Когда в 1986 году я впервые приехал на Святую Гору, я спросил монаха в скиту святой Анны:

— Батюшка, ты монах, у тебя нет семьи, детей, ты не строишь дома, не работаешь на заводе; что же ты делаешь для мира?

Тогда мне было 16 лет. И он ответил мне:

— Знаешь, я подвержен многим страстям и немощам. Я постоянно гневаюсь, нервничаю, у меня трудный характер. И мое дело для вас, живущих в миру, — ваш покой, ибо я не обременяю вас своими страстями и слабостями. Если бы я жил рядом с вами, я бы утомлял вас собой, своим тяжелым характером. Сейчас, по крайней мере, я никого не безпокою. Я живу здесь в своем безмолвии, в своих ошибках, в своих грехах, но оставляю вас в покое.

Это очень глубокие и значимые слова. Мы должны стремиться к тому, чтобы не раздражать тех, кто находится рядом с нами, не утомлять их, не угнетать их личность. Потому что даже если говоришь с человеком о чем-то хорошем и правильном, но давишь на него — это раздражает. Например, когда кто-то говорит тебе, что нужно поститься, молиться, ходить в церковь, но при этом слишком настойчив, такое внушение только раздражает и злит, и результат бывает обратным. Поэтому оставь другого в покое, чтобы он постепенно сам понял все, что ты хочешь сказать ему, не заставляй людей делать что-то насильно, не раздражай их.

Прошло 22 года с той моей поездки на Святую Гору, а этот подвижник продолжает делать то же самое — он живет в безмолвии, вошел в улей своей души и собрал мед своей жизни, но теперь люди сами просят его о помощи, приходят и говорят:

— Дай нам силу твоей души, сядь поговори с нами, мы хотим прикоснуться к тебе, хотим исповедаться у тебя!

Видите, он никого не безпокоил, но теперь люди его безпокоят и ищут. Почему? Потому что у него есть то, чего нет у них. Когда ты тревожишь других людей и оказываешь на них давление, ты не сможешь успокоить их душу, не убедишь их изменить свою жизнь. Силой нельзя заставить человека изменить свою жизнь, нельзя навязать ему добро. Изменить можно только себя. Поэтому так часто наши слова не бывают услышаны, никого не убеждают и никак не влияют на остальных людей. Пусть твой ребенок растет тихо и спокойно, оставь его в покое, не читай ему нотаций. Попробуй изменить себя. Стань немного отшельником, исихастом. Ничего, что ты живешь в городе, где шум и сумасшедший ритм жизни, живи немножко так, как будто ты монах. Старайся заниматься собой, взращивай свою душу, копи в ней спокойствие, тишину и счастье, и когда она переполнится ими, ты сможешь передать все эти богатства своему ребенку без многословных речей и строгого одергивания его поведения, которые лишь раздражают.

Оказывая давление на кого-то, мы подтверждаем тем самым, что не чувствуем себя счастливыми. Попытка убедить кого-то в своей правоте силой означает, что твое делание не преисполняет тебя самого. Человек, который удовлетворен тем, что он делает, не давит на остальных. Он счастлив. Скажи, видят ли твои дети, или твой муж, или твоя жена, или остальные люди, что ты счастлив тем, что делаешь? Вот ты идешь в храм — делает ли тебя счастливым жизнь в Церкви? Исполняет ли тебя миром? Если так и ты спокоен, то ты не разглагольствуешь об этом перед ребенком, твое умиротворение заметно само по себе, и ребенок это понимает. Когда преисполнен счастьем, не испытываешь желания сказать: «Ты должен пойти в храм!» Не заставляешь силой, не раздражаешь, а предлагаешь, показываешь, просто чувствуешь себя счастливым и думаешь: «Меня не интересует, хотят ли мои родственники, мои соседи пойти в храм. Для меня вопрос в другом: я, идущий в храм, как священник, как христианин, — счастлив ли я? Если я счастлив, то они это увидят, об этом расскажет им мое лицо, мои слова, мое поведение. Я не могу никого заставить жить моей жизнью. Даже Бог этого не хочет, даже Он этого не делает».

Иисус ходил со Своими учениками, и в какой-то момент некоторые из учеников (ведь сначала их было больше, чем 12) оставили Его, не желая более быть Его учениками. В тот час Он обратился к Двенадцати и задал им вопрос, который мы, возможно, не решились бы задать нашим детям. Господь их спросил:

— Может быть, и вы хотите уйти?

Словно говоря им:

— И вы хотите уйти от Меня? И вы? Эти уходят, видите их? И вы хотите уйти?

Тогда Петр сказал Ему:

— Господи, куда же нам идти, если Ты лучший Учитель! Если наша душа успокаивается, утихает возле Тебя, как же нам уйти?

И Господь будто отвечает на его слова:

— Я хочу, чтобы вы остались со Мной, но чтобы остались по своей воле. Не хочу вас заставлять силой (см. Ин. 6, 67–69).

Кто из нас может сказать своему ребенку:

— Дитя мое, я хочу, чтобы ты остался со мной не из-за того, что я твой отец, твоя мать, не из-за того, что закон позволяет заставить тебя оставаться со мной до восемнадцати лет, а потому, что хочу, чтобы ты чувствовал себя счастливым рядом со мной. Хочешь ли ты остаться? Если я дам тебе возможность выбора, уйдешь ли ты? Сегодня вечером, например, ты остаешься, потому что боишься, что я ударю тебя, если ты соберешься уйти, или потому что радуешься возможности побыть вместе?

Вот это и есть цель, и ее не так легко достигнуть, но Бог хочет именно этого и никого не принуждает. Захотели — пришли, а если кто-то хочет уйти, то может сделать и так. Господь хочет, чтобы ты свободно поступал по своему желанию.

Когда блудный сын сказал своему отцу: «Я хочу, чтобы ты дал мне мою долю, хочу уйти и жить, как я хочу!» — его отец, хотя в глубине души и не желал этого, выполнил его волю. Он отдал сыну его долю имущества со словами: «Дитя мое, я тебя люблю, но любовь не есть принуждение».

Ты не можешь хотеть, чтобы кто-то полюбил тебя через силу, потому что это — не любовь. Мы не можем заставить своих жен или мужей любить нас в принудительном порядке, мы не можем и не имеем права принуждать к этому своих детей. Любовь нельзя навязать, человек может быть только вдохновлен к ней. Поэтому отец блудного сына говорит ему: «Возьми свои деньги, свое имущество и иди, но я знаю, что люблю тебя так сильно, что, куда бы ты ни пошел, такого, как я, не найдешь. Знаю, что ты будешь жить в распутстве, во блуде, впутаешься в неприятности, но когда-нибудь ты вернешься ко мне. Я не хочу тебя удерживать и не буду этого делать».

Вот так отец дал сыну свободу выбора. Почему? Потому что он сам был спокоен и уверен в любви, которую испытывал к своему чаду. Когда ты уверен в том, что делаешь, то пребываешь в покое. Когда же в доме ссоры и крики, даже из самых правильных и достойных побуждений, они перестают быть хорошими. Нельзя ругать ребенка за то, что он делает. Если твой ребенок совершил какой-то недостойный поступок, ты совершаешь намного больший грех, устраивая из-за этого скандал, чтобы таким образом направить его по правильному пути. Зло не может быть исправлено новым злом. Вот почему мы говорим: нужно сначала самому сделать первый шаг, самому стать счастливым, искренне радоваться тому, как живешь.

Позвольте мне рассказать вам о том, как поступил один человек, будущий святой, когда, вернувшись домой, застал свою жену с другим мужчиной. Он очень любил свою жену, но знал, что любовь нельзя навязать, он очень хотел, чтобы и она любила его, но понял, что это невозможно. И тогда он сказал ей: «Раз ты с другим, значит, не хочешь быть со мной. Прощай, я ухожу».

И он ушел и стал учеником святого Антония. Это святой Павел Препростый, великий подвижник и великий чудотворец Церкви, который изгонял бесов. Он так сильно любил свою жену, что уважал ее свободу даже тогда, когда она согрешила. Он не мог заставить ее насильно полюбить его, но он и не возненавидел ее. Он сказал: «Вопрос в том, что я буду делать с самим собой. Если нужно заболеть вместе с тобой, чтобы ты меня полюбила, если нужно заболеть, чтобы заставить тебя стать такой, какой я хочу, чтобы ты была, то это не имеет смысла». И со словами: «Я стану святым. Хотя бы себя я спасу!» — он встал и ушел в пустыню.

И мы должны этому учиться. Учиться замыкаться на себе — в хорошем смысле слова, заботиться о своей душе, о мире внутреннего мира. Это не презрение к другим людям, а оказание помощи, потому что если ты сумеешь передать им это спокойствие и мир, то сделаешь их лучше. Тогда как ссора, родившаяся из желания помочь и изменить ситуацию к лучшему, помощью не является.

Когда мы мучаем других, мы этим показываем, что на самом деле у нас есть проблемы. Мы стараемся их не замечать и часто перекладываем вину на чужие плечи. А ведь можно пойти к духовнику и честно сказать ему:

— Отче, по правде говоря, мой ребенок не виноват в том, что происходит. На самом деле у меня масса проблем, я ссорюсь с мужем, нервничаю, у меня расшатанная нервная система, я бываю несдержанной, вот и выплескиваю свои отрицательные эмоции на ребенка, оказывая на него давление.

Хотя нередко женщины и говорят искренне:

— Батюшка, я часто ругаю своего ребенка и кричу на него. Это моя вина. Предположим, что-то произошло между мной и мужем, мы поссорились, не поняли друг друга, а спорить с ним я не решаюсь, потому что сила на его стороне. Вот я и срываю зло на ребенке, ругаю его без повода, хотя говорю, что это для его же пользы.

Эти срывы — свидетельства того, что мать сама часто испытывает внутренний дискомфорт, у нее есть свои проблемы. Другой не виноват в том, что мы несчастливы. Ни ребенок, ни муж, ни жена. Каждый несет ответственность за поле своей собственной души. Бог спросит меня: «Был ли ты счастлив? Был ли ты доволен своей жизнью? Я ведь не заставлял тебя спасать весь мир».

Что мы можем дать этому миру и окружающим нас людям? Если в нас есть что-то сильное, цельное, то мы можем поделиться этим с другими. Но чтобы это приобрести, сначала надо немножко принудить себя. Все мы очень эгоистичны. И признаком нашего эгоизма является постоянная склонность навязывать свое мнение. Мы хотим, чтобы наша воля исполнялась обязательно, а когда люди ведут себя по-другому, мы тут же указываем им на их ошибки и вменяем им в вину все, что нам не нравится: «Это ужасно! Ты должен измениться, должен исправиться, мне не нравится твое поведение, ты небезупречен!»

Так говорим мы. А вот старец Паисий, когда видел ошибки других людей, никогда ничего им не навязывал. Всегда брал ошибки других людей на себя, хотя не был виноват. Он говорил:

— Я виноват!

— Ах, батюшка, да в чем же ты виноват? Те, о ком ты печалишься, были нездешние, они пришли и ушли. Зачем ты себя обвиняешь из-за них?

— Если бы я был хорошим, то они бы сейчас не ссорились.

Однажды к старцу приехала супружеская пара. Они рассказали ему, что развелись. Вместо того чтобы читать им проповедь и заставить их раскаяться, старец сказал:

— Это я виноват в том, что они развелись. Если бы у меня были хорошие отношения с Богом, если бы я помолился, они бы не развелись… Где молитва? У меня нет смирения, и Бог не слышит меня.

Он ничего не навязывал другим, а всегда хотел исправить себя. И говорил, как и все святые: «Это во мне все не так, у меня проблемы, а не у другого». Подумайте — у меня, а не у моего ребенка, моего мужа, моей жены. Вот так каждый должен сказать о себе: «Я знаю, что это я виноват. Буду искать вину в себе, а не в других, постараюсь не создавать им проблем в жизни».

Очень хорошо, когда в доме есть послушание и уважение друг к другу. Но мы не можем требовать этого от других, мы можем только вдохновлять их на это. Многие отцы, стукнув кулаком по столу, кричат своему ребенку:

— Будешь слушать меня! Будешь делать, как я говорю, потому что я твой отец! Будешь выполнять все мои приказы, пока тебе не исполнится восемнадцать лет! И точка!

Ребенок дрожит от страха и думает:

«Вот исполнится мне восемнадцать лет, тогда увидишь, что будет!»

И терпит, и ждет, молча исполняя указания, а потом уходит из дома. Часто навсегда.

Я знаю сына, который сказал своему отцу:

— Ты сейчас уже не можешь ничего сделать. Мне уже исполнилось восемнадцать лет, я уже вырос! До свидания!

А потом встал и ушел. Вот пример принудительного и безуспешного воспитания.

Когда ребенок окончит школу и вступит во взрослую жизнь, как он будет жить? До тех пор пока он рядом с тобой, ты строишь из себя учителя и заставляешь его что-то делать. Когда же он начнет жить своей жизнью, будет ли он соблюдать посты? Когда он уедет учиться в Англию, будет ли он ходить в храм? Ведь там хождение в храм будет иметь большую ценность. Ведь он будет делать это сам, будет делать то, что он выбрал, что он сам решил. И если он скажет: «У меня есть выбор: я могу поспать, могу засидеться до зари, а могу пойти в храм, и я выбираю храм», — значит, его правильно воспитали. Только такое воспитание и имеет ценность. Именно оно и должно являться родительской целью, несмотря на все трудности.

Обладающий истинной свободой и в душе ближнего создает покой и ощущение свободы. Тогда человек может свободно выражать свое мнение, не боясь того, что услышит в ответ. Скажем, многие женщины переживают, нервничают, если им нужно поговорить с мужем, высказать свое мнение, потому что муж не терпит этого, не хочет слышать, хочет навязать свое мнение. Запомни: это не дух свободы, а давление, ты не даешь душе человека, живущего рядом с тобою, возрастать и цвести перед Богом. А ведь когда ваша семья только создавалась, у вас были общие надежды, общие разговоры, вы мечтали, как будете жить, как будете идти по этой дороге рука об руку… Но начинается будничная жизнь, рутина, усталость, и душа как бы сжимается. И забывается все, что когда-то было дорого.

Великая вещь — уметь слушать другого и уважать чужое мнение. В школе, где я преподаю, мне больше нравятся те дети, которые мне возражают, которые не принимают сразу то, что я им говорю, они мне нравятся больше тех, кто всегда и со всем соглашается. Я хочу услышать не формальное «да», я хочу, чтобы ребенок объяснил, почему он говорит: «Да, батюшка, я согласен с этим».

Если ребенок поделился своим мнением с тобой, даже если оно отлично от твоего, поверь, ты приобрел что-то очень большое, ты завоевал его доверие, он тебе открывает душу, хотя и не соглашается с тобой, а это значит, что он не боится тебя. Кого предпочесть: человека, который молча сидит перед тобой, а внутри его раздирают сомнения, его мысли блуждают, задыхаются, теряются среди тысячи непонятных вещей, или того, который просто говорит: «Батюшка, я не согласен с тем, что ты говоришь, это кажется мне трудным, у меня другое мнение на этот счет»?

Я тогда отвечаю:

— Скажи, что ты думаешь, не бойся. Давай поговорим. Ты выскажешь свое мнение, а я тебе скажу о том, что говорит Церковь, и если я смогу убедить тебя, то будет хорошо. Если я не смогу убедить тебя, ничего страшного. Жизнь тебя убедит. Ты уйдешь от меня, будешь жить своей жизнью, будешь совершать свои грехи, будешь делать то, что хочешь, но я знаю, что был прав в разговоре с тобой, и сама жизнь тебя научит. Однако я не могу воздействовать на тебя силой, не могу навязать тебе то, о чем говорю, даже если это правда.

Даже если ты сказал самые лучшие, самые правильные слова, другой должен принять их свободно и согласиться с ними. Кто хочет идти за Мною?.. (Мк. 8, 34) — думали ли вы когда-нибудь, как это страшно?

Кто из вас сегодня был в храме? Тем, кто был, я хочу сказать, что вы сильные. Господь хочет, чтобы все мы шли в храм, но мы так свободны перед Ним, что спокойно говорим Ему: «Сегодня я не хочу идти в храм, потому что хочу спать. Я не хочу идти в храм, потому что мне лень, я не хочу идти в храм, потому что… не хочу».

А Бог что делает? Он любит каждого из нас. Ждет. Неужели Он тебе чем-то навредил? Неужели Он тебя чем-то наказал? Неужели Он тебе сделал какое-то зло? Нет. Ты дышишь, прощупывается пульс, и Бог говорит тебе:

— Ты не пришел в храм, но Я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты пришел ко Мне, но Я хочу, чтобы ты этого захотел! Я хочу, чтобы ты пришел по своей свободной воле.

Мне очень нравится, когда молодые люди добровольно приходят на исповедь. Я спрашиваю:

— Кто привел тебя — твоя мать, твой отец?

— Никто! Я сам.

Есть дети, которые приходят на исповедь втайне от родителей, дома об этом никто не знает, они идут в храм добровольно. Родители такого ребенка, возможно, думают, что он занят чем-то дурным, раз его нет дома, и мать постоянно донимает его своими нравоучениями, а он хочет быть ближе к Богу, хочет — и приходит. Это имеет очень большое значение. Ведь есть дети, которых приводят насильно, заставляют, но Бог не хочет этого, потому что принуждение является откровенным адом. Если я силой поставлю тебя в рай, то ты будешь чувствовать себя там как в аду. Поэтому Христос сказал:

— Я хочу, чтобы вы любили Меня, но Я хочу, чтобы это был ваш свободный выбор, чтобы вы полюбили Меня по своей свободной воле!

Как часто у нас не хватает веры в Божий Промысл, и мы думаем, что можем и должны что-то решить, исправить, переделать… Тогда мы впадаем в истерику и говорим: «Если я срочно не сделаю что-нибудь, то он погибнет! Если я не буду кричать на своего ребенка, то он вырастет пропащим! Если я не буду устраивать скандалы своей жене или своему мужу, ничего не изменится». Мы наивно полагаем, что имеем великую силу, чтобы влиять на людей вокруг нас, что можем что-то сказать и этим изменить своего ребенка или близкого человека. Нет! Не ты изменяешь своего ребенка! Бог делает это! Божий Промысл изменит твоего ребенка. Где сейчас твой ребенок? Где сейчас твой муж, твой знакомый? Мы не знаем, что они делают, но Господь рядом с ними. Нельзя по телефону преследовать дорогого тебе человека, задавая ему каждые 10 минут вопрос: «Где ты, что ты делаешь?», «Ты знаешь, который час?», «Когда же ты вернешься домой?».

Нельзя все время чувствовать эту ужасную неуверенность в другом, думать, что, может быть, все уже изменилось, может быть, он не любит меня… Надо довериться Богу и сказать от всего сердца: «Боже мой, передаю в Твои руки человека, которого люблю!»

И поверить, что Господь позаботится о нем, и успокоиться. И тогда увидишь, что Бог не оставит его.

Я расскажу вам о мужественном и неожиданном поступке старца Порфирия. Как-то к нему на исповедь пришел мужчина. Он исповедал все свои грехи, кроме одного, который был самым серьезным в его жизни. Он был женат, но изменял своей жене с любовницей. Все они жили в Афинах, и у этого мужчины были взрослые дети-студенты, которые учились там же, в Афинах. Об этом он старцу не сказал. Когда исповедь была окончена, старец Порфирий спросил:

— Это все? Закончил ли ты исповедь?

Мужчина ответил:

— Да. Закончил.

Старец прочитал над ним разрешительную молитву. Мужчина был готов уйти, открыл дверь, но старец Порфирий сказал ему:

— Подожди. Я хочу тебе сказать кое-что.

Мужчина повернулся к нему, а сам про себя подумал: «Ну вот, а еще говорят, что он святой и все видит. Ни о чем он не догадался, не знает, что я скрыл от него». А старец, глядя ему в глаза, произнес:

— Разреши мне дать тебе совет. Женщину, с которой ты изменяешь своей жене, не привози больше в тот отель в Афинах, где всегда с ней бываешь. Кто-то из твоих сыновей-студентов может тебя увидеть и очень сильно огорчится и обидится на тебя. Если же страсть твоя так сильна, что не можешь остановиться, уезжай подальше, чтобы тебя никто не видел.

Мужчина потерял дар речи от удивления. Он был поражен, что старец знал о его грехе, но не говорил о нем с гневом, а проявил уважение к нему. Насильно даже исповедь не может произойти. Заставить человека исповедаться нельзя — если он сам не хочет этого. Сам должен этого хотеть и сам об этом сказать.

А старец не только не ругал его, но и подсказал, как удобнее грешить, напомнил, что надо быть осторожным, чтобы сохранить хорошие отношения с детьми. Вы можете себе это представить?

Почему старец Порфирий это сделал? Неужели чтобы Господь оставил этого человека? Нет. Но нужно быть святым, чтобы кому-то такое сказать. Старец знал, что будет дальше. Он сказал ему:

— Я дал тебе совет. Но это не все. Я буду усердно молиться за тебя Богу, и Он не оставит тебя.

Прошло время, и этот человек действительно изменил свою жизнь. Тогда он приехал к старцу и, стоя на коленях, с плачем исповедал этот грех. А потом сказал старцу Порфирию:

— Батюшка, ты меня тронул тем, что не стал меня ругать, не стал пугать меня. Во мне все перевернулось. Я вдруг понял, что, поскольку ты не принуждаешь меня, я должен сам себя заставить измениться. Ты сумел, не осуждая меня, помочь мне.

Как прекрасно исправлять кого-то, никогда с ним не ссорясь! Как хорошо, когда человек по твоим глазам понимает, что ты хочешь ему сказать, когда чувствует твою любовь и отвечает тем же. И куда бы он ни шел, он всегда вернется, потому что благость твоей души обязательно позовет его обратно. Так сделал и старец Порфирий. Тот человек изменил свою жизнь без давления. Как это прекрасно и правильно! Чтобы никто нас не заставлял силой что-то делать. Чтобы мы могли чувствовать себя в Церкви свободно и подвизаться — как говорят святые — любочестием, с радостью говоря: «Разве я могу быть таким неблагодарным по отношению к Господу, Который все видит, все знает, Который меня не наказывает, а дает мне годы жизни, дает мне всё новые удобные случаи проявить свою любовь, постоянно дает возможности стать лучше? Нет, я ни за что не буду таким!»

Наш Бог — добрый и милосердный, Он не какое-то страшилище, которое вечно принуждает нас. Так давайте воспитывать и своих детей без психологического давления, давайте не будем пугать их. Тот строгий, ужасный бог, который ругает нас, который кажется чудовищем, — это не наш Бог!

Старец Паисий рассказывал, что его мать с малых лет научила его молиться, не говоря ему никогда о молитве. «Когда мы были маленькими, — вспоминал он, — мы говорили про себя: “Господи Иисусе Христе, помилуй мя!” Наша мама никогда не заставляла нас произносить этого, не требовала: “Помолитесь”. Мы просто слышали, как она произносила: “Господи Иисусе Христе, помилуй мя!” — когда месила тесто для хлеба».

Так и надо жить. Занимайся своими делами, а другого оставь в покое. Не возись с ним. Заботься о спокойствии своей души, и он почувствует это благоухание, он его поймет. Мать старца Паисия доставала еду из печи и снова произносила молитву, падала вилка на пол — она не нервничала, разбивалась чашка — его мать молилась. «Это она нам передала, — говорил старец. — Мы получили очень правильное воспитание, нас не раздражали. Дома мы чувствовали себя как в раю, мы любили оставаться дома, и это было утешением для наших родителей».

Сравните эти слова со словами юноши:

— Когда я прихожу домой, я не чувствую радости. Я не люблю свой дом, хотя он большой, хороший, устлан коврами, с кондиционером, но он мне не нравится, мне неприятна обстановка в нем.

Задумайся, почему твой ребенок дома не чувствует себя так хорошо, как чувствовал себя старец Паисий в своем доме?

Однажды ко мне пришла мать одного молодого человека и сказала:

— Батюшка, мой сын ходит к тебе на исповедь уже в течение шести месяцев, а так и не бросил курить! Что ты делаешь столько времени?

— Что ты хочешь, чтобы я делал?

— Ну… Должен же быть какой-то результат!

— А ты не заметила какого-нибудь результата?

— Нет, мой ребенок по-прежнему курит!

— А то, что твой сын продолжает приходить на исповедь, несмотря на то что курит, разве это не хорошо?

— Но, батюшка, я думала, что ты в силах оказать влияние на молодых.

— Разве это не хорошее влияние? Что он приходит и часто исповедуется?

— Да, но не только это, он должен бросить курить!!!

Выражаясь иными словами, так ты хочешь указать своему ребенку, чтó ему следует исправить в себе. А как он это сделает? Как он исправится? Если ты такая хорошая мать, то почему ты не сотворишь это чудо, а требуешь этого от меня? Сделай это ты! Исправь своего ребенка!

Есть дети, которые хотят совершить сто грехов, но борются с собой, воздерживаются и совершают только три, только два, только один грех. У юноши много мучающих его желаний. Духовник все это знает. Знает, потому что юноша говорит:

— Батюшка, мне хочется сделать это, и то, и другое, но из всего этого я только курю.

Я не говорю, что хорошо, когда куришь, но это лучше, чем совершить те сто других грехов… Бог видит, что и курение — это борьба, которую ведет юноша. Но матери я это не могу объяснить. Она все видит по-своему, и все мы смотрим на то, что происходит, очень узко, по-человечески. Бог же смотрит на нашу жизнь со всех сторон и знает историю каждого отдельного человека, его душевное состояние, его проблемы, его внутреннее расположение. Говоря об этом, старец Паисий приводил такой пример. Предположим, человек совершил в своей жизни два убийства, но внутренняя злоба его такова, что ему хочется совершить сто убийств, но он сдерживается. Мы о таком человеке кричим:

— Убийца! В тюрьму его, за решетку!

А Бог знает, что этот человек из ста возможных убийств совершил только два. Мы судим как люди, а Бог судит божественно, и поэтому Он не осуждает, как делаем это мы, и тех выводов, которые мы делаем, не делает. Бог любит нас, потому что он знает всю правду о нашем характере и душе.

Конечно, эта женщина, которая жаловалась на курение сына, была доброй и верила в Бога. Что я мог ей ответить? Я сказал:

— Если ты такая хорошая, то ты и сотвори это чудо! Что ты хочешь от меня? Сделай это сама.

— Но почему ты так говоришь, батюшка? Я что, плохая мать? Почему ты меня ругаешь?

— Я не ругаю тебя, но ты должна понимать, что иногда и дети хороших родителей могут сбиться с правильного пути. Бывает всякое. В одной семье муж может быть хорошим, а жена — согрешить. А в другой семье женщина — пример добродетелей, а муж легко может оступиться и совершить какой-нибудь проступок. Но в этом нет ее вины. Такое бывает в жизни. Это вовсе не означает, что в доме всегда кто-то виноват. Бог допускает это, чтобы испытать терпение, испытать непоколебимость, смирение, молитву, любовь, свободу человека.

Один человек рассказал мне о том, что произошло в его семье. Я ответил ему:

— Сможешь ли ты сейчас полюбить свою жену, сейчас, после того, что она сделала? Когда она была примерной женой, тебе легко было ее любить, ведь она была ангелом. Сейчас, после того, что она сделала, сможешь ли ты ее принять? Сможешь ли полюбить ее по-настоящему? Раньше ты любил совершенство. Это легко. А полюбить грешную, полюбить блудницу, принять, не напоминая о том, что она сделала, не заставляя ее чувствовать себя униженной, сможешь? Это и будет настоящая любовь. Это божественное поведение. Господь именно так поступает. Можешь ли ты поступать так, как Он?

Вот это и есть величие — и Бог призывает каждого из нас этого достигнуть. Все то, о чем мы сейчас говорим, требует от нас терпения. Жизнь требует терпения.

Некоторые люди хотят изменить других очень быстро. Они хотят немедленных перемен. Когда идешь в какой-нибудь диетический центр, тебя там спрашивают, на сколько килограммов хочешь похудеть? А ты отвечаешь: «На тринадцать килограммов. Сколько времени это займет? Я хочу, чтобы это произошло побыстрее». Но в жизни так не бывает. Похудеть за 2 месяца можно, но характер не то что за 2 месяца, но и за 2 года не изменишь. У каждого свой ритм жизни. Нужно научиться ждать. Время меняет человека. Нужно говорить себе: «Я проявлю терпение ради моего ребенка, ради моей жены, ради самого себя, постепенно, с Божьей помощью, я изменюсь».

Однажды отец святого Силуана попросил своего сына приготовить еду для него и рабочих. Это была пятница. Юноша забыл об этом, приготовил еду с мясом и отнес ее отцу. Отец святого Силуана никогда не нарушал поста в пятницу, но, увидев, как радуется сын, что все сделал сам, задумался, говоря себе:

«Что теперь мне делать? Сказать ли ему, что я не буду это есть, сказать ли…»

Он ничего не сказал, поблагодарил сына и сел есть, но внутренне помолился, чтобы сын когда-нибудь понял свою ошибку.

Прошло время, и святой Силуан понял это. Но его отец сдержался и ничего не сказал ему. Он притворился непонимающим, глупым, в то время как мы всегда старательно прикидываемся умными и говорим: «Я раскусил его! Я все про него знаю!»

Как-то раз одна женщина мне сказала:

— Я поймала своего сына. Разве я глупая, батюшка? Я сразу почуяла, в чем дело. Достала его вещи, подошла, принюхалась… От него пахло сигаретами. И тогда я сказала ему: «Что ты делаешь? Думаешь, я ничего не знаю?» — ведь я поняла, что он курил! Ему не спрятаться от меня!

Я ответил ей:

— Молодец, ты очень умная! А что случилось потом?

— Конечно, я устроила скандал!

…С тех пор ее сын жует жевательную резинку, прежде чем вернуться домой, брызгает свою одежду туалетной водой, прячется и чувствует себя очень хорошо. И его мать уже ничего не чует. Я ей говорю:

— И что, ты думаешь, что добилась успеха?

Разве это успех? Ты гордишься тем, что так догадлива, а не понимаешь, что настоящая мудрость не в том, чтобы делать вид, что все понимаешь, а в умении немного подождать. Подождать, чтобы прошло время. Думаешь, Бог этого не видит? Видит. Но сразу ли Он вмешивается в нашу жизнь и наказывает? Нет? И ты подожди, оставь его, он изменится и поймет, как понял святой Силуан. Он пришел к отцу и спросил:

— Отец, скажи мне, в тот день, когда я приготовил еду и в ней было мясо, ты помнил, что этот день — пятница?

— Как же мне не помнить? Это была пятница, и я чувствовал, будто я ем труп, и мне было плохо.

— А почему ты мне ничего не сказал? Не сделал мне замечание, не обругал, не поправил меня?

— Я ничего не сказал, чтобы тебя не обидеть.

Отец проявил терпение. Он не ругал, не упрекал сына. Он его не понудил, не заставил мучиться. И святой Силуан это понял. Так меняется человек.

Одна женщина жаловалась на свою дочь старцу Паисию. Она была ленива, спала допоздна, ей было 25 лет и она еще не была замужем. Мать говорила:

— Батюшка, ну как же она выйдет замуж, если она весь день спит? Ее ничего не интересует, весь день она отдыхает или ходит на прогулки со своими подругами. К тому же она ужасная чистюля, все ей кажется грязным, она ничего не хочет трогать и поэтому ничего не делает. Когда здоровается, потом обязательно протирает руки спиртовым раствором. Весь день с этой бутылочкой ходит. Ну что с ней делать? Как она собирается создать семью, как будет следить за домом, как будет готовить — ведь она ничего не знает и знать не хочет? Я в отчаянии. Я все время говорю ей об этом, но она не меняется.

Старец Паисий ответил:

— Твоя дочь изменится только одним способом.

— Как?

— Терпением. Она не нуждается в проповеди. Ничего ей не говори. Прояви терпение.

— И она изменится?

— Бог ее изменит. Подожди немного, научись терпению, ведь она уже не ребенок, ей уже двадцать пять лет, она имеет свой собственный облик. А если она не изменится, значит, она достойна своей участи. Оставь ее в покое.

Прошло время, и эта девушка встретила молодого человека, в которого влюбилась, вышла за него замуж, и родила ребенка, и научилась рано вставать, и все успевать по дому, и стирать, и готовить. Ее жизнь изменилась и заставила ее стать лучше. Это был ее выбор, никто не понуждал ее к этому. Когда через несколько лет эта женщина снова приехала к старцу Паисию, он спросил ее:

— Что делает твоя дочь?

— Батюшка, все произошло, как ты и говорил. Она вышла замуж и так изменилась! Научилась всему.

— А что с чистотой?

— О, она это преодолела. И ребенка купает, и чистит, и убирает, все делает сама.

— Видишь, как она изменилась? Ты что-то говорила ей?

— Нет, батюшка, нет, как ты мне посоветовал. Я молчала, я вручила ее Богу и ждала.

Легко ли проявлять терпение? Мы хотим, чтобы другие были такими, какими мы хотим их видеть. По человеческому разумению это нормально, если у меня был бы ребенок, я бы тоже этого хотел. Но мы не знаем Божьего Промысла о каждом из нас. Нам нужно научиться смирению, чтобы суметь сказать: «Господи, я предаю себя Твоему Промыслу. Я не хочу, чтобы Ты подстраивался под меня, делай со мной что хочешь». И тогда мы услышим ответ Господа:

— Я не хочу указывать тебе, Я не хочу превращать тебя в пешку. Я хочу, чтобы ты был счастлив.

Поэтому необходимо подчиниться Божьей воле, а не настаивать постоянно, чтобы исполнялась наша воля. Достигнуть этого мы можем только терпением и молитвой. Молимся ли мы о тех, кого любим, о том, чтобы они изменились? Чтобы изменить человека, помолись о нем. Проси Бога, чтобы Он его изменил, и увидишь, как твоей молитвой он постепенно изменится. Но мы не молимся.

Расскажу такую историю. Однажды вечером супружеская пара 3 часа ругалась, а весь дом их слушал. Они ругались, ругались, ругались, потом устали и сели смотреть телевизор. То есть они поссорились, криком достигли апогея, разрядили батареи, и надоело им. Тогда жена сказала:

— Давай что-нибудь поедим!

И они посмотрели телевизор, поужинали и помирились. Я сказал им:

— Три часа ссоры. За полчаса вы могли бы прочитать молебный канон ко Пресвятой Богородице, всего лишь за полчаса. Сделали вы это? Нет, вы не смогли это сделать. Вы не научились молиться. Ссориться проще.

Проще потому, что нам становится легко. «Моя кровь возбуждается», — так объяснял это один человек.

Но молитва лучше возбуждает кровь в твоем сердце. Другой человек мне сказал:

— Если молишься вместе со своей женой или со своим ребенком, разве сможешь после этого ругаться с ними? Не сможешь. Например, мы совершаем какой-то молебен и вместе начинаем петь «Пресвятая Богородице, спаси нас», а потом я произношу «Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе, помилуй и спаси нас». Можем ли мы после этого ругаться? Нет, после молитвы ссориться не хочется.

Таким образом, все проблемы в доме, все напряжение и раздражение происходят от того, что в доме отсутствует дух молитвы и мира.

Молитва — это самое сильное оружие, самая большая помощь, самая большая поддержка в нашей жизни.

Один юноша мне сказал как-то:

— Батюшка, что происходит? Я не могу найти себе девушку для того, чтобы согрешить с ней. Как только я собираюсь это сделать, в последнюю минуту обязательно что-нибудь происходит, и все рушится! Мне кто-то мешает!

Я удивился:

— Я не понял. Что тебе мешает?

— Мне мешают совершить грех!

— И это тебя безпокоит?

— Конечно, это меня безпокоит.

— С тобой все в порядке? Другие молятся, чтобы не грешить, а ты жалуешься на обратное.

— Но я хочу согрешить с девушкой!

Посмотри на него. Спасибо и на том, что честно признался… Через некоторое время ко мне пришла его мать и сказала:

— Батюшка, я знаю о жалобах сына и открою тебе тайну, но ты не говори ему о ней. Я ходила к святому Харлампию, которого я очень люблю, принесла ему подарок и попросила: «Святой Харлампий, прошу тебя, помоги. Пусть у моего сына, когда он захочет совершить всякие нехорошие дела, захочет согрешить, ничего не получится. Но когда наступит момент для создания семьи, когда его чувства будут серьезны, помоги ему!» И знаешь, батюшка, теперь я спокойно сплю! Потому что раньше я всю ночь не могла спать…

Кстати, у этой женщины было 12 детей, и она спала на полу, то есть молилась и от усталости засыпала на полу. Она сказала: «Это было мучение. Я так боялась за своих детей, так хотела, чтобы они оставались хорошими, я следила за ними, звонила по телефону, а они меня обманывали. Я чуть не сошла с ума, я превратилась в детектива. Это была не жизнь. И тогда я сказала себе: “Я ничего не могу сделать сама. Пойду к святым, буду молиться, и если Богу будет угодно, то все изменится”. Я начала молиться: “Господи, я знаю, Ты все устроишь!” — и успокоилась. Святой Харлампий очень хорошо справляется, я спокойна за своих детей».

Так мне открылось, почему этот юноша не мог найти девушку, чтобы с ней согрешать. Ему мешала молитва его матери. Подумай, ты можешь так молиться?

Один молодой человек просил меня убедить его невесту уволиться из банковского офиса, где она работала, потому что в одном помещении с ней работали мужчины. Он опасался, что они будут смотреть на нее. Я сказал ему:

— Послушай, но она же часть твоей жизни. Как ты собираешься жить с ней? Будешь безконечно преследовать ее, чтобы кто-то другой на нее не посмотрел? Разве это любовь? Разве она будет любить тебя насильно? Ты должен молиться и не имеешь права отнимать у нее свободу!

Только та любовь, которая свободна, имеет ценность. Любить — не значит запереть тебя дома и не позволять видеться с другими людьми, чтобы не потерять тебя. Мы должны учиться любить так, как нас любит Господь.

Когда у человека нет выбора, он не может сказать, что любит того, кого выбрал добровольно. Свобода — это значит, что я могу выбирать, сравнивать и выбираю тебя. Именно так и было в случае с этим юношей. Его невеста мне сказала:

— Батюшка, чем больше я смотрю на других мужчин, тем больше скучаю по своему жениху, потому что я по-настоящему люблю его.

И он понял это и успокоился, он больше не нервничал по поводу ее работы.

Кто-то может возразить: «Значит, ты предлагаешь оставить все как есть, ни во что не вмешиваться, ни о чем не переживать и лечь спать спокойно?»

Нет, я вовсе не предлагаю вообще оставить человека, находящегося рядом с тобой, в покое, но изменить способ действия: будь постоянно рядом со своим ребенком, со своей женой, со своим мужем, с тем, на кого хочешь оказать влияние, но выбери другой, безшумный, невидимый и очень действенный способ — молитву, смирение, уважение к другому и возделывание своей души.

Как-то старца Паисия спросили:

— Ты, батюшка Паисий, что делаешь, когда твои помидоры растут?

— Подпираю их колышками, чтобы не упали, потому что помидорам необходима подпорка, но привязываю их не проволокой, а полосками ткани, которые вырезаю из какой-нибудь майки и привязываю их аккуратно и бережно.

Да, воздействуй на человека, но воздействуй бережно, не оказывая на него давления, чтобы он не чувствовал твоего воздействия и не думал про себя: «Как мне избавиться от этого, у меня уже нет сил это терпеть!»

Мы не можем силой задержать ребенка возле себя. Когда-нибудь у него или у нее будет своя семья, будет свой дом, свои дети. Наш ребенок не принадлежит нам, он не наша собственность. Мы рождаемся из утробы матери в одиночестве, растем, становимся взрослыми, и Бог говорит каждому из нас: «Возьми себе спутника, чтобы тебе не было одиноко на жизненном пути, и вместе идите ко Мне. Я даю тебе товарища, но не затем, чтобы ты мучил его или мучился сам, а для того, чтобы ты искал и нашел своего Бога и научился любить и уважать других людей». Затем Он дает тебе детей и говорит: «Плодитесь, будьте большой семьей и радуйтесь этому».

Но проходит время, и семья снова начинает уменьшаться. Женится первый ребенок, уходит из дома, потом второй — семья снова становится маленькой. И в больших семьях, когда все дети женятся и выходят замуж, в доме снова остаются только два человека. А затем наступает момент, когда ты снова остаешься в одиночестве, потому что один из двоих умирает. Но если ты в начале своего пути услышал, что говорил тебе Господь, то будешь учиться этому, учиться любить, а научившись, не будешь ничего ни от кого требовать.

Никто меня насильно не заставлял стать священником, как и всех остальных священников. В каждой профессии, которой занимаешься по принуждению, невозможно испытывать радость. Об этом я говорю и детям в школе: мне нравится то, что я делаю, я преподаю добровольно, мне нравится, что моя работа доставляет мне удовольствие, и я хочу этим заниматься. В противном случае я бы не выдержал. И Господь не принуждает никого из нас насильно. И если мы себя понуждаем к чему-то, то должны делать это добровольно. Например, пост является самопринуждением, если хочешь, то постись. Если не хочешь делать этого — не делай, ведь нет никакой пользы в том, чтобы насильно поститься и мучиться, поститься и спорить с Богом. Это неправильно. Нужно радоваться, что подвизаешься для Бога, но никогда не следует притеснять и упрекать этим остальных. Живи в духе христианской свободы и любви. И чем больше будешь укрепляться в этом, тем больше другие будут в тебе нуждаться. Когда заставляешь другого человека что-либо делать насильно, то только отталкиваешь его от себя. Позволь ему уйти, и он обязательно вернется, чтобы найти утешение в твоих объятиях. Оставь его в покое, и он сам будет искать встречи. Давайте помнить об этом.

Конечно, рассуждать легче, чем попробовать применить этот принцип в жизни, потому что все мы склонны навязывать свою волю остальным. Но нам следует всегда помнить, что именно из-за этого наша жизнь становится трудной, и видеть, как это отражается на человеческих взаимоотношениях — и с нашими детьми, и между нами…

Я хочу тебе сообщить несколько хороших новостей. Но сначала позволь у тебя спросить:

— Есть ли у тебя дети? Сколько? Много? Трое!

Трое детей считается много. Конечно, в то время, когда у других людей нет ни одного ребенка. Кто-то создает семью, и ты спрашиваешь у него:

— Сколько у тебя детей?

— А у нас еще нет детей, — отвечает он тебе.

— А когда вы хотите их завести?

— Мы это решим позже, — он говорит.

— А сейчас что делаете?

— Ну, хорошо проводим время. Ходим на прогулки, берем отпуска, ездим на курорты, не имеем обязанностей.

Затем, когда приходит время завести ребенка, когда мужчина или женщина решают, что наступило подходящее время, уже не могут это сделать.

Тогда они приходят снова и снова и говорят:

— Помолитесь, чтобы у нас родился ребенок!

Я не понял, как думаешь, кем является Бог? Кто есть Бог? Твоим служащим? Твоим рабом? Хорошо проводишь время и Бога не включаешь в это приятное времяпровождение, и когда немножко испортится твое настроение, ты говоришь:

— Боже, а ну-ка подними чуть-чуть мое настроение! Угоди нам в этом немножко, а затем снова вернись на Свое место!

Сначала этот человек мог иметь детей, но не создал их, потому что он хотел жить без проблем, «хорошо проводить время», а затем, когда он решил завести ребенка, уже не может этого сделать. Эти слова относятся не к одной или двум парам, есть много таких пар. Нас наказывают наши дела, наш эгоизм.

Итак, есть у тебя ребенок? Или не имеешь ребенка? Если нет у тебя ребенка и если это не твоя вина, ты мученик/мученица, если в этом ты не виноват/а, то ты святой человек, потому что принимаешь Божий Промысл со смирением, а это трудно, очень трудно сделать. Я это понимаю. Существует и мнение народа, как другие люди смотрят на меня и как мы от этого себя чувствуем. Кто-то говорит:

— Мне все равно, что скажут люди! Я хочу ребенка, но столько лет у нас нет детей!

Бог знает, что ты помолишься, успокоишься, и ты и твоя супруга будете любить друг друга, не распределяя обязанностей, не думая о том, кто виноват; если один из вас виноват, не ищите, кто виноват. Кроме того, хорошо, если что можно вылечить медицинскими препаратами и любить друг друга, не думать и не волноваться. Потому что когда человек безпокоится о какой-то своей проблеме, что он не может легко ее решить, но должен уповать на Бога. Бог Всесильный и Премудрый, и Преблагой Бог допустил, чтобы ты заключил этот брак с конкретной личностью, где Бог в Своем мудром плане знает, что у тебя трудности три, четыре, пять, десять, пятнадцать лет. Мне известен случай о человеке, у которого после двадцати лет брака ребенок родился. После двадцати лет они смирились, что у них не будет детей. Один любил другого, ничего не требуя от него, не говорил ему: «Я хотел бы иметь от тебя ребенка, но если ты не можешь мне его родить, сейчас моя любовь к тебе охладеет!»

Нет! Он говорил: «Я тебя люблю еще безкорыстнее, я тебя люблю такой, какая ты есть. Так допустил Бог — Бог, Который меня любит и об этом знает, если Он хотел чего-то другого, не изменил ли бы Он события? Не допустил ли бы Он, чтобы я женился на другой девушке? Если я живу с тобой, и Бог это допустил, и мы поженились через таинство Брака, и Бог запечатал эти отношения — это означает, что это хорошо». Не так ли? Целью Брака не являются дети, рожденные насильно, а когда их Бог даст. Когда Бог не дает их по какой-то причине, по которой Он знает в Своем мудром промысле, то любовь не теряется, единство не теряется, полнота души не теряется, святость не теряется. Просто нет ребенка — естественно, ты смиряешься. Остаются боль и грусть, потому что ты человек.

Мы сказали, что мы не можем быть безстрастными, не может кто-то сказать: «Это меня не волнует, это меня вообще не безпокоит!» Но когда у тебя много детей, видишь, сколько трудностей возникает. Можно услышать такие слова людей: «Счастливы те, у кого нет детей», — как говорю и я иногда, когда я вижу трудности женатых людей, и говорю: «Пресвятая Богородица, от чего я избавился!» А в иные моменты, естественно, говорю: «Посмотрите, как хорошо они живут!» В другой раз говоришь: «Хорошо, что я не как эти люди, что это за сумасшедший дом, как они выдерживают, как справляются с семейными делами, как справятся с экономическими проблемами!» Посмотри, все распределено Богом. Бог знает, сколько допустить каждому, сколько выдержишь, сколько сможешь, и делаешь свой выбор, ведь все в жизни имеет свою цену. Что выберешь, через это и пройдешь. Будешь иметь и радости, будешь иметь и скорби, будешь иметь и счастье, будешь иметь и страдания, и болезни, и одиночество.

Все как-то сбалансированно. Существует и пустота во многих вещах, то есть в большинстве случаев, чтобы показал нам Бог то, о чем говорит старец Паисий: «Бог тебе дает какую-то конфету, чтобы понять, что кондитерская находится в раю, то есть мы здесь не имеем полноты счастья и, естественно, полноты несчастья. Жизнь тебе дает немного ада, чтобы ты понял, что в конечном счете настоящий ад гораздо хуже. Как и другое, дают тебе сладкое вкушение рая, частицу рая, чтобы ты увидел, что существует что-то гораздо большее в другой жизни. Но здесь не все совершенно. Не существует абсолютно совершенного пути».

Посмотри, сейчас у тебя есть ребенок, и у тебя много проблем.

— Мой ребенок, — сказала мне какая-то женщина, — не такой, как все. Я не могу его терпеть. С моим терпением я бы вошла в Книгу рекордов Гиннесса.

И отец говорит:

— Мой ребенок неправильно растет. Он очень непослушный. У меня очень плохой ребенок!

Итак, у тебя плохой ребенок. Что ты имеешь в виду, говоря «плохой ребенок»? Может быть, он не слушается: не ест, не учит уроки, кричит, ругается, нервничает, хлопает дверьми, не подчиняется, ревнует, ворует чужие вещи, не сидится ему на одном месте, все разбрасывает, проверяет, что есть в гардеробе? Это твой ребенок? «Да, это мой ребенок. Откуда ты его знаешь? Ты, батюшка, — они говорят, — сейчас описал моего ребенка». Почему ты говоришь, что у тебя очень плохой ребенок? Итак, я должен тебе сообщить хорошие новости. Позже этот плохой ребенок станет хорошим. «Исключено!» — ты скажешь. Ты не знаешь. Во-первых, это твой ребенок. Этот плохой ребенок — твой ребенок. Ты должен задуматься о том, как он стал плохим, если у него есть такой хороший отец и такая хорошая мать. Во-вторых, не называй ребенка плохим. Не говори, что он плохой. Ты это говоришь, потому что он шкодничает. «Шкодничает, имеет более буйный характер, непослушный, не сосредоточенный, не слушается. Ой, батюшка, я умру, я не могу! И не только один, а у меня есть и другие дети. Но эти один или двое из пяти детей, которые есть у меня, словно заболели! Чужие дети — ангелы!» Иногда те, о которых думаешь, что они ангелы, вовсе не растут как ангелы, и те, о которых ты изначально говоришь, что они имеют более буйный характер и непослушные, становятся добрее. Хочу сказать еще кое-что приятное. Когда был маленьким святой Силуан Афонский, он был очень буйным, очень непослушным ребенком, проказничал и грешил. Совершал грехи, и это не шутки, а совершал тяжкие грехи. Тяжкие грехи в юности, буйные шалости, вел бунтарскую и греховную жизнь, все то, из-за чего он не стал священником и монахом. Но этому юноше, этому буйному и непослушному ребенку, сегодня говорим: «Преподобный отче, моли Бога о нас!» А некоторые носят его имя. Я знаком с несколькими детьми, которых зовут Силуан. Однажды я поехал в какой-то православный лагерь и спросил у одного ребенка:

— Как тебя зовут?

— Силуан.

— Ты крещен в честь святого Силуана Афонского со Святой Горы.

Откуда этот ребенок может знать, что история его имени началась от одного святого, который в юности был плохим и непослушным ребенком, и если кто-то его видел бы, то сказал бы: «Ой, что это за ребенок? Представь себе, какой грешник из него вырастит!» Теперь он святой! В райской славе. Святой Иоанн Кронштадтский тоже был грешным и непослушным в детстве. Я имею в виду, что он шкодничал, дед ругал его за то, что он не учил уроки, был буйным, непослушным ребенком. Этот шаловливый ребенок стал святым. И теперь Церковь чествует его память, читаем его житие, ставим его в пример.

Так что успокойся, не спеши судить, не спеши делать выводы о своем ребенке. У тебя плохой ребенок, и ты сразу же кричишь и отчаиваешься, теряешь надежду, публично называешь ребенка хулиганом. Слова, благодаря уплотнениям в окнах, соседи не услышат. Итак, нельзя говорить ни ребенку, ни другим людям, ни самому себе, что у нас плохой ребенок. Наш плохой ребенок станет самым хорошим и очень хорошим. Каждая неприятность, которую ты называешь несчастьем, — это доброта, показанная и проявленная по-другому. То, что скрывает ребенок, это что-то очень хорошее, но он его по-другому проявляет. В своем завещании старец Порфирий говорит: «Когда я был маленьким, я очень много шкодничал…» И это не просто образ. Святые — не безгрешные, и то, что они стали святыми, не означает, что они были безупречными в своей жизни и не шкодничали, не совершали плохих поступков и не были плохими детьми.

Давайте спустимся на землю. Когда пишется житие какого-то святого, который покинул этот мир и жил преподобной, чистой и святой жизнью, житиеписец не станет писать о его недостатках, которые, несомненно, были ему присущи, но поставит его в качестве образца. Чтобы был эталоном. Сейчас не скажешь, что этот святой, например, иногда съедал по пять тарелок еды. Это не пишут в его житии. Да, он ел, но не всегда об этом говорим. В некоторых житиях, естественно, это написано. Как, например, в житии святого Афанасия Афонского сказано, что он слишком много ел, но все же это для него было большим воздержанием, потому что он после этого хотел еще больше кушать. Во многих житиях святых наблюдается тенденция не просто приукрашать, но брать все лучшее, как пчела, которая собирает самое хорошее из жизни. И никто не знает, что сделал святой в своей личной жизни, когда он был маленьким, в детстве, в школе. Есть святые, которые были очень озорными в детстве. Просто мы иногда читаем фильтрованные, приукрашенные, переработанные жития и говорим: «Почему мой ребенок такой или стал таким?»

Но есть святые люди, которые шкодничали, когда были маленькими. Ваш ребенок нормальный, который шкодничает, ругается, разговаривает и не сидится ему на одном месте, — это я хотел сказать. Ты говоришь: «Идем в церковь», — а он там поднимает шум. Ну он не может же стоять неподвижно; просто необходимо следить, чтобы он не отвлекал других прихожан и чтобы он им не мешал молиться, для этого нужно на некоторое время выходить из храма. Если ребенок не может несколько часов сидеть спокойно, скрестив руки, — это нормально. Также естественно, что он не может сидеть в классе все время молча и не сделав ни одного движения, не разговаривать. Иногда мы перебарщиваем со своими требованиями из-за взрослого мышления. Человеку, которому 25, 30 или 50 лет, трудно правильно судить своего ребенка, которому, скажем, 5, 10, 15 лет и он подросток. У тебя зрелый ум, и ты судишь незрелого ребенка, который сейчас развивается, вступает на свой жизненный путь. Жизнь твоего ребенка еще не закончилась, постепенно он станет хорошим.

В некоторых житиях говорится о недостатках святых, это мне нравится, потому что я утешаюсь, зная свои недостатки. Видя божественно-человеческую сторону Церкви, я понимаю, что Церковь — не пространство лицемерия, где корчим из себя святых, а пространство святости и подлинности. Аутентичность включает искренность, включает порядочное отношение и говорит тебе: я знаю, что у тебя есть грехи, шкодничаешь, но у тебя есть и стремление стать святым. Я вижу и то и другое. Священное Писание говорит обо всем: о непослушных детях и о неспокойных учениках Христа. Неужели святой апостол Петр не был буйным? Неужели он не имел бунтарского духа? Неужели он не был полон энергии? Неужели он не был воодушевленным? Иногда и легкомысленным, прежде чем Господь его изменил? Он спешил, отрезал ухо слуге Малху, что это было? Неужели это не было шкодой? Иуда не был ли плохим? Но Бог дает Иуде, Своему непослушному ученику и ребенку, сундучок с деньгами. Представь себе! Дает ему возможность нашкодничать! Сам Бог, Сам Христос дает ему свободу, находясь рядом с Ним, и в этом заключается тайна. Бог как бы говорит: «Я безгрешный Бог, не существует лучшего учения для тебя. Я буду рядом с тобой, ты будешь смотреть на Меня. Ты такой, какой есть. Поскольку Я Бог, не хочу оказывать давление на тебя и заставлять тебя быть добрым. Я не хочу тебя заставить стать Моим хорошим ребенком и учеником. Я тебя хочу вдохновить, заставить сильно стремиться, возлюбить святость, как и другие. Но также даю тебе свободу действий».

Посмотрите, как Бог поступает с непослушными учениками, — Он держит их возле Себя, давая им комфорт свободы, чтобы человек рядом мог дышать. Если ты отец или мать, дай своему ребенку дышать, чтобы он не чувствовал, что он задыхается, что ущемляется его свобода. Если заставляешь насильно своего ребенка быть хорошим, оказываешь на него давление, то это ад. Один ребенок мне рассказывает:

— Утром меня волокли по полу, когда я был маленьким, я протирал собой паркет, чтобы не пойти в церковь! Силой снимали с меня пижаму, и хотя я снимал одежду, меня снова одевали, чтобы пойти!

И как же этот ребенок полюбит храм, если для него идти в храм было мучением?

Такой подход к тому, чтобы сделать детей хорошими, неудачный. Дети могут быть плохими, но и такой подход неправильный. Христос показал нам другой пример — смирение, любовь, надежду, свободу. Какой хороший отец блудного сына! Я не верю, что есть лучше отец, чем он, если его Отцом является Сам Бог, а у него плохой ребенок. Не всегда виноват отец, что у него плохой ребенок, ребенок имеет право на свободу. И его отец дает ему свободу. В каждом возрасте существует свобода, в любом возрасте есть граница, но после определенного момента ты уже не можешь постоянно давить на своего ребенка. Сам Бог дает ребенку право уйти из дома. Блудный сын попросил отца разделить имущество, он взял все, что тот дал ему, и уехал в далекую страну. Какую свободу дать плохому ребенку?

Отец говорит: «Ты свободен, но я тебя люблю!» Дать свободу не то же самое, что сказать: «Оставь нас в покое! Делай что хочешь! Убирайся отсюда! Твоя жизнь нас не интересует!» Нужно сказать: «Мне больно, что ты согрешаешь, не хочу, чтобы ты уходил. Я хочу, чтобы ты был рядом со мной, но я также хочу, чтобы мы жили в любви, в единстве!»

Если бы ваш ребенок чувствовал себя хорошо, то не захотел бы делать то, что он делает, его не тянуло бы выходить на прогулки и находиться в разных компаниях, а тянуло бы домой. Но дома ему ничего не нравится. И вместо того чтобы выяснить, что ему не нравится, ты делаешь его еще более подавленным и раздражительным. Об этом тебе говорю: «Читай Евангелие, чтобы увидеть, как в притче отец относится к плохим детям, то есть ко всем нам, с какой свободой, с каким уважением, но не без контроля. Он следует за нами, педагогически наблюдает, внимательно, вмешивается, когда это необходимо, но никогда не отменяет свободу наших действий».

Смотри, у тебя есть пятилетний ребенок. Дать ему свободу не означает, что ты должен позволить своему ребенку делать, что захочет, или со второго, с третьего класса разрешить ему шляться, где захочет, и не знать, где он находится. Давайте называть вещи своими именами. Нужно иметь проницательность и рассудительность. Мы всегда склонны находить недостатки у других, а не у самих себя. Ты считаешь, что твой ребенок плохой, в то время как ты очень хорошая мать или очень хороший отец. Если ты прав и ты действительно хороший родитель, то должен быть спокойным, но ты не спокоен, тебе постоянно что-то мешает. Постоянно ищешь что-то в ребенке, чтобы его покритиковать. Постоянно готов сделать ему замечание, и ежедневно многие родители негодуют, критикуют, ругают своих детей. Это неправильно. Если ты такой хороший родитель, почему ты не успокоишься, уважай других, утихни, занимайся больше собой, чем своим ребенком. Говоря «занимайся собой», я имею в виду обработку души, а не то, что говорят иные родители: «Оставляю детей, хожу и смотрю на витрины магазинов. Пусть они делают, что хотят. Меня не интересует, я буду заниматься своей жизнью!»

Я не имею в виду это. Быть спокойным, чтобы твой ребенок видел, что в доме есть мать и отец и они являются самыми спокойными людьми — тихими, спокойными, счастливыми, молящимися, смиренными, — это я имею в виду. Заниматься собой не эгоистически, а духовно. Знаешь ли ты, какую большую помощь оказываешь своему ребенку, когда он тебя видит спокойным? Знаешь ли ты, какой огромной помощью является смирение? Когда отец блудного сына раздал имущество своим детям, знаешь ли ты, какая тишина и смирение были на его лице, сколько боли, как наполнились слезами глаза этого человека, но и какое уважение, доброта, любовь? Когда пришло время, его любовь приняла ребенка. Сын прошел по своему пути, пережил свой опыт, совершил грехи и вернулся. Лучше всего было бы, чтобы он не уходил и не делал грехов, а всегда оставался дома. Но если он так захотел ради своей свободы?

Тогда отец сказал ему: «Дитя мое, я даю тебе то, о чем ты попросил сейчас, когда ты уходишь. Я хочу быть с тобой! Но я не приду к тебе с ропотом, не буду тебе звонить по мобильному телефону, чтобы тебя раздражать, спрашивая: где ты находишься? что делаешь? с кем ты? что ты сейчас говоришь? почему ты только что мне не позвонил? когда ты вернешься? Нет. Я поставлю печать в твоем сердце, и куда бы ты ни пошел, я буду рядом с тобой. Я даю тебе мою любовь, тепло, наполненный болью взгляд, молитву, поцелуи и нежность, и, дитя мое, если это не может удержать тебя рядом со мной, то я не могу тебе ничего другого дать или сделать, чтобы тебя удержать. Я не могу тебя удержать силой. Делай, что хочешь. Но я буду тебя так сильно любить, что эта любовь наполнит меня покоем и спокойствием, смирением, любовью».

С этих пор ты спокойный родитель. И для ребенка это будет постоянным напоминанием: у меня такой отец, такая мать, и когда я сейчас не рядом с ними — когда я далеко, совершаю свой бунт, свои пороки, — эта их любовь не дает мне покоя! Я вспоминаю этот взгляд, эти наполненные слезами, тоской, любовью ко мне, теплом глаза.

Нельзя путать свободу в смысле, описанном выше, с той, когда родители относятся безразлично к детям, называя это свободой. Не стоит впадать в крайности.

Когда я говорю, что следует заниматься собой, я имею в виду построение отношений с мужем или женой. Любить друг друга, учиться жить в браке счастливо, в единстве. Так вы не будете заниматься круглосуточно своим ребенком. Некоторые люди, скажу вам немного грубо, но правду, вместо того чтобы признать, что проблема заключается не в их ребенке, а в несуществующих отношениях между супругами, отсутствии взаимопонимания, находят себе оправдание в том, что постоянно занимаются с ребенком. Так они скрывают от других и от самих себя, что между супругами нет контакта, нет реальной связи, нет единства, нет любви. Таким образом, они направляют всю свою энергию, жизнеспособность, нервы и заботу на ребенка. Но ребенок не виноват в этом и становится жертвой негармоничного и нестабильного брака своих родителей, а родители еще и срываются на него. Многие говорят детям в свое оправдание: «Я хочу тебе добра! Я о тебе безпокоюсь!» А кто сказал, что тебе надо так сильно безпокоиться о ребенке, если до этого ты не позаботился/позаботилась о себе, о своем браке и о своей супружеской жизни? Как твоя любовь к ребенку может быть чистой, если родители не научились любить друг друга после того, как их сочетал Бог?

Во время совершения таинства Брака Бог соединяет обоих, чтобы они друг друга любили, и говорится: два станут одной плотью. Таковы ли вы? Любите ли вы друг друга? Бог не говорит, что твой ребенок станет одной плотью с тобой, потому что ребенок — другая плоть, рождается новое тело, появляется новый человек, и он отправляется в свой путь. Ты ему поможешь, но твоя помощь ему должна быть такой: хорошо жить в своей семье, правильно жить в своем браке, давать правильный пример, не всегда жить так, как хочешь. После того как это налажено, можно заниматься детьми. Некоторые не разговаривают со своими женами и все время заняты ребенком; некоторые женщины не разговаривают со своими мужьями, возникают проблемы, но они постоянно занимаются ребенком. И это становится раздражающим, утомительным для ребенка, потому что часть той любви, которая у тебя есть, надо отдать супругу, а ты полностью ее изливаешь на ребенка. На мой взгляд, лучшая, образцовая семья — это когда родители смиренные, освящающие. Не те, которые достигли святости, а те, которые находятся на пути, пытаются, борются, падают и встают, являются аутентичными по своему духу (аутентичными — значит, чтобы они не были лицемерными, неискренними). В общем настоящие христиане — это не значит непогрешимые, а боголюбивые, искренние, честные, которые делают лучшее, что могут, которые борются, уважают своих детей. Христиане, которые не требуют, чтобы их дети стали хорошими, а сами становятся хорошими и любят своих детей, по какому бы пути они не пошли — в своей профессии, в своей жизни, в церковной жизни.

Одна мать делает просфоры, а один из ее детей не хочет идти в церковь. Она, занимаясь своим делом и не настаивая на том, чтобы он шел в храм, преподает своему плохому ребенку хороший урок, как бы говоря: «Дитя мое, пойми, я люблю Христа, сильно люблю Бога и, хотя я устала, работаю и переутомляюсь, напрягаю свои силы, делаю просфоры. Но я так сильно люблю Христа, что это мне нетрудно!»

Неужели эта просфора не говорит плохому ребенку, что у него верующая мать, которая ходит в церковь, которая его уважает, не заставляя его ходить в храм? Это является лучшим примером, который гласит: «Дитя мое, завтра в храме будет богослужение, завтра будет Божественная литургия, будет звонить колокол, я хотела бы, чтобы ты пришел. Но я не настаиваю, я не хочу на тебя давить!»

Ребенок это видит. Может быть, завтра утром он захочет пойти в храм, может быть, не захочет, может быть, ему будет тяжело, потому что он пришел только утром домой. Что бы ни случилось, эта мать — самая хорошая мать. Даже если ребенок не будет ходить в церковь, эта мать сделала, что могла. И от тебя, дорогой друг, возлюбленные мать, отец, тетя, дядя, дедушка, бабушка, все вы, кто воспитывает детей, Бог не хочет увидеть, сколько раз ты привел своего ребенка в церковь. Какую-то награду получат те, кто заставляет детей идти в храм, волоча их за собой против их воли? Бог смотрит на все обстоятельства: как ты приводишь его, какой пример подаешь ему, как мотивируешь, какую атмосферу в доме создаешь. И знай, эта мать, о которой шла речь выше, создает очень хорошую атмосферу в душе ребенка. Дело в том, что твой ребенок нервничает, бунтует, не хочет идти в церковь, если, например, он подросток, потому что он неправильно понял некоторые вещи. Важно уважать свободу ребенка и не заставлять его ходить в церковь, чтобы сказать: «Теперь нас будут уважать и хорошо о нас говорить. Все соседи видят, как мы все вместе ходим в церковь! Мы производим хорошее впечатление, и теперь все скажут, что мы благочестивая семья». Подумай, не по этой ли причине ты принуждаешь ребенка идти в храм? Если все-таки ради добра ребенка, тогда поступай как Бог — нежно, внимательно, а не с давлением. И неплохо подтолкнуть его, сказать ему: «Дитя мое, я хотел бы, чтобы ты пришел со мной в церковь, я рад, когда ты идешь со мной вместе!» Но не надо это делать насильно.

Божественная литургия переполняет нас радостью, мы чувствуем Христа рядом с нами, и особенно важно, чтобы твой ребенок видел, что ты, ходя в храм, меняешься. Как плохой ребенок станет хорошим, когда ты говоришь, что ты хороший, а на самом деле нехороший? Когда после храма ты возвращаешься домой нервный и ругаешься со своей женой, и он видит, что ты постоянно сребролюбив, жаден, эгоистичен, отстранен, капризен, неисправимый лицемер, хотя постоянно ходишь в церковь. Это самое худшее! Детям очень важны искренность, честность, прямота. А некоторые дети жалуются, что их родители делают дома одно, а на людях — другое.

В таком случае кто из вас плохой? Ребенок, которого ты считаешь плохим, или ты? Не окажется ли, что ты хуже, чем ребенок, потому что он, несчастный, всегда виноват? Ребенок не выносит нашего лицемерия, в таком случае мы не христиане, мы не Христовы. И позвольте мне еще раз привести пример хорошей семьи.

Мне нравятся семьи, где много детей, и все они разные. Семьи, где одни дети ходят в церковь, другие — не ходят, одни дети ходят гулять и возвращаются домой ночью, другие хотят посветить себя Богу и создать хорошую христианскую семью, третьи не хотят вступать в брак с христианами, а с людьми, которые не имеют отношения к Церкви, потому что у них много претензий. Какой-то человек сказал мне: «Батюшка, не должны ли нас умилять семьи, где все христиане? Где все совершенны, где все ходят в церковь? Не должны ли они быть примером хорошей семьи? Понятно, это наше стремление, это наше вдохновение, это содержание нашей молитвы, этого бы мы хотели. Это идеал».

Но если этого не происходит — это трудно. Если все члены семьи верующие, тогда все легко согласуется. Когда хотя бы родители веруют, когда эти две центральные личности в семье, по крайней мере, будут правильно служить «литургию» взаимоотношений, брака, тогда после Божественной литургии в церкви даже дети могут начать тянуться к вере, и этот дом будет благословен. Почему? Потому что взаимоотношения будут такими, какими являются отношения Бога с людьми. Потому что со своей человеческой логикой мы готовы осуждать людей, но надо будет осудить и Бога и сказать Ему: «Боже мой, что же это за мир, который Ты создал? Что это за общество? Какой же Ты Бог? Посмотри, что происходит сегодня! Сегодня я услышал в новостях: люди убивают друг друга, уничтожают дома друг друга, воруют, жгут, употребляют наркотики, творят неправду и многие грехи, и Ты, Боже, что делаешь для Своих детей? Что это за семья, которую Ты создал? Какой же Ты Бог-Отец?»

Но Бог ли в этом всем виноват? И Господь отвечает:

— Я нахожусь на Своем месте.

— Где?

— На Голгофе.

— И что Ты там делаешь?

— Я распят. Что еще Я могу делать? Из Моих рук течет кровь. Что еще? Люблю! Что еще? Прощаю грехи тем, кто этого хочет. Если тебя, дитя Мое, не тронет Моя любовь и не сделает из плохого человека хорошим, то ничего больше нельзя сделать!

Желая вырастить детей хорошими, мы принуждаем их, оказываем на них давление. Нельзя сделать человека хорошим силой. Потом, когда эти дети обретают свободу, находят ключ от дома или берут родительский ключ или когда получают свою зарплату и имеют достаточно денег, чтобы их тратить, то встают и уходят и уже ничего не сделают из того, к чему принуждали родители, потому что их заставляли силой, из-за родителей они будут ругать и Церковь. Они скажут: «Не выдерживаю больше, мне надоело, что всю жизнь на меня давят! С сегодняшнего дня буду высыпаться в воскресенье, никогда не буду ходить в церковь!»

А все потому, что ребенка постоянно силой водили в храм, потому что не научили по-хорошему делать добро. Родители говорили хорошие слова, но плохим способом. Поэтому я сказал, что лучшим домом является тот, где есть и хорошие, и плохие дети.

Я, например, плохое Божье дитя, ты можешь быть хорошим. Бог любит тебя, а ты обвиняешь Бога, у Которого много детей, и я в том числе Его ребенок, что Он терпит меня. И Господь с удивлением посмотрит на тебя и скажет: «О чем ты говоришь? Я настоящий Отец! Я жду Своего ребенка, Я его люблю, отношусь к нему со страданием, даю ему возможность, даю ему надежду!»

Хорошо быть настоящим отцом, таким, как Бог, — полным любви, заботы, святости, чистоты, благоговения, нежности. Но необходимо научиться также не жаловаться на своих «плохих» детей. Научитесь смотреть на себя и находить покой, как Бог блажен и имеет покой. Бог может видеть войну, кровь на земле и катастрофы, но не испытывать неудовлетворения, которое мы испытываем. Мы не удовлетворены, нам все виноваты! И мы используем детей как оправдание нашего непокоя. Я видел матерей, чьи дети употребляют наркотики, — эти матери постоянно живут с ножом в своем сердце. Но это не означает, что они должны потерять свой мир, тишину, молитву и веру в Бога. Если все это теряется, получается, такая мать как будто говорит: «Я выше Бога, и я лучше позабочусь о своем ребенке, чем Он!» Бог хочет лишь того, чтобы каждый был на своем месте. Тогда люди находят покой, мир, тишину и могут горячо молиться за своих детей. Возьми своего ребенка через молитву и положи его в объятия Бога, скажи своему ребенку с любовью несколько слов, покажи ему свою искренность. Но сначала сам прими в свое сердце, что не нужно делать добра ради себя, ради положительной оценки окружающих, но действительно лишь ради счастья ребенка. И тогда мать может сказать: «Дитя мое, я надеюсь, что ты когда-нибудь сможешь почувствовать благорасположение к Богу в своей душе, чего из-за меня ты не почувствовал. Я виновата, что я тебе еще не показала настоящего Бога, Бога любви, привлекательного, прекрасного, любящего Христа, Который очаровывает, привлекает к Себе души. Я виновата, что я не привлекла тебя к Церкви, что я не показала тебе милостивого Бога!»

И независимо от того, насколько плох ребенок, он ответит: «Нет, мама, я не говорю тебе, что ты виновата! Я виноват, я нервный, я бунтарь, я совершаю свой бунт, для этого у меня есть свои причины».

У детей есть причины быть плохими. Сегодня мы говорили о доме, но есть и школа, есть и общество, есть и телевидение, есть и мода, есть и атмосфера, а также бомбардирование понятиями, идеями, провокациями, предложениями, постоянно детей дергают, дразнит куча раздражителей. Будет ли хорошо нашим детям? Кто научит их добру, кроме нас, родителей? Ребенок живет в определенную эпоху, в определенном обществе, в течении, в реке… Куда уходит эта река? В рай или ад?

Я скажу: твой ребенок — очень хороший. Возможно ли, чтобы твой ребенок, которого Господь положил в твою утробу в тот день, в который ты его зачала, где ты и твой муж испытывали такую любовь друг к другу, и Бог подарил тебе этого ребенка, был плохим? Ребенок не плохой, нет!

Ведь и ты не намного лучше ребенка. Родители не очень хорошие, общество не очень хорошее, но, с другой стороны, самые плохие родители — это самые лучшие родители, то есть ты и плохой родитель, и хороший глубоко в душе, но еще не научился находить Божью доброту в себе, доброту души и проявлять ее по отношению к своему ребенку. В конце концов, если мы немного успокоимся, прекратим ссориться и скажем: «Все мы жертвы какого-то состояния, все мы больны, все мы дети нашего времени, грешные — все мы», — тогда мы сможем полюбить друг друга, все станет понятнее, мы по-другому посмотрим на жизнь. И ваш плохой ребенок окажется очень даже хорошим, а хороший ребенок в чем-то плохой, потому что он скрывает многое, что нуждается в исправлении. Вообще только Один свят — Господь Иисус Христос, только Господь абсолютно святой, безгрешный, сострадательный, милосердный, смиренный, любящий. Нам необходимо пройти долгий путь, нам необходимо сильно измениться. Итак, плохие дети являются самыми лучшими, просто необходимо научиться добру, разыскать его, прикоснуться к нему, полюбить его, погладить его, чтобы процветало хорошее, и не поливать места, где прорастают сорняки и раздражительность. Необходимо любить, как лучший Отец, Который является нашим Господом, полюбить, как Он любит нас и уважает нас и в то же время остается полностью независимым и счастливым. Он хочет видеть нас лучшими, чем мы сейчас, и не наказывает нас, не мучает нас, а ласково и внимательно хочет пробудить в нас всю красоту, которую мы скрываем глубоко в себе.

Извини, хороший родитель, если я обидел тебя. Ты хороший, но должен стать лучше: люби своих детей, свою жену, и желаю вам дома почувствовать рай, чтобы обрадовать ваших хороших и плохих детей. И молите Бога, чтобы Он когда-нибудь всех принял в рай, всю семью, и тогда увидите, какие все хорошие. Хорошо бы и мне быть там!

Какие проблемы у людей, сколько мучений, сколько боли? Что делать? Надеешься на Бога, доверяешься Христу, занимаешь свое место во Вселенной и говоришь:

— Господи, здесь мое место, я не могу находиться по всей земле, не могу уследить за своим ребенком везде, что мне делать? Я молюсь, мой Христос, Тебе. Ты находишься повсюду и все преисполняешь, но я не могу везде находиться, я живу дома, на определенной улице. Я не могу уехать куда-то на другое место, не могу бегать и гоняться за своим ребенком, за своим мужем, который ошибся, или за женой, которая в чем-то запуталась.

Слушаешь разные слова на исповеди, разные вещи происходят. Молитва, произносим непрестанную молитву, говорим: «Господи Иисусе Христе, помилуй меня. Господи Иисусе Христе, помилуй моего ребенка, мою жену, моего мужа, всех людей».

И помни, что все они очень хорошие. Нет плохого человека, и твой плохой ребенок — помнишь, мы уже говорили об этом? — он очень хороший. Просто он должен стать лучше и увидеть те тайны, которые он скрывает, и ту красоту, которая покрыта пороками, бурьяном и тернием, но под этими плевелами существует красота и изящность. У каждого плохого ребенка есть красота. Но только Христос это видит.

Поэтому Христос нам сказал, что мы, как дети, должны быть простыми, смиренными, добрыми.

Думаю, что, когда Христос говорил, чтобы мы были как дети, Он имел в виду маленьких детей. Потому что когда они подрастут, уже с первых лет своей жизни, как только получат немножко идентичности и осознают свое «я», с тех пор у них начинают прорастать первые семена зла, первые плевелы, первые пороки, эгоизм, упрямство, претензии. Хочу, чтобы это стало моим! Это мое! Нет! Убирайся! Я не хочу это, я хочу то!

И спрашиваешь себя: «Что имел в виду Христос, когда говорил, чтобы мы были как дети?»

Господь имел в виду маленьких детей, младенцев, невинных детей. Дети, на которых не повлияли взрослые. Дети, которые не были испорчены нашей эпохой, которые не были изменены другими людьми и не повзрослели преждевременно, не стали больными — и психически, и телесно, и умственно, и эмоционально, и волей, — мы испортили наших детей. Наш мир стал таким, чтобы дети не были детьми. Уже не существует детства, невинности. Они невинные, пока маленькие, но как только они начинают расти, то уже теряют невинность. Смотришь на детей, которые придумывают игры по мотивам телевизионных сериалов, и некоторые из них говорят: «Я начну встречаться с этой девочкой! Я хочу, чтобы она влюбилась в меня! Ты хочешь быть со мной, ты меня любишь? Хочешь со мной строить отношения?»

Смотришь, как некоторые дети со второго-третьего класса уже произносят такие слова. Не существует невинности, не существует любви, не существует детских объятий, где дети обнимают друг друга и где ребенок целует другого ребенка, даже в рот; маленькие дети не понимают, это они делают и из-за невинности и простоты, они везде целуются и ничего не понимают. Теперь мы портим детей. Хотел сказать — портят их, однако мы их портим сами. Мы плохие взрослые, также в глубине души мы являемся хорошими, но в конечном счете добро, которое в нас очень глубоко, теряем со временем. Но дети ни в чем не виноваты. Как будто в наше время все направлено на то, чтобы сажать в душе ребенка только семена зла, как будто дети обрабатываются таким образом, чтобы возрастало в них все самое плохое, что существует в душе как зародыш. То есть то, что мы называем склонностью к злу, греховным желанием, которым все мы, как дети Адама и Евы, заражены. Но наша кровь заквашивается и с Кровью Христа в Святом Причастии. Это происходит, когда причащаем наших детей. А когда мы их не причащаем, они не чувствуют себя причастниками с нами, не являются частью общества; они знают, как сказать «добрый день», «добрый вечер», но эти слова искусственные и формальные. Говорят: «Добрый день!» — а про себя издеваются над тобой, смеются над тобой, иронизируют, потому что мы научили их таким фальшивым манерам, чтобы они были необщительными, потому что они не причащаются. Везде кровь — это только наша собственная кровь, немощных родителей, потому что сказано: «я в беззаконии зачат, и во грехе родила меня мать моя» (см. Пс. 50, 7). Моя мать и мой отец, Господи, они грешные люди и родили меня. И грешного ребенка создали. Не причащаемся, не приобщаемся к благодати, не молимся, не помогаем детям, и так их кровь — это кровь Адама, земного Адама, а не кровь Нового Адама — Христа. Мы видим, что в наше время все направлено на пробуждение в ребенке только страстей, низших инстинктов, сластолюбия, всего самого плохого, что только может существовать, потому что каждый человек имеет внутри себя джунгли страстей. Отцы Церкви исследовали человеческую душу и согласны с этим. В сущности, все люди хотят одного и того же, как основных потребностей, — любви, нежности, ласки, тепла, признания, оправдания, все мы этого хотим. Но в нас есть страсти. Вопрос в том, как не посадить семена зла, как сделать дикую маслину окультуренной, то есть преобразить, пересадить грех, находящийся в ребенке, на иную почву и превратить его в добро. Превратить зло в добро. Мы этого не делаем. Это делают только святые. И детство уже не скрывает в себе красивых вещей. Ребенок, каждый человек имеет внутри себя много склонностей — и к добру, и к злу. Святые, например святой Георгий, святой Василий, святой Григорий Богослов, святой Николай, святая Марина, святая Параскева, — что они сделали? Они подвизались и усилили все добро, которое имели внутри себя, все зло превратили в добро. Они не насаждали зло. И они стали как дети. Видишь какого-то старого монаха, или какую-то монахиню, или какого-то пожилого монаха, а он, как ребенок, добрый, ласковый, смотришь ему в глаза и понимаешь, что он незлобный. Почему? Потому что в своей жизни взращиваем злобу внутри себя. Но они этого не делали. Окружение, в котором они выросли, было благоприятным. Наша эпоха делает точно наоборот. Как будто она зареклась не развивать положительные качества ребенка, потому что если он сделает это, то возьмет и станет святым, наше время не хочет, чтобы были святые, а хочет, чтобы увеличилось все плохое.

Образование, которое мы получаем, наше окружение, мать и отец, квартал, то, на чем сосредоточено телевидение, не помогают ребенку развивать положительные качества души и доброту, которые у него есть. А у него есть доброта, она является капиталом, который еще не развит, это то, что необходимо развивать, подвизаться, чтобы немного утомиться, чтобы потекла кровь из его души, чтобы стать хорошим человеком. Человек не станет хорошим, если ему позволить делать все, что он хочет. Если не заботиться о своем ребенке, то он не станет хорошим, необходимо воспитание, то есть необходимо взять педагогику, которую дает тебе Бог, и подвизаться, делать то, что делает святой, — бороться, подвизаться.

Чему хорошему научило телевидение твоего ребенка? Любить? Любви? Видел ли ты, чтобы твой ребенок плакал, будучи тронутый телевидением, чтобы он увидел нечто, что затронуло бы его душу? Но ты наверняка видел, что он плачет, когда его футбольная команда проигрывает. Как и то, что он ругается, кричит, ломает вещи, ожесточается, да, такое ты уже видел. Так его научило телевидение, а также тому, чтобы ты ему покупал много вещей. Плохой ребенок, о котором ты говоришь, хороший — телевидение его сделало плохим. Не ругай своего ребенка, телевидение постоянно показывает, что сегодня преуспевающий человек должен иметь много вещей, чтобы он был алчным, чтобы он не останавливался. У тебя есть сотовый телефон? Купи себе еще один! Ты что, с этим телефоном останешься? Купи себе другой! Поменяй свой тарифный пакет, купи себе новую сим-карту, не останавливайся на достигнутом! Купи себе новую одежду! Поменяй свои вещи, свой автомобиль! Не оставайся в этой машине! Делай это постоянно. Наше время делает твоего ребенка потребителем, алчным эгоистом, делает его эгоцентричным, самовлюбленным, сластолюбивым человеком. Не так ли? Твой ребенок в этом не виноват, бедный ребенок, что он стал плохим, целый день может сидеть и смотреться в зеркало, хочет сделать себе прическу, наряжаться и тем самым хочет получить свою идентичность. Все это показало ему телевидение. А что оно показывает? Порок. Какой порок? То, что телесная красота является всем. Ты должен научиться быть красивым; кто не красивый, тот не подходит. Если ты не красивый, девушки не заметят тебя. Что значит быть не замеченным? Как давно ты не слышал слово «любовь»? Никто не говорит: «Тебя никто не любит», а говорят: «Тебя не замечают!» Наше время учит детей вести себя таким образом, чтобы его замечали. Чтобы заметили тебя, что необходимо иметь? Внешний вид, витрину, то есть лицемерие. Наш век воспитывает ребенка и делает его лицемерным, фальшивым и учит его показывать иной образ, нежели в действительности. Не учит его любить, смиряться, воздерживаться. Как научить детей воздержаться, если ты сам думаешь, что он отсталый, если он не встречается с девушкой. Телевидение показывает ему, что он должен встречаться с девушкой. Но оно не говорит ему, к чему могут привести эти отношения. Сколько связей с девушками необходимо иметь, прежде чем жениться? Сколько абортов нужно сделать, прежде чем выйти замуж? Где доброта? Как твой ребеночек станет хорошим, если он не научился иметь сияние чистоты? Видели ли вы чистое лицо? Человек имеет такое лицо, пока он не достигнет определенного возраста, но когда немножко подрастет, то он это теряет. В выражения лица входят лукавство, грубость, мерзость, грязь и отчаянность мира, следы многочисленных связей с девушками, и ребенок учится таким вещам. Ребенок не виноват в том, что он плохой, это эпоха, весь мир делают его плохим. Эта эпоха, которая не создает святых. Чтобы сегодня стать святым, необходимо дать отпор духу нашего времени.

Если бы мы жили в византийскую или греческую эпоху, то ход мира привел бы тебя в Церковь. То есть предоставляешь себя потоку и идешь в Церковь. Какая-то женщина рассказала мне о своей деревне в Македонии, что, если увидят, что во время Великого поста ешь непостную еду, начнут тебя поучать, что так нехорошо делать, что пост — что-то очень хорошее, там все постятся. Это значит отдаться своей эпохе и обществу, в котором ты живешь, они тебя научат поститься.

Кто сейчас может отнестись с доверием к своей эпохе? Никто. Не можешь предоставить себя эпохе, необходимо сопротивляться, чтобы поститься. Необходимо отделиться, потому что все смотрят на тебя и спрашивают: «Нормальный ли ты?»

Какой-то человек сказал мне, что в армии он захотел пойти в церковь, а сослуживец сказал ему: «Что, уже Пасха наступила?»

А время было перед Рождеством Христовым, и он ответил: «Какая Пасха? Я хочу пойти в церковь, сегодня воскресенье!» Его сослуживец ходил в храм только на Пасху, так его научили. Я не обвиняю этого парня, так научила его эпоха. Пока все в армии ходили в храм и воинство было действительно христолюбивым, крестились, любили Церковь и почитали Пресвятую Богородицу, не все, конечно, я не летаю в облаках, всегда были хулители, ругатели и пороки, но это не было правилом.

Однажды пришла какая-то восемнадцатилетняя девушка и сказала мне:

— Батюшка, я чувствую себя очень плохо!

— Почему, что случилось?

— Я чувствую себя очень плохо, батюшка, я чувствую себя ужасно. Мне стыдно!

Говорю себе: «Ой! Наверное, она сделала что-то плохое! Почему ей стыдно?»

— Что ты сделала? Что случилось, дитя мое?

— Нечего, батюшка.

— Почему ты стыдишься?

— Я не могу… Я скажу вам, но вы меня неправильно поймете. Мне очень стыдно!

— Почему?

— Батюшка, я девственница. Мне очень стыдно!

Я не понял. Покачал головой, чтобы прийти в себя.

— Смеются надо мной, мои подруги очень сильно глумятся надо мной. Потому что они, — рассказывает она, — говорят, что я отсталая, что они хорошо себе живут, делают разные вещи, что в наше время надо жить по-другому.

Стыдится, что она девственница. Ты что-нибудь понимаешь? Это твой ребенок, а не мой. Эта девушка, студентка, первокурсница, второкурсница или третьекурсница, которой в настоящее время стыдно сказать, что она чистая. Потому что остальные ее заставили себя почувствовать, что она не нормальная. То, что она бережет свою утробу, готова принять ребенка, которым забеременеет, и не делает из своего тела лабораторного животного, не перекидывает свое тело от одного мужчины к другому и не тратит свою жизнь на развлечения, чтобы приятно проводить время! Поверхностная сентиментальность и любовь на пару дней и месяцев. Стыдится, что она чистая, что готовит свою жизнь в правильном направлении. В другую эпоху стыдилась бы не она, а та, которая живет в разврате. И приходила бы ко мне на исповедь и плакала бы. Я хотел бы обратиться к телевизионщикам и сказать им: «Большое спасибо! Обвиняете Церковь, обвиняете нас, священников! Имеете право! Мы виноваты во многом! Но послушайте, каких людей вы приводите к нам, каких людей посылаете к нам на исповедь, что говорят нам люди, приходящие от вас? Телевидение, которое увлекает толпы людей и поддерживает молодых, безпорядки, анархии, — это очень хорошо. Молодые люди имеют право. Но то, что им предлагается, не является решением, ни спасением, ни исцелением. То, что телевидение говорит молодому человеку: “Ты имеешь право” и т. д., — это прекрасно. Но следующий шаг показывает, являешься ли ты настоящим реформатором эпохи».

Правда в том, что телевидение только притворяется, что заодно с молодыми людьми, а что оно предлагает им взамен? Что им дает?

Ты, уважаемый телевизионный продюсер нашей эпохи, посылаешь мне этих детей на исповедь, которые плачут, что они девственницы, и этого стыдятся, а другая девушка приходит и с легкостью говорит, что сделала аборт, но затем и она плачет, не один день, а в течение многих лет. Ты научил ее предотвратить этот аборт?

— Я научил ее! — говорит он. — Я показал ей сто реклам о предохранительных средствах!

— Является ли это терапией? Или это только профилактика? Это не является лечением, профилактика — только настоящей любовью? Кто защитит любовь?

Любовь, которую оскверняем и насилуем каждый день, какое предохранительное средство может очистить настоящую любовь и сохранить ее в чистоте, чтобы заключить брак, который продлится не пять, не шесть и не семь месяцев, а восемь десятилетий, то есть всю жизнь пары в браке. Как формируются дети с помощью телевидения? Я хотел бы об этом спросить у тех, кто работают на телевидении:

— То, что вы показываете на экране… задумывались ли вы, какие помыслы, какие фантазии вы культивируете в детях, какие примеры им подаете, когда они видят, что их должны окружать полуодетые, полуголые девушки, чтобы их ласкать, флиртовать с ними. Если мой ребенок это смотрит, что он скажет, что почувствует, что он захочет? Какой пример он получит? Как он посмотрит на эту девушку, как на свою сестру — с уважением, с любовью, с благоговением, с почтением и с чистой любовью? Как? Кто-то может это услышать и сказать: «Ты живешь в своем мире!»

Действительно я живу в своем мире, и мне очень сильно нравится мир, в котором я живу, и я буду жить в этом мире, и я еще больше хочу жить в нем, в настоящем Господнем мире. В мире жизни. Потому что мир, в котором ты живешь, находится в грехе и разврате, где так воспитывают детей. Где жизнь приводит их к аборту, к раненым душам, к раненым телам, к разрушению семьи, к разводу, к психологическим проблемам, к антидепрессантам. И они не придут к тебе, а это они говорят мне на исповеди и многим другим священникам, которые становятся преемниками тех слез, той боли и тех остатков. Мы собираем остатки.

Дети не виноваты. Я еще раз говорю: дети не плохие, это наша эпоха портит детей, они хорошие, они и плохие и хорошие, они должны исправиться, у них есть недостатки, но всех их направляют к злу и говорят им: «Если ты сделаешь что-то плохое, я тебя похвалю! Ты молодчина! Успел, молодец!»

Раньше кто-нибудь за такое сказал бы тебе: «Почему ты это сделал? Почему ты куришь?»

Ночные клубы, курение, пьянство, наркотики — сейчас это является современным образом жизни, культурой, цивилизацией. Падение стало образом жизни, идеалом, философией.

Запутавшиеся люди философствуют, а другие стоят и удивляются, слушают их и говорят: «Ой, как хорошо ты это сказал, мой брат!»

А он сказал какую-то безсмыслицу, сказал что-то, что не может устоять в жизни, что никого не поддерживает, никому не помогает, не может тебя поддерживать, когда тебе больно, не может победить смерть.

Сегодня дети не занимаются ничем существенным, а тем, что мы предлагаем, обслуживают наши или свои собственные интересы. Это не теория, потому что психологи говорят, что именно подростки являются целевой аудиторией рекламы, это означает, что целые отрасли бизнеса, огромные средства, миллионы поддерживают подростковые желания, волнения, мечты, фантазии. Не так ли? Все эти кафе, клубы, которые мы открываем для подростков, клубы распущенности, которые поддерживают желания молодежи, где они платят деньги. Для подростков инвестируются, подростки их и содержат. Их клиентура — молодежь. Так владельцы делают ставку на молодых и говорят: «Достанем из них стержень, чтобы не могли сопротивляться!»

Когда есть стержень, никто к тебе не прикоснется, ты отреагируешь. Сегодня подросток не реагирует. Научили его реагировать против священника, когда он хочет что-то сказать подростку, подросток готов ударить его, плюнуть в него. Так его научили, ребенок не виноват. Однако, когда он что-то сделает, на что его душа действительно должна реагировать и сказать: «Что я сейчас делаю?» Употребляю наркотики, запутался, связался с плохой компанией, ночью поздно ложусь спать… Это опасность, смерть, запутаюсь, тогда другой человек скажет ему: «Что, запутался? Такова жизнь!»

Не может быть! Смерть названа жизнью; ночная жизнь названа светом, а жизнь Церкви, жизнь Христа многие считают чем-то странным, чем-то безпочвенным, тем, что находится за пределами времени и пространства, тем, что меня не касается, тем, что не может мне ничего сказать. Дети не виноваты. Так их научили. Сегодня успешным человеком считается не тот, кто смиренный, а тот, кто имеет много связей, тот, кто кричит, — так научили ребенка. Сегодня в школе споры разрешаются путем драки, собираемся и бьем кого-нибудь, воруем. Какой-то ребенок сказал мне, что поймали его в метро и украли куртку. Другие дети, его друзья. У другого ребенка украли обувь, потому что она была брендовая. Кто заставляет этих детей воровать обувь, мобильные телефоны, бить своих ровесников, ломать? Они не были рождены такими. Посмотрите на фотографии, раньше они были невинными детьми. Кто так воспитал детей, кто сделал такими неузнаваемыми тех, кто раньше были ангелами? Наша эпоха делает детей такими! Телевидение не научило твоего ребенка иметь в своей душе мир, простоту, удовлетворяться малым, радоваться малому, а не требовать все больше и больше! Я хочу найти себе хорошую девочку, а не какую-нибудь там, и я не хочу ее любить, не хочу быть ответственным, не хочу создавать семью, не хочу, чтобы моя любовь где-то укоренялась, чтобы заботиться о ней и чтобы ей радоваться, а просто чтобы она стала моей, потому что я эгоист. В этом образе мышления не виноват ребенок, этому он научился от окружающей его действительности, это послания мира, которые вокруг нас. Ты должен быть сильным, богатым, согласно телевидению. Только так будешь иметь будущее, в противном случае ты будешь плохо жить. Если не будешь следовать этому, ты не преуспеешь. Сегодня смиренный человек ничего не стоит, он не может реализоваться в обществе. Кто-то сказал мне, что если на собеседовании при поступлении на работу в какую-нибудь компанию молодому человеку скажут: «Ты лучше всех!» — а он ответит: «Ну, я не самый лучший, есть лучше меня!» — тогда его не возьмут на работу. Сегодня ты должен согласиться, что ты самый лучший, чтобы растоптать других и сказать: «Я самый лучший, я всех вас обгоню!»

Где любовь, ради которой Христос говорит, что если у тебя что-то попросят, то ты ему все дай и даже свою последнюю рубашку, чтобы чем-то пожертвовать ради других. Отступи ради другого. Если ты так поступишь, то сегодня примут тебя за жертву. Наша эпоха внушает нам определенный образ действий и таким образом воспитывает детей.

Я ездил на какую-то беседу и возвращался домой на электричке. Расстояние было примерно 7 километров, от центра Афин до Марусси. Это было в субботу вечером. В электричку вошло несколько юношей, они ехали развлечься, не сидится им дома, они едут отдыхать, что-то делать. Я смотрел на их лица и пытался по этим лицам представить себе святых. Я это успел сделать, но мысленно сделал некоторые изменения, говоря себе: «Если бы у этой девушки была другая прическа, и вообще, если убрать все это с ее лица, то какое было бы у нее красивое лицо! Какую нежную душу она имела бы, святая девушка была бы! И этот парень был бы святым! Мне кажется, что все они могли бы быть святыми». Но потом, когда я снова посмотрел на них здесь и сейчас, сказал себе: «Как же мы сделали детей такими: с дикими лицами, ироничными, с такой напыщенностью в поведении, с этой эксцентричной одеждой, разорванными вещами…» Я говорю себе: «Христос мой, счастливы ли эти дети? Они сошли где-то на темной станции, чтобы куда-то пойти, в ночные клубы, где собирается вся молодежь, есть ли смысл и цель в их жизни? Если кто-то заболевает, могут ли они сказать что-то, чтобы он утешился? Будут ли они терпеливыми, если испытают трудности в своей жизни? Если они женятся, поймут ли, как сохранить свой брак?» Так я думал про себя. Ты сейчас можешь сказать, что я преувеличиваю. Но скажи мне, сколько из этих детей завтра, когда создадут семью, сохранят свой брак на долгие годы? Я не желаю чего-то плохого, а только чтобы у них была счастливая жизнь, но мне что-то подсказывало (об этом говорит и статистика), что большинство из этих молодых людей ждет очень тяжелое будущее. Я имею в виду положение, в котором они находятся, так их сформировала эпоха, которая не заботится о том, даст ли она им качественную жизнь, что под качеством не подразумеваются спортивные залы, развлекательные центры, кафе и бары. Не это. Качественная жизнь — это нечто другое, чтобы твой ребенок научился устанавливать отношения с другим человеком, что, когда у него родится ребенок, он должен воспитывать своих детей должным образом. Научить их, для чего они живут, ради чего борются, научить их говорить спокойно, смотреть на них и улыбаться, удержать их дома, любить свою жену, не разводиться, и тогда наступит мир. И на его лице будет написан внутренний мир ребенка. Кто из этих детей имеет духовный покой? Кому я все это говорю? Тебе это говорю, родителю, который говорит, что его ребенок не хороший, а плохой. И я объясняю тебе, что твой ребенок не плохой, а наша эпоха сделала его таким. Наша эпоха, наш мир, то, что Церковь называет миром: весь дух, вся атмосфера, которую очень сильно дьявол эксплуатирует и вдохновляет. Он формирует климат нашей эпохи, потому что если бы Христос его сформировал, то супруги не разводились бы так часто — половина браков не заканчивалась бы разводом. Думал ли об этом твой ребенок? А ты меня слушаешь, и ты развелся. Разве это неправда? Брак твоего ребенка будет таким, как твой? И он ли не разведется? Или это стало обычным делом — жениться по три раза, так, по привычке, для разнообразия. Это не делает нашу жизнь счастливой. Если ты где-то не укоренишься, не станешь счастливым, не научишься испытывать спокойствия, не найдешь покоя, не сможешь найти себя. К сожалению, ошибки повторяются. И если ты не религиозный человек, то ты не сможешь жить хорошо, сойдешь с ума. Поэтому прославляй Бога, что ты находишься возле Христа, что у тебя есть свой дом, что у тебя есть смысл и цель в жизни, что ты знаешь, куда идешь, в Кого веришь, кого любишь, что радуешься мелочам: что пьешь воду и чувствуешь счастье, чего не чувствует тот, кто пьет дорогие напитки. Можете ли вы пить воду и быть счастливыми? Чтобы делать это, необходимо в себе иметь другой, более высокий источник счастья, чтобы тебя не одолели другие суррогаты, опыт и эмоции внешнего мира. Радость — это то, что живет внутри тебя. А затем ты радуешься и самым маленьким вещам.

Если посмотреть на маленького ребенка прежде, чем он испортится (прежде чем мы испортим его, прежде чем его разрушим), когда даешь ему что-то незначительное, какую-нибудь книжку, ручку, он играет и рад. Но он растет, все меняется. Все имеешь, и ничем ты не удовлетворен. Все покупаешь и все еще недоволен. Это наша эпоха. Такими становятся дети. Ребенок — это самый лучший ребенок на свете. Просто он дитя своей эпохи, нашей эпохи — больной, страдающий, с потребностями. Как говорил старец Порфирий, он нуждается в помощи, он запутался, его мысли путаные. И если такой ребенок все это сейчас услышит, то он не очень поймет, о чем я говорю. Потому что, знаешь, я говорю о другой Родине, которую мы потеряли, о ностальгии, о переживании, некоторые дети никогда не испытывали его, потому что ребенок не почувствовал, что такое хорошая семья, чтобы он ее мог вспомнить и умилиться. Когда ребенок растет в неустроенной семье, как я ему объясню, что такое хорошая семья, хорошая жизнь, в которой он никогда не жил? Но ты, взрослый, слушающий эти слова, вспоминаешь, наверное. Ты помнишь своих бабушку и дедушку, дядю или тетю, своих родителей, как жил в хорошей семье, и говоришь: «Да, все так, мы изменились в последние годы! Очень быстро, молниеносно меняется мир».

Атмосфера нашей жизни, условия и наши нравы в последнее время очень быстро меняются, мы разрушаемся, и вопреки всему я очень оптимистичен. Знаешь почему? Потому что дела не меняются к лучшему, и это очень оптимистично — для Церкви, а не для мира; для мира это путь, ведущий к самоубийству. Но для Церкви эта трагедия, которую мы переживаем, очень оптимистичная, потому что со дна, на которое вскоре опустимся, будем вынуждены начать кричать: «Что произошло, люди? Как мы достигли дна? Достигли дна, но больше так не можем! Что произойдет теперь?» И тогда начнем молиться: «Господи, помилуй нас!», тогда есть надежда.

Я не знаю, поможет ли тебе то, о чем я говорю, заставит ли тебя задуматься и порассуждать о своем ребенке, относиться к нему спокойнее, не кричать, сильно его не ругать. Когда начнешь ругаться с ним, кричать на него, даже когда начнешь ругать его, что, к сожалению, ты тоже делаешь, задумайся, что и твой ребенок уже ненормальный и раздавленный жизнью от стольких вещей, через которые он прошел. Ты можешь быть уставшим после тяжелого рабочего дня, но и ребенок очень измучен, как будто он работал восемь часов, потому что его утомляет телевидение, глупости взрослых, грех взрослых, отсутствие смысла, безсмысленная жизнь. Знаешь ли ты, что значит, когда ребенок живет столько времени без смысла, знаешь ли ты, какая это душевная усталость? Огромная усталость. Он растет с компьютером, но не имеет никакого смысла в жизни и сходит ума, сегодня дети заболевают от компьютеров. В то время как ни один ребенок еще не заболел от молитвы, от Христа, от Святого Причастия, от Церкви, от любви, от бабушкиных сказок. Говорят, что от компьютера их привозят в больницы. Дети-эпилептики, у которых бывают приступы, заражены компьютерной болезнью и становятся зависимыми от него. Какой-то ребенок показал мне видеоролик, который он скачал из Интернета. На этом видеоролике были засняты дети, страдающие от компьютерной зависимости, которые сами себя бьют, в истерии ломают клавиатуру. Дети не виноваты. И если он ломает клавиатуру, все ломает и нервничает, знаешь ли ты, что это значит? Это значит, что у них что-то начало пробуждаться. И чем громче дети кричат, чем больше они ломают, тем убедительнее это показывает, что они жаждут чего-то другого. Я понимаю это и говорю себе: «Эти дети — будущие служители Бога, в настоящее время сколько бы эти дети ни нервничали, сколько бы они ни дрались, если правильно будут нажимать кнопку, то все это обернется с полной силой к Богу».

Просто взрослыми еще не сделано правильное движение, не достигли правильной точки, где Бог ждет, чтобы привести детей к Себе, и только бы это время не замедлило наступить. Люби своего ребенка, прощай его, пойми его, то, что говорят дети, — правда: «Взрослые не понимают меня!» Пойми его. Я не советую тебе говорить ему: «Молодец, ты прав во всем!»

А немного поставь себя на его место. Подумай, как он вырос, что он пережил, какие вопросы его интересовали. Сейчас ты слушаешь эту радиопередачу, твой ребенок слушает ее? Нет. Ты это слушаешь и думаешь, твой ум очищается, фильтруешь, оцениваешь, сравниваешь. Ребенок не слушает такие радиопередачи, а слушает то, что предоставляет наша эпоха. И если нет Христа, как очистить его ум?

Друзья мои, Христос сказал: «Без Меня вы ничего не можете сделать. Без Меня вы запутаетесь, без Меня вы сделаете дыру в море, без Меня вы полностью погубите себя. Я вас не пугаю, а говорю вам правду, потому что Я Тот, Кто настраивает ваш ум, который просветлит вашу совесть; без Меня ваш ум заболеет. Я говорю вам об этом, чтобы вы это знали».

И мы говорим Ему:

— Сядь с краю!

И сейчас мы от этого страдаем — сходим с ума без Христа. Где-то в одном из посланий апостол пишет: И как они не заботились иметь Бога в разуме, то предал их Бог превратному уму — делать непотребства (Рим. 1, 28). Господь предал их извращенному уму, который не может должным образом испытывать вещи и знать, что правильно, а что неправильно, то есть получается какая-то путаница. И ты сейчас говоришь: «Мой ребенок плохой!»

Твой ребенок очень хороший, он просто измученный и ущемленный. Любите своих детей!

Как-то один из детей спросил меня:

— О чем ты говоришь в своих беседах? Мама тебя слушает, и ей так нравится. Но только когда вернется домой, делает опять то же самое!

По дороге сюда я думал и говорил себе: «Ну иди-иди, скажи опять то же самое, чтобы они снова сказали: “Как хорошо, отче!” — а придя домой, продолжили делать, что делали и раньше».

Беседы — дело хорошее, но только иногда я думаю, что мы, проповедники, приходя, можем сбить вас с толку и запутать, потому что один говорит одно, другой — другое. Вы слышите разные мнения, но только, как я заметил, у каждого из вас свое мнение, и каждый остается при своем. И матери и отцы продолжают вести себя, как привыкли, и если священник говорит, как нам удобно, то он хороший, а если скажет по-другому, то мы говорим:

— Да он и сам не знает, что говорит!

Поэтому будет лучше, чтобы мы были внимательней к себе.

Я спрашивал себя: «Что мне сейчас сказать, как говорить — начать их обличать или погладить по головке?» А потом сказал себе: «Что бы я ни делал, волноваться не стоит! Жизнь продолжается, семьи все разные, у каждого своя семья, свои проблемы, свой характер».

Один ребенок даже спросил меня:

— А тема какая?

Так спросил меня один ребенок в фейсбуке. И я ответил ему:

— «У моего ребенка возраст полового созревания».

Он сказал мне:

— А сказать, как надо было ее назвать?

— Как?

— «У моих родителей возраст полового созревания»!

— А почему ты так говоришь?

— Потому что не только мы в возрасте полового созревания, но и родители тоже. У моих родителей больше, чем у меня, возраст полового созревания, судя по их поведению, мышлению, упертости, личным и душевным проблемам.

И вы, родители, беретесь сейчас помогать реальным детям в возрасте полового созревания! Половое созревание — это период, начинающийся в средней школе, хотя мы в Греции ведем себя как дети пубертатного возраста до самой старости. То есть мать считает своего сына ребеночком, пока ему не стукнет 60 лет. Сыну 60, матери 80, и она говорит ему:

— Причешись, мальчик мой!

Сыну 60, а мать считает его ребеночком. Она не может перебороть этого чувства.

Все эти вопросы в Европе, Америке, за границей в большей степени решены с точки зрения независимости. Иметь ребенка в пубертатном возрасте означает, что ребенок готовится к тому, чтобы распахнуть свои крылья, полететь и что родители смирились с тем, что останутся одни: «Останусь с женой! Будем ходить с ней на лыжах, пить чай, смотреть телевизор, топить камин». А у нас, когда ребенок вступит в пубертатный возраст, мы начинаем строить новые планы по его покорению: «Сейчас ребенок еще больше должен принадлежать мне. Я должен видеть, что он будет делать в этом доме, который я ему построил. Как же его окружить еще большим вниманием? Надо его контролировать, как бы он, того и гляди, не отдалился, не взял какую-нибудь девушку, которую бы я не одобрил».

Мы все время хотим управлять детьми, а ведь такое поведение — отражение наших собственных проблем.

Родители вообще хотят всё время контролировать, управлять, ощущать, что в доме хозяин — мы и наше слово здесь закон: «Я сказал как отрезал! Все, так и будет!» Нам и в голову не приходит, что такое наше поведение по отношению к детям — это отражение наших собственных проблем. У нас самих проблемы еще не решены, а на детей и обрушивается вся эта наша, как говорят по-научному, психопатология. То есть мы выплескиваем на ребенка свои душевные проблемы.

На днях я читал, что наиболее неподходящими для воспитания детей являются родители, потому что они молоды. Не поймите этого неправильно, это написано не по злобе, а чтобы объяснить, что смочь создать и родить ребенка еще не означает, что ты можешь и вырастить его правильно. И по жизни это так и есть, конечно. Потому что у зрелого человека есть мудрость, опыт, хладнокровие, душевное равновесие, а молодой человек не может так рассуждать. Молодой родитель, ребенок которого понемногу вырастает, делает столько ошибок потому, что заранее не определился, чего именно он хочет, поскольку и сам до конца еще не изжил свой пубертатный возраст.

И знаете, почему мы такие с нашими детьми? Потому что, когда были маленькими, мы были «хорошими детками». Сюда я отношу и себя, не смотрите на меня как на противника — мы все делаем ошибки, и священник тоже. И он тоже не годится на то, чтобы исповедовать, когда за душой у него всего-то есть, что одно рукоположение. Если я стал священником в 25 лет и в 30 начал исповедовать, то разве возможно, чтобы я исповедовал людей как следует? Я не говорю о благодати таинства, ты обладаешь ею, даже если был рукоположен в священника в 20 лет, я имею в виду способность дать совет. Ну какой совет я могу дать 50-летней даме? Я совершу тут ошибки, потому что еще не пропекся по жизни, не был искушен, не испытал боли, не плакал.

Мы так запутываемся в отношениях с молодежью потому, что, когда сами были юными, были очень хорошими детьми. Быть хорошими — это не совсем естественно, как это ни прискорбно. Потому что невозможно быть молодым и не быть немножечко бунтарем. Иногда люди говорят мне:

— У меня на редкость хороший ребенок! Такой тихий!

— А сколько ему лет?

— Восемнадцать.

— И что же он делает? Немножко верует, немножко бунтует, немножко выступает против?

— Да ничего такого!

«О, — думаю я, — Пресвятая Богородице! В тридцать лет все это всплывет».

Но в 30 лет он, однако, уже женат и вымещает все это на детях. Потому что это естественно, чтобы, когда человек растет, он проходил через противление, напряжение нервов, бурные желания, поскольку все это заложено в нас и в нашей природе. В какой-то момент это должно проявиться.

Я не говорю, что это должно проявляться и выражаться без стыда и срама, но вообще не иметь этого в жизни невозможно. А мы бываем очень хорошими детками в нежном возрасте, а в результате, когда женимся и родим детей, наше половое созревание и раздражительность начинают выпирать, и дети этого пугаются.

«Помочь моему ребенку, заняться им, спасти его! Сказать ему, куда он должен пойти, как одеться, с кем говорить, проверять его телефон, электронную почту, если я знаю пароли или взял их у его брата или сестры, по секрету сообщившей мне их» — и еще уйма всяческих ухищрений, лишь бы не уважить свободу ребенка и не унять свой страх. Мы боимся, мы считаем, что «если я возьму в руки жизнь другого, то спасу его».

Христос знал, что говорил, когда сказал, чтобы мы не называли никого отцом или матерью на земле: «Я — единственный ваш Отец» (ср. Мф. 23, 9).

Многие говорят: «Да без меня ребенок погибнет! Если меня не будет рядом, то он погибнет!» Это ошибка. Независимо от того, будешь ли ты рядом с ребенком или нет, он вырастет душевно и телесно. Это все равно что посадить в землю помидор и полить его, он вырастет и станет помидором, а не арбузом, так и твой ребенок найдет свой путь. Не надо все время висеть у него над душой. Он сам найдет свой путь. Он не один, у него есть ангел-хранитель, Святое Крещение, Святое Миро, Святое Причастие, Святые Тайны.

Вывод? На практике мы не верим ни во что из всего этого. Потому что если бы верили, то спали бы спокойней, доверяя Богу касающееся нашего ребенка. Ведь рядом с нами не какой-нибудь плохой человек, а ребенок, он хочет найти себя и борется с собой, со своей душой, своими гормонами, своим телом, с окружением, а вместо того чтобы найти рядом благоприятную среду для развития, он находит руку, которая ему указывает, наказывает, кричит, вообще окружение, которое его напрягает.

И чего же мы этим добиваемся? А очень просто — мы теряем своих детей. Это просто. Дети перестают думать о родителях, не общаются с ними, все время от них прячутся. И чем изобретательнее становитесь вы в раскрытии всех их делишек, тем изобретательнее становятся они в том, чтобы скрывать от вас свои тайны и не говорить о них. Потому что то, как вы это делаете, — это нехорошо.

Один человек пришел, чтобы увидеть старца Паисия. Тогда он был студентом и собирался поехать в США, занимался рок-музыкой, современными музыкальными направлениями и т. д. Он шел, чтобы узнать мнение старца, и спросил его:

— Отче, я собираюсь поехать в США. Что вы скажете, ехать мне туда?

— А почему бы тебе не поехать?

— Да там мирская, греховная жизнь, скопление людей, суета, движение, разные там теории, девушки, парни, люди, я собьюсь с пути! А еще я занимаюсь рок-музыкой. Разве все это не опасно?

— Ну послушай, ребенок! Мне неизвестно о роке и ксе-роке. Я знаю вот что: ты любишь Христа? Тогда иди куда хочешь, и тебе ничто не повредит! Не любишь Христа? Тогда где бы ты ни был, хоть тут оставайся, но ты в опасности.

— То есть, отче, вы разрешаете мне, несмотря на то что я слушаю рок?

— Я сказал тебе: я не знаю о роке и ксе-роке.

Научи ребенка любить Христа, но так, чтобы он прочувствовал Его, жил Им, а не навязывая ему Бога.

Секрет в том, чтобы научить своего ребенка любить Христа и чтобы то, что ты ему дал, он впитал в себя, прочувствовал, жил этим, а не чтобы ты навязывал ему это и постоянно его преследовал.

Твой сын уехал учиться в Лондон, а мать звонит ему из Афин, чтобы посмотреть, сварил ли он себе яйцо:

— Ты сварил яйцо?

И ребенок не моргнув глазом произносит ложь:

— Да, как ты мне сказала! — А на самом деле он заказал себе еду, потому что думает: «Да кто сейчас будет заниматься этим!»

То есть он не воспринимает тебя всерьез, потому что не может воспринять тебя всерьез: человеку 22 года, а ты говоришь ему, чтобы он сварил себе яйцо!

Все, что я говорю сейчас, знаете куда ведет? Мало-помалу тема отклоняется куда-то, потому что вы видите, что тема детей оказывается вовсе и не темой детей. Иметь ребенка в пубертатном возрасте реально означает то, что сказал этот ребенок в самом начале: «У моих родителей возраст полового созревания». Эта тема — о родителях: все ли у них хорошо между собой?

Когда я хочу говорить родителям о детях, то рассказываю им о самих родителях и говорю: самая лучшая помощь вашему ребенку — это чтобы вы были счастливой парой. А все остальное — слова, просто чтобы что-нибудь сказать. Вы согласны? Быть счастливой парой означает 24 часа в сутки давать своим детям живой пример того, что такое счастливые семейные отношения и семейное тепло, то есть это не проповедь, а жизнь и переживание. Об этом говорить не надо, это видно.

Старец Паисий говорит, что мать научила их молиться, никогда не говоря: «Помолитесь!»:

— Она постоянно молилась, и мы это видели. Мыла кастрюли и молилась. Готовила и молилась.

Разве нужно, чтобы такая женщина говорила тебе: «Деточка моя, помолись»?

Вы говорите детям, чтобы они читали, а сами держите в руках пульт. Щелкаете по каналам телевизора и говорите:

— Читай, дитя мое! Читай! — И тут же говорите мужу: — Включи другой канал, фильм начинается!

То есть дома у вас жизнь проходит на разных уровнях: одни из вас живут в своем расслабленном, благостном мирке, а ребенка ты хочешь поместить в другую систему жизни. Ругаешься и дерешься с мужем (или женой), а хочешь, чтобы дети у тебя были как овечки. Но так не бывает, и это болезнь. Это определение шизофрении, в которой мы все коснеем. Себя я тоже не исключаю, потому что мы все этим страдаем.

Важно это признать и перестать говорить: «Это ребенок виноват!» — а сказать, что «в конечном счете это у меня не все в порядке! Где-то и у меня не все хорошо».

Ведь дети постоянно говорят, что не выносят своих родителей:

— Я не могу! Я их не выношу! Такую мать и такого отца!

Как-то одна девочка плакала в лицее, и она сказала мне:

— Я больше не выдерживаю, отче! Моя мать церковный человек, но как она живет, это неутешительно и для нее, и для нас. Потому что Христос сказал, чтобы мы научились от Него, потому что Он кроток и смирен сердцем (ср. Мф. 11, 29). И в другом месте: «Придите, чтобы Я вас утешил»(ср. Мф. 11, 28). А я не видела такого покоя дома, постоянно одни крики, истерики, нервотрепки и, — она сказала такое слово, — капризное поведение. Одно говорит утром, другое — в обед, третье вечером. Утром она нервничает, и всё у нее не так. Ей нужно выпить пятьдесят чашек кофе, выкурить пять сигарет, чтобы прийти в себя, и потом она начнет говорить со мной помягче. В обед она и такая и такая, а вечером уже ласковая и говорит мне сладкие слова. Утром все повторяется сначала. Эта манера вести себя меня вымотала. Я не знаю, что происходит. И наоборот, отец не ходит часто в церковь, зато он нормальный человек. То есть когда мы сказали ему об одной бедной однокласснице, то он вынул пятьдесят евро и протянул мне, чтобы я ей отдала.

Потом она повернулась и сказал мне такое, что следовало бы понять ее матери, но только она этого еще не поняла и не поймет. Поэтому я вам вначале и сказал, что очень трудно бывает проснуться. Эта девочка сказала мне:

— Отче, маме надо скорей обратиться к врачу.

Она имела в виду ортопеда. Я сказал ей:

— А почему ты это говоришь?

— Потому что проблема так не решается! Она не может вести себя так дома.

Позвольте рассказать вам из моего малого опыта работы в школе с детьми и из бесед со многими супругами: хоть я и не помог им, зато слышу, что они говорят мне. Я видел очень много проблем, когда требуется помощь родителям, причем помощь не только священника, но и школы, какого-нибудь психолога, с которым ты бы поговорил, врача, которого бы посетил, чтобы понять, почему ты так относишься к ребенку, что происходит, отчего у вас дома стоит такой шум и кавардак.

Сейчас я вас разочаровываю, потому что вы говорите:

— Хорошо, но ты уже столько времени говоришь. В конце концов ты скажешь нам, как исправлять детей? Мы затем пришли сюда, чтобы услышать, как это сделать, а ты говоришь, что…

Да, но вопрос тут не в детях. Что я скажу 15-летнему ребенку? Только попробуй сказать ему что-нибудь и коснуться его жизни, он тут же даст тебе такой ответ, что припечатает тебя. Я спрашиваю его, почему он не «хороший ребенок» и т. д., а он мне в ответ:

— А почему бы вам не сказать это маме, которая уже пять дней дуется и не говорит с отцом? Я, что ли, виноват? Они молчат дома уже пять дней.

Звоню мужу и спрашиваю:

— Ну почему ты так ведешь себя с женой?!

— Да это я, что ли? Я хочу помириться с ней, но она не хочет, считает, что я ее враг.

«У меня ребенок в возрасте полового созревания». Надо иметь огромное терпение, пока вырастишь ребенка, но только делать это надо правильно. Вот в чем вопрос.

— Пять дней она со мной не разговаривает, не дает подступиться к ней. Всегда выставляет на первый план Бога, чтобы оправдать какие-нибудь свои проблемы. Она хочет, чтобы мы жили с ней, как на Святой Горе Афон! То и дело говорит: «Ах, какой это дивный подвижник! Какое замечательное житие!»

Первый отец, которого узнаёт ребенок, — его родитель. Потом он по нему будет мерить и Бога-Отца. Так каким он Его увидит?

Да, но только мы читаем подвижников не для того, чтобы жить с детьми и супругом как аскеты, мы ведь живем в Афинах. Вот так до ребенка и доходит послание: «Мои родители не любят друг друга, они не счастливы, не соединены, они не влюблены друг в друга». А что в таком случае остается делать священнику? Что делать Церкви? Что делать Богу? Ведь Бог поставил тебя служить для ребенка дома Его образцом.

То есть первый отец, которого узнаёт ребенок, — это не Отец из молитвы «Отче наш», а ты. Первый отец для него — это его собственные отец и мать, с которыми он живет. Если он полюбит тебя, то и Бога полюбит. Потому что я начну говорить ему: «Бог добр, потому что Он наш Отец», — и он тут же, как только услышит слово «отец», подумает о своей семье.

А сейчас скажешь ему об отце, а он содрогается. Так я сказал одному ребенку:

— Бог любит тебя как отец!

— Да ладно, а вы что, знаете моего отца? Тогда не делайте сравнений!

Видно, мы разрушаем в детях представление о том, что значит отец, что значит мать, что значит Бог, и Бог потом уже ничего сделать не может.

Я не видел ни одного плохого человека, ни одного плохого родителя. Вы очень хорошие люди, однако мы виноваты, потому что живем в такую эпоху, когда могли бы научиться очень многому. Ваши родители, конечно, тоже виноваты перед вами, но только я сейчас не могу поехать в село, взять бабушку, которая давно умерла, и сказать ей: почему ты так воспитала свою дочь или сына? У них ведь тогда не было высшего образования, и они всему этому не учились, а как знали, так и делали. Но вы ведь знаете всё.

Я очень ценю одну супружескую чету. Вчера они мне сказали:

— Отче, мы поняли, что в конце концов не ты один можешь помочь нам, и обратились к консультанту по проблемам брака: пойдем поговорим с ним как супруги, как он может помочь нам уберечь наш брак и ребенка. Потому что что-то в нашем доме идет не так.

Другой случай: девушка, собиравшаяся выйти замуж, взяла своего жениха и сказала ему, что так дело не пойдет, «чтобы мы ругались через каждые три дня. Нам надо разобраться, как пойдет дальше наша жизнь».

Это именно то, чего мы не делаем. То есть вы, ваше поколение. Вы говорите сейчас:

— Половина нашей жизни уже прошла. Ну и ладно. Как прошла, так и прошла!

Все просят: «Скажи сыну! Скажи дочери!» И никто не говорит: «Скажи мне, где я поступаю нехорошо, чтобы мне измениться!»

Нет, не так. Я уважаю людей, которые ходят к специалистам, читают книги, интересуются, лезут в интернет, ищут и находят советы. А что значит, что я принимаю советы? Это значит: «Доктор, скажи мне, что мне нужно изменить?» Я еще не видел, чтобы какая-нибудь мать пришла ко мне и сказала: «Отче, поправь меня, пожалуйста!» — но зато то и дело просят: «Скажи моему сыну! Скажи дочери! Скажи моему мужу!» И муж туда же: «Скажи моей жене!» И никто не говорит: «Скажи мне, а где я поступаю нехорошо, чтобы мне измениться!» Поэтому мы и не меняемся.

Если дети увидят это дома, то их жизнь будет замечательной. Есть такие семьи. Есть счастливые семьи, которые ничего особенного не делают, а живут хорошо и красиво. Отец возвращается с работы, дарит горячий поцелуй жене, она отвечает ему, любит его, они садятся и вместе ужинают, разговаривают. А бывает наоборот: как только муж захочет поцеловать ее, она ему говорит:

— Ты пахнешь! Отойди от меня подальше, умойся, переоденься! Ну посмотри на себя, какой ты!

И постоянно ропот, ропот, ропот. Послание, которое ты шлешь своему ребенку, таково, что жизнь — это постоянные жалобы и неудовлетворенность, что счастья на этом свете нет.

А вы знаете, что многие не хотят жениться именно по этой причине?

— А зачем мне жениться? — говорят они. — Вот мои родители поженились, и что хорошего я у них видел, чтобы и мне захотелось того же? Зачем мне жениться? Чтобы делать что?

— Таково предназначение человека, — отвечает родитель и начинает говорить…

— Да оставь ты это, — говорит юноша своей матери. — Ты мне это лучше покажи! Вот то, о чем ты говоришь, ты мне это покажи в нашей семье! Вы последние пять лет каждые три месяца ищете адвоката, чтобы развестись! И сейчас ты будешь говорить мне, чтобы я создал хорошую семью? А что же вы без конца говорили о разводе в этом доме?

Ребенок постоянно слышит скандалы, ссоры, отец ночует в холле, мать в спальне, у одного свои деньги, у другого тоже.

— Отче, мой сын не ходит в церковь!

А что ему делать в церкви? Если он будет ходить, то станет еще больше бороться с вами, если поймет, как на самом деле обстоят дела, еще больше будет нервничать.

Потому дети и делают, что могут. К счастью, Бог существует, Он просвещает их и помогает. Но ребенок все же делает ошибки. Ну и что, если сделает ошибки? То есть вы что хотите, чтобы он не делал ошибок? Да ты какого ребенка хочешь вырастить — ангела, чтобы он никогда не ошибался? И я тоже делал ошибки, и делаю, и буду делать: я совсем не радуюсь этому, но такова жизнь.

Кто-то сказал мне:

— Лучше совершать ошибки, чем сидеть сложа руки и ничего не делать.

Совершать ошибки значит пытаться и терпеть неудачу. Значит, я не застыл окончательно. Это только мертвые не совершают ошибок, для них что было, то было. А мы пытаемся и прикладываем усилия.

— Но мой сын впутался в то-то, курит, принимает наркотики.

И даже через это Бог может его найти. Потому что причина, по которой он принимает упояющие вещества, — это то, что ты не упоила его своей любовью.

Что ты сейчас приходишь и плачешь? Чтобы растрогать и меня? Но реальность такова, милая плачущая госпожа и господин, — здесь я открываю скобку, — что есть и святые родители, дети которых, несмотря на это, ввязались во что-нибудь. Что поделать, это свобода каждой личности. Но есть и родители, которые по-своему показали ребенку, что «здесь ты от меня любви не увидишь!». Поэтому ребенок и стал искать этого где-нибудь в другом месте. И поскольку не нашел в своей матери ту грудь, которая бы его питала и душа его насытилась бы любовью, то нашел бутылку. То есть вместо груди он нашел себе бутылку и теперь пьет, напивается.

Наши юные дети напиваются. А почему? Они тяготятся домом. Поэтому и ввязываются во что угодно. Сошествие Христа во ад, однако, показывает нам, что, во что бы ребенок ни погряз, окажись он хоть в самом страшном мраке, Христос и туда сойдет и поможет ему.

Почему преподобный старец Порфирий привлекал к себе молодежь? Почему? Потому что не цеплялся к мотоциклам, штанам с заплатками, серьгам, не комментировал это, а обращался к душе. А мы:

— Нет, так нельзя! Отче, вы должны сказать ему, чтобы он этого не делал! Выкрасил волосы!

А не лучше ли нам увидеть причину, ведущую к этому поведению? Ты войди в глубь его сердца, чтобы душа его успокоилась и ему потом уже не надо было бы ни одежду покрывать заплатками, ни серьги на нос цеплять, ни странные прически делать. А мы идем в обратном направлении.

Другой кашлянул, а мы ему:

— Не кашляй!

Да, но кашель показывает, что у него вирус, и поэтому ты посмотри на его легкие, чтобы понять, почему он кашляет. А ты говоришь:

— Я не хочу слышать этого кашля!

То есть мы постоянно смотрим на симптомы и никогда — на корень проблемы, то есть почему ребенок дошел до этого. Понимаете?

Если ты задумаешься об этом и поищешь, то обнаружишь много замечательных истин. Сначала поплачешь, потому что увидишь, что несешь за это ответственность, но когда эти проблемы в корне решатся, твоя жизнь станет такой свободной и счастливой оттого, что все идет прекрасно. Когда же эти проблемы не решаются и постоянно прикрываются, то это положение дел, так сказать, увековечивается. И ребенок перенесет все это на собственную семью, на внуков и т. д.

Если мы не найдем корень проблем, портящих наши добрые отношения, то ничего не изменится.

Завидую супругам, создавшим семью, из-за данной им Богом возможности переживать дома замечательные моменты, качественные моменты, а не какие-нибудь лицемерные и мнимо-хорошие. Однако и им приходится искать причину, чтобы понять, что с ними происходит, «почему произошло так, что мы не общаемся». Именно тогда и стоит иметь семью, иметь ребенка, чтобы затем он стал юношей, прошел через свое бунтарство и т. д., потому что потом он найдет свой путь, вернется, как вернулся блудный сын. Тот почему вернулся? Потому что, куда ни шел, всюду нес в своем сердце печать любви, а именно: «Отец когда-то любил меня!»

Говорят:

— Ну почему же, отче? Разве я не люблю своего ребенка?

Любишь, но иногда ты нервничаешь, хочешь, чтобы он угодил тебе и ты бы был спокоен. Любишь, однако сказал ему:

— Эх ты, осел! Ну что я сейчас скажу соседям?! Что тебя не приняли на факультет? Ты выставил меня на посмешище!

Ты, однако, это сказал. Любишь ребенка, но сказал о нем скверное и произнес тяжкие слова. Так что же после этого значит твое «я люблю своего ребенка»? А когда ударил его в тот день, то сделал это не от любви, как в прошлый раз, и не от боли, а просто потому что перенервничал в тот день. Ребенок ошибся на экзамене, а у тебя накопилось — и нá тебе, получи затрещину!

Ребенок понял, что у родителей свои проблемы и они их сваливают на него. И что же он думает? «Ну когда же я вырасту, когда мне будет восемнадцать? Вот тогда я уйду! Вот тогда ты посмотришь! Тогда я заживу своей жизнью!»

То есть вместо того чтобы преодолеть дистанцию в наших душах, мы разверзаем между нами бездну тем, как мы себя ведем.

Как-то пришел ко мне один отец. Я сразу понял, что он курит: от него пахло табаком. Он сказал:

— Поговори с моим ребенком. Я понял, что он тебя слушает. Скажи, чтобы перестал курить. Я сейчас, в школе, понял, что он курит, да и от его одежды пахнет.

Я ответил ему просто:

— Ты хочешь, чтобы я поговорил с ним о том, чему ты сам не способствуешь?

Хочешь, чтобы я сказал твоему ребенку, чтобы не ссорился, когда ты все время с кем-то ругаешься и богохульствуешь? Хочешь, чтобы твой ребенок не матерился, а сам материшься? Хочешь, чтобы ребенок не курил, а ты бы курил? И сказал ему:

— Ну а ты конечно же куришь?

Он посмотрел на меня и сказал:

— Ну так я же другое дело, я же взрослый!

Да, ты — это другое дело, но ребенок берет с тебя пример и так мне и отвечает, когда говорю с ним:

— Отче, а мои тоже так делают. А почему я не должен курить? Мне никто не говорил, почему не надо курить.

И сколько бы я ему ни объяснял, сколько бы ни говорил, но если ребенок не видит дома того, о чем мы говорим, не находит продолжения своей духовной жизни и оснований для нее, ничего не получится.

Иногда родители приходят поблагодарить священника и говорят:

— Отче, благодарим вас, что помогли нашему ребенку!

И знаете, в чем тут правда? Духовники обычно находят готовый материал и из него лепят. Если есть благое соработничество с семьями, любящими Бога, то они могут найти с детьми общий язык. И когда родители говорят им свое «благодарю», духовники отвечают:

— Мы тоже благодарим вас за то, что даете Церкви такого благословенного ребенка. Это достижение не наше и не только ваше. А если бы мы не нашли основания, фундамента в семье, то что могли бы сделать?

Что может сказать духовник, когда семья ему не помогает? Он нуждается в соработничестве, чтобы то, что ребенок слышит на исповеди, он видел дома. Так его личность будет формироваться гармонично и спокойно, и ребенок будет естественно и непринужденно возрастать духовно, в гармоничном соработничестве дома и Церкви.

Очень важно быть внимательными к тому, как протекает наша жизнь дома, какая у нас атмосфера, как дети воспринимают домашнюю среду, как родители разговаривают в присутствии детей, какой дух у нас царит. Входя в дом, сразу понимаешь, что тут витает в воздухе. Говорю это и в буквальном смысле, то есть пахнет ли в доме чем-нибудь и чем именно. Входишь дом, а там стоит запах табака. Сразу понимаешь, что здесь кто-то курит. А сигареты определяют и нрав с соответствующим стилем поведения. Не может человек, проводящий качественную жизнь, смиренный, научившийся молиться и решать свои проблемы с помощью молитвы, курить, если только не сделался очень зависимым от сигарет. Они приводят и к соответствующему стилю поведения; то же самое и с пьянством. Невозможно сквернословить и иметь смирение. Эти вещи не сочетаются.

Когда входишь в дом, чувствуешь также, благоухает ли он духовностью и благодатью Божией. Есть дома, в которых успокаиваешься, ощущаешь спокойствие, даже когда хозяева отсутствуют. Дом внушает покой. Не только убранство, не только какая-нибудь картина, вышивка или еще какое-нибудь украшение делают его уютным и приятным, но и — более всего — благодать, исходящая из душ людей, живущих в нем. Входишь и говоришь себе: «Да, в этом доме царит спокойствие».

Были святые, чувствовавшие это очень сильно. Однажды старец Порфирий сел в какую-то машину и увидел, что там висит резной крест с высеченным образом распятого Христа. Старец взял крест и понял, что образ Господа не очень красив с эстетической точки зрения, но, несмотря на это, сказал:

— Этот крестик делали со многой молитвой.

Водитель ответил:

— Да, крестик хороший, хоть и не такой красивый, конечно.

А старец Порфирий уточнил:

— Я не о красоте говорю, я говорю о благодати. Делавший этот крест молился. Моя душа сейчас почувствовала это. Благодать его молитвы коснулась моей души.

Это чувствуют и дети, приходя домой. Душа ребенка чувствует атмосферу своего дома. Другими словами, если родители втайне от детей ссорятся, чтобы дети их не услышали, и когда ребенок неожиданно возвращается домой, перестают ругаться, делаются очень тихими и переводят разговор на другую тему, то детская душоночка все равно чувствует что-то странное, какой-то нехороший дух и тяжелую атмосферу. Ему не надо говорить, что они поссорились: его душа где-то глубоко понимает это каким-то таинственным образом.

Наши души общаются с помощью своего таинственного кода, который является и кодом благодати и ангелов. Наше поведение излучает невидимые тайны и энергию. Поэтому невозможно изобразить перед ребенком хороший и напускной вид, просто следуя какой-нибудь технике, потому что дело тут не в технике.

Некоторые говорят:

— Мы нашли выход: ссоримся тайком, когда детей нет; курим тайком на балконе или в туалете; никогда не материмся в присутствии детей, но только втайне.

Это ложь и лицемерное поведение, не доходящее до корня проблемы. Христос не говорит, чтобы мы ругались втайне и ненавидели друг друга втайне, Он не говорит, чтобы мы втайне готовились к разводу, а перед детьми изображали из себя хороших родителей. Как-то двое бывших супругов сказали мне:

— Мы порядочные люди, развелись по-демократически! Держимся на уровне! Развелись, но видимся, остались друзьями, общаемся с ребенком.

Родители с запутанным внутренним миром! Родители, показывающие, что они не прикоснулись ко Христу и не возродились в Его благодати.

Что же находят дети, приходя домой? Какая атмосфера их встречает? Один ребенок говорил мне:

— Возвращаюсь из школы, вытаскиваю ключи и, прежде чем их вставить, крещусь, потому что не знаю, что меня там ждет. То родителей нет дома, потому что они поругались и разбежались, то они дома, но там жуткое напряжение, они кричат, ругаются и донимают друг друга. Редко можно почувствовать спокойствие. Эти безконечные бросания в крайности невообразимо изматывают мне душу, эта постоянная смена спокойствия и напряжения, тишины и скандалов. Я не выдерживаю, отче, когда чувствую, что меня то нежно гладят по лицу и ласково говорят: «Дитя мое, я люблю тебя!» — то в другой раз той же рукой замахиваются и больно бьют меня. То чувствую от них ласку, то холод, то злобу. А я сам где-то посередине.

У нас дома то напряжение, то тишина, то ссора, то спокойствие, а нечто среднее напрочь отсутствует. Я не говорю, чтобы дома не было напряжения или маленьких стычек. Все мы живые люди. Дом — это не кладбище и не мавзолей, чтобы мы сидели там не шелохнувшись, как экспонаты в музее, будет в нем и напряженность, но стабильным сердечным ритмом у нас должна быть атмосфера, полная спокойствия, тишины и тепла. Такая атмосфера, чтобы ребенку хотелось оставаться дома.

Очень страшно, когда ребенку хочется уйти из него, или когда ему не терпится, чтобы родители ушли и он тоже мог куда-нибудь выйти, или когда он остается один и испытывает огромное облегчение от того, что их нет. Есть дети, которым все время хочется быть на улице с друзьями. А почему твой ребенок предпочитает находиться на улице? Почему ему нравится быть с чужими детьми, а не со своими родителями, братьями? Потому что атмосфера в доме его не притягивает, не привлекает. А ты, вместо того чтобы посмотреть, почему не притягиваешь к себе ребенка, готов тут же кого-то осудить, обвинить и свалить на него вину. И никогда ты не спросишь себя: «А не делаю ли и я какой-нибудь ошибки? Что во мне отталкивает ребенка? Что во мне вынуждает ребенка все время стремиться уйти, не любить меня, избегать меня как отца (как мать)? Почему он не хочет, чтобы мы все были вместе? Почему наша семья такая? Почему в нашем доме стоит такой ропот? Где я ошибаюсь?»

Если вы читали письма старца Паисия, то, наверное, помните совет, который он дает одной игумении по поводу молодых монахинь, поступающих в монастырь. Этот совет, думаю, касается всех нас, он заставляет задуматься, глубоко проникает в душу и призывает нас к самопознанию. Он говорит игумении: «Матушка, будь внимательной и оказывай любовь молодым, приходящим в монастырь. И более всего заботься о детях-сиротах, заботься о моих сиротах».

Старец Паисий продолжает уточнением: «Говоря “сироты”, я не имею в виду детей, у которых родители умерли. Я говорю не о них, а о тех, чьи родители живы, но их все равно что нет, потому что дети никогда не видели от них любви и доброты, но один лишь ропот и вражду».

Родители живы, но это бывает иногда хуже, чем если бы они отправились на тот свет. Если твои родители настоящие, такие, какими должны быть, то тебе бывает очень больно, когда они уходят из мира сего, а если нет, чувствуешь, что они для тебя уже сейчас все равно что мертвые и не существующие. Поэтому недостаточно быть биологически живым, чтобы сказать, что ты отец (мать).

Есть дети, чувствующие себя сиротами при живых родителях, а есть дети, родители которых отошли на тот свет, но они не ощущают себя сиротами, потому что родители оставили у них в сердце глубокий след своей любовью, добротой и лаской. Кроме молока, кроме пищи мира сего они вскормили своих детей любовью и теплом, а это делает душу ребенка сытой. Ведь он питается не только едой, ему больше всего нужна любовь.

Вы знаете, что в сиротских домах есть дети, умирающие по необъяснимым причинам? Психологи и специалисты, исследовавшие это явление в одном детском доме, пришли к заключению, что медсестры и няни, ухаживавшие за детьми, не ласкали их, не брали на ручки, а только кормили и оставляли одних в кроватках на целые часы. И некоторые из оставленных детей умирали безо всякой причины, с медицинской точки зрения. Специалисты пришли к выводу, что причиной могло стать отсутствие ласки.

А разве причиной действительно не была лишенность любви, когда этот ребенок не был согрет в материнских объятиях и не ощутил тепла и благости любви? Впоследствии этим женщинам дана была инструкция почаще брать детей на руки, и исследование показало, что с тех пор, как их стали обнимать, ласкать, целовать, с тех пор, как к ним стали относиться с нежностью и любовью, маленькие дети перестали умирать.

В конечном счете мертвым оказывается тот, кто испытывал голод по любви. Не знаю, насыщены ли твои дети любовью, не знаю, вскормлены ли они любовью. Пускай же они получают больше любви. Когда твой ребенок хорошо наестся дома, он уже будет сытым и, что бы ни увидел на улице, этого не захочет, ему не захочется добыть себе другой еды. Если ему что-нибудь предложат, ответит:

— Я недавно ел.

Несколько лет тому назад на меня произвело сильное впечатление одно выражение из «Эвергетиноса»: «Отведай любви». Тогда я пришел к заключению, что любовь — это действительно что-то съедобное. Когда ребенок наелся любви и доброты от тебя, отец и мать, он не захочет того, что предлагает ему мир, не захочет сигарет, алкоголя, наркотиков, дурных компаний — всего, что сегодня несет угрозу детям. Но мы не ввели в их душу антител, чтобы они могли выстоять и не увлечься искушениями эпохи, приманками мира сего.

Дети не могут не жить в нынешнюю эпоху, им придется жить «здесь и сейчас», в мире сем. Мы не можем изъять их отсюда и увести в горы, зато можем дать им добродетели гор — чистый воздух Святого Духа, те блага, которые Господь дарит нам. И тогда уже не надо бояться за ребенка, оставь его, пусть начинает свою жизнь. Он выпорхнет, как делают это птенцы, расправляющие однажды крылышки и вылетающие из гнезда. Уйдет от нас, но будет к нам возвращаться. И куда бы ни пошел, он будет знать, как ему защитить себя, как уберечь себя самому.

Не ждите, что сразу же увидите результаты. Живите своей счастливой семейной жизнью, а ребенок пусть будет потом. Вы супружеская пара, муж и жена, а ребенок — это конечно же ваш ребенок, но только он не какой-то ваш аксессуар или шкаф, который можно переставлять туда-сюда. Оставь своего ребенка в покое. Занимайся супругом (супругой).

— Но я ведь потому и занимаюсь ребенком, что с мужем мы не очень ладим. Как-то отстранились друг от друга, и весь мой интерес направляется на ребенка.

Да, но ты же так высосешь из него все живительные соки! Дай ему расправить крылья! Ты ведь самоутверждаешься с помощью ребенка, потому что не можешь сказать: «Мы с мужем — счастливые супруги!» Потому и ставишь на первый план детей и говоришь: «Посмотри на моего сына, он учится во втором классе! Я целыми днями занимаюсь им».

А чем ты хвалишься? Тем, что занимаешься им целыми днями?

Не знаю, думали ли вы о том, что ошибка блудного сына была не в том, что он оставил дом, а в том, что душой отдалился от отца. Потому что неудивительно, если молодой человек начинает вести самостоятельную жизнь. А разве это нормально, если он будет сидеть возле отца, пока тот не умрет? Разве это естественно? Нет. Но только пусть уходит, сохраняя с отцом хорошие отношения, пусть скажет: «Благодарю тебя за все, что ты дал мне. Ты снабдил меня необходимым на всю оставшуюся жизнь». В противном случае выходит какая-то паразитическая жизнь: я живу в тебе, как какой-нибудь паразит.

Бывают и счастливые родители, дети которых сохранили индивидуальность, делают самостоятельный выбор на жизненном пути, сами принимают решения. Понимаете? Это же великое дело — чтобы сын твой стал таксистом, фармацевтом, учителем математики, врачом, потому что сам этого захотел.

Одна 30–40-летняя женщина как-то сказала мне:

— Отче, я прожила не ту жизнь, какую хотела.

Я сказал ей:

— Так не делай же ту же ошибку и со своими детьми.

Она сказала:

— Отче, я жила чужой жизнью. Делала, что хотели родители, старалась быть хорошим ребенком. Отец хотел, чтобы я поступила на философский факультет, — поступила, хотел, чтобы работала на этой работе, — работала, хотел чего-нибудь еще — я делала! В то время как мои ровесники жили своей жизнью, я делала, что хотели мать и отец. И это так и осталось у меня в душе какой-то мукой, каким-то несбывшимся желанием — что я так и не порадовалась жизни.

Великое дело — жить той жизнью, которая тебе нравится. Великое дело, что я пришел сегодня сюда потому, что этого хотел. А если бы пришел не по своей воле, представляете, какую беседу провел бы? Так бывает и с ребенком. Не заставляйте же его делать что-нибудь против желания. В этом нет смысла. Чтобы он причастился против воли, пошел в церковь против воли, пошел исповедоваться против воли.

Некоторые матери просто заталкивают ребенка в дверь исповедальни:

— Ну заходи! Отче, я тебе его привела!

И мать захлопывает за ним дверь, подобно Ною, окончившему строительство ковчега. То есть: «Заходите внутрь!» Она думает, что ребенок уже спасен, как только она его сюда завела: «Он спасен!» А ребенок потом выходит, и начинаются крики:

— Ты куда меня привела? Я же этого не хотел! Ты мне просто мозги выносишь!

— Дитя мое, не надо так! Ведь благодать Божия уйдет!

А кто тебе сказал, что она пришла, чтобы ей уходить?

Нам еще такой большой путь надо пройти, что даже не знаю, успеем ли мы в этой жизни правильно понять эти вещи. Мы ведь уже стали седыми, а всё делаем то же самое. Ну когда же мы наконец это поймем?

Вот вы приходите на беседы, а потом говорите:

— Надо рассказать об этом мужу! Пусть исправляется! Он должен об этом услышать! Он ведь этого еще не понимает!

А я говорю всем вам, что вопрос не в том, чтобы кто-то кому-то об этом сказал, а чтобы я сказал это самому себе, вы — себе и никто — другому. Многие из нас любят делаться учителями. А Христос знал, что говорил, когда сказал: не делайтесь учителями (ср. Мф. 23, 8; Иак. 3, 1). Не считайте себя чересчур умными. Не ты будешь говорить другому, что ему делать. Ты — это ты и поэтому оставь другого в покое.

Сейчас ты придешь домой, и пусть твой муж (жена) увидит, что ты нормальный, естественный, уравновешенный человек, и тогда ваш ребенок увидит ваше счастье. Он увидит, что ты готовишь мужу на ужин котлету…

— Но сейчас ведь пост, отче! Ты что, забыл?

Нет, я не забыл, я помню. Сейчас Великий пост, но только муж у тебя не хочет есть чечевицу. Когда ты подаешь на стол чечевицу, в доме начинается кавардак. Понимаете? А что важнее — чтобы распалась семья, но мы бы сказали: «Ура! Мы соблюли пост!» — или сохранить семью, проявив рассудительность?

А ребенок увидит, что мать ела чечевицу, но она любит отца, который ел мясо, увидит, что мать любит отца, потому что пост смягчил ее сердце. Мы же, наоборот, в пост становимся мрачными, хмурыми, насупленными, ходим со строгими физиономиями, с серьезным выражением лица, и это у нас считается духовностью.

Если ты духовный человек во Христе, то ребенок это увидит, и ему понравится, и он скажет себе: «Как же это замечательно! Я тоже хочу быть как родители».

Это сказал мне один мой духовный сын, молодой человек, у которого скоро будет свадьба. Он сказал мне:

— Отче, я так радуюсь отцу!

Нечасто можно услышать такое.

— А почему, дитя мое? Что он такого делает?

— Отче, он хороший человек.

— Что ты имеешь в виду?

— Когда у нас дома бывает какое-нибудь затруднение, я смотрю на него и набираюсь от него сил. Глаза его говорят мне, чтобы я не боялся! Мы справимся! То же самое и с мамой. Когда случается какая-нибудь проблема, она старается быть хладнокровной, превозмогает себя, я смотрю на нее и вижу, что она готова заплакать, но держит себя в руках. И они такие дружные.

Вот поэтому этот парень сейчас и женится. А знаете, сколько ему? 22 года. Он такой счастливый. А почему? Потому что ощутил счастье дома. Что ты испытал, то тебе и хочется повторить. А чего не испытывал, то хочется отодвинуть подальше.

Так что не говорите: «Ох, мой ребенок! Мой ребенок! У меня плохой ребенок». Наше отношение к детям имеет огромное значение. Вы очень хорошие люди, но только относитесь к детям не лучшим образом.

Мать хочет увидеть свою 15-летнюю дочь безупречной хозяйкой. Но так не бывает: 15–16–17-летняя девушка должна пройти через период безумия.

— Но, отче, — говорит мать, — она ведь не умеет готовить! Она вообще ничего не умеет! Встает поздно. А когда в школу не идет, вообще спит целыми днями. Музыка, компьютер, Фейсбук с утра до ночи, она не делает вообще ничего! Как же она создаст семью?

Одна из таких девушек создала семью. Старец Паисий сказал ее матери так:

— Ну, дитя мое, успокойся! Не торопись! Ты сегодня сажаешь черенок виноградной лозы, а завтра уже хочешь пить вино? Так не бывает, приходится ждать. Здесь нужно время.

Та девушка вышла замуж за человека, которого полюбила, и, как только родила, полностью изменилась. А мать уже ставила на ней крест: «Моя дочь не сможет измениться! У меня ленивая дочь, она никогда не будет счастливой!»

Но остановись, дитя мое, и чуточку поверь в перемену ближнего. Взгляни на него, когда будешь молиться. А что значит «молитва»? Она значит, что я тебе чего-то желаю, т. е. это пожелание, исходящее от меня, — что-то доброе, а значит, я о тебе хорошо думаю.

А мы говорим:

— Ну все, конец! Он уже не изменится! Мой муж такой-то, такой-то и такой-то. Он никогда не сможет измениться.

Но перемены происходят, причем серьезные. Поэтому святые и говорят, что надо молиться должным образом. Не знаю, сколько часов вы молились сегодня. Мне было бы интересно, чтобы кто-нибудь сказал, сколько часов он молился о своем ребенке. А то у меня создалось такое впечатление, что в большинстве своем люди молятся очень мало. Но в то же время нам хочется увидеть в жизни большие результаты. Мы хотим чуда от молитвы, которая не продолжается и пяти минут!

— Ну, госпожа, а чего ты хочешь?

То есть — извини, а сколько времени ты молилась?

— Вы, отче, это вы помолитесь!

То есть в ход пускается лесть, лишь бы отделаться от этого мяча, перебросить его мне. Но вопрос в том, сколько помолишься именно ты, мать ребенка!

— Отче, если вы помолитесь, что-нибудь обязательно произойдет!

А госпожа тем временем ничего не делает, смотрит телевизор. Поэтому я и говорю:

— Ну вы хотя бы во время рекламных пауз, которые длятся пять минут, приглушите звук и помолитесь.

Потому что сказал как-то одной госпоже, чтобы она не смотрела телевизор, а она:

— А-а-а, я не могу! Я не могу от него отказаться! Я ведь все время смотрю его!

А в это время у ее сына была проблема, и она из-за нее очень переживала. Но молиться не хотела, потому что в этот час показывали очень важный для нее сериал.

По большому счету жизнь преподносит нам то, чего мы заслуживаем. И никакой несправедливости тут нет. Что заслуживаем, то и получаем, и жаловаться тут нечего. Бог знает, что делает. Наши жалобы — это пустое ребячество. Признак зрелости человека — когда он перестает жаловаться. Если жалуешься, ты напоминаешь ребенка переходного возраста.

Мы стареем, а всё не перестаем жаловаться, мы как дети:

— Да, но Бог не сделал для меня того-то! Да, Бог меня не любит!

Чтобы понять все, о чем я говорю, и показать это своему ребенку, важно сначала самому почувствовать в душе, что ты — возлюбленное чадо Божие, и в этом весь секрет. Если почувствуешь, что ты любим (верю, что Господь во Второе Пришествие спросит нас только об одном, как говорит герой одного фильма: «Дитя Мое, а ты поверил, что Я тебя очень возлюбил?»), если поверишь в это, то успокоишься. Тогда уже не будут виноватыми для тебя ни жена (ни муж), ни сосед, ни ребенок, никто.

В нашей душе зияет какая-то пустота, рана, и поскольку мы не можем заполниться Божественной любовью, то виноватыми для нас оказываются всё и вся. Поэтому когда идешь к святым людям, исполненным от Бога духовного счастья, то забываешь, зачем шел. Со многими людьми это происходило. Идут туда с целой кучей недоумений. А как только придут и увидят любовь, которую старец оказывает им, тут же говорят:

— Отче, у меня было столько всего, а я все забыл!

Потому что когда почувствуешь любовь, недоумения решаются сами собой, пустоты и проблемы исчезают, и дитя твое оказывается хорошим. Это как на Рождество Христово, когда посыпают елку золотистыми блестками, и они всё вокруг делают прекрасным, так и для тебя все люди становятся хорошими. Смотришь на жену и говоришь, что она хорошая! А также и ты на мужа: ну и что, что он везде крошит? Он же хороший!

— Да какой же он хороший, когда ты только что, на днях, говорила о нем такие плохие вещи?

— А я изменилась! Я в себе что-то изменила и от этого смотрю на него по-другому.

Это и есть то, что мы в определенные моменты чувствуем на святой литургии, минуту-две, и думаем тогда: «Я готова обнять сейчас всех людей на свете! Даже свекровь! Приведите ее! Приведите ее сюда! Приведите ко мне всех! Я всех людей обниму!»

А когда это чувство исчезает, ты и самого себя уже не выносишь, и видеть никого не желаешь! Одна женщина так и сказала своему мужу:

— Я не хочу тебя видеть! Моя проблема в том, что я вообще никого не хочу видеть. Оставь меня в покое, я не могу тебя любить!

Он сказал ей:

— Ну что я тебе такого сделал?

— Ничего. Я и сама не знаю, что со мной происходит!

Вот и попробуй пойми ее тогда! Она мать — и говорит мужу: «Не знаю, люблю ли я тебя. Не знаю, что со мной. Я не знаю, чего хочу!» А дети слушают это и ломают себе головы: ну что это за жизнь у нас такая? Что это за мир без любви, в котором мы прозябаем?..

Детям не нужно, чтобы взрослые были совершенными. Никогда. Они не хотят, чтобы мы были не ошибающимися или безгрешными. Дети знают, что каждый раз, когда мы изображаем безгрешность, мы становимся лицемерными. Дети знают, что, когда мы изображаем доброту, мы говорим ложь и «сами себя и друг друга» выставляем на посмешище. Они не ищут совершенства. Они ищут искренности, неподдельности, уважения; уважения прежде всего к себе самим, а потом и к ним. Они ищут духовного труда, чтобы можно было почувствовать, что мы потрудились душой и серьезно относимся к тому, что значит жизнь, мир, Церковь.

Они хотят убедиться, действительно ли вы — личность. А когда увидят, что наше поведение двулично и притворно, когда столкнутся с нашим лицемерием, они этого не выдерживают. Их приводит в ужас не просто какой-нибудь наш грех, а тот безконечный спектакль, который мы добровольно разыгрываем.

Дети уважают грешных людей. И все в них рушится, прежде всего, из-за нашего лицемерия. Как один ребенок сказал мне:

— Я рад, что у меня такой отец, конкретно вот этот мой родной отец. Мы очень хорошо ладим с отцом. Он меня понимает, поддерживает, уважает. Он считается со мной и помогает. Отец меня радует.

Очень редко бывает, чтобы ребенок сказал такое. А твой ребенок может сказать о тебе: «Я рад, что у меня такой отец. Я рад, что у меня такая мать»?

Я, естественно, имею в виду не ту радость, которую испытываешь от общения с кем-то, с кем тебя связывают общие страсти и грехи. Я имею в виду не то, что как-то сказал мне один лицеист:

— Мы с отцом отлично ладим, он меня так радует. Мы с ним очень хорошо ладим. Даже курим вместе. Он наконец-то понял это, и сейчас я от него не прячусь, мы с ним понимаем друг друга. И мама курит вместе с нами, они меня посылают, и я покупаю сигареты на всех нас. И им беру, и себе. У нас замечательные отношения.

Я не это имею в виду, чтобы нас связывали общие страсти. Хотя даже эта связь может содержать такую неподдельность и закваску, которая способна привести к лучшему результату. Но сейчас я говорю о людях, живущих Церковью и стремящихся поддерживать хорошие отношения со своими детьми. Так воодушевлять ребенка, чтобы он считал тебя своим другом, но испытывал к тебе также и уважение, некое священное чувство.

Я имею в виду дружбу, которая будет создавать между вами близость, но и уважение тоже. А еще четкие границы. Связь и равновесие между словами для всех я сделался всем, как говорит святой апостол Павел (1 Кор. 9, 22), и сказанным в другом месте, что каждому подобает «честь» соответственно его месту в обществе (ср. Рим. 13, 7). Стать всем для своего ребенка, сойти до его уровня — да. Говорить так, чтобы он понял, что ты его чувствуешь, — да. Но не превращать себя в ничто и прозябать с ним внизу, не вдохновляя его на перемены.

Плод неподдельной близости и дружбы — когда у тебя есть представление об иной жизни, и ты передаешь его своему ребенку. Когда можешь открыть своему ребенку смысл и цель жизни — отличные от того, что он сам по своей незрелости находит. Чтобы он делал шаги вперед, преуспевал, развивался, возрастал. Чтобы почувствовал, что «отец и мать спускаются до моего уровня, но потом поднимают меня выше, и это делает меня богаче. Они открывают мне горизонты, о которых я бы и не догадался, выводят из детского мира наивности и беззаботности и помогают созреть духовно. Глядя на их отношения и нравственный облик, я познаю Христа. Они открывают для меня любовь, Церковь, чистоту, невинность, истину, красоту жизни».

Следовательно, быть родителем значит, что я не просто опускаюсь до уровня моего ребенка и занимаюсь его делами: играю в то, во что играет ребенок, говорю, как говорит ребенок, занимаюсь спортом, как мой ребенок. Все это хорошо, но это только первый шаг — сойти до его уровня. А что ты дашь ему потом? Каким будет твое контрпредложение против того, что предлагает ему общество зрелищ и потребления? Куда ты можешь повернуть его интерес? Есть ли у тебя содержание, которое ты можешь передать ему? Переживаешь ли ты что-нибудь качественно, чтобы и ребенку предложить такое, что обогатит его жизнь? Эту красоту, которой ты очарован в душе?

Если ты живешь этим, то выдашь себя. Если ты живешь этим, оно выйдет наружу, проявится, и ребенок увидит это и обрадуется. Он почувствует, что получает от тебя нечто важное, такое, чего ему не дают нигде в другом месте.

Старец Паисий говорит, что «когда дыни созревают, то, даже если их в поле не видно, выдают себя ароматом. Незрелые, сколько на них ни наступай и ни дави, едва пахнут. А спелая благоухает и сама себя выдает». И ты, когда у тебя есть качество жизни, существенно поможешь своему ребенку.

Святой апостол Павел говорит: И вы, отцы, не раздражайте своих детей (Еф. 6, 4). Говоря «отцы», он имеет в виду родителей вообще, не только отцов, но и матерей. Не раздражайте своих детей. В одной книге я как раз об этом и прочел, что главная проблема детей — это их раздражение против родителей. Они злятся на родителей. Потому что подход родителей к ним вызывает у них гнев.

Посмотрите, какой это мудрый совет. В Ветхом Завете вообще очень много советов. В Ветхом Завете много и педагогических советов: в Книге премудрости Соломоновой, в Притчах Соломоновых и др., но в Новом Завете советы просты, кратки, зато очень сильны и существенны. Как совет Господа: Почитай своего отца и мать — такие простые слова, но в этом почтении сокрыта вся тайна жизни. Вы видели, что он говорит: «Чтобы тебе жить долгие годы на этом свете» (ср. Исх. 20, 12). Святой апостол Павел говорит то же самое. Он обращается к отцам и детям: Почитай своего отца и мать (Еф. 6, 2–3). Простой совет, но он, однако, снимает огромную дозу напряжения в доме.

Дети часто испытывают давление со стороны родителей. И возмущаются своими родителями. Они чувствуют, что с ними поступают несправедливо. А потом начинают скатываться с правого пути, ища себе иных просторов, иных способов развлечения, иных компаний, которые примут тебя таким, какой ты есть, без критики и безконечных претензий, без этого негодования, которое часто выражают родители. Без постоянных упреков.

Дети говорят:

— Я иду домой, а родители меня там всегда отчитывают. Постоянно говорят то, о чем прекрасно знают, что это меня выводит из себя. Постоянно говорят одни и те же слова, о которых знают, что я прихожу от них в ярость. Без конца выдают одни и те же комментарии, одни и те же замечания о моих друзьях и одежде. И делают так, что выводят меня до невозможности.

Великое дело — не прогневлять другого. И вот один секрет, как его не прогневлять: если ты испробовал какой-нибудь совет и видишь, что он не помогает, или испробовал какое-нибудь слово и знаешь, что оно, если его произнести, смерти подобно и всегда приводит к крику, тогда секрет таков. Эти обидные слова, это унизительное замечание или эпитет, которые оскорбляют твоего ребенка и приводят к ссоре и напряжению, — не говори во второй раз. Как-нибудь замени их, скажи что-нибудь другое, но только не говори тех же самых слов, которые всегда приводят к ссоре и крикам.

Все мы совершаем достаточно много ошибок. А так хотя бы созреем на собственных ошибках. Чтобы не допускать без конца одних и тех же оплошностей. Ты что-нибудь попробовал и увидел, что оно не помогает? Так не делай этого во второй раз. Ведь дети уже не принимают тебя всерьез и не получают от этого ни пользы, ни помощи. И знаете, что они говорят?

— Когда мать начинает меня ругать, она похожа на включенный плеер! Я к ней уже привык. И знаю: она будет так продолжать минут двадцать, говорить-говорить-говорить одно и то же, одно и то же. Я знаю все, что она скажет, потому что она всегда говорит одно и то же. А в итоге все равно будет так, как я хочу. И я проявляю терпение, ухожу в свою комнату, а время идет…

Но это же не близкие отношения! Насколько ближе те отношения, в которых присутствует любовь. А здесь отношения сопряжены с гневом и напряжением или безразличием. И мы начинаем ощущать себя чужими в собственном доме.

Другой может столько рассказать о вашей семье. Но больше всего о ней можешь рассказать ты. У вас есть такое право. У вас ведь столько раз появляется повод чувствовать себя огорченными, озадаченными и подавленными, но вы столько же раз и не имеете на это права. У всех нас и есть, и нет этого права. Причем одновременно. Потому я и сказал, что ничего из того, о чем я здесь говорю, не может касаться всех в равной мере. Однако всех нас может касаться нужда в молитве. Молитве всех за всех. Чтобы мы молились друг за друга, за свою семью. Чтобы молили Бога, да просветит нас.

Сказанным сегодня мы положили малое начало. Сегодня мы совершили невидимый переход в семью и увидели радость и боль, которые она скрывает. Сказали и о некоторых ошибках, которые наверняка совершаешь и ты, родитель. И если я тебя огорчил, если обидел, если сделал резкие и ошибочные выводы, основываясь на собственных домыслах, прости меня!

Знаю, у тебя есть право думать так, как ты думаешь. Но Христос хочет, чтобы мы заглядывали в себя и находили, чтó у нас не так. Чтобы понимали, если где согрешим. И молили Бога, да даст нам просвещение, да усладит нашу душу, наши поступки и слова, чтобы усладились и души наших детей, которых мир так сильно огорчает и хочет увести прочь от Бога.

Когда Бог подает нам Свою благодать, мы что делаем? Протягиваем руки. И знаешь, как складываем их? Как малые дети, когда насыпаешь им конфет в ручки, или как когда раздают антидор, а нам хочется взять побольше, и мы набираем его полные пригоршни.

Это движение описывает и любой подвиг, который мы совершаем в Церкви. Другими словами, когда постишься, ты не говоришь Богу: «Сейчас я делаю то-то, но хочу, чтобы Ты мне за это воздал! Я постился, поэтому дай мне!» И когда в воскресенье утром идешь в храм, чтобы принять участие в святой литургии, не говоришь Ему: «Вот, я пришел в церковь. А теперь жду от Тебя награды!» Нет! Бог и без того сделает тебе множество подарков. Ведь Он любит тебя без всяких условий. Он ведь не как мы, то есть не «ты мне — я тебе». Нет, Бог любит тебя, даже если ты Его не любишь!

А разве ты не говорил мне, что столько лет совершаешь грехи и все никак не пойдешь в церковь? Так что же сделал тебе за это Бог, наказал? Нет, напротив, Он устроил у тебя все замечательно: и работу, и здоровье, ты ведь не испытываешь совершенно никаких страданий. Следовательно, ты согрешаешь, а Бог в ответ на грех воздает тебе любовью. Каждый раз любовью и любовью! И говорит: «Я тебя люблю! Я хочу, чтобы ты стал христианином не для того, чтобы Я тиранил тебя. Мне не нужны рабы».

«Я раб Божий!» — эти слова указывают на свободу от любой зависимости. Я раб одному только Господу!

Ты скажешь сейчас: «Постой, а разве мы не говорим то тут, то там: крещается раб Божий, венчается раб Божий?» Да, но ты подумай, когда было принято это выражение — «раб Божий», в какую эпоху. Святой апостол Павел употребляет его в эпоху (в Ветхом Завете его тоже употребляли), когда у царей были подданные, говорившие о себе: «Я раб царя такого-то», а царь говорил: «У меня есть слуги и подданные». И тут является Церковь и говорит: «Нет, ты ошибаешься! Ты не будешь рабом никому, ни единому человеку! Ты будешь рабом одному только Господу!»

Эта формулировка была очень радикальной в те времена, когда она была озвучена. Это были крайне радикальные слова! Настоящая революция! Царь стоит впереди, слушает святую литургию, а в молитве слышится: «Раб Божий». Не царский. Нет. Мы рабы Господа. Понимаешь? Это слово очень революционно и указывает на свободу от любой зависимости. Я раб Божий! Я раб одному только Господу! Следовательно, я свободен! Я ни от кого и ни от чего не завишу! Я принадлежу Тому, Кто распялся на Голгофе для того, чтобы я не был рабом никому! Это и значит «раб Господень» — свободный, отданный Господу. И я люблю Любящего меня и Сделавшего меня таким свободным.

Посмотри, что делает Христос на Голгофе! Он простирает к тебе руки. Не душит тебя, не зажимает, не указывает, куда тебе идти, не привязывает к Себе. Полная свобода!

— Дитя Мое, посмотри на Меня. Я простираю Свои руки. Я предоставляю тебе свободу и говорю: «Приди — или уйди». А ты понимай это, как хочешь, истолковывай Мой поступок, как хочешь.

И человек толкует это, как хочет, а Господь принимает его решение. Ты приближаешься к Богу, тебя притягивает Его любовь и влечет Его Крест, или же видишь Его распростертые руки и говоришь:

— Если Он позволяет мне уйти, то уйду! Я хочу уйти!

Уходи! Но если ты стал приближаться к Богу, то уже не лезешь к Нему с отношениями типа «ты мне — я тебе». Нет, ты идешь в церковь, чтобы принять Божию благодать и взять Божие благословение, сказать Ему свое «благодарю» и ответить на ту великую любовь, которую Он тебе уже отдал. Бог возлюбил тебя еще до того, как ты надумаешь каяться. Понимаешь?

Другими словами, это своекорыстие, которое я иногда наблюдаю в церкви, эта готовность пойти на сделку с Богом в случае нужды мне не нравится. Заказать молебен, чтобы Бог стал для нас Другом, Приятелем и Защитником, — это уже связь с Богом типа «ты мне — я тебе». Эта связь несовершенна!

Однажды я услышал, как пожилая женщина говорит своему внуку, не хотевшему есть:

— Кушай, а то дедушка тебя накажет!

Это неправильно.

— Кушай, а то Бог тебя не будет любить, — сказала она на следующий день.

Я сказал бабушке:

— Но почему же? Наоборот! Бог очень любит детей, которые много не едят и не толстеют. А почему Он не должен их любить?

Зачем создавать у ребенка такое представление о Боге? Зачем преподносить в искаженном виде то, что так ясно? Зачем создавать у него перевернутое представление о тех вещах, которые могут, подобно коврам-самолетам, доставить нас в рай? Как те волшебные коврики из сказок, которые примчат тебя, куда ни пожелаешь.

Мы рисуем мрачное пространство, уставленное ограничениями. А Церковь — место свободы!

Ты передаешь ребенку это волшебство и красоту в искаженном виде, и потом он слышит слово «Церковь» и говорит себе: «А, это то принуждение, порядок любой ценой, консерватизм…» Так думают о Церкви, что это какое-то скучное и мрачное пространство, уставленное ограничениями и преградами. А Церковь — место свободного пространства, где душа твоя дышит полной грудью, сердце бьется нормально, где ты не трясешься, не боишься, где твое «я» — настоящее, такое, какое есть, честное и искреннее, и ты такой, какой ты есть, грешный и раскаивающийся. Согрешишь — поплачешь, покаешься… и так будет продолжаться до тех пор, пока Христова любовь не возьмет в тебе верх.

Грех в конце концов ослабевает. Потому что знаешь, что такое грех? Грех — это всего лишь обман! Потом грех уже не будет тебя влечь, ты не будешь вынужден грешить, но и наступать на горло собственной песне тоже не будешь. Выбор в пользу добра будет происходить спонтанно, потому что у тебя больше не будет желания грешить. Грех не будет тебе нравиться, потому что ты уже будешь полон чего-то другого.

Подумай об этом, как это просто. Если кто-нибудь курит, значит, больше нет ничего, что вызывало бы у него наслаждение, вот он и нашел себе это. А если семья станет доставлять ему тепло и усладу, он не захочет сигарет. Тогда его уже не надо будет прессинговать и говорить: «Перестань же наконец! Дом с самого утра уже превратился в какой-то дымоход!» Намеки уже не будут нужны.

Этот неправильный менталитет распространился и на пространство Церкви. К сожалению, мы передаем его детям и поэтому видим совсем другого Бога, не Того доступного и подлинного, каким Он явился на землю. Ты помнишь, как ученики шли и говорили Господу, чего они хотят? Они говорили несуразные и легкомысленные вещи, которые сегодня нас удивляют. Мы недоумеваем, читая, как сами апостолы Иаков и Иоанн говорят Ему: «Мы хотим сесть слева и справа от Тебя, когда придешь судить мир. Дай нам почета и власти!» (ср. Мк. 10, 35–37). Сегодня ты скажешь: «Ну как же это нелепо! Господь ведь хотел, чтобы они были смиренными!» Сегодня ты судишь так, но я все-таки думаю по-другому.

В Евангелии потрясает именно это: Он — Сам Бог, а страха не вызывает!

Мне очень нравится, что Господь не создавал вокруг Себя казарменной атмосферы и не учил учеников каким-нибудь конкретным и формальным правилам поведения, говоря: «Вы все будете говорить вот так-то и так-то, и чтобы Я не слышал от вас всякого вздора!» Он позволял им выражать себя такими, какими они и были в действительности. Рядом с Ним были дети — это святые апостолы были как дети, как непутевые дети.

В какой-то момент Господь действительно сделал им замечание и сказал, что они еще не знают Его духа, не знают Его смирения и любви. Но когда Он говорит это? Когда ученики попросили позволить им отомстить одному городу, не принявшему их (ср. Лк. 9, 54–56). И Христос их поправляет. Да, но для начала выслушав их. Он поправляет их, но уже после того, как они перед Ним свободно выскажутся.

Здесь потрясает именно то, что Он — Сам Бог, а страха не вызывает!

Смотри, вот ты мне говоришь: «Я во что бы то ни стало хочу, чтобы мой ребенок изменился! Я хочу увидеть его другим, а потом готов и умереть!» Не знаю, увидишь ли ты его изменившимся прежде своей смерти. Вполне вероятно, что ты будешь наблюдать за его переменой из другого мира. Может быть, Господь хочет, чтобы ты терпел до последнего, и твое желание увидеть своего ребенка изменившимся еще при жизни, как ты этого хочешь, не осуществится. Однако его перемену увидит Господь. Нужно набраться терпения. Жди ответа на твою молитву. Ты обращался вчера к Богу с просьбой? Теперь надо ждать. Когда? Не безпокойся. Когда стрела твоей молитвы достанет до «сердца» Господа и Бог умилосердится над тобой, тогда ты увидишь результат. Когда ты запустил стрелу молитвы? Вчера? Тогда подожди. Твоя стрела возносится к Богу. У Бога ни одна молитва не пропадает даром, ни одна молитва не остается без ответа. Наберись терпения и жди.

Некоторые ждут ответа на молитву незамедлительно. Ты молишься сегодня, а завтра уже хочешь видеть результат твоей молитвы? Может, так и произойдет. Но ты, когда берешь четки в руки, не жди моментального плода молитвы. Многие приезжают на Святую Гору, ходят с четками в руке и желают увидеть Бога уже после первого всенощного бдения. Хотят узреть нетварный свет уже после первой ночной молитвы. Так не бывает. Требуется много терпения и прилежания, надо все предоставить Богу, говоря: «Господи, когда Ты Сам этого захочешь, подай мне все полезное для меня. А я буду ждать». Терпя, потерпех Господа, и внят ми, и услыша молитву мою (Пс. 39, 1). Господь призрел на меня, воззрел, услышал, но прежде всего мне надо научиться ждать. Поверь, на самом деле ждать Бога и Его обетований доставляет большую радость.

Знаешь, сколько преподобный Аммон Египетский ждал, чтобы Господь его избавил от гнева? Он каждый день просил Бога об этом. И знаешь, сколько лет он ждал? Целых восемь лет. Все эти годы он побеждался гневом, и каждый день он боролся с самим собой, постоянно молясь. И вот на восьмой год ему явился Господь и избавил его от этой страсти. Смотри, на восьмой год он уже был близок к отчаянию, думая: «Сколько можно? Больше не буду продолжать молитву. Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, уже целых семь лет я терплю, жду, и ничего не происходит». Однако он решил потерпеть еще один год, и на восьмой год пришло его избавление. В его сердце воцарился такой мир, что он больше ни разу не разгневался в своей жизни. Ты гневаешься? Гневаешься! И я тоже иногда гневаюсь. Не часто и не сильно, конечно, но все же гневаюсь. Ты тоже хочешь пережить подобное чудо? Тогда с сегодняшнего дня начинай молиться с терпением. Моли Бога, чтобы он отнял от тебя гнев. Проси об этом на каждой литургии и не говори: «Ну зачем мне идти в церковь, какую пользу я от этого получу?» Да, поступай так. Если ты побеждаешься гневом, каждый воскресный день на литургии проси Господа, чтобы Он укротил твой гнев. У тебя есть очень серьезная причина каждое воскресенье быть в храме и молиться: «Господи, даждь мне кротость и мир душевный, чтобы я не выходил из себя, не создавал в семье гнетущую атмосферу своим гневом, криками и раздражительностью, чтобы моя жена и дети не трепетали, видя меня в таком состоянии, чтобы моя супруга не расстраивалась постоянно из-за меня. Господи, помоги мне победить гнев». Проси об этом Бога каждый день. Я знаю, что ты уже молился об этом. Спрашиваешь, сколько же раз тебе об этом просить? Много. Святой Аммон, к примеру, молился восемь лет. А ты сколько об этом молишься? Сколько времени ты умоляешь Бога: «Господи, избави меня от этой страсти». От гнева, от блудной страсти, от пьянства, от курения, от воровства, от подозрительности и любопытства, от лжи избавь меня, Господи! Обо всем, что тебя безпокоит, проси Господа и затем жди.

Знаешь, почему тебе надо ждать, подобно святому Аммону и другим святым? Потому что Тот, ради Кого ты так мужественно терпишь, не какой-нибудь «посторонний» (случайный) Бог, но Святый Божий, Бог, из уст Которого никогда не исходила ложь. Он всегда остается верен Своим обещаниям и постоянен в Своей любви. Когда-нибудь Господь придет в твое сердце и поможет тебе, и станешь ты кроток, как ягненок, и не будешь испепеляться порывами гнева, и пить не будешь больше никогда, и курить бросишь, и от прочих страстей избавишься, и станешь человеком новым. Надо терпеть и молиться.

Нужно молиться и терпеливо ждать, чтобы и супруга твоя изменилась к лучшему. Не спеши сразу все изменить к лучшему. Ошибки, которые допустила твоя супруга, не были совершены за один месяц. Это ошибки всей жизни. Слово «характер» (греч. «χαρασσω» («харасо») — начертываю, нацарапываю. — Прим. перев.) означает «начертание», поэтому он и называется характер. Характер формируется в нас с детского возраста, и его невозможно изменить в один миг. Некоторые супруги ставят перед собой абсолютно неправильные задачи, говоря: «Если через год наши отношения не изменятся, разводимся». Да подожди ты! Чуть что, сразу разводиться. Потерпи немного.

— Да сколько же можно терпеть, отец? — спросишь ты.

— Надо потерпеть, сразу свой характер не изменишь.

Мне вспоминается один человек, который сел на диету. Лечащий врач ему сказал, что самые глубокие жировые отложения сжигаются труднее всего. Если человек соблюдает жесткую диету, то последние килограммы он сбрасывает намного труднее, чем первые. Знаешь почему? Потому что эти жировые отложения в нашем организме формировались десятилетиями. Соблюдая диету, мы делаем следующее: возвращаемся назад и сжигаем старые жировые прослойки. Предположим, что у кого-то сегодня вес девяносто килограммов, и он хочет скинуть вес до восьмидесяти. Однако восемьдесят килограммов он весил много лет назад. Вот он уже весит девяносто один килограмм, затем девяносто пять. Чтобы ему вернуться обратно к восьмидесяти килограммам, нужно сделать большое усилие над собой, сжечь этот жир и вернуться назад, как когда-то давно. Конечно, это очень трудно.

Так и в случае с нашей душой, она, так сказать, обросла жиром. Наши страсти создали в нашей душе «жировую прослойку», от которой очень трудно избавиться.

Надо терпеть ради другого человека. Нужно создать немного «свободного места» в сердце другого человека, дать ему время подумать, принять решения, даже оставить его ненадолго, уйти, может быть, душевно. А если он не в силах будет больше оставаться, то тогда и телесно. Да, пусть она уйдет. Пусть пойдет ненадолго к своей маме или отцу, или ты сам уйди ненадолго и побудь где-нибудь один. Подумай, успокойся, приди в себя. От другого человека нельзя требовать любви, говоря: «Я хочу, чтобы ты ко мне хорошо относилась, чтобы ты меня уважала». Нет. Этого невозможно достичь давлением на другого, а только лишь уважая свободу супруга, это должно быть актом проявления свободы. Поэтому предоставь своей второй половине время, свободное пространство и имей терпение.

Один молодой человек мне поведал свою историю, которая очень меня взволновала: «Отец, от меня ушла моя любимая девушка, с которой мы были помолвлены несколько лет. Что я мог поделать? Я, конечно, очень хотел, чтобы она осталась, но разве можно требовать любви насильно? Разве можно говорить: “Полюби меня против своей воли, потому что я этого хочу”? И знаете, что я сделал? Я позволил ей уйти. А теперь сижу и жду, когда она вернется. Жду, любя ее. Жду, душевно страдая. Жду, молясь за нее».

Самая правильная реакция. И вот увидишь, как другой человек изменится. Если будет воля Божия и любовь, исходящая из глубин твоего сердца, будет истинной, и само терпение твое будет исполнено любви, тогда ты увидишь, что твой близкий человек, который ушел от тебя (твоя супруга, супруг, ребенок), нигде в другом месте не найдет такой нежной любви, как твоя, и вернется назад. Пусть идет куда хочет, может, человек даже вкусит различных других опытов, но нигде он не найдет ни такой сердечной любви, ни такого «качества» любви. Он сможет обрести только лишь жалкую подмену, льстивые слова, любовь, основанную на личной выгоде, и, разочаруясь, снова вернется к тебе. Лишь бы только, когда он вернулся, нашел тебя ждущим его. Ты будешь ждать?

Как красиво описано в «Одиссее» возвращение Одиссея домой! Когда он возвратился из двадцатилетнего похода, то нашел свою жену ждущей его. Как умилительно! Представьте, если бы Одиссей застал свою жену вышедшей замуж за одного из докучавших ей женихов, которые наблюдали за Пенелопой и только и ждали момента, чтобы взять ее в жены. Все эти годы ждала Пенелопа, ждал и Одиссей. Он терпел в продолжение всего похода. Его любовь и терпение были вознаграждены. Потому что здесь было явлено терпение, исполненное любви.

В евангельской притче о блудном сыне говорится, что его отец терпеливо ждал его. Он смотрел из окна, не вернулся ли сын, глаза его выражали любовь, доброту, тоску по сыну и огромное терпение. И вот произошло чудо.

Конечно, брат мой, терпение дается достаточно тяжело. Современная эпоха пропитана спешкой, мы все постоянно говорим: «Вот прямо здесь и сейчас!» Центры по изучению иностранных языков, медицинские учреждения для похудения, разнообразные учреждения в сфере обслуживания, все обещают нам быстрый и хороший результат. Даже кухонная техника сейчас помогает приготовить еду необычайно быстро: раз, и готово. Микроволновые печи — две минуты, и обед готов. Чего бы мы ни коснулись, все делается со скоростью. Но вот грядет Господь и говорит нам: «Знаешь, все, что ты делаешь, ты делаешь хорошо и быстро. Все это облегчает тебе жизнь. Однако душа твоя и сегодня, несмотря на все прошедшие столетия, нуждается в том, чтобы жить в ее первозданном ритме. Жить так, как ее изначально создал Бог. И это останется без изменений до скончания времен».

Возделывание своей души также требует терпения. Надо ждать, пока не исполнятся обетования Господа на тебе. Господь обещал человеку множество обетований. И то, что Он обещал, сбудется непременно. Например, Он обещал нам, что «блаженны плачущие ныне». То есть тот, кто плачет в этой жизни, обязательно возрадуется.

Подожди, я постараюсь объяснить тебе это. Речь идет, конечно, вовсе не об эгоистичных, нервных слезах. Потому что многие из нас плачут по причине слабых нервов, когда ругаются и ссорятся, когда случаются недоразумения. Речь идет о смиренных слезах умиления или о слезах несправедливой обиды. Плакал ли ты когда-нибудь, будучи несправедливо обижен? Нет, потому что вышло недоразумение, был задет твой эгоизм, тебя объяло упрямство, потому что не вышло по-твоему. Нет. Плакать можно лишь в том случае, если тебя безпричинно обидели или ты страдаешь за правду. Плакал ли ты когда-нибудь, когда на тебя возводят клевету? Я знаю, кто так плакал, — святой Нектарий. Сколько же раз он, возможно, плакал в своей келии в Эгине, постоянно слыша шипение клеветников вокруг себя!

Конечно, он не был безчувственным. И сердце его не было каменным. Наверняка он плакал об этом. Был постоянно обижаем, терпел клевету. При жизни, к сожалению, он лишь в редкие моменты находил успокоение. Только после его успения Господь оправдал его. Александрийская Церковь принесла свои извинения за возведенную на святого клевету и за суровое с ним обращение. Святой ждал столько лет, и вот Господь оправдал раба Своего. При его жизни, к сожалению, люди вместо отрадной чаши праведности напоили святого горькой чашей клеветы и скорбей. За исключением верующих, людей с простыми сердцами, которые его всегда любили. Святой Нектарий все терпел. Поэтому его назвали «святой мужества и терпения». Потому что святой терпел и не оправдывал себя. Подожди и ты. И увидишь, что в один прекрасный день твои слезы Господь превратит в блистающие алмазы.

Господь сказал: кто Мне последует, будет причастен к Раю еще при жизни. Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим (Ин. 14, 23), — говорит Господь. И ты говоришь: «Как это? Я ничего не чувствую». Но ждешь ли ты? Ждешь ли ты терпеливо? Сколько? Вероятно, много. Дни? Месяцы. Месяцы? Долгие десятилетия. Создай себе столько места для терпения, чтобы к тебе пришел Христос. Выдели для Него какое-нибудь постоянное место в своем сердце и не позволяй своему сердцу лукавить перед Христом: сегодня так, завтра по-другому.

На Святой Горе есть такой обычай: новопостриженному монаху дарят икону святой Ипомони (в переводе с греческого «терпение»). Знаешь ли ты об этом? Очень многие монахи почитают святую Ипомони. Потому что жизнь монаха — это одно сплошное терпение. Жизнь довольно-таки монотонная: каждый день ранний подъем в келии, каждый день рано утром служба, правило, четки, поклоны. Конечно, все это прекрасно, есть порой и разнообразие, но очень часто эта жизнь достаточно монотонна. И что же нужно для монашеской жизни? Бездна терпения. Об этом написано в последовании великой схимы «Созижди терпение». Вот и у тебя есть нужда приобрести такое терпение.

Христос сказал в Евангелии, что тот, кто подобно птицам небесным или прекрасным детям вверит свою жизнь Богу, увидит над собой Промысл Божий, Его нежную заботу и защиту необоримую. «Я ему дам, — говорит Господь, — все необходимое: пищу, воду, одежду, даже красоту и все остальные земные блага».

Ты же, однако, не имеешь терпения узреть сие чудо и сверх этого что делаешь? Непрестанно тревожишься. Вот Господь говорит: «Чтобы ты узрел то, что Я тебе обещал, сними с себя свои одежды, портящие твое лицо. Я хочу украсить тебя, сделать тебя необычайно красивым, но как, каким образом Я могу тебя одеть в Свои одежды, когда ты постоянно одеваешься в свои ветхие, мирские, ложные? Сбрось с себя сначала стресс, чтобы Я смог дать тебе новое, красивое лицо, умиротворенное и спокойное. Сбрось с себя панику и чувство незащищенности, старящие тебя и портящие твое подлинное лицо, и оденься в ту одежду, которую Я тебе предлагаю». Какую? Это мир Христов, вера в Его всемогущество, упование на исполнение Его обетований. И знаешь, что сделай потом? Возьми и просто сядь спокойно, спокойно жди, пока не придет к тебе благодать Божия и не изменит тебя. Стань таким, каким тебя хочет видеть Господь, а потом ляг на кровать и мирно усни. И жди. Вверь Богу всю свою жизнь. И вот так, терпя, будешь видеть каждый день, что Господь печется о тебе. Просыпаясь с таким устроением каждый день, ты будешь удостоверяться, что ты все ближе к своему счастью. Если же ты на все будешь смотреть логически, то будешь вынужден сказать, что все это не делает тебя счастливым. Такая манера поведения будет держать тебя постоянно в подвешенном состоянии. Однако же то, что ты считаешь подвешенностью в воздухе, и есть самое непреложное состояние блаженства. Будь уверен, что то, что тебе кажется пустотой, на самом деле наполнит тебя, и ты увидишь, как изменится твоя жизнь. «Не мсти врагам своим, — говорит Господь. — Предоставь это Мне. Я поступлю с ними по справедливости. А ты делай свое дело». Какое? Люби врагов своих. Поступая так, ты соберешь на их главы разожженные угли. Но ты возразишь на это: «Я хочу видеть отмщение! Я хочу видеть, Господи, что Ты вмешался в мою жизнь. Я хочу видеть в своей жизни порядок и справедливость». На что Христос ответит тебе: «Оставь все как есть. И когда придет нужное время, Я вмешаюсь. Но и той душе, которая тебя обидела, Я хочу помочь осознать ее ошибку. Предоставь Мне суд».

Господь нам заповедал, чтобы мы молились так: «Хлеб наш насущный даждь нам днесь». «Господи, но разве только на сегодня? — говоришь ты. — А завтра? Завтра разве нам не нужен хлеб?»

Оставь это «завтра». Разве мы не переживаем каждый «сегодняшний» день? Запасись терпением и увидишь завтра силу Божию и предстательство. Не волнуйся о том, что будет послезавтра, через год или через шестьдесят, семьдесят лет. Пусть все происходит естественно. Наша жизнь требует терпения. Например, логика нам говорит: «Делай все сейчас. Спеши, двигайся, беги, иди застрахуй свое имущество и жизнь, предпринимай меры, ты теряешь контроль над жизнью». А что нам говорит Господь? «Нет. Не паникуй. Подожди. Научись ждать».

Скажи мне, брат, выучил ли ты этот урок терпения в своей жизни? Подумай. Вспомни себя, когда тебе было восемнадцать, затем двадцать лет, потом сорок, затем шестьдесят. И вот теперь тебе уже семьдесят или даже восемьдесят. Смотри, как быстро пробежали эти годы. Когда ты был молодым, ты говорил: «Надо сначала подрасти. Вот когда я вырасту, посмотрим, как быстро проходит жизнь». И видишь, как она проходит? Очень быстро. И что надо делать? Надо ждать. Надо каждый день принимать со спокойствием, как от руки Господней. Каждой вещи свое время. Надо только, чтобы у тебя было для этого достаточно терпения. И ты ожидал Царствия Божьего. Жди, пока Господь Сам не расставит все по своим местам.

Есть категория людей, которые устают от жизни. Они мучаются, так как не умеют ждать. Доходят даже до состояния отчаяния, говоря: «Лучше бы я умер». Некоторые говорят мне об этом даже на исповеди: «Отец, я об этом уже несколько раз говорил. Боже мой, я так устал от жизни, лучше бы я умер и успокоился». Но такая смерть, какую ты ждешь, вовсе не является доброй кончиной. И святые желали смерти, но не как избавления от страданий, а как перехода в настоящую жизнь, в которой они будут рядом со Христом. Они желали смерти, чтобы пережить таинство, таинство преображения человека Богом в будущей жизни. Святые нетерпеливо желали разлучиться от тела и, распаляясь любовью к Богу, молились: «Боже мой, я так хочу быть где-нибудь рядом с тобой!» Об этом говорил апостол Павел: «Хочу разрешиться и со Христом быти». Апостол Павел, говоря это, подразумевал следующее: «Нетерпеливо желаю смерти. В этом мире меня уже больше ничего не держит». Но святые говорили так не оттого, что жизнь им наскучила, подобно нам.

Мы часто желаем смерти, потому что устали от жизни, потому что не имеем терпения, потому что не радуемся Божиим дарам. Нет, брат мой. В этой жизни мы должны утомиться. Многое должны пережить. Зачастую подвергнуться многим скорбям. В нашей жизни плач, воздыхание, болезни, потери имущества будут преобладать над смехом и весельем. Я в этом уверен. И ты мне говоришь об этом, и многие из нас. Но борьба твоя того стоит. Все скорби, которые ты несешь здесь с терпением, приготовляют тебе Царствие Небесное. Нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас (Рим. 8, 18). Вот увидишь, то, что мы сейчас безропотно претерпеваем, есть ничто в свете блаженства будущего Царствия. Нас ожидает невероятно прекрасный мир счастья и радости от пребывания рядом с Богом. Все святые, удостоившиеся видеть Рай, восклицали: «Боже мой, если бы я знал, какая радость меня ожидает здесь, я бы никогда в жизни не оправдывался, а постоянно бы терпел, лишь бы быть причастником этого блаженства». Поэтому, брат, будем все терпеть. Чтобы наследовать Царствие Божие, в котором радость и счастье подлинные и не преходящие.

В какой-нибудь другой раз мы побеседуем о том, почему надо терпеть, вспомним некоторые причины и мысли, которые укрепят это терпение в нашем сердце. Потому что часто ты приходишь и плачешь, говоря: «Все! Я больше не могу. Не могу терпеть моего мужа, который выпивает. Не могу терпеть мою жену, которая не оставляет меня в покое и кричит целыми днями. Не могу больше видеть моего ребенка, который не слушает меня. Не могу терпеть моего преподавателя, который следит за мной. Не могу одного, не могу другого. Я больше не могу, у меня больше нет терпения! Моя нервная система устала. Я болен». И все же мы можем еще немного потерпеть. И когда Господь увидит, что еще одна капля — и наша чаша переполнится, Он несомненно что-то предпримет и найдет решение.

Сегодня, однако, вы были очень терпеливы. Я вас немного утомил. Но такова тема терпения, что нуждается в терпении не только для того, чтобы ее опытно пройти, но и говорить о ней и слушать.