Главный редактор Л. Богомаз

Руководитель проекта Е. Александрова

Корректоры Н. Витько, З. Скобелкина

Компьютерная верстка О. Макаренко

Дизайн макета и обложки Ю. Буга

Иллюстрации А. Хозина

Иллюстрация на обложке – shutterstock.com

Утро наступило внезапно. Ночь была длинной, и я не заметил, как красный рассвет окропил серое небо. Мороз жег щеки, замерзшие руки горели. Трава, покрытая инеем, примята – значит, сэр Грегор еще недавно был здесь. К холоду я успел привыкнуть, а вот постоянным исчезновениям паладина удивляться не переставал.

Я огляделся. Мешки со снаряжением на месте, затухающий костер – тоже, куда же ему деться. Замерзающая поляна, ее опоясывает лес, кругом ни души. Тем не менее осторожность не помешает. Достаю меч – подарок наставника. Холодная рукоять клинка впивается в ладонь. Тонкое лезвие приветственно блестит, словно лед на солнце. Бреду по следу. Блестящую ледяную корку поляны портят следы сапог. Пожалуй, я знаю, куда вы пошли, сэр Грегор.

Кусты тянут ко мне колючие ветви – словно костлявые руки. Пышные кроны деревьев-великанов погружают все вокруг во мрак. Лес кажется непроходимым. Он всегда такой. Редко встретишь лес, что сразу откроется тебе и выболтает свои тайны. Он слишком стар, ему некуда торопиться.

Сперва возникает ощущение, что я бреду в никуда, но уже через мгновение вижу впереди проблеск. Выхожу из леса – и чувствую, как вокруг сразу теплеет. Так всегда: не успеешь привыкнуть к Тьме, как ее тут же сменяет Свет. «Странная мысль для ученика паладина», – с усмешкой думаю я голосом сэра Грегора. Впереди – одинокий утес, дальше – обрыв. Над пропастью сидит паладин. Я вижу лишь его широкую спину. Бесшумно прячу меч в ножны. Подбираюсь поближе.

– Оставил все на поляне? – строго окликает меня он.

– Не думаю, что хоть один вор заберется в такую глушь, – уклончиво отвечаю я.

Присаживаюсь рядом. Вот он, мой добрый учитель и друг Грегор Храбрый – смелый, исполненный доблести воин, чьим оруженосцем мне посчастливилось стать. Лицо паладина светлеет. Уходит угрюмость. И все вокруг словно преображается. Небо уже не выглядит таким серым, я совсем забываю о холоде и пустоте морозной поляны.

– Прости, что не предупредил, – с улыбкой произносит он.

Она совсем не вяжется с образом странствующего рыцаря. Суровое небритое лицо, волосы, собранные в хвост, проницательный взгляд – и вдруг такая наивная, светлая улыбка…

– Ты меня знаешь, – пожимает он плечами. – Не хотел зря будить. Рад, что ты пришел.

Я киваю. Краем глаза смотрю на тяжелый двуручный меч, лежащий на коленях у паладина. Оружие просто великолепно. Всё в боевых отметинах. На остро заточенном широком лезвии – узоры. Сэр Грегор всегда называл их рунами – колдовскими надписями, таящими в себе могучие заклятия. Как я ни старался, прочесть их так и не смог. Как не смог найти и гравировку с именем, которое по традиции каждый паладин давал своему оружию – как самому верному спутнику. Словно прочитав мои мысли, сэр Грегор пристально посмотрел на меня, затем на ножны.

– Ничего, – усмехнулся паладин, – успеешь еще назвать свой меч. Терпение, друг мой. До резиденции ордена всего пара дней пути. – Внезапно тон его изменился, а глаза азартно загорелись. – Ну-ка?

– «Человек, следующий Свету, никогда не заблудится во Тьме» – прописная истина паладинов, – отчеканил я.

– Точно, – довольно кивнул сэр Грегор.

Наступило спокойное молчание. Я посмотрел в пропасть. Под собой я увидел водопад, переходящий в реку. Дальше бесконечным зеленым полотном тянулся лес, а где-то там, сокрытый туманом, лежал город.

«Два дня пути, – мысленно повторил я. – Всего ничего в сравнении с неделями испытаний. Зато потом… долгожданное посвящение в паладины. Это стоит того».

Я еще раз взглянул на водопад и удивился, что до этого даже не замечал его шума. Закрыв глаза, я представил себе пещеру, полную сокровищ древних, которая наверняка скрывалась где-то неподалеку.

– Говорят, раньше наши предки умели превращаться в лербов, – заговорщически прошептал сэр Грегор и мечтательно покачал головой. – В таком облике паладинам ничего не стоило преодолевать огромные расстояния. Увы, теперь этот дар утерян. – Паладин с легкостью встал и махнул мне рукой: – А потому идем, пора выдвигаться.

Я еще раз посмотрел вниз и устало вздохнул.

Мы шли быстро. Новый привал ожидался нескоро, пусть сэр Грегор и твердил о какой-то ближайшей деревне.

– Надо только добраться туда засветло, – весело говорил паладин, – а после уж – долгожданный отдых. Удобная постель, горячая еда, чистая вода.

Мне искренне хотелось в это верить, но лес и не думал заканчиваться. Впереди лес, вокруг лес; шелест водопада остался далеко позади. Зеленый старик окружает, принюхивается, не хочет отпускать.

– Не унывай, приятель: может, путь и неблизок, но подумай… – Паладин запнулся, подбирая верные слова. – …подумай о будущем, смотри дальше.

Я улыбнулся. Мне было о чем подумать и куда смотреть. Я и правда соскучился по нормальной постели и пище. Приключения оставили свой след. Сэр Грегор говорил, что путешествие пошло мне на пользу.

– Ты возмужал, Эл. Я помню тебя еще сопливым мальчишкой, теперь вижу достойного мужчину.

Надеюсь, орден разделит его мнение. Мечта стать настоящим паладином не выходила из головы ни на минуту. Сколько себя помню, я всегда хотел стать одним из них – таким же, как Великий Светоносец.

Столько легенд ходило об этом славном воине – герое, который спас множество жизней, совершил сотни великих дел, основал орден паладинов, а затем… исчез. Имя его не знал никто из ныне живущих, но подвиги навсегда вошли в историю. Одним из моих любимых было сказание о Светоносце и Вестнике Бездны.

«Старейшины говорили, что очень давно, когда их отцы еще были детьми, на свете жил кровожадный дракон. Своими могучими крыльями он закрывал небо, когти его были острее стали, а темная чешуя, словно рыцарский панцирь, делала дракона неуязвимым. Поговаривали, что такое чудище могло прийти только из Бездны за грехи предков, за которые расплачиваться потомкам. Тогда дракон и обрел свое имя.

Ни одно копье не могло поразить его, ни один щит не мог выдержать кровавое пламя, изрыгаемое разгневанным демоном. Множество храбрецов сложили головы в неравном бою, множество жизней были отняты. Как известно, всегда найдется герой или безумец, что вступит в бой, когда остальные утратят надежду. Таким оказался Светоносец. Он вызвал дракона на поединок, и две силы сошлись в Великой битве.

Доспехи воина сияли, как самый светлый день. Они ослепили чудовище. Тогда разозленный дракон решил вырвать сердце паладина, но огонь отваги обжег его. В ответ кровавое пламя вырвалось из усеянной клыками пасти. Несколько дней сражался рыцарь. Щит, выкованный неизвестными мастерами, выдержал. Пылающее копье воина разрушило неуязвимую броню. Вестник Бездны пал. От нечестивого тела не осталось и следа. Дракон навсегда утратил свою силу…»

– Что-то ты задумался, друг, – окликнул меня сэр Грегор. – Мы почти на месте.

– Ты утверждал это еще много деревьев назад, – осуждающе произнес я.

– Что я тебе говорил про терпение, паладин? – Сэр Грегор пристально посмотрел на меня. Его добрые глаза не выражали никакого раздражения. В них снова плясал азартный огонек. – То, что орден отказался выделить нам лошадей, еще не означает, что мы не доберемся. – Паладин усмехнулся. – Вернемся в город – сможешь все лично высказать Мастеру.

Я понимающе кивнул. Законы ордена гласят: «Настоящий паладин должен пережить тяготы и лишения, ибо только они способны очистить душу». Иными словами: «Мы вам ничего не должны, потому очищайте душу сами».

По замыслу ордена, ученик паладина должен был доказать, что достоин. Новобранца отправляли в длительное путешествие. Сэр Грегор оказался хорошим наставником и разделил со мной все тяготы. Лишь благодаря ему я прошел этот путь и не умер.

– Так сколько до этой деревни? – уточнил я.

– Всего ничего… – Паладин задумался. – Почти уверен, что доберемся до заката.

Рядом просвистела стрела.

Реакции сэра Грегора можно было позавидовать. Паладин тут же выхватил из-за спины меч – так легко, словно тот ничего не весил. Оружие вспыхнуло, таинственные руны на клинке угрожающе замерцали. Взмах, затем еще один – меч вонзается в землю. Лучи света разрезают лесную мглу. Тень у дерева шумно перезаряжает арбалет. Паладин выдергивает меч, через мгновение уже оказывается рядом с нападающим и рубит наотмашь. Раздается стон – арбалет падает на обагренную кровью землю.

Бессмысленно озираясь по сторонам, я пытаюсь хоть что-то разглядеть. Все вокруг как в тумане, в глазах темнеет. Лишь доспехи сэра Грегора горят, но уже где-то впереди. В бою они действительно сияют. Клинок в моих руках кажется холодным, опасным, смертоносным. За спиной я слышу торопливые шаги – чьи-то тяжелые грубые сапоги пришли по мою душу. Парирую удар, успеваю разглядеть мелькнувшую в темноте дубину. Удивляюсь, что мой меч все еще цел. Оружие тяжело врезается в землю всего в паре шагов от меня. Бью наугад. Мне повезло. Тяжелое дыхание выдает противника. Отскакиваю в сторону. На этот раз стараюсь попасть по ногам. Промахиваюсь. Дубина просвистела слишком близко, сопение раздается прямо у меня за спиной. Бью с разворота, горячие капли летят мне в лицо. Слышу хрип. Стараюсь не смотреть на бездыханное тело, которое еще недавно пыталось меня убить.

«Это явно не часть испытания, – понимаю я, – и не разбойничья засада». Какому безумцу придет в голову грабить паладина? Мысли прерываются возгласом сэра Грегора. Очередная вспышка света разрывает темную пелену. Движения паладина завораживают. Они размеренны и продуманны. Ему удается сохранить хладнокровие, не потерять голову в пылу битвы.

Я не могу разглядеть наших противников. Все они кажутся лишь тенями – кроме одной высокой фигуры. Никем не замеченная, незримая, она отрешенно наблюдает за боем. От нее веет одновременно хаосом и гармонией. Что-то разрушительное и прекрасное ощущается в воздухе. Спрятав меч в ножны, я приближаюсь. Фигура оборачивается. Лицо закрыто капюшоном. Я иду, влекомый незнакомой мне силой, все вокруг кажется несущественным. Краем глаза я вижу искаженное страхом лицо всегда спокойного сэра Грегора. Резкий толчок, я падаю на землю. Рядом падает паладин. Грудь у него в крови, свет на помятых доспехах постепенно затухает.

Нас окружают тени; их грубые человеческие голоса заглушает причудливо звучащий шепот фигуры: «Не ты и не сейчас…»

Первое, что я увидел, были толстые прутья клетки. Голова болела. На затылке запеклась кровь, связанные руки затекли. Ноги отказывались слушаться. Меча на поясе не было. Осознание пришло мгновенно: я виноват в смерти сэра Грегора. Он спас меня, оттолкнул, встал под удар. Я почувствовал в груди неприятный холод: тоска готова была вцепиться мне в сердце.

– Непобедимый Грегор Храбрый помер, защищая какого-то мальчишку, – раздался рядом голос.

Я вздрогнул, оглянулся. Рядом сидел парень, мой ровесник. Темно-синие глаза, заостренный нос, тонкая полоска губ, искривленных в усмешке, – вид у него был плутоватый. Темные кудри доходили до плеч, узкое бледное лицо выглядело изможденным.

– Ты знал сэра Грегора? – удивился я.

– Нет, я не знал этого паладина – лишь озвучил твои мысли. – Незнакомец скрестил руки на груди и улыбнулся. Получилось жутковато. – Я не слишком хорошо читаю чужое сознание, но ты громко думаешь.

– Есть над чем, – пробурчал я.

Его странный, резкий голос почему-то действовал успокаивающе. Тоска понемногу разжимала свои когти.

– Ты как тут оказался? – спросил я.

– По доброй воле, разумеется. – Он гордо вскинул голову. – На твоем месте я бы не позволил захватить себя в плен.

– Но ты ведь уже в плену, – горько усмехнулся я, разминая затекшие кисти.

– Ошибаешься. – Парень пренебрежительно фыркнул. – Я ведь маг, а истинного мага невозможно взять в плен.

Я немного растерялся. Сложно было определить, издевается он или говорит всерьез.

– Задолжал неприятную сумму одной банде разбойников, – продолжил он. – В поисках укрытия случайно наткнулся на тайный лагерь фанатиков, ну и решил сдаться в плен. – Незнакомец ехидно улыбнулся. – Кому придет в голову искать меня здесь? Все лучше, чем быть вздернутым на дереве.

Я ухмыльнулся. Колдун, который позволит себя повесить…

Словно почувствовав мое недоверие, он оживился и принялся объяснять:

– Видишь ли, мой несведущий друг, я не боевой маг, не путай.

Он протянул руку, кончики пальцев засияли. Согнув их, маг выжидающе уставился на меня. Я же не мог отвести взгляда от его ладони, на которой постепенно вырисовывалась синяя сфера. Изящный мерцающий шар возник из ниоткуда, соткавшись на еще недавно пустой ладони. Мне показалось, что я слышу едва заметное журчание воды. Я смотрел в сферу и представлял, что в ней заключен целый мир – совершенно реальный, почти осязаемый, но скрытый от чужих глаз за темными водами.

– Завораживает, – вышел я из оцепенения.

Маг расплылся в довольной улыбке.

– Вода – созидательная стихия, – произнес он менторским тоном. – Спокойная и мудрая, как сама вечность, но иногда и камень может подточить.

– Где ты научился магии? – Не скрывая любопытства, я все еще вглядывался в синеву шара.

Тот внезапно исчез. Колдун отряхнул руку, с интересом осмотрел пальцы и лишь затем ответил:

– Позже расскажу, незнакомец. Сперва я хочу услышать твое имя.

Я понимающе кивнул. Каждому известно, что, раскрывая имя, человек дарует частичку себя. Кому-то в меньшей степени, кому-то в большей.

– Не будь столь суеверным, я просто хочу знать имя, – снова прочитал он мои мысли.

– Элидар, – наконец ответил я.

– Шерон. Мое имя – Шерон.

Маг пристально посмотрел на мои руки: связанные веревками, они снова начинали неметь. Взгляд Шерона на мгновение стал колючим – веревки упали на землю, словно рассеченные ледяным лезвием.

– Полагаю, это было последним, что удерживало тебя от рукопожатия, – усмехнулся он и подал мне руку.

Холодное прикосновение тонких, но крепких пальцев. Было в этом что-то магическое.

– Итак, мой новый друг, пора выбираться отсюда. Уж лучше неотесанные разбойники с их примитивными угрозами, чем стать подношением…

– Уже друг? – удивился я.

Шерон в недоумении вскинул бровь.

– А тебе нужно время? – Маг резко встал, отряхнулся от пыли. – Не забудь сказать, когда проникнешься достаточным доверием к незнакомцу, который только что освободил тебя. Но поспеши. Вон тот здоровяк собирается сварить из нас суп.

Я повернулся. К нам действительно приближался человек, чьи намерения сложно было назвать добрыми. Широкий, как дуб, он лениво плелся, волоча по каменистой земле топор. В простой грязной одежде бородач походил на деревенского мясника. Новая черная повязка на глазах смотрелась странно. На поясе у него блестел отобранный у меня клинок. Сердце застучало чаще, рука непроизвольно сжалась в кулак. Смерть сэра Грегора не будет напрасной.

– Даже не думай, Эл, не время, – настороженно прошептал Шерон.

– Элидар, – процедил я, не сводя глаз с приближающегося палача.

– Чтобы выбраться отсюда, ты нужен мне живым, а не порубленным в капусту, – серьезно продолжил Шерон. – У меня есть план. Не делай резких движений. – Он усмехнулся. – Я знаю, как нам выйти сухими из воды…

У меня из головы не выходит повязка на глазах палача. Как он вообще что-то видит, да и кто он?

– Он – культист и явно не слепой, – прерывает молчание Шерон. – Не спрашивай, что за культ. Этого я не знаю.

– Я и так ничего не спрашивал, – отвечаю я. – Ты снова читаешь мои мысли.

Маг хмыкает.

Впереди виднеется хижина. Возле нее заметно какое-то движение. До нас доносятся обрывки разговора.

– Куда это Рубака запропастился? – раздается голос у хижины.

– Долго он с клеткой возится, – соглашается другой. – Его брат Костолом такой же тугодум был…

– Ты это, потише, а то Рубака тебе все кости переломает! – перебивает первый.

– Пусть дойдет сначала, его топот за версту слышно!

Раздается дружный хохот. Есть в нем что-то неестественное и жуткое…

– Прокрадемся, – шепчет Шерон, – они слишком заняты.

У хижины стоят двое. Один расположился к нам спиной, опершись на меч. Второй держится чуть поодаль; лицо скрыто капюшоном, в руках массивная кружка. Оба одеты в черное. Уверен, что глаза вновь скрывают повязки, но вряд ли это позволит нам проскочить незамеченными.

– Рубаку только за смертью посылать! – в сердцах произносит культист, выплескивая содержимое кружки на потрескавшуюся от солнца землю. – Пойду сам проверю! – Он делает несколько шагов в нашу сторону и замирает. Даже сквозь темноту повязки я вижу его полный удивления взгляд. – Бездна! – восклицает он. – Да это ж тот малец, что Костолома зарубил! И чароплет с ним!

Он тянется к кинжалу. Второй, перехватывая меч поудобней, бросается к нам.

Не сговариваясь мы срываемся с места. Бежим не оглядываясь. Я слышу, как трубят в боевой рог. Впереди вооруженные люди в доспехах, на поясах поблескивают острые мечи. Один из них что-то кричит, заметив нас. Мой взгляд сосредоточен на неплотно закрытых воротах. Совсем близко свистит стрела. Только сейчас я замечаю лучника, целящегося в нас с бревенчатой башни. Шерон взмахивает рукой, очерчивая в воздухе круг, и нас окутывает плотный водяной шар. Странно, что я могу дышать под водой. Время замирает.

Со всей силой мы толкаем ворота. Позади все громче гремят доспехи. Оглядываюсь. Внимание мое привлекает рыцарь, чьи темные латы не отражают солнце. Его лицо до половины скрывает рогатый шлем, губы изгибаются в хищной ухмылке. За спиной у незнакомца боевая коса, лезвие которой покрыто загадочными рунами.

Резкий толчок в бок выводит меня из раздумий.

– Проклятье, Эл, не медли! – кричит Шерон. – Они уже седлают коней!

От быстрого бега кружится голова. По обе стороны от нас мелькает лес, позади я слышу конский топот и смех вперемешку с бранью вошедших в азарт охотников.

Дыхания уже не хватает, магический щит рассеялся. Справа я вижу быструю реку, ее русло перекрывают крупные камни и поваленные деревья. Шерон замечает мой взгляд и первым бежит к укрытию.

Преследователи проносятся мимо.

Скрываясь от погони, мы долго сидели и прислушивались к каждому шороху, приглушаемому журчанием реки. У меня было достаточно времени, чтобы перевести дух. Желания думать о последних событиях не было вовсе.

– Мы, конечно, можем и дальше отсиживаться в окружении этих уютных валунов и сосен, но скоро стемнеет, – задумчиво проговорил маг. – Что скажешь, паладин?

– Нам нужно добраться до деревни, – сказал я после недолгих размышлений.

– Да что уж там, давай сразу до города! – насмешливо воскликнул Шерон, кидая камушки в реку. Те как-то странно подскакивали, оставляя на воде следы в виде кругов. Точно не обошлось без магии. – Пойми, Эл, я не знаком с этой частью леса. – Шерон задумался, очередной камушек подскочил и с брызгами плюхнулся в воду. – Сначала надо найти подходящее место для ночлега. Кто знает, что может скрываться под покровом ночи? – Он скорчил устрашающую гримасу.

Я не смог сдержать улыбки.

Мы перешли на другой берег реки. Камни и деревья, словно сложенные в кучу неведомым великаном, стали для нас отличным мостом.

– И что ты предлагаешь? – спросил я, заметив, что мы все больше углубляемся в лес. Свет едва проникал сквозь густые кроны. – Шерон, куда мы идем?

– Не знаю, – не оглядываясь, ответил маг.

– Почему бы не пойти в деревню? – спросил я.

– Нам не добраться туда засветло, – объяснил маг. – Тем более что это не самое лучшее место. Сколько себя помню, всегда хотел сбежать оттуда. Я и деньги у разбойников одолжил, чтобы проводника до города найти.

– Все так плохо? – удивился я.

– Глушь, – махнул он рукой. – О магии никто и не слышал. Мое искусство здесь без надобности.

Я понимающе кивнул. Моя мечта тоже нередко становилась поводом для насмешек. Все изменилось, когда мне повстречался сэр Грегор. Я с тоской покачал головой. Мы ускорили шаг. Идти стало легче; казалось, Зеленый старик привык к нам и перестал следить так пристально, как в начале пути.

– И кто тогда обучал тебя магии? – спросил я, чтобы заглушить печальные мысли.

– Пф-ф, никто. Дар это, не иначе. – Шерон победоносно усмехнулся. Однако улыбка быстро исчезла с его лица. – Только вот все считали меня чужаком. Непонятным и оттого опасным. – Маг сплюнул.

– Послушай, ты ведь чародей, – сказал я, заглядывая ему в глаза. – Тебя ли должно волновать мнение других?

Шерон остановился, странно посмотрел на меня и криво ухмыльнулся.

– Маг, а не чародей, – поправил он. – Так давно никто не говорит. – Помотав головой, словно откидывая какие-то воспоминания, он продолжил: – До города и впрямь далеко. Раз хочешь в деревню, я тебя отведу.

И тут меня осенило.

– Знаешь, я ведь могу стать твоим проводником до города, – весело произнес я.

Огоньки плохо скрываемой радости заплясали в синеве его глаз.

– По рукам, паладин! – воскликнул он. – Но сейчас нам нужен отдых. Я уже валюсь с ног.

Впереди за потемневшими стволами деревьев мерцал огонь.

У огня сидел человек, погруженный в раздумья. Это был воин, словно пришедший из сказаний прошлого. В свете пламени его волосы отливали серебром. Доспехи рыцаря казались белыми как снег, на них не было ни единой царапины. Меч был скрыт дорожным плащом, видна была лишь богато украшенная рукоять. На плече рыцаря сидела птица; изредка она взмахивала крыльями, словно отряхиваясь от снега.

Я не заметил, как подошел слишком близко. Шерон предостерегающе зашипел. Рыцарь не шелохнулся. Птица, заметив меня, вспорхнула и скрылась в зеленой кроне.

– Приветствую вас, добрые люди, – обратился к нам воин.

– И тебе здравствовать, если ты, конечно, добрый человек, – пробурчал Шерон, показываясь из-за деревьев. Вспыхнувший на его пальцах синий огонек тут же погас.

Я поклонился, как было принято среди паладинов. Воин встал в полный рост. Он был намного выше меня. Приложив руку к сердцу, он слегка наклонил голову.

– Мое имя – Мигель Белый. – Рыцарь вытянул руку, и на нее, хлопая крыльями, опустилась белая птица. В клюве она держала ягодную гроздь. – Присоединяйтесь к огню. Вижу, вы заблудились.

В голове я отчетливо услышал голос Шерона, словно тот шептал мне на ухо:

«Ему можно доверять, Эл?»

Я пожал плечами.

– У тебя есть мысли получше? – шепотом переспросил я. – Хочется верить этому рыцарю.

«Ты только посмотри на него, – не унимался голос мага у меня в голове. – Он ведь вооружен!»

– Шерон, – укоризненно произнес я, – вспомни о законах гостеприимства…

Маг хмыкнул:

«Ты откуда такой вообще? Когда это люди вспоминали о подобном?»

Я решительно подошел к костру и устроился рядом с рыцарем. Огонь завораживал; множество искр взмывало вверх, их подхватывал легкий ветер, и они тут же затухали. Шерон, кажется, смирился с моим решением и, скрестив ноги, примостился на поваленном дереве. Изредка он протягивал руки к костру, но тут же отстранялся. Рыцарь сидел прямо на земле, заботливо поглаживая птицу.

– Мы ищем деревню, – произнес я.

– Нам нужна помощь, – неохотно подтвердил Шерон.

Рыцарь кивнул:

– Я укажу вам путь. Но лучше подождать до рассвета. Ночью лес опасен.

– Нас преследуют странные люди с повязками на глазах, – подхватил я.

Рыцарь вздрогнул:

– Я знаю этот культ.

Птица вспорхнула с его плеча и взмыла ввысь. Звезды сквозь зеленую паутину листвы казались мерцающими снежинками.

– Тени Бездны – так они себя называют, – продолжил Мигель.

– Богатая у них фантазия, – усмехнулся маг.

Рыцарь нахмурился:

– У них темное прошлое. Вам повезло, что вы сумели уйти живыми. Они сгубили много душ. – В лице воина что-то переменилось. – Пока горит огонь, ваш сон не будет потревожен.

И к нему опять вернулась невозмутимость.

Мы устроились на ночлег, и я уснул, едва сомкнув глаза.

Разбудил меня легкий, но холодный ветер. Я огляделся. Меч был при мне. Неподалеку мирно похрапывал Шерон. Затухающий костер выплюнул последний сноп искр. Рыцаря нигде не было видно.

Я с трудом поднялся со стылой земли – ноги начали замерзать. Со стороны зарослей послышался шорох. Глаз луны выхватил тень, пронесшуюся над моей головой. Всего лишь птица.

Сзади послышались шаги. Я быстро обернулся, выхватывая меч.

– Тише, – раздался знакомый голос. Ко мне приближался воин с ветками в руках. – Нужно поддерживать огонь. Единственный огонь, что никогда не потухнет… это… – Мигель задумался.

– Огонь в сердце? – предположил я.

Рыцарь грустно улыбнулся. Подойдя к еле тлеющему костру, он аккуратно подкинул в него несколько веток. Я спрятал меч в ножны.

– Я слышал про одни острова, – продолжил Мигель. – Старики называют их Горящими. Говорят, там обитают мудрые племена, хранящие древнее знание. Они умеют поддерживать огонь так, чтобы он никогда не потух.

Пламя понемногу набирало силу. Рыцарь отошел от костра.

– Они ведь от нас не отстанут, верно? – вдруг спросил я.

– Тени Бездны? – Рыцарь огляделся. Повсюду зеленой стеной стоял лес. – Боюсь, что нет.

В груди что-то сжалось. Глаза начала застилать пелена.

– Но… – мой голос предательски дрогнул, – вы ведь поможете? – Дурные воспоминания нахлынули с новой силой, в горле образовался неприятный комок.

– Прости, я не могу. – Мигель замолк.

Силы покинули меня, забытые слезы хлынули из глаз.

Помню, как рыцарь опустился на колени, прижимая меня к себе. Слезы жгли лицо, словно огонь бежал по щекам. В бессильной ненависти я твердил, что Тени убили моего наставника, что зло должно быть наказано, молил о помощи…

Рыцарь был непреклонен. Он стоял на коленях, пытаясь унять мои рыдания, и смотрел в темноту леса. Я видел, как горит костер, слышал, как что-то бормочет во сне Шерон, ощущал через железный панцирь дыхание белого рыцаря, чье сердце давно утратило свой огонь.

– Я лишь дух, Элидар. Дух, однажды проклятый колдуном этого культа. Никогда не верь колдунам, – прошептал рыцарь. – Я не могу тебе помочь, но укажу путь…

Глаза мои закрылись. Последнее, что я услышал, был шелест крыльев.

К утру рыцарь исчез. Не осталось ничего, что могло бы подтвердить его существование.

Ничего, кроме белоснежного пера на замерзшей земле.

– Есть хочу – это же ужас какой-то! – разбудил меня возглас мага. – Столько времени прошло, а во рту не было ни крохи!

Я нехотя открыл глаза, плохо понимая, где нахожусь. С трудом пошевелил окоченевшими пальцами.

– На меня снизошло озарение, Эл! – продолжал тараторить Шерон. – Хватит спать! Я знаю, где деревня, мы не умрем!

Я пристально посмотрел на мага. Его глаза были абсолютно спокойны, словно океан в штиль.

– Ты ничего не помнишь? – с удивлением спросил я, отряхиваясь от едва заметных льдинок. Походная одежда не спасала от мороза.

Шерон замялся:

– Если ты спрашиваешь, слышал ли я, как ты рыдал во сне, то ничего не слышал, будь спокоен.

Похлопав меня по плечу, он ускорил шаг.

Я с сомнением покачал головой.

– И с чего это ты вдруг так рвешься в деревню? – спросил я, на ходу пиная небольшой камень. Камень забавно подскакивал, изредка теряясь в траве, пока не увяз в грязи.

– Это мой билет в город. Так ведь, паладин? – весело произнес маг. Настроение у него было непривычно хорошее.

– Я доведу тебя до города, – серьезно ответил я. – Все, как договаривались.

Маг замахал руками, распугивая стайку птиц.

– Все ягоды съели, – пробурчал он, глядя на опустевший куст.

– Что ты делал в том лагере, Шерон? – внезапно спросил я.

Он обернулся, удивленно посмотрел на меня:

– Я ведь тебе уже говорил, Эл, – от разбойников прятался…

Сверху внезапно послышался свист, короткий и сдавленный.

– Проклятье, Толстяк, свистеть научись! – крикнул кто-то.

Я потянулся к ножнам – и обнаружил, что они пусты.

Из-за деревьев показались люди. Раздался хруст, и свистевший плюхнулся на землю, словно спелое яблоко.

Кто-то с силой толкнул меня в спину. Не ожидая удара, я упал. Меня тут же подняли, заламывая руку. На ветке раскидистого дерева я заметил рыжеволосого человека.

– Ну и кто это к нам пожаловал? – со снисходительной улыбкой спросил незнакомец, болтая ногами.

– Да это же сам Шерон, – хмуро заметил удерживающий меня старик. Он был седым, но выглядел довольно крепким.

– Да, он самый, – с неохотой присоединился к разговору Шерон.

Маг стоял, окруженный небольшой группой людей в неопрятной, но добротной одежде зеленого цвета. «Разбойники», – понял я. Из оружия – луки и загнутые, как когти, кинжалы.

– Милости просим, чароплет! – Рыжеволосый ловко соскочил с дерева. – Уговор дороже денег, – многозначительно проговорил он, указывая на мой клинок, скрывающийся под плащом Шерона.

Я стиснул зубы.

– Я свою часть сделки выполнил, – произнес маг, бесцеремонно расталкивая разбойников. – Меч я оставляю себе.

Те засмеялись.

– Не испытывай наше терпение, парень, – ответил Рыжеволосый. Долговязый, худой, с острыми чертами лица, он внушал мне страх.

– Если я правильно помню, – заявил старик, сплевывая, – то это ты наш должник. А помню я правильно.

Он по-прежнему удерживал меня, поигрывая изогнутым лезвием.

На пальцах Шерона замерцали синие огоньки.

– Проваливай, – усмехнулся Рыжеволосый. – Нам этих безделушек не надо. За паренька работорговцы отвалят куда больше. – Разбойник безразлично кивнул в мою сторону. – Пусть его меч напоминает тебе о предательстве.

– Я ухожу, – продолжил маг, глаза его как-то потускнели, лицо сделалось серьезным.

– Шерон, что это значит? – до сих пор не веря в происходящее, тихо произнес я.

«Сделка, Эл, – эхом отозвался голос мага в моей голове. – Прости».

Не сводя глаз с разбойников, Шерон медленно отступал.

– Чароплет! – вдруг окликнул его старик. Шерон замер. – И не жалко тебе своего приятеля? – Колючие глаза разбойника недобро блеснули. – Ты предаешь друга, забираешь его оружие. Сможешь заглушить совесть?

Рыжеволосый ехидно заулыбался.

– Не каждый может продать человека, – заметил он, указывая на меня.

– Это уже не мое дело, – хмыкнул Шерон.

– Да? – удивился старик. В воздухе повисла неприятная тишина. Лесная шайка с интересом наблюдала. – А что, если я сделаю так? – Старый разбойник взмахнул клинком у моего горла.

В лицо ему тут же ударила водяная сфера и разлетелась холодными брызгами. Я почувствовал, что свободен. Разбойники схватились за оружие.

– Лови! – выкрикнул Шерон, кидая мне меч.

Я легко поймал клинок. Холодная рукоять обожгла ладонь.

В разбойников полетели ледяные осколки. Они отступали, с трудом уворачиваясь от магии.

Увидев в моих руках меч, старик сперва опешил, но тут же ринулся в бой. Я уклонился от удара и обхватил его за шею. Рыжеволосый натянул тетиву, готовясь выстрелить. Я приставил меч к горлу седого, выжидающе уставился на лучника – тот опустил оружие, с ненавистью посмотрел на меня.

В тот же момент один из разбойников ударил Шерона в грудь. Маг упал. Толстяк победно заулыбался. Я сильнее прижал лезвие к жилистой шее старика.

– Довольно, – севшим голосом сказал Рыжеволосый.

Остальные с неохотой опустили мечи. Я отпустил старика, и тот поспешил к своим.

– Мы могли бы убить тебя. – Вожак разбойников пронзил меня хищным взглядом. – Но вы достойные противники. Древесные коты ценят это. – Седой хмыкнул, потирая шею. – Толстяк, помоги чародею встать, – продолжил Рыжеволосый.

Тот покорно протянул Шерону руку. Кашляя, маг оттолкнул ее и поднялся с земли.

Древесные коты чтили законы гостеприимства и позволили нам остаться на ночлег. Путь настолько вымотал нас, что мы не раздумывая приняли щедрое предложение разбойников.

Мы сидели в пещере около большого костра, на котором жарилось мясо, и она казалась нам лучше любого дворца. Запах был чарующим. Разбойники дружно горланили песни, покачиваясь им в такт, пили крупными глотками из большого кувшина, который передавали по кругу, ни разу не нарушив заведенного порядка. Большинство расположилось на бревнах, кто-то сидел на камнях, укрытых шкурами, некоторые и вовсе обходились соломой, накиданной поверх холодного пола пещеры. Рядом со скучающим Шероном сидел Толстяк. Громко чавкая, он ел жаркое, то и дело задевая мага локтем. Я занял место возле Рыжеволосого. Он искусно перебирал струны лютни и пел об охотнике, вступившем в единоборство со Снежным зверем. Смельчак долго выслеживал его, чтобы добыть драгоценную морозную шкуру, но так и не смог одолеть чудовище, зря расставшись с жизнью.

Все слушали рыжеволосого разбойника затаив дыхание. Тени от огня плясали на стенах пещеры.

Мне захотелось вдохнуть свежего воздуха. Я вышел из пещеры и остановился, потрясенный красотой ночного неба. Луна смотрела невидящим взором на серебряные звезды. Вскоре я перестал слышать голоса разбойников. Наступила такая тишина, что я ощутил, как дышит Зеленый старик. На мгновение я поверил, что он может открыть мне свои секреты – ведь я стал ему близким, почти родным…

Позади раздался треск ветки. Сперва я подумал, что это Шерон, но оказалось, что тихие шаги принадлежали рыжеволосому разбойнику.

– Ночь сегодня добрая, – заметил он.

– Да, – согласился я.

Разбойник улыбнулся. Его усмешка больше не казалась опасной.

– Мне жаль, что так вышло, – вдруг вырвалось у него. – Это был не твой бой. Это наше дело: мое и Шерона. Признаться, я испугался за старика. – Рыжеволосый провел пальцем по горлу.

Я промолчал, вглядываясь в лесную глушь. Тишина отступала. Я вновь слышал хохот разбойников; кто-то отвратительно играл на лютне.

– Кто он тебе? Отец? – спросил я.

Разбойник задумался:

– Пожалуй. Своего прошлого я не знаю. Он нашел меня в лесу и воспитал как родного.

Воспоминания о сэре Грегоре ожили в памяти, хотя уже и не причиняя прежней боли. Я кивнул. Взгляд разбойника устремился куда-то вдаль, и его лицо на мгновение смягчилось. Впрочем, возможно, так подействовал свет слепой луны, искажающий реальность.

Внезапный шорох заставил нас вздрогнуть. Рыжеволосый выхватил кинжал и тут же, устало вздохнув, спрятал его в ножны.

– Это всего лишь Толстяк, – пояснил он, – дурачок из ближайшей деревни. Мерзкое место, между прочим. – Разбойник поморщился. – Он в старый колодец упал. Никто за ним не пришел. Не найди мы его, так бы и помер. А вообще-то ему все равно, он крепкий.

Я поежился – холодало. Внезапно ночную тишину прорезал звук боевого рога. Мы потянулись к оружию…

Первым из пещеры выходит старый разбойник. Над головой, словно пламенеющее знамя, он держит горящий факел. За ним идут остальные.

Я слышу конский топот, то и дело заглушаемый протяжным ревом трубящего рога. Меня бросает в холод; сердце сжимается, каменея. Несколько всадников останавливаются у пещеры. Они вооружены копьями, за спинами висят щиты, на поясах позвякивают мечи. Среди латников я вижу рогатого рыцаря; его остро отточенная коса мерцает в лунном свете, черные доспехи сливаются с ночью. Он бесшумно соскакивает с лошади и замирает в паре шагов от нас; остальные Тени пока не спешат приближаться.

Разбойники держат луки наготове. Старик, не сводя глаз с рыцаря, передает Рыжеволосому факел.

– Это культ Теней, – шепчу я, перехватывая меч поудобней. – Они охотятся за нами.

Разбойник кивает.

– Мы не причиним вам зла, – произносит рыцарь. Интонация глубокого голоса безразлична и холодна.

Рыжеволосый усмехается:

– И что же вам от нас нужно?

– Мы пришли за ними. – Рыцарь указывает сначала на меня, затем на Шерона, стоящего позади. Лицо мага бледнее обычного. Синие огоньки на пальцах то вспыхивают, то затухают. – Отдайте их нам, и мы уйдем.

Рыцарь замолкает. Невидимым взглядом он пытается проникнуть в мое сердце, убить его пламя.

– Заманчиво… – произносит разбойник задумчивым голосом. – Но вы на нашей земле. – Его лицо становится серьезным. – Не вам ставить условия.

Губы рыцаря изогнулись в подобии улыбки – зловещей ухмылке, которую я отметил еще при первой встрече. Он вытянул руку вперед. Лучники напряглись. Холодный ветер прошелся по рядам. Костер в пещере погас в одно мгновение, словно свеча. Лишь факел в руках Рыжеволосого остался гореть как ни в чем ни бывало. Вожак победно улыбнулся и подал знак.

– Бегите, – прошептал он, не поворачиваясь к нам.

Я взглянул на Шерона, тот молча скрылся среди разбойников. Я перевел взгляд на Седого и тихо произнес:

– Прости…

Старик грустно улыбнулся, кивнул и закрыл глаза. Несколько головорезов выступили вперед, заслоняя меня.

За спиной я слышу громкий возглас Рыжеволосого:

– Ну что, Древесные коты, встретим наших гостей как полагается?

– Уж со слепыми справимся, – насмешливо вторит ему старый разбойник.

Мы врываемся в хижину. Дверь едва не слетает с петель. Старец, замерший у книжной полки, с удивлением смотрит на нас. На нем просторная белая рубаха. Гостей он явно не ждал. Старик с любопытством переводит взгляд с Шерона на меня. В его руках – книга, ветхая обложка которой потемнела от времени, но название все еще можно разобрать. «Легенды о Светоносце» – читаю я витиеватые буквы.

– Хорошим манерам тебя не научить, Шерон. – Старик прищуривается, улыбаясь. – Да не стойте же вы в дверях, – продолжает он, возвращая книгу на полку.

Я внимательного разглядываю его. Статный, невысокого роста, с причудливо заплетенной белой бородой. Лицо украшают морщины. Каштановые волосы, слегка тронутые сединой, аккуратно зачесаны назад.

Шерон рывком закрывает дверь, тяжело опускается на табурет, хватает со стола глиняный кувшин и начинает жадно пить. Улыбка медленно сползает с лица старика.

– Что случилось, Шерон? Разбойники?

– Они скоро будут здесь. – Голос Шерона дрожит. – Они поймут, где мы.

Старец нахмурился. В тусклом мерцании свечи он принялся рыться в сундуке.

– Тени Бездны? – бросил он, не оборачиваясь.

Шерон кивнул и сделал еще глоток. Я с удивлением посмотрел на мага. На его бледном лице уже не было следов усталости.

– Нам срочно нужно в город, – произнес Шерон. Его голос стал значительно бодрее.

– Я понял, – откликнулся старец.

– Вам знаком этот культ? – встрял я в разговор.

– Увы, знаком, – покачал головой старец. – Мрачный культ, древний и кровавый. И как же это вы с ними связались?

Он укоризненно посмотрел на Шерона. Тот, словно вспомнив о моем присутствии, протянул мне кувшин. Я в нерешительности взглянул на его содержимое – жидкость красного цвета. Старик кивнул. Я сделал осторожный глоток. В глазах потемнело, нахлынул жар, тусклое пламя свечи заплясало по стенам. Мне показалось, что я медленно проваливаюсь в бездну собственной усталости. Кто-то подхватывает меня, усаживает за круглый стол. Он вырублен из незнакомого мне дерева, от него веет древностью, еще немного – и он пустит корни, прорастет сквозь деревянный пол, дойдет до сырой земли, найдет силу в подземных источниках. Я смахиваю красную каплю с уголка губ. Это кровь деревьев, наполненная магией. Мысли мне не принадлежат; они кружатся, заплетаются в узоры – словно борода старца, словно корни векового ствола…

Шерон, удерживая меня, что-то говорит старику. Его голос – будто шум прибоя. Ответ старца подобен шелесту листьев. В хижине пахнет травами и безумием.

Когда я пришел в себя, то уже не чувствовал усталости. Меня переполняла некая сила. Похоже, затянувшееся путешествие – это лишь начало пути.

– Портал? – с недоверием спросил Шерон старика. – Ты сможешь отправить нас в город?

– Смогу, – усмехнулся старик, роясь в сундуке. – Словно вас вовсе не было.

– Это-то меня и пугает, – с сомнением ответил Шерон.

Я присмотрелся к старику. Тот преобразился. Теперь на нем ряса – коричневая, словно древесная кора, на шее – различные амулеты, в руке – курительная трубка, из которой сочится дым и время от времени вылетают зеленые искры. Захлопнув сундук, старец поднялся с колен. В руке он держал небольшой мешочек и связку кореньев. Зажав трубку в зубах, он бросил мешочек Шерону, а коренья протянул мне, кивком указывая на приоткрытую дверь. Любопытная луна заглядывала в хижину.

Мы вышли во двор. Под яблоней притаился полуразрушенный колодец.

– Кирфлин, – вдруг произнес старик.

Я непонимающе взглянул на него.

– Меня зовут Кирфлин, – объяснил он. – Как ты уже понял, я алхимик.

– Элидар, – произнес я и, подумав, добавил: – Ученик паладина.

– Поспешим, – буркнул Шерон.

Лицо мага было напряжено: он вглядывался в темноту леса, силящегося дотянуться до деревни. Поле непреодолимой стеной защищало ее от длинных ручищ Зеленого старика.

– Да-да, поспешим, – без особого интереса отозвался Кирфлин. Спешить он явно не любил. – Не так часто удается встретить Одаренного, Элидар, – продолжил он с другой интонацией и выжидающе прищурился.

– Одаренного? – удивленно переспросил я.

Шерон закатил глаза.

– Да-да, я вижу в тебе потенциал, – закивал алхимик. – Магия. Пока не знаю какая, но… – Он задумался, переводя взгляд на Шерона. – Недостаточно сильная и яростная, чтобы быть, скажем, огнем, но и не такая тихая и незаметная, как вода. – В голосе его послышалась ирония.

Я посмотрел на Шерона. Тот удрученно вздохнул и отвернулся.

– Вот что, ученик паладина, – вновь начал Кирфлин, – когда закончишь дела в городе, встреться со мной. Поверь, нам есть о чем поговорить.

– Боюсь, я вряд ли сюда вернусь, – ответил я, глядя прямо в зеленые глаза алхимика – настолько яркие, что казалось, будто они светятся в ночи.

Шерон усмехнулся и продолжил разглядывать старый колодец.

– Ах да, конечно. – Алхимик понимающе кивнул. – Ведь эту деревню Тени спалят дотла. Разумеется, сперва вырезав весь люд. – Алхимик зевнул. – В таком случае посети хижину на Гибельном холме. Пожалуй, там будет мое новое пристанище.

Шерон закашлялся и повел плечами, словно отгоняя от себя странные речи алхимика. Я пристально посмотрел на старика. Он был абсолютно серьезен. Его лицо постоянно менялось: то исчезало в тени, нарушающей привычные черты, то становилось в свете луны неподвижным, как маска. На мгновение наши взгляды встретились – и мне открылась зеленая пустота, затягивающая, словно болото. В тот момент я был уверен, что так смотреть может только лес.

Я зажмурился. Когда я вновь открыл глаза, мир стал ярче. Вернулась привычная синева ночи. Передо мной стоял прежний старец.

Кирфлин поморщился.

– Кто я такой, чтобы сбивать тебя с пути? – Алхимик смахнул пепел с рукава рясы. – Однако кто знает, как качнется маятник, – ухмыльнулся он. – Жизнь полна неожиданностей.

Из трубки поднимался зеленоватый дым. Он плавно утекал в небо, раскидывая вокруг изумрудные искры, тут же съедаемые ночью.

Темная, давно пересохшая впадина колодца напоминала голодную глотку. Я внимательно вглядывался в пустоту, надеясь различить дно. Голос Шерона вновь зазвучал в моей голове. На этот раз он был таким громким, что я вздрогнул от неожиданности:

«Пора, Эл. Надеюсь, мы выживем».

Кирфлин выпустил очередной клуб зеленого дыма и оценивающе оглядел нас.

– Выживете, – подытожил он, словно слышал наш разговор.

Я поежился. Старик засмеялся.

– Кирфлин, быстрее! – перебил его Шерон, указывая в сторону поля.

Несколько всадников стремительно приближались. Я вновь разглядел рогатый силуэт. Подобно ветру, над деревней прокатился шепот, затушивший свет в окнах домов. Из трактира нетвердой походкой вышел человек.

– Разбойники! – громко крикнул он, заметив всадников. – Совсем распоясались, бездна меня возьми!

– Серебряные звезды… – прошептал Шерон.

Сердце забилось быстрее.

– Не беспокойся, – мягко проговорил Кирфлин. – Когда они доберутся сюда, вас здесь уже не будет. Даже самые быстрые кони не способны угнаться за чарами.

Он проворно выхватил у мага мешочек. Высыпав его содержимое в колодец, старик взял у меня коренья и поднес к трубке. Несколько изумрудных искр перекинулось на них. Кирфлин бросил вспыхнувшие коренья в пасть колодца и, подождав пару мгновений, плюнул вниз. В глубине что-то ухнуло, навстречу нам повалил зеленый пар. Я осторожно приблизился к краю колодца и заглянул внутрь. Из пустоты смотрело мое отражение.

– Прыгайте, – торжественно произнес Кирфлин.

Лицо Шерона выражало недоумение вперемешку с отвращением.

– Кто первый – решать вам, – ехидно улыбнулся алхимик.

За спиной послышалось бряцанье лат, улыбка Кирфлина исчезла. Я потянулся к ножнам. Что-то острое коснулось моей спины. Опуская руки, я медленно обернулся. Острие копья уткнулось мне в лопатки. Шерон побледнел, его пальцы засияли.

– Не делай глупостей, чародей, – прозвучал глухой голос рыцаря.

– Шерон, не стоит, – спокойно проговорил алхимик.

Лезвие меча замерло у его горла. Холодная сталь блестела в лунном свете. Лицо Кирфлина не выражало ничего. Синие огоньки на пальцах Шерона потухли, он опустил руку и с сочувствием посмотрел на меня. К нему неторопливо подошел один из культистов. Размашистый удар древком копья повалил мага на землю. Я с ненавистью потянулся к мечу, не сводя глаз с черной повязки Тени, и тут почувствовал укол в спину. Латник позади меня хмыкнул.

– И ты тоже, паладин, – проговорил рыцарь. В его голосе не было злости, но у меня по спине пробежал неприятный холодок. – Наше терпение не безгранично. Ты нужен мне живым. – Его губы исказила знакомая самодовольная ухмылка. – Пойдешь с нами – он будет жить, – кивнул рыцарь в сторону мага.

– Вспомни о сделке, рогатый, – произнес Шерон сквозь зубы. Подняться он не мог – копье прижимало его к земле.

– Сделка расторгается, чародей, – усмехнулся рыцарь. – Мы нашли Одаренного.

– Еще одна сделка, Шерон? – со злостью спросил я.

Маг сверкнул глазами.

– Это уже не важно, паладин, – продолжил рыцарь. – Ты идешь с нами или… – Шерон зашипел, на его шее выступили алые капли, запачкав капюшон. Я поморщился. – Только посмотри. – Рыцарь опустил руку мне на плечо.

Наконец я смог разглядеть его вблизи: рогатый шлем, наполовину скрывающий лицо, латы, не отражающие свет луны, – ничего не изменилось. Лишь на шее появилась свежая рана, будто от удара клинком.

– Твой друг страдает, паладин. Подумай получше.

– Не друг он мне, – произнес я, чувствуя, как к горлу подступает неприятный комок. Шерон поднял голову и изумленно взглянул на меня. Я отвернулся. – Он лжец. Делай с ним что хочешь, это не мое дело. – Я умолк. В синих глазах Шерона промелькнуло отчаяние, сменившееся ненавистью. – Я больше не доверяю колдунам. – Алхимик вздрогнул, с удивлением посмотрев на меня. Я не сводил взгляда с рогатого шлема. – Никуда я с тобой не пойду.

Рыцарь подал знак рукой. Сердце забилось быстрее.

– Для чего тебе мальчишка? – вмешался Кирфлин.

Рогатый обернулся. Несколько мгновений он словно изучал алхимика.

– Ты знаешь ответ, старик. – В его тоне что-то изменилось. – Ты тоже слышишь зов, не отрицай.

– Его сложно не услышать, – задумчиво согласился Кирфлин. – Полагаешь, это он Одаренный? – Алхимик указал на меня. – Почему не чародей?

– Он не оправдал ожиданий, – резко ответил рыцарь. – Он не знает, где искать.

Старик понимающе кивнул.

– А паладин, думаешь, знает? – вскинул бровь алхимик. – Посмотри на него: невооруженным глазом заметно, что в нем нет силы.

– Попридержи язык, старик, – прервал его рыцарь с угрозой в голосе. – Не пытайся обмануть меня.

Зеленые глаза Кирфлина потухли, и он обреченно вздохнул. Рыцарь повернулся ко мне.

– Это что такое?! – вдруг послышался грубый голос. – Кого еще ночь принесла?!

– А я говорил – во-от они, – протянул другой. – Те самые, с леса.

– Сейчас разберемся.

У хижины алхимика остановилось несколько человек с факелами. Местные, вооруженные кто вилами, кто дубиной. Во главе – высокий грузный человек в запыленной накидке. В руках незнакомец держал заряженный арбалет, из-за пояса торчала рукоять топора. За его спиной маячил пьяница, громко сетуя на разбойников.

– Кирфлин, бездна тебя возьми, с кем ты на этот раз связался? – пробасил человек в накидке. – И чароплет с тобой! – Он мельком взглянул на Шерона. – Что это вы тут забыли?

– Живу я тут, староста, – буркнул алхимик.

– Я ж вас обоих выгнал, – удивился деревенский, почесывая бороду. – От его чар, – он махнул в сторону мага, – одни беды. А от твоего пойла все как безумные.

Рыцарь подал знак всадникам. Тени окружили местных.

– Мы – Тени Бездны, – прозвучал глухой голос. – Не стойте у нас на пути. Идите по домам.

– У меня дома жена, – воскликнул пьяница, – что я там забыл?!

Местные захохотали.

– Тише, – подтянув пояс, скомандовал староста. – Этой деревней заправляю я, – обратился он к рыцарю. Голос его звучал уверенно, и в нем слышался вызов. – Что еще за тени? Разбойники? Паладины?

– Для разбойников уж больно вещи дорогие, – вмешался кто-то из деревенских.

– А для паладинов дешевка, – заметил пьяница.

Повисла неприятная тишина. Коса блеснула, обнажив загадочные руны. Луна осветила лица слепых всадников.

Деревенские отшатнулись.

– Бездна вас возьми… – охнул пьяница. – С глазами что?

Староста вскинул арбалет. Болт пробил забрало латника, удерживающего меня. Тело культиста покачнулось и с грохотом рухнуло на землю. Воспользовавшись моментом, я выхватил меч и ударил рыцаря. Раздался скрежет доспехов, однако рыцарь не придал этому никакого значения: сейчас его интересовал лишь староста. Тот отбросил арбалет в сторону, выхватывая топор.

Кирфлин взмахнул рукой. Блеснула зеленая вспышка – и еще один латник согнулся, как от удара, выронив меч. Шерон, выждав подходящий момент, оттолкнул копье. Навстречу Теням ударил морозный поток. Ледяные осколки впивались в лица всадников. Лицо мага было искажено такой злостью, которую мне раньше видеть не доводилось.

– Прыгайте в колодец! – крикнул Кирфлин.

Зеленые вспышки то и дело озаряли ночь, пугая лошадей.

Я подбежал к колодцу и приготовился прыгнуть. На плечо неожиданно опустилась чья-то цепкая рука.

– Довольно бегать, паладин! – рявкнул рогатый рыцарь. Невидимые глаза смотрели сквозь меня. Страх не давал пошевелиться. – Твоя судьба завиднее их. Прими ее.

Я смотрю на рогатый шлем, наши взгляды встречаются. Шепот рыцаря проникает прямо в уши. Странное видение застилает взор.

Я всегда знал, что лес живой. Проведя достаточно времени рядом с ним, я окончательно убедился в этом. Каждый шорох, каждый треск ветки – дыхание его. Голос его – ветер, проносящийся сквозь пышные кроны. Мысли его – корни, уходящие глубоко в землю. Лес хранит вековые тайны, укрывает прошлое и видит будущее. Он не знает смерти. Времени для него не существует. Жизнь его – бесконечный цикл.

Я ничего не чувствовал. Возможно, я умер. Зря послушался старого алхимика и прыгнул в колодец, слепо доверившись магии, о которой знать ничего не знаю. Но, если я мертв, почему это меня волнует? Любопытство взяло верх, и я попытался приоткрыть глаза. Никогда бы не подумал, что это будет так сложно. Солнечные лучи ударили в лицо, я прищурился. Ясное небо, лишь редкие облака плыли в вышине, подгоняемые ветром. Похоже, было далеко за полдень. Я лежал среди пожухлых листьев, иней кое-где покрывал землю, но холода я не ощущал.

Опершись на локоть, я попытался встать, но ничего не вышло. Хотел повернуть голову, чтобы осмотреться, – безуспешно. «Серебряные звезды, только этого не хватало! – возмутился я про себя. – Оказался неизвестно где и даже пальцем не могу пошевелить…» Я прислушался – чьи-то мягкие шаги зашелестели среди брошенных листьев и высокой травы.

– Ты словно срубленное дерево, – прозвучал надо мной голос. – Тебе точно не нужна помощь?

Голос принадлежал девушке. Она наклонилась надо мной, заслоняя солнце, отчего ее белые вьющиеся волосы стали казаться еще светлее. Ее лицо можно было бы назвать красивым, если бы не слишком острый нос и бледные тонкие губы. Простой балахон, на поясе – несколько флаконов. Вопросительный взгляд проницательных желтых глаз устремлен на меня.

– Не пойми меня неверно, я тоже люблю полежать в траве, глядя на солнце, но перед этим я обычно не вылетаю из колодца… – усмехнулась она.

«Портал все-таки сработал», – пронеслось в моей голове.

– Спасибо, – с трудом ответил я. – Мне правда нужна помощь, я не могу пошевелиться.

– Колодец – это ведь портал, да? – словно не слушая меня, с любопытством уточнила она.

– Да… – едва ворочая языком, произнес я.

– Вот, – девушка сняла с пояса один из флаконов и протянула мне, – выпей.

Я взглянул на флакон. Синяя жидкость, заполняющая его, доверия не вызывала.

– Не бойся, это поможет справиться с последствиями, – заверила она. – Разные пространства. Твое тело просто не успело перейти из одного состояния в другое.

Я с сомнением посмотрел на нее.

– Я – лекарь, – убедительно добавила она.

– Руки… – пробормотал я, взглядом указывая на свои негнущиеся пальцы.

– Да, прости. – Она поднесла флакон к моим губам. – Не самое приятное средство, но точно поможет.

Я сделал глоток. Сперва мне показалось, что эликсир этот – не более чем вода, затем по всему телу распространился холод. Мне нестерпимо захотелось набрать веток для костра и побыстрее разжечь его, чтобы хоть как-то согреться. Дышать стало совсем тяжело, я словно находился под водой, не в силах вдохнуть. Забыв о том, что еще мгновение назад я не мог пошевелиться, я резко вскочил, набрал в грудь как можно больше воздуха – и от удивления вновь опустился на землю.

– Ну как? – улыбаясь, спросила целительница.

– Ужасная штука, – переводя дух, произнес я.

– Зато действенная, – усмехнулась она, протягивая мне руку. – Меня зовут Брума. А кто ты, доблестный воин?

– Элидар, – ответил я, протягивая руку в ответ. – Но я лишь ученик, – поймав ее насмешливый взгляд, тут же добавил я.

– Чей ученик? – уточнила целительница.

Я еще раз взглянул в ее совиные глаза. Вместо иронии в них появился интерес.

– Ученик паладина, – пояснил я. И тут же вспомнил, что нет больше того человека, чьим учеником я когда-то был. Однако вместо привычной тоски, острой, как меч, я почувствовал лишь легкий укол в сердце.

– Ого… – протянула целительница, пристально посмотрев на меня. – Давно в этих лесах не было паладинов. Может, оно и к лучшему…

– Спасибо за помощь, – произнес я, разминая окоченевшие пальцы. Тепло в них постепенно возвращалось, хотя мне все еще казалось, что руки по локоть погружены в ледяную воду.

– Да не за что, ученик паладина, – ответила Брума. – Вид у тебя, надо заметить, неважный, но есть тут неподалеку одна таверна. – Девушка указала вдаль – туда, где на холме, покрытый утренней дымкой, расположился массивный дом. Еще дальше возвышались горы, укрытые снегами. – Таверна не как в городе, конечно, но еда ничуть не хуже.

Я в нерешительности замер, озираясь по сторонам. «А ведь это не город…» – вдруг понял я. Кругом был лес. В его некогда зеленый наряд добавились желтые и красные заплаты. Опадающие листья уносил ветер. Он то подбрасывал их в воздух, то ронял на землю, он шумел в кронах деревьев, пытаясь разговорить сонных великанов.

– Ну же, Элидар, пойдем! – Брума махнула рукой. – Лес становится все холоднее.

– Иду, – едва слышно ответил я, рассматривая подмерзшие ветки. Я и не заметил, как лес начал готовиться ко сну.

Дорога к таверне была не из легких – крутой склон холма, узкая извилистая тропинка. Брума шла впереди, попутно рассказывая историю этого места:

– Таверна досталась мне от матери. Окрестности здесь тихие, почти безлюдные. И, как ты заметил, весьма живописные.

Я брел сзади и внимательно слушал, лишь изредка оборачиваясь. За спиной осталась поляна, отделенная лесом от внешнего мира. Одинокий колодец выглядел на ней странно и совсем не к месту.

– И часто тут требуется лекарь? – усмехнулся я.

Лицо Брумы на мгновение помрачнело, но через секунду она вновь улыбнулась.

– Тебе-то он понадобился, – весело отозвалась она. И тут же серьезно добавила: – Чаще, чем может показаться, Элидар. Целительство у нас в крови. Впрочем, моя знатная сестра выбрала иной путь, хотя я мало что о ней знаю.

Мы подошли к таверне. Вблизи дом оказался довольно большим. В былые времена он мог служить отличным пристанищем для путешественников и местом рыцарских пиров. Сейчас же это была обычная таверна. Дубовые двери казались крепкими. Приглядевшись, я заметил, что на них изображена сова.

– Таверна «Спящая сова» к твоим услугам, – торжественно произнесла Брума, толкая приоткрытую дверь.

Внутри за закрытыми ставнями царил приятный полумрак, нарушаемый лишь мерцанием свечей. Где-то в глубине дома я услышал лютню. За столом у камина расположились двое.

– У нас гости, – раздался мужской голос.

– Да, приятная неожиданность, – заметил другой собеседник, вставая из-за стола.

– Ренар, – кивнула Брума в сторону подходящего к нам мужчины.

Это определенно был эльф. Его глаза светились, бледная кожа выделялась в темноте; волосы, напротив, сливались с окружающим полумраком. На его скучающем лице появилось выражение радушия.

– Это Элидар, – продолжила девушка, указывая на меня.

Я протянул руку, но эльф в ответ лишь покачал головой и поклонился.

– Гости в этих краях редкость, потому им всегда рады. – Бархатный голос принадлежал старику, сидящему за столом. В руках он держал лютню, изредка перебирая струны. – Я Нир, – помахал он рукой.

Приглядевшись, я заметил повязку на его глазах. Вздрогнул, но тут же понял, что старик просто слепой.

– Рад знакомству, – смущенно ответил я.

– Вот это и есть все самое ценное в нашей таверне, – проговорила Брума.

– Да прям уж, – усмехнулся эльф.

– Вино в погребе – вот что по-настоящему ценно, – отозвался старик.

Ловкие, не тронутые немощью пальцы забегали по струнам лютни.

– Ну что ж, Элидар, располагайся, чувствуй себя как дома, – мягко произнесла целительница.

От плясавшего в очаге пламени клонило в сон. Мир на мгновение качнулся, я чуть не упал.

– Ты пока присядь, Элидар. – Голос старика завораживал.

Слепой с интересом смотрел на меня, словно изучал.

Я сел за стол. Эльф, казалось, потерял ко мне всякий интерес. Пламя озаряло его неестественно бледное лицо.

– В тавернах принято рассказывать истории, – заметил старик. – Мне было бы интересно услышать твою, но ты, видно, устал. – Он закашлялся.

– А я бы не прочь послушать тебя, Нир, – вмешался Ренар.

– Пожалуй, если гость не против, – согласился сказитель, приосанившись. – Начну я с одной легенды, что услышал когда-то – не помню уж где и от кого…

Меня разбудил протяжный скрип двери, и я с трудом оторвал голову от стола, за которым уснул. В ночи любой звук кажется ударом колокола. Легкая тень выскользнула из таверны. Глазам нелегко привыкать к темноте. Ставни широко распахнуты, царящий внутри полумрак не спеша перемешивается с лунными сумерками, которые плавно вливаются в открытое окно. Сколько же я проспал? Пламя убаюкало меня. Едва ощутимое дуновение холодного ветра коснулось моей руки. Так шепчет ночь, когда под ее покровом кто-то лишается жизни.

Я медленно поднялся из-за стола. Пламя в камине потухло, оставив тлеющие угли. Я прислушался – тишина и ничего, кроме нее. Ночь имеет дурную привычку всё скрывать. Придется искать самому. Выставив перед собой меч, я подбираюсь к двери. Слышен скрип половиц. Старые доски легко выдерживают мои шаги, лишь изредка скрипуче сетуя. Прежде чем распахнуть дубовые двери, смотрю в окно. Что-то притаилось вдалеке под раскидистым деревом. Освежающий ветер касается лица, словно подтверждая мою догадку. Толкаю тяжелую дверь. Луч луны, поняв свою оплошность, скрывается за тучами. Заметно темнеет. Я не свожу взгляда с дерева. Стремительно спускаюсь с холма, держа меч наготове, – и вдруг в нерешительности замираю. Бледный свет освещает высокую фигуру Ренара. Его руки в крови. На траве у его ног мертвая птица.

– Спокойно, – шепчет эльф, отходя на шаг. – Я все объясню.

Я не опускаю меч, стараясь не отводить взгляд. По его губам медленно стекает алая струйка. Светящиеся глаза смотрят то на меня, то на клинок, отливающий серебром.

Немного подумав, я убираю меч в ножны.

– Остальные знают? – спрашиваю я.

Ренар вытирает рот перчаткой.

– Да, – тяжело вздыхает он, – обо мне они знают. – Губы эльфа искривляются в горькой усмешке. – Старик знает, а Брума… – На секунду он замолкает. – Она верит, что проклятье можно победить. – Ренар отворачивается, его плечи вздрагивают. – Но любые снадобья тут бессильны. Пойми, паладин, они могут заглушить жажду, но не утолить ее.

Эльф оборачивается, в свете луны его лицо кажется мертвым.

Я молчу. Слова хотят слететь с губ, но они пусты и бесполезны. Ренар поднимает голову к небу. Луна опасливо скрывается за тучами.

– На таких, как я, даже звезды не смотрят, – вздыхает он. – Но я не всегда был таким. Раньше я охотился на демонов, пьющих чужую кровь. Паладины очищают мир от очевидного зла, я же сражался с невидимой скверной. Людей, творящих зло, отыскать легко. Теней же, являющихся с приходом ночи, выследить куда сложнее. Они настолько искусны и осторожны, что, даже обнаружив в канаве обескровленное тело, местные не поднимут тревогу. Им легче свалить все на страшную болезнь, на кровожадного зверя или вовсе забыть об этом.

Мы поднялись на холм.

– Мало кто знал, что тварь, терзающая эти земли, засела в крепости… – Ренар указал за кромку леса.

Я увидел обугленные стены старого замка. Должно быть, много лет назад он имел величественный вид, но сейчас передо мной лишь мертвые руины.

– Здешние места не всегда были столь тихими, – продолжил эльф. – Когда-то тут простирались владения одного рыцаря. Слухи о нем ходили разные. Местные его боялись. Не зря его прозвали Гарланд Зуботычина. Но если раньше он полагался лишь на собственный кулак, то теперь, с годами, он стал воплощением их ночных кошмаров.

Старик слишком долго задержался на этом свете. Раньше пред ним склонялись смелые воины, отворялись любые ворота, а сундуки сами распахивались, не требуя ключа, но со временем хватка его ослабела. Меч, разивший врагов, держать становилось все тяжелее. Так бывает. – Ренар оглядел свои руки. Бледная кожа казалась юной, словно ее никогда не касалась смерть. – Люди не могут смириться с бренностью тела. Стареющий Гарланд тоже посчитал, что прожил недостаточно. Страх немощи велик. И когда чародеи разводят руками, а у придворных алхимиков заканчиваются снадобья, в дело вступают они – проклятые дети ночи. – Ренар опустился на камень. – Они всегда приходят вовремя. Уверен, для старого рыцаря они стали лучом надежды. – Эльф засмеялся.

Его глухой смех разбудил ночь. Ренар снова стал серьезным.

– Безусловно, им было плевать на старика, страшащегося смерти, но вот его земли… – Эльф облизнулся. – Завладей они ими, потекли бы реки крови. Жаль, я пришел слишком поздно. Если бы колдунья, заправлявшая таверной, не рассказала мне о событиях, тревожащих эти края, я бы так ничего и не узнал. Когда я добрался до крепости, они уже обратили хитрого старика. Он сидел на троне, пол вокруг которого был устлан телами девушек, и пил из золотого кубка, празднуя победу над Смертью. И в кубке было не вино. – Ренар покачал головой. – Через мгновение Гарланд, стоя на коленях, умолял меня не отбирать у него жизнь. Можно подумать, она у него была… – Охотник хмыкнул. – Мне ничего не стоило срубить ему голову. Я не учел лишь одного: вампиров в крепости было гораздо больше, чем я полагал. Они окружили меня, когда я склонился над немощным телом старика. Один из них, быстрый как тень, вонзил золотой клинок мне в грудь. – Эльф вздохнул. – Смерть для охотника не страшна. Они поступили со мной гораздо хуже. Я видел, как кровь окропляет мою броню, чувствовал, как клыки, подобные лезвиям, впиваются мне в шею. Я слышал их смех и видел пляшущее вокруг пламя, чувствовал запах крови. Он был повсюду. Я испытывал жажду, не сравнимую с жаждой живых. Вся деревня была в нашем распоряжении… – Ренар закрыл лицо руками. – Много крови утекло с тех пор. Прошлого не вернуть, а будущего у меня нет. – Охотник опустил голову и указал на меч: – Я готов принять твой суд, паладин.

Лицо его было спокойным и безразличным.

– Не мне тебя судить, – не раздумывая ответил я.

Эльф растерянно посмотрел на меня.

– Тогда согласишься ли ты оказать услугу такому, как я? – задумчиво проговорил он.

– Не хочу появляться в таверне в таком виде, – указал на свои губы Ренар. Сам охотник был бледен, но они были красны, словно кровь на снегу.

«Можно ли вообще победить жажду?» – мелькнула в голове мысль.

– Для начала надо раздобыть мой меч, – продолжил эльф. – Нир спрятал его. Мне он не доверяет. Слишком велико искушение раз и навсегда покончить с этим. – Ренар провел по горлу. – Иди. Скорее всего слепой уже знает о нашем разговоре.

Я с сомнением посмотрел на эльфа. Взгляд его светящихся глаз ничего не выражал. Тяжело вздохнув, я направился к таверне. Уже у дверей я сбавил ход и остановился отдышаться. Посеребренная луной сова с закрытыми глазами охраняла спящий дом.

Дверь бесшумно отворилась. На пороге меня уже ждал Нир. Старик бережно держал в руках меч охотника. В призрачном свете я увидел неразборчивые письмена. Они были не похожи на отчетливые руны, что встречались мне раньше.

– Твой клинок в ножнах, – тихо произнес Нир. – Я опасался, что ты вернешься с чужой кровью на лезвии.

– Не хочу совершать ошибок, от которых меня предостерегают притчи, – ответил я, не сводя глаз с серебряного меча в руках слепца.

– Тогда я спокоен, – с облегчением выдохнул старик и улыбнулся. – Я рад, что ты помогаешь Ренару, но хватит ли у тебя сил?

– Я знаю, на что иду, – прервал его я.

Нир грустно покачал головой:

– Не знаешь. Мы никогда не знаем, что уготовили нам серебряные звезды. – Он протянул мне меч. – Этому тоже учат притчи.

Оружие оказалось более легким, чем я предполагал. Я уже собрался идти, когда за моей спиной вновь раздался голос старика:

– Я не хочу петь поминальную, паладин.

– Тебе не придется, – ответил я, не оборачиваясь.

Дверь затворилась.

– Не теперь, – услышал я голос.

Высокая мрачная фигура скрылась за деревьями.

Ночное небо было ясным и звездным. Я шел по узкой дороге мимо пшеничного поля. Колосья напоминали волны. Легкий освежающий ветер играл с зелеными кронами, те приветливо шелестели. Все вокруг преобразилось. Не было больше выжженного пустыря, в воздухе чувствовался запах диких цветов. Вдалеке я слышал редкий лай собак, видел огни деревни, таверну на холме, а за ней – величественные горы, укутанные туманом.

За моей спиной что-то загрохотало. Я повернулся – по ухабам лениво переваливалась накрытая тканью повозка. Я помахал рукой, надеясь, что меня подвезут.

Возницей оказался толстяк, укутанный в дорожный плащ. На безволосой голове – повязка. Одежда потрепанная, но вид надменный. При моем приближении он вдруг встрепенулся и выхватил палку, едва не ткнув при этом меня в грудь. Усталая лошадь опасливо зафыркала.

– Ох, мертвец! – воскликнул он. – Уйди прочь!

Попытавшись ударить меня вновь, толстяк чуть не упал с повозки. С громкой бранью он бросил поводья и спрыгнул на землю. Держа посох, словно меч, возница приготовился к бою. Подобное поведение показалось мне безумным. Отступить не получилось: сделав быстрый выпад, толстяк ударил меня по ноге, и я едва не потерял равновесие. Разозлившись, я потянулся к ножнам, но на поясе их не было. Недоумевая, я завел руку за спину и ощутил рукоять меча. Выставив клинок перед собой, я заметил, что на лезвии теснятся невнятные письмена. «Откуда он у меня?» – подумал я. Времени вспоминать не было.

Толстяк махнул рукой, заманивая меня в бой. Я сделал выпад, но противник ловко увернулся. Не успей он отойти – лежал бы в пыли, медленно истекая кровью. Но толстяк успел и теперь нахально ухмылялся, умело размахивая палкой. Молниеносным взмахом я рассек его оружие надвое. На лице возницы отразилось неподдельное удивление, но он тут же ухватил по обломку в каждую руку – и вновь обрел надменный вид. Словно вихрь, он налетел на меня, то и дело нанося удары, один из которых пришелся мне прямо в грудь. Вскоре я начал уставать. Все это время я ждал, что противник выдохнется, но на лбу толстяка лишь выступила испарина. Предприняв очередную попытку остановить шквал ударов, я с яростью выкрикнул:

– Да кто же ты такой?!

Удары вдруг прекратились, и я услышал уверенный голос возницы:

– Я – Восс, сын племени…

Толстяк хотел что-то добавить, но я прервал его ударом рукояти в челюсть; он нелепо взмахнул руками и рухнул на землю, подняв столб пыли.

Острием меча я коснулся его шеи.

Краем глаза я заметил, что ткань, укрывающая повозку, зашевелилась. Сперва показалась рука, украшенная многочисленными кольцами, среди которых особенно выделялся перстень с рубином на указательном пальце. Она небрежно откинула в сторону покрывало, и я увидел человека в странной шляпе. Не отводя меча от горла поверженного, я наблюдал, как тот отряхнулся и уселся на край повозки. Скрестив руки на груди, он пристально посмотрел сначала на толстяка, затем на меня. На лице у него заиграла лукавая улыбка.

– Прекрасное сражение, господин воин. – Он снял свою чудную шляпу и поклонился.

Незнакомец был одет во все черное, на сюртуке осела дорожная пыль, но изящные сапоги выглядели совсем новыми. Голос приятный и выразительный.

– Из повозки, должен заметить, было сложно насладиться всеми подробностями вашего боя, – заметил он, не спуская с меня внимательных глаз. – Однако что-то мне удалось разглядеть. Хитрые у вас приемы, господин воин, это ж надо такое придумать! Одолели моего чемпиона, – указал он на толстяка, покачав головой. Длинные волосы качнулись в такт. – В былые времена мне стоило бы взять вас на службу, – поднял палец вверх незнакомец, – но это лишь в том случае, если бы вы убили прежнего.

От неожиданности я даже уронил оружие.

– Я и не думал его убивать!

Толстяк застонал, кое-как поднялся и побрел к повозке, собирая по пути обломки посоха.

– Мудрое решение, господин воин. – Незнакомец довольно прищурился. – Весьма.

Подняв меч с земли, я убрал его в ножны.

– Итак, раз обошлось без кровопролития… – мой собеседник выдержал эффектную паузу, – то Мелиар – к вашим услугам.

Я робко кивнул в ответ.

– Знаете что, господин воин, вы ведь не прочь составить нам компанию в дороге? Мы направляемся вон в ту таверну. – Он указал в сторону холма. – Кажется, и вы туда собирались.

– Но он же мертвец! – воскликнул толстяк, берясь за поводья.

Мелиар укоризненно посмотрел на него.

– А кто нынче жив, мой дорогой Восс? – засмеялся он, обнажив ряд острых зубов.

Дорога, словно змея, неторопливо ползла за нами. С обеих сторон простиралось поле, повозка время от времени наезжала на очередной ухаб. Мелиар болтал ногами, почти касаясь ими уходящей земли. Я напряженно думал, разглядывая разбросанные повсюду серые камни. Возникающие в памяти образы выскальзывали из моей головы и стремительным ручьем утекали прочь.

Через некоторое время я сдался и начал с интересом изучать фонарь, прилаженный к повозке. Его мягкий свет захватил все мое внимание, и я почувствовал, что уношусь куда-то далеко. Опасно качнувшись, я чуть не вывалился из повозки.

– Нет-нет, – усмехнулся Мелиар, придержав меня за плечо, – вам не туда. Вы нужны мне здесь.

Устав созерцать пустынную дорогу, я принялся всматриваться в отдаляющиеся черные стены крепости, окруженной лесом. Выглядела она громоздко и совсем не вписывалась в здешний пейзаж.

– Кто живет в замке? – нарушил я молчание.

Мелиар оживился, охотно поддержав разговор:

– Там обитает рыцарь, что правит этими землями. Однако он уже стар и слаб. – Чуть прищурив глаза, Мелиар кивнул в сторону замка; его руки изобразили некое подобие подзорной трубы. – Зловещая картина, не так ли?

Бросив взгляд на мрачные стены, я неопределенно пожал плечами:

– Скорее безвкусная.

Мелиар улыбнулся:

– Мы с Воссом здесь гости, господин воин. Странствуем, вечно в дороге… – Он сложил ладони, словно в молитве. – Полагаю, местные расскажут вам больше.

Я обернулся к вознице – толстяк сидел с безразличным видом.

Домики постепенно приближались, огни в их окнах становились все ярче. У ворот на въезде в деревню расположилась молчаливая стража. Когда мы подъехали поближе, я понял, что они мирно спят. Один из них облокотился на бочку, где лежал отполированный до блеска шлем. Второй страж боролся со сном. Чтобы не упасть, он опирался на древко копья, острие которого накрепко застряло в земле. Третий, завидя нас, вооружился факелом и вышел навстречу. Пнув одного из спящих, стражник устало произнес:

– Кем бы вы ни были, – он не удержался и зевнул, – поворачивайте назад.

Восс ничего не ответил, только поправил сползшую на глаза повязку. Я вопросительно посмотрел на Мелиара.

– Это еще почему? – удивился тот и прищурился. – У вас кто-то умер?

– Приказ лорда Гарланда, – нехотя откликнулся стражник. – Никаких незнакомцев.

Мелиар спрыгнул с повозки и не спеша подошел к часовому. Прошептав что-то ему на ухо, он кивнул Воссу. Засмеявшись, страж принялся открывать ворота; лицо его при этом выражало невероятную печаль. Проезжая мимо, я заметил, как он поспешно затушил факел.

Деревня оказалась совсем небольшой. Таверна на холме разительно отличалась от нелепых домиков. Распахнутые ставни и приоткрытые двери приветствовали нас. Деревня спала, а там, на холме, только начиналась жизнь – громкая музыка сливалась с веселым смехом. Мысли мои опережали ноги, и мне почудилось, что я уже занял стол поближе к очагу.

– Славное место, – задумчиво проговорил Мелиар. На его лице появилась улыбка, взгляд устремился к наполненным светом окнам. – После вас, господин воин. – Он изобразил пригласительный жест.

Когда мы зашли в таверну, я вновь почувствовал себя. До этого мне казалось, что я навсегда утратил эту способность. В голове постепенно прояснялось, в груди я ощутил уже забытый ритмичный стук.

– Что скажете, господин воин? – Рука Мелиара, украшенная причудливыми кольцами, опустилась мне на плечо.

При взгляде на перстень с кровавым камнем мне вдруг стало немного не по себе.

– Мне нравится, – ответил я. – Уютно.

Я огляделся: просторное помещение, много народу, разговоры самые разные; довольно шумно, но как-то спокойно. На стенах развешаны фонари, от них струится теплый и удивительно яркий свет. В камине трещат поленья, стараясь разбудить сонное пламя. За столом, подобравшимся к огню ближе всех, расположился старик. Глаза его скрыты повязкой – должно быть, он слеп… Но как же ловко он управляется с лютней! Проворные пальцы стремительно перебирают струны, звуки разлетаются в разные стороны, словно стрелы с тетивы доброго лука. Гости оживляются, голоса стихают, даже свечение фонарей становится приглушеннее. Пламя в камине разгорается, отплясывая причудливый танец в такт пению лютни. Огонь освещает лицо старика; оно кажется мне знакомым. Лицо певца выражает абсолютное спокойствие, лишь уголки губ выдают едва заметную улыбку. Он что-то знает – знает то, чего не знаю я, о чем я забыл. Пока это неважно…

– Восс отправился на конюшню, – продолжил мой спутник, с интересом присматриваясь к обстановке чудной таверны. – Он подойдет позже. Я же, – Мелиар перевел на меня внимательный взгляд, – разузнаю побольше об этом месте.

Он было собрался идти, но тут же развернулся и добавил:

– Располагайтесь, господин воин. Проведите время с пользой и… – он на мгновение задумался, – разумеется, весело.

Я кивнул, слегка улыбнувшись.

Я сел напротив сказителя. Он приветливо качнул головой, улыбка стала заметнее.

– Помню, словно это было вчера… – произнес он, перебирая струны. – Когда-то здесь играла музыка, двери были распахнуты для гостей, а огонь в камине горел куда ярче. Много песен прозвучало, прежде чем столы здесь покрылись пылью, а прочный пол обветшал. – Он вздохнул. – Мир тогда был другим, а я совсем не изменился.

Я в недоумении посмотрел на старика. Не отрываясь от лютни, он кивнул в сторону кувшина. Рядом с ним я с удивлением обнаружил золотой кубок, на другой стороне стола стояла простая деревянная кружка. Кубок украшали драгоценные камни; в свете огня они казались алыми, словно кровь. Я с улыбкой покачал головой, отодвигая его. Старик пожал плечами. В тот же миг кто-то подхватил кубок, черная ткань коснулась моего плеча, запах свежесорванных цветов защекотал нос. Я обернулся, но загадочная тень уже растворилась в полумраке таверны. Слабеющий свет фонарей мгновенно погас, одновременно с этим в камине качнулся огонь.

Невысказанный вопрос застыл у меня на губах. Недоумевая, я посмотрел на старика. Тот вновь пожал плечами: нет, он ничего не видел. Я поднялся из-за стола, незаметно для себя начиная что-то вспоминать. По мере того как ночь вступала в свои права, мои мысли становились все светлее. Из окна открывался вид на старую крепость, мрачно высившуюся на фоне синевы леса. Глаза быстро привыкли к тьме, и я принялся внимательно осматривать гостей.

Вот сидит компания друзей. Двое оживленно болтают, их наполненные кружки изредка стучат одна о другую. Третий, изрядно выпивший, похрапывает, откинувшись на стуле. Легкая добыча для того карманника, что сидит за соседним столом и косится в его сторону. Неподалеку расположился бывалый воин. Я вижу шрам на его лице; крепкие руки поддерживают отяжелевшую от хмеля голову. Даже отдыхая, он не снял оружия. Я вспомнил о своем мече, который повесил за спину: я бы тоже никому его не доверил. Сидящий рядом с воином парень что-то увлеченно ему рассказывает. Он чуть старше меня, огненные волосы собраны в хвост, кожа смуглая, через плечо переброшена походная сумка, к столешнице прислонен посох, украшенный хрустальным камнем. Кажется, эти гости пришли издалека.

За одним из столов весело хохочет гном, похожий на странствующего торговца. С обеих сторон от него расположились девицы, они с любопытством заглядывают ему в лицо. На них – форма Магической академии. Впрочем, может, и нет, в полутьме разобрать сложно. Гном все время пытается что-то сказать, но захлебывается собственным смехом.

Поодаль я замечаю Мелиара, который о чем-то беседует у стойки с хозяйкой таверны. Она улыбается. На ее плече сидит сова. Коричневые перья, клюв-крючок; огромные желтые глаза пристально смотрят на меня. Женщина вдруг оборачивается и приветливо мне машет. Я отвешиваю поклон. Заметив меня, Мелиар приподнимает шляпу и знаком просит подойти.

– Это госпожа Иофа. – Он смотрит на женщину, затем переводит взгляд на сову. – А это господин воин, – указывает он на меня. – Боюсь, сейчас имени у него нет.

Иофа грустно качает головой.

– Ничего страшного. – Ее голос эхом отдается у меня в ушах. – Он знает его, просто пока не время.

– Вспомнит, когда понадобится, – оскаливается в улыбке Мелиар.

– Поосторожнее с ним, – предостерегает собеседника Иофа. – Он здесь по делу, не путай его.

Мелиар пожимает плечами:

– У него свое дело, у меня свое.

– А вы, – Иофа задумчиво смотрит на меня, – делайте вот так. – Она скрещивает пальцы и резко щелкает ими.

Белая искорка взметнулась к потолку, но сова захлопала крыльями, и искра сразу потухла.

С глупой улыбкой я попытался скрестить пальцы, но цепкая рука Мелиара опустилась мне на плечо.

– Не здесь, господин воин. Не сейчас. – Лицо его помрачнело.

– Разгоняйте мороки осторожно. – Иофа улыбнулась. – Пока не время. А то спугнете.

Что-то заставило меня обернуться. За крайним столиком, который я не успел осмотреть, сидел незнакомец и буравил меня взглядом.

Я краем глаза наблюдал за незнакомцем. Тот словно чего-то ждал, изредка постукивая по столу длинными пальцами. Капюшон не позволял мне увидеть его лицо. Он внимательно приглядывался к гостям, будто выискивая кого-то.

Я решительно направился к незнакомцу. Его внимание тут же вновь сосредоточилось на мне. Внезапно скрипнула дверь, и я остановился. Едва не споткнувшись о порог, в таверну ввалился глупо хихикающий стражник. Приглядевшись, я понял, что это он открывал нам ворота. Стражник слегка помедлил, увидел свободное место и, шатаясь, побрел к нему. Дойдя до стола, он бросил на меня мутный взгляд и с облегчением опустился на стул возле незнакомца. Тот слегка отстранился, не спуская глаз с дверного проема. Я тоже поневоле начал следить за входом. Воспользовавшись приглашением, в таверну заглянула любопытная луна; стало светлее. Едва заметная тень скользнула внутрь, прикрывая за собой дверь.

– Вот она, – пробубнил стражник, указывая в пустоту. – Она прекрасна, я точно сплю!

Тень преображалась, принимая облик темноволосой девушки. Венок из роз украшал ее голову, подобно короне. Вместо драгоценных камней – алые, будто пропитанные кровью бутоны. Черное, почти невесомое платье, к поясу прикреплен богато украшенный золотой кубок; босые ноги ступают беззвучно, словно по траве. Казалось, никто, кроме нас, не видит ее. Стражник застыл с открытым ртом, не в силах отвести глаз от загадочной гостьи. Встревоженный незнакомец вскочил, откинув с лица капюшон. В складках его плаща я заметил умело спрятанный серебряный меч, похожий на тот, что у меня за спиной.

Внезапно я почувствовал, как ремни, державшие ножны, ослабли, и мой меч с грохотом упал на пол. «Теперь у меня нет оружия, – осознал я. – Непростительная для воина оплошность». Но разве это важно? Я слепну, вокруг все стремительно меркнет. Девушка приближается, я вновь чувствую аромат цветов. Сорванные, они будто продолжают цвести в ее волосах. Но всё же они мертвы. Мысли путаются. Время приостановило свой ход. В глазах девушки – отражение, которое мне не удается разглядеть.

– Меня зовут Гвендолин, – произносит она чарующим голосом.

Я пытаюсь вспомнить свое имя, но в голове лишь пустота. Черты ее лица кажутся мне идеальными, фигура стройна и изящна, нежные руки обвивают мою шею. Начинается странный танец. Лютня старика играет где-то вдалеке, словно не в этом мире, но мы удивительно хорошо попадаем в такт. Голова кружится, взор затуманен, я чувствую лишь цветочный запах, такой манящий и нетленный…

Гвендолин начинает рассказывать легенду о некоем рыцаре. Я внимательно вслушиваюсь в ее таинственный шепот:

– Некогда он был силен; враги склонялись перед ним, друзья восхваляли его имя, земли его процветали, а богатства преумножались. Но старость отняла у него все. Рыцарь дряхлел, враги, почуяв слабость, без страха осыпали его насмешками, друзья отвернулись от него, оставив в трудный час. Постепенно земли его пришли в упадок, сундуки опустели, сам рыцарь утратил былую славу, деяния его забылись. Лучшие колдуны попусту бились над чарами, способными возвратить молодость, алхимики безуспешно готовили горькие отвары, чтобы вернуть румянец на его лицо; даже темная магия, которую боятся люди, не смогла помочь Гарланду обрести желаемое. – Девушка смеется. – Лишь кровь сотворила чудо – как всегда!

Я хочу возразить, но не смею ее перебить.

– Не переходи нам дорогу, – улыбается она. – Мы не делаем ничего во зло. Лишь мы способны помочь нуждающимся – тем, кто боится когтей смерти.

– А как же другие? – срывается с моих губ. Слова обращаются облачком пара и мгновенно исчезают.

Становится холодно.

– Те, у кого мы забираем кровь? – Гвендолин удивленно смотрит на меня. Полный очарования взгляд заставляет меня замолчать, мысли снова покидают голову. – Они неважны. Дар крови – лишь для тех, кто способен сделать что-то для этого мира. Не все одинаково полезны. Другие станут платой за тех, кто действительно важен.

– Это неправильно, – возражаю я.

Ее тонкие пальцы больно впиваются в шею. Я морщусь, но, посмотрев в глаза вампирши, тут же расплываюсь в улыбке.

– Послушай, – скалится она, – я знаю, ты пришел издалека. Я пытаюсь договориться мирно, но поверь, могу сделать так, что назад ты не вернешься.

На секунду я почувствовал ясность в мыслях – уже непривычную, даже забытую. В глазах Гвендолин что-то переменилось, и она еще сильнее вцепилась мне в шею.

– Эта земля уже впитала твою кровь. Достаточно убить тебя здесь – и ты умрешь там, откуда пришел. Понимаешь?

Сопротивляться не было сил. Я с сожалением взглянул на меч, валявшийся на полу. Это не ускользнуло от внимания вампирши. Она покачала головой и разжала пальцы. Дышать стало легче.

– Вижу, ты настроен серьезно, – хмыкнула она. – И, конечно, ты собираешься завершить начатое.

Я отчетливо услышал стук собственного сердца. Гвендолин провела пальцем по моей шее и прошептала:

– Прости, я не позволю разрушить мои планы.

Ее дыхание было холодным. Она смотрела на меня немигающим взглядом. Я попытался отстраниться, но не смог сделать и шагу. Девушка коснулась моей груди – там, где стук был отчетливее. Я ощутил нарастающую боль, словно в сердце впились острые клыки. Внезапно Гвендолин с шипением отпрянула в сторону, ее хищная ухмылка сменилась гримасой боли. Сработал серебряный амулет, скрывающийся под рубашкой, понял я.

– Беги, глупец! – Крик охотника разорвал туманную пелену.

Резкий удар меча рассек воздух между мной и вампиршей.

Венок с неожиданным грохотом упал на деревянный пол. Обернувшись тенью, девушка метнулась к двери, но путь ей преградил Мелиар. Она скорчилась, словно от боли, и кинулась к окну, однако там уже стоял Восс, делая странные пассы обломками посоха. Гвендолин резко развернулась и стрелой бросилась на меня. Собравшись с силами, я щелкнул пальцами. Ослепительная вспышка озарила таверну. С ненавистью прокричав какое-то проклятие, обезумевшая тень влетела в пламя камина и скрылась в клубах дыма.

Лицо старого сказителя осталось невозмутимым.

– Опять аромат цветов… – хмыкнул старик, оттираясь от сажи.

– Она насмехается над нами! – с досадой бросив на пол меч, воскликнул охотник.

Тяжело дыша, он опустился на стул рядом со стражником. Тело часового безвольно рухнуло на стол. На мертвом лице застыла бессмысленная улыбка. Из шеи хлестала кровь, заливая столешницу.

– Все еще хуже, чем я думал, – пробормотал охотник. – Вампиру хватило наглости явиться сюда с посланием.

Я с удивлением смотрел на венок. Ветви обратились в металл, алые бутоны стали камнями. Передо мной лежала корона, покрытая, как и кубок, кровавыми пятнами.

– Корона Гарланда… – проронил охотник. – Значит, его уже обратили. И мой соглядатай мертв, – махнул он в сторону стражника. – Как ты мог ей поверить?! – Охотник в отчаянии смотрел то на меня, то на мой меч.

Я хотел возразить, но Мелиар поднес палец к губам и вкрадчиво произнес:

– Господин воин, думаю, мы поступим неправильно, если будем играть, раскрыв все карты. Раз уж вы собираетесь нарушить ход событий, то сделайте это как положено.

Я понимающе кивнул. Охотник словно не заметил нашего общения.

– Я отправляюсь в крепость. Ты со мной? – Он поднял меч и вопросительно посмотрел на меня. – Судя по твоему серебряному клинку, ты тоже охотник и знаешь, на что идешь. – Он внезапно замялся. – Но тут дело не из легких, и я пойму, если ты откажешься…

– Я иду с тобой, – ответил я.

На лице охотника промелькнула едва заметная улыбка. Он накинул капюшон и в ожидании замер у двери.

«Если бы ты только знал, Ренар, – с усмешкой подумал я, – что ради этого я и проделал весь этот путь…»

– Мы присоединимся к вам позже, господа, – с невинной улыбкой заверил Мелиар. Восс уверенно кивнул. – Думаю, сперва нам нужно здесь прибраться. Мы и так доставили слишком много хлопот госпоже Иофе.

Я огляделся. В таверне все еще царила ночь, но уже скоро она уступит место рассвету. Из посетителей остался только Нир; впрочем, я бы не смог назвать его гостем. Как ни в чем не бывало он играл нехитрую мелодию, изредка прерываясь, чтобы подбросить в огонь поленьев. Иофа задумчиво осматривала окружающий ее беспорядок. Сова исчезла с ее плеча, но женщина, казалось, этого не заметила. Не найдя что сказать, я лишь виновато ей кивнул и направился вслед за охотником.

– Славная получится история, – протянул Нир и повернулся к огню.

Тишина впечатляла. Стоило нам переступить порог крепости, как исчезли все звуки, а лишь только закрылась дверь, мы погрузились во мрак, напоминавший болотную топь: вязкий и тяжелый. Судя по затхлому воздуху, сюда давно никто не заходил. Мы прошли через главный вход без каких-либо препятствий.

– Не обольщайся, – тихо проговорил охотник, услышав мой вздох облегчения, – они знают, что мы здесь.

Голос его показался мне далеким и чужим.

– Они хотели, чтобы мы пришли сюда, – так же тихо ответил я. – Это ловушка, верно?

– Наверняка, – кивнул Ренар. – Будь начеку.

Выставив меч перед собой, он медленно продвигался вперед. Осматривая зал, заполненный всяким хламом и изрядным количеством паутины, мы не заметили ничего подозрительного. Казалось, крепость пришла в упадок еще до появления вампиров. Наконец мы приблизились к широкой лестнице.

– Осторожнее, – предостерег меня эльф.

Я перешагнул через тело, лежащее на ступенях.

Ренар опустился на колено, осматривая бледное лицо мертвеца.

– Нет крови, – заметил охотник. – Проклятье!

Мертвая рука вцепилась ему в шею. Не растерявшись, охотник вонзил меч в грудь вампира. Тот захрипел, протягивая руки и пытаясь подняться, но Ренар с хрустом провернул в ране серебряное лезвие.

Я слышу шаги – спускаются еще двое. Держа дистанцию, бью наотмашь. Один кровопийца, потеряв равновесие, скатывается по ступеням. Эльф добивает его. С трудом парирую удары второго противника. Ловко орудуя сразу двумя клинками, вампир оттесняет меня вниз по лестнице. Скорость боя слишком высока; я боюсь оступиться. Очередной удар рассекает мне плечо, пальцы ослабевают, и я роняю меч. Заслонив меня, Ренар выбивает оружие у вампира и, оттолкнув его к стене, вонзает клинок ему в руку. Вампир пытается освободиться, но эльф оказывается быстрее, подхватывает с пола мой меч и с разворота сносит противнику голову. Тяжело дыша, охотник опускается рядом со мной. Лицо его в крови, в глазах медленно затухает ярость.

– Справишься? – спрашивает он, указывая на плечо.

Голова кружится, я озадаченно осматриваю рану.

– Все не так плохо, – отвечаю я, с трудом поднимая меч.

– Тогда идем, – негромко говорит охотник и бежит наверх.

Я пошел за ним. Все отчетливее слышался шум дождя. Сквозь разбитые окна я видел слепящие вспышки молний, от раскатов грома содрогались стены. Гроза добралась до крепости.

Мы вступили в просторный зал, посреди которого стоял трон; редкие всполохи молний время от времени окружали его призрачным сиянием, позади на стене было вывешено выцветшее знамя – символ былых деяний. На троне я увидел мрачную фигуру. Одна ладонь сидевшего была закована в железную перчатку – благодаря ей Гарланд Зуботычина и получил свое прозвище. В другой руке у него был зажат золотой кубок, поблескивающий во тьме. Приглядевшись, я заметил тела, устилающие подножие трона, – всё как описывал охотник.

Тишину прервал сиплый голос – явно старческий, но неожиданно громкий.

– Подойдите ближе! – эхом раскатилось по залу. – Хочу взглянуть на храбрецов, что осмелились явиться сюда.

Я посмотрел на эльфа – тот, выхватив меч, решительно направился к трону.

– Гарланд Зуботычина! Я явился сюда, чтобы пресечь твое существование. – Охотник остановился перед троном и бросил под ноги рыцарю корону, оставленную Гвендолин. Корона покатилась по полу и, напоследок звякнув, затихла у ножки трона. Рыцарь глумливо засмеялся и отпил из кубка. – Ибо я не могу назвать жизнью то, что ты избрал, – ничуть не смутившись, продолжил эльф.

Я подошел ближе, держа меч наготове. Всматриваясь в сумерки зала, я прислушивался, пытаясь отделить шорохи от непрекращающегося шума дождя.

– Сговорившись с демонами, ты выбрал темный путь, – понизил голос эльф. – Так знай же: тем самым ты обрек себя на муки, и отныне ты проклят.

Раскаты грома прорывали тучи. Глаза уже привыкли к вспышкам. Казалось, молнии били в старую крепость. Я по-прежнему не замечал постороннего присутствия, и это начинало меня тревожить.

– Ты закончил? – усмехнулся рыцарь. Глаза эльфа вспыхнули ненавистью. – Я слишком давно живу, охотник! Я одряхлел, но успел понять нехитрую истину. – Гарланд отбросил кубок и с пренебрежением указал на корону: – Все это лишь людские символы. Я же, – старик оскалился, – пересек ту грань, за которой Смерть уже не ищет себе жертв.

– Серебро рассудит нас. – Эльф шагнул к трону. Меч угрожающе заблестел, когда молнии осветили руническое лезвие. – Пролитая тобой кровь будет отмщена!

Слова охотника исчезли в громоподобном смехе рыцаря; тот вальяжно сидел на троне, словно не замечая острия клинка.

– Это смешно, охотник. – Голос старика внезапно сделался серьезным. – Хочешь убить меня? Предлагаю поединок.

Эльф настороженно замер. Я с сомнением посмотрел на рыцаря. Что-то определенно было не так.

– Когда я был помоложе, – продолжил он, поднимаясь с трона, – я не раз выигрывал на турнирах. Много испытаний мне довелось пройти. Больше всего я ценю хороший кулачный бой, – улыбнулся Гарланд, сжимая железную перчатку в кулак.

Быстрый удар – и железная перчатка сталкивается с серебряным клинком. То и дело вспыхивают искры, каждый новый удар рыцаря заставляет охотника отступать на шаг. Я пытаюсь вмешаться в схватку, но тут же получаю удар в грудь. Слышу насмешливый шепот, но не могу отыскать противника взглядом.

– Я ведь просила не вмешиваться! – Мимо проносится лезвие висящего в воздухе клинка. Через пару мгновений получаю толчок в спину. – Зря ты меня не послушал…

Я не различаю шагов, мой противник невидим. Нелепо блуждаю по кругу, выставив вперед меч; изредка бью наугад.

– Ты еще можешь уйти, – слышу ехидный голос и тут же ощущаю резкую боль в плече. – Ну же, беги! – раздается смешок.

С трудом удерживаю меч. Кровь стекает по рукаву. У охотника дела не лучше: рыцарская перчатка бьет его по руке, и серебряный меч отлетает в сторону. В последний момент успеваю увернуться от клинка противника. Отступаю на шаг, спотыкаюсь, падаю на спину. В глазах темнеет. Различаю над собой несколько теней, понемногу сливающихся в единый силуэт. Смотрю на охотника. Лишившись оружия, он тем не менее продолжает схватку. Увернувшись от очередного удара, он бьет рыцаря под локоть так, что слышится хруст. Следующий удар заставляет Гарланда упасть на пол. Рыцарь пытается отползти к трону, но острие подхваченного Ренаром серебряного клинка упирается ему в горло.

– Твой бой окончен, – слышу я голос Гвендолин. – Иди, если можешь. Это не твоя битва.

В руках у нее золотой клинок – такой же, как в рассказе охотника. Я вижу, как ее отдаляющийся силуэт растворяется в темноте зала. В глазах мутнеет; мне кажется, что тени обступают охотника. Пытаюсь крикнуть, предупредить, но слова исчезают в пустоте. В смертельном танце мо́роки кольцом обступают Ренара. Я чувствую, как запускается незримый таинственный механизм, стремительно и безжалостно начинают сплетаться в волшебную ткань нити времен. И тут я вспоминаю… Щелчок – и с моих скрещенных пальцев срываются белые искры. Я слышу, как дрожит разбитое стекло витражей, а кровь начинает бурлить. Яркая вспышка разгоняет мрачные тучи – и гроза прекращается.

Открыв глаза, я не сразу понял, где нахожусь. Сквозь разбитые витражи струился тусклый свет. Замок больше не казался зловещим: теперь это была просто старая крепость – разрушенная и давно заброшенная.

Рядом со мной бесшумно возник Мелиар. Он оценивающе оглядел зал, усмехнулся и подал мне руку. Я поднялся, слегка поморщившись: боль в плече накатила с новой силой.

Охотник стоял над Гвендолин с занесенным мечом. Лежащая на полу вампирша с ненавистью смотрела на него, держа в руке обломок золотого клинка. «Золото – не слишком прочный материал», – подумал я, подходя ближе.

– Вовремя ты… – проговорил охотник. – Уж не знаю, что ты сделал, но это спасло нас.

– Одаренный он, – перебила его Гвендолин. – Сильная магия ему по зубам.

– Молчи! – с презрением бросил ей охотник и, обращаясь ко мне, добавил: – Пора покончить со злом. Возьми меч. – Он передал мне клинок. – Предоставляю это право тебе.

Я внимательно осмотрел руны на лезвии, по-прежнему не понимая смысла начертанного. Затем перевел взгляд на вампиршу. Сейчас Гвендолин выглядела иначе: растрепанные волосы, с бледного лица исчезла усмешка, взгляд лишился чар. Морок развеялся.

– Ну же, не медли! – выкрикнула она с яростью. – Давай, суди вампира, великий охотник!

– Нет, – ответил я, опуская меч на землю. – Я не судья и не охотник.

В глазах вампирши я увидел удивление, тут же сменившееся злобой.

– Дурак! – рассмеялась Гвендолин, вскочила и взмахнула рукой, чертя в воздухе круг.

Охотник отпрянул. Алое свечение окутало вампиршу, и она исчезла.

– Проклятье! – Ренар ошалело посмотрел на меня. – Что это с тобой? Жалость? – Он горько рассмеялся. – Ты хоть понимаешь, что она сделала бы с деревней? Она и ее друзья из кровавых орденов?

Я молчал, не зная, что ответить. Эльф накинул капюшон и направился к выходу.

– Ты действительно не охотник, – разочарованно бросил он.

Я лишь пожал плечами.

– А где Гарланд? – спросил я у Мелиара.

– На крыше, – ответил он, указывая на уходящую вверх лестницу. – По сути ваш друг уже убил его, однако остались некоторые формальности.

Наверху нас ждал Восс. Он стоял рядом с Гарландом; угрюмый старик с опаской поглядывал на возницу. На груди рыцаря – там, где должно быть сердце, – я заметил кровавое пятно.

– Это не займет много времени, – учтиво произнес Мелиар.

Он подошел к Гарланду. Рыцарь как-то съежился, лицо стало еще бледнее, в глазах я отчетливо увидел страх.

– Гарланд, прозванный Зуботычиной, – заговорил Мелиар, – я пришел, чтобы сопроводить тебя в последний путь. Твоя жизнь подошла к концу, но ты попытался воспротивиться этому, заключая сомнительные сделки. – Восс важно кивнул. – Посему я принудительно забираю тебя, и это не подлежит обжалованию. – Тяжело вздохнув, Гарланд опустил голову. – Теперь поспешим: мой господин не любит ждать.

Обломками посоха Восс принялся чертить странные знаки в воздухе, бормоча что-то под нос. Тем временем Мелиар снял свою причудливую шляпу и вытянул вперед ладонь. Гарланд Зуботычина грустно кивнул и закрыл глаза. Я заметил, как мерцающая сфера вырвалась у него из груди. Покружив немного около старого рыцаря, она попыталась было вернуться, но строгий взгляд Мелиара заставил ее подлететь к нему. Осторожно сжав кулак, Мелиар положил сферу в шляпу, которую тут же вновь нацепил на себя.

– Пожалуй, все, – обернулся он ко мне. Лицо его показалось хмурым, но лишь на мгновение.

– Что с ним теперь будет? – только и смог вымолвить я.

– Не переживайте, господин воин, – ответил Мелиар. – Он нашел свою судьбу. Что-то еще? – словно прочитав мои мысли, уточнил он.

– Кто вы? – спросил я.

– Не самый простой вопрос, – улыбнулся он. – Скажу так… – Мелиар подошел к краю крыши и глянул вниз. – В какой-то степени я сборщик податей. Для вас я лишь проводник. Для него, – он кивнул на мертвого рыцаря, – надзиратель. Еще я – большой глупец, некогда самоуверенный и поплатившийся за это, оскорбивший Смерть и раскрывший свое имя. – Он рассмеялся, но его глаза были печальны. Я хотел спросить кое-что еще, но Мелиар перебил меня: – Вы посмотрите, какой отсюда славный вид на деревушку!

Я подошел поближе. Внизу расстилался лес, вдалеке виднелись крохотные, похожие друг на друга деревенские домики. Можно было разглядеть и таверну, расположившуюся поодаль. Позади, укрытые снегами, спали горы.

– Ах, какая прекрасная деревня! – Мелиар задумчиво покачал головой. – Что же теперь с ней станется? Воистину милосердие – удел благородных, но порой… Порой оно несет неприятные последствия. Что ж, не смею осуждать. – Мелиар улыбнулся, оскалив острые зубы. – А теперь позвольте и мне задать вопрос. Ваше имя? Вспомнили?

Я задумался. Воспоминания закружились в голове; клубок нитей понемногу распутывался.

– Элидар, – тихо проговорил я.

Мелиар удовлетворенно кивнул.

– Не желаете ли выпить? – Он протянул мне золотой кубок, усеянный алыми камнями.

– Нет, – уверенно ответил я.

– На нет и суда нет! – рассмеялся Мелиар и столкнул меня с крыши.

Светало. Близился новый день.

По этим землям прошлась гроза. Тяжелые тучи, гонимые ветром, ползли по небесным пастбищам. Примятая дождем трава была холодной и мокрой. Поднявшись с земли, я огляделся. Выжженный пустырь, простиравшийся вокруг рыцарского замка, преобразился, я даже не узнал его. Мертвая земля оделась диким лесом; тропы, ведущие к крепости, заросли и стали непроходимыми. Деревья, вернувшие свои владения, торжествующе шумели, покачивая осенними кронами. Среди них одиноко возвышались мрачные башни; позеленевшие камни разрушенных стен напоминали о боевом прошлом. Над горизонтом поднималось солнце, его слепящие лучи отражались в осколках витражных окон.

– У тебя получилось… – услышал я хриплый голос.

Я обернулся. Охотник стоял на коленях, опираясь о меч.

– Ты все исправил. – Эльф поднялся с колен. – Гарланд мертв, а я больше не проклят. – Я вгляделся в его лицо: мертвенная бледность действительно исчезла. – Я обязан тебе жизнью, паладин, – произнес Ренар, протягивая мне клинок.

Лезвие меча было в крови. Непроизвольно я коснулся своей шеи – рана затянулась.

Заметив мое движение, эльф склонил голову и произнес:

– Того требовал ритуал. – Он вздохнул. – Не следовало подвергать тебя опасности…

Я пожал плечами:

– Я сам согласился помочь. Хорошо, что все закончилось.

Ренар кивнул и сощурился, глядя на солнце.

– Пойдем, – указал он на холм. Над крышей «Спящей совы» поднимался дым; мне почудилось равномерное бренчание лютни. – Брума наверняка приготовила завтрак. Ты просто обязан составить нам компанию.

Впервые за все время я увидел, как он улыбается. Махнув мне рукой, он направился к таверне.

– Постой! – окликнул его я. Ренар обернулся. – Это принадлежит тебе. – Я протянул ему серебряный меч.

Охотник бережно взял его. Лезвие коснулось ладони, кровь алым ручейком заструилась по руке. Его лицо не выражало никаких эмоций, но я понимал, что он чувствует. Эльф кивнул и спрятал меч в ножны.

– Ты вернул мне смысл, – произнес охотник. – Благодарю.

Поднимаясь на холм, я все размышлял, как это меня угораздило здесь оказаться. Я давно должен быть в городе, но загадочная магия алхимика завела меня сюда. Стоило поспешить…

На лестнице появился Шерон.

– Серебряные звезды! – воскликнул я с улыбкой.

Однако радость почти сразу уступила место сомнению: я слишком хорошо помнил коварство колдуна. Синие глаза мага странно блеснули – он тоже не забыл, как разошлись наши дороги.

– Поговорим позже, – примирительно улыбнулся он.

Нахмурившись, я кивнул.

При расставании с Брумой я не смог найти подходящих слов. Язык меня не слушался, мысли путались – такое было со мной впервые. Я долго не мог отвести от нее взгляд. Она была печальна – кажется, тоже хотела что-то сказать, но промолчала.

– Возвращайся, – едва слышно произнесла она напоследок, и лицо ее просветлело.

Я улыбнулся. На сердце было неспокойно, но я старался не подавать виду.

Часто в легендах герою предсказывают его судьбу; моя была мне неведома. Я взглянул на старого Нира, но он лишь покачал головой. Пламя вторило его песне, но я безуспешно искал смутные образы в огненном танце.

Прощаясь со мной, старик был немногословен.

– Не думай, что я буду тратить время на напутствия, – буркнул он и, усмехнувшись, добавил: – Ни к чему слепцу говорить то, чего не видит зрячий.

Сказитель знал больше других, в этом я не сомневался. Я как наяву видел задорные огоньки, пляшущие в глазах, что скрывала повязка.

Ренар вызвался указать нам дорогу до города. Шерон плелся позади и задумчиво разглядывал букет из позолоченных и красных листьев, собранных по дороге. Ветер сбрасывал их с древесных крон, наслаждаясь руганью недовольных воронов.

– Отсюда уже рукой подать, – произнес эльф, останавливаясь на распутье. – Дальше сами дойдете.

Я благодарно кивнул.

Он вздохнул:

– Пусть проклятия больше нет, но мне не стоит уходить далеко. Я помню твою ошибку.

Я попытался было возразить, но охотник перебил меня.

– Я знаю ваш кодекс, паладин, – с вызовом бросил он. Шерон с любопытством наблюдал за нами. – Добро, милосердие и прочая шелуха, не сочти за дерзость.

Я промолчал. Вызывать охотника на дуэль не имело смысла. Маг усмехнулся моим мыслям.

– Я понимаю, как важны для тебя эти понятия, – смягчился Ренар, – но в охоте им не место. Пощадив одного врага, ты обрекаешь сотни невинных на верную смерть.

Шерон, отбросив букет из листьев, поравнялся с нами.

– Зло не победить злом, – парировал я. – Человек, следующий Свету, никогда не заблудится во Тьме.

Фраза больно ударила в сердце – я вновь вспомнил сэра Грегора.

– Против острых клыков нужен острый меч, – не унимался охотник.

– И осиновый кол, – усмехнулся Шерон.

Эльф бросил на него суровый взгляд.

– Это только легенды, – начал он, но лишь махнул рукой. Маг пожал плечами. – Теперь проклятия нет, – повторил Ренар, – но «Спящая сова» лишилась защиты. Раньше таверна находилась вне времени, сейчас же она открыта для этого мира. Ты понимаешь, что случится, вернись они снова?

Наступило тревожное молчание. Я понимал.

– На этот случай я буду здесь, – сказал эльф.

Мы вышли на дорогу. Таверна осталась позади, надежно укрытая лесом, оберегаемая горами и одиноким охотником.

– Дальше мы сами, – отвесил поклон маг.

Ренар кивнул, посмотрел на меня.

– Я твой должник, – вдруг произнес он. – Я всегда плачу по счетам. Когда тебе понадобится помощь, я приду.

Я снял с шеи серебряную цепочку, протянул ее охотнику.

– Ты сможешь найти меня у Гибельного холма, – сказал я. Талисман в виде клыка холодил руку. – Это твое. Тебе он нужнее.

Эльф зажал цепочку в кулаке и едва заметно кивнул.

Я коснулся рукояти клинка, руки Шерона засияли магическим светом.

– Спокойно! – рассмеялся один из всадников.

Незнакомец был похож на рыцаря, его доспехи и накидка говорили о принадлежности к ордену паладинов. Он поднял руку, отпуская поводья, и пригладил светлые волосы.

– А я тебе говорил, Сезар, – кивнул он своему спутнику, – эти пилигримы не так уж и просты.

Я спрятал меч в ножны, однако синий огонь на пальцах Шерона гаснуть не спешил.

– Совсем нас перестали уважать, Танкред, – заметил другой рыцарь. Он был смуглым, поверх доспехов красовался роскошный плащ с изображением лерба.

– Вечно ты ворчишь, Сезар, – усмехнулся светловолосый. – Скажешь что-то еще?

– Скажу, – буркнул смуглый. – Орден катится в бездну.

Светловолосый вздохнул:

– Кто вы, добрые странники, преградившие нам дорогу?

Я побледнел, собираясь с мыслями. Передо мной были настоящие воины ордена; их доспехи, руны на оружии – все говорило об этом. Я словно оказался на посвящении в паладины.

– Шерон, – не церемонясь, ответил колдун. – Великий маг.

Светловолосый недоверчиво оглядел его. На пальцах мага вызывающе танцевали синие огоньки.

– Гони их в шею, – буркнул смуглый. – Прочь с дороги, мелюзга!

Он попытался ткнуть мага в грудь древком копья. Шерон отпрянул, глаза его опасно заблестели. Светловолосый укоризненно посмотрел на спутника.

– Меня зовут Элидар, – бросил я. – Паладин. Ученик паладина, – добавил я, чуть подумав. – За дерзость, которую вы проявили по отношению к моему другу, я вызываю вас на дуэль.

– Ха, вы только посмотрите на него! – усмехнулся смуглый, махнув в мою сторону древком копья. – Ученик паладина, значит… Я не собираюсь биться с тобой, малец.

Светловолосый растерянно улыбнулся.

– Сезар, – заметил он, – молодежь посчитает тебя трусом, если ты не примешь вызов.

– Да? – удивился смуглый. – Ну тогда ладно. – Он посмотрел на Шерона, затем на меня. Маг терпеливо ждал. Лезвие моего клинка блестело на солнце. – Даже если я плюну на него, он утрется! – рассмеялся воин.

Мои пальцы крепче вцепились в рукоять.

– Попробуй, – сквозь зубы произнес я.

Смуглый нахмурился. Острие брошенного в меня копья просвистело в воздухе. Я отбил его ударом плашмя, и оно вонзилось в землю. С трудом устояв на ногах, я принял боевую стойку.

– Хватит с тебя, ученик, – хмыкнул смуглый. – Уйди с дороги.

Струя воды сорвалась с рук мага, ударила паладину в лицо, и тот едва не свалился с коня. Отчаянно бранясь, он спрыгнул на землю и выдернул торчащее копье.

– Это вам даром не пройдет! – взревел он.

– Осторожнее, Сезар, – невозмутимо произнес светловолосый. Судя по всему, происходящее его забавляло. – Парни выглядят грозно.

– Танкред, провались ты в бездну, я научу их манерам!

На этот раз я первым нанес удар, но меч лишь скользнул по древку подставленного копья.

– Даю тебе последний шанс, – процедил воин. – Уходи.

Я нанес следующий удар – в этот раз более удачно: отполированный до блеска наплечник противника отлетел в сторону. Смуглый удивленно покосился на свое плечо. Шерон и второй воин с интересом наблюдали за нами.

– Уверен, что твой друг справится? – поинтересовался светловолосый паладин.

– Не сомневайся, – ответил маг.

Копье просвистело у моего уха – теперь противник был настроен серьезно. Бью наотмашь – на панцире паладина остается вмятина. С разворота рублю по колену. Едва не упав, воин выбрасывает вперед копье. Увернувшись, я оказываюсь у него за спиной и одним движением срезаю плащ. Дорогая ткань змеей ложится в дорожную пыль.

– Каков наглец, – тяжело дыша, хрипит смуглый.

– Довольно, Сезар! – воскликнул светловолосый. – Схватка окончена, все было по дуэльному кодексу.

– В бездну кодекс! – рявкнул воин, замахиваясь стальной перчаткой.

Водяные струи оплели его руку, словно магические цепи. Шерон, яростно сцепив зубы, смотрел на паладина. Через несколько мгновений вода начала превращаться в лед.

– Ладно. – Смуглый резко сжал руку в кулак, и ледяные путы осыпались мелкими осколками. – Урок окончен.

Светловолосый покачал головой:

– Я приношу извинения за вспыльчивость моего друга. От него вы их вряд ли дождетесь.

Отряхивая сорванный плащ, смуглый презрительно сплюнул.

– Мы составим вам компанию до города, – сообщил Шерон как ни в чем не бывало.

– Всегда рады хорошим людям… – слегка растерялся светловолосый.

– Мы ищем дорогу в орден паладинов, – сказал я. Рыцари переглянулись. – У нас вести для Мастера.

– Печальные вести, – кивнул Шерон.

Смуглый хмыкнул:

– Раз так, то поеду вперед. Уведомлю Ирма о важных гостях!

Ехидно усмехнувшись, он пришпорил коня.

– Заносчивость – его проклятие, – устало произнес паладин, когда смуглый скрылся из виду. – У Сезара странные понятия о доблести. Мне жаль, что он был столь невежлив. Однако хорошей взбучкой его можно вразумить, – одобрительно кивнул в мою сторону светловолосый.

Я молчал, понимая, что ученику не пристало вызывать на бой паладина, но ведь выбора у меня не оставалось.

«Спасибо тебе, – прозвучал в голове голос. Шерон вновь читал мои мысли. – Я бы, разумеется, и сам справился. Но всегда приятно, когда у тебя в свите есть воинственный паладин».

Насмешливый голос затих. Шерон едва заметно улыбнулся.

– Мое имя Танкред, прозванный Молотом Правды, – представился светловолосый. – Старший паладин ордена.

Я с восхищением посмотрел на молот, прикрепленный к его поясу. Рукоять оружия была украшена руническими знаками.

– Дела Мастера – и мои дела, – добавил паладин. – Расскажи все по порядку.

Я вздохнул. Со словами возвращалась скорбь.

– Обстоятельства не позволили мне пройти посвящение. Вы знали сэра Грегора Храброго?..

Мы неторопливо приближались к городу, и мне предстоял непростой рассказ.

Мы шли по легендарному городу. Улицы Мистхельма были заполнены самым разным людом. Тут можно было встретить и галдящих на площади торговцев, и чинно вышагивающих представителей Магической академии, и закованных в латы суровых рыцарей, и каких-то вооруженных людей, держащихся в тени. Городом правили гильдии и ордены, но не было единого правителя, поддерживающего здесь баланс сил. Сэр Грегор любил этот город, у меня же он вызвал отторжение.

Мы остановились у ворот ордена. Стражи сперва преградили нам путь, но, увидев старшего паладина, преклонили колени.

– Тебе придется остаться здесь, – обратился к Шерону паладин. – Таковы правила.

– Ладно, – легко согласился маг. – Я тоже здесь не просто так. Навещу Магическую академию, – подмигнул он мне.

Я ободряюще улыбнулся.

– Встретимся на площади, когда все уладишь. – Он подумал и тихо добавил: – Удачи, Эл.

Я хотел было ответить, но маг быстро затерялся в толпе.

Мы прошли через двор, где тренировались паладины. Они вели вроде бы дружеские поединки, но тренировочные мечи высекали при ударах искры, словно бой был реальным. Один из паладинов, не выдержав очередного удара противника, упал на землю; меч коснулся его горла, несколько кровавых капель обагрили лезвие. Танкред едва заметно поморщился.

– Жестокость… – произнес он, покачав головой. – Не этому я их учил.

Мы вошли под арочные своды, и перед нами распахнулись двери зала. В глубине на троне восседал глава ордена – Мастер меча. Вдоль стен, словно статуи, выстроились паладины. У трона, скрестив руки на груди, стоял Сезар. Он окинул меня угрюмым взглядом.

Солнечные лучи проникали сквозь высокие окна, озаряя помещение ярким светом.

«Достаточно ли света в моем сердце?» – думал я, приближаясь к трону.

Мастер, немолодой высокий воин, при виде нас поднялся с места. Он был облачен в искусно выкованные латы, грудь украшал золотой меч – символ мастерства, плечи покрывала пурпурная накидка, расшитая узорами. Своим видом паладин напоминал героя легенд.

– Танкред! – радушно приветствовал он воина. – У нас действительно гости?

– Да, Мастер, – произнес паладин, преклоняя колено.

Я в нерешительности замер.

– Сезар рассказал мне обо всем. – В желтых совиных глазах Мастера застыла насмешка. Он занял свое место на троне, подпер подбородок рукой и чуть прищурился, глядя на меня. – Действительно забавная история. Ты правда паладин, юноша? Настоящий?

Танкред удивленно покосился на смуглого. Сезар усмехнулся.

– Я лишь ученик, сэр, – сообщил я.

– Но воинских навыков ему не занимать, – вмешался Танкред.

Позади послышался негромкий смех. Паладин нахмурился.

– Танкред, отложи свой молот правды и не вмешивайся. – Голос Мастера сделался властным. – Я хотел бы поговорить с юным паладином. Расскажи мне все, – обратился он ко мне.

Говорить было тяжело; пропитанные отчаянием слова звучали жалко. События с новой силой закружились в голове, заставляя меня вновь пережить мучительное путешествие. Это была не легенда, приукрашенная бардом; это была мольба о помощи. Скорее крик глупого мальчишки, нежели клич достойного паладина. Когда я закончил рассказ, то едва удержался от того, чтобы не разрыдаться.

Посмотрев на меня, Танкред кивнул.

– Дело серьезное, Ирм, – мрачно заметил он, обращаясь к Мастеру. – Не стоит медлить.

Тот рассеянно постучал пальцами по подлокотнику и уточнил:

– Так значит, ты обращаешься к ордену за помощью?

– Да, – уверенно ответил я. – Сэр Грегор не заслужил такой участи.

– Грегор… – задумчиво проговорил Мастер. – Никогда не слышал этого имени.

Танкред поднялся в полный рост.

– Ирм, но Грегор Храбрый был мне как брат! – возразил он громко.

– Танкред! – резко перебил его Мастер. – Сейчас мы говорим не о тебе!

Он взглянул на смуглого. Сезар едва заметно улыбнулся, разглаживая помятый плащ.

– Откуда мы знаем, что ты не лжешь? – спросил смуглый.

– Спокойнее… – глядя на него, произнес Танкред.

– Сейчас ты нанес мне оскорбление, – с ненавистью процедил я, обращаясь к Сезару. – Прошлого поединка было недостаточно?

Паладин молча поправил наплечник. В его глазах я увидел недобрый блеск.

– То, что ты проиграл бой Сезару, это нормально, – заметил Мастер.

Я в недоумении посмотрел на смуглого. Тот ухмыльнулся.

– Он все-таки бывалый воин, – пожал плечами Ирм. – Тебе просто надо привыкнуть к тому, что поражения иногда случаются. В твоем возрасте я вообще едва мог удержать меч! – усмехнулся он. Внезапно взгляд его сделался серьезным. – Однако в твои годы я не был столь дерзок.

Танкред непонимающе смотрел то на Мастера, то на Сезара.

– Тебе следует попросить прощения, – наконец произнес глава ордена. – Ведь, оскорбив Сезара, ты оскорбил нас всех.

Я отступил на шаг. Все в ожидании смотрели на меня. Повисла звенящая тишина. Струна моего терпения готова была порваться.

– Нет, – твердо произнес я. – Мне не за что извиняться.

– Не-ет? – удивленно протянул Мастер. – Гордыня – это порок, юноша. Ты знаешь об этом?

– Вам ли говорить о пороках! – не выдержал я. – Это ведь ваша ложь одевается в правду!

Танкред с сочувствием взглянул на меня.

– Это серьезное обвинение, – нахмурился Мастер.

В его голосе прозвучала угроза. Несколько паладинов зашевелились, их рунические мечи блеснули. Коснувшись рукояти клинка, я медленно двинулся к выходу. Воины нехотя расступались. На себе я ощущал испепеляющий взгляд Мастера.

– Дорога в орден для тебя закрыта навсегда! – крикнул он мне вслед.

– Да и Бездна с вами… – бросил я, распахивая дверь.

Расталкивая прохожих, я несся сквозь толпу, не разбирая дороги. «Куда угодно – лишь бы не оставаться в ордене, лишь бы не стать таким же, как они…» – думал я. То и дело я слышал ругань; кто-то сильно толкнул меня, я споткнулся и едва не упал, задев рукой прилавок. В разные стороны полетели корзины с иноземными фруктами, торговец в негодовании что-то закричал. Забыв о встрече с Шероном, я прокладывал себе путь через оживленную площадь, затем бежал по пустынным переулкам; слезы жидким огнем текли по щекам. Наконец крики позади меня стихли. Я осмотрелся – вокруг никого не было. Я замедлил шаг, пытаясь унять дрожь в теле; сердце бешено колотилось.

«Такое поведение недостойно паладина», – прозвучал в голове спокойный голос сэра Грегора.

– Я – не ты! – со злостью выкрикнул я. Мои слова эхом пронеслись по безлюдной улице, отражаясь от стен сгрудившихся домов. – Я не такой, как они!

Обессилев, я опустился на землю, лег и закрыл глаза, не обращая внимания на холод камней. Молча наблюдавшее за мной с высоты солнце поблекло и скрылось во тьме. Исчез мрачный город, исчезла земля, исчез и я…

– Одаренный… – услышал я шепот. Устрашающий и пронзительный, он наполнял уши, отравлял разум, просачивался в самое сердце. – Ты – Одаренный… – утверждал голос. – Я расскажу… Найди меня…

Я открыл глаза. Слова исчезли – немой ветер унес их. Я поднялся с земли. Приходя в себя, я отряхнул грязную одежду, проверил закрепленные на поясе ножны и бесцельно побрел по запутанным улочкам Мистхельма. Понемногу город стал напоминать лабиринт. Солнце стояло в центре небосклона, но его лучи почти не грели. Стены высоких домов бросали на дорогу прохладные тени. Вдруг до меня донеслись обрывки разговора.

– Смотри, еще и сопротивляется! – воскликнул чей-то голос.

– А ты пырни его промеж ребер, – отозвался другой, – у него сразу отпадет охота дергаться!

Я остановился и прислушался: шум доносился из-за угла.

– Сдурел, что ли?! – удивился первый. – А как же стража?

Послышался смех. Я подошел ближе.

– Заканчивай с ним, – буркнул второй.

Завернув за угол, я увидел троих. Двое – явно грабители, а вот о третьем сказать что-либо было трудно – выглядел он странно. Старик, одетый в белую рясу; лицо закрыто капюшоном, видна лишь седая борода. Он опирается на узорчатый серебряный посох, символы на котором будто вычерчены пером. Старец не похож на жителя Мистхельма – кажется, он прибыл издалека. Разбойники загнали его в угол, однако он совершенно спокоен.

– Гони деньги, фигляр! – требует грабитель, поправляя помятую шляпу.

В руках у него нож, направленный на шею странника. Его приятель опасливо озирается по сторонам, однако окна домов в этом районе заколочены, и свидетелей не будет. Внезапно он замечает меня.

– Вот как… – хмыкает он.

Этот разбойник вооружен кастетом. Второй, отвернувшись от странника, медленно приближается ко мне, поигрывая ножом.

– Давай лучше заберем у старика посох и свалим отсюда, – предлагает первый.

Другой отмахивается:

– Вся добыча будет нашей. – Он усмехается, но по всему видно, что шутить он не намерен.

Выставив вперед меч, я готовлюсь к атаке. Грабитель быстро подскакивает ко мне и взмахивает ножом. Я отбиваю удар, он вскрикивает, его рука обагряется кровью, и оружие падает на землю. Краем глаза замечаю движение сбоку, но среагировать не успеваю, и удар кастетом заставляет меня рухнуть на землю. Ослабевшие пальцы выпускают рукоять меча. Голова кружится, в висках пульсирует тупая боль. Разбойники встают надо мной.

– Оставь его, – говорит первый, – не будем пачкать руки.

– Ну уж нет, – откликается второй. – Добью, чтобы не мешался.

Я пытаюсь подняться, но получаю пинок в бок. В глазах мутнеет.

– Не старайся, – приговаривает разбойник, – все равно не получится.

Он склоняется надо мной, словно палач, и замахивается для смертельного удара.

Я смотрю на застывшее в небе солнце и задерживаю дыхание. И тут вдруг я отчетливо слышу громкий треск. Мятая шляпа слетает с головы второго грабителя, и он валится на землю рядом со мной. Тут же раздается крик, кастет отлетает в сторону. Я едва успеваю заметить стремительные движения серебряного посоха. Удар – и еще одно тело падает возле меня. Я вновь пытаюсь подняться, на этот раз мне протягивают руку. Я с трудом распрямляю колени; земля покачивается, в голове стоит неприятный гул. Стерев с лица кровь, я поднимаю меч.

– Милосердие – удел сильных, – произносит странник. – Одной силой духа не обойтись. – Он откидывает с лица капюшон.

– Спасибо, – с трудом выговариваю я. Язык не слушается, в горле пересохло.

– Ты настоящий герой, – говорит старик.

Я смотрю в его мудрые глаза: в них ни тени иронии.

– Я не прошел посвящение! – вдруг вырвалось у меня.

Старик засмеялся:

– Разве оно нужно, чтобы быть героем? – Он удивленно поднял бровь. – На твоем клинке нет рун, но это не помешало тебе ринуться в бой. – Странник опустил руку мне на плечо. – Не так важны доспехи, как тот, кто их носит.

Он накинул капюшон и неспешно направился вдоль улочки. Словно вспомнив что-то, старик вдруг обернулся:

– Будешь в Азарии – обязательно посети древние кузни. Тебе понадобится оружие, подходящее по духу.

Я кивнул, посмотрел на лезвие, лишенное рун, и убрал меч в ножны. Силы возвращались.

Миновав темные переулки, я вышел на оживленную площадь. Уличные трубадуры пытались растормошить народ задорной музыкой. В толпе слышался смех, кто-то хлопал в ладоши. В центре площади, у фонтана, возвышалась могучая статуя. Великий воин, вооруженный копьем и щитом, сурово оглядывал собравшуюся толпу. У его ног кольцами свернулся поверженный дракон.

Протискиваясь между людьми, я наконец приблизился к статуе. У ее подножия разворачивалось настоящее представление. Еще издали я заметил синий балахон мага. Шерон, увлекшись рассказом, размахивал руками и, казалось, не замечал меня.

– И сказал тогда воин: «Во что бы то ни стало одолею дракона!» – таинственным тоном продолжал он свое повествование.

Мановение руки – и с пальцев мага слетело несколько синих капель. Взмыв вверх, они закружились над зрителями, образуя изящные узоры. Шерон еще раз взмахнул рукой – капли мгновенно слились в меч, и маг несколько раз рассек им воздух над нашими головами. Следом из фонтана вышел рыцарь, сотканный из водяных потоков. Толпа одобрительно зашумела; даже стража с любопытством следила за происходящим.

– Не так-то просто одолеть зло! – продолжил Шерон, складывая ладони вместе.

Вода в фонтане забурлила, образуя водоворот. Все посмотрели в небо: над площадью нависла грозовая туча. Быстро потемнело, раскаты грома на мгновение заглушили музыку. Стражники переглянулись, зрители запрокинули головы и замерли. Шерон торжествующе улыбнулся.

Из фонтана забили ключи; вода хлынула вверх, формируя новый образ. На этот раз из воды соткался дракон. Толпа ахнула; даже я на мгновение поверил, что передо мной – настоящее чудовище из легенд.

– И сошлись они в смертельной битве! – воскликнул маг.

Взмахнув мощными крыльями, дракон выпустил поток воды в рыцаря, однако тот ловко отскочил в сторону, подняв столп брызг. Руки Шерона выделывали чудные пассы, легко управляя водяными фигурами. Дракон щелкнул пастью перед рыцарем, тот опять увернулся и, размахивая мечом, перешел в атаку. Улучив мгновение, воин рубанул чудовище по шее; дракон пошатнулся и отступил, но рыцарь сделал выпад, вонзая клинок ему в грудь. Водяные фигуры замерли. Шерон усмехнулся, отходя подальше, и через секунду драконьи крылья дождем обрушились на зрителей. В толпе тут же послышались негодующие крики.

– И одолел воин дракона! – ничуть не смутившись, продолжил Шерон.

Он замахал руками, словно отгонял мух. Туча начала рассеиваться, небо быстро светлело. Рыцарь воздел меч к выглянувшему солнцу, посмотрел на меня и растаял в воздухе. Насквозь промокший, я огляделся по сторонам и захлопал в ладоши, но остальные зрители были угрюмы.

– Провались она в бездну, такая магия… – послышалось рядом.

Шерон почтительно поклонился.

– И лучшей наградой герою было, конечно же, золото! – подытожил он.

Небрежным жестом маг указал на раскрытую дорожную сумку, лежащую на земле. Я покосился на стражников: они уже направлялись к нам.

– Шерон, нам пора, – вполголоса проговорил я, дергая его за рукав.

– Я немного занят, Эл, – отмахнулся маг.

– Шерон, – шикнул я, указывая на приближавшуюся стражу.

Маг оглянулся и кивнул, закидывая сумку на плечо. Стражники ускорили шаг. Колдун резко сорвался с места, я рванул за ним. Проталкиваясь сквозь толпу, я заметил знакомые латы – за нами наблюдал светловолосый паладин. Встретившись со мной взглядом, Танкред раскрыл рот, собираясь что-то сказать, но я не стал его слушать.

– Остановите их! – пропыхтел стражник. Его тяжелые доспехи явно не подходили для бега.

Я старался не потерять мага из виду. Синий балахон уже скрылся за углом. Шмыгнув в темный переулок, я понял, что все-таки отстал. Огляделся – вокруг никого, лишь позвякивали вдалеке латы спешащих стражей. Внезапно чья-то сильная рука ухватила меня за плечо и потянула за собой. В темноте вспыхнул открывающийся портал.

Выхватив меч, я огляделся. Рядом стоял Шерон; вид у него был растерянный, на пальцах настороженно мерцали огоньки. На мгновение я ощутил легкое головокружение. За нами закрылся портал. Мы стояли посреди просторного зала, напоминавшего библиотеку, под ногами раскинулся мозаичный пол. От парящих в воздухе кристаллов исходило свечение; всю стену занимало единственное окно, из которого был виден город.

– Опусти меч, будь так любезен, – произнес стоящий напротив нас незнакомец в белом балахоне.

Он опирался на рогатый посох, оплетенный змеиными кольцами. Голос его звучал миролюбиво, однако я не спешил убирать клинок в ножны. Тем не менее огни на пальцах Шерона потухли, и маг восхищенно уставился на незнакомца. Поколебавшись, я все же спрятал оружие.

– Прошу прощения за нежданное путешествие, – улыбнулся тот. – Я – Магистр магии. Добро пожаловать в академию. – Он обвел рукой зал.

– Серебряные звезды! – прошептал Шерон.

Магистр изучал нас, взгляд его был цепким и пронизывающим. Выглядел он молодо, но я не был уверен в его настоящем возрасте. Мое внимание привлек обруч в виде змеи, поддерживающий волнистые волосы.

– К колдовству многие относятся с недоверием, – с грустью продолжил Магистр. – Задача академии – раскрыть им глаза, показать истинную силу… – Он выдержал паузу, едва заметно улыбнулся. – Но иной раз трудно выбрать достойного. – Он пристально посмотрел на Шерона. Тот слегка смутился. – Я впечатлен твоими способностями. Представление под окнами академии не могло не привлечь моего внимания. Здесь ты сможешь раскрыть свой дар, а не растрачивать его на фокусы. – Речи Магистра опутывали лучше веревок, мягкий спокойный голос завораживал. – Вместе мы будем идти к великой цели. А когда пробьет час, ты завершишь начатое. Учти, мы редко принимаем учеников. Выбор, разумеется, остается за тобой, однако, на мой взгляд, он очевиден.

Глава академии отвернулся и подошел к окну. Взирая на город с высоты, он задумчиво постукивал по стеклу. Я посмотрел на Шерона: он хотел что-то сказать, но не мог связать и нескольких слов. Синие глаза его растерянно глядели на Магистра. Я помотал головой, отгоняя странный звук, поселившийся в ушах. Глава академии перевел взгляд на меня и выпрямился, перестав опираться о посох.

Наконец Шерон произнес:

– Это большая честь.

Я обреченно опустил голову. Шерон посмотрел на меня и ободряюще улыбнулся. Сейчас сбывалась его мечта, и я был не вправе ему мешать. Я понимал, что рано или поздно наши пути разойдутся.

Шерон вздохнул.

– Как я уже сказал, это честь для меня, – продолжил он. – Однако, – голос его дрогнул, – я не могу принять ваше предложение.

Глава академии резко повернулся. Лицо его выражало безмерное удивление.

«Я не должен оставлять тебя сейчас, Эл, – раздался в голове голос Шерона. – Академия подождет».

– Я не стану повторять свое предложение, – с внезапной угрозой произнес Магистр. – У тебя был выбор.

Я вдруг почувствовал неладное, хотя не мог понять, что именно меня смущает.

– Я не изменю своего решения, – упрямо ответил Шерон.

Магистр нахмурился, и его взгляд мне не понравился. Я крепче вцепился в рукоять клинка, однако пальцы тут же разжались, и меч выпал из рук. Я понял, что не могу пошевелиться.

– Твой друг безнадежен, – презрительно сказал Магистр магии, поворачиваясь в мою сторону. – Впрочем, неважно, – усмехнулся он. – В тебе тоже есть дар.

– Я – не маг, – коротко ответил я, пристально глядя на главу академии.

– Ничего, – с улыбкой произнес он и двинулся к нам. – Дело в крови.

– Бездна! – выругался Шерон.

Магические цепи сковали его: огни на пальцах то зажигались, то вновь затухали.

– Не старайся, маг, – безразлично заметил Магистр. – Ты упустил свой шанс. – Он перевел взгляд на меня и поднял руку. Рогатый посох больно впился мне в шею. – Между прочим, культ Теней Бездны не стал бы с вами церемониться.

– Как же мне надоели эти Тени… – пробормотал Шерон. – Что тебе нужно?

Магистр покачал головой и поморщился.

– Мне нужен Одаренный, иначе зов не утихнет.

– С каких пор Тень носит белое? – ехидно заметил Шерон.

Лицо Магистра магии помрачнело.

– Я не из них, – возразил он, – у меня своя цель. Лишь следуя воле Дракона, я смогу достичь ее.

– А она точно стоит того, чтобы идти на сделку с Тьмой? – едва слышно произнес я.

– У Света ли мне искать помощи? – так же тихо отозвался Магистр. Рога посоха сжали мое горло. – Орден паладинов истребил всех, кто был мне дорог. Загубил лишь потому, что те владели колдовством.

– Месть того не стоит, – прохрипел я.

Магистр магии отпрянул, опуская посох. Руки его дрожали.

– Это не месть, – возразил он. – Люди должны понять разницу между добром и злом.

– Безумец! – бросил ему в лицо Шерон.

– Не делай этого! – взмолился я.

Магистр покачал головой.

– Поздно, – отрезал он. – Ты – Одаренный, ты откроешь врата. Прими же его зов.

В голове возник неприятный гул, который постепенно превращался в голос. Я пытался его не слушать, но это было выше моих сил. Сердце забилось быстрее, мир начал уходить в темноту.

– Услышь меня, Одаренный… – прошептал голос.

Я различил вдалеке шум воды.

– Узри… – продолжил он.

Я отчетливо увидел заваленный камнями вход в пещеру.

– Найди меня!..

Я очнулся на полу. От чередования черной и белой плитки рябило в глазах.

– Что ты с ним сделал, бездна тебя возьми?! – услышал я голос Шерона.

– Он внял зову, – глухо ответил Магистр.

– Что ты несешь? – возмутился Шерон.

Я поднялся на ноги, предостерегающе посмотрел на приятеля, и тот смолк.

– Что ты видел? – нетерпеливо спросил Магистр.

Я усмехнулся:

– Ничего не скажу.

– Не испытывай мое терпение. – Его глаза холодно блеснули.

– Ты можешь убить меня, – спокойно предложил я. – И тогда уж точно ничего не узнаешь.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга.

– Верно, – согласился Магистр. – Однако я могу убить его.

Он направил посох на Шерона. Тот растерянно покосился на меня. Я молчал, раздумывая.

– Мы можем избежать кровопролития, – наконец произнес я.

– Да, можем, – кивнул Магистр. – Ты расскажешь мне все, и он останется жив.

– Я не могу верить тебе на слово, – осторожно произнес я. – Отпусти его, дай ему уйти – и я все расскажу.

– Эл, – вмешался Шерон, – ему нельзя верить. Он такой же, как Тени!

– Это вынужденное сотрудничество, – перебил его Магистр. – Они вас убили бы, а я приму условия сделки. – Он кивнул в мою сторону. – Я отпущу твоего дружка, ты выполнишь уговор. Клянись, Одаренный.

– Даю слово, – произнес я.

– Слово кого? – насмешливо спросил глава академии. – Паладина? – указал он на меч. Рука Магистра сжалась в кулак; на миг мне показалось, что он меня ударит.

– Мое слово, – уверенно ответил я.

Он помедлил какое-то время, но затем махнул в сторону мага, и призрачные цепи рассеялись. Шерон мрачно посмотрел на него. Мне был знаком этот взгляд – когда в синеве глаз пляшут опасные огни.

– Не делай глупостей, – сказал я. – Иди.

Несколько мгновений он непонимающе смотрел на меня, потом развернулся и медленно направился к выходу.

– Я готов, – кивнул я.

Покосившись в сторону Шерона, Магистр начертил посохом знак в воздухе. Возле меня вспыхнул портал.

– Было разумно решить все бескровно… – начал он.

Ледяной осколок впился ему в плечо, и он вскрикнул от боли. Рогатый посох упал на землю.

– Я не давал слова, – усмехнулся Шерон. Руки его светились, и оков на них больше не было.

Я поднимаю меч, но глава академии не замечает меня. Стиснув зубы, он вытаскивает из плеча осколок. Кровавое пятно алым цветком распускается на белом балахоне. Руки Магистра вспыхивают, пламя мгновенно разгорается, образуя сияющую сферу. Ухмылка исчезает с лица Шерона: глава академии – серьезный противник. Я догадываюсь, что будет дальше, и поспешно убираю меч в ножны. Белый огонь уже готов сорваться с пальцев Магистра, но я со всей силы отталкиваю его. Он теряет равновесие, и заклинание ударяет в потолок зала, оставляя почерневшее пятно. Качнувшись вперед, Магистр хватает меня за плечо. Мы балансируем на краю открытого портала.

– Так вот чего стоит твое слово! – сквозь зубы произносит он.

Очередной осколок льда прерывает его. Лицо Магистра бледнеет, хватка ослабевает, пальцы разжимаются, и он падает в бездну портала.

Мы шли по коридорам академии. Я заметил, что под плащом у Шерона спрятан рогатый посох.

– Какого беса ты его взял? – прошипел я.

– Трофей, – с вызовом ответил Шерон.

Я огляделся по сторонам. Маги, стоящие у стен, косились, когда мы проходили мимо. Хотя они не могли знать о смерти Магистра, но мне все равно было не по себе.

«Встречный вопрос, Эл: почему ты сам его не убил?» – раздался в моей голове голос Шерона.

– У нас был уговор, – тихо ответил я. – Ты не должен был вмешиваться.

«Добром бы это все равно не кончилось, – возразил маг. – Ты всерьез думал, что он выполнит условия сделки?»

– Не знаю, – рассеянно отозвался я. – Давай лучше уберемся отсюда поскорее.

Мы ускорили шаг. Похожие друг на друга ученики академии бросали на нас любопытные взгляды и перешептывались.

«Этот твой орден откликнулся на призыв?» – вновь заговорил Шерон.

Его голос, звучащий в голове, начинал мне надоедать.

– Нет, – раздраженно выдохнул я. – Нам придется действовать в одиночку.

Маг хмыкнул.

– Все же ты сумасшедший, – произнес он вслух. – Как ты это себе представляешь?

– Есть одна мысль, – ответил я. – Если Кирфлин жив, он сможет помочь нам. Он говорил, что будет ждать нас на Гибельном холме.

– Тени не оставляют живых, – покачал головой маг. – У нас нет шансов, Эл.

Я остановился и пристально посмотрел ему в глаза:

– Мы не можем больше бегать, Шерон.

– Ладно, – легко согласился маг. – Я с тобой до конца. Но если мы умрем, – усмехнулся он, – виноват будешь ты.

Уже у выхода мы заметили стражников. Они проводили нас внимательным взглядом, но с места не сдвинулись.

Мы шли по вечерним улицам Мистхельма. Туман переулков подбирался к нам невнятными тенями. Площадь, где днем было не протолкнуться, опустела. На улице уже царили сумерки, в домах зажигались огни. Избегая встреч с редкими патрулями, мы беспрепятственно дошли до городских стен. Но радоваться было рано – ворота оказались заперты.

– Ночью город закрыт, – буркнул хмурый часовой.

Другой кивнул и добавил, зевая:

– Утром возвращайтесь.

Мы с Шероном переглянулись. Задерживаться в Мистхельме было рискованно – слишком много неприятностей здесь сегодня произошло.

– Элидар… – услышал я за спиной знакомый голос.

Резко обернувшись, я по привычке потянулся к ножнам. Часовые нахмурились.

– Надо поговорить, – сказал Танкред, останавливаясь у ворот. Факел осветил его встревоженное лицо.

– Я уже достаточно услышал, – бросил я, опуская руку. – Мне нечего обсуждать с орденом.

– Я пришел один, и говорить хочу я, а не орден, – устало сообщил Танкред. – Они со мной, – махнул он часовым. – Отпирайте ворота, вечерний обход.

Стражи принялись выполнять приказ. Светловолосый терпеливо ждал. Наконец ворота были открыты, и мы вышли за пределы города.

– Я хочу помочь, Элидар, – произнес паладин. – Сэр Грегор был моим другом, я не могу остаться в стороне. Едва ли я смогу искупить вину ордена, но… – Он покачал головой. Я молча смотрел на него.

– Танкред! – раздался резкий голос. К нам приближался еще один паладин. – Где ты ходишь? Везде тебя ищу… – насмешливо произнес он.

Часовые, закрывавшие ворота, замерли.

– Проклятье! – выругался светловолосый. – Это Сезар. Не вмешивайтесь, говорить буду я.

– Боюсь, он пришел не говорить, – буркнул Шерон.

Растолкав стражников, Сезар вышел за ворота и направился к нам.

– Вот, значит, ты где, Танкред… – ухмыльнулся он.

По его голосу я понял, что он пьян.

– Что тебе нужно? – Танкред осветил факелом смуглое лицо паладина.

– Ты вроде на вечерний обход собирался, – заметил Сезар. – Что ж, давай и я с тобой пройдусь.

– Иди своей дорогой, паладин, – резко бросил Танкред.

– Как невежливо… – Сезар покачал головой. – Бездна! – вдруг воскликнул он, указывая на нас. – Ты ведь истинно предан ордену, Танкред: какие дела у тебя могут быть с этими наглецами?

Шерон оперся на посох; на его пальцах заплясали огни. Часовые насторожились. Я предостерегающе посмотрел на мага.

– Это не твое дело, Сезар, – спокойно произнес светловолосый.

– Нет, ошибаешься! – возразил смуглый. – Это мое дело, наше дело! Танкред, этот сопляк оскорбил орден!

Я со злостью смотрел на заносчивого паладина.

– Кроме твоего самолюбия, он не оскорбил ничего, Сезар.

Смуглый блеснул глазами и сжал в кулак латную рукавицу.

– Я попытался договориться с тобой по-хорошему, Танкред, – вздохнул он. – Думаю, Мастер переживет, если я приведу тебя обратно с разбитым лицом.

Он посмотрел на меня, затем покосился на копье:

– А с тобой, ученик, разговор будет коротким: оскорбления я привык смывать кровью.

Часовые внимательно наблюдали за нами. Сезар потянулся к оружию. Я уже коснулся рукояти меча, когда внезапный удар свалил смуглого паладина с ног.

– Бездна! – рявкнул Сезар, ворочаясь в пыли. Тяжелые латы сковывали движения. Над ним стоял Танкред, поглаживая латную рукавицу. – Стража, – скомандовал Сезар, – схватить их!

Часовые не сдвинулись с места.

– Они оскорбили орден! – взревел паладин. – Что вы стоите?!

– Дело происходит не на территории Мистхельма, – угрюмо заметил часовой.

– Да, – кивнул другой, – за его воротами.

Сезар выругался, тщетно пытаясь подняться.

– Орден проклинает тебя, Танкред, – с угрозой выкрикнул он.

Светловолосый лишь пожал плечами. Мы направились по дороге, ведущей прочь из города.

– Что же они скажут моему брату? – Я заметил, как перчатка Танкреда сжалась в кулак. – Роуз ведь не поймет…

Я вопросительно взглянул на паладина. Тот с досадой покачал головой.

– Верность ордену для него превыше всего, – объяснил он. – Роуз предан Ирму. А я… Я теперь – не лучший пример для собственного брата. Когда Мастер скажет, что я предатель, Роуз так и запомнит.

Паладин ускорил шаг; я успел заметить, как исказилось его лицо.

– Думаю, когда-то и его вера пошатнется, – произнес он и окончательно умолк.

Мы шли в молчании. Что я мог сказать, если сам смутно понимал происходящее? В голове то и дело всплывали странные видения. Журчание воды в них смешивалось с древним шепотом, от которого становилось не по себе.

«Найди меня, – без устали повторял шепот. – Ищи меня, Одаренный».

Я помотал головой, разгоняя морок. Пыльная дорога передо мной напоминала реку. «Куда же меня принесет, если я поддамся течению?» – подумалось мне.

Шерон шел по другую сторону от меня, опираясь на похищенный посох, и из-за этого походил на пилигрима. То и дело маг бросал встревоженный взгляд на темное небо.

– Кто этот алхимик, к которому мы идем? – нарушил тишину паладин.

Шерон усмехнулся. Я не знал, что ответить. Что представляет собой Кирфлин, я так и не смог понять.

– Кто он только ни есть… – фыркнул маг. – Мне всегда казалось, что это не он хранит тайны, а тайны охраняют его. Теперь вот выяснилось, что он имеет отношение к культу Теней.

– Так он один из них? – удивился Танкред. – Ему можно доверять?

Шерон пожал плечами:

– В последней стычке он спас нам жизнь. В любом случае он многое знает; такой соратник нам нужен.

Он покосился на меня. В голове зазвучал его голос:

«За Кирфлина можешь не беспокоиться. Он несколько безумен, но во владении магией равных ему я не видел».

Я вспомнил, с какой легкостью алхимик сражался с Тенями. Он совсем не походил на деревенского колдуна.

«Вопрос вот в чем, – продолжал Шерон, косясь на паладина. – Я уважаю знатные титулы, Эл, но так ли надежна его правда?»

«Он – единственный из всего ордена, кто вступился за нас, – мысленно возразил я. – Он – друг сэра Грегора. Значит, и наш тоже».

Шерон ничего не ответил, лишь синие глаза его неопределенно блеснули.

– Если не веришь в правду, положись на молот, – уже вслух сказал я.

Танкред вздохнул и горько улыбнулся.

– Я понимаю твое разочарование, Элидар. Грегор наверняка рассказывал об ордене иное. Он всегда идеализировал своих соратников – по-другому просто не мог.

– Прошли времена героев, – пробормотал Шерон.

– Нет, – покачал головой Танкред. – Во все времена сильные слова были прикрытием для слабости духа. – Он коснулся рукояти молота.

Сказанное паладином обрушилось на меня, словно снежная лавина. Он с легкостью сумел объяснить то, о чем сэр Грегор предпочитал молчать. Мой наставник любил говорить красивыми фразами, которые я повторял с восхищением. Правда Танкреда оказалась тяжелой, как молот, и точной, как удар копья.

Шерон настороженно посмотрел на меня. Думаю, он понимал, что я чувствую. Все, во что я верил, в одночасье утратило смысл.

– Гибельный холм… – задумчиво проговорил Танкред.

– Да, – откликнулся Шерон. – Там нас ждет Кирфлин.

– Дурное место, – покачал головой паладин. – По преданию, на этом самом холме проходил поединок между Светоносцем и Вестником Бездны. Многие сложили там свои головы.

– Выбора все равно нет, – заметил я. Вздохнув, я посмотрел на Танкреда, затем – на Шерона. – Теням нужен только я. Вы еще можете передумать.

В ответ послышался лишь крик совы. Сверху ей хорошо было видно трех путников, бредущих по лесной дороге. Я запрокинул голову. Крылья птицы на мгновение закрыли луну, тревожно высматривающую нас из-за туч.

Мы приближались к деревне. В темноте казалось, что кто-то стер дорогу, чтобы мы не могли вернуться. Нас окружала тишина – неестественная, мертвая. Я не знал, что ждет нас на Гибельном холме, но дурные предчувствия опутали меня ядовитым плющом. Шипы тревоги пронзили мое сердце…

Мы вновь уходили в лес. Чем дольше мы шли, тем отчетливее мне казалось, что вся моя жизнь прошла здесь, среди этих величавых деревьев. Я ступил под их кроны еще мальчишкой, мечтавшим о славе и подвигах, и вот я вернулся сюда вновь, но уже старцем, претерпевшим лишения и невзгоды. Все как в кодексе паладинов.

Где бы я ни появлялся, со мной нога в ногу шагала высокая фигура в балахоне. Безразличный гигант, которому все равно, склонился я к Свету или же избрал Тьму. Он судит по-своему, ему нет дела до мирских понятий.

Я огляделся по сторонам. Больше всего я боялся увидеть призраков, затаившихся в темных зарослях. Разбойники, отдавшие свои жизни, – все они могли быть здесь, присмотрись я получше… Сейчас лес казался мертвым, в нем стояла могильная тишина. Я слышал лишь журчание воды и звук собственных шагов. Луна слепым глазом наблюдала за нами, а серебряные звезды скрылись вовсе.

– Гибельный холм уже близко, – заметил Шерон. – Не заблудимся, если будем держаться реки.

Я понял, что узнаю местность. Где-то поблизости находился лагерь Теней, из которого мы бежали. Я надеялся, что нам удастся благополучно его миновать. Шерона нельзя было назвать надежным проводником, но сейчас я ему верил. За время путешествия незаметно для себя я успел привыкнуть к этому магу, хотя его коварство научило меня не доверять колдунам. Шерон внимательно посмотрел на меня, словно прочитав мысли. Я сделал вид, что не заметил.

Мы шли до тех пор, пока лес не закончился. Деревья редели, некоторые из них напоминали сломанные спички; уродливые корни торчали из потрескавшейся земли. Перед нами раскинулся пустырь, поросший клочками пожухлой травы. Кое-где росли колючие кусты, украшенные ягодами, похожими на рубины. Впереди возвышался большой холм. У его подножия я разглядел брошенное оружие: сломанные мечи и разбитые щиты. Покрытые ржавчиной куски доспехов вросли в землю. На вершине холма, словно храм, высилась одинокая хижина. «Оттуда весь лес видно как на ладони», – подумал я. Таинственное место вызывало восхищение, смешанное со страхом: здесь ощущалась древность.

– Пришли, – хмуро произнес Шерон. – Вот место поединка доблестного Светоносца и кровожадного Вестника Бездны. – Маг торжественно указал на вершину холма. – Надеюсь, Кирфлин пережил битву с Тенями, – едва слышно добавил он.

– Нужно быть осторожными, – предупредил Танкред, направляясь к холму.

– Лучше сперва пойти мне, – остановил его Шерон. – Кирфлин не любит гостей. Ждите здесь. – Он бросил быстрый взгляд на меня и добавил: – Впрочем, тебя он знает, идем.

Мы с паладином переглянулись. Чуть поколебавшись, я последовал за магом.

Поднимаясь на холм, я не переставал удивляться тому, сколько воинов полегло здесь. Что от них осталось? Одни лишь ржавые пластины в земле. Лишь о Светоносце, победившем Вестника Бездны, в вечности сохранились слова.

На первый взгляд, хозяин хижины давно покинул ее. Дверь была закрыта, в полумраке за окнами я сумел разглядеть лишь запылившиеся склянки. Выпрямившись, я обернулся в сторону леса. Отсюда казалось, что зеленые великаны одного со мной роста. Пустырь утратил свой жуткий вид. В предрассветной тиши я уловил пение птиц. Когда же я в последний раз его слышал?

Вздохнув, я вдруг почувствовал пряный аромат трав. Я присмотрелся и заметил, как из одного окна, занавешенного сухими листьями, наружу пробивается зеленоватый дым. Шерон приблизился ко входу, собираясь постучать, но покосившаяся дверь сама собой распахнулась, и маг едва не упал.

– Кирфлин, – выдохнул он.

– Шерон, – спокойно произнес алхимик. Затем посмотрел на меня. – И Элидар здесь.

Некоторое время он внимательно меня изучал. Со дня нашей встречи он совсем не изменился. Все та же ряса древесного цвета – словно алхимик пытался слиться с окружением, все та же курительная трубка, выплевывающая зеленые искры. Только аккуратно собранная борода на этот раз была распущена, а на голове у Кирфлина был надет венок, собранный из полевых цветов. На поясе алхимика висел клинок с рубиновой рукоятью. Я зачарованно смотрел на оружие.

– Хороший меч, – улыбнулся Кирфлин, наблюдая за мной.

Шерон разглядывал лезвие, пытаясь прочесть руны.

– Зовите вашего паладина, будем говорить прямо здесь, – предложил Кирфлин, возвращаясь в хижину. – В своих латах он все равно застрянет в дверном проеме.

Мы остались стоять у входа. Я подал Танкреду знак, чтобы поднимался. Когда алхимик вернулся, в руках у него была склянка с красным варевом.

– Итак, вы наконец добрались… – пробормотал он, располагаясь на ступенях. – Не думал, что паладин забредет так далеко. – Кирфлин сухо кивнул Танкреду и отпил из красной склянки. – Одаренный… – Он посмотрел на меня. – Ты, видать, и не понимаешь, что это значит.

Я покачал головой.

– Давно уже пора объяснить. Каждый вкладывает в это понятие свой смысл: для одних важность представляет пророчество, для других – кровь, для третьих – избранность. – Краем глаза Кирфлин посмотрел на Шерона. Маг изобразил скучающее лицо. Алхимик улыбнулся уголком губ. – А на самом деле важно лишь то, что Тени Бездны идут за тобой. И для них твой дар означает одно: ты – тот, кому суждено отыскать Вестника Бездны. – Кирфлин откашлялся. – Тени надеются, что Одаренный вызволит их господина.

– С того света? – насмешливо перебил Танкред.

Губы Кирфлина скривились.

– Узнаю тактичность светлых рыцарей, – усмехнулся он. – Когда-то вы еще и сжигали тех, чьи рассказы считали сомнительными. – Кирфлин покачал головой. – Не советую перебивать меня, паладин. Ты вдали от ордена.

Он сделал еще глоток. Танкред промолчал.

– Не будем отвлекаться, – вмешался Шерон.

Кирфлин кивнул.

– Тени верят, что Вестник Бездны по-прежнему жив. Дракон шлет зов своим последователям, и они его слышат.

Наступила тишина. На этот раз я отчетливо различил пение птиц. К Гибельному холму подступал рассвет.

– И пока Элидар не найдет Вестника, Тени не успокоятся, так? – Танкред оценивающе посмотрел на меня.

– Верно, – миролюбиво согласился Кирфлин. – Беда лишь в том, что если Элидар освободит Вестника Бездны, то люди сполна заплатят за свои грехи. Это, как можно догадаться, дурной исход. – Алхимик отложил склянку в сторону. – Поэтому нашему Одаренному придется убить сразу двух лербов.

Я в недоумении посмотрел на него.

– Время не пощадило Дракона, сейчас он уязвим как никогда. – объяснил старик, глядя на меня с затаенной надеждой.

Все вокруг замерло. Танкред и Шерон застыли, подобно статуям. Пение птиц стихло, я слышал лишь голос Кирфлина.

– Я знаю, что прошу многого, – продолжил алхимик как ни в чем не бывало. – Но кто еще сможет не только отыскать, но и победить Вестника? Кто, если не ты, герой?

– Так ведь Светоносец убил его, – возразил я.

Кирфлин с тоской покачал головой:

– Увы, его силы оказались всего лишь равны силам демона. Он только ослабил Дракона, подарив миру мнимое спокойствие.

Я внимательно посмотрел на рубин, украшавший рукоять меча алхимика.

«Одолеть Вестника Бездны… – подумал я. – Стать героем – вот то, к чему я стремился с самого начала пути…»

– Но Одаренный завершит начатое! – воодушевленно произнес Кирфлин.

– А что будет, если я не справлюсь? – с сомнением произнес я.

– Справишься, – отрезал алхимик. – Обязательно справишься.

Уверенность, с которой говорил старик, меня удивила. Его слова эхом звучали в моей голове. Однако я сомневался в успехе. Странное чувство не давало мне покоя.

– В чем же состоит дар Одаренного? – спросил я. – Почему я?

Зеленые глаза Кирфлина пристально уставились на меня.

«Не ты ли достаточно претерпел от Вестника Бездны? – раздался голос в моей голове. Я узнал интонации сэра Грегора. – Кто клялся отомстить за своего учителя? Эл, неужели я умер зря?»

Мои мысли клубились зеленым дымом. Перед глазами медленно возникал образ наставника. Его латы потускнели, бледное лицо было отмечено печалью. Я видел его как наяву.

– Сэр Грегор, клянусь, вы будете отомщены! – воскликнул я, глядя в изумрудные глаза паладина.

Призрак протянул ко мне руку. Я отшатнулся, едва не упав.

– Эл, ты в порядке? – услышал я встревоженный голос Шерона. Он звучал издалека, словно из другого мира.

Тревожный крик совы окрасил утро. Часовой механизм возобновил свой ход.

Я сидел на земле и смотрел на серое небо. Грозовые тучи стремительно двигались к Гибельному холму. Шерон стоял рядом, опустив руку мне на плечо.

– Призрака увидел? – едва слышно спросил он.

Лицо мага было серьезным. Я кивнул и поднялся на ноги.

Из-за деревьев показался Ренар. Эльф хорошо подготовился к бою: на нем были охотничьи доспехи, за спиной виднелся серебряный меч. На плече у него сидела сова; она тут же вспорхнула, скрываясь в зеленых кронах.

– Забавно, – покачал головой Кирфлин. – Должно быть, моя хижина превратилась в таверну. Тут тебе и паладины, и охотники на вампиров…

– Как я и говорил, Элидар, – не обращая внимания на алхимика, проговорил Ренар, – я готов сражаться за тебя.

Он обнажил меч, указывая на горизонт. Серебряное лезвие засверкало в лучах восходящего солнца.

– Сражаться? – переспросил Шерон. – Разве нет иного плана?

Он вопросительно посмотрел на Кирфлина. Алхимик смерил его холодным взглядом.

– В обычном случае Тени не стали бы являться на рассвете, – пояснил он, уходя в полумрак хижины. – Но им нужен Одаренный, а значит, они ждать не станут. – Кирфлин вернулся, вооруженный посохом. – Кроме того, – он выжидающе посмотрел на лес, – они уже рядом.

Ветер усиливался. До нас донеслись отголоски рева боевого рога.

– Бой за час до рассвета… – усмехнулся охотник. – Все как в легендах. Напомни, против кого придется драться?

– Крови они выпили больше, чем вампиры, – откликнулся Шерон.

Ренар кивнул, сжимая в руке серебряный амулет в форме клыка. Я держал меч наготове, сосредоточенно разглядывая острое лезвие. Клинок делил лес надвое. Скоро среди вековых деревьев заснуют Тени-призраки на службе у Вестника Бездны.

Крупные капли вновь заструились по лицу. Начинался дождь.

– Скоро земля станет скользкой, – мрачно заметил Шерон.

Руки его горели синим светом, направляемые им водяные потоки оплетали рогатый посох. Танкред едва слышно проговаривал какие-то слова, глаза его были закрыты. Руны, начерченные на молоте, загорались и тут же гасли. Кирфлин невозмутимо поглаживал бороду. Трубка его погасла, и он спрятал ее в карман балахона.

В лесу началось движение. Боевой рог повторил свой клич. Я поежился. То тут, то там возникали темные фигуры; казалось, они давно были здесь, лишь выжидали подходящего момента. Послышался конский топот. Несколько всадников остановилось у кромки леса, вроде как не решаясь ступить на пустырь. Я огляделся в поисках рогатого рыцаря. Его нигде не было. На лице Кирфлина я заметил торжествующую ухмылку.

– Это священное место, – объяснил он. – Здесь две силы сошлись в смертельной схватке. Обереги и моя магия сдержат их на некоторое время.

Алхимик замолчал, но через несколько мгновений у моего уха послышался его шепот:

– Ты знаешь, где искать Вестника, Элидар. Мы выиграем тебе время.

Я внимательно смотрел в сторону леса. Слепые лица культистов ничего не выражали. Тени стояли у пустыря, словно шахматные фигуры на доске, готовые начать партию.

– Они все умрут, Одаренный, – едва слышно, но настойчиво убеждал Кирфлин. – Все до единого. – Алхимик сорвал с пояса меч с рубиновой рукоятью. – Убей Вестника, пока еще осталось время…

Внезапно он замолк на полуслове и закашлялся, словно кто-то ударил его под дых.

В этот момент в моих ушах зазвучал другой голос:

«Одаренный, найди его. Прими свою судьбу, и я сохраню им жизнь».

Я смотрю на своих спутников. Каждый из них готов ринуться в бой не раздумывая. Но Кирфлин вдруг опускается на колени, держась за горло. В его зеленых глазах застыло отчаяние, лицо бледнеет. Я пытаюсь отыскать источник голоса. Вокруг сгущается туман, мир начинает терять краски.

«Как в первую битву, – вспоминаю я. – Все как в тот раз, когда умер сэр Грегор».

Среди силуэтов Теней я наконец замечаю рыцаря. Закованный в темную броню, он сидит на вороном коне, на его плече лежит коса, лезвие которой испещрено непонятными знаками. Я пытаюсь увидеть глаза противника, но их по-прежнему скрывает рогатый шлем.

– Старик, – насмешливо прогремел он, обращаясь к алхимику. – Ты находишься не по ту сторону доски, отказываешься следовать зову. Это против правил. – Он сжал руку в кулак. Кирфлин захрипел. – Не думал же ты, что твои кусты удержат нас? – Рыцарь обвел рукой пустырь, где рос кустарник с алыми ягодами, напоминавшими кровавые капли. На наших глазах растения начали увядать, ягоды на них чернели. – Здесь в равной степени пролили кровь Вестник Бездны и Светоносец. Если потребуется, здесь я пролью кровь Одаренного. – Рыцарь поворачивается в мою сторону. – Если только он не отдаст ее добровольно. – Он протягивает руку, словно пытается до меня дотянуться. – Ты принимаешь мое предложение?

Магическая вспышка выводит меня из оцепенения. Ледяной осколок Шерона вонзается в шлем рыцаря. Покачнувшись, тот едва не падает с лошади. Кирфлин с трудом поднимается, тяжело дыша.

– Тебе нужен Одаренный? – выкрикиваю я, обращаясь к рыцарю. – Я к твоим услугам!

Воин вырывает осколок из рогатого шлема. Коса со звоном опускается на землю.

Тени надвигаются, окружая Гибельный холм. Я смотрю на Кирфлина. Венок на его голове рассыпается, на землю падают увядшие лепестки. Старик держится за посох, силясь устоять на ногах.

– Нельзя, чтобы твоя кровь досталась им. – Он протягивает мне рубиновый меч. Камень, украшающий рукоять, переливается в лучах солнца. – Возьми клинок, Элидар, в одиночку тебе не справиться.

– У меня свой меч, – отвечаю я, отворачиваясь от алхимика.

Рогатый рыцарь не двигается с места. Конь нетерпеливо бьет землю копытом.

– Я жду, ученик паладина. – Губы воина изгибаются в подобии улыбки. – Сыграй со мной последнюю партию.

Бой начинается. Мои пальцы крепко сжимают рукоять меча, подаренного наставником. От врага меня отделяют ряды Теней. Я наношу удар с наскоку, но меч лишь скользит по щиту. Резкий толчок заставляет меня потерять равновесие. Противник наступает. На него обрушивается молот Танкреда. Руны ослепительно сияют, паладин выкрикивает какие-то слова, свет озаряет пустырь – и щит разлетается в щепки. Я продвигаюсь вперед, уворачиваясь от ударов. Мимо пролетает всадник, его тяжелый меч едва не лишает меня головы. Несколько морозных лезвий вонзаются ему в спину, и он падает, зацепившись за стремена. Глаза Шерона азартно блестят, посох в его руках покрывается инеем. Я скольжу по размокшей от дождя земле, не сбавляя шага. В толпе я различаю быструю фигуру охотника. В его мастерстве сомневаться не приходится – серебряный меч ловко рассекает доспехи. Несколько тел падает рядом со мной. Ренар на мгновение останавливается и устало вытирает лицо.

Вокруг кипит битва, но я не свожу глаз с рыцаря, застывшего в тени леса.

– Еще немного, Одаренный, еще немного, – насмехается он. – Скоро мы встретимся лицом к лицу.

Я стискиваю зубы до хруста. Дорогу мне преграждает очередная Тень, но мой меч тут же окропляется человеческой кровью. Сделав еще несколько шагов, я замираю в ожидании напротив рыцаря. Острие моего меча направлено на рогатый шлем. Конь тревожно фыркает.

– Давно бы так, – замечает воин, придерживая поводья. – Не бегай ты так долго, жертв было бы куда меньше.

Он обводит взглядом пустырь, превратившийся в поле боя. Дождевые капли скользят по темным доспехам. Только сейчас я замечаю, сколько отметин на броне рыцаря.

– Я больше не бегу от тебя, – уверенно говорю я. – И тебе тоже не удастся от меня уйти.

Я внимательно слежу за оружием рыцаря. Руны на лезвии косы вдруг кажутся мне знакомыми.

– Я вызываю тебя на поединок.

Воин с сожалением качает головой.

– Иного пути нет?

– Нет.

Я принимаю боевую стойку. Рукоять меча стала такой холодной, что мне кажется, будто мои пальцы примерзли к ней.

– Решим здесь и сейчас, чья кровь прольется.

– Да будет так, – глухо произносит рыцарь, занося надо мной косу.

Я ощущаю, как взгляд под рогатым шлемом впивается в меня, и понимаю, что не успею отразить удар. В глазах темнеет, меч выпадает из рук, страх отравленной стрелой пронзает сердце.

Стремительно движущий белый силуэт прорывает морок, удар меча выбивает рогатого рыцаря из седла. Тот падает на землю, с трудом уклонившись от копыт вороного коня. Призрачный всадник бесшумно подъезжает ко мне, и я узнаю в нем Мигеля Белого.

– Наши дороги пересеклись в последний раз, – тихо произносит он. – Не забудь об огне.

Его слова уносит ветер, дух исчезает в лучах рассвета. На земле остается сидеть белый голубь. Сперва мне кажется, что у него подбито крыло; я протягиваю к нему руку, но он тут же расправляет крылья и взмывает ввысь.

– Долго ты еще будешь прятаться за спинами других? – слышу я насмешливый голос. Рогатый рыцарь стоит, опираясь о древко косы. – Не этому учил тебя твой наставник.

Я поднимаю меч с земли; рукоять привычно ложится в ладонь.

– Ты убил моего наставника. – Я направляю клинок на рыцаря. – Я поклялся, что отомщу за него.

– Вот как? – скалится рыцарь. – Ты слеп, Одаренный. Но что, если твой наставник прозрел? – Он качает головой. – Выслушай меня, Элидар…

Я со злостью бью мечом, рассекая горло рыцаря; его темная кровь окропляет доспехи. Но он лишь хрипло смеется.

– Я верно служил твоему зову, Вестник! Даруй мне последнюю милость!

Рыцарь поднимается в полный рост, письмена на лезвии косы загораются, и он начинает чертить ею круг. Темные капли крови падают на землю, каждый раз вспыхивая огнем. Вокруг стремительно сгущается тьма, поле боя исчезает в кровавом тумане. Из мрака возникают громадные крылья, мощный удар сбивает меня с ног, меч отлетает в сторону.

– Я получу кровь Одаренного! – слышу я громоподобный, древний, как мир, голос. Рядом мелькает коса. – Скоро я обрету свободу!

Я пытаюсь подняться. Земля под ногами дрожит; я осознаю, что падаю в бездну. Во тьме вспыхивают огромные глаза, поблескивают клыки, подобные мечам.

– Легенды лгут! – слышится отовсюду.

Я отпрыгиваю в сторону. Кровавое пламя ударяет в то место, где я только что стоял. Стараясь не слушать, я ищу потерянный во тьме меч.

Из мглы вновь возникает рогатый рыцарь.

– Да, Элидар… – звучит его безразличный голос. – Выходит, что и я лгал тебе.

Удар латной перчатки сбивает меня с ног, древком косы рыцарь прижимает меня к земле. Вдохнуть под этой тяжестью не получается. Я пытаюсь оттолкнуть противника, но силы неравны.

– Прости, Эл.

Я опускаю руки и в последнем усилии скрещиваю пальцы. Щелчок. Белая вспышка разгоняет тьму, превращая мир в чистый лист.

Теперь я вижу лишь Свет.

Так говорил его наставник. То же самое говорили и другие на протяжении многих веков – столько, сколько существует Свет.

Латы рыцаря были окутаны ярким сиянием. Всей тяжестью тела он опирался на пылающий меч. С трудом подняв голову, он медленно выпрямился в полный рост и начал пристально всматриваться в темноту мрачного коридора. Туннель казался бесконечным. Тьма – и ничего, кроме тьмы. Стараясь сохранять самообладание, паладин покрепче сжал рукоять и сделал первый шаг. Меч ярко освещал дорогу, но воину все равно было не по себе. Клочки паутины сплетались в таинственные узоры, руны на сырых стенах хранили древние секреты.

– Светлый воин отбился от стаи? – раздался едва слышный голос.

Даже опытный следопыт не смог бы понять, откуда он исходил – из темноты коридора или из недр земли, сокрытых под холодными плитами.

– Боишься темноты? – насмешливо спросил голос.

– Нет, я не страшусь Тьмы, – сурово ответил рыцарь.

– Паладины… – протянул голос. Воин продолжал идти, стараясь не слушать, однако голос становился все громче, постепенно перерастая в гул. – Подобно мотылькам, стремитесь вы к свету. Без него вы уязвимы, но от него же сгораете. – Голос рассмеялся так, что у паладина заложило уши. Хохот заполнил все пространство, срывая со стен и потолка крупные лоскуты паутины, приглушая сияние доспехов. – Ты ступил во тьму, паладин. Прими ее такой, какая она есть, ибо…

– Никогда! – резко перебил его воин.

Его манил призрачный свет вдалеке.

Голос устало вздохнул.

Паладин рванулся вперед. Он бежал изо всех сил, позабыв о тяжести металла, в который был закован. На мгновение ему показалось, что он летит.

По туннелю разнесся лязг доспехов, подхваченный эхом. Внезапно все стихло.

Паладин лежал, придавленный собственными латами, крепостью которых так гордился. Из груди торчал обагренный меч; его огонь постепенно затухал. Сердце рыцаря понемногу замедляло ход. Воин хотел в последний раз выкрикнуть свой девиз, но из его горла вырвался лишь хрип.

– Ты так ничего и не понял… – разочарованно произнес голос. – Познав обе части единого целого, ты взялся судить лишь одну половину, при этом ревностно защищая другую.

Голос медленно уходил из головы паладина. Темнота обретала форму, превращаясь в фигуру Смерти, в которой соединились Свет и Тьма.

Во взгляде сэра Грегора я не видел ни Света, ни Тьмы – только туман слепца, саваном закрывающий глаза. Рукоять меча почти примерзла к пальцам, лезвие ощущалось продолжением руки.

– Как ты и учил, сэр Грегор, – тихо произнес я.

Только сейчас я почувствовал, насколько холодно вокруг. При каждом слове изо рта вылетало облачко пара.

– Мне жаль, – прозвучал в голове голос Шерона. Маг опустил руку мне на плечо. – У тебя не было выбора.

Пошатываясь, я направился к Гибельному холму.

– Я обязательно отыщу Вестника, – сквозь зубы процедил я на ходу. – Дракон ответит за все.

– Эх, Элидар… – устало вздохнул плетущийся рядом Шерон. – Кирфлин исчез, а мы едва пережили эту битву.

Только сейчас я заметил, что по рукаву мага стекает кровь.

– Я не отступлюсь, – угрюмо пообещал я. – Ты сделал достаточно; дальше я пойду один.

Шерон покачал головой.

– Лед легко ломается. Я же – другое дело. – Маг улыбнулся, но тут же снова стал серьезным. – Я обещал, Эл. Как говорится, до последней капли крови.

Алые капли скатились с его рукава на потрескавшуюся землю.

У Гибельного холма лежал светловолосый паладин. Его кираса слетела, открывая взгляду окровавленные звенья кольчуги. Над ним склонился Ренар; в руках он держал лоскут ткани, оторванный от плаща. На плече охотника сидела сова. Он что-то шепнул ей, птица внимательно посмотрела на паладина и улетела.

– Рана серьезная, но мне удалось остановить кровь, – пояснил Ренар, заметив нас. – Надеюсь, Брума сможет помочь.

– Бой был не из легких. Я благодарен за то, что ты пришел, – сказал я.

Охотник пожал плечами, перебирая в руке серебряную цепочку. Я опустился рядом с паладином, и он крепко сжал мою руку.

– Тени разбиты, – слабо вымолвил Танкред. – Ты исполнил клятву?

Я не знал, что ответить. Посмотрев на Шерона, я понял, что маг снова читает мои мысли.

– Все кончено, – сказал я.

Танкред тяжело вздохнул. Сердце вздрогнуло.

– У тебя впереди долгий путь, Элидар, – наконец заговорил паладин. – Следуй свету…

Он попытался еще что-то сказать, но закашлялся.

Внезапно мне почудился странный гул. В глазах начало мутнеть, земля зашаталась под ногами, и я вновь услышал голос, который беспрестанно повторял: «Следуй моему зову, Одаренный!»

Перед глазами начали возникать образы. Я разглядел покрытую инеем поляну, увидел лес – коридор из колючих веток вел прямо к утесу. Я вспомнил, как сэр Грегор, сидя над обрывом, рассказывал историю о Светоносце и Вестнике Бездны. «Идя по дороге, лишенной следов, – говорил он, – легко заблудиться. Но человек, следующий Свету, никогда не заблудится во Тьме». Его слова заглушал шум воды. Я следил за тем, как водопад переходит в реку, разделяющую лес надвое. Река напоминала извилистую дорогу, ведущую в сокрытый туманом город. Тогда я думал, что неподалеку обязательно должна быть пещера, скрывающая древние сокровища. Теперь я понимал, кто на самом деле был в ней заперт…

– Да, Одаренный, – заметил голос, – ты на верном пути.

Я почувствовал, как огонь в сердце затухает.

– Я найду тебя! – стараясь унять дрожь, выкрикнул я.

– Найдешь, Одаренный, – ответил он. – Непременно.

Я замер у водопада.

– Уверен, что это то самое место? – прищурился Шерон.

Запрокинув голову, он внимательно смотрел на воду, стремительно падающую с утеса. Изредка с пальцев мага срывались синие искры.

– Уверен, – ответил я.

– Ищи, Одаренный, – усмехнулся Шерон, но тут же помрачнел. – Надеюсь, ты поступаешь верно.

Шум водопада заглушает мысли. Я закрываю глаза, пытаясь сосредоточиться. На мгновение мне кажется, что я нахожусь под водой. Передо мной возникает дверь, скрывающая вход в пещеру. Я вижу сияющую надпись: «За грехи предков наших», ниже – причудливый узор. Присмотревшись, различаю рисунок: закрывшись щитом, рыцарь разит дракона копьем. Через мгновение видение разлетается водяными брызгами.

– Дверь, сокрытая водой! – Я распахиваю глаза.

Маг опускается на колени у реки. Водяные потоки огибают его руку, утекают сквозь пальцы.

– Водопад… – задумчиво произносит он. – Кажется, я могу помочь отыскать эту дверь.

Шерон по колено заходит в реку. Стоя напротив водопада, он в течение нескольких мгновений опирается на рогатый посох, а затем резким движением вонзает его в илистое дно. Шум воды усиливается, несколько камней откалываются от утеса, обрушиваясь вниз. Шерон остается на прежнем месте, а я не свожу глаз с водопада. Понемногу вода расступается, открывая вход, заваленный валунами. Маг пытается вытащить посох, но он стремительно погружается в ил.

– Бездна! – в сердцах бросает Шерон, с тоской глядя, как рога магического посоха исчезают в воде.

На валунах я вижу небрежно нацарапанный рисунок; с трудом различаю в нем рыцаря, бьющегося с драконом. Прикасаюсь к камню мокрой от воды рукой. Ничего не происходит.

– Кровь – не водица, Элидар, – угрюмо замечает Шерон.

Я смотрю на влажную ладонь, и меня вдруг озаряет мысль.

– Кровь Одаренного! – восклицаю я и рассекаю ладонь мечом.

Несколько капель падает с лезвия, рисунок обагряется моей кровью. Где-то внутри возникает негромкий гул, и камни начинают расступаться, открывая вход в темницу Вестника Бездны. Я оборачиваюсь к Шерону, но маг лишь пожимает плечами. Делаю осторожный шаг – каменный свод рушится за моей спиной, намертво заваливая вход. Снаружи еле слышно доносится встревоженный голос Шерона, но я не могу разобрать ни слова: возобновившийся шум воды мешает звукам проникать в пещеру. Я остаюсь один.

Солнечные лучи забыли дорогу сюда. Глаза медленно привыкают к темноте. В глубине пещеры раздается кашель.

– Я ждал тебя… – От звучания этого голоса бросает в дрожь. – Не бойся, подойди ближе.

Выставив клинок перед собой, делаю несколько шагов по каменным ступеням – впереди я различаю силуэт.

– Я тебя ждал, но зачем пришел ты?

– Я ищу Вестника Бездны, – ответил я в темноту.

– Да? – удивился голос. – Давно я не слышал этого имени.

Я опустил меч, сделал еще пару шагов. Стало чуть светлее, и я увидел лицо своего собеседника. Это он – великий воин, о котором я так много слышал. Паладин был стар, но его благородное лицо было в точности таким, каким я себе представлял. Смелость и отвага читались на нем, глаза исполнены мудрости и могли принадлежать лишь настоящему герою. Его золотые доспехи сияли, как день; удивительно, что я не сразу увидел их в темноте. По обе стороны от трона лежали знаменитые копье и щит.

От изумления я не знал, что сказать. Первым молчание нарушил Светоносец:

– Зачем тебе Вестник Бездны?

– Я хочу убить его, – не колеблясь, ответил я.

Между нами повисла тишина. На том конце пещеры я отчетливо услышал журчание воды.

– Я не ослышался? – Светоносец склонил голову набок. – Тебе действительно по силам убить Дракона?

– Я должен вызвать его на бой. Кто, если не вы, сможет помочь мне!.. – восторженно начал я, но вдруг осекся.

В глазах Светоносца я заметил недобрый блеск. Мысли, которые раньше не приходили в голову, заставили меня замолчать. В моей душе зародилось запоздалое сомнение. Я позволил себя обмануть, не замечая пелены, застилающей мои глаза.

– Глупец… – усмехнулся старик.

Он медленно поднялся с трона. Светоносец оказался выше, чем я представлял. Его обманчивая медлительность не была слабостью – подобно хищнику, он знал цену своей силе. Не спуская с него глаз, я направил острие клинка ему в грудь.

– Однажды, – с усмешкой продолжил старик, – герой вроде тебя бросил вызов кровожадному Вестнику Бездны. – Лицо Светоносца острыми чертами напоминало древний череп, обтянутый кожей. В его нечеловеческих глазах танцевало пламя битвы. – В холодных кузницах древней Азарии Мастера изготовили ему могучее оружие.

Старик потянулся к копью. Я с опаской посмотрел на длинный наконечник, напоминающий рог неведомого зверя, на тяжелое древко с узором – и отступил на шаг. Воин улыбнулся и взял в руки щит, на котором был изображен лерб, зажавший в когтях дракона.

– Там же был создан и щит, что мог защитить от любого удара, – усмехнулся Светоносец. – Так они ему сказали.

Щит, совсем не тронутый временем, без единой царапины, был настолько тщательно отполирован, что я увидел собственное отражение – испуганного мальчишку, чьи руки дрожали, сжимая меч. Я почувствовал, как голос Светоносца затуманивает мой разум, но противиться ему не было сил.

– И вот они сошлись в смертельной схватке. – Светоносец выставил вперед копье; еще немного – и оно коснется моего горла. – Если верить преданию, Вестник был повержен… – Старик пристально посмотрел на меня. – Это ведь ты Одаренный, так? Я больше не чувствую связи со своими последователями, но это я чую слишком хорошо.

«Хоть бы сработало…» – подумал я, особым образом скрещивая пальцы.

– И ты бросаешь мне вызов? – Старик усмехнулся. – Я убью тебя, это будет нетрудно.

На меня нахлынула внезапная злость. Непривычная ярость, которую я ощущал всем телом, до кончиков пальцев, бушевала внутри и не собиралась стихать.

«Это мы еще посмотрим», – промелькнула мысль, растворяясь в ненависти.

– Попробуй! – выкрикнул я, щелкнув пальцами.

Ничего не произошло.

Светоносец рассмеялся:

– Я люблю играть со смертными, но сейчас у меня нет на это вечности.

Он неторопливо занес копье для удара.

Я сосредоточенно смотрел на него. Происходящее в реальности вдруг замедлилось, в то время как внутри меня начала стремительно зарождаться некая сила. От ярости не осталось и следа.

«Светлая магия… – подумал я. – Такая знакомая, будто я всегда обладал ею».

С пальцев слетает ослепительно-белая вспышка, образуя сияющую сферу. Обжигающий свет озаряет своды пещеры. Я слышу множество голосов, сливающихся в единый хор; это пение вершит судьбы, зажигает в людях огонь доблести. Голоса воспевают славных героев и справедливых монархов, над чьими благородными сердцами не властна Бездна.

Вижу, как копье наносит мне молниеносный удар, – но не чувствую боли: весь мир вокруг делается призрачным, я ощущаю лишь невнятные отголоски того, что в нем происходит.

Подношу сияющую сферу к своему мечу. Его охватывает белое пламя, и я начинаю вычерчивать на нем неизвестные знаки, чувствуя при этом спокойствие, не присущее битве. «Это руны, – понимаю я. – Они – душа оружия, дарующая ему жизнь».

– Да, вот она – сила… – хрипло произносит Светоносец. – Твое оружие, – указывает он на сияющий меч, – какое имя ты ему дашь?

Я задумываюсь. Несмотря на светлое пламя, пляшущее на лезвии, рукоять по-прежнему остается холодной.

– Это всего лишь оружие, – отвечаю я. – Я не стану его называть.

Старик делает шаг назад и опускается на ко-лено, тяжело дыша. Теперь я вижу его истинный облик. Передо мной чудовище из легенд – скрывавшийся в веках Вестник Бездны. Облаченный в потемневшие от времени доспехи, так похожие на чешую дракона, он все равно не выглядит кровожадной тварью. Высок ростом, волосы отмечены касанием седины; еще чувствуется воинская стать, но мучительное приближение старости уже не отсрочить. Мне хочется заглянуть ему в глаза. Что он чувствует? Страх смерти, боль от утраченного могущества? Я так и не смог ничего увидеть: теперь на его лице – повязка, подобная той, что носили его последователи.

– Я живу давно, даже слишком давно… – Он покачал головой, словно вспоминая что-то. – Но мне, пожалуй, никогда раньше не доводилось видеть настолько чистой силы.

– Что ты сделал со Светоносцем? – резко перебил его я – и не узнал своего голоса. В нем я вдруг услышал знакомый зов, и меня охватило желание свершить правосудие над Вестником Бездны, заставить его заплатить за все содеянное.

– Я? Сделал? – Старик коротко засмеялся. – Нет, я с ним ничего не делал. Он вызвал меня на поединок, за это и поплатился.

– Но ты должен быть мертв! – воскликнул я. – Так говорится в легендах!

– В легендах? – насмешливо переспросил он. – Легенды пишут люди, а их легко запутать. Темные были времена, любой мог сложить сказание о великом паладине, сразившем дракона, даже не видя самого боя.

Я опустил меч. Белое пламя затухло, и пещера опять погрузилась в гнетущую темноту.

– Трудно простому смертному тягаться с драконом, – продолжил старик. – Но стоит признать, что бой был великолепным. Светоносец продержался довольно долго. – Вестник Бездны оценивающе посмотрел на меня. – А что, если тебе увидеть всё собственными глазами?

Я старался не смотреть на повязку на его лице, но взгляд, который она скрывала, затягивал, проникая сквозь любые преграды…

…Сперва я увидел кровь. Кровавое пламя охватило поле боя – высокий холм, от которого пахло смертью.

Пасмурное небо окрашено в алый цвет. Тучи впитали кровь воинов, бросивших смертельный вызов Дракону. Весь холм усеян оружием – оставленным теми, кто в страхе бежал с поля боя, или зажатым в руках павших храбрецов.

В живых остались лишь двое: Вестник Бездны и Светоносец. Багровый вихрь, вырывающийся из пасти крылатого дракона, сбивает с ног рыцаря в сияющей броне. Обессилевший воин опускается на одно колено, выставляя вперед щит. Дракон впивается в него когтями, но тот выдерживает удар.

В следующее мгновение воин встречается взглядом с драконом. Лицо Светоносца покрыто кровью, в глазах – ненависть, смешанная со страхом. Вестник Бездны, предвкушая победу, оскаливается. Светоносец возносит копье к небу, на древке загораются магические узоры – и тучи на мгновение расступаются. Яркий свет прорезает кровавый туман, ослепляя дракона. Демон оглушительно ревет от боли, слабея. Копье воина пронзает грудь чудовища. Лезвие пробивает прочную чешую и доходит до сердца. Понемногу окутывая торчащее древко, из раны сочится тьма, все ближе подбираясь к паладину. Дракон тяжело валится на землю, черные заостренные крылья укрывают его, подобно савану, и громадное тело исчезает в алом тумане.

Светоносец поспешно отбрасывает копье, но тьма уже коснулась рыцарской перчатки и, словно змея, оплела прочными кольцами руку паладина. Добравшись до груди, она стрелой пронзает сияющие доспехи, проникая в сердце. Паладин падает на землю, шлем катится по земле. Лицо Светоносца искажено болью, глаза его стекленеют.

В сердце воина встречаются две силы: одна принимает очертания лерба, другая – дракона. Две магии, что всегда стремятся слиться воедино, но непременно вступают в борьбу, которую не выдержать даже самому доблестному сердцу. Есть и другой исход: если дух слаб, сердце подчиняется одной из них…

Светает. Паладин лежит на холме; сияние, исходившее от его лат, угасло – будто затушили свечу. Трава, мокрая от крови и росы, медленно распрямляется после прошедшей битвы.

Воин встает. Каждое движение дается ему с трудом. Он поднимает копье, берет щит и бредет сквозь лес. Ветви не пускают его, преграждая путь, но он продолжает идти, пока наконец до него не доносится шум водопада.

Паладин стоит у обрыва и долго смотрит, как сквозь темнеющий внизу лес бежит река. Затем он переводит взгляд на горизонт. Там, где брезжит рассвет, в тумане скрывается город. Герой обязательно направится туда, чтобы сообщить о своей победе.

– Теперь ты знаешь, какова изнанка легенды, – говорит Вестник Бездны.

Я не вижу ни торжества, ни насмешки на лице старика, но прекрасно понимаю, что этот бой я проиграл.

– Возможно, тебя заинтересует мой дальнейший рассказ, – продолжил он. – Когда Светоносец и я стали одним целым, многое переменилось. Сначала я познал всю слабость и глупость человеческого рода, разобрался в его пороках. Светоносец ведь желал лишь одного: прославиться, одолев Дракона. И, задавшись этой целью, он сумел увековечить свое имя.

– Орден паладинов? – с горечью спросил я.

– Да, – кивнул старик. – Это я основал его, и он стал для меня прекрасной забавой.

Я стиснул зубы и изо всех сил сжал руку; рукоять подаренного клинка больно впилась в ладонь. Вестник засмеялся.

– Мне понравилось быть героем. Люди сами открыли передо мной ворота, благодарили меня, в каждом трактире только и говорили, что о нашем великом подвиге. – Старик мечтательно вздохнул. – Многие хотели стать такими же, как Светоносец. Просили научить их, говорили, что хотят идти за Светом. Но на самом деле им нужно было другое. – Губы Вестника скривились в ехидной ухмылке. – Они хотели богатств – чтобы сундуки доверху были наполнены звонкой монетой, а столы ломились от яств. Они стремились обрести такую силу, чтобы никто не решался спорить с ними и не смел встать у них на пути. Они, как и ты, искали славы – чтобы об их деяниях слагали легенды и воспевали их имена. Все эти желания они вкладывали в одно-единственное слово: «паладин».

– И ты дал им то, чего они хотели? – спросил я.

– Да; но я лишь испытывал их, – ответил Вестник Бездны и горько усмехнулся. – Они сами научились идти по пути добра. Свои бесчинства они считали справедливостью, себя же именовали светлыми рыцарями.

Его слова были подобны яду, но он не лгал.

– Поверь, – продолжал старик, – о балансе мне тоже приходилось думать. Я понял, если их не остановить, маятник качнется в другую сторону. – Он опустил голову. – Тогда-то я и потерял свое влияние в ордене. Бывшим соратникам не составило труда бросить Светоносца умирать в этой пещере. Они скрыли вход от посторонних глаз, и заклятие долгое время не давало никому проникнуть внутрь.

– Тогда ты и призвал Теней? – спросил я, указывая на повязку.

– Да, – подтвердил Вестник. – Тени – не только служители Культа Бездны, призраки, исполняющие волю Дракона. Они – еще и люди: оскорбленные, лишенные всего… Я послал им зов, и они услышали меня. У кого же им было просить помощи, когда Свет отверг их?

– Следующий Свету никогда не… – Я замолк.

– Это он наговорил тебе столько громких слов? Твой наставник? – оскалился в ухмылке старик. Я крепче сжал рукоять подаренного клинка.

– Ты лишил меня наставника и его слов!

– Напротив, – возразил старик, – я подарил ему новую жизнь. Мы искали Одаренного, и мой культ перестарался… Впрочем, их можно понять: светлые рыцари принесли им немало зла.

– Сэр Грегор умер, защищая меня, – процедил я. – Он был лучшим из паладинов. Он действительно верил в Свет. Что ты с ним сделал?

– Я воскресил его. А сломанный меч был перекован в косу. Служа мне, он платил за грехи своих светлых предков. О, поверь, я прекрасно умею чувствовать зло! Он был фанатиком и стремился сделать тебя таким же… Да не смотри на меня так, – вдруг рассмеялся старик. – Ну что за напасть эта светлая одержимость!

Жгучая ненависть овладела мной с новой силой, руны на холодном лезвии вспыхнули. Подскочив к Вестнику, я приставил лезвие меча к его горлу.

– Отвечай мне: зачем все это?!

– Ключ от темницы всегда лишь с одной стороны, – спокойно отозвался старик. – Я долго ждал, когда этот ключ придет ко мне.

Капля крови стекла по его шее. Он поморщился.

– Ты – кровь Светоносца, истинного паладина. Твой предок героически одолел меня, – усмехнулся Вестник. – Только тебе было под силу снять светлую печать. Но неужели ты думаешь, что способен победить меня?

– Паладины лишь заперли тебя здесь, но я не повторю их ошибку, – процедил я.

Старик отложил в сторону щит и отбросил копье.

– Глупец, – покачал головой он. – Я – посланник Бездны. Меня нельзя убить…

Мой меч пронзил темную броню. Руны на лезвии погасли. Вестник выплюнул сгусток темной крови и улыбнулся:

– Воистину ты – воплощение правосудия!

Я отшатнулся, едва не споткнувшись о брошенный щит.

– Благодарю тебя за свободу, – тихо добавил Вестник, сползая на землю. – Меня больше не держит это смертное тело.

Подземный зал начал заполняться алым туманом. Тело Светоносца безвольно распласталось на полу пещеры, постепенно скрываясь во мгле. Я прислушался. Далекое журчание воды становилось все отчетливее. Шум водопада набирал силу, пока не превратился в рев. Стены пещеры загудели, с них посыпались мелкие камни; валуны, завалившие выход, задрожали. Снаружи ударил мощный поток воды.

Большая крылатая тень вырвалась из клубящегося тумана и, сбив меня с ног, вылетела из пещеры.

Я поднялся с кресла и отложил книгу в ящик стола. Прежде чем похоронить дневник под стопкой других бумаг, я еще раз пролистал его. Помятая обложка, почерк неторопливый, но неровный. Было видно, что записи делались во время похода, возможно – на привалах у костра. Перелистывая очередную страницу, я заметил, как на пальце проступила капля крови. «Страницы острые, как лезвия», – подумал я, прикладывая палец к губам.

– Кровь Одаренного, – тихо рассмеялся Шерон.

Я подошел к зеркалу, присматриваясь к своему отражению. На меня глядели синие глаза мага.

– Я не верю в избранность, – ответил я.

– Зря, – возразил маг. – Она помогает людям творить чудеса – как злые, так и добрые.

Я отстранился. От холодного взгляда в зеркале становилось не по себе.

В дверь постучали, и она тут же распахнулась. На пороге возник запыхавшийся гонец.

Я взглянул на часы, в очередной раз забыв, что у них нет циферблата. Маятник качался из стороны в сторону, однако я знал, что часовой механизм был сломан.

– Весть со двора… то есть из дворца… – запнулся гонец.

Набрав полную грудь воздуха, он шумно выдохнул, протянул мне письмо и тут же скрылся в темноте коридора.

Пробежав взглядом по пергаменту, я лишь покачал головой.

– Капитану Магической разведки приказано явиться на коронацию ее величества, – торжественно зачитал Шерон и усмехнулся. – Какая неожиданная новость… «Ее величество Брунхильда Драконоборец» – звучит-то как! Надеюсь, она сможет удержать маятник лучше своего отца.

Вдохнув запах письма, я не почувствовал ничего.

– Ну, капитан Рисс, и что ты ощущаешь? – насмешливо поинтересовался пропащий маг.

– Храбрость, – серьезно ответил я. – В эти времена без нее никак.

Шерон хмыкнул.

– Пойми наконец, сын Элидара, я заинтересован в сохранении равновесия не меньше тебя. Мы оба не позволяем маятнику качнуться.

Я невольно прислушался. Часы по-прежнему не шли.

– Методы у нас разные, Шерон, – заметил я.

– Действительно, – согласился маг. – Однако это я дал тебе силу и даже поведал известную тебе историю. Баланс можно сохранить разными способами. Когда Свет молчит, в дело вступает его противоположность. Это закономерно.

Я взглянул на свою тень в свете камина. Силуэт в мантии с капюшоном.

– Твои горизонты теперь бесконечны, Рисс. Не благодари.

Вздохнув, я еще раз осмотрел найденный дневник. На обложке были выведены инициалы «Э. Х.». Я снова глубоко вдохнул воздух – и вновь не почувствовал ничего. Ох уж это пресловутое магическое чутье детектива, бездна его возьми! Я покачал головой, протянул руку к ящику стола – но затем решительно встал и бросил книгу в камин, а затем долго смотрел, как дневник сгорает в его пламени. Перед тем как он рассыпался пеплом, мне почудились в огне слова: «Человек, следующий Свету, никогда не заблудится во Тьме». Странная фраза показалась мне двусмысленной.

– Не исключай и Тьму, Рисс, – посоветовал Шерон. – В ослепляющем Свете легко заблудиться.

Я посмотрел в окно. Город давно спал; гирлянды огней на улицах погасли, ставни домов закрылись. Только луна в небе освещала разноцветные паруса кораблей, мирно покачивающихся на волнах.

– Позволь мне закончить мой рассказ, – проговорил пропащий маг.

Я вернулся в кресло и приготовился слушать.

Часы пробили полночь. Их удары показались мне не громче биения сердца.

Я поднимаюсь на Гибельный холм. То и дело вижу щиты, мечи и копья, покинутые своими хозяевами в смертный час; изредка встречаются ржавые разбитые доспехи, ушедшие в землю. Не знаю, зачем я здесь, но все равно иду, лишь иногда сбавляя шаг, чтобы взглянуть на небо. Такой ночи мне не доводилось видеть никогда. Звезды особенно прекрасны сегодня; они смотрят на меня, знают, что мне нужен совет, но молчат. Они и вправду серебряные, холодные, как лед, и невероятно далекие.

Надоевшая тишина прерывается лишь беспокойным криком совы. В льющемся с небес свете луны я вижу Кирфлина. Я точно знаю, что это он, пусть даже на нем сейчас черная ряса, а бледное лицо скрыто под капюшоном. Его изящно заплетенная борода совсем побелела. В ожидании меня Кирфлин опирается на посох. Я подхожу ближе.

– Маятник качнулся, Шерон, – произносит он.

У него на ладони возникает сгусток темной магии – силы, о которой нельзя говорить, которую нельзя принимать – и о которой я не смел и мечтать… Я делаю шаг, еще один и оказываюсь от Кирфлина на расстоянии вытянутой руки. Почти сразу я понимаю, что он – не тот, кем был раньше. Вместе с тем приходит осознание, что это и есть его настоящий облик.

Когда-то он верно служил Дракону, но, прокляв белого рыцаря, свернул с пути. Когда я встретил его, он уже был старым отшельником, который стал моим учителем и посвятил в таинства магии. Еще одна его личина – алхимик, собирающий травы и создающий безумные снадобья. Привычный крепкий запах трав исчез вместе с коричневым цветом рясы. Теперь всё иначе; я знал это и готов был сделать выбор.

Я замечаю клинок с рубиновой рукоятью у него на поясе. Лезвие покрыто рунами. Таинственные знаки уходят в далекое прошлое, к древним страшным обрядам, взывающим к памяти. Я не в силах отвести взгляд от меча. Он зовет, не просит, а приказывает, не оставляя выбора…

– Теперь он твой, – улыбается колдун. – Докажи, что ты – Одаренный.

Я принимаю клинок – руки сами тянутся к рукояти, украшенной рубином. Я слышу тысячи различных голосов, которые сливаются в единый шепот, и этот шепот приказывает мне воспользоваться волшебным оружием. Я подношу острое лезвие к горлу и глубоко вдыхаю ночной воздух. Последнее, что я вижу, – это Кирфлин, раскуривающий трубку. Зеленый дым уносится ввысь, скрывая от меня звезды…

Дэниэл Кахелин – самый молодой автор в жанре фэнтези. Он окончил школу экстерном в 15 лет и сразу же поступил на филологический факультет МГУ им. Ломоносова.

Его первая книга – сборник рассказов «Когда наступает ночь» – вышла, когда ему было 16, и получила огромный отклик со стороны читателей и мэтров современной литературы.