Илавин в очередной раз пробежалась глазами по тексту и недовольно заворчала под нос. Прикусив язык и напряженно осмотревшись, девушка со странной смесью облегчения и безысходности выдохнула и в очередной раз принялась перечитывать договор. Проезжавший мимо голем-уборщик сердито зашуршал шестеренками, уткнувшись в ее ногу.

Волшебница недовольно скосила на него глаза, после чего с остервенением принялась рвать документ.

– Наследница сильного рода, значит? – недовольно прошипела она, кидая на землю кусочки желтоватой бумаги. – Временный брак на год, значит?! Ребенка им родить?!

Илавин закашлялась под монотонное жужжание шестеренок голема, с бессильной злобой наблюдая, как клочки бумаги поднимаются в воздух и прирастают к обрывку договора, словно его никогда и не пытались уничтожить.

Расправив плечи, девушка с нескрываемой неприязнью всматривалась в документ, лихорадочно ища в нем хоть одну лазейку, шанс на побег. И такая нашлась. Правда, Илви не очень-то обрадовалась, ведь, как известно, хрен редьки не слаще. А выход был только один: дождаться завершения обучения и выйти замуж за предложенного родителями жениха.

Она взвыла, глядя на то, как горы постепенно окрашивает в розовый цвет сонтум. Пожалуй, именно звезда и была тем островком спокойствия и постоянства, который давал силы верить в то, что все будет хорошо. Если не сегодня, то на следующий день. Или на следующий… Эти глупые попытки тащить себя за волосы и не унывать давно были пройденным шагом, и оставалось только надеяться, что за год что-нибудь изменится и удастся выпрыгнуть из капкана до того, как он сомкнет свои острые металлические зубья.

«Надо заскочить к Тэми, – обреченно решила Илви и улыбнулась: подруга была неунывающим лучиком сонтума, которая обязательно если не найдет решение, то как минимум выслушает, – Ох и выскажет она мне потом кучу всего! Что ж, стисну зубы и вытерплю, как горькое лекарство. Один маг хорошо, а маг со жрецом – лучше!»

Чуть приободрившись, Илавин грациозно встала, расправила несуществующие складки на простом ученическом платье и двинулась вперед, чуть пританцовывая и напевая под нос детские мотивы. Время для жалости закончилось, надо держать лицо. Если не для других, то хотя бы для себя, чтобы боги видели, что она счастлива в любом положении, и перестали посылать испытания.

«Илви, да что с тобой такое?! – мысленно отчитала себя она. – Это когда это ты успела стать религиозной? И не надо валить все на Тэмлаэ, она ни в чем не виновата! Решила искать поддержки у высших сил, да, волшебница? Вот только ты за всю свою жизнь не видела ни одного чуда от богов. Так что давай, бери себя в руки и делай хоть что-нибудь, а не ной!»

Илавин остановилась на краю платформы и бросила короткий взгляд вниз. Ноги тут же подкосились, и девушка поспешила отступить на пару шагов от казавшегося бездонным обрыва. Академия Пяти Башен не зря считалась одним из самых причудливых учебных заведений на всей планете. Больше никто не мог похвастаться такой близостью к фонтану магии. Шутка ли – бьет прямо из-под академии на радость студентам и преподавателям. Илви бросила косой взгляд на светящийся голубоватым столп, проходящий через жилую башню. Издалека было сложно разобрать, одарили их сегодня повышенной концентрацией воздушной или водной энергии, но это было и не важно. Илви ждала, когда фонтан окрасится в кроваво-красный или, на худой конец, в ярко-оранжевый или пронзительно-желтый. Огонь был ближе всего к ее взрывной натуре, именно его она ждала каждый раз чтобы пополнить свои резервы.

Из спутанных размышлений девушку вырвал противный скрип. Вагонетка замерла возле площадки, требовательно приоткрыв дверцу. Илавин со вздохом забралась в это жуткое изобретение меготехников, проверила ремни безопасности, затянув их потуже, ткнула изящным пальцем в пиктограмму башни богов и вцепилась в поручень. Конечно, можно было бы воспользоваться многочисленными галереями, проложенными между основными башнями, вот только путь выдался бы неблизким, а Илви спешила.

Словно норовистый жеребец, вагонетка сорвалась с места. Воздух тут же стал упругим, не давая ни выдохнуть, ни вдохнуть. Илавин сжала подлокотники так, что костяшки пальцев побелели. Внизу мелькали выходы из рудника, если бы скорость была поменьше, можно было бы даже разглядеть крошечные фигурки рабочих, но вагонетка неслась вперед, не оставляя и мгновения для любования окружающими пейзажами.

Остановка стала такой же внезапной, как и начало поездки. Скрипнула дверца, намекая на то, что транспорт стоило бы покинуть. Илавин решила не шутить с механизмом и отдышаться уже на ровной и никуда не движущейся поверхности. Колени тряслись, перед глазами нет-нет, да мелькали черные мушки. Илви вцепилась в фонарный столб, пытаясь унять дрожь в руках. Проводив скучающим взглядом плавно удаляющуюся вагонетку, волшебница устало подумала о том, почему нельзя ехать вот так вот спокойно, когда есть пассажиры. Ответа, конечно же, не было.

«Так… Надо поспешить, а то опять проходу не дадут!» – подумала Илви и уверенным размашистым шагом пересекла башенную площадь.

Каждое строение академии лишь с большой натяжкой можно назвать башней. Илавин полагала, что справедливее эти громадины будет называть замком, а саму академию на новомодный манер университетом. Но так уж исторически сложилось… Башня богов утопала в цветах, миниатюрных часовнях и ярких флагах. На задворках притаились теплицы со всевозможными лекарственными и ядовитыми растениями.

Ловко пролавировала между храмами и каплицами и, порадовавшись, что никто в столь ранний час ее не поймал и не заставил молиться, Илви добралась до лаборатории Тэмлаэ. Полуподвальное помещение, притаившееся в тихом переулке за одним из кабаков.

Илавин перевела дух и постучала костяшками пальцев в дверь. Спустя минуту постучала еще и, не дождавшись ответа, вошла без приглашения. Белокурая головка Тэмлаэ нашлась рядом с одним из перегонных кубов. Илви неодобрительно покачала головой, тихонько пропела себе под нос активирующую световые кристаллы мелодию и скрестила руки на груди, дожидаясь, пока Тэми придет в себя.

Жрица недовольно скривилась и закрыла лицо ладонью от постепенно усиливающегося освещения. Закутавшись поплотнее в плащ, она довольно засопела.

– Тэми! – не выдержала Илавин и решила позвать подругу. – Тэмлаэ Аринэ из Сонтумных Гор, я к тебе обращаюсь!

Жрица подскочила как ужаленная, сонно заморгала, высматривая гостя. Когда взгляд ее янтарных глаз наткнулся на Илавин, Тэми широко улыбнулась и помахала рукой.

– Приятного денечка, Илавинэ! – поздоровалась жрица, перевела взгляд на настенные часы, и всю ее бодрость как рукой сняло. – Ты чего ни свет, ни заря?

– Вот и не надоело тебе коверкать мое имя? – недовольно буркнула Илви, опускаясь на скамью и прижимаясь спиной к прохладной каменной стене.

– Прости, – без тени вины отозвалась жрица. – Просто так привычнее. Ты же позволяешь себе сокращать мое имя и ничего. Так зачем ты в такую рань? Что опять случилось, что ты не могла дождаться встречи на нейтральной территории?

– Вот, – Илавин порылась в сумке и протянула подруге магический договор.

– Ясно, опять какая-то бумажная волокита. Слушай, и кто у нас не наследная принцесса…

– Да не принцесса я! – поправила Илви.

– Да-да, я в курсе. Но ваш род такой древний и могущественный, что в наших землях была бы принцессой. Тебе не нравится?

– Да не в этом дело, – Илавин устало махнула рукой. – Понимаешь… пока от этого проблем больше, чем пользы. Лучше была бы какой-нибудь невзрачной серой мышкой, училась бы себе, потом на работу пошла… А сейчас чувствую себя племенной кобылой!

– Илавинэ! Твои родители заботятся о тебе, не бросают в трудную минуту…

– Тэми! Не бросают в трудную минуту?! Да они словно с цепи сорвались, как я потеряла голос!

– Именно! А что им еще остается делать? Тебе уже двадцать два!

– Говоришь так, словно это приговор. Маги и больше живут, – фыркнула Илви, осматривая ровные ряды баночек с травами. – Кстати, где твои манеры? Ты мне даже чаю не предложила.

Илавин чувствовала себя неловко, словно пришла исповедаться в грехах, а вместо маленькой укромной комнатки ее вывели на центральную площадь и заставили каяться перед всем миром.

– А, да, конечно, чай. Сейчас сделаю. И да, двадцать два это приговор для девицы, которая не может колдовать. Будем откровенны, тебе сейчас даже бытовые не так-то легко даются, а их, между прочим, преподают в школах. Во всех школах, я подчеркиваю, даже для магически бездарных.

– Не сыпь мне соль на рану… – устало вздохнула Илавин. Ей не нравилось ее нынешнее положение, слабость и зависимость, но изменить ничего не получалось.

– Илавинэ, послушай меня. Твои родители не желают тебе зла…

– Ага, именно поэтому подобрали в женихи пятидесятилетнего старикашку! – фыркнула Илви, наблюдая за тем, как ловко жрица заваривает чай.

– Ну а что ты хотела? Выдавали бы тебя замуж лет в тринадцать, там бы был выбор побольше. А теперь уж, извините, что осталось.

Илавин передернуло от перспективы, обрисованной подругой. Нет, конечно же, Тэми утрировала и ни в тринадцать, ни даже в пятнадцать никто бы не потащил ее пред очи Десяти заключать священный союз… но вот организовать помолвку и лишить право выбора вполне могли.

– Почему нельзя было просто оставить меня в покое? Я уверена, мы с тобой что-нибудь бы придумали и вернули мой голос…

– А если нет, Илви? Что, если у меня не получится? Я же не всесильная… Даже опытнейшие лекари, жрецы, друиды и шаманы разводят руками в твоем случае.

– Ты из дома Каррано… вы лучшие целители в мире. По крайней мере, если открыть жреческий учебник по истории целительства, то как минимум пятая часть будет посвящена вашей семье.

– Ах, Илавинэ-Илавинэ, – покачала головой Тэмлаэ, протянула подруге чашку с чаем и уселась рядом. – И все они мужчины. Я одна из немногих девочек, которых отпустили учиться. И то потому что иначе залечила бы до смерти всех там… Не все так просто.

– Я верю в тебя, – решительно ответила Илви, отпивая отвар.

– Спасибо, – улыбнулась Тэми. – А теперь давай я почитаю твою бумажку. А то задержишься тут… проблем не оберешься. Ну, в твоем понимании проблем, конечно.

Жрица заулыбалась, развернула свиток и углубилась в чтение. С каждой строчкой ее глаза становились все больше от удивления, а зрачки все меньше.

– Вот это поворот! – с восторгом вскрикнула Тэми, бережно сворачивая свиток.

Илавин выгнула бровь и испытующе посмотрела на подругу, совершенно не понимая, к чему та клонит.

– Как ты ловко выкрутилась-то! Молодец!

– В смысле?! – опешила Илви и закашлялась, поперхнувшись чаем.

– Ну как же. На годовой брак не нужно разрешение родителей. А продляется он автоматически по согласию пары… Да и жених, жених-то какой! Вот мне бы так! Не хочу в свои горы возвращаться.

– Я тебе уже говорила, что с этим нет проблем, найду способ тебя тут оставить. Но жених… серьезно? Рульфик-гульфик – это жених?!

– Раульфан из рода Жерро. Между прочим, Илавинэ Жерро звучит. Ярко так, звонко, словно весенняя капель. Мне нравится.

– А мне не нравится!

– Ой, да ладно тебе. С кем бы ты хотела провести остаток дней, кому бы ты хотела рожать детей? Тому старикашке…

– Никому! – в отчаянии выкрикнула Илви, чувствуя, как предательски горят глаза.

Она попыталась часто моргать, чтобы жгучие соленые капли не покатились по ее лицу, но безуспешно. Спустя несколько мгновений Илавин рыдала на плече у жрицы, словно слезами можно было смыть все проблемы в океан.

– Ну-ну, тише, тише… – шептала ей на ухо Тэмлаэ, поглаживая по спине. – Но серьезно, за ним же половина академии бегает!

– И что? – всхлипнула Илви. – Ненавижу его, с первого курса ненавижу!

– Ага, – усмехнулась Тэм. – Так ненавидишь, что не помнишь причин вашей вражды.

– Да еще с коллегии началось, – фыркнула Илавин. – Я же рассказывала.

– Да-да, долгая вражда длиною в жизнь. Но с чего она началась, дорогая, ты не можешь вспомнить. Так что…

– Да это не важно, Тэми… Меня от одного его вида воротит, от голоса уши хочется руками зажимать… а эти его шестеренчатые монстры… ужас!

– Ну вот опять… Магия может проявляться по-разному. И эти, с позволения сказать, шестеренчатые монстры здорово облегчают жизнь. Не представляю, как ты без них справляешься! Особенно сейчас, когда призвать себе помощника то еще занятие… Прости… Не хотела давить на больное, но серьезно. Он не самая плохая партия. У них тоже довольно сильный род. Да и смотри… Тут есть пунктик о помощи в лечении. Так что в тебе видят не только, как ты выразилась, племенную кобылу.

– Ага. А еще будущую домашнюю наставницу их отпрысков. Нет, Тэми… я прекрасно знаю, чем заканчиваются подобные браки. Я буду рожать чуть ли не каждый год и вскоре стану похожей на яблоню: такая же кривая и увешанная деточками. Это не то, совсем не то, о чем я мечтала!

– Ясно, я тебя поняла. И что ты предлагаешь? Какие еще варианты?

Илавин помолчала и ответила после тяжелого вздоха:

– Пока буду строить лапушку-умничку с этим кадром. Не думаю, что Горин Жерро спустит мне с рук, если я буду игнорировать ее сыночка…

– Так, погоди… при чем тут заведующая кафедрой?! – глаза Тэмлаэ вновь стали размером с имперский золотой.

Жрица схватила подругу за плечи и чуть тряхнула, требуя ответ как можно скорее.

– Да как при чем? Это договор между Горин и мной! Прочитай внимательнее! Эта своего не упустит, будет для вида помогать в лечении, а сама усиливать свой род нашей кровью!

– И что? Какая разница, Илавинэ? У тебя есть я. Я помогу, беременность и роды пройдут без вреда для организма, ребеночек будет здоровый. А у тебя появится защита от родителей. Не этого ли ты хотела, не об этом ли ты просила, когда рыдала у меня на плече, разорвав на мелкие кусочки портрет предполагаемого родителями жениха? Да и… право слово, не так уж он и плох был…

– Тебе бы… хоть за кого замуж выйти тут, да? Чтобы не возвращаться в провинцию… Не суди по себе, Тэми… Для меня оба этих пути равноценны катастрофе! Неужели ты не понимаешь?!

– О нет, я-то прекрасно понимаю. Ты ведь хочешь все и сразу. Но, принцесса, так не бывает. В конце концов! У тебя впереди год. Учебный, правда, но и этого достаточно для того, чтобы все перевернулось с ног на голову. Может, найдешь себе кого получше. А пока улыбнись и играй свою роль. Только объясни, как ты с Горин-то умудрилась договор заключить? Она ж о Раульфане печется как курица-наседка.

– О, – вздохнула Илавин, – Это отдельная долгая история.

– А я никуда не спешу…

– Ну… ладно, – нехотя ответила девушка, сняла с цепочки кристалл, ненадолго приложила к виску и протянула подруге.

Пересказывать нудную беседу с научным руководителем было лень, да и передать воспоминания всегда быстрее получается.

Хвост первый. Нет причин для беспокойства. Или есть?

Сказать по правде, Илавин побаивалась своего научного руководителя. Профессор Жерро была женщиной неопределенного возраста и необъятных размеров. И если первое можно списать на ее мастерское владение магией, то второе у многих вызывало недоумение. Особо смелые студенты даже умудрялись шутить на эту тему. Правда, Илви вывела четкую зависимость между этими анекдотами и отчислениями, поэтому предпочитала не замечать недостатков Горин Жерро. А уж, когда ей выпало такое счастье, как писать курсовые и дипломные под руководством главы кафедры прикладной огненной магии, готова была взвыть.

К чести Горин, она была требовательна, но справедлива. И уже к четвертому семестру Илавин начали завидовать сокурсники, которым не досталось жесткого прессинга в конце первого курса и сейчас приходилось нагонять. Илви же, прошедшая огонь и лед, чувствовала себя как рыбка в воде, легко выполняя все требования Горин.

Да чего говорить, за четыре года совместной работы Илавин привыкла считать руководительницу кем-то в духе заботливой много-юродной тетушки, которая вроде бы уже и не родственница, но все равно присматривает.

– Это просто филе ану-гранпи! – судя по интонациям, Тэмлаэ выругалась.

Илавин повесила на шею кристалл, погладила его кончиками пальцев и недоумевающе посмотрела на подругу.

– Чье филе?

– Ану-гранпи, наша местная живность, – отмахнулась Тэмлаэ.

Под испытующим взглядом волшебницы жрица тяжело вздохнула и принялась рассказывать:

– Зверь такой, похож на корову. Но ног у него шесть, чтобы по льду ходить было проще. И шерсть… знаешь, такая светлая, сонтумная, как у тебя волосы…

– Вот уж удружила сравнением, – беззлобно огрызнулась Илви.

– Да ладно тебе. Его на шерсть и выращивают, этого ану-гранпи. Видела гранпийские платки, которые в жару спасают от зноя, а в мороз согревают? Вот это из их шерсти и нашей магии, – похвасталась Тэм. – Вот только мясо у него ужасное на вкус. Есть только один способ приготовить его так, чтобы оно было съедобным. Очень сложный, если честно. Так вот… когда в наших землях хотят кому-то гадость сделать, подкидывают кусочек филе ану-гранпи в кастрюлю или сковороду. Все, еда на выброс.

– Какой-то у вас мстительный народ…

– Да так уже давно никто не делает. Это, как говорил папа, предание из диких времен. Может, и тогда только грозились. Все же у нас суровый климат, не так просто добыть еду.

– Ладно, это все романсы… Ты мне лучше расскажи, чего ты так ругалась?

– Да обманули тебя. Как котеночка. Ты чего пила огненное вино? Неужели у тебя совсем мозгов нет? – Тэмлаэ подскочила с лавки и грозно посмотрела на подругу сверху вниз. Потом скривилась огорченно и принялась расхаживать по комнатке из угла в угол.

– Ты точно не хотела за Раульфана замуж? А то многие просто стесняются признаться в этом…

– Конечно же, нет! – раздраженно бросила Илавин, нервно сминая подол юбки. – Он же просто обезумел от этих своих механизмов. А ты знаешь, что я их до дрожи в коленках боюсь!

– Ага… В общем, никогда не пей ту штуку больше. Если, конечно, тебе дорога своя воля и способность принимать решения. Огненное вино делают всего на одной плантации в наших землях. Ходят слухи, что кустов винограда не более десятка. Стоит безумных денег даже в наших краях, сколько у вас – вообще не берусь гадать. Его запретили к продаже.

– И что? Ну угостили меня безумно дорогой выпивкой?! Дальше-то что! – взвилась Илавин, схватив подругу за грудки.

Тэмлаэ улыбнулась, положила ладони поверх рук Илви и осторожно надавила. Илавин обиженно зашипела и затрясла резко заболевшими кистями. Когда было необходимо, Тэми умела быть весьма убедительной.

– Вот всегда ты так.

– А я предупреждала, что не люблю рукоприкладство и когда меня перебивают. Так вот. Ходят слухи, что в том вулкане, на склоне которого и растет лоза, когда-то жил Огненный Сонтум. И он наделил это место особой силой, а виноград ее впитал. Огненное вино подавляет волю, делает выпившего послушным. При этом это не считается магическим воздействием. Так что оспорить твой годовой брак не выйдет.

– И что же мне делать? – в отчаянии взвыла Илавин, чувствуя, как спасительная соломинка ускользает из ее рук.

– Жить дальше, Илавинэ. И, если ты не хочешь участвовать в утренней молитве, бежать из нашей башни, – Тэм усмехнулась и скрестила руки на груди.

– Вот так всегда, вместо утешения – пинок под мягкое место. Спасибо, – Илви обняла подругу на прощанье и выбежала на улицу.

Улочки башни богов постепенно оживали. Владельцы кафе и магазинчиков натирали до блеска окна и выносили на подоконники нежные цветы, которые могли не пережить ночные холодные ветра.

В ярких лучах сонтума флаги казались крыльями неведомых птиц, по воле демиургов зависших над башней. Илавин поспешила поскорее убраться с людной улицы. Совсем скоро начнут звенеть колокола, созывая жрецов и всех желающих на утреннюю молитву.

– Светлого дня! – поприветствовала Илви одна из жриц, и волшебница прибавила шаг, чтобы ее не дай боги не затащили в храм.

С разбегу запрыгнув на подъемную платформу, Илавин пыталась перевести дух. Основная площадь башни медленно и неотвратимо отдалялась, и с каждой секундой Илви чувствовала себя все спокойнее. Присмотревшись к пиктограммам на платформе, волшебница обреченно вздохнула. И угораздило же ее запрыгнуть на самую медленную, которая еще и без остановок идет к Сердцу Академии! Так можно было и на занятия опоздать. Впрочем, лучше провести время на платформе и полюбоваться окружающими пейзажами, чем в компании святош и нудных гимнов.

Внизу простирался огромный карьер. Илавин даже порадовалась, что платформы – это плод магии, а не маготехники, и упасть с них невозможно, если сам того не пожелаешь. Когда-то здесь было крупнейшее месторождение камней маны в королевстве. А потом рабочие докопались до колодца, такого огромного, что фонтан маны поднялся до небес. Вокруг тут же выстроили академию, которой в наследство достались вагонетки и груды выработанного камня. Из него и сложили башни.

Илви улыбнулась. Скорее высокие замки, поддерживаемые волшебством фонтана. Маленькие города с тысячами жителей. Да, учебные корпуса имели закрытую пропускную систему, и попасть туда человеку с улицы было непросто, но территория академии за три столетия стала настоящим городом. Поговаривали даже, что скоро проложат три моста, которые соединят края карьера с академией. Илавин эта идея очень нравилась, потому что сейчас выбраться из академии “на материк”, как говорили студенты, было большой проблемой. Билеты на платформы разбирали быстро, а ходили они не часто, ведь чем дальше от фонтана, тем сложнее было удержать такую махину в воздухе. У друидов было некоторое преимущество, можно было взять из садов грифона или пегаса, или еще какую-нибудь крылатую тварь, но только при личном разрешении проректора.

Вздохнув, Илавин бросила короткий взгляд на башню друидов, утопающую в зелени, и завистливо поцокала языком. Много городов в одном, так говорили про их академию. И были правы. Вот у жрецов десять уровней, на каждом по храму для бога. Башня магов являет собой самую настоящую кладезь знаний, каких только библиотек там не найти. А если соскучишься по природе, то можно зайти в леса к друидам или к шаманам, у тех и вовсе на каждом ярусе своя местность, уникальная и неповторимая.

Илви помотала головой из стороны в сторону и отползла к центру платформы, порадовавшись, что ее никто не видит. Позор-то какой – бояться высоты. Но когда рядом никого не было, волшебница могла позволить себе быть самой собой и дать волю маленьким слабостям.

Волшебница пришла в себя и уверенным шагом направилась в сторону башни магов. Соседство с башней магов техники ее, конечно же, не радовало. Особенно если учесть, что маготехники выстроили ее в виде огромного голема, который может ожить в любой момент. Илавин понимала, что проректор вряд ли решится на такой опрометчивый шаг, но все же старалась держаться от жуткого порождения ненормальной фантазии подальше.

Приложив кристалл к идентификатору, волшебница вошла в холл десятого этажа и оказалась в приятном полумраке. Чуть переливались на полу защитные руны, этот свет отражался от металлических корешков книг, расставленных то тут, то там в шкафах. Пожалуй, открытые библиотеки были тем, что Илви больше всего любила в своей башне. Целая кладовая знаний, доступная каждому.

Сверившись с часами, неустанно отсчитывающими секунды и минуты, волшебница с сожалением провела пальцами по корешку “Большой энциклопедии” и прошла к портальным площадкам. Перед началом занятий там собралась незначительная очередь. Студенты и преподаватели один за другим становились на нужный круг, помещение десятого яруса озаряла яркая вспышка света, и человек оказывался на другом уровне. Как назло, желающих переместиться в лекционные аудитории сегодня было много, очередь двигалась медленно, и Илви боялась опоздать. Она даже начала корить себя за то, что не встала в очередь на какой-нибудь мало популярный ярус, например, третий, где содержались различные магические твари, чтобы уже оттуда телепортироваться на пятый. Но все сильны задним умом, а до заветного круга оставалось совсем немного, и метаться было поздно.

По башне пронесся мелодичный перезвон колокольчиков, и Илавин невольно дернулась вперед, сжала кулачки. Первое занятие началось, а она безбожно опаздывала. Так и хотелось крикнуть: “Ну же, быстрее! Быстрее! Мы опаздываем!” Но воспитание требовало сохранять тишину в библиотеке, а башня магов именно ей и была.

Наконец, ступив на портальный круг и оказавшись на нужном ярусе, Илавин позволила себе сорваться на бег. До аудитории было недалеко, но педантичная Илви не любила опаздывать. И она бы не опоздала, если бы не чертов муж! Вывел ее из душевного равновесия, отнял драгоценное время! Уж Илви-то этого просто так не оставит! Найдет способ отомстить!

Сделав два глубоких вдоха и выдоха перед дверью в аудиторию, Илавин расправила плечи, постучала и вошла. В помещении тут же повисла зловещая тишина. Волшебница сглотнула и бросила короткий взгляд на профессора Аварро.

Миниатюрная блондинка недовольно поправила монокль и свысока посмотрела на вошедшую. Удивленно приподняв брови, Аварро отложила на кафедру папку и с прищуром посмотрела на Илавин.

– А вот и наша прогульщица, – довольно проворковала профессор, и Илви почувствовала, что дело дрянь.

– Я не прогульщица. Извините, обстоятельства были выше меня, и я опоздала.

– Деточка! – строго сказала профессор, барабаня пальцами по отполированному дереву кафедры. – То, что я, Артеин из рода Аварро, и ты, Илавин из рода Аварро, принадлежим к одной семье, не делает тебя особенной. Я уже озвучивала мои правила, но для тебя, так и быть, повторю одно, главное. Опозданиям и отсутствию есть единственное оправдание – смерть. Ты, вроде как, выглядишь вполне себе живой. Зайдешь ко мне после лекции за отработкой. И не думай, что потерянный голос будет смягчающим обстоятельством.

Под взглядом десятков глаз Илви даже чуть ссутулилась, но тут же взяла себя в руки и заняла место за одной из передних парт. Она и раньше слышала, что тетка Артеин была сущим дьяволом во плоти, но до этого дня сталкиваться с дальней родственницей ей не приходилось. По слухам, Артеин, словно дикий зверь, вырвала право использовать фамилию семьи, а не своего мужа. Илавин могла понять это ее стремление, но не видела в этом особого достижения. Ее отец, Глава рода Аварро, был щедр по отношению к тем, кто приносил пользу семье. Чего стоит его принятие в семью талантливых сироток!

Времени на размышления не было, оставив пару листов в начале тетради для пропущенной части лекции, Илви принялась записывать каждое слово профессора, вспомнив прошлогодние байки пятикурсников о том, что Артеин любит задавать на экзамене вопросы по тому, что, на первый взгляд, кажется совершенно несущественным.

Илви чувствовала себя шпионом, притаившись за массивными дверями на галерею и подсматривая за собравшимися там людьми. Встречаться до начала занятий с мужем не хотелось. И так с ее сегодняшним везением их должны поставить вместе! Как будто боги только этим и заняты: пытаются испортить и без того сложный день.

– Илавин? – тихо позвали ее со спины.

Испугаться волшебница не успела, теплая рука зажала ей рот, не давая вскрикнуть. Илви дернулась в сторону, но подкравшийся со спины мужчина, а голос был именно мужской, держал крепко.

– Да чтоб тебя, прекрати трепыхаться.

По спине девушки пробежал нехороший холодок. Она в отчаянии цапнула прижимавшуюся ко рту ладонь и попыталась лягнуть стоявшего сзади Раульфана.

“И надо было прятаться в тени! Сейчас затащит тебя куда-нибудь и поминай как звали!”

– Стерва! – сквозь зубы ругнулся юноша, но свою добычу не выпустил. – Ладно, не хочешь по-хорошему, будем по-плохому.

Раульфан наклонился, и его горячее дыхание обожгло кожу Илавин. Юноша тихо пропел ей на ухо неизвестное заклинание, и горло и язык Илви онемели. Раульфан отступил на шаг, выпуская жену и окидывая оценивающим взглядом.

– Слушай, кончай от меня бегать. Я и сам не рад сложившейся ситуации, можешь мне поверить. Так, Лави, ты меня слушаешь?

Исковерканное имя заставило девушку вспыхнуть подобно ее любимому огню. С безмолвным шипением, оскалившись, она кинулась на мужа, ожесточенно барабаня маленькими кулачками по его груди.

– Лави, серьезно, ну хватит уже, – Раульфан улыбнулся, ловким движением перехватывая ее руку. – Я пришел поговорить. Ты, вроде бы, уже один раз опоздала сегодня. Думаю, Артеин работой тебя завалить успела. Выбрось дурь из своей головы и послушай меня. Раз уж такая неприятность случилась, то нам надо держать лицо. Ты можешь ненавидеть меня сколько твоей душе угодно, но на людях веди себя, пожалуйста, прилично. Ты понимаешь?

Илавин шумно выдохнула и попыталась свободной рукой расцарапать лицо наглеца. Раульфан нахмурился и перехватил и вторую руку.

– Понимаешь, есть одна проблема. Если мы с тобой будем себя вести как кошка с собакой, это отбросит тень на наши семьи. И если меня мать может еще простить, так как это ее рук дело, то тебе явно будет плохо. Лави, я тут о тебе забочусь. Не думаю, что твой отец будет счастлив тому, что его договоренности могут быть сорваны. Одумайся и прекращай дурить. Нам просто надо пережить этот год, понимаешь?

Немного успокоившись, Илавин обреченно кивнула, пытаясь вырваться.

– Ну а раз уловила, то бери меня под руку и пошли на занятия. Сегодня лабораторная по сборке механической белки. Я все сделаю сам, просто поизображай хорошую и прилежную ученицу, ладно? Я знаю, что ты сейчас даже чашку чая подогреть себе не можешь. Поэтому, как твой муж, я о тебе позабочусь.

Илавин обреченно повесила нос и кивнула. Раульфан подставил ей локоть, предлагая опереться о него, и Илви почти согласилась, но резко отступила на шаг и демонстративно ткнула пальцем в свое горло, намекая на то, что совсем без голоса она никуда не пойдет. Раульфан вздохнул, посмотрел на нее словно на нашкодившего котенка.

– Тебе не понравится то, как снимается это заклинание. Ты точно этого хочешь? – обреченно спросил юноша, предрекая очередную нелепую стычку. Дождавшись от супруги утвердительного кивка, он приблизился и поцеловал Илавин в шею.

Девушка испуганно взвизгнула и отскочила.

– Да что ты себе позволяешь?!

– Всего лишь невинный поцелуй в шею. Прости, ты вряд ли раньше сталкивалась с такими заклинаниями, личная разработка, – не без наигранной скромности прокомментировал юноша. – Прошло бы само к началу пары. А так я могу только забрать часть магической энергии назад в себя. Уж извини. Разработка по не расплетающимся заклинаниям. Только ты не видела, это секрет!

Юноша задорно подмигнул Илавин и вновь подставил локоть. Волшебница демонстративно достала из поясной сумки платок, вытерла шею, и только потом с чувством собственного достоинства встала рядом с мужем и взяла его под локоть.

Пусть все происходящее и походило больше на фарс, была в словах Раульфана и доля истины. Если папочка увидит, что его дочурка не хочет замуж за этого человека, он обязательно что-нибудь придумает. Правда, женит ее, скорее всего, на следующий день. А этого никак нельзя допустить!

Илавин обворожительно улыбнулась мужу, а потом демонстративно показала зубы, чтобы помнил: она с ним по собственной воле ради собственной же выгоды и никак иначе. Раульфан только фыркнул на это и пошел в сторону кабинета.

По галерее пронесся мелодичный перезвон колокольчиков, студенты притихли в ожидании профессора. Но стоило появиться сладкой парочке, как тут же загомонили.

– Ой, смотрите! Он что, проиграл кому-то пари, что с этой бледной молью вышагивает?

– Да нет, это она явно проспорила, а он пожалел!

– Да не может быть! Что он в ней нашел!

Неприятные шепотки вызвали волну негодования у Илавин, она окинула студенток высокомерным взглядом и победно улыбнулась. “Пусть завидуют! Хоть и завидовать тут нечему. Ну да ладно, я все равно прорвусь!” – успокоила она себя, останавливаясь вместе с мужем недалеко у двери.

– Рау, так вот почему ты отказался проводить меня после первой лекции? Из-за этой крали? – обиженно надула губки синеокая красавица со смолисто-черными волосами, вьющимися мелким бесом.

Илавин недовольно нахмурилась, подсознательно чувствуя от нее угрозу. И пусть на руку и сердце Раульфана Илви не претендовала, она прекрасно знала, на что способна ревнивая женщина. И быть жертвой мелких пакостей совершенно не хотелось. Пытаясь прикинуть, из какой провинции королевств могла быть родом неожиданная соперница, Илви невольно потеряла нить разговора.

– Керания, успокойся, я тебе говорю. То, что я один раз проводил тебя до общежития, еще ничего не значит! Неужели в твоем диком краю не знают о хороших манерах?! – недовольный выкрик Раульфана выдернул Илавин из ее размышлений, и она обратилась в слух.

– Но как же так… я же…

– Керания, успокойся сейчас и, пожалуйста, не пугай мою жену. Она из воспитанного общества и не привыкла к таким базарным склокам, – сухо попросил немного успокоившийся Раульфан, как бы невзначай поглаживая Илви по запястью.

Волшебница мысленно фыркнула, но снаружи была спокойна, как лед. Ей не нужна была эта странная поддержка. Тем более ей не нужен был назревающий скандал.

– Жену?! Ты что, за идиотку меня держишь? Нет у тебя жены! – раздраженно фыркнула Керания, делая резкий шаг вперед.

Раульфан отреагировал мгновенно. Словно позабыв о недавней истерике жены, он встал перед ней, загородив от вспылившей девушки.

– Кери, успокойся. Такое поведение тебе чести не делает.

Илви привстала на цыпочки и выглянула из-за плеча мужа. Студенты вокруг замерли, с наслаждением наблюдая за бесплатным представлением.

– Что значит “успокойся”?! Я уже всей семье сказала, что скоро выйду замуж, – не унималась брюнетка, пытаясь подобраться к Илавин то с одной, то с другой стороны.

– Ну… раз сказала, то выйдешь, что уж теперь поделать, – усмехнулся Раульфан, оттесняя Илавин к стене. – У нас тут много классных холостых парней. Кое-кому ты даже нравишься, не вижу проблемы.

Синие глаза Керании полыхнули, девушка приложила руку к груди и набрала побольше воздуха в легкие. Предугадав ее намерения, Раульфан успел запеть раньше. Тихо, с хрипотцой, он создал вокруг себя и жены небольшой защитный купол.

– Что это тут происходит? Пропустите, пропустите, деточки! Осторожнее, юная леди, я здесь. Да-да, аккуратнее. Да не дергайтесь вы так и разойдитесь наконец! Дайте проехать к двери!

Илавин выдохнула с облегчением, услышав голос профессора Хен-Ло, преподававшего маготехнику. Впервые в жизни она была рада старику, который спас их из неловкого положения.

Недовольно кряхтя, старец в кресле-каталке подъехал к двери, приложил к замку свой кристалл и ловко вкатился внутрь аудитории. У самого края невысокого помоста кресло плавно остановилось, из него в стороны выехали небольшие “ноги” и резво зашагали по ступеням.

Илви мысленно присвистнула, подумав о том, что техника все же не стоит на месте. Захотелось поскорее оказаться в аудитории, занять любимый стол в первом ряду и приступить к заданию. К тому же, благоверный супруг обещал помочь. В предвкушении небольшого отдыха на практическом занятии, Илавин двинулась к двери, но Раульфан преградил ей путь.

– Не спеши, успеется еще, – усмехнулся муж, галантно пропуская вперед себя одногруппниц.

– Ну почему? Сейчас все первые парты займут! – негодующе спросила Илавин, но осталась стоять на месте.

Ей начинала нравиться эта игра в мужа и жену, когда от ее выбора ничего не зависело, а все неудачи можно было свалить на голову сыночка гадкой Горин!

– Потому, моя дорогая Лави, что практическую выполнять придется мне. И чем дальше мы будем от профессора Хен-Ло, тем больше шансов, что он не заметит нашу маленькую хитрость. И, Лави, осторожнее с Керанией. Она родом из Знойных Степей, кто знает, какая гадость может прийти в эту хорошенькую головку.

– И не стыдно тебе оговаривать своих же товарищей?! – шикнула на него Илви, сделав вид, что не заметила пренебрежительного “Лави” в свой адрес. С этим можно будет разобраться и позже, а пока стоит получить информации о потенциальном враге.

– Нет. Знаешь, я обо всех говорю как о мертвых. Или хорошо или правду, – усмехнулся Раульфан, подставил Илавин локоть и гордо вошел в аудиторию.

Осмотрев суетящихся студентов с высоты собственного роста, он уверенно направился к парте у окна. Илви невольно поежилась, но покорно пошла следом. Косые взгляды, которыми награждали ее присутствующие, резали кожу словно ножи. Илавин даже казалось, что ее разрывают на кусочки. Ком обиды застрял в горле, девушка запнулась и закашлялась. Появилось отчаянное желание встать рядом с профессором и оправдываться, ведь это не она отхватила себе лучшего парня академии, а ей его против воли вручили.

– Все в порядке, Лави? – заботливо спросил муж, останавливаясь и давая ей прийти в себя.

– Да, прости. Не очень хорошо себя чувствую с утра, – с натянутой улыбкой ответила Илавин и поспешила занять свое место.

Паника внутри нарастала. И если к жутким механизмам еще можно было привыкнуть за последние годы, утешать себя тем, что за пределами лаборатории можно будет их не использовать, то изменившееся отношение общества огорчало. Илавин и раньше чувствовала себя немного оторванной от группы, ее иногда не звали на посиделки или готовиться к экзаменам, но это все были мелочи по сравнению с недовольными ревниво-завистливыми взглядами, которыми ее награждали сейчас.

Тычок в бок от Раульфана заставил Илавин вздрогнуть.

– Слушай внимательно. Уж теория тебе точно не помешает.

– Ага, это ты таких монстров собирал под партой в колледже, – фыркнула Илви, с трудом сдерживая дрожь в руках.

Паника холодными тонкими змеями обвивала ее, сдавливала, не давая дышать. Сердце застучало в ушах, во рту пересохло. Обрывки воспоминаний готовы были вот-вот вырваться из тюрьмы разума, но чьи-то теплые руки отогрели Илавин и не дали провалиться в омут ужаса.

– Спокойно. Сейчас тут нет никаких монстров. Этих белок собирают уже который год. Если тут что-то выйдет из-под контроля, то профессор быстро все исправит, – успокаивал ее шепотом Раульфан, осторожно поглаживая указательным пальцем по запястью.

– Эта развалюха и все исправит? – негодующе фыркнула Илавин и вернулась к записи теоретической части, чтобы хоть как-то отвлечься.

– Он очень даже ого-го, поверь мне.

– Так, деточки, внимание. Инструктаж по безопасности и все такое прочее. Сегодня мы будем собирать механическую белочку. Чтобы собрать белочку, надо взять отверточку в правую руку, если вы правша. Если вы левша, берите отверточку в левую руку. Как определить левша вы или правша? Вспомните, какой ручкой вы держите ложечку, когда кушаете супчик. В ту ручку и берите отверточку…

Илавин бросила недоумевающий взгляд на мужа, словно требуя каких-то пояснений по поводу абсолютно неадекватного поведения профессора. Раульфан улыбнулся ей, подмигнул и приступил к сборке механизма, совершенно не обращая внимания на болтовню Хен-Ло. Илви даже позавидовала своему напарнику: вот так легко и запросто расправляется с жутким шестеренчатым монстром.

– Дети, не забудьте проверить, что у белочки работает глазик, а не то белочка огорчится. Так как мы не проходили еще сборку оптики, то проверять подходите ко мне, – монотонно бубнил себе под нос профессор Хен-Ло, не обращая внимания на то, что сборка голема у всех студентов идет полным ходом.

– Простите, профессор, можно вопрос?

– А? Да? – Хен-Ло словно вынырнул из дремы. Подслеповато щурясь, он нашел взглядом спрашивающего студента и утвердительно кивнул.

– А белочке не обидно, что ее столько раз собирают и разбирают? – довольно улыбаясь, задал вопрос Берти.

Илавин недовольно фыркнула, а вот остальным студентам эта шутка явно пришлась по вкусу. Над аудиторией пролетел практически синхронный сдавленный смешок. Профессор Хен-Ло тяжело вздохнул, оперся о подлокотник своего кресла, чуть привстал и с прищуром посмотрел на Берти.

– А вот это, молодой человек, совсем другой вопрос. Я думаю, вы понимаете, что белочку в данном случае никто не спрашивает. Но у вашей я обязательно поинтересуюсь, что она думает по этому поводу и какую оценку за работу вам стоит поставить.

Пристыженный Берти замолк, и дальше пара прошла без происшествий. Илви изображала, что очень занята сборкой белки, хотя сама откровенно скучала, считая минуты до освобождения от общества ненавистных механизмов и не менее нелюбимого мужа.

Белки, проклятые механические белки были всюду, они подбирались спереди и сзади, сверху и снизу, заходили сбоку, ужасающе кряхтя шестеренками, сверкая глазами-бусинками. Белки тянули к Илавин свои маленькие когтистые лапки, стрекотали, словно грозясь убить ее.

Бежать некуда, в темноте, кроме волшебницы и белок, не существовало ничего, что могло дать надежду на спасение. С каждой секундой неминуемая расправа была все ближе.

Прошло несколько томительно-долгих мгновений, в которых в мире Илавин был только стук сердца и прерывистое дыхание. Потом она смогла разглядеть светло-голубые стены медпункта и успокоиться. Ей хорошо было знакомо это помещение. Пусть и лучшая ученица, она часто так сильно погружалась в свои эксперименты, что забывала о простейших требованиях безопасности. За что получала награду в виде травм различной степени тяжести не раз и не два. Можно сказать, что пробуждение под крылышком у медиков было для нее чем-то привычным и обыденным.

Илви потянулась, села на кровати, прижимая к себе тонкое казенное одеяло, и нахмурилась. Вспомнился жуткий сон, который в различных вариациях часто посещает ее вот уже шестой год. Губы девушки помимо воли дрогнули, мурашки пробежали по голым рукам. Стало холодно и очень одиноко.

Найдя взглядом свое платье, сиротливой фиолетово-желтой тенью висящее на вешалке, Илавин внезапно пришла в ярость. Резко поднявшись, она подскочила к одежде и принялась одеваться.

“Нет, ну каков гад! – мысленно шипела Илви, засовывая руки в рукава. От злости движения стали резкими и нечеткими, поэтому получалось все далеко не с первого раза. – Опять бросил! В такой важный момент! Просто взял и бросил! Ну уж нет, ему это с рук не сойдет. А ты, дура, опять поддалась его очарованию и уши развесила? Да ему только одно от тебя и надо! Хотя нет, два! Еще ребенка же!”

От злости Илавин прикусила губу, да так сильно, что соленая кровь тут же заполнила рот.

“Проклятье!” – еще больше разозлилась волшебница, сглатывая неприятную жижу.

– О, ты пришла в себя. Как самочувствие? – заботливо спросила Ауринэя, медсестра, заглядывая в отгороженное тяжелыми шторами пространство.

– Спасибо, уже да. Как и всегда…

– Ой, а я им говорила, что тебя нужно освободить от этих занятий. Все равно не слушают, – сокрушалась врачевательница, картинно заламывая руки.

– Спасибо за заботу, – поблагодарила Илавин, думая о том, что уж если бы Ауринэе действительно захотелось освободить кого-то от занятий, она бы обязательно этого добилась. – Я могу идти?

Последний вопрос волновал Илавин очень сильно. Хотелось поскорее выплеснуть куда-нибудь скопившееся раздражение. Надежды на то, что вместе с ним уйдет и боль не было, но даже просто перемыть косточки Раульфану было бы очень неплохо.

– Да, конечно, – отозвалась Ауринэя, бросив короткий взгляд на кристаллы-индикаторы. – Постарайся сегодня не перенапрягаться. И зайди по дороге куда-нибудь, до ужина еще далеко, а обед уже закончился.

“Час от часу не легче! Сколько же я провалялась?!” – напряглась Илавин, поглядывая на сонтум.

Из ослепительно-белого слепящий диск на небе превратился в ярко-желтый, да и через зенит он перевалил. Илви вздохнула, с сомнением посмотрела на Ауринэю и вышла из медицинского крыла на улицу.

На смену пряному запаху трав и едкому запаху антисептиков пришел аромат свежести и мокрой пыли. Камни мостовой блестели, умытые коротким ежедневным дождем.

“Ровно в пять двадцать семь, точно по расписанию!”, – прозвучал в голове у волшебницы голос одного из друидов, занимавшихся погодой в академии.

Илавин улыбнулась. В этой фразе было смешно все. И то, что дождь шел по расписанию, и то что ровно это было не двадцать и не тридцать, и даже не двадцать пять, а двадцать семь. Ей виделась в этом особая мудрость, к которой она часто возвращалась в моменты уныния и лени. Ведь три минуты до ровного числа… это не просто каких-то там три минуты, это целых три минуты, которые могут изменить все вокруг.

В животе требовательно заурчало, и Илавин вспомнила, что сегодня не съела ни крошки! Сначала заболталась с Тэм, потом валялась в госпитале. Волшебница заозиралась по сторонам в поисках кафе или бистро, где можно было быстро закинуть в желудок что-нибудь съедобное. И, желательно, за разумную цену. Илавин понимала, что на центральной площади такое найти будет сложно, а медпункт, который давно следовало бы переименовать в больницу, находился почти в самом центе. Жаль, что у управляющих никак руки не доходили не то что до медпункта, до присвоения строениям вокруг академии статуса города!

Маленькие улочки обладали своим особенным шармом. Они не были похожи на самобытные территории башен, далеко им и до вылизанной центральной площади. Мрачные и узкие, они бережно хранили свои тайны от непрошенных гостей за неброскими на первый взгляд дверями.

Уловив запах свежей выпечки, волшебница довольно улыбнулась, подняла повыше подол юбки, чтобы случайно не замарать, и ускорила шаг. В канаве сбоку еще журчали последние капли дождя. Если бы городок был построен на земле, там бы обязательно плескалась крыса. Но грызуны были умными, и не лезли так высоко непонятно ради чего. Краем глаза заметив странное движение сбоку, Илви резко обернулась и увидела стайку голубей, которые копошились в помойной куче переулка.

“Нет бегающих крыс, так будут летающие. Город не может без них, иначе это никакой не город!” – То ли с тоской, то ли с иронией подумала Илавин, продвигаясь к заветной цели.

Волшебница замерла в нерешительности перед добротной, по всей видимости, дубовой, дверью. Сейчас она сомневалась, стоит ли есть в этом захолустье или лучше вернуться к шумным улицам центральной площади. В животе пронзительно заурчало, а на виски словно надавили сильные пальцы, и Илви поняла: стоит и как можно скорее, а то просто позорным урчанием она не отделается, еще и головную боль получит.

Неуверенно толкнув дверь, волшебница отметила с какой легкостью она поддалась, и вошла в обеденный зал. На нее тут же обернулись все собравшиеся, словно место было приютом только для приглашенных. Илви обвела взглядом зал, с облегчением заметила несколько знакомых лиц и поспешила к барной стойке сделать заказ.

– Кофе и две булочки с корицей, – выпалила она, неловко взбираясь на высокий стул.

Коренастый мужчина по ту сторону стойки крякнул и спрыгнул со своего стула-насеста, засуетившись у турки.

– У нас сегодня просто восхитительные пироги с фруктами. Я вижу, вы в первый раз у нас, поэтому искренне советую попробовать. Нести?

Желудок свело судорогой, в глазах на короткий миг потемнело, и Илви поняла, что двух булок с корицей будет мало. Возможно, и пирогом дело не закончится. Она утвердительно кивнула, стыдливо отводя глаза в сторону.

“Надо было пойти и нормально поесть! Что ты все булки да булки! А мясо? А фрукты? Вот их кто и когда есть будет? Тэм тебе точно выскажет все, что по этому поводу думает. Если узнает, конечно. А мы ей не скажем…”

Расторопный мужчина уже поставил перед Илавин заказ. С трудом удержавшись от того, чтобы схватить ароматно пахнущую булочку двумя руками и вгрызться в нее подобно дикому зверю, Илви медленно выдохнула через нос и с достоинством леди откусила небольшой кусочек.

Жить тут же стало легче, неприятные ощущения в голове отступили, а желудок потребовал поскорее проглотить пищу богов. Илавин фыркнула на эти глупые ощущения, отпила немного терпкого кофе и осмотрелась.

В целом, в помещении было достаточно уютно, темновато, конечно. Даже если отмыть запылившиеся окна, из-за близости домов друг к другу все равно светло не будет. Мрак помещения разгоняет несколько десятков маленьких магических светильников, светлячками зависнувших под потолком. Не открытый огонь, и то хорошо.

– А ты тяжелая, – выдал юноша через пару кварталов, аккуратно опуская Илавин на землю. – Но так даже приятнее. Чувствуешь вкус победы.

Илви задохнулась от такой наглости, гневно сжав кулачки напротив груди и раздумывая, то ли кинуться на нахала и наподдать по заслугам, то ли наоборот, развернуться и бежать куда глаза глядят.

– О, вот и в себя пришла. Ну, как ты? Как вообще забрела туда?! – возмутился юноша, хлопнул себя ладонью по лбу и снова поклонился. – Совсем забыл представиться Шегорн из рода Салинх, что в переводе с древнего языка означает песчаная рысь.

Волшебница фыркнула, демонстративно медленно поправила складки юбки и с вызовом посмотрела на Шегорна.

– Илавин из рода Аварро, – сухо представилась она и едко заметила: – А вот у вас, многоуважаемый представитель рода Салинх, могут быть проблемы с законом. Ментальные заклинания запрещено применять без со…

– Не переживайте, леди Илавин. Это часть моего исследования и у меня есть разрешение.

Задумавшись на мгновение, Шегорн достал из-под рубашки свой кристалл, встряхнул его и протянул на раскрытой ладони Илви. Девушка нахмурилась, но подошла ближе, смутно понимая, зачем это делает: все равно кристалл может активировать или его владелец, или кто-то из надзирающих, никак не она.

– Ну же, не хмурьтесь так, смотрите сюда, – свободной рукой Шегорн указал на стену, на которую кристалл проецировал одной из граней разрешение.

Илавин фыркнула и углубилась в чтение, внимательно запоминая каждое слово.

– Но здесь не говорится о том, что вы можете использовать то заклинание везде. Более того, вам надо сначала получить разрешение тех, на кого оно будет воздействовать! – наконец выпалила девушка, с трудом скрывая возмущение.

Пусть без этой неожиданной помощи дела ее могли быть плохи, тем не менее нарушение закона было для нее еще более неприемлемым.

– А там мелким текстом. В случаях, когда есть угроза жизни и здоровью, можно использовать без согласования, – усмехнулся юноша, стянул шляпу с пером и по-простецки взъерошил свои рыжие волосы. – Или вы хотите сказать, что вашей жизни там ничего не угрожало?

Илавин пристыженно посмотрела вниз, скрепя сердцем признавая правоту Шегорна. Шутник тем временем не унимался, достал лютню и наигрывал что-то беззаботное. Илви напряглась, ожидая еще одно ментальное заклинание, но его не последовало. Новый знакомый действительно искренне пытался ее развеселить.

– Ну же, улыбнитесь. Все хорошо, опасность миновала. Ваш герой ждет благодарственный поцелуй, – улыбнулся Шегорн и демонстративно вытянул губы трубочкой.

Под недовольное фырканье Илавин, он продолжил играть, обходя ее сбоку и пытаясь поймать взгляд.

– Неужели вам так противен ваш спаситель? Вы только скажите, и я сразу же исчезну! Впрочем, мы можем стать чуточку ближе, – юноша приблизился на шаг, и Илви смога уловить его запах: смесь хвои и сушеных ягод. – Можете называть меня Шен, все друзья меня так зовут.

Илавин невольно улыбнулась и смущенно отвела взгляд.

– Я вам очень благодарна, Шегорн. Но, боюсь, мое воспитание не позволит мне вручить вам желаемую награду. Но… как насчет дружеского ужина? Я угощаю.

При мысли о еде ее живот вновь заурчал, Илви вновь почувствовала слабость, словно и не подкрепилась в том жутком месте. Похоже, переживания отобрали у нее слишком много сил.

– Приглашаете в студенческую столовую? – сощурился Шегорн.

– Нет, что вы! – возмутилась Илавин.

– Тогда на «ты», берите меня под локоть, а то ветром унесет, и я отведу нас в одно замечательное заведение, где подают просто восхитительные куриные крылышки и бараньи ребрышки.

– А нормальное мясо там подают? – обреченно спросила Илавин, пытаясь прикинуть, о каком месте идет речь и в какую сумму ей обойдется этот ужин. А ведь в столовой было вкусно и бесплатно!

– Илавин, да не беспокойся ты так. Я не буду разорять такую очаровательную леди! – поспешил развеять ее опасения Шегорн. – Кстати, как правильно сокращать твое имя? А то очень длинное. А я обязательно закажу себе кружечку эля, и язык будет заплетаться.

– Илви, – смущенно отозвалась волшебница, едва поспевая за шустрым рыжим юношей, который казался ей слишком жизнерадостным и бодрым для того, кто только что пользовался ментальной магией.

Шегорн нахваливал блюда небольшого кафе, стилизованного под огромное дупло, но Илавин не слушала его. Иногда кивала для вида, скользила взглядом по названиям в меню и думала лишь об одном: “Неужели я некрасивая? Некрасивая настолько, что недостойна поцелуя?”

Время от времени она бросала косые взгляды на Шена, с огромным неудовольствием видя восхищение официантками в его глазах. Конечно, в таких заведениях работницы могли позволить себе многое: глубокое декольте, укороченные юбки и даже штаны… но в понимании Илавин все это не делало их более привлекательными.

– Эй, Илви, выше нос. Серьезно, ты мне еще потом спасибо скажешь. Вот если через пару дней не передумаешь… зацелую так, что губы гореть огнем будут, – заговорщицки подмигнул Шен и спрятался за меню.

“Ну и как это понимать? Как будто мы встретимся через пару дней? Или он знает обо мне больше, чем я о нем? Нет, вряд ли. Наша встреча случайность, не более. Очень кстати подвернувшаяся случайность, но никак не спланированное знакомство. Иначе он бы вел себя по-другому. Да и зачем отказываться от поцелуя, если знает, кто я?” – подумала Илавин, с сомнением поглядывая на друида.

Его коротко стриженая макушка напоминала язычок пламени. Шегорн умудрялся выделяться даже в обители друидов, известных любителей зеленых одеяний. Илавин помотала головой из стороны в сторону, силясь развеять наваждение: в дверях показалась до боли знакомая фигура. Спрятавшись за меню, она попыталась прикинуться ветошью в робкой надежде на то, что Раульфан из рода Жерро уйдёт из заведения, увидев, что свободных столиков нет.

– Шегорн, пройдоха! Опять упустил наш любимый столик? О, да ты не один? И что за красотку ты подцепил на этот раз? – беззаботно спросил Раульфан.

Скрипнул отодвигаемый стул, стол чуть подпрыгнул, словно Рауль с размаху оперся о него локтями.

– Ну, чуть-чуть припозднились. Пришлось спасать барышню из неприятного положения. Не обессудь, друг, – расслабленно ответил Шен.

Хлопнули в резком рукопожатии ладони. Илавин была готова провалиться сквозь землю, даже долететь до самого дна карьера, если бы ей пообещали, что новоиспеченный муж не узнает о том, что она собралась ужинать с незнакомцем.

“Боги праведные, это вы на мне решили сегодня все десять отыграться за то, что вам мало молюсь? Ну так я ваше существование не отрицаю, идите еретиков карайте! А я хорошая девочка, просто у меня времени нет! – она запнулась в собственных мыслях и продолжила: – Как же, времени у нее нет! А на посиделки с малознакомыми мужиками есть! Позорище ты, Илавин Аварро!”

– А что твоя спутница такая стеснительная?

– Не знаю. Я не предупредил ее, что нас будет трое. Может быть, боится, что придется за всех троих платить. А то она вроде бы как обещалась.

– Ше-ен, – недовольно протянул Раульфан, откидываясь на спинке стула.

Илви на мгновение выглянула из-за меню и тут же снова спряталась.

“Проклятье! Действительно он! И ведь даже не сбежишь, догонит! Что же делать?!” – в панике думала Илавин, отчаянно ища пути к отступлению.

– Шегорн, тебе не говорили, что питаться за счет хорошеньких девочек, даже спасенных из неприятного положения, неприлично? – усмехнулся Раульфан.

– Ой, ну это же ты у нас принц. А я так, шут гороховый, – оглушительно захохотал Шен.

– Вот именно. Но даже принц следует общеизвестным правилам, хотя впоследствии это мне приносит множество неприятностей. Почему каждая вторая думает, что обычная вежливость – это уже признание в любви? Как они вообще в академию поступили с такими голубиными мозгами?! – то ли возмущался, то ли жаловался Раульфан.

– А вот не надо. Голубь умная птичка, – тут же встал на защиту пернатого Шегорн.

Закадычные друзья рассмеялись, и Илавин почувствовала себя лишней. К сожалению, силы ее голоса сейчас было недостаточно, чтобы телепортироваться или хотя бы отвести глаза. Да и внимание это лишнее привлекло бы однозначно, по крайней мере, поначалу.

– То есть ты намекаешь на то, что я обижаю голубя сравнением с этими… девушками? Ладно, беру свои слова назад. Извинись перед голубями за меня. Как там говорится… Курлы-курлы?

– Прекращай. Выглядишь полным идиотом, Ран.

Сердце больно кольнуло от знакомого сокращения, Илавин еще ближе прижалась к столешнице, надеясь, что Раульфан и Шегорн заговорятся и у нее появится шанс улизнуть.

– Ладно. Тогда знакомь меня со своей дамой. Эй, барышня, вылезайте. Вашему состоянию сегодня ничего не угрожает, я угощаю, – Раульфан привстал и попытался вытащить меню из рук Илви.

Волшебница вцепилась в свое убежище так, что костяшки пальцев побелели, и бросила беспомощный взгляд на Шена.

“Ну и что он сейчас подумает? И кто из этих двоих что подумает и чье мнение тебе важнее, Илви? Боги праведные, тут только Тэми для полноты картины не хватает!” – в панике думала Илавин, прижимая меню к лицу.

– У твоей спутницы проблемы со зрением? – ехидно спросил Раульфан, еще раз попытавшись отобрать меню.

– Она напугана, а ты только делаешь хуже, – шикнул на друга Шен, пододвигая стул поближе к Илавин: – Не бойся его, он хороший парень. Я думаю, ты когда-то даже хотела с ним познакомиться? Не упирайся. Я обещаю, он тебя и пальцем не тронет.

Илавин побледнела, понимая, что так просто ей не выкрутиться. Решительно выдохнув, она встала, громко хлопнув папкой меню по столу.

– Здравствуй, Рауль. Давно не виделись, – с вызовом поздоровалась она, упираясь ладонями в отполированное дерево.

– Так вы знакомы? – удивленно спросил Шен.

Друиду показалось, что весь его гениальный план идет псу под хвост, и он был не так далек от истины. Зрачки Раульфана сузились, как у кота, который наконец-то загнал мышь.

– Лави? – ледяным тоном спросил он, щурясь.

С трудом удержав царственную осанку, Илавин посмотрела на него свысока и улыбнулась.

– Вот так встреча, Рауль, не так ли? Не ожидала, не ожидала… – разочарованно протянула девушка, с трудом сдерживая дрожь в коленях.

По Академии ходило множество слухов о Раульфане Жерро, их можно было разделить на две группы: истории о том, насколько он щедр и благороден… и передаваемые под покровом ночи байки о том, как этот человек не давал спуску своим обидчикам. И Илви думала о том, что сейчас она породит новый слух из второй группы.

– Да уж, неожиданно, что сказать. Не думал, что моя жена… – он запнулся, бросил колючий взгляд на Илавин, выразительно посмотрел на друида и закашлялся.

– Твоя жена? Ран, но ты же бил себя пяткой в грудь, что не собираешься жениться! – удивленно воскликнул Шегорн и тут же стих под суровым взглядом друга.

– Не думал, что моей жене понадобится помощь в щекотливом положении. Надеюсь, Шен не распускал руки? Этот пройдоха может. Одно твое слово, супруга моя, и я вызову его на дуэль! – скрестив руки на груди, прокомментировал случившееся Раульфан.

По напряженно сжатым кулакам и пульсирующей венке на виске Илавин поняла, что он не просто зол, ее муж в ярости! Бросив короткий взгляд на друида, пребывавшего в состоянии шока, она бессильно сжала кулачки.

“А ведь действительно вызовет, с него станется. Хорошо, что он не поцеловал меня. Проклятье! Это мне что, год изображать паиньку и не общаться ни с кем кроме этого?!” – возмущенно подумала Илавин, грациозно опускаясь на стул и с вызовом смотря мужу прямо в глаза.

– Не переживай, дорогой мой супруг, твой друг, с которым ты меня не удосужился познакомить ранее, – отпустила шпильку Илви, – был весьма галантен и не только помог отстоять мою честь… – она с вызовом посмотрела на Раульфана, словно хотела взглядом рассказать тому о том, какое он ничтожество.

– Что ж, я рад, что все так произошло. Шен, позволь представить тебе мою жену, Илавин из рода Аварро. Лави, позволь представить тебе Шегорна из рода Салинх, моего хорошего друга. А теперь, когда все формальности улажены, я предлагаю наконец-то заказать что-нибудь. Весь день на ногах, – Рауль выразительно посмотрел на Илавин, – голоден как волк! Налетай!

Илви подумала, что буря миновала, но снова спряталась за меню. Даже после того, как ее муж внешне сгладил каверзную ситуацию, ей продолжало казаться, что она видит злые огоньки в его глазах. Но виновной себя Илавин не ощущала, успокаиваясь тем, что, если бы не так кстати подвернувшийся друид, ее мужу пришлось бы решать проблемы куда более серьезные, чем неверность жены.

“Да какая неверность! – раздраженно подумала Илви, в отместку мужу выбирая из самых дорогих блюд. – Он даже не поцеловал меня! Ну подумаешь, обнял. Мелочи-то какие!”

Хвост девятый. Неожиданная встреча

Илавин кожей чувствовала напряжение, повисшее в воздухе во время ужина. Раульфан внешне спокойно отнесся к ее заказу, даже бровью не повел, но интуиция подсказывала Илви: отыграется, дай только время!

Волшебнице не нравилось чувствовать себя лишней, но именно такое ощущение плотно поселилось у нее внутри. Рауль был вежлив, помогал в вопросах сервировки, услужливо подливал сок, ловким изящным движением отодвинув на противоположный край стола вино. Илви злилась, чувствуя себя бесправным ребенком, у которого забрали десерт. Но и сказать что-то боялась, да и вставить что-то в беззаботную перепалку двух друзей у нее не получилось бы при всем желании: воспитание не позволяло перебивать, а Шен и Рауль не замолкали ни на минуту!

У Илавин появилось время, чтобы обдумать вечные жалобы Тэмлаэ, которая нет-нет, да рассказывала о своем холодном снежном крае и том, как она чувствовала себя тенью в собственном доме. Да уж, тут попробуй не поверить, когда с одной стороны для твоего удобства делают все, вот только сами решают, что тебе нужно! Илви попыталась возразить и высказать свое негодование, но почему-то под грозным взглядом мужем стушевалась и замолкла, а спустя несколько минут и вовсе побоялась попросить что-то для себя, внезапно посчитав такое поведение эгоистичным.

Отстраненно наблюдая за происходящим вокруг, Илви наслаждалась изысканными угощениями, надеясь, что время заключения пролетит быстро, и как только сонтум скроется за горизонтом, она сможет упорхнуть из неприятной компании.

– Ладно, Шен, нам пора. Спасибо за беседу, – завершил длинную тираду Раульфан, щелчком пальцев подзывая официантку. – Счет, пожалуйста.

– Уже уходите? Какая жалость. Твоя жена такая молчаливая. Я думал, что, обсудив дела, мы сможем пообщаться и с ней, – с не наигранным сожалением сокрушался Шегорн.

– Не сегодня. У меня есть к ней парочка вопросов, – улыбнулся Рауль и выразительно посмотрел на Илавин.

Сердце волшебницы пропустило несколько ударов и понеслось вскачь, а богатое воображение тут же нарисовало десятки вариантов этих самых вопросов.

– Ну вот так всегда… На свадьбу не пригласил, с женой пообщаться не дал. Ты всегда прячешь самые лакомые кусочки, Ранни, – беззлобно прокомментировал Шегорн.

– Это годовой брак, Шен. Ты же знаешь, что их не принято афишировать и уж тем более праздновать. Если тебе так будет угодно, то сегодня мы вместе отмечали именно его. В узком кругу друзей.

Рыжий довольно заулыбался, бросил короткий взгляд на невесту и резко стукнул кулаком по столу.

– Хорошо. Но тогда… Вы забыли сделать кое-что очень важное! Долгих лет! – выкрикнул Шен, с прищуром глядя на парочку, словно кот, увидевший разлившуюся по полу сметану.

По спине Илавин пробежал нехороший холодок, она вновь забегала глазами по сторонам в поисках спасения. Но его не было. Ладонь в мозолях легла на ее тонкое запястье. Илви с мольбой посмотрела на Раульфана, словно надеялась на отсрочку.

Рауль наклонился, и Илви почувствовала пряный аромат духов и горьковатый запах машинного масла. Ловкие пальцы зарылись в ее волосы, не давая возможности отстраниться. Сердце билось все быстрее и быстрее, вот она уже чувствует обжигающее дыхание на щеке, а вот чуть шершавые губы прикасаются к ней. Властно, требовательно, словно этот брак был заключен по желанию обоих. Раульфан провел большим пальцем вдоль позвоночника, и неприятная слабость накатила на Илавин, не давая возможности сопротивляться.

Первое прикосновение было нежным, словно он ждал какой-то реакции, но Илви не ответила, зажмурившись. И тогда Раульфан пошел в атаку, впился в нежные девичьи губы поцелуем, словно жаждал этого несколько лет. Это было так неожиданно, что Илавин всхлипнула и открыла глаза. Два взгляда встретились на короткое мгновение, которого хватило, чтобы все внутри перевернулось, а сердце ушло в пятки. Илви почувствовала себя загнанной в угол мышкой, которой больше нечем защищаться. Ей даже почудилось, что муж зарычал, когда поцелуй стал более страстным и требовательным.

– Ладно-ладно, убедили! В спальне будете упражняться дальше. У нас тут дети, – затараторил друид.

Раульфан с сожалением оторвался от губ жены и повернулся к другу:

– Ну и где ты тут видишь детей, рыжий пройдоха? – с явным сожалением спросил он.

– А то ты бы так быстро среагировал? Уж я тебя знаю! – рассмеялся Шегорн, отправляя в рот кусочек мяса в кляре. – Ладно, топайте, голубки. Говорят, первые брачные ночи самые жаркие.

Друид рассмеялся, а Илавин отчаянно захотела вымыться. С мылом, и язык тоже! Ее немного трясло, а в горле застрял противный душащий ком обиды.

– Хорошего вечера, господа, – сквозь зубы проронила она, поднимаясь.

– Нет, не беспокойся, Лави, я провожу тебя. Ты умеешь притягивать неприятности, – резко подскочил со своего места Раульфан и подал ей руку в изящном жесте.

Илавин фыркнула и прошла мимо него, словно муж для нее был пустым местом. Хотелось сорваться на бег, но волшебница не позволила себе. Каждый шаг был полон грации и достоинства, она заставляла себя держать спину ровно и смотреть прямо перед собой. Если не для того, чтобы позлить этого напыщенного идиота, так хотя бы для самой себя.

Царственным шагом выйдя за порог кафе, Илавин растерялась. Башня друидов в сумерках казалась самым настоящим лесом, прохожих на улицах не было, и узнать дорогу тоже было не у кого.

В отчаянии она закусила губу и уныло побрела вперед, не желая признаваться никому, даже самой себе, что понятия не имеет, где находится. Все вокруг было незнакомым, не таким как при свете сонтума. Пугающим даже, если признаться. То тут, то там в шорохах листвы мерещились совы и ядовитые змеи. Вжав голову в плечи, Илви упрямо шла вперед, не давая себе и шанса отступить.

Внезапно теплая ладонь легла ей на плечо. От ужаса волшебница закричала что есть мочи.

– Ну вот, опять вопишь. Семь лет прошло, а ничего не изменилось, – услышала она за спиной голос Раульфана и, затихнув, молча продолжила идти вперед.

Мостовая под ногами виделась ей переплетенными корнями древних дубов, яркие лианы все больше напоминали змей, становилось прохладно и влажно. А выхода из древесных лабиринтов не было.

– Ты ведь заблудилась, Лави. Давай я выведу тебя? – предложил Раульфан, поравнявшись с ней.

– Я не заблудилась. Я гуляю, – упрямо ответила девушка, гордо задрав подбородок.

Ее мужу оставалось только обреченно вздохнуть. Он сделал резкий шаг вперед, преградив путь. Посмотрев чуть сверху вниз, не удержался, заправил выбившуюся прядь за ухо, за что был награжден недовольным шипением.

– Ты что, злишься на поцелуй, Лави? Глупая ничего не понимающая девчонка! Ты понимаешь, что если он разнесет по академии слухи, что у нас что-то не так, то тебе жизни не дадут те, кто мечтает оказаться на твоем месте? Да и Горин будет не довольна. Я сейчас не угрожаю, просто констатирую факт. Это будет опасно для тебя. Без голоса…

– Хватит! – раздраженно выкрикнула Илви, с трудом подавляя желание заплакать. – Я сама справлюсь.

– Лави… – с тоской в голосе произнес Рауль, отступая в сторону. – Я понимаю, что оскорбил тебя. Поверь, этот годовой брак не моя идея. Я не знаю в какие игры играет моя мать, но лучше ее не злить!

Илавин, упрямо подняв подбородок, зашагала вперед. Ее не интересовали эти глупые оправдания и попытки сгладить ситуацию. Когда-то давно, семь лет назад, Раульфан Жерро для нее умер.

– Лави, осторожнее! – недовольно крикнул Рауль, едва успевая схватить Илви за запястье.

– Что на этот раз? – раздраженно фыркнула девушка, с силой дергая руку.

– Река, мадам. Вы сошли с тропинки, – улыбнулся Раульфан, осторожно приблизился и обнял ее. – Все хорошо, не переживай. Здесь нас вряд ли кто-то увидит. Давай я просто провожу тебя до твоей комнаты? Не хочу, чтобы ты себе свернула шею.

– Ага, – фыркнула Илви, упираясь руками в его грудь и пытаясь оттолкнуться. – А то кто тебе бедняжке родит ребенка!

– Какая же ты все-таки… Я сам еще ребенок, зачем он мне? Слушай, ну ладно. Прости меня за этот идиотский поцелуй, а? Тебе так легче будет?

– Просто замолчи и отведи домой, – недовольно буркнула Илавин, выворачиваясь из его объятий.

– Как скажешь, – устало вздохнул он, подавая ей руку. – Идем…

Хвост десятый. Украденный поцелуй

Луна, или как предпочитали говорить жрецы, ночной сонтум, ярко светила в небе, освещая путь. Раульфан шел впереди, иногда оборачиваясь и проверяя, не потерялась ли его незадачливая жена. Ее холодные и недовольные взгляды не радовали, но юноша не подавал вида.

– Вот и дошли, – улыбнулся Рауль, останавливаясь перед входом в длинную галерею, протянувшуюся вдаль.

– Ага, спасибо, – без благодарности в голосе ответила Илавин и уверенно пошла в направлении комнаты.

– Лави! – окликнул ее муж и, когда она обернулась, с тоской в голосе продолжил: – Я не забыл…

Илавин замерла, ожидая завершения фразы, но его не было. Муж развернулся на пятках и пошел прочь. Вскоре размеренный звук его шагов стих, а фигура и того раньше скрылась за поворотом.

Волшебница замерла, покачалась с носков на пятки. Какое-то неприятное чувство царапнуло ее по самому сердцу, но понять, что же это такое, она не смогла. Раздраженно топнув ножкой, она стрелой метнулась в комнату, скинула на пол платье и пошла в ванную, громко хлопнув дверью.

Сама не понимая, для кого разыгрывает это представление, резкими движениями открывала воду, зашторивала небольшое окно и поджигала свечу. По комнате тут же заплясали тени. Потрогав рукой теплую воду, Илви с наслаждением опустилась в нее. Приятная истома тут же волной прокатилась по телу, словно невидимая дамба, до этого сдерживавшая дневную усталость, развалилась на куски.

– Чтоб вас всех… – лениво прошептала Илавин, наблюдая за тенями и танцем пламени свечи.

Огонь приносил ей умиротворение и спокойствие, казался невероятно родным и близким, тем, кто всегда рядом, когда позовешь, тем, кто никогда не предаст…

Повалявшись несколько минут, волшебница с ленцой потянулась к баночкам с цветной солью. Схватив первую попавшуюся, она с трудом открыла мокрыми пальцами крышку и вдохнула насыщенный аромат лесных ягод и хвои. Тут же вспомнился рыжеволосый друид, и на душе стало немного легче.

“А, может быть, не все так плохо, да? Надо просто переждать год, я наверняка понравилась тому рыжему… да и он мне симпатичен. В конце концов, годовой брак всего лишь репетиция… Я не обязана выходить за Раульфана насовсем! Может, смогу разозлить его так, что он даже раньше его разорвет. Хотя нет, не разорвет. Он всегда был послушным мальчиком… В любом случае, один день этого ужасного года остался позади. Дальше будет только проще!”

Она довольно засмеялась, щедро насыпая соль в воду, та тут же окрасилась в симпатичный красно-фиолетовый цвет, а по комнате поплыл приятный лесной запах. Илавин намылила мочалку и принялась тереть руки, решив, что сегодня обойдется двойной чисткой зубов. Этого должно за глаза хватить, по крайней мере, Раульфан не выглядел заразным. Но к Тэмлаэ стоит заскочить и проверить на всякий случай!

“И все же… что он не забыл? Редко этот прохвост говорит что-то просто так, – рассеянно подумала Илавин, разомлев в теплой воде. – Что же он мог не забыть? Неужели мою встречу с Шеном? М… нет, его это, конечно, задело, но друг ему явно дорог. Рульфик явно доверяет Шегорну и не будет ревновать, так что этот вариант можно смело отметать в сторону. Ужин был совершенно обычным, ничего выдающегося кроме счета… Но и скупым мой, с позволения сказать, муж никогда не был. В крайнем случае возьмет еще денег у Горин, это же она устроила!”

Илавин засмеялась, представив, как великовозрастный Раульфан требует у матери дополнительные суммы на содержание излишне расточительной жены. Картина волшебнице показалась до того забавной, что смех даже перешел в похрюкивание.

– Так тебе и надо! Унизил меня, теперь унижайся сам! А поцелуй я тебе еще припомню и выставлю за него отдельный счет! – в ярости выкрикнула волшебница, ударяя раскрытой ладонью по водной глади.

Брызги взметнулись в воздух, заиграв самоцветами в пламени свечи. Илви зарычала, отчаянно желая впиться Раульфану в горло зубами, причинить боль. Такую же, какую он причинил ей много лет назад, такую же, какую она чувствовала сегодня во время поцелуя. Не удержавшись, волшебница провела пару раз пальцами по мокрому мылу и принялась тереть рот. Отвратительный кислый вкус мыла, которое словно впилось в рот и разъедало щеки, заставил Илавин ненадолго отложить мысли от мести и усердно полоскать рот чистой водой.

“Нет, дурость все же. Надо будет с Тэми посоветоваться, она явно найдет способ получше. Это слишком мерзко, так и до рвоты можно докатиться!” – с отвращением подумала Илавин и расплакалась.

Ощущать себя беспомощной, бесправной, безголосой было настолько мерзко и непривычно, что хоть в петлю лезь. Отвращение к ситуации и самой себе накрывало ее с головой, и Илви с остервенением терла себя мочалкой. До боли, до раскрасневшейся кожи. Терла, надеясь смыть с себя прикосновения ненавистного Раульфана.

Новый день унес заботы и подарил странное состояние отрешенности и спокойствия. Илавин перестала злиться и даже была в чем-то благодарна мужу. Когда алая пелена ярости и обиды спала, ситуация предстала перед ней в другом свете. Рауль бы прав как минимум в том, что поцеловал ее тогда и не дал никому усомниться в истинности их брака.

“Главное, чтобы никто со свечкой не пожелал постоять. Кто знает, что взбредет в голову этому… вдруг пригласит понаблюдать? Я против!” – раздраженно думала Илавин, ожесточенно начищая зубы.

Вчерашнего мытья рта с мылом ей все еще был мало. Нет-нет, да мерещился вкус чуть шершавых губ и аромат с горчинкой. Не хотелось признаваться, но Илви начала считать саму себя параноиком, ведь в каждом темном углу ей мерещился Раульфан, в каждом запахе она улавливала его горькие нотки, а шаги за дверью приписывала не кому-то, а только ему. И каждый раз вздрагивала, когда кто-то проходил по коридору, хотя прекрасно понимала, что большинство людей были девушками, а никак не мужчинами.

– Так, надо с этим что-то делать. Как насчет того, чтобы купить у кого-то звукоизолирующее заклинание? Нет, не стоит. Чем меньше людей будут видеть насколько ты слаба, тем легче тебе будет жить. Вряд ли те, кто глумится над слабым, упустят такой прекрасный шанс повеселиться.

Илавин замерла перед шкафом, задумчиво перебирая платья. Хотелось чего-то светлого и в то же время незаметного. Ее выбор пал на светло-серое платье с простой вышивкой по подолу и рукавам. Натянув его на камизу, Илви повязала черный пояс с кисточками из нитей гагата, закрепила на поясе сумку и принялась за прическу. Покрутившись и так и эдак, волшебница расчесала волосы и собрала в высокий хвост на затылке.

Вид у нее получился достаточно воинственный, для полноты картины не хватало кинжала на боку, и точно была бы какая-нибудь дикая царевна из диких земель. Вот только Илавин прекрасно понимала, что холодное оружие – это вызов окружающим. Да и обращаться с клинками она не умела, так что такой аксессуар был бы скорее проблемой, а не помощником.

Повертевшись еще немного перед зеркалом, Илви выпорхнула из комнаты, прошептала на пороге запирающее заклинание и поспешила в столовую. У телепортационных площадок снова собралась толпа. Волшебница не осуждала тех, кто любил перемещаться с комфортом. Вот только для нее комфортом было “быстро и вовремя”. Илавин с тоской посмотрела на проходящую рядом железную дорогу и решила не рисковать. Впечатлений от вчерашней поездки ей хватит еще надолго. А вот если спуститься по лестнице вниз, там можно будет проехать на платформе на четыре яруса вверх, перейти на галерею между жилым корпусом и башней друидов…

При мысли о друидах ее сердце сжалось в томительной истоме. Илавин улыбнулась и даже подумала о том, что было бы неплохо попытаться совершенно случайно пересечься с Шегорном. Конечно же, опять перед ним провиниться и угостить его в этот раз настоящим ужином или обедом. А может быть даже и завтраком!

Ловко подхватив юбки, Илавин побежала вниз по мрачной винтовой лестнице. Несмотря на то, что ей редко пользовались, на маленьких окошках не было и следа пыли, чего говорить о мусоре. С облегчением ступив на освещенную сонтумом площадку галереи, Илви немного отдышалась и уверенной походкой пошла вперед.

– Илавин, девочка моя, подойди! – неожиданный оклик заставил волшебницу вздрогнуть.

Помня о том, что неприятности на нее сейчас сыплются словно из рога изобилия, Илавин медленно повернулась и увидела спешащую к ней Горин.

“Так… приготовились, сейчас что-то будет! Редко когда она за студентами так разговаривает. Похоже, накрылись твои планы медным тазиком, Илви… Вопрос только в том, раздавил ли их тазик или укрыл от других невзгод?”

– Доброе утро, профессор Жерро, – наконец поздоровалась Илавин, когда оцепенение немного спало.

– Доброе. Рада видеть тебя в хорошем расположении духа, – защебетала Горин.

Илавин невольно нахмурилась и вся напряглась. После истории с сонтумным вином она подсознательно ждала от наставницы какой-нибудь подставы. Крупной подставы, которая грозит катастрофой.

– Вашими молитвами, – холодно отозвалась Илви, словно намекая на то, что браки, вообще-то, заключаются на небесах, а не по воле одной тучной профессорши.

– Как замечательно, что ты ценишь мою заботу о тебе. Я как раз приготовила кое-что особенное…

– Что же? – нахмурившись, спросила Илавин, прикидывая, как отказаться от предложения Горин.

– Замечательный завтрак. Тебе понравится. Я сейчас настрою телепорт, заодно не придется в очередях в столовой толкаться.

Мысль о том, что она сможет сэкономить немного времени, порадовала Илавин, и она по простоте своей решила согласиться. В конце концов, Горин и раньше приглашала ее и других студентов позавтракать с ней, чтобы за едой обсудить какие-то насущные проблемы.

– Спасибо, – немного смущенно поблагодарила Илавин, коря себя за то, что стала во всем искать подвох и обман.

– Не за что, деточка. У нас с тобой общее дело, – улыбнулась Горин, протягивая ладонь.

Прежде чем Илавин удалось что-то спросить, профессор впихнула ей в руку небольшой листок и произнесла заклинание телепортации. Илви надеялась прояснить ситуацию на месте, но оказалось, что хитрая наставница телепортировала ее в гордом одиночестве!

Зарычав словно раненный зверь, волшебница пнула стоящий рядом стул и осмотрелась. Комната мало напоминала столовую, скорее роскошный будуар: огромная застеленная шелком постель с балдахином, на которой разом могло спать человек пять, не меньше. Диванчик и пара кресел, между которыми уютно расположился небольшой столик, на котором стоял поднос с металлическим колпаком.

Ругая себя за любопытство, Илавин приблизилась и приподняла крышку, вдохнув аппетитный аромат.

– Ну хоть в чем-то твои ожидания не обманули, да? Меньше ожидай, жить проще будет, дурочка, – немного разочарованно пробормотала под нос Илавин и продолжила осматриваться.

Помяла в руках большие мягкие подушки, заглянула под трюмо в поисках пыли, но не нашла. Поцокав языком, она подошла к окну и потянула шторы в разные стороны и с сожалением выдохнула. За занавесками скрывалась магическая светящаяся панель, а не окно.

В сердце тут же впорхнула паника, Илви подбежала к двери и подергала за ручку. Как несложно было догадаться, та была заперта. Тихонько ругнувшись сквозь зубы, Илви отправилась к другой двери, скрывавшейся за ширмой. Там обнаружилась просторная ванная. Ровные стопки полотенец и пушистых халатов лежали по левую руку, справа высилась полочка со всевозможными мылами, скрабами, мочалками. Илви повернула кран, и оттуда потекла вода.

– Ну, как минимум одна хорошая новость… От обезвоживания ты не умрешь. Уже хорошо, не так ли? – попыталась приободрить себя Илавин, тихонько прикрывая дверь.

Ее внимание привлек смятый клочок бумаги на полу. Словно кошка на мышку, она набросилась на него, схватила двумя руками и, с трудом сдерживая нервную дрожь, развернула и пробежалась глазами по тексту.

“Дорогая моя Илавин, я вчера консультировалась с Ауриниэей по поводу состояния твоего здоровья. Она сказала, что с тобой все в порядке. Я заметила, что отношения у вас с мужем пока складываются не очень хорошо, поэтому освободила вас обоих от занятий. Проведите это время с пользой. Я надеюсь, ты понимаешь о чем я”.

Илавин зло зашипела и порвала исток на маленькие клочки.

– Стерва! Неужто сыночку твоему все в близости отказывают?!

Послышался неприятный скрежет ключа в замочной скважине, Илавин прикусила язык и юркнула за ширму.

Хвост двенадцатый. Излишняя забота

Илавин до последнего надеялась, что войдет ее спаситель. Неважно кто. Кто-то, кто выпустит из клетки и поможет справиться с ноющим от страха сердцем. Но Горин Жерро не была бы собой, если бы не лишила ее всех возможностей для отступления.

В дверях появился Раульфан. Выглядел он немного растерянным. Осмотревшись по сторонам, размашистой походкой подошел к столу, заглянул под купол, придирчиво осмотрев завтрак, и Илавин подумала, что это может быть какая-то ошибка. Что, если у ее мужа есть девушка? Тогда… надо только уличить его в измене, и можно будет разорвать годовой брак!

Илви притихла, как мышь, прижалась к полу и стала наблюдать. Раульфан достал из кармана пиджака письмо, подцепил сургучную печать и углубился в чтение. Волшебница фыркнула, понимая, что такая защита скорее формальность, нежели желание действительно сохранить текст конфиденциальным.

Во время чтения Раульфан нервно стучал пальцами по деревянному подлокотнику кресла и хмурился. Илавин даже злорадно подумала, что так ему и надо. Нечего было вчера ее обижать, пусть теперь расхлебывает проблемы! Есть же справедливость на белом свете.

Раульфан резко встал, осмотрелся.

– Илавин! Я знаю, что ты здесь. Выходи, надо поговорить!

Сердце ушло в пятки, закружилась голова, и Илви еще сильнее прижалась к полу, надеясь на то, что ее не найдут. Она понимала, что это глупо, но… если он пойдет в ванну, то будет шанс выбежать из клетки, пока Рауль замешкается.

– Вот же несносная девчонка! Выходи давай. Я не собираюсь плясать под дудку матушки, уж можешь быть уверена. Проклятье! – ругнулся Раульфан, меряя шагами комнату. – Я даже пальцем тебя не трону! Я тебе вообще ничего плохого не делал никогда! За что ты так со мной?

– Особенно вчера! – обиженно выкрикнула Илавин и прижала ладони ко рту.

Но было поздно. Раульфан уже убрал ее укрытие и сверху вниз посмотрел на распластавшуюся по полу девушку, которую колотило от ужаса.

– Попалась, – тепло улыбнулся он, опуская ширму на пол и садясь рядом с Илавин на корточки. – Вставай, Лави.

Волшебница сжалась в комок и жалобно заскулила, понимая, что от бесчестия ее отделяет в лучшем случае добрая воля мужа. Она закрыла голову руками, зажмурилась и почти перестала дышать.

– Вот жеж, – недовольно буркнул Раульфан, осторожно касаясь кончиками пальцев локтя Илавин.

Девушка вздрогнула и посмотрела на него полными ужаса глазами.

– А говорил… что… не тронешь… – одними губами прошептала она, чувствуя, как во рту пересохло.

– Не придирайся к словам, Лави. Буквализм не красит леди. Вставай. Пол чистый, но лучше полежи на диване.

– Чтобы тебе удобнее было?! – вспылила девушка, с вызовом глядя ему в глаза.

“Я не боюсь. Я не боюсь. Буду кусаться, лицо расцарапаю!” – успокаивала она себя.

– Нет, упрямица. Чтобы тебе было удобнее. Платье помнешь. И как к себе будешь идти? Ведь не отнекаешься тогда, что… – он замолчал, закусил губу, словно подбирая слова. – Лави, серьезно. Если бы я знал, что матушка запрет тебя в этой комнате, я бы сюда даже не шел. В который раз повторяю. Я. Тебе. Не. Враг.

– Доказательства будут? – хмуро спросила Илавин, отползая к стене и обнимая колени.

– Вот жеж. И какие тебе нужны доказательства? – устало спросил Раульфан, потирая виски. Игра начинала затягиваться, это утомляло.

– Пообещай, что… – щеки Илавин полыхнули румянцем, и она смущенно отвела взгляд в сторону.

Даже думать о близости было противно и стыдно, а уж говорить об этом вслух и вовсе невыносимо. Она нервно комкала юбку и жалела о том, что не надела с утра кинжал. Как бы он сейчас пригодился.

Раульфан вальяжно расселся рядом на мягком ковре, вытянул ноги и с вызовом посмотрел на нее.

– Пообещать что? – ехидно спросил он, глядя ей прямо в глаза.

– Пообещать… нет, поклясться именами Десяти, что… – она запнулась и облизала вмиг пересохшие губы.

– Соблазняешь? – ехидно спросил Раульфан, наклоняясь к ее лицу.

Илавин тут же отпрянула, прижалась спиной к холодной стене и замотала головой из стороны в сторону.

– Жаль… – искренне раздосадовался он, садясь ровнее. – Так какую клятву хочет моя жена?

Волшебница сглотнула, собрала всю волю в кулак и с вызовом посмотрела на него, словно одним своим видом пыталась сказать, что ничего не боится.

– Я требую, чтобы ты поклялся, что не будешь… – во рту вновь пересохло, и продолжила она значительно тише: – не будешь спать со мной как с женщиной!

Раульфан засмеялся, временами бросая на нее короткие колючие взгляды.

– Ну что ж, желание дамы – закон. Именем Десяти богов я клянусь своей жене, Илавин из рода Аварро, что не буду спать с ней как с женщиной, если она сама не захочет.

Комнату на мгновение озарила яркая вспышка света, волшебница испуганно вскрикнула. Рауль тихонько ругнулся, подскочил к жене и обнял.

– Спокойно. Ты же этого и хотела, не так ли?

– А? – растерянно спросила Илавин.

– Ну ты хотела искренней клятвы именем Десяти. Я принес ее тебе, а боги показали, что услышали. Что не так?

– Ты переиначил клятву, – нахмурилась девушка, вырываясь из его объятий.

– Слушай, я перестраховался, всего лишь. Мало ли что тебе в голову взбредет. А боги клятву нарушить не дадут, – улыбнулся Раульфан, вставая. – А теперь пошли есть. Если уж выдался свободный денек, то предлагаю провести его по-человечески. Чтобы и волки сыты, и овцы целы, что скажешь?

– Это как? – нахмурилась Илавин и поднялась следом, проигнорировав протянутую ладонь. – И не одурманит ли твоя матушка меня еще раз?

– Выбирай тогда еду сама. Она же не может знать, что именно ты захочешь съесть, а одурманивать и меня… Поверь, у нее будут большие проблемы, если она это сделает. Так что успокаивайся, позавтракаем и сходим прогуляемся. На самом деле у нас целых три свободных дня. Если честно, я предпочел бы не видеть мать в это время… А то с нее станет запастись свечами и всю ночь над нами стоять. Я не знаю, зачем ей так понадобился младенец из твоего чрева, но так просто она не отделается, – устало вздохнул Раульфан, становясь за спинкой кресла. – Прошу, леди, садитесь.

Илавин позволила себе улыбнуться. За последние сутки она устала прятаться и скрываться, искать опасности там, где ее нет. По крайней мере, теперь нет! Она села на кресло, и Рауль с необычайной легкостью пододвинул его к столику.

– Итак, у нас сегодня на завтрак гренки с беконом, яичница с овощами, десерт и соки. Вот жеж…

– Что не так? – обеспокоенно спросила Илавин, подсознательно напрягаясь.

– Она все-таки вознамерилась лишить меня алкоголя, – усмехнулся Раульфан. – Я обычно по утрам пил малиновое вино.

– Ах ты алкоголик! Пойду плакать и побираться, у меня муж алкоголик! – Илавин картинно упала на спинку кресла, приложив тыльную сторону ладони ко лбу. Приоткрыв глаз, она глянула на мужа и засмеялась.

– Ну вот не надо, – нахмурился Раульфан. – От того, что я чуть подкрашивал себе вином воду, алкоголиком я не стал, уж поверь. Хотя… Знаешь, я рад, что ты снова смеешься в моем присутствии.

Он тепло улыбнулся, и Илавин стало не по себе. Она выпрямила спину и сурово посмотрела на мужа, словно раздумывая, подписать приказ о смертной казни или нет.

– Не думай, что я забыла… – процедила сквозь зубы она. – Ты еще ответишь мне сполна за то, что украл.

– Ладно, ладно, – примирительно поднял руки Раульфан. – В городе отыграешься, если поедешь, конечно.

– Вот и славно, – завершила душещипательную беседу Илавин, сурово на него посмотрев. И только тут до нее дошел смысл сказанной фразы. – В городе?!

Она все еще его ненавидела, все еще хотела впиться наманикюренными ноготками в его холеное лицо, возможно даже, варварски ударить под дых, повалить на пол и пинать ногами. Причинять ему боль до тех пор, пока ее собственное сердце не перестанет истекать кровью. Но Илавин понимала, что это бессмысленно. От того, что боли в мире станет больше, ей лучше не будет. Скорее даже хуже, ведь она опустится до уровня своего мужа.

Бросив короткий взгляд на Раульфана, Илви приступила к завтраку, предвкушая поездку в город. Пусть она совсем недавно вернулась с “материка”, кто знает, когда еще получится выбраться? К тому же… вместе с мужем ей будет намного безопаснее. А после принесенной клятвы он не посмеет нарушить слово, ведь боги покарают его!

“И когда это ты успела стать такой религиозной? Надо забежать к Тэми и рассказать! Все же Десятеро не часто отвечают на клятвы так явно! А еще узнать, что ей нужно в городе!”

Хвост тринадцатый. Клятвы топят лед

За время завтрака оптимизм Илавин успел улетучиться. Она вновь начала искать подвох в поведении Раульфана. Но никак не могла найти. Даже если поездка в город была тщательно спланирована, то после принесенной клятвы она попросту теряла всякий смысл! А если не теряла, то чего хотел Раульфан Жерро?

Найти мотив… Отыскать, откопать! Придумать на худой конец. Но воображение Илавин рисовало совсем уж невероятные варианты, которые тут же отметались логикой. Ну не будут же ее пытаться убить? Или продать в бордель? Нет, ему определенно нужно что-то другое, но что именно, оставалось для Илви загадкой.

– Опять набучилась. Тебе не идет, Лави. Ты намного красивее, когда улыбаешься.

– А ты – когда молчишь! – огрызнулась девушка, демонстративно утыкаясь носом в креманку с десертом.

– А я думал молчаливость как раз украшает девушек. Прости, ошибся. И не надо так сурово сводить брови, тебе не идет. Просто будь проще и относись ко всему с юмором. Если ты думаешь, что я… – он замялся, будто подбирал подходящие слова, – Что я хотел этот брак, то ты ошибаешься. Но родители нас часто не спрашивают. Не тебя ли хотели выдать замуж за старикашку, которому на вид пятьдесят? Слышал, ему уже под сотню.

– Пытаешься намекнуть на то, что ты лучше древнего дедка? – грустно усмехнулась Илавин.

– Прямым текстом говорю, что не все в нашей жизни происходит так, как нам бы хотелось. И с этим нужно просто смириться. Подумай, у тебя появляется возможность оторваться в городе целых три дня. Ну ладно, пока доедем сегодня, найдем где остановиться, то два. А там уж загуляем.

– Решил оторваться по поводу выпивки? – усмехнулась Илавин.

– Нет, напоить Лави и сделать так, чтобы она сама полезла целоваться, – передразнил ее Раульфан. – Не угадала. Просто отдохнуть. Практика в этом году выдалась что надо, но чувствую себя выжатым лимоном. Но самое главное, мы позлим матушку. Она такая смешная, когда злится.

– Боюсь, кто-то может это не пережить.

– О, не волнуйся. Если она решила, что ей нужен внук от тебя и меня, то она его получит. И убивать тебя ей будет совсем некстати. Впрочем, как и выставлять это на всеобщее обозрение в договоре… – Рауль сокрушенно вздохнул.

– Ах ты! – вспылила Илавин и запустила в мужа чайной ложечкой.

Раульфан такой наглости не ожидал и уклониться не успел. Обиженно потирая скулу, он исподлобья посмотрел на Илви.

– Лави, ты допрыгалась, – с хищной улыбкой произнес он, вставая.

Девушка испуганно вжалась в кресло, глядя в его темные глаза, в которых, по мнению Илви, клубилась сама тьма. Рауль на мгновение завис над ней…

По комнате пронесся отчаянный смех, Илавин пыталась отбиваться, но мужчина был сильнее. Одной рукой он схватил ее за запястья и поднял руки вверх, а второй безжалостно щекотал.

– Ра… Ран, хватит! – взмолилась Илавин после нескольких минут пытки, когда дыхание сбилось, а живот стал неприятно побаливать.

– Хватит, Лави? Ах хва-атит, – протянул он, обдал горячим дыханием ее ухо и прошептал: – Ну тогда проси меня, жена моя!

Илавин вновь стало дурно, она жалобно посмотрела ему в глаза и проскулила:

– Рауль, пожалуйста, хватит… мне… больно.

Он словно этого и ждал, тут же отстранился и сел на диванчик рядом. Илавин перевела дух, забравшись в кресло с ногами.

– Прости, больно делать не хотел. Так, побаловаться немного. Это было весело, Лави.

– Слушай, хватит уже коверкать мое имя! Я Илви, – насупилась девушка.

– Нет, ты Лави. И для меня всегда будешь именно ей, даже если вдруг снова решишь играть в ненависть.

Илви фыркнула и демонстративно отвернулась

– Ладно, посидели и хватит. Ты наелась, я вижу. А даже если и не наелась, дожуешь в городе. Предлагаю сходить за необходимыми вещами и отправляться в путь…

В голове Илавин тут же созрел коварный план. Запереться в комнате и никуда не ехать. Это было очень заманчиво, но потом воображение нарисовало Горин, отчаянно стучащую в дверь и требующую объяснений, и энтузиазм ее вмиг улетучился. Уж в чем, а в логическом мышлении Раульфану отказать было нельзя, им действительно стоит держаться подальше от излишне активной родственницы.

– Договорились. Что там по погоде обещают, смотрел? – будничным тоном спросила она, притягивая к себе вторую порцию десерта. Стоит отметить, что он был чудо как хорош, и оставлять его не хотелось.

– Да вроде все как обычно по осени. Прохладные ветра вечером, сонтум днем, так что возьми на всякий случай сменную обувь и теплый плащ. Конечно, если что мы сможем купить и новое, но в старом как-то привычнее. Мне по крайней мере. Встречаемся на площади через полчаса.

– Так быстро? – изумилась волшебница и закашлялась, поперхнувшись.

– Чем быстрее сбежим, тем лучше. У матушки везде есть свои глаза и уши, так что действовать надо молниеносно, или наши планы сорвутся. А что?

– Хотела к Тэми заскочить, вдруг ей что-то в городе нужно… Она же практику в академии проходила, – извиняющимся тоном пояснила Илви.

– Письмо отправишь, – отмахнулся от нее Рауль.

– Тебе легко говорить, – недовольно насупилась Илавин, чувствуя, что сейчас ей придется признаться в очередной слабости: – Меня сейчас даже на такие мелочи не хватает.

– Ой, нашла проблему. Надиктуешь – я отправлю, – отмахнулся от нее муж.

– А если там личное? – вспыхнула румянцем Илавин, которой очень хотелось поделиться подробностями своей семейной жизни с подругой.

– Тебе есть что от меня скрывать, жена моя? – с показным возмущением спросил Раульфан.

– Нет… Просто, есть то, что может захотеть скрыть Тэми.

Раульфан как-то загадочно улыбнулся, но промолчал. Посмотрел на жену оценивающим взглядом, подмигнул ей, от чего Илви снова покрылась румянцем смущения, и встал.

– Привыкай к тому, что этот год мы действительно проведем много времени вместе. Иначе Горин устроит нам сладкую жизнь. Я, конечно, не собираюсь преследовать тебя, контролировать каждый твой шаг, но было бы неплохо, если бы хотя бы часть планов у нас была общая, Лави. Нам так проще будет отбиваться от моей матушки.

– Смотрю, любишь ты ее, – улыбнулась Илавин, поднимаясь вслед за мужем.

– Люблю. Только иногда она уж слишком заботливая. Знаешь, когда тебе пятнадцать, а мать проверяет, какое исподнее ты надел… это уже перебор, – усмехнулся Рауль, направляясь к двери.

– Что, правда что ли?! – с ужасом спросила Илви.

– Ага. И до сих пор в некоторых вопросах никак не угомонится. Вот женила на тебе. А у меня, может быть, свои планы были. Может мне кто-то нравится, Лави? А она меня не спросила.

Илавин против воли закусила губу. Слышать, что у него есть кто-то еще, кто-то, кто может быть лучше и желаннее, было больно. Больно даже несмотря на то, что он ей был не нужен и она его ненавидела! Она привыкла быть первой, королевой, о которой мечтает вся академия. А тут иллюзия развеялась с противным хлопком.

Хвост четырнадцатый. Ревность что-то значит?

Стоило выйти из комнаты-тюрьмы, как Илавин сориентировалась и побежала к себе.

– На центральной площади через полчаса, – напомнил ей Раульфан.

В ответ Илви только махнула рукой и скрылась за поворотом. Там она позволила себе прижаться спиной к шершавому камню стены и отдышаться. Волшебнице все еще отчаянно хотелось сбежать от мужа, хоть она и понимала, что это форменное самоубийство.

“Самодовольный петух! – мысленно проворчала она, вспоминая прикосновения пальцев мужа. – Наглый хам, самоуверенный…”

Самоуверенный кто она придумать не смогла и пообещала вернуться к этому вопросу позже. Полчаса не такое большое время, чтобы позволить себе расслабляться. Надо собрать все необходимые вещи и еще до площади добраться!

Она с сомнением посмотрела на прокатившуюся мимо вагонетку с весело повизгивающими первокурсницами и решила, что время сейчас лучше сэкономить. Дождавшись следующей, Илавин со страхом села в нее, несколько раз проверила ремни безопасности и указала пункт назначения на панели.

Дверца захлопнулась, и вагонетка, словно бешеная собака, сорвалась с места, вжимая волшебницу в спинку кресла. Илавин с ужасом наблюдала за проносящимися мимо размытыми силуэтами башен и галерей, мечтая об одном: чтобы эта пытка поскорее прекратилось.

Все закончилось резко. Вагонетка дернулась, Илавин почувствовала, как поручень безопасности больно впился в живот. Мысленно простонав, волшебница ступила на площадку, чуть пошатываясь. Смерив презрительным взглядом хихикающих над ней в стороне первокурсников, Илавин расправила плечи и пошла в свою комнату, с тоской вспоминая былые времена, когда силы голоса хватало для создания нестабильной платформы, которая могла домчать создательницу куда угодно из любой точки академии.

В комнате Илви перерыла все свои вещи, с трудом выбрав из множества платьев два, в которых, по мнению Тэмлаэ, она была прелесть как хороша. К ним присоединилось ночное платье, пара поясов, несколько простеньких кулонов и серег, нижнее белье, расческа.

На входе в ванную Илавин притормозила и нахмурилась. “Давай еще весь свой скарб с собой потащи. В приличной гостинице дадут мыло. И мочалку тебе тоже дадут одноразовую, так что не страдай ерундой. И половину барахла выкинь, зачем оно тебе?! – Илви зависла в своих рассуждениях на несколько секунд, кинулась к сумке и принялась перебирать ее содержимое. – Ну и зачем тебе три кулона? Одного вполне достаточно! И серьги тоже одни, вот эти серебряные в форме цветочков. Или эти в виде стрекоз? Как же тяжело выбрать!”

С трудом оставив половину любимых “блестяшек” дожидаться своего часа в шкатулке, Илавин добавила в вещевой мешок тапочки и сменную обувь, а сверху положила теплый шерстяной плащ. Покрутившись перед зеркалом, она накинула на плечи легкую шаль из шерсти ану-гранпи и пообещала себе, что, если муж будет вести себя слишком дерзко, обязательно угостить его филе этой скотинки.

Вспомнив о том, что они сбегают тайно, Илавин решила закутаться еще и в легкий плащ с капюшоном. Глянув на себя в зеркало, она хмыкнула.

– Выглядишь как самая настоящая воровка. Только подбородок виднеется из-под капюшона, фигуру не разобрать. Что ж, будем надеяться, что такой маскировки окажется достаточно, чтобы наши с Раном шалости удались.

Она выскользнула из комнаты, огляделась по сторонам, убеждаясь, что никто ее не видит, закрыла комнату и размашистым шагом направилась к площади. Такая походка была ей в новинку, она то и дело норовила завалиться набок, с непривычки теряя равновесие. Но если уж играть в шпионов, то играть до конца.

Илви веселилась, осторожно выглядывая из-за угла и придерживая кинжал на поясе ладонью. Оружие она все же решила взять с собой на всякий случай, мало ли что произойдет. Раульфан обещал себя вести по отношению к ней почтительно, но это совсем не значило, что он будет ходить за ней по пятам и оберегать от напастей.

Аркольд нервно переминался с ноги на ногу, цокал копытами, стучал по полу когтями, а когда Раульфан дал команду, сорвался с места, ловко проскользнул в узкую на первый взгляд дверь, оттолкнулся и… камнем полетел вниз.

От ужаса Илавин завизжала, вцепилась в шею гиппогрифа и зажмурилась. Тугие потоки воздуха выбили воздух из легких, вырывали светлые пряди из прически, а потом бросали в лицо. Она успела попрощаться с жизнью, как неожиданно падение прекратилось.

– И-иха! Ты такое пропустила, Лави! – закричал Раульфан, расставив руки в стороны.

Илавин недовольно поцокала языком и поспешила закрыть рот. Порывы ветра требовали прижаться к мощной шее гиппогрифа, слиться с ним. Это давало шансы не вылететь из седла и завершить полет в более или менее целом состоянии.

– Лави, неужели тебе не нравится?!

Она задумалась. Это был странный вопрос. Конечно же, ей нравилось! Аркольд, веселясь, лавировал между основными башнями, ловко подныривал под галереи, сопровождаемый восторженными вздохами и ахами студентов. Вот только страх был сильнее детского восторга от полета. Илви чувствовала себя беззащитной, словно с нее не только стянули платье, но и кожу, обнажив саму суть. Волшебница понимала, что одна ошибка, и… она умрет. От страха или от удара о землю, ведь без магии она не сможет смягчить свой полет.

– Расслабься, Аркольд ни за что тебя не сбросит, ты ему понравилась. Если бы он хотел избавиться от такого надоедливого пассажира, как ты, давно бы уже это сделал, поверь мне.

От слов Раульфана легче не стало, по коже пробежался неприятный холодок, списать который на ветер не получалось. Это ужас ледяными пальцами погладил девушку по запястьям, заставляя кровь стыть в жилах. Илви вцепилась в седло и зажмурилась.

– Ладно, Арки, она первый раз летает, давай помедленнее. Это нам с тобой хочется чего-то эдакого, а Лави лучше привыкать с самого начала.

Гиппогриф проурчал что-то недовольное, резко расставил крылья, тормозя, а затем полетел плавно, иногда лениво раскачиваясь из стороны в сторону, словно медленный полет был для него чем-то обыденным, скучным и пресным.

Немного придя в себя, волшебница выпрямилась в седле и, щурясь, стала всматриваться вперед.

“Даже такое прекрасное дело, как летная прогулка, ты умудрился испортить, Рауль… Холодно же! Где специальные очки и курточка?” – обиженно подумала Илавин и обернулась. Раульфан выглядел довольным жизнью, вглядываясь в стенки карьера, он совсем не щурился, да и не мерз явно.

– Ты, кажется, кое-что забыл! – крикнула ему Илви и закашлялась. Голос отказывался слушаться, ставя волшебницу в строгие рамки тихой речи.

Раульфан прижал голову к плечу, внимательно посмотрел на нее и улыбнулся.

– Арки, давай сделаем остановку. Моя жена совершенно беспомощна, придется немного поработать!

Гиппогриф обернулся, смерил наездника недовольным взглядом, но покорно начал снижаться. Илавин обреченно смотрела на острые верхушки елей, которые становились все ближе. Чувствовать себя беспомощной оказалось невыносимо больно. Еще больнее было то, что ей об этом постоянно напоминали, а самым страшным, конечно же, оставалось ощущение обреченности. Никто не брался давать прогнозы. Вернется ли голос? Сможет ли он когда-нибудь творить заклинания?

Аркольд плавно опустился на самый край обрыва, прижал крылья к бокам и порысил вперед, кружа вокруг древних елей в поисках прохода пошире. Илавин снова прижалась к теплой шее зверя, спасая остатки прически от цепких колючих лапок.

– Какая ты неженка, – недовольно фыркнул Раульфан, задорно барабаня пальцами по спине жены.

– Слушай, хватит. А то я дальше никуда не полечу, – недовольно пробурчала Илавин, с трудом прогоняя желание расплакаться в бессильной злобе.

– И что будет? Мы отлетели от Академии на добрый километр, а то и больше.

– Пойду пешком назад! – рыкнула Илви, сжимая кулачки так, что костяшки пальцев побелели.

– Серьезно? – Раульфан рассмеялся, откидываясь в седле. – Дорогая жена, не хочу вас огорчать, но в этом лесу водятся не только волки, но и что похуже. Вы смерти хотите?

– Лучше смерть, чем жизнь в постоянном унижении! – выкрикнула Илавин и до боли закусила губу, чтобы не ляпнуть что-то еще более обидное. Оставаться одной не хотелось.

– Как с вами, принцессами, сложно, – засокрушался Рауль.

– И ты туда же. Я не принцесса!

– По крови, да, не принцесса. Но, я думаю, мне не надо напоминать, что ваш род ничуть не менее древний, чем семейство нашего императора? Так что, моя голубокровая, можешь смело называть себя принцесской!

– Я не хочу! – зарычала Илавин, резко распрямляясь и пытаясь ударить супруга локтем в бок.

– Смешная, – улыбнулся Раульфан, легко уклонившись от удара. – Ты всегда не хочешь то, не хочешь это… но к чему это приводит, Лави? Можешь не отвечать, я сам расскажу тебе. В результате ты страдаешь. Из-за того, что твой разум отказывается принимать истинную тебя, загоняет в рамки, требует быть такой, какой ты никогда не станешь.

Он улыбнулся и прижал Илавин к себе, не давая шанса на побег. Теплое дыхание пощекотало шею волшебницы, она вздрогнула и сжалась в комок. Пальцы в мозолях взяли ее за подбородок.

– Смотрите вперед, Ваше Высочество, расправьте плечики, да, вот так, выровняйте осанку, – с ноткой усмешки говорил Раульфан, свободной рукой пытаясь заставить жену сесть как полагается. – Моя дорогая супруга, вы ведь действительно принцесса.

– Хватит! – резко оборвала его Илавин. – Мы здесь не для этих лживых комплиментов. Единственное, что защищает вас от кинжала в бок, это недавно принесенная клятва перед лицом Десяти!

– О, не стоит меня недооценивать. Я прекрасно владею холодным оружием, положение обязывает. А вот вы свои уроки по фехтованию, похоже, пропустили. Я не чувствую в вас необходимой плавности движений. Но за год, пока я имею честь быть вашим супругом, могу научить. Вы должны быть способной ученицей.

– С чего вы взяли, что я кому-то что-то должна, мой не дорогой супруг? – ехидно спросила Илавин, подхватив официальный тон. "И о каком таком положении он говорит?" – растерянно подумала волшебница.

– С того, драгоценная моя, что это часть образования знати. Не больше и не меньше. И мне очень жаль, что вы не нашли в детстве времени на то, чтобы озаботиться этим. Впрочем, мы уже доехали, Арки, спасибо, дорогой мой.

Гиппогриф фыркнул, лег и, прикрыв глаза, задремал. Илавин словно кожей чувствовала, как ему скучно.

“Прости, крылатик. Вот такая вот я неудобная. Но всего через год мы расстанемся с Раном, и ты снова будешь с ним один на один, свободный и гордый. Все встанет на круги своя, я уверена. А ты сильный, ты сможешь перетерпеть этот год. Если уж я смогу, то ты точно справишься!” – тоскливо подумала Илавин, вылезая из седла и осматриваясь.

Аркольд принес их к небольшому озерцу, скрывавшемуся от сонтумных лучей под сенью вековых елей. Вода в нем казалась черной, темнее ночи. От нее даже за десять шагов веяло холодом и, наверное, смертью.

– Что это за место? – испуганно спросила Илавин, прижимаясь бедром к шее гиппогрифа в поисках тепла.

– Озеро Вечности. Про него все в академии знают. Ты бы тоже была в курсе, если бы приняла свой статус принцессы или сняла корону. Говорят, в его водах можно увидеть ответ на любой вопрос.

– Тогда почему здесь не стоит толпа страждущих? – ехидно спросила Илавин, скрестив руки на груди.

– Потому что это не бесплатно. Озеро всегда что-то забирает взамен. Что-то очень дорогое и связанное с вопросом. Говорят, те, кто спрашивал его, вроде бы и получали ответ, но он становился им не нужным.

– И зачем ты притащил меня сюда? – недовольно поинтересовалась Илви, которой очень не понравилась эта легенда.

Сказки сказками, но чаще всего у них были реальные прототипы в прошлом. А место, где кто-то горевал, всегда оставалось печальным и неуютным.

– Рассказать байку. Есть еще одна легенда. Поговаривают, что в этом озере утопилась возлюбленная Сизого. А тот от горя вырвал себе глаз и кинул в воды в надежде найти ее и вернуть. Озеро Вечности только с виду маленькое, но оно очень глубокое, потому такое холодное.

– Опять ужасы рассказываешь, – фыркнула Илви и заинтересованно спросила: – Ну, и чем все кончилось?

– Сизый не смог ее найти, потому что Озеро Вечности постоянно открывает врата в другие миры, а узнать, куда именно ушла его любовь, так и не получилось у божества. А позже выяснилось, что утопилась девушка потому, что бога оболгали. Тогда он пришел в ярость и… Ну, дальше, я думаю, ты знаешь.

– Все беды от любви и лжи, – хмыкнула Илавин. – Ты тоже.

– А я от чего? От любви или от лжи? – весело спросил Раульфан, потягиваясь.

– Спроси у Озера, м? – предложила Илви.

– Знаешь, я воздержусь. Мне еще щит воздушный на тебя накладывать, чтобы ты так не верещала во время полета, знаешь ли… Мы, конечно, могли бы остановиться на краю обрыва, но… – он сделал многозначительную паузу.

– Но? – непонимающе переспросила Илви.

– Думаю матушка уже в курсе, что мы сбежали. А когда Горин в ярости, лучше спрятаться. Не думаю, что она отправится нас искать в это гиблое место. Переждем часок здесь, а потом пойдем дальше своей дорогой.

– Ты так хорошо знаешь студенческие байки?

– Лучше быть в центре общения, легким на подъем, чем букой-заучкой, которой только очков и унылого пучка на затылке не хватает для завершения образа.

– Эй!

– Я просто за честность, Лави. Ты слишком замкнулась в себе. У тебя, кажется, целая одна подруга есть, да? Из другой башни… Конечно, в плане обучения это дает тебе некоторые преимущества. Учишь все сама и все такое… Вот только радости жизни проходят мимо тебя.

Хвост шестнадцатый. Полет и зловещее озеро

Шегорн с трудом досидел в академии до конца первой пары и решил прогулять остальные. Стрелой метнувшись в башню друидов, он быстро сдал практические работы, пронесся в общежитие, оставил вещи. С тоской посмотрев на магический сон, Шен дал себе оплеуху. “У тебя нет недостатка в мане. А рысь может и исчезнуть!”

Соблазн провалиться в магический дурман, пополнить резервы и хоть на мгновение забыться был очень велик, но Шен усилием воли прогнал его.

Друид рассмеялся, падая на постель. В сердце больно кольнуло. Как назло, единственного доверенного друга не было, даже поделиться с кем.

“Хорошо ему… такую девушку окольцевал. И пусть на год… мало кто через год расходится, обычно остаются вместе на долгие годы. А ты, Шен, идиот. Влюбился в рысь! В обыкновенную дикую кошку!”

Он перекатился на другой край постели и закусил губу. Шену хотелось выть, плакать, жаловаться всем подряд на несправедливость судьбы, вот только его скорее бы сочли сумасшедшим. Не посылают боги любви к зверям. Не такой, от которой сердце начинает биться быстрее и сбивается дыхание. И мысли все только о ней.

Шен фыркнул.

“Думай о дикой кошке, давай, идиота кусок! Она не может ничего чувствовать. Вроде ж не весна у тебя, песчаный кот, так чего крышу сносит? Да так сносит, что ни одна другая девушка человеческая тебя не интересует! Проклятье! Точно!”

Неожиданно промелькнувшая в голове мысль заставила его подпрыгнуть. Он вновь побежал по галереям академии в башню друидов, пронесся мимо удивленно посмотревшей ему вслед Таи, поднялся на лифте на пару этажей и вошел в оранжерею.

В лицо тут же ударил раскаленный воздух, стало нечем дышать. Шегорн уверенно шел вперед к своим горшкам. Под стеклянным куполом в лучах сонтума нежился всего один кактус, четыре его собрата иссушенными бледно-зелеными палочками стояли рядом и не подавали признаков жизни.

“М-да… А эксперимент оказался не очень удачным. Ну да ладно!”

Шегорн осторожно поднял стеклянный колпак, достал кактус, покрутил и так и эдак, пропел над ним пару защитных заклинаний и улыбнулся.

“Илавин Аварро значит… Если тебе так не нравится Ран, может быть, я приглянусь? Заодно и рысь забуду!”

Улыбаясь своим мыслям, Шен вышел из оранжереи, плотно прикрыв за собой дверь. Спрятавшись в густых зарослях орешника, друид накинул на себя полог необнаружимости и пропел заклинание обнаружения. Долго искать он не умел, а потому часто нарушал правила. Пока его никто за этим не поймал, и Шегорн надеялся, что это самое “пока” будет длиться долго. Желательно всегда.

Невидимая ниточка потянула друида за собой, он тут же сорвался с места и поспешил на этот зов. Рисковать и применять мощные заклинания слежения он не хотел, ведь их легко отследить. А слабые мало длятся и не очень точные. Ниточка тянула вперед, к самому центру академии. Шен недовольно нахмурился, но раньше его заклинания никогда не подводили, поэтому решил довериться и в этот раз.

Оказавшись на центральной площади, друид почувствовал, как невидимый проводник растаял в воздухе, оставив его один на один с завершающей частью поисков. Впрочем, она была недолгой. Илавин сидела на бортике фонтана, напряженная и серьезная.

Пригладив волосы, друид направился прямо к ней, спрятав подарок в сумку.

– Илви, какая встреча! – радостно окликнул ее Шегорн, подойдя со спины.

Волшебница вздрогнула, на мгновение замерла, втянув голову в плечи, и друид подумал, что так она совсем зашуганной станет.

– Доброго дня, Шегорн, – безрадостно поприветствовала его девушка и обернулась.

– Я не ожидал, что встречу тебя так рано. Впрочем, у меня даже в такой ситуации кое-что есть. Ты ведь примешь от меня скромный дар? – с надеждой спросил Шегорн.

– Подарок? А не… слишком ли это рано? Мы знакомы меньше суток. Это так смущает!

Илавин выглядела удивленной, ошарашенной, но довольной. Шегорн улыбнулся ей со всем возможным обаянием.

– Надеюсь, наша… – он запнулся, старательно подбирая слова. Не хотелось пугать, быть слишком напористым, но и выглядеть мямлей тоже было не с руки. – Надеюсь, наша дружба будет долгой. Поэтому, пожалуйста, прими этот скромный дар.

Не дожидаясь ответа, он раскрыл сумку и достал оттуда кактус.

– Что это? – удивленно спросила девушка, двумя пальцами беря горшок.

– О, это мой эксперимент. Вывел специально для тебя, Илви. Кактум!

– Ты хотел сказать кактус? – уточнила волшебница, скептически оглядывая на первый взгляд самый обыкновенный кактус.

– Нет, именно кактум. Это новый вид. Как и все новые виды, не размножается, так что он уникален. Должен цвести розочками и орхидеями и приносить радость. Надеюсь, скоро распустится. Не смотри на него так, я его всю ночь делал, он совсем маленький, – друид улыбнулся, чуть приукрасив действительность. На эксперименты по созданию этого чуда у него ушло больше двух месяцев, и он был горд, что кактум выглядит именно как кактус.

– Спасибо. Я тоже надеюсь, что твой подарок будет приносить радость в мои будни, – улыбнулась Илавин, ставя подарок на бортик фонтана.

– Вот и ладушки. А теперь я побежал по делам, – поспешил ретироваться друид, делая шаг назад и под нос напевая заклинание незаметности.

“Очень вовремя!” – похвалил сам себя Шегорн, заметив вдалеке друга. Скрывшись в ближайшем переулке, он попробовал подумать об Илавин, но вместо нее в мыслях все так же появлялась рысь. Друид мысленно заскулил, зажмурившись и закрывая ладонями уши. Ему мерещился шум леса, пение птиц и едва слышные шаги мягких лап.

– К Сизому все! – ругнулся друид и уныло поплелся в общежитие.

Шегорн надеялся, что жуткое наваждение уйдет, окажется чьей-то жестокой шуткой, заклинанием, которое вот-вот развеется. Прижавшись спиной к двери комнаты, он даже пропел анализирующее заклинание, но не увидел ничего, никаких следов, которые могли быть признаками воздействия извне.

“Ну и как это понимать? Что это вообще такое, Десятеро? Не хватало мне еще славы кошколюба!” – раздраженно подумал друид, открывая нараспашку небольшое окошко.

Порыв ветра тут же ворвался в комнату, потрепал Шена по коротким рыжим волосам, приободрил. Вздохнув, Шегорн с ленцой потянулся к пуговицам рубашки и начал раздеваться. Лес манил, не оставляя даже призрачной надежды на спасение от наваждения. Сложив одежду на стул, друид подошел к окну и пропел заклинание. Последние его звуки превратились в недовольное клекотание.

Расправив крылья, обратившийся соколом друид подпрыгнул вверх, уселся на подоконник. Бросив короткий взгляд на комнату, Шегорн подумал, что стоило бы, пожалуй, закрыть дверь. Но что не сделано, то не сделано, и тут уже ничего не попишешь. Спрыгнув с подоконника в бездну карьера, сокол несколько секунд камнем летел вниз, а потом распахнул крылья и полавировал в сторону леса.

“Все же мозги тебе эта рысь знатно отбивает, Шен. Надо было поздороваться с Ранни и поговорить. Похоже на воздействие, его матушка, может быть, увидела бы. А так к Горин Жерро лучше не подходить. Сожрет”, – рассеянно думал друид, нежась в потоках по-летнему теплого воздуха.

Клекот сбоку заставил его на мгновение замедлить полет. Бросив взгляд в сторону, Шегорн увидел гиппогрифа, уносящего двух всадников вдаль.

“А ты времени не теряешь, да, Ран? Покоряешь свою строптивую… Помнится, ты раньше никого на спину Аркольду не сажал”, – мимоходом подумал Шен, садясь на лапку раскидистой ели.

Сердце друида екнуло. Он чувствовал, что, с одной стороны, делает все неправильно, ходит по лезвию ножа над бурлящим озером лавы, но, с другой стороны, на сердце становилось тепло от одной мысли о лесной кошке. Настолько тепло и хорошо, что противиться этому притяжению больше не было сил.

“Вот поймаешь ее, Шен, притащишь отцу, и скажешь, что кошка твоя жена. Вот смеху-то будет!” – обреченно подумал друид, плавно спускаясь к земле. В лесу было прохладно, дурманяще пахло травами и свободой. Сокол заклекотал тоскливо и обреченно.

По телу прокатилась неприятная волна дрожи и боли, сродни той, что знакома каждому человеку, расшатывавшему молочный зуб. Сокол превратился в рысь, которая недовольно тряхнула головой и осторожно пошла вперед.

Чуткий нос тут же уловил манящий запах другой дикой кошки, Шен с трудом сдерживался, чтобы не сорваться на бег. Он всеми силами сопротивлялся мнимому наваждению, не желая превращаться в животное, ведомое лишь инстинктами. Где-то глубоко внутри у него был интерес исследователя, который пытается разгадать непостижимую тайну, но его затмевало влечение к дикой рыси.

Промяукав жалобное заклинание, друид навесил на себя отводящий взгляд покров и продолжил красться вперед. Лес вокруг был подернут серой дымкой, так заклинание реагировало на нечеловеческий голос, но Шен радовался тому, что научился его сотворять и в облике зверя. Полезный навык, считавшийся даже у профессорского состава одним из сложнейших. Друидов, способных на такие фокусы, можно было по пальцам пересчитать, их любила прибирать себе Всеукрывающая Длань. А в планы Шегорна не входила государственная служба. И он старательно делал вид, что представляет из себя сферического друида в вакууме, а никак не подающего надежды специалиста.

Добравшись до оврага, облюбованного рысью для сна, друид шумно втянул носом воздух, немного походил кругами и взял след. Тщательно выбирая место, куда поставить лапу, он шел вперед, не наступая на ломкие веточки и скользкие камушки, чтобы не дай Десятеро его не заметили.

Путь оказался недолгим, Шегорн затаился в кустах, с теплом в сердце рассматривая лесную красавицу, лакающую воду из небольшого озерца, которое питал звонко журчащий ручеек. Напившись, рысь попереминалась с лапы на лапу, отошла в сторону и улеглась на мягкий мох. В сердце друида снова защемило, он даже подумал, что ее хочется обнять и укрыть. Помотав мордой из стороны в сторону, он понаблюдал еще несколько минут и стал пятиться. Его лесная рысь уснула, лучше уйти, а то звери, чей отдых нарушаешь, могут быть непредсказуемыми.

Отойдя на пару сотен шагов, Шегорн сорвался на бег. До опушки он домчался быстро, но ветер не унес из его сознания воспоминаний. Выбежав в травы, друид пронзительно замяукал, на ходу обращаясь соколом, который взмыл в воздух и принялся закладывать опасные виражи. Шен камнем падал с высоты, раскрывая крылья почти у самой земли, изворачивался в воздухе и так и эдак, но опасный полет, бывший когда-то развлечением, не приносил облегчения.

Шегорн изматывал себя, сознательно пропуская обед и ужин, лишь бы почувствовать усталость и провалиться в сон без сновидений.

Когда на небо пришел Белый сонтум, сокол, почти полностью лишившийся сил, вернулся в академию. Город вокруг утопал в огнях магических светильников, словно Сонтум и не прятался за горизонтом, а вот в общежитии было темно. Сокол влетел в распахнутое окно и рухнул на постель, проклекотав что-то из последних сил.

Друид зевнул, заполз под одеяло и улыбнулся. Стоило ему закрыть глаза, как мир утянуло в воронку темноты и спокойствия, и даже голод не был тем якорем, который способен удержать сознание в реальности.

Хвост семнадцатый. Лесная рысь

Раульфан чувствовал, что разговор не клеится, что каждое его слово Илавин Аварро воспринимает не то что в штыки, а как личное оскорбление. Отчасти это повергало в уныние, ведь если ты делаешь что-то, а результата не видно, то и продолжать дальше не хочется. Но Раульфан был упрямцем каких поискать и твердо вознамерился если уж не покорить сердце гордячки, то как минимум стать ее другом. По правде говоря, он вообще не любил вражду, интриги и склоки, предпочитая худой мир доброй ссоре. Вот только ссору можно создать единолично, а для мира нужно как минимум два человека.

– Лави, щита хватит часа на три. Прости, вписать его в твой кристалл, как я это сделал со своим, я не могу. Когда полетим назад, напомни мне, сотворю еще один, – будничным тоном попросил Раульфан, краем глаза поглядывая на жену.

Во время пения заклинания та стояла, словно мраморное изваяние, ни бровью не повела, ни дыхание у нее не сбилось. Это больно ударило по самолюбию Раульфана, который привык к тому, что его голосом как минимум наслаждаются, а то и восхищаются.

– Хорошо, я напомню, – сухо ответила Илви, старательно скрывая дрожь.

Она сама не могла понять, холодно ей или страшно, или и то и другое одновременно. Озеро казалось ей жутким отголоском сказок, который по прихоти Десяти вдруг угодил в мир смертных. Хотелось вскочить на спину Аркольду, вцепиться в перья и улететь подальше. Можно даже Раульфана бросить тут на откуп ледяной воде.

– Не бойся, Лави. Я не слышал, чтобы озеро причиняло зло тем, кто не смотрит в его воды, – усмехнулся Раульфан, по-своему истолковав ее стучащие друг о друга зубы.

– А что, если оттуда вырвется какая-нибудь жуткая тварь? Из того портала? – с вызовом спросила Илавин, приосанившись.

– То я защищу тебя от нее. Это не проблема, Лави. Впрочем, мы подзадержались, да и Аркольд уже заскучал. Как насчет того, чтобы снова взмыть в небо? Думаю, сейчас тебе полет понравится куда больше.

– Ага, чтобы я в виде половой тряпки добралась до города. Нет уж, дудки, сначала прическу надо поправить! – возразила Илавин лишь бы сказать что-то наперекор. – Кстати, а где мой кактум? Куда ты его дел?!

– Десятеро! Женщина, не выкинул я твое колючее чудовище…

– Кактум не чудовище! Это подарок!

Раульфан рассмеялся.

– Знаешь, если эту фразу вырвать из контекста, то звучит как бредни сумасшедшей.

Илавин насупилась, резко отвернулась от него, достала из поясной сумки гребешок и принялась расчесывать волосы. “Почему каждое твое слово заставляет меня ликовать или хотеть тебя убить? Почему я так болезненно реагирую? Так не должно быть, но так выходит. Вот правду говорят, что мы не властны над нашими чувствами. И остается нам только прятаться за масками”.

– Ну вот, она опять обиделась, Арки. Ей, понимаешь ли, отпуск устроили, в город развлекаться везут, а она недовольна…

– Я довольна. Просто ты постоянно пытаешься задеть… как будто я мандолина, а мои чувства струны… Это больно, Рауль. Не надо так делать. Ты уже бил этой мандолиной по столпам моего сознания, она расстроена и не звучит, – многозначительно сказала Илви, заглядывая мужу прямо в глаза.

Без страха или стеснения, сейчас ей было все равно, что он увидит в ее взгляде. Важно было то, что она сможет прочитать в черноте его зрачков. Не выдержав пристального взгляда жены, Раульфан отвернулся, и что-то больно кольнуло Илавин в сердце.

“Точно что-то скрывает. Недоговаривает, прячет. Как будто я могу узнать нечто такое, что не должна знать… И от этого разгадать тайну хочется еще больше! Но он не даст, он всегда умел уходить от неудобных разговоров”.

– Ладно, я попробую. Привычки, знаешь ли, не меняются так быстро. Ну что, полетели? – он галантно подал руку Илви и помог усесться на спину гиппогрифа. – Арки, просыпайся, пора.

Недовольно ворча что-то на своем клекочущем птичьем языке, Аркольд дождался, когда второй всадник заберется ему на спину, и тут же сорвался с места на бодрую рысь. Гиппогриф уверенно бежал вперед, периодически поглядывая на редкие просветы неба между еловыми лапками, а потом вдруг резко расправил крылья и взмыл вверх в небольшую дыру между кронами деревьев.

Сейчас ветер не мешал дышать, потоки воздуха натыкались на невидимую преграду, обтекая Илавин со всех сторон. Она кинула полный благодарности взгляд на мужа и принялась осматриваться. Академия виднелась странным темным пятном где-то вдали, внизу простирался древний лес, заканчивающийся резким обрывом в каньон, по которому до Кризиса Сизого протекала полноводная река Райдо. Ее жалкое подобие, предсмертный писк, как говорили друиды, до сих пор едва заметной голубой струйкой блестел на дне, пересыхая в жаркие летние месяцы.

По легендам, Сизый Бог лично питал реку, хотя Илавин предпочитала думать, что под бурными водами он прятал от людей несметные богатства. Взять хотя бы карьер самоцветов маны, который дал начало их академии.

Воды Райдо скрывали и не-волшебные драгоценные камни, жилы металлов и, как поговаривали, руины древней неизвестной цивилизации. Но докопаться до правды было невозможно, прошло несколько сотен лет, русло Райдо ископали вдоль и поперек, вытащив богатства и пустив на пользу человечества. Шли годы, по левую сторону вырос лес, а по правую на несколько километров протянулись гибельные земли, где не было житья никому.

– О чем задумалась, Лави?

– Да так… думаю, насколько правдивы древние легенды… И если Сизый бог действительно вырвал свой глаз и утопил в озере, прошло ли его око через портал? Или так и лежит на дне?

– Кто знает, – усмехнулся Раульфан. – Лично я проверять не намерен, слишком уж это рисково. Кстати, обрати внимание, видишь просеку метрах в двадцати от обрыва? Это та самая дорога, по которой ездят мимо академии.

– А почему у самой академии ее не видно тогда? – задумчиво спросила Илавин, пытаясь проследить за жутковатой светлой полосой, уходящей к горизонту.

– Потому что друидам не нравится, они там какую-то свою магию сделали, чтобы сверху красиво было. Они ж у нас те еще эстеты, – хмыкнул Рауль, прижимая ладонью Илавин к себе.

– Боишься, что выпрыгну? – ехидно спросила волшебница.

– Есть такое. Не хочу потом твоему батюшке объяснять, как так произошло, что его любимая дочурка превратилась в мокрое место. Но ты лучше не отвлекайся, смотри, впереди уже видны серебряные шпили башен Валандрии.

Илавин вытянула шею, словно это могло помочь лучше увидеть ближайший к академии город. Она давно уже привыкла к высоким тонким башням, которые при помощи магии защищали Валандрию от непогоды. И к белокаменной стене тоже привыкла, и к маленьким аккуратным домикам, словно сошедшим со страниц сказок вместе с изящными вечноцветущими садами. Привыкла, но восхищаться не перестала.

– Как будто первый раз в Город Шпилей летишь, – улыбнулся Рауль.

– Лечу так точно первый. По крайней мере, не на платформе.

– Ну уж лучше, чем по низу на вагонетках, не так ли?

– Ой, не напоминай. Я вообще не понимаю, кому могла прийти в голову идея проложить железную дорогу по высохшему руслу! – возмутилась Илавин. – Это же экономически не выгодно! Надо было прокладывать рядом с трактом настоящую железную…

– Знаешь, сумасшедшим изобретателям часто плевать на выгоду, – снова улыбнулся Раульфан и положил подбородок на плечо жены, шепча ей на ухо: – Платформы для перелета в Валандрию были изобретены профессорским составом и поддерживаются за счет сил фонтана маны. Но так как это не единственное применение фонтана, в день делаю всего две-три, не больше. Сама понимаешь, что всех желающих вместить не получится. И тогда один из студентов Башни магии техники решил найти свой способ. Говорят, карьер тогда еще не возобновил работу, и адепт из подручных материалов смастерил големов, которые проложили дорогу по дну карьера. А проложили они ее не просто напрямую, ты же видела, как она иногда виляет… Проложили через маленькие, едва заметные выходы маны. Поэтому вагонетки и катятся сами. Вот такая вот сказочка.

– Красивая легенда. Интересно, сколько в ней правды?

– Да кто ж тебе скажет. Но поговаривают, что в академии вагонетки появились после головокружительного успеха вагонеточной дороги. Их запитали от фонтана, и с тех пор они постоянно ездят по висящим в воздухе рельсам. Вроде раз в полгода их снимают на профилактику, но это не точно.

– М-да, а мы-то на пороховой бочке живем, тебе не кажется, Рауль? – задумчиво спросила Илавин, поглаживая гиппогрифа по загривку.

– В каком это смысле?

– У нас вся академия держится на фонтане маны. Не будет его – рухнет академия. Вряд ли у какого-то мага хватит сил пением удерживать ее дольше суток…

– Да как будто что с фонтаном станется, – беззаботно отозвался Раульфан.

– Знаешь… никогда нельзя быть уверенным наверняка. Особенно с такими плохо изученными явлениями, как фонтаны маны. Вот откуда он черпает свою силу? Почему они иногда начинают медленно перемещаться по поверхности? Почему это именно фонтаны, а не множество гейзеров, не озера, не реки? Конечно, прибыли он дает колоссальные, в нашей академии самое быстрое обучение получается, но… неужели тебе не страшно?

– Волков бояться – в лес не ходить, – оборвал ее муж. – Я предпочитаю верить в лучшее. Что смогу принести добро в этот мир, изобрести что-то, что послужит потомкам. Ты ведь тоже мечтаешь об этом, Лави?

Волшебница насупилась, нервно пожевала щеку, прикидывая, стоит ли делиться своими мыслями или лучше держать их при себе? В конце концов, она решилась, ведь сейчас ее мысли ничего не изменят, последний курс для безголосого мага, так или иначе, завершится замужеством, разгневать отца больше не получится… так что можно и пооткровенничать.

– Я не вижу себя в роли кабинетной крысы. Мне нравится изобретать дикие заклинания, которые идут из самого сердца, которые нельзя повторить. Именно поэтому я согласилась потратить пять лет в академии. Получу лицензию на использование дикой магии… и… Впрочем, сейчас это не важно. Я все равно не могу сотворить даже базовые, бытовые заклинания, куда уж там…

– Звучит так, как будто принцесса сдалась и королевство пало.

– Да, Рауль, пало… Можешь поблагодарить свою матушку, которая распорядилась моей судьбой без спроса… – Илви грустно выдохнула и уставилась вниз, с трудом сдерживая слезы.

Все то, что она целый день носила в себе, лелеяла, как дорогое безобразное сокровище, прорвалось наружу, требуя огласки.

– Прекрати, пожалуйста, – вырвал Илви из водоворота собственных чувств строгий голос Раульфана. – Я уверен, у нее есть какой-то план. Вряд ли она стала бы проворачивать такую подставу без ведома твоего отца. Так что лучше пока посидеть тихо и посмотреть. Узнаем больше – сможем сами вступить в игру. Чем больше пешка молчит, тем дальше она продвигается по доске. И ничто не помешает ей стать королевой. Кстати, мы почти долетели.

– Да, а кактум мой где? – опомнилась Илавин.

– В сумке у меня. Если тебе так хочется, то, как только мы спешимся, и я расседлаю Аркольда, отдам тебе твое ненаглядное зеленое чудовище.

Аркольд радостно курлыкал возле денника, бил копытом в нетерпении. Стоило Раульфану стянуть с гиппогрифа последний предмет сбруи, как магический зверь развернулся и взмыл в небо. Илавин проводила его взглядом и повернулась к мужу:

– Вот так вот просто отпускаешь скакуна?

– А что? – удивленно спросил Раульфан, складывая седло и вальтрап.

– Сбежит же!

– Это ты сбежишь, если за тобой не присматривать. А друзья – это навсегда, – сухо ответил Раульфан, пристально смотря Илви прямо в глаза.

Волшебнице стало невыносимо горько, и она поспешила отвести взгляд. “Нет, друзья – это далеко не навсегда! Вспомни себя, Ран, подумай о своих поступках, и ты поймешь, что дружба настолько же призрачное понятие, как и любовь!”

– И как он узнает, что нам пора домой? – не унималась Илавин, которой хотелось найти хоть один недочет в плане мужа.

– Я позову, и он придет. А ветер отнесет мой зов. Довольна? Слушай, я тебя взял с собой не для того, чтобы ты ворчала всю дорогу. Если хочешь закатывать истерики – я оплачу тебе телепорт до академии, и будешь общаться с Горин.

Илви вжала голову в плечи, отрицательно помотала ей и поплелась вслед за Раульфаном. Молча терпела, пока он весело болтал со смотрителем стойл и сдавал на хранение сбрую. Не проронила ни слова, когда они вошли в город, старательно проглатывая едкие комментарии, которые так и хотелось отпустить в сторону мужа.

Валандрия с непарадного входа поразила Илавин своей безликостью. Высокие ровные серые ряды складов жуткими монументами неведомым злым существам возвышались с обеих сторон, мостовая была припорошена слоем песка. И люди здесь были нерадостные. Коренастые работяги таскали туда-сюда грузы, переругивались друг с другом и совсем не обращали внимания на двух адептов академии.

– Что ты стоишь, словно воды в рот набрала? Кстати, вот твой кактум, держи, – Раульфан достал из сумки горшок и впихнул в руки Илви. – Что не так?

– Мы точно в Валандрии? – осторожно спросила Илавин, ожидая подвоха.

– Да, точно. Это рабочий район, тут не нужна красота, здесь ценят удобство. Но вы, принцесса, конечно же, здесь раньше не бывали. А зря. Тут есть несколько замечательных лавочек, недорогих харчевен и чистые таверны. В одной из них мы и остановимся на ночь.

– В этом царстве серости и скуки? – неверяще переспросила Илви, мысленно перечеркивая планы на долгие вечерние прогулки по паркам, у фонтанов, походы в кафе и по магазинам и многие другие развлечения.

– В этом царстве спокойствия и стабильности. Как думаешь, где будет нас искать Горин? Ладно. Меня она может искать где угодно, я никогда не останавливаюсь в одном и том же месте достаточное количество раз, чтобы его можно было назвать моим любимым. Но изнеженную барышню вроде тебя она явно будет искать на центральных улочках. Напоминаю, что свечи – это не дефицитный товар, – рассмеялся Рауль.

Илавин оставалось только с ним согласиться. Встречаться с излишне активной свекровью не хотелось совершенно. Подобрав подол юбки одной рукой, и второй прижимая к себе кактум, она плелась вслед за мужем, надеясь, что в их номере не будет живности. Больше всего она боялась вернуться в академию искусанной, в мелкую алую крапинку! А с владельцев не слишком презентабельных заведений станется экономить на гигиенических заклинаниях! И ведь не подкопаешься даже, не та категория сервиса и все.

– Выше нос, Лави. Поверь мне, я в клоповнике спать не буду, – словно прочитал ее мысли Раульфан. – Чистое аккуратное заведение. Просто без лепнины и свежих цветов по утрам.

– Ну и как я буду жить без цветов?! – притворно возмутилась Илавин.

– Как-как… Ну если очень сложно, то, так и быть, я подарю тебе цветы. Главное не ной, пожалуйста. Уже поперек горла стоит твое нытье… – он оборвал фразу, подумав, что добавлять “раньше ты такой не была” излишне.

– Посмотрим. Может быть, там окажется настолько уныло, что даже цветы не спасут положение!

– Не начинай…

Илавин вся сжалась, мысленно пообещав себе, что если этот нахал полезет целоваться, то она откусит ему язык! Как говорил один ее знакомый “ибо нефиг”! И сейчас эта странная фраза придавала сил.

Раульфан погладил волшебницу пальцами по щеке, плавно перешел на шею, взял за подбородок и заставил смотреть себе в глаза. Он улыбался, наблюдая за ее беспомощность. Победно оскалившись, он подмигнул Илавин… и принялся ее щекотать.

– Ран! Хватит! Пожалуйста, хватит! Мне больно! – взмолилась Илавин после десяти минут ужасной пытки.

Живот неприятно ныл, словно она только что пришла с пары по физической активности, дыхание сбилось. Ей казалось, что еще чуть-чуть, и она зайдется в жутком кашле.

– Хватит, говоришь? – спросил раззадоренный Раульфан, проводя кончиками пальцев по бокам Илавин. – Как насчет небольших отступных, м?

– Что ты хочешь? – шепотом спросила Илви, готовая на все, лишь бы это мучение прекратилось.

Она даже потянулась рукой к шнуровке платья, подумав о том, что чем быстрее все начнется, тем быстрее закончится. Ладонь Рауля легла сверху, и он с прищуром посмотрел на жену.

– Лави, зачем такие жертвы? Я ведь поклялся тебе… а шантаж в таком деле не помощник. Поцелуй меня.

Зрачки Илавин расширились, она неверящим взглядом посмотрела на мужа, ожидая, что он уточнит место, в которое его стоит поцеловать… или просто продолжит фразу, превратив ее из невинной в постыдную. Но он молчал, прижимая ее к постели и неровно дыша.

– Ну что, мне продолжать тебя щекотать пока не надоест или я дождусь свой поцелуй? – немного надменно спросил Рауль, поднося ладонь на опасно близкое расстояние к подмышке Илавин.

Волшебница нервно сглотнула, но решила, что поцелуй это не так уж и страшно. Вон некоторые девочки в двенадцать лет целовались. И ничего им за это не было!

– Отпусти сначала. Я же дотянуться не могу! – возмутилась Илви, подумав, что она просто сбежит, как только окажется на свободе.

– Нет уже, так дело не пойдет. Знаю я ваше бабское племя, убежишь и будешь потом еще правая. Не пойдет. Целуй так!

Он наклонился, навис над лицом Илавин, закрыл глаза. Теплое дыхание касалось девичьих губ, дразня и намекая на неизбежность. Илви шумно выдохнула. Ей почудилось, что она слышит, как запирается невидимый замок на невидимой клетке. Облизнув пересохшие губы, она приподнялась на локтях и робко коснулась губ Раульфана. Тут же отстранившись, она отвернулась.

– Ну кто так целуется, Лави? А еще говоришь, что не невинна… Тебя научить или попробуешь сама? Я ведь уже целовал тебя, не думаю, что ты забыла…

– Забудешь тут, – прошипела Илви, зажмуриваясь. Сердце забилось сильнее, попытка увильнуть от неприятной оплаты спокойствия не была засчитана.

– Лави, у тебя есть десять секунд. Потом мое предложение перестанет действовать. Это не страшно. И вообще, мальчикам нравятся девочки, которые умеют целоваться. Потренируйся ради будущего мужа, что ты?

Что-то внутри полыхнуло, словно на мгновение, короткое и прекрасное, к ней вернулся голос и ее огненная стихия. Илавин резко поднялась, обняла Раульфана за шею, притягивая мужа к себе. В его глазах плясали веселые огоньки, он не сопротивлялся, но и инициативы не проявлял, лишь довольно щурился, когда пытавшаяся набраться смелости Илавин перебирала его длинные темные волосы.

Его взгляд смеялся и подначивал преступить собственную гордость, отбросить честь и поцеловать, распробовать на вкус нежные губы, так не похожие на натруженные пальцы. Теплое дыхание обжигало щеки и шею, кружило голову. Мир вокруг наполнился запахом трав и горького машинного масла. Илавин показалось, что еще мгновение, и она растворится в этом человеке. И был только один способ доказать самой себе, что все реально, и она тоже существует: поцеловать его.

Первое касание губ было робким, Илви по привычке вжалась в постель, но азарт требовал продолжить. Она вновь чуть приподнялась и провела кончиком языка по краешкам губ мужа. Раульфан довольно улыбнулся, чуть приоткрыл губы, требуя продолжения.

Илавин сама не заметила, как увлеклась поцелуем. Муж был сладким на вкус, что-то ягодное или фруктовое, она не могла понять, но хотелось распробовать до конца. Она довольно урчала, когда Раульфан гладил ее по шее и ключицам, не сопротивлялась, когда, погладив бока, он осторожно опустил ладонь на девичью грудь. Все перестало существовать, растворившись в новых ощущениях. А потом реальный мир вернулся. Рауль отстранился, напоследок поцеловав Илви в шею, и откатился в сторону.

– А строила из себя невесть что, – немного разочарованно протянул он.

Волшебница залилась румянцем смущения, резко села на кровати, закрыв лицо руками. Сердце бешено колотилось, в ушах немного звенело, а голова кружилась как после долгого вальса. Даже самой себе было страшно признаваться в том, что ей понравилось. А уж Раульфану, после его критической реплики, и подавно!

Ран ласково обнял ее за плечи, прижавшись к щеке.

– Не бучься, принцесска. Просто ты загоняешь себя в облачные замки и очень расстраиваешься, когда их стены рушатся под порывами ветров. Поверь мне, в поцелуе нет ничего постыдного…

– Если целуешься с кем-то, кто тебе дорог! Отстань, Ран. Я чувствую себя шлюхой… – взвыла Илавин, вновь почувствовав странное желание вымыть язык с мылом. По крайней мере, в детстве Рауль предлагал делать именно это, увидев поцелуй на свадьбе.

Раульфан хмыкнул и только сильнее прижал Илви к себе.

– Глупенькая Лави… Шлюхи, они, знаешь ли… все за деньги делают.

– Я посмотрю, у тебя богатый опыт, – хмыкнула Илви, пытаясь выскользнуть из объятий.

– Шлюха – это не только профессия. Знаешь… Пожалуй, у них тяжелая работа не от хорошей жизни. А есть те, кто будут виснуть на шее. Им плевать на то, что они вроде бы как из приличной семьи, что у них светлое будущее. Они готовы выполнить любую твою прихоть за покровительство или блестяшку, – Рауль тяжело вздохнул и с сожалением выпустил жену. – Ты не такая, Лави, уж поверь мне. Ты разобьешь лицо тому, кто попробует купить тебя!

– Комплименты, комплименты, – раздраженно бросила волшебница, вставая и подходя к зеркалу. – Как будто не ими ты пытаешься назначить мне цену?

Она оперлась ладонями о столик трюмо и вгляделась в собственное отражение. Губы припухли и немного побаливали, истерзанные успевшей проклюнуться щетиной. Прическа пришла в негодность, больше напоминая гнездо виверны или ворона. А вот в глазах был странный блеск, такой бывает в начале болезни или у очень заинтересованных людей.

– Рауль, слушай, у меня нет температуры? – встревоженно спросила Илви, думая куда бежать, если вдруг действительно есть.

Раульфан улыбнулся, встал с постели и плавно подошел к жене. Взяв ее за подбородок двумя пальцами, запрокинул ей голову и поцеловал в лоб. По спине Илавин пробежали мурашки. Этот жест с одной стороны был таким привычным и знакомым, матушка так же целовала ее перед сном, проверяя здоровье, но было и что-то еще. Что-то такое, от чего внутри сворачивался тугой комок тепла, который хотелось оберегать любой ценой.

– Да, температура есть, – ответил ей Рауль, отступая на шаг. Мгновение полюбовавшись на ее растерянное лицо, он продолжил: – Ровно такая, какая должна быть у здоровой девицы вашего возраста. Можете не переживать.

– Опять шуточки твои, – с облегчением выдохнула Илавин и принялась приводить себя в порядок.

– Ну куда уж без них, – улыбнулся Рауль, заходя ей за спину. – Как насчет небольшой прогулки? Румянец у вас на щеках говорит, что вы хорошо себя чувствуете.

– Но мы же собирались пообедать…

– Да, – перебил ее Раульфан, – Но мы можем зайти в ближайшее заведение, а можем прогуляться… Что выберет моя супруга?

Илви прислушалась к себе. Она не чувствовала голода, но с другой стороны… прогулка предполагала беседу.

– Решай же, Лави! У нас впереди весь мир, а ближайшие три дня – Валандрия. Что бы ты хотела посмотреть?

– Я хочу на колесо! – неожиданно даже для самой себя выпалила Илавин и тут же мысленно взмолилась, чтобы он не согласился.

– Колесо? Ну что ж… неплохой выбор, одобряю. А там и перекусить можно будет.

“Проклятье!” – раздраженно подумала Илавин, не до конца отошедшая от полета на гиппогрифе.

Хвост двадцатый. Одна кровать. Один поцелуй

Илавин чувствовала себя очень неуютно под изучающими лукавыми взглядами официанток. Ей тут же привиделось, как девушки стояли у них с Раульфаном под дверью, заглядывая в замочную скважину. Илви покраснела, представив, насколько двусмысленно могло быть воспринято их с мужем поведение.

Хотелось выйти на центр площади и кричать, что брак был заключен обманом, что она приличная девушка, но волшебнице хватало ума понять, что это идиотское решение. Все равно никто не поверит, а вот высмеять могут.

Когда сзади с неприятным скрипом закрылась дверь, закрывая от любопытных взглядов официанток и трактирщицы Илви и Рауля, волшебница выдохнула с облегчением. Даже на приеме, когда ее и других дебютанток представляли императору, было не так страшно.

– Что случилось? – будничным тоном спросил Раульфан, словно отдавал дань вежливости, не более.

– Чувствую себя фарфоровой статуэткой на витрине в посудной лавке. Все пялятся, но никому до меня дела толком нет, – пожав плечами, ответила Илавин.

– Вот оно что, – протянул Рауль, подал ей руку и повел вперед по улице. – Странные у тебя сравнения, Лави.

– А чего ты ждал после того, что происходит в моей жизни?! – возмутилась волшебница.

– Ну как минимум ассоциации с марионеткой. А то фарфоровая кукла холодная и неподвижная. Знаешь ли, мало хорошего…

– Да какая разница, что там, что там… все равно не решаешь и выполняешь указания сверху. Так себе жизнь. Да и жизнь ли вообще?

– Ну что ты за ходячее уныние? Где ты следуешь чужим планам? Ты вышла за выбранного отцом человека? Или, может быть, пляшешь под дудку моей матери? Нет! Просто тебе так надо себя пожалеть, что ты цепляешься за любую возможность. Почему ты не можешь просто жить и радоваться?

– Потому что сейчас я девица с образованием, но без прав? Знаешь… есть одна древняя легенда. В ней говорится, что мага лишают голоса боги. В наказание. Я часто думала об этом, ворочалась в постели, пытаясь заснуть. Что, если я действительно в чем-то виновата перед божествами? – задумчиво спросила скорее саму себя, а не мужа, Илви.

– А что, есть основания предполагать такое? – удивленно приподнял бровь Рауль, требуя продолжения.

– Ну вроде как я не очень религиозна. Не молюсь, в церкви не хожу, заветы не исполняю…

– Это не делает тебя тем человеком, которого надо покарать, Лави. Лучше честно признавать, что тебе это не интересно, чем лживо ходить в храмы и строить из себя добропорядочную девочку. Мне кажется, боги за искренность, так или иначе. Они такие же живые, как и мы с тобой, просто более могущественные…

– Хватит, – оборвала его Илви. – У каждого человека будет своя теория. Какие-то будут ближе к священным текстам, какие-то дальше. Не хочу это слушать. Когда мы выберемся из этих… трущоб?

Илавин недовольно сморщила носик и как самая настоящая леди брезгливо поджала губы, высказывая свое отношение к окружающим ее строениям. Раульфану оставалось только устало вздохнуть и молча вести ее дальше, не обращая внимания на недовольное фырчание.

Наконец они миновали рабочий квартал и оказались на небольшой уютной торговой улочке. Илавин тут же приосанилась, заправила за ухо непослушную прядь и принялась оглядываться в поисках развлечений. Идти на колесо не хотелось совершенно. К тому же, небо постепенно затягивали тяжелые серые облака, обещавшие ветер и, возможно, дождь. А по осени дождь редко бывает теплым, даже под куполом Валандрии станет прохладнее. Так что удовольствие обещало стать сомнительным.

– Пойдем быстрее, а то скоро обед. Подтянутся рабочие… будем долго в очереди стоять, – Раульфан схватил ее за запястье и потащил за собой.

Илви тоскливым взглядом провожала витрины магазинов с готовыми платьями, смотрела на изящные украшения, сверкающие за укрепленным магией стеклом, и готова была откусить себе язык, чтобы не ляпнуть лишнего еще раз. Иногда лучше промолчать, чем потом долго разгребать последствия!

– А ну-ка выше нос! Это прекрасный день, Лави!

– Слушай, ну хватит уже. Я творю беспредел. Вместо того чтобы лететь с тобой сюда… Кстати, еще не факт, что это не часть плана твоей матушки. Вы все-таки родственники, может быть, сговорились! Так вот, вместо того, чтобы прогуливаться по улочкам Валандрии, мне следовало просто пойти на занятия.

– И что бы ты там сегодня делала, а, Лави? У тебя сегодня три практических по плану. Если ты найдешь мне хоть одно достойное занятие для безголосого мага на практике…

– Какая разница есть голос или нет на паре по составлению новых заклинаний? Голос – это инструмент воспроизведения, а вот создаются заклинания мозгом! Ничто не мешает мне тренироваться просчитывать эффект!

– Ага. И покажешь ты преподавателю только выкладки. А эффект кто-то другой будет демонстрировать. Не смеши меня, у тебя нет друзей, которые оказали бы такую услугу.

– С чего ты взял? – возмутилась Илавин, вырвала руку и затормозила.

Произнесенная мужем фраза ударила больнее ножа. Волшебница понимала, что он прав, но признавать не хотела. Ей срочно нужно было стребовать с Раульфана опровержение его жестоких слов.

– Если ты не замечаешь меня, это не значит, что я отсутствую в твоей жизни. Я наблюдал, Лави. За тобой на практических и совместных парах. Ты всегда одна. Всегда сдаешь первая работу и берешь дополнительное задание. Понимаешь… для большинства Илавин Аварро – самодовольная выскочка-заучка, которой чужды развлечения. Для них Илавин Аварро – человек, который никогда не протянет руку помощи. И не заводи свою любимую песню о том, что лучшая помощь – не дать списать. Ты всегда находишься в крайности. Почему было не объяснить, не подсказать? Дай угадаю… Слишком много твоего драгоценного времени, да?!

Под напором Раульфана Илви сжалась вся в комок, обняла себя за плечи, словно пыталась спрятаться, укрыться от болезненных правдивых слов за… нет, не за маской безразличия. Сейчас ее сердце так быстро колотилось в груди от негодования, что напускное спокойствие не справлялось, показывая миру истинные эмоции волшебницы.

Раульфан подошел к ней и обнял, уложив голову Илви себе на плечо. Осторожно поглаживая ее по спине, Рауль поцеловал ее в макушку и прошептал на ухо:

– Можешь поплакать. Тебе станет легче, со слезами уйдут обиды и злость и станет легче.

– Замолчи! – раздраженно бросила Илавин, ударяя его кулачком по груди в робкой надежде, что он бросит ее одну и уйдет.

– Глупая девочка. Я ведь не для того тебе это говорю, чтобы отругать или что-то еще. Я хочу, чтобы ты просто научилась принимать свои чувства. Это не так сложно, как тебе кажется…

Глаза Илавин обожгло, а потом слезы против воли покатились по щекам, оставляя за собой холодные соленые дорожки. Раульфан обреченно вздохнул, подхватил жену на руки, словно она не весила ничего, и понес в ближайший сквер. Валандрия была не только городом шпилей, но и городом садов. Найдя уютную беседку в тени, Рауль накинул на нее маскирующее заклинание, не пропев, прочирикав что-то незнакомое Илавин, и осторожно поставил жену на пол.

Волшебница тут же отвернулась на него, гордо задрала голову, чтобы предательские слезы больше не катились по ее щекам. Внутри было пусто и тоскливо, словно по воле какого-то божества из нее вынули все хорошее, светлое, все то, что давало надежду на счастливое будущее.

– Серьезно. Представь, что за тобой кто-то наблюдает, а ты расклеилась. Всего год. Какой-то год моего общества, и сможешь забыть меня как страшный сон.

– Да кто за нами будет наблюдать под пологом? – разочарованно вздохнула Илви, успокаиваясь. – Да и… не ты ли говорил, что Горин не отстанет.

Она заглянула в глаза мужа, нервно пощелкала пальцами и серьезным спокойным тоном продолжила, словно не ее только что утешали:

– Я не готова. Просто не готова! Я сама еще ребенок! Куда мне?

– Ну, – хмыкнул Рауль, – В прежние времена и в двенадцать рожали.

– Ага. А еще в прежние времена умирали от холеры и прочей гадости, дохли в родах как мухи, не доживали до сорока! Ты на это хочешь равняться? Я – нет! Ран… мне страшно. Я не хочу…

– Чего ты не хочешь? – непонимающе спросил Раульфан, осторожно приобнимая ее за плечи.

– Всего не хочу, этой взрослой жизни, обязанностей… Знаешь, так хотелось оттянуть всю эту гадость еще чуть-чуть, хоть на мгновение… Дойти до конца пятого курса, потом пойти на стажировку, отказывать всем, мотивируя карьерой. И дождаться…

– Дура ты, Лави, – Рауль улыбнулся и поцеловал ее в макушку. – Всегда будет некогда, ты всегда будешь не готова. Отпусти и позволь жизни течь.

– Ага. Отдаться тебе, родить ребенка. Потом еще одного, и еще… Нет, я не хочу, – она отчаянно замотала головой, словно ее слова могли хоть что-то изменить.

– Слушай, давай ты сейчас успокоишься, мы сделаем круг на колесе, помолчим, полюбуемся видом, и пойдем в одно маленькое уютное кафе. Если захочешь, даже за разными столиками поедим.

– Правда можно? – с восторгом спросила Илви, почувствовав манящий запах свободы.

– Правда. Пока ты моя жена, я всегда буду держать свое слово перед тобой. Просто верь мне. Пошли?

Илви довольно закивала, оперлась о предложенную руку и вышла вместе с мужем из беседки. За пологом заклинания галдели птицы, особо смелые даже прыгали под ноги, требуя покормить их, но Илавин их не замечала, полностью погруженная в мысли.

Улочки вновь захватили Илви своей жизнью, шумом, криками торговцев и смехом ребятни. Волшебница только недовольно цокала языком, вспоминая, как она тоже мечтала прогуливать так школу по теплой осенней погоде, а матушка следила за ней. Благодаря заклинаниям она всегда знала, где находится ее нерадивое дитя и, в случае чего, хватала в буквальном смысле за ухо и вела за парту.

– О чем задумалась?

– Да так… я ведь ни одного урока в школе не прогуляла.

– Да ладно?! – искренне удивился Раульфан, осматривая жену с ног до головы. – Ты точно не болеешь?

– Нет, – засмеялась Илви. – Просто матушка следила. И чуть что – брала под белы рученьки и возвращала к учителям.

– Жуть какая! Ну так наверстывай упущенное сейчас. Прогуливать весело!

– Но потом надо догонять… отрабатывать… – упрямо занудила Илви.

– Надо. Но ничто не сравнится с этим ощущением, что тебя вот-вот прижучат, а ты наслаждаешься свободой. Так что давай, расслабься. И, подожди меня здесь, я за билетами, а ты в очереди.

Раульфан аккуратно подвел ее к змейке из людей, ободряюще сжал запястье и затерялся в толпе. Илавин улыбнулась, почувствовав себя маленькой девочкой, которую оставили одну в очереди. Это ощущение усиливалось с каждым человеком, севшим в колесо. Тревога, волнение, смущение. Конечно, она легко сможет пропустить кого-то вперед, но это неприятное чувство стыда… его хотелось избежать любой ценой.

Внимание Илавин привлек силуэт в одном из переулков. Она стала краем глаза изучать его, пытаясь понять, мужчина это или женщина, угадать возраст. Так время тянулось дольше, а сердце не уходило в пятки, неприятно переворачивая все нутро.

Фигура в темном плаще стояла неподвижно, словно это и не человек был, а кто-то накинул кусок ткани на манекен и почему-то бросил. Неожиданно из-под глубокого капюшона на нее глянули два глаза, светящихся желтым. Илви всю передернуло, но всего на мгновение. Потом она почувствовала себя в безопасности.

“Иди ко мне, слушайся меня! Я приведу тебя в страну, где не будет боли и слез, где ты будешь счастлива!” – услышала она голос в голове и сделала первый робкий шаг.

– Лави, вот трусишка! – Раульфан схватил ее за руку, возвращая в очередь. – Я же обещал, что успею. Что случилось, хорошая моя?

За его притворной заботой, по мнению Илавин, не скрывалось никаких теплых чувств. Хотелось снова окунуться в бархатное тепло того голоса, почувствовать себя нужной. Она укусила себя за губу, словно пытаясь прийти в себя.

– Ла-ави? – растягивая гласные спросил Рауль, приобнимая ее за талию и притягивая к себе. – Что случилось?

– Там, в переулке… человек, – шепотом ответила волшебница, подбородком указывая направление.

Но таинственный незнакомец исчез, словно его и не было никогда. Раульфан поцеловал жену в макушку.

– Если там кто-то и был, – осторожно начал он, стараясь не подорвать хрупкое доверие жены, – то он уже ушел, Лави. Не думаю, что мы сможем его нагнать. Но если ты вдруг еще раз кого-то увидишь, с кем хочешь пообщаться, говори сразу.

– Хорошо, – немного нервно ответила волшебница, с легким ужасом поглядывая на поскрипывающий механизм, уносящий кабинки с людьми вверх.

– Его ты тоже боишься?

– Нет! – выкрикнула Илви и вжала голову в плечи, надеясь, что так она сможет избежать недовольных взглядов.

– Не бойся. Все будет в порядке, – шепнул ей на ухо Раульфан, протянул смотрителю билеты и повел к колесу. – Все катаются, ничего не происходит.

– Не надо меня успокаивать словно маленькую девочку! Я знаю, что это старый, проверенный временем, можно сказать, образец. Он не опасен.

– Ну-ну, – со вздохом отозвался Рауль, помог жене забраться в кабинку и запрыгнул следом.

Металл крючка лязгнул о металл кабинки, Раульфан проверил страховочные ремни, а колесо не останавливалось ни на миг, поднимая супругов все выше и выше.

Илавин проклинала свой болтливый язык и неумение брать слова назад, вцепившись в поручни и стараясь не смотреть вниз. Она с безразличным видом изучала стоящие вокруг колеса двухэтажные домики, потом ее взгляд скользнул на крыши жилищ поодаль.

– Все же высота – это волшебно. Жаль только, что тут нет такого пьянящего ощущения полета. Но мы с тобой еще полетаем с Аркольдом, я обещаю.

Волшебница бросила короткий взгляд на мужа и фыркнула. Он обещал ей это словно дорогой и желанный подарок. Обещал, не узнав, чего хочется ей. Это было так по-мужски, все решать самостоятельно. Решать за других, не интересуясь мнением окружающих!

– Спасибо, – из вежливости поблагодарила Илви.

И тут же снова пожелала вырвать себе язык. Почему нормы общения так часто ставят нас не просто в неудобное положение? Почему они управляют нашей жизнью, лишая ее радости? У нее не было ответа, да и, если честно, он был не нужен, потому что ничего не изменилось бы.

Колесо поскрипывало, кабинка чуть покачивалась в порывах ветра, пробиравшего до костей. Илви поплотнее закуталась в плащ и зябко поежилась. Она наблюдала за тем, как мир внизу становится все меньше, а облака не приближаются, словно находятся в бесконечном далеко. Скрипнув еще раз, колесо замерло. Илавин с ужасом глянула вниз, потом на Раульфана и нервно забарабанила пальцами.

Хвост двадцать первый. Размышления и неприятность на колесе

Сонно потянувшись, Тэмлаэ разлепила глаза руками и недовольно покосилась на настенные часы, разрывающиеся от крика. Шесть утра, рано, но надо подниматься. Жрица потянулась еще раз, усилием воли прогоняя сильное желание рухнуть назад на стол и поспать еще хотя бы пять минут.

Отчаянно зевая, Тэми подошла к алхимическому столу, выключила горелку и дрожащими руками вцепилась в колбу с жидкостью цвета индиго. Выдохнув, она залпом осушила ее и закашлялась. Во рту поселилось неприятное ядреное горько-сладкое послевкусие. Сердце забилось быстрее, сон сняло как рукой, Тэмлаэ довольно улыбнулась.

– Да, определенно, эта штука делает утро добрым хотя бы с одной стороны, – пробормотала жрица себе под нос.

Ловко вытащив колбы, пробирки и прочие стеклянные емкости из перегонного куба, она сгрузила их в раковину, пропела заклинание и с удовольствием понаблюдала за тем, как невидимый помощник начал их намывать.

– Какой чудесный день! – выкрикнула жрица то ли себе, то ли всему миру.

Она танцующими движениями добралась до маленькой кухоньки, вытащила продукты и запела. Ножи тут же взмыли в воздух и принялись нарезать для нее завтрак: тонкими ломтиками батон, мелкими кусочками колбасу и зелень. Сыр сам собой скатывался вниз по терке, а венчик взбивал яйца с молоком. Сковородка с готовностью перелетела на огненный камень маны, на нее тут же упали два тончайших ломтика бекона, перевернулись через несколько секунд и, полежав еще немного, улетели на тарелку, которую тут же накрыл сверху стеклянный колпак.

Но Тэмлаэ не видела этого, пританцовывая уже у своих запасов с травами. Она ловкими движениями отламывала сушеные веточки и закидывала их в ступу. Туда же полетело несколько странного вида светящихся камушков и сморщенных ягод. Наконец жрица отмерила ароматные масла, довольно хлопнула в ладоши, промурлыкала себе под нос заклинание, и пестик принялся толочь смесь. К тому времени алхимическая посуда уже была вымыта. Тэми подхватила ее и принялась закреплять в перегонном кубе, продолжая пританцовывать. Выпитое с утра зелье не только придавало сил, оно еще и заметно улучшило настроение.

Тем временем завтрак перелетел на стол, вилка недовольно постучала по пустому стакану, привлекая внимание жрицы.

– Уже иду, спасибо! – довольно улыбнувшись, ответила Тэмлаэ, поставила на законные места реторту и колбу, проверила, насколько тщательно перетираются травки в ступе и села за стол.

Скрестив перед собой ладони, она расставила пальцы в сторону и вознесла молитву Десяти, благодаря их за то, что все еще жива и не отбросила коньки с таким изматывающим темпом.

В дверную прорезь проскользнула утренняя газета. Тэмлаэ подманила ее песней, развернула, пробежалась глазами по свежим сплетням и открыла на последней странице в поисках новостей из мира медицины. Она ревностно следила за успехами коллег, мечтая стать величайшей целительницей всех времен. Недовольно поджав губы, она отметила достижения некой Фараэ, создавшей новое обезболивающее заклинание. Больше новостей, пробуждавших внутри дух соперничества, не было. Тэми с наслаждением доела яичницу и уже почти допила кофе, когда ее глаза наткнулись на маленькое предложение в самом низу страницы, напечатанное почему-то мелким шрифтом.

Жрица поднесла газету поближе к глазам и принялась вглядываться в написанное. Тэмлаэ побледнела и сглотнула, а потом в ее глазах появился неистовый огонек безумного исследователя.

– Белая удавка, говорите? Проклятье, почему так далеко?! Мне надо срочно к проректору! – самой себе сказала Тэми, доела завтрак и вышла на середину комнаты.

Крутанувшись на пятках, жрица расставила руки в стороны и запела. Вокруг нее засуетились невидимые слуги, расчесывая волосы и укладывая их в замысловатую прическу на затылке, надевая на Тэмлаэ дневное платье и предлагая на выбор разные башмачки. День должен был быть суматошным, и Тэми выбрала атласные туфельки без каблука.

Покрутившись перед зеркалом и убедившись в том, что выглядит просто прекрасно, Тэмлаэ отправилась на улицу. Она замерла на пороге, резко развернулась, подбежала к ступке, удовлетворенно кивнула и высыпала содержимое в колбу с круглым дном. Добавив туда дистиллированной воды, жрица тщательно перемешала содержимое, вставила колбу в зажим перегонного куба и зажгла под ней огонь.

“Когда-нибудь ты точно потеряешь голову, Тэмлаэ. На одних только зельях долго не продержишься!” – отчитала она саму себя и вышла на улицу.

Башня богов уже ожила. Сегодня был второй день декады, день Белого Сонтума. Многие жители башни вывешивали белые же флаги у входа в дома, лавочки и закусочные. Кто-то даже выставлял белые цветы. Белый Сонтум был вторым по значимости божеством в пантеоне, день должен был быть хорошим.

Тэми обошла третий ярус башни, спустилась на второй и направилась в центральный храм. Утренняя молитва в этот день была не обязательной, и многие предпочитали поваляться подольше в постели. Тэмлаэ же для себя решила, что утренние молитвы для нее в приоритете, ведь они совершаются на свежую голову. А к ночи может и дел навалиться столько, что не разгребешь все!

Заняв место за массивной колонной из белого мрамора, Тэми достала учебник по теории магического права и углубилась в чтение. Первая пара обещала быть напряженной, и стоило повторить прочитанное на ночь. Мимо проходили другие верующие, кто-то косил на нее взглядом или неодобрительно качал головой, иные даже позволяли себе недовольно цокать языком, но Тэми было плевать на это. Она знала, что все делает правильно, выжимает себя без остатка. И если кто-то может позволить более расслабленную жизнь, то пусть. А у нее каждая минута на счету.

Мелодичный перезвон колокольчиков пронесся по храму. На душе сразу же стало легко и спокойно. Тэми запихнула учебник в сумку и встала. Будучи жрецом, она прекрасно знала, о чем сегодня будут говорить на проповеди. Прикрыв глаза, она позволила себе погрузиться в собственные мысли и молитвы.

“Белый, Хранитель Ночи, пусть все получится и беды обойдут стороной”, – обратилась Тэмлаэ к божеству второго дня и напряженно сжала кулачки.

Прижав руки к груди, жрица раз за разом повторяла свою странную просьбу, смысл которой разгадать было под силу лишь богу. И Тэми очень надеялась, что ее услышат.

– И долго мы будем так висеть? – нервно спросила Илавин, с трудом скрывая ужас от долгого нахождения на колесе.

– Не знаю, – спокойно ответил Ран, расстегивая ремни безопасности.

Волшебница посмотрела на него как на сумасшедшего. А что, если колесо начнет двигаться, резко дернется и… Что будет дальше, думать не хотелось. Вероятность того, что волшебник разобьется насмерть, катастрофически мала, но все же существовала. Не то что бы ей не хотелось освободиться от унизительного замужества… но не такой же ценой!

– Как ты можешь быть таким спокойным?!

– Все просто, Лави. Я привык действовать.

Он, словно красуясь, поставил ногу на дверцу и запел. С хрипотцой, низким голосом, с трудом растягивая звуки. И было в этой мелодии что-то такое, от чего все внутри Илавин затрепетало. Она словно стряхивала с души пыль, подкрашивала сколы, возвращая к жизни. Хотелось встать рядом и запеть в ответ, но Илви смалодушничала, побоялась сорваться вниз. Раульфан закашлялся, но снова продолжил петь. На него с интересом поглядывали из соседних кабинок, кто-то ободряюще улыбался, а у кого-то уходил страх.

Даже Илавин перестала бояться и глянула вниз, с удивлением увидев странную фигуру в плаще. Их взгляды снова пересеклись, и незнакомый голос в голове позвал: “Иди ко мне, спускайся!”

Волшебница в ужасе отпрянула, бросила короткий взгляд на мужа, увлеченного пением, и решила не тревожить его. Если ему так легче переживать неприятную ситуацию, пусть. В конце концов, это просто совпадение! Использование ментальной магии без ордера запрещено!

Смотреть вниз было страшно, не хотелось еще раз увидеть того человека. Смотреть вперед – безнадежно, ужасно и невыносимо, слева выглядывал лес, а справа стоял муж. Илви обреченно уставилась в пол кабинки, выискивая в узоре из мелких царапин знакомые образы. Черточки складывались в зверей и растения, воображение играло с ней, помогая забыться.

Из оцепенения ее вывел шелест крыльев. Внимание тут же переключилось со странных нечетких образов, волшебница подняла голову и увидела рядом с собой Аркольда. Гиппогриф завис рядом с кабинкой, периодически взмахивая крыльями и клекоча.

– Мой хороший, спасибо, – погладил его по клюву Раульфан и ловко запрыгнул магическому зверю на спину. – Лави, посиди тут. Спущу вниз всех и вернусь за тобой!

– Но!.. – удивленно вскрикнула девушка, глядя мужу в спину.

Ее больно задело то, что Раульфан оставил ее в кабинке одну, и поспешил на помощь другим людям. С ревностью она наблюдала за тем, как он помогает выбраться из западни огненно-рыжей девице примерно ее возраста и опускает ее на землю. Волшебница сжимала кулачки, наблюдая за тем, как муж возвращается за кавалером рыжей, нервно стучала каблучком по полу, когда Рауль освобождал из плена детей. Она пыталась убедить себя в том, что ревновать бессмысленно, что они не пара, а волею взрослых связанные во взрослой игре под названием “брак” дети… но не могла, у нее не получалось. Хотелось встать и крикнуть наглой блондинке, целующей ее мужа в щеку, чтобы катилась куда глаза глядят! Что этот галантный мужчина принадлежит Илавин Аварро и только ей!

Но волшебница держалась, медленно выдыхая через нос и стараясь успокоиться. В конце концов, пусть спасает. Мужчины всегда любили покрасоваться.

Минуты ожидания в восприятии Илавин растянулись в часы, она успела извести себя подозрениями и домыслами, надеждами на то, что колесо скоро починят, и она, как истинная аристократка, выйдет из кабинки и победно посмотрит на мужа.

– Лави? Все в порядке? – вопрос Раульфана заставил волшебницу вынырнуть из воображаемых мгновений триумфа. – Прости, их оказалось слишком много…

– Я замерзла, – сухо прокомментировала свое состояние Илавин, растирая озябшие руки.

Глянув вперед, она увидела бушующую за пределами города грозу. Валандрия была надежно защищена от дождя магическим куполом, но вот остановить ветер ни у кого не получалось! Илви с нескрываемым восторгом посмотрела вверх, туда, где по ранее невидимым “трубам” вода стекала в подземные хранилища, чтобы потом питать благоухающие сады.

– Ты решила остаться мерзнуть тут? Или мы полетим вниз и пойдем отогреваться в кафе? – ехидно спросил Раульфан, протягивая ей руку.

Илви поджала губы, но позволила помочь усесться на спину Аркольда. Полет вниз длился несколько мгновений, за которые она успела полюбить этого гиппогрифа. Остановившись перед кафе, Арки постучал когтями по мостовой, дождался, пока всадники слезут с него, и взмыл в небо.

– Как он узнал, что ты нуждаешься в его помощи? – спросила Илавин, провожая гиппогрифа взглядом.

– Мы друзья, Лави, я же говорил. Я всегда знаю, когда ему плохо и нужна помощь. И он точно так же. Я позвал – и он пришел. Все просто. Не передумала насчет обеда за разными столиками?

– Нет! – чуть ли не выкрикнула Илавин. – Я самостоятельная женщина. Уж на обед-то у меня деньги найдутся.

– Как пожелаешь, – пожал плечами Раульфан, вошел в кафе и даже не придержал дверь.

Илавин недовольно фыркнула и пошла следом. Осмотревшись, она поняла, почему Рауль задал ей вопрос перед входом. Кафе было уютным и светлым, с маленькими столиками, на которых стояли вазочки со свежими цветами… а рядом был всего один стул. Поесть тут вдвоем было просто нереально. Илви даже пожалела, что не прочитала вывеску. Очень полезное заведение. Раульфан как бы невзначай обернулся, подмигнул жене и отправился к столику в темном углу.

В пику ему Илви облюбовала место у самого окна. Дожидаясь официанта с меню, волшебница подумала, что стук дождя за окном мог бы здорово добавить уюта, но чего нет, того нет. У каждого города свои достоинства и недостатки. Зарывшись носом в меню, она то и дело поглядывала на мужа, надеясь увидеть интерес к собственной персоне. Но Раульфан был холоден и то ли демонстративно не замечал Илви, то ли действительно увлекся изучением вариантов обеда. И снова в сердце Илавин кольнуло, словно поманили и бросили, дали понюхать, но не укусить что-то вкусное и нужное.

– Вы готовы сделать заказ? – спросила девушка в милом форменном платье цвета переспелой вишни.

Илви улыбнулась, кивнула и выбрала суп, второе и десерт. Сладкое всегда помогало справиться с переживаниями. Заказ пообещали принести в течении получаса, и Илавин принялась изучать интерьер. Она чувствовала себя идиоткой, которой, с одной стороны, хочется придушить собственного мужа, а с другой стороны, наплевав на местные порядки, пододвинуть стул и поговорить.

“Посмотри на меня! Просто посмотри, и я приду!” – мысленно обратилась к мужу Илавин, но он с безразличным видом изучал утреннюю газету, отгородившись от строптивой девушки плотным забором невнимания.

Недовольно хмыкнув, она взяла свою порцию прессы и демонстративно повернулась к Раульфану спиной. Новости были обыденными, ничего выдающегося. То кто-то женился, то кто-то развелся, купил-продал, создал… изобрел… Илви зевала, перелистывая однотипные страницы. Похоже, в кафе предпочитали официальную прессу, которая не опускалась до сплетен. С одной стороны, можно быть точно уверенным в информации, с другой… скука! Но последняя страница все же завладела вниманием волшебницы. Илавин Аварро раз за разом перечитывала черные строчки на белой бумаге, и у нее волосы становились дыбом. Бросив короткий взгляд на мужа, она поняла, что тот тоже заметил неприятную статейку в самом низу страницы. Но обсуждать такие новости за обедом не хотелось. Шутка ли! Первая вспышка белой удавки за последние семьдесят лет!

Принесли суп, и Илавин постаралась отвлечься от неприятных мыслей. Но еда комом становилась в горле, волшебнице стоило больших усилий внешне оставаться спокойной и тщательно пережевывать пищу.

“Интересно, что скажет Тэми? С этой сумасшедшей станется побежать в зону карантина и заняться изучением. Она даже лекарство может новое придумать. Но отпускать ее так не хочется! Вдруг заболеет и…”

Дальше думать не хотелось. Белая удавка не зря получила свое название. До сих пор лучшие медики и жрецы спорили о том, что же является причиной развития жуткого воспаления лимфатических узлов, которые в буквальном смысле душат человека. Поначалу симптомы напоминают обычную простуду, но постепенно все становится хуже. К жару и лихорадке приходит воспаление, а за ними смерть.

На столик перед Илавин опустилось ароматное запеченное мясо с гарниром и бокал вина.

– Извините, вино я не заказывала… – испуганно пропищала Илви.

– Это подарок от господина за тем столиком, – ответила приветливая официантка, изящным жестом указывая на Раульфана.

– Благодарю. У вас есть… – Илавин задумалась, чем бы таким угостить незадачливого мужа. – У вас есть улитки?

– Да, – спокойным голосом ответила официантка, но глаза ее улыбались.

– Тогда отправьте этот подарок господину за соседним столиком.

– Как пожелаете.

Илавин ухмыльнулась, вспомнив, как в колледже на какой-то праздник подали улиток. Бедного Раульфана чуть не вырвало прямо там, а строгий куратор пообещал не выпустить из-за стола, пока тарелки не опустеют. Мальчишка даже попробовал, но доедать за ним пришлось Илавин. Впрочем, та была только рада полакомиться. Как-то так вышло, что к странным гадам она не питала никакой неприязни, с удовольствием поедая как привычную еду, так и экзотические мозги, языки, лягушачьи лапки, змей, ящериц, хрустящую жареную саранчу.

Немного успокоившись, Илви все же подтянула к себе бокал, покрутила его в руках и осторожно пригубила. Сладость малины тут же прогнала все остальные вкусы из ее рта, настроение стало летним и радостным. Волшебнице даже стало совестно, Раульфан-то явно хотел ее порадовать. А она? Илавин даже привстала, чтобы остановить официанта, отменить заказ, но было поздно. Ее взгляд наткнулся на недоумевающий взгляд мужа, который разочарованно покачал головой, поблагодарил официантку и отставил подарок на дальний край стола.

Волшебнице стало стыдно. Хотелось не то что сквозь землю провалиться, а оказаться у того озера в лесу и сбежать в другой мир! “Ничего, потом как-нибудь извинишься. И гордость твоя не помрет, не переживай!”

Демонстративно отвернувшись, она принялась за еду, иногда поглядывая в окно. Сердце разрывалось, требуя уважать себя и извиниться. И выполнить и то и другое одновременно Илавин не могла, не понимая, что признание собственных ошибок и есть шаг к самоуважению.

Бросив очередной короткий взгляд в окно, она увидела там знакомого человека в плаще. Зажмурившись, волшебница тут же отвернулась и задернула шторку. “Только его мне тут не хватало! Ерунда какая-то!”

Дорога до таверны прошла в напряженном молчании. Говорить не хотелось, и даже веселые птицы и шум дождя где-то наверху не помогали развеять дурные мысли. Как и многие другие девушки, воспитанные под неустанным присмотром матери, Илавин была трусихой. Годы самостоятельной жизни сначала в колледже, а потом и в академии, конечно, сделали свое дело, но… только в каких-то бытовых вопросах, с которыми волшебнице приходилось сталкиваться каждый день. Сейчас же она была растеряна и не знала куда бежать, у кого просить помощи, совета и защиты.

Белая удавка была легендой, сказкой, которую рассказывали на ночь детям-лгунишкам, чтобы отучить их врать. Злой и излишне правдоподобной сказкой, от которой даже у взрослых порой кровь стыла в жилах. Еще бы, одним из главных героев в ней был сам Сизый Сонтум, чуть не погубивший мир. А белая удавка была его даром человечеству. Жутким, но очень справедливым.

Когда-то давным-давно Сизый шел по земле и общался со смертными. Расспрашивал их о радостях и горестях и судил на месте. Тому, кто был честен и смел давал награду, а лживых трусов поощрял несчастьями. И вот попался ему на пути Плут. К тому времени молва разнесла весть о деяниях Сизого по всей Империи… И Плут испугался, что на него свалятся жуткие несчастья, соврал богу, рассказал о себе, будто был праведником, никогда не воровал и не обманывал, да еще и бедным помогал. Сизый бог покивал с важным видом и дал Плуту шкатулку. Велел не открывать три дня, и тогда на рассвете четвертого она откроется сама и наградит его.

Плут поблагодарил бога, спрятал шкатулку за пазуху и вернулся домой. Три дня он занимался тем же, чем и обычно: срезал кошельки, продавал фальшивое золото и серебро, постоянно думая о подарке от Сизого бога и о том, как ловко он его перехитрил.

Всю ночь не спал Плут, караулил, откроется ли шкатулка. Вот уже и горизонт заалел, а за ним петухи запели, а шкатулка все еще стояла закрытая. Не выдержал тогда Плут, достал свой набор отмычек и вскрыл ее. И тут же с раздражением кинул в стену: шкатулка была пуста.

Пошел Плут к своим подельникам и стал рассказывать, как его Сизый Сонтум обманул, не дал обещанной награды. А под вечер вся шайка заболела. Лекари ничем не могли им помочь. Горло несчастных распухало все сильнее, кашель с кровью не давал дышать, и бедолаги умирали мучительной смертью.

Концовки у сказки были разные. Кто-то говорил о том, что белая удавка убивала только тех, кто лгал, другие полагали, что она душила всех грешников, третьи считали, что это кара всему человечеству за ложь одного…

Правды не знал никто, только от этого страшно было не меньше.

Задумавшись, Илавин остановилась у розового куста. На самом деле ей хотелось в бани, окунуться с головой, как выйдет из парилки, и сидеть в теплой воде, пока легкие не начнет печь от боли. Вода успокаивала, помогала прогнать страх, а еще она была той силой, которая запросто могла убить ее, Илавин Аварро, огненного мага.

– Выше нос, – подбодрил ее Раульфан. – Пока ты моя жена, тебе нечего бояться.

– А чего бояться? Смерти? Говорят, что боги забирают в свои чертоги в строго отведенный срок. И только тех, кто праведно служил им. Остальные уйдут на Черный Сонтум и получат новую жизнь.

– Угу, а с Черного пойдут на Алый и так по кругу, пока не обретут вечное блаженство в чертогах одного из богов. Лави, так говорят прожившие жизнь старики. Что случилось?

– Все в порядке. Просто впервые в жизни я боюсь неизвестности. Это пройдет. Можешь не переживать. Отведи меня в номер. Я хочу побыть одна.

Раульфан устало вздохнул, подал жене руку и повел ее по короткой дорожке в таверну. Он совсем не так представлял себе эту вылазку в город. Она должна была быть веселым приключением, протестом против установленных правил, радостью в конце концов. Но вместо этого они получали дурные вести и становились еще дальше друг для друга.

Скромный, но вкусный ужин прошел в молчании. Илавин лениво ковырялась вилкой в овощном рагу, словно надеялась, что оно превратится в утиный паштет. Но чуда не произошло, а голод давал о себе знать, и волшебница с показным равнодушием ела.

– Хочешь почитать что-нибудь перед сном? У меня есть пара книг с собой? – спросил Рауль, пытаясь завести разговор.

Его тяготила эта гнетущая обстановка молчания и пронзительной тишины, нарушаемая редким скрипом вилок и ножей о тарелки.

– Очередной ужас о механических монстрах? Нет уж, воздержусь, – хмыкнула Илавин

– Да нет, одолжил у Морилин женских романов как раз для тебя, – прищурившись, ответил Рауль. – Ну что, рискнешь почитать?

– Бульварную литературу?!

– Ты даже не пробовала, – разочарованно вздохнул юноша. – Серьезно, попытка не пытка. А вдруг понравится?

– Ладно. Только в честь того, что ты спас меня с колеса.

– Вот и хорошая девочка.

Остаток вечера прошел в напряженном молчании, прерываемом лишь шелестом страниц. Их уединение лишь раз нарушила официантка, тенью проскользнувшая в комнату. Она забрала посуду и оставила на столе графин ежевичного лимонада и бокал малинового вина.

Раульфан забрал свое лакомство и ушел в глубокое кресло. Илавин бросила короткий взгляд на обложку его книги и разочарованно вздохнула: очередной учебник по маго технике. Кто бы сомневался?

Сама Илавин тоже с превеликим удовольствием погрузилась бы в чтение конспектов или энциклопедий, но она ничего не взяла с собой и приходилось довольствоваться тем что давали. Приступать к чтению никак не хотелось, и волшебница смотрела в окно, наблюдая за тем, как постепенно темнеет небо. Потом ее взгляд упал на цветы на подоконнике. Розочки пышно цвели, словно за ними ухаживал друид или шаман. Волшебница улыбнулась кактуму. Всего за сутки тот вырос на целых три пальца.

– Да уж, дружок, – улыбнулась Илви, кончиками пальцев поглаживая растение по острым колючкам, – Такими темпами надо будет тебя скоро пересаживать… а то и везти в академию в отдельном ящике.

Естественно, кактум ничего не ответил ей, даже не качнулся. Подсознательно Илавин ожидала большего от подарка друида, словно такой бурный рост был не поводом для восторга, а чем-то обыденным, повседневным.

Внимание волшебницы вновь вернулось к книгам. Она провела ногтем по чуть потрепанным корешкам, задумчиво вчитываясь в названия. “Любовь для принцессы”, “Мой нежный оборотень”, “Без права на победу”, “Проклятая невеста”, “Покоряя звезды”… все это выглядело скучным и банальным. Илавин не любила эти глупые сказки, где принцесса-белоручка отправляется на поиски приключений и возвращалась целой и невредимой. А что может быть глупее истории о безродной девушке, которая выходит замуж за принца? Да ни один отец не позволит такому произойти!

Но маяться от скуки тоже было не с руки. С тяжелым вздохом Илавин ткнула в первую попавшуюся книгу и принялась за чтение. Неожиданно сюжет так ее увлек, что она отрешилась от всего мира. Устав сидеть, она перебралась в постель, да так и заснула с книгой в руках, словно это была не книга, а окно в другой мир. И не какая-то другая девушка, а она, должна была бороться за свою любовь и право выбирать судьбу.

Раульфан улыбнулся, со вздохом укрыл жену пледом и вышел из комнаты.

Время тянулось медленно, ровное дыхание Илавин не давало уснуть, тыкая палочкой мысли. А те прыткими белками скакали в сознании, сливались одна с другой, грызли скорлупу воспоминаний.

Прошло больше шести лет, а Ран помнил тот день, словно минула пара минут.

Обычный летний денек перед экзаменами и отправкой на практику. За две декады до дня рождения Илавин. Ей должно было исполниться шестнадцать.

Ран невольно улыбнулся этим воспоминаниям. От них веяло теплом и потерянным счастьем. Сколько раз он спасался в них от тоски? Зарывался с головой, лишь бы сердце хоть на мгновение переставало ныть и терзать его. Закрыв глаза, он вновь перенесся в тот день. День, когда облачный замок счастливого будущего перестал существовать.

Илавин что-то пробормотала во сне, и Раульфан вынырнул из болезненно-теплых воспоминаний. С ласковой улыбкой поправив одеяло, он с тоской признал, что не сможет уснуть. Не рядом с ней, когда мечта на расстоянии вытянутой руки, но по-прежнему недостижима.

Укутавшись в теплый пушистый халат, он спустился на первый этаж, где застал Морилин. Хозяйка таверны была как всегда весела и бодра, протирая в очередной раз и без того блестящие бокалы.

– Не спится? – спросила Мори, на мгновение отрываясь от своего монотонного занятия. – Мне тоже.

Раульфан кисло улыбнулся ее шутке, сел на высокий стул за барной стойкой и уткнулся лбом в сложенные в замок ладони.

– Ты вообще не спишь. И не отдыхаешь. Знаешь, многие бы мечтали о таком проклятии, – сонно пробормотал Раульфан.

– Именно поэтому я его и не снимаю. Ты же в курсе.

– Ага. Дай бланк. Надо отчет написать по форме.

– Бюрократия, – недовольно проворчала Морилин и скрылась под стойкой.

Спустя десяток секунд она положила перед Раульфаном чистый пергамент и ручку.

– Не испорть как в прошлый раз. Не хочу писать отчет по утилизации.

– Я постараюсь, – хмуро отозвался Ран, несколько минут крутил ручку в руках и принялся писать.

Морилин то и дело сбивала его с мысли, заглядывая в пергамент и задавая вопросы невпопад.

– Что за слежка? – не отрываясь от полировки барной стойки, спросила она.

– От самой академии. Кто-то там из наших дорогих культистов есть…

– Ну да, та, которую ты перекупил, – хмыкнула хозяйка таверны.

– Кроме нее. Она не знает. Или не хочет говорить. Сама знаешь, залезть в голову к жрецу то еще заданьице. А уж если это такой опытный товарищ как Тэми, то и вовсе можно забыть… – Ран вздохнул и вернулся к написанию.

Прошло не больше десяти минут, как Морилин снова его дернула.

– Говоришь, человек в плаще с желтыми глазами?

– Да, Мори, он самый.

Хозяйка таверны недовольно поджала губы и с прищуром посмотрела на Раульфана.

– Береги свою девочку, Ран. Я не должна тебе этого говорить, но скажу. Хозяин Сумерек редко выходит на охоту. А я зуб даю, что это он или его тень.

– Поясни, пожалуйста.

– Незарегистрированный менталист. Все, больше не скажу.

– Да чтоб тебя! – Раульфан зло стукнул кулаком по барной стойке и с вызовом посмотрел на Морилин. – Давай договаривай! Или мне это из тебя силой вытаскивать?!

– Не вытащишь. Блок ментальный. Хоть пытай – ничего не скажу, – рассмеялась женщина. – И так поделилась чем смогла. А ты давай, дописывай. Я запечатаю и отправлю.

С недовольным шипением Раульфан склонился над пергаментом, тщательно документируя все то, что произошло за день. Закончив, он усталым сонным взглядом посмотрел на Морилин.

– А это не опасно? Сейчас положение критическое, как я посмотрю. А это бумага.

– Ранни, не твоего ума это дела, – улыбнулась ему Морилин, выхватывая цепкими пальчиками отчет и складывая лист пергамента в конверт.

– Ну… да, – Раульфан сонно потянулся и недоверчиво посмотрел на Мори. – И все же… как?

– Отказано в доступе к информации, – сухо ответила хозяйка таверны. – Иди спи, завтра будет тяжелый день.

Утро для Раульфана началось рано. Промучившись бессонницей, почти перед самым рассветом он заснул липким тягучим сном без сновидений, который оборвался так же внезапно, как и начался. С досадой осознав, что отдыха не предвидится, Ран бросил короткий взгляд на Илавин, безмятежно посапывающую под одеялом, с трудом подавил желание повалиться рядом, обнять, прижать к себе и уснуть под недовольное бурчание.

Ран вышел в коридор и лениво поплелся в обеденный зал, где зацепился языком с Морилин. Голова болела нещадно, и маг, чтобы хоть как-то отвлечься, принялся помогать ей с правильной расстановкой заклинаний по зданию.

Илавин пропала. Ран пытался уговорить себя, что все в порядке, и Илавин просто отошла на соседнюю улицу. Хватило его ненадолго, уже через десять минут он развернул масштабные поиски. Масла в огонь подлила и Морилин, добавлявшая своими охами и вздохами волнения.

В одно мгновение поднявшись на четвертый этаж. Ран еще раз пристально осмотрел комнату, заглянул в шкафы и под кровать, в отчаянии думая о том, а не заиграло ли у него жены детство в одном месте. Увы, не заиграло. Его взгляд наткнулся на валяющийся на полу карандаш, подняв который, маг бросился к столу.

Сердце болезненно сжалось от выведенных идеальным почерком строк:

“Дорогая Тэми!

Мне кажется, что все в моей жизни идет наперекосяк… Раульфан, я его ненавижу!..”

Ран зашипел, схватил листок бумаги и смял. В его сердце заплескалась огненная ярость.

“Удружила, матушка, молодец! Испортила и без того непростые отношения! Благодарю сердешно!” – зло подумал маг техники, чувствуя все больше нарастающее волнение в груди. Он предполагал, что Илавин не просто так ушла никого не предупредив. Это было не в ее духе. Если бы маг техники успел чем-то обидеть ее с утра, Лави бы устроила скандал, закатила истерику и ушла, громко хлопнув дверью. Но она растворилась, словно и не было ее никогда. Только смятое платье, грудой серого тряпья лежавшее в кресле, говорило о том, что она совсем недавно была здесь.

– Лави… девочка моя, что случилось? – шепотом спросил Ран, хватаясь руками за голову. – Проклятые культисты, проклятая болезнь, надеюсь, с тобой все хорошо!

Подорвавшись, он бегом спустился на первый этаж.

– Ее нет наверху, Моро. Объявляй тревогу. Объект защиты Всеукрывающей Длани потерян.

– Что? – удивленно спросила хозяйка таверны, невольно выпуская из рук вилку, которую натирала мгновением ранее.

– Объект одна одиннадцатая потерял, Морилин.

Женщина витиевато выругалась, помянув в длинной тираде Десятерых и всех их потомков, и скрылась за неприметной дверью в подсобные помещения. Ран, с трудом скрывая волнение и пытаясь удержать сердце, грозящееся вот-вот вырваться из груди, обреченно упал на стул и принялся отправлять магические послания. Нужно как можно скорее уведомить всех заинтересованных лиц о пропаже. Как можно скорее… пока еще не слишком поздно!

“Дорогая матушка!

Спешу сообщить вам, что ваша неуемная активность и напор вкупе со средневековыми нравами сделали свое дело. Моя любимая женщина сбежала, стоило мне отвернуться на пару минут!”

Ран покрутил послание в мыслях и решил добавить еще пару строчек:

“В Валандрии замечен Хозяин Сумерек”.

Удовлетворенно кивнув, он пропел заклинание, отправляя свои мысли прямиком матери. Бросив короткий взгляд на висящие на стене часы, Раульфан закусил губу. По расписанию было занятие, Горин могла проигнорировать его послание.

“В пекло все!” – в бессильной злобе подумал маг техники и принялся за второе послание, предназначавшееся отцу Илавин:

“Хорошего дня, господин Годран!

Долгих лет и доброго здравия!

Приношу извинения за неприятные новости, но считаю своим долгом донести до вашего сведения что:

Годовой брак с вашей младшей дочерью был заключен без ее и моего согласия, и я готов расторгнуть его в любой момент, если Илавин Аварро будет так угодно”.

В сердце неприятно кольнуло, разрывать узы, пусть и нечестные, недолговременные, не хотелось. Но где-то в глубине души Ран надеялся, что своевольная Илавин сбежала под крылышко отца и это известие ее порадует.

“Илавин исчезла. Надеюсь, она найдется через пару часов. Если она у вас, передайте, что я за нее волнуюсь.

С уважением, Раульфан Жерро, малый перст Всеукрывающей Длани”.

Ран зажмурился. Ему не нравилась его должность, но подставляться и подписываться именем простого студента он не рискнул. Годран Аварро был из тех людей, к которым лучше обращаться на вы, шепотом и по предварительной записи.

Второе послание полетело к получателю, а Ран, схватившись за побаливавшую голову, принялся за третье.

“Дорогая Тэми, прости, что отрываю тебя от важных дел. Наша общая знакомая пропала. Надеюсь, у тебя есть хоть какие-то новости!”

Со злостью ударив кулаком по столу, Ран сдавленно застонал, постарался сохранить в мыслях послание для Тэмлаэ и мысленно обратился к жене:

“Илавин Аварро, я надеюсь, с тобой все в порядке. Пожалуйста, дай о себе знать, как только будет такая возможность.

Твой Ран”.

Морилин так и не вернулась из подсобки, Раульфан бесцеремонно прошел за стойку, налил себе горького травяного отвара и в пару глотков осушил кружку. Стало немного легче, навалившаяся было усталость отошла на второй план. Ран утомленно потер виски, достал из кармана записку Илавин и еще раз перечитал ее, надеясь, что ему пригрезилось. Но слова были все те же, жестокие, колючие, ранящие в самое сердце. Впрочем, долго думать об этом ему не пришлось. Вскоре пришел ответ на одно из посланий. Раульфан вздрогнул, ему показалось, что сверху вылилось ведро ледяной воды, а потом прямо в голове зазвучал голос со стальными нотками:

“Илавин не объявлялась. Ничего вам доверить нельзя!”

Ран горько ухмыльнулся. Конечно, Годран быстро ответит на послание о его любимой дочери. Возможно, даже скоро лично явится, чтобы намылить шею одному молодому магу. Раульфан поежился, встречаться со свекром не хотелось совершенно, и так нервы на пределе, а он добавит жару.

Повесив голову, Раульфан заскочил в номер и решил отправиться на самостоятельные поиски. Порывшись в сумке и достав оттуда крошечного голема, маг посадил его на постель и активировал.

– Взять след, – сухо скомандовал Рауль, чувствуя, как медленно сжимается сердце. Голем покрутился на постели, спрыгнул с нее и пошел в сторону уборной.

“Повторяет путь, похоже”, – рассеянно подумал Ран, провожая голема взглядом. Выйти из комнаты тот все равно не сможет, надо будет открыть дверь.

Неожиданный треск разбившегося горшка заставил Раульфана вздрогнуть, он резко обернулся и запоздало заметил, что за ночь кактум вымахал сантиметров на сорок, не меньше, отрастил себе две “руки” и сейчас с удовольствием поедает розы Морилин.

– Ты что творишь, зеленка поганая! – прикрикнул на него Ран, на всякий случай создавая вокруг щит.

Кактум засунул в себя последнюю розовую веточку, уперся руками в стенки горшка и выполз из него, бодро шагая по столешнице на корнях. Выглядело это жутко, хорошо хоть светло было, а то так и до заикания не далеко! Тем временем кактум спрыгнул на пол и добрался до Раульфана. Маг присмотрелся к чудищу, готовый в любой момент поджарить его заклинанием.

– Не найдешь, – неожиданно сказал Кактум, садясь на пол и скрещивая ноги-корни.

– Ты разумный? – осторожно спросил маг, на всякий случай отсаживаясь подальше. Колючки на руках монстра выглядели устрашающе.

– Еще какой! – гордо ответил кактум. – Кактум все видит, все знает, только раньше сказать не мог.

– И чем это ты видишь? – недоверчиво спросил Ран.

– Этим! – кактум ткнул рукой в два цветка орхидеи.

Маг пожал плечами и перестал чему-либо удивляться. Если это нечто только что сожрало четыре розы, при том что рта у него сейчас не видно и общается оно чревовещанием, то и видеть вполне могло цветами.

– Ладно. Так почему не найду? Ты знаешь, куда ушла Илавин? – обеспокоенно спросил маг, готовый в этом отчаянном положении принять помощь откуда угодно.

– Ее увели. Совоглазый в плаще. А потом она исчезла, все так полыхнуло, я так испугался, что даже проголодался! Кстати, мне нужен новый горшок, старый маленький! Ты вроде бы муж хозяйки, да? Заботься обо мне!

Маг опешил от такой наглости, с сомнением посмотрел на колючего монстра. Сердце ныло, требовало как можно скорее отправиться на поиски, а не заниматься ерундой. Но, с другой стороны, Илавин явно огорчится, что он не сберег подарок Шегорна. Она и так вечно чем-то недовольна, не стоит подставляться.

– Ладно, давай что-нибудь придумаем. Но ты обещаешь не есть больше розы в этом доме.

– Доме? А что такое дома? – спросил кактум, смешно скрутив лепестки орхидей, похоже, жмурился или щурился.

– Вот это каменное строение. В нем нельзя ничего жрать без разрешения.

– Но я же тогда умру! Я должен хорошо питаться! – возмутился кактум, скрестив на груди руки.

– У тебя будет горшок, ешь из земли.

– А как же свежая зелень? Я на такое не подписывался!

– Скажи еще, что ты от мяса не отказался бы…

– А что, можно? Я с радостью!

Ран схватился за голову, пообещав себе устроить Шегорну темную за создание таких мутантов. Это или какой-то неправильный эксперимент… или опыт, не одобренный кафедрой. Раздраженно потерев виски и предсказав себе еще одну кучу проблем, Раульфан подошел к двери, махнув рукой кактуму идти за собой. Растению это, похоже, не очень понравилось, и колючий монстр поплелся вслед за магом, недовольно бурча что-то себе под нос. За ними едва поспевал поисковый голем, ножки у него были маленькие, и на первом же лестничном пролете он отстал.

– Эй, муженек хозяйки, неси меня вниз, а то я тут упаду и расшибусь к Десятерым! – выкрикнул кактум, гордо замерев у верхней ступеньки, пока спокойный голем неловко свесил передние ножки и упал с тихим звоном, поднялся и упрямо пошел преодолевать следующее препятствие.

– Не сахарный, – раздраженно бросил ему маг.

– Но и не металлический! – возразил кактум. – Я не такой колючий, как может показаться на первый взгляд… особенно, когда это мне выгодно. Так что давай, неси вниз. И вообще, у меня корни сохнут, корни! Умираю!

Кактум приложил ладонь к тому месту, где у него мог быть лоб, и завалился назад. Маг устало вздохнул, осторожно поднял растение и понес вниз. Достав какой-то чугунок, он поставил туда колючего монстра и налил воды.

– Полегчало? – с усмешкой спросил Раульфан.

– Да, спасибо, полегчало. Осталось только землицы добыть, да горшок побольше.

– Так что ты свой первый расколотил? – недовольно спросил Ран, не желая разгребать эти проблемы. По крайней мере, не сейчас.

– Вырос я из него, муж хозяйки. Вырос. О, а вот и твое металлическое чудовище. Но оно тебе не поможет, – кактум хихикнул, прикрыв рукой воображаемый рот. – Но ты сходи, посмотри. А то на слово верить плохая практика. А потом притащи мне мяса.

Потеряв связь с реальностью окончательно, Раульфан махнул рукой кактуму, открыл дверь поисковому голему, надел в закутке прихожей сапоги и плащ и вышел на улицу. Весело перебирая маленькими ножками, механизм уверенно добрался до лавочки, постоял там несколько мгновений, и зашагал дальше. Сердце заныло в груди Рана в предвкушении неприятностей. Голем свернул за угол, прошел еще десяток шагов и замер, словно след обрывался резко, а не растворялся в воздухе. Обиженно запищав, механизм принялся кружить на месте.

Ран обреченно дошел до голема, подхватил его на руки, погладил по ровному металлическому корпусу.

– Тише, малыш, тише. Ты не виноват. Стихийный портал даже маг отследить не всегда может. Я вот, например, не могу.

Голем ткнулся ему в ладонь, словно был живой и искал поддержки и утешения. Раульфан прижал его к себе, чувствуя, как из рук ускользает последняя ниточка, ведущая к похищенной, сейчас у него не было в этом сомнений, жене.

“Где же ты, Илавин? И насколько силен этот Хозяин Сумерек, если он смог увести тебя так легко?” – рассеянно думал Ран, на ватных ногах возвращаясь в таверну. Устроив голема за пазухой, он пытался найти выход, но не видел его.

Хвост двадцать девятый. Пришествие Кактума и поиски без результата

Тэм вздрогнула, когда ее сознания коснулось тихое отчаянное послание. Резко поднявшись из-за парты, она вышла из лекционной аудитории, не проронив ни слова. Профессор проводил ее удивленным взглядом, но тут же вернулся к лекции, решив разобраться со странным поведением студентки позже.

Спрятавшись от любопытных взглядов в крохотной беседке, увитой плетистой розой с мелкими фиолетовыми цветочками, Тэмлаэ открыла сознание и приняла послание. Обеспокоенный голос Раульфана звучал в ее голове, и с каждым словом зрачки девушки сужались все больше. Не удержавшись, она выругалась, словно жительница трущоб, ударяя кулаком по колонне, поддерживающей крышу беседки.

“Десятеро, почему вы не отвечаете на наши вопросы и молитвы? Неужели вы хотите повторения катастрофы? Бедная Илавинэ! Почему сейчас? Рано же!”

Жрица подскочила со скамьи, вихрем залетела в лекционную аудиторию, схватила сумку и побежала прочь. На пороге она затормозила, решив, что лучше объяснить свое поведение сейчас, чем позже, когда все придумают свои варианты.

– Срочная необходимость встретиться с руководством, извините, – она сложил руки на груди и чуть поклонилась.

Профессор ничего не успел ей ответить, лишь покачал головой и недовольно поморщился, когда сквозняк захлопнул дверь.

Тэмлаэ подошла к узкому стрельчатому окну, громко пропела быструю заводную мелодию и сделала шаг наружу. Под ее ногой успело сформироваться плотное облако. Жрица села на колени и направила транспортное средство к кабинету своего научного руководителя, искренне надеясь, что старик будет у себя, а не на лекциях.

Требовательно постучав костяшками пальцев в нужное окно, Тэм принялась ждать. Зальан имел прескверную привычку перестраховываться, поэтому сейчас явно поет считывающие ауру заклинания. Жрица поежилась, почувствовав, как кто-то прошелся жесткими пальцами по позвоночнику. “Опять полное сканирование делает! Да кому он нужен?!” – раздраженно подумала Тэм, еще раз постучав в окно. Не хотелось тратить драгоценную ману и подпитывать заклинание, но если так пойдет и дальше, то придется. Облачко продержится не больше пары минут.

Наконец, окно распахнулось, из-за шторы показалась недовольная голова мужчины преклонных лет, увенчанная смешным колпаком со звездами.

– Тэмлаэ? У нас же занятие в обед, – растерянно почесав голову, заметил старик, но отошел в сторону, пропуская незваную гостью.

Жрицу не нужно было приглашать дважды, ловким движением перебравшись на подоконник, она спрыгнула в комнату, пропела короткое заклинание, активируя висящие под потолком люстры. Зальан недовольно поморщился, прикрывая ладонью глаза.

– Ведешь себя, словно домой пришла, – проворчал старик, поправляя халат.

– Если бы. Мастер Зальан, наши расчеты оказались не верны, – сурово прошипела Тэмлаэ, скрестив руки на груди.

– Студенты часто ошибаются, Тэми. Да и преподаватели тоже. Мы не боги, это естественно, – поспешил ее утешить Зальан.

– Мастер? – с трудом сдерживая порыв взять старика за грудки, спросила Тэм, растягивая гласные.

– Что-то не так?

Жрица зарычала и зло посмотрела старику в глаза.

– Да! Все не так! Я устала вести жизнь двойного агента! Просто. По-человечески. Устала! А вы вместо того, чтобы оказать мне посильную помощь, строите из себя идиота. Сегодня пропала еще одна невеста Сизого! Только что!

Старик встрепенулся, достал из-за пазухи висящие на шнурке очки и водрузил на нос. Тэм лишь зло зашипела, убедившись в правильности своих предположений: Мастер не только не спал, но был бодр и свеж.

– Откуда такая информация? Ты ведь понимаешь, что это не шутки? – напряженно спросил Зальан, жестом приглашая Тэм пройти за собой в кабинет.

Усевшись в высокое кресло и подбородком указав на такое же напротив.

– Малый перст Всеукрывающей Длани поделился. Я думаю, это достаточно достоверная информация. В любом случае, нам стоит перестраховаться. До призыва осталось не так много времени, а свободных Невест и того меньше! Орден выделит им защиту? – сурово спросила Тэмлаэ, исподлобья глядя на своего Мастера.

– Я передам информацию в Орден. К сожалению, это не в моей власти, ты же понимаешь…

– Как понимаю и то! – выкрикнула жрица, вцепившись в подлокотники, – Как и понимаю то, что скоро может быть поздно! Я устала рисковать собственной жизнью и посмертием!

– Успокойся, девочка. Ты действительно переутомилась. Пожалуй, как твой куратор в академии, я выпишу освобождение на сегодняшний день. Отдохни, развейся, выброси дурные мысли из головы.

Зальан достал из ящика стола лист бумаги и размашистым почерком написал на нем нужные слова, поставил личную метку волшебника и при помощи заклинания телепортации отправил в деканат.

– Вот и все, формальности улажены, можешь отдыхать, Тэмлаэ, – ласково проговорил старик.

От этой заботы все внутри жницы передернуло, ей даже показалось, что от нее отмахнулись как от назойливой мухи. С каменным лицом Тэмлаэ покинула кабинет Зальана, вывалившись в коридор. Ее проводила удивленным взглядом парочка преподавателей, но это было не важно. Найдя ближайшее открывающееся окно, Тэм вновь призвала облако и полетела в жилую башню. Ей не нравилось все происходящее, и она решила воспользоваться полученной передышкой, чтобы попытаться самой во всем разобраться. И внезапный выходной был очень на руку.

Рысь ловко перепрыгивала между кустами, перемахивала через ручьи, кувыркалась в травах. Шегорн гнался за ней, пытаясь поймать, уложить на лопатки и наконец-то заглянуть в глаза. Но каждый раз, когда он был близок к тому, чтобы дотронуться до лесной красавицы лапой, она ловким прыжком уходила от него, запрыгивала на какую-нибудь возвышенность и призывно помахивала хвостом.

Мимо проносились древние ели, сменявшиеся дубами, березовыми рощами и полями, но Шен не мог догнать объект своих мечтаний. Впрочем, стоило друиду остановиться, как рысь прекращала убегать, словно ждала его. И не убегала вовсе, а звала куда-то, вела за собой.

В очередном болезненном прыжке Шегорн сорвался в пропасть. Он не смог даже мяукнуть, чтобы обратиться соколом. Отчаянно цепляясь когтистыми лапами за твердый склон, неумолимо скатывался вниз. Рысь, за которой он гнался, металась по краю обрыва и плакала. Шен знал, как кричат разозленные дикие кошки, но такой плач он слышал в первый раз, словно кричал не зверь, а человек.

Годран Аварро вальяжно вышел из телепорта прямо посреди лекции. Горин Жерро оборвалась на полуслове и напряженно посмотрела на старого друга. Уж кто-то, а он не имел привычки вламываться просто так, без предупреждения, срывая учебный процесс.

– Чем обязана? – сухо поинтересовалась Горин, чувствуя, как запульсировала от волнения венка в районе виска.

– Поговорить надо, – сухо ответил Годран, махнув массивным посохом с огромным куском горного хрусталя. – Выйдем.

Горин кивнула, строго посмотрела на студентов, выбрала старосту одной из групп и поманила к себе пальцем. Девчушка робко приблизилась, приняла из рук профессора конспект лекции и покорно согласилась зачитать оставшуюся часть.

Когда дверь за магом и жрецом закрылась, по аудитории пронесся вздох облегчения. Староста встала за кафедру и продолжила лекцию, вздрагивая от каждого шороха и поглядывая на дверь.

– Так вот зачем ты конспекты делаешь? – ехидно спросил Годран, – Чтобы поручать всяким девочкам свою работу?

– Хочу заметить, что это перестраховка на случай непредвиденных трудностей. Тебя, например. Чем обязана? – недовольно спросила Горин, смотря снизу вверх в глаза жреца.

– Илавин похитили, – сухо ответил Годран, раздраженно ударив посохом о пол. Камень в навершии заискрился, поддерживая настроение хозяина.

– То есть как? Так, пойдем в кабинет, такие вещи не стоит обсуждать в коридоре.

– Ну хоть кто-то не потерял последние зачатки разума, – хмыкнул Годран и уверенным шагом направился вслед за Горин к телепортационным площадкам.

Илавин со счастливой улыбкой осматривалась в новом месте. Прекрасный цветущий сад с изящными беседками. Издалека волшебнице удалось разглядеть в них других девушек. Захотелось подойти, пообщаться, узнать местные новости. Непонятное чувство внутри подсказывало, что они близкие, родные, самые нужные. И вместе их всех ждет прекрасное будущее.

Волшебница сделала шаг вперед, но совоглазывй провожатый загородил ей путь рукой, а потом подтолкнул в сторону пустующей беседки.

“Ясно! – радостно подумала Илавин. – Это будет моим домиком. И так как я новенькая, не мне ходить в гости, все придут знакомиться сами!”

Она с довольной улыбкой уселась на скамейку и принялась ждать. Теплый ветер ласкал ее шею и щеки, пели птицы, было хорошо и спокойно.