© 2012 Автор Radclyffe. Все права защищены.

ISBN 13: 978-1-60282-712-7

Книга опубликована:

Bold Strokes Books, Inc.

Stар Box 249.

Долина Фолс, Нью-Йорк 12185.

Первое издание: июль 2012.

Некоторые персонажи живут в глубине души автора, ожидая, когда придёт правильная история, в которой они появятся. Серия «Первые респонденты» — это группа историй, связанных темой показа тех, кто служит на «передовой»: пожарные, сотрудники правоохранительных органов, медики, солдаты, инженеры-экологи и многие другие. Когда я задумала написать о Первом Докторе, враче, назначенном на пост президента Соединённых Штатов, я сразу же подумала о персонажах, которых создала в серии «Честь», как о естественных актёрах, и таким образом родился этот перекрёстный роман. Это автономный выход из серии «Honor» с новым центральным парным соединением, но я думаю, что те из вас, кто знаком с серией «Honor», будут рады видеть нескольких старых друзей. Старые друзья или новые, надеюсь, вам понравится!

Спасибо Сэнди Лоу, которая взяла на себя гигантскую задачу с энергией, энтузиазмом и замечательным спокойствием; автору Нелл Старк за внимательное чтение и советы экспертов; Рут Штернгланц для редактирование с пониманием и преданностью; Stacia Seaman за то, что она та, на кого я рассчитываю на последнем отрезке; и моим первым читателям, Конни, Еве, Дженни и Пауле, за то, что они читали ранние черновики и не переставали воодушевлять.

Сиянию Шери, и обложки всегда являются доказательством этого.

Спасибо за отличную.

И Ли, который никогда не колеблется.

Уэс взглянула на часы и свернула с прибрежной дороги на узкую дорогу, ведущую к острову Уитли. 11:42. Если повезёт, она не опоздает. Удача — это не то, на что она обычно полагается.

Она верила в графики и управляла своей жизнью по часам. К сожалению, смерть была способна прервать даже самые точно настроенные графики. Ещё тридцать шесть часов назад она с нетерпением ждала возможности провести свой предстоящий ежегодный отпуск с матерью и сёстрами на Рождество, не имея дел с новой работой, не имея места для жизни и не имея представления о том, что принесёт следующий день. Она определённо не планировала присутствовать на свадьбе года. Всё изменилось, когда ей позвонили и сообщили, что она возглавляет очень короткий список для работы, которую большинство людей во флоте, не говоря уже о нации, даже не слышали.

Анонимность должности не беспокоила её — на самом деле, она предпочитала работать в одиночку и была счастлива помочь за кулисами. Следующей ступенью в её запланированной карьерной лестнице было профессорство в Университете Униформы, где она находилась. Она поступила на военно-морской флот, потому что ей требовалась стипендия для поступления в медицинскую школу, и хотя ей нравилась структура, она была академической душой. Она хотела учиться, заботиться о своих пациентах и ​​позволить другим вести войну. Она не была уверена, что ей нужна работа, которая позволит ей ежедневно контактировать с самыми влиятельными людьми в мире. Она попросила один день, чтобы подумать — ей дали четыре часа. Попадание в неизвестную ситуацию без надлежащей подготовки заставило её насторожиться. Порядок, дисциплина и упорство привели её из рабочего района в Южной Филадельфии в Военно-морскую академию США в Аннаполисе и, наконец, в Национальный военно-медицинский центр в Бетесде. Знание того, с чем она сталкивалась — в скорой помощи, в поле, в жизни — сохраняло её спокойствие и контроль. Если она никогда не полагалась на кого-либо или что-либо, что могло бы помешать ей, у неё не было никого, кто мог бы нести ответственность за результат, кроме себя. Она позвонила своей лучшей подруге Эмори за советом — не только потому, что она знала Эмори с тех пор, как они жили в Пенне, но и потому, что Эмори хорошо знала ландшафт и людей, с которыми Уэс будет проводить каждый момент своей жизни на следующий год или, может быть, следующие пять.

— Ты что, шутишь, Уэс? — сказала Эмори, когда Уэс достигла её по пути на остров. — Это удивительная возможность. Боже, ты будешь в центре событий, которые могут изменить будущее всего мира. И ты будешь делать то, чему тебя учили.

— Но я учитель, а не врач, — возразила она.

— Извини, разве ты не училась травматологии военному медицинскому персоналу?

— Да, но…

— И разве ты не провела десять месяцев, наблюдая за полевой больницей?

— Да, но…

— И…

— Эмори, — терпеливо сказала Уэс, — я сосу на политику.

— Да. — Эмори на мгновение замолчала. — Это верно.

— Так…

— Должна ли я упомянуть честь и долг и…

Уэс вздохнула.

— Нет. Я уже учла это.

— И?

И она сказала «да» этой новой работе, потому что в противном случае казалось невозможным. Ей редко приходилось сталкиваться с невозможными решениями, и она ещё не была уверена, как она относится к ситуации, которую не контролирует.

Тем не менее, она позвонила своему боссу, контр-адмиралу Кэлу Райту, и сказала, что для неё большая честь принять это, и он передал слово в командное звено. Её заключительное собеседование по вопросам безопасности не было назначено на завтра, но ей сказали, чтобы она связалась со своим новым подразделением сегодня. Несколько телеконференций и много спешных документов позже, вот она. Если не считать каких-либо сюрпризов, она поспешила перевезти свои поспешно упакованные вещи в предоставленную правительством квартиру в нескольких минутах ходьбы от Белого дома, как только она сможет организовать переезд. До тех пор она будет в отеле.

Она привыкла двигаться в короткие сроки, но обычно она знала, с чем столкнулась. 11:55. Через пять минут она узнает. Она замедлила свой прокатный автомобиль, когда красный пикап тянул потрёпанную рыбацкую лодку на шатком трейлере, врезавшемся в узкую полосу перед ней.

Она могла просто разглядеть прокатную лодку с грязной обшивкой, наполовину спрятанную в узкой полосе сосен, отделяющей извилистую береговую дорогу от нетронутого берега на океанской стороне острова. Пикап направился в противоположном направлении, вероятно, направляясь к огромной пристани для яхт, которую она проехала в полумиле назад.

Корабельные пристани для яхт, морские офисы и береговые каюты, которые окружал вход с узким проливом, были единственным коммерческим развитием, которое она видела с тех пор, как покинула материк.

Мысленно она проверила статистику, которую получила утром по электронной почте. Остров Уитли находился в частной собственности и был домом для одного из крупнейших частных военных подрядчиков в стране. Таннер Уитли унаследовала компанию Whitley Industries после смерти её отца более десяти лет назад, и она расширила государственную безопасность, поскольку американская геополитика взорвалась во всём мире.

Личная информация о Уитли была скудной. Она жила с военно-морской офицеркой, и из того, что Уэс видела на острове, индустриализация не последовала за Таннер Уитли домой.

Немногочисленные видимые частные резиденции были отделены большими участками нетронутых вечнозелёных лесов и расположены далеко от волнистой береговой линии вдоль Атлантики. Место было диким и красивым, даже заснеженным и замёрзшим под декабрьскую зиму.

Когда она ехала, скудные признаки жилья уже постепенно исчезли. Когда она достигла северной оконечности острова, узкая дорога закончилась тупиком, граничащим с лесистой собственностью. Стоянка, ведущая к паре закрытых кованых ворот высотой десять футов в стену из натурального камня, была забита знаками высокого уровня безопасности. Чёрный внедорожник без опознавательных знаков с закоптильными окнами выровнял поворот. Мужчина и женщина в тёмных костюмах, однотонных рубашках и тёмных очках стояли бок о бок перед воротами. Из-за их левых ушей бежали извивающиеся радиопередачи, и жёсткие выражения привязывали их к безопасности.

Сдержанные запонки на лацканах, консервативные костюмы и всеамериканская внешность, по словам федеральных агентов. Это были не наёмные полицейские и не наёмники.

Мужчина был шесть футов четыре дюйма, он был худой. Уэс связала бы его с бегуном, если бы не широкие плечи и крепкие бёдра, которые он растянул не в стойке, что говорит о серьёзной силовой тренировке.

Женщине было лет пять, шесть или семь, и она выглядела подтянутой и сильной, но рядом с ним она выглядела совершенно нежной. Уэс сомневалась, что она была. Её специально сшитая куртка и штаны, белоснежная рубашка с открытым воротником и чёрные сапоги на низком каблуке вопили о стиле, оставаясь при этом полностью функциональными. Определённо профессионалы. Учитывая занятие — Секретная служба. Никто из них не двинулся с места, когда Уэс припарковалась за длинной чередой пустых машин, вышла и направилась к ним, но она знала, что они следят за ней на каждом шагу. Она не могла видеть их глаза за ненужными тенями. Небо было покрыто густым покровом серых облаков, и она сомневалась, что кому-то из них будет трудно видеть при свете полудня. Возможность наблюдать, не будучи замеченным, была мощной игрой. Вероятно, это срабатывало на гражданских.

— Я капитан Уэсли Мастерс, — сказала она, остановившись в нескольких шагах от них, заявив, что это очевидно, так как знаки синего цвета на её платье, видимые под открытым верхним пальто, ясно указывают её ранг. — Я здесь, чтобы поддерживать связь с Медицинским отделом.

— Мы знаем всех членов WHMU, — сказала женщина на удивление полным, плавным альтом. Нет интонации. Не агрессивной, не вызывающей, не заинтересованной. Только факты, спасибо, мэм. — Вы не в этом.

Вблизи Уэс могла видеть, что то, что она приняла за блестящие тёмные волосы, на самом деле было тёмно-бордовым — как будто пылало полночное небо. Едва приручённые кудри упали ниже чёткого белого воротничка и искусно обвились вокруг того, что казалось резко нарисованным, но отличительным лицом. Она предположила, что глаза голубые, но непрозрачные очки делали это невозможным сказать. У агента было тело под этой одеждой, несмотря на то, что костюм был преднамеренно поставлен на то, чтобы притупить её фигуру. Сшитые линии не могли скрыть изгибы её груди и бёдер — она ​​была в хорошей форме и до дрожи довольно привлекательной женщиной. Парень с ней ещё ничего не сказал. Рыжая была ответственной.

— Значит, ваша информация устарела, — сказала Уэс, и агент заметно напряглась. — Вы можете проверить у вашего босса. — Она слегка повернула запястье. 11:59. Одна минута. — Если бы вы могли сделать это быстро, я была бы признательна.

Одна идеально вылепленная бровь выгнулась над плоским краем тёмных очков.

— Идентификатор, пожалуйста.

Уэс сунула руку в карман пальто и передала военный билет. Она улыбнулась.

— А, вот и ты.

Губы мужчины-агента приподнялись в лёгкой улыбке. Лицо женщины оставалось пустым. Красивая и удалённая. Уэс подождала, пока агент тихо произнесёт её в наручный микрофон. Через несколько секунд агент протянула её удостоверение личности.

— Вам разрешено войти, капитан.

Человек повернулся, чтобы открыть ворота. Уэс сунула удостоверение в карман.

— Спасибо, агент…

— Дэниелс, мэм, — официально сказала агент Дэниелс. — Агент встретит вас прямо у ворот, чтобы сопровождать вас.

— Спасибо, — сказала Уэс. — Я уверена, что смогу найти…

— Это протокол. Капитан.

— Поняла. — Уэс шагнула через ворота, и они закрылись за ней. Ей было чему поучиться, и она была вне своей стихии на каждом уровне. — «Надеюсь, персонал WHMU будет немного более гостеприимным, чем агент Дэниелс».

— Она одна? — спросил Гари Браун, когда ворота закрылись за морским офицером.

— Похоже на то. — Эвин осмотрела подъездную дорогу и густой кустарник, растущий прямо до плеч.

Передовая группа находилась на месте в течение четырёх дней и заблокировала северную половину острова. Пожарные дороги и дорожки для доступа к пляжу, которые могли бы дать любопытным наблюдателям и людям с более серьёзными намерениями возможность приблизиться к усадьбе Уитли, были забаррикадированы и патрулировались агентами, пешком и на квадроциклах.

Вокруг острова была создана двухмильная бесполётная зона.

Поскольку защитные детали шли, это было довольно близко к идеалу. Одна подъездная дорога, без окружающих зданий с прямой видимостью, и единственный другой подход к морю.

Береговая охрана патрулировала это.

Был даже обширный газон, достаточно большой и достаточно чистый, чтобы разместить на нём морских пехотинецев, поэтому автомобильный маршрут не был защищён. Ближайшая больница была в нескольких минутах езды на автомобиле. В целом, сегодня выглядело обычным делом, но об этом не было ни слова в её словаре.

Самодовольство порождает ошибку. А она не делала ошибок.

— Это было довольно быстро, — сказал Гари. — Заполучение её на борт. О’Шонесси даже не умирал два дня.

— Не похоже, чтобы они могли оставить это место открытым, — мрачно сказала Эвин.

За исключением того, почему, чёрт возьми, силы, которые были выведены наружу, чтобы принести полного новичка, были вне её. У них уже был опытный боевой хирург, опробованный в полевых условиях, который мог бы ступить на место О’Шонесси без пульсации в рутине. Вместо этого они бросили неизвестного на колени. Чёрт, их даже не проинформировали, что она собиралась появиться сегодня.

— Пит злится, что его уволили? — Спросил Гари.

— Ты знаешь Пита. Он командный игрок. Но эта работа должна была быть его. — Эвин могла бы сойти с ума по Питу, если бы он не собирался злиться на себя. В конце концов, это то, для чего были друзья, и хотя они работали вместе всего два года, они были крепкими. У них была почти маниакальная потребность побеждать во всём, что было очевидно в первый раз, когда они играли в карты на ночном рейсе в какое-то забытое место. Она выросла из-за своей конкурентоспособности в семье супер-успевающих, он был первым ребёнком американского происхождения в семье иммигрантов. Пит должен был быть разочарован, он не получил работу, но он не позволил. Так что она будет разочарована и разозлена за него. — Кто знает, какие нити натянуты? Это политическое назначение — возможно, кто-то где-то знает кого-то, кто должен кому-то одолжение.

— Всё время что-то происходит на кольцевой автодороге, — сказал Гари.

— Да, знаю.

Она редко обращала внимание на политику — у кого было время? И если бы это назначение не повлияло на неё лично и на её работу так тесно, она бы не заботилась.

— Моложе, чем я думал, — небрежно прокомментировал Гари. — Вроде… интересно.

Эвин не отреагировала на его не столь тонкое исследование. Ад. Она не могла спорить. Капитан была моложе и намного горячее О’Шонесси. Она всё ещё не могла понять, что О’Шонесси был мёртв. Ему было всего пятьдесят с небольшим, и ему было пятьдесят, он всё ещё в хорошей форме. Пробегал пять миль каждый день. Не курил, почти не пил. Кто бы мог ожидать, что он упадёт замертво в спортзале? Она подумала, что его замена будет ближе к его возрасту, не на два десятилетия моложе, как капитан Уэсли Мастерс.

Военно-морской врач тоже была более чем интересна. Она была ростом пять футов десять дюймов или около того, изворотливая грация, увенчана золотисто-каштановыми волосами, пронизанными солнечным светом и пшеницей, и слегка поцарапана вокруг её лица и горла. Эффект был немного случайным и очень сексуальным. И её глаза, даже в серый пасмурный день, были вересково-зелёными. Весна — поцелуи. Великолепно. Эвин скривилась. Ей, скорее, не понравится кто-то, кто не так чертовски хорошо выглядит, но ей это удастся.

— Ты знаешь, — сказал Гари, — возможно, это не её вина, что её привлекли к должности.

— Никогда не говорила, что это так, — резко сказала Эвин.

Конечно, Гари улавливал малейший признак влечения — парень был губкой, когда дело доходило до чтения людей.

Никогда ничего не пропускал. Ей приходилось всё время стоять на ногах, иначе он будет смотреть фантазии с рейтингом Х, которые она время от времени проигрывала в своей голове, чтобы скоротать время.

— Просто говорю, — продолжал он, — поскольку мы должны работать вместе и всё такое. Можно быть умным, чтобы хорошо играть.

— Тебе не нужно беспокоиться об этом. Я могу сработаться с ней просто отлично. Пока никто не ожидает, что мы все будем одной большой счастливой семьёй.

— Точка зрения работает лучше, когда мы, учитывая …

Эвин скрестила руки на груди и снова осмотрела область.

— Тогда они должны были дать Питу работу. В конце концов, он это заслужил.

Агент секретной службы, который проводил Уэс в здание, молчал, когда они шли по извилистой каменной дорожке между залитыми снегом лужами. Усадьба внезапно поднялась из позднего утреннего тумана, огромное трёхэтажное каменное здание, расположенное высоко над каскадными дюнами, которые упали к берегу океана. Обёрнутая верандой белая колоннада, которая, как она себе представляла, была идеальным местом для летних развлечений, теперь была пуста, если не считать охраны, размещённой через равные промежутки по её периметру.

Приглушённый гул голосов донёсся через резные деревянные входные двери, когда агент открыл их для неё.

— Спасибо, — сказала Уэс, заходя внутрь.

Рядом с ней сразу же появился камердинер в белом пиджаке.

— Могу я взять ваше пальто, капитан?

Она пожала плечами, сказала:

— Да, спасибо, — и передала его.

Она продолжила идти по широкому коридору, после шёпота разговора, в большую комнату с высокими потолками и одной целой стеклянной стеной, из которой открывался вид на остров и океан. Раздвижные стеклянные двери на веранду были теперь закрыты, но летом морской бриз заполнит пространство. Она огляделась, подытоживая гостей. Она была удивлена, увидев — точнее, не увидев — многих высокопоставленных гостей. Некоторые из тихой толпы были в форме, но многие были в гражданской одежде. Она мало что знала о дочери президента, кроме того, что знала большая часть мира — Блэр Пауэлл находилась рядом со своим отцом на предвыборной кампании и с момента своего избрания часто заменяла его на политических мероприятиях, где официальное присутствие было необходимо, но сам президент не был нужен. Блэр была неофициальной первой леди нации, и нация любила её.

Она также была лесбиянкой, и сегодня был день её свадьбы.

Блэр вошла в зал со своим отцом как раз в тот момент, когда Кэм и мать Кэм вышли из комнаты напротив. Кэм выглядела ещё красивее, чем когда-либо, о чём говорила. Живот Блэр сжался, когда их глаза встретились. Она видела Кэм только прошлой ночью, когда они ужинали поздно вечером с Таннер и Эдриенн в усадьбе Уитли. Она и Кэм проспали ночь перед свадьбой, соглашаясь с традицией, добавленной к особому случаю. Двенадцать часов или двенадцать дней не имели значения — каждый раз, когда они встречались после разлуки, она поражалась силой их связи. Воздух вокруг неё ожил, и сердце забилось быстрее. Взгляд Кэмерон на мгновение задержал её, твёрдо и определённо, как ласка, прежде чем перейти к отцу.

— Сэр. — Кэм кивнула президенту.

Отец Блэр сказал:

— Утро, Кэмерон, — и отошёл на несколько футов, чтобы поприветствовать мать Кэмерон.

— Привет, дорогая, — тихо сказала Блэр, скользя рукой по руке Кэмерон, чтобы сжать пальцы.

Они были тёплыми и сильными, идеально подходящими ей. Как Кэм.

— Привет, детка, — пробормотала Кэмерон, подходя ближе.

— Есть ещё мысли? — игриво спросила Блэр, но какая-то крошечная её часть всё ещё была поражена, что Кэм хотела её душу и тело, навсегда.

Её голова может быть немного нерешительной. Но её сердце никогда не делалось. Кэм всегда заставляла её чувствовать себя полностью и полностью любимой.

— Ни одной. — Ответила Кэм с абсолютной убеждённостью и посмотрела на неё, сказав, что она хочет поцеловать её.

В течение мимолётной секунды Блэр задавалась вопросом, не слишком ли поздно бежать. Когда Кэмерон увидела этот дымный взгляд в её глазах, всё, чего хотела Блэр, — это Кэм внутри неё.

Она предположила, что от острова не было пути, чтобы не быть замеченными, и старалась не вздыхать от разочарования. Глаза Кэм искрились весельем и обещанием. Блэр улыбнулась. Кэм знала её слишком хорошо.

— Хорошо, это была просто мимолётная мысль, — сказала Блэр. — Я действительно с нетерпением жду этого.

— Ты выглядишь прекрасно. — Кэм подняла руку, чтобы поцеловать её пальцы.

— Ты тоже. — Блэр была удивлена, услышав дрожащий голос. Свадьба была важна по многим причинам, а не по личным. Она любила Кэмерон и хотела сказать об этом всему миру. Она хотела надеть кольцо Кэмерон и положить её руку на Кэм. Но сегодня на карту было поставлено больше, чем просто их личное празднование. Даже сегодня она была не просто женщиной. Всю свою жизнь она была дочерью своего отца, и она не изменила бы это, независимо от того, насколько тяжело было время от времени подвергаться общественному контролю или как часто она страдала от ограничений. Он был президентом Соединённых Штатов, и его дочь собиралась жениться на другой женщине — с его благословения. Их свадьба была исторической. Блэр сжала руку Кэмерон, выбросив из головы всё, кроме Кэм. — Просто чтобы стало ясно, я хочу провести остаток своей жизни с тобой.

— Я твоя навсегда. Рассчитывай на это.

— Я делаю.

— Я тоже, — сказала Кэмерон.

— Тогда я увижу тебя внизу, и мы сможем сказать это снова, чтобы услышал весь мир. — Блэр выпустила руку Кэмерон и присоединилась к отцу. — Готов, папочка?

— Абсолютно, — сказал её отец.

Блэр оглянулась на Кэмерон и подняла бровь.

— Командующий?

— Всё, что вы говорите, мисс Пауэлл, — позвала Кэмерон за ней.

Её шаги лёгкие, как её сердце, Блэр засмеялась.

— Уэс!

Уэс обернулась, увидела, как Эмори Константин спешит к ней, и раскрыла свои руки.

— Привет, Эм.

— И тебе привет! — Руки Эмори обвились вокруг её шеи, а тёплые губы коснулись её щеки.

Эмори крепко обняла её.

— Рада видеть тебя, — грубо сказала Уэс, сжимая горло. Почему так трудно было поддерживать связь с самыми важными людьми в её жизни? Она не видела Эмори уже несколько месяцев, примерно с тех пор, как она была дома. Она скучала по Эмори как по семье. Эмори была семьёй. У них были знакомые на работе, коллеги, которых она любила и уважала, люди, с которыми она общалась каждый день. Но ни с кем она не разделялась. Эмори, её мать и сёстры были теми, кому она доверяла. — Ты выглядишь прекрасно.

Уэс отступила, держа руки Эмори в своих. Мерцающее голубое платье Эмори подчёркивало блики её тёмных глаз и блестящие чёрные волосы до плеч. Она была, как всегда, совершенно ошеломляющей, излучая полную уверенность и уверенность в себе.

Некоторые люди, вероятно, думали, что её лёгкость, даже когда её окружали некоторые из самых влиятельных людей в мире, была вызвана тем, что её хвалили на обложках журнала Time and People за достижения её лаборатории в стволовых клетках, но Эмори была уверена во всём, пока Уэс знала её.

Эмори никогда не теряла из виду то, что она хотела, куда она направлялась, что она сделает. Уэс любила её целеустремлённость и полную уверенность. Эмори всегда говорила о ней одно и то же, но Уэс подозревала, что она выглядела уверенной в себе только из-за своего роста, спортивного телосложения и уроков, которые она выучила в раннем возрасте — никогда не проявлять страха, никогда не проявлять слабости и никогда не стыдиться того, кем она была. В бедности был способ создать достоинство; по крайней мере, это было в её доме. Но она знала, что это был камуфляж. Даже все эти годы спустя она всё ещё задавалась вопросом, где она вписывается в мир, и всегда знала, что ей нужно сделать, чтобы обезопасить своё место. Её работа была её спасательным кругом — её безопасность и её удовлетворение.

Эмори провела рукой по фронтовым наградам над сердцем Уэс, кончики пальцев заставили ленты и медали покачиваться на безупречном синем материале, оттенок темнее, чем платье Эмори.

— Посмотрите, кто говорит. Ты прямо в этой форме, капитан. Я боюсь, что могу упасть в обморок.

Уэс рассмеялась, и женщина с острыми глазами и песочными волосами в тёмном костюме и рубашке кофейного цвета осторожно кашлянула под локтём Эмори, её язык тела был притягательным, но не проприетарным.

— Я стою прямо здесь, детка.

Лицо Эмори озарилось выражением лица, которого Уэс никогда раньше там не видела. Чистая радость. Эмори схватила долговязого новичка за талию и притянула её ближе.

— Уэс, это Дана. Она моя, — Эмми посмотрела на Дану с поднятой бровью, — невеста?

Дана засмеялась с глубоким хриплым смешком.

— Предложение принято. — Она протянула руку Уэс. — Дана Барнетт. Я с Эмори.

— Да, — сказала Уэс. — Мне кажется, я слышала, как ваше имя упоминалось раз или два… сто.

Дана улыбнулась.

— Одно и то же.

— Уэс, — сказала Эмори, — я не ожидала увидеть тебя здесь. Я думала, что у тебя были интервью и всё такое.

— Обстоятельства оказываются под небольшим давлением, — сказала Уэс уклончиво. Эмори была её лучшей подругой, но её новая работа требовала усмотрения самого высокого порядка. — Всё движется немного быстрее, чем обычно.

Лицо Эмори стало мрачным.

— Мне было так жаль слышать о Леонарде. Какая трагедия.

— Это было. — Уэс лично не знала Леонарда О’Шонесси, но даже несмотря на то, что она ежедневно сталкивалась со смертью, иногда кажущаяся несправедливость жизни не поддавалась рационализации. Внезапный поворот судьбы может сослать так много жизней, включая её собственную, идущую вниз по тропинке, которая никогда не ожидалась. Она стряхнула облако грусти. — Мои приказы должны были сообщить быстро, так что…

Эмори засмеялась.

— У них есть идея, кого они назначили? Саму доктор Пунктуальность.

— Наверное, нет, — сказала Уэс, надеясь, что кто-то где-то действительно посмотрел на её файл, или это может быть очень короткое сообщение.

— Хорошо, я рада тебя видеть, и теперь, когда ты будешь… — Эмори замолчала: — О! — избегать толпы.

Уэс проследила за её взглядом. В дальнем конце комнаты свадебная церемония спускалась по лестнице. Как ни странно, камеры не вспыхнули. Она была на многих свадьбах, в том числе на необычайно сложных. Она ожидала, что свадьба дочери президента Соединённых Штатов будет государственным делом. Но затем она подумала о Блэр Пауэлл — несмотря на то, что она была широко известной публичной персоной, в её публичной жизни было очень мало её личной жизни. Блэр редко давала интервью и избегала медийного блеска и папарацци. Её романтические отношения с Кэмерон Робертс вызвали немало споров в новостях национальных СМИ, но Блэр мало что могла сказать, кроме как признать правду слухов. Она может быть публичным лицом президентской семьи, но её личная жизнь была загадкой. Сегодняшнее собрание было небольшим, учитывая важность этого события, и Уэс поспорила, что все, кроме безопасности, были личными друзьями первой семьи или семьи Кэмерон Робертс. Там было мало иностранных сановников, никаких голливудских звёзд, никаких политических экспертов. Собрались только обычные люди, чтобы отметить особый день того, кого они любили. На мгновение Уэс почувствовала себя злоумышленником. Она привыкла к границам — ясным, прочным. Она собиралась засвидетельствовать чрезвычайно личный момент в жизни незнакомцев, даже без оправдания профессионального участия, чтобы оправдать её присутствие. Затем она узнала лицо в дальнем конце комнаты из справочных документов, которые ей дали ранее. Доктор Питер Чанг, исполняющий обязанности руководителя Медицинского подразделения Белого дома. Рядом с его правой ногой стоял громоздкий чёрный кожаный чемодан — чемодан с дефибриллятором, оборудованием для неотложной реанимации, хирургическими инструментами и лекарствами. Эта встреча может показаться обычной свадьбой, но это не так. Ничто в любом мероприятии с участием президента не было обычным делом. Присутствовал Чанг вместе с лётной медсестрой и помощником врача, чтобы обеспечить безопасность и благополучие президента Соединённых Штатов — обязанности, которые Уэс будет выполнять в течение нескольких дней. В качестве руководителя медицинской части Белого дома — её новой должности — она ​​отвечала за обеспечение здоровья и благополучия каждого сотрудника, посетителя и сановника в Белом доме и на территории. Но, прежде всего, её ответственность номер один была перед президентом Соединённых Штатов. В кризисной ситуации он был её единственным пациентом, заработав ей звание первого доктора Соединённых Штатов. Ей придётся привыкать наблюдать за личными моментами, а также событиями, которые меняют мир, поскольку она никогда не будет далеко от него. Куда пойдёт он, пойдёт она. Прямо сейчас президент Эндрю Пауэлл выглядел как любой другой гордый отец, свидетелем которого она была. На нём был тёмно-синий костюм, белоснежная рубашка и красный галстук. На его лице всё ещё был лёгкий летний загар, а густые светлые волосы заставили его выглядеть моложе своих пятидесяти лет. У Блэр, рука которой была связана с отцом, когда они спускались по лестнице, были такие же полночные голубые глаза, хотя её волосы были более глубокими, золотыми. Её платье кремового цвета в полный рост с квадратным лифом и обтягивающим рисунком подчёркивало её стройное, спортивное тело. Её руки были гладкими и мускулистыми, её походка уверенной и грациозной. Она была красива. Кэмерон Робертс была позади неё, держа за руку красивую женщину, очень похожую на неё. Марси Каселл, мать Робертс. Робертс — высокие густые чёрные волосы, откинутые с её лица, ярко-угольные глаза — была официально одета в серый утренний пиджак и серебристо-серую плиссированную рубашку в смокинге и тёмные брюки с атласной полосой по бокам. Её взгляд последовал за Блэр, как будто в комнате никого не было. У подножия лестницы Блэр и её отец повернулись к области, окружённой полевыми цветами и белыми розами перед стеклянными дверями, выходящими на веранду. Капеллан армии ожидал их. Президент отошёл на несколько шагов от своей дочери, позволив Кэмерон Робертс занять её место рядом с Блэр. Гости заполнили места, расположенные в одной половине комнаты. Вес пробирался по периметру к Питеру Чангу. Официально она ещё не была главой медицинской части. До её окончательной проверки безопасности она была в подвешенном состоянии. Она не чувствовала себя настолько перемещённой с того дня, когда её мать встретила её на автобусной остановке после школы в конце июня, когда ей было восемь лет, и сказала, что они переезжают к бабушке. Они больше не могли позволить себе жить в доме, в котором она выросла. Уэс отодвинула неприятное чувство в сторону. Ей больше не было восемь лет, и с тех пор она поняла, что это её судьба. Чанг кивнул ей, когда она подошла к нему.

Его, очевидно, тоже проинформировали, но времени для разговора не было.

Глубокий голос капеллана наполнил комнату.

— Нежно любимые…

Дочь президента и Кэмерон Робертс смотрели друг на друга, слегка сложив руки, глаза встретились.

— Я, Блэр Эллисон Пауэлл, принимаю вас, Кэмерон Рид Робертс, стать моей подругой, моей любовницей, матерью моих детей и моей женой. Я буду вашей во времена изобилия и во времена нужды, во времена болезней и во времена здоровья, во времена радости и скорби, во времена неудач и во времена триумфа. Я обещаю беречь и уважать вас, заботиться о вас и защищать вас, утешать и ободрять вас и оставаться с вами вечно.

Бледная блондинка вышла на бок Блэр, и Блэр подняла блестящую золотую полосу со своей ладони. Она подняла левую руку Кэмерон и надёжно надела кольцо на третий палец.

— С этим кольцом я женюсь.

Взгляд Кэмерон Робертс никогда не отрывался от лица Блэр, её голос звучал сильно и чисто.

— Я, Кэмерон Рид Робертс, принимаю вас, Блэр Эллисон Пауэлл, стать моей подругой, моей любовницей, матерью моих детей и моей женой. Я буду вашей во времена изобилия и во времена нужды, во времена болезней и во времена здоровья, во времена радости и скорби, во времена неудач и во времена триумфа. Я обещаю беречь и уважать вас, заботиться о вас и защищать вас, утешать и ободрять вас и оставаться с вами вечно.

Робертс приняла соответствующее кольцо от молодой темноволосой женщины, которая опиралась на простую деревянную трость, и надела его на палец Блэр.

— С этим кольцом я женюсь.

В толпе вздохнуло предвкушение.

Шесть офицеров в форме, Почётный караул, шагнули синхронно, чтобы образовать путь из зоны разбирательства, лицом к лицу, в белых перчатках на блестящих сабельных рукоятках.

— Властью, которой наделили меня армия Соединённых Штатов, президент Соединённых Штатов и Содружество…

Трое мужчин и три женщины-офицера вытащили свои мечи из стальных ножен, их лезвия были подняты и соприкасались, образуя Арку Сабли.

— … Я провозглашаю вас женатыми.

Пара поцеловалась, толпа захлопала, и Уэс повернулась к Питеру Чангу.

— Думаю, вы знаете, кто я.

Чанг протянул руку.

— Добро пожаловать в горячую зону, капитан.

Горячая зона. Термин не был новым для Уэс, но почему-то она не думала, что доктор Питер Чанг использует его в обычном медицинском смысле, означающим область загрязнения — обычно бактериальную, вирусную или химическую. В бою термин относится к региону под огнём. При обучении эвакуации на поле боя Уэс подчёркивала, что горячая зона — это та область, где раненые всё ещё находятся на линии огня, и те, кому поручено обеспечить их безопасность, тоже будут. Работа в горячей зоне была жизненным стилем для хирурга на поле боя, и, хотя её карьерный путь был одним из педагогических, она совершила поездку на фронт. У неё не было много времени, чтобы подумать о тактических аспектах своей новой работы, и она не знала, с кем ей следует поговорить об особенностях. Одна вещь, которую быстро выучивал любой руководитель группы, — сохранить свою неопытность при себе. Она не была слишком горда, чтобы просить о помощи, когда ей нужно было что-то узнать, но она также не планировала начинать свой первый день на работе, действуя как новобранец. Никто не должен был объяснять критический характер её назначения; ей оставалось только осмотреть комнату. Президент Соединённых Штатов, его начальник штаба, его военный представитель, его дочь, её недавно вступившая в брак партнёрша, несколько высокопоставленных членов кабинета, по крайней мере один член Объединённого комитета начальников, советник по национальной безопасности и президентский руководитель по безопасности, все были собраны в одной комнате. Удар по этому месту фактически парализовал бы правительство самой могущественной нации в мире. Её задачей было не беспокоиться о безопасности нации, а только о здоровье, благосостоянии и безопасности своего лидера. Прямо сейчас этот лидер танцевал со своей дочерью, как любой отец невесты.

Помощники и камердинеры в белоснежных куртках и чёрных смокингах волшебным образом спрятали стулья где-то вне поля зрения.

Рядом с тем местом, где обменивались обеты, была создана группа из четырёх человек, которая играла мягкий джаз.

Официанты прошли сквозь толпу с бутылками шампанского на серебряных подносах. Атмосфера была шумной и расслабленной. Уэс не чувствовала себя расслабленной. Возможно, она официально не приступила к своим обязанностям, но она была почти подписана пунктирной линией, возлагающей ответственность за каждого человека в этой комнате, независимо от того, несла она сегодня чёрную травматологическую сумку или нет. Она не была здесь, чтобы общаться. Она не была точно уверена, почему она была здесь, но пока она была, она собиралась работать в случае необходимости.

— Какой маршрут эвакуации в ближайшее медицинское учреждение? — спросила она Питера.

— Там стоит Еврокоптер EC145. Ближайший травматологический центр первого уровня находится примерно в двадцати минутах езды.

— Кто летает?

— Один из морских пилотов из Эндрюса. Он и наша лётная медсестра находятся в здании.

— И вы отвечаете сегодня?

— Да. Мы составляем дежурный список ежемесячно, в зависимости от маршрута POTUS и запланированных мероприятий в Доме. — Выражение лица Питера стало мрачным. — Лен должен был иметь эту деталь.

Она задавалась вопросом, были ли Чанг и предыдущий медицинский директор близкими друзьями, хотя их личные отношения не имели большого значения. Смерть коллеги, особенно человека, с которым вы работали каждый день, была болезненной, и ни одно слово сочувствия никогда не было адекватным.

— Мне было жаль слышать о его смерти.

Питер кивнул, наблюдая за толпой.

— Да. Нам всем было.

— Я видела список команды. — Уэс были предоставлены досье на всех членов команды — три документа, три медсестры, три ООПТ. Не большая группа, учитывая, что они покрывали клинику для сотрудников, посетителей и гостей Белого дома, наблюдали за повседневной и неотложной помощью для семей президента и вице-президента и сопровождали президента во всех запланированных и OTR поездках. — Это делается для довольно интенсивного планирования.

— Это может стать беспокойством.

— Мы можем вытащить персонал из Bethesda, если нам нужно?

Питер слегка переместился и встретился с ней взглядом.

— Вы можете делать практически всё, что захотите, капитан. Это ваше шоу.

Она искала в его глазах обиды, сопротивления или вызов. Ему было лет тридцать с небольшим, ростом примерно с неё, он был чисто выбрит и имел волнистую форму, одет в тёмно-синий костюм, простую бледно-голубую рубашку и тонкий чёрный галстук. Его прямые блестящие тёмные волосы были точно разделены на правой стороне, и густая чёлка падала ему на лоб. Его глаза были шоколадно-коричневыми, устойчивыми и спокойными. Неуверенный, составленный, с намёком на сдержанность — он её не знал, и теперь она была его боссом. Ей понадобилось бы его сотрудничество, если не помощь, чтобы переход прошёл гладко и чтобы команда продолжала функционировать с максимальной эффективностью. Слишком многое поставлено на карту для чего-то меньшего. Воспользовавшись шансом, что профессионализм превзойдёт личные проблемы, она обнажила свой живот.

— Перед кем я отвечаю неофициально?

Парень, работу которого она, вероятно, взяла, улыбнулся.

— Почти никем, кроме главы администрации президента. Люсинда Уошберн ведёт свой график, а это значит, что она управляет практически всем. Если вам нужно что-то, что влияет на президента, спросите её. Следующим в очереди стоит глава его личной защиты, Том Тёрнер. — Питер осмотрел комнату. — Он где-то здесь — высокий, худой афроамериканец, лет сорока. Он предоставит наши еженедельные маршруты и общие задания, обновляемые каждое утро на брифинге.

При упоминании о секретной службе Уэс подумала об агенте Дэниелс. Она поразила Уэс как немного юмористически и в нескольких шагах от недружественности — во многом, как некоторые из военной полиции, которую она знала. Может быть, это была просто профессиональная черта в закрытых группах с небольшим вниманием к посторонним.

— Где именно мы попадаем в командную цепочку?

Питер помахал рукой.

— Мы должны тесно сотрудничать с секретной службой, потому что когда двигается он, двигаются они, и мы идём с ними.

— Отдельно, но одинаково?

Он пожал плечами.

— Это не совсем то, как они это видят, но технически да. Если ситуация влияет на его физическую безопасность, они несут пули. Если это связано с его медицинской безопасностью, делаем мы.

— А если мы не согласны?

Он улыбнулся на секунду.

— Зависит от того, у кого самый большой лай.

— Или кусание?

— Это тоже.

Уэс внутренне вздохнула. Она ненавидела политику. Чем, чёрт возьми, она думала?

Эвин прошла по веранде к задней части дома, где они установили свой командный пункт. После четырёх часов на ветру и холоде она была готова выпить чашку кофе или десять. Она понятия не имела, как долго они будут торчать здесь, нигде в заднице, но она была почти уверена, что снова будет снаружи, прежде чем они уйдут. Время отъезда было изменчивым, в зависимости от того, как долго продолжались послеродственные празднования. Это не имело большого значения для неё. Кроме того, что она была на улице в чертовском холоде, ей было всё равно, как долго она работает.

Чем больше она работала, тем больше работала сверхурочно и тем меньше свободного времени ей приходилось выяснять, как заполнять её до следующей смены. Только так было много общения после работы, которое она могла сделать с другими участниками деталей, только так много фильмов, которые она могла смотреть, гремя вокруг своей квартиры в Александрии, и только столько клубов, которые она могла взять в поисках нескольких часов. Компания. В последнее время было всё меньше и меньше последней утечки. Иногда усилия не окупаются. Она наслаждалась физическим ожиданием, когда одевалась, чтобы выйти и поехать в тот или иной клуб DC.

Покалывание в животе, пока она проводила несколько часов, выпивая и осматривая комнату, не отвлекало её разум. Всё, что вызывало у неё всплеск адреналина, чувствовало себя хорошо, и было трудно жаловаться на секс каким-либо образом, но всё больше и больше, когда ночь заканчивалась, и она ехала домой одна, оставив какого-то тёмного незнакомца возле стойки в ноль тридцать, она чувствовала недовольство. Может быть, физической насыщенности, но с ворчливым чувством того, что она надеялась найти, у неё не было.

Поэтому в те более и более частые ночи, когда она была в беспорядке, лучшее, что могло бы произойти, — это текст, сообщающий ей, что дежурный состав снова изменился, и она должна была сообщить о дополнительной смене, или POTUS решил выбрать Ранний забег, и им нужно было больше тел, чтобы пойти с ним. Она никогда не возражала. Несколько её поддерживающих агентов были женаты, и они кричали и ворчали о частых изменениях в ротации, хотя не так громко кто-нибудь наверху мог их услышать. В конце концов, у них была главная деталь защиты. Что может быть важнее защиты POTUS?

Некоторые из них пытались жить нормальной жизнью в нерабочее время.

Она не была одной из них и никогда не ожидала. Ей всегда хотелось делать именно то, что она делала — она ​​жаждала стресса, проблем и удовлетворения своей работой. За исключением чертовского холода.

Кивнув агенту, сгрудившемуся в плаще на крыльце действительно классного дома, она топнула ногами по палубе, чтобы очистить снег от своих ботинок, и протолкнула дверь в большую кухню, которая занимала половину задней части дома. Вокруг суетились официанты, официантки и водители, заменяя наполовину пустые бокалы для шампанского на полные, вытаскивая подносы с горячими закусками из духовки и выдвигая холодные канапе из холодильника.

Огромная кофейная урна стояла на буфете, рядом с которой стояла стопка чего-то, похожего на частные фарфоровые чашки. Она ни за что не пила из одного из них. Она взяла одну из бумажных чашек на вынос, отодвинутую под один из шкафчиков, и наполнила её до краёв горячим чёрным кофе. Осторожно пробираясь по персоналу церемонии, она прошла через дверь в столовую, где несколько агентов смотрели видеопотоки с внешних камер, смотрели компьютерные мониторы, показывающие спутниковые изображения, расположенные наверху, и обслуживали радиоцентр COM.

Несколько приветствовали её, и она щёлкнула пальцем в их направлении.

Она сбросила пальто, спрятала его в шкаф в дальнем конце комнаты и пошла по коридору к шумному празднику. Кофе был горячим и крепким, и она с благодарностью потягивала его. Пальцы её рук и ног начали нагреваться. Может быть, после декабря всё-таки была жизнь. Она остановилась в арке с видом на большую комнату и автоматически осмотрела пространство в поисках других агентов. Найдя их стратегически размещёнными по периметру, и убедившись, что всё было так, как должно быть, она прислонилась плечом к арке и расслабилась. Она знала всех на собрании, лично, в лицо или просматривая список гостей на утреннем брифинге. Единственным неуместным человеком была женщина, стоявшая прямо напротив неё. Капитан Уэсли Мастерс. Эвин бы заметила её при любых обстоятельствах, а кто бы не заметил? Её лицо было поразительным сочетанием изящных углов и широких плоскостей, её ярко-зелёные глаза, её тренированное тело в безупречной униформе. Униформа действительно мала, что для неё сделали, так как она была окружена людьми, носящими её всё время, но в то же время Мастерс выглядела хорошо в ней. Очень хорошо. Постные бёдра, средняя грудь, узкая талия и чуть более широкие плечи. Эвин не нужно было усердно работать, чтобы вызвать в воображении фантазию, когда она обвивает ноги вокруг этих обтягивающих бёдер и скручивает руки в этих толстых, поцелованных солнцем локонах. Мгновенно она изгнала изображение. Мастерс не была фантастическим материалом. Она была слишком реальной и, вероятно, собиралась испытывать боль в заднице. POTUS собирался начать свою кампанию переизбрания, которая означала постоянные поездки, безумные часы, непредсказуемые изменения в маршруте и очень реальные угрозы на каждой остановке.

Это было время игры, и никто, включая зелёного медицинского офицера через комнату, не собирался позволить себе роскошь времени, чтобы приспособиться к новым обстоятельствам.

«Мастерс должна была бы взяться за дело, и, надеюсь, она сможет поглотить всё, что ей нужно было знать в рекордно короткие сроки».

— Вы уже встретили нового шефа WHMU? — спросил рядом с ней грохочущий голос.

Она повернулась к Тому Тёрнеру, её боссу и главе PPD.

— Увидела её, когда она вошла. Сюрприз, удивление.

Том вздрогнул.

— Вы знаете, как оно есть. Принимаются решения, люди забывают поделиться.

— Ага. — Политика — та же старая Б.С. — Как-то спешно просто бросить её, не так ли? У нас даже не было инструктажа.

— Я уверен, что другие члены её команды проинформируют её о медицинском конце, — продолжил Том.

Эвин глотнула кофе, наблюдая, как Мастерс отошла от Пита, пока она не стояла одна с краю толпы. Её лицо было спокойным, на самом деле нечитаемым, поскольку она тщательно сосредоточилась на первом человеке в толпе, а затем на другом, как будто она запоминала их лица. Возможно, она была.

— Она никогда раньше не работала с деталями безопасности, — сказал Том. — Ей понадобится идеологическая обработка.

— И чертовски быстро, — рассеянно сказала Эвин, очарованная интенсивным, поглощённым выражением лица Мастерс. Фантазия в её голове сменилась с горячего анонимного тела, прижимающегося между её бёдер, на проблеск очаровательно красивого лица, склонившегося над ней, с жёсткой концентрацией в её зелёных глазах. Она представила, каково это быть в фокусе всей этой интенсивности, и что-то затрепетало под её грудной клеткой. Её сердцебиение подскочило и забилось. Отведя взгляд от капитана военно-морского флота, она попыталась уловить последние слова Тома. Неудачно. — Мне сожалеть?

— Я назначаю вас её подразделением связи.

Эвин напряглась.

— Мне сожалеть? Мне?

— Ей понадобится базовое обучение, чтобы узнать, как работает подразделение, как мы общаемся, протоколы для различных угроз, и, очевидно, нам нужно оценить, как она собирается обрабатывать различные виды медицинских угроз и чрезвычайных ситуаций.

— И вы ожидаете, что я сделаю всё это?

Том улыбнулся.

— Вы не жалуетесь на неделю или около того из регулярной ротации? Должно быть хламом.

Эвин посмотрела на Уэс Мастерс, которая больше не смотрела на толпу.

Она смотрела прямо на Эвин, выражение её лица оценивающее, задумчивое, непостижимое. Трепетание в животе Эвин превратилось в сильный тревожный импульс возбуждения. Что за чёрт? Она чувствовала себя жертвой, а не хищником, определённой сменой ролей, а не удобной. Она удержала взгляд Мастерс и отбросила немного собственного тепла. Мастерс улыбнулась, слегка покачала головой и отвернулась. В тот момент, когда Мастерс перестала её изучать, Эвин захотела взглянуть на её зелёные глаза.

Её кожа сгорела от одного взгляда. Она не будет пытаться представить, что с ней сделает настоящее прикосновение — пока она не была на публике. Эта маленькая фантазия должна была подождать.

— Капитан Мастерс. — Рядом с Уэсли появилась глава администрации президента, внушительная рыжеволосая женщина лет пятидесяти, одетая в тёмно-зелёный костюм Версаче.

— Мисс Уошберн, — ответила Уэс, протягивая руку. Из комнаты, полной силовых игроков, эта женщина, казалось, была окружена аурой командования, подобающей четырёхзвёздному генералу. Уэс сопротивлялась желанию привлечь внимание. — Приятно познакомиться.

— Точно так же. Я рада, что вы смогли присоединиться к нам сегодня.

— Это честь. — Уэс было приказано присутствовать, но это было очень особенное событие, и она была удостоена чести засвидетельствовать это.

— Я понимаю, что мы погружаем вас в глубокий конец, с очень небольшим уведомлением, но обстоятельства, какими бы они ни были, не оставили выбора. Президент очень скоро будет очень много путешествовать, и мы должны полностью укомплектовать штат Белого дома и обеспечить максимальную эффективность. — Люсинда отпила из стакана газированной воды и пристально посмотрела на Уэс.

Принимая её меры.

— Я сделаю всё возможное, чтобы набрать скорость как можно быстрее.

— Несомненно. Том Тёрнер, специальный агент, отвечающий за безопасность президента, обсудит вопросы взаимодействия с вашим подразделением.

— Я с нетерпением жду этого. У меня всё ещё есть разрешение на собеседование, но я планировала доложить о дежурстве, как только оно будет завершено.

— На самом деле, — сказала Люсинда, — я могу ускорить это. Чем раньше вы официально примете свой пост, тем быстрее мы сможем обеспечить плавный и быстрый переход. Вы уехали?

— Да, — сказала Уэс, неясно о срочности перехода, но узнала приказ, когда услышала его. — Я прилетела и арендовала автомобиль.

— Отлично. У нас будет один из сотрудников отвезти его обратно. Вы вернётесь с нами на морской пехоте.

— Сегодня? — Уэсли не удалось скрыть удивление в её голосе.

Она не упаковала вещи для длительной поездки, хотя она взяла с собой свою обычную форму для полёта обратно в Мэриленд на следующее утро. Люсинда улыбнулась.

— Сегодня днём, сегодня вечером, когда Орёл решит вернуться на базу. Проблема?

— Вовсе нет, — быстро сказала Уэс.

Ей просто нужно найти отель в Вашингтоне. Детали, с которыми она разберётся утром.

— До тех пор, наслаждайтесь. — Кивнув, Люсинда повернулась к человеку, который терпеливо ждал поблизости, чтобы поговорить с ней.

Она приветствовала его по имени и отошла, оставив Уэсли снова одну. Уэс обыскала противоположную сторону комнаты, где в последний раз видела агента Дэниелс.

«Она ушла», — отметила Уэс, с приступом разочарования, которого она не могла объяснить больше, чем она могла объяснить краткий и смущающий взгляд, которым они поделились несколько мгновений назад.

Она наблюдала за гостями, искала ключи к верности и иерархии, изучала людей так, как она будет изучать карту для предстоящей кампании. Это были игроки на новом этапе её жизни, и ей нужно было знать, где она подходит.

Когда она впервые заметила агента Секретной службы, Дэниелс разговаривала с другим агентом, язык её тела где-то между раздражённостью и нервозностью. Она не могла слышать их разговор, но из того, что она могла почерпнуть из выражения Дэниелс и напряжения в её теле, Дэниелс была чем-то недовольна. Пока она наблюдала за ней, Дэниелс сосредоточилась на ней, как будто она чувствовала внимание Уэсли. Дэниелс, очевидно, знала, что Уэс изучала её, и бросила на неё дерзкий взгляд, в котором был намёк на приглашение, что застало Уэсли врасплох. Уэс видела взгляд раз или два, но никогда в этом контексте. Забыв скрыть свою реакцию, она смело улыбнулась и отклонила очевидное приглашение прийти и узнать больше, если бы она посмела. Она не была трусихой, но не настолько глупой, чтобы спешить туда, куда боялись ступать ангелы. Агент Дэниелс была прекрасной загадкой, которую она планировала оставить в безопасности. Музыка сменилась на вальс, и дочь президента с супругой подошли к танцполу. Другие гости присоединились к ним. Чувствуя себя явно не на своём месте, Уэс пробралась к ближайшему выходу и отступила в пустынный зал в поисках тихого места, чтобы договориться о поездке в округ Колумбия.

Блэр поставила пустой бокал с шампанским на поднос мимолётного официанта и обернулась, увидев, что Кэм наблюдает за ней. Взгляд в глазах Кэмерон был созерцательным, тёмным и серьёзным. Блэр прошла сквозь толпу и схватила Кэмерон за руку.

— Потанцуй со мной.

Кэм улыбнулась.

— Я бы с радостью.

Они нашли тихий угол, и Блэр обняла Кэмерон за шею, уткнувшись лицом в изгиб плеча Кэмерон. Она поместила своё тело к длинному, плотному телу Кэм, как она это делала тысячи раз, и удивилась, что ощущение всё ещё может быть таким новым и захватывающим. И сегодня очень, очень верно.

— Я люблю тебя.

Кэмерон коснулась ртом виска Блэр.

— Я тоже тебя люблю. Сегодня, может быть, больше, чем когда-либо, и я никогда бы не подумала, что это возможно.

Слёзы навернулись на глаза Блэр, и с кем бы то ни было, она бы испугалась, но она просто повернулась лицом к плечу Кэмерон, пока не прошла подавляющая волна эмоций.

— Извини, у нас не может быть хорошего медового месяца.

Кэм усмехнулась, проведя рукой по волосам Блэр и положив пальцы на шею Блэр.

— Мне не нужен медовый месяц, Блэр. Каждая секунда с тобой — моё удовольствие.

Блэр тайно пощипала шею Кэмерон.

— Если ты думаешь, что приятные разговоры помогут тебе где-нибудь, ты права.

— Хорошо знать.

— Этот год будет сумасшедшим. С войной, экономикой и консерваторами, которые кричат ​​о возвращении к традиции, мой отец…

— Эндрю будет переизбран. — Пальцы Кэмерон мягко играли вверх и вниз по шее Блэр, успокаивающе, успокаивая ритм, пронизанный непоколебимой силой.

— Я знаю, что он есть. Но эта кампания будет скорее воздушной борьбой, чем в первый раз, и я должна быть там.

— Конечно.

— Я ненавижу быть вдали от тебя.

— Я знаю. Я ненавижу, когда моя работа уводит меня.

— Ты ужасно спокойна, — сказала Блэр, прижимаясь к шее Кэмерон. Она нежно поцеловала горло. — Что ты мне не говоришь?

Смешок снова отразился в груди Кэм.

Блэр нравилось чувствовать, как руки Кэмерон держатся на ней, тепло тела Кэм согревает холодные места, которых никто никогда не трогал.

Желание нахлынуло на неё, и она сунула руку в пиджак Кэмерон и провела пальцами по её груди. Дыхание Кэмерон было таким быстрым и острым, что внутри неё возникла стрела сладкой нужды. Опасно. Она могла забыть, о чём думала, где она, всё, кроме большого желания.

— Кэм?

Кэм сжала пальцы на затылке Блэр.

Она надеялась избежать этого разговора ещё несколько часов, но никогда не училась, как скрывать что-либо от Блэр. Чем дольше они были вместе, тем хуже она получала это.

— Я собираюсь взять отпуск, чтобы я могла…

— Не ты.

— Переизбрание Эндрю так же важно для меня, как и для тебя, — сказала Кэм. — Я пойду с тобой.

Блэр обратила внимание на спокойный тон Кэм. Невозмутимый, непоколебимый. То, как она звучала, когда была настроена на курс, которому, как она знала, будет возражать Блэр. Блэр едва сдержала голос.

— Ты — заместитель директора Службы национальной безопасности. Твоя работа имеет решающее значение. Это то, кто ты есть, это то, что ты делаешь. Ты не тратишь время на то, чтобы тащиться по стране на самолёте и ​​поезде, и Бог знает, что, пока мой отец произносит речь на перевыборах, ест в цепочке быстрого питания в четыре часа утра и выставляет грязные шары от хеклеров в аудитории. — Блэр ткнула пальцем в грудь Кэм. — Ты умрёшь от скуки через неделю.

— Я не собираюсь разгадывать кроссворды, пока всё это происходит, — сказала Кэмерон. — Люсинда найдёт для меня что-нибудь интересное.

Блэр прижала ладонь к груди Кэмерон и отодвинулась назад, пока она не встретилась глазами с Кэмерон.

— Ты уже говорила с ней об этом?

Кэм кивнула.

— Это может быть самый короткий брак в истории.

— Пока мы переживём нашу брачную ночь. — Затем красивый, сексуальный рот Кэм изогнулся вверх, и Блэр захотела поцеловать её, что только разозлило её.

— Чёрт возьми, Кэмерон.

— Я должна была знать, какие у меня были варианты, прежде чем я могу что-то сказать тебе. У меня было чувство, что ты можешь не согласиться…

— Да неужели? Ты сделала? Как проницательно с твоей стороны. — Блэр поцеловала её, не заботясь о том, что половина комнаты может наблюдать. — Я могу убить тебя.

— Если это будет признаком твоих методов, я…

— Мы ещё не закончили говорить об этом.

— Мы будем. — Кэм поцеловала её в ответ, достаточно медленно и достаточно сильно, чтобы заглушить гнев Блэр. — Но я хочу быть с тобой. Только ты и всегда.

Блэр вздохнула, поддавшись потребности, которая никогда не уменьшалась, и положила свою щеку на плечо Кэмерон.

— Думаю, хорошо, что я женилась на тебе.

У Эвин было полчаса, прежде чем она должна была освободить Гари у ворот.

Она нашла тихий уголок у ряда окон в длинном коридоре в задней части дома.

Под ней океан взметнулся к берегу.

Пронзительные белые колпаки не были похожи на тёплые кристаллические волны, которые прорывались вдоль южного побережья Флориды. Эти волны были серыми, холодными и твёрдыми, такими же безжалостными, как ветер, засыпавший дюны, замёрзший кровью, обледеневший кости.

— Потрясающе, не так ли? — сказала Уэсли Мастерс из-за Эвин.

Эвин увидела лицо Мастерс в профиль, столь же красивое и командное, как океан под ними, и она была совсем не замёрзшей — вспышка тепла охватила её, и ей пришлось отдышаться, чтобы задохнуться. Даже простое приветствие было за её пределами.

— Извините, — сказала Мастерс, отступая. — Я вторгаюсь.

— Нет, — быстро сказала Эвин. — Вы совсем не такая. Я была просто… — Она не могла объяснить, попав в созерцательный момент, который был настолько нетипичен для неё, что она смутилась. Большая часть её ежедневной беседы была с её коллегами-агентами, разговорами о спортивных и служебных сплетнях и последних фильмах — что-нибудь, чтобы провести время до тех напряжённых моментов, когда всё, что имело значение, было постоянным поиском опасности, когда задержка доли секунды могла быть катастрофической. В нерабочее время, когда давление было снято, всё, чего она хотела, это хоть немного подвести к себе охрану — никаких требований, никаких обязательств, никого не просить больше, чем она могла дать. Она махнула рукой к окну. — Я просто… хорошо, мечтала.

Уэс повернулась к ней с таким пристальным выражением в глазах.

— Были ли вы? — На секунду она глубоко заглянула в глаза Эвин, словно она обнаружила, что её воображение всё ещё плавает под поверхностью. Затем она повернулась, чтобы посмотреть на океан. — Я всегда думала, что океан хранит все тайны жизни. Я могла бы смотреть его вечно.

— Вот почему вы присоединились к флоту? — тихо спросила Эвин, чтобы не разрушить странное ощущение того, что она немного вышла из её жизни.

Она хотела сохранить этот защищённый момент как можно дольше и не знала почему. Уэс вскоре рассмеялась.

— Я полагаю — это и я увлеклась идеей путешествовать по миру, выполняя ту работу, которую хотела. Всё, что сейчас кажется таким причудливым.

— Вы не кажетесь мне капризной особой.

— Нет, я всегда была практичной, — сказала Уэс, хотя было время, очень давно, прежде чем её отец умер — до того, как всё изменилось — когда она мечтала без границ. — Я знала, что в детстве мне нужно вступить в вооружённые силы, если я хочу получить образование. Я выбрала флот из-за моря.

— Но вы остались внутри. Вам не нужно было.

— Нет, я могла бы уйти после того, как выполнила свои образовательные обязательства, но военно-морскому флоту нужны врачи и учителя, и я чувствовала себя комфортно.

— Это то, что вы в основном делаете, учите? — Эвин вернулась на Землю, когда в её животе распространилось ощущение погружения.

Мастерс была не только зелёной, она даже не была передовым медиком.

— Да, — сказала Уэс. — Я адъюнкт-профессор Университета Униформы.

Эвин наблюдала, как вспенивающаяся вода поднимается выше по песку, вторгаясь в дюны, и переваривает эту маленькую деталь. Профессор. Выбор Уэсли Мастерс вместо О’Шонесси имел ещё меньше смысла, но тогда большинство правительственных решений основывалось на сложной политике, маневрировании власти и личных планах. Она никогда не должна была ожидать, что всё это будет иметь смысл. Она посмотрела на Мастерс, которая снова созерцала её.

— Эта обязанность будет сильно отличаться от того, к чему вы привыкли.

Мышцы сжались в челюсти Учителя, но выражение её лица оставалось спокойным, оценивающим.

— Я знаю об этом, агент. Уверяю вас, я справлюсь с задачей.

— О, я в этом уверена, — сказала Эвин. — Если что-то не изменится, моя работа — видеть вас.

Уэс нахмурилась.

— Мне жалеть? Я не понимаю.

— Я тоже не совсем понимаю, — сказала Эвин. — Я не понимаю, почему Питер Чанг… — она замолчала, вздохнув. Она собиралась потерять хладнокровие и жаловаться на то, что Питера передают последнему человеку, который должен знать, что у неё были проблемы. Она никогда не допускала таких ошибок. — Мне поручили ориентировать вас на стыке защитных деталей президента и медицинской части Белого дома.

— Я вижу.

Эвин вздохнула. Может быть, было холодно — три градуса, а она до сих пор не привыкла к чёртовым зимам. Может быть, это было недостатком сна в течение последних нескольких дней.

Возможно, это было тревожное, неизменное внимание в глазах Уэс. Но что-то заставляло её вести себя как незнакомка, для себя, так же как задница.

— Извините, капитан. Кажется, погода влияет на моё настроение. Я обычно не совсем такая неприветливая, ну, не после моей первой чашки кофе.

— Никаких извинений не требуется. И Уэс, — сказала Уэс, по-видимому, желая переменить тему. — Не северная девушка?

Эвин фыркнула.

— Родилась и выросла в Майами.

— Ах, — сказала Уэс. — Зимой иногда можно делать забавные вещи с вашим восприятием. Просто помните, весна всегда следует за вами.

— Я постараюсь помнить об этом, когда моя задница мёрзнет, — пробормотала Эвин.

— Если вы думаете, что это может произойти, вы должны выйти из холода.

— Я приму это к сведению, — легкомысленно сказала Эвин, задаваясь вопросом, может ли тепло от взгляда Уэсли сделать холод немного более терпимым. Предупредительный приступ пометил это как опасный ход мыслей, и она мудро подавила его. — Мы ежедневно проводим брифинг в семь в командном центре PPD в старом административном здании. Вы должны планировать быть там, как только вы официально на борту. Я представляю всю ерунду — оформление документов и переезд, и на это уйдёт несколько дней.

— Вообще-то, нет. Я буду завтра в Вашингтоне. Сегодня я еду обратно в Marine One.

Эвин прищурилась. Что за чёрт? Почему Том ничего не сказал? Она терпеть не могла быть вне цикла, когда что-то, влияющее на её работу, было предметом спора.

— На чьей власти?

Лицо Уэс закрылось.

— Люсинда Уошберн.

Эвин ответила на комментарий: слово Люсинды было законом в палате.

Может быть, Том мог бы пролить свет на то, почему спешит доставить Мастерс в округ Колумбия.

— Хорошо. Тогда вам следует провести брифинг завтра.

— Я это сделаю. Тогда я должна встретиться со своей командой.

— Вы можете сделать это после того, как мы рассмотрим наш график ориентации, — сказала Эвин. — Если у нас нет выездной поездки или у вас неотложная медицинская помощь, вы будете сообщать мне до дальнейшего уведомления.

— Спасибо, агент. Тогда я сообщу вам утром.

Уэс повернулась и ушла, а Эвин выглянула в окно. Уэс, очевидно, привыкла вызывать выстрелы, но PPD запускал это шоу. Ей просто нужно привыкнуть к этому. Сумерки окутали остров, превратив океан в чёрный.

Ощущение того, что он ускользнул от времени, исчезло, и нормальный хаос вернулся в жизнь Эвин. Она приветствовала напряжённость и настороженность, чувства, которые она понимала.

Празднование свадьбы прошло около 20:00 часов, и после прощания Уэс последовала за группой, возвращающейся в Эндрюс с президентом. В то время как президент поднялся на борт «Морского пехотинца» вместе с Люсиндой Уошберн, его начальником службы безопасности, персоналом и медицинским подразделением, Уэс нырнула под роторы и поднялась по лестнице в корпус близлежащего вертолёта VH-60N Whitehawk, одного из нескольких вертолётов, идентичных морскому пехотинцу. Один бездельничал на большом пространстве очищенной земли за усадьбой Уитли. На обратном пути приманка «Хелос» полетела бы вместе с «Морской» в сложной воздушной игре с перестановкой позиций, чтобы скрыть, какой самолёт несёт президента в случае нападения.

Уэс огляделась, приветствовала вице-адмирала, уже сидевшего на одном месте прямо за кабиной, и заняла одно из трёх мест на скамье вдоль стены.

Рядом с ней сели на борт два морских пехотинца в парадной форме, а за ними следовали Эвин Дэниелс и агент-мужчина, который раньше был у ворот с ней. Как только они были пристёгнуты, вертолёт оторвался, делая разговор невозможным. Эвин, в прыжковом кресле прямо через узкий проход от Уэс, вытащила маленькое электронное устройство из кармана её чёрного плаща и начала прокручивать.

Посмотрев в окно рядом с Эвин, Уэс наблюдала, как огни острова Уитли тускнеют и, наконец, исчезают под низменным облачным покровом, когда конвой направляется к воде. Уэс перевела взгляд с ночи на Эвин, профиль которой был смягчён тусклым светом ламп в кабине. Её бордовые волосы падали на щеку свободными, густыми волнами, и она рассеянно оттолкнула их, сосредоточившись на маленьком экране в своей руке.

Движение было полностью бессознательным и создавало ощущение уязвимости, которое, Уэс подозревала, что она дезавуирует.

Небольшая линия хмурого взгляда разделила гладкую кожу между её изогнутыми красновато-коричневыми бровями. Она выглядела по рабочему и, вероятно, получала какой-то отчёт о состоянии. Она ни разу не посмотрела на Уэс. Раздражённая тем, что она не зарегистрировалась на радаре Эвин и раздражённая на себя заботой, Уэс подумала, какая женщина, с которой она познакомилась в тот день, была настоящей Эвин Дэниелс. USSS SA Эвин Дэниелс, очевидно, была компетентной, преданной делу и всему бизнесу — так много было установлено с их первой встречей у ворот. Но Эвин была больше, чем просто костюм с пистолетом и значком. В течение нескольких минут, когда они стояли у окон с видом на берег, они говорили о вещах, которые выходили за рамки бесцельной болтовни вечеринок. Они поделились чем-то о себе, чем-то, что Уэс обычно делала только с семьёй и близкими друзьями. Со всеми остальными она обсуждала дела и задания — безопасные, общие точки соприкосновения. Она была той, кто завязал разговор с Эвин, также в отличие от неё. Но она была привлечена к далёкому взгляду на лице Эвин, когда она стояла одна на фоне моря и песка — выглядела отдалённой и несколько грустной. И очень красивой. С Эвин было легко разговаривать, показывая проблески юмора и тепла, по крайней мере, до тех пор, пока не поднимался вопрос о Питере Чанге. Затем Эвин обнаружила источник гнева, который она быстро подавила. Когда Уэс перевела разговор в безопасное место и стала предметом бизнеса, она сразу же упустила их краткую, но неожиданно интенсивную связь. Проскальзывание Эвин, когда упоминался Чанг, ясно показало, что она не думала, что Уэс была подходящим человеком для её новой работы. Обычно Уэс не заботилась о том, что кто-либо, кроме её командира, относился к ней и её действиям, но её беспокоило то, что Эвин не верила, что она заработала этот пост. То, что думала Эвин, имело значение лично и профессионально, поэтому ей пришлось доказать Эвин, что она способна на работу. После всех этих лет она думала, что прошла это.

Она не нуждалась или не хотела показывать себя кому-либо в течение долгого времени. День был полон сюрпризов, в основном нежелательных.

Она не чувствовала себя такой перемещённой с тех пор, как уехала из дома в Военно-морскую академию, и её оторвало от самой сильной системы поддержки так же внезапно, как лезвие в её горле. Поначалу она так скучала по непоколебимой вере своей матери в неё и юмор своих сестёр, что думала, что может сломаться. Она не сломалась.

Она проникла внутрь себя и нашла их голоса живыми и сильными в своём сердце. Она адаптировалась, она приспособилась, и она победила. Теперь она вернулась в неизвестные воды, где негде было жить, появилась новая команда и, по-видимому, необходимость показать себя Эвин Дэниелс.

Толчок ожидал Эвин в Доме, когда автоколонна из Эндрюса въехала на южную дорогу. Том написал, что утром они опишутся. Как только POTUS направился в резиденцию, она была готова. Она направилась к западным воротам и эллипсу, где припарковала свою машину. Впереди она узнала Мастерс, идущую к Пенсильвании-авеню. Она колебалась, давая ей время опередить её. В следующую секунду она ускорилась, отказываясь думать, почему.

— Привет, — позвала Эвин, догоняя Уэс в углу. — Вам нужна поездка?

Мастерс посмотрела на неё с явным удивлением, заставив Эвин почувствовать себя ещё более дерзкой, даже подумав о том, чтобы оставить её постоять за себя посреди ночи. Но Уэс сделала её чертовски неудобной — она ​​не знала, что делает.

— У меня есть машина. — Теперь было довольно безмозглое утверждение. — Позвольте мне взять вас.

— Спасибо, — сказала Мастерс. — Я в порядке. Я возьму такси. Я просто еду через город в отель.

— Почти двадцать три тридцать, капитан. Не лучшее время ночи, чтобы взять такси в этой части города, и определённо нет времени, чтобы побыть в одиночестве.

Мастерс засмеялась.

— Уэс, помните? Вы думаете, мне нужна защита?

Эвин сказала:

— Я уверена, что вы этого не понимаете, — радуясь тёмному покрытию, чтобы скрыть прилив крови к её щекам. — Но я не вижу никакой причины, по которой вы могли бы заморозить здесь свою задницу.

— Сейчас двадцать пять градусов, — отметила Уэс. — Не так холодно.

Эвин фыркнула и наблюдала, как её дыхание мёрзло в воздухе. Очевидно, что Уэс была откуда-то к северу от линии Мейсон-Диксон.

— Это примерно на пятьдесят градусов холоднее, чем мне нравится.

Уэс рассмеялась сильнее, глубокий, мягкий звук, который совершенно неожиданно и весьма нежелательно согрел живот Эвин.

— Что вы здесь делаете, если так сильно ненавидите зиму? — спросила Уэс.

Эвин сунула руки в карманы пальто.

Разговор был на грани личного, и она выходила из себя больше, чем погода.

Она даже не говорила о подобных вещах, когда пыталась связаться с женщиной на ночь. И это было дважды за один день с Уэсли. Она пожала плечами.

— Это та деталь, которую я хотела, поэтому погода — это часть работы.

— Президент тоже что-то вроде лыжника, не так ли?

— POTUS, его дочь — обычные снежные кролики. Это неестественно. Боже, она ненавидела те лыжные походы, но не то, что она когда-либо давала.

— Очевидно, вы любите свою работу.

— Да, — сказала Эвин, имея в виду это, но Уэс не нужно было это знать.

Уэс вообще ничего не нужно было знать о ней. Время закрывать информационное шоссе.

— Вы голодны? — спросила Уэс.

— Э-э, да, для меня время обеда.

— Ну, сегодня утром я оставила свою квартиру равной нулю шести, и единственное, что у меня было целый день, — это кофе и мелочи, которые выглядят как еда, но на самом деле просто дразнят.

Эвин ухмыльнулась.

— Закуски. Я даже не думаю, что они считаются едой.

— А как насчёт ужина где-нибудь?

— Я могла бы поесть. — У Эвин внезапно возникло ощущение, что она идёт к мине, но Уэс просто улыбается ей. Дружелюбная. Просто простая еда между коллегами. Достаточно безопасно. — Ладно. Конечно.

— Хорошо. Вы знаете область. Вам выбирать место, агент.

— Эвин.

— Ладно. Эвин.

— Давайте, я не чувствую своих ног. — Эвин привела к своей T-Bird 57 года, включился сигнал тревоги, когда они приблизились.

— Хорошая машина, — сказала Уэс.

— Последняя из классического дизайна. Я унаследовала это от моего старшего брата.

Уэс бросила на неё обеспокоенный взгляд.

— Не так — Аарон в порядке. Он просто решил, что Т-Птицу недостаточно достоин за небольшую плату.

— Он ФБР?

Эвин села за руль и запустила двигатель, ожидая, пока Уэс пристегнётся, прежде чем отступить.

— Да. Позор нашей семьи, но мы всё ещё любим его.

— Ах, дайте мне угадать. Государственная служба — это дело семьи?

— Вы могли сказать это. — Эвин колебалась, впечатлённая и немного опасающаяся способности Уэс слышать больше, чем она сказала. Она должна быть осторожна с ней. — ATF моего отца, IRS моей тёти, ICE моего младшего брата и следующая самая старая армия. У нас есть ещё несколько агентств, покрытых кузенами.

— Это тяжёлое наследство.

— Не так много. — Эвин пожала плечами и свернула на Пенсильвания-авеню, проезжая мимо Дома, оставив светящиеся огни позади, и направилась на север к Дюпон-Сёркл. Улицы были тёмные, почти пустынные. — Это было не сложно для меня — я всегда знала, что хочу сделать.

— И вам это нравится.

— Да, кроме…

— … холода.

Смеясь, Эвин посмотрела и запнулась в глазах Уэс. Под светом уличных фонарей её глаза потемнели до глубоких оттенков скрытой поляны в сердце леса. Осколки лунного света вырезали изящную арку её скул и собрались в её горле. Иисус. Она была красива.

Вернувшись на улицу, она крепко сказала:

— Хотите просто фантазии или простые и хорошие?

— Мне не нужны обрывки, — сказала Уэс. — Но хорошо, да. Это имеет значение.

— Не одна для шоу, не так ли?

Случайно, она могла сделать случайно.

И далеко. Ей нужно расстояние. Она должна была обучить её, для Криссак, и не забыть Питера. Что за херня была с ней?

— Единственное, что меня волнует, — сказала Уэс, когда Эвин появилась в Коннектикуте, — это выполнение работы.

— Так почему же вы учитесь, а не… понимаете? — Когда наступило молчание, она оглянулась и решила, что из жёсткой челюсти Уэс она могла бы сформулировать это немного более дипломатично. Ну, она хотела расстояния. Теперь у неё это было. Почему это не так хорошо? — Сожалею. Я так понимаю, это было какое-то оскорбление?

Уэс выдохнула и откинулась на спинку сиденья.

— Нет, это не оскорбление. Мне не стыдно проводить большую часть своего времени в преподавании. Я делаю свою долю в освещении РП по очереди, но у меня есть определённый навык преподавания, и мне это нравится. То, как шли дела последние несколько лет, всё больше солдат видят бой. Война изменилась. Новое оружие и новые способы борьбы означают новые виды травм. Если наши медики не будут полностью готовы к тем видам сражений, с которыми они столкнутся, войска погибнут. Я считаю, что для меня это лучший способ увидеть, что этого не происходит.

— Я поняла, — тихо сказала Эвин.

— То, что вы делаете, совершенно другое, — сказала Уэс. — Для вас это намного более личное.

— Личное? — Эвин крепче сжала руль, чувствуя дискомфорт от смещения фокуса на неё. Её хватка на всю ночь ослабевала. Она должна быть на пути домой в Александрию, чтобы поспать. Или, может быть, ей просто нужен был какой-то человеческий контакт сексуального разнообразия — слишком поздно для клуба, но у неё всё ещё было несколько женщин в её маленькой чёрной книжке, которые примут её звонок, независимо от того, как поздно. Вместо одного из безопасных вариантов, она собиралась поесть с женщиной, которая так гладко увлекла её на незнакомую территорию, что она даже не заметила, пока не начала колебаться в направлении. — Я не знаю о личном. Я делаю свою работу. Это то, чему я обучена.

— Верно, — сказала Уэс, — но то, что вы делаете за доли секунды, оказывает непосредственное и критическое влияние. Какой бы эффект я ни оказала, он находится на расстоянии… месяцев, возможно, спустя лет… когда молодой студент-медик или местный житель спасает жизнь благодаря чему-то, чему я их научила.

— И вам этого достаточно? — Эвин не могла не спросить, хотя она знала, что должна искать какую-то пустую тему, например, игру краснокожих в плей-офф. Она подъехала к бордюру перед Цирком и повернулась на сиденье, чтобы встретиться с Уэс через узкую пропасть. — Просто верить, что по линии, где-нибудь, когда-нибудь…?

— Для меня это длинная игра. Я не ищу немедленного удовлетворения.

— Да, хорошо. — Эвин выключила двигатель. — Я не слишком смотрю в прошлое. Не в моей природе.

— Думаю, это отличает нас, — тихо сказала Уэс.

— Как ночь и день.

Сенатор Франклин Руссо взглянул на медные часы на своём столе. Девять часов вечера. Фары мерцали сквозь деревья вдоль подъездной дороги к его убежищу в горах Айдахо, предупреждая его о прибытии автомобиля. Хукер был пунктуален. Он ожидал это от тех, кто работал на него. Это и абсолютная, бесспорная лояльность. Раздался дверной звонок, и через мгновение в двери его кабинета раздался тихий стук.

— Войдите.

Дверь распахнулась, и его личный помощник Дерек Салливан, худой молодой блондин в брюках цвета хаки и накрахмаленной полосатой рубашке, сказал:

— Хукер здесь, сэр.

— Хорошо. Попроси его войти.

Толстый мужчина средних лет с густыми коричневыми усами зашёл вместе с серым снегом. Его рабочие ботинки, покрытые снегом, оставляли грязные полосы на широких сосновых досках. Его широкое, грубое лицо было румяным от минусовых температур.

— Закрой дверь, Дерек, — сказал Франклин, — и увидишь, что нас это не побеспокоит.

— Да, сэр. — Дерек отступил и закрыл дверь.

— Хукер, — сказал Франклин, — что ты должен сообщить? — Он не предложил Хукеру место.

У наёмного человека был пистолет, мускулы. Необходимость, но не часть его внутреннего круга. Он хорошо ему заплатил, и это было всё, что имело значение.

— У меня есть контакт с необходимыми нам соединениями в DC, — сказал Хукер. — Это не будет дёшево.

— Деньги не являются фактором, — сказал Франклин, — но усмотрение есть.

— Вам не нужно беспокоиться об этом. Он не знает, на кого я работаю. Он не хочет знать.

— Тем лучше. — Франклин откинулся на спинку своего кожаного вращающегося кресла и сложил руки перед грудью, внимательно рассматривая Хукера. Его президентская кампания набирала силу в самом сердце страны, но Эндрю Пауэлл был популярным президентом. Ему нужно было поставить под сомнение способность Пауэлла вести страну в трудные времена. Ему нужна страховка. Этот человек обещал это ему. — А как насчёт получения материала?

— Он подставит меня. — Хукер пожал плечами. — Но нам, возможно, придётся лечь в постель с милицией, чтобы завершить фактическое приобретение.

Франклин покачал головой.

— Мне не нравится подвергать себя горячим головам, и после фиаско в комплексе Мэтисона вся их группа будет находиться под наблюдением. Я не могу позволить себе быть связанным с ними.

— Это то, для чего вы меня наняли — я буду вмешиваться и следить за тем, чтобы вам ничего не давали.

Хукер улыбнулся медленной, чуть не уродливой улыбкой, которая зажгла предупреждающие сигналы на радаре Франклина. Если Хукер надеялся поставить его в должники, он ошибался. На протяжении его быстрого прихода к власти в сенате и на пути к победе в президентских номинациях ему приходилось заключать сделки и обещать окупаемость, но он всегда был осторожен, чтобы никто не оказал на него влияния. Он никогда не позволял никому, кроме Норы Флеминг, знать все свои планы. Нора Флеминг была не просто руководителем своей кампании.

Она была единственной, кто разделял его видение — ни его жена, ни его дети, ни его сотрудники. Как лидер Партии патриотов, он баллотировался на пост президента на платформе восстановления традиционных американских ценностей семьи, морали и религии. Его семья была важным элементом его имиджа, но Нора была его настоящей опорой.

— Просто запомни — правдоподобно отрицай, — сказал Франклин. — Нам нужно большое расстояние между моей кампанией и действиями этих радикалов.

— Не беспокойтесь. Человек изнутри в Eugen Corp.

Франклин поднял руку.

— Я не хочу знать имена или детали. Просто сделай это.

— Конечно.

— А когда всё закончится, все участники должны исчезнуть.

Хукер вздрогнул, как будто Франклин нарушил какое-то невысказанное правило о том, что можно сказать вслух. Франклин чуть не рассмеялся.

Как будто его безопасность не была лучшей в мире. Даже внутреннее святилище Эндрю Пауэлла не было таким безопасным, как он думал.

— Единственный способ обеспечить секретность — это обеспечить молчание, — тихо сказал Франклин. — Мне всё равно, как ты это сделаешь.

— Я позабочусь об этом, — наконец, сказал Хукер. — А цели?

— Я хочу, чтобы страна знала, что Эндрю Пауэлл не только мягок в отношении терроризма и иностранных дел, но и в целом его правительство мягкое. Когда люди увидят, что он не может защитить их, даже в пределах наших границ, они сделают правильный и логичный выбор на выборах. — Франклин поднял плечо. — Я хочу публичный форум с оповещанием в СМИ.

— Потери среди гражданского населения могут иметь неприятные последствия. Посмотрите, что случилось в Оклахоме.

— Одной угрозы будет достаточно. И если есть жертвы… — Франклин махнул рукой. — Маквей и Николс были любителями. Горячие головы. Именно поэтому я не хочу связываться с другой из этих группировок ополченцев.

— Вам по-прежнему нужны пехотинцы — более того, вам нужны последователи, которые готовы пожертвовать ради дела. У вас нет большого выбора.

— Тогда я хочу абсолютного сдерживания. Никаких нарушений. Нет утечек. Ничего, что связывало бы нас с ними или событиями.

— Я понимаю. — Глаза Хукера округлились. — Вам не нужно беспокоиться.

— Если мы правильно выберем время, — сказал Франклин, — положение Пауэлла резко упадёт до того, как его кампания начнётся. Почва негативной рекламы похоронит его.

— Я буду держать вас в курсе.

— Свяжешься со мной по телефону, когда у тебя будет больше для меня. Доброй ночи.

Хукер вышел, и Франклин выключил свет на своём столе, позволяя комнате упасть в тень. Сквозь полузакрытые глаза он наблюдал, как тусклый свет задних фонарей Хукера спускается с горы во тьму. Он был вынужден общаться с сомнительными персонажами для достижения своих целей. Это не беспокоило его. Это был путь праведности. Кто-то должен был вернуть контроль над нацией, перенаправить курс Америки и вернуть ей величие и власть. Кому-то нужно было напомнить американцам об истинном пути. Эндрю Пауэлл должен был быть удалён из офиса. Его дочь, которой Пауэлл щеголял перед лицом богобоязненных людей, была грешницей, тем более за то, что она настаивала на том, чтобы подтолкнуть свои нечестивые отношения в лицах хороших американцев. Блэр Пауэлл становилась национальной иконой, и это тоже должно закончиться. Он не успокоится, пока оба не исчезнут.

— Итак, — сказала Эвин, отодвигая пустые тарелки в сторону и приближая свою кофейную чашку, — вы из семьи врачей?

Уэс осторожно положила вилку рядом с тарелкой и потянулась к эспрессо. Они потратили большую часть еды на разговоры о работе — ежедневные брифинги между PPD и WHMU, координация расписаний, протокол перед поездкой POTUS, безопасность и медицинская подготовка к потенциальным угрозам — безопасные темы. Этот не был настолько безопасным, и она была немного удивлена, что Эвин, которая всю ночь держала прохладную профессиональную дистанцию, пробила нейтральную зону в нечто личное.

— Извините, — сказала Эвин без перегиба. — Это чувствительный предмет?

Уэс покачала головой.

— Нет, это не так. Сожалею. Я просто задумалась. — Она ждала, пока сервер очистит свои места. — Я средний ребёнок, более или менее, четырёх лет, и первый в моей семье, который поступил в колледж. Мои мама и папа были рабочими. Моя мама в швейной промышленности, мой отец в доках. Он умер в результате несчастного случая, когда мне было шесть лет.

— Ну, извините. Если это …

— Нет, всё в порядке. У меня отличная семья. Я выросла в доме моей бабушки в Южной Филадельфии с мамой и сёстрами. Было довольно многолюдно, но это было… — Она подумала об общих спальнях, ссорах из-за ванной по утрам, большом деревянном столе на солнечной кухне, пахнущем домашней едой, прилавках, набитых тарелками, и о том, как все толкаются за место за столом. — Было шумно, тепло и полно жизни. — Она улыбнулась. — Это было здорово. — Она подняла взгляд от своего эспрессо.

Эвин смотрела на неё так, словно она была незнакомкой. Ей стало интересно, что она только что открыла, а потом поняла, что это не имеет значения. Ей нечего было скрывать.

— Вы скучаете по ним, — тихо сказала Эвин.

— Каждый день. — Грудь Уэс сжалась, как от нежности в глазах Эвин, так и от воспоминаний.

Эвин глотнула кофе.

— Хорошо — не следовать в семейном образце, как я. Почему вы хотели стать врачом?

Уэс засмеялась.

— Вы знаете, я практиковала этот ответ сто раз, когда обращалась в медицинскую школу, зная, что меня будут спрашивать об этом снова и снова. У меня никогда не было очень хорошего ответа. Я просто знала, что хочу прикоснуться к людям. Как-то изменить ситуацию. — Она посмотрела через пустой ресторан. Они были последними за столом, но официанты их не торопили, и теперь никого не было видно. Они были одни. Она не была одна с женщиной дольше, чем она могла вспомнить. Она не встречалась — учитывая её обстоятельства, это было не так просто. Возможно, она не всегда соглашалась со всеми правилами флота, но следовала им. Большинство женщин, с которыми она могла быть связана, были ниже её ранга и были запрещены.

Иногда она думала, что это может быть удобным оправданием, но потом, какое это имеет значение. Если она дурачила кого-то, это была только она. Нет вреда, нет фола. И в те редкие ночи, когда она была беспокойна и смутно взволнована, она бегала, пока не устанет достаточно спать. Уэс не выдержала. Это не было свиданием, даже если весь вечер был чем-то необычным. Эвин всё ещё смотрела на неё. Что спросила Эвин? О, «почему доктор?» вопрос. Она почти дала ответ на вопрос, но интенсивность взгляда Эвин повлекла её за собой. — Может быть, я подумала, что если я что-то изменю в жизни другого человека, это сделает мою жизнь более значимой.

— Тогда похоже, вы получили своё желание. У вас будет пациент, чьё здоровье влияет на весь мир. — Эвин остановилась. — Это делает работу сложнее?

— Нет, — мгновенно сказала Уэс. — Если и когда придёт время, он станет моим пациентом, и, надеюсь, этот день никогда не наступит, я позабочусь об Эндрю Пауэлле, а не о президенте.

— Его офис вас не пугает?

— Нет, но Люсинда Уошберн знает, — сказала Уэс, смеясь.

— Вы и все остальные. — Эвин ухмыльнулась.

— Как насчёт вас? Вы сказали, что всегда знали, что вы хотели сделать? — В течение нескольких секунд Уэс думала, что Эвин не ответит. Иногда лицо Эвин закрывалось так быстро, что это было похоже на то, как шторм хлопает ставнями по окну. Затем поза Эвин расслабилась, и она улыбнулась, и ставни снова открылись, и солнечный свет пронёсся сквозь них. — Ну, давайте. В моей семье? Как будто было действительно что-то ещё, чтобы рассмотреть. Разве мы не хотим расти как наши герои?

— Так кто же был ваш?

— О, мой отец, без вопросов. Он большой и шумный, твёрдый и смелый. Я не стала большой, но я надеюсь… — Даже в тусклом свете свечей она покраснела. — Ничего.

— Вы надеетесь, что вы твёрдая и смелая?

— Боже, забудьте, что я это сказала, ладно?

— Я сделаю вид, что забыла, если хотите.

— Хорошо, — сказала Эвин, выдохнув. — Сменим тему.

— Справедливо.

— Так… как насчёт… кроме вашей мамы, бабушки и сестёр. Кто-нибудь ещё … близко?

— Моя бабушка умерла в преклонном возрасте девяноста шести лет, — сказала Уэс, разбираясь в неясном вопросе и решая, спрашивает Эвин, одинока она или нет. Пытаясь сформулировать ответ, она была спасена своим телефоном, сигнализирующим текстовое сообщение. В этот час это должно было быть важно. — Извините меня.

Она вытащила свой телефон из кармана и проверила сообщение.

— Кто-то задержится допоздна. Дежурный офицер в палате только что сообщил мне, что завтра будет отчёт в 8:00.

— WST.

— Извините меня? — Уэс сунула телефон в карман.

— Стандартное время Уошберн. Что значит в любое время.

— Ну, я думаю, я позабочусь о последнем из моего разрешения.

— Формальность. Вас бы здесь не было, если бы был какой-либо вопрос. — Эвин поднялась. — Я думаю, это наш сигнал, чтобы двигаться.

— Полагаю, — сказала Уэс, поднимаясь с приступом сожаления.

Она пожала плечами, в то время как Эвин разбирала счёт и оставляла деньги на столе. По привычке Уэс протянула руку, подняла чёрный плащ Эвин с крючка рядом с их будкой и держала его открытым для неё. Эвин заколебалась, затем повернулась и сунула руки в пальто.

— Спасибо, — сказала Эвин.

— Пожалуйста.

Эвин повернулась, её глаза нашли взгляд Уэс. Было слишком поздно делать вид, что они только что поужинали, и с любой другой женщиной она не колебалась бы. Но тогда Уэс не была похожа на любую другую женщину, с которой она когда-либо встречалась. Она должна была держать рот на замке, но слова выскочили.

— Полуночничаете?

Уэс посмотрела налево в бар, сейчас почти пустой, незадолго до закрытия.

Как ни странно, она не устала, хотя она была в пути восемнадцать часов. Она провела больше времени с Эвин, чем с кем-либо за месяцы, и даже не заметила, как прошло время. Может быть, она должна принять это как знак.

Она покачала головой.

— Я бы хотела, но завтра у меня действительно раннее утро.

Эвин криво улыбнулась. Сохранённая.

Она должна принять это как знак.

— Да, у меня тоже. — Она начала идти к двери. — Где вы остановились?

Уэс свернула рядом с ней, толкнула дверь и удержала её, когда Эвин прошла.

— Марриотт через город.

— Отель? Вы не должны останавливаться в отеле. У О’Шонесси была квартира, которая пришла с работой.

Уэс улыбнулась негодованию Эвин на её счёт.

— Я не должна была быть здесь сегодня вечером, но Люсинда Уошберн хотела, чтобы я была на месте. И вот я здесь.

— Ну, что она хочет, так это закон.

— Я собралась. — Уэс попала в шаг, когда они пошли к Т-птице вниз по кварталу. — Я обычно не получаю свои приказы в 01:00.

Эвин засмеялась, открыла дверь водителя и скользнула внутрь. Уэс обогнула другую сторону и села на пассажирское сиденье.

— Вы должны привыкнуть к этому.

— Текстовые приказы, или вещи без уведомления? — Уэс пристегнула ремень безопасности и вытянула ноги под приборной панелью.

Эвин завела машину и вырулила.

— И то и другое. Когда она хочет что-то сделать, это значит сейчас или пять минут назад.

— Похоже, это почти двадцать четыре звонка. Чувствую себя снова резидентом.

— И здесь вы подумали, что получили этот фантастический титул и удобную работу, — поддразнила Эвин.

Уэс смеялась.

— Я надеялась на большой угловой офис и много фанфар.

— Я просто поспорю. — Эвин посмотрела на неё. — Чего вы действительно ожидали?

— Правдиво? Я понятия не имею. Ещё полтора дня назад я думала, что моя следующая должность будет другой академической позицией. Всё, что я знаю об этом, это то, что я собираюсь увидеть мир, точно так же, как вербовщики всегда обещали мне.

— Не надейтесь. — Эвин фыркнула. — Это предвыборный год, помните? Вы увидите столько кукурузных полей и послушаете столько скучных речей, что захотите, чтобы вы где-нибудь ещё занимались чем-нибудь другим.

— Спасибо за вдохновляющую речь. Я не могу ждать.

— Сожалею. Я была на предвыборной кампании в год выборов. Приготовьтесь быть постоянно уставшей, плохо накормленной и, возможно, оскорблённой.

— Поняла. Я полагаю, это довольно напряжённо для вас.

— Не более, чем обычно, — категорически сказала Эвин.

— Правильно. — Уэс привыкла к тому, что Эвин отклоняла что-то личное.

Очевидно, секретная служба никогда не проявляла слабости. Или, может быть, это была просто Эвин. Уэс стало интересно, сколько стоит ей этот щит неуязвимости и не ослабит ли она когда-нибудь свою защиту. Эвин замедлила скорость, повернула направо и посмотрела на Уэс.

— Это тяжело, но тоже волнующе, понимаете? Быть здесь. Быть частью чего-то большого.

— Я думаю, что поняла. Я привыкла быть за кадром. Наблюдать.

— Это всё изменится, капитан.

Уэс уставилась на профиль Эвин, светящийся в лунном свете.

— Я думаю, что это уже имеется.

— Вот, пожалуйста, — сказала Эвин, поднимая сумку Уэс из багажника.

— Благодарю. — Уэс взяла её и перекинула ремешок через правое плечо.

T-Bird стояла в повороте Marriott. Огни вывески над входом погасли, оставив их в потрескавшейся тени.

Раздвижные стеклянные двери за ними распахнулись, и раздался голос:

— Нужна помощь с сумками?

— Я поняла, спасибо, — сказала Уэс, не оборачиваясь.

Эвин стояла в футе, положив одну руку на край открытой крышки багажника.

Уэс искала что-то ещё, чтобы сказать, но она не знала, с чего начать.

Последние несколько часов отличались от тех, которые она когда-либо проводила с кем-либо. Она ела сотни блюд с коллегами, в больнице, на борту корабля, в поле. Когда эти разговоры заканчивались, она шла дальше, редко вспоминая часто приятные, но поверхностные встречи. Но она не хотела, чтобы этот вечер закончился.

Её реакция была настолько чужой, что она не могла разобраться в желаниях из реальности. Как она могла чувствовать себя некомфортно и в то же время чувствовать себя такой энергичной?

Она не была спонтанной личностью — она ​​была плановиком, всегда готовой к любым непредвиденным обстоятельствам, всегда следуя наиболее эффективному пути. Она всегда знала, что ей нужно сделать, чтобы достичь своих целей. Она узнала, наблюдая в упор за тем, как её мать справляется с трудностями, усердно трудится, никогда не склоняется перед несчастьями или не прогибается под, казалось бы, непреодолимыми трудностями. Пока она помнила, она с нетерпением ждала, она работала над будущим. У неё не было много практики, живущей в данный момент.

— Спасибо за гонку. И … ужин.

— Нет проблем. — Тонкое предположение относительно того, что было дальше, не отразилось в тоне Эвин, но её взгляд никогда не отклонялся от взгляда Уэс.

— Тогда увидимся завтра, — сказала Уэс, всё ещё не двигаясь. Эвин тоже не двигалась. Кожу Уэс покалывает, словно заряжена током, готовая сломаться. Было больше — следующее движение, которое она не могла понять, слова просто вне досягаемости. Её нервы вибрировали при ощущении пузыря, покрывающегося вокруг них, изолирующего их, хрупкого паутинного барьера, который удерживал их в подвешенном состоянии в их собственном мире. Она задавалась вопросом, повернётся ли она и уйдёт ли, если пузырь лопнет, и они никогда больше не будут разделять неохраняемый момент. Она не хотела, чтобы это случилось. У неё не было никакого выбора. Завтра всё изменится. У неё не было выбора, кроме как вернуться к тому, что всегда работало, к одной вещи, от которой она могла зависеть. Выполняя свой долг, выполняя свои обязательства. — Я доложу вам после моего собеседования.

— Если POTUS не выйдет из графика, я буду в командном центре. Напишите мне. Я найду вас.

— Да, я сделаю это. — Уэс отступила, и мерцающий корпус разрушился. Эвин захлопнула багажник. Они снова были агентом и доктором. — Доброй ночи.

— Ночи, — позвала Эвин, подходя к двери водителя.

Она скользнула без другого взгляда. Уэс повернулась и пошла к ожидающему трезвоннику.

— У вас есть это, капитан? — сказал посыльный, указывая на её сумку.

— Да, — ответила Уэс, когда звук мощного двигателя T-Bird исчез за её спиной. — Всё под контролем.

Эвин быстро проехала по почти пустым улицам до I-495 и до её квартиры в Александрии, штат Вирджиния. Она въехала в своё гнездо в гараж жителей, схватила сумку и поднялась по лестнице до своего третьего этажа с одной спальней. Когда она позволила себе войти, её встретил жалобный и сильно обиженный крик.

— Я не ушла так надолго, и я знаю, что ты не голодный, так что ты мог бы также забыть сценическое искусство.

Извилистая серая тень легла вокруг стойки, отделявшей большую гостиную от кухни в камбузе. Рикошет вскочил на спинку дивана и начал игнорировать её.

Она бросила сумку у шкафа, в котором стояла сложенная стиральная машина с сушкой, прошла за диван по дороге на кухню и выхватила кота. Ему не нравилось, когда она отсутствовала, но он слишком любил внимание, чтобы притворяться равнодушным, и сразу же начал грохотать, шумное мурлыканье, которое вибрировало в его груди. Она рассеянно потёрла щеку о макушку и открыла дверцу холодильника. Она достала бутылку Turbo Dog, стащила крышку старомодной открывалкой для бутылок кока-колы, прикрученной к стене под соседним шкафом, и сделала длинный глоток. Она проверила пол — его миски с водой и едой были полны.

Она ткнула его худой живот.

— Определённо не голодный.

Он разминал её плечо через рубашку, когда она вернулась в гостиную и плюхнулась на диван. Она не беспокоилась о свете — она ​​знала, как обходить это место в полумраке.

Опёршись ногами на покрытый рубцами и царапинами дубовый журнальный столик, который она привезла с колледжа, она смотрела на стеклянные балконные двери и потягивала пиво.

Обычно она бесцельно смотрела маленький телевизор, пока не разворачивалась достаточно, чтобы уснуть, но сегодня вечером ей было чем заняться — Уэс Мастерс задержалась в её мыслях.

— Итак, — сказала она Рикошету, — сегодня я встретила нового главного врача. Очень блестящую блеском. Должно быть интересно посмотреть, как она вписывается в Дом.

Рикошет свернулся калачиком на коленях и принялся лизать его лапы.

Она провела пальцем по задней части каждого уха, и он продолжал мурлыкать.

— Я должна привести её в порядок по протоколу.

Рикошет сделал паузу в своей чистке, поднял одну лапу и моргнул на неё.

— Ага-ага. Я знаю. Не то, что я хочу делать.

Эвин поставила бутылку на деревянный подлокотник дивана и медленно повернула её. Обед, вероятно, был ошибкой. Она двигалась импульсивно, потому что у неё не было ничего лучше, и после долгого дня путешествий и периодической скуки, сломанной моментами сильной настороженности, у неё всё ещё была энергия, чтобы сжечь. И была заинтригована Уэс Мастерс. Почему она здесь, кем она была на самом деле? Там понятное любопытство, и она никогда не могла пропустить хорошую тайну. Но выходить на ужин с ней? О чём всё это было? В течение двух лет она не делилась ни с кем, кроме коллег ППД. У неё не было свидания за ужином, заезда в кино или за какого-либо другого рода в течение долгого времени.

У неё были встречи, разговоры в барах, немного секса — достаточно, чтобы она не думала о том, что у неё действительно не было личной жизни — до сегодняшнего вечера. Наверное, не самая умная вещь — делиться личными вещами, прежде чем она сможет оценить её профессионально. Она должна была сказать «нет».

— Какого чёрта она вообще спросила? — пробормотала Эвин. Рикошет не ответил. — У нас нет ничего общего, и есть вероятность, что мы столкнёмся со старым, чьи обязанности имеют приоритет в случае чрезвычайной ситуации, довольно быстро. Я не могу видеть, как она сгибается во всём.

Рикошет перевернулся на спину, напоминая ей о приоритетах.

— Я могу быть гибкой, — сердито сказала она, потирая его мягкий живот. — Обычно нет. Придерживайтесь того, что вы знаете, верно? Правильно?

Она не допускала ошибок с женщинами, потому что никогда не меняла свой образ жизни. Теперь у неё есть, и она должна сожалеть. Она не была, и это было тревожно.

Уэс проснулась перед будильником, который она установила на 06:00, и лежала без сна, ожидая резервного звонка, который она попросила у оператора отеля, когда она, наконец, ударилась в стойку в 02:00. Она плохо спала, но она не была уставшей. Она привыкла нарушать сон и ловить всё, что могла в неурочные часы. Она всё ещё покрывала РП достаточно часто, чтобы поддерживать себя в форме, требуя неотложной медицинской помощи. Хорошо, потому что это звучало так, как будто её расписание будет совсем не регулярным. Гул возбуждения охватил её. Ей нравилось преподавать, но она с нетерпением ждала, когда на земле снова появятся ботаники. На самом деле практиковала то, что она проповедовала, хотя её главной целью, когда дело касалось её новой работы, было быть уверенной, что ей это не нужно. Она не могла дождаться, чтобы взглянуть на чрезвычайные протоколы WHMU.

Возможно, её привлекли к этой работе, потому что она специализировалась на сортировке и управлении в чрезвычайных ситуациях.

Безотносительные причины она узнает довольно скоро. У кровати зазвонил телефон, и она подняла его.

— Доброе утро, — сказал механический голос, — это твой будильник…

Уэс положила телефон обратно на рычаг и вскочила с кровати. В её голове всплыло лицо Эвин, и она подумала, не спит ли Эвин или едет в Дом. Она задавалась вопросом, как она спала и думала ли она об их вечере. Она не переставала спрашивать себя, почему она пробудилась, думая о женщине впервые в жизни. Вместо этого она решительно отложила мысли о Эвин и отошла в душ. Тридцать минут спустя, одетая в свои обычные хаки, Уэс схватила чашку кофе со Starbucks на выносе в вестибюле гостиницы и её отвезло такси в Белый дом. Она обошла Эллипс, знакомясь с местностью. Она никогда раньше не была в Белом доме, но предполагала, что самый быстрый путь туда, куда ей нужно было пройти, — через Западное крыло, где располагалась большая часть офисов. В 07:30 она подошла к северо-западным воротам и дала своё имя дежурному офицеру.

— У меня назначена встреча с мисс Уошберн в восемь часов.

— Один момент, пожалуйста. — Офицер дивизии Белого дома отвернулся и посмотрел на экран. Минуту спустя он сказал: — Вам разрешено войти. Вам нужен лифт справа от вас. Сотрудник встретит вас и поднимет.

— Спасибо.

Внутри Уэс заметила вывеску для скорой медицинской помощи в старом административном здании и прошла мимо зала к своей новой базе, пока не нашла лифты. Она повторила своё имя и пункт назначения сотруднику в лифте, и когда она вышла, другой сотрудник провёл её в зону ожидания. Она села и ждала. В 08:05 подошёл молодой стажёр. Ему было лет двадцать два, он застёгнут, слегка измотан, с дружеской улыбкой.

— Капитан Мастерс?

Уэс встала.

— Это верно.

— Мисс Уошберн посылает свои извинения за то, что заставила вас ждать. Она готова увидеть вас сейчас.

— Спасибо.

Она последовала за ним через арку, по коридору и в другую небольшую зону ожидания. Он постучал по тяжёлой резной двери из орехового дерева и ответил на что-то, что мог слышать только он. Он толкнул дверь, и Уэс вошла в кабинет Люсинды Уошберн.

Южный газон был виден напротив неё через французские двери, обрамлённые белыми парчовыми шторами от пола до потолка. Восточный ковёр под её ногами выглядел дорогим и старым.

Закрытая дверь слева от неё, вероятно, вела в Овальный кабинет. Уэс стояла на парадном отдыхе перед столом мисс Уошберн, в то время как начальник штаба записывала по телефону.

Люсинда положила трубку, встала и протянула руку.

— Рада видеть вас снова, капитан. Повесьте там своё пальто и присядьте.

Уэс пожала плечами из своего пальто и добавила его к нескольким другим зимним пальто на деревяшку из кованого железа прямо у двери. Она взяла одно из двух кожаных кресел напротив стола и стала ждать.

— Есть ли у вас какие-либо возражения против использования полиграфа?

— Нет, мэм, — сказала Уэс, видя, что они собираются приступить непосредственно к делу.

— Хорошо. Это действительно последний из формальных предметов безопасности. — Она пожала плечами. — Только протокол. Ваша запись уже была рассмотрена.

Уэс ничего не сказала. Она бы не сидела там, если бы её служебная книжка и, вероятно, всё, что было в её жизни до этого, ещё не было подробно рассмотрено. Проформа.

— Есть вопросы?

— Нет, мэм.

Люсинда улыбнулась.

— Я не в армии, поэтому вы можете обойтись без формальностей. И не стесняйтесь говорить. Ничего из этого не зафиксируется.

— Могу ли я спросить, как я попала на эту должность?

— Конечно. — Люсинда указала на кофейную урну и ряд простых белых кружек, стоящих на буфете в льняной драпировке. — Кофе?

— Да, пожалуйста.

Пока Люсинда наливала, она говорила.

— Очевидно, смерть доктора О’Шонесси была неожиданной. Эта позиция является критической, и поскольку POTUS собирается начать серию национальных и международных движений, нам нужно, чтобы медицинское подразделение Белого дома было полностью укомплектовано.

— Я понимаю. — Уэс ждала остальную часть истории.

Медицинский персонал Белого дома обычно приходил из армии, и там было много военных врачей. Но она была в коротком списке. Не только в коротком списке, но и в скором времени.

Люсинда вручила ей чашку кофе и наклонила соседний стул к Уэс. Когда она села, их колени были на расстоянии нескольких дюймов друг от друга.

— Как вы можете себе представить, — спокойно сказала Люсинда, — год выборов — это нестабильное время для нации и подрыв для обеих сторон. Эмоции накаляются.

— Если есть что-то, что мне нужно знать о здоровье президента, я предполагаю, что это будет в его записях, но если нет, то мне нужно знать… не для протокола.

Глаза Люсинды сверкнули, как будто она была довольна заявлением Уэс.

— Это не телевидение. Мы ничего не скрываем о здоровье президента. У него есть пищевая аллергия, которую вы заметите в своей таблице, старая связочная травма правого колена и некоторое раздражение, но, как мне сказали, не опасное, плавающее в правом глазу. Помимо этого, он замечательно подходит и здоров.

— Отлично. Я буду просматривать его записи сегодня.

— У нас отличная безопасность, — продолжала Люсинда, — и мы с президентом полностью верим в его детали. В год выборов мы всегда видим рост угроз смерти.

Уэс кивнула.

— Мне нужно знать природу угроз, анализ уровня угроз и политику сдерживания Секретной службы.

— Видите ли, — сказала Люсинда, улыбаясь теперь более широко, — вы только что доказали мою точку зрения. Нам нужен кто-то ответственный, кто знает, как подходить к этим вопросам научным образом.

— Любой врач должен быть в состоянии…

— Но не с помощью кого-то, чья работа заключалась в настройке протоколов лечения, сортировки и интервенции в условиях поля боя. Это довольно уникальный навык.

— Ожидаете ли вы нападение на POTUS?

Люсинда отпила кофе и, наконец, тихо сказала:

— Вопрос не в том, нападут ли на президента, а когда. Это презумпция, под которой мы все работаем, капитан Мастерс. Пока мы в это верим, мы будем готовы ко всему.

— Я понимаю. — Уэс решила испытать свою удачу. — А нынешний персонал? Разве не принято продвигать членов изнутри?

Люсинда пожала плечами.

— В Белом доме нет ничего привычного, капитан. Охранник меняется каждые четыре-восемь лет, и многие из персонала меняются одновременно. Правила, если таковые имеются, почти полностью зависят от того, кто занимает эти комнаты. — Люсинда долго смотрела на неё, и Уэс спокойно сидела под её рассеянным взглядом. — Военное ведомство Белого дома — ваши коллеги, и они чувствовали, что ни один из внутренних кандидатов не был квалифицирован для уникальных требований этой должности на данный момент.

— Я могу заверить вас, мисс Уошберн, — сказала Уэс, — я готова.

— Я очень, очень рада это слышать. — Люсинда отложила чашку в сторону, и выражение её лица приобрело интенсивный фокус, который Уэс узнала с церемонии, когда помолвка была неизбежна.

Люсинда Уошберн собиралась рассказать ей настоящую причину её приёма на работу. Всё остальное было разумным, но этот проблеск в глазах Люсинды сказал, что это ещё не всё.

— Нужно знать, капитан, — тихо сказала Люсинда.

— Да, мэм.

— У нас есть нарушение безопасности, которое пока не установлено, но мы подозреваем, что у человека есть близкий доступ к президенту. Вы будете с самыми близкими к нему каждый день.

— Я не агент безопасности, я врач.

Люсинда улыбнулась.

— И как таковой, обученный наблюдатель.

Уэс спросила:

— Кто вероятные подозреваемые?

Люсинда глубоко вздохнула и перечислила ограниченный круг людей, имеющих постоянный доступ к президенту. Эвин Дэниелс была одной из них. Уэс вспомнила часы, которые они провели вместе прошлой ночью.

Если бы у неё была эта информация, возможно, она бы не предложила ужин, даже если бы не могла представить, что Эвин предаст свою страну. Но тогда она вообще не знала её. Всё, что ей нужно было сделать, это туманные чувства, и этим чувствам не было места в её работе.

— Я буду читать о любых обновлениях безопасности? — спросила Уэс.

— Да — потребность к новому. — Люсинда встала, показывая, что интервью окончено. — Вопросы?

— Нет, мэм. У меня есть просьба.

— Давайте, — сказала Люсинда с ноткой любопытства в её голосе.

— Я хотела бы увидеть файл вскрытия доктора О’Шонесси.

Челюсть Люсинды сжалась.

— У вас это будет сегодня, капитан. Как только последний из документов будет завершён.

— Спасибо.

Люсинда Уошберн наклонилась над столом и нажала кнопку на телефоне.

Голос донёсся через динамик.

— Да, мэм?

— Не могли бы вы сообщить агентам, что капитан Мастерс готова?

— Конечно.

Люсинда обернулась.

— Мы уберём полиграф, и это должно стать концом формальностей.

— Да, мэм. — Уэс поднялась. — Как я уже сказала, я сегодня пересмотрю график президента. Я хотела бы осмотреть его при первой возможности.

— В самом деле? — Люсинда изучала её. — Почему? Всё в его записях.

— Может быть, но если я собираюсь стать его врачом, мне нужно провести базовый медицинский осмотр и сделать свою собственную оценку.

— Вы не доверяете своему предшественнику?

— Я его не знаю, — сказала Уэс. — Но в любом случае я бы не стала заботиться о ком-то, кого я никогда не осматривала. Это не хорошее лекарство. — Она колебалась, видя испуг в глазах Люсинды Уошберн. Она представила, что президент был невероятно занят, и найти время для встречи с ней было бы невероятно неудобно. — По моему опыту, высококлассные пациенты часто получают плохую помощь. Врачи и все остальные не хотят доставлять им неудобства. Вещи упускаются из виду. Это несправедливо по отношению к любому пациенту, но, безусловно, не подходит президенту Соединённых Штатов. В свете всего, что вы мне сказали, очень важно, чтобы я сама судила о его статусе.

— Я понимаю. Я увижу, что это запланировано как можно скорее. — Люсинда протянула руку, и Уэс взяла её. — Добро пожаловать в дом, капитан.

Эвин много не спала в последние несколько дней, и ей нужно было пополнить запас кофе, чтобы она сосредоточилась во время обычного повторного анализа деталей свадьбы и остальной части утреннего брифинга.

Стараясь не выглядеть растерянной, она налила в свою чашку молоко Старбакса, добавила всегда хороший кофе, который служители хранили свежим в своём командном центре, и села за стол переговоров с другими членами дневной смены. Она не была собой и не могла понять, что было выключено. Обычно бодрый душ, быстрая фантазия и сильный оргазм очищали её голову на весь день, но сегодня утром она открыла глаза и немедленно повторила вечер с Уэсли, а подробности, которые приходили на ум, не имели ничего общего с работой. Она продолжала спотыкаться на том, как Уэс сконцентрировалась на ней, когда они разговаривали, как будто они спали всю ночь, как Уэс улыбалась чему-то, что сказала Эвин, её глаза светились. И её рот — Боже, у неё был убийственный рот — полные губы, широкая улыбка, крошечно приподнятая на правой стороне, которая давала ей горячий, сексуальный, грубый взгляд. Желудок Эвин сжался в тугой узел, и пульс между её бёдрами стал пульсировать.

Она вздохнула. Вау. Плохое время — где была эта суета два часа назад, когда она могла позаботиться об этом? Она глотнула кофе, сжгла язык и задохнулась. Когда она оглянулась, Гари уставился на неё со смехом в глазах.

Она бросила на него искривлённый взгляд, и он сдержал усмешку. Он всегда утверждал, что может читать её мысли, но она уверяла его, что он был неправ, отмечая, что если он мог, он будет ходить с постоянным промахом, и ему, должно быть, так повезло. Агенты встали и начали выходить из комнаты, полуночная смена отправилась домой, а остальные на свои посты. Эвин схватила её чёрный плащ и кофе.

— Эвин, — сказал Том Тёрнер. — Подожди минутку, ладно.

— Конечно. — Эвин опустила плащ на стул и бросила пустой бумажный стаканчик в ближайшую мусорную корзину.

Гари помедлил, посмотрел на Тома и последовал за остальными, пробормотав:

— Увидимся позже, — когда он ушёл.

Когда комната опустела, Том закрыл дверь и жестом предложил ей сесть. Её антенны поднялись. Она не могла думать ни о чём, что делала, что могло быть проблематично. Она не была самым старшим членом PPD, но за последний год она стала своего рода неофициальным правлением Тома. Раз или два она сидела на правом переднем сиденье следующей машины и взяла на себя инициативу, когда POTUS путешествовал. Такой уровень ответственности сказал ей, что она в порядке, или, по крайней мере, она так думала. Она ждала Тома, чтобы начать, изгоняя лёгкую нервную систему, совершенно нетипичная реакция для неё.

— Ты настроена на ускорение освоения Мастерс? — Том сел напротив неё и откинулся на спинку стула.

— Она всё ещё очищает систему безопасности, но это должно быть сделано сегодня. Я встречусь с ней позже и составлю расписание.

Пульс Эвин дрогнул при упоминании имени Уэс, также необычного. Она редко показывала повышение кровяного давления или пульса даже во время симулированных действий. Она готовилась к этой работе с самого детства и учила себя не реагировать, когда что-то ранило, или пугало её, или волновало её. Она держала её спокойной. Она хотела быть ледяной в чрезвычайной ситуации. Она обычно была. Но только отсылка к Уэс Мастерс заставила её самообладание растаять по краям. Это не могло быть хорошо.

Она должна была закрыть крышку.

— Перед брифингом сегодня утром мне позвонил Аверилл Дженсен, — сказал Том.

Эвин напряглась при упоминании советника президента по безопасности.

USSS отвечал только директору Национальной Безопасности — на бумаге — но Дженсен имел широкие полномочия в вопросах безопасности.

— О нас — капитан Мастерс?

— Косвенно.

Эвин не могла поверить, что с Уэсли Мастерс возникла проблема. Она только что познакомилась с Уэс, но провела с ней больше времени, больше личного времени, чем с кем-либо за годы, кроме агентов, которые только что покинули эту комнату. И они не просто говорили о бизнесе. Они говорили о жизни. Уэс была солидной.

Она была предана и сосредоточена на протяжении всего пути. Эвин сжала зубы и держала рот на замке. Ей нужно было слушать и выполнять свою работу. Прямо сейчас, лучшее, что она могла сделать для Уэс Мастерс, это выяснить, что, чёрт возьми, происходит.

— Они вышли на улицу, чтобы привести её, — сказал Том, — и на первый взгляд, это не так уж необычно. Что необычно, так это то, что с внезапной смертью О’Шонесси они не выдвинули кого-то изнутри в качестве временного директора, в то время как они выставили кандидатов в процессе отбора.

— Я знаю. — Всего несколько часов с Уэсли притупили часть гнева Эвин из-за того, что Питер прошёл мимо, но она всё ещё не думала, что это правильно. Уэс не была виновата в этом, по крайней мере, не настолько, насколько она знала. — Кто-нибудь дёргал за ниточки, чтобы назначить её? Давление кого-то? Это оно?

— Нет. — Гладкий лоб Тома сморщился, что для него было похоже на крик. Он был воплощением контроля. Он просто не дрожал, особенно, если он был зол или расстроен. Поисходило что-то серьёзное, если Том был взволнован. — Мастерс была введена, потому что она квалифицированный аутсайдер. Кажется, есть некоторые опасения, что у нас внутри утечка.

— Утечка? — Эвин потратила секунду, чтобы это впиталось. — Вы имеете в виду, что кто-то в доме передаёт информацию?

— Аналитики в области коммуникаций извлекают фрагменты из видеонаблюдения — рутинные интернет-опросы — которые предполагают, что потенциально враждебные группы могут знать планы, которые мы не обнародовали.

— Иисус, — сказала Эвин. — И они думают, что это в медицинской части?

— Они не знают — может быть где угодно — медицинское подразделение, Западное крыло, наша группа…

— Нас? Да ладно, это просто невозможно. По крайней мере, говорит кто-то, кто не должен быть, потому что они чёртовы идиоты, что исключает всех нас. В худшем случае, кто-то работает с местными или иностранными противниками. И это точно, чёрт возьми, не один из нас.

Том уставился на неё.

— Ты веришь этому, и я верю этому, но это не значит, что все остальные верят. Давай не забудем Роберта Хансена. Он оставался незамеченным в течение десятилетий.

— Мы не ФБР, — пренебрежительно сказала Эвин. — Вы верите в это, а я верю в это… Подождите минутку. Вы не говорите, что Уэс — доктор. Мастерс смотрит на нас? — Это было причиной приглашения на ужин и продолжительной беседы после обеда? Она помнила каждое слово, которое было между ними, и она не могла вспомнить, чтобы Уэс выдвигала что-то убедительное. Тем не менее, приглашение пришло из ниоткуда. Её сердце упало. — Ад.

— Я сомневаюсь в этом, а не в описании её работы. Тем не менее, мы не можем быть уверены, что нам не сказали. — Он поморщился, явно не доволен. — Учитывая уровень угрозы, Мастерс должна знать о ситуации.

— Что ж, нам лучше быть уверенными, что она готова нести мяч, — сказала Эвин.

— Это твоя работа. В то же время, мы должны застегнуть всё с нашей стороны. Я хочу, чтобы ты внимательно следила за общением. Следи за тем, чтобы наши аналитики искали что-либо, независимо от того, насколько оно маленькое, и что оно было получено из источников, находящихся под наблюдением.

Она резко кивнула.

— Вас поняла.

— Она должна пройти полиграф. Подними её и возьми. Садись на это.

— Я не сертифицирована…

— Я знаю — Престон будет управлять им. Ты можешь играть в резервную копию.

— Да, сэр.

— А пока, всё это только между нами.

— Да, сэр, — тихо сказала Эвин.

Она не хотела верить, что кто-то в Белом доме может поставить под угрозу президента непреднамеренное неправильное обращение с информацией. Но делать это умышленно? Для неё не было большего греха. Они не могли думать, что она на это способна?

Уэс вышла из кабинета Люсинды и вышла в зону ожидания. Эвин Дэниелс стояла с мужчиной с каменным лицом в тёмном костюме, который смотрел на неё неулыбчивыми глазами. Уэс посмотрела на Эвин.

— Доброе утро, агент Дэниелс.

— Капитан, — вежливо сказала Эвин, в её глазах было только профессиональное дружелюбие. — Это агент Престон.

Уэс быстро подавила волну разочарования в официальном тоне.

Бизнес как обычно. Прошлая ночь ушла в прошлое, и после того, что Люсинда только что сказала ей, обычные дела — это всё, что может быть для неё с кем-то на работе. Она не была здесь, чтобы подружиться. Она кивнула Престону.

— Вы будете делать тестирование?

— Правильно, — сказал Престон. — Если вы пойдёте этим путём, мы расскажем вам об этом, как только нас устроят.

Уэс последовала за ними по коридору в небольшую комнату с несколькими окнами, выходящими на другое пространство газона, усеянное кустами роз. Комната была заполнена столом для переговоров, восемью стульями и рядом книжных полок под окном.

Картотека стояла в одном углу, а в центре стола стояла полиграфическая машина. Она села напротив неё. Эвин и Престон сели лицом к машине.

— То, как это работает, — сказал Престон, — заключается в том, что тест проводится в двух частях — в первой части будут рассмотрены некоторые основные информационные вопросы. Затем мы перейдём ко второй части с более сфокусированными вопросами. У вас когда-нибудь был полиграф?

— Нет.

— Есть ли что-то, что вы хотите, чтобы мы знали сейчас, прежде чем мы начнём испытание?

— Полагаю, вы имеете в виду что-либо, что, по моему мнению, отстранит меня от этой должности?

Престон ответил перед Эвин.

— Мы считаем, что лучше не пытаться обдумывать или рационализировать, существует ли правильный или неправильный ответ.

Эвин добавила:

— Просто отвечайте на каждый вопрос в меру своих возможностей. Если что-то в прошлом, по вашему мнению, может затруднить или запутать ваши ответы, сообщите нам об этом. Это на самом деле поможет нам интерпретировать тест в вашу пользу.

— Нет.

Уэс не ожидала увидеть Эвин позже, и она надеялась, что их следующая встреча не состоится, но Эвин была здесь, чтобы сделать свою работу, и она тоже. В каком-то смысле она почувствовала облегчение. Не может быть никакой двусмысленности в том, что происходит между ними. Ничего.

Только бизнес.

— Хорошо, — сказал Престон. — Сначала мы рассмотрим некоторые основные вопросы.

Уэс знала основы полиграфа. Она поняла, что некоторые вопросы были разработаны, чтобы получить ответ «да» или «нет», и эти ответы сформировали базовые компараторы для других ответов. Она также знала, что лучше не пытаться выяснить, какие вопросы являются критическими компараторами.

— Я готова.

Престон сделал несколько заметок, в то время как Эвин подключила гальванический регистратор к коже правой руке Уэс. Уэс чувствовала, что немного потеет. Необычно для неё.

Даже в самых напряжённых условиях она редко потела. Её не волновали испытания, но она не могла поколебать давнюю связь, которую она чувствовала с Эвин Дэниелс, и дезориентирующий эффект её присутствия.

— Хорошо, доктор Мастерс, — сказал Престон, делая отметку на прокручивающемся рулоне бумаги. — Мы собираемся начать. Вас зовут капитан Уэсли Мастерс?

— Да.

Престон чередовал, задавая свои обычные вопросы — срок её службы, места службы, опыт работы на местах — вкрапляя точечные вопросы.

— Вас когда-нибудь арестовывали?

— Нет.

— Вы когда-нибудь употребляли запрещённые наркотики для отдыха или в связи с выполнением задания?

— Нет.

— Вы когда-нибудь встречались с иностранцами, враждебными США?

— Нет.

— Вы когда-нибудь встречались с известными террористами?

— Нет.

— Ку-клукс-клан, американская нацистская партия, американская христианская армия?

— Нет. Нет, нет.

Она отвечала не так много раз, начиная чувствовать, что она показывает, что у неё нет жизни вне её работы. Но тогда она этого не сделала. Наконец, Престон выключил машину, а Эвин откинулась назад. Она слабо улыбнулась Уэс, и по какой-то причине беспокойство Уэс исчезло.

— Мы сообщим вам результаты, как только они будут проанализированы, — сказал Престон.

Уэс закатила плечи и вытянула шею.

— Хорошо, спасибо. Интересно, не могли бы вы рассказать мне, как отсюда попасть в медицинские кабинеты?

— Я возьму вас, — сказала Эвин.

— А где поесть?

Эвин посмотрела на часы.

— Это почти 16:00. Я покажу вам хорошее место для позднего обеда.

— У меня не так много времени, — сказала Уэс, не желая повторения близости прошлой ночи.

Ей нужен был буфер между ними, если разочарование, которое она испытывала ранее, было признаком того, как сильно Эвин повлияла на неё.

— Я уверена, что ваша команда может подождать ещё сорок пять минут. POTUS не планирует выходить из дома сегодня. Какая бы деятельность в клинике ни проводилась, ваши сотрудники уже занимаются ею. Первым обед. Тогда я отвезу вас на встречу с вашими сотрудниками.

— Спасибо, — сказала Уэс, понимая, когда ей выдали приказ в форме предложения. Она должна привыкнуть к этому, так как Эвин была ответственной. А поскольку часть невысказанного послания Люсинды Уошберн состояла в том, чтобы оценить тех, кто в списке, ей лучше всего справиться со своей работой. — Обед.

Кэм прислонилась к дверям в мастерскую Блэр в доме, который они купили недалеко от Таннер и Эдриенн в Уитли Пойнт. В середине зимы на этом далёком севере закат наступил рано, а солнце позднего дня наклонилось низко над горизонтом. Диффузный золотой свет отбрасывал ореол вокруг лица Блэр, когда она сосредоточилась на холсте, опирающемся на мольберт перед ней. Её забрызганные краской джинсы лежали низко на бёдрах, а выцветшая чёрная футболка с шёлковой эмблемой Энди Уорхола скользила вверх и вниз по впадине позвоночника, запечатлевая цвета моря в сером и зелёном цветах, и синем.

Полоска кожи шириной в два дюйма чуть выше пояса её Luckys подмигнула и исчезла в ритме её мазков в гипнотическом ритме, который привлёк внимание Кэмерон и заставил её горло пересохнуть. Она знала это место — сладкую мягкость кожи, тонкую рябь кости под гибкими мышцами, хриплые стоны, когда её пальцы опускались и поглаживали. Она положила руку именно на это место, пока они танцевали на свадьбе. Она улыбнулась.

Они ещё не праздновали в частном порядке. К тому времени, когда они попрощались с последним из своих гостей, поблагодарили Таннер и Эдриенн за то, что они открыли свой дом и мирились с неделями повышенной безопасности, и вернулись на своё место на острове, они упали в кровать измучеными. После сна намного позже, чем обычно, им обеим нужно было расслабиться. Блэр захотела рисовать.

Кэм нужно было подвигаться. Теперь она не хотела ничего больше, чем быть прямо там, где она была, глядя на свою жену.

— Удачный бег? — спросила Блэр, прикоснувшись к пурпурной волне.

— Пляж, сука. Я забыла, насколько тяжелее бегать по песку.

— Утомляешь себя? — Блэр вытерла кисть тряпкой, положила её на поднос рядом с мольбертом и повернулась, её взгляд медленно скользил по лицу Кэм вниз по её телу.

— Только начала.

Блэр медленно улыбнулась.

— Ты вся потная.

— Прости за это. — Кэм провела пальцами по центру её груди, и глаза Блэр вспыхнули жаром, заставив её соски сжаться и пульсировать в её паху. — Старк заставила меня пообещать, что я позволю ей присоединиться ко мне, когда её нога заживёт.

— О, я просто вижу это — я знаю, что она ненавидит бегать. Ты снова мучаешь её, пытаясь понять, как ей нужно быть лучшим боссом.

— Экс-боссом. И все агенты секретной службы по своей природе конкурентоспособны. Мне не пришлось играть с ней вообще.

Смеясь, Блэр пересекла комнату с лёгкой грацией обученного мастера боевых искусств. Она схватилась за нижнюю часть футболки Кэмерон и стянула её через голову Кэм, бросив на пол позади них. Она прислонилась к телу Кэмерон, прижимая её к дверному косяку.

— Ну, мне нравится, что ты потная, и ты всё равно будешь нуждаться в душе — я собираюсь окрасить тебя.

Кэмерон обняла Блэр за талию и сжала её задницу, прижимая бёдра Блэр к её тазу.

— Это моющаяся краска?

— Возможно, мне придётся поработать над этим. — Блэр вцепилась в подбородок Кэмерон и поцеловала её, придвинув рот к губам Кэмерон, дразня кончиком её языка края её губ. — Потереть немного здесь и там.

— Тогда убедись, что ты много на мне получишь. — Кэмерон притянула её ближе, наслаждаясь жаром, распространяющимся по её животу, возрастающим ритмом возбуждения, предвкушением предстоящего удовольствия. Руки Блэр накрыли её грудь, пальцы слегка касались её сосков, и она откинула голову назад, давая Блэр место, чтобы процарапать зубами по её горлу. — Твой рот такой горячий — Боже, Блэр.

— У тебя такой хороший вкус, — пробормотала Блэр, покусывая и целуя путь к горлу Кэмерон.

Она облизнула солёную кожу и тихо застонала. Кэмерон потянула ремешок, удерживающий волосы Блэр, позволяя её густым волнам выпасть. Она запутала в них пальцы, прижимая затылок Блэр, направляя рот Блэр ниже, к изгибу её груди. Зубы Блэр сомкнулись на её соске, и Кэмерон дёрнулась. Они были одни в этой части дома, но несколько агентов безопасности Блэр были на кухне — и она теряла свою хватку с каждым ударом языка Блэр.

— Скоро душ?

— Ммм, через минуту, — прошептала Блэр, облизывая тёплую дорожку внизу груди Кэмерон.

— Блэр, — предупредила Кэмерон, её бёдра начали дрожать.

Блэр засмеялась, прижимая ладонь к центру живота Кэмерон, делая медленные, плотные круги, зная, что движение заставит Кэм подняться ещё быстрее.

— Ты выглядела прекрасно, — прошептала Кэмерон, — стоя там на солнце.

Блэр замерла, затем подняла голову, её голубые глаза были тёмными и вопросительными.

— Ты всегда застаёшь меня врасплох, Кэм. Ты это имеешь в виду, не так ли?

— Каждый раз, когда я вижу тебя, я снова влюбляюсь.

— Я верю тебе, когда ты говоришь такие вещи. Ты заставляешь моё сердце таять.

Кэм обняла лицо Блэр и нежно поцеловала её. Её тело требовало рук Блэр, рта Блэр, пальцев Блэр, но её сердце не хотело ничего, кроме как удерживать Блэр рядом с последним вздохом.

— Я люблю тебя. Ты всё, что я хочу.

— Кэм. — Пальцы Блэр дрожали на коже Кэм. — Я никогда не думала, что у меня будет это. Ты меня уничтожаешь.

Слёзы, переливающиеся на ресницах Блэр, были разрушением Кэмерон. Она только хотела, чтобы её любовь заставила Блэр улыбнуться.

— Не волнуйся, я никогда не скажу.

Смеясь, намекая на уязвимость, стёртую радостью, Блэр закрыла глаза и прижалась щекой к плечу Кэмерон.

— Хорошо. Я бы не хотела, чтобы моя плохая репутация страдала.

Кэм скользнула рукой под футболку Блэр и погладила её по спине.

— Хочешь принять этот душ со мной?

Пальцы Блэр откатились ниже, мягко коснувшись бёдер Кэм.

— Хочешь, чтобы я закончила то, что начала?

— О, да. Несколько раз.

Смеясь, Блэр взяла Кэмерон за руку и потащила её по коридору.

— Я посмотрю, что я могу сделать.

— Пять парней? — сказала Уэс, когда Эвин остановилась перед красно-белым клетчатым бургером.

— Какие? Вам не нравятся гамбургеры? Вы вегетарианка?

— Нет. — Уэс покачала головой. — Я думаю, что мои коронарные сосуды могут принять это. Бургер был бы великолепен.

— Ну, это отличные гамбургеры. — Эвин протянула руку к двери, но Уэс была там первой, открывая её и ожидая, пока она пройдёт. — Вы знаете, что это очень ретро, ​​верно?

— Какое? — Уэс закрыла за собой дверь и последовала за Эвин к стойке.

— Держать дверь за женщиной.

— Это вас волнует?

— Вы всегда делаете это?

— Если мне не нужно кого-то сбивать, чтобы добраться туда первой.

Эвин засмеялась.

— Рыцарство просто естественно для вас?

— Я не знаю. Вы это так называете?

Эвин почти сказала, что я называю это сексуально, но поймала себя как раз вовремя. Уэс действительно не знала, что её действия были очаровательны и необычны, и это делало то, что могло раздражать кого-то ещё, просто привлекательным.

— Полагаю, вы серьёзно относитесь к делу офицера и джентльмена.

— Я делаю.

— Значит, вы не просто полагаетесь на форму, чтобы поворачивать головы?

— Правда, никогда, — легко ответила Уэс. Блеск в глазах Эвин мешал ей сопротивляться добродушному поддразниванию. — Я не из тех, кто поворачивает голову.

— Приходится ещё? — Эвин посмотрела.

Разве женщина не знала, насколько она горячая?

— Что?

— Ничего. — Эвин сделала мысленный шаг назад. Пятнадцать минут наедине с Уэсли, и они уже снова танцевали вокруг личных проблем. Может быть, даже флиртует. Без неё, даже не осознавая этого. Без значения для. Уэс проскользнула сквозь свои обычные барьеры, и она не могла этого получить. Особенно не здесь, на работе, и особенно не с Уэсли. — У нас мало времени, поэтому, если вы знаете, чего хотите …

— Я в порядке, — сказала Уэс, заметно отступая.

Эвин предположила, что она была груба, но лучше, чем знакомая. Так что, если холодный занавес, который упал между ними, охладил её больше, чем ужасная погода на улице. Они заказали, схватили столик у окна и стали ждать, пока их номер не будет назван. Она начала подниматься, когда сервер вызвал их заказ, но Уэс поднялась на ноги.

— Я получу его. Кетчуп на картошке фри?

— Что ещё?

— Уксус, — сказала Уэс.

— Богохульство.

— Вам стоит попробовать это.

Эвин откинулась на спинку стула и уставилась на Уэс, которая стояла, глядя вниз, с весёлым танцем в глазах.

Всё в ней было привлекательным: острый профиль, длинное тугое тело, разрушительный рот. И она была достаточно близка к тому, чтобы быть на работе, чтобы знать, что значит не иметь жизни, чтобы говорить о ней — график, который изменится в любой момент, планы поездок, которыми она не могла поделиться, коллеги, которые знали её лучше семьи. Или, может быть, кто был её семьёй. Уэс Мастерс может быть просто самой интересной женщиной, которую она когда-либо встречала, и это было большой, большой проблемой. У неё был очень короткий и очень опрометчивый роман с другим агентом сразу после того, как она была назначена в округ Колумбия.

Они расстались, когда её бывшая вернулась с работы за границей и уже не бывшая. К сожалению, Эвин продолжала сталкиваться с этой бывшей на работе. Сначала было больно, а потом просто стыдно. Тогда и там она решила сохранить жизнь простой — полное разделение работы и игры. Уэс расстраивала свой план игры.

Добавьте к этому целую брешь в вопросе безопасности, и нежелательное стало невозможным.

— Я буду придерживаться верной вещи, — сказала Эвин. — Кетчуп, то есть.

— Ладно.

Уэс посмотрела на неё ещё секунду, прежде чем исчезнуть, чтобы забрать их еду.

— Гладко — действительно гладко, Дэниелс.

Эвин разорвала бумажную салфетку и подумала, что, чёрт возьми, Уэс только что видела в её глазах.

— Это немного страшно, — сказала Уэс, указывая на запачканный смазкой коричневый бумажный пакет с картофелем фри, когда она села минуту спустя.

— Никогда не воспринимала вас как трусиху.

Эвин схватила свой двойной бургер с сыром и пакет с картофелем фри. Уэс просто рассмеялась и осторожно разорвала пакет. Жир золотой картошки пролился. Она взяла одну, опустила её в маленький пластиковый контейнер с кетчупом и съела.

— Хорошо.

— Сказала вам, — сказала Эвин, вспарывая пищу. — После этого я отвезу вас в клинику — ​​в ОЕОБ. — Подняв бровь, Эвин добавила: — Старое административное здание. Вы можете отсортировать своё расписание и ещё много чего сегодня с точки зрения покрытия. Завтра вы доложите мне в 08:00.

— Хорошо, — сказала Уэс, осторожно скручивая остатки бумажного пакета, в котором находилась её картошка фри. — Мне нужно как можно скорее сдать смену в клинике. Я хочу посмотреть, как всё это работает — как работает команда.

— Я понимаю. У нас будет хотя бы одно упражнение на выезде. Остальную симуляцию мы сможем сделать в Белтсвилле.

— Проходить ещё?

— Наш учебный центр.

— Попались. Предположу, что результаты полиграфа в порядке.

Эвин подняла плечо.

— Я сомневаюсь, что там будут какие-то проблемы. Это должно было быть сделано, но вы бы не зашли так далеко, если бы возник вопрос. — Она колебалась. — Эти вещи всегда жёсткие.

— Всё в порядке — я ожидала, что это будет навязчиво. Так что у меня не осталось секретов — у меня никогда не было многих с самого начала. — Уэс улыбнулась, но в её глазах был намёк на горечь.

Эвин хотела, чтобы Том не хотел её там — она ​​не хотела узнавать о жизни Уэс в комнате без окон, пока она была подключена к машине, которая была настроена на то, чтобы определить, лжёт ли она. Она хотела услышать о семье Уэс, её стремлениях и местах, где она обедала, и бутылки вина. Она хотела узнать о ней больше, и возникла такая большая проблема, когда она снова посмотрела ей в лицо.

— Вам назначены постоянные помещения? — спросила Эвин, направляя разговор на более безопасную тему.

— Я не знаю. — Уэс защёлкнула временное удостоверение личности, которое получила утром у ворот. — Я ещё не совсем официальная.

— Мы позаботимся об этом сегодня днём.

— Благодарю. Я ценю…

— Чем раньше мы вас устроим, — сказала Эвин, собирая мусор и поднявшись, — тем скорее мы увидим, как у вас дела в поле.

— Конечно.

— Давайте вернёмся.

Эвин отвернулась от пристального взгляда Уэс. Ей нужно научиться смотреть на Уэс, не желая впадать в эти чертовски красивые зелёные глаза.

Кэмерон усадила Блэр вокруг своей руки и потянула на них простыню.

Волосы Блэр всё ещё были влажными от душа, и она провела пальцами по распущенным прядкам, пока Блэр проводила ленивые круги на животе.

Жар тела Блэр на её коже снова всколыхнул кровь.

— Это лучше, чем проводить время, путешествуя куда-нибудь на медовый месяц.

Блэр подняла голову и положила подбородок на грудь Кэм, выражение её лица было серьёзным.

— Каждый раз, когда я провожу каждый день с тобой, для меня это медовый месяц.

— Я знаю. Для меня тоже.

Времена, когда они были одни или как могли, без графиков, без обязанностей, были редкостью. И она собиралась разрушить это.

— Люсинда позвонила сегодня утром, как раз когда я собиралась выйти на пробежку.

Блэр напряглась, её пальцы сжались.

— Люсинда никогда не звонит, если нет проблем.

— Она хочет, чтобы меня временно отправили в охрану Белого дома.

— Секретная служба? Заменить Тома?

— Нет, — сказала Кэмерон. — Я сообщу напрямую Авериллу Дженсену.

— Я знаю, что они увеличивают детали, когда он путешествует, но есть ещё кое-что, не так ли? Что-то происходит. Вот почему ты идёшь со мной в предвыборную кампанию.

Кэм прижалась к подушкам, чтобы она могла смотреть в лицо Блэр. Она хотела, чтобы Блэр прочитала её глаза, как могла только Блэр.

— Да и нет.

Блэр ударила Кэмерон по животу, острая маленькая пощёчина, которая была отчасти раздражением, но всё ещё чертовски сексуальной.

— Не используй правительство — говори со мной. Просто скажи мне, что происходит.

— Люсинда думает, что у нас может быть утечка, где-то рядом с Эндрю. Она хочет, чтобы я выяснила, кто это.

— Она хочет, чтобы ты пошла под прикрытием, потому что у нас есть шпион? — Блэр отстранилась и села, скрестив ноги, лицом к Кэм. Она держала кончики пальцев на голом животике Кэм. Простыня откинулась на её талию. Её груди твёрдо поднялись на её слегка мускулистую грудь. Её глаза вспыхнули. — Почему ты? То, что она просит тебя сделать, опасно. Собираешься ли ты иметь резервную копию внутри? Что, если кто-то узнает, что ты…

— Ты покупаешь там, может быть утечка?

— Если Люсинда говорит, что есть утечка, то есть утечка. Как близко, правда? Должно быть, она подала тебе некоторую идею.

— Близко. Военные помощники, медперсонал, охранники. Кто-то, кто хорошо знает передвижения Эндрю, намного раньше, чем знают его сотрудники и отдел коммуникаций.

— Я не могу в это поверить. Я знаю каждого из них. — Лицо Блэр омрачилось. — Конечно, я тоже знала Джеймса Бенджамина Харкера, и он преследовал меня годами.

Кэм провела пальцами по задней части шеи Блэр и успокаивала плотные мускулы мышц длинными медленными ласками.

— Эй. Твой отец самый защищённый человек в мире. С ним ничего не случится.

— Каждый раз, когда он выходит из этого здания, он является целью. Боже, даже когда он внутри, он — цель. Кто-то пытался посадить самолёт в Белый дом, Кэм.

— Я знаю. Как и все, чей долг защищать его, и, поверь мне, они лучшие. Ты знаешь что. Он никуда не уходит, к чему не готовится каждый случай. И в худшем случае, у него есть полная медицинская команда. Чёрт, там есть операционная на Air Force One.

— Я знаю, я знаю. Просто для всех остальных в мире он — ПОТУС, самый могущественный человек в мире. Для меня он мой отец.

Кэм притянула Блэр к себе на руки и поцеловала. Блэр потеряла свою мать, когда она была ребёнком. Эндрю и она были командой с тех пор, Блэр на его стороне, когда он поднялся из особняка губернатора в Белый дом. Он был её отцом, её другом и её самым большим сторонником.

— Я знаю, детка. Я знаю.

— Я рада, что Люсинда пригласила тебя на это. Я знаю, что он будет ещё безопаснее. Ты ей нужна там. — Блэр схватила Кэмерон за плечи и потянула на себя. — Но сейчас мне тоже.

— Ах, Блэр, — прошептала Кэмерон, — ты всегда будешь со мной. Где угодно.

Кэм поцеловала глаза Блэр, её рот, её горло. Блэр была беспокойна под ней, её ноги сжимали спину бёдер Кэмерон, подтягивая их тела, срастая их. Кэмерон скользнула рукой между их телами и ласкала грудь Блэр, пока её соски не напряглись, а грудь не напряглась.

— О, Боже, Кэм, — прошептала Блэр. — Внутри меня. Ты мне нужна.

— Скоро, — прошептала Кэмерон, медленно наклоняя рот к груди Блэр, целуя её сосок и слегка кусая.

Блэр выгнулась, из неё вырвался лёгкий крик, и голова Кэмерон застучала. Она хотела её, жаждала её.

Блэр была самой сильной женщиной, которую она когда-либо знала, и она позволяла себе быть уязвимой под руками Кэмерон, под её ртом. Она открывалась, отдавалась, и Кэмерон никогда не чувствовала себя такой смирённой. Она поцеловала центр живота Блэр, медленно двигаясь ниже, покрывая каждый дюйм кожи своими пальцами и губами.

— О, ты так хорошо себя чувствуешь, — выдохнула Блэр. — Я так сильно хочу тебя, когда ты заставляешь меня ждать.

— Мне нужна вся ты. Так много.

Пальцы Блэр вошли в её волосы, лаская её, направляя её ниже.

— Ты сделаешь. Ты всегда делаешь.

Кэмерон раздвинула бёдра Блэр, целуя мягкую кожу сначала с одной стороны, затем с другой, двигаясь внутрь, слегка прикусывая, целуя пятна, которые дразнили её зубы. Блэр подняла бёдра, приглашая её глубже. Она потеряла чувство времени, места, чего угодно, кроме Блэр. Руки Блэр на её плечах, кожа Блэр под её ртом, Блэр закрывается вокруг её пальцев. Блэр была всем — воздухом, солнцем, радостью, вечностью.

— Сейчас, — прошептала Блэр. — Сейчас.

Осторожно, нежно, Кэмерон втянула клитор Блэр между губ, закрыла рот и проскользнула внутрь, пока она не наполнила её. Она нажала внутрь, даже когда она сосала её глубже. Кровь пульсировала, мышцы дрожали, и Блэр была повсюду — в её разуме, крови и душе.

— Там … — Блэр распухла во рту.

Она направляла её выше, поглаживая, сосала, притягивая к себе всё ближе, пока бёдра Блэр не сжались в стальные полосы. Блэр резко дёрнулась ко рту Кэмерон, из её горла вырвался удушающий крик. Оргазм Блэр обвился вокруг её пальцев, пульсировал у неё на губах, наполняя её удивлением.

— Боже мой, — выдохнула Блэр.

Кэм поцеловала её в последний раз и прижалась щекой к внутренней стороне бедра Блэр, мягко лаская её живот.

— Я люблю тебя.

— Ты делаешь меня такой счастливой.

— Это всё.

— Почти. — Пальцы Блэр скрутили волосы Кэмерон и потянули. — Почти всё — но не совсем. Кончи сюда.

Хукер проскользнул в кабинку в задней части чикагского ресторана O’Hare Chili и ждал, пока сервер примет заказ, прежде чем что-то сказать человеку, сидящему напротив него. Любой, кто следит за ними в тускло освещённом ресторане, а никто не будет, вряд ли вспомнит двух парней, сидящих за столом в смятой одежде, с лицами, затенёнными очками.

Когда они остались одни, он сказал:

— Это становится дороже.

— Безопаснее.

— Правильно. В следующий раз сделай это где-нибудь теплее.

— Если это неудобно, я с удовольствием уйду.

Хукер фыркнул.

— Держу пари, что ты есть. Но это не так, как это работает. Ты уже получил свой авансовый платёж.

— Не волнуйся. Я верен делу.

Хукер пожал плечами. Он не знал, что мотивировало парня, и ему было всё равно. Всё, о чём он заботился, — это выполнить свою часть работы, и ему нужен был этот парень, чтобы сделать это.

— Скажи мне, что у тебя есть для меня.

— Несколько изменений в предстоящем графике.

— Задержки? — Хукер нахмурился. — У нас уже есть расписание…

— Я не хочу ничего знать о том, что ты планируешь.

— Не волнуйся, ты не будешь. — Хукер откинулся назад, в то время как официантка скользнула по столу пивом. — Всё в порядке. Дай это мне. Что-нибудь ещё?

— В Белом доме произошли кадровые перестановки. В медицинской части появился новый начальник.

— Не неожиданно. Что мы знаем о нём?

— Ей.

— Что ты имеешь в виду?

— Привезли её снаружи.

— Ой. Ладно. — Хукер не любил сюрпризов, особенно когда они затрагивали одного из ключевых игроков. — Что мы знаем о ней?

— Пока не очень. Кажется, прямое назначение — капитан военно-морского флота. Ничего необычного.

— Она может быть полезной. Посмотрим, сможем ли мы приблизиться.

— Место как аквариум. Мы не можем просто ковыряться.

— И мы не можем иметь подстановочный знак в игре, которую мы уже начали.

— Я сделаю то, что могу. Они звонят на мой рейс. Вот.

Сложенную десятку толкнули через столешницу, и Хукер поднял её на ладонь и сунул купюру в карман. Он освободил маленький диск памяти и толкнул его дальше, чтобы случайно не выбить его вместе с деньгами.

— Что там?

— Контактная информация. Я бы предпочёл, чтобы ты не связывался со мной…

— Когда нам что-то понадобится, ты узнаешь.

В одиночку Хукер допил свой напиток, достал десятку из кармана и оставил на столе. Схватив чек, который оставила официантка, он направился к столу у двери. Руссо может быть прав — эта штука была настолько большой, что они не могли позволить себе оставить свидетелей.

— Так в чём же дело, — спросила Уэс, когда они с Эвин возвращались в Дом, — для учебного лагеря?

Эвин улыбнулась.

— Вам не нужно будет проходить полосу препятствий.

— Хорошо знать.

— Нам нужно посмотреть, как вы будете взаимодействовать с нашей командой в различных сценариях угроз. Все остальные в WHMU были на борту по крайней мере восемнадцать месяцев. Вы не только новый парень, но и новый вождь. Вы будете с POTUS круглосуточно большую часть времени, пока он отсутствует.

— Я понимаю. — Уэс остановилась в углу, чтобы свет сменился. — Я не думаю, что вы собираетесь рассказать мне, какие симуляции первые, а вы?

— Нет.

— Даже если вы, во всяком случае, практикуете одни и те же симуляции через регулярные интервалы.

— Вы быстры. — Эвин посмотрела на неё в поисках. — Разозлила вас?

— Чем? С вами обращаются как с кальмаром?

— Позвольте мне угадать — это как самый низкий из минимумов в Аннаполисе?

Уэс кивнула. Она играла в игру, платила взносы и получила звание. Она могла бы быть вне её элемента здесь, но она не была кальмаром. Да, она была раздражена, но она также научилась не поддаваться эмоциям.

— На самом деле, нет.

— Хорошо, — сказала Эвин, не совсем убедившись. — В конце концов, мы на одной стороне.

Уэс остановилась, и Эвин повернулась к ней, её брови сошлись в вопросе.

— Есть кое-что, что вы должны знать — что-то, о чём вам не расскажут все интервью и полиграфы в мире.

— Ладно.

— Проведите симуляцию, проанализируйте детектор лжи, проведите психоанализ, если это заставит всех чувствовать себя лучше, но я бы никогда не рискнула жизнью пациента. Если я не подхожу для этой работы — на все сто процентов, мне не нужно, чтобы кто-то мне рассказывал. Я буду знать. Я уйду.

— Это делает вас очень необычной, капитан Мастерс, — тихо сказала Эвин. Прохожие текли по обе стороны от них. Их дыхание надувалось на холодном воздухе, смешиваясь, запотевая и исчезая в маленьких белых облаках. Эвин посмотрела на неё. — Нет инвестиций эго?

Уэс покачала головой.

— Много. Если я не смогу что-то сделать хорошо, я не сделаю этого.

— Перфекционистка.

— Надеюсь, что нет — это невозможная цель. Может быть, реалистка.

Эвин улыбнулась.

— Я думаю, что наши жизни не оставят места для чего-то ещё.

— Нет. — В груди Уэсли пронзила боль неожиданной грусти, и по какой-то причине она подумала о своей семье. Она выросла с любовью — окружённая теплом, радостью и поддержкой, хотя она также много была сама по себе. У неё всё ещё была эта любовь и поддержка, но были времена, поздно ночью или первым делом утром, когда она жаждала чего-то, что она не могла назвать. Или боялась. — Вы сожалеете — я не буду говорить о жертвах, потому что я так не думаю об этом. Но вы знаете — работу?

— Нет, — быстро сказала Эвин. — Вы?

— Нет. И я думаю, что мы должны добраться до этого.

— Да. — Эвин возобновила ходьбу.

Уэс работала над тем, чтобы понять, что было важно. Она не привыкла сбиваться с пути людьми. Даже её друзьям никогда не удавалось оторвать её от её обязанностей. Эмори всегда подталкивала её ходить на вечеринки и в клубы, когда они вместе учились в школе, но она была полностью занята оценками. Эмори тоже была серьёзной ученицей и не была тусовщицей, но она никогда не волновалась так же сильно, как Уэс. Она встречалась. По крайней мере, случайно. Уэс никогда не заботилась об этом. Всё ещё не сделала.

— Первая остановка — получение постоянного удостоверения личности, — сказала Эвин.

Они показали свои удостоверения личности офицеру у западных ворот, и Эвин отвела её в отдел кадров. Клерк вручил Уэс ламинированную идентификационную карточку с её фотографией, именем и званием.

— Где в ОЕОБ находится клиника? — спросила Уэс Эвин, когда они покинули персонал.

— Внизу по этому залу. — Эвин посмотрела на часы. — Почти семнадцать тридцать. Возможно, здесь только ночная смена, но вы можете их увидеть и проверить свой офис.

— Благодарю. Я ценю прогулку.

Уэс мысленно заметила изгибы и повороты, когда она соответствовала длинным шагам Эвин. В конце пустынного зала с белыми стенами, серыми плитками и рядами закрытых дверей по обе стороны Эвин вышла прямо в другой коридор, освещённый яркими флуоресцентными лампами.

Небольшая зона ожидания с одной стороны была забита складными стульями из чёрного металла.

Напротив, четыре комнаты с буквами от A до D на дверях стояли открытыми и пустыми. Экзаменационные залы.

Кроме того, она могла видеть большой офис с письменным столом, заваленным высокими диаграммами.

Вероятно, штаб-квартира приёмной комиссии дня.

— Ну, — сказала Эвин, — вот и всё.

— Я могу взять это отсюда — я думаю, вам нужно вернуться.

— Я была сделана в полторы тысячи.

— О, — сказала Уэс, вспоминая свой ужин прошлой ночью. На секунду она подумала спросить Эвин о планах на вечер и так же быстро пришла в себя. У неё была работа, и многое из этого. А Эвин — ну, с Эвин всё было проще. Завтра Эвин будет оценивать её. — Тогда спокойной ночи.

— Правильно. — Эвин сделала паузу, затем оживлённо улыбнулась. — Вам тоже. Увидимся утром.

Уэс смотрела ей вслед, пока она не поняла, что делает. Внезапно она отвела взгляд и отправилась на поиски своей команды. Почему просто так внезапно стало так сложно?

Эвин сунула руки в карманы пальто, сгорбила плечи от ветра и поспешила вокруг Эллипса туда, где она припарковала свою машину. В то утро она опаздывала и схватила ближайшую улицу, которую только могла найти, но теперь это было похоже на милю.

Лёгкий снег начал падать, и она стряхнула рассыпчатую пудру со своего ветрового стекла рукавом пальто.

Снежинки растаяли на её лице и шее.

Она поклялась, что может почувствовать ледяной снег, стекающий по её спине, хотя на самом деле она не думала, что снег идёт достаточно сильно, чтобы это произошло. Дрожа, она заскочила на переднее сиденье, завела двигатель и включила высокую температуру.

Холодный воздух ударил её по лицу, и она бросилась, чтобы перенаправить вентиляционные отверстия с места водителя. С каждым выдохом окна замерзали всё сильнее, и вокруг окон накатывалось облако пара, чтобы окутать её, создавая у неё ощущение, будто она может выйти из машины и оказаться где-то в другом мире. Не так уж далеко — видя, как этот мир определённо перевернулся за последние сорок восемь часов. Она провела больше времени в одиночестве с Уэсли Мастерс, чем в прошлом году с любой женщиной, кроме коллег-агентов. Она проводила больше времени, думая о ней — как сейчас — чем любая из женщин, с которыми она спала. Эвин стряхнула с себя растаявший снег и решила вернуться в поисках Уэс — разразилась буря, а у Уэс не было машины. Как бы она вернулась — чёрт, она делала это снова, ведя себя как игрок в чужой жизни. Капитан Уэс Мастерс не нуждалась в спасении, и она не была спасителем никого.

Неуверенная своим собственным дискомфортом, Эвин вытащила свой мобильный телефон и нажала значок контактов. Она провела пальцем по экрану, прокручивая список, удивляясь количеству имён, которые она больше не могла назвать лицами, и тому, насколько их было больше, чем она думала. Чем она занималась последние восемь лет? Она могла назвать каждое из своих сообщений и перечислить каждое из её достижений на рабочем месте, но она едва могла вспомнить половину женщин, которых она знала, по крайней мере, достаточно хорошо, чтобы получить номер телефона. На грани закрытия телефона, чтобы избежать ещё одной принудительной ретроспективы, она увидела имя, которое она узнала. Она даже знала свой адрес. Быстро, прежде чем она смогла подвергнуть себя третьей степени в отношении того, что именно она делает, она выделила номер и нажала кнопку «Отправить». Натянув пальто ещё ближе вокруг себя, пока обогреватель воевал с матерью-природой, она ждала.

— Здравствуйте?

— Привет, Луиза? Это Эвин Дэниелс.

Секундная пауза заставила живот Эвин упасть.

Затем:

— Эвин? Боже, это был какой год?

Эвин почувствовала тепло её лица в холодной машине.

— Может быть, не так долго, — быстро сказала она. — Я много путешествовала. Вне города по делам. Мне жаль, что я не…

— Эй, это не проблема. Я была очень занята сама. Я приземлилась в одном из репертуарных театров здесь, в Вашингтоне, и я работала стабильно.

Эвин искала в своей памяти какой-то намёк на то, что Луиза рассказала ей о своей актёрской карьере, но всё, что она могла вспомнить, это то, где они встретились — побочная вечеринка на одном из самых крупных лесбийских круговых событий — и где они оказались. В постели в квартире Луизы, срочной, потной и отчаянной для удовлетворения. Ночь превратилась в три дня, а затем Эвин снова начала вращаться, и жизнь продолжалась. И она никогда не звонила, даже не оглядывалась назад. До нынешнего момента.

Чувствуя себя немного придурочной, она сказала:

— Мне было интересно — я знаю, что это короткое время, — но сегодня вечером. Может быть, мы могли бы …

— Сегодня ночью? — Она услышала мягкий смех. — Ты смотрела в окно? Это должно идти в ногу всю ночь. Мои супер-захватывающие планы на вечер — приготовить немного горячего сидра, сесть перед телевизором с Netflix и миской попкорна и рано включиться.

— Думаю, я не смогу убедить тебя изменить эти захватывающие планы?

— Ты могла бы, если бы вечер включал в себя ужин, но пропасть…

— Я уже вышла. Ужин звучит как хорошее место для начала. — Эвин вздрогнула от её очень плохой роли. Когда она стала такой мелочной? Она включила свои дворники и наблюдала, как тонкие лезвия гнулись и царапали, толкая на полдюйма тяжёлый новый снег. Снег падал сильнее, и тротуары были пусты. Мимо проезжали машины, их фары — тусклые катаракты за снежной завесой. Через час город окажется в тупике. Она должна уволиться в нижней комнате в ОЕОБ, а не идти куда-либо. По крайней мере, она доберётся до работы утром. — Как насчёт того, чтобы я забрала тебя через сорок пять минут. Ты выбираешь место.

— У меня есть ещё лучшая идея — если ты действительно собираешься приехать сюда, тогда давай останемся. Я буду готовить.

— О, это нечестно. Я не хочу, чтобы ты работала.

Чёрт, Луиза была слишком мила, а она была придурочной.

— Я не против, если ты не возражаешь против чего-то простого.

— Ну, конечно, но… — Эвин не хотела ехать домой — не из-за шторма, а потому, что она не хотела стоять перед безмозглым телевизором и скучным застывшим ужином или разогретой пиццей, которая у неё была уже три дня. Поэтому она выбрала компанию — ничего плохого в этом на поверхности, иначе не было бы, если бы вечер с Луизой не был просто способом помешать ей сидеть и думать о Уэс. И этого было достаточно, чтобы заставить её сказать: — Да. Хорошо, отлично. Я хотела бы, что. Я возьму немного вина — это хорошо?

— Отлично. Скоро увидимся, и будь осторожна.

— Всегда, — сказала Эвин, зная, что даже когда слова покинули её рот, она блефовала.

Осторожность на самом деле не была частью её образа действий. Она принимала на себя риск, первой стала волонтёром, первой приняла вызов.

Она не была осторожна с Уэс Мастерс, и она не думала о том, куда она направляется. Совсем не умная.

Хорошо, что она знала лучше, чем позволять своим личным делам кровоточить на работе. Ничего из этого не изменилось, и она не собиралась этого делать. Уэс Мастерс была закрытой и оставалась такой.

Тридцатилетняя брюнетка в чёткой белой рубашке и резко смятых тёмно-синих брюках вышла из офиса AOD со стетоскопом на шее и остановилась, увидев Уэс.

Приветствуя, она сказала:

— Капитан, я первая лейтенант Дженнифер Патти, медсестра из WHMU.

— Лейтенант, — сказала Уэс, возвращая салют. Она была в форме, лейтенант — нет, предполагая, что WHMU ориентирован на медицину, а не на военные обычаи. У неё не было проблем с этим. — Капитан Уэс Мастерс.

— Да, мэм. — Темноволосая женщина неуверенно улыбнулась. — Добро пожаловать на борт, мэм.

— Спасибо. Вы AOD?

— Да, мэм. Есть также дежурный медбрат майор Марк Бичер. Он просто пошёл, чтобы захватить нам ужин.

— Только вы двое?

— Нет, мэм. Полковник Данбар — доктор медицины по вызову, он сейчас находится в резервной копии и находится в наборе по вызову.

— Тихо здесь.

Лейтенант улыбнулась, на этот раз более широко.

— Активность меняется, мэм. В течение дня, когда Дом заполнен посетителями, сотрудниками и законодателями, приходящими и уходящими с Холма, мы получаем довольно большую активность. Кроме того, несколько сотен штатных сотрудников Дома работают круглосуточно, и мы оказываем им медицинскую помощь. Конечно, во время государственного визита… — Она резко оборвалась. — Извините, я уверена, что вы всё это знаете.

Уэс приняла решение на месте. Она рано научилась брать уроки у всех, где только могла. Но передовой ранг часто терял своё значение. Она командовала WHMU, но это не означало, что она не могла использовать все возможные ресурсы.

— Вообще-то, нет. Мне здесь не читали о рутине.

— Ну, тогда я уверена, что Питер, коммандер Чанг, или полковник Данбар проинформируют вас. Коммандер Чанг сейчас выключен. У него был долг на свадьбе.

— Да, я ненадолго встретилась с командиром. Если я не на месте, — сказала Уэс, — вы и другие можете связаться со мной голосом или в любое время. Я просто хотела получить участок земли сегодня вечером. Я не буду отвечать на звонки ещё несколько дней.

— Значительно, капитан?

— Я буду.

— Это район клиники, очевидно. — Дженнифер повернулась и взмахнула рукой, чтобы пройти в прихожую. — Как вы можете видеть, здесь четыре экзаменационных зала, полностью оборудованный процедурный кабинет и приёмный отдел.

Уэс следовала за лейтенантом из комнаты в комнату, отмечая комнату для процедур с самыми современными мониторами, инструментами, тележками для анестезии и столом ИЛИ. Достаточно выполнить экстренную операцию.

— Мы одобрены для общей анестезии здесь?

— Да, мэм. Один человек в каждую смену имеет сертификат анестезии. Мы можем справиться с любой неотложной медицинской или хирургической ситуацией, которая возникнет у нас.

После того, как они закончили обход клиники, Дженнифер отвела Уэс в конференц-зал, который превратился в гостиную, и налила им обе чашки кофе из большой урны из нержавеющей стали.

— Благодарю. — Уэс выдвинула стул за длинным деревянным столом, а Дженнифер села напротив неё. — Какой протокол для эвакуации?

— Если бы нам нужно было перевезти президента, морской пехотинец отвезёт его в Бетесду. Мы также используем Джордж Вашингтон и Говард.

— Я хочу пересмотреть протоколы для неотложной медицинской и хирургической помощи. Они доступны на жёстком диске?

— На компьютере у доктора О’Шонесси, извините, в вашем офисе.

Уэс кивнула.

— У меня не было официального тура — это тоже здесь?

— Нет. — Дженнифер окрасилась. — Сожалею. Это в Западном Крыле.

— Тогда я найду это завтра.

Уэс встала, избавилась от своей кофейной чашки и подняла пальто.

— Я ценю вступление. Как мне связаться с каждым, чтобы назначить встречу?

— Все наши пейджеры, номера телефонов и адреса будут в вашем офисе. Если вам что-нибудь понадобится, я буду рада вам помочь.

— Я ценю это, лейтенант. Я уверена, что у вас есть более важные обязанности.

— Это мой долг, мэм. Я рада помочь.

— Благодарю.

Дженнифер держала её взгляд, её тёмные глаза были теплее, чем они были раньше.

— Моё удовольствие, мэм.

— Ну, — сказала Уэс, — увидимся завтра.

Дженнифер отдала честь. Уэс вернула салют.

— Мы можем обойтись без формальностей между собой, лейтенант.

— Очень хорошо. Спокойной ночи, капитан.

— Доброй ночи.

Уэс пошла по пути, который она взяла с Эвин обратно к выходу. Ночь была тёмной, холодной и снежной. Застегнув пальто, она на мгновение задумалась, проклинает ли Эвин где-нибудь в штормовую погоду. Уэс не возражала против снега, особенно когда он падал.

Нетронутая белая окраска заставляла мир выглядеть как-то невинно и обнадёживающе, как будто любая возможность существовала прямо за углом. Она пошла к Пенсильвания-авеню, чтобы найти такси, на её лице таяли снежинки. В её груди болела незнакомая боль, отличающаяся от случайных приступов беспокойной неуверенности, которую она обычно игнорировала, работая или тренируясь.

Сегодня вечером красота бури всколыхнула тоску, желание чего-то, что она не могла определить.

Неопределённость была странным и тревожным ощущением. Она всегда могла точно увидеть, что ждёт её в будущем. Она взмахнула такси и побежала к холостому автомобилю, решив избавиться от странного настроения. Оказавшись внутри, она дала ему свой адрес отеля и проверила свой телефон. Одно сообщение.

«Привет, Уэс. Это Эмори. Ты в округе Колумбия? Позвони мне».

Уэс поставила ногу на ногу, когда такси свернуло за угол и набрала Эмори.

— Привет, Эм? Это Уэс.

— Привет. Где ты?

— Прямо сейчас в такси, направляющемся в мою гостиницу в Вашингтоне.

— Ты попадёшь туда как раз к шторму. — Эмори засмеялась. — Послушай, Дана сейчас там на задании, и я скоро приеду. Давай соберёмся вместе.

— Я не уверена, какое у меня расписание…

— Ты не начальник? Убеждена, что ты ушла.

Уэс смеялась.

— Я думаю, что это может быть только название. Видимо, мне нужно сначала пройти обучение на рабочем месте.

— В самом деле? О чём это?

— Просто рутина.

— Да, совершенно секретно, верно? — Эмори снова засмеялась.

— Ты поняла.

— Ну, я хочу видеть тебя. Это было слишком долго. — Затем наступила минута молчания: — На днях я поняла, как сильно скучаю по тебе.

Горло Уэс сжалось.

— Я тоже. Я сделаю всё возможное, чтобы это произошло.

— Я напишу тебе, когда и где, когда я подтвержду с Даной. Я думала, что мы поужинаем и попробуем этот замечательный джаз-клуб, о котором я читала. Приведи дату, если…

— Если ты не возражаешь против третьего колеса, я думаю, что я буду оленем.

— Дана знает немало незамужних женщин в округе Колумбия.

— Нет, нет. Я в порядке.

Эмори вздохнула.

— Ты уверена?

— Очень.

— Дай мне знать, если ты передумаешь. Никогда не поздно для небольшого романа.

— Пока у меня есть всё, так что я могу справиться с этим новым заданием. Но я сделаю всё возможное, чтобы увидеть тебя, когда ты здесь.

— Так сделай это, капитан Мастерс. До скорого.

— Пока, Эм.

Уэс сунула телефон в карман и повернулась, чтобы посмотреть на шторм снаружи. На улицах стояли только такси и официальные правительственные машины — чёрные лимузины, внедорожники и таун-кары с эмблемами и флагами различных посольств. Она подумала о том, что Эмори сказала о Дане. Эмори нашла любовь, но, насколько они поделились с Эмори, они были принципиально другими. Эмори была блестящей — блестящей и целеустремлённой — но она также происходила из старой, привилегированной семьи в Ньюпорте, Род-Айленд. В то время как Уэс пыталась получить стипендию, Эмори уже была частью социального и политического мира, к которому она в конечном итоге присоединилась. Уэс не пожалела ни единой вещи — Эмори заслужила всё её признание. Но её взгляды были гораздо более оптимистичными, чем у Уэс. На этот раз Эмори ошиблась — иногда было слишком поздно для некоторых вещей.

Уэс никогда не сожалела о том выборе, который она сделала, или о направлении её жизни. Она всё ещё не сделала. Она просто хотела, чтобы она могла поколебать постоянное чувство, что чего-то не хватает. Она знала, что это неправда.

— Это было невероятно, — сказала Эвин, неся свою тарелку и набор посуды в маленькую, но дорогую кухню Луизы. — Я не могу представить, что ты придумала, когда у тебя действительно есть время, чтобы спланировать еду. Ещё раз спасибо.

Луиза сложила посуду в посудомоечную машину, ополоснула руки и вытерла их ярко-красным полотенцем. Она повернулась бёдрами к столу и схватила Эвин за руку, протягивая её вперёд до тех пор, пока она не переместилась к ноге, не задев почти их тела.

— Тебе придётся прийти снова, когда я действительно смогу это сделать.

Кожу Эвин покалывало от тепла тела Луизы, так близко к её собственному.

Она наблюдала, как рот Луизы шевельнулся, когда она говорила, очарованная влажной, пышной поверхностью её губ. Её губы были полными и красными и, как она помнила, очень поцелуйными. Она подняла взгляд и увидела, что Луиза следила за ней, вероятно, читая её мысли. Она улыбнулась, и улыбка Луизы расширилась. Луиза была привлекательной — бледные светлые волосы до плеч, прямые и идеально причёсанные, в отличие от ветреных волос Уэс с золотыми, коричневыми и летними бликами. Глаза Луизы были красными, совершенно отличными от ярко-зелёных глаз Уэс. Они не выглядели одинаково — Луиза была душной и чувственной, Уэс была чрезвычайно сексуальной, физически командующей. И почему она думала о Уэс, когда другая женщина посылала ей сигналы «приходи и получай»? Она была не просто вне игры, она была совершенно без неё. Правда, она не думала о какой-либо дате в течение недель, может быть, нескольких месяцев, но ты не забудешь об этом.

Езда на велосипеде и всё такое. Она нежно поцеловала Луизу.

— Если это приглашение вернуться, я принимаю.

— Хорошо. Но ты ещё не уйдёшь. — Луиза освободила рубашку Эвин от своих брюк и сунула руку под неё, чтобы покатать пальцы по животу Эвин.

Мышцы Эвин сжались под дразнящей лаской. У неё перехватило дыхание.

Где-то в глубине её сознания голос предупредил её, но она проигнорировала это. В конце концов, она была одинока, и это было то, что она знала. Луиза ритмично царапала ногти вверх и вниз по центру брюшка Эвин, а затем опустила пальцы под пояс брюк Эвин. Эвин схватилась за край стойки, её бедра дрожали, и снова поцеловала её. В конце концов, почему бы и нет?

Уэс проснулась немного позже 05:00 и включила телевизор. Ночью город получил более шести дюймов снега, и мэр объявил снежную чрезвычайную ситуацию. Все федеральные офисы были закрыты, но она не думала, что это распространяется на Белый дом.

Она заказала большую чашку кофе и американский завтрак и приняла душ, ожидая его появления. У неё был помощник, который отправлял её одежду из её предыдущих помещений, и они ждали её прошлой ночью, когда она вернулась. Остальные переместятся вниз, когда будет время.

В соответствии с менее формальным протоколом WHMU, она была одета в сшитые по размеру чёрные брюки, тонкий чёрный кожаный ремень, низкие чёрные ботинки и не совсем белую рубашку с открытым воротом. В 06:00 она остановила такси перед отелем и приказала водителю высадить её у северо-западных ворот.

— Вы там работаете? — спросила таксист, дружелюбная молодая женщина с красными глазами.

Судя по пустым кофейным чашкам и упаковкам быстрого питания на переднем сидении, она ехала всю ночь.

— Да, — сказала Уэс. — Длинная ночь?

— Да, но деньги хорошие, поэтому я не жалуюсь.

Таксист маневрировала по единственной расчищенной полосе посреди улицы с двусторонним движением, объезжая брошенные машины и груды снега. К счастью, улицы были почти пустынными — заснеженные машины забивали перекрёстки и узкие улочки. Поездка обычно занимала пятнадцать минут.

Сегодня было около сорока пяти, но ей всё ещё было рано для встречи с Эвин, когда таксист выпустила её.

— Спасибо, — позвала Уэс. — Имейте безопасность.

— Вы тоже.

Колёса машины закрутились, затем зацепились, и автомобиль затонул. Уэс кивнула офицеру у ворот и показала своё удостоверение личности.

— Можете ли вы указать мне на мой офис?

— Первый этаж, на полпути слева.

— Благодарю.

Уэс повесила пальто на деревянную стойку внутри двери, села в кожаное вращающееся кресло за столом и провела инвентаризацию. Комната, ранее занимаемая Леном О’Шонесси, была очищена от личных вещей и теперь напоминала все служебные помещения, которые она когда-либо видела — книжные шкафы и письменный стол были из дерева, а не из металла, но даже в этом случае они имели институциональный вид.

Прекрасно обрамлённые гравюры на стене были типичными изображениями американских исторических событий, которые произошли в регионе, окружающем столицу. Названия в книжных шкафах были стандартной медицинской классикой — Принципы внутренней медицины Харрисона, Принципы хирургии Шварца, Введение в биохимию Шанса. Рядом с ними белые скоросшиватели были аккуратно помечены чёрным шрифтом: протокол травмы, острые хирургические состояния, неотложные состояния, токсическое воздействие, отравление и т. д. По линии чрезвычайных ситуаций.

Она должна рассмотреть их все.

Компьютер работал, и она загрузилась.

Пароль О’Шонесси был уже удалён. Её имя появилось с приглашением ввести пароль. Она выбрала один, повторила его в соответствии с указаниями и вошла. Она щёлкнула значок на рабочем столе для программы электронной почты, и в почтовом ящике появился список электронных писем. Общие сообщения поступали из различных отделов Белого дома — из пресс-службы, по связи — и, в самом низу, из edaniels@uswh.org. Она посмотрела на получателя и улыбнулась на wmasters@uswh.org.

Видимо кто-то заботился о деталях.

Надеясь, они скоро устроят ей квартиру. Она открыла сообщение Эвин.

«Доброе утро, док. Я буду ждать вас в готовой комнате — в подвале ОЕОБ. Думаю, вы опаздываете из-за непогоды. ED».

Уэс проверила её часы. У неё всё ещё было время, но ни одно из других писем не выглядело важным. Поскольку WHMU должен был работать без неё, пока она официально не взяла на себя ответственность и не вступила в ротацию, ей больше нечего было делать.

«Доброе утро, док. Я буду ждать вас…».

Прилив неожиданного удовольствия согрел её. Она закрыла почтовую программу, схватила своё пальто и отправилась на поиски готовой комнаты, в её голове промелькнула медленная улыбка Эвин.

Эвин налила чашку кофе и упала на диван напротив широкоэкранного телевизора в готовой комнате, где она и другие агенты зависали между сменами или в ожидании выхода Орла. Она имела место для себя и была рада этому. Она не чувствовала разговорчивости и определённо не хотела ссориться с Гари о том, где она провела ночь или чем занималась. У неё не было времени вернуться домой после пробуждения у Луизы, чтобы обнаружить город, погребённый под снегом. К счастью, у неё в машине была смена одежды — она ​​всегда это делала — хотя синяя рубашка поло с длинными рукавами и тёмные цвета хаки были не тем, что она обычно носила на работе.

Гари посмотрел на неё и понял, что её не было дома — он уже знал, что она упаковала в свою сумку. Она закрыла глаза и отключила ведущего новостей, оставив её наедине со своими мыслями. Это была ошибка. Её внутренняя третья степень была почти такой же плохой, как и у Гари. У неё не было одной ночёвки в течение нескольких месяцев, хотя, возможно, однодневная не была точной, поскольку это был не первый раз, когда она была с Луизой. Весь вечер пришёл из ниоткуда, и она обычно не была импульсивной, когда дело касалось женщин. Когда она хотела компанию, она находила это, но это всегда было запланировано. Не прошлой ночью. Почему она осталась, когда её мысли были только наполовину в данный момент? Луиза не знала её достаточно хорошо, чтобы заметить. По крайней мере, она надеялась, что Луиза не сможет сказать, что несколько раз уплывала, едва не подумав о ком-то ещё, прежде чем поймала себя. Ад. Это было просто низко. Она никогда не делала этого раньше и не хотела повторения. Дверь открылась, и вошла Уэс Мастерс, выглядевшая так же хорошо в своей форме, как и в ней. Она шла, как будто она всё ещё была одета в своё платье синего цвета — уверенно, выражение её лица было неторопливым, невозмутимым и уверенным. Она выглядела так же хорошо, как и в самый короткий момент прошлой ночью, когда Эвин представила, как это плотное тело будет чувствовать себя прикрывающим её.

— Доброе утро, док, — сказала Эвин, симулируя прохладу, которую она не чувствовала, осознавая свою слегка помятую внешность.

По крайней мере, её одежда была чистой. Тем не менее, в её животе пробежала неловкость, и она подумала, может ли Уэс сказать, что она пришла прямо с кровати, которая была не её.

Точно не на одну ночь, скорее на законную дату, даже на второе, и она планировала снова увидеть Луизу в конце месяца, если позволит расписание. Кожу Эвин покалывает от этой мысли. Она не делала повторений — ну, не очень-то давно — но Луиза была весёлой, сексуальной и страстной, и абсолютно нетребовательной. Когда она сказала, что у неё есть билеты на праздничное шоу и пригласила её поехать, Эвин не могла придумать ни одной причины, чтобы не сказать «да».

Так и было.

— Есть какие-нибудь проблемы с этим утром? — спросила Уэс.

Взглянув с удивлением, Эвин встала, размышляя, как долго она мечтала и что-нибудь появилось на её лице.

— Нет. Вы?

— Получила такси. Нет проблем.

Слегка озадаченное выражение коснулось лица Уэс и быстро исчезло.

— Готовы? — Эвин услышала краткий тон в её голосе и сознательно расслабила её плечи.

Уэс была слишком острой, чтобы не умерить её напряжение, и она не намеревалась, чтобы Уэс Мастерс что-то догадывалась о том, что происходит в её голове.

— Абсолютно. Не могу дождаться, чтобы начать.

Эвин засмеялась над сухим тоном Уэс.

Беспокойный стук в животе исчез, и она улыбнулась.

— Я просто поспорю. — Она подошла к двери и заперла её. — Снимите куртку.

Наблюдая, как Эвин перебирает коробку с передачами, которую она положила на стол, Уэс стряхнула с себя куртку.

— Рубашку тоже?

— Ах, нет, — сказала Эвин, занятая распутыванием линий наушника и наручного микрофона, которые нужно надеть Уэс. Она не думала об обнажённой Уэс все пять минут, и ей очень хотелось бы сделать это за десять, или около того лет, прежде чем ей пришлось подавить другое изображение плотного тела Уэс, скользящего по её. Её бёдра дёрнулись. Ад. Она подняла радио. — Это зажимы на заднюю часть ваших штанов. Повернитесь.

Уэс выполнила.

— Я буду на вашем канале?

— Это верно.

Эвин закрепила радио с минимальным количеством контактов. Даже одетая, Уэс имела отличное тело. Без одежды она была бы невероятной. Она тоже пахла очень хорошо — отчасти древесиной и свежестью, как ветерок на острове Уитли до того, как ворвался шторм. Чистый, резкий, волнующий.

Эвин отступила, прежде чем её кожа загорелась.

— Это всё. Вы можете надеть куртку.

— Это всё?

— Вам нужно что-то ещё? — спросила Эвин вокруг узла в её горле. Может, ей стоит перенести свидание с Луизой? Эта вещь, вызывающая волнение, была новой и чертовски раздражающей. Небольшой регулярный секс может накрыть это. — Ах … есть вопросы?

— Нет. Чем раньше мы начнём, тем скорее закончим, верно?

— Это теория. — Эвин искала намёк на обиду, гнев или сопротивление, но обнаружила только прохладные, уверенные тона, которые она ассоциировала с подходом Уэс ко всему. Её тело остыло, и её голова снова начала работать. Время игры. — Пойдёмте проверим это.

— Куда мы направляемся? — спросила Уэс, подбирая шаг к Эвин, когда они покидали готовую комнату.

Трио чёрных внедорожников ждали снаружи.

— Учебный центр Джеймса Роули, но мы просто называем его Белтсвиллом.

— Кто мы…

— Если вы не в президентском автомобиле, вы будете позади него, — сказала Эвин, когда они забрались в заднюю часть второго автомобиля. — Обычно у вас был бы собственный комплект травматологии, но вы можете использовать наш комплект FAT сегодня.

— Если бы я ожидала использовать это оборудование по какой-либо причине сегодня, — сказала Уэс, — я бы хотела увидеть, что в нём есть, прежде чем мы уедем.

— У вас будет то, что вам нужно, если что-нибудь появится. Вы можете настроить свой позже.

Эвин села рядом с большим парнем, которого Уэс видела в усадьбе Уитли.

Он протянул руку.

— Доброе утро, док. Я Гари Браун.

— Уэс Мастерс. — Уэс пожала руку и уселась напротив него и Эвин. Лечение плащом и кинжалом уже начинало стареть, а она только начала. Она понимала, что ей нужно знать, как работает PPD, но она не понимала, почему ей нужно быть в темноте. — Итак, я должна буду пройти физическое обследование, прежде чем играть с большими детьми?

Гари кашлянул и выглянул в дымчато-стеклянные окна. К удивлению Уэс, Эвин слегка покраснела.

— Вы можете? — спросила Эвин.

Фактически, она только что провела свои ежегодные пересмотры, и часть этого была фитнес-оценкой, но это должно было быть в её отчётах.

Который Эвин несомненно видела.

— Ну, я провожу очень много времени за столом, но разносить бумаги может быть довольно утомительно.

Эвин ухмыльнулась, как будто сарказм Уэс порадовал её.

— Никаких приседаний для вас сегодня, Док, но я надеюсь, что вы можете бежать.

Первый взрыв сотряс автомобиль примерно через сорок пять минут после начала поездки. Всё, что Уэс могла видеть из окна, было засаженной деревьями дорогой, и где-то перед ними сверкала оранжевая вспышка, прежде чем облако пыли или дыма охватило внедорожник. Машина резко повернула вправо, и она отскочила от дверного проёма. Боль пронзила её левую руку.

Другой рукой она схватилась за аптечку у ног и держалась.

— Какова ситуация? — кричала она над серией оглушительного рёва.

Дорога под тяжёлым шасси вибрировала.

— Ракетная атака, — крикнул Гари в ответ.

Эвин прижала пальцы к наушнику. Её рот двигался, но Уэс не могла разобрать слова. Она дёрнулась вперёд, когда внедорожник резко остановился.

— Выходите и останьтесь со мной, — сказала Эвин, открывая заднюю дверь.

Гари вышел за противоположную дверь, и Уэс поскакала вслед за Эвин, в её кулаке сжался комплект FAT. Злой воздух забил ей глаза и сжёг горло. Её уши зазвенели. Она ожидала найти кратеры в асфальте и пожелала надеть бронежилет и шлем. Её сердце стучало в горле. Всё, что она знала о боевой подготовке, мелькнуло у неё в голове.

Она точно пошла по пути Эвин, думая о СВУ, отрубленных конечностях и нанесённых ожогах. Ещё одна вспышка над головой, ещё один взрыв. Её пульс учащался, а живот болел. Это не могли быть живые боеприпасы, эти люди не были такими сумасшедшими, но она всё равно пригнулась от звука стрельбы из оружия. Ведущая машина остановилась на дороге, из-под капота шёл дым. Двое мужчин и женщина толпились у задней двери лимузина.

Эвин подбежала к ним, и Уэс протолкнулась вперёд, отталкивая Эвин в сторону, чтобы осмотреть обстановку.

— ПОТУС без сознания. — Крупный азиатский мужчина указал на человека, которого она не узнала, — президента на посту — растянулся наполовину на заднем сиденье.

Больше взрывов, больше шума. Уэс не могла разобрать большую часть того, что происходило по её радио, и она отключила хаос от своего сознания. Её единственной работой сейчас была стабилизация состояния пациента.

— Не двигайте его, — приказала Уэс, забираясь за спину.

— Мы должны — мы не в безопасности, — сказал агент.

— Ещё нет. — Уэс щёлкнула замками на наборе FAT и осмотрела содержимое. Через две секунды она увидела шейный воротник и вытащила его. — Держите это.

— Я поняла, — сказала Эвин, присев рядом с левым плечом Уэс.

Уэс передала Эвин воротник, выдернула наушник и поднесла стетоскоп к ушам.

Она проверила наличие двусторонних звуков дыхания, удостоверилась, что его дыхательные пути были чисты, и сделала быстрый визуальный осмотр жертвы. Других травм нет.

— Я возьму воротник сейчас, спасибо.

Она закрепила воротник и сказала:

— Хорошо, поехали. Вы, — она ​​указала на большого агента, — стабилизируйте его голову и шею, пока мы двигаем его. Эвин, возьмите трёх других на туловище и конечности.

— Мы знаем тренировку.

Эвин вышла из машины, и Уэс последовала за ней, держась за верхнюю линию внедорожника, чтобы воспользоваться тем небольшим прикрытием, которое у неё было.

Агенты толпились вокруг, Уэс подняла свою аптечку, и команда эвакуаторов побежала.

Уэс собрала своё снаряжение с пола в задней части машины скорой помощи и убрала его в аптечку. Её плечо болело, а глаза горели, но голова приятно гудела от прилива адреналина, который следовал за каждым предупреждением о травме. «Президент» находился в операционной через пятнадцать минут после травмы — или был бы, если бы это была не тренировка. Он был доставлен стабильно и готов к экстренному вмешательству.

Поэтапная эвакуация — как она написала.

— Вы готовы? — сказала Эвин из-за неё.

Уэс закрыла набор FAT.

— Всё готово.

Она подняла его, поморщилась и переместила в другую руку.

— В чём дело?

— Хм-м? О, ничего. Немного заклинило моё плечо. Это не…

Эвин залезла в буровую установку и указала на узкие носилки у стены.

— Сядьте.

— Я в порядке. — Уэс смеялась. — Я доктор, помни…

— А я руководитель группы. Сядьте.

Уэс закрыла его и села. Нет смысла ввязываться в ссору из-за того, кто был ответственным. Она молчала, когда Эвин помогла ей снять куртку и расстегнула радио.

— Можете ли вы расстегнуть рубашку? — спросила Эвин, её взгляд устремился куда-то за левое плечо Уэс.

— Конечно. — Уэс ослабила верхнюю часть рубашки одной рукой и вытащила её из штанов. Под ней была тугая шёлковая майка, и она вдруг почувствовала, что её соски сжались. Отлично. — Здесь немного холодно — мы можем сделать это быстро?

— Где болит?

Эвин приказала себе не смотреть вниз.

Проход был узким, и она практически стояла на коленях между ног Уэс. Если бы она наклонилась вперёд ещё на дюйм, их груди соприкоснулись бы.

— Левый плечевой сустав. Он просто жёсткий — ничего …

— Мы собираемся сделать это, так что вы можете просто смириться с этим, — сказала Эвин.

— Хорошо.

Очень осторожно Эвин двумя пальцами отодвинула в сторону воротник рубашки Уэс, стараясь не касаться кожи, пока не увидела её плечо.

— Большой синяк.

— По ощущениям.

Эвин откинулась на пятки настолько далеко, насколько позволяло пространство.

— Я собираюсь оценить это. Скажете мне, если больно.

— Преуспеваете. — Уэс наблюдала за лицом Эвин, пока Эвин нежно обхватила её локоть и манипулировала плечом. Глаза Эвин были голубыми, но её прикосновение было уверенным и устойчивым. Полоска грязи на её щеке заставила её выглядеть неожиданно уязвимой, и Уэс стряхнула её, прежде чем она успела остановить себя. Эвин вздрогнула, и Уэс опустила руку. — С плечом всё в порядке. Больно, но не хуже, чем в покое.

— Вам нужно заморозить его, — сказала Эвин.

— Я буду. Благодарю.

Эвин отвернулась.

— Пожалуйста.

— Это был довольно впечатляющий сим.

— Вы, кажется, не слишком обеспокоены этим.

Эвин поднялась на ноги и отошла назад, чтобы дать Уэс простор для одежды.

Она сопротивлялась желанию спросить её, нужна ли ей помощь. Она не хотела снова прикасаться к ней. Не за что. Уэс посмотрела на неё.

— Вы ожидали, что я буду?

— Ну, видите, как вы толкаете бумагу и всё такое. — Эвин ухмыльнулась, поняла, что у неё появилась привычка шутить с Уэсли, и соскользнула с дружеского обмена. Расслаблять её охрану вокруг Уэс было слишком легко, и она не могла позволить себе познакомиться с ней. Даже если бы она не должна была обучать её, было мало того, что Уэс, вероятно, сейчас находится в личной платёжной ведомости Люсинды Уошберн. Чёрт, насколько она знала, Уэс оценивала её. И разве это не бросило холодную воду на её либидо? — Встретимся в машине. Мы сделали на сегодня.

Они не разговаривали во время поездки обратно в Дом, и Эвин исчезла, как только они высадились. Уэс не могла понять, что привело к этому холодному расстоянию в глазах Эвин после того тепла, которое было там всего несколько минут назад, и чем больше она думала об этом, тем больше разочаровывалась. Она не должна заботиться — не хочет заботиться.

Поскольку идея сидеть в её гостиничном номере до следующего дня в ожидании её следующего упражнения не имела никакой привлекательности, она вернулась в свой офис и провела остаток дня, составляя расписание для рассмотрения различных протоколов с членами команды. Когда она всё организовала к своему удовольствию, она обратилась к последней детали в своём списке и позвонила.

— Это капитан Мастерс, — сказала она, когда молодой человек ответил. — Мисс Уошберн доступна?

— Минуточку, капитан, — сказал он приятно и задержал её.

Люсинда ответила.

— Что я могу сделать для вас, капитан?

— Я хотела выполнить мою просьбу назначить президента для базового медицинского осмотра.

— Да, у меня есть это в моём списке. Вы можете подождать минутку?

— Конечно.

Прошла минута, и Люсинда вернулась.

— Вы сейчас свободны?

— Конечно.

— Пять минут в клинике? — сказала Люсинда.

— Буду ждать. — Уэс поспешила в клинику и командовала ПА, человеком, которого она знала по имени, но формально ещё не встречалась, чтобы помочь. — Эрнандес, у вас есть долг. Выделите комнату для полной физической подготовки? Президент уже в пути.

Эрнандес, военно-морской офицер, обратил на себя внимание.

— Да, мэм. И добро пожаловать на борт, мэм.

— Благодарю.

Три минуты спустя прибыл президент, за которым последовал военный помощник с ядерными кодами в надёжной портфеле. Уэс отдала честь.

— Спасибо, что прервали ваше расписание, сэр.

Президент вернул ей салют и протянул руку.

— Приятно познакомиться, доктор.

Она указала комнату для экзаменов.

— Прямо здесь, сэр. Это не должно занять много времени.

Военный помощник занял пост рядом с дверью, выражение его лица было нейтральным. Эрнандес выложил оборудование на стойку рядом с экзаменационным столом и накинул на спинку стула выглаженное белое платье. Он стоял во внимании слева от двери.

— Я оставлю вас переодеваться, — сказала Уэс и вышла, чтобы дождаться, когда Эрнандес подаст сигнал президенту, что он готов.

Через две минуты он вызвал её, и она быстро прошла через экзамен, проверяя жизненные показатели, слушая сердце и лёгкие, проверяя рефлексы. Всё было хорошо, чего она и ожидала.

— Всё готово, сэр, — сказала она, когда закончила.

Она вышла, когда Эрнандес помогал президенту, и вернулась, когда Эрнандес позвал её.

— Какой у вас вердикт, доктор? — спросил президент, завязывая галстук.

— Нам снова понадобятся обычные анализы крови через четыре месяца и ЭКГ через шесть. Но вы очищены от долга.

Эндрю Пауэлл улыбнулся.

— Рад это слышать. Как вы находите пост до сих пор?

— Для меня большая честь, сэр.

— Обещаю, это не всегда так тихо.

Она смеялась.

— В медицине, сэр, тихо не плохо.

— Правда, в моей работе тоже. Что вы делаете на праздники?

— У меня есть долг, сэр.

Президент открыл дверь экзаменационной комнаты и остановился.

— Ну, будьте уверены и сделайте рождественскую вечеринку для персонала.

— Я буду. Спасибо, сэр.

— Я уверен, что скоро увижу вас, — сказал он.

— Да, сэр. Счастливых праздников, сэр.

— Счастливых праздников, капитан Мастерс.

Уэс оставалась в холле, пока не исчезла. Сегодня она была частью симулированной ракетной атаки, направленной на уничтожение этого человека и того, что он символизировал для нации и всего мира. Мысль о том, что кто-то из его близких может быть предателем, ещё больше обострила срочность её работы. Она поняла — по крайней мере, рационально — немного лучше, почему Эвин ещё не доверяла ей, и, несмотря на то, что она сопротивлялась этой идее, она также не могла полностью доверять Эвин.

Эвин проснулась с Рикошетом, свёрнутом на левом ухе.

— Сойди.

Рикошет потянулся, сместился и осел на лбу, как меховая шапка. Его живот напомнил ей о перьях, танцующих на её коже. Перья. Fingertips. Большой палец Уэс провёлся по её щеке. Порыв адреналина, пульсирующий в её пульсе, её клитор мгновенно упал. Её глаза открылись.

— Ад.

Она смотрела в потолок. Плоский серый свет. Метеоролог сказал, что будет больше снега. Больше морозов. Теперь ей не было холодно. Она сбросила одеяло. Рикошет пожаловался и высокомерно подошёл к краю кровати.

Эвин коснулась её щеки, и её клитор сделал то же самое, что и вчера, когда Уэс коснулась её. Уэс сделала её чертовски горячей — это ничего не значит. Просто старые добрые рефлексы. Не брать в голову то, как Уэс смотрела на неё, когда она двигала плечом — такая серьёзная, такая прямая. Уэс посмотрела на неё — посмотрела на неё, и ладно, это тоже её взволновало. Она выросла в семье мужчин, на которых она хотела быть похожа — жёстких, конкурентоспособных мужчин, которые научили её побеждать. И любой страх или неуверенность — и, не дай Бог, слёзы — которые возникли на этом пути, она спрятала. И в конце концов ей не нужно было прятать эти вещи, потому что она их больше не чувствовала. Кроме того, когда Уэс коснулась её, она почувствовала, как двери открылись и свет просачивался в закрытые комнаты, где она хранила свои секреты. Не хорошо. Впрочем, это не имело значения. У неё была ручка на этом. Она скользнула рукой по животу.

Имела руку на это тоже. С ней всё было в порядке, и она была мокрой, и, чёрт возьми, если бы она не смогла вывести запах Уэс из головы. Поэтому она закрыла глаза и позволила зелёному взгляду Уэс и её пронзительному зимнему яркому запаху заполнить её разум, когда она кончила.

— Утро, — сказала Уэс, когда в 07:30 она нашла Эвин в готовой комнате.

В середине круглого стола стояла коробка, пустая, за исключением белого порошкообразного пончика. Эвин снова была одета для работы в полевых условиях — хаки и синяя рубашка поло с логотипом USSS на груди.

— Привет, — сказала Эвин, резко поднимаясь и бросая остатки своего кофе в раковину. — Готовы?

— Ещё один сим? Конечно.

— Нет. Сегодня мы живём. — Эвин подняла левое запястье и сказала: — Первая команда готова к выходу.

Уэс последовала за ней в прихожую, ожидая, что Эвин объяснит ей, что происходит.

Они достигли южного выхода, прежде чем она наконец спросила:

— Разве не принято меня информировать?

— Там нет привычного. — Эвин первой подошла к двери и держала её открытой. — Единственное, на что вы можете рассчитывать, это то, что планы всегда меняются. Сегодня уже есть.

— Я единственный медик?

— У вас будет обычная резервная копия в следующей машине.

Уэс поймала дверь и последовала за Эвин снаружи. Лимузин на холостом ходу с тремя чёрными внедорожниками на круговой дороге. Гари ждал у открытой задней двери первого автомобиля, в солнечных очках, за левым ухом виднелся наушник. Он коротко кивнул Эвин, и Уэс показалось, что она увидела, как его бровь изогнулась, прежде чем вернулось его каменное выражение. Несколько других мужчин и женщин стояли в ожидании других транспортных средств, и внутри каждого были видны профили дополнительных агентов. Она не ожидала, что так много людей будет вовлечено в сценарий обучения, но ничего не сказала. Эвин, очевидно, не собиралась отвечать ни на один из её вопросов.

— Мы будем в первой последующей машине, — сказала Эвин. — Орёл уже в пути.

Уэс колебалась.

— Я думала, что это учебный сценарий.

Эвин встретилась с ней взглядом, в её глазах не было ни следа юмора.

— Я произвела на вас такое впечатление? Это настолько реально, насколько это возможно.

Уэс скорректировала свои ожидания и пересмотрела ситуацию.

— Тогда я не должна ехать с президентом?

Эвин открыла заднюю дверь внедорожника прямо за лимузином и жестом пригласила Уэс залезть.

— В большинстве случаев нет. Теперь вы являетесь частью защищённого пакета — нам нужно, чтобы вы вышли из зоны уничтожения. Вы не можете лечить Орла, если вы мертвы.

— Имеет смысл, — пробормотала Уэс.

Она согласилась с соображениями безопасности первого ответчика, но в свете симуляции накануне ей это не понравилось. Если транспортные средства были отделены или автомобиль президента подвергся прямому удару, она хотела быть ближе, чем была бы в последующей машине.

Эвин, должно быть, прочитала своё недовольство, потому что она сказала:

— Если возникнет угроза, мы выполним нашу работу, и вы останетесь в стороне, пока это не понадобится.

— Я знаю протокол, агент Дэниелс.

— Тогда мы все счастливы.

Эвин вытащила свой наладонник и начала листать экран. Разговор окончен. Уэс уселась на чёрное кожаное сиденье и наблюдала за окном, когда группа выходила из Белого дома. Она мельком увидела президента Пауэлла в окружении четырёх агентов, стремительно шагавших к лимузину.

Через несколько секунд они отъехали и выехали из Южной площадки на улицу E. Улицы были распаханы, а бордюры выровнены по снегу. Где-то перед ними грохотали мотоциклетные мотоциклы, вероятно, полицейский эскорт расчищал дорогу. Напротив неё Эвин переписывалась. Уэс было интересно, что будет дальше и когда. Тревога в её животе была, вероятно, тем, с чем она собиралась жить бесконечно. Каждая поездка президента за пределы Белого дома была похожа на военные действия. Опасность всегда была неизбежна. Стресс и неуверенность не беспокоили её, пока она знала, что готова. И она планировала быть. Через сорок минут кортеж съехал с шоссе на широкую дорогу и остановился перед рядом больших каменных зданий.

Двери машины захлопнулись, и Уэс увидела группу из первой машины, которая двигалась внутрь.

Эвин открыла дверь и сказала:

— Вы останетесь здесь с одним из военных помощников. Если вы нужны, он сообщит вам. Надеюсь, вы принесли что-нибудь для чтения.

— Мне никогда не приходило в голову, что мне это нужно.

Эвин засмеялась.

— О, у вас будет достаточно времени, чтобы убить это задание. Я рекомендую электронную книгу. Легко путешествовать и хорошо держать.

— Я запомню это.

Эвин закрыла дверь и скрылась внутри вместе с несколькими другими агентами. Уэс вернулась к ожиданию, глядя в окно. Нет пешеходного движения. Случайная машина проехала по дороге. Она не была уверена, где они были. Неопределённость усилила все её чувства. Её пульс был немного быстрее, чем обычно, и напряжение в задней части её шеи указывало на то, что её кровяное давление, вероятно, было также немного выше, чем обычно — не о чем беспокоиться, пока напряжение не переросло в беспокойство, что притупляло время реакции.

Определённая степень стресса усиливается необходимыми рефлексами. Она была на грани, но острой. Как она должна была быть.

Прошёл час, прежде чем главные двери здания открылись и Эвин вышла, вслед за президентом и фалангой агентов.

Размытие движения пронзило поле зрения Уэс, разразились крики, громкий треск стрельбы разрушил тишину. Эвин рухнула, президент пошатнулся, и Уэс схватила свой комплект FAT и выскочила из внедорожника вместе с морем агентов из других автомобилей.

Агенты встретились с президентом, другие роились вокруг молодого человека с пистолетом и тащили его на землю. Уэс мчалась по тротуару, сканируя раненых, автоматически сортируя их. Только те, кто умрёт без непосредственного внимания, могут лечиться. Те, кто умрёт, несмотря на неотложную помощь, и те, кто выживет без неё, были переданы. Эвин лежала на спине с закрытыми глазами, воротник её рубашки пропитался кровью. Ранение в шею или грудную клетку — вероятно, смертельное без срочного лечения. Другой агент, мужчина, которого она не узнала, свернулся на боку, схватившись за живот. Второй потенциальный смертельный исход. Агенты с президентом протолкнулись мимо неё к машине, которую она только что освободила. Президент, казалось, двигался под собственной властью — статус травмы неизвестен. Без медицинской помощи Эвин и другой агент, скорее всего, умрут. Уэс уставилась на Эвин — она ​​всё ещё дышала, но как долго? Игнорируя её инстинкты, игнорируя все свои тренировки, она побежала к внедорожнику с президентом внутри и запрыгнула за спину. Двери захлопнулись, колёса заскрипели, и они затряслись вперёд. Президент был на спине на заднем сиденье, а у дежурной медсестры на лице уже была кислородная маска. Удерживая одну руку за бортом автомобиля, Уэс подтянула комплект FAT ближе.

— Положение дел?

— Тяжёлая нога, — ответила медсестра Томпсон.

— Ты, — сказала Уэс ближайшему агенту, вытаскивая марлю из полевого травматологического комплекта, — держи её над раной, дави сильно.

— Да, мэм.

— Отвезите нас в ближайший травматологический центр. — Она не ждала ответа. Захватив стетоскоп, она придвинулась ближе и сунула руку за спину президента, чтобы проверить наличие ран, которые она не видела. Ничего больше. Рана ноги была единственной травмой, но в этой области, если он не кровоточил, он мог потерять ногу. Она нашла в наборе внутривенную упаковку и бросила её другому агенту. — Подождите.

— Понял.

Она быстро соединила внутривенную трубку с сумкой, открыла линию и позволила жидкости стечь, и зажала её.

Ножницами она срезала президентское пальто и рукав рубашки до уровня его плеча и обвила жгут вокруг его руки.

Когда она развернула внутривенный катетер большого диаметра, агент схватил её за запястье.

— Я думаю, вы можете подождать там, док. — Он улыбнулся. — Дэйв здесь боится игл, и мы бы не хотели, чтобы он упал в обморок от нас.

Томпсон сняла маску O2, и агент, играющий президента, улыбнулся ей.

Он мог сойти за Эндрю Пауэлла на расстоянии, но так близко она могла видеть, что он моложе и немного тяжелее.

— Как вы себя чувствуете, господин президент?

— У меня всё отлично, Док. Как у вас. — Президентский двойник приподнялся на сиденье и ударил человека, держащего компрессионную повязку на паху. — Отпусти, ладно? Мои пальцы ног засыпают.

Агент, держащий марлю, засмеялся, сказал что-то в микрофон, и машина замедлила ход.

— Отличная работа, док. Мы сейчас прибудем в травматологический центр со стабилизированным президентом.

— А как насчёт двух, которых мы оставили позади? — спросила Уэс, думая о Эвин и крови, которая текла по её горлу.

Всё в ней восстало против того, чтобы оставить умирающего пациента в поле.

Его улыбка исчезла.

— Они не ваша забота.

— Поняла.

Методично, Уэс собрала свой комплект, образ Эвин, истекающий кровью на тротуаре, горел в её голове. В следующий раз ей придётся оставить её позади, возможно, это не упражнение.

Она не была уверена, как с этим справиться, совестью, этикой или сердцем.

— Отличная работа, док.

Винс, агент, который помогал Уэс во время реанимации «президента», повернул к готовой комнате, оставив Уэс одну.

— Спасибо, — позвала его Уэс.

Она направилась в раздевалку, чтобы сохранить своё снаряжение. После того, как упражнение закончилось, их внедорожник развернулся и последовал за лимузином обратно в округ Колумбия. Она не видела Эвин с тех пор, как оставила её на тротуаре, но если Эвин хотела её для чего-то ещё, она, несомненно, нашла бы её. Раздевалка была пуста, за исключением тёмно-синей рубашки поло и аккуратно сложенных хаки на скамейке в центре комнаты. Душ бежал в соседней комнате. Эта одежда была, скорее всего, Эвин. Она видела несколько других женщин-агентов в коридорах, и все они были одеты так, как обычно была Эвин — в куртках и брюках. Она хотела, чтобы Эвин взяла утренний сценарий, и она не хотела проводить остаток дня с мысленным изображением Эвин, истекающей кровью на улице. Она знала, что всё это выдумка, но на каком-то инстинктивном, примитивном уровне она не могла избавиться от неприятного чувства, что позволила ей умереть. Уэс прислонилась к шкафчикам и снова повторила инцидент. Она занималась этим всё время в джипе, пока агенты расслаблялись, шутили и сплетничали.

Кто-то размышлял о том, где Эвин провела ночь шторма, заметив, что она пришла на работу в своей экстренной смене одежды, а у них не было экстренной помощи. Уэс пыталась отключить добродушные слухи о некоторых удачливых людях. Если Эвин провела ночь с кем-то, это было не её дело. Она блокировала болтовню так же, как и постоянный гул голосов во время предупреждения о травме, и сосредоточилась на том, что она сделала раньше и почему. Она всё ещё не была довольна сделанным выбором, хотя знала, что сделала для неё единственный выбор. И сделала бы это снова.

— Вы планируете принять душ? — Эвин вошла с белым полотенцем, обёрнутым вокруг её туловища, прикрывающим её до середины бедра. Она указала на шкаф. — Там.

— Нет, я в порядке. Я не была там достаточно долго, чтобы вспотеть.

— Я бы хотела иметь. — Эвин открыла шкафчик напротив кучи одежды на скамейке и убрала банный комплект на верхнюю полку. — Я заморозила свою задницу, лёжа на тротуаре, и она была мокрой.

— И конечно, была кровь.

— Поскольку это не было настоящим, это даже не было тёплым. — Эвин посмотрела на Уэс через её обнажённое плечо, ослабила полотенце и позволила ему упасть на пол. — Вы звучите немного зло.

Уэс вскинула взгляд на лицо Эвин, но не раньше, чем увидела всю обнажённую панораму спины и стана Эвин. Гладкая кожа, тонированные мышцы, всё сливается в привлекательные загорелые изгибы.

— Не совсем зло. Просто не уверена в этом.

— Я думаю, что суть очевидна — GSW по-прежнему является наиболее вероятной формой нападения на POTUS.

Эвин вытащила чёрные трусики из открытой нейлоновой сумки в шкафчике и натянула их. Они были вырезаны высоко по бокам, подчёркивая пространство отточённого бедра от бедра до колена.

— И вы действительно думаете, что если бы меня проинформировали заранее, я бы поступила иначе? — Уэс покачала головой. — Я уверена, что вы практикуете этот сценарий регулярно — зная, что произойдёт, — и не пользуетесь имитацией крови.

— Вы правы — мы делаем. Десятки раз, за ​​месяцы, прежде чем мы когда-либо ездим на автомобиле на PPD. — Эвин схватила хаки, натянула их и надела рубашку поло на свою обнажённую грудь. — Не вы.

Уэс смотрела. Эвин, казалось, не возражала, и притворство, что она не смотрела, только сделало бы её интерес ещё более очевидным. Эвин была прекрасна, и смотреть на красивую женщину было естественно.

Притворяться, что она не хотела, было бы неестественно, и она не умела притворяться. Это то, что беспокоило её по утру. Она поступила правильно, и её инстинкты закричали иначе.

— Если бы это было реально, вы бы умерли там.

— Здесь я говорю что-то вроде: «Это моя работа. Вам не стоит об этом беспокоиться». — Эвин посмотрела на неё через маленькую комнату. — Вы что, верите?

— Да, и я уважаю вашу храбрость.

Эвин фыркнула ей и засунула её рубашку в штаны. Она застегнула молнию с пуговицей и села, чтобы вытащить носки и туфли из своего шкафчика.

— Это не вопрос храбрости, это вопрос обучения. Когда вы сделали это достаточно много раз, вы не думаете об этом. Разве это не так для вас?

Уэс опустилась по ряду шкафчиков, желая увидеть лицо Эвин, когда они разговаривали.

— Да, именно так и есть для меня. Только мои тренировки говорят о том, что я не оставляю серьёзно травмированного пациента в поле, когда моё внимание может иметь значение между жизнью и смертью.

— Видите ли, — слегка сказала Эвин, — вот и весь смысл. Ваше обучение может помешать, и мы не можем этого допустить, не так ли?

— Вы нарочно тупите.

Эвин ухмыльнулась.

— Это больно? Звучит больно.

Уэс задушила смех. Эвин была очень, очень хороша в отвлечении разговора от тем, которые касались личного.

— Любой врач скорой помощи мог бы справиться с этой ситуацией сегодня утром. И любой ER документ…

— Но в том-то и дело, не правда ли, доктор Мастерс? — Эвин встала, застегнула сумку и перекинула через плечо. — Вы больше не просто доктор, вы — Первый Доктор. Ваше обучение не собирается готовить вас к тому, что вам нужно делать, потому что вы не будете иметь дело с массовыми жертвами, пока вы являетесь Первым доктором. Вы собираетесь иметь дело с одним пациентом. Что бы ни случилось, у вас есть только один пациент.

Уэс с трудом сглотнула. Крутая причина была единственным способом пройти через голову так же трудно, как у Эвин.

— Давайте просто скажем, теоретически, что мой основной пациент получил поверхностную рану на плечо. Его легко можно было безопасно перевезти в травматологический центр первого уровня и получить простой полевой уход в пути. Вы все обучены навыкам СЛР и неотложной медицинской помощи, верно?

Эвин кивнула.

— Это правда. Но что произойдёт, если в пути у него разовьётся лекарственная реакция или обнаружена вторая, более серьёзная рана. Это случилось с Рейганом после покушения на Хинкли. Что, если он упадёт, а вас там нет?

— Вы бы предпочли, чтобы я позволила одному из вас умереть, несмотря на маловероятный сценарий наихудшего случая?

— Бинго. — Эвин указала на неё пальцем. — Это в двух словах. Мы должны каждый раз принимать наихудший сценарий и действовать соответственно. А если вы не верите в это, то вы не принадлежите к своей работе.

— Думаю, вы решите это, не так ли?

— Не всё в одиночку, — сказала Эвин, её голос терял слегка дразнящий край. — Вы признались, что вы академик — и это не классная комната.

— Вот в чём дело. — Уэс медленно вздохнула. — Вы не думаете, что я должна иметь эту работу, не так ли?

— Я этого не говорила.

— Питер Чанг будет вашим выбором.

Эвин цветная.

— Не мой звонок. Это не фигурирует в уравнении и никогда не было.

— Если медицинская команда чувствует то же самое, это проблема. Я не могу позволить, чтобы такая жизненно важная единица была дестабилизирована из-за политики и личной преданности.

— Смотрите, эти люди все военные. Они будут следовать приказам. — Эвин вздохнула. — Мы здесь на одной стороне, Уэс. Мне просто нужно знать, что у вас есть чёткое представление о том, как выглядит игра, прежде чем вы начнёте играть.

— Справедливо. — Уэс не могла возразить против того, чтобы быть готовой. Эвин держала все карты, и по большей части она согласилась с вызовом Эвин. — Что готовится к следующему иннингу?

Эвин только улыбнулась и покачала головой.

Эвин пожала плечами в своей ветровке, схватила сумку и вышла. Она подумала о том, чтобы зайти в офис Уэс, но сразу же наложила вето на эту идею. Её работа состояла в том, чтобы увидеть, как Уэс прошла ускоренный курс работы PPD, и она не собиралась извиняться за то, как она это сделала.

Если Уэс разозлилась из-за того, как сломался сим, ну, ей просто нужно позлиться. Не то чтобы они были лучшими друзьями или кем-то ещё.

— Эвин!

Эвин обернулась, услышав знакомый голос. Кстати, о друзьях.

— Привет, Пит! Ты вернулся!

— Ага. — Пит был одет в большую пуховую парку, а его прямые чёрные волосы были покрыты тёмной шапкой. Он снял шапку и провёл тонкими пальцами по волосам. — Я выбрал хорошее время, чтобы взять отпуск на несколько дней.

— Да, ты пропустил самое страшное из бури. Ты сегодня работаешь?

Он кивнул.

— Что-нибудь происходит?

— Нет, было тихо. Эмили сегодня сменный лидер. Она тебя проинформирует, но он ничего не запланировал.

— Хорошо. Я мог бы потратить немного времени на оформление документов. — Он оглянулся и подошёл ближе. — Как поселяется новый шеф?

Эвин подумала, что Уэс прислонилась к шкафчикам, пока она одевалась, и то, как взгляд Уэс иногда скользил по её телу. Ей нравилось, как Уэс смотрела на неё, как будто она оценила увиденное и не собиралась скрывать этот факт. В поведении Уэс не было ничего кокетливого или наводящего на размышления, но Уэс заметила её, и воспоминание о жаре в глазах Уэс заставило соски Эвин ожесточиться.

Радуясь, что на ней пальто, она небрежно сказала:

— Немного скоро, чтобы рассказать. У неё есть кредиты на эту работу.

— Я знаю, — сказал Пит. — Я ненадолго встретил её на свадьбе. Кажется, она достаточно мила.

Ницца. Это было не совсем то слово, которое она использовала бы для описания Уэс Мастерс. Интенсивная, сосредоточенная, честная, бескомпромиссная. Она предполагала, что эти вещи сделали Уэс милой, но они также сделали её невероятно привлекательной. И если этого было недостаточно, она была великолепна.

Утренняя фантазия всплыла у неё в голове. Хорошо, убей эту картину прямо сейчас.

— Как ты относишься к её работе?

Пит пожал плечами.

— Я не против того, чтобы заниматься политикой.

— Это очень политически с твоей стороны.

Эвин подтолкнула его плечо.

— Я не знаю. Я думаю, мы просто посмотрим, как это получится.

— Да. Я думаю, что мы будем.

Эвин помахала на прощание и вышла на ровный серый день. Как бы ей ни нравился Пит, она не хотела, чтобы Уэс потерпела неудачу. Сейчас она действительно хотела увидеть Уэсли снова. Когда она была рядом с ней, она чувствовала себя возбуждённой. Все её чувства были настолько заряжены, что она подумала, что может начать напевать. Она не была так взволнована в ту ночь, которую провела с Луизой.

Это волновало её. Независимо от того, какое странное влияние Уэс оказала на неё, она никогда не испытывала этого раньше. Достаточная причина, чтобы держать безопасное расстояние.

Фантазии, тем не менее, были безвредны.

Люсинда уронила ручку на стол, когда дверь из Овального кабинета открылась, и вошёл Эндрю, чуть позже восьми утра. Она встала.

— Г-н. Президент. Я…

Эндрю закрыл дверь.

— Я один, Люс. Не вставай.

Люсинда обошла перед столом и указала на стулья, идя к кофейной гуще.

— Я думала, что вы были на бюджетном совещании.

— Да, но мы не собираемся двигаться дальше. Ричард хочет подождать, пока не закончатся собрания в Айове. Он думает, что у нас может быть больше поддержки, чем показывают цифры прямо сейчас.

— Ну, Ричард — менеджер кампании, и он знает цифры, — сказала Люсинда, наливая им по чашке кофе. Она передала одну Эндрю. — Я думаю, как только Руссо начнёт показывать свои истинные цвета, мы увидим огромное отклонение от независимых в нашем направлении.

— Это был бы лучший сценарий, — сказал Эндрю, принимая чашку, откинувшись на спинку стула, балансируя блюдце на колене. — Блэр позвонила сегодня утром.

— Ах, — сказала Люсинда, сидя рядом с ним. — Я проинформировала Кэмерон о ситуации.

— Ммм, я собрал. Блэр была немного раздражена, её не читали.

Люсинда улыбнулась и отпила кофе.

— Просто немного раздражена? Она смягчается.

Эндрю засмеялся.

— Я не думаю, что использовал бы это слово, но она начинает принимать часть политики.

— Как вы думаете, это возраст, или она просто кланяется неизбежному?

— Блэр? — Эндрю улыбнулся, его голос стал тёплым. — Ты знаешь её всю жизнь. Думаешь, она когда-нибудь поклонится?

Люсинда изобразила дикого подростка, разгневанную молодую женщину всего несколько лет назад и невероятную, сильную, сосредоточенную взрослую Блэр.

— Нет, она всегда будет брать вещи за горло. Это одна из вещей, которые я люблю в ней.

— Я тоже, — тихо сказал Эндрю. — Вот о чём я хотел поговорить с тобой.

Люсинда поставила чашку с кофе на край стола и повернулась к нему лицом.

Он по-прежнему был таким же красивым, каким был, когда она присоединилась к нему во время его гонки в особняке губернатора почти два десятилетия назад. Ясный и сильный, с внутренней добротой, которую не притупила политика.

— Что тебя беспокоит?

— Я пытался отговорить её от участия.

— Я думала, что ты мог бы. Я так понимаю, она не согласна?

— Громогласна. — Эндрю вздохнул и ослабил галстук. — Я не могу отрицать, что её присутствие всегда меняло мои предвыборные кампании. Публика любит её, и она привлекает внимание молодых избирателей. Они сплачиваются вокруг неё, потому что она такая умная и сильная, и ей всё равно, кто знает, что она чувствует.

— Она дочь своего отца в этом.

— Не так уж мало от тебя.

— И её матери, — тихо сказала Люсинда.

— Да. И её матери.

— Блэр не избежит опасности, и если мы не изменим наши планы по вводу Кэмерон внутрь, мы не сможем убедить Блэр остаться дома.

— Мы могли бы сделать это без Кэм, — сказал Эндрю. — Я тоже не рад её участию.

— Эндрю, — сказала Люсинда, — Кэм — идеальный человек, чтобы исследовать источник этих утечек. У неё нет политической принадлежности, кроме её преданности тебе. Мы можем полностью ей доверять. И она очень, очень хорошая.

— Дженсен проинформировал меня сегодня утром. Хотя уровень угрозы остаётся неизменным, мягкая информация, которую мы получаем, показывает повышенную вероятность враждебных действий.

Тревога сжала горло Люсинды, но она сдержала голос. Вместе они столкнулись с худшим — смерть его жены, покушения на жизнь Блэр, угрозы в отношении нации за рубежом и дома. Она никогда не позволит своему страху проявиться за него.

— Ещё одна причина, чтобы начать внимательно смотреть на окружающих.

Он протянул руку между их стульями, и она взяла его за руку, обхватив пальцами его широкую, сильную ладонь. Он сжал мягко.

— Я знал, что ты так скажешь, — сказал Эндрю. — И я знаю, что ты права. Я знаю, ты позаботишься о том, чтобы с ней ничего не случилось.

— Блэр будет в безопасности, — твёрдо сказала Люсинда. Что бы она ни делала, она увидит, что это правда. И ты тоже. Ты просто концентрируйся на победе на этих выборах.

Президент засмеялся.

— Да, мэм.

Раздался стук в частично открытую дверь кабинета Уэс, и она закрыла отчёт о вскрытии Лена О’Шонесси.

— Да?

Дверь распахнулась, и в дверях появился Питер Чанг. Она знала из дежурного списка, что он был прошлой ночью. Она также знала, что из её раннего утреннего обзора журналов ночи не было никаких серьёзных чрезвычайных ситуаций. Один из поваров порезал свою руку и нуждался в швах, доставщик был оценён на предмет вырванного плеча, а сотрудница пресс-службы пришла, чтобы чем-то помогли с её желудочным гриппом, и узнала, что она беременна.

— Командующий, входите, — сказала Уэс.

— Я просто хотел поздороваться, — сказал Питер. — Если вы заняты, я не хочу прерывать.

— Просто пытаюсь разобраться с операцией. Присаживайтесь.

Питер протащил деревянный стул с прямой спинкой у стены перед своим столом и сел. Он был одет в коричневый пиджак, светло-коричневую хлопчатобумажную рубашку на пуговицах и брюки цвета хаки. Его галстук был тонким и чёрным без рисунка. Консервативный. Как можно ближе к форме, которую он мог получить, не надевая её. Уэс сочувствовала. Ей было смутно неудобно работать в униформе, особенно когда она проходила мимо военнослужащих и офицеров из Отдела секретной службы в форме на каждом перекрёстке. Без символов её ранга, которые стали определять её, она чувствовала себя перемещённой, во многом как в этой странно искажённой новой медицинской местности.

— Чем я могу вам помочь? — сказал Питер.

— Вы можете сказать мне, если вы думаете, что есть какие-либо протоколы, которые необходимо обновить или пересмотреть.

Он слегка сместился на своём стуле, и сообщение о её вопросе застало его врасплох и немного смутило. Она не могла представить, почему вопрос заставит его чувствовать себя неловко, но её радар зазвенел — что-то было не так.

— Я не могу думать ни о чём, — наконец сказал Питер. — Я знаю, Лен — доктор. О’Шонесси — сам всё просматривал. Время от времени он обновлял некоторые лекарственные препараты, используемые в чрезвычайных протоколах, но в значительной степени оставлял управление острыми проблемами на усмотрение команды, занимающейся решением этой проблемы.

— Таким образом, одна и та же травма или состояние здоровья могут подвергаться различному лечению в зависимости от того, какая команда справилась с этим?

Питер снова изменился.

— Ну, менеджмент довольно стандартный, поэтому я не думаю, что кто-то сильно отклонился.

— Как часто команда собирается вместе — для разбора или рассмотрения дела?

— Наши графики могут быть довольно нерегулярными — мы обычно вокруг не все в то же время. Для Лена — ну, теперь вас — особенно. Когда президент путешествовал, Лен почти всегда сопровождал его, что может означать, что он отошёл к президенту на несколько недель подряд.

— То есть на самом деле не было никаких вопросов и ответов.

Питер колебался.

— Не по сути, нет.

— Хорошо, спасибо. Это полезно. — Уэс сразу поняла, что её идея управлять подразделением совершенно отличалась от непристойного отношения её предшественника и, вероятно, его предчувствия до него. Никто не мог бы представить себе отделение неотложной помощи без стандартизированных протоколов, которых все придерживались, ведомственного анализа результатов и регулярных конференций по заболеваемости и смертности. И всё же это подразделение, которое заботилось не только о некоторых из самых важных людей в мире, но и о нескольких сотнях высокопоставленных сотрудников и бесчисленных посетителей, имело лишь незначительную степень внутренней организации или подотчётности. Она планировала изменить это и сомневалась, что кто-то будет слишком рад этому. Она наклонилась вперёд над своим столом и сложила руки. — Что-нибудь ещё, что вы думаете, я должна знать?

— Нет, — быстро сказал Питер. — Это всё стандартные вещи.

— Да, хорошо, я понимаю, что где-то здесь стандарт означает почти постоянное состояние готовности.

— Думаю, это правда. — Он разминал куртку между руками. — Как и большинство вещей, есть много подготовки к ситуациям, которые никогда не происходят.

— Будем надеяться, что это так и останется. — Уэс встала. — У меня должен быть новый график ротации, доступный для всех примерно через неделю. До тех пор, все должны продолжить с вращениями, как ранее отправлено. Если я нужна в любое время, мой пейджер указан в списке операторов. Я оставила свой номер мобильного телефона на доске в офисе клиники AOD вчера вечером. В противном случае продолжайте.

Он встал и отдал честь.

— Да, мэм.

Она вернула салют.

— Не нужно наедине.

— Трудная привычка, чтобы сломать.

Она кивнула.

— Да, я знаю.

Питер исчез в холле, и Уэс снова села за стол. Похоже, он не питал обиды, по крайней мере, внешне. Хотя он казался непростым, но это могло быть только потому, что он не знал её, и она взяла на себя работу, которую, по-видимому, хотела. Или, может быть, она слишком много читала о ситуации, потому что Эвин думала, что Чанг заслуживает работу, а не она. Эвин. Она не думала о ней, пока работала, но каждый раз, когда она останавливалась, фрагменты их разговоров снова начинались у неё в голове. Наряду с этой доли секунды мучительного ужаса, когда она подумала, что Эвин смертельно ранена.

Эвин была настолько уверена, что нужно делать и почему. Чтобы выполнить работу Эвин, такой образ мышления, вероятно, был необходим.

Она поняла. Она даже согласилась, в то время как другая часть её разума подвергалась сомнению. Всё, на что Уэс могла надеяться, это то, что её приказы никогда не вступали в противоречие с её обучением, но в конечном итоге она будет выполнять приказы, независимо от последствий для других. Даже Эвин.

Она уклонилась от идеи оставить Эвин раненой, без заботы, которая потенциально могла бы спасти её жизнь. Она подумала о теле Эвин, только что из душа — гладком и сильном. Прекрасная. Она была обучена читать тело человека своими руками, чтобы чувствовать наличие травм и болезней при нарушении структуры кожи, мышц и костей. Она познала мир своими чувствами, и Эвин наполнила её чувства. Шёпот кожи Эвин под её пальцами в тот день в машине скорой помощи заставил её желать большего. Увидев обнажённую Эвин после душа, ей не терпелось изобразить искривлённую кривую вдоль края лопатки Эвин вниз по спине к впадине над бёдрами. Она представляла себе тепло и гибкость.

— Капитан?

Уэс дёрнулась и посмотрела через комнату. Дженнифер стояла в дверях с полуулыбкой на лице. Её волосы были распущены, роскошная волна мягких ночных волн. Сегодня на ней были тёмно-зелёные брюки и свитер с v-образным вырезом более светло-зелёного цвета. Низкие коричневые ботинки завершили наряд. Её фигура была маленькой, но полной, идеально пропорциональной.

— Чем я могу вам помочь, лейтенант?

— Некоторые из нас собираются поесть в конце смены. Вы хотите прийти?

Уэс быстро подумала о целесообразности братания с её новой командой. Если она не будет встречаться с ними, она может показаться сдержанной. Если бы она это сделала, она бы не знала игроков или структуру власти. Обычно она не дружила с коллегами, и общение с членами команды до того, как она приняла твёрдое командование, не было хорошей идеей. И в глазах Дженнифер был проблеск интереса, немаловажный вопрос. Уэс подумала, что заметила это в первый раз, когда они встретились, и теперь она была в этом уверена. Приглашение Дженнифер могло бы быть немного больше чем товарищество единицы.

— Спасибо, я бы хотела, но сегодня вечером не могу, — сказала Уэс. — У меня есть миллион вещей для обзора, и я всё ещё нахожу свой путь вокруг этого места.

— Я понимаю, — сказала Дженнифер с разочарованием в голосе. — Тогда в другой раз?

Уэс улыбнулась.

— Да. Определённо.

— Хорошо. Я позволю вам вернуться к работе. — Дженнифер отступила. — Если вам нужна помощь с файлами…

— Я получила это сейчас. Благодарю.

— Увидимся тогда.

Дженнифер повернулась и ушла, оставив Уэс наедине с графиками и протоколами, вещами своей жизни, которые она хорошо знала, и мыслями о Эвин Дэниелс, чем-то новым и совершенно другим.

Круглые белые часы, висящие за красной стойкой в ​​форме Formica, украшены помятой хромированной оправой, напоминающей колпак и выцветшим символом Harley в центре.

Чёрные стрелки в форме руля читали шесть сорок. Контакт Хукера был на десять минут позже. Он оглядел придорожную закусочную, изучая лица.

В шесть тридцать в неделю, место было почти пустым. Местные жители, в основном фермеры, ели рано, а дальнобойщики не начинали прибывать до полуночи. Сотрудник милиции, который организовал встречу, не дал ему никакой информации, кроме места — он сказал, что контакт был напуган по поводу контакта с «посторонним».

Кто, чёрт возьми, знал, на что похож техник по биологической утилизации?

Два парня в залитых маслом рабочих штанах и джинсовых рубашках с рукавами, отрезанными посередине татуированного бицепса, сидели за прилавком, прихлёбывая кофе и изредка произнося односложные слоги, перерабатывая огромные стейки и кучки картофеля. Молодая женщина, едва за двадцать, если это так, села в кабинке со стаканом чая и красно-белой картонной лодочкой фри, измазанной в сыре. Она ела медленно, делая каждые жаркие последние три укуса, как будто еда могла быть её последней на некоторое время.

Вероятно, сбежавшая — её лицо было усталым, но её глаза были слишком сосредоточены, чтобы быть наркоманкой. Двое мужчин в белых рубашках с открытым воротом и классических брюках заняли ещё одну будку — вероятно, бизнесмены на дороге. Никто не обратил на него никакого внимания. Он допил кофе, сунул две купюры на стойку и вышел на улицу. Жар Джорджии ударил его по лицу, на мгновение затаив дыхание.

Перемена от резкого холода в Чикаго была дезориентирующей. Как и закусочная, гравийная стоянка была в основном пуста. Несколько машин собрались за дальним углом ресторана, где кто-то продавал мороженое из открытого окна. Несколько человек, в основном женщины, стояли в очереди с детьми на буксире. Никто не обратил на него никакого внимания. Он проделал весь этот путь даром. Когда он подошёл к своей машине, он посмотрел на небольшую лужайку на дальнем конце здания. Брюнетка в цветочном сарафане и сандалиях с ремешками сидела под деревом на скамейке для пикника с мороженым в руке. Она улыбнулась ему, задерживая его взгляд на секунду дольше, чем было характерно для одинокой женщины, которая не была работающей девушкой. Хукер подошёл.

— Хороший день для мороженого, — сказал он.

— Здесь делают лучшие ванильные бобы. Вам стоит попробовать это.

— Может быть, я буду. У меня долгое время не было мороженого.

Ей было за тридцать, глаза чёрные, как волосы, маленькие и красивые.

Сложена также. Нет обручального кольца. На самом деле, ничего не различить — без украшений, без вспышек. Привлекательная, но не та, кто бы привлёк внимание.

— Вероятно, слишком холодно на севере для мороженого, — заметила она, улавливая ванильную полосу, стекающую по конусу.

Быстрый щелчок её языка застал его врасплох, и его член напрягся. Он слегка сместился, чтобы скрыть полноту брюк.

— Вы получили это право. Полагаю, вам не жарко, правда?

— Нет, это лучшая погода года. — Она улыбнулась. — Сядьте, если вам некуда спешить.

— На самом деле, нет.

— Просто ходите?

— Это верно.

— Здесь по делу?

Он кивнул.

— Что вы делаете?

— Я покупаю и продаю вещи, — сказал он.

— Я полагаю, вы находите много разных интересных вещей.

— Вы никогда не знаете, с чем можете столкнуться.

— Вы правы. Иногда дела обстоят не так, как вы ожидаете.

Она откусила конус, и на её губах осталось пятнышко. У него было желание пососать это. Он раздвинул ноги чуть шире, чтобы немного облегчиться. Что-то в этой женщине заставило его взбодриться, и это было необычно. Он без труда наслаждался женщиной, когда хотел, но когда он был на работе, он редко отвлекался.

— Я всегда в поиске необычных предметов.

— У меня может быть то, что вас интересует. Если вы ищете уникальные вещи.

— В самом деле? Редкие предметы находятся наверху моего списка.

— Хотя эти вещи, как правило, дорогие.

— Я не против заплатить то, что чего-то стоит.

— А потом есть транспорт, аутентификация, все эти вещи фигурируют, не так ли? — Она скрестила ноги, её сандалии свисали с пальцев ног. — Что бы вы заплатили за то, что никто не мог найти, доставленное в идеальном состоянии? Нечто редкое, необычное.

— Полностью функциональное, единственное в своём роде? — Хукер откинул руки на стол и скрестил лодыжки, осматривая машины, припаркованные на участке. Никто не был достаточно близко для слышимого сканирования, и он не думал, что их разговор можно будет забрать из здания. Если на ней была проволока, она была хорошо спрятана. Её одежда была достаточно плотной, чтобы скрыть трубку было бы трудно. Ничто из того, что он сказал, не могло быть компрометирующим, но ему всё же нужно было быть осторожным. — Я привык платить за нужный товар. Полмиллиона не вне зоны досягаемости.

Она взяла ещё один кусочек мороженого.

— Два.

— Предмет должен быть необычайно редким, в идеальном состоянии, и, чтобы избежать конкуренции, пытающейся продублировать его, совершенно не прослеживаться.

— Гарантирую.

— Тогда я думаю, что мы можем заниматься бизнесом.

Она улыбнулась, её взгляд медленно скользил по его груди и вниз по его телу. Он не мог скрыть свою эрекцию и не беспокоился.

— Теперь, когда у меня был десерт, — сказала она, — я готова к обеду. Как насчёт вас?

— Мой вечер свободен.

— Уже нет.

Телефон зазвонил в 05:30, и Уэс схватила его перед вторым звонком.

— Здравствуйте?

— Мы заберём вас через полчаса, — сказала Эвин. — Собирайте дорожную сумку и наденьте полевую одежду.

— Что это будет, если я не надену форму?

Эвин засмеялась.

— Как насчёт джинсов и рубашки? И лёгкая куртка. Ох, и собирайтесь на ночь.

— Выполню. Что-нибудь ещё, что я должна знать?

— Теперь, Док, — сказала Эвин с дразнящей нотой в голосе. — Вы ещё не разобрались с рутиной?

— Я всегда надеюсь.

— Хорошее отношение. Увидимся в шесть.

Эвин позвонила, и Уэс повесила трубку.

Она проснулась в течение часа, читая некоторые протоколы WHMU, которые она загрузила на флэш-накопитель и принесла с собой в отель. Она работала весь вечер и наконец сдалась в 02:00 — и не могла уснуть. У неё обычно не было проблем со сном, но она проснулась в темноте, чувствуя себя немного как рыба из воды. Вся ткань её профессиональной жизни, которая была её жизнью, резко изменилась. Она всё ещё была врачом, всё ещё офицером военно-морского флота, но её вывезли из высоко структурированного мира военной иерархии в то, что казалось новым обществом, где правила не были ясны, и никто не заполнял её. Чтобы рассеяться под влиянием тревоги она вернулась к тому, что знала лучше всего — к дисциплине, порядку и медицине. Пока она мысленно разбиралась с вещами, которые она хотела сделать, чтобы настроить медицинскую часть, её мысли продолжали блуждать к Эвин. Отрывки их первой встречи, их первого приёма пищи, их первого поединка, их первого прикосновения продолжали прыгать ей в голову. Слабая дразнящая улыбка Эвин, вызов в её глубоких голубых глазах, её уверенность в своей работе — всё в ней волновало её. Провести время с Эвин было легко, естественно.

Захватывающе. И учитывая их позиции и призрак нарушения безопасности, нависшего над каждым членом команды, включая Эвин, очень опрометчивый. Независимо от того, что она не могла представить, что Эвин нарушила свою клятву, ей нужно было сохранять перспективу, и единственный способ, которым она могла это сделать, — это поддерживать профессиональную дистанцию.

Наконец, чтобы отвлечься от мыслей о Эвин и тревожном гудении в животе, она написала сообщение своей младшей сестре Денни, начальнику ночной медицинской сестры в методистской больнице, которая обычно могла общаться, когда все её пациенты спали.

Её сестра обеспечила достаточное количество развлечений, чтобы она могла заснуть. Но когда она поехала на лифте в вестибюль, её мысли вернулись к Эвин. Она с нетерпением ждала встречи с ней. Проводить время с Эвин было волнующе — в один момент Эвин была высококвалифицированным профессионалом, требовательной и немного высокомерной, в следующий — представительной, забавной, немного кокетливой. Уэс никогда не знала, чего ожидать, а она всегда знала, чего ожидать. Она всё спланировала и жила по своим планам. Она только что обнаружила, что неопределённость была чертовски захватывающей.

Однако сейчас она согласилась на скучную рутину из-за нового теста её пригодности для своей должности, но то, что она хотела и что получала, часто было другим. Она протолкнулась через вращающуюся дверь и вышла на тротуар ровно в 06:00. Десять секунд спустя подъехал чёрный внедорожник, и задняя дверь распахнулась. Уэс подошла и увидела Эвин позади Гари.

— Утро.

— Утро, — сказала Эвин.

— Привет, Док, — повторил Гари.

Уэс села напротив Эвин, и машина отъехала. Эвин указала на газету у неё на коленях.

— Хотите раздел?

Уэс улыбнулась и достала из кармана электронный ридер.

— Я воспользовалась вашим советом и взяла его вчера в одном из книжных магазинов.

— Умная.

— Что? Прислушиваюсь к вашему совету или к читателю?

Эвин засмеялась.

— И то и другое.

Взгляд Гари скользнул взад-вперёд между ними, и в его тёплых карих глазах вспыхнуло любопытство. Уэс открыла читатель и выбрала приложение «Вашингтон пост», которое она скачала прошлым вечером.

Просматривая секции одним движением пальца, она спросила:

— Куда мы едем?

— Китти Хок, Северная Каролина, — ответила Эвин, удивив Уэс ответом.

— Это долгий путь. — Уэс пыталась вспомнить, что было в Китти-Хок, кроме ближайшей станции береговой охраны.

— Мы не едем весь путь. — Эвин сложила газету вертикально, как будто собиралась читать её по частям, как проездник метро.

— Что в Китти Хок? — спросила Уэс.

— Океан, — сказала Эвин.

Гари засмеялся.

— Я не принесла костюм.

— Это нормально. В это время года вода довольно тёплая.

— Это декабрь, — отметила Уэс.

— Хотите верьте, хотите нет, но в декабре температура воды в этом районе в среднем превышает шестьдесят градусов. Что-то о Гольфстриме. — Эвин подняла взгляд от своей газеты, её глаза танцевали. — Вы моряк. Вы не боитесь немного воды?

— То, что я во флоте, не означает, что мне нравится быть холодной и мокрой.

— Я обещаю, что мы не позволим вам утонуть или замёрзнуть.

— Я чувствую себя намного лучше. Что мы делаем?

— Водоблок. — Эвин вернулась к своей газете.

— Я поняла, что это как-то связано с водой. Я не думаю, что вы могли бы быть более конкретной?

Эвин улыбнулась над газетой. Она наслаждалась этим, мощной игрой, и Уэсли — тоже, хотя Эвин не играла по правилам, к которым привыкла Уэс.

Она следовала командам других и ожидала, что её собственные приказы будут выполнены без вопросов. Она поняла и приняла причины почему.

Военные представляли собой огромную организацию, эффективность которой зависела от скоординированных действий и мгновенного реагирования, иерархия, которая могла функционировать, только если приказы были неизменными. В противном случае царил хаос, миссия проваливалась, и в результате возникали причины. Часть того, что заставило систему работать, была точная информация и готовность.

Напротив, Эвин не дала ей никаких подробностей операции — Эвин не только не проинформировала её, но и целенаправленно держала её в неведении. Эвин проверяла её, не давая ей возможности принести ей лучшую игру. Она должна была разозлиться, но это не так. Если бы она чувствовала, что её настраивают на неудачу, она бы сопротивлялась, но она не чувствовала злобы от Эвин, несмотря на дружбу Эвин с Питером Чангом. Они играли в военные игры, вызов, которым наслаждалась Уэс, и она намеревалась проявить себя. Эвин тоже наслаждалась, и Уэс нравилось быть частью удовольствия Эвин. Это была мысль, что она не собиралась изучать слишком внимательно прямо сейчас.

Она откинулась назад и просмотрела новости. Машина замедлила ход, и она подняла голову. Эвин смотрела на неё с выражением её лица. Уэс подняла бровь.

— Что?

— Вы выглядите расслабленной. — Эвин звучала удивлённо.

— Разве я не должна быть?

— Вы больше не раздражены.

Уэс улыбнулась.

— Будет ли это мне хорошим?

Эвин ухмыльнулась.

— Нет.

— Тогда зачем?

— Вы уверены в себе.

Уэс взглянула на Гари, который смотрел прямо перед собой, как будто он был глухим, и их разговор не происходил в нескольких дюймах. Может быть, он действительно не слушал.

Конфиденциальность, по-видимому, приобрела другое значение для этих двоих. Она пожала плечами.

— Всё, что я могу сделать, это моё лучшее.

— Вы всегда приносите свою лучшую игру?

Уэс не делала смирения, когда это не было правдой.

— Всегда.

— Для всего?

— Не так ли?

— Чертовски.

Уэс смеялась.

— Тогда мы не такие уж и разные.

— Может и нет, — тихо сказала Эвин.

Внедорожник замедлил движение до выхода из аэропорта, и Уэс положила в карман свой электронный ридер. Она взяла свою ночную сумку, последовала за Эвин и Гари в аэропорт и прошла через линию, пока они с оружием в руках чистили оружие. Рейс вылетел вовремя, и через сто двадцать шесть минут они приземлились в Шарлотте.

Когда они вышли на улицу, залитая солнцем блондинка вылезла из водительской части белого «Форд Эксплорер» и подошла длинными, грациозными шагами. Ей было за тридцать, она была загорелой и была одета в светло-синие хлопковые штаны и белую футболку с длинными рукавами с логотипом над левой грудью с надписью Ocean Rescue Center.

— Агент Дэниелс, агент Браун — рада снова вас видеть.

— Привет, Корд. — Эвин указала на Уэс. — Д-р Корделия Уильямс, доктор Уэс Мастерс. Корд — океанограф и специалист по охране окружающей среды.

Корд сказала:

— Рада знакомству.

— То же самое здесь, — сказала Уэс. — Что было первым — лекарство или море?

— Медицина — тогда я увидела свет. — Корд ухмыльнулась и провела их к машине. — Рада, что рейс был вовремя переменён — у нас много запланировано. Прогноз погоды говорит о том, что прохладно и не по сезону тепло, но холодный фронт движется вверх по побережью. Хорошие условия для пептидов.

Эвин ухмыльнулась.

— Звучит прекрасно.

— Значит ли это, что нет никаких пептидов? — спросила Уэс, забираясь за спину Эвин.

Гари ехал на дробовике.

— Нет, это обычно означает сильные.

— Отлично, хорошо, — пробормотала Уэс, и Эвин тихо рассмеялась.

Грузовое пространство позади Уэс было заполнено снаряжением, слабо пахнущим солью и морем: гидрокостюмы, ласты, личные плавсредства, буй с короткой верёвкой.

Эвин увидела, что она проверяет это, и её глаза замерцали.

— Я люблю водные упражнения, — сказала Эвин.

— Вы были здесь раньше, очевидно.

Эвин кивнула.

— Мы с Гари сертифицированы для спасения на воде. Шнур является руководителем тренинга. Мы все тренируемся здесь с ней.

— Вы, наверное, проверили моё досье — я довольно хорошо разбираюсь в передовых методах спасения жизни.

Эвин засмеялась.

— Я не сомневаюсь в этом. Но когда POTUS находится в воде, мы тоже будем. Он любит плавать. Если нам нужно эвакуироваться из воды, это немного отличается от того, к чему вы привыкли на берегу.

— Отсюда всё водное снаряжение. Вы не шутили, когда говорили о водных упражнениях.

— Нет. Вы сегодня промокнете.

— Звучит забавно. — Уэс откинулась назад и закрыла глаза. — Шестьдесят градусов холодно.

— Мы просто должны убедиться, что вы работаете достаточно усердно, чтобы согреться.

Уэс улыбнулась.

— Никогда не сомневалась в этом.

Блэр схватила Кэмерон за руку, когда они шли вдоль береговой линии. Ветер дул сквозь волосы Кэмерон, туман от воды закручивал концы, пока они лежали на её шее, смягчая острый край её челюсти, делая её моложе, более уязвимой. Грудь Блэр сжалась. Она не могла вспомнить время, когда она не была с Кэм — нет, она не хотела вспоминать время, когда она не была с ней. До Кэм она думала, что она так счастлива, как и любой другой в её ситуации. У неё были моменты профессионального удовлетворения, друзья — Диана и Таннер, — она ​​дорожила, но в основе её было кипящее чувство беспокойства, никогда не совсем подходящего, нерешительного поискового недовольства. Кэмерон Робертс, которая так похожа на своего отца, была последней женщиной в мире, которую она выбрала. Она обожала своего отца, но большую часть своей жизни злилась на него. Кэм и её отец были так преданы своей работе, руководствуясь целями и принципами, которые были им так понятны, и оба так охотно игнорировали свои собственные потребности. То, что она не оценила, когда была молодой, и узнала только после того, как была с Кэмерон, было личной ценой того, что жизнь в соответствии с этими целями и принципами, достигнутыми от её отца, Кэм и других, подобных им. То, что она видела как эгоизм, было с точностью до наоборот. Кэм, как и её отец, была готова отказаться от личного счастья, была готова рискнуть своей жизнью ради того, во что она верила. Как бы Блэр не любила Кэмерон, она не могла заставить себя дать Кэм одну вещь — её разрешение пожертвовать собой ради Блэр, своего отца или своей страны. Ей нужно, чтобы Кэм была более эгоистичной. Она не хотела жертвовать ею, независимо от её стоимости.

— Мне нравится быть здесь наедине с тобой, — сказала Блэр. — Ты знаешь это, не так ли?

— Я знаю, — сказала Кэмерон, слегка поворачивая руку Блэр между ними. — И я люблю тебя больше, чем ты думаешь.

Блэр перевела дыхание.

— О чём ты говоришь? — Она не могла представить, что Кэм не знает, как много значит для неё её любовь. Как это было драгоценно. Как она просыпалась каждое утро от страха перед тем, как изменилась её жизнь, как много ещё можно было лелеять, чем она могла себе представить. Если бы она не дала знать об этом Кэмерон, она провалила самый важный вызов в её жизни. — Я знаю, что ты меня любишь. Твоя любовь значит каждый…

— Это не то, о чём я говорю. — Кэмерон поднесла руку Блэр ко рту, коснулась губами руки Блэр.

Её губы были тёплыми, напомнив Блэр, что она часто не знала, что ей холодно, пока прикосновение Кэмерон не согрело её глубже, чем плоть.

— Тогда что?

— Я не сделаю ничего, чтобы разрушить то, что у нас есть, даже для моей страны. Я устроилась на работу в Службу национальной безопасности, потому что думала, что смогу что-то изменить, внести свой вклад. Но была и другая причина — более личная. — Кэм улыбнулась. — Ты. Я знаю, как бы ты разозлилась, если бы я осталась под защитой и оказалась между пулей и защитником. Я действительно ненавижу, когда ты злишься на меня.

— Ты злишься на меня, потому что я не хочу, чтобы ты умерла за кого-то другого?

— Нет. — Кэмерон смотрела вперёд, выражение её лица стало отдалённым, и Блэр знала, что она оглядывается назад.

Может быть, ещё до смерти её отца, когда она смотрела, как он умирал, и не могла остановить это. Ей хотелось вернуться в то время, чтобы держать двенадцатилетнюю Кэмерон, чтобы утешить её, поскольку она никогда не могла утешить взрослую женщину, которую любила. Но сколько бы она ни хотела этого, она не могла вернуться в прошлое, стереть боль и устранить разочарование. Она могла только идти вперёд и любить, и надеяться, что это имело значение.

— Я намного более эгоистична, чем ты, — сказала Блэр. — Я не против признать, что я рада, что ты больше не защищаешь. Я не хочу потерять тебя. Не могу потерять тебя.

— Ты знаешь, что это один в…

— Да, — резко сказала Блэр, — я знаю, что это один на миллион. И ты знаешь, если ты одна, этот миллион не имеет значения.

Кэм тихо засмеялась.

— Мы уже шли по этому пути, и нам не нужно пересматривать его.

Блэр вздохнула.

— Мне жаль. Я не хочу портить наше время вместе.

— Детка, — пробормотала Кэмерон, отпустив руку Блэр и обняв её за плечи, притягивая к себе. — Ничто не может испортить наше время вместе. Ты беспокоишься о своём отце?

Блэр прижалась щекой к плечу Кэмерон.

— Да. Трудно хотеть, чтобы он был в безопасности, и не желать, чтобы ты была ответственной за это.

— Не я. Это работа Тома, а остальные детали твоего отца. Это большая причина, почему я больше не защищаю. Я не хочу, чтобы ты выбирала между безопасностью своего отца или собственной, и моей. Я понимаю. Но то, что Люси попросила меня сделать, не то же самое. Я не буду в первую очередь защитой. — Кэмерон остановилась, обняла Блэр за талию и нежно поцеловала. — Всё, что я собираюсь сделать, это следить за собой, держать глаза и уши открытыми, пытаться выяснить, кто имеет доступ к информации, которая выходит. Я ищу утечки, дыры в сети безопасности, я не занимаюсь безопасностью. Тебе не нужно выбирать между нами, Блэр. Я бы никогда так с тобой не поступила.

— Извини, — тихо сказала Блэр. — Я знаю, знаю, правда.

— Я знаю, что ты беспокоишься о своём отце. С ним ничего не случится. У него лучшие люди в мире вокруг него. Он будет в порядке, и мы тоже.

Блэр обвила руками шею Кэмерон и поцеловала её. Её защитные детали были где-то рядом, притворяясь, что не следят за ними, пока держат их в поле зрения, притворяясь, что они не видят своих личных моментов, видя всё на своём пути. Прямо сейчас она была более благодарна этим агентам, чем когда-либо. Там, где она когда-то думала, что они заключили её в тюрьму, теперь она понимала, что они дали ей свободу.

— Иногда я чувствую себя эгоистичным дерьмом.

— Нет ничего более далёкого от правды. Ты знаешь, о чём я думаю? — сказала Кэм.

— О чём?

— Я думаю, что мы должны вернуться в Вашингтон немного раньше, чем планировали. В метеорологических сводках говорится, что ещё один сильный шторм приближается к побережью. Нам не придётся беспокоиться о рейсе, если мы уедем завтра.

— Ты уверена? Я имею в виду, это наш медовый месяц.

— Мы можем провести медовый месяц в Вашингтоне. Я не сплю в Белом доме.

— Да неужели? А мне так нравится быть там с представителями прессы, камердинерами и офицерами в залах.

Кэмерон схватила Блэр за руку и продолжила идти.

— Прости, детка. Есть некоторые вещи, которые я просто не могу тебе дать.

Смеясь, Блэр попала в шаг.

— Всё в порядке, дорогая. Я всё ещё обожаю тебя.

Корд не шутила, когда сказала, что будет течение. Уэс была сильным пловцом, но в гидрокостюме и экипировке, потянув инертное тело через воду против вихрей, которые хотели затянуть её, потребовалась вся её сила и концентрация. Инструктор, назначенный для игры с POTUS, был не таким большим, как Гари, но он был тяжёлым. В третий раз она вытащила его из-под поверхности, обхватила рукой его плечо и грудь и удерживала на плаву, пока вертолёт береговой охраны сбрасывал спасательную шлюпку, её руки и ноги дрожали, а сердце билось в ушах. Эвин кружила в лодке поблизости, ожидая помощи в доставке в шлюпку. Когда пациент был закреплён, вертолёт поднялся в воздух, и его роторы взмыли в вихре, обдувая его ледяной пеной. После того, как она впервые получила в лицо и чуть не задохнулась от лёгких, она научилась отворачивать голову и держать рот закрытым. Она устало боролась с неослабевающим напором воды, угрожающей увести её в море.

— Как дела? — позвала Эвин.

— Большие! — Она неправильно поймала волну и кашлянула слюной.

— Пройдите. Сделайте перерыв.

— Ладно. — Уэс двинулась к берегу, в то время как Эвин пришвартовала лодку к лодке Корд.

Когда она подошла достаточно близко, она встала и стала ждать остальных членов команды, позволяя сине-зелёному океану кружить вокруг её икр. Несмотря на болезненную дрожь в плечах и бёдрах, она чувствовала себя прекрасно. Ей удалось сохранить жизнь своего пациента, перевести его в вертолёт медикаментов и избежать утопления. Не один раз, а три раза. Она считала это чертовски хорошим днём.

— Выглядело довольно хорошо там. — Эвин выпрыгнула из лодки в прибой рядом с ней.

Она расстегнула молнию на шее гидрокостюма, и Уэс мельком увидела гладкую бледную кожу, обрамлённую между её грудями.

— Я чувствую, что пробежала двадцать миль с полным пакетом.

— Трудная работа. Вы сделали намного лучше, чем многие новички.

— Благодарю. — Уэс оглянулась на небольшое здание ОРС и почти пустой пляж. Гари стоял, разговаривая с Корди и Джеффом, другим инструктором по спасению, в доке лодки. — Где-нибудь поблизости мы можем пообедать? Я куплю. Гари и другим тоже.

— Джефф и Гари вместе играли в футбол в колледже, — сказала Эвин, — поэтому Гари, вероятно, будет здесь с Корди и Джеффом.

— Тогда только вы. — Когда Эвин заколебалась, Уэс подумала, не нарушила ли она ещё одно правило тренировок, о котором никто не удосужился сообщить ей.

— Я знаю маленькое тако-место недалеко отсюда, — наконец сказала Эвин. — Мексиканское хорошо вам?

— Звучит здорово.

— Тогда давайте переоденимся и уедем отсюда. Нам нужно вернуться в четырнадцать часов для спасения в открытой воде.

Уэс вздохнула.

— Мне понадобится много тако.

— «Один» не квалифицируется как «много» тако, — сказала Эвин, когда Уэс отодвинула свою тарелку в сторону.

Они обе зарылись, когда наступил ланч, и не останавливались на случайные замечания, пожирая очень хорошую еду.

— Если мне нужно вернуться в воду, — сказала Уэс, потягивая чай со льдом, — я не хочу сводиться судорогами.

— У нас будет по крайней мере час, пока мы не загрузим всё до точки встречи. — Остальная часть дня должна быть немного легче, чем утро, и до сих пор Уэс следила за тренировками. Эвин не удивилась. Уэс была крепкой — безжалостной, сосредоточенной, в форме. Она справлялась с упражнениями по восстановлению со спокойной компетентностью, как она, казалось, делала всё. — Как вы себя чувствуете?

— Неплохо для настольного жокея.

Вспоминая её не столь тонкое оскорбление учебного материала Уэс, Эвин умудрилась не покраснеть. Она действительно не произвела очень хорошего первого впечатления, не то, чтобы она обычно заботилась. С Уэсли она это сделала, но не могла извиниться за то, что высказала своё мнение.

— Хорошо, так что, может быть, я была неправа в отношении вас, инструкторов.

— День ещё не закончился, — легкомысленно сказала Уэс. — Вы и Гари единственные водосертифицированные агенты в деталях?

— Нет. Когда POTUS находится в воде или на воде, с ним всегда находятся два сертифицированных водой агента. Медицинский персонал обычно остаётся на берегу и доступен по радио.

— Я предпочитаю быть на воде — рядом с ним, — сказала Уэс. — Быть ​​на берегу слишком далеко.

Эвин кивнула.

— Я согласна. По возможности мы вас посадим в патрульный катер.

— Достаточно хорошо. Как насчёт общей безопасности?

— Мы очищаем воздушное пространство, окружающую воду и берег.

— А транспорт?

— Обычно Береговая охрана, но опять же, зависит от того, где мы находимся и расположение ближайших медицинских учреждений.

Телефон Уэс загудел, и Уэс достала его из кармана, чтобы проверить показания. Она покачала головой.

— Сожалею. Моя мать.

Эвин засмеялась.

— Преуспеваете. Я получу счёт.

— Я просто скажу ей, что поймаю её позже. — Уэс коснулась экрана, чтобы принять звонок. — Мама, я на работе. Я позвоню тебе, как только смогу, наверное, Том — что? Нет, я в порядке. Денни преувеличивает, ты это знаешь. В самом деле. Ничего. Я тебе позвоню. Я люблю тебя. Я должна идти. До свидания.

Цвет лица поднялся на лицо Уэс, и Эвин скрыла её улыбку. Спокойный, невозмутимый доктор была смущена.

— Матери. Они никогда не понимают, что мы не всегда готовы говорить, когда работаем.

— О, она это понимает. Она просто думает, что важнее у неё на уме.

Эвин засмеялась.

— Разве это не так?

— Конечно. — Уэс взяла счёт, который официантка оставила на столе, и они пошли к кассе.

— Она знает о вашем новом посте?

— Некоторое — у меня действительно не было времени, чтобы обсудить это с ней.

— Всё в порядке? — спросила Эвин так небрежно, как могла.

Она не могла притворяться, что не слышала разговора, и хотя это не было её делом, ей было всё равно, возникла ли у Уэс проблема. В конце концов, личные проблемы повлияли на производительность, и теперь Уэс была не только ключевой частью команды, но и её задачей было видеть, как она без проблем справилась. Она могла бы сказать себе это, если бы хотела выдуть дым себе в лицо. Ей было интересно, если у Уэс были проблемы, потому что ей не нравилась мысль о том, что Уэс несчастна. Если Уэс была несчастлива, скорее всего, это было связано с новой работой, и она была важной частью этой новой работы.

— Она занимается материнством.

— Вы имеете в виду ту часть, где они пытаются заставить вас поделиться? И как только вы это сделаете, они расскажут вам всё, как вы облажались?

— Моя мама обычно не смущается, — Уэс держала дверь открытой, пока Эвин проходила мимо, — но моя сестра меня выдала. Я виновата — я забыла, какая она была маленькая болтунья, когда была моложе.

— У вас три, верно? Вы в середине?

— Я выше средней — одна старшая, две младших. Дениз — Денни — она ​​ребёнок.

Эвин обошла водителя «Эксплорера» и подождала, пока в него залезет Уэс.

— Вы все должны быть достаточно близки по возрасту, разве вы не сказали, что ваш отец… извините, неважно.

— Мой отец умер, когда мне было шесть лет. Между четырьмя из нас около полутора-двух лет.

— Так что же знала ваша сестра, что она сразу сказала вашей маме? — Улица перед кантиной была чистой, и Эвин выехала.

— Ничего. На самом деле, нет. Мне довелось поговорить с ней среди ночи — она ​​медсестра в Филадельфии. Возможно, я упоминала, что у меня проблемы со сном, но не из-за каких-либо проблем. Просто, — она пожала плечами, — много изменений. Это всё.

Эвин посмотрела на неё, затем снова на дорогу. Уэс выглядела немного уставшей, но они часами тяжело выполняли упражнения. Она явно была в отличной физической форме — она ​​выглядела так же хорошо в гидрокостюме, как в джинсах и футболке с длинными рукавами, которые она вышла носить в то утро.

Стройная и худая и сильная. Эвин отложила это изображение в сторону.

Если у Уэс были проблемы с регулировкой, она должна знать. Она хотела знать. Она задавалась вопросом, была ли она частью того, почему Уэс не спала, и идея не сидела хорошо.

— Это не то, что вы ожидали, не так ли?

— Я понятия не имела, чего ожидать.

— Очень политично с вашей стороны.

Эвин посмотрела на неё ещё раз, и их глаза встретились. У Уэс были великолепные глаза — такие кристально зелёные, которые напоминали ей лето в парке, свежескошенную траву, беззаботные удовольствия. Ей пришлось отдалиться от её глаз и воспоминаний о более свободных и простых временах. Она смотрела на дорогу.

— Я не знаю, почему это так, но каждый раз, когда мы вместе, мы в конечном итоге говорим о вещах, о которых я никогда не говорю ни с кем другим.

— Как что? — сказала Уэс мягко.

— Как… личные вещи. Прямо сейчас я знаю о вас и вашей семье больше, чем о Гари, а он и я были партнёрами в течение нескольких лет.

— Я знаю, что вы имеете в виду, — сказала Уэс.

— Есть объяснение? — наполовину игриво спросила Эвин, но её сердце замерло, ожидая ответа.

Она не хотела озвучивать это сумасшедшее чувство полного разоблачения, когда она была одна с Уэс и ожидала, что Уэс поймёт ещё меньше. Теперь она не была уверена, что хотела услышать.

— Пока нет, — тихо сказала Уэс.

Волна разочарования, сильно пронизанная облегчением, накрыла её.

Перефокусировав разговор на что-то безопасное, она сказала:

— Так? Что поддерживает вас ночью?

Уэс смеялась.

— Вы так же плохи, как мои сёстры.

— Подождите, пока вы не узнаете меня лучше.

Уэс снова засмеялась.

— Не важно. Просто настройка. Я в порядке.

— О, я в этом уверена. Вы не были бы там, где вы есть, если бы мелкие вещи, такие как выпадение новой команды на вас, перенос в одночасье на новый пост, прохождение через ускоренную версию учебного лагеря и обвинение в защите POTUS, отбросили вас.

— Ну, когда вы так говорите, — сказала Уэс, — я думаю, у меня всё отлично.

— Посмотрим, Супердок. — Эвин вытащила арендованный джип на небольшой участок возле спасательной станции и заглушила двигатель. Она повернулась на своём месте лицом к Уэс. — Если вам есть о чём поговорить, я очень хороший слушатель.

— Вы. Вы облегчаете разговор.

Ветер усилился, и белые барашки мчались по воде. Уэс изучала её так же сосредоточенно, как и она, и внимание было таким же волнующим, как и прикосновение. Она никогда в жизни не чувствовала себя так одиноко с женщиной. Они едва соприкасались, и это было совершенно невинно, но её кровь пела с предвкушением. Она не получила этот ключ от женщины, с которой она собиралась переспать. Её система была полна ожидания больше, чем прикосновения, и ничто не могло быть менее вероятным.

— Я слышу, но идёт.

Кривая улыбка играла на лице Уэс.

— К сожалению, я думаю, что вы, вероятно, в конечном итоге выдавали меня, как Денни. Только не моей маме.

Эвин хотела это отрицать, но не могла.

— Если бы я думала, что что-то повлияет на вашу игру, то мне, возможно, придётся.

— Я ожидаю, что вы, — сказала Уэс. — И прежде чем мы поедем дальше, я могу сказать вам, что ничто в этой ситуации не беспокоит меня. Я в порядке.

— Я не искала боеприпасов против вас, Уэс. — Эвин отстранилась от опасной пропасти. Она пересекла одну из своих границ, даже не осознавая этого. Уэс с пугающей лёгкостью размыла все границы между личностью и профессионалом, а этого просто не могло быть. — У нас обеих есть работа.

— Я знаю, — сказала Уэс. — И поскольку мы это делаем, я ценю предложение поговорить, но я думаю, что мы обе сделаем свою работу намного лучше, если не усложним ситуацию.

Уэс была права и только повторяла свою собственную мантру — никогда не связываться лично с кем-то на работе.

Эвин открыла дверь, и ворвался резкий ветер.

— Мы на одной странице.

Патрульный катер качался на волнах, когда ветер набирал силу. Голубое небо сменилось серыми грозовыми облаками над бурлящим морем.

— У нас есть время для одного пробега, — крикнула Корди с колеса, — пока всё не станет слишком грубым.

Эвин повернулась к Уэс, которая носила гражданскую одежду, как и на обычной детали. Она и Гари были в гидрокостюмах.

— У POTUS есть парусная лодка, и отчёты о морской погоде не всегда точны. Он может быть пойман в такой удар. Но это может стать рискованным.

— Не было бы много пользы, чтобы тренироваться только в спокойных морях, — крикнула Уэс, ветер взъерошил волосы. — Давайте сделаем это.

Эвин помахала Корди.

— Преуспевай.

Корд бросила в воду спасательный манекен и закричала:

— Человек за бортом.

Эвин и Гари забрались на оплот и нырнули в океан. Даже в гидрокостюме первый удар холодной воды на лице Эвин и обнажённых руках и ногах заставил её живот сжаться. Она прорезала море к качающейся фигуре, борясь с приливами и волнами. Фигура поочередно ехала по волнам и исчезала под желобами. Если бы это было реальное дело, у них была бы только минута или две, чтобы добраться до президента, меньше, если бы он сошёл с корабля в результате какой-то травмы. Температура воды, прилив и грубый прибой быстро создали смертельную комбинацию. Она и Гари одновременно добрались до манекена, схватили его в спасательной сумке и поплыли обратно к лодке. Гари плыл рядом с ней, готовый взять на себя и произнести заклинание, если она слишком устала, борясь с потоками и холодом. Когда они достигли стороны патрульного катера, Уэс и Корд опустили подстилку на бок, и они с Гари закрепили фигуру внутри. Гари потянул за линию, чтобы показать, что они были готовы, и мусор качнулся вверх и вверх. Эвин поднялась по лестнице с Гари прямо позади. К тому времени, когда они достигли палубы, Уэс уже находилась в режиме полной реанимации, становясь на колени на мокрой поверхности, быстро пробегая по протоколу экстренной оценки, рядом с ней находился травматологический мешок, Корд выступала в качестве её первого помощника. Джефф бросил Эвин полотенце, и она стёрла воду со своих волос, наблюдая за работой Уэс.

Каждый раз, когда она видела Уэс в действии, она была поражена тем, как Уэс уделяла всему своё полное внимание, все свои сто процентов времени. Эвин провела свои дни с влиятельными людьми, и она не была легко впечатлена, но такой жестокий фокус было невероятно захватывающе наблюдать. Уэс отдавала приказы, не отрываясь от своего пациента, спокойная, уверенная, полностью командующая. Она олицетворяла силу, которой она никогда не испытывала прежде, и, наблюдая за ней, Эвин не могла не представить, что может обратить на неё за такой сильный фокус в интимный момент. Её кожа под обтягивающим неопреновым костюмом была покрыта галькой от волнения, и в яме её желудка расцвело тепло. Она редко подвергалась физическому вниманию, даже наполовину менее сильному, и всегда была готова взять на себя инициативу в постели.

Удовлетворение женщины было невероятно приятным, и она не искала большего. Спокойный и тихий оргазм был просто прекрасен — только когда она представляла себя с Уэс Мастерс, в этом не было ничего спокойного или тихого. Она чувствовала, как вес Уэс прижимает её к себе, руки Уэс исследуют её — не спрашивая разрешения, её согласие с готовностью дано. Её кровь мчалась с желанием открыться, чтобы быть известной, чтобы сдаться. Ничего знакомого в этом нет, но так хорошо. Так чертовски верно. Рядом с ней Гари откашлялся.

Она бросила на него взгляд. Он смотрел на неё.

— Что?

— Ты выглядела… загипнотизированной. Куда ты ездила?

— Никуда. — Эвин была рада, что её лицо уже было красным от ветра и воды, потому что тепло поднималось через неё. — Просто смотрела упражнение.

— Ха-ха. Смотрела намного больше, чем это.

— Заткнись, Браун.

Он смеялся.

— Она действительно очень горячая.

— Ты заткнёшься? — сказала сквозь зубы Эвин.

У Гари была жена и трое детей, и он был одним из немногих людей, которые никогда не дурачились, женаты или нет.

Она не выносила суждения о тех, кто это сделал. Когда вы проводили дни напролёт, неделя за неделей, с одними и теми же людьми в самых напряжённых ситуациях, которые только можно себе представить, делая то, что вы не могли сказать своим друзьям и семье, выпускать пар вместе было вполне естественно. Иногда испускание пара имело форму потного нащупывания в гостиничном номере в каком-то городе по пути к следующей точке карты или из неё.

— Просто говорю, — сказал Гари.

— Ну, не надо.

Удары вертолётных роторов пронеслись сквозь воющий ветер, и над головой появился вертолёт медпомощи Береговой охраны.

— Транспорт здесь, — позвала она.

— Одну минуту! — Уэс вытащила шейный иммобилайзер из своей сумки и спрятала его за шею фигуры.

Эвин переключила радиоканалы и посоветовала вертолёту опустить корзину Стокса. Гул качался над ними на ветру, и металлическая сетка-тобогган качалась взад-вперёд, словно маятник на тросах, спускаясь с открытого проёма. Она и Гари пошли вперёд, чтобы направить корзину вниз.

— Как это выглядит? — спросила она Уэс.

— Гипотермия первой стадии, потенциальная травма головы и шеи от воздействия на воду и возможная аспирация. У него стабильная шея, у нас термальные одеяла, и я начала вынимать антибиотики. По прибытии ему нужна компьютерная томография.

— Мы можем перевозить?

Уош поднялся с роторов и забрызгал спину и лицо Уэс. Она сморгнула воду.

— Он готов.

Эвин подала сигнал вертолёту, чтобы он продолжил опускание Стокса. Резкий порыв ветра чуть не сбил её с ног.

Измельчитель опустился и резко поднялся, пересекая перемещающиеся воздушные потоки. Трещина, похожая на выстрел из винтовки, пробила воздух, и задний трос, крепящий корзину, сломался. Металлический тобогган рухнул. Эвин рванулась к развевающемуся концу кабеля, когда Уэс присела на манекен, защищая фигуру от корзины для заботы. Конец безумно качающегося металлического носителя разорвал воздух, ударил Уэс по плечу и выбил её из лодки. На одну миллисекунду Эвин была полностью парализована. Палуба, где стояла Уэс, была пуста. Поверхность моря была ничем иным, как злой водой. Уэс исчезла. Эвин вскочила на оплот и нырнула за борт.

Мир круто перевернулся с ног на голову. Свет быстро замерцал и, наконец, погас, и всё, что осталось, было холодным. Только боль и остановка крови. Невидимые руки потащили Уэс глубже под ледяную мантию в черноту, которая погасила последний проблеск освещения.

Инстинктивно она затаила дыхание, изо всех сил пытаясь сориентироваться в сюрреалистическом ландшафте шока и паники. Её левая рука не слушалась её.

Она била ногами и хлопала, но её наполненные водой ботинки и потёртые джинсы давили на неё. Вверх и вниз не имело смысла — она ​​вращалась в мире без субстанции. Её животный мозг убежал от ледяной тьмы, от первозданного ужаса, охватившего её.

Начались примитивные рефлексы, и она боролась за то, чтобы вернуться в последнее место, где она чувствовала свет и тепло. Поверхность. Она боролась вверх, её грудь горела, боль была настолько сильной, что она не могла высосать воздух, чтобы успокоить пламя. Она зажала зубы, в конце концов узнав, что вода, которая поглотила её, вода, которая не даст воздуха, только внезапная и быстрая смерть. Только её правая рука и её неуклюжие ноги привели её в движение, она взмахнула ногами и ударилась о луч света, проникающего во мрак. Отчаяние сжало её горло. Она не собиралась это делать. Слишком далеко, слишком холодно, слишком много боли. Кровь гремела в её ушах, её сердце дико разбилось о сокрушительное давление в её груди. Ещё одна секунда и инстинкт отменит разум. Она должна была дышать. Дышать и прекратить пытки.

Ярость прошла сквозь неё. Она не сдастся. Её разум затуманился, замешательство притупило её чувства.

Холод глубоко в ней скучал и расцвёл, наполняя её блажённым теплом. Ещё несколько секунд, и страх начал стихать. Она перестала молотить. Тиски вокруг её груди напряглись, и битва замедлилась. Её руки и ноги были такими тяжёлыми. Море — теперь теплее — окружало её, текло мимо её лица, как нежные пальцы ласкали её, приветствуя её. Она была так близко к засыпанию, забывая холод.

Холодный взрыв воздуха ударил её по лицу, и кто-то крикнул ей в ухо:

— Дыши, чёрт побери. Дыши!

Уэс дёрнулась и вдохнула воздух. Она кашлянула, и жизнь вернулась к её рукам и ногам. Булавки и иголки попали ей в пальцы рук и ног. Лезвие режущей боли пронзило её грудь. Холод вернулся с удвоенной силой. Враги схватили её, угрожая вытащить её обратно в темноту. Она избита.

— Уэс, это Эвин! Не боритесь со мной.

Тьма исчезла, над головой вспыхнуло серое небо. Рука сжала её грудь — Эвин.

Эвин отбуксировала её. Эвин не была врагом. Уэс пыталась пнуть её ногами, но она не могла пошевелиться.

— Почти там, — выдохнула Эвин, её дыхание звучало резко и тяжело. — Уэс, продолжайте дышать.

Уэс снова вдохнула и снова закашлялась. Её горло сгорело.

— Эвин, что…

— Всё в порядке, мы почти на лодке. — Голос Эвин был напряжённым, дрожащим.

Вода была такой холодной. Берег был отдалённым пятном. Водоворот потянул её за ноги. Разрывное течение.

Эвин схватилась за неё, и Эвин прокляла.

— Вы должны держаться за меня, — крикнула Эвин. — Течение против нас.

— Не дайте мне потянуть вас вниз. — Уэс пыталась заставить свои вялые конечности двигаться. — Я могу плавать.

— Заткнитесь, Уэс, — проворчала Эвин. — Я вас не отпущу.

Уэс была слишком уставшей, слишком холодной и слишком сильной, чтобы спорить. Вода брызнула ей в рот, и ей нужно было приложить все силы, чтобы держать голову над волнующимися волнами. Она должна была доверять Эвин. Она ей доверяла.

Тень нависла над головой. Лодка.

— Позвольте мне поднять вас, — приказала Эвин. — Не боритесь со мной.

Ледяной металл поцарапал спину Уэс, когда её свернули в узкую корзину и привязали внизу. Она развернулась в воздухе, и корзина рванулась вверх, дёргаясь при каждом храповике лебёдки. Руки схватили корзину и направили её на палубу, голоса упали друг на друга — путаница приказов и фраз, которые, как она думала, она узнала, но не могла понять.

— Эвин?

— Она прямо здесь. — Мужской голос. Затем: — Дэниелс, идите ниже. Вы синяя.

Кто-то поднял левую руку Уэс, и она застонала.

— Сожалею. — Женский голос.

Она знала её. Кто? Уэс боролась, чтобы вернуться к себе. Она открыла глаза, сосредоточившись на лицах, смотрящих на неё сверху вниз. Она их знала. Пришлось связать имена, плавающие у неё в туманной голове.

— Вы знаете, где вы? — спросила блондинка.

Блондинка — карие глаза.

Взволнованные глаза. Шнур.

— Я в порядке, — сказала Уэс, её голос звучал как хриплый. — На борту корабля. Я в порядке.

— Вы в порядке, — повторил Гари, его лицо было странно белым на фоне серого неба.

— Отпустите меня. — Уэс боролась с ремнём на груди.

— Просто расслабьтесь. — Эвин появилась рядом с Гари. — Вы плавали, Док. Позвольте нам проверить вас.

Над левым плечом Эвин выскочил вертолёт с открытым брюхом и корзиной спасения под углом к ​​порталу.

Корзина — корзина, качающаяся к ней.

Для неё и пациента её приоритета.

— Я помню, как входила. Как пациент?

Эвин криво улыбнулась.

— Который из?

— Президент. Единственный.

— Он в порядке. — Рот Эвин скривился, и на её лице появилась тень — грозовые тучи на летнем небе. — Как ваши дела?

— Левое плечо получает тренировку, но оно только что сработало. Заглотнула немного воды, похоже. Я в порядке.

Радио потрескивало.

Корд сказала:

— Опусти стокса.

Уэс повернула голову, почувствовала сдержанность на шее.

— Вы можете снять этот ошейник. Я в порядке.

— Вы, — сказала Эвин, её бескровные губы были окрашены в синий цвет. — Но мы собираемся отвезти вас в больницу — проверить вас.

— Ни за что, — сказала Уэс, её голос уже стал сильнее. — Я никогда не теряла сознание. В скорой помощи они ничего не найдут, чего я не могу вам сказать прямо сейчас — моё плечо ушиблено, и мне холодно. Согрейте меня, и всё будет хорошо.

— Вы здесь не ответственны, доктор Мастерс, — резко сказала Эвин.

Она яростно вздрогнула, и её глаза остекленели, прежде чем она моргнула ими снова.

— Я старший врач, — сказала Уэс. — И вы на грани гипотермии. Гари — ей нужно выбраться из этого гидрокостюма и согреться.

— Да, мэм, — сказал Гари. — Эвин, ты слышала капитана. Пойти вниз и раздеться. Дополнительные термики в переборке.

— Не трогайте меня, Уэс, — сказала Эвин.

Доброй рукой Уэс расстегнула пряжку, удерживающую ленту на груди, и толкнула её вверх, пока она не села в корзине.

— Мне не нужно было бы, если бы вы слушали причину. — Её голова кружилась, но она боролась с волной тошноты. Её плечо болело, но ощущение вернулось к её пальцам, и её рука снова пошевелилась. Жёсткая и больная, но мобильная. — Мне было хуже играть в регби.

— Это не в вашем личном деле.

Уэс улыбнулась.

— Не всё там, разве вы не знаете это?

Голос Корди пронзил порыв ветра.

— Давайте закончим этот конкурс писанья на берегу. Могу ли я освободить вертолёт?

— Да, — сказала Уэс, — как только президент будет переведён.

— Вы тоже едете, — сказала Эвин.

— Если бы мне нужно было ехать, чего я не хочу, мы бы подождали другой вертолёт. POTUS является приоритетом. Мы делаем это по книге.

— Упражнение окончено.

— Я не выдаюсь, Эвин, — тихо сказала Уэс, держа взгляд Эвин, позволяя Эвин убедиться, что с ней всё в порядке и мыслить рационально. — Я бы не рискнула, если бы подумала, что есть большая проблема, но я хочу закончить эту миссию на своих ногах.

Ледниково-голубые глаза Эвин смягчились, и она кивнула Корди.

— Отправь президентский мусор. — Она присела около Уэс, её лицо было видно всем. — Но когда мы вернёмся на землю, я хочу проверить вас сама.

— Сделка. — Уэс натянула тепловое одеяло, которое они надели на неё, более плотно вокруг её плеч. — Выйдите из этого костюма.

Эвин слабо улыбнулась.

— Без аргументов.

Уэс подождала, пока Эвин исчезла из люка, и сказала Гари:

— Она потратила много энергии там.

Гари вручил ей дымящийся термос.

— Чай. Я получил его дальше.

— Благодарю. — Уэс отпила благословенно горячую жидкость и закрыла глаза.

Миссия была почти сорвана из-за аварии, и когда они написали отчёт, им пришлось бы объяснить, как именно это произошло, и кто, если кто-то, был ответственным.

— Души идут по коридору справа, — сказала Корд, когда группа поспешила на спасательную станцию. Она помахала Джеффу и Гари и повернулась к Эвин и Уэс. — Первый приказ для вас двоих — согреться.

— Давайте, — сказала Эвин Уэс. — Вы чувствуете себя достаточно устойчиво?

— Да, я в порядке. Немного тепла и сухой одежды, и я буду в порядке. Вам тоже нужно попасть в душ, агент Дэниелс.

— Гари пошёл, чтобы забрать нашу экипировку из машины — я заберу её и буду там через секунду.

— Всё в порядке. Благодарю. — Уэс быстро ушла, и Эвин подавила желание немедленно следовать.

Расстояние в голосе Уэс было почти таким же ледяным, как и вода. Эвин не могла сказать, скрывала ли замкнутый запас Уэс гнев, боль или критику, но зимнее выражение в глазах Уэс оставило её чувство покинутым. Удар одиночества был столь же пугающим, сколь и неожиданным.

— Ты в порядке? — сказала Корд тихо.

— Что? — Эвин сосредоточилась на Корди, прочитав её беспокойство. — Да. Ты не шутила насчёт пиптидов. Слишком сильные и холодные.

— Погода быстро меняется. Нас ждёт удар. В морских отчётах говорится, что мы смотрим на снег вверх и вниз по побережью.

— Вода, конечно, чувствовала, что она упала на двадцать градусов.

— В некоторых частях течения это, вероятно, имело место — холодная вода вытягивалась на поверхность из-за изменений ветра и давления воздуха. — Шнур поморщилась. — Мне очень жаль, что я не отменила упражнение раньше.

— Нельзя было ожидать — или помогать, — сказала Эвин, прислушиваясь к отдалённому звуку бегущего душа.

Она действительно хотела вернуться и проверить Уэс. Она не была убеждена, что Уэс была так же устойчива, как она утверждала. Когда она наконец нашла её, мощное течение сильно и быстро вытащило Уэс в море. Уэс вращалась, тонула, и она не боролась. На тошнотворную, душераздирающую секунду она думала, что опоздала. Она не могла вспомнить, чтобы когда-нибудь была в таком ужасе.

— Ты хочешь, чтобы я получила ваше снаряжение? — спросила Корд. — Ты дрожишь.

— Нет. — Эвин проигнорировала холод, распространяющийся по её костям. — Как только я свяжусь с Гари, я приму душ.

Шнур кивнула.

— Я буду в своём офисе.

— Спасибо, Корд. — Эвин отвернулась, притворяясь, что не видела вопросов или беспокойства в глазах Корди.

Они стали друзьями с тех пор, как она впервые встретилась с Корди во время сертификации по спасению на воде.

Тогда была небольшая искра интереса, но время и расстояние сделали дружбу более осуществимой, и она была рада, что избежала неловкости, которая могла возникнуть, когда им приходилось работать вместе. Кроме того, дружба без каких-либо осложнений стоила намного больше, чем горячая и тяжёлая и недолгая история. Это именно то, что она должна искать с Уэсли — крепкая профессиональная дружба, но, похоже, она не могла с этим разобраться. Когда она видела, как Уэс исчезает в воде, единственное, о чём она думала, это привести её в безопасное место. Она не думала ни о миссии, ни о протоколе, ни о том, что они были в процессе учений по спасению президента. Ничего из этого не имело значения, и это было большой проблемой.

Словно читая её мысли, подошёл Гари, поставил рядом с ней две сумки с вещами и сказал:

— Хватит бить себя. То, что случилось там, было несчастным случаем. Ты в порядке?

— Я в порядке. — Эвин прислонилась к стене внутри входа в спасательную станцию. — Послушай, тебе следует выбраться отсюда, если ты собираешься сесть на самолёт домой.

— Как насчёт тебя?

— Я собираюсь быть здесь некоторое время. Мне нужно проверить Уэс, и ей нужно хотя бы немного поспать, прежде чем она улетит. Я переброшу нас на рейс утром.

— Ты хочешь, чтобы я остался?

— Тебе не нужно. Твоя жена будет счастлива, если ты вернёшься домой сегодня вечером, и ты забьёшь её в следующий раз, когда не сможешь вернуться домой.

Гари улыбнулся.

— Чёрт, чувствительность у тебя… и я ценю это. — Он сделал паузу. — Ты сделала это прямо там, Эвин, начинай заканчивать. Хватит догадываться.

Она покачала головой.

— Я не знаю, Гари. Я вообще ни о чём не думала — я просто отреагировала. Если бы я подождала минуту, она могла бы вернуться на поверхность, Корд бросила бы ей спасательный круг, и мы могли бы её втянуть. Тогда мы с тобой могли бы посадить президента в вертолёт. Просто так, как это читается в своде правил. Вместо этого я перешла через сторону, не задумываясь о POTUS.

— Господи, Эвин, это было тренировочное упражнение, и у нас был член команды за бортом. Я бы сам пошёл за ней, если бы ты ещё этого не сделала.

— Не мог бы ты? Это не протокол, и ты это знаешь. Наша ответственность — сначала перед президентом, а затем перед командой. Мы провели Уэс по тому же сценарию с симулятором стрельбы, ожидая, что она оставит раненых агентов на земле.

— О, давай. — Гари фыркнул. — Конечно, во время этого сима был элемент неуверенности, но она знала, что агентам на самом деле не грозит смерть до крови. Это делает это намного проще, чем кого-то втягивать в рипид.

— Может быть, — сказала Эвин, высоко оценивая его усилия, чтобы заставить её чувствовать себя лучше, но не покупая оправдание.

Она нарушила протокол — инстинктивно и против всех своих тренировок.

— Я говорю тебе, — сказал Гари, — я бы сделал именно то, что сделала ты.

— Я не делала этого сознательно, Гари. Я даже не заметила, что мы были в середине учений. Мои инстинкты должны отличаться от этого.

— Ты знаешь, что — мы можем всё это прояснить, когда будем анализировать. Прямо сейчас ты стоишь там синяя, как Смурф, дрожа повсюду. Тебе нужно войти в душ. Завтра ты можешь побить себя в Вашингтоне.

— Слушай, извини, — сказала Эвин.

Гнев на себя, на Гари был несправедливым. Не по его вине она отказалась от тренировок — это была Уэс. Каждый раз, когда Уэс Мастерс задумывалась о чём-либо, она полностью сходила с рельсов.

— Забудь об этом — это был адский день. — Гари хлопнул её по плечу. — Иди в душ, ладно?

— Да. — Эвин схватила свою сумку и чемодан Уэс и оттолкнулась от стены. — Тебе лучше отчалить в аэропорт, или ты не собираешься это сделать. Буря приближается.

— Ты уверена?

— Да, я провожу нас в отель, позвоню Тому и приведу его в порядок.

— Ладно. Но я хочу увидеть тебя, когда ты вернёшься в округ Колумбия, прежде чем мы подведём итоги этой миссии.

— Почему?

— Так что я могу убедиться, что ты не упала на свой меч, когда в этом нет необходимости.

Эвин засмеялась.

— Сделка.

Она помахала Гари к двери и направилась по коридору. Она не упала бы на свой меч, но ей нужно было вернуться на правильный путь. Ей нужно было выполнить эту работу и забыть о том, что Уэс идёт под воду, забыть о панике, которая сильно ударила её и наполнила ужасом, когда она подумала, что потеряла её.

Раздевалка была унисекс и небольшая — комната размером десять на десять футов с тремя узкими серыми шкафчиками у одной стены, несколькими открытыми полками для снаряжения и припасов над скамейкой напротив шкафчиков, крошечным шкафом с туалетом в углу и ещё один немного больший шкаф с деревянной душевой кабиной без двери. Когда Эвин вошла, в душе всё ещё текла вода, и одно горизонтальное окно высотой в фут над шкафчиками было заморожено паром. Она сбросила полотняные штаны и толстовку с капюшоном, которые она вытащила на патрульном катере, бросила их рядом со скамейкой и взяла с полки пару белых махровых полотенец. По тонкости материала их много раз стирали, но они были чистыми и сухими, и это было всё, что ей было нужно. Душ в другой комнате выключен.

— Нужно полотенце? — позвала она.

— Я получила одно, спасибо, — перезвонила Уэс.

Эвин обернула полотенце вокруг её торса и ждала, когда Уэс покинет душ.

Когда вошла Уэс, и без того небольшая комната ещё больше сжалась, её золотисто-золотистые волосы покрылись водой, обхватив её кожу головы и перебирая её шею. На её груди сверкали сверкающие капельки, а над мышцами верхней части живота текли тонкие ручейки. Её кожа была покрыта гусиной кожей. Эвин развернула полотенце и протянула его.

— Вам холодно. Прикройте плечи. У вас там довольно хороший синяк.

— Благодарю. Выглядит хуже, чем кажется. — Уэс потёрла волосы и накинула полотенце на шею. — Там ещё много горячей воды.

— Хорошо, я готова к этому. Ваша сумка там. — Эвин указала на сумки, которые она оставила в конце ряда шкафчиков. — Я буду через секунду.

Она прошла мимо Уэс, на расстоянии фута между ними. Несмотря на продолжительный холод, который постоянно оседал в её костях, она была совсем не оцепеневшей. Быть рядом с Уэс наполнило её мускулы и залило её кровь теплом и ожиданием. Она сняла полотенце, накинула его на край душевой кабины и вошла внутрь, полностью открутив горячий кран. Она добавила немного простуды, но держала воду как можно ближе к дымящейся воде, так как могла стоять, погружая голову, поворачивая лицо к брызгам, отчаянно надеясь очистить изображение тела Уэс, обрисованное тонким хлопковым полотенцем.

Сильные плечи, ваяемые руки, опухание упругих грудей, растяжение живота и лёгкие блики на бёдрах. Она вздрогнула и прижала руки к гладкой черепичной стене. Она опустила голову, пока жар бился о её шею и плечи. Она оставалась там до тех пор, пока вода не начала остывать, а затем закрутила краны.

Быстро, она досуха вытерла волосы, расчесала их пальцами и обернула последнее сухое полотенце вокруг своей груди. Она вернулась в раздевалку, не глядя в сторону Уэс, и быстро натянула сухие джинсы и футболку с длинными рукавами. Надев толстые шерстяные носки и надавив на ботинки, она повернулась к Уэс, которая растянулась на скамейке с рукой на глазах. Возможно, она спала.

Эвин улыбнулась про себя. Уэс была похожа на всех первых знакомых, которых она когда-либо знала — она ​​могла спать где угодно, когда угодно и при любых условиях. Она вынула свой аварийный комплект из дорожной сумки и присела рядом со скамейкой.

— Вы спите?

— Нет, — тихо сказала Уэс. — Просто наслаждаюсь теплом.

— Я знаю, что Вы имеете ввиду. — Эвин вытащила манжету для измерения кровяного давления и стетоскоп. — Я хочу проверить ваше АД.

Уэс двинулась и расстегнула её манжету, и Эвин отмахнулась от неё.

— Я поняла.

Она расстегнула манжету Уэс и сложила рукав до середины предплечья. Кожа Уэс была слегка загорелой, мягкой и гладкой, мышцы под твёрдой и тонкой гравировкой. Она не смотрела на лицо Уэс, когда обернула манжету для измерения кровяного давления вокруг бицепса и проверила давление.

— Девяносто на шестьдесят. Это нормально для вас?

— Немного низко, — сказала Уэс, — но ничего страшного.

— Ага. — Эвин не собиралась спорить, но и не собиралась позволять Уэс самодиагностировать. Она проверила свой пульс. Шестьдесят, медленный и устойчивый, полный и сильный. Уэс не просто выглядела в хорошей форме, она была. — Вы бегаете?

— Я гребу.

— Это показывает. — Эвин вытащила цифровой термометр. — Положите это под язык.

Уэс убрала руку с глаз и повернула голову, чтобы взглянуть на Эвин. Её брови слегка приподнялись, когда она посмотрела на термометр.

— Я в порядке.

Усталость затенила её глаза, от тёмного зелёного до почти чёрного. Её губы были бледными. Она выглядела истощённой.

— Ваши жизненные показатели хорошие, но вам нужно топливо и отдых. — Эвин виляла термометром. — Под ваш язык.

Уэс ухмыльнулась и открыла рот. Эвин вставила термометр внутрь, и Уэс медленно обхватила его губами. Её глаза смотрели на Эвин, и Эвин почувствовала, как жар бросился ей в лицо. Её бёдра внезапно задрожали, и она упала на колени, чтобы успокоиться. Чёрт, она даже не могла сделать что-то столь же простое, как измерить температуру Уэс, не начав терять её. Что ж. Она могла бы сохранять спокойствие, если бы не смотрела на рот Уэс и не представляла, как эти влажные, чувственные губы сжимаются вокруг неё. Уэс опозорила каждую из своих фантазий и испугала её до чёртиков. Она тяжело сглотнула и подумала, может ли Уэс услышать стеснение в горле. Её сердце почти замёрзло, когда рука Уэс приблизилась к её лицу. Эвин замерла, чувствуя себя немного похожей на кролика, парализованного при виде приближающегося хищника. Пальцы Уэс скользнули по её щеке, скользили по шее, и у Эвин перехватило дыхание.

— У вас синяк, — пробормотала Уэс.

Эвин высунула термометр между губ Уэс и сделала вид, что смотрит на него.

— Девяносто шесть. Вам слишком холодно.

— И ваш пульс учащается. — Кончики пальцев Уэс лежали на сонной артерии Эвин. — Бьюсь об заклад, если бы мы измерили ваше кровяное давление, это было бы повсюду. Вам тоже нужен отдых, агент Дэниелс.

Эвин хотела отойти от прикосновения Уэс. И она хотела большего. Она хотела, чтобы огонь, струящийся из кончиков пальцев Уэс, прожигал её, сжигая страх, неуверенность и осторожность. Она хотела взорваться. Её живот дрожал.

Она облизнула внезапно сухие губы и отошла.

— Нам обеим нужна еда. Сядьте, я хочу проверить ваше давление, пока вы в вертикальном положении. Я не позволю вам уйти отсюда и упасть на полпути к машине.

— Я ценю вашу заботу, — тихо сказала Уэс, — но я не кальмар, вы знаете.

Эвин засмеялась.

— Я знаю. Но держу пари, что прошло уже много времени с тех пор, как у вас был такой вид.

Вздохнув, Уэс встала.

— Правда. — Она закрыла глаза. — И у меня есть небольшая ортостатическая гипотензия.

Мгновенно, Эвин забыла обо всём, кроме того, что убедилась, что Уэс стабильна. Она снова сняла давление.

— Семьдесят на пятьдесят. У вас немного кружится голова, не так ли?

— Немного.

— Ладно. — Эвин быстро встала. — Мы проведём ночь в Китти Хок. Вы соберётесь налить горячую еду и поспать двенадцать часов.

Уэс нахмурилась.

— Я могу поспать в Вашингтоне. Возвращаться не так долго.

— Извините, я не рискну, когда вы декомпенсируете себя в самолёте. Еда, сон, завтра дом.

— Должна ли я спросить, кто оставил вас в ведении?

В ней звучало раздражение, и это только доказывало, что она не на вершине своей игры. Эвин никогда не видела её недовольной.

— По умолчанию я только отвечаю, капитан, — тихо сказала Эвин. — Я создала это упражнение. Я виновата, что вы зашли сегодня. Я собираюсь увидеть, как вы вернётесь домой целой и невредимой.

— Это фигня. Кабель оборвался. Это был несчастный случай.

— Могло быть и хуже. — Эвин внутренне вздрогнула. Уэс уже спускалась вниз, когда достигла её. Она даже не могла думать об этом, не чувствуя, что её кусочки разорвутся на части и разбьются, как стекло на камнях. — Независимо от того, что вы думаете, мне нужно позаботиться о вас прямо сейчас.

Уэс резко вздохнула.

— Я не уверена, насколько хорошо я буду в этом — я имею в виду быть пациентом.

— Не привыкли заботиться?

— Не на самом деле, нет.

— Никого особенного? — Тишина растянулась, и Эвин подождала, пока ставни снова закроются.

Но Уэс просто посмотрела ей в глаза, а Эвин слишком устала и волновалась, чтобы скрыть то, что могло бы показать.

— Нет, никто.

— Тогда, полагаю, сегодня вечером, — сказала Эвин, стараясь изо всех сил.

— Это может занять некоторое привыкание, — тихо сказала Уэс. — Возможно, я не очень хороша в этом.

— Я сомневаюсь, что есть что-то, в чём вы не сильны. — Эвин упаковала своё снаряжение и упаковала их мокрую одежду. Она протянула руку Уэс. — Давайте начнём практиковать и посмотрим, как вы делаете.

Уэс медленно поднялась со скамьи, слегка покачиваясь. Эвин обняла Уэс за талию.

— Ладно?

— У меня ещё нет моих сухопутных ног. — Уэс раздражённо вздохнула и обняла Эвин за плечи. — Просто дайте мне минуту.

— Берите столько времени, сколько вам нужно. У нас сегодня нет расписания.

Рука Уэс изогнулась вокруг плеча Эвин, а пальцы её пальцев пронзили волну возбуждения в груди Эвин. Её сердце стучало, а ноги дрожали. Она напрягла мышцы, надеясь, что Уэс не почувствует, как она дрожит. Она планировала заботиться о Уэс и больше ничего.

— Готовы уйти отсюда? — спросила Эвин.

— Более чем готова. — Уэс опустила руку и отступила. — Я думаю, что смогу сделать это самостоятельно.

Эвин мгновенно пропустила контакт и небрежно сказала:

— Никогда в этом не сомневалась. Пойдёмте, найдём комнату на ночь.

Уэс тихо рассмеялась.

— Больше практики?

— Э-э … ад. Вы думаете, может быть, вы могли бы немного ослабить меня? Мой мозг здесь немного оцепенел.

— Ну, давайте согреем вас.

Уэс потянулась к двери и толкнула её, и Эвин удивилась, как столы были так аккуратно перевёрнуты.

Неоновая вывеска, объявляющая мотель Bayside, мелькнула беспорядочно, освещая L-образный моторный корт вспышками праздничного красного и зелёного цветов. Забрызганный грязью чёрный пикап «Форд» и низкорослый восьмидесятилетний кабриолет с большими пятнами грунтовки ржавого цвета на крыльях были единственными транспортными средствами на гравийном участке. В ближайшей к дороге комнате горел свет.

Раскрашенная вручную табличка с надписью «Окно» в полосатом окне гласила: «Офис».

— Похоже на мотель с простынями, — тихо сказала Уэс.

— Корд клянётся, что это место чисто и делает приличный кофе, — сказала Эвин.

— Это всё, что нам нужно.

Им было всё равно, где они спят — она ​​спала в худших местах, включая палатку в афганских горах. По сравнению с этим, это оценили пятью звёздами. Эвин втянула арендованный джип на стоянку, как только взошло солнце и поднялся ветер.

— Я забегаю и регистрируюсь.

Когда Эвин толкнула дверь, ветер, доносящийся сквозь ветви красных дубов, окружавших мотель, наполнил джип звуком, похожим на пулемётный огонь. Уэс дёрнулась, и её живот сжался. Она была отправлена ​​в полевой госпиталь, расположенный достаточно близко к фронту, чтобы слышать перестрелки, происходящие ночью на холмах, её палатка была плохим щитом от случайных выстрелов. Она редко спала глубоко, её тело всегда покрыто уткой и укрытием. Даже сейчас, восемнадцать месяцев спустя, она инстинктивно искала укрытие, когда машина дала обратный удар или хлопнула дверью. Она не нервничала с тех пор, как вернулась в штат. Короткое незапланированное плавание во второй половине дня не должно было так сильно нарушать её равновесие — возможно, её волнение было связано с затяжным холодом, который не рассеял парящий душ. Высунувшись в открытую дверь, Эвин посмотрела на небо.

— Корд сказала, что мы могли бы получить снег, и я думаю, что он прибыл — дует быстро. Вы должны оставаться в машине, пока я не вернусь. Последнее, что вам нужно, это снова промокнуть.

Уэс протянула руку через сиденье и схватила Эвин за рукав, не давая ей вылезти.

— Вам тоже нужно оставаться сухой. — Она передала свой жакет «Северное лицо» Эвин, которая покинула спасательную станцию ​​в джинсах и футболке. — Он имеет капюшон. Давайте, возьмите его.

— Вы уверены?

— Нагреватель здесь взрывается. Мне очень тепло. Я тоже голодна.

Эвин ухмыльнулась.

— Отличный прогностический признак. Что вы думаете о пицце? Через дорогу есть место, и я сомневаюсь, что сегодня вечером мы доставим что-нибудь сюда, если надвигается шторм.

— Звучит здорово. Поскольку я уже знаю, что вы не вегетарианка, я возьму пепперони.

— Отлично. Грибы?

— И чёрные оливки.

Эвин одобрительно кивнула.

— Успешно справилась.

Уэс смеялась.

— Как насчёт пива?

— Сэм Адамс, если я не смогу получить какой-нибудь микровар?

— Вы сделаете это.

Смеясь, Эвин выпрыгнула, пожала плечами. Подняла жакет и капюшон.

Она захлопнула дверь, сунула руки в карманы и пробежала сквозь ледяную смесь дождя и снега, её форма кратко обрисовалась фарами, прежде чем она исчезла в темноте. Уэс наблюдала дольше несколько секунд, странное предчувствие вспыхнуло внутри, как только Эвин исчезла из поля зрения.

Она сложила руки и положила их между колен. Ей не было холодно, но её пальцы были ледяными. Она задавалась вопросом, было ли это её воображением. Температура быстро упала перед лицом приближающегося шторма, но она привыкла к холодной погоде. Она вздрогнула и посмотрела на почти пустую парковку, ползучее беспокойство заставило её вздрогнуть.

Эвин оставила фары включёнными, и ореолы от наклонных лучей, казалось, держали круг тьмы в страхе. Она никогда не боялась темноты и не пугалась неизвестной местности. Она была морским офицером и врачом скорой помощи — она ​​была подготовлена ​​к тому, чтобы справиться с неизбежной опасностью. Фары потускнели, и темнота приблизилась. Её дыхание стало немного быстрее, и её грудь охватила тяжесть. Она закрыла глаза и снова перевернулась, кружась в бесконечной пустоте, которая погрузила её в холодную тёмную тишину.

Задыхаясь, она резко выпрямилась и открыла глаза. За её запотевшим окном снег падал гуще, белое одеяло скрывало мир от глаз. Она не могла увидеть мотель. Она не могла видеть, куда ушла Эвин. Эвин. Эвин была крепкой, настоящей и тёплой. Она боролась с желанием выйти из машины и поискать её.

— Хорошо, — прошептала Уэс вслух, — ты знаешь, что это такое. Усталость, остаточная гипотермическая путаница, замедленная реакция на стресс. Ты имеешь право на всё это — на час или около того.

Каталогизация её симптомов помогла ослабить некоторое давление в её груди. Она глубоко вздохнула, услышала слабый хрип суженных бронхиол. Эвин была права, она не могла летать. Ей нужно было пополнить топливо, которое она сожгла, борясь с убийственным течением. Ей нужно было поспать. Эвин должна была быть почти в той же форме — она ​​была в воде почти столько же времени. И она боролась с течением за них обеих.

Дверь машины открылась, и Уэс подпрыгнула. Эвин упала на место рядом с ней.

— Хорошо, — сказала Эвин, вытирая следы тающего снега с её щёк одной рукой. — Я заказала пиццу, и они сказали, что она будет готова через пятнадцать минут. Мы можем устроиться, и я перейду и получу её.

— Может быть, мы должны забыть об этом, — сказала Уэс хриплым и чуждым голосом.

Эвин вытолкнула джип из слота и направилась дальше в сторону.

Длинный низкий мотель снова появился в поле зрения, когда она наклонилась вперёд.

— Почему? Я думала, что вы голодна?

Уэс ударила себя по лбу. Ей не было жарко, но она потела. Ей не было холодно, но она дрожала.

— Сожалею. Я…

— В чём дело? — Эвин остановилась перед зелёной металлической дверью, едва заметной сквозь падающие хлопья. Двенадцатилетняя фигура, сделанная из белых наклеенных, светящихся в темноте номеров, определила комнату. Она переключилась в нейтральное положение и нажала на стояночный тормоз, оставив свет включённым. — Вы в порядке?

— Да, простите. Просто нервная. Сожалею.

Эвин положила ладонь на шею Уэс. Её пальцы были горячими, как угли.

— Ничего необычного. Раньше у вас был ужасный шок.

— У вас тоже. Вам нужно согреться, поесть и…

— Эй, — сказала Эвин. — Это всё в плане, док. Вы можете расслабиться. В самом деле.

— Я знаю. Вы правы. Всё будет хорошо. — Уэс закрыла глаза и опустила голову в безопасную колыбель руки Эвин. Пальцы Эвин скользили вверх и вниз по мышцам по обе стороны от её позвоночника, ослабляя напряжение, передавая тепло через неё. Она вздохнула. — Я не думаю, что погода станет лучше. Мы должны бежать за этим.

— Позвольте мне открыть дверь, и вы входите внутрь — держитесь насухо, — пробормотала Эвин, продолжая лёгкий массаж. — Я принесу наше снаряжение.

— Я ценю это, но я могу помочь нести наши вещи.

— Это та часть, где вы практикуете, позволяя мне заботиться о вас.

По позвоночнику Уэс пробежала волна беспокойства — большую часть своей жизни она заботилась о своих собственных нуждах, а потребность в прикосновениях Эвин, её присутствии заставляла её чувствовать себя уязвимой. Она не хотела внимания Эвин только потому, что Эвин чувствовала себя виноватой. — Это не ваша вина.

Эвин нахмурилась.

— Я сосу на соединение точек, и я скучаю по этой картине.

— Вам не нужно заботиться обо мне, потому что вы чувствуете ответственность.

— Вау. Ладно. — Рука Эвин отпала. — Тогда я просто позволю вам постоять за себя, — и когда вы, наконец, сделаете крах…

Уэс услышала обиду за краем гнева в голосе Эвин. Она не хотела причинять ей боль. Она не хотела, чтобы холодное расстояние между ними не имело никакого отношения ни к шторму, ни к темноте.

— Так что, может быть, это немного не так. Я думаю, что я сосу на заботу о вещах. У меня были две маленькие сестры, которые даже не помнили нашего отца. Для них было тяжелее, и у моей матери было так много энергии, чтобы распространяться между нами четырьмя.

— Ладно. — Плечи Эвин расслабились, а сжатие вокруг рта смягчилось.

Красные блики в её волосах сверкали на фоне снега, коконирующего их, эфирное изображение, которое запечатлелось в мозгу Уэс. Она была прекрасна — не идеальная модель, но сильная и смелая. Уэс хотела стереть последние следы настороженности во взгляде Эвин. Она хотела проследить линию её челюсти, но вместо этого она закончила кончиками пальцев по тыльной стороне руки Эвин, где она лежала на колене Эвин.

— Можем ли мы попробовать это снова?

Прошло мгновение, и Уэс задержала дыхание. Эвин перевернула руку, и их пальцы переплелись.

— Как насчёт того, чтобы мы вас устроили, а я пойду за пиццей? — спросила Эвин.

Тяжёлый вес, сокрушающий грудь Уэс, распался. Рука Эвин была тёплой и твёрдой. Она крепче обняла.

— Что я хотела бы.

Дневная смена ушла несколько часов назад, и коридор за пределами лаборатории изоляции 4-го уровня опустел. Её шаги беззвучно упали на белый кафельный пол, когда она направилась к шлюзу в конце коридора.

Она прижала ладонь к идентификационной табличке и наклонилась для сканирования сетчатки. Свет над проходом вспыхнул от красного до зелёного, и гидравлическая дверь открылась со слабым свистом. Она вошла в ультрафиолетовую камеру, наружная дверь за ней закрылась, и она надела защитные очки. Когда она ввела свой код входа на стеновой панели, гул сопровождал импульс ультрафиолета, и открылась следующая дверь в цепи.

Она положила свои защитные очки на полку и прошла во внутреннюю изоляционную комнату, где она методично прошла обычную проверку своего защитного костюма с положительным давлением — запечатала манжеты на лодыжках и запястьях, застегнула шею и прикрепила воздушный шланг к односторонниму клапану в центре спины. Она повернула циферблат, и вошёл сжатый воздух. Давление на настенном манометре оставалось стабильным на уровне 1 атм. Нет утечек. Она закрыла впускной клапан и открыла вентиляционные отверстия вдоль шеи. Воздух шипел. Она была готова идти на работу. Сняв туфли, она осторожно вошла в ярко-жёлтый костюм и, закрыв пломбы, натянула непроницаемые резиновые сапоги до икры. Она не носила на работе никаких украшений, даже часов. Ей нужно было только удалить её — она ​​не могла рисковать любой зацепкой или разрывом, который может нарушить PPPS. Даже микроскопическая рента в изоляционном костюме может позволить проникнуть заразе, где она может быть поглощена её кожей или вдыхаться в её дыхательную систему.

Биологические риагенты, с которыми они работали в лаборатории BSL-4, были либо высокопереносимыми, либо смертельно опасными, либо и тем, и другим. Костюм был её единственным щитом. Как только костюм был надет, она накрыла водостойкие ботинки одноразовыми пинетками, вставила головной щит на место и натянула перчатки. Она не заботилась о своей безопасности. Она всегда была готова к любой чрезвычайной ситуации.

Осторожность была для неё образом жизни, и она с самого рождения обучалась быть в экстремальных обстоятельствах. С громоздким пальцем в перчатке она нажала код входа, и камера подняла давление.

Внутренняя дверь открылась, и она вошла в лабораторию. Она кивнула коллеге, работавшему на соседней станции, и определила вариант вируса Эбола. Подсоединив воздушную авиакомпанию к порту костюма, она пошла по проходу, следуя за ней, как разноцветный жёлтый шарик. Она вызвалась на ночную смену шесть месяцев назад, установив свой распорядок дня, приехав немного раньше и уехав немного позже. Её коллеги ценили её усердие и её готовность сдвинуть кладбище дольше, чем обычные обязательные ротации.

На своей станции она загрузила свой компьютер и взяла образцы, которые она планировала провести на гелевых пластинах той ночью, вместе со второй стойкой с пробирками. В течение последних шести месяцев она тщательно откачивала микро-аликвоты птичьего гриппа, слишком мелкие, чтобы кто-либо другой их заметил, пока у неё не было одной пробирки, наполовину заполненной одним из самых опасных вирусов, когда-либо производившихся. Когда она уходила в конце своей смены, она вставляла трубку в складку в своём костюме под рукой и закрепляла её на месте полоским специальным клеем, который они держали для аварийного ремонта, если один из костюмов должен быть случайно порван. Как и на покрышке, мгновенно самоуплотняющийся клей обеспечит достаточную защиту, пока работник лаборатории не сможет добраться до камеры дезактивации.

Сегодня вечером спасительный материал позволил бы ей выделять вирус, способный убить тысячи людей.

Она не была действительно заинтересована в гибели тысяч людей, однако, только одного. Президент Эндрю Пауэлл отстаивал всё, что она презирала, — представитель богатых, защитник привилегированных, поборник тех, у кого нет морали или ценностей. Её отец научил её и её братьев и сестёр правильному пути, воспитывая их, чтобы они оставались в живых. Он поощрял их преуспевать, обучая их в лагере вместе с детьми других выживших, ставя их на путь, на котором они когда-нибудь смогут что-то изменить. Она всегда знала, что у неё есть миссия, и теперь она собиралась её выполнить. Она поможет ему донести его послание — Америка для американцев — и теперь, когда появился лидер, у них будет президент, который будет говорить за праведных.

Она поможет сделать это возможным.

Цифровые часы в дальнем конце комнаты одновременно отображали время и дату в Нью-Йорке, Вашингтоне, Лос-Анджелесе, Гонконге, Сиднее, Нью-Дели, Берлине, Лондоне. Семь вечера в Атланте. Ещё двенадцать часов и первый этап её миссии будет завершён.

Скоро начнётся освоение Америки.

Эвин передала Уэс последний кусок пиццы.

— Вы заканчиваете это.

— С меня довольно. — Уэс села на кровать, прислонившись спиной к стене.

Некоторые тени вокруг её глаз исчезли, но щёки всё ещё были впалыми, а пальцы слегка дрожали, когда она потянулась к салфетке.

— Вам нужны углеводы — ешьте. — Она ненавидела видеть, как Уэс больно. Уэс не жаловалась — она ​​не будет, и её попытка симулировать нормальность только заставила Эвин захотеть что-то ударить. Она должна была сделать что-то, даже что-то бездумное, или она сделала бы то, о чём они обе сожалеют. Она сложила остатки их еды — мятые бумажные салфетки, пару бумажных тарелок, коробку для пиццы. — Я возьму пустой ящик в корзину. Пицца была отличной, но я не стала бы пахнуть последствиями всю ночь.

Комната была щедрой по стандартам мотеля — две чуть большие односпальные кровати, разделённые тумбочкой с двумя ящиками и отделкой коричневого лака. На испачканной водой верхушке сидела гусиная шея для чтения, пыльный оттенок. Ванная комната была вырезана из зоны туалета — рядом с раковиной застрял маленький туалет, душевая кабина площадью два с половиной квадратных фута и одинокий верхний свет. В шкафу было несколько изогнутых проволочных вешалок и больше ничего.

Ни она, ни Уэс ничего не взяли из своих дорожных сумок, кроме туалетных принадлежностей.

— Нужна помощь? — спросила Уэс.

— Я поняла, — сказала Эвин, не глядя на Уэс.

Она сидела на дальнем конце кровати во время их обеда на вынос, обеда, который она делила сто раз в сотне неописуемых комнат, как эта. Однако она никогда не была так благодарна за коробку с пиццей, которая была открыта между ними, как она была сегодня вечером — каждый раз, когда она смотрела на Уэс и вспоминала, как она выглядела медленно кружащейся под водой, она хотела прикоснуться к ней. Просто чтобы убедиться, что Уэс было тепло и безопасно. Она собрала мусор и встала.

— Нужно что-нибудь?

— Нет. Я собираюсь принять ещё один душ.

— Всё ещё холодно?

Уэс ухмыльнулась.

— Я не совсем уверена. Чувствую себя так, но это может быть только моё воображение.

Эвин проверила термостат на стене над комодом, старинный клён пятидесятых годов с деревянными ручками на ящиках и шатким зеркалом. Семьдесят градусов. Комната была поджаренной.

Уэс всё ещё не полностью выздоровела.

— Не торопитесь — используйте всю горячую воду, если вам нужно. У меня всё в порядке.

— Ладно. — Уэс встала, посмотрела на дверь. Фризон беспокойства пронзил её нервные окончания. Она никогда не думала о том, чтобы быть одна, но не хотела, чтобы Эвин вышла из этой двери. Она ходила по комнате в течение десяти минут, за которые Эвин ушла за пиццей, и не смогла расслабиться, пока Эвин снова не появилась, в её глазах вспыхнула искорка, когда она подняла коробку с пиццей наверх, как трофей. Она выглядела яркой, живой и сексуальной. Уэс подавила волну жара, стекающую по её бёдрам. — Так что я увижу вас через несколько минут.

— Правильно. — Эвин потянулась к ней сзади и нащупала дверную ручку, её взгляд был прикован к Уэс. — Я буду здесь.

Уэс первой нарушила зрительный контакт и скрылась в ванной. Секунду спустя в душе появилась вода. Эвин представила, как Уэс выползает из одежды и обнажается в жару. Она видела достаточно тела Уэс через то тонкое влажное белое полотенце в раздевалке, чтобы понять, как именно Уэс будет выглядеть голой. Обычно у неё не было проблем с наполнением своих фантазий женщинами, которых она знала, но она прогоняла соблазнительный образ тела Уэс из своего разума. Она не хотела фантазировать о ней. Она хотела поцеловать её. Она почти имела — и тогда, если бы они были ближе. Она довольно много практиковалась, читая глазами женщин, и она видела желание у Уэс. Тем не менее, у неё не было такой плохой идеи дольше, чем она могла вспомнить. Спать с Луизой, когда она не была на сто процентов, не держала свечу от безумия поцелуя с Уэсли. У Уэс несколько часов назад был серьёзный шок — она чуть не утонула. Она была уязвима. Физически истощена.

Побоями и ушибами. По её собственному признанию, не совсем на вершине её игры. Ей не нужно, чтобы Эвин приходила к ней — ей нужен был крепкий ночной сон и, возможно, разговор с кем-то о том, что произошло. Эвин не была одной из тех агентов, которые находили психологическую поддержку навязчивой или угрожающей. Её старшая сестра была психологом и одним из лучших слушателей, которых она когда-либо встречала. Она узнала, когда боролась с проблемами идентичности, с которыми сталкиваются все подростки, которым помог разговор с её сестрой. И когда она сказала Крис, что она лесбиянка, её сестра была крутой. Чёрт, она говорила с Гари, когда всё стало по-настоящему волосатым — когда стресс, безумные графики и отсутствие личной жизни начали сводить её с ума. Она хотела, чтобы Уэс получила любую помощь, в которой она нуждалась, и сделать шаг ей не стоило. Эвин надела куртку Уэс не столько потому, что ей хотелось сохнуть на всё ещё падающем снегу, но потому, что ей нравилось её носить.

Необычная близость для неё — ношение чужой одежды. Глупо, но никто не должен был знать. Куртка была немного большой. Плечи Уэс были чуть шире, руки чуть длиннее, но она была не намного больше, а их тела не могли бы соединяться друг с другом. Грудь Уэс была как раз того размера, который идеально подходил для их туловища.

Бёдра Уэс были достаточно длинными и плотными, чтобы обхватить её, не оставляя промежутков между ними.

Кулак нужды в её животе сжался, и она бросилась на улицу, приветствуя холодный ветер и ледяной снег. Буря поднялась. Два дюйма влажного порошка покрыли парковку. На двухполосной дороге машины не проезжали. Дорога осталась не вспаханной. Бросив детрит в открытую пасть помятого синего мусорного контейнера, спрятанного за концом здания, она побежала назад по ряду затемнённых комнат. Она топнула ногами, чтобы очистить ботинки от снега, и прыгнула в их комнату, закрыв холодную ночь на улице. Уэс стояла посреди комнаты с полотенцем, натянутым над её грудью, оставляя открытую верхнюю часть груди, изогнутые плечи и большую часть бедра. Осколок света пронёсся через частично открытую дверь ванной позади неё, подчёркивая её сильные изгибы и извилистые плоскости.

Красно-зелёное свечение знака мотеля промелькнуло через открытые планки на жалюзи, висящих на единственном окне рядом с дверью, оставляя лицо Уэс в основном в тени. Эвин снова мелькнула на изображении Уэс, обёрнутой вокруг неё, ничего между ними. Её кожу покалывало, и тепло заливало её ядро.

— Лучше? — Эвин отступила, пока её задница не ударилась об стену.

Она не могла много читать по лицу Уэс, но поспорила, что её легко разобрать.

Когда ей было пятнадцать, она имела больше контроля, чем сейчас.

— Да, — сказала Уэс. — Как там снаружи?

— Снег довольно сильный. — Эвин не могла двигаться.

Не могла отвести глаз от лица Уэс.

— Ваши волосы мокрые. — Уэс подошла ближе, провела пальцами по волосам у виска Эвин. — Вы должны были надеть капюшон.

Эвин расхохоталась и почесала волосы рукой.

— Я думала, что смогу убежать от снежинок.

Уэс смеялась.

— Почему это не удивляет меня? Все федеральные агенты думают, что они способны на сверхчеловеческие подвиги?

— Только те, кто такие, как я. — Эвин улыбнулась, наблюдая, как улыбка достигла глаз Уэс. Она любила заставлять её улыбаться. Тем не менее, она выглядела напряжённой, как будто она тянет двойников в течение недели. — Как вы себя чувствуете?

Уэс пожала плечами.

— Как будто у меня был действительно длинный день. Ничто из сна не излечит. Я не так уж и практична, работая над двадцатью четырьмя — я всё ещё довольно часто освещаю РП.

— Да, но вы обычно не физически к нему обращаетесь.

— Я тоже не была сегодня, — мягко сказала Уэс. — Я сняла удар с лодки — на самом деле никто не гордился этим. Я должна была пригнуться. Я видела, как это происходит.

— Как долго — секунду? — Эвин покачала головой. — У вас никогда не было шанса.

— И вы не сделали. — Уэс стряхнула свободный угол с уголка рта Эвин. — Должно быть, вы сильно ударились о воду, чтобы расшибить лицо.

— Вы ударились намного сильнее. — Пульс пульсировал в горле Уэс, совпадая с безумным ритмом сердца Эвин. Эвин начала потеть. Уэс была в нескольких дюймах. Она хотела прикоснуться к ней. — Вы должны одеться, прежде чем снова охладиться.

— Вы должны раздеться, прежде чем закончить тем же путём. — Уэс протянула руку и расстегнула молнию на ветровке. — Я оставила немного горячей воды. Вы нуждаетесь в этом?

— Я в порядке, — сказала Эвин, никогда не делая менее правдивых заявлений в своей жизни. Она не знала, кем она была, но это было нехорошо. Включённая, отчаянно пытаясь ослабить тени, которые Уэс не могла скрыть, пытаясь удержать её. — Уэс, я…

— Я хочу прояснить одну вещь, — сказала Уэс.

Эвин быстро остановилась. Вот оно пришло. Речь без брата. Её собственное правило, то, которое она должна была помнить, и то, которое она забывала каждый раз, когда Уэс была в миле от неё.

— Вам не нужно ничего говорить. Я согласна.

Уэс вздёрнула брови. Уголок её рта приподнялся.

— Вы? Я не осознавала, что вы были экстрасенсом и сверхчеловеком.

— Ещё один большой плохой навык федерального агента, — сказала Эвин настолько небрежно, насколько могла. — Всегда плохая идея усложнять рабочие отношения. Нет необходимости идти туда.

— Вы правы, мы согласны. — Тон Уэс был мягким и серьёзным, но её глаза были частично удивлены. — Хотя я собиралась сказать, что то, что произошло сегодня днём, было несчастным случаем. Никто не мог этого предсказать. Неважно, кто проводил учения, никто не был виноват в том, что этот кабель оборвался, и я перешла за борт.

Горячий всплеск смущения затопил живот Эвин. Чёрт, она не могла ошибаться в том, что намеревалась сказать Уэс, и теперь она наклонила руку и, вероятно, выставила себя дурой.

— Я не буду спорить. Очевидно, я не могу победить.

— Дело не в победе. — Уэс провела пальцами по щеке Эвин, прямо под синяком. — Как насчёт того, чтобы просто поверить в это?

Рот Уэс был так близко, что Эвин могла только наблюдать, как её губы двигаются и пытается понять, что она говорит. Её разум услышал слова, но её тело перевело их во что-то другое. Хочу, желаю, незнакомая потребность.

— Уэс. Я немного потеряла равновесие.

— Я знаю. — Голос Уэс был едва выше шёпота. — Я тоже.

Эвин пошла совершенно неподвижно.

— Вы спасли мне жизнь сегодня, и я благодарна. Я знаю, что вы выполняли свою работу, и я бы сделала то же самое. — Уэс наблюдала, как напряглись мышцы на челюсти Эвин. Эвин не хотела, чтобы её благодарили за то, что она сделала естественно, и за то, что она считала своей обязанностью. У нас это есть — она ​​чувствовала то же самое. Но она была благодарна — не за то, что её спасли от утопления, а за тёплую уверенную руку в холодную тёмную ночь, которая бросила якорь, когда она подумала, что может сбиться с пути. За молчаливую уверенность, что она победит своих демонов и выйдет с другой стороны туннеля целиком. Эвин верила в неё — и предложила ей плечо, когда ей нужно было наклониться, ни разу не заставив её чувствовать себя слабой. Она была более чем благодарна — её успокоили в месте, о котором она никогда не знала, что ей больно. — И просто, чтобы вы знали, это не об этом.

— Что? — Глаза Эвин были огромными голубыми озёрами, наполненными вопросами.

У Уэс был только один ответ. Она наклонилась вперёд и поцеловала её.

Эвин не знала, что делать с её руками.

Уэс только что поцеловала её, и теперь Уэс была в нескольких дюймах от неё, покрытая только полотенцем. Она могла легко сорвать хлопок и прижать к себе горячее обнажённое тело Уэс. С небольшим уклоном и поворотом она прижмёт Уэс к двери, и она снова вернётся к власти. Она сделала этот шаг раз или два — Соблазнение 101. Она ничего не делала, даже не дышала. Она просто стояла там, их губы мягко соприкасались, её голова кружилась, её сердце угрожало взорваться в её грудной клетке. Что бы это ни было, она не хотела ничего менять. Раньше её целовали, но это был не тот поцелуй, который она когда-либо испытывала.

Она знала о поцелуях — она ​​обычно целовала. Иногда поцелуи были исследованием, высылая пробники, чтобы оценить направление ветра, температуру воды, шансы на нечто большее, чем просто поцелуй. Иногда они были разминкой для настоящего соревнования — растяжка мышц, быстрый взгляд по полю, мысленный анализ плана игры. Поцелуй никогда не был просто поцелуем, но всегда был шагом к чему-то большему. Краткая остановка на пути к конечной цели. Всё в её жизни было целью, которую нужно достичь, игрой, которую нужно выиграть, даже сексом. Всегда ей нужно было быть лучшей. Она брала на себя инициативу, когда могла; она была лидером. Самый быстрый способ выйти на первое место — всегда быть на вершине — в переносном или ином смысле. Сегодня вечером она была полностью без игры. Она не могла видеть игровое поле сквозь туман желаний более пьянящим, чем когда-либо. Она отказалась от лидерства, даже не зная, что вступила в гонку. Уэс была под полным контролем, чего она никогда не позволяла, так как была достаточно взрослой, чтобы передвигаться на собственных ногах. В её доме, в её мире конкуренция была королём. Всё от разговора за обеденным столом до улова заднего двора было проблемой. Она была капитаном команды почти во всех видах спорта, в которых она когда-либо играла, была на вершине в каждом классе и принимала приказы только на работе, потому что знала, что это самый быстрый способ получить должность, чтобы отдать приказы самостоятельно. В какую бы игру она ни играла, она играла, чтобы выиграть.

И вот она, следуя, без плана, не понимая, что она делает. Рот Уэс отодвинулся, и она захотела захныкать.

Черт, она захныкала.

— Сейчас самое время дышать, — пробормотала Уэс, её губы скользили по Эвин, когда она говорила.

— Не думаю, что мне нужно, — прошептала Эвин. — Я думаю, что ваш поцелуй может быть всем, что требуется.

Уэс засмеялась и снова поцеловала её.

На этот раз немного твёрже. Более уверенно. Доверие Уэс возросло, и Эвин потеряла контроль. Тем не менее их тела оставались отделёнными.

Несколько дюймов воздуха между ними вибрировали сквозь одежду Эвин и проникали в её сердце. Губы Уэс были гладкими и горячими, пышными и полными. Эвин высвободила кончик языка вперёд, ища крошечный вкус.

Когда она это сделала, Уэс глубоко застонала, и мышцы Эвин превратились в желе. Она упала на стену, стон, непохожий на то, что она когда-либо делала, вырывался из её горла. Затем руки Уэс легли ей на плечи, прижав её на место.

— Всё в порядке? — Спросила Уэс, её рот на горле Эвин.

— О, да, — сказала Эвин. — Действительно, действительно всё в порядке. — Она ухватилась за талию Уэс, слегка прижимая её к себе, стараясь не сломать барьер из хлопкового полотенца между ними. Уэс сняла бы это, если бы захотела, и если бы она не … — «я, вероятно, умру». — Под её пальцами тело Уэс было крепким и сильным, как и она. Эвин жаждала прикоснуться ещё. — Но что именно мы делаем?

— Кончаем, — пробормотала Уэс, целуя Эвин в её горло.

Она потянулась к Эвин, думая, что знает, что найдёт — силу и понимание.

Она была права, но было намного больше. Гораздо больше, чем она могла себе представить. Эвин на вкус как зима — острая и резкая — и под диким порывом сладости, как обещание весны. Пульс Эвин пульсировал у Уэс, вибрируя с силой, погружая её всё глубже в тайну, которой была Эвин. Она никогда в своей жизни не делала шаг, который не планировала, и редко, даже в разгар чрезвычайной ситуации, принимала решение, когда не ожидала результата. Теперь она летала вслепую.

Эвин чувствовала себя слишком хорошо, звучала слишком красиво, чтобы от неё отворачиваться, пока она анализировала, выводила, обрисовывала в общих чертах и ​​планировала.

— Не знаю, что происходит, но я не могу остановиться.

Эвин откинула голову назад к стене, отдавая рот Уэс.

— Тогда не надо. Пожалуйста, не надо.

— Есть кое-что, что ты должна знать, — пробормотала Уэс, опуская куртку с рук Эвин. Она отвлеклась на тёплую, мягкую кожу у горла Эвин и оставила куртку, связав запястья Эвин позади неё. — Мне нравится, как ты на вкус.

— Твой рот такой горячий. — Эвин беспокойно покачала головой из стороны в сторону. — Ты заставляешь меня гореть.

Уэс потянула за куртку, каким-то образом сняла её и столкнула футболку Эвин с её туловища в поисках плоти.

Она положила ладонь на живот Эвин и задохнулась от быстрого сокращения мышц под её пальцами. Ей нравилось чувствовать, как тело Эвин реагирует на её прикосновения. Она снова и снова прослеживала край живота Эвин кончиками пальцев. Эвин склонилась ей под руку. Так красиво.

— Возможно, тебе придётся помочь мне.

— Пока всё хорошо, — хрипло сказала Эвин.

— Я вхожу в неизвестную территорию здесь. — Уэс опустилась на колени и поцеловала полоску кожи над джинсами Эвин.

Горячая, шелковистая кожа. Она слегка пососала и подняла обе руки выше, задевая нижнюю часть груди Эвин. Она прикоснулась к тысячам тел, но никогда не была с таким. Никогда, как с этим.

— Боже, Уэс, — выдохнула Эвин. — Ты заставляешь меня чувствовать себя так хорошо.

— Я хочу прикасаться к тебе везде.

— Да, да.

Уэс посмотрела вверх. Эвин смотрела на неё, её веки были закрыты, а глаза мутны. Её губы были слегка раздвинуты, немного опухшие. Её грудь быстро поднималась и опускалась. Она сделала это с ней — она ​​прикоснулась к телу Эвин. Волна благоговения и могущества пронеслась через неё, и её голова стала светлой.

— Я никогда не чувствовала ничего подобного.

Эвин криво улыбнулась.

— Я тоже.

— Я не знаю, что я делаю.

Руки Эвин попали ей в волосы.

— Просто продолжай делать это.

Уэс встала и стянула полотенце со своего тела. Она уронила его на пол и прижалась к Эвин. Она снова поцеловала её, глубже, ища тепло, которое, как она знала, согреет её за пределами ледяной досягаемости воды и ужаса темноты и лет одиночества.

Она отступила.

— Ты делаешь меня тёплой.

Эвин засмеялась.

— Я хочу сделать тебя горячей.

— Это тоже.

— У меня был бы лучший шанс, если бы мы были в постели.

— Я никогда не делала это раньше.

Кровь хлынула из головы Эвин, и её живот сжался.

— Ладно. Что ж. Это действительно страшно, потому что ты действительно очень хороша. Если с тобой всё в порядке, я бы хотела, чтобы ты продолжала делать именно то, что делаешь.

— Я тоже.

Эвин взяла руку Уэс и потянула её к кровати.

— Я тоже хочу прикоснуться к тебе. Своими руками. С моим ртом. Могу я?

— Да. Пожалуйста. Что-нибудь.

Эвин наконец позволила себе взглянуть на Уэс. На всю её. Она была не права в своей фантазии. Уэс была намного красивее, чем она могла себе представить — её кожа была желтовато-коричневого цвета, соски — маленькие загорелые диски, каждая мышца была чувственной и гладкой.

— Ты великолепна.

— Можем ли мы снять одежду?

— О, да, я забыла это. — Эвин встретилась глазами с Уэсли. Теперь настало время вернуть ей контроль и возглавить, как она всегда это делала. Для удовольствия с безопасного расстояния. — Почему ты не раздеваешь меня? — Она затаила дыхание и завела ноги, чтобы держать её в вертикальном положении.

— Это не я, — пробормотала Уэс, открывая верхнюю пуговицу джинсов Эвин.

Её пальцы дрожали. Её руки никогда не дрожали, даже когда она вводила внутривенную иглу в единственную оставшуюся вену какой-то жертвы травмы, зная, что если она пропустит, она потеряет её. Пальцы Эвин обвились вокруг запястий Уэс, мягко успокаивая её.

— Тогда, может быть, тебе стоит уделить минуту.

Уэс подняла глаза, чтобы Эвин увидела то, что, как она знала, должно быть в её глазах — удивление, желание, потребность.

— Извини, я сказала это неправильно. Это больше меня, чем всё, что я когда-либо испытывала — я просто никогда ничего не делала, не зная, что будет дальше. Я чувствую, что ухожу со скалы.

— Тогда давай упадём вместе. — Эвин сунула пальцы в волосы Уэс и прижала рот к себе. Поцелуй был горячим, срочным, голодным. — О, да.

Воспламенение в желудке Уэс загорелось, и она схватила Эвин за рубашку и сняла её.

— Я хочу, чтобы ты была у меня под руками.

Эвин простонала. Она была такой же дрожащей, как девственница, и её первый раз был так давно, что она не помнила — но она знала, что никогда не было так. Она никогда не хотела, чтобы её так много брали, ей нужно было полностью отдаться.

— Торопись.

— Я не хочу, — пробормотала Уэс, прижавшись к груди Эвин.

Она поцеловала наклон груди Эвин, провела щекой по узкой вершине соска.

Эвин снова застонала, и Уэс потрясло внутри. Она взяла сосок в рот и стянула джинсы Эвин. Руки Эвин сжались в её волосах.

— Это так хорошо. Боже, Уэс, ты мне нужна, чтобы заставить меня кончить.

Сердце Уэс прыгнуло ей в горло. Она не могла дышать вокруг волны желания, и ей было всё равно. Она будет жить без воздуха, пока сможет пробовать Эвин.

Она стянула джинсы Эвин ниже.

— Выкл. Сними это.

Эвин положила руки на плечи Уэс и откинула сапоги и штаны в сторону. Она толкнула Уэс обратно на кровать.

— Больше. Я хочу, чтобы твой рот был на мне больше — везде. Если я не кончу в ближайшее время, моя голова взорвётся.

Уэс растянулась на ней сверху, и первое нажатие на тело Эвин дало толчок ударным волнам. Она переплела свои ноги с ногами Эвин, почувствовала горячую ласку кожи на своём клиторе.

Опираясь на предплечья, она схватила Эвин за запястья, держа Эвин под собой. Она смотрела в самые голубые глаза, которые она когда-либо видела, бездонные и ранимые.

— Ты так красива. Я никогда не хочу двигаться.

— Ты лучше — Боже, ты лучше. — Эвин выгнулась, её ноги сжались вокруг бедра Уэс. Влажность Эвин скользнула по коже Уэс. — Я хочу кончить, так близко.

— Да. — Уэс толкнулась, наблюдая, как удовольствие течёт по лицу Эвин. — Мы кончим медленно в следующий раз.

Эвин зажала губу между зубами, пытаясь не кончить.

— Не сдерживайся, — пробормотала Уэс, сильнее нажимая на бёдра Эвин, стуча зубами по шее Эвин. — Мне нужно чувствовать тебя. Я хочу услышать тебя. Мне это нужно. Пожалуйста. Доверься мне.

«Доверься мне».

Уэс так много просила. Страшные слова. Эвин не могла сказать «нет».

Не сейчас. Она обняла Уэс за плечи и прижалась грудями к груди Уэс. Она коснулась ртом Уэс.

— Да. Да, пожалуйста. Я не могу… я должна…

— Сейчас. — Уэс застонала от удовольствия, захлестнувшего её. — Теперь, пожалуйста … Со мной.

Эвин закричала и уткнулась лицом в шею Уэс, впервые потеряв себя. Когда пальцы Эвин впились в её спину, Уэс отпустило. Она сошла со скалы, не зная, где приземлиться, зная, что ей нужно отпустить или потерять что-то более ценное, чем безопасность.

Взлетая, кувыркаясь, взрываясь, она притянула к себе Эвин.

— Падай со мной.

— Да, — воскликнула Эвин. — Да.

В пять утра Блэр налила две чашки кофе из урны, которую камердинер вкатил в кабинет Люсинды в Западном крыле. Минуту спустя вошла Люсинда.

Не говоря ни слова, Люсинда повесила свой вытертый снегом чёрный шерстяной плащ на вешалку прямо у двери, накинула шарф на воротник, чтобы он свисал вдоль лацканов, и положила одну перчатку в каждый передний карман. Она подошла к столу и положила свой набитый портфель на пол рядом со стулом. Из уважения к метели она носила стильные коричневые сапоги под каштановыми штанами вместо своих обычных низких каблуков. Подол её сшитых штанов был влажным — она ​​шла по снегу. Блэр поставила кофейную чашку вместе с посудой и маленькую хрустальную миску с кубиками сахара в центр стола.

Сбалансировав свою чашку и блюдце — без видимых кружек — она ​​повернула одну из многовековых чучел лицом к Люсинде, села и сделала глоток кофе.

Она закрыла глаза на мгновение благодарности. Кухня Белого дома приготовила отличный кофе. Она ждала, пока Люсинда не пошевелилась с одним кусочком сахара и не сделала свой первый глоток.

— Утро.

— Когда ты прилетела? — Люсинда положила чайную ложку на салфетку, которую Блэр дала вместе с утренним кофе. — Я слышала, что аэропорты в беспорядке.

— Мы поймали красные глаза прошлой ночью. Удар впереди.

— Где вы остановились?

— Квартира Кэмерон. — Блэр улыбнулась. — Я забыла, как сильно мне нравится это место. У нас там были одни из наших лучших боёв.

Люсинда откинулась назад, держа костяную фарфоровую чашку между кончиками пальцев обеих рук, как будто маленькая рифлёная ручка была слишком хрупкой, чтобы её можно было использовать.

— Я могу представить.

— О, да? Я бы никогда не догадалась.

Смеясь, Люсинда покачала головой.

— Так. Что у тебя на уме?

— Ты должна спрашивать?

— Я могу думать о полдюжине вещей, но ты могла бы также начать с того, что находится наверху твоего списка.

— Как ты думаешь, кто предал моего отца?

Люсинда медленно кивнула, её взгляд переместился внутрь.

— Этот вопрос также стоит в начале моего списка, и я бы хотела, чтобы у меня был для тебя ответ. Мы не знаем. Мы действительно этого не делали.

— Насколько плохо?

— Мы в этом тоже не уверены — вся картина всё ещё складывается.

— Давай, Люс. Не играй в пресс-корференцию со мной. У тебя должны быть хорошие идеи — это тот круг президента, о котором мы говорим.

— Поверь мне, я знаю.

Тон Люсинды был мягким, но её глаза вспыхнули. Она была в бешенстве, всё в порядке. Кто-то — или, возможно, кто-то ещё — должен был сбросить мяч, чтобы что-то подобное было возможно.

Блэр сказала:

— Хорошо, тогда лучше угадать.

— Нам известно, что протесты внутри страны усилились на всех его общественных площадках, и мы наблюдали более широкое присутствие в толпе людей из радикальных групп наблюдения. Мы не публикуем большую часть его календаря именно по этой причине — чтобы ограничить его контакт с противниками. Это, в сочетании с тем, что мы получаем из онлайн-коммуникаций, позволяет предположить, что экстремистские фракции набирают силу.

— Значит, он конкретная цель? Мы не говорим о национальной безопасности — мы говорим об угрозе его личной безопасности, не так ли?

— Это то, что мы думаем, да. Хотела бы я сказать тебе больше.

— Как ты думаешь, будет ли покушение на убийство?

Люсинда осторожно поставила чашку на стол, понимая, что фарфор достаточно хрупкий, чтобы сломаться, если её хватка будет достаточно сильной. Она положила руки на рабочий стол.

— Вероятности высоки — выше, чем мы хотели бы. Да.

Блэр встала и поставила чашку с кофе на край стола Люсинды. Ледяной взрыв ужаса заставил её затаить дыхание.

Как это могло произойти — здесь, в самой продвинутой и сложной стране в мире? Как они могли позволить этому случиться? Она подошла к стене из окон, выходящих на сады. Тщательно ухоженные кусты и деревья были ничем иным, как бесформенными холмами под снегом. Если бы она заговорила сейчас, она, вероятно, пожалела бы о том, что ей пришлось сказать позже, и она давно поняла, что единственный способ получить информацию от Люсинды — это сохранять хладнокровие. Люсинда была так хороша в том, что она сделала, потому что её не могли заставить заполучить информацию, или заставить использовать свою власть, чтобы влиять на решения президента, или принуждать проложить путь любому, кто надеялся подорвать каналы. Неважно, что Блэр служила доверенным лицом и официальным представителем своего отца бесчисленное количество раз в разных странах мира — Люсинда всё ещё говорила ей только то, что она хотела, чтобы она знала. И как бы это ни раздражало её, она доверяла Люси так же, как доверяла немногим другим — и Люсинда любила её отца так же сильно, как и она. Спокойнее, она обошла стол и упала на стул.

— Знает ли он?

— Конечно.

— И ему всё равно, верно?

Люсинда улыбнулась.

— Он сказал мне, что у нас есть много людей, задача которых состоит в том, чтобы видеть, что он не обеспокоен. Он намерен делать свою работу и позволить другим делать свою.

Блэр закатила глаза.

— Разве он не сводит тебя с ума иногда?

— Часто.

— И ты не можешь изменить его. Ты можешь заставить его изменить свой маршрут на некоторое время? Меньше путешествовать, ограничивать его публичные выступления?

— Даже если бы это был не год выборов, — устало сказала Люсинда, — он бы этого не сделал. Если мы не уступим терроризму, мы вряд ли сможем поддаться смутным угрозам и неопределённым возможностям.

— Я так понимаю, это прямая цитата?

— Более или менее. Это обычный бизнес, а это значит, что мы должны делать свою работу ещё лучше.

— Итак, ты позвонила Кэм.

— Мне нужен кто-то, кому я могу доверять, — тихо сказала Люсинда. — Нет никого, кого я могла бы назвать близким Эндрю, которому я бы не доверяла — и в этом проблема. Потому что это должен быть один из них. Мне нужна Кэмерон, Блэр, извини.

— Почему? — удивилась Блэр.

Люсинда никогда не извинялась и не оспаривала решение, которое приняла.

— Я знаю, что ты не хочешь, чтобы Кэмерон занималась, а ты только что женилась.

— Кэм сама решает, что она хочет сделать. — Блэр засмеялась и покачала головой. — Хорошо, если честно, она думает о том, чего я хочу, ты права — и это всё равно поражает меня. Что она сделает это для меня.

— Ты счастливчик.

— Я знаю. — Блэр повернула своё обручальное кольцо другой рукой, утешительное напоминание о том, что она знала в своём сердце. Кэм любила её. — Тем не менее, она уже решила сделать это, прежде чем она сказала мне. Ты знала, что она будет.

— Я думала, что она будет — и, как я уже сказала, я знаю, что это не то, что ты хотела бы.

— Я не хочу, чтобы Кэм получила травму. Я тоже не хочу, чтобы моего отца ранили. — Блэр поднялась. — Это означает, что тебе нужно беспокоиться о двух людях, потому что если что-то случится с одним из них, я клянусь Богом, Люсинда, я заставлю кого-то заплатить.

Люсинда пристально изучала её, её глубокие серые глаза не мигали.

— Аверилл и я думаем, что наиболее вероятный источник находится в военном офисе — дежурные офицеры заранее знают его расписание и находятся в идеальном положении, чтобы предоставить информацию о последних изменениях, стратегиях выхода, маршрутах экстренных действий — обо всём.

— Ты скажешь Кэм?

— Теперь, когда она в городе, я проинформирую её формально. Она всё ещё в квартире?

— Нет, она и Паула пошли на полигон. Они встретят меня здесь чуть позже, и мы пойдём на завтрак. Я думала, что попытаюсь поймать моего отца. Он уже встал?

— Я представляю, что он в спортзале.

— Благодарю. Я пойду охотиться на него.

— Ещё раз поздравляю, кстати. Свадьба была прекрасной.

— Благодарю. Это было всё, что я хотела, только я никогда не знала этого.

— Это прекрасная вещь о любви, — пробормотала Люсинда.

— Так сколько же у нас времени до поездки?

— Он начинает свою первую кампанию зачисткой первого года.

— О, хорошо, я смогу провести свой день рождения в поезде.

— Всё изменилось за последние несколько лет, — сухо сказала Люсинда. — Мы полетим.

Уэс проснулась, крутясь в незнакомой, слишком маленькой кровати — чувства чувствуют опасность. Когда остатки сна сбежали, она осознала, что тело прижато к её телу. Эвин. Спина Эвин была изогнута к её груди, а её задница аккуратно согнута в изгибе бёдер Уэс.

Щека Уэс лежала на подушке в дюйме от шеи Эвин. Когда она вдохнула, она почувствовала слабый запах лимона в своих волосах. Она никогда не просыпалась рядом с женщиной раньше, и она лежала очень неподвижно, регистрируя все ощущения. Передняя часть её бёдер мягко прилегала к задней части Эвин, нежное соединение кожи с кожей — хрупкое соединение, которое она не смела разорвать. Её груди коснулись арки лопаток Эвин, её соски наэлектризовались шёпотом контакта.

Моменты, которые они потратили на то, чтобы заниматься любовью, калейдоскопировались в её голове, один за другим, в ярких затаивших дыхание образах. Осторожно, чтобы не разбудить её, она обняла Эвин за талию и нежно развела пальцы по животу.

Эвин оттолкнулась от неё, сложив тела вместе.

Уэс задержала дыхание, но Эвин только пробормотала:

— Останься, — когда она взяла руку Уэс и прижала её к своей плоти.

Сердце Уэс стучало сильнее, волна нежности и неожиданного тепла пронзила её. Она снова хотела Эвин. Её тело вибрировало от желания погладить, попробовать, исследовать.

Единственное, что удерживало её от пробуждения Эвин, было восхитительное удовольствие держать её именно такой, какими они были. Она уткнулась носом в изгиб плеча Эвин.

Эвин подняла руку Уэс выше, пока её сосок не прижался к ладони Уэс.

— Ты подходишь.

— Извини, я не хотела просыпаться…

— Нет. — Эвин обняла Уэс и поцеловала её. Она погладила спину Уэс, сжала её задницу. — Я тоже хочу тебя.

В глубине Уэс расцвело волнение, и она застонала.

— О да, — прошептала Эвин, потянув Уэс за нижнюю губу. — Ты устала?

— Нет, — выдохнула Уэс. — Боже, Эвин.

Эвин провела рукой между ними, провела ладонью по животу Уэс.

— Плечо болит?

— Какое плечо? — Уэс болела, кровь гремела в её клиторе, её тело просыпалось от желания.

Смеясь, Эвин пробормотала:

— Хорошо, тогда, — и опустила руку. — Так?

— Да. — Уэс держалась, затаив дыхание.

— Так?

— Да, пожалуйста. Прямо там.

Вращается, кувыркается, тонет в нужде.

— Больше?

— Да. Почти. Почти. — Уэс выгнулась, давление нарастало, лёгкие лопались, взрывались — теряясь в удовольствии, широко открыв глаза и не испугавшись.

В следующий раз, когда Уэс открыла глаза, она была одна. Она перекатывала руку по тому месту рядом с ней, где Эвин была совсем недавно. Простыни были классными. Воздух в комнате был одинаково прохладным и слабо пахло промышленным моющим средством.

Сладкий серый свет проникал сквозь планки жалюзи. Эвин, возможно, пропадала пять минут или час. Уэс приподнялась на локтях и оглядела комнату. Облегчение захлестнуло её, увидев сумку Эвин, стоящую рядом с ней на полу. Эвин не ушла. Но тогда Эвин не исчезнет ночью — независимо от того, что она думает о том, что произошло между ними, она никогда не уйдёт. Она была слишком ответственна за это. Возможно, она ушла, потому что не хотела повторения прошлой ночи.

Возможно, она вышла, чтобы позволить дистанцией сказать, чего она не хотела — что они делились друг с другом только одной ночью и не более того. Мысль о том, что ночь кончилась, и её нельзя было повторить, пронзила Уэс неожиданной болью. Она не знала, что она хотела, чтобы случилось дальше, и у неё не было никаких ориентиров, кроме аромата Эвин в темноте и шелковистого блеска кожи Эвин под её руками. Эти воспоминания и ясные и определённые знания, которые она хотела снова, были всем, что она имела. Отодвинув одеяло в сторону, она поднялась с кровати и вытащила из сумки свои спортивные штаны и тяжёлый серый хлопковый пуловер. Радиатор горячей воды в углу гремел, но, казалось, не выделял много тепла. Быстро одевшись в холодной комнате, она села на край кровати, чтобы надеть носки. Дверь распахнулась, и Эвин поспешила внутрь, принеся порыв холодного ветра и рассеянных снежинок. Её лицо покраснело. На ней были джинсы и футболка прошлой ночи. В правой руке она несла картонный поддон с двумя большими картонными чашками кофе и коричневой сумкой с пятнами жира. Уэс хотела поцеловать её.

— Скажи, что это жарко и сильно.

— О, да. Поверь в это. — Эвин ухмыльнулась. — Думаю, ты готова к этому.

— Да. — Уэс сосредоточилась на своих носках, чтобы она не подпрыгнула и не коснулась её. — Ты долго не спала?

— Нет. — Эвин поставила поднос на комод.

Она сбросила куртку Уэс и накинула её на спинку одинокого деревянного стула.

Вода капала с её манжетов на пол. Она выбила снег из своих сапог и сбросила их, оставив на квадратном изношенном ковре, который служил в качестве половика. Она подошла к кровати напротив Уэс и протянула чашку кофе.

— Чёрный, верно?

Уэс взяла это.

— Правильно. Благодарю. Как шторм?

— Отмирает. Пиццерия через улицу с утра превращается в гастроном. Там тоже есть пончики. — Она махнула рукой в ​​сторону коричневого бумажного пакета, упрятанного в картонный контейнер. — Глазированные. И корица.

— Отлично.

— У меня проблемы с вызовом — я думаю, что все пользуются сотовыми линиями. Я предполагаю, что это будет днём, прежде чем мы сможем вылететь отсюда. Буря движется вверх по побережью. Похоже, что DC снова забиваются.

— Думаю, мне лучше попробовать позвонить в отдел и убедиться, что там достаточно покрытия.

— Удачи. Мне только удалось заставить моего соседа через зал накормить моего кота. Я не могла дозвониться до дома или камеры Тома.

— Ну, я уверена, что какой бы документ не был рядом, мы увидим, что мы должным образом укомплектованы.

— Я бы не слишком волновалась. Они все знают, что делать. — Эвин глотнула кофе и наблюдала, как Уэс натягивает носки.

Кровать позади неё была помята, простыни и одеяла искривлены. Они дали ей тренировку. Думая о том, как Уэс заставила её кончить, больше раза подряд, чем она когда-либо могла вспомнить, у неё сжался живот. Секс был великолепен — потрясающ — но сон спал вместе с ней. Обычно она этого не делала — даже когда она проводила ночь с кем-то, она не сворачивалась с ними, не поворачивалась к ним ночью и должно быть ближе. Не нужно было быть внутри них, как она была сумасшедшей, чтобы быть внутри Уэс.

— Ты в порядке?

— Извини, что? — Эвин знала, что ничего не слышала от Уэс за последние несколько минут.

Уэс выглядела великолепно в потёртых джинсах, которые облегали её задницу и бёдра. Эвин боролась с желанием взяться за Уэс и затянуть её на себя.

Она хотела, чтобы руки Уэс были на ней, хотела быть под ней, хотела кончить за ней. Это тоже не она. Она вся обернулась и …

— Я спросила, могу ли я чем-нибудь заняться — кажется, ты занималась этим всё утро. — Взгляд Уэс путешествовал по телу Эвин, сверкая голодом, чтобы соответствовать Эвин.

— Наверное, довольно много вещей, но сейчас мы хороши. — Эвин оглядела чистую, но потрёпанную комнату в поисках способа затормозить. Ей нужно было взять управление на себя и повернуть голову прямо. — По крайней мере, есть телевизор. Надеюсь, он работает. Новости в порядке?

— Нам нужно поговорить о прошлой ночи?

Эвин остановилась, чтобы посмотреть телевизор. Пространство между кроватью, где сидела Уэс, и комодом с телевизором наверху было тесным.

Если она сделает два шага вперёд, она окажется между ног Уэс. Она мысленно прибила ноги к полу.

— Ты не убегаешь от тяжёлых вещей, не так ли?

— Я не вижу никакого смысла.

— Прошлая ночь была великолепной. Если бы я думала об этом гораздо больше, я, вероятно, могла бы напугать себя, и я бы предпочла этого не делать.

— Я понимаю. — Уэс сжала картонную чашку между руками и наблюдала, как кофе кружит по ободу. — Если бы я знала достаточно, чтобы испугаться, я, наверное, тоже.

— Итак, — сказала Эвин. — Поскольку ни одна из нас не напугана на самом деле, это должно быть просто. У меня нет проблем с прошлой ночью.

Уэс услышала акцент на прошлой ночи.

Звучало очень похоже на прошедшее время, как в конце, так и сделано.

Ладно. Она могла принять это. Боль в её груди ничего не значила. Её очередь подойти и сделать это просто.

— У меня тоже. Мой приоритет номер один — быть уверенной, что мы всё ещё можем работать вместе — чтобы не мешать команде.

— Я не понимаю, почему то, что произошло, должно мешать чему-либо, — быстро сказала Эвин. Уэс давала ей изящный выход из потенциально неприятной ситуации, как раз тот выход, который она обычно хотела. Она не очень-то радовалась этому, но её эмоции испортились, и она всё равно не могла им доверять. Лучше их игнорировать. — Мы обе взрослые, обе профессионалы.

— Да, — сказала Уэс, рассчитывая, что Эвин будет рациональной и контролирующей. Особенно сейчас, когда она сама так не чувствовала. — У нас обеих есть работа. И учитывая обстоятельства, мы не можем позволить себе отвлекаться.

Эвин напряглась, услышав, что Уэс не говорила.

— Ты знаешь о проблеме с POTUS.

— Да.

— У тебя есть я в коротком списке подозреваемых? — Эвин должна была спросить, даже когда её тело похолодело, думая, что Уэс считает её способной на такое предательство.

— Нет, Эвин, — тихо сказала Уэс, — не знаю.

— Почему нет? Тебе следует. — Эвин знала, что она звучит сердито. Она была злая. Вся ситуация свела её с ума. Президент был в опасности, и её задачей было защитить его. Она не могла сделать это эффективно, когда кто-то, кому она могла доверять, был предателем. Её бессилие разожгло её ярость. — Ты меня не знаешь. Стог сена не очень хороший судья.

Уэс вздрогнула. Она не убежала от реальности, она никогда этого не делала, и Эвин делала их реальность очень ясной. Прошлой ночью была физическая встреча и ничего более, и действительно, почему она думала, что это было что-то ещё.

— Так что мы продолжаем делать свою работу.

— Нет причин, по которым это не может быть так просто. — Эвин пожала плечами, вздохнула с облегчением, чтобы снова вернуться к своему удобному образцу. — Мы не первые два человека, которые проводят ночь вместе, а затем возвращаются к работе, как обычно, на следующий день. На самом деле, где-то здесь больше обычного, чем нет.

Уэс, возможно, не занималась свиданиями на полях сражений, но она знала, что многое сделала. Эвин, очевидно, имела.

— Нет причин, чтобы прошлая ночь что-то изменила.

— Правильно. — Эвин быстро повернулась, чтобы включить телевизор. — Вовсе нет.

Сенатор Руссо получил текст в середине завтрака. Предупреждение гласило HK1. Он ждал этого обновления два дня. Отложив вилку в сторону, он провёл большим пальцем по сигналу предупреждения и прочитал пять слов, которые вызвали волну удовлетворения, струящуюся через него. Товар в руках.

Он удалил сообщение, вытер рот прессованной льняной салфеткой и сказал жене:

— Извини, дорогая, мне нужно перезвонить. Машина будет здесь через полчаса. Ты будешь готова?

Он на самом деле не спрашивал, но его жена, казалось, лучше справлялась со стрессами агитации, когда она могла цепляться за атрибуты вежливости, с которыми её воспитывали. Она не любила публичных выступлений при лучших обстоятельствах, и тем более теперь, когда его речи всё чаще привлекали протестующих из какой-то либеральной левой группы или другой.

Он заверил её, что этого ожидают, когда кто-то с его силой убеждения и популярности привлекает людей и говорит правду. Её чувства южной красавицы раздражали бы его больше, если бы её фамилия не помогла ему перенести Глубокий Юг. Таким образом, он играл в игру, в которой она нуждалась, столько, сколько она делала, как он хотел. Она поняла, что должна была быть рядом с ним во время этих событий — он работал на платформе семейных ценностей, и она, естественно, была его главой. До сих пор ему удавалось скрывать весь вопрос об отсутствии его старшей дочери на заднем плане кампании. Нора рассказала историю Жака как ветерана войны в очень позитивной прессе, одновременно преуменьшая его сексуальные побеги и сомнительный выбор партнёров. Поскольку Джек дал понять, что она не будет участвовать в его публичных выступлениях, это было лучшее, что они могли сделать с точки зрения контроля ущерба. К счастью, у него была другая дочь, младшая, женщина, здоровая дочь, у которой не было никакого выбора участвовать.

— Да, конечно, я буду незамедлительной, — быстро сказала его жена, совершенно искусственная улыбка, не способная стереть тревожные тени в её глазах. — Я с нетерпением жду этого.

— Замечательно. — Он улыбнулся. — Надень синий костюм. Хорошо смотрится на камеру. И идёт так хорошо с твоими глазами.

— Спасибо, — сказала она, её внимание на её тарелке. — Я буду. Да.

Он подошёл к своему кабинету, мысленно пересматривая свои замечания о городском собрании, которое Нора запланировала позже тем утром в Неваде. Он хотел использовать форум сообщества, чтобы продемонстрировать свою солидарность с американским народом и дистанцироваться от недавнего акцента прессы на его частном богатстве. Он мог бы жить иначе, чем большинство американцев, благодаря семейным деньгам своей жены, но он всё ещё был один с людьми. Он открыл дверь своего кабинета и вошёл, довольный тем, как сейчас идут дела.

Оказавшись за столом, он открыл ещё один ящик, снял одноразовый сотовый телефон и позвонил Хукеру.

— Я получил твоё сообщение. Нет проблем, я так понимаю?

— Я сделал обмен на сумму, на которую мы договорились. У меня это будет завтра. И не слишком рано.

— Ты уверен в его подлинности?

— Насколько я могу быть уверен, — сказал Хукер. — Не то чтобы я был экспертом в таких вещах. Я здесь в основном курьер.

— Курьер или нет, я буду считать тебя ответственным за любую неисправность.

— Ты не тот, кто будет сидеть с этим материалом в его холодильнике. Это даёт мне мурашки по коже, — огрызнулся Хукер. — Ты нанял меня, чтобы заключить сделку и помешать игрокам. Я выполнил свой контракт. Как только это выйдет из моих рук, я закончу.

Руссо подавил свой характер. Каким бы непослушным ни был Хукер, у него были отличные контакты, он справлялся с работой и был таким же заслуживающим доверия человеком, как и любой человек в своей профессии.

Предвыборная кампания только начиналась, и ему снова понадобятся услуги Хукера.

— Ты прав, конечно. Какие новости у тебя есть от Вашингтона?

— Немного. Пока что переход не был проблемой.

Руссо хмыкнул, раздражённый неожиданной скоростью, с которой обычно медленная бюрократия Белого дома сменила главу WHMU.

— Неизбежный сбой может сработать на нашу пользу.

— Если мы будем двигаться быстро.

— Тогда, во что бы то ни стало, давай двигаться вперёд. — Руссо взглянул на настольный календарь. Декабрь был более чем наполовину. Скоро праздники будут в самом разгаре. — У тебя есть его маршрут?

— Обновлено с сегодняшнего утра.

Руссо улыбнулся.

— Мы могли бы хотеть продвинуть расписание.

— Мне просто нужно время, чтобы проинформировать доставщика.

— Очень хорошо. Я буду на связи. И хорошая работа. — Руссо отключился и запер телефон в своём столе.

Его план был смелым, и некоторые сказали бы, что он экстремальный, но они жили в экстремальные времена.

Американский народ стал самодовольным, когда экономические проблемы оказались в центре внимания общественности и увядали воспоминания о террористической атаке, подавляющей патриотизм.

Общественность нуждалась в тревожном звонке, и ничто не вызывало национального пыла, как домашняя атака. Настало время для правильного лидера привести их на путь морального искупления и возрождения власти. Он был готов.

— Пожалуйста, пристегните ремни, мы начинаем спуск в вашингтонский национальный аэропорт имени Рейгана, — объявила стюардесса.

— Эй, — тихо сказала Эвин. — Уэс, мы приземляемся.

Запутавшаяся, Уэс открыла глаза и сосредоточилась на ориентации.

Самолёт. Судорога в её плече. Её щека на плече Эвин. Она быстро подтолкнула.

— Сожалею.

— Это нормально. Ты быстро уснула, как только мы оказались в воздухе. Тебе нужен был отдых.

— Я спала большую часть утра. — Эвин забронировала им билет на вечерний рейс, и после того, как они по очереди приняли душ, Уэс уснула, наблюдая за CNN.

Она проснулась после полудня на кровати с одеялом над ней. Эвин укрыла её, пока она спала. Вспоминая этот маленький жест, она сместилась на своё место, пока их тела больше не соприкасались. Она не привыкла полагаться на кого-либо, и обнаружение, что ей нравится чувство заботы о ней, не совсем приветствовалось. Особенно, когда забота пришла от Эвин.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Эвин.

— Немного напряжённо, — сказала Уэс, вытянувшись в тесном пространстве. Она не хотела, чтобы Эвин волновалась — или думала, что ей нужна забота. Эвин сделала достаточно. — Я в порядке. Я думаю, что просто этим утром действительно помогла.

— Ты дрожала этим утром — всё ещё охлаждённая?

Уэс не могла ответить на этот вопрос.

Физически она чувствовала себя теплее — всепроникающий холод, который задерживался в её теле ещё долго после того, как Эвин вытащила её из океана, наконец исчез, но в центре её существа поселился ледяной пульс. Она чувствовала боль внутри так, как никогда раньше, даже когда она была ребёнком, неуверенным в будущем, даже когда она была физически и психологически истощена после нескольких недель в пустыне. Чем ближе они подходили к округу Колумбия — чем ближе момент, когда они с Эвин вернутся к тому, чтобы быть только профессиональными коллегами, — тем шире чувство утраты. Она не пожалела о решении. Они не могли работать вместе и быть чем-то большим, чем коллеги, даже если бы они хотели быть больше. И Эвин ясно дала понять, что они разделили, было единичным явлением. Уэс принимала трудные решения всю свою жизнь и принимала последствия, даже когда они причиняли боль. Боль не была смертельной, хотя она причиняла боль так же сильно, как и всё, что она когда-либо испытывала.

— Спасибо за всё. Я у тебя в долгу.

— Нет, не ты. — Голос Эвин дрожал. — Я хотела сделать всё, что сделала, в том числе и прошлой ночью. Ты это знаешь, не так ли?

Уэс накрыла руку Эвин там, где она лежала на подлокотнике между ними.

— Как я могла не знать? Ты красиво говоришь своим телом.

Эвин перевела дыхание.

— Ты всегда удивляешь меня самыми удивительными способами. Никто никогда не говорил мне ничего удивительного.

— Тогда они не обращали внимания. — Уэс улыбнулась, стойко отказываясь думать о других женщинах знавших Эвин.

Ревность была сенсацией и, по сути, абсолютно беспочвенной.

Нерационально это или нет, она всё ещё не хотела представлять, чтобы кто-то прикасался к ней. Казалось, она потеряла способность рассуждать, когда впервые почувствовала желание поцеловать её.

— Может быть, я была тем, кто не обращал внимания. — Эвин искала в памяти какое-то время, она чувствовала, что это связано, и очень боялась этого. Она схватила Уэс за руку. Огни DC появились в поле зрения. Волна паники накатила на неё — она ​​не могла не чувствовать, что у них не хватает времени, как будто она собиралась потерять что-то жизненно важное, даже не подозревая об этом. — Уэс, я не хочу, чтобы ты думала, что прошлая ночь не была особенной.

— Я так не думаю. Зачем мне?

— Я знаю, ты должна думать, что я делаю такого рода…

— Эй-эй. Я думаю, что мы обе хотели, чтобы произошла прошлая ночь.

Рука Уэс была такой тёплой, такой чертовски прекрасной в её. Эвин хотела повернуть время вспять — начать последние дни снова. Она хотела, чтобы Уэс была в безопасности, она хотела пригласить её на ужин, когда они обе не были истощены, она хотела заняться с ней любовью, когда они не пострадали, не были перемещены или боялись потерять свою хрупкую связь. Ад. Она хотела встречаться с ней, может быть, больше — то, чего она ни с кем не хотела, возможно, никогда.

— Я думаю, что облажалась.

— Нет, ты не сделала, — сказала Уэс. — Ты дала мне всё, что мне было нужно.

Огни башни вспыхнули красным на небе. Огни взлётно-посадочной полосы светились ярче с каждой секундой. Ещё минута, и они окажутся на земле. Эвин пожелала замедлиться. Ей нужно немного больше времени — когда всё у неё отошло?

— Нам нужно взять такси — команда отвезёт внедорожник обратно в дом. Мы можем поделиться им до твоего отеля, а потом я заберу свою машину.

— Всё в порядке, — сказала Уэс. — Мы можем отправиться прямо в дом. Я хочу провести несколько часов в офисе. Я была больше, чем была там с тех пор, как приехала, и пришло время организовать кое-что.

— Разве это не может подождать до завтра? — Эвин не возражала против нескольких лишних минут вместе, но Уэс была бледна. — Ты всё ещё выглядишь довольно красиво.

— Мы приедем на каникулы. Мы будем работать вдвое больше, чем сейчас, и после Нового года, чтобы у всех был выходной. Мне нужно просмотреть дежурные списки и расписание поездок — и ещё около десятка других вещей.

Самолёт приземлился, и двигатели заскулили в своём замедлении.

— Пожалуйста, оставайтесь на своих местах, пока капитан не подрулил к воротам и не выключил знак ремня безопасности.

— Что ты делаешь на Рождество? — спросила Эвин.

— Я новый парень, помнишь? Я работаю.

— Ты также босс.

— У половины команды есть дети — они должны быть с семьёй.

— Что насчёт твоей?

Уэс улыбнулась.

— Они привыкли, что я уезжаю на каникулы. Они понимают. Ты?

— Ах, я вызвалась и в праздничные смены. Хорошие сверхурочные, плюс мои братья и сёстры, и я подарила родителям круиз на Рождество. Во всяком случае, они уедут до Нового года.

— Итак, мы снова в одной лодке, — сказала Уэс.

— Кажется, много случается.

Люди вокруг них стали вставать и открывать мусорные баки. Эвин поняла, что всё ещё держит руку Уэс.

Ей придётся отпустить, и когда она это сделает, вчерашняя ночь действительно закончится. Она высвободила пальцы. Огни в салоне зажглись полностью, и она моргнула.

Пассажиры подались мимо. Уэс выпустила ремень безопасности и посмотрела в глаза Эвин, у неё возникли вопросы.

— Ну и что дальше? — спросила Уэс.

— Больше того же самого.

— Надеюсь, больше нет водных упражнений.

— Нет. — Эвин скривилась. — Мы закончили с этим. Вероятно, дай симам полдня и закончи на этой неделе.

— Как я поживаю? — Уэс действительно не ожидала ответа.

Эвин колебалась.

— У вас всё хорошо, капитан.

— Благодарю. — Уэс иронично ухмыльнулась формальности. — Кажется, у меня теперь есть жилые помещения в жилом отеле рядом с Дюпон-Сёркл, поэтому я могу использовать дополнительное время для переезда. Получила текст, когда я была в душе раньше.

— Нужна помощь с переездом? — спросила Эвин.

— У меня всё хорошо, у меня не так много. Но спасибо.

— Ну, если вы передумаете, дайте мне знать. — Сказала Эвин.

— Я буду в своём офисе этим вечером, если что-нибудь появится. — Уэс указала на проход, когда последние пассажиры устремились прочь, отводя взгляд. Она была слишком уставшей и слишком душевной, чтобы скрыть свою грусть, и она не хотела, чтобы Эвин неправильно понимала печаль сожаления. Она не пожалела ни минуты, проведённого вместе. — Время идти.

— Правильно. Не оставайся без работы пол ночи, — сказала Эвин, выходя в проход и вытаскивая сумку Уэс из верхнего отделения.

— Я не буду. — При скептическом взгляде Эвин она засмеялась. — Слово чести.

— Я могу позвонить тебе, чтобы напомнить тебе об этом.

— Нет необходимости, — сказала Уэс, её пульс учащался, несмотря на все её лучшие намерения, — но не стесняйся звонить в любое время.

Эвин сделала паузу, выражение её лица росло.

— Я это сделаю.

Такси остановилось на пятнадцатой и E улицах, и Уэс передала счёт водителю за проезд и открыла её дверь. Эвин провела поездку из аэропорта, загружая почту и отвечая на тексты, и Уэс была благодарна, чтобы не разговаривать. Она не могла придумать, что сказать, что не будет звучать ложно после последних тридцати шести часов.

— Я увижу тебя. Береги себя, хорошо?

— Да. Я буду, — сказала Эвин. — Ты тоже.

— Ночью. — Уэс вышла и вытащила свою сумку за ней. Кабина отъехала, чтобы отвезти Эвин к её машине. Уэс не смотрела, но она хотела. Вместо этого она поспешила к воротам, показала своё удостоверение сотруднику и прошла через тихие залы к её офису. Ночь выглядела сюрреалистично — всё было слишком тихо после того, что в течение нескольких дней казалось постоянным взрывом эмоциональных и физических взрывов. Она кивнула случайному камердинеру, толкающему телегу на бесшумных колёсах, и офицерам, стоящим на посту, неподвижно, но настороженно. Внезапно жаждя нормы, убежища от хаоса своей жизни, она в последний момент отправилась в путь и направилась в район клиники. Мужчина средних лет, которого она не встречала, делал записи в таблице на столе в офисе AOD. Она узнала его по его фото. Она постучала в дверь. — Вечер, полковник Данбар.

Он закончил запись, отложил ручку в сторону и закрыл папку, прежде чем посмотреть вверх. На нём была тёмно-синяя рубашка на пуговицах и тёмно-красный полосатый галстук, расшатанный на шее. Выражение его лица изменилось от допроса до дружелюбного, и он быстро встал.

— Капитан, рад наконец встретиться с вами. Извините, наши пути до этого не пересекались.

— Рада наконец встретиться с вами. Извините за обстоятельства.

— Чертовски стыдно за Лена, — сказал он, качая головой. Его волнистые железно-серые волосы были подстрижены в стиле милитари, а его стальные голубые глаза были ясными и острыми. — Я был в отпуске — моя старшая дочь только что вышла замуж. Не мог поверить, когда услышал новости.

— Я не знала его лично, но я знаю, что это потеря.

Он вздохнул.

— Ну, новый порядок дня. Чем я могу вам помочь?

— Думаю, у меня всё в руках, но я ценю это предложение. Всё, что, по вашему мнению, мне нужно знать, проблемы, вопросы — зайдите в мой офис или позвоните мне в любое время.

— Я это сделаю.

— Я позволю вам вернуться к этим графикам.

Он угрюмо посмотрел на них и снова опустился на стул за столом. Он уже вытащил очередную из отсека и открыл её к тому времени, когда она подошла к двери. На полпути вниз по ряду кабинетов для пациентов она чуть не столкнулась с Дженнифер, выходящей из одной из процедурных комнат.

Сегодня вечером она была одета в оливково-зелёные штаны, сужающиеся и достаточно облегающие, чтобы подчеркнуть её бёдра и ноги. Её рубашка была кремового шёлка и расстёгнута со вкусом на горле. Её блестящие тёмные волосы были подобраны к её затылку с помощью простой золотой клипсы. Ей удалось выглядеть профессионально и сексуально одновременно. Её губы раздвинулись в широкой улыбке.

— Капитан! Я не ожидала увидеть вас так скоро.

— Я просто пришла, чтобы сделать некоторые документы, — сказала Уэс. — Как дела?

— Очень хорошо. Я просто пополняла запасы после нашей последней проверки. — Пока она говорила, она провела пальцами по руке Уэс. — Обычно сегодня — сезонные болезни, растяжение колена от спотыкания на земле, заурядные боли.

— Похоже, хороший день для меня.

Она смеялась.

— Я думаю, вы могли бы сказать это. Я предпочитаю что-то с немного большим количеством действий. — Она подчеркнула последнее слово, сжав предплечье Уэс.

— Как вы пришли к этому долгу, тогда? Почему-то я вижу вас как полевого медика.

— Спасибо. — Она покраснела, её глаза сверкали от удовольствия. — Я вызвалась на самом деле. Я думала, что работа была важной, и опыт близости с президентом — вещь раз в жизни. — Она подошла на дюйм ближе, и её бедро коснулось Уэс. — И, конечно, я работаю с лучшей медицинской командой в мире.

Уэс откинулась назад, желая передать её отсутствие интереса, не оскорбляя кого-то, с кем она будет работать каждый день. Она не откладывала на себя не слишком тонкие чувства Дженнифер — рабочие места были достаточно распространёнными, даже между людьми, запрещёнными по званию. Но даже если бы у неё был интерес, она бы знала лучше, чем действовать в соответствии с этим. И всё же, несмотря на то, что Дженифер была привлекательной, Уэс была неподвижна. Воспоминания о теле Эвин, искривлённом в её теле, о том, что Эвин притягивала её близко в темноте, о том, что Эвин опустошала её от удовольствия, были слишком свежи в её сознании. Она только что отослала единственную женщину, которая когда-либо заставляла её желать, чтобы ей не всегда приходилось стоять одной. Она отступила, оставив пространство между ней и Дженифер.

— Было приятно снова вас увидеть. Я надеюсь, что остальная часть ночи тиха. Наслаждайтесь праздниками.

— Увидимся в канун Рождества. — Тон Дженнифер звучал так, как будто они натолкнулись друг на друга на вечеринке.

Уэс нахмурилась, вызывая изображение дежурного списка, который она просмотрела несколько дней назад.

— Я думала, что ты ушла.

— О, я сделала, — пренебрежительно сказала Дженнифер. — Но в последнюю минуту моя сестра не могла уйти, и она моя единственная семья. Я так же скоро поработаю, чем проведу отпуск в своей квартире. Я бы только закончила уборку. — Она смеялась. — И моя квартира не такая большая.

— Мне жаль слышать, что ваши семейные планы были сорваны.

— Я не… я видела новый список и замены. Я с нетерпением жду совместной работы с вами.

— Тогда я позволю вам вернуться к работе, — сказала Уэс.

— Доброй ночи.

Дженнифер слегка помахала рукой и ушла. Уэс пошла противоположным путём к своему кабинету, мысленно стряхивая тревожное ощущение, оставленное их разговором. Может быть, её чтение было выключено — возможно, Дженнифер была просто дружелюбной и общительной. Уэс не очень доверяла её оценке — она ​​была не в порядке в течение нескольких дней. По-видимому, она была не так хороша в интерпретации личных сигналов, как в оценке травмы. Она оказалась в постели с Эвин Дэниелс и до сих пор не знала, как ей это удалось.

Да, конечно, экстремальные обстоятельства часто заставляли людей действовать не по характеру, но это было удобное оправдание, и она это знала. Она хотела быть рядом с Эвин, и ей нравилось, что Эвин заботится о ней.

Она хотела поцеловать её — хотела большего, и она сделала первый шаг.

Эвин объяснила это очень чётко: короткие физические перерывы в работе были обычным делом, а затем всё вернулось к работе, как обычно.

Может быть, для Эвин это было правдой. Ничего плохого в том, что двое взрослых делят несколько часов удовольствия, а затем идут дальше.

Жаль, что, похоже, это не так. Даже сейчас она не могла забыть то удовольствие, которое ей доставляло то, что рядом с ней была Эвин, от того, что ей было всё равно. Она хотела снова дотронуться до неё, хотела, чтобы её коснулись. Она хотела мира и уверенности, которые поддерживали её, когда она думала о Эвин. Она давно научилась не хотеть такого утешения, и Эвин заставила её забыть эти тяжёлые уроки. Эвин напугала её, и это была настоящая причина, по которой она направлялась в свой кабинет одна.

При нажатии на её частично закрытую дверь Уэс ожидала увидеть одного из сотрудников WHMU. Она наполовину поднялась, когда узнала Кэмерон Робертс.

— Извините, что беспокою вас, капитан, — сказала Кэмерон.

— Нет, пожалуйста, входите. — Уэс обошла стол и протянула руку. Робертс, одетая небрежно в серые брюки и чёрный свитер, вошла и закрыла за собой дверь. В её тёмных глазах был тот же интенсивный фокус, который Уэс видела на каждой её фотографии. Вспомнив её со свадьбы, Уэс подозревала, что единственный раз, когда её взгляд смягчается, это когда она смотрит на Блэр Пауэлл. Вспышка зависти застала её врасплох, и она быстро облила её. — Уэс Мастерс.

— Кэм Робертс. У вас есть минутка?

— Конечно. Присаживайтесь. — Уэс указала на стулья перед её столом и села.

— Что вы думаете о вскрытии О’Шонесси? — спросила Кэм.

Право на бизнес. Она понимала, что это было основанием, и после переворота на личном фронте, это была благоприятная почва. Ей нужно было вернуть голову туда, где она была.

— На поверхности красных флажков нет.

— Ему было пятьдесят один. Его последний физический экзамен четыре месяца назад включал в себя стресс-тест. Он был нормальным, — сказала Кэмерон.

— Да. Это меня тоже беспокоит. — Уэс нахмурилась. — На первый взгляд всё выглядит просто. Аритмия, с другой стороны, может быть причиной внезапной смерти, и часто нет никаких ускоряющих признаков или симптомов.

— И нет никакого способа сказать о посмертном?

— Точно.

— Может ли аритмия быть вызвана наркотиками?

— Конечно — хотя самый эффективный способ — инъекция, и он, вероятно, будет знать об этом. Вы подозреваете, что его смерть была убийством?

Кэмерон пожала плечами.

— Я не люблю совпадений. Неожиданная смерть Лена, произошедшая в случае нарушения правил безопасности, слишком удобна, чтобы её игнорировать.

— Какова будет цель? WHMU имеет других способных членов медицинской команды.

— Это может быть что-то столь же простое, как нарушение потока, поэтому любое движение против POTUS будет обрабатываться менее чем эффективно.

Уэс использовала те же самые рассуждения, когда согласилась с Эвин, что им не следует смешивать бизнес с удовольствием. Рассмотренный рационально, аргумент был слабым.

— Похоже, большой риск для небольшой выгоды.

— Согласна. Скорее всего, Лен что-то заметил или что-то заподозрил. Предполагаю, что он не был нашей утечкой, и его контакты решили устранить его.

— Вы подозреваете его?

— Я подозреваю всех, — категорически сказала Кэмерон. — Кроме вас. Но Лена — не совсем. Я проводила расширенные проверки каждого члена PPD, WHMO и WHMU. У Лена ничего не получилось, кроме тихого романа с одной из медсестёр.

Уэс выпрямилась.

— Кто?

— Дженнифер Патти.

— В самом деле.

— Что?

Уэс криво рассмеялась. Так много для Гайдара.

— Ничего.

— Вы доверяете своим инстинктам, Уэс?

— Профессионально, да. — Уэс подумала о Эвин — она ​​доверяла своим инстинктам и о Эвин.

Эвин была абсолютно достойна доверия и уверенности во всех отношениях.

— Так скажите мне, что вы думаете о лейтенанте Патти?

Уэс поколебалась, а затем решила, что её личное смущение было неважно.

— У меня было чувство, что лейтенант больше интересуется женщинами-партнёрами. Я могу быть совершенно неправа в этом — или, может быть, она би.

— Она выразила личную заинтересованность в вас?

— Я так думала. Как я сказала…

— Я просто собираю информацию, Уэс. Как новичок, вы, скорее всего, сделаете объективное наблюдение. Всё, что вам кажется, может быть важным.

— Я понимаю.

Кэм села вперёд.

— Вскрытие места прокола довольно легко пропустить, не так ли?

— Да, очень. И мы не вернём токсикологические экраны ещё на неделю или около того. Без каких-либо доказательств приёма наркотиков у нас нет никаких оснований для эксгумации его тела. Я бы не хотела, чтобы через это прошла его семья.

— Я тоже не хочу этого делать, если в этом нет необходимости. Я посмотрю об ускорении результатов токсинов, — сказала Кэм.

— Отлично.

— Может ли инъекция остаться незамеченной получателем — скажем, отвлёкся ли он?

— Возможно. Airjet инъекции почти безболезненны.

— Питер Чанг работал с Леном в день его смерти. Он также был бы наиболее вероятным преемником Лена, если бы Люсинда не настояла на том, чтобы выйти на улицу за новым вождём.

— Я этого не знала. — Уэс пыталась увидеть в Питере Чанге предателя. Она не могла, но она не видела никого в WHMU способного на предательство. — Это безобразно.

Рот Кэм затвердел.

— Мы просто должны увидеть, что это не уродливо.

— Вы можете остановиться здесь, — сказала Эвин таксисту, указывая на место на улице от Луизы.

Она заплатила за проезд и вышла, перепрыгивая через слякоть на обочине. Снег прекратился, но улицы всё ещё были в беспорядке. Ветер шевелил её шею — ужасная погода соответствовала её настроению. Её жизнь превратилась из упорядочённой и простой в запутанную и сумасшедшую за одну ночь. В прямом смысле. Чёрт, она пошла спать с Уэсли Мастерс. Хуже того, она хотела снова. Сейчас. Её тело гудело, словно провод под напряжением, глядя на землю на ближайшей поверхности. Если бы она слегка коснулась рукой, она, вероятно, кончила бы. Это было первое. У неё всегда был отличный контроль — быть сексуально ответственной за себя — всё равно что быть капитаном команды.

Вызывая игру, зная, когда нужно нажать на курок для идеального счёта.

С Уэс это не так — всё, что Уэс нужно было сделать, это посмотреть на неё, и она была готова взорваться. Вся поездка на самолёте была пыткой — самой сладкой пыткой, которую она когда-либо испытывала. Уэс спала на её плече, что-то, что Гари сделал миллион раз. Андреа тоже — горячо курящая блондинка, которая обычно работала в другую смену. Андреа также спала в постели Эвин несколько раз, когда они отрывались от деталей в тупике и убивали время, пока они не могли вернуться домой. Она не стала горячей, потной и болела, когда пришла в джинсах, когда Андреа прижала щеку к своему плечу. Она не заставляла себя долго обнимать Андреа и проводить пальцами по её волосам. Чёрт, она не хотела этого с Луизой, и, возможно, именно поэтому она сейчас стояла в фойе здания Луизы. Она нажала на зуммер Луизы. Луиза открыла дверь и с любопытством посмотрела на Эвин.

— Здравствуй. Заходи.

Чувствуя себя немного глупо, Эвин последовала за ней внутрь.

— Извини, что зашла так.

— Это нормально. Я как раз собиралась открыть бутылку вина. Ты голодна?

— Нет, я не хочу тебя выпускать.

— Не будь глупой. Это не беспокоит. — Луиза прошла через квартиру на кухню, и Эвин последовала за ней, удивляясь, почему она пришла, и понимая, что она собирается сказать, совершенно не похоже на неё.

Луиза отлично смотрелась в танцевальных леггинсах и майке. Она была босиком, а её волосы были распущены. Она была всем, что нравилось Эвин в женщине — умная, опытная, отличное чувство юмора, превосходное тело и щедрая в постели.

Чтобы сделать это ещё лучше, она была нетребовательна и независима.

Так что она здесь делала?

— Послушай, прежде чем налить это вино, я, наверное, должна сказать тебе, что зашла, чтобы прервать наше свидание.

Луиза повернулась, держа бутылку вина в одной руке и штопор в другой.

Она откинулась на стойку и оценивающе посмотрела на Эвин.

— Ладно. Обычно люди просто звонят.

— И я думаю, предлог, что я была просто по соседству, на самом деле не пролетает, — с сожалением сказала Эвин. Она прислонилась плечом на дверной косяк и провела рукой по волосам. — Итак, я чувствую себя немного тупой здесь. Хочешь, чтобы я пошла?

Луиза рассмеялась.

— Нет. Я хочу, чтобы ты осталась и выпила бокал вина и что-нибудь поела. Как звучит жаркое?

В животе Эвин грохотало, и она покраснела.

— Ну, это звучит здорово, но…

— Эвин, — сказала Луиза, пересекая небольшое пространство между ними и целуя её в щеку. — Я думаю, ты великолепна. Мы прекрасно проводим время вместе. Но мы никогда ничего не обещали, и у меня нет никаких ожиданий.

— Это просто… — Эвин сейчас была более смущена, чем несколько минут назад. Луиза должна быть ещё более сбитой с толку. Время перестать танцевать вокруг вопроса. — Я думаю, что мы не можем снова быть близкими.

— Ах. — Луиза изучала её. — Это не то, что я сказала или сделала, не так ли?

— Нет, ты великолепна, — быстро сказала Эвин. — Я — полная задница, не так ли? Я не очень-то хорошо объясняю. Я даже не уверена, почему я здесь.

— Не извиняйся. — Луиза немного грустно улыбнулась. — То, что ты пришла сюда, чтобы сказать мне это, лицом к лицу, является одной из причин, по которой я сожалею, что мы должны остановиться на дружбе.

— Ах, чёрт возьми …

— Но нет закона против двух людей, которые любят друг друга как друзья, не так ли? — Луиза провела пальцами по плечу Эвин. — Ты мне нравишься, кроме отличного секса.

Эвин покраснела.

— Это официально. Я осёл.

— Вполне возможно. — Луиза рассмеялась и налила стакан красного вина. — Выпей немного, пока я готовлю, и расскажи мне, что происходит.

Эвин отпила вина и начала расслабляться.

— Я не знаю, что происходит. Не важно. Вот что делает всё это смешным.

— Ага, — сказала Луиза, беря еду из холодильника и кастрюли из-под гладкой стойки. — Но ты здесь, так почему бы тебе не начать с того, что привело тебя сюда.

— Я только что вернулась от деталей. Это было немного сумасшедшим. Одна из членов моей команды попала в беду. — Просто сказав это, она сильно заболела.

Повторяющееся изображение Уэс, погружающейся глубже в воду, вернулось резким и чистым. Адреналин пронзил её кровь, и медный вкус наполнил её рот. Луиза оглянулась через плечо и остановилась перед едой.

— Похоже, это было действительно плохо. Мне жаль.

Эвин выдохнула.

— Сейчас она в порядке. Там было просто напряжённо пару минут. Такого рода вещи случаются. Это часть работы.

— Наверное, так и есть. У меня было чувство, что ты никогда не хотела говорить об этом, поэтому я никогда не давила. Если ты хочешь рассказать мне больше…

— Сожалею. Я полагаю, я никогда ничего не рассказывала.

— И я никогда не просила тебя. Таким образом, мы в порядке на этот счёт. Давай — ты только что вернулась с тяжёлого задания. И?

— И вот эта женщина…

Луиза улыбнулась.

— Не всегда там? Иногда они действительно поворачивают голову, не так ли?

Эвин засмеялась.

— Ты бы подумала, что я новичок в этом.

Луиза задумчиво посмотрела на неё.

— Ты можешь быть?

— Я думаю, что ты можешь быть права. — Что касается Уэс, она наверняка чувствовала себя новичком. Все гормоны и безумие и жаждущие большего всего. Она продолжала молиться, чтобы Уэс откинулась в такси и поцеловала её спокойной ночью. Да, правильно. Гайки. — Во всяком случае, это то, о чём идёт речь. Эта женщина, с которой я на самом деле не связана — я имею в виду не так.

— Я думаю, что я почти понимаю. Тебе нужно подумать о некоторых вещах.

— Да, мне жаль.

— Я знаю. Я тоже, но всё в порядке. В самом деле. — Луиза указала деревянной лопаточкой на овощи, сложенные на разделочной доске. — Так ты останешься?

— Да. Я голодна. И спасибо.

Луиза опустила посуду, подвинула Эвин ближе и поцеловала Эвин в щеку.

— Пожалуйста. Мне нравятся друзья с льготами, но друзья без льгот тоже подойдут.

— Это хорошо знать. Благодарю. — Эвин не была уверена, что она только что сделала или почему, но это было правильно.

Это было почти так же хорошо, как ночь, которую она провела с Уэсли, что казалось более чем правильным. И она понятия не имела, что с этим делать.

— Тебе нужны растения, — сказала Дорис Мастерс, стоя, положив руки на бёдра в центре маленькой кухни, и осмотрела соседнюю жилую зону. Она указала на эркеры с видом на Девятнадцатую улицу. — Это сиденье у окна получает достаточно солнечного света. Растение или два прямо здесь…

— Мама, — сказала Уэс, — я убиваю растения.

Позади неё Денни хмыкнула и пробормотала что-то о преуменьшении.

Обратив взгляд на безличную квартиру на 360 градусов, Дорис сказала:

— Кошка будет хороша.

— Ты должна кормить кошек, — сказала Уэс.

Мать указала на неё пальцем.

— Вот почему твои растения погибают.

— Лучше растения, чем кошка, — пробормотала Уэс.

Её мать улыбнулась, но Уэс могла видеть по блеску в её океанских зелёных глазах, что она не закончила.

Выглядела на десятилетие моложе своего возраста, с такими же зелёными глазами и каштановыми волосами, покрытыми полированным золотом, она могла бы быть старшей сестрой Уэс — и иногда её принимали за одну из сестёр, когда они были вместе. Уэс не знала, что Денни и её мать приезжают, но когда они появились через несколько минут после того, как грузовик доставил её вещи из Мэриленда, она была рада больше, чем помощи. Их яркая, верная любовь помогла изгнать тени, которые мучили её. Она плохо спала с той ночи, что провела с Эвин.

Кровать в отеле была большой, пустой и холодной, и каждое утро она просыпалась в одиночестве. Она проводила дни, разделяя своё время между упражнениями с PPD и обязанностями клиники, с пустой болью внутри. Эвин была дружелюбной, но сдержанной, и Уэс не думала, что это был несчастный случай, что они не были вместе с тех пор, как вернулись из Китти Хок. Эвин избегала её.

— Уэсли, — сказала её мать, — это не временная заготовка. Ты будешь жить здесь в течение следующих нескольких лет, и это не должно быть похоже на номер в отеле.

Денни наконец вмешалась и спасла её.

— Мама, дай ей отдохнуть. В конце концов, она не приглашала нас сюда помочь и…

— Прерогатива матери. — Дорис уселась на подлокотник деревянного дивана. — Мы будем скучать по тебе на Рождество.

Уэс села рядом с матерью и взяла её за руку.

— Я знаю, мне очень жаль. Я была бы там, если бы могла.

— Мы будем скучать по тебе, — повторила её мать, — и мы очень гордимся тобой. Твои другие сёстры хотели убедиться, что ты это знаешь.

— Я знаю. Я люблю тебя. Вас всех.

Денни плюхнулась рядом с ней и ударила по колену Уэс.

— Итак — на личном фронте…

Уэс застонала.

— Давай, Денни. Не начинай.

Дорис погладила затылок Уэс и повесила пряди на затылке, как будто ей всё ещё было десять лет.

— В жизни есть нечто большее, чем работа, Уэсли.

— И впереди ещё много жизни, мама. Я в порядке. Просто сейчас очень занята.

— Да, — тихо сказала Денни, — но ты счастлива?

Уэс не ожидала вопроса и колебалась, прежде чем ответить. Получение третьей степени от её семьи о её личной жизни не было необычным, но после того, как она отбросила их добродушные вопросы со стандартным ответом, разговор обычно продолжался. На этот раз вопросы были другими, или, может быть, она была другой. У неё не было похлопывания, и старые объяснения звучали неверно даже для неё.

— Я не знаю. Я никогда не задумывалась об этом. Моя работа делает меня счастливой…

— Удовлетворение — это не счастье, — сказала Дорис.

— Нет, может и нет, — сказала Уэс, — но этого всегда было достаточно.

— Всё меняется, ты знаешь, — сказала Денни. — Не упусти шанс получить больше, чем просто удовлетворение.

— Хорошо, достаточно. Сообщение доставлено. — Уэс сжала руку Денни, поцеловала мать в щеку и встала. — У вас есть два часа езды, и у меня есть куча дел. — Нахмурившись, маме быстро добавила: — И я обещала Эмори, что пойду с ней и Даной сегодня вечером. Знаешь, у меня есть общественная жизнь.

— Ты идёшь на свидание? — спросила Денни с нетерпеливым блеском в глазах.

Уэс сразу подумала о Эвин. Как и всякий раз, когда она думала о ней, воспоминания о Эвин теснились сквозь неё. Удовольствие боролось с болью, и она подняла лицо, чтобы оставаться нейтральной.

— Нет.

— Да. Что ты нам не говоришь? — Денни прищурилась.

— Ничего. Я просто собираюсь с друзьями.

— Пусть она будет, Денни, — сказала Дорис.

Её мать изучала Уэс с тем взглядом лазерного луча, который заставил Уэс подумать, что её мать могла видеть в её голове. Принимая во внимание всё, что она могла видеть, Эвин была обнажена — двигаясь под ней, поднимаясь над ней, крича, когда она кончала — она ​​захлопнула ментальную дверь как можно быстрее. Некоторые вещи её матери определённо не нужно было знать.

— Она скажет нам, когда она будет готова. — Дорис встала и собрала свои вещи. — Она всегда делает. — Она поцеловала Уэс в щеку. — Ты всегда делала больше, чем тебя просили, и тебя всегда спрашивали много. Они не могли никого выбрать лучше. Мы тебя любим.

— Спасибо, — сказала Уэс, сжимая горло, обнимая на прощание мать и сестру. — Я тоже вас всех люблю. Я буду дома, как только смогу.

У неё было несколько часов, прежде чем она должна была встретиться с Эмори и Даной в Чёрной Лисе. Она бы отменила, но она знала, что Эмори преследует её по её причинам. И что она могла сказать? Её избили после паршивого ночного сна, когда она не могла перестать думать о женщине, которая нарушила порядок в её упорядочённом мире — о женщине, о которой лучше не думать вообще? Нет.

Она пойдёт со своей лучшей подругой и любовницей и сделает всё возможное, чтобы перенести ночь с Эвин в прошлое. Она направилась в дом.

Работа может быть не всем, но это было всё, что она всегда имела. Работа всегда определяла её — её цели, её чувство себя, её удовольствие и часто её боль. В фамильяре было уютно, и когда её семья выехала из города, и одиночество просочилось назад и тяжело легло ей в горло, ей нужно было немного утешиться.

Дверь за Эвин открылась, и она не стала оборачиваться, говоря Гари:

— Ты рано.

— За что? — сказала Уэс.

Эвин дёрнулась и повернулась на своём месте. Она не ожидала увидеть её — у них ничего не было запланировано.

Накануне вечером она представила свой отчёт Тому. В общем и целом, её оценка заключалась в том, что Уэс была не просто квалифицирована, а была отличным выбором, чтобы возглавить WHMU с оперативной точки зрения. Она хорошо работала с командой, не справлялась с управлением и знала, когда брать на себя ответственность, когда этого требуют медицинские проблемы. У неё не было предлога проводить больше времени с Уэсли.

— Здравствуй.

— Здравствуй.

Уэс в тёмных брюках и бледно-голубой рубашке, открытой на горле, стояла прямо за дверью, выглядя лучше, чем Эвин помнила, и она много помнила. В тот момент, когда её глаза открылись тем утром, как и большинство каждое утро, она подумала о Уэс. Интересно, каким будет день Уэс, если она ещё переезжает, если ей понадобится помощь? Если бы она позвонила. И на своём следующем дыхании она вспомнила, как лежала в темноте, мучая себя — разжигая огонь, руки Уэс зажглись в её животе, смакуя медленное наращивание, воспроизводя звук шёпота Уэс в её ухе, её низкие стоны. Быстрый вздох как она оргазмировала. Она уснула на гребне своего собственного оргазма, вспомнив, как рот Уэс скользит по её коже, такой знающий и такой уверенный. Она проснулась, готовая к другому, и снова потворствовала бы, если бы её сотовый телефон не вибрировал с сообщением от базы, сообщающим ей, что она должна была быть заполнена, потому что POTUS решил пойти OTR. При виде Уэс, возбуждение низкого уровня, с которым она жила весь день, каждый день, ожило. Она работала над звучанием казуальных игр.

— Ты переехала?

— Просто этим утром. — Уэс направилась к кофейнику, налила чашку и показала ей на Эвин. — Пополнить?

— У меня всё в порядке.

Уэс поставила кофейник обратно и собрала себя. Она не ожидала увидеть Эвин, и волна удовольствия от её нахождения застала её врасплох.

— Я думала, что ты ушла сегодня.

Эвин покачала головой с кривой усмешкой.

— POTUS решил поехать за рождественскими покупками.

Уэс упёрлась в прилавок и отпила кофе.

— Что-то подсказывает мне, что это не самая любимая вещь.

— Внеплановые поездки — это наше наименее любимое занятие. Никакого заблаговременного планирования, много гражданского населения, слишком много разоблачений. — Эвин засмеялась. — Нам нравится, чтобы вещи были упорядочёнными, контролируемыми, распланированными.

— Похоже на мою жизнь, — сказала Уэс.

— Ну, ты знаешь, что происходит, когда всё это выходит из окна, — тихо сказала Эвин.

Уэс отложила кофе в сторону. Глаза Эвин были такими тёмными, такими глубокими, что Уэс не могла отвести взгляд. Тяга на её теле, чтобы приблизиться, прикоснуться, была почти неотразима, и она схватилась за стойку, чтобы удержаться на месте.

— Опасно.

— И страшно.

Уэс много боялась в своей жизни — боялась того, что случится с её семьёй, когда её отец умер, боится того, что случится, если она не получит стипендию, боится того, кто может заплатить, если она не выполнит свою работу в классной комнате или поле.

Она боролась с этим страхом, работая усерднее и дольше, пока не была абсолютно уверена, что результат был под её контролем. Она не оставляла места для неудачи.

— Иногда напуганность заставляет нас быть сильнее — лучше.

— О, нет вопросов. Ничего подобного вызову, заставляющему нас копать глубже, узнать, что у нас есть на самом деле.

— А кто мы на самом деле? — До недавнего времени Уэс знала, кто она такая и чего она хочет.

Теперь она не была так уверена.

— Это тоже иногда.

— Это безумие, ты это знаешь, верно? — пробормотала Уэс.

— Может быть. Наверное. Я сказала Тому, что ты подходишь для работы и готова к работе.

— Ты сделала. — Уэс сунула руки в карманы, скрестила лодыжки.

Эвин сглотнула.

— Ммм. Прошлой ночью.

— Так что я думаю, что я больше не кальмар.

— Нет. — Эвин засмеялась.

— Нет больше симов?

— Не мошенник.

Уэс улыбнулась.

— Не я.

— Нет, я полагаю, что ты будешь рада покончить с нашими ежедневными свиданиями.

— Ты тоже, я думаю.

— Не так много, — пробормотала Эвин.

Уэс точно знала, что ей следует делать, чтобы погасить возможности, которые, казалось, росли без какого-либо намерения с её стороны. Она знала, что сказать, но она никогда не была трусихой.

— Я встречаюсь с моими друзьями, — она ​​взглянула на часы, — через час. Тебе нравится джаз?

— Конечно, — сказала Эвин, её взгляд остановился на лице Уэс.

— Когда ты собираешься закончить?

— Моя смена истекает через полчаса… — Эвин засмеялась и покачала головой. — Ты приглашаешь меня пойти с тобой?

— Я не знаю, что я делаю, но мне нравится быть с тобой. Притворяться, что я не собираюсь встречаться каждый день, не ходить на работу.

— Я найду тебя, когда появится Гари, — сказала Эвин. — Я обычно довольно хорошо притворяюсь, но не так сильно с тобой.

Уэс согрелась внутри.

— Сегодня вечером… просто чтобы нам было ясно, это просто…

— Я знаю, — быстро сказала Эвин. — Просто друзья. Я знаю. Это хорошо.

Уэс кивнула, взяла свой кофе и ушла, прежде чем она скажет что-то, что они не смогут забрать или с этим жить. Она была на полпути к своему офису, прежде чем она узнала, что боль в её середине исчезла.

— Итак, — сказала Эмори, наклонившись к Дане за столом и схватив Уэс за руку, — как ты познакомилась с Эвин?

— Мы работаем вместе.

— Я помню её, — сказала Дана. — Она была на свадьбе. Одна из агентов.

— Правильно, — ответила Уэс, наблюдая, как Эвин пробирается сквозь толпу к задней части бара.

Сегодня она выглядела великолепно, в простых тёмных брюках и белой рубашке. Несколько человек наблюдали, как она проходила, и Уэс боролась между собственностью и гордостью. Оба ощущения были чужими.

— Она очень милая, — сказала Эмори.

— Да, — сказала Уэс.

Группа была хороша, и бар был переполнен. Там не было много возможностей для разговора, за что она была благодарна. Эмори не была так безжалостна, как её мать или Денни, когда она хотела что-то узнать, но она не сдалась. Её любопытство стало очевидным с того момента, как Уэс представила Эвин, и это понятно.

Эвин была отличной компанией — общительной, весёлой, непринуждённой в любой ситуации. Уэс сомневалась, что ей будет так же удобно встречаться с кем-либо из друзей Эвин, но с самого начала ей было не особенно комфортно на встречах. У неё не было много практики. Эвин несомненно, и, думая о ней в баре, уютно, обаятельно, общающейся с другими женщинами, приступ собственничества нарастал до прилива ревности. Она быстро погасила это. У неё не было никаких претензий к Эвин по её собственному выбору.

— Сексуальная тоже. — Эмори вытащила горсть арахиса из миски на столе.

— Да, — сказала Уэс.

— Когда ты потеряла силу речи? — Спросила Эмори с преувеличенной вежливостью.

Дана осторожно отодвинула свой стул от стола, расчистив пространство между Эмори и Уэсли.

— Я могла бы использовать перерыв здесь, Эм, — тихо сказала Уэс.

— Я вижу, что у тебя прекрасная, сексуальная, очаровательная женщина, и ты весь вечер притворялась, что её там нет.

— Это не правда. — Уэс услышала раздражённый тон в её голосе и попыталась забрать его обратно. Эмори была её подругой. — Это трудно.

Эмори засмеялась.

— В этом я не сомневаюсь. Никто из вас не кажется мне такой простой. Хотя иногда я думаю, что вы немного простоваты.

Дана встала, громкий скрип её стула был слышен даже над музыкой.

— Я пойду получу добавку. Ещё один напиток, Уэс?

Уэс посмотрела на своё недопитое пиво. Большую часть последнего сета она обхватила бутылку рукой, и пиво было тёплым. Она боялась, что если она отпустит, её рука, которая каким-то образом упадёт с её плеча вскоре после того, как они все сядут, окажется на бедре Эвин, твёрдом, гладком бедре.

Всю длину её ноги покалывало, как будто Эвин в течение последнего часа посылала в неё низкий импульс энергии.

— Я буду ещё один Пилигрим.

— Принесу.

— Так что же на самом деле происходит? — спросила Эмори, как только они остались одни.

— Я не знаю, Эм, — сказала Уэс, устав притворяться, что всё в порядке и именно так, как она этого хотела. — Я всё ещё пытаюсь разобраться.

— Но между вами что-то происходит. Это довольно очевидно. Она наблюдала за тобой всю ночь.

Уэс напряглась. Она знала Эвин с того момента, как они покинули Белый дом и поехали в клуб на машине Эвин. Они мало разговаривали, но молчание не было неудобным. Тем не менее, каждый раз, когда она смотрела на Эвин, она знала, что молчание маскирует то, что они обе хотели сказать. Даже шумный бар и развлечения, предложенные Эмори и компанией Даны, не уменьшили её осведомлённость о Эвин рядом с ней.

Её мозг записывал музыку, следил за разговорами и заставлял её отвечать, когда говорила, но всё, что она действительно заметила, это Эвин — жар её тела, звук её голоса, пространство, которое она занимала за столом. Наблюдая за тем, как пальцы Эвин обвились вокруг её стакана, Уэс могла думать только о том, как эти пальцы нежно обхватывают её грудь, гладят её, превращают её кровь в огонь и её разум в море удовольствия.

— Ты привлечена к ней, — сказала Эмори, делая это заявление, а не вопрос.

— Да.

— Кто из вас бросил стену?

Уэс смеялась.

— Что заставляет тебя думать, что мы?

— О, давай. Вы обе действуете так, как если бы это было преступлением, касаться друг друга. — Она покачала головой. — Вы двое на самом деле стараетесь не трогать, когда это было бы совершенно естественно — это так очевидно. Так кто кого застрелил?

— Никто, — сказала Уэс, не зная, как всё понять. — Это взаимно — мы решили не идти по этому пути.

— Какой маршрут?

— Интим.

— Ты имеешь в виду секс?

— Давай, Эмори, — сказала Уэс. — Не усложняй мне это. Если ты понимаешь, о чём я.

— Честно, я не знаю. Она жената?

— Что? Нет.

— Я знаю, что ты нет.

Уэс покачала головой.

— Разве мы не можем…

— Она пряма?

— Нет, — определённо сказала Уэс. Её живот сжался, вспоминая, как Эвин занималась с ней любовью, так уверенно, так проницательно, так сильно. — Определённо нет.

— И я знаю, что ты нет. — Эмори подняла бровь. — Ты?

— Нет, — сказала Уэс, смеясь, несмотря на её дискомфорт.

— Так в чём проблема? Вы обе доступны, вы обе геи, и у вас обеих, очевидно, есть основные контакты друг с другом.

— Мы тесно сотрудничаем — личные отношения могут серьёзно подорвать команду.

— Могу я сказать, большая фигня?

— Ты не понимаешь…

— Больше дерьма. — Эмори говорила без малейшего тепла, только спокойной уверенностью. — Я знаю тебя, и я держу пари, что любая женщина, к которой ты привлечена, будет очень похожа в этом отношении. Ничто не ставит под угрозу твою работу. Бьюсь об заклад, Эвин тоже.

— Какой мой путь? — Эвин вытащила свой стул и села рядом с Уэсли.

Её рука коснулась руки Уэс, и покалывание от ноги Уэс упало ей в живот, из-за чего ей было трудно сосредоточиться на инквизиции Эмори.

— Абсолютно серьёзный и бескомпромиссный в работе, — сказала Эмори.

Эвин посмотрела на Уэс:

— Что я сделала? — Затем села на стул и посмотрела на Эмори. — Да, я бы сказала, что это правда. Почему?

— Насколько хорошо ты знаешь Уэс? — Спросила Эмори.

Уэс вернулась к разговору. Она не собиралась обсуждать свои личные отношения с Эвин, пока Эвин сидела в дюйме.

— Ничего. Эмори и я только догоняли.

Эвин посмотрела с Эмори на Уэс.

— Я явно упустила что-то очень важное здесь. Может быть, вы должны меня догнать.

— Эмори — мой старший друг — она ​​считает, что это даёт ей определённые привилегии.

— Это делается, — сказала Эмори.

Эвин засмеялась.

— Что ты хочешь знать?

— Ты действительно думаешь, что есть что-то, что могло бы заставить Уэсли поставить под угрозу её профессиональные обязанности?

— Нет, — медленно сказала Эвин. — Я нет.

— Это не то, что ты чувствовала несколько недель назад, — сказала Уэс.

— Ты права. Но сейчас я знаю о тебе гораздо больше, чем тогда.

— Моя точка зрения точна, — сказала Эмори. — Опыт иногда противоречит ожиданиям и доказывает, что есть исключения из каждого правила.

— И иногда, — тихо сказала Эвин, возвращаясь к Уэс, — правила — это просто удобные щиты.

У Уэс было желание встать и бежать, а она никогда не убегала ни от чего в своей жизни. Что может быть так страшно в женщине, которая хочет быть рядом с ней? Не просто любая женщина. Эвин. Эвин, которая обеспечила тихую силу, нежный комфорт и яростную страсть. Эвин — которая отказалась быть оттеснённой.

— Иногда изменение границ — это медленная работа.

Эвин ухмыльнулась.

— Я терпеливая.

Уэс откинула голову назад, тихо смеясь.

— Как это я никогда не замечала?

— Никогда? — пробормотала Эвин.

Уэс перехватила дыхание. Эвин была бесконечно терпеливой в ту ночь, когда они занимались любовью — позволяла Уэс вести себя, несмотря на свою неопытность, позволяя ей удовлетворить свою потребность прикоснуться, попробовать и насладиться.

— Я помню.

— Хорошо.

— Ну, — сказала Эмори, когда Дана вернулась, — прежде чем Уэсли скажет мне, что это не моё дело, я откажусь. — Она освободила место на столе для напитков и наклонилась, чтобы поцеловать Дану, когда она села. — Но для протокола, я думаю, что вы двое горячо курите вместе.

Уэс застонала, а Эвин ухмыльнулась.

Эмори подняла плечо.

— Просто моё научное наблюдение.

Руссо вышел на заднюю палубу своей горной хижины. Его последние два публичных выступления и последующие благотворительные ужины были большими успехами. Его сторонники были полны энтузиазма, и даже его жена сумела внести свой вклад. Теперь он планировал хорошо отпраздновать с Норой, которая должна прибыть в любой момент. Несмотря на холодный воздух, он чувствовал себя совершенно комфортно. Небо было чистым, звёзды — яркие точки света, луна — огромный безупречный шар.

Снег обрушился вниз по склону горы и покрыл гнущиеся ветви сосен пудровым кружевом. Он был окружён природной красотой, и бодрый воздух залетал в его лёгкие при каждом вдохе, напоминая ему об уверенности в жизни.

Последний отчёт Норы показал, что его популярность растёт и его сила в электорате приближается к точке, где ни один из претендентов не представляет угрозы. Тем не менее, значительная часть его собственной партии сочла его слишком радикальным, слишком поляризованным, и были большие сегменты на северо-востоке и западе, где Эндрю Пауэлл командовал огромными последователями. Ему нужно встряхнуть умеренных в своей партии и вызвать сомнения в сердцах центристских либералов, которых можно убедить изменить верность, если угроза их личной безопасности будет достаточно велика. Настало время подготовить почву для этой смены власти. Уверенный в своём курсе, он позвонил Хукеру.

— Блядь, — ответил мужчина.

— Пора начинать наши планы с оптимальным графиком, — сказал Руссо.

— Это не даёт нам много времени, — сказал Хукер.

— Да, я знаю об этом, но, учитывая идеальное местоположение, у вас должно быть достаточно времени, чтобы активировать все стороны.

— Мне нужно будет подтвердить мой контакт.

— Тогда сделай это, — спокойно сказал Руссо. — Если я не получу известие от вас, я буду считать, что мы идём в соответствии с планом.

— Моя плата только возросла, — сказал Хукер. — Потребуется много координации, чтобы осуществить это так скоро.

— Я очень верю в тебя. И если всё пойдёт так, как ожидается, ты получишь бонус в двадцать процентов.

— Это очень щедро, — сказал Хукер.

— Я надеюсь, что мы будем заниматься бизнесом в течение некоторого времени.

— Я дам вам знать, когда я подтвердил мой контакт.

— Замечательно. И счастливых праздников.

— Да, — сказал Хукер, — ху-ху-хо.

Руссо позвонил без комментариев.

Новый год будет очень хорошим.

— Ты идёшь спать? — Блэр поцеловала голову Кэмерон и потёрла её плечи. — Становится поздно, и это был долгий день.

Кэмерон откинула голову назад к животу Блэр и закрыла глаза, наслаждаясь теплом, распространяющимся по её спине от рук Блэр.

— Я когда-нибудь упоминала, что мне нравится, как ты меня трогаешь?

Улыбаясь, Блэр снова поцеловала её в макушку.

— Раз или два. Что делаешь?

Кэм потёрла глаза.

— Просматриваю отчёты об утреннем обновлении безопасности. В поисках чего-то необычного.

— Почему? Если ты думаешь, что мы имеем дело с кем-то внутри?

— Утечка может быть внутренней, но если… — она колебалась.

Они говорили об отце Блэр.

— Уже поздно пытаться защитить меня, не так ли? — В вопросе Блэр не хватало обычной температуры, которая сопровождала любое обвинение Кэм в чрезмерной защите. — Люсинда проинформировала меня, и ты знаешь, что она ничего не приукрашивает. Если кто-то попытается убить моего отца, ты не думаешь, что это будет кто-то рядом с ним? Кто-то, кого мы знаем?

— Я точно ничего не знаю, — сказала Кэмерон, желая, чтобы всё, что в ней было, Блэр не была частью этого.

Достаточно плохо, Блэр нужно было беспокоиться о своём отце, но Блэр собиралась быть в самом центре любой потенциальной атаки. Она была в такой же степени подвержена риску, как и Эндрю, и Блэр никак нельзя было убедить не идти с ним по следу.

— Ты тоже будешь там, — сказала Блэр со своей странной способностью читать мысли Кэмерон.

— Как ты это делаешь?

— Практика. — Блэр развернула кресло Кэмерон, села на колени и поцеловала её с жаром.

Они провели день врозь. В то время как Кэм встретилась с Люсиндой, а затем пошла прямо на брифинг с Томом и другими агентами по PPD, Блэр провела редкий день со своим отцом. Они не говорили о проблемах безопасности.

Они говорили о его кампании переизбрания, основных проблемах с платформой и роли, которую сыграет Блэр. На несколько часов она смогла забыть об опасности и страхе.

Единственный человек, который когда-либо заставлял её чувствовать себя в безопасности, была Кэм.

— Я скучала по тебе сегодня, — сказала Блэр. — Мы всё ещё должны быть в нашем медовом месяце.

Кэм улыбнулась и провела руками вверх и вниз по спине Блэр.

— И я, очевидно, уже падаю на свои брачные обязанности.

Блэр крепче прижалась к коленям Кэмерон, твёрдо положив задницу на промежность Кэмерон.

— О, я бы так не сказала. Но если ты почти закончила, и у тебя ещё есть полчаса, ты можешь выполнить свои обязанности.

Кэм прижалась щекой к груди Блэр.

— Дай мне десять минут, и я твоя.

Блэр провела пальцами по волосам Кэмерон.

— Всё в порядке. Ты нашла что-нибудь?

— Ничего существенного, правда. Я просто троллю — грузовик с боеприпасами пропал из форта Дикс. У нас есть армейский CID на это. Спящая ячейка, которую мы наблюдали в Сан-Франциско, похоже, что она просыпается — у меня есть команда Службы внутренней безопасности, которая занимается этим. Нарушение правил инвентаризации обнаружилось в финансируемой правительством исследовательской лаборатории 4-го уровня за пределами Атланты. Команда из CDC уже в пути.

— Таким образом, ты думаешь, что кто-то внутри является частью большой группы, и атака организуется извне?

— Мы должны быть готовы к этому. — Кэмерон подняла подбородок Блэр и встретилась с ней взглядом. — Мы должны быть готовы ко всему.

Блэр сгладила морщины между бровями Кэм.

— Мы будем. Ты не одинока в этом — несмотря ни на что, ты никогда не одинока.

Кэм обняла Блэр за талию и поднялась.

Блэр автоматически закрыла ноги за спиной Кэмерон. Кэм поцеловала её.

— Я знаю. Давай спать.

Уэс поцеловала Эмори в щеку, когда они стояли возле Чёрного Лиса.

— Было приятно видеть тебя. С Рождеством.

Эмори обняла её.

— Тебя тоже. — Она крепко обняла Уэс и прошептала ей на ухо. — И не бойся рисковать, Уэс. Иногда приходится.

— Я скоро тебе позвоню. — Уэс отпустила Эмори, пожала руку Дане и помахала рукой, направляясь к машине.

Она и Эвин пошли к Дюпон Сёркл, где Эвин припарковалась.

— Что это всё было в баре? — Сказала Эвин.

— Просто обычная третья степень от друзей — ты знаешь, где мы встретились, такого рода вещи.

— И мы, блядь?

— Не только этими словами, нет, — сухо сказала Уэс. — Но намерение было там.

Эвин засмеялась.

— Что ты сказала?

— Это было сложно.

— Я думаю, это так. — Эвин обняла Уэс за талию, когда они шли. Может быть, это были праздничные огни на каждом крыльце и витрине магазина или волнение на лицах всех, кого они проходили, которые делали её сердце таким лёгким и полным возможностей, но она устала игнорировать свою потребность действительно общаться с Уэс. — Почему это казалось простым в ту ночь?

— Потому что мы не думали о прошлом?

Эвин выдохнула.

— Мы вообще не думали. Это не похоже на меня.

— Я тоже.

— Итак, — сказала Эвин, — о чём ты сейчас думаешь?

Уэс замедлила ход и указала на блок.

— Это моё место прямо там.

— В самом деле? Отличное расположение, — сказала Эвин, проверяя воздух.

Уэс до сих пор обзывала все выстрелы — ещё одна вещь, которая явно отличалась от неё. Она не возражала, когда их заселили в этом гостиничном номере в Китти-Хок, и она понятия не имела, что, чёрт возьми, происходит, но они больше не были в Китти-Хок. И Уэс не была ни на одну ночь. Ей нужно было войти в игру прямо сейчас.

— Да, рядом с метро и всё такое.

— Итак, какова вероятность, что я смогу выпить чашку кофе, прежде чем ехать домой? — спросила Эвин.

— Конечно, — медленно произнесла Уэс, прежде чем направиться вверх по кварталу к своей квартире.

Она не должна была делать то, что делала, но напряжение в её груди уменьшалось с каждым шагом, который они делали из машины Эвин.

Она не хотела, чтобы Эвин ушла. Она не хотела конца ночи. Она не хотела просыпаться на другое утро одна и задавать вопросы.

— Ты знаешь, что нам не нужно разбираться со всем этим сразу, — сказала Эвин, взяв её за руку.

Пальцы Эвин были мягкими, тёплыми, и Уэс вплела свои пальцы в Эвин.

— Я знаю. Я пытаюсь отключить свой разум, но это сложно.

— Тогда не пытайся. Некоторые вещи, которые ты не можешь контролировать.

— Вот что так страшно.

— Это всего лишь кофе, Уэс.

— Правильно. Ты права. — Уэс сжала руку Эвин.

Кроме того, что если она хочет больше, чем просто кофе?

Молча Уэс повела Эвин в свою квартиру, открыла дверь и широко открыла её, чтобы она вошла. Она включила настольную лампу прямо за дверью, в то время как Эвин ждала всего в футе. В тусклом свете лампы черты Эвин были мягкими, почти размытыми. Цвет на её щеках, вероятно, от холода. Уэс с трудом отвела взгляд ото рта, вспомнив мягкость, вкус.

— Я возьму твоё пальто.

— Благодарю. — Эвин передала свою куртку Уэс и слегка повернулась, чтобы пройти в гостиную и кухню. — Похоже, довольно хорошее место.

— Моя мама говорит, что ей нужны растения. Или кот. — Уэс держала куртку Эвин в одной руке, как ни странно, не могла пошевелиться.

— Матери всегда думают, что нам нужны растения.

— Твоя тоже? — Уэс не знала, что делать с собой. Она никогда не приводила женщину обратно в свою квартиру раньше. Она разумно искала, что сказать, что нужно сделать, и поняла, что понятия не имеет. Эвин была не просто другом, и думать, что Эвин могла быть или могла бы, было смешно. У неё были друзья. Она любила Эмори. Она не хотела, чтобы Эмори поцеловала её — не хотелось видеть её в тот момент, когда они расстались. Не теряла сосредоточённости, думая о вкусе Эмори, о маленьких звуках, которые она издала, когда они целовались. — Я сделаю этот кофе.

Эвин подошла ближе и убрала прядь волос со лба Уэс. Кончики её пальцев были тёплыми, но Уэс вздрогнула.

— Почему бы тебе сначала не снять пальто?

Уэс сглотнула. Кивнув, она стянула пальто, благодаря за то, что можно было сделать, и повесила его вместе с Эвиным в шкаф рядом с дверью. Когда она обернулась, Эвин стояла прямо перед ней.

— Кофе не даёт мне спать, если я пью его после двадцати двух, — сказала Эвин.

— Это почти ноль сотен.

— Я знаю. Честно говоря, кофе был оправданием. Я не была готова сказать спокойной ночи. Сожалею.

Уэс смотрела, как губы Эвин двигаются, напрягаясь, чтобы услышать слова, в то время как её тело наполняется воспоминаниями о мягких поцелуях, осознанном рте и невыносимом удовольствии. Она прижала кончики пальцев к губам Эвин, изумлённая, когда поняла, что перешла. Тронула её.

Она не хотела.

— Не надо сожалеть.

Эвин замолчала, её глаза потемнели, глядя на Уэс.

— Я продолжаю думать о том, чтобы быть с тобой, — хрипло сказала Уэс. — О прикосновении к тебе. О том, как ты прикасаешься ко мне. Вспоминая… всё… сводило меня с ума.

Эвин накрыла руку Уэс и поцеловала её кончики пальцев. Прижав ладонь Уэс к её лицу, она держала её там, прижимая пальцы Уэс вдоль арки челюсти. Кожа Эвин была мягкой, горячей. Уэс пульсировала внутри. Она затаила дыхание, очень, очень тихо. Ожидание.

В поисках ответа она боялась, что не узнает.

— Я знаю, — прошептала Эвин, наклоняясь к ней. Дюймы сейчас. — Я чувствую то же самое. Я хочу тебя всё время.

Уэс отступила на шаг. Её плечи встретились с дверью шкафа, и она прислонилась к нему. Её бёдра стали мягкими, и она сжала колени, заставляя своё тело оставаться в вертикальном положении. Они должны поговорить, но её разум был серьёзно отключён. Она сжала затылок Эвин, опасаясь, что она может отойти.

— Я никуда не поеду. — Эвин улыбнулась, очень понимающей, слегка торжествующей улыбкой.

Уэс не открывала глаз, пока Эвин медленно наклонялась ближе, запоминая закручивающиеся оттенки синего и пурпурного в глазах Эвин, мерцание её чёрных зрачков, золотые искры цвета, которые танцевали вокруг её радужных оболочек, словно пламя вокруг огня. Она схватила Эвин за талию обеими руками, прижимая большие пальцы к мышцам над бёдрами Эвин. Эвин тихо застонала, и в глубине Уэс нахлынуло волнение. Она притянула Эвин к себе, но Эвин прижала ладони к обеим сторонам её плеч, держа их тела на расстоянии одного дюйма.

— Ты знаешь, что ты делаешь со мной? — Эвин тихо зарычала. — Что я хочу прямо сейчас?

— Я хочу поцеловать тебя, — сказала Уэс.

— Я хочу больше, чем это. — Губы Эвин скользнули по губам Уэс. Сладко, горячо, срочно. — Скажи «да», Уэс.

— Да.

Мгновенно рот Эвин закрыл рот Уэс.

Мысль убежала, управлял инстинкт.

Уэс обняла Эвин и обвила кончиками пальцев твёрдые мышцы вдоль позвоночника Эвин. В её клиторе стучал пульс. Стонав, она раздвинула ноги, и узкое бедро Эвин втиснулось между её.

Уэс выгнулась. Она тоже хотела — нуждалась — больше.

— Да.

Эвин углубила поцелуй. Её язык был сладким и уверенным, скользя по губам Уэс, слегка прощупывая её рот, дразня её сдаться. Она ехала по бедру Эвин, покачивая бёдрами, каждый толчок посылал спирали удовольствия, извивающиеся вдоль её позвоночника.

Она услышала хныканье.

Зарегистрированный отдалённо звук исходил от неё.

Откинув голову назад, Эвин ахнула:

— Уэс.

Голос Эвин был взволнованным, регистр ниже, чем Уэс, срочный и голодный. Эвин заставила её зажечься.

Уэс скрутила горсть рубашки Эвин в кулак и выдернул её из штанов. Эвин нашла пуговицы на её рубашке, нетерпеливо открыла их и провела рукой по обнажённому животу Уэс. Уэс дёрнулась от внезапной жары. Её соски сжались. Нужно сжать её, как жёсткую руку между её бёдер. Она застонала.

Она горела.

— Уэс, Боже. Где кровать? — Рот Эвин опалил шею Уэс. Её пальцы скользили по животу Уэс, беспокойно ища под поясом Уэс. — Я не хочу принимать тебя за этой чёртовой дверью, и если мы скоро не найдём кровать, я кончу.

Уэс провела руками по спине Эвин, сжимая её задницу, и сунула руку между их телами. Она щёлкнула пуговицей на своих штанах и нажала на молнию вниз.

— Не двигайся. Прямо здесь. Сделай это. Просто сделай это.

Команда Уэс послала ракеты, вспыхивающие в голове Эвин, ослепив её всем, кроме Уэс. Она уткнулась лицом в изгиб шеи Уэс и вдохнула её. Её зрение изменилось. Её голова дрожала от древесного аромата, который соблазнил её прикоснуться, попробовать, принять. Она задыхалась, не могла отдышаться, не могла сосредоточиться. Пальцы Уэс обвились вокруг её запястья и сунули руку в открытые штаны. Разум Эвин стал белым. Уэс была мокрой от кончиков пальцев, гладкой, горячей и твёрдой.

Она каталась по клитору Уэс, быстро сжала его, и Уэс резко выпрямилась с удушенным криком. Острый край удовольствия Уэс ослабил контроль Эвин, и её клитор накалился на грани взрыва. Она толкалась глубже, каждый удар кончиками пальцев вызывал ещё один резкий крик удовольствия от Уэс.

Связи на её сдержанности распутались, и её оргазм закипел ближе.

— Боже, нет, я скоро кончу.

Ногти Уэс обстреляли её кожу. Эвин обхватила Уэс ладонью, сжимая её, дразня её.

— Не сдерживайся, — простонала Уэс ей на ухо, держа её за руку Эвин, как железо.

Эвин думала, что она будет носить следы кончиков пальцев Уэс в течение нескольких дней. Образ сводил её с ума. Ей нравилась срочность Уэс, её потребность, восторг от силы разыскивания, необходимости. Она толкнула глубже, и другая рука Уэс нашла её грудь. Пальцы сомкнулись вокруг её соска, и она откинула голову назад.

— О, Христос. Уэс. Ты чувствуешь себя хорошо. Я не могу держать это намного дольше.

— Мне нужно… — Уэс открыла глаза, невероятно зелёные, невероятно красивые. — Мне нужно, чтобы ты заставила меня кончить.

Клитор Эвин сильно дёрнулся. Она опустила свой лоб к Уэс.

— Держи меня.

Уэс обняла её за талию и успокоила.

Эвин закачалась в неё, провела ладонью по клитору Уэс. С каждым ударом Уэс стонала ей. Эвин качнулась на бедре Уэс, поднялась ближе к взрыву.

— Да, да. Ты заставишь меня кончить. — Уэс проехала рукой Эвин, короткими, резкими ударами. — Теперь, Эвин. Ты заставляешь меня кончить.

— Держи меня. Уэс. Пожалуйста. — Эвин зависла так близко — так близко, тоня в звуке удовольствия Уэс, в огне с ощущением пульсации Уэс вокруг неё, гладкой и горячей. Ей нужно было кончить. Нужно было, нужно так сильно. — Уэс, пожалуйста. Помоги мне.

Уэс прикусила шею, и Эвин кончила, оргазм прогремел из ниоткуда.

— Боже ты мой! — Ошеломлённая, Эвин рухнула на Уэс, её рука была раздавлена ​​между ними, зарыта между ног Уэс.

— Да. Да. Да, — простонала Уэс, заливая пальцы Эвин, снова наталкиваясь на них.

Эвин выдохнула от удивления и облегчения. Она никогда не хотела двигаться. Она никогда не хотела разрывать связь. Она просто хотела большего. Её сердце гремело в её груди.

Её живот свело от нужды. Она поцеловала Уэс в горло, линию челюсти, рот.

— Ты так красива. Так удивительна.

Руки Уэс ласкали её плечи, спину, гладили её волосы, обхватывали её шею.

— Всё в порядке, — пробормотала Уэс. — Это нормально.

Эвин подняла голову. Ошеломлённая, не сфокусированная.

— Что?

Уэс провела пальцами по щеке Эвин.

— Ты такая красивая … Спасибо.

— Что? — Эвин почувствовала, как Уэс вытерла слёзы.

Её слёзы. Что за херня была с ней? Она посмотрела на Уэс. Рубашка Уэс была расстёгнута, штаны обтянуты бёдрами.

Она всё ещё была в основном одета.

Что она делала? Она только что трахнула Уэс у проклятой двери. Она не помнила, как они уклонились от этого.

Она могла вспомнить только желание и нужду, отчаянную нужду. А теперь она плачет? Это просто никогда не случалось. Не для неё. Она никогда не теряла контроль. Смущение, неуверенность, явная паника душила её.

— С тобой всё впорядке? — Спросила Уэс, её рука обхватила подбородок Эвин.

Что дальше — будет ли Уэс спрашивать её, нужно ли её обрабатывать?

— Я в порядке. Я не та, кто против двери. Ты в порядке?

Облачный туман удовольствия исчез из глаз Уэс в одно мгновение. Её фокусировка обострилась, сузилась.

Эвин чувствовала себя обнажённой со всей своей одеждой. Она не могла представить себя более уязвимой.

— Эвин, — сказала Уэс, уверенная и сильная. — Нас было двое. Я хотела, чтобы случилось то, что случилось. Ты слышишь меня?

Эвин облизнула губы, немного дезориентированая. Она сделала первый шаг, не так ли? Она всегда так делала. Что, чёрт возьми, случилось?

Где, когда она потеряла это?

— Я не сделала тебе больно, не так ли?

— Нет, — тихо сказала Уэс. — Нет. Ты была великолепна. — Её взгляд упал на тело Эвин. — Однако я не думаю, что выдержала мой конец. У меня ещё есть чему поучиться…

— Поверь мне, тебе не нужно ничего учить. — Эвин покачала головой. И она не была учителем, это было точно. — Я обычно так не теряюсь.

— С тобой всё впорядке?

Эвин отступила на шаг, сунула рубашку обратно в штаны.

— Конечно. У меня всё отлично. Секс был великолепен — не думаю, что мне нужно это говорить.

Уэс застегнула молнию, не удосужившись застегнуть рубашку.

Эвин выглядела испуганной. Непросто.

Почти битва в шоке.

— Почему ты не садишься? Я действительно сделаю немного кофе.

— Мне нужно идти. Уже поздно.

— Эвин, я не спрашиваю…

— Ты не понимаешь, Уэс. — Эвин покачала головой. — Я не делаю серьёзно.

— Хорошо, — сказала Уэс, знакомая боль улеглась позади её грудины. — Это то, что это было? Серьёзно?

— Я не знаю, что это было, — крикнула Эвин. Она провела рукой по волосам, хотела вырвать их. Хотелось настоящей боли, чтобы заблокировать ужасный страх в яме её желудка. — Нет, это чертовская ложь. Это было потрясающе. Ты красивая, сексуальная, как чёрт возьми. И ты сводишь меня с ума. Я не могу позволить себе быть сумасшедшей.

— Сегодня вечером я была виновата, — сказала Уэс.

— Чёрт побери, — резко сказала Эвин. — Здесь нет вины, хорошо? Это были просто… я не знаю, гормоны. Феромоны. Что-нибудь. Боже, я не могу быть где-то рядом с тобой, не желая тебя.

— Что я считаю плохим?

— Мне жаль. — Эвин оглядела комнату так, словно никогда раньше не видела. Её взгляд остановился на лице Уэс. — Ты заслуживаешь намного лучшего, чем это… — Она помахала дверям. — Больше, чем быстрый трах.

Уэс проглотила боль. Она не просила.

Когда-либо. Ни для кого, ни для чего.

— Слушай, давай не будем делать это проблемой, хорошо? Мы взрослые, мы действовали инстинктивно, мы обе хотели быстрого траха, как ты говоришь. Теперь это сделано. Мы над этим — мы идём дальше.

Глаза вспыхнули в глазах Эвин, и Уэс чуть не прогнулась от волны нужды.

Она хотела, чтобы Эвин была голой. Она хотела быть внутри неё. Эвин заставляла её хотеть вещи, вещи, о которых она никогда не думала, что они нужны, вещи, которые Эвин не хотела или не нуждалась в ней.

— Если ты уверена, что не хочешь кофе…

— Нет, я в порядке, — сказала Эвин.

— Тогда ладно. — Уэс отвернулась, занялась курткой Эвин и устроилась. — Ты в порядке?

Эвин взяла свою куртку.

— Я в порядке.

— Тогда спокойной ночи. — Уэс открыла дверь.

— Ночи, — тихо сказала Эвин и ускользнула, не касаясь её.

Уэс выключила свет и подошла к окну, где её мать думала, что ей следует посадить растение. Эвин была тёмной тенью, исчезающей по улице. Теперь она знала. Наедине с Эвин Дэниелс было опасно. Она поняла, насколько опасно сейчас, и больше не совершит ту же ошибку.

Люсинда ответила на звонок при первом же звонке.

— Уошберн.

— Я думала, что вы всё ещё находитесь в своём офисе, — сказала Кэмерон.

— Мы находимся в двух днях от сочельника — здесь много времени.

— Я знаю. У вас есть минутка?

— Где ты?

— За дверью.

— Войди. — Люсинда сменила телефон и встала.

Мышца в её спине напомнила ей, что она сидела слишком долго. Она быстро потёрла её. Кэм вошла, закрыла дверь.

На ней были джинсы и чёрный свитер с круглым вырезом — необычно для неё.

Кэм выглядела уставшей — её глаза были ясными, но тёмные круги затеняли её щёки. Её всегда вырезанные черты выглядели острее, с острыми ножами, и Люсинда поняла, что видит Кэм на охоте.

— Извините, что появилась без предупреждения, но я не думала, что это может подождать, — сказала Кэмерон.

— У тебя есть что-нибудь? — спросила Люсинда.

— Я не знаю. Может быть.

У Люсинды перехватило дыхание. Все они бросались в темноту в течение многих недель, слишком много кусочков и отрезков, слишком много фрагментов фактов и не фактов, чтобы сформировать в единый паттерн.

Направляясь перед лицом невидимых врагов, она осталась бессильной и глубоко внутри боялась. Она не могла позволить себе бояться. Эндрю отказался запугивать, сдерживать, и ей нужна была ясная голова и ясное видение, чтобы увидеть, что он в безопасности.

— Скажи-ка.

— Я запросила полевые отчёты обо всём, что может быть удалённо связано с потенциальной атакой, и использую алгоритмы вероятности для всего, о чём я могу думать, — сказала Кэм. — Ещё один воздушный штурм, грязные бомбы, одинокий боевик, групповая атака.

Тон в её голосе заставил Люсинду проникнуть в себя до глубины души.

— Как и Аверилл, я уверена.

— Правильно. И ни один из нас не сталкивался с чем-то большим, чем случайная вероятность. — Кэмерон подошла к окнам с видом на сады. Её лицо в отбрасывающем свете фонарей было мраморным и твёрдым. — Поэтому я начала смотреть на всех, кто появлялся в связи с подозрительными событиями. У меня слабость … — Она засмеялась и покачала головой. — Что бы ни было хрупким, чем хрупкое, вот какая у меня связь.

— Любая связь является чем-то более прочным, чем то, что мы имеем сейчас. — Люсинда присоединилась к Кэм у окон, сжала её руку. — Ты лучшая из всех, кто есть. Я доверяю твоим инстинктам — я доверяю тебе с Блэр и Эндрю. Скажи мне, что ты думаешь.

Кэм перекатила плечи, выдохнула.

— Один из техников, у которого есть постоянный доступ к пропавшей биоконтагии в лаборатории четвёртого уровня за пределами Атланты, из Айдахо. Пошёл в христианский колледж там. Как и лейтенант Дженнифер Патти.

— Так ты думаешь, что они могут знать друг друга? — Люсинда изо всех сил пыталась увидеть связь.

— На поверхности — нет. Существует шестилетняя разница в возрасте, что означает, что они не учились в колледже одновременно.

— Родные города?

— Согласно записям, не то же самое.

— Что ты имеешь в виду, согласно записям? Ты не веришь записям?

— Вот что заставило меня взглянуть на них сложнее — они оба учились дома перед колледжем.

Люсинда обошла свой стол.

— Не так уж и необычно в Айдахо.

— Нет, но другая точка пересечения и другая точка общности. Поэтому я посмотрела немного глубже — родители, братья и сёстры, другие возможные разъёмы. И я ничего не нашла.

— Ты права, это не так уж и много, — сказала Люсинда с разочарованием, словно тяжёлый груз на её груди.

— Нет, я имею в виду, я ничего не нашла. Их семьи не в сети.

— Нет записей об их родителях или братьях?

— Никто. Чтобы дети, обучающиеся на дому, могли поступить в колледж, они должны показать баллы GED или эквивалентные им баллы, баллы SAT и личные показания. — Кэм сунула руки в карманы и покачнулась на каблуках. — Это отправная точка для колледжей, начало бумажного следа. Но нет дороги, ведущей в любое место, которое я смогу найти.

— Ты полагаешь, что мы имеем дело с домашней спальной камерой? Американцы выросли, чтобы совершить какой-то долгосрочный террористический акт?

Кэм вздохнула.

— Я думаю, что да.

— Это довольно случайно, но я согласна, что-то там может быть. — Люсинда покачала головой. — Что ты посоветуешь?

— Нам нужно кого-то одеть. Нам нужно знать о ней больше, и у нас может не быть много времени.

— Положи на неё агентов.

— Это мой план.

— Один из Блэр?

— Я думаю, что мы могли бы соединить один из PPD и один из деталей Блэр. Инсайдера, который не будет очевиден для лейтенанта, и тот, кого она не знает. — Кэм ухмыльнулась, леденящая хищная улыбка. — Один может отвлечь, и она будет скучать по другому.

— Хорошо, сделай это.

Кэм пристально смотрела на Люсинду.

— Обычно я бы не предложила этого, но я не знаю, с каким графиком мы здесь работаем. Если есть вероятность биотеррористической атаки с использованием пропавшего образца, скорее всего, это произойдёт в ближайшее время. Нам нужно как можно больше взглянуть на это.

— Что ещё? — спросила Люсинда.

— Капитан Мастерс, похоже, считает, что Дженнифер Патти выразила в ней больше, чем профессиональный интерес. Мастерс может быть лучшим человеком, чтобы дать нам раннее предупреждение.

— Она не обученный агент.

— Нет, но она капитан военно-морского флота. Она умная, она устойчивая. Мы используем то, что имеем.

— Подобные люди — экстремисты, фанатики — их цель состоит в том, чтобы сделать точку, независимо от её стоимости. Если мы помешаем их работе, они могут сделать ещё большее заявление.

— Я знаю. И это риск — и если то, что я подозреваю о Патти, правильно, и она понимает, что мы подозреваем её, она может стать нестабильной, неадекватной. Это рецепт катастрофы, но я думаю, что мы должны рискнуть.

Люсинда кивнула.

— Это должно быть добровольно. Капитан должна согласиться — я не прикажу ей сделать это.

— Как вы думаете, вы должны?

— Нет, я не думаю, что мы должны приказать ей. Вы позаботитесь об этом?

Кэм резко кивнула.

— Я это сделаю. Спасибо.

— И, Кэмерон, я знаю, что это будет сложно, но сейчас не рассказывай об этом Блэр. Нам нужно держать её на безопасном расстоянии.

Челюсти Кэмерон сжались.

— Она может не простить нас за это.

— Позволь мне беспокоиться об этом.

— Она моя, чтобы беспокоиться о ней. — Кэм подошла к двери. — И моя, чтобы защитить. Доброй ночи.

— Спокойной ночи, Кэм. — Когда дверь закрылась, Люсинда опустилась за стол и прижала кончики пальцев к глазам. Она подняла свой телефон и позвонила. — Извини, ты спишь? Мне нужно увидеть тебя. Нет, я приду туда.

Люсинда выключила свет, вышла на улицу через французские двери и направилась к резиденции. Она подумала обо всех, кто пожертвует всем ради служения и защиты, и сколько раз она просила об этой жертве. Больше раз, чем она могла сосчитать, и, вероятно, ещё много.

В 04:30 Эвин получила сообщение от Кэмерон Робертс о том, что ей нужно быть на брифинге в 06:00. Она спала час. Когда она пришла домой от Уэс, она всё ещё была напряжена, её тело всё ещё гудело. Она сходила с ума, когда Уэс едва прикасалась к ней, но оргазм уже был далёкой памятью, и её тело жаждало большего. Больше Уэс.

Адреналин, вот и всё. Когда она усиливалась во время напряжённых тренировок или чего-то нагретого в поле, она всегда испытывала сексуальное возбуждение. Вот и всё.

Адреналин. Как бы она это ни назвала, ожога в её крови было достаточно, чтобы держать её в канале, пока Рикошет сидел рядом и осторожно наблюдал за ней. Похоже, он не доверял её настроению, потому что его не было у неё на коленях и не обвивался вокруг её плеч, где он обычно сидел, пока она отдыхала. Вероятно, он был умён, чтобы не подходить слишком близко, потому что она не успокаивалась. Ей было слишком неудобно в своей коже, чтобы расслабиться. Она допила одно пиво, которое позволила себе, но этого ей не хватило, чтобы уснуть. Наконец истощение закончилось, и она вытянулась на диване и уснула в своей одежде. Она мечтала бежать по запутанному лесу, затаив дыхание, потерянная, преследуемая безликой угрозой, приближающейся всё ближе.

Текст Робертс разбудил её, спасая от того, что она боялась, что она может найти — преследователь был её, и она бежала от себя. Теперь, после быстрого принятия душа и двух порций эспрессо, она шла по Западному крылу в своих чёрных брюках с наименьшими морщинами и в последней сжатой белой рубашке. Сотрудники поспешили мимо, уже выглядя обеспокоенными.

Она поселилась в комнате для брифингов. Кофе не было — должно быть, это была очень спешная встреча.

Минуту спустя дверь открылась, и вошла Паула Старк, сопровождаемая молодым агентом, которого она узнала по подробностям Блэр Пауэлл, но не знала лично.

— Привет, — сказала Эвин, кивая Пауле.

Их детали часто пересекались, когда первая дочь путешествовала с POTUS.

Ей нравилась Старк — она ​​была на вершине, не будучи супер территориальной.

— Привет, Эвин. Это Рэнди Блок.

Эвин наклонилась над столом, чтобы пожать руку новому парню.

— Как дела?

— Хорошо. Приятно познакомиться. — Блок был похож на типичного студенческого спортсмена — светловолосый, голубоглазый, крепкая челюсть, хорошие плечи.

Очень похож на Гари, здорового, всеамериканского парня. Она задавалась вопросом, что происходит, и знала ли Старк что-то, чего она не знала. Но она не собиралась спрашивать. Дверь снова открылась, и она ожидала, что войдёт Том. Ей едва удалось смолчать, когда Уэс села через стол напротив неё.

— Утро, — сказала Уэс, оглядываясь вокруг стола.

На ней были тёмно-серые штаны, чёткая бледно-голубая рубашка, открытая на горле, и матовый серебряный браслет на правом запястье с каким-то переплетённым узором, тонким, сдержанным. Секси. Её взгляд скользнул по лицу Эвин в той же дружеской, но далёкой манере, в которой она смотрела на всех остальных в комнате. Ровно в 06:00 вошла Кэмерон Робертс.

— Всем доброе утро. Спасибо, что пришли сюда в такой короткий срок. Я думаю, что единственная, кого нужно представить, — это капитан Мастерс, новый начальник медицинского отдела Белого дома.

Старк и Блок представились Уэс, и все они пожали друг другу руки. Эвин задавалась вопросом, почему Тома там не было.

— Это нужно знать, — сказала Робертс, словно читая её мысли, — и я не буду подробно рассказывать вам.

Эвин сидела неподвижно, расслабляя плечи, не давая напряжению, обвивающему её позвоночник, проявиться на её лице или теле. Она много лет назад училась в школе, никогда ничего не отдавая, но от Уэсли было всего несколько футов. У неё было то, что она хотела — безличные, сердечные рабочие отношения, и она ненавидела это. Она ненавидела, что Уэс войдёт в комнату и не будет искать её в первую очередь, не связываться с ней так, как она не общалась с другими.

Что за херня была с ней? Почему она не может быть довольна тем, что было всегда? Почему она хотела того, чего не хотела раньше? Почему Уэс Мастерс заставила её тосковать? Уэс посмотрела на неё, как будто она передавала свои мысли, и Эвин быстро отвела взгляд. Она не была уверена, что сможет скрыть то, что она чувствовала от Уэс, и она не хотела, чтобы она знала, что сожалела прошлой ночью.

Она сожалела, что ушла. Она сожалела, что позволила Уэс думать, что она сможет уйти, не истекая кровью.

— Нам нужно наблюдение за лицом, которое, как мы подозреваем, может быть связано с местной террористической группой, которая планирует нападение на ПОТУС.

Никто из агентов не двигался, но воздух внезапно завибрировал. Кожу Эвин пощипывало, а её частота сердечных сокращений возросла. Её пах напрягся, когда её чувства пришли в полную боевую готовность. Уэс тоже не двигалась, и она казалась совершенно спокойной. Почему она здесь? Это был вопрос безопасности.

— Мы подозреваем, что человек может иметь доступ к биоконтагии или может быть контактом с кем-то ещё, кто имеет. Вот где приходится доктор Мастерс.

Мышцы под углами челюстей Эвин сжались, и ей пришлось заставить зубы не скрипеть. О чём это было? Уэс не была обучена для этого.

— Лицом, о котором идёт речь, является лейтенант Дженнифер Патти, член медицинского отдела Белого дома. — Робертс открыла свой ноутбук и подняла изображение женщины, которая выглядела достаточно похожей на Дженнифер Патти, чтобы быть её сестрой. — У нас есть основания полагать, что у неё могут быть связи с этой женщиной — Анжелой Джонс, хотя мы сомневаемся, что это её имя. Джонс — сотрудник частной лаборатории Eugen Corp, занимающейся исследованиями вирусных генов. Они сообщили о несоответствии запасов в своей лаборатории четвёртого уровня, которая, как мы полагаем, может быть обкрадена.

— Природа образца? — спросила Уэс.

— Насколько мы понимаем, это искусственный вирус — мутантная форма вируса птичьего гриппа.

— Что мы знаем о его свойствах?

— Не очень, — сказала Робертс. — Ведущие следователи обескураживают нас, потому что их работа является предварительной и не сообщается на данный момент. Они не хотят, чтобы информация распространялась преждевременно, но трансформированный птичий вирус, по-видимому, гораздо более легко передаётся, чем натуральный птичий вирус.

— Это проблема, — сказала Уэс. — Вирус птичьего гриппа имеет высокий уровень смертности, но он не легко передаётся между птицей и людьми и не передаётся от одного человека другому.

Робертс кивнула с серьёзным выражением лица.

— Они не выйдут и не признаются в этом, но мы считаем, что этот вариант был аэрозольным и передаваемым между людьми.

Уэс нахмурилась.

— Тогда у вас есть риагент, способный убить огромное количество людей.

Эвин покачала головой.

— Это кажется довольно сложным для заговора убийства.

— На первый взгляд, да, — сказала Робертс. — Есть более быстрые и более прямые пути, которые мы не должны здесь перечислять. Но хотя убийство с применением огнестрельного оружия является ужасающим и драматичным, общественность не рассматривает один акт насилия как личную угрозу. Однако выпуск биологического риагента, способного убивать десятки или даже больше, ставит опасность непосредственно перед самой общественностью. Люди будут в ужасе.

— И, следовательно, — тихо сказала Паула Старк, — правительство будет не доверять и дестабилизироваться.

— Точно.

— Я не очень хорошо знаю лейтенанта, — сказала Уэс. — Я не могу сказать, что видела какое-то особенно подозрительное поведение от неё.

— И мы не ожидали бы, что вы это сделаете. — Робертс выключила компьютер и отодвинула его в сторону. Она обратилась к Уэс напрямую. — Если то, что мы считаем, правда, эти люди с детства обучались совершать конкретные террористические акты после достижения властных и доверительных позиций. Если лейтенант действительно является частью этого заговора, она не собирается ничего раскрывать или подозревать, пока сама атака не начнётся.

— Какова цель наблюдения? — спросила Эвин.

— Мы должны перехватить её, когда она получит риагент. Если это не удастся, тогда мы должны предотвратить распространение инфекции.

— Я могу изменить наше расписание, чтобы дежурить с лейтенантом Патти, — сказала Уэс. — Конечно, это будет только десять или двенадцать часов в день.

— Да, сделайте это, — сказала Робертс. — Кроме того, капитан, учитывая, что лейтенант проявила личную заинтересованность, вы могли бы наблюдать за ней в менее охраняемых обстоятельствах.

— Что? — Эвин встала прежде, чем смогла остановить себя. Она перевела взгляд с Робертс на Уэс, а затем снова на Робертс. — Капитан не подготовлена для работы под прикрытием, и это, по сути, то, что вы просите её сделать. Любая информация, которую она может получить, не стоит риска для неё или операции…

— Я думаю, что я вполне способна проводить экспертные наблюдения, — спокойно сказала Уэс, — и, вероятно, распознала бы условия или обстоятельства, способствующие обмену и транспортировке биологического риагента с большей готовностью, чем кто-либо другой. Если речь идёт о том, чтобы пригласить её на ужин или провести с ней вечер или больше, я с радостью согласна.

— Это вздор. — Эвин привела своё тело в соответствии с Робертс. — Вы не можете ожидать, что она это сделает.

— Эвин, — сказала Уэс.

— Конечно, дело за капитаном, — сказала Робертс, — но мы ожидаем, что атака будет неизбежной, и мы должны использовать все возможные способы получения информации. Я признаю, что это далеко, но даже отделённая возможность сбора информации, которая помогла бы нам точно определить и перехватить вовлечённых людей, стоит того, чтобы её использовать.

Старк спросила:

— Насколько сильна связь между лейтенантом и Анжелой Джонс?

— Свободная, — призналась Робертс. — Но больше, чем мы смогли найти где-либо ещё. Я хочу, чтобы агенты Дэниелс и Блок вместе работали над наблюдением. Лейтенант знакома с PPD, поэтому присутствие агента Дэниелс, скорее всего, останется незамеченным. А Патти вообще не знает агентов Блэр, поэтому Блок может взять на себя инициативу за пределами официальных функций. Это позволит нам ошеломить освещение, не помещая большую деталь в место. К сожалению, мы не уверены, насколько глубоко мы скомпрометированы.

Эвин больше не была подозреваемой, но это знание не помогало ей чувствовать себя лучше. Всё, о чём она могла думать, — это то, что Уэс внезапно оказалась в центре какого-то безумного экстремистского заговора, без какой-либо поддержки.

— Уэс собирается носить провода?

— Да.

Эвин сжала кулак рядом с собой, изо всех сил стараясь сохранить ровный голос.

— Это поможет нам следить за ней. Но если она обнаружит это, она станет непосредственной целью.

— Вы забыли, агент, — тихо сказала Уэс, — я заработала своё звание. Я могу позаботиться о себе.

— Это не полевой госпиталь, Уэс… — вмешалась Робертс. — Вы можете предоставить мне безопасность капитана Мастерс, агент Дэниелс. Ваша задача — держать лейтенанта в поле зрения, когда она рядом с президентом.

— Да, мэм, — твёрдо сказала Эвин. Как бы она ни доверяла режиссёру — Робертс уже не раз доказывала, что она лучшая, — она ​​не планировала оставлять безопасность Уэс в чужих руках. Хотя она держала рот на замке — она ​​уже слишком много рассказала о своих личных чувствах. — Почему Тома здесь нет?

— Нужно знать, — тихо сказала Кэмерон.

— Я приступлю к корректировке графика, — сказала Уэс.

— Хорошо. Мы будем общаться по телефону и тексту. Держитесь подальше от каналов связи. Блок, твой контакт Старк. Агент Дэниелс, я ваш. — Кэм посмотрела на Уэс. — И ваш.

— Поняла, — сказала Уэс.

Кэм стояла.

— Хорошо. Пошли.

Эвин сдержалась, в то время как другие отодвинулись от стола.

— Уэс, капитан Мастерс, слово, пожалуйста.

— Конечно, — сказала Уэс, когда остальные вышли.

Дверь закрылась, оставив их в покое, и Эвин обошла стол.

— Это безумие. Ты знаешь, что это правильно? Иисус Христос, Уэс.

— Эвин, у нас есть работа. Там нет времени для этого.

Эвин схватила Уэс за предплечье.

— Просто убедись, что ты соблюдаешь и ничего больше.

Уэс покачала головой.

— Ты действительно думаешь, что я нуждаюсь в защите?

Металлический вкус страха, чуждый и парализующий, размыл фокус Эвин.

Она глубоко вздохнула, потом ещё раз.

— Я знаю, что нет. Просто… если с тобой что-то случится… я не смогу пойти туда, хорошо?

— Тогда не надо. Просто поверь мне. — Уэс провела пальцем по челюсти Эвин. — Всё в порядке. Мне нравится, что ты волнуешься, но не обязана. Всё будет хорошо.

Эвин хотела схватить Уэс за руку и поднести к ней, хотела тёплой уверенности её прикосновения. Она замерла, когда глаза Уэс стали такими тёмно-зелёными, какие у неё были, когда они были одни, и между ними ничего не было — ни притворства, ни страха, ни оправданий. Глубокое спокойствие — твёрдое и ясное — сосредоточено на Эвин, как никогда не было самообладания. Прошлой ночью она думала, что теряет себя в глазах Уэс. Теперь она поняла, что находит свою истинную силу.

— Мне жаль. Я знаю, ты справишься с этим. Это просто — прошлая ночь. Уэс, я подумала…

Уэс покачала головой.

— Эвин, не надо. Тебе не нужно объяснять.

— Да, я делаю. Мне нужно, чтобы ты знала… — Эвин покачала головой. — У нас есть работа — я знаю, что сейчас не время.

— Я всегда нуждаюсь в тебе, но я обещаю, что тебе не нужно об этом беспокоиться.

— Ты будешь осторожна?

— Да. Ты тоже.

— Всегда. — Эвин дала свой стандартный ответ, только теперь это был не просто кусок доспеха, который она надевала, чтобы соревноваться каждый день в мире, где она должна была быть лучшей. Теперь она знала, что может чувствовать и всё ещё победить. — Прошлая ночь не закончилась. Это не может быть закончено.

— Я тоже не хочу, — тихо сказала Уэс, — но мне не нужно то, чего у меня нет.

— Я знаю, что облажалась…

— Я этого не говорила. — Уэс криво улыбнулась. — Когда всё закончится, мы поговорим.

Не то, что хотела Эвин — не всё, чего она хотела. Но она подождёт. Она ждала, но не собиралась позволять Уэс забыть. Или ускользнуть. Она поцеловала её — быстро, сильно.

— Я не ухожу.

— Ты когда-нибудь? — спросила Уэс.

— Никогда.

Дженнифер постучала в дверь кабинета Уэс.

— Здравствуйте. Я получила ваш текст. Я в порядке с изменениями графика.

— Ваш будет короткий, а затем удвоиться два дня подряд. — Уэс потянула папку с файлом над отчётом, который читала.

— Как я уже сказала, это не проблема. В это время года ОТ всегда рады.

— Благодарю. Извините за позднее уведомление. У пары людей возникли личные проблемы — думаю, сейчас самое время для этого.

Дженнифер вошла немного дальше в комнату, её плечо толкнуло почти закрытую дверь.

— Я рада за предлог, чтобы провести время с вами. Это должно быть довольно тихо.

— Я слышала, что рождественский фуршет для персонала — это большое событие. — Уэс думала заранее о президентском графике — никаких поездок не запланировано до Нового года.

Нет государственных событий во время праздников. Самый большой сбор персонала и прессы будет через два дня.

— Не должно быть проблемой. — Дженнифер улыбнулась.

— Ну, я сожалею, что вы будете работать в канун Рождества и Нового года тоже.

— Вы находитесь в той же ситуации, верно?

— Я новичок в городе, помните? У меня не было никаких планов, поэтому работать не так уж сложно. — Уэс не была уверена, насколько убедительно она будет предлагать личный интерес.

У неё не было чертовски много практики — не делать этого без практики — сближаться с коллегами или кем-то ещё. За исключением Эвин — быть рядом с Эвин не потребовалось никаких усилий. Прошлая ночь не закончилась.

— Ну, — быстро сказала Дженнифер, — как я и сказала, мои планы тоже провалились. Может быть, это знак.

— Может быть, вы правы.

Видимо, её навыки были не так плохи, как она думала. Глаза Дженнифер вспыхнули, и от её бледно-синего кашемирового свитера до горла поднялся цвет.

— Как насчёт того, чтобы мы поймали поздний ужин, когда наша смена закончится сегодня вечером. Расслабимся перед последней минутой рождественского долга.

— Если у вас нет планов…

— Не знаю, но даже если бы и были, — сказала Дженифер, её улыбка была медленной и соблазнительной, — я бы изменила их. Я надеялась, что у нас будет возможность провести некоторое время вместе.

— Тогда мне бы это понравилось. Тогда сегодня вечером?

— Да, идеально.

— Должна ли я встретить вас где-нибудь?

— Почему бы вам не прийти ко мне домой выпить после работы, и мы можем уйти оттуда.

— Всё в порядке. Это звучит идеально.

Дженнифер снова улыбнулась этой вызывающей улыбкой.

— Да, не так ли? Увидимся.

— Да. Определённо.

Дженнифер ушла, и Уэс снова опустилась на стул. Когда она была уверена, что Дженнифер не вернётся, она позвонила Кэмерон Робертс и сообщила о разговоре.

— Поговорим на брифинге до окончания смены, — сказала Кэмерон. — Мы свяжемся с вами.

— Есть что-то ещё, — сказала Уэс.

— Преуспеваете.

Уэс вытащила токсикологический отчёт Лена О’Шонесси из папки с файлами.

Ничего не выпрыгнуло на неё, пока она не посмотрела на анализ ткани.

— У полковника О’Шонесси был необычайно высокий уровень калия в сердечной мышце. Достаточно, чтобы вызвать остановку сердца.

— Достаточно ли нам расследовать его смерть как убийство?

— Уровень после смерти может варьироваться в зависимости от того, когда они были нарисованы — и ему давали много лекарств во время реанимации. Боюсь, это не веское доказательство.

— Тогда ваше мнение, — сказала Кэмерон.

— Если бы кто-то хотел его убрать, — сказала Уэс, — я бы сказала, что это удалось.

Блэр отложила книгу, когда дверь открылась, и Кэм вошла в квартиру.

Кэм выглядела уставшей, а она никогда не выглядела уставшей. Казалось, у неё всегда была бесконечная энергия и невероятная выносливость.

Единственными признаками усталости были складка между её тёмными бровями и стеснение в уголках её рта.

Блэр видела стресс, хотя для всех остальных Кэмерон выглядела бы такой же спокойной и сосредоточенной, как всегда.

— Ты поймала сон?

— Я схватила пару часов в готовой комнате. Я в порядке. — Кэм наклонилась над диваном и поцеловала её. — Утро.

— В чём дело? — Блэр схватила Кэмерон за руку и притянула к себе. Прижав ноги к подлокотнику дивана, она подвинулась, пока её голова не опустилась на колени Кэмерон. Блэр вытянула рубашку Кэм из её брюк и поцеловала её обнажённый живот. — Ты поела?

— Кофе и половина шоколадного пончика.

— Это не еда. — Блэр откинулась на спинку стула, и Кэмерон погладила её руку по краю изношенной футболки с надписью Кэм, которую она носила, чтобы спать. Лёгкое прикосновение было нежным, обнадёживающим и волнующим одновременно. Она так и не поняла, как сильно скучала по Кэм, пока не повернулась к двери. Её запах, просто подняв глаза и увидев её рядом, наполнил её утешением и покоем, которого она никогда не знала, чего хотела. — Ты больше не должна заниматься всем в одиночку.

Кэм просеивала волосы Блэр сквозь пальцы, успокаивая шелковистой мягкостью.

— Я нет. Я обещаю.

— Но?

— Я не могу помочь, желая защитить тебя.

— Я знаю это. Я люблю тебя за это. Но это улица с двусторонним движением, верно?

— Да, это так. — Кэм вздохнула. — Я думаю, что мы можем доводить дело до нашей утечки.

— Это кто? — Блэр крепко держала гнев, пылающий в самой её сути.

Неверие и негодование разожгли огонь.

Она хотела нанести ответный удар — и неспособность сосредоточить свою ярость только разожгла её ярость. Кэм дала ей краткую сводку того, что она сообщила Люсинде.

— Если я права, скоро может быть предпринята попытка нападения.

Страх пронзил края сознания Блэр, но она оттолкнула его.

— Как? Когда?

— Я не знаю. Угадай всё, что у меня есть.

— Твои догадки всегда были хорошими. — Блэр села и посмотрела на Кэмерон, её колено скользило по бедру. Она поцеловала её. — Я знаю, что ты делаешь всё, что можно сделать. Это не всё на тебе.

Кэм кивнула.

— Я знаю. Я просто… вещи начинают двигаться, и я озабочена. Сожалею.

— Ты также не выдаёшь мне много подробностей.

Кэм мягко улыбнулась.

— Заметила это, не так ли?

— Действительно, Кэм. — Блэр покачала головой. — Кто сказал тебе не пускать меня в петлю? Люсинда?

Искра юмора осветила тёмные глаза Кэмерон.

— Я не могу сказать.

— Ага. Ладно. И почему ты не выполняешь приказы Люсинды?

Юмор исчез, но тьма осталась во взгляде Кэмерон.

— Потому что я хочу, чтобы ты была в безопасности, а ты не можешь быть в безопасности, если не знаешь, что происходит. Я думаю, что Люсинда ошибается, думая, что тебе будет безопаснее, если ты будешь в стороне от этого действия. Мы не знаем, что идёт или откуда оно идёт, и единственный способ быть готовым — оттачивать нашу оборону, пока мы разрабатываем план наступления.

— Смысл?

— Если твой отец — цель, и я верю, что ты, ты должна ограничить своё время с ним.

— Этого не произойдёт. Если мой отец — цель, тогда я хочу быть с ним. Это означает больше агентов, больше наблюдения, больше защиты для него.

— Это именно то, чего Люсинда хотела избежать — вы оба на линии огня. — Кэм погладила Блэр по челюсти. — Она любит тебя, ты знаешь.

— Я знаю. Так почему ты вообще мне что-то говоришь?

Кэмерон обвела затылок Блэр, пропуская кончики её пальцев сквозь волосы.

— Я говорю тебе, потому что я не думаю, что сейчас где-то безопаснее, чем в любом другом месте. И поскольку ты не оставишь своего отца, тебе нужно знать, каковы потенциальные угрозы, чтобы лучше защитить себя.

— И ты знаешь, что я надрала бы тебе задницу, если бы ты скрыла это от меня.

Кэм снова улыбнулась.

— Это тоже.

— Так скажи мне, что ты думаешь, мне нужно знать.

— Я скажу. — Кэм поцеловала её, медленное исследование, которое растопило напряжение в теле Блэр и вызвало беспокойство в её голове. — Как только я скажу доброе утро.

Блэр сунула руку под рубашку Кэмерон и погладила её по груди.

— Не слишком устала?

— Совсем не устала.

Незадолго до 18 ч. 00 м. Уэс закончила выписывать рецепт одному из стражей земли, отрубившему кончик мизинца при попытке очистить лёд от снегоуборщика. Он не смог найти недостающий кусок ткани, поэтому Уэс укоротила костный фрагмент под ногтём и закрыла его местным кожным лоскутом. Неделя антибиотиков и защитная шина должна быть всем, что ему нужно. Его палец будет немного короче, но у него не должно быть функционального дефицита. Ему повезло. Она спустилась в зону лечения, где дежурный полицейский вместе с ней расклеивал цифры.

— Ну вот. Заходите через два дня для смены повязки. Мы снимем швы через неделю или около того. Каково это?

Хранитель земли улыбнулся.

— Меня совсем не беспокоит. Могу ли я пойти на работу завтра?

— Есть ли работа, которую вы можете выполнять одной рукой, потому что я не хочу, чтобы вы снимали эту шину.

— Я буду управлять.

— Шина остаётся на месте.

— Да, мэм.

— Хорошо, тогда вы можете вернуться к работе. — Она включила рецепт в его таблицу и вернулась в свой кабинет, чтобы закончить свои записи и выключить компьютер.

Пять минут спустя она направилась в комнату для совещаний, в которой она была тем утром. Когда она вошла, Эвин была там, разбирая множество оборудования на столе.

— Привет, — сказала Уэс, глядя на маленький приёмник и прикреплённые провода. — Что происходит?

— Директор попросил меня одеть тебя. — Эвин посмотрела вверх. — Ты должна быть подключена.

Уэс любила туманный пурпур глаз Эвин, верный признак того, что её эмоции разгорались. Она надеялась, что она была причиной, даже если время было плохим. Даже если эта суматоха в глазах Эвин была скорее раздражением, чем притяжением. Всё было лучше, чем безразличие и расстояние, которые Эвин были настолько искусны, чтобы прятаться позади.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала?

— Просто сними рубашку и ослабь ремень, — нейтрально сказала Эвин, снова обращая внимание на оборудование.

Уэс сняла свой пиджак, сложила его на спинку стула и расстегнула рубашку.

Она вытянула её из брюк и надела пиджак. Она открыла свою ширинку и подтянула дно шёлковой майки, которую носила под рубашкой. Эвин подняла тонкую чёрную коробку размером с колоду карт, только тоньше.

— Этот аудиопередатчик достаточно мал, и мы сможем закрепить его в поясе брюк посередине спины. Если тебе не станет… уютно, это не покажется.

— Я не собираюсь становиться уютной.

Эвин замерла, выражение её лица было ровным и закрытым.

— В самом деле? Как ты планируешь извлекать личную информацию, если ты этого не делаешь?

— Люди склонны отдыхать в социальной обстановке, даже если она не близка. Они рассказывают о своих расписаниях, о том, что они планируют сделать на следующий день, куда они планируют отправиться. Любая из этих вещей может помочь нам точно определить потенциальную точку обмена.

— Ты права, — резко сказала Эвин. — И я прошу прощения.

Уэс схватила Эвин за запястье, останавливая её в середине движения.

— Этим утром ты сказала, что вчерашняя ночь ещё не закончилась.

— Я помню.

— Что изменилось за ночь?

— Я знаю, что у тебя нет причин верить этому, но я верила.

— Как?

— Я подумала, что если я действительно с тобой связана, если я действительно позволю себе быть готовой заботиться о тебе, позволять тебе закрываться, я потеряю своё преимущество, потеряю контроль. Не смогу сосредоточиться на том, что имело значение.

— Это то, что произошло сегодня утром на брифинге?

Эвин скривилась.

— Да, это выглядит так. Надеюсь, я тебе не сделала …

— Я сказала, что мне нравится, что ты заботишься, и я имела в виду это. — Уэс обошла стол и схватила Эвин за плечи. — Я не хочу тебя расстраивать.

— Вот и всё, а ты нет. Чем ближе мы, тем больше я чувствую себя собой, и это действительно пугает меня. Потому что, если ты мне нужна для этого, что произойдёт, когда тебя нет здесь?

— Что будет, если я не пойду?

— Совершенно другая причина бояться, — сказала Эвин, её сердце противоречило словам.

Она была совсем не напугана идеей постоянно держать Уэс вокруг себя.

Она была в восторге.

— Мне страшно — ты ушла прошлой ночью, и это больно.

— Я знаю. И я знаю, извини, это не порезать, но я есть.

— Думаю, мы обе немного напуганы, — сказала Уэс.

— Да. И мне это не очень нравится.

— Мне тоже, — сказала Уэс, — но ты хорошо справляешься с тяжёлыми заданиями. Я тоже. Мы должны помнить это.

Эвин схватила её за руку. Провела пальцами по Уэс.

— Я буду, если ты будешь.

— Вы заключили сделку, агент Дэниелс. — Уэс хотела поцеловать её, но Эвин должна была сосредоточиться. Как и она. — Потом.

— Что? — Эвин нахмурилась. — Что ты имеешь в виду?

— Я скажу тебе, когда это закончится.

— Тогда давай закончим, чтобы ты подключилась, чтобы мы могли выяснить, что, чёрт возьми, происходит, и положить этому конец.

— Давай сделаем это.

— Должна ли я сказать быть осторожной?

— Я не против, когда ты это сделаешь, но я обещаю, что буду. И я увижу тебя в конце ночи.

Губы Эвин слегка раздвинулись, лицо покраснело.

— Что я хотела бы. Много.

Стеснение в животе Уэс согревало её, пока она не была готова забыть всё, кроме мягкости рта Эвин и вкуса её кожи. Она отстранилась.

— Хорошо.

— Не рискуй, — прошептала Эвин.

— Не волнуйся. У нас есть незаконченное дело, и я планирую позаботиться о нём.

— Могу я заказать для вас напиток? — Дженнифер взяла пальто Уэс и повесила его на кованое дерево прямо у дверей её дома.

— Скотч и вода были бы великолепны, — сказала Уэс.

Городской дом в Адамс Морган был небольшим, но безупречно восстановленным. Паркетные полы поблёскивали, стены были выкрашены в цвета периода девятнадцатого века, деревянная лестница, ведущая на второй этаж, была украшена вырезанной вручную новой пастелью и перилами. Мебель и толстые коврики были занижены, но явно дороги.

Дженнифер хорошо жила на свою военную зарплату.

— Садитесь, я сейчас вернусь. — Дженнифер исчезла за дверью за лестницей, которая, как предположила Уэс, вела на кухню.

Она села на диван и изучала книги на полках от пола до потолка напротив неё. Американская классика по большей части, несколько современных названий. Ничто не поможет определить Дженнифер как личность.

Во время короткой поездки на метро Дженнифер спросила о её последней публикации и как она находила работу.

Вид случайного разговора людей, знакомящихся друг с другом. Однажды, когда они шли, Дженнифер провела рукой по руке Уэс, приглашением или, возможно, вопросом. Уэс прижала руку ближе к её телу, удерживая Дженнифер, сигнализируя — она ​​надеялась — на интерес. Дженнифер ответила, ещё немного наклонившись к её плечу и сжимая её руку.

— Ну вот. — Дженнифер протянула хрустальный бокал с двумя дюймами тёмной янтарной жидкости внутри и села на диван рядом с Уэс с бокалом вина.

Уэс отпила виски. Дымный, плотный, дорогой.

— Благодарю.

Дженнифер вздохнула.

— Это приятно. Как насчёт заказа? Внизу есть отличный маленький ресторан, который быстро доставляет еду.

— Конечно, если вы не слишком устали. Я могу идти…

— Нет. — Дженнифер прижала ладонь к бедру Уэс. — Не сейчас, когда я привела вас сюда. Я достану вам меню.

— Не беспокойтесь. Закажите, что вам нравится — удивите меня.

Дженнифер улыбнулась.

— Я планирую. — Она встала и поставила бокал на столик. — Я скоро вернусь.

Когда Дженнифер вернулась, Уэс спросила:

— Так где же живёт ваша сестра?

— Огайо, — сразу ответила Дженнифер. — У неё и её мужа есть молочная ферма.

— Только вы и она или большая семья?

— Только мы. Мои родители встретились позже в жизни, и они оба ушли сейчас.

— Сожалею.

— Я с нетерпением ожидала прихода сюда моей сестры и её семьи, но матери её мужа потребовалась срочная операция на желчном пузыре. Это положило конец планам на Рождество. Как насчёт вас?

— Три сестры. Я бы поехала домой на каникулы — я обычно беру ежегодный отпуск в это время года — но я здесь.

— Думаю, вас не особо заметили. — Дженнифер взяла в руки бокал, положила ноги на диван и положила свободную левую руку на бедро Уэс.

Уэс автоматически сжалась, и Дженнифер издала звук, как будто она мурлыкала. Уэс попыталась вспомнить вопрос, когда пальцы Дженнифер медленно поглаживали внутреннюю часть её ноги.

— Я не ожидала этой работы, правда.

— Хорошо, я рада, что вы здесь. — Дженнифер наклонилась к Уэс ещё немного. — Они, конечно, взяли вас на борт со скоростью молнии.

— Я рада, что это не затянулось.

— Думаю, они объяснили, что случилось с Леном — сердечный приступ на ровном месте?

Уэс тщательно подбирала слова.

Дженнифер может искать — пытаясь выяснить, есть ли у Уэс какие-либо подозрения относительно смерти О’Шонесси — или её вопросы могут быть просто любопытством. Но каким-то образом Уэс усомнилась в этом.

— Ничего необычного на его посту. Возможно, аритмия.

— Вы никогда не ожидаете этого, когда кто-то в такой хорошей форме, — зазвонил телефон Дженнифер. — Ой, извините. Это должно быть ресторан. Они всегда забывают спросить о горячем соусе. — Она схватила свой телефон. — Оставайтесь на линии. Здравствуйте? — Дженнифер нахмурилась. — Мне жаль. Позвольте мне взять это — это друг из другого города.

— Конечно, — сказала Уэс, когда Дженнифер поднялась. — Не торопитесь.

— Привет, Том, — сказала Дженнифер, идя к кухне.

Уэс колебалась, неуверенная, насколько хорошим будет её звук в комнате сквозь старые толстые стены. Она встала и пошла к кухне, остановившись возле арки.

— Элли сказала, что ты будешь звонить. Ты давно в городе?

— Боюсь, что сегодня не хорошая ночь. Думаю, мне было бы неловко менять свои планы. Но если у тебя плотный график…

— Нет, нет, я более чем готова. Что насчёт завтрака?

— В квартале от моей квартиры есть закусочная. Это Ева.

— Семь тридцать?

Уэс записала молчание за секунду до того, как Дженнифер появилась в дверях кухни.

— Извините, — быстро сказала Уэс. — Я искала ванную.

Дженнифер тонко улыбнулась, её глаза сузились.

— Вершина лестницы слева.

— Благодарю. Возвращусь сразу же.

— Еда должна быть здесь скоро. — Дженнифер провела кончиком пальца по руке Уэс. — Я надеюсь, что вы так же голодны, как и я.

Эвин позвонила Кэмерон Робертс.

— У нас есть что-то на аудио. Похоже, она устраивает встречу.

— Пишите мне аудио файл, — сказала Кэмерон.

— Находится в пути. — Она посмотрела на Блока, толпившегося рядом с ней в кузове фургона. Они припарковались за углом от таунхауса Дженнифер Патти, в пределах досягаемости передатчика, который носила Уэс, но вне поля зрения. Блок был сосредоточен на мониторинге аудиопотока — он не обращал на неё никакого внимания. — Мы не можем понять обе стороны разговора, но тема проясняется. Она упомянула взаимный контакт — Том. Он никак не может …

— Это нас сейчас не касается, — сказала Кэмерон.

Она знала, что их приоритетом было обнаружение и обеспечение украденного биоконтагина, но она ни в коем случае не позволяла Тому стать подозреваемым.

— Я просто хочу заявить, что я лучшая, кто наблюдала за его деятельностью, и ничто не говорит о его участии.

— Я ценю это, и я уверена, что он тоже. За последние несколько недель мы выбрали несколько разрозненных сообщений, но ничего не смогли собрать. На данный момент мы просто осторожны.

— Я понимаю. Есть что-то ещё, — сказала Эвин. — Я думаю, что она сделала Уэс.

— Оставайтесь на линии. Позвольте мне послушать это, — сказала Кэмерон. — Я сейчас скачиваю.

Эвин раздражённо замолчала и переключилась на просмотр видео с камеры, установленной на световом столбе на полпути вниз по кварталу от входной двери Дженнифер Патти. Если бы она не занимала её разум, она собиралась сводить себя с ума, представляя, что происходит с Уэсли в этом доме. У них не было глаз внутри — не было времени, чтобы что-то поставить на место. Поэтому ей оставалось представить действия Уэс и Дженнифер, следуя аудиозаписи на компьютере рядом с Блоком.

Безличные слова выглядели так, как будто их печатал призрак, но она без труда услышала голос Уэс. Она знала Дженнифер Патти достаточно хорошо, чтобы узнавать её тоже. Когда слова прокручивались по экрану, Эвин увидела Дженнифер с Уэсли. Она всегда находила Дженнифер привлекательной, но в стороне, что никогда не беспокоило её, потому что Дженнифер не была её типом. Она была способна, компетентна и сексуальна, если вам нравились агрессивные женщины, но она всегда чувствовала что-то немного подсчитывающее о ней. Дженнифер была совсем не похожа на Уэс. Уэс не играла в игры, не ударяла, задавала сложные вопросы и не убегала от ответов. Уэс ни от чего не убегала, поэтому сегодня вечером она сидела в доме Дженнифер без достаточного подкрепления, чтобы помочь ей, если что-то испортится. Эта мысль сжала её живот. Она перечитала записанное сообщение. Даже без звука, чтобы подчеркнуть инсинуацию, Дженнифер звучала так, как будто она идёт к Уэс.

Мысль о Дженифер так же, как о том, чтобы прикоснуться к Уэс, заставила её хотеть пнуть дверь городского дома.

Она не ревновала — она ​​была в ярости.

Дженнифер была террористкой, и она сделает всё, чтобы достичь своих целей — переспать с Леном О’Шонесси, соблазнить Уэс, возможно, даже избавиться от кого-то, кого она воспринимает как препятствие для своей миссии. Прямо сейчас это препятствие было очень похоже на Уэс.

— Можете ли вы сказать, где они? — Спросила Эвин, её голос звучал громко над низким устойчивым гулом электроники.

Блок сказал:

— А? — и снял наушник с одного уха.

Эвин стиснула зубы.

— Можете ли вы сказать, где они находятся в здании?

— GPS на передатчике довольно специфичен. С чертежами, которые у нас есть для справки, я могу расположить их довольно близко. — Он опустил наушник на место. — Похоже, они всё ещё в гостиной.

Гостиная. Хорошо. Входная дверь вела прямо в гостиную, так что если у Уэс возникнут проблемы, то, по крайней мере, Эвин окажется внутри через минуту. Многое может случиться за минуту. У неё зазвонил телефон, и она взяла его с узкой стойки, прикреплённой болтами к боковой стенке фургона.

— Дениэлс.

— Это определённо звучит как встреча, — сказала Кэм. — Из того, что мы можем получить от голоса звонящего, от улучшенного звука, определённо мужского. Не соответствует сценарию, если Джонс не передаст украденный образец посреднику.

— Это был бы разумный план, — сказала Эвин. — Таким образом, Джонс защищает свою личность, и нет никакой связи между ней и человеком, выпускающим вирус.

— За исключением этого случая, есть. Возможно, именно поэтому они используют посредника. Может быть, их видели вместе раньше или они боятся, что может появиться какая-то другая связь.

— Я куплю это. Так кто же посредник?

— Пока это не решено, — сказала Кэмерон. — И мы не знаем, сколько других посредников может быть вовлечено. Кто бы ни финансировал это, вероятно, много степеней удалены.

— Невидимы, — пробормотала Эвин.

— К сожалению, да. На данный момент наша работа заключается в перехвате вируса.

— Что насчёт Уэс — капитана Мастерс? Если Патти станет подозрительной…

— Сомнительно, что она предпримет что-нибудь сегодня вечером — если Патти была замешана в смерти О’Шонесси, она должна была спланировать это заранее. Сегодня вечером капитан должна быть в безопасности, но оставайтесь с ней, пока она не вернётся домой.

— Похоже, они остаются там до конца вечера.

— Хорошо, это снижает вероятность того, что Патти уловит наше наблюдение. Дайте мне знать, если что-то изменится.

— Замётано. — Эвин не могла найти ничего хорошего в том, что Уэс осталась одна с Дженнифер Патти до конца вечера.

Уэс доказала, что может справиться с собой в трудных ситуациях, только Эвин хотела, чтобы ей не пришлось доказывать это в этом. Она полностью доверяла Уэс — она ​​просто не доверяла Дженнифер Патти.

— Машина приближается… замедляется… — Блок сел вперёд и настроил видеомонитор. — Он припаркован прямо через дорогу от таунхауса Патти.

— Доставка еды?

— Выглядит так.

— Можете ли вы снимать ещё дистанционно?

Блок возился с некоторыми кнопками.

— Должен быть в состоянии.

— Хорошо. Сделайте мне его снимок и давайте попробуем. — Эвин бросила свою камеру обратно на прилавок и молча послала сообщение Уэс, убеждая её уйти, как только она может.

Она выполнила свою работу — больше, чем её работу — и теперь пришло время позволить Эвин и остальным взять на себя риск. Каким-то образом она знала, что если Уэс получит её просьбу, она проигнорирует её. Уэс никогда не убегала.

Уэс поймала метро, ​​как ей было приказано, и вышла на остановке, ближайшей к её квартире. Она вошла и включила лампу прямо внутри двери.

Её отвезли обратно в последний раз, когда она приходила поздно ночью.

Эвин была с ней тогда — двигалась в неё, целовала её, забирала её. Уэс вздрогнула, её кожа стала скользкой от нервов и тепла. Она сняла своё пальто и бросила его на спинку дивана. За ним последовал её пиджак, и она бросила его на барную стойку, чтобы взять пиво из холодильника. Она не удосужилась включить больше света. Она просто ждала. Через десять минут раздался стук в дверь, и она быстро открыла её.

Вошла Эвин.

— С тобой всё в порядке?

— Ты получила всё? — спросила Уэс.

— Сейчас они работают над аудио, но ты справилась. Как ты себя чувствуешь?

Уэс указала на пиво, которое она открыла, и оставила нетронутым на стойке для завтрака.

— Как будто я не могу дождаться, чтобы вернуться в клинику. Как, чёрт возьми, ты делаешь это регулярно?

Эвин тихо рассмеялась.

— Не я. Я защита, помнишь?

— Да, но ты тоже была в поле.

— Я никогда не делала много под прикрытием. — Эвин обняла Уэс за талию и нажала на передатчик. — Давай, давай избавимся от этого. Нам нужно разобраться — получить твои впечатления. Мы можем получить только много от звука.

— Почему Робертс хотела, чтобы я вернулась сюда вместо того, чтобы напрямую отчитываться перед ней в Белом доме? — Уэс расстегнула рубашку и подняла майку. — Ты действительно думаешь, что кто-то следовал за мной от Дженнифер?

— Нет смысла рисковать. Таким образом, для всех, кто смотрит, ты закончила свидание и пошла домой. Любой, кто последует за тобой, предположит, что ты в ночи.

— Адское свидание, — пробормотала Уэс.

Эвин аккуратно ослабила клей и сняла передатчик.

— Какое у тебя впечатление?

Уэс села на один из барных стульев, выходящих в гостиную, и положила локти на стойку позади неё.

— Она послала много смешанных сигналов. Возможно, она пыталась соблазнить меня, но она также искала информацию.

— Какую информацию?

— В основном о Лене. Она медицинский человек. Внезапная смерть — это то, с чем мы знакомы. Но она немного подтолкнула его, когда он был обеспокоен — возможно, пытаясь выяснить, подозревали ли мы нечестную игру.

— Это имеет смысл, если она была участником его смерти.

— Но почему она хотела избавиться от него? Кто-то занял бы его место — если бы не кто-то извне, как я, один из других документаторов изнутри.

— Моя рабочая теория, — сказала Эвин, запихивая передатчик в карман пиджака, — это то, что Лен начал подозревать её. Может быть, он что-то подслушал. Мы, вероятно, никогда не узнаем, но по какой-то причине они хотели убрать его с дороги.

— Тогда я не угроза.

— Нет, если она не думает, что ты тоже что-то подозреваешь, — тихо сказала Эвин. — Когда тебя убивают один раз, становится легче — по крайней мере, для некоторых людей.

Глаза Эвин были мутными, обеспокоенными. Уэс взяла её за руку и притянула к себе.

— В чём дело?

— Сидя в фургоне, слушая тебя с ней — зная, что ты слишком далеко, чтобы я не смогла тебя достать… — Эвин обхватила лицо Уэс и поцеловала её. — Сделала меня сумасшедшей.

Пульс Уэс взлетел. Вся её жизнь была направлена ​​на заботу о других — она ​​научилась быть самодостаточной, научилась стоять в одиночестве. Она никогда не была так важна для кого-либо раньше. Эвин заставила её чувствовать, что она имеет значение — прямо сейчас, в этот момент — больше всего на свете в мире Эвин. Она обняла Эвин за талию и крепко сжала её между бёдрами.

— Извини, если тебе было трудно.

Эвин положила свой лоб на Уэс.

— Я знала, что ты справишься сама — не пойми меня неправильно.

— Думаю, мы обе знаем, что можем выполнять свою работу, несмотря ни на что.

— Я делаю. Я полагаю, что. Но часть меня, часть, которую я оттолкнула давным-давно, чтобы я могла сосредоточиться на том, чтобы добраться туда, куда хотела, эта часть была немного напугана.

— Я полагаю, что каждый раз, когда ты уезжаешь, в потенциальной опасности, я тоже буду немного напугана. — Уэс поцеловала её. — Но я тоже буду чертовски горда.

— Уэс, — пробормотала Эвин, скользя губами по Уэс и целуя её в горло. — Я должна сказать тебе…

— Да? — Уэс выгнула шею, отдала себя рту Эвин. — Что?

Эвин застонала, её руки дрожали на плечах Уэс.

— Я влюбляюсь в тебя.

Уэс сунула пальцы в волосы Эвин, прижимая её рот к своей коже, желая, чтобы жар Эвин обжигал её плоть.

— Я так рада. Потому что я влюблена в тебя.

Эвин содрогнулась.

— Я больше не буду заниматься с тобой любовью, пока мы не будем в постели.

— У меня нет растений или кошек, — прошептала Уэс, — но у меня есть чистые простыни.

Кэм выключила свет в ванной, прежде чем она открыла дверь и тихо пошла обратно в спальню. Комната была наполнена мягким серым туманом, отмечавшим переход между лунным светом и восходом солнца, который проходил между временем, когда ночь уже почти прошла, и днём, который ещё не родился — когда реальность развеяла последние давние сны. Она нашла одежду, которую оставила прошлой ночью, и натянула нижнее бельё, брюки и рубашку. Она сунула удостоверение личности в задний карман и пристегнула значок к поясу на правом бедре рядом с кобурой. За ней зашуршали простыни, и она обернулась, когда Блэр села в кровати.

— Давно проснулась?

— Несколько минут, — сказала Блэр. — Мне нравится смотреть, как ты одеваешься почти так же, как мне нравится, когда ты раздеваешься.

Смеясь, Кэм села на край кровати и погладила ногу Блэр сквозь простыни.

На Блэр была надета ещё одна из её старых футболок — с надписью JJRTC на груди. Несколько отверстий пробивались впереди — пятна, которые она поймала, бегая по лесу на одном из своих тренировочных упражнений. Она наклонилась и поцеловала Блэр.

— Ещё довольно рано. Ты не собираешься спать?

— Я была испорчена в последние несколько недель, потому что ты рядом. Зная, что ты не собираешься быть в поле.

— Мне нужно быть там для этого. — Кэмерон уселась на кровать, развернулась, пока её спина не упёрлась в изголовье, и не усадила Блэр на бок. Она поцеловала её висок. На своей новой работе в Службе внутренней безопасности большую часть времени она сидела за столом. Она была практическим руководителем, хотя иногда ей нужно было быть в поле. — Безопасность твоего отца — наш приоритет номер один, но этот инцидент может привести в ужас народ. Мы остановим это — обещаю. Но сдерживание СМИ почти так же важно.

Блэр кивнула.

— Я знаю. Вот почему ты сама руководишь командой и ограничиваешь количество людей, которые знают детали.

— Да. — Накануне, после того, как Дэниелс и Блок ушли, чтобы пойти домой к капитану Мастерс, она отправила агентов из полевого офиса в Вашингтоне к Дженнифер Патти.

Другие агенты знали только, что они ведут наблюдение за лицом, представляющим интерес, и им не нужно знать больше. Перехват сегодня утром должна была провести небольшая, отобранная в курсе команда, и она должна была быть там, чтобы удостовериться, что детали плана не были обнародованы. Знание об угрозе может быть почти таким же опасным, как и само событие.

— Я даже не собираюсь спрашивать, насколько опасным ты думаешь, что это может быть, — сказала Блэр, проводя пальцами по кнопкам на рубашке Кэм. — Я уже знаю. И я понимаю, почему ты должна это сделать. Просто будь осторожна.

— Я буду. Я позвоню тебе, как только смогу, но это может занять некоторое время.

Блэр потёрла щеку на плече Кэм.

— Не беспокойся обо мне. Просто делай свою работу и помни, часть твоей работы возвращается ко мне.

— Я не забуду. — Кэм поцеловала её. — Это лучшее задание, которое у меня когда-либо было.

Уэс решила, что время приближается к 04:30. Им нужно будет уйти в ближайшее время, чтобы Эвин могла встретиться с командой перехвата, и она могла присоединиться к группе наблюдения и, при необходимости, обеспечить медицинское удержание.

Она будет где-то в фургоне, безопасно наблюдая. Эвин была бы в горячей зоне. Вирус, если он будет выпущен, будет таким же смертоносным, как пуля, но не настолько быстрым.

Закусочная была общественным местом — и бронежилеты агентов вообще не были бы защитой. У неё не было ничего, кроме мер поддержки для противодействия её разрушительному потенциалу — ни вакцины, ни наркотиков. Воздействие может быть смертным приговором. Эвин спала, положив голову на плечо Уэс. Она вписалась в изгиб тела Уэс, как будто она всегда была там. Уэс погладила наклон плеча Эвин. Её кожа была мягкой, тёплой. Её груди были крепкими и полными, прижимаясь к ней в чувственных объятиях. Прикосновение соска Эвин к её груди дразнило её клитор, и она напряглась с резким возбуждением. Она крепче сжала плечо Эвин и прижала её ближе. Эвин забормотала и переместилась над ней, опустив ногу между бёдер Уэс. Её таз врезался в Уэс, и тугой узел потребности между бёдрами Уэс вырос.

Она тяжело переживала прошлую ночь — в первый раз, когда Эвин взяла её в рот, потом медленнее, когда Эвин погладила её, и теперь она снова была готова. Просунув между задницей Эвин, она направила ногу Эвин туда, где она была ей нужна.

— Мне нравится просыпаться с тобой, — прошептала Эвин, прижавшись губами к горлу Уэс.

Она поцеловала свой путь и слегка потянула за мочку уха. Крошечные болевые точки доставляли удовольствие по спине Уэс. Она подняла бёдра, так что её клитор потёрся о бедро Эвин.

— Мне нравится спать с тобой. Мне нравится просыпаться с тобой. Мне нравится всё, что с тобой.

Эвин усмехнулась.

— Удобно, потому что я планирую быть рядом.

— Я думаю, что ты мне понадобишься много.

Эвин приподнялась на предплечьях, первые лучи утреннего света пронзили её лицо. Её глаза были серо-голубыми в сумеречном рассвете.

— Мы не говорили о будущем.

Уэс обняла лицо Эвин, провела пальцами по её волосам, поцеловала её.

— Я хочу одно.

— Я тоже. — Эвин целовала её, исследуя, дразня, пробуя на вкус. Она скользнула глубже, утверждая. — Я хочу тебя. Только тебя. Я знаю, всегда звучит как стих, но я это имею в виду.

Сосредоточение Уэс пошатнулось — под влиянием рта и рук Эвин. Она сильнее прижалась к бедру Эвин, поднимаясь быстрее. Слишком быстро. Задыхаясь, она отстранилась.

— Я собираюсь кончить в ближайшее время.

— Ммм, тогда не останавливайся.

— Я хочу — мне нужно — сказать это первой. Я люблю тебя. Я никогда никого не хотела и никогда не буду. Всегда звучит как начало.

Эвин содрогнулась.

— Я никогда даже не хотела завтра с кем-либо раньше. Теперь я хочу, чтобы каждый с нами был моим.

— Они будут. — Мышцы Уэс сжались, и она подняла поток удовольствия выше. — Извини, я не могу… я кончаю за тобой.

— Да. За мной. — Эвин прошлась зубами по шее Уэс, мягко кусая её. — Да, — выдохнула она против кожи Уэс, услышав испуганный крик, когда контроль Уэс развалился. Её клитор дёрнулся, пульсировал, утолщался. Ей нужно было кончить, но она сдерживалась. Она нуждалась в Уэс больше. — Моя. Вся моя. Кончи за мной.

Уэс закричала, тело разбилось от удовольствия. Она прижалась лицом к шее Эвин.

— С уважением. Да.

Подняв одну руку, Эвин нащупала руку Уэс в другой. Она сжала пальцы Уэс между ног.

— Прикоснись ко мне. Мне нужно кончить за тобой.

Уэс погладила её, скользнула ниже, прижалась внутри, и Эвин взорвалась в её руку.

— Я люблю тебя, — прошептала Уэс. — Сегодня шансов нет, Эвин. Я не могу потерять тебя.

Эвин вздохнула и потянулась, проводя пальцами по спине Уэс — насыщенная, в высшей степени довольная.

— Ты не потеряешь меня, я обещаю. Я здесь на длительный срок.

Уэс поцеловала её, решив поверить немного дольше, что они смогут контролировать будущее.

Хукер открыл мини-холодильник, спрятанный в углу комнаты в мотеле, и достал небольшую простую картонную коробку размером с футляр для шариковой ручки. Прозрачный пластиковый флакон с винтовой крышкой был скрыт внутри, окружён вырезом из пенопласта. Полдюйма молочно-белой жидкости заполняла конец флакона — по крайней мере, так было, когда он проверял его, когда принимал его от женщины из Джорджии. Он не смотрел на это снова.

Он не хотел смотреть на это, он не хотел трогать это. Он не был суеверным, но он не ездил с заряженным пистолетом, а предохранитель был также направлен на его грудь. Если всё, что ему сказали, было правдой, то, что было во флаконе, было десятью видами смертельной опасности. Он не мог передать это достаточно скоро. Он положил маленькую узкую коробку в белый пластиковый холодильник вместе с парой банок пива и буррито из мини-маркета, где заправлял напрокат прокатный автомобиль, на котором он ездил на север прошлой ночью. Руссо продвинул расписание вперёд, и спешка никогда не была хорошей идеей, но Руссо жил опросами. Если цифры показывают, что Пауэлл набирает популярность, это было всё, что имело значение для Руссо — в конце концов, он не рисковал. Хукер не интересовался политикой — политики приходили и уходили так часто, как менялась погода, и он никогда не видел, чтобы тот, кто владел властью, многое изменил.

Деньги были единственной истинной силой, и у Руссо их было много. Он будет следовать примеру Руссо до тех пор, пока останутся деньги. Он упаковал свою дорожную сумку и тщательно вытер всё, к чему прикасался, в комнате мотеля, чего было немного. Он только что прибыл прошлой ночью после наступления темноты в другом арендованном автомобиле, который он купил с одним из своих псевдонимов. Он ел в фаст-фуде через дорогу от мотеля и спал в своей одежде. Он принял душ на своей следующей остановке.

Удовлетворённый тем, что он ничего не оставил позади себя, он схватил сумку на холодильнике, оставил ключ от комнаты на шатком столе у ​​двери и вышел, как только взошло солнце. Он не мог закончить эту работу достаточно быстро. Через пять часов он будет в аэропорту и отправится домой в канун Рождества.

Дженнифер вышла из душа и обернула вокруг себя пушистое белое банное полотенце. Оно упало ей на бёдра, прогоняя лёгкий холодок в ванной.

Температура снова понизилась, и старый городской дом впустил немного ночного воздуха через скрытые трещины и щели. Небольшая цена за его историческую красоту, кроме как по утрам. Она поспешила в свою спальню, вытерлась и пошла наспех в тёмно-синем костюме, белой рубашке и низких тёмных каблуках. Она не планировала оставаться в закусочной очень долго и сомневалась, что мужчина, Том, тоже захочет задержаться. Двадцати минут на самом деле должно хватить двум людям, единственной связью которых был общий друг, чтобы поделиться чашечкой кофе, поболтать и разойтись.

Она запланировала встречу так, чтобы она закончила и прибыла в клинику в смену смены, когда она ставит свой пакет с обедом в холодильник для персонала, как она делала каждое утро.

Только сегодня сумка будет немного полнее. Её живот дрожал, когда она думала о следующем шаге. Она не испугалась, она была взволнована.

Гордится тем, чтобы в конечном итоге выполнить миссию. Её семья будет гордиться тем, что она выполнила своё предназначение, что она хорошо усвоила уроки и нанесла удар по истинной свободе и независимости.

Если ей очень повезёт и всё пойдёт по плану, она может даже выжить. Но если бы она этого не сделала, она бы умерла, зная, что она что-то изменила.

В конце концов, для этого она и родилась.

Уэс сидела в фургоне рядом с Блоком и двумя агентами секретной службы, которых она не знала, наблюдая за монитором с камеры, установленной в передней части закусочной Евы. Она наблюдала, как посетители приходят и уходят с 06:00. Два других видеопотока — с камер над прихожей в задней части комнаты и над кухонной дверью за прилавком — раскрывают интерьер.

Направленный аудиоприёмник, который Блок мог перемещать дистанционно со своей панели управления, был закреплён на потолочном светильнике.

Место было маленьким — длинная узкая комната с восемью кабинами напротив передних окон из листового стекла и дюжиной табуреток с чёрным виниловым покрытием перед стойкой.

В ноль семь двадцать почти всё пространство было занято. Робертс посоветовала владелице закусочной, которая приехала, чтобы открыть место в 05:30, чтобы команда из неназванного федерального агентства нуждалась в наблюдении для документирования неустановленной преступной деятельности. Владелица, блондинка-бутылка неопределённого возраста, была взволнована всем этим и очень хорошей актрисой. Она работала у стойки и ни разу не взглянула на камеры — или на тайных агентов, изображающих из себя посетителей. Уэс не могла видеть Эвин, которая была размещена внутри кухни с видом через круглое окно на распашной двери. Чтобы защитить мирных жителей, планировалось записать видеообращение и задержать Дженнифер и её контакт за пределами здания в безопасной зоне. Работа Уэс заключалась в том, чтобы получить вирус и контролировать его доставку в безопасную лабораторию. Вторая часть её задания — часть, на которую она надеялась, что ей не придётся выполнять — заключалась в том, чтобы ограничить облучение гражданских лиц в случае выхода вируса и контролировать лечение любых лиц, подвергшихся воздействию. Другие агенты в закусочной представлялись как бизнесмен, читающий газету в дальнем конце стойки напротив заднего выхода, и молодая пара, завтракающая в кабинке прямо у входной двери. Они смешались с утренней деловой толпой и соседскими обедающими, и Уэс сомневалась, что даже кто-то, ищущий их, подхватит их постоянный опрос любому, кто входит в дверь.

— Вот идёт предмет обсуждения, — пробормотал Блок, и Уэс повернулась на стуле, чтобы посмотреть на свой монитор.

Дженнифер Патти, большая чёрная кожаная сумка через одно плечо, быстро подошла к двери закусочной и внутрь. Подача пищи с кухни обошла её, когда она прошла несколько футов по проходу, а затем замедлилась, как будто искала кого-то, с кем она собиралась встретиться. С внезапной улыбкой она поспешила дальше и села напротив мужчины в краснокожей кепке, пьющего кофе в кабинке. Уэс смотрела на него полдюжины раз и не заметила ничего необычного — в середине тридцати, возможно, старше, грубого наружного типа в фланелевой рубашке с тёмной щетиной на челюсти.

Он наполовину поднялся, когда Дженнифер села, и Блок настроил аудиоприёмник для максимального приёма.

— Привет, — сказала Дженнифер, когда она расположилась напротив мужчины. — Ты, должно быть, Том.

— А ты Дженнифер. Элли так много рассказала мне о тебе.

— Она недостаточно рассказала мне о тебе, — сказала Дженнифер. — Приятно наконец встретиться с тобой. Мне жаль, что ты не сможешь остаться в городе подольше. Я могла бы сыграть гида.

Он улыбнулся, отпил кофе и ничего не сказал, пока подошла официантка.

Дженнифер попросила кофе и простой круассан.

— Может, в следующий раз я заскочу, — сказал он.

— Это было бы прекрасно. — Дженнифер выбрала пирожное, хотя, похоже, она не нервничала.

Она взглянула на часы несколько раз, пока её контакт перешёл на пополнение его кофе, и смотрела на дверь, когда другие клиенты приходили и уходили.

— Извини, — сказал он, вылавливая свой мобильный телефон из кармана. — Я жду сообщения.

— Пожалуйста, продолжай, — быстро сказала Дженнифер.

Он проверил сообщения и поморщился.

— Мне очень жаль, деловое сообщение от клиента за границей. Они уже доступны, и я должен вернуться к ним. Это может занять некоторое время. Ненавижу, что я вытащил тебя сюда только для того, чтобы убежать от тебя.

— Всё в порядке — если ты можешь получить бесплатный обед или ужин на следующий день или около того, у тебя есть мой номер. Если нет, может, я увижу тебя в следующий раз, когда приеду к Элли.

— Абсолютно. — Он начал вставать и остановился. — О, я почти забыл… — Он полез в рюкзак рядом с собой и вытащил небольшую узкую коробочку. — Элли попросила меня отдать тебе это. Рождественский подарок. Она сказала, что не успела сделать покупки, чтобы отправить тебе по почте.

Смеясь, Дженнифер сунула маленькую коробочку в свою большую сумку.

— Это звучит как она. Спасибо, что привёз это.

— Нет проблем. Ну, я должен идти.

— Всё в порядке. Надеюсь, мы скоро встретимся.

Он задержал её взгляд на мгновение.

— Я надеюсь на это тоже. С Рождеством.

— Счастливого Рождества, — тихо сказала Дженнифер.

Голос Робертс пришёл через СОМ.

— Команда первая, субъект уходит. Возьмите его за углом … Идите.

Уэс наблюдала, как двое мужчин приблизились с обеих сторон, и женщина вышла из припаркованного внедорожника на его пути, заставляя его замедлиться. Выражение лица субъекта изменилось от удивлённого до осторожного, и он быстро просмотрел улицу вверх и вниз, словно обдумывая свои шансы на побег. Через несколько секунд оба агента мужского пола схватили каждую его руку, и трио подтолкнуло его к задней части внедорожника. Агенты последовали за ним внутрь, и машина ускорилась. Всё закончилось менее чем за минуту. Уэс просканировала все мониторы на наличие Эвин и нигде её не увидела. У неё пересохло во рту, но пульс оставался стабильным. Она взглянула на маски и костюмы от Хазмата, сложенные у двери фургона. Эвин знала свою работу, а она знала свою. Что бы там ни случилось, она найдёт Эвин. В закусочной Дженнифер обыскала большую сумку через плечо и достала купюры, которые она положила на стол рядом со своим несъеденным круассаном и почти полной чашкой кофе. Уэс задавалась вопросом, перенесла ли она украденный образец в другой контейнер внутри сумки. Любое ненужное обращение может привести к разрыву уплотнения на флаконе или, что ещё хуже, к поломке.

— Время шоу, — пробормотал Блок, когда Дженнифер встала и натянула верхнее пальто, надёжно надела ремень чёрной кожаной сумки на плечо и направилась прямо к входной двери.

В следующую секунду она вышла в утро.

— Идите, — сказала Робертс в СОМ.

Эвин оттолкнулась от закусочной и шагнула за угол впереди. Дженнифер была в тридцати футах от неё, одна рука лежала в кармане её пальто, а другая — на её сумке.

— Привет, Джен, — сказала Эвин ярко, глядя на руку на сумке.

Насколько она могла судить, сумка была закрыта. Она посмотрела мимо Дженнифер вниз по улице, увидела, как Паула Старк перехватывает женщину с коляской и перенаправляет её назад, как она пришла. Тротуар прямо перед закусочной был свободен — внутренняя команда помешала бы любому выйти, пока перехват не закончится и зона не будет защищена. Прямо напротив Дженнифер вышла Робертс из припаркованного внедорожника.

— О, привет, Эвин.

Двадцать пять футов.

— Как насчёт того, чтобы я отвезла тебя на работу?

Двадцать футов. Дружелюбная улыбка Дженнифер потускнела.

— Я не должна ждать ещё час или около того. В любом случае, спасибо.

Пятнадцать футов.

— Тогда я отвезу тебя домой. — И сосредоточилась на наплечной сумке, на пальцах Дженнифер, сжимающих молнию вдоль её верхнего края.

Дженнифер посмотрела через плечо.

Старк быстро подошла к ней. Её взгляд пересёк улицу. Кэм присоединилась к другому агенту и направилась к ней.

Глаза Дженнифер расширились. Десять футов.

— Ты хочешь сказать «да», Джен, — сказала Эвин, наблюдая, как рука Дженнифер смещается к раскрытой сумке. — Сделай это легко.

Другая рука Дженнифер вышла из её кармана. Sig выглядел огромным.

— Пистолет! — закричала Эвин и бросилась через последние восемь футов.

Острый треск рассёк воздух, над ней вспыхнуло тепло, и ярость в глазах Дженнифер поглотила её.

Эвин опустилась, и Уэс вскочила на ноги. Линии COM залиты криками.

Произведены выстрелы. Агент не работает.

«Медики. Нам нужны медики».

Уэс схватила контейнер с хазматом, распахнула заднюю дверь фургона и прошла через него. Блок был рядом с ней, бежал. Её дыхание вырвалось из её груди — осколки боли перерезали ей горло. Половина квартала казалась вечностью. Сгусток агентов завис над лежачими фигурами. Сумка Дженнифер на плече лежала на тротуаре, её содержимое разбросано вокруг неё.

Коробка, которую Дженнифер получила от своего контакта, лежала наполовину в сумке.

— Убирайтесь от сумки, — крикнула Уэс. — Все — отойдите от сумки.

Робертс материализовалась из толпы тел и побежала к ней.

— Предмет обсуждения задержан. У нас есть агент.

Эвин. Эвин была ранена. Уэс подавила свою панику.

— Образец может быть скомпрометирован. Этот район является горячей зоной — уведите всех с улицы.

— Уже отдала приказ.

— Как она?

— Выстрел — ближний бой. Она шокирована.

— Эвакуируйте её — скажите им, чтобы она оказалась в изоляции. Все остальные попадают в тюрьму, пока я не узнаю, с чем мы имеем дело.

— Я должна допросить предмет, — сказала Робертс.

— Тогда вам придётся делать это в изоляторе. — Уэс сосредоточилась на сумке и её содержимом.

Её обязанность, её обязанность состояла в том, чтобы нейтрализовать этот биологический реагент, вещество, столь же смертоносное, как грязная бомба, и способное убивать гораздо больше. Они не знали, с чем имеют дело, и каждый член команды был потенциально разоблачён. Её сердце требовало, чтобы она нашла Эвин, защитила её, помогла ей превыше всего, но её долг вёл её к открытой сумке. Встав на колени, она откинула крышку с коробки с биологической опасностью, заполненной сухим льдом, и натянула перчатки. Она достала подозрительную упаковку из сумки Дженнифер и бросила в чемодан.

Посылка оказалась неповреждённой.

Сняв перчатки и положив их в красный пакет с биологической опасностью, она надела ещё одну пару защитных перчаток, сунула пролитое содержимое обратно в пакет, застегнула его на молнию и также бросила в мешок биологической опасности. Используя ещё одну пару перчаток, она запечатала красную сумку и понесла её и чемодан с хазматом к внедорожнику, бездельничающему на обочине рядом с ней. Она забралась за спину, и когда агент внутри закрыл двери, она снова посмотрела на группу на тротуаре.

Дженнифер Патти лежала лицом вниз, её руки были с наручниками за спиной.

Эрнандес, медик, назначенный в команду Старк, и Старк встали на колени над Эвин. Уэс не могла видеть лицо Эвин. Она смотрела на простой белый чемодан с радужным зелёным знаком биологической опасности, отпечатанным на передней части, стоящим у её ног. Внедорожник ускорился, оставив сцену на тротуаре всё дальше и дальше позади. Оставив Эвин позади. Уэс сконцентрировалась на работе, которую нужно было сделать, игнорируя боль, которая заставляла мучить каждое сердцебиение, как пуля, разрывающая её плоть. Ей пришлось снова оставить раненых в поле, и на этот раз она оставила своё сердце позади.

Они проехали восемь миль до военной исследовательской лаборатории в Серебряной весне менее чем за двадцать минут. Когда Уэс вылезла из внедорожника с белым ледяным чемоданом в руке, к ней подошли три солдата в форме.

— Капитан Мастерс? — спросила женщина майор.

— Это верно.

— Пойдёмте с нами, пожалуйста.

Бесшумные сопровождающие вели её прямо через здание к лифту и спустились на один этаж. 40-летняя афроамериканка с короткими чёрными волосами и блестящими красными глазами в одноразовом халате и перчатках встретила Уэс, когда она выходила из лифта. Коридор перед воздушным шлюзом в лабораторию 4-го уровня был пуст, если не считать медленно вращающихся камер наблюдения, установленных через определённые промежутки времени по совершенно белому коридору.

— Я доктор Феличе Гловер, — сказала женщина. — Каков статус образца?

— Содержится в этот момент, — сказала Уэс, передавая чемодан. — Я не знаю, есть ли у нас жизнеспособный вирус. Я сомневаюсь, что он хранился в оптимальных условиях, так как он пропал из оригинальной лаборатории. Если флакон скомпрометирован, распространённое загрязнение маловероятно, но мы принимаем меры предосторожности.

Учёный быстро кивнула.

— Мы скоро узнаем о рисках воздействия. Мы проверим контейнер на наличие утечек, и я позвоню вам и директору Робертс.

— Спасибо, — сказала Уэс, чувствуя себя застигнутой врасплох. Они случайно обсуждали потенциально смертельную инфекцию, когда Эвин была где-то, ранена, возможно, серьёзно. — Мне нужно идти. Мне жаль.

— Я думаю, что риск небольшой, но держу команду в машине, пока я не доложу. Это так же хорошо, как изоляционная комната.

— Замётано.

Уэс поспешила прочь, задаваясь вопросом, узнает ли она когда-нибудь, что она только что доставила. Её работа была выполнена — некоторые могут подумать, что ей больше не нужно знать. Она ткнула кнопку лифта, нетерпеливо покачнулась на каблуках во время поездки на один этаж и быстро вышла на улицу. В тот момент, когда она вышла из здания, она позвонила Кэмерон Робертс.

— Робертс.

— Как она?

— Мы в Джордж Вашингтоне. Доктора сейчас смотрят на неё. Они говорят, что это охраняемое состояние.

Что означало что угодно от ходьбы раненых до потенциально серьёзных.

— Могу ли я поговорить с ней?

— Они выгнали нас всех, но она не спит — я знаю так много.

Облегчение обрушилось на неё так сильно, что Уэс пошатнулась. Она приложила руку к грубому кирпичу здания и опустила голову, глубоко вздохнув, пока вспыхнувшая суматоха не успокоилась.

— Если они позволят вам увидеть её, скажите ей… Скажите ей, что я уже в пути.

— Я это сделаю.

— Образец в безопасности.

— Я не сомневалась в этом, — сказала Робертс. — Я буду с ней, пока вы не придёте.

— Спасибо. — Уэс подбежала к внедорожнику и сказала агенту, ведущему машину: — Университетская больница Джорджа Вашингтона, как можно быстрее.

— Да, мэм.

Уэс села за спину и закрыла глаза. Её часть миссии была выполнена, и всё, что имело значение, была Эвин.

Стеклянная дверь в кабину отодвинулась, и занавес отдёрнулся в сторону. Вошёл доктор, измученный парень в смятых штанах и ​​двухдневной бородой. Он выглядел ещё более уставшим от скафандра.

— Думаю, я не глючная, а? — Сказала Эвин.

— Ваш начальник говорит, что необходимы только универсальные меры предосторожности при инфекциях, а мы применяем их для всех.

— Хорошо. — Эвин расслабилась, напряжённая пружина беспокойства сжалась в её животе. У нас должно быть всё в порядке, если они решили, что команда не подвержена риску заражения вирусом. — Итак, я ухожу отсюда?

— Не совсем. Пуля только что задела мягкую ткань в верхней части плеча. — Он приклеил прямоугольную повязку на плечо Эвин. — У вас будет припухлость в руке и немало боли. Ночлег и болеутоляющее …

— Нет, — сказала Эвин. — Я не останусь.

— Я бы порекомендовал это.

— Но вы не требуете этого?

Он вздохнул и покачал головой.

— Оставьте повязку на двадцать четыре часа. Медсёстры дадут вам рецепт на антибиотики и болеутоляющие таблетки после выписки.

— Спасибо, — сказала Эвин, потянувшись за рубашкой, накинутой на ближайший стул. Она вздрогнула от ожога на плече и остановилась. Ей не нравилось быть голой, но она не хотела давать парню никаких оснований ограничивать свою деятельность. — Когда я смогу вернуться на работу?

— Вам нужно будет проверить рану через сорок восемь часов — вы можете вернуться сюда или…

— Это нормально. Я пойду к своему доктору. — Она почти улыбнулась при мысли о том, насколько правдивым было это утверждение, но удовольствие быстро исчезло. Уэс была самой близкой к вирусу. Может быть, она была разоблачена, но остальные были в чистоте. Ей нужно было выбраться отсюда и выяснить, что происходит. Ей нужно было увидеть Уэс. — Итак — мы закончили? Спасибо за всё.

Он поднял взгляд от карты.

— Я бы предпочёл, чтобы вы увидели хирурга. Врачи общей медицины на самом деле не имеют опыта для оценки такого рода ран.

— Она не…

Шторы раздвинулись, и вошла Уэс. Она была не в форме, но тогда ей не нужно было выглядеть так, как будто она командует. Её глаза были бурными и свирепыми, устремлёнными на Эвин.

— Мне жаль, что я так долго добиралась сюда.

— Я в порядке, — немедленно сказала Эвин. — Ничего не было. Царапина.

— Немного больше, — сказал врач скорой помощи, изучая Уэс. — Вы?

— Капитан Уэсли Мастерс — начальник медицинского отдела Белого дома. — Уэс посмотрела на Эвин.

И её партнёршу.

— О, хорошо тогда. — Он сунул карту под мышку и засунул ручку в запятнанный чернилами карман своего морщинистого лабораторного халата. — Я полагаю, что вы можете сделать продолжение.

— Я думаю, что справлюсь с этим. Спасибо за заботу о ней. — Уэс обхватила лицо Эвин и провела большим пальцем по её щеке. Врач скорой помощи исчез через шторы, и Уэс наклонилась вперёд и нежно поцеловала Эвин. — Теперь, как у тебя дела?

— У меня всё в порядке. Даже лучше сейчас. — Эвин обняла Уэс за запястье и прижала ладонь Уэс к её лицу, чтобы успокоить Уэс и себя. — Я бы чувствовала себя ещё лучше, надев рубашку.

Смеясь, Уэс сорвала рубашку со стула, и смех умер. Кровь запятнала плечо и воротник. Её руки дрожали. Сегодня Эвин повезло. В следующий раз она может не быть.

— Ты знаешь, это всегда выглядит хуже, чем есть, — тихо сказала Эвин.

— Правильно. — Уэс подняла рубашку. — Это нужно будет сделать, пока мы не вернём тебя домой и не очистим.

— Я не поеду домой, — сказала Эвин. — Я хочу вернуться на базу для ситрепа. Робертс уехала некоторое время назад, чтобы допросить подозреваемых. Том должен быть проинформирован, и…

— Эвин, — пробормотала Уэс, — тебя подстрелили, тебе дали обезболивающее, и тебе нужно отдохнуть. Ты находишься на больничном сейчас.

— Что? Ты не можешь… — Эвин уставилась на неё, её брови нахмурились. — Чёрт, ты можешь.

Уэс ничего не сказала, ожидая гнева и обиды. У них было так мало времени, чтобы найти свой личный баланс, и теперь они никогда не смогут. Она должна была получить звание — она ​​была обязана Эвин, президенту, команде Эвин — она ​​должна была заботиться о ней, независимо от её стоимости.

— Ты лучше любишь кошек.

— Что? — спросила Уэс.

— Кошки. Я пришла с котом. И если я поеду домой, ты тоже. Как минимум, пока Робертс не хочет, чтобы ты вернулась к отчёту.

— Ты хочешь, чтобы я отвезла тебя домой? — Уэс не могла понять, что говорит Эвин. — Ты не злишься?

— Уверена, что я злюсь. Я не понимаю, почему ты не понимаешь, какой я сверхчеловек. В конце концов, я агент секретной службы США.

Уэс задушила улыбку. Ученики Эвин были точечными. Лекарство начинало действовать. И звёздно.

— Значит, ты поедешь со мной домой?

— Да. — Уэс подняла рубашку Эвин. — Это первое.

Эвин положила свою хорошую руку в рукав, и Уэс помогла ей надеть другой рукав на её повреждённую левую руку.

— Мы одни?

— Да.

— Я так понимаю, с пакетом всё в порядке? Док бросил свой костюм.

Уэс кивнула.

— Я позвонила, когда получила предварительную информацию из лаборатории по пути. Флакон не повреждён.

— Ты не была скомпрометирована в поле?

— Нет. Я возьму образцы культуры у всех, чтобы они были полными, но я думаю, что мы все в порядке благодаря твоей быстрой работе там.

Эвин начала пожимать плечами, затем поморщилась. Её плечо горело.

— Не достаточно быстро. Я не ожидала пистолета, но, наверное, мне следовало. В конце концов, она военная. И на миссии.

— Я бы предпочла, если бы ты не использовала своё тело, чтобы остановить пулю. — Уэс тщательно застегнула рубашку Эвин. Она знала о рисках работы Эвин, принимала их, знала, что шансы огромны, что она будет в безопасности, но всегда была угроза того, что ей будет больно. Уэс крепче сжала материал, пряча дрожь в руках. Она снова поцеловала Эвин. — Ты всё сделала хорошо, всё равно.

— Да. Может быть.

Эвин оттолкнулась от операционного стола и покачнулась на ногах.

— Я смотрела на руку на сумке — я боялась, что она вытащит вирус и выбросит флакон на улицу в качестве диверсии. Это дало ей достаточно времени, чтобы достать пистолет. Тупой ход новичка.

— Инстинкт. Вот что такое тренировка, верно? — Уэс обняла Эвин за талию. Эвин, возможно, не нуждается в поддержке, но ей нужно прикоснуться к ней. Нужно было быть уверенной, что она жива и здорова. — Я люблю тебя.

Эвин положила голову на плечо Уэс, держась за неё здоровой рукой.

— Я тоже тебя люблю. Извини, если я тебя напугала.

— Ты сделала то, что должна была сделать. Мне жаль, что меня там не было.

— Ты была там, где тебе нужно было, делать то, что нужно было сделать. — Эвин сжала её. — Прямо как сейчас. Ты здесь, когда ты мне действительно нужна.

— Я всегда буду, — пообещала Уэс.

— Ты ещё не встретила моего кота.

Уэс засмеялась и нежно поцеловала её.

— Тогда мы должны идти.

— Да. — Эвин прижалась лицом к шее Уэс. — Я хочу тебя, ты знаешь. Сегодня. Каждый день. Приятно. Действительно хорошо.

— Я знаю. Я буду здесь.

Эвин вздохнула.

— Итак, поедем домой.

Деррик Салливан проскользнул в гостиную и осторожно дал сигнал Руссо. Руссо улыбнулся украшенной драгоценностями, тонкой блондинке рядом с ним, благодарный за вмешательство. Он терпел её пустые разговоры только потому, что её муж был одним из крупнейших спонсоров кампании.

— Вы извините меня, миссис Уинтроп?

Она слегка надулась.

— Только если вы пообещаете вернуться.

— Как только я смогу — я хочу больше узнать об этих ваших знаменитых скаковых лошадях.

Она прояснилась и затрепетала густыми ресницами.

— Я не могу дождаться.

Руссо пробирался сквозь смокинги и причёски к тому месту, где его помощник ждал прямо за дверью.

— Что это, Деррик?

— Извините, что беспокою вас, сэр, но вы нужны в кабинете.

— Ужин подаётся через пятнадцать минут.

— Да, сэр. Должен ли я сказать провайдерам отложить?

— Нет, продолжайте. Я буду там.

— Да, сэр.

Руссо проигнорировал вопросительный взгляд своей жены, когда он поспешил по коридору в свой кабинет. Он позволил себе войти и закрыл за собой дверь. Хукер бездельничал на кожаном диване перед камином, скрестив одну ногу с другой, вытянув руки вдоль спины. По крайней мере, он носил презентабельную одежду, но выглядел он измождённым — его лицо было искажено усталостью.

— Сочельник, — сказал Руссо, — и у меня много гостей. Что ты здесь делаешь?

— Проблема, — сказал Хукер. — Я мог бы выпить.

Руссо стиснул зубы, но подошёл к бару на противоположной стороне комнаты и выплеснул виски в стакан. Он поставил его на полированный стол из красного дерева рядом с диваном и пробрался за свой стол.

— У тебя есть десять минут.

Хукер наклонился и взял напиток.

— Обмен был произведён по графику, как и планировалось, но контакт постоянного тока был перехвачен.

— Арестован? — Спросил Руссо, волосы вдоль задней части его шеи покалывало от всплеска адреналина.

— Задержан, по крайней мере.

— Можем ли мы доверять ему…

— Ей.

Руссо потёр глаза и подавил волну гнева.

— Ты доверил что-то такого масштаба женщине?

— Поверьте мне, она квалифицирована.

— Видимо, не так хорошо квалифицирована. А как насчёт образца?

— Изъят.

— Ты говоришь мне, что всё это время и деньги были потрачены впустую?

Рот Хукера сжался.

— Я посоветовал вам не планировать этот комплекс. Слишком много способов, чтобы он пошёл вбок.

— Как они узнали?

— Я не знаю. Мне потребуется некоторое время, чтобы вернуться внутрь.

Руссо сжал кулак.

— Ты должен видеть, что ничего из этого не возвращается нам.

Хукер улыбнулся.

— Уже делается.

— И сколько это будет стоить мне?

— Так же, как мой первоначальный взнос.

— В следующий раз, — сказал Руссо, убедившись, что угроза была очевидна в его голосе, — я не ожидаю ошибок.

— В следующий раз, возможно, вы примете мой совет и воспользуетесь чем-то более простым и надёжным. — Хукер откинул свой напиток и с резким звоном хлопнул стаканом по дорогой деревянной крышке. — Как винтовка.

— Я не люблю тупиков, — сказал Руссо.

— Я тоже. Там не будет никаких.

Руссо открыл нижний правый ящик стола и перебрал наличные деньги. Он снова открыл ящик, обошёл стол и передал деньги Хукеру.

— С Рождеством. Деррик проводит тебя.

Блэр вскочила на ноги, когда Кэм вошла в кабинет Люсинды.

— Тебе не больно?

— Нет. — Кэм быстро поцеловала её. — У нас всё хорошо. У Эвин Дэниелс рана на теле, но с ней всё должно быть в порядке.

— А вирус? — спросила Люсинда, подходя к передней части её стола. — Сдержан?

— Всё, кроме уверенности, — сказала Кэмерон. — Мы все были распущены, но лаборатория сообщила, что пробирка оказалась неповреждённой. Они говорят, что вероятность заражения очень низкая.

— Тогда новости хорошие, — сказала Блэр.

Кэм поморщилась.

— Не совсем.

Люсинда выпрямилась.

— Что?

— Я не думаю, что у вас есть что-нибудь более крепкое, чем кофе?

Люсинда слабо улыбнулась и указала на два стула перед её столом.

— Вы обе, идите и сядьте. — Она вернулась на другую сторону. — Скотч работает на тебя?

— Звучит прекрасно.

— Блэр?

— Нет. Благодарю.

Кэм уселась на стул и со вздохом откинула голову назад. Блэр легла на руку и погладила волосы Кэмерон.

— Ты была в этом в течение нескольких часов. Тебе нужен перерыв.

— Я в порядке. — Кэм открыла глаза и улыбнулась ей. — Как дела?

— Теперь хорошо, когда ты здесь. Мы получили только частичный отчёт с поля, и когда они сказали, что агент была ранена, у меня была пара плохих моментов.

— Извини, я позвонила, как только смогла, но…

— Я знаю. Ты не можешь остановиться посреди того, что ты делаешь, чтобы зарегистрироваться со мной. — Блэр обняла Кэмерон за плечи и наклонилась, чтобы поцеловать её. — Поэтому мне придётся время от времени волноваться. Я могу с этим справиться.

Кэм схватила её за руку.

— Я постараюсь не делать это слишком часто.

— Сделка.

— А, вот и тебе. — Люсинда протянула короткий тяжёлый стакан, наполненный дюймом янтарной жидкости.

— Благодарю. — Кэм глотнула наполовину. — Я не думаю, что есть что-то более страшное, чем фанатики. Практически невозможно допросить. Они не могут быть запуганы, и когда они абсолютно уверены, что они правы — что всегда — они защитят остальную часть их группы независимо от последствий.

— Я так понимаю, лейтенант не разговаривает? — спросила Люсинда.

— О, она говорит, — сказала Кэмерон. — Она непреклонна, она понятия не имела, что было в пакете, что она никогда раньше не встречала мужчину в закусочной, и она вытащила своё оружие только потому, что почувствовала угрозу агента Дэниэлс.

Блэр фыркнула.

— Ты что, шутишь? Мы должны верить, что она думала, что Эвин собирается к ней обращаться? А как насчёт вируса?

— Она настаивает, что думала, что несёт подарок от своей сестры. К сожалению, запись разговора по телефону с прошлой ночи может быть истолкована как поддержка этой истории.

— Да, конечно. Как она объяснила этого парня, передающего ей флакон?

— Она утверждает, что является невольной жертвой схемы распространения вируса в Белом доме. По её словам, настоящий парень всё ещё в пути — а этот парень взломал её электронную почту, чтобы найти прикрытие.

— Они умные, — прорычала Блэр. — Хотя это немного возмутительно, это может быть возможно.

Люсинда постучала пальцами по столу.

— Что у нас есть для того, чтобы заставить её сотрудничать?

— Сейчас? Немного — лабораторный техник, Анджела Джонс, исчезла в тот же день, когда пропал вирус. Мы получили её имя и её подозреваемую связь с Дженнифер Патти. Мы поработаем над этим. И у нас есть контакт Патти в заключении. — Кэм поставила незаконченный скотч на стол Люсинды. — И есть другая проблема. Он говорит, что был нанят, чтобы сделать доставку вчера — что друг друга позвонил ему и предложил ему десять штук, чтобы он встретил женщину и передал ей посылку.

— Он утверждает, что ничего не знал о том, что было в пакете? — спросила Люсинда.

— По его словам, — сказала Кэмерон, — он всего лишь посланник.

Блэр вскочила и сделала шаг, затем повернулась назад.

— Ты шутишь, что ли? Как насчёт телефонного звонка Патти прошлой ночью?

— Сценарий для него. Это и разговор в закусочной. Он просто играл роль.

— А что он думал, что это было? — сказала Блэр.

Кэмерон пожала плечами.

— Он говорит, что ему было всё равно — деньги были хорошими.

Люсинда откинулась на спинку стула, нахмурившись.

— Кто он?

— Его зовут Эллиот Марш, я знаю его лицензию. Кажется, является законным удостоверение личности.

— Дай угадаю, — сухо сказала Люсинда. — Он из Айдахо.

— Бинго.

Блэр указала пальцем на Кэм.

— Ты знаешь, что это больше, чем эти двое. Должен быть заговор.

Кэм кивнула.

— Я знаю, и мы распутаем это. Но это займёт время и, вероятно, будет означать, что мы будем держать людей под прикрытием.

— А тем временем? — Спросила Блэр. — А как же Дженнифер и этот парень Марш?

— О, — сказала Кэмерон с жёсткой улыбкой, — они никуда не денутся.

— Мы не можем допустить, чтобы эта атака осталась без ответа, — сказала Люсинда, сосредоточившись на Кэм. — Я хочу, чтобы ты собрала целевую группу и выяснила, кто за этим стоит. Ты возглавишь её и доложишь об этом Авериллу.

Кэм посмотрела на Блэр.

— Да, — тихо сказала Блэр, взяв Кэмерон за руку. — Да. Кем бы они ни были, их нужно остановить.

Кэм сжала её руку.

— Тогда это то, что мы будем делать.

Эвин проснулась от прикосновения языка Рикошета к её уху и глубокого грохота его мурлыканья. Она не помнила, как засыпала. Она лишь смутно помнила поездку домой. Но она вспомнила яркий декабрьский солнечный свет и ярость в глазах Дженнифер Патти. Она вспомнила, как её коллеги, друзья смотрели на неё, когда Дженнифер опустила руку в чёрную кожаную сумку, перекинутую через плечо, и она вспомнила угрозу смерти, которая последовала бы за быстрым бросанием в улицу хрупкого флакона, заполненного смертельным вирусом. Она вспомнила блеск солнечного света на металле. Увидела, как пистолет подходит. Указал на неё.

Она не думала, не нуждалась в этом. Её тело двигалось, тренировалось и тренировалось тысячу раз точно в этот момент. Теперь её мысли прояснились, она знала, что её роль в большой картине была маленькой. Она помогла остановить нападение на президента Соединённых Штатов. Она сделала свою работу, работу, которую хотела делать всю свою жизнь. Её часть была закончена, но война только начиналась.

Больше было похоже на Дженнифер и тех, кто задумал нападение — дома и за границей — тех, кто называл себя патриотами и превращал свой фанатизм в насилие. Она продолжит выполнять свою работу, и работа будет более сложной, чем когда-либо. Она не возражала, она была готова.

Осторожно, она повернулась на свою неповреждённую сторону, вытеснив Рикошета с его места на подушке. Он потянулся, посмотрел на неё оскорблённым взглядом, который мог собрать только кот, и ушёл. Уэс лежала рядом с ней, сильные плоскости и углы её лица смягчались сном и утренним светом. Эвин коснулась её обнажённого плеча. Тепло. Тёплая, мягкая кожа. Рот Уэс изогнулся в лёгкой улыбке, делая её красивое лицо болезненно уязвимым.

Желание и чудо зашевелились в душе Эвин. Она поцеловала её, просто слегка коснувшись губ, и глаза Уэс распахнулись. Чистый весенний зелёный цвет — невинный, живой и великолепно красивый.

— Извини, — прошептала Эвин.

— Не за поцелуй, я надеюсь.

— Ещё рано. Вернись спать.

— Ммм. С Рождеством.

Эвин засмеялась.

— Чёрт, это так! — Она обняла Уэс. — С Рождеством. Я не заполучила тебе подарок.

— Да ты сделала. Поняла тебя. — Рука Уэс обняла её, и Уэс поцеловала её, её рот был собственническим и ищущим.

Эвин держала глаза открытыми так долго, как могла, пока нежность и тоска не заставили её сдаться. Она подтянула ногу к вершине бедра Уэс, прижимаясь ближе, прижимаясь к ней. Плоть горячей кожи над её клитором заставила её вздрогнуть.

— Не похоже, — выдохнула Эвин, выгнув шею, чтобы Уэс пировала, — что я получаю так много удовольствия от твоего подарка.

Рот Уэс скользнул по её щеке, вдоль её челюсти.

— Будь осторожна — плечо. Помни своё плечо.

Эвин прикусила шею Уэс.

— Раньше мы справлялись с подбитым плечом.

Уэс усмехнулась.

— Интересно, на что это будет похоже, когда у нас обеих будут две хорошие руки.

— Если станет лучше, я не выживу, — пробормотала Эвин, качая своим центром вдоль бедра Уэс. Её груди были напряжены, болели, и она хотела кончить. Ей нужно было быстро и тяжело, но она держалась на желании повесить приостановление в этом мучительном великолепии потребности и хотения, и любить до тех пор, как она могла. — Боже, я люблю тебя.

Уэс резко вздохнула, её рука сжалась на талии Эвин, призывая её толкать быстрее.

— Я действительно люблю просыпаться с тобой. Я люблю, как сильно ты хочешь меня. Ты такая сексуальная. Ты всегда такая по утрам?

— Я не знаю. — Видение Эвин дрогнуло. — Я обычно ни с кем не просыпаюсь. — Эвин сунула пальцы на плечо Уэс, закрепив себя, прижавшись ближе, прижимая каждый дюйм своей кожи к Уэс. Уэс. Везде, всегда, Уэс. Её оргазм развернулся, вырвавшись из-под контроля, и она крепко поцеловала Уэс. — Я хочу проснуться с тобой. — Её бёдра дёрнулись, и она уткнулась лицом в шею Уэс. — Ты … только ты. Уэс — о Боже, я кончаю.

Уэс поцеловала её веки, рот, горло.

— Ты так красива. Я могла бы проснуться, как это навсегда.

— Тогда оставайся, — прошептала Эвин, разбитая счастьем.

Уэс росла ещё.

— Эвин, я не имела в виду…

— Я сделала. — Эвин отстранилась, пока не смогла посмотреть в глаза Уэс. Она хотела, чтобы Уэс увидела, что у неё на сердце. Доверие. Определённость. Радость. — Я люблю тебя. Я хочу спать с тобой и просыпаться с тобой столько ночей и утра, сколько у нас.

— Я думала, что знаю, что имело значение до встречи с тобой, — прошептала Уэс. — Я думала, что моя жизнь определяется тем, что я достигла, тем, что я сделала. Эти вещи всё ещё имеют значение, но в моём сердце и моей душе важна ты.

Эвин нашла руку Уэс и поднесла к её сердцу.

— Я никогда не позволяю себе ни в чём нуждаться. Я боялась, если бы сделала, все страхи и неуверенность, которые я держала взаперти, исчезли бы. Я не могла позволить себе быть чем-то менее жёстким и уверенным. Но ты мне нужна, и я не боюсь. Теперь я сильнее, глубоко внутри. Я люблю тебя.

— Тогда я останусь. — Уэс поцеловала её. — На все ночи и дни впереди.

Рэдклифф написала более сорока книг о романах и романтических интригах, десятки коротких рассказов и, написав в роли Л.Л. Раанд, являющейся автором паранормального романа «Полуночные охотники». Она является восьмикратной финалисткой «Lambda Literary Award» в романах, тайнах и эротике, выигрывая как в романах («Далёкие берега», «Тихий гром»), так и в эротике («Эротические промежутки 2»: «Украденные моменты», отредактированные с помощью Stacia Seaman и «In Deep Waters 2: Cruising the Strip») написано с Карин Каллмейкер).

Член Литературного Зала Славы Святых и Грешников, а также лауреат премии RWA / FF & P Prism 2010 года за «Тайны в камне». Её название «Огненный шторм» 2011 года является финалистом премии «Книга отзывов года» по версии ForeWord. Она также является президентом Bold Strokes Books, одной из крупнейших в мире независимых издательств ЛГБТ.

Клятва Чести, Рэдклифф.

Роман Первого Ответчика. Во-первых, не навреди … Первый врач Соединённых Штатов Уэс Мастерс обнаруживает, что для того, чтобы стать врачом президента, нужно больше, чем просто ум и личная жертва, особенно когда политика — это обычное дело. (978-1- 60282-671-7)

Вопрос о привидениях. Кейт Калпеппер.

Бекка Хили надеется, что доктор Джоан Кэл поможет ей узнать, действительно ли её мать покончила с собой — но она не уверена, что сможет справиться с призраком своей матери, загадкой, насчитывающей десятилетия, и жаждать трудного доктора Кэлл без некоторого серьёзного потребления шоколада. (978-1-60282-672-4)

Ночь от Меган О’Брайен. Когда Эмили Паркер платит за запретную ролевую фантастическую игру от эскорт-агентства Xtreme Scenarios, она рассчитывает сдать контроль — но никогда не думает, что потеряет своё сердце перед опасной пиздой Нат Суэйн. (978-1-60282-673-1)

Сара. Грег Херрен. Таинственный и красивый новый ученик школы Southern Heights High School поднимает настроение, когда ученики начинают умирать. (978-1-60282-674-8)

Фонтана. Джошуа Мартино. Слава, одержимость и месть сталкиваются в романе, который спрашивает: что, если величайший герой Америки был геем? (978-1- 60282-675-5)

Лимонный риф от Робин Сильверман.

Чем бы вы рискнули на память о своей первой любви? Когда Дженна Росс узнаёт, что её старшая школьная любовь Дель Сото умерла на Лимонном рифе, она отказывается принять заключение судмедэксперта о смерти от естественных причин и рискует всем, чтобы найти правду. (978-1-60282-676-2)

The Dirty Diner: Gay Erotica в меню, отредактированная Джерри Л. Уилером.

Гей-эротика в ресторане с едой, сексом и мужчинами — не могли бы вы попросить что-нибудь ещё? (978-1-60282-677-9)

Кен О’Нил. Как раз в тот момент, когда успешный организатор свадеб Адам Мор решает протестовать против неравенства, бросив бизнес и полностью бойкотируя брак, его единственный брат объявляет о своей помолвке. (978-1-60282-670-0)

Пот: Gay Jock Erotica под редакцией Тодда Грегори. Ослепительные истории о дымящем сексе со спортивными мячами, о которых все мечтают. (978-1-60282-669-4)

Отсутствие. П.Дж. Требелхорн. Агент ФБР Оливия Эндрюс точно знает, чего она хочет от жизни, но затем она вынуждена переосмыслить всё, когда встречается с соратником Софи Кейн во время расследования похищения ребёнка. (978-1-60282-668-7)

Прикоснись ко мне нежно. Д. Джексон Ли. Тайны всегда означали горе и изгнание Салем Лейси, пока она не встретит красивого и загадочного Нокса Боландера и узнает, что некоторые секреты необходимы. (978-1-60282-667-0)

Рогатка от Carsen Taite. Охотник за головами Лука Беннетт берёт на себя, казалось бы, простую работу для адвоката Ронни Морено, но работа быстро становится сложной и опасной, как и её привлекательность для неуловимого Ронни Морено. (978-1-60282-666-3)

Dark Wings Descending от Лесли Дэвис.

Что если демоны, с которыми вы сталкиваетесь в жизни, реальны? Чикагский детектив Рэйф Дуглас скоро узнает. (978-1-60282-660-1)

Заход солнца. Нелл Старк и Тринити Тэм. Последний взнос серии everafter.

Валентина Дарроу и Алекса Ньюленд работают над восстановлением своих отношений, даже находясь в центре борьбы, которая определит новый мировой порядок для вампиров и оборотней. (978-1-60282-661-8)

Миссия Желания. Терри Ричардс.

Николь Кеннеди оказывается в Африке в центре международного заговора, и её спасает красивая, но высокомерная правительственная агент Кира Энтони, но разве Кира — это та, кому Николь может доверять, или она ослеплена желанием? (978-1-60282-662-5)

Мальчики лета под редакцией Стива Бермана. История юной любви и приключений, когда потолок неба ярко-синее чудо, когда смех другого мальчика на пляже может отвлечь от скучной летней работы. (978-1-60282-663-2)

Медальон и кремневый замок Ребекки С. Бак. Когда на шоссе будет ограблена госпожа Регентства Люсия Фокс, неужели замаскированный преступник, похитивший драгоценный медальон Люсии, также завоюет её сердце? (978-1-60282-664-9)

Бургундское предательство Шери Льюис Уол. Парк Рейнджер. Кара Линч понятия не имеет, что она ведьма, пока мёртвые тела не начинают накапливаться в её парке, заставляя её обратиться к красивой и сексуальной оборотнёшке Камилле Блэк Волк за помощью в остановке дикого оборотня. (978-1-60282-654-0)

LoveLife Рэйчел Спенглер. Когда Джои Лэнг непреднамеренно становится жизненным клиентом тренера Элейн Райт, отношения становятся сложными, поскольку они развивают чувства, которые заставляют их подвергать сомнению их цель в любви и жизни. (978-1-60282-655-7)

Бросок по Ребекке. Когда предельная фантазия однодневного стенда со своим тренером Оксаной Горинков внезапно превращается в нечто большее, продюсер реалити-шоу Энни Коллинз открывает свою жизнь новому типу любви, о котором она даже не могла и мечтать. (978-1-60282-656-4)

Плохая воля Дж. М. Редманна. Новый Орлеан. PI Micky Knight должна распутать запутанную сеть мошенничества в сфере здравоохранения, которая ведёт к убийству — и подвергает риску самых близких ей людей. (978-1-60282-657-1)

Остров Buccaneer J.P. Beausejour. В суровом мире карибского пиратства человек — это то, что он делает из себя, или что делает из него более сильный человек. (978-1-60282-658-8)

Двенадцать часов сказок Феличе Пикано. Четвёртый сборник короткометражных произведений легендарного романиста и мемуариста Феличе Пикано. Тринадцать тёмных сказок, которые будут волновать и беспокоить, вызывать дискомфорт и умиротворение, приводить в восторг и оставлять вас удивлёнными. (978-1-60282-659-5)

Слова, чтобы умереть. Уильям Холден.

Шестнадцать ответов на вопрос: что заставляет разум свихнуться? (978-1-60282-653-3)

Тайгер. Пылающий Свет от Джастина Сарацина. Любовь не побеждает всех, но когда вся Европа в огне, это лучше, чем идти в ад в одиночестве. (978-1-60282-652-6)

Ночная охота Л.Л. Раанд. Когда дремлющие силы воспламеняются, волчья стая бросается в жестокие потрясения, а беременная партнёрша Сильваны находится в центре беспорядков. Роман полуночных охотников. (978-1-60282-647-2)

Демоны навсегда. Ким Болдуин и Ксения Алексиу. Элитный оперативник Лэндис «Чейз» Кулидж заручается поддержкой высокопоставленной девушки по вызову Хизер Снайдер, чтобы выследить похищенного коллегу, втянутого в глобальное кольцо извлечения органов на чёрном рынке. (978-1-60282-648-9)

Побег от Энн Лафлин. Когда Ян Робертс нанята, чтобы найти подростка, который сбежал, чтобы жить с группой антиправительственных сторонников выживания, она вынуждена вернуться к жизни, от которой она спаслась, когда сама была подростком. (978-1-60282-649-6)

Уличные мечты Тамы Мудрого. В Новой Зеландии у Тайсона Руа больше, чем просто доля проблем — он гей, он влюбляется, и он нападает на местного лидера хип-хоп-команды так же, как он пытается сделать это как художник граффити. (978-1-60282-650-2)

Женщины Тёмных Улиц: Паранормальные Лесбиянки. Рэдклифф и Стейси Сеймен, ред. Эротические рассказы о сверхъестественном — мире вампиров, оборотней, ведьм, призраков и демонов — от авторов Bold Strokes Books. (978-1-60282-651-9)

Деррик Стил: Частный Дик — дело голливудских хастлеров от Заво.

Деррик Стил, пылкий, похотливый частный детектив, обвиняется в убийстве мошенника в центре Лос-Анджелеса. Когда друг его брата Даниэль Макаллистер присоединяется к расследованию, их растущая привлекательность может оказаться более взрывной, чем случай. (978-1-60282-596-3)

Nice Butt: Gay Anal Eroticism под редакцией Шейна Эллисона. От игрушек до насмешек, от шлепков до спортивных состязаний, некоторые из лучших гей эротических писцов отмечают самое горячее и креативное в новой эротике. (978-1-60282-635-9)