этого выбирается какая — нибудь большая постройка. Сарай, что ли, либо конюшня пустая — и вот, человек десять забираются туда ночью, причем у каждого револьвер в руках, да патронов запас хороший… Погасят огонь и разбредутся по всему помещению… Ну, там каждый что найдет, бочку ли, ящик, а то и другую какую штуку, да за нее и схоронится… А один, по жребию, самую кукушку представлять должен… Рассядутся… И тихо, так тихо все станет, даже дыхания не слышно. А тут — то кукушка и крикнет: «Ку — ку»… Остальные на голос в кукушку и стреляют… Как хватят чуть не залпом… Тра — та — та, и защелкают пули по стенам… И опять снова тихо так, что сам слышишь, как сердце в груди колотится… А там опять: «Ку — ку». А в ответ: тра — та — та… Прямо — таки в азарт многие входили. Стреляешь, стреляешь… Прислушивается, и снова: «Ку — ку». Забываешь, что это свой же брат кукует, а только и думаешь: «Погоди, проклятая, вот уже следующий раз я тебя как следует срежу». Бывает, что по очереди кукуют, да с места на место перебегают… И как пойдут палить, так со стороны слушать — целое сражение… Весело так сделается.

— И что же, неужели такая игра кончалась благополучно всегда? — возмутился взволновавшийся доктор.

— Какое там благополучно, — успокоительным тоном ответил рассказчик. Всяко было… Раз, я помню, такая неудачная кукушка была, что хорунжего нашего разом ухлопали, десятка выстрелов не сделавши. Еще поручика подстрелили, фамилии его не помню, знаю, что стрелковый был… Так тогда чуть не всю ночь напролет палили, а только под утро, когда устали все, то слышим: «Ой». Зажгли огонь, смотрим — руку прострелили поручику… И ничего, зажила рука.

— Ну и нравы у вас тут были, — нервно рассмеялся доктор К… Вы как будто об этом с каким — то особым удовольствием вспоминаете. Просто страшно становится. Ведь таким образом ни за грош человека на тот свет отправить можно…

— Что ж, и это бывало, а только, я вам скажу, кажется — дикая игра, но она владеть собою приучала… Посмотришь, иной молодец во всем принимал участие: и в историях разных, и в кукушку играл, и на тигра ходил… И вырабатывался таким, что нервы как веревки. Первый человек потом на войне оказывался. Смейтесь себе, а я все же скажу, что и эта бесшабашная удаль послужила на пользу, воспитывая тот дух, которым отличались всегда туркестанские войска… Вот вы осуждаете кукушку… А ведь на ней самой воспиталось целое поколение туркестанских офицеров в сознании, что жизнь — копейка, и потому эти сорванцы потом и выказывали, когда нужно было, чудеса храбрости… Всему свое время…"

Д. Н. Логофет. На границах Средней Азии. Путевые очерки в 3–х книгах. Книга 2. Русско — афганская граница. — СПб., 1909.

Подружившись со мной в степи, один киргиз хотел мне услужить и просил взять у него верблюда.

— «На что он мне?» — сказал я.

— «Да ведь у тебя дом есть?»

— «Есть».

— «Так он будет таскать его!»

— «Дом мой не складной, а стоит вкопанный на одном месте».

— «И век так будет стоять?»

— «Покуда не развалится, будет стоять».

— «О, скучно же в твоем доме, — сказал киргиз, покачав сострадательно головой. — Послушай, возьми верблюда, да попробуй перенеси дом свой на новое место — будет веселей».

Русские офицеры — участники Большой Игры периодически становились участниками разведывательных рейдов. Иногда они действовали нелегально, как Лавр Корнилов, который благодаря своей матери-калмычке имел вполне азиатскую внешность, и в своих рейдах в Афганистане выдавал себя за туркменского купца. Гораздо чаще путешествовали не скрываясь, как Гродеков по Афганистану, Громбчевский по Памиру или будущий президент Финляндии Маннергейм — по Центральной Азии и Китаю.

Но чаще всего в Большой игре и англичане, и русские использовали агентов "из туземных народов", как тогда говорили. Понятно, почему это делалось — мест, где белого человека сразу укорачивали на голову, в Центральной Азии было больше чем достаточно.

Поэтому основными агентами в Большой игре у англичан были так называемые пандиты — подготовленные в специальной разведшколе индусы, владеющие навыками конспирации, тайного сбора сведений и т. п. Русские же решили для этих же целей приспособить жителей недавно присоединенного Туркестана.

Ничего нового в этом не было — информацию из стран Центральной Азии русские добывали так с середины XIX века, причем некоторые агенты, вроде купцов Батырхана Шагиморданова или Баймухаммеда Джангильдина не только много лет работали на постоянной основе, но и получили российские награды за свою агентурную деятельность.

Однако настоящая агентурная сеть из российских узбеков, казахов и таджиков была создана только в конце XIX — начале XX века. И ее создание связано прежде всего с именем одного из самых влиятельных русских участников Большой игры, консулом России в Кашгаре Николаем Петровским.

Удивительный был человек. В молодости — политзек, солидный срок просидевший в казематах Петропавловской крепости. На склоне жизни — один из мозговых центров Игры. Сидя в богом забытом Кашгаре он был, как писали наши враги-англичане, "один из самых осведомленных в нюансах мировой политики людей". Англичане, кстати, вообще им пугали начинающих разведчиков и называли "фактическим правителем Кашгара".

Сегодня вашему вниманию предлагается инструкция, составленная для российских разведчиков "из местных". Хотя создать полноценную агентурную школу, как он неоднократно предлагал, ему так не дали, как это частенько у нас бывает, агентурная работа так и осталось на полу-кустарном уровне, поддерживаемая усилиями энтузиастов.

______________________________

Секретно

Копия

Программа наставления и вопросов среднеазиатским туземным разведчикам, посылаемым для собирания политических и других сведений.

Наставление (примерное)

Вы, такой-то, посылаетесь в такую-то страну, которую мы мало знаем, для собирания о ней сведений. Для того, чтобы вам легче было собрать сведения, составлены вопросы, на которые вы, по своем возвращении, должны дать ответы. Постарайтесь хорошо понять эти вопросы и запомнить их, здесь же, на месте, чтобы не осталось ничего неясным. Вы будете собирать по этим вопросам сведения от разных лиц, больших и малых, богатых и бедных, умных и несмышленых. Не будет, поэтому, вашей вины, если на некоторые вопросы ответы будут разные.

Передайте их только так, как вы их сами слышали, не прибавляя ничего от себя. Если на какие-либо вопросы нельзя будет ответить, то лучше не отвечать, сказав, что ответа нет, чем выдумывать неправду. За это на вас сердиться не будут.

Вы отправитесь по такой-то дороге, через такие-то города и места. Поезжайте не скоро, не тихо, а так, по тем переходам, как ходят караваны и ездят все путники. Старайтесь хорошо запомнить названия переходов и самую дорогу, по которой поедите, т. е. города, селения, реки, перевалы, которые вы на ней встретите. Все это нам нужно знать, чтобы исправлять и составлять карты всяких земель.

По приезде в страну, куда вы посылаетесь, вы назоветесь, как вам будет удобнее: или торговым приказчиком, приехавшим ознакомиться с базаром, или лицом, разыскивающим своих родственников и должников, или богомольцем, идущим на поклонение к каким-нибудь святым местам… А если вы умеете рассказывать святые легенды, или узнавать судьбу людей по гаданиям, или отчитывать от дурного глаза и молитвами изгонять духов, или лечить какие-нибудь болезни людей и животных, то такое занятие будет для собирания сведений самое лучшее: вы будете иметь возможность узнавать много людей и часто с ними беседовать о том, что вам поручено узнать. Не скрывайте, однако, что вы русскоподданный. Если вы назоветесь подданным другой какой-нибудь страны, то такая ненужная ложь, если вас кто-нибудь узнает, испортит все дело и может подвергнуть вас опасности.

Не спешите собирать сведения тотчас же после вашего приезда в страну. Сначала осмотритесь, заведите знакомства. Все что можно видеть самому — смотрите сами, а не полагайтесь на рассказы других. Расспрашивайте не спеша, не все вдруг, о чем сказано в вопросах, а понемногу, при каждом удобном случае: у купца про товары, у служилого человека про порядки. Каждый ответ на ваш вопрос и каждый рассказ, который услышите, хорошо обдумайте, чтобы не было ничего для вас неясного или непонятного. Если вы грамотный и сведения можете записывать, но так, чтобы в случае, если у вас их отнимут, никто другой не мог бы их разобрать. Вам нужно поэтому записывать то, что вы узнаете… одним каким-нибудь словом, цифрою, значком, которые только бы вы слышали, узнали и видели.

Прослушав все вопросы, вы поймете, что ничего тайного вам узнавать не поручают: обо всем, что сказано в вопросах, можно было спрашивать открыто, если бы народ той страны, где вы будете, был народ образованный; вы едете секретно и должны скрывать цель вашей поездки только потому, что народ этот не знает русских и не может понять, зачем нам нужны такие сведения, а потому всякого человека, желающего что-нибудь узнать о стране не для чего-нибудь другого, а часто для ее же пользы, считает своим врагом.

Вопросы.

1) Как называется страна, куда вы были посланы.

2) Какой народ в ней живет, оседлый или кочевой. Если и тот и другой, то какого больше.

3) Одного ли племени, или разных; какие племена; каких больше, каких меньше.

4) Какой веры жители; все ли одной веры или разных; какой веры жителей больше.

5) На каком языке говорят жители; если на разных, то на каких, и какой язык у них общий.

6) Разделяется ли страна на округи; если разделяется, то сколько их. Как называются, кто ими управляет.

7) Не подчинены ли этой стране какие-либо местности с своими особыми владениями.

8) Если такие местности есть, то как они называются и кто в них правит.

9) Как называется главный город, в котором живет владетель страны.

10) Какие есть другие большие города.

11) Сколько примерно в стране городов, селений и жителей (больше или меньше и насколько, например, Ферганы или Кашгара. Это сравнение смотря потому, откуда сам разведчик).

12) Платят ли жители что-нибудь своему владетелю, или он имеет свои собственные земли и какие-нибудь особенные доходы, например, от рудных копий, от пошлины с привозимых товаров.

13) Если платят, то чем: деньгами, или продуктами, или службой в войсках, или всем вместе.

14) Сколько платят и как: поголовно, посемейно, поденно.

15) Тяжелы ли для жителей подати или нет, если тяжелы, то почему.

16) Сколько примерно в стране собирается дохода.

17) Чем занимаются жители — оседлые и кочевые.

18) Не существует ли у них каких других промыслов, кроме земледелия.

19) Если в стране есть какие-либо руды, то в каких местах они находятся, принадлежат ли они владетелям или самим жителям. Платят ли жители что-нибудь в казну за право их разработки и, если платят, то сколько.

20) Торгуют ли жители только между собою туземными продуктами или с другими, и какими именно странами.

21) Какие товары туда посылают и что оттуда получают.

22) Всеми ли товарами позволено торговать и, если не всеми, то какими товарами запрещено торговать.

23) Какие товары особенно нужны жителям: например, нужны ли ситцы, железо, мелочь и какая.

24) Есть ли в стране русские товары, если есть, то какие. Надо все их назвать.

25) Дорого ли они продаются против цен, например, в Фергане или Кашгаре (смотря потому, откуда будет разведчик).

26) Каких стран торговцы привозят русские товары и много ли этих товаров на базарах.

27) Есть ли товары английские, если есть, то какие. Надо все их назвать.

28) Дороже или дешевле они продаются против товаров русских. Надо узнать, сколько стоит каждый товар, например, ситцы, сукно, мелочь.

29) Каких стран торговцы привозят английские товары и много ли этих товаров на базарах.

30) Берут ли в стране пошлину за привозимые товары. Если берут, то одинаково ли за все товары или нет, и в каких случаях сколько за каждый товар.

31) В каких местах и сколько раз берут пошлину за привозимые товары.

32) Есть ли в стране рабы — мужчины и женщины. Если есть, то какие: захваченные ли во время войны или покупаемые.

33) Если рабы покупаются, то откуда их привозят, почем продают мужчину, женщину, ребенка и много ли рабов-мужчин в стране.

34) Какие деньги ходят в стране. Если денег нет, то что вместо них употребляется.

35) Не живут ли в стране англичане. Как их имена. Кто они такие: торговцы, священники или другие какие люди.

36) Какие владения окружают страну. Какие лежат от нее на полдень, на полночь, на восход и заход солнца.

37) По каким дорогам в эти владения возят товары, ездят и ходят люди, через какие города, селения, кочевки, места. Надо узнать названия всех переходов, на каждом пути, а если запомнить все названия трудно, то не забыть число переходов на каждой дороге от того города, где начинается дорога, до того, в который она ведет. Свои переходы разведчик, для памяти, может обозначать узелками на шнурке штанов.

38) Каким образом на каждой из этих дорог возят товары и ездят люди: на арбах, лошадях, мулах, ослах. Сколько пудов товара навьючивают.

39) Как ходят возчики: от какого до какого места нанимаются везти товары, если по дороге сдают вьюки другим возчикам, то где именно. Сколько берут провозной платы от разных городов, между которыми проводится торговля.

40) Спокойны ли дороги. Не бывает ли на них разбойников и грабежей товаров. Если грабежи бывают, то ловят ли и наказывают разбойников или же владетель страны и жители не в силах этого сделать и ограбленный товар не разыскивается. Часто ли бывают случаи грабежей.

41) Кто владетель страны, какой его титул, как его зовут. Какого он племени и какой веры.

42) Давно ли он правит страною. Досталась ли ему страна по наследству, по выбору народа или он завоевал ее сам.

43) Если владетель завоевал страну сам, то каким образом: по желанию народа или силою и с чьей помощью.

44) Кто были прежние владетели страны и где они теперь находятся.

45) Владетель страны независим или кому-нибудь подчинен и, если да, то кому.

46) В чем заключается зависимость: платит ли он дань, сколько и часто ли, или должен помогать войсками, или исполнять что-либо другое.

47) Что обязан тот, от которого владетель зависит: должен ли он помогать войсками или дает деньги и сколько.

48) Как владетель правит страною: по шариату (если он мусульманин), или по какому иному закону, или по своей воле.

49) Каков его характер, нужно рассказать, как он живет.

50) Есть ли у него дети или родственники, живут ли они в дружбе или нет. Есть ли такие дети и родственники, которые бежали и живут в других странах и где именно.

51) Любит ли его народ, за что и, если не любит, то почему.

52) Не пытался ли народ свергнуть владетеля, если да, то когда, каким образом и что при этом случилось.

53) Откуда он принимает послов и часто ли.

54) Куда посылает своих послов и часто ли.

55) Не приезжали ли к нему русские и англичане в гости.

56) Если приезжали, то кто, как их называли и сколько.

57) Хорошо ли они были приняты владетелем или нет. Если нет, то почему.

58) Долго ли они пробыли в стране, в каких местах были, что делали.

59) Давали ли они подарки владетелю, какие, доволен ли он ими остался.

60) Что говорилось об этих гостях в народе; был ли он доволен их приездом или нет, если не был доволен, то почему.

61) Есть ли у владетеля страны постоянное войско или нет. Если постоянное войско есть, то сколько примерно человек — пеших и конных. Все ли это войско живет в одном городе или стоит по разным городам.

62) Откуда это войско взялось: составлено ли оно из жителей самой страны, или из рабов, или из людей другой какой-нибудь страны и какой именно, нанятых самим владетелем или ему по дружбе присланных другим владетелем, и кем именно.

63) Если войско составлено из жителей своей страны, то как оно набрано: с селений ли или отдельных домов, по желанию или силой, за плату или вместо подати.

64) Есть ли пушки. Если есть, то сделаны ли они в самой стране или привезены и откуда именно.

65) Чем солдаты вооружены. Имеют ли они, и все ли, ружья, пики, сабли. Если ружья имеют не все, то из скольких человек один вооружен ружьем. Какие ружья, сделаны ли они оружейниками самой страны или откуда-нибудь привезены и откуда именно. Если привезены, то как заряжаются: сзади или спереди.

66) Если у солдат есть ружья и пушки, то откуда они берут порох и пули — делают ли их в самой стране или привозят и откуда именно.

67) Сколько получает конный и пеший солдат за свою службу и чем получает: деньгами или пищей и одеждой.

68) Разделяется ли войско на отдельные команды с отдельными начальниками, одеты ли в одинаковое платье, обучаются ли военным порядкам или же ничего этого нет, и войско походит на сброд киргизских барантачей.

69) Если в стране постоянного войска нет, то как набирается войско на случай войны. Сколько таким образом может быть собрано солдат. Кто им дает оружие.

70) Не случалось ли войн, бунта, прихода чужих войск, присылки оружия, пушек, пороха, открытия заговора, приезда послов, казни родственников владетеля, приближенных к нему людей или других важных лиц. Обо всех этих случаях надо хорошо и подробно узнать, расспросив разных лиц.

Подписал: консул Н. Петровский.

С подлинным верно: старший адъютант Генерального штаба подполковник Карцев.

РГВИА. Ф. 1396 «Штаб Туркестанского военного округа». Оп. 2. Ед. хр. 2209. Л. 223–230 об.

Слова у нас до важного самого в привычку входят, ветшают, как платье… (с) Владимир Маяковский

Насколько все-таки слава меняет человека.

Даже фамилию меняет, которую затрепливают, замыливают, истирают в бахрому в телевизоре, в прессе, на уроках в школе — и в результате она совершенно теряет изначальный смысл.

Ее прежнее значение вытесняется личностью носителя, и поэтому, к примеру, любой Пушкин в нашей стране всегда будет ассоциироваться исключительно с поэтом. И никто никогда и не вспомнит орудие для стрельбы, от которого и образована фамилия.

Можно вернуть фамилиям классиков изначальный смысл? Да — нужно их только заменить синонимами.

И тогда мы обнаружим, что фамилии едва ли не всех наших классиков — очень смешные. Как будто бы перед нами персонажи не водевиля, не то сатирической пьесы.

Наш главный поэт носит фамилию Винтовкин.

Один из главных прозаиков — Утка.

Самый главный романист — Худой.

Лучший драматург — Материковый

Главный рассказчик — Словаков

Главный художник — Брюквин.

Главный композитор — вообще Кофечайский.

Ну а политики Танин и Титанин даже не мной придуманы.

А вообще продолжать этот ряд можно до бесконечности.

Как консулу Петровскому запрещали стрелять в китайцев из ружья

Однажды в российском МИДе случился переполох. И все из-за письма китайских коллег, в котором дипломаты Поднебесной требовали не больше ни меньше — как отменить российский закон, позволяющий консулу в Кашгаре Петровскому стрелять в китайцев из ружья.

— WTF?! — на английском подумали, наверное, петербургский паркетные дипломаты, ничего не понимая. — Какой Кашгар? Где это вообще? Кто такой Петровский?!

Пока выясняли, пришла следующая депеша, где китайцы, чуть остыв, начали по своему обыкновению торговаться, и в новой ноте по смыслу было написано следующее:

«Ладно, в русских, если хотите, стреляйте, но в китайцев давайте все-таки не будем. Отмените, пожалуйста, закон в отношении китайцев. Хотя бы на территории Китая».

Что за закон? За что стрелять? Из какого ружья? Что встали, идиоты?! Быстро запрос Петровскому — где он нашел закон, позволяющий ему в консульстве китайцев расстреливать!!! Пусть немедленно отменяет все свои идиотские приказы!!! Они там совсем охренели?! Кем они себя возомнили? Расстрельной командой?

А быстро запрос послать никак нельзя — это же только из Ташкента сноситься. Причем Кашгар (это в нынешнем Синьцзяне) за горами, никакой нормальной дороги туда нет, а зимой еще и перевалы снегом засыпает и сообщение прерывается. В общем, запрос дойдет, и ответ придет, но не быстро.

Как следствие, со стоящими над душой китайцами петербургские чиновники начали тянуть время, не говоря им ни «да», ни «нет». Дипломаты это умеют. А потом, слава тебе, Господи, дошел наконец ответ от консула Петровского с подробностями. Там все и объяснилось — с про ружье, и про стрельбу, и про китайцев. Вот депеша Петровского:

________________________

«Из прежних моих донесений, Ваше Превосходительство изволите знать, в каком крайнем упадке дисциплины находятся пребывающие в Кашгарии китайские войска. При всех посещениях консульства китайским сановниками в сопровождении конвоя едва ли не всякий раз происходил у нас какой-нибудь маленький скандал. Солдаты, а также чиновники лезли, непрошенными, в комнаты консульства, в казармы, в сад.

Хватали и воровали разные вещи, ссорились с караульными казаками и пр.

Однажды один солдат украл со стены канцелярии календарь, который был у него отнят, другой в следующий раз захватил из моей комнаты нагайку, третий — снял в саду с дерева термометр и хотел унести и пр., и пр. Когда мы вместе с даотаем (высокопоставленный китайский чиновник, в данном случае — амбань, то есть мэр, Кашгара — ВН) снимали с себя портреты у приезжего фотографа, один из китайских чиновников тут же, почти в нашем присутствии, украл у фотографа несколько портретов, был изобличен и принужден был возвратить украденное.

Такая назойливость и постоянная пропажа вещей побудили меня, наконец, при каждом посещении консульства китайскими сановниками ставить у всех дверей нашего помещения караульных, с приказом не пускать на внутренний двор, в казармы казаков и в комнаты консульства китайских солдат из конвоя означенных сановников.

Но и эта мера оказалась малоуспешной.

В следующий же визит ко мне даотая один из его конвойных солдат, желая непременно ворваться во внутренний двор консульства, сбил этого казака с его поста.

Тогда, показав даотаю наш гарнизонный устав, по которому стоящий на посту солдат не только имеет право, но и обязан стрелять в каждого, кто осмелится не послушаться его предостережения, я объявил даотаю, что если немедленно, в присутствии русских казаков, не накажет виновного, то наказание это я исполню сам, в присутствии даотая.

Поэтому амбаню Хуангу пришлось выйти за ворота консульства и после увещевания солдату, что он, даотай, человек справедливый и без вину никого не наказывает, дать виновнику в присутствии наших солдат 200 палочных ударов.

Что же до отмены приказа, то не только я, штатский, но и командир консульского конвоя, не в силах дать приказания, отменяющие обязанности военного поста: по гарнизонному же уставу стоящий на посту часовой в случае неисполнения кем-либо двухкратного предостережения удалиться от охраняемого им поста, обязан стрелять в ослушника.

P.S. Настоящий случай возымел самые благоприятные результаты:

отныне не только ни один праздношатающийся китайский солдат не осмеливается приходить в консульство, но даже посылаемые от даотая в консульство по разным делам переводчики и чиновники предварительно докладываются у внешних ворот помещения нашего, и, получив разрешение, являются для сообщения своих поручений.

Такой порядок, прекративший самую непозволительную назойливость китайских солдат, а, отчасти, и чиновников, вполне согласуется как с достоинством Консульства, так и с порядком, существующим у китайским властей.

Консул Н. Петровский.

Источник: АВПРИ, Ф. 143, оп. 491, Д. 475, Л. 298–303

Частушки, матрешки, балалайки… Когда появилась эта "древняя Русь"?

Недавно читал книгу про попаданца в Древнюю Русь. Там все, как положено — лапти, крестьяне, матрешки, балалайки, частушки на завалинке поют…

Посмеялся.

Знаете ли вы, что если бы русского крестьянина хотя бы времен отмены крепостного права запустить в магазин "Русские сувениры", он бы удивленно вытаращил глаза и поинтересовался: "А чаво это у вас тут такое?! Турки, что ли, товаров понавезли?".

Почти все наши "символы старой России" очень позднего происхождения, и в большинстве своем были придуманы ушлыми коммерсантами не раньше конца XIX века.

Балалайка. Тот музыкальный инструмент, который мы знаем под этим названием, появился на свет в конце девятнадцатого века, после того, как в 1883 году музыкант-просветитель Василий Андреев занялся усовершенствованием народного инструмента.

Под его руководством мастера В. Иванов, Ф. Пасербский и другие укоротили корпус, сделали его треугольным, полностью изменили гриф, по сути — создали новый инструмент. Позднее Ф. Пасербский даже оформил в Германии патент на изобретение балалайки. В общем, даже историки музыки признаются, что "можно говорить о существовании двух инструментов: народной и "андреевской" балалаек".

Как выглядела настоящая традиционная русская балалайка, можно увидеть на картине П. Е. Заболотского «Мальчик с балалайкой» (1835 г.), но этот инструмент уже больше столетия не производится.

В СССР, если верить известному афоризму, его не было.

А накануне СССР, незадолго до революции?

Если верить очевидцам — был. Причем даже на окраинах Империи. Причем даже в прессе обсуждался.

Как-то, листая подшивку "Туркестанских ведомостей", я наткнулся на занятную статью. В ней ни слова не было про Большую Игру, которая меня интересовала, но зато она хорошо показывала быт русских людей в обживаемой колонии Российской Империи — Туркестане.

Напечатана статья была в новогодние дни, накануне Рождества. Но поднимаемая тема совсем не рождественская.

На всякий случай, Маргелан (точнее — Новый Маргелан) — это будущий город Скобелев и нынешняя Фергана. Единственный в те времена город в Туркестане, с нуля построенный русскими и для русских.

______________

Одна из насущных нужд нашего края

Во время рождественских праздников, когда повсюду общественная и частная благотворительность стремится облегчить, хотя на время, хотя немного, нужду меньшей братии нашей, невольно приходит на мысль одно грустное явление русской жизни в Туркестане.

Явление это настоятельно требует скорой помощи, но до сих пор, кажется, не привлекло на себя внимания туркестанского общества. Мы говорим о положении жен и семейств нижних чинов, назначенных на службу в здешний край.

При незначительности русского населения туркестанских городов, притом при населении, состоящем почти исключительно из офицеров и чиновников, живущих на одно жалованье и принужденных поэтому ограничить даже самые необходимые свои расходы — лишь небольшая часть солдатских жен поступает в услужение.

Большая же часть их набрасывается на мытье белья, как на единственное средство существования,

так как все прочие отрасли труда для них закрыты: шитье белья и платьев находится в руках жен мелких чиновников, которыя сошьют лучше и прочнее, чем неумелыя руки крестьянки, а во всех прочих видах труда невозможна конкуренция с местным населением.

Летом слабым подспорьем к казенному приварку является продажа кваса на улицах, но и она почта совсем отбита туземцами.

У нас, в Маргелане, при большой конкуренции желающих мыть белье, цена на стирку на одного холостаго колеблется между двумя и тремя рублями. Даже той счастливице, которой, благодаря здоровью и расторопности, удастся стирать белье на нескольких, остаются, после месячной каторжной работы, одни лишь гроши, особенно зимой, при дороговизне дров. Каково же положение тех, которыя самими обстоятельствами принуждены сидеть сложа руки! Казенной дачи, конечно, не хватает, а других средств к существованию нет. Остается один лишь путь к выходу из нужды, путь ужасный, путь, называемый безчестным, но который вряд-ли кто решится, при изложенных выше обстоятельствах назвать таковым; это — путь разврата.

Действительно, мы видим, что многия солдатския жены предаются разврату.

Развратничают они как с теми, которым моют белье, так даже и с туземцами. Нам не раз приходилось видеть, как растворяются дощечки, запирающия сартовскую лавочку, и как оттуда выходит солдатка, неся в руках фунт чаю или сверток с сахаром. Кроме чувства нравственнаго недовольства, которое возбуждается таким положением вещей в каждом из нас, оно оскорбляет также и нашу национальную гордость. В той стране, где привыкли высоко ставить женское целомудрие, где жестоко каралась супружеская неверность, начинают смотреть на каждую русскую простого звания, как на заведомую проститутку.

Посмотрим, какое-же благосостояние достигается таким тяжелым путем? Войдем в жилища солдатских жен.

Эти слободки состоят, буквально, из землянок, вырытых в грунте и со стенками такой высоты, сколько необходимо для вставки маленькаго оконца. Нечего и говорить, какая сырость и грязь царят в этих гнездах тифа и дифтерита, особенно в ненастное время, когда белье стирают и сушат в комнате. Что касается квартир, находящихся в самом городе, то они построены кое-как, немногим лучше сартовских сакель и расположены в самых глухих улицах, вблизи портерных и кабаков, в местах постояннаго разгула и разврата.

Вот нравственное и материальное положение жен наших славных туркестанских солдат. Такое положение жен нижних чинов, по нашему мнению, не безвыходно. Стоит только дать им, если не даровыя, то по крайней мере дешевыя и здоровыя помещения и тогда, при получении казеннаго приварка, жизнь солдаток будет значительно улучшена.

Устройство даровых или дешевых квартир не будет стоить так дорого, как это может показаться сначала.

Во всех городах края есть много мест, до сих пор еще никем не занятых. В Маргелане есть целыя улицы, либо совсем не застроенныя, либо застроенныя на половину. Если Туркестанское благотворительное Общество возьмет на себя инициативу помощи в, этом деле и обратится, куда следует с ходатайством, то каждый город, конечно, не откажется уступить безвозмездно часть пустопорожней земли для такого благого дела.

Население края отзовется сочувственно на призыв Благотворительнаго общеста, тем более, что это население состоит преимущественно из военных, которым дорого благосостояние солдата. Каждый военнослужащий знает, как часто бедственное семейное положение доводит и хорошаго солдата до скамьи подсудимых, бывали также случаи, что солдаты заражались сифилисом от своих-же собственных жен.

Можно надеяться, что начальство разрешит и частям войск отчислить некоторую долю сумм на это дело, тем более, что

содержатся-же при каждом батальоне хоры музыки, не положенные по штату, которые, при увлечении некоторых командиров, тратятся целыя тысячи для приобретения инструментов.

Надеюсь, что наше искреннее желание помочь несчастному положению солдаток не останется без отклика. Помощь эта будет лишь временной и не будет лишь местной; действие ея будет шире; она освободит деревни нашей России от той заразы, которую приносят с собой солдатки, приучающияся в нашем крае иметь легкий взгляд на семейную жизнь.

Туркестанец.

Почем опиум для народа

Как мы все помним по книгам и кинофильмам, деньги в Гражданскую войну ходили самые немыслимые. Помните, как Папандопуло в фильме "Свадьбе в Малиновке" серебряный крест у попа покупал?

"Хочешь сто мильонов? Да бери усе, я себе еще нарисую!

Деньги выпускали все, кто хотел и обеспечивались они всем подряд. Но "семиреченские деньги", переплюнули, пожалуй, многих.

Семиречье — это историческая область в Средней Азии, ныне — юго-восточный Казахстан и северная Киргизия.

Семиречье не стоит путать с Туркестаном, включающем в себя всю остальную Среднею Азию. Оно, во-первых, было колонизовано русскими гораздо раньше Туркестана, а, во-вторых, в Семиречье жили в основном кочевые народы. Там было меньше оседлого населения, больше необрабатываемых земель, поэтому туда гораздо активнее переселялись из русских губерний, испытывающих "земельный голод". В частности — мои предки переехали туда еще в 1911 году. Поэтому в Семиречье еще до революции жило довольно много русских крестьян и казаков.

В 1867 года в составе Российской империи появилась и три десятка лет существовала Семиреченская область с центром в городе Верный, ныне — Алма-Ата.

В ее состав, кроме исторического Семиречья, входили еще знаменитая Чуйская долина и горные регионы Тянь-Шаня.

Возможно, это Чуйская долина повлияла, возможно — просто давная региональная традиция потребления наркотиков, но когда во времена Гражданской войны Семиречье принялось выпускать собственные деньги, была в них одна нетривиальная деталь.

На первый взгляд, это были обычные купюры

Но если прочитать написанное мелким шрифтом, то мы узнаем, что кредитные билеты обеспечивались "опиумом, хранящимся в Государственном Банке и всем достоянием области Семиречья".

Правда, брали и все равно неохотно, как и все "фантики" времен Гражданской войны.

Начну с неожиданного вопроса: вы, случаем, не читали соболезнования, высказанные тогдашним украинским президентом Виктором Януковичем в связи со смертью Валентины Толкуновой?

Между тем документ этот весьма любопытен — там, что написан совсем не в жанре официоза:

«С глубокой скорбью воспринял известие о смерти Великой Артистки (именно так, с двумя заглавными буквами), на песнях которой росло поколение советских людей, которые мы любили, независимо от того что распалось государство, в котором мы родились и в котором прошла наша юность».

И дальше в том же духе: «это были действительно народные песни. Мы их знаем, поем, и они долго будут согревать наши сердца…», «пусть земля будет пухом для любимой народом Валентины Толкуновой» и т. п.

Количество превосходных степеней было столь велико, что украинские политологи тогда заговорили о том, что новая администрация украинского президента берет курс на реабилитацию советского прошлого, объявляет амнистию советской культуре и ее видным деятелям и т. д.

Между тем, мне кажется, все проще. Похоже, Виктор Федорович и впрямь очень любил песни Толкуновой, и в своем мнении о ней как о великой певице был предельно искренен. Да и чему удивляться? По кому еще прикажете «фанатеть» сыну машиниста и медсестры, взрослевшему в начале 70-х в маленьком пыльном шахтерском городке Енакиево?

По King Crimson и Genesis?

Мы часто забываем одну простую вещь: культура, как и наука, бывает фундаментальной и прикладной.

Это как в кино: есть фестивальные фильмы и блокбастеры. Первые никогда не соберут аудитории вторых, но авторы блокбастеров очень активно используют находки "фестивальщиков". В авторском кино, как правило, работают ищущие продвинутые таланты, в кассовых лентах — хорошие ремесленники (хотя бывает, что одно другому совершенно не мешает — примеров много).

Так вот, с экспериментаторским искусством в позднем Союзе было плохо. Его было очень мало, а имеющееся существовало, как правило, вопреки сложившейся системе, а не при ее поддержке.

Но эта не самая лучшая ситуация имела тем не менее одно положительное последствие:

В прикладном, «народном», искусстве работало огромное, небывалое количество невероятно талантливых людей.

Стихи к песням, к примеру, частенько писали не обученные щелкать рифмами «кровь-любовь» поэты-песенники, а лучшие поэты страны. Да, они адаптировали свое дарование, нарочито делали результат своей работы понятным не сотням, а миллионам, но талант-то оставался тем же, того же масштаба. «Покроется небо пылинками звезд, и выгнутся ветви упруго» — это не текст песни, это стихи.

То же самое и с композиторами, художниками, писателями.

Композиторы-авангардисты вроде Губайдулиной музыку к детским мультфильмам писали — куда уж дальше?

Когда Союз рухнул, все, конечно, изменилось мгновенно. Таланты, да и просто люди с амбициями и претензиями тут же убежали двигать вперед высокое искусство, а простому народу досталось обеспечение по принципу «тебе, колхознику, сойдет». Он, конечно, не ропщет и смирно кушает свои сериалы и Малахова, но о том, что он потреблял тогда, помнит.

Люди есть люди — и жемчуг от навоза всегда отличат.

Так стоит ли удивляться, что Виктору Януковичу (и еще сотне миллионов) за последние 30 лет никакие «джага-джага» так и не перебили впечатления от песен вроде «Поговори со мною, мама» или "Где ты появился на свет"?

Когда меня спрашивают — почему раньше люди читали много книжек, а сейчас практически не читают, я всегда показываю вырезку из газеты "Туркестанские ведомости".

Вот эта заметку. На всякий случай — Ташкент тогда был столицей огромной провинции Империи, административным и культурным центром генерал-губернаторства, полностью включавшего территории Узбекистана, Киргизии, Туркмении, Таджикистана и южной части Казахстана.

___________________________

15 декабря, в 11 ч. 15 мин. вечера, на колокольне военной Иосифо-Георгиевской церкви раздался набат, которым обыкновенно, в небольших городах и селах, извещают о пожаре.

Это был первый пожарный набат со дня занятия русскими Ташкента. Понятно, что многие встревожились; несколько слабонервных барынь выскочили на улицу, полагая, что Ташкенту грозит какая-то страшная опасность от огня. Оказалось, что пожар начался в здании Ташкентской инженерной дистанции, внутри помещения. Не можем сказать в точности, но, вероятно, загорелось от лопнувшей печной трубы, или тому подобнаго.

Такой, крайне редкий в Ташкенте случай, как пожар, да еще с колокольным набатом, конечно, привлек к месту приключения много народа. Явилась и дежурная на случай пожара, военная команда. Солдаты энергически ломали железную крышу загоревшагося здания. В окнах изредка виднелись падающия с потолка, с загоревшихся балок, искры. В общем, пожар оказался ничтожным и все с недоумением спрашивали: "Какой-же смысл имел набат? Неужели пожар грозил гибелью глиняному Ташкенту?".

В результате оказалось, что многие остались очень довольны тем, что набат известил их о пожаре. Все-таки развлечение в нашей скучной жизни.

Примерно шестьдесят человеческих поколений назад, где-то около 27 года до нашей эры один некрасивый носатый мужик, которому было слегка ссыкотно, пододвинул к себе чистый лист бумаги. Потом почесал кучерявый затылок и написал на чистом листе несколько слов. Мужика звали Тит Ливий и написал он следующее:

Создам ли я нечто, стоящее труда, твердо не знаю, да и знал бы — не решился бы сказать, ибо вижу — затея эта и не нова, и даже избита, ведь являются же новые писатели, которые уверены, что либо в изложении событий подойдут ближе к истине, либо превзойдут неискусную древность в умении писать.

Так была начата великая "История от основания города".

С тех пор прошло больше двадцати веков, земляне придумали христианство, рыцарей, паровозы и телефоны "Сяоми". А все умные писатели, начиная новую книгу, пишут то же самое.

Или хотя бы думают.