Образование и становление Комитета государственной безопасности при Совете министров СССР сопровождалось тяжелой «родовой травмой» — разоблачениями многочисленных нарушений законности, вершимых его историческими предшественниками — НКВД и МГБ в конце 1930-х — начале 1950-х годов.

После смерти 5 марта 1953 года фактического руководителя страны И. В. Сталина Министерство госбезопасности вновь вошло в состав Министерства внутренних дел СССР, а руководителем его, с сохранением за ним поста заместителя председателя Совета министров СССР, был назначен член Президиума ЦК КПСС Л. П. Берия. Заместителями министра внутренних дел стали С. Н. Круглов, Б. 3. Кобулов, И. А. Серов. Преобразования эти предварял ряд драматических событий.

Двенадцатого июля 1951 года был арестован В. С. Абакумов, бывший министром государственной безопасности СССР с марта 1946 года (его преемником, занимавший этот пост вплоть до ликвидации МГБ в марте 1953 года, стал С. Д. Игнатьев).

Аресту, казалось бы, всесильного министра предшествовало решение Политбюро ЦК ВКП(б) от 11 июля 1951 года «О неблагополучном положении в МГБ»:

Абакумову инкриминировались «обман партии», затягивание следственных дел, злоупотребления властью. Позднее к этим обвинениям присоединилось также и «участие в сионистском заговоре в МГБ». За арестом министра последовали аресты ряда руководителей подразделений министерства.

Как информировал в ноябре 1952 года Сталина заместитель министра госбезопасности С. А. Гоглидзе, с 1 июля 1951 по 1 июля 1952 года были освобождены «как не справлявшиеся с работой» 1583 сотрудника МГБ и уволены «за нарушение дисциплины, советской законности, злоупотребление служебным положением и морально-бытовое разложение» еще свыше 3000, в том числе 500 сотрудников центрального аппарата министерства.

В той же докладной записке «О положении дел в МГБ» отмечалось, что «требуемого улучшения работы органов государственной безопасности не произошло», и подчеркивалось, что необходима «коренная перестройка агентурно-оперативной работы».

На заседании Президиума ЦК КПСС 1 декабря 1952 года помимо вопроса «О положении дел в МГБ СССР» рассматривался также и другой, тесно с ним связанный, — «О вредительстве в лечебном деле» (тогда как раз началось следствие по так называемому делу врачей).

В разосланном в партийные органы совершенно секретном Постановлении ЦК КПСС от 4 декабря 1952 года «О положении дел в МГБ СССР» подчеркивалось: «Считать важнейшей и неотложной задачей партии, руководящих партийных органов, партийных организаций осуществление контроля за работой органов Министерства государственной безопасности. Необходимо решительно покончить с бесконтрольностью в деятельности органов МГБ и поставить их работу в Центре и на местах под систематический и постоянный контроль партии, ее руководящих партийных органов, партийных организаций». В этом документе также говорилось, что «первые секретари обкомов, крайкомов партии и ЦК компартий союзных республик обязаны интересоваться агентурной работой органов МГБ», а Бюро Президиума ЦК поручалось «провести мероприятия по обеспечению постоянного контроля со стороны ЦК КПСС за работой Министерства государственной безопасности СССР и по значительному укреплению его центрального аппарата».

Следствием рассматривавшегося на том же заседании Президиума ЦК вопроса «О вредительстве в лечебном деле» стало появившееся в «Правде» 13 января 1953 года сообщение об аресте группы «врачей-вредителей». Там рассказывалось о сотрудниках Лечебно-санитарного управления Кремля, которые якобы умышленно убивали своих высокопоставленных пациентов, назначая им неправильное лечение. Это дело, начавшееся еще в конце 1951 года, стало впоследствии символом использования незаконных методов ведения следствия и фальсификации уголовных дел.

Одиннадцатого марта 1953 года Берия направил председателю Совета министров СССР Г. М. Маленкову и Первому секретарю ЦК КПСС Н. С. Хрущёву доклад, в котором дал удручающую характеристику того, что происходило в последние годы в МГБ: «Значительная часть чекистских кадров, имеющих опыт — разгромлена… Необходимо будет рассмотреть материал на арестованных чекистов и в зависимости от результатов принять решение об использовании их на работе в МГБ».

Была образована следственная группа для пересмотра ряда особо важных дел: дела врачей, дела арестованных сотрудников МГБ и так называемого Мингрельского дела (начатого в ноябре 1951 года органами госбезопасности Грузинской СССР в отношении руководящих работников, выходцев из Мингрелии, по обвинению в национализме и ориентации на Турцию).

Проходит меньше месяца, и уже 3 апреля Берия докладывает Президиуму ЦК КПСС о результатах проведенной проверки. На основе его доклада было принято решение о полной реабилитации и освобождении обвиняемых и членов их семей (всего тридцать семь человек). Президиум ЦК КПСС принял специальное постановление (оно было опубликовано в печати 4 апреля) о реабилитации и освобождении всех арестованных по так называемому делу врачей-отравителей. Несколько позже последовали и другие освобождения из-под ареста и снятие обвинений.

Были возвращены на работу в МВД ССР некоторые чекисты, уволенные или арестованные при В. С. Абакумове и С. Д. Игнатьеве, что, впрочем, пагубно сказалось на судьбе многих из них после «разоблачения банды Берии» в июле того же года.

Берия заверял Президиум ЦК в том, что в МВД «проводятся меры, исключающие возможность повторения впредь подобных извращений в работе». Позднее Президиум ЦК постановил, что «ввиду допущенных серьезных ошибок в руководстве бывшим МГБ» невозможно оставить на посту секретаря ЦК С. Д. Игнатьева.

Пункт IX Постановления Президиума ЦК КПСС от 10 апреля 1953 года гласил: «Одобрить проводимые товарищем Берия Л. П. мероприятия по вскрытию преступных действий, совершавшихся на протяжении ряда лет бывшим МГБ СССР, выражавшихся в фабрикации и фальсификации дел на честных людей, а также мероприятия по исправлению последствий нарушения советских законов, имея в виду, что эти меры направлены на укрепление Советского государства и социалистической законности».

Мы привели эти факты для того, чтобы еще раз подчеркнуть: пересмотр следственных дел бывшего НКГБ — МГБ начался задолго до XX съезда КПСС.

Как видно из упомянутых фактов и документов, положение в органах госбезопасности продолжало оставаться по-прежнему сложным и напряженным.

Однако уже 26 июня 1953 года на заседании Президиума ЦК КПСС Берия был арестован по обвинению в руководстве заговором с целью захвата власти (одновременно арестовали также ряд его заместителей по МВД). Правда, официально о снятии Берии со всех постов и его аресте было сообщено только на пленуме ЦК 2 июля 1953 года. После этого министром внутренних дел был назначен Сергей Никифорович Круглов.

Политическое решение о выделении структур органов госбезопасности из МВД в самостоятельное ведомство было принято Президиумом ЦК КПСС 8 февраля 1954 года, на основании докладной записки министра внутренних дел СССР Круглова. В ней подчеркивалось, что МВД «не в состоянии обеспечить должного уровня агентурно-оперативной работы в свете задач, поставленных перед советской разведкой Центральным комитетом КПСС и советским правительством». Там также содержалось предложение выделить оперативно-чекистские управления и отделы (всего в сорока структурных подразделениях министерства их насчитывалось шестнадцать) и на их базе образовать Комитет по делам государственной безопасности при Совете министров СССР.

Круглов также предлагал в процессе реформирования органов госбезопасности сократить численность их оперативного состава на двадцать процентов. Это должно было составить 15 956 штатных единиц и дать годовую экономию в 346 миллионов рублей. А в целом, с учетом сокращения численности МВД (на 8839 штатных единиц), реформа обещала экономию в сумме 860 миллионов рублей.

По результатам обсуждения данной записки, с учетом высказанных в ходе него предложений и замечаний, 13 марта 1954 года Президиум Верховного Совета СССР принял Указ об образовании Комитета государственной безопасности (КГБ) при Совете министров СССР. Председателем новой структуры был назначен генерал-полковник И. А. Серов, бывший до этого заместителем министра внутренних дел.

Согласно решению Президиума ЦК КПСС, на Комитет государственной безопасности возлагались следующие задачи:

а) ведение разведывательной работы в капиталистических странах:

б) борьба со шпионской, диверсионной, террористической и иной подрывной деятельностью иностранных разведок внутри СССР;

в) борьба с вражеской деятельностью разного рода антисоветских элементов внутри СССР;

г) контрразведывательная работа в Советской армии и на Военно-морском флоте;

д) организация шифровального и дешифровального дела в стране;

е) охрана руководителей партии и правительства.

Помимо этого в партийном решении была сформулирована и главная на тот момент для КГБ задача: «В кратчайшие сроки ликвидировать последствия вражеской деятельности Берия в органах государственной безопасности и добиться превращения органов госбезопасности в острое оружие нашей партии, направленное против действительных врагов нашего социалистического государства, а не против честных людей».

Приказом председателя КГБ от 18 марта 1954 года была определена структура нового ведомства, в которое, не считая вспомогательных и обеспечивающих подразделений, входили:

Первое Главное управление (ПГУ, разведка за границей):

Второе Главное управление (ВГУ, контрразведка);

Третье Главное управление (военная контрразведка);

Четвертое управление (борьба с антисоветским подпольем, националистическими формированиями и враждебными элементами);

Пятое управление (контрразведывательная работа на особо важных объектах);

Шестое управление (транспортное);

Седьмое управление (наружное наблюдение);

Восьмое Главное управление (шифровально-дешифровальное);

Девятое управление (охрана руководителей партии и правительства);

Десятое управление (управление коменданта Московского кремля);

Следственное управление.

В КГБ также имелись пять самостоятельных специальных отделов, Управление правительственной связи и Учетно-архивный отдел.

В связи с передачей 2 апреля 1957 года в КГБ из структуры МВД пограничных войск, для управления ими было образовано Главное управление пограничных войск (ГУПВ).

В целом эта структура раскрывала задачи и функции нового союзно-республиканского ведомства.

Задачи внешней разведки КГБ СССР были конкретизированы в решении ЦК КПСС от 30 июня 1954 года «О мерах по усилению разведывательной работы органов государственной безопасности за границей». Оно требовало сосредоточить усилия на организации работы в ведущих западных державах — США и Великобритании, являвшейся давним геополитическим соперником России, а также на «используемых ими для борьбы против Советского Союза странах, — в первую очередь Западной Германии, Франции, Австрии, Турции, Иране, Пакистане и Японии». В том же году Совет министров СССР утвердил «Положение о Первом главном управлении КГБ», которое определяло его функции, задачи, структуру и штаты.

В июне 1954 года для определения первоочередных задач было проведено Всесоюзное совещание руководящих работников КГБ СССР, на котором с программной речью выступил Первый секретарь ЦК КПСС Н. С. Хрущёв. В докладе председатель КГБ СССР И. А. Серов разъяснил установки Президиума ЦК КПСС, предназначенные для деятельности органов госбезопасности, их роль и место в системе советского государственного управления.

Отметим и тот факт, что в 1953 году в последний раз было вынесено решение «в особом порядке» об административной высылке членов семей Л. П. Берии и лиц, проходивших по его уголовному делу (всего в отношении пятидесяти четырех человек). После этого, 1 сентября 1953 года, Особое совещание (ОСО) при МВД СССР было упразднено.

Итак, образование 13 марта 1954 года Комитета государственной безопасности при Совете министров СССР представляло собой действительно серьезный шаг по утверждению законности в нашей стране, хотя сам принцип законности неотделим от существующей системы права, имеющегося законодательства. А нельзя забывать, что советское законодательство, прежде всего уголовное и уголовно-процессуальное, также претерпело существенные изменения в конце 1950-х годов.

С момента образования КГБ контроль за его деятельностью осуществлялся ЦК КПСС (в частности, Отделом административных органов, в который поступали все жалобы и заявления граждан в отношении действий сотрудников данной структуры, адресованные в партийные инстанции, и который организовывал их проверку и рассмотрение), Советом министров и Генеральной прокуратурой СССР, а также некоторыми другими государственными органами, например Министерством финансов. И поэтому, на наш взгляд, совершенно однозначно недопустимо отождествлять КГБ с его историческими предшественниками НКВД и МГБ, несмотря на недостатки, а подчас и серьезные упущения, имевшие место в работе данной структуры. В то же время деятельность органов КГБ в 1950-1960-е годы не была свободна от влияния субъективизма и волюнтаризма их руководства, хотя именно в этот период в полной мере утверждаются прокурорский и партийно-государственный контроль за их работой.

Под обеспечением государственной безопасности понималась широкая система мер и мероприятий, осуществляемых различными органами Советского государства, их должностными лицами и гражданами, включающая охрану государственных границ, государственной тайны и другие, в том числе чрезвычайные меры по охране государственной безопасности и общественного порядка.

Поскольку в соответствии с Конституцией СССР обеспечение государственной безопасности относилось к ведению Союза ССР, то его высший законодательный орган издавал законы в этой области, а Совет министров был уполномочен направлять и координировать работу министерств и ведомств союзных и автономных республик, призванных участвовать в данном процессе в соответствии со своей компетенцией.

Определенная компетенция в сфере обеспечения госбезопасности Советского Союза была установлена также для министерств иностранных дел, обороны, внутренних дел, здравоохранения, транспорта, связи и ряда других ведомств.

Следует также отметить, что в нашей стране, к сожалению, не получила полной реализации идея построения общенародного государства, провозглашенная в новой Программе КПСС, принятой на XXII съезде партии в октябре 1961 года.

Серьезная критика деятельности органов госбезопасности в 1930-1950-е годы, начало которой положил доклад Первого секретаря ЦК КПСС Н. С. Хрущёва на закрытом заседании XX съезда КПСС 25 февраля 1956 года (более подробный рассказ об этом еще впереди), оказала самое непосредственное воздействие на комплектование и деятельность органов КГБ СССР, причем последствия в данном случае были двоякими: как позитивными, так и весьма негативными.

После сообщения 10 июля 1953 года о снятии Берии со всех постов и его аресте в органы прокуратуры, МВД и ЦК КПСС стали поступать многочисленные заявления и жалобы осужденных и их родственников по поводу пересмотра ранее возбужденных уголовных дел, вынесенных приговоров и незаконных методов ведения следствия.

В записке в Президиум ЦК от 19 марта 1954 года генерального прокурора СССР Р. А. Руденко и министра внутренних дел С. Н. Круглова отмечалось, что в лагерях, колониях и тюрьмах содержатся 467 946 осужденных за контрреволюционные преступления (немалую долю среди которых составляют предатели, каратели и пособники немецко-фашистских оккупантов), а в ссылке после отбытия основного наказания за контрреволюционные преступления находятся еще 62 462 человека. В то же время подчеркивалось, что с августа 1953 по 1 марта 1954 года в органы прокуратуры поступило 78 982 обращения граждан с ходатайствами о реабилитации, в связи с чем предлагалось создать специальную комиссию по пересмотру дел осужденных.

В результате в мае 1954 года Президиум ЦК КПСС принял решение об образовании Центральной комиссия по рассмотрению жалоб граждан, осужденных за контрреволюционную деятельность по статье 58 Уголовного кодекса РСФСР 1928 года. Данная статья имела десять частей, предусматривавших различный состав преступлений: от шпионажа, диверсии и вредительства до терроризма, антисоветской агитации и пропаганды.

На основании выявленных Центральной комиссией фактов, имевших место в КГБ СССР, КГБ союзных и автономных республик, а также в управлениях КГБ по краям и областям, под руководством Генеральной прокуратуры СССР и нижестоящих прокуроров были созданы аналогичные специальные комиссии для пересмотра уголовных дел. В ходе работы этих комиссий вскрывались многочисленные случаи нарушения законности в процессе ведения следствия и необоснованного привлечения к уголовной ответственности граждан, что влекло пересмотр их дел, смягчение формулировок обвинения с досрочным освобождением осужденных либо сокращение сроков наказания вплоть до фактически отбытого.

Двадцать девятого апреля 1955 года генеральный прокурор СССР Руденко докладывал Президиуму ЦК КПСС о результатах работы Центральной комиссии в отношении осужденных за «контрреволюционные преступления»: были пересмотрены уголовные дела на 237 412 человек, при этом было отказано в смягчении наказания 125 202 проходившим по ним лицам. Комиссией были отменены приговоры или прекращены уголовные дела в отношении 8973 человек, что означало их реабилитацию: были освобождены из мест лишения свободы 21797 человек, отменена ссылка 1371 осужденному. Помимо этого были сокращены сроки наказания 76 344 осужденным, и в отношении 2891 из них составы преступления были переквалифицированы на менее тяжкие.

В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 17 сентября 1955 года «Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны» были освобождены из заключения бывшие военнослужащие РККА и ВМФ, осужденные за сдачу в плен врагу.

Показателен в связи с этим пример повторного осуждения фашистского пособника Г. Васюры. В 1952 году Военным трибуналом Киевского военного округа к двадцати пяти годам лишения свободы был приговорен Григорий Васюра, бывший старший лейтенант РККА, попавший в плен 29 июня 1941 года и служивший в украинских полицейских частях, созданных оккупантами. В 1955 году Васюра был освобожден по амнистии. Впоследствии, в связи с вновь открывшимися обстоятельствами об участии гауптмана СС Васюры, начальника штаба 118-го полицейского батальона, в руководстве уничтожением жителей белорусского села Хатынь, в январе 1987 года трибуналом Белорусского военного округа Г. Н. Васюра был приговорен к высшей мере наказания. Вероятно, он является последним фашистским пособником, получившим заслуженное возмездие в Советском Союзе за свои злодеяния в годы Великой Отечественной войны.

В процессе работы комиссий по пересмотру архивных следственных дел по контрреволюционным преступлениям также вскрывались факты нарушений законности, применения недопустимых методов ведения следствия и необоснованного привлечения обвиняемых к уголовной ответственности. И эти факты не оставались без должной правовой оценки работниками прокуратуры. По обстоятельствам, вскрывавшимся в процессе пересмотра уголовных дел в 1954–1957 годах, а также по результатам следствия в отношении высокопоставленных работников органов госбезопасности, началось выявление и привлечение к ответственности лиц, виновных в нарушениях социалистической законности.

Как позднее подчеркивал, выступая на сессии Верховного Совета СССР в июле 1989 года, последний председатель КГБ СССР В. А. Крючков, только в 1954–1957 годах за грубые нарушения законности, приведшие к необоснованным репрессиям, к уголовной ответственности были привлечены 1342 сотрудника НКВД — МГБ, причем некоторые из них были приговорены к высшей мере наказания (расстрелу), в том числе и ряд бывших руководителей органов НКВД — МГБ, как в Центре, так и на местах. Еще 2370 человек понесли наказания в партийном и административном порядке (были уволены из органов КГБ, исключены из КПСС, лишены пенсий, воинских званий).

В соответствии с Постановлением ЦК КПСС «О мерах по дальнейшему укреплению социалистической законности и усилению прокурорского надзора» от 19 января 1955 года было разработано «Положение о прокурорском надзоре в СССР», утвержденное Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 мая 1955 года. Для осуществления надзора за следствием в органах КГБ при прокуратуре СССР был создан специальный отдел.

В конце 1955 года в ЦК КПСС для оценки деятельности органов НКВД — НКГБ — МГБ — МВД СССР в 1930-1950-е годы, в связи с выявленными в ходе проделанной работы обстоятельствами, включая нарушения законности сотрудниками органов безопасности, была образована специальная комиссия во главе с секретарями ЦК КПСС П. Н. Поспеловым и А. Б. Арестовым.

Результаты работы этой комиссии, ее выводы и оценки легли в основу доклада Президиуму ЦК КПСС, на основе которого и был подготовлен известный доклад Н. С. Хрущёва делегатам XX съезда партии «О культе личности И. В. Сталина и его последствиях». В подготовке данного документа, помимо самого Первого секретаря ЦК КПСС, принимали участие также секретари ЦК А. Б. Арестов и Д. Т. Шепилов.

Однако за этими важными событиями политической жизни СССР нельзя было забывать и о прямом предназначении органов государственной безопасности — борьбе с разведывательно-подрывной деятельностью зарубежных спецслужб и действовавших под их непосредственным руководством многочисленных антисоветских эмигрантских организаций.

С начала 1950-х годов, вследствие официально принятой администрацией Дуайта Эйзенхауэра «Доктриной освобождения», роль и значение разведки в реализации внешней политики США последовательно возрастали, что не могло не сказаться на масштабах и интенсивности ее деятельности в отношении СССР. Разумеется, все это неизбежно влияло на деятельность советских органов безопасности.

Произошедшая в марте 1954 года широкомасштабная реорганизация данной структуры, однако, не повлияла на эффективность повседневной оперативной работы чекистов.

Так, например, уже 11 мая 1954 года на территории Эстонской ССР были задержаны сброшенные на парашютах с целью создания нелегальной резидентуры агенты ЦРУ Тоомма и Кукк, а на территории Латвии был арестован десантировавшийся с того же самолета бывший преподаватель американской разведшколы в городе Кемптен (ФРГ) Бромберге (оперативный псевдоним Энди).

Чуть позже, в ходе завязавшейся после ареста этих агентов оперативной игры, у берегов Литвы был захвачен быстроходный катер, доставивший очередную партию военного груза для «лесных братьев» — так назывались отдельные бандитско-повстанческие группы националистического подполья, которые продолжали действовать на территории Прибалтики до конца 1950-х годов.

А 23 мая 1954 года на Украине был задержан последний «главнокомандующий» Украинской повстанческой армией Василий Кук, что явилось завершением одной из масштабных операций по ликвидации националистического подполья на Украине.

К числу важнейших событий в период пребывания И. А. Серова на посту председателя КГБ относится также гибель, в результате взрыва 29 октября 1955 года в бухте Севастополя, флагмана Черноморского флота линкора «Новороссийск» (полученного по репарации от Италии бывшего итальянского линкора «Джулио Цезаре», что породило версию о возможной диверсионной акции иностранных спецслужб). Тайна гибели «Новороссийска», унесшей жизни более шестисот членов его экипажа, не раскрыта и по сей день.

В апреле следующего года на территории Восточного Берлина в сотрудничестве с органами Министерства государственной безопасности ГДР была пресечена совместная масштабная операция Секретной разведывательной службы Великобритании и ЦРУ «Золото», с самого начала находившаяся под контролем КГБ СССР.

Однако главным событием 1956 года стал XX съезд КПСС.

В силу целого ряда обстоятельств, малознакомых молодому поколению россиян, XX съезд КПСС, проходивший в Большом Кремлевском дворце 14–24 февраля 1956 года, объективно стал одним из важнейших событий в истории не только нашей страны, но и всего мира.

На этом съезде были оглашены новые принципы внешней политики Советского Союза. Принцип мирного сосуществования государств с различным социально-политическим устройством был конкретизирован констатацией возможности отказа от войн, необходимости их предотвращения. Но в то же время была отмечена неизбежность острой идеологической борьбы между двумя социальными системами — миром социализма и миром капитализма. Напомним, что в тот период Соединенные Штаты Америки открыто руководствовались во внешнеполитической сфере доктриной «Отбрасывания коммунизма».

Следует особо подчеркнуть, что одобренные съездом основы внешней политики СССР не остались лишь политическими декларациями, но последовательно реализовывались в дипломатических и политических акциях советского правительства.

Так, например, уже через месяц после окончания работы съезда, 27 марта 1956 года, советский представитель внес для рассмотрения Подкомитетом Комиссии ООН по разоружению предложения об ограничении и сокращении вооружений обычного типа и вооруженных сил всех государств. Предложения эти, в частности, предусматривали сокращение под международным контролем армий СССР, США и КНР до 1–1,5 миллиона человек, Англии и Франции — до 650 тысяч военнослужащих, армий остальных стран — до 150 тысяч, а также прекращение испытаний ядерного оружия, уменьшение военных бюджетов.

Но, к сожалению, эти и иные мирные инициативы СССР, включая масштабное сокращение вооруженных сил в 1955–1960 годах, не были адекватно оценены ведущими зарубежными государствами.

Ни в коей мере не желая умалять международное значение внешнеполитических инициатив Советского Союза, обнародованных на XX съезде КПСС, все-таки подчеркнем, что наибольший интерес, а также оживленные, порой жесткие дискуссии и полярные оценки как в нашей стране, так и за рубежом все же вызывали тогда (да и вызывают поныне) вопросы внутренней политики.

В Отчетном докладе ЦК КПСС съезду о критике культа личности Сталина и порожденных им ошибках в государственном строительстве и управлении говорилось лишь в третьей части, да и то достаточно обтекаемо.

В частности, Первый секретарь ЦК КПСС Н. С. Хрущёв подчеркивал:

«Опыт показывает, что малейшее ослабление социалистической законности враги Советского государства пытаются использовать для своей подлой, подрывной работы. Так действовала разоблаченная партией банда Берия, которая пыталась вывести органы государственной безопасности из-под контроля партии и Советской власти, поставить их над партией и правительством, создать в этих органах обстановку беззакония и произвола. Во враждебных целях эта шайка фабриковала лживые обвинительные материалы на честных руководящих работников и рядовых советских граждан.

Центральный комитет проверил так называемое Ленинградское дело и установил, что оно было сфабриковано Берия и его подручными для того, чтобы ослабить ленинградскую партийную организацию, опорочить ее кадры. Установив несостоятельность Ленинградского дела, Центральный Комитет партии проверил и ряд других сомнительных дел».

Сразу отметим, что здесь, как и в некоторых других местах доклада о культе личности Сталина, Хрущёв допускает неточности, поскольку инициатором Ленинградского дела являлся не Берия, а секретарь ЦК КПСС Г. М. Маленков. Продолжим, однако, цитирование Отчетного доклада съезду:

«ЦК принял меры к тому, чтобы восстановить справедливость. По предложению Центрального комитета невинно осужденные люди были реабилитированы. Из всего этого ЦК сделал серьезные выводы. Установлен надлежащий контроль партии и правительства за работой органов госбезопасности. Проведена значительная работа по укреплению проверенными кадрами органов госбезопасности, суда и прокуратуры. Полностью восстановлен в своих правах и усилен прокурорский надзор.

Необходимо, чтобы наши партийные, государственные, профсоюзные организации бдительно стояли на страже советских законов, разоблачали и выводили на чистую воду всякого, кто посягнет на социалистический правопорядок и права советских граждан, сурово пресекали малейшее проявление беззакония и произвола.

Следует сказать, что в связи с пересмотром и отменой ряда дел у некоторых товарищей стало проявляться известное недоверие к работникам органов государственной безопасности. Это, конечно, неправильно и очень вредно. Мы знаем, что кадры наших чекистов в подавляющем своем большинстве состоят из честных, преданных нашему общему делу работников, и доверяем этим кадрам.

Нельзя забывать, что враги всегда пытались и будут пытаться впредь мешать великому делу построения коммунизма. Капиталистическое окружение засылало к нам немало шпионов и диверсантов. Наивным было бы полагать, что теперь враги оставят свои попытки всячески вредить нам. Всем известно, что подрывная деятельность против нашей страны открыто поддерживается и афишируется реакционными кругами ряда капиталистических государств. Достаточно сказать, что США выделяют, начиная с 1951 года, сто миллионов долларов ежегодно для подрывной деятельности против социалистических стран. Поэтому мы должны всемерно поднимать в советском народе революционную бдительность, укреплять органы государственной безопасности».

Перед органами КГБ СССР в Отчетном докладе ЦК КПСС ставилась задача «бдительно следить за происками тех кругов, которые не заинтересованы в смягчении международной напряженности, своевременно разоблачать подрывные действия противников мира и безопасности народов, принимать необходимые меры для дальнейшего укрепления оборонной мощи нашего государства, держать нашу оборону на уровне современной военной техники и науки, обеспечивающем безопасность нашего социалистического государства».

Главным же событием XX съезда, придававшим ему не только поистине всемирно-историческое значение, но и некоторую таинственно-детективную составляющую, явился закрытый, предварительно не обозначенный в повестке дня доклад Н. С. Хрущёва о культе личности Сталина, который Первый секретарь сделал уже после окончания работы съезда, 25 февраля 1956 года.

Вкратце познакомим читателей с некоторыми положениями этого исторического документа.

Как уже упоминалось, при подготовке текста доклада Хрущёв опирался на материалы, представленные в ЦК КПСС прокуратурой СССР, КГБ при Совете министров СССР, комиссией П. Н. Поспелова и А. Б. Аристова, а также Комитетом партийного контроля ЦК КПСС.

Надо сказать, что доклад комиссии П. Н. Поспелова и А. Б. Аристова, представленный в Президиум ЦК КПСС в январе 1956 года, потряс узкий круг его избранных читателей: даже наиболее осведомленные, самые «многолетние» члены высшего партийного руководства страны до этого момента вряд ли имели ясное представление о подлинной картине репрессий. Но они, естественно, не горели желанием обнародовать вскрывшиеся факты, резонно полагая, что в этом случае неизбежно возникнут вопросы об их личной осведомленности и участии.

Каковы бы ни были мотивы, которыми руководствовался Хрущёв, предлагая предать гласности открывшиеся членам Президиума ЦК обстоятельства, но это, бесспорно, было мужественное и принципиальное политическое решение.

Убеждая своих коллег по партийному руководству, Хрущёв говорил:

«Когда от бывших заключенных партия узнает правду, нам скажут: позвольте, как же это — состоялся Двадцатый съезд и там нам ни о чем не рассказали?! Сказать, что мы ничего не знали, будет ложь: ведь мы теперь знаем обо всем правду: и о репрессиях, ничем не обоснованных, и о произволе Сталина».

Возражая, бывший нарком обороны К. Е. Ворошилов предупреждал о неминуемых последствиях: «Слухи о том, что происходило при Сталине, станут достоянием гласности, и тогда от нас потребуют ответа. Как мы сможем объяснить, что мы делали при Сталине?!»

Все же большинство членов Президиума ЦК проголосовало за то, чтобы с соответствующим докладом выступил персонально Хрущёв.

Никита Сергеевич был прав, говоря о том, что «большинство слушателей впервые узнало правду о трагических событиях: делегаты были поражены рассказом о зверствах, которые были совершены по отношению к заслуженным людям, старым большевикам и молодежи… Это была трагедия для партии и для делегатов съезда».

В отчете о работе Комитета партийного контроля ЦК КПСС за период с октября 1952 по 1 марта 1956 года отмечалось: «В результате разоблачения ЦК КПСС банды Берия и его сообщников выяснилось, что они, злоупотребляя властью, творили вопиющий произвол, грубо нарушали социалистическую законность — без всяких оснований зачисляли в число врагов народа честных и преданных партийных работников, пытались поставить органы госбезопасности над партией… КПК проводилось расследование и рассмотрение дел на работников НКВД — МГБ, допускавших фальсификацию следственных материалов… Установлено, что бывшее руководство Прокуратуры СССР (товарищ Сафонов) и Главной военной прокуратуры (товарищ Васильев) не выполняло своей первой партийной и государственной обязанности — высшего надзора за соблюдением социалистической законности судебно-следственными органами. Давая санкции на арест советских граждан по политическим обвинениям, они слепо верили материалам следствия НКВД — МГБ и в дальнейшем не осуществляли контроль и надзор за следствием по этим делам, штамповали обвинительные заключения, составленные фальсификаторами…

Военная коллегия Верховного суда СССР… глубоко не разбиралась, на каких конкретных материалах и доказательствах основаны эти обвинения, не изучала обстоятельства того или иного дела, в результате чего выносились неправедные приговоры… В ряде случаев приговоры Военной коллегией выносились заочно, заявления подсудимых о невиновности не принимались во внимание, дела рассматривались в течение десяти — пятнадцати минут, свидетели не опрашивались…»

Сразу оговорюсь, что мне, естественно, известна получившая в нашей стране некоторую популярность книга американского профессора Гровера Ферра «Антисталинская подлость», которая была издана в Англии в 2006 году, в канун пятидесятилетия XX съезда КПСС. (В англоязычном варианте ее заглавие звучит даже еще более категорично: «Хрущёв лгал!» («KhrushchevLied!».)

Однако не следует легкомысленно принимать на веру слова Ферра о том, что «из всех утверждений закрытого доклада партии, разоблачавших Сталина или Берию, не оказалось ни одного правдивого»[1]. Немалая доля возражений и «разоблачений» автора касается голословных обвинений Берии, тогда как в реальности к тем или иным деяниям были причастны другие лица — Ягода, Ежов, Заковский, Абакумов и прочие. Так или иначе, это вовсе не меняет преступной сущности Берии и его приспешников, как не умаляет и роли самого Сталина в репрессиях 1930-1950-х годов.

И тем не менее прав был Хрущёв, написавший в своих мемуарах: «Во всем, что касается личности Сталина, встречается и хорошее, правильное, и дикое, не укладывающееся ни в какие рамки. Надо рассматривать все стороны этой сложной личности…»

Но вернемся в 1956 год. Сам текст знаменитого доклада Хрущёва в печати опубликован не был. В начале марта его в качестве закрытого письма ЦК КПСС разослали во все партийные организации страны для ознакомления «партийно-комсомольского и советского актива»: доклад этот зачитывался на закрытых партсобраниях, и таким образом о нем узнали миллионы наших сограждан. (Официально текст доклада Н. С. Хрущёва «О культе личности И. В. Сталина и его последствиях» впервые был опубликован в СССР лишь в марте 1989 года в журнале «Известия ЦК КПСС».)

Руководству зарубежных коммунистических партий (их делегации присутствовали при оглашении Хрущёвым текста доклада делегатам съезда) также был направлен в качестве «конфиденциального документа КПСС» несколько сокращенный его вариант.

Однако уже в июне 1956 года о серьезнейших обвинениях в адрес покойного «вождя всех времен и народов» стало широко известно в целом мире: фотокопия доклада была передана в Варшаве обозревателем Польского агентства печати (ПАП) В. Граевским резиденту израильской контрразведки, действовавшему под прикрытием сотрудника посольства Израиля. От него копия документа попала к директору ЦРУ США Аллену Даллесу.

Как вспоминал впоследствии Рэй Кляйн, бывший в ту пору заместителем директора ЦРУ, «выступление Хрущёва стало событием исторического значения, ибо, документирование обличив сталинизм как невиданных размеров политическое зло, он был вынужден перейти к более мягким формам тоталитарного управления страной».

Позднее, в 1963 году, в книге «Искусство разведки» Даллес писал: «Я всегда рассматривал это дело как одну из самых крупных разведывательных операций за время моей службы в разведке. Поскольку доклад был полностью опубликован Госдепартаментом, добывание его текста было также одним из тех немногих подвигов, о которых можно было сказать открыто, лишь бы источники и методы приобретения документа продолжали оставаться тайной».

Четвертого июня 1956 года доклад Хрущёва был одновременно опубликован в США Государственным департаментом и газетой «Нью-Йорк таймс», а затем зачитывался в передачах радиостанций «Свобода» и «Свободная Европа», которые контролировались непосредственно ЦРУ.

И хотя в Советском Союзе идентичность опубликованного текста подтверждена не была, его поместили во многих зарубежных сборниках выступлений и интервью Хрущёва с пометкой «печатается в соответствии с текстом, переданным для ознакомления делегациям зарубежных коммунистических партий».

Много лет спустя, уже в 1988 и 1989 годах, американское издательство «Телекс» выпустило на русском языке второе и третье издание брошюры «Хрущёв о Сталине», снабдив ее послесловием-комментарием из «Воспоминаний» бывшего генсека ЦК КПСС. (Во избежание возможных сомнений и спекуляций по этому поводу, отметим, что все приведенные отрывки из мемуаров Хрущёва идентичны их российскому изданию.)

Вполне естественно, что многие положения доклада (или же их интерпретации) активно использовались в антисоветской и антикоммунистической пропаганде как в самом СССР, так и за рубежом, в том числе и в социалистических странах, что привело к серьезным политическим кризисам: летом 1956 года в Польской Народной Республике и осенью того же года — в Венгерской Народной Республике.

Было ли обнародование столь горькой правды неизбежным? Безусловно! Но трагедия состояла еще и в другом: партийное руководство толком не продумало, что же должно последовать с его стороны за докладом о преступлениях сталинской эпохи. И в результате Президиум ЦК КПСС утратил инициативу…

Двадцать пятого февраля 1956 года, обращаясь к делегатам XX съезда КПСС, Хрущёв пророчески заметил: «Сейчас речь идет о вопросе, имеющем огромное значение и для настоящего, и для будущего партии».

Первый секретарь ЦК КПСС подчеркивал необходимость «серьезно разобраться и правильно проанализировать этот вопрос, для того чтобы исключить всякую возможность повторения даже какого-либо подобия того, что имело место при жизни Сталина, который проявлял полную нетерпимость к коллективности в руководстве и работе, допускал грубое насилие надо всем, что не только противоречило ему, но казалось ему… противоречащим его установкам». По словам Хрущёва, руководитель, который старался доказать свою точку зрения, «был обречен на исключение из руководящего коллектива с последующим моральным и физическим уничтожением».

В период 1935–1938 годов, прозвучало далее с трибуны партийного съезда, «сложилась практика массовых репрессий по государственной линии сначала против противников ленинизма… а затем и против многих честных коммунистов, против тех кадров партии, которые вынесли на своих плечах Гражданскую войну, первые, самые трудные годы индустриализации и коллективизации… Это привело к вопиющим нарушениям революционной законности, к тому, что пострадали многие совершенно ни в чем не виновные люди, которые в прошлом выступали за линию партии». (Вполне естественно, что на съезде партии Хрущёв говорил о необоснованных репрессиях против членов ВКП(б), хотя репрессии эти, разумеется, затронули и многих наших беспартийных сограждан. Впоследствии Никите Сергеевичу припомнили эту, в общем-то вполне понятную и объяснимую недосказанность, породившую немало вопросов и дискуссий.)

«Для борьбы с инакомыслием, — продолжал докладчик, — мнимыми и подлинными преступлениями была изобретена удобная формулировка, лишенная юридического содержания — „враг народа“».

Сталин, констатировал Первый секретарь ЦК КПСС, отбросил «ленинский метод убеждения и воспитания, переходил на путь административного давления, на путь массовых репрессий, на путь террора. Он действовал всё шире и настойчивее через карательные органы, часто нарушая при этом все существующие нормы морали и советские законы. Произвол одного лица поощрял и допускал произвол других…

Массовые аресты и ссылки тысяч и тысяч… порождали неуверенность в людях, вызывали страх и даже озлобление… Если бы в этой борьбе (с так называемыми уклонистами от партийной линии. — О. X.) были проявлены ленинский подход, умелое сочетание партийной принципиальности с чутким и внимательным отношением к людям, желание не оттолкнуть, не потерять людей, а привлечь их на свою сторону, то мы, вероятно, не имели бы такого грубого нарушения революционной законности, применения методов террора в отношении многих тысяч людей…».

Хрущёв информировал съезд, что рассмотрение ЦК КПСС в 1953–1955 годах ряда уголовных дел в отношении репрессированных лиц «обнаружило неприглядную картину грубого произвола, связанного с неправильными действиями Сталина…

Признававшие свою вину „враги народа“ в действительности никогда врагами, шпионами или вредителями не являлись… Но были оклеветаны, а иногда, не выдержав зверских истязаний, сами на себя наговаривали (под диктовку следователей-фальсификаторов) всевозможные тяжкие и невероятные обвинения…

Значительная часть этих дел сейчас пересматривается, и большое количество их прекращается как необоснованные и фальсифицированные.

Достаточно сказать, что с 1954 года по настоящее время Военная коллегия Верховного суда уже реабилитировала 7679 человек, причем многие из них реабилитированы посмертно…

Репрессии, массовые аресты, — делал вывод докладчик, — нанесли огромный ущерб нашей стране, делу строительства социализма, активизировались всевозможные клеветники и карьеристы…

За последние годы, когда мы освободились от порочной практики культа личности и наметили ряд мер в области внутренней и внешней политики, все видят, как буквально на глазах растет активность, развивается творческая инициатива широких масс трудящихся, как благотворно начинает сказываться это на результатах нашего хозяйственного и культурного строительства…

Нам нужно решительно, раз и навсегда развенчать культ личности, сделать надлежащие выводы как в области идейно-теоретической, так и в области практической работы».

Для этого конкретно предлагалось:

«искоренить как чуждый духу марксизма-ленинизма и несовместимый с принципами партийного руководства и нормами партийной жизни культ личности, вести беспощадную борьбу против всех и всяческих попыток возродить его в той или иной форме;

последовательно и настойчиво проводить работу по строжайшему соблюдению во всех партийных организациях сверху донизу ленинских принципов партийного руководства и прежде всего высшего принципа — коллективности руководства, по соблюдению норм партийной жизни, закрепленных Уставом КПСС, по развертыванию критики и самокритики;

восстановить ленинские принципы демократизма, выраженные в Конституции СССР, вести борьбу против произвола лиц, злоупотребляющих властью».

По докладу Хрущёва съезд поручил вновь избранному Центральному комитету КПСС «последовательно осуществлять мероприятия, обеспечивающие полное преодоление чуждого марксизму-ленинизму культа личности, ликвидацию его последствий во всех областях партийной, государственной и идеологической работы, строгое проведение норм партийной жизни и принципов коллективности руководства».

Доклад Никиты Сергеевича, отмечал его современник, «произвел прямо-таки ошеломляющее впечатление. Сразу воспринять все сказанное было просто невозможно, настолько тяжелыми и неожиданными оказались впервые обнародованные факты столь масштабных нарушений законности и чудовищных репрессий… Нужно было как следует осмыслить все сказанное, понять, как такое могло произойти в социалистической стране… В стратегическом плане выбранный курс был единственно верным, без него невозможно было здоровое развитие общества. Тактически же мы совершили серьезную ошибку, пойдя на этот шаг без соответствующего пропагандистского обеспечения… Огромные же массы советских людей оказались в положении без вины виноватых, испытывая чувство горького разочарования и опустошенности»[2].

Дальнейшую конкретизацию комплекс мер по восстановлению законности и исторической правды и справедливости получил в Постановлении ЦК КПСС «О преодолении последствий культа личности Сталина», опубликованном в газете «Правда», официальном органе ЦК, 5 июля 1956 года.

Там, в частности, отмечалось, что XX съездом КПСС были выдвинуты «важные принципиальные теоретические положения о мирном сосуществовании государств с различным социальным строем, о возможности предотвращения войн в новую эпоху, о многообразии форм перехода стран к социализму, которые оказывают благотворное влияние на международную обстановку, содействуют разрядке напряженности, укрепляют единство действий всех сил, борющихся за мир и демократию».

В то же время отмечалось, что в капиталистических странах развернута широкая пропагандистская антисоветская кампания, связанная с осуждением КПСС культа личности И. В. Сталина. При этом подчеркивалось, что «организаторы этой кампании прилагают все усилия к тому, чтобы замутить воду, скрыть тот факт, что речь идет о пройденном этапе в жизни Советской страны; они хотят замолчать и извратить то, что последствия культа личности ликвидируются с исключительной настойчивостью и решительностью…

Развертывая клеветническую кампанию, идеологи буржуазии пытаются бросить тень на великие идеи марксизма-ленинизма, подорвать доверие трудящихся к первой в мире стране социализма — СССР, внести замешательство в ряды международного коммунистического и рабочего движения.

Съезд поручил ЦК КПСС последовательно осуществлять мероприятия, обеспечивающие полное преодоление чуждого марксизму-ленинизму культа личности, ликвидировать его последствия во всех областях партийной, государственной и идеологической работы, строгое проведение норм партийной жизни и принципов коллективности партийного руководства…

Обнародованные партией факты нарушений социалистической законности и других ошибок, связанных с культом личности Сталина, естественно, вызывают чувства горечи и глубокого сожаления. Но советские люди понимают, что осуждение культа личности было Необходимо-Советский народ видит, что партия за последние годы настойчиво осуществляет практические меры, направленные на устранение последствий культа личности…».

В постановлении подчеркивалось также, что органы госбезопасности имели несомненные заслуги перед народом и страной, но «дело изменилось тогда, когда контроль над ними со стороны партии и правительства был постепенно подменен личным контролем Сталина, а обычное отправление норм правосудия нередко подменялось его единоличными решениями», в результате чего были оклеветаны и невинно пострадали многие честные люди. «Факты говорят о том, что Сталин повинен во многих беззакониях, которые совершались особенно в последний период его жизни. Однако нельзя вместе с тем забывать, что советские люди знали Сталина как человека, который вставал всегда в защиту СССР от происков врагов, боролся за дело социализма…»

В постановлении говорилось, что приведенные факты объясняют, но отнюдь не оправдывают культ личности и его последствия, резко и справедливо осужденные партией:

«Партия твердо стоит на страже ленинизма, дела социализма и коммунизма, соблюдения социалистической законности и интересов народа, обеспечения прав советских граждан.

Это является лучшим доказательством силы и жизненности советского социалистического строя. Это вместе с тем говорит о решимости до конца преодолеть последствия культа личности и не допускать впредь повторения ошибок подобного характера».

(К сожалению, приходится констатировать, что и во второй половине прошлого века страна и партия не смогли избежать рецидивов возрождения «культа личности» первых руководителей государства.)

В постановлении также отмечалось, что осуждение культа личности и его последствий «вызвало одобрение и широкие отклики во всех братских коммунистических и рабочих партиях… Коммунисты зарубежных стран рассматривают борьбу против культа личности и его последствий как борьбу за чистоту принципов марксизма-ленинизма, за творческий подход к решению современных проблем международного рабочего движения, за утверждение и дальнейшее развитие принципов пролетарского интернационализма…».

В то время, говорилось в документе, когда «Советский Союз многое сделал и делает для разрядки международной напряженности… американский монополистический капитал продолжает ассигновывать крупные суммы для усиления подрывной деятельности в социалистических странах. В разгар холодной войны, как известно, американский Конгресс официально (помимо тех средств, которые отпускаются неофициально), ассигновал 100 миллионов долларов только для подрывной деятельности в странах народной демократии и в Советском Союзе. Теперь, когда Советский Союз и другие социалистические страны делают все возможное для ослабления международной напряженности, сторонники холодной войны стараются активизировать действия осуждаемой народами всего мира холодной войны. Об этом говорит решение американского Сената о дополнительном ассигновании 25 миллионов долларов на подрывную деятельность, которая цинично именуется поощрением свободы за железным занавесом».

Далее в постановлении подчеркивалось: «Мы должны твердо оценить этот факт и сделать из него соответствующие выводы… Все это свидетельствует о том, что нельзя допускать беспечность в отношении новых происков империалистической агентуры, стремящейся проникнуть в социалистические страны, чтобы вредить и подрывать достижения трудящихся…

Теперь, когда социализм стал мировой системой, когда между социалистическими странами установились братское сотрудничество и взаимная помощь, создались новые благоприятные условия для расцвета социалистической демократии, для дальнейшего укрепления материально-производственной базы социализма, неуклонного подъема жизненного уровня трудящихся, для всестороннего развития личности нового человека — строителя коммунистического общества».

Таково было содержание этого исторического документа, подводившего определенные итоги проделанной работы по освобождению от груза прошлых ошибок и преступлений, к разговору о которых нам придется еще не раз возвращаться в ходе нашего повествования.

Осмысление приоткрывшейся картины «большого террора» требовало принятия мер, способных исключить повторение подобных трагедий, ликвидировать их последствия. Одной из этих мер стала отмена законодательных актов, создававших предпосылки для необоснованных репрессий.

Так, 19 апреля 1956 года Указом Президиума Верховного Совета (ПВС) СССР были отменены постановления Президиума ЦИК СССР от 1 декабря 1934 года «О порядке ведения дел о подготовке или совершении террористических актов» и от 14 сентября 1937 года «О внесении изменений в уголовно-процессуальные кодексы союзных республик».

Двадцать восьмого апреля последовал Указ ПВС СССР о снятии с депортированных в 1944 году народов Северного Кавказа и Крыма режима спецпоселения, что означало фактическую реабилитацию сотен тысяч советских граждан, ставших жертвой противоправного применения принципа объективного вменения несуществующей «вины».

Двадцать четвертого ноября 1956 года ЦК КПСС принимает постановление о восстановлении национальной автономии ингушского и чеченского народов, депортированных в феврале 1944 года. (Соответствующий Указ ПВС СССР последовал 9 января 1957 года.) Тогда же была восстановлена национальная государственность балкарского, калмыцкого и карачаевского народов.

В то же время в органах КГБ, параллельно с пересмотром уголовных дел, шел процесс проверки личного состава на возможную причастность к нарушениям законности: подобные факты иногда вскрывались в процессе пересмотра архивных дел по жалобам и заявлениям граждан с просьбой о реабилитации.

В связи с этим в отчете Комиссии партийного контроля при ЦК КПСС о работе в 1956–1961 годах отмечалось, что ею было рассмотрено 387 персональных дел по обвинению в грубом нарушении социалистической законности, и 347 виновных были исключены из КПСС. Среди них: 10 бывших министров внутренних дел и госбезопасности (союзных и республиканских) и их заместителей; 77 ответственных работников центральных, областных, краевых и республиканских аппаратов НКВД — МГБ; 72 начальника городских и районных отделов МГБ.

Серов докладывал в Центральный комитет в июне 1957 года:

«Выполняя постановления ЦК КПСС о перестройке и устранении недостатков в работе органов госбезопасности, Комитет с помощью ЦК КПСС и партийных органов на местах укрепил чекистский аппарат проверенными и подготовленными кадрами, организовал систематический контроль за работой КГБ республик и УКГБ краев и областей, издал необходимые приказы и указания по вопросам оперативной и следственной работы. Провел два Всесоюзных совещания начальников органов госбезопасности, на которых были вскрыты еще имеющиеся недостатки в работе, намечены пути к их устранению…

Значительно улучшился качественный состав органов госбезопасности. В настоящее время около восьмидесяти процентов сотрудников имеют высшее и среднее образование…

Внимание всего руководящего состава и партийных организаций органов госбезопасности в настоящее время направлено… на привитие оперативным работникам высокой дисциплины, самоотверженности при выполнении специальных заданий, на постоянное совершенствование их чекистского мастерства, необходимого для борьбы с врагами нашей Родины».

Наряду с этим Серов подчеркивал, что с момента образования КГБ при Совмине СССР из органов было уволено более 18 000 человек, в том числе «более 2300 сотрудников за нарушения социалистической законности, злоупотребления служебным положением и служебные проступки. Около 200 человек были уволены из Центрального аппарата КГБ, 40 были лишены генеральских званий». Серов также отмечал, что по сравнению с 1954 годом численность личного состава КГБ была сокращена более чем на пятьдесят процентов, а в 1955 году — дополнительно еще на 7678 единиц и 7800 офицеров были переведены на положение рабочих и служащих.

Как отмечалось впоследствии в Записке КГБ СССР от 3 июня 1988 года в Комиссию Политбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями, имевшими место в период 1930-х- начала 1950-х годов, всего же в 1953–1962 годах были реабилитированы 1 197 847 ранее осужденных, а к концу 1983 года — еще 157 055 человек.

Об итогах работы КГБ при Совете министров СССР Серов информировал Центральный комитет: «За последние три года в ЦК КПСС в адрес товарища Хрущёва Н. С. от резидентур ПГУ в капиталистических странах по политическим, экономическим и военным вопросам было направлено 2508 информационных сообщений, в Совет министров СССР — 2316 сообщений.

Также разведывательная информация направлялась в отдел ЦК КПСС по внешним связям, в министерства обороны, иностранных дел, внешней торговли, среднего машиностроения и здравоохранения».

За этими сухими цифрами стоит повседневная работа советских разведчиков, кропотливая и опасная.

Непосредственно о деятельности иностранных разведок против СССР в упомянутом документе говорилось следующее: «В своих разведывательных целях американская разведка использует многочисленные эмигрантские организации, в том числе и так называемый Национальный трудовой союз (НТС)[3], Организацию украинских националистов (ОУН) и другие антисоветские организации.

Направляя антисоветские эмигрантские организации на борьбу против СССР и стран народной демократии, американская разведка затрачивает огромные средства на их содержание. Как известно, США ежегодно ассигнуют более 100 миллионов долларов для подрывной деятельности против социалистических стран.

За последние три года органами безопасности при активной помощи советского народа были пойманы на советской территории десятки шпионов, проникших нелегальным путем (морем, воздухом, через сухопутные границы), у которых были изъяты радиостанции, оружие, фотоаппараты, средства тайнописи, яды, фиктивные документы и значительные суммы советских денег и иностранной валюты.

По изъятым у этих шпионов документам и по их личным показаниям, а также по материалам, полученным нами из других источников, видно, что разведки капиталистических государств всеми силами стремятся добывать сведения о наших вооруженных силах, о новой технике и достижениях советской науки, пытаются проникнуть в важные промышленные центры страны и объекты оборонного значения и атомной промышленности.

Наряду с заброской специально обученной агентуры на территорию Советского Союза вражеские разведки принимают активные меры к сбору разведывательных данных через своих разведчиков, прибывающих в СССР под видом дипломатов, туристов и членов различных делегаций.

В этих целях они используют не только поездки по стране, но и новейшую технику, рассчитанную на добычу секретных данных большой государственной важности…

Организуя подрывную работу против Советского Союза, американская разведка рассчитывает на использование отдельных вражеских элементов внутри нашей страны и создание с их помощью антисоветского подполья.

Органы госбезопасности за последние три года вскрыли ряд антисоветских групп, проводивших подрывную работу и поддерживавших связь с некоторыми иностранными посольствами в Москве… Капиталистические разведки усилили враждебную деятельность против Советского Союза, широко используя в этих целях все имеющиеся у них возможности, в том числе и разного рода шпионско-эмигрантские центры.

Под воздействием международной реакции жалкие остатки антисоветских элементов в нашей стране кое-где пытаются поднять голову, используя в своих гнусных целях имеющиеся еще трудности и недостатки, возводят клевету на политику партии и правительства, распространяют провокационные слухи.

Имеющиеся в органах госбезопасности материалы свидетельствуют о том, что разведки империалистических государств, наряду с усилением шпионско-диверсионной деятельности, развернули бешеную пропаганду против основ политического строя в СССР и странах народной демократии».

Заметим, что определенные основания для подобной пропаганды действительно имелись, и содержались они в докладе Хрущёва делегатам XX съезда КПСС.

Опубликованное же 5 июля 1956 года Постановление ЦК КПСС «О культе личности Сталина и преодолении его последствий» не отвечало на насущные и актуальные вопросы, что не могло не вызывать как разного рода слухи, так и недоумение, возмущение населения, и это, заметим, искусно стимулировалось и инспирировалось западной радиопропагандой.

Именно половинчатость упомянутого постановления высшего партийного органа и породила в интеллектуальных кругах общества дискуссию о сталинизме и путях дальнейшего общественного развития, что стало лейтмотивом духовно-творческих исканий, причиной появления так называемых демократического и правозащитного движений в Советском Союзе.

Но вернемся к записке Серова в ЦК КПСС: «Особую активность проявляют бывшие участники троцкистско-националистических и других враждебных организаций, а также отдельные антисоветские элементы, которые ведут работу против партии, используя в этих целях неустойчивых и политически незрелых лиц из числа рабочих, интеллигенции, молодежи, призывая их к борьбе против Советской власти.

Оживлению антисоветской деятельности после венгерских событий в значительной мере способствовали вражеские элементы из числа лиц, возвратившихся из мест заключения, отбывавших наказание за контрреволюционные преступления. Эти лица пытаются группировать вокруг себя политически неустойчивых граждан с целью привлечения их к враждебной подрывной работе.

Органы госбезопасности с помощью партийных, комсомольских и профсоюзных организаций бдительно следят за происками враждебных элементов и, в соответствии с законами Советской власти, своевременно пресекают их преступные действия».

Известно, что Хрущёв неоднократно официально заявлял, будто бы «органы госбезопасности вышли из-под контроля партии и поставили себя над партией», что далеко не в полной мере соответствовало исторической правде, породив очередной миф. Ныне миф этот убедительно развенчивают изданные сборники документов из архива Президента Российской Федерации[4]. Однако под лозунгом «Исключить возможность возврата к 1937 году» органам КГБ СССР, в нарушение конституционного принципа равенства всех граждан перед законом, в 1956 году ЦК КПСС было запрещено собирать компрометирующие материалы на представителей партийно-советской и профсоюзной номенклатуры относительно их возможной причастности к противоправной деятельности. Правда, подобное решение принималось также и ранее, еще в декабре 1938 года, но тогда номенклатура не могла чувствовать себя в полной безопасности перед грозными очами генсека ЦК ВКП(б) Сталина.

По мнению многих исследователей, это принятое в 1956 году ошибочное и противоправное политическое решение создало предпосылки для появления коррупции и способствовало зарождению в нашей стране организованной преступности, ибо вывело значительные контингенты лиц, наделенных административными властно-распорядительными, контрольными и хозяйственными полномочиями, из-под контроля правоохранительных органов, в том числе КГБ СССР. Формируя некое подобие «касты неприкасаемых», оно в то же время благоприятствовало зарождению «телефонного права», получившего особенно широкое распространение на волне очередной критики органов госбезопасности в середине 80-х годов прошлого века.

Кроме того, упомянутый запрет облегчал зарубежным спецслужбам попытки вербовки и оперативной разработки партийно-государственных функционеров различного ранга, в результате чего руководящая элита страны оказалась без должного контрразведывательного прикрытия от разведывательно-подрывной деятельности иностранных государств.

Одним словом, решение это имело самые негативные последствия для судеб нашей страны.

Отметим также, что нечто похожее произошло в СССР и в 1988 году, после выхода Закона «О кооперативах», когда органам ОБХСС фактически было запрещено вмешиваться в хозяйственно-административную деятельность новоявленных «хозяйствующих субъектов», реагировать должным образом на многочисленные факты хищений, жертвами которых становились предприятия и их трудовые коллективы, а также простые граждане.

Следствием этого противоправного решения стал уход в 1991 году из отделов по борьбе с экономическими преступлениями МВД высококлассных профессионалов, которые прекрасно понимали, что они уже безнадежно проиграли этот раунд борьбы зарождающейся мафии.

Однако вернемся во времена Хрущёва. Заметим, что и в плане нормативного правового регулирования деятельности КГБ СССР в середине 1950-х годов далеко не все обстояло благополучно. Так, например, «Положение о КГБ и его органах на местах», утвержденное Советом министров СССР, появилось только 9 января 1959 года.

Двадцать пятого декабря 1958 года новым председателем КГБ при Совете министров СССР был назначен Александр Николаевич Шелепин, до этого бывший первым секретарем ЦК ВЛКСМ. (Серов стал начальником Главного разведывательного управления Генерального штаба ВС СССР.)

Авторы весьма популярной за рубежом объемной «Энциклопедии шпионажа» Норман Полмар и Томас Б. Аллен писали о новом председателе КГБ следующее: «Шелепин старался вернуть органам госбезопасности позиции, утраченные было с окончанием сталинской эпохи. Он уволил или понизил в должности многих высокопоставленных сотрудников КГБ, заменив их молодыми партийными и особенно комсомольскими работниками»[5].

Однако подобное утверждение представляется нам весьма сомнительным.

В одном из интервью В. Е Семичастный подчеркивал: «Со времен Шелепина органы слишком изменились в сторону либерализации. Резко сократили аппарат, упразднили почти всех уполномоченных по районам, кроме пограничных и портовых городов. Прежней силы мы уже не имели и на нее не претендовали… Хрущёв и Политбюро держали органы на расстоянии, еще сказывались события, связанные с Берией. И мы сами не очень стремились вникать в такие дела, потому что понимали: наша задача другая… У Хрущёва была навязчивая идея разлампасить и распогонить КГБ»[6]. Иными словами, Никита Сергеевич хотел лишить сотрудников этой структуры воинских званий, подчеркивавших особый характер службы в органах госбезопасности СССР.

Даже сторонний наблюдатель, каковым, правда, являлся весьма информированный работник аппарата ЦК КПСС, отмечал, что «Хрущёв низвел КГБ до уровня обычного министерства, его председатель А. Н. Шелепин не был даже кандидатом в члены Президиума ЦК, нередко выслушивал упреки „старших товарищей“ по партии, которые он не мог профессионально грамотно парировать»[7].

Шелепин, как писал бывший заместитель начальника ПГУ КГБ В. А. Кирпиченко, по общему впечатлению сотрудников, чувствовал себя на посту председателя человеком временным и не пустил глубоких корней в Комитете, а его преемник, В. Е. Семичастный, еще далеко не сформировался как государственный деятель: в нем было больше комсомольского задора, чем политической мудрости.

Следует особо подчеркнуть, что в день назначения Шелепина председателем КГБ СССР, 25 декабря 1958 года, Верховным Советом СССР были приняты «Основы уголовного законодательства» и «Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик». Эти документы являлись одной из главных юридических составляющих деятельности органов КГБ. Первый из них, призванный стать основой для разработки уголовных кодексов союзных республик, вводил понятие и систему особо опасных и иных государственных преступлений.

Статья 28 «Основ уголовного судопроизводства СССР» определяла подследственность уголовных дел по особо опасным и иным государственным преступлениям следователям и следственным подразделениям КГБ.

Непосредственно компетенция КГБ в сфере правоприменения определялась уголовными и уголовно-процессуальными кодексами союзных республик СССР. Так, в Российской Федерации в соответствии со статьей 126 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР к компетенции (подследственности) органов КГБ были отнесены восемнадцать составов преступлений, предусмотренных Уголовным кодексом РСФСР. Ими являлись: измена Родине (статья 64 УК РСФСР), шпионаж (статья 65), террористический акт (статьи 66 и 67), диверсия (статья 68), антисоветская агитация и пропаганда (статья 70), организационная антисоветская деятельность (статья 72), вредительство (статья 73), разглашение государственной тайны (статья 75) и утрата документов, содержащих государственную тайну (статья 76), контрабанда (статья 78), массовые беспорядки (статья 79), незаконный переход государственной границы (статья 83), незаконные валютные операции (статья 88) и некоторые другие. И еще по пятнадцати составам преступлений была предусмотрена альтернативная подследственность совместно с органами прокуратуры. (Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы РСФСР были введены в действие с 1 января 1961 года.)

Еще одной чрезвычайно важной новацией стало утверждение 9 января 1959 года Советом министров и ЦК КПСС «Положения о Комитете государственной безопасности при Совете министров СССР и его органах на местах». Положение это, являвшееся до принятия 16 мая 1991 года закона «Об органах государственной безопасности в СССР» основным нормативно-правовым актом деятельности КГБ, имело один серьезный недостаток. Снабженное грифом «Совершенно секретно», оно было недоступно для подавляющего большинства советских граждан (за исключением прокуроров, первых и вторых секретарей республиканских, краевых, областных и городских комитетов КПСС).

Данное положение гласило:

«1. Комитет государственной безопасности при Совете министров СССР и его органы на местах являются политическими органами, осуществляющими мероприятия Центрального комитета партии и правительства по защите социалистического государства от посягательств со стороны внешних и внутренних врагов, а также по охране государственной границы СССР. Они призваны бдительно следить за тайными происками врагов Советской страны, разоблачать их замыслы, пресекать преступную деятельность империалистических разведок против Советского государства.

2. Комитет государственной безопасности при Совете министров СССР образован на правах союзно-республиканского министерства…

3. Комитет государственной безопасности работает под непосредственным руководством и контролем Центрального комитета КПСС.

Комитет госбезопасности при СМ СССР несет ответственность за обеспечение государственной безопасности в стране и систематически отчитывается обо всей проводимой им работе перед ЦК КПСС и Советом министров СССР, а местные органы КГБ — соответственно перед ЦК компартий союзных республик, крайкомами, обкомами, горкомами, райкомами партии и Комитетом госбезопасности при Совете министров СССР.

4. Комитет государственной безопасности и его органы на местах в своей практической деятельности обязаны держать тесную связь с трудящимися, постоянно опираться на их помощь в борьбе с антисоветскими и враждебными элементами и принимать активное участие в проводимой партийными организациями среди трудящихся работе по повышению политической бдительности…»

Во второй главе «Положения» определялись задачи органов госбезопасности, аналогичные приведенными нами ранее (см. решение ЦК КПСС об образовании КГБ при Совете министров СССР). Далее перечислялись полномочия организации:

«КГБ и его органам на местах — в союзных и автономных республиках, краях и областях, для выполнения возложенных на них задач предоставляется право:

а) вести агентурно-оперативную работу в целях выявления и пресечения враждебной деятельности, направленной против Советского Союза, для чего иметь необходимую агентуру, создавать конспиративные и явочные квартиры для работы с агентурой;

б) производить в установленном законом порядке обыски, задержания и аресты лиц, изобличенных или подозреваемых в преступной деятельности;

в) вести следствие по делам о государственных преступлениях с последующей передачей дел по подсудности:

г) проводить специальные мероприятия, направленные на выявление и пресечение преступной деятельности агентуры иностранных разведок и антисоветских элементов:

д) в случаях необходимости по согласованию с начальниками милиции привлекать работников милиции для обеспечения выполнения заданий органов государственной безопасности;

е) вести оперативный учет государственных преступников и лиц, разрабатываемых по подозрению в принадлежности к агентуре иностранных разведок, участии в антисоветских организациях и иной враждебной деятельности;

ж) производить проверку состояния шифровальной службы и секретного делопроизводства в министерствах и ведомствах, а также в подчиненных им предприятиях и учреждениях;

з) производить специальную проверку лиц, имеющих по службе отношение к сохранению государственной и военной тайны, а также выезжающих за границу и въезжающих из-за границы в СССР;

и) вести под надзором органов прокуратуры следствие по делам о преступлениях, совершенных офицерским, сержантским составом, служащими и рабочими органов КГБ, если совершенные преступления связаны с оперативной деятельностью органов безопасности, с последующей передачей дел по подсудности;

к) издавать литературу, учебные и наглядные пособия по вопросам, относящимся к компетенции Комитета».

В пункте 11 раздела «Кадры органов и войск государственной безопасности» отмечалось: «Комитет и его органы на местах должны подбирать в органы государственной безопасности людей, беспредельно преданных Коммунистической партии, социалистической Родине и своему народу, идейно стойких и в первую очередь из числа партийных, советских и комсомольских работников.

Работники органов государственной безопасности должны воспитываться в духе беспощадной борьбы с врагами нашей Родины, умения предотвращать преступления, выполнять свой служебный долг, не щадя своих сил, проявляя при этом решительность и инициативу. В органах государственной безопасности не должно быть места карьеристам, подхалимам и перестраховщикам… Работники органов государственной безопасности должны быть партийно принципиальными, честными, смелыми, дисциплинированными, строго хранить военную и государственную тайну, постоянно работать над повышением своего идейно-политического уровня, над освоением основ марксизма-ленинизма и повышением деловой квалификации».

Пункт 12 гласил: «Органы государственной безопасности во всей своей деятельности должны строго соблюдать социалистическую законность. Они обязаны использовать все предоставленные им законом права, чтобы ни один враг Советского государства не уклонился от заслуженной кары и чтобы ни один гражданин не подвергся необоснованному привлечению к ответственности. Должны сурово пресекаться нарушения социалистической законности и произвол как действия, посягающие на социалистический правопорядок и права советских граждан.

Органы государственной безопасности обязаны непосредственно и через соответствующие организации принимать меры предупредительного характера в отношении тех советских граждан, которые допускают политически неправильные поступки в силу своей недостаточной политической зрелости.

Надзор за следствием в органах госбезопасности осуществляется генеральным прокурором СССР и подчиненными ему прокурорами в соответствии с Положением о прокурорском надзоре в СССР».

Руководители и партийные организации органов и войск КГБ обязывались воспитывать сотрудников «в духе партийной принципиальности, беззаветной преданности Коммунистической партии и социалистической Родине, в духе бдительности, честного отношения к делу и строжайшего соблюдения социалистической законности. Партийные организации проводят партийно-политическую и организационную работу и обеспечивают развитие деловой критики и самокритики. Партийные организации и каждый коммунист имеют право, руководствуясь Уставом КПСС, сигнализировать о недостатках в работе органов государственной безопасности в соответствующие партийные органы».

Заканчивался текст «Положения» следующими словами: «Работники государственной безопасности, облеченные высоким доверием Коммунистической партии и советского народа, должны с честью выполнять возложенную на них почетную задачу по обеспечению государственной безопасности социалистической Родины».

Как отмечали известные исследователи истории органов госбезопасности СССР А. И. Кокурин и Н. В. Петров, выполняя указания Хрущёва, Шелепин провел в КГБ серию кардинальных преобразований, направленных на упрощение его структуры и сокращение численности сотрудников. Если при Серове у председателя КГБ было шестеро заместителей, то летом 1959 года, в русле начатой перестройки, Шелепин сократил их число до трех, произведя попутно и кадровые замены.

Первым заместителем председателя КГБ остался опытный чекист П. И. Ивашутин, двумя другими стали председатель КГБ Белоруссии А. И. Перепелицын и заместитель заведующего Административным отделом ЦК КПСС В. С. Тикунов, ранее не имевший отношения к работе в правоохранительных органах. (Впоследствии, в июле 1961 года, Тикунов был назначен министром внутренних дел РСФСР.) Перепелицын также был недостаточно опытным профессионалом, начавшим свою чекистскую карьеру в апреле 1954 года сразу с должности заместителя председателя КГБ при Совете министров Белорусской ССР.

Таким образом, основное повседневное руководство деятельностью оперативных подразделений КГБ объективно ложилось на Ивашутина.

Столь кардинальная замена руководства в ведомстве, вступившем в очередную полосу длительного реформирования, при замене опытных профессионалов недостаточно компетентными «варягами», вряд ли может считаться оптимальным решением. Уже в апреле 1959 года председатель КГБ Шелепин вновь предложил сократить штат оперативных работников в центре и на местах еще на 3200 единиц, а штат рабочих и служащих — на 8500 человек.

Неудивительно, что подобная затянувшаяся кампания чисток и сокращений не лучшим образом сказывалась как на результатах оперативно-следственной работы органов КГБ, так и на морально-психологическом климате в чекистских коллективах, порождая у сотрудников чувство недооценки важности и нужности общественно-политической значимости их работы по обеспечению безопасности государства и его граждан.

В соответствии с Постановлением Президиума ЦК КПСС и Совета министров СССР от 17 июня 1959 года, продолжилось изменение структуры центрального аппарата КГБ. Конкретно это выразилось в следующем.

Двадцать третьего июня 1959 года был упразднен Тюремный отдел, а функции руководства следственными изоляторами в центре и на местах были переданы в учетно-архивные подразделения КГБ.

Двадцать пятого июня Инспекция при председателе КГБ была упразднена, вместо нее была образована Группа по изучению и обобщению опыта работы органов госбезопасности и данных о противнике. Группу эту, штат которой составлял десять человек, возглавил генерал-майор Т. Н. Бескровный.

В целом данное решение позволило повысить уровень разрабатываемых разведывательных и контрразведывательных операций и оперативных мероприятий.

Было реорганизовано управление, осуществлявшее охрану руководства страны (Десятое управление, или Управление коменданта Московского Кремля, объединили с Девятым управлением КГБ), а также образовано Оперативно-техническое управление (ОТУ) КГБ.

Следующая крупная реорганизация органов госбезопасности была произведена в соответствии с Постановлением Совета министров СССР от 5 февраля 1960 года «О внесении изменений в структуру КГБ при Совете министров СССР и его органов на местах и сокращении их штатной численности». Тогда были ликвидированы Четвертое, Пятое и Шестое управления, а их функции и штаты переданы во Второе Главное управление КГБ.

Второе Главное управление (а фактически — всю контрразведку страны) с момента образования КГБ и до его упразднения в октябре 1991 года последовательно возглавляли: П. В. Федотов (1954–1956), О. М. Грибанов (1956–1964), С. Г. Банников (1964–1966), Г. К. Цинёв (1967–1970), Г. Ф. Григоренко (1970–1983), И. А. Маркелов (1983–1989), В.Ф. Грушко (1989–1991), Г.Ф. Титов (1991).

Соответственно, в 1954–1991 годах военную контрразведку — Третье Главное управление КГБ СССР — возглавляли: Д. С. Леонов (1954–1959), А. М. Гуськов (1959–1963), И. А. Фадейкин (1963–1966), Г. К. Цинёв (1966–1967), В. В. Федорчук (1967–1970), И. Л. Устинов (1970–1973), Н. А. Душин (1974–1987), В. С. Сергеев (1987–1990), А. В. Жардецкий (1990–1991).

На время нахождения Шелепина на посту председателя КГБ СССР приходится побег 12 августа 1961 года, буквально за сутки до возведения знаменитой Берлинской стены, спецагента Богдана Сташинского. Ранее, в 1957 и 1959 годах, Сташинский ликвидировал в ФРГ руководителей Организации украинских националистов (ОУН) Льва Ребета и Степана Бандеру. Ликвидация Бандеры 15 октября 1959 года стала последней подобного рода акцией советских спецслужб. За упомянутые акции Сташинский был награжден орденом Красного Знамени, который ему вручил лично председатель КГБ Шелепин. Однако вскоре Сташинский добровольно сдался полиции ФРГ, был приговорен к восьми годам тюрьмы, но впоследствии, уже в 1966 году, тайно освобожден, ввиду активного сотрудничества с западногерманской контрразведкой.

На открытом суде над Сташинским организатором убийств Ребета и Бандеры был признан А. Н. Шелепин. Это стало причиной массовых антисоветских демонстраций во время его официального визита в Лондон в 1975 году и поводом для последующей отставки с должности председателя ВЦСПС и выведения из состава членов Политбюро ЦК КПСС.

Конечно, каждое разоблачение советских разведчиков на Западе порождало шумные пропагандистские кампании, в том числе связанные с высылкой представителей посольств СССР.

Однако бывали на Западе и шпионские скандалы иного рода. Так, например, сотрудник британской службы безопасности Питер Райт заявил, что «советским шпионом» являлся начальник всемирно известной Сикрет интеллидженс сервис (СИС) Роджер Холлис, возглавлявший МИ-5 с 1956 по 1965 год.

Как отмечал весьма информированный перебежчик, бывший сотрудник КГБ Олег Гордиевский, заместитель директора ЦРУ Джеймс Энглтон подозревал «в работе на Советы» начальника отдела социалистических стран Дэвида Мэрфи.

В конце 1970-х годов в Моссаде обвинили в сотрудничестве с КГБ Нехемию Леванона, более тридцати лет возглавлявшего «Русский отдел» МИД Израиля и курировавшего все операции спецслужб этой страны на территории СССР.

В то же время за рубежом работало немало разведчиков, обеспечивавших СССР секретной информацией о планах, намерениях и действиях США и разведывательных служб других империалистических государств.

Например, тот же Гордиевский свидетельствовал, что уже в 1960 году в созданном за шесть лет до этого Агентстве национальной безопасности (АНБ) США работали четыре агента КГБ.

Шестого сентября 1960 года в Доме журналистов в Москве сотрудники Агентства национальной безопасности Бернон Митчелл и Уильям Мартин провели открытую пресс-конференцию. Именно тогда мир впервые узнал как о существовании, структуре и задачах сверхсекретного АНБ (об этом до сих пор не было известно широкой общественности даже в самих США), так и о том, что оно вело шпионаж, в том числе за странами, считавшимися стратегическими союзниками Америки. Так что, если вспомнить подобные разоблачения Эдварда Сноудена в 2013 году, становится понятным: в спецслужбах США мало что изменилось по сравнению с эпохой холодной войны.

Выступая 26 октября 1961 года на XXII съезде КПСС, Шелепин подчеркивал:

«Идеологи империализма открыто провозглашают, что в борьбе за мировое господство подрывная деятельность их разведок призвана сыграть видную роль. Правящие круги империалистических держав активно и цинично используют разведывательные органы в своей политике, придавая ей все более зловещий и провокационный характер…

Советский Союз и другие социалистические страны — это главный объект для империалистических разведок. Засылая в нашу страну своих агентов, они широко используют для шпионажа и сбора разведывательной информации наши все более расширяющиеся международные связи, и особенно туристические.

Не имея среди советского народа социальной базы для подрывной работы, они пытаются обрабатывать отдельных неустойчивых в политическом и моральном отношениях наших граждан в антисоветском духе, вербовать их в качестве своих агентов, идут на всякого рода ухищрения и провокации, осуществляют диверсии на идеологическом фронте.

Учитывая все это, органы КГБ сосредотачивают свои главные усилия на разоблачении и решительном пресечении действий вражеских разведок. Эта борьба станет тем успешнее, чем выше будет бдительность советских людей, чем активнее они будут помогать органам безопасности, чем решительнее и беспощаднее вся наша общественность будет выступать против фактов политической беспечности, благодушия и ротозейства… Святая обязанность советских людей — надежно хранить партийную, государственную и военную тайну. Само собой разумеется, что мы не должны допускать в наших рядах шпиономании, сеющей подозрительность и недоверие среди людей.

В США очень модным сейчас является термин „разведывательный потенциал“. Но это „секретное американское оружие“, образно говоря, разбивается о моральный потенциал нашей страны, о монолитное единство советского народа, его горячий патриотизм и высокую революционную бдительность».

Далее, приведя ряд фактов нарушения законности, в частности при проведении следствия, председатель КГБ заявлял:

«В органах госбезопасности полностью ликвидированы извращения в работе и нарушения социалистической законности. Решительными мерами ЦК КПСС и советского правительства с этим покончено навсегда. Тяжкие злоупотребления, процветавшие в период культа личности, никогда, никогда не повторятся в нашей стране, в нашей партии.

Органы государственной безопасности реорганизованы, значительно сокращены, освобождены от несвойственных им функций, очищены от карьеристских элементов. На работу в них партия направила большой отряд партийных, советских и комсомольских работников. Комитет государственной безопасности и его органы на местах имеют сейчас хорошо подготовленные, грамотные, беспредельно преданные партии и народу кадры, способные успешно решать сложные задачи обеспечения государственной безопасности нашей страны.

Вся деятельность органов КГБ проходит теперь под неослабным контролем партии и правительства, строится на полном доверии к советскому человеку, на уважении его прав и достоинства.

Никто сейчас не может быть признан виновным в совершении преступления и подвергнут наказанию иначе, как по приговору суда…

Чекисты опираются на народ, тесно связаны с трудящимися, с широкой советской общественностью. Органы государственной безопасности — это уже не пугало, каким их пытались сделать в недалеком прошлом враги — Берия и его подручные, а подлинно народные политические органы нашей партии в прямом смысле этого слова. Исключительно большую роль в деятельности органов КГБ играют партийные организации, которые заняли достойное, подобающее им место во всей нашей работе.

Теперь чекисты могут с чистой совестью смотреть в глаза партии, в глаза советскому народу. Принципиально новым в работе органов государственной безопасности является то, что наряду с усилением борьбы с агентурной работой вражеских разведок они стали широко применять предупредительные и воспитательные меры в отношении тех советских граждан, кто совершает политически неправильные поступки, порой граничащие с преступлением, но без всякого враждебного умысла, а в силу своей политической незрелости или легкомыслия. Это является, на мой взгляд, одной из форм участия органов КГБ в обеспечении воспитательной функции социалистического государства…

Советские чекисты понимают свою большую ответственность перед партией и народом, полны стремления и дальше под руководством партии всемерно укреплять органы государственной безопасности, оттачивать их острие, направленное против происков империалистических держав и их разведок…»

Необходимо отметить, что слова А. Н. Шелепина о расширении профилактической деятельности органов КГБ полностью соответствуют действительности.

В Приказе председателя КГБ при Совете министров СССР № 00225 от 15 июля 1959 года «О применении мер профилактического воздействия в отношении лиц, совершивших незначительные правонарушения», разъяснялось, что «профилактические меры — это личное воздействие сотрудника органов госбезопасности либо воздействие через общественные организации, печать или радио на лицо, в отношении которого принято решение предупредить его о недопустимости дальнейших антисоветских действий».

Данный приказ являлся конкретизацией пункта 12 «Положения о КГБ СССР и его органах на местах».

В связи с избранием на съезде Шелепина секретарем ЦК КПСС, уже 13 ноября 1961 года Александра Николаевича на посту председателя КГБ сменил его друг и протеже, бывший заместитель по работе в ЦК ВЛКСМ, Владимир Ефимович Семичастный.

Семичастный, как и Шелепин, оставил по себе у сотрудников КГБ, мягко выражаясь, не слишком добрую память.

Новоиспеченный председатель информировал ЦК КПСС о том, что за период с 1954 по 1961 год из органов госбезопасности было уволено 46 тысяч офицеров. Взамен пришли 10 тысяч новых сотрудников, без сомнения, с более высоким уровнем общего образования, но не имевшие как специальной подготовки, так и опыта практической работы в правоохранительных органах.

При Семичастном, в полном соответствии с известной поговоркой о новой метле, произошел ряд изменений в руководстве Комитета. Первым заместителем председателя КГБ при Совете министров СССР остался Петр Иванович Ивашутин, а после назначения того 13 марта 1963 года начальником Главного разведывательного управления (ГРУ) Генерального штаба Вооруженных сил СССР его сменил Николай Степанович Захаров. Поскольку Захаров, назначенный 3 декабря 1961 года заместителем председателя КГБ, ранее занимал должность начальника Девятого управления (охрана партийно-государственного руководства СССР), то он, безусловно, во многом уступал опытному контрразведчику Ивашутину.

По свидетельствам современников, Семичастный ограничивался административной работой, не испытывал потребности ни в углублении специальных знаний, ни во внедрении в организацию оперативно-служебной деятельности органов КГБ научных достижений. Речи его были проникнуты партийным пафосом бывшего комсомольского функционера и содержали тривиальные призывы и критические замечания. Многие функции фактического руководства КГБ лежали непосредственно на его заместителях.

В то же время мемуары Семичастного раскрывают механизм государственно-партийного руководства обеспечением госбезопасности страны в тот период: Политбюро и, прежде всего, Первый секретарь ЦК КПСС Хрущёв «участвовали в разработке комплексных планов деятельности органов КГБ, в определении их места в советском обществе, в решении кадровых вопросов. Политбюро утверждало основные инструкции, положения, регулировавшие нашу работу, но в конкретные операции не посвящалось — информировалось по результатам. Члены Политбюро знали ту часть нашей работы, которая выполнялась в соответствии с Конституцией СССР и решениями съездов партии. Но в технологию решения этих задач, в том числе и нелегальными методами, оно не посвящалось. Для Первого секретаря не было секретов, но подлинных имен (источников информации. — О. X.) мы не называли.

Принятие решений по повседневным оперативным вопросам возлагалось на меня, моих замов и в ряде случаев — на начальников управлений. Хрущёву сообщалось лишь о самых принципиально важных вещах, которые могли бы серьезнейшим образом отразиться на политике страны»[8].

Обратим внимание читателей на одно немаловажное обстоятельство: бывший председатель КГБ также подчеркивал, что во времена хрущёвской оттепели американские стратеги начали предпринимать попытки перенести игру на территорию СССР, приступив к созданию «организованного движения сопротивления».

В годы пребывания Семичастного на посту председателя КГБ в жизни этого ведомства, да и всей страны в целом, произошло немало знаковых событий.

Так, например, 10 февраля 1962 года состоялся первый в истории обмен советского разведчиканелегала, полковника Рудольфа Ивановича Абеля (настоящее имя Вильгельм Генрихович Фишер) на сбитого 1 мая 1960 года под Свердловском американского летчика-разведчика Фрэнсиса Гэри Пауэрса. Вот что писал о советском резиденте бывший директор ЦРУ США Ален Даллес: «Абель находился на своем посту девять лет, пока не был арестован. И нет никаких оснований думать, что он не остался бы в США еще на протяжении многих лет, если бы один из его сотоварищей, тоже нелегальный агент советской разведки, не перешел бы на нашу сторону. — И добавлял: — Я хотел бы, чтобы мы имели таких трех-четырех человек в Москве».

А через два года после освобождения Абеля последовал обмен на осужденного в СССР британского агента советского разведчиканелегала Гордона Лонсдейла (полковника Конона Трофимовича Молодого).

В то же время значительный урон деятельности КГБ нанес побег в декабре 1961 года сотрудника хельсинкской резидентуры ПГУ майора Анатолия Голицына, передавшего ЦРУ немало ценной информации о деятельности советской разведки. Им, в частности, были сообщены данные на одного из руководителей британских спецслужб Кима Филби (что сделало неизбежным его арест и вынужденную эвакуацию в СССР), а также на гражданина Франции Жоржа Пака (что привело к аресту последнего).

Гарольд Адриан Рассел (Ким) Филби являлся выходцем из аристократической английской семьи. Будучи убежденным антифашистом, он в 1934 году установил контакт с советской разведкой. В 1940 году поступил в СИС, в 1944-м стал начальником отдела по борьбе с советским шпионажем. В 1949–1951 годах возглавлял миссию связи СИС с ЦРУ и ФБР, передавая в Москву ценнейшую информацию о деятельности британских и американских спецслужб.

Жорж Пак начал сотрудничать с внешней разведкой НКВД в 1943 году в Алжире, где являлся начальником отдела политической информации радиостанции «Сражающаяся Франция». В конце 1950-х годов он был советником президента Франции Шарля де Голля, заведующим канцелярией и советником премьер-министра Франции, затем — представителем Франции в штаб-квартире НАТО в Париже. Пак был арестован 12 августа 1963 года и приговорен за шпионаж к пожизненному заключению, однако в 1970 году помилован и освобожден по личному распоряжению президента Франции Жоржа Помпиду.

Может возникнуть вопрос: а морально ли писать о гражданах других государств, оказывавших в разные годы помощь советской разведке?

Нам кажется, что это не только морально оправданно, но и необходимо, тем более что о предателях из числа советских граждан созданы десятки книг, выпущенных немалыми тиражами и выдержавших не одно переиздание, тогда как о подлинных героях тайной войны, спасавших мир не только в Европе, известно гораздо меньше.

В этой мысли меня утверждает и известное заявление Мелиты Норвуд, секретаря главы Британской ассоциации исследований цветных металлов, работавшей над созданием ядерных технологий. Начиная с конца 1930-х годов, Норвуд не одно десятилетие сотрудничала с советской разведкой.

Одиннадцатого сентября 1999 года, когда после публикации очередной книги одного из перебежчиков из КГБ журналисты атаковали восьмидесятисемилетнюю миссис Норвуд вопросами, не сожалеет ли она о сотрудничестве с КГБ, та ответила: «Я делала это не ради денег, а чтобы помешать уничтожить новую социальную систему, которая более справедлива, дает простым людям еду и средства, какие может позволить, дает образование и медицинскую помощь». Мелита Норвуд скончалась 20 июня 2005 года в возрасте девяноста трех лет.

Многими негласными помощниками советской разведки из числа граждан иностранных государств двигали как симпатии к идеям коммунизма, Советскому Союзу и другим государствам социалистического содружества, так и неприятие идеологии Pax Americana[9], отражавшей стремление правящих кругов США к мировому господству. Причем оба эти морально-психологических фактора не утрачивали своего значения многие годы.

Так, болгарин Иван Винаров, сам бывший советским агентом, писал о добровольных помощниках: «Они помогали нам во имя того, что невозможно выразить в деньгах, что несоизмеримо с обычными ценностями, во имя того, что придает смысл самой жизни, — во имя наших идей, а точнее, веры в то, что они помогают Советскому Союзу, прогрессу человечества и делу мира»[10].

Что же касается симпатии к идеям социализма, то, как бы это ни казалось парадоксальным сегодня, еще более тридцати лет назад один из ведущих идеологов антисоветизма и антикоммунизма откровенно признавал: «Порожденный нетерпеливым идеализмом, отвергавшим несправедливость существующего порядка вещей, он (социализм, который автор цитируемого фрагмента, равно как и многие нынешние его последователи, именует коммунизмом. — О. X.) стремился к лучшему и более гуманному обществу, но привел к массовому угнетению. Он оптимистически отражал веру в мощь разума, способного создать совершенное общество.

Во имя морально мотивированной социальной инженерии он мобилизовал самые мощные чувства — любовь к человечеству и ненависть к угнетению. Таким образом, ему удалось увлечь ярчайшие умы и самые идеалистические души, он привел к самым ужасным преступлениям нашего, да и не только нашего столетия».

Прежде чем раскрыть читателю тайну имени цитируемого автора, напомним, что во времена, когда председателем КГБ был Семичастный, партийно-политическая оценка преступлений и злодеяний 1930-1950-х годов уже была дана XX съездом КПСС. Исторической правды ради нельзя не упомянуть также и о том, что после разоблачений, прозвучавших в докладе Хрущёва, некоторые зарубежные источники по идеологическим соображениям отказались продолжать сотрудничество с органами госбезопасности СССР.

Однако вернемся к цитированию сочинения еще не названного нами американского автора: «Более того, коммунизм представлял собой ложно направленное усилие навязать общественным явлениям тотальную рациональность. Он исходил из представления, что грамотное, политически сознательное общество может осуществлять контроль над общественной эволюцией, направляя социально-экономические перемены к заранее намеченным целям. Так, чтобы история уже более не была бы просто спонтанным, преимущественно случайным процессом, но стала бы орудием коллективного разума человечества и служила бы моральным целям. Таким образом, коммунизм домогался слияния, посредством организованных действий, политической рациональности с общественной моралью».

Ну а теперь признаемся, что цитировали книгу бывшего советника президента США по национальной безопасности профессора Збигнева Бжезинского, причем ее русскоязычное нью-йоркское издание[11].

С 1966 года Бжезинский является сотрудником отдела планирования Государственного департамента США, где выступает за «более активную и дифференцированную политику» в отношении стран Восточной Европы, нацеленную на «разрыхление советского блока» и ослабление влияния в нем СССР. Полагают, что именно ему принадлежит авторство концепции «Наведения мостов», ставшей основой внешнеполитического курса США в 60-70-е годы прошлого столетия.

Будучи советником президента США Джимми Картера по вопросам национальной безопасности, Бжезинский считал, что с 1972 года соотношение сил в холодной войне стало меняться в пользу США, из чего сделал вывод, что следует проводить более жесткую «наступательную» политику в отношении СССР. С 1981 года Бжезинский — вновь советник Центра стратегических и международных исследований в Вашингтоне.

После 1992 года он активно выступает в американской печати за «упрочение геополитического плюрализма» на территории бывшего СССР. Збигнев Бжезинский — автор многочисленных научных работ, в том числе книги «План игры» (1986), в которой детально изложил стратегию антисоветского курса администрации США, направленного на ослабление и разрушение СССР — главного геополитического конкурента Америки. Жаль, что это предельно откровенное сочинение, раскрывающее метод геополитического мышления американской правящей элиты, практически не известно в нашей стране. Правда, в 1986 году эта книга была выпущена издательством «Прогресс», но поскольку вышла она в закрытой серии «Распространяется по списку», то фактически оказалась недоступной для ознакомления, причем не только широкому кругу читателей: многие члены ЦК КПСС даже не подозревали о существовании данного произведения.

Что касается мотивов предательства со стороны советских граждан, то есть смысл предоставить слово столь глубокому знатоку этого вопроса, как бывший директор ЦРУ Аллен Даллес. В 1963 году вышла его книга «Искусство разведки», адресованная представителям политической элиты Запада. В ней Даллес дал следующую характеристику перебежчикам из социалистических государств, прямо называя их дезертирами (deserters): «Я не утверждаю, что все так называемые дезертиры бежали на Запад по идеологическим мотивам. Некоторые встали на этот путь потому, что их постигла неудача в работе, другие поступили так из опасения, что при очередной перетряске государственного аппарата они могут быть понижены или могут иметь еще худшие неприятности; были и такие, кого привлекли соблазны жизни на Западе — как моральные, так и материальные… Жизнь в коммунистическом мире опротивела им, и они жаждут чего-то лучшего. Вот почему применительно к таким людям я употребляю термин „дезертир“ очень осторожно и заранее извиняюсь. Я предпочитаю называть их добровольцами».

Обращаясь к своим западным коллегам, дипломатам и государственным деятелям, Даллес делился сокровенным: «За железным занавесом имеется много неизвестных нам недовольных людей, которые всерьез думают о побеге из своей страны… Таким людям можно помочь, убедив их в том, что они будут тепло встречены и обретут у нас безопасность и счастливую жизнь. Всякий раз, когда вновь прибывший политический перебежчик, выступая в передаче „Голос Америки“, скажет, что он уже находится у нас и что к нему хорошо относятся, другие люди за железным занавесом, которые обдумывают такой же шаг, наберутся решимости и вновь начнут обдумывать, как бы получить назначение за границу…»

От государственных чиновников, которым, по сути дела, и была адресована эта книга Даллеса, автор не считал нужным скрывать, что «часть дезертиров со стороны коммунистов оказывается совсем не тем, за кого их можно принять. Некоторые, например, в течение долгого времени работали за железным занавесом в качестве наших агентов „на месте“ и перебежали на Запад лишь после того, как они (или мы) пришли к выводу, что дальше оставаться им в стране стало слишком опасно… Дезертирство кадрового разведчика противной стороны является, естественно, большой удачей для контрразведки. Ведь с точки зрения количества и содержания полученной при этом информации такой источник равноценен прямому проникновению на какой-либо срок в разведывательные штабы противника. Один такой доброволец-разведчик может буквально парализовать на несколько месяцев работу покинутой им разведслужбы. США всегда будут приветствовать тех, кто не хочет больше работать на Кремль…

В каждой коммунистической стране много людей, пострадавших от рук государственных органов или имеющих пострадавших среди близких. Таких людей зачастую достаточно лишь слегка подтолкнуть, чтобы они согласились заниматься шпионажем против режима, который не уважают, который их обидел или в котором они разочаровались».

Но в то же время опытный разведчик Даллес не мог не понимать, что «среди людей, берущихся за шпионаж, некоторые делают это потому, что испытывают финансовые затруднения, имеют долги, которые не могут выплатить, либо растратили государственные средства… Человек, рассчитывающий таким образом уйти от уголовной ответственности, сам запутывает себя в сети шпионажа и, вероятно, будет хорошо работать на разведку, поскольку не видит иного выхода. В конце концов, разведка всегда может найти способ разоблачить его в любое время перед властями его страны».

Отметим, что Даллес вовсе не говорил о возможной идейно-политической основе сотрудничества советского гражданина с разведкой США, видимо хорошо зная цену подобным «дезертирам».

В то время, когда Семичастный возглавлял КГБ, произошли также и другие важные события: арест полковника ГРУ Олега Пеньковского, занимавшегося шпионажем в пользу Великобритании и США; таинственное исчезновение в Швейцарии сотрудника ВГУ Юрия Носенко, ставшее причиной отставки начальника Второго Главного управления КГБ О. М. Грибанова; арест литераторов А. Д. Синявского и Ю. М. Даниэля и суд над ними; активизация борьбы с идеологическими диверсиями противника и начало использования принудительного психиатрического лечения лиц, совершавших общественноопасные деяния.

Подчеркнем, однако, что «Инструкция о порядке применения принудительных мер психиатрического характера в отношении психических больных, совершивших преступления», действовавшая до конца 1980-х годов, была принята в 1954 году. Процессуальный же порядок ее применения определялся статьей 58 УК РСФСР 1960 года.

Через много лет после своей отставки бывший руководитель КГБ Семичастный, считавший себя обиженным недоверием Л. И. Брежнева, написал мемуары, где поведал, в частности, еще об одном направлении зарубежного информационно-психологического влияния на руководство страны; «Западные спецслужбы специально вбрасывали слухи, способствовавшие раздуванию взаимной подозрительности среди партийных и государственных деятелей».

Так, Семичастный отмечал, что зарубежная пропаганда усиленно продвигала тезис о том, что «молодым реформаторам» в советском руководстве (под ними понималось окружение Шелепина, состоявшее из бывших ответственных комсомольских работников) как более молодому, энергичному поколению, не связанному напрямую с ошибками и преступлениями сталинского периода истории страны, «ничего не стоит при помощи КГБ сместить Брежнева»[12].

Как известно, подобная версия исторических событий также нашла отражение и в значительном числе отечественных публикаций. В дальнейшем мы еще поговорим об этом, сейчас же обратим внимание читателей на следующее важное обстоятельство.

Политическое и государственное руководство любой страны — и Советский Союз не составлял в данном случае исключения — всегда является объектом изучения и воздействия на него в желательном для себя плане со стороны правительств и спецслужб недружественных государств. Поэтому неудивительно, что Политбюро, как и ЦК КПСС в целом, являлось объектом пристального внимания разведок ведущих государств Запада.

Кроме того, на период руководства КГБ СССР Семичастным пришелся и так называемый Карибский кризис (осень 1962 года), по праву считающийся одним из важнейших событий мировой истории второй половины XX века. Поскольку о Карибском кризисе написано немало, мы остановимся исключительно на роли советской разведки и контрразведки в этих событиях.

Это представляется нам тем более важным, что даже в выпущенной в 2006 году капитальной монографии С. А. Микояна «Анатомия Карибского кризиса» эта сторона конфликта не нашла своего отражения.

История развития Карибского кризиса показала, в частности, несостоятельность упований американских стратегов на то, что возможности различных видов технических разведок могут гарантировать полную защищенность страны, что традиционная разведка и агентурные сведения по-прежнему играют важную роль в освещении и понимании содержания и сути происходящих в мире процессов. Это вызвало как пересмотр сложившейся в США доктрины «тайной войны» против СССР, так и ответное изменение концепции и содержания контрразведывательной защиты государственных интересов СССР, хотя на эффективность этой защиты продолжало негативно влиять бездумное реформирование и сокращение аппарата КГБ, о чем мы уже рассказывали ранее.

Карибский кризис, поставивший человечество на грань ядерной войны, и его последствия также заставили президента США Кеннеди пересмотреть стратегию «отбрасывания коммунизма», что привело к выработке в «мозговых центрах» США новой внешнеполитической доктрины — «наведения мостов», стратегической целью которой являлось обеспечение «функционального проникновения в советскую систему». Причем на самых различных ее уровнях и в самые различные подсистемы: военную, политическую, разведывательную, научную, духовную и так далее.

Общая канва тех давних событий хорошо известна: 14 октября 1962 года самолеты разведки ВВС США обнаружили на Острове Свободы, как тогда неофициально именовалась Республика Куба, советские ракеты ПВО, по мнению американских военных представлявшие реальную угрозу безопасности США. (О наличии уже в то время на Кубе советских баллистических ракет с ядерными боеголовками и атомных бомбардировщиков американской разведке известно не было.)

Президент США Джон Кеннеди потребовал от советского правительства вывода ракет, что положило начало оживленным дипломатическим переговорам между Вашингтоном и Москвой.

Парадоксально, но факт: и сегодня многие наши соотечественники оценивают эвакуацию советских ракет с Кубы как мнимые «проигрыш и унижение» СССР, причиной чего стал якобы «авантюризм и волюнтаризм» Н. С. Хрущёва, — именно так на октябрьском (1964 года) Пленуме ЦК КПСС прямо заявил его недавний выдвиженец А. Н. Шелепин. При этом некоторые зарубежные историки, да и кое-кто из отечественных тоже, говорят о якобы «односторонней вине СССР» в возникновении опасного международного конфликта.

А между тем еще за полтора года до Карибского кризиса, в марте 1961-го, президент США Джон Кеннеди санкционировал проведение операции по высадке десанта кубинских контрас (контрреволюционеров) на Кубу. Полный провал этой операции стал причиной последовавшей 17 апреля отставки директора ЦРУ Аллена Даллеса, много лет занимавшего этот пост.

Но уже в августе того же года Кеннеди дал добро на подготовку новой тайной операции против Кубы под кодовым названием «Мангуст». Целью ее было свержение правительства Фиделя Кастро при поддержке десанта кубинских контрас военно-морскими и сухопутными силами США. Примечательно, что американской и международной общественности о подготовке и осуществлении плана «Мангуст» стало известно только в 1975 году, в процессе расследования деятельности ЦРУ США комиссией сенатора Черча.

Оперативный план «Мангуст» предусматривал: на первом этапе (август — сентябрь 1962 года) — подготовку и инспирирование антикастровского «повстанческого» движения на Кубе;

на втором этапе (октябрь 1962 года) — организацию «народного восстания» при поддержке американских спецслужб и возможной высадке американского десанта на остров.

Обучение контрас (более трех тысяч кубинских контрреволюционеров-наемников) для высадки на Кубу осуществляло специальное подразделение ЦРУ «W» в Майами, насчитывавшее более шестисот оперативных сотрудников. С мая 1962 года к разработке заключительной фазы операции «Мангуст», о которой знали не только в Москве, но и в Гаване, был подключен Пентагон, готовивший планы интервенционистских действий против Острова Свободы.

Двадцать третьего августа 1962 года Кеннеди приказал активизировать меры по «намеренному разжиганию полномасштабного восстания против Кастро». Это, помимо прочего, свидетельствует о полном фиаско американской разведки в получении объективной информации о происходящих на острове событиях, в частности о развертывании здесь советского воинского контингента.

Обратите внимание: американские историки и их отечественные эпигоны сознательно разрывают событийно-хронологическую последовательность действительного развития событий, дабы вывести США из-под обвинений в провоцировании этого международного кризиса и возложить всю ответственность на СССР. Так, Полмер и Аллен утверждают, что операция «Мангуст» якобы никак не повлияла на принятие советским руководством решения об оказании военной помощи Республике Куба.

Однако уже в феврале 1962 года советская разведка получила информацию о содержании плана «Мангуст» и реальных мерах по его реализации[13]. Аналогичной информацией располагала и разведслужба Республики Куба.

Для кубинского (да и советского тоже) руководства к маю 1962 года сложилась ситуация, во многом аналогичная периоду, предшествовавшему началу Великой Отечественной войны: правительство знало об агрессивных планах и приготовлениях западного соседа и в связи с этим должно было начать действовать немедленно.

Именно в этой обстановке Совет обороны СССР 18 мая 1962 года принял решение об оказании военной помощи Республике Куба и о развертывании на ее территории Группы советских войск количеством в 51 000 военнослужащих (реальная же ее численность к концу сентября составила 41 000 человек). В целом подобные «асимметричные» меры должны были изменить стратегическую расстановку сил на мировой арене, а о создании советской военной и военно-морской баз на Кубе планировалось объявить в ноябре того же года, в ходе первого официального визита Хрущёва на Кубу.

Следует особо подчеркнуть, что подобная практика заключения секретных межгосударственных соглашений имела, да и поныне имеет широкое распространение во всем мире, и единственное, в чем можно упрекнуть советского лидера, это в отступлении от официально провозглашаемого ленинского принципа отказа от тайных договоров. В то же время эта мера была абсолютно оправданна и не противоречила нормам и принципам международного права.

Заметим, что информацией о проведении стратегического мероприятия «Операция „Анадырь“», как официально именовался план создания советской военной базы на Кубе, не располагал даже посол СССР в США А. Ф. Добрынин.

А по линии госбезопасности «Операцию „Анадырь“» курировал первый заместитель председателя КГБ П. И. Ивашутин.

И вот, представьте, несмотря на разветвленную разведывательную сеть, в том числе и на Кубе, наличие американской военной базы в Гуантанамо и дальние морские коммуникации, несмотря на вовлечение в подготовку транспортных караванов десятков тысяч военнослужащих и гражданских специалистов, а также десятков судов, американская разведка все-таки проглядела переброску многотысячного воинского контингента и средств вооружения, включая ракетные комплексы, бомбардировочную и истребительную авиацию и ядерные боезапасы.

Причем первый эшелон советских войск прибыл на Кубу уже 26 июля и приступил к оборудованию стартовых позиций ракет и военных городков.

Двадцать второго августа Кеннеди, который ничего этого не знал, санкционировал активизацию военных приготовлений по плану «Мангуст», а 21 сентября, по просьбе министра обороны Роберта Макнамары, президент США утвердил активизацию разведывательных полетов самолетов «Локхид У-2» над Кубой.

До 16 октября Кеннеди получил четыре сводки оценок национальной разведки (так называется главный информационный документ разведсообщества США, предназначенный для президента и других высших должностных лиц администрации), в которых ничего не говорилось о присутствии советских войск на Кубе или об угрозах безопасности США со стороны СССР и Кубы.

Шестнадцатого октября 1962 года в Овальном кабинете Белого дома состоялось первое заседание кризисного штаба в составе вице-президента Л. Джонсона, госсекретаря Д. Раска, министра обороны Р. Макнамары, министра юстиции Р. Кеннеди (именно Роберт Кеннеди, младший брат президента, полностью отвечал за операцию по свержению Кастро на Кубе) и директора ЦРУ Д. Маккоуна.

«Все были в шоке, — вспоминал впоследствии Роберт Кеннеди. — Такого поворота событий никто не ждал. Да, Хрущёв обманул нас, но мы и сами себя обманули…» Это был крупнейший провал американской разведки — не только ЦРУ, но и Разведывательного управления Министерства обороны (РУМО), Агентства национальной безопасности, разведок двух видов вооруженных сил — ВВС и ВМС, призванных выявлять реально существующие и потенциальные угрозы безопасности США.

В обращении к нации 22 октября Джон Кеннеди заявил об установлении морской блокады с целью «остановить процесс размещения советских ракет на Кубе».

Драматизма ситуации придало и то, что в начале октября на Кубу были направлены четыре дизельные подводные лодки (класса «Фагот» по классификации НАТО) из состава Северного флота СССР.

Введение режима морской блокады Острова свободы и задействование с целью обнаружения советских субмарин секретной разведывательной системы «SOSUS»[14] привело к их обнаружению, однако восемьдесят пять процентов сил Атлантического флота США смогли принудить к всплытию лишь две субмарины, а оставшиеся две советские подлодки выполнили поставленную перед ними боевую задачу.

Несмотря на то что уже тогда СССР обнаружил наличие в Атлантике разведывательной системы «SOSUS», американцы до сих пор предпочитают не вспоминать о ней в открытой печати.

Необходимо, однако, сказать и еще об одной стороне этого процесса, оставшейся за кулисами истории. Речь идет об участии в разрешении конфликта разведчиков ГРУ Министерства обороны Г. Н. Большакова и ЛГУ КГБ СССР А. С. Феклисова.

Дело в том, что еще в мае 1961 года Роберт Кеннеди по собственной инициативе установил контакт с резидентом ГРУ Георгием Никитовичем Большаковым, пребывавшим в Вашингтоне в должности атташе посольства СССР по вопросам культуры и редактора журнала «Soviet Life Today».

На одной из встреч Роберт Кеннеди предложил Большакову «установить неофициальный обмен мнениями» по различным вопросам международного и двустороннего характера. При этом оба собеседника ясно понимали, что речь идет о конфиденциальных отношениях высшего уровня, осуществляющихся от имени руководителей государств с целью улучшения понимания позиций друг друга.

В этом не было ничего принципиально нового: подобная практика неофициальных, «зондажных» отношений распространена в мире достаточно широко. Вопрос о предложении Р. Кеннеди рассматривался Президиумом ЦК КПСС, который и дал соответствующую санкцию Большакову на контакты с министром США. Всего до октября 1962 года между ними состоялось более сорока встреч, в том числе в неформальной обстановке, в кругу семьи Роберта Кеннеди.

После 16 октября младший брат президента обратился к Большакову за соответствующими разъяснениями, но, следуя полученным из Москвы установкам, советский разведчик вполне искренне отрицал наличие советских ракет на Кубе. В результате доверие администрации США к этому конфиденциальному каналу связи с Москвой было подорвано, и с 22 октября встречи Большакова с Робертом Кеннеди прекратились. Тайный канал связи с советским руководством через Большакова был дезавуирован Р. Кеннеди в книге мемуаров «Тринадцать дней», появившейся в 1969 году.

На наш взгляд, следует подчеркнуть, что политическая мудрость президента Кеннеди была столь велика, что он, допуская возможную неискренность лично Большакова либо связанных с ним советских представителей, решился на беспрецедентный по мужеству поступок — обратиться напрямую к советскому резиденту в Вашингтоне.

И вот 22 октября известный обозреватель телеканала Эй-би-си Джон Скали попросил о встрече советника посольства СССР Фомина (под этой фамилией работал в США резидент ПГУ КГБ Александр Семенович Феклисов).

После ряда «зондажных» бесед, 26 октября, Скали «по поручению высшей власти», передал Феклисову американские предложения по урегулированию конфликта. Они включали в себя три пункта:

1. СССР демонтирует и вывозит с Кубы ракетные установки под контролем ООН;

2. США снимают морскую блокаду Кубы;

3. США публично берут на себя обязательство не вторгаться на Кубу.

При этом конфиденциально было заявлено, что США также демонтируют свои ракетные базы в Турции и откажутся от их развертывания в Италии и Японии. Конфиденциальный характер обязательств был необходим президенту США для сохранения лица в период предстоящей избирательной кампании.

Поясняя, кого он имеет в виду под «высшей властью», Скали прямо назвал Джона Фитцжеральда Кеннеди. При этом он подчеркнул, что президент США «не хочет войти в историю как второй Тодзио[15]» и добивается разрешения кризиса мирным путем.

Парадоксально, но факт: посол Советского Союза Добрынин отказался отправить официальную телеграмму в Москву с предложениями президента США по разрешению конфликта, и в результате информация эта ушла в Центр по каналу советской разведки.

Вечером того же дня в посольстве СССР в Вашингтоне Роберт Кеннеди подтвердил советскому послу условия соглашения, ранее переданные «советнику Фомину».

Американские компромиссные предложения, как известно, были приняты, и на следующий день в прямой диалог с Кеннеди вступил Хрущёв.

А продолжением этой истории стало заключение в последующие годы договоров «О запрете ядерных испытаний в трех средах» (1963) и «О нераспространении ядерного оружия» (1964).

За этим последовали интенсивное обсуждение учеными последствий обмена ядерными ударами и открытие эффекта «ядерной зимы», что фактически исключило ядерное оружие из арсенала человечества.

Изменились также внешнеполитическая стратегия и тактика США в мире, но это уже совсем другая история.

…Сегодня в зале ресторана «Оксидентал» в Вашингтоне над одним из столиков висит мемориальная бронзовая табличка: «Здесь, в напряженный период Карибского кризиса (октябрь 1962 года), таинственный русский мистер Икс передал предложения о выводе ракет с Кубы корреспонденту телекомпании Эй-би-си Джону Скали. Эта встреча послужила устранению угрозы возможной ядерной войны».

Как нетрудно заметить, в этом тексте сокрыта попытка американской стороны задним числом подкорректировать реальный ход исторического процесса, заставить СССР капитулировать вопреки исторической правде.

А нам остается только добавить, что за многолетнюю плодотворную службу в советской разведке, в том числе за решительные действия в напряженные дни Карибского кризиса, в августе 1996 года Александру Семеновичу Феклисову было присвоено высокое звание Героя Российской Федерации. Перу Феклисова принадлежат три книги воспоминаний: «За океаном и на острове: Записки разведчика», «Признание разведчика» и «Кеннеди и советская агентура». В первой из них он подробно рассказывает о своих переговорах с Джоном Скали.

Во время работы в США на долю Александра Семеновича выпало еще одно тяжелейшее испытание: 13 ноября 1963 года во время предвыборного турне в Далласе (штат Техас) «террористом-одиночкой» был убит президент Джон Кеннеди.

Драматизм ситуации усугублялся тем, что спецслужбы США знали: объявленный убийцей президента Ли Харви Освальд являлся реэмигрантом из СССР: в 1957–1960 годах он жил и работал в Минске, где женился на русской, а затем вместе с супругой и маленькой дочерью вернулся на родину. Американская пресса сразу начала искать «русский след» в деле убийства президента США и всячески раздувала эту тему.

Тогда советское правительство приняло беспрецедентное решение.

Официальный представитель СССР на похоронах Джона Кеннеди, заместитель председателя Совета министров СССР А. И. Микоян, передал американской стороне ряд документов, касавшихся пребывания Освальда в нашей стране и его отношений с властями, призванных доказать отсутствие у того связей с КГБ в силу психического склада и особенностей характера.

Заложенные Кеннеди основы нового политического курса США получили продолжение при его преемниках. Официально новая внешнеполитическая доктрина США была провозглашена президентом Линдоном Джонсоном 23 мая 1964 года. Ее целью было объявлено «ослабление международной напряженности и устранение опасностей, связанных с холодной войной между государствами, придерживающимися различных идеологий».

Достаточно распространенным является мнение о том, что Семичастный был смещен с поста руководителя КГБ якобы в связи с отказом дочери Сталина Светланы Алилуевой вернуться в СССР из поездки в Индию, а также с «другими недостатками в работе».

Однако есть и иные обстоятельства, имеющие документальное подтверждение в литературе, и они представляются нам весьма существенными. Речь идет об участии Шелепина и Семичастного в смещении Н. С. Хрущёва с должности Первого секретаря ЦК КПСС в октябре 1964 года.

Имеется информация о том, что в начале мая 1967 года Семичастный в присутствии одного из своих заместителей на даче Шелепина обратился к последнему с шутливым вопросом: «А не пора ли нам, Александр Николаевич, повторить Октябрь 1964 года?»

Содержание этой беседы было немедленно доведено до сведения «кого следует» — благо возможности для этого имелись! — после чего и последовали известные оргвыводы: 18 мая 1967 года, неожиданно для себя и без объяснения причин, решением Политбюро ЦК КПСС Семичастный был снят со своего поста, и в тот же вечер руководству Лубянки представили его преемника.

Восемнадцатого мая 1967 года решением Политбюро новым руководителем Комитета государственной безопасности при Совете министров СССР был назначен секретарь ЦК КПСС Юрий Владимирович Андропов[16]. Забегая вперед, скажем, что он не только дольше всех занимал этот пост, но и стал самым авторитетным руководителем КГБ.

Андропов, которому на тот момент было пятьдесят два года, был, во-первых, старше всех своих предшественников, а кроме того, имел за плечами более солидную школу дипломатической и партийно-государственной работы. Он присутствовал на XX съезде КПСС, а также своими глазами видел драматические события осени 1956 года в Будапеште, поскольку являлся в то время чрезвычайным и полномочным послом Советского Союза в Венгерской Народной Республике. Позднее, в качестве секретаря ЦК КПСС, заведующего Отделом ЦК КПСС по связям с коммунистическими и социалистическими партиями социалистических государств, Андропов был в числе получателей разведывательной информации Первого Главного управления КГБ СССР.

Нельзя не коснуться и вопроса о том, как новый руководитель КГБ был воспринят своими коллегами на Лубянке. Рассказывают, что один из работников аппарата ЦК КПСС, узнав о назначении Андропова председателем КГБ при Совете министров СССР, воскликнул, обращаясь к чекистам: «Ребята, вам повезло!»

Генерал-майор КГБ Ю. И. Дроздов, до мая 1967 года уже неоднократно встречавшийся с секретарем ЦК КПСС Ю. В. Андроповым, высказался по этому поводу более пространно: собранная чекистами на своего нового шефа «информация была благоприятна — опытный государственный деятель, контактный, интеллигентный человек, способный дойти до понимания проблем рядовых исполнителей, умеющий быстро разбираться в людях, их деловых качествах». Андропова, отмечал Дроздов, встретили с надеждой на реорганизацию спецслужб: «Ждали, что станет больше порядка, организованности, меньше волюнтаризма, злоупотреблений, нарушений законности». И эти надежды оправдались — таково общее мнение ветеранов КГБ, которым довелось трудиться под его руководством.

Работу на новом посту Юрий Владимирович начал со скрупулезного изучения истории органов госбезопасности, теории и методики деятельности разведки и контрразведки, основ (в том числе правовых) и принципов контрразведывательного искусства. Он тщательно вникал во все текущие дела, разведывательные и контрразведывательные операции, многие из которых контролировались лично председателем КГБ.

Кроме того, Андропов должен был познакомиться с имеющейся в Комитете информацией о взглядах руководства ведущих государств мира — США, Великобритании, ФРГ, Франции, Израиля, Японии, Китая и других — на назначение, задачи и содержание деятельности их спецслужб, а также и с реальными досье на зарубежные спецслужбы, проводившие активную разведывательно-подрывную деятельность против нашей страны. Понятно, что тон в международном разведывательном сообществе, противостоявшем в холодной войне СССР и странам социалистического содружества, задавали спецслужбы Соединенных Штатов Америки, имевшие собственную внешнеполитическую доктрину и получавшие просто астрономических размеров ассигнования из госбюджета.

Сюда следует прибавить и разведывательные сообщества военно-политических блоков — НАТО, СЕАТО, СЕНТО, которые также вели активную разведывательно-подрывную работу против СССР, его союзников — стран народной демократии, и государств, выбиравших некапиталистический путь развития.

А теперь хотелось бы кое-что уточнить. Андропова довольно часто упрекают в том, что он якобы, говоря словами бывшего секретаря и члена Политбюро ЦК КПСС А. Н. Яковлева, «писал доносы в ЦК КПСС на несогласных с политикой партии». Необходимо пояснить, что председатель КГБ вел себя в строгом соответствии с существовавшей тогда нормативно-правовой базой деятельности органов государственной безопасности, что лишний раз свидетельствует о безукоризненно четком следовании Андроповым своим должностным обязанностям. (Напомним, что статья 3 «Положения о КГБ» гласила: «Комитет государственной безопасности работает под непосредственным руководством и контролем Центрального Комитета КПСС. Комитет госбезопасности при СМ СССР несет ответственность за обеспечение государственной безопасности в стране и систематически отчитывается обо всей проводимой им работе перед ЦК КПСС и Советом министров СССР, а местные органы КГБ — соответственно, перед ЦК компартий союзных республик, крайкомами, обкомами, горкомами, райкомами партии и Комитетом госбезопасности при Совете министров СССР».)

Председатель КГБ регулярно направлял в Инстанции (то есть в ЦК КПСС, а фактически — персонально Генеральному секретарю ЦК КПСС Л. И. Брежневу) секретные информационные сообщения о событиях в СССР и в мире.

И уже здесь, в аппарате ЦК, лично Брежнев, либо заведующий Общим отделом (фактически — личной канцелярией генсека) К. У. Черненко решали, какую информацию и в каком объеме следует направить тому или иному конкретному секретарю ЦК или члену Политбюро, кандидату в члены Политбюро, а какую — членам ЦК в Москве и на местах.

Возможно, было бы более целесообразно львиную долю информации, получаемой из КГБ (за исключением данных о конкретных разведывательных или контрразведывательных операциях), рассылать в виде циркуляров всем членам Политбюро, секретарям ЦК КПСС? И те же сведения, но уже с другим уровнем детализации, доводить до сведения всех секретарей ЦК компартий союзных республик, обкомов и горкомов партии, всего состава ЦК КПСС. Ведь для объективной оценки событий и процессов необходима полная, достоверная и упреждающая информация, которую, конечно, не могли и не могут предоставить СМИ. А ведь именно такие актуальные социально-политические и экономические сведения, предназначенные для высшего политического руководства страны, дозировались и фильтровались К. У. Черненко.

В полном объеме информационная картина мира, представленная КГБ, была доступна главному идеологу страны, секретарю ЦК КПСС М. А. Суслову, члену Политбюро А. П. Кириленко, председателю Президиума Верховного Совета СССР Н. В. Подгорному, председателю Совета министров СССР А. Н. Косыгину, министру иностранных дел А. А. Громыко и министру обороны А. А. Гречко (в дальнейшем — Д. Ф. Устинову).

В современных учебниках истории можно прочитать, что в 70-е годы прошлого века «заметно возросла роль КГБ не только в обеспечении контроля над обществом, но и в принятии важнейших политических решений. Не случайно преемником Брежнева на посту лидера партии и государства стал бывший председатель КГБ Ю. В. Андропов»[17].

О самом же Андропове говорится, что он «являлся типичным представителем просвещенного тоталитаризма. Был широко образован, от природы наделен теми качествами, которые привлекали к нему людей. Обладая незаурядным умом и политической одаренностью, Андропов был одним из немногих высших руководителей страны, известным своей скромностью, личным бескорыстием, даже аскетизмом. Он умел располагать к себе собеседника; писал прекрасные лирические стихи… Андропов был весьма жестким человеком, для которого в принципиальных вопросах не могло быть уступок»[18].

Да уж, беспринципным конформистом четвертый председатель КГБ никогда не был.

Парадоксально, но большинство авторов, писавших как о КГБ в целом, так и лично об Андропове, как бы выносят за скобки, оставляя без должного внимания, реальную разведывательно-подрывную деятельность спецслужб иностранных государств против СССР. И подобная позиция объективно лишает их возможности понять и раскрыть сложную диалектику политико-дипломатического и разведывательного противоборства в геополитическом соперничестве двух сверхдержав и представляемых ими блоков.

Прежде чем говорить о деятельности Андропова на посту председателя КГБ СССР, следует остановиться на чрезвычайно важном вопросе о механизме выработки и реализации политики обеспечения государственной безопасности в Советском Союзе.

К выработке этой политики Андропов, безусловно, имел самое непосредственное отношение: и как председатель КГБ СССР, и как сначала кандидат, а затем и член Политбюро ЦК КПСС.

В целом понятно, что содержание политики обеспечения безопасности должно определяться приоритетными целями и задачами развития страны, а также формами и методами их реализации. Ибо политика обеспечения государственной безопасности является лишь производной, одним из аспектов государственной политики, искусственно выделяемым в целях осуществления ее более глубокого и предметного анализа. Так было и так будет всегда. И сегодня статья 4 Федерального закона Российской Федерации от 28 декабря 2010 года № 390 «О безопасности» гласит: «Государственная политика в области обеспечения безопасности является частью внутренней и внешней политики Российской Федерации и представляет собой совокупность скоординированных и объединенных единым замыслом политических, организационных, социально-экономических, военных, правовых, информационных и иных мер».

Ясно, что немалую роль в каждую определенную историческую эпоху играют как личность руководителя государства, так и международная обстановка.

Формально, в соответствии с Конституцией СССР 1936 года, политика государственного развития вырабатывалась и утверждалась Верховным Советом СССР и Верховными Советами союзных республик. Фактически же она определялась первым лицом государства и облачалась в форму решений Политбюро (Президиума) ЦК ВКП(б) — КПСС. Де-юре, как известно, это положение было закреплено в статье 6 Конституции СССР 1977 года.

Если уж на то пошло, в признании факта выработки политического курса страны узким кругом лиц нет ничего удивительного или исключительного. Иное дело, что в других странах эта процедура имеет некое правовое обоснование. В США, например, с октября 1947 года политика обеспечения национальной (государственной) безопасности определялась Советом национальной безопасности, а позднее у президентов этой страны появился также и специальный помощник по вопросам национальной безопасности, обладающий весьма широкими полномочиями.

В СССР же структуры силового блока и правоохранительные органы, в первую очередь отвечавшие за реализацию политики обеспечения безопасности страны, находились под контролем и руководством высшего коллегиального органа управления — Политбюро ЦК КПСС.

Для правильного понимания реального места КГБ как в механизме государственного управления, так и в истории нашей страны следует коснуться крайне важного, но незаслуженно обойденного вниманием историков вопроса о роли Политбюро ЦК КПСС — высшего партийно-государственного органа власти — в выработке и реализации внутренней и внешней политики Советского Союза. На наш взгляд, вопрос этот актуален еще и потому, что, по установившейся политической традиции, после Андропова все председатели КГБ СССР, за исключением В. В. Федорчука, также избирались членами Политбюро.

Многие авторы, писавшие об Андропове, выражали недоумение по поводу того, что председатель КГБ при Совете министров СССР был введен в состав Политбюро ЦК КПСС. Однако, на наш взгляд, присутствие его там в условиях холодной войны являлось вполне целесообразным и обоснованным.

Будучи избранным на пленуме ЦК КПСС 21 июня 1967 года кандидатом в члены Политбюро, Юрий Владимирович Андропов получил возможность напрямую, регулярно и оперативно докладывать коллегиальному органу управления СССР как об угрозах государственной безопасности, так и о реальных проблемах социально-экономического развития страны, требующих к себе особого внимания.

Именно вследствие своего служебного положения председатель КГБ являлся наиболее информированным членом Политбюро по многим вопросам как международной, так и внутриполитической жизни страны: этим объясняется его бесспорное влияние на выработку внешней и внутренней политики.

Кандидаты в члены Политбюро ЦК (ПБ ЦК) участвовали — с правом совещательного голоса — в его еженедельных заседаниях в Кремле, в зале, примыкавшем к «парадному» кабинету Генерального секретаря (второй его, «рабочий» кабинет под номером 6, находился на пятом этаже подъезда 1А главного здания ЦК КПСС на Старой площади).

Заседания Политбюро проходили обычно по четвергам, с 16 до 18–19 часов под председательством Брежнева или Суслова, в крайне редких случаях — заведующего Общим отделом ЦК Черненко.

Являясь выражением принципа коллективности (коллегиальности) выработки партийно-государственных решений, заседания Политбюро ЦК должны были способствовать углубленному рассмотрению важнейших вопросов внутренней и внешней политики Советского Союза, встававших перед страной проблем, многостороннему и компетентному подходу к их разрешению. В том числе и в первую очередь проблем, связанных с развитием кризисных ситуаций в нашей стране или за рубежом (Пражская весна 1968 года, Апрельская революция в Афганистане в 1978 году, политический кризис в Польской Народной Республике в 1980 году и прочие).

Таким образом, реальное значение Политбюро было намного более важным, чем это указывалось в Уставе КПСС, поскольку оно рассматривало, обсуждало и утверждало решения, обязательные для исполнения как Советом министров СССР, так и другими государственными ведомствами, фактически определяло основы политики государства в международной и внутриполитической сферах жизни Советского Союза.

Тем не менее я не стану упрекать Политбюро ЦК в узурпации власти, как это делают некоторые недостаточно осведомленные публицисты. Ведь, если уж на то пошло, и премьер-министр Великобритании, являющийся лидером правящей партии, также не имеет абсолютной свободы в принятии значимых политических решений, но должен считаться с мнениями как партийного руководства, так и компетентных специалистов. Такова неписаная политическая традиция старейшей европейской демократии, не закрепленная в британской конституции лишь по причине отсутствия последней.

Все имевшие социально-политическое значение, а также касавшиеся внутриполитических аспектов жизни СССР решения Политбюро публиковались в виде постановлений ЦК КПСС, нередко совместно с Советом министров СССР, иногда — с ВЦСПС (Всесоюзным центральным советом профессиональных союзов).

Исторической правды ради следует также сказать, что Политбюро ЦК КПСС являлось закрытым партийным органом — информация о его решениях, ранее строго конфиденциально доводившаяся до исполнителей и соисполнителей, стала регулярно появляться в прессе только после возвращения Андропова в ЦК КПСС в 1982 году.

Повестки дня заседаний ПБ ЦК нередко включали более десятка вопросов, по каждому из которых был заранее назначен докладчик; членам и кандидатам в члены Политбюро для ознакомления рассылались подготовленные проекты решений и обосновывающие их пояснительные записки.

Предложения и проекты решений (постановлений) Политбюро готовились как профильными отделами ЦК КПСС, так и — по специальным поручениям — соответствующими государственными ведомствами и согласовывались с соисполнителями.

Нередко для предварительной углубленной проработки тех или иных вопросов и проектов, выносившихся на рассмотрение Политбюро, создавались специальные комиссии, в которые входил Андропов, а иногда он сам и возглавлял их.

Как, например, следует из рабочей записи заседания Политбюро ЦК от 3 января 1980 года, в предыдущем году на его 47 заседаниях было рассмотрено 450 вопросов, по которым было принято свыше 4000 постановлений. В том числе: по оргвопросам — 14; по вопросам идеологии — 46; по военно-оборонным вопросам — 227; по вопросам промышленности, транспорта, капитального строительства — 159; по вопросам внешней политики и внешней торговли — 1845; по вопросам планирования народного хозяйства — 11; по кадровым вопросам — 330; по вопросу о правительственных наградах — 927.

Политбюро (особо подчеркнем: в брежневско-андроповский период, поскольку впоследствии, при М. С. Горбачёве, этот порядок был отменен) рассматривались и утверждались тезисы бесед советских руководителей с иностранными делегациями, в том числе вырабатывались позиции СССР по деликатным вопросам двусторонних отношений, которые потенциально могли быть затронуты иностранными партнерами в ходе переговоров.

Предварительные позиции советской стороны по международным вопросам, разработанные специалистами соответствующих ведомств, фиксировались письменно, согласовывались и в обязательном порядке рассматривались председателем КГБ, главами МИДа и Министерства обороны. Некоторые вопросы внутренней политики также согласовывались при участии Генеральной прокуратуры СССР и различных министерств — юстиции, здравоохранения и прочих.

К числу важнейших международных проблем в то время, когда Андропов стал кандидатом в члены Политбюро, помимо войны во Вьетнаме, относились начавшиеся в 1969 году переговоры с США о сокращении стратегических вооружений и параметрах политики разрядки, предлагавшейся Организацией Варшавского договора в качестве альтернативы конфронтации и гонке вооружений, а также вопросы улучшения советско-американских отношений.

Авторитет Советского Союза в мире был тогда настолько высок, что даже вторая сверхдержава, Соединенные Штаты Америки, проявляла заинтересованность в обеспечении лучшего понимания своих позиций в Москве.

Весьма примечательно, что Генри Киссинджер, член предвыборного штаба Ричарда Никсона, кандидата в президенты США от Республиканской партии, по заданию своего патрона встретился с представителями советской разведки в США и заверил их, что в действительности Никсон гораздо больший реалист, чем могут подумать в Москве, судя по его предвыборным заявлениям. Киссинджер просил учесть: многие ультраконсервативные декларации и заявления его кандидата имеют «внутриамериканскую» направленность, диктуемую технологией избирательного процесса, а потому далеко не в полной мере отражают реальные взгляды и позиции Никсона в отношении СССР.

И действительно, именно при Никсоне произошел значительный прорыв в развитии отношений меду двумя сверхдержавами, ознаменовавшийся как первым официальным визитом президента США в Москву 22–30 мая 1972 года, так и подписанием целого ряда важнейших двусторонних документов, включая «Основы взаимоотношений между СССР и США» и «Договор об ограничении систем противоракетной обороны». А 3 июля 1973 года в Хельсинки начало свою многомесячную работу Совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе. Лишь через два года оно успешно завершило свою деятельность саммитом, на котором присутствовали главы всех тридцати пяти государств (включая США и Канаду), принимавших участие в переговорах.

Ясно, что очень многие из обсуждаемых в столице Финляндии вопросов напрямую затрагивали проблемы государственной безопасности Советского Союза, социалистического содружества, союзников СССР, а потому требовали согласования с КГБ, Министерством обороны и МИДом.

Материалы к заседаниям — повестка дня, записки и справки, предложения и проекты решений — готовились Общим отделом ЦК КПСС и рассылались членам и кандидатам в члены Политбюро нарочными, как правило, по вторникам (иногородним членам ПБ их доставляли фельдъегерской службой).

Поскольку многие вопросы имели сверхсекретный характер, то и соответствующие документы и решения по ним имели высочайший гриф ограниченного распространения информации — «Совершенно секретно. Особой важности». Техническое обеспечение работы Политбюро в ЦК КПСС осуществляли пять-шесть специально выделенных сотрудников Общего отдела ЦК. Помимо этого у каждого члена ПБ ЦК имелись специальные помощники по работе в Политбюро, обладавшие наивысшей формой допуска к работе с совершенно секретными документами. Таким образом, круг секретоносителей, допущенных к тайнам Политбюро, составлял в СССР несколько десятков человек.

Понятно, что деятельность Политбюро ЦК КПСС являлась объектом первостепенного интереса для разведок ведущих мировых держав: Трехсторонней комиссии (состоящей из представителей Северной Америки, Западной Европы и Азии) и пришедшей ей на смену Большой семерки (куда входили США, Канада, Великобритания, Франция, ФРГ, Италия и Япония). Для этого шли в ход различные способы. Так, например, агент ЦРУ по кличке Трианон (член коллегии МИДа СССР Александр Огородник) получал представляющую для США интерес информацию от отца своей невесты, секретаря ЦК КПСС К. В. Русакова. В 1977 году агент Трианон был обезврежен сотрудниками КГБ. Эта операция советской контрразведки легла в основу романа Юлиана Семёнова «ТАСС уполномочен заявить…» и снятого по его мотивам одноименного телесериала.

Некоторые сведения иностранным спецслужбам передавали лица, знакомившиеся с решениями Политбюро официально, как это было с дипломатом Аркадием Шевченко, занимавшим пост заместителя Генерального секретаря ООН. Оперативная разработка Шевченко резидентурой ПГУ КГБ в Нью-Йорке выявила факт предательства, однако предотвратить его побег на Запад в апреле 1978 года не смогла.

Разумеется, определенная утечка информации о работе Политбюро время от времени случалась, полностью избежать этого просто невозможно: ведь у каждого из осведомленных в той или иной степени о его деятельности лиц имелись родные и близкие, друзья и знакомые. Таким образом, нередко в недрах партийного аппарата, в том числе и ЦК КПСС, в союзных республиках, краях и областях начинали циркулировать разнообразные слухи, причем далеко не все из них имели под собой реальные основания.

Выступая на заседаниях Политбюро с информацией и замечаниями по проектам решений, с предложениями и предупреждениями, председатель КГБ Андропов, безусловно, влиял не только на позиции его членов, но и на самого генерального секретаря ЦК КПСС Брежнева, который порой предлагал отложить принятие того или иного сырого, не до конца проработанного решения.

Но в то же время не следует и переоценивать степень влияния Андропова на других членов Политбюро ЦК КПСС, особенно в первые (1967–1973) годы его пребывания в составе этого органа.

Отметим также, что у Юрия Владимировича по целому ряду вопросов имелись и весьма влиятельные оппоненты: председатель Совета министров СССР А. Н. Косыгин, секретарь ЦК КПСС М. А. Суслов, первый секретарь ЦК компартии Украины В. В. Щербицкий, секретарь Московского горкома КПСС В. В. Гришин, начальник личной канцелярии генсека К. У. Черненко.

Так, например, в 1975 году Политбюро отклонило подготовленный министром иностранных дел А. А. Громыко и Ю. В. Андроповым законопроект о СМИ в СССР…

Председатель КГБ готовил к заседаниям ПБ ЦК спецсообщения, справки и предложения, замечания и заключения по линиям разведки, контрразведки, охраны государственной границы и государственной и военных тайн, борьбы с идеологической диверсией, причем иногда это приходилось делать в условиях крайнего дефицита времени — в течение буквально двух-трех дней.

В качестве примера информирования Андроповым членов ЦК КПСС о деятельности КГБ приведем фрагменты выступления Юрия Владимировича на пленуме ЦК КПСС 27 апреля 1973 года. Вскоре он был избран-членом Политбюро ЦК КПСС, что однозначно свидетельствовало о признании его компетентности и авторитета, а также о росте его влияния в вопросах выработки и реализации политики Советского Союза.

Брежнев, представляя кандидатуру Андропова участникам пленума ЦК, заметил: «Мне хотелось бы особо сказать два слова о Комитете госбезопасности, чтобы положить конец представлениям — я имею в виду не членов ЦК, а отдельных товарищей вне этого зала, — будто Комитет государственной безопасности только и занимается тем, что хватает и сажает людей. Ничего подобного. КГБ под руководством Юрия Владимировича оказывает огромную помощь Политбюро во внешней политике. КГБ — это, прежде всего, огромная и опасная загранработа. И надо обладать способностями и характером. Не каждый может не продать, не предать, устоять перед соблазнами. Это вам не так, чтобы… с чистенькими ручками. Тут нужны большое мужество и большая преданность. На Комитете госбезопасности лежат большие задачи. От имени Политбюро скажу, что он нам очень помогает».

В своем докладе кандидат в члены Политбюро ЦК Андропов, в частности, отмечал:

«Сила внешней политики нашей партии заключается в том, что она учитывает объективные условия, складывающиеся в мире. Эти новые условия связаны прежде всего с изменившимся соотношением сил. Империализм, несмотря на всю его хищническую природу, вынужден считаться с возросшей оборонной и экономической мощью нашей страны и всего социалистического содружества…

Условия разрядки диктуют свои формы, свои методы, свои приемы борьбы, которыми нужно овладеть как можно лучше и быстрее. В этом видят свой долг и чекисты, работники советской разведки и контрразведки…

Отличительной чертой работы Политбюро, как это хорошо знают все члены Центрального Комитета, является вдумчивый, глубокий подход к планируемым политическим акциям. Такой подход требует точного и своевременного анализа в сдвигах, происходящих и намечающихся в политике империалистических держав. В решении этой задачи принимает участие и наша разведка. Она в меру своих возможностей помогает отвечать на те или иные вопросы, участвует в осуществлении отдельных внешнеполитических акций, нацеленных на разрядку напряженности.

Центральный Комитет нашей партии поставил перед разведкой и другую задачу — вовремя предупреждать о тех или иных нежелательных поворотах в политике империалистических государств, а они, как было подчеркнуто в докладе товарища Брежнева, отнюдь не исключены. Поэтому Центральный Комитет справедливо требует от нас высокой бдительности, чтобы никакой поворот в обстановке, никакое важное для интересов нашей страны событие не застали нас врасплох.

Политический авторитет нашей страны, рост ее экономической и военной мощи, общее усиление позиций социализма заставили империалистов отказаться от попыток сломить социализм путем „лобовой атаки“. Эти перемены, безусловно, отвечают нашим интересам. Вместе с тем нельзя не видеть того, что противник не отказался от своих целей. Теперь, особенно в условиях разрядки, он ищет и будет искать иные средства борьбы против социалистических стран, пытаясь вызывать в них „эрозию“, негативные процессы, которые бы размягчали, а в конечном счете — ослабляли социалистическое общество.

В этом плане немалые надежды возлагаются империалистическими силами на подрывную деятельность, которую империалистические заправилы осуществляют через свои специальные службы. В одной из секретных инструкций американских спецслужб в связи с этим прямо говорится: „В конечном счете мы должны не только проповедовать антисоветизм и антикоммунизм, но заботиться о конструктивных изменениях в странах социализма“. О каких же „конструктивных изменениях“ идет речь?

Ответом на этот вопрос может служить заявление сотрудника американской разведки, одного из руководителей Комитета „Радио «Свобода»“. Не так давно в беседе с нашим источником этот человек заявил: „Мы не в состоянии захватить Кремль, но мы можем воспитать людей, которые могут это сделать, и подготовить условия, при которых это станет возможным. Вообще, — говорит он, — зачем мы изучаем Советский Союз и положение в этой стране? Для чистой науки? Она ни в чем нам не поможет. Одной наукой освободиться от коммунизма невозможно, нужны действия. Значит, за нами должны быть силы, которые в состоянии действовать“. Это я цитировал.

Разумеется, товарищи, перед лицом сплоченности советского общества, преданности советских людей идеалам социализма подобные высказывания нельзя воспринимать иначе, как бредовые. Но планы такие есть, и не учитывать их нельзя. Империалисты весьма огорчены тем, что у нас в стране нет оппозиции, поэтому различные подрывные и пропагандистские центры на Западе всеми способами стараются ее создать.

Центральное разведывательное управление Соединенных Штатов Америки разработало даже специальный план в этом направлении. На первоначальном этапе предусматривается установление контактов с разного рода недовольными лицами в Советском Союзе и создание из них нелегальных групп. На последующем этапе намечается консолидировать такие группы и превратить их в „организацию сопротивления“, то есть в действующую оппозицию.

Иной раз может вызывать удивление, почему такие лица, как Солженицын, или совсем безвестные субъекты вроде Амальрика, Якира, Чалидзе, Марченко и другие, поднимаются на щит буржуазной прессой, различными политическими деятелями и даже сенаторами Соединенных Штатов. Некоторые буржуазные газеты называют этих лиц даже представителями „демократического движения“ в Советском Союзе.

На самом деле на Западе знают, что эти люди, как бы громко о них ни кричали, являются откровенными подонками общества, которые погоды не делают и не сделают. Но поскольку у западных идеологов нет ничего лучшего, они вынуждены возиться и с этим отребьем.

Недавно некий Аллен фон Шарк в книге, посвященной борьбе против нашего государства, писал: „Если государство, то есть Советский Союз, предпримет какие-либо шаги против подобного рода отщепенцев, — обратите внимание: он сам называет их отщепенцами (это подчеркивал сам Андропов, а не автор данной книги. — О. X.), — необходимо как можно шире афишировать эти меры как несправедливые, чтобы вызвать, с одной стороны, сочувствие к ним, к отщепенцам, а с другой стороны, недовольство коммунистической системой“. Вот, собственно, и вся мораль.

Империалистическим разведкам неважно, что люди, которых они поднимают на щит, — подонки и отщепенцы; важно, что это дает им повод лишний раз выступить с нападками на нашу систему, бросить тень на нашу партию, а в этом и состоит их главная цель.

Особенно серьезную ставку делает противник на разжигание национализма, который в ряде случаев смыкается с антисоветизмом.

В последнее время органами КГБ проведены профилактические мероприятия в отношении ряда лиц, вынашивавших враждебные политические намерения в форме злейшего национализма. На Украине, в Литве, в Латвии, в Армении ряд националистов привлечен к уголовной ответственности за откровенную антисоветскую деятельность. Почти во всех этих случаях, как теперь признают сами виновные и профилактируемые нами лица, их деятельность инспирировалась подрывными центрами, находящимися на Западе.

Органы государственной безопасности все чаще сталкиваются с враждебной деятельностью эмиссаров различных антисоветских организаций, прибывающих из-за границы под видом туристов. Только в прошлом году была выявлена и пресечена деятельность свыше двухсот таких эмиссаров, направленных в Советский Союз для передачи своим подопечным инструкций, денег, средств тайнописи и печатной техники.

Зарубежные подрывные центры делают немалую ставку на использование в антисоветских целях сионизма. Различного рода сионистские организации стремятся организовывать на нашей территории враждебные вылазки, возбуждать антипатриотические настроения среди лиц еврейской национальности. И тут, разумеется, дело не столько в эмиграции евреев в Израиль, размеры которой не так уж велики, сколько в попытках создать так называемый „еврейский вопрос“, для того чтобы опять-таки использовать его для дискредитации советского строя.

Можно было бы привести и другие факты из этой специфической области борьбы, которая получила наименование идеологических диверсий.

Идеологические диверсии осуществляются в самых различных формах: от попыток создания антисоветских подпольных групп и прямых призывов к свержению Советской власти (есть еще и такие) до подрывных действий, которые проводятся под флагом „улучшения социализма“, так сказать, на грани закона.

Комитет госбезопасности осуществляет целый комплекс чекистских мер по пресечению различных форм идеологической диверсии, по разложению зарубежных идеологических центров и их компрометации. Мы видим свою задачу в том, чтобы и впредь не ослаблять свою деятельность на этом участке, но это требует от нас, коммунистов, повышения бдительности к любым идеологическим враждебным проявлениям, а также ко всякого рода колебаниям и шатаниям в любой сфере идеологии и политики, которые так или иначе помогают нашему противнику в его попытках ослабить прочность советского общества.

Хотелось бы сказать, что и в условиях разрядки борьба на так называемых тайных фронтах не прекращается. Империалистические разведки продолжают охотиться за сведениями, составляющими государственную и военную тайну, прежде всего относящимися к нашему оборонному потенциалу.

Они пытаются использовать в этих целях расширение контактов в экономической и научно-технической областях. Только за прошлый год мы вынуждены были выдворить из Советского Союза более ста различного рода агентов, эмиссаров, других иностранцев, занимавшихся, как принято выражаться у дипломатов, недозволенной деятельностью. Нам известно, что многие лица в дипломатических, торговых и других официальных представительствах западных стран в Москве, в том числе имеющие дипломатические паспорта, являются кадровыми разведчиками и пребывают тут, конечно, не зря. В отношении их Комитетом госбезопасности ведется необходимая работа. В последнее время органами государственной безопасности арестовано несколько агентов империалистических разведок. Они лезли к самым сокровенным секретам нашего государства и действовали с применением всех средств классического шпионажа…

Хотелось бы обратить внимание еще на один вопрос. Подрывная линия маоистов состоит, по-моему, не только в том, чтобы искать щели в отношениях между социалистическими странами и забивать в них клинья, но и в том, чтобы искать такие щели в советском обществе и пытаться забивать в них клинья, и это не догадка. Об этом мы знаем из многочисленных фактов…

Центральным Комитетом нашей партии и Советским правительством приняты меры по усилению охраны советско-китайской границы. Хочу сказать, что только за 1972–1973 годы органами государственной безопасности были пойманы и разоблачены десять китайских агентов, которые пытались собирать сведения о дислокации воинских частей, об оборонных объектах и вести другую подрывную работу.

Факты свидетельствуют о том, что нормализация отношений нашей страны с западными державами происходит в обстановке борьбы, в ходе которой каждая сторона преследует свои цели…

Работники органов понимают свою роль, свою обязанность способствовать успешному осуществлению внешнеполитических мероприятий, намеченных Центральным Комитетом. Они видят свою задачу в том, чтобы работать гибче, четче, эффективнее, непрерывно совершенствовать формы и методы своей деятельности. Мы понимаем, что нами еще далеко не все сделано, что мы еще в долгу перед партией и советским народом…

Позвольте заверить, что ленинские принципы партийного руководства, связь с трудящимися, неукоснительное соблюдение социалистической законности и впредь будут незыблемой основой деятельности органов государственной безопасности. Советские чекисты при помощи и поддержке Центрального Комитета, Политбюро и местных партийных органов сделают все, чтобы поднять уровень своей работы на высоту задач, вытекающих из внешнеполитического курса нашей партии…»

Конечно, можно попытаться оспорить подобные аргументы «из прошлого», указать автору на недопустимость использования в полемике приема подавления авторитетом известного политического деятеля.

Тем не менее, по нашему убеждению, в приводимых словах Юрия Владимировича Андропова содержится немалая доля исторической правды. Именно той правды, о которой сегодня кое-кто стремится забыть, полностью вымарать ее из памяти народа. А между тем недальновидная политика, когда в угоду политической конъюнктуре не только искажается, но и просто замалчивается прошлое нашей страны, лишает современников и потомков возможности делать объективные выводы и извлекать уроки из событий, заблуждений и ошибок! Таким «учителям» следует напомнить известную истину: «История не выставляет оценок за невыученные уроки. Она лишь наказывает за их незнание!»

Возвращаясь к приведенному выше тексту выступления Андропова на Пленуме ЦК КПСС, считаю уместным познакомить читателей с одним любопытным фактом.

В середине 1970-х годов ЦРУ США подготовило долгосрочный прогноз развития политической ситуации в мире. Один из его выводов заключался — о чем председатель КГБ сообщил членам ЦК КПСС — в следующем: в конце XX века в мире следует ожидать «ренессанса национальной самоидентичности», что порождает риски роста националистических настроений и их радикализации. Данный процесс авторы прогноза определили как «эру национальных революций». Кроме того, исследователи из ЦРУ предсказывали несколько позже, уже в начале XXI века, «религиозный ренессанс». Как мы теперь можем судить, многие события периода 1990–2015 годов подтверждают правильность данного прогноза.

Органы КГБ СССР, выполняя функцию социального мониторинга общества, улавливали тревожные симптомы, свидетельствующие об обоснованности заключений прогнозистов. Фиксировали они и стремление некоторых зарубежных государств — от Пакистана до Египта и Ватикана — использовать эти объективные глобальные социальные тенденции в собственных целях. Но, как показали события 1986–1991 годов, тогдашнее советское руководство оказалось неспособным адекватно оценить эти своевременные предупреждения.

На заседании Политбюро ЦК КПСС 22 июня 1978 года Андропов отмечал, что в СССР в настоящее время отбывают наказания пятьсот двадцать человек, осужденных по материалам органов КГБ, но только сто десять из них — по делам, имевшим «политическую» окраску.

Председатель КГБ СССР также подчеркнул, что президент США Картер в беседе с советским послом А. Ф. Добрыниным просил передать советскому руководству просьбу, чтобы в ходе судебного разбирательства по обвинению А. Б. Щаранского не упоминалось о его связи с ЦРУ. (Более подробно об этом деле мы расскажем далее.) В связи с этим Политбюро было решено через советского посла Добрынина проинформировать госсекретаря Вэнса о том, что суд будет иметь закрытый характер (ввиду присутствия в материалах обвинения сведений, составляющих государственную тайну, что допускалось Уголовно-процессуальным кодексом), но в то же время подчеркнуть, что в деле имеется немало доказательств связи Щаранского с американской разведкой.

По нашему мнению, следует особо отметить еще одно обстоятельство: председатель КГБ, член Политбюро ЦК КПСС и депутат Верховного Совета СССР Ю. В. Андропов оставался также и публичным политиком, что являлось в то время чрезвычайной редкостью. И думается, во многом именно благодаря этой стороне своей многогранной деятельности, своим публичным выступлениям, Андропов получил достаточно широкую известность в нашей стране еще на посту председателя КГБ, в принципе этого не предполагающем.

Парадоксально, но факт, писал по этому поводу Ф. М. Бурлацкий, наверное, интуитивно, по публичным выступлениям в целом такого «закрытого» государственного деятеля, каковым являлся председатель КГБ СССР, наши граждане поняли: «Величие и могущество Советского Союза — вот что было основой его убеждений и политики, и те, кто хотят понять нынешних сторонников державных идей, должны вернуться к изучению характера, стиля идеологии Андропова»[19].

Прибывший 21 мая 1967 года в комплекс зданий КГБ на площади Дзержинского вслед за Андроповым его помощник Владимир Александрович Крючков вспоминал, что новый председатель встретил его вопросом: «Ну что сегодня будем делать?» И ответил сам себе: «Нужно разговаривать с людьми!» В этом Юрий Владимирович видел единственную возможность обогатить себя знаниями и более точно определиться, на что нужно делать основной упор.

На одном из первых совещаний руководящего состава Центрального аппарата КГБ новый его председатель, что очень импонировало присутствовавшим, честно признался: «Я не знаю много о вашей работе — я не профессионал. Я хочу, чтобы вы чувствовали себя свободно, помогая мне разобраться в том, что вы делаете, и давая мне советы».

И Юрий Владимирович начал беседовать с людьми, подолгу, пытливо выясняя сущность проблем, как с руководителями подразделений, так и с рядовыми исполнителями.

Председатель КГБ Андропов появлялся в рабочем комитете в девять утра и, как правило, работал до восьми или девяти часов вечера; по субботам — с одиннадцати до восемнадцати: по воскресеньям — с двенадцати до шестнадцати. Зная особенности трудового графика председателя, многие начальники подразделений стремились запланировать общение с ним на эти наиболее спокойные часы, когда срочные телефонные звонки не должны были мешать докладу.

Рабочий день председателя КГБ складывался из повседневного знакомства с сообщениями резидентур ПГУ — с учетом разницы часовых поясов к девяти часам утра приносили очередную подборку шифротеле-грамм из зарубежных столиц, сообщений дежурной службы КГБ о происшествиях и чрезвычайных ситуациях в стране, докладов руководителей управлений, отчетов о встречах с заинтересованными лицами — от министров до послов и иных дипломатов высокого ранга, материалов по подготовке к заседаниям Политбюро ЦК КПСС…

При распределении обязанностей руководства КГБ СССР по кураторству подразделений Центрального аппарата Комитета 16 октября 1967 года Андропов принял на себя Первое Главное управление (разведка), Девятое управление (охрана руководителей партии и правительства), Одиннадцатый отдел, Инспекцию при председателе КГБ и Секретариат.

Поясним, что Инспекция при председателе КГБ была образована 30 октября того же года «в целях организации и практического осуществления в Комитете и его органах на местах контроля и проверки исполнения важнейшего ленинского принципа деятельности Коммунистической партии и Советского государства, испытанного средства совершенствования государственного аппарата и укрепления связи с народом». В «Положении об Инспекции» говорилось, что она «является оперативным контрольно-инспекторским аппаратом», а ее главной задачей провозглашалось «оказание помощи руководству Комитета госбезопасности в четком и своевременном выполнении задач, поставленных перед органами и войсками КГБ, организации систематической проверки исполнения решений ЦК КПСС, Советского правительства и правовых актов КГБ в интересах дальнейшего совершенствования агентурно-оперативной, следственной работы и работы с кадрами. Всю свою деятельность Инспекция подчиняет строжайшему соблюдению социалистической законности». Двадцать седьмого ноября 1970 года Инспекция была преобразована в Инспекторское управление, которое подчинялось непосредственно председателю КГБ СССР.

В отличие от своих предшественников, рассматривавших руководство столь серьезным государственным ведомством лишь как очередную ступеньку карьерной лестницы, Андропов начал работу с изучения истории деятельности органов госбезопасности СССР, теории и методики разведки и контрразведки. Он считал необходимым осмысление опыта, конкретных задач, форм и методов борьбы КГБ с постоянно модифицируемой разведывательно-подрывной деятельностью иностранных спецслужб против СССР.

Для этого приказом Андропова 19 августа 1967 года была учреждена Группа консультантов при Председателе КГБ с общим штатом в десять человек. В состав группы вошли известные профессионалы, хорошо знавшие все направления деятельности Комитета госбезопасности: разведку, контрразведку, охрану государственных тайн и государственной границы СССР. Эта структура, при существенном возрастании статуса ее членов, помогавших председателю КГБ готовить решения, стала преемницей ранее существовавшей Группы при председателе КГБ по изучению и обобщению опыта работы органов госбезопасности и данных о противнике.

Как отмечал Юрий Владимирович (и это, заметим, по-прежнему актуально звучит и сегодня), данный «опыт мы должны высоко ценить, настойчиво и творчески обогащать. На его основе мы должны и обязаны неизменно владеть инициативой в противодействии с противником на всех направлениях, навязывать ему свою волю и условия борьбы, активно воздействовать на негативные процессы в выгодном для нас плане. Здесь важен учет требований текущего момента, средств и методов, использующихся противником, и конкретных задач, решаемых органами госбезопасности».

Первое публичное выступление председателя КГБ Ю. В. Андропова по поручению Политбюро ЦК КПСС состоялось 20 декабря 1967 года на торжественном собрании в Кремлевском дворце съездов.

Его особая общественно-политическая значимость определялась тем, что полувековой юбилей образования органов ВЧК — КГБ СССР предполагал необходимость дать политическую оценку их деятельности и роли в истории страны в предыдущие годы.

Новый председатель КГБ заявил, что важнейшими для деятельности чекистских органов должны оставаться принципы беззаветной преданности делу революции, тесной связи с народом, непоколебимой верности партии и Советской власти, твердость в борьбе с классовыми врагами и высокий пролетарский гуманизм.

Но, продолжал Андропов, «мы не вправе забывать и то время, когда политические авантюристы, оказавшиеся у руководства НКВД, пытались вывести органы госбезопасности из-под контроля партии, изолировать их от народа, допускали беззаконие, что нанесло серьезный ущерб интересам нашего государства, советских людей и самих органов безопасности. За последние годы наша партия провела огромную работу по укреплению социалистической законности. Были ликвидированы извращения и в работе чекистских органов… Таким образом наша партия ясно показала: нет и не может быть возврата к каким бы то ни было нарушениям социалистической законности. Органы государственной безопасности стоят и будут стоять на страже интересов Советского государства, на страже интересов советских людей».

В дальнейшем еще лишь единожды, 9 сентября 1977 года, в докладе, посвященном столетию со дня рождения председателя ВЧК Феликса Эдмундовича Дзержинского, Андропов вновь подчеркнул: «Известно, что отдельные годы были омрачены незаконными репрессиями, нарушениями принципов социалистической демократии, ленинских норм партийной и государственной жизни. Эти нарушения были связаны с культом личности и противоречили существу нашего строя, характеру политической системы социалистического общества. Но они не могли приостановить поступательное движение социализма. Партия решительно осудила и искоренила подобные нарушения, создав твердые гарантии соблюдения социалистической законности». (Доклад этот, как и предыдущий, был опубликован в печати, а затем выпущен отдельной брошюрой.)

В своем программном выступлении 20 декабря 1967 года председатель КГБ СССР особо подчеркивал, что «империализм не гнушается никакими приемами и средствами в тайной борьбе против народов. Он организует и поощряет реакционные перевороты, путчи и провокации, пускает в ход дезинформацию и клевету. Разведывательные органы служат ему не только для осуществления шпионажа и совершения диверсионных актов, но и для достижения политических целей. Перед разведками ставится задача добиться ослабления могущества социалистических стран, расшатывания их единства, их сплоченности с силами рабочего и национально-освободительного движения. Советские органы государственной безопасности совместно с соответствующими органами братских социалистических стран дают отпор этим враждебным проискам».

Наверняка кое-кто из современных читателей, скептически усмехнувшись, поинтересуется: к чему повторять сегодня забытые постулаты коммунистической пропаганды?! Но ведь обращение к историческому прошлому как раз и предполагает стремление к установлению реальных событий и фактов, а не высокомерное их игнорирование! А правда истории такова: уже через семь лет комиссии палаты представителей и сената США под руководством, соответственно, конгрессмена Отиса Пайка и сенатора Фрэнка Черча установят обоснованность и справедливость приводимых здесь Андроповым характеристик задач и деятельности американских спецслужб! О чем, впрочем, не принято вспоминать сегодня, хотя недавние события 1999–2015 годов и убеждают нас в неизменности целей, задач и методов деятельности спецслужб, как говорят дипломаты, «некоторых иностранных государств»…

Но вернемся в 1967 год. Современники Андропова, разумеется, не могли не обратить внимание на следующее место в его докладе: «В соответствии с лучшими чекистскими традициями органы государственной безопасности ведут большую работу по предупреждению преступлений, убеждению и воспитанию тех, кто допускает политически вредные проступки. Это помогает устранять причины, могущие порождать антигосударственные преступления». И в этих словах было выражено политическое кредо председателя КГБ, ибо понятно: указания руководителя, отражающие его взгляды, позиции, убеждения, имеют непосредственное влияние на организацию деятельности его подчиненных.

Вполне обоснованным и справедливым, как будто обращенным в отдаленное будущее, с чем мы с горечью должны сегодня согласиться, оказалось и следующее прозорливое заключение Андропова:

«Только наши враги, имеющие все основания бояться и ненавидеть чекистов, изображают советскую службу безопасности как некую тайную полицию. На самом деле служба безопасности создана самим обществом для своей самозащиты от происков империалистических разведок и действий враждебных элементов…»

А вот как председатель КГБ информировал ЦК КПСС о результатах работы органов государственной безопасности СССР за первый год его руководства (циркуляр № 1025-А/ОВ от 6 мая 1968 года):

«Основное внимание органов КГБ было сосредоточено на усилении, прежде всего, внешнеполитической разведки, с тем чтобы она активно способствовала успешному осуществлению советской внешней политики, надежно обеспечивала своевременное выявление, срыв и разоблачение подрывных планов империалистических государств и их разведывательных органов. Одной из первоочередных мер в этом направлении явилось укрепление разведывательной службы опытными чекистскими кадрами как в центральном аппарате, так и в резидентурах КГБ за границей.

Особое место в отчетный период заняли мероприятия по организации активного противодействия идеологическим диверсиям противника. Во исполнение Постановления ЦК КПСС от 17 июня 1967 года созданы Пятое управление в Комитете госбезопасности и пятые управления-отделы-отделения в территориальных органах КГБ…

Выполняя указания ЦК КПСС, Комитет госбезопасности осуществил комплекс мероприятий по усилению борьбы с антисоветской деятельностью китайских раскольников и обеспечению надежной охраны государственной границы СССР с КНР. В этих целях образован Забайкальский пограничный округ, сформированы новые отряды, морские дивизионы, заставы погранвойск и батальоны войск правительственной связи. В органах КГБ приграничных с КНР республик, краев и областей организованы разведывательные подразделения, а в пограничной зоне создано несколько новых городских и районных чекистских аппаратов…

Органы госбезопасности выполнили поставленные перед ними задачи в отчетном периоде в усложнившейся оперативной обстановке. Правительства и разведки США и других империалистических государств активизировали свой агрессивный курс и подрывную деятельность в отношении социалистических стран, предприняли усиленные попытки использовать юбилейный для советского народа год в целях осуществления идеологических диверсий и организации широкой антисоветской пропаганды.

Учитывая сложившуюся обстановку, разведывательная служба КГБ провела ряд мероприятий в целях содействия осуществлению внешнеполитических и других акций Советского Союза, разоблачения агрессивных планов империалистических государств, компрометации политики американского правительства и наиболее опасных врагов Советского государства, срыва идеологических диверсий, приуроченных противником к пятидесятой годовщине Советской власти.

Придавая первостепенное значение своевременному получению секретной информации о подрывных замыслах противника, разведывательная служба КГБ принимала меры к усилению агентурных позиций прежде всего в США и других странах главного противника…

Укрепление агентурного аппарата разведывательной службы способствовало получению важной информации по политическим, военным и научно-техническим проблемам.

Всего в 1967 году резидентурами КГБ было получено и использовано 25 645 информационных материалов. Кроме того, от разведок социалистических стран поступило 7290 материалов в порядке обмена информацией».

Поясним, что наиболее сильными и результативными разведывательными службами в 1970-1980-е годы считались разведки Германской Демократической Республики (Управление «А» МГБ ГДР), а также Чехословакии и Польши.

Особо оговоримся также, что здесь и далее в подлиннике документа, до самого недавнего времени имевшего гриф «Совершенно секретно. Особой важности», все цифровые данные были вписаны от руки в оставленные в машинописном тексте пробелы, что свидетельствует об их особо секретном содержании и важнейшем значении.

Далее председатель КГБ сообщал, что на основании полученных ПГУ материалов в ЦК КПСС было направлено 4260 информационных сообщений, дополнительно в линейно-функциональные отделы ЦК КПСС — 4728, в МИД СССР — 4832, в Министерство обороны и ГРУ — 4639. Дополнительно членам Политбюро были разосланы 42 бюллетеня внешнеполитической разведывательной информации.

Помимо этого в различные министерства и ведомства СССР было направлено 1495 информаций, 9910 материалов и 1403 образца техники, по заданиям Военно-промышленной комиссии было добыто 1376 работ по 210 темам и более 330 новейших образцов техники.

«…Осуществляя мероприятия контрразведывательного характера, резидентуры КГБ предотвратили провалы 22 сотрудников и агентов КГБ и ГРУ и 8 сотрудников и агентов разведок социалистических стран, выявили 42 агентов-двурушников, подставленных противником.

Главное внимание в деле повышения уровня контрразведывательной работы внутри страны уделялось дальнейшему совершенствованию ее с таким расчетом, чтобы она обеспечивала более эффективную борьбу с военным, экономическим и политическим шпионажем.

Практически выполняя эту задачу, контрразведывательные аппараты направляли свои усилия на проведение мероприятий по агентурному проникновению в разведки и другие специальные службы империалистических государств. В течение 1967 года осуществлялись с этой целью подставы вражеским разведкам 31 агента органов КГБ, из которых 12 попали в поле зрения специальных служб противника и тщательно изучаются ими, что создает предпосылки для завершения этих агентурных позиций в зарубежных центрах, планирующих и осуществляющих идеологические диверсии, а также в антисоветских, националистических и религиозных организациях. В их руководящие органы внедрено 7 агентов.

В целях перехвата и контроля каналов проникновения противника в нашу страну продолжалась работа по обеспечению успешного осуществления оперативных игр. В настоящее время ведется 9 таких игр, в том числе 4 с разведкой США, а также 8 игр с центром НТС и 2 — с закордонными центрами украинских националистов.

В результате проведения этих мероприятий удалось выявить устремления вражеских разведок к отдельным районам Советского Союза, в частности к Дальнему Востоку, Прибалтике, пограничным районам Украины, а также ряду предприятий и научно-исследовательских институтов, получить данные о некоторых способах связи разведок противника с агентурой, выявить конкретных разведчиков, проводящих враждебную работу против СССР, а также передать противнику выгодную нам информацию и дезинформацию, в том числе по вопросам оперативной деятельности…

Среди сотрудников дипломатических представительств и приезжающих в СССР туристов, коммерсантов, членов различных делегаций (в 1967 году их насчитывалось свыше 250 тысяч человек) установлены 270 иностранцев, подозреваемых в причастности к специальным службам противника. За разведывательную деятельность, проведение акций идеологической диверсии, контрабанду, незаконную валютную деятельность и нарушение норм поведения выдворено из СССР 108 и привлечено к уголовной ответственности 11 иностранцев.

Аппаратами военной контрразведки КГБ совместно с органами безопасности ГДР разоблачено 17 агентов западных разведок, проводивших шпионскую работу против Группы советских войск в Германии…

Организуя более эффективную борьбу с военным и экономическим шпионажем, контрразведывательные аппараты КГБ принимали меры к усилению режима секретности, дальнейшему совершенствованию защиты государственных секретов от радиотехнических и воздушно-космических средств разведки противника и пресечению его попыток использовать в разведывательных целях расширение научно-технического обмена между СССР и капиталистическими странами.

Отделы военной контрразведки КГБ проделали значительную работу по маскировке ракетных стартов, складов ядерного оружия и других объектов от космической разведки противника, выявлению и предупреждению нарушений в скрытом управлении войсками и использовании средств связи, а также по контрразведывательному обеспечению войсковых учений и маневров, перевозок военной техники…

Составной частью работы органов военной контрразведки КГБ по обеспечению боевой готовности советских Вооруженных Сил являлись мероприятия по предупреждению акций идеологической диверсии в частях и подразделениях армии и флота, своевременному пресечению каналов проникновения буржуазной идеологии. В 1967 году было предотвращено 456 попыток распространения среди военнослужащих рукописей, зарубежных журналов и других изданий антисоветского и политически вредного содержания, а также 80 попыток создания в войсках различных групп враждебной направленности…

Важное место в контрразведывательной работе занимали мероприятия, проводившиеся по каналам выезда советских граждан за границу в целях ограждения их от происков вражеских разведок и решения других оперативных задач. В 1967 году в составе делегаций, туристических групп, участников выставок в капиталистические страны направлялось 378 оперативных работников, а также более 2200 агентов и 4400 доверенных лиц, с помощью которых выявлено 192 иностранца, связанных или подозреваемых в связях со специальными службами противника, пресечено 60 попыток обработки советских граждан к невозвращению на Родину, установлено 230 человек, скомпрометировавших себя неправильным поведением (18 человек досрочно отозваны в СССР)…

Исходя из того, что противник в своих расчетах расшатать социализм изнутри делает большую ставку на пропаганду национализма, органы КГБ провели ряд мероприятий по пресечению попыток проводить организованную националистическую деятельность в ряде районов страны (Украина, Прибалтика, Азербайджан, Молдавия, Армения, Кабардино-Балкария, Чечено-Ингушская, Татарская и Абхазская АССР)…

Характеризуя состояние оперативных учетов органов КГБ, следует отметить, что в количественном отношении они продолжают сокращаться, хотя и в незначительной степени. По данным на 1 января сего года, контрразведывательными аппаратами ведется разработка 1068 человек, разыскивается 2293 человека, осуществляется наблюдение за 6747 лицами».

Мы специально привели эти цифры, для того чтобы показать: никакого массового контроля над населением, как об этом нередко еще и сегодня пишут некоторые не слишком щепетильные или компетентные авторы, в СССР не существовало! Разумеется, к 1991 году, в немалой степени вследствие изменений в уголовном законодательстве, эта статистика несколько изменилась. Однако она также никоим образом не позволяет говорить о наличии тотального контроля за образом мыслей населения.

Но вернемся к отчету Андропова перед ЦК КПСС. Там отмечалось, что «в 1967 году органами КГБ привлечено к уголовной ответственности 738 человек, из них 263 человека за особо опасные и 475 — за иные государственные преступления. В числе привлеченных к уголовной ответственности 3 человека, совершивших диверсии, 121 человек являются предателями и карателями периода немецко-фашистской оккупации, 34 человека обвинялись в измене Родине и покушении на измену, 96 человек — в антисоветской агитации и пропаганде, 221 человек — в нелегальном переходе границы, 100 человек — в хищениях государственного и общественного имущества в крупных размерах и взяточничестве, 148 человек — в контрабанде и нарушении правил о валютных операциях, 1 иностранец и 1 советский гражданин арестованы за шпионаж.

В отчетном году Комитетом госбезопасности принят ряд действенных мер к укреплению законности в работе органов госбезопасности. Расследование уголовных дел проводилось в соответствии с нормами процессуального законодательства. По делам органов КГБ в 1967 году проведено 13 судебных процессов с участием широкой общественности.

Следственными аппаратами КГБ пересмотрено по заявлениям граждан 6732 архивных уголовных дела на 12 376 человек; по 3783 делам вынесены заключения о их прекращении (что влекло за собой освобождение или реабилитацию проходящих по ним лиц. — О. X.).

Важное значение придавалось мерам профилактического характера, направленным на предупреждение государственных преступлений. В 1967 году органами КГБ было профилактировано 12 115 человек, большинство из которых допустили без враждебного умысла проявления антисоветского и политически вредного характера.

Большое внимание уделялось дальнейшему совершенствованию охраны государственной границы. По-прежнему с более высокой плотностью сил и средств охранялась граница с Турцией, Ираном и Норвегией. Почти втрое увеличена войсковая плотность охраны границы с КНР. Для осуществления пограничного контроля на побережье морей Северного Ледовитого океана сформированы Отдельный арктический пограничный отряд и Отдельная авиаэскадрилья…

Задержано 2026 нарушителей государственной границы, среди которых выявлено 2 вражеских агента и 3 изменника Родины.

Контрольно-пропускными пунктами пограничных войск и следственными аппаратами КГБ у контрабандистов и валютчиков изъято в 1967 году золота в слитках и монетах около 30 килограммов, изделий из драгоценных металлов и камней, иностранной валюты и разных товаров на общую сумму 2 миллиона 645 тысяч рублей…

Успешно развивалось сотрудничество органов КГБ с органами безопасности социалистических стран. Значительно расширился взаимный обмен разведывательной информацией. На двусторонней основе периодически согласовывались перспективные планы работы разведок, проводились совместные мероприятия по изучению разведчиков в вербовочных целях, разработке и проверке лиц, подозреваемых в шпионской и другой вражеской деятельности. Органы безопасности Польши и Венгрии оказывали содействие в обеспечении безопасности советских войск за границей. Осуществлялось взаимодействие в контрразведывательном обеспечении учений армий стран Варшавского договора. Сотрудничество с органами безопасности Румынии ограничивалось незначительным обменом информацией. Некоторое дальнейшее развитие получили восстановленные контакты с МОБ КНДР…

На работу в органы и на службу в войска КГБ принято 11103 человека, из них 4502 — на офицерские должности. Одновременно уволено 6582 человека, из которых 2102 являлись офицерами. Чекистские кадры пополнились в отчетном году 470 работниками, прибывшими с партийной, комсомольской и советской работы. На должности руководящего состава номенклатуры ЦК КПСС и КГБ подобран 601 человек…

За положительные результаты в работе и заслуги в обеспечении безопасности Советского государства орденами и медалями Союза ССР в 1967 году награждено 5665 военнослужащих, рабочих и служащих органов и войск КГБ; 24 офицерам и генералам постановлением Совета министров СССР присвоены генеральские и очередные генеральские звания».

Но в то же время в отчете подчеркивалось, что «разведывательной службой КГБ еще не создано необходимых агентурных позиций в правительственных, военных, разведывательных органах и идеологических центрах противника, что не дает возможности добывать информацию о его планах и замыслах, заблаговременно ориентировать ЦК КПСС и Советское правительство о наиболее важных действиях империалистических государств по главным направлениям их внешней и внутренней политики. По этой же причине разведывательная служба КГБ еще слабо влияет на развитие политических событий в кризисных ситуациях в выгодном для Советского Союза направлении, не всегда использует слабости в лагере империализма и противоречия между капиталистическими странами.

Контрразведывательная служба КГБ, располагая данными о наличии в СССР вражеской агентуры, не добилась в отчетном периоде ощутимых результатов в разоблачении этой агентуры, в выявлении и закрытии всех возможных каналов утечки государственных секретов. Еще не разработана система эффективных мер противодействия противнику в использовании им легальных возможностей для проникновения в нашу страну. Организация работы контрразведывательных аппаратов требует дальнейшего улучшения ее и в плане более широкого проведения активных мероприятий по выявлению и срыву подрывных планов и замыслов противника.

Еще недостаточно целеустремленно и эффективно ведется борьба с идеологической диверсией противника. Чекистская работа в этом направлении полностью не развернута из-за слабости агентурных позиций органов КГБ в тех слоях населения, которые могут оказаться благоприятной средой для осуществления акций идеологической диверсии. Отчасти этим можно объяснить тот факт, что органы КГБ не смогли своевременно предупредить отдельные антисоветские и антиобщественные проявления, имевшие место в некоторых городах страны…

Слабо используются контрразведывательные возможности для противодействия попыткам противника осуществлять акции идеологической диверсии, склонять политически и морально неустойчивых лиц к невозвращению на Родину. В значительной мере этим недостатком объясняется тот факт, что в 1967 году 17 человек остались за границей; не удалось также предотвратить 3 случая измены Родине военнослужащими Советской Армии».

Подобная форма и структура отчетов в Инстанции, как на профессиональном языке именовалось ЦК КПСС, сохранилась и в дальнейшем, дополняясь новыми блоками информации по вновь открывавшимся направлениям оперативной работы или в связи с образованием иных структурных подразделений органов госбезопасности.

Но жизнь, как известно, не стоит на месте, каждый день порождая новые проблемы и ставя всё новые и новые задачи.

Юрий Владимирович Андропов возглавил КГБ при Совете министров СССР в самый разгар холодной войны между двумя социально-политическими системами, лидерами которых являлись сверхдержавы — Советский Союз и США. Существовавший в то время биполярный раскол мира на зоны геополитического тяготения (с одной стороны, к Советскому Союзу и Организации Варшавского договора, а с другой — к США и НАТО) был политической реальностью, которая не могла не накладывать отпечаток как на внешнюю политику СССР, так и на деятельность органов госбезопасности. И когда Андропов, человек сугубо штатский, оказался на посту председателя КГБ, ему неизбежно пришлось вникать в числе прочего и в проблемы военно-стратегического противостояния с вооруженными силами США и НАТО.

А ведь именно в эти годы на Западе разрабатывалась концепция той формы вооруженной борьбы, что впоследствии получила наименование иррегулярной, или сетевой войны, то есть массированного скрытого использования сил специального назначения (спецназа) для ведения диверсионно-террористических и «повстанческих» действий.

Американский спецназ («Зеленые береты») проходил боевую обкатку во Вьетнаме (1964–1975), а также в Камбодже (Кампучии) и Лаосе, вследствие чего стал одной из ударных компонент армии США.

Если эскалация военных действий США против народа Вьетнама была знакома Андропову по его предыдущей работе в ЦК КПСС, то резкое обострение обстановки на Ближнем Востоке требовало немедленного и досконального анализа событий. Так происходило непосредственное знакомство председателя КГБ с целями, задачами и практической деятельностью советской разведки, вхождение в руководство системой обеспечения безопасности СССР.

Стремительная эскалация напряженности между Объединенной Арабской Республикой (союз Египта и Сирии) и Израилем началась после объявления Египтом 16 мая 1967 года морской блокады Акабского пролива — фактически блокады Эйлата, единственного израильского порта на Красном море. Отметим, что, по нормам международного права, установление неспровоцированной блокады может рассматриваться как casus belli — повод для начала военных действий.

Несмотря на усилия Генерального секретаря ООН У Тана и Совета безопасности ООН по разрешению назревающего конфликта, обе стороны продолжали оставаться на позициях непризнания прав друг друга.

В конце мая ближневосточный отдел МИДа СССР поручил ГРУ Министерства обороны и КГБ СССР провести анализ и представить прогноз исхода возможного вооруженного конфликта в случае его возникновения. По расчетам советской разведки выходило, что победителем могла стать и арабская сторона.

Одновременно директор ЦРУ США Ричард Хелмс предупредил президента Линдона Джонсона о возможном начале Израилем военных действий против соседних государств. По американским прогнозам, Израиль был в состоянии за 7-10, максимум — за 14 дней, выиграть кампанию против любой военной коалиции в регионе. Впоследствии прогнозы подтвердились: эта война вошла в историю под названием Шестидневной.

После начала им утром 5 июня 1967 года военных действий против египетской армии на Синайском полуострове ПГУ КГБ, включая резидентуры в Тель-Авиве, Каире и Дамаске, дважды в день готовило экстренные информационные сводки для советского политического и военного руководства Советского Союза.

«Кризисный центр», состоявший из высокопоставленных сотрудников МИДа, ГРУ, Министерства обороны, ЦК КПСС и КГБ СССР, с этого дня фактически перешел на казарменное положение и работал в круглосуточном режиме.

Нанеся значительные поражения сухопутным войскам Египта и Сирии, включая танковые части, а также практически уничтожив в первый же день войны на аэродромах всю авиацию противника, Израиль 10 июня, идя навстречу требованиям Совета безопасности ООН, согласился прекратить боевые действия. В тот же день последовало скоропалительное решение советского руководства о разрыве дипломатических отношений с Израилем, которые были восстановлены только 18 октября 1991 года.

В результате Израиль превратился в стратегического союзника США на Ближнем Востоке, что стало впоследствии одной из новых силовых линий глобального противостояния мировых социально-политических систем.

С учетом сложившейся международной обстановки первостепенную значимость для Советского государства имело ведение разведывательной работы за рубежом.

В тот период, когда КГБ СССР возглавлял Андропов, начинались многие разведывательные операции, о которых мир узнал лишь спустя годы и десятилетия.

Первоочередного внимания председателя КГБ и сотрудников его разведывательного управления требовали следующие внешнеполитические проблемы:

война США против народов Южного Вьетнама и Демократической Республики Вьетнам (1964–1975);

так называемая Шестидневная война (5-10 июня 1967 года);

Пражская весна (апрель — август 1968 года); обострение советско-китайских отношений (1968–1969), приведшее к вооруженным конфликтам на границе;

свержение в результате государственного переворота правительства блока «Народное единства» Сальвадора Альенде в Чили (сентябрь 1973 года);

Октябрьская арабо-израильская война (1973); антиколониальная революция в Анголе (1975), вызвавшая попытки иностранной военной интервенции против этой страны с участием ведущих империалистических держав;

Исламская революция в Иране (1979); Сандинистская революция в Никарагуа (1979);

ввод ограниченного контингента советских войск в Демократическую Республику Афганистан (декабрь 1979 года);

обеспечение безопасности проведения XXII летних Олимпийских игр в Москве (июль — август 1980 года);

мощные антисоциалистические выступления в Польской Народной Республике(1980–1982).

И это еще далеко не полный список…

Хотя о спецслужбах написаны многие тысячи книг и статей, однако, как гласит народная мудрость: «В делах разведки никто не скажет последнего слова».

Полковник Вальтер Николаи, руководивший германской разведкой во время Первой мировой войны, еще в 1923 году писал; «Государства, которые не располагают собственной разведкой, не имея о ней достаточного представления, не подозревают поэтому, какой опасности подвергаются их политическая свобода и национальная независимость со стороны тех могущественных государств, которые обладают развитыми и опытными спецслужбами».

Для качественного решения задачи по информационному обеспечению выработки государственной политики разведке необходимо добывать объективную, по возможности — упреждающую информацию, а также располагать компетентными аналитико-прогностическими структурами.

Во времена Андропова разведка выступала лишь как инструмент добывания политической, военной, научно-технической и дипломатической информации, главными пользователями которой являлись другие государственные органы — министерства иностранных дел, обороны, внешней торговли и прочие.

Единственной сферой «внутреннего потребления» поставляемой КГБ информации была так называемая внешняя контрразведка, призванная выявлять, вскрывать и пресекать разведывательные, провокационные, контрразведывательные и иные акции спецслужб зарубежных государств в отношении советских представительств и граждан, как за рубежом, так и в нашей стране.

Понятно, что добиться получения именно упреждающей информации не всегда представлялось возможным. Ведь КГБ действовал в условиях противоборства с реальным и потенциальным противником, не только стремящимся скрыть, замаскировать свои подлинные цели и намерения, но и проводящим специальные дезинформационные и отвлекающие кампании и мероприятия.

Еще одной задачей КГБ в области разведки являлось активное содействие обеспечению мира, укреплению безопасности Советского государства, его внешнеполитических позиций и интересов.

В отличие от своих непосредственных предшественников, Андропов глубоко вникал в проблемы советской разведки — подразделений Первого Главного управления КГБ СССР. И, обладая феноменальной памятью, всегда хорошо знал обстановку в мире.

В поле зрения Юрия Владимировича повседневно находились акции главного противника — спецслужб США, Великобритании, Израиля, Японии, ФРГ и Китая. Позднее, с 1980 года, к этим странам добавились Пакистан, Саудовская Аравия, Египет и Иран.

Как отмечал заместитель начальника ПГУ В. А. Кирпиченко, Андропов «никогда не брал на себя лишнего, того, что могло быть истолковано как превышение полномочий. По всем мало-мальски серьезным вопросам писались бумаги в ЦК КПСС или непосредственно Генеральному секретарю для получения согласия на то или иное предложение».

Но, разумеется, неправильно думать, что председатель КГБ СССР был человеком всеведущим. Динамика и диалектика разведывательного противоборства, все более принимавшего глобальный и тотальный характер, поочередно приносила казавшиеся победами преимущества то одной, то другой стороне. Точно так же там и там время от времени случались провалы.

Так, КГБ не удалось вскрыть планы Пиночета по свержению правительства Сальвадора Альенде в Чили, хотя в конце августа 1973 года будущий диктатор в качестве министра обороны посетил СССР, где на Высших командных курсах «Выстрел», по-видимому, дал личные гарантии безопасности обучавшимся в СССР чилийским офицерам: после переворота 11 сентября почти все они выехали на родину.

Как и его предшественникам на посту председателя КГБ, Андропову приходилось также сталкиваться с фактами предательства разведчиков и сотрудников различных подразделений подведомственной ему структуры.

Одним из них стал побег 20 сентября 1971 года сотрудника резидентуры ПГУ в Лондоне Олега Лялина. Английские спецслужбы попытались извлечь из предательства Лялина максимальный эффект, легализовав все материалы, которые были собраны ими на неугодных и «неудобных» для разработки контрразведкой советских граждан. В итоге в Лондонской резидентуре КГБ осталось только семеро сотрудников, не имевших достаточного опыта для работы в столь ужесточившихся условиях оперативной обстановки.

В связи с демаршем английских властей генеральный секретарь ЦК КПСС Брежнев прервал свою поездку по ряду социалистических стран и 27 сентября созвал экстренное заседание Политбюро, посвященное этому вопросу. После чего министр иностранных дел СССР Громыко вылетел в Лондон для проведения конфиденциальных переговоров с британским правительством.

Побег Лялина и вызванная этим обстоятельством высылка советских представителей из Великобритании, а также развязанная в связи с этим в зарубежных СМИ очередная антисоветская кампания несколько негативно повлияли на отношения Андропова с министром иностранных дел Громыко.

Пропагандистская шумиха, поднятая в связи с делом Лялина, имела еще одно последствие. В октябре того же года в Брюсселе попросил политического убежища в США майор ГРУ Анатолий Чеботарёв, незадолго до этого завербованный бельгийской Службой безопасности Сюрте. Однако уже через несколько месяцев Чеботарёв пришел в советское посольство в Вашингтоне с просьбой помочь ему вернуться на Родину.

Доставленный в Москву, на первой же беседе с начальником ГРУ Ивашутиным, в присутствии начальника управления «К» (внешней контрразведки) ПГУ КГБ Калугина, Чеботарёв подробно рассказал об обстоятельствах своей вербовки и побега в США, изъявив желание активно помогать следствию.

В специальной докладной записке по этому делу, утвержденной Андроповым, предлагалось, по завершении суда над Чеботарёвым, ввиду его добровольной явки с повинной и активной помощи следствию, ходатайствовать перед Верховным Советом СССР о помиловании, а также об оказании ему помощи в трудоустройстве по специальности после освобождения (Чеботарёв был освобожден через шесть месяцев после объявления приговора). Следует особо подчеркнуть, что эта позиция полностью соответствовала части 2 статьи 64 УК РСФСР, введенной в Уголовный кодекс РСФСР 25 июля 1965 года.

Еще одним фактическим провалом в годы руководства КГБ СССР Андроповым можно считать многолетнюю, но так и не раскрытую преступную деятельность архивиста ПГУ В. Н. Митрохина, который, пользуясь бесконтрольностью при подготовке перевода оперативного архива разведки из здания на Лубянке в новую штаб-квартиру в Ясеневе, делал выписки из многих сообщений зарубежных резидентур. В феврале 1992 года Митрохин бежал в Великобританию через территорию Латвии.

Разумеется, измены сотрудников КГБ тяжело отражались на проводимых операциях, а каждый такой факт по максимуму использовался империалистическими спецслужбами не только для высылки сотрудников советских диппредставительств, но и для раздувания шпиономании и антисоветских настроений.

Однако, несмотря на периодически организовывавшиеся за рубежом «в профилактических целях» кампании по «охоте на ведьм», разведкой КГБ приобретались также ценнейшие источники информации, о ряде которых мир с удивлением узнал гораздо позже.

Так, еще в 1968 году КГБ установил связь с шифровальщиком ВМС США Джорданом Энтони Уокером, который впоследствии привлек к сотрудничеству с советской разведкой еще нескольких ценных источников разведывательной информации. Поступавшие от Уокера сведения о планах американского военного командования относительно действий против партизан Вьетконга в Южном Вьетнаме и против Демократической Республики Вьетнам играли чрезвычайно важную роль в организации противодействия США. Уокер был арестован ФБР США только в мае 1985 года.

И даже весьма результативный для американской контрразведки 1985 год, вошедший в историю США под названием «года шпионов», привел к разоблачению одиннадцати иностранных агентов из числа американских граждан. Причем далеко не все из них работали на спецслужбы «стран советской орбиты», как именовалось на Западе содружество социалистических государств.

Разоблачения иностранных агентов, в том числе и дружественных государств, например Израиля, привело к ужесточению контрразведывательного режима в США. Но именно в это время у советской разведки появились ценнейшие источники информации — начальники отделов американских спецслужб: Олдрич Эймс в ЦРУ и Роберт Хансен в ФБР.

Когда в июне 1972 года ПГУ КГБ получило новый комплекс зданий под Москвой (его строительство было засекречено и проходило под кодовым названием «сооружение здания для международного отдела ЦК КПСС»), в нем был оборудован рабочий кабинет для Юрия Владимировича Андропова, где он регулярно, один-два дня в неделю, занимался непосредственно вопросами разведки.

Вадим Александрович Кирпиченко, бывший первый заместитель начальника ПГУ, подчеркивал, что Андропов не терпел «нудных докладов, построенных по стандартной схеме. Он раздражался, перебивал докладчика, задавал множество неожиданных вопросов. Я предупреждал резидентов, что к докладам и отчетам надо готовиться очень основательно, что необходимо знать все детали обсуждаемых вопросов и ориентироваться на ведение диалога…».

Кирпиченко отмечал высокий уровень политико-профессиональной подготовки Юрия Владимировича, подчеркивая, что «нередко покидал кабинет председателя с чувством неудовлетворенности самим собой, так его уровень мышления, знания, умения нестандартно и увлекательно вести беседу заставляли осознавать, и иногда довольно остро, собственную некомпетентность в ряде вопросов, неспособность также досконально разобраться в существе каких-то проблем». И это свидетельство не единично, подобных лестных отзывов об Андропове со стороны профессионалов — множество.

Серьезным просчетом Андропова считают назначение на высокий руководящий пост генерала О. Д. Калугина, который в 1995 году эмигрировал в США (предварительно опубликовав там книгу разоблачений «Первое главное управление. Мои тридцать два года в разведке и шпионаже против Запада»), выступал в СМИ и в качестве свидетеля на судебных процессах против выявленных и арестованных агентов КГБ — Службы внешней разведки. Ну что же, никто не застрахован от ошибок. Хотя многие сотрудники признавали, что первоначально не было никаких данных, компрометирующих Калугина, а затем, при возникновении определенных подозрений в его отношении, Андропов немедленно предпринял меры по их проверке и сделал всё, дабы свести к минимуму возможный ущерб от его преступной деятельности.

Большое значение Юрий Владимирович придавал также организации сотрудничества и взаимодействия с органами безопасности других социалистических государств, где он был хорошо известен, поскольку в прошлом курировал международные связи ЦК КПСС. Практически такое взаимодействие строилось как на двусторонней, так и на многосторонней основе, о чем свидетельствуют совместные совещания руководителей братских спецслужб по различным вопросам.

В качестве примера приведем хотя бы совместную разработку КГБ СССР и его партнерами национальных редакций радиостанций «Свобода» и «Свободная Европа», тесно сотрудничавших с ЦРУ США. Как было подсчитано автором на основе открытых публикаций, только с середины 1950-х и до 1987 года в различные редакции и структурные подразделения радио «Свободная Европа» было внедрено более восьмидесяти сотрудников разведок социалистических государств.

Наряду с разведкой важнейшим направлением деятельности органов КГБ была также и контрразведка, первоочередной задачей которой является выявление конкретных разведывательно-подрывных акций сотрудников, эмиссаров и агентов спецслужб иностранных государств, каким бы прикрытием для выполнения своих заданий те ни пользовались.

Упомянем только несколько контрразведывательных операций, проведенных КГБ СССР в 1970-е годы.

Так, летом 1977 года в Москве начался судебный процесс над сотрудником ГРУ А. Филатовым, завербованным ЦРУ в Алжире в феврале 1974-го.

Поскольку шпион дал признательные показания и помогал следствию, уже 2 сентября 1974 года были задержаны с поличным при проведении тайниковой операции сотрудник посольства США В. Крокет и его жена. С учетом этих обстоятельств 14 июля 1978 года Филатов был приговорен к пятнадцати годам лишения свободы.

Показательно и то, что одновременно в Москве начался суд над советским гражданином А. Б. Щаранским, сотрудничавшим с американской разведкой. Ему было предъявлено обвинение в «измене Родине в форме оказания помощи иностранному государству в проведении враждебной деятельности против СССР».

Поскольку в августе 1976 года Анатолий (Натан) Щаранский вошел в состав Общественной группы содействия выполнению Хельсинкских соглашений в СССР, арест этого человека 13 марта 1977 года вызвал за рубежом многочисленные выступления с требованиями его освобождения, сопровождавшиеся клеветническими кампаниями в адрес советских властей. Щаранского именовали жертвой произвола КГБ, диссидентом и правозащитником. Участие в этой пропагандистской кампании принял даже сенат Соединенных Штатов Америки. Отметим, однако, следующее немаловажное обстоятельство. В 1995 году в Израиле вышла книга мемуаров «Пароль — „Натив“!». Автор ее, Нехемия Леванон, на протяжении многих лет являвшийся руководителем как «Русского отдела» Министерства иностранных дел Израиля, так и специальной секретной службы «Натив», ответственной за проведение агентурной разведки в социалистических странах, делает следующее, весьма интересное признание: «Щаранский запутался в неосторожных, безответственных шагах, в своих связях с американской разведкой». В мемуарах Леванона прямо говорится, что поскольку эти действия привели к тяжелейшим последствиям для всего еврейского движения в СССР, то «Натив» контактов со Щаранским не поддерживал.

С чем еще приходилось иметь дело председателю КГБ?

В сентябре 1967 года, когда население Абхазской АССР впервые выдвинуло требование о вхождении ее в состав Российской Федерации, Андропов вынужден был заниматься также и проблемой межнациональных отношений в Грузии. Тогда партийному руководству республики указали на допущенные в национальной политике ошибки, которые и были исправлены, что позволило на время снять остроту межнациональных трений и напряженности в этом районе Грузии.

Новому председателю КГБ пришлось столкнуться и с фактами возникновения массовых волнений. Так, 13 июня 1967 года в городе Чимкенте (Казахская ССР), вследствие спровоцированных беспорядков, в которых принимали участие около ста человек, были убиты семь и ранены около пятидесяти человек. По результатам расследования к уголовной ответственности были привлечены сорок три человека.

Как отмечалось по этому поводу в одной из записок в ЦК КПСС, составленной в начале июля, при анализе «становится очевидным, что внешне стихийные события, носившие на первый взгляд антимилицейскую направленность, в действительности явились следствием определенных социальных процессов, способствовавших вызреванию самочинных действий».

Тринадцатого июля 1968 года толпой на рынке города Нальчика (Кабардино-Балкария), также вследствие распространения провокационных слухов, был разгромлен пункт милиции и убит участковый милиционер. По результатам расследования к уголовной ответственности были привлечены тридцать три участника погрома. Последующее нападение на здание КПЗ, в котором участвовали около пятисот человек, произошло в городе Новомосковске Тульской области 22 января 1977 года.

После этого трагического инцидента председатель КГБ дал указание провести глубокое исследование всех фактов возникновения массовых беспорядков и групповых драк в СССР, по результатам которого были подготовлены и разосланы в территориальные органы и особые отделы соответствующие аналитический обзор и указание.

Отметим и то важное обстоятельство, что анализ показал: причиной возникновения подавляющего большинства массовых беспорядков являлись неправомерные либо воспринимавшиеся окружающим как неправомерные в момент их совершения действия милиции и иных представителей органов власти.

В связи с этим Андропов провозгласил одной из задач органов госбезопасности выявление предпосылок к возникновению возможных массовых беспорядков и принятие необходимых предупредительно-профилактических мер по их недопущению.

И эти меры позволили на протяжении многих лет избегать повторения подобного драматического развития событий. И лишь один раз, 24 октября 1981 года, в городе Орджоникидзе (ныне Владикавказ, Северная Осетия) не удалось предотвратить трагические столкновения, в которых участвовало около четырех с половиной тысяч человек.

В своей повседневной деятельности председателю КГБ СССР приходилось заниматься также вопросами, связанными с различного рода чрезвычайными происшествиями и ситуациями не только внутри страны, но и за ее пределами.

Сюда можно отнести и вооруженные столкновения на советско-китайской границе, начавшиеся расстрелом пограничников на острове Даманский на реке Уссури 2 марта 1969 года. Непрекращающиеся конфликты привели к началу 11 сентября 1969 года переговоров с правительством КНР.

Нельзя также не упомянуть события 8–9 ноября 1975 года в порту Риги и в акватории Балтийского моря, связанные с захватом и попыткой угона военного судна ВМФ СССР «Сторожевой» в Швецию капитаном 3-го ранга Валерием Саблиным и его помощником матросом Александром Шеиным. В современных учебниках истории Саблин представлен этаким героем-тираноборцем, поднявшим восстание против существующего режима и намеревавшимся вывести корабль из Риги в Ленинград, дабы обратиться к руководству страны с воззванием против «царящих в обществе казнокрадства и демагогии, показухи и лжи». Однако, говорится там далее, поднятые в воздух бомбардировщики остановили корабль, и Саблин был расстрелян за «измену Родине». Однако данная версия является, на наш взгляд, самой настоящей исторической мистификацией, поскольку совершенно не подтверждается реальными обстоятельствами дела. И не случайно Военная коллегия Верховного суда Российской Федерации, вновь рассмотрев в 1994 году дело Саблина и Шеина, признала обоих виновными в совершении воинских преступлений и пришла к заключению, что указанные лица реабилитации не подлежат.

В современных учебниках истории можно также прочитать и о бывшем капитане Пятого управления КГБ Викторе Орехове, который «самоотверженно помогал советским диссидентам». Однако будем называть вещи своими именами. Мало того что в 1977–1978 годах Орехов предупреждал диссидентов об обысках и арестах, передавая им служебную информацию (что, понятно, является воинским преступлением), так он еще и предлагал себя на роль исполнителя или организатора террористических актов в Москве! Весьма показательно, что 25 августа 1978 года Орехов был арестован только после того, как контрразведке стало известно, что уже запланирована его встреча с сотрудником спецслужб «одной иностранной державы», специально приехавшим в нашу страну.

Важным событием не только международной, но и внутриполитической жизни СССР стал ввод советских войск и войск стран Организации Варшавского договора в Чехословакию 22 августа 1968 года.

Однако исторической правды следует отметить, что Ю. В. Андропов не входил в узкий круг из пяти членов Политбюро ЦК КПСС — Л. И. Брежнев, А. Н. Косыгин, Н. В. Подгорный, М. А. Суслов и П. Е. Шелест, — которые принимали самые важные решения в ходе развивавшегося в Чехословакии политического кризиса. Хотя информация КГБ, естественно, и играла определенную роль в выработке решения по данному вопросу. Поскольку социалистические страны, ограничиваясь сотрудничеством посредством официальных представительств национальных спецслужб, не вели разведывательной работы друг против друга, для сбора информации о положении в Чехословакии КГБ направил туда около тридцати разведчиков-нелегалов, преимущественно из западноевропейских государств.

Непосредственно в Праге руководство операциями Особых отделов осуществляли заместитель председателя Г. К. Цинёв и начальник Третьего управления КГБ В. В. Федорчук.

Обстановка в те дни была столь напряженной, что и в Москве не только председатель, но и многие другие руководящие работники КГБ даже ночевали в служебных кабинетах.

Автору этой книги неоднократно приходилось знакомиться с материалами о предпосылках возникновения кризисных ситуаций в различных государствах, не исключая и Советский Союз. При этом нередко в официальных — как открытых, так и закрытых секретных документах — назывались причины и условия возникновения и вызревания конфликтов. Не составляли исключения в этом плане и события 1956 года в Венгрии, 1968 года в Чехословакии, 1970 и 1980 годов в Польше.

О внешних объективных и субъективных причинах, факторах и предпосылках возникновения кризисов мы еще поговорим подробнее далее. Что же касается внутренних субъективных причин, то к числу их, как правило, относились: ослабление и извращение воспитательной и разъяснительной работы правящих социалистических или коммунистических партий, отступления от провозглашаемых демократических принципов и норм государственного управления, авторитарные стиль и методы руководства, просчеты и ошибки в кадровой политике, недостатки и ошибки в управлении социалистической экономикой.

Причем все эти предпосылки с 1957 по 1990 год оставались практически неизменными, что, на наш взгляд, свидетельствует о явном нежелании руководства и политической элиты социалистических государств извлекать уроки из истории, учиться на ошибках, как своих собственных, так и чужих.

Позднее столь информированный исследователь, как Ф. Д. Бобков, бывший первый заместитель председателя КГБ СССР, так напишет об этом явлении: «Лидеры упивались или наслаждались властью, отбрасывая всю информацию об угрозах извне, о процессах в стране, могущих посеять недоверие к властям, нарушить стабильность в государстве. Не только руководители государства были поражены вирусом „непобедимости“. Болезнь поразила общество»[20].

Разумеется, об этих трагических и мучительных уроках нашего недавнего прошлого следует знать и помнить. Однако все перечисленные выше обстоятельства, внутренние субъективные причины поражения социализма на современном этапе вряд ли могут быть поставлены в вину социалистической теории и идеологии. Ибо они знаменуют собой именно разрыв с основными постулатами теории научного коммунизма.

Можно уверенно констатировать, что реальному социализму XX века не удалось решить главнейшую из провозглашаемых им задач — создать, сформировать новый исторический тип гармонически и всесторонне развитой личности. Хотя относительно короткий исторический период проведения этого эксперимента (всего лишь около сорока лет: с середины 1940-х до конца 1980-х годов) не дает еще однозначного отрицательного ответа на вопрос о принципиальной выполнимости данной задачи.

Но вернемся во времена Андропова. На годы пребывания его на посту председателя КГБ СССР также приходится начало политики детанта — ослабления напряженности, или разрядки в международных отношениях. Начало ей положило письмо советского министра иностранных дел Громыко Генеральному секретарю ООН с проектом «Обращения ко всем государствам мира» по вопросу укрепления международной безопасности от 19 сентября 1969 года.

В продолжение этой инициативы советского правительства 17 ноября 1969 года в Хельсинки начались советско-американские переговоры об ограничении стратегических ядерных вооружений.

Чекисты под руководством Андропова не только обеспечивали безопасность переговоров, но и готовили для рассмотрения и утверждения Политбюро ЦК КПСС экспертные предложения и заключения.

Новый импульс процессу переговоров дал в мае 1972 года первый визит в Москву президента США Ричарда Никсона, в ходе которого были подписаны «Основы взаимоотношений между СССР и США», ряд других соглашений, в том числе — об ограничении систем противоракетной обороны (ПРО).

Активизация двусторонних советско-американских, советско-западногерманских переговоров и контактов привела в конечном итоге к кардинальному изменению международных отношений, выразившемуся в подписании 1 августа 1975 года в Хельсинки Заключительного акта совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе.

И все это — на фоне непрекращающегося противоборства спецслужб государств двух общественных систем в духе холодной войны, где обоюдно использовалась активно-наступательная стратегия.

Правда, уже через два года в политике США под непосредственным влиянием Збигнева Бжезинского произошел очередной поворот к конфронтации под лозунгом «защиты прав человека».

Отличительной особенностью этого периода международных отношений стал невиданный размах специальных тайных операций, осуществлявшихся ЦРУ с целью подрыва международного престижа и экономического потенциала СССР. Но об этом речь впереди.

Чем еще были заняты мысли четвертого председателя КГБ?

Помимо всего прочего от него требовалось вносить предложения о стратегических направлениях развития органов госбезопасности и войск, их кадровом обеспечении, материально-техническом оснащении, от новейших ЭВМ (их начали использовать в аналитических подразделениях КГБ уже в конце 1960-х годов) и до самых современных средств вооружения, техники.

Появление в структуре КГБ СССР новых подразделений было связано как с изменениями в оперативной обстановке в стране и на межгосударственной арене, так и с постановкой руководством страны перед КГБ дополнительных задач.

Реорганизация подразделений Комитета госбезопасности отражала сложную диалектику изменения содержания и тактики скрытого противоборства с умным и изощренным противником, имеющим к тому же безграничные финансовые ресурсы.

По устоявшейся в то время традиции, подобные организационно-штатные решения принимались Политбюро ЦК КПСС и оформлялись постановлениями Совета министров СССР, после чего следовал соответствующий приказ председателя КГБ.

Помимо Пятого управления КГБ СССР, о деятельности которого мы расскажем далее, 13 марта 1969 года было образовано Пятнадцатое управление. Его основной задачей являлось «обеспечение постоянной готовности к немедленному приему укрываемых (то есть высшего руководства СССР. — О. X.) в защищенные пункты (объекты) и создание в них условий, необходимых для нормальной работы в особый период».

Андропов был убежден в необходимости укрепления связей КГБ с населением, в важности проведения систематической разъяснительной работы об угрозах безопасности страны, направленной на повышение бдительности граждан, о роли чекистов и помощи им со стороны граждан.

В связи с этим хронологически следующей новацией в системе КГБ стало образование 2 июня 1969 года Пресс-бюро КГБ (Бюро связи КГБ с издательствами и другими средствами массовой информации). В мае 1990 года эта структура была преобразована в Центр общественных связей (ЦОС) со значительным расширением ее функций.

Во «Временном положении» говорилось, что Бюро по связи КГБ с издательствами и другими органами массовой информации «является подразделением, которое представляет органы КГБ вовне по вопросам обнародования в открытой печати, а также в кино, радио и телепередачах материалов и документов, относящихся к сфере деятельности органов государственной безопасности».

Новая структура была призвана «способствовать повышению политической бдительности советских граждан, дальнейшему укреплению авторитета органов госбезопасности в массах; создавать атмосферу непримиримости по отношению к негативным фактам и явлениям, могущим причинить ущерб делу охраны госбезопасности». Непосредственными задачами Пресс-бюро назывались информирование трудящихся о результатах борьбы органов КГБ с иностранными разведками и антисоветскими элементами, разоблачение через СМИ подрывной деятельности противника, дезинформационных и клеветнических акций, направленных против СССР и других социалистических стран.

И образование этого подразделения объясняется далеко не «идеологией осажденной крепости», якобы существовавшей в советском обществе в те годы, а конкретными реалиями холодной войны как жесткого политико-идеологического противостояния и противоборства на мировой арене двух социально-политических систем.

Выступая на совещании руководящего состава органов и войск КГБ СССР 22 июня 1971 года, Андропов подчеркивал: «Чекистские меры должны быть понятны обществу… должны быть понятны и репрессивные, и профилактические меры, которые предпринимают органы КГБ».

Создавая это практически новое направление деятельности КГБ, Андропов стремился новаторски реализовывать один из принципов работы отечественных органов госбезопасности — расширение и укрепление связи с массами. Заметим, что принцип этот был сформулирован еще в IX–VIII веках до нашей эры легендарным спартанским правителем Ликургом, провозгласившим: «Государство существует, охраняемое личным участием каждого!»

Конечно, нельзя сказать, что значение гласности в борьбе с тайными происками зарубежных спецслужб не понималось ранее.

Андропов еще в самом начале своей деятельности на чекистском поприще нащупал многие из тех проблемных болевых точек, что останутся по-прежнему актуальными и четыре с лишним десятилетия спустя.

Позднее, возвращаясь к вопросу о возрастании значения в жизни страны общественного мнения, председатель КГБ подчеркивал необходимость «учета реакции трудящихся на деятельность органов госбезопасности. Именно поэтому наши действия, наши шаги должны быть понятны массам. Мы должны добиваться того, чтобы трудящиеся понимали каждую нашу акцию, осознавали ее необходимость, оказывали нам необходимую поддержку. Это само собой не приходит. Нужна серьезная разъяснительная работа. Ее нужно проводить еще активнее, чем мы делали до сих пор… Нужно думать о том, как тот или иной шаг будет воспринят советскими людьми. Нужно думать и принимать все меры к тому, чтобы наши акции получали поддержку масс».

Работа Пресс-бюро КГБ СССР помогла созданию десятков документальных и художественных произведений о работе чекистов, не говоря уже о сотнях статей в центральной и местной печати, радиопередачах и документальных и художественных фильмах.

Но силу печатного слова хорошо понимали и за океаном. Еще в 1961 году начальник отдела активных операций ЦРУ подчеркивал: «Книги — это одна из новых форм пропаганды, которая может полностью изменить взгляды человека!» Впоследствии американский историк Джозеф Найт выразил эту же мысль следующим образом: «В информационный век побеждает тот, чья история убедительнее, чья история способна привлечь людей».

Андропов также поддержал в 1974 году инициативу ленинградских ветеранов органов госбезопасности о создании в бывшем здании ВЧК в Петрограде, на Гороховой улице, дом 2, Мемориального кабинета-музея Ф. Э. Дзержинского. (В 1994 году он был преобразован в государственный Музей политической полиции России XIX–XX веков.)

Нельзя не упомянуть еще раз и экранизацию романа журналиста Юлиана Семёнова «ТАСС уполномочен заявить…», о которой мы уже говорили ранее. Напомним читателям, что в основу этого произведения была положена реальная операция по обезвреживанию агента американской разведки Трианона. Семёнов был также автором опубликованной в июле 1977 года в «Известиях» статьи, посвященной последнему эпизоду операции «Трианон» — задержанию с поличным Марты Петерсон, агента ЦРУ под глубоким прикрытием.

В 1978 году приказом Андропова была учреждена ежегодная Премия КГБ СССР в области литературы и искусства, присуждавшаяся вплоть до 1988 года писателям, режиссерам, актерам, деятелям искусства за лучшие произведения о работе советских органов госбезопасности.

В сентябре 1984 года при Центральном клубе КГБ СССР им. Ф. Э. Дзержинского был открыт «Чекистский кабинет» — выставочно-демонстрационный зал, посвященный истории советских органов госбезопасности.

Ранее на Малой Бронной улице в Москве был открыт Музей пограничных войск КГБ СССР. (Ныне Центральный пограничный музей ФСБ России размещается по адресу: Яузский бульвар, 13.)

Понимая исключительное влияние результатов научно-технической революции на все стороны жизни современного общества, Андропов постоянно держал на контроле все достижения в этой сфере, способные оказать воздействие на состояние или содержание процесса обеспечения безопасности страны.

Следующим исключительно важным нововведением Андропова стало создание в системе КГБ в 1969 году информационных и аналитических подразделений, использовавших наиболее передовые на то время технологии обработки информации.

В том же году по инициативе Юрия Владимировича были созданы Научно-исследовательский институт разведывательных проблем (НИРП) и НИИ «Прогноз», занимавшийся прогнозированием и мониторингом чрезвычайных ситуаций, а в сентябре 1977 года — Центральный научно-исследовательский институт специальных исследований (ЦНИИСИ).

В составе ЦНИИСИ была организована взрывотехническая лаборатория, впоследствии оказавшаяся незаменимой для предотвращения и расследования актов терроризма.

Отдельного внимания заслуживает вопрос об отношении четвертого председателя КГБ к науке и, в частности, к науке чекистской.

Для Андропова характерным было стремление, не довольствуясь достижениями сегодняшнего дня, понять логику и диалектику исторического процесса, попытаться максимально заглянуть в будущее, увидеть его во всей многогранности и противоречивости. И на наш взгляд, именно поэтому многие его характеристики тех или иных событий, явлений и процессов звучат вполне актуально и сегодня.

Того же самого — умения заглядывать в будущее — Андропов требовал и от своих подчиненных. Председатель КГБ считал необходимым осмысление опыта, конкретных задач, форм и методов борьбы с разведывательно-подрывной деятельностью противника, обеспечения государственной безопасности. Он уделял особое внимание профильным учебным заведениям. Именно при поддержке Андропова в начале 1970-х годов была расширена аспирантура Высшей Краснознаменной школы (ВКШ) КГБ им. Ф. Э. Дзержинского, а позднее — создана и очная докторантура.

Несмотря на колоссальную занятость текущими делами, Юрий Владимирович просил своих помощников докладывать ему о наиболее важных и значимых, по их мнению, кандидатских и докторских диссертациях, подготовленных сотрудниками КГБ, лично знакомился с авторефератами некоторых из них.

Четвертый председатель КГБ СССР всячески поощрял привлечение принципов и методов психологии, социологии, системного анализа и прогностики не только в чекистскую науку, но и в практическую деятельность оперативных подразделений.

Лично интересуясь развитием теории разведывательного и контрразведывательного искусства, Андропов не только поставил перед органами КГБ задачу профилактики негативных процессов и явлений, но и дал задание научным и аналитическим подразделениям изучить природу и содержание данных процессов и очагов социального возбуждения (напряженности) для воздействия на них в целях их бесконфликтной деэскалации.

Так, еще в 1975 году Андропов выдвинул задачу обеспечения безопасности советского общества. Однако многое в этой сфере зависело не только от органов госбезопасности, но и от пресловутого человеческого фактора, роль которого в возникновении кризисных ситуаций, как известно, чрезвычайно велика.

Двадцать первого июня 1973 года было создано Шестнадцатое управление КГБ, отвечавшее за ведение электронной разведки. (Ранее эти задачи решали подразделения Восьмого Главного управления.) Данное подразделение, аналогом которого является известное Агентство национальной безопасности США, стало важным источником разведывательной и контрразведывательной информации для Советского Союза. Шестнадцатое управление сочетало в себе различные функции: оперативно-технические, информационные и аналитические.

Дальнейшая реорганизация системы органов КГБ СССР проводилась в направлении укрупнения некоторых подразделений Второго Главного управления путем преобразования их в самостоятельные управления (всего к 1980 году в структуре ВГУ имелось семнадцать отделов).

В сентябре 1981 года управление «Т» Второго Главного управления, с сентября 1973 года осуществлявшее контрразведывательную работу по обеспечению безопасности транспортных отраслей страны, было преобразовано в самостоятельное Четвертое управление КГБ СССР.

Пятнадцатого октября 1982 года было учреждено Шестое управление КГБ, задачей которого являлась защита экономики. (Прежде, с 1967 года, эту задачу решали Девятый, Девятнадцатый и Одиннадцатый отделы ВГУ, а с сентября 1980 года — Управление «П» в составе Второго Главного управления.)

Последней крупной реорганизацией, связанной с именем Андропова, стало образование 13 августа 1983 года в составе Третьего Главного управления КГБ СССР Управления «В» для контрразведывательной защиты МВД и его органов на местах.

Ранее, в соответствии с решением Политбюро ЦК КПСС от 27 декабря 1982 года, на укрепление органов МВД из КГБ СССР было командировано более двух тысяч сотрудников, в том числе сто офицеров из числа опытных руководящих оперативных и следственных работников.

Эти меры стали важным шагом на пути активизации борьбы с преступностью и коррупцией, укрепления легитимности и правопорядка, защиты законных прав и интересов советских людей.

Не только о стремлении, но и о реальном умении Ю. В. Андропова заглянуть за горизонт свидетельствует и целый ряд иных инициатив председателя КГБ СССР.

К числу важнейших из них можно отнести образование в 1970 году Курсов усовершенствования офицерского состава (КУОС) при Высшей школе КГБ. На их базе позднее была организована подготовка сотрудников спецподразделений КГБ СССР.

Не менее важным событием стало также создание в КГБ подразделений специального назначения для решения оперативно-боевых задач.

Первым из них стала легендарная антитеррористическая группа «Альфа». Отделение «А» Седьмого управления КГБ, как первоначально официально именовалась «Альфа», было образовано по предложению Андропова и на основании соответствующего решения Политбюро ЦК КПСС (от 14 июля) Приказом Председателя КГБ от 29 июля 1974 года № 0089/ОВ «Об изменении в штатах Седьмого управления КГБ и утверждении Положения о Группе „А“».

Задачами Отделения «А» являлись: выполнение специальных заданий по пресечению террористических, диверсионных и иных особо опасных преступных акций, захват вооруженных преступников, силовое прикрытие проведения оперативных мероприятий. Вобравшая в себя лучшее из опыта как отечественных сил специального назначения, так и аналогичных зарубежных подразделений, «Альфа» со временем стала элитным подразделением КГБ.

Первоначально штат ее состоял из тридцати человек, включая командира. В 1977 году он был увеличен вдвое, и «Альфа» стала действовать на правах оперативного отдела. А к лету 1991 года ее численность возросла почти до пятисот бойцов, что обусловливалось реальными изменениями в оперативной обстановке и потребностями оперативной практики.

В 1984 году был создан региональный филиал «Альфы» в Хабаровске, а в 1990 году — филиалы в Алма-Ате, Киеве, Минске, Краснодаре и Свердловске.

Бойцы группы принимали участие в десятках операций по освобождению заложников, силовому пресечению противоправных действий и задержанию преступников.

При этом за первые семнадцать лет существования группа потеряла лишь трех бойцов: Дмитрия Васильевича Волкова, Геннадия Егоровича Зудина и Виктора Васильевича Шатских. Капитаны Д. В. Волков и Г. Е. Зудин погибли 27 декабря 1979 года в Кабуле, а лейтенант В. В. Шатских — 13 января 1991 года в Вильнюсе.

К августу 2009 года потери «Альфы» выросли до двадцати четырех человек. Причем десять из них погибли 3 сентября 2004 года, в ходе операции по спасению детей-заложников, захваченных в школе № 1 города Беслана в Северной Осетии.

Двум сотрудникам «Альфы» было присвоено звание Героя Советского Союза, восемь из них были удостоены звания Героя Российской Федерации (пятеро — посмертно).

Командирами этого элитного подразделения спецназа КГБ в советский период являлись: Герой Советского Союза Виктор Дмитриевич Бубенин (1974–1977); Роберт Петрович Ивон (1977); Герой Советского Союза Геннадий Николаевич Зайцев (1977–1988 и 1992–1995); Герой Советского Союза Виктор Федорович Карпухин (1988–1991).

Впоследствии подразделения спецназа органов безопасности Российской Федерации возглавляли: Михаил Васильевич Головатый (1991–1992); Геннадий Николаевич Зайцев (1992–1995); Александр Владимирович Гусев (1995–1998), Анатолий Александрович Заломин (1998–1999), Александр Иванович Мирошниченко (1999–2000), Валентин Григорьевич Андреев (2000–2003), Владимир Николаевич Винокуров (2004–2014); Герой Российской Федерации Валерий Владимирович Канакин (с 19 марта 2014 года по настоящее время).

В отличие от «Альфы», призванной действовать на территории собственной страны, группа спецназначения ПГУ КГБ СССР «Вымпел» была образована 19 августа 1981 года для решения сложных оперативных задач за границей. Одним из непосредственных ее организаторов стал Ю. И. Дроздов, а первым командиром — Герой Советского Союза, начальник Курсов усовершенствования офицерского состава Э. Г. Козлов. Оба они являлись участниками операции по штурму 27 декабря 1979 года дворца Амина в резиденции Тадж-Бек в Кабуле.

Не останавливаясь подробно на деятельности «Альфы» и «Вымпела», подчеркнем лишь, что их создание было абсолютно обоснованным и оправданным и что в дальнейшем бойцы их не раз демонстрировали высочайший уровень профессиональной подготовки и решения поставленных задач.

Двадцать второго октября 1998 года приказом директора ФСБ В. В. Путина на базе подразделений «Альфа» и «Вымпел» был образован Центр специального назначения (ЦСН), который до настоящего времени возглавляет генерал-лейтенант Александр Евгеньевич Тихонов. Непосредственной задачей данной структуры является пресечение попыток совершения террористических и диверсионных действий.

Только в 1998–2013 годах сотрудниками ЦСН было проведено свыше трех тысяч операций, в результате которых были спасены десятки тысяч жизней наших сограждан, захвачены или ликвидированы сотни террористов.

Решение этих оперативно-боевых задач требует от бойцов ЦСН высочайшей профессиональной выучки, собранности, выдержки вплоть до самопожертвования. Многие сотрудники его за мужество и героизм, проявленные при решении боевых задач, были отмечены высокими правительственными наградами. Так, звание Героя Российской Федерации было присвоено Сергею Ивановичу Шаврину, Вячеславу Алексеевичу Бочарову, Анатолию Николаевичу Савельеву (посмертно), Сергею Александровичу Цаплину (посмертно), Дмитрию Александровичу Разумовскому (посмертно), Александру Валентиновичу Перову (посмертно).

Дабы составить верное представление о видении Андроповым места и роли КГБ в обеспечении безопасности Советского Союза, обратимся к ряду его выступлений на совещаниях руководящего состава.

Так, 22 июня 1971 года, наряду с расширением масштабов разведывательной деятельности ведущих империалистических государств, председатель КГБ отмечал также их «стремление перейти к активизации политического воздействия на страны социалистического содружества, добиваясь ослабления их единства и пытаясь использовать для этого отдельные негативные моменты в их общественной жизни.

С помощью националистов, ревизионистов и других враждебных элементов противник стремится извратить марксистско-ленинскую идеологию, подорвать роль коммунистических партий в социалистических странах и вбить клин в отношения между ними.

Важным фактором, определяющим развитие всей жизни нашей страны, — подчеркивал Андропов, — является укрепление общенародного государства, дальнейшее расширение социалистической демократии. В последнее время в этом направлении был сделан новый крупный шаг вперед. „Преодоление культа личности, а также последствий субъективных ошибок, — говорил товарищ Леонид Ильич Брежнев, — позволило создать в партии и обществе такую морально-политическую атмосферу, которая благоприятствует хорошей и дружной работе. И всем нам надо заботиться о том, чтобы эта атмосфера сохранялась ясной и чистой“. Это указание является очень важным отправным пунктом для чекистской работы, поскольку из него вытекают многие важные выводы».

Характеризуя «стремление противника к размягчению позиций социализма изнутри», Юрий Владимирович упоминал о попытках зарубежных идеологов «маскировать его различными оболочками „улучшения“ социализма, устранения его „недостатков“, чтобы, воздействуя на неустойчивые элементы общества, добиться главной цели — ликвидации социализма».

Поскольку мирное сосуществование не ликвидирует противоборства с попытками внешнего противника оказывать выгодное ему воздействие на СССР, подчеркивал Андропов, тайная война с вражескими спецслужбами только расширяется, принимая подчас весьма острые формы. (Отметим: это замечание его оказалось пророческим, что не раз подтвердилось в последующие годы.)

Уже в 1971 году председатель КГБ обращал внимание партии и правительства на стремление зарубежных антисоветских центров подстрекать часть населения Советского Союза к экстремизму, массовым беспорядкам, терроризму, что должно было продемонстрировать заинтересованной «зарубежной общественности» «несогласие и активный протест» населения против политики КПСС.

В качестве еще одной особенности тактики разведывательных служб Запада в докладе Андропова называлось объединение их подрывных усилий, создание различных координационных центров, включение в сферу разведывательно-подрывной деятельности «периферийных» государств третьего мира, стремление расколоть международное Движение неприсоединения.

Общий вывод председателя КГБ состоял в следующем: необходимо совершенствовать методы противодействия каждому из используемых спецслужбами зарубежных стран средств и видов разведки — космической, радиотехнической, технической, HUMINT[21], выдвигая на первое место борьбу с проникновением неприятельских агентов к государственным секретам СССР и других стран соцлагеря.

«Главный залог успеха органов безопасности социалистических государств, — говорил председатель КГБ СССР, — это не оборона, а навязывание противнику тактики, исключающей реализацию им своих планов и замыслов».

Юрий Владимирович отмечал, что израильские спецслужбы стремятся инспирировать массовую эмиграцию советских граждан в эту страну, замышляя таким образом спровоцировать национальную рознь, сплотить и толкнуть на путь конфронтации с властью отдельные национальные группы, особенно имеющие многочисленные компактные диаспоры за рубежом. (Данные тактические установки противника были учтены чекистами при организации противодействия акциям идеологической диверсии.)

Чрезвычайно важными для деятельности сотрудников госбезопасности являлись также установки Андропова в отношении лиц, под влиянием разного рода факторов совершавших противоправные действия.

«Оставаясь на юридической базе закона, — указывал Андропов, — чекисты должны искать меру пресечения, наиболее целесообразную в данных условиях. Это могут быть уголовные меры, меры чекистско-оперативного арсенала, профилактические меры. Но надо научиться серьезно и глубоко заниматься каждым, кто попал в плен западной пропаганды. Причем заниматься дифференцированно, находить такие стороны в характере и поведении этих людей, на которые можно воздействовать в позитивном плане».

Председатель КГБ подчеркивал: «Профилактика является составной, органической частью всей агентурно-оперативной деятельности, важнейшим методом решения возложенных на органы госбезопасности задач… Но если говорить о соотношении профилактических мер с другими мерами пресечения, то во всей нашей деятельности приоритет должен принадлежать профилактике, предупреждению государственных преступлений».

В связи с этим нельзя не упомянуть еще об одной чрезвычайно важной инициативе Андропова: 25 декабря 1972 года Президиум Верховного Совета СССР принял указ «О применении органами государственной безопасности предостережения в качестве меры профилактического воздействия».

Однако при всей своей значимости и актуальности этот законодательный акт имел один чрезвычайно важный недостаток: по непонятной причине он был снабжен грифом «Не для печати», что существенным образом снижало эффективность данной меры предупредительного воздействия. Поэтому как сам указ, так и инструкция по его применению объявлялись приказом председателя КГБ от 23 марта 1973 года.

Возможно, данная законодательно установленная процедура вызовет критику со стороны некоторых читателей. Но следует отметить, что лиц, привлекавшихся к уголовной ответственности после объявления им официального предостережения от имени органов государственной безопасности, насчитывалось очень мало. То есть была достигнута главная цель профилактических мероприятий — предупреждение, недопущение совершения противоправных поступков и преступлений, предотвращение чрезвычайных происшествий, ликвидация предпосылок к их возникновению.

Помимо вынесения официального предостережения профилактическое воздействие оказывалось и в иных формах — вызова профилактируемого лица в органы КГБ, проведения с ним неформальных бесед на бюро партийной (комсомольской) организации, на собраниях трудовых коллективов, партийных и комсомольских организаций, творческих союзов.

Единственный справедливый, на наш взгляд, упрек в адрес сотрудников КГБ за проведение «профилактик» состоит в том, что порой они и впрямь касались действий, непосредственно не относившихся к компетенции органов госбезопасности. Одна из причин (заметим в скобках, что стремление объяснить то или иное явление отнюдь не означает намерения оправдать его) состояла в том, что сотрудники хотели улучшить отчетность, продемонстрировать результативность собственной работы.

Заканчивая разговор на эту тему, обратимся к документу, представляющему несомненный интерес и сегодня. Мы имеем в виду записку председателя КГБ СССР «О некоторых итогах предупредительно-профилактической работы органов госбезопасности» (№ 2743-А от 31 октября 1975 года), подготовленную для рассмотрения на Политбюро «третьей корзины» (третьего раздела — «Гуманитарные вопросы») Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе.

В ней, в частности, подчеркивалось:

«Сопоставление двух периодов, 1959–1966 годов и 1967–1974 годов, показывает, что число привлеченных к уголовной ответственности сократилось почти в два раза (с 8664 человек до 4879 человек).

По некоторым видам особо опасных государственных преступлений это сокращение еще более значительно: за измену Родине — с 1467 человек до 773 человек (в два раза); за антисоветскую агитацию и пропаганду — с 2103 человек до 729 человек (почти в 3 раза)».

Безусловно, столь отрадные тенденции были обусловлены отнюдь не либерализмом Ю. В. Андропова, а повышением эффективности деятельности КГБ СССР по выявлению подготовки преступных действий, а также расширением общепрофилактической и воспитательной работы государственных органов.

«Факторами, влияющими на снижение государственных преступлений в последние годы, — говорилось в записке Андропова, — являются: дальнейшее укрепление морально-политического единства нашего общества, повышение политической сознательности советских людей, правильная карательная политика Советского государства, доминирующая роль предупредительно-профилактической работы по предотвращению преступлений.

Соотношение числа лиц, подвергнутых уголовным репрессиям и профилактированных органами КГБ в период 1967–1974 годов, составляет 1:25, а по такому виду особо опасных государственных преступлений, как антисоветская агитация и пропаганда — 1:96.

Комитет госбезопасности принимает меры к дальнейшему совершенствованию предупредительно-профилактической работы».

К записке прилагалась справка, отражавшая статистику привлечения к уголовной ответственности за совершение государственных преступлений в 1959–1974 годы.

Еще одним важным направлением деятельности Андропова на посту председателя КГБ СССР являлось определение кадровой политики. Учитывая общественную значимость данной проблемы для понимания истории нашей страны, остановимся на этом вопросе более подробно.

В богатом, но невостребованном после начала перестройки, особенно после распада СССР в 1991 году, творческом наследии Андропова немало внимания уделялось как общим вопросам обеспечения безопасности Советского государства и общества, так и непосредственно деятельности чекистских органов[22].

Юрий Владимирович Андропов пользовался огромным авторитетом у сотрудников КГБ и оставил по себе добрую память. И недаром директор ФСБ России Н. П. Патрушев в статье «Тайна Андропова», приуроченной к девяностолетию со дня рождения Юрия Владимировича, писал: «Без сохранения высокой значимости офицерской чести, лучших профессиональных традиций и ценностей, без идеала служения общему благу, а также светлых образов тех, кто на разломе эпох, несмотря на все соблазны нашего непростого времени, остался верен „духу государственного служения“ (носителем которого, без сомнения, был и Андропов), вряд ли можно создать эффективную силовую структуру, добиться подлинного авторитета и уважения граждан. А без помощи последних, если общество не доверяет своим спецслужбам, остановить растущую волну международного террора, криминального беспредела и насилия невозможно»[23].

Поскольку с именем Юрия Владимировича Андропова связывают, и совершенно справедливо, создание «идеологического» управления КГБ СССР, в следующем разделе нашей книги мы более подробно расскажем читателям об этом подразделении советской контрразведки.

Семнадцатого июля 1967 года по инициативе Ю. В. Андропова Политбюро ЦК КПСС приняло постановление об образовании в КГБ самостоятельного Пятого управления по борьбе с идеологическими диверсиями противника.

К решению об учреждении этой новой структуры — «политической контрразведки» — Андропова подтолкнули как опыт работы на посту секретаря ЦК КПСС, так и материалы, которыми располагало Второе Главное управление КГБ СССР.

В записке в ЦК КПСС с обоснованием целесообразности создания данного подразделения от 3 июля 1967 года № 1631-А Юрий Владимирович подчеркивал:

«Имеющиеся в Комитете государственной безопасности материалы свидетельствуют о том, что реакционные силы империалистического лагеря, возглавляемые правящими кругами США, постоянно наращивают свои усилия в плане активизации подрывных действий против Советского Союза. При этом одним из важнейших элементов общей системы борьбы с коммунизмом они считают психологическую войну…

Замышляемые операции на идеологическом фронте противник стремится переносить непосредственно на территорию СССР, ставя целью не только идейное разложение советского общества, но и создание условий для приобретения у нас в стране источников получения политической информации…

Пропагандистские центры, спецслужбы и идеологические диверсанты, приезжающие в СССР, внимательно изучают происходящие в стране социальные процессы и выявляют среду, где можно было бы реализовать свои подрывные замыслы. Ставка делается на создание антисоветских подпольных групп, разжигание националистических тенденций, оживление реакционной деятельности церковников и сектантов.

В 1965–1966 годах органами госбезопасности в ряде республик было вскрыто около пятидесяти националистических групп, в которые входило свыше 500 человек. В Москве, Ленинграде и некоторых других местах разоблачены антисоветские группы, участники которых в так называемых программных документах декларировали идеи политической реставрации.

Судя по имеющимся материалам, инициаторы и руководители отдельных враждебных групп на путь организованной антисоветской деятельности становились под влиянием буржуазной идеологии, некоторые из них поддерживали либо стремились установить связь с зарубежными эмигрантскими антисоветскими организациями, среди которых наибольшей активностью отличается так называемый Народно-трудовой союз (НТС).

За последние годы органами госбезопасности на территории СССР захвачено несколько эмиссаров НТС, в том числе из среды иностранцев.

При анализе устремлений противника в области идеологической диверсии и конкретных условий, в которых приходится строить работу по ее пресечению, следует учитывать ряд обстоятельств внутреннего порядка.

После войны из фашистской Германии и других стран вернулось в порядке репатриации около 5,5 миллиона советских граждан, в том числе большое количество военнопленных (примерно 1 миллион 800 тысяч человек). Подавляющее большинство этих лиц были и остались патриотами нашей Родины.

Однако определенная часть сотрудничала с гитлеровцами (в том числе власовцы), некоторые были завербованы американской и английской разведками.

Из мест заключения после 1953 года освобождены десятки тысяч лиц, в том числе те, которые в прошлом совершили особо опасные государственные преступления, но были амнистированы (немецкие каратели, бандиты и бандпособники, участники антисоветских националистических групп и другие). Некоторые лица из этой категории вновь становятся на путь антисоветской деятельности.

Под влиянием чуждой нам идеологии у некоторой части политически незрелых советских граждан, особенно из числа интеллигенции и молодежи, формируются настроения аполитичности и нигилизма, чем могут пользоваться не только заведомо антисоветские элементы, но также политические болтуны и демагоги, толкая таких людей на политически вредные действия.

Все еще значительное количество советских граждан совершает уголовные преступления. Наличие уголовных элементов создает в ряде мест нездоровую обстановку. За последнее время в некоторых городах страны имели место массовые беспорядки, сопровождавшиеся нападением на сотрудников милиции и погромами зданий, занимаемых органами охраны общественного порядка.

При анализе этих фактов, особенно по Чимкенту, становится очевидным, что внешне стихийные события, носившие на первый взгляд антимилицейскую направленность, в действительности явились следствием определенных социальных процессов, способствовавших вызреванию самочинных действий.

С учетом изложенных факторов органы госбезопасности проводят мероприятия, направленные на улучшение организации контрразведывательной работы в стране по пресечению идеологической диверсии.

В то же время Комитет считает необходимым принять меры к укреплению контрразведывательной службы страны и внесению в ее структуру некоторых изменений. Целесообразность этого вызывается, в частности, тем, что нынешняя функциональность контрразведки в центре и на местах предусматривает сосредоточение ее основных усилий на организации работы среди иностранцев в интересах выявления прежде всего их разведывательных действий, то есть она обращена вовне. Линия же борьбы с идеологической диверсией и ее последствиями среди советских людей ослаблена, этому участку работы должного внимания не уделяется».

В связи с этим председателем КГБ при Совете министров СССР предлагалось создать в центральном аппарате Комитета самостоятельное (Пятое) управление для координации контрразведывательной работы по борьбе с идеологическими диверсиями на территории страны и возложить на него следующие функции:

организация работы по выявлению и изучению процессов, могущих быть использованными противником в целях идеологической диверсии;

выявление и пресечение враждебной деятельности антисоветских, националистических и церковно-сектантских элементов;

предотвращение совместно с органами МООП — Министерства охраны общественного порядка (так в то время именовалось МВД) массовых беспорядков;

разработка в контакте с разведкой идеологических центров противника, антисоветских эмигрантских и националистических организаций за рубежом;

организация контрразведывательной работы среди иностранных студентов, обучающихся в СССР, по иностранным делегациям и коллективам, въезжающим в СССР по линии Министерства культуры и творческих организаций.

При этом предусматривалось также создание соответствующих подразделений «на местах», то есть в управлениях и городских отделах КГБ СССР.

В этой записке в Политбюро ЦК КПСС Андроповым отмечалось, что если в марте 1954 года в контрразведывательных подразделениях КГБ работало 25 375 сотрудников, то в июне 1967 года — уже только 14 263 человека. В связи с этим новый председатель просил увеличить штат Комитета на 2250 единиц.

В соответствии с существовавшей процедурой принятия организационно-кадровых решений 17 июля 1967 года Политбюро ЦК КПСС рассмотрело эту записку и одобрило проект постановления Совета министров СССР, которое и было принято в тот же день (№ 676–222).

Как вспоминал генерал армии Ф. Д. Бобков, Андропов, поясняя задачи нового подразделения КГБ, подчеркивал, что чекисты должны знать планы и методы работы противника, «видеть процессы, происходящие в стране, знать настроения людей… Необходимо постоянно сопоставлять данные контрразведки относительно замыслов противника и его действий в нашей стране с данными о реальных процессах, которые у нас происходят. Такого сопоставления до сих пор никто не делал: никому не хотелось брать на себя неблагодарную задачу — информировать руководство об опасностях, таящихся не только в строго засекреченных, но и в открытых пропагандистских акциях противника»[24].

Приказ председателя КГБ при Совете министров СССР № 0097 от 25 июля 1967 года «О внесении изменений в структуру Комитета госбезопасности при Совете министров СССР и его органов на местах» гласил:

«Центральный Комитет КПСС и Совет министров СССР приняли постановления о создании в центральном аппарате КГБ и его органах на местах контрразведывательных подразделений по борьбе с идеологической диверсией противника. Это решение партии и правительства является проявлением дальнейшей заботы партии об укреплении государственной безопасности страны.

Во исполнение указанных постановлений ЦК КПСС и Совета министров СССР

ПРИКАЗЫВАЮ:

1) Создать в Комитете госбезопасности при Совете министров СССР самостоятельное (Пятое) управление, возложив на него организацию контрразведывательной работы по борьбе с идеологической диверсией противника, передав эти функции из Второго Главного управления КГБ.

2) Управлению кадров совместно со Вторым Главным управлением в трехдневный срок представить на утверждение структуру и штаты Пятого управления и перечень изменений в структуре и штатах Второго Главного управления…»

В комитетах госбезопасности союзных республик СССР и управлениях КГБ по краям и областям было предписано «образовать соответственно Пятого управления — отделы — отделения по борьбе с идеологической диверсией противника, предусмотрев соответствующие изменения в функциональности Вторых управлений — отделов — отделений…».

Как справедливо заметил автор одной из интересных современных работ, посвященных деятельности органов безопасности, годы спустя «на Пятое управление навесят груду ярлыков и стереотипов: „жандармское“, „сыскное», „грязное“, „провокационное“ и прочее, и прочее»[25].

На наш взгляд, следует отметить, что деятельность, которая в СССР получила название идеологических диверсий, зарубежными теоретиками и стратегами спецслужб рассматривалась не только как составная часть психологической войны, но и как важнейший инструмент реализации политики холодной войны, нацеленной на достижение победы над геополитическим противником.

По нашему мнению, идеологические диверсии представляют собой подрывные акции в сфере политических отношений, осуществляемые силами спецслужб иностранных государств с использованием специфических методов, присущих деятельности этих субъектов. Это система взаимосвязанных и взаимоподчиненных разведывательно-подрывных, политических, пропагандистских и иных действий одного государства — причем в их реализации принимают участие не только спецслужбы, но и различные иные государственные органы и неправительственные организации, — направленных против национальных интересов и целей другого государства, на дискредитацию его политики как внутри собственной страны, так и за рубежом.

Тактическими целями идеологических диверсий являются: создание внутриполитических трудностей, сужение социальной базы поддержки политики правительства, а стратегическими — изменение неугодного политического курса государства-объекта воздействия.

Именно поэтому идеологические диверсии (пожалуй, их даже правильнее было бы назвать диверсиями политическими) являются прямым, а подчас и грубым вмешательством во внутренние дела другого суверенного государства. А осуществляются они в том числе и с использованием запрещенных международным правом методов: банального подкупа, подстрекательства, использования наемников, материального стимулирования радикальных оппозиционных сил, прибегающих к насильственным методам достижения целей, и тому подобных.

Впрочем, каждый волен иметь свое собственное мнение. И любой читатель может попытаться опровергнуть сказанное автором этой книги, но для этого нужны аргументы, факты и знания. Ведь, как говорили римляне, «Ignorantia non est argumentum» («Незнание — не довод»).

Обратим внимание на два немаловажных обстоятельства.

Во-первых, описанный выше механизм воздействия на неугодные иностранные правительства и государства давно известен из всемирной истории и достаточно хорошо описан на конкретных примерах (причем немало подобного рода примеров мы видим и сегодня).

И во-вторых, приведенная схема исключает какую-либо идеологическую составляющую, вроде «крестового похода против коммунизма» или «классовой борьбы на международной арене». Выделяются лишь политические интересы и цели конкретной правящей элиты, а это свидетельствует о том, что данный феномен межгосударственных отношений продолжит свое существование и в обозримом будущем.

Об обоснованности решения о создании Управления по борьбе с идеологическими диверсиями, на наш взгляд, свидетельствуют следующие факты.

Заместитель директора ЦРУ Рэй Кляйн писал: «Ученым известно, что судьбы народов формируются комплексом трудно улавливаемых социальных, психологических и бюрократических сил. Обычные люди, чья жизнь — к худу ли, к добру ли — зависит от игры этих сил, редко понимают это, разве что смутно и весьма поверхностно. Одной из таких сил — с начала 1940-х годов стала разведка».

Далее говорится, что при Трумэне, в декабре 1947 года, — мы цитируем русскоязычное издание книги Р. Кляйна «ЦРУ от Рузвельта до Рейгана» (Нью-Йорк, 1988) — Совет национальной безопасности «возложил на ЦРУ проведение тайных операций и акций психологической войны, хотя этой задачи ЦРУ и не было указано в законе о его образовании, принятом двумя месяцами ранее».

Отметим также, что США в 1976 году рассекретили подготовленный ЦРУ в апреле 1951 года документ под названием «Психологическое наступление против СССР. Цели и задачи».

Дэвид Роуз, создатель документального телесериала производства компании Би-би-си «Шпионские страсти», показанного по российскому телевидению осенью 2000 года, официально признавал, что спецслужбы западных государств в 1960-1990-е годы вели тайную войну против СССР и стран Восточной Европы в различных формах. В том числе и с использованием лозунгов и «знамен хельсинкского процесса».

В декабре 1968 года председатель КГБ при Совете министров СССР отправил в ЦК КПСС записку юридического комитета сената США «Средства и методы советской пропаганды». В ней, в частности, отмечалось, что Советский Союз считает «пропаганду, воздействие на общественное мнение, основным средством борьбы в холодной войне. В то время как Запад делает все для того, чтобы создать эффективную ядерную мощь с целью сохранения „равновесия страха“, Советский Союз прежде всего усиливает свою работу в идеологическом плане. В современном споре между „свободным миром“ и коммунистическим лагерем большое внимание уделяется фронту идеологической борьбы, а не военному фронту».

И если данное заявление характеризует открыто провозглашавшуюся СССР политику мирного существования, то «зарубежный ответ» на этот вызов был развернутой программой психологической войны, реализовывавшейся в последующие годы (о чем не следует забывать и сегодня).

А теперь приведем заключительную часть документа, где содержатся предложения по организации «идеологического наступления» на СССР.

«Для эффективного отражения коммунистического вызова одних только военных усилий недостаточно. Запад должен разработать такие мероприятия, размах и воздействие которых позволили бы благополучно вести борьбу против огромного вражеского аппарата. В этих целях было бы целесообразно создать:

Институт по борьбе с коммунистической пропагандой в рамках НАТО… который будет действовать на научной основе…

2. Всемирную федерацию свободы, которая должна работать не в рамках правительства, а как независимая частная корпорация, непосредственно воздействующая на общественное мнение. Основной задачей Всемирной федерации свободы должна быть активная контрпропаганда. Опираясь на современные СМИ: печать, радио, телевидение, издательства, — Всемирная федерация свободы могла бы взять на себя следующие задачи уже существующих организаций с их согласия и при сотрудничестве…

Всемирная федерация свободы должна быть боеспособной, ее выступления должны быть меткими и убедительными. Цель ее в том, чтобы изменить нынешнюю ситуацию, то есть чтобы „свободный мир“ обвинял, а не сидел на скамье подсудимых (здесь и далее выделено мной. — О. X).

Институт по борьбе с коммунистической пропагандой и Всемирная федерация свободы должны будут сообща открыть во всех свободных странах сеть школ различных направлений, в которых мужчинам и женщинам всех национальностей разъяснялись бы методы политической войны Советов и способы защиты свободы.

Одновременно с этим надо в широких масштабах организовать моральную и материальную помощь открытому или замаскированному сопротивлению тоталитарному коммунизму со стороны порабощенных наций.

Вышеуказанные центры могли бы, соблюдая необходимую конспирацию, использовать все новейшие технические средства, чтобы доставлять сообщения и информацию за железный занавес… Кроме того, эти учреждения могли бы готовить материалы для советских граждан, выезжающих за границу, а также формировать „бригады для проведения собеседований“ с этими гражданами…

Двадцать тысяч миссионеров — борцов за свободу, которые завоевали бы доверие местных жителей, могли бы быть более действенной и дешевой дамбой в борьбе против коммунистического течения, нежели десять тысяч дальнобойных орудий в арсеналах Запада, хотя и они также необходимы.

…В то время как „свободный мир“ в полную нагрузку работает в военной и экономической областях и расходует на это основные средства, самое важное поле боя — политическая пропаганда, „борьба умов“ — твердо остается в руках врагов.

Гораздо труднее, но значительно важнее опровергнуть в глазах „свободного мира“ тезисы коммунистической диалектической пропаганды… нежели наполнить наши арсеналы оружием и пассивно наблюдать, как враг разоружает нас идейно».

Обратите внимание, уважаемые читатели: американские эксперты, в отличие от наших нынешних «ниспровергателей коммунизма», отнюдь не отрицали обоснованности, аргументированности и действенности советской внешнеполитической пропаганды.

Первоначально в Пятом управлении КГБ были сформированы шесть отделов, а функции их были следующие:

Первый отдел — контрразведывательная работа на каналах культурного обмена, разработка иностранцев, деятельность по линии творческих союзов, научно-исследовательских институтов, учреждений культуры и медицинских учреждений;

Второй отдел — планирование и осуществление контрразведывательных мероприятий совместно с ПГУ, борьба против центров идеологических диверсий империалистических государств, пресечение деятельности НТС, националистических и шовинистических элементов;

Третий отдел — контрразведывательная работа на канале студенческого обмена, пресечение враждебной деятельности студенческой молодежи и профессорско-преподавательского состава;

Четвертый отдел — контрразведывательная работа в среде религиозных, сионистских и сектантских элементов, а также деятельность, направленная против зарубежных религиозных центров;

Пятый отдел — практическая помощь местным органам КГБ по предотвращению массовых антиобщественных явлений; розыск авторов антисоветских анонимных документов и листовок; проверка сигналов по террористической деятельности;

Шестой отдел — обобщение и анализ данных о деятельности противника по осуществлению идеологических диверсий; разработка мероприятий, касающихся перспективного планирования и информационной работы.

Помимо перечисленных отделов в штат Пятого управления входили также секретариат, финансовый отдел, группа кадров и группа мобилизационной работы. Первоначально общая численность нового подразделения, согласно Приказу председателя КГБ при Совете министров СССР № 0096 от 27 июля 1967 года, составляла 201 человек. Куратором Пятого управления КГБ по линии руководства Комитета стал первый заместитель председателя С. К. Цвигун (с 1971 года — В. М. Чебриков).

Начальниками управления за период его существования были: А. Ф. Кадышев, Ф. Д. Бобков (с 23 мая 1969 по 18 января 1983 года, когда он стал первым заместителем председателя КГБ), И. П. Абрамов, Е. Ф. Иванов (впоследствии назначенный первым начальником созданного 13 августа 1989 года управления «3» — Защиты советского конституционного строя), В. П. Воротников.

В августе 1969 года был образован Седьмой отдел, которому были переданы из Пятого отдела функции выявления и розыска авторов анонимных антисоветских документов, содержащих угрозы террористического характера, а также оперативной разработки и предупреждения враждебной деятельности лиц, вынашивавших террористические намерения.

В июне 1973 года был образован Восьмой отдел по борьбе с подрывной деятельностью зарубежных сионистских центров, а в следующем году — Девятый отдел, на который была возложена оперативная разработка антисоветских группировок, имеющих связи с зарубежными центрами по осуществлению идеологических диверсий.

Задачами созданного в мае 1974 года Десятого отдела Пятого управления являлось «проведение контрразведывательных мероприятий (совместно с ПГУ) против центров идеологических диверсий империалистических государств и зарубежных антисоветских организаций» с целью выявления их планов и замыслов и осуществлением мероприятий по пресечению и нейтрализации их деятельности.

В июне 1977 года, в преддверии Олимпиады-80, был учрежден Одиннадцатый отдел, призванный осуществлять «оперативно-чекистские мероприятия по срыву идеологических акций противника и разоблачению враждебных элементов в период подготовки и проведения летних Олимпийских игр в Москве». Подразделение это тесно контактировало с Одиннадцатым отделом ВГУ, также занимавшимся вопросами предупреждения акций международного терроризма.

Двенадцатая группа управления (на правах самостоятельного отдела) обеспечивала координацию работы с «органами безопасности друзей», как именовались спецслужбы социалистических государств.

В феврале 1982 года был образован Тринадцатый отдел — для выявления и пресечения «негативных процессов, имеющих тенденцию к перерастанию в политически вредные проявления». В числе прочего он занимался изучением нездоровых молодежных формирований — мистических, оккультных, профашистских, держал под контролем рокеров, панков, футбольных фанатов и им подобных. Также на отдел возлагалась задача обеспечения безопасности проведения массовых общественных мероприятий в Москве — фестивалей, форумов, разного рода конгрессов, симпозиумов и так далее.

Образованный тогда же Четырнадцатый отдел управления занимался предотвращением идеологических диверсий в среде журналистов, сотрудников СМИ, общественно-политических организаций.

В связи с образованием новых отделов штат Пятого управления к 1982 году увеличился до четырехсот двадцати четырех человек.

Всего же, как вспоминал Ф. Д. Бобков, по «пятой линии» (линии деятельности Пятого управления) в КГБ служило две с половиной тысячи сотрудников. Оптимальным был и агентурный аппарат, в среднем на область приходилось двести агентов.

С образованием Пятого управления КГБ при Совете министров СССР приказом председателя были запрещены все аресты и привлечения к уголовной ответственности по статье 70 УК РСФСР (антисоветская агитация и пропаганда) территориальными органами госбезопасности без санкции нового управления.

Сотрудников КГБ нередко упрекают в том, что, преследуя диссидентов за инакомыслие, они в числе прочего якобы ущемляли их права на собственное мнение, свободу его выражения и распространения информации.

Следует, однако, заметить, что свобода слова и распространения информации, вопреки широко распространенному, но ошибочному, мнению, отнюдь не безграничны.

Так, часть 3 статьи 19 Международного пакта о гражданских и политических правах, ратифицированного Президиумом Верховного Совета СССР 18 сентября 1973 года, устанавливает, что пользование правом на свободу слова «налагает особые обязанности и особую ответственность. Оно может быть, следовательно, сопряжено с такими ограничениями, которые, однако, должны быть установлены законом и являться необходимыми:

а) для уважения и репутации других лиц;

б) для охраны государственной безопасности, общественного порядка, здоровья или нравственности населения».

Еще более категорична на этот счет часть 2 статьи 10 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Она гласит: «Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия».

Так что вряд ли можно говорить о нелегитимности деятельности КГБ, скорее речь можно вести лишь о несовершенстве законодательной базы (в частности, о диспозиции статьи 70 УК РСФСР) и о возникавших в связи с этим трагических судебных ошибках.

Как отмечал глава Пятого управления КГБ Ф. Д. Бобков, «мы совершенно сознательно и обоснованно пошли на то, чтобы принять на себя ответственность за последствия принимаемых решений о привлечении к уголовной ответственности. И надо сказать, что это наше требование, объявленное приказом председателя для территориальных органов (хотя оно и не касалось прав и полномочий подразделений военной контрразведки — Третьего Главного управления), было весьма неодобрительно воспринято руководителями управлений КГБ, которые увидели в нем „покушение“ на собственные прерогативы и полномочия. Хотя, объективно, это жестко проводившееся в жизнь решение только способствовало повышению качества следственной работы, разумеется проводившейся под прокурорским надзором. И арестов таких было немного. В основном они приходились на такие мегаполисы, как Москва и Ленинград, а по республикам СССР их насчитывались буквально единицы».

В то же время обязательным условием возможного ареста и возбуждения уголовного дела стало наличие источников судебных доказательств преступной деятельности — материальных свидетельств, заявлений очевидцев и показаний свидетелей, не исключая и признания обвиняемыми лицами собственной вины.

В отчете КГБ при Совете министров СССР за 1967 год в связи с созданием пятых подразделений отмечалось, что это «позволило сконцентрировать необходимые усилия и средства на мероприятиях по борьбе с идеологическими диверсиями извне и с возникновением антисоветских проявлений внутри страны. В результате принятых мер удалось в основном парализовать попытки спецслужб и пропагандистских центров противника осуществить в Советском Союзе серию идеологических диверсий, приурочив их к полувековому юбилею Великого Октября. Наряду с разоблачением ряда иностранцев, приезжавших в СССР с заданиями подрывного характера, в советской и иностранной прессе опубликованы материалы, разоблачающие подрывную деятельность спецслужб противника…

Исходя из того, что противник в своих расчетах расшатать социализм изнутри делает большую ставку на пропаганду национализма, органы КГБ провели ряд мероприятий по пресечению попыток проводить организованную националистическую деятельность в ряде районов страны (Украина, Прибалтика, Азербайджан, Молдавия, Армения, Кабардино-Балкария, Чечено-Ингушская, Татарская и Абхазская АССР).

Мероприятия по выявлению и пресечению враждебной деятельности антисоветских элементов из числа церковников и сектантов проводились с учетом имеющихся данных об активизации враждебной и идеологически вредной деятельности религиозных и сионистских центров. Для выявления их замыслов, срыва готовившихся ими подрывных акций и выполнения других контрразведывательных заданий за границу направлялись 122 агента органов КГБ. Вместе с тем удалось сковать и пресечь враждебную деятельность засылавшихся в СССР эмиссаров зарубежных религиозных центров, а также разоблачить и привлечь ряд активных сектантов к уголовной ответственности за противозаконную деятельность.

В 1967 году на территории СССР зарегистрировано распространение 11856 листовок и других антисоветских документов… Органами КГБ установлено 1198 анонимных авторов. Большинство из них встало на этот путь в силу своей политической незрелости, а также из-за отсутствия должной воспитательной работы в коллективах, где они работают или учатся. Вместе с тем отдельные враждебно настроенные элементы использовали этот путь для борьбы с Советской властью. В связи с возросшим числом анонимных авторов, распространявших злобные антисоветские документы в силу своих враждебных убеждений, увеличилось и количество лиц, привлеченных к уголовной ответственности за этот вид преступлений: в 1966 году их было 41, а в 1967 году — 114 человек…

Составной частью работы органов военной контрразведки КГБ по обеспечению боевой готовности Советских Вооруженных Сил являлись мероприятия по предупреждению акций идеологической диверсии в частях и подразделениях армии и флота, своевременному пресечению каналов проникновения буржуазной идеологии. В 1967 году было предотвращено 456 попыток распространения среди военнослужащих рукописей, зарубежных журналов и других изданий антисоветского и политически вредного содержания, а также 80 попыток создания в войсках различных групп враждебной направленности…

Важное значение придавалось мерам профилактического характера, направленным на предупреждение государственных преступлений. В 1967 году органами КГБ было профилактировано 12 115 человек, большинство из которых допустили без враждебного умысла проявления антисоветского и политически вредного характера».

Председатель КГБ СССР в 1972 году запретил осуществлять розыск авторов разного рода анонимных воззваний, обращений и писем, за исключением тех случаев, когда в них содержались угрозы совершения насильственных антигосударственных действий или призывы к совершению государственных преступлений, направленных против конституционного строя СССР.

В апреле 1968 года Ю. В. Андропов отправил в Политбюро ЦК КПСС проект решения Коллегии КГБ при Совете министров СССР «О задачах органов госбезопасности по борьбе с идеологической диверсией противника».

В сопроводительном письме к этому проекту подчеркивалось: «Учитывая важность данного решения, которое является фактически определяющим документом Комитета по организации борьбы с идеологической диверсией, просим высказать замечания по этому решению, после чего оно будет доработано и разослано на места для руководства и исполнения. Просим разрешения ознакомить с решением Коллегии первых секретарей ЦК компартий союзных республик, крайкомов и обкомов партии через соответствующих руководителей органов госбезопасности».

Как отмечалось в записке Андропова, «в отличие от ранее имевшихся в органах госбезопасности подразделений (Секретно-политический отдел, Четвертое управление и другие), которые занимались вопросами борьбы в идеологической области с враждебными элементами, главным образом внутри страны, вновь созданные Пятые подразделения призваны вести борьбу с идеологическими диверсиями, инспирируемыми нашими противниками из-за рубежа.

В решении Коллегии основное внимание обращается на своевременное разоблачение и срыв враждебных происков империалистических государств, их разведок, антисоветских центров за рубежом в области идеологической борьбы против Советского государства, а также на изучение нездоровых явлений среди отдельных слоев населения нашей страны, которые могут быть использованы противником в подрывных целях.

Должное место в решении Коллегии отводится профилактической работе с лицами, допускающими политически вредные поступки, с помощью форм и методов, отвечающих требованиям партии о строгом соблюдении социалистической законности. Коллегия исходила из того, что результатом профилактической работы должно быть предупреждение преступлений, перевоспитание человека, устранение причин, порождающих политически вредные проявления. Задачи борьбы против идеологической диверсии противника будут решаться в тесном контакте с партийными органами в центре и на местах, под их непосредственным руководством и контролем».

Фактически к сфере деятельности Пятого управления относилась также борьба с преступлениями против государства, и прежде всего с антисоветской агитацией и пропагандой (статья 70 Уголовного кодекса РСФСР), организационной антисоветской деятельностью (статья 72), терроризмом (статьи 66 и 67 УК РСФСР, называвшиеся, соответственно, «Террористический акт» и «Террористический акт против представителя иностранного государства»), массовыми беспорядками (статья 79).

А теперь давайте поговорим о диссидентах. Кто же это такие? И как относились к ним наши сограждане?

Разумеется, тут ни в коем случае нельзя стричь всех под одну гребенку. В весьма узкий круг так называемых диссидентов (даже в пору своего максимального расцвета в 1976–1978 годах насчитывавший по всему СССР не более 300–500 человек) входили абсолютно разные люди. Разные как по своему социальному статусу, так и по морально-этическим установкам и принципам, политическим взглядам.

Встречались среди диссидентов упертые фанатики и «убежденные» адепты, некритически пестовавшие приобретенные «взгляды», которые сами они были даже не в состоянии членораздельно изложить; попадались люди, склонные к критическому анализу, способные как к дискуссии, так и к переоценке собственных суждений.

И со всеми ними председатель КГБ Ю. В. Андропов предписывал чекистам активно работать, не допуская, чтобы диссиденты скатывались к противозаконной, уголовно наказуемой деятельности.

Как известно, Андропов предлагал партийным органам (за что его до сих пор продолжают упрекать в излишнем либерализме) вступить в прямой диалог с академиком Андреем Дмитриевичем Сахаровым и с некоторыми другими инакомыслящими. Но высокомерные функционеры не были готовы снизойти до беседы со своими критиками, в которых им виделись исключительно враги Советской власти.

Председатель КГБ отстоял публициста и писателя-историка Роя Александровича Медведева, ареста которого — за подготовку им рукописи «К суду истории», направленной для «юридической оценки» в КГБ при Совете министров СССР — в середине 1967 года добивался Отдел пропаганды ЦК КПСС.

В основу данной работы весьма уважаемого мною историка, в силу недоступности в то время для него, да и далеко не только для него, фондов партийных и государственных архивов, был положен метод интервью (бесед) с участниками и современниками анализируемых событий. В целом этот метод исторического исследования признается вполне допустимым, но считается вспомогательным, поскольку нуждается в документальном подтверждении.

Как рассказывал автору И. И. Васильев, один из участников экспертизы упомянутой рукописи Медведева, «книга произвела тяжелое впечатление. В то же время было несомненно, что это серьезная исследовательская работа. Но многие выводы автора требовали проверки, уточнений, документального подтверждения, чего мы не могли сделать. Однако в целом вывод экспертной комиссии был такой: поставленная проблема нуждается в дальнейшем научном исследовании».

По поручению Андропова была подготовлена и направлена в ЦК КПСС записка, в которой отмечалось, что, несмотря на многие критические выступления против культа личности, пока еще никто не ставил вопрос о причинах тех деформаций общественно-государственной жизни и государственного строя в СССР, которые имели место в 1930-1950-е годы. Работа же Р. А. Медведева «является той базой, на основе которой следовало бы создать, при обязательном участии самого автора, государственную комиссию и поручить ей анализ причин и природы политики культа личности И. В. Сталина».

Для объяснения по поводу представленной КГБ при Совете министров СССР записки, после ее предварительного рассмотрения, к заведующему сектором Отдела пропаганды ЦК КПСС отправился заместитель начальника Пятого управления генерал-майор Ф. Д. Бобков.

Позиция ЦК КПСС сводилась к следующему: нет никакого смысла в канун пятидесятилетия Великого Октября — пусть даже по стечению обстоятельств ровно тридцать лет тому назад в истории нашей страны начался период Большого террора — вновь возвращаться к прошлому. Ведь политические и правовые оценки уже были неоднократно даны, в том числе XX, XXI и XXII съездами КПСС, и все точки над «Ь>, казалось, уже были расставлены. Поэтому председателю КГБ рекомендовалось отозвать представленную в ЦК КПСС записку, посвященную рукописи Р. А. Медведева.

Когда Бобков доложил о состоявшейся беседе Андропову, тот, небезосновательно заметив, что «дури там (то есть в ЦК КПСС. — О. X.) хватает», заявил о категорическом отказе отозвать представленные предложения.

К сожалению, не только эта, но и очень многие другие инициативы Андропова, как свидетельствуют архивы ЦК КПСС, не были рассмотрены и остались без ответа.

Меня часто спрашивают, что лично я думаю о диссидентах. Пожалуй, отношение автора этой книги к данной проблеме наиболее точно передают следующие слова: «Моя продолжительная… служебная деятельность, с массою людских встреч и предложений, привела меня к убеждению, что вся политическая борьба носит какое-то печальное, но тяжелое недоразумение, не замечаемое борющимися сторонами. Люди отчасти не могут, а отчасти не хотят понять друг друга и в силу этого тузят один другого без милосердия. Между тем и с той и с другой стороны в большинстве встречаются прекрасные личности»[26]. И пусть читателя не удивляет, что я процитировал бывшего начальника Особого отдела Департамента полиции Министерства внутренних дел Российской империи Сергея Васильевича Зубатова.

Да, безусловно, среди диссидентов были люди, достойные уважения. Но я категорически против повальной героизации всех участников этого движения. С другой стороны, в органах КГБ в то время работало немало замечательных, самоотверженных граждан. Хотя и здесь, разумеется, точно так же встречались и недостойные люди: как говорится, «в семье не без урода».

В мае 1969 года только недавно образовавшаяся Инициативная группа (ИГ) по защите прав человека в СССР отправила в ООН письмо с жалобами на «непрекращающиеся нарушения законности», попросив «защитить попираемые в Советском Союзе человеческие права», в том числе право «иметь независимые убеждения и распространять их всеми законными способами».

Из этого следует, делает вполне обоснованный вывод бывший известный диссидент Олег Александрович Попов, что так называемые правозащитники не рассматривали советский народ в качестве социальной базы своего движения. Более того, «обращение правозащитников за помощью к Западу привело к отчуждению и фактической изоляции их от народа и даже от значительной части интеллигенции, симпатизирующей правозащитникам. Сами же правозащитники стали превращаться из неформальной ассоциации советских граждан, озабоченных нарушением законности в своей стране, в отряд некоего „всемирного правозащитного движения“, в небольшую группу, получавшую моральную, информационную, а с середины 1970-х годов — материальную и политическую поддержку с Запада… замкнутые на себе, оторванные от народа и абсолютно чуждые его повседневным интересам и нуждам, эти группы не имели никакого веса и влияния в советском обществе, если не считать ореола „народного заступника“, который стал складываться в 1970-е годы вокруг имени А. Д. Сахарова»[27].

По нашему мнению, стоит задуматься и над следующим — вынужденным и вымученным — признанием бывшего диссидента Попова: «Я, автор этих строк, в течение нескольких лет собирал и обрабатывал материалы для правозащитных неподцензурных изданий… И хотя я отвечаю за правдивость и достоверность приведенных в документах фактов, однако это обстоятельство не снимает с меня политической ответственности за фактическое участие на стороне США в идеологической и пропагандистской войне с СССР… Разумеется, правозащитники и диссиденты, включая автора этих строк, отдавали себе отчет в том, что подрывали имидж СССР и именно к этому стремились. Что они, хотят того или нет, принимают участие в информационной и идеологической войне, которую США и государства стран НАТО ведут против СССР с начала 1950-х годов».

С 1978 года администрация президента США Джимми Картера сделала основной упор в отношении стран социалистического содружества на гуманитарные проблемы, перечисленные в третьем разделе Заключительного акта Европейского совещания по миру и безопасности в Европе, подписанного в Хельсинки 1 августа 1975 года.

«Действия образованных вскоре после его подписания московской „Хельсинкской группы“, как и действия членов остальных советских хельсинкских групп, — подчеркивал О. А. Попов, — носили антигосударственный характер».

«Автору этих строк, — признается он далее, — понадобилось несколько лет жизни в США, чтобы понять, что истинной целью идеологической войны было не улучшение состояния дел с правами человека в Советском Союзе и даже не установление в СССР демократического и правового государства, а уничтожение или, по крайней мере, ослабление геополитического соперника США, как бы он ни назывался — СССР или Россия».

После того как президент Картер объявил защиту прав человека центральным элементом своей внешней политики, в стратегию «борьбы с коммунизмом» был включен новый пункт: «поддержка борьбы за права человека в СССР и странах Восточной Европы».

В 1977 году, после образования «Хельсинкских групп» в СССР, ГДР и Чехословакии, в Нью-Йорке был создан Комитет по наблюдению за выполнением Советским Союзом Хельсинских соглашений (Helsinky Watch Committee). Его задачей объявлялся «сбор информации о нарушениях прав человека в СССР, доведение ее до сведения американского правительства, американской общественности и международных организаций и институтов, в первую очередь ООН, требование от американского правительства и Конгресса принятия соответствующих мер против СССР».

Не напоминает ли вам это, уважаемые читатели, реализацию ранее цитировавшегося проекта создания Всемирной федерации свободы? Не наблюдаем ли мы нечто подобное и сегодня, при полном игнорировании администрацией США массовых военных преступлений и преступлений против человечности, творимых киевскими властями на востоке Украины?!

На наш взгляд, наиболее адекватное представление как о задачах и назначении нового, Пятого, управления КГБ, так и о собственно андроповском видении этой проблемы дает ряд выступлений Юрия Владимировича перед чекистскими коллективами.

Так, 23 октября 1968 года на собрании комсомольцев центрального аппарата КГБ Андропов подчеркивал: «В своем стремлении ослабить социалистические страны, союз между социалистическими государствами, он (противник. — О. X.) идет на прямую и косвенную поддержку контрреволюционных элементов, на идеологическую диверсию, на создание всевозможных антисоциалистических, антисоветских и иных враждебных организаций, на разжигание национализма… В идеологической диверсии империалисты делают ставку на идейное разложение молодежи, использование недостаточного жизненного опыта, слабую идейную закалку отдельных молодых людей. Они стремятся… противопоставить ее старшему поколению, привнести в советскую среду буржуазные нравы и мораль».

Наряду с выявлением и расследованием противоправной, преступной деятельности, — для возбуждения уголовного дела либо по обнаружении признаков состава преступлений, либо в отношении конкретных подозреваемых требовалась санкция прокуратуры, — значительное внимание в деятельности пятых подразделений КГБ СССР уделялось также профилактике, то есть недопущению продолжения деятельности, оцениваемой как правонарушение или противоправные действия.

По данным архивов КГБ СССР, за период 1967–1971 годов было выявлено 3096 «группировок политически вредной направленности», из числа участников которых было профилактировано 13 602 человека. (В 1967 году было раскрыто 502 таких группы, насчитывавших 2196 их участников, а в последующие годы, соответственно: в 1968 — 625 и 2870, в 1969 — 733 и 3130, в 1970 — 709 и 3102, в 1971 — 527 и 2304. То есть количество участников названных «групп политически вредной направленности» фактически не превышало 4–5 человек.)

Как отмечал доктор исторических наук В. Н. Хаустов, с началом процесса разрядки международной напряженности, который датируется летом 1972 года, «многие спецслужбы иностранных государств и зарубежные антисоветские организации и центры значительно активизировали свою подрывную деятельность, рассчитывая извлечь максимум выгоды из изменившейся международной обстановки и международных отношений. Они, в частности, активизировали засылку в СССР своих представителей — эмиссаров, по терминологии КГБ тех лет, — под видом туристов, коммерсантов, участников различных видов научного, студенческого, культурного и спортивного обмена. Только в 1972 году было выявлено около 200 подобных эмиссаров».

В отдельные годы число выявлявшихся только на территории СССР эмиссаров антисоветских организаций и центров превышало 900 человек.

Поток их стал особенно нарастать после подписания 1 сентября 1975 года в Хельсинки Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе.

В этом документе говорилось о геополитической реальности — признании послевоенных границ мира, экономическом сотрудничестве стран социалистического содружества и западных государств, а третий раздел был посвящен вопросам «гуманитарного характера». Положения «третьей корзины» стали трактоваться западными странами и их спецслужбами как основание для вмешательства во внутренние дела неугодных им государств и для оказания давления на них, вплоть до введения экономических и иных санкций.

Джон Бэррон, бывший редактор «Ридерз дайжест», специализировавшийся в области дискредитации СССР, в переведенной на русский язык в 1992 году книге «КГБ сегодня» отмечал, что «активная часть» диссидентов в 1960-1970-е годы насчитывала около 35–50 человек, причем многие из них впоследствии были осуждены или выехали из СССР на Запад. Подтверждает это и одна из наиболее информативных работ по данной проблеме — изданная в 2001 году монография председателя Московской Хельсинкской группы (МХГ) Л. М. Алексеевой «История инакомыслия в СССР: Новейший период».

С 1976 года деятельность этой, говоря языком социологии, неформальной группы усиленно пытались активизировать западные спецслужбы и центры идеологических диверсий, действовавшие в соответствии с внешнеполитической стратегией Картера по «защите прав человека». Подлинным же творцом упомянутой стратегии являлся советник президента по вопросам национальной безопасности Збигнев Бжезинский.

Расцвета своего диссидентское движение, благодаря деятельности «Хельсинкских групп», достигло к 1977 году, а затем начался его закат, связанный с арестом по обвинению в связях с ЦРУ одного из членов МХГ А. Щаранского, привлечением к следствию некоторых других активных участников «правозащитного» движения за совершение противоправных действий.

«К 1982 году, — писала председатель МХГ Л. М. Алексеева, — этот круг перестал существовать как целое, сохранились лишь его осколки… правозащитное движение перестало существовать в том виде, каким оно было в 1976–1979 годах».

Отметим, однако, и еще одно важное обстоятельство.

В процессе решения поставленных перед ним задач Пятое управление КГБ СССР и его подразделения добывали важную разведывательную и контрразведывательную информацию из-за рубежа (например, получили доклад Американской национальной медицинской академии о выделении вируса СПИДа), выявляли шпионов (А. Б. Щаранский, А. М. Суслов), вели борьбу с терроризмом, сепаратизмом, распространением наркотиков, предупреждали возникновение массовых беспорядков и очагов социальной напряженности, развитие негативных процессов. Словом, сделано было немало.

В то же время мы вынуждены согласиться с мнением одного из современных историков, Э. Ф. Макаревича, чью книгу уже цитировали ранее, в том, что «уже с середины 1970-х годов в Пятом управлении отмечали откровенные симптомы игнорирования людских забот и переживаний», что некоторые органы КПСС самоустранялись не только от конкретной организационно-социальной работы, но и от контрпропагандистского противодействия социологической пропаганде зарубежных идеологических центров, что КПСС «спала, усыпленная своей непогрешимостью»».

И Юрий Владимирович Андропов всячески стремился привлечь к данной опасности внимание своих коллег по Политбюро ЦК КПСС. Однако, к сожалению, эти его шаги явно не находили понимания и поддержки у кремлевского ареопага.

Мало того, партийные руководители полагали, что именно органы КГБ должны решать за них возникающие в обществе проблемы, устранять противоречия и конфликты.

Но далеко не всегда это оказывалось возможным.

После окончания Великой Отечественной войны, в 1946 году, для борьбы с деятельностью отдельных подпольных бандгрупп на освобожденных от оккупации территориях, подчас проявлявшейся в форме терроризма, в структуре нового Министерства государственной безопасности (МГБ) СССР был образован специальный отдел «Т».

Все подразделения МГБ, получавшие соответствующую информацию о наличии террористических замыслов или намерений, должны были передавать ее в этот отдел, который и определял дальнейший ход расследования.

Наибольшее количество подобного рода дел в конце 1940-х — начале 1950-х годов приходилось на западные районы Украины и Белоруссии, а также на республики Прибалтики, где сохранились и продолжали действовать националистические подполья и связанные с ними «повстанческие группы сопротивления» (так называемые «лесные братья»).

Нередко акции «групп сопротивления» принимали характер вооруженных столкновений с милицией и гарнизонами РККА, в ходе которых гибли мирные жители, включая детей, женщин и стариков. Поскольку некоторые из подобных групп имели связи со спецслужбами иностранных государств (в первую очередь Великобритании), работа чекистов на этом направлении контрразведывательной деятельности направлялась отделом 2-Н

Второго главного управления МГБ СССР. После образования в марте 1954 года Комитета государственной безопасности при Совете министров СССР этот отдел стал Вторым отделом Четвертого управления.

Одной из первых террористических акций после создания КГБ стал расстрел во время демонстрации 1 мая 1954 года в Архангельске присутствовавших на праздничной трибуне. В этот день ранее дважды судимый Н. Романов решил с помощью похищенного у офицера Северного флота пистолета ТТ, как он сам выразился, «рассчитаться за поломанную жизнь». В результате его преступных действий два человека из числа находившихся в тот день на праздничной трибуне погибли и еще трое были ранены.

В декабре того же года террорист был приговорен к высшей мере наказания (расстрелу). Следует отметить, что подобное стремление «отомстить за сломанную жизнь» лицами, отбывавшими ранее уголовное наказание, было доминирующим мотивом покушавшихся. Вплоть до середины 1970-х годов, до появления «моды» на изготовление самодельных взрывных устройств), основным средством злоумышленников являлось похищенное оружие.

Приоритетными направлениями антитеррористической деятельности для всех подразделений органов КГБ являлись розыск похищенных оружия и боеприпасов, борьба с их незаконным оборотом и хранением, а также предотвращение подобного рода хищений.

При реорганизации структуры КГБ СССР в феврале 1960 года штат и функции «антитеррористического отдела», как и иных подразделений ликвидированного Четвертого управления, были переданы во Второе Главное управление.

Задача борьбы с возможными террористическими проявлениями была поставлена перед всеми подразделениями органов КГБ, но единого координационного центра по организации противодействия терроризму в центральном аппарате Комитета не стало.

Эти реорганизации свидетельствуют о том, что масштабы террористических проявлений были в то время незначительными и количество их последовательно уменьшалось. Бывали, правда, отдельные случаи покушений на выборных партийных работников, председателей колхозов и сельсоветов, других местных номенклатурных государственных или общественных деятелей, представителей власти, что первоначально могло квалифицироваться как террористический акт, однако впоследствии при исследовании субъективной стороны этих деяний они, как правило, получали иную уголовноправовую квалификацию.

Так, например, 4 декабря 1980 года в поселке Чолпон-Ата, неподалеку от города Фрунзе (ныне город Бишкек, Киргизия) был убит председатель Совета министров этой республики С. И. Ибраимов. Первоначально это было квалифицировано как террористический акт, однако следствие установило, что в действительности Ибраимов пал жертвой психически больного человека.

Еще одной бессмысленной трагедией стала бойня, учиненная 8 сентября 1968 года двумя дезертирами на железнодорожном вокзале в Курске, в результате чего погибли восемь человек, включая четверых заложников.

В тот же день радио «Свобода» сообщило, что якобы эта преступная акция являлась «восстанием несогласных с вводом в Чехословакию войск стран Варшавского договора».

Значительную известность получил теракт, осуществленный младшим лейтенантом Виктором Ильиным, дезертировавшим из воинской части под Ленинградом. Двадцать второго января 1969 года он обстрелял у Боровицких ворот Кремля правительственный кортеж, в результате чего погиб водитель — сотрудник Девятого управления КГБ СССР И. Г. Жарков. Во время допроса, на котором присутствовал председатель КГБ Ю. В. Андропов, задержанный признался, что его целью являлся Л. И. Брежнев.

Однако еще до этого трагического происшествия, в июле 1967 года, в Пятом управлении КГБ был образован Пятый отдел, функцией которого было предупреждение и пресечение террористических акций и намерений.

При образовании Пятого управления, согласно приказу председателя КГБ № 0096 от 25 июля 1967 года, на этот отдел были возложены следующие задачи:

оказание практической помощи местным органам КГБ по предотвращению массовых антиобщественных проявлений;

розыск авторов анонимных антисоветских документов (листовок, воззваний, обращений, инструкций и тому подобного), содержащих угрозы или призывы к совершению государственных преступлений, насильственных противоправных действий;

проверка и организация работы по сигналам о вынашивании террористических намерений.

Позднее, в августе 1969 года, на базе «антитеррористического» отделения Пятого отдела был образован самостоятельный Седьмой отдел, в который были выделены функции выявления и розыска авторов анонимных антисоветских документов, содержащих угрозы террористического характера, а также выявления и проверки лиц, «вынашивающих намерение применить взрывчатые вещества и взрывные устройства в антисоветских целях».

Относительно розыска авторов анонимных документов, содержавших угрозы осуществления террористических действий, бывший первый заместитель председателя КГБ СССР Бобков отмечал, что, как показывал опыт, к этому следовало относиться серьезно, поскольку нередко их исполнители заранее извещали о своих намерениях, рассылая анонимные требования или ультиматумы. Так, например, упоминавшийся выше В. Ильин еще в декабре 1968 года распространял анонимные угрозы. С этого же начинал впоследствии и Александр Шмонов, стрелявший в М. С. Горбачёва на Красной площади во время демонстрации 7 ноября 1990 года.

При создании нового отдела руководство КГБ исходило из того, что формирование террористических намерений может являться следствием враждебного идеологического воздействия из-за рубежа на различные социальные группы и отдельных граждан, а также быть вызвано подражанием зарубежным террористическим группам, весьма активно действовавшим в то время как на Ближнем Востоке, так и в Европе — ФРГ, Великобритании, Франции.

В Седьмом отделе Пятого управления сосредотачивалась вся база поступавших в органы КГБ по различным каналам данных, которые касались террористических настроений, намерений и действий. Здесь в виде контрольно-наблюдательных дел (КНД) концентрировалась информация по оперативным разработкам, проводившимся территориальными органами КГБ. Также сотрудники отдела нередко выезжали в командировки для оказания практической помощи разработчикам на местах.

Организация работы по сигналам о возможных террористических действиях со стороны иностранных граждан по-прежнему оставалась за ВГУ КГБ (в конце 1970-х годов она была возложена на Одиннадцатый отдел, который нередко осуществлял оперативные мероприятия совместно с Седьмым отделом Пятого управления).

Ставя задачи по противодействию террористическим проявлениям, руководство КГБ СССР исходило из того, что подобные жестокие бездумные акции могут являться не только результатом целенаправленного зарубежного идеологического воздействия на отдельных граждан нашей страны, но и следствием разного рода негативных социальных процессов, исключительного стечения личных неблагоприятных обстоятельств, влияния разного рода криминогенных факторов.

Последнее направление — криминологическая профилактика преступных проявлений, на что постоянно обращал внимание руководящего и оперативного состава Ю. В. Андропов, присутствовало в деятельности всех подразделений КГБ СССР.

Современный исследователь Сергей Чертопруд пишет в одной из книг, посвященных Андропову, что якобы «в 60-е-70-е годы прошлого века начался обратный процесс — подготовка социальной базы терроризма»[28].

Безусловно, в конце 1970-х годов в СССР действительно наблюдался некоторый рост социальной напряженности, на что председатель КГБ Андропов настоятельно неоднократно обращал внимание своих коллег по Политбюро. Однако тем не менее вряд ли возможно согласиться со столь категоричной оценкой тенденций и динамики социальных процессов в нашей стране.

Безусловно, было бы заблуждением думать, что в Советском Союзе не имелось определенных проблем в сфере соблюдения и реализации прав человека, поскольку подобные проблемы всегда существовали и существуют во всех странах мира. Другое дело, что их острота и масштабы не идут ни в какое сравнение с тем, что нашим гражданам пришлось испытать и пережить позднее, в годы перестройки.

Нельзя не отметить, что важным фактором роста социальной напряженности в стране и обществе являлись активизировавшиеся и расширявшиеся объективные процессы глобализации, дополнявшиеся целенаправленными действиями и акциями иностранных спецслужб — от США и Великобритании до Саудовской Аравии, Пакистана и Ирана.

Одним из проявлений объективного процесса глобализации являлось распространение информации о террористических акциях, совершавшихся за рубежом палестинскими, итальянскими, западногерманскими, французскими и латиноамериканскими террористами, многие из которых позиционировали себя как «левые», «коммунистические», «силы сопротивления».

И именно на конец 60-х — начало 70-х годов прошлого века приходится активизация деятельности множества известных террористических организаций: ЭТА в Испании, «Красные бригады» в Италии, «Фракция Красной армии» в ФРГ, «Красная армия Японии» (КАЯ), «Прямое действие» во Франции, ИРА в Великобритании и других. Демагогические призывы и воззвания их лидеров, по оценкам чекистов, вполне могли породить подражателей и в СССР. Это свидетельствовало как о значительной интернационализации всех социально-политических процессов в мире, так и о необходимости их учета в интересах обеспечения национальной и государственной безопасности страны.

Любопытно, что лишь через тридцать с небольшим лет это объективно существующее явление получило название процесса глобализации, процесса, и поныне вызывающего немало тревог, волнений и споров. Андропов, однако, уже тогда, на рубеже 1970-х годов, сумел осознать эту всепланетарную зависимость и взаимосвязь СССР со всем миром и сделал вывод о необходимости внимательного изучения зарубежных социальных процессов и их влияния на развитие обстановки в Советском Союзе.

Третьего июня 1969 года вооруженной группой из трех антисоветски настроенных жителей Ленинграда была осуществлена попытка захвата самолета Ил-14, совершавшего внутренний рейс по маршруту «Ленинград — Таллин». О данном факте в советской печати не сообщалось, поскольку эта попытка была быстро пресечена силами самого экипажа самолета. Все четверо членов его были награждены орденами Красного Знамени и Красной Звезды.

Поскольку захват гражданских самолетов (хайджекинг) был наиболее распространенной формой террористических проявлений в СССР, остановимся на этой проблеме более подробно.

В конце 1960-х годов случаи захвата самолетов в аэропортах или во время полета, что, согласно Конвенции ИКАО (Международной организации гражданской авиации), является актом воздушного терроризма, получили широкое распространение во всем мире.

Самый первый в истории случай захвата рейсового самолета произошел еще 11 февраля 1931 года в Перу. А первая акция уничтожения самолета в воздухе, в результате которой погибли пассажиры и экипаж, была осуществлена в мае 1948 года. (Вплоть до августа 2004 года наша страна, к счастью, с подобными трагедиями не сталкивалась.)

Мощная волна воздушного терроризма поднялась в мире после относительно успешных, с точки зрения их организаторов, захватов 23 июля 1968 года в Афинах боевиками Народного фронта освобождения Палестины (НФОП) Боинга-707 и 22 июня 1970 года «бойцами» палестинского Фронта народной борьбы (ФНБ) рейсового самолета, следующего из Бейрута. Оба эти случая получили широчайшее освещение в мировых СМИ.

Всего в СССР с 1954 по 1994 год зафиксировано около ста попыток захватов воздушных судов, подавляющее большинство которых удалось пресечь без кровопролития.

Хотя в 70-80-е годы прошлого века в Советском Союзе имел место захват самолетов с выдвижением требований выкупа и предоставления вылета за границу под угрозой расправы с пассажирами, не следует, однако, трактовать эти действия как проявление политической оппозиции в СССР.

Как отмечал по этому поводу доктор юридических наук М. П. Киреев, криминологический анализ попыток захвата авиалайнеров показывает: более 70 % террористов преследовали корыстные цели (в том числе около 25 % из них являлись уголовниками-рецидивистами, планировавшими бегство за границу, дабы избежать ответственности за ранее совершенные преступления): более 20 % их являлись психически больными лицами; и только действия примерно 10 % террористов имели те или иные политические мотивы.

Пятнадцатого июня 1970 года Управлением КГБ СССР по Ленинградской области была пресечена попытка угона Ан-2 в Швецию группой из шестнадцати «израильских отказников» во главе с Эдуардом Кузнецовым и Марком Дымшицом — одна из первых акций воздушного терроризма в СССР, получившая широкую известность как в нашей стране, так и за рубежом. Это был поистине политически мотивированный теракт. Исторической правды ради отметим, что участникам этой группы удалось предварительно установить связь с израильскими спецслужбами, сотрудники которых настоятельно не рекомендовали им предпринимать столь авантюрные действия, чреватые многими непредсказуемыми последствиями.

В декабре 1970 года террористы были осуждены Ленинградским городским судом (смертная казнь Э. Кузнецову и М. Дымшицу была заменена максимальными сроками заключения). Но уже в 1979 году троих преступников обменяли на советских граждан, арестованных в США.

Впоследствии, уже в 1980-е годы, Кузнецов, проживая в Израиле, работал на радио «Свобода», занимался организацией пропаганды (в том числе радиопропаганды и изготовлением листовок), ориентированной на военнослужащих Ограниченного контингента советских войск в Афганистане с целью склонить их к измене Родине, а также переправкой на Запад военнослужащих, попавших в плен к моджахедам.

В интервью создателям документального фильма «Рассказы о террористах», показанного российским телевидением 5 февраля 2005 года, Кузнецов признал, что был осужден еще в 1961 году «за подпольную антисоветскую деятельность, направленную на свержение существовавшего строя и подготовку покушения на Хрущёва», и подтвердил, что совместно с М. Дымшицем готовил захват и угон за рубеж гражданского самолета.

К внешним источникам террористической угрозы мы еще вернемся, а сейчас лишь заметим, что наибольшую известность в то время в СССР получил захват в аэропорту города грузинского города Батуми и угон в Турцию 15 октября 1970 года самолета Ан-14. Во время этого инцидента террористами была убита девятнадцатилетняя бортпроводница Надежда Курченко, ранены два члена экипажа и один пассажир. Самолет был захвачен Пранасом Бразинскасом и его сыном Альгирдасом, вооруженными обрезом и гранатой. Турция, а вслед за ней и США, куда были экспортированы угонщики, объявили Бразинскасов политическими беженцами и отказались выдать их советскому правосудию. В 2004 году Бразинскас-младший был осужден в США за убийство отца.

Тринадцатого ноября того же 1970 года последовал угон самолета Л-202 в Турцию. Террористы вновь не были выданы советским властям.

Из случившегося были сделаны выводы: не только осуществлялось дальнейшее совершенствование механизмов обеспечения безопасности полетов гражданской авиации, но и впервые, 3 января 1973 года, указом Президиума Верховного Совета СССР были криминализированы деяния по захвату воздушного судна (введение статьи 211-3 в УК РСФСР и аналогичных статей в уголовные кодексы других союзных республик).

Наряду с территориальными органами КГБ СССР, призванными не допускать подготовки захвата воздушного судна, последним защитным рубежом обеспечения авиационной безопасности являлись подразделения Комитета госбезопасности на транспорте.

Кроме того, чекистскими органами самым тщательным образом расследовались и отдельные трагические события — чрезвычайные происшествия, повлекшие за собой человеческие жертвы, всевозможные аварии и катастрофы, которые воспринимались общественным мнением как возможные теракты.

Так, весной 1968 года в результате мощного взрыва погибло около ста жителей города Кирова. (Как выяснилось, взрыв этот явился следствием нарушения правил безопасности.)

Двадцать пятого февраля 1977 года вспыхнул пожар в ныне демонтированной крупнейшей столичной гостинице «Россия», трагическую роль в котором сыграли как пресловутый человеческий фактор, так и несоблюдение элементарных правил противопожарной безопасности.

Разумеется, система профилактики, тщательно осуществляемой чекистами, по временам неизбежно давала сбои, приводившие к авариям и катастрофам с человеческими жертвами. Однако на каждое такое ЧП приходилось более тысячи предупрежденных трагических происшествий.

Обратившись к статистике, мы узнаем, что в 1970-1980-е годы в СССР происходило до ста «криминальных» взрывов в год! Правда, в подавляющем большинстве случаев обходилось без человеческих жертв. Да и преступных намерений не было: причинами являлись неосторожное обращение с боеприпасами, взрывоопасными материалами и веществами, небрежное их хранение, нарушение правил безопасности. А что касается умышленных преступных деяний, то их были буквально единицы…

В 1970-е годы (по-видимому, не без влияния сообщений отечественных и зарубежных СМИ) характер террористических проявлений стал несколько меняться: даже при попытках захвата и угона за рубеж самолетов вместо огнестрельного оружия все чаще начали применяться самодельные взрывные устройства (СВУ).

Первого сентября 1973 года террорист-смертник осуществил подрыв взрывного устройства у Мавзолея В. И. Ленина на Красной площади.

В 1976 году ранее трижды судимый В. Г. Жвания организовал три взрыва в Тбилиси, Сухуми и Кутаиси, за что был осужден в 1977 году. В том же году еще один взрыв также прогремел в Баку, столице Азербайджанской СССР.

Переходя к тактике применения «слепого», то есть безадресного, терроризма, его организаторы и исполнители рассчитывали посеять страх и панику среди населения, вызвать недовольство политикой власти и действиями органов госбезопасности. Нередко подготовка подобных деяний сопровождалась анонимным выдвижением политических и иных требований.

Органами КГБ проверялись также версии о возможной причастности зарубежных спецслужб и антисоветских организаций, в том числе эмигрантских и связанных с разведками, к террористическим акциям на территории нашей страны. И для подобных подозрений имелись оперативные данные — косвенная связь группы некоего С. Затикяна с одной из этих организаций была установлена следствием.

Для комплексного решения задач по борьбе с терроризмом в сентябре 1977 года в КГБ был образован Центральный научно-исследовательский институт специальных исследований (ЦНИИСИ), известный также как Институт криминалистики КГБ. В институте имелась взрывотехническая лаборатория, на базе которой позднее был создан отдел, занимающийся обнаружением, обезвреживанием и исследованием взрывных устройств.

Восьмого января 1977 года, около шести часов вечера, произошли самые громкие — и в прямом, и в переносном смысле слова — террористические акции в СССР, в результате которых семь человек погибли, а около сорока получили ранения.

В тот же вечер во все органы КГБ ушла следующая шифротелеграмма за подписью первого заместителя председателя КГБ при Совете министров СССР С. К. Цвигуна:

«Восьмого января сего года во второй половине дня в Москве неизвестными лицами (лицом) произведены три взрыва большой разрушительной силы: в Московском метрополитене (на станциях „Измайловская“ — „Первомайская“), на улице 25 лет Октября (площадь Дзержинского, Красная площадь). Имеются жертвы.

Необходимо задействовать весь оперативный состав, все силы, средства и другие возможности органов и войск госбезопасности для быстрейшего обнаружения преступников.

Розыскные мероприятия осуществлять не только по имеющимся и поступившим сигналам, но и вести их широким фронтом на обслуживаемых и не обслуживаемых КГБ объектах, в аэропортах, на железнодорожных вокзалах и в жилых массивах, исходя из того, что преступники могли изготовить взрывные устройства и по месту жительства.

При розыске четко определить категории лиц, среди которых в первую очередь необходимо вести розыск.

Особое внимание следует уделить поиску среди экстремистски настроенных националистов, лиц, высказывающих террористические и диверсионные намерения, принимавших меры к незаконному приобретению взрывных веществ, ранее судимых за особо опасные государственные преступления, профилактированных органами КГБ и других.

О полученных заслуживающих оперативного внимания данных докладывать в КГБ при Совете министров СССР».

Террористы были вычислены и задержаны в начале сентября 1977 года.

Следует также коснуться вопроса о связи зарубежных спецслужб с террористическими акциями.

Ныне стали достоянием гласности многочисленные факты причастности ЦРУ США, СИС Великобритании и разведывательных служб других государств к международному терроризму, не исключая подготовку, вооружение и обучение банд моджахедов в Афганистане. Нельзя не упомянуть о том, что одним из таких перспективных агентов ЦРУ являлся молодой саудовец, ставший впоследствии «террористом номер один современности» Усама бен Ладен.

Как впоследствии сообщил 7 февраля 2005 года в интервью газете «Московский комсомолец» один из свежеиспеченных американских экспертов в области антитеррористической борьбы Марк Сейджман, в 1987–1989 годах в Исламабаде (Пакистан) он непосредственно занимался подготовкой, обучением и обеспечением деятельности исламистских боевиков. Сейджман признался, что на протяжении этого времени под его «крылом были многие командиры моджахедов».

Но тогда, в 1970-1980-е годы прошлого века, «свободная» зарубежная пресса предпочитала не распространяться на эту тему.

Позднее западной общественности стали известны факты, свидетельствующие о том, что сотрудники ЦРУ не только скрыли информацию о подготовке покушения на премьер-министра Испании Луиса Карреро Бланко в Мадриде в декабре 1973 года, но и принимали непосредственное участие в его убийстве. Выяснилось также, что среди членов организации «Красные бригады», осуществившей похищение и убийство бывшего премьер-министра Италии Альдо Моро в 1978 году, находился агент ЦРУ.

«Террористические операции с целью воздействия на общественное мнение являются для ЦРУ обычным делом», — писал уже в 2003 году в книге «ЦРУ и Одиннадцатое сентября. Международный терроризм и роль секретных служб» бывший министр ФРГ А. фон Бюлов, курировавший в бундестаге деятельность западногерманской разведки и, соответственно, хорошо осведомленный в этих вопросах.

Имеются и другие многочисленные документальные свидетельства участия западных спецслужб, в том числе израильских, в осуществлении террористической деятельности.

Наибольшее количество сигналов о террористических намерениях появилось в преддверии XXII летних Олимпийских игр, которые должны были проводиться летом 1980 года в Москве.

Так, например, с осени 1978 года Управлением КГБ по Москве и Московской области усиленно велся розыск лица, подбрасывавшего взрывные устройства в Клину, Химках и других районах области. От рук этого злоумышленника, более полугода терроризировавшего Подмосковье, погиб один человек, а еще несколько были ранены.

Исторической правды ради отмечу также, что в одной из книг Дж. Баррона этот террорист (я сознательно не называю его фамилию, потому что преступная деятельность в данном случае была следствием психического заболевания), как водится, назван «безвинной жертвой советских органов госбезопасности»…

В первом, весьма пространном спецсообщении в ЦК КПСС «О замыслах западных спецслужб и зарубежных антисоветских организаций в связи с Олимпиадой-80» от 16 июня 1978 года председатель КГБ Андропов отмечал: «От одного из наших источников получены сведения о том, что в ФРГ и ряде других капиталистических стран якобы ведется подготовка террористов для засылки в СССР в период Олимпиады в качестве туристов для совершения террористических актов».

Такого рода информация, безусловно, требовала самой тщательной проверки и принятия соответствующих мер.

Ф. Д. Бобков вспоминает любопытную деталь: задолго до Олимпиады-80 почти одновременно вышли две книги — бывшего разведчика Роберта Бача в Англии и Джеймса Паттерсона в США. В обеих не только красочно описывались в беллетристической форме якобы совершенные во время Олимпийских игр в Москве террористические акции, но и содержалось детальное «техническое описание» хода их подготовки. Фактически, по оценкам специалистов, это был своеобразный инструктаж для потенциальных террористов, что вполне могло подтолкнуть экстремистски настроенных и психически неуравновешенных лиц на совершение действий, аналогичных описываемым в книгах.

Разумеется, по этой информации организовали тщательную проверку, и обстоятельства, которые реально могли бы быть использованы злоумышленниками, были устранены.

Работа чекистов по предотвращению возможных террористических действий в период подготовки к проведению игр XXII летней Олимпиады в Москве и других городах складывалась из выявления экстремистски настроенных лиц, планировавших посетить нашу страну, и предотвращения их въезда в СССР, поиска и выявления возможных террористов среди въезжающих иностранцев, работы по сигналам, в частности о хищениях и пропажах оружия и боеприпасов, о вынашивавшихся враждебных намерениях.

Деятельности органов госбезопасности во время Олимпиады-80 посвящен один из следующих разделов нашей книги. А сейчас вернемся к рассказу о терроризме в СССР.

Девятнадцатого ноября 1983 года в аэропорту Тбилиси сотрудники антитеррористического подразделения «А» («Альфа») КГБ СССР сумели пресечь попытку вооруженного захвата самолета Ту-134.

В августе 1985 года были разоблачены афганские моджахеды, под руководством Межведомственного разведывательного управления (МРУ) Пакистана готовившиеся к осуществлению террористических акций в Москве во время проведения XII Всемирного фестиваля молодежи и студентов. Как выяснилось, они были заброшены в нашу страну за год до его открытия и легализовались в СССР.

Нашим соотечественникам памятны также и другие события. Например, попытка угона 8 марта 1988 года самолета Ту-154, следующего рейсом «Иркутск — Ленинград», многодетной семьей Овечкиных, или захват 2 декабря 1988 года группы школьников в городе Орджоникидзе бандой рецидивиста Павла Яшкиянца.

Попытка угона самолета террористам не удалась: он приземлился на военном аэродроме и был взят штурмом. При этом погибли в общей сложности девять человек: пять Овечкиных, бортпроводница и трое пассажиров; ранения и травмы получили девятнадцать человек.

Группа уголовников под руководством Яшкиянца, захватив автобус с четвероклассниками, потребовала беспрепятственного вылета в Израиль. По прибытии в аэропорт Тель-Авива Яшкиянц и трое его сообщников были арестованы местной полицией и переданы специально прибывшей оперативной группе КГБ СССР во главе с заместителем председателя Г. Е. Агеевым.

С середины 1980-х годов в связи с изменениями социально-политической и оперативной обстановки в стране и мире количество дел с террористической окраской стало возрастать.

Впервые открыто о том, что КГБ ведет борьбу с терроризмом, в том числе и международным, было заявлено председателем КГБ В. А. Крючковым на заседании Верховного Совета СССР в июле 1989 года. Однако до середины 1990-х годов тема эта казалась несущественной, неактуальной не только для широкой аудитории, но и для большинства политических деятелей. В результате ими были бездумно сломаны и демонтированы очень многие административно-правовые режимы, являющие действенной преградой на пути угрозы терроризма.

Но чекисты уже тогда реально осознали, почувствовали эту угрозу и деятельно готовились к ее отражению. Как впервые признал в интервью, опубликованном 26 октября 1989 года газетой «Известия», тогдашний председатель КГБ СССР В. А. Крючков, в 1970 -1980-е годы органами госбезопасности были выявлены и профилактированы свыше полутора тысяч человек, вынашивавших террористические намерения.

Органы безопасности занимались также розыском и выдворением с территории СССР иностранцев, подозревавшихся в причастности к террористической деятельности.

В отчете КГБ об итогах оперативно-служебной деятельности за 1989 год сообщалось, что в течение года «были взяты под контроль в связи с выказыванием террористических намерений 130 граждан СССР, пресечены 3 попытки захвата пассажирских самолетов, контролировалось поведение 140 граждан, выказывавших намерения по захвату самолетов. Не был допущен въезд в СССР 384 иностранцев, являвшихся членами международных террористических организаций. На основе полученной информации были поставлены на контроль по въезду еще 899 иностранных граждан».

Ну и в заключение будет уместным назвать руководителей контртеррористического подразделения Пятого управления КГБ СССР, благодаря опыту и оперативному мастерству которых советские люди многие годы жили, не зная страха, не опасаясь за жизнь и безопасность своих родных и близких.

Итак, подразделение это последовательно возглавляли:

полковник Лев Николаевич Чириков (впоследствии генерал-майор, председатель КГБ Башкирской Автономной Советской Социалистической Республики, ставший затем заместителем начальника Пятого управления КГБ СССР; в июле — августе 1980 года он руководил службой безопасности Олимпийской деревни на юго-западе Москвы);

генерал-майор Валентин Владимирович Звезденков (впоследствии первый заместитель председателя КГБ Литовской ССР);

генерал-лейтенант Владимир Александрович Головин (впоследствии председатель КГБ Узбекской ССР);

полковник Евгений Дмитриевич Зязин, ветеран Великой Отечественной войны, кавалер ордена Славы.

Приобретенный под их руководством бесценный, буквально наработанный потом и кровью опыт противодействия террористическим проявлениям востребован сотрудниками органов государственной безопасности многих стран мира и сегодня. Как подчеркивалось в сентябре 2005 года в специальном докладе лондонского Центра по изучению конфликтов при Королевской военной академии, — причем открытие это оказалось весьма неожиданным для наших западных коллег по международной антитеррористической коалиции: «Россия обладает уникальным опытом противодействия терроризму, но этот опыт и потенциал в значительной степени недооценивались ее зарубежными партнерами».

Очередной виток незримой холодной войны между США и СССР, на этот раз перешедший в фазу вооруженной борьбы, был начат в канун нового, олимпийского, 1980 года после ввода Ограниченного контингента советских войск (ОКСВ) в Демократическую Республику Афганистан (ДРА).

Безусловно, решение о поддержке антиамериканских сил в Афганистане было политической ошибкой советского руководства в лице Политбюро ЦК КПСС. Точнее, четверки, принявшей роковое окончательное решение «по вопросу об „А“»: Л. И. Брежнева, М. А. Суслова, Д. Ф. Устинова и А. А. Громыко при секретаре К. У. Черненко (позднее она получит полуофициальное наименование «группа Политбюро по Афганистану»).

Но был ли ввод советских войск в Афганистан действительной причиной очередного обострения советско-американских отношений или всего лишь поводом для этого?

Ведь, напомним читателям, политика президента США Джимми Картера была обоснована стратегией его советника по национальной безопасности Збигнева Бжезинского. А тот считал, что с 1972 года соотношение сил в холодной войне стало меняться в пользу США, из чего делал вывод: следует проводить более жесткую, наступательную политику в отношении СССР.

В качестве предлога был использован третий, касающийся гуманитарных вопросов раздел Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, подписанного главами тридцатью пятью государств в Хельсинки 1 августа 1975 года. При этом игнорировались два других, столь же важных раздела этого документа, посвященные экономическому сотрудничеству и обеспечению военно-стратегической стабильности. Окончательный удар по этим двум «корзинам» будет нанесен, после того как 20 января 1981 года президентом США станет Рональд Рейган. Подчеркнем также, что позднее, в 1988 году, по инициативе того же Рейгана, при молчаливом попустительстве М. С. Горбачёва, Западом будет полностью предан забвению принцип нерушимости послевоенных границ в Европе. Следствием этого стал развал Югославии в 1992 году, а затем и силовое принуждение в марте 1999 года бомбардировками авиации НАТО Белграда, столицы Республики Сербия, к отторжению от нее Автономного края Косово.

На этом фоне особенно цинично выглядит озабоченность глав государств-членов НАТО сохранением территориальной целостности Грузии, которую они продемонстрировали в августе 2008 года, после отражения нападения грузинских войск на непризнанную Республику Южная Осетия, а также Украины — после вооруженного переворота в Киеве в феврале 2014 года. При этом США и другими западными странами грубо попирался международно-правовой принцип невмешательства во внутренние дела других государств.

Внимательные читатели уже наверняка заметили, что очень многие операции разведки и контрразведки являются весьма продолжительными по времени, осуществляются порой не одно десятилетие и завершаются в совершенно иных социально-политических условиях, нежели когда-то начинались. И это в полной мере относится к «афганскому противостоянию» советской и американской разведок, начавшемуся в 1980 году и длившемуся почти десять лет.

Итак, напомним вкратце, как развивались события.

Двадцать седьмого апреля 1978 года в Кабуле группа офицеров — членов Народно-демократической партии Афганистана (НДПА) совершила военный переворот, вскоре получивший название Саурской (Апрельской) революции. Хотя по данному вопросу и высказывались самые различные мнения, следует отметить: переворот этот вовсе не был инспирирован Советским Союзом, а на столь внезапный шаг заговорщиков толкнули слухи о предстоящем неминуемом их аресте.

Тридцатого апреля Афганистан был провозглашен демократической республикой, а председателем Революционного совета (высшего органа власти) и премьер-министром был избран генеральный секретарь ЦК НДПА, журналист и писатель Нур Мохаммад Тараки.

НДПА имела в своем составе две фракции: радикальную «Хальк» («Народ») и более умеренную «Парчам» («Знамя»). Борьба между представителями этих группировок за руководящие посты и влияние являлась исключительно важным фактором внутриполитической обстановки в стране. И если поначалу всё ограничивалось идейно-тактическими разногласиями, то постепенно дело дошло не только до уголовного преследования оппонентов, но и до их физического уничтожения.

Нур Мохаммад Тараки представлял фракцию «Хальк», его заместителем в Революционном совете был избран глава «Парчама» Бабрак Кармаль. А заместителем премьера и министром иностранных дел являлся халькист Хафизулла Амин.

Понятно, что в целом НДПА не имела ни необходимого опыта, ни кадров для осуществления государственного управления в стране со сложным национальным составом и социальной структурой общества. Сильны были упования на помощь северного соседа — Советского Союза. Ведь именно Советская Россия была первым иностранным государством, признавшим независимость Афганистана в 1919 году, а 28 февраля 1921 года наша страна заключила с правительством Афганистана первый договор о дружбе.

И до Апрельской революции Советский Союз оказывал помощь Афганистану, благодаря чему шурави (как называли местные жители граждан СССР) были хорошо известны афганцам и пользовались их расположением.

И вот перед советским руководством встал непростой вопрос: как воспринять события в соседнем государстве? Вопреки распространенному мнению, в действительности СССР отнюдь не стремился к военно-стратегической и территориальной экспансии, хорошо понимая всё возрастающую обременительность для собственного бюджета вынужденной экономической помощи своим союзникам и дружественным государствам. (По этому вопросу в октябре 1975 года Политбюро ЦК КПСС даже было принято специальное постановление.)

Вынужденно поддерживая раздираемую межфракционными противоречиями Народно-демократическую партию Афганистана, советское руководство (о чем было прекрасно известно как в Вашингтоне, так и в Исламабаде) не рекомендовало ей форсировать события и проводить социалистические преобразования и социальные реформы в традиционном полуфеодальном обществе.

Земельная и водная реформы, попытки ограничения традиционного влияния исламского духовенства на повседневную жизнь афганцев, а также ошибки в государственном управлении и внутренней политике вызывали всё усиливающееся недовольство части сельского и городского населения новым режимом. Уже в июле 1978 года, вследствие значительных перегибов в политике, о чем, в частности, ЦК КПСС информировала разведка КГБ, в Афганистане, в провинциях Бадахшан, Бамиан, Кунар и Пактия, вспыхивают первые антиправительственные вооруженные выступления, которые жестоко подавляются властями. Вследствие этого уже к лету 1979 года в Пакистане появилось до четырехсот тысяч беженцев из северных и центральных провинций ДРА.

Этот многочисленный контингент закономерно привлек внимание Межведомственного разведывательного управления (МРУ) Пакистана, которое и ранее поддерживало находившиеся здесь заграничные штабы радикальных исламистских организаций, пытавшихся бороться еще против политики свергнутого в апреле 1978 года президента Афганистана Мухаммеда Дауда.

Исторической правды ради еще раз подчеркнем, что правительство Тараки нередко прибегало к репрессиям против своих политических противников, причем одним из непосредственных руководителей и исполнителей данной политики являлся министр обороны Хафизулла Амин.

Некоторые зарубежные источники указывают, что в середине 1950-х годов, обучаясь в Колумбийском университете в США, Амин начал сотрудничество с ЦРУ, которое продолжалось и позднее. Бывший премьер-министр Афганистана Султан Али Кештманд в мемуарах «Политические записи и исторические события» писал, что эпоха Амина (сентябрь — декабрь 1979 года) является пятном в истории Афганистана, поскольку тот, взяв в свои руки все рычаги власти, создал тоталитарный режим, повлекший за собой массовые репрессии.

Под влиянием Амина Тараки стал постепенно выдавливать парчамистов из властных структур, подвергая их преследованиям, расширяя при этом полномочия самого Амина, который стал заместителем премьера, сохранив за собой пост министра обороны.

Разумеется, как бывшая метрополия Великобритания, более ста лет считавшая Афганистан своей вотчиной, так и исповедовавшие стратегию «глобальной войны против Советов» Соединенные Штаты Америки не могли остаться в стороне от событий, которые разворачивались в этой азиатской стране, имевшей массу этно-национальных особенностей и противоречий.

По словам Франка Даниноса, автора юбилейного издания «Повседневная жизнь ЦРУ. Политическая история 1947–2007», помощник президента США Збигнев Бжезинский считал, что именно осуществлявшаяся с 1978 года «помощь» ЦРУ недовольным новым руководством ДРА афганцам «вынудила Советы активно вмешаться в борьбу против моджахедов и даже оккупировать страну»[29].

В ответ на просьбу правительства ДРА на основании Постановления Совета министров СССР № 549–172 от 30 июня 1978 года «Об установлении сотрудничества между КГБ при Совете министров СССР и органами безопасности ДРА» в Кабуле было создано Представительство КГБ, а 5 августа того же года было подписано соглашение о формах сотрудничества между КГБ и Службой государственной информации Афганистана.

Работу Представительства КГБ в Кабуле из Москвы курировали сначала начальник ПГУ КГБ СССР В. А. Крючков, а затем — его заместители В. А. Кирпиченко и Л. В. Шебаршин.

Как установили советские чекисты, активную разведывательно-подрывную деятельность в Кабуле против нового правительства вели сотрудники представительств двадцати капиталистических держав, в том числе Англии, ФРГ, Пакистана, Саудовской Аравии, Египта и Китая.

Впоследствии Бжезинский признавал, что еще 3 июля 1979 года, то есть почти за шесть месяцев до вступления советских войск в Афганистан, президент США Джимми Картер подписал секретную директиву о выделении пятисот миллионов долларов в качестве помощи «антиправительственным повстанцам» в Афганистане. Весьма примечательно, что это решение это было принято, несмотря на то что 14 февраля того же 1979 года в Кабуле «повстанцами» же был убит посол США Адольф Дабе.

Премьер-министр ДРА Нур Мохаммед Тараки и министр обороны Хафизулла Амин только в 1979 году восемнадцать (!) раз обращались к СССР с просьбой оказать им военную помощь в борьбе против антиправительственных сил.

К концу 1979 года боевые действия правительственных сил против поддерживаемых из-за рубежа (Пакистаном и Ираном) «повстанцев» (они именовали себя моджахедами, или «воинами Аллаха») велись в восемнадцати из двадцати шести провинций Афганистана.

Политбюро ЦК КПСС неоднократно заслушивало на своих заседаниях сообщения об обстановке в этой стране начальника Генерального штаба маршала Н. В. Огаркова и начальника Главного разведывательного управления (ГРУ) Генерального штаба генерала армии П. И. Ивашутина. Оба они предостерегали советское руководство от проведения каких-либо военных акций на территории Афганистана, предупреждая о возможных негативных последствиях.

Тринадцатого сентября 1979 года, после возвращения из Гаваны с конференции Движения неприсоединения, Тараки был арестован по приказу Амина, а позднее, также по его приказу — тайно убит в тюрьме. Считается, что именно этот факт оказался для Брежнева решающим при принятии решения об оказании военной помощи ДРА и свержении режима Амина.

На заседании Политбюро ЦК КПСС 31 октября 1979 года отмечалось:

«В стремлении укрепиться у власти Амин, наряду с такими показными жестами, как начало разработки проекта конституции и освобождение части ранее арестованных лиц, на деле расширяет масштабы репрессий в партии, армии, государственном аппарате и общественных организациях. Он явно ведет дело к устранению с политической арены практически всех видных деятелей партии и государства, которых он рассматривает в качестве своих действительных или потенциальных противников… Действия Амина вызывают растущее недовольство прогрессивных сил. Если раньше против него выступали члены группы „Парчам“, то сейчас к ним присоединяются и сторонники фракции „Хальк“, отдельные представители государственного аппарата, армии, интеллигенции, молодежи. Это порождает неуверенность у Амина, который ищет выход на путях усиления репрессий, что еще в большей степени сужает социальную базу режима».

И вот на заседании Политбюро ЦК КПСС 12 декабря 1979 года принимается решение о вводе на территорию соседнего государства ограниченного контингента советских войск для «нормализации обстановки и оказания интернациональной помощи партии и правительству Афганистана» — под этим понималось устранение от власти Амина.

О причинах и мотивах принятого решения об оказании СССР военной помощи Афганистану президент США, премьер-министр Великобритании и канцлер ФРГ были проинформированы по дипломатическим каналам 25 декабря.

В тот же день ОКСВ (ставшая впоследствии известной 40-я армия), имея в своем составе около сорока тысяч военнослужащих, пересек государственную границу СССР и двинулся по направлениям Кушка — Кандагар, Термез — Кундуз — Кабул, Хорог — Файзабад.

Морозными декабрьскими ночами вместе с военнослужащими ОКСВ походным маршем входили в горную азиатскую страну контрразведчики 40-й армии (первым начальником ее Особого отдела был назначен полковник, впоследствии генерал-майор, С. И. Божков, занимавший должность начальника одного из отделов Третьего Главного управления КГБ СССР).

Операция по устранению Амина, решение о проведении которой было принято «группой Политбюро ЦК КПСС по Афганистану», получила кодовое обозначение «Шторм-333». По линии КГБ (она осуществлялась также с участием спецназа ГРУ) в Кабуле ее подготовкой руководил полковник, впоследствии генерал-майор, Юрий Иванович Дроздов.

Двадцать седьмого декабря, около 15 часов по кабульскому времени, заслушав по аппарату ВЧ доклад Дроздова о ходе подготовки операции, Андропов сказал: «Не хотелось бы, но придется». И объявил о начале операции. Понимая всю тяжесть задачи, возложенной на отобранных для проведения «Шторма-333» сотрудников, председатель КГБ СССР присовокупил: «Это не я тебя посылаю. Это они тебя посылают». — И перечислил всех членов особой «группы Политбюро ЦК по Афганистану»: Брежнев, Суслов, Громыко, Устинов, Черненко.

А четыре дня спустя, 31 декабря, заслушав уже в своем кабинете доклад Дроздова о проведенной операции, в ходе которой опергруппой КГБ и спецотрядом ГРУ, помимо дворца Тадж-Бек, были заняты также здания Генерального штаба, Службы разведки и контрразведки, МВД и МИДа Афганистана, а также радио- и телецентры и тюрьма Пули-Чархи в Кабуле, Юрий Владимирович констатировал: «Пробовали разрубить узел иначе, а пришлось вот так…»

В тот же день о ходе операции «Шторм-333» Дроздов с коллегами из ГРУ доложили начальнику Генерального штаба СССР маршалу Н. В. Огаркову.

Проведенная силами спецподразделений КГБ «Альфа» и ГРУ, продолжавшаяся всего сорок три минуты операция по захвату практически неприступного дворца Тадж-Бек, в ходе которой Амин был убит, вошла в учебники, по которым обучаются бойцы спецназов всех стран мира.

С учетом опыта, полученного в ходе проведения операции «Шторм-333», Андропов добился согласия Политбюро ЦК КПСС на создание в структуре Первого Главного управления КГБ еще одного спецподразделения — группы «Вымпел», приказ об образовании которой был подписан председателем КГБ СССР 19 августа 1981 года.

Новым главой государства стал Бабрак Кармаль, возглавлявший фракцию «Парчам». Ранее, летом 1978 года, он был смещен с поста заместителя председателя Революционного совета и отправлен послом в Чехословакию. Однако осенью того же года его обвинили в организации антиправительственного заговора и сняли с должности посла. После этого Бабрак Кармаль некоторое время жил в эмиграции, а затем вернулся на родину и с 28 декабря 1979 года занимал посты генерального секретаря ЦК НДПА, председателя Революционного совета и председателя Совета министров ДРА.

Афганские органы госбезопасности получили новое наименование — Служба государственной безопасности (ХАД). Руководителем этой структуры стал Мохаммад Наджибулла, врач по образованию, а его заместителем — будущий министр госбезопасности Гулям Фарук Якуби.

Только в 1980 году контрразведчиками 40-й армии совместно с ХАД были разоблачены шесть агентов спецслужб США, Франции, Ирана и Пакистана, а также задержаны свыше тридцати участников бандформирований.

Помимо них в отражении антиправительственных атак непосредственно на территории Афганистана были задействованы сотрудники посольской резидентуры КГБ СССР в Кабуле, а также члены оперативных групп КГБ «Зенит», «Каскад» и «Омега», советники, прикомандированные к управлениям и отделам ХАД. Кроме того, помощь афганскому правительству оказывалась по линии МВД и Министерства обороны СССР.

Уже на следующий день после свержения Амина (о чем американский президент был проинформирован СССР по дипломатическим каналам), 28 декабря 1979 года, госсекретарь США Александр Хейг заявил, что «СССР должен заплатить высокую цену за свою инициативу».

Весьма любопытным представляется рассекреченный в начале 2000-х годов Меморандум президенту США советника по национальной безопасности Збигнева Бжезинского от 26 декабря 1979 года, фрагменты которого мы воспроизводим ниже без комментариев:

«Соображения о советском вторжении в Афганистан

…Мы не слишком должны тешить себя надеждой о развитии событий по вьетнамскому сценарию в Афганистане.

A. Повстанцы плохо организованы и управляемы.

Б. У них нет постоянных баз, организованной армии и централизованного руководства — всего того, чем обладали северные вьетнамцы.

B. Их поддержка из-за рубежа ограниченна…

Г. Советы, похоже, намерены действовать решительно…

Выводы

Советы, возможно, сумеют эффективно добиться своего, а в мировой политике ничто не бывает более эффективным, чем фактические результаты вне зависимости от моральных аспектов.

Что следует предпринять

Ниже изложены лишь краткие тезисы, которые следовало бы продумать более полно:

A. Очень важно то, что сопротивление в Афганистане продолжается. Это будет означать для нас больше расходов и больше оружия, предоставляемого повстанцам, а также оказание им необходимой советнической помощи.

Б. Для претворения этого пункта в жизнь мы должны дать гарантии Пакистану и убедить его в необходимости оказывать помощь повстанцам.

B. Нам следует также подтолкнуть Китай на оказание помощи повстанцам.

Г. Нам нужно договориться с исламскими странами в области пропаганды мероприятий и кампании тайных операций по оказанию помощи мятежникам…»

Комментируя этот документ, британская «Гардиан» писала 28 декабря 2009 года: «Решение Америки обострить эту войну также имело и другие эффекты, которые стали ясны лишь позднее. Оно привело в Афганистан и Пакистан десятки тысяч иностранных боевиков, включая и Усаму бен Ладена. Эти иноземцы принесли с собой жесткие формы исламского фундаментализма, до того почти не известные в Афганистане».

Второго января 1980 года Совет национальной безопасности США рассматривал вопрос о реакции на события в ДРА, которые Бжезинский назвал советским вторжением. В частности, было принято решение увеличить объем вещания на СССР радиостанций «Свобода», «Свободная Европа» и «Голос Америки» за счет специально выделяемых фондов, проводить широкие демонстрации «по осуждению советского вмешательства во внутренние дела Афганистана», что выглядит особо циничным на фоне планов Бжезинского, о которых упоминалось ранее.

Пункт 21 принятого решения гласил: «США следует и дальше убеждать своих союзников в необходимости увеличения объема радио- и телевещания на мусульманские страны, а также на среднеазиатскую часть СССР в целях освещения событий, происходящих в Афганистане. Совместно с нашими союзниками следует периодически выпускать и распространять в ООН информационный бюллетень о состоянии и изменениях в положении Афганистана после советского вторжения…»

Так, незамедлительно после ввода ОКСВ в ДРА Госдепартамент и ЦРУ США начали сколачивать международную коалицию (туда вошли Саудовская Аравия, Иран, Пакистан, Египет, Великобритания, Китай и Израиль) для поддержки незаконных вооруженных формирований (НВФ) моджахедов и оказания им всесторонней помощи. Помимо этого финансовую, материальную и иную помощь «исламским повстанцам» оказывали и другие государства.

Седьмого января 1980 года Андропов информировал «комиссию Политбюро ЦК КПСС по Афганистану» о том, что США обратились к союзникам по НАТО с призывом «принять ответные меры на советское вторжение в Афганистан».

Чуть позже КГБ СССР сообщил Политбюро ЦК КПСС, что подготовка моджахедов («повстанцев») для вооруженной борьбы с кабульским режимом осуществлялась в ста двадцати четырех специальных учебных центрах на территории Пакистана и в восемнадцати — на территории Ирана.

По данным советской разведки, силы мятежников летом 1980 года насчитывали от ста пятидесяти до двухсот тысяч человек (наиболее воинственная часть их составляла около семидесяти тысяч). Они были объединены в полторы тысячи бандгрупп, которыми руководили жестко конкурировавшие между собой лидеры исламских партий: Гульбеддин Хекматияр, Бурхануддин Раб-бани и Ахмад Шах Масуд — каждый из них контролировал ту или иную часть территории Афганистана. Именно эти лидеры, вопреки предсказаниям многих западных аналитиков, после трех лет кровопролитной гражданской войны, в апреле 1992 года смогли сломить сопротивление правительства ДРА, фактически оставленного один на один со спецслужбами и армиями наемников вышеупомянутой международной коалиции «друзей Афганистана».

Хотя армия, защищавшая афганское правительство, насчитывала в 1980 году от ста восьмидесяти до двухсот тысяч военнослужащих, однако бойцы ее не отличались ни военной выучкой, ни высоким боевым духом. Скорее наоборот — дезертирство было тогда в войсках весьма распространенным явлением.

Для непосредственного ознакомления с обстановкой на месте тайный визит в Афганистан нанесли сначала, с 27 по 30 января 1980 года, председатель КГБ Ю. В. Андропов, а затем, в феврале — начальник ГРУ П. И. Ивашутин, лично курировавший создание разведывательного центра 40-й армии.

Этот шаг однозначно свидетельствует о большом личном мужестве Андропова, который не довольствовался ежедневными докладами о ситуации в Афганистане и не желал перекладывать ответственность на подчиненных, а стремился лично разобраться на месте во всей сложности обстановки и постичь ее тонкости.

В 1980 году — то был последний год его пребывания в Белом доме — президент США Джимми Картер сделал доминантой своей международной политики усиление давления на СССР в связи с вводом советских войск на территорию ДРА. Одновременно он предоставил ЦРУ свободу действий в отношении Советского Союза, включая создание, обучение, вооружение отрядов афганской антиправительственной оппозиции и активизацию военных действий против ОКСВ.

Ведущую роль в организации боевой подготовки афганских моджахедов в Пакистане играли Межведомственное разведывательное управление Пакистана (МРУ) и резидентуры ЦРУ США в Исламабаде и Пешаваре.

Помимо этого британская СИС (МИ-6) готовила моджахедов-инструкторов для партизанской войны в Афганистане на… секретных базах в Шотландии. ЦРУ также регулярно получало отчеты МИ-6 о подготовке афганских боевиков и об операциях британской разведки в самом Афганистане.

Сегодня многие зарубежные аналитики признают, что Запад, и прежде всего ЦРУ США, серьезно повинны в искусственном синтезировании и взращивании гомункула исламского экстремизма и терроризма, наиболее известными представителями которого являются движение Талибан и объявленный «террористом номер один современности» Усама бен Ладен. В 1980–1987 годах этот человек лично поддерживал связи с офицерами СИС и ЦРУ, действовавшими в этом регионе, и принимал непосредственное участие в проведении совместных с ними операций. Именно бен Ладеном осуществлялись финансирование и обучение по американским методикам добровольцев для ведения джихада («священной войны»), которые в 1990-е годы станут костяком созданной им международной террористической организации «Аль-Каида». Уже тогда бен Ладен именовал СССР «малым сатаной», с которым надо покончить, для того чтобы начать борьбу против «большого сатаны» — США.

Однако все эти планы и разведывательно-подрывные акции против ОКСВ в Афганистане и правительства ДРА успешно вскрывались советскими контрразведчиками еще в 1980 году.

Генерал-лейтенант ФСБ России В. С. Христофоров, сам служивший в Представительстве КГБ СССР в Кабуле, подчеркивал, что «с первых же дней советские войска в Афганистане стали объектом устремлений спецслужб как соседних Пакистана и Ирана, так и США и ряда европейских стран. Поэтому, создавая систему мер по обеспечению безопасности войск ОКСВ, органы военной контрразведки уделяли особое внимание организации борьбы с агентурной разведкой иностранных спецслужб и афганской оппозиции»[30].

Уже в 1980–1981 годах Особые отделы пресекли деятельность девятнадцати агентов спецслужб США, Пакистана и Ирана. В то же время армейскими чекистами были арестованы и переданы органам безопасности ДРА свыше тридцати участников бандформирований, готовивших диверсионные акции против частей ОКСВ.

Помимо этого совместно с подразделениями Представительства КГБ в Кабуле было раскрыто более сорока антиправительственных групп общей численностью до двухсот пятидесяти участников, разоблачено сорок афганских военнослужащих, поддерживающих связи с антикабульскими группировками.

Также к началу 1980-х годов относятся попытки исламских моджахедов установить контакты с населением среднеазиатских республик СССР и перенести подрывную деятельность против советских властей на их территорию. И по крайней мере в одном случае им это удалось. О наличии у МРУ Пакистана специальной программы «М» (по активизации «исламского фактора» внутри СССР) КГБ информировал ЦК КПСС еще в 1980 году. Впервые же информация о программе «М» была предана гласности на пресс-конференции заместителем председателя КГБ Таджикской ССР 1 августа 1991 года.

Позднее, в 1981 году, после прихода в Белый дом администрации нового, сорокового президента США, семидесятилетнего республиканца Рональда Рейгана, произошло еще большее ужесточение политики всего Запада в отношении СССР под предлогом борьбы с советским вторжением в Афганистан.

Вернемся, однако, в декабрь 1979 года, когда Комиссия Политбюро ЦК КПСС приняла решение о вводе ограниченного контингента советских войск в Демократическую Республику Афганистан. Следует признать, что далеко не все последствия этого серьезного политического шага были предусмотрены и просчитаны советской стороной.

Хотя уже в 1980 году Андропов дал указание генерал-майору КГБ Дроздову готовить план обеспечения вывода ОКСВ из Афганистана — хороший политик должен не только уметь предвидеть необходимые последующие действия и шаги, но и заблаговременно подготавливать их…

И напоследок хочу сообщить читателям один малоизвестный факт: в результате предпринимавшихся советской разведкой активных усилий уже в июне 1982 года в Женеве, при посредничестве Диего Кордовеса, заместителя Генерального секретаря ООН по политическим вопросам, начались прямые афгано-пакистанские переговоры по нормализации отношений между этими странами. Однако такой исход конфликта явно не устраивал его заокеанских спонсоров и заказчиков…

Вот в какой международной обстановке Москва готовилась принять участников и гостей XXII летних Олимпийских игр 1980 года.

Малоизвестной страницей истории КГБ является участие его в обеспечении безопасности проводившихся в СССР XII летних Олимпийских игр 1980 года.

Фактическое начало предолимпийской гонке положили Постановление Политбюро ЦК КПСС от 9 сентября 1971 года «О выдвижении кандидатуры Москвы на проведение XXII летних Олимпийских игр 1980 года» и последовавшее за ним обращение в Международный олимпийский комитет (МОК) с соответствующей заявкой Исполкома Московского городского Совета депутатов трудящихся.

В силу сложившихся внешнеполитических обстоятельств, о чем было подробно рассказано в предыдущей главе, Олимпиада-80 оказалась в центре противоборства двух социально-политических систем, став заложником политических амбиций противников Советского Союза. Для преодоления возникающих препятствий СССР пришлось задействовать все имевшиеся в его распоряжении средства — политические, дипломатические, экономические, порой прибегая даже к помощи отечественных и иностранных спецслужб.

Еще за полгода до официального решения относительно выбора столицы будущей Олимпиады-80, в октябре 1974 года, разведка КГБ доложила о благоприятном для Москвы раскладе мнений членов МОК. А 20 февраля 1975 года Совет министров СССР принял постановление о создании Организационного комитета «Олимпиада-80» (его председателем был утвержден заместитель председателя Совета министров СССР И. Т. Новиков), и с тех пор «олимпийский вопрос» постоянно находился на контроле в высших партийных и советских инстанциях. В целом на подготовку и проведение Олимпийских игр из бюджета страны выделялось свыше двух миллиардов рублей. Помимо Москвы спортивные соревнования Олимпиады проходили также в Ленинграде, Киеве, Таллине (парусная регата) и Минске (футбольный олимпийский турнир).

Двадцать третьего декабря 1975 года было принято закрытое Постановление ЦК КПСС и Совета министров СССР «О мерах по подготовке и проведению Олимпийских игр 1980 года».

Одним из важнейших направлений подготовки к Играм XII Олимпиады стало обеспечение безопасности их участников и гостей: слишком свежа еще была в памяти сентябрьская трагедия 1972 года, когда террористы уничтожили в Мюнхене одиннадцать членов израильской сборной.

Да и в целом положение в мире не располагало к благодушию, о чем свидетельствовали многочисленные акты политического насилия в различных странах (об этом мы уже рассказывали в главе «Из истории борьбы с терроризмом в СССР»). Сильно осложнилась международная обстановка и после ввода ограниченного контингента советских войск в Демократическую Республику Афганистан 25 декабря 1979 года.

Функция обеспечения безопасности участников, гостей и зрителей Олимпиады была возложена на Межведомственный штаб по подготовке и проведению Олимпиады.

Двадцать восьмого октября 1975 года в МВД СССР было создано особое «олимпийское» управление, также включившееся в разработку системы мер по обеспечению безопасности.

Для ознакомления с опытом организации подобной работы за рубежом делегация представителей правоохранительных органов, в которую были официально включены и представители КГБ СССР, выезжала в 1976 году в Монреаль, ставший в том году столицей Олимпийских игр. Группу представителей КГБ в составе этой делегации возглавлял заместитель начальника Пятого управления И. П. Абрамов.

В июне 1977 года в Пятом управлении КГБ СССР был образован Одиннадцатый отдел, задачей которого являлось «осуществление оперативно-чекистских мероприятий по срыву подрывных акций противника и враждебных элементов в период подготовки и проведения летних Олимпийских игр в Москве». Аналогичный отдел был образован и в Пятой службе управления КГБ СССР по городу Москве и Московской области.

Многие оперативные сотрудники этих подразделений имели аккредитацию на различных олимпийских объектах как официальные сотрудники СБП (Службы безопасности проведения), что давало им право почти повсеместного прохода во все охраняемые зоны и на олимпийские объекты, а последних только в Москве было девяносто девять.

В «олимпийский» отдел Пятого управления КГБ стекалась вся информация, затрагивавшая вопросы безопасности проведения Олимпиады, откуда бы она ни поступала: из ТАСС, МИДа или МВД СССР, других министерств и ведомств, «от друзей» (из органов безопасности братских государств), из разведки, военной контрразведки, территориальных органов КГБ СССР или контрольно-пропускных пунктов погранвойск. Благодаря заблаговременно созданным КГБ разведывательным и контрразведывательным позициям за рубежом советское руководство располагало информацией о том, что иностранные спецслужбы и поддерживаемые ими различные антисоветские организации планируют, используя массовый въезд в нашу страну туристов, проведение различного рода враждебных акций.

Вот как информировал об этом Центральный комитет КПСС председатель КГБ СССР в спецсообщении № 1213-А от 16 июня 1978 года:

«Комитет госбезопасности при Совете министров СССР располагает сведениями о том, что спецслужбы капиталистических государств и находящиеся на их содержании зарубежные националистические, сионистские, клерикальные и иные антисоветские организации вынашивают враждебные замыслы в связи с XXII летними Олимпийскими играми 1980 года в Москве.

По достоверным данным, западные спецслужбы изыскивают возможности для включения в составы национальных олимпийских делегаций лиц, связанных с НТС и другими формированиями, ведущими подрывную работу против Советского Союза. Вопрос о подборе и внедрении членов НТС в олимпийские команды некоторых стран в качестве переводчиков, мастеров-ремонтников, конюхов, врачей и т. п. специально обсуждался на заседании совета НТС в ноябре 1977 года…

Одновременно установлено, что западные спецслужбы, зарубежные антисоветские организации и подрывные идеологические центры придают большое значение использованию канала международного туризма для инспирации враждебных проявлений на территории СССР в период подготовки и проведения Олимпийских игр. Противник планирует использовать этот канал для засылки в нашу страну террористов, эмиссаров и агентов различных враждебных организаций, а также бывших советских граждан, выдворенных или выехавших ранее из Советского Союза. Предполагается их использование в осуществлении террористических актов, массовом распространении антисоветской и клеветнической литературы, пропаганде антисоциалистических и антикоммунистических идей, склонении некоторых советских граждан к выезду в капиталистические страны, провоцировании антиобщественных и враждебных проявлений, сборе материалов о „нарушении прав человека“, а также о некоторых негативных явлениях…»

Далее в этом сообщении приводились выявленные факты подготовки враждебных действий конкретными зарубежными организациями (Эстонским национальным советом, Юношеской христианской ассоциацией — ИМКА, Латышским национальным фондом и другими), а заканчивалось оно следующим образом:

«О возможном совершении террористических и иных экстремистских акций во время Олимпийских игр в Москве распространяются различные сообщения с помощью средств массовой информации капиталистических государств. КГБ СССР учитывает изложенные выше данные при выработке мер, направленных на обеспечение безопасности в период подготовки и проведения XXII Олимпийских игр 1980 года. Об этих мерах будет доложено ЦК КПСС».

Еще более чем за полгода до ввода ОКСВ в Афганистан, 25 апреля 1979 года, Андропов докладывал в спец-сообщении ЦК КПСС «О враждебной деятельности противника в связи с Олимпиадой-80» (регистрационный № 819-А):

«…Если в 1977 году и первой половине 1978 года наиболее характерными… являлись призывы бойкотировать Московскую олимпиаду, то в последнее время на первый план выдвигается идея использовать Олимпийские игры 1980 года для осуществления на территории СССР террористических, диверсионных и иных подрывных акций экстремистского характера. Особую активность в этом плане проявляют главари Народно-трудового союза (НТС), сионистских и других зарубежных националистических формирований и антисоветских организаций…

Зарубежные украинские, литовские, эстонские, крымскотатарские, дашнакские и прочие националистические организации, различные „комитеты“ и „союзы“, тесно сотрудничающие с разведывательно-диверсионными службами капиталистических государств, также ведут активную подготовку своих эмиссаров и вынашивают намерения включить их в состав ряда национальных делегаций и туристических групп для поездки в СССР в период подготовки и проведения Олимпиады-80. Перед эмиссарами и связанными с ними враждебными элементами из числа советских граждан противник ставит задачу по изучению обстановки и созданию условий для проведения провокационных акций. В этих целях рекомендуется…»

Да простят меня читатели, но по определенным соображениям этического и профессионального характера я просто не в состоянии цитировать разработанные зарубежными спецслужбами рекомендации по подготовке и осуществлению преступных действий на территории нашей страны.

Далее в документе отмечалось:

«Комитетом госбезопасности получены сведения о том, что Русский отдел МИД Израиля в декабре 1978 года внес в правительство предложение об использовании Олимпийских игр в Москве для ведения сионистской пропаганды на территории СССР, разжигания националистических настроений среди граждан еврейской национальности. В этих целях предполагается максимально использовать олимпийского атташе, а также спортивную делегацию и туристические группы Израиля, в состав которых планируется включить представителей израильских спецслужб и лиц, известных своей антисоветской деятельностью, которые должны будут организовывать встречи с националистически настроенными лицами, собирать тенденциозную информацию, передавать инструкции, деньги, литературу и проводить иные враждебные акции.

Для дискредитации XXII Олимпийских игр в Москве спецслужбы противника и зарубежные антисоветские центры по-прежнему пытаются использовать различного рода инсинуации „о нарушениях прав человека в СССР“. В отдельных случаях им удается инспирировать провокационные действия со стороны антиобщественных элементов внутри страны, толкнуть некоторых из них на безответственные заявления клеветнического характера, способствующие раздуванию антисоветской истерии на Западе».

Будем объективными: все эти инсинуации в адрес предстоящих состязаний в Москве, гнусные замыслы и планы вышеперечисленных организаций не имели никакого отношения к спортивным состязаниям и международному олимпийскому движению, а преследовали сугубо корыстные, узкокорпоративные цели и интересы, были направлены лишь на использование Игр XII Олимпиады в качестве повода для провокационных действий.

Наряду с этим нельзя не отметить, что Международный олимпийский комитет во главе с Хуаном Антонио Самаранчем, прекрасно понимая всю надуманность обвинений против нашей страны и требований, выдвигавшихся в адрес СССР, пытался противодействовать им, равно как и попыткам вовлечения МОК в подобные нечистоплотные игры, последовательно заявляя: спорт и олимпийское движение находятся вне политики, призваны способствовать укреплению дружбы, а не разжиганию недоверия и вражды между народами.

В одном из последующих докладов в ЦК КПСС — а обо всех излагаемых в спецсообщениях КГБ фактах информировался также председатель государственного Оргкомитета «Олимпиада-80» И.Т. Новиков — Андропов писал (№ 1455-А от 30 июля 1979 года):

«Противник не останавливается перед оказанием прямого психологического давления на западную общественность. Примером этому служит опубликованная недавно в США книга Дж. Паттерсона под названием „Инструкция по совершению террористических актов“, в которой обыгрывается провокационная версия о захвате группой террористов во время Московской олимпиады заложников-спортсменов».

Ранее мы уже рассказывали читателям о подобных, с позволения сказать, произведениях художественной литературы. Помимо прямого инспирирования и стимулирования возможных противоправных действий, такого рода публикации преследовали также еще одну цель: сократить приезд в СССР иностранных туристов, тем самым лишив организаторов законной прибыли, необходимой для компенсации затрат на создание олимпийских объектов и инфраструктуры (экономическая составляющая большого спорта вообще и олимпийского движения в частности ныне ни для кого не является секретом).

Предпринимались для этого недругами СССР за рубежом и иные действия, о которых Андропов также сообщал советскому руководству (письмо № 1455-А от 30 июля 1979 года «О враждебной деятельности противника в связи с Олимпиадой-80»):

«В последнее время на Западе отмечается значительное увеличение масштабов пропагандистских кампаний, направленных на разжигание антисоветских настроений среди зарубежной общественности в связи с Московской олимпиадой. Инспираторы пропагандистской шумихи, широко используя весь арсенал средств массовой информации, стремясь вызвать недоверие к Советскому Союзу как организатору Игр, искусственно заостряют внимание западного обывателя на второстепенных или надуманных вопросах. Многие органы буржуазной печати дали своим сотрудникам задание приступить к сбору и подготовке материалов о „недостатках в советской экономике, торговле, сфере обслуживания, строительстве олимпийских объектов“, которые якобы могут представить серьезную угрозу для проведения Игр на должном уровне…

В акциях по психологической обработке населения стран Запада задействован широкий спектр антисоветчиков всех мастей — от парламентариев и членов правительств до деградировавших отщепенцев…

Спецслужбы противника, зарубежные центры идеологических диверсий продолжают активно использовать во враждебной деятельности против нашей страны затасканный лозунг „защиты прав человека в Советском Союзе“, в связи с этим за рубежом в последнее время в большом количестве возникают так называемые „комитеты“ и „группы“ антиолимпийской направленности…».

Мы не будем ворошить прошлое, ставя в неловкое положение некоторых весьма известных на Западе, да и в нашей стране, политиков, отметим лишь, что в этом письме в ЦК КПСС Андроповым излагалась информация о деятельности подобных «антиолимпийских» групп в Великобритании, Бельгии, Голландии, ФРГ, Франции, Швейцарии…

А заканчивалось это донесение следующим образом:

«Спецслужбы США, правая реакция Запада не прекращают кампанию за аккредитацию на Олимпиаде-80 представителей подрывных радиостанций „Свобода“ и „Свободная Европа“. В последнее время США предприняли ряд шагов по втягиванию НАТО в финансирование деятельности указанных антисоветских центров. На совещании руководства радиостанций в Мюнхене председатель Совета по международному радиовещанию Гроноуски заявил, что ему удалось заручиться согласием ответственных работников аппарата НАТО обратиться с соответствующей просьбой к правительствам стран-участниц блока об оказании содействия в аккредитации корреспондентов „Свободы“ и „Свободной Европы“ на Московской олимпиаде.

Комитет государственной безопасности с учетом складывающейся обстановки принимает меры по выявлению и срыву замыслов противника в отношении Олимпиады-80».

Разумеется, в мероприятиях по обеспечению безопасности в период проведения в СССР XII Олимпийских игр участвовали далеко не одни только сотрудники КГБ.

Для срыва возможных противоправных действий, в том числе недопущения и пресечения попыток осуществления террористических акций, локализации их последствий, в городах, где находились олимпийские объекты, были созданы отряды милиции особого назначения (ОМОНы).

Московский отряд ОМОНа начал подготовку по специальной программе в январе 1979 года, а уже в июне провел перед членами олимпийского штаба показательные выступления по освоенной им программе.

В рамках мероприятий по обеспечению безопасности Олимпиады-80 осенью 1979 года столичным управлением КГБ была проведена крупномасштабная операция «Огни Москвы», целью которой являлось выявление и ликвидация в городе и области всевозможных криминальных и криминогенных очагов. В частности, в ходе этой операции были ликвидированы две банды «таксистов» (подставные липовые машины такси играли немаловажную роль в комбинациях аферистов, действовавших под видом сотрудников КГБ), в которые входило в общей сложности около шестидесяти человек. Еще одной особенностью данной операции явилось то обстоятельство, что со стороны иностранцев, пострадавших от рук грабителей — мнимых офицеров КГБ, — не поступило в органы милиции ни одного официального заявления или жалобы…

А ситуация на международной арене тем временем продолжала накаляться. Вот как обстановка, складывавшаяся вокруг Олимпиады-80, характеризовалась в записке отделов пропаганды и внешнеполитической пропаганды ЦК «О враждебной кампании против летних Олимпийских игр 1980 года в Москве», подготовленной к заседанию секретариата ЦК КПСС 29 января 1980 года:

«Президент США Картер, используя как предлог оказание Советским Союзом помощи Афганистану, выступил с требованием бойкота летних Олимпийских игр в Москве. По этому вопросу конгресс США принял соответствующую резолюцию. Враждебная акция администрации США нашла на государственном уровне поддержку девяти правительств (Великобритания, Канада, Чили, Саудовская Аравия, Египет, Австралия, Новая Зеландия, Пакистан, Голландия). Прямое давление Картера на Национальный олимпийский комитет США вынудило его принять решение просить МОК о переносе летней Олимпиады 1980 года в другое место, отложить или отменить ее вообще.

Администрация Картера стремится также побудить другие страны поддержать идею бойкота. С соответствующими личными посланиями президент США обратился к главам правительств более ста стран.

Единственной организацией в олимпийском движении, которая может принять решение об отмене Игр или их переносе, является Международный олимпийский комитет. До настоящего времени ни один из восьмидесяти девяти членов его не высказался в поддержку предложения Картера. Большинство из них, в том числе президент МОК Майкл Килланин, не видят никаких оснований для отмены или переноса Игр из Москвы.

С решительным осуждением нынешней враждебной кампании администрации США выступили МОК, руководители двадцати одной международной спортивной федерации, национальные олимпийские комитеты подавляющего большинства стран, в том числе и тех, правительства которых публично заявили о поддержке идеи Картера. Правительство и НОК Франции первыми решительно высказались за участие в Московской олимпиаде. Правительства ФРГ, Японии и некоторых других стран занимают выжидательную позицию.

Вопрос о бойкоте предлагается обсудить в рамках НАТО и ЕЭС.

В прошлом принципиальная позиция МОК всегда состояла в том, чтобы оберегать олимпийское движение от воздействия на него политических событий. Так было во времена разгула антисоветизма в связи с событиями в Венгрии в 1956 году (Олимпиада в Мельбурне), событиями в ЧССР в 1968 году (Олимпиада в Мехико).

Западная печать не исключает возможных санкций со стороны МОК в отношении США, если они не прекратят попыток бойкотировать Олимпиаду в Москве. Директор МОК Д. Берлю заявила, что в случае, если НОК США поддастся оказываемому на него нажиму и поддержит кампанию по бойкоту Московской олимпиады, то МОК может аннулировать решение о проведении летних Олимпийских игр в Лос-Анджелесе в 1984 году.

Есть основания полагать, что попытки срыва Олимпиады в Москве продолжатся и усилятся после завершения в феврале этого года зимних Олимпийских игр в Лейк-Плэсиде (США)… Отделы ЦК КПСС считают целесообразным рекомендовать нашим средствам массовой информации занимать выдержанную, спокойную позицию в вопросе о призывах к бойкоту Московской олимпиады, приводя высказывания противников бойкота, заявления видных спортсменов…»

Если 4 января 1980 года президент США Картер еще только просто высказывался за приостановление связей с СССР, то в апреле он уже объявил о бойкоте Соединенными Штатами Московской олимпиады и призвал другие государства поддержать эту его демонстративно-политическую акцию.

Правда, к чести руководителей МОК, следует сказать, что они отреагировали на заявление Картера негативно, придерживаясь того мнения, что спорт не должен становиться заложником политики.

Для выяснения мнения советских диссидентов о предполагаемых шагах американского правительства в отношении СССР 22 января 1980 года на квартире Е. Г. Боннэр, жены А. Д. Сахарова, было проведено собрание, участники которого высказались в поддержку бойкота московской Олимпиады. Хотя даже многие зарубежные антисоветские центры, например НТС и его руководитель А. Редлих, делавшие ставку на осуществление в этот период в Советском Союзе собственных акций, возражали против бойкота Олимпиады, однако все они были вынуждены подчиниться диктату того, кто, образно выражаясь, заказывал музыку.

В последнем из четырех весьма объемных обзоров-спецсообщений КГБ в ЦК КПСС по поводу обеспечения безопасности проведения Олимпиады (№ 902-А от 12 мая 1980 года) подчеркивалось:

«Особенно активизировалась эта враждебная деятельность в связи с беспрецедентной антиолимпийской кампанией, развязанной администрацией Картера. Отказ США от участия в Играх XXII Олимпиады может подтолкнуть экстремистские элементы к совершению подрывных акций на территории СССР.

С учетом имеющихся материалов о подрывных замыслах противника Комитетом госбезопасности разработан и осуществляется комплекс мер, направленных на обеспечение безопасности Олимпийских игр, выявление и срыв готовящихся враждебных акций. Основное внимание уделено противодействию устремлениям противника. Для этого, в частности, подготовлен альбом с установочными данными на 3000 известных участников международных террористических организаций, который направлен всем заинтересованным органам КГБ, на контрольно-пропускные пункты въезда иностранцев в СССР, а также органам безопасности стран социалистического содружества с целью предотвращения въезда этих лиц в нашу страну.

Закрыт въезд в нашу страну 6000 иностранцев, представляющим опасность с точки зрения возможного осуществления враждебных акций во время Олимпиады. Работа по выявлению иностранцев указанной категории и закрытию им въезда в СССР продолжается…

Комитетом госбезопасности организован усиленный контроль за лицами, подозреваемыми в совершении особо опасных государственных преступлений, а также пытавшимися незаконно приобрести огнестрельное оружие, взрывчатые и отравляющие вещества, выказывавшими намерения совершить особо опасные государственные преступления. Совместно с МВД СССР усилен контроль за состоянием учета и хранения огнестрельного оружия, взрывчатых, радиоактивных и отравляющих веществ, активизированы мероприятия по розыску похищенного оружия.

В целях предупреждения возможных дерзких антиобщественных проявлений со стороны душевнобольных лиц, вынашивающих агрессивные намерения, совместно с органами МВД и здравоохранения принимаются меры к превентивной изоляции таких лиц на период проведения Олимпиады-80[31]…

Кроме того, предусматриваются специальные меры охраны израильской делегации, а также делегаций КНР, Чили и некоторых других стран в случае их прибытия на Олимпийские игры.

В процессе разработки мероприятий по обеспечению безопасности Игр XXII Олимпиады большое внимание уделено прогнозированию возможных чрезвычайных ситуаций и других нежелательных проявлений, определены различные варианты действий по их предотвращению и локализации, подготовлены специальные оперативные группы для действий в случае возникновения такого рода ситуаций…

Комитет госбезопасности, местные органы КГБ всю оперативную и организационную работу по обеспечению безопасности в период подготовки и проведения Московской олимпиады проводит в тесном взаимодействии с органами МВД СССР. В целях практического руководства и координации оперативной деятельности созданы объединенные оперативные штабы КГБ — МВД на всех олимпийских объектах. Руководители объединенных штабов организуют и направляют работу по обеспечению безопасности и общественного порядка на вверенных им объектах.

В интересах обеспечения безопасности во время Олимпийских игр КГБ СССР налажено взаимодействие с органами безопасности стран социалистического содружества. С 7 по 10 апреля сего года проведена (в рамках совещания по борьбе с идеологической диверсией противника) рабочая встреча представителей органов безопасности НРБ, ВНР, ГДР, ЧССР, СРВ, МНР и Республики Куба на уровне заместителей министров, в ходе которой обсуждены практические вопросы, связанные с обеспечением безопасности на завершающей стадии подготовки и во время проведения Московской олимпиады.

С согласия ЦК КПСС, по инициативе Комитета госбезопасности, МИД СССР сделаны соответствующие обращения к руководителям ряда арабских государств с просьбой об оказании всемерного содействия нашей стране в проведении XXII Олимпийских игр в духе принципов гуманизма и мира между народами, принятия необходимых мер для предотвращения въезда в Советский Союз лиц, причастных к террористическим и экстремистским организациям.

Одновременно КГБ СССР сделаны обращения к руководителям органов безопасности некоторых развивающихся стран с просьбой о получении и передаче информации о подрывных замыслах спецслужб империалистических государств в отношении Московской олимпиады.

Работа по выявлению и срыву враждебных планов противника, совершенствованию системы мер безопасности в период подготовки и проведения Олимпиады-80 продолжается с учетом изменяющейся международной и оперативной обстановки в мире».

Понятно, что в свете изложенных обстоятельств подразделениями КГБ вскрывались и брались на учет конкретные враждебные замыслы вне и внутри страны — к маю 1980 года на контроль по въезду было поставлено более 2700 человек, подозревавшихся в причастности к подготовке террористических и иных экстремистских акций. Проверке подверглись более 400 человек, высказывавших намерение совершить террористические действия.

Мы не будем подробно описывать все меры по обеспечению безопасности на Играх XII Олимпиады, скажем лишь, что для участия в них в СССР прибыли 5283 члена спортивных делегаций, более 6 тысяч журналистов, сотни тысяч туристов, к обслуживанию которых были привлечены 115 тысяч советских граждан.

Непосредственно обеспечение безопасности москвичей и гостей столицы осуществляли около 15 тысяч сотрудников правоохранительных органов, в том числе и чекистов.

Накануне открытия Олимпиады МВД СССР также пошло на экстраординарные меры. В одно июльское утро оперативники МУРа задержали двадцать наиболее известных воров в законе и криминальных авторитетов, которые на автобусах были доставлены… в здание МВД СССР на улице Огарёва, 6. Здесь перед ними выступили министр Н. А. Щёлоков и его первый заместитель Ю. М. Чурбанов, категорически потребовавшие «избавить столицу от нежелательных эксцессов в период Олимпиады». Подобные пожелания официальных лиц были встречены присутствовавшими «с полным пониманием сути текущего момента».

Несмотря на многочисленные упреки зарубежных СМИ в «недемократическом характере зачистки Москвы», шеф полиции Мюнхена настойчиво рекомендовал члену Оперативного штаба КГБ СССР по обеспечению безопасности проведения Олимпиады-80 Ф. Д. Бобкову не поддаваться давлению прессы и предпринимать все необходимые меры для предотвращения возможных нежелательных эксцессов.

А накануне открытия Олимпиады в США появился еще один бестселлер, «Москва-1980», в котором вновь смаковались возможные кровопролитные акции в столице СССР…

Вместо ожидавшихся восемнадцати тысяч туристов из США на Олимпиаду в Москву приехало лишь чуть более одной тысячи американцев.

В связи с неучастием в Московских играх ряда команд (всего в них приняла участие восемьдесят одна иностранная спортивная делегация; это на одиннадцать меньше, чем на предыдущей Олимпиаде) впоследствии немало говорилось о якобы незаслуженной победе советской сборной на этих состязаниях в неофициальном командном зачете. Но вряд ли для этого есть основания, поскольку и на двух предыдущих олимпиадах (1972 года в Мюнхене и 1976 года в Монреале) лидерами оказались именно советские спортсмены.

В один из предпоследних олимпийских вечеров освещавшие состязания спортивные журналисты решили выяснить: какая же из команд показала себя в Москве наилучшим образом?

И представьте, все сошлись на том, что лучшей на Олимпиаде стала «команда Андропова», то есть сотрудники правоохранительных органов, которые обеспечивали безопасность спортсменов и гостей Москвы, Ленинграда, Киева, Минска и Таллина.

На заседании секретариата ЦК КПСС 12 августа 1980 года с удовлетворением отмечалось, что «Московская олимпиада явилась большим морально-политическим успехом Советского Союза… Успешное проведение Игр нанесло серьезный удар по амбициям администрации США, пытавшейся ради нагнетания международной напряженности сорвать Олимпиаду в Москве, развалить международное олимпийское движение.

Важным политическим итогом борьбы вокруг Московской олимпиады является тот факт, что большинство западных европейских стран — союзников США по НАТО, вопреки грубому нажиму американской администрации, направили на Игры представительные спортивные делегации…».

Отметим и еще одно немаловажное обстоятельство.

В процессе развернувшейся работы по обеспечению безопасности проведения XXII летних Олимпийских игр органами КГБ СССР была вскрыта структура зарождавшейся в нашей стране организованной преступности, в том числе обнаружены ее коррупционные связи в органах исполнительной власти и правоохранительных органах (борьба с преступностью тогда не входила в сферу компетенции КГБ).

Любопытно, что первый профессиональный киллер в Советском Союзе появился также в 1980 году. Им стал член «тбилисской мафии», дерзкий и удачливый грабитель А. Бец. (Оказавшийся обузой для своих подельников, Бец был сдан ими правоохранительным органам, но убит при попытке задержания.) В это же самое время Комитетом государственной безопасности были также получены данные о попытках налаживания «русской мафией» контактов с «дружественными» зарубежными криминальными структурами.

В целом итоги этого напряженного года Ю. В. Андропов оценивал в годовом отчете КГБ СССР в ЦК КПСС (№ 877-А/ОВ от 31 марта 1981 года) следующим образом:

«…Исходя из оценки партией международной обстановки, Комитет госбезопасности разработал и осуществил комплекс мер, направленных на повышение политической бдительности чекистов, боевой и мобилизационной готовности органов и войск КГБ, ответственности кадров за своевременное и четкое выполнение разведывательных и контрразведывательных задач.

Совершенствовалась тактика борьбы с противником, вырабатывались соответствующие обстановке формы и методы чекистской деятельности. Накоплен определенный опыт работы в кризисных ситуациях.

Укрепились связи чекистских аппаратов с общественностью, трудящимися. Органы госбезопасности строго придерживались положений Конституции СССР, советских законов…

Систематически добывались данные о враждебных замыслах и антисоветской деятельности спецслужб США и других иностранных государств, зарубежных центров идеологических диверсий. Особое внимание уделялось выявлению планов активизировавшихся в последнее время террористических организаций за границей…

Осуществлен ряд крупных комплексных акций долговременного значения в целях дальнейшего укрепления политических и экономических позиций Советского Союза на международной арене, разоблачения агрессивных замыслов американского империализма, его вмешательства в дела других стран, экспансионистских и гегемонистских устремлений пекинских лидеров…

В связи с усилением террористических и иных экстремистских действий со стороны спецслужб противника, зарубежных антисоветских центров и организаций в отношении советских учреждений и граждан за рубежом были предприняты дополнительные меры по их ограждению от разного рода провокаций. Сорваны 96 вербовочных подходов спецслужб и попыток склонения к измене Родине советских граждан, большое число других враждебных акций…

Несколько повысилась эффективность контрразведывательной деятельности. Органы КГБ усилили слежение за происками империалистических разведок, решительно пресекали деятельность лиц, вставших на путь антигосударственных, враждебных действий, посягавших на интересы советского общества.

Первостепенное значение придавалось срыву попыток спецслужб противника создать агентурные позиции в нашей стране. Разоблачены 2 агента американской, 2 — западногерманской разведок из числа советских граждан, 6 — засланных в СССР спецслужбами Китая…

Во взаимодействии с органами безопасности друзей обезврежены 17 агентов американской, западногерманской и других вражеских разведок, действовавших в окружении советских войск, сорваны акции американской разведки по вербовке старшего офицера штаба Группы советских войск в Германии.

Осуществлены мероприятия по компрометации ряда дипломатов и других иностранцев из третьих стран, выполнявших шпионские задания спецслужб США, Англии, ФРГ и Китая…

В среде военнослужащих иностранных армий, обучающихся в учебных заведениях Министерства обороны СССР, выявлены 72 сотрудника и агента национальных спецслужб, 12 членов террористической организации „Братья-мусульмане“, за которыми установлен оперативный контроль.

Пресечена путем выдворения из Советского Союза шпионская деятельность 2 агентов китайских спецслужб из числа слушателей военных училищ.

По материалам Особых отделов органами госбезопасности Афганистана арестован ряд офицеров, готовивших террористические акции.

Армейские чекисты вели целенаправленную работу по обеспечению мероприятий командования, направленных на повышение боевой и мобилизационной готовности Вооруженных Сил СССР.

Комитет постоянно держал в центре внимания вопросы повышения надежности и эффективности защиты государственных и военных секретов. Особое значение придавалось обеспечению безопасности научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ, имеющих жизненно важное значение для обеспечения обороны Советского государства, дальнейшему совершенствованию общегосударственной системы режима секретности.

Приняты меры к усилению защиты от подрывных акций противника советской экономической системы. По данным чекистских органов, на объектах народного хозяйства своевременно предотвращено немало чрезвычайных происшествий, которые могли бы привести к серьезным последствиям материального и морально-политического характера.

Сорваны попытки саботажа и вредительства некоторых иностранных специалистов, участвовавших в монтажных работах на строящихся промышленных объектах. Арестован ряд крупных валютчиков и контрабандистов.

Посредством активных мероприятий предупреждены намерения империалистических разведок и подрывных идеологических центров Запада использовать обострение международной обстановки для инспирирования в нашей стране антисоветских процессов. Контрразведчики пресекали враждебную деятельность антисоветчиков из числа сотрудников дипломатических представительств капиталистических стран, приезжавших в СССР эмиссаров реакционных эмигрантских и других подрывных организаций.

Пресечены попытки сколотить антисоветские группы: „Общественная комиссия по расследованию использования психиатрии в политических целях“, „Группа содействия выполнению Хельсинкских соглашений“, „Комитет в защиту прав верующих“, „Религиозно-философский семинар“, „Свободные профсоюзы“, возродить организационные звенья отщепенцев, группировавшихся вокруг печатных изданий „Поиски“, „Хроника текущих событий“, „Евреи в СССР“.

На Украине и в Прибалтике сорваны акции националистических элементов по проведению организованной враждебной деятельности, ликвидированы 4 выпускавшихся ими издания… В Грузии ликвидирована нелегальная группировка, участники которой занимались изготовлением и распространением клеветнических материалов, парализован выпуск нелегального издания „Колокольня“… Сбита активность пропаганды враждебно настроенных лиц из числа крымских татар, турок-месхетинцев, немцев…

Вскрыты и ликвидированы созданные церковниками и сектантами 6 нелегальных типографий, 19 печатных точек, более 30 перевалочных баз, складов, переплетных и наборных цехов.

Выявлены и предотвращены 17 попыток группирований военнослужащих на политически вредной основе. Установлены 1512 авторов и распространителей анонимных антисоветских и клеветнических документов…

Важнейшее значение Комитетом придавалось четкому выполнению ответственных задач, поставленных перед органами КГБ ЦК КПСС и Совета министров СССР по подготовке и проведению Олимпиады-80, разоблачению и нейтрализации антиолимпийских действий администрации США.

Осуществлен комплекс мер по обеспечению во время Игр надежной безопасности, предотвращению преступных акций со стороны иностранцев и враждебных элементов внутри страны.

Органы государственной безопасности использовали все имеющиеся возможности для усиления работы по предупреждению преступлений. Профилактированы 15 557 советских граждан; 14 советских граждан, вставших на враждебный социализму путь по политическим и оперативным соображениям, лишены гражданства СССР и выдворены за границу….

В 1980 году 433 человека за антигосударственные враждебные действия, посягавшие на права советских людей, интересы советского общества, в строгом соответствии с положениями Конституции, нормами советского законодательства привлечены к уголовной ответственности, из них за особо опасные государственные преступления — 91…

В интересах предупреждения и пресечения государственных преступлений целенаправленно проводилось пропагандистское обеспечение чекистских мероприятий. В центре и на местах чекисты активно помогали партийным органам в работе по повышению политической бдительности советских людей, разоблачению идеологических диверсий империалистической реакции.

В связи с резким возрастанием агрессивности империализма были приняты меры к повышению боевой и мобилизационной готовности…

Осуществлен комплекс мероприятий по совершенствованию работы контрольно-пропускных пунктов, задержан 1221 нарушитель государственной границы.

Комитет добивался повышения уровня научно-исследовательских и конструкторских работ по разработке и производству специальной техники.

В основном успешно выполнены задания по развитию сети правительственной связи, обеспечению министерств и ведомств, дипломатических представительств за рубежом шифрованной связью…

В связи с обострением обстановки в Польше особое внимание уделялось взаимодействию с МВД ПНР… Состоялись встречи на уровне министров с руководителями органов безопасности ГДР, ЧССР, ПНР. В Москве и Улан-Баторе проведены совещания представителей органов безопасности братских социалистических стран.

Укреплены связи со спецслужбами ряда развивающихся стран…

Комитет видит в деятельности органов госбезопасности определенные узкие места, и международная обстановка требует все более высокой оперативности и организованности в работе всех звеньев КГБ. Необходимые меры будут обсуждены на предстоящем Всесоюзном совещании руководящего состава органов и войск КГБ».

В январе 1981 года «демократическую» администрацию США в Белом доме сменил республиканец Рональд Рейган. По мнению его ближайших сотрудников, в том числе помощников по национальной безопасности Роберта Макфарлейна, а затем — Ричарда Алена, Рейган был убежден в своем «мессианском предназначении стать могильщиком коммунизма», о чем были хорошо осведомлены в Москве, и прежде всего председатель КГБ СССР Андропов.

Двадцатого января 1981 года, выступая с амбициозной инаугурационной речью «Мы слишком великий народ, чтобы ограничивать себя в целях», Рейган заявил:

«Мы по-прежнему будем образцом свободы и путеводной звездой надежды для тех, у кого сейчас нет свободы. Что же касается врагов свободы, то им, потенциальным врагам, напомним, что мир на земле — величайшее стремление американского народа… Быть сильным — значит иметь лучший шанс никогда не прибегать к силе!»[32]

Американский историк Петер Швейцер остроумно замечает, что «анализ причин развала Советского Союза вне контекста американской политики напоминает расследование по делу о внезапной и таинственной смерти, где не берется во внимание возможность убийства и даже не делаются попытки изучить обстоятельства данной смерти». И пишет далее, что в своем исследовании стремится «рассказать о тайных мерах наступления на экономическом, геополитическом и психологическом фронте, имевших своей целью подрыв и ослабление советского могущества»[33].

Для понимания сущности последующих событий следует принять во внимание, что новые планы «тайной войны» против СССР начали разрабатываться уже 30 января 1981 года особой Рабочей группой по планированию мер по обеспечению национальной безопасности США (National Security Planning Group — NSPG), в которую входили наиболее доверенные помощники и советники Рейгана, в том числе вице-президент Джордж Буш, ранее, с января 1976 по январь 1977 года, возглавлявший ЦРУ США. Он же, как известно, станет впоследствии преемником и продолжателем политики Рейгана на посту президента США в 1989–1993 годах.

Целью деятельности этой группы была выработка совместной с участниками международной антикабульской военной коалиции и другими союзниками Америки стратегии подрыва или хотя бы максимального ослабления мощи основного геополитического конкурента США — «большой России», СССР.

Новым директором ЦРУ в январе 1981 года Рейган назначил ветерана разведки Уильяма Кейси, принимавшего участие в разведывательных операциях в Европе еще в 1943–1945 годах, наделив его широчайшими полномочиями в проведении спецопераций. Кейси получил право в любое время беспрепятственного являться с личным докладом к президенту. Рейган также предоставил ему ранг министра, чего не имел ни один из десяти его предшественников на этом посту. Неудивительно, что У. Кейси считается самым влиятельным руководителем американской разведки с момента образования ЦРУ в 1947 году.

А свое политическое кредо Рейган провозгласил, выступая перед выпускниками элитного частного университета Нотр-Дам (штат Индиана) 18 мая 1981 года:

«Грядущие годы будут годами возрождения нашей страны, дела свободы и распространения цивилизации. Запад не будет сдерживать коммунизм. Запад просто переживет коммунизм. Мы не станем утруждать себя критикой в его адрес, мы отмахнемся от него как от печальной и жуткой главы в истории человечества, в которой уже сейчас дописываются последние строки».

Девизом Рейгана стало: «Ни дня покоя Советскому Союзу!»

Ричард Аллен, советник президента США по национальной безопасности, вспоминал, что советские руководители считали, «что имеют дело с первоклассным сумасшедшим. И они были смертельно испуганы»[34].

Очень может быть, что бывший голливудский актер Рейган вполне осознанно и увлеченно принял на себя эту новую и самую главную в своей жизни роль: за эксцентричным поведением голливудского «ковбоя» скрывался хладнокровный расчет, направленный на то, чтобы нанести смертельный удар геополитическому конкуренту США на мировой арене.

В мае 1981 года в Клубе имени Ф. Э. Дзержинского в Москве прошло совещание руководящего состава органов и войск КГБ СССР. Вот как об этом сообщает один зарубежный источник[35]:

«В докладе Ю. В. Андропов отметил, что ожидалось, что, став президентом США, Рейган откажется от антисоветской риторики, но она продолжалась. Он процитировал слова Рейгана во время первой пресс-конференции: „Они (Советский Союз) присвоили себе право совершать любые преступления, лишь бы достичь своей цели… Таким образом, разрядка действует лишь односторонне, является дорогой с односторонним движением, которую Советский Союз использует в своих целях“. По мнению Андропова, „настали опасные времена: Запад организует структуры с целью провокаций против социализма“. Председатель КГБ подчеркивал, что „военные контрразведчики, проходя службу в войсках в Афганистане, получают боевой опыт, настоящую боевую закалку. Использовать этот опыт в интересах общего дела — значит существенно повысить уровень нашей работы, сделать новый необходимый шаг в повышении мобилизационной и оперативной готовности органов госбезопасности“».

Добавим от себя, что только в 1981–1982 годах сорок оперативных сотрудников Особого отдела ОКСВ в Афганистане были удостоены государственных наград СССР. А всего в боевых операциях участие приняли 346 военных контрразведчиков, то есть почти весь личный состав чекистов 40-й армии.

Западный источник, рассказывая об этом совещании, выделяет слова Андропова о том, что Вашингтон собирается первым нанести атомный удар. И комментирует их следующим образом: «Со времен Кубинского кризиса советские руководители не высказывались так агрессивно и не рисовали таких ужасающих картин».

«Андропов был неправ, утверждая, что Рейган готовится к первому ядерному удару, — подчеркивает далее американский историк. — Но вот ведение экономической войны было как раз в намерениях директора ЦРУ Уильяма Кейси и министра обороны США Каспара Уайнбергера».

Впрочем, эта версия о превентивном ядерном ударе вполне могла быть частью дезинформационной кампании США, направленной на вовлечение СССР в разорительную гонку вооружений. По крайней мере, подобная гипотеза вполне логично вписывается в русло последующих событий.

Одиннадцатого августа 1984 года, проверяя микрофон перед традиционным субботним обращением к нации, Рональд Рейган неожиданно произнес слова, которые шокировали не только Америку, но и весь мир: «Дорогие американцы! Я рад сообщить вам сегодня, что подписал указ об объявлении России вне закона на вечные времена. Бомбардировка начнется через пять минут…»

СССР ответил на эту эскападу Рейгана следующим образом: «ТАСС уполномочен заявить, что в Советском Союзе с осуждением относятся к беспрецедентно враждебному выпаду президента США. Подобное поведение несовместимо с высокой ответственностью, которую несут руководители государств, прежде всего обладающих ядерным оружием, за судьбы собственных народов, за судьбы человечества».

В новой стратегии США ставка делалась на провоцирование и обострение кризисов внутри СССР и других государств социалистического содружества. При этом первоочередное внимание США уделяли Польской Народной Республике, где уже не один месяц — с июля 1980 года — росло противостояние между властями, Польской объединенной рабочей партией (ПОРП) и «независимым» профсоюзом «Солидарность».

Стратегия США в отношении стран социализма должна была реализовываться с помощью как закулисных дипломатических приемов, секретных сделок и гонки вооружений, в ходе которой достигался все более высокий технический прогресс, так и тайных операций ЦРУ.

В связи с этим в 1981 году на официальном уровне уточняется само понятие «тайные разведывательные операции» и оговаривается, что они «проводятся для поддержки внешней политики; планируются и выполняются таким образом, чтобы роль правительства США не была явной и открыто признанной…». Для государственных чиновников имелось уточнение: «Они не включают в себя дипломатические действия и отличаются от сбора и выпуска разведывательной информации»[36].

Ведущий научный сотрудник Архива национальной безопасности США, признанный международный эксперт в области разведки Джеффри Ричелсон, к содержанию тайных операций относил:

1) оказание влияния на политических, государственных и общественных деятелей зарубежных стран;

2) создание выгодной для США ориентации общественного мнения в зарубежных странах;

3) оказание финансовой поддержки и материально-технической помощи (включая снабжение оружием и боеприпасами) политическим партиям, группам, фирмам, организациям и отдельным лицам, «деятельность которых отвечает государственным интересам США»;

4) пропагандистские мероприятия;

5) экономические мероприятия;

6) политические и полувоенные акции с целью поддержки или свержения существующих в зарубежных странах режимов;

7) физическую ликвидацию отдельных лиц.

Непосредственно проведением тайных политических операций в структуре ЦРУ США занималось Управление специальных операций, насчитывавшее 1200 оперативных сотрудников, хотя к их осуществлению привлекались также и другие подразделения ЦРУ и сотрудники его зарубежных резидентур. Причем планировавшиеся операции ЦРУ охватывали огромные географические регионы; от Афганистана до Египта, от Израиля до Польши и Чехословакии.

Понятно, что стратегия США, основанная на привлечении к ее реализации союзников — стран-членов НАТО, Пакистана, Саудовской Аравии, Израиля и Китая, — оказала самое негативное воздействие на всю систему международных отношений.

В целом новая «тайная» стратегия США включала в себя:

финансовую, разведывательную и политическую помощь организации «Солидарность» в Польше;

военную и финансовую помощь моджахедам в Афганистане;

резкое сокращение валютных поступлений в СССР, а также ограничение экспорта газа в Европу;

усиление психологической войны, «направленной на то, чтобы посеять страх и неуверенность среди советского руководства»;

ограничение доступа СССР к западным технологиям;

широко организованную техническую дезинформацию с целью разрушения советской экономики;

рост гонки вооружений, что должно было подорвать советскую экономику и обострить кризис ресурсов.

Дэвид Роуз, создатель упоминавшегося уже ранее документального сериала «Шпионские страсти», впервые показал, что «тайная война» Запада против стран социалистического содружества с 1981 года значительно активизировалась. Следствием этого, подчеркивал Роуз, стали массовые поставки прозападной «оппозиции» в Польше (в лице созданного в августе 1980 года «независимого» профсоюза «Солидарность», объединившего под одной крышей различные антисоциалистические группы) различной техники — копировальных аппаратов, компьютеров, принтеров, мини-типографий для издания нелегальной прессы и даже средств радиосвязи.

Вполне закономерно, что события в соседней Польше заинтересовали и взволновали Андропова, который помнил венгерский (1956) и чехословацкий (1968) кризисы.

Юрий Владимирович предупреждал своих коллег по Политбюро ЦК КПСС, что спецслужбы США попытаются сделать польский опыт универсальным, перенести его в другие социалистические страны.

Ему не давал покоя вопрос: почему руководство Польши своевременно не среагировало на изменение настроений масс, не проявило настойчивости в пресечении подрывной деятельности антисоциалистических сил?

Причины этого Андропов видел в том, что партийное руководство ПНР утратило доверие значительной части населения.

«Бывшее руководство ПОРП, — с горечью и тревогой говорил он как членам Политбюро и секретарям ЦК КПСС, так и членам Коллегии КГБ, — не смогло ни правильно понять настроения масс, ни оказать на них необходимого влияния… Образовался вакуум в политико-идеологической области, который быстро заполнился церковью, различными оппозиционными группками антисоциалистического толка. Оппозиционные силы — закоперщики акций неповиновения властям — воспользовались недовольством в рабочей среде, возникшим на почве неудовлетворенности решением социально-экономических проблем, толкнули рабочих на забастовки».

Андропов отнюдь не пытался переложить всю вину за подобное развитие событий исключительно на иностранные спецслужбы. Он прекрасно сознавал, что «руководство МВД Польши проявило явную беспечность перед лицом возникших в разных местах антисоциалистических формирований, исходя из принципа „если мы их не тронем, то и они нас не тронут“. Все это сказано не в упрек нашим польским товарищам, — подчеркивал Юрий Владимирович, — а для того, чтобы мы сами отчетливо увидели явления, мириться с которыми нельзя. Мы должны остро, своевременно и, я бы сказал, жестко реагировать на всякого рода антиобщественные проявления, возникающие в нашей стране. Это, разумеется, не следует воспринимать как призыв применять уголовные меры налево и направо, но действовать надо строго, помня об интересах всего общества».

Таким образом, лично для себя и для своих коллег по КГБ СССР Андропов выводы сделал. И не поэтому ли он объявил безжалостную войну расхитителям народной собственности, спекулянтам, теневой экономике, зарождающейся мафии? Причем все эти меры были с энтузиазмом поддержаны широкими слоями трудящихся.

Бывший начальник Одиннадцатого отдела польской контрразведки Александр Маковский заявил создателям сериала Би-би-си, посвященного холодной войне, что уже к декабрю 1981 года МВД Польской Народной Республики были вскрыты подлинные масштабы вмешательства ЦРУ США в управление деятельностью «Солидарности». Хотя с целью придания видимости дистанцирования от польской «оппозиции» ЦРУ использовало для проведения операций прикрытие американских (прежде всего Американскую федерацию труда — Конгресс производственных профсоюзов), европейских и британских профессиональных союзов.

После интернирования 28–29 декабря 1981 года властями ПНР около 1700 активистов антисоциалистической «оппозиции» ЦРУ организовало в марте — апреле 1982 года вещание на Польшу нелегальной радиостанции «Солидарность», опять же придав ему видимость вещания непосредственно с польской территории. Однако в действительности передачи велись с судов в Балтийском море, а то даже и из сопредельных государств.

Первой реакцией США на введение президентом ПНР Войцехом Ярузельским военного положения в стране стало объявление 30 декабря 1981 года Рейганом… экономических санкций в отношении СССР. Конкретно, санкции касались эмбарго на поставку в Советский Союз труб большого диаметра и большого давления для строившегося газопровода «Западная Сибирь — Европа». Введение эмбарго США на торговлю с нашей страной в Европе оценили однозначно — как объявление экономической войны. И, несмотря на то что это решение заокеанских политиков наносило явный и ощутимый удар по национальным интересам европейских государств, их руководители (как и при известных обстоятельствах в марте 2014 года) были вынуждены подчиниться диктату Вашингтона.

Для подрыва геополитического конкурента, откровенничали впоследствии перед Петером Швейцером ведущие сотрудники администрации Рейгана, предполагалось начать новую интенсивную атаку на политическую и экономическую системы СССР, и для этого была выработана масштабная стратегия, включавшая в себя как экономическую войну, так и попытки подрыва финансов.

На первом этапе предусматривалось создание для Советов двух фронтов: в Афганистане и Польше. Однако этим, как писал Швейцер, «доктрина Рейгана не ограничивалась: она также включала в себя финансирование и поддержку антикоммунистических восстаний во всем мире».

А весной 1982 года за рубежом началась очередная антисоветская кампания, связанная с высылкой 5 апреля из Франции сорока семи советских дипломатов, обвиненных в шпионаже. Это стало триумфальным завершением французской разведкой операции «Farewell». (В 1981–1982 годах полковник КГБ Владимир Ветров передал на Запад так называемое досье «Farewell» — массив особо секретных документов. Предатель был разоблачен и арестован в феврале 1982 года в Москве.)

На фоне развязанной по этому поводу антисоветской пропагандистской кампании президент США Рейган объявил о развертывании в Европе американских ракет «Першинг» и о начале работ по созданию системы стратегической противоракетной обороны (программа «Стратегическая оборонная инициатива — СОИ», хлестко названная журналистами «Звездными войнами»). Всё это ломало сложившуюся систему военно-стратегического паритета, требовало от Советского Союза и государств-членов Организации Варшавского договора принятия ответных мер.

В апреле Андропов отправил генеральному секретарю ЦК КПСС Брежневу свой последний годовой отчет о работе КГБ СССР (№ 788/А-ОВ от 10 апреля 1982 года):

«…Большая работа проведена по обеспечению безопасности в период подготовки и работы XXVI съезда КПСС. Сорваны многие запланированные противником подрывные акции, имевшие своей целью принизить значение высшего форума КПСС, нанести политический ущерб нашей стране.

Осуществлен комплекс мер политического, оперативного характера за рубежом, среди членов дипломатического корпуса, журналистов, некоторых других категорий иностранцев, находившихся в СССР; предотвращены провокационные акции, готовившиеся враждебными элементами внутри страны.

В отчетном году улучшена на ряде ключевых направлений работа разведки Комитета госбезопасности. Первостепенное внимание уделялось разведывательной подготовке и обеспечению встреч и переговоров товарища Л. И. Брежнева с зарубежными государственными и политическими деятелями.

Осуществлены меры по усилению разведывательной работы в целях предупреждения возможного внезапного развязывания противником войны. (Ранее информация по данной теме в годовых отчетах КГБ отсутствовала, и включение ее Андроповым в доклад свидетельствует о том, сколь серьезное внимание было уделено этой проблеме вследствие воинственной риторики президента США. — О. X.)

Активно добывалась информация по военно-стратегическим проблемам, об агрессивных военно-политических планах империализма и его пособниках.

Полнее освещались внешняя политика ведущих капиталистических стран, крупные международные экономические проблемы, положение в странах и районах мира, где складывалась кризисная обстановка, процессы в области внутренней и внешней политики Китая.

Успешно вскрывалась враждебная деятельность против СССР спецслужб США, других капиталистических стран и Китая, центров идеологической диверсии противника, зарубежных антисоветских националистических и эмигрантских формирований, террористических организаций и групп.

Комитетом госбезопасности направлено в Инстанции, министерства и ведомства свыше 8000 информационных материалов, в том числе 455 аналитических записок.

В отчетном году повысились актуальность и эффективность активных мероприятий по линии разведки. Осуществлен ряд крупномасштабных акций по содействию успешной реализации внешнеполитического курса партии, укреплению позиций и авторитета Советского Союза на международной арене.

Одновременно проведены операции по политическому обличению агрессивной авантюристической политики американского империализма и экспансионизма Китая, по стимулированию антивоенного движения в зарубежных странах.

Разведка активно действовала по разоблачению грубого вмешательства США, других стран НАТО, их спецслужб во внутренние дела Польши, посягательств на устои социализма в ПНР, дискредитации контрреволюционных сил в этой стране. Реализован широкий комплекс мероприятий в целях интернациональной поддержки правительства Афганистана, разоблачения враждебных происков против ДРА.

Повысился политический и экономический эффект проводимых разведкой акций по содействию успеху внешнеэкономических мероприятий Советского Союза.

Целеустремленно работала научно-техническая разведка…

В соответствии с заданиями и главными задачами Комиссии Президиума Совета министров СССР по военно-промышленным вопросам реализовано 13 500 материалов и 3000 образцов. Полностью выполнены 355 заявок ВПК. В Министерство обороны СССР направлено 1600 материалов…

Продолжала укреплять свои позиции нелегальная разведка, в первую очередь с целью активизации работы против США, других стран НАТО и КНР.

Ряд мероприятий успешно осуществлен в странах, где деятельность „легальных“ резидентур КГБ невозможна, и в регионах со взрывоопасной обстановкой.

В 1981 году Комитет выполнил большое количество специальных заданий и поручений Политбюро и секретариата ЦК КПСС.

В условиях эскалации антисоветской истерии в ряде зарубежных стран пришлось действовать органам по обеспечению безопасности советских учреждений и граждан. Сорваны 42 вербовочных подхода к советским гражданам. Предотвращены 136 попыток склонения к измене Родине, предотвращен целый ряд других враждебных акций. Вместе с тем не удалось предотвратить невозвращение из-за рубежа 29 советских граждан.

Приняты дополнительные меры по подготовке разведки к бесперебойной работе в критических ситуациях в особый период.

Совершенствовалась работа контрразведки. В результате чекистских мер обезврежены 5 агентов американской разведки из числа советских граждан. Разоблачены 7 агентов китайской разведки, заброшенных в Советский Союз среди перебежчиков из КНР. На Дальнем Востоке выявлены 6 агентов спецслужб КНДР из числа корейских граждан.

Предотвращено становление на путь шпионской деятельности 97 советских граждан, 8 из них арестовано. Во взаимодействии с органами госбезопасности друзей обезврежены 6 агентов американской и западногерманской разведок в окружении советских войск за границей.

Совместно с органами безопасности Афганистана разоблачены 5 агентов, действовавших под руководством иностранных спецслужб.

Сорваны 146 разведывательных поездок военных разведчиков в районы, граничащие с Афганистаном, Польшей, Китаем, в места военных учений.

Выявлен ряд агентов спецслужб США и КНР среди граждан третьих стран, 26 из них выдворены.

Комитетом осуществлены меры по усилению защиты экономической системы СССР. Созданы транспортные подразделения в центре и на местах, укреплены участки чекистской работы в промышленности. Вскрыты факты вредительства, саботажа со стороны некоторых иностранных фирм, поставки ими некачественного и некомплектного оборудования, устаревших и неапробированных технологий, затягивания сроков, завышения стоимости монтажных работ и т. п., что позволило предотвратить значительный материальный и моральный ущерб нашей экономике.

Двадцать семь иностранных коммерсантов и специалистов, изобличенных во враждебных действиях, выдворены из Советского Союза. На основе информации органов КГБ на объектах народного хозяйства предотвращено более 2000 серьезных чрезвычайных происшествий.

Большие мероприятия осуществлены в связи с утверждением Советом министров СССР „Перечня главнейших сведений, составляющих государственную тайну“, в целях предотвращения утечки особо важных секретов к противнику.

Военной контрразведкой активно проводилась работа по содействию командованию в повышении боевой готовности советских Вооруженных Сил, предотвращению чрезвычайных происшествий в армии и на флоте.

Реализован ряд дел на крупных валютчиков и контрабандистов из числа иностранных и советских граждан.

Органы госбезопасности успешно обезвреживали акции идеологической диверсии иностранных спецслужб против Советского Союза. Сорваны их замыслы инспирировать в СССР „очаги социального возбуждения“ и другие антисоветские явления. Выявлено более 30 антисоветских и иных политически вредных группирований. Пресечены попытки сколачивания националистических групп на Украине, в Прибалтике, Армении и некоторых других регионах, создания враждебных групп в церковно-сектантской среде.

Удалось определенным образом сбить экстремистские тенденции эмигрантски настроенных элементов из числа немцев, а также в среде крымских татар и турок-месхетинцев.

Пресечены попытки проводить враждебную работу под флагом борьбы за так называемую „культурную автономию евреев“.

Выявлены и выдворены из СССР более 70 активистов „Солидарности“, подстрекавших к забастовкам польских рабочих, занятых на стройках Советского Союза. Сорвана инспирированная из-за рубежа провокационная забастовочная акция в Эстонии.

Чекистские аппараты оказывали действенную помощь партийным органам и администрации в предотвращении назревавших конфликтных ситуаций в трудовых коллективах, в том числе на ряде оборонных предприятий.

Раскрыто 240 преступных акций, связанных с применением огнестрельного оружия и взрывчатых веществ. Расследовано убийство Председателя Совета министров Киргизской ССР Ибраимова С. И.

Разысканы 355 авторов и распространителей анонимных антисоветских документов.

Сорваны массированные идеологические акции в отношении личного состава воинских частей в Польше и Афганистане. Предотвращен ряд попыток группирования военнослужащих на политически вредной основе.

В соответствии с указаниями партии органы госбезопасности постоянно проводили профилактическую работу, осуществляя профилактику отдельных лиц и некоторых негативных процессов. Профилактированы 18 497 советских граждан.

В 1981 году 557 человек за антигосударственные, враждебные действия, посягательства на права советских людей, интересы советского общества, в строгом соответствии с нормами советского законодательства, привлечены к уголовной ответственности. Из них за особо опасные государственные преступления — 76, иные государственные преступления — 341.

Чекисты проводили активную работу по дальнейшему укреплению связи с трудящимися массами, оказывали всестороннюю помощь партийным органам в их деятельности по повышению политической бдительности советских людей, разоблачению идеологических диверсий противника.

Приняты дополнительные меры по повышению боевой и мобилизационной готовности пограничных войск, укреплению охраны Государственной границы СССР…»

Двадцать четвертого мая 1982 года Пленум избирает Ю. В. Андропова секретарем ЦК КПСС, а новым председателем КГБ СССР назначается Виталий Васильевич Федорчук.

Восьмого июня 1982 года, в начале своего европейского турне, Рейган выступил в британском парламенте с речью «Демократия и тоталитаризм», которую очень скоро стали трактовать как призыв к «новому крестовому походу против коммунизма». В ней президент США пытался убедить европейских союзников: «Сейчас существует реальная угроза нашей свободе, более того, самому нашему существованию. Предшествовавшие нам поколения никогда не могли даже вообразить себе возможность подобной угрозы… Мы сходимся в одном — в нашем отвращении к диктатуре во всех ее формах. И в первую очередь мы отвергаем любой тоталитаризм… Будущие историки отметят последовательную сдержанность и мирные намерения Запада. Именно Советский Союз идет сегодня против течения истории… Сегодня мы на одной стороне фронта, на стороне НАТО, наши вооруженные силы стоят лицом на восток, чтобы предотвратить возможное вторжение».

Именно тогда из уст Рейгана и прозвучало заявление о намерении отправить марксизм-ленинизм на свалку мировой истории.

В то же время, характеризуя сущность разворачивающегося в мире противоборства, Рейган, вполне в русле логики психологической войны, заявлял: «Решающий фактор происходящей сейчас в мире борьбы — не бомбы и ракеты, а проверка воли и идей, испытание духовной смелости, испытание тех ценностей, которыми мы владеем, которые мы леем, идеалов, которым мы преданны».

В справедливости последнего положения речи Рейгана всем нам, гражданам Советского Союза, еще предстояло убедиться в последующие годы…

Цели и средства стратегии наступления на СССР были определены Рейганом в серии секретных директив о решениях по национальной безопасности (NSDD — National Security Decision Directives) 1982–1983 годов.

Эти директивы имели своей целью ослабление СССР посредством ведения экономической войны и основывались на тайных операциях ЦРУ.

Принятая в марте 1982 года в ответ на введение военного положения в Польше директива NSDD-32 провозглашала целью политики США «сокрушение советского преобладания в Восточной Европе, а также укрепление внутренних сил, борющихся за свободу в этом регионе».

Вследствие этого Польская Народная Республика стала этаким испытательным полигоном по обкатке технологий будущих «бархатных» революций.

То, что США оказывали тайную помощь «Солидарности», было известно лишь нескольким членам Совета национальной безопасности, подчеркивал Швейцер. И об этом могли даже не подозревать как многие рядовые члены, так и сочувствующие деятельности этого профсоюза в Польше.

Дополнительным поводом для роста конфронтации с СССР послужил инцидент 1 сентября 1983 года с южнокорейским «Боингом»[37].

Одним словом, обстановка тогда была очень и очень непростой. А завязавшийся в горах Афганистана узел сложных политических, экономических, социальных, военных и разведывательно-оперативных проблем и противоречий остался в наследство преемникам Ю. В. Андропова, сменившим его на посту председателя КГБ СССР.

Избрание 12 ноября 1982 года Юрия Владимировича Андропова генеральным секретарем ЦК КПСС привело к закономерным изменениям в руководстве страны.

Семнадцатого декабря того же года новым председателем КГБ СССР назначили бывшего первого заместителя В. В. Федорчука, Виктора Михайловича Чебрикова, а сам Виталий Васильевич стал министром внутренних дел.

Существует мнение, что Андропов, сделавшись генсеком, якобы избавился от неугодного ему на посту председателя КГБ Федорчука, перебросив того в МВД СССР. Однако, на наш взгляд, это не соответствует истине. Подчеркнем, что к моменту возвращения Андропова на Старую площадь в советском руководстве уже заметили, как осложнилась криминогенная обстановка в стране. Об этом, в частности, свидетельствовал работник аппарата ЦК КПСС В. М. Легостаев: «Тревожными объективными показателями нездорового состояния общества стали рост в нем коррупции, стяжательства, аморализма. По полученным впоследствии данным, в период с 1975 по 1980 год количество хищений государственного и общественного имущества увеличилось в стране на треть, выявленных фактов взяточничества — почти на половину, спекуляции — на сорок процентов. Из всех осужденных в 1980 году за взяточничество почти тридцать процентов составляли члены и кандидаты в члены КПСС… Все это сдерживало развитие страны, вызывало в народе сильное недовольство, чувство разочарования, неуверенность в завтрашнем дне, жажду перемен. В партийных органах открыто проявлялось критическое отношение к сложившейся ситуации, а в низовых звеньях партии воцарились апатия и пассивное ожидание тех же неизбежных перемен».

Обратите внимание на следующее уточнение: «по полученным впоследствии данным». Однако в действительности вся эта информация уже тогда имелась в ЦК КПСС, в его Общем отделе, вотчине К. У. Черненко, но не была доступна даже членам Центрального комитета партии. В угоду стареющему генсеку Брежневу объективная картина происходившего в стране систематически подправлялась и лакировалась. Хотя, разумеется, Генеральная прокуратура, МВД и КГБ СССР обладали наиболее полной информацией, что требовало принятия соответствующих партийных организационно-политических и кадровых решений. А вот этого-то как раз не хотелось как Брежневу, так и сонму его ближайших единомышленников и сподвижников. Поэтому, образно выражаясь, Федорчук был направлен Политбюро ЦК КПСС на разгребание авгиевых конюшен.

Уже ранее информированный о неблагополучном положении дел в МВД, ставшем неподконтрольной вотчиной Н. А. Щёлокова, Андропов понимал, что усилить борьбу с преступностью может лишь та структура, которая сама является некоррумпированной и не имеет не только откровенно криминальных, но и сомнительных связей. К тому же новому генеральному секретарю ЦК КПСС поступило около тридцати тысяч (!) писем граждан с просьбой защитить их от произвола сотрудников МВД.

Виталий Васильевич Федорчук вспоминал:

«Когда я стал разбираться с обстановкой в МВД, то у меня сложилось впечатление, что Щёлоков последнее время по-настоящему делами не занимался. Я застал развал. Преступность росла, однако этот рост скрывали. В МВД развилось много взяточников… Все это мы начали разгребать, и тогда посыпалась куча заявлений о злоупотреблениях. Я доложил в ЦК в установленном порядке о сигналах, связанных со злоупотреблениями Щёлокова. Тогда этот вопрос вынесли на рассмотрение Политбюро.

Вел заседание Андропов. Когда встал вопрос, возбуждать ли против Щёлокова уголовное дело, то Тихонов и Устинов возражали, Громыко колебался, другие также были за то, чтобы спустить все на тормозах. Но Андропов настоял, чтобы дело возбудить и поручить расследование Главной военной прокуратуре…»

В заключении Главной военной прокуратуры в отношении министра внутренних дел СССР помимо обвинения в злоупотреблении служебным положением отмечалось: «Всего преступными действиями Щёлокова Н. А. государству причинен ущерб на сумму свыше 560 тысяч рублей. В возмещение ущерба им и членами его семьи возвращено, а также изъято органами следствия имущества на сумму 296 тысяч рублей, внесено деньгами — 126 тысяч рублей. (И это при министерском окладе в 1500 рублей! — О. X.) Тринадцатого ноября 1984 года Щёлоков Н. А. покончил жизнь самоубийством, поэтому уголовное дело в отношении его возбуждено быть не может».

А 27 декабря 1982 года Политбюро ЦК КПСС приняло решение направить из КГБ на укрепление аппаратов МВД (имелись в виду министерства внутренних дел союзных республик, управления МВД по краям и областям) более 2000 сотрудников, в том числе 100 офицеров из «числа опытных руководящих оперативных и следственных работников».

И именно результаты проделанной В. В. Федорчуком работы подтвердили целесообразность образования специального управления КГБ для оперативного обслуживания органов внутренних дел — управления «В» Третьего Главного управления КГБ и его подразделений на местах (но в структуре территориальных управлений КГБ!), что и было осуществлено 13 августа 1983 года. В итоге существенно повысилась эффективность деятельности милиции, следствием чего стали снижение социальной напряженности и нормализация социально-политической обстановки в отдельных регионах.

Пятнадцатого марта 1983 года, будучи уже генеральным секретарем КПСС, Ю. В. Андропов получил очередной отчет о деятельности КГБ СССР за 1982 год, составленный его председателем В. М. Чебриковым. Там, в частности, отмечалось:

«Комитет государственной безопасности в отчетном году осуществил ряд практических мер по дальнейшему выполнению требований XXVI съезда КПСС о надежном обеспечении государственной безопасности страны.

В работе Комитета строго соблюдались партийные принципы и социалистическая законность…

Укреплены разведывательные позиции на некоторых ключевых направлениях защиты государственных интересов СССР и других стран социалистического содружества. Разведка систематически освещала политику США, НАТО, Китая и Японии в военной, военно-политической и внешнеэкономической областях. Главнейшее внимание уделялось военно-стратегическим проблемам, связанным с опасностью развязывания противником термоядерной войны.

Постоянно добывалась информация по международным проблемам, затрагивающим политику главного противника, отношения между ведущими странами Запада, кризисные и конфликтные ситуации в различных районах мира.

Особое значение было уделено информационному обеспечению внешнеполитических акций Советского Союза, переговоров советских руководителей, а также визитов в нашу страну иностранных государственных и политических деятелей.

Оперативно добывались материалы о реакции в правительствах, политических и общественных кругах зарубежных стран на решения ноябрьского Пленума ЦК КПСС.

Комитетом госбезопасности направлено в Инстанции, министерства и ведомства свыше 9500 информационных материалов, в том числе 515 аналитических записок.

Повысилась результативность активных мероприятий разведки. Первостепенное внимание было уделено проведению крупномасштабных акций влияния по военно-стратегической проблеме, противодействию устремлениям США и НАТО изменить сложившееся в мире военно-стратегическое равновесие, ослаблению позиций американского империализма на международной арене. В соответствии с решением Инстанций систематически проводились мероприятия, направленные на стимулирование и дальнейшее развитие антивоенного и пацифистского движения в западноевропейских странах и США, вовлечение в него широких слоев общественности.

Успешно реализованы мероприятия по разоблачению вмешательства США и других стран Запада во внутренние дела ПНР, компрометации антисоциалистических группировок в Польше, оказанию в интересах ПНР сдерживающего влияния на политику Ватикана.

Проведен ряд акций с целью содействия укреплению позиций на международной арене Демократической Республики Афганистан, разоблачения иностранного вмешательства во внутренние дела этой страны, дискредитацию и разложение действующих в стране и за рубежом антиафганских контрреволюционных группировок. Продолжалась работа по оказанию влияния на китайское руководство в интересах нормализации китайско-советских отношений, противодействия дальнейшему сближению Китая с США и другими странами Запада на антисоветской основе.

Разведка способствовала срыву планов американского империализма блокировать или подорвать внешнеэкономические связи Советского Союза.

Усилились наступательность и эффективность акций по разоблачению подрывной деятельности спецслужб США, их союзников и Китая против стран социалистического содружества, развивающихся государств, национально-освободительного движения, прогрессивных зарубежных организаций.

Более эффективно действовала научно-техническая разведка…

Полностью выполнено 459 заявок ВПК. В Министерство обороны направлено более 1000 материалов.

Использование научно-технической информации и образцов новой техники в научных учреждениях, оборонных и народнохозяйственных отраслях промышленности СССР способствовало созданию более современных образцов и систем оружия, гражданской техники, внедрению перспективных технологических процессов, экономии значительных материальных и финансовых ресурсов.

Расширила свои позиции нелегальная разведка. Основные усилия она направляла на решение разведывательных задач по США и блоку НАТО…

В 1982 году Комитет выполнял большое количество специальных заданий и поручений Политбюро и Секретариата ЦК КПСС.

В условиях продолжающегося нагнетания в ряде капиталистических и других иностранных государств антисоветизма принимались действенные меры по надежному обеспечению безопасности советских учреждений и граждан за рубежом от провокаций, террористической и иной подрывной деятельности противника.

Сорвано 57 вербовочных подходов к советским гражданам. Пресечено 235 попыток склонения к невозвращению на Родину; 46 случаев измены Родине и невозвращения из-за границы предотвратить не удалось.

Обеспечивалось совершенствование контрразведывательной работы. Ее формы и методы приводились в соответствие с нынешними условиями борьбы с враждебной практикой противника. Успешно осуществлены операции по срыву его замыслов создать агентурные позиции для шпионажа и другой подрывной деятельности против СССР.

Выявлено и разоблачено 12 агентов иностранных разведок, из них 1 американской (гражданин СССР), 1 западногерманской (гражданин ЧССР), 10 китайской (заброшены в СССР под видом перебежчиков).

Предотвращено становление на путь измены Родине 160 советских граждан; 14 человек, пытавшихся установить преступную связь с разведками противника, арестованы.

Во взаимодействии с органами безопасности друзей разоблачено 17 агентов противника, действовавших в окружении советских войск в социалистических странах.

Обезврежены 48 агентов контрреволюционных организаций и бандформирований в Афганистане. Среди обучающихся в советских учебных заведениях военнослужащих из освободившихся государств выявлены 112 сотрудников и агентов национальных спецслужб. Некоторые из них за враждебную и иную противоправную деятельность были выдворены из СССР. Установлены 5 агентов спецслужб КНДР в корейской колонии на Сахалине.

Разысканы и осуждены 18 активных карателей и других скрывавшихся особо опасных преступников.

Сорваны 69 разведывательных поездок по стране сотрудников аппаратов военных, военно-воздушных и военно-морских атташе при посольствах капиталистических стран и Китая.

Семьдесят пять разведчиков, агентов и других иностранцев, участвовавших в противоправной деятельности, выдворены из СССР или были вынуждены покинуть нашу страну.

Новым проявлением заботы партии об укреплении безопасности страны, боеспособности чекистских органов стало создание Шестого управления КГБ СССР и шестых подразделений в территориальных органах КГБ. В результате осуществления ими в последнее время комплекса мер пресечены попытки спецслужб противника проникнуть к государственным секретам, сбора информации об экономическом потенциале СССР с помощью визуальной и научно-технической разведки. Упреждены многие подрывные акции в области научно-технических и торгово-экономических связей СССР с капиталистическими странами, предотвращено нанесение ущерба народному хозяйству СССР путем поставки недоброкачественной технологии. Вскрыты факты диверсий и умышленного вывода из строя оборудования, транспортных средств враждебными элементами».

Здесь следует пояснить, что по предложению Андропова 21 октября 1982 года Политбюро ЦК КПСС приняло решение о выделении управления «П» Второго Главного управления КГБ в самостоятельное подразделение. Одной из предпосылок этого явилось получение разведкой СССР информации о планах развязывания США экономической войны против СССР. Двадцать пятого октября 1982 года Приказом председателя КГБ СССР № 00210 было объявлено решение Коллегии КГБ «О мерах по усилению контрразведывательной работы по защите экономики страны от подрывных действий противника», в котором объявлялось о создании в КГБ Шестого управления (защита экономики).

Весьма показательно, что накануне развала СССР, убежденный в его неминуемости, новый директор ЦРУ Роберт Гейтс (он был утвержден на этот пост в ноябре 1991 года) заявил, что одним из главных приоритетов управления отныне становится экономическая разведка.

Продолжим, однако, цитирование отчета председателя КГБ СССР за 1982 год:

«Предотвращено свыше 2000 чрезвычайных происшествий, которые могли привести к нежелательным политическим последствиям, гибели людей, нанести материальный ущерб государству. Сорваны 4 попытки захвата пассажирских самолетов с целью бегства за границу. Преступники привлечены к уголовной ответственности. Угон 1 самолета предотвращен не был.

В потоке пассажиров выявлено около 100 тысяч лиц, пытавшихся пронести на борт воздушных судов оружие, взрывчатые вещества и другие предметы, запрещенные к перевозке воздушным транспортом. При этом изъяты 794 ствола огнестрельного оружия, 24 гранаты, 507 кг взрывчатых веществ и свыше 150 тысяч единиц боеприпасов.

На 15147 человек материалы переданы в следственные органы и военную прокуратуру.

Реализовано несколько дел на крупных контрабандистов и валютчиков, а также связанных с ними расхитителей социалистической собственности. Арестованы 157 человек, у них изъято и обращено в доход государства валюты и ценностей на сумму 6,5 миллионов рублей…

Совместно с органами безопасности друзей осуществлены за границей 34 задержания и 4 захвата с поличным военных разведчиков США, Англии и Франции. Сорвано 16 попыток со стороны афганских бандформирований совершить диверсии против штаба 40-й армии, аэродромов в Кабуле и Шинданде и ряда других объектов. Задержано 12 диверсантов.

Вскрыто и устранено через командование и администрацию свыше 3580 случаев возникновения взрыво- и пожароопасной обстановки, 467 предпосылок летных происшествий на объектах Советской армии и Военно-Морского флота.

Органы госбезопасности неослабное внимание уделяли срыву идеологических диверсий спецслужб империализма, враждебных эмигрантских и других антисоветских организаций. Активно проводилась профилактика негативных процессов, своевременно пресекались антисоветские и антиобщественные проявления.

Завершено разложение пытавшихся действовать в СССР так называемых „русской секции международной амнистии“, „хельсинкских групп“ и некоторых других подобных группирований; 17 наиболее активных их участников привлечены к уголовной ответственности.

Сорваны планы противника по активизации националистической деятельности. На Украине, в Армении, Литве, Эстонии, некоторых других республиках вскрыты 40 националистических групп. Пресечено создание 33 групп идеологически вредной направленности в Вооруженных силах.

Сорвано 46 попыток националистов совершить экстремистские акции в Москве. Осуществлены мероприятия по дальнейшему оздоровлению обстановки в Абхазии, Северной Осетии и Чечено-Ингушетии…

За попытки осуществления акций идеологической диверсии скомпрометированы и выдворены из Советского Союза многие иностранцы, 139 — закрыт въезд в нашу страну.

Своевременно пресекались намерения зарубежных экстремистских организаций провоцировать антиобщественные элементы на террористические и иные опасные действия.

Выявлен ряд групп среди находившихся в Советском Союзе афганских и алжирских граждан, связанных с религиозно-экстремистской организацией „Братья-мусульмане“. Их участники выдворены из страны.

Совместно с органами МВД раскрыты 82 акции, связанные с применением взрывчатых устройств и огнестрельного оружия. Ряд преступников привлечен к уголовной ответственности.

Разысканы 1397 авторов и распространителей анонимных антисоветских и клеветнических документов. В ходе розыска вскрыты 35 политически вредных групп, 121 участник которых занимался изготовлением и распространением анонимных документов, 81 анонимщик привлечен к уголовной ответственности.

Во всей своей практической деятельности органы государственной безопасности последовательно проводили линию партии на предупреждение преступлений, всемерно совершенствовали профилактическую работу. В 1982 году профилактированы 19 896 советских граждан.

Вместе с тем в строгом соответствии с советским законодательством и компетенцией органов КГБ за действия, направленные на подрыв или ослабление политической, экономической и социальной системы СССР, коренных устоев социалистического общества, 776 человек привлечены к уголовной ответственности. Из них за особо опасные государственные преступления — 72…

В 1982 году пограничниками задержаны 1476 нарушителей границы, в том числе при попытке ухода за границу — 442. Предотвращен ввоз в СССР оружия, боеприпасов, множительной техники, а также нескольких тысяч идеологически вредных материалов…

В соответствии с курсом КПСС на укрепление единства и сплоченности стран социализма Комитет государственной безопасности пристальное внимание уделял дальнейшему улучшению отношений с органами безопасности братских государств на основе принципов пролетарского, социалистического интернационализма.

Состоялись многочисленные совещания руководства внешней разведки этих стран, деловые встречи по линии контрразведок. Проводились совместные мероприятия по США и НАТО. Планомерно осуществлялся обмен политической, научно-технической и оперативной информацией.

Получило дальнейшее углубление сотрудничество со спецслужбами Демократической Республики Афганистан, НДРЙ, Анголы, Мозамбика, Эфиопии, Сирии, Алжира. Несколько активизировалось взаимодействие со спецслужбами Ирака. Поддерживались контакты с органами безопасности некоторых других освободившихся стран.

Руководство, Коллегия, партком Комитета государственной безопасности СССР заверяют ЦК КПСС, что чекисты, воспринимающие дело партии и народа как свое кровное дело, на основе решений XXVI съезда партии, положений и выводов, изложенных в речи Генерального секретаря ЦК КПСС товарища Ю. В. Андропова на ноябрьском Пленуме ЦК КПСС, будут и впредь активно участвовать в осуществлении ленинской внутренней и внешней политики КПСС, планов коммунистического строительства, в современных условиях надежно обеспечивая государственную безопасность нашей социалистической Родины».

Девятого февраля 1984 года в Центральной клинической больнице после тяжелой продолжительной болезни скончался генеральный секретарь ЦК КПСС Ю. В. Андропов. Образно говоря, страну после смерти Юрия Владимировича можно сравнить с локомотивом, начавшим набирать скорость и вдруг на полном ходу столкнувшимся с непреодолимым препятствием. Черненковский период истории СССР с полным основанием можно назвать ускоренной реставрацией самых худших черт эпохи застоя, временем, когда воспрянувшая духом партократия предприняла попытку ликвидировать все начинания предыдущего генсека.

На этом фоне приход во власть в марте 1985 года молодого и энергичного Михаила Сергеевича Горбачёва, который первоначально подчеркивал свою близость к Андропову, вызвал в народе прилив искреннего энтузиазма и надежд, которым, увы, не суждено было оправдаться…

На наш взгляд, важно отметить следующее обстоятельство, на которое, как правило, не обращают внимания: именно при «открытом к диалогу с Западом», «широко и свободно мыслящем», склонном к восприятию чужих точек зрения, консенсусам и компромиссам, молодом и сговорчивом советском руководителе США беспрецедентно усиливают давление на нашу страну по всем направлениям…

При В. М. Чебрикове КГБ СССР добился существенных результатов в сфере как разведывательной, так и контрразведывательной деятельности.

Прежде всего, руководство КГБ, совместно с советскими советниками и правительством ДРА (в том числе и в ходе личных бесед с руководителем ХАД Наджибуллой) напряженно искали пути выхода из кровопролитной братоубийственной войны. И такие меры, давшие значительные позитивные результаты не только в военном плане, но и в плане укрепления авторитета и доверия к правительству ДРА, последовали, что внесло перелом в ход гражданской войны в Афганистане, поощряемой и щедро подпитываемой иностранными спонсорами. Явные неудачи моджахедов в боевых действиях против афганской армии, царандоя (местной милиции), ХАД и ОКСВ потребовали увеличения «афганского бюджета ЦРУ», что и было осуществлено в 1984 году.

Как отмечал в своих мемуарах «Против всех врагов» бывший советник президента США по военным вопросам Ричард Кларк, аналитики возглавляемой им группы со все большим беспокойством отмечали, что в ходе проводившихся ОКСВ разведывательных и военных операций к 1985 году ситуация в Афганистане изменилась в пользу Москвы. Разумеется, это потребовало активизации и увеличения помощи формированиям афганских моджахедов, что нашло выражение как в общем росте объема поставок вооружения, так и в его качественном улучшении, включая передачу «повстанцам» секретных американских переносных зенитно-ракетных комплексов «Стингер», а также использование для наведения на цели ракет класса «земля — земля» американской спутниковой навигационной системы «GLOSNAR».

Как отмечал бывший резидент ЦРУ в Пакистане Милтон Бирден, в 1986–1989 годах непосредственно курировавший все операции против ДРА в регионе, годовой объем передававшейся «повстанцам» помощи достигал 60 тысяч тонн (!) вооружения, для переброски которого в Афганистан использовалось более 300 наземных маршрутов.

По мнению Бирдена, перелом в ходе боевых действий в Афганистане начался только с началом поставок моджахедам через МИ-6 переносных зенитных ракетных комплексов «Стингер» в сентябре 1986 года (что само по себе означало фактический отказ США от принципа категорического отрицания участия их в войне).

Добавим, что американские спецслужбы до сих пор крайне интересуют судьба и местонахождение около 2,6 тысячи «Стингеров», не использованных в свое время против советских войск в Афганистане.

«Главное условие, которое пакистанцы поставили перед нами, — откровенничал в интервью российскому корреспонденту Марк Сейджмен, в 1987–1989 годах работавший в опергруппе ЦРУ в Исламабаде, — это чтобы вся помощь шла через них, потому что они не хотели дестабилизации… Прямые контакты с моджахедами поддерживали пакистанские спецслужбы, и до 1986 года мы почти (выделено мной. — О. X.) не были вовлечены в войну…» Но, подобно многим своим коллегам, Сейджмен лукавил, заявляя, что «никакого центрального штаба ЦРУ в Пакистане не было, а контактами с моджахедами и их подготовкой занимались пакистанцы».

Согласитесь, что после подобных откровений Кларка, Сейджмена, Бирдена, а также других высокопоставленных чиновников администрации США появляются весьма серьезные основания усомниться в том, что в этот период противоборство между СССР и США, как утверждают последние, «не выходило за рамки холодной стадии глобальной войны».

Всего же за девять лет пребывания в Афганистане только военными контрразведчиками были выявлены 60 агентов западных разведок, более 900 агентов и пособников бандформирований моджахедов, предотвращены более 500 диверсионно-террористических акций против частей ОКСВ.

Кроме того, руководители советской разведки В. А. Крючков и Л. В. Шебаршин предпринимали меры по мирному урегулированию конфликта в этой азиатской стране.

В феврале 2012 года в Лондоне прошла международная конференция «Десять лет войны ISAF[38] в Афганистане». Участники ее были единогласны в оценке того, что США и НАТО проиграли эту войну, начатую 7 октября 2001 года варварским ракетным обстрелом Кабула. При этом упоминали докладчики и о «советском опыте». Однако главная методологическая ошибка подобного сравнения, на наш взгляд, состоит в том, что выпестованное МУР Пакистана движение Талибан не пользовалось мощной поддержкой столь широкой международной коалиции, как моджахеды в период их боевых действий против ОКСВ. И тогда возникает закономерный вопрос: так с кем же вели борьбу все эти годы интернациональные силы ISAF в Афганистане?

Но вернемся к деятельности В. М. Чебрикова на посту председателя КГБ СССР. Чтобы у читателей сложилось более полное представление о круге его повседневных забот, приведем лишь краткую хронику основных событий в области разведывательного противоборства великих держав в первые четыре года перестройки.

1985 год

23 января. Исполняющим обязанности ранее выдворенного из Лондона резидента ПГУ КГБ в Лондоне был утвержден полковник О. Г. Гордиевский, как выяснилось впоследствии — агент британской СИС. В связи с обнаружением этого факта 16 мая Гордиевский был отозван в Москву. Однако, почувствовав угрозу ареста, он 20 июля при помощи британской разведки осуществил побег из СССР.

20 февраля. В Вашингтоне на контакт с резидентурой ПГУ вышел сотрудник ЦРУ Эдвард Ли Говард, а чуть позже, 16 апреля, на контакт с разведкой КГБ — начальник контрразведывательного отдела ЦРУ Олдридж Эймс.

23 апреля. МИД Великобритании объявил персонами нон грата пятерых сотрудников резидентуры ПГУ в Лондоне.

18 мая. В США ФБР были арестованы три агента, завербованные Джоном Э. Уокером. (Сам Уокер, предоставлявший исключительно ценную информацию об операциях армии США против народа Вьетнама, начал сотрудничать с КГБ еще в 1968 году.)

28 мая. В Москве прошло очередное Всесоюзное совещание руководящего состава органов и войск КГБ СССР.

9 июня. В результате длительной оперативной разработки был арестован агент ЦРУ А. Толкачёв (кличка Сфера).

13 июня. При попытке закладки тайника, предназначенного агенту Сфера, был задержан работающий под глубоким прикрытием разведчик ЦРУ Пол Стомбах.

25 июня. На специальном заседании Совета национальной безопасности США были «рассмотрены вопросы, связанные с избранием Генеральным секретарем ЦК КПСС М.С. Горбачёва». (Информация о заседании получена ПГУ КГБ из оперативных источников.)

27 июля — 3 августа. Во время XII Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Москве КГБ СССР были предотвращены террористические акции, готовившиеся при участии Межведомственного разведывательного управления Пакистана.

1 августа. В посольстве США в Риме попросил политического убежища назначенный заместителем начальника отдела Управления внешней контрразведки («К») ПГУ В. Юрченко.

25 августа. В СССР были арестованы агенты ЦРУ супруги Сметанины.

30 августа. В Бонне была арестована секретарь президента ФРГ М. Хок, обвиненная в шпионаже в пользу ГДР и СССР.

13 сентября. В связи с провалом операции по продвижению своего агента Гордиевского на более высокую позицию в системе советской внешней разведки Лондон выслал первоначально двадцать пять, а затем — еще шесть сотрудников посольства СССР. Советский Союз ответил на этот акт высылкой равного числа британских дипломатов.

14 сентября. Был арестован агент ЦРУ подполковник ПГУ Л. Полещук (кличка Весы).

30 сентября. В Бейруте были взяты в заложники четверо сотрудников советского посольства в Ливане. Целью захвата советских дипломатов было побудить СССР более активно противодействовать преследованию палестинских беженцев, в частности в лагере беженцев в Триполи на севере Ливана.

(Ненадолго отвлечемся от хронологии событий и поговорим об этом инциденте более подробно. Следует сказать, что и ранее работавшие за рубежом советские специалисты неоднократно захватывались различными экстремистскими группами, но никогда еще заложниками в условиях гражданской войны не становились официальные дипломатические представители СССР. Операции по освобождению захваченных в заложники советских граждан проводились при взаимодействии с властями страны пребывания сотрудниками советских посольств, МИДа при активном участии резидентур КГБ. В подавляющем большинстве случаев эти инциденты завершались без жертв.

Операцию по спасению дипломатов, захваченных в Бейруте, по заданию Центра возглавил резидент КГБ СССР в Ливане Ю. Н. Перфильев. В результате трое заложников были освобождены 30 октября, а один погиб от рук террористов, связанных с палестинской исламистской организацией «Хезболлах».)

4 октября. В Вашингтоне на контакт с заместителем резидента ЛГУ КГБ В. И. Черкашиным вышел сотрудник ФБР США Роберт Хансен.

5 октября. В США прошла конференция «Будущее разведывательного сообщества», на которой рассматривались вопросы деятельности спецслужб вплоть до начала XXI века.

28 октября. Журнал «Тайм» опубликовал статью директора ЦРУ У. Кейси, в которой, в частности, отмечалось: «Я уверен, что в области разведки мы ушли далеко вперед. Нам, несомненно, необходимо всячески совершенствовать и разрабатывать новые технические средства, чтобы с их помощью глубже проникать во все структуры Советского Союза. Советская разведка, как мне кажется, не имела каких-либо заметных успехов на территории США… Я не думаю, что у русских есть постоянные агенты в таких учреждениях, как ЦРУ, Сенат, Пентагон, Государственный департамент. В течение последних трех лет советская разведка потеряла около двухсот своих сотрудников, арестованных или высланных из двадцати пяти стран мира. Значительное число сотрудников КГБ стало агентами западных спецслужб. Так какой же рейтинг мы дадим такой разведке? Я бы не стал очень высоко ее оценивать». (Заметим в скобках, что теперь читатели имеют возможность самостоятельно оценить деятельность советской разведки с учетом описанных на страницах этой книги достижений и провалов КГБ СССР.)

2 ноября. Перебежчик В. Юрченко вернулся в советское посольство в Вашингтоне. (Председателю КГБ Чебрикову была известна подлинная история пребывания перебежчика в США, однако, в целях зашифровки ценного источника, была принята версия Юрченко, и за «проявленное мужество» тот был награжден знаком «Почетный сотрудник органов госбезопасности».)

22 ноября. В США был арестован сотрудник АНБ Р. У. Пелтон, в 1964–1979 годах сотрудничавший с советской разведкой.

5 декабря. Конгресс США принял Закон № 1082 «Об усилении разведывательной деятельности и безопасности США».

Согласно отчету о деятельности КГБ за 1985 год, в течение этого времени военные разведчики США, Великобритании, ФРГ, Франции, Италии, Канады и Японии совершили пятьсот двадцать разведывательных поездок по стране. ВГУ КГБ была завершена операция «Бильярдный шар», связанная с контролем за одной разведывательно-технической акцией резидентуры ЦРУ в Москве.

Следует сказать, что 1985 год стал рекордным по количеству шпионских разоблачений по обе стороны Атлантического океана (о некоторых из них мы еще расскажем далее). Подводя итоги уходящего года, вашингтонская «Интернэшнл геральд трибюн» опубликовала статью «Год шпионов», посвященную вопросам разведывательного противоборства НАТО и Организации Варшавского договора.

1986 год

24 января. Органами КГБ СССР была пресечена операция ЦРУ и АНБ США «Абсорб» по сбору информации с применением специального комплекса технических разведывательных средств на линии Транссибирской железнодорожной магистрали. В пресс-центре МИДа на Зубовском бульваре была проведена пресс-конференция, посвященная деятельности американской разведки и мерам по ее пресечению.

11 февраля. Осужденного в СССР А. Б. Щаранского обменяли на чету чешских разведчиков Кёхеров, в декабре 1984 года арестованных в США.

24 февраля. В Москву возвратился агент Десятого отдела Пятого управления КГБ СССР О. А. Туманов, около двадцати лет работавший на радиостанции «Свобода» в Мюнхене.

26 апреля. В связи с аварией на Чернобыльской АЭС сформирована следственная группа под руководством заместителя председателя КГБ УССР Ю. В. Петрова. Кроме того, с целью осуществления мероприятий по защите населения при городском отделе по городу Чернобылю и ЧАЭС создана группа прикомандированных сотрудников (шесть человек).

7 мая. В Москве во время встречи с агентом задержан с поличным гражданский помощник военного атташе США Э. Сайс.

1–7 июня. В США прошла первая Неделя национальной разведки, задачей которой было провозглашено «содействие формированию контрразведывательного сознания населения».

1 июля. В Москве за шпионаж в пользу США арестован научный сотрудник Института США и Канады АН СССР В. Поташов, завербованный ЦРУ в 1981 году. (Впоследствии приговорен к тринадцати годам лишения свободы.)

7 июля. В Москве арестован агент ЦРУ по кличке Цилиндр — генерал-майор в отставке ГРУ Д. Поляков. (27 ноября 1987 года приговорен к расстрелу.)

23 октября. На заседании Политбюро ЦК КПСС обсуждался вопрос о противодействии международному терроризму. В качестве основного докладчика выступал первый заместитель министра иностранных дел СССР Ю. М. Воронцов. В. М. Чебриков доложил о существующих за рубежом террористических организациях, известных КГБ. В частности, он подчеркнул, что в мире похищено такое количество расщепляющихся радиоактивных материалов, что их хватило бы на изготовление десяти бомб, равных по мощности той, что была сброшена на Хиросиму. Председатель КГБ также отметил, что на территории СССР имеется до двухсот антисоветских формирований, демонстрирующих террористические наклонности; они объединяют около трех тысяч участников.

25 октября. Директор ЦРУ У. Кейси провел встречи с руководителями Ирака для обсуждения сотрудничества в сфере обмена информацией.

ЦРУ огласило доклад «Борьба со шпионажем: обзор американских программ в области контрразведки и безопасности» объемом в сто пятьдесят шесть машинописных страниц.

3 ноября. Пятьдесят пять советских дипломатов объявлены в США персонами нон грата.

17–18 декабря. Массовые беспорядки (в которых принимало участие до пяти тысяч человек) в Алма-Ате в связи с назначением первым секретарем ЦК Компартии Казахстана Г. В. Колбина. В ходе беспорядков были ранены одна тысяча двести пятнадцать человек (двое умерли). Впоследствии за участие в беспорядках были осуждены сто семь человек.

1987 год

9 февраля. Сообщение об освобождении из заключения около ста диссидентов.

24 марта. Издан приказ, объявляющий решение Коллегии КГБ «О мерах по дальнейшему укреплению социалистической законности в деятельности органов и войск КГБ СССР».

21 апреля. Госдепартамент США опубликовал данные о том, что с 1970 по 1986 год из США были выдворены шестьсот семьдесят два советских дипломата, а также пятьдесят четыре дипломата других социалистических стран.

19 мая. У. Уэбстер, занимавший должность директора ФБР США, назначен директором ЦРУ.

28 мая. На Красной площади в Москве приземлился легкомоторный самолет «Чесна» под управлением гражданина ФРГ Матиаса Руста, совершившего бесконтрольный полет от западной границы до столицы Советского Союза[39].

Инцидент стал темой обсуждения на трех заседаниях Политбюро ЦК КПСС.

15 июня. Сотрудник отделения ФБР в Нью-Йорке Эрл Питтс установил контакт с резидентурой ПГУ КГБ в этом городе.

Членам Политбюро ЦК КПСС и ряду московских руководителей поступило анонимное письмо «Остановите Яковлева!», в котором утверждалось, что А. Н. Яковлев является завербованным ЦРУ агентом и что, если он останется членом Политбюро ЦК КПСС, это будет трагедией для всей страны.

В июле в Лондоне в отеле «Шаратон» был арестован по обвинению в сотрудничестве с КГБ с 1971 года эмигрант из СССР, гражданин Израиля Ш. Г. Калманович, впоследствии осужденный на девять лет лишения свободы. (Досрочно освобожден из заключения в 1993 году, после чего вернулся в Москву.)

22 августа. По записке КГБ «О работе по преодолению тенденции к выезду на постоянное жительство за рубеж советских граждан» Политбюро ЦК КПСС принято соответствующее постановление (№ 81/11).

18 сентября. Столкновение на межнациональной почве азербайджанцев и армян в азербайджанском городе Ходжалы (вопрос о будущем Нагорного Карабаха). Первое применение огнестрельного оружия в этом затяжном конфликте — «война камней» становится «горячей». В результате массовых беспорядков ранены тридцать три армянина (один из них скончался) и шестнадцать азербайджанцев.

28 сентября. По решению Политбюро ЦК КПСС образована специальная Комиссия «для обстоятельного изучения фактов и документов, связанных с репрессиями 1930-1940-х и начала 1950-х годов» под руководством М. С. Соломенцева.

30 октября. Митинги в День памяти жертв политических репрессий в Ленинграде и Москве (пресечен милицией).

18 ноября. Митинги в Риге и Лиепае с требованиями предоставить независимость Латвии.

20–21 ноября. Митинги в поддержку Б. Н. Ельцина в Свердловске (за критику, прозвучавшую в адрес Горбачёва на Пленуме ЦК КПСС 21 октября, 11 ноября Ельцин был снят с должности первого секретаря МГК КПСС).

В декабре 1987 года, выступая на очередной пресс-конференции, директор ЦРУ У. Уэбстер заявил американским журналистам: «Основные усилия американского разведывательного сообщества будут направлены на более качественное и продуктивное использование существующей в настоящее время на территории СССР агентурной сети, а также на ее активное наращивание и обновление. Агентурная разведка является критически важной даже в эпоху разведывательных спутников и других технических средств разведки. Мы очень заинтересованы в получении разведывательных сведений с помощью агентуры».

1988 год

12–13 февраля. Начало митингов в Нагорно-Карабахской автономной области (ИКАО) Азербайджанской СССР с требованиями воссоединения ее с Арменией.

21 февраля. В Ереване состоялся митинг в поддержку требований жителей ИКАО.

25 февраля. Во время армянского погрома в городе Сумгаите (Азербайджанская ССР), по официальным данным, погибли тридцать два человека. Начало кровопролитных конфликтов на почве межнациональных отношений в СССР.

4 марта. М. С. Горбачёву направлена «Справка о массовых беспорядках, имевших место в СССР с 1957 года».

7 марта. Попытка захвата самолета с целью бегства в Швецию семьей Овечкиных. В результате штурма захваченного самолета спецназом ГУВД по городу Ленинграду погибли три пассажира и бортпроводница.

25 марта. В Москве по обвинению в разжигании национальной вражды в связи с событиями в Сумгаите арестован П. Айрикян. (В июле депортирован за пределы СССР, однако впоследствии нелегально вернулся в Армению, был членом постоянной комиссии по вопросам утверждения государственной независимости и национальной политики.)

2 апреля. В крупнейшем советском еженедельнике «Аргументы и факты» (№ 14) появилась рубрика «КГБ СССР сообщает и комментирует».

В первой заметке этой рубрики были опубликованы сведения о разоблаченных сотрудниках посольской резидентуры ЦРУ в Москве под дипломатическим прикрытием, выдворенных из СССР в последние годы.

В «Аргументах и фактах» (№ 17, апрель 1988 года) была опубликована заметка «Что стоит за „стратегическим планом“?», в которой, в частности, отмечалось:

«КГБ СССР сообщает, что, согласно полученным им сведениям, спецслужбы США в контакте с разведками ФРГ и Франции предпринимают новые попытки для развертывания подрывной деятельности на территории нашей страны в целях дестабилизации внутриполитической обстановки. Планируемые и осуществляемые западными спецслужбами акции проводятся в соответствии с выводами, установками и рекомендациями состоявшейся в прошлом году „конференции по вопросам разведки“, проводившейся руководством разведывательного сообщества США с участием ведущих советологов.

На „конференции“ было признано целесообразным проведение тайных операций, нацеленных на формирование в СССР „политической оппозиции“ социализму и использование процесса перестройки и демократизации для подрыва изнутри государственного и общественного строя.

В практическом плане спецслужбам рекомендовалось проводить на территории СССР работу по созданию буржуазного типа многопартийной системы, так называемых „свободных профсоюзов“, инспирировать противоправную деятельность участников некоторых самодеятельных общественных формирований, подстрекать их к проведению антиобщественных действий вплоть до беспорядков. Особые усилия предлагалось сосредоточить на распространении провокационных измышлений о „возникновении и росте сопротивления перестройке“ и якобы вызревании в нашей стране крупных социальных конфликтов».

Также в заметке сообщалось о создании в ФРГ организации «Международная солидарность» с целью координации деятельности западных спецслужб против социалистических государств.

Весной 1988 года поездку по республикам Прибалтики совершили генералы Н. С. Леонов и Р. А. Марцинкус, подготовившие для В. М. Чебрикова доклад о роли «Саюдиса» в Литве и народных фронтов Латвии и Эстонии в жизни республик[40], а также об их деятельности, направленной на отрыв этих республик от Советского Союза. Впоследствии, 16 ноября, Верховный Совет Эстонской ССР провозгласил верховенство законов республики над законами СССР, что являлось прямым нарушением Конституции Советского Союза.

20 мая. По указанию премьер-министра Великобритании М. Тэтчер вдвое увеличен бюджет разведки.

6 июля. На Красной площади состоялась демонстрация крымских татар с требованием восстановить Крымскую АССР. Демонстрации в поддержку этого требования также прошли в Измайловском парке Москвы (29 июля), в Фергане и Джизаке (13 сентября), Тамани и Симферополе (6 октября).

11 июля. Принято Постановление Политбюро ЦК КПСС, в котором, в частности, отмечалось: «Поручить Прокуратуре СССР и КГБ СССР дать указание своим местным органам продолжить работу по пересмотру дел на лиц, репрессированных в 1930-1940-е и в начале 1950-х годов, независимо от наличия жалоб и заявлений граждан».

Во исполнение данного постановления было издано совместное указание генерального прокурора СССР и председателя КГБ. В КГБ союзных и автономных республик СССР, областных управлениях КГБ были созданы специальные группы для осуществления этой работы. По отдельным делам следственными подразделениями КГБ проводились дополнительные расследования.

25 августа. Сформирован общественный совет (Ю. Н. Афанасьев, А. Д. Сахаров, Б. Н. Ельцин, Р. А. Медведев и другие) по созданию Мемориала памяти жертв сталинских репрессий (28 января 1989 года преобразован во Всесоюзное добровольное историко-просветительское общество «Мемориал»).

26 августа. В Ленинграде представители семидесяти неформальных организаций городов и республик образовали координационную группу по созданию Народного фронта СССР.

5 сентября. В годовщину принятия Декрета СНК РСФСР «О начале красного террора» в Москве на Пушкинской площади состоялся несанкционированный митинг «Демократического союза».

14 сентября. В Киеве состоялась пресс-конференция с участием майора МВД Польши А. Миньковича, посвященная успешному окончанию оперативной игры «Бумеранг», которая проводилась органами безопасности СССР и Польской Народной Республики против эмигрантской организации «Закордонные части Организации украинских националистов».

1 октября. Председатель КГБ СССР В. М. Чебриков был избран секретарем ЦК КПСС.

Позднее первый заместитель председателя КГБ В. Ф. Грушко так напишет о нем: «В годы перестройки, когда КГБ также должен был уточнить свой профиль в духе происходивших перемен, он несколько растерялся. Руководство КГБ пыталось балансировать и отчасти отстранилось от происходивших перемен, стараясь остаться в роли нетрадиционных наблюдателей, что, разумеется, сделать было нелегко»[41].

Ну а теперь подведем итоги. В период нахождения Чебрикова на посту председателя КГБ во внутриполитической жизни СССР в духе объявленной Горбачёвым перестройки начались мощные, первоначально подспудные, процессы демонтажа государственных структур.

Отслеживаемые иностранными спецслужбами социально-политические перемены в СССР позволили ЦРУ в 1986 году заключить, что ситуация позволяет наконец-то перейти в массированное пропагандистское наступление на территории «главного противника», что всегда являлось одной из основных задач холодной войны.

В связи с этим еще за полтора года до предстоявшего юбилея, в мае 1986 года, спецслужбы США начали самую мощную в истории информационно-подрывную пропагандистскую кампанию, смысл и назначение которой в полной мере передает ее лозунг: «Превратим год семидесятилетия Великой Октябрьской социалистической революции в год пятидесятилетия Большого террора в СССР»!

В развернувшейся информационной атаке на КГБ полностью игнорировались все правовые нормы, регламентировавшие его деятельность, грубо и целенаправленно искажались факты, возрождались и создавались новые пропагандистские мифы, призванные дискредитировать деятельность чекистов.

Этому пропагандистскому натиску в определенной степени способствовали начало работы специальной Комиссии Политбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению фактов и документов, связанных с репрессиями 1930-1940-х и начала 1950-х годов, а также результаты пересмотра ряда уголовных дел и недостаточно объективное освещение этой работы в прессе, появление в отечественной историографии и в сообщениях СМИ новых, далеко не всегда обоснованных подходов к освещению пока еще отдельных периодов советской истории.

Это привело к возникновению, в противовес официозному подходу к освещению истории отечественных органов госбезопасности (ВЧК — ОГПУ — НКВД — НКГБ — МГБ — КГБ), также и ревизионистских направлений, ориентированных на кардинальное переписывание всей отечественной истории с «выставлением соответствующих оценок», на «разоблачение происков госбезопасности»[42].

Лишь позднее многим нашим согражданам станет понятно, что, направляя удар в первую очередь против некоторых сторон деятельности исторических предшественников КГБ, эти «разоблачители» в действительности наносили удар не только по государственной, но и по национальной безопасности страны, национальным интересам Советского Союза, Российской Федерации, всех населяющих его народов. Как с болью отмечал по этому поводу известный философ А. А. Зиновьев, «они целились в коммунизм, а попали в Россию».

Фактически последним председателем КГБ СССР стал 1 октября 1988 года Владимир Александрович Крючков. По установившейся традиции, он также был избран членом Политбюро ЦК КПСС.

В соответствии с начавшимися реформами органов государственной власти и управления вновь избранный Верховный Совет СССР в июле 1989 года осуществил назначения союзных министров, включая председателей государственных комитетов и иных ведомств. Утверждение Крючкова на посту председателя КГБ СССР (его кандидатура была предложена Комитетом Верховного Совета СССР по вопросам обороны и государственной безопасности) сопровождалось его обстоятельным докладом. Там говорилось об угрозах безопасности нашей страны и о том, какие задачи в связи с этим встают перед КГБ СССР. Этот доклад стал также своеобразным отчетом о работе КГБ перед высшим законодательным органом страны, положившим начало осуществлению парламентского контроля за состоянием государственной безопасности.

Достаточно подробно — разумеется, в пределах, допустимых принципом конспирации, — там были описаны цели, назначение и содержание отдельных направлений оперативной работы КГБ: разведки, контрразведки, охраны государственной границы, борьбы с идеологическими диверсиями, контрабандой, организованной преступностью, предотвращения массовых беспорядков и профилактики негативных процессов и возникновения очагов социальной напряженности. Однако, в духе «нового мышления», в угоду политической конъюнктуре, не совсем адекватно и недостаточно объективно освещались стратегические установки, цели, задачи, тактика и методы деятельности спецслужб иностранных государств и зарубежных антисоветских центров, хотя уже тогда явственно просматривались угрозы, ставшие актуальными для новой России в последующие годы и сохраняющиеся и поныне (в частности, религиозный и национальный экстремизм, воинствующий сепаратизм и национализм и тому подобные).

Отвечая на многочисленные вопросы депутатов (всего в ходе заседания ему было задано девяносто шесть вопросов), В. А. Крючков подчеркивал:

«То, что происходит в нашей стране, интересует, и весьма, специальные службы западных стран, некоторых других стран и особенно всякого рода организации, которые часто занимают антисоциалистические, антисоветские позиции. Мы это чувствуем по пропаганде, по приезду сюда их эмиссаров, по той литературе, которую они привозят сюда. Есть еще одно направление, так называемое исламское фундаменталистское. Это очень опасная вещь, учитывая фанатичность и неразборчивость в методах и средствах. Думается, что это вопрос органов госбезопасности, и правовых органов, и наших организаций, занимающихся пропагандистской работой…

Конечно, на той стороне не бездействуют, они пытаются активно влиять на положение дел в нашей стране. Но, товарищи, давайте искать причины прежде всего в своем родном доме, у себя. Искать причины в себе: где мы когда-то неправильно поступили… Я как председатель КГБ, как бывший начальник разведки могу сказать, что там не бездействуют. Мы это видим. Им представляется, что Советский Союз, когда он выглядит как мощный фактор, это одна ситуация, невыгодная для них. И Советский Союз как фактор ослабленный — это другая ситуация, выгодная для них. Хотя и там находятся трезвые люди, которые понимают, что это совсем далеко не так».

Как показали события последующих лет, эти слова последнего председателя КГБ оказались воистину пророческими.

На том же заседании Верховного Совета СССР в июле 1989 года Крючковым было впервые заявлено, что КГБ ведет борьбу с терроризмом, в том числе и международным.

По вопросу о сущности перестройки в деятельности органов госбезопасности Крючков пояснил:

«Мы считаем, что должны быть сформулированы и претворяться в жизнь качественно новые принципы соотношения государства и безопасности. Не интересы общества и государства должны приспосабливаться к деятельности органов госбезопасности и их специальных служб, а наоборот, органы КГБ и их службы должны неукоснительно подчиняться интересам общества и государства, исходить из них».

А вот что он сказал относительно участия органов КГБ СССР в работе по реабилитации жертв сталинских репрессий:

«Эта работа означает необходимость и даже потребность нового поколения чекистов, не причастных к трагическому периоду прошлого, пройти через боль злодеяний и утрат, понесенных народом, да и самими органами госбезопасности, политически и эмоционально пережить боль, чтобы никогда и ничего подобного не допустить в будущем».

Крючков подчеркивал, что «важнейшей гарантией от произвола, нарушения законных прав и интересов граждан должна являться реализация принципов демократии и гласности во всей деятельности органов госбезопасности. Советские люди вправе знать о деятельности, характере работы органов КГБ. В этом заинтересованы и сами органы, поскольку это поможет формированию объективного представления об органах государственной безопасности, их долге, обязанностях и правах. Важно сделать постоянными и эффективными связи органов госбезопасности с общественностью, трудовыми коллективами. В этом случае можно рассчитывать на поддержку трудящихся в решении задач обеспечения государственной безопасности… Это можно сделать только вместе с народом, повседневно опираясь на общественность».

В связи с предпринятой СМИ «атакой на госбезопасность», о чем мы уже упоминали ранее, руководством КГБ было принято решение «более активно, регулярно и систематически информировать население, разъясняя как особенности современного положения в стране и в мире, так и задачи, возлагавшиеся на органы безопасности, и их вклад в решение встававших перед государством разнообразных проблем».

Контент-анализ выступлений и интервью руководителей органов КГБ СССР в 1988–1991 годах показывает, что основными вопросами, вызывавшими наибольший общественно-политический интерес, были следующие: цели и задачи, правовое регулирование деятельности органов госбезопасности;

проблемы политических репрессий 1920-1950-х годов и реабилитации их жертв, гарантий от возможности повторения произвола и защиты прав граждан;

соблюдение законности и контроль за деятельностью КГБ;

перестройка в КГБ и демократизация его деятельности;

борьба с преступностью, прежде всего организованной; бюджет и численность личного состава органов КГБ; социальный статус сотрудников, профессиональная подготовка и набор кадров.

В процессе общения с журналистами руководством органов КГБ по собственной инициативе, ввиду их особой актуальности и политической значимости, поднимались также вопросы:

расширения гласности и объективного информирования населения о деятельности органов госбезопасности;

привлечения населения к более активному участию в борьбе с проявлениями преступности;

расширения угроз терроризма, незаконного оборота наркотиков и распространения радиоактивных материалов.

Отметим и другое чрезвычайно важное обстоятельство: через ознакомление с компетенцией органов госбезопасности СССР до сведения широкой аудитории доводилась информация об их месте и роли в единой системе обеспечения безопасности страны. А этот вопрос являлся (и является поныне!) чрезвычайно актуальным в свете развернувшейся позже дискуссии по вопросам обеспечения безопасности общества и государства.

В то время советской разведке уже было известно, что 30 октября 1988 года директор ЦРУ США У. Уэбстер подчеркивал: «Работа, проводимая против СССР, будет оставаться основным направлением деятельности ЦРУ по сбору и анализу информации в 1990-е годы. Военный потенциал Советского Союза, его попытки расширить свое влияние в мире и активная деятельность в области разведки по-прежнему создают угрозу для безопасности Соединенных Штатов». А относительно перестройки он заметил, что США «должны уделять более пристальное внимание процессам и политической борьбе в Советском Союзе».

В 1989 году в США был создан Центр наблюдения за ходом перестройки, в который вошли представители ЦРУ, РУМО и Управления разведки и исследований Госдепартамента. Подготовленные Центром сводки об обстановке в СССР ежедневно отправлялись лично президенту Джорджу Бушу и другим членам Совета национальной безопасности США.

По указанию Буша ежегодные ассигнования на проведение только агентурной разведки с 1989 года возросли более чем на двадцать процентов.

Исторической правды ради следует, однако, заметить, что США являлись отнюдь не единственным, хотя и наиболее сильным и влиятельным геополитическим «игроком на поле развала» СССР. Нельзя также исключать из анализа цепь трагических событий 1990–1991 годов, приведших к гибели великой державы, и действия наших отечественных игроков, какими бы ни были подлинные мотивы их действий.

Впоследствии историки напишут о последнем относительно благополучном годе Советского государства, давая ему общую характеристику: «1989 год — начало политического и экономического кризиса, падение темпов экономического роста, развал потребительского рынка, введение талонной системы и ограничений на вывоз товаров из регионов. Подъем рабочего и забастовочного движения в стране»[43].

Именно в 1989 году стали легально активно действовать антисоветски и антиобщественно настроенные элементы, вдохновленные лозунгом «Куй железо, пока Горбачёв!» и подстрекаемые зарубежными антисоветскими организациями и спецслужбами. Сегодня многие говорят о двоемыслии, якобы развившемся в СССР во второй половине XX века и предопределившем развал великой державы. Отчасти это верно, хотя в действительности сам процесс гораздо сложнее, чем его пытаются изобразить апологеты неизбежности краха СССР.

Например, беспристрастный анализ действий так называемых национал-демократов (В. Ландсбергиса в Литве, 3. К. Гамсахурдия в Грузии, Б. Н. Ельцина в России) ясно показывает, что в действительности они вовсе не были демократами! Равно как и верхушка «Демократической России», о чем со всей очевидностью свидетельствует история референдума 17 марта 1991 года, на котором решался вопрос о будущем Советского Союза.

Бывший председатель КГБ В. А. Крючков ошибался, когда писал, что у Горбачёва и его команды «не было четкой программы перемен, совершенствования, развития. Их действия носили импульсивный характер, несли разрушение, не содержали понятных людям созидательных целей… Неискренность Горбачёва сомнений не вызывала; лидер партии действовал против партии, Президент Союза разрушал Союз»[44].

Летом 1989 года, в связи с происходящими в стране изменениями, а также с изменениями в уголовном законодательстве, было принято решение об упразднении Пятого управления и образовании Управления КГБ СССР по защите советского конституционного строя (управления «3»).

В записке председателя КГБ СССР В. А. Крючкова в ЦК КПСС в обоснование необходимости упразднения Пятого управления и создания нового подразделения от 4 августа 1989 года подчеркивалось:

«В условиях революционного обновления советского общества, расширения демократизации и гласности, специальные службы капиталистических стран и связанные с ними зарубежные антисоветские центры и другие организации переводят свою подрывную деятельность против СССР на новую стратегическую и тактическую платформу.

По своим целям и формам она приобретает характер борьбы против конституционных основ Союза ССР.

Путем оживления национализма, шовинизма, клерикализма западные спецслужбы и антисоветские организации активно пытаются инспирировать очаги общественной напряженности, антисоветские проявления и массовые беспорядки, подстрекать враждебные элементы к действиям, направленным на насильственное свержение Советской власти.

С особой настойчивостью они стремятся сформировать легальные и нелегальные группировки антиконституционной направленности, осуществлять непосредственное руководство ими, оказывать материальную и идейную поддержку, подстрекать к экстремистским акциям…

В то же время антисоциальные элементы, используя некоторые из самодеятельных образований, вызванных к жизни политической активностью граждан, прикрываясь лозунгами демократизации, обновления советского общества, в антиконституционных целях ведут работу по созданию оппозиционных КПСС структур, других организационных формирований. Особенно резко активизировалась их подрывная деятельность с использованием национализма и шовинизма. В ряде мест возникшие на этой основе группировки и движения открыто проповедуют насильственные методы изменения общественного и государственного строя СССР, организуют массовые беспорядки, совершают опасные экстремистские действия, террористические проявления, другие акты насилия против должностных лиц и граждан, в том числе с применением оружия.

Изложенные обстоятельства настоятельно требуют усиления работы по надлежащей защите конституционного строя союзного Советского государства, ограждению советского общества от подрывной деятельности западных спецслужб, зарубежных антисоветских организаций и их единомышленников внутри страны…

В связи с этим оперативную деятельность вновь создаваемого контрразведывательного управления имеется в виду сосредоточить на решении следующих основных задач:

срыве замыслов специальных служб капиталистических стран по созданию и использованию в антиконституционных целях организационных антисоциалистических группирований;

пресечении преступной деятельности антисоциалистических элементов, пытающихся насильственным путем свергнуть Советскую власть;

предупреждении и пресечении террористических акций;

предотвращении и локализации массовых беспорядков и иных противозаконных групповых действий экстремистского характера;

выявлении и нейтрализации антисоветских националистических проявлений».

Одиннадцатого августа записка председателя КГБ была рассмотрена на заседании Политбюро ЦК КПСС, и по его итогам был одобрен проект соответствующего Постановления Совета министров СССР (№ 634–143 от 13 августа 1989 года). На этой правовой основе 29 августа 1989 года был издан Приказ председателя КГБ СССР № 00124 об упразднении Пятого управления и образовании управления «3» (по защите конституционного строя).

Как отмечал по этому поводу первый заместитель председателя КГБ СССР генерал армии Ф. Д. Бобков, «может показаться странным, но органам госбезопасности действительно впервые за всю историю страны гласно и ясно поручена задача защиты конституционного строя».

Начальником управления «3» КГБ СССР был назначен Е. Ф. Иванов, а 30 января 1990 года его сменил В. П. Воротников. Забегая вперед, отметим, что 25 сентября 1991 года приказом ставшего председателем КГБ В. В. Бакатина Воротников был освобожден от должности, а вскоре было ликвидировано и само это управление.

Ретроспективно оценивая деятельность управления «3» КГБ СССР, следует объективно признать, что многие из поставленных перед ним задач оно не выполнило. Однако будем называть вещи своими именами: в этом виноваты не только его сотрудники и руководители, но и, прежде всего, политическое руководство страны, проявлявшее непоследовательность и нерешительность как в защите Конституции страны, так и отстаивании официально провозглашенного политического курса.

На наш взгляд, важное признание относительно причин развала Советского Союза содержится в статье Ф. Д. Бобкова, опубликованной в январе 2005 года в журнале «Жизнь национальностей». Автор подчеркивал: «В годы разгара холодной войны ее как войну не воспринимали. О ней говорил и писал лишь ограниченный круг партийных лекторов, да лидеры в докладах цитировали потребные выдержки в пропагандистских целях. Никто при этом не предупреждал об опасности холодной войны для государства. В КГБ такую опасность понимали и в меру сил старались не только помочь руководству страны ее осознать, но и стремились донести угрозу, таящуюся в холодной войне, до широких слоев общественности». Для полноты картины о причинах конечного краха СССР позволю себе привести еще одну цитату из книги бывшего заместителя председателя КГБ: «Лидеры упивались или наслаждались властью, отбрасывая всю информацию об угрозах извне, о процессах в стране, могущих посеять недоверие к властям, нарушить стабильность в государстве. Не только руководители государства были поражены вирусом „непобедимости“. Болезнь поразила общество»[45].

То есть, как видите, уважаемые читатели, виноват все тот же пресловутый человеческий фактор — некомпетентность руководства страны, обернувшаяся, образно выражаясь, роковой ошибкой экипажа и капитана корабля.

Как отмечал по этому поводу в интервью газете «Московский комсомолец» 13 февраля 2001 года директор Института США и Канады РАН С. М. Рогов, «беспрецедентный упадок 1990-х годов — результат не происков ЦРУ и Пентагона, а некомпетентной и безответственной политики тогдашних российских руководителей».

Так что американская стратегия «сокрушения геополитического соперника» выступала лишь фоном, хотя и являлась тем не менее мощным внешним фактором, создававшим реальные вызовы и угрозы для СССР, противостоять которым горбачевское руководство оказалось бессильно.

Идеологи и организаторы антигосударственных акций, выступавшие под демагогическими популистскими лозунгами, в отличие от рекрутировавшейся в их поддержку народной «массовки», прекрасно знали, что пропагандировавшиеся ими цели не имели ничего общего с подлинными надеждами и стремлениями подавляющей части населения. То есть вовлекаемые в политические «хороводы» граждане цинично и хладнокровно обманывались «борцами за народное счастье». Конечно, были среди них и отдельные искренне заблуждавшиеся граждане, многие из которых впоследствии демонстративно покинули ряды «демократических», «реформаторских» сил.

Впрочем, мы описали этот политико-психологический фон лишь для характеристики изменения ситуации в стране, поскольку к сфере деятельности КГБ относились не сами политические процессы, а попытки их осуществления антиконституционными силовыми, противоправными методами, требовавшими от органов государственной власти, милиции и прокуратуры принятия соответствующих мер противодействия. Но паралич политической воли властей породил уже и паралич политического действия. К этому привели открытые антисоветские и антисоциалистические призывы, все шире и громче раздававшиеся после 1989 года.

Такие морально-нравственные категории, как патриотизм, государственность, преданность Родине, долг, стали объектами нападок и даже издевок в «свободных», «независимых» СМИ. При этом их враждебные действия не получали должного отпора со стороны партийных организаций, в том числе ЦК КПСС.

В начале 1991 года различные деструктивные силы и движения: радикалы, сепаратисты, националисты, радикал-клерикалы и прочие — сомкнулись в единый блок, несмотря на явные противоречия собственных программных установок, координируя свои действия на республиканском и общесоюзном уровнях.

Пройдут годы, и один из идеологов «русских националистов-патриотов» найдет в себе мужество написать: «Мы сами допустили падение советской власти, потому что — как это ни кощунственно прозвучит для многих! — сами этого подспудно хотели. Советский Союз именно как союз России с другими нациями тоже развалили прежде всего мы сами… Беловежские соглашения были нами, русскими националистами, подспудно „запланированы“. Отделиться от всех „окраинных“ республик-присосков, превративших Российскую Республику в экономического донора и пьющих кровь русской нации… Этого мы очень хотели. То есть Б. Ельцин сделал то, чего мы от него хотели… Мы, русские националисты, последовательно симпатизировали приходу к власти и Горбачёва, и Ельцина. Увы, это горькая, но правда»[46].

Поскольку подобная тактика полностью соответствовала «плану игры» по развалу СССР, изложенному в одноименной книге Збигнева Бжезинского, КГБ информировал Горбачёва обо всех попытках последовательной реализации этих стратегических и тактических установок американской администрации. Так, в мае 1990 года Советом национальной безопасности США был утвержден план действий в отношении СССР, в котором предусматривалась «поддержка всех внутренних оппозиционных сил».

Даже краткая хроника событий этого года показывает, как страна постепенно сползала в трясину хаоса и социальных потрясений. Итак…

С середины января 1990 года резко обострился конфликт вокруг Нагорно-Карабахской автономной области Азербайджана, вскоре получивший дальнейшее развитие. Всё началось 13 января, с антиармянских погромов в Баку, продолжавшихся при попустительстве местных властей целых пять дней.

С целью нормализации обстановки 15 января Президиум Верховного Совета СССР ввел чрезвычайное положение в Нагорно-Карабахской автономной области и в прилегающих к ней районах Армянской и Азербайджанской ССР. Однако, несмотря на это, в ходе массовых беспорядков и вооруженных столкновений только в Баку погибли восемьдесят три человека.

Для восстановления конституционного порядка потребовалось введение 19 января в столицу Азербайджана дополнительных контингентов внутренних войск МВД СССР.

Как беспристрастно свидетельствует «Краткая хроника основных событий России XX века», 25 февраля на Манежной площади в Москве прошла первая откровенно антикоммунистическая демонстрация, собравшая, по разным оценкам, от 70-100 до 250–300 тысяч участников!

Двенадцатого-тринадцатого февраля последовали массовые беспорядки с человеческими жертвами в столице Таджикской ССР городе Душанбе.

Двадцать первого февраля произошли массовые столкновения между узбеками и турками-месхетинцами в Узбекистане.

В июне — июле вновь вспыхнули столкновения между жителями Ошской области Киргизии…

Все вышеперечисленные факты однозначно свидетельствовали как о недостаточно эффективных и результативных действиях местных властей, так и о бездействии правоохранительных органов многих регионов Союза.

Эти следующие друг за другом вспышки спровоцированного насилия, которые порождали многочисленные человеческие жертвы, вызывали исход с мест постоянного проживания тысяч (а затем и сотен тысяч) беженцев и вынужденных переселенцев, позволили ЦРУ сделать вывод: Горбачёв утратил контроль над страной. В июле исполняющий обязанности директора ЦРУ Роберт Гейтс направил президенту США (о чем было известно и КГБ) аналитическую записку, в которой писал: «Все более вероятно, что через год или два народное восстание, политические потрясения и акты насилия еще более усугубят нестабильность, царящую в СССР».

Но Горбачёв лишь отмахивался от подобных предостережений со стороны КГБ СССР. По этому поводу член Политбюро ЦК Владимир Александрович Крючков с болью говорил 2 июля 1990 года, выступая на XXVIII съезде КПСС (отметим, что прямые трансляции заседаний съезда делали эту информацию доступной для самой широкой аудитории):

«Рост сепаратизма, межнациональные столкновения, гибель людей — все это и человеческая боль, и фронт каждодневной работы чекистов. Людей убивают только за то, что они другой национальности. В мирное время появились сотни тысяч беженцев… Читая сообщения о сотнях убитых, тысячах раненых, новых десятках тысяч изгнанных, испытываешь состояние далекое от того, чтобы чувствовать себя счастливым человеком. Если волне насилия немедленно не положить конец, то последствия станут непредсказуемыми.

Безусловно, есть упущения в работе правоохранительных органов, но, согласитесь, основа борьбы с подобными негативными явлениями должна покоиться на принципиальных политических подходах…

Нет ни одного государства в мире, в котором демократия и гласность действовали бы в отрыве от правопорядка. У нас же здесь обозначился серьезный разрыв. И с каждым днем он обходится все дороже. Нельзя выступать за всемерное развитие демократии и вместе с тем не выступать за правопорядок, за торжество Закона. Общество, которое позволяет глумиться над Законом, уже по этой причине больно.

Нередко задают вопрос: куда, мол, смотрит КГБ? Общество не может терпеть вмешательства в наши внутренние дела, позволять безнаказанно разворовывать и увозить за рубеж народное достояние, красть военные и государственные секреты, за которыми стоят труд и интересы миллионов людей.

На Западе открыто говорят, что не намерены свертывать разведывательную работу по Советскому Союзу, причем выделяют на нее во много раз больше средств, чем можем себе позволить мы.

Опыт пяти лет перестройки показывает, что социализм, демократия нуждаются в защите. Экстремисты действуют все более дерзко, широко используют оружие, подстрекают людей к совершению государственных преступлений. Пресечение преступной деятельности экстремистов мы рассматриваем как свою важную задачу…

Радикально настроенные лица из некоторых политизированных общественных структур стали скатываться к прямому разжиганию межнациональной розни. Получаемая органами КГБ информация о назревавших межнациональных конфликтах, как правило, своевременно доводилась до сведения советских, партийных, правоохранительных органов: так было по событиям и в Душанбе, и в Ошской области… Упреждающая информация не помогла. Вину органов вижу в том, что не проявлялась должная настойчивость. Главное, мы упускали момент, когда в урегулировании назревающих конфликтов могут дать результаты политические методы».

В то же время, несмотря на предпринимавшиеся шаги по расширению гласности о деятельности КГБ, органы безопасности оставались объектом яростных нападок со стороны многих отечественных СМИ. По поводу этой целенаправленной пропагандистской кампании председатель КГБ СССР отмечал в одном из своих интервью: «Смысл всего этого ясен: вбить клин между народом и органами безопасности… Поэтому мы можем поставить риторический вечный вопрос: кому это выгодно?»

Но в то время вопрос этот, увы, остался без ответа…

Следствием шельмований и травли сотрудников органов КГБ стало принятие на собрании представителей подразделений Центрального аппарата КГБ 23 февраля 1990 года беспрецедентного обращения к генеральному секретарю ЦК КПСС, председателю Президиума Верховного Совета СССР и Верховному Совету СССР, в котором выражались тревога и озабоченность по поводу происходящего в стране. В этом обращении, в частности, подчеркивалось:

«В чекистских коллективах выражается недоумение по поводу того, что руководящие органы страны, располагая упреждающей информацией о назревающих негативных явлениях, явно запаздывают с принятием жизненно важных политических решений, проявляют медлительность и нерешительность, не используют силу действующих ныне законодательных актов. Затягивается принятие ряда важных для общества законов, в том числе по вопросам усиления борьбы с организованной преступностью, о Комитете государственной безопасности СССР, о преступлениях против государства, о преступлениях против мира и безопасности человечества. Отсутствие этих законов лишает правовой основы борьбу с наиболее опасными формами организованной преступности, коррупцией, с преступлениями в сфере внешнеэкономической деятельности, не позволяет эффективно обеспечить безопасность государства и граждан…

Мы решительно заявляем, что нынешнее поколение сотрудников госбезопасности служит интересам своего народа и не имеет ничего общего с преступлениями времен сталинизма, безоговорочно, как все честные люди, их осуждает. Мы твердо стоим на позициях неукоснительного соблюдения закона, уважения к человеческой личности, торжества социальной справедливости. Мы склоняем головы перед многочисленными жертвами репрессий, в том числе и среди чекистов.

В то же время мы отвергаем огульные, беспочвенные попытки противопоставить деятельность органов государственной безопасности интересам рабочего класса, трудового крестьянства, интеллигенции…»

Выступая на XXVIII съезде КПСС, Крючков отмечал:

«Комитет государственной безопасности, защищая интересы государства, общества, нуждается в морально-политической поддержке народа. Чекисты находятся на остром участке борьбы, и, видимо, вы заметили, подвергаются откровенным попыткам шельмования и дискредитации. Как, впрочем, и наши Вооруженные силы. В некоторых СМИ публикуются материалы, искажающие деятельность КГБ, причем у нас они появляются даже чаще, чем за рубежом. Какие только предложения при этом не выдвигаются: и расчленить органы, и выделить из КГБ отдельные звенья с передачей в другие ведомства, и просто устранить этот институт как таковой. Уж больно кому-то мы мешаем!»

Впоследствии, в связи с дальнейшим осложнением обстановки в стране, 19 октября 1990 года Крючков пошел на беспрецедентный шаг, циркулярно направив личную шифротелеграмму председателям КГБ союзных и автономных республик, начальникам УКГБ краев и областей, начальникам самостоятельных управлений и отделов центрального аппарата. Вот что там сообщалось:

«По оценкам Комитета государственной безопасности, социально-политическая напряженность в стране может быстро подойти к критической черте. Используя обострение экономического кризиса, усиливающееся недовольство людей ухудшающимся уровнем жизни, деструктивные силы открыто дестабилизируют обстановку, инспирируют социальную панику, ведут дело к захвату власти. Последнее в полной мере наблюдается в республиках Прибалтики, западных областях Украины, в значительной степени в Закавказье… По прогнозным оценкам, в случае, если не будет предпринято решительных мер по защите существующего конституционного строя, развитие деструктивных тенденций может принять необратимый характер. Движущими силами в борьбе за власть сегодня являются те, кто и прежде стоял на откровенно антисоциалистических позициях, национал-шовинисты, действующие под флагом реализации национальной идеи, реакционные религиозные круги, представители слоев общества, живущих за счет теневой экономики. Несмотря на несовпадение их коренных интересов, объединение на антикоммунистической платформе позволяет им действовать согласованно и целеустремленно… Однако в условиях глубокого экономического кризиса, значительного ослабления КПСС, и прежде всего ее организующей роли, неотлаженности механизма власти, а также захвата ключевых постов в средствах массовой информации, политическая оппозиция оказалась в состоянии навязывать обществу свой сценарий перестройки… Анализ поступающих материалов подтверждает справедливость прогнозов, о которых неоднократно информировались Инстанции, относительно зарождения и развития деструктивных тенденций, об их вдохновителях и движущих силах, истинных намерениях оппозиционных кругов — кардинально изменить основы государственного и общественно-политического устройства нашей страны, не останавливаясь даже перед развалом Союза ССР. И если еще относительно недавно подобные устремления содержались в тайне, обсуждались в узком кругу единомышленников, то сегодня они трансформировались в систему широкомасштабных и скоординированных действий по вовлечению различных слоев населения, представителей депутатского корпуса в кампанию разрушения ныне действующих институтов власти. Часть оппозиционеров из тактических соображений пока еще прикрывается лозунгами искоренения допущенных „извращений“ социализма. Однако если смотреть правде в глаза, то речь идет об искоренении социализма как такового.

В своей деятельности оппозиция опирается на все возрастающую поддержку многочисленных зарубежных консультантов и экспертов, нередко связанных с западными спецслужбами, в том числе с опытом ликвидации социализма в странах Восточной Европы, борьбы с прогрессивными режимами в других государствах. Действия последних принимают характер все более откровенного вмешательства во внутренние дела СССР. Малейшие попытки органов власти как-то сковать эту подрывную работу объявляются „антидемократичными“, сопровождаются угрозами принятия против СССР разного рода санкций».

Поясним читателям, что одним из подобных субъектов вмешательства во внутренние дела СССР и управления антисоциалистическими силами являлся так называемый Институт Крибла. Основатель его, Роберт Крибл, ставил перед своей организацией задачи по «обучению и помощи „демократическим“ элементам в СССР и Восточной Европе, а также установлению и налаживанию связей между группами в различных странах». Если исходить из того, что рассказывали на пресс-конференции 14 января 1993 года сам Роберт Крибл и директор института Поль Вайрих, это была самая настоящая отработка стратегии и тактики «бархатных» и «цветных» революций в социалистических странах.

Начав свою деятельность с Венгрии и Польши, с 1989 года Институт Крибла переносит ее в Советский Союз, где организует и проводит до 1991 года в различных городах более шестидесяти семинаров и конференций.

Наиболее способные участники мероприятий направлялись институтом на дальнейшую учебу в Европу или США за счет принимающей стороны, а по возвращении на родину обеспечивались средствами и материалами «для распространения приобретенных знаний».

Об интенсивной работе института на почве «просветительства» свидетельствуют выборочные данные из его отчета о проведенных мероприятиях — так называемых семинарах и конференциях». Итак:

в 1989 году

1-13 ноября — Таллин;

в 1990 году

13-14 февраля — Киев;

16-17 марта — Москва;

18-21 марта — Бухарест;

18-20 апреля — Свердловск;

21-22 апреля — Ленинград;

4-7 июня — Прага;

20-23 августа — София;

27-28 октября — Ереван;

29-30 октября — Киев;

1-2 ноября — Иркутск;

в 1991 году

9-11 января — Варшава;

13-15 января — Краков;

11- 12 мая — Львов;

14-16 мая — Тбилиси;

18 мая и 18 июня — Москва;

29-30 июля — Ленинград;

1-2 августа — Вильнюс;

5-6 августа — Рига…

Выступая в январе 1993 года на пресс-конференции в Москве, Роберт Крибл сетовал на то, что ему не было присвоено звание «разрушитель СССР».

Но вернемся к шифротелеграмме Крючкова. Далее председатель КГБ СССР писал:

«Ядро блока антисоциалистических сил с самого начала находилось в Москве… Сегодня сценарий захвата власти применительно к особенностям ситуации, сложившейся в стране, становится все более очевидным. Главный удар был нанесен по партии, а по мере передачи ею власти Советам объектами атак последовательно становятся союзное правительство, Верховный Совет и Президент, а также такие наиболее организованные институты власти, как армия и органы госбезопасности.

С этой целью продолжается кампания разнузданной демагогии и дешевого популизма, подмены социальных, политических и нравственных ориентиров. Особенно очевидна разрушительная сила оказавшихся под контролем оппозиции средств массовой информации, нагнетающих атмосферу социального пессимизма и истерии… Не следует предаваться иллюзиям, что сегодня никто из претендующих на власть оппозиционеров не призывает к насильственному изменению строя. Такой призыв прозвучит, как только накопленный потенциал, в том числе и в органах власти, покажется им достаточным для близкой победы. Очевидно, что ставка будет сделана на апробированный в Восточной Европе сценарий — вывод на улицу сотен тысяч людей и направление накопившегося недовольства против существующих руководящих государственных и политических структур. Уже сегодня не вызывает сомнения готовность к насилию со стороны антиконституционных сил. То и дело прорываются очаги гражданской войны в Закавказье, они зреют в Молдавии, Прибалтике, на Украине. Эти процессы сопровождаются разжиганием межнациональной вражды, моральным террором, угрозами физической расправы над отдельными депутатами, советскими и партийными работниками, а подчас и убийствами депутатов, как это имело место в Армении. В текущем году только на Украине в правоохранительные органы обратилось более ста народных депутатов с просьбой защитить их и их близких от угроз физической расправы… Реальная перспектива такова, что сделавшие свое дело „либералы“ в скором времени будут сметены идущими вслед за ними силами, не скрывающими свои диктаторские замашки, за которыми просматриваются вскормленные коррупцией и теневой экономикой круги. О наличии таковых в России свидетельствует принятая 31 июля сего года „Программа действий-90“ Российского демократического форума, объединившего стоящих на крайне антикоммунистических позициях Демократическую партию, Христианско-демократический союз и ряд других формирований. „Программа“ включает в себя борьбу посредством всеобщей политической стачки за отставку союзного правительства, роспуск Съезда народных депутатов СССР с заменой его Учредительным собранием, захват земли с помощью специально сколоченных „отрядов скваттеров“…

Лейтмотивом публичной агитации становится скрытая или явная угроза „пролить кровь“, если нынешнее политическое руководство не сдаст своих позиций… Антисоциалистические силы, особенно через своих представителей в депутатском корпусе, стремятся распространить негативное влияние на рабочих и молодежь, подтолкнуть их на активные политические выступления.

По поступающим сведениям, в ближайшее время планируется резкая эскалация силовой, антиконституционной активности, пиком которой должна стать всеобщая политическая стачка. Она призвана парализовать экономическую жизнь страны и вынудить нынешнее правительство уйти в отставку… В качестве одного из действенных инструментов для осуществления своих замыслов оппозиция рассматривает студенчество. С его участием планируется организовать бойкот занятий, блокирование зданий советских и партийных органов, создавать „отряды охраны порядка“. Все это подтверждается последними событиями на Украине… Ситуация в стране усугубляется острой нехваткой товаров первой необходимости, в том числе продовольствия, невозможностью отоварить даже весьма скромные нормы их отпуска по талонам. Рост дефицита и перебои со снабжением отмечаются в промышленных центрах страны, где расположены предприятия ключевых отраслей экономики: горнодобывающей, металлургии, химической. По сравнению с прошлыми годами намного хуже обстоит дело с заготовкой сельскохозяйственной продукции на зиму… По оценкам лидеров оппозиции, момент решающего штурма приближается, все чаще звучит лозунг „Сейчас или никогда!“. Резко активизировались различные массовые акции, которые пытаются проводить под лозунгом „демонтажа империи“. Особые усилия прилагаются к тому, чтобы омрачить празднование очередной годовщины Великой Октябрьской социалистической революции, представить 7 ноября как „день национальной катастрофы“. Подтверждением нашим оценкам служит поток обращений граждан с требованием дать объяснение, почему не принимаются меры по стабилизации политической обстановки. В основе этих обращений — глубокое беспокойство в связи с реальной возможностью потери социалистических завоеваний в стране. Эта информация представляется сугубо для вашего сведения. В целом органы КГБ обеспечивают слежение за оперативной обстановкой, регулярно информируют высшие органы государственной власти и управления о развитии ситуации в стране, вносят предложения по ее стабилизации, в тесном взаимодействии с другими правоохранительными органами принимают конкретные практические меры по предупреждению и пресечению экстремистских антиконституционных действий. Однако в сложившейся обстановке на органы государственной безопасности ложится величайшая ответственность в деле защиты советского конституционного строя. В связи с этим крайне необходимо оценивать политическую и оперативную обстановку в каждом регионе, каждое действие деструктивных сил с точки зрения определения степени угрозы с их стороны для безопасности государства и общества».

Еще одним из последних аналитических документов председателя КГБ по поводу развития ситуации в стране стала записка Крючкова президенту М. С. Горбачёву № 219-К от 7 февраля 1991 года. Она касалась подготовки к проведению Всесоюзного референдума о сохранении СССР. Вот что там говорилось:

«Острый политический кризис, охвативший страну, поставил под угрозу судьбу перестройки, процессов демократизации, обновления общества. Стали явственными возможности развала единства Союза ССР, демонтажа общественно-политической и экономической системы. Спровоцированная решениями ряда союзных республик „война суверенитетов“ практически свела на нет усилия по стабилизации экономики, резко осложнила условия для подписания нового Союзного договора. Под влиянием известных решений Съезда народных депутатов и Верховного Совета РСФСР конфронтация между Центром и союзными республиками получила мощный импульс. Глава Российского парламента вкупе с определенными силами, круги из теневого бизнеса явственно заявили свои претензии на создание „второго центра“ в противовес государственному политическому руководству СССР. Этим не преминули воспользоваться для закрепления своих позиций практически все оппозиционные партии и течения. Усилились национал-шовинистические и сепаратистские тенденции во многих регионах страны».

(Здесь следует отметить, что начало «войне суверенитетов» положил антиконституционный закон РСФСР от 24 октября 1990 года «О действии актов органов Союза ССР на территории РСФСР», вводивший ратификацию действия указов президента СССР и предоставлявший Верховному Совету и Совету министров России право приостанавливать действие союзных законодательных и подзаконных актов на территории РСФСР. Тридцать первого октября последовали закон «Об обеспечении экономической основы суверенитета РСФСР», а также аналогичные акты для других республик.)

Далее председатель КГБ докладывал президенту СССР:

«Подтвердились наши оценки, что политика умиротворения агрессивного крыла „демократических движений“ не в состоянии предотвратить возрастание деструктивных процессов, позволяет псевдодемократам беспрепятственно реализовывать замыслы по захвату власти и изменению природы общественного строя.

Опасность этой тенденции усугубляется ростом числа и увеличением мощи незаконных военизированных формирований. Сегодня они располагают самыми современными видами оружия — автоматами, пулеметами, вплоть до реактивных снарядов. С учетом этого фактора социальные и национальные конфликты могут приобрести новое качество, превратиться в многочисленные очаги гражданской войны.

Результаты политического противоборства в ближайшие месяцы будут зависеть от того, за кем пойдет основная часть трудящихся… Особенности структуры экономики СССР, невосприятие значительной частью граждан даже примитивных форм рыночных отношений требуют большой осмотрительности, осторожности и выверенности каждого последующего шага при решении проблемы перехода к рынку. Расчет на форсированное внедрение рыночных отношений может обойтись стране непомерно дорого.

В этих условиях особое значение приобретает борьба с экономическим саботажем. Понятно, что сама она не увеличит производство продукции, но может способствовать более справедливому распределению товаров, нанести удар по „теневикам“, реально смягчить достаточно тяжелую ситуацию, в которой оказались наименее обеспеченные слои… Пока же вследствие обострения социально-экономического кризиса в обществе наблюдается сужение социальной базы поддержки внутриполитического курса Президента и Кабинета министров СССР. Этот процесс усугубляется демонстративным отказом части научной и гуманитарной интеллигенции (в основном элитарной) от поддержки политики Президента под влиянием последних событий в Прибалтике…»

Под «событиями в Прибалтике» председатель КГБ понимал запоздалое обращение М. С. Горбачёва к Верховному Совету Литвы о «незамедлительном восстановлении в полном объеме действия Конституции Литовской ССР и Конституции СССР на территории республики», которое было категорически отвергнуто 10 января 1991 года. На этом фоне 11 января в Вильнюсе был образован Комитет общественного спасения, намеревавшийся бороться за восстановление на территории республики конституционного порядка. Президент СССР Горбачёв санкционировал принятие правовых мер для наведения конституционного порядка в Литве. В ночь на 13 января, в результате спровоцированных в Вильнюсе массовых беспорядков, погибли четырнадцать человек (в том числе был убит выстрелом в спину боец «Альфы», старший лейтенант В. В. Шацких).

Тринадцатого января 1991 года Верховный Совет РСФСР принял заявление в поддержку действий властей Литвы, а 14 января председатели ВС Латвии, Эстонии и России (Б. Н. Ельцин) приняли обращение к Генеральному секретарю ООН о созыве международной конференции по проблеме государств Прибалтики. Так, по сути дела, разыгрывалась карта «демократии» во имя развала СССР.

Понимал ли президент СССР, о чем предупреждал его Крючков? А ведь тот писал: «Устойчивость политической ситуации в стране зависит сегодня в значительной степени и от международного положения СССР.

Реальность такова, что сегодня США действуют в направлении развала СССР как великой державы. В политических кругах США доминирует мнение, что американским национальным интересам отвечает линия на ослабление Советского Союза вплоть до выхода из состава СССР ряда республик, прежде всего прибалтийских. Выход же Литвы, например, сделает весьма реальной потерю Калининградской области. С учетом ситуации вряд ли можно надежно рассчитывать на значительную финансовую и экономическую помощь со стороны Соединенных Штатов…

Антиконституционные силы, действуя по разработанному с участием западных экспертов сценарию, рассматривают текущий момент как благоприятный для организации фронтальной атаки против существующих государственных структур Советского государства. Ведущая роль при этом принадлежит организационно оформившемуся блоку оппозиционных сил „Демократическая Россия“, политические установки которого пытается реализовать руководство Верховного Совета РСФСР».

Избирательный блок «Демократическая Россия» («ДР»), предназначенный для поддержки кандидатом в народные депутаты РСФСР Б. Н. Ельцина, был образован в Свердловске под руководством Г. Э. Бурбулиса в январе 1990 года. С февраля блок «ДР» стал инициатором проведения многочисленных политических акций в Москве и других городах СССР под лозунгами отмены статьи 6 Конституции СССР (там говорилось, что «руководящей и направляющей силой советского общества, ядром его политической системы, государственных и общественных организаций является Коммунистическая партия Советского Союза»), провозглашения суверенитета России, отмены льгот и привилегий, выступлений в поддержку радикальных преобразований и перестройки.

Оргкомитет по формированию движения «Демократическая Россия» был образован 24 августа 1990 года, а учредительный съезд «ДР», объединивший около пятидесяти партий и общественных групп, состоялся в Москве 20–21 октября 1990 года. Лидеры движения — депутаты ВС РСФСР Л. А. Пономарёв, Г. В. Старовойтова, Г. П. Якунин.

А теперь вновь предоставим слово Крючкову, который сообщал президенту СССР Горбачёву:

«С формированием руководящих органов ДР в практическую плоскость поставлено решение задачи „превращения Советов всех уровней в инструмент проведения политики оппозиции“, скорейшего завоевания на свою сторону подавляющего большинства населения страны. Принимаются меры по созданию ячеек ДР на промышленных предприятиях, в государственных учреждениях и вузах. Возрастает внимание „демократов“ к инженерно-техническим работникам и рабочему классу, поскольку их расчеты на „верхушечный переворот“ силами гуманитарной интеллигенции не оправдываются. Оппозиционеры приступили к формированию на базе ДР партии, которая была бы способна вытеснить КПСС с политической арены. Предполагается, что ее возглавят виднейшие лидеры „демократов“ и она станет де-факто правящей в России в силу расстановки сил в Верховном Совете РСФСР, Советах ряда крупнейших центров республики.

Шаг в сторону консолидации большинства оппозиционных антисоциалистических сил в масштабах Союза знаменует учредительная конференция так называемого Демократического конгресса (Харьков, 26–27 января).

В последние недели тактика правых радикалов претерпела трансформацию: от „конструктивной оппозиции“ до тотального неприятия действий и инициатив Президента, отказа от компромиссов с центральными органами власти. Пропагандистскую линию оппозиции характеризует торпедирование любых шагов по реализации программы экономической реформы, принятой Верховным Советом СССР. Чтобы придать весомость таким действиям, планируется осуществить серию „ненасильственных акций“, а в случае необходимости провести всеобщую политическую стачку. Оппозиция, учитывая большую вероятность проведения трудящимися забастовок экономического характера, изыскивает возможность возглавить забастовочное движение и направить его в русло разрушения нынешних государственных структур.

Вместе с тем правые круги, осознавая, что ситуация в стране в любой момент может сложиться не в их пользу, предусматривают и вариант длительной бескомпромиссной борьбы, в том числе с использованием нелегальных структур…

Сторонники „демократов“ предпринимают настойчивые усилия по расширению своего влияния в армии, добиваясь ее нейтрализации как одного из гарантов единства СССР и незыблемости конституционного строя. С другой стороны, последние события в Прибалтике весьма негативно отразились на настроениях военнослужащих, усилили в их среде, особенно у офицерского состава, сомнения в способности руководства страны контролировать ситуацию.

Разрушительными для единства Союза ССР и общества являются эскалация развязанной антикоммунистами пропагандистской войны против собственного народа и расширившиеся материальные возможности для ее ведения, в том числе с привлечением теневого капитала. Происходит завоевание одного пропагандистского органа за другим, а когда это не удается — создаются новые… К их деятельности привлекаются западные специалисты в области психологической войны (радио „Свобода“, издательство НТС „Посев“ и так далее).

Официальная советская пропаганда неоправданно тянет с развертыванием мощного пропагандистского наступления. Наиболее наглядно дисбаланс в противоборстве в пропагандистской сфере проявляется в вопросе о подготовке Всесоюзного референдума о сохранении Союза ССР».

Напомним, что всесоюзный референдум, на котором должна была определиться дальнейшая судьба СССР, был назначен на 17 марта 1991 года.

Литва, Латвия, Эстония, Армения, Грузия и Молдавия заявили об отказе проводить его на своей территории. Но, похоже, выпускник юридического факультета МГУ М. С. Горбачёв не понимал (или делал вид, что не понимает), какие последствия влекут за собой эти антиконституционные решения правительств перечисленных республик. Союзные правоохранительные органы по указке президента СССР проявили в этом вопросе вопиющую непоследовательность и полное бездействие, что фактически предрешило развал Советского Союза.

Вернемся, однако, к цитируемому докладу председателя КГБ М. С. Горбачёву:

«В то время как „демократическая пресса“ принялась шельмовать референдум уже с момента его объявления, со стороны центральных и партийных средств массовой информации серьезные выступления в его пользу практически отсутствуют.

Интересы защиты советского конституционного строя настоятельно диктуют поддержание необходимого государственного контроля над средствами массовой информации, недопущения их кадрового размывания и тем более превращения в рупор антисоциалистических сил.

Анализ сложившейся ситуации требует серьезного критического осмысления того, насколько адекватны сформулированные почти шесть лет назад понятия демократизации и гласности их нынешнему практическому воплощению. Нельзя не видеть, что на определенном этапе антисоциалистические круги осуществили подмену их содержания, навязывают обществу видение перестройки не как обновления социализма, а как неизбежного возвращения в „русло мировой цивилизации“ — капитализм. Гальванизируется тезис о „незаконности Октябрьской революции“. Демократизация и гласность трактуются как устранение любых преград для политических инсинуаций и разнузданной клеветы под флагом „свободы слова“. Циничное манипулирование общественным мнением особенно ярко проявляется в утвердившемся „двойном стандарте“, согласно которому безоговорочно оправдываются или замалчиваются любые, даже преступные деяния „демократических руководителей“ (вплоть до применения с их стороны кровавого насилия в Литве, Латвии, Грузии), а действия властей по восстановлению правопорядка и конституционных норм огульно объявляются противозаконными и диктаторскими…

По поступающим данным, в обществе укрепляются ростки понимания того, какие тяжелые последствия для страны имеет затянувшийся кризис в КПСС. Ясно, что ослабление идеологической работы по защите социалистического идеала не может быть восполнено никакой другой политической силой. В то время как оппозиция умело играет на близких простому человеку интересах, партийная пропаганда по-прежнему лишь нащупывает подходы к массовой агитационной работе.

Провалы ряда недавних провокационных акций оппозиции, в первую очередь так называемой всесоюзной политической стачки, демонстрируют, что она еще не располагает достаточно надежной опорой среди широких слоев населения. Политическая сдержанность „молчаливого большинства“ сохраняет для партии возможность использовать ее бесспорные преимущества перед оппозицией в виде разветвленной организационной структуры, пропагандистского аппарата, высокого интеллектуального потенциала.

При всем драматизме ситуации сегодня она еще может быть переломлена, учитывая невостребованный арсенал конституционных мер. Пространство для маневра невелико, но оно есть. Нельзя не считаться с тем, что, как повсеместно отмечают, народ устал от трудностей быта, стрессов, социальных коллизий, теряет веру в способность руководства навести порядок. Возникает опасность, что люди пойдут за теми, кто возьмет на себя инициативу по наведению порядка.

Существенную роль в поисках выхода из сложившегося кризиса могут и должны сыграть Верховный Совет и Съезд народных депутатов СССР как наиболее конструктивные политические структуры. Это требует оберегать от нападок, активизировать деятельность, усиливать созидательный потенциал этих органов народовластия.

Вместе с тем, учитывая глубину кризиса и вероятность резкого осложнения обстановки, нельзя исключать возможность образования в соответствующий момент временных структур в рамках осуществления чрезвычайных мер, предоставленных Президенту Верховным Советом СССР.

Такой шаг потребовал бы мощной пропагандистской поддержки, прямого обращения к народу с призывом объединиться для сохранения Союза ССР, защиты общественного строя».

Напомним, что документ этот был доставлен президенту 7 февраля 1991 года, однако каких-либо следов его обсуждения в Совете безопасности СССР нам обнаружить не удалось. Длительное бездействие «гаранта конституционного порядка и Конституции СССР» Горбачёва привело в действие механизм развала великой державы. В ходе проведенных опроса в Латвии и референдума в Эстонии за независимость этих республик высказались, соответственно, 73,6 % и 71 % их участников.

Девятнадцатого февраля 1991 года председатель Верховного Совета РСФСР Ельцин выступил по центральному телевидению с требованием отставки Горбачёва, а 23 и 24 февраля в Москве и других городах Российской Федерации прошли массовые митинги в поддержку этого требования. Президент СССР, полностью утративший свое влияние «за пределами Садового кольца», стал заложником и легкой добычей своего мстительного оппонента.

Во Всесоюзном референдуме 17 марта 1991 года участвовало около 80 % избирателей, причем 76 % из них проголосовали за сохранение Союза ССР.

В крупнейших союзных республиках эти цифры были, соответственно, такими: РСФСР — 75 % и 71 %, Украинская ССР — 83 % и 70 %, Белорусская ССР — 83 % и 83 %. Во время референдума обсуждался также вопрос о введении поста Президента России, и 70 % респондентов высказались «за».

Несмотря на развязанный моральный террор против сторонников сохранения СССР, к урнам для голосования в Латвии пришли свыше 500 тысяч избирателей; в Литве — более 600 тысяч, в Молдове — более 800 тысяч…

«Казалось бы, что еще нужно было политическим руководителям для сохранения СССР? — писал Н. С. Леонов. — Высшая воля народов была высказана ясно и недвусмысленно. Оставалась самая малость: отлить результаты референдума в законы, запрещающие проповедь сепаратистских взглядов, квалифицирующие как антинародные действия, ведущие к развалу Советского Союза. Ничего этого не было сделано»[47].

А 23 апреля в подмосковной резиденции Ново-Огарёво М. С. Горбачёв и руководители девяти союзных республик: России, Украины, Белоруссии, Казахстана, Узбекистана, Туркменистана, Киргизии, Таджикистана и Азербайджана, — подписали так называемое «Заявление 9 + 1», в котором декларировались принципы нового союзного договора.

Итоги референдума, а также социально-политический кризис объективно волновали многих граждан СССР, озабоченных будущим своей Родины. Люди интуитивно ощущали угрозу возможного развала любимой страны и готовы были противостоять ему.

Вот что член Коллегии, начальник Аналитического управления КГБ СССР Николай Сергеевич Леонов, которого мы уже цитировали выше, докладывал членам депутатской группы «Союз» Верховного Совета СССР по их просьбе 22 апреля 1991 года:

«Соединенным Штатам не нужна никакая великая держава на территории СССР: ни коммунистическая, ни демократическая, ни монархическая… Они любят препарировать слабых или ослабленных. Это не возрождение „образа врага“, а довольно очевидная истина… Они (передачи радиостанции „Свобода“. — О. X.) буквально сочатся злобой по отношению к нашему единому государству, весь их материал направлен на разжигание ненависти между народами СССР. В передачах на Азербайджан они науськивают население республики на армян; их дикторы, вещающие на армянском языке из соседней студии, натравливают слушателей на азербайджанцев и так далее. И постоянным мотивом остается разжигание ненависти к русским.

Почитайте статьи и выступления Збигнева Бжезинского, бывшего помощника президента США по национальной безопасности, и вы увидите, что он патологически зациклен на уничтожении СССР как единого государства.

Госсекретарь Джеймс Бейкер во время последнего посещения Москвы дал понять, что США признают СССР в границах 1933 года, когда они установили с нами дипломатические отношения. Что это значит? Это не только Прибалтика, за отторжение которой они выступали всегда, долгие годы за свой счет содержали в Вашингтоне „посольства“ Литвы, Латвии и Эстонии.

Границы 1933 года будут означать пересмотр границ с Финляндией (такие голоса уже раздаются), ревизию границ на западе Украины и Белоруссии, границ с Румынией, отторжение половины Сахалина и Курильских островов. По существу, мы сталкиваемся с программой раздела Советского Союза…

А сейчас невозможно остановить массовый наплыв граждан США, включая официальных представителей, в этот регион. Дело дошло до того, что гражданин США, бывший капитан „зеленых беретов“ Эйва инструктировал группы „саюдистов“, которые взяли на себя охрану здания Верховного Совета в Вильнюсе. Он же учил изготавливать взрывные устройства, обучал приемам ведения боя в городе… Разработку Конституции Литвы консультировали граждане США Уэйман (из Гарвардского университета) и Джонсон (эксперт по административно-правовым вопросам).

А как любят на Западе наших трубадуров сепаратизма! Для них выделяют самые лакомые кусочки — высокооплачиваемые лекции, высшие гонорарные ставки за статьи и интервью. И за все это требуется только одно — поносить свое Отечество и призывать к его развалу…

Хотелось бы напомнить, что американские конгрессмены не имеют права получать подарки стоимостью свыше пятидесяти долларов, не могут принимать оплату проезда, проживать за чужой счет в гостиницах или брать иные подношения. Все это рассматривается как обязательная норма этики, нарушения которой караются вплоть до лишения мандата. Сразу же скажу, что по законам США всякая политическая или общественная организация, которая в какой-либо форме будет ставить целью разрушение целостности США, будет объявлена антиконституционной и ее судьба будет решаться в суде. Американцы поощряют у нас все, что запрещают у себя дома…

В последние годы обращает на себя внимание повышенная активность радио, газет и журналов западных стран в предоставлении своих страниц и вещательного времени для политических и общественных деятелей, бывших и настоящих, из СССР. Трудно представить себе, чтобы рядового американца, англичанина или немца очень интересовал очередной протуберанец слов нужного Западу политика. В данном случае чужие журналы, газеты служат лишь отражающим зеркалом, пускающим раздражающие „зайчики“ ненависти в глаза нашему народу. Эти интервью берутся, чтобы легализовать подкормку избранного человека и подлить масла в огонь наших внутренних неурядиц. Мы все дети одного Отечества, и нечего нам звать в помощь и в судьи чужих дядек…

Обо всем, что я сказал, Комитет государственной безопасности своевременно и подробно информировал руководство страны, и мы очень встревожены, что может повториться трагическая история кануна Великой Отечественной войны, когда разведка во весь голос кричала о неминуемом приближении фашистского вторжения, а Сталин считал эту информацию неверной и даже провокационной. Во что это нам обошлось, вы знаете!.. Для развития нужны большие хозяйственные пространства, единый рынок, крепкая денежная система, надежный правопорядок. К этим ценностям всегда стремилась буржуазия. К развалу, к национальной замкнутости, деревенской обособленности всегда звали люди с феодальным образом мышления.

В руках депутатов, прежде всего союзного уровня, сейчас будущее Родины. История не простит пассивности и бездействия. Она будет судить только по делам, по результатам!»

Шестнадцатого мая Верховным Советом СССР был принят Закон «Об органах государственной безопасности в СССР». А 14 мая президент РСФСР Б. Н. Ельцин и В. А. Крючков подписали протокол о создании КГБ РСФСР. Первым председателем этой структуры был назначен генерал-майор В. В. Иваненко.

В мае 1991 года, ознакомившись с одним из сообщений резидентуры КГБ из Вашингтона о весьма вероятном предстоящем развале СССР, «предсказывавшимся» и просчитанным ЦРУ, Горбачёв раздраженно бросил: «Кому нужно так нагнетать атмосферу?»

А ведь речь в этом сообщении шла и о принятом Советом национальной безопасности США плане действий, в котором, несмотря на ранее звучавшие декларации, СССР назывался «самой серьезной угрозой национальной безопасности Соединенным Штатам», в связи с чем в нем предусматривалась «поддержка всех внутренних оппозиционных сил».

С этого момента у Горбачёва заметно снизился интерес к внешне- и внутриполитической информации, поставляемой КГБ СССР, и он даже начал обдумывать вопрос замены Крючкова на посту руководителя этого ведомства: президента утомили дурные вести, регулярно приносимые этим сановником.

По просьбе депутатов Верховного Совета СССР 17 июня 1991 года председатель КГБ выступил перед ними с отчетом на закрытом заседании в Кремле. В частности, Крючков подчеркивал:

«Реальность такова, что наше Отечество находится на грани катастрофы. То, что я буду говорить вам, мы пишем в наших документах президенту и не скрываем существа проблем, которые мы изучаем. Общество охвачено острым кризисом, угрожающим жизненно важным интересам народа, неотъемлемым правам всех граждан СССР, самим основам Советского государства. Если в самое ближайшее время не удастся остановить крайне опасные разрушительные процессы, то самые худшие опасения наши станут реальностью. Не только изъяны прошлого и просчеты последних лет привели к такому положению дел. Главная причина нынешней критической ситуации кроется в целенаправленных, последовательных действиях антигосударственных, сепаратистских и других экстремистских сил, развернувших непримиримую борьбу за власть в стране. Откровенно игнорируя общенациональные интересы, попирая Конституцию и законы Союза СССР, эти силы открыто взяли курс на захват власти в стране…

В некоторых регионах гибнут сотни ни в чем не повинных людей, в том числе женщины, старики, дети. Тщетно взывают к проявлению политического разума, к справедливости сотни тысяч беженцев.

Пока мы рассуждаем об общечеловеческих ценностях, демократических процессах, гуманизме, страну захлестнула волна кровавых межнациональных конфликтов. Миллионы наших сограждан подвергаются моральному и физическому террору. И ведь находятся люди, внушающие обществу мысли, что все это — нормальное явление, а процессы развала государства — это благо, это созидание.

Резко усилились процессы дезинтеграции экономики, нарушены складывавшиеся десятилетиями хозяйственные связи, тяжелейший ущерб нанесли народному хозяйству забастовки… Все более угрожающие масштабы приобрела преступность, в том числе организованная. Она буквально на глазах политизируется и уже непосредственно подрывает безопасность граждан и общества. Недовольство народных масс ситуацией в стране находится на критическом уровне, за которым возможен небывалый по своим последствиям социальный взрыв. О стремительном скатывании общества к этой опасной черте свидетельствует настроение простых тружеников. Они первыми испытывают на себе последствия кризиса и в политике, и в экономике. Все отчетливее проявляются апатия, ощущение безысходности, неверие в завтрашний день и даже какое-то чувство обреченности. А это очень тревожный симптом. Ясно, что такая пассивность на руку политиканам, теневикам, коррумпированным элементам, рвущимся к власти. При таком положении любой лозунг может обрести в нашей стране свою почву…

Конечно, причина нынешнего бедственного положения имеет, прежде всего, внутренний характер. Но нельзя не сказать и о том, что в этом направлении активно действуют и определенные внешние силы…

Через несколько дней будет ровно полвека, как началась война против Советского Союза, самая тяжелая война в истории наших народов. И вы, наверное, сейчас читаете в газетах, как разведчики информировали тогда руководство страны о том, что делает противник, какая идет подготовка и что нашей стране грозит война.

Как вы знаете, тогда к этому не прислушались. Очень боюсь, что пройдет какое-то время, и историки, изучая сообщения не только Комитета госбезопасности, но и других наших ведомств, будут поражаться тому, что мы многим вещам, очень серьезным, не придавали должного значения. Я думаю, что над этим есть смысл подумать всем нам…

Нет такого принципиального вопроса, по которому мы не представляли бы объективную, острую, упреждающую, часто нелицеприятную информацию руководству страны и не вносили бы совершенно конкретное предложение. Однако, разумеется, нужна адекватная реакция».

Вот к чему призывал тогда Крючков. Однако, увы, как известно, далеко не всегда такая адекватная политическая реакция на происходящее в стране следовала со стороны ее высшего руководства…

Отметим и еще одно важное обстоятельство. Именно тогда, на закрытом заседании Верховного Совета СССР, председателем КГБ и было озвучено получившее впоследствии широкую известность спецсообщение Ю. В. Андропова в ЦК КПСС от 24 января 1977 года «О планах ЦРУ по приобретению агентуры влияния среди советских граждан»:

«По достоверным данным, полученным Комитетом государственной безопасности, последнее время ЦРУ США на основе анализа и прогноза своих специалистов о дальнейших путях развития СССР разрабатывает планы по активизации враждебной деятельности, направленной на разложение советского общества и дезорганизацию социалистической экономики.

В этих целях американская разведка ставит задачу осуществлять вербовку агентуры влияния из числа советских граждан, проводить их обучение и в дальнейшем продвигать в сферу управления политикой, экономикой и наукой Советского Союза.

ЦРУ разработало программы индивидуальной подготовки агентов влияния, предусматривающей приобретение ими навыков шпионской деятельности, а также их концентрированную политическую и идеологическую обработку. Кроме того, один из важнейших аспектов подготовки такой агентуры — преподавание методов управления в руководящем звене народного хозяйства.

Руководство американской разведки планирует целенаправленно и настойчиво, не считаясь с затратами, вести поиск лиц, способных по своим личным и деловым качествам в перспективе занять административные должности в аппарате управления и выполнять сформулированные противником задачи. При этом ЦРУ исходит из того, что деятельность отдельных, не связанных между собой агентов влияния, проводящих в жизнь политику саботажа и искривления руководящих указаний, будет координироваться и направляться из единого центра, созданного в рамках американской разведки.

По замыслу ЦРУ, целенаправленная деятельность агентуры влияния будет способствовать созданию определенных трудностей внутриполитического характера в Советском Союзе, задержит развитие нашей экономики, будет вести научные изыскания в Советском Союзе по тупиковым направлениям. При выработке указанных планов американская разведка исходит из того, что возрастающие контакты Советского Союза с Западом создают благоприятные предпосылки для их реализации в современных условиях.

По заявлениям американских разведчиков, призванных непосредственно заниматься работой с такой агентурой из числа советских граждан, осуществляемая в настоящее время американскими спецслужбами программа будет способствовать качественным изменениям в различных сферах жизни нашего общества, и прежде всего в экономике, что приведет в конечном счете к принятию Советским Союзом многих западных идеалов.

КГБ учитывает полученную информацию для организации мероприятий по вскрытию и пресечению планов американской разведки».

Вплоть до недавнего времени очень многие — причем не только журналисты, историки и политологи, но и политические деятели — говорили о якобы недостоверности этой информации, высказывая сомнение в наличии самого института агентуры влияния как средства ведения «тайной войны». И называли изложенные выше сведения досужими вымыслами то ли Андропова, то ли самого Крючкова, то ли КГБ в целом. Так что необходимо остановиться на этом вопросе подробнее.

Во-первых, что такое агентура влияния? Это отнюдь не является изобретением КГБ или лично Андропова. Подобные операции влияния мы найдем уже в отчете… III отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии за 1829 год! Хорошо известные за рубежом операции влияния разведок в годы Первой мировой войны еще в 20-е годы прошлого века описывались в закрытом учебном пособии для офицеров разведывательного управления РККА, составленном К. К. Звонарёвым. Ныне же любой желающий может познакомиться с этой работой[48].

А вот определение американских авторов: «Агент влияния — лицо, используемое для оказания тайного влияния на государственных чиновников, средства массовой информации или активную часть населения в интересах и для достижения целей, преследуемых иностранной державой»[49].

В статье «История учит», открывающей сборник документов из архивов США 1945-1950-х годов XX века, посвященных внешнеполитической доктрине «сдерживания коммунизма», И. М. Ильинский писал об агентах влияния следующее: «Речь не идет о том, что эти и им подобные люди были напрямую связаны со спецслужбами США и других стран, хотя наверняка имелись и такие. Имеется в виду, что, занимая крупные посты в органах партии и государства, они разделяли взгляды идеологического противника на будущее СССР. Конечно, лучше или хуже, они исполняли и свои служебные функции, иначе их сняли бы с постов. Но они говорили и делали также нетто такое, что разрушало Систему»[50].

А Э. Ф. Макаревич, которого мы уже не раз цитировали ранее, вполне обоснованно подчеркивал: Андропов «надеялся, что высшее руководство партии всерьез воспримет угрозу взращивания в СССР агентов влияния и в конце концов обяжет КГБ отслеживать настроения и нравственное состояние тех партийных деятелей, чьи дела и разговоры давали повод усомниться в их честности и порядочности. Дальновидный Андропов этим письмом подводил руководство партии к решению о снятии запретов на разработку руководящих кадров. Но „синдром 1937 года“ крепко держал партийную верхушку… ЦК партии предупреждению не внял, как и многим иным. И тогда в СССР пошел, уже не останавливаясь, процесс зарождения пятой колонны»[51].

Образование 18 августа 1991 года Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП) было, по нашему мнению, отчаянной попыткой предотвратить развал Советского Союза, переломить сепаратистские тенденции в Москве и других союзных республиках.

Как писал в своей книге «Воспоминания о прожитом» заместитель председателя КГБ СССР В. А. Пономарёв, 19 августа, в 9.00, на коротком совещании руководящего состава в зале коллегии КГБ Крючков сообщил, что создан ГКЧП, у которого есть все полномочия по руководству страной. Просил проинформировать об этом личный состав возглавляемых подразделений, поддерживать порядок и дисциплину и ждать дальнейших указаний. А указаний-то больше не поступало…

Как известно, 22 августа 1991 года председатель КГБ СССР В. А. Крючков был арестован за участие в подготовке и деятельности ГКЧП.

Уголовное преследование по делу ГКЧП было возбуждено также в отношении заместителей председателя КГБ СССР Г. Е. Агеева и В. А. Пономарёва, начальника ВГУ В. Ф. Грушко, начальника и службы охраны Ю. С. Плеханова и его заместителя В. В. Генералова, начальника УКГБ по городу Москве и Московской области В. М. Прилукова.

Весьма показателен, на наш взгляд, фрагмент протокола допроса Крючкова от 17 декабря 1992 года, где он рассказывает о коварных замыслах ЦРУ США:

«Поступала также информация о том, что после распада Союза начнется направленное давление на отдельные территории совсем недавно единого бывшего Союза для установления на них иностранного влияния с далеко идущими целями. Поступали сведения о глубоко настораживающих задумках в отношении нашей страны. Так, по некоторым из них, население Советского Союза якобы чрезмерно велико и его следовало бы разными путями сократить.

Речь не шла о каких-то нецивилизованных методах. Даже приводились соответствующие расчеты. По этим расчетам, население нашей страны было бы целесообразно сократить до ста пятидесяти — ста шестидесяти миллионов человек. Определялся срок: в течение двадцати пяти — тридцати лет.

Территория нашей страны, ее недра и другие богатства в рамках общечеловеческих ценностей должны стать достоянием определенной части мира. То есть мы должны как бы поделиться этими общечеловеческими ценностями»[52].

Впоследствии В. А. Крючков, как и другие лица, проходившие по делу ГКЧП, был амнистирован Постановлением Государственной думы Российской Федерации от 23 февраля 1994 года.

Пришло время дать также ответы и на вопросы, активно муссировавшиеся в СМИ оппонентами органов госбезопасности в годы перестройки.

Прежде всего, это касается численности сотрудников КГБ СССР.

Согласно западным источникам, их насчитывалось от 400 до 700 тысяч человек. Однако в действительности же в 1991 году численность сотрудников КГБ составляла около 480 тысяч человек. Из них 220 тысяч приходилось на погранвойска и еще около 50 тысяч — на войска правительственной связи. Помимо этого, в КГБ СССР в январе 1990 года были переданы 103-я дивизия ВДВ и 75-я мотострелковая дивизия. Общая численность приданных частей составляла 23 767 человек.

Таким образом, на все оперативные подразделения КГБ, вместе с разведкой, контрразведкой, радиоконтрразведкой, службой охраны, шифровально-дешифровальной службой и оперативно-техническими подразделениями, приходилось около 170 тысяч военнослужащих и лиц гражданского персонала.

При этом зарубежные исследователи Н. Полмер и А. Томас указывали, что только с 1954 по 1989 год при исполнении служебных обязанностей «по оказанию военно-технической помощи другим странам» в общей сложности погибли 572 сотрудника КГБ. Однако вполне возможно, что в действительности этот показатель намного больше.

В США утверждали, что якобы численность только спецназа КГБ, по данным их спецслужб, превышает 60 тысяч человек. Ну что тут сказать? У страха, как известно, глаза велики, так что цифра, которую назвали американским конгрессменам, «всего лишь» в шестьдесят раз превышала реальную!

В книге Е. М. Альбац говорится, что бюджет КГБ в марте 1991 года составлял 4,9 миллиарда рублей, а в октябре того же года увеличился до 6,5 миллиарда рублей. Для сравнения автор также указывает бюджеты разведсообщества США и ФРГ: 32 миллиарда долларов и 1 миллиард долларов, соответственно[53].

Однако по данным Комитета по разведке Конгресса США за октябрь 2006 года, на разведывательную деятельность этой страны тратилось 44 миллиарда долларов в год. Бюджет ЦРУ составля 5 миллиардов долларов, АНБ — 6–8 миллиардов, Национального управления космической разведки — 7 миллиардов, военной разведки — 1 миллиард.

А как писала в номере за 17 сентября 2009 года «Независимая газета», директор национальной разведки в администрации Барака Обамы сообщил, что в спецслужбах США трудится свыше 200 тысяч сотрудников, а общие затраты на разведку, включая и военную, составили 75 миллиардов долларов.

Коснемся и столь деликатного вопроса, как численность негласных сотрудников КГБ. Если верить журналистам, то в 1991 году их насчитывалось аж 400 тысяч человек. Но позволим себе заметить, что, вопреки широко распространенным мифам о якобы «тотальной слежке за согражданами», этого не было и не могло быть в действительности. Согласно отчету КГБ СССР, по различным категориям дел оперативного учета проходили… 10 008 человек. Причем как советских граждан, так и иностранцев.

В материалах Комиссии по расследованию деятельности КГБ указывалось, что по линии управления «3» (защиты конституционного строя) в 1991 году в КГБ имелось 2500 дел оперативного учета в отношении лиц, подозревавшихся в причастности к противоправной деятельности.

Уже эти объективные данные вызывают сомнение в отношении наличия «миллионов репрессированных» органами КГБ лиц.

Чтобы не быть голословными, укажем, что за тридцать шесть с половиной лет существования КГБ СССР, с 1954 по 1991 год, к уголовной ответственности было привлечено 25 627 человек.

Немало говорилось о якобы возросших масштабах репрессий в те годы, когда КГБ возглавлял Ю. В. Андропов. Но подобные высказывания не имеют под собой реальных оснований. Так, известный советолог Питер Рэддэвей, выступая в 1995 году в Москве на V международной конференции «КГБ: вчера, сегодня, завтра», указывал, что с 1958 по 1966 год за антисоветскую агитацию были осуждены около 6000 человек, а ежегодно в среднем за антисоветскую агитацию и пропаганду осуждалось 254 человека. В то же время в 1967–1975 годах этот показатель составил 176 приговоров в год, а в 1977–1988 годах — 89 приговоров[54].

А теперь вновь вернемся ко все еще актуальному вопросу о причинах развала великой советской державы.

В связи с рассмотрением в 1992 году в Конституционном суде РСФСР вопроса по иску «КПСС против президента России» (так называемое Дело КПСС) специальной комиссией, представлявшей интересы ответчика, были отобраны и изучались документы КГБ (приказы, указания, отчеты, сообщения в ЦК КПСС и тому подобное), призванные доказать якобы преступный характер деятельности этих организаций. Ныне, рассекреченные, они являются одним из фондов Российского государственного архива Новейшей истории (РГАНИ).

Как подчеркивал по поводу данной коллекции заместитель директора РГАНИ М. Ю. Прозуменщиков, некоторые из этих документов, «отбиравшихся для Конституционного суда как подтверждение „преступной“ деятельности КПСС и КГБ, после пятнадцати лет „демократических“ преобразований стали выглядеть сейчас скорее как забота о таких изрядно подзабытых понятиях, как интересы государства, борьба с преступлениями в сфере экономики и тому подобные».

В связи с этим представляется необходимым привести следующий фрагмент из показаний В. А. Крючкова на судебном заседании Военной коллегии Верховного суда Российской Федерации 30 ноября 1993 года:

«Не признаю и предъявленного мне обвинения в превышении власти — мой долг в качестве руководителя такого учреждения, как Комитет государственной безопасности СССР, состоял в том, чтобы охранять безопасность нашей страны, обеспечивать соблюдение законности, в том числе и Основного закона СССР — его Конституции.

Неуклонно проводившаяся определенными силами линия на незаконное, насильственное изменение существовавшего тогда конституционного строя и вынудила меня вместе с товарищами по работе предпринять необходимые меры по пресечению этих противоправных действий.

Действовал я строго в соответствии со своими обязанностями — на основе Конституции СССР в условиях крайней необходимости.

Упрекнуть себя могу лишь в том, что нам не удалось выполнить свои обязанности и уберечь страну и народ от тех жестоких испытаний, в которые они ввергнуты политическими авантюристами…

Августовским событиям предшествовал целый период широкомасштабной политической, пропагандистской, психологической подготовки трагического развала Союза, осуществляемой сознательно и целенаправленно одними, в силу заблуждений и неведения последствий — другими. Уже в 1988–1989 годах в стране воцарилась атмосфера вседозволенности, нарушений законности, которые приобрели опасные, крайние формы экстремизма. Они поразили тяжелым недугом социально-политическую жизнь общества и саму государственность. Разрушительное воздействие определенных сил не только не встречало отпора, но, напротив, находило благодатную почву, и прежде всего у президента Горбачёва и известной части его окружения…»

Трагические события августа 1991 года вынесли на повестку дня вопрос о дальнейшей судьбе единого союзного государства. И вряд ли кто-нибудь сегодня, с учетом опыта последующих лет, возьмет на себя смелость утверждать, что в августе — сентябре 1991 года у правящих элит страны (как Российской Федерации, так и других союзных республик) имелась продуманная, логически обоснованная и выверенная концепция рациональных государственно-политических и административных преобразований. А ее отсутствие самым неблагоприятным образом сказалось на состоянии страны и общества в целом. Со всей убедительностью об этом свидетельствует длительная череда преобразований и реформ ранее существовавшей системы обеспечения национальной безопасности.

Двадцать третьего августа последним председателем КГБ был назначен Вадим Викторович Бакатин, до 4 декабря 1990 года возглавлявший МВД СССР и отстраненный от должности по требованию народных депутатов. В тот же день состоялось заседание Коллегии, на котором Бакатин заявил, что «пришел в КГБ, чтобы его ликвидировать», и объявил целью своей деятельности «изживание чекизма», поскольку, по его мнению, КГБ «представлял угрозу обществу не только как репрессивный механизм, но и как источник информации, на основании которой принимались решения высшего государственного руководства»[55].

Видимо, Бакатин просто не успел понять, что именно таково назначение любой спецслужбы мира.

В то же самое время в программном выступлении в конгрессе США при утверждении его кандидатуры на пост директора ЦРУ Роберт Гейтс заявил: «Разведка становится во все возрастающей степени центральным фактором в формировании американской внешней политики… Самым важным является то, что возрастает роль разведки как единственной организации в системе американской администрации, которая смотрит вперед, можно сказать, разведывает будущее. Разведка значительно опережает другие ведомства США в оценках и определении проблем, с которыми США столкнутся через пять — десять лет и даже в двадцать первом столетии».

Уже само назначение нового руководства — советниками недостаточно компетентного В. В. Бакатина стали известные оппоненты КГБ О. Д. Калугин и Г. П. Якунин — повлекло за собой кадровую чистку центрального аппарата.

Двадцать пятого августа 1991 года Бакатин поручил заместителю председателя КГБ по кадрам подготовить представление о назначении первым своим заместителем экс-генерала Олега Калугина. Однако услышал в ответ: «Такое назначение допустить нельзя, так как оно не будет понято сотрудниками комитета и вам будет сложно работать с ними».

КГБ вступил в полосу краткосрочной агонии, завершившейся его ликвидацией, символизировавшей и предопределившей распад великой державы, каковой являлся Советский Союз.

После августовских событий активно пошел процесс демонтажа Комитета государственной безопасности и его органов на местах: как в Российской Федерации, так и в союзных республиках. Из КГБ было уволено несколько сотен опытных сотрудников, а более двадцати тысяч человек в период с конца августа 1991 по июнь 1992 года по морально-идеологическим соображениям сами уволились из органов безопасности.

Эти обстоятельства объективно не могли не породить в будущем неминуемые кадровые проблемы для вновь создаваемых органов безопасности России.

Двадцать шестого августа на сессии Верховного Совета СССР Горбачёв заявил: «Нужно провести реорганизацию КГБ. В моем указе о назначении товарища Бакатина председателем этого комитета есть неопубликованный пункт два с поручением ему представить немедленно предложения о реорганизации всей системы государственной безопасности».

Аплодисментами были встречены слова председателя Комитета конституционного надзора СССР С. С. Алексеева: «Я выдвигаю предложение об упразднении КГБ. Надо, чтобы вместо этого комитета были управление по разведке и управление по охране правительственных учреждений. И всё».

Указом президента СССР Горбачёва от 28 августа 1991 года была образована Государственная комиссия для расследования деятельности органов госбезопасности, которую возглавил депутат Верховного Совета РСФСР С. В. Степашин. Однако, забегая вперед, скажем, что члены ее так и не обнаружили никаких фактов «преступной деятельности» сотрудников органов КГБ. Несмотря на многочисленные инсинуации в прессе, включая и интервью самого Бакатина, позднее этот же вердикт подтвердил и Конституционный суд Российской Федерации.

Уже 29 августа на базе трех управлений КГБ (Правительственной связи, Восьмого Главного и Шестнадцатого) была образована новая спецслужба — Комитет правительственной связи. Двадцать четвертого декабря того же года она была преобразована в Федеральное агентство правительственной связи и информации (ФАПСИ), которое существовало до июня 2003 года. (Затем, согласно Указу президента РФ от 11 марта 2003 года «О мерах по совершенствованию государственного управления в области безопасности Российской Федерации», все обязанности ФАПСИ были распределены между Федеральной службой охраны РФ, Федеральной службой безопасности, Службой внешней разведки РФ и Службой специальной связи и информации при Федеральной службе охраны Российской Федерации.)

Республиканские и областные территориальные управления КГБ в РСФСР были подчинены президенту Б. Н. Ельцину и председателю КГБ РСФСР В. В. Иваненко.

Начался процесс необратимого обрушения системы обеспечения государственной и национальной безопасности СССР, то есть «большой России», которая долгие годы являлась геополитическим конкурентом, единственным, кто осмеливался бросать вызов победившей в исторической схватке «империи добра».

На заседании Государственного совета СССР 11 октября при обсуждении вопроса будущего страны Бакатин доложил о состоянии КГБ СССР.

Он, в частности, назвал и численность центрального аппарата — 73 тысячи сотрудников.

Уточним, однако, что это его утверждение неверно. Поскольку в КГБ центральным аппаратом называли личный состав основных оперативных управлений Комитета — ПГУ, ВГУ, Третьего Главного, Управления «3», Четвертого и Шестого управлений, его численность по номенклатуре КГБ СССР составляла около 5 тысяч человек. Бакатин же произвольно включил в его состав УКГБ по городу Москве и Московской области с его районными и городскими отделами, преподавателей и слушателей учебных заведений, Военно-строительное и Военно-медицинское управления, сотрудников особых отделов и отделов правительственной связи, спецпроизводств и прочих.

По словам Бакатина, на территориальные органы КГБ приходилось 88 тысяч сотрудников, из них 44 тысячи — в Российской Федерации. Отдельно были выделены из КГБ служба охраны, спецсвязь — всего 90 тысяч сотрудников.

Предлагаемые направления реформы КГБ сводились к следующему.

Во-первых, функциональная дезинтеграция (по основным направлениям работы — разведка, контрразведка, охрана, погранвойска и так далее).

Во-вторых, децентрализация (полная самостоятельность республиканских органов безопасности в сочетании с координирующей ролью союзных органов). Заметим, что данное предложение, объективно отражавшее сложившуюся политическую реальность, фактически и юридически означало согласие на развал не только системы обеспечения госбезопасности, но и самого Союза ССР.

И наконец, деидеологизация и демократизация.

На деятельность создаваемой межреспубликанской Центральной службы разведки (ЦСР) было ассигновано 267 миллионов рублей и 100 миллионов долларов.

Постановлением Государственного совета СССР от 22 октября 1991 года КГБ СССР был упразднен. Так завершилась история одной из могущественнейших спецслужб XX века.

Деятельность же Бакатина на посту руководителя национальной Службы безопасности завершилась скандальной передачей (с санкции президентов СССР и Российской Федерации) 4 декабря 1991 года американскому послу Р. Страуссу семидесяти листов секретной оперативно-технической документации.

В тот же день, 22 октября, Государственный совет при президенте СССР принимает решение об учреждении:

Центральной службы разведки (ЦСР);

Межреспубликанской службы безопасности (МСБ);

Комитета по охране государственной границы СССР.

Но чехарда и неразбериха в сфере обеспечения безопасности формально еще продолжавшего существовать до декабря 1991 года Советского Союза после этого не прекратилась.

Указом президента России от 26 ноября 1991 года № 233 КГБ РСФСР был преобразован в Агентство федеральной безопасности (АФБ), но уже 19 декабря Ельцин подписал указ об образовании Министерства безопасности и внутренних дел (МБВД), в которое должны были войти подразделения МВД, АФБ, ЦСР и МСБ. Однако и этот законодательный акт остался нереализованным, так как уже 22 января 1992 года Конституционный суд Российской Федерации признал его не соответствующим Конституции. В результате Указом президента России 24 января 1992 года было образовано Министерство безопасности Российской Федерации (МБ РФ).

Министром был назначен кадровый сотрудник МВД В. П. Баранников, впоследствии ставший первым министром безопасности России. Министерство безопасности РФ существовало до 21 декабря 1993 года, а затем было упразднено Указом Президента Российской Федерации № 2233, вместо него была создана Федеральная служба контрразведки (ФСК РФ).

Итак, в период с 1991 по 1995 год реформированные органы госбезопасности Российской Федерации возглавляли: В. В. Иваненко (КГБ РСФСР, 25.05.1991-25.11.1991; АФБ, 25.11.1991-15.01.1992), В. П. Баранников (МБ РФ, 24.01.1992-27.07.1993), Н. М. Голушко (МБ РФ, 28. 07.1993-21.12.1993; ФСК, 21.12.1993-28.02.1994), С. В. Степашин (ФСК, 03.03.1994-04.04.1995; ФСБ 5.04.1995-30.06.1995).

Подобное постоянное реформирование, многочисленные организационные изменения с выведением сотрудников за штат неизбежно вели к приостановке дел, потере оперативных позиций, времени и возможностей. Одним словом, были созданы весьма комфортные условия для работы врагов нашего государства, которые, разумеется, не теряли зря времени; количество оперативных баз (причем не только ЦРУ США, но и спецслужб других государств мира) увеличилось, неприятельские агенты включились в активную работу по сбору информации о процессах, происходящих как в бывших социалистических государств Европы, так и в столицах бывших союзных республик Союза ССР. Всё это имело место в реальности, несмотря на то что 1 февраля 1992 года на встрече президента России Б. Н. Ельцина с президентом США Дж. была подписана Декларация о прекращении состояния холодной войны между США и Россией.

И сегодня еще актуален вопрос: что думали о Комитете государственной безопасности его современники? Это представляется нам особенно важным, поскольку, как уже отмечалось, была развязана масштабная информационно-пропагандистская кампания, направленная, по мнению одних, на разоблачение преступной деятельности КГБ, а по мнению других — на дискредитацию органов безопасности СССР.

Понятно, что, обсуждая этот вопрос, следует опираться на реальные, конкретные факты.

В декабре 1991 — январе 1992 года на территории девяти бывших союзных республик Институтом социологии Академии наук СССР был проведен опрос под названием «Общественное мнение о службе государственной безопасности». Познакомим читателей с результатами данного исследования.

По мнению большинства респондентов, сотрудник КГБ — это высококвалифицированный профессионал (64 %), умный (52 %), сильный (46 %), человек долга (45 %).

В то же время около 30 % опрошенных считали, что они лично либо их родственники пострадали в разные годы от действий органов НКВД — МГБ — КГБ, а 25 % полагали, что сами «находились под наблюдением КГБ». Абсурдность этой цифры очевидна, и тем не менее подобные настроения были характерны для массового общественного сознания того периода времени.

Если 17,9 % участников опроса считали, что деятельность органов госбезопасности СССР с 1917 года принесла стране в основном пользу, то 33,6 % оценивали ее отрицательно. Остальные, то есть почти половина респондентов, не имела собственного мнения по данному вопросу, затруднившись с ответом на него. Примечательно, что 22 % тех, кто считали себя пострадавшими от действий КГБ, оценивали деятельность органов госбезопасности в целом позитивно.

По мнению опрошенных, приоритетными для деятельности преемников КГБ должны были стать: борьба с мафией, наркобизнесом, терроризмом (82 %); охрана военных объектов и государственных секретов (75 %); противодействие вооруженному захвату власти (73 %).

При этом 34 % респондентов полагали, что деятельность иностранных спецслужб в настоящий момент представляет для их государства большую угрозу (треть была уверена, что западные спецслужбы ставят подрывные задачи по отношению к странам СНГ), 16 % считали, что страна находится во враждебном окружении, а 40 % — что новые органы госбезопасности должны бороться с идеологическими диверсиями спецслужб иностранных государств.

Руководитель этого исследования профессор О. В. Крыштановская квалифицировала подобные ответы как «проявление остатков „оборонного сознания“, внушавшегося населению страны официальной пропагандой». На наш же взгляд, они скорее отражали реалии геополитических отношений в мире, о справедливости которых свидетельствуют многие последующие события как в России, так и за ее пределами.

Затянувшийся период спорадического реформирования привел к увольнению со службы многих опытных офицеров-контрразведчиков.

При этом количество квалифицированных оперативных работников с опытом работы от семи до пятнадцати лет в новых органах безопасности России сократилось в семь раз! Можно сказать, что, как и в результате массовых чисток 1937–1938 годов, нарушился принцип преемственности поколений, старые кадры не имели возможности передавать молодому пополнению практический опыт сложной оперативной работы.

Понятно, что вся эта совокупность непростых и весьма запутанных проблем, постоянных приема-передачи дел, неясности правового статуса и нормативной базы функционирования новых структур, резкое изменение линии государственной границы и недостаточная обустроенность ее охраны породили серьезный сбой в функционировании разведывательного и контрразведывательного механизмов, а также иных структур обеспечения безопасности и защиты национальных интересов России.

К этому необходимо также добавить резкий всплеск преступности, в том числе и насильственной, нередко подпитываемой сепаратистскими и националистическими настроениями.

В то же время нельзя не сказать и о том, что в 1992 году и в последующие годы Верховным Советом Российской Федерации принимается целый ряд законов, создававших добротную правовую базу обеспечения безопасности страны. Так, 5 марта 1992 года был принят первый в истории закон «О безопасности», 13 марта — «Об оперативно-розыскной деятельности в Российской Федерации», 8 июля — «О федеральных органах государственной безопасности», 21 июля 1993 года — «О государственной тайне».

В немалой степени этому способствовала работа, начатая еще Верховным Советом СССР и его профильными комитетами.

В целом же период с 1991 по 1996 год характеризовался, помимо активизации разведывательной деятельности зарубежных спецслужб, беспрецедентным ростом насильственной преступности, в связи с чем даже стал употребляться недостаточно корректный термин «уголовный (криминальный) терроризм».

В отличие от идейно-политически мотивированного насилия, которое имеет место при совершении террористических акций, эти корыстно мотивированные преступные деяния: рэкет, уничтожение имущества, заказные убийства, в том числе путем организации взрывов, поджогов, нападений, обстрелов и тому подобного — по объективной стороне, то есть способам совершения (modus operandi), имели немалое сходство с так называемым классическим политическим терроризмом и нередко воспринимались населением именно в качестве такового. Ибо цели и мотивы преступлений, вскрываемые, как правило, на стадии завершения следствия, для сознания граждан и особенностей оценки ими состояния собственной защищенности особого значения не имеют.

Как отмечалось по этому поводу в 2005 году в докладе Национального разведывательного совета США, развал СССР дал «возможность разгореться пожару этнической и националистической вражды».

Отсутствие заметного числа террористических преступлений в СССР объясняется как существовавшей в нашей стране значительной идейно-политической консолидацией населения, так и действенностью и эффективностью различных административно-правовых режимов, направленных на обеспечение безопасности общества и государства — то есть той компоненты системы обеспечения национальной безопасности, размывание и разрушение которой началось задолго до августа 1991 года.

И хотя одним из первых актов терроризма в истории новой России можно считать покушение 3 мая 1993 года на специального представителя президента в Северной Осетии В. П. Поляничко, опасность возникновения организованного систематического терроризма изначально в полной мере осознавалась специалистами правоохранительных органов.

Со всей очевидностью об этом свидетельствует факт проведения в июне 1992 года Министерством безопасности Российской Федерации первой Межведомственной конференции по проблемам противодействия терроризму. В ней приняли участие представители ГРУ и Министерства обороны, Генеральной прокуратуры, Главного управления охраны и МВД РСФСР.

К числу важнейших внутрироссийских криминогенных факторов, а также факторов, способствующих развитию нестабильности, относится и образование к марту 1992 года на территории Российской Федерации фактического эксклава — Чечни.

В связи с резким ухудшением криминальной обстановки в стране и ростом числа террористических проявлений 1 июля 1994 года в Уголовный кодекс России впервые вводится статья 213.3 «Терроризм» (в новом УК, введенном в действие с 1 января 1997 года, это статья 205).

Однако через двадцать три месяца после своего образования, под влиянием октябрьских событий 1993 года в Москве, Министерство безопасности было ликвидировано «вследствие его неспособности к реформированию», причем об этом не без специального расчета было объявлено 19 декабря, хотя соответствующий Указ президента об образовании Федеральной службы контрразведки (ФСК) появился только через два дня, а «Положение о ФСК» было утверждено Указом президента РФ от 5 января 1994 года.

Чрезвычайно важной составляющей деятельности органов госбезопасности России, обеспечения безопасности в современных условиях является соблюдение конституционных прав и свобод граждан в процессе осуществления оперативно-розыскной и иных видов деятельности.

Вопросы эти регулируются федеральным законодательством с учетом принятых на себя Российской Федерацией международно-правовых обязательств. Фундаментом правового положения и деятельности органов ФСБ является Конституция Российской Федерации 1993 года, а правовую основу их работы составляют иные федеральные законы и нормативные правовые акты РФ.

Часть 2 статьи 55 Конституции устанавливает, что «в Российской Федерации не должны издаваться законы, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина». В то же время часть 3 данной статьи констатирует, что «права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства».

При этом государством гарантируется «равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств. Запрещаются любые формы ограничения прав граждан по признакам социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности» (статья 19, часть 2).

Итоги деятельности КГБ СССР и МБ РФ, а также общие задачи обеспечения безопасности в изменяющихся условиях, включая появление новых видов угроз Российской Федерации, обсуждались на межведомственной научно-практической конференции «Безопасность личности, общества, государства и спецслужбы России», проходившей в Культурном центре ФСК в Москве 5–7 апреля 1994 года. Знаменателен уже сам факт проведения подобной открытой научной дискуссии, которая стала новой формой определения приоритетов, задач и направлений деятельности органов безопасности и всей правоохранительной системы России.

Одной из целей конференции было максимально широко ознакомить научную общественность с проблемами обеспечения национальной безопасности страны с учетом реальных намерений и планов руководства иностранных государств и их разведывательных и специальных служб. (Эту же цель преследовало и издание на основе выступлений ее участников так называемой Белой книги российских спецслужб, что стало важным событием не только в истории отечественных органов госбезопасности, но и в политической истории страны в целом.)

В своем докладе директор ФСК С. В. Степашин подчеркнул, что «имевшая место в последние годы дискуссия о роли органов госбезопасности в обществе и в обеспечении национальной безопасности страны высветила как реальные недостатки и упущения в их работе, так и поразительную неосведомленность общества по этим важным вопросам общественно-политической жизни.

Эта проблема тем более актуальна, что переживавшийся страной после августа 1991 года многоплановый системный кризис породил немало новых угроз безопасности личности, общества и государства, как внутренних, так и внешних. Всё вышеизложенное предполагает необходимость выработки новых форм и механизмов противодействия им».

К важнейшим проблемам построения системы обеспечения национальной безопасности Степашин отнес неоднозначное понимание, даже на уровне некоторых государственных органов, реальных источников угроз стабильности и развитию страны.

В качестве приоритетных направлений деятельности ФСК ее директор выделил следующие:

своевременное информирование руководства государственных органов о возникающих угрозах национальным интересам;

упреждающее воздействие на источники этих угроз совместно с другими государственными органами;

непосредственное противодействие этим угрозам специфическими методами и средствами контрразведки.

В числе внутренних факторов риска были названы: раскол общества по социально-политическому признаку; активизация преступности; сращивание организованной преступности с отдельными общественно-политическими движениями, что превращает ее в весьма влиятельную политическую силу в стране.

Имелись, по словам докладчика, наряду с этим и внешние источники, угрожающие безопасности страны: это в первую очередь активизация на территории России разведывательной деятельности иностранных спецслужб по сбору разноплановой информации о происходящих в ней процессах. Причем, подчеркнул докладчик, только перечень технологий российских предприятий, представляющих приоритеты для американской разведки, занимал двенадцать машинописных листов.

Степашин отмечал расширение традиционных возможностей по ведению разведки, в том числе за счет увеличения числа субъектов разведки против России, а также числа их оперативных баз как за рубежом, так и непосредственно на территории России.

Директор ФСК подчеркивал, что произошла активизация разведывательной работы таких «нетрадиционных для российских спецслужб государств-противников», как Саудовская Аравия, Турция, Иран, Пакистан и некоторые другие страны, включая и бывших союзников из Восточной Европы.

Кроме того, возникла также опасность «этнической экспансии», особенно в соединении с некоторыми геополитическими планами по перекройке существовавших границ, причем эти замыслы и проекты получали поддержку на уровне государственной политики ряда сопредельных России государств (например, планы образования Великого Турана, до сих пор еще не списанные в исторический архив).

По словам Степашина, по-прежнему угрозы национальной безопасности России представляли контрабанда и незаконное распространение оружия, боеприпасов, наркотиков и нелегальная миграция.

Семьдесят восемь процентов опрошенных участников конференции, положительно оценивая сам факт ее проведения, высказались за продолжение подобного мониторинга проблем национальной безопасности в тех или иных формах: организация предметно-тематических конференций, круглых столов, совместных разработок концептуальных и нормативно-правовых документов. (Сразу отметим, что предлагавшаяся практика получила значительное распространение в последующие годы.)

Представляют интерес и итоги проведенного среди участников конференции экспертного опроса, особенно с учетом того, что около 70 % из них составляли сотрудники спецслужб и других правоохранительных органов России.

Так, 66 % респондентов полагали, что ФСК в целом удовлетворительно выполняла функцию информирования высших органов государственной власти. Противоположного мнения придерживались лишь 18 % опрошенных.

Однако при ответе на вопрос об эффективности выявления, предупреждения и пресечения разведывательно-подрывной деятельности иностранных спецслужб доля удовлетворительных оценок понизилась до 58 %, а негативных, соответственно, возросла до 33 %. Только 44 % участников опроса положительно оценивали степень защищенности государственных секретов России.

Удовлетворительную оценку деятельности ФСК по противодействию угрозе терроризма дали 45,5 % респондентов, а неудовлетворительную — 44,8 %.

Девяносто четыре процента опрашиваемых сотрудников спецслужб видели главный резерв повышения эффективности их деятельности в совершенствовании ее правового обеспечения.

Небезынтересен и тот факт, что 28 % респондентов допускали ведение оперативного наблюдения за членами всех партий и общественных движений без исключения, в то время как 43,5 % полагали, что оно возможно в отношении только тех субъектов, которые не исключают использование насильственных методов для достижения собственных политических целей.

В принципе недопустимым такое наблюдение считали 11,7 % участников опроса.

Принятие Государственной думой России в апреле 1995 года Закона «О Федеральной службе безопасности» вернуло прочную правовую основу деятельности по обеспечению безопасности личности, общества и государства.

Федеральную службу безопасности Российской Федерации с момента ее образования возглавляли: С. В. Степашин (04.04.1995-30.06.1995), М. И. Барсуков (24.07. 1995-20.06.1996), Н. Д. Ковалёв (09.07.1996-25.07. 1998), В. В. Путин (25.07.1998-09.08.1999), Н. П. Патрушев (09.08.1999-12.05.2008), А. В. Бортников (с 12.05. 2008 по настоящее время).

А всего за двадцать четыре года строительства новой российской государственности сменилось девять руководителей органов госбезопасности, в то время как за тридцать семь лет существования КГБ — лишь семь его председателей. Причем профессионалами в сфере обеспечения безопасности из перечисленных выше были только четверо: Ковалёв, Путин, Патрушев и Бортников.

Статья 5 Закона «О Федеральной службе безопасности» к числу принципов деятельности органов ФСБ России относит: законность: уважение и соблюдение прав и свобод человека и гражданина; гуманизм; единство системы органов Федеральной службы безопасности и пограничных войск, а также централизацию управления ими; конспирацию, сочетание гласных и негласных методов и средств деятельности.

Сразу оговоримся, что реализация и механизм защиты гражданами своих прав регламентируются статьей 6 закона («Соблюдение прав и свобод человека и гражданина в деятельности Федеральной службы безопасности»).

В настоящее время основными направлениями работы органов ФСБ являются: контрразведывательная деятельность (статья 9); борьба с терроризмом (статья 9.1); борьба с преступностью (статья 10); разведывательная деятельность (статья 11); пограничная деятельность (статья 11.1); участие в обеспечении информационной безопасности (статья 11.2).

Полномочия, то есть обязанности и права органов ФСБ, определяются статьями 12 и 13 закона. При этом отметим, что органам безопасности предоставлено право объявлять гражданам официальное предостережение о недопустимости действий, создающих условия для совершения преступлений, дознание и предварительное следствие по которым отнесено к ведению ФСБ.

Под контрразведывательной деятельностью понимается деятельность, осуществляемая органами ФСБ, их должностными лицами посредством проведения контрразведывательных мероприятий в целях выявления, предупреждения и пресечения разведывательной и иной деятельности специальных служб и организаций иностранных государств, а также отдельных лиц, направленной на нанесение ущерба безопасности Российской Федерации.

Перечень оснований для проведения контрразведывательных мероприятий является исчерпывающим и может быть изменен или дополнен только федеральным законом. Контрразведывательные мероприятия могут иметь как гласный, так и негласный характер, а порядок их подготовки и проведения определяется правовыми нормативными актами ФСБ России. Проведение контрразведывательных мероприятий, затрагивающих законодательно гарантированные личные права граждан, допускается только в случаях, предусмотренных законодательством, и на основании постановления суда (статья 9).

Поскольку борьба с терроризмом, наряду с контрразведкой, входит в число исключительных прерогатив ФСБ и является приоритетным направлением деятельности данной структуры, поговорим об этом более подробно.

Борьба с терроризмом — это деятельность, осуществляемая органами ФСБ, их должностными лицами по выявлению, предупреждению, пресечению, раскрытию и расследованию террористических актов посредством проведения оперативно-боевых и иных разведывательных, контрразведывательных, оперативно-розыскных, следственных, информационных и профилактических мероприятий.

Результаты мероприятий по борьбе с терроризмом могут быть использованы в уголовном судопроизводстве в порядке, установленном уголовно-процессуальным законодательством для использования результатов оперативно-розыскной деятельности.

Статья 10 («Борьба с преступностью») устанавливала, что «органы ФСБ осуществляют оперативно-розыскные мероприятия по выявлению, предупреждению, пресечению и раскрытию шпионажа, организованной преступности, коррупции, незаконного оборота оружия и наркотических средств, контрабанды, представляющих угрозы безопасности Российской Федерации, и иных преступлений, дознание и предварительное следствие по которым отнесены законом (статья 151 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации) к их ведению, а также по выявлению, предупреждению, пресечению и раскрытию деятельности незаконных вооруженных формирований, преступных групп, отдельных лиц и общественных объединений, ставящих своей целью насильственное изменение конституционного строя Российской Федерации».

При этом правоприменительная деятельность органов Федеральной службы безопасности должна осуществляться в соответствии с федеральным законодательством об оперативно-розыскной деятельности, борьбе с коррупцией, противодействии терроризму и экстремистской деятельности, Уголовным и Уголовно-процессуальным кодексами Российской Федерации. (Новые УК и УПК вступили в действие, соответственно, с 1 января 1997 года и с 1 января 2001 года.)

Следует отметить, что в налаживании единой государственной системы обеспечения безопасности России исключительно важное значение имели разработка и утверждение 17 декабря 1997 года на доктринальном уровне (указом президента России) Концепции национальной безопасности (КНБ). Однако серия террористических актов, осуществленных участниками незаконных вооруженных формирований (НВФ) в августе — сентябре 1999 года, потребовала пересмотра некоторых позиций по данной проблеме. В частности, в уточненной редакции Указа Президента Российской Федерации от 10 января 2000 года № 24 в КНБ отмечалось, что «международным терроризмом развязана открытая кампания в целях дестабилизации ситуации в России».

Исходя из оценки степени опасности данной угрозы для безопасности государств, в соответствии с решением Совета глав государств Содружества Независимых Государств (СНГ) от 21 июня 2000 года был учрежден Антитеррористический центр (АТЦ СНГ). Еще ранее, 4 июня 1999 года, в Минске был подписан Договор о сотрудничестве государств-участников СНГ в борьбе с терроризмом.

Следует подчеркнуть, что в преамбуле новой, уточненной в январе 2000 года редакции КНБ содержалось первое в отечественной законодательной практике определение национальной безопасности: «Под национальной безопасностью Российской Федерации понимается безопасность ее многонационального народа как носителя суверенитета и единственного источника власти в Российской Федерации».

Президент Российской Федерации Б. Н. Ельцин указом от 20 декабря 1995 года № 1280 установил профессиональный праздник — День работника органов безопасности Российской Федерации, являющийся общим для сотрудников Службы внешней разведки, Федеральной службы безопасности и Федеральной службы охраны Российской Федерации.

А определенные итоги многолетней дискуссии в нашем обществе об органах госбезопасности Б. Н. Ельцин подвел в радиообращении к нации, переданном 19 декабря 1997 года, накануне восьмидесятой годовщины создания ВЧК. В частности, он сказал:

«Завтра, 20 декабря, традиционно отмечается День работников органов безопасности, больше известный как День чекиста». Именно в этот день восемьдесят лет назад была образована ВЧК. Организация, сменившая много названий: НКВД, ОГПУ, МГБ, КГБ — и оставившая глубокий и одновременно трагический след в судьбе страны…

Без них (служб безопасности. — О. X.) ни одно государство не могло защищать свои интересы, да и просто сохраниться. Наверное, поэтому профессия разведчика издавна привлекает к себе интерес и пользуется уважением.

Не случайно нашу молодежь воспитывали на примерах подвигов Николая Кузнецова, Дмитрия Медведева, Рудольфа Абеля, Конона Молодого, ставшего прототипом героя популярного фильма „Мертвый сезон“.

Но среди чекистов были не только герои. Наряду с разведчиками и контрразведчиками работали и карательные органы. Миллионы россиян, среди которых было немало и самих сотрудников органов, стали жертвами жестокой машины госбезопасности. Они пострадали в годы репрессий, прошли через лагеря ГУЛАГа, лишились семей и Родины.

Может быть, поэтому в летописи истории российских чекистов был еще и такой незабываемый эпизод — август 1991 года… Но каким было государство — такими были и его службы безопасности.

Оглядываясь назад, я вижу: в разоблачении преступлений органов безопасности мы чуть было не перегнули палку. Ведь в их истории не только черные периоды, но и славные страницы, которыми действительно можно гордиться.

Давайте вспомним лишь некоторые из них.

Именно разведка предупредила руководство страны о точной дате вторжения фашистов. Да и многие ключевые битвы Отечественной войны были выиграны во многом благодаря детальной и своевременной информации. В мире спецслужб признано, что сведения, которые получали советские разведчики накануне и в период войны были „предметом мечтаний любой разведки мира“.

Не в последнюю очередь именно спецслужбы помогли ускорить разработку отечественного ядерного оружия. Создав атомный противовес, мы — и об этом можно прямо сказать — предотвратили третью мировую войну.

Да и потом, разведка не раз своевременно информировала руководство страны о кризисах в разных регионах мира. Помогала и помогает вовремя реагировать на угрозы новых войн и конфликтов.

И это далеко не все успехи, которые составляют гордость отечественной разведки. Но в том и специфика этой службы, что говорить о ее победах вслух мы не можем и сейчас, спустя многие годы. Как и не можем назвать имена всех участников специальных операций. Даже тех, кого уже давно нет в живых.

В 1991 году много спорили о том, нужно ли в новой России оставлять Комитет государственной безопасности. Кое-кто предлагал вообще ликвидировать эту структуру. Но было очевидно, что она жизненно необходима стране. Что большинство ее рядовых сотрудников поддержат демократические преобразования.

Поэтому и был выбран трудный путь реформирования КГБ…

Пожалуй, ни один государственный орган не прошел через такую жесткую реорганизацию. Сегодня Конституция России исключает возможность возрождения политической полиции. Никогда больше спецслужбы не будут „цепными псами“ партийных идеологов и государственных вождей. Не будут решать за народ, как и о чем ему можно думать и говорить. Не будут преследовать людей за убеждения.

Сегодня перед этими службами стоят другие задачи: защита национальных, в том числе экономических интересов страны; защита прав и свобод граждан.

Несмотря на позитивные перемены, которые произошли после окончания холодной войны, в мире все еще идет жесткая борьба. Усиливается погоня за новыми технологиями, за ресурсами, за геополитическое влияние.

По-прежнему не ослабевает деятельность иностранных разведок на территории России…

Страшную угрозу для общества сегодня представляет терроризм.

За последние годы мы создали подразделения для борьбы с ним. На их счету десятки обезвреженных взрывных устройств, десятки освобожденных заложников…

Так уж повелось, что День работников органов безопасности не отмечается ни шумными торжествами, ни пышными приемами: об их деятельности не принято много и громко говорить. Таковы законы этой службы.

Наверное, это правильно. Люди занимаются своим делом и не вмешиваются в политику. Принципы демократии и работа органов безопасности у нас не противоречат друг другу.

Сегодня в рядах наших спецслужб — подлинные патриоты своего дела. Эти люди работают не за славу и награды, а, не побоюсь этого слова — за идею. За безопасность государства. За мир и покой наших граждан.

И мы должны с уважением относиться к труду сотрудников спецслужб. К их нелегкой и зачастую — героической работе».

В целях повышения эффективности противодействия террористическим угрозам в России в марте 2006 года был принят новый Федеральный закон «О противодействии терроризму». Кроме того, Указом президента от 15 февраля 2006 года № 116 был образован Национальный антитеррористический комитет (НАК), пост председателя которого занимает директор ФСБ. (Представительствами НАК в субъектах Российской Федерации являются соответствующие Антитеррористические комиссии.)

Национальный антитеррористический комитет — это орган, обеспечивающий координацию деятельности федеральных органов исполнительной власти, органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации и органов местного самоуправления по противодействию терроризму, а также осуществляющий подготовку соответствующих предложений президенту Российской Федерации. Для непосредственно проведения контртеррористических операций в структуре НАК был создан Федеральный оперативный штаб (ФОШ), а в субъектах Российской Федерации — региональные оперативные штабы.

При этом противодействие терроризму, что называется в числе наиболее актуальных задач современного Российского государства, является более широким понятием, подразумевающим деятельность иных государственных ведомств (министерств обороны, внутренних и иностранных дел, по делам гражданской обороны и чрезвычайным ситуация, здравоохранения, связи и других), а также общественных объединений (институтов гражданского общества) и самих граждан. Противодействие терроризму (статья 3 Федерального закона от 6 марта 2006 года № 35-ФЗ «О противодействии терроризму») включает деятельность органов государственной власти, местного самоуправления, а также физических и юридических лиц по:

а) предупреждению терроризма, в том числе по выявлению и последующему устранению причин и условий, способствующих совершению террористических актов (профилактика терроризма);

б) выявлению, предупреждению, пресечению, раскрытию и расследованию террористического акта (борьба с терроризмом):

в) минимизации и (или) ликвидации последствий проявления терроризма.

Деятельность НАК, подконтрольных ему территориальных Антитеррористических комиссий, активизация взаимодействия и координации всех ветвей государственной власти с институтами гражданского общества и гражданами позволили в значительной степени снизить уровни опасности террористических проявлений в различных субъектах Российской Федерации. Что, безусловно, положительно воспринималось и оценивалось нашими согражданами.

Представляется необходимым также отметить, что во веденной в действие Указом президента от 12 мая 2009 года № 573 «Стратегии национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года» обеспечение государственной и общественной безопасности[56] отнесено, наряду с национальной обороной, к приоритетам национальной безопасности. И хотя самого понятия «государственная безопасность Российской Федерации» в тексте этого документа не содержится, тем не менее оно косвенно раскрывается через характеристику угроз в этой сфере.

Стратегическими целями являются: защита конституционного строя, основных прав и свобод человека и гражданина, охрана суверенитета Российской Федерации, ее независимости и территориальной целостности, а также сохранение гражданского мира, политической и социальной стабильности в обществе.

Основными источниками угроз «Стратегия национальной безопасности России» (пункт 37) называет: разведывательную и иную подрывную деятельность спецслужб и организаций иностранных государств, а также отдельных граждан, направленную на нанесение ущерба безопасности Российской Федерации; деятельность террористических организаций, группировок и отдельных лиц, направленную на насильственное изменение конституционного строя Российской Федерации; дезорганизацию нормального функционирования органов государственной власти (включая насильственные действия в отношении государственных, политических и общественных деятелей); уничтожение военных и промышленных объектов, предприятий и учреждений, обеспечивающих жизнедеятельность общества; устрашение населения; экстремистскую деятельность националистических, религиозных, этнических и иных организаций и структур, направленную на нарушение единства и территориальной целостности Российской Федерации; дестабилизацию внутриполитической и социальной ситуации в стране.

Рассмотрение истории деятельности органов безопасности приводит нас к парадоксальному выводу о том, что, хотя она и осуществляется преимущественно негласно, вне фокуса общественного внимания, однако в конечном итоге все же получает гласную, публичную оценку.

В связи с этим, завершая рассмотрение современного этапа обеспечения национальной безопасности России, нам представляется необходимым еще раз вернуться к результатам опросов общественного мнения, в которых отражается мнение населения России о деятельности ФСБ, а также его отношение к самим этим органам.

Понятно, что негативные стереотипы, сформированные у части наших соотечественников многочисленными критическими выступлениями средств массовой информации начиная с 1987 года, не могли не сказаться на отношении к деятельности органов безопасности: Министерства безопасности, Федеральной службы контрразведки и Федеральной службы безопасности РФ.

Тем не менее, как показывают результаты регулярно проводившихся социологических опросов, постепенно доверие населения к органам безопасности стало восстанавливаться. В немалой степени это произошло вследствие мужества и героизма их сотрудников, проявленных при защите граждан от террористических атак и угроз.

Следует подчеркнуть, что в целом органам Федеральной службы безопасности, другим правоохранительным органам России буквально кровью и потом удалось не только восстановить свой антитеррористический потенциал, но и выработать соответствующие, отвечающие требованиям времени методики борьбы с терроризмом. По очень многим показателям в этой сфере правоохранительной деятельности в 2004–2015 годах (предотвращение, раскрываемость преступлений, привлечение к уголовной ответственности виновных лиц) показатели нашей страны не только достигли среднемирового уровня, но и намного превышают их.

Мы уже не раз обращали внимание на необходимость разъяснения нашим зарубежным партнерам по борьбе с терроризмом реалий криминальной ситуации в России. (Видимо, именно следствием этого недопонимания и являются постоянные претензии к России со стороны ПАСЕ и иных институтов Совета Европы.) Правда, после трагических событий в США 11 сентября 2001 года определенные подвижки на этом направлении были достигнуты. Как подчеркивается в качестве одного из главных выводов в докладе «Российские специальные силы» Лондонского центра по изучению конфликтов (2005 год), «Россия потенциально является важнейшим партнером по антитеррористической борьбе, хотя этот факт и не осознается многими странами».

Выступая на расширенном заседании коллегии ФСБ России 26 марта 2015 года, Президент Российской Федерации В. В. Путин сказал: «Ситуация в мире заметно обострилась… Для так называемого сдерживания России (Знакомая риторика первых лет холодной войны, не правда ли? — О. X.) используется весь набор средств — от попыток политической изоляции и экономического давления до масштабной информационной войны и инструментов специальных служб… Однако абсолютно ясно, что ни запугать, ни надавить на нашу страну ни у кого не получится. На все внешние и внутренние угрозы безопасности у нас всегда был и всегда будет адекватный ответ».

Как отмечал 20 декабря 2017 года в интервью «Российской газете» директор ФСБ России А. В. Бортников, «иностранные спецслужбы по-прежнему стремятся проникнуть во все сферы деятельности нашего государства. Естественно, это встречает решительный отпор со стороны контрразведчиков. Так, с 2012 года по настоящее время были осуждены 137 кадровых сотрудников иноспецслужб и их агентов. Во взаимодействии с другими органами власти России прекращена работа 120 иностранных и международных неправительственных организаций, являющихся инструментом зарубежного разведсообщества. В результате мероприятий по защите сведений, составляющих гостайну, осуждены 140 человек»[57].

Сегодня выстроена общегосударственная система противодействия терроризму. В ее функции входят профилактика и борьба с терроризмом, а также минимизация его последствий. В результате принятых за последние 6 лет мер практически в 10 раз снизилось количество совершаемых в России преступлений террористической направленности. В 2017 году было предотвращено 23 теракта. Ведется профилактическая работа по недопущению радикализации различных групп населения, в первую очередь молодежи, их вовлечения в террористическую деятельность.

Осуществляются мероприятия по противодействию распространению идеологии терроризма. Пресечена деятельность свыше 300 структурных подразделений организаций террористической и экстремистской направленности. За последние 5 лет за преступления, связанные с терроризмом и экстремизмом, осуждены более 9,5 тысячи человек. Из незаконного оборота изъято значительное количество оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ. Фактически полностью ликвидировано бандподполье на Северном Кавказе. Ведется работа по перекрытию каналов переброски боевиков международных террористических организаций из зон вооруженных конфликтов на Ближнем Востоке, в Северной Африке и афгано-пакистанской зоне в Россию, а также выезда в эти регионы российских граждан. За последние 2 года не допущен выезд более 200 человек. За организацию каналов нелегальной миграции с 2012 года осуждены более 1 тысячи человек. Сейчас в ряду приоритетов — вскрытие «спящих ячеек» террористических и экстремистских организаций, а также противодействие боевикам-одиночкам, атаки которых в последнее время произошли уже во многих государствах.

В 2016–2017 годах в Крыму нейтрализованы 3 диверсионно-террористические группы СБУ и ГУР Минобороны Украины. В 2016 году в Ростовской области задержаны члены «Правого сектора», готовившие теракты в российских регионах.

Крупные коррупционные расследования последних лет стали возможны благодаря оперативной работе ФСБ. В сфере обеспечения экономической безопасности за 5 лет предотвращено нанесение ущерба государству на сумму более 900 млрд рублей. По материалам ФСБ за преступления экономической, в том числе коррупционной, направленности осуждены почти 13 тысяч человек. Среди них чиновники федерального уровня, представители губернаторского корпуса, руководители ряда министерств и ведомств, госкорпораций, предприятий и учреждений. Несмотря на сложность и длительность сбора доказательственной базы, необходимость распутывания многоуровневых схем незаконного обогащения под серьезным административным давлением со стороны подозреваемых, эта работа будет продолжена.

С 2012 года пресечена деятельность порядка 300 криминальных сообществ, возглавляемых в том числе высокопоставленными должностными лицами. За контрабанду осуждены 326 человек. Из незаконного оборота изъято около 23 тонн наркотических средств и психотропных веществ, к уголовной ответственности привлечены более 7 тысяч наркоторговцев.

За 5 лет пограничники задержали более 25 тысяч нарушителей госграницы. Осуждены 10 тысяч. Принимается комплекс мер по пресечению нелегального оборота водных биологических ресурсов, прежде всего в Тихоокеанском и Каспийском регионах. В числе приоритетов — укрепление российских рубежей в Арктике и участков границы с Украиной.

За последние годы обеспечение информационной безопасности нашей страны выведено на качественно новый уровень. С 2013 года при головной роли ФСБ России последовательно наращивает потенциал Государственная система обнаружения, предупреждения и ликвидации последствий компьютерных атак на информационные ресурсы России — ГосСОПКА. К ней планомерно подключаются компьютерные сети российских министерств и ведомств, госкорпораций и ведущих банковских структур. Свою эффективность ГосСОПКА доказала во время массированных распределенных атак в 2016 году и масштабного вирусного заражения в мае 2017 года, не допустив нанесения ущерба подключенным к ней ресурсам. В целом, ежегодно пресекаются десятки миллионов целенаправленных воздействий на официальные сайты и информационные системы органов госвласти, в том числе на официальное интернет-представительство Президента России. За преступления, совершенные с использованием компьютерных технологий, с 2012 года осуждены 358 человек.

ФСБ России поддерживает официальные контакты с 205 спецслужбами и правоохранительными органами из 104 стран, в том числе с 56 пограничными структурами 48 государств. Сотрудничество с ними осуществляется как в двустороннем формате, так и на многосторонних площадках. Итоги работы Совещания руководителей спецслужб, органов безопасности и правоохранительных органов иностранных государств — партнеров ФСБ России ежегодно доводятся на брифингах Контртеррористического комитета Совбеза ООН. Плодотворно функционируют: Совет руководителей органов безопасности и спецслужб государств — участников СНГ, Антитеррористический центр Содружества и Региональная антитеррористическая структура ШОС. Партнеры хорошо понимают, что политические трения не снимают с повестки дня такие острые проблемы, как международный терроризм, транснациональная оргпреступность и криминализация информационной среды — эти угрозы требуют системного противодействия со стороны широкого круга компетентных структур.

На законодательном уровне урегулированы вопросы защиты ключевых отраслей экономики от компьютерных атак, уточнены обязанности операторов связи и особенности госконтроля в области информационной безопасности. Ограничены возможности для пропаганды террора и финансирования бандгрупп с использованием интернет-технологий.

При этом, подчеркивал В. В. Путин в выступлении на расширенной коллегии ФСБ России 26 марта 2015 года, «Речь не идет о том, чтобы ограничивать свободу в Интернете, совсем нет. Речь идет о том, чтобы обеспечивать безопасность и соблюдение законности. При этом нужно строго соблюдать российские и международные правовые нормы и стандарты в данной сфере. Не препятствовать общению людей в сети и размещению там законной, допустимой и корректной информации…»[58].

В год столетия образования ВЧК, выступая на торжественном вечере, посвященном Дню работников органов безопасности России, В. В. Путин, в частности, отмечал: «Уверен, что всегда будут незыблемыми такие требования к сотрудникам органов безопасности, как строгое следование Конституции и закону, высочайшая ответственность, честность и личная порядочность, готовность выполнять самую сложную, самую трудную и порой самую опасную задачу… в текущем году усилиями органов безопасности в России были сорваны планы по подготовке свыше 60 преступлений террористической направленности. Террористы пытаются приспособиться к меняющейся ситуации. Международный терроризм сегодня — это и фанатики-одиночки, и сетевые, хорошо законспирированные структуры, и подпольные так называемые спящие ячейки. Поэтому нужно продолжать системную и последовательную работу, сохранять максимальную концентрацию. Необходимо укреплять как внешний, так и внутренний контуры антитеррористической безопасности России, вести работу по уничтожению финансовых и вербовочных сетей преступников, противодействовать попыткам экстремистов и радикалов влиять на молодежь, распространять идеологию ненависти, религиозной нетерпимости и агрессивного национализма.

Большая ответственность лежит на контрразведывательных и разведывательных подразделениях. Нужно поставить надежный барьер внешнему вмешательству в нашу общественную и политическую жизнь, пресекать деятельность иностранных спецслужб, которые — а это не секрет — пытаются всячески активизировать свою работу в России. Нужно обеспечивать информационное и аналитическое сопровождение важнейших государственных решений в сфере оборонной и международной политики. Столь же эффективными должны быть ваши усилия и по всем другим ключевым направлениям: это противодействие преступности и коррупции, пограничный контроль, охрана государственных, специальных объектов, обеспечение надежности систем правительственной связи и управления»[59].

Как видите, уважаемые читатели, на современном этапе органами государственной власти Российской Федерации уделяется особое внимание вопросам, связанным с обеспечением национальной безопасности России.