Честное слово, топиться я не собиралась. Оно само получилось. Но Озеро решило, что ему такая квартирантка не требуется, и вернуло меня на берег. На другой берег в другом мире. И, знаете, это неправильный мир. В нем даже время ненормальное. И эльфы в рабстве. А тут еще это платье, которое то ли великий дар, то ли страшное проклятие. Да и доставшаяся мне магия, мягко говоря, не слишком радует, половина ее действует на свое усмотрение, а ощущения от второй трудно назвать приятными. Зато я нашла поляну, которую с детства вижу во сне. И тех, кто стал мне ближе, чем семья. Чего не будет: политики, бизнеса, острой эротики. Что будет: история глазами главной героини. Предупреждение: содержит сцены жестокости.
1.0
– Можешь начинать.
– Знать бы еще с чего.
– Звучит банально, но… Попробуй с начала.
– От самого рождения?
– А ты помнишь? Нет? Тогда с того, как тебя сюда занесло. Или чуть раньше.
– Или не чуть. Ладно, слушай. Жила-была девочка Маша…
– Стоп. Я у тебя спросить хотел, как из Маррии получается Маша? А Машенька?
– Дома я была Мария.
– Мария, Ма’ррия. Это понятно. Звучание близкое. Но Маша как?
– У нас имена по-другому сокращаются, не так как здесь. Из моего еще и Маня получается и Маруся, и Муся, и Мура.
– Оригинально. У вас принцип образования имен специфический. А Машенька?
– Это, как бы, если ласково, а если грубо или для друзей, то Машка.
– Еще интересней. Грубо или для друзей. И как это совмещается?
– Нормально совмещается. На друзей не обижаются.
– Совсем?
– За имя.
– Ладно, почти понял. Маша, Машенька, Машка, мне так можно? Не обижаешься?
– Можно. Но лучше, как было. Мне больше нравится то, которое ты придумал.
– Мне тоже. Оно тебе подходит. Рассказывай.
– Рассказываю. Итак, жила-была я…
– Снова стоп. Ты и сейчас есть и живешь. Так?
– Ну, знаешь ли! Я тебе покрасивее рассказать пытаюсь. А ты…
– Это не «покрасивее». Это так, словно тебя давно нет. Но ты же есть. Ты есть?
– Я – есть! Не хочешь «покрасивее», будет, как получится.
На то, что поиски смысла моей жизни в тот день успехом не увенчаются, намекала даже природа. Тягучая серая морось не желала ни прекращаться, ни становиться полноценным дождем. Мне нравятся дожди. И теплые летние, и проливные осенние. Но безобразие, творившееся сейчас за окном, лишь нагоняло тоску. Она была повсюду: в полутемной комнате, в размытых красках улицы, в мыслях и настроении. А ведь с утра все было по-другому.
Проснулась я с ощущением сказки. Это трудно объяснить словами. Сумасшедший коктейль из легкости полета, ожидания чуда, уверенности, что все будет хорошо, и легкой грусти. Для себя я определяла это именно так – ощущение сказки. Оно всегда появлялось после моего Сна. Да, вот так, с большой буквы. Простые сны я обычно почти не помнила. Этот же – в мельчайших подробностях, в оттенках и запахах. А вот когда он приснился первый раз, не помню. Кажется, что мой Сон родился, живет и растет вместе со мной.
Я вижу одно и то же место. Поляна с невероятными цветами, наяву я таких никогда не встречала. Где-то рядом шумит река, ее только слышу, но уверена, что это река. Достаточно широкая дорога огибает полянку и стремится к бело-синим горам. Сами горы в пушистых шапках из облаков будто бы совсем рядом, но точно знаю, что они бесконечно далеко. И Он. Я не знаю, кто он, ни разу не видела Его лица. Я знаю лишь то, что Он – единственный, кто нужен мне в жизни, что без Него этой самой жизни для меня просто нет. А Он идет по дороге к невозможно далеким горам. Я бегу за ним, зову, кричу: «Обернись!». Он замедляет шаг и… И я просыпаюсь.
Пытаться заснуть обратно бесполезно. Сон тает в рассветных лучах солнца, он всегда приходит только под утро. А мне остается ощущение сказки, грусть и ожидание следующего раза.
Почему мой Сон повторяется снова и снова, почему я так жду его – не знаю. Появлялась как-то мысль выяснить у психологов, что это значит. Но быстро поняла – не хочу. И боюсь. Очень боюсь потерять все, что чувствую после него. Почти так же сильно, как хочу, чтобы Он обернулся, и боюсь, что Он все-таки обернется.
В тот день помимо привычных ощущений Сон развернул мои мысли в непривычное русло. А может причиной тому стало совсем близкое, просто уже завтрашнее замужество. Или все вместе. В результате, уставившись в серую пелену за окном, сидела в обнимку с большой чашкой кофе и сигаретой и размышляла о смысле жизни. Конкретной моей жизни. Выводы получались неутешительные. К моим двадцати восьми уже почти прожитым годам добиться чего-либо существенного не удалось.
Детское желание стать врачом мгновенно перекочевало в разряд несбыточных при попытке полистать «Анатомический атлас». Честно утащенная из шикарной библиотеки Зинкиного дедушки книга нокаутировала меня первыми же наугад открытыми страницами. Оказалось, что я совершенно не переношу вид человеческого тела с его, так сказать, внутренней стороны. Даже на картинках. Едва взглянув на красочное изображение чего-то из органов, плавно съехала в обморок и даже не пискнула на прощанье. Доктора на такую специфическую патологию только руками развели. Теми же самыми, какими потом на меня с ней махнули после нескольких бесплодных попыток примирить мою физиологию с анатомией живых организмов. Выписали справку-освобождение от школьных уроков подобной направленности, пообещали описать мой уникальный случай в умных журналах и сослали в неизлечимые.
Распрощавшись с мечтами о медицине, благополучно отучилась в педагогическом, в школу по специальности устроиться не смогла и мирно работала в детском саду. Работа мне нравилась. Кроме одного «но». Прожить на зарплату воспитателя без дополнительного дохода оказалось не очень реально. Поэтому приходилось подрабатывать в магазине и писать курсовые и дипломные работы для новых студентов собственной альма-матер. Эта часть работы, особенно магазинная, мне нравилась намного меньше, но позволяла более-менее достойно обеспечивать себя, а со «студенческих» доходов удавалось еще и побаловаться чем-нибудь не глобально требующимся.
Честно говоря, карьера получилась так себе и расти в ближайшее время явно не собиралась. В принципе, ситуация стандартная для большинства небольших провинциальных городов, но меня это почему-то не утешало. Бросить все и отправиться покорять большие города мне не хватало храбрости. Откровенно трусила ехать в неизвестность без знакомых, связей, денег. Семья меня всецело в этом поддерживала. Стоило лишь заикнуться о возможности переезда, как родственники в один голос начинали вещать об ужасах и кошмарах, подстерегающих беззащитных девушек в… А неважно где, но стоит им лишь отдалиться от отчего дома на расстояние, превышающее маршрут городского автобуса и… Так что из родного города я не рыпалась, воспитывала малышню, сидела на кассе и очередной раз заканчивала свой институт.
На личном фронте обстановка складывалась ненамного веселее. Все попытки серьезно встречаться с кем-либо заканчивались пшиком. Таинственный Он из Сна слишком прочно поселился во мне. Сознательно, подсознательно или вовсе бессознательно искала Его. С каждым годом вера в то, что сказка станет былью становилась все меньше, но… Но все, кто не Он, на каком-то этапе неизменно отправлялись в отставку. У моих родственников по этому поводу давно стала хитом песня о кошмарах и ужасах, подстерегающих беззащитных одиноких девушек, стоит им не выйти вовремя замуж. О Нем они, конечно, не знали, о Нем не знала даже Зинка, а потому в их глазах я выглядела какой-то странной особой, которая сама не знает, чего хочет, и заведомо обречена на участь старой девы. Естественно, все отборные силы нашего семейства и близкого круга друзей были брошены на спасение непутевой дочери от такой незавидной судьбы. Одна Зинка честно пыталась поддерживать меня или хотя бы сохранять нейтралитет. Сейчас же моя крепость собиралась все-таки пасть под натиском объединенных сил родни.
Тот, за кого меня уговорили выйти замуж был… никаким. Да, это слово, пожалуй, лучше всего подходило к нему. Никакой. Не хороший, не плохой, не злой, не добрый, не щедрый, не жадный. Никакой. Впрочем, с его точки зрения, я, скорее всего, тоже ничем таким особым не блистала. Неземной красотой и идеальной фигурой природа и гены меня не наградили. Нет, уродиной или очень серой мышью не была, вполне себе среднестатистическая личность. А вообще, не знала я его точку зрения. Пыталась пару раз выяснить, но безуспешно.
Развивался наш «роман» просто и стремительно. Практически ультимативно свели, познакомили и проконтролировали подачу заявлений в ЗАГС. И если своих родственников я вполне понимала – парень из хорошей семьи, довольно состоятельной и с положением в городе, то мотивы его семейства мне совершенно не ясны. Почему? Как водится, ответа не было. Как и на вопрос, каким образом пересеклись наши сводники. Круги общения у них совершенно не совпадали. Примерно, как параллельные прямые. Тайна, каким образом были нарушены законы геометрии и социального неравенства, охранялась на уровне государственной. Как я умудрилась согласиться на эту авантюру – загадка даже для меня. Но это случилось. Теперь оставалось только успокаивать саму себя тем, что прекратятся бесконечные стенания по поводу моей неустроенности, а из трех работ можно будет оставить только детский сад. Других положительных моментов в этом бракосочетании мне найти не удавалось.
Сколько я просидела под окном с такими невеселыми мыслями трудно сказать. По всему выходило, что смысл в моей жизни отсутствует напрочь. Беспросветные перспективы ближайших лет безжалостно расправлялись с остатками оптимизма. И то, что так живут миллионы, в разряд положительных аргументов упрямо не вписывалось. Даже от того, что погода потихоньку исправлялась, настроение портилось еще сильнее. Последней каплей стал курьер, доставивший свадебное платье. Модное, красивое, дорогое. Выбранное кем угодно, но только не мной. Я его не хотела. Я хотела Зинкино платье.
Мы с Зинаидой знакомы всю нашу сознательную жизнь. И несознательную тоже. Спасибо неизвестному «доброжелателю». Этот самый товарищ, не пожелавший представиться, позвонил моей уже почти родительнице и, естественно, из самых лучших побуждений, поведал, что прямо в эту минуту наблюдает, как ее благоверный под ручку с молодой и красивой движется в приозерный парк. О том, что полоска леса у Озера с незапамятных времен служит местом встречи для влюбленных и просто парочек, в городе знали все. Конечно же, моя уже почти мать немедленно помчалась туда. Разве что совсем чуть-чуть задержалась: переодеться да накраситься. Ну, не представать же перед коварной разлучницей в неприглядном виде, верно? До Озера она добралась, но отыскать бессовестного изменщика уже не успела – схватки начались.
Вторая участница этой истории, в таком же положении и примерно на том же сроке, спокойно прогуливалась по берегу, дышала полезным воздухом, наслаждалась природой. В общем, в точности следовала рекомендациям единственного в городе профессора и, по совместительству, собственного отца. Правда, одну маленькую деталь из этих рекомендаций: «не удаляться далеко от дома» – она мимо ушей все же пропустила. Для дочки медицинского светила понять, что происходит с молодой женщиной, особого труда не составило.
Дело было в будний день, утром. Любители позагорать и поплавать еще не набежали. Парочки, если и имелись поблизости, признаваться в собственном наличии не спешили, мобильные телефоны мир еще не заполонили. Что оставалось двум молодым беременным женщинам? Одна подхватила другую под руку и дамы побрели в сторону города. Им повезло. Первым встретившимся автомобилем оказалась машина «Скорой помощи». С еще одной роженицей на борту. На родильных столах все три оказались одновременно – переволновавшаяся профессорская дочка решила поддержать подруг по положению. Про третью, ту, что из машины, я ничего не знала, а Зинка опередила меня на десять минут.
Подругами наши матери не стали, но все, что касалось нас – от прогулок до посещения врачей – проделывали вместе. А мы росли практически сестрами. Ходили в один детский сад, сидели за одной партой, читали одни и те же книги, слушали одну и ту же музыку и понимали друг друга с полуслова. За все годы дружбы мы даже ни разу серьезно не поссорились. Расставались, кажется, только на ночь и, иногда, летом, если кого-то из нас увозили к морю. А в седьмом классе к нам на урок труда пришла Старая Бекка.
Она была просто портнихой. И она была городской легендой. Представительницы прекрасной половины человечества ехали к ней со всех концов страны. Как о ней узнавали? Кто знает? Как-то узнавали. Горожан давно не удивляли дорогие машины возле небольшого дома на окраине. Как и совершенно расстроенные или безумно счастливые дамы, выбегающие из этого дома. Клиентов Старая Бекка выбирала себе сама. Она могла отказать жене министра, но облагодетельствовать больничную санитарку, случайно проходившую мимо. Кого-то она выпроваживала сразу с категорическим запретом когда-либо появляться у нее на пороге. Кому-то велела, именно велела, а не предлагала, прийти через день или через несколько месяцев. А для кого-то решение откладывала, обещая взглянуть еще раз через три года. С ней никто не спорил и не пытался как-то отыграться. Отвергнутые вздыхали, страдали, рыдали, но слушались беспрекословно.
Те, кому посчастливилось попасть в круг избранных, видели ее два раза. При первой встрече портниха просто внимательно рассматривала клиентку, при второй – отдавала готовую вещь. Никто никогда заранее не знал, что это будет. Но платье, сарафан или деловой костюм преображали свою владелицу. Нет, она, конечно, оставалась сама собой. Но – идеальной собой. Той, какой мечтала быть. Лучше объяснить я не смогу, никогда не видела никого в одежде от Старой Бекки. Но говорили, что это именно так. Люди, даже такие научно продвинутые, как Зинкина бабушка, которая, хоть и не профессор, но все-таки кандидат, всерьез считали ее колдуньей. Собственно, как раз от Зинкиной бабушки мы это все и узнали. Самих нас в то время тема одежды интересовала, конечно, но не до такой степени. И пределом мечтаний были джинсы с кроссовками, а не какие-то суперплатья.
Каждый год Старая Бекка искала себе учениц. Строго в седьмых классах школ города. Иногда находила. Второй Бекки ни из кого из них не получилось, но мастерицы выходили высочайшего класса. В тот год она выбрала мою подружку. Просто неторопливо прошлась по классу, остановилась возле нашей парты и с минуту наблюдала, как мы безжалостно тычем иголками в кусочки ткани и собственные несчастные пальцы. Потом то ли удивленно, то ли недоверчиво покачала головой и сказала, что Зинка с завтрашнего дня может приходить к ней, если захочет.
Зинкина семья от такого предложения пришла в дикий восторг, а мое семейство очередной раз убедилось в моей бездарности, о чем я незамедлительно была поставлена в известность. Зинка честно обещала попросить Старую Бекку, в смысле, Ребекку Ивановну, теперь мы знали, как ее зовут полностью, взять и меня тоже. Но, честно говоря, в успех этой авантюры никто не верил. А я, вообще-то, и не горела таким желанием. Не тянуло меня в швеи абсолютно.
Так в Зинкиной жизни появилась Ребекка Ивановна, а в моей – Заповедник. Я нашла его на берегу озера. Что-то вроде небольшой бухты, заботливо прикрытой деревьями от толпы отдыхающих. Совершенно замечательное укромное местечко. Мне казалось, что мой Заповедник похож на Старую Бекку, сам выбирает, кого пустить к себе. Например, выбрал меня и разрешил приводить Зинку. Больше никого там ни разу не видела. Наверно, просто придумала все, но меня не оставляло впечатление, что это место отпугивает прохожих, прячется от них и прячет тех, кого впустило. Мне же там было очень хорошо. Спокойно и уютно. Я читала, слушала птиц, мечтала и честно ждала, что из-за деревьев выйдет настоящий эльф или единорог. Или Он из Сна.
Зинка называла Заповедник Гнездом, но эльфа или единорога увидеть была не против, хотя соглашалась и на гнома. А мне гномы были почему-то совсем не интересны. В то, что в нашу бухту может забрести какой-нибудь злобный орк, мы дружно не верили.
Еще в самые первые дни здесь, клятвенно пообещали друг другу не приводить сюда никого. Только если в чьей-то жизни появится очень близкий человек, можно будет открыть ему нашу тайну. До сих пор такого не случилось и единственными посетителями Заповедника оставались мы. Даже повзрослев и распрощавшись с детскими мечтами, упорно продолжали беречь его от всего мира.
Зинка училась быть портнихой. И делала успехи. Шить для кого-то, кроме себя и близких родственников, Ребекка Ивановна ей запрещала. Исключение было сделано только для меня. Причем, мы об этом не просили, сама сказала: «Этой – можно, под присмотром». Присмотр, надо сказать, был строгий. Приличное количество вещей, совершенно нормальных на наш взгляд, было безжалостно забраковано и отправлено на тряпки. Тем не менее, через пару лет наши гардеробы изрядно пополнились. Кстати, именно из-за этого «присмотра» мне было разрешено приходить в дом Старой Бекки. И мне там нравилось. По ощущениям очень походило на Заповедник, такие же уют, спокойствие и таинственность.
Чуть ли не за полгода до школьного выпускного Зинка начала шить нам платья. Нежно-голубое для себя и кремовое для меня. Я тихо радовалась обоим. А Ребекка Ивановна нет. И за месяц до торжественного вечера мое платье отправилось в мусорную корзину. Зинка ревела всю ночь. А через несколько дней позвала меня на примерку.
Это было великолепное платье. Моя подруга превзошла саму себя. Платье из сказки. Платье-мечта. Оно идеально сидело на мне и… И я себя не узнавала. Это была другая я. Та, какой хотела бы быть. Та, к которой непременно обернулся бы Он из моего Сна. Я смотрела на себя и боялась пошевелиться, спугнуть это неожиданное чудо. Идиллию нарушила Старая Бекка.
– Забирай. Теперь ты сюда придешь через двенадцать лет. День в день. Час в час. Сейчас – уходи.
Вот теперь у меня и дар речи еще пропал. Она заговорила со мной первый раз! Все наши предыдущие встречи она общалась только с Зинкой. Мне могла максимум кивнуть в ответ на приветствие или слова благодарности. Я пробормотала что-то неразборчивое, поспешно переоделась и ретировалась.
Вечером явилась чем-то сильно смущенная подруга и, запинаясь, сообщила:
– Ребекка Ивановна сказала, сама поймешь, когда надеть его. Просто так не трогай. А на выпускной другое купить придется. Так надо. Извини…
И только тогда до меня дошло – это не было платье для выпускного. Это было белоснежное свадебное платье.
Наряд на выпускной мне купили, не упустив случая нелестно высказаться в Зинкин адрес. Впрочем, мы обе хорошо знали характер моей родительницы, поэтому я привычно отмолчалась, Зинка не менее привычно огрызнулась, и тут же обе забыли об этом. Гораздо сильнее нас волновали загадки Старой Бекки про «сама поймешь» и «двенадцать лет». Самая простая версия про свадебное платье для свадьбы казалась слишком простой. А двенадцать лет, да еще точно определенные день и час в придачу, вообще не лезли ни в какие рамки. Самые длительные «отсрочки» у нашей колдуньи не превышали трех лет, а с учетом ее возраста, если меня «выбрали», представить, что она будет еще способна шить к тому времени, не получалось. Так и не докопавшись до наиболее приемлемых отгадок, мы решили просто ждать. Авось, само все как-нибудь прояснится. Платье было спрятано в чехол, сшитый Зинкой, и убрано в шкаф. Тоже ждать своего времени.
Теперь я отчетливо понимала, что это время не придет никогда. У меня будет не та свадьба с не тем человеком и в не том платье. И втянула себя в этот комплект «не того» я сама. Выход был. Теоретически. Просто взять и отменить все. Извиниться перед несостоявшимся женихом, пережить истерику родственников и вернуться к своей привычной рутине. А практически что-то во мне противилось такому решению. Сама не понимала, почему не могу так поступить. Дело ведь не в оскорбленных чувствах потенциального супруга, нет у него никаких чувств, я в этом уверена. И не в неминуемых воплях родни, к ним давно притерпелась и научилась не реагировать. И не в страхе перед возвращением в свою обычную жизнь, мне в ней местами даже вполне неплохо. Тогда в чем? Не знала. Но не могла.
А раз так, то ни к чему оставлять свидетельства несбывшихся надежд. И платье – первый кандидат на прощание. Потом еще и до психолога доберусь, пусть поправит мозги и избавит от всяких ненужных сновидений. Все. Решено и принято к исполнению. Точка.
Влезла в джинсы и водолазку, прихватила бутылку вина из свадебных запасов, забрала чехол с платьем и отправилась в Заповедник. С мечтами нужно прощаться там, где их было больше всего.
Солнце еще не появилось, но хотя бы моросить почти перестало. А в самом Заповеднике, надежно укрытом шикарной кроной деревьев, было совсем сухо. Про плед в запале не вспомнила, устроилась прямо на земле, благо она здесь всегда удивительно теплая. Несколько минут провозилась, безуспешно пытаясь ключами и разными ветками протолкнуть пробку внутрь бутылки с вином. Смирилась с очередной неудачей и тут же разозлилась на себя за это свое смирение, явно переходящее в разряд привычных. Но вспышка гнева быстро угасла, сменившись привычной апатией последних месяцев.
Да что же это такое! Привычное смирение, привычная апатия, привычное безразличие – не нравятся мне эти привычки. Не было их у меня раньше. Я не была какой-то особенной бунтаркой или бойцом по жизни, но и такой, на все согласной, тоже не была. Когда и почему это произошло со мной? Не знала, не понимала, не помнила. Вяло попыталась осмыслить неожиданное открытие. Нет, не получилось. Мысли ощущались, как что-то тяжелое и тягучее. Я их просто физически чувствовала. В голове сама по себе зазвучала фраза из старой сказки: «Что воля, что не воля – все равно». Покорно согласилась. Точнее мое состояние описать трудно. То, что искусница у нас скорее Зинка, ни капли не смутило. Зато у нас с героиней имена одинаковые.
Вслед за Марьей в мою голову толпой полезли все заколдованные героини из прочитанных и просмотренных сказок. Спящая Красавица, Людмила, Белоснежка и другие пытались что-то объяснить мне. И я явно слышала их.
Ну, здравствуй, сумасшествие! Тебя-то мне для полноты ощущений и не хватало. Зато у тебя есть существенный плюс – можно разговаривать с вымышленными персонажами. И я решительно велела всем этим красоткам дружно замолчать, поскольку ни одна из их историй мне не подходит. И, вообще, их всех спасли. А меня спасать некому. Дамы послушно умолкли. Я же по почти забытой детской привычке глянула в сторону леса. А, вдруг? «Вдруг» не случилось. Прекрасные принцы в компании эльфов и единорогов не спешили спешить мне на помощь. Не говоря уже о… А, ладно, не стоит. Визит к психологу, кажется, больше откладывать нельзя, иначе придется сразу к психиатру.
И тут взгляд зацепился за платье. Интересно, я в него еще влезу? За одиннадцать лет больше ни разу не пыталась его примерить. А двадцать восемь это уже далеко не семнадцать. Но попробовать-то мне ничего не мешает? Тем более, что платье обречено и приговор обжалованию не подлежит. Вот надену его последний раз и все, отправлю на дно озера. Может, русалке какой пригодится, если здесь таковые обитают. А мне оно больше ни к чему.
Раздеваться не стала, натянула платье прямо поверх водолазки и джинсов. Удивительно, но фокус удался. А подойти к озеру и взглянуть на свое отражение долго не решалась. Почему-то было страшно встретиться с той собой, которую видела всего один раз много лет назад. Сидела, курила, бродила по своему Заповеднику. Пока солнце, наконец, не пробилось сквозь тучи. Пусть всего лишь несколькими робкими лучами, но мне и этого было достаточно. Страх никуда не делся, зато проснулось природное упрямство. Бесконечные десять шагов к озеру я сделала.
Она, которая я, вернулась. Чем дольше смотрела в глаза самой себе, тем сильнее в моей голове прояснялось. Смиренная и равнодушная я отступала. Возвращалась я, умевшая мечтать и верить в сказку. Озеро мне не мешало, скорее наоборот. Даже привычной мелкой ряби на воде не было. Идеальное зеркало.
В какой момент сделала еще один шаг, что меня на это толкнуло – не знаю. Ни плавать, ни, тем более, топиться я не собиралась. Даже близко в мыслях такого не было. Однако…
Несколько мгновений просто погружалась в воду. Озеро ласково и нежно обнимало меня, чуть покачивало, словно баюкало. А потом открыла глаза и увидела ее.
– Ее – это себя или русалку? Ей нужно было твое платье?
– Ее – это рыбу. Не знаю я, что ей нужно было.
– Рыбу?!! Какую рыбу?
– Понятия не имею. Я в них не разбираюсь.
– И что она делала?
– Смотрела на меня.
– И что?
– И ничего. Я их боюсь.
– Ты боишься рыб? Нет, серьезно. Ты боишься рыб?
– Серьезно. Боюсь. До ужаса.
– Так. А нормальные женские страхи у тебя имеются? Темноты, высоты, мышей каких-нибудь?
– Мыши маленькие и пушистые, зачем их бояться?
– Ага. А рыбы большие и зубастые?
– Нет, холодные и скользкие. Брр, – меня даже сейчас передернуло, еле удержалась, чтобы не застонать.
– Это повод для страха?
– Еще какой!
– Ладно, уговорила. Но как ты тогда у Ваади?
– А я близко к стенкам не подходила, и не смотреть старалась.
– Вернемся, я ему устрою.
– За что? Он ничего не знал. Я не говорила…
– Не мог не знать, они чувствуют эмоции. Если только…. Ладно, с этим потом. И что ты сделала, увидев ужасную рыбу?
– Заорала, конечно!
– Под водой?
– Ну да…
Я заорала. Под водой. И обрела бесценный опыт: «Как утонуть с гарантией». Мне не понравилось. Куда только подевались вся ласка и нежность Озера? Остатки воздуха вместе с опрометчивым воплем мгновенно покинули мои легкие, а дышать занявшей их место водой у меня почему-то совсем не получалось. Перед глазами замелькали непонятные круги с тупой рыбьей мордой во главе. Изо всех сил замолотила руками и ногами, запуталась в платье и уверенно пошла ко дну. Как и положено по всем законам физики. Или какой-нибудь другой науки. Промелькнувшее прощальным напутствием: «А может, так даже лучше?», – меня не устраивало. Настолько радикального решения собственных проблем я точно не планировала. Но, кажется, это никого не волновало. Я продолжала тонуть, трепыхаясь уже только из собственного упрямства, помноженного на инстинкт самосохранения, присущий всем более-менее живым существам.
А потом меня пнули. Честное слово, не могу подобрать другого слова для описания этих ощущений. Да это, собственно и не важно. Важно то, что этим самым пинком, пусть далеко не ласковым, зато очень действенным, меня вышвырнуло на берег.
Откашливалась, отплевывалась и пыталась вернуть нормальное дыхание долго. Намного дольше, чем тонула. А немного очухавшись, первым делом отползла подальше от воды. На всякий случай. Сильно подальше. Аж на самый бугорок, заросший высокой пахучей травой. Как же мне нравился этот запах! Как же мне, вообще, нравилось дышать! А то, что кружится голова и сил просто пошевелиться совсем не осталось, – это такая мелочь по сравнению с возможностью дышать. Лежать в этой высокой траве, вдыхать полной грудью такой вкусный воздух и видеть звезды, а не всяких отвратительных рыб. Ой! Звезды?
В Заповедник пришла около полудня. Сейчас лето, темнеет поздно. Это я столько времени просидела со своими невеселыми размышлениями? Нет, не складывается. Когда любовалась на себя в Озере, было довольно светло. Точно не ночь и даже не поздний вечер. Тогда выходит, что столько времени тонула? Да, мне эти минуты под водой показались вечностью. Но именно показались. Не может же человек активно тонуть несколько часов? Как-то не укладывались временные отрезки в логические рамки. И я лениво, но упорно пыталась их туда запихнуть. Все равно двигаться мой организм пока наотрез отказывался, засыпать тоже, а просто бездумно валяться у меня никогда не получалось. Единственный вывод, к которому удалось прийти, был тот, что, выражаясь языком Зинкиного дедушки, имела место кратковременная потеря сознания. А то, что это совсем не отложилось у меня в памяти… Так какая же память без сознания?
Сойдясь сама с собой на этом компромиссе, плавно съехала мыслями в сторону недорешенных проблем дня уже, видимо, сегодняшнего. Я осталась жива и у меня свадьба. И я должна… А никому я ничего не должна! Не хочу и не буду! Встреча с другой собой и попытка близко познакомиться со дном Озера окончательно вывели меня из туманного состояния последнего времени. Хотят свадьбу? Пожалуйста! Но без меня. Это моя жизнь, и всю ее прелесть я только что оценила в полной мере. От принятого решения сразу стало легко и хорошо. Значит, откладывать ничего не будем. Сейчас домой, в душ (ой, нет, воды мне на сегодня хватит с избытком, я ее сегодня боюсь), переодеться, выпить кофе и обрадовать всех торжественным заявлением – я в их балагане не участвую. Ночь? Пусть ночь, ничего страшного. Не каждую ночь принимаются судьбоносные решения.
Тут я услышала голоса, очень тихие и далекие. Слов не разобрать, но это точно не птичий писк и не лягушечье кваканье. Мысль о маньяках и прочих нехороших личностях, подстерегающих одиноких девушек на каждом шагу, в мою просветлевшую голову даже не заглянула. А вот та, что меня могут искать, все-таки настигла, хоть и с опозданием. А что? Это даже хорошо, что ищут. Сразу все и скажу, и будить посреди ночи не придется. Совесть в компании с неловкостью, что заставила волноваться за себя, ощутимо вцепились в меня невидимыми зубами, комплекс вины тут же замаячил на горизонте, но сейчас мне было не до этих непрошенных, пусть и вполне закономерных, гостей. За собственную пропажу извинюсь, хоть и не очень в ней виновата, так получилось. Но все остальное будет так, как решила.
Резко… э… почти резко села. Голова еще кружилась, но терпимо. Ничего себе, трава здесь вымахала – выше сидящей меня будет. Никогда раньше не замечала у Озера таких зарослей. Что выбросило меня не в Заповедник, я поняла еще когда от воды отползала. Нет в нем никаких бугорков и травы по пояс. Сейчас же медленно осознавала, что не узнаю это место. Не была здесь ни разу, мимо не проходила и вообще не видела ничего подобного. Это показалось немного странным. Далеко отбросить не могло, а ближние берега Озера с детства примелькались во всех подробностях.
Голоса приближались, уже можно было точно определить направление, откуда они доносились. Вставать не спешила, сил было все еще мало, и я их старалась экономить. Сидела, пытаясь через траву разглядеть говорящих. Их было двое: мужчина и женщина. Точно мне не знакомые. В том, как эта пара передвигалась, была какая-то странность. Они постоянно оглядывались, вжимали головы в плечи, останавливались, чего-то пережидая. Я бы подумала, что они прячутся, если бы при всем этом они не общались в полный голос. Смысл в их разговоре если и был, то понятный только им. Для меня это звучало каким-то набором слов. Словно они просто называли все, что попадалось им на пути:
– …камень, трава, камыш, камень, ветка, трава, коряга, дерево, дерево, дерево, дерево…
На деревьях их заклинило. Я продолжала рассматривать странную парочку. Определение «мужчина и женщина» подходило им не очень. «Мужик и баба» было бы точнее. Такие классические, из деревни века примерно восемнадцатого. И одеты примерно по моде того времени. Какие-нибудь сумасшедшие? Что-то мне совершенно расхотелось с ними встречаться. Пригнулась и затаила дыхание. Пережду, пока уйдут подальше, потом попробую сориентироваться, где нахожусь, и бегом домой.
И тут мне на руку шлепнулось что-то мокрое и холодное. После сегодняшнего приключения в голове сразу мелькнул жуткий образ рыбы. Я завопила и вскочила на ноги. «Рыба» с недовольным «ква» свалилась с моей руки и ушлепала куда-то в траву, продолжая возмущаться некорректным обращением с ее особой. Орать сразу прекратила. К лягушкам я отношусь вполне лояльно, и квакни она до того, как прыгнуть, так бы не среагировала. Но что случилось, то случилось. И перед чокнутыми крестьянами я себя проявила.
Реакция у них оказалась не слабее моей. Баба тоненько взвизгнула, всплеснула руками и свалилась на землю. Мужик взвизгнул басом, руками замахал, как хорошая мельница в ветреную погоду, развернулся и бегом припустил прочь от меня и своей сомлевшей спутницы.
Я все понимаю: ночь, орущая дама не самого, подозреваю, презентабельного вида после экстремального купания. Но вот так бросить свою спутницу? Слов нет! За нее я, кстати, всерьез забеспокоилась. Мало ли…
Не высохшее платье липло к таким же влажным джинсам, цеплялось за траву и мешало двигаться. Кое-как стянула его и побрела оказывать первую помощь.
– Стой!
Голос, скомандовавший это, казался вполне приятным. И его владелец никуда бежать, похоже, не торопился. Я послушно остановилась. Если окажется вменяемым, выясню, где нахожусь, а лучше попрошу проводить. Что-то устала я от приключений. Вот только пострадавшую от меня личность в чувство приведем и все, хватит на сегодня. А то мне ведь еще с семейством переговоры вести и с женихом несостоявшимся.
– Ты кто?
– Мария. А Вы?
– Ты человек?
Этот вопрос меня поверг в ступор. И в отчаяние заодно. Сегодня мне определенно не везло на адекватных собеседников.
– А есть варианты?
– Варианты всегда есть.
Ну, определенный резон в его словах был. А умные книги утверждают, что с людьми с явными отклонениями в психике лучше не спорить.
– Да, я – человек.
– Повернись.
– В смысле?
– В прямом. Неудобно со спиной разговаривать.
Он стоял так близко, что даже отшатнулась от неожиданности. Непонятность какая-то… Ощущения, что он говорил прямо мне в ухо, не складывалось. Напротив, казалось, что между нами наличествовало некоторое расстояние. Худощавый, чуть выше меня – вот, пожалуй, и все, что удалось рассмотреть. Огромная луна, так хорошо освещавшая окрестности еще минуту назад, весьма не вовремя скрылась за каким-то шальным облаком. А света звезд для детального изучения незнакомца катастрофически не хватало. Мне не хватало. Его такая мелочь не волновала. То, что меня пристально рассматривают, чувствовала всеми частями тела по очереди. В порядке их рассмотрения. Странно, но ни капли смущения этот осмотр у меня не вызывал. Думаю, каждой женщине доводилось сталкиваться с мужскими взглядами различной степени отвратности: оценивающими, раздевающими, липкими, после которых хочется немедленно вымыться. Этот был другим. Не было в нем ничего неприличного. А что было, понять не успела. Он заглянул мне в глаза и… И в ушах зашумело, голова закружилась с удвоенной, нет, утроенной силой, и очень захотелось присесть, а лучше прилечь, куда угодно. Да хоть на эту самую травку, мы с ней все равно уже почти сроднились. Что я и проделала. Он присел рядом.
– Все нормально?
Я кивнула и тут же пожалела об этом. Круговращение окружающей действительности в разы ускорилось. Он скептически хмыкнул, забрал у меня из рук скомканное платье, пристроил его на земле и вполне заботливо посоветовал:
– Полежи немного, сейчас пройдет. И… извини, это было необходимо.
Насчет извинений ничего не поняла, но прилечь не отказалась. Стало немного легче. Звезды вверху уже не мчались диким галопом, а плавно исполняли «Березку». Или что там положено танцевать небесным светилам? Луна, упорно прячущаяся под вуалью облака, с честью солировала в этом звездном хороводе.
В самый разгар моих астрономических наблюдений нагрянула смутная тревога. Что-то было не так. В попытках докопаться до ее истоков, я, вдруг, вспомнила о перепуганной мной парочке. Сумасшедшие они или нет – не так важно, а вот то, что одна из них валяется где-то поблизости, хорошо, если просто в обмороке…
– Тут это, ба… женщина какая-то. Она испугалась и упала. Где-то близко, – ну да, кружащаяся голова – не лучший помощник связно излагать мысли, но суть-то донести смогла?
– Видел. И что? – видимо, не смогла.
– Помочь надо бы.
– Помочь? Возможно.
– Возможно?!! – от негодования у меня аж дыхание перехватило. – Тут человеку плохо…
– Судя по тому, как человек кричит, уже не очень.
– А? – прислушалась. Никаких криков. Потом дошло. – Я не о себе. Там… – хотела для надежности указать пальцем, даже села, ради такого благого намерения, но засомневалась в точности выбранного направления и быстро выкрутилась. – Вы сами видели где, лежит…
– Да понял я, понял, не дергайся. Ничего с ней не случится. Полежит и домой пойдет.
– Да как Вы… Откуда Вам…
– Знаю. Если сказал, значит, знаю. Но в чем-то ты права. Незачем ей лишнего видеть, если очнется не вовремя. Сиди здесь, никуда не рыпайся и головой поменьше крути. Ясно?
Ясно мне не было. Зато стало страшно. Что значат эти «не вовремя» и «головой не крути»? Это, в смысле, не подглядывай? Что задумал этот непонятный тип? Непонятный тип верно истолковал мое неуверенное молчание и поспешил успокоить:
– Не надо бояться. Не причиню я ей вреда.
– Ей? А мне? – честно говоря, этот вопрос меня волновал больше. Эгоистка, что поделать.
– А вот сейчас не понял. Ты меня видишь?
Связь между моим вопросом и тем, что я его вижу, никак не улавливалась. Но от ответа уходить не стала.
– Плохо.
– В смысле, плохо?
– Темно.
– А. Да, есть такое. Ладно, главное, что видишь. Что это значит?
– Что?
– Вот теперь совсем не понял. Я тебе показался. Сам. О чем это говорит?
Мне это говорило только об одном: у парня, как минимум, мания величия. Ну, вот, почему мне так не везет? Нужно уносить отсюда ноги, а пока, помня об умных книжках, во всем соглашаться с ним.
– О чем? – интересно, а переспрашивать и соглашаться – это одно и то же?
– Так… Слушай, красавица, а ты вообще откуда тут взялась?
– Из города. То есть сначала из Озера, но, вообще, из города, – интересно, с чего, вдруг, мне понадобилось уточнять про Озеро, почему одним городом не ограничилась?
– Из Озера?!! – его это не просто заинтересовало, он сразу как-то заволновался, одним движением вскочил сам, вздернул меня на ноги и снова заглянул в глаза.
Мир словно только и ждал этого, чтобы опять пуститься в свой бешеный танец. Я обессиленно сползла вниз.
– Не понимаю, – уже традиционно пробормотал он. – Извини.
Флегматично угукнула в ответ и прикрыла глаза. Чувствовала себя настолько отвратительно, что даже страх уполз куда-то в глубины подсознания. Он подоткнул мое несчастное платье мне под голову и легонько похлопал по плечу, а через пару мгновений я перестала чувствовать его присутствие. Потом услышала всплеск воды, какую-то возню, женское кряхтенье и оханье и быстро удаляющиеся шаги.
Еще один всплеск дотянулся до меня мелкими брызгами. Или, может, это дождь пошел. С трудом разлепила веки. Мир, как ни странно, спокойно стоял на месте и ничего не отплясывал. Луна отпустила, наконец, свою облачную занавеску и приступила к выполнению прямых обязанностей. Теперь ее света хватало, чтобы рассмотреть незнакомца.
Он сидел рядышком, покусывал травинку и внимательно наблюдал за мной. Я тоже села. И с не меньшим вниманием уставилась на него. Примерно мой ровесник или чуть младше. Симпатичный. Очень симпатичный, но не смазливый, а такой… мужской, вот. Стройный, но не хрупкий. Волосы… В лунном свете казалось, что они отливают синевой. Странный эффект. А может и не эффект. Сейчас в какие только цвета не красятся. Мало ли, кто как самовыражается. Глаза… А в глаза посмотреть боялась. Слишком хорошо запомнились недавние ощущения. Одет прилично, в светлые свободные брюки и светлую рубашку, из нашего века, не позапрошлого.
Он терпеливо ждал окончания осмотра. Заметив, что пошла по второму кругу, явно подавил смех и предложил:
– Может, уже познакомимся поближе? Эй, да не шарахайся ты. Я про имена. Я – Ваади.
– А я – Маша.
– Ты говорила Мария. Нет?
Надо же, запомнил. Только, стоп. Он, что, не знает, что это одно имя? И Ваади – это Вадим, или он иностранец? А что, собственно гадать, если можно спросить. Я и спросила:
– А Ваади – это Вадим?
– Ваади – это Ваади.
– Вы иностранец?
– Забавно. Ты первая, кому это пришло в голову.
– Почему?
– Не знаю. Это твоя голова.
– Почему забавно?
– Потому что обо мне здесь знают все.
– А я первый раз слышу, – он больше не казался мне сумасшедшим. Почти не казался. И соглашаться со всем, что он скажет, не хотелось.
– Это я уже понял. Еще бы понять почему. Давай попробуем?
– Давай, только скажите, та ба… женщина…
– Нормально. Домой побежала.
– Надеюсь, она этому своему… – у меня опять не находились слова для описания того, кто мог вот так бросить даму (мало ей это слово подходит, но ладно) в беде.
– Вряд ли. Это же селяне, что с них взять. Тем более, такое увидеть.
– Ты… Вы… считаешь…
– Давай уже на «ты»? Здесь «Вы» не очень принято.
– Давай. Ты считаешь, что это нормально? И… и… Какие селяне? Здесь поблизости никаких сел нет. И деревень тоже.
– По порядку: я это нормальным не считаю, а для селян это в порядке вещей. Сел и деревень здесь нет, а селенья есть. Два больших и с десяток маленьких. Если считать только ближние. А дальних…
– Подожди! – мне требовалась передышка. Если допустить то, что не знакома с какой-то знаменитостью, я вполне могла, то наличие дюжины непонятных «селений» определено ставило меня в тупик. Ну нет их здесь! Город наш есть. И все. До следующего – больше двух часов на автобусе. Глухая провинция. И вообще, такое ощущение, что мы с ним о разных местах говорим. – Ничего не понимаю. Как это может быть?
– Что может быть? Селенья? Или селяне?
– Все! Ваади, а где мы, по-твоему, находимся?
– А по-твоему?
– По-моему, на берегу Озера.
– Согласен.
– Рядом с городом. Да его видно ото всюду.
– Правда? Давай посмотрим.
Он помог мне встать, и мы огляделись. Лунного света вполне хватало для обзора, а с нашего бугорка все окрестности как на ладони лежали. Озеро, лес, поляны. Вот только города не было. И пляжа. И вообще ничего, созданного человеческими руками. Такого просто не могло быть. Кажется, если кто-то и сошел с ума, то с большой долей вероятности, этот кто-то – я. Наверное, кислородное голодание сказалось на мозге, или головой ударилась, или еще лежу без сознания и это все мне лишь мерещится. Растеряно посмотрела на Ваади. Он понимающе вздохнул. Легче мне от его вздоха не стало.
– Ваади, а ты настоящий? Живой?
Он не стал смеяться. Серьезно кивнул, протянул руку и предложил:
– Проверь.
Я потрогала, запоздало сообразив, что всего минуту назад держалась за эту же самую руку, когда он помогал мне подняться. И раньше он меня касался, когда подушку из платья сооружал, и когда в глаза смотрел. Все касания были совершенно материальны. И руки у него нормальные, теплые. Хотя, откуда мне знать, как ощущаются галлюцинации, если я с ними раньше не сталкивалась? Откуда-то из далеких воспоминаний выплыл надежный способ проверки.
– Ваади, ущипни меня, пожалуйста.
– Зачем? – поразился он.
– Надо.
Столь вразумительное объяснение его вряд ли удовлетворило, но ущипнул. Хорошо так ущипнул, со знанием дела. Я даже ойкнуть успела, прежде чем довспомнила, что так проверяют не спит ли человек. По крайней мере, выяснилось, что не сплю. Остальные версии это не отметало, но хоть что-то.
– Помогло? – он не ехидничал, совершенно серьезно спрашивал.
– Не очень, – честно призналась и горестно вздохнула.
– Давай теперь по-другому разбираться. Без телесных повреждений. Для начала, как называется твой город?
Я ответила. Потом ответила про страну и календарный год. Про другие страны и их население. Про родителей, жениха, Зинку, платье и Заповедник он не спрашивал, сама выложила. Просто говорила и никак не могла остановиться. Платье и Заповедник его заинтересовали.
– Говоришь, кроме тебя и твоей подружки там никто не бывал? И вас в нем никто не видел?
– Никто и никогда.
– Платье тебе сшила именно она? А напутствие дала ее учительница?
– Какое напутствие?
– Что сама поймешь, когда надевать.
– А, это да. И еще про двенадцать лет…
– Сколько из них прошло?
– Одиннадцать. Чуть больше. А что?
– Подожди. Пока просто отвечай. Почему ты решила надеть платье?
– Я же говорю, последний раз посмотреть хотела. А потом в Озеро выбросить.
– Ты в этом Озере раньше плавала?
– Нет.
– Почему?
– Я плавать не умею. И вообще воду не люблю. Зинка…
– Забудь пока про Зинку, с ней потом разберемся. А в этот раз ты в воду зачем полезла?
– Не знаю. Оно само получилось.
– И сразу начала тонуть?
– Да, почти.
– А потом?
– Оно меня выкинуло.
– Как выкинуло?
– Как, как, – неожиданно разозлилась. – Пинком. Что-то меня пнуло и выбросило на берег. Почему мне кажется, что ты мне не веришь?
– Я тебе верю, – он осторожно погладил меня по руке. – Просто из этого озера уже давно никто не выныривал живым.
– Ой! – такого услышать точно не ожидала. – Но как… Но я же живая… Ваади, я живая?
– Спокойно, не вопи. Ты живая. И ты – человек. И говоришь правду. Я дважды проверил. Поэтому ничего не понимаю.
– Но… Люди… Ладно я не… – как-то не укладывалось сказанное им у меня в голове. – Но люди же в нем постоянно купаются. Весь город и приезжие. Они все…
– Вряд ли. Думаю, в твоем мире это обычное озеро. Кроме, может быть, Заповедника. А здесь…
– Где «здесь», Ваади? – я уже почти плакала. – И что не так с Заповедником? Он – лучшее место на Земле…
– Я думаю, он – окно, портал. А «здесь» – это в Аршансе. Ты когда-нибудь про множественные миры слышала?
Конечно, слышала. Как всякую порядочную современную девушку волна всевозможного фэнтези не могла обойти меня стороной. Так что в этом отношении меня можно считать вполне подкованным товарищем. Вся теория пройдена в самых различных вариантах. И сейчас, если я не двинулась умом…
– Я похожа на чокнутую?
– Пока не очень.
– Хорошо.
Итак, я попала в другой мир. Обалдеть! Может ли это быть правдой? Или все же валяюсь где-то в бреду? Первый вариант мне более симпатичен, но второй выглядит правдоподобней. А выяснить истину удастся только если очнусь или вернусь домой. Или не очнусь и не вернусь. В любом случае стоило познакомится с новым миром. Даже если он всего лишь плод моего больного воображения. Начать решила с глобальных вопросов:
– Ваади, а тут есть эльфы, магия и единороги?
– Почему именно эльфы? – он как-то подозрительно напрягся.
– Не знаю. Всегда хотела увидеть, еще с детства. У нас про них много книжек всяких. Интересно.
– И все? Просто интересно?
– Ну да. Нет. Не просто интересно. Очень интересно!
– Да? Ладно. А ты быстро согласилась на другой мир. Веришь, нет, но это удивляет.
– Верю. Думаю, потом сама буду удивляться. А сейчас соображаю через раз. Смотри, с утра я собиралась замуж, потом прощалась с платьем и свободой, потом тонула, потом решила все отменить и почти придумала, что кому скажу, потом от моего вида падали в обморок и бежали, потом знакомилась с тобой и думала, что ты сума… не совсем нормальный, потом мы выяснили все это. Как ты думаешь, для одного человека и одного дня достаточно, чтобы уже на все соглашаться? – не знаю, как Ваади, но сама к себе жалостью прониклась на все сто процентов. – А книгами про попаданцев у нас завалено все. Ваади, а есть вариант, что их не придумали? Что их авторы на самом деле были в других мирах?
– Не знаю, я же их не читал.
Эта совершенно невинная фраза сработала катализатором взрыва. Весь длинный сегодняшний день слился в обиженно-невразумительное:
– Вот видишь… – и поток слез в заботливо подставленное плечо.
Вдоволь наревевшись, вспомнила, что я взрослая, самодостаточная и практичная женщина. О чем тут же сообщила единственному своему знакомцу и немедленно его же вопросила:
– Ваади, что мне теперь делать?
Он невесело усмехнулся и ответил:
– Самому интересно. А ты что думаешь?
– Ничего, – буркнула, прощаясь с надеждой на быстрое разрешение всех проблем. – Я замерзла и кофе хочу, с сигаретой.
– А есть хочешь?
– Нет, но это нормально. У меня от стресса всегда аппетит пропадает.
– А домой?
Прислушалась к себе. Странно, домой вообще не хотелось. Попробовала сама себя убедить в обратном. Нет, все равно не хотелось. Хотелось согреться, выпить кофе и лежать здесь, глядя на звезды. Как в моем Заповеднике. Точно. Успокоившись, начала чувствовать, как меня окутывает атмосфера Заповедника. И я расслабилась. Заповедник меня не обидит.
– Мария, ау! Как насчет дома? – отрицательно помотала головой, он согласно кивнул. – Почему-то я так и думал. Ладно. Ты не против, если я сюда позову еще одного… человека?
Я была не против. После всех переживаний и рыданий мой организм решил отгородиться от всех миров пассивно-заторможенным состоянием. Но как он собирается звать, все-таки, заинтересовалась. Одежда современная, значит, и техника должна быть. Теоретически. Вот на нее и хотелось глянуть. Он обошелся без всяких девайсов. Просто сказал:
– Фаарр, – и пояснил мне: – вслух, чтобы ты не испугалась. Сейчас придет.
– Знаешь, никак не могу понять… Твой мир, он идеальный?
– В смысле?
– В прямом. У вас там нет преступности? Все поголовно играют на скрипках и собирают цветочки на лужайках?
– Да нет. Обычный мир, со своими тараканами. Ну, то есть, всякой гадости в нем хватает.
– Тогда вдвойне не понимаю!
– Чего?
– Того. Ночь, незнакомое место, незнакомый мужчина, который собирается позвать другого незнакомого мужчину…
– Но это же был Ваади. И Фаарр. Ты же их знаешь…
– Я их знаю. Но ты-то тогда их не знала! Совсем! Сама изначально считала Ваади сумасшедшим. И вот так легко поверить всему…
– Но…
– Какие тут «но»? Тебе повезло, что это были они. Очень повезло. А могло не повезти. Представь, что было бы, нарвись ты на хозяйствующих с их прислужниками. Или… ладно, этих у Озера быть не могло, но, а, вдруг? Нельзя же быть такой д… доверчивой.
– Скажи прямо – дурой.
– Говорю прямо: нельзя быть такой доверчивой дурой.
– Спасибо!
– Пожалуйста!
Вызываемый таким нетехнологичным способом Фаарр обладал талантом мгновенного и внезапного появления. Едва уловимый шорох за спиной и наша скромная компания пополнилась третьей персоной. Почти точной копией Ваади. Только высокой, накачанной и, как сейчас говорят, брутальной копией. И самовыражался он не синим, а огненно-рыжим оттенком волос. А еще совершенно не страдал вежливостью. Возвышался над нами, сунув руки в карманы и явно не собираясь присесть. Смотрел угрюмо и недовольно. И разговаривал так же:
– И?
– Вот, – Ваади картинно махнул рукой, предлагая к обозрению мою скромную особу.
– Ты обломал мне свидание, чтобы позвать на свое? Круто, братец, но она не в моем вкусе.
– Угомонись. Это не свидание.
– Ага, я вижу. Сугубо деловой разговор.
– В общем, да. Примерно так. Поговорить, действительно, нужно.
– На тему?
– На тему ее.
– Просветить, как общаться с девушками? Не думал, что у тебя с этим проблемы. Но не при ней же!
– Фар! Прекрати.
– А она на местных не похожа. Ты где ее взял?
– Сама взялась. Из Озера.
– Вот так сразу взялась? – он захохотал и тут же резко оборвал смех. – Из Озера?
Я уже начинала привыкать к тому, что меня резко ставят на ноги и заглядывают в глаза. И к тому, что все вокруг только и ждет этого, чтобы снова завертеться в бешеном канкане. А в канкане, вообще, вертятся? Нужно будет потом как-нибудь выяснить. А пока… Где тут моя платьевая подушка? Вот. Хорошо. А разговор можно и с закрытыми глазами слушать.
– Она живая!
– Я знаю.
– Она человек!
– Знаю. Смотрел.
– Да саламандру тебе в воду! Вад, как такое может быть? Кто она?
– Сам видел. Человек. Живая. Все нормально. Только…
– Только?
– Только она не из этого мира.
– Мандрагора ползучая! Эй, это… У нее имя есть?
– Есть. Мария.
– Ага. Не очень имя, но пока сойдет. Мария, а расскажи-ка ты нам все подробненько и в деталях.
Что-то слабо промычала в ответ. Не в силах я сейчас ничего рассказывать. Вот отлежусь немного, потом попробую. Но невежливый Фаарр ждать не собирался, присел рядом и нетерпеливо тормошил меня, требуя немедленного и четкого изложения истории. Спасибо, Ваади сжалился надо мной.
– Оставь. Это уже третий раз, пусть отойдет. Я расскажу, а она, если что добавит и поправит.
Добавлять и поправлять не пришлось. Изложил Ваади все верно, ничего не упустил. И даже дополнил тем, что видел сам.
– Я селян услышал. Выглянул проверить, что они тут забыли. Потом вспомнил, что Большая Луна началась, уже хотел обратно, а тут – вой и она поднимается…
Попыталась протестующе пискнуть, что не выла, но от меня только отмахнулись и посоветовали пока отдыхать.
– Ну, дальше понятно, баба – в обморок, мужик – в бега. А она раздевается и куда-то бредет.
– Совсем раздевается?
– Частично, но меня смутило…
– Да ладно? Давно тебя смущают раздевающиеся девушки? Они же у тебя тут толпами водятся.
– Фар! Важно не это…
– Я понял. Что они увидели? Что ты увидел, Вад?
Ваади ответил не сразу, словно не решался сказать или собирался с мыслями. Пауза затягивалась. И от этого молчания мне становилось как-то очень тревожно. Лежать спокойно уже не получалось. Села и в упор уставилась на Ваади. Получается эти, как их там, селяне, реагировали так не от неожиданности? И не от моего растрепанного вида? А увидели что-то, что… Фаарр тоже буравил взглядом брата, но не торопил его. Наконец, Ваади глубоко вдохнул и не проговорил, а словно вытолкнул из себя:
– Черную Невесту.
– Кого? – Фаарр вскочил на ноги. – Вад, ты…
– Да, Фар, я увидел Черную Невесту.
– Мандрагора ползучая! Вад!
– Сам знаю. Потом она сняла платье и стала другой. Такой, как сейчас. Я подумал, что померещилось, и решил проверить. Посмотрел. Все чисто. Потом узнал про Озеро и посмотрел еще раз. Нормально с ней все. Да ты и сам видел.
– Видел, да. Не понимаю…
– И я не понимаю. И еще, Фар, я ее эскападу в Озере не заметил. Ни одного волнения, тишина полная. Но она не врет. Как такое может быть?
– Никак не может. Бред какой-то.
– Почему бред? – не удержалась я. – Ваади говорит, что мой Заповедник мог быть порталом. По-моему, нормальная версия.
– С Заповедником – нормальная. А с Озером… Не мог Вад ничего не услышать.
– Почему не мог? – я не желала сдаваться. – Может он где-то в стороне был и…
– Да хоть на другом конце света, – отмахнулся Фаарр, потом на секунду задумался и повернулся к брату. – Она не знает? Ни тебя, ни меня?
– Даже не догадывается. Я пока не стал объяснять. Побоялся напугать еще сильнее.
– Ну, сильно испуганной она, положим, не выглядит, – Фаарр скептически посмотрел на меня.
– Стресс. До конца еще не понимает.
– Тут никто ничего до конца не понимает. А стресс… Возможно, это и к лучшему. Мария, у тебя еще на один испуг сил хватит? – помотала головой, честно отрицая такие свои возможности. – Вот и хорошо. Что, Вад, представимся девушке?
– Почему бы нет, – пожал тот плечами. – Будь она той самой или просто местной, сама бы знала, кто мы. Но она точно не знает.
– Значит так, Мария, если обещаешь не пугаться и не впадать в истерику, разреши представиться: Фаарр, Младший Хозяин и Хранитель Огня.
– Ваади, Младший Хозяин и Хранитель Воды.
Гордо они это сказали. Даже слегка пафосно. Мне, должно быть, стоило этим проникнуться и оценить оказанное доверие. Я попыталась. Не очень удачно. Парни смотрели на меня и ждали. Наверное, нужно было как-то прореагировать, что-то сказать. Я и сказала:
– А… А зачем в истерику?
Фаарр захохотал первым, Ваади присоединился к нему через секунду.
– С ума сойти! Самый главный вопрос. Женская логика она такая… женская.
Я обиделась. И, заодно, вспомнила, что устала, замерзла и хочу кофе. А эти два непонятных хозяина и хранителя спокойно ржут надо мной. Логика им моя не нравится! У меня в мозгах сейчас такой кавардак, что любой радоваться надо. Обхватила себя руками за плечи и собралась тихонько поплакать. Не дали. Ваади заметил мою жалобную позу и толкнул брата.
– Эй, девушка, не надо нас в слезах топить.
– Мария, чего ты? Не обижайся.
– Не буду, – почти честно согласилась я. – Холодно просто. А можно костер какой-нибудь…
– Точно! Извини, ты же говорила, – Ваади только что по лбу себя не хлопнул. – Сейчас. Фар, организуй костер.
Фаарр кивнул и слегка пошевелил рукой. В траве что-то зашуршало. Я на всякий случай напряглась: хорошо, если опять лягушка, а вдруг, какая-нибудь змея. Точно, змея. Много змей! Со всех сторон ползут! Завизжала и вскочила.
– Фар! – рявкнул Ваади. – Без эффектов нельзя?
– Так я старался, – растерялся Фаарр. – Хотел аккуратно притянуть.
– Перестарался, – Ваади резко взмахнул рукой, шуршание прекратилось и прямо перед нами шлепнулась куча хвороста. – На, действуй.
Фаарр чуть коснулся одной из веточек и от его пальцев во все стороны побежали веселые язычки пламени. Я застыла, хлопая глазами и разом забыв все слова. Тем временем Ваади прямо из воздуха достал большую пузатую кружку и вручил мне. Волшебный запах кофе вернул в реальность.
– Это магия? Да? Вы оба маги?
Фаарр безнадежно вздохнул.
– Чувствую, разговор будет долгим. Да сядь ты уже, не прыгай. Чего тебе сейчас еще для счастья надо?
– Сигарету можно? – робко пролепетала и во все глаза уставилась на парней, ожидая новых чудес.
Фаарр похлопал себя по карманам, вытащил из одного начатую пачку неизвестной марки и протянул мне.
Все-таки костер – это великое дело. Я согрелась, успокоилась и начала задавать вопросы. Отвечал в большей степени Фаарр. Ваади лишь иногда вмешивался.
– Так вы маги? Да?
– Не совсем, но пока пусть будет так.
– А это… Вы сказали, что младшие. Значит, есть еще средние и старшие?
– Нет, есть Старшие и Великие.
– А они тоже здесь? В этом мире?
– Они везде.
– Везде это как?
– Везде – это везде. Во всех мирах.
– Как это?
– Так это. Потом поймешь.
– Или не поймешь.
– Об этом нельзя говорить?
– Можно, но не нужно.
– А почему я вас понимаю?
– В смысле?
– В смысле языка.
– Потому что нас все понимают.
– А этих, селян? Я их тоже понимала.
– Потому что Вад рядом был, из-за него.
– То есть, если Ваади рядом не будет…
– Или меня.
– Ага, если вас с Ваади рядом не будет, я никого не смогу понять?
– Да. Если только твой язык не совпадает с местным. Вад, это возможно?
– Маловероятно, но не исключено.
– А можно мне вас называть просто Фаарр и Ваади, ой… Хотела сказать Фаарр… Ой, да что за ерунда!
– Не сможешь, не мучайся. Короткие имена только для семьи.
– Это тоже магия?
– Это Закон. И давай сменим тему.
– На какую?
– На любую, кроме нас.
– Ладно. А меня можно звать просто Маша.
– Маша? Только не здесь.
– Что не так-то? Нормальное имя. Мария – полное, Маша – короткое. Можно еще Маня или Маруся, но мне не нравится.
– Мария, здесь на «а-ша» заканчиваются… заканчивались имена королевской семьи. Ты королевских крови?
– Вряд ли. Я, правда, свою генеалогию не слишком далеко знаю, но такое вряд ли.
– И это хорошо. Но, если, вдруг, захочешь попасть на Прощальную площадь, то можешь назваться Машей.
– А что это за площадь? Зачем туда попадать?
– Там зачитывают приговоры. И исполняют некоторые. За «Машу» ты оттуда не вернешься.
– Ох, точно не захочу!
– Тогда все, вопрос закрыт.
– Нет, Фар, подожди. Ты сам заметил, что Мария тоже звучит не слишком по-здешнему. Какие говоришь еще есть варианты?
– Маруся и Маня. Но мне они не…
– Мне тоже «не». А тебе Фар?
– Ма’ррия.
– Чего?
– Будешь Ма'ррия. А что? Почти твое имя. Но по здешним правилам.
– А Марию оставить нельзя? Или Марью?
– Лучше не надо. Звучит очень непривычно. Нам с Фаром нормально, а местным может не понравиться.
– Ну-у, ладно, пусть будет Маррия. Собственно, только буковка добавилась и ударение переехало, привыкну.
– Вот и хорошо. Привыкай. Спрашивай, что еще узнать хотела.
– Ты сказал, здесь есть король…
– Был. Расскажу, но не здесь и не сейчас.
– Ладно. А эльфы есть?
– Сказал же! Не здесь и не сейчас!
– Ой, король – эльф?
– Маррия!
– Молчу. А про селян можно?
– Сколько угодно.
– А селяне, они кто?
– Человеки.
– Просто? Не маги?
– Немного маги, земляные. Поэтому и селяне.
– А подробней?
– Здесь нет никого без магии. Просто одни могут больше, другие меньше.
– А вы много можете?
– Почти все.
– А они?
– А они только уговаривать землю.
– Зачем? А догадалась, чтобы все росло? Да?
– Да.
– А сюда зачем приходили?
– Тра…
– Фар!
– Думаешь она таких слов не знает? Ладно. Размножаться приходили.
– Как?
– Каком. Как все. У вас как размножаются? Не делением же?
– Нет, у нас сексом. Так это они сюда тра… ой… для этого приходили?
– Видишь, Вад, знает она такие слова.
– А почему сюда? Романтика?
– Селяне и романтика? Спасибо, насмешила!
– Примета у них такая. Если в Большую Луну переспать у Озера, то размножатся… Фар, прекрати ржать, сам так сказал! Короче, плодовитость у них повысится.
– Правда?
– Нет, но они верят.
– А эти, селяне, они, когда шли, все время что-то бормотали. Всякие камни, деревья. Это зачем?
– От глупости. Темный народ, суеверный. Ляпнул один недоумок, остальные подхватили.
– Ладно тебе, Фар. Это в середине Мрачных дней появилось. Можно понять. Плохие были времена.
– А сейчас лучше?
– Для них – да.
– А для кого нет?
– Для других.
– Кого других? Э…
– Маррия!
– Поняла, молчу. А смысл-то в этом суеверии какой?
– Никакой. Типа, идешь к Озеру – предупреди Хозяйку. Вот и предупреждают. Кто песни поет, кто вопит: «Я иду», а кто вот так, что увидит, то и обзовет.
– У Озера есть Хозяйка?
– Нет. У Озера есть Ваади.
– А была?
– Не было. Пыталась одна тут стать…
– Черная Невеста?
– Тебя похвалить за догадливость?
– Нет, не надо, я скромная.
– Я и не собирался. Это все знают.
– Я не знала.
– А ты кроме нее тут вообще ни о ком не знаешь. Так что, выбирать тебе не из кого.
– А почему она Черная? Потому что… плохая?
– Мягко говоря, да. И из-за наряда. В Мрачные дни она была в свадебном платье. Черном.
– Стойте, а я тогда при чем? Как меня с ней могли спутать? Мое платье – белое. А белое даже в темноте черным не выглядит.
Фаарр посмотрел на Ваади, Ваади на меня, а я… Я заподозрила что-то неладное и полезла в траву искать платье. Нашла. Мое великолепное свадебное платье. Сухое и чистое. Абсолютно черного цвета. Расправила его и растерянно уставилась на парней.
– Ребята, как это?
Ответа не было. Я осторожно положила платье и отодвинулась подальше. На другую сторону костра. Некоторое время мы так и сидели молча. Я первая не выдержала:
– Может его все-таки утопить, как собиралась? Или сжечь? Еще надежней получится.
– Хорошо бы, – кивнул Ваади.
– Нет. Не думаю, – притормозил наши платье-уничтожающие порывы Фаарр. – Если бы все было так просто… Мария, ты уверена, что оно было белым?
Я обиженно фыркнула. Не могла же я забыть цвет собственного платья. Тем более такого платья. Перед глазами сама собой встала картина моего отражения в Озере. И платье тогда было белоснежным. Как и в доме Старой Бекки. Я отлично это помнила.
– Надень его, – прервал мои грезы Фаарр.
– Ни за что! – для убедительности отодвинулась еще дальше. – Я его боюсь.
– Молодец какая! Лезть в Озеро она не боится. Оказаться в чужом мире она не боится. А платья она боится. Надевай, сказал, саламандру тебе в воду!
– Я не лезла в Озеро, я нечаянно. И оказалась здесь нечаянно. Меня не спрашивали. А платье будет уже…
– Ага, хоть что-то будет чаяно. Нам отвернуться?
Судя по всему, шансов отвертеться от рискованного эксперимента у меня не было. Махнула безнадежно рукой и со скоростью беговой черепахи преодолела те несколько шагов, что казались мне безопасным расстоянием. Крепко зажмурилась, кое-как влезла в опасный наряд и повернулась, по-прежнему не открывая глаза.
– Обалдеть! – надо же, Фаарр даже саламандру с мандрагорой не вспомнил.
– Взбесившийся келпи! – зато Ваади порадовал новым оборотом. – Я же говорил!
Стоять с закрытыми глазами оказалось не очень весело. И вовсе не спокойно. Но совсем не страшно, просто ни капельки. Напротив, появилась такая уверенность, какой за всю свою жизнь не ощущала. А еще мне очень захотелось увидеть себя. Поэтому глаза я открыла, посмотрела на застывших в напряженных позах парней и потопала к Озеру.
– Эй, ты куда?
– Маррия, стой!
Это они в один голос закричали. Я отмахнулась и уже бегом рванула вперед, пока не попытались остановить. Домчалась до невысокого обрыва у воды и впилась глазами в озерную гладь.
Это была не та я, которую видела уже дважды. Женщина, смотрящая мне в глаза из глубин Озера, была совершенно другой. Сильная, властная и … жестокая. За долю секунды меня с головой накрыла паника. Путаясь в юбках и задыхаясь от нахлынувшего ужаса, принялась стаскивать с себя этот кошмар. Платье же словно приклеилось ко мне и слезать не собиралось. Я плакала, что-то кричала, слышала где-то вдалеке голоса ребят и проваливалась в темноту. Пока в этой темноте не мелькнула поляна с нереальными цветами и Он, мой Он из моего Сна. Резко рванулась, выныривая одновременно из тисков злополучного наряда и тьмы. Все! Свобода!
Еще какое-то мгновение смотрела на скомканное платье, а потом решительно швырнула его в воду. И полетела следом. С такой неожиданно проснувшейся тягой к водному миру, я скоро русалкой стану! Однако Озеру, видимо, такая квартирантка не требовалась. Уже знакомым пинком меня вышвырнуло на берег. Быстро в этот раз, даже воды наглотаться не успела. Осталось выяснить в каком мире. Приподнялась и первым делом увидела платье. Черное платье, спокойно лежащее рядом.
Потом Фаарр и Ваади отвели меня к костру, вручили новую чашку кофе, уже дымящуюся сигарету и даже накинули на плечи что-то. Я плохо соображала. Долгожданная истерика, наконец, соизволила явиться.
За страданиями, рыданиями и метаниями пропустила рассвет. В себя пришла, когда Фаарр буквально взял меня за шиворот и хорошенько встряхнул. Видимо, что-то в мозгах встало на место и истерить я прекратила. С удивлением обнаружила, что вокруг совершенно светло и можно все полноценно рассмотреть. Собственно, ничего особенно нового для себя не открыла. Разве что к синей шевелюре Ваади добавились такие же ярко-синие глаза, а у огненно-рыжего Фаарра, глаза оказались цвета темного меда. Сама местность более знакомой не стала. Кроме Озера. Оно в точности повторяло все формы Озера из моего мира. Но рельеф берегов был совершенно другим. Здесь, на этом самом месте, должен был быть мой Заповедник. С мягким пологим спуском к воде, без всяких бугорков и обрывов. А обрыв – ничего себе! Это с какой же силой меня швыряло, чтобы забросить на такую высоту? Как еще ничего себе не переломала! От дневного знакомства с окрестностями меня отвлек Фаарр.
– Маррия, в общем так, все, что происходит – одно большое «непонятно». Нам сейчас нужно будет уйти…
– Надолго?
– Как получится.
– А я?
– А тебя Вад пока спрячет.
– Где? В лесу?
– В Озере.
Мне стало плохо. Да я к нему больше на пушечный выстрел не подойду!
– Только не начинай рыдать. Это самое надежное место. Пока разберемся, что происходит.
– А на берегу никак? Я где-нибудь тихонько посижу.
– Никак. Это ночью Вад закрыл все дороги, днем так делать нельзя, сразу привлечем внимание, а нам это ни к чему. И тебе показываться кому-либо на глаза не стоит, хотя бы пока не освоишься. Так что, только Озеро.
– Фаарр, я боюсь…
– Знаю, девочка, но так надо.
В его глазах и интонации скользнуло что-то такое, что мне на мгновенье показалось, будто я разговариваю не с молодым парнем, а древним мудрым старцем. Но стоило раз моргнуть и наваждение пропало, это опять был все тот же смешливый и язвительный Фаарр.
– А дышать я как в воде буду? Я же не русалка какая-нибудь.
– И слава Великим, что не русалка. Нормально ты дышать будешь. Главное, сразу в обморок не брякнись. Иди за Вадом спокойно и ни о чем не думай.
– Совсем ни о чем?
– А сможешь? Это был бы идеальный вариант.
– Вряд ли.
– Тогда думай, но спокойно. Пошли?
И мы пошли. Не к обрыву, а немного в сторону, где берег спокойно спускался к самой воде. Ваади уже ждал нас там. И держал в руке черное платье. Я сразу занервничала.
– А оно зачем? Не надо его! Я не хочу! Его нужно уничтожить!
– Успокойся, – почти прикрикнул на меня Фаарр. – Разберемся, что к чему, тогда и решать будем. Неспроста все это. Не бывает таких случайностей, можешь мне поверить. Вад, саламандру тебе в воду, открывай, не тяни. Мы ее еще час уговаривать зайти будем, а время идет.
И Ваади открыл. Повинуясь его руке, вода забурлила и образовала своеобразный тоннель. Я ахнула, отшатнулась назад, но услышав, как Фаарр ехидно хмыкает за спиной, сжала зубы и с отчаянной решимостью шагнула вслед за Ваади.
– Легко ты с ними сошлась.
– Ну да. Сначала не знала, кто такие. Просто нормальные ребята, симпатичные, слегка странные, но у меня тогда столько странностей было, что уже не разберешь, чему удивляться, чего бояться. И ко мне по-доброму отнеслись. А потом как-то привыкла.
– Быстро привыкла.
– Сама удивлялась. Я, вообще, с людьми не очень легко схожусь, а с ними запросто. Хорошие они.
– Хорошие. Но у тебя нигде никак ничего?
– Было немножко.
– Совсем немножко, похоже.
– Не совсем, но да, не так, чтобы очень.
– Зато со мной…
– А с тобой – это с тобой. Это другое.
Всей моей храбрости хватило на то, чтобы сжать зубы и на дрожащих ногах гордо идти за Ваади, не отрывая глаз от его спины, чтобы не замечать бурлящую вокруг воду. И считать «туда-сюда». Этот мой старый проверенный способ взять себя в руки. Считаешь от одного до десяти и обратно, потом от одного до одиннадцати и обратно, и так далее, пока не успокоишься. Я досчитала до восемнадцати «туда», не успокоилась, но мы уже дошли.
Это был дом. Самый обыкновенный дом. Под водой. Стоит признать, довольно симпатичный домик. С прозрачными стенами. Через одну из них мы вошли. Наверное. Потому что никакой двери я не увидела. Просто раз – и уже ничего вокруг не бурлит, а есть комната с диваном, креслами и двумя журнальными столиками. Было бы даже уютно, но… Прозрачные стены!!! А за ними – водный мир во всей красе, включая своих обитателей.
– Ваади, а… – я махнула рукой в сторону этих самых стен.
– Нормально, – отмахнулся он. – Вода же. Ты не переживай, снаружи ничего не видно, он закрыт.
Легче мне не стало. Мне-то все видно. И всех. А они тут плавали толпами, эти рыбы всевозможных форм и размеров. Прямо-таки аквариум наоборот! Я совсем уже было собралась попроситься обратно на сушу, но представила какую дозу ехидства получу от Фаарра. Ну уж нет! Восемнадцать, семнадцать, шестнадцать…
– Маррия, смотри, захочешь есть, положишь руку вот сюда, – Ваади показывал на зеленый овал на одном из столов. – Потом разборчиво подумаешь, чего хочешь. Только внимательно думай, подробно. Примерно так: «хорошо прожаренные куриные отбивные с гарниром из тушенных овощей». Поняла? Полностью думай, а то получишь что-нибудь из меню оборотней.
– А если суп какой-нибудь? Весь рецепт подумать надо? – эта штука меня заинтересовала, я даже про стены забыла. – Тут есть оборотни?
– Нет, весь рецепт не надо. Только «сваренный» добавляй обязательно. Тут много кто есть, потом расскажу, сейчас некогда. Если лакмус станет синим – заказ принят, жди, если желтым – что-то не понято, попробуй уточнить, если черным – отказ, думай что-то другое, но это редко случается. Когда будет готово, засветятся кассиры…
– Что засветится?
– Кассиры, вот эти ямки, видишь? – он показал на три ряда углублений разных размеров и выдвинул ящик стола. – Деньги тут. Какие засветятся, те и положишь, они по размеру, не ошибешься. В каждую светящуюся – по одной монетке. – Монеты больше походили на бусины, даже отверстия в них были. Различались они размером и цветом: большие белые, средние золотистые и маленькие серебряные. – Я тебе про них тоже потом объясню, пока тут все есть, на сегодня точно хватит. Так, что еще? С напитками то же самое, о чем подумаешь, то доставят.
– А как они сюда доставят? Под воду? Или надо на берег выходить?
– Даже не пытайся без меня отсюда выходить. В принципе, ты и не сможешь. Не должна, по крайней мере. Но лучше не пробуй. А как доставят, увидишь, сюрприз будет. Не напрягайся, не страшный, – легко сказать: «не напрягайся», у меня уже план по сюрпризам перевыполнен лет на несколько вперед. – Так, понял. Не будет сюрпризов. Прямо здесь все и появится, как только оплатишь. Ах, да! Размер порции указать не забудь, обязательно добавляй: «на одну человеческую женщину». Поняла?
– Да. Ваади, а… – я замялась. Стеснялась об этом спрашивать, но от природы-то никуда не денешься. – а где… удобства?
– Удобства? – хорошо, что Ваади догадливый, и что он – не Фаарр. – Вот эти?
Оказались именно эти. Вполне современные и знакомые по моему миру. Стены здесь были, спасибо неизвестному архитектору, не прозрачные, а словно из тысяч хаотично передвигающихся пузырьков, слегка походящие на матовое стекло. Непривычно, но зато за ними ничего не видно. Надеюсь, со всех сторон.
– Ладно, основное показал. Располагайся, поешь, поспи, не нервничай, тут все надежно, только выйти не пробуй, но это я уже говорил. Все, не скучай, я ушел.
Он просто исчез. Взял и растворился в воздухе.
– А курить тут можно? – я спросила уже в пустоту. Ой, нет, видимо, не совсем. На второй столик шлепнулась уже знакомая пачка сигарет. Если правильно понимаю, это разрешение. – Спасибо, а спички? – рядом с сигаретами возникло нечто, похожее на пиалу с маленьким костерком внутри. Похоже, зажигалка от Фаарра. Я еще раз поблагодарила и пошла осматриваться.
К стенам старалась не приближаться, мне было откровенно страшно. Пусть, по заверениям Ваади, все эти жуткие водоплавающие меня не видели, но я же их видела. И было их там полным-полно. У меня сердце замирало от такого соседства, но выбора не было. Разве что закрыться в комнате с удобствами и не выходить оттуда никогда. Ну, хотя бы до возвращения Ваади с Фаарром. Но это как-то совсем по-детски. И могу себе представить реакцию обоих, убедить их после этого в собственной адекватности будет непросто.
Осматривалась недолго. Посидела на диване и кресле, немножко побродила по центру комнаты и высмотрела еще две. Одна – явно спальня, с большой кроватью. Во второй виднелся какой-то стол, наподобие бильярдного, и что-то типа барной стойки. Как в них попасть я не знала. Двери обнаружить так и не удалось, а лезть напролом сквозь стены я не решилась. Мало ли, вдруг, выйду куда-нибудь не туда ненароком. Хорошо, что как попасть в комнату с удобствами Ваади показал, иначе и туда бы не осмелилась.
Стресс, кажется, потихоньку отпускал, или я к нему просто начала привыкать. Мне стало поспокойней и захотелось есть. Да и проверить чудо-доставку еды было очень интересно. Для первого эксперимента решила остановиться на чем-то легко объяснимом. Для надежности порепетировала, что буду говорить, в смысле думать и сообщив столику, уже окрещенному скатертью-самобранкой: «Телефона, телефона, чукча кушать хочет», водрузила правую руку на лакмус и промыслила: «Творог со сметаной, сахаром и свежей клубникой на одну человеческую женщину». И запоздало сообразила, что меня вполне могут не понять. Ведь ни Фаарра, ни Ваади рядом нет, и неизвестно распространяются ли их переводческие способности на мысленный процесс. Зря волновалась. Наверное, дом Ваади обладал всеми талантами своего хозяина. Лакмус сменил цвет на синий. Я присела на ближайшее кресло и принялась ждать. Минуты через три засветились четыре маленьких кассира и один средний. Достала из ящика монеты-бусинки и разложила их по нужным углублениям. Стоило последней занять свое место, как они разом исчезли. А в центре стола возникло небольшое блюдо с приличной горкой творога, щедро политого сметаной и просто засыпанного половинками клубничек. Рядом с блюдом появилась завернутая в полотняную салфетку десертная ложка с красивой узорчатой ручкой.
Рассудив, что при заказе нескольких блюд место их материализации должно быть свободным, а значит уже доставленное можно спокойно забирать, я вместе с этим великолепием перебралась за другой столик. Все оказалось очень вкусным. Чашка кофе с молоком за три маленьких бусины и сигарета добавили оптимизма. Вопрос куда девать посуду решился просто. Стоило поставить ее в центр «скатерти-самобранки», как она исчезла. Ничего похожего на пепельницу в комнате не водилось. Немного пострадав муками совести, пепел стряхнула в импровизированную зажигалку. Огонек не обиделся, спокойно слизнул остаток сигареты и продолжил плясать веселыми лепестками на тонких веточках.
А мне захотелось спать. Заняться все равно было нечем, организм требовал отдыха, да и Ваади рекомендовал выспаться. Я неплохо устроилась на диване. Пусть нет подушки и одеяла, но это нормальная и вполне мягкая мебель, а не жесткая земля и платье под головой…
Это проклятое платье прогнало сон и вернуло страх. Что оно такое? Почему, провисев в шкафу более десяти лет, оно ни на день не состарилось? Не потеряло цвет, форму и даже не помялось? Как оно, сшитое для семнадцатилетней девочки, могло оказаться впору двадцативосьмилетней женщине? Почему после всех моих заплывов и ползания по берегу оно осталось совершенно чистым? Почему оно изменилось после Озера? Почему оно изменяет меня? То есть не меня, отражение… Или все-таки меня? Ладно селяне, но ведь и Фаарр, и Ваади если не испугались, то были неприятно удивлены. Как моя Зинка, самая обыкновенная Зинка, которую я знаю всю жизнь, могла сшить такое? У меня была куча вещей, вышедших из ее рук, но ни одна так себя не вела. Они могли быть удачными или не очень, хорошо сидеть или топорщиться в ненужных местах, но никаких аномалий за ними не замечалось. И их нужно было стирать и гладить, и я из них время от времени вырастала. И без примерки Зинка не шила. Ой, мамочки! Это что, платье от Старой Бекки? Не может быть! Она не передает вещи через кого-то, всегда только сама отдает. Из рук в руки. А это… Мне даже не Зинка его отдала. Я сама сняла его с вешалки. И Старая Бекка не шьет дважды одному человеку. А мне она велела прийти… Стоп, велела прийти, не значит, что она собирается шить. А что это значит? Тогда, одиннадцать лет назад, мы не смогли ни до чего додуматься. Сейчас вопросов стало больше, а ответов по-прежнему нет. Но если тогда мы всерьез об этом не задумывались, немного поломали головы и забыли… Так, а почему забыли? Как мы могли забыть? Как я могла ни разу не вспомнить об этом платье до вчерашнего дня? И почему вспомнила? Ладно, положим, вспомнила я о нем по ассоциации с другим свадебным платьем. Но откуда взялось это глупое желание влезть в него? Более десяти лет спустя? Что она тогда передала через Зинку? Что сама пойму, когда надеть? Это и было то самое понимание? Но я ничего не понимаю!
Вскочила с дивана и закричала куда-то вверх:
– Я ничего не понимаю! Слышите, Ребекка Ивановна? Я ничего не понимаю!
Рыбы, которые теоретически не видели дом Ваади, но спокойно плавали вокруг, прянули в разные стороны. По-моему, даже ближняя растительность шарахнулась от моего крика. А я явно услышала женский смех. Я никогда не слышала, чтобы Старая Бекка смеялась, но почему-то сразу уверилась, что это не она. Она была странной, непонятной, загадочной, но не злой. А от этого смеха несло такой злобой, что у меня перехватило дыхание. И еще: в нем было что-то знакомое. От этого стало еще страшнее. А вся рыбья свора, вдруг, развернулась и принялась атаковать мое убежище. Я видела эти морды с тупым упорством бьющиеся в прозрачные стены, слышала жуткий хохот и орала от ужаса. Полностью потеряв контроль над собой, уже была готова выскочить наружу, лишь бы прекратился этот кошмар, и какая-то темная сила активно толкала меня на это. Сделала один шаг, второй, запнулась обо что-то и упала, уткнувшись лицом в ткань.
И пришла тишина. Не стало никакого хохота и всепоглощающего ужаса. Я еще немного полежала, вцепившись обеими руками в спасительную вещицу. Потом осторожно приподняла голову. Страшные монстры превратились в по-прежнему отвратительных, но вполне мирных рыб и плыли себе по своим рыбьим делам, осторожно огибая дом. А я сжимала в руках свое платье.
Это что же получается? Меня спасло оно? Измученный мозг здраво рассуждать отказывался. И не здраво тоже. Стараясь не смотреть вокруг и не выпуская из рук платье, подтащила два кресла вплотную к дивану, их высокие спинки почти полностью перекрыли мне всяческий обзор, пристроила на одно пиалку с огоньком Фаарра, забралась в это импровизированное гнездышко, укрылась своей ненормальной одежкой и приготовилась ждать.
Оказывается, от перемены мест миров мой Сон не меняется. Те же цветы, горы, дорога. Но проснулась я на мгновенье позже. Этого крошечного мгновения хватило, чтобы увидеть край Его щеки и унести меня куда-то в заоблачные дали. Куда безуспешно пытался достучаться некстати проснувшийся здравый смысл, уже минут пять занудно твердивший: «Ольховская, очнись! У тебя на носу бальзаковский возраст, а ты млеешь не понять от чего, как малолетняя идиотка!». У Фаарра это получилось лучше.
– Саламандру тебе в воду! Это что? Маррия, чем тебя нормальная кровать не устроила?
Но я так быстро спускаться на землю не собиралась.
– Фаарр, а тут есть красные цветы?
– Что есть?
– Цветы. Красные. Большие. Есть?
– Как бы тебе помягче сказать, – напряглась, заранее настроившись на отрицательный ответ. – Думаю, красные цветы есть в любом мире. А большие, это настолько относительная величина, что…
– Просто скажи: есть или нет.
– А тебе зачем?
– Надо!
– Логично. Прямо сейчас «надо»? Предмет первой необходимости?
– Фаарр!
– Тут этих красных цветов… Тебе какие «надо»: розы, пионы, гвоздики…
– Такие, каких у нас нет.
– А я знаю, какие у вас есть?
– Ах, да! Ладно, ты их все просто называй тогда, пожалуйста.
– Маррия, а с чего ты взяла, что то, что одинаково называется одинаково выглядит?
– Ой… Не знаю. Мне так кажется.
– Постучи по лбу три раза.
– Зачем?
– Чтобы не казалось.
– Фаарр!
– Что «Фаарр»?
– Я серьезно.
– Я тоже. Давай попробуем сравнить их как-то, что ли. Ваша роза, она какая?
– Роза? Очень красивая, много лепестков, запах такой… нежный.
– Нет, не пойдет. Под такое описание большая половина цветов подходит. Я понимаю, описать цветок – задача еще та. Попробуй что-то, что только к ней относится.
– У нее шипы на стебле.
– Уже лучше, цветов с шипами поменьше все-таки. Ладно, вроде, похожа на нашу. Будем пока считать, что совпадают.
Попыталась представить, как бы описала пион или георгин, и ахнула про себя. В моем изложении различить их точно не удалось бы. Хорошо, что начали с розы.
– Давай попробуем?
– Давай. Маки, георгины, цикламены, астры, тюльпаны, мальвы, алёнки…
– Аленки? Они большие?
– Маррия, большие это как? Хоть руками покажи, что ли!
Я изобразила примерный размер. Фаарр покачал головой.
– Точно не аленки, они намного меньше. А ты не преувеличиваешь? Я что-то таких огромных и не вспомню. Вад, а ты?
– Самые крупные – лёвочки, но не настолько, – Ваади тоже заглянул в сооруженный моими стараниями неприступный бастион. – Нет, Маррия, таких нет. А ты где их видела?
– Во сне, – покраснела. Представляю, какой град насмешек сейчас заполучу. Однако, парни отнеслись к этому совершенно серьезно.
– Сон из прошлого или из будущего? – сразу уточнил Фаарр.
– Не знаю, – растерялась я.
– Ты в нем участвуешь?
Кивнула.
– Какая ты в нем? Сегодняшняя? Младше? Старше?
– Сегодняшняя. Но младше тоже была.
– В смысле? Ты видишь двух себя?
– Не со стороны вижу. Я там, в Сне, участвую в нем. Всегда такая же, как наяву, кажется.
– Всегда? Ты не первый раз его видишь?
– Нет, давно. Не каждую ночь, но сколько себя помню.
– И в нем ничего не меняется?
– Я меняюсь. Кажется. Ну да, если он мне снится такой, значит, и в нем я такая, как та, которой…
– Я понял. Сам сон рассказать можешь?
Тут же замкнулась. Это только мое! Фаарр и Ваади, конечно, хорошие ребята, но знаю их всего ничего. И если даже Зинке открыться не смогла, то тут это тем более исключено. Зря я этот разговор начала. Мелькнула глупая надежда, что здесь сказка может стать былью, вот и ляпнула про эти цветы. Чего добилась, дура? Ах, выяснила, что таких здесь нет, и заполучила форменный допрос от Фаарра. Ну, как? Полегчало?
– Маррия, ау, ты еще с нами?
Вот, говорю же, не отстанет теперь.
– Да, то есть нет. Я с вами, но не расскажу. Это… личное.
– Ладно, не лезу, – неожиданный поворот. Неужели обошлось? – А место одно и то же? – ага, размечталась. Хотя, про место можно, наверное, рассказать. Главное в моем сне ведь не эта полянка и горы, а совсем другое.
Рассказала. Фаарр вздохнул разочаровано, Ваади – сочувственно. А я просто вдохнула, за компанию.
– Хорошая у тебя память, – еще бы! За столько лет я там каждую травинку знаю. Кстати, а почему? Смотрела только на Него, а помню такие детали, какие в нормальной жизни и не замечала никогда. Парадокс какой-то. – Но, боюсь, подобных мест…
– …хватает в любом из миров, – подхватила я. – Ладно, проехали. Все равно цветов таких у вас…
– Дриада, – перебил меня Ваади.
– Поясни, Вад.
– Здесь есть дриады?
Это мы с Фааром одновременно уставились на Ваади. А он, вдруг, заторопился:
– Фар, ты же не можешь не помнить! Если дриада влюбляется…
– Я-то помню. А ты помнишь, Вад? Ты когда влюбленную дриаду последний раз видел?
– Знаю. А вдруг? Маррия, а ты можешь нарисовать эти цветы?
Вот где он был раньше? Элементарное же решение вопроса! А мы тут с описаниями страдаем.
– Надо попробовать. Из меня такой художник… Но приблизительно смогу, наверное.
– Вперед! – Фаарр добыл из воздуха альбом и карандаш.
Я не стала медлить, а то что-то мы все трое очень разволновались. Если со мной все понятно, то с чего они так себя ведут – для меня очередная загадка. Ладно, сначала нарисую, потом все-все у них выясню.
С моей точки зрения получилось неплохо. Очень даже похоже. И с точки зрения ребят, кажется, тоже. По крайней мере, они цветок опознали. Ваади первым.
– Аленка!
– Без вариантов. Аленка. Но такого размера… Ничего себе кого-то накрыло!
– Или накроет.
– Возможно. Мы же не знаем, когда ее сон.
– Собственно, где мы тоже не знаем. Может все-таки не здесь.
– Маловероятно. Слишком много всего.
– Ребята, а для тех, кто я, можно каких-нибудь объяснений добавить?
Объяснял синеволосый, ему, похоже, вообще, нравилось объяснять:
– Легко. Сны просто так не повторяются. И никогда не виденные места просто так не снятся. И…
– И в другие миры просто так не вываливаются, да? И странных платьев не получают.
– Да, умница.
– Ребята, а вы меня не бросите?
– Бросить? Такую загадочную? Не дождешься! – а рыжему нравилось меня подкалывать.
– Спасибо. Правда, спасибо.
– Не парься, ты не при чем. Просто мы обожаем тайны. Вад, подтверди!
– Пожалуйста, Маррия. А тайны – это да, это здорово, а то последние лет… много здесь такая скука. Вы как насчет перекусить?
Мы были очень даже «за». Самобранкой командовал Ваади. Заказанные им отбивные были великолепны, как и салат, половину ингредиентов которого узнать я не смогла. Кофе с добавление какого-то незнакомого «лимдика» мне тоже пришелся по вкусу.
– Ладно, мальчики и девочки, возвращаемся к делам нашим странным, – Фаарр опять поделился со мной сигаретами, и мы закурили.
– Может наверх пойдем? В две сигареты мы Ваади весь дом задымим, – мне действительно было неудобно перед некурящим хозяином.
– Дымите, – отмахнулся он. – Тоже мне проблема. Фар уберет все.
– Пойдем, – сделала еще одну попытку, все-таки подводная жизнь меня несколько нервировала. – Там природа, свежий воздух.
– Нет, Маррия, – отмел мои предложения Фаарр. – То, о чем будем говорить, не для чужих ушей.
– А закрыть, как ночью? Или, как у нас в книжках пишут, какой-нибудь полог тишины поставить?
– Можно, но не нужно. Здесь такая защита стоит, что надежнее место долго искать придется. Давай сразу на будущее определимся: все серьезные разговоры ведем тут. Гарантированно никто не услышит.
Вот почему я все делаю не вовремя? В своей сказочной эйфории после сна совсем забыла о жутком смехе и взбесившихся рыбах, ничего не рассказала ребятам, а мое спасительное платье одиноко скучает на диване. Я побледнела и почти прошептала:
– Услышат…
Мой сбивчивый рассказ напрочь вышиб из парней хорошее настроение. Они с откровенной тревогой переглядывались, но меня не перебивали, даже не уточняли ничего. А стоило мне закончить, как Ваади исчез и появился за стеной.
Человек, стоящий внутри воды безо всякого снаряжения, – зрелище довольно шокирующее. А если оно длится и длится, то слишком впечатлительным, вроде меня, лучше на такие аттракционы не попадать. Я смотрела, как он ходит там, делает какие-то пассы руками, отталкивает особо наглых рыб, вьющихся вокруг, и чувствовала, как меня начинает колотить нервная дрожь. Даже когда он вернулся, не сразу смогла прийти в себя. Вернул меня в реальность оклик Фаарра:
– Маррия, ты в норме?
Я очнулась и только теперь ощутила боль прикушенной губы. Кивнула ему, давая понять, что в порядке, и с трудом перевела дыхание.
– Вад? – такого Фаарра я еще не видела. От уже знакомых язвительности и вспыльчивости не осталось и следа. Собранный, серьезный, напряженный, сейчас он походил на опасного хищника, готового в любой момент ринуться на неведомого противника.
– Ломали, – Ваади также распрощался со своей мягкостью. Тоже хищник, но другой. Если от одного брата веяло импульсивностью и взрывоопасностью, то второй был само хладнокровие и ледяное спокойствие. Я вжалась в кресло и постаралась стать максимально незаметной.
– Успешно?
– Четыре царапины.
– Лапа критлица?
– Да. Били с хорошей силой. Еще есть след черной плети, но слабее, на излете.
– Отцу сказал?
– Нет. Не отзывается. Попробуй ты.
Фаарр кивнул и замер на какое-то время.
– Нет, тишина. Как же не вовремя он ушел!
– Думаю, наоборот. Кто-то подогнал все это под его отсутствие. Кто-то, кто точно знал, что его нет здесь.
– Это же не может быть она?
– Не знаю. Я уже ничего не знаю. Слишком много совпадений. Плетью никто не пользовался с тех времен.
– Поправил?
– Да. Ты отсюда еще добавь, не помешает.
У Фаарра на ладони возник огненный шар, медленно поднялся в воздух и взорвался, а на прозрачных стенах вспыхнули и растаяли россыпи крошечных искорок. Красиво!
– Надеюсь, удержит. Как думаешь, еще попытаются?
– Уверен.
– Я, в общем-то, тоже. Что делать будем? Сидеть тут безвылазно – не вариант. Но и ее одну оставлять опасно.
Решилась осторожно вмешаться:
– Я думаю, – они оба так посмотрели на меня, что невольно поежилась, но упрямо продолжила. – Я не знаю, кто такие эти «они», и, может, у меня мания величия, но ломились именно ко мне, и напугать хотели именно меня…
– А если они сами тебя и притащили сюда?
– Э… – такой вариант мне в голову не приходил. – Зачем?
– Хотелось бы знать. Но тот, кто это сделал, почему-то забыл приложить пояснительную записку, – к Фаарру вернулась привычная язвительность и это странным образом добавило мне храбрости.
– Если это они, кто бы они ни были, то для чего им меня пугать?
– В принципе, логично. Продолжай.
– Это платье, оно меня как-то защищает. Прячет, что ли. Я до него только дотронулась и все закончилось.
– А если это и была цель? – ох, еще бы привычный Ваади вернулся, а то от этого льда в его голосе у меня внутри все замерзает. – Заставить тебя надеть платье? И…
– Вад, стоп, мы еще одно упускаем. Как они ее здесь нашли?
– Взбесившийся келпи!
Ваади замер посреди комнаты и от его раскинутых рук во все стороны потянулись тонкие серебристые нити. Я, не удержавшись, тронула одну из ближайших. Напросилась на сердитое рычание Фаарра, зато выяснила, что это вода. Нити быстро окутывали стены и потолок переливающейся паутинкой. А над диваном эта паутинка, вдруг, взорвалась фонтаном брызг, на глазах превращающихся в льдинки. Ваади опустил руки, нити исчезли, а на потолке осталась четко очерченная фигура, похожая на звезду.
– Офигеть! – выдохнул Фаарр. – Вад, она что, сама пробила защиту? Это же…
Ваади приложил палец к губам, подавая знак замолчать, поднял руки и серебристые нити устремились к звезде. Через несколько секунд о ней ничего не напоминало. Фаарр тоже не остался в стороне, огненный шарик с его ладони украсил потолок еще одной порцией быстро тающих искр. А потом они в упор уставились на меня. От столь пристального внимания по спине пробежал холодок и очень захотелось куда-нибудь спрятаться. Естественно, такой возможности мне не предоставили.
– Маррия, ты маг?
– У меня интересней вопрос. Понимаю, что бред, но… Фар, это же эльфийская звезда? – Фаарр утверждающе кивнул. – Маррия, ты эльф?
Некстати всплывшее из глубин памяти: «Корнет, Вы женщина?», в другой обстановке непременно вызвало бы у меня, как минимум, улыбку. Но напряженные лица парней и все предшествующие события к веселью не располагали. И я всего лишь помотала головой, отрицая всякую возможность обоих предположений.
– Да нет, бред полный. Мы же оба смотрели, – Фаарр нервно наворачивал круги по комнате. – И внешность… Это не иллюзия, я видел. Или иллюзия такого уровня, что мы оба ее не рассмотрели? Вад, такое возможно?
– Сильно сомневаюсь, – Ваади по комнате не бегал. Напротив, застыл, как мраморное изваяние только пальцы отстукивали какой-то незнакомый ритм по крышке стола.
– И я сомневаюсь. Мар, – о, на нервной почве мне, кажется, имя подсократили. – Я понимаю, что это, мягко говоря, неприятно, но не вижу другого выхода. Нужно еще раз посмотреть.
– Как на берегу? – уточнила я.
– Не совсем. Более… внимательно.
– Фар!
– Что? Я знаю, поэтому спрашиваю разрешения.
– Я не о том. Смотреть буду я, если это не иллюзия, а щит или замок, тебя может ударить.
– Я закроюсь.
– Здесь? Ты мне все разнесешь!
– Нашел, о чем думать! Переживаешь – прикрой нас.
– Болван упертый! Почему не я?
– Потому что мы у тебя, и, если меня… нас накроет, ты нас вытащишь. Или надо подниматься, а я не хочу рисковать. Еще вопросы?
Ваади явно остался недоволен, но спорить больше не стал. Фаарр подошел ко мне вплотную, положил руки на плечи и ободряюще улыбнулся:
– Ты согласна?
– Да, – можно подумать, у меня был выбор. – Что делать?
– Ничего. Просто ничего не бойся. Сейчас я позову огонь, он просто защитит нас, в случае… непредвиденного. Тебя он не обожжет. Потом я буду смотреть, а ты не сопротивляйся, пропусти меня как можно дальше. Поняла?
– Нет. Как это пропусти? Что я должна делать?
– Представляешь, не знаю, как объяснить. Вад?
– Маррия, ничего не делай. Просто потерпи. И не пытайся его оттолкнуть ни физически, ни ментально. Ясно?
– Не очень, но…
– Физически – это руками…
– Я знаю значение этих слов. Я не знаю, как это сделать. В смысле, ментально.
– Не знаешь? Вот и хорошо. Давай, Фар!
Одно резкое движение – и вокруг Фаарра взметнулось пламя. Я говорила, человек в воде не для слабонервных? Да ерунда это, по сравнению с человеком в огне! Который к тому же стоит в шаговой близости от меня. Я непроизвольно отступила назад и увидела, как за спиной встает стена воды. Шарахнулась от нее и влетела в огонь. На плечи легли ладони рыжеволосого.
– Мар, спокойно!
Замерла, встретилась глазами с Фаарром и… Здравствуй, шум в ушах! Здравствуй, плывущая действительность! Давно мы с вами не виделись. А резкая боль в висках и явное ощущение чужого присутствия в моей голове – это что-то новенькое. Неприятно? Это очень мягко говоря. Отвратительные ощущения! Теперь я понимала, что значит «не пытайся оттолкнуть» и «пропусти подальше». Еще бы суметь это сделать. Каждая клеточка во мне, казалось, сопротивляется этому вторжению. Расслабиться? Как они это себе представляют? Сцепила руки за спиной и сжала зубы, чтобы не закричать. Простите, ребята, но это все, чем могу вам помочь. Из мыслей осталась одна: «Скорее бы все закончилось». И ее, эту единственную мысль, я чувствовала физически и ментально, как выразился Ваади. Она звенела, билась, металась и пыталась вырваться на свободу из моей несчастной многострадальной головы. В какой-то момент почувствовала, что если это все не прекратится сию же секунду, то сойду с ума, если вообще останусь в живых. Застонала, покачнулась и все закончилось.
Нет, голова кружилась, в ушах шумело, виски разламывались от боли, но никого чужого не было. И еще чего-то не было. Чего-то давно ставшего привычным. Причем, это не было ощущением потери, напротив, словно пришло какое-то освобождение. Но разбираться с очередной странностью я была не в состоянии. Кто-то из братьев помог мне устроиться на диване, потянуло запахом кофе и мне вручили большую чашку с восхитительно горячим напитком. Слабо кивнула и сделала глоток, не открывая глаз, стало чуть легче.
– Мар, ты молодец, отдыхай, – как будто я еще на что-нибудь сейчас гожусь. Даже еще раз кивнуть сил не хватит. Разве что, смогу слушать, о чем говорят.
– Она человек. Совершенно нормальный обыкновенный человек.
– А магия? Спектр видел?
– А вот тут интересней. Он есть. Отчетливо чувствую, но не вижу.
– Это как?
– Как-то так.
– Говорил, давай я.
– И чтобы изменилось?
– Стихия. Я в своей.
– А я?
– Да, извини, сглупил.
– Здесь скорее другое. Она не из этого мира, возможно причина в этом.
– Как вариант. Подождем Старших?
– Можно. Или зеркало.
– Представляешь, что будет?
– Догадываюсь. Переживем.
– Авантюрист.
– И что? Без приключений жить скучно.
– Ладно, подумаем. Что еще?
– Еще… Мар, в твоем мире маги есть?
Я все-таки разлепила глаза, неудобно же с закрытыми отвечать.
– Считается, что нет. Но разные сказки, легенды есть. А в последнее время всякие экстрасенсы, колдуны, шаманы прямо расплодились. В основном, развод, конечно, но фиг его знает, может, кто и настоящий. Вот про Ребекку Ивановну говорят, что ведьма. Мне теперь в это не просто верится, а еще как верится. Так что есть, думаю. А что?
– На тебе целая куча обрывков заклинаний болталась.
– Обрывков?
– Да. Основное разрушено, но остатки зависли. Из того, что смог разобрать: подчинение, равнодушие и цепь, остальную гадость уже не различить. Не дергайся, я почистил. Надеюсь, они не были тебе дороги, как память?
Я растерянно хлопала глазами, пытаясь переварить новую информацию. Информация не переваривалась. Кому я нужна, спрашивается, чтобы меня заколдовывать? И вообще, пакость какая-то: подчинение, равнодушие…
– Что такое цепь?
– Привязка к месту. Чаще всего к дому. Если посадили на цепь, то уйти из этого места надолго не сможешь, будет тянуть назад. Не вернешься – погибнешь.
– Ой…
– Успокойся, сказал, же снял все. Путешествуй на здоровье. Остальное не интересует?
– Догадываюсь. Подчинение, чтобы слушалась. Равнодушие, – опять вспомнилась «Марья-искусница». – «Что воля, что не воля – все равно» – это из сказки одной.
– Примерно так. Кто же о тебе позаботился-то?
– Не знаю я. А ты не видел?
– Нет, Мар, это не увидишь. Поэтому будешь ты нам сейчас сама все рассказывать.
– А ты не…
– Чего? Маррия! Ты что, думаешь я твою память читал? Совсем обалдела?
– Я думала…
– Думала? Чем ты думала? Я сущность твою смотрел. Спектр смотрел. Лезть в память! Додумалась же!
Фаарр разошелся не на шутку, кажется, я его сильно обидела. И Ваади смотрит с осуждением. Пришлось срочно исправляться.
– Ребята, извините, я дура. Я больше не буду. И я все расскажу.
– Все? Даже про личный сон? – надо же, как быстро он сориентировался. Фаарр, конечно.
– Все, кроме Сна.
– Да ладно, шучу. Сон твой, скорее всего, сюда не относится. Хотя… Как знать? Пока давай про жизнь свою, про окружение, а дальше видно будет.
Вся история моей жизни уложилась в час. Половину времени из него заняли уточняющие вопросы. И если моя странная апатия и согласие на все получили свое неожиданное магическое объяснение, то кто за этим стоит оставалось тайной. Не меньшей загадкой являлось и платье. Я склонялась к тому, что первым разорвало чужие заклинания именно оно, ведь еще в Заповеднике я почувствовала, как возвращаюсь к себе прежней. Братья мою версию не отбрасывали, но считали, что это могла быть сила портала или само перемещение между мирами. А на главный, по крайней мере для меня, вопрос, что за странная суета вокруг меня, ответа не было вовсе.
– Так, народ, на сегодня хватит, – не выдержал Ваади, когда мы пошли на очередной круг обсуждения, я уже сбилась, который по счету. – Давайте отдыхать. Все равно уже ничего нового не выясним, мозги кипят. Маррия, мы полчасика погуляем, а ты спать устраивайся. Занимай кровать, не стесняйся, мы тут нормально поместимся.
Они не вышли в привычном понимании этого слова, а просто растворились в воздухе. Я немного постояла, приходя в себя после очередного фокуса, посмотрела на большую удобную кровать в окружении прозрачных стен и парад рыб за ними, представила, как буду засыпать с таким соседством, и идея мне решительно не понравилась. Это пока мы тут все вместе общались, я от них отвлеклась и почти перестала замечать. А в одиночестве ими любоваться – нет уж, избавьте меня от такого сомнительного удовольствия. Да и спать в присутствии двух молодых здоровых мужчин, пусть я им полностью доверяю, было некомфортно. Поэтому кресла опять придвинулись к дивану, и я устроилась в этом своем импровизированном гнездышке в обнимку с платьем. Так я никого не вижу, меня никто не видит, и все замечательно.
– Мар, ну что за детский сад? – ожидаемо возмутился вернувшийся Фаарр. – Иди спать в нормальные условия.
– Мне здесь нормально. Ну, пожалуйста! Мне, правда, здесь хорошо.
– Фар, отстань от человека! – Ваади отнесся к моему закидону спокойней. – Может, ей так удобней. Дом напоминает, например.
Не стала спорить, пусть так и считают. Признаваться, что боюсь рыб, было откровенно стыдно. Ваади выдал мне подушку и одеяло, я улеглась поудобнее и набравшись наглости попросила:
– А расскажите…
– Сказку? – не удержался от подколки Фаарр. – Как маленькой девочке? Так ведь взрослая, вроде бы. Кстати, Мар, а сколько тебе лет?
– Двадцать восемь. Но сказки все равно люблю.
– Двадцать восемь человеческих? Слушай, а у вас год какой? Из чего состоит?
– Фар, давай не сегодня?
– Сегодня. Это быстро. Мар?
– Триста шестьдесят пять дней, то есть суток, двенадцать месяцев, в сутках двадцать четыре часа, в часе шестьдесят минут, в минуте шестьдесят секунд, секунда – это примерно так: «один дин-дин». А что?
– Ничего. С возрастом у тебя что-то не так. Потом разберемся, спи.
– А сказку?
– Ладно, уговорила. Какую тебе?
– Про Черную Невесту.
– Вот и поспали, – печально констатировал Ваади.
– Не назвал бы я это сказкой… Давай про что-нибудь другое?
– Давай, – легко согласилась. – Про эльфов.
– О, женщины, за что же вы такие? – картинно заламывая руки драматически вопросил Фаарр.
– Ты на берегу еще обещал рассказать потом, когда будем не на берегу. Сейчас мы под водой, а не на берегу, значит…
– Маррия, тебя заклинило? Дался тебе этот берег, – Ваади нарочито потянулся и ехидно улыбнулся Фаарру. – Начинай, братишка, раз обещал. Не отстанет ведь. Я за кофе.
– Да и пусть не отстает, – фыркнул рыжеволосый. – Понудит немного и успокоится. А можно немоту набросить, совсем хорошо будет.
– Ты этого не сделаешь, – неуверенно заявила я.
– Почему это? Легко сделаю, даже с удовольствием.
Честно не поняла, издевается он или всерьез настроен лишить меня голоса. На всякий случай робко попросила:
– Не надо, пожалуйста. Я не буду приставать. Не хочешь сейчас рассказывать – не надо, я подожду.
– Во-от! – он назидательно поднял палец вверх. – А ты говоришь – не отстанет. Правильный подход к женщине творит чудеса.
– Это не правильный подход, а бессовестный шантаж. Что-то новенькое в твоем репертуаре. Хорош, Фар, не издевайся над девочкой, ей и так досталось. Она еще неплохо держится, даже удивляюсь.
От похвалы Ваади загордилась и зарделась одновременно. И быстро вытерла некстати повлажневшие глаза. Парни сделали вид, что не заметили этого.
– Ладно, Мар, на сколько ты здесь задержишься – неизвестно. Познакомить тебя с местными реалиями так или иначе придется, пока не вляпалась во что-нибудь.
– Интересно, куда я смогу вляпаться, сидя здесь?
– Мало ли, как что повернется. Всегда лучше быть в курсе. За один раз все усвоить не сможешь, а сколько нам отпущено времени…
– Фар, ты что-то чувствуешь?
– Да, но очень размыто. А ты?
– Пока не пойму. Колебания вроде есть, но не факт.
– Не факт. Может, старые отголоски. А если нет? Портал опять же. Кто знает: один он открылся или нет?
– И черная плеть, и смех.
– И эльфийская звезда. И огромные аленки. Тащи уже кофе, будем нашей загадочной девочке сказку рассказывать.
– Настоящую сказку в подробностях? – я это специально уточнила с ударением на «настоящую» и «подробности», а то будут опять вот такими намеками разговаривать. Им хорошо, они друг друга с полуслова понимают, а я себя полной дурой чувствую.
– Настоящей не бывает, – заверил Фаарр. – Только скорее не сказку, легенду. Сигарету хочешь? Держи. Значит так, на заре времен земля Аршанса была похожа на любую другую землю на заре времен. Поэтично звучит? Вот, самому понравилось. Ладно, пропустим пяток тысячелетий, пока ее народы зарождались, размножались, развивались, а начнем сразу с расцвета Радужного Королевства. Из всех созданий Великих, эльфы получились самыми удачными.
– Получились? Скромняга! Они такими и задумывались. Маррия, твой кофе.
– Ну… Примерно так. Что не отменяет их собственных заслуг. В эволюционном плане они ушли дальше всех. Полная гармония развития личности. У всех остальных перекосов хватает. У оборотней из-за наличия второй ипостаси превалирует культ тела, они просто помешаны на физическом совершенстве. Вдобавок то же звериное начало является причиной их агрессивности, более-менее контролировать себя они начали века три назад. Гномы редчайшие затворники и консерваторы, внедрить им что-то новое, это как бросить курить, можно, но сложно. Плюс зашкаливающая практичность, выгоду они готовы извлекать из чего угодно, не заморачиваясь какой-либо моралью. У дриад в приоритете продолжение рода, они на нем почти зациклились, но осуждать их сложно, сама природа такова, тем более, что взамен они почти ничего не требуют. Выбор партнера для них – это сложный процесс, своих мужчин у дриад нет, пары создают с представителями других народов, но строго по любви. И, считай, живут в ее вечном поиске.
– Если по любви, то почему вас сейчас удивила влюбленная дриада?
– Потому что они больше не влюбляются. Самые близкие отношения у них были с эльфами, на втором месте шли люди. Теперь и с теми и с другими сложно. Позже поймешь. У русалок таких проблем нет, у них их никаких нет, как и мозгов. Все, что их интересует – секс, и не важно с кем. Сирены примерно то же самое, но без секса. Орки почти обошли эволюцию стороной и сохранились чуть ли не в первозданном виде. Тем не менее, первое оружие в Аршансе, копья, луки и секиры, изобрели они. По сей день не могу въехать, как им это удалось, феномен коллективного разума какой-то, потому что индивидуальный у них не замечен. Ну, и самая многочисленная составляющая населения Аршанса – люди. У этих все сбалансировано, если брать общество в целом, но на отдельно взятой личности все не так оптимально, зато разнообразно. Среди них водятся абсолютные умницы и совершенные дуры, суперкрасотки и полные уродины, хронические невинности и конченные шлюхи, девочки с модельными фигурками и…
– Фар, к твоему сведению, мужчины у них тоже водятся.
– И что? А, ну да. В общем, это если рассматривать крайности. Но к уму редко прилагается достойная внешность, а к смазливой мордашке – мозги. Нет, такие отдельные особи попадаются, но, скорее, как исключение из правил. В принципе, этот закон работает и с основной массой, но не так ярко выражен. Кроме того, в людях осели все отличительные черты других народов, но опять-таки с неплохим балансом. Хватает доброты и агрессивности, щедрости и жадности, распущенности и…
– Фар, хорош. Маррия, твой мир населен людьми? – подтвердила. – Не думаю, что они сильно отличаются от здешних, основные архетипы должны совпадать. Поэтому просто ориентируйся на них и двигаемся дальше.
– Да. Наверное, так. Значит, с людьми все ясно. Тогда – эльфы. У них гармоничен был каждый. Нет, они не были одинаковы. Каждый был особенным и каждый был идеальным
Довольно заулыбалась. Приятно, когда сказка становится былью. Я же их именно так себе и представляла, идеальными и прекрасными.
– Самой большой проблемой эльфов была их малочисленность. А самым большим преимуществом – полный магический спектр. Вад, а мой кофе где? Ага, спасибо. Так вот, магия здесь есть у каждого, но ограниченная. Например, кто-то может договориться с водой.
– Как Ваади?
– Как Ваади может только Ваади. Он хозяин воды, она ему полностью подчиняется. А тем, в ком есть синий цвет, вода позволяет управлять собой, но в определенных рамках. Например, сильный водник сможет поднять большую волну, но не сможет обратить ее во зло. Ваади это почувствует и остановит.
– Здорово! – по-новому посмотрела на синеволосого парня.
– Здорово, – эхом повторил он, только как-то грустно. – Если не учитывать, что Фар забыл добавить одну маленькую деталь: вмешиваться можно, только если есть глобальная угроза миру. Хотя руки чешутся намного чаще.
– Собственно, да. Ладно, примерно поняла?
– Поняла. А ты можешь так с огнем, да? Это красный цвет, да?
– Оранжевый.
– А остальные части? В спектре же семь частей? Или у вас по-другому?
– Семь. Красный – животные, желтый – земля, зеленый – растения, голубой – воздух, фиолетовый – металлы.
– И у каждого есть хозяин и хранитель?
Ребята помрачнели и отвели глаза.
– Я что-то не то спросила? Ой…
– Нормально все, Мар. Но об этом пока не надо. Хватит с тебя нас двоих. На чем я остановился? А, да, максимум, что может быть у любого народа – три близких цвета, но это редкость. А у эльфов спектр был полный. Разной яркости, но полный.
– А яркость, это сила, да? Чем ярче, тем сильнее?
– Да. Магический потенциал. У него семь уровней. Он не постоянен, при использовании магии уменьшается в зависимости от количества и мощности заклинаний, потом восстанавливается.
– Фаарр, спектр – это природная магия, ну, такая, из окружающей среды, правильно? А магия с людьми связанная есть? Какой у нее цвет?
– Именно с людьми?
– Нет, вообще, со всеми, кто есть из разумных.
– Понятно. Есть ментальная, она вне спектра и очень редкая.
– Как у вас с Ваади? А у вас полный спектр?
– А у нас не спектр, у нас это по-другому.
– Как?
– Вот так. Мы можем и все.
– И можете все?
– Почти.
– И ты можешь управлять водой, а Ваади огнем?
– Да, но на уровне высшего мага, а не хозяина. Я не могу жить в воде, не могу стать водой, не слышу зов воды. У Вада такая же история с огнем. А так, по мелочи, смотри.
Фаарр вытянул вперед руку и прямо из его ладони забил веселый фонтанчик воды, на появившейся рядом ладони Ваади танцевал маленький лепесток огня. Я, кажется, даже дышать забыла от восторга и разве что в ладоши не захлопала. Огонек сменился роскошной розой, которую Ваади галантно вручил мне, а фонтан обернулся красавицей бабочкой, тут же упорхнувшей под потолок. Не успела подумать, что будет жаль, если одна красота завянет, а вторая улетит, как в углу комнаты появилась небольшая аккуратная клумба, цветок выскользнул у меня из руки и врос в нее.
– Нравится?
– Еще бы!
– Вот и хорошо, дарим, поливать не забывай. Слушай дальше.
– Подожди, я еще спрошу. А кроме ментальной магии еще какая есть?
– Еще? Провидцы, но это не магия. Скорее, дар. И потом, он не бывает постоянным и у кого-то одного. Какие-то разовые всплески, которые невозможно предугадать. Из-за этого полно разных шарлатанов, чего только не предсказывавших. И проверить – настоящее предсказание или липа – почти невозможно.
– Почти?
– Ну, да. Если сбудется – значит, настоящее.
– Логично.
– Конечно, сам придумал.
– А всякие щиты, тишина, не знаю, как называются, они что такое?
– Магия заклинаний.
– Для нее все равно нужен цвет?
– Обязательно. Заклинания трансформируют силу, придают ей форму, но основа остается. У мага огня щит получится огненным, у флорика – растительным.
– А у того, кто с животными?
– У фауна появится кто-нибудь с мощной шкурой, броненосец или левиафан.
– А немота, про которую ты говорил, как работает?
– У меня просто, замолчишь и все. А у спектровых так и будет зависеть от цвета. У огневика будешь чувствовать, что горло, при попытке заговорить, горит. А может просто выжечь связки.
От такой перспективы я невольно прижала руки к горлу, словно эта ненадежная преграда могла помешать потенциальной опасности.
– А вылечить это можно?
– Смотря что. Если только ощущения– пройдет само. А если физическое повреждение – в зависимости от степени. С совсем легким травницы справятся, с чем-то посерьезнее придется к врачам в клинику. А если совсем серьезно, то извини, это необратимо.
Поежилась, но решила прояснить неприятные аспекты магии до конца.
– А вот эти, черная плеть и лапа, не помню кого, это какой цвет?
– Черный. Он вне спектра. Голая темная сила.
– А у кого она бывает?
– У уродов.
– В смысле – физических?
– В смысле – моральных. Конченных моральных уродов. Если ты скажешь, что в твоем мире такие не водятся…
– Не скажу. Водятся и много. Были такие, из-за которых миллионы людей погибли. У вас тоже?
– Тоже, да.
– А белый цвет бывает? Нет, я знаю, что спектр – части белого света, но это же света, а не цвета, правильно? А сам цвет?
– Бывает. Но крайне редко и только в комплекте с полным спектром не ниже пятого уровня. Ты вообще слушать собираешься или так и будешь перебивать?
– Я не перебиваю, а уточняю. Мне же интересно. У нас такого нет.
– Ты за один раз все узнать хочешь?
– Да. Нет. Но… Можно еще спрошу?
– Спрашивай уже, любознательная наша.
– А скатерть-самобранка – это какая магия?
– Какая скатерть?
– Ну, вот эта штука, где еда.
– Ресторатор? Это не магия. Это наука. Эльфийские технологии. Тебе весь механизм расписать?
Эльфы и технологии у меня как-то не совсем совмещались. Узнать, что они изобрели и как это работает, было очень интересно, но здраво рассудив, что с моим абсолютно гуманитарным складом ума вряд ли что пойму, с сожалением отказалась. А рассказ продолжил Ваади.
– Так вот, как Фар уже говорил, эльфов было очень мало и держаться они старались вместе. Остальные народы активно контактировали между собой. Люди, оборотни и орки почти не вылезали из войн, гномы торговали со всеми воюющими и невоюющими одновременно, дриады уводили свои леса подальше от мест боевых действий, чем очень мешали тактическому и стратегическому планированию сражений, русалки поздравляли победителей и утешали побежденных. Эльфы же строили свое Королевство.
Такое вопиющее неучастие в общественной жизни Аршанса не могло остаться безнаказанным. Первыми к ним сунулись орки, решившие что кучка длинноухих неженок, мирно возводящая стены домов, идеально подходит для грабежа. Оказалось, что сами жертвы так не считают. Да и вообще не считают себя жертвами. Первый орочий набег так и остался единственным. Примитивное оружие и грубая физическая сила оказались беспомощны перед полным спектром, подкрепленным луками, отобранными у самих же завоевателей. Одного урока хватило, чтобы изрядно потрепанное племя степных пиратов убралось восвояси и зареклось связываться со столь неудобоваримым соперником. А луки прижились у эльфов, они их доработали и освоили в совершенстве.
– А своего оружия у них не было?
– Нет, они долгое время не видели в нем необходимости, пока не возник вопрос защиты своей земли. Оборотни и люди почтили вниманием территорию Семигорья, когда на ней уже раскинулся первый город. Тут же выяснилось, что именно эта земля жизненно необходима тем и другим. А жалкая помеха в виде ее обитателей должна быть устранена в кратчайшие сроки. Эльфы с таким подходом почему-то не согласились и покидать обустроенное место отказались. Новые завоеватели оказались не такими понятливыми, как орки, и донести свою точку зрения до них эльфам удалось не сразу. Пять раз за уроком приходили оборотни, пять раз являлось человеческое войско. На шестой раз, видимо, чтобы лишний раз не тревожить хозяев двумя визитами, незваные гости решили отложить на время собственные распри и объединились. Эта война оказалась самой затяжной. Дриады первый раз нарушили свой нейтралитет и открыто стали на сторону эльфов, перекрыв все лесные дороги и всячески мешая передвижению войск. Гномы, вдруг, решили, что торговля оружием в этот конкретный промежуток времени им невыгодна, и прикрыли Подгорный рынок таким щитом, что ломиться туда было бессмысленно и бесполезно. Орки с нескрываемым интересом следили за всеми сражениями с безопасного расстояния, не упустив возможности слегка помародерствовать в оставшихся без должной охраны человеческих городах и владениях оборотней. Почти месяц эльфы лишь оборонялись, сдерживая объединенное войско на подступах к городу. Пока какому-то умнику не пришла в голову мысль устроить им психическую атаку.
– Вад забыл упомянуть, эльфы не приемлют убийства даже в рамках войны. Для них нет ничего более ценного, чем жизнь. Даже жизнь врага. Их противники могли быть ранены, оглушены, зачарованы, покалечены, но, тем не менее, живы. Это быстро поняли, как и то, что эльфы не допустят, чтобы кто-то погиб из-за них.
– Да, Фар, спасибо, именно так. Это против них и использовали. Молоденькую дриаду выманили на нравившегося ей человека. Влюбленная девушка пришла на свидание, где ее поджидал десяток солдат. Девчонку попытались или изобразили, что пытаются, изнасиловать. На помощь ей тут же устремились другие дриады и тоже оказались захвачены. Пара темных магов нейтрализовала их силу и наложила чары подчинения.
– Ваади, подожди, вы говорили, что можете вмешаться, если кто-то использует силу во зло. Или это только с магией спектра? Или… А! Вас тогда же еще не было, наверно. Но кто-то же был? Если вы Младшие, то Старшие же были? Или Великие?
– Тихо-тихо-тихо! Ты чего разошлась? Разволновалась? Понимаю. Да, нас таких тогда еще здесь не было, Старшие – были. И они бы вмешались, если бы дриадам грозило полное уничтожение. Понимаешь, вмешиваться во все нельзя, даже если очень хочется. Чтобы мир развивался, его жители должны сами принимать решения, сами отвечать за них. Законы мироздания суровы, но иначе никто никогда ничему не научится. У вас бывали войны?
– У нас они и сейчас есть. Но у нас же нет никаких хозяев с хранителями, ни старших, ни младших.
– Ты в этом уверена? Если ты о чем-то не знаешь, то не факт, что этого не существует. И поверь в критических ситуациях они вмешиваются.
– Я говорила уже, у нас была страшная война. Ты говоришь – месяц. У нас это длилось четыре года. Десятки миллионов людей погибли, – почти сорвалась на крик. – Это не критически? Как это допустили? Почему никто не вмешался?
– Откуда ты знаешь? Мир же ваш выжил, может и вмешивались. А допустили вы ее сами и виноватых ищите среди себя. Если бы было влияние извне, остановили бы сразу, по крайней мере, попытались остановить. А может так и было, я не знаю, был ли в твоем мире и точно сказать не могу. Но вижу, что вы справились. Ты пришла из мирного времени, и сама войны не видела, я прав? – кивнула. – Но много о ней знаешь и очень боишься ее, – опять кивнула. – Откуда?
– Книги, фильмы. И люди еще есть, кто пережил ее. Это очень страшно. Да, я сама не знаю войны и не хочу узнавать, но мне все равно боюсь. Там, где я живу, сейчас как бы спокойно, но в других местах – нет. И от этого больно и страшно.
– Страшно и больно, да. Когда разумные существа в каком-нибудь мире смогут уйти от войн, это будет самый счастливый мир. А, может, где-то и есть такой.
– Не у нас.
– И не здесь, к сожалению.
Мы немного помолчали, успокаиваясь. И я попросила:
– Расскажи дальше. Что стало с дриадами?
– Их выстроили перед городскими стенами и заставили поднять руками волосы, как на эшафоте. Возле каждой стал человек с мечом, приставленным к ее шее. Глашатай объявил, что у эльфов есть час, чтобы заменить собой заложниц, одну на сто. В случае отказа дриады будут казнены. Все были уверены, что женщин и детей эльфы не отдадут. Если обмен состоится, в плену окажутся все взрослые мужчины. Им даже не пришлось подтверждать серьезность намерений, эльфы начали выходить через три минуты. Маги едва успевали блокировать их силу, а оборотни связывать пленных. Шестьдесят три дриады были освобождены.
– Надо же, эти сволочи оказались честными, – не удержалась я от злобно-язвительного комментария.
– Скорее, не глупыми. Они точно знали, что дриады никогда не простят им гибель своих сестер, и дорога в лес будет навсегда закрыта. А без леса придется нелегко.
– А подлый захват, значит, простят?
– Надеялись их как-то умаслить.
– А эльфы этого не знали?
– Знали, но не решились рисковать. Так вот, все шло по хитроумному плану, пока человеческий солдат, державший последнюю дриаду, не решил, вдруг, сам расправить ей волосы, перед тем, как отпустить. Зачем он сделал это – неизвестно. Может, случайно, или наоборот, хотел напоследок поиздеваться над доверчивой девчонкой, а по странному стечению обстоятельств это была та самая дриада и тот самый человек. Неизвестно и то, как ей удалось скинуть заклинание. Но случилось то, чего никто не ожидал. Она обернулась, увидела предателя и ударила всей своей магией. Ни колдуны, ни солдаты не успели даже среагировать, как все было закончено. На земле валялось тело, пронзенное сотнями терновых шипов, а рядом медленно оседала зеленоволосая девушка с мечом в груди.
– Он успел…
– Нет, она сама. Не захотела жить. За общим криком никто не услышал, как свистнули две стрелы и оба темных мага были выведены из игры. А потом ударили эльфы. Без магов блокировка их сил долго не продержалась, а избавиться от веревок было делом нескольких секунд. Удар был страшен. Эльфы и сейчас не изменили своему принципу, они не взяли ничью жизнь. Поле битвы было усеяно тысячами калек.
– И эти, темные, тоже выжили? Я думала их…
– Нет, я же сказал, их вывели из игры, стрела, приправленная хорошей порцией магии, надежно парализует даже очень сильных колдунов. Впрочем, этим и еще приличной части командования все-таки не повезло. Ночью их добили. Подозревали в этом добром деле орков. Говорят, сводили старые счеты.
– А кто стрелял? И почему раньше не выстрелили? Может, дриада осталась бы жива.
– Потому и тянули, что боялись им повредить. Ждали, пока всех освободят. Случившуюся трагедию просчитать никто не смог бы. А стреляли будущие правители Радужного Королевства.
– Говоришь, ты эльфов такими и представляла? Почему?
– Не знаю. По книжкам. У нас много о них пишут.
– И все одинаково?
– Нет, есть разные версии.
– Например?
– Ну, у кого-то они снобы и зазнайки.
– Не сказал бы, что этого совсем нет. В определенной степени им это присуще. Было. Собственное превосходство очень хорошо ощущали. И демонстрировали время от времени. Этого не отнять. Еще что?
– Есть вариант домашних эльфов. Недоразвитые уродцы в прислуге у людей.
– Понятие красоты – вещь относительная.
– Нет, там реальные уродцы с мышлением семилетнего ребенка.
– Если так, то это совсем не о нас.
– Вот и я о том же. Есть нытики, хамы, наемники, воры, любители… э… представителей собственного пола…
– Ясно, не продолжай. Примерно понял. Почему ты не приняла ни один из этих вариантов? Почему поверила в идеальных?
– Не знаю. Почему-то так. Наверное, потому же, почему не поверила в романтичных вампиров.
– У вас и такие есть?
– У нас никаких нет. Ну, я так думала. А в книгах – полно. И все поголовно мечутся в поисках человеческой жертвы, чтобы в нее влюбиться и подарить вечную жизнь.
– Круто! И как, верят?
– Верят.
– А тебе чем такой вариант не приглянулся?
– Издеваешься? Поверить в то, что можно влюбиться в еду… Нет, отклонения, конечно, разные бывают, но не до такой же степени! А вечная жизнь… Как ее может подарить тот, кто сам не живой?
– Сама дошла до таких выводов?
– До чего здесь доходить? Это же на поверхности.
– А почему у Каиндеба не спросила? Заполнил бы тебе пробел в знаниях.
– Сначала я его просто боялась.
– А потом перестала?
– Нет, но немного привыкла, паники уже не было. Спросить хотелось, честно. Постеснялась.
– Король Аршалимэль-а-ша и королева Орбикаэлли-а-ша. Первые дети, родившиеся в Семигорье.
– А до них где рождались?
– Кто где. У эльфов долго не было собственных территорий. Маленькому народу нелегко построить и сохранить свой дом. Они пару тысячелетий скитались по Аршансу.
– Говорили, кажется, о пяти.
– Пять – это от создания мира. Первое время здесь вообще не было разумных рас. Потом все мигрировали с места на место.
– Даже русалки?
– Еще как! Они по рекам и озерам носились, только держись.
– А дриады?
– У них-то какие проблемы? Лишь бы земля была более-менее живая. В пустыни и болота они не лезли, а так чудненько бродили вместе со своими лесами. Это сейчас все изменилось. Так вот, когда все набродились и определились, где осесть, неприкаянными оставались только эльфы. Им просто не давали нигде зацепиться. С удовольствием пользовались всем, что они создавали, время от времени грабили и гнали прочь. А те воевать не хотели, собирали свои пожитки и гордо удалялись. Пока не добрались до Семигорья. Земля там не очень, ландшафт для строительства не удобный, вода далеко, вот на него никто и не претендовал.
– А потом зачем полезли?
– Кто же их знает? Натура такая. Решили, что, если эльфы там прижились, значит, не все так плохо. А раз не все так плохо, то нужно оттяпать себе. Но тот заход, с дриадами, был последним. После него на их территорию уже никто не посягал. И не прошло и полвека, как на горах выросли семь разноцветных городов, а в центре встал белоснежный замок. Сами эльфы называли свое государство Шорельдаль, Счастливая страна. Остальные прозвали его Радужным королевством.
– А короля с королевой выбрали за тот выстрел?
– Нет, королей не выбирают. На них указали Великие. В эльфийских летописях было древнее предсказание, что как только скитальцы обретут свой дом, само Солнце даст знать, кто достоин занять престол. А до той поры все равны среди равных. Аршалимэль и Орбикаэлли вместе со всеми строили дома, возводили мосты, прокладывали каналы и растили сады. Заодно, у них было время повзрослеть.
– Повзрослеть? Они тогда были еще детьми?
– Почти. В переводе на человеческие годы, им было около двенадцати.
– Обалдеть! А эльфы долго живут?
– Дольше, чем люди, если ты об этом.
– Намного?
– Намного, в десятки раз. Но первые от рождения три цикла по двенадцать лет, пока не раскроется, не наберет полный потенциал и не стабилизируется спектр, развиваются так же, как остальные.
– Фаарр, Ваади, а вам сколько лет?
Они переглянулись и засмеялись.
– Мар, а сколько лет огню? А воде?
У меня уже несколько раз мелькала мысль, что с моими знакомцами не все так просто. Теперь это подозрение окончательно сформировалось, утвердилось и ввергло меня в ступор.
– Вы… вы… – мне никак не удавалось озвучить собственную догадку. – вы…
– Мы… – Фаарр выдержал драматическую паузу. – Ты правильно понимаешь. Мы – Младшие Хозяева и Хранители, – он жестом остановил мою очередную попытку высказаться. – На этом – все. Пока. И запомни – ничего не изменилось. Я – Фаарр, он – Ваади, мы остались теми же, с какими ты познакомилась, обалдеть! уже почти сутки назад. Это я на всякий случай говорю, чтобы, вдруг, бояться не вздумала начать.
Бояться я почему-то не вздумала. Может, потому, что все это до конца в моей голове не укладывалось.
– Ты говорил, тогда… когда… Вас еще не было!
– У тебя удивительный ораторский талант, Мар. Эти твои «тогда, когда» – просто вершина разговорного жанра.
Покраснела и жалобно вздохнула. Легко ему говорить, а у меня слова за мыслями не успевают. Плюс волнение. Вот и выходят подобные перлы. Спасибо, Ваади пришел на помощь.
– Понимаешь, Маррия, мы не всегда находимся в нижнем мире. Особенно в телах. Приходим, когда в этом есть необходимость.
– А ты еще говорил, вас все знают! – как-то обиженно у меня это прозвучало, даже немного обвиняюще, но, вроде бы они это восприняли нормально.
– Конечно знают. Я же говорю: мы приходим, когда нужно. А возраст… Вот как мы выглядим, так и воспринимай, всем будет проще.
Возраст меня сейчас волновал намного меньше, чем пять минут назад.
– Если вы приходите, значит и уходите. И можете уйти в любой момент. Да?
– Боишься остаться одна? Не переживай, Мар, не бросим. И это не потому, что мы такие благородные, хотя мы именно такие. Не можем мы уйти. Пока. Не забегай вперед, все расскажем, но по порядку. Слушать будешь?
Кивнула и притихла. На окраинах подсознания мелькало что-то еще, смутное, непонятное и тревожное, но в нормальный вопрос оформляться не спешило, и я постаралась отмахнуться от него. Пусть сначала прояснится, а потом уже пристает.
– Шорельдаль был достроен и заселен, – продолжил рассказ Ваади. – Пустовал только дворец. Эльфы содержали его в идеальном порядке, собирались на площади перед ним, чтобы отпраздновать какое-либо событие, но поселиться в нем никто не пытался. В день, когда играли свадьбу Аршалимэля и Орбикаэлли, над замком установили Радужную Арку, видимую из всех уголков Счастливой страны. Она стала символом королевства и главной приманкой для туристов. Честно скажу, это было уникальное произведение искусства, трудно было даже поверить, что подобное чудо создано без вмешательства Великих. Но эльфы не были бы эльфами, не вложи они в нее помимо красоты еще и парочку полезных функций. Первое и главное – сигнал тревоги. Каждый город был связан со своим цветом. В случае опасности или каких-либо проблем в городе его полоса начинала моргать. Интенсивность моргания соответствовала уровню проблемы. А в спокойное время на этих полосках транслировались городские новости. Ну и освещение дворца прилагалось бонусом.
– А сейчас она еще есть? Вот бы посмотреть!
– Есть. Только больше не светится. Не для кого.
– Ой… – я охнула и прикусила язык.
– Как только Арка была установлена, через нее прошел солнечный луч, оживляя и заставляя сиять каждую полоску. Потом он словно преломился, высветил только что соединенную пару и на глазах у всех свадебные венки на их головах превратились в короны. Пророчество исполнилось. Шорельдаль обрел короля и королеву.
– И все их признали?
– Конечно. Эльфы ждали их тысячелетиями. Целый век Радужное королевство благоденствовало. Народы Аршанса пришли к выводу, что с эльфами дружить лучше, чем воевать. Эльфийские изобретения разлетались по всему миру. Их ученые считались лучшими из лучших. От любовной лирики таяли не только восторженные человеческие девчонки, но и суровые гномки. На концерты, спектакли и премьеры фильмов билеты раскупались чуть ли не на год вперед.
– У вас есть кино и книги?
– А почему у нас их не должно быть? Есть. Местами. Итак, Шорельдаль процветал и потихоньку становился центром Аршанса. Королевская чета правила мудро, достойно и была любима своим народом. Великие подарили им двоих сыновей: Алдариэля и Аршориэля. Аршориэль с детства бредил открытием новых земель и, едва повзрослев, отправился на их поиски. С новыми землями принцу не повезло, весь Аршанс к тому времени был изучен вдоль и поперек. Зато он умудрился найти портал в другой мир и провалиться в него. К слову сказать, не очень удачно. Мир оказался слегка первобытным и принца там чуть не съели. Вовремя успел прыгнуть обратно. С той поры Аршориэль заболел идеей иномирных путешествий. Обзавелся компанией таких же увлеченных обол… единомышленников и за несколько лет они излазили каждую кочку в Аршансе. В результате им удалось обнаружить около десяти «окон». Три из них, включая первый, были сразу закрыты, как потенциально опасные. А в остальными ребята свободно пользовались. Аршалимэль-а-ша и Орбикаэлли-а-ша о маленьком увлечении младшего сыночка узнали, когда тот вознамерился жениться. Невесту себе он присмотрел в другом мире, в Леожаре. Семья Амайяэлли придерживалась старых традиций и отдавать дочь без знакомства с родителями жениха категорически отказывалась. Пришлось признаваться. Аршалимэль-а-ша сначала выспросил все про миры и порталы, потом вспомнил, что он строгий отец, и немного пошумел для порядка. И еле-еле дождавшись утра царственное семейство отправилось знакомиться с будущими родственниками и новым миром.
– Ваади, а в мой мир портал они находили?
– Трудно сказать, мы не знаем откуда ты пришла. Но в воде «окно» открылось первый раз.
– А может ты не заметил, как меня?
– Нет, Маррия, это с тобой все странно. Сплошная аномалия. Тогда никаких аномалий не было.
– А в другом месте не могло быть еще одного портала?
– Стабильного – нет, а стихийный мог. Но время его открытия предугадать невозможно, как и место до первого появления.
– Жаль. А что со старшим принцем?
– Алдариэля путешествия привлекали мало. Его больше интересовала история и девушки. О романтических похождениях старшего королевского сына складывали легенды. Впрочем, трудно осуждать молодого парня, которому особы женского пола сами пачками вешаются на шею, а он не в силах отказать прекрасным дамам. Равнодушными к Его Высочеству остались, кажется, только орчанки. Сразу уточню, с оборотницами и гномками дел он не имел, за что те на него несказанно обижались. Зато эльфийки, дриады, человечки и русалки пожаловаться на недостаток его внимания точно не могли. Отвлечь Алдариэля от любовных похождений и кутежей в компании таких же шалопаев…
– Кого, Вад?
– У тебя есть другое слово? Из моих это самое мягкое. Сам продолжишь?
– Нет. У тебя лучше получается.
– Так вот, извлечь Алдариэля из его компании могли только исторические трактаты и древние манускрипты. Над ними он мог сидеть сутками, а по дворцовой площади в это время бродили, горестно вздыхая, его поклонницы. Аршалимэль-а-ша на эскапады сына смотрел сквозь пальцы. Сердобольная Орбикаэлли-а-ша от души жалела «бедных девочек» и отправляла им корзины с лимонадом и пирожными. А потом все, вдруг, изменилось. Алдариэль забросил свои древности, исчез из поля зрения многочисленных подружек и друзей и целыми днями пропадал неизвестно где. Следить друг за другом эльфы всегда считали ниже собственного достоинства, и загадка, куда исчезает старший принц, нешуточно будоражила умы. Только королева загадочно улыбалась и продолжала слать несчастным покинутым девицам сладости. А объяснялись таинственные исчезновения просто: Алдариэль влюбился. Безоглядно и бесповоротно. Неожиданно нахлынувшее чувство стало для него драгоценным даром, делиться которым и даже просто открыть его свету казалось заядлому ловеласу чуть ли не кощунством. Амарриэлли отвечала ему полной взаимностью. Им, потерявшим головы от любви, весь мир казался лишним. Где, в каких тайных местах скрывалась влюбленная пара, так и осталось их секретом.
– Даже от друзей.
– Жизнь в Шорельдале текла своим чередом, принцы устраивали личную жизнь, их родители правили королевством и немного всем Аршансом, Аршанс делал вид, что это не так, но особого недовольства таким положением дел не выказывал. Это были последние месяцы Добрых времен.
– Потом пришли злые времена, да?
– Для кого как. А Мрачные Дни пришли для всех.
– Оставим пока Шорельдаль. Император Кастании, страны человеческой, Дерим II Умнейший прозвищу своему старался соответствовать. Главным принципом его правления было: «Десять раз посоветуйся, один – реши». Совет министров без работы не скучал. Любые вопросы от глобальных, вроде очередной локальной войны с оборотнями, до повседневно-бытовых, типа заключения договора с гномами о поставке трех десятков хризолитовых пуговиц для нового платья императрицы, обсуждались неделями. Единственный указ, который Его Императорское Величество приняло и подписало само, был «Указ о предоставлении крова и покровительства магам, чей уровень силы выше второго, откуда бы ни прибыли они в благословенную Кастанию и какой цвет магии ни пользовали бы, если возжелают они принять подданство Кастании и обязуются не причинять вреда ни ей, ни ее гражданам». Сразу поясню, чтобы исключить недопонимание. Магия есть у всех жителей Аршанса, но в большинстве своем она первого уровня, реже второго. Так сказать, зачатки силы, их хватит, например, чтобы зажечь свечу или слегка ускорить рост растений. Ничего более серьезного основной массе недоступно. Собственно, магами признают, начиная с третьего уровня, он считается низким, четвертый и пятый – средними, шестой и седьмой – высшими. Понимаешь? – согласно кивнула. – Хорошо. Каждому вновь прибывшему предоставлялся в пользование дом, выделялась денежная дотация из казны и вменялась обязанность отработать не менее тысячи дней на благо государства. С одной стороны, принятие таких мер было понятно, даже маги среднего уровня рождались среди людей крайне редко, а сильные так и вовсе раз в столетие. С другой стороны, неудивительно, что подобной преференцией не преминули воспользоваться все отщепенцы Аршанса. Особенно, черноцветы.
– Черноцветы – это темные?
– Они самые.
– А их, вообще, много? И откуда они берутся? Рождаются такими?
– Нет, не много. И нет, не рождаются. Становятся, когда выгорает изначальный цвет.
– Почему выгорает?
– У кого как. Кто-то выжигает сам: подлостью, убийством, насилием. Кто-то действительно сгорает: от горя, от боли, от разочарования, от ненависти.
– Фигня это, Вад. Нормальный – не сгорит. Если почернел, значит, хотел этого.
– Фар, не начинай. Или мы никогда не закончим этот рассказ.
– Рассказывай, но ты все равно не прав.
– Еще бы! Всегда прав у нас только ты.
Не знаю, кто из них был прав, но то, что если они сейчас сцепятся в споре, то шансов дослушать эту легенду у меня не останется, поняла сразу. И попыталась вернуть их в нужное русло:
– Среди этих отщепенцев была Черная Невеста?
Сработало!
– Тогда она еще не была Черной Невестой.
– А кем была?
– Магом земли седьмого уровня. Высшего. Единственная, за всю историю Аршанса.
– Какого седьмого, Вад, ты о чем?
– Зеркало показало седьмой.
– Зеркало? Да у него диапазона такого и близко нет! Ты же видел ее сам! Там уровень…
– Фаарр!
– Понял. Седьмого так седьмого.
– От такого подарка судьбы Дерим II ошалел настолько, что мысль поинтересоваться, как столь ценный экземпляр до сих пор оставался незамеченным, в его умнейшую голову если и заглянула, то была изгнана за ненадобностью. Моринде фер Терри тут же были предложены покои в императорском дворце, пожизненный пансион и место в Совете. Моринда согласилась только на пансион, выторговала себе право невозбранно пользоваться имперской библиотекой и поселилась в небольшом старом доме на окраине столицы.
– А откуда она взялась так и не узнали?
– Нет. Сразу, как я говорил, это никого не интересовало, а потом было не до того.
– А порталы тогда уже открылись? Могла она прийти через них?
– Мы с Фаром думали об этом. Может быть. Только, как теперь проверишь? Ладно, слушай дальше. Свои дни она честно отработала и в дальнейшей помощи Кастании никогда не отказывала. А практически все свободное время проводила в библиотеке. Там она и увидела Алдариэля. Тот наведывался туда довольно часто. Выносить ценные рукописи ему не дозволялось, но изучать их на месте, по договоренности между странами и правящими персонами, он мог неограниченно и в полное свое удовольствие. Они познакомились. И с уже не слишком молодой дамой случился казус – она влюбилась. Сам предмет ее любви, естественно, этого не заметил.
– А кто бы это заметил? Сам скажи, кому в голову мог такой бред прийти?
– Согласен, никому. И ему он тоже не пришел. Как умный собеседник, оппонент в научных спорах, источник новых знаний, она была ему не только интересна, но и в какой-то мере дорога. Их многие видели вместе, говорят, общались очень тепло, по-дружески. Представить же, что она испытывает к нему какие-то чувства, юный эльф просто не мог. А через два года после их знакомства появилась Амарриэлли. Алдариэль перестал бывать в Кастании. Какое-то время Моринда ждала, но отсутствие принца затягивалось. Своего имени и происхождения эльф не скрывал, и почтенная дама отправилась прямиком в королевский дворец Шорельдаля. Поиски успехом не увенчались. У толпы дефилировавших по площади и грустно поглощавших пирожные девиц ей удалось выяснить лишь то, что никто не в курсе, куда исчезает Алдариэль. Сколько и где она ждала появления принца известно, видимо, лишь ей самой. И тем более никому не дано знать, что происходило в ее голове. Фактом остается то, что однажды утром она предстала перед королевской четой и потребовала женить на ней их старшего сына.
– Обалдеть!
– Мягко сказано!
– Аршалимэль-а-ша и Орбикаэлли-а-ша от такого предложения сперва опешили, после попытались обратить все в шутку, потом, поняв, что о шутке речь не идет, тактично объяснили Моринде фер Терри неприемлемость ее действий и вежливо проводили на выход. На следующий день она пришла опять. К исходу недели терпение короля лопнуло, Алдариэля перехватили на выходе из дворца, не дав улизнуть на очередное свидание, известили о явлении «невесты» и потребовали объяснений. Принц не поверил своим ушам. От своих юных поклонниц он мог ожидать чего угодно: уговоров, сладких клятв, слез.
– Он им ничего не обещал, сами липли. А все эти страдания-рыдания… Сказал бы…
– Лучше промолчи. Факт в том, что от своих бесчисленных подружек он это воспринял бы спокойно. Но женщина, возраст которой превышал его собственный минимум в два раза, и то, если не учитывать замедленное старение сильных магов, та, кого он считал своим другом и учителем, та, которую, казалось, он отлично знает, просто не могла совершить ничего подобного. Эту его наивную убежденность развеяла сама Моринда. Как ни пытался Алдариэль с ней разговаривать, слушать его она не желала. Только твердила: «Мы предназначены друг для друга». Наконец, принц не выдержал и объявил всем присутствующим, что у него есть любимая девушка и в самое ближайшее время они собираются просить Великих соединить их. Отвергнутая дама захохотала, грязно обозвала соперницу и поклялась, что никогда не допустит, чтобы Алдариэль и Амарриэлли были вместе. И не успел никто никак прореагировать, как она исчезла, продолжая хохотать. Алдариэль откровенно испугался за свою любимую и помчался к ней. Орбикаэлли прокричала ему вдогонку, чтобы он немедленно вел девочку во дворец. Аршалимэль приказал усилить щиты и охрану замка и созвал лучших магов, чтобы отследить перемещение колдуньи. В том, что она сошла с ума сомнений уже ни у кого не было.
– Удивительная догадливость! Всего неделя – и они это поняли.
– Ага, я об этом все время твержу. Ее с первого захода нужно было запереть в лечебницу, а лучше в саркофаг, на вечный сон.
– Да бросьте, это же эльфы. Они до последнего не верят в плохое. И помешательство у магов – вещь редчайшая.
– Ваади, я не знаю, но, по-моему, такая вера граничит с идиотизмом. Неделю чокнутая баба выносит всем мозги желанием выйти замуж за парня, которому в матери… Да ну, на фиг такое родство! А они в лучшее верят. Саму ее бы в таком случае пожалели, оказали первую медицинскую. Как они ее, вообще, впускали?
– А они всех впускали. Это к Умнейшему на аудиенцию нужно было месяцами пробиваться и через тридцать три детектора проходить. А у Аршалимэля-а-ша вход свободный.
– То есть, кто хочет, иди, общайся с королем? Потрясающе!
– От своих они ничего плохого не ждали. Чужим давно сумели объяснить, что не надо в гости с мечом лезть. Кроме того, Аршалимэль – сильный маг, Орбикаэлли и сыновья тоже. Да и других хватало. Но, вообще, расслабились, конечно, поверили в собственную неуязвимость. И заплатили такую цену, что… Фар, рассказывай ты теперь.
– Алдариэль привел Амарриэлли. Не так он хотел познакомить ее с родителями, но уж как получилось. Моринда свалила, отследить ее не удалось. Аршалимэль связался с Деримом и попросил проверить ее дом, он оказался совершенно пустым – ни мебели, ни вещей, словно там никто никогда не жил. По всему Аршансу разослали ее изображения с просьбой немедленно сообщить в случае обнаружения. Ни фига. Как сквозь землю провалилась. А утром заморгала желтая полоса Арки. В городе пропали три девушки. Свидетелей не было. Магическое отслеживание ничего не дало. Через час к желтой присоединилась красная. История повторилась. Эльфийки вышли из дома и больше их никто не видел. Поисковые отряды безуспешно обыскивали окрестности. Аршалимэль отдал приказ охранять всех женщин королевства и никуда не отпускать их в одиночку. Не помогло. К вечеру моргала вся Арка. На площади перед дворцом собрались все, не участвовавшие в поисках. Король с самыми сильными магами продолжали попытки найти хоть какой-то след пропавших девушек или чокнутой су… магички. Разговаривать с народом вышел принц. Не успел он ничего сказать, как не понять откуда на площадь вынеслась карета, запряженная тройкой лошадей. Правила ей Моринда собственной персоной. Окончательно сбрендившей персоной. Она всегда строго одевалась, деловой костюм, прическа в соответствии. А тут вырядилась в человеческое свадебное платье, только черного цвета, космы свои седые распустила. Короче, затормозила посреди площади, бросила что-то, типа: «Вы все поплатитесь!». Выбросила сгусток мрака, превратившийся в плеть, и хлестнула этой плетью по ближайшей колонне дворца. Колонна рассыпалась в пыль, несколько эльфов, которых зацепило краем плети, погибли. Все заняло не больше пары минут. Брошенные вслед карете заклинания ушли в пустоту.
– Это была черная плеть, да? Которой и здесь?
– Да. Потом она с ней не расставалась. В тот вечер разнесла еще несколько домов. Исчезла так же бесследно. И вернулась следующей ночью. Ее ждали, но сделать ничего не смогли. Все пущенные стрелы падали в метрах от кареты, отраженные щитом охренительной мощи, заклинания же притягивались к самой Черной Невесте, но не причиняли ни малейшего вреда, наоборот, словно питали ее силой. Треть Фиолетового города лежала в руинах, многие из тех, кто находился внутри домов, погибли. На следующую ночь такая же участь постигла Зеленый и Красный города. В Шорельдаль пришли горе и страх. Эльфы с их полным спектром оказались бессильны перед чудовищной силой Черной Невесты. Аршалимэль обратился за помощью к соседям. Первыми откликнулись дриады. У них с эльфами всегда все зашибись было. Во всех отношениях. У дриад есть одна особенность, уже говорил. Рождаются они только в любви, а влюбляются лишь раз в жизни, они с эльфами и в этом похожи. Потерявшая своего избранника дриада и ее дочери навсегда лишаются способности любить. Сами они будут жить отмеренный им срок, но продолжить свой род уже не смогут. А это у них сродни самоубийству.
– А если любовь не взаимная? Или у них так не бывает?
– Наоборот, редко бывает взаимной. Но это для дриады не так важно. На роль жены она не претендует, довольствуется малым: был бы избранник жив и счастлив. Не важно с кем.
– Идеальные любовницы.
– Ага. Без шуток. Верные и преданные. Эльфы более других рас отвечали их требованиям. Две трети дриад создали пары именно с ними. Оставить своих мужчин один на один с опасностью зеленоволосые не могли. Привели свои леса и глухой стеной поставили вокруг Шорельдаля. Черная Невеста не появлялась почти сутки. Было это заслугой дриад или она сама где-то шлялась, фиг его знает. Когда явилась, подняла черный вихрь и разбросала деревья менее чем за час. А остальные леса потеряли способность перемещаться. Как ни бились над этим дриады, ни одно дерево больше не сдвинулось с места. Правда, это вымотало и саму Моринду, подарив эльфам еще день передышки. За это время подоспела подмога от Дерима. Понимал Умнейший, что наличие свихнувшейся магички чревато проблемами для всех, или просто решил помочь эльфийскому королю, с которым чуть ли не дружил, но магов и солдат он прислал. Моринда оказалась в ловушке собственной клятвы. Причинить какой-либо вред подданным Кастании она не могла.
– Да ладно! Что-то мне не очень вериться, что для чокнутых клятвы имеют какое-то значение.
– Зря. Даже обычные клятвы не обходятся без последствий. А магическую нарушить просто невозможно.
– А расторгнуть?
– Возможно. Если обе стороны согласятся.
– Так и случилось, да?
– Почему ты так думаешь?
– Селяне же люди? Они испугались меня. Если бы Черная Невеста их не трогала, страха бы не было.
– Логично, но не совсем так. Сначала, пока кастанийцы охраняли Радужное королевство, Моринда могла лишь скрипеть зубами от злости. За эти короткие дни условного спокойствия Орбикаэлли смогла нащупать след одной из пропавших эльфиек. До какой-то точки он тянулся единой тонкой нитью, и весь пропитался тоской, страхом и болью. Потом, вдруг, разделялся на две части и все чувства пропадали. Половина нити обрывалась в океане, вторая – в этом озере. Такого просто не могло быть. Не может след одного существа разделиться и уйти в разные стороны, как не может этого и само существо. Поисковые группы эльфов и людей были немедленно переброшены в обе точки, но кроме крайне взволнованных русалок и сирен никого не обнаружили. Из русалок ничего полезнее: «Она – ух! Вода – плюх! Мы – ах! Эй, красавчик, давай… Нет? Эх!» вытрясти не удалось. Сирены оказались ненамного информативнее: «Чужа-а-ая… Но-о-овая… Не та-а-к… Не должно-о-о…».
– Они реально так разговаривают?
– Реальней реального. Вад, подтверди.
– Я сирен не слушаю. А русалки – да.
– Группы успели передать все, что выяснили, но домой вернулись лишь те, что ходили к океану. Тех, что были у Озера перехватила Моринда. Выжил из них только один. Когда она снова вернулась в Шорельдаль, он сидел на козлах кареты и хохотал. Так появился Безумный Эльф, первый в ее свите. Повредились его мозги от увиденного или это было какое-то заклинание, так и осталось загадкой.
– Но люди… Как она смогла их обойти? Или они просто сбежали?
– Нет, они честно прикрывали эльфов и даже пытались сражаться с ней. Пока не появились существа, прежде в Аршансе не водившиеся. Вампиры.
– Ой, бли-ин!
– Эльфов они не тронули. Черная Невеста объявила, что длинноухие проиграли войну и навеки теряют право на собственную самостоятельность, жизни их принадлежат ей лично. Каждый, осмелившийся посягнуть на ее собственность, будет казнен сурово и безжалостно. Однако любой может взять себе эльфа-раба, над коим не возбраняется как угодно издеваться, унижать и калечить, но не убивать, приносить их ей в жертву сюда, к этому Озеру, хозяйкой которого она теперь является. Слово было сказано, услышано и принято. Его и то, что произошло после, она заставила слушать весь Аршанс. А русалки еще и видели все. Вад, расскажешь?
– Да. Они показывали мне потом. Людей вампиры выпили сразу. Они даже не кричали, ничего не успели понять. На эльфов легла черная сеть, парализовала их и блокировала магию. Но они все видели и слышали. Потом Моринда вытаскивала их по одному, возвращала голос, но не способность двигаться. Черной плетью, убивающей сразу, она в этот раз не пользовалась, била всякой другой темной мерзостью, ломая им кости, разрывая кожу и все внутри. Когда кто-то из них не мог сдержать крика, сумасшедшая дрянь радостно смеялась. Она никого не добивала сразу, бросала одного, истекающего кровью и корчащегося от боли, и принималась за новую жертву. Экзекуция длилась несколько часов. Потом их всех, еще живых, вампиры по ее приказу швырнули в Озеро, и вся свора во главе с Черной Невестой удалилась, прихватив с собой единственного оставленного в живых эльфа. Русалки пытались вытащить несчастных, но смогли это сделать лишь тогда, когда спасти их уже было невозможно. Сама поверхность воды не выпускала никого живого, кроме тех, кто всегда обитал в Озере, для них все осталось по-прежнему. Русалки похоронили погибших на дальнем берегу и ушли в глубину, прятаться и плакать. Я был первым, кому они это показали. До моего появления девочки старались не попадаться на глаза никому. Я их понимаю. Веришь, Маррия, я многое видел, но это… У меня волосы шевелились.
Я верила. Меня от одного рассказа бросало в холодный пот, а увидеть такое своими глазами… Даже не сразу, потом. Потом?
– Ваади, а это «потом» как скоро случилось? Вы говорили, что можете вмешаться, если уничтожение грозит целому народу. И вампиры, они же пришли извне, тоже повод? Вы же вмешались, да? А ваши Старшие были тут тогда?
– Нет, Маррия, Старших тогда тут не было. В Добрые времена расслабились не только аршанцы, но и мы. Приглядывали, конечно, но так, слегка. А здесь все развивалось слишком быстро.
– Ничего себе быстро! Уже сколько дней…
– Сколько, Мар? Это даже по земным меркам очень короткий срок, а по нашим и вовсе мгновение. Когда обнаружили, что здесь творится, вмешались.
– Но было уже поздно, да?
– Ты нас обвиняешь, Маррия?
Стушевалась. Кто я такая, чтобы предъявлять претензии Бо… Хозяевам и Хранителям чужого мира? И ничего не ответила. Эстафета страшной легенды вернулась к Фаарру.
– Шорельдаль был в ужасе. Все рвались выручать попавших в беду. Аршалимэль еле-еле остановил своих подданных. Король понимал, что помочь гибнущим под пытками эльфам они не смогут, лишь сами окажутся в их положении. А что делать дальше он не знал. Зато Амарриэлли решила, что знает. Девчонка вбила себе в голову, что это она виновата во всем, а значит ей и исправлять. Посвящать в свои планы никого не стала, тайком смылась из дворца. Все были заняты и пропажу заметили не сразу. Даже Алдариэль, выкапывавший в древних трактатах хоть какую-то подсказку для борьбы с темной силой такой мощи, отсутствие любимой обнаружил, когда по площади уже цокали копыта. Карета остановилась в двух шагах от эльфийки, вдруг возникшей на ее пути. «Тебе нужна я, так возьми меня и уходи!» – крикнула Амарриэлли. Моринда встала во весь рост и захохотала, Безумный эльф повторил ее хохот. «Ты? Жалкое отродье, кому ты нужна! Мне был нужен он, – она указала на бегущего к ним Алдариэля. – Был нужен. Я могла подарить ему весь мир. А теперь подарю это, – опять сформировала черную плеть. – Не бойся, мальчик, в память о нашей любви, это будет быстро». Эльфы, уже знавшие, что их возможности ничто перед Черной Невестой, кинули все силы на щиты для старшего принца в попытке хоть немного прикрыть его. И в это время ударила Амарриэлли. Откуда в девчонке с еще не до конца раскрывшимся спектром могла взяться сила чистейшего белого цвета, можно объяснить разве что чудом.
– Или любовью.
– А фиг его знает, может, и так. Удар Амарриэлли отбросил Моринду назад, впечатал в сиденье кареты, охреневшие лошади взвились на дыбы и понеслись прочь, Алдариэль едва успел выдернуть из-под их копыт грохнувшуюся в обморок девушку. У эльфов появилась надежда: Черная Невеста оказалась все-таки уязвима. В Зеркальный зал выстроилась очередь буквально из всех взрослых Шорельдаля.
– Я спрошу? Зеркала…
– Все время забываю, что «у вас такого нет». Эльфийское изобретение, они еще во время своих блужданий по Аршансу обнаружили, что вулканическое стекло, сплавленное с серебряным золотом, позволяет увидеть спектр. Потом, уже в спокойном Шорельдале, доработали открытие, вычислили пропорции, разработали форму и обрамление и подарили технологию миру. До этого цвет и силу определяли «на глаз» маги из тех, что посильнее, и было это удовольствие не из дешевых. Гномы быстрее всех оценили возможную прибыль от столь полезного продукта и срочно наладили его производство. Правда, ненадолго. Оказалось, что запасы серебряного золота, по крайней мере открытые, весьма ограничены и хватило их всего на четыре десятка зеркал. Но и на этом гномы успели неплохо навариться и до сих пор не теряют надежду открыть новые залежи драгоценного металла. Половину экземпляров выкупили сами эльфы и создали Зеркальный зал, где любой шорельдалец мог проверить свой потенциал. Остальные зеркала разошлись между гномами, людьми и оборотнями. Пару штук умыкнули орки во время набегов, но ценностью подобной добычи не прониклись. Одно из них кто-то особо любвеобильный подарил русалкам, а те быстро превратили его в кучу осколков – магические ресурсы их интересовали не особо, в отличие от красоты. Второе затерялось где-то в орочьих степях. На сегодня осталось всего три доступных зеркала. Два у оборотней и одно у людей.
– А остальные?
– У дохлых оказалась к ним какая-то нездоровая страсть, те, что не разбили сразу, куда-то уволокли.
– И мне бы оно тоже могло показать, если, вдруг, что-то есть?
– Думаю, да. Мы это еще проверим.
– Но…
– Не твоя забота. Ты слушать собираешься или спать пойдем?
– Не пойдем. Я не буду больше перебивать.
– Где-то я уже это слышал… Ладно. Раньше все внимание эльфов концентрировалось на спектре, белый цвет был крайне редок. О почти ослепительном у Орбикаэлли и Аршалимэля знали давно. Еще девять мужчин и семь женщин, обладавшие им, также принадлежали в той или иной степени к королевской семье. У принцев его наличия ранее не замечали, теперь его зарождение обнаружилось у Алдариэля.
– А второй принц? Ты о нем вообще ничего… Ой, молчу!
– Оригинально молчишь. Аршориэля не было в Аршансе. Незадолго до этого всего он ушел к Амайяэлли, вернуться уже не смог. Возможно, к лучшему, есть надежда, что, хотя бы они, выжили.
– А… Ой… Я не… Молчу!
– Так вот, все привыкли считать белую магию прерогативой избранных, своего рода признаком крови королей. В одной из древних летописей, как ни странно, человеческих, а не эльфийских, Алдариэль нашел упоминание о ней, как о высшей силе, дарованной Великими немногим зрелым, способным с ней справиться. Немногих, действительно, оказалось мало, новая проверка число их не увеличила, хотя после случившегося с Амарриэлли, совсем зеленой и не принадлежавшей к королевской семье, на это очень надеялись. Сами же одаренные понятия не имели, как использовать свой подарок. Кроме матерей. Все они, включая Орбикаэлли, пользовались белым цветом для защиты детей, амулеты и заклинания, наполненные им, работали безотказно. От пришедшей в себя Амарриэлли проку было мало, девушка сама не понимала, что и как сделала. Проверку довести до конца не удалось. На тех, кто оставался на площади к закату солнца, напали вампиры. Мужчин они не трогали, хватали женщин и улетали. На вампиров магия спектра действовала, особенно огненная, сгорали они моментально, воздушные и водяные потоки тоже неплохо выводили их из строя, но больше двух дюжин девушек пропали, оставив лишь тонкую нить следа, так же раздваивавшуюся и обрывающуюся в озере и океане. Риск был велик, но так легко терять своих жен и дочерей эльфы не собирались. К странной точке отправилась сама королева в сопровождении отцов и мужей похищенных эльфиек и трех белоцветов. Ничего, кроме похожего на огромный нож камня, им найти не удалось. От камня разило чем-то незнакомым и страшным, Местность вокруг кричала и плакала, в отголосках эмоций еще различались голоса пропавших. Камень попытались уничтожить. Сразу три сильных мага ударили… почти ударили чистой силой. В последний миг Орбикаэлли остановила удар. Она долго что-то высматривала, слушала деревья, потом велела возвращаться и ждать. Много часов королева листала старые книги, плела и развеивала заклинания, расспрашивала старейшин. Амарриэлли все время была рядом с ней. Наконец, королева вышла к своему народу. «Они живы. Разделены, но живы, – сказала она. – Мы их вернем, но рушить пока ничего нельзя. Нам нужно лишь немного времени». Ее не до конца поняли, но поверили. Вад, давай ты.
Еле слышно перевела дыхание, я тоже верила королеве.
– Этого времени им не дали. Дерим II официально известил весь Аршанс, что становится на сторону великой и прекрасной Моринды фер Терри и всецело ее поддерживает в святой борьбе с подлыми и беспринципными эльфами, вознамерившимися захватить всю власть в Аршансе и поработить остальные народы. Остальные народы в лице оборотней и гномов от такого заявления впали в легкую прострацию и тяжелые размышления о психическом здоровье Умнейшего. Но вступаться за «подлых и беспринципных» не торопились. Гномы, как таковые, в войны не лезли никогда, придерживались строгого нейтралитета. Оборотней судьба эльфов трогала мало, желание ввязаться в очередную заварушку с людьми, как обычно, присутствовало, но наличие сильной и, судя по всему, совершенно неадекватной магички с непонятными пришлыми вкупе, это желание существенно охлаждало. Зато наличие пришлых оказалось очень не по вкусу оркам. Войны между своими, зачастую с собственным участием, их вполне устраивали. Но терпеть чужаков и конкурентов на своих территориях, а все земли Аршанса за исключением Семигорья орки априори считали если уж не владениями, то кормушками своими однозначно, они точно не собирались. И, надо сказать, тогда и потом неплохо потрепали и проредили вампирское поголовье. Но эльфам это не помогло. В одно мгновение вчерашние охранники превратились в тюремщиков.
– Сволочи какие! Только не говори, что эльфы опять впали в гуманизм!
– Не говорю. Ты сама сказала.
– Что? Правда?
– Нет. В этот раз нет. Человеческую армию из Шорельдаля они выкинули быстро и почти без потерь. А ночью на Синий город легла черная сеть. Ни Черной Невесты, ни ее приспешников не было. На Арке, лихорадочно моргавшей все эти дни, синяя полоска погасла. Когда подоспела помощь, оказалось, что все синегородцы лишились спектра. Ни в ком из них больше не было магии. Аршалимэль-а-ша принял единственное, казавшееся ему верным, решение: отправить свой народ из Семигорья. Остаться в нем и открыто схватиться с Черной Невестой должны были только маги-белоцветы. Впервые в истории Радужного королевства народ не подчинился правителю. Эльфы наотрез отказались оставить королевскую семью и покинуть свой первый за тысячелетия дом. Спорили долго, сошлись на том, что молодежь, дети и потерявшие силу укроются на время в лесах у дриад, остальные будут сражаться. Сутки ушли на разработку и создание магического покрывала, призванного спрятать уходящих от чужих глаз. За это время Шорельдаль пережил еще один налет вампиров. Наученные горьким опытом эльфы спрятали почти всех женщин во дворце, но еще нескольких эльфиек все же потеряли. Явилась и сама Моринда фер Терри. Поднятый мужчинами-белоцветами щит отразил черную плеть, а их удар выбросил саму колдунью из кареты. Более серьезного вреда он, к всеобщему сожалению, ей не причинил, и приблизиться к ней они не смогли. Под радостные крики шорельдальцев и хохот Безумного Эльфа разъяренная Моринда взгромоздилась на прежнее место и умчалась прочь. Эльфы торжествовали. Первая, пусть маленькая, но победа вернула им уверенность в себе. В ту же ночь черная сеть накрыла еще три города. Маги, державшие над ними щиты, лишились не только спектра, но и белого цвета.
– Одна магичка проломила щиты троих одновременно?
– Шестерых. Каждый щит держали двое.
– Да кто она такая? Я, конечно, ни фига не понимаю в волшебных делах, но как? Что у нее за сила?
– Она…
– Фар!
– Она чокнутая с бешенным потенциалом.
– Мне кажется или вы что-то не договариваете?
– Тебе кажется. А мне кажется, что на сегодня хватит.
– Нет, Фаарр, пожалуйста! Ваади!
– Ладно, Фар, давай уже закончим, все равно немного осталось. Рассказывай.
– Утром, все, на кого хватило невидимки, покинули Шорельдаль.
– Пешком? А как-нибудь магически их перебросить нельзя было?
– Всех сразу – нет, слишком затратно, да и внимание сразу привлекли бы, такой выброс магии не скроешь. А перед ними по тропам в Лес отправились Алдариэль и Амарриэлли, они должны были проверить, что все спокойно, предупредить дриад, дождаться остальных и вернуться обратно. Собственно, не такое там и огромное расстояние было, всего-то один неполный дневной переход. Дриады принять постояльцев не отказались, в другой ситуации они такой нежданной удаче были бы, обалдеть как, рады. Теперь поводов для радости было мало, но лесные девчонки все равно чуть ли не порхали, все у них цвело и зеленело. А Алдариэль и Амарриэлли получили один день своего счастья. Последний день. Эльфы до леса не дошли. По абсолютно тупому стечению обстоятельств их путь пересекся с вышедшими на тропу войны орками. Те как раз направлялись громить чужаков. И каким-то образом умудрились задеть край покрывала. Вампиры появились мгновенно. Правда, сами же орки и дали беглецам шанс. Пока степные пираты и часть эльфов плечом к плечу…
– Как? Фар!
– Не даешь побыть высокопарным. Ладно, это я слегка приукрасил, каждый за себя, давали дохлым жару, у остальных была возможность спрятаться. Там совсем рядом большое селение, где они и укрылись на время. Но, опять-таки, не все.
– Они опять забирали женщин? Почему?
– А ты как думаешь?
– Она возненавидела всех из-за Амарриэлли? Месть всем за одну? Правильно?
– Возможно. А что на самом деле происходило в ее больной голове знает только она. В Шорельдаль Черная Невеста приперлась под вечер. Ее свита увеличилась, к Безумному Эльфу добавились два гнома и две дриады. Откуда она их выдернула и как подчинила, история умалчивает, прихватила где-то. Это позже мы узнали, что она почтила своим вниманием и тех и других. Не тронула лишь оборотней и орков, хрен ее знает, почему. Может просто не успела, теперь уже не важно. Для шорельдальцев эльф на козлах, гномы на запятках и дриады по обе руки от колдуньи были неприятной неожиданностью. Вся их сущность бунтовала против применения силы на ни в чем не повинных существах. Моринда создала себе идеальный живой щит. От нелегкого выбора избавила их она сама. Как обычно встала во весь рост, повела головой из стороны в сторону, словно принюхиваясь, и не сказав ни слова, развернула карету и убралась из Шорельдаля. А над Семигорьем появился странный купол. Радужное королевство оказалось полностью отрезано от мира. Не прошло и пары часов, как выяснилось, что часы здесь больше вообще не идут, как и минуты. Время застыло. Кроме того, купол безжалостно вытягивал из всех силу спектра. С огромным трудом белоцветам удалось поставить свой щит и немного затормозить процесс, но все понимали, что надолго его не хватит. Аршалимэль пытался ментально пробиться к Алдариэлю, хотя бы узнать, что с ним и остальными, но безуспешно.
– Магам и время подвластно?
– Раньше считалось, что нет.
– Какая-то она всесильная… А вы и этого не заметили?
– Заметили. Только не так, как хотелось бы. Вад, твоя очередь.
– Мы собирались отпраздновать мой День Рождения.
– У тебя есть День Рождения?
– Конечно. Понимаешь, Маррия, чтобы иметь возможность приходить в мир в телесной оболочке, нужно предварительно эту самую оболочку завести, то есть родиться. Так что у нас есть все, что положено, мама, папа, День Рождения.
– Братья и сестры?
– Да. Для этого мира нас семеро. Но в тот раз пришли только парни. Я накрывал стол, ребята… как тебе сказать…
– Вад, что ты, как не знаю кто? Она взрослая человеческая особь, про отношения полов в курсе. За девочками мы пошли. А ты не стол накрывал, а русалок своих разыскивал.
– Ну, в общем, так. То, что русалки не показались сразу меня обеспокоило. И на зов они не шли. Пошел сам, чувствую, с Озером что-то не так, а что – понять не могу. Кое-как отыскал их. Они мне и показали все. Повторяться не буду, знаешь уже. Я бегом на берег, позвал ребят. Шаани со своей Са-Бирой первым пришел, потом Аэрр с Лесой. Последним Фаарр с Алдариэлем. Я им про русалок рассказал. Алдариэль, когда услышал, побелел на глазах. Мы, когда от него про остальное узнали, в ужас пришли. Тут бы сразу к Старшим, а мы сами разобраться решили. Что нам какая-то человеческая магичка? Думали, сейчас быстренько порядок наведем и праздновать. Алдариэль требовал в Семигорье идти, говорил, там что-то страшное случилось, Шорельдаль исчез, горы пустые стоят.
– Я его на полпути туда перехватил. Мне Алиани вместо поцелуев все, что знала выложила. Она на нашу с ней полянку этих влюбленных пустила, но потихоньку за ними приглядывала. Когда эльфы не пришли, Дар волновался сильно, а когда увидел, что Семигорье стало просто горами, велел Амарриэлли оставаться в лесу, а сам туда рванул. Она сначала просто плакала, потом словно что-то услышала, побежала за ним, кричала, чтобы вернулся, что туда нельзя. Дриады ее еле смогли остановить и усыпить. Ну, а я уже его изловил и к Озеру привел.
– Дар – это Алдариэль?
– Он самый.
– В общем, мы девушек домой отправили, а сами к Семигорью перенеслись. И обалдели. Чтобы кто-то в Аршансе оказался способен пирамиду безвременья поставить – это было за пределами понимания. Начали снимать потихоньку, с этим заклинанием аккуратно надо, может взорваться так, что мало не покажется. Тут вампиры налетели. Ну, этих Фар с Шаном разнесли, даже не запыхавшись, их и было всего штук тридцать. Мы с Эром даже не отвлекались. Все нормально шло, почти наполовину расплели, когда она появилась. Зрелище, я тебе скажу, жутковатое: эльф хохочет, дриады поют, гномы гикают, а над всеми ними возвышается ведьма с безумными глазами. Ударила она сразу, даже не останавливая карету. Махнула своей плетью и нас расшвыряло, как котят. Нас! Ты понимаешь? Как еще Фар успел Алдариэля прикрыть. Когда опомнились, ее уже не было. А по пирамиде змеилась трещина. Эр нас подальше отбросил и подушкой накрыл. Все равно, рвануло так, что всех вырубило. Осколки по всему Аршансу разбросало и время здесь местами сошло с ума, стало идти в разные стороны и с разной скоростью. Мы, когда в себя пришли, думали несколько минут прошло, час от силы. Оказалось – неделя. Все это время Черная Невеста со свитой вылавливала эльфов. Тех, кто ушел первый раз, и тех, кого выбросило из Шорельдаля. Спрятавшихся у людей сдавали сами хозяева. Тех немногих, кто отказался это сделать, казнили вампиры. Мужчин Моринда фер Терри лишала магии, калечила и продавала в рабство. Плату брала кровью, три стакана за взрослого, два – за подростка, один – за ребенка. За рабами в очередь выстраивались. Условий было немного: не жалеть, не убивать напрямую и не накладывать подчинение. Тех, кто не выдержит побоев, приносить ей в жертву, но обязательно еще живыми. Жертвенным местом назначалось Озеро, куда их можно было сбросить, если ее самой не будет на месте. В принципе, то же, что озвучила в своем Слове, только про подчинение добавила. Женщин и девочек она забирала с собой, больше их никто не видел.
– А королевская семья? Они выжили?
– Как тебе сказать?.. Не знаю. Когда мы снова во все это включились, часть эльфов из тех, кто уходил первыми, еще была свободна, Шан и Эр пытались увести их через портал в другой мир. Не знаю, удалось ли им это и что с ними стало. Эта дрянь настигла их и ударила. Окно закрылось во время перехода. Все остальные порталы тоже.
– Ваши братья…
– Погибнуть они не могли, но и домой не вернулись. Куда их забросило и кем… Отец ищет.
– А эльфы?
– Не знаю, они могли… Не знаю.
– Почему вы не позвали Старших?
– После портала позвали, но нас не услышали.
– Почему?
– Аршанс закрылся.
– Как это?
– Взрыв пирамиды безвременья, насильственное закрытие порталов, бардак в магическом фоне сделали его потенциально опасным для других. Когда такое происходит, срабатывает механизм самозащиты Мирозданья, мир изолируется. В него нельзя войти, из него нельзя выйти.
– Ваш отец, вы говорили…
– Старшие могут ходить в любые миры. А мы с Фаром застряли здесь.
– А я?
– А ты, Мар – аномалия, которая вываливается в закрытый мир, выходит живой из Озера и совершенно не умеет молчать, потому что «у нас такого нет, а мне интересно»!
– Но это же правда!
– А кто сказал, что нет? Все оставшиеся вопросы – завтра. Ясно? Кивни, но молча.
Кивнула. Молча.
– Мы с Даром отправились забрать Амарриэлли от дриад, но ее там уже не было. Алиани сказала, что эльфийку что-то смогло пробудить от магического сна и удержать ее они не сумели. По времени выходило, что произошло это примерно в тот момент, когда мы столкнулись с Черной Невестой. След ее Дар нашел быстро. Девушка ходила к камню-ножу, а теперь была у Озера. Перенеслись туда. Амарриэлли о чем-то говорила с Литкой, одной из русалок. Рядом плескались еще две, я их не знаю. А дальше все происходило в считанные минуты. Дар добежал до Амарриэлли, она потянулась его обнять, вдруг, оттолкнула, прыгнула вперед, закрыла его собой и ударила чистым светом, а в нее полетел абсолютный мрак. Мы не видели, когда появилась Черная Невеста, она решила обойтись без привычного антуража из кареты и свиты. Мрак и свет разошлись в паре миллиметров друг от друга, Алдариэль пытался прикрыть Амарриэлли, а в результате они оба оказались под ударом. Откуда перед ними взялся ослепительный белый щит, мы сразу не поняли. Принца он закрыл полностью, а девчонку… Частично поглощенная щитом тьма краем зацепила ее, окутала и сбросила в Озеро.
– Она… погибла?
Ответил Ваади:
– Да, даже тела не нашли. Алдариэль ударил в Черную Невесту. С другой стороны в нее полетел такой же ослепительный, как щит, луч. Это была Орбикаэлли-а-ша. Такой королеву эльфов я еще не видел. Никто не видел. Она всегда такая спокойная и добрая, тогда просто пылала яростью. Моринда ответила обоим, в принца и его мать понеслись клубы тьмы. Свет и мрак столкнулись, полыхнули, взорвались. Когда все рассеялось, ни Алдариэля, ни Орбикаэлли не было. Зато был наш отец. И Черная Невеста без сознания. И хохотал появившийся откуда-то Безумный Эльф. Он кривлялся, приплясывал и повторял снова и снова: «Пророчество! Пророчество! Пророчество! Аршанс не запомнит. Запомнит не Аршанс. Пророчество! Аршанс запомнит. Не запомнит не Аршанс. Пророчество!». Все, что из него удалось вытряхнуть кроме этого, было: «Нож, что режет души». Собственно, на этом все.
– А…
– Те слова, что сказал нам отец, тебе, Мар, знать точно не нужно.
– Нет…
– Черная Невеста здесь, в Аршансе, под такими заклинаниями, что вырваться из них невозможно, отец накладывал. Безумный Эльф исчез. Дохлых приструнили, выпереть их отсюда вариантов нет – мир закрыт, так что болтаются здесь, собирают свою дань, но слишком наглеть боятся.
– А эльфы?
– В рабстве, в кошмарах и ужасах, как и велела Черная Невеста.
– Но…
– Пророчество. Страшная вещь. Их судьба не изменится, пока оно не исполнится. Да и потом, неизвестно.
– А что в нем? Его нашли?
– Нашли. На том самом камне-ноже. Любой может прочитать. Только помнят его до тех пор, пока видят. Стоит отвести глаза, и оно стирается из памяти.
– Даже у вас?
– У всех. И нет, его нельзя переписать, перерисовать и сфотографировать. Все, Мар, теперь точно спать.
– Ребята, последний вопрос, – жалобно посмотрела на них и стиснула кулаки от волнения. – Неужели я похожа на этого монстра?
– Мар, ты сама понимаешь, что все серьезно? Можно соврать, чтобы тебе стало легче, но это ведь ничего не изменит. Может, это была игра лунного света и днем все будет выглядеть по-другому, но то, что мы видели… Да, потрясающее сходство.
– Как же так?!!
– Как-то так.
– А… Я… Вы… Вы мне все рассказали, а если я какая-то не такая…
– Какая-то? Ты вся не такая. Поэтому и рассказали.
– Не понимаю…
– Реакцию проверили.
– И как?
– Нормально.
– А если я притворяюсь? И, вообще, вдруг, это опасно?
– Кому? Нам или тебе?
– Ну… Я же потолок вам поломала как-то…
– Не как-то, а эльфийской магией. И ты не притворялась. Ни на берегу, ни здесь. Мар, нам сложно солгать, практически невозможно. Ты ничего не знаешь и не понимаешь. Оставлять тебя наверху было нельзя, из всего Аршанса менее всех ты опасна для нас, а от остальных теперь изолирована. Кто и зачем привел тебя, будем разбираться. Для всех лучше, если это время побудешь под нашим присмотром. А легенда, она и есть легенда. Что в ней правда, а что вымысел? Сможешь определить?
– Я… Нет.
– Пора спать, Мар, доброй ночи.
– Доброй ночи, Маррия.
– Доброй ночи.
Кто бы мне еще подсказал, как заснуть после этого всего. А ведь заснула!
Проснулась отдохнувшей и на удивление бодрой. Попыталась определить время суток, но освещение за прозрачными стенами было точно таким же, как вчера, приглушенно-серебристым. Рыбы вели себя как обычно. Наверное. Не знаю я, как они обычно себя ведут. В общем, решила ориентироваться на собственные ощущения. Ощущения казались вполне утренними. Парней не было. Была заботливо оставленная рядом с огоньковой пиалкой пачка сигарет. Скатерть-самобранка, которая ресторатор, за семь маленьких бусин обеспечила меня большой чашкой кофе с лимдиком. Временное одиночество было мне на руку. Слишком многое требовало серьезного обдумывания. Я забралась в свое «гнездышко» и попыталась более-менее разложить по полочкам всю полученную вчера информацию. Получалось плохо. Со всеми моими вопросами и уточнениями пробелов и непонятностей оставалось полным-полно. А еще чешуйчатый кошмар, мельтешащий перед глазами, изрядно мешал мыслительному процессу. Если вчера, увлеченная рассказом, я их почти не замечала, то сегодня отрешиться от мелькания разноцветных и разноразмерных водоплавающих не получалось. Вот что они здесь расплавались? Других мест нет, что ли?
Пара часов практически бесплодного тасования фактов, аргументов и домыслов привела к единственному результату: проснулся информационный голод. Мне неудержимо требовалось узнать что-нибудь еще. Ребята говорили, что книги и фильмы у них есть. А что это, как ни источник знаний? И может ли быть, что у Ваади они полностью отсутствуют? С одной стороны, шариться по дому в отсутствие хозяев, конечно, неприлично. С другой – мне же предлагали не стесняться? Кажется, предлагали. Ничего лишнего трогать не буду, только книжки и кино. А с третьей стороны… Как ходить через эти их стены? Почему нельзя сделать нормальную дверь? Несколько раз внимательно осмотрела прозрачные перегородки. Ничего! Даже намеков на проходы нет. Еще покурила для успокоения и храбрости, крепко зажмурилась и шагнула. Все-таки в водных стенах есть своя прелесть. Я даже лоб не расшибла. Мягко так приложилась им об упругую поверхность. Потыкала в нее пальцем. Фигвам, как говорится. Пружинит и не пускает. Для чистоты эксперимента прошла вдоль всей внутренней стены. Лбом больше не рисковала, проверяла руками. Ничего!
Спонтанная зарядка к информационному голоду добавила физический. Пока заказывала яичницу и салат, на сложные блюда так и не отважилась, меня осенило гениальной идеей. Где-то читала, что в ресторанах к обычному меню прилагается еще и свежая пресса. А если попробовать? На «Свежую прессу для человеческой женщины» лакмус отреагировал желтым. Довольно потерла руки: сразу не отказали, значит, есть шанс. Будем пробовать. «Новости Аршанса для человеческой женщины» – желтый. «Вестник Аршанса для человеческой женщины» – черный. А если так: «Новости Аршанса»? Есть! Получилось! А если подобрать несколько? «Новости Кастании» – черный. «Кастания. Информбюро» – черный. «Вестник Кастании» – желтый. «Кастания. Вести» – синий. Ура, я умная! А если еще: «Женский журнал»? Синий с первой попытки! Класс! Значит: «Новости Аршанса», «Кастания. Вести», «Женский журнал». Сработало! Однако, цены у них на печатную продукцию не детские: три средних и шесть маленьких бусин. Или она не печатная? Сейчас узнаю. Расплатилась и получила в свое распоряжение две обыкновенных многостраничных газеты и толстый глянцевый журнал. Радости моей пределы нашлись очень быстро. Ни одной знакомой буквы я в них не обнаружила. Ну, хоть фотографии посмотрела. Качественные, кстати.
В первой, самой тонкой, думаю, кастанийской, люди на фото ничем не отличались от привычных мне. Мужчины и женщины, совершенно обыкновенные. Одежда чуть другая, но не так, чтобы очень. Никаких камзолов и кринолинов. Деловые костюмы, строгие платья. Хотя нет, на последней странице имелись уже знакомые селяне в дореволюционных нарядах. Городские виды и обстановка помещений тоже не блистали особой оригинальностью.
Вторая газета в плане иллюстраций оказалась чуть более познавательной. Сразу на первой полосе красовался крайне неприятный тип в гибриде рясы и мантии. Явно что-то вещал, воздев руки к небу. Несколько фотографий повторяли уже виденные. Потом пошли более интересные. Молодые мужчина и женщина с тигренком на руках, а рядом – ребенок, вцепившийся ручонками в лапы тигров. Оборотни? Красивые. Несколько человек в одинаковой форме окружили низкорослую даму. Стражи порядка и гномка? Какая-то серая равнина и размытые фигуры на горизонте. Еще раз неприятный тип с первой страницы на фоне пустых клеток. Тоненькая девушка, обнимающая березку. Дриада или человек? Фото черно-белые, цвет волос не определишь. Экипаж, запряженный шестеркой лошадей, а рядом… автомобиль. Обалдеть! У них и авто есть? Хотя, почему бы и нет? С десяток мелких картинок с украшениями, одеждой и чем-то незнакомым. Реклама – двигатель торговли?
Ой, русалка! Не в газете, живая. Глаза подняла, а она тут плавает. Совсем рядом. Замерла, разглядывая живое диво. Темноволосая, с тонкой талией, шикарным бюстом, крутыми бедрами и хвостом. Из одежды только два крохотных лепестка на груди и цветок за ухом. Дивная дева помелькала у стены, насобирала разных камешков со дна, сложила их горкой, воткнула в середину этого сооружения свой цветок и удалилась из моего поля зрения. Похоже, к Ваади приходила подружка. Скорее всего, постоянная, раз знает, где находится его спрятанный от всех дом. Если это только не русалочья национальная забава: выращивать цветы в камнях. Тут я вспомнила про свой собственный цветок. Роза и бабочка чувствовали себя прекрасно. Вместо одного заказанного стакана воды ресторатор прислал сразу три и взял за это одну маленькую бусину. Полила свой крошечный сад, понадеялась, что бабочка с питанием разберется сама и вернулась за стол. На очереди был журнал.
Самая большая прелесть женских глянцевых изданий – текст в них дело десятое. В первую очередь я обогатилась познаниями в области местной моды. Очень, хочу сказать, демократичной. И смогла полноценно рассмотреть представительниц прекрасной половины почти всех народов Аршанса. Заодно выяснила пристрастия каждой расы. Самыми консервативными выглядели гномки, оборотни тяготели к большим разрезам и брюкам, дриады предпочитали легкие летящие ткани, люди носили все, а русалки почти ничего и встречались лишь в разделе нижнего белья. В целом же глобальных отличий от моего мира в одежде не заметила. Красотки-модели демонстрировали наряды на любой вкус. Платья, брюки, блузы, юбки всевозможных фасонов и расцветок. Даже пара-тройка кринолинов затесалась. Обувь однообразием тоже не страдала: от классических лодочек до ботфортов невероятной высоты на такой шпильке, что я не очень представляла, как в них стоять, не то что ходить. Но если что и поразило мое воображение, то это лапти с драгоценными камнями. Может, конечно, это были стразы, но мне они ими не показались.
Потом была статья со множеством снимков той же семьи оборотней, что и в «Новостях Аршанса», видимо какие-то знаменитости. Раздел с различными баночками и флакончиками пролистнула, полюбовалась прическами и макияжем, задержалась на маникюре для когтей оборотня в звериной ипостаси, оценила дизайн помещений. Еще одну статью украшали фото девицы лет восемнадцати на вид в таком минимальном количестве одежды, что до передовых тенденций русалочьей моды ей оставался один шаг. Похоже, чья-то высокопоставленная дочка неплохо оторвалась. Вездесущие папарацци запечатлели ее в каком-то явно питейном заведении. На танцполе. В компании десятка молодых людей, на доброй половине которых она успела повисеть. В обнимку с огромным волком. То ли заползающую, то ли падающую с лошади. И, наконец, уносимую на плече мужчины весьма внушительных размеров. Следующими шли, насколько я поняла, репортажи с концерта и выставки картин. Потом блок украшений. Следующие страницы я отнесла к разделу знакомств. На них красовались одетые и не очень представители сильного пола людей и оборотней в самых завлекательных позах.
А после лошадей, автомобилей и непонятной техники я увидела их. Эльфы. Шестеро. Три фотографии на каждого. Первая в полный рост, лицом к снимающему. Все в ошейниках и странных браслетах на руках, босиком, без рубашек, только грубые полотняные штаны. Вторая – со спины, полностью обнаженные, исполосованные безобразными рубцами. Третья – только лица, крупным планом. Идеальные, прекрасные, такие, какими я их себе представляла. Изуродованные жуткими шрамами. Рука сама потянулась за сигаретой. Вчерашние рассказы материализовались и получили визуальное подтверждение. Все-таки услышать и увидеть – разные вещи. Как такое возможно? Превратить в рабов и измываться лишь потому, что какая-то свихнувшаяся дрянь так решила? И все с удовольствием приняли это? Сколько лет уже длится этот кошмар? Вчера даже не спросила об этом. Один из эльфов выглядел совсем мальчишкой, лет на шестнадцать-семнадцать, а в глазах такая беспросветная тоска, что мне завыть захотелось. И что-нибудь разрушить. Например, дворец этого, не помню, как его, Умнейшего. Предварительно заперев его самого в эпицентре разрушений. Подлый мерзкий предатель, мразь конченная! Я осторожно, стараясь не коснуться шрамов, словно это могло причинить им боль, дотронулась до каждого лица. Знать бы, как помочь вам, бедные мои, все бы сделала. Но я не знаю. Я ничего не знаю и не умею. Злость, захлестнувшая меня от собственного бессилия, требовала выхода. Первой под руку попалась чашка из-под кофе, ею в стену и запулила.
– Ничего себе радушный прием! Мар, ты офигела?
Охнула. Не хватало мне только покалечить своих единственных друзей.
– Фаарр, прости! Тебя задело?
– Размечталась! – он пренебрежительно фыркнул. – Но факт остается фактом. Ты чего посудой швыряешься? Ее, между прочим, возвращать надо, – поставил чашку на стол и выдернул у меня журнал. – Что тут у тебя? – и тут же сменил тон. – Где взяла?
– Там, – махнула я в сторону ресторатора.
– Откуда узнала?
– Что узнала?
– Что прессу через него заказать можно.
– Догадалась. Я у нас читала про такое.
– А названия? Без точной формулировки он не работает.
– Подобрала, по аналогии с нашими.
– И сразу получилось?
– Не сразу, но получилось. У нас, кажется, много похожего.
– Ладно, пусть так. Что пишут?
– Не знаю. Я только картинки смотрела, а язык не понимаю, ни одной буквы.
– Да? А сейчас, когда я здесь?
Я заглянула в верхнюю газету. Ничего не изменилось, те же самые незнакомые закорючки. Отрицательно помотала головой.
– Забавно. Значит, на письменную речь не действует. Придется учить.
– Придется. Фаарр, скажи, что это?
– Это? Женское чтиво: мода, финтифлюшки всякие, сплетни…
– Вот это, – я забрала журнал, открыла на нужной странице и протянула обратно.
– Это? Мар, ты вчера нас вообще слушала?
– Слушала, конкретно с ними что? Их продают, да?
– Да, и поверь, не худший вариант. Секс.
– В смысле?
– В прямом. Для сексуальных услуг. Так понятней?
– И кто их купит?
– Откуда я знаю? Кто захочет, тот и купит.
– Какие-нибудь извращенцы?
– Если повезет, то нет.
– Но скорее всего да, так?
– Мар, чего ты от меня хочешь? Я ничем не могу им помочь. Нам вообще запретили вмешиваться в дела этого мира. Помогать, мешать, даже советовать – запрещено. Понимаешь?
– Нет! Кто и почему?
– Великие. А почему они не объясняют.
– А я? Мне же вы помогаете.
– А ты не этот мир, ты не из Аршанса.
– Фаарр! Пророчество!
– Что «пророчество»? Тебе же сказали, оно не запоминаемое, я не смогу его тебе его пересказать.
– Нет, не то. Что кричал Чокнутый Эльф? Дословно?
– Безумный. Что-то типа: «Аршанс не запомнит». Дословно лучше у Вада спросить.
– Ой, а где он? Ему тут подарок оставили. То есть не тут, там, – я указала на стену.
– Знаю. Она сама рядом ждала. Ты ее видела?
– Видела.
– Малка, его подружка.
– Красивая.
– Ничего так, и не полная дура. Сейчас немного пообщаются и явится.
– Уже явился. Что за проблемы?
– Ваади, скажи еще раз про пророчество, кто его запомнит. Можешь?
– Конечно. «Пророчество! Аршанс не запомнит. Запомнит не Аршанс. Пророчество! Аршанс запомнит. Не запомнит не Аршанс.»
– Вот! Понимаете? «Запомнит не Аршанс» Я – не Аршанс. Я могу его запомнить!
– А дальше: «Не запомнит не Аршанс». Это ты решила не услышать?
– Подожди, никто из Аршанса его запомнить не смог, хотя там есть, что Аршанс запомнит, значит, тот, кто не из Аршанса сможет. Теоретически так?
– Не факт. Возможно, его никто запомнить не сможет.
– Но проверить-то можно? Пойдем?
– Куда?
– К камню, читать.
– Вот прямо так сейчас и пойдем?
– Ну да!
– Мар, остынь. Пока не выясним, как и кто тебя нашел и чем это грозит, мы никуда отсюда не пойдем. Ты – точно. Все, тема закрыта.
– А они? – я ткнула пальцем в сторону журнала. – Что с ними будет?
– Конкретно с ними или вообще?
– Конкретно и вообще.
– Думаю то же, что и все последние годы.
– Кстати, Фаарр, а это сколько?
– Вад?
– Сто сорок один год в вашем исчислении.
– Сколько? Это кошмар длится… Что значит в «нашем исчислении»?
– По времени твоего мира.
– А вашего?
– А в нашем летоисчислении разобраться не может уже никто. Есть точки с сохранившимися…
– Тихо! – прервал его Фаарр и к чему-то прислушался.
Ваади замолчал на полуслове. Я напряглась, заранее ожидая новой неприятности. Но Фаарр довольно улыбнулся и скомандовал:
– Пора. Пошли.
И они исчезли. А я забрала журнал и заползла в свое гнездо, курить, рассматривать лица эльфов и плакать.
Вернулись они всего через три сигареты. Я даже нареветься вволю не успела. Осторожно опустили на пол длинный продолговатый предмет, укутанный в золотистую ткань.
– Мар, выключай свой насморк и вылезай сюда. У нас на все – меньше часа. Давай-ка посмотрим, что у тебя внутри. Готова?
Знала бы я в чем эта готовность выражается, ответила бы. А так… Выбралась из своего убежища и потопала умываться. Когда вернулась, ткань с вновь доставленного имущества небрежным комком валялась у стены, передо мной стояло, смею догадаться, зеркало. Формой оно больше всего напоминало силуэт нашей матрешки. Деревянная рамка красноватого оттенка инкрустирована белыми и черными камнями, повернутыми к стеклу центральными гранями. А само стекло мерцало, переливалось, разбегалось неровными волнами.
– Сейчас, минутку, пусть успокоится. Не любят они путешествовать.
Волны, действительно, становились все реже, мерцание и переливы гасли, открывая ровную, чуть замутненную поверхность.
– Все, нормально уже. Маррия, становись сюда, смотрим.
Остановилась в трех шагах от зеркала, сгорая от любопытства, впилась в него взглядом и ничего не увидела. То есть, абсолютно. Я в нем не отражалась.
– Не понял… Это что? Она пустая?
– Похоже на то.
– Вад, она пробила твою защиту! Как она может быть пустой? Может зеркало накрылось?
– Вряд ли. Скорее, если в ней что-то и есть, то оно другой природы, поэтому и… Хотя нет, бред полный. Может, правда, накрылось. Я Малку позову, проверим.
Лихорадочно соображала. Все доступные мне источники знаний о потусторонних сущностях в один голос твердили, что в зеркалах не отражаются привидения. Ребята говорили, что из Озера невозможно выйти живым. Получается, что я… Ой, мамочки!
– Я привидение, да?
– Э-э… Мар, с чего такие выводы?
– Я в нем не отражаюсь!
– А-а. Вынужден тебя расстроить – привидения столько не курят и кофе литрами не хлещут. Они вообще ведут очень здоровый образ жизни.
– Но я же не отражаюсь!
– А должна?
– Фар, прекрати, у нее уже глаза блестят. Маррия, эти зеркала не показывают обычных отражений. Они показывают спектр, сейчас сама увидишь. Только не кричи сразу, к нам сейчас придёт…
– Не нагнетай, Вад, она ее уже видела, не успел сказать. А ты держи, успокойся.
Фаарр протянул мне небольшое зеркальце. Самое обычное, без волн и мерцаний. В нем моя личность с покрасневшими от недавних слез глазами, распухшим носом и всклокоченной прической отражалась просто замечательно. Ох и красавица! Попросить расческу уже не успела. У стены появилась давешняя русалка, кокетливо поправила волосы и послала в нашу сторону воздушный поцелуй.
– Подогреть для ускорения процесса?
– Давай.
Вокруг Малки возникла едва заметная сфера, отгородившая ее от воды. Русалка шлепнулась вниз, потерла рукой район хвоста ниже талии, смешно сморщила изящный нос, чихнула и погрозила пальцем. А через пару минут ее хвост трансформировался в две стройные человеческие ноги. Девушка встала, натянула символические трусики и помахала рукой. Ваади поманил, сфера медленно просочилась сквозь стену и растаяла.
– Фаарр, я догадалась! Горячо было! Почему не сказал? Быстро трудно! Я обиделась!
– Виноват, Малка, извини.
– Уже не виноват. Уже хороший. Будет весело? Девочкам скажу?
– Нет, не сегодня.
– Малка, мне помощь нужна.
– Я помогу. Ваади мой. Моему помогу. Всегда помогаю. Мы пойдем?
– Потом пойдем, сначала поможешь.
– Уже говорил так. Пойдем сейчас. Ты хороший. Пойдем!
– Малка, мы обязательно пойдем, вот поможешь и пойдем.
– Она – женщина! – а вот и меня заметили. – Твоя? Некрасивая! – и ведь не поспоришь, только что имела возможность лицезреть свою красу неземную. – Или твоя?
– Я ничья, своя собственная, – а как было удержаться и не внести ясность в права владения?
Эффект получился полностью обратный ожидаемому: русалка забыла про ревность и прониклась ко мне жалостью.
– Бедная! Никто не взял? – у нее даже слезы потекли. – Ты не виновата! Глупые не видят! Ты красивая! Я помогу! Будешь лучше! Будешь дружить? Девочки дружат.
Вот кто бы отказался от такого предложения? Естественно, согласилась. Трогательную сцену бесцеремонно прервал Фаарр:
– Девочки и мальчики, часики тикают. У нас времени в обрез. Малка, стань сюда.
Посмотрела она на него очень сердито, явно опять перевела в разряд виноватых, но встала, куда показал.
– Глупое зеркало! Красоту не показывает. Давай разобьем? Будет показывать. Огоньки скучно. Не красиво.
Ну, это кому как. Мне увиденное очень понравилось. Продолжавшую щебетать Малку зеркало, как и меня, не отражало. Но его поверхность раскрасилась в синий и зеленый цвета. Синий светился ярко и ровно, зеленый немного уступал ему в интенсивности и мерцал.
– Работает, – констатировал Фаарр. – Всем спасибо, все свободны.
– Спасибо Малка, ты пока иди, я приду попозже.
– Дела? Мужчина. Всегда дела. Делай иди. Будем ждать. Будем дружить. Здесь дружить. Иди.
– Нет, Малка, дружить будете потом. У Маррии тоже дела.
– Маррия – ты? Хорошо! Нравится! Дела не надо! Мужчину надо!
– Вад, время! Провожай ее.
– Малка, не обижайся, иди. Вот, возьми, полистаете с девочками, чтобы не скучать.
И он сунул ей в руки мой журнал, так и раскрытый на странице с эльфами. Русалке хватило одного взгляда, чтобы улыбка сползла с губ, а румянец на щеках сменила зеленоватая бледность.
– Опять? Как тогда? Как потом? Опять плакать? – она повернулась ко мне. – Ты видела? Мы плакали. Молчуньи плакали. Молчуньи не смеются. Молчуньи плачут. Показать?
– Малка! Нет!
– Убери ее!
Я еще слышала, как они это кричат, но было уже поздно. Сначала видела только глаза русалки, а потом мозг взорвался вереницей образов. Высокая женщина в длинном черном платье, стоит спиной. Перед ней эльф с безжизненно повисшей рукой. Одно движение кисти и рубашка на его груди набухает кровью. Еще движение – кровавая борозда пересекает лицо. Еще – неестественно подгибается нога. Рядом несколько эльфов, застывшие в немом ужасе. Вокруг валяются тела, сверху мелькают черные тени. И хохот. Тот, который я уже слышала. В этот раз он меня не напугал. Я даже не подозревала, что способна на такую ярость, какая сейчас клокотала во мне. А то, что разрывало в клочья мое сердце, было даже не жалостью. Я словно сама чувствовала каждый удар ополоумевшей колдуньи. Это мне ломали кости и хлестали невидимым кнутом. И это было невыносимо.
А в какой-то миг все прекратилось. Я ошалело смотрела на Ваади, тащившего к стене упирающуюся Малку, на Фаарра, бегущего ко мне со стаканом воды и видела их как в замедленном кино. Нормальная скорость воспроизведения вернулась, когда вода из стакана выплеснулась мне в лицо.
– Мар, ты как? Все нормально?
Кивнула, не уверенная, что смогу сейчас говорить. Горло, почему-то пересохло и саднило. Слизнула капли воды с губ и жалобно посмотрела на Фаарра. Хорошо, он понятливый. Стакан в его руке сам собой наполнился водой. И еще два раза наполнялся, пока смогла напиться.
– Ты так кричала…
Кричала? Надо же, а я и не заметила. Попыталась прояснить этот вопрос и не смогла. Голос, похоже, сорвала, только еле слышное сипение получается. Краем глаза зацепила что-то непонятное. Отодвинула Фаарра, чтобы не мешал обзору и остолбенела. Фаарр проследил мой взгляд и застыл рядом, с той лишь разницей, что дар речи его не покидал.
– Мандрагора ползучая… Вад, смотри.
Выпроводивший, наконец, русалку Ваади пополнил нашу коллекцию столбов.
В зеркале была радуга. Все семь цветов. Одинаково ярких. Но они не покрывали всю поверхность, как у Малки, а сжались где-то посередине, заполняя собой примерно треть зеркала. Все остальное пространство было залито какой-то серой пеленой. Создавалось впечатление, что радугу со всех сторон окружает густой туман, перекрывая и приглушая ее свечение.
Подергала Фаарра за рукав, привлекая внимание, и вопросительно кивнула на зеркало. Он молча пожал плечами и толкнул Ваади, тот только развел руками. Что-то эта пантомима ясности не прибавила. Снова дернула Фаарра и кое-как просипела:
– Это что?
– Это спектр, Мар. Полный.
– А вокруг?
– Понятия не имею. Первый раз такое вижу.
Мы еще дружно помолчали.
За стеной мелькнула опять хвостатая Малка, что-то положила, помахала рукой и уплыла. Ваади достал подношение. Им оказалась расческа. Меня эта заботливость, честно, растрогала. А молчание – достало. Начала генерировать гениальные идеи. Аж целую одну.
– Другой мир? – это я не от Малки заразилась, просто сипеть длинные предложения трудно.
– Возможно, – Ваади потер лоб. – Но… Не знаю.
– Да уж, Мар, ты у нас максималистка. Полный спектр и какая-то хрень в придачу. Если аномалия – так во всем? Слушай, может у вас все такие?
Теперь я пожала плечами. Откуда мне знать? У нас таких зеркал нету. По крайней мере, в массовом использовании.
– Фар, тебе не кажется…
– Уже не кажется. Ах, ты ж… Зеркало!
– Успеем?
– Уже не успели.
Опять это их общение полунамеками! Как я должна догадаться, с чего такая паника? А это определенно паника. Хотя, наверное, догадываюсь. Говорили же, что у нас всего час на все. Видимо, зеркало нужно было вернуть точно по времени, а мы задержались. Неужели уже час прошел? А казалось все так быстро. И чего они теперь тянут? Уже возвращали бы, хоть и с опозданием.
– Здравствуй, папа!
– Пап, привет!
Папа? Какой папа? Это папа? Ничего себе!
Никогда в жизни не видела настолько красивых людей. Э… Людей? Он же Старший! Ой, мамочки! Это с кем я сейчас познакомлюсь?.. Если снизойдет, конечно. Что-то у меня не только дыхание перехватило, но и сердце бьется через раз. Про дар речи, вообще, молчу. А как без него разговаривать?
– Светлого дня, мальчики. Здравствуйте, прекрасная незнакомка.
Со мной разговаривает Б… Старший! А я способна лишь нечленораздельно хрипеть. Неудобно-то как!
– Что с Вами, девушка? Почему она не говорит? Ваша работа?
– Понимаешь, пап, тут такое дело…
– Фар, давай по порядку, я первый.
Ваади стал перед отцом и посмотрел ему в глаза. Через несколько мгновений его место занял Фаарр. Хорошо они общаются. Вся моя эпопея в Аршансе в их изложении заняла меньше минуты.
– Интересные дела тут творятся. Еще интереснее, кем.
– Это не Старшие?
– Нет. Маша, Вы позволите Вас так называть?
Я? Позволю? Ему? Ой! Нет, не так. ОЙ!!! Кивнула.
– Хорошо, Маша, мне нужно кое-что уточнить. Вреда я Вам не причиню, только немного посмотрю Ваши воспоминания. Несколько из них обязательно. Про платье, как оно у Вас появилось, про последний день дома, про Озеро и время до появления моего сына, про то, что случилось, когда Вы услышали смех. А еще несколько, на Ваш выбор, о своем мире. Согласны?
Снова кивнула.
– Напрягаться не нужно. Спокойно подумайте о том, что хотите вспомнить и все. Готовы?
Ой, какие у Него глаза! Просто океан, только нырнуть и раствориться! Но нельзя, нужно выполнить, все, что Он сказал. Я, вдруг, почувствовала, что совершенно успокоилась и даже могу адекватно соображать. И начала думать. Сначала про все обязательное, потом произвольно. Про детство, школу, институт и детский сад, про поездки к морю, про Зинку, просто про город, про Москву, виденную только по телевизору, про интернет, прочитанные книги и единственный живой концерт, на котором была. Почему-то хотелось показать Ему как можно больше. Но только хорошего. Ничего из неприятных воспоминаний я не коснулась.
– Спасибо, Машенька, Вы отлично справились. Теперь мы все присядем и спокойно поговорим. Вад, организуй нам чай и чего-нибудь сладкого.
Как, уже все? А голова совсем не кружится, как я того ожидала по предыдущему опыту. Но присесть не помешает.
– Маша, одну минуту. Давайте еще раз подойдем к зеркалу.
Мы подошли. Он посмотрел на мою радугу в тумане и цокнул языком.
– Хороша! Пойдемте за стол.
– Пап, нам бы его вернуть…
– Всенепременно. У кого взяли?
– У Ха-Дэра.
– Возвращай. У тебя пять минут. Время пошло.
Фаарр обернул зеркало тканью и исчез вместе с ним. А мы вернулись к столу. Ваади уже уставил его вазочками с конфетами и корзиночками с печеньем. Пока разбирали мое «гнездо» и усаживались, вернулся Фаарр.
– В принципе, мальчики, вы не ошиблись. Маша, действительно, человек. Нормальный, живой и здоровый, а если бросит курить будет еще здоровее, – покраснела и уткнулась в чашку с чаем. – Отвечая на твой вопрос, Фар, в ее мире не все такие. Магия есть, но в основном спящая. А вот пришлых у них хватает, но ведут себя тихо, на рожон не лезут.
– А то, что на ней было навешано? Чужаки постарались?
– И свои тоже. Я же не сказал, что мир полностью амагичен. На ней, кстати, еще кое-что есть, но трогать мы это не будем, ей оно только на пользу.
– Я больше не видел.
– Пока и не увидишь. Не твой уровень.
– Даже так? Круто. Кто она тогда?
– Человек, дитя своего мира. Маша, берите конфеты, Вам это сейчас необходимо. Мне вот эти очень нравятся, попробуйте.
Попробовала. Очень вкусные.
– А спектр?
– Сам же говоришь – аномалия.
– А портал? Озеро?
– Аномалия. Разбирайтесь.
– Можно?
– В том, что касается ее – да, она не из Аршанса. Все остальное в силе.
Оба брата дружно застонали.
– Пап, а это ее платье, с ним что?
– Кстати, Маша, наденете?
Я поежилась, но беспрекословно встала, отошла в сторонку и принялась натягивать свою загадочную одежду. Мужчины тактично отвернулись.
– Потрясающе! Просто великолепно! Такого даже я представить не мог.
Он, что, восторгается? Чем?
– Папа, ты не шутишь? Это же…
– Нет, Вад, не шучу. Эффект потрясающий!
– Но она же не…
– Нет, конечно. Но какой образ!
– Не знаю, как вас, но меня от этого образа выворачивает. Мар, снимай уже.
– Да, Машенька, снимайте, спасибо. А привыкнуть к этому образу вам, мальчики, придется. Если все так, как я думаю, она еще не раз его наденет. Теперь к самому неприятному. Кто пытался проломить защиту, я не вижу пока. Разберусь. Вам в это лезть запрещаю. Щитов добавлю и здесь и у тебя, Фар, рисковать лишний раз не стоит. И Машу прикрою, больше ее не найдут.
– Ага, если она сама все не снесет, как вчера.
– А это уже ваша забота. Будите ее магию, учите контролировать. Сейчас она у нее только на эмоциях срабатывает.
– Ясно. Мальчики будут нянчить девочку.
– Именно так. Особенно ближайшие три недели. Они у вас все равно штрафные.
– За зеркало? Никто же не заметил.
– Поэтому всего три недели. Даю сутки, чтобы завершить все срочное, потом от Озера не уходить. Кроме твоего времени, Фар. Все, вопрос закрыт.
– Ясно…
– Не вздыхай, не отменю. Теперь о хорошем. Если не ошибаюсь, в ее мире обретается одна, а может, и не одна, очень ценная пропажа.
– Эр или Шан? Вытащить сюда можно?
– Не торопи события, Вад. Это еще не точно. Но надежда есть.
– Сейчас увидел?
– Машенька выбрала очень удачные воспоминания. Ладно, мальчики, мне пора. Завтра жду у себя обоих, как обычно. Машу тут постоянно не держите, не русалка же она, чтобы в подводном царстве жить. Ей по земле ходить надо. Сейчас по берегу, а когда немного освоится, остальное покажете. Вад, красавиц своих предупреди, чтобы больше таких фортелей не выкидывали, ей переживаний и так хватит. Что еще? Магичить старайтесь без лишних глаз, незачем ее способности всем демонстрировать, если проявятся. И поставить девушке ширму могли бы догадаться, чтобы спала нормально.
– Точно, это мы как-то не подумали.
– Это я как-то заметил.
– Исправлю. Может, ей комнату добавить?
– Добавь. Но без меня не переселяй.
– Ага, сделаю.
– Фар, вопрос один. Ты за водой зачем побежал? Почему не сам?
– Когда? А, когда она… Растерялся просто. Она белая стала и орала так, что…
– Растерялся он! Как вообще допустили?
– Не ожидали. Русалки же никому, кроме Вада не показывают, даже мне. А тут, вдруг…
– Интересное «вдруг». Не находите?
– Теперь находим. А сразу… Малка, спектр, фигня эта серая. А потом тебя услышали.
– Понятно. Реакцию тренируйте, или я сам вами займусь. Маша, приятно было познакомиться, надеюсь еще увидимся. Светлых дней всем.
И он исчез.
С уходом Старшего появилось ощущение потери чего-то очень близкого и дорогого, нахлынула такая грусть, что не хотелось ни задавать вопросы, ни думать о чем-нибудь или что-то делать. Даже курить не хотелось. Забилась в уголок дивана, пристроила рядом пиалку с огоньком и просто смотрела на него. Фаарр присел рядом, обнял меня за плечи.
– Это нормально, Мар, всегда так.
– У всех?
– У всех.
– Он такой… такой… – выразить мои впечатления словами не получалось, все они казались какими-то мелкими и нелепыми, совершенно неподходящими, в сотой доле не способными описать то, что чувствовала. – Такой…
– Хочешь на берег?
На берег я хотела. Ваади не стал строить тоннель, как прошлый раз, а одел на меня и Фаарра сферу, как делал это с Малкой. Этот магический батискаф не спеша доставил нас на поверхность. Я понимала, что Фаарру этого не требуется, они оба спокойно перемещались, куда угодно, без всяких дополнительных средств передвижения, и сделано это только для моего спокойствия. И была благодарна им за это, путешествовать одной в таком ненадежном с виду воздушном шарике было бы откровенно страшно.
Берег встретил нас поздним вечером и первыми редкими звездами. Небольшой костер добавил уюта, а добытая из воздуха гитара какого-то умиротворения. Парни не пели, просто по очереди перебирали струны, рождая незнакомые мне мелодии. Выглянувшая из воды Малка, полностью выбираться не стала, устроилась неподалеку, подперла руками подбородок и что-то еле слышно мурлыкала, не нарушая общую атмосферу.
Вернулись в подводный дом уже совсем поздно. Общими усилиями восстановили мое гнездышко и ребята, пожелав мне доброй ночи, ушли завершать дела. Одно «дело», призывно помахивая хвостом, как раз маячило в поле зрения.
Весь следующий день провела наедине с остатками конфет и прессой. Страничку с фотографиями эльфов смотреть еще раз я не решилась, памятуя, что у меня магия на эмоциях срабатывает, вырвала ее и спрятала в карман, а сам журнал отложила для Малки. Новые газеты заказывать не стала, посчитав что без знания языка это окажется пустой тратой денег. Несколько раз пересмотрела все картинки в уже имеющихся, попробовала проследить периодичность встречающихся символов, обнаружила, что конфеты имеют свойство неожиданно заканчиваться, оставляя после себя гору оберток, скормила бумажки огоньку, полила розу и затосковала.
Что я за хроническая неудачница? В своем мире ничего путного не вышло, ни карьеры, ни семьи, не говоря уже о большем. Раз в жизни случилось что-то экстраординарное, попала в другой мир, и что? Дома я прочитала столько книг о попаданцах, что смело могла бы работать справочником и путеводителем в одном лице. Но это в нормальных мирах. А меня куда занесло? Где прекрасные принцы? Те двое, о которых удалось узнать, оказались заняты, да и будь они свободны, вряд ли бы обратили на меня внимание. И судьба у принцев оказалась далеко не сказочной. Знакомство с Младшими – это, конечно, круто! Но! А как же любовь с первого взгляда? Фаарр и Ваади – отличные ребята, но только как друзья, ни на что большее нет намеков ни у меня, ни у них. Непревзойденным умом и восхитительным чувством юмора я не обзавелась. А выражение «сногсшибательная внешность» раньше понимала по-другому. Уж точно не ждала, что от моего вида с ног валиться начнут деревенские, то есть, селянские бабы. Правда, остается надежда, что Хранителям и Хозяевам удастся разбудить мою крепко дрыхнущую в тумане радугу, я стану великой волшебницей и спасу этот мир. Стоп, во-первых, от этого самой смешно, тоже мне спасительница нашлась, а во-вторых, ну не нуждается этот мир в спасении. Он даже в прогрессорах не нуждается, сам уже допрогрессировал до автомобилей. А о чем-либо подобном ресторатору у нас и слыхом не слыхивали. Единственное, что здесь нужно спасать – мою детскую мечту, эльфов. Но я не то что всем, одному помочь не могу. Разве что поплакать над страшными фото и поорать от жутких видений. Сильно им от этого полегчает? Ой, нет! Я могу! Я знаю, как помочь хотя бы одному. Только для этого мне нужны Младшие.
Из их отсутствия и моих размышлений выползла легкая обида на друзей: бросили меня под водой, никуда не выйти, ничем не заняться, даже Малка не появляется. И сижу я тут одна-одинешенька в тоске-печали с очередной гениальной идеей и сорванным голосом… Кстати, о голосе. На «Средство для лечения голосовых связок» ресторатор сразу отреагировал синим, запросил одну маленькую бусинку и осчастливил меня десятком небольших квадратиков, подозрительно напоминающих визитные карточки. Вот и полечилась… Хорошо, хоть в горячем молоке с медом и маслом не отказали. Прислали все по отдельности, но это уже мелочи.
Процесс запихивания в себя этого нежно ненавидимого с детства лекарства и горького вздыхания над собственной судьбой немножко подсластила бабочка. Мед ее явно привлекал, а я не слишком пугала. Крылатая красавица спокойно расположилась на краю вазочки с медом и опустила хоботок в янтарную каплю. Первый раз увидела, как питается бабочка! В наблюдениях за миром насекомых не заметила, как допилось молоко и появился Фаарр.
– А ей это можно? Я думал, они нектар едят. Надеюсь, она знает, что делает.
– Я тоже.
– О, у тебя октава поменялась, глядишь и голос скоро вернется.
Действительно, говорить получалось чуть лучше, но даже вчерашним сипением я бы все равно озвучила свою идею.
– Мы можем им помочь.
– Кому?
– Эльфам. Одному или скольким хватит.
– Хватит чего?
– Денег. Мы их выкупим. У Вас же есть деньги? Сколько это будет стоить?
– А «мы» – это кто?
– Мы. Ты, Ваади, я.
– А у тебя деньги есть?
– Откуда?
– Вот и я думаю, откуда?
– А у вас?
– Немного есть. На жизнь. Но не более.
– А вы не… – изобразила, как что-то достаю из воздуха.
– Не. Это запрещено.
– А кофе?
– Что кофе? А, на берегу. Мар, сделать что-то из ничего мы не можем. И никто почти не может.
– Почти?
– Великие. А кофе – это ресторатор, удаленная связь. Сразу скажу, это тоже мало кто может. Возвращаясь к деньгам, мы работаем, нам платят. Как бы тебе объяснить. Положим, где-то засуха, Ваади отправит туда дождь, благодарность за это станет его платой.
– Ему принесут эти бусины?
– Какие бусины? Ты про монеты? Нет, ему их не принесут, ему скажут спасибо, а оно станет тем, что ему нужно. Хорошим настроением, интересным знакомством, новой мелодией или монетками. Но материальное выражение всегда будет ограничено, только чтобы наши телесные оболочки могли нормально существовать, таков закон. Понятно?
– В общем, да. А это ограничение…
– В принципе, условность. Никому из нас не нужно ничего лишнего, ведь по сути нам принадлежит все.
– А если все-таки захочется чего-нибудь лишнего?
– Чего, Мар? Одежда? Еда? Книги?
– Развлечения.
– Без проблем. Даже если я, вдруг, захочу, скажем, кармаг, то смогу его себе позволить, не знаю, правда, зачем.
– Что захочешь?
– Кармаг, это… Дай журнал, покажу. Вот, – Кармаг оказался автомобилем. – И подарить своей девушке рубиалиантовый гарнитур типа этого, – он ткнул пальцем в набор драгоценностей на соседней странице. – тоже. Но прикупить по случаю пару дворцов мне не удастся.
– А эльфа?
– Зачем мне эльф?
– Чтобы спасти его.
– И как это относится к жизнеобеспечению моей физиологии?
– А как к ней относится руви… рубиан… вот это?
– Напрямую. Я ей – рубиалианты, она мне – радость и незабываемую ночь. Сразу моральное и материальное удовлетворение.
– А подарить нормальную жизнь человеку, в смысле, эльфу, тебе удовлетворения не принесет?
– Хватит ее дразнить, – возвращения Ваади я тоже не заметила. Как-то тихо они сегодня появляются. – Нашел себе развлечение. В том, что касается денег, он прав, Маррия. Почему при этом он решил изобразить из себя прожжённого циника, я не знаю. Так почему, Фар?
– Ждал, когда попросит подарить эльфа ей.
Прикусила язык. Именно это я и собиралась сделать.
– И?
– Сразу два «и». Интересно было проверить, когда поймет и поймет ли, что решила стать спасителем за чужой счет, и как далеко готова зайти в этом своем мессианстве.
Мне стало совсем нехорошо. Действительно, это было откровенное вымогательство с моей стороны. Даже когда мне объяснили, что мои гостеприимные хозяева далеко не подпольные миллионеры и деньги им с неба не падают, я, живущая в их доме за их счет, упорно продолжала гнуть свою линию. Никогда ничего не просила у мужчин и вот на тебе, докатилась Ольховская. И, действительно, интересно, до какой степени собралась катиться?
– Ладно, Фар, она же из лучших побуждений.
– Нет, Ваади, он прав. Я в самом деле не должна была… Блин, стыдно как…
– Все, Мар, забыли. Но на что была готова, все равно интересно.
– Не знаю…
– А если сейчас прямо скажу: я тебе эльфа, а ты мне ночь со всеми вытекающими. Согласишься?
– А ты?
– Стрелы не перекладывай. Просто ответь.
– Не знаю. Нет, скорее всего, нет.
– Я тебе не нравлюсь? Ваши мужчины лучше?
– Не в этом дело. Наши мужчины тебе в подметки не годятся.
– Тогда что?
– Неправильно это.
– Это ты сейчас говоришь. А пока Вад не явился и все не испортил…
– Все равно, нет.
– Уверена?
– Да.
– Ладно, передумаешь, намекни.
– Фар!
– А что? Должен я отыграться? Мне еще никто не отказывал. Созреет, а я ей: «Поздно, Мар, корабль отчалил». Ладно, шучу. Все. Дружба?
– Дружба.
– Вот и молодцы. А с эльфом ничего бы не вышло. Раба можно купить только лично. А нам с Фаром появляться перед всеми подряд нежелательно.
– А я? Малка? Другие… девочки… И как вообще, тела…
– Легко.
И они растаяли. Не ушли, я чувствовала их присутствие, но не видела.
– Тебе Вад с какой-то мандрагоры решил показаться и меня подписал, Малка и остальные видят нас только, когда мы этого пожелаем. Ты, впрочем, тоже.
Разговаривать с пустой комнатой было не слишком приятно. И я попросила:
– Пожелайте, пожалуйста.
Парни засмеялись и материализовались. Стало намного лучше.
– Слушай, Мар, еще один вопрос и тему закроем. Если бы твоя авантюра с эльфом прокатила, чтобы ты с ним дальше делала?
– Как что? Отпустила, конечно.
– Куда?
– На свободу.
– До первого встречного, Маррия. Он был бы свободен до первого встречного. И снова оказался в ошейнике. Только уже как беглый. И, поверь, спасибо он тебе за это не сказал бы.
– Ой, – об этом я не думала, мне казалось главное – свобода, и все. – А к дриадам? Они же не сделают его рабом?
– Они – нет. Но до них еще добраться нужно. Не забывай, в эльфах не осталось магии, они практически беспомощны.
– Я дура, да?
– Есть немного.
– Фар, прекрати! Я тебя понимаю, Маррия. Ты хотела, как лучше.
– А получилось, как всегда.
– В смысле?
– Ерунда, не обращай внимания, это из моего мира.
– Ладно. Обживешься немного, поймешь, что к чему. На Фара не обижайся, огонь – он такой, обожжет и не заметит.
– Ой-ой-ой, нежные какие все. Вы как хотите, а я пару часиков погуляю, пока отсчет не пошел.
Странно, но с обжигающим импульсивным Фаарром я чувствовала себя свободнее, чем с выдержанным рассудительным Ваади. Наша первая встреча, когда несла всякую чушь и рыдала у него на плече сейчас казалась удивительно давней, хотя прошло всего три дня. Сейчас так не смогла бы. А с Фаарром – легко.
Три дня. Интересно, а дома меня ищут? О чем они думают? Что сбежала? А Зинка? Как она там? Глупо, наверное, но из всех переживаю только за нее. И немножко за мелких из своей группы. Я их третий год веду, знаю каждого не хуже, чем родители. Кого им поставят вместо меня? Сможет ли найти подход к каждому? Старшие группы брать непросто, времени на притирку почти не остается. Знала бы, что так получится, оставила б заметки обо всех, с характерами и привычками.
– О чем задумалась, Маррия?
– Так… Про все понемножку. Дом вспомнился, Зинка, дети.
– Дети? Ты не говорила.
– Целых двадцать семь. Не смотри так, они не мои. Я воспитателем работала.
– Понятно. Соскучилась по дому?
– Не очень. Только за Зинкой.
– Цитируя Фара – аномалия. Аршориэль говорил, что дом все время зовет, даже если тебе хорошо в другом мире.
– Может, потому, что ему было хорошо дома?
– Может. Тебе, выходит, не очень?
– Выходит. Ваади, а вы эльфийских принцев ведь не просто так знаете, в смысле…
Никак не могла подобрать слова, чтобы правильно сформулировать вопрос. Но он и так понял.
– Мы росли вместе, Дружили. Фар с Алдариэлем вообще неразлучны были.
– А как же «не показываться всем подряд»?
– Это в Шорельдале было, там можно.
– А они знали, кто вы?
– Королевская семья – да, для остальных мы были человеческими детьми.
– А волосы?
– Что волосы?
– Цвет. Это нормально?
– Вполне. А какие проблемы?
– Не обращай внимания, это я по своему миру сужу. А вы в детстве какими были? Что делали?
– Росли, играли, хулиганили. Обычные дети.
Представила себе «обычных» детей – двоих эльфийских принцев и двоих Младших. Или четверых?
– Ваади, а вы все росли в Шорельдале?
– Все, но в разное время. С принцами были мы с Фаром и Флэарри. Они близнецы.
– У Фаарра есть близнец? Прямо его копия?
– Точная. Только девчонка и зеленоволосая, как дриада.
– А как они отдельно? У нас считается, что близнецы друг без друга не могут.
– У нас тоже. Он еще и из-за этого психует.
– А его подружка, дриада, которая…
– Алиани? Она Флэр подружка, в Фара влюблена, по-моему, с момента выхода из зелени. У них поляна была, где они втроём собирались, так она ее до сих пор хранит, всем глаза отводит, чтобы туда не ходили. А он ее как женщину не воспринимает. Опекает, дружит, но не более.
– Жалко ее.
– Жалко, но что поделаешь, привык к ней с детства, вот взрослую и не видит.
– А у тебя с Малкой серьезно? Если не хочешь, не отвечай, я понимаю, что это личное.
– Да нет, нормально. Малка она хорошая. Ты извини ее за то, что показала тогда. Говорит, сама не понимает почему. Переживает очень.
– Скажи ей, что не надо. Может, и хорошо, что я это увидела.
– Чем?
– Не знаю. Когда рассказывают – это одно, а видеть…
– Вот именно. Вполне можно было остановиться на рассказе.
– Ваади, а почему Фар сказал, что это легенда? Это же все было? И продолжается.
– Так ты же просила сказку, вот он и нашел компромисс. Тем более, что часть неизвестных деталей того, что было до нашего появления, мы додумывали сами, могли и ошибиться. Так что все верно. Легенда. Маррия, ты не обидишься, если я на часик тебя одну оставлю? Тем более, что с завтрашнего дня нас у тебя будет с избытком.
Я не обиделась. Я пошла пить очередную порцию молока с медом. А про Малку он так и не ответил.
Со следующего дня Младшие взялись за меня всерьез. И первое, во что мы всерьез уткнулись, был язык. Мне показывали букву и назвали ее, я честно запоминала. Попытки же сложить буквы в слова заканчивались хронической неудачей. Та белиберда, которая у меня получалась не опознавалась, как нечто вразумительное ни ими, ни, естественно, мной. Вариант извлекать буквы из готовых слов в газетах приводил к тому же результату. Я категорически не понимала, как слово «император» может уложиться в пять символов, а Фаарр с Ваади недоумевали, что значит прочитанное мной «мдьеж».
– Бесполезно, – сделал единственный возможный вывод Ваади. – Нам нужен обычный носитель языка. И чтобы нас не было рядом. По-другому не выйдет, все, что мы говорим, она понимает на своем.
Пока на примете никого подходящего на эту роль не было, как и возможности отдалиться друг от друга, уроки языкознания пришлось отложить. Вместо них ребята с завидным азартом взялись ликвидацию моей магической безграмотности. Это было феерично! Взрывающиеся в руках огненные шары, бьющие в высь фонтаны воды, трава в человеческий рост, сбивающие с ног потоки воздуха, мчащиеся стада медведей, вздыбившаяся земля и летящие мне навстречу клинки. Кажется, ничего не забыла. Они мне все это в таких красках расписали, что я укрылась в своем гнездышке и наотрез отказалась выходить.
А потом часами гипнотизировала несчастную сухую ветку, призывая на нее хоть искру огня. За это время я его уже добыла бы трением. Вода в стакане слегка колыхалась от моего усердного сопения, но не делала ни малейшей попытки хотя бы выплеснуться. Бедная роза десятками раз выдернутая из уже обжитой клумбы с завидным постоянством отказывалась прирастать на место. Бабочка удивленно хлопала крыльями и прилетала только на мед. Воздушные массы двигались лишь от активного размахивания руками. Из земли мне успешно удалось поднять занозу в ногу. А еще я согнула маленькую чайную ложечку, выковыривая ей из Малкиной расчески застрявший между зубьями камешек. Расчесываться он не мешал, но действовал на нервы. Сама расческа не пострадала, а за ложечку ресторатор затребовал две средние бусины.
Занимались мы дома и на берегу Озера. Я почти привыкла к сфере-батискафу и даже каталась в ней в одиночку, правда, с закрытыми глазами. От перемены места действия результат не менялся. Фаарр кипятился от моей бестолковости. Ваади десятками раз терпеливо объяснял, как и что делать. Иногда приплывала Малка, сочувственно вздыхала, качала головой и тоже пыталась что-то подсказать. Появлялись и другие русалки, но под строгим взглядом Ваади приблизиться не решались, только подавали издалека загадочные знаки, наверное, тоже помогали. Бесполезно. Ни малейшего прогресса на магическом поприще у меня не наблюдалось.
Отчаявшись добиться хоть какого-то результата нормальными методами, Ваади предложил спровоцировать эмоциональный срыв. Фаарр был против такого эксперимента, а я, собрав остатки воли в кулак, согласилась.
В новом номере «Женского журнала» были фотографии уже других эльфов, из предыдущих остался только один. Сердце сжалось от боли, в горле стал ком, но слез не было. И магия не проснулась. Ваади перешел к жесткому варианту и позвал Малку. Но русалка заартачилась и проводить сеанс кошмаротерапии отказалась. Повторяла: «Нельзя! Плохо! Страшно! Всем больно! Нельзя!», плакала и била по воде хвостом. Через несколько минут к ней присоединились десятки водяных дев. Я их не видела, только слышала голоса, но честно поддержала массовые рыдания. Ваади отправился успокаивать свой водный цветник. Фаарр занялся отпаиванием водой меня. Магия продолжала спать.
Вечерами мы сидели у костра и болтали, ребята играли на гитаре. Рассказывали о своих мирах. Я уже знала, что у людей после умнейшего сменились больше десяти императоров, сейчас на престоле Миред VI Умудренный, кто его умудрил и в чем это умудрение заключается – никому не известно. Дела в империи идут гладко, торговля процветает, отношения с оборотнями более-менее стабилизировались, набеги орков принимаются, как неизбежное зло, а самая большая головная боль императора – его дочь Амина, чьи фотографии видела в журнале. Девица желает свободы и изводит папаню и собственную охрану своими похождениями. Вожак оборотней Ха-Дэр недавно обзавелся наследником и весь СОС, Союз Объединенных Стай, третий месяц празднует это событие и гоняет по степи орков. Орки остаются верными своему принципу не меняться. Гномы работают, торгуют и судятся со всеми по любому вопросу. И платят вампирам страшную дань. Оказалось, что если для кровососов кровь людей и оборотней – обычная еда, то кровь гномок– редкое лакомство. И каждые три месяца одна из подгорного народа отправляется на ферму. Да, у вампиров есть фермы. Отдельные для людей, оборотней и гномок. На них никого не выпивают досуха, князь Каиндеб, после соответствующего внушения, строго следит за порядком. Доноров хорошо кормят, лечат и охраняют. А после десяти лет отпускают и даже выплачивают приличную сумму бусин. Вот только все побывавшие на фермах теряют вкус к жизни, забывают, что такое чувства и продолжают жить почти растениями. У оборотней еще есть слабый шанс восстановиться, для людей и гномок этот процесс необратим. Но если люди зачастую сами соглашаются на «фермерскую десятку», то для гномов это каждый раз трагедия. Однако справиться одновременно с людьми и оборотнями, требующими равноправия в этом вопросе, они не в силах. В установленный день сводный отряд Кастании и СОС конвоирует одну из них в Крахлет, вампирское княжество. Дриады не простили людям предательства эльфов, но после нескольких больших пожаров вынуждены были заключить с ними перемирие, однако прежней теплоты в отношениях больше не наблюдается. Хотя личные связи продолжают возникать, природа требует своего, но очень редко.
Ширму мне поставили, и я с облегчением перевела дух. Теперь могла не сооружать себе гнездо, рыбы перед моими глазами больше не мелькали. Проблему с проходом через стены Ваади тоже решил, предварительно хлопнув себя по лбу и обругав «колченогим кашалотом». Мне такое существо представлялось с трудом, но, наверное, ему было лучше знать. В стенах появились проемы, и я смогла передвигаться по всему дому.
Ваади время от времени уединялся с Малкой. Фаарр тоже частенько уходил за дальние деревья каждый раз с новой русалкой. Меня они в этом отношении особо не стеснялись, разве что свои секс-туры проводили в разное время, чтобы не оставлять одну.
Один час в неделю я выпросила себе в личное пользование. В это время занималась стиркой. Ребята обещали пополнить мне гардероб, как только смогут отлучиться с Озера, но пока приходилось обходиться тем, что есть. Вопросы личной гигиены и чистоты белья решались в комнате с удобствами, а вот остальные вещи… Нет, они мне честно предлагали все сделать магией, но я упорно стояла на своем и стирала джинсы и водолазку в Озере, потом сушила их на солнце и загорала сама. А еще отдыхала от них. Оказывается, постоянное общение с Младшими – это, действительно, как сказал Ваади, с избытком. Парни смирились с моим маленьким бзиком и этот час мне дарили честно, по крайней мере, их невидимого присутствия не ощущала.
То, что Озеро для меня безопасно мы проверили неоднократно. При моем спокойном поведении оно на меня просто не реагировало, а при малейшей попытке самоутопиться волшебным пинком отправляло на берег. Синяки и ссадины при приземлении шли бонусом. Русалки моим полетам аплодировали, Фаарр ржал в голос, а Ваади прислушивался и недоуменно разводил руками.
За один день до истечения трех недель этот свой час забрала почти ультимативно. Можно было его и отменить, но… Очередная гениальность! Не могла же ее не проверить? А что она осенила меня только теперь, ну не я же в этом виновата? Младшие поворчали для порядка и ретировались. Я выстирала и разложила на камешках вещи, на всякий случай отошла подальше от воды, видеть свое отражение не хотелось, и натянула платье. Ребятам его выгуливание объяснила желанием проветрить, Фаарр покрутил пальцем у виска, и тема была закрыта. Я же собиралась попробовать магичить. Вдруг, платье разбудит мою магию? Будет всем сюрприз.
Попробовать ничего не успела, только начала настраиваться, как явственно услышала шаги. Фаарр и Ваади даже когда не перемещались, двигались почти бесшумно, русалки могли идти со стороны Озера, но никак не наоборот. На всякий случай залегла в траву.
Трое. Двое – селяне, один – фиг его знает, выглядел, как приказчик из фильмов про дореволюцию. Селяне что-то тащили, мешок какой-то в пятнах. Откуда они взялись? Неужели парни забыли поставить свой заслон или, как оно там называется? И за мной честно не наблюдают? Я бы сейчас их появлению очень обрадовалась. А эти направлялись прямо в мою сторону. Затаила дыхание и вжалась в землю, авось, не заметят. Они прошли в метре от меня. Даже запах пота почувствовала. И услышала, как мешок застонал. Я не знала, что происходит, но мне это очень не нравилось. Настолько не нравилось, что про страх забыла. Резко поднялась и окликнула:
– Эй!
Они обернулись и застыли. А мешок опять застонал, и они его бросили. Сделала шаг вперед. Вся троица немедленно согнулась в поклоне и в таком положении стала пятиться назад. Этак они сейчас в Озеро свалятся. Подняла руку, собираясь предупредить, но эти полусогнутые задали такого стрекача, что только пятки замелькали. Такая реакция меня уже не удивила, проходили подобное. Бегут и пусть себе бегут. Подошла к мешку. Не мешок, скорее какой-то сверток. Откинула край полотна. Кровавая маска вместо лица и удлиненные уши. Эльф.
– Мне еще дома одни стихи случайно попались, я даже автора не знаю, там только ник стоял – Лучница.
– У вас издают стихи без имени автора?
– Это в интернете, оно как бы не совсем издание, не знаю, как объяснить, там кто угодно может все, что хочет выложить под выдуманным именем, даже не обязательно именем, а вот так, как она, Лучница и все. Ну, это не важно. Я про стихи. Я их тогда не поняла, наверно. Нет, в общем, поняла, но не до конца, только сейчас понимать начала, а запомнились сразу. Они сюда подходят, к Аршансу, к Кастании, а там даже не знаю, что ее могло так тронуть, чтобы такое написать.
– Прочтешь?
– Да, конечно, слушай:
– Действительно, подходят. И, действительно, интересно, что ее толкнуло на такие мысли, просто так они не появляются.
– Вот и я думаю. У нас же нет ни тьмы…
– А здесь ты ошибаешься. Тьма, пустота, к сожалению, есть везде. Не всегда проявленные, чаще затаившиеся, ждущие своего часа. В Аршансе – дождались.
– Думаешь, там тоже? Просто я об этом не знаю?
– Не хотелось бы, но, скорее всего, да.
Ноги, вдруг, стали ватными и держать меня отказывались, совершенно обессиленная сползла на землю рядом с эльфом, руки противно дрожали. Сбылись мечты идиотки? Дождалась? Прямо к порогу доставили. Упакованного и перевязанного ленточ… грязной веревкой. Блин, дура! Пятна на тряпке – это же кровь… Он… Ему… А я расселась и сижу, как… И Младшие, как назло, куда-то запропастились. Если они честно не появятся весь мой законный час, я тут крышей поеду. А кричать страшно, вдруг, эти, которые принесли его, вернутся. Блин! Блин! Бл… Нет, это не блин, это те слова, которыми я до сих пор принципиально не пользовалась! Много слов! Однако, даже высказанные вслух в нарушение всех принципов, делу они не помогли. Пришлось брать себя в дрожащие руки и пытаться хоть что-то делать. Развязать его хотя бы. Спеленали парня крепко и узлы затянули на совесть, гады. Все ногти обломала, а им хоть бы хны. И ничего острого, как назло, поблизости не было.
Не совладав с веревкой, решила хоть лицо ему умыть, не великая помощь, но все-таки… И засомневалась. Воды из Озера в горстях принести или, вон, водолазку намочить – не проблема. А вот не наврежу ли я бедолаге этим – вопрос. После моих купательно-нырятельных экспериментов у ребят была надежда, что старое заклятие распалось. Увы и ах! Фаарр на себе проверил. Попытался опустить руку в воду и отскочил, как ошпаренный. Так что безопасным Озеро оставалось для своих постоянных жильцов, Ваади и меня. Мной оно играло в волейбол, а к синеволосому Младшему ластилось, как котенок. Сама видела, как волны лезут ему под руку, а он их гладит. Но вот поливать этой водичкой эльфа, кажется, идея не из лучших. А чем еще можно помочь, даже примерно не представляла. И спросить было не у кого, даже русалки не показывались, что с учетом их неукротимого любопытства уже само по себе странно.
Совершенно дикая ситуация: у меня на глазах погибает человек, который эльф, а я… А он, между прочим, даже не стонал больше. Может, уже и не живой вовсе. Проверить бы. Раньше мне никогда такого делать не доводилось, но, спасибо кинематографу, как проверяют пульс теоретически знала. Практически сначала проверила на себе. Тщательно ощупала горло и шею, пока нашла ту точку, где под пальцами уверенно билась какая-то вена. Оставалось надеяться, что анатомия у нас в общих чертах совпадает.
Мамочки, страшно-то как! А у него еще и кожа на этом месте рассечена. Ладно, выбора все равно нет. Жалобно прошептала:
– Прости, друг.
Ответа, конечно, не последовало. Вдохнула, сцепила зубы и прижала два пальца к ране. Трепыхается! Едва заметно, но есть! Ура! Ай! Какая-то пакость ужалила меня в шею. Обалдеть! Что за день такой сегодня? Сколько сидели здесь, ни разу даже комара не видела. Интересно, кстати, почему. А тут, на тебе. Машинально прижала руку к пострадавшему месту. Мокро. До крови сволочь прокусила. И течет, не останавливается. Сходила за водолазкой, прижала ее к ранке. От влажной прохладной ткани сразу стало легче. Вернулась к эльфу и попросила:
– Ты потерпи еще немножко, мы поможем. Только живи, пожалуйста. Ладно?
Шею уже даже не саднило, а выпачканные в моей и эльфийской крови руки стоило бы вымыть. Эльф признаков жизни не подавал, но отойти побоялась и принялась оттирать ладони водолазкой, ерунда, потом еще раз постираю.
– Мар, а чего это ты принаря… Мандрагора ползучая! Мар, это что?!!
– Фаарр, миленький, ты пришел! – от избытка эмоций чуть к нему обниматься не полезла.
– Что это, Мар?
– Эльф.
– Вижу, что не орк, – Фаарр опустился на колени перед бесчувственным телом и так же, как я недавно, прижал пальцы к его шее. – Откуда?
– Принесли.
– Принесли? Здесь кто-то был? Подожди. Вад, сюда, срочно.
Понятно, куда делась Малка. Штаны Ваади застегивал уже здесь, а рубашка, видимо, осталась где-то у русалки.
– Что тут у вас?
– Эльф!
– Кто?
– Эльф, Вад, эльф. Наша аномалия завела себе эльфа.
Потом я рассказывала. Потом они матерились, долго и со вкусом. Какие там мандрагоры с кашалотами и келпи с саламандрами! Нет, это был чистейший отборный мат. Правда, половину слов не знала, но то, что они все из разряда ненормативной лексики, не сомневалась. Долго пополнять мой словарный запас не позволила. Потребовала немедленно оказать первую помощь несчастному. В ответ получила старую песню: «Мы не имеем права…». И это было за гранью моего понимания. Я видела, что ребятам эта ситуация не просто неприятна, что им по-настоящему плохо от своего невмешательства, но остановиться не могла. Орала на них, грозила неизвестными карами, требовала немедленно призвать к ответу всех, установивших такие нелепые запреты, пыталась молотить кулаками по груди прижавшего меня к себе Фаарра. Они пытались меня успокоить, обещали, что позовут русалок, и те позаботятся об эльфе, насколько смогут. В медицинские таланты водяных дев я не верила и продолжала вопить. Когда Ваади засунул нас в сферу и с какой скоростью отправил домой даже не заметила. Очнулась, когда Фаарр почти швырнул меня на диван и велел:
– Сиди здесь, пока мы разберемся.
Просто сидеть? Как бы не так! Меня окончательно переклинило. Не успел Фаарр исчезнуть, как рванула следом и с размаху врезалась в стену. И вылетела наружу. Озеро не подвело. Жаль, не видела их реакции на торжественный выброс меня из воды, волосы глаза залепили. Зато слышала.
– …!
– Как? …!
– Убью дуру!
Приземлилась удачно, платье смягчило падение. Оно же опутало ноги, не давая встать. Поднял меня Фаарр. За шиворот. Тут же возник разъяренный Ваади:
– Совсем сдурела? Ты как вышла?
Молча вывернулась, откинула волосы назад и побрела к эльфу. Стала над ним и гордо объявила, что не сдвинусь с этого места, пока он не будет спасен. В это время спасаемый открыл глаза. На мгновение его взгляд сконцентрировался на мне, разбитые губы шевельнулись, наклонилась поближе и услышала:
– Вот и все.
После этого парень опять отбыл в страну грез. Надеюсь, что туда, а не дальше. А я сердито воззрилась на друзей и уже почти спокойно сказала:
– Никогда не прощу ни себе ни вам, если мы ему не поможем.
Фаарр сунул мне сигарету, опустился на землю возле эльфа и приглашающе похлопал рукой по траве. Уселась рядом. Ваади остался стоять и разбивать мои надежды:
– Понимаешь, Маррия, ни один врач не будет лечить эльфа. А то, что с ним сделали, с жизнью не совместимо. Перестарались. Его потому и принесли сюда, что не жилец уже. Я только не понимаю, как они на тебя выйти смогли, этот участок был закрыт.
– Они принесли его в жертву ей, да?
– Да. И она ее приняла.
– Откуда ты знаешь? Он еще жив.
– Не так выразился. По их мнению, она ее приняла, лично явилась.
– Ты про меня? Понятно.
– Непонятно, Маррия! Чего теперь ждать непонятно! Если им поверят и решат, что Черная Невеста вернулась, боюсь представить, сколько таких сюда притащат.
– А все это время их не?..
– В самом начале. Потом решили, что ценный товар переводить просто так не стоит, тем более, что сама Моринда исчезла. Что будет теперь, я не знаю. А он… Может, ему самому было лучше, если бы сразу в Озеро, а не вот так, медленно и мучительно.
Судорожно вдохнула и посмотрела на Фаарра. Он кивнул, что все так и есть.
– Он тоже меня увидел. И попрощался. Не со мной, с жизнью, – слова давались мне трудно, но продолжала их выталкивать из себя. – Я с детства эльфами болела. В Заповеднике ждала. Всегда мечтала увидеть. Увидела. Вот таким. А он увидел меня. И понял, что все. Почему так?
Ребята молчали. Да я и не ждала ответов. Внутри была пустота.
– Ваади, сделай водички, я ему лицо умою. И помогите развязать. Это вам не запрещено? Это же я попросила, а я не Аршанс. Мне помогать можно.
Ваади кивнул и из земли вырвался небольшой родничок. Веревку Фаарр просто пережег. И кусок полотна оторвал, чтобы мне было чем мыть. Но мне не хотелось брать его в руки. Поискала глазами водолазку, не увидела, Фаарр нашел, отряхнул и протянул мне, задержав на секунду.
– Ты где ее порвала?
Равнодушно пожала плечами, какая разница, забрала вещь и тщательно выполоскала в роднике, и руки вымыла. Потом немного подумала и сообщила:
– Мне переодеться надо.
– Сейчас? Мар, зачем?
– Почему ты до меня не дотрагиваешься, когда я мокрая?
– Озеро…
– Вот. И не говори ничего, я сама знаю, что он… Все равно. Не хочу, чтобы так. Только…
Фаарр понял, стянул рубашку через голову и отдал мне, переоделась, рубашка оставляла колени открытыми, но в целом выглядела прилично. Еще раз помыла руки и склонилась над эльфом. Осторожно, едва касаясь стала смывать кровь и грязь с лица. Потом отвернула края полотна. Из одежды на парне только грязные рваные штаны. Мамочки, как он вообще еще живет?!! На нем, кажется, не осталось ни одного целого кусочка кожи. Сплошные кровоподтеки и открытые раны. Руки сломаны, это видно даже мне. О том, что творится у него внутри, старалась не думать. Слышала, как за спиной зло выругался Фаарр. Стоять, согнувшись, было не удобно, опустилась на колени. Лужица вокруг родничка окрасилась в грязно-бурый цвет. Несколько капель попали на рубашку и мне на ноги. От напряжения и страха причинить лишнюю боль закусила губу, и только почувствовав во рту вкус крови заметила это. Отмыла, все что смогла. Эльф никак не реагировал.
Закончив, вытерла руки о рубашку, повернулась к его лицу и, повинуясь какому-то неведомому порыву, приложила ладонь к щеке. И тут меня опять укусила неизвестная дрянь, щека вспыхнула огнем.
– Мар, что с тобой?
Фаарр во мгновение ока оказался рядом, за макушку и подбородок повернул мою голову и впился взглядом в лицо.
– Летают тут всякие… – начала, но меня перебили.
– Что за…
– Фар! Смотри!
Мы повернулись оба. Ваади рукой указывал на эльфа. Синяки и ссадины с одной щеки у него полностью исчезли, осталась лишь здоровая, слегка обветренная кожа. Оба Младших уставились на меня.
– Что?
– Саламандру тебе в воду, Мар! Что это было?
– Да что?!!
– Твоя щека…
Потрогала щеку. Вроде нормально, уже не горит, пощипывает немного и все.
– А я знаю? Летает тут гадость какая-то. Второй раз укусила.
– Второй? А первый когда?
– Вас не было.
– А он был? – Ваади кивнул на эльфа.
– Был.
– Ты его трогала?
– Пульс искала.
– Нашла? Где? У себя покажи.
Показала. Фаарр наклонился к эльфу, резко выпрямился и скомандовал:
– Вад, давай домой. Обоих.
Дома все плавало. Диван с креслами, стол, ресторатор, всякая мелочь и рыбы. Мебель – под потолком, рыбы – везде. Хорошо, что Фаарр задержался на берегу, а у Ваади реакция моментальная, успел предупредить, чтобы тот к нам не спешил. Мы с эльфом так и болтались в своих сферах, пока синеволосый выгонял рыб и воду в организованную моим недавним выходом дверь. Кусала ногти и с ужасом представляла, чем все это могло закончиться для рыжего Младшего, приди он вместе с нами. Картины получались далеко не радужные, и я кляла себя последними словами и клялась впредь думать до того, как меня потянет на очередной подвиг, а не после. Рыбам у нас понравилось, покидали гостеприимный дом они не охотно, так и норовили вернуться и протаранить один из «батискафов». Первый раз в жизни боялась не их самих, а того, что воздушный шар все-таки лопнет, окажусь в воде, а Озеро выбросит меня на берег. Такой сценарий грозил приютившему меня Младшему окончательным разрушением его жилища. Но, честь и хвала Ваади, сферы выдержали, рыбы и вода убрались восвояси, стену он восстановил и позвал Фаарра. Огненный высушил комнаты и мебель, по мановению его руки послушно расползшуюся по своим местам, и меня, наконец, выпустили. Первым делом крепко обняла Фаарра и торжественно пообещала больше таких фортелей не выкидывать. Он, скептически хмыкнув, резюмировал:
– Лучше поздно, но не очень, чем очень поздно. Все, Мар, проехали, успокоились и начинаем разбираться. Как тебе удалось проломить стену, ты, конечно, не знаешь? – конечно, я не знала. – Вад, с щитами что?
– Отцовский остался, наши – в клочья.
– Чем?
– Без понятия. Ничего определенного не читается, цвета не вижу, точно только одно – удар был разовый, отсюда.
– Ясно, что ничего не ясно. Отложим до лучших времен. Вопрос второй: как?
– Что?
– Как ты его вылечила? И что было с тобой?
– Я? Я никого не лечила. Да и не похож он на вылеченного. Ребят, давайте его тоже достанем, а?
– Успеем. С тобой что было?
– Что?
– Щека.
– Не знаю, говорю же, укусил кто-то.
– Маррия, все было закрыто, – назидательно сообщил синеволосый. – Ничего кусачего туда пробраться просто не могло.
– Ну да конечно! – возмутилась видимым несоответствием. – Эти, которые, его… могли, а кусачее не могло?
– Кстати, тоже вопрос, – вернул инициативу рыжий. – Как они туда попали. Что ты делала?
– Стирала, загорала.
– В платье? Мар, не до шуток. Ты его зачем надела, вообще?
Засмущалась, но призналась честно:
– Я думала…
– Да ладно!
– Фар! Не до шуток, сам сказал, – оборвал брата Ваади.
– Извини, не удержался.
– Я дума… Попробовать хотела, вдруг, оно магию разбудит.
– Маррия, почему сама? – Ваади впал в недоумение. – Почему не с нами?
– Сюрприз хотела…
– Сюрприз удался, слов нет! – Фаарр ни во что впадать не собирался. – Мар, давай на будущее, ты о своих … сюрпризах заранее предупреждай, ладно?
– Ладно.
– Что успела попробовать?
– Ничего. Я же говорила, еще там…
– Там ты эпизод с сюрпризом упустила слегка. Может, еще что-то забыла?
– Нет, честно. Я только собиралась, а тут они. Дальше вы знаете.
– Ничего, мы еще раз послушаем. Давай, в деталях, ничего не упускай.
– Да, Маша, будьте так любезны, мне тоже интересно, – этот голос зазвучал ото всюду сразу.
– Ой, это Вы? Здравствуйте! Светлых дней! – я оглянулась. – А Вы… где?
– Светлых дней, Машенька. Не ищите, я далеко. Но Вас с удовольствием выслушаю.
Присела на край дивана, натянула рубашку на колени и еще раз все пересказала.
– Спасибо, Маша. Ничего не забыли? Странным ничего не показалось?
Странным мне казалось все. Младшим Хозяевам и Хранителям, по-моему, тоже. Но все же попыталась:
– Они молча шли. Без этих «камень-ножницы-бумага».
– Причем здесь ваша игра?
– Нет, игра ни причем, это так, образно. Я, когда в первый раз селян видела, они все время что-то говорили. Ну, вроде, называли то, что видели, деревья, камни. Вот. А эти молчали, я только шаги услышала, они топали сильно. Это важно?
– Что скажешь, пап? – подключился к вопросу Фаарр.
– Разбирайтесь.
– И все?
– Нет. Вад, ты собирался добавить комнату. Не вижу.
– Не успел.
– За три недели ты не нашел пары часов?
– Я сделаю.
– Сегодня.
– Хорошо, папа.
– Девушку одеждой обеспечьте. И сами оденьтесь.
Обвела глазами нашу полуголую компанию и покраснела. Нет, я такими комплексами обычно не страдаю, вполне нормально чувствую себя в купальнике и не падаю в обморок от обнаженного мужского торса. Но перед Ним, даже если Его только слышно… Ой!
– Ну-у, пап, мы тут заняты были немного. И что ты заглянешь, не ожидали. Хотя стоило.
– Стоило. Фар, тебе придется временно пожить здесь.
– Догадался уже. Пап, а про все это…
– Я же сказал, разбирайтесь. Но не забывайте.
О чем не должны забыть Младшие поняла, заволновалась, вскочила на ноги и подбежала к сфере с эльфом.
– Ой, подождите, пожалуйста. Можно мы его тут оставим? Если совсем нельзя, то я пойму. Только я с ним пойду… куда-нибудь. Рядом буду, пока он… И еще. Вы ребят не наказывайте, они не виноваты совсем. Это все я. Я их заставила! Они не хотели…
– Мар!
– Маррия!
– Что? Это правда. Честное слово!
– Вот так взяли и заставили? Тогда Вы удивительная девушка, Машенька. Этого еще никому не удавалось.
– Аномальная она девушка, – пробурчал рыжий, синеволосый согласно кивнул.
– Вы же их не накажете?
– Приму Ваши слова, как смягчающие обстоятельства. Шучу. Не волнуйтесь, пока они ничего не нарушили.
– Папа, ты серьезно? – не поверил Ваади.
– Я так часто шучу?
– Да! – подтвердил Фаарр.
– Не в этот раз. Приятно было услышать Вас, Маша. Один вопрос: Вы всех так рьяно защищаете?
– Я? Нет. Сильно нет.
– Вдвойне приятно.
– Спасибо. А эльф? Он останется?
– Эльф? Вад, добавь, пожалуй, еще пару комнат, не считая Машиной, а лучше тройку. Думаю, они вам не помешают. И научи девушку нормально выходить.
– Научишь ее, как же…
– Придумай, что-нибудь.
– Не надо. Я больше так не буду, я…
– Не зарекайтесь, Машенька, никто не знает, как что повернется.
– Даже Вы?
– Даже я знаю не все. О Вас, например, не знал.
– А…
– Светлых дней всем.
Мы ответили. В этот раз той щемящей пустоты не было, наверное, потому, что Он сам не появился. Младшие добыли себе рубашки, я влезла в джинсы, Фаарр принес все мои вещи с берега, и расправила водолазку. Она была чистая, сухая и порванная в двух местах. И если на небольшую прореху на рукаве можно было бы не обращать внимания, то не замечать неприличных размеров дыру на груди возможным не представлялось. Ваади заметил, как растерянно верчу ее в руках, и успокоил:
– Мелочи, сейчас поправлю.
А через минуту сам разглядывал ее не менее растерянно – магическому ремонту водолазка не поддавалась.
– Фар, давай ты. У меня что-то не выходит.
– У меня тоже, уже пробовал. Очистил спокойно, а это – как видишь.
– Наверное, потому что она не отсюда. Грязь местная, вот и отчистилась, а ткань нет. Можно я твою рубашку пока поношу?
– Носи, конечно. Завтра купим что-нибудь. Твоя версия звучит правдоподобно, но не думаю. Смотрите, с утра она была совершенно целая. Перед тем, как Мар превратила ее в мочалку для эльфа, я видел вот эту дырочку. Когда взял, чтобы привести ее в порядок, обнаружил эту. Когда у Мар была эта фигня со щекой, она держала ее в руке.
– А что у меня было со щекой?
– Кошмар у тебя был с ней. Не хуже, чем у эльфа.
– Да ладно, – недоверчиво потрогала щеку, наощупь, вроде, все нормально. – А где мое зеркало?
– Успокойся, сейчас ничего нет, оно на глазах исчезло. Понимаешь?
– Нет. Как такое может быть?
– Никак. Тебе было больно?
– Сначала, но быстро прошло. Ты к чему это все?
– К тому, Мар, что, если я не ошибаюсь, то ты полная аномалия.
– Это уже не новость. Проверять то, что ты думаешь, будем?
– Боюсь, он думает то же, что я, – Ваади вздохнул. – Сам не верю в то, что сейчас скажу, но… Маррия, нам придется причинить тебе боль. Вернее, не так, тебе самой придется это сделать, а мы ничем не сможем помочь.
– А нормально, прямым текстом, объяснить, что происходит, вам саламандры с келпи не позволяют? Ребят, мне и так страшно, а тут вы со своими недоговорками. Или объясняйте или давайте уже проверять.
Объяснил Фаарр:
– Мар, ты каким-то непостижимым образом его лечишь. Даже не так, ты забираешь его э… боль, нет… Как это назвать, Вад?
– Травмы.
– Пойдет. Ты забираешь его травмы и сбрасываешь их на эту ткань. Понимаешь?
– Кажется, да. А такое возможно?
– В том-то и дело, что нет. Магией не лечат.
– Почему? Я читала. Это, конечно, то есть, наверно, придуманные книжки, но в них всегда есть маги-целители.
– Может, где-то такие есть, но не в Аршансе.
– А чем лечат в Аршансе?
– Врачами. В смысле, врачи лечат. Лекарствами разными, операциями, процедурами. Сам не болел, точнее не скажу. Из магии у них только дриады. Но они не лечат, поют – пациент засыпает и не чувствует боли. Все.
– В селеньях травницы есть, – продолжил синеволосый экскурс в медицинские тонкости мира. – Но они тоже без магии обходятся.
– А у оборотней, гномов?
– Так же, врачи. У оборотней, кстати, самые лучшие. На данный момент.
– А русалки, сирены? У них как?
– У русалок бешенная регенерация, они без всякой помощи восстанавливаются. Сирены… Что можно лечить тем, у кого нет тела?
– Как нет?
– Совсем, сирены – духи, они бесплотные. Мы разве не рассказывали?
– Нет. Я думала, они как русалки, только живут в соленой воде. А сами дриады чем лечатся? И орки?
– Дриады – природой, травницы, в принципе, от них всего понабрались, – просветил Фаарр. – Орки… Орочью медицину мы, пожалуй, пропустим, это не для слабонервных. Но, поверь, магией там не пахнет. Так что ты – как обычно.
– Ясно. Пойдем проверять?
– Маррия, подумай. Если все так, как мы считаем, тебе будет больно, – предостерег от поспешных решений синеволосый. – Так же, как было ему.
– Но тогда у нас есть шанс его спасти, да?
– Возможно.
– Давайте попробуем.
Ваади снял сферу, парни уложили эльфа на диван, укрыли легкой простыней по самые плечи. Больше всего боялась, что его уже нет в живых, и корила себя за потерянное на разговоры время. То, что моей вины в этом не так много, утешало слабо. К счастью, он дышал, неровно, едва заметно, но дышал. Фаарр подвинул мне кресло и сунул в руки водолазку.
– Давай с чего-нибудь небольшого. Смотри, вот здесь, над бровью, вроде, не сильно.
Кивнула и осторожно коснулась пальцами глубокой ссадины. Тут же отозвалась моя бровь. Больно, но вполне терпимо. Медленно отняла руку. Чисто. Ни малейшего следа не осталось. Фаарр выхватил и развернул водолазку. Дырок стало три.
– Офигеть! Мар, ты кто?
Меня захлестнула волна безудержного восторга, безумной эйфории.
– Я – аномалия, Фаарр! Абсолютно счастливая аномалия!
– Стой. Дай лицо посмотрю. Вроде нормально. Больно было?
– Ерунда. Здорово-то как!
– Ты мазохистка? Чему ты радуешься?
– Я его спасу! Я спасу эльфа! Для него ничего не закончилось, понимаешь? Он жить будет! И солнышку улыбаться! Дай сюда.
Забрала водолазку и всей ладонью накрыла эльфов лоб. Это было побольнее, даже не удержалась от ойканья. Но от дернувшегося было ко мне Фаарра отмахнулась, чуть отдышалась и повторила процедуру. И еще. И еще. И…
Фаарр оттащил меня вместе с креслом, сунул в руки мокрое полотенце и отобрал водолазку.
– Ты чего? Я не закончила.
– Личико протри, красавица ты наша, и отдохни. Курить будешь?
– Буду. И кофе.
– Правильное решение, Маррия, – Ваади утвердил план действий. – Пока вы тут курите, я пошел жилплощадь расширять.
Мы с Фаарром согласно кивнули и синеволосый отправился в Озеро. А я провела полотенцем по щеке и обалдело вылупилась на красные разводы.
– Вот-вот, и я о том же. Прелесть, аж просто жуть. Ты куда?
– Умываться.
Отмыв физиономию, вернулась в комнату. Младшие, судя по активному размахиванию руками по обе стороны стены, обсуждали будущую планировку. Прихватила кофе с сигаретой и стала возле эльфа. Лицо его перестало походить на страшную маску, и я откровенно им любовалась. Красивое, но не слащавое, с тонкими чертами и идеальными линиями. Может, излишне идеальными, по сравнению с привычными человеческими, но примерно так себе их и представляла. И уши. Знаменитые эльфийские уши! Нет, определенно, не все наши книги вымышлены, иначе откуда взяться столь точным описаниям в приличной части из их немалого количества?
– Мар, хочешь новость?
– Приятную?
– Познавательную. От незажженной сигареты толку мало.
– А? А, да.
Прикурила от огонька с ладони Фаарра и с наслаждением затянулась. Вот почему мысли в мою голову всегда являются с опозданием? О том, что сигаретный дым вряд ли пойдет нашему больному на пользу, задумалась только сейчас. Додумать не успела, эльф застонал. Наклонилась к нему и машинально взяла за руку, чуть ниже локтя.
– Что? А-а-а!!!
Чашка покатилась по полу, правая рука повисла плетью, пугая открытой раной, кровоподтеком и непонятными буграми. Непонятными? Да это кости торчат. Ой, мамочки, я же сейчас в обморок пойду ближайшей дорогой. Все, не смотреть туда! Как же больно! До крика.
Я орала, Фаарр матерился, эльф снова застонал и опять отключился. Немного порядка в наш сумбур внес материализовавшийся в комнате Ваади.
– Маррия, отпусти его!
Оказывается, продолжала сжимать руку парня. Понятно, отчего он вырубился, у него же переломано все, а тут я еще влезла. Под простыней не видно, но как можно было забыть от этом? Пальцы свело судорогой и разжать их сама не смогла, ребята кое-как расцепили. Помогли дойти до кресла, подложили под руку подушку. Уже не кричала, только всхлипывала и кусала губы.
– Держи.
Ваади вложил мне в здоровую руку водолазку, сжала ее и… Ничего, никакой реакции. Растерялись все трое.
– Оно что, только сразу работает?
– Похоже… Мар, что ты наделала? Вот зачем?
– Я нечаянно…
– И что теперь? Мы же тебя до завтра даже в больницу оттащить не сможем, нас отсюда не выпустит. И обезболить нечем. Мар, как же так?
Сознание туманилось, мысли расплывались, но что-то смутное все-таки пыталось пробиться. Что-то с берега… Ребят не было… Эльф… Пульс… Вот оно! Есть.
– Оно работало. Я первый раз… ой… не сразу взяла… Когда пульс проверяла. Ой… Я за ней ходила… кровь остановить…
– И помогло? А, ну да. Тогда, почему сейчас нет? – вопросы-версии просто посыпались из Ваади. –Переутомление? Слишком много? Что ты чувствовала? Что чувствуешь сейчас?
– Больно.
– Еще что, кроме боли? Усталость?
– Нет, ой!
– Фар, я кажется понял. Она до него дотрагивалась одной рукой, а это держала в другой.
– Если ты прав… Мар, попробуй взять вот так.
Я попробовала взять водолазку в больную руку. Не получилось, пальцы не слушались. Фаарр сам сжал мою руку в кулак и придержал своей. Несколько секунд ожидания и ощущение, что ткань расползается под пальцами. Боль немного ослабла.
– Получилось! Почти.
Решилась посмотреть сама. Кожа полностью восстановилась. Никаких ран и синяков. Водолазка превратилась в лохмотья. Перелом остался.
– Может мало? Подержи еще.
Подержала. Вместе с Фаарром, хотя у самой пальцы уже немного ожили. Потом подержала полотенце – проверяли версию, что водолазке просто негде больше рваться. Безуспешно.
Эльф тихо застонал. Двинулась, было, к нему, но Младшие оказались категорически против.
– Нет, Мар, ни за что! Двое в таком состоянии уже перебор. Тем более, мы выяснили: переломы ты лечить не можешь.
– Не могу? У него все осталось? Не сработало?
– Не знаю. Вад, глянь.
– Сработало. Нормально все.
– Видишь, могу.
– А себя нет. Значит, не можешь. Тема закрыта.
– Я посмотреть хочу. Сама.
– Отсюда смотри. Вад, покажи.
Ваади отвернул край простыни. Правда, сработало. От локтя почти до кисти – здоровая рука. Даже хорошее настроение немного вернулось. У меня, но не у Фаарра.
– Она еще и улыбается! Чему?
– Ему немножко меньше больно.
– А тебе?
– Я потерплю.
– Точно чокнутая. Слушай, ты про инстинкт самосохранения ничего не слышала?
– Слышала, конечно.
– А себе завести не догадалась?
– Да он у меня, как бы есть…
– Правда? Где? Почему не пользуешься?
– Я…
– Молчи уже. Нет, ответь, ты дома тоже всех спасать лезла?
– Нет. Это у меня впервые.
– Замечательно! И ты решила оторваться по полной?
– Я…
– А давай ты вернешься к старым привычкам?
– Вернусь. Только его сначала вылечу.
– Дура упертая. Пока сама в норму не придешь, к нему даже не приблизишься. Ясно?
– Нет. Он столько не продержится.
– А ты? Все, теперь точно молчи. Вад, может, ее в платье запихнуть?
– Можно, но как? Хуже бы не сделать.
– Есть такое… Вот же, мандрагора ползучая… Стоп, мы болваны, надо ей руку зафиксировать как-то. А потом – в платье. Фиг его знает, вдруг, поможет.
В доме для фиксации ничего подходящего не нашлось. У Ваади вообще очень спартанская обстановка, ничего лишнего. И минимум всякой мелочи. За это Фаарр на него немного пошумел и отправил на берег за чем-нибудь для шины. Вернулся синеволосый быстро, принес охапку разнокалиберных веток и обрывки веревки. Против веток я ничего не имела, но веревка…
– Ни за что!
– В самом деле, Вад, додумался!
– Нет там больше ничего. И у девочек нет.
То, что у русалок ничего не нашлось, меня, с учетом их специфической моды, не удивило. Шину соорудили из четырех толстых веток и ремня Фаарра. Я пищала и ойкала, но зафиксированная рука болела ощутимо слабее. А потом меня засовывали в платье. Прекрасно садившееся поверх водолазки и джинсов, на Фааррову рубашку оно не надевалось. Топорщилось, комкалось, выскальзывало из рук. Порядком намучившись со строптивой одеждой Фаарр, не вдаваясь в лишние разговоры, надорвал рукав и из рубашки меня вытряхнул. Пока возмущенно высказывалась, платье уже было на положенном месте. Даже на укрепленную деревяшками и ремнем руку спокойно налезло. Но я все равно досказала все, что думала.
Руке переодевание не помогло. Самый большой запас оптимизма остался у меня, ребята окончательно расстроились. А мне, вдруг, захотелось есть. Само по себе это было странно, обычно на нервах аппетит у меня пропадает напрочь. Сейчас же казалось, что готова съесть трехдневный рацион разом. Младших это обрадовало и еды они заказали целую кучу. Стол придвинули к моему креслу, и парни быстро уставляли его всевозможными изысками местной кухни.
А мне очень мешала одна из веток. Видимо, в процессе борьбы с платьем ее неаккуратно сдвинули и сейчас она колола и царапала место с обратной стороны локтя. Можно было попросить ребят ее поправить, но мне и так было ужасно неудобно перед ними за все доставленные хлопоты, чтобы дергать еще по таким мелочам. Незаметно попыталась поправить самостоятельно, в результате умудрилась вытащить ее почти на треть. Начала заталкивать обратно, макушкой ощутила взгляд и подняла голову. Оба брата внимательно наблюдали за моими манипуляциями. Поняла, что опять нарвалась на нравоучения, и, как ребенок, застигнутый в разгар шалости, прикрыла торчащий конец ветки ладонями. Даже ту, что на больной руке, прижала к ней. Ветка треснула и сломалась.
– Молодец, Мар! Слов нет, какая молодец! Ну, что, будем тебя из платья добывать и перепаковывать?
С рукой что-то происходило, боль уменьшалась. Если правильно понимаю…
– Дайте мне еще, пожалуйста.
– Чего тебе еще дать? По мозгам, чтобы на место встали? Веришь, уже готов.
– Еще ветку, дерево любое.
– Целое?
– Фар, подожди. Держи, Маррия.
Вторая ветка тоже сломалась, стоило сжать ее в ладони. Рука теперь ныла, но боли почти не было. Третья только треснула. Боль ушла полностью.
– Кажется все. Надо снять шину и посмотреть.
– Думаешь? Давай еще одну, Маррия, на всякий случай.
С четвертой веткой ничего не произошло. Все трое с облегчением вздохнули.
– Ну, Мар, если я стану первым в истории седым Младшим, это будет полностью твоя заслуга. Если скажешь, что больше не будешь, не поверю. У меня за последние сто лет не наберется столько стрессов, как за эти дни.
Вздохнула. Сейчас я бы сама себе не поверила. Иногда мне казалось, что Мария и Маррия – две совершенно разные личности. Первая была знакома и привычна, чего ждать от второй не всегда знала, словно ее поступками руководили какие-то неведомые силы, не внешние, нет, родные внутренние, но абсолютно мне непонятные. Рассказывать ребятам про это свое раздвоение личности постеснялась, хватит того, что Фаарр аномалией дразнит, еще и в мазохистки записал, обзаводиться новыми прозвищами и пополнять список свидетельств собственной неадекватности меня как-то не тянуло.
– Маррия, переодеваться будешь?
– Буду. Нет, не буду. Мне не во что.
– Тоже мне, проблему нашла.
Фаарр протянул очередную рубашку.
– Спасибо. Я тебя такими темпами совсем раздену.
– Раздевай, только не пугай так больше. Хотя, кому я это говорю… Давай уже, меняй обличье. Кстати, или я привыкать начал, или из-за того, что с тобой случилось, но я вижу Мар, а не Черную Невесту. Вад, а ты?
– Перепадами. Я знаете, что думаю, определенная логика в этом есть. Она пропускает все через себя и выливает на то, что может вести себя так же.
– Объясни.
– Смотри, кожа и ткань, кости и ветки. Понимаешь?
– Приблизительно. Ткань рвется также, как кожа, ветки ломаются. А синяки куда деваются?
– Не уверен. Давай посмотрим.
Они принялись за изучение остатков водолазки. Я забыла про переодевание и зависла рядом, как-никак, а речь обо мне.
– Вот, здесь, кажется. Видишь, структура ткани нарушена. Не порвана, именно нарушена. При ушибах, в принципе, что-то подобное происходит.
– Похоже. Вот еще. Да, скорее всего так. Слушай, Мар, а тебе повезло, что у него на физии ничего не сломано.
– И что без нас его не успела его ни за что такое, сильно поломанное, схватить.
– Я старалась не дотрагиваться, боялась больно сделать. Но да, повезло, факт.
– Слушай, Вад, а когда она ему водные процедуры проводила, почему не сработало?
– Не знаю. Она не руками мыла. Ткань помешала?
– Вряд ли. Сейчас она его тоже через ткань цапнула. Что еще?
– Пока не понимаю. Может вода?
– Давайте проверим?
– Чего?!! Я тебе сейчас так проверю, что мало не покажется. Кто полчаса назад выл от боли? Ты, вообще, почему еще не переоделась? И есть кто-то хотел, не помнишь?
– Помню, я сейчас. А потом проверим, да? И дальше будем…
– Ты поставила себе цель героически самоубиться? Давай я добью, быстрее будет.
Положила руку рыжеволосому Младшему на грудь, заглянула в глаза и тихо попросила:
– Не ругайся. Я в норме. А он… Сколько у него времени, Фаарр? Сколько он сможет прожить?
Почти проникся.
– Я понимаю, Мар. Мы все хотим, чтобы он выжил. Но эльфы, они крепкие, он выдержит. Про тебя я такого сказать не могу и рисковать…
– Ну какой риск, Фаарр! Ваади, скажи ему! Мы во всем разобрались. Сейчас быстро его долечим и все будет хорошо.
– Фар прав. Мы еще ни в чем до конца не разобрались. Все это лишь гипотезы. А как на самом деле… И последствия для тебя…
– Ну какие последствия? На мне ни царапинки!
– Да? А на губе что?
– На губе? – потрогала ее и задумалась. – А, это на берегу еще прокусила.
– Кстати, интересно. То есть, сама себя ты не восстанавливаешь?
Приподняла подол платья, подтащила вверх штанину, посмотрела на разбитую приземлением двухдневной давности коленку. Ссадина покрылась корочкой, но никуда не делась.
– Нет, наверное.
– Как ты это определила?
– Губа, колено…
– Маррия, а ты их пробовала лечить? Нет. Пробуй сейчас.
Взяла бывшую водолазку и прижала ладонь к губам. Немножко подержала.
– Ну, как?
Ваади покачал головой и потребовал повторить все с коленом. Подвел итоги:
– Никак. Сама на себя ты не действуешь. Плохо. Значит, в случае чего для тебя остается только обычная медицина.
– И что? Я, вообще-то, так всю жизнь живу и ничего. Даже ваш Отец говорил, что совершенно здорова. В отличии от эльфа. Так что не надо про последствия, идем к нему.
– Маррия, есть еще одна сторона. Ты знаешь, что такое магическое истощение? Страшная вещь, поверь. Далеко не все восстанавливаются.
– Но у меня его нет! Я прекрасно себя чувствую.
– А магию свою ты чувствуешь?
Прислушалась к себе. Вроде ничего не изменилось, никаких новых ощущений не добавилось.
– Нет. Может, это вообще не магия?
– А что?
– Откуда я знаю. Ребят, мы время теряем. Его время.
– Фар, она не успокоится.
– Тогда я ее успокою. Свяжу, накормлю и спать уложу.
– Ты этого не сделаешь! Или я никогда тебя не прощу.
– Знаешь, Мар, я от этого расстроюсь, честно, без шуток, но переживу.
– Да что же вы оба такие…
Какие они высказать не успела. Какой-то неясный шум заставил всех троих повернуться на него. Эльф очнулся и силился встать. Ему даже удалось слегка приподняться и сконцентрировать на нас взгляд затуманенных глаз.
Бег с препятствиями в виде двоих Младших – удовольствие сомнительное. А небольшие размеры комнаты добавили остроты ощущений. Спасибо еще, что о водяные стены синяков не наставишь, а мебели не так много, и до финишной точки добралась без серьезных повреждений. Если не считать моральных. Старательно спасаемый мной эльф резко дернулся назад, рухнул на диван, успел пробормотать: «Мерзкая тварь, будь ты…» – захрипел, закашлялся, из уголка приоткрытых губ потянулась красная дорожка. Я тут же ни о чем не подумала. Во-первых, не успела. Во-вторых, а что тут думать, если по анатомии у меня полное отсутствие присутствия знаний? Да и некогда мне было разбираться, что у него внутри не в порядке. Боюсь, что все. Но бояться начала уже позже. А тогда почти с размаху ляпнула ладонь ему на грудь. Вообще-то, порывалась обе, но правую Ваади успел откинуть в сторону.
Здравствуй, боль, давно не виделись! Даже поорать не могла: воздуха не хватало, внутри что-то сипело и булькало, а жидкость с металлическим привкусом заполняла рот. Зато остальные кричали без проблем. Эльф, наверное, от боли, а Младшие на меня. И пытались меня от него оторвать. Справились, как ни сопротивлялась, а сопротивлялась все слабее. Глаза застилал розовый туман, голоса отдалялись, сознание готовилось отбыть в радужные дали, обещавшие покой и блаженство.
Интересно, кто влепил мне пощечину? И что за холодный душ обрушился на мою несчастную… всю меня? Ребята, за что? Отстаньте, пожалуйста! Ну, почему меня нельзя просто не трогать? Зачем подсовывать мне в руку все подряд и сжимать это в кулак? Мне больно, мне плохо, я ничего не хочу. А потом стало чуть легче. Еще и еще легче. И совсем хорошо. Из неприятных ощущений остались лишь дикая слабость и невероятно злые Младшие.
Меня подняли с пола и усадили в кресло. Уже оттуда получила возможность рассмотреть разгром в комнате, перевернутую мебель, разбросанные тряпки, сломанные ветки, жалкие остатки еды и посуды, какой-то большой гнилой фрукт и неровно дышащего эльфа. Вздохнула с облегчением и… Вставить даже слова я не смогла, пока не прослушала две занимательные лекции. На тему: «Убью идиотку!!!» – от Фаарра и «Маррия, так нельзя» – от Ваади. Собственно, говорить мне не особенно хотелось. Хотелось есть и спать. Даже не знаю, чего сильнее. Нет, знаю, согреться, меня просто трясло от озноба. А еще хотелось умыться. Кожу на подбородке стягивала противная зудящая корка и это неимоверно раздражало. Под ногтями после попытки почесаться осталось что-то красно-бурое. Ваади, махнув на меня рукой, материализовал тазик с чистой водой. Пока умывалась э… меня умывали, обнаружила темные пятна на платье. Ну вот, испортила. А мне ведь его беречь рекомендовали. Эту мысль озвучила вслух. Зря.
– Это все, что тебя волнует? Мар, ты, вообще, нормальная? Ты только что чуть прощай-травой не укрылась! И после этого несешь бред про платье?
– Какую траву?
– Что? Ах, да, это же для тебя вопрос первой необходимости. Ты под нее так торопишься…
– Прощай-трава, – да, за объяснениями лучше к Ваади. – Она растет в местах последнего пристанища телесных оболочек.
– Это… Ясно, поняла. А она красивая?
– Красивая по-своему, такая…
– Да-да, Вад, опиши подробно, у самой нее шансов увидеть эту травку в разы меньше, чем загреметь под нее.
– Но я же не…
– Ты чуть «не», Мар. И я боюсь, что следующий раз это «чуть» ты ликвидируешь.
– А что я должна была делать? Если он…
– Не знаю. Я знаю, что ты не должна была делать. Хвататься вот так за что попало.
– Я не за что попало хваталась, а за эльфа!
– В твоем случае – это одно и то же.
– Но я не могла позволить ему…
– А я не могу позволить тебе!
– Фаарр, а почему ты вообще решил, что можешь мне что-то позволять? Я взрослая совершеннолетняя женщина…
– С идиотской женской логикой и такими же мозгами.
– Шовинист!
– Дура!
– Тихо! Успокоились все! – наша ссора в планы Ваади точно не входила. – Маррия, никто не вправе тебе что-либо позволить или запретить, пока ты сама не дашь своего согласия на это.
– Я не дам.
– Не надо. Поверь, далеко не каждый согласится на такую обузу. Принимать решения за другого – это, прежде всего, колоссальная ответственность.
– Ваади, давай без прописных истин. Я все понимаю. И то, что я свалилась вам на головы и развалила привычную жизнь. И то, что я – обуза, которая… короче, обуза. И то, что вы хотите, как лучше…
– Вот именно, Маррия. А если ты, действительно, погибнешь, лучше не станет никому. Ни нам, ни тебе, ни этому эльфу, ни всем остальным.
– Да не собираюсь я погибать! Я помочь хочу! Хотя бы одному, вот этому конкретному, а не абстрактным всем.
– Положим, они далеко не абстрактные. Ты сама видела в журнале…
– А вы объяснили, что шансов помочь им нет!
– Выкупив? Нет, таким образом не выйдет.
– А каким выйдет?
– Не знаю. Но в то, что тебя занесло в Аршанс ради, как ты говоришь, «одного конкретного» – глупость. Должно быть что-то большее.
– Это может быть, вообще, случайность.
– Сама в это веришь? Вывалиться в закрытый мир, имея при себе странное платье, которое заставляет видеть в тебе в самый жуткий кошмар Аршанса, обладать полным спектром и владеть даром, о котором здесь даже не слышали – с какой долей вероятности можно записать все это в разряд случайностей?
– Ну… как бы, да… Но все-таки… Не знаю.
– Не бывает таких случайностей, Маррия. И, потом, ты слышала, что говорил отец?
– Слышала. Только я и половины не понимаю…
– Это не страшно, со временем поймешь. Все поймем. Важно то, что ему по душе твое появление здесь.
– Думаешь?
– Уверен.
– Почему тогда он просто не объяснил, что и как делать?
– Если все будет просто, никто никогда ничему не научиться. Нам он тоже далеко не все объясняет, иначе так и останемся ни на что не способными болванами.
– Вы? Не думала, что у Бо… что и у вас такие же проблемы, как у обыкновенных людей.
– Скорее, это у обыкновенных людей, такие же проблемы, как у нас.
– Получается, я – ваше учебное пособие?
– Я же говорю: дура!
– Фар, прекрати! Маррия, а ты думай иногда, прежде, чем сказать. Из каких моих слов можно было сделать такой вывод?
– Ну-у, я подумала…
– Вад, возьми свои слова обратно, лучше пусть не думает.
– Фар! Маррия, мы вместе, понимаешь, вместе будем разбираться, учиться, делать что-то. Это так трудно понять?
– Нет, не трудно. Только ему…
– Мы уже поняли и наизусть выучили. Этого эльфа ты в не оставишь.
– Я ему даже сочувствую.
– Фар!
– Я вот еще подумала…
– Опять? Мне заранее страшно.
– Фар, сколько можно?
– Все, молчу. Давай, Мар, порадуй нас мыслями.
– Я знаю, что это, наверное… скорее всего, глупо. Но, вдруг, дело, правда, в нем? Если все не просто так, то и он не просто так. И то, что меня на нем так клинит. Может, он какой-нибудь тайный эльфийский принц, который их всех потом спасет?
– Вот, Мар, чего у тебя не отнять, так это буйной фантазии. Ты романы писать не пробовала?
– Фар! Нет, Маррия, тайные принцы у эльфов исключены. Не принято у них скрывать или терять детей. Так что, извини, но без вариантов. В Шорельдале лишь два принца, и что с ними сейчас, ведают только Великие. А этот к королевской семье отношения точно не имеет. И среди друзей принцев мы его не встречали.
– Жалко, многое бы объяснилось. Но это не имеет значения, кто он, я все равно…
– Мар, хорош! Помним мы, что ты его или спасешь, или доконаешь. Вместе с собой.
– Спасу! Постараюсь, хотя бы.
Честно говоря, последний заход несколько поумерил мой пыл и уверенность в успешном завершении этого предприятия, но признаваться в этом даже себе я не собиралась. Надеялась, что немного отдохну, поем и боевой настрой вернется.
– А давайте обедать? Или уже ужинать?
– Хоть одно разумное предложение за сегодняшний день. Давайте. Кому что? Я заказывать пошел, то, что у нас было, пало в неравной борьбе с Мар.
Посмотрела на остатки еды на полу и виновато вздохнула.
– Я уберу, честно, только посижу немного.
– Сиди уж, убиральщица. Есть что будешь?
– Все равно. И побольше. Можно?
– Нужно. Фар, мясо и фрукты обязательно. И что-нибудь сладкое.
– Знаю. Тебе как обычно?
– Да. Маррия, чтобы закончить этот разговор, давай договоримся. Ты лечишь своего эльфа только под нашим присмотром. Аккуратно. По, скажем так, маленькому кусочку. И никогда не суешься к нему с пустыми руками, не имея в пределах досягаемости всего необходимого. Понятно?
– Почти. Все необходимое – это что?
– Из того, что сумели выяснить: ткань, дерево и фрукты или, думаю так же подойдут, овощи.
– Последнее не поняла.
– Судя по всему, повреждения внутренних органов ты скидываешь на что-то из них. Смотри, что получилось в этот раз. На полотенце ты вылила все с кожи. Дальше – ветки, видимо, были сломаны ребра. Потом мы все что под руку попалось, перепробовали. Сработал персик. После него ты начала дышать и перестала кашлять кровью. Думаю, у него были проблемы с легким. Похоже, когда он от тебя шарахнулся, осколком ребра повредил. А может, уже было повреждено, просто этим своим дерганьем спровоцировал.
– Нервные пошли эльфы, да, Вад? Чего бы ему дергаться? Ну несется на него Черная Невеста, подумаешь, ерунда какая! А он трепыхается чего-то, выступает. Лежал бы смирно и не мешал добрым людям себя спасать. Так нет же! Он еще больше покалечиться умудрился. Хотя казалось, куда уж больше. Но ведь смог! Талантливый какой! И, главное, из-за чего? Ну, не переодела наша Мар платьишко, это же не повод…
– Фар, да что с тобой сегодня? Все она уже осознала. Маррия, ты же все осознала?
Съежилась и кивнула. Вот теперь точно все осознала. До последней детали. До того, что это я своим спасанием чуть не загнала несчастного эльфа под эту, как ее, прощальную траву. Сама! Бли-ин!!! И пенять не на кого, говорили ведь – переоденься. А я…
Долго заниматься самобичеванием мне не позволили.
– Все, Мар, мне тебя сегодня с перебором хватило, чтобы еще твои вздохи слушать. Ешь давай, утешать все равно не буду. И объясни, какой ползучей мандрагоры ради, ты руку так держишь?
Еще раз жалобно вздохнула и промямлила:
– Она не сгибается…
Правая рука, действительно, казалась зажатой невидимыми тисками и согнуть ее не могла. Других неприятных ощущений, кроме легкого онемения не было.
– Давно?
– Нет.
– Мар, из тебя теперь слова по одному добывать придется? До или после этого захода?
– После.
– Вад, что думаешь?
– Не знаю. Побочный эффект?
– Или что-то еще зацепила и не слила.
– Как вариант. Маррия, она болит?
– Немеет, но не сильно.
– Сосуды? Нервы?
– Лишь бы не переломом защемило. Маррия, держи.
Я подержала полотенце, ветку и яблоко. Ничего с ними не произошло. Потом Ваади вывел ассоциативный ряд нервы-волокна-веревка. Обрывок веревки мне и вручили. На фоне предыдущих похождений уже не сопротивлялась. Для следующей ассоциации сосуды-трубочки Ваади выдал мне полуметровый шланг, а Фаарр огрызок железной трубы. Я честно сжимала все в кулаке, но безрезультатно. Неизвестно, сколь долго продолжались бы еще наши научные изыскания, не приди в голову синеволосого идея просто помассировать мою конечность. Сползшая к плечу шина с затянувшимся ремнем обнаружилась почти сразу. Добывая меня из платья Младшие даже не ругались. Они откровенно ржали. Наверное, стресс так выходил.
Заснула я, кажется, с недоеденным печеньем в обнимку прямо в кресле. По крайней мере, не помню, чтобы вставала из него. Проснулась на кровати, укутанная в два одеяла. В одной рубашке и с печеньем в руке. Печенье догрызла, вопрос моего перемещения и раздевания решила не уточнять. На всякий случай.
Фаарра не было, а Ваади обнаружился спящим на сдвинутых креслах. Эльф тяжело дышал, пугал неестественной бледностью, и то ли спал, то ли так и блуждал в закоулках сознания. Точнее, бессознания. Стараясь не шуметь, привела себя в порядок, вымыслила себе кофе у ресторатора и вернулась в кровать.
Вчерашняя эйфория и героический настрой исчезли бесследно, вернув способность здраво рассуждать и оценивать ситуацию. И по всему выходило, что Фаарр прав во всем. Своим идиотским поведением я едва не добила бедолагу-эльфа, здорово потрепала нервы друзьям и проявила незаурядную склонность к суициду. С другой стороны, как бы мы выяснили возможности и способы работы моих, вдруг, открывшихся способностей, без этих приключений? Возможно, что когда-нибудь разобрались, но сколько времени занял бы научный подход? И было ли это время у эльфа? Ребята утверждают, что эльфы – выносливые, крепкие. Насколько? Сами же говорили, что к Озеру его притащили в виду несовместимости с жизнью. Нет, встряска с платьем была, однозначно, лишней. А все остальное? Не знаю. А что знаю? Что дальше такими методами действовать нельзя. Дальше… Вот и третья сторона. Уверенность, что смогу продолжить, канула в небытие. Мне было страшно. Банально страшно. Меня от одних воспоминаний о вчерашних ощущениях передергивало. Если мысли о всяких мелких синяках и ранках я еще способна перенести, то чего-то более серьезного начиналась нервная дрожь и накатывал панический ужас. И как быть? Оставить все как есть? Как долго он протянет и сможет ли когда-нибудь полностью выздороветь? Обычная медицина отпадает. Младшие четко сказали, что никто из докторов его лечить не возьмется. Захватить кого-нибудь и принудить силой? Для парней такой вариант недопустим, а террорист-одиночка Мария Ольховская – это даже не смешно. Что остается? Травки-припарки? Извините, но, как городское дитя своего времени, в их пользу при переломах и внутренних повреждениях не слишком верила. Даже если их рекомендуют сами дриады. Нет, не вариант. Ну вот почему, скажите мне, это должно быть именно так? Через боль, кровь и кошмары? Я даже думать о таких вещах всегда боялась, от картинок в обморок падала, в кино глаза закрывала, а теперь… Стоп! А почему вчера в обморок не грохнулась? А, нет, собиралась, когда поняла, что из руки кости торчат, отвернулась вовремя. А вид крови теперь, оказывается, могу переносить? Или это только из-за стресса и выброса адреналина прокатило? Или все-таки Маррия посильнее Марии будет? Я изменилась с переходом в другой мир? Не знаю. Не понимаю. Не хочу! Ну почему, если мне суждено было стать магом-целителем, то не могу лечить каким-нибудь нормальным наложением рук? Хотя, именно наложением и могу. Только как-то через… Через себя. И почему Фаарр не догадался оставить сигареты? А, может, догадался?
В районе кровати искомой пачки не наблюдалось, на цыпочках побрела на осмотр остальных комнат. На стойке нет, на водовизоре, живой карте всех водных объектов Аршанса, когда-то принятом мной за бильярд, пусто. Интересно, а где Огненный спал? Может там остались? Обычно он ночевал на кровати хозяина, она огромная, там человек десять спокойно поместятся, так что братья друг другу неудобств не доставляли. Но вчера они уступили ее мне. Ладно, пошла дальше. На столе нет, зато у нас теперь есть две новых комнаты. Это у Ваади после всего еще хватило сил их э… построить? Молодец какой. Комнаты не очень большие и полностью пустые пока. А мебель откуда…
– Ты кто?
От этого еле слышного хриплого шепота чуть не подпрыгнула на месте. Но взяла себя в руки и повернулась медленно. Взгляд эльфа был все еще мутным, но уже вполне осмысленным. Подошла поближе и остановилась в двух шагах от дивана. Ответила также тихо:
– Маррия. А ты?
– Ты человек, – не вопросительно, утверждающе.
– Да. Как тебя зовут?
– Меня продали? Ты новая хозяйка? – говорил он тяжело, отрывисто, но вполне разборчиво.
– Что за бред! Никакая я не хозяйка. А ты свободен.
– Свободен? – слегка повысил голос.
– Тише!
Поздно.
– Маррия! Ты вчерашний разговор помнишь?
– Все нормально, я помню. Я не трогаю, даже близко не подхожу видишь?
– С кем ты говоришь? Кто здесь?
Эльф не заволновался, спросил почти равнодушно, но завозился на диване, пытаясь приподняться. Я едва сдержалась, чтобы не броситься на помощь.
– Лежи, пожалуйста, спокойно. Тебе нельзя двигаться. Тебя немного… э… много… побили.
Не успокоился, повторил вопросы все тем же отстраненным тоном:
– Кто здесь? С кем ты говорила?
Так, чего-то не понимаю. Повернулась к Ваади. Вполне материальный, сидит, смотрит на меня.
– Он тебя не видит?
– И не слышит.
– А я?
– А ты видишь и слышишь.
– Так тоже можно? Что я вижу, а он нет?
– Конечно, а в чем проблема, Маррия?
– Почему он не видит?
– Потому, что я ему не показался.
– Почему?
– Хватит с него вчерашнего.
Какая связь между вчерашним и нежеланием Ваади проявляться, выяснить не успела. Снова заговорил эльф. И снова равнодушно, не спрашивая, утверждая.
– Я помню. Здесь была она. Черная дрянь. Ты с ней говоришь.
И продолжил попытки встать.
– Видишь?
Сначала успокоила эльфа:
– Нет, не с ней, лежи, пожалуйста, тебе нельзя вставать, – потом ответила Младшему. – Вижу, а если бы и он тебя видел, не дергался бы так.
– Не будь так уверена, Маррия. Нас не так часто видят. Мы показываемся только в экстренных случаях. Не всем нужно знать о нашем присутствии.
– А ваши девочки? А…
– Давай без имен. Одним никто не поверит, другие никогда не скажут.
– Да, а он сейчас вскочит и побежит всем докладывать. Ты меня удивляешь…
– Меня тоже. Вад, что на тебя нашло?
– Младший Хозяин и Хранитель Огня?
Этому упертому эльфу хватило-таки сил принять вертикальное положение, склонить голову в почтительном поклоне и благополучно отбыть в свое привычное отсутствие сознания.
– Вот это и нашло, – печально констатировал Ваади.
– Да, – потер макушку Фаарр. – Это я не подумал. Мар, ты заразная. Видишь результаты?
– Вижу, – подтвердила я. – Сигарету дай. Пожалуйста.
Вновь наше общество эльф почтил своим присутствием спустя час. Мы успели позавтракать, обсудить ситуацию, на этот раз без бурных дискуссий, и выработать план дальнейших действий. Дорогого гостя встречала делегация в составе моей персоны. Встреча прошла… Как получилось.
Хотя клятвенно уверяла Младших, что пальцем к нему не прикоснусь, кресло они поставили на солидном расстоянии от дивана, а на руки мне натянули мокрые перчатки. После устроенного мной на берегу отмывания эльфа ребята склонялись к тому, что роль барьера сыграла все-таки вода. Ваади пообещал, что перчатки не высохнут минимум сутки, а Фаарр прозрачно намекнул что смочены они в Озерной водичке. Влажная ткань раздражала, я злилась, шипела себе под нос, но терпела.
Эльф обвел глазами комнату и остановил взгляд на мне. Ободряюще улыбнулась.
– Привет! Как ты?
– Ты кто?
Приехали. Неужели мозги ему тоже отбили? Хотя, чему тут удивляться. Вряд ли те, кто его так отделал задумывались, что они ему когда-нибудь пригодятся. Ладно, начнем сначала.
– Я – Маррия.
– Помню. Человек. Не хозяйка. Кто?
Так, помнит, уже легче. Действуем по плану.
– Я – друг. Не бойся, мы хотим….
– У рабов не бывает друзей.
От его голоса, ставшего еще более равнодушным и бесцветным, у меня мороз по коже пробежал. Что же с ним сделали? Что с ними со всеми сделали? Во что превратили мою детскую мечту? Где гордые и смелые эльфы? Ну уж нет! Моя решимость возвращалась бешенными темпами. Этого длинноухого я им не отдам, верну к нормальной жизни, чего бы мне это не стоило. И пусть это станет моей местью всем тем, кто издевался над ним. А пока – терпение. Представила себе малыша из своей группы и вперед.
– Ты больше не раб. И мы твои друзья. Понимаешь?
– Нет. Не раб, значит жертва. Друзей нет.
– Знаешь, тебе, наверное, вредно разговаривать. Давай я буду говорить, а ты слушать. Согласен?
– У рабов не спрашивают согласия.
– Да что ты заладил: «раб… раб…»! Сказала же, ты – не раб.
– Не раб, жертва. У жертвы не спрашивают…
– Ты не жертва, а сейчас молчи и слушай! Кто-то тебя сильно избил, почти убил и принес на Озеро. Мы тебя забрали. Теперь вылечим и ты будешь свободен. Понимаешь? Скажи.
– Никто не лечит рабов.
– Ты не раб и не жертва. Ты свободен.
– Свободы нет. Есть Озеро и Грань.
– Больше нет. То есть, есть, но тебя я ни за какую грань не отпущу. Понимаешь?
– Понимаю. Я – раб.
– Все, Мар, заканчивай этот балаган. Скажи про нас, как договаривались, и я ему мозги быстро вправлю.
– Хорошо. Послушай, сейчас здесь появится Младший… два Младших Хранителя и Хозяина…
– Наоборот.
– Э… Хозяина и Хранителя. Одного ты уже видел. Не надо вскакивать и дергаться, просто лежи спокойно. Ладно? Вреда тебе никто не причинит. Ты меня понимаешь?
– Рабу не нужно понимать. Раб выполняет приказ.
– Все, достал. Мар, спокойно, мы показываемся.
Наверное, они показались. Мне трудно судить, я их и так видела. А эльф повторил свой подвиг часовой давности. Привстал, изобразил склоненную голову и отрубился.
– Твою…
– Что он делает? Я же сказала…
– А он с тебя пример берет. Самоубивается. Похоже, Мар, вы нашли друг друга.
– Его сломали, да?
– Только сейчас заметила? А когда чинила, не обратила внимания?
– Я не про руки-ноги. Эта его… покорность… Раб… жертва…
– Это не покорность, Мар. Он сразу заметил, что тебе это не нравится, и начал провоцировать.
– На что? Зачем?
– Фиг его знает. Может, действительно, за Грань собрался. Или врожденная вредность характера.
– Или чары подчинения. Я помню, что она их запретила, но, может, не все послушались.
– Молодец, думаешь. Но нет, заклинания на них не действуют.
– Совсем?
– Почти. Побочный эффект лишения магии. Все, что на них пытались навесить, держится несколько часов. И то, если работал сильный маг. Потом слетает само по себе.
– Что тогда не дает им бежать? Поднять восстание? У нас тоже было рабовладение. Давно. И они бунтовали, боролись. Спартак, например, он рабом был, объединил других, и они подняли восстание. Я читала об этом и…
– Успешно?
– А?
– Я спрашиваю, восстание прошло успешно?
– До определенного момента.
– Значит, нет. Это первое. Второе, Мар, объединиться можно, имея возможность общаться. Эльфы ее лишены. Они друг друга видят только на аукционах, а там, сама понимаешь, не место и не время. А так… Их всегда было мало, а после Мрачных дней осталось еще меньше. И рассеяны они по всему Аршансу.
– И бежать не пытались?
– Пытались. Только далеко здесь не убежишь., поймают, публично накажут и вернут. Или продадут, если прежним владельцам лень возиться со строптивым рабом.
– А те, которые в журнале… Я понимаю, можно силой заставить работать, вколотить эту самую покорность…
– Нет в них покорности, Мар. Как бы это объяснить… Они смирились, но не покорились.
– А это не одно и то же?
– Поверь, нет. Вад, объясни ты, я не знаю, как.
– Да нечего здесь объяснять. Она со своим спасенным пообщается, сама поймет.
– Ладно, может, правда, потом пойму. А те, что из журнала… Я еще понимаю, когда женщины, от них мало зависит. Но как мужчину можно заставить?
– Ты про секс против воли? Где как. На кого-то все-таки заклинания навешивают, они хоть недолго, но действуют, но в основном накачивают какой-нибудь дрянью, чтобы мозги отключились. Или просто насилие.
– Жуть какая. Кому это может нравиться? Хотя… Извращенцев везде хватает, да?
– Вопрос риторический?
– Да, в общем. А не риторический… Я помню, что они долго живут, но… Они вообще стареют? Или почти полтора века для них не срок? Тот мальчик в журнале… И он…
– Срок, но не для всех. Те, кто был в Шорельдале, когда Пирамида взорвалась, застыли в своем возрасте. Они не меняются. Поэтому ценятся на порядок дороже. Наш, похоже, из таких. Поэтому вдвойне странно, что его так отделали. Даже интересно, чем сумел настолько отличиться. Одного милого характера для этого недостаточно. Спросим? Он, как раз, возвращается.
Я признаков возвращения эльфа из забытья не замечала, однако, Фаарр был уверен в обратном. Он слегка похлопал его по щеке и скомандовал:
– Глаза открой и не дергайся, или привяжу нафиг.
Длинные ресницы дрогнули.
– Давай, не стесняйся. Мы ждем.
Глаза у него по-прежнему мутные. Видимо, по голове отхватил не слабо. А на сотрясение мозга у нас «подручные средства» не заготовлены и даже не вычислены. Вся надежда была на Ваади, он у нас спец по ассоциациям. Авось, догадается, что использовать, а то мне совсем не хочется остаться с кашей в голове. Кстати, как вариант – каша.
– Младший Хо…
– Я в курсе, кто я. Он – тоже. Так что обойдемся без твоих напоминаний. Назови свое имя.
– У раба…
– Эту песню мы уже слышали, можешь пропустить.
– У жертвы…
– Эту тоже. Слушай, вот чего ты упираешься? Имя назови.
– Раб не…
Удивительно, но факт, нервы сдали у Ваади. Он, мягко говоря, изменился. Не было больше невысокого синеволосого паренька. Над нами возвышался… возвышалось… нечто сверхъестественное. Божество. Истинный Хозяин и Хранитель Воды. Э… Младший. А за прозрачными стенами бурлил и клокотал натуральный шторм. Покажись он мне сразу в таком виде, боюсь, мой первый день здесь тут же стал бы последним. А это невероятное, но очевидное существо нависло над эльфом и пророкотало:
– Имя! Быстро!
Если бы он так обратился ко мне, я немедленно выложила бы не только имя и полную биографию, но и историю планеты Земля от зарождения до наших дней. Эльф тяжело выдохнул и ответил:
– Тайриниэль.
Все тут же успокоилось. От шторма не осталось и следа, опять замельтешили исчезнувшие было рыбы, появилась встревоженная Малка. А почти уже родной и привычный Ваади совершенно нормальным голосом спокойно сказал:
– Я сейчас, – и ушел к ней.
– Мар, ты в норме? – уточнил Фаарр, дождался моего кивка и повернулся к эльфу. – Ну? Стоило выпендриваться? Общаться будем или как?
Эльф на мгновение прикрыл глаза, вздохнул и согласился, опять равнодушно и безжизненно:
– Спрашивайте.
– Где болит сильней всего?
Этот вопрос, кажется, ожидался им менее всего. Сквозь муть во взгляде проступили недоумение и недоверчивость. С минуту он молчал.
– Нигде.
– Понятно. Следующие десять «нигде» пропустим. Теперь конкретно.
– Живот. Голова.
– Ожидаемо. Насколько больно?
– Терпимо. Я еще много выдержу, к несчастью.
– Оптимист. Слушай внимательно, повторять не буду. Это Маррия. Если она подходит к тебе в моем или брата присутствии, ты лежишь и не трепыхаешься, что бы она с тобой ни делала. Сам до нее пальцем не дотрагиваешься, особенно, если палец сломан. Это понятно? Идем дальше. Если, вдруг, никого из нас рядом нет, а она решит проявить инициативу, сопротивляешься, орешь, делаешь что угодно, хоть ползком от нее уползаешь…
– Фаарр!
– Не перебивай, Мар. Но опять-таки к ней не прикасаешься ни одной частью тела. Вопросы есть? Конечно, есть, но ты их не задашь. Правильно понимаю?
– Да.
– Не задавай, быстрей управимся. Мар, ты чего хотела?
– Уже ничего.
– Вот и хорошо. Основное прояснили. Следующий вопрос. С кем общаешься, понимаешь?
– Да.
– Провоцировал специально?
– Да.
– Зачем? Жить надоело?
– Нет.
– Тогда зачем?
– Не надоело, не хочу.
– Оригинально. А чего хочешь?
– Ничего. Устал.
– Сейчас или вообще?
– Вообще. И сейчас.
– Придется потерпеть. Говорить трудно?
– Да.
– Ладно, за что тебя так, расскажешь позже. Что-то хочешь спросить?
– Я где? Это Озеро?
– Догадливый. Озеро. Самое его дно. Выходить прогуляться не советую.
Ваади вернулся спокойным, довольным и со следами помады на шее.
– Что тут у вас? Объяснились? Лечиться будет?
– А него выбора нет. Его за него Мар сделала.
И мы занялись лечением. Сначала я убрала несколько мелких ссадин с предплечья. Тайриниэль никак не реагировал. Скорее всего не понял, что происходит. Моя рука была скрыта рубашкой, а свою он не видел. Первые эмоции пробились, когда дело дошло до едва подсохшей раны на плече. Я вскрикнула, рукав рубашки окрасился в красный. Эльф застонал и попытался стряхнуть мою руку. Как бы не так. Пока боль полностью не стихла, его плечо не отпустила. Младшие нервничали, но не вмешивались. Только Ваади в какой-то момент заменил полотенце на пучок веток.
– Что это было? – о, а в голосе-то оттенки появились, растерянность, например.
– Тебе лучше знать, чем тебя так, – хмыкнул Фаарр.
– Лопатой, кажется. Нет, не то… Сейчас что было?
– Ах, сейчас. Сейчас была Большая Аршанская Аномалия. И твой шанс выжить.
– Как такое…
– Самим интересно. Мар, ты как?
– Пойдет. Если сразу сбрасывать, то нормально. Рубашку почистишь? Неприятно в такой.
Рубашку Фаарр почистил, и сигаретой угостил, и кофе принес. От запаха кофе эльф, не сдержавшись, инстинктивно сглотнул, но промолчал. И я промолчала. Вряд ли ему сейчас можно. Вот внутри все поправлю, тогда напьется. Зато решила, чем займусь следующим. На голову и живот сразу меня может не хватить. И не все понятно с головой, так что она подождет.
Пока эльф был укрыт простыней и на виду оставалось лишь его уже чистое лицо, я успела немного подзабыть, как выглядит все остальное. А выглядело оно как один сплошной кровоподтек всех оттенков синего и черного цвета прерываемый лишь разнокалиберными воспаленными ранами. Единственное светлое пятно – часть груди, где я успела провести свою рукотерапию. Теперь для нее выбрала участок в правой части живота. Растопырила пальцы и постаралась накрыть максимально возможную площадь.
Это было больно. Очень больно, до крика, слез и прокушенной губы. До выворачивания наизнанку, кровавой слюны и пелены перед глазами. Сползла с кресла, скорчилась, прижимая колени к животу, но руки не отняла. Отдаленно слышала, как застонал Тайриниэль, как сквозь зубы матерились Младшие, и все продолжала вдавливать ладонь во впалый живот эльфа. А почувствовав, что все прекращается и гаснут последние отголоски боли, быстро передвинула ее влево. Это я придумала еще до начала лечения. Сразу прикинула, что накрыть всю поверхность живота не смогу, второго захода мне ребята, скорее всего, не позволят, а откладывать на потом не хотелось. Боялась только, что сил на это может не хватить. После передвижения было немного легче. То ли за первый раз получилось убрать все самое страшное, то ли повреждений здесь было меньше, то ли сами органы оказались не столь болючими. В общем, я справилась.
Потом сидела в кресле, отодвинутом в дальний угол комнаты, тряслась от озноба, прихлебывала обжигающий чай и глупо улыбалась. Ребята за очередную выходку воспитывать меня не стали. Фаарр лишь покрутил пальцем у виска, а Ваади сердито сопел и сгребал в кучу ошметки яблок и клочки ткани. После использования мои «подручные средства» ни восстановить, ни дематериализовать не получалось. Тишину нарушил Тайриниэль. Попросил воды. Утолив жажду, эльф несколько минут помолчал, а потом громко и отчетливо выдал:
– Она ко мне больше не прикоснется.
Надо же, голос прорезался! Живой! Командирский! Мало мне было Младших, так еще и пациент чем-то недоволен. А прояснить причину недовольства он не желает?
– Почему? Тебе было очень больно? Тайриниэль, да? Я правильно имя сказала? Ты извини, но придется потерпеть. По-другому я не умею.
– Я привык к боли. Но больше этого не повторится. Я не допущу, чтобы женщина терпела такое.
Ах, он оказывается не капризный, а благородный. За меня беспокоится. Это, конечно, приятно, но…
– Эх, парень, если ты сможешь ее в этом убедить, – Фаарр накинул на меня одеяло. – Я первым пожму тебе руку.
– Которую я сначала вылечу.
– Нет. Я не позволю.
Надо же, какой самоуверенный!
– Интересно, как?
– Я…
– Что? Убежишь на сломанных ногах?
– Делаем ставки, господа! Я ставлю на Мар. Вад, а ты?
– Без вариантов.
– Будет нужно, уползу! – а в голосе такая твердость завелась, как будто и не было недавнего равнодушия.
– Спасибо, Фаарр, твои рекомендации! Далеко уползешь? Мы на дне Озера. Вывести может только Ваади.
– Лучше в Озеро, чем так.
– Обалдеть! Топиться от меня мужчины еще не бегали.
– Ага, это твоя фишка, да, Мар? Не сверкай глазами, шутка.
– А из дома ты как выйдешь? Сквозь стены у нас только Ваади ходит, – о своем недавнем опыте решила умолчать, тем более, что неизвестно смогу ли повторить его еще раз. – Ну? Как?
– Не знаю, но больше этого не будет. Я подумаю…
– Сначала я тебе думалку вылечу.
– Нет!
– Мар, не помнишь, кто тут говорил о покорности?
– Фаарр, подожди. Я сказала, что поставлю тебя на ноги, и поставлю! Только мы их напоследок оставим. Спасибо, что подсказал, кстати. А то пришлось бы еще за тобой бегать.
– Этого не будет!
– Бегать не придется?
– Такого лечения больше не будет. Я так решил.
– А я решила – будет!
– Дриада, – неожиданно изрек синеволосый Младший.
– Дриада?
Мне показалось или у эльфа голос дрогнул? Потом разберемся, сейчас другое важно.
– Ваади, ты о чем?
– Нам нужна дриада. Поющая.
– Вад, ты, как всегда, гений!
Поверила Фаарру на слово.
– Вариант с обычными обезболивающими тогда ни в одну гениальную голову не заглянул?
– Заглянул. Позже. Только толку от него? Когда забираю и когда сбрасываю, они не действуют. Если в себе оставила, то да помогут, но сбрасывать я стараюсь сразу, не задерживать.
– Жаль.
– Мне тоже.
– А народные средства?
– Травы? Бесполезны.
– Алкоголь?
– Нет. Младшие на мне все перепробовали. Ничего не действует. Плата за способности, наверное.
– Никогда не слышал, чтобы за способности платили.
– Аномалия…
За дриадой пошел Фаарр. Сразу, не откладывая на завтра то, что придумали сегодня. Ваади напоил Тайриниэля бульоном, и тот заснул. Мы тоже поели. Потом провели консилиум по восстановлению мозгов у эльфа и вправлению их же у меня. Вариант с кашей синеволосого впечатлил до слез. В смысле, смеялся он до слез. Но полностью отвергать не стал. Сам к предложенному добавил гномьи орехи по внешнему сходству и куриную голову по непосредственному содержимому. Последнему решительно воспротивилась, наотрез отказавшись брать ее в руки и с умным видом аргументировав отказ тем, что ничего из моих «подручных средств» в буквальном смысле не повторяло излечиваемое. Ваади немедленно парировал, что мы просто не пробовали. Это утверждение, естественно, дало старт новому витку рассуждений, большую часть из которых не поняла. А от проведения научного эксперимента с участием легкодоступной рыбы отказалась так, что разбудила эльфа и повергла самого экспериментатора в глубокую задумчивость. Или шок, точно сказать не могу. К моменту его выхода оттуда успела успокоиться и нарочито ледяным тоном пояснить, что никогда не смогу причинить умышленного вреда безвинному живому существу. В этом, кстати, меня горячо поддержал Тайриниэль.
Один эксперимент мы все-таки провели. Проверили теорию воды. Эльф попытался громко сопротивляться, но Ваади торжественно заверил, что для опыта будет выбрана его наименее поврежденная часть. И сам выбрал небольшую, похожую на ожог, ранку на груди, рядом с уже здоровым участком. А у меня, вдруг, появилось смутное подозрение, что этим ожогом наградила эльфа выроненная мной сигарета. Сразу стало нехорошо на душе. Удружила, называется. Как будто без меня ему мало досталось.
Теория водного барьера полностью подтвердилась. Даже без влажных перчаток, просто мокрыми руками сделать я ничего не смогла. Ожог потом все равно вылечила. Для чистоты эксперимента и собственного душевного равновесия. Прилегающие окрестности, то есть близлежащие синяки тоже прихватила. Ну, не прицеливаться же одним пальцем в установленную точку? Что и объяснила, с честным выражением лица, глубоко возмущенному бессовестным обманом пациенту.
Фаарр вернулся без дриады, зато с объемной кабиной из матового стекла, отдаленно напоминающей наши душевые. Ее он оставил в одной из новых комнат. А рядом с ресторатором пристроил еще один меньшего размера.
– Мар, это бармен. Сигареты и напитки. Как пользоваться, знаешь. Пока заказывай «Золотую полночь», другие марки на досуге покажу, выберешь, что понравится.
– С дриадами поговорил?
– Ага. Они мне такую интересную историю поведали. Тайриниэль, ты рассказать ничего не хочешь?
Эльф побледнел, напрягся и промолчал.
– Не хочешь, значит? Чего ты боишься? Ты всерьез опасаешься, что я или Вад…
– Вы – нет.
– А кто? Мар?
– Она человек, – в голосе Тайриниэля скользнула давешняя отстраненность.
– И что? – Фаарру ответ явно не понравился. – Она, между прочим, тебе жизнь спасла, без преувеличений. И продолжает, если ты не заметил.
– Зачем?
– Такая вот… У нее, понимаешь ли, детская мечта была, очень на эльфа посмотреть хотела. А тебя доставили в таком виде, что фиг рассмотришь. Может, поэтому?
– Фаарр! – не смогла не возмутиться подобной трактовкой своих желаний.
– Фар, ты нормально можешь? – Ваади поддержал мое возмущение. – Тайриниэль, ты сегодня сам слышал, она рыбу обидеть не в состоянии, о чем еще говорить?
Конечно, не в состоянии. Я к этим водоплавающим на пушечный выстрел добровольно не подойду!
– Мар, ты пыталась обидеть рыбу? – рыжего Младшего впечатлил этот факт.
– Нет, это Ваади придумал.
– Вад?
– Потом объясню. Имей в виду, Маррия, от своей идеи я не отказываюсь, как-нибудь проверим.
– Ни за что! – еле подавила желание спрятать руки за спину, на всякий случай.
– Мы это еще обсудим позже. Тайриниэль, сам посуди, можно ли от человека подобного склада ждать…
– От людей можно ждать всего, – равнодушие и бесцветность уже не скользили, полностью заменили собой все живые нотки в голосе эльфа. – Мы многих из них считали друзьями. Чем это закончилось, вы знаете.
Я тоже знала, но поверить, что все человеческое население Аршанса оказалось подлецами, до конца не получалось.
– А ты уверен, что предали все? У тебя были друзья среди людей?
– Да, немало, – ответил с задержкой, словно вытолкнул слова из себя.
– И все они отвернулись от тебя?
– Не знаю. Я никого из них не видел, после тех дней.
– Почему? Хоть пробовал найти?
– Не дошел, в четвертом селении перехватили. Там и остался. Потом во второе продали.
– Вот видишь! – зацепилась за призрачную надежду. – А если бы дошел, могли помочь.
– Или сами сдать, – все так же равнодушно, как о давно понятой и принятой неизбежности.
– Надо проверить. Найти кого-нибудь и…
– Не выйдет, Маррия, – Ваади остудил мой пыл. – У людей продолжительность жизни не настолько велика.
– Да, я забыла… сто сорок лет. Конечно.
– Сколько лет? – удивление пробилось сквозь броню отстраненности. – Я не понимаю…
– Откуда же тебе знать. В зонах сохранившегося в нормальном течении времени прошел сто сорок один год, – внес ясность синеволосый. – У тебя, кстати, сколько?
– Сколько чего?
– Сколько лет ты в рабстве?
– Одиннадцать лет в четвертом и девятнадцать во втором.
– Оба под обраткой. Ни техники, ни спецов. Не повезло.
– В четвертом были. Но эльфийские изобретения не для тупых эльфов, – ни горечи, ни обиды, сухое цитирование и констатация факта. – В крайнем случае, для веселья. Очень смешно заказать кипяток без чашки и приказать его принести.
Из всего услышанного поняла, что ничего не понимаю в их отсчете времени. А еще то, что мне очень хочется кое-кого обидеть, и чем больнее, тем лучше. Не рыбу, конечно.
– Продали почему? – сменил тему Фаарр. Если это можно назвать сменой.
– Забыли объяснить.
– Ладно, не суть, давние дела. За что били?
– За все. В соответствии с добрым напутствием одной…
– В этот раз за что? Фиг с тобой, молчи. Сам расскажу.
– Нет!
Эльф оказался настолько против, что даже сесть смог. Но тут же застонал, схватился здоровой рукой за голову и рухнул обратно. За эти несколько секунд успела увидеть его спину. То, что раньше было спиной. Кровавое месиво и свисающая лохмотьями кожа. Мамочки! Как же он лежит-то на этом? И как… Ладно, на берегу мы его не переворачивали, но здесь, когда ребята его укладывали, не могли же не заметить? Почему не сказали? Повернулась к Младшим.
– Вы это видели?
Фаарр честно выматерился, с ним ясно. Ваади отвел глаза.
– Как ты мог? Почему?
– Сначала мы не знали, как работает твоя магия, потом боялся за тебя.
– Не надо за меня бояться! Ты хоть представляешь, что он чувствует? Мы бы хоть положили его по-другому.
– Да? И как? Он же весь такой.
Махнула рукой, понимая, что в чем-то Ваади прав, и вернулась к эльфу.
– Тайриниэль, очень больно? Почему не сказал?
– Нормально.
– Сейчас ребята тебя поднимут, и я вылечу, сколько смогу.
– Нет.
– Сейчас не ты решаешь.
– Зачем тебе это?
– Сам как думаешь?
– Не знаю. Может, захотела собственного раба, а в таком состоянии я мало на что пригоден.
От подобного предположения просто опешила. И дар речи потеряла. Остальные обошлись без столь серьезных потрясений. Фаарр захохотал в голос:
– Мар – рабовладелица! Ой, не могу! Анекдот года!
Ваади одернул брата:
– Угомонись, он же ее не знает, как мы.
– Что тут знать, Вад, покажи мне хоть одного идиота, прости, Мар, кто таким способом себе рабов приобретает! А ты, Тайрин, точно придурок. Ты, какой ценой ей твое лечение дается, видел? И после этого суметь додуматься до… Нет, саламандру тебе в воду, мозги тебе точно отшибли.
Эльф прикрыл глаза и отвернулся. Я цыкнула на разошедшегося Фаарра и осторожно тронула Тайриниэля за плечо. Он тут же дернул им, сбрасывая руку, хотя это плечо было уже здоровым.
– Не обижайся, я понимаю, хорошего ты не ждешь и не веришь никому. Но, пожалуйста, попробуй меня услышать. Мне не нужен раб, а вот подружиться с тобой я бы хотела. Но даже если ты откажешься от этого, я тебя все равно не оставлю, пока не вылечу и не придумаю, куда спрятать, чтобы больше не попался каким-нибудь уродам. Потом можешь быть совершенно свободен. То есть, ты и сейчас свободен, но пока придется побыть тут. И потерпеть мое общество, даже если оно тебе неприятно. В таком состоянии и неизвестно куда мы тебя не отпустим. Правда же, ребята?
Ребята подтвердили, что все сказанное есть наичестнейшая правда.
– И еще, я догадываюсь, вообще, тут трудно не догадаться, что ты не хочешь говорить про свою девушку. Она дриада, да? И то, что с тобой сделали, это, скорее всего, связано с ней. Захочешь или нет рассказать об этом – дело твое. Но я обещаю, что от меня ей не придется ждать ничего плохого. Более того, если ей нужна помощь, мы постараемся помочь. Да, ребята?
– Да, Мар, только помощь ей уже не нужна.
– Что?!!
Откуда у него силы взялись? Рванулся с дивана с такой скоростью, что чуть меня не снес. И тут же начал заваливаться вбок, машинально хватаясь за то, что попало под руку. За мое бедро. На пол мы рухнули почти вместе. В последнюю минуту Фаарр меня из-под него успел выдернуть. А из эльфа очередной раз выдернулось сознание. После этого падения я еще немного пополнила свой лексикон и выяснила, что лечебными свойствами обладают не только мои руки, но и остальные части тела. Впрочем, только на входе. На выходе по-прежнему оставались лишь ладони, зато обе, что значительно ускоряло процесс. Младших это открытие почему-то совсем не обрадовало. Зато у Тайриниэля полностью выздоровела кисть.
Я еще доламывала последние ветки, похоже, целых пальцев ему вообще не оставили, когда эльф очнулся. Первое, что предстало перед его глазами, был кулак Фаарра.
– Еще одна такая выходка, и у Мар добавится работы. Понял?
– Что с ней? – что-то Тайриниэль определенно понял, разволновался.
– Ты. Внеплановый.
– Прости… Что с… с… – сильно разволновался.
– С Узиани? Нормально. Дриады ее забрали.
– Как?
– Вечером расскажет.
– Вечером?
– Ты с первого раза не понимаешь? Вечером они будут здесь.
– Они? Здесь?
– «Будут» забыл добавить.
Язвительность у рыжеволосого Младшего зашкаливала. Даже Ваади не выдержал:
– Фар, чего ты на него взъелся?
– А я ему спасибо сказать должен? Мар, между прочим…
– Фаарр, я в порядке, – успокоила и взялась за восстановление справедливости. – А ты тоже виноват. Сказал бы, сразу, что нормально. Он же волновался.
– Так я и сказал.
– Ты сказал, что ей помощь не нужна. Это по-разному понять можно.
– Мар, ты думаешь, если бы все было плохо, я это так спокойно сообщил бы? При тебе? Молодец, слов нет.
Прикусила язык. Действительно, когда парни рассказывали про трагичные события в их голосах, была неприкрытая боль. Даже когда Фаарр устроил мне воспитательный процесс, она все равно прорывалась сквозь показной цинизм, просто я тогда была слишком заведена, чтобы заметить сразу. Сейчас же этого и близко не наблюдалось. Знакомо накрыло чувством вины:
– Извини, пожалуйста.
– Ладно, Мар, проехали. Ты тоже подумала, что новости плохие?
– Нет.
– Вот видишь!
– Я вообще не успела подумать. Только сейчас. И то, я подумала, что он мог подумать. Вот и… Фаарр, ну он-то тебя совсем не знает!
– Это не повод хвататься за тебя. Даже нечаянно.
– Это так, – встрял в наши объяснения эльф. – Меня предупреждали… Я виноват. Прости… Простите меня оба.
– Только не начинай опять раба изображать. Раз сказал, и все, хватит. Тем более, я тоже… Оба хороши, признаю. Забыли.
– Забыли. А перед ними я не извинялся, – спокойно так сказал, без рисовки, просто поставил в известность.
– Подозреваю, и рабом себя не называл.
– Не называл.
– А перед Мар зачем театр устроил? Видел же, что ей это неприятно.
– Видел. Потому и… Надеялся, что добьет.
На такой поворот отреагировали дружным вопросительным молчанием. Эльф тоже помолчал перед ответом:
– Я еще кое-что видел. Дважды. Черную Невесту. Не хотел, чтобы… Бредил, наверное.
– Ага, бредил. Наверное.
От щекотливой темы и выразительного взгляда Фаарра смутилась, покраснела и срочно заинтересовалась загадочной кабиной.
– А это что?
– О, чуть не забыл. Пошли, Мар, одевать тебя будем.
Новый девайс именовался «модельером» и действовал по принципу ресторатора. Это все, что мне успели объяснить. Потом Фаарр обрадовал всех, включая хозяина, что прибыла мебель и вместе с Ваади отбыл ее получать. На прощанье велев мне заняться гардеробом, а эльфу – не потакать всяким глупостям, если таковые заведутся в моей голове. Тайриниэль теперь лежал на боку и мысли добраться до его спины не только завелись, но и прочно в голове обосновались. Однако, решительный настрой потенциального пациента вызывал серьезные сомнения в возможности их реализации. Да и, честно говоря, без присутствия ребят, готовых прийти на помощь, заниматься лечением мне было страшно. Поэтому уточнила не нужно ли эльфу чего-нибудь и отправилась знакомиться с модельером.
Принцип работы у этих устройств, может, и был общим, но у меня ничего не получилось. О том, что в кабину нужно зайти, догадалась. Панель кассиров вопросов тоже не вызвала. А вот все остальное… Я честно прикладывала руку, представляла и мысленно описывала различные предметы одежды, даже ткани пыталась называть. Лакмус не реагировал. Не сказать, что неудавшийся шопинг меня очень расстроил, но немного обидно все же стало. Выручил эльф, когда уже решила плюнуть на безуспешные попытки и устроить большой перекур. Оказалось, что он умеет разговаривать нормально.
– Ты из обратки?
– А?
– Оттуда, где время повернуло назад.
– С чего ты взял?
– Не умеешь пользоваться ДНД-шками.
– Чем?
– ДНД – доставка на дом, у нас они так назывались. Потом люди им поменяли названия.
– Ресторатором умею, сразу получилось. А сейчас никак…
– Вызови каталог. Положи руку на лакмус и подумай, что тебе нужно. Не отдельную вещь, а вообще. Например, платье или блуза. Над лакмусом появятся картинки, листай их до понравившейся. Не спеши, их много. Раньше было много. Когда выберешь, опять положи руку на лакмус. Потом оплачивай и жди. Или еще что-нибудь выбирай. Все просто.
– А размер как задать?
– Никак, сам определит.
– Спасибо, Тайриниэль!
Теперь все получилось. Довольно быстро разобралась, каким жестом пролистывать появляющиеся в воздухе объемные фигурки моделей, а каким заставить их вращаться, чтобы рассмотреть со всех сторон. Рядом с моделями были изображены бусины-деньги и знакомо незнакомые закорючки. Что это цены я, конечно, догадалась, но прочесть, естественно, не смогла. Ориентировалась на отсутствие больших бусин и, вообще, сильно не наглела. Выбрала себе одни брюки, водолазку, рубашку, пару комплектов нижнего белья и пижаму. А еще совсем дешевую, только из мелких бусин, футболку и такие же дешевые просторные штаны – спецодежду, чтобы не жалко было портить во время сеансов лечения и не напрягать лишний раз Младших ее очисткой.
Заказы появились в течение получаса. Примерочную устроила за ширмой. Подошло все идеально, жаль большого зеркала не было, посмотреть на себя в полный рост. Привлеченный к оценке новинок эльф заявил, что безнадежно отстал от моды, но все приобретенное выглядит предельно просто. Я за особыми изысками не гналась и оценкой вполне удовлетворилась. Попутно возник вопрос:
– Тайриниэль, а как оно вообще работает? Вот прямо где-то в этих ДНД и создается?
– Нет, создается оно в ателье или на кухнях. ДНД связаны с ними пространственными тоннелями. Ты передаешь заявку, на другом конце ее встречают, формируют заказ и отправляют. Со стандартной едой или сигаретами, к примеру, это быстро, оно все заранее готово. А одежду нужно подгонять под размер, поэтому чуть дольше. А ты из обуви почему ничего не взяла?
– А в нем есть?
– Конечно. И всякие сумочки, косметика, украшения недорогие тоже. Раньше были.
Сумочки и украшения мне сейчас не требовались, а вот легкими туфельками и домашними тапочками обзавелась с удовольствием, кроссовки за три недели беспрерывного ношения успели изрядно надоесть.
– А для мебели у вас такой доставки нет?
– Есть, но дома их никто не ставит. Во-первых, они огромные, во-вторых, мебель каждый день не покупают. Поэтому все пользуются общественными.
– А оттуда как?
– По-разному. Кто-то воздушников нанимает, кто-то транспортом пользуется. Кто-то пузырями.
– Чем?
Вместо ответа эльф глазами показал в направлении стены. Там плавал десяток пузырей с кроватями, креслами и прочим интерьером. А между ними лавировали восторженные русалки во главе с Малкой. Подольше полюбоваться таким неизбитым способом доставки грузов не позволили вернувшиеся Младшие. Кажется, что-то у них пошло не так, Фаарр явно выглядел оправдывающимся.
– Ладно тебе, Вад, нормально я им объяснял. Ну, увлеклись девчонки, с кем не бывает?
– Увлеклись?!! Девать мы это все куда будем? Где ты это планировал расставить?
– Отец говорил про…
– Знаю. Но еще дня три не смогу, пока Озеро привыкнет.
– Расставим, что сможем, остальное… Может, пусть пока поплавает?
– Ты совсем обалдел? Как поплавает?
– Вот так, как сейчас.
Ваади безнадежно отмахнулся, прекращая спор, и повернулся к нам:
– Я вас сейчас закрою ненадолго, а то мы до ночи провозимся. Маррия, давай только без подвигов. Сиди вот тут спокойно и руки не распускай, хорошо?
Я кивнула, забралась с ногами в придвинутое почти вплотную к дивану кресло и замерла. Фаарр пристроился на подлокотнике. Ваади накрыл нас прозрачным куполом и убрал стены в новых комнатах. Их немедленно заполнили вода, мебель, русалки и рыбы.
Примерно через полчаса незваные гости и излишняя жидкость дом покинули, стены восстановились, а добытая из пузырей мебель полностью заполнила пустовавшее пространство.
– Иди, суши и растаскивай, а вы еще немного посидите тут.
Фаарру потребовалось совсем немного времени, чтобы высушить и частично разобрать мебельные завалы, прежде чем Ваади снял купол.
Я обзавелась собственной кроватью, временно пристроенной возле водовизора. Еще одна расположилась в спальне. Третью, для эльфа, решили пока не ставить и лишний раз не мучить его перекладыванием. А в комнату добавили еще кресла и этажерку, которую Младшие сразу заполнили всевозможными «подручными» ветками, тканью и фруктами. Не забыли и пока не проверенные гномьи орехи в точности похожие на наши грецкие, но в несколько раз крупнее. Мои попытки опробовать их в действии пресекли на корню. Не расставленной мебели продолжало оставаться еще очень много. Я хорошо понимала недовольство Ваади и совсем не понимала мотивов Фаарровых девочек. В самом деле, куда ее столько? Эти самые излишки спасли меня от повторного общения с модельером, добраться до него не получилось, как Фаарр ни старался. Мой выбор одежды он полностью забраковал, а за попытку экономии очередной раз нелицеприятно высказался о моих умственных способностях.
За всеми этими хлопотами незаметно наступил вечер и пришли дриады. Две высокие тоненькие зеленоволосые девушки спокойно подождали, пока Ваади уберет свою сферу, окинули взглядом комнату… И на этом их спокойствие закончилось. Одна охнула и прижала ладонь к губам, словно сдерживая рвущийся на свободу крик. Вторая всплеснула руками, подбежала к эльфу и упала перед ним на колени.
– Тайрин, о, Великие! Тайрин, хороший мой, что с тобой сделали? Как же так, счастье мое? Любимый мой, Тайриниэль мой.
Она целовала и гладила его лицо, перебирала волосы, прижималась щекой к груди. Он что-то тихо ей отвечал, успокаивал, пытался вытереть слезы искалеченной рукой. Мы деликатно отвернулись, а потом и вовсе ушли в спальню. У меня от этой сцены к горлу подкатил ком и перехватило дыхание, но слез не было. Была дикая злость и непреодолимое желание встретиться с некоторыми жителями второго селения. Желательно с автоматом в руках. Раньше я за собой подобной кровожадности не замечала. Видимо, эта злость как-то начала проявляться, а может Ваади просто перестраховался, не знаю, так и забыла у него спросить об этом, но ледяной душ немного отрезвил. Фаарр как раз досушивал мою особу, когда дриада Тайриниэля вошла к нам. Остановилась прямо передо мной, посмотрела в глаза и, вдруг, опустилась на колени и положила мою руку себе на голову.
– Я, Узиани, дочь Вечного Леса, отдаю часть себя и клянусь…
В чем собиралась клясться лесная дева я узнавать не пожелала, вышла из ступора и отдернула руку.
– Встань сейчас же! Что за замашки? Один в рабовладельцы записал, другая… вассальные клятвы приносит… Не нужно мне этого ничего! Я обычный человек. Я просто хочу его вылечить. И все! Понимаете? Мне больше ничего не нужно…
– А сигарету? – разрядил накаляющуюся обстановку Фаарр.
Посмотрела на протягивающего зажженную сигарету Младшего, на недоуменно хлопающую глазами дриаду и, вдруг, успокоилась.
– Знаете что, пошли кофе пить. И поговорим спокойно. Вы кофе пьете?
Кофе пили все. Даже Тайриниэлю решились дать небольшую порцию сильно разбавленного молоком напитка. Узиани напоила его, пока мы знакомились. Второй дриадой оказалась Алиани, о которой я уже слышала раньше.
Упорный Фаарр все-таки добился своего, и Тайриниэль с Узиани рассказали невеселую историю.
– Три года назад меня дальнее поле расчищать отправили. Буря была, много чего нанесло, деревья повывернуло. Как раз на начало Большой Луны. Селяне, понятно, праздновали, а рабам праздники не положены. Присматривать за мной только одного поставили, я тогда после побега был, слабый совсем, шкура еще толком не зажила. Ну, а ему тоже погулять хотелось, отлучился ненадолго. В то, что опять в бега подамся, не верил. Я еще для его спокойствия за дерево схватился, вроде вытащить пытаюсь, а оно между валунами застряло. Сдуру так дорисовался, что с места его сдернул. Валун расшатал, им мне ногу и зажало. Сломать не сломал, а вытащить не могу. Лежу, дергаюсь. Поднимаю глаза, а на меня она смотрит. Говорит что-то, я слышу, а слов не понимаю, насмотреться на нее не могу. Я дриад с тех дней не видел. Потом она запела, и я заснул. Сплю и ее во сне вижу.
– Мне лес сказал. Всем нам сказал, но я ближе всех была. Прибежала сразу. Глазам своим не поверила. Мы тоже эльфов не видели много лет. Я совсем не видела. Но ждали всегда. У нас многие своих ждут, верят, что вернутся. Мне ждать некого было, я позже родилась. А его увидела и все. Сразу поняла, что мой. Потом боль увидела и спела. Траву позвала, она камень убрала. Я еще посмотрела, вижу, что больно, но не страшно, разбудила. А он смотрит на меня и улыбается. Я разговариваю, а он улыбается. Потом услышала, что человек идет, сказала, что ждать буду и ушла.
– Я с этого дня самым послушным рабом стал. Все думали, что после Прощальной площади осознал, а я на все готов был, лишь бы к лесу попасть. Хоть раз ее еще увидеть. Только через месяц получилось. Хозяйствующий приехать собирался, он до лесных ягод большой охотник, их всегда в запасе держат, а тут потерялся запас, никто понять не может куда. И ливень такой, что желающих идти нет. Только я на глаза все время попадаюсь. Мне «поводок» надели, предупредили, что треть леса выжгут, если что, и отправили.
– Это кто во втором такой сильный, что на «поводок» тебе расщедрился? – уточнил Фаарр.
– Сын хозяйский. Тренировался на мне, сволочь.
– Ясно. Давай дальше.
– Я в лес не шел, бежал. Добрался, а как позвать не знаю. Даже имени не знаю. Она сама пришла.
– Лес сразу сказал, что он здесь.
– С того дня все у нас и сладилось. Потом понял, что жить без нее не могу. Любой повод находил, лишь бы поближе быть. Ягоды нас здорово выручали. Я от Узиани такие приносил, каких никому найти не удавалось. Вот и посылали меня.
– Одного?
– Нет, конечно, один я только тогда был, потом с селянами. Но с ними легко справиться. Дриады помогали, глаза отводили или спать укладывали. А у нас время было. Зимой дрова носил, эригу собирал. Пальцы приходилось специально морозить, иначе не поверили бы. Это ерунда, но Узиани плакала.
– Я боль видела. И что он ее нарочно делает. Плохо это, а помочь нельзя. И не делать нельзя. Ему перчатки не давали, если бы руки целые были, поняли бы, что не сам собирает. Про меня могли догадаться. Только меня все равно увидели. Не из-за него, случайно. Это весной было. Тайриниэль в тот день не приходил, а я задумалась и лес не услышала. Поздно услышала, когда тот рядом уже стоял. Что он гнилой, я сразу видела. Убежать хотела, не смогла, он «каменную землю» сделал и «пояс» поднял.
– Все тот же хозяйский сыночек?
– Он. Экрид. Мразь вонючая…
– Рассказывать стал, какая я красивая и как мне с ним хорошо будет. Меня Эниани спасла. Она сильная, магию его сбросила и самому сказала, что если меня обидит, то никто из селения в лес больше не войдет. Он ушел, но стал приходить еще. Подарки приносил, звал. Я не выходила. Тогда он угрожать начал, что лес жечь будет. К нему Эниани вышла, объяснять стала, что с дриадами так нельзя. А он кричал, что все равно буду его, или леса не будет. Дриады-матери решили закрыть лес от всех, чтобы его свои угомонили, если нас не понимает.
– Когда в селении поняли, что лес закрылся, сначала не очень забеспокоились, надеялись, что ненадолго, в крайнем случае с соседними договорятся, у них купят дрова и все прочее. А когда поняли, что и соседи в него попасть не могут, запаниковали, без леса им не выжить, особенно в обратке. Пошли с дриадами разговаривать, выяснять, что случилось.
– Дриады-матери сказали все, как было. И сказали наказать Экрида за угрозы. Они согласились. Привели его к лесу, велели лечь на землю, снять рубашку, и родивший его сам ударил кнутом по спине. Только он обмануть хотел. На землю положил, чтобы она его щитом закрыла. Я видела, боли не было. И все видели. Сказали, что лес не откроют и говорить больше не будут, за обман. Тогда другие, кто пришли, заставили наказать по-настоящему. Боль была, не страшная, но Экрид кричал. А потом с него взяли клятву, что он больше в лес не войдет. Дриады-матери сказали, что это было только наказание за его проступок. А за то, что хотели обмануть, для их селения лес будет закрыт еще месяц. Они согласились и ушли. Все могло стать, как раньше, надо было подождать, а я не выдержала. Я уже долго Тайриниэля не видела, и еще целый месяц. Сама пошла в селение ночью, глупая. Хотела найти его и только посмотреть. Даже чтобы сам не знал. Там все спали, я так думала. Он тоже спал. На земле, без ничего. Посмотрела немножко, хотела уходить, о цепь споткнулась и Тайрин проснулся. Я не ушла. Мы почти до утра были вместе.
– Это я виноват. Надо было сразу отправить ее назад, а я не смог. Дурак. Экрид с дружками в кабаке глаза заливал, после дневного позора, всей толпой на нас и вышли. На час раньше и Узиани спокойно вернулась бы в лес. А я все оттягивал расставание, хотелось еще хоть минутку вместе. Когда понял, что вллипли, единственное что успел, шепнуть ей, чтобы говорила, будто пришла на Экрида посмотреть, а на меня случайно наткнулась, куда идти спрашивала. Узиани молодец, в точности все сказала, я это еще успел услышать, пока эта падаль ее в дом провожал, кавалера из себя строил. А меня… Сначала кнутом, лично, типа попробуй, что за знакомство с дриадой бывает. А потом всем подряд, чтобы не смел хозяйской подружке глазки строить. Когда отключился, не помню. Очнулся, кажется, уже здесь.
– А меня он в комнате запер. Обещал вернуться и дослушать, зачем приходила. Я окно открыть хотела и убежать. Только там дерево неживое уже, не слушается. Его долго не было. Пришел довольный, все рассказывал, какая я молодец и как мне с ним хорошо будет. А от самого кровью пахнет. Я так боялась, что он про Тайрина догадается и убьет его. Не знала, что уже почти убил. На улицу выйти уговорила. Надеялась увидеть, спросить же не могла. Не увидела. Но деревьям сказала, чтобы в лес передали, где я. Потом родивший его пришел, кричал сильно за то, что я у них. Хотел сам к лесу отвести, но уже пришли дриады-матери и забрали меня. Я всех просила узнать, что с Тайриниэлем, но никто его не мог найти. Потом Алиани сказала, что Фаарру нужна помощь поющих и я обязательно должна пойти. А я не могла петь, потому что много плакала. Эниани пришлось помогать мне, иначе мы сразу пошли бы.
Рассказ закончился. Узиани еще раз погладила эльфа по щеке и подошла ко мне.
– Не вздумай, – предупредила на всякий случай. – Никаких частей и клятв. Ясно?
– Ясно. Просто скажу. Я смотрела, в нем боль страшная была, много, к Грани привела совсем близко, почти ушел. Тайрин сказал, ты ее забрала. Спасибо тебе. Я не буду говорить клятву, просто всегда помогу, когда позовешь. Так хорошо?
– Так – хорошо, – согласилась и тут же воспользовалась предложением. – А сейчас можешь посмотреть, есть у него страшная боль? И где?
– Я смотрела, есть, но за Грань он уже не уйдет. Я покажу где и спою ему. А Алиани споет тебе. Вам не будет больно.
Начинать решили со спины. Я переоделась в новенькую «униформу», взяла в правую руку большой кусок ткани и приготовилась положить левую ладонь на жуть жуткую. От мысли, что до этого нужно дотронуться, меня трясло и в висках стучали невидимые молоточки. Утешало лишь то, что сейчас засну, а проснусь, когда все закончится. Узиани ничего не делала, просто стояла рядом с эльфом, но спустя несколько секунд он зевнул и нырнул в мир сновидений.
– А песня где? – вопросительно уставилась на Алиани.
– Ее слышит только один, тот, для кого она поется. Поэтому мы пришли вдвоем. Мою песню услышишь ты, Маррия. Готова?
– Подожди, я тут подумала… Если засну, то вряд ли устою на ногах. И руку точно отпущу, когда буду падать.
– Не переживай, Мар, я тебя поддержу. Обниму, как родную, за что позволишь, и фиг ты у меня свалишься.
– Нет, Фаарр, рискованно. Вдруг, на тебя нечаянно сброшу. Вон у Ваади есть теория…
– Мар, мы с Вадом, пока тебе руку спасали и в платье запихивали, за все подержаться успели. Не шипи, я не в том смысле, что чего-то там… А в том, что для нас ты безопасна.
– Все равно не вариант.
– Почему?
– Не нравится и все.
– Я не нравлюсь, пусть Вад подержит.
– Нет, мне это в любом варианте не нравится. Давайте, тоже лягу.
На этом и сошлись. Я с комфортом расположилась на придвинутых к дивану креслах, продолжавшего мирно спать эльфа ребята перевернули на живот, предварительно предложив Узиани отвернуться, та побледнела, но отворачиваться не стала. Руку я держала на весу, чтобы, когда засну, уронить ее точно на спину Тайриниэля. Алиани запела. Бархатные завораживающие звуки не складывались в слова, но успокаивали, манили за собой, обещали…
Это явно была палата обычной провинциальной больницы. Крашеные стены, два ряда коек с серыми одеялами и люди с измученными болезнью лицами. С ними было намного проще, чем с эльфом. Коснуться, чуть задержать ладонь, стряхнуть с нее что-то грязное и липкое. Улыбнуться возвращающемуся на щеки румянцу и здоровому блеску в глазах, перейти к следующему. Никакой боли, никаких «подручных средств», только ощущение легкости и удовольствие от хорошо проделанной работы. Коснуться, задержать, стряхнуть…
– Мар, просыпайся, соня. Алиани, ты ее точно вывела?
– Почти сразу. Но она пытается войти обратно. Так бывает.
– Только не говори, что она там остаться собралась. Она нам здесь нужна.
– Нет, она нас слышит. Позови еще, я не хочу ее выгонять. Пообещай что-нибудь.
– Мар, выходи оттуда, потом доспишь, я тебе сам колыбельную спою!
Не хочу. Мне здесь хорошо, не больно и все получается. Коснуться, задержать, стряхнуть… Фаарр, поющий колыбельную? Если только ради этого. Ну, и эльф у меня тут не долеченный.
– Обещаешь?
– Что?
– Колыбельную.
– Обещаю. Потом не жалуйся.
– Договорились. У нас получилось?
И уже сама видела, что нет. Спина Тайриниэля оставалась в том же плачевном состоянии. Если не хуже. Настолько она, кажется, не кровила.
– Я не дотронулась? Промахнулась?
– Нет, нормально попала. Только ничего не происходило. Кроме… Неважно. Это я руку убрал.
– Понятно. Это из-за меня, да? Кровь… потревожила все… Бли-ин!
– Он не чувствует, спит.
– Что-то мне от этого не легче. Ладно, будем по старинке. Ох!..
К до боли знакомой картине – орущая я и матерящиеся Младшие – добавились застывшие в немом изумлении дриады.
– Все, кажется… Узиани, можно его пока не будить? Мне отдышаться бы немного. Не надо ему знать, что не получилось.
– Она подержит еще немного, – вместо нее ответила Алиани. – Но ей не нравится, что нужно обманывать.
– А он таким ей нравится? Узнает правду, фиг мы его спать заставим. Этот благородный опять часами талдычить будет, что меня к себе не подпустит. А я устала спорить. Я вообще устала и хочу в душ. И кофе. И сигарету. И есть хочу. И переодеться. А вы что, мысли друг друга читаете?
– Начнем с душа? Я помогу. И поговорим заодно.
Алиани помогла мне дойти до нужного помещения.
– Все дриады слышат друг друга, говорить вслух не обязательно, достаточно видеть глаза. Во время пения никто не ответит, его нельзя прерывать, нужно правильно вывести спящего, чтобы не остался во сне навсегда.
– А со мной что было? Я слышала вас, что-то пошло не так?
– Так случается, если мир держит непрочно.
Как-то мне это не нравится. Родной мир не удержал, теперь этот.
– Что тебе снилось?
– Больница, люди. Я их лечила. Только не так, как сейчас, легче, без боли.
– Тогда понятно, ты сама пыталась убежать. Тебе ведь страшно каждый раз, когда собираешься сделать это?
– Очень.
– И все равно делаешь? Ты смелая, Маррия.
– Ничего я не смелая. Я всего боюсь. Теперь я еще боюсь, что останусь в этом сне, – хотя в другом Сне я бы осталась, но дриаде об этом, конечно, не сказала. – Он ведь не реален, да? Это как кома?
– Да. Я бы не позволила тебе остаться. В крайнем случае – выгнала. Прислала кошмар, от которого ты бы убежала, но при этом заработала нервный срыв и сильную головную боль. Хорошо, что обошлось без этого.
– Хорошо.
– И еще, Маррия, я не знаю, почему ты это делаешь и как отважилась помогать эльфу, но спасибо тебе за это.
К нашему возвращению Младшие уже натащили всевозможной еды, все-таки переселили эльфа на кровать и теперь вдвоем очищали диван. Я кивнула Узиани, что можно заканчивать пение. На это ушло минут пять. От направившейся ко мне дриады шарахнулась так, что едва не перевернула кресло, но в этот раз она обошлась без падания на колени, только осторожно обняла и тихо прошептала: «Спасибо». Проснувшийся Тайриниэль некоторое время прислушивался к собственным ощущениям, потом с нескрываемым удовольствием поерзал по кровати. За что тут же получил нагоняй от Фаарра:
– Эй, успокоился быстро. Расползался тут. Тебя еще чинить и чинить.
Эльф послушно притих. Я потянулась за тарелкой с жареной… жареным чем-то и заметила, как Тайриниэль отворачивается от стола. А мы ведь очередной раз идиоты! За все время, что он у нас, в нем побывали только небольшая миска бульона, пара стаканов воды и чашечка молока с кофе. Ладно, пока он был без сознания, еда ему вроде и не требовалась. но почти весь сегодняшний бесконечный нервный день он нас не покидал. Не знаю, как происходит мое лечение, но, по-моему, любому организму для нормального восстановления нужно полноценное питание. Чем его потчевали в селении неизвестно, очень сомневаюсь, что его рацион там мог похвастаться разнообразием. Внутренности я ему все поправила, кажется. Если это получится проверить, то можно будет его нормально покормить.
– Девушки, а вы можете посмотреть, как у него там все… внутри?
– Узиани может, я не вижу.
– А вы не все такие?
– Нет, петь могут многие, а видящих мало.
– Я посмотрю, – Узиани улыбнулась. – Иди сюда.
Кое-как доковыляла до кровати, сил совсем не осталось.
– Здесь немного боли, и здесь, – дриада тонким пальчиком обозначала не долеченные места. –
Здесь плохо, очень плохо, но за Грань не пойдет, здесь немного…
– Обалдеть! Ты не Узиани, ты у нас УЗИ с рентгеном в одном флаконе.
– Это хорошо?
– Это замечательно! Скажи, Узи Рентгеновна, если мы его покормим, хуже не сделаем?
– Немножко можно, я смотреть буду. Много сразу нельзя, Тайрин давно не ел.
– Не так уж и давно. Дня два всего или три. Это нормально.
– Нормально? Ты обалдел? – от возмущения у меня даже прилив сил случился. – Почему?
– Сначала наказали, – опять этот равнодушный тон. – Потом забыли.
Подавила приступ негодования и сквозь зубы поинтересовалась:
– Тайриниэль, а как звали твоих… – произнести «хозяев» не смогла, и синоним подобрать не получалось. – Этих…
– Зачем тебе?
– Надо.
– Дривин и Изита.
Удовлетворено кивнула. Моя злость переставала быть абстрактной. Теперь у нее было целых три имени. Почему-то от этого стало легче.
После ужина Фаарр ушел провожать Алиани. Узиани упросила оставить ее с Тайриниэлем. Ваади не возражал, наверное, уже смирился с прогрессирующим увеличением числа своих постояльцев. Меня едва хватило на то, чтобы самостоятельно добраться до кровати, новая пижама так и осталась не распакованной.
Следующие дни шли по общему сценарию. Утром приходила Алиани. Собственно, никакой необходимости в ее присутствии не было, ей просто хотелось побыть рядом с Фаарром, понимали это, кажется, все, кроме него. Сеансы лечения мы делили на три этапа, в промежутках я отдыхала, слушала рассказы дриад, иногда мы с Алиани выходили на берег. Узиани отходить от своего ненаглядного категорически отказывалась. Русалки на дриаду поглядывали с ревностью, но активно ее не проявляли. Лесная дева на них просто не реагировала. Младшие регулярно отлучались по своим делам, но процесс восстановления эльфа без контроля не оставляли, хотя бы один из них непременно при этом присутствовал. Теорию Ваади про «подобные подручные средства» мы так и не проверили. Сотрясение мозга сбрасывала на гномий орех, погруженный в тарелку с кашей-размазней. Каша скисла, орех раскололся, его ядро превратилось в какое-то месиво. После этого муть из эльфийских глаз исчезла, явив миру и мне изумительной красоты темно-бирюзовую радужку.
К вечеру третьего дня Тайриниэль был почти полностью здоров. Один участок эльфийского тела я лечить отказалась. Думаю, у меня бы и не вышло бы, в виду отсутствия того самого органа. Впрочем, Узи Рентгеновна заверила, что «страшного» там нет. В остальном все было нормально. Узиани осмотрела его со всех сторон и торжественно объявила, что боли нет, осталось только немного откормить нашего пациента. Эту заботу она взяла на себя.
Тайриниэль был еще очень слаб, передвигался с осторожностью, но я откровенно им любовалась. Моя детская мечта воплотилась, обрела достойный вид и была прекрасна. Невзирая на излишнюю худобу и старые штаны. Принять одежду от Фаарра или Ваади он наотрез отказался, мотивируя тем, что и без того доставил слишком много хлопот. Убедить его в том, что на фоне всего остального это сущая ерунда, Младшим не удалось, поэтому они плюнули на бессмысленные уговоры, почистили и подлатали то недоразумение, что было на нем, и оставили его в покое. С едой эльф пытался повторить тот же номер, но тут Фаарр рявкнул, чтобы тот прекратил изображать из себя чахоточную девицу, трепать всем нервы и сводить на нет мои усилия. Последний аргумент эльф признал достойным внимания и начал питаться в нормальных количествах. Все вздохнули с облегчением, видеть, как он героически ограничивает себя несчастными тремя ложками каши, пряча голодный взгляд, было невыносимо.
Ко мне он по-прежнему относился настороженно, словно продолжал ждать, что вот-вот заявлю на него свои права. Эту опаску я видела в его глазах, когда благодарил за спасение, ловила во взгляде, неожиданно повернувшись, слышала в словах, когда он вынужден был за чем-нибудь обратиться ко мне. Попытка объясниться ни к чему не привела. Со всеми доводами он соглашался, делал понимающее выражение лица и все оставалось без изменений.
Зато в лице Узиани обрела восторженного поклонника. Дриада возвела меня в какой-то немыслимый ранг и, без преувеличений, готова была на меня молиться. Или, хотя бы, бросаться на помощь по поводу и без повода. Я от этого тихо зверела и чувствовала, что скоро сорвусь. Выручила Алиани. Провела с подругой воспитательно-разъяснительную беседу и избавила меня от чрезмерной опеки.
Вообще, разница между дриадами была колоссальная. Узиани речью и поведением походила на девчонку из глухой деревни. Алиани же была дамой из высшего общества, но без заносчивости и снобизма. С ней мы быстро и прочно подружились, вызвав очередной всплеск ревности у Малки, считавшей себя моей единственной подругой и покровительницей.
Ваади добавил к своему дому еще две комнаты и мебель, наконец, заняла свои места. Теперь у всех были собственные спальни и даже осталась одна свободная. В ней иногда ночевала Алиани, если мы умудрялись за разговорами не заметить позднего времени. Фаарр посмеивался над, вдруг, обнаружившимся у нее страхом темноты, но против ничего не имел. Иногда мне казалось, что он смотрит на зеленоволосую девушку с истинно мужским интересом, но в большинстве случаев такого впечатления не складывалось. У меня же никак не получалось представить сколько Алиани лет. Выглядела она максимум на двадцать пять, но по рассказам ребят в Мрачные дни она уже была и далеко не ребенком. Еще труднее было представить, что все эти годы она практически безнадежно продолжает ждать, когда Фаарр, наконец, соизволит ее заметить. Поговорить об этом с ней я не решалась.
Откопав, наконец, модельера, Фаарр засунул меня в него и под своим чутким руководством заставил обзавестись порядочной одеждой. Так что шкаф в моей комнате оказался весьма кстати. Запихнуть в ДНД Тайриниэля ему тоже удалось. Надеть же приобретенные вещи эльфа вынудила Алиани, как бы между прочим заметившая, что неприлично разгуливать перед посторонними девушками в таком полураздетом виде. Тот в ответ нахмурился, вздохнул, но переоделся. Чуть позже видела, как он украдкой разглядывает себя в зеркале и улыбается.
То, что я пришла из другого мира, Младшие настоятельно рекомендовали не афишировать пока ни перед кем. Не очень понимала для чего нужна эта конспирация, но не спорила. Сплошные пробелы в моих познаниях местных реалий объясняли происхождением из зоны обратного времени.
Такие зоны встречались по всей территории Аршанса. Время в них повернуло вспять. Если объяснять на примере нашего мира, то, грубо говоря, от современности к средним векам. Технические и магические достижения уходили в прошлое, в смысле, будущее, которое оставалось в прошлом. Как-то так, если я правильно поняла. Каждое новое поколение, родившееся в обратках, ощутимо деградировало по сравнению с предыдущим. Скорость течения времени тоже разнилась. Например, для Тайриниэля сто сорок один год уложился в тридцать. В самом «медленном» районе прошло четырнадцать лет, в самом «быстром» – почти триста. Кроме обраток были зоны, где время текло, как и положено, вперед, но тоже в разной степени замедления, «ускоренных» мест среди них не было. Зон, где время вело себя, как положено, осталось совсем мало. Наше Озеро было из их числа. Определить, что происходит в Орочьих степях никому до сих пор не удалось. Орки оставались верны себе и законам эволюции и инволюции упорно не подчинялись. В Семигорье время остановилось совсем.
Жители Аршанса между всеми этими зонами путешествовали без проблем, но каждая особь подчинялась законам того времени, в котором была рождена. Те семьи, которые имели желание и возможности выбрать для своих детей более подходящие, по их мнению, места, рожать отправлялись именно туда. У меня от всей этой неразберихи со временем голова шла кругом и понять все до конца никак не удавалось. По-моему, все остальные, за исключением Младших, в собственном летоисчислении тоже изрядно путались.
В придуманную ребятами версию моей социальной безграмотности безоговорочно верили только Узиани и Малка, причем последняя об этом просто не задумывалась. Тайриниэль и Алиани ощутимо не доверяли такому объяснению, хотя эльф некогда сам его озвучил, но лишних вопросов не задавали. Более того, дриада наравне с Младшими терпеливо занималась моим образованием. Эльф в этот процесс включался только если дело касалось эльфийских изобретений, в остальные темы не лез, о себе рассказывал лишь в ответ на прямые вопросы и вообще был весьма неразговорчив. Я считала это результатом всего пережитого и относилась с пониманием.
Эльфа из дома не выпускали, да и сам он не особенно стремился на сушу. Для дриад же потребность время от времени возвращаться в лес была суровой необходимостью, попытка избежать этого могла окончиться весьма плачевно. Для Узиани это каждый раз становилось катастрофой. Она так отчаянно рыдала и цеплялась за руку Тайриниэля, что мы поневоле чувствовали себя злобными монстрами. После очередного такого душераздирающего прощания на вечность длиной в целых три часа, Фаарр задумчиво изрек:
– Знаешь, Мар, возможно твоя поляна и станет реальностью, потому что если это не любовь, то я не знаю, что такое любовь.
Согласилась. Меня саму наша влюбленная парочка трогала до глубины души и заставляла вспоминать мой Сон. Даже тайком рассматривала спины всей мужской части нашей компании, но ни одна из них даже близко не походила на нужную. Честно говоря, меня это даже немного радовало, никого из троих я в этой роли не представляла.
Вечерами мы вчетвером выбирались на берег, давая возможность Тайриниэлю и Узиани побыть наедине. Для меня эти вечера стали чем-то дорогим и очень важным. Мы с Фаарром устраивались у костра, Алиани держалась чуть поодаль, огонь ей не нравился, Ваади, если приплывала Малка вместе с ней сидел у воды, если же русалки не было, присоединялся к нам. Ни о чем серьезном в эти часы не разговаривали, просто болтали о всякой ерунде, шутили, смеялись. Была гитара и песни под нее. Пели обычно дриада и русалка, у обеих были великолепные голоса. Младшие им в этом не уступали, но уговорить их спеть удавалось редко.
В какой-то из таких вечеров я решилась поразить друзей кулинарным шедевром под названием «печенная картошка». Поразить удалось только Малку, она единственная из всех не пробовала сей деликатес. Зато на следующий день дегустировать неведомое лакомство явилась целая русалочья стая. Фаарр хохотал в голос, представляя себе лицо неведомого мага, принявшего заказ ресторатора на мешок сырого картофеля. Мы с Ваади не представляли, мы лицо Тайриниэля видели, когда этот самый мешок извлекали из ДНД.
Наши полуночные чаепития были похожи на посиделки на берегу. Куча сладостей, чай, кофе, иногда легкое вино. Пение Тайриниэля, устоявшего под натиском двух дриад, но легко попавшегося на «слабо» Фаарра. Завораживающие танцы Алиани и Узиани. Опять разговоры на отвлеченные темы и игра в фанты. Честно играли только мы с эльфом, остальные всегда знали чей фант, но все равно было весело.
В тот раз я была ведущей, а Алиани доставала фанты. Мне больше нравилось попадать в пару с Узиани, по ее интонациям фант Тайриниэля угадывался безошибочно, а я всегда боялась обидеть эльфа неосторожным заданием. Его предвзятое отношение ко мне никуда не делось, а мои слова или поступки зачастую воспринимались болезненно. Поделать с этим я ничего не могла и старалась быть в общении с ним предельно аккуратной.
По Алиани понять что-либо было невозможно. Немного потянула время, ожидая не ахнет ли Узиани, иногда это тоже срабатывало. За спиной была тишина. Ладно, понадеемся, что фант не эльфа и можно чуть-чуть похулиганить.
– Этому фанту, – таинственным голосом начала выдавать задание и застыла с открытым ртом.
За стеной, прямо перед моими глазами, в обнимку с большим камнем уверенно тонул гном.
– Колыбельную спел?
– Спел. Выпросила.
– И как?
– Ты Фаарра сколько лет знаешь?
– Много.
– Зачем тогда спрашиваешь?
– Вдруг, изменился. Так, как?
– Са-Бира сказала, что больше нас в Лежболе на ночь не оставят. Ему весь молодняк подвывал.
Подумать я, как обычно, не успела. Просто ринулась к стене и… С размаху вписалась носом в грудь Фаарра.
– Стоять!!!
– Там…
Там уже был Ваади и сфера на выпучившем глаза гноме. Перевела дыхание и почувствовала, как мои ноги отрываются от пола, а ворот рубашки впивается в горло. Огненный вздернул меня на уровень своего лица и прорычал:
– Ты что делаешь? – это было страшно. Он был страшен. В глазах металось дикое пламя, поглотившее зрачки и радужку, на скулах играли желваки, набухли вены на шее, сцепленные до скрипа зубы, казалось, сейчас раскрошатся.
– Там… он… – прохрипела я.
– А там – они!
Он развернул меня на сто восемьдесят градусов. Комнату перегораживала стена огня. Сквозь его всполохи угадывались силуэты эльфа и дриад. Тайриниэль пытался одной рукой задвинуть себе за спину Узиани, другой удержать рвущуюся вперед Алиани.
– Ты их всех хотела убить?
– Я-а-а… ххххххх
– Фар, пусти ее, задушишь!
Фаарр разжал пальцы и мешком свалилась к его ногам. Воздуха не хватало, от огненной стены несло жаром, перед глазами плавали разноцветные пятна. Потом жар исчез, а рядом появилась Алиани.
– С ума сошел? Силу не чувствуешь? Маррия, дыши!
Дышать не получалось. Воздух просто не втягивался в меня, голова кружилась, сердце колотилось в бешенном ритме, голоса звучали где-то в отдалении. Даже после Озера мне не было так плохо.
– Маррия, дыши!
– Дыши!
– Я не…
– Помочь нужно, сама не сможет.
– Искусственное дыхание!
– Тайрин, не лезь. Этого посмотрите.
– Фар, давай!
– Я не…
– Фаарр!
– Фар!
Меня уложили на спину, приоткрыли рот, к губам прижались чужие губы и воздух прорвался в легкие. Он был горячим и невозможно вкусным, его хотелось пить, как дорогое вино, по глоточку, смакуя и наслаждаясь. Еще, еще и еще немножко! Кто-то щедро делился со мной своим дыханием, пока не вернулось мое собственное. Первое, что увидела – глаза Фаарра, в них уже не плясали языки злого пламени, как несколько минут назад, а читался ощутимый испуг.
– С возвращением!
– Маррия, ты как?
Села и огляделась. Младшие и Алиани склонились надо мной, Тайриниэль и Узиани чуть в стороне, тоже над кем-то, не вижу, но думаю, что над гномом. Кажется, все в порядке.
– Нормально. – горло немного саднило, голос сел, но полностью не пропал. – Что случилось?
– А это у тебя спрашивать надо.
– У обоих. То, что ты устроил, Фаарр, недопустимо, – голос Алиани звенел от возмущения.
– Я устроил? Она к стене неслась!
– И что?
– Вот именно. Что! Мар, что ты собиралась делать?
– Не знаю… Я увидела гнома. И побежала.
– Кстати, – Фаарр повернул голову в сторону эльфа и дриады. – Тайрин, что у вас?
– Нормально, почти очнулся, мычит.
– А это некстати. Узиани, можешь его поспать уложить?
– Боль есть, но мало. Ему не нужно.
– Нужно. Если я его уложу, боли будет много.
– Не надо. Я спою.
– Пой, – проверять исполнение распоряжения Младший не стал, вернулся ко мне. – Итак, Мар, что ты собиралась сделать?
– Говорю же, не знаю. Он тонул, я…
– Бежала его спасать? Через стену? Как прошлый раз?
Ой, бли–ин! Вот теперь реакция Фаарра стала понятна. Он увидел гнома, меня, понял, что сейчас произойдет… Как еще перехватить успел! Меня передернуло. Воспоминания об этой комнате, залитой водой, были еще довольно свежи. И отчаянный страх, что случилось бы, не задержись Младший на берегу крепко засел в памяти. А сейчас он был здесь. И дриады. И эльф. Я едва не убила их всех. Прорвись сюда вода и… Волна беспросветно-черного ужаса накрыла меня с головой, виски пронзило острой болью, сердце сжалось и замерло.
Вскинула руки в наивной попытке защититься от всего сразу. От осознания едва не случившейся из-меня беды, от сочувственно-непонимающего взгляда Алиани, от жестких и справедливых слов Фаарра, от собственных идиотских поступков, от всего. По глазам ударила вспышка света, солеными ручьями выплеснулись слезы, а тело, вдруг, отказалось повиноваться. Распласталась на полу не в силах шевельнуть даже пальцем, теряясь в наступившей темноте. Единственной связью с миром оставались голоса друзей.
– Твою же…
– Это что?
– Взбесившийся келпи!
– Что с ней?
– Маррия!
– Золотой щит? Как?
– Маррия, ты меня слышишь? Маррия, отзовись!
– Этого не может быть…
– У нее что угодно может… Мар, ты где? Вернись к нам!
– Кто она?
– Маррия, очнись!
– Маррия!
– Мар, не вернешься, сам добью!
– Она же человек…
– Маррия, услышь меня!
– Мар, глупая девчонка, отзовись немедленно!
Тьма медленно отступала, но двигаться я все равно не могла. Сил еле-еле хватило, чтобы вытолкнуть из себя:
– Я… тут… Все…
– Я тебе дам «все», надумала тоже. Ну-ка, быстро ожила!
Как не послушаться такого приказа от грозного рыжеволосого Младшего? Только выполнить. Хотела уточнить, что все нормально. Получилось лишь:
– Нор…
– Ну, если «нор», то ладно, – Фаарр оценил проявление признаков жизни. – Давай мы тебя с пола поднимем. Ты моргать можешь? – попробовала, могу, оказывается. – Вот и хорошо. Ты, если «да», то моргай, а если «нет» – не моргай, сможешь? Поехали? Ты меня видишь? – Да. – Что-то болит? – Нет. – Уверена? – Да. – Двигаться можешь? – Нет. – Ну, это я и сам понял. Сейчас не пугайся, немножко полетаешь, это не опасно. Готова? – Да.
Я видела, как поднимаюсь в воздух и плыву через комнату, через другую, опускаюсь на кровать, и ничего не чувствовала. Обидно! Младшие и Алиани пришли следом за мной. Упрямо требующего объяснений эльфа выставили к Узиани и гному.
– Маррия, помнишь, я тебя о магическом истощении предупреждал? Если не ошибаюсь, то это оно и есть. Симптомы очень похожи.
– Ваади, ей об этом обязательно сейчас говорить? – одернула синеволосого дриада. – Тем более, это не точно. Чтобы знать наверняка, нужно Зеркало, а у нас его нет.
– Можно достать, правда, опять вляпаемся, – вроде бы задумался Фаарр. – Да и не факт, что покажет.
– В смысле? – Алиани последнее высказывание удивило. – Зеркала не ошибаются.
– Не ошибаются. Только у Мар магия по собственному желанию показывается.
– Так не бывает.
– Мы тоже так думали, – почти согласился Ваади. – Пока сами не увидели.
Дриаду это заинтересовало:
– Вы проверяли ее? И что? Я давно хотела спросить, какого цвета ее дар? Или, скорее, это комбинация, какое-то редкое сочетание? Вы об этом всегда молчите, и если мне не нужно знать, то я больше не спрошу.
– А если ответим, то ты не спросишь кто она и откуда, да, Алиани?
– Да, Фаарр, так же, как не спрашивала раньше. И даже не обижусь на недоверие.
– Не в недоверии дело, – Ваади недовольно поморщился. – Чем меньше вы знаете, тем спокойнее за вас и за нее. Подумай сама, что ждет Маррию, если о ее способностях станет известно?
– Ничего хорошего, – дриада ответила спокойно, словно изрекая известный и закономерный факт. – Первый из правителей, кто узнает о ней, заберет к себе. Гномы еще, может, будут использовать аккуратно, у людей и оборотней сгорит за год. А если она лечит не только травмы, но и болезни, то еще быстрее. Я это понимаю. Могу дать клятву, что от меня об этом никто не узнает. Узиани и Тайриниэль, уверена, сделают тоже самое. Но дело ведь не только в даре. О нем, как бы ни было, мы знаем не первый день, молчим и будем молчать. Есть еще что-то, так? Часть этого чего-то мы видели сегодня. Тайриниэль же не ошибся? Это золотой щит?
– Не ошибся. Он самый. И как его убедить, что это не так, я теперь не знаю.
– А зачем, Ваади? Может, нам стоит обо всем поговорить?
– Вам обо всем стоит поменьше знать для собственной безопасности. В Маррии такой клубок загадок, что охотится будут за всеми, кто с ней связан. Отец тоже предупреждал, чтобы поменьше ее показывали. Мы и не показывали. О ней только русалки знали.
– Русалкам вы верите больше, чем нам?
– Нет, конечно. Но, во-первых, они знают лишь то, что она существует, во-вторых, их никто всерьез не воспринимает. А потом на нас свалился Тайриниэль. До сих пор не можем понять, как.
– Действительно, как? Об этом вы тоже не рассказывали.
– Не важно. И не нужно.
– Ладно. А ее способности, они когда открылись?
– Тогда и открылись. До эльфа мы о них понятия не имели. Представляешь, какой сюрприз был? Пока разобрались, как это работает, чуть умом не двинулись.
– Не представляю. Мне каждый раз было страшно, хотя знала, что все нормально закончится. А если не знать…
– Води… чки… мож… но… – пока они общались, мне стало чуть полегче и захотелось пить.
– Мар, да ты уже болтаешь вовсю! – рыжеволосый активно обрадовался. – Сейчас, давай, аккуратно привстанем…
– Фаарр, пусти, я сама, твое «аккуратно» только на медведях нормально пройдет.
Алиани помогла мне попить и лечь поудобнее. Тело все еще оставалось ватным, но немножко поднять руку уже получалось. И виски от боли не взрывались, лишь слегка ныли. Это заставило Ваади внести корректировки в свой диагноз:
– Может и не истощение. Или очень быстрое восстановление. При нормальном процессе ты бы еще сутки минимум пошевелиться не смогла.
– Так это у нормальных, а Мар у нас аномальная. Она из этого состояния бегом выбежит. Да, Мар?
– Я… да…
– А мы пока обсудим, кто ее в это состояние загнал, – язвительности дриадам, оказывается, не занимать. – Да, Фаарр?
– Не… на… до.
– Надо! – и жесткости не занимать.
– Он… не… ви… но… ват.
– Он тебя чуть не задушил! – и сердитости.
– Это… я… всех… чуть… не…
– Все, Мар, спокойно. И извини меня, виноват, сорвался дико, – общими усилиями, своими и Алиани, Фаарру удалось смутиться. – Совсем себя не контролировал. Я, когда понял, что сейчас случится… И Вад ушел. Он этого гадского гнома сразу почувствовал. Их всех я прикрыл, но не знаю, сработало бы это или нет. Это же Озеро, сама понимаешь. Ну, и…
– Я… пони… маю… Мир?..
– Мир.
– А я не понимаю, – дриаду наше примирение не проняло. – Ты решил, что она сможет пробить стену Ваади? Фаарр, но это же бред!
– Это не бред, это Мар. А вот то, что ты на мой щит прыгала, это бред, – роли поменялись, смущение растаяло и Младший перешел в наступление. – Куда тебя несло? На что рассчитывала?
– Ни на что. Маррии помочь.
– Еще одна! Вад, ты не знаешь, как у них мозги устроены? Я в этом, наверное, никогда, не разберусь.
– Я только спросить, – у Тайриниэля вид был крайне растерянный и на меня он смотрел непонятно. – Нашему гостю еще долго петь? Узиани устала и… И он храпит!
– Странно, что он вообще еще живет. Вад, а на гномов Озеро действует?
– Понятия не имею. Их тут не было никогда. Что этот тут забыл, ума не приложу.
– Как что? – Фаарр развеселился. – Утопление с гарантией в приятной компании русалок.
– Нет, девочки в таком не участвуют, – Ваади веселье брата не разделил. – Куда его девать теперь?
– Попробуем на берег вернуть? Оденешь сферу, с ними со всеми же получается.
– Их Озеро не пробовало, а он прилично в воде пробыл. И еще, он нас всех видел, я сглупил, когда затаскивал. Он в сознании был.
– А отрубился от чего? От шока? Мар, вроде, не в том виде была.
– От меня. Я его немного… стукнул.
Гном, насколько успела разглядеть, хоть и был невысокого роста, но хрупкостью телосложения не отличался. И то, что весьма изящный синеволосый паренек одним ударом отправил в нокаут бородатого мужика раза в два превосходящего его в размерах, мне плохо представлялась. Но, видимо, было вполне реально и у остальных сомнений не вызывало.
– Понятно. Убедить, что у него были видения от недостатка кислорода, не выйдет?
– Это же гном.
– Да вот же.
– Давайте его пока в пустую комнату отнесем, я ему дальнюю дорогу покажу, – нашла временный выход дриада. – Узиани этого не умеет, дня три он проспит, за это время что-нибудь придумаем.
– Только тишиной прикройте сразу, – добавил плану деталей эльф. – Или эти три дня спать будет он один.
– Настолько весело? – не поверил Фаарр.
– Снимите тишину, послушаешь.
То-то я удивлялась, что у не слышу никаких посторонних звуков, теперь понятно. Вроде бы никто ничего не делал, но… Это храп? Вот этот рокот камнепада – храп? Под такой аккомпанемент заснуть нам точно не грозило.
– Силен, – уважительно протянул Фаарр. – Что скажешь, Вад?
– Что я скажу? Гномы у меня еще не жили.
– У тебя кроме Малки вообще никто не жил. Прогресс.
– Ладно, других вариантов, похоже, нет. Пойду сдавать комнату новому жильцу. Интересно, а плату за постой с него снять получится?
– С гнома? Оптимист ты, братишка.
– Я его перетащу, – предложил Тайриниэль. – Справлюсь, не волнуйтесь.
И тут же попал под раздачу Фаарра:
– Особенно ты. Ты у нас сильный, просто тощий и от ветра качаешься. И сколько можно говорить, завязывай с этим своим «я».
– Мне просто неудобно…
– И с «неудобно» завязывай. Вад, я нужен?
– Сами разберемся. Пошли, Алиани. Но насчет платы я подумаю. Его-то точно никто сюда не приглашал.
Мы остались вдвоем с Фаарром.
– Ты как? Получше?
– Нормально… почти… – у меня уже получалось говорить хоть и с остановками, но целыми словами. – Я сказать… хотела… Спасибо… что… остановил…
– Перестань, Мар, решили же, что все. Закрыли тему.
– Ладно… И еще… спасибо… за дыхание…
– За что? А, это… Сам виноват был, самому и исправлять.
– Все… равно… спасибо… И… оно… у тебя…
– Вкусное? Знаю. Если понравилось, можем повторить. Без прелюдии, конечно, сразу с момента, где ты лежишь.
– Фаарр!
– Да шучу я. Но, если что, обращайся.
Бедная Алиани!
Ваади вернулся относительно быстро.
– Устроили мы этого… Слушайте, как они там не оглохли? Я его только двойным пологом заглушить смог.
– Алиани поет?
– Поет. А мы поговорим пока. Тайриниэль не отстанет, он от стены глаза отвести не может, узнал же. Я, кстати, считал, что они, когда магии лишились, видеть ее перестали. Оказывается, нет.
– Логично, Вад. Про поводок же он знал.
– Я думал, что чувствовал его, или поверил на слово. Похоже, нет.
– Это странно?
– Пока не знаю.
Мне, вдруг, подумалось… Ерунда, наверное, но спросить нужно.
– Ребята… а на них… в Зеркало… смотрели?
– Маррия, я поражен! – синеволосого мои успехи впечатлили. – А руку поднять можешь?
Рука дрожала, но поднималась. И вторая тоже.
– Молодец. Такими темпами…
– Она через час сигарету с кофе потребует.
– Пусть требует. Только не получит. Сигарету ей пока не стоит. А что с Зеркалом? Что ты имела в виду, Маррия?
– После того… как она магию… забрала… их в Зеркале… смотрели?
– Нет, конечно, кому бы это в голову пришло? Подожди, ты думаешь, в них что-то осталось? Почему тогда не проявляется? Или настолько мало, что хватает лишь на то, чтобы увидеть… Бред. Даже первый уровень дает какие-то возможности, пусть минимальные. А у них ничего.
– А если она… спит, как у меня?
– Спит? Маловероятно. Хоть у одного за все время проснулась бы. Но я о таких случаях не слышал.
– А магию… все видят?
– Свою – все, чужую – немногие. Мы видим, сильные дриады видят, эльфы все видели. Кстати, а ты?
– Огоньки и струйки… видела, когда вы щиты… тогда еще…
– Это не то, они изначально визуализированы. Сейчас здесь ты что-нибудь видишь?
Внимательно оглядела комнату. Вроде все как обычно. Даже воздух нигде не дрожит.
– Нет. А что… здесь есть?
– Тишина, ее я ставил. Барьер, это Фара, не знаю зачем.
– Чтобы всякие любознательные эльфы с дриадами не шастали.
– Понятно. Ну и щиты, наши и отцовские.
– Нет… ничего не вижу… А когда я… Там… огненная стена была… Я видела…
– Ее все видели, я открытую поставил, чтобы близко не совались.
– Значит не вижу… и не чувствую.
– Радует, хоть что-то в тебе нормальное есть. А, знаешь, Вад, мне идея с Зеркалом нравится. Интересно было бы посмотреть.
– Давай не сейчас. Боюсь, второй раз мы тремя неделями не отделаемся, а я еще после тех не все наладил.
– Есть такое. У меня тоже завалов хватает. Ладно, что с Алиани и Тайрином делать будем?
Не поняла, почему только с ними:
– А Узиани?.. Она не видит?
– Пофиг. Если и видит, узнать не сможет, она после Мрачных дней родилась, с эльфийской магией не знакома.
– А я опять… да?
– Опять, Мар. Ты там такой золотой щит влепила, каких я не много видел. За пятый уровень вылезла.
– Ой… я нечаянно…
– Понятное дело, у тебя по-другому не бывает. От кого закрывалась-то?
– Кажется, от себя… Я испугалась…
– Меня? Еще раз, прости, Мар.
– Нет, себя… дурости своей… за всех испугалась… Вот…
– Да уж! – кажется, мне удалось еще раз впечатлить Ваади. – Чтобы закрывались от себя, я еще не слышал. Даже не знаю, что сказать.
– Скажи, что делать будем с нашими любознательными.
– Может просветим? Частично. Про спектр.
– И про то, откуда я… Я подумала, может… Алиани меня… читать научит?.. Тайриниэль… подозревать во всем… перестанет… и с магией поможет…
– Логика в этом есть. Язык тебе освоить не помешает, мало ли, – Ваади не стал отвергать мою инициативу. – Насчет Тайриниэля сомневаюсь. Чем он тебе поможет, если сам пустой? Так, что? Рассказываем?
– А про платье? И трансформации Мар? По-моему, это для них лишнее. Особенно для эльфа.
С замечанием Фаарра согласились все.
– Они сюда или мы туда?
– Мы туда, курить хочется.
– А я?
– Куда же без тебя. Заодно посмотришь, чего сотворила. Сигарет не получишь, только чай.
Они пошли, а я поплыла по воздуху. Странные ощущения, совершенно непонятные и немного пугающие. Тайриниэль с Узиани, как обычно, занимали диван, Алиани бродила по комнате. Первым делом я… э… меня подплыли к стене. И я увидела… Ничего! Стена была совершенно обычной, точно такой же, как всегда. Растерянно посмотрела на Младших.
– Ну и как? Нравится?
– Не знаю… Я ничего не вижу…
– Совсем ничего?
– Стену, за ней вода и… все остальное… Больше ничего…
– Так, Мар, с твоей нормальностью я погорячился. Беру свои слова обратно. Если аномалия, то во всем. Не видеть собственную магию – это саламандра верхом на келпи.
– А какой он?
– Келпи? Точно, ты же их не встречала, попросишь потом Вада, покажет.
– Саламандру тоже… не видела… Но сейчас я про это, – кивнула на стену.
– Саламандру покажу. А, это… Довольно красиво. Такое текучее расплавленное золото, переливается. Ты серьезно не видишь?
– Серьезно… Можно я его… потрогаю?
– Трогай, на здоровье.
Коснулась прозрачной поверхности кончиками пальцев. И улетела в другой конец комнаты. Глазами хлопали все. Первым пришел в себя Ваади. Подошел к стене, погладил ее рукой, вышел наружу и вернулся обратно.
– Нормально, пропускает.
На всех остальных стена тоже реагировала спокойно, наружу они, конечно, не выходили, но дотрагивались без проблем. Только я мячиком летала по комнате.
– Офигеть, Мар. Ты его реально от себя поставила.
Слова Фаарра активизировали напряженно наблюдавшего за нами эльфа:
– Как? Как можно поставить щит от себя? Как человек может поставить золотой щит? Для этого нужен полный спектр…
Ваади немного охладил его пыл. Путем обеспечения легкого шока.
– А у нее он есть. Тайриниэль, не мельтеши, сейчас спокойно присядем и поговорим.
Влюбленных согнали с дивана и расположили на нем меня. Наделили чаем, горой сладостей и поручали Алиани все это поместить в мой организм. Только после этого перешли к делу. Рассказывали в основном Младшие, на мою долю достались лишь короткие дополнения, хотя говорить могла уже почти нормально. Слушали нас предельно внимательно, не перебивая. Затем переваривали в полной тишине. Потом Тайриниэль нарезал круги по комнате, доказывая, что все это невозможно, Алиани задумчиво барабанила пальцами по столу, иногда задавая уточняющие вопросы, Узиани, кажется, большую часть не поняла и просто смотрела встревоженными глазами то на эльфа, то на меня, Ваади пытался подвести научную базу, Фаарр списывал все на мою аномальность. А я слушала их всех и радовалась, что они есть и с ними все в порядке. Пока не заснула.
В эльфийские лапы я угодила, едва открыв глаза. Подозреваю, спать он не ложился, так и сидел на краешке кресла, буравя меня взглядом, или нервно вышагивал по комнате, ожидая моего пробуждения.
– Это правда?
– Что?
– Ты не отсюда?
– Нет.
– И ничего не знаешь про Аршанс?
– Немножко. То, что успели рассказать. Тайриниэль, можно я хоть умоюсь?
– И про спектр правда?
– Правда. Тайрин!
– Он есть, но ты ничего не можешь? Но при этом ставишь…
Кажется, он меня не слышал. Попробовала сесть. Получилось. Голова кружилась, все дрожало, но действовало. Встала. Штормило, качало, но идти потихоньку смогла. Добрела до нужного места. Неугомонный эльф, явно, решил составить мне компанию.
– Как у тебя…
– Тайриниэль!
– Чего?
– Выйди немедленно!
– А? – он недоуменно посмотрел вокруг. – А-а, да, конечно, – вышел и тут же вернулся. – А ты…
– Тайрин! Брысь отсюда!
Мгновенно ретировался. До меня донеслось лишь виноватое:
– Я хотел спросить, ты сама справишься?
Ну вот, опять обидела. И… Это что, он мне тут помогать собирался? Для него это нормально? Вряд ли. Насколько успела его узнать, это не в его характере. Значит, его просто не воспринимали, как мужчину? Раб не имеет пола? Может присутствовать при всем? Гадость какая! Или мы просто друг друга не поняли, и он не догадался, зачем мне сюда? С трудом верится, но прояснять этот вопрос желания не возникало. Во избежание… всего.
Свои физические возможности я сильно переоценила. В душ лезть точно не следовало. И пожалела, что не обзавелась халатом, его надевать легче. А впервые заметила, какие у Ваади большие комнаты.
– Ты чего?
– Ничего. Устала. Посидеть немножко хочу.
– На полу?
– Ага, мне здесь удобно.
– Вот же…
Тайриниэль подхватил меня на руки и понес к дивану, никак не реагируя на мои возражения. Причины возражать имелись. За последние дни мы его, конечно, слегка откормили, но до нормальной формы, ему было еще ой как далеко. Судя по сложению, эльф наш – парень не маленький, но сейчас даже Ваади на его фоне выглядел качком. Я же хоть и не толстая дылда, но и не совсем Дюймовочка. И если Фаарру плевать на мои габариты, то Тайриниэля швыряло из стороны в сторону, но к цели, закусив губу, он шел упрямо, и только водрузив меня на диван, сполз на пол рядом. От всего этого разозлилась, и на себя, и на него:
– Дурак! Вот же дурак какой!
Он не стал спорить:
– Я знаю, нужно было сразу…
– Вообще не нужно было! Отдохнула бы и сама дошла.
– Вот еще! Мне не трудно. В тебе весу-то… Поменьше, чем в дереве.
– Дофига во мне весу! И как тебе не трудно, я заметила. Тайриниэль, можно я спрошу? Если неприятно, просто не отвечай, я пойму. А как ты те деревья таскал? Или тогда получше был?
– Такой же, иногда хуже. Как-то таскал. Выбора особого не было. Или работа или наказание. А у вас рабства нет?
– Было давно. Сейчас нет. Узаконенного, по крайней мере. А так… Выродков везде хватает. Но у нас их, хотя бы судят, если поймают.
– Хороший у вас мир.
– Нормальный. В нем своих проблем хватает.
– Ты, правда, до меня эльфов не видела?
– Правда, живьем не видела. У нас вас нет. Никого нет, только люди. А здесь… Я журнал один смотрела, там фотографии были. Аукцион. Вот… А потом ты появился.
– Ты знала, что за помощь эльфам – казнь?
– Знала. Младшие говорили.
– И все равно пошла на это? Почему?
– Потому. Помочь хотела.
– Просто помочь? Неизвестному эльфу? Зная, что…
– Тайриниэль, отстань, а? Мы еще когда об этом говорили, ничего нового ты не услышишь. Просто поверь, наконец, мне от тебя ничего не надо. Ты только не попадайся им больше. Ладно?
– Я постараюсь. Но если не выйдет… Знаешь, я даже рад, что все так получилось. Один день нормальной жизни – дорогой подарок. А у меня этих дней уже одиннадцать. И Узиани. Когда… Если… Не важно. Они у меня были.
От того, что он считает каждый день, ждет, что это его нечаянное счастье в любой миг закончится меня кинуло в жар, потом в холод, потом в страх, что сейчас во мне опять что-нибудь проснется и дом Ваади украсится еще одним моим «творением». Глубоко вдохнула, прикрыла глаза и начала считать.
– Эй, ты чего? Все нормально?
– Нормально, – прервала счет, открыла глаза и процедила сквозь зубы. – Только попробуй вляпаться, я тебя сама… – бли-ин, кажется, общение с Фаарром принесло свои плоды. – Не смотри так, я не на тебя злюсь. Принеси мне сигарету, пожалуйста. Сможешь?
– Смогу, конечно. А тебе можно? После вчерашнего…
– Плевать на «можно», мне это сейчас нужно.
– Понял. А огонь?
– У меня в комнате. И кофе. И себе тоже возьми, – ему это говорить было обязательно, сам ни за что не взял бы и не попросил.
Принес все. И столик подвинул, чтобы удобно было. Все-таки, водяные полы – это вещь, по обычным мебель так не повозишь, и шума никакого, ими даже звук шагов скрадывается. Закурила и почти успокоилась. Еще понять бы, от чего Тайриниэль опять глаза отводит, верный признак, что чего-то хочет, но…
– Тайрин, а ты куришь?
– Курю… Курил раньше.
– Понятно. Привычка, конечно, вредная, если бросил, возвращаться незачем, но… Будешь?
– Если можно… Я только одну…
Курил он молча, короткими затяжками, растягивая удовольствие и наслаждаясь каждым вдохом. Я не мешала. Только один раз:
– Тайрин, у тебя уже фильтр дымится. Обожжешься, лечить не буду. Хочешь, еще возьми, – я не то, чтобы наглела, распоряжаясь чужими финансами, урок Фаарра запомнила хорошо, но Младшие заверили, что подобные мелочи серьезного урона их финансовому положению не нанесут, а эльфа было жалко.
– Нет, спасибо, – он с сожалением скормил остаток сигареты огоньку. – Маррия, а…
Обалдеть! Сигарета – не только вред организму, но и солидный шаг к нормальным отношениям. Или это не сигарета?
– Ты меня назвал по имени? Первый раз!
– Ох, извини…
– Какое «извини»? С ума сошел? Я же радуюсь! Раньше почему не называл? Меня это, знаешь ли, очень… напрягало.
– Привык… То есть, отвык… В смысле, мне нельзя было к людям по имени обращаться, запрещено.
– А как можно? Нет, молчи, не хочу знать. А то еще что-нибудь… получится.
– Не получится, у тебя сил не хватит.
– На это вся надежда. Что ты спросить хотел?
– У тебя тот журнал остался?
– Журналов нет, я их Малке отдала. Фотографии оставила, не знаю, зачем. Ты посмотреть хочешь? Может, не надо? Это…
– Это значит, что они живы.
В таком ракурсе я этот вопрос не рассматривала. Действительно, живы же! А значит есть шанс. Знать бы еще какой.
Опять смотрела на эльфийские лица, а Тайриниэль, так же, как я когда-то, осторожно гладил каждое, некоторых называл по имени.
– Гардиэль… Шамириэль… Заршаэль… Кармилиэль… Сартониэль…
Я хотела запомнить всех. А спросила только про одного, того, совсем молоденького, Шамириэля.
– Он из Зеленого города. Все хотел в команду Аршориэля попасть, другие миры посмотреть. У него брат там был, обещал взять, когда подрастет. Не сложилось…
– Не сложилось… – повторила эхом. – Ты всех их знал… знаешь?
– Нет. Кого знаю – назвал.
– А ты из какого города?
– Из Оранжевого. Гардиэль и Кармилиэль тоже оттуда. Заршаэль из Синего, мы с ним работали вместе, дружили.
– Кем ты был?
– В смысле?
– Ну, музыкантом, художником, не знаю… строителем?
– Ученым. Мы над развитием магии работали. Знаешь, там есть такой интересный момент… У всех особей Аршанса магический потенциал заложен от рождения и на протяжении жизни не меняется. То есть, им можно научиться управлять, использовать, но увеличить нельзя. А при чрезмерном усилии и магическом истощении возможна полная или частичная его потеря. У редких индивидов – перерождение. В любом случае, уровень может меняться только в сторону уменьшения. У эльфов же ситуация изначально складывается по-другому. При рождении спектр присутствует в зачаточном состоянии и первые проявления собственной магии можно наблюдать на следующий за двенадцатилетием день. До этого момента детьми используется строго дозированная родительская магия. Следующие пять лет идет активное развитие спектра и постепенное уменьшение родительской подпитки до полного ее прекращения. Потом год стабилизации. После этого наступает время самостоятельного развития. Раскрытие потенциала каждого индивида сопровождается рядом благоприятных факторов и…
Вот такой Тайриниэль мне нравился. Из его глаз пропало затравленное выражение, теперь они полностью ожили, речь стала ровной и гладкой, без ненужных пауз и мучительного подбора слов, сквозь бледность щек пробился румянец, руки не нервно подрагивали, а вполне уверенно иллюстрировали сказанное изящными движениями. Сама лекция была невероятно занимательной и слушала я ее с неослабевающим интересом. Если, конечно, не принимать во внимание то, что поняла в ней едва ли половину.
– … Теперь ты понимаешь, Маррия, что твой случай не просто уникален, он феноменален и если ты позволишь, я хотел бы пригласить тебя для более подробного анализа к себе в лабора…
Замолчал на полуслове. Вот и все. Реальность подкралась незаметно. Увлекшись, эльф вернулся в счастливые дни Радужного королевства, где свободный талантливый ученый ни в одной безумной теории не мог предположить, что совсем скоро потеряет все, а самого его ждет участь бесправного раба, унижения, побои, голод и тупая непосильная работа. Задорный огонек в глазах погас, руки бессильно опустились, Тайриниэль прикусил губу и отвернулся. Я осторожно положила ладонь ему на плечо, вздрогнул, но руку не сбросил.
– Мой феномен к Вашим услугам, профессор. Если ты, конечно, не передумал.
Фраза получилась так себе, то ли глупая шутка, то ли нелепое предложение. Неловкое молчание было тому подтверждением. И я попыталась положение исправить:
– Что бы ты там себе не надумал, я вполне серьезно. Толку от меня мало, я ни фига не понимаю в магии, а в моей не только я, вообще, никто ничего не понимает, но все, что смогу, расскажу. А ты меня научишь ей пользоваться.
– Как? Я совершенно пустой, что я могу…
– А память тебе тоже отшибло? Должен же помнить, как что делается. Заклятия или жесты или что вообще для этого надо. Я же сама ничего не знаю. У Младших не вышло…
– Если у них не вышло, то от меня…
– А они не эльфы. У меня же, если вы все не ошиблись, магия эльфийская, а из эльфов один ты в наличии. Так что…
– Я помню, конечно. И попробую объяснить. Но я все равно не понимаю, как у человека может быть полный спектр. Это нонсенс, абсолютный нонсенс.
Уф, оттаял!
Потихоньку начали подтягиваться остальные. Узиани выбежала из своей комнаты испуганная и с несчастными глазами, но обнаружив своего ненаглядного в целости и сохранности тут же успокоилась и захлопотала, накрывая на стол. Алиани вышла спокойная и задумчивая. Из комнаты Фаарра. Э-э? У нас новости?
– А где Ф… хозяи…ева?
– Они с утра всех спать разогнали, а сами умчались, дел много. Маррия, я вот что думаю, учить тебя языку здесь не выйдет, слишком много ауры Ваади. Результат будет тот же, что с ними. И на берегу, боюсь, не получится по той же причине. Как вариант могу предложить наш Лес. От селян он еще закрыт, так что посторонних не будет. От своих я сама закрою, например, опушку, только дриадам-матерям придется сказать, без их согласия нельзя. Что скажешь? Не против?
– У ребят спросить нужно, как они решат. А я не против, наоборот, интересно. Дриадский Лес… Какой он?
– Что значит «дриадский»? – Узиани застопорилась на полпути между ресторатором и столом. – Разве бывают другие?
– Узиани, Маррия не отсюда, – Алиани воспитательным тоном освежила ей память. – Ты вчера как слушала?
– Я хорошо слушала, я помню. И что? В других мирах нет лесов?
– Леса у нас есть. Дриад нет.
– Так не бывает, – Узиани наотрез отказалась верить в такой непорядок вещей. – Лес не может жить без дриад. Ты их просто не видела, они не выходили.
– Может быть. Я же не спорю. Я теперь во что угодно поверить могу.
– А ты расскажешь про свой мир? Какой он? Кто в нем живет? Какие они? А…
– Узиани, остановись. Если Маррия захочет, расскажет сама, если будешь приставать, скажу Эниани, что ты еще не стала взрослой, вернешься к поросли.
Угроза подействовала, молоденькая дриада даже испугалась:
– Нет, пожалуйста, я не буду спрашивать.
– Хорошо, сходи проверь гнома.
Узиани безропотно ушла. А мне это не понравилось. Все сразу. И одергивание, и давление, и послушание, и… Короче, все, в целом и в частностях.
– Ты за что на нее так? Пусть бы спрашивала, мне не трудно.
– Не в этом дело. Дриада не может быть навязчивой, это закон. Она вышла из поросли, значит должна подчиняться правилам. Нельзя приставать, нельзя уговаривать, нельзя спрашивать.
– Можно молчать и молчать, а потом снова молчать. Да?
– Да, это правильно.
– Алиани, можешь ответить честно? Мне говорили, что вам достаточно, чтобы ваш, как это сказать, избранник был жив и счастлив, пусть даже с другой.
– Это так. Если они счастлив, счастливы мы.
– Правда? И совсем не страдаете, что они не с вами? Не ревнуете?
– Правда. Мы не ревнуем.
– И не страдаете?
– Это не важно.
– Понятно. Будете выть по ночам, но никогда в этом не признаетесь.
– Маррия, что ты хочешь услышать? Что нам плохо, когда наши любимые не с нами? Плохо, очень плохо, так, что хочется уйти за Грань. Но мы будем об этом молчать, потому что иначе плохо будет всем, и нам и им. А еще мы умеем ждать. И иногда они к нам приходят.
– И тогда цветут огромные аленки.
– Да, так было. Один раз, когда… Подожди, откуда ты знаешь?
– Ребята сказали.
– Они их видели? Когда и где?
– Я их видела, во сне. А Младшие узнали и Ваади предположил, что такое могло случиться, если дриада влюбилась.
– В общем, правильно предположил. У вас есть аленки?
– Нет. Только в моем сне.
– А твой сон из прошлого или из будущего?
– Они примерно так же спросили. Я в нем такая же, как в реальности, взрослею наяву, взрослею во сне. Видела я его много раз, с детства еще, всегда одинаковый, меняюсь только я, события и место сохраняются.
– Ты отвечаешь раньше, чем я успеваю спросить. Догадываюсь, почему.
– Ну да, я это уже проходила. Сейчас Фаарр думает…
– Фаарр ничего не думает. Фаарр устал, хочет есть и спать. Вад не вернулся еще? Какой-то обед у вас несерьезный.
– Это завтрак. Узиани… А где Узиани? Она гнома до сих пор проверяет?
– Нет, они с Тайрином вежливо удалились, чтобы не мешать нам разговаривать и теперь деликатно подслушивают из своей комнаты. Так, Узиани?
– Нет, мы вас совсем не слышим. Почти совсем.
На наш смех Узиани немного обиделась, но быстро отошла и продолжила заниматься столом.
– Мар, а о чем я думаю? Ты мысли читать научилась?
– Нет, ты их озвучил. Мы про Сон говорили, и про аленки.
– А, об этом. Алиани, как считаешь, реальна моя версия?
– Я твои мысли тоже не читаю, а Маррию ты перебил.
– Точно. Это может быть Узиани?
– Я?
– Нет, исключено, аленка – не ее цветок.
– У меня роза.
– У вас у каждой свой цветок, да? Вы только им… управляете?
– Управляем мы всеми, но размеры до огромных могут измениться только на всплеске, непроизвольно. И только на парном цветке. В Лесу, когда рождается дриада, распускается цветок, потом они всю жизнь связаны. На свою розу посмотри.
На свою розу я смотрела давно, за последние дни она подросла, стала ярче, а благоухала так, что ароматизированы оказались все комнаты.
– Это от близости Узиани? А если она уйдет, что будет с розой?
– Ничего. Она такой и останется. И жить будет дольше других роз.
– Я не уйду.
– Звучит угрожа… успокаивающе. О, еда! Что-то я сегодня проголодался, устал и…
– Спать хочешь! – закончили мы хором.
– А что такого? – пожал плечами Ваади. – Больше суток без сна и без завтрака.
Нормально поесть мы успели, а выспаться Младшим не пришлось.
– Ах ты ж штольня-рудничок! – гном стоял в проходе, усиленно моргал заспанными глазами и чесал бороду. – Не таким я Загранье-то мыслил. Иль не дошел еще? На самой Грани застрял-то поди? Вроде же ж не столь плох–то был, чтобы не впустили–то. Иль за самоволье расплата?
– Саламандру тебе в воду! Алиани?
– Не понимаю… – дриада растерялась. – Я дорогу проложила на три дня пути.
– Дак, бежал же ж я, – благодушно пояснил гном. – Торопился шибко.
– Все равно не мог так быстро.
– Дак тропку же ж приметил, ну, и срезал–то чуток, чтобы круголя–то не давать. Дак то не сон-то был?
– Какую тропку? Не было там ничего, я бы не пропустила, – Алиани настаивала на своем.
– Ой, это я, наверное, –вторая дриада покраснела. – Когда…
– Узиани, ты, что, пела? Зачем?
– Ты сама сказала.
– Я сказала посмотреть. Глазами. Просто посмотреть.
– Ой, я думала…
– Ползучая мандрагора! – Фаарр почти взорвался. – У меня от этих слов скоро нервный тик начнется!
– А вы девоньки, кто же ж будете-то? Поди, проводники-то мои? А это? Никак же ж эльф? Вот же ж не мыслил-то, что узреть еще придется. Чай, правду говорят-то, что Грань различий не знает, всех приветит-то.
Похоже Младшие у нас непроявленными сидели, раз на них гном не реагировал. Правильно, наверное. А то еще шок получил бы. Увидеть Фаарра с сигаретой в зубах поперек кресла, он всегда так сидит, оперевшись на один подлокотник и свесив длинные ноги через другой, и отчаянно зевающего Ваади в обнимку с огромным бокалом чая, ему почему-то нравиться пить холодный чай строго из больших коньячных бокалов, выглядит это соответствующе, может и нормально, будь они обычными людьми, но с учетом того, что эти две личности известны в Аршансе всем…
– Погодьте-ка, дак, я же ж тебя видал-то уже давеча, ты летала, а позади-то огонь полыхал, и тени же ж за ним бились-то. А после тьма-то и наступила. Дак, до того же ж еще привиделось-то, будто дышать в воде-то могу, видать, Грань уже к себе-то тянула.
Зря Ваади волновался, из всех меня одну он видел, можно было спокойно на берег вернуть.
– Вад?
– А я знал? Думал, всех увидел, кроме меня. Ты, когда на взводе, непроизвольно проявляешься.
– Как видишь, не проявился.
– Скажи лучше, не успел. Маррия, спроси у этого бегуна, что он в Озере забыл.
– Извините, а как Вам обращаться?
– Дак, Бахрап я же ж. Иль по-простому, дядька Храп.
Мы дружно прыснули, даже Тайриниэль улыбнулся, подходящее имя, ничего не скажешь. Гном неожиданно смутился.
– Никак, я и здесь-то храпел? Вот же ж напасть-то какая, даже Грань же ж ее не берет-то!
А с чего это Младшие, вдруг, такие серьезные стали? Фаарр даже сел нормально и рубашку застегнул.
– Вад?
– Слышал.
– Так, девочки и мальчики, мы идем к вам. Мар, слушай молча, я сейчас только для тебя открыт. Отец сказал, гнома здесь оставить, по возможности проверить на нем твои способности, и, если тебе что-нибудь придет в голову, никому кроме меня и Вада это не озвучивать. Поняла? Не говори, кивни. Молодец. Вад, выходим.
Гном с минуту просидел с открытым ртом и застрявшей в бороде рукой. Уже хотела спросить, все ли с ним в порядке, как ожил сам. Громко ожил:
– О, Великие! Неужто же ж сподобился самих деток-то увидеть? Фаарр Огненный! Ваади Водный! А сестрица-то ваша, Стаалли Рудознатная не покажется? Давненько же ж ее не видно-то. Не обидели ее чем?
– Занята она, дядя Бахрап, – собеседование с гномом первым взял на себя синеволосый. – А у нас к тебе разговор важный имеется.
– Дак и то верно же ж, дел-то, поди, немеряно. Но хотелось бы. Батька-то мой видывал ее, из завала она же ж его-то вывела, когда уже же ж о прощай-траве мыслил-то, а она же ж посмеялась, да путь верный-то и указала же ж. Аккурат в матушкины-то объятия вывалился. Больше-то она его из них и не выпустила же ж. Ровнехонько же ж через год-то свадьбу сыграли, день в день. Такая вот штольня-рудничок получается-то. А отблагодарствовать-то ее он же ж и не успел. Раз и исчезла. Он уж всех предупреждал-то, чтобы передали, дак, так же ж и не сладилось-то ни у кого. Вы уж скажите ей, пусть не думает-то, что Кантип забыл, до последних дней же ж помнил-то, и нам завещал, чтобы передали-то, значит, ежели случай-то выпадет.
– Не думает она так дядя Бахрап, знает все. Но я скажу.
– Вот спасибо же ж тебе, Ваади Водный, от всего рода нашего, ушедшего и пришедшего. Вот же ж спасибо-то какое!
– Дядя Бахрап, а ты почему слова до конца не сказал? Почему впредь приходящих забыл?
– Дак, не придут же ж уже… Оборвался род-то.
– Не оставил никого?
– Оставил, как же ж не оставить-то? Доченьку. Красавицу да умницу. А работящая – загляденье, не каждый гном-то за ней угонится. Дак, забрали же ж ее-то. Уж больше двух десятков полных дней-то, как забрали. Кровососы проклятые, пусть и мои же ж беды-то на их головы лягут.
– На этих не лягут. Да ты присядь, дядя Бахрап.
– И то же ж верно. Вот, значит. Женка моя-то смириться не смогла, следом же ж побежала-то, говорит, мол, меня же ж возьмите, ее-то оставьте. А те посмеялися, дак, и забрали же ж. И дочку-то не отпустили. Я к своднику-то пошел, нет же ж, говорю, такого закона-то, чтобы двоих забирать-то. Дак, он говорит, что есть же ж, ежели сама-то пришла, и что их увезли-то уже, пока я разговоры-то разговаривал. Я же ж следом, до самого Крахлета-то дошел, значит, до стойбища их поганого-то. Дак, никто же ж со мной говорить-то не стал, вышвырнули подальше. Бродил опосля незнамо где, пока к Озеру не вышел-то. А слухи же ж про него-то ходят, будто ежели взяло оно кого, обратно уже же ж не отпустит-то. Ну я и измыслил… К кому мне возвращаться-то? Ни жены нет, ни доченьки… Одна же ж дорога – за Грань. Выбрал камешек-то побольшее, дак, и нырнул-то. Вот скажи, Ваади Водный, куда же ж оно меня-то направило? Довело до Грани-то?
– Нет, дядя Бахрап, оно тебя ко мне в гости привело.
– Дак я того… живой что ль?
– Вполне.
– И они все живые?
– Некоторые даже слишком. Что, Мар? Я же не уточнил кто!
– А эльф-то как же ж?
– Чем он тебе не нравится?
– Дак говорили же ж, что убили их-то, а кого не убили ежели, тех покалечили же ж, что и смотреть-то жутко. А этот, вон, целехонький-то. Тощий только. Вот и измыслил-то я, что Грань его вот так… Грань же ж, говорят, всех лечит-то.
– Мар, у тебя новый статус, будешь Мар Ограненная. Не дергайся, я с тобой на личной волне общаюсь. И не отвечай, ты так не умеешь. Кивай только. Ты в норме?
Оказывается, это Фаарр меня не просто подначивал, а отвлекал, чтобы еще чего не учудила. Спасибо, конечно, но я почти спокойна. Нет, трагедия гнома меня трогала, Бахрапа и его семью было жалко до слез, и на личный счет Черной Невесты я это дописала, но к очередному магическому взрыву дело не шло. То ли из-за того, что произошедшее с эльфами в неимоверное количество раз страшнее, то ли из-за того, что еще не восстановилась полностью. Или у меня какой-то загадочный клин строго на длинноухих.
– Мар, ау! Все нормально?
Подтвердила нормальность кивком. Ваади продолжил просвещать гнома, а Фаарр комментировать все в нашей с ним прямой линии.
– Нет дядя Бахрап, не дошел он до Грани, по пути остановили, как тебя.
– Озеро?
– Хуже. Лично Мар!
– Можно и так сказать. Рановато вам обоим туда.
– А девы?
– А девы туда вовсе не собирались, просто в гости пришли.
– Ага, две точно пришли, а у одной «само получилось».
Даже не знаю, смешили или злили меня подколки Младшего. Но от того, чтобы не высказаться в ответ сдерживалась из последних сил.
– Особенные девы, должно быть, если к самому Ваади Водному на огонек заглядывают.
– О! Слышала? На огонек! На меня значит!
– Фар, не знаю, как Маррию, но меня ты точно достал. Угомонись, а?
– Пускай на остальные стены чего-нибудь навешает? У тебя их еще много осталось. А не хватит, так достроишь.
– А, ты поэтому… Ладно, продолжай.
Вот и что делать? Гордиться или обижаться?
– Особенные. Как же по-другому.
– Дак как… Как я, например-то. Я же ж обычный.
– Как сказать. Батю твоего Стаалли вывела, тебя я…
– Вад, осторожно!
– У себя приветил. Фаарр показался. Не совсем простой ты гном получаешься.
– Дак чем же ж не простой-то? Гном как гном, две руки, две ноги. Семью, вон, не сберег-то. Кому же ж такой нужен-то? Грань же ж, и та не приняла-то.
– Да не спеши ты за Грань, дядя Бахрап, она сама знает, когда позвать. Здесь ты пока нужен.
– Дак, зачем же ж, Ваади Водный?
– Ну, например…
– Вад, тормози, не сегодня. Пусть восстановится полностью.
– Чтобы чаю с нами попить. Ты чай уважаешь?
– Дак, кто же ж его не уважает-то? А ежели с вареньем, дак оно же ж и жить-то опосля хочется.
– Вот и хорошо, что хочется.
Пока гном пил варенье с чаем, Фаарр увел меня в мою комнату.
– Все, Мар, можешь высказаться, вижу, что хочешь. Сильно достал? Извини, если что, не хотел, чтобы сразу нашего гостя перепугала.
– Так ты о нем заботился?
– Ну да. Хобби у меня такое, о незнакомых гномах заботиться. А ты что подумала? Что о тебе?
– Да ну, как такая глупость могла прийти мне в голову?
– Действительно, как?
Мы дружно рассмеялись. С Фаарром удивительно приятно смеяться вместе. С Ваади тоже, но с ним это получается редко, серьезный он. И смех у него такой, сдержанный, словно что-то не выпускает его, не веселиться по-настоящему.
– Фаарр, а почему гном вас называет не Хранителями и Хозяевами…
– Наоборот.
– Ах, да. Не Хозяе…
– Мар, я уже понял, не повторяйся, мне эти титулы знаешь, как за день надоедают!
– Сам поправил.
– Сам, ладно, проехали. Огненный, Водный – это древние имена, когда мы еще только стихией приходили, без тел. Хозяева и Хранители позже появились. Так нас Орбикаэлли называла. Когда отчитывала за что-то. Мы же частично под ее присмотром росли. Я не говорил?
– Ваади говорил.
– Хорошо. Я ее «Фаарр! Как может Хозяин Огня бросать в девочек шишки?» навсегда запомнил. Даже голос в ушах звучит. И мое гордое «Я не Хозяин, а Хранитель, я всех от него охраняю!». А она мне терпеливо объясняет разницу между «хранить» и «охранять». Потом вместе делаем вывод, что если я могу приказывать огню, значит его Хозяин, а если могу беречь, то Хранитель. С Вадом она тоже так разговаривала, но он поспокойней был.
– Шишками не бросался?
– Нет, только лягушек подкладывал. Потом эти слова Аршалимэль повторил, от него остальные подхватили. Так и прижилось. Сначала у эльфов, потом дальше пошло, к дриадам, людям и оборотням. А гномы перенимать не захотели, сохранили старые.
– А русалки?
– Русалки – девушки простые, политесу не обученные, они с этим не заморачиваются, просто по имени зовут.
– А орки?
– Эти еще проще. Они нас не видят.
– А вы им показывались?
– Еще как! Особенно я и Аэрр. Молодые были, дурачились. Во всей красе являлись.
– Как Ваади Тайриниэлю?
– Ага.
– И что?
– Да ничего. Не видят и все. Но слышат.
– И что?
– Ничего. Уткнутся мордами в землю, уши заткнут и лежат. Ну, мы побаловались немного, потом надоело, бросили.
– Фаарр, я давно хочу спросить, а вы только для Аршанса или…
– Или. Но пока в телесных оболочках помним лишь тот мир, в котором находимся и дом. А если свободные, то все миры.
– Значит и в моем мире вы бываете?
– Обязательно. И ты нас скорее всего знаешь, но, возможно, под другими именами и с другой внешностью.
– А если я, вдруг, вернусь домой и мы с тобой или Ваади встретимся, мы узнаем друг друга?
– Честно? Не знаю, кажется, у меня такого опыта еще не было. Или я его не помню. Ну, что, пойдем к народу?
– Сейчас, еще спрошу. А то, что я к вам так свободно обращаюсь, это нормально вообще? Так можно?
– Ты уже спрашивала. Но если тебя это так смущает, можешь попытаться бить поклоны, торжественно завывать и возносить хвалу.
– И что будет? Ты тут же явишься?
– Вообще-то, я и так тут, но если проделаешь такой номер в мое отсутствие, то, как только явлюсь, сам отыщу твой портал, даже Озеро не помешает, и затолкаю в него, тут своих придурков хватает.
– Почему сразу придурков?
– Потому что нормальные знают – нужно просто позвать.
– И вы придете?
– Если это действительно нужно. Хорош, Мар, пошли уже, всех чем-нибудь озадачим, гнома к делу пристроим, пока он Вада вопросами не извел, и спа-ать.
– Фаарр, а ты покажешь себя, такого, как Ваади?
– Такого, как Ваади? Нет, я такого не умею. Я умею такого, как я. Устроит?
– Так я об этом и… Фаарр! Покажешь?
– Покажу, только высплюсь сначала. И не здесь. Вад мне этого не простит.
Занятие гному нашлось э… интересное.
– Бахрап, ты дядька смышленый, опытный. Вот подскажи, как девочку чтению обучить?
– Дак как, ежели же ж малая-то совсем и буковок-то не знает, показать же ж ей их надобно, как нарисована буковка-то, да как сказать ее. Орлишке моей, доченьке, помню плашек разных-то нарубил, выгладил их от заноз-то, значит, и буковки нарисовал на них всякие-то. Много же ж сделал-то, чтобы на слова-то хватало. Оно же ж как, буковка-то в слове не раз попадается-то. Она же ж и игралась с ними-то, и у меня да мамки спрашивала, как же ж какую зовут. Глядь, а она уж и читать-то их стала, сама, умница моя.
– А нам такие сделать можешь?
– Дак, чего же ж не сделать-то. Не велика работка. А какую же ж это малявочку ты, Фаарр Огненный, грамоте-то обучить собрался? Иль не надо мне того знать-то?
– Да есть одна такая. А нужно ли тебе знать про нее, Бахрап, время покажет. Так сделаешь?
– Сделаю, отчего же ж не сделать-то. Дак, только чурочки-то нужны же ж для того, полешки какие, да инструмент мой же ж, да краска.
– Ну, чурочки-полешки мы тебе доставим, не проблема, краски тоже. А инструмент какой нужен?
– Дак, мой же ж и нужен. Инструмент-то у меня знатный. Забрать бы его-то, ежели уж прощай-трава моя не проросла-то еще. Схожу за ним, что ли? За два полных дня-то обернусь же ж.
– Нет, дядя Бахрап, сходить пока не получится, есть на то причины. А ты мне покажи, где он у тебя лежит, я заберу.
– Дак, как же ж это, Ваади Водный, я покажу-то, ежели я-то здесь, а он же ж в Подгорье?
– А ты подумай просто, представь. Помнишь, где что у тебя сложено?
– Дак, как же ж не помнить-то? У меня же ж завсегда порядок.
Добытому Ваади из воздуха «знатному инструменту» гном радовался как ребенок. Аккуратно раскладывал его в ряд по одному ему понятному ранжиру, что-то бормотал себе под нос и выравнивал нижние края рукояток в идеальную линию. Разнокалиберные топоры, молотки, пилы и прочие не опознанные мной предметы превратили комнату в филиал чего-то-там обрабатывающего цеха.
– Вад, ты на фига все притащил? Взял бы только нужное.
– Да? Что конкретно? Я в этом ничего не понимаю.
– Спросил бы. У него.
– Ты, Фаарр Огненный, не шуми. Инструмент же ж, он штука такая, завсегда весь нужен-то. А ежели я в Подгорье не возвернусь-то, пропадет же ж, знамо. Инструменту-то без рук плохо.
– Ладно, Бахрап, покажи мне какие тебе поленья нужны и тащи свои игрушки туда, где спал.
Вскоре гном обзавелся десятком толстенных поленьев, набором тюбиков с краской и парой кисточек. Кисточки в его ручищах смотрелись, мягко говоря, странно. Бахрапа это не смущало. Он уволок очередную добычу к себе в комнату, и скоро мы все имели честь лицезреть, как широко замахиваясь солидным таким топориком гном превращает свои «полешки» в груду кругляшей.
– Потрясающая точность! Он там ничего случайно не пробьет?
– А вот сейчас, Тайрин, ты Вада обидел. Его плетения еще никому разрушить не удавалось. Кроме некоторых аномально-ограненных.
– Фаарр!
– Все, Фаарр спать ушел. Мар и все остальные, при Бахрапе лишних разговоров не вести. Вообще поболтайте о чем-нибудь местном. Газеты ей почитайте.
Идея с газетами оказалась не очень. Во-первых, я вспомнила виденный не так давно в одной из них снимок – гномка в окружении стражников. Не могла ли это быть дочь Бахрапа? По времени не совпадало, но это же Аршанс. Алиани частично подтвердила мою догадку:
– Скорее, жена. Про дочь писать не стали бы, рядовое событие, по плану забирали, а жена сама пришла. Преподнесли это, скорее всего, как повышение гражданской ответственности и общественного сознания. Причины же, как обычно, упомянуть забыли. Ты где ее видела?
– «Новости Аршанса», кажется.
– Официальная всеобщая. Не самый плохой вариант, более-менее правдоподобный. Ее и почитаем.
Почитали… Нет, все получилось, газету ресторатор выдал, Алиани и Узиани по очереди читали заметки. Сначала было очень похоже на наши официальные источники. Встречи на высшем уровне, дружественные визиты, заседание большого совета, налоги, цены, урожай, достижения, бла-бла-бла… Заинтересовало нас только небольшое сообщение, что хозяйствующий Приозерного края, насколько я поняла, это что-то среднее между барином, владеющим несколькими селениями и губернатором, крайне недоволен закрытием Синего Леса и лично отправился чинить суд и расправу.
– У вас неприятности будут? – мне стало тревожно за дриад.
– Нет, он далеко не глупец и еще сильнее рассориться с Лесом не захочет, – успокоила Алиани. – Неприятности будут у них. Думаю, крупные.
Это мне понравилось. Я, вообще, за справедливость, пусть даже маленькую.
А потом было во-вторых. Некто Краух Теримитц при поддержке народных масс добился принятия закона «Об ужесточении мер по борьбе со строптивостью и неповиновением низших асоциальных элементов». Согласно этому закону, отныне беглые рабы, рабы, выказавшие неповиновение, рабы, признанные хозяевами неспособными полноценно трудиться, рабы, осмелившиеся смеяться в присутствии других лиц, рабы, обратившиеся к другим лицам без дозволения хозяина, рабы, нерадиво выполнившие указание хозяина более трех раз в году, рабы, изобразившие болезнь и недомогание от заслуженного наказания, дабы не явиться по первому зову хозяина, будут доставлены на Прощальную площадь, где их дела будут рассмотрены Высокой комиссией для вынесения приговора, наказания и последующего выставления в клетках, чтобы любой добропорядочный гражданин Кастании и прочих государств мог выразить свое законное негодование и вылить его физическим воздействием. Находится в клетках им надлежит, пока хозяин не пожелает забрать свое имущество, но не менее срока, установленного Высокой комиссией, те рабы, от которых хозяева откажутся, останутся в таком положении, пока не найдется желающий выкупить их или будут отправлены к Озеру, в силу их непригодности для дальнейшего использования. Добропорядочным гражданам запрещено подкармливать наказанных, давать им воду и выказывать сочувствие словом или делом, в противном случае их самих ждет наказание за содеянное в зависимости от тяжести преступления, от штрафа деньгами или имуществом до публичной порки и выставления в собственной клети на общественное порицание. Председателем Высокой комиссии назначается господин Теримитц. Закон вступает в силу с момента опубликования и должен быть доведен до сведения всех владельцев рабов непременно и прочих граждан Кастании по возможности. На оповещение вышеупомянутых лиц отводится две недели по времени Эксорима. Высокая комиссия приступает к выполнению своих обязанностей через три дня после завершения оповещения.
И без того бледное лицо Тайриниэля лишилось последних красок, руки бессильно повисли, из прокушенной губы потянулась тоненькая струйка крови. Узиани вцепилась в него изо всех сил и беззвучно плакала. Алиани, дрожащим голосом дочитав последние строки, выронила газету и беспомощно посмотрела на меня. Я ответила не менее беспомощным взглядом. Зачем-то подобрала газету. Ровные ряды клеток, уже виденный ранее мерзкий тип в рясе-мантии на фоне столба с цепями, двух узких скамей и стенда с непонятными, но жуткими даже с виду приспособлениями. И аплодирующая толпа на фото рядом.
Картинка поплыла, сменяясь другой. Женщина в черном платье с неестественно прямой спиной. Багровая полоса на лице. Залитая кровью рубашка. Немыслимо вывернутая нога. Перебитая рука. Только теперь это был не незнакомый эльф. Я видела Тайрина. И хохот, опять тот проклятый хохот. Ощущение, что проваливаюсь в тьму. Лед, сковавший тело. И пробивающийся через кошмарный смех голос Фаарра: «Пророчество. Страшная вещь. Их судьба не изменится, пока оно не исполнится». Я рванулась на голос друга. Прочь из ледяного темного омута. К теплу и свету. К другим зовущим меня голосам.
– Маррия!
– Маррия, что с тобой?
– Маррия, ответь!
– Девонька, ты чего?
– Зови…
– Не надо звать, я в норме.
– В норме? – Алиани придерживала меня за плечи и пристально вглядывалась в лицо. – Уверена?
– Что было? Я ничего не… наделала?
– Нет. У тебя глаза застыли и как пелена какая-то на них. Бледнее Тайриниэля стала и не шевелишься.
– Ты, девонька, водички-то попей, водичка, она же ж завсегда помогает-то.
Водичка помогла, смыла последние отголоски кошмара.
– Легче? Что с тобой было?
– Я увидела… опять увидела, то что Малка показывала. Само пришло, только там был…
– Маррия, не молчи. Кто там был?
– Не важно. Нам нужно… – я прикусила язык, вспомнив, что озвучивать все можно только Младшим. – Не важно.
– Маррия, чего ты не договариваешь?
– Алиани, извини за грубость, но ты сама это сказала. Дриада не должна быть навязчивой.
– Хорошо, я поняла. Больше этого не повториться.
– Не обижайся, так надо.
– Я понимаю.
– А гном может быть навязчивым! Дядя Храп, давай ты у нее спросишь.
Все-таки в наивности Узиани есть своя прелесть, обстановка немного разрядилась.
– А что, девоньки, не пора ли нам покушать-то немножко? Оно же ж, ежели надо, я и сготовить-то могу, было бы из чего. А то живот-то уж голосит и к спине-то жмется.
На ДНД гном долго бурчал, что баловство это, а еда хороша только приготовленная заботливыми руками, но ел с аппетитом, солидно и вкусно. И много. У остальных аппетит пропал полностью. Ограничились чаем и кофе. Тайриниэль решился попросить еще одну сигарету. Дриады недовольно морщили носы, но не возражали. Пока не закурил Бахрап. От добытой откуда-то из недр сапога трубки повалил такой едкий дым, что взвыли все. Гном возражать не стал, трубку затушил, ссыпал остатки табака в кисет, заменил его на несколько раскрошенных сигарет и закурил опять. Это было хотя бы терпимо.
После обеда Бахрап вернулся к работе, топором уже не махал, чем-то усердно тер свои кругляши. Я сожгла газету, с каким-то садистским удовольствием наблюдая, как исчезает в пламени мерзкая физиономия Крауха Теримитца. Только когда опали последние клочки пепла, обнаружила, что обе дриады и эльф наблюдают за процессом с не менее выразительными лицами.
Ни сил, ни желания разговаривать не было, ушла к себе в комнату, немного полежала, уставившись в потолок. Позитива это не добавило. Постоянно курсирующие туда-сюда рыбы по-прежнему пугали меня. Казалось бы, при таком количестве нервных потрясений эта глупая фобия давно должна безвозвратно покинуть меня. Но нет, даже жуткий хохот пугал меня меньше, чем безобидные рыбы. Пялиться на ширму было спокойней, но тоже не весело. Очень хотелось курить и разбудить Младших. Но Младших трогать было жалко, сигареты остались в гостиной, а видеть несчастные глаза друзей стало невыносимо. С одной стороны, понимала, что просто сбежала от них, с другой, знала, что помочь ничем не могу. От моих способностей проку не слишком много. Чтобы излечить кого-то, нужно сначала этого кого-то заполучить к себе, а на то, что эльфов принесут мне на блюдечке с голубой каемочкой, надежды никакой. Хотя некоторых все же принесут, тех, кого признают «непригодными для дальнейшего использования». Вопрос: в каком состоянии и успеем ли мы перехватить их до того, как они будут сброшены в Озеро. О том, что им придется пережить перед этим, старалась не думать. Для тех же, кто останется на площади, толку от меня не будет вовсе. Разве что явиться на эту площадь, посмотреть на экзекуцию и подождать, пока взорвусь чем-нибудь максимально разрушительным. Если в эльфийском арсенале есть эти самые разрушительные заклятия, плетения или как они правильно называются. Другие варианты мне в голову не лезли. Сугубо теоретически, можно как-нибудь захватить этого Теримитца ударными силами отряда специального назначения в лице меня, двух дриад и шатающегося от ветра эльфа. Младшим в это дело вписаться не позволят, а гнома я не настолько хорошо знаю, чтобы быть уверенной в его согласии на подобную авантюру. И что изменится? Закон принят, механизм вот-вот будет запущен и отсутствие даже такой важной детали, как председатель их долбаной комиссии вряд ли его остановит, я видела лица толпы.
Выхода нет. Есть одна крошечная надежда на Пророчество. Должна же быть в нем какая-то подсказка. Иначе зачем его делать не запоминаемым? То, что я не из Аршанса дает шанс на то, что смогу его запомнить. Если смогу прочитать. А я не смогу, на тексты присутствие Младших не влияет. Допустим, оно не защищено от чтения вслух. Тогда кто-нибудь сможет мне его прочесть. Останется только понять. Никогда не увлекалась пророчествами, но те немногие, что мне попадались на глаза прозрачностью изложения не страдали, и в большинстве своем растолкованы были уже вслед произошедшим событиям. Как же все сложно! Но других зацепок я не находила.
– Маррия, я на минутку, – Алиани проскользнула в комнату и протянула мне пачку сигарет и пиалку с огоньком. – Нужно?
– Еще как! Спасибо большое.
– Не сочти меня, пожалуйста, навязчивой. Всего два вопроса. Это важно.
– Спрашивай, но не обещаю ответить.
– Ты видела Тайриниэля? Это не сложно понять, других знакомых эльфов у тебя нет.
– Он тоже понял?
– Даже Узиани это поняла. Теперь главное. Твое видение, оно полностью повторило то, что показала Малка?
– Да. Кроме Тайрина.
– Возможно, это хорошо. Скорее всего, это не полноценное видение, а игры подсознания. Ты волнуешься за Тайриниэля, поэтому получилось такое наложение. Если бы ты увидела его на площади или на берегу, но вместо Черной Невесты был этот… фанатик, было бы хуже. Это могло исполниться.
– А так, нет?
– Скорее всего, нет. Ты видела уже виденное, но немного подкорректировала его под свои переживания. И потом, не забывай, Черная Невеста – это прошлое.
– Ты это не просто для моего спокойствия сейчас придумала?
– Если бы я это придумала, то сказала бы: «гарантировано, нет». А я говорю: «скорее всего». Понимаешь разницу?
В рассуждениях Алиани был один серьезный прокол – она не знала о чьей-то попытке взломать защиту дома Ваади, и о том, что тот же хохот я слышала наяву. Говорить ей об этом не стала. Во-первых, это связано с платьем, а во-вторых, мне самой нужно это хоть и слабое, но утешение.
– Лучше бы не понимала. Но все равно, спасибо. Им говорила?
– Пока нет, нужно было уточнить.
– Теперь можешь сказать. Только скажи им «гарантировано». Ладно?
– Скажу. Заодно Тайриниэль объяснит Узиани значение слова.
– Можно я тоже спрошу? Почему вы настолько разные? В смысле, ты – как профессорская дочка, а она…
– Я росла рядом с эльфами, дружила с Флэарри и Фаарром, и мне много лет. Узиани еще почти ребенок, все, кого она видела – селяне. Но это не страшно, побудет подольше с Тайриниэлем, и ты ее не узнаешь, мы быстро учимся.
– А почему сами не учите?
– Учим. Тому, что касается дриад и Леса. Остальной мир каждая познает самостоятельно.
Большего узнать про дриадский уклад жизни не получилось, в комнате материализовался Фаарр Огненный. А ему идет это – Огненный. Как и Ваади – Водный. Удивительно подходит. Удивительно? Ольховская, ты дура!
– Кто-нибудь может мне объяснить это подозрительное затишье? Мар? Лиа?
– Фаарр, ты не называл меня так с…
– Извини, еще не проснулся. Что у нас опять стряслось? Почему у сладкой парочки глаза на мокром месте?
– Маррия, ты сама?
– Да, иди, скажи им.
– Мар?
– Мы читали «Новости Аршанса» …
Фаарр слушал и с каждой минутой становился все мрачнее.
– Где газета?
– Я ее сожгла. Поторопилась, да? Можно другую заказать…
– Обойдусь. Сожгла здесь? – кивнул на пиалку.
– Да, только не в этой комнате.
– Комната пофиг. Отдай.
Это он мне или огню? Огню. Вон, как затанцевал и потянулся лизнуть подставленную ладонь.
– Отдай, сказал, и не балуйся.
Мой, то есть его, огонек взметнулся высоким языком пламени и в руках у Фаарра оказалась совершенно целая газета.
– Молодец, хороший малыш. Потом верну.
Он быстро пробежал глазами статью, выругался сквозь зубы и отложил газету в сторону.
– Можно я ее опять… Не могу видеть эту рожу.
– Вад посмотрит, тогда. Он уже идет. Что было дальше?
– Может, подождем и я обоим расскажу?
– Давай. Погоди… У нас что, пожар где-то? Почему не слышу? Мар, твоя работа?
– Что у нас горит? – появившийся Ваади изволил гневаться. – Откуда такой дым? Фар, твоя работа?
– Ой, – догадалась о причинах задымления. – Это гном, наверное.
– Гном горит?
– Курит…
– Взбесившийся келпи! Фар, убери, пожалуйста, в этом даже мы не выживем. И пошли пить чай.
– Чай принесу. На, ознакомься, я сейчас.
Ваади ознакомился. Со злостью скомкал и швырнул газету в дальний угол. Вернулся Фаарр, следом приплыли трубка гнома, чай и два кофе.
– Что скажешь? Откуда этот реликт выполз?
– Кто его знает. Я за их новостями не слежу.
– Почему?
– А смысл? Сделать-то ничего нельзя.
– Нельзя… – горько вздохнула. – Но сжечь его хоть можно?
– Как сжечь? Маррия, ты о чем?
– С газетой.
– Думаешь, на нем отразится?
– Нет. Но мне так немножко легче.
Младшие даже не улыбнулись, серьезно кивнули. И я еще раз с удовольствием понаблюдала, как огонек уничтожает мерзкого Теримитца. Потом рассказала все остальное.
–… и я услышала, как Фаарр говорит про Пророчество. Что ничего не изменится, пока оно не исполнится. На голос и вылезла, даже ничего не натворила.
– Молодец. Какой я молодец, что вовремя прислышался.
– Мы потом с Алиани говорили, она считает, что это не видение, а игры подсознания. И сбыться не должно.
– Правильно считает, я с ней согласен. Потому что, если ты окажешься еще и предсказателем, я этого уже не выдержу.
– Я у нее позже уточню ход мысли, тогда решу, соглашаться или нет, – скептик Ваади оптимизму не поддался. – А по поводу предвидения, аленки-то ей снятся.
– Не поспоришь. Но, Мар, давай ты не будешь пророчицей?
– Сама не хочу. А Алиани не знает про тот день, когда меня кто-то нашел, я ей не говорила.
– Все равно, завязывай с пророчествами, неблагодарное это дело.
– Завяжу. Только прочитаем то, которое уже есть. Я подумала… Фаарр, только не говори, что тебе уже страшно. Вот, я подумала, в нем должна быть подсказка, иначе его не сделали бы незапоминаемым.
– Маррия, любое пророчество – это подсказка. Но кто сказал, что едва мы отойдем от него, как тут же не забудем?
– А кто сказал, что забудем? Я не из Аршанса, я – не Аршанс, вдруг, получится.
– Маррия, фактически, мы тоже не Аршанс, но у нас ничего не вышло.
– Вы пробовали?
– Конечно. И неоднократно.
Последняя надежда грозила обернуться крахом. Почему я об этом не думала? Младшие, действительно не из Аршанса, здесь рождены только…
– Ваши тела!
– Что?
– Ваши телесные оболочки родились здесь. Все остальное да, не отсюда. Но память, наверное, как-то связана с телом. Ты сам говорил, пока вы такие, вы не помните… А я вся не отсюда. Понимаете?
– Знаешь, Вад, мне уже страшно, но кармаг я завтра возьму.
– А сегодня? У нас всего две недели, пока начнется. По времени Эксорима. А по нашему времени сколько?
– Чуть больше. Дня на три.
– Все равно мало. Давайте сегодня?
– Нет, Мар. Мне нужно с Са-Бирой договориться, насчет кармага.
– Без него мы не можем? Возьмете меня и… Как Зеркало.
– Зеркало – можно, тебя – нет.
– Жалко. А пешком? Амарриэлли просто ходила к нему, я помню.
– Дорога Амарриэлли тебе не подойдет. Эльфийскими тропами ходят только эльфы.
– Как интересно! Послушать хотите? – Ваади снял тишину. – Только тихо.
– Маррия хорошая! – доказывала кому-то Узиани. Догадаться кому – не трудно.
– Дак, я же ж и не говорю, что плохая-то. Да, может же ж, больная? Вона, белая-то какая сидела. И глаза-то дурные.
– Она расстроилась сильно. Что эльфам такое сделать хотят, что совсем плохо будет.
– Тю! Из-за ушастых-то? Дак, чего же ж за них-то сердце рвать? Не, парень, ты того, не отворачивайся, я же ж против ваших-то ничего не имею. Ну, судьба же ж у них такая, не свезло. Чего же ж теперь-то поделаешь? Дак, может, не так и тяжко-то? На тебя глядючи, и не скажешь же ж, что прям сильно натерпелся-то, справный да ладный.
Тут же представив «справного да ладного» в окровавленной тряпке, избитого до несовместимости с жизнью, я вскочила с кровати. Сейчас кто-то у меня договорится.
– Спокойно, Мар, – Фаарр вернул меня в исходную точку и приобнял за плечи. – Послушаем еще, кто, чем дышит.
– Иль хозяева добрые-то попалися? А может, парень, тебя того, для плотских-то утех держали? Говорят же ж, есть такие-то. Тогда же ж и вовсе с чего жалиться-то?
– Дядя Храп! Как не стыдно!
– А чего же ж стыдного-то, девонька? Эльфы, говорят же ж, до этого-то дела дюже охочи были. Жил, поди, в удовольствии-то.
– Его чуть совсем не убили. Если бы не Маррия…
– Узиани! – Алиани вовремя успела прервать подругу.
– Дак, это чего же ж, она его себе прикупила-то? Ну, дак, дело-то молодое, мужик здоровый завсегда же ж нужен-то. А ты чего же ж тогда к нему льнешь-то? Дозволяет, что ль?
– Все не так! Маррия просто добрая и…
– Дак, понятно же ж, что, добрая, ежели своим ушастым-то делится. Иль платишь ты ей за это дело-то? А что? Выгоду, ее завсегда…
Последнего предположения не выдержала уже Алиани:
– Бахрап, это уже переходит все границы!
– Дак, какие де ж границы-то, девоньки? Что вы за ними-то от начала дней бегали, то же ж всем известно-то. Ежели вам их для нужды-то бабьей сдавать, поди же ж, денежку вязками брать-то можно. Ай, молодец девка! Чего удумала!
– Перестаньте! Она не такая! – Узиани сорвалась на крик. – Она не покупала! Она его просто спасла и вылечи… Ой!
– Спасла и вылечила? Эльфа? Дак, как же ж это возможно-то? Ежели же ж кто узнает, не жить ей-то. Дак, он же ж, поди, еще и беглый-то получается? Вот же ж штольня-рудничок! Дак, может, она того, на голову-то скорбная?
– Все, хватит, – теперь терпение лопнуло у Фаарра. Исчез у нас и, видимо, появился у них. – Слышишь, Бахрап, ты говори, да не заговаривайся. Или сам быстро скорбным станешь. Не только на голову.
– Дак, чего же ж я сказал-то, Фаарр Огненный? Я же ж мыслю просто, по-житейски, так сказать-то.
– Вот по-житейски я тебе и скажу. Посмеешь еще раз оскорбить здесь хоть кого-нибудь, поверь, Стаалли от твоего рода отвернется.
– Дак, нет же ж больше рода-то моего, один я остался-то.
– Больно тебе от этого?
– Больно, Фаарр Огненный, так больно… Нет моих девонек, извели кровососы подлючие…
– Больно, значит? Тогда на него посмотри. Их девочек тоже нет. Думаешь, им страшно и больно только от собственного рабства? У них не один род прервался, а весь народ обречен.
Мамочки, он же прав! А мне это ни разу в голову не пришло. Если даже случится чудо и эльфы окажутся свободны, они все равно обречены, эльфиек больше нет. У дриад рождаются только дриады. Русалки бесплодны. Как обстоят дела с людьми, я не знаю, в лучшем случае, это будут полукровки, а с каждым поколением эльфийской крови в них будет все меньше, пока не исчезнет полностью. Эльфы Аршанса перестанут существовать. Что бы я чувствовала, зная, что скоро исчезнет, пусть не все население моего мира, но мой народ точно? И какой извращенный ум мог породить столь ужасный план? Как Тайриниэль может это переносить? И зачем Фаарр устроил это при нем? Это жестоко. Не подумал? Или показался только гному?
– Так как, Бахрап, почему ты решил, что тебе плохо, а ему нет?
– Дак, это… Я же ж не эльф…
– Чтобы больше я ничего подобного не слышал. Как ты говорил? Грань всех уравнивает? Вот считай и уравняла. Не Грань, так Озеро. Понял?
– Дак, это же ж, понял, чего же ж не понять-то, Фаарр Огненный. Только, ежели узнает кто…
– А ты языком попусту не болтай. Незачем никому знать об этом. Даже если спрашивать будут, забудь, все, что здесь видел и слышал. И всех, кого видел, тоже забудь. Или в Подгорье никогда не простят тебе этого. Поверь, им будет за что проклинать твое имя.
– Дак, не скажу же ж я никому. А ежели другой-то кто?
– Другие – не твоя забота. Буквы сделал?
– Дак, сделал же ж, как не сделать.
– Неси сюда, посмотрим, что вышло.
Пока гном ходил за буквами, мы с Ваади присоединились к остальным. Ровные гладкие кругляши с разноцветными закорючками Фаарр, едва взглянув, сгреб в сторону дриады.
– Алиани, пойдет?
– Нормально. Подожди, Бахрап, а ты буквы чьи нарисовал?
– Дак, известно же ж чьи, гномьи. Мы же ж завсегда с гномьих-то начинаем. Общие опосля учим. А вам, никак, сразу общие надобны-то? Вот же ж, штольня-рудничок, как же ж это я, дубина старая, не домыслил. Не гномочка, чай учиться будет-то. Дак, то же ж сложность не великая, поправлю, с другой стороны-то намалюю. Пойду, что ль?
– Иди, Бахрап. И вы девочки, собирайтесь, пока не дотянули…
– Я не пойду, – воспротивилась решению Огненного Узиани. – Я еще могу здесь. Я с Тайрином буду.
– Пойдешь, как миленькая, ничего с твоим Тайрином не случится, выспится нормально.
– Фаарр, зачем так говоришь, как гном?
– Что за глупости? Я о том, что ты его полночи вопросами и слезами изводить не будешь.
– Я не буду, я взрослая.
– Ага, заметно. Вад, забирай обеих. Утром вернетесь.
– Я вечером приду.
Этим самовольным решением Узиани вывела Фаарра из себя. Досталось от него всем.
– Только попробуй, больше сюда не попадешь. Алиани, утром обязательно. Ты мне здесь нужна. И только попробуй опоздать. Нас не будет, а Бахрапа с Тайриниэлем наедине оставлять не стоит, разговорчивый слишком.
– Пусть болтает, я привык, – у Тайрина вернулся его отстраненно-равнодушный тон.
– А я нет. И про Мар трепаться не позволяй. Придумал тоже, скорбная на голову!
– Фиг с ним, я на это внимания не обращаю, – попыталась смягчить резкость Огненного. Зря.
– Я обращаю! – он почти на рык перешел. – Если я тебя как-то и называю, так заслуженно. И, вообще, я имею право, а он – нет. А ты лучше молчи. Тема закрыта. Алиани?
– Я приду.
– Мы придем. Утром. Рано-рано. Только мне еще минуточку можно?
– Можно, три. Тайрин, проводишь подружку, к Мар приходи, разговор есть.
Эльф пришел, глянул на единственный свободный стул и расположился на полу у дальней стены.
– Веришь, достал! Нормально сесть – не вариант?
– Мне удобно. А Ваади…
– Вад себе возьмет. Мандрагора ползучая! Никак к этой твоей… скромности не привыкну.
– Ты нас помнишь еще теми, из Шорельдаля. Тех больше нет.
– Замолчи сразу. Сейчас Мар опять начнет причитать, что вы сломались и покорились.
– Мы не сломались. Наверное. По крайней мере, хочется верить, что нет. Но в нас это вбили. Не покорность. Осторожность, привычку лишний раз не напрашиваться. У меня это так. Думаю, у остальных тоже, у большинства. Фаарр ты еще кого-нибудь видел? В последнее время?
– В последнее – нет, раньше –многих. Хотел найти кое-кого.
– Нашел?
– Нет. Запретили искать.
– Понятно. О чем поговорить хотел?
– Сегодняшний указ. Сколько смогут продержаться те, кто попадет под него?
– Недолго. За всех сказать не могу… Понимаешь, если кому-то и повезло, что в более-менее нормальные условия попали, их скорее всего туда и не отдадут. Те, кого отдадут, будут вымучены и ослаблены до предела. Беглецы… Я к побегу год готовился. Ел, все, что удастся, ничем не брезговал, лишь бы сил накопить, под руку старался никому не попадаться. Бежал, когда почувствовал, что смогу уйти достаточно далеко. На третий день поймали. Десять плетей за каждый день. И десять авансом, на будущее. Встать сам не смог. Холстиной обмотали, чтобы кровью ничего не замарал, в телегу кинули и обратно привезли. Красного лекаря привели, чтобы не загнулся до времени…
– Кого?
– Лекаря для животных, Мар. Им разрешено лечить, если хозяин платит.
– Да, его. Он все меня выхолостить предлагал, мол сразу спокойным стану и послушным, щипцы уже приволок, на цене не сошлись. Но спину подлатал. Рекадом залил, он на все селение только у него водился. Встать через пару дней пришлось, а полностью еще долго восстанавливался. Вот и смотри, я не в худшей форме был, и лечение какое-никакое. Сейчас, насколько понимаю, плетьми не обойдутся, помощи любой лишат. И еще, дополнение, что нельзя еду и воду давать, не просто так оно, кормить их не собираются. Так что… многие здесь окажутся.
– Веселые деньки нам светят…
– Куда уж веселее. Мне потом еще русалок отхаживать придется, – не заметила, когда появился Ваади. – Да, Тайриниэль, они тоже переносят это тяжело. А им потом еще и…
– Не будет такого. Тех, кого принесут сюда, мы…
– Что «мы», Маррия? Заберем сюда? Ладно, если нам, вдруг, это разрешат, не сочтут за недозволенное вмешательство, я добавлю еще комнат, займем половину Озера под лечебницу. И что дальше? Это будет не один эльф, и в состоянии похуже Тайриниэля.
– Куда уж хуже…
– Найдут куда. Там, где не надо, люди удивительно изобретательны. Ты хочешь с этим справиться сама? На скольких тебя хватит?
– Не знаю… Но…
– Начнем с того, что вам их просто не отдадут. Я до сих пор не понимаю, как вы меня смогли забрать.
– Сами бросили, – хмыкнул Фаарр. – Тащить устали, наверное.
– С трудом верится. Тут что-то другое. Но мне об этом знать не надо, так? Пусть. Сколько их было?
– Трое.
– Теперь, думаю, будет больше. И они не… устанут. Доведут дело до конца. А этот… председатель… проконтролирует, по нему видно. Кто он, вообще, такой? Откуда взялся? Ему мы чем помешали?
– Фиг его знает. Псих-садист какой-то. Ладно, сейчас головы ломать бессмысленно. Валите есть и спать. Мар, ты особенно. Кстати, Тайрин, как давно ты куришь?
– С утра… и давно. Извини, я нечаянно…
– Опять? Не доставай извинениями. Кури сколько влезет. Тема закрыта. Я к Са-Бире.
Сон упорно не шел. Какая-то мысль беспомощно барахталась в голове и ухватить ее никак не получалось. Обрывки, намеки, непонятные, но тревожные. Страх за друзей и особенно за Тайриниэля. Неприятный осадок от рассуждений гнома. Несчастные глаза Узиани. Малка, испугано повторяющая: «Опять? Как тогда?». Волнение перед завтрашней поездкой к Пророчеству. Сгорающее в огне лицо мерзавца с газетной страницы. Глупо, но я бы это еще раз повторила. Огонек в пиалке полыхнул, и газета спланировала на пол. Обалдеть!
– Это ты сам? Спасибо!
От большого ума, не иначе, сунулась его погладить, обожгла палец, но злое удовлетворение от очередного сжигания председателя Теремитца все-таки получила.
– Сколько раз?
Вздрогнула от неожиданности, оглянулась. Никого.
– Что?
– Сожгла его еще сколько раз?
– Один, а… Фаарр, а ты где?
– Далеко. Дело есть. Но скоро буду.
– А как я тебя слышу?
– Огонь.
– С тобой можно через любой огонь разговаривать?
– Разговаривать только через тот, который я дал. А что-то передать – через любой, но ответ не услышишь.
– Фаарр, он мне газету…
– Знаю. Я ему сказал. Можешь жечь, сколько захочется. Только руки в него совать не стоит.
– А как ты узнал, что я…
– Догадался. Спи, Мар.
– Тебе совсем не нравится Фаарр?
– Как это, не нравится? Очень даже нравится! Но только как друг. Нет, больше. Как брат.
– Какой удар по его репутации. Ему никогда не отказывали.
– Никакого, он серьезно и не предлагал.
– А если бы предложил?
– Тогда был бы удар по репутации. Нет, все равно не был, об этом бы никто не узнал. Разве что, самолюбие пострадало.
– Ты так уверена, что смогла бы устоять?
– Да. А ты знал про Алиани?
– Не сразу. Слишком привык к ней. А она ничем не показывала.
– Дриада не должна быть навязчивой?
– Примерно так.
– А что им бывает плохо без своих любимых, знал?
– Об этом никто не знал.
– И не узнает, да? Они так и будут молчать.
– Это их право, их выбор.
– Можешь себе представить, что будет с Узиани?
– Могу. Она повзрослеет.
Мой Сон пришел, как всегда, под утро. Добавившееся последним мгновение сохранилось, я опять видела краешек Его щеки. Подольше бы не отпускать эти ощущения, нежиться в них, не открывать глаза, пока будить не придут. И название цветов мне нравилось. Аленки. Им подходит. Аленки. Бли-ин, вот же… Я, кажется, догадалась, чьи они. Теперь бы выяснить точно. Но как? Всем, что меня осенит, можно осчастливить только Младших. А это тайна. И не моя. Что делать? И спросить не у кого. А если… Бред! Полный бред! Но… Попытка – не пытка. Села, уперлась взглядом в потолок… Нет, глаза лучше закрыть, отвлекают всякие… А говорить вслух или про себя? Сначала про себя. Знать бы еще, как обратиться.
– Э… Папа Фаарра и Ваади… и остальных, если Вы меня слышите, отзовитесь, пожалуйста, я не знаю, как поступить.
– Светлых дней, Машенька!
Ой, мамочки! Получилось?
– Светлых дней! Я спросить хотела… Фаарр сказал, что Вы сказали, что я должна только им сказать, если что-то подумаю, – что я несу? Куда делись нормальные слова? – А то, что я сейчас подумала… я не могу об этом говорить с Фаарром. Это, как бы секрет другого человека, то есть не человека, но все равно секрет. И она, кажется не хочет, чтобы об этом кто-то знал. Этот секрет касается только их, и немножко меня, но это не точно. Он даже не про эльфов, не про то, что сейчас происходит, а про цветы.
– Поговорите с ней, Маша.
– А с Фаарром?
– Она сама решит.
– Хорошо, спасибо Вам.
– Светлых дней, Маша. Кстати, Вам сегодня удалось меня удивить. Так меня еще никто не звал.
– Я… Ой… А… Светлых дней.
Бли-ин! Идиотка! Хоть бы переодеться догадалась! Ладно, умываться, одеваться, приводить себя в порядок. Если сегодня все получится, то познакомлюсь с Пророчеством, попытаюсь в нем что-то понять и первый раз увижу немножко Аршанса.
Меня трижды заставили переодеться, забраковали все варианты и запихнули в модельер. Выпущена оттуда была только стильном брючном костюме, темных очках и широкополой шляпе. Фаарру понравилось, Ваади забраковал шляпу, пришлось заменить ее шарфом. Шарфы на голове я в жизни не носила, спасибо, Тайриниэль выручил. Ваади привел дриад, Фаарр провел очередную разъяснительную беседу с гномом, и мы пошли на берег.
Ярко-красная, похожая на спортивную, машина, то есть, кармаг, была… был великолепен. Под стать хозяйке. Невысокая, с тонкими чертами лица, гладкой волной черных волос, кошачьей грацией в каждом движении и хищными желтыми глазами. Хороша!
– Маррия, это Са-Бира. Са-Бира, это Маррия.
Она небрежно перетекла из одной позы в другую. Облокотилась на капот авто… кармага и принялась меня разглядывать. Не сказать, чтобы я часто попадала в такие ситуации, но каждый раз они меня вгоняли в краску и вызывали желание посмотреть, что со мной не так. И сейчас точно зная, что с одеждой и прочим все в порядке, чувствовала себя неловко. Дальним осмотром она не удовлетворилась, обошла меня вокруг и мурлыкнула:
– Ну, здравствуй, новая игрушка Фаарра.
Э-э?
– Бира, прибью! Мар, не обращай внимания.
– За что? Игрушка не твоя? Неужели, Ваади? А как же его рыбка?
– Ваади – мой! – высунувшаяся из воды Малка решила прояснить все сразу. – Маррия моя! Подружка! Кошка глупая! Брысь!
– Ой, боюсь! Привет, Малка!
– Привет, Са-Бира! Долго не шла.
Похоже, это у них нормальный стиль общения.
– Занята была. Я вам конфет привезла, здесь оставлю, заберешь потом. Мальчики, достаньте, они на заднем сидении.
– Конфеты хорошие? Вишенка есть?
– Есть, я помню.
Конфет оказалось коробок десять.
– Маррия хорошая! Не обижай. Дружим.
– Дамы, хватит трепаться, едем, – Фаарр распахнул дверцу кармага. – Мар, мы с тобой на заднее.
– Все-таки, твоя игрушка? – вернула мурчащую язвительность Са-Бира.
Все. Надоело. Вывела она меня.
– Я не его и не игрушка! Еще вопросы?
Резкость высказывания ее не задела. Мазнула по лицу взглядом, усмехнулась:
– А ты ответишь?
– Нет, – произнесла так, чтобы сразу поставить точку. Ну… Постаралась.
– Так бы сразу и сказала, – она рассмеялась и протянула руку. – Са-Бира. Будем знакомы.
– Маррия. Будем. А вот это все сейчас, зачем было?
– Не знаю, – мурлыканье исчезло. – Баловалась. Тебя проверяла.
– Проверила?
– Нет, надоело, потом проверю.
– Маррия хорошая! Подружка! Моя! Кошка вредная!
– Рыбка, отвянь. Без тебя разберемся.
Налаживание дружественных связей в милейшем стиле достало Фаарра.
– Вад, я их обеих прибью. Нет, всех троих. По местам, быстро!
– Фар, подожди, есть идея. Я сейчас, рассаживайтесь пока.
Ваади испарился. Мы расселись, Са-Бира обернулась к нам.
– Не полыхай, Огненный, куда едем?
– К Тройной развилке. Там высадишь и часок покатаешься где-нибудь.
– К Пророчеству, то есть. Значит, мне не показалось. Как тебя? Маррия? Ты из ОСЭ?
– Откуда? – растерялась. – Я не понимаю.
– Ой, брось, тоже мне, конспираторы. От тебя эльфом пахнет. Родичи придарили или сама прикупила? Фаарр, а вас каким боком в это вписаться угораздило? И как с запретом?
– Бира, что такое ОСЭ?
– А она не сказала? Что же ты их не просветила, во что втягиваешь? Без проблем, я объясню. Кучка молодых оболтусов, зажравшись на папочкиных деньгах и одурев от скуки, решили поиграть в спасителей мира. организовали «Общество спасения эльфов».
Ваади вернулся с каким-то свертком, устроился на переднем сидении.
– Что тут у вас?
– У нас, Вад, оказывается, спасатели эльфов и отечества завелись.
– Интересно. Что делают?
Са-Бира развернулась к Водному.
– Дуринды бегают с плакатиками «Я хочу эльфа», дебилоиды кидают камни в окна домов, где они имеются.
– И как? Успехи есть?
– А как им не быть. Одна уже третьего на торги выставляет.
– Смысл?
– Ищет того, который полюбит ее чистой эльфийской любовью. А они бракованные все попадаются, никак влюбиться не могут. И ее чувство прекрасного эстетически не удовлетворяют. Тонкая натура лицезреть уродство шрамов не в силах. Это цитаты, если что. А после этих камнеметателей, сами догадайтесь, кто виноват оказывается.
– Охрана порядка куда смотрит?
– Так там детки не из народа. Даже парочка министерских отпрысков затесалась. В крайнем случае, погрозят пальчиком, и положат в карман вязку-другую. И никакого внимания, которого деточки так жаждут. Сейчас у них вся надежда на новый закон, который психопат этот протолкнул. Такой шанс попасть в центр скандала и покрыть себя неувядаемой славой: пресса, маговизионщики.
– Са-Бира, про этого Теремитца знаешь что-нибудь?
– На кой он мне упал?
– Бира!
Фаарра она воспринимала серьезнее, чем Ваади, иногда даже слушалась.
– Слышала краем уха, вроде, из медленных обраток вылез. Какого-то предка его эльфы кокнули, мстит теперь.
– Эльфы? Бред. Исключено, – Ваади категорически отверг возможность подобного абсурда.
– Критлицу понятно, что исключено, – Са-Бира фыркнула, как настоящая кошка. – Крыша у него конкретно свернута, слушать – опасно для здоровья, вникать – еще опасней. Но толпе нравится.
– Примерно ясно, – Фаарр вернул разговор к более срочным делам. – Пророчество при чем?
– Так у ОСЭ там место сходок. Пикничок, шашлычок, траходром и прочие удовольствия.
– Мандрагора ползучая! Других мест не нашли?
– Так в тему общества же. Пару раз эльфов с собой тягали. Один оттуда в бега рванул. На следующий день на торги пошел, как неоправдавший высокого доверия. Не знаю только, через Прощалку или напрямую.
– Часто они там болтаются?
– Раза три-четыре в месяц.
– Все люди?
– Теперь да.
– А не теперь?
– Три наших недоумка вписаться додумались. Откуда бы я еще столько знала?
– Сегодня будут?
– Понятия не имею.
– Фигово.
– Так вы да или нет?
– Бред не неси, ладно?
– А она?
– Сказал же. Вад, я гляну, что там, потом поедем. – Фаарр исчез.
– А запах откуда?
– Обозналась, Са-Бира. Забыла за столько лет.
– Я? Да-да. А к Пророчеству мы случайно едем. Именно так все и было. Мне-то оно половинчато, сами не вляпайтесь.
– Постараемся. Ты, если что про мстителя этого услышишь, или просто интересное чего, скажи.
– Без проблем. А вы человеческими делами давно интересоваться стали?
– Недавно.
– Скука одолела?
– Она самая.
– Вроде пусто, поехали, – Фаарр появился сразу на сидении кармага.
– А если подтянутся, пока доедем?
– Не подтянутся, я прикрыл, покружат вокруг и разъедутся.
Скорость кармага ничуть не уступала скорости наших автомобилей, комфортностью он их даже превосходил, хотя мне трудно судить об этом, весь мой опыт исчерпывался поездками на городском такси, а у них подбор машин высотой класса не отличается. Звук двигателя напрочь отсутствовал, а от свиста ветра защищали поднятые стекла. За чередой деревьев мелькнула группа разномастных строений. Повернулась к Фаарру.
– Четвертое селение. Мар, ты молчи, я сам рассказывать буду, Бира, она нормальная и не болтливая, но, чем меньше знает, тем лучше. Второе проезжать не будем, если хотела спросить, оно в другой стороне, и ничего интересного в нем нет.
Кому как. Посмотреть в глаза отдельным личностям я была не против. А лучше посмотреть, как будет «чинить суд да расправу» хозяйствующий. Помнится, он большой любитель лесных ягод, надеюсь, их потерю он виновникам не забудет.
– Синий Лес тоже не увидишь.
Жаль, интересно взглянуть на дом наших дриад.
– Пятое селение, сейчас на Старую трассу выедем. Она не очень оживленная, быстро пройдем.
Быстро не получилось. Неспешно двигающаяся подвода, груженная серыми мешками и тюками с сеном, перегородила почти всю полосу, «обласканные» высунувшейся из окна Са-Бирой возчик и лошадь весь ее поток слов проигнорировали. Встречная полоса была совершенно пуста, но объезжать помеху по ней мы почему-то не стали. Пришлось минут двадцать тащиться с черепашьей скоростью, пока подвода, наконец, не свернула на проселочную дорогу.
– Зараза! Терпеть не могу возле селений ездить, обязательно на такую пакость нарвешься.
Кармаг снова рванул вперед.
– Нам часа три ехать, поспи, если хочешь.
Спать я не хотела. Хотела все рассмотреть. Но пока из более-менее интересного были лишь редкие встречные машины.
– На Обще-Аршанскую выходим.
Здесь кармаги различных моделей и цветов носились сотнями, без помех обгоняли друг друга, перестраивались, сигналили, короче, вели себя как нормальные автомобили на нормальной дороге. Параллельно основной трассе шла еще одна. По ней двигались кареты, экипажи, телеги, в общем, всевозможный гужевой транспорт. То, что машина Са-Биры – игрушка не из дешевых, я догадывалась еще на берегу, сейчас это стало совершенно ясным, большинство кармагов выглядели намного проще, похожих на ее встречались единицы. Несколько раз встречные сигналили нам и моргали фарами, Са-Бира некоторым отвечала, на остальных презрительно фыркала.
Мы проехали два небольших городка, они стояли чуть в стороне от трассы, но были вполне различимы. Ничего особенного, по крайней мере, если видеть их вот так, вскользь. Разве что без многоэтажек, максимум, что увидела – три этажа. Третий город был явственно крупнее и, если меня не подвело зрение, в центре его возвышался дворец.
– Эксорим, столица Кастании, резиденция их императоров. Скоро доберемся. А вон там, где башня в одиночку торчит, Прощальная площадь.
Мы миновали еще один город и свернули на узкую дорогу. Са-Бира сбросила скорость. Здесь движения не наблюдалось, лишь пара кармагов на обочине, их владельцы озадаченно и как-то заторможено копались под капотами.
– Свалить не успели?
– Ага.
– Доиграешься.
– Нормально. На развилке высадишь, мы прогуляемся.
– Да, довезу уж до места. Чего ноги бить, если колеса есть.
– Не надо, пройдемся. И, Бира, без фокусов, все равно услышу. Управимся, позову.
Дорога разветвилась на три. Мы вышли, Ваади прихватил с собой сверток.
Как ни удобны сидения в кармаге, а размяться после долгой поездки хотелось. Я потянулась и осмотрелась. Все три дороги казались одинаково заброшенными. Не то, чтобы они плохо выглядели или разрушались, нет, с этим все было нормально, гладкое ровное покрытие без выбоин и колдобин, но впечатление, что ими почти не пользуются почему-то складывалось.
– Са-Бира, до встречи, Маррия, идем.
Ребята шагнули на среднюю, меня же Са-Бира придержала за рукав и тихо, но зло прошипела:
– Подставишь их – сама голову отгрызу.
Я ничего не ответила, стряхнула руку и поспешила за Младшими.
– А она кто?
– Оборотень, – раскрыл личность новой знакомой Ваади. – Во второй ипостаси – пантера. Тетка Ха-Дэра, вожака СОС. Ты его магографии в журнале видела.
– Как тетка? Он старше ее выглядит. И… вы про нее уже говорили, да? Ее хотели в тот день позвать, когда…
– Да, Шана подружка, – кивнул Фаарр. – Он ее домой отправил, а Бира следом увязалась, услышала, что к Семигорью собираемся. Успела как раз к взрыву Пирамиды. После этого у нее все временные процессы замедлились, она за эти годы не больше, чем на пару лет повзрослела. Так глядишь, и дождется Шана.
– А еще одна девушка? Я помню, вы про двоих говорили.
– Леса. Она человек была. Хорошая девчонка. Все ждала, что Эр вернется. Мы ей до последнего помогали. Не показывались, она сама так захотела, когда стареть начала, но одну не оставляли.
– Она…
– Люди мало живут, Мар. Пирамидой ее не затронуло. Вот так.
Дальше шли молча, а я думала о том, сколько раз Младшим приходилось терять друзей, подруг, просто близких знакомых. В то, что для них это ничего не значит, не верила. Пусть приходя в каждый новый мир, они не помнят остальные, но возвращаясь-то, вспоминают. А дома помнят вообще все. Нахлынувшую черную тоску от которой заломило виски и пересохло в горле, сначала отнесла на счет этих невеселых раздумий. В Аршансе я стала чувствовать все намного острее, чем в родном мире. Но, кажется, в этот раз причина была не в мыслях.
– Пришли. Смотри.
Камень не показался мне огромным, но на нож, действительно, походил. Узкое, чуть более полуметра, лезвие, заостренное с одной стороны, рукоятка шире и темнее, уходит в землю, весь он в высоту около двух метров, верхушка обломлена. Зачем-то поискала глазами недостающий кусок, не нашла.
– Так всегда было, или недавно сломали?
– Когда кинулись искать Пророчество, он был уже таким, а раньше его никто не видел, кроме эльфов, ну и Черной Невесты со свитой, и то, насчет свиты, не уверен. Читать будем?
– Конечно, за этим же пришли.
Поежилась от легкого сквозняка, тряхнула головой, отгоняя еще один прилив щемящей тоски и обошла камень вокруг. Никаких посланий на нем не было. Зашибись! Я не только свою магию не вижу, я и здесь ничего не вижу. На всякий случай прошлась еще раз, вглядываясь в каждую трещинку. Ничего. Ладно, хоть и обидно, но на то, что смогу прочесть Пророчество сама, надежды особой не было изначально.
– Мар, когда надоест круги нарезать, просто спроси.
– А? Спросить у него?
– Можешь и у него, но лучше у нас. Он не очень разговорчивый.
– Я чего-то не знаю?
– Как тебе сказать? Думаю, очень многого. Ты не согласна?
– Фаарр!
– Чего?
– Чего я не знаю?
– Тебе все перечислить? Это займет, сейчас подсчитаю, сколько лет, подожди.
– Ваади, скажи ему!
– О, разозлилась, румянец появился, уже не нежно-зеленая. Можем продолжать. Пророчество реагирует только на кровь и исчезает, если отвести глаза. Решишь прочитать еще раз, придется все повторить сначала. Вад, я или ты?
– Оба успеем, одного раза, скорее всего, будет мало. Давай, я первый.
– Подождите. Когда откроется, его все видят?
– Все, наверное. Мы оба видели. Но исчезновение зависит только от открывшего. Если я открою и отвернусь, оно исчезнет для Фара и тебя, вы можете спокойно отворачиваться, оно никуда не денется.
– Можно я попробую? Что нужно делать?
– А смысл?
– А что теряем? Вы его все равно увидите, вслух прочтете, если что. Какие проблемы? Так что делать?
– В принципе, ничего. И я ожидал, что захочешь сама. Можно рискнуть. Только сначала надень. Мало ли…
Ваади протянул свой сверток. Ну, конечно, платье. Могла бы догадаться. И…
– А джинсы зачем?
– На всякий случай, вдруг, оно в комплекте работает, ты же без них его не надевала.
– Надевала. Когда Тайрина принесли.
– Точно, забыл. Все равно, лучше вместе.
Младшие отвернулись, я избавилась от шарфа, очков и костюма, влезла в джинсы и платье.
– Готово. Как добывать кровь и что делать?
– Сам добудет. Лезвия коснись и все. А дальше читать будем. Главное, Маррия, глаз с него не своди.
Подошла к камню. Дотрагиваться до него совсем не хотелось. Нет, не так. Каждая клеточка во мне рыдала, кричала и требовала бежать от этого места, как можно дальше. Наверное, надолго зависла, оттягивая неприятный момент.
– Все, Мар, не стоит. Давай я.
– Нет, нормально, – обернулась к ребятам. – Я только подумала… А моргать можно?
– Моргай, сколько влезет, только по очереди.
– Как это? – нет, честно, как можно моргать по очереди, даже примерно не представляла.
– Вот так.
Фаарр изобразил какой-то нервный тик сначала одним глазом, потом другим. Рассмеялась и успокоилась. Подумаешь, какой-то камень, ничего он мне сделает, а у нас все получится.
– А серьезно?
– Моргай. Может, все-таки, я?
– Нет. Сама.
Повернулась обратно к ножу и решительно ткнула в лезвие пальцем. Естественно, тем, что обожгла вчера, другой же выбрать нельзя было.
Шквал черного ветра вырвался из камня и ринулся ко мне, грозя сбить с ног, разорвать на части и разметать их по окрестностям. Я его видела и знала, что он собирается сделать. От страха дрожали колени, хотелось зажмуриться и убежать. Продлись это на мгновенье дольше, так бы и сделала. Но кошмарный ужас с размаху влепился в невидимую преграду, не достав до меня совсем немного, и отлетел назад. Вторая попытка в точности повторила первую. Собственно, не так и страшно, даже забавно будет понаблюдать на сколько его хватит. Ненадолго. После третьей попытки черная гадость втянулась туда же, откуда вылезла. А на клинке ножа проступили буквы. Довольно мелкие, надо сказать, зато совершенно знакомые и понятные.
– Получилось, – услышала голос Ваади. – Теперь смотри на него, я прочту.
– Не надо. Я сама.
– Ты понимаешь язык? Можешь читать?
– Да. Мой родной язык. Я на нем с четырех лет читаю.
– Интересно, потом разберемся. Читай, проверим, одно и то же мы видим или нет.
Я начала:
– Когда случится средь веков тот, кто рожден… У вас то же самое?
– Да, Маррия, читай дальше. Можешь до конца, без остановок.
– Ладно. Вот нельзя было покрупнее написать? Я сначала начну.
– Все, у меня больше ничего, – чуть не повернулась к ребятам, в последний миг остановилась. – Совпадает?
– Совпадает, – подтвердил Фаарр.
– По-моему, какой-то бред.
– Не бред, а Пророчество, – одернул меня Ваади недовольно. – Попробуй запомнить.
– Попробую. Хорошо, хоть в стихах. Учить легче.
Пробовать не пришлось. Я уже знала его наизусть. Память у меня всегда была хорошая, но, чтобы вот так, с одного раза… На всякий случай прочитала еще трижды.
– Вроде помню. Отворачиваюсь?
– Быстро ты, – не то удивился, не то не поверил Водный. – Уверена? Давай.
Подошла к Младшим. Глупость какая-то, прошло всего несколько минут, а я дико соскучилась по ним. Хоть на шею вешайся обоим сразу. Интересно, сильно обалдеют? Экспериментировать не стала. И затягивать ожидание тоже. Быстро глянула на совершенно пустой камень и, как на уроке в школе, отбарабанила Пророчество от первой до последней строчки.
– Получилось?
– Смешно сказать, Мар, но мы не знаем, – особо веселящимся Огненный не выглядел. – Мы его не помним.
– Блин! И как проверить?
– Легко, Маррия, стой так, когда скажу, повторишь. Давай.
К камню я не поворачивалась и Ваади не видела, стоящий впереди Фаарр смотрел через мое плечо. Повторяла Пророчество и наблюдала, как он глазами пробегает строчки, проверяя меня.
– Идеально, слово в слово. Мар, молодец! Уходим?
На половине дороги меня, как обычно с опозданием, настигла умная мысль.
– Идем назад, я переодеться забыла. И вещи там остались.
Возвращаться не пришлось, Ваади сам все принес, не отходя от нас. Перебралась в костюм и попыталась замотаться в шарф. Тонкая ткань выскальзывала из пальцев, цеплялась за пуговицы и упорно не держалась на голове. Огненный немножко подоставал меня комментариями, потом сам повязал непослушный аксессуар на положенное место, нацепил на нос очки. Водный упаковал платье и джинсы, я еще раз повторила Пророчество, и мы пошли дальше.
Кармаг Са-Биры уже стоял у развилки. А рядом лежала огромная черная кошка. Дождалась, пока подойдем поближе, лениво встала, потянулась на все четыре лапы и боднула здоровенной головой Фаарра. Он тут же ухватил ее за ухо и рявкнул:
– Кому сказал, не являться пока не позову? Что за шоу?
Пантера взвизгнула, вывернулась и умчалась в кусты. Через несколько минут оттуда показалась взъерошенная Са-Бира, на ходу застегивающая блузку и потирающая ухо.
– Озверел? Больно же!
– Слушаться надо, когда говорят. Сколько ты здесь?
– Недавно.
– А если честно?
– С самого начала.
– Что видела?
– Что я могла видеть, если ты закрыл все.
– Значит, сунулась, все-таки? Зачем?
– Просто так. Любопытство.
– Она вас охраняла.
– От чего?
– От м… всего.
В ответ на мою попытку заступиться за нее оборотень зло сверкнула глазами и отвернулась. А я ведь от чистого сердца. Са-Бира меня пугала, но нравилась. Ее угроза откусить мне голову не походила на пустые слова. И именно эта готовность защитить ребят любой ценой, хоть очень сомневаюсь, что им это нужно, подкупала и привлекала своей искренностью.
– А «м… все», насколько понимаю, у нас Маррия? – дотошно не пропустил ни одной буквы Ваади. – И вторая ипостась для нее? Са-Бира в своем репертуаре. Ты когда-нибудь напросишься на большие неприятности.
– Бира, если я что-то говорю, делать надо именно так, как сказал, – Фаарр довольно грубо развернул пантеру к себе лицом. – Без личной инициативы, даже из самых лучших побуждений. Ясно? Не слышу.
– Ясно.
– Тогда поехали.
Домой добрались быстрее, чем сюда. Са-Бира половину пути дулась за нагоняй, другую половину – мирилась с Младшими. Я больше не вмешивалась, и так уже… удружила. Время от времени повторяла про себя Пророчество, кажется, все нормально, не забывается. У нас получилось! Ура!
Высадив пассажиров, Са-Бира тут же умчалась. Коробок с конфетами на берегу уже не было, лишь несколько красных фантиков бабочками порхнули от поднятого кармагом ветра. Ваади недовольно хмыкнул, ликвидировал беспорядок, накинул на меня сферу и толкнул в воду.
Мне не терпелось поговорить обо всем и немедленно мобилизовать все силы на расшифровку Пророчества, но Младшие в два голоса потребовали законного отдыха, полноценного обеда и отчета о происшествиях за время нашего отсутствия. Пришлось ждать. Происшествий никаких не случилось. После бесед с Фаарром Бахрап решил тем, связанных с эльфами, не затрагивать и развлекал всех гномьими байками. Новая версия самодельной азбуки безжалостно опровергла теорию Ваади, что Пророчество магическим образом научило меня читать, буквы по-прежнему выглядели непонятными закорючками.
После обеда гном отправился поспать. Остальных Младшие выставили в комнату эльфа, а мы разместились за столом.
Первым делом Пророчество попытались записать. Увы, запоминаемым оно оставалось только для меня. У Младших слова выветривались из головы, прежде, чем карандаш успевал коснуться бумаги. Сама записала текст без проблем. Ребята спокойно читали его, но помнили опять-таки, только пока не отводили глаза от листа или не пытались над ним подумать. Я десятки раз проговаривала его вслух. Максимум, что выходило у Младших – повторить отдельные слова. Часа через два бесплодных усилий мы сдались и прервались на отдых.
– А у вас каких-нибудь диктофонов-магнитофонов нет случайно? – допивала третий стакан воды. – Чувствую себя как Птица Говорун, но без ума и сообразительности. Может это от человека оно не запоминается, а с техникой сработает?
– Магнитофон? – не понял Ваади. – Магические нити фона? У вас же нет магии?
– Магии нет, магниты есть. И они как-то записывают звуки.
– Как?
– Я не физик, я лирик, жесткий гуманитарий. Для меня это такой темный лес… Кстати, о лесах. Мы про всех забыли, а они честно нам не мешают. Выпускайте уже, неудобно как-то.
– Ага, забыли, увлеклись. Сейчас…
Водный остановил брата:
– Подожди. Про звукозапись я думал, и про видео тоже, самому Маррию жалко, но это все уже пытались использовать. На выходе – голый шум и туман.
– Вад, все это пробовали непосредственно у камня, а если…
– … он создает помехи? Логично. У тебя есть?
– Обижаешь! У меня все есть. Это ты у нас аскет. Я пошел.
– Фаарр, погоди, – теперь Огненного остановила я. – А может всем скажем? Почему мы только в нас уперлись? Этот набор бессмыслицы в стиле фиговых стихов расшифровывать и расшифровывать. А времени мало. Любые идеи пригодятся.
– Чем тебе изложение не нравится? Вполне приличное, в стиле древних баллад.
– Не знаю, Ваади. У меня оно звучит как-то не очень… Возможно, перевод. Понимать-то мы друг друга понимаем, но где гарантия, что воспринимаем одинаково? Вот, например, я говорю, что роза хорошо пахнет, а вы слышите, что она благоухает. И со стихами, для вас они звучат нормально, а для меня э… корявыми и рванными.
– Что-то в этом есть, вполне допускаю такую возможность. Но это детали, суть передается верно, а оттенки нас сейчас не волнуют. Меня другое тревожит, Маррия. Ты смогла его прочесть. Как?
– Не знаю, думаю, оно по крови определяет принадлежность к расе… к народу, и проявляется на нужном языке. Надо спросить, у тех, кто его читал, на каком оно появлялось. Судя по гномьим буквам, свои языки есть у всех. Да?
– Это понятно. Да, свои есть у всех, Общий эльфы незадолго до Мрачных дней изобрели, дело в не в этом. Если эта каменюка опознала тебя, значит, ей знаком твой мир? То есть, не самому камню, конечно, а тому, кто в него это заложил.
– Получается, так. И что? Даже хорошо вышло. А кто в него это заложил? Черная Невеста? У нее времени на это не было. Или она заранее? Или все же не она? Чье это пророчество?
– Известно о нем стало от Безумного Эльфа, поэтому априори авторство приписали его хозяйке. А как все обстоит на самом деле, никто не знает. И, Маррия, твое легкомысленное отношение к тому, что некто неизвестный осведомлен о твоем местожительстве, языке и может идентифицировать его по крови, мне не нравится.
– Так уж именно моем? Может это для всех, таких…
– Каких? Как ты? Которых здесь никогда не было?
– Вад, притормози, не пугай ее.
– Я не пугаюсь.
– А почему ты меня услышала?
– А не должна была?
– Нет, я с Вадом разговаривал.
– Нет, Фар, ты вслух разговаривал. Раньше у тебя таких проколов не было.
– Виноват, нервничаю, исправлюсь. Ладно, я ушел, уточню у Биры, на каком языке ее олухи Пророчество читали, проясним уже вопрос до конца, прихвачу технику и вернусь. Никому пока ничего не рассказывайте, хочу реакцию видеть. Да, Мар, ты права, наверное, стоит их подключить.
Отсутствовал Фаарр долго, целый час. Я успела отдохнуть и снова рвалась в бой. И, кажется, разгадала смысл последних четырех строчек Пророчества.
Если соотнести их со словами Безумного Эльфа «Аршанс не запомнит, запомнит не Аршанс», то моя голова вполне подходила под определение «чужая». Я не из Аршанса, чужая ему, и то, что запомнила все с первого раза – дополнительное тому подтверждение. А вот понять смысл всего изложенного в Пророчестве смогут только местные. Даже Младшим это не под силу, их души точно не отсюда.
С возвращение Фаарра наша гостиная пополнилась сразу несколькими новыми девайсами. Большой экран очень обрадовал гнома.
– Кино глядеть будем? Дак, это же ж завсегда хорошо! Кино-то я уважаю. И новости поглянуть-то надобно, они же ж там Подгорье-то завсегда показывают.
– Потерпишь, Бахрап, с новостями. У нас своих хватает, – Огненный осадил гнома и подбодрил эльфа. –Тайрин, не страдай, пользуйся чем хочешь.
– Я не… Я только посмотрю, насколько изменились. Можно?
– Смотри, пожалуйста. Нифига они не изменились, цвета, формы разные, а начинка одна. Вон, Мар пользоваться научи всей этой маготехникой. Стой, начни с этого, остальные потом.
Эльф только того и ждал.
– Смотри, это звукохран, – он крутил в руках кристалл с множеством граней всех оттенков рыжего. – вмещает до ста двадцати часов звуковых записей…
– До тысячи.
– А говоришь – не изменились. Мы дальше ста двадцати не шли, очень громоздкие получались. Как им удалось сохранить компактность и…
– Не удалось, этот единственный. Мне стандартного было мало.
– Ясно. Касание грани вызывает список композиций, вот так, – Тайриниэль дотронулся до нежно-оранжевой и над кристаллом развернулся призрачный свиток с ровными рядами слов. – Выбираешь нужную и… – еще одно касание и полилась музыка. – «Упавшие звезды». Они еще играют?
– Играют, десяток составов сменили, но держатся.
– Мне второй состав нравился, первый и третий не очень, а потом… Ладно, при желании можешь запустить полный лист, вот так по всем проведешь, будут проигрываться по очереди. Новые можно добавлять из Общей музотеки, если есть привязка, или записывать самой. Просто кладешь на ладонь, говоришь свое слово и начинается запись.
– А слово какое?
– У каждого свое, при первом использовании вводится. Одно для записи, второе для удаления.
– Понятно, как пароль.
– Не совсем, Мар, скорее, активатор, – поправил Огненный. – До паролей они не додумались.
– А зачем? – не понял Тайриниэль. – Кому могло прийти в голову прятать музыку от других?
– А если не музыку? – влезла я.
– Ну и что? Какая разница? Что может быть секретного на звукохране? Государственные тайны в них не записывают.
– А мы попробуем. Да, Мар? Такую, что поважней государственной будет.
Все дружно воззрились на Фаарра. Он театрально выставил руку и торжественно продекламировал:
– Внимание, дамы и господа, перед вами Маррия-Аномалия… – выдержал паузу. – Человек, запомнивший Пророчество. Ваши аплодисменты!
Вместо аплодисментов была немая сцена. Длительная. Все только переводили недоверчивые взгляды с Фаарра на меня и обратно. Прервал молчание эльф:
– Я извиняюсь. Какое Пророчество?
Теперь все уставились на него. Быстрее всех отреагировал гном.
– Дак, верно же ж. Откуда же ж ушастым-то знать? Не, Фаарр Огненный, я же ж не о том. Я же ж к тому, что им, поди, не сказал-то никто. Вот же ж штольня-рудничок какая, про них напророчили, а они–то и не ведают!
Тайриниэлю в двух словах изложили историю Пророчества и последней схватки на Озере. Он ничего не знал с момента, когда добропорядочные жители Четвертого селения изловили его и бросили под ноги Черной Невесте. Эльф несколько минут сидел молча, уронив голову на руки, вопрос задал только один:
– Амарриэлли погибла?
– Да. Ты ее знал?
– Она моя сестра. Последний раз виделись, перед тем, как они в Лес ушли. Мельком, даже не поговорили.
– Вот же… Мандрагора ползучая! – Фаарр даже растерялся. – Извини, Тайрин, мы не знали. Ты держись. А я все понять не мог… С тобой-то мы точно не пересекались, а что-то знакомое проскальзывает.
– У меня и этого не было, – слегка виновато поддержал Ваади. – Да, мы и видели ее всего ничего, только на Озере, а там не до рассматривания было. Держись, Тайриниэль. Невеселую мы тебе весть принесли…
– А они бывают другие?
– Бывают! – не смогла удержаться. – Ты, например, живой и здоровый.
– Один из всех? Без… Ладно, извините… Я немного…
– Брось, понятно все, – Огненный хлопнул его по плечу. – А то, что один… Помогай исправить.
– Как? – эльф совсем затосковал, вернулось ровное безразличие в голосе. – Что я могу?
– Слышишь, Тайрин, я все понимаю, но хорош сопли размазывать. Почему Мар, которая вас в глаза не видела, лезет в спасатели, а ты…
Вот зачем он так? Эльфу и без того плохо. И не какой из меня пример?
– Я никуда не лезу. Я просто…
Помощь оценили. Фаарр. Прищуренными глазами и нехорошим вкрадчивым тоном:
– Ты просто мешаешь мне вернуть его в норму. Да, Мар?
– Ой, я не поняла.
– Привычное состояние, – отмахнулся и вернулся к эльфу. – Так, как, Тайрин, будем хором рыдать или займемся делом?
И мы занялись делом. Озвученное мной Пророчество ожидаемо никто не запомнил. Слова-активаторы Фаарра были по-своему уникальны: «Пиши» – на запись и «Сотри» – на удаление.
– А что? – пожал он плечами. – Не люблю лишних сложностей.
Звукохран сработал. Относительно. Запись получилась, но понимали ее только я и Младшие. На шедевры маго-технического прогресса их переводческие силы не влияли. С запоминанием дело по-прежнему обстояло плохо. Пророчество хранилось в моей «чужой» голове, но разобраться в нем могли только рожденные в Аршансе, в памяти которых оно не задерживалось. Вот о чем думал тот, кто ставил такие, абсолютно невыполнимые, условия? Расчет на то, что оно сбудется само по себе? Какой тогда в нем смысл? Не понимаю…
– Бесполезно. Вижу всего один вариант: Марррия до всего додумается сама и расскажет остальным, а мы поверим на слово.
– Не выйдет. Я не додумаюсь.
– Мар, ты что? Ты у нас девочка не глупая, мы в тебя верим, справишься. Другого выхода нет.
– Это не выход. Это тупик. Я его только запомнить могу, а понять могут те, кто из Аршанса.
– Из чего такой вывод? – потребовал объяснений Водный. – С первой частью понятно. А вторая?
– Из Пророчества. Там четко сказано, – процитировала нужный кусочек. – Вот. Запомнить я запомнила, а дальше – вы, нет, они, – кивнула на дриад и эльфа. – А вы опять ничего не запомнили. Да?
– Точно. Но мы тебе верим, Мар, как и обещали.
– Девонька, дак, может, ты своими-то словами растолкуешь, что же ж в нем говорится-то?
Никогда не видела смысла в пересказах текстов «своими словами», еще со школы не понимала этого занятия. Но, как девушка вежливая, старшим отказывать не привыкшая…
– Понимаешь, дядя Бахрап, там говорится, что для того, чтобы запомнить эти слова голова, которая их запоминает, должна быть чужой, не отсюда. А чтобы понять их, наоборот, нужно чтобы душа была местная, тут родилась, поэтому ни у меня, ни у них ничего не получится, только у вас.
– У одного меня? Ох, ты же ж, штольня-рудничок, дак, как же ж я смогу-то?
– Бахрап, помолчи минуту. Вад?
– Да.
– Тайрин?
– Да.
– Девушки? – обе дриады кивнули. – Мар, а в начале там что? Вот так же, своими словами.
Не понимаю, что происходит, но мне не трудно.
– Где-то между годами, столетиями, получится, появится тот, кто от двух родителей, нет, не так, от двух пап, именно отцов, а не папы с мамой. А три матери, три мамы поселят его жить рядом с четвертой. Как бы тоже мамой получается. И он там жить будет, пока в окошке должен свет поменяется, ну, как день-ночь, наверное. И еще цвет чего-то то ли уже изменился, то ли изменится потом, не понятно, там два времени…
– Ах, ты моя умница, иди я тебя расцелую! Бахрап, ты тоже молодец, но целовать не буду.
– Фаарр, ты чего, не трогай меня! – кое-как вырвалась из объятий Огненного, но в щеку он меня чмокнуть успел. – В чем дело?
– Маррия, мы его помним! В твоем изложении – помним! Понимаешь? – еще один поцелуй, в другую щеку, от Водного. Ох, уж эта их скорость перемещения! Только что был в другом конце комнаты и вот, пожалуйста.
– Серьезно? Правда, помните? Отпустите меня, оба!
– Так мы же по-дружески, Мар! Серьезно помним. Предлагаю это дело отпраздновать. Никто не против бокала вина?
Настроение разом поднялось у всех, даже Тайриниэль улыбнулся. От вина никто не отказался. Гном только назвал его «баловством для девонек» и осушил свой бокал залпом. Остальные с удовольствием смаковали терпкий рубиново-красный напиток.
Потом я «переводила» текст Пророчества, Тайрин и Алиани записывали его.
– Вернется то, что пропало, и превратится в незнакомое. Того, кого прогнали с проклятьями заставят заплатить, ответить, за то, что сделал не он. Он будет плакать кровавыми слезами, или отдельно, но точно через кровь и слезы будет чувствовать, нет, напитываться болью других. И ему другой род, семья станет ближе, чем насильно прицепленные корни. Даже не знаю, как заменить. А, запомнилось? Хорошо. После этого придет тьма и для многих жизнь станет невыносимой. По улицам, дорогам снова поскачет, быстро поедет карета, экипаж. Вернется тот, кого боялись и восхваляли, в смысле не одновременно и разные люди или не люди, короче, одни боялись, другие радовались. Три расы успеют взять страшную дань, оброк, за много лет. Тому, у кого все отняли, придется смеяться, улыбаться или хохотать. Тот, у кого отобрали супругу, будет носить тела, как их еще назвать, не знаю. Нет, Фаарр, там не уточняется живые или нет, но раз переспросил, значит, запомнил. Дальше. Тот, кто все держит в тайне, будет исполнять песни и танцевать. Тогда появится тот, кто должен был стать царем, сесть на трон, но не стал, сам отказался или откажется от этого. Он будет сражаться в бою, битве, и два раза потеряет одно и то же. А тот, кто позже родился, продолжит, продлит род, династию, с честью, хорошо продолжит, и это поторопит события, происшествия. Сердитая вода, жидкость, Н2О, станет живой. Те, которые наоборот не живые, отдадут какую-то нехорошую пакость магическую, не знаю я синонимов амулету. Двое возвратят то, о чем когда-то раньше говорили. Те, которые не говорили, начнут это делать в новой Н2О, воде, жидкости. Время вне времени… Обалдеть! Как это другими словами сказать? Годы, дни, минуты, которые за пределами этих лет, дней, минут пойдут, побегут и у народа, расы, будет квартира, в смысле жилье, где жить. Вот. Чтобы этого не произошло, тьма должна собраться в кучу, соединить свои запчасти, куски. А свету, светлому, хорошему, доброму, чтобы жить спасти от горя, надо возвратить тех, кто ушел. Все, дальше про то, кто запомнит и разберется, это я уже говорила. Можно мне кофе? И сигарету?
Мне прочитали все записанное. Кажется, зря парилась с подбором синонимов, хватило бы поменять порядок слов и немного словоформы. Кое-что подкорректировали, убрали мои «я не знаю» и прочие вставки, наши секретари стенографировали меня дословно, и признали результат достойным внимания. Дело осталось за малым – расшифровать.
Больше всего пользы оказалось от Тайриниэля.
– Смотрите, вот этот кусочек, где вернется тот, кто должен был стать царем. Алдариэль – старший принц и претендент на трон Шорельдаля. Есть шанс, что он выжил?
– Не знаем, они просто исчезли. Среди тех, кого я видел позже, его не было. Чтобы зря не обнадеживаться, какие факты за то, что речь идет об эльфийском троне? Может, люди решат сменить императора и передумают? Или гномы?
– Ваади Водный, у нас же ж нет императора-то, у нас Глава.
– Трон у него есть?
– А как же ж не быть-то?
– Маррия, там конкретно, про царя или про трон?
– Про трон.
– Видишь, Тайриниэль, еще два варианта.
– И какой из этих вариантов готов сражаться и терять что-то? – эльф с Водным не спорил, уточнял, но так, что его несогласие ощущалось в каждом звуке. – Гномы?
– Согласен, гномы отпадают. Люди остаются.
– У него это не первая битва будет, там сказано, что опять, снова. У людей повторяющиеся битвы…
– Полно, – Огненный тоже включился в разбор предположения. – С оборотнями сцепятся или с орками. Чуть не забыл, Бира своих спросила, при них эти «спасители» Пророчество не открывали, но мы нашли одного волка, он туда от собственного любопытства бегал, говорит, вроде на оборотническом написано было. Так что, теория определения по крови подтверждается. Это попутно. Возвращаясь к Пророчеству, думаю, версия Тайрина ничего так. Похожа на правду. И она мне нравится.
– Тогда тот, родился позже, возможно, Аршориэль.
– Вполне. Он не здесь, собирался жениться. С продолжением рода все складывается. Принимаем. Еще что видишь?
– Из хорошего, про воду. Думаю, вода Озера станет нормальной. Если, конечно с другими водоемами ничего подобного не случалось.
– Нет, совершенно точно, я проверял, – еще бы Ваади не проверил свое «хозяйство». – Вся вода в Аршансе обычная, кроме этой.
– А может она уже? Дядя Бахрап выжил.
– Не факт. На нее сразу только Фар реагирует. Остальные, насколько понимаю, ощущают ее, как обычную, но покинуть не могут, живыми не выпускает. По тому, что мне русалки показывали, получается так. А Бахрап выплыть не пытался, выпустит она его или нет, мы не знаем.
– Проверим? Реально, Вад, давай проверим?
– Как? Выбросим его в Озеро?
– А почему нет? Не получится, обратно затащишь.
– Рискованно. И даже если получится, ничего не докажет. Может, она на гномов не настроена. Я точно знаю про эльфов, дриад, людей и одного оборотня. Остальные сюда не совались.
– И еще Мар. У нее с Озером особенные отношения.
– Маррия – человек. Но отношения да, своеобразные. Проверки отменяются, версию принимаем.
– Нет, одну все-таки проведем, – Фаарр исчез и появился через минуту, потирая руку. – Ни хрена не изменилось, та же дрянь. Кто что еще видит?
– Ой, можно я? – мне, по условиям Пророчества, разгадывать его не положено, но если само в голову лезет, почему не сказать? – Семигорье. Вы говорили, в нем время остановилось.
– Как остановилось? – у Тайриниэля дрогнул голос.
– Этого ты тоже не знал, – Ваади вздохнул.
– Нет, откуда. Я же только в обратках жил, сначала думал, что везде так, потом кое-что про остальные зоны иногда услышать удавалось, о чем-то догадался. А про Шорельдаль, кто говорить будет?
– Верно, никто, – согласился Водный. – В остальных местах время куда-нибудь да идет. Только там застыло.
– Вот, а может не застыло, а оказалось само вне себя и только выглядит остановившимся, я сама не понимаю, но как-то так. И оно пойдет нормально. Глупость, да?
– Совсем не глупость. Дальше там про дом. Если рассматривать его в широком смысле, то дома нет только у эльфов. Принимаем. Что еще? Мар, придумаешь чего, не стесняйся, говори.
– Я не стесняюсь, а боюсь ввести в заблуждение, – это с опозданием додумала. – Я же не отсюда. Вдруг, получится, что не помогаю, а, наоборот, сбиваю.
– Все равно говори. Нам сейчас все нужно.
– Тогда вот. Где про то, что многим жить станет совсем плохо. Может, это сейчас, после нового закона?
– Может быть. Для эльфов это настолько хреново, что… Похоже.
– А дальше…
– Не молчи, Тайриниэль, что дальше? – поторопил его Ваади.
Эльф встал, отошел к стене, той на которую щит поставила, зачем-то погладил ее.
– Тайрин, время не тяни. Что ты понял? – не выдержал Огненный.
И тут я тоже поняла. Мы ответили в один голос:
– Возвращение Черной Невесты.
Повисло молчание. Тайриниэль вернулся к столу. За сигаретами потянулись втроем одновременно.
– Это невозможно, – отверг Водный страшное предположение. – Совершенно исключено. Просто абсолютно.
– Но это предсказано, – Тайриниэль побледнел, но говорил ровно. – Три расы, ее свита. Тот, у кого все отняли. Безумный Эльф. Я видел его, он все время смеялся. Тот, у кого забрали жену…
– Дак, у меня же ж забрали-то, – Бахрап заволновался. – И женку забрали-то и доченьку…
– … гномы. Когда меня поймали, со мной было еще двое наших. Они, гномы, зашвырнули их в ящик. К ее карете сзади был приделан такой… короб, вот туда. И увезли. Тот, кто хранит тайны…
– Мы храним, – у Алиани в голосе отсутствовали даже намеки на волнение, на любые эмоции. – С ней были дриады, совсем молоденькие, только из поросли. Никто не знает, как они к ней попали, они просто перестали откликаться.
– … дриады. Они все время танцевали сами себе напевали мелодию, без слов. Все сходится. Она возвращается за страшной данью. Или уже вернулась. Скажите, у меня, действительно, был бред или я видел ее?
– Конечно видел. – я напряглась. Фаарр решил все рассказать? Боюсь представить реакцию на такие новости. – А она увидела Мар и сбежала. Страшнее Мар на свете нет.
– Фаарр!
– Что, Алиани? Сами подумайте, Черная Невеста добровольно уступила его нам. Так получается?
– Нет, не то. Маррия есть в Пророчестве. Она может забирать чужую боль, через кровь и слезы.
Все посмотрели на меня. А я… А что я могла сказать? Я в Пророчества никогда не попадала.
– В принципе, похоже. Но какая связь у Маррии с проклятьями? Если только посчитать за них то, что на ней было навешано, когда она к нам попала. Возможно. Если так, то Пророчество уже начало исполняться. Еще догадки есть?
– У меня. Две сразу, – если уж я сама в этом Пророчестве, то имею право. Наверно. – Которые не живые, вампиры, они какой-то амулет уволокли, должны вернуть. А которые должны заговорить, это русалки, молчуньи, Малка про них рассказывала.
– Твои новенькие, Вад?
– Возможно. Я так и не знаю откуда они взялись. Девочки говорят, появились и все. Их много, со дна не поднимаются, ни с кем не общаются, между собой тоже. Остальные их опекают, кормят, жалеют. Скорее всего они. Принимаем версию. Что еще?
Больше ничего не было. Все остальное расшифровке не поддавалось.
Над Пророчеством бились еще два дня. Выдвигали и опровергали новые версии, все больше склоняясь к тому, что именно первые выглядят самыми правдоподобными. «Белые пятна» продолжали оставаться белыми. Кроме одного, про изменение цвета. Я предположила, что речь о платье, но догадкой поделилась только с Младшими, остальные про странную одежду не знали. Почему изменение «было будет» мы не разобрались, но вариант приняли. Многочисленные отцы, матери, корни и род лежали далеко за гранью понимания и не давали даже крошечных зацепок.
На третий день Фаарр, дриады и я отправились в Лес. Я несла с собой пиалку с огоньком, Младшие настояли, чтобы он непременно был при нас, как средство связи. Шли около часа. У кромки Леса Огненный с нами распрощался, велел в случае любых непредвиденных обстоятельств вызывать его и исчез.
Распоряжение Фаарра выполнить не получилось. Пока его пиалка с огоньком была в пределах досягаемости, мы спокойно продолжали общаться. Пришлось отнести ее подальше. И не успели мы вернуться на выбранную для уроков опушку, как полностью перестали понимать друг друга. Ни одно слово из щебета дриад, кроме имен, знакомо мне не было. Для обучения языку у нас остался самый примитивный способ. Зеленоволосые девушки показывали на дерево или траву и называли их, я повторяла. Много таким способом не выучила, запас слов ограничивался не слишком большим разнообразием окружения, но как на Аршанском Общем звучат человек, дриада, огонь, птица, бабочка, одежда и разная растительность запомнила. И буквы гномьей азбуки тоже, даже сумела сложить из них новые слова.
Сам лес был обычным, если его флора чем-то и отличалась от нашей, то мне судить об этом было сложно, ботаника не мой конек. Другие дриады не появлялись. Мы немного повалялись на травке, наслаждаясь наземной жизнью. Все-таки подводное существование ощутимо давило на психику, солнышко и птичье пение радовали, как никогда раньше. Лесные девы показали свои способности. Трава по их велению втягивалась в землю, прорастала обратно, опутывала мне ноги и щекотала ладони. Цветы распускались и сворачивались в бутоны, крутили во все стороны любопытными головками и тянулись к рукам. Я все высматривала среди них аленку, но не нашла, а спросить пока не получалось. Деревья обнимали ветвями и осторожно поднимали вверх, слегка дергали за волосы и гладили листвой щеки. Сами дриады, стоило им прикоснуться к стволу дерева, растворялись в нем и появлялись уже из другого, предугадать которое было невозможно. Узиани постепенно начала нервничать, повторять: «Тайриниэль!», и мой лексикон пополнился еще несколькими словами. Я говорила имя, а девушки – название народа.
Огонек голосом Фаарра сообщил, что уже ждет нас. До этого мы время от времени бегали к нему отчитываться, что все в порядке. На одном таком докладе он нас и обрадовал. Огненный выслушал наш рассказ о моих достижениях, но оценить по достоинству не смог, для него я звучала, как прежде.
Дома затребовала газету и отыскала в ней все знакомые слова. И попрощалась с хорошим настроением, наткнувшись на фото Крауха Теремитца. Мерзкий председатель комиссии уведомлял широкую общественность, что работа по внедрению в массы его подлого закона идет полным ходом, уже получены первые заявления хозяев и доставлен первый обвиняемый. И анонсировал собственное большое интервью каналу «Первое Честное МВ», выигравшему тендер на прямую трансляцию показательных процессов с Прощальной площади. Фаарр дочитал, скомкал пачку листков и протянул мне. Сожжение газеты облегчения в этот раз не принесло.
– Когда это долбанное интервью?
– Сегодня. Сразу после новостей.
– Я хочу посмотреть.
– Толку, Мар? Не поймешь же ничего.
Это было правдой. Речь, льющуюся из маговизора я не понимала. Демонстрировать это перед гномом, прилипавшим к экрану, едва тот загорался, опасалась и просто сидела молча, догадываясь о происходящем по комментариям друзей, или уходила к себе. Само маговидение ничем не отличалось от нашего ТВ, и честно говоря, прельщало меня не сильно. Кино другого мира, в иной ситуации и в иное время, наверное, посмотрела бы с удовольствием, но сейчас надуманные страсти волновали меня мало. А просмотр новостных программ из-за незнания языка терял всяческий смысл. Но не сегодня.
– Я хочу посмотреть долбанное интервью этого долбанного председателя долбанной комиссии.
– Ого, Мар, такого я от тебя еще не слышал, – Огненный искренне поразился изменению моего лексикона. Сама тоже поразилась, но другие слова выразить мои чувства не могли. – Думал, ты у нас совсем культурная.
– Я культурная. Но это долба…
– Все, понял, не заводись, посмотрим. Я тебе переведу, повторю то, что он говорит. Хочешь?
– Да, спасибо, Фаарр.
– Только держи себя в руках. Ладно?
– Я постараюсь.
Банкетки с вычурными спинками и резными ножками, ковер в пастельных тонах, большие вазы с живыми цветами по краям делали студийную сцену довольно уютной и располагали к неторопливой спокойной беседе. Холенная дама средних лет антуражу студии соответствовала. Слегка выпадали из общего стиля здоровенный матовый экран на стене и маячивший за спиной дамы громила с колючим цепким взглядом. Камера, или чем тут ведется съемка, скользнула по зрительному залу. Однако, аншлаг, ни одного свободного места. Дама расплылась в искусственной улыбке и заговорила. Фаарр синхронно повторял за ней.
– В Кастании вечер, а значит, с вами «Первое Честное МВ» и я, Дин Мисси. Самые свежие новости, самые честные обзоры и самые интересные гости. Сегодня у нас в гостях, тот, кто обладает талантом будоражить умы и способен пробудить общественное сознание. Да, именно так, дорогие сограждане, мы впали в спячку, забыли об опасности, притаившейся в ожидании удобного момента, бросили наших соотечественников в одиночестве справляться с непосильной ношей. И как, ни стыдно это признавать, я сама пребывала в таком же состоянии. Когда-то незабвенная Моринда фер Терри отдала все силы, чтобы открыть нам глаза и защитить от подлых беспринципных негодяев, готовых на все ради порабощения мира. Да, я говорю о них, об этих мерзких уродливых отбросах общества, об этих вырожденцах, об эльфах. А что сделали мы? Успокоились, закрыли глаза, решили, что все прекрасно, а те несчастные, которым досталось нелегкое бремя владельцев рабов, справятся сами, без нашего участия. Дальше так продолжаться не может. Встречайте – Краух Теримитц!
Зал приветственно взревел. На сцену вышел тип из газеты. В своей черной мантии-рясе, он походил на фанатичного монаха времен Инквизиции. Блекло-серые волосы, бесцветные глаза, тонкие губы брезгливо искривлены. Мне он показался еще более омерзительным, чем на страницах газеты. Вскинул вверх несуразно длинные руки и зал опять взревел.
– Слушай меня, Кастания! Слушай меня, Аршанс! Слушайте меня, добропорядочные и благочестивые! Ибо пришел я сказать вам правду.
– Господин Теримитц, как начинался Ваш…
– Слушайте и внемлите. Беда грядет, стучит в ваши дома, стоит на пороге. Они прикинулись невинными и смиренными, они затаились и выжидают, они возомнили, что им позволено все. Я видел такое, что противно узреть любым благочестивым глазам. Мое сердце разрывалось от боли, когда опускались руки у самых стойких. Мои уши не могли больше слышать жалобных стенаний несчастных, обреченных терпеть непослушание и дерзость.
Дальше последовал длиннющий список эльфийских «преступлений». Заговорил, улыбнулся, уронил камень, не смог руками выкорчевать пень, пытался оттолкнуть натравленную собаку, потерял сознание во время порки, упал в обморок после трехдневного голодания, не смог рубить дрова сломанной рукой, не кричал во время наказания, застонал во время наказания, пытался бежать, подставил ногу под колесо кармага, отвернулся во время принятия ванны хозяйкой, сморщил нос во время оправления ею же естественных потребностей…
– Мар, меня сейчас стошнит. Может, выключим?
Упрямо покачала головой. Перечисление продолжалось, зал возмущенно гудел. Ведущая прекратила бесплодные попытки задать вопрос и умиленно взирала на оратора. Я обвела глазами друзей. Лица Алиани не видно, Узиани вцепилась обеими руками в плечо закусившего губу Тайриниэля, от Младших плещет неприкрытой злостью, гном… А что с гномом? Глаза мутные и стеклянные, что-то невнятно бормочет, руки сжаты в кулаки.
– Фаарр, посмотри!
– Твою же… Алиани, Бахрапа спать, быстро! Сукин сын – ментальник. Вот в чем дело! А я-то думаю… Вад, когда у них массовое воздействие разрешили?
– Понятия не имею, не слышал.
– Алиани… Ясно, занята. Потом ответишь.
– Фаарр, что он говорит?
– Продолжает. Мар, я это повторять не буду, сменит тему, скажу.
Теримитц вещал еще минут десять. Потом опять воздел руки к потолку. Фаарр продолжил «перевод»:
– Больше этого не будет! Теперь Высокая комиссия возьмет на себя эту тяжелую, но почетную обязанность. И я клянусь, что ни один подлый мерзавец не уйдет от ответа, расплата настигнет каждого! И вы, дорогие сограждане, не оставайтесь в стороне. Узнав о содеянных непотребствах, поспешите сообщить Высокой комиссии или лично мне. Приходя на Прощальную площадь проявите сознательность. Помните, каждый ваш удар, плевок, слово послужит нашему делу и пойдет во благо нечестивым душам отпетых негодяев, ибо не будет им прощения, пока не искупят своей тяжкой вины перед народами славного Аршанса. Запомните мои слова и передайте всем.
Дин Мисси была профессионалом, она уловила-таки паузу в его речи и поспешила воспользоваться моментом:
– Господин Теримитц, наши журналисты засняли уникальные кадры доставки первого обвиняемого на Прощальную площадь. С Вашего дозволения мы можем представить их вниманию почтенной публики.
Почтенная публика восторженно взвыла, Теримитц снисходительно и высокомерно кивнул, давая разрешение на показ. Экран засветился.
Фаарр подвинулся ближе и взял за руку, благодарно посмотрела на него и схватилась за предложенную ладонь, как за спасение, сейчас мне это было необходимо.
Камера медленно проехала вдоль длинного ряда клеток шириной не более полутора метров и высотой метра в два, на задней стенке каждой болталась толстая цепь с ошейником, такие же цепи с наручниками свисали с боковых решеток. Проскочила мимо помоста и продемонстрировала несколько клеток попросторней, без цепей, с грубыми широкими скамьями.
– Господин Теримитц, будьте любезны пояснить досточтимой публике назначение этих клетей.
– До Высокой комиссии доходят слухи, что не все граждане Аршанса в полной мере понимают серьезность происходящего. Некоторые из них в силу собственного неразумения выказывают сочувствие недостойным этого подлым нечестивцам. День-другой в такой клети пойдет им во благо и поможет избавиться от опасных заблуждений.
Камера вернулась к помосту и крупным планом продемонстрировала весь палаческий инвентарь, задерживаясь на каждом предмете. После развернулась назад и показала площадь с небольшими скоплениями горожан в разных ее местах. Из подъехавшего черного экипажа, запряженного тройкой вороных лошадей, неспешно выбрался Теримитц собственной персоной и важно прошествовал к помосту.
– Под Черную Невесту косит, сука, – сквозь зубы прокомментировал Огненный.
Посреди площади остановился большой черный кармаг. Двое крепких мужчин в одинаковых темных костюмах открыли дверцу в его задней части, выволокли оттуда и швырнули на землю связанного эльфа. Камера приблизилась и замедленно показала его разбитое в кровь лицо, размозженные кисти рук, грязные лохмотья. Мордовороты в костюмах вздернули эльфа на ноги и, толкая в спину, погнали к помосту. Он сильно приволакивал ногу, спотыкался, несколько раз падал, его поднимали и опять гнали вперед. Перед Теримитцем силой заставили опуститься на колени. Тот презрительно скривился, схватил эльфа за волосы и потянул назад, принуждая поднять голову, некоторое время рассматривал его лицо, явно наслаждаясь увиденным, потом пнул его ногой в грудь и отступил в сторону, брезгливо вытирая пальцы поданным кем-то из костюмов платком. Эльфа опять подняли на ноги и втолкнули в первую от помоста клетку. Один из конвоиров втиснулся следом, нацепил ему на шею ошейник, снял веревку и надел кандалы на руки и ноги. С противным лязгом захлопнулась передняя решетка, повернулся ключ в замке. Теримитц удалился под приветственные вопли и аплодисменты толпы на площади и в зале. Экран погас.
– Господин Теримитц, какое преступление совершил этот отброс общества и что его ожидает?
– Не стоит связывать этих недостойных выродков с обществом, они не имеют к нему никакого отношения. Этот осмелился снять рубаху в присутствии дочери хозяев и ее подруг, девушек скромных и благонравных, а после оклеветал их, утверждая, что они сами на этом настояли. Его хозяин, честный и порядочный кастаниец, господин Сипут, едва узнав о новом Законе настоятельно просил Высокую комиссию избавить его от необходимости самому принимать соответствующие меры, ибо не уверен в своих способах достойно наказать нечестивца. Высокая комиссия пошла ему навстречу, невзирая на то, что еще не начала работу.
– Так работа все-таки будет начата раньше?
– Нет, мы не нарушаем законов, работа будет начата точно в срок. До этого дня обвиняемый останется в клетке на Прощальной площади. Ему будут каждый день давать воду и через день – пищу. До вынесения приговора граждане Кастании будут лишены возможности выразить свое негодование действием, но могут свободно выражать его словом.
– На какое наказание он может рассчитывать?
– Приговор вынесет Высокая комиссия. Думаю, пятидесяти плетей, по десять за каждую из присутствовавших девушек, переламывания обеих рук и раздробления всех пальцев будет достаточно. И пребывание в клетке, пока хозяин пожелает либо не пожелает его забрать, но не менее семи дней. Теперь я вынужден вас покинуть, у Председателя Высокой комиссии много дел. Помните мои слова, добропорядочные и благочестивые граждане Кастании! Помните мои слова, добропорядочные и благочестивые жители Аршанса!
Под ликующий рев зрителей Теримитц покинул студию.
Ваади выключил маговизор. Гнетущую тишину прерывали лишь редкие похрапывания гнома. Фаарр осторожно высвободил свою ладонь из моих пальцев, оказывается, я до сих пор ее сжимала, достал и протянул мне сигарету.
– Мар?
– Я в норме, – постаралась сказать спокойно, но внутри все кипело.
– Тайрин?
– Я его убью, – эльф резко ударил кулаком по подлокотнику. Узиани вздрогнула и вцепилась в него еще крепче. – Я серьезно. Дайте мне выйти отсюда, и я его убью.
– Успокойся, Тайриниэль, ты к нему подобраться не сможешь, – холодно и рассудительно оборвал его речь Ваади. – Ты вообще далеко не уйдешь, схватит первый же патруль или сами… добропорядочные и благочестивые. Окажешься в соседней клетке. Хорошая помощь? Ты эльфа этого знаешь
– Нет. Какая разница? Из-за каких-то человеческих шлюшек, захотевших экзотики его… Маррия, извини.
– За что? – поразилась извинению. – За «шлюшек»? Так они это слово и есть.
– Но… Ты – человек…
– И что? Хочешь, сама повторю: эти сучки – шлюхи, его хозяин – конченный мудак, а для этой гребанной мрази Теримитца у меня слов не хватает.
– Ничего себе! – восхитился Огненный. – Мар, ты и такие слова употребляешь?
– Да! – меня понесло. – Мандрагора ползучая! И мне стало легче! Я их еще много сейчас употреблю, присоединяйтесь.
Никто не присоединился, но мой нецензурный монолог не прерывали. Меня же после него немножко отпустило. Эльфа – нет.
– Мы так и будем отсиживаться тут и ждать пока что-то само изменится?
– А ты что предлагаешь? – нейтрально поинтересовался Фаарр.
– Убить этого…
– Тайрин, не истери. Это не вариант. Кто и как? Ты? Не сможешь, даже близко не подойдешь. И подойдешь, не сможешь. Бахрап? Даже если он на это согласится, его вырубят в три секунды, эта мразь – сильный ментальник. Девчонки?
– Нет, конечно.
– Почему это нет? Я никогда не…
– Мар, рот закрой. Это не обсуждается. Вас туда никто не пустит. Остаемся мы с Вадом, но нам такого вмешательства просто не позволят.
– Все успокоились! – Водный повысил голос. – Устранение Теримитца ничего не даст. Массы уже под его воздействием и жаждут зрелищ, правящая верхушка, скорее всего, тоже. Так остановить это не удастся.
– А как удастся? – Тайрина не успокаивался. –Дождаться пока к этому… председателю присоединится сама Черная Невеста?
– Если мы правильно поняли Пророчество, она в любом случае присоединится. Тогда останется дождаться Алдариэля.
– Дождаться? У скольких это получится? Они же за каждый шаг будут тащить нас на Прощальную площадь. Вы не поняли? Их приговоров никто не выдержит. Они настроены уничтожить всех.
– Да все всё поняли. Сразу им это не удастся. Большинство хозяев не захочет терять рабов.
– Их заставят, Фаарр.
– Не сразу, займет какое-то время. Все, что мы можем – ждать.
– И помочь тем, кто попадет сюда, – внесла свою лепту.
– Мар, опять ты за свое? Хотя… Кому я это говорю! Поможем, кому получится. На этом все. Тема закрыта. Хватит рвать себе души, легче от этого никому не станет.
Когда мы расходились по комнатам, услышала, как Фаарр шепнул Узиани: «Спой ему», та понятливо кивнула.
– Помнишь, ты говорила, еще в первый день заметила у Фаарра необычный взгляд?
– Помню. Такое только раз было. Как будто на меня не он смотрит и говорит, а кто-то древний.
– Фаарр сам не мог так смотреть.
– Вы не виделись много лет, он повзрослел, изменился.
– Чтобы измениться настолько ему потребуются тысячелетия. На тебя смотрел кто-то другой.
– Как другой? Это был Фаарр.
– Так. Глазами Фаарра смотрел кто-то из Старших.
– Ой… Правда? Кто?
– Не знаю. Догадываюсь, но не уверен.
– Их Отец? Но Он говорил, что не знал обо мне.
– Не Он. Тот, от кого пришло Пророчество.
– Кто?
– Пока это только догадка. Буду полностью уверен, продолжим разговор.
По улицам города мчалась карета. Ржали лошади, хохотал Безумный Эльф, дико с присвистом гикали гномы, тянули заунывную песнь дриады. Женщина в черном платье с неестественно прямой спиной и безумными глазами была красива ледяной красотой Снежной Королевы. Почему мне никто раньше не говорил, что она настолько красива? И что красота может быть настолько пугающей? Редкие прохожие шарахались и разбегались от бешенного экипажа. Карета вылетела на Прощальную площадь, заложила крутой вираж и остановилась.
Проснулась я в холодном поту, с пересохшим горлом и четким пониманием того, что нам делать дальше. Поделиться открывшимся знанием было не с кем, все спали. Вот не могло все это приснится ближе к утру? Не пришлось бы мучиться ожиданием. С другой стороны, была возможность все спокойно обдумать. Накинула халат и пошла в гостиную за водой.
– Мар, ты чего бродишь?
От неожиданности чуть не снесла ресторатор. Огненный в кресле с бокалом вина и сигаретой не вписывался в ночной распорядок дома Ваади.
– Я… водички… А ты чего не спишь?
– Так… Захотелось посидеть в тишине.
– Фаарр! Ты не спишь! – удивление отступило: мне есть с кем поговорить!
– Обалдеть! С чего такая радость?
– Я это… не помешаю? – запоздало сообразила, что, возможно обламываю ему свидание, хотя нет, тогда бы он скорее всего закрылся. И бокал только один.
– Нет, присоединяйся. Вино будешь? Или пойдешь дальше спать? Еще совсем ночь.
– Я… нет. Буду. Нет, не буду. Водички. Нет, лучше кофе.
– Кофе – вариант окончательный или будут еще? Ты чего такая взбудораженная?
– Окончательный. Фаарр, нам нужен гном.
– Сейчас? Разбудить?
– Можно утром. Не наш гном, другой. Понимаешь, у нас всех хватает, только гномов некомплект.
– По мне, так и этого с избытком. Тебе еще один зачем?
– Смотри, – от желания быстрее поделиться выплывшим из сна планом перешла на скороговорку. – У нас есть я, эльф, две дриады и гном, если добавить еще одного, будет два гнома.
– Я умею считать. И что?
– Еще раз. Эльф, дриады, гномы. И я. Ничего не напоминает?
– Мар, давай прямым текстом.
– Черная Невеста и ее свита. Понимаешь? Как было тогда. Как в Пророчестве. Она вернулась, только не настоящая, а я. И мы не знаем, может и в Пророчестве не настоящая. Даже если настоящая, пока она еще явится… А мы сможем их всех забрать. Понимаешь?
– Вы чего шумите? – полностью одетый Водный материализовался в свободном кресле.
– Вад, ты вовремя, – без тени насмешки проинформировал Огненный. – У нас Мар с ума сошла. Она в Черные Невесты собралась.
– А мы уже всех разбудили, да? – мне стало неудобно за ночной переполох.
– Нет, только меня, – успокоил Ваади. – Давайте сначала. Что ты придумала?
– Все просто. Мы находим еще одного гнома, карету, лошадей, я надеваю платье, и мы едем забирать эльфов. Сначала с Прощальной площади, потом остальных. Черной Невесте никто не посмеет отказать. Как вам мой план?
– Полный бред, – вынес диагноз Фаарр.
– Почему?
– Давай по порядку. Тайрин иногда псих, но точно не безумец, гном всего один и тот не пойдет на это, дриады… Дриады, может и согласятся, но… Мар, вас раскусят в один момент.
– Как? Вы сами говорили, что меня от нее не отличить, хотя теперь я еще больше не понимаю, как это возможно, она красавица, а я…
– Стой, – взгляд у Водного стал сосредоточенным. – Маррия, откуда ты знаешь, как она выглядела?
– Я ее видела. Только что, во сне. Всех их видела. И поняла, что нужно делать. У нас все получится, нужно только карету, лошадей и гнома. Я опять наглею за чужой счет, да?
– Нет, Маррия, с лошадьми вопрос, положим, решить легко, с каретой тоже разберемся, с гномом…
– Вад, ты от нее заразился? – Фаарр вскочил с места. – Какие лошади? Какая карета? Кто их туда вообще пустит?
– Понятно, что никто, – Ваади съехал в задумчивость. – Но чисто теоретически…
– Вад, никаких теорий. Мар, спать, – Огненный никуда съезжать не собирался, только безжалостно отметать мой такой хороший план. – И чтобы к утру никаких бредовых идей. Теоретики!
– Фаарр, ну, правда, у нас получится. Почему…
– Потому, что ничего не выйдет. Мар, ты ее смех слышала? Ты никогда в жизни так не сможешь.
– Я научусь.
– А Тайрин? Он улыбается через силу, а ты хочешь заставить его хохотать.
– Он научится.
– Дриады… Ладно, проехали. Гном. Второго нет и где его взять неизвестно, не хватать же первого попавшегося. И Бахрап не согласится, ему на эльфов глубоко пофиг.
– Я его уговорю. А ты поможешь, он тебя боится.
– Мар, это опасно. Невероятно опасно.
– Нет. С Черной Невестой никто связываться не будет.
– А магия? Ты с ней не умеешь обращаться. А Моринда была сильнейшей в Аршансе.
Магия была самым слабым местом в моем плане.
– А… А… А она не понадобится. Ее силу и так все помнят, проверять не захотят.
– В крайнем случае, мы поможем, изобразим, что-нибудь похожее. Помощь будет именно Маррии, нам должны позволить.
– Вад, ну ты-то куда?
К утру я их почти убедила.
– Вопрос с гномами решишь, тогда подумаем, – смилостивился Огненный. – Учти, я на Бахрапа давить не буду. Все сама.
– И мешать не будешь, да? Обещаешь?
– Не буду. Слово.
– Всю жизнь мечтал завести парочку гномов! – у Ваади проснулось чувство ехидного юмора.
– Сам виноват. Нечего было ее поддерживать.
– Я, собственно, уже не против. Гномом меньше, гномом больше… Жить он где будет? У нас для Алиани места не хватает. Фар, давай меняться, я в твою комнату, а вы с ней – в мою.
– Мы с ней? – от предложения брата Фаарр обалдел не меньше, чем от моего плана. – С какой мандрагоры?
– Чтобы в Лес каждую ночь бегать не приходилось.
– С Лесом понятно. Что ты там про нас с ней?
– Ничего, ерунда.
– Ага, у нас сегодня ночь большого бреда. Добавь ей комнату и все дела.
– Добавлю. И еще парочку.
– Вад, ты серьезно? Веришь, что Мар гнома уболтает?
– Не понадобятся – растворю, не проблема.
Раскрывать мой план решили не торопиться, если соберутся все действующие лица, тогда разом всем и объясним. А пока первый пункт – «добыть» гнома.
С Бахрапом поступила не очень хорошо, но другого выхода просто не видела. И маленькая, просто крошечная надежда, что я ему не совсем вру, у меня была.
– Дядя Бахрап, нам поговорить нужно. Сразу скажу: разговор тяжелый., тебе трудно будет, но это очень важно.
– Дак, говори же ж, девонька. А трудно, оно что… Опосля того, как женку мою с доченькой забрали-то, меня же ж какое еще трудно проймет-то?
– Я о них и хочу поговорить. То есть, не совсем… Дядя Бахрап, ты их вытащить оттуда хочешь? – теперь держаться и не замечать осуждающих взглядов Фаарра.
– Дак… дак… Дак как же ж это, девонька? Никого еще кровососы-то до времени не отдавали. Я же ж сам до них-то доходил, уж просил-просил, дак, и слушать-то не стали…
– А мы просить не будем. Есть у нас план один, если согласишься, расскажем.
– Дак, я же ж завсегда! За доченькой да за женкой, хоть сам кровососам-то в зубы полезу!
– В зубы не надо. А в сви… Это потом, если решишься.
– Дак, уже же ж и решился-то. И слово же ж мое верное и окончательное.
– Вот так? Даже не зная, что делать придется? То, что мы придумали, очень опасно, дядя Бахрап.
– Дак, напугала! Я же ж уже одной ногой за Грань сходил, а ты говоришь… Делать-то чего надобно?
Сама не поверила, что все прошло так просто. Если и дальше сложится…
– Скажи, у тебя на примете еще один гном есть? Которого тоже обидели, как тебя. Чтобы тоже согласился если не спасти, так отомстить за… за своих.
– Дак, чего же ж один-то? Ежели дело-то такое сладится, дак дюжинами же ж набегут-то, за девонек своих-то.
– Дюжинами не нужно. Нужен один, но смелый и верный. Чтобы не сбежал в трудную минуту, – от собственного пафоса ломило зубы, но по-другому у меня не получалось. – Если пойдем на это, неизвестно, чем для нас оно закончится, можем все на Прощальную площадь попасть. Но если все получится, многим помочь сможем.
– Вона как, штольня-рудничок. Это же ж я за них решить-то не могу. Поговорить надобно, объясниться, значит, а какой согласие-то даст, того же ж и забирать с собою-то. Дак, пойду я что ль, поговорю со всеми-то?
– Нельзя со всеми, дядя Бахрап, если кто-то проговорится случайно, всем плохо будет. С одним только можно. Вот и подумай, кто на такое сразу согласится.
– Сразу?.. Дак, и не измыслю же ж такого сразу. Ежели… пойти-то он пойдет, дак, жаль же ж, пожил-то совсем мало… Но пойдет. Этот точно пойдет. Он же ж и со мною идти-то хотел, к кровососам, вот. Дак, батька же ж его на засов-то заговоренный запер, не пустить чтоб. Мыслю, с ним говорить-то надобно. Не откажется. А молодой… Дак, может же ж и сложится все, как задумано. Глядишь, и не прервется род-то мой. Вон, и Ваади Водный говорил же ж, не зазря и батя мой, и я под ихнее внимание-то попали. Может, для того же ж и попали-то, чтобы зараз сгодиться? Как думаешь-то, девонька, такая штольня-рудничок получается?
– Может и такая, дядя Бахрап. Все мы здесь не просто так. А тот, про кого ты говоришь, он кто?
– Дак, Граж же ж, Орлишки моей жених-то. Они же ж сколько лет уж, как друг с дружкой сладились-то, с малолетства еще, к зиме свадебку-то играть же ж думали, а оно вона как повернулося. Ежели подходящий-то он для дела, дак, схожу же ж, позову. День туда, день обратно, управимся.
Я посмотрела на Младших. Оба отрицательно покачали головой. Посмотрела растеряно и жалобно. Как быть? Ваади прижал палец к губам. Понятно, молчу.
– Не нужно ему ходить, проболтается ненароком. Считают его в Подгорье пропавшим, так и оставим, пусть дальше считают. Второму тоже хорошо бы вот так пропасть, чтобы никто не знал, куда делся. Бахрап пускай письмо напишет, я отнесу. Показываться не стану, просто подброшу и прослежу, чтобы лишним на глаза не попалось. Скажи ему, Маррия.
– Погоди, Вад, Мар, про нас ни слова, только чтобы позвал, остальное не его забота. И отнесу я. Не моргай, честно отнесу. У них там пожар небольшой начинается, по пути заброшу. И нет, Мар, это не моих рук дело, сами болваны, но быть мне там нужно. А вы пока его на поверхность вывести попробуйте, мало ли. Вдруг, еще одного добывать придется. Кстати, сразу запасного из него вытряси. И пишет пусть два письма.
– Дядя Бахрап, а еще кто имеется похожий? На всякий случай.
– Дак, сейчас же ж помыслю. Пахрип с сыном, с Важенсом, дюже злые-то на кровососов. У них прошлым-то разом дочку отобрали, сестренку Важенса, значит. Подходяще? Ежели одного, дак Пахрипа же ж звать-то надо, малой же ж пусть род-то продолжает. Дак, идти мне? Время, поди же ж, не стоит, а девоньки-то мои – там.
– Не надо идти, дядя Бахрап, ты им письмо напиши, каждому. Поверят письму?
– Дак, поверят же ж. Чего же ж мне-то не верить, ежели я завсегда правду-то говорю?
– Вот и хорошо. Только про нас не пиши, и пусть если смогут, уйдут незаметно, не говорят никому. Сможешь так?
– Дак, чего же ж не смочь-то?
В эпистолярном жанре гном отличался редкой лаконичностью. «Граж, хочешь выручить Орлис, приходи через заброшенный рудник к Озеру. Никому не говори. Бахрап. Прихвати мой топорик, ты его три месяца, как взял.» Второе отличалось лишь именем и вместо топора упоминался рашпиль.
С доставкой Бахрапа на поверхность сложностей не возникло, зря волновались. В смысле, никто живьем его в Озеро не выталкивал, чем бы закончился такой эксперимент так и осталось неизвестным, а сферу с ним Озеро выпускало и впускало без проблем. Вернулся Бахрап изрядно приободрившимся.
– Надо же ж, как оно хорошо-то на солнышке. А то, что же ж, одна вода-то повсюду.
– Дядя Бахрап, тебе чем возмущаться? Вы из своего Подгорья только по праздникам выбираетесь. А там откуда солнце? Камень один.
– Дак, то же ж камень! Он же ж родной-то весь, да знакомый! Но ты, Ваади Водный, не подумай-то чего, мне же ж у тебя-то нравится. Солидно все. Компания, опять же ж, хорошая.
Хорошая компания места себе не находила. О вчерашней передаче не разговаривали, но прошедшая ночь никому спокойствия не добавила. Тайриниэль метался из угла в угол, ненадолго присаживался на край кресла, вскакивал и продолжал наматывать круги. Узиани следила за ним испуганными глазами или бегала следом. Алиани забилась в угол дивана, смотрела перед собой отсутствующим взглядом и иногда нервно вздрагивала от пробегающего слишком близко эльфа. Ваади отбыл выполнять свои прямые обязанности, ни его ни Фаарра никто от этого не освобождал. Я накачивалась кофе и сигаретами, то прокручивая в голове Пророчество, то продумывая детали плана. Бахрап всеобщего уныния не разделял, ему хватило подаренной мной надежды, чтобы уйти в свои то ли размышления, то ли воспоминания и не докучать никому разговорами, изредка расплываясь в широкой улыбке. Ни в газетах, ни в выпусках новостей новых упоминаний о Прощальной площади не было. Это мы время от времени проверяли.
Вернувшиеся Младшие велели всем прекратить истерику и увели меня общаться.
– Нашел я этого Гража, а парень ничего так, боевой. Он у них так под замком и сидит. И судя по горе всякой всячины под дверью, очень рвется на свободу и кидает, что под руку попадется, во всех входящих. Письмо прочел, откопал топор и пошел дверь рубить. Я с замка заклинание снял, так что быстро управился. Он по этим их норам не хуже, чем дриада по деревьям носится. Через три уровня незамеченным пробрался. Правда, там народу не много было, большинство на пожар вымелось. Но мимо тех, что оставались, как змея проскользнул, никто в его сторону и не глянул. Потом я отвлекся, работа есть работа. В общем, из Подгорья он выполз и чешет сюда на полной скорости. Дриад предупредил, чтобы голову ему не морочили и через лес короткой дорогой провели. Думаю, к ночи здесь будет. Ко второму я, само собой, не ходил. С этим понятно все было, про Бахрапа Вад сказал, а лишних тут не требуется.
– Спасибо, Фаарр! Ты настоящий…
– Дурак? Сам знаю. В такую авантюру ни один умный не впишется.
– Фаарр! Ты друг! Самый лучший друг на свете. И Ваади. У меня никогда таких друзей не было. Спасибо, ребята!
– Ну ты еще заплачь давай от прилива чувств. Хорош, Мар. Я тут еще вот что подумал, как бы нам в самом деле безумным эльфом не обзавестись. Я не уверен, что у Тайрина крыша в веселые дали не отчалит, когда он Мар в ее оригинальном платьице увидит. Что тогда делать будем?
– Заранее подготовим. Слушайте, пошли съедим чего-нибудь существенного. Мне еще комнаты. добавить нужно.
Непривычный оптимизм Ваади добавил уверенности мне и грандиозности плану.
– Ваади, а как много комнат ты еще сделать можешь?
– Много могу, только куда остальным тогда деваться? Русалкам, живности озерной? Им тоже где-то жить нужно. Озеро, конечно, большое, но и их тут немало.
– Я понимаю. Но хоть немножко еще можно будет? А Алиани может со мной жить, только кровать еще одну поставить, и мы поместимся. И гномов можно вместе поселить. А остальные для…
– Мар, притормози. С гномами ты правильно говоришь, хватит с них одной. К тебе подселять никого не будем, незачем пока.
– Да, для Алиани я отдельную сделаю, завтра вселяться может. А с остальными по ходу действия разберемся, пока еще неизвестно, что у нас выйдет.
Комнат Ваади добавил все-таки две. Как пояснил сам, увлекся случайно. Вновь доставленная мебель вызвала очередной всплеск ажиотажа у русалок и нездоровый румянец на щеках гнома. Похоже, раньше ему встречаться с водными девами не доводилось. Бахрап охал, хрустел пальцами, наливался багровым цветом, но взгляда от десятка почти обнаженных женских тел не отрывал. Эльф, кстати, тоже не отказал себе в удовольствии полюбоваться русалочьими прелестями, даже вынырнул из своих горестных раздумий ради этого и, что показательно, краснеть и смущаться не собирался.
– Слушай, Мар, а если прежде чем тебя демонстрировать мы вокруг дома девчонок выстроим? Глядишь и не заметят ничего больше.
Я легко ткнула Фаарра в плечо и пошла успокаивать расстроенную дриаду.
Вечер мы все, кроме Тайриниэля и Узиани, проводили на берегу. Настоял на этом Огненный.
– Пусть наедине побудут. Надеюсь, она догадается в постель его затащить. Или он ее. Тайрин нам спокойным нужен, и лучше способа я не знаю. А мы пока природой полюбуемся, гнома встретим.
Гном примчался, когда солнце уже почти село. Остановился далековато, нас не видел. Немного постоял, уперев руки в колени и слегка согнувшись, видимо, выравнивал дыхание, и принялся оглядываться. Ваади толкнул смотревшего в другую сторону Бахрапа:
– Он?
– Он. Граж. Позову сейчас.
– Не скачи, пока не увидит и не подойдет, закрыты мы. Теперь можешь, только не ори на все Озеро, помаши просто.
Бахрап замахал руками, как хорошая ветряная мельница. Второй гном ответил тем же и со всех ног припустил к нам.
– Дядька Храп! Живой! А у нас говорили, сгинул. Я и поверил даже. А тут послание от тебя! Я как дочитал, сразу и…
– Здоровья долгого, Гражик.
– И тебе, дядька Храп, долгого здоровья. Извини, что почтенье не выказал, взволновался сильно. И вот, держи, топорик твой, принес я.
– Это-то молодец ты, Гражик. А зазубрина же ж такая-то откуда? Не было же ж такой!
– Дверь я им рубил, на заговор, видать, наткнулся. Да ты не думай, сточу я ее, заровняю. Ты скажи, зачем звал? Знаешь, как Орлишку возвернуть? Я готов. Говори, что делать.
– Дак, они скажут-то. Девы да… Ты это же ж, Граж, не удивляйся-то ничему и слушайся.
– Кого, дядька? Дев? Или тебя?
– Дак, это… А, ты же ж, поди не видишь-то.
– Не видит, дядя Бахрап, – Ваади подтвердил догадку гнома. – Пусть сначала с Маррией поговорит. Скажи ему.
– Ты это, Гражик, с девами-то познакомься покамест. Да послушай, что скажут-то. Вона, она же ж скажет, – кивнул на меня Бахрап.
Граж повернулся к нам. Мамочки! Он же молоденький совсем! Вот это неожиданность. Ольховская, одумайся! Как можно втягивать в опасную затею этого почти ребенка? Второго, блин! Узиани от него недалеко ушла, судя по словам Алиани. И об этом ты подумала только сейчас? Молодец, просто красотка! Нет, все, так дело не пойдет. Этих двоих нужно менять.
– Долгого здоровья, девушки. Я – Граж, сын Рикама из рода Мирх. Можно узнать ваши имена?
Посмотрела на румяную лыбящуюся физиономию юного представителя гномьего племени и приняла единственное, казавшееся верным, решение:
– Граж, извини, но знакомство отменяется, тебе придется уйти домой.
– Не понял. Мар, это что сейчас было?
Понадеялась, что моих действий Огненный не понял тет-а-тет. Ну, хотя бы тет-а-два-тет.
– Сами не видите? Он же ребенок совсем!
Зря понадеялась. Ребенок меня прекрасно услышал и возмутился:
– Я не ребенок. Я уже два года сам в штольню хожу.
– Слышала? Взрослый он. Уже два года, – язвительно-снисходительно прокомментировал Огненный.
– Маррия, по их меркам, это, действительно, так. Гномы быстро взрослеют. А другого все равно нет, – спокойно-разъяснительно подтвердил Водный.
Закипательно-старательно пропустила доказательства взрослости мимо ушей и вернулась к второму варианту:
– А Пахрип? Можно с ним поговорить.
– Зачем? – малолетний гном окончательно обиделся и заблестел глазами. – Я не слабее. Дядька Хрип после Ляники сдал сильно. Его Лянику, как Орлишку, забрали. А если вы меня не возьмете, я сам пойду. Я уже давно все придумал. Доберусь до фермы их, подкоп пророю и Орлис украду. И еще кого смогу. Я бы сразу пошел, да меня батька запер. Сам не знаю, как сегодня выбрался. Я ж эту дверь чем только не ломал, не поддавалась, зараза. А как от дядьки Храпа письмо получил, так почти сразу и вышло, его топориком и прорубился. Я же весь день бежал, думал быстрее нужно. А вы говорите – домой. Не пойду я домой, я в Крахлет пойду.
Младшие заострили очевидное:
– Мар, он пойдет.
– Маррия, его теперь под конвоем домой возвращать придется или у себя оставлять. В Крахлете он не выживет.
– Да понятно все! Но… Ай, ладно, – все, я сдалась. – Слушай, Граж, то, что мы задумали очень опасно. Если что-то не получится, пропадем все. Ты клетки на Прощальной площади видел?
– На площади нет, только пока у нас были, мы же их ковали. На совесть сделали, надежно.
Застыла, хорошо хоть не с открытым ртом. Спасибо, утешил. Эту пакость ковали они. Надежно, на совесть. Старались. При его участии. Еще и гордится этим. Бли-ин! Не гном, а сплошная неожиданность. Не могу сказать, что приятная. Ничего не могу сказать, у меня слова закончились. А ведь уже начинал нравиться…
– Спокойно, Мар. для них это просто работа. Ничего личного.
Посчитала туда-сюда, убедила саму себя, что успокоилась, вернулась к разговору:
– Ты знаешь для кого они?
– Откуда? Нам такое зачем знать? Мы заказ выполнили, плату получили, а как им пользоваться будут, то не наша забота.
Вроде бы и ничего такого, чистый бизнес, им платят, они делают. Но противно же как! Фаарр мою реакцию прочувствовал, поддержал:
– Это гномы, Мар, они всегда такие, забудь, не обращай внимания. Просто реши, берем его или сворачиваем все.
Реши… Легко сказать. Сам пусть решает. После предупреждения. Вдруг, испугается и передумает.
– Граж, пойдешь с нами, сам в такой… надежной клетке оказаться можешь. Со всеми последствиями.
– А могу не оказаться. И не боюсь я, не из пугливых. Вы решайте, а я с вами или без вас, но за Орлис пойду, меня теперь никто не удержит.
Вот и решил, получается. Вздохнула и смирилась. Так, значит, так.
– Давай с нами уже, все больше шансов, что выживешь. Наверно.
Младшие узаконили принятые решения своим официальным проявлением и строгими лицами. Ваади еще веское слово добавил:
– Смотри, Граж Мирх, ты свой выбор сделал, обратного пути не будет.
– Ваади Водный! Фаарр Огненный! – гном склонился в почтительном поклоне. – Честь какая! Сказать кому, не поверят, что двоих сразу видел. А Стаалли Рудознатная тоже здесь?
– Стаалли другими делами занята. А говорить о нас никому нельзя. Тайны хранить умеешь?
– Не знаю. Не пробовал я. Но я научусь, я сметливый.
– Вот и начинай учиться. Ладно, домой пора. Фар, проверь, что там. Пусть закругляются, хватит уже.
Путешествие в сфере и подводный дом привели гномьего юношу в полный восторг. Он крутил головой, таращил круглые глаза, осторожно тыкал во все пальцем и старательно не замечал сдерживающего шиканья Бахрапа. А рассмотрев Тайриниэля и поняв, что перед ним эльф, впал в прострацию. Застыл посреди комнаты с приоткрытым от изумления ртом и поднятой рукой.
– Дак, молодой же ж еще, не видывал ни разу-то, – снисходительно пояснил Бахрап. – Я-то успел их застать, а он опосля же ж народился, когда они уже же ж свободно-то не бегали. А у нас где же ж на них посмотришь-то? Нету же ж их у нас-то.
Граж очухался и вежливо попросил разрешения потрогать чудо невиданное. Чудо, привыкшее за годы рабства и не к такому, но начавшее верить, что у нас ему ничего подобного не грозит, вздохнуло и опустило голову. Гном, приняв это за согласие, рванул вперед. И наткнулся на Узиани. Лекции, прочитанной ею второй раз впавшему в ступор Гражу, мог позавидовать сам Фаарр. После гнома дриада взялась за эльфа. Пока тот получал свою долю воспитательного процесса, Граж бочком проскользнул в дальний угол и вышел оттуда только к ужину, продолжая с опаской поглядывать на грозную лесную деву. Младшие откровенно веселились, Тайрин виновато и влюбленно смотрел на свою подружку, Бахрап – укоризненно на потенциального зятя, мы с Алиани старательно сдерживали улыбки.
Ночевать Алиани я все-таки забрала к себе. Дождавшись, пока все разойдутся по своим комнатах и притихнут, попросила ее поставить тишину. Водяные стены сами по себе хорошо глушили звуки, но не полностью, а разговор был секретным. Дриада удивилась, но просьбу выполнила.
– Что-то случилось?
– Нет, это личное, поэтому не надо другим пока слышать.
– Ваади услышит, если захочет, здесь везде его стихия.
– Ваади ладно, он сам догадывается. А Фаарр?
Дриада кивнула на пиалку с огоньком. Понятно. Я выставила его за дверь, шепотом извинившись и пообещав скоро забрать. Алиани рассмеялась:
– Это ты кому из них?
– Сама не знаю, обоим, наверное. Я у тебя спросить хотела про аленки. Когда мы в Лесу были, я их не видела.
– Аленки –солнечные цветы, они свет любят, в лесах только на больших полянах растут.
– Они долго цветут?
– Долго, от последнего снега до первого.
– Аленка ведь твой цветок, да?
– Да, это не секрет.
– И огромными они у тебя уже становились, да?
– Как ты догадалась?
– Случайно. Когда мы про сон говорили, ты удивилась… или испугалась, что Младшие об этом знают и успокоилась, узнав, что это лишь сон и их догадки. Это было, когда ты в Фаарра влюбилась, да?
– При чем здесь Фаарр?
– Я знаю, что вы с ним… В смысле не вы, а ты его любишь.
– Откуда? Догадаться ты не могла. Ваади сказал?
– Давно, когда я тебя еще не знала, только слышала.
– Почему вы обо мне говорили?
– Мы не о тебе, это случайно вышло. Слово за слово… Ты ему никогда не признаешься?
– Нет. И ты не скажешь.
– Нет, конечно, это только ваше. Но я еще спрошу. Младшие говорили, что это происходит, когда дриада влюбляется. Но я думаю, должно быть что-то еще, иначе мы бы здесь утонули в розах. Правильно? Что это?
– Многое. Радость, спокойствие, счастье и удовольствие от полного слияния.
– Секс?
– Да, это нам тоже необходимо. У Узиани не выйдет, пока она не перестанет бояться потерять Тайриниэля. Она в постоянном напряжении и это ее сдерживает. И да, я была с Фаарром. Один раз. Так получилось, его вины нет, я сама хотела этого. Я влюбилась в него с первой встречи, он об этом не знал, мы хорошо умеем прятать свои чувства. Но с ним и этого не нужно было, он меня совсем не замечал, разве что, как подружку Флэарри. А она сразу догадалась.
– И не сказала ему?
– Нет, она росла среди нас, ей не нужно объяснять, как тебе, наши правила. Он тогда до рассвета ушел, срочно, позвал кто-то. Не должен был увидеть, какой стала наша полянка, не успевал просто. Это вообще Флэарри полянка, она ее от всех закрыла, как Ваади свой дом. Туда войти могли только они и я. Или тот, кого я приведу. Я с нее с того дня почти не уходила, там столько силы было и… Мне было хорошо там.
– А потом ты привела туда Алдариэля и Амарриэлли.
– Я подумала, пусть у них будет немного счастья.
– И поделилась своим. Расскажи Тайрину об этом. Мне кажется, ему будет чуть легче от того, что у сестры был маленький кусочек счастья в те кошмарные дни.
– Мрачные дни.
– Какая разница. С Фаарром вы больше так не… встречались?
– Нет. Только тот раз, одна ночь. Все.
– Не все… – я собиралась сказать, что в тот день Фаарр, по его выражению, ждал, что его встретят поцелуями, но прикусила язык. Алиани упрямая и ни за что не пойдет на разговор с ним. Будет только зря терзаться несбывшимся. Вместо этого сказала другое, лучше пусть у нее будет чуть-чуть надежды. – Мне же не просто снится этот сон. Значит, твои и мои аленки еще будут.
– Маррия, аленка – не только мой цветок, но все равно спасибо. А Тайриниэлю я скажу, думаю в этом ты права. Но без подробностей, они его не касаются.
Он оборачивался на мой крик. Он, из моего Сна, оборачивался. Я видела точенный профиль невозможно прекрасного лица. И ухо. Эльфийское ухо.
– Мар, Мар, просыпайся, соня!
– Он… Я… Эльф… Фаарр!
– Ага, я. Проснулась?
– Что ты здесь… что я здесь… А почему я здесь? – оказывается я не в своей кровати, а на диване в гостиной.
– Ты спишь, я тебя бужу, а здесь, чтобы не разбудить Алиани.
– Логично. Фаарр, ну почему не на минуту позже?
– Не успела во сне спасти эльфа?
– С чего ты взял?
– С тебя. Ты сказала.
– Я? Нет, тебе послышалось. Что случилось?
– Смотри!
В пиалке с огоньком бегала золотистая ящерка. Она ныряла в лепесток пламени, вставала на задние лапки, забавно шевелила ушками и сверкала крошечными глазками.
– Кто это? Откуда?
– Саламандра, мелочь совсем, только родилась. Час, не больше.
Он подставил палец, и ящерка вскарабкалась ему на ладонь, повела носиком, словно принюхиваясь и плюхнулась на спинку, демонстрируя ярко-рыжее брюшко. Фаарр легко погладил его, ящерка ответила десятком искорок.
– Хочешь? – он протянул ладонь. – Не боишься?
– А можно?
– Можно, она же у тебя зародилась.
– Как у меня? – подставила руку и Огненный передал мне сказочное существо. Она тут же перевернулась, стала на лапки, осмотрелась, принюхалась и распласталась на ладони. Горячая, но не обжигает, наоборот, приятно.
– Видишь, узнала. Погладь ее, им нравится, – провела пальцем по шершавой спинке, ящерка довольно потянулась. – Ты с огнем разговаривала? Вот, результат. Она выбраться пыталась, глупая еще, но любопытная. Выпала, испугалась, плакать начала, меня разбудила, а я тебя.
– Она у нас останется?
– Нет, Мар, ей в большой огонь нужно, здесь ей плохо будет. И Вад не разрешит, посмотри на стены, – по стенам пробегала хорошо различимая рябь. – Несовместимые стихии, никак не уживаются вместе. Это она еще маленькая, только искрить умеете, чуть подрастет, вообще катастрофа будет. Поиграйте немного и я ее унесу.
Ящерка вела себя, как котенок. Ловила собственный хвост, нападала на пальцы, топорщила воротник на шее и подставляла пузико и ушки, выпрашивая ласку. Расставаться с ней было неимоверно жалко.
– Не расстраивайся, еще увидитесь. Она тебя не забудет, будет при каждой возможности являться и надоедать. Они те еще прилипалы. Ну что, мелочь, поехали к родичам?
– А их много? Ее не обидят?
– Нет, не много, и нет, не обидят, обрадуются, у них давно пополнения не было.
Унесшего ящерку Фаарра сменил Ваади.
– Понравилась?
– Да. Ты знал?
– Конечно. Мешать не хотел. У тебя тут развлечений маловато.
– Ты не знаешь, они разговаривают?
– А как же. Между собой и с Фаром. Надо же, устроил-таки свою «саламандру в воду»!
– Отомсти. Отправь келпи в пустыню.
– Это будет слишком жестокая месть. Я их в город отправлю.
– Какие они? Покажешь, когда-нибудь?
– Непременно и, думаю, скоро. Маррия, ты не передумала?
– Посмотреть на келпи?
– Побыть Черной Невестой.
– Нет. У тебя есть другие предложения? Кроме сидеть и ждать? Тайрин прав, не дождутся очень многие, если не все. Гном у нас есть, вся свита в сборе.
– А если кто-то откажется? Заставлять?
– Нет, ни в коем случае, только добровольно. Я бы еще Узиани и Гража заменила на кого-то постарше, но где их взять.
– С Узиани не проблема, другую дриаду найти можно, но, как мы ее от Тайриниэля отрывать будем, представляешь? Она же следом побежит.
– Здесь оставим, отсюда не выберется.
– А при возвращении получим филиал Леса, в лучшем случае. У нее еще психика неустойчивая, легко сорваться может.
– Тем более ей с нами нельзя. А если там сорвется?
– Алиани проконтролирует.
– А другие дриады? Отправить ее в Лес и предупредить, чтобы не выпускали.
– Вряд ли. Насколько знаю, у них не принято препятствовать своим.
– Амарриэлли они удержать пытались.
– Амарриэлли – не дриада.
– Как тогда Алиани сможет ей помешать?
– Она не будет мешать, но сможет успокоить, заглушить выброс или увести его так, чтобы никто не заметил. Алиани намного сильней и опытней. И, Маррия, не решай за других, не стоит.
– У Узиани все решения укладываются в одно слово: Тайриниэль.
– Это плохо?
– Это замечательно, но… Ладно, пусть сама решает. Сегодня?
– Почему нет? Нам еще каждую деталь проработать нужно, и… Я ушел, Фар зовет.
Меня это встревожило не на шутку. Может, конечно, у них какие-то свои дела возникли, требующие безотлагательного вмешательства, но мне почему-то так не казалось. И лучше быть наготове: привести себя в порядок, одеться.
Сквозь эту колючую тревогу пробивалось еще какое-то волнение, совсем другое, приятное. Точно! Мой Сон. Я увидела Его! Он идеален, прекрасен, великолепен. Никого красивее в своей жизни не видела, даже безупречному внешне Тайриниэлю далеко до Него. И он – эльф. Как такое возможно? И что мне с этим делать? Обалдеть! Теперь я не только во сне, но и наяву знала, что Он – единственный в мире… во всех мирах, кто мне нужен, что без Него жизнь моя не имеет смысла и что такой Он никогда не обратит на меня внимания. Последнюю часть я понимала только в реальности, во Сне такого знания не присутствовало. И еще понимала Алиани. Если нам, вдруг, доведется встретиться, ни за что на свете не смогу признаться Ему в своих чувствах. Как говорит Фаарр, аномалия – так во всем. Ольховская, ты превзошла саму себя! Влюбиться в сон, видение, недостижимую мечту… Если раньше все это существовало на уровне подсознания, то сейчас рвалось на свободу и грозило захлестнуть меня с головой. Все мои желания сконцентрировались на одном – оказаться рядом и по примеру Узиани бродить следом, вцепившись в руку, преданно заглядывая в глаза и ловя Его дыхание. Кажется, я скоро начну понимать даже Черн… Нет, эту – не начну, то, что она натворила лежит за пределами понимания. Но это все ерунда. Главное, Он почти обернулся! Я видела Его!
– Мар, ау! Ты где? Мар! – Огненный щелкал пальцами у меня перед глазами.
– Ой, задумалась… Вы вернулись? Что случилось? А Ваади?
– Хорошо задумалась, что ничего не замечаешь. Вад русалок инструктирует, скоро будет. И в каких облаках ты витала? Судя по блаженной улыбке, тебе там хорошо.
– Хорошо… Русалок? Что случилось?
– Селяне из второго. Эльфа ищут.
– Какого эльфа?
– Нашего.
– Тайриниэля? С чего, вдруг? Они бы еще через год спохватились.
– Мар, у них прошел от силы один день. Это медленная обратка.
– Эти ваши временные зоны… Как вы в них ориентируетесь? Это же… я не знаю, что такое…
– Это Аршанс.
– Понятно, что Аршанс, где бы еще такое могло случится.
– Ну… мало ли.
– Зачем им Тайрин потребовался?
– Из того, что успел послушать, хозяйствующего история про Черную Невесту не убедила, требует изыскать и предоставить беглого эльфа в любом виде. Тайрин теперь числится в беглых и на него объявлена охота. Успокойся, даже если на него какими-то неведомыми путями наткнутся, что практически исключено, узнать все равно не смогут. Он из твоих рук, как новенький вышел, здесь такие давно не водятся.
– А русалки нас видели, да? Я их тогда не заметила.
– Видели парочка, значит, знают все. Вад их сразу предупредил, чтобы молчали. А теперь им поговорить придется. Подтвердить, что Моринда вернулась.
– Зачем?
– А пусть привыкают. Или ты передумала?
– Я? Нет. Просто не понимаю.
– Слухи, Мар, великая вещь. Даже у тех, кто не поверит, в умах отложится, а нам это на руку.
– Думаешь? Давай тогда им меня покажем. Своими глазами посмотрят.
– А это будут уже не слухи. И потом, насколько знаю, Моринда кому попало не являлась, люди ее не интересовали, только эльфы. Сейчас там эльфов нет и делать ей там нечего. Если хотим, чтобы наша авантюра удалась, повторить все ее заморочки придется максимально точно, со всеми нюансами, а мы к этому пока не готовы. Так что, никаких лишних показов. Пусть пока так гадают, правда или нет.
– Фаарр, про нюансы. Откуда мы их возьмем? Вы видели ее не так долго и времени рассматривать у вас особо не было. Я – в том, что Малка показала и во сне, разглядеть много не получилось. У Малки она вообще спиной стояла и еще без свиты.
– Нас ты, явно, недооцениваешь, особенно Ваади. Просто поверь, он рассмотрел достаточно. Плюс ее видели Тайрин и Алиани, тоже помогут.
– Бли-ин, я только сейчас… Свита, Фаарр! Если меня платье меняет, то их-то нет. Они останутся сами собой и…
– Я не думаю, что кто-то помнит, как они выглядели, смотрели на нее. Восстановим одежду, повадки. Прокатит. И все-таки, где ты витала? Не скажешь?
– Нет, это только мое. А ты ящерку… саламандру пристроил?
– Ага. Радости было, ух, сколько!
Ваади вернулся, когда все уже проснулись и собрались в гостиной. Кивнул нам с Фаарром:
– Нормально, убрались. Девочки им такого нарассказывали, аж сам заслушался. Что у нас? Без изменений? Вводим всех в курс дела?
Я была готова начать немедленно, но Фаарр загнал всех за стол и заставил завтракать. Отмазаться одним кофе не вышло. А после завтрака Бахрап включил маговизор. «Первое Честное МВ» вело прямую трансляцию с Прощальной площади. Камера неспешно демонстрировала кучку зевак, собравшуюся у помоста, скучающего мордоворота в темном костюме и сидящего, прижавшись к задней стенке клетки, эльфа. Лицо его осунулось, руки опухли и наручники врезались в запястья.
– Дядька Храп, это что же такое?
В голосе Гража отчетливо слышалась растерянность, гному явно не приходилось раньше сталкиваться с подобным зрелищем, но у меня в голове крепко засело его «надежно сделали, на совесть» и я начала заводиться. Бахрап добавил последнюю каплю:
– Дак, эльф же ж, с ними завсегда так-то.
Вскочила, уставилась на Гража и махнула рукой в сторону маговизора:
– Нравится? На совесть сделали? Надежно?
– Так я же не знал… Мы не спрашиваем…
– Ах, вы не спрашиваете! И не вмешиваетесь! Лишь бы вас не трогали! Так?
– Мар, успокойся! – поздно, меня понесло, такое случается редко… раньше случалось редко, но, если случилось, останавливать бесполезно. Фаарр, кажется, это понял и лишь махнул рукой. – Ладно, поори, только без магии своей неуправляемой.
Вовсе я не орала. Пока, по крайней мере. Наоборот, цедила слова четко и размеренно, противным холодным тоном. А как можно управлять неуправляемым? Но, вроде бы, ничего такого не приближалось, обходилась даром речи.
– И тогда не вмешались, когда чокнутая магичка мир перекраивала. Так? А ведь могли хоть что-то сделать. На помощь прийти, спрятать кого-то. Нет, вы сами спрятались. Закопались в своем Подгорье и носа оттуда не высунули. А может и сами помогали ей? Так?
– Нет, мы не…
– Если не тогда, так сейчас. Скажете, знай вы для чего клетки заказывают, отказались бы? Нет, ведь за это платят, а что такое жизнь какого-то эльфа по сравнению с собственным карманом. Так? Кому-то из вас пришло в голову как-то облегчить им участь? Да, хоть, выкупить одного и дать ему возможность жить нормально? Нет, зачем…
– Так это, говорят, прокляты они… – ой, зря малолетний болван это сказал!
– Прокляты? Кем? Взбесившейся бабой? За что? Отвечай!
– Так это… поработить они всех хотели и истребить, чтобы одним остаться. Говорят, что так…
– А ты меньше слушай, что говорят. Тебе маговизор нравится? А ресторатор? А звукохран? А все остальное? – должно же быть остальное, о котором я не знаю? Не может не быть. – Нравятся, я видела, как все рассматриваешь. А это они придумали. И вам всем подарили. Пользуетесь вы с удовольствием, а их вот так, значит, отблагодарили. Посмотри на него, – опять махнула в сторону уже выключенного маговизора. – Хороша благодарность? За что их оболгали, убивали, издевались? За все, что они вам дали? Похож он на поработителя? Или он, – кивнула на Тайриниэля. – Ну, как, похож?
– Так говорят, что это оттого, что она всех спасла, а их самих в рабство, куда они нас хотели, – Граж упрямо гнул свою линию.
Я повернулась к Тайрину:
– Тебе рабы нужны?
– Великие видят, и мыслей таких не было.
Развернулась обратно:
– Слышал? Не веришь? А ей почему поверили? Потому, что это было удобно? Потому, что вас не касалось? – дальше следовал запрещенный прием, но мне нужно было пробить броню их равнодушия. И в том, что собиралась сказать не было ни слова неправды. А беречь чувствительную гномью натуру буду когда-нибудь потом. – А то, что коснулось, даже не поняли. За своих забранных девочек спасительнице своей спасибо скажите. Вампиров она в Аршанс привела. Дядя Бахрап, ты говорил, если надо, дюжинами прибегут те, у кого уже забрали. А остальные так и будут сидеть по норам и надеяться, что следующие – не они? Почему всем скопом на защиту не встали? Это уже не эльфы, это свои, родные…
– Дак, пробовали же ж, только как мы справимся-то? Оно же ж и люди, и оборотни супротив нас-то. Всех положили бы.
Аргумент. Но…
– Так и полегли бы, а своих не отдали. Но вы решили откупиться. Своими откупиться. А они, – очередной взмах в сторону эльфа. – Они до последнего держались. Проиграли, но не сдались. И вас всех от нее избавили. Думаете, она на них одних остановилась бы? – сама так думала, остальные Черную Невесту не интересовали, но им об этом знать незачем. – А если бы тогда все против нее встали, весь Аршанс, не случилось бы такого.
– Вот, девонька, сама же ж говоришь-то, весь Аршанс, а виноватишь нас одних.
– Я всех виноватю… виновачу… – где он слово-то такое откопал? – Виновны все, кроме них только, – кивнула на дриад. – Они хоть пытались помочь. А с остальных спрос будет, – ой, мамочки! Что я несу? Остановите меня, пожалуйста! – И с оборотней. И с людей. С людей – особенно, они больше всех отличились.
– Так ты же ж сама человек-то!
– Да, я человек. И я не желаю, чтобы весь этот кошмар продолжался дальше. И сделаю все, чтобы он закончился. Тайриниэль, ты со мной?
– Можешь не спрашивать, – эльф встал у меня за спиной и положил руку на плечо. Ничего себе, какой прогресс.
– И я! – кто бы сомневался. Узиани немедленно прилепилась к боку Тайрина. Алиани промолчала, просто стала с другой стороны.
– А у вас есть шанс загладить свою вину. И вытащить своих, если все удастся.
– Дак, я же ж и не против-то, я же ж тебе слово свое отдавал уже же ж, обратно-то не возьму.
– И я с вами. Я эти клетки делал, мне и ломать.
– Мар, ты революции устраивать не пробовала? – сбил градус моего запала Фаарр. – Не отвечай. Успокаивайся, сейчас Вада выход.
– Раз все настроены решительно и готовы поддержать Маррию, давайте спокойно поговорим. Разговор серьезный, дело предстоит непростое и опасное, предупреждаю сразу, если кто-то решит от него отказаться, препятствовать не станем, но ему придется оставаться здесь, пока все не закончится, рисковать мы не намерены.
– А вы никак с нами–то собрались, а, Ваади Водный? Тогда же ж оно и не страшно вовсе-то!
Только бы Младшие не сказали, что с нами они условно, с огромными ограничениями. Нет, кажется, гномов посвящать в это они не собирались.
– Мы с Маррией. И с теми, кто с ней.
– Мар, помнишь, отец говорил, на гноме твой дар проверить? С этого и начнем, – про отца Фаарр точно не стал бы говорить для всех, значит, мы опять на личной волне, молчу и киваю. – Вад, давай.
– Дядя Бахрап, Граж, скажите, у вас никаких повреждений нет? Ранок, синяков?
– Дак, откуда же ж, у нас шкура-то толстая… Мозоль вона есть, сапогом потер. Пойдет такое-то?
Я поперхнулась кофе и жалобно посмотрела на Ваади. Вот как-то совсем мне не хочется гномьи пятки лечить. Младших такая перспектива тоже не устроила. Огненный отрицательно покачал головой, Водный его поддержал.
– Нет, не пойдет.
– А сильно надо? Так я могу, – Граж выудил из недр сапога приличного размера тесак и приставил к руке чуть ниже локтя. – Тут нормально будет? Только это, тряпку какую постелить бы, чтоб кровью не замарать.
– Стой! Не вздумай резать. Просто поцарапай немного. Понял? Подожди, – Фаарр притянул два полотенца с этажерки, одно отдал мне, другое гному. – Давай, только аккуратно. Сказал же немного, идиот!
Видимо, «немного» мы понимали по-разному. Руку Граж распахал основательно.
– Да мне не больно, сейчас замотаю и все путем. А зачем нужно-то было?
– Главное, все по порядку: сначала сделать, потом спросить, – Огненный едва сдерживался от рыка на ретивого гнома. – Заматывай уже, увидишь зачем. Мар, извини, я думал, что доступно объясняю.
– Ничего страшного, так надежней даже.
– Давай, только с полной демонстрацией, чтобы все видели.
Закатала рукав на нужной руке и положила ладонь другой на уже начинающее пропитываться кровью полотенце. Сыграла свою роль «толстая шкура» или я стала сильнее и опытней, но больно почти не было, даже близко не так, как с Тайрином. Глаза у обоих гномов едва из орбит не вылезли, когда они увидели, как на моей руке сам собой появляется и исчезает глубокий порез.
– Мар, ты как?
– На удивление нормально. Граж, полотенце снимай.
– А это как? – гном выставился на совершенно гладкую кожу, потыкал пальцем в место недавнего пореза. – Дядька Храп, ты видел? Это как же такое бывает?
– Я на пару минут, отмоюсь и приду, объясните им пока как-нибудь.
Вернулась я под причитания Бахрапа:
– Это же ж чудо, что за дева-то, ей же ж цены нет. Да за нее же ж…
– За нее, Бахрап, я тебе сам голову откручу, лично, и скажу, что так и было. Запомни это, и чтобы ни одного лишнего слова больше. Ты меня услышал?
– Услышал, Фаарр Огненный, как же ж не услышать-то. Я же ж ничего. Но какая дева!
– Хорош, Бахрап. Мар, в норме? Сигарету? Держи. И переходим к основному. Итак, с появлением одного паршивого урода, эльфам становится совсем плохо. Граж, сиди молча, все, что не понимаешь, тебе Бахрап расскажет. До исполнения Пророчества многие из них могут просто не дожить. Здесь все, почти все, это понимают, повторяться не будем. И предложенные раньше варианты повторять тоже не будем, Тайрин. Все они ведут лишь к плачевным для нас последствиям. Положительных результатов мы ими не добьемся, как бы хуже не сделать. Единственный человек, кому эльфов отдадут беспрекословно – Черная Невеста, и ей придется вернуться.
– И добить оставшихся? – у эльфа прорезался злой сарказм.
– В случае, если вернется Моринда фер Терри – да. А если это будет не она?
– Каким образом? Думаешь ее настолько забыли, что примут за нее кого-то другого? Извини, Фаарр, с трудом верится.
– Но ты поверил.
– Я? Ты о чем? Подожди, тогда… Это был не бред? Я, действительно, видел ее?
– Да, Тайрин. Ты и трое тех, что тащили тебя к Озеру. Поверили все.
– Если так, почему я жив? Почему она меня не…
– Потому что это была не она.
– А кто?
– Мар.
– Фаарр, давай без шуток.
– А я совершенно серьезен.
– Поверю на слово. В моем состоянии мог и обознаться, хотя у них нет ничего общего. Селяне… Эти тоже могли поверить, Озера до сих пор побаиваются. Увидели женский силуэт в черном и удрали. Кстати, у Маррии я ничего подобного не видел, а весь ее гардероб на виду. Но я не об этом. Ты думаешь в Кастании не осталось ее портретов? Или тех, кто ее помнит? В других местах может и нет, но для кастанийцев она…
– Про Кастанию Тайриниэль совершенно прав, портретов ее хватает, – Ваади, как обычно не горячился, просто информировал. – И лично видевших, я думаю, наберется немало. И кристаллы памяти поднять могут для проверки. Правда часть их буквально вчера неожиданно расплавилась, а часть настолько пострадала от воды, что сохнуть будет ближайшие лет десять, – ого, а Младшие времени даром не теряли. Как им только позволили. Или они самовольно? – Все это так. Но если я тебе скажу, что ее видели еще двое, которые все хорошо помнят, были в нормальном состоянии и не могли обознаться?
– Кто?
– Мы с Фаром. Нам ты поверишь?
– Но… Как?!!
– Сейчас сам увидишь. При одном условии. Помни, что это не Моринда. Понял? Хорошенько уложи в своей голове, что это Маррия.
– И постарайся не свихнуться. Мар, давай.
Ушла в свою комнату, добыла так и не развернутое со времени поездки к Пророчеству платье, быстро переоделась и вернулась. Я говорила, что произвожу сногсшибательное впечатление? Произвожу. В том числе, кажется, на себя. Тайриниэль во мгновение ока оттолкнул Узиани себе за спину, и в меня полетел ресторатор. А ведь окреп наш эльф!
Отреагировала, как любая нормальная девушка, в которую летит предмет мебели, – завизжала, зажмурилась, отшатнулась, наступила на подол платья и шлепнулась на пол.
– Мар!
– Тайриниэль, стоять!
Открыла глаза. Фаарр надо мной, протягивает руку. Ваади держит эльфа. Сам Тайрин утратил воинственный пыл, стоит, опустив голову. Алиани бледно-зеленного цвета обнимает за плечи Узиани цвета нормального. Гномы с выпученными глазами застыли в своих креслах. Ресторатор, опутанный чем-то растительным, мирно плавает под потолком. Ухватилась за предложенную руку.
– Ай… Бли-ин! Вот же… мандрагора…
– Что, Мар?
– Я ногу, кажется, вывихнула.
Меня оттранспортировали на диван. Нога распухала на глазах. Алиани подтвердила мой диагноз.
– Вывих, сейчас вправлю. Узиани тебе споет, больно не будет.
– Подожди. Вад, отпусти его. Тайрин, болван психованный, ты вывихи вправлял когда-нибудь?
– Я… Да. Себе.
– А не себе?
– Да, приходилось.
– Вперед, вправляй.
– Фаарр, я сама, – попробовала сгладить обстановку дриада.
– Нет, Алиани, не ты. Он, – Огненный остался непреклонен и решение не изменил. –Тайрин, давай. Время не тяни.
Эльф медленно и нерешительно направился ко мне. Шаг. Еще шаг. Остановился.
– Не могу… Я не могу… Это не Маррия… Это… она… Я не могу…
Огненный возник рядом с ним, зло бросил:
– Это – Маррия. Вперед, я сказал!
– Фаарр, не надо. Я…
– Помолчи, Мар. Узиани, спой ей, а мы пока разберемся.
– Не надо петь, я не хочу!
– Тогда не вмешивайся. Тайрин, давай!
– Да не могу я! Как вы не понимаете? Это же она, Черная Невеста! Которая… Из-за нее все! Я не могу…
– А это – Мар. И она могла. Могла спорить с нами и проломить стену Ваади, чтобы помочь эльфу, которого в глаза раньше не видела. Могла корчиться от боли и истекать кровью, чтобы этот эльф не накрылся прощай-травой. Ты последние дни лечения помнишь? Нет. Ты спал и просыпался, лишившись очередной порции боли, потому что ее забирала она. Наживую забирала, во сне не получалось.
– Я не знал…
– Конечно, не знал. Она говорить запретила, чтобы не отбрыкивался. А ты ее…
– Я сама упала.
– Тебя не спрашивают. Ну что, Тайрин?
– Я…
– Ты! Пошел к ней, быстро.
И эльф пошел, не быстро, правда. Алиани уступила ему место и глянула на меня:
– Спеть?
– Нет, потерплю, – не согласна я пропускать ничего из развивающихся событий.
Тайриниэль закусил губу, скопировал нежную зелень щек Алиани, но щиколотку мою осторожно обследовал пальцами и перевел взгляд куда-то в сторону. Я тоже посмотрела туда, интересно же, что он там увидел.
– Ай!
Мгновенная резкая боль и… Все, нога стала на место. Хорошо, хоть танцуй. Танцевать мне не позволили, наложили тугую повязку и велели сидеть и не прыгать. Начался разбор полетов.
Тайриниэль пытался эмигрировать подальше от меня, но все его поползновения были на корню пресечены Огненным. Как и попытки Узиани примоститься рядом с ним. Дриада с ногами забралась в ближайшее кресло и оттуда бросала жалобные взгляды то на своего любимого, то на непреклонного Фаарра. Ваади выяснял реакцию и ее причины у всех поименно.
– Начнем с самых спокойных. Дядя Бахрап, Граж, что вы видели? Почему никак не реагировали?
– Дак, чего же ж… Видели, как дева наша ушла, потом эта пришла. Страх от нее-то, страсть какой веет. Дак, вы же ж тута, двое сразу, а чего при вас бояться-то? Чай, не допустит Ваади Водный беды какой в своем-то доме.
– Понятно. Граж, добавишь что?
– Не, я спрошу. А чего она сама себя не полечила?
– Не может. Других может, себя нет. Поэтому, на будущее: беречь и охранять. Ясно? Хорошо. Видел ты кого?
– Как дядька Храп сказал.
– Страшно было?
– Жуть как. И сейчас есть. Только я не пугливый.
– Дядя Бахрап, а ты раньше Черную Невесту видел?
– Дак, где же ж? К нам она, штольня-рудничок, не заглядывала-то. Дак, и заглянула б, ежели, я же ж тогда малой-то совсем был, не упомнил бы.
– С вашим спокойствием разобрались. Что имеем? Гномов она напрямую не трогала, в кумирах у них не ходит, внешне ее мало кто вспомнит, но страх где-то в подсознании прописался крепко. Не сказать, что для них это хорошо, но нам, скорее, на руку. Узиани, ты ее тоже раньше не видела?
– Видела, дриады-матери показывали. Мы умеем показывать.
– Узнала? Такая, как показывали?
– Такая.
– Почему не испугалась?
– Вы сказали помнить, что это Маррия. Я помнила.
– Охренеть! – возликовал Огненный. – Хоть кто-то у нас умеет слушать! Твоя работа?
Забытый всеми ресторатор спланировал на пол. На опутавших его зеленых шипастых побегах вспыхивали золотистые искры и поблескивали капли воды. Если не ошибаюсь, досталось бедному ДНД, как минимум, от троих, не считая Тайрина.
– Моя, – Узиани засмущалась. – Я не успела подумать, что вы сами…
– Это нормально, – успокоил и похвалил ее Фаарр. – Хуже, если начнешь ждать, что все сделают другие. Чем ты его? Здесь же нет растений.
– Роза есть. Я ее позвала. Ей не вредно, вот, – побеги отпустили свою жертву, трансформировались в мою розу и вернулись на свою клумбу.
– Если еще объяснишь, почему сделала это, признаю тебя самой адекватной на сегодня.
– Я помнила, что это – Маррия. Если бы в нее попал, сделал бы много боли. Я не хотела, чтобы ей было больно.
– Узиани, ты умница! Слышал, псих несчастный? Учись.
– Фаарр, перестань, я его понимаю, – не нравились мне эти наезды на Тайриниэля. – Узиани, спасибо.
– Маррия, а ты скоро станешь нашей Маррией? От такой – страшно. Когда говоришь, я тебя немножко слышу, тогда не страшно, а потом опять…
– Прямо сейчас. Переоденусь и вернусь. Сразу надо было.
– Нет, Маррия, пока не нужно, – Ваади вернулся к опросу. – Алиани?
– Я ее помню. Я была у Шорельдаля, когда леса перестали ходить. И потом видела, когда эльфов искали. Мы выходили им навстречу, хотели увести к себе, спрятать. Не смогли, не успели, она оказалась быстрее. Мы многое тогда видели, что хочется забыть. Я хорошо ее рассмотрела. Это она, не отличить. И аура ее. Вам я верю, но и Тайриниэля понимаю, самой хотелось чем-нибудь ударить. После того, что мы видели, дриады ее ненавидят.
– И боятся?
– Только молодые. У тех, кто видел и терял, страха не осталось.
– Алиани, я не обвиняю, – мне было неудобно задавать такие вопросы, особенно ей, но очень хотелось все выяснить. – Я знаю, вы пытались, просто спрошу. Если бы против нее тогда вышли…
– Мы вышли, закрыли Шорельдаль, она оказалась сильнее. А мы ослабли.
– Вашу магию она тоже забирала?
– Нет, мы сами. Слишком много сил отдали сразу. То, что осталось, уже никому не могло помочь. Для одной Амарриэлли пели десятки дриад. Когда восстановились, было поздно. Если бы они дошли до нас, вошли в Лес, спрятать смогли бы. И тогда, и сейчас. Но ни один не дошел.
– А Тайриниэль?
– Узиани сама к нему вышла, он не входил в Лес. А потом повезло, не слишком умному человеку достался.
– Обязательно нужно самому войти?
– Да, тогда…
– Достаточно, с тонкостями дриадской магии разберетесь на досуге. Тайриниэль, тебе слово.
Эльф вздрогнул и мотнул головой.
– Не пойдет. Кого ты увидел, мы поняли. Реакцию свою прокомментируй. Тебя предупредили, объяснили. Сдержаться мог?
– Нет, это выше моих сил. Я понимаю, все, что вы говорите. Но… вижу ее… Как можно поверить, что это… не она? Это она, Черная Невеста. Единственное желание, которое у меня есть – убить ее.
– Только попробуй… еще раз! – Огненный все-таки сорвался на рык.
– Не могу я, понимаете? – эльф тоже сорвался. – Я с ней рядом находиться не могу! И поверить, что это Маррия не могу. Она вышла, а пришла уже…
– Точно, я дура! Не нужно мне было выходить. Здесь одеваться надо было, легче восприняли бы, – вспомнила, как втискивалась в платье при Младших в первый день, и вздохнула. – Или так же. Все, ребят, хватит его мучить. Заканчиваем этот маскарад.
И ушла к себе переодеваться. Платье в этот раз додумалась напялить не поверх обычной одежды, а прямиком на себя, устраивать же стриптиз при всех не собиралась. К моему возвращению ничего не изменилось. Доводам Младших эльф не поддавался, а на меня в нормальном виде смотрел с недоверием и опаской.
– Меняем план. Черная Невеста вернется без свиты. И только на Озеро. Буду встречать их здесь, может хоть кого-то еще удастся вытащить. Остается надеяться, что ее наказ, приносить живыми, не забыли. И что жизни в них оставят достаточно, чтобы я успела помочь.
– Дак, я же ж не понял, а с девоньками-то нашими чего же ж будет-то?
– Прости, дядя Бахрап, не выйдет теперь. Думала прикажет Черная Невеста вампирам отдать ваших девочек, спорить не посмеют, они же ей подчинялись. А теперь – все. Самой мне туда не добраться, я даже лошадьми править не умею. Если бы со всей свитой, так может и получилось. А так…
– Дак, а я не понял-то, про свиту… Раньше-то она была что ль?
– Могла быть, дядя Бахрап, если бы все согласились. С Черной Невестой были два гнома, две дриады и Безумный Эльф. Как у нас сейчас.
– Дак, точно же ж говоришь-то, похоже. Только наш-то, разве же ж безумный?
– В корень зришь, Бахрап, безумия нашему как раз и не хватает, – зло съязвил Огненный. – Как и ума. У него только психованности хватает на десятерых, а со всем остальным проблемы. Это он час назад на все готов был, в бой рвался, а теперь – в кусты. Ладно, раз все отменяется, то и говорить не о чем.
– Дак, чего же ж отменять сразу-то? Сами поехаем. Без эльфа. Подумаешь, штольня-рудничок какая, лошадками-то править! Не велика-то наука. Я же ж и отвезу-то.
– Не прокатит, Бахрап. Или полностью повторять все, что делала Моринда, во всех деталях и мелочах, или даже не пытаться. По-другому слишком большая доля риска, что разоблачат, как самозванцев, и вы все погибнете.
– Дак, погодить тогда. Пущай нам сюда же ж какого другого эльфа-то приволокут, его-то и возьмем. Авось, не такой нервный-то попадется.
– А сейчас, Бахрап, ты дело говоришь. Правда, время потеряем. Много времени. Пока дождемся, пока Мар его в норму приведет, пока объясним да обучим. Но другого выхода я не вижу.
– Я…
– Не волнуйся, Тайриниэль, – понимающе успокоил Водный. – Тебя отсюда никто не гонит, и не обижаемся мы, все знают, то, что вам пришлось пережить – врагу не пожелаешь. Скажу больше, мы сами не сразу поверили, что Маррия и Моринда не одно и то же.
– А это так?
– Так. Это подтверждено тем, с кем не спорят.
– Вона как? Это же ж никак сам ваш батюшка сказал-то?
– Сам, дядя Бахрап.
Я посмотрела на Фаарра. С чего это они решились на такую откровенность?
– Нормально Мар, это не наша идея.
– Ох, ты же ж… Как же ж… – гнома заклинило, из разговора он выпал и только бормотал себе под нос бесконечные «же ж», изредка всплескивая руками.
– А… как вы… привыкли? – тяжело запинаясь, с долгими паузами выдавил Тайрин. – Чтобы… совсем?
– Не поверишь, когда у она тут кровью захлебывалась и дышать не могла, а мы чем помочь не знали, вот тогда мы никакой Моринды не видели, только Мар, которая на наших глазах уходила за Грань. После этого, знаешь ли, нам все равно, как она выглядит. Это Мар, и все.
– А с чего с ней беда такая приключилась? – Граж, до этого громким шепотом уточнявший все непонятности у Бахрапа, перешел на прямые вопросы.
– С того, что с ним то же самое творилось, – показал на эльфа Фаарр. – А она это себе забрала. Его вытащила, сама чуть не загнулась.
Справедливости ради стоило уточнить, что в том нашем плачевном состоянии была изрядная толика моих «заслуг», но под грозным взглядом Огненного я на такой подвиг не решилась.
– Вот бы к нам такую! А то бывает из-под завала кого вытащат, аж кричат криком, когда до лекаря везут, да валяются потом месяцами, пока совсем оклемаются. А так, глядишь, сразу бы и вставали.
– Слышала, Мар? Догадываешься, что будет, если про тебя узнают?
Я догадывалась. И о том, что подобной практичностью не одни гномы отличаются, тоже. А Ваади разом развеял все помыслы гномов в моем направлении:
– Про Маррию и думать забудь, и сейчас, и потом. Лекарей своих лучше в Лежбол учиться отправляйте, у них медицина хорошо поставлена.
– Дорого у них учиться-то и долго. А про нее я так, к слову пришлось.
– Я смогу!
– Что, Тайрин? Что ты сказал? – Фаарр выжидающе в упор смотрел на эльфа.
– Я смогу. Мы не будем ждать. Я буду Безумным Эльфом.
– Уверен? И на Мар покушаться не будешь? Проверим?
В этот раз процесс слияния меня с платьем проходил при всех. Тайриниэль бледнел на глазах, кусал губы и стискивал кулаки. Но кидать в меня ничем не пытался и Узиани собой не прикрывал. Мне этот результат казался более, чем достаточным, для первого дня, но Фаарр и Ваади придерживались другого мнения. Раз за разом эльфа заставляли подходить ко мне, разговаривать, брать за руку, поворачиваться спиной, закрывать глаза. И снова по кругу. Наконец, Младшие сжалились.
– Пойдет, хватит пока.
– Отдыхай, вечером продолжим. Всем отдыхать, Мар, пошли.
Краем глаза успела заметить, как эльф обессиленно сполз на пол. Сердце захлестнуло острой жалостью. Остановиться Фаарр не позволил. Мы ушли в спальню Ваади. Я вылезла из платья и присела на край кровати. Огненный обеспечил всем кофе, мы с ним закурили. Еще одна зажженная сигарета медленно уплыла в гостиную. Сделала вид, что этого не видела.
– Фаарр…
– Знаю. Самому все это не нравится, но по-другому нельзя. Начнем с ним нянчиться, провозимся пару месяцев. Я эти эльфийские натуры от и до изучил, было время.
– Тогда они были другими…
– Тогда все было другим. Что не сломались, убедилась? Он не прятаться от тебя рванул, а драться.
– И Узиани закрывать. Молодец он, правда?
– Ага, молодец. Нога как?
– Нормально. Почему ты его заставил?
– Надеялся, что пробьет, тебя почувствует. Не вышло, слишком много в нем всего. Знаете, только сейчас подумал, хорошо, что в нем магии нет. Представляете, как шарахнул бы?
– Перехватили бы, он все-таки не Маррия, от него бы этого ждали.
– Но какая скорость! Испугался ведь. И какая реакция!
– Представляете, каким он был до… всего?
Сама сказала и сама представила, стало совсем грустно. Нельзя сейчас, начну жалеть, будет только хуже. Сменила тему:
– Ваади, а те русалки, что меня в платье видели, сильно испугались?
– Не очень. Повезло, что молодые были, из тех, кто с ней не сталкивался, и что видели, как ты одеваешься. Я им объяснил, что это иллюзия, поверили, успокоились. Маррия, а тебе Гража, действительно, было лечить легче, чем Тайриниэля?
– Да, сама удивилась, почти не больно.
– Я думаю, тут два варианта. Первый – твоя сила растет, это хорошо. Второй – ты чувствуешь именно так, как чувствовал пострадавший. Для гнома такой порез ерунда, он его едва ощутил. В случае такой же травмы у эльфа, ощущения будут другими, у них чувствительность повышенная на любые ощущения. Этот вариант мне нравится меньше, но скрывать это от тебя глупо, лучше, если ты будешь готова к этому.
– Естественно, лучше. Я примерно так же думала.
– Какой вариант оказался верным?
– Первый.
– Знаешь, что обманывать не хорошо?
– Не задавай вопросов, на которые нельзя ответить честно.
– Честно можно ответить на любой вопрос.
– Не всегда.
– Всегда, это аксиома.
– Хорошо, всегда можно, но не всегда нужно.
– Согласен. В некоторых ситуациях. Сейчас не такая.
– А если не знаешь ответа или не хочешь отвечать?
– Промолчи. Или скажи об этом прямо.
– Считай, что я промолчала.
– Считай, что я поверил.
Со следующего дня мы перешли на ночной образ жизни и занялись активной подготовкой к своей опасной авантюре.
Первым стал вопрос кареты. Самый простой способ, купить готовую, отпадал. Во-первых, все транспортные средства продавались только лично покупателю или его представителю и подлежали обязательной регистрации. Са-Бира не отказалась бы помочь Младшим, но втягивать ее в нашу рискованную затею не хотелось. Во-вторых, экипажи похожей модели давным-давно не производились. Выручил Бахрап.
– Дак, это же ж, не надобно ее целиком-то искать. Частями-то оно проще же ж отыщется. А мы с Гражиком-то соберем, значит. А ежели из дерева-то что, так и вовсе же ж сами управимся. Картинку же ж только нарисовать-то и хватит.
Картинку нарисовал Тайриниэль. Гномы внимательно ее изучили, распределили, что придется покупать, а что делать своими силами, и уже этой же ночью на закрытом от всех берегу Озера застучали топоры. Приблизительно похожие металлические части, колеса и ткань для полога и сидений Младшие достали без проблем. Через неделю карета была готова.
Меня дриады ускоренно учили языку. Сначала составляли список самых необходимых слов, я заучивала их порядок, потом отправлялись в Лес и там я запоминала их звучание и написание на Общеаршанском. Младшие обещали всегда находиться рядом, но как все обернется никто предугадать не мог, а знание языка еще никому не мешало. Из одного таких наших походов принесла подаренную Алиани аленку. Обычную, не огромную. Теперь она росла рядом с розой.
Дома практически не вылезала из платья. Тайриниэль сам настоял на этом. Дня через три он перестал отшатываться, кусать губы и сжимать кулаки.
А еще мы с ним учились смеяться. Ни у гномов, ни у дриад таких проблем не возникало. Первые с удовольствием гикали и залихватски свистели. Вторые легко исполняли любую мелодию и непринужденно двигались ей в такт. А у нас дело шло туго. Ни зловещий хохот Черной Невесты, ни истерический смех Безумного Эльфа нам не давались. Глядя на мучительно выдавливающего из себя какие-то странные звуки Тайрина, хотелось плакать. Зато мои тренировки вышибали такой гомерический хохот у остальных, что услышать за ним меня не представлялось возможным. Я психовала, злилась и уходила учиться в одиночестве. Но оценить собственные достижения самой не получалось, приходилось возвращаться к «экспертам», и все повторялось сначала.
А потом Тайриниэль, вдруг, научился. Мы вернулись из Леса и были, мягко говоря, поражены. Эльф заливался совершенно правдоподобным смехом с отчетливыми нотками истерики, правда, при этом почему-то отводил глаза от Узиани. Секрет своего успеха Младшие открыли только мне и то наполовину. К оставшемуся в одиночестве Тайриниэлю впустили двух русалок, что происходило дальше, они якобы, не знали, но результат был налицо. Я им почти поверила.
Не лучше, чем со смехом обстояли дела и с магией. Надо мной бились все. Объясняли, показывали, рассказывали. Бесполезно, моя радуга мирно спала здоровым крепким сном.
В ночь, когда закончились работы по изготовлению кареты, Младшие позвали меня смотреть «лошадок».
Впадавшая в Озеро река в моем мире была неширокой и мелкой, ее переходили вброд отдыхающие, дети пускали кораблики, дачники ведрами черпали воду для своих участков. Здесь она бурлила, клокотала, грозила смыть берега и только перед самым устьем немного успокаивалась. Катавшиеся на волнах русалки порскнули было навстречу, но по знаку Ваади быстро ретировались.
Водный протянул к реке руку, поднявшаяся волна лизнула ее, откатилась, вода присмирела и замерла на мгновенье, но тут же ожила, вздыбилась, и на поверхность вырвался огромный белый конь. Крупная морда с умными хищными глазами, мощное тело, длинные сильные ноги, шикарная волнистая грива. Конь отряхнулся, степенно приблизился к нам и уткнулся лобастой головой в плечо Ваади. Тот погладил его, потрепал по холке и одним движением оказался на лошадиной спине. Красавец-конь поднялся на дыбы, взвился в воздух и умчался вверх по реке, унося на себе казавшегося на его фоне особенно хрупким седока. Я испуганно ахнула. Огненный улыбнулся.
– Соскучился. Сейчас вернутся. Испугалась?
– Он такой… А Ваади…
– Мар, это келпи. Для них Вад – все, ему они вреда точно не причинят.
– Я догадалась. Просто он такой…
– А ты такая… – передразнил Фаарр. – Такая мокрая. Давай высушу, простынешь еще. Смотри, пока не познакомит, сама к нему не суйся, опасно. А с другими, вообще, стой и не шевелись. Поняла? Это с Вадом они послушные, для остальных – кошмар.
– И для тебя?
– Нет, со мной они не связываются. А так, келпи – одни из самых опасных.
– А саламандры?
– Тоже. Это твоя еще мелкая, посмотришь на нее, когда вырастет, вопросы сами отпадут. Поэтому и с ними поосторожней. Я предупредил, конечно, но полностью безопасна для тебя только твоя.
– Они похожи? В смысле, саламандры между собой?
– Для меня – нет, за всех сказать не могу.
– А нашу, маленькую, я узнаю?
– Она тебя узнает. Тихо, Мар. У нас гости. Не шевелись.
Фаарр шагнул вперед, перекрывая мне обзор. Я попыталась выглянуть, была беспардонно задвинута обратно, но успела увидеть, как из реки поднимаются еще три келпи.
– Не двигайся. Если я им шкуру испорчу…
– То я тебе этого долго не прощу.
Огромный конь стал между нами и новыми келпи. Ваади спрыгнул в воду, и картина повторилась. Водяные лошади тянулись к нему, он гладил их носы, хлопал по холкам. Смотреть из-за спины Огненного было неудобно, осмелев, сделала маленький шаг в сторону. Вновь прибывшие были черными, уступали размерами первому, но все равно казались крупнее обычных лошадей. И я им явно не понравилась. Они отвлеклись от приставаний к Младшему и уверенно направились ко мне. Хищный оскал и неприкрытая злость в глазах на добрые намерения походили мало. Пискнула и отступила назад. Жеребец номер один покосился на меня, закинул голову вверх и… Наверное, заржал, не могу утверждать точно, не раздалось ни единого звука. Новенькие остановились и повторили это беззвучное ржание. Ваади переместился на берег и поманил меня рукой, предлагая подойти поближе. Ну да конечно! Я их боюсь! Помотала головой и отступила еще дальше.
– Сама виновата, я предупреждал, – Фаарр свою спину для моего убежища предоставить отказался. – Нечего раньше времени высовываться. Теперь иди, знакомься. Давай, Мар, тебе на них еще ездить.
На них? Вот на этих чудовищах? Нет, вообще, они красавцы. Особенно, издалека. Но ездить на них? Ни за что! Можно наше знакомство на этом и закончится?
– Маррия, иди, они не обидят. Иди, говорю, так нужно.
Номеру первому мои топтания на месте надоели. Он одним прыжком оказался позади меня и толкнул своей безразмерной башкой в спину, аккуратно, но ощутимо. Непроизвольно шагнула вперед. Еще один вынужденный шаг. И еще. От страха дрожали руки и подгибались колени. Проводив меня до кромки воды, конь счел свою миссию выполненной и вернулся в реку. Ваади беззвучно общался с келпи, и они ему, кажется, отвечали. Этот немой диалог тоже заставлял нервничать. Теперь меня не нужно было предупреждать, чтобы не двигалась, я дышала через раз.
Вода в реке вспенилась. Еще один? Мамочки! Их тут целый табун? Четвертый келпи взвился в воздух, плюхнулся обратно в реку, снова вынырнул и встал во весь свой маленький рост. Жеребенок. Совсем не страшный, забавный. По примеру взрослых первым делом выпросил свою порцию ласки у Водного. Потом обнаружил мою застывшую статую и со всех своих слегка разъезжающихся ног поскакал к ней. В смысле ко мне. С «не страшный» я погорячилась. Даже у этого белоснежного малыша глазенки дикие и хищные. Взвизгнула и почти бросилась наутек. Просто не успела. Скорость передвижения у них невообразимая. Всего пара секунд, и я лежала на траве, а это мелкое чудище меня старательно обнюхивало. Интересно, они плотоядные? Разобравшись с запахом, келпи перешел к проверке меня на вкус. Лизнул руку, потом щеку. Я окончательно забыла, что такое дышать. Почему Младшие не вмешиваются? Неужели, я их настолько допекла? Жеребенок выпрямился и отпрыгнул назад. Потом вернулся ко мне, ткнулся головой в бок, опять отскочил.
– Маррия, хватит разлеживаться. Вставай, он тебя играть зовет. Давай, так нужно.
Замечательно! Всю жизнь мечтала побыть игрушкой для келпи. Но встала. Он тут же прискакал обратно и замер, чуть прижав уши. Эх, была не была, кончиками пальцев коснулась его шеи. Страх исчез. Жеребенок подсунул мне под руку голову. И я спокойно ее погладила, и почесала за ушами, с опозданием вспомнив, что это не собака, но он не возражал.
– Молодец, быстро! – похвалил за что-то Ваади. – Я рассчитывал, что до утра провозимся. Теперь взрослых.
Взрослых? Так мы не договаривались. Хотя, почему нет? Самый большой меня не тронул ведь? Имел все возможности, но только толкался. Пошла к номеру один, жеребенок весело потрусил следом. Здоровенный конь вышел на берег и выжидающе смотрел, как мы приближаемся. И не злые у него глаза, умные. Погладила бок, выше не достала. Оставшаяся троица составила нам компанию, оделила поглаживанием и их. А на ощупь все приятные, бархатные шкуры и шелковые гривы. Только мокрые. Огромный жеребец задрал голову вверх и снова беззвучно заржал. Не так, как первый раз. По-моему, он надо мной смеялся.
Келпи-ребенок повторил свои призывы к игре, но Ваади покачал головой, и вся пятерка исчезла в реке.
– В принципе, все получилось. Не поспеши ты им показаться, было бы легче. Сильно испугалась?
– Нет. Да. Очень. Когда эти трое пришли.
– Когда ты из-за Фара вылезла. До этого они тебя не видели.
– Увидели они, а испугалась я?
– Именно. Келпи внушают страх. Непроизвольно, это в них заложено. Сможешь переступить через него и коснуться их, больше не тронут.
– А если не смогу?
– При мне не тронут, без меня проверять не советую. Фар, если что, сможет их отогнать, но слушаться они его не станут. Гром и эти четверо для тебя теперь безопасны, с остальными, надеюсь, не встретишься. Но, если, вдруг, – замри на месте и не двигайся, старайся перебороть страх. И еще, имей в виду, все келпи читают эмоции, обмануть их не получится.
– Они реагируют на движение? Если не шевелиться, не увидят?
– Охоту не начнут. Остального тебе знать не надо, просто запомни.
– Запомнила. Гром – это большой, да? Я его сначала не боялась. А маленького боялась. Почему?
– Гром – вожак, он первый, старейший, сильный, опытный, умеет себя контролировать, остальные – нет. А малыш способен выдать столько страха, сколько взрослым и не снилось, самозащита такая. Скажешь Грому спасибо в следующий раз, что приглушил его.
– А они только эмоции читают? Мне показалось, что Гром…
– Не показалось. Он читает мысли. Остальные тоже, но только те, которые адресуешь им, Гром – все. Ну, как, хороши лошадки?
– Хороши. Только… Фаарр сказал, они нас повезут. Они на такое согласятся? А наши из этого их страха смогут выбраться?
– Уже согласились, вот эта тройка и повезет. А насчет наших, с Тайриниэлем проблем не будет, келпи на эльфов не действуют, остальных обещали сильно не тиранить, так что справятся.
– Меня сильно тиранили?
– По полной, кроме малыша. Я когда накал уловил, думал не справишься. Но это было необходимо, правда, сам не понимаю почему, знаю, что нужно и все. А ты – молодец, смогла.
Я вспомнила свои ощущения. Было страшно, да. Но с тем всепоглощающим ужасом, который испытала, услышав жуткий хохот в первый свой день здесь, это не шло ни в какое сравнение. А если будет еще слабее, то, думаю, наша команда, действительно, справится. Но, все-таки…
– А обычных лошадей было нельзя?
– Можно, – немедленно согласился Огненный. – Вполне можно. Полдня до Эксорима, полдня обратно. Устроит? Черная Невеста почти мгновенно появлялась в разных точках Аршанса, Мар. И если вы будете тащиться по дороге со скоростью обычной лошади, подозрение вызовете сразу.
– Как она это делала? У нее были келпи?
– У нее была магия. А келпи есть у нас.
Дриады повизжали, поахали, но с водяными лошадьми примирились довольно быстро. Зато гномы… Теперь я верила, что бегают они быстро. Бахрап и Граж улепетывали с такой скоростью, что, кажется, смогли удивить даже самих лошадок, мелькало что-то такое в их глазах. С ними мы точно провозились почти до рассвета. Выдав порцию страха, келпи уже не способны просто отпустить свою жертву, пока та не сможет перебороть свой ужас, либо… Что следовало за этим «либо» Ваади объяснять отказался, но сама догадывалась и покрывалась от этих догадок холодным потом. Дриады и я пытались личным примером убедить гномов, гладили лошадиные шеи и спины, держали руки в непосредственной близости от внушительных зубов. Не помогало. Уговоры и угрозы Младших тоже. Гномы ничего не видели и не слышали, бросались наутек, стоило одному из келпи хотя бы переступить с ноги на ногу. Спасла всех обыкновенная усталость. Наши бегуны настолько вымотали сами себя этими метаниями, что впали в состояние полного безразличия. Это тоже сработало.
– Специфический эффект, – сделал для самого себя вывод Ваади. – Можно было бы рекомендовать это как еще один способ защиты от келпи, но в реальных условиях ничего не выйдет. Столько времени келпи ждать не станут.
Неожиданная сложность возникла с Тайриниэлем. Это был его первый выход на поверхность за все время, и то, чего опасались в случае с Бахрапом случилось с ним. Озеро отказалось выпускать сферу. Воздушный шар безуспешно бился о невидимую преграду и Ваади ничего не мог с этим сделать. Мы беспомощно наблюдали с берега, Узиани плакала. Поспешившие на подмогу русалки сделали только хуже, под их руками сфера начала сжиматься и разрушаться, Водный едва успел вернуть эльфа в дом, прежде чем тот оказался в воде. Против остальных Озеро ничего не имело и позволяло спокойно передвигаться.
Возникшая проблема грозила перерасти в глобальную. Если вода не выпускает эльфов, вся наша затея рушится на корню. Без Безумного Эльфа свита Черной Невесты не имеет смысла, а для потенциальных спасенных Озеро станет ловушкой. Единственная более-менее разумная идея, пришедшая Младшим – отправить Тайрина в паре с кем-то. Я уточнила, что не с кем-то, а со мной. Если Озеро упрямо считало своим долгом избавиться от меня, то есть шанс, что выбросит и того, за кого буду держаться, но это лишь в крайнем случае, если сфера пострадает, а Ваади не успеет вернуть нас. Риск был не шуточный, но другого решения не находилось.
Мы стали лицом друг к другу, Тайриниэль осторожно обнял меня, я же вцепилась в него так, что рукам стало больно, а он охнул. Ничего, потерпит, будет нужно, я его еще и ногами обхвачу и зубами держать буду для гарантии. Обошлось. Озеро немного подумало, за эти мгновения у меня чуть сердце не выскочило, и выпустило нас.
С келпи все прошло в соответствии со словами Ваади. Они обнюхали эльфа, он погладил их носы, и все разошлись взаимно довольные общением.
Впускало Тайриниэля Озеро без каких-либо затруднений. Выпускало только в паре со мной. Обниматься оказалось необязательно, достаточно было просто держаться за руки. Для чистоты эксперимента пробовали варианты с Узиани и Фаарром, ничего не вышло. Огненный наградил меня новым прозвищем: аномальный проводник.
Потом мы учились передвигаться в карете. Самая простая задача оказалась у Тайрина: сидеть на козлах, хохотать и изображать, что правит лошадьми. Настоящего управления им не требовалось, хватало мыслей и безмолвных переговоров с Ваади. Помогало или мешало ему то, что он сам хорошо помнил поведение Безумного Эльфа – не знаю, но по признанию Алиани и Младших, получалось у него весьма похоже.
Гномы по-разбойничьи свистели и лихо вскакивали на запятки по сторонам зловещего ящика, от которого эльф и дриады старательно отводили глаза. Дриады словно прилипали к подножкам и извивались в танце даже на полном ходу. А я… Я, копируя виденную во сне позу Черной Невесты, сидела с идеально прямой спиной, пока карета стояла на месте и расставалась с осанкой, стоило ей тронутся. Не говоря уже о том, чтобы встать в полный рост. Я так красиво и старательно падала назад, что все всерьез переживали о целости и сохранности моего организма. Честно говоря, не зря, определенные его части украсились синяками самых причудливых форм.
Келпи смотрели на нас, как на умалишенных.
На третий день на меня надели платье. Ничего не изменилось. Падала я с тем же постоянством. После энного падения выбралась покурить и пообщаться с появившейся Малкой. Надо сказать, с того раза, когда увидела себя в платье, изменившем цвет, старалась не подходить к зеркалам, пока оно на мне. Боялась опять встретиться с той собой, чужой и пугающей. И сейчас не собиралась этого делать, все вышло случайно. Малка при моем приближении взвизгнула и ушла под воду. Я, досадуя на себя, что забыла, как выгляжу и напугала русалку, опустила глаза. И тут же поймала взгляд собственного отражения. Снова я – не я. Этот холод в глазах, жестко сжатые губы, беспощадность и властность, которыми пропитан весь облик, это все не мое. Почему же мне так хочется всматриваться в него? Почувствовала, как сама собой выпрямляется спина, расправляются плечи, появляется уверенность в безграничности собственных возможностей, и засмеялась. Нет, захохотала, тем жутким хохотом, который никак мне не давался. И сама в страхе шарахнулась прочь от Озера, от своего отражения, на ходу стаскивая с себя платье.
– Мар!
– Маррия!
– У тебя получилось!
– Что случилось?
– Ты куда?
– Мар, стой!
Только отмахнулась, отшвырнула платье и убежала за деревья. Какие там келпи! Вот сейчас мне страшно. Что я такое? Отец Младших говорил, что я – не она. Но, вдруг, он ошибся? Вдруг, во мне, действительно, есть что-то от нее? Пророчество! Это есть в Пророчестве. «Собрать все части должен мрак». Что, если я – какая-то часть мрака? Что, если думая, что помогаю эльфам, на самом деле помогаю их уничтожить? Я не хочу! Я больше не одену это платье. Лучше сохранить тех немногих, которые попадут на Озеро, чем погубить всех.
Нашли меня Фаарр с Тайриниэлем. Огненный протянул сигарету, присел рядом, заглянул в глаза.
– Рассказывай.
Уткнулась взглядом в носы кроссовок и все выложила. Огненный тут же засыпал кучей уточняющих вопросов.
– Ты видишь себя? Незнакомую, но себя?
– Да. От этого еще страшнее.
– Непонятней, но не страшнее. У тебя кроме того, что ты видишь, какие ощущения возникают?
– Уверенность, что я всесильна.
– Еще?
– Не знаю. Вроде бы ничего.
– Кого-нибудь убить, причинить боль хочется?
– Нет. А, вдруг, это придет позже? Или если смотреть подольше? Мне страшно.
– Ерунда все это, Мар. Ты себя накручиваешь.
– А если не ерунда? А если я…
– Сейчас проверим.
Внимательно молчавший все время Тайриниэль схватил меня за руку, вздернул на ноги и потащил за собой. Бегом потащил. Э-э… а что это с эльфом?
Мы добежали до берега. Где-то по пути он успел подхватить платье и сунуть мне.
– Одевайся.
– Тайрин, нет. Я не хочу!
– Хочешь и дальше терзаться догадками и трястись от страха?
Что-то я его не узнаю. Нам подменили эльфа? Откуда он взялся такой спокойный, уверенный и злой. Даже голос командный прорезался. Никаких пауз и спотыканий на каждом слове.
– Надевай, сказал! – и начал сам его на меня натягивать. Я не сопротивлялась. Ради такого Тайриниэля можно надеть это долбанное платье последний раз. – Теперь смотри, – помотала головой и зажмурилась. – Смотри, я сказал! Не откроешь глаза сама, заставлю силой.
Как он это собирается сделать, не представляла, но проверять, на всякий случай не решилась. Смотреть пришлось долго. Эльф с подключившимися Младшими не отпускали меня от Озера, время от времени спрашивая:
– Как ощущения?
Ощущения не менялись. Кровожадность, вроде бы не просыпалась. О чем я им и сообщала. После очередного моего ответа, Тайриниэль подошел ко мне вплотную, вода лишь чуть не доставала до его ног. Мне это не понравилось, стало тревожно, но не успела сказать, чтобы убрался подальше от опасной жидкости, как он выставил руку перед моими глазами и наотмашь полоснул по ней неизвестно откуда взявшимся ножом.
– А так?
Капли крови упали в Озеро, вода забурлила и начала подниматься.
– Псих ненормальный! – я изо всех сил толкнула его вглубь берега, сбила с ног, не устояла сама и свалилась рядом. Подкатившая волна ударила меня в спину и отступила, не достав до эльфа. – Придурок несчастный! Мандрагор ползучий! Сволочь ушастая! Дай сюда, болван бестолковый! – он увернулся и откатился в сторону. – Руку сюда, немедленно!
Тайрин снова откатился и легко вскочил на ноги. Тоже почти вскочила, рванула к нему, просто полетела. В прямом смысле, запутавшись в юбке. Упасть не дал, поймал одной рукой, не той, к которой стремилась, ту в сторону отвел. Кто-то сунул мне какую-то тряпку, вывернуться эльфийский провокатор не позволил, но сопротивляться перестал. Прижала ладонь к ране. Твою же… Больно как! Уф, все, легче… прошло… А что опять происходит?
Происходило что-то абсолютно непонятное и нереальное. Тайриниэль обнимал меня, тормошил за плечи и смеялся. Тайриниэль сам! обнимал меня! меня в платье! И смеялся хорошим настоящим смехом, открытым и заразительным.
– Ты не она! Ты Маррия, Мар, Ма'ри! Я видел тебя! Понимаешь? Когда ты испугалась за меня, я видел тебя. Не ее. И мне все равно, как ты выглядишь. Это ты!
– Это очень хорошо, но ничего не доказывает. Мы так и не знаем, кто я.
– Все это доказывает. Будь ты ей, меня бы тут уже не было.
– Ты полный идиот. А если бы…
– Никаких «если бы». Я видел твои глаза, когда ты в себе сомневалась. И как переживала из-за этого видел. Я еще там понял, что все не так. Нужно было доказать это только тебе.
– Иди ты… с такими доказательствами…
– Куда?
– Подальше от Озера. Глаза ты видел… А его реакцию ты видел?
– Ну… да… Об этом я не подумал.
– Не подумал? Ученый, блин! Еще одна такая выходка…
Скандальный переход на новый уровень наших с Тайриниэлем отношений ознаменовался и узаконился трагичными вздохами Младших:
– Как ты думаешь, Вад, аномальные замашки через лечение передаются? Что-то мне все это напоминает…
– Я думаю, выдержим ли мы с тобой этих всех, которые «не подумали».
– Ладно вам, все ведь обошлось, – Тайрин так и не выпустил меня, продолжал приобнимать за плечи.
–Про «обошлось» мы с тобой еще сам на сам поговорим, серьезно поговорим, попозже, – веский довод Фаарра не очень убедил. – Но… Узнаю эльфийскую натуру. С возвращением, Тайрин.
– И не впадай больше в себя вчерашнего, – закрепил успех Ваади. – Забудь уже все эти «можно, извините, разрешите». Серьезно, Тайриниэль, дико звучит и изрядно раздражает.
– Забуду. Только… – перешел так, чтобы видеть мое лицо. – Извини за ДНД, Ма'ри, оно как-то само получилось.
– Точно, передается лечебным путем. Само получается.
– Фар!
– Молчу.
– Я не обиделась, Тайрин, я понимаю.
– Спасибо. Ты не против, если я буду называть тебя Мари?
Тайриниэль смотрел мне в глаза, словно что-то искал в них и чего-то ждал. А у самого в глазах изменилось все: исчезло постоянное напряжение, недоверие, опаска, появились тепло, внимание и ожидание. Немного нервное ожидание. От таких перемен самой хотелось смеяться и обнять его, но побоялась разрушить эту хрупкую, только возникающую, связь между нами, и ограничилась улыбкой:
– Называй, на здоровье, только проверок таких, с риском для жизни, не устраивай.
Мы бы еще поулыбались друг другу, но…
– Кстати, о проверках. Мар, отдохнула, полюбовалась на себя и бегом в карету. Может, сработает.
Сработало, но ненадолго. Эффект держался около часа и бесследно развеивался. Вернуть его по памяти не удавалось, только «любованием на себя». Тайрин и Младшие считали это еще одним доказательством моей непричастности к темным силам. Доказательство мне нравилось, но как быть с кратковременностью моих достижений в роли Черной Невесты, ответа не давало. Закрепленное на стенке кареты зеркало проблему решало, но совершенно не вписывалось в заданный образ. Представить, что Моринда фер Терри посреди своего визита решит отвлечься и поправить прическу, не мог никто. Сошлись на том, что мы отправляемся не на посиделки с чаепитием и длительных переговоров вести не собираемся. Появились, навели шороху, забрали «жертву» и исчезли, часа должно хватить. Зеркало оставили для подстраховки.
Младшим тоже нашлось чему поучиться. Магическая часть ложилась на них. Черная плеть и прочая пакость из арсенала Моринды были им недоступны, искали что-то похожее. Больше всего подходила магия воздуха и ребята вздыхали, что с нами нет Аэрра, а сами они не настолько сильны в этой стихии. Впрочем, даже не в своей стихии Младшие были в разы мощнее лучших магов Аршанса. Труднее было с цветом. Магия ребят могла блистать какими угодно оттенками, кроме черного. Максимум чего они добились, очень темный синий. Утешало то, что в человеческих городах Черная Невеста особо не зверствовала и не крушила все подряд. Мы тоже собирались обойтись без этого. А если не удастся, надеялись, что пострадавшим будет не до разглядывания оттенков накрывшего их заклинания. Кроме того, Ваади тренировался на ходу ловить карету в сферу. В случае провала операции, Озеро становилось единственным нашим спасением.
О том, что Младшим могут не позволить помочь нам, я старалась не думать. Сами они на эту тему не заговаривали.
Иногда проверить своих подчиненных приходил Гром. Величественно поднимался из воды, восходил на пригорок и наблюдал оттуда за нашими репетициями. Изредка беззвучно ржал, остальные келпи отвечали. Эта их беззвучность смущала не только меня, Тайриниэль и Алиани помнили, что лошади Черной Невесты звуки издавали вполне нормально и громко.
– И они издадут, – успокоил Ваади, – Они могут, просто не любят.
Келпи его слова тут же подтвердили. От их ржания заложило уши и по спине пробежал озноб. Громкость им отрегулировали, а у меня возник еще один вопрос.
– На площади ведь будет полно народа. Что с ними будет после келпи? – собственно, судьба пришедших посмотреть на экзекуцию меня трогала мало, жалости они не вызывали, но… Но что-то внутри противилось массовому геноциду.
– Ты про охоту? Келпи будут в узде, это их сдержит. Людям грозит только хорошая порция страха, нам это на руку.
Это меня устраивало и немного радовало. За развлечения надо платить. А за развлечения такого рода – платить той же монетой. Чем собственный страх не цена за страдания тех, на кого пришли посмотреть? Даже дешево получается.
Одежду для свиты добыли через модельер. Узкие брюки и рубашка с широкими рукавами для эльфа, длинные струящиеся платья для дриад, грубые штаны и рубах для гномов, все насыщенного черного цвета. Кое-что гномы под руководством дриад и эльфа перешили, подгоняя под фасоны того времени. Наше появление в полном боевом облачении повергло Малку в шок и истерику. Это при том, что она была в курсе всех этапов нашей подготовки и сама иногда давала советы. Ваади увел ее успокаивать за дальние деревья.
На Прощальной площади пустовало уже меньше половины клеток.
Все основное было готово. Перешли к доработке деталей.
– Мари, она толкала Безумного Эльфа ногой, это был знак трогаться. Давай, попробуй. Нет, так не пойдет. Сильнее, Мари, и резче, я не рассыплюсь.
– Мар, прекрати его наглаживать. Ты его не в постель заманиваешь, а приказываешь ехать.
– Фаарр!
– Что? Пни его, как следует. Еще на этом мы не тормозили.
– Мари, мне не больно. У эльфов болевой порог…
– Мне эти сказки не рассказывай. Я твой болевой порог наизусть знаю.
– Ох, забыл… Но это же мелочь, это даже не удар, так, ерунда какая-то. Давай.
– Я не могу!
– Можешь. Нужно.
– Мар, ты сама все это придумала. Действуй.
– Не могу!
– Мари, тем, кого мы собираемся вытащить, намного хуже.
Я научилась.
– Дядя Бахрап, Граж, берете его за руки, за ноги и тащите. Молодцы, хорошо. Теперь зашвыривайте в ящик. Швыряйте, а не аккуратно укладывайте.
– Дак это же ж, оно, поди, больно-то.
– А тебе его уже жалко?
– Дак, наш же ж, вроде. И мужик-то хороший.
– Как же вы не вовремя прониклись. Наш он, хороший, но делать надо так, как я говорю. Тайриниэль, вылезай, ложись. Взяли, понесли, кинули. Да что же это такое! Может, у вас с незнакомыми дело проще пойдет?
– Подожди, Вад, может наоборот. Наш – целый, а те… Девочки, ну-ка нарисуйте на нем синяков разных, порезов. Какие краски, Узиани? Иллюзию наложите. Ай, ладно, я сам. Рубашку сними и штанины закатай, антуража добавлю. Похоже? Теперь взяли…
– Дак, за что же ж его брать-то? На нем же ж местов живых-то не осталось. Как же ж за такое хвататься-то?
– Так я и думал. Вот за это и хватайте.
– Не бойтесь, берите. В нем нет боли, я вижу.
– Спасибо, Узиани. Теперь закрой рот и больше не вмешивайся. У тех боли будет полно. Тебе чего, Граж?
– Они такие будут?
– Если не хуже. Прощальную видел? Это еще цветочки.
– Как же тогда швырять их? Ящик твердый. Может подстелем чего?
– Ага, перинку. И всем ее продемонстрируем.
– Ну-у, соломку хоть…
– Тайрин, там была соломка?
– Ничего там не было. И у нас не будет. Ничего, эльфы выносливые, потерпят. Я проверял.
– А если мы им споем? Перед самым ящиком, раньше нельзя, заметят.
– Алиани, умница. Успеете? Давайте пробовать. Тайриниэль на место. Дядя Бахрап, Граж, взяли… Да не выбирайте вы ничего, хватайте, за что придется! Давайте сначала. Взяли, понесли. Узиани, приготовилась. Кидайте. Да что же это такое? Граж, прекрати носом шмыгать, ты гном, а не русалка.
– Ой, бедненький…
– Малка! Только тебя нам и не хватало. Брысь отсюда.
– Я не кошка. Са-Бира кошка.
– Вад, убери ее. Все на исходные. Взяли. Молодцы, хорошо взяли. А, это у него слетело все, поэтому хорошо. Сейчас обратно нарисую. Взяли, понесли, швырнули. Ну, почти…
– Фар, с песней не выйдет, им свою петь нужно, если одна замолчит, могут заметить.
– Понял. Объясни дриадам, Тайрину я скажу, гномам ни слова. Мар, прекрати кусать губы. Никому это не нравится, выбора у нас нет.
– Взяли, понесли, швырнули…
Гномы научились.
Тайриниэль пытался не позволить мне вылечить ушибы. Сдался под натиском Младших.
– Девочки, поем и танцуем. Ни на что не отвлекаемся. Узиани, смотрим не на Тайрина, а вперед. Глаза отсутствующие сделали. Алиани, молодец. Узиани, отсутствующие, а не испуганные. Алиани, объясни ей.
– Посмотри в себя, только глубоко не уходи.
– Тогда я вас не увижу.
– Ты, главное услышь. Запели, танцуем, молодцы обе. Хватит. Узиани, хватит. Узиани!
– Не трогай, я сама. Все, вернулась. Узиани, я же сказала, не лезь глубоко.
– Я нечаянно.
– Ясно, еще раз. Поем, танцуем. Нормально. Бахрап, погрохочи чем-нибудь. Ясно, не нормально. Узиани, не вздрагиваем, не оборачиваемся, ни на что не реагируем. Вад, попроси Малку покричать. Поем, танцуем. Узиани!
– Она кричала!
– И что? Не реагируем. Сначала. Граж, застони. Застони, я сказал, а не завой. Тайрин, давай ты, а то от его воя келпи разбегутся. Поем, танцуем. Узиани!
Дриады научились.
– Мар, встала, подбородок выше. Давай.
– Я, Моринда фер Терри,
– Не торопись. Не говори – вещай.
– Я, Моринда фер Терри, по своему великому праву…
– Мар, не части'. Каждое слово выдавай, как драгоценность.
– Тошнит меня от этих драгоценностей. Кто ей текст писал?
– Сама, наверно. Какая тебе разница? Ты его произнеси, как надо.
– Я, Моринда фер Терри…
– Стоп, совсем фигня. Топай к зеркалу. Поехали.
– Я, Моринда фер Терри, по своему великому праву и своему великому повелению, забираю, принадлежащее мне.
– Уже лучше. Добавь холода и власти.
– Я, Моринда…
– Нормально. Тайрин, изобрази стон.
– Я, Моринда фер Терри, по своему…
– Стоп, не пойдет, убирай эмоции. Никакой жалости, никакой реакции.
– Реакция нужна. Маррия, улыбнись, как будто тебе это нравится.
– Правильно. Давай с улыбкой.
– Я не смогу!
– Сможешь!
– Я, Моринда…
Я научилась.
Если бы Младшие не убирали дым сразу, от него уже не было бы, чем дышать. Фаарр, Тайрин и я не расставались с сигаретами, Бахрап с теми же сигаретами, но распотрошенными и забитыми в трубку. Ваади расписывал план действий, я лезла со своими коррективами.
– Забирать будем по одному, в крайнем случае – двоих.
– Давайте сразу двоих, нет, лучше троих.
– А еще лучше всех. Понимаю, но не выйдет. Она так не делала. Тайрин, так?
– При мне она забрала двоих, меня оставила.
– Алиани?
– Там, где мы видели, они забирали одного или двоих. Иногда возвращались еще за одним.
– Вот, мы тоже можем вернуться.
– В крайнем случае, да. Но не постоянно.
– Подождите, у нее так получалось, потому что они были вдвоем или втроем. Их же всех раскидало. Большая группа была тех, кто пытался уйти через портал. Но с ними по-другому. А сейчас сразу много и мы можем…
– Не можем. Я спрашивал у Малки. Кроме первого раза больше двоих она сюда не привозила.
– Кто-нибудь понимает почему?
– А кто-нибудь может понять, что делается в голове у сумасшедшей? В любом случае, двое – предел.
– Тогда надо как-то запретить этому Теримитцу трогать остальных. Чего вы все отворачиваетесь?
– Маррия, я сейчас скажу страшную вещь. Мы не сможем забрать ни одного, кто будет находиться в более-менее нормальном состоянии. Только тех, кому почти конец.
– Ваади, ты что? Мы что позволим им искалечить всех и…
– Да, Маррия. Или тебе придется делать это самой.
– Что делать? Приказать не трогать? Я…
– Нет, Маррия, самой их мучить. На глазах у всех. До конца. Сможешь?
– Нет, конечно! И как такое в голову влезло? Но почему?
– Черная Невеста дала людям и прочим право так поступать с ними и обязалась забирать лишь тех, кто не выдержит. Слово было сказано, услышано и принято, и даже она сама не сможет отменить своих обязательств.
– Это как клятва, да? Но я никаких слов не говорила и обязательств не давала. Что меня может остановить?
– То, что об этом знают все. Как только ты нарушишь условия, обман раскроется. Тебе позволят развлечься и самой вдоволь поиздеваться над любым приговоренным, но не более. Как только ты проявишь хоть каплю милосердия, все закончится. И для вас, и для них. Через законы нельзя переступить. Это факт.
– Но их можно обойти, да? Как с вампирами, она сама не тронула людей, она приказала им, это сработало. Так?
– Так, но она клялась не причинять им вреда лично. Технически клятва не нарушена.
– А если я не заберу лично, а прикажу гномам…
– Маррия, ты в любом случае это сделаешь. Это не пройдет. Вампиры, как бы ни было, самостоятельны. Свита Моринды у нее в полном подчинении, возможно, магическом. Нет, не выход.
– Но что-то же можно придумать?
– Когда придумаем, тогда и обсудим. А пока так. Забираем одного, которому хуже всех.
– И как мы узнаем, которого?
– Узиани, как быстро ты сможешь увидеть страшную боль?
– Не очень. И я не смогу петь и видеть.
– Тайриниэль, они все время пели?
– Не уверен, кажется, нет. Но точно не скажу.
– Алиани?
– Нет. Когда говорила Черная Невеста, дриады молчали. Если она выходила из кареты, шли за ней.
– Вот, я выйду, мы пройдем, Узиани посмотрит…
– Из кареты – ни ногой. Только попробуй нос высунуть, я тебя так заблокирую, что шевельнуться не сможешь. От кареты отходят только Бахрап и Граж, делают свою работу быстро и молча, повторяю, быстро и молча, и возвращаются на свои места.
– Фаарр, ну почему?
– Потому. Тема не обсуждается.
– Как тогда?
– Придется наудачу. Если Узиани увидит что-то, покажет келпи. Не пальцем, Узиани, мысленно. Келпи скажет Ваду, он – тебе. Если нет, забираем того, кого отдадут, или выбираешь сама.
– А если ошибусь?
– А ты не ошибайся.
– Ты не ошибешься, Мари.
– Мне бы вашу уверенность.
– Своей хватит. Теперь еще вот что. Маррия, ты понимаешь, что тебе придется увидеть?
– Понимаю.
– Выдержишь?
– Я… постараюсь, но…
– Ясное дело, если само получится, ты не виновата.
– Мы с Фаром немного приглушим ваше эмоциональное восприятие. Еще часть эмоций заберут келпи. Но полностью не выйдет. Так что, держи себя в руках.
– В крайнем случае разноси к мандрагорам этот долбанный помост.
– Дак, тогда же ж площадь-то лучше, всю-то. А то помост-то новый недолго же ж сделать-то, а нас туда-то и не пустют же ж больше-то.
– Я постараюсь держаться. Но обещать не могу.
– Придется, Мар. Или…
Пробный выезд Черной Невесты назначили на полдень. Сомнительной чести стать его первыми зрителями удостоилось Второе селение. За особые заслуги перед Тайриниэлем и мной.
– Мари… Ты знала, что Тайриниэль так называл сестру?
– Нет, он не говорил. А как…
– Что?
– Нет, ничего. Это не важно. У эльфов есть фамилии?
– Конечно. Имя рода, от первого предка мужской линии.
– Почему они их не называют?
– Называют. Раньше называли. А потом их имена никого не интересовали. Кому нужно знать имя раба и его род? Между собой общаться возможности у них не было, вот и отвыкли за годы.
– Когда-нибудь привыкнут снова.
– Привыкнут.
– А ты фамилию… имя рода Тайрина знаешь? То есть, знаешь, конечно. Мне сказать можешь? Или это нельзя?
– Почему нельзя? Имя рода никогда не было тайной. Тайриниэль и Амарриэлли из рода Ольшаэн.
Я заняла свое место в центре кареты, рядом устроился Фаарр. Видели его только мы, для «зрителей» в карете восседала лишь Черная Невеста. Ваади собирался посмотреть на нас со стороны. Эльф на козлах, дриады на подножках, гномы на запятках, келпи бьют копытами. Все, поехали. В смысле, помчались. Пять минут – и мы на месте, рассаживались дольше. Ну, здравствуй, Второе, очень мне хочется посмотреть на некоторых твоих обитателей. Келпи сбавили скорость, и мы ворвались в селение.
– Головой не крути, эмоций не проявляй, сиди, не двигайся. То, что интересно, я тебе буду рассказывать. Красиво разбегаются. Тайрин, давай смех.
Я честно выполняла указания Огненного, поэтому видела лишь то, что маячило впереди, или то, что удавалось захватить краем глаза. Физической подготовки селянам явно недоставало, гномы наши бегали быстрее.
– Сейчас прямо по курсу – дом Дривина. Сносить мы его не будем, не надейся, но можешь персонально для них похохотать. Эльф у них… был, так что нормально. Поверни голову и поприветствуй хозяев, оба над забором зависли.
Дом был приличный, солидный, этакий особняк барина среднего пошиба. Значит, здесь издевались над Тайриниэлем? Вот эти две невзрачные, похожие между собой, рожи глумились над ним? Вот эта слизнеподобная пакость терзала нашего Тайрина? Я их поприветствовала. Я их по полной поприветствовала! Обоих ветром с забора сдуло.
– Нифига себе, Мар! Раньше у тебя так не получалось. Возвращай каменное выражение, сейчас круг сделаем и домой. Больше ни звука, хватит с них. Чего не хватило, хозяйствующий добавит, он из окна выглядывал, чуть не вывалился. Такого внимания он им не забудет.
Я тоже ничего не забуду. Это только первая наша встреча. Не знаю как, но свое они еще получат. И этих, шарахающихся из-под копыт, мне не жалко. Кто-то из них сам приложил руку к издевательствам, кто-то спокойно наблюдал, кто-то выдал тогда троих эльфов Черной Невесте. Если есть среди них невиновные, то пусть извинят нас и поблагодарят Дривина с семейством за пережитый страх.
Вся поездка заняла четверть часа. Ваади встречал нас на берегу.
– Круто! Все молодцы, справились. Выглядело неотличимо от оригинала. Тайриниэль, чуть больше безумия, хотя, я понимаю, места для тебя памятные. Маррия – великолепно! Не ожидал.
– Мар, как ощущения?
– Боюсь показаться ужасной, но мне понравилось. Если бы еще…
– Не сейчас, Мар. Они не одни такие.
– Знаю. Но у меня к ним личный счет. И я его только открыла. Тайрин, ты как?
– Очень хорошо. Я тоже ужасный, мне тоже понравилось. Отметим? А эти… Плюнь на них, Мари. Есть в человеческой природе что-то такое, что… Ой, извини, иногда забываю, что ты – человек.
– Все нормально. Но я никогда не смогу поверить, что все люди в Аршансе такие. Точно! Не все! У меня даже подтверждение есть.
– Ты про Са-Биру и этих, как их, эльфоспасителей?
– Издеваешься? Нет. Я про порядочного и благочестивого. Господин Теримитц лично подтвердил.
– Мари, ты в порядке? Может, перенервничала?
– Нет, я в норме. Второй ряд клеток, для кого? Дошедшие до этой мрази, слухи о ком? Точно не о высокопоставленных деточках. Есть кто-то еще, кто остался человеком. В смысле, не в том смысле, что человеком, а в том смысле, что человеком человеком. Вот.
Если Тайриниэль моей речью и впечатлился, то все равно тактично промолчал. Зато Огненный восхищения не скрывал:
– Да, Мар, как оратор ты всегда на высоте. На редкость связное и понятное изложение мыслей. Ладно, не обижайся. Если у него не паранойя, то ты права. Мы праздновать идем?
У нас был долгий спокойный вечер на берегу. С вином, конфетами, легкими разговорами, шутками и песнями. Тройка келпи ушла, зато пришел Гром. Сначала бродил неподалеку, потом улегся наподобие огромной собаки и внимательно наблюдал за нами. Вел он себя тихо, и вскоре даже гномы перестали нервно коситься в его сторону. Появилась и моя саламандра. Вынырнула из костра, забралась в протянутую ладошку. Сердито поцокала на меня, Фаарр перевел, что это она ругается, за то, что я долго не приходила к огню. Потом принялась ласкаться, подставляя то животик, то спинку. Обнаружила келпи и долго стрекотала в его сторону. Гром лишь снисходительно вздохнул и больше внимания на малявку не обращал. Наигравшись, саламандра свернулась клубочком посреди костра и уснула. Так, спящей, и исчезла. Когда ушел келпи я не заметила.
Расходиться не хотелось, и мы все оттягивали возвращение в подводный дом. А потом появилась Са-Бира. Хорошо, что берег был закрыт и она не могла пройти, пока не дозвалась Фаарра. Открыл он ей дорогу, когда Ваади отправил домой Тайрина с Узиани и гномов. Алиани, Малка и я остались.
Мелькнула темная тень и большая кошка приземлилась у костра. И тут же отскочила в сторону от потянувшегося к ее ушам Огненного. Фыркнула, убежала за кусты и через минуту поинтересовалась:
– Что-нибудь прикрыться дадите или так выходить? – кто из Младших обеспечил ее одеждой, не знаю, вышла она в брюках и футболке. – Привет всем. Какой уютный междусобойчик.
– Ты чего заявилась и почему на лапах? – недовольно нахмурился Фаарр.
– Это вместо «здравствуй, дорогая, рады видеть»? Тебя искала.
– Почему здесь?
– Потому что дома тебя нет. В принципе, я любого из вас искала.
– Зачем?
– Дело есть.
– Какое?
– Серьезное.
– Бира, я каждое слово буду вытягивать?
– Огненный, пошли в сторонку, здесь ушей много.
– И чьи уши тебе не нравятся? Дай догадаюсь, м-м-м, неужели… Бира, я говорил, прекрати к ней цепляться? Сколько еще раз тебе повторить?
– А я говорила, что она мне не нравится.
– А я сказал, прекрати это.
– А я говорю, оба прекратите! – Ваади повысил голос. – Са-Бира, или ты говоришь в чем дело или до свидания.
– Что такое? Мешаю? Стала лишней?
– Бира, ты ревнуешь что ли? Совсем сдурела? Вад, ты понимаешь, это она нам сцены ревности закатывает. Охренеть!
– Са-Бира, ты нас с Шаном не путаешь?
Пантера фыркнула на обоих Младших и мазнула по мне презрительным взглядом:
– Ничего я не путаю. Особенно запахи. От нее опять несет эльфом. Еще сильнее, чем прошлый раз. Во что вы вляпались?
– Ты опять за свое? Бира, чего ты добиваешься?
– Пусть она уйдет. Совсем. Она опасна. Все, что связано с эльфами – опасно.
– Тебя забыли спросить. Много себе позволяешь, Са-Бира.
Не сыскав понимания в мужской части коллектива, оборотень переключилась на женскую:
– Алиани, а ты куда смотришь? Почему позволяешь этой…
– Маррия не эта! – вместо дриады свою точку зрения озвучила русалка. – Маррия хорошая! Подружка!
– Рыбка, отстань, не до тебя сейчас.
– Кошка злая! Брысь!
– Са-Бира, ты зря так, – Алиани своего спокойствия не утратила. – Ты Маррию не знаешь, зачем…
– А ты знаешь? Тоже подружка? Так передайте обе своей подруженьке, что я не шутила. Она знает, о чем я.
Разговор при мне обо мне, как будто меня здесь нет, откровенно раздражал. Если уж пришлось быть предметом обсуждения, так лучше в центре внимания:
– Са-Бира, давай напрямую. Я тебе не нравлюсь, дело твое. К ним ты чего цепляешься? Выскажи мне, что хотела, и успокойся.
– А я тебе прошлый раз все сказала, – желаемое внимание пантера мне обеспечила, злое и в приказном тоне. – Только ты слов не понимаешь. Отвали от них.
– Все, Бира, достала. Катись отсюда.
– Ты меня прогоняешь? Фаарр, ты меня прогоняешь? Из-за какой-то…
– Бира, еще слово в ее адрес, и ты доиграешься. Ты поскандалить приходила? Получила свое? Довольна? Можешь идти.
– На вас посмотреть приходила. Что в порядке.
– А почему мы должны быть не в порядке?
– Не почему.
– Бира! Договаривай.
– Вы на Прощалке сегодня не были?
– А что мы там забыли? Ты опять про этих своих освободителей-спасителей? Сказал же, мы с таким не связываемся.
– А с каким вы связываетесь, Фаарр? Кого сейчас интересует Пророчество? О нем лет сорок уже не вспоминали. Кроме этих и вас. Зачем ты спрашивал у Ки-Дава про язык, на котором он его читал? Про психопата из комиссии зачем узнать просили? Почему от нее эльфом прет так, будто она только что с ним зажималась? Девочке подарили игрушку, а она в нее втюрилась? И вы помогаете несчастным влюбленным? Почему закрыли Озеро? Ах, я не догадалась! Вы их здесь и прячете. Ваади, ты-то куда? У тебя мозги всегда на месте были. Она через неделю наиграется, и сама же вас сдаст.
– Са-Бира, пропуская весь твой бред, расскажи мне, пожалуйста, кому нас можно сдать, и что нам грозит.
– Да кому угодно. Кастанийцам.
– И? – Водный всем собой изобразил предельный интерес и внимание.
– Что и?
– Чем нам это грозит? Нас придут арестовывать? Всей Кастанией и СОС в придачу? Или что? Объясни.
– Я… Не знаю. Какая разница? А, вдруг…
– Бира, тебе сколько лет? – Фаарра что-то невообразимое им угрожающее окончательно вывело из себя. – Мозги у тебя вместе с возрастом застыли? Все, мне эта чушь надоела. Я устал и хочу спать. Вали домой. Надумаешь явиться, спроси сначала, не занят ли, чтобы лапы зря не бить. Кстати, ты не ответила, почему на лапах?
– Из Эксорима выехать не смогла, дороги забиты.
– По какому поводу?
– На Прощалку прутся, говорят, первые дни там самые веселые будут. Три часа чистого шоу. Полчаса на суд и час на исполнение приговора. Сегодня даже не уложились, – у меня сердце оборвалось. Сегодня? Уже начали? Алиани нашла и сжала мою руку. Сама понимала, нельзя реагировать, сдержалась кое-как. – Снизошли к просьбам народа и еще одного добавили. Ему какая-то трухнутая яблоко в клетку запулила. На нее похожая, – пантера ткнула в мою сторону пальцем. – С ней завтра разбираться будут, а его сразу.
– Бира, ты Мар в лицо сегодня первый раз увидела. Какое сходство? Ты сама на площади была?
– Что я там забыла?
– Мандрагора ползучая! – Огненный перешел на рык. – О чем ты вообще говоришь? Кто на кого похож?
– Сказали так, башка платком замотана, очки на полморды.
– Са-Бира, ты сама женщина, – в голосе Водного зазвенел лед. – Тебе ли объяснять? Половина Аршанса так ходит.
– Оборотни лиц не прячут.
– Поздравляю их с этим, – терпение Фаарра лопнуло. – Все, Бира, завязывай с идиотскими выводами. Ни слова больше, катись.
Мы подождали пока обиженная пантера покинула берег. Начинать разговор о Прощальной площади быстро страшно.
– Вы с Са-Бирой не слишком? Она за вас беспокоилась.
– Переживет, – успокаивался Огненный медленно, еще порыкивал. – Ей полезно. С ее беспокойством она когда-нибудь вляпается так, что и мы не сможем помочь. Лучше пусть обидится, да прислушается. А ты на ее выходки внимания не обращай, привыкнет. Бира со всеми такая поначалу, потом еще своей заботой изводить начнет.
– Тут одна проблема, понимаешь, Маррия, у оборотней материнский инстинкт зашкаливает, для них потомство превыше всего, а у нее своих детей нет, вот и хватает под свою опеку всех, кто под лапу подвернется.
– Вас в том числе?
– А как же, мы у нее любимые опекаемые. Причем самые беззащитные. С нами всего-то весь Аршанс справиться сможет.
– Не надо лишней скромности, Вад. Два Аршанса.
– А ограничения?
– Согласен, один.
Что Младшие практически всесильны и им ничего не грозит, конечно, успокаивало, а то, что…
– Ребята, мы пойдем туда завтра? Трое сразу…
– Уже сегодня, Мар. Пойдем.
– Не спеши, Фар. Сначала посмотрим, в каком состоянии. Если терпимо, соваться не будем. Ни к чему лишний раз провоцировать. Еще усердствовать начнут.
– У нас же получится, правда?
– Мар, ты, главное, чем-нибудь загадочным сразу все не накрой, и все получится. А там, если с Пророчеством не ошиблись, глядишь, и Алдариэль подтянется. Честно скажу вам, соскучился я по этому эльфу. Мар, тебе он тоже понравится, вот увидишь.
В утреннем выпуске новостей «Первое Честное МВ» давало краткий обзор вчерашних событий. Я старалась сама себя морально подготовить, к тому, что предстоит сейчас увидеть, но даже нескольких кадров анонса хватило, чтобы напрочь разбить хлипкую броню спокойствия. Меня трясло противной мелкой дрожью, сердце норовило выскочить из груди, и никак не могла с этим справиться. Попытки Тайрина и Алиани помочь мне делали только хуже. Я все больше заводилась и, кажется, приближалась к опасной точке.
– Прекрати истерику! Или ты берешь себя в руки, и мы работаем, или прекращаем все и расходимся. Твое решение, Мар?
Резкость Фаарра подействовала отрезвляюще, полностью не успокоилась, но адекватно реагировать уже могла.
Вступительное слово молодых мужчины и женщины с микрофонами пропустила. По экрану под бодрую мелодию уже бежали кадры с площади.
Самодовольная рожа Теримитца, объявляющего начало работы Высокой комиссии. Сама комиссия, не менее самодовольные физиономии в темно-серых костюмах, вольготно расположились за длинным узким столом-барьером, перед каждые аккуратные стопки бумаг, бутыли с напитками, вазочки с какой-то мелкой снедью. Они есть и пить собираются? Прямо там? Площадь буквально забита народом, ни одного просвета. Два больших экрана над помостом. Клетки. Пустуют только три последние. Члены комиссии по очереди встают, отвешивают поклоны. Теримитц не кланяется.
Два мордоворота выводят эльфа из первой клетки, гонят к помосту. Вспыхивают экраны, дублируя все происходящее. Эльфа ставят перед комиссией, уткнувшейся в бумаги. Теримитц с поднятой рукой. С эльфа срывают рубашку, тащат к лавке, раскладывают на ней, фиксируют руки и ноги. Один из комиссии берет плеть. Багровая полоса на покрытой шрамами спине. Раззявленные рты толпы. Спина, залитая кровью. Эльфа снимают с лавки. Обливают водой из ведра. Два железных стола и стул с высокой спинкой между ними. Эльф на стуле, руки прижаты к столу. Другой из комиссии с внушительным молотом. Удар по пальцам. Толпа ликует. Что-то жуткое, похожее на тиски. Зажимают локоть. Зажимают запястье. Удар молотом. Рука сломана. Вторая сломана. Теримитц. Мордовороты волокут эльфа к дальним пустующим клеткам. Толпа счастлива, некоторые норовят пнуть бессильно обвисшее тело. Застывшие лица эльфов за решетками.
Другой эльф перед комиссией. Теримитц. Лавка, плеть. Залитая кровью спина. Обливают водой. Переворачивают лицом вверх. Жуткие тиски. Сломанная в двух местах нога. Третий из комиссии. Жаровня с углями и металлическими прутами. Раскаленный металл, прижатый к щеке. Теримитц. Поднимают, тащат к дальним клеткам. Счастливая толпа.
Клетка посреди ряда. Огрызок яблока. Двое в форме и женская фигура между ними, лицо скрыто крупными очками. Эльфа ведут через толпу. Комиссия. Теримитц. Комиссия. Эльф на невысокой подставке у столба. Руки связаны и вздернуты вверх. Мордовороты, несущие два тяжелых полукружья. Подставка выбита. Эльф повисает на руках. Железный круг на щиколотках. Член комиссии дубинкой бьет в живот. Поворачивают спиной. Раскаленные прутья. Вздрагивающее тело. Жуткая вздувшаяся решетка на спине. Поворачивают лицом. Обливают. Плеть. Полосы на груди и животе. Рассеченная щека. Кровь. Ликующая толпа. Обрезанная веревка. Упавшее тело. Обливают. Поднимают. Привязывают к столбу. Врезавшиеся в открытые раны ремни. Член комиссии на стуле. Мордоворот держит руку. Что-то похожее на щипцы сжимает палец. Выломанные суставы. Вывихнутые локти. Молот по коленям. Нож наискось полосует губы. Отвязывают. Мордоворот бьет упавшего ногами. Теримитц. Путь через толпу. Теримитц. Дин Мисси.
– Вчерашний эфир поднял рейтинги «Первого Честного МВ» в три раза. Но это не предел. Не правда ли, дорогие мои? Оставайтесь с нами и не забудьте: сегодня, ровно в десять по времени Эксорима только у нас можно увидеть, как движется очередь, а ровно в двенадцать Высокая комиссия продолжит свою работу. Мы покажем все самое интересное. Самые свежие новости, самые честные…
Маговизор выключили. Воцарившаяся тишина звенела от напряжения.
– Я их убью. Всех. Сама. И никто не помешает.
– Обязательно, Мар. Но сперва вытащим тех, кого сможем.
– Вы знали, что они начали вчера? Знали?
– Нет, я считал, что сегодня.
Ответ Огненного прозвучал искренне. Водный промолчал.
– Ваади? Ваади? Ты знал… Пока мы… В это время их… Почему?
Водный встал, отошел к стене, несколько секунд смотрел куда-то сквозь нее, потом повернулся:
– Маррия, а ты бы выдержала это полностью? Да, я решил за всех. Как мне это далось, только мое дело. Вчерашняя разрядка была необходима. Если бы еще Са-Бира не явилась… Все, Маррия, не продолжай. Оттого, что мы вчера посмотрели бы этот кошмар, им легче не стало. И от твоих слез не станет. Соберись и трезво подумай, оцени, сможешь ты или нет.
– Смогу.
– Уверена? Не взорвешься, не начнешь все крушить? Истерик не будет?
– Нет. За себя я ручаюсь. За магию не отвечаю, она сама по себе. Но я постараюсь. Я смогу. Лишь бы их оттуда вытащить.
– Тогда к делу. Кого забираем? Узиани, ты смотрела боль?
– Смотрела. Не вижу. Я только рядом вижу. Я хотела увидеть, не получается.
– Ясно. Тайриниэль?
– Второй сразу отпадает, ему меньше всех досталось. Не смотри так, Мари, мне самому плохо от того, что говорю. Но я имею право, я проходил через… многое и знаю, что это можно выдержать. Первый тоже должен бы выдержать, но он сильно истощен. С третьим хуже всего, то, что сверху не так важно, это бы он вынес. Страшно представить, что у него внутри. Не понимаю… Даже для них это слишком, чтобы вот так… Его же убивали!
– За яблоко добавили, – Фаарр грязно выругался. – Первый еще день-два продержится?
– Надеюсь. Должен.
– Значит, третий?
– Думаю, да.
– Давайте обоих. Двоих же можно?
– Мар, это первый выезд. Мы еще не знаем, что получится и как. Каждая лишняя минута на площади – риск. Не забывай, ты не одна. И нервы не только у тебя. Бахрапу с Гражем его еще нести.
– Дак, вот же ж! Не, Фаарр Огненный, я не об том. Я же ж у него другое спрошу-то.
– Давай, Бахрап, спрашивай.
Гном повернулся к Тайрину.
– Ты, парень, ежели опытный, – меня передернуло от такого «опыта», но промолчала. – Скажи, половчее-то его где же ж взять-то?
Ответить Тайриниэлю помешал Фаарр:
– Бахрап, мы для чего столько учились? Забудь про «ловчее», берете, как получится. Жалеть здесь будете. По делу есть что сказать?
– Дак, я же ж по делу. У него же ж из плечей, поди, все вытянули-то. В слябе-то этом, что к нему нагрузили-то, весу же ж, почитай, много боле, чем в самом-то будет, – по тому, как Граж глаза опустил, догадалась, где этот «сляб» делали. – Дак, вот. За руки-то не возьмешь, выходит. Как же ж…
– Мар, поняла? Хорошо, он здесь рассуждает, а если там начнет примеряться, как половчее? Ее гномы об этом не задумывались.
Прав был Фаарр, совершенно прав. И все наши тренировки – ерунда. Мы гномов к иллюзии на Тайрине кое-как приучили, а сейчас все настоящее, и они об этом знают. Все отменять? После увиденного? Ни за что!
– Дядя Бахрап, представь, что ты из завала друга вытаскиваешь. И нет другой возможности, как только так. Что лучше, жалеть его, пока не погибнет, или выдернуть, пусть ему больно будет, но живой?
– Это же ж какого друга-то? Ежели Пахрипа, дак, у него же ж шкура-то толстая, потерпит, чай. А это же ж эльф!
– И эльф потерпит. Ясно? Когда нужно будет, возьмете, за что придется. И смотреть не будете, есть там живое место или нет. И если он застонет или закричит, вы этого не услышите. И в короб его кинете, как придется. И заглядывать, как он там, не будете, крышку захлопнете и на свои места станете. Ясно?
– Дак, ясно же ж, девонька. Чего же ж не ясно-то? Так и сделаем, ежели потерпит-то.
– Вот и хорошо, дядя Бахрап. Граж, тебе ясно?
– Это ясно. Про другое спросить можно?
– Спрашивай, конечно. Все, что непонятно спрашивай, пока мы здесь. Потом нельзя будет.
– Я у него спрошу. А тебе самому вот так приходилось? Со слябом на ногах? Оно не совсем сляб…
– А что же ж оно, Гражик? Ежели бока стесали да дыру проточили, дак, оно же ж другим не стало-то. Сляб он и есть. Что же ж я, не вижу, что ль?
Вот не до тонкостей производства этой дряни мне сейчас было. И название мало трогало.
– Все, прекратили. Не о том сейчас говорите.
– А можно он ответит?
– Тайриниэль, ответь ты этому любознательному уже.
Я не хотела услышать ответ Тайрина. Но Ваади почему-то не считал это лишним.
– Не знал раньше, как это называется. Нет, с грузом не приходилось. Граж, сколько он весит примерно?
– С полтонны будет. А без груза приходилось?
Я точно прибью этого… любознательного.
– Было. Раз десять. Мари, ты чего? Не надо, это не так страшно, как кажется. Да и недолго, ночь всего. И давно, еще в Четвертом.
Картина с подвешенным за руки Тайрином встала у меня перед глазами. Не страшно? Всего ночь? Взвыли и прилипли к эльфу мы с Узиани одновременно.
– Девочки, не надо! Узиани! Мари! Не плачьте, пожалуйста. Я дурак, да? Не нужно было говорить?
– Нет, Тайриниэль, это я дурак. При них не нужно было. А этим двоим, – Ваади кивнул на гномов. – Этим полезно послушать.
– Дядька Храп, вот чего они ноют? Нормально же с ним все. Даже шрамика нигде не осталось. У нас и то остаются.
Я оторвалась от Тайрина, пересекла комнату и от всей души влепила любознательному подзатыльник.
– За что? – он вскочил, исподлобья уставился на меня. – Что я сказал такого? Целе…
– Бахрап, угомони его. Или я сейчас добавлю.
Под грозными взглядами Огненного и «дядьки» Граж притих. А руки я зря распустила, глупо. Нам сегодня такое предстоит… Но вывел же!
– Узиани, убери слезы и не вздумай зарыдать на площади, – Ваади возвращал рабочую обстановку. – Справишься?
– Я справлюсь. И боль посмотрю, если смогу. Я помню. Скажу келпи, если увижу.
– Молодец. Алиани, тебя не спрашиваю, знаю.
– Сама скажу. Я справлюсь, Узиани помогу. Один вопрос. Вы количество народа на Прощальной видели? Если будет то же самое, а оно будет, как мы через них проберемся? Им даже разбегаться некуда.
По мне – плевать! Они не на концерт рок-группы собрались. После откровенного восторга на их мордах, всех этих наслаждавшихся редким зрелищем и передавить не жалко. Но так считала я одна.
– Согласен, такого скопления я не ожидал. Проход остается только возле клеток, но узкий, не пройдем. Фар, будем расширять. Как же Эра не хватает! Сдул бы их и нет проблем.
– Сами сдуем.
– Я аккуратно не опущу.
– И не надо. Подальше отбрасывай и все, ни хрена с ними не будет. Слияние только отработаем, время есть, успеем. Кто еще что заметил? Предложения? Вопросы?
Вопрос у меня был. Хотя вряд ли стоило ждать ответ, новости смотрели все вместе.
– Что она говорила про очередь?
– Фиг ее знает. В десять посмотрите, нам расскажете, если не успеем. Сейчас все успокоились, расслабились и настроились на удачу. Никаких самотерзаний и самокопаний. Мар, ты меня услышала? Хотя бы на полчаса. Мы ушли.
Младшие вернулись почти на середине нового репортажа.
Работали сразу шесть пар мордоворотов. Снимали с эльфов ошейники, наручники и переводили в освободившиеся клетки ближе к помосту. Приковывали на новом месте. Кроме первых двух, им одели только ошейники. Зрителей было немного, видимо, это зрелище на полноценное развлечение не тянуло. Я надеялась, что вчерашних не тронут. Зря. Самостоятельно идти никто из троих не мог. Безжалостно вытащили и перекинули в другие клетки. И приковали. Полностью. Последний был без сознания, прежде, чем перевести, его окатили водой. В опустевших клетках остались лужицы крови. Теримитц с комиссией отсутствовали.
– Для чего им это? Еще одно издевательство?
– Чья-то больная фантазия, – Ваади уже не скрывал злость.
– Сорок семь.
– Что, Тайриниэль?
– Сорок семь эльфов. Я считал. И это только начало.
Примерно так и прикидывали, теперь знали точно. И знали, чего ждать. И что организовывать. Начавшие работать мозги немного отодвинули глухое отчаяние:
– Если так пойдет, мы точно здесь не поместимся. Нужно что-то придумать, куда здоровых прятать.
– Сначала к нам, в Лес, – Алиани сообщила это, как давно решенный вопрос. – Потом… Потом, может, что-то изменится.
– Скольких вы сможете спрятать?
Наши далеко идущие планы Фаарр перевел в планы близлежащие.
– Не спеши, Мар, об этом еще рано. Бахрап, Граж, вы сейчас видели, как их переносили? Сделать должны примерно так же. Тайрин, без изменений? Третий?
– Да. Если сейчас не изменится. Я думаю, нам не нужно появляться к началу. Придем перед вторым. Или к самому завершению. Будем знать, что с этими двумя.
– Согласен. Так лучше. Сейчас все одеваются и сидят в полной готовности. Келпи на подходе. После второго приговора двигаемся.
– Опоздаем.
– Успеем. Пятнадцать минут на дорогу, максимум, двадцать. Потом им будет не до эльфов.
– Добавь время на выход отсюда и рассаживание.
– Ты их выведешь раньше, дослушаю сам, Тайрин прав, выбор может измениться.
Мы переоделись и вернулись к маговизору. Закурила. Кажется, за одно утро уже выкурила дневную норму. Фаарр и Тайриниэль от меня не отставали. Бахрап страдал, табак для трубки ему так и не вернули, а к сигаретному он не привык. Кривился и курил через раз. Так, глядишь, и совсем отвыкнет. Может, его «девоньки» нам еще спасибо скажут за избавление от вредной привычки.
– В эфире «Первое Честное МВ». С вами Кив Сот и Гина Чинсик. Мы ведем прямой репортаж с Прощальной площади. Вчера вынесены и приведены в исполнение первые приговоры. Пока Высокая комиссия занимает свои места, можете еще раз посмотреть на тех, кто уже понес заслуженное наказание.
Камера приблизилась клеткам, демонстрируя лежащих у задних стенок эльфов.
– А уже через день они будут выставлены к столбам, чтобы каждый добропорядочный житель Аршанса мог выразить свое к ним отношение словом и делом. Это могло случиться уже сегодня, но произошла небольшая заминка с оборудованием. Как вы знаете, дриады Синего Леса закрыли доступ туда из-за произошедшего недоразумения. В их поддержку дриады других лесов отказали в разрешении на вырубку деревьев, пока конфликт не будет исчерпан. По нашим сведениям, хозяйствующий Приозерного района сам отправился на место происшествия и обещал, что уже сегодня виновные будут наказаны. Наша съемочная группа выехала туда и в вечернем выпуске новостей вы сможете увидеть их репортаж. Это, конечно, далеко не так интересно, как то, что происходит здесь, но «Первое Честное МВ» освещает все события. А вот и господин Теримитц готовится сделать какое-то заявление.
– Алиани? Вы…
– Могла бы не спрашивать. Деревьев они скоро не получат. Будем оттягивать, сколько возможно.
Теримитц выглядел как всегда омерзительно.
– Слушай меня, Кастания! Слушай меня, Аршанс! Слушайте меня добропорядочные и благочестивые! Все, кто пришел сюда, и все, кто наблюдает за нами через свои экраны, все, кто не остался равнодушным. Сначала о случившемся вчера инциденте. Высокая комиссия провела расследование, опросила свидетелей и выяснила, что все это всего лишь досадное недоразумение. Честная и порядочная горожанка, девушка из приличной семьи, не имела злого умысла и не собиралась кормить нечестивое отродье. Она всего лишь выбросила не нужный ей остаток яблока, который случайно закатился в клетку. А наши бдительные стражи порядка не разобрались в ситуации. Девушке и ее семье принесены извинения. На этом инцидент исчерпан, можем приступать к работе. Приведите первого обвиняемого.
Что? Инцидент исчерпан? Они издевались над человеком, в смысле, эльфом, из-за какой-то суки, недожравшей яблоко, и ни слова об этом? Готова поспорить на что угодно, она это сделала специально.
Эльф из первой клетки занял место на помосте. Комиссия уткнулась носами в бумаги.
– Господин Кушдаус, в чем обвиняют этого недостойного?
– Он был отправлен убирать камни с заднего двора дома. Четыре из них так и остались неубранными. Хозяин был в отъезде, и хозяйка хотела порадовать его наведенным порядком. Из-за ленивого раба ей не удалось этого сделать. Женщина расстроилась.
– Бессовестный негодяй чем-то объяснил свое поведение?
– Он утверждал, что у него не хватает сил поднять их.
– Господин Экзекис, подтверждают ли это свидетели?
– Да, все они утверждают, что хозяйка была очень расстроена, а хозяин недоволен.
– Господин Отлопит, нашлись ли желающие это опровергнуть?
– Таких не нашлось.
– Ваш вердикт, господа.
– Виновен.
– Виновен.
– Виновен.
– Приступаем к вынесению приговора. Приговариваю к десяти ударам плетью по спине за каждый неубранный камень. Приговариваю к двадцати ударом плетью по груди за расстройство хозяйки. Приговариваю к прижиганию щек и лба за недовольство хозяина. И ему придется ощутить вес этих камней, дабы впредь неповадно было лениться. Приговариваю к опусканию камней на каждую руку, а поскольку рук у него меньше, чем неубранных камней, – хохот толпы. – То оставшиеся опустить на ноги. Оставить в таком положении до окончания рассмотрения следующего дела, после чего водворить в клетку, ибо здесь он может помешать исполнению приговора другого подлого отребья. Оставить в клетке на десять дней или больше, если хозяева откажутся забрать своего ленивого и лживого раба. Высокая комиссия согласна с вынесенным приговором?
Высокая комиссия была согласна. Благочестивые и добропорядочные приветствовали решение одобрительным ревом. Экзекуция началась. Толпа хором считала удары, вопила от восторга, когда эльф не сдерживал стон, аплодировала, когда дернулся от ожога, разочаровано вздыхала, когда он терял сознание и снова ликовала, когда ведро воды приводило его в чувство. Огромные валуны приплыли по воздуху и зависли над распятым на полу эльфом. Пришедший за ними холенный хлыщ в смокинге с мечтательной улыбкой по одному обрушил их на руки и на ноги приговоренного, театрально раскланялся и удалился, насвистывая что-то.
– Пэ-Сит, шакал вонючий, – словно выплюнул Фаарр.
– Знаешь его?
– Знаю. Оборотень. Подлая мразь. Из СОС выперли, вон, где пригрелся.
Теримитц прошелся вокруг эльфа, нахмурился, сделал знак, и мордоворот вылил на эльфа очередное ведро воды. Тот застонал. Председатель удовлетворенно кивнул.
– Почтенная публика довольна? – рев толпы. – Высокая комиссия сделает небольшой перерыв и продолжит.
Высокой комиссии принесли исходящие паром большие чашки и блюда с пирогами. Камера деликатно сменила ракурс, демонстрируя толпу и клетки.
– Тайрин, что скажешь?
– Выдержит. Оставляем, как решили.
– Значит, так. Все готовы? Никто не передумал? Мар, держишься? По сигарете на дорожку и Вад вас выводит.
Мы с Тайрином уходили последними. На помост поднимался следующий эльф.
Келпи нетерпеливо били копытами. Пока Ваади накидывал упряжь, сбегала посмотреть на отражение в Озере, мне казалось, что оно действует лучше, чем зеркальное. Все уже были на местах, Алиани чуть посторонилась, пропуская меня. Я заняла центр кареты, с одной стороны сидел Водный, с другой через пару минут появился Огненный.
– Без изменений. Вчерашний третий. Поехали. Будет им сегодня… рейтинг.
Общественных дорог келпи не признавали, мчались одним им ведомым маршрутом. Меня удивляло, что на такой скорости совершенно не ощущался ветер. В студенческие годы знакомые ребята нередко катали нас на мотоциклах. Ездить в шлемах считалось моветоном и лишало изрядной доли адреналина, о безопасности никто не задумывался, сами себе в этом возрасте мы казались вечными. Я хорошо помнила, как от бьющего в лицо ветра перехватывало дыхание, а о прическе можно было забыть сразу. Сейчас ничего и близко похожего не наблюдалось, хотя скорость в разы превышала ту, все за пределами кареты сливалось в размытую пеструю ленту.
– Мы купола поставили, – объяснил Ваади. – Иначе даже гномам бы не поздоровилось.
– А волосы? Я помню, у нее развивались волосы.
– Мар, оставь техническую сторону нам. Ты свою часть не завали, с остальным – разберемся.
В Эксориме скорость сбавили, но увидеть мне почти ничего не удалось, в образ Черной Невесты разглядывание окрестностей не вписывалось. Интересно, удастся ли мне когда-нибудь просто посмотреть на Аршанс? Узнать его не с газетных страниц, не с экрана маговизора, не проскакивая мимо в бешено летящей карете, а мирно прогуливаясь по улицам городов, наслаждаясь видом их достопримечательностей и знакомясь с местными развлечениями? Желательно не теми, к которым мы сейчас приближаемся.
На Прощальную площадь ворвались черным вихрем под свист и гиканье гномов. Количество любителей острых ощущений превосходило все мыслимые ожидания, какое-то беспросветное человеческое море.
– Мар, изобрази будто машешь плетью, будем дорогу прокладывать.
Я изобразила, мне не трудно, я бы по всей площади это поизображала. С большим удовольствием. Мне очень понравилось, как окутавшая руку темно-синяя дымка трансформируется узкую длинную ленту и отшвыривает добропорядочных и благочестивых куда-то на других, не менее добропорядочных и благочестивых. И вопли их, уже далеко не ликующие, понравились. И как, спасаясь от копыт келпи, были готовы затоптать друг друга. И панический ужас на попавших в мое поле зрения лицах. Я жестока? Не более, чем они.
Карета заложила крутой вираж и замерла перед помостом, оглушительно заржали келпи, засмеялся Тайрин, запели дриады. Сзади еще доносились затихающие крики и невнятный шум, впереди уже властвовала тишина. Действующие лица на жуткой сцене замерли, не доведя до конца начатое движение. Теримитц с вознесенным вверх указующим перстом. Экзекис, тянущийся к вазочке с орехами. Кушдаус, стряхивающий что-то с рукава. Отлопит, с какой-то мерзостью из палаческого набора. Мордоворот, склонившийся над распластанным на скамье эльфом. Мордоворот с тисками.
– Все, Мар, поехали. Вставай. Посмотри на них всех, – встала, прошлась тяжелым взглядом по комиссии с ее председателем. – Смотри на эльфа. С любопытством смотри и с удовольствием, – ноги сломаны, руки вывернуты назад и связаны ремнем, кажется, целые, силится поднять запрокинутую голову, грудь залита кровью. Кровь везде, даже отсюда чувствовала ее запах. Глаза заволокло туманом. – Хватит. Счастливое выражение и хохот. Мар, не тупи, я сказал, хохот! – моргнула, прогоняя серую пелену, расплылась в улыбке, захохотала не хуже, чем во Втором. – Молодец. Хватит. Еще посмотри, улыбайся. Держись, Мар, надо. Хорош, давай речь.
– Я, Моринда фер Терри, – за спиной прокатился приглушенный рокот всеобщего вздоха. – По своему великому праву и своему великому повелению, забираю, принадлежащее мне.
Краух Теримитц отмер и согнулся в глубоком поклоне. Комиссия скопировала своего председателя. Мордовороты запоздали, то ли ступор оказался глубже, то ли мозги – медленнее.
– Смею ли я выразить свое почтение? – из поклона он не вышел, спрашивал у собственного живота.
– Кивни, до разговора пока не снисходи.
Я величественно склонила голову. Вот только Теримитц этого не видел.
– Тайрин, посмейся.
На истеричный смех среагировали мордовороты. Один поклонился, второй взвыл, уронив тиски себе на ногу. Надеюсь, моя по-настоящему довольная улыбка была кстати. А в принципе, без разницы, ее опять никто не видел.
– Заклинило их что ли? Тайрин, придется тебе сбегать, время идет.
Этого у нас в планах не было, Фаарр принял решение по ходу действия. Сердце от волнения за друга чуть не выскочило из груди. Эльф, продолжая смеяться, приплясывая и кривляясь, легко взбежал на помост, ткнул свернутым кнутом в бок председателя, спрыгнул с помоста и вернулся на козлы. Перевела дыхание. Теримитц, наконец, выпрямился, воздел руки к небу и начал вещать.
– Великая и прекрасная! Даровавшая мир и покой Аршансу! Непревзойденная и могущественная! Своим Словом изменившая все! Я знал! Я верил, что Моринда фер Терри не оставила Аршанс. Я ждал этого. Я ждал долгие годы возвращения единственной нашей спасительницы. Вся Кастания ждала этого. Весь Аршанс ждал этого. Все добропорядочные и благочестивые…
– Мар, заткни его, это надолго.
Я изобразила что-то повелевавшее молчать, вроде бы доступно изобразила. Не увидел, продолжал вещать. Если Тайрину опять придется бежать туда, я сойду с ума. Лучше сама схожу.
– Спокойно, Маррия, руку приподними.
Ровный тон Ваади подействовал отрезвляюще. Начала поднимать, кисть окутала знакомая дымка. Взвизгнул и рванул под прикрытие стола мордоворот. Теримитц замолчал, вылупился на меня безумными глазами.
– Мар, у нас пятнадцать минут. Требуй свое и уходим.
– Я желаю получить принадлежащее мне по праву. Кто из них готов покинуть этот мир?
Председатель засуетился, слез с помоста и помчался к дальним клеткам.
– Маррия, продолжай стоять, движемся за ним. Лицо равнодушное, на всех смотришь с презрением.
От вцепившихся скованными руками в передние решетки эльфов полыхало ненавистью. Стояли все, кроме последних четверых. Из них в сознании был только второй, пытался встать, падал и снова пытался. Зачем? Зачем он сам себе добавляет страданий?
Теримитц потирал руки у клетки третьего.
– Вот это мерзкое порождение подлых негодяев готово оказаться в водах священного Озера. Достать его?
Брезгливо поджала губы и кивнула.
– Мар, правильно. Бахрап, открывайте ящик, забирайте его.
Появившиеся откуда-то еще несколько громил выплеснули по ведру воды, приводя в чувство бессознательных, отомкнули клетку, сняли ошейник с наручниками и швырнули застонавшего эльфа к ногам гномов. Только бы они не подвели… Кажется, справились. Звук ударившегося о дно короба тела подтвердил это. Никогда не думала, что буду рада услышать подобное. С грохотом опустилась крышка. Все, можно уходить.
Теримитц перебежал к следующей клетке.
– И это не менее мерзкое отродье уже жаждет встречи с чудотворными водами Озера.
Что? Тайрин говорил, что четвертый выдержит. Что еще произошло?
– Мар, Узиани подтверждает, забираем. Бахрап, давайте.
Даже если бы не подтвердила, я бы его не оставила. Сами же отдают. Кивнула, оскалилась улыбкой. Гномы снова открыли короб. Двойной стон. Ничего, лишь бы выжили. Лишь бы до Озера продержались. Грохот крышки. Все, пора. С видом королевы опустилась на сидение.
– Завтра еще будут, – глаза долбанного председателя загорелись фанатичным огнем.
Эта мразь готова в угоду Черной Невесте убить всех? Брезгливо поморщилась и почти прошипела:
– Не надо мне указывать. Я сама решаю, когда, – надеюсь это сработает, побояться нарушить запрет и переусердствовать.
– Мар, пинай Тайрина, хохочи, уезжаем.
Толкнула ногой Тайриниэля, он засмеялся, дриады запели, свистнули гномы, келпи заржали, над всем этим пронесся мой хохот. Это я сама смогла так громко? Мы умчались.
Трясти меня начало, едва покинули Эксорим. Крупная дрожь била все тело, язык отказывался повиноваться. Хотела спросить что-то и не могла. Фаарр прижал меня к себе.
– Все, Мар. Все закончилось. Все справились. У нас получилось. Хочешь, поплачь, уже можно.
Плакать я хотела, но не могла.
– С… с… си…
Огненный понял. Но курить я тоже сама не могла. Дрожащие пальцы не удерживали сигарету. К губам мне ее подносил Фаарр.
– Э… эл
– Доедут, не переживай. Мы им подушки сделали.
– Д… д… дво…
– Да, Мар, двое. Не мучайся, успокаивайся, потом поговорим.
Я уткнулась носом в грудь Огненного и все-таки разревелась. Слезы немного сняли напряжение, но выходила из кареты на все еще ватных ногах. Остальные держались намного лучше. Только Узиани сразу повисла на шее у Тайрина и тоже заплакала.
Оба эльфа были в сознании. Пока Ваади создавал для всех сферы, они плавали в воздухе и не сводили полных ненависти глаз с меня и Тайриниэля. Фаарр отозвал нас в сторону.
– Глупость сделали, – вздохнул Тайрин. – Нужно было сначала нас отправить, а потом их доставать. В нормальном виде…
– В нормальном виде меняется только Мар, – Огненный сразу опроверг возможные доводы. – Тебя они в все равно узнали бы, как и всех остальных. У вас же память, как у… Вот на хрена этим уродам понадобилось их отливать? Очнулись бы уже на месте.
– Если правильно догадываюсь, прощальный подарок. Вода с солью или рекад.
– Ты на себе весь ассортимент проверил?
– Я на этом не настаивал.
– Извини, сорвалось. Что будем делать?
– Продолжать спектакль. Мы сейчас уйдем куда-нибудь за деревья, лишь бы не видели. Девочки споют и проводят их домой. Потом заберете нас.
– Меньше нервов будет?
– Фаарр, они сейчас с жизнью прощаются.
– Они сейчас вас грохнуть мечтают. Ладно, чешите отсюда. Я позову. Думать дома будем.
Мы быстро зашагали прочь. Нашли уютное местечко и устроились на траве.
– Мари, спасибо. За них.
– Подожди, еще ничего не понятно. Оттащим от Грани, тогда…
– Даже если нет, они уйдут свободными и последние часы будут среди нас, а не на этой проклятой площади.
– Нас они сейчас ненавидят сильнее, чем их.
– Не нас, а ее. Не путай.
– Им сейчас все равно. И… Эй, какие последние часы? Обалдел? Мы их не для этого вытащили. И вообще, несешь чушь всякую! Придумал тоже: последние часы. У них этих часов еще будет…
Тайриниэль засмеялся. Не так, как на площади, нормально. Подтащил меня к себе и чмокнул в нос.
– Ты чего?!! Отпусти немедленно! И прекрати вот это все.
Он отпустил, я тут же отползла подальше. Чего это он? Стресс снимает? Так у него есть с кем.
– Ничего, Мари! Я просто очень рад, что встретил тебя. А что я должен прекратить?
– Все. У тебя Узиани есть. И она, между прочим, тебя любит.
– А я, между прочим, не слепой и знаю это. Ох, ты подумала… Нет, Мари, это не то, что с Узиани. Это не любовь мужчины к женщине, это другое. Ты за эти дни стала мне близкой и такой… дорогой очень. Даже не знаю, как объяснить. Почти, как семья.
– Тогда ладно. Прости. У меня фантазия буйная. Вот и…
– Мари, а ты, случайно, в меня не…
– Что не? А, нет, совсем нет. Ты тоже мне дорогой и близкий. Но больше – ничего, даже не думай.
– Вот и хорошо.
– Просто замечательно!
Рассмеялись оба. Хорошо, когда между друзьями нет недопонимания.
– Мари, а у тебя есть мужчина? Неважно, здесь или дома. Есть?
– Теоретически есть, – ну, это, как обычно, сперва ляпнула, потом подумала.
– Ты о нем знаешь, он о тебе нет. Примерно так?
– Примерно, – у меня точно стресс. Иначе, с чего бы потянуло на откровенность? О моем «теоретическом» я до сих пор никому не рассказывала.
– Мари, это Фаарр? Можешь не отвечать. Просто… Ты же знаешь, кто он?
– Чего? – от такого предположения просто обалдела. – С чего ты это взял? Все я знаю. Фаарр мне как брат. Такой, знаешь, в меру вредный и заботливый братишка. И Ваади. И ты. И еще сестренки. Три.
– А третья кто?
– Малка, она хорошая, добрая и заботливая, вся в братиков. Но без вредности.
– А еще дядя гном и… Граж тебе кто получается?
– Фиг его знает, но они оба тоже на подходе в родственники. Ничего себе, у меня семья образовалась! Знаешь, глупо, но вы мне ближе, чем родное семейство.
– Нет, Мари, так не бывает. Ближе родных никого нет.
– Мар, Тайрин, хватит прохлаждаться, домой пора.
Прерванный Фааром разговор с Тайриниэлем словно придал мне сил, даже дышать стало легче и пришла уверенность, что со всем справлюсь.
Эльфы уже лежали на кроватях в свободной комнате. Оба спали под присмотром дриад, но заходить к ним в платье я не стала. Переоделась в футболку и свободные штаны, приобретенные специально для лечения. А чего оттягивать? Сразу и займусь. Младшие перехватили меня и заставили поесть. Правильно сделали, больше сил будет, дольше продержусь, пора научиться самой об этом думать. Это с Тайрином все было спонтанно и неожиданно, теперь есть опыт, знания, не использовать их – идиотизм, мой личный. Нормально есть мешали мысли о предстоящем. Нет, я не отказываюсь и все сделаю. Но я не мазохист, я не люблю боль, я ее боюсь. Очень боюсь. Утешало лишь то, что это недолго, всего несколько мгновений, несколько бесконечных мгновений. И совсем не утешало то, что для эльфов это длилось часами. Все, хватит, не думать о Прощальной площади. Ни о чем не думать. Заставила себя доесть и пошла к пациентам. Этажерка с подручными средствами уже здесь, Ваади и Фаарр рядом, готовы подавать нужное и поддерживать меня. Гномы просочились следом, но были безжалостно изгнаны Огненным. Тайриниэль остался, занялся отмыванием спящих. Тоже правильно, подсохшая корка крови и грязи им ни к чему.
Узиани пришлось прервать пение. Нужно было выяснить, где дела обстоят хуже всего, а на это способна только она. Отправлять эльфов дальней дорогой, как Алиани делала с Бахрапом, она не умела, да и нельзя было, могли уйти совсем. Так что проснувшемуся пришлось бы потерпеть, пока живой рентген не рассказала мне, где поселилась «страшная боль».
– Много боли, очень много. Печень, селезенка…
Знать бы еще, где оно все расположено! Попыталась выудить из памяти несчастные обрывки моих анатомических познаний. Тут же замутило, поплыли круги перед глазами. Стоп. Не пойдет. Еще моего обморока не хватало.
– Узиани, замолчи, пожалуйста, просто покажи пальцем.
– Вот здесь, селезенка раз…
– Узиани, без названий! Без диагнозов! Где ты их нахваталась?
– Я научил.
– Спасибо, Тайрин, ей пригодится, мне нет. Узиани, хорошая моя, молча посмотри обоих, скажи, кто ближе к Грани и пальчиком покажи мне где. Ладно?
– Да. Я поняла, – несколько минут тишины, тоненький палец указывает место на животе эльфа, которому поет Алиани. Вчерашний третий. – Здесь, – палец перемещается. – И здесь. И еще здесь, но тут еще не Грань, рядом.
Дриада перешла к другому. Тоже три точки, одна на Грани, две рядом. Эльф начал открывать глаза и Узиани увела его в песню. Хорошо, что успели до полного пробуждения.
Подошла к первому, уселась на пол рядом с кроватью, все равно в результате окажусь на нем, проверено. Взяла у Ваади ткань и яблоко, глубоко вдохнула и прижала ладонь к первой точке на животе. Здравствуй, боль, теперь мы часто будем встречаться. Поорала, покорчилась на полу, сплюнула кровавые сгустки, извела три яблока. Есть. Он на один шаг дальше от Грани.
Фаарр помог дойти до кресла. Немного отдышалась, зацепилась взглядом за Тайриниэля. Белый, как мел, опять прокусил губу и не заметил этого.
– Тайрин, уходи.
– Я мешаю?
– Ты себя видел?
– Я тебя видел. Мари я не представлял, как это… Когда ты меня… Это было также?
– Хуже, Тайриниэль. Сейчас это быстро. С тобой Маррия мучилась намного дольше, пока мы искали, что подойдет.
Вот кто просил Ваади вдаваться в эти подробности?
– А я тебе говорил. Кого в ней можно после такого увидеть?
И Фаарра!
– Ребята, хватит, все давно в прошлом. Тайрин, серьезно, уходи. Сам над собой не издевайся, кому это нужно?
– Мне, Мари. Я никуда не уйду.
– Глупо. Но дело твое.
Он так и не ушел. А я старалась не смотреть на него, чтобы не видеть искусанных губ. От этого мне почему-то становилось так же плохо, как от вида лежащих передо мной искалеченных мужских тел.
Еще два самых опасных места я вылечила. Узиани посмотрела и заверила что в ближайшее время за Грань мои пациенты не отправятся. По крайней мере, несколько часов у них есть. Попросила Тайриниэля проводить меня до дивана в гостиной. Подловила момент, когда он наклонился, помогая поудобней устроиться и прижала ладонь к губам. Ну, не могла я их видеть такими! Футболка обзавелась бахромой. От его возмущения моим коварным обманом уползла в душ.
Фаарр торжественно поздравил всех с началом работы подводного лазарета имени Маррии Аномальной, укутал меня в плед принес горячий чай и включил маговизор.
Рейтинги «Первому Честному» мы-таки подняли. Дин Миссии захлебывалась от восторга. А мы смотрели на самих себя. Заодно выяснилась тайна плачевного состояния нашего «незапланированного». После оглашения очередного приговора, тот лощеный хлыщ, что управлял камнями решил покрасоваться перед публикой. Поднял валуны, заставил их кружиться в воздухе и не то не удержал, не то специально, а в этом я теперь подозревала всех подряд, обрушил один на грудь и живот эльфа. Поднимать не стал, скривился в гримасе и ушел. Мордовороты столкнули камень, облили водой и уволокли безвольно повисшее тело. А на лавке уже раскладывали следующего.
Мы появились после завершения второй части издевательств над ним. Музыкальное сопровождение ролика сменилось с бодро-веселого на возвышенно-торжественное. Прокладывание дороги и полеты почтенной публики в кадр не попали. Наш визит демонстрировали от момента разворота перед помостом. Это было… феерично. И жутко. Черные келпи, черная карета, черные одежды. И женщина с красивым холодным лицом. Властная, надменная, жестокая. Это я? Такой меня видят все? Мне становилось не по себе от моего отражения, а в нем была изменившаяся, но я. Та, которая была сейчас на экране не имела со мной ни малейшего сходства. Как такое возможно? Каким образом одно единственное платье полностью меняет внешность? Не только внешность. Это не мои движения, манера держаться, выражение лица. Никакими тренировками и репетициями не достичь такого эффекта. Теперь понятен шок Младших, Тайриниэля, Алиани. Для гномов и Узиани Черная Невеста в определенной степени абстрактна, а они встречались с настоящей. Как они вообще могли находиться рядом со мной такой?
– Мар, ты чего? Ага, понял, не ожидала, ты же себя не видела.
– Кошмар какой. Мне на эту… меня смотреть страшно. А вам… Представить не могла, что это так…
– Реально? А по-другому у нас ничего бы не вышло. Но ты посмотри, какой прием! Какой успех!
Я откровенно позлорадствовала над согнутыми спинами Высокой комиссии во главе с председателем, над прыгающим на одной ноге мордоворотом, над другим, лезущим под стол…
– Тайрин, молодец! Идеально отработал!
Эльф выглядел абсолютно безумным, дикие ужимки, вихляющая походка, пустые глаза.
– Девочки тоже на высоте!
Дриады непрерывно извивались в танце. Отрешенные лица, отсутствующие взгляды, казалось, ничто на свете не способно вывести их из транса.
– Бахрап, Граж, выше всяких похвал!
Непроницаемое выражение на окаменевших физиономиях. Ни одного лишнего движения, слаженно, четко, словно роботы, а не живые существа.
Мне казалось, что мне трудно? За меня половину сделало платье, а они все сами. Это они настоящие герои. И Младшие, направлявшие каждый шаг, каждое слово, готовые в любой момент прикрыть и вытащить нас в нарушение запретов Великих. Считается ли спасение кучки авантюристов, замысливших и воплотивших в жизнь сумасшедшую идею, вмешательством в дела Аршанса? А потворствование и непосредственное участие во всем этом? Им разрешили помогать мне, но как далеко простирается это разрешение? Чем они рискуют, выйдя за его рамки? Я несколько раз спрашивала. Не отвечали, отшучивались и советовали не забивать голову не своими проблемами.
Новости про Синий Лес вряд ли произвели на публику впечатление после сюжета о визите Черной Невесты, но нам они понравились. Особенно мне. Недоступность Леса совсем не устраивала хозяйствующего, а солидарность дриад, думаю, добавила ему неприятностей от властей Кастании. Экрида и Дривина несколько раз вытянули кнутом по спинам и запретили приближаться ко всем лесам и дриадам Аршанса. От себя лично хозяйствующий, здоровый крепкий мужик в странно смотревшемся на нем строгом деловом костюме, добавил каждому по паре хороших зуботычин. Три дриады, выглядевшие намного старше Алиани, величественно склонили головы соглашаясь принять извинения. Синий Лес был вновь открыт для всех. С одним ограничением, вырубка деревьев оставалась под запретом еще на месяц.
– Хорошо, но мало.
– Мар, а ты их подлечить не хочешь?
– Не смешно, Фаарр! Я бы их за Тайрина… И за Узиани… Особенно этого, мага недоделанного. Чтобы сам все на своей шкуре почувствовал.
– Так вон же, почувствовал. Забудь о них, Мари.
– Мало. И не забуду. Я им еще все припомню.
– С этого места поподробнее. Что ты задумала, Мар?
А, действительно, что? Что я могу сделать этому уроду? А Теримитцу? А всем остальным с Прощальной площади? Да ничего! И это меня невероятно бесило. Упрямо буркнула:
– Не знаю. Но я им этого не прощу! – и уткнулась в экран маговизора. Ничего интересного он больше не показал.
Гномы, прихватив пару бутылок вина, ушли к себе, им одним выпал шанс отпраздновать удачное завершение сегодняшнего мероприятия. А у нас оставались нерешенные вопросы.
Первый – дриады. Постоянно петь они не смогут. Нам бы еще хоть одну, а лучше двоих.
– Даже не обсуждается, – остудил Ваади. – Кроме нас и эльфов здесь больше никого не будет. Нет, Маррия, это не мое решение.
Понятно. Это из темы запретов. Успокаивало то, что хоть против нас ничего не имеют.
– Как тогда они будут?
– Нормально, как Тайриниэль.
– Нормально? Он без сознания сколько пробыл? Больше суток?
– Местами сам виноват, нечего было вскакивать.
– А если они тоже будут дергаться?
– Значит, тоже полежат в обмороке. Там ощущений никаких нет.
– Тайрин! Как можно…
– Можно, Мари. Им придется потерпеть. Если свалятся дриады или любой из нас, а на Прощальной кого-то еще… Мы не сможем ему помочь.
– Маррия, я понимаю, ты хочешь, как лучше, но придется выбирать. Или мы упираемся в тех, кто уже здесь и теряем кого-то там, или закрываем глаза на то, что им больно и вытаскиваем всех.
– Да я поняла. Конечно, вытаскиваем.
– Мар, еще одно. Ты не дорываешься до лечения, как с Тайрином. По той же причине. Убираешь самое страшное, чтобы по Грани не шлялись, а дальше осторожно, понемножку. Тебе особенно нужно быть в норме.
– Да понимаю я все. Только…
– Все свои предложения изложишь Тайрину, он тебе их быстро опровергнет, а мы ушли, у нас по берегу Са-Бира носится.
Берег Младшие закрывали от посторонних, только когда там находился кто-нибудь из нас. Поэтому появление пантеры никого не удивило. Карету Ваади прятал где-то у келпи, следы нашего пребывания всегда тщательно убирались, так что для изредка приходящих к Озеру местных жителей все выглядело привычным и естественным. Надеюсь, для Са-Биры тоже, если только она со своим нечеловеческим обонянием не унюхала чего-нибудь. Ладно, Младшие разберутся, не первый день с ней знакомы. Мне сейчас другое важно.
– Тайрин, не люблю говорить о таком, но это нужно. Когда я тебя без дриад еще лечила, что ты чувствовал? Тебе было очень больно?
– Нет, Мари, ерунда, почти никак.
– Правда? А то, что ты от этого «никак» отрубался, нам всем показалось?
– Я…
– Ты. Мне правда нужна. Я пытаюсь понять, когда им хуже, когда петь нужно. В принципе, догадываюсь, но хотелось бы знать точно.
– Когда лечишь. Петь нужно, когда лечишь.
– Насколько это больно? Плечо свое помнишь? Ты еще сказал, что его… неважно. Что ты чувствовал?
– То же, что и при ударе, когда сломали.
– Получается, боль уходит так же, как пришла, через те же ощущения. Бли-ин! Почему мы сразу про дриад не догадались? Ты же два раза через этот кошмар прошел…
– Мари, прекрати! Все давно закончилось. И какие два раза? Я серьезно говорю, половину без сознания провалялся, потом Узиани пела, мне совсем хорошо было. В отличие от тебя. Это ты…
– Я нормально, оно же быстро проходит, раз и все.
Материализовавшийся Огненный разрушил трогательную обстановку обмена незабываемыми впечатлениями.
– Вы еще поругайтесь, кому лучше. Или поплачьте хором. Так, мы немного задержимся. Тайрин, ее ни под каким соусом в лазарет не пускай, хоть силой держи. Мар, в крайнем случае, зовешь меня. Всем все ясно?
Фаарр снова исчез. Я продолжила выяснять необходимое. Если нет возможности сделать сразу, нужно оптимально распределить порядок действий.
– Что больнее: перелом или рана? Тайрин, я не из любопытства.
– Не знаю, оно как-то по-разному.
– И все-таки попробуй. Например, спина или ноги?
– Спина, пока на ней лежал. Потом одинаково. Ты план составляешь?
– Ну да. Что сначала, что потом.
– Сначала, то что внутри…
– Только не перечисляй.
– Пальчиком показать? Мари, в чем дело?
– Во мне. Бзик у меня такой, с детства анатомии боюсь. Даже на картинках видеть не могу, все эти печенки и кости всякие…
– А кровь?
– Сама удивляюсь, но могу. На тебе научилась. На остальное не сработало.
– Из меня еще и остальное… выглядывало?
– Выглядывало. Кости из перелома. И то, что под кожей.
– И как ты…
– Глаза закрывала. Или отворачивалась. Все, Тайрин, проехали. Давай дальше. То, что внутри Узиани покажет.
– Она все покажет. По степени опасности. И это правильней, чем по болезненности.
– Да, правильнее, не поспоришь. Слушай, а… Ой, блин! Про обмороки. Ты не только от боли отрубался, тебе еще и по голове досталось. А если они постоянно будут в сознании?
– Не думаю, вряд ли. Приходить в себя будут, конечно, потерпеть им в любом случае придется.
Раньше у меня от подобного разговора волосы бы дыбом встали, а сейчас ничего, почти нормально. Даже кофе пила с печеньем, неизвестно каким по счету.
Вышел Бахрап, посмотрел на нас осоловелым взглядом, расплылся в улыбке, цапнул еще бутылку вина и убрел обратно.
– Слушай, а они у нас завтра встанут?
– Ваади в случае чего протрезвит, пусть расслабятся, они сегодня молодцы.
– Сегодня все молодцы.
– Мари, не в обиду, я просто понять пытаюсь. А зачем тебе это все? Мы же тебе все чужие. Ты человек и даже не из Аршанса, мы эльфы, ты никого из нас в глаза не видела. Я могу понять дриад, они всегда были с нами, гномам плевать на нас, но они хотят спасти своих женщин. Почему это делаешь ты?
Самой интересно. Хотела бы я знать, что меня толкает на это. Детские мечты о прекрасных эльфах? Жалость? Жажда справедливости? Раньше я ей не страдала. Или Он, из моего Сна? Но я всегда думала, что Он – человек. Как объяснить Тайриниэлю то, чего не понимаю сама?
– Ты уже спрашивал. Ничего не изменилось. Считай, еще один бзик. Как говорит Фаарр, аномалия. Долго их нет что-то. Тайрин, я на минутку загляну к эльфам? Обещаю ничего руками не трогать.
– И не мечтай.
– Тайри-ин, я на минуточку! Честно!
– Мари! Не смей!
Вернувшиеся Младшие по достоинству оценили стойкость Тайриниэля, мужественно не замечающего моих трагичных взглядов.
– Са-Бира заботиться прибегала?
– Разбираться. Она Алиани узнала, – Фаарр навис над ресторатором. – Вад, тебе чай?
– Да, холодный.
– Ой…
– Особенно плохого в этом нет. Бира будет молчать.
– Она может будет. А другие? Гномы, дриады? Маговидение, пресса везде же есть?
Огненный отправил брату большой бокал с чаем, сам развалился в кресле с чашкой кофе:
– Везде. И что? Бахрап с Гражем считаются пропавшими, решат, что она их похитила, пусть так и думают. Дриады со своими сами объяснятся, дальше Леса это не уйдет. Тайрина узнают только эльфы, а они вряд ли начнут об этом болтать. Так что нормально. Пострадают лишь наши нервы, Бира долго еще не отвяжется.
– Сказали бы, что мы ушли и вы ничего про нас не знаете.
– Спасибо за подсказку, Мар. В жизни бы не догадался. Вами весь берег пропах. и это плохо. Любой оборотень прочитает вас в три секунды. Еще и кровью несет.
– А убрать их никак нельзя?
– Можно. Если вовремя подумать, – от Ваади веяло досадой. – А мы не подумали, могли серьезно проколоться. Хорошо, что оборотни здесь редкие гости. И Са-Бира подсказала, удачно она сегодня заглянула. Ладно, в принципе, обошлось. Маррия, ты отдохнула?
– Да, идем.
– Подожди, я просто уточнил. Мы еще с одним не разобрались. Им на сегодня нервных потрясений хватит или попробуем объяснить, что и как?
– Если не объяснять они сильней изнервничаются от неопределенности.
– Тайрин, что скажешь? Тебе их психология понятней.
– Объяснять. Только что и как? В правду они не поверят, показывать им трансформации Мари чревато.
– Положим, швыряться мебелью они пока не способны, но высказаться успеют.
– Пусть высказываются, подумаешь. Я точно не обижусь.
– Это ты просто не слышала, как эльфы материться умеют, – многообещающе хмыкнул Огненный.
– А они умеют? – эльфы и мат у меня не складывались. Почерпнутый из книжек светлый образ этого не предусматривал. Хотя, кажется, что-то такое мелькало, но было отодвинуто мной, как противоречащее идеалу. Да и за Тайрином такого не замечала. – Впрочем, неважно. Я вас слышала, не думаю, что они круче.
– Мы не выражаемся при женщинах, Мари. Дело в другом. Они встать попытаются, а это им сейчас лишнее.
– Ну, конечно. Пресловутая эльфийская гордость. Встречать опасность на ногах и с высоко поднятой головой. Есть у них такое, Мар, это ничем не вышибешь.
– Это все ясно. Не ясно, что говорить. В правду я бы и сам не поверил. Попробуем полуправду, то, что Маррия объясняла Тайриниэлю. Вы их спасли, отбили у… Отпадает. Бред полный. От Моринды никто не уходил.
– Ага. Вариант, что она все осознала и исправилась тоже не рассматриваем.
– А если вы? Вам они поверят. Я же поверил.
– Как же, помним. И скакать начал. Нет, Тайрин, отпадает, и даже не поэтому. О нас они не должны знать. Все, тема закрыта.
Понятно, очередное ограничение.
– Подождите, от нее не уходил никто из Аршанса. А если мы скажем, что я из другого мира и сильнее ее, могу заставить делать то, что нужно. Тоже бред, да?
– Бред, но не полный. Про другой мир ни слова. И про Черную Невесту, нет ее здесь. Ты потеряла память, полностью, сама себя не помнишь, что за тяга к эльфам не знаешь, но можешь создавать неотличимую иллюзию. А дальше почти чистая правда, напугала селян, забрала Тайрина, вылечила и вы вместе придумали этот план. Показывать им ничего не будешь, лечение отбирает силы и тому подобное. На первое время сойдет. А там видно будет. Кстати, об иллюзиях. Вад, кинь что-нибудь на стены, не нужно, чтобы видели, где находятся. И вот еще, – Огненный выгреб из карманов и ссыпал на стол целую кучу всевозможных коробочек, пузырьков и пластинок с таблетками. – Я у Биры тут набрал чего-то. Тайрин, ты в лекарствах разбираешься? Посмотри, может, что полезное есть.
Тайриниэль сразу выудил из кучи две коробочки и пузырек.
– Обезболивающие. Спасибо, Фаарр.
– Покажи Мар, что съесть и сколько, может, полегче будет.
Стены и потолок лазарета превратились в обычные, нежно-голубого цвета, без окон и дверей. Выглядели они такими только изнутри, снаружи остались прежними, мы видели все, что происходит в комнате. Я бы и себе попросила такие, но боялась обидеть хозяина, Ваади был уверен, что красивее и практичнее прозрачности ничего нет. Так мы и жили друг у друга на виду, деликатно не заглядывая в чужие спальни.
Убрала то, что было «еще не Грань, но рядом», попыталась встать и не смогла. Лекарства на меня не подействовали, все ощущения получила по полной программе. Сил совсем не осталось. Младшие усадили меня в кресло, почистили одежду, помогли умыться и снова укутали в плед, почему-то после лечения меня всегда знобило. Дриады аккуратно вывели эльфов из сна и облегченно вздохнули, многочасовое пение вымотало обеих.
Вскоре первый из наших пациентов открыл глаза, пару минут просто лежал, рассматривая потолок, потом чуть повернул голову, застонал и оборвал стон, увидев Алиани. Скользнул взглядом дальше, наткнулся на Тайрина, напрягся, равнодушие в глазах сменилось ненавистью.
– Предатель! – сказал, будто выплюнул.
– Жить будет, – констатировал Ваади.
Через минуту очнулся второй, и история повторилась.
– Мерзавец! – прилетело с его кровати.
– Этот тоже, – вынес вердикт Фаарр.
– Аршанс до Мрачных дней был совсем другим.
– В нем было Радужное Королевство и не было Крахлета.
– Не только. Кастания, СОС, Леса, все изменилось. Особенно Кастания. Знаешь, почему площадь называется Прощальной?
– Догадываюсь. От слова «прощаться».
– От слова «прощать». Любой, кто чувствовал себя виноватым, звал того, кого обидел, на площадь и просил прощения за свой проступок. Не было никаких приговоров и зрителей, они просто встречались и разговаривали. Если оба были честны и виноватый прощен, камень под ногами менял форму, становился похожим на цветок или веточку. Невероятно красиво получалось. Сама аура площади была теплая, светлая, плохое настроение, как рукой снимало. Туда тянуло всех: родителей с детьми, молодежь, стариков, просто прогуляться, пообщаться, послушать птиц, там было много птиц. А если замечали, что изменился еще один камень, все радовались этому. И огорчались, если возвращалась старая форма или пропадал цвет, это значило, что кто-то опять поступил неправильно.
– Теперь там нет птиц, а под ногами серый булыжник. И радуются совсем другому.
– Вот этого я и не понимаю. Что с ними произошло? Как они стали такими?
– А может, они такими и были?
– Нет. Исключено. По крайней мере, не все. Не могли все притворяться тогда и не могли потерять все хорошее сейчас.
– Знаешь, если это хорошее, вдруг, найдется, я все равно буду видеть в них озверевшую толпу, требующую крови.
– Зря. Те, кто сейчас собираются на Прощальной площади, это еще не весь Аршанс.
– Всего лишь вся Кастания.
– Нет, и в Кастании есть другие.
– Когда-то я доказывала это Тайрину. Теперь не верю сама.
– Твое право. Я тебя понимаю. Тем не менее, они есть. Ты просто их не видела.
– Офигенно спрятались. Сами себя найти не могут. Гении маскировки.
– Не язви, у тебя это плохо получается.
Оказывается, я с пониманием воспринимала негатив в адрес себя в образе Черной Невесты и болезненно переносила его в адрес Тайриниэля.
– Давайте не будем разбрасываться оскорблениями, – прозвучало довольно резко, нельзя было так, но оно непроизвольно вырвалось. – Может поговорим для начала? Познакомимся?
Два ненавидящих взгляда перекочевали на меня.
– Зачем человеку знать имя эльфа?
– О чем говорить?
Один произносил слова отрывисто, но вполне четко, у Тайрина в свое время получалось хуже. Второму пришлось сложнее, из-за порезанных кровоточащих губ речь давалась тяжело, но разобрать, что он сказал было можно.
– Имена – для удобства общения. Но если вам не хочется их открывать, настаивать не буду.
– Кто ты?
– Маррия, человек.
– Где Черная Невеста?
– А ее нет. И не было. Иллюзия.
– Слишком правдоподобная иллюзия.
– На то и был расчет.
– Какой расчет?
– Почему мы еще живы?
– Вот такой. Забрать вас оттуда. Похитить, так сказать.
– Зачем?
– Именно за тем, чтобы вы остались живы, там у вас шансов не было.
– Никто не спасает эльфов.
– Как это никто? А мы?
Мое легкое фиглярство невидимым Младшим не понравилось. Одному. Второй нормально, даже одобрили:
– Мар, заканчивай дурью маяться, расскажи все по-быстрому и вали отдыхать.
– Не мешай, Фар, она правильно все делает. Продолжай, Маррия.
Продолжила. Тем более, мне как раз нужный вопрос задали.
– Кто вы?
– Те, кому не нравится то, что делают с вами.
– Такие существуют?
– Как видишь.
– Почему именно мы?
– Я же говорю, у вас не было шансов выжить. Теперь есть.
– Зачем мы вам?
– Ни зачем. Просто помогаем.
– За помощь эльфам казнят.
– Знаю, мне говорили.
– Говорили? Кто?
– Все, а первым он, – кивнула на Тайрина. – Я сама не помню ничего, амнезия. – Бли-ин! Если у меня амнезия, то откуда я знаю, как выглядит Черная Невеста? Как мы об этом не подумали? Пришлось выкручиваться на ходу. – Очнулась возле леса, с дриадами познакомилась. Вот с ними. Они мне немного рассказали, кое-что показали…
– Маррия дриады только друг другу могут показывать, – бли-ин! Ваади, что же не раньше-то?
– Вы же знаете, как мы рисуем? – спасибо тебе, Алиани, большущее спасибо!
С художественными талантами дриад эльфы спорить не стали, продолжила:
– Я у них побыла немного, потом вот этот дом нашла, стала в нем жить, – если бы они спросили где дом находится, окончательно бы растерялась, но мне повезло. – А потом пришла раз к Озеру, хотела на русалок посмотреть. А там какие-то типы его топить тащат. Мне это не понравилось, не люблю, знаете ли, когда при мне людей топят.
– Он не человек!
– Ты не видела, что он эльф?
– Видела. Сразу. Не придирайтесь к словам. Ну вот, вспомнила я рассказы про Хозяйку Озера и подняла ее иллюзию. Они его бросили, а сами удрали. Девочки мне помогли сюда перенести. Вылечила. Он еще хуже вас был.
– Ложь. Никто не стал бы лечить эльфа.
– Я стала. Девочки помогали.
– Ни один врач…
– А, ты об этом. А врачей и не было. Мы сами.
– Все ложь. На нем нет шрамов.
– А они нужны?
– Понятно, – один эльф резко заскучал и прикрыл глаза. – Новое развлечение.
– Убить сразу слишком банально? – второму наскучила я, он сменил собеседника. – А ты, эльф, ты ведь не безумен. И ты с ней… Мразь!
Все понимала. Все их чувства. Но не в сторону Тайриниэля. Вдох-выдох. Отчетливо, почти по слогам, почти спокойно почти не повысила голос:
– Начнем сначала? Прекратите оскорблять моего друга. Он пережил не меньше вашего.
Как же, проймешь их! Ну да конечно!
– Предатель.
– Ради своей шкуры предал всех.
Хотите об этом поговорить? Без удовольствия, но пожалуйста.
– Когда мы встретились, у него этой самой шкуры почти не было. Уже к Грани подойти успел.
– И она его отпустила?
– И новую шкуру выдала?
– Почти. Я ему не дала уйти. Как и вам сегодня. А шкура…
Выбралась из пледа, немного постояла, удерживая равновесие, шагнула вперед.
– Мар, не сегодня, ты вымотана, – остановил… попробовал остановить Огненный. Вот же дура упрямая! Тайрин, помоги ей.
Тайриниэль уже и сам метнулся ко мне, поддержал, помог подойти к кроватям.
– Вам друг друга видно? Ни фига не видно, – повернулась к Тайрину. – Нужно повернуть кровати, если не увидят, ничего не поймут. Сможешь? Я сама постою, нормально.
Самой стоять не пришлось, Алиани подставила плечо. Тайриниэль сделал, как просила, теперь наши пациенты смотрели друг на друга. В изголовьях кроватей встало кресло. Присела, предупредила:
– Будет больно. Но по-другому вам ничего не докажешь.
Недоверие в глазах сменилось насмешливым пониманием. Знакомо. Они решили, что добились своего и ненавистный человек сейчас проявит свою подлую натуру.
– Алиани, спроси, что ей нужно, – явно сердившийся Фаарр в отличии от меня головы не терял. – Эта идиотка опять все забыла. Мар, я точно когда-нибудь не выдержу!
– Маррия? – вопросительно посмотрела дриада.
– Ткань. Я немножко, только покажу.
Зажала в кулаке поданную тряпку и потянулась к ожогу на щеке «незапланированного». Взгляд второго заледенел. Какая болючая штука – ожог. Зато в глазах теперь недоумение и растерянность.
Сменила руки, накрыла ладонью губы второго. Не менее «приятные» ощущения. Вот теперь я точно – все.
– Остальные вопросы завтра.
Тайриниэль подхватил меня на руки и унес из лазарета. Следом пришли дриады и появились Младшие.
– Тайрин, ну что ты в нее вцепился? – вроде бы, Огненный уже не так злился. – Положи уже эту… личность. Личность, ты есть будешь или сразу спать?
– Да.
– Логично. Сейчас почищу тебя и кормить буду.
– Нет, я в душ сначала…
– А доползешь?
– Я помогу, – Тайрин уже почти опустивший меня на диван, начал поднимать обратно.
– Положи ее, сказал, пока сам не свалился. Разберусь как-нибудь.
Разобрался Огненный просто: в душ я отправилась по воздуху. Сразу под горячие струйки воды. В одежде. Прибывшие через минуту халат и тапочки зависли рядом.
– Управишься, позови. Не выйдешь через пятнадцать минут, вытащу сам.
Какие пятнадцать, у меня через пять минут ноги дрожали так, словно пару километров пробежала. Стоило мне лишь высунуть нос наружу, как тут же опять взлетела. Кажется, я уже начинаю привыкать к такому способу передвижения.
Утром в лазарет забежала только на минутку. Оба эльфа были без сознания. Тайрин сказал, что отключились недавно. Один опрометчиво дернулся на появление Узиани, принесшей им лекарство, второй среагировал на первого, в результате оба отчалили в неведомые края. Таблетки им давали и вечером, еще до того, как я уснула. Надеюсь, они хоть немного сняли боль. О новом сеансе лечения речь не шла, сперва нужно было выяснить обстановку на Прощальной площади.
К началу прямого эфира все сидели в полной готовности. По передвижению «очереди» Тайрин заключил, что из оставшихся четверых никто под прощай-траву попасть пока не должен. Всем им плохо, но не до последней стадии.
Не буду утверждать, что на Теримитца воздействовали мои слова, но оба вынесенных приговора к Грани никого в этот день не подвели. На площадь мы не поехали, хоть я и предлагала волей Черной Невесты забрать еще хотя бы одного. Меня разубедили это делать, чтобы не спровоцировать излишнего усердия со стороны Высокой комиссии.
Освободившийся день давал возможность вплотную заняться теми, кто был уже у нас. Перед входом в лазарет Младшие неожиданно изменили наш сценарий действий.
– Мар, в сон только одного, второй пусть смотрит.
– Что за новости?
– Так нужно.
– Понятно, большего не скажете. И как это происходить будет? Мне всю эту фигню менять придется, не факт, что смогу сама. А на любом из наших неизвестно, как отразится, если, вдруг, дотронусь. Рисковать никем из них я не собираюсь, ближе, чем на метр не подпущу.
– Даже гномов? – зачем-то уточнил Ваади.
– А гномам там вообще делать нечего.
– Да? Поворачивать их кто будет? Тайриниэль в одиночку? Маррия, не забывай, нас там теоретически нет. За подручные средства не переживай, все остается, как было.
– Да? Но вас же теоретически там нет? – это я не подкалывала, действительно, не поняла.
– Но практически-то мы есть, – серьезно разъяснил Водный.
Очнулись к нашему появлению оба. Смотрели с опаской, подозрением, но без вчерашней ненависти. Вопросов не задавали, хотя я ждала уже привычных «кто ты» и «что это было». Узиани отчиталась, что страшной боли много, но вся от Грани далеко. На всякий случай попробовала поговорить с эльфами.
– Где болит сильнее всего?
Получила в ответ презрительно-гордое:
– Нигде!
В принципе, другого от них и не ждали, Тайрин признался тогда только под давлением Младших.
– Тогда начнем со спин. Узиани, у кого хуже?
– У этого.
– Ясно, слушай меня внимательно, сейчас ты немного поспишь. Когда проснешься, будет меньше болеть, – повернулась ко второму. – Ты лежишь спокойно, не вскакиваешь, не дергаешься, не добавляешь кошмаров себе, – на минуту задумалась и коварно добавила: – И проблем ему. Все ясно? – ответа, естественно, не последовало. – Будем считать, что да.
Первому пела Алиани. Как только он заснул, Тайрин позвал Бахрапа и Гража. Гномы с максимальной осторожностью, не так, как на площади, перевернули спящего на живот, перебрались в дальний угол и притворились, что их здесь нет. Второй наблюдал за всем происходящим, был явственно напряжен, но мои указания выполнял четко, на подвиги не рвался. Думаю, последний аргумент его убедил.
Пока отдыхала после сеанса, он не отрывал от меня глаз. Смесь изумления и задумчивости мне нравилась намного больше ненависти.
Алиани вывела своего из сна, он недоумевающе похлопал ресницами, по-моему, не поверил, что все еще жив, прислушался к собственным ощущениям, не поверил еще больше, попытался поерзать и был остановлен строгим окриком Узиани:
– Нельзя двигаться! У тебя много страшной боли. Не делай еще больше.
– Правильно. Мне и так работы хватит. Сейчас все немножко отдохнем и продолжим. Теперь ты поспишь, а ты полежишь смирно.
После второго начало знобить, сил на продолжение знакомства не было. Свои плановые операции я выполнила и честно заслужила отдых. Опираясь на руку Тайрина ушла. Дриады остались поить пациентов лекарством и кормить жидкой кашей. Узиани сказала, что можно.
Тайриниэль отхватил нагоняй за опять искусанные губы. Вот же дурацкая привычка! В ответ посоветовал посмотреть на собственные. Посмотрела, такие же. Неожиданно получила поддержку от Ваади.
– Вот именно, ей своих хватает, незачем добавлять. Когда выезжать соберемся, Маррии придется еще и тебя лечить. Куда ты с такими покажешься? Так что завязывай портить рабочий инструмент. Не научишься сдерживаться, больше туда не войдешь.
Гномы смотрели на меня чуть ли не с благоговением. После пореза Гража такого эффекта не было. Под их взглядами я чувствовала себя неловко и вздохнула с облегчением, когда они отправились часок поспать. Дриады ушли в Лес. Младшие проводили их и умчались по своим делам. Мы с Тайрином пили кофе с конфетами, курили и разговаривали.
– Не понимаю, то есть, как бы понимаю, но все равно не понимаю. Вот Безумный Эльф, в чем его вина? В том, что у него рассудок не выдержал? А чокнутая дрянь этим воспользовалась? Если он, вообще, не был под подчинением. За что такая ненависть к нему? Какой он предатель? Он же не по собственному желанию в это вписался.
– Не знаю, Мари. Когда я его видел, было не до размышлений. Потом о нем просто не думал, пока сам им не стал. Нет, и когда стал, не думал. Что я к нему испытываю? Трудно сказать. Мозгами понимаю, что его вины, скорее всего, нет. А все равно, что-то гложет внутри, не дает относиться к нему нормально.
– Тоже ненавидишь?
– Скорее, жалею и презираю.
– А гномов и дриад?
– Вот они мне безразличны. Особенно гномы. С ним по-другому, потому что эльф.
– Ты его лицо помнишь?
– Да, хорошо. В Шорельдале я его не знал. Может, и к лучшему, будь мы знакомы, было бы тяжелее.
– Я о другом. Они тоже должны помнить. Понимаешь? И должны были понять, что ты не он.
– Если они его видели.
– Да, об этом не подумала. А как они поняли, что ты нормальный? В смысле, не безумный. Ты сыграл все отлично, не придраться. Или вы как-то умеете это видеть? Типа, как Узиани боль.
– Все проще, Мари, на берегу я вел себя, как нормальный, они еще там это поняли, здесь окончательно убедились. Вот, собственно, и ответ на твой вопрос. Ненависть отсюда. К настоящему безумцу ее, возможно, не было бы. А так и я бы чувствовал то же самое.
– Как ты думаешь, они нам поверили?
– Не до конца. Им сейчас очень хочется поверить, но сразу не смогут. Будут долго сомневаться.
– Как ты? Тайрин, а ты продолжаешь считать дни?
– Да. Считаю. Еще ничего не закончилось, Мари. И чем закончится неизвестно. Но после всего, каждый такой свободный день – счастье. А чем за него заплатить, уже не важно. Лучше, конечно, сразу в Озеро, но это вряд ли.
– Эй, прекрати мне тут пессимизм всякий. Хорошо все закончится. И Пророчество говорит, что хорошо.
– Правда? В каком же месте? Насколько помню, там четкого завершения нет, даны два варианта. И куча условий. У нас, и то если правильно догадались, выполнено только одно – ты.
– Два. Еще платье. Оно черным стало здесь, после перехода, а дома было белым. Бли-ин! Тайрин, я еще кусочек, кажется, поняла. Точно, сходится. Смотри: «Когда в окне сменится свет и изменен был будет цвет», вот это «был будет» я не знаю, а остальное…
– А остальное, пожалуйста, своими словами.
– Что? Ах, да, забыла. Самое начало, где в окошке свет должен поменяться. Что вы называете окнами?
– Окна.
– А еще?
– Еще? Не… Порталы! Мари, портал! А свет, это не освещение, это мир. Когда через портал поменяется мир.
– Ну да! А дальше про то, что поменялся поменяется цвет. Я у себя в Озеро свалилась в белом платье, а вывалилась у вас уже в черном. Сходится?
– Еще как сходится! Умница!
– Знаешь, я все чаще думаю… Те места, где о Черной Невесте, может они не о настоящей, а о нас? И настоящая карета больше никогда не появится на улицах Аршанса?
– Это было бы замечательно. Только с кем тогда будет сражаться тот, кто не сядет на трон? С нами?
– Бли–ин, это не вписывается. А жаль. Было бы так хорошо.
– Не очень. Тогда для эльфов все останется как есть. Всех мы вытащить не сможем. А тем, кому вытащим, придется вечно прятаться.
– Я не о том. Хорошо, если бы она не появилась. А он пусть приходит и наводит порядок.
Вечером я провела еще один курс рукотерапии для эльфов. Сначала вылечила лица, это отнимало не так много сил, а смотреть на них стало легче. Тот, которому досталось из-за яблока, выглядел ровесником Тайрина, второй, «незапланированный», был заметно старше. Потом взялась за показанную Узиани «страшную боль».
Ночью Младшие добавили в лазарет еще четыре кровати. В том, что двумя не обойдемся, сомнений ни у кого не было. Стало тесновато, но это мелочи. Эльфы во время доставки, естественно, спали. Своего отношения к изменившейся обстановке ничем не проявили.
А на следующий день лечение пришлось отложить. У нас образовался новый пациент. Какая-то падаль из толпы во время продвижения очереди ударила ножом того эльфа, что попал на площадь первым. Те полчаса, которые потребовались нам, чтобы собраться и домчаться до Эксорима, показались вечностью, все были почти уверены, что не успеем.
Раскидывать почтенную публику не пришлось, дорога вдоль клеток была свободна, никому не хотелось попасть под плеть Черной Невесты. Высокая комиссия, только приступившая к исполнению первого наказания, склонилась в почтительном поклоне. Теримитц тоже согнулся, но то, как быстро он выпрямился и что-то мелькнувшее в его глазах, мне не понравилось. Однако, задумываться было некогда.
Начала произносить всю ту же стандартную речь и, вдруг, почувствовала, что в мою голову пытается вторгнуться нечто чужое и отвратительное. Один раз я испытывала примерно такие же ощущения, когда Фаарр смотрел меня, только тогда не было никакого отвращения. И это был Фаарр, которому я ему разрешила. Сейчас же никому никаких разрешений не давала. Что тогда говорили Младшие? Расслабиться и не сопротивляться. Значит, можно и сопротивляться. Знать бы еще как. А эта чуждая мерзость упорно пыталась вползти в меня. И ведь нет возможности не то что позвать на помощь, а даже спросить совета, сразу провалимся. Оставалось действовать на свой страх и риск. В первую очередь представила, что у меня на голове шлем, почему-то мотоциклетный. Натиск немного ослаб. Хорошо. Усилила шлем броней. Танковой. У меня папа в танковых войсках служил, от него нахваталась. Стало еще лучше. А потом продолжила танковую тематику. Пальнула в эту дрянь из пушки бронебойным. Все сразу исчезло.
Теримитц выпучил глаза так, что казалось они у него сейчас лопнут. И смотрел он не на меня. Величественно повернулась в направлении его взгляда. В метре от отхлынувшей толпы на земле валялся и выл человек. Из носа и ушей хлестала кровь. Что это с ним? Перенервничал от встречи с кумиром?
– …одит? Мар!
– …рия, келпи, скажи им.
Похоже, Младшие не могли меня дозваться и сходили с ума от волнения, а я их не слышала. Немедленно адресовала келпи: «Мне пытались залезть в голову, кажется, отбилась». Оба нецензурно высказались.
– Мар, нельзя так оставлять. Надо наказать. Поднимай руку. Тайрин, смех.
С удовольствием! Еще одна мыслеграмма келпи: «Теримитц – ментал, вы говорили».
– Помним, сначала эти.
Ну, что, благочестивые и добропорядочные, объявляем конкурс на самое красивое падение? А вы, почетные члены Высокой комиссии, не желаете поучаствовать? Оказывается, желаете. Вы об этом не знали? Ничего, нужно быть ближе к народу, вы же о нем так заботитесь. А с Вами что, почтенный председатель? Как-то неважно выглядите.
– Мар, импровизируй в ее стиле, пусть запомнит, что так делать нельзя. Тайрин, хватит. Девочки, молчим.
Готов поговорить, Краух Теримитц? А зря. Никто тебе этого не позволит. Как красиво ты болтаешься в петле плети, жаль только, что держит она тебя не за шею. Твое счастье, что у нас времени мало.
– Ты, жалкий червь, как осмелился на это? Кем возомнил себя, мерзавец? Ты со мной тягаться вздумал? Со мной, Мориндой фер Терри? Как смеешь мычать, когда говорю я? Чем смоешь вину с себя? Я сказала, не смей мычать! Чем заплатишь за преступление?
– Мар, заканчивай. Забираем своего и уходим.
– Я жду ответа. Плата!
– У нас есть одно жал…
– Говори быстрее, я устала ждать.
– Есть готовый к встрече, – оказывается умеет председатель изъяснятся человеческим языком. Только какая же эта плата? Его бы мы и так забрали.
– Ты предлагаешь расплатиться со мной тем, что и так принадлежит мне по праву?
Теримитц начал задыхаться и приобрел землистый оттенок. Видимо, Младшие подыграли и придавили посильнее.
– Он, – председатель ткнул пальцем в сторону подвешенного за руки эльфа. – Он еще не готов к встрече. Но готов заплатить за меня. Молодой и сильный, многое выдержит.
– Отдал сам, можем забрать, это не нарушение. Маррия, ты молодец.
Презрительно скривила губы, снизошла до согласия. Плеть уползла в дымку на руке, Теримитц мешком шваркнулся о землю. Мордовороты выбрались из толпы, отвязали эльфа и столкнули с помоста. Гномы быстро упаковали его в короб. Теримитц продолжал валяться, хватая ртом воздух. Ну, нет, рано расслабился.
– Где принадлежащее мне? Я не спрашиваю дважды! – встал, побрел к клеткам. – Быстрее, я не желаю ждать, – подняла руку. Сразу скорость появилась. Дышащие в спину келпи тоже неплохой стимул.
Бли-ин, сколько крови! Долго провозились…
– Мар, спокойно, он жив. Успеем.
Забрали второго и помчались домой. В дороге чувствовала себя нормально, не дрожала, не плакала, лишь нервничала, что можем не успеть.
В этот раз не повторили прежних ошибок. Ваади ушел готовить сферы заранее, дриады усыпили эльфов, едва открылся короб. Все получилось намного быстрее.
Платье стаскивала на ходу, на переодевание времени не было. Хорошо, что Ваади настоял на своем, и под платьем всегда находились «комплектные» джинсы. Расползшуюся на ветошь водолазку заменила похожая, а не вписывающиеся в образ кроссовки – черные туфли-лодочки.
Гномы уложили новых пациентов на кровати, дриады продолжали петь. Сейчас показывать мне, где затаилась опасность, не было необходимости. С размаху упала на колени, Фаарр вложил что-то в руку, другая на секунду задержалась над открытой раной. Мамочки! В ней что-то видно! Изо всех сил зажмурилась, сцепила зубы, нельзя мне отключаться, и прижала ладонь к животу эльфа. Зубы пришлось разжать, иначе кричать неудобно.
Узиани ненадолго выпустила своего пациента, она пела тому, которого отдали «в плату», обследовала срочного, объявила, что за Грань он больше не торопиться, все с облегчением выдохнули. Я посмотрела на гладкую кожу, вспомнила, что видела там несколько минут назад и, счастливо вздохнув, отправилась в обморок. А что? Уже имею право.
Долго отдыхать мне не позволили, вернули в общество холодным душем. Ваади показался всем? Нет, это Бахрап меня из какого-то кувшина поливает. А вода какая вкусная! Сладкая.
– Что это?
– Дак, они же ж сказали, воду-то неси. А штука-то эта воду же ж стаканом-то дает. Дак, чего же ж со стаканом-то бегать? Я морсу-то и взял. Его же ж и много-то и холодненький. Да ты, девонька, не облизывайся. На-ка, так-то попей. Морс же ж завсегда полезный-то.
– Спасибо, дядя Бахрап.
С удовольствием попила, Тайрин сгреб меня в охапку, поднял, перехватил поудобней и понес к выходу.
– Подождите, – мы обернулись. Звал эльф постарше. – Спасибо вам. Я – Шерталиэль.
– А я – Мальтиниэль. Спасибо.
Младшие выглядели, мягко говоря, взволнованными.
– Сегодня у нас урожайный день, – подвел итоги Ваади. – Что имеем: двух эльфов, выдыхающуюся Маррию и провокацию.
– С чего это я выдыхаюсь? Все в норме.
– Обморок – твое нормальное состояние? Неожиданно.
– Абсолютно нормальное, если пялить глаза, куда не надо.
– Мари, куда не надо у него прикрыто было, – осторожно уточнил Тайриниэль.
– Ни фига себе прикрыто! Все нараспашку.
– Не понял, он же в штанах…
– И что? Оно выше было. Ой… Тайрин! Ты не про то «куда не надо» подумал, туда, как раз, надо… В смысле, конечно, не надо. То есть, у него туда не надо… И нечего надо мной смеяться!
– Мар, а подробнее можешь? У кого надо?
– Фаарр!
– Ладно, не обижайся. Вырубилась ты от чего?
– У него там… в ране… Рана открытая.
– И что? – этого пассажа Огненный не понял. – Ты на них еще не насмотрелась? Раньше обмороков не было.
– Я в них не смотрела.
– Погоди, – немедленно сделал правильные выводы Водный. – То есть, дотрагиваться до них ты можешь, а видеть нет?
– Ну, да. Как-то так.
– Маррия, а ты нас сейчас не обманываешь? Это точно не истощение?
– Не обманывает, – помог Тайриниэль. – Она мне говорила.
– А нам нет. Почему, Маррия?
– А вы не спрашивали.
– Мар, – вкрадчиво поинтересовался Фаарр. – А как мы должны были спросить то, о чем даже не догадывались? Нам, знаешь ли, завихрений в твоей голове не видно.
Ваади тему завихрений брату развить не дал.
– Ладно, если это так, и у Маррии не истощение, то одной проблемой меньше. А насчет ее головы… Все понимают, что на сегодняшний выезд нас спровоцировали? Его специально убивали.
– Естественно, специально. Как и та, с яблоком…
– Нет, Маррия. Его убивали для нас. Конкретно, для тебя, понимаешь? Им нужно было, чтобы Черная Невеста появилась сегодня на площади.
– Зачем? Почему сегодня?
– Что произошло на Прощальной площади? Ты сказала, лезли в голову. Что ты чувствовала? На что похоже?
– Помните, когда я только пришла, вы смотрели, кто я? Не как сначала, а как когда Фаарр огонь вокруг делал. Еще разрешения спрашивал. Примерно так, но не совсем. Это какое-то мерзкое было, как червяк. И лезло оно, как будто ползет. Гадость какая-то… брр… – меня передернуло от воспоминаний. – Противно!
– Как далеко он смог зайти?
– Совсем не смог, я его не пустила.
– Маррия, подробно, что ты сделала.
Я подробно рассказала, про шлем, броню и пушку. Огненный изумился:
– Мар, а можно уточнить, где в шлеме пушка расположена?
– Она не в шлеме, она сама по себе.
– Логично, все само по себе, – а теперь, кажется, восхитился.
– Фар, не отвлекай. И ты в него выстрелила?
– Не я, пушка. Это Теримитц, да? Он сразу себя вел как-то не так.
– Нет, не Теримитц, от него ничего не шло, это точно. Хотя, безусловно, был в курсе. После выстрела что случилось?
– Ничего, все исчезло. Теримитц куда-то вылупился, не на меня, я повернулась посмотреть, а там тип какой-то валяется и у него кровь отовсюду течет, из носа, из ушей. Я еще подумала, что он от избытка впечатлений перенервничал.
– Какой тип, Маррия? Опиши.
– Не знаю, я его не рассматривала, неприятно было. А потом вас услышала. До этого не слышала почему-то. А вы его не видели?
– Мы на тебя смотрели, не понимали, почему, вдруг, застыла и ни на что не реагируешь. Тайриниэль, ты видел?
– Нет, на помост смотрел. Теримитц чего-то ждал и сильно испугался, это точно. Больше ничего не могу сказать.
– Со стороны зрителей у нас Граж и Узиани, – быстро сориентировался Фаарр. – Могли что-то видеть. Тайрин, давай их сюда. Нет, всех давай.
Ни дриадам, ни гномам загадочный тип в поле зрения не попал.
– Наш прокол, – Ваади честно признал свою недоработку. – Контролировать надо все, а мы отвлеклись на Маррию, потом на плеть. Плохо. Ладно, будем надеяться, что маговизионщики его засняли, очень интересно посмотреть, кто это такой впечатлительный оказался. Судя по симптомам, пушка стреляла не зря.
– Почему они вообще полезли ко мне в голову? Что хотели? И почему сегодня?
– Боюсь, кто-то не поверил в Черную Невесту, хотели проверить подлинность. А сегодня… Либо им не терпелось, либо ментал залетный.
– Залетный, думаешь? А не облегчить ли Бире заботу о нашей безопасности? Вад, пошли, отчитаемся, что мы в порядке. Внимание все, если полезете с новенькими знакомиться, никакого самоуправства. Мар, ясно? Тайрин, Алиани, проследите.
– А я? – Узиани, кажется, обиделась.
– И ты. И вы оба, – гномы синхронно кивнули строгому Огненному. – Надежней будет.
– Ты еще эльфов предупреди, как Тайрина, чтобы расползались от меня.
– Точно, молодец Мар. Тайрин, объясни своим.
– Фаарр!
Конечно, мы пошли знакомиться. С двух кроватей нам улыбались. На третьей сегодняшний мой пациент еще не пришел в себя. А с четвертой принеслось неожиданное:
– Тайриниэль?
Тайрин метнулся к новенькому, всмотрелся в разбитое лицо.
– Джуримиэль? Джурим! Живой!
– Я. Живой, как видишь. А ты… Парни тут рассказали немного. Это правда?
А нам, оказывается, прилично облегчили жизнь. Шерталиэль виновато посмотрел на меня, я в ответ кивнула и улыбнулась, он тут же расслабился.
– Смотря что рассказали.
– То, что сами услышали и увидели. – подал голос Мальтиниэль. – Ты не обижайся за то… Сам понимаешь.
– Понимаю, так же реагировал бы.
– А я тебя еще в первый раз узнал. Все понять не мог, как это? Когда нас взяли, ты же рядом лежал, с ней другой был. И, вдруг, ты. Тайрин, вы всех вытащить хотите?
– Хотим всех. А как получится, кто знает. Видел кого-нибудь?
– Маркиниэля, давно уже, на аукционе. И Ардишаниэля, сегодня, когда очередь двигали. Он через одну от меня был. А ты?
– Только снимки с аукциона, не самих. – Тайрин назвал имена эльфов из «Женского журнала».
– Аукционы уже снимают для прессы?
– Этот – да. Сексуальные игрушки для элиты.
Эльфы не матерятся при женщинах. На Джуримиэля прикрикнули сразу трое.
Имя нашей «приманки» назвал Шерталиэль, они когда-то жили рядом: Энчимиэль. То, что к нему не возвращается сознание, тревожило и я попросила Узиани посмотреть его.
– Я смотрела. Он близко у Грани. Это не боль, страшной боли много, но не она. Его кормить надо, в нем сил совсем нет.
Да, Тайрин сразу говорил, что он истощен от недоедания. Стоп. А остальные? Если их кормят также, через день, и неизвестно чем, то в такое же состояние они придут очень быстро. А те, которые после исполнения приговора? Как с ними? Мамочки!
– Я спрошу сейчас у всех, это не из любопытства, это важно. Как и чем вас кормили на площади? Шерталиэль, ты первый. Сколько ты там пробыл?
– Двенадцать дней. Воду приносили утром и вечером, по стакану, выпить нужно сразу или выльют на землю. Раз в два дня давали хлеб, отдельно от воды, просто закидывали в клетку. Последние три дня хлеб приносили вместе с водой, три раза в день. Насколько понимаю, чтобы не свалились раньше времени и не испортили потеху.
– Мальтиниэль?
– Неделя. Все так же, только без последних трех дней. Я же без очереди пролез.
Он еще умудряется над этим шутить?
– Скажи еще, добрые люди помогли. Джуримиэль?
– Десять дней. То же самое. С последними тремя.
– Мальтиниэль, еще вопрос, остальных мы увезли сразу, только тебе досталось пробыть там еще сутки после… после…
– Я понял. Все приносили, оставляли на земле. Только я взять ничего не смог, руки же не действуют. И подползти не получалось. На еду я и не смотрел, тошнило все время, а пить хотелось.
– Ты за тех, кто остался переживаешь? Не рви себя понапрасну, – Шертариэль, как и все они, говорил спокойно, а мне хотелось оказаться возле проклятого Теримитца и додушить его собственными руками, окончательно и бесповоротно. – От этого никому легче не станет, а себя измучаешь. Кому суждено выжить, те и там выживут, а кому нет…
– Тех мы заберем. Мари, Джурим видел того, с площади.
– Видел, у меня обзор офигенный был, хорошо повесили, высоко, все как на ладони, – еще одна такая шутка и я взвою. – Вы когда появились, змей вперед немного выдвинулся, поэтому его приметил, потом не уверен, далековато было, и я слегка занят, но, кажется подчинение кинул в тебя, а оно, как от щита, отлетело, хотя щитов я на тебе точно не видел. Потом раскачиваться начал, как они это обычно делают и, вдруг, как завопит, за голову схватился, по земле катается, кровь хлещет. Ну, а дальше все понеслось. Ох, ребята, я бы на это еще посмотрел. Правда, думал, меня первого накроет, как положено. Чтоб Черная плеть да эльфа миновала? Нет, не коснулась ни разу, а рядом же летала совсем. Просто восхищен, виртуозное владение! Теперь-то понимаю, а тогда…
– Джурим, а тот куда делся?
– Так его невидимкой вторая змея накрыла, ее первыми ударами снесло, успела прихватить или нет, не знаю, сами понимаете.
Не поняла половины, потом у Тайрина спрошу.
– Спасибо, Джуримиэль. Давай я тебе немножко лицо по…
Наша слаженная команда отлично умеет кричать хором. На меня рявкнули все одновременно. А Граж, зараза такая, еще и за талию обхватил для страховки. Хватка у этого малолетнего, как у хорошего медведя. В медвежьих объятьях я, естественно, не бывала, но подозреваю, что ощущения примерно такие же. Кстати, если очередной раз перестараюсь и не смогу идти на своих двоих, надо попросить, чтобы меня он уносил. Тайриниэль, конечно, более-менее пришел в норму, и он совсем не хлюпик, но до этого низкорослого качка ему далеко. Кажется, я заразилась гномьей практичностью.
– Все, поняла, не двигаюсь. Граж, отпусти меня немедленно. Джуримиэль, извини, придется до вечера потерпеть.
– Брось, ерунда. Я и так здесь самый целый. А морда это вообще не главное.
– Раньше ты так не считал.
– Раньше я много чего не считал. Спасибо добрым людям, помогли пересмотреть приоритеты.
– Мар, Тайрин на выход.
Фаарр развалился поперек кресла и вооружился бокалом вина, значит новости хорошие. Ваади не было.
– Вад правильно вычислил, залетный ментал работал, да такой, что закачаешься.
– Змей? – немного испортил ему выступление Тайрин.
– Так. А вы откуда знаете? Понял, тот, которым от Мар откупились. Много видел?
Тайриниэль пересказал услышанное.
– Ага, интересно. Удачно он все разглядел. Теперь у нас полная картинка есть. Выглядит все примерно так. В то, что Теримитц сам заподозрил что-то, вериться с трудом, кто-то его к этому подтолкнул. С этим еще предстоит разбираться. Лично председатель лезть побоялся, привлек этого ползучего переростка. Представляю, как его корежило, когда Мар ему червя припоминала, точно убедился, что она все знает. Что было обещано за работу неизвестно, да нам и не важно, но змей купился и за дело взялся. А у змея этого конкретные проблемы с властями СОС, до хрена напакостить успел, в чем только не отметился. Короче, на него идет охота уже несколько лет. Он давно залег где-то и выползал крайне редко. Поэтому они нас таким образом поторопили, не может он долго рисоваться. Нас они приманили, его на удобное место пристроили, а результат получили, какой получили. На фига ему подчинением швыряться приспичило, не знаю, страховался, скорее всего. Был бы умный, отвалил бы, когда оно сорвалось, но оказался либо тупым, либо жадным и полез дальше. Нарвался на пушку Мар. Ба-бах, и получился полностью выгоревший червяк с хорошо пропеченными мозгами. Подруга пыталась его унести, и мы с Вадом немного ей подсобили, сами об этом, правда, не знали. Приземлились они аккурат под ноги подопечным Биры. Помнишь, она говорила, что у них несколько идиотов в эльфоспасители рвутся? Вот они так и не угомонились. Приперлись на Прощальную, а Бира с охраной за ними. В общем, упаковали всю компанию. Молодняк сдали родителям, змеиную парочку Ха-Дэру, он от радости чуть ли не по стенам скачет. Кстати, Мар, тебе положена награда от СОС, как-нибудь прокатимся, заберем. А теперь, внимание, Тайрин, ты точно оценишь. У него был свой пятый уровень и подпитка от спарки. Как?
– Мари отбила шестой? Уму непостижимо!
– Не просто отбила. От змея осталась одна шкура. Кроме тупого мычания он ни на что не способен.
– Просто великолепно. Теперь у них вопросов к подлинности Черной Невесты не останется.
– Ага. Убедила, так убедила.
– А мне вопрос можно? Кто такие змеи, почему они качаются, что за невидимка, спарка и… что я с ним сделала?
– Это оборотни, перекидываются в змей, довольно редкие, почти все менталы, но слабые. Пятый уровень – что-то запредельное для них, обычно второй, максимум, третий. Качаются, когда работают в полную силу. Невидимка – заклинание, отводит глаза от объекта, на него просто перестают смотреть. Слетает от физического воздействия или соприкосновения с более сильной магией. Спарка – связь между двумя разнополыми магами, устанавливается во время полового акта, держится не более суток, позволяет увеличить магический потенциал на одну ступень. Стоит заметить, что использование подобных методов…
– Эй, профессор Тайриниэль, сбавь обороты, мне брата хватает. Мар, все поняла?
– Да. Кроме того, что я сделала.
– Если ты имеешь в виду, чем он стал, отвечаю: овощем, растением. Переживать не вздумай, за ним столько чужих жизней, что получил заслуженно. Я думаю, нашу приманку он сам и резал, технично и со знанием дела, чтобы не сразу загнулся. А если ты про свою пушку, так это тебя спрашивать надо. Что ответишь, Мар? Само получилось?
– Ну… да.
Последние плоды урожайный день принес вечером. Напрочь вывернутое из своего гнезда плечо Мальтиниэля требовало целую кучу подручных средств. Это мы знали еще с прошлого сеанса. Толстые ветки, непременно с сучком, ткань, веревки, в их отношении Ваади был прав, разорванные мышцы поддавались только им. Первой шла ткань, повреждения кожи получалось сбросить быстрее всего, а меня это избавляло от потери крови. Дальше я уже плохо соображала и только послушно сжимала в кулаке то, что подсовывали Младшие. На этом плече начали также. Только никто не вытащил у меня из руки тряпку и не вложил ничего другого. Остатки сбежавшего от боли разума сообщали, что что-то пошло не так, и нужно самой добраться до спасительной горки предметов, она должна быть совсем близко, ее всегда располагали так, чтобы смена «медикаментов» казалась естественной, небольшой телекинез и все. Я выронила ненужную уже ткань и попыталась хоть немного пошевелить рукой. Бесполезно, она полностью отказывалась подчиняться. Выход один – отпустить плечо пациента, взять нужное действующей конечностью, прийти в себя и выяснить, что произошло. Вдруг, в ладонь что-то толкнулось, судорожно попыталась схватить это, ничего не получалось, пока к моей ладони не прижалась другая. Такое происходило уже несколько раз и меня не смутило. А вот то, что боль ушла вся разом и почти мгновенно, раньше не случалось. Сдавленно ахнула Узиани. Я обернулась. Младших нет. В моей ладони рука Тайриниэля. Короткий рукав футболки почти не прикрывал почерневшее распухшее плечо.
– Тайрин! Зачем? Что ты наделал?
– Все хорошо, – он тяжело дышал, лоб покрывался испариной. – Я в порядке.
– В порядке? Дурак ненормальный! Ты зачем полез ко мне? Сядь немедленно. Нет, лучше ложись. Я сейчас…
– Мари, успокойся. Все хорошо, почти не больно.
– Вот только мне это не рассказывай! Ложись сказала!
– Не кричи на меня!
– Хорошо, не буду. Узиани, спать его, быстро. Граж, лови. Уронишь – прибью.
– Не взду…
Гномы аккуратно подхватили сползающего на пол Тайрина. Узиани так хорошо изучила дороги его снов, что отправился он туда мгновенно. Алиани пришлось прервать пение, мне нужна была ее помощь, собственные мозги думать отказывались. Вдвоем вышли из лазарета, разговаривать при всех было бы плохой идеей.
– Что случилось? Где Младшие?
– Не знаю. Исчезли. По-моему, они не сами ушли, их забрали, иначе предупредили бы. Тайриниэль…
– Можешь не объяснять. Что делать будем? Я его таким не оставлю, даже ненадолго.
– Знаю. Сил хватит?
– Полно. Я почти не растратилась.
– Научилась чувствовать?
Нет, но не признаваться же в этом? Просто отмахнулась.
– Будь это обычный вывих, я бы сама вправила, мы умеем. Но у него там такое творится… Узиани говорила. Не будет подробностей, не волнуйся. Может, подождем пока вернутся?
– Сколько? Неизвестно, когда их вернут, – о том, что могут не вернуть совсем, подумать было страшно.
– Тогда пойдем, я помогу.
– Чтобы я еще и на тебя сбросилась? Не вариант.
– Я аккуратно.
– Рискованно. Чуть коснусь… Бли-ин! Я опять руку сжать не смогу. Все, не обсуждаем даже, точно коснусь или сама подлезешь. Нет, Алиани, хватит с меня этого. Не вздумай лезть с помощью, справлюсь. Сначала вытяну все, потом сбрасывать буду. Я и сейчас так собиралась, пока Тайрин не вмешался. Ты просто рядом побудь. Только близко не суйся. И подсказывай, где что, а то я во время этого соображаю не очень. Ладно?
– Пойдем.
Вернувшегося в нормальное состояние Тайрина я попросила пока не выпускать из сна. Не хотела, чтобы видел, как далось мне его излечение. Не сразу вылитая боль уходила плохо, выматывала и отнимала намного больше сил.
Проснувшись, Тайриниэль долго высказывал Узиани и мне свое отношение к женскому коварству. Пусть. Главное, он в порядке, а его обиды мы как-нибудь переживем. Сама ему высказывать ничего не стала. Какой смысл? Повторись такая ситуация, он сделает то же самое.
Отсутствие Фаарра и Ваади тревожило не на шутку. К волнению за них самих примешивались опасения за себя. Без Младших выйти на поверхность нет ни малейшего шанса. Нервничали все, даже ничего не понимающие гномы. От бесчисленных сигарет уже подташнивало, но рука сама тянулась к пачке.
Эльфы о чем-то тихо переговаривались в лазарете, голоса было слышно, но слов не разобрать, потом позвали Тайрина. Вернулся он воодушевленный их общей идеей.
– Парни считают, и я с ними полностью согласен, что тебе не нужно лечить…
– Даже слушать не собираюсь. Мы это уже с тобой проходили.
– А ты дослушай. Не нужно тратить силы на то, что может зажить само по себе. Будешь лечить только жизненно важное и то, что требует много времени, например, переломы. Старые шрамы, вообще, трогать не стоит.
– А когда я их трогала?
– Мари, у меня они были везде, только на лице три таких… были, в общем, сейчас нет ни одного.
Кажется, Фаарр что-то такое говорил. Точно, что Тайриниэля не смогут опознать, если увидят.
– У тебя увидеть где что невозможно было, одна сплошная рана. И разбираться, что в ней давнее, а что свежее, не было ни времени, ни желания. А старые убирать надо, хотя бы с лиц, чтобы узнать не смогли.
– Ладно, лица, может быть, стоит. А все остальное – не трогать.
– Тайрин, а что остальное? Что у них само заживет? К нам целые не попадают. Даже у твоего друга, которого почти не успели тронуть, всю грудь располосовали. Она сама заживет?
– Да, Мари, сама. У дриад трав лечебных возьмем, в лекарствах, что Фаарр принес, антисептики есть…
– А почему мы ими не пользуемся?
– Пользуемся, обрабатываем.
– Хорошо. Все равно, сколько оно заживать будет? А им терпеть это все? Нет, не пойдет. Все, что возможно, нужно убирать.
– Маррия, эльфы правы, – Алиани стала не на мою сторону. – Если убирать все, ты долго не выдержишь, выгоришь полностью и тогда никому помочь не сможешь. А это ведь не последние. Как только смогут более-менее нормально двигаться, отправлять к нам в Лес, там их долечат.
– Вот именно, как они с такими спинами и всем остальным двигаться смогут? Что-то я не вижу, чтобы тот же Джуримиэль уже бегал.
– Он не может, – подала голос Узиани. – У него в ногах страшная боль и на ягодицах.
– Где?
– На попе, Тайрин сказал, она так называется.
– Вот же… И какого вы молчали? Тайрин, что с ним успели сделать?
– На ступнях ожоги, много.
– Дальше?
– Мари, он не хочет, чтобы ты знала. Он мужчина, а это не то место, которое…
– Бли-ин! Ну почему вы такие идиоты? Узиани, что у него там?
– Боль, много боли.
– Ясно, пошли, смотреть будем.
– Дак, не правильно же ж это-то, девонька, – Бахрапа разобрало на мужскую солидарность. – Почто же ж его в краску вгонять-то? Он хоть и эльф, а все-то одно, мужик.
– Ножами ему задницу порезали вместе со штанами, – прояснил ситуацию Граж. – Я видел, когда носили, одни лохмоты болтаются.
Попыталась осмыслить новую информацию. Этот парень радовался Тайрину, рассказывал мне о змеях, шутил и улыбался, даже голосом не выдав, что у него тоже полно «страшной боли». И собирался молчать об этом дальше. Особенно об одном районе. Гордость у него, видите ли. Нашел время и место стесняться. А эта мужская солидарность… Третий раз на нее натыкаюсь. Первый – когда требовала снять с эльфов штаны. Из гигиенических соображений. Тайриниэль чуть ли не взвыл от такого предложения. И аргумент, что интимные места будут прикрыты простыней, его не убедил. Младшие и гномы единодушно стали на сторону эльфа. Так что лежали наши пациенты в том, в чем прибыли. Спасибо хоть дриады убирали с рваных остатков одежды кровь и грязь. Уверенности в их стерильности не прибавилось, но переспорить всех я не смогла. Второй – когда возник вопрос с естественными потребностями. Собственно, здесь наша женская половина против своего недопущения к этому делу не протестовала. А Ваади за две ночи добавил в лазарет отдельный санузел. Если в первом случае я смирилась, второму даже немного порадовалась, то третий просто выпадал за рамки разумного.
– Идиоты, – повторила еще раз и встала. – Девочки, пошли, поможете. А кто попытается мешать, пойдет баиньки.
Женская солидарность тоже существует. Дриады подтвердили.
Сделать это сейчас я решила именно из-за отсутствия Младших. Вдруг, их тоже заклинит на дурацкой гордости. Сразу прикинула, что обойдусь одними тканями и веревочками, вроде бы ничего там кроме кожи и мышц содержаться не должно.
Переворачивать эльфа не требовалось, он лежал на боку, теперь понятно почему. Весело улыбнулся нам навстречу и ушел в сны. Я приготовила все необходимое, сложила под рукой, велела всем бодрствующим отвернуться и принялась за работу. Сначала восстановила разбитое лицо. Красивый, даже на уровне своих соплеменников красивый. С такой внешностью он хочет сказать, что его никто без одежды не видел? Ну да конечно, уже верю.
Потом взялась за остальное. Раскрывать его не стала, желания любоваться на «лохмоты» не было, да и ему, наверное, будет спокойней узнать, что никто его драгоценную задницу не рассматривал. Получилось все относительно легко и чувствовала я себя довольно бодро. И так же бодро потопала в душ. Во-первых, мне туда было, действительно, нужно, крови получилось прилично. Во-вторых, выслушивать пламенные речи о моем самоуправстве не хотелось совсем. Один обидчивый у нас сегодня уже высказывался.
В гостиной сидели невероятно злые Младшие.
– Мар, ну кто бы сомневался!
Я пискнула, проскользнула в свою спальню, забрала чистую одежду и побежала отмываться. Если они в таком состоянии, да еще и оба, лучше не заводить их еще сильнее, заставляя ждать мою особу. Пусть уже отругают и успокоятся.
Дело оказалось не во мне. Все было намного серьезней. Великие сочли нашу последнюю эскападу на Прощальной площади вмешательством в историю Аршанса. Среди тех, кого снесло ударом воздушной плети оказались композитор-человек и изобретатель-оборотень. Сама плеть урона им не нанесла, но один получил сильное нервное потрясение и впал в депрессию, а второй неудачно приземлился головой вниз и заполучил сотрясение мозга. Из-за этого Аршанс вовремя не получит великую оперу, которой должны были восторгаться массы, и новое изобретение, призванное существенно облегчить жизнь владельцам кармагов.
За это Младшие на неделю привязаны к Озеру. И на три дня полностью проявлены для всех. а запрещение эльфам знать о них остается в силе.
– Неделя! – бушевал Фаарр. – Целая долбанная неделя! Из-за каких-то двух долбанов!
– Фар, не усугубляй. Еще что-нибудь выпросишь.
– Куда еще?!! Я за эти свихнусь.
– А какого… эти… – у меня потерялись подходящие слова для обозначения любителей нестандартных развлечений. – Эти… деятели там делали?
– Вдохновение черпали, – Фаарр зло затушил остаток одной сигареты и тут же закурил другую.
– Чем там можно вдохновиться? Что можно… наваять, наблюдая за пытками? Да что за бред, вообще! Они же не совсем их… это самое… – у меня от возмущения не находились слова. – Подумаешь, чуть позже осчастливят… эти… массы владельцев. Не понимаю… Допустить этот… кошмар можно. Издеваться над целым народом можно. А подождать какую-то… дурацкую… хрень нельзя…
– Не в этом дело, Маррия, – Ваади пытался объяснять спокойно, но волны в его глазах метались не слабее, чем пламя у Фаарра. – Если бы они самостоятельно расшиблись в лепешку или впали в кому вместо депрессии, всем было бы плевать, создадут они что-нибудь или нет. Все дело в том, что случилось это из-за нас.
– Да что случилось? Ни фига с ними не случилось, живые же, слепят еще свои… шедевры. А нам что делать? Если за эти дни на площади появится еще кто-то…
– А это еще одна плохая новость, Маррия. Вас запрещено удерживать, если вы соберетесь ехать.
– Мар, давай вы не соберетесь?
Все притихли, ожидая моего ответа. А что я могла сказать? Если не поедем, кто-то погибнет. Если поедем без Младших, можем влипнуть сами. А можем не влипнуть. Первый вариант выбора не оставлял. Я придумала третий.
– Если что, поеду одна. Она не всегда была со свитой. Все, тема не обсуждается.
Ну да конечно! Это Фаарр может говорить так, что желание спорить пропадает бесследно.
– Чего? Это что сейчас было? Мар, скажи, что мне послышалось.
– Маррия, чушь не неси. Кто тебя одну туда отпустит?
– Вы. Вам запрещено…
– Значит, придется нарушить запрет. Прилетит за это по самое не хочу, но одна ты не поедешь. Все, Мар, тема закрыта.
– Вам легче если мы разом все…
– Мар, не мели, что попало. Так хоть небольшие шансы есть, что проскочите. А в одиночку ты точно вляпаешься.
– Да почему?
– Ты забирать их, как собираешься? На ручках отнесешь или попросишь Теримитца оказать любезность? У нее была магия. У тебя – не понять что. И…
Бли-ин! Об этом я даже не вспомнила.
– А нас спросить никто не хочет? – обалдеть! Тайриниэль перебил Ваади. Редчайший случай. – Никто Мари одну не оставит. Так? – все подтвердили, что так. – Будем надеяться, что нам повезет. После последнего захода они вряд ли решаться на какие-либо действия против Черной Невесты, побоятся.
– Хочется в это верить. Ладно. Рассказывайте, как вы тут справились? Нас с такой скоростью призвали, что предупредить не успели. Маррия, ты до подручных дотянулась?
– Что за переглядывания? Мар, давай честно, без недоговорок.
Я и не собиралась. Давно поняла, что от Младших такие вещи лучше не скрывать.
– Твою же… Мандрагора ползучая! Вот нельзя было на пять минут позже нас выдернуть? Почему обязательно так? Что за…
– Фар, прекрати. Зато мы выяснили, что Маррия может сбрасываться на живые объекты. В принципе, мы об этом давно думали, теперь знаем точно. Осталось проверить, она вся работает на сброс или нет.
– Не буду я ничего проверять! Я к себе близко никого не подпущу.
– Будешь, Мар, еще как будешь. Прямо сейчас. Если за эти дни на нас кто-то свалится, тебе самой придется все делать, нам туда заходить нельзя. Но если ты там начнешь маршрут к Грани прокладывать, плевать мне будет на все запреты, тебя я вытащу.
– Мы вытащим. А чем это для нас обернется, большой вопрос. Хуже всего если вообще запретят вам помогать, а оно скорее всего так и будет. Но если ты сбрасываешь только через руки, тебя оттуда вынесет кто угодно, а здесь мы сможем помочь. Понимаешь?
Я понимала. И готовность Младших рисковать из-за меня пугала. И подтвердить или опровергнуть теорию Ваади было необходимо. Все понимала, но представить, что стану отдавать боль кому-то из друзей, не могла.
– Маррия, мы не будем браться за что-то тяжелое. Только небольшие повреждения. Но проверить придется. Женщины в этом не участвуют, только мужчины. Двое. Бахрап, Граж, сами решите, кто из вас.
Двое? Один гном, второй… Ни за что! Только не Тайрин.
– Зачем двое? По одному не поймем?
– Нет. В определенной степени допустим вариант, что на них это подействует различным образом. Маловероятно, но не исключено. Овощи же тебе не подходят, хотя структура у них с фруктами схожая.
Это было правдой, овощи мне не помогали.
Джуримиэль кипятился и рвался высказать свое негодование. Но вид заливающейся слезами меня и серьезных остальных поумерил его пыл. Мы обошли все кровати, внимательно рассматривая пациентов, и я окончательно впала в уныние. Нет у них небольших повреждений, все крупные. Разве что, лицо Энчимиэля. Свежих ссадин нет, все уже немного затянувшиеся, есть пара старых шрамов и синяки.
– Давайте его. Кто первый?
– Нет, Мари, так не пойдет. Выбираем то, от чего польза будет, просто так силы не тратишь.
– Вы сказали… Я пожа…
– Маррия, тихо, – спасибо, Алиани, вовремя остановила. В запале чуть не ляпнула про Младших. – Тайриниэль прав и все это знают. Если решила его, давай спину. Ну что, Узиани поет?
Закусила губу, кивнула. Гномы перевернули эльфа на живот. Алиани приготовила ткань.
– Сначала напрямую. Тайриниэль, ты первый. Рубашку сними, нужно все видеть.
– Почему он?
– Потому, давайте.
Тайрин взял меня за руку, ладонь к ладони, ободряюще улыбнулся. Я зарыдала в голос и прижала вторую руку к лохмотьям кожи на спине. Боли не было совсем, просто ни капельки. В лазарете полная тишина. Убрала ладонь, участок спины совершенно чистый. Шагнула назад. Точная копия кошмара на спине Тайриниэля. Выхватила у Алиани тряпку. Все, порядок. Выдохнула.
Повторили с Гражем. Молодец малолетний гном, честно стоял, руку отцепить не пытался. Все так же. Только самого Гража лечить легче, не так больно.
Следующий этап. Зажала в кулаке ткань, Тайрин накрыл сверху своей ладонью. Боли нет. Вылечила спину Тайриниэля. Вылечила спину Гража.
Дальше было проще. Ко всем остальным частям меня, как оказалось, можно прикасаться без проблем. Последним этапом вылечили грудь Джуримиэля. Проверяли, что будет, если держать меня на руках. С высоты роста Тайрина не дотягивалась до лежащих, а сидеть мог только один из них. Вовремя я ему эту возможность организовала.
Итак, опасными для окружающих были только кисти рук. Это радовало.
Надежды, что на Прощальную площадь выезжать нам не придется, не оправдались через два дня. За неизвестно откуда появившуюся царапину на хозяйской картине эльфа разрисовали самого. Ножами и каленным железом. Всего. Сломали руки. И бросили истекать кровью.
Провожавшие нас Младшие были сами на себя не похожи. Я не сомневалась, что стоит келпи рвануть с места, как они прилипнут к экрану маговизора и забудут, как дышать пока мы не вернемся.
У нас все прошло отлично. Теримитц кланялся, как положено, в глазах плавал откровенный страх, к клетке бежал вприпрыжку, подгонять не приходилось. Отдали нам только одного, сегодняшнего. И кусок рогожи предложили «дабы не замарать грязной кровью мерзкого негодяя дороги благословенной Кастании» Очень хотелось посоветовать ему засунуть эту рогожу в одно известное место и проконтролировать процесс исполнения, но сдержалась. Лишь брезгливо скривилась, дождалась, когда стукнет крышка короба и гномы займут свои места, захохотала и мы покинули Прощальную площадь.
Ощущение триумфа от удачно проведенной операции портило только отсутствие Младших, хотелось побыстрее оказаться рядом с ними.
А примерно в четверти пути от Озера над каретой мелькнули черные тени. Я почувствовала на своих плечах ледяные руки и оказалась в воздухе. Келпи уносили нашу карету в одну сторону, а меня несли в другую два вампира. Еще десяток составлял почетный эскорт.
– И вскоре появился я.
– Ага. И, как тебе рассказывать о тебе, я не знаю.
– Нормально, как будто мне не обо мне. Или обо мне, но не мне.
– А может совсем не нужно? Ты и сам потом все видел.
– Но не твоими глазами. Мне интересно, как это выглядело для тебя.
– Как ты ко мне сразу клеиться начал тоже рассказывать?
– Не клеиться, а оказывать знаки внимания. И не сразу, а на третий день.
– Точно, два дня вы отмечали твое возвращение.
– Имели право. Столько лет не виделись.
– Слушай, а зачем Младшие пьют? Они же не пьянеют.
– А это не главное. Мы тоже почти не пьянеем, но удовольствие от этого не теряется. Хорошая компания, хорошее вино…
– Девочки…
– Девочки… Это ты сейчас о ком?
– О нас, конечно. А ты о ком подумал?
– Я? Ни о ком.
– Да? А я подумала, что ты подумал, что русалки нам все рассказали.
Имела я… в виду такие полеты! Болтаться на приличной высоте от земли между двумя здоровенными детинами с отвратительно холодными руками и каменными мордами совсем не попадало в разряд устраивающих меня способов передвижения. Летели долго. Я успела выйти из первого шока, войти во второй, выйти из него, покрутить головой, рассматривая похитителей и прийти в ужас, представив, что сейчас происходит на Озере.
Младшие рвут и мечут от беспокойства и собственного бессилия. Тайриниэль сходит с ума и терзает несчастные губы. Гномы костерят кровососов на все лады. Узиани плачет. Алиани застывшим взглядом смотрит в никуда. Нет, Алиани умница, самая здравомыслящая и спокойная из всех, она не может забыть про эльфа. У нас же еще эльф. Если ему остановят кровь, есть надежда, что выживет. Алиани, хорошая моя, я в тебя верю, сделай все как надо!
А что делать мне? Помощи ждать неоткуда. Младшие не смогут покинуть Озеро, остальным, насколько поняла из всех рассказов, с вампирами не тягаться. Особого выбора не намечалось. Сложить лапки и порыдать: «Дяденьки, отпустите, это не я, вы обознались», или продолжать изображать Черную Невесту и устроить им большой разнос за такое обращение с начальством. Или не разнос. Может для них это нормальный вариант доставки собственной хозяйки. Почему никто ничего об этом не сказал? Все, что я знаю об их взаимоотношениях, что вампиры сопровождали Моринду и… Я поняла на чем мы прокололись. Нас вампиры не сопровождали. Вот почему мне полезли в голову. Твою же… Мандрагора ползучая!
Мы добрались до места назначения. Ожидала увидеть мрачный средневековый замок в готическом стиле, почему-то именно такой представлялась резиденция вампирского князя. Меня приземлили перед суперсовременным офисным зданием с огромными витражами из черного стекла. По просторному полутемному холлу с деловым видом сновали мужчины и женщины в строгих костюмах и темных плащах. Извиняюсь, не плащах, крыльях. Лифт унес нас куда-то к верхним этажам.
В кабинете, куда меня любезно отконвоировали, был такой же полумрак, как и холле. Сидевший за массивным столом чело… вампир, длинный и до крайности худой, с жесткими чертами лицами, жестом отослал охранников и жестом же пригласил присесть. Я осталась стоять. Он пожал плечами, встал, обошел вокруг меня, несколько раз цокнул языком и уселся в большое кожаное кресло, закинув ногу на ногу. Изобразил нечто вроде аплодисментов.
– Признаюсь, восхищен. Потрясающая иллюзия. Кто автор? – голос у него оказался резким, наполненным дикой смесью металла и патоки.
Поглубже вдохнула, сделала подобающее выражение лица и начала:
– Я, Моринда фер Терри, требую…
– Еще более потрясающая наглость, – кажется он пришел в восторг. – Давно не встречал ничего столь дерзкого. Чья идея?
– Как смеешь говорить со мной в подобном тоне? – сравнивать его с червяками и чем-нибудь еще поостереглась.
– Браво! Великолепная проработка персонажа. Взгляд, интонации… Браво! Но достаточно, можешь выходить из образа.
– Я, Моринда фер Терри, твоя хозяйка и повел…
Он захохотал.
– А ты забавная зверушка. Запомни, милочка, прежде чем начинать масштабную операцию, необходимо выяснить все детали, иначе провал неминуем. У вампиров один хозяин – я, Каиндеб, князь Крахлета. С Мориндой у нас было партнерское соглашение, взаимовыгодное сотрудничество. Ни о каких повелителях в нашем договоре речи не велось.
Что-то мне нехорошо стало. Если все так, как он говорит, то мой план по спасению семьи Бахрапа потерпел полный крах. И это только начало. Вся наша затея под угрозой срыва, а что ждет нас самих догадаться не сложно. В этом случае, действительно, как говорит Тайрин, лучше сразу в Озеро. Сама собой представилась сцена лично моего утопления. Они меня туда, а Озеро – обратно. Интересно, кто сдастся первым? Хотя, вряд ли мне это грозит, скорее всего этот бизнесмен-театрал станет последним, кого я видела в своей жизни. Такая перспектива мне совсем не понравилась. Оставался крошечный шанс, что это очередная проверка.
– Не понимаю, о чем речь. Я – Моринда фер…
– Упрямая зверушка. Это еще забавней. Придется тебя разочаровать, ваш спектакль хорош для человеческого стада, но не для нас. В тебе кровь не Моринды, ее запах я узнал бы сразу. Твоя даже Аршансом не пахнет. А давай-ка, милочка, посмотрим, откуда ты у нас взялась такая.
Он прошел к сейфу, достал из него пробирку и скарификатор. Точно такие же хранились у Зинкиного дедушки. Мы ими один раз сетку от комаров на форточку прикрепляли, когда кнопки не нашли. Тогда и познакомились с новым словом, а заодно пополнили багаж сведений о своих умственных способностях. В хорошую сторону пополнили, нетрадиционное использование медицинского инструментария всех неожиданно обрадовало. А вот использование его на мне по традиционному назначению такой радости не приносило. Я машинально спрятала руки за спину. Кто бы меня спрашивал! Один миг и мой палец зажат в ледяных тисках чужих.
– Все стерильно, не дергайся, – спасибо, утешил.
Капелька крови скатилась в пробирку, к пальцу приклеился кусочек чего-то зеленного со стойким запахом спирта. Просто поликлиника из моего детства. Только лаборант несколько… странный. А микроскоп у него есть? Реагенты всякие?
Вампир вернулся в свое кресло, поднял пробирку на уровень глаз, повертел, несколько раз наклонил в разные стороны, красный шарик послушно катался в стеклянном цилиндре, не растекаясь и не оставляя следов на стенках, понюхал.
– Как интересно. Милочка, а мы, оказывается, в некотором роде, земляки. Регионы немного не совпадают. Ты у нас из южной России получаешься? Может все же присядешь?
А? Чего? Я не только присяду, я сейчас вообще прилягу. В обморок.
– Совершенно верно, ошибка исключена, юг России. Бывал, как же. Проездом, правда. Я, в основном, в Европе обретался. Сама понимаешь, блага цивилизации, социальная стабильность. Я сибарит по натуре, ничего с этим не поделаешь. Привык, знаешь ли, к хорошему. У вас последнее время тоже подналадилось, но нестабильно все как-то. В этом и загвоздка. Когда стабильности нет люди нервными становятся, все переживают о чем-то, а это весьма неполезно для крови, весьма. Портит это кровь, понимаешь ли. Хотя у вас сочетания интересные попадаются. Вот у тебя, к примеру, посмотри, какой своеобразный букет. Я четко слышу звучание трех нот, доминирует, конечно…
Э-э? Это же он моей крови рассуждает? Я ничего не путаю? Сочетания, букет, ноты… В ушах зашумело, давно дрожавшие колени решили, что устали держать меня, я неловко плюхнулась на стул.
– … придает некую пикантность. А вот этот странный оттенок я понять не могу. М-м-м, да, совершенно странный оттенок. Не встречался ранее. Совершенно точно не встречался. Ни в одном из миров. Немного отдает древностью, хотя нет, не древность, определенно не древность, что-то другое. А скажи-ка мне, милочка, каким ветром занесло тебя в Аршанс? Мир запечатан, все порталы закрыты, и, вдруг, появляешься ты. Не желаешь поделиться секретом? Видимо, нет. Как хочешь, тогда я сам.
Он подошел, двумя пальцами приподнял мой подбородок и уставился в глаза. Под его бесцветным ледяным взглядом было страшно и неуютно, но больше ничего не происходило. Наконец, он отпустил меня и вернулся в кресло.
– А зверушка-то не только забавная, но и загадочная. Весьма, весьма интересный экземпляр. Ты настолько закрыта или у тебя просто пусто в голове? Где твои мысли, милочка?
Вроде бы, на месте. Они у меня целым табуном сейчас носятся по всем закоулкам мозга. Была бы еще хоть одна полезная… Стоп, одна есть. Он их не обнаружил, значит, не смог прочитать и… И это хорошо!
– Знаешь, зверушка, игра в молчанку меня несколько утомила. Давай поиграем во что-нибудь другое. В вопросы и ответы. Я спрашиваю, ты отвечаешь, и мы расходимся довольные друг другом. Тебя вернут к твоим друзьям, как их там, Алиани, Узиани, Бахрап и Граж, кажется. Имя вашего эльфа особо не выясняли, достаточно самого факта его существования.
У меня внутри все оборвалось и рухнуло куда-то вниз.
– Ты же не думала, что мы не поинтересуемся, что за странные личности будоражат покой мирных граждан? Неизвестной осталась только твоя личность. Прояснишь? Давай сама, я не люблю оказывать давление. Особенно на женщин. Это скучно.
Младших не назвал. Хоть что-то хорошее. А мне терять, уже, пожалуй, нечего.
– Маррия.
– И все?
– Все. Просто Маррия.
– Как же, как же, помню, был такой сериал, название почти полностью совпадает. Не смотрела? Можно было бы обсудить. Не сейчас естественно, на досуге.
Мамочки! Вампир – поклонник бразильских сериалов? Полный сюрреализм. И только досуга с ним мне не хватало.
– Не помню.
– Жаль. Но не страшно, найдем другие темы. Как тебе, к примеру, «Титаник»?
– Не очень.
– Почему? Впрочем, не сейчас, ты напряжена, а говорить об искусстве нужно спокойно, в приятной обстановке. Так как твое имя? Твое настоящее имя?
– Мария.
– Полностью.
– Мария Ольховская.
– Ольховская… м-м-м, Ольховская… Нет, ни о чем не говорит, никогда не слышал. Как же ты попала сюда, Мария Ольховская?
– Не знаю. Не помню. Темно и я здесь, – про Озеро мне говорить не хотелось, пусть будет так.
– Интересно. Возможно, стихийный портал, стечение обстоятельств, да, не исключено. Хорошо, посчитаю, что говоришь правду. Где вошла и где вышла?
А вот это совсем плохой вопрос. Хотя…
– На площадях, у нас на Центральной, здесь на Прощальной.
– Похоже, что не врешь. Но проверить не удастся. Стадо, что там собирается, затоптало все следы, если они были. Язык понимала сразу или учила здесь?
Ой! А почему я его понимаю? Младших рядом нет, а сама местным владею далеко не до такой степени. И Теримитца на площади понимала. У платья есть еще один эффект? Хорошая новость.
– Учила. Я способная.
– Заметно. Понимаешь все, что говорю? Могу строить предложения попроще.
Обалдеть, какая забота! Добавим правдоподобности.
– Почти все. Некоторые слова теряются.
– Хорошо, постараюсь без сложных оборотов. Кто придумал спектакль с Мориндой?
– Я.
– Сама?
– Да, – а что? Это же правда, придумала его я. – Наслушалась рассказов и вот.
– Зачем?
– Захотелось. Адреналина не хватало, – это я не нарывалась, это мне ничего другого в голову не пришло.
– Развлекалась, значит. Ну, что же, адреналин в крови – это хорошо, бодрит, вкуса добавляет. Не нервничай, не стоит. Ты мне пока интересна другим. Я тоже, знаешь ли, ценю хорошие развлечения, а здесь их не так много. Ты видела их фильмы? Это же позор какой-то. Куда им до «Крестного отца»? Или до «Большой прогулки»? А о «Кабаре» вовсе вспоминать больно. Им такое и не снилось!
Мамочки! Да что же это такое? У меня там Младшие и все остальные с ума сходят, а мы кино обсуждаем. И деваться некуда. Согласилась, что местный кинематограф – отстой и до нашего ему далеко. Попутно сообразила: если он пришел сюда в Мрачные дни, почти полтора века назад, то откуда знает современное кино? Не понимаю. Потом у Младших спрошу.
– Как долго собираешься продолжать?
– Пока не надоест.
– Куда деваешь эльфов? Собственно, техническая сторона меня не интересует. Кто автор иллюзии?
– Это тоже техническая сторона.
– В любом случае, передай мое восхищение, работа великолепна. Так и скажи, Каиндеб восхищен. Собственно, на сегодня мое любопытство утолено. Если узнать все сразу, не останется тем для следующих разговоров. А сейчас, милочка, предлагаю небольшую сделку. Я не мешаю тебе развлекаться, а, может, кое-где и помогу, добавлю эффектности, мои давно хотят повеселиться. Представь, к вашему прошлому выступлению, кстати, мне весьма понравилось, давно так не смеялся, добавить еще кружащих над головами этого стада вампиров. Согласись, картина выйдет сногсшибательная.
Я вслух согласилась. И про себя понадеялась, что мы все-таки обойдемся без этих… спецэффектов.
– За это мне нужна еще капля твоей крови. Отданная добровольно. Очень мне интересен этот странный оттенок.
Как-то мне это сильно не понравилось. Очень сильно. Нехорошее такое предчувствие подвоха, маскируясь под хронически отсутствующую интуицию, исполняло на нервах марши и вальсы неизвестных композиторов. И не спросишь ведь. Хотя, почему?
– В чем подвох?
– А ты мне нравишься, Мария Ольховская. Могу уверить, на этот раз ни в чем. Предложил я, значит, все честно, слово Каиндеба.
Знать бы еще чего оно стоит.
– Верю. Но, если нет подвоха на этот раз, значит, он был в предыдущий?
– Логическое мышление у тебя имеется. Похвально. Нет, в предыдущий я взял ее сам, без твоего согласия, это несколько портит ее качество и смазывает картину, а мне хотелось бы ясности. Подвох будет, если ты сама пожелаешь отдать ее.
– В чем разница между добровольно и пожелаешь? Я, кажется, не совсем понимаю, возможно, тонкости языка.
– В первом случае ты лишь соглашаешься отдать ее, во втором – хочешь это сделать. Примерно, как сдать кровь на анализ или стать донором. Эх, милочка, какой донорский запас был в Брюсселе. Ты бывала в Брюсселе?
– Нет, не приходилось.
– Рекомендую. Посети при случае.
– Боюсь, сейчас это несколько затруднительно.
– Не могу не согласиться. Так, как насчет нашей сделки?
– Что будет в случае донорства? – у меня, кажется, наметился шанс, помочь Бахрапу.
– Возникнет привязанность. Как наркотик. Будет постоянное желание продолжать это, пока не потеряешь остатки разума.
Нет, извини, Бахрап, но на такой вариант я не согласна. Я только попробую…
– А еще в одной добровольно отданной капле потребности нет?
– Это предложение?
– Это вопрос. Но если такое предложение поступит, я готова его рассмотреть.
Он расхохотался.
– Ты не просто забавная зверушка. Ты очень забавная. Что ты собиралась попросить взамен?
– Двух гномок.
– Всего лишь?
– Продешевила?
– Пока не знаю. Я подумаю над твоим предложением.
– Вопросом.
– Вопросом. Тебе нужны какие-то конкретные или вообще?
– Конкретные.
– Вот оно в чем дело! Вопрос, чем ты купила гномов меня, признаться, занимал. Тонко, ничего не скажешь. И как ты собиралась выполнить обещанное? Догадываюсь. Приказать именем Моринды?
– Да. Где-то так.
– Я подумаю. Приступим?
– Подписывать ничего не будем? Договор, все такое…
– Моего слова недостаточно?
Понятно, гарантий никаких. Все на веру. Я вздохнула.
– Что делать?
– Ничего, просто сама протяни руку.
Он достал новый скарификатор, капелька крови скатилась пробирку, и мой второй палец украсился зеленой нашлепкой.
– Вот и все. Через неделю продолжим нашу беседу.
– Этого не было в условиях сделки.
– А это на добровольных началах, подкрепленных легким шантажом. Тебя еще интересуют гномки?
– Интересуют. Но зачем эта встреча? Я рассказала все.
– Эх, зверушка, разве встречаться можно только по деловым вопросам? Посидим, поговорим об искусстве, не об Аршанском, естественно. Ностальгия, понимаешь, ли. А поговорить не с кем.
– А с другими вампирами?
– Толку от них? Они там никогда не были. Для них Кэмерон и Коппола всего лишь пустые звуки. Впрочем, говорить об этом лучше в непринужденной обстановке, а Крахлет тебя смущает. Вполне способен понять. Предлагаю нейтральную территорию, скажем, Лежбол. На Третьей Медвежьей есть неплохое кафе, не Париж, конечно, но весьма уютно. Ровно через неделю жду тебя там в семь вечера. Опаздывать не советую.
– Я приду. А через неделю по какому времени? А то еще разминемся.
– Действительно. Забылся, увлекся воспоминаниями. Нет, все-таки в мире с нормальным течением времени порядка больше. Выбирай, по какому тебе удобно.
– По времени Эксорима. И семь вечера тоже по их времени.
– Договорились. Надеюсь, ты понимаешь, что приходить нужно без этой вот иллюзии, на Моринду фер Терри я уже насмотрелся, мне интересна Мария Ольховская. Ступай, тебя доставят к ближайшей доступной точке у Озера. Тебе ведь туда нужно? Дальше придется немного пройтись.
Задавать лишних вопросов не стала. Пройтись, так пройтись. Лишь бы домой.
Назад меня несли заметно аккуратней. Видимо, статус личной забавы князя давал свои привилегии. Отпустили возле речки, где я знакомилась с келпи. По ней через полчаса вышла к Озеру. Стянула с себя платье и принялась высматривать русалок. С нашего берега этот был почти не виден, кричать я боялась и единственный способ сообщить о себе видела только в них. Одна обнаружилась почти сразу, метрах в пятидесяти от меня. На мое приближение водная дева никак не отреагировала, в ответ на приветствие и просьбу позвать Ваади только смотрела большими грустными глазами и молчала. Кажется, наткнулась на молчунью. И что делать? Я понятия не имела, как себя с ней вести. Уже без всякой надежды на успех спросила:
– Ты Малку можешь позвать? Понимаешь? Малка, русалка. Знаешь такую?
Молчунья ушла под воду, окатив меня брызгами на прощанье. Я расстроенно махнула рукой и принялась высматривать другую. Малка явилась минут через десять.
– Маррия! Пришла! Ваади бегал! Фаарр бегал! Ругались! Девочки прятались! – отсутствие русалок получило объяснение: Младшие бушевали на всю катушку. – Молчунья звала. Я не знала зачем. Посмотреть хотела. Ты пришла!
– Малка, потом расскажешь. Позови ребят, пожалуйста.
– Ваади позову. Фаарра не умею. Ваади скажет.
– Зови, Малка.
У Ваади с Малкой – «прямая линия». Уже через минуту Младшие обнимали и трясли меня, а я ревела и цеплялась за них. Совсем скоро мы были дома.
– Вот же ж, штольня-рудничок! Вернулась девонька-то! От кровососов вернулась.
Бахрап сжал так, что, кажется, ребра хрустнули. Еще одни подобные объятия и свободную кровать в лазарете займу я. К счастью, Граж лишь хлопнул по плечу, не сильно, даже синяка не осталось. Выглянувший из лазарета Тайриниэль просто молча прижал к себе, я уткнулась носом ему в грудь и опять разревелась. Полноценно поплакать не дали. Алиани вышла искать Тайрина, обнаружила меня, расцвела в улыбке и тут же утащила за собой.
– Здесь немного, шесть точек, вены задеты, остальное можно потом.
– Я хотел зашить, но у него… – Тайрин так и продолжал держать меня за плечи.
У него самый крупный, оставшийся не тронутым жуткими узорами, кусочек кожи был не более трех сантиметров.
– Как зашить? Стой, не сейчас. Отойди пока.
Моих возможностей хватило на шесть опасных точек и места рядом с ними, куда Алиани пришлось наложить жгуты, по-другому кровотечение не останавливалось. К разговору о шитье я возвращаться не собиралась, догадывалась, что услышу. Начал его Мальтиниэль. Чрезвычайно познавательную лекцию о пользе иглы и нити для эльфийского организма я не дослушала, сбежала, откуда только силы взялись.
А потом отмытая, накормленная и укутанная в плед, рассказывала о своих приключениях.
– … договор они заключили.
– Тогда все на свои места становится. Меня то, как она клятву обошла, самого смущало. Понятно, не своими руками, но приказывала-то она. А так – идеально. Вампиры сами все сделали. Знать бы еще условия договора. Каиндеб не говорил?
– Не-а… … сидит и рассказывает про букет и оттенки, а у меня колени трясутся…
– Энофил недоделанный! Спалить бы его на хрен!
– Фар, спокойно.
– … и не одной мысли не обнаружил. Так и спросил, водятся ли они у меня вообще. А я его не чувствовала даже. Может, платье?
– Точно не платье, со змеем оно тебе не помогло. Маррия, а ты шлем свой сняла?
– Какой шлем? А, этот. Не знаю. А надо было? Ну вот, он… …а потом всех по имени назвал, кроме вас и Тайрина, но сказал, хватит того, что он есть.
– В принципе, ожидаемо. С гномами вопросов, вообще, не возникает, а кто дриад сдал? Свои не могли.
– Меня многие знают, не только в Лесу. А Узиани, скорее всего, хозяин Тайриниэля.
– У Тайрина нет никаких хозяев!
– Мар, не начинай, все все поняли.
– … когда про язык спросил, я сама удивилась. Я же понимала все, и его, и на площади. Это платье?
– Твою же… Мандрагора ползучая! Вад, мы два идиота. Мы про язык даже не вспомнили. Ты понимаешь, чем это могло закончиться?
– Ну, обошлось же…
– Чудом обошлось, Маррия. Непростительная ошибка.
– … как заклинило его на этом кино. Я за вас волнуюсь, за себя волнуюсь, а он со своими фильмами… Ой, я спросить хотела. Если он тут с Мрачных дней, то откуда он их знать может? А еще он потом сказал, что другие вампиры не знают. Получается, они из разных миров, что ли? Почему тогда он их князь? Совсем не понятно.
– Это как раз просто. Со временем играют порталы. Они все пространственно-временные. Аршориэль говорил, что их пару раз в разное время выбрасывало. Кто-то отстал на несколько минут и вышел в прошлое или будущее относительно остальных. И возвращались по-разному. Иногда для них прошел час, а для Аршанса – неделя. Или наоборот, три дня гуляли где-то, а домой вернулись через пару секунд. Относительно других вампиров, думаю, Каиндеб пришел в Аршанс через какой-то промежуточный мир или миры. Порталы для него явно не нечто неизвестное.
– … объяснил разницу. Извини, дядя Бахрап, не могу я на это согласиться.
– Дак, кто же ж тебя виноватит-то, девонька? Понятно же ж все. Э-эх, доченька да женка мои, не свидеться-то, видать, нам более. А ежели так, зачем же ж мне-то одному оставаться…
– Подожди, дядя Бахрап, я не все еще рассказала. Я ему предложила предложить мне…
– Мар, ты… Что же ты за дура такая? Нашла кому предложения делать.
– Я же не напрямую предложила. А чтобы он сам. Он сказал подумает.
– Ох, Маррия, как бы ты сама себя в ловушку не загнала. Каиндебу за тысячу лет, купить его на такое не выйдет. Он тебя просчитал далеко вперед. И в рассказы твои про адреналин вряд ли поверил. Ты ему для чего-то нужна, дело здесь не в развлечениях.
– Окно он ищет, свалить из Аршанса хочет. У Мар первый портал за сколько лет открылся, будет теперь за ней следить, пока обратный не выловит. На Прощальной дохлые теперь стадами пастись будут, окно высматривать.
– Это больше похоже на правду, чем версия с развлечением. Значит, Маррию он точно не тронет, беречь и охранять будет. Вот уж чего не ожидал, что от вампиров польза может быть.
– … через неделю по времени Эксорима в кафе на Третьей Медвежьей. Там поговорим о Ваших девочках, дядя Бахрап.
– Дак… Вот же ж штольня-рудничок, какая! Это что же ж, не конец еще получается-то, девонька?
– Нет, дя…
– Ты никуда не пойдешь.
– Фаарр, ты что? Как это не пойду? А они? А все? Ведь эти… любого забрать могут, как меня. Они не медленнее келпи носятся, на ходу выдернут. И ты сам сказал, что я ему нужна, что еще и охранять будет.
– Это Вад сказал. И это только предположение ничем не подтвержденное. А показываться ему без платья – полный бред. Зачем ему знать твою внешность? Обойдется.
– Фар, не горячись. Тут что-то не то. Боюсь, все сложнее. Маррия, мы об этом позже договорим. Ты устала, все устали. Завтра еще от Прощальной площади неизвестно чего дождемся. Расходимся отдыхать.
Утром Фаарр без моих уговоров согласился, что на встречу с Каиндебом я пойду. Но под его присмотром.
Через день у ребят закончилось «полное проявление» и я смогла полноценно продолжить лечение, все эти три дня браться за что-то сложное, требующее замены «подручных средств», мне категорически запрещали. В результате у нас образовался совершенно здоровый Джуримиэль. Дриады заполучили отличного помощника. Парень спокойно кормил с ложечки лежачих, помогал с перевязками и обработкой ран. И стоял строго лицом к двери. Когда до меня дошла причина этой странности, я так и не смогла решить: смеяться или плакать от этого очередного эльфийского заскока. В конце концов просто засунула Тайриниэля в модельер. Новая одежда сидела на Джуриме чересчур свободно, как и все эльфы, он был истощен до невозможности, а Тайрин уже потихоньку приходил в норму.
Самому Тайриниэлю стукнула в голову идея, от которой я пришла в ужас, а все остальные его горячо поддержали. Ему вздумалось проверить, что будет, если он во время лечения возьмет меня за руку, а в другой руке будет что-нибудь держать.
– Пойми, Мари, я могу сработать, как проводник, сбросишь все через меня. Ты перестанешь выматывать себя и тебе не будет больно.
– А тебе?
– А я мужчина. И давно к этому привык.
– А я хочу, чтобы отвык.
Мы спорили долго и упорно, но проверять пришлось. Сначала на Бахрапе, он решил заменить Гража, потом на Тайриниэле, для точности эксперимента. Убедили меня тем, что, не теряя силы я смогу быстрее поставить на ноги остальных. И то, что «проводником» не всегда будет Тайрин, смогут помогать все, включая вылеченных эльфов. Это было бы очень важно в случае увеличения количества пациентов. Не знаю, к счастью или нет, но этот план не сработал. Раны переезжали к новым обладателям и больше с места не трогались. Сама я вздохнула с облегчением: от одной мысли, что из-за меня кому-то придется терпеть боль, становилось плохо.
Через два дня мы забрали с площади еще одного эльфа, почти полностью повторившего горький опыт Мальтиниэля, ему в клетку бросили заплесневелый кусок сухаря. Бросавшего почему-то никто не заметил. Это был наш второй и последний выезд без Младших. Прошло все без происшествий. Дома Тайрин и Граж рассказали, что видели на Прощальной несколько вампиров.
А еще через три дня у Младших закончился домашний арест, и мы отвезли Джуримиэля и того эльфа, на котором Высокая комиссия оттачивала свое художественное мастерство, к дриадам.
Эльфам пришлось еще раз прокатиться в коробе. Видно было, что им тяжело и неприятно даже просто находиться рядом с каретой, не говоря уже обо всем остальном, но другого способа доставить их в Лес никто придумать не смог. Дриады предложили парням усыпить их на время путешествия, но те гордо отказались и, стиснув зубы, залезли в зловещий ящик.
А мне Алиани обещала показать свой дом. Все наши посещения Леса ограничивались той опушкой, где меня учили общеаршанскому, и я не имела ни малейшего представления, как живут лесные девы.
Нужный нам участок возле Синего Леса Младшие закрыли, стоило карете остановиться у его кромки. Гномы откинули крышку короба, и эльфы мгновенно покинули его. Я тоже вылезла из кареты. Навстречу вышла одна из тех дриад, что принимали извинения от хозяйствующего Озерного края. Сейчас она совсем не казалась такой строгой и неприступной, как с экрана маговизора. И не испытывала никакого неудобства от соседства с Черной Невестой или очень хорошо это скрывала. Она радушно улыбалась всем, включая меня. Узиани со всех ног бросилась к ней.
– Эниани! Многих дождей и солнца!
– Многих дождей и солнца.
– Это их стандартное приветствие, – пояснил Ваади. – Тебе не надо, оно только для дриад. Просто поздоровайся.
Я поздоровалась, дриада ответила.
– Эниани, посмотри, каким стал мой Тайриниэль!
– Ох, Узиани, ты неисправима! – радушие взрослой дриады сменилось недовольством. – Что о тебе подумают?
– Эниани, оставь девочку в покое, – Огненный переместился к ним.
– Приветствую тебя, Младший Хозяин и Хранитель Огня. Рада видеть, Фаарр.
– Взаимно. Не делай вид, что не услышала меня.
– Фаарр, ты знаешь правила, – от тона и взгляда дриады меня пробрало так, что почувствовала себя школьницей перед строгой учительницей.
– Знаю, но не сейчас, – а Огненного никакие взгляды и тоны не волновали. – Напомнишь ей о них потом, сейчас пусть радуется. И посмотри ты, каким стал ее Тайриниэль, сразу двоих осчастливишь.
Судя по всему, знакомы они были давно и близко. И дриада к словам Фаарра прислушивалась. Остальные молчали, в разговор не лезли. Или они его не слышали?
– Ваади, это он для всех сейчас или…
– Или. Только для нее. Они под тишиной, оба поставили, перестраховщики.
– А я?
– Тебе я открыл, думал, будет интересно.
– Спасибо. А эльфы…
– Эльфы видят, что Эниани задумалась.
– А нас никто не слышит?
– Нет, нас я закрыл.
Разобраться бы в этих открыл-закрыл, а лучше научиться видеть, чтобы знать, когда можно разговаривать, а когда нет. А у старшей дриады, кажется, настроение испортилось, уже не улыбается.
– Двоих? Алиани тоже?
– Если с Алиани, то троих. Но ее не до такой степени.
– Значит, ваша Маррия, человек. И ты говоришь забыть о правилах? Мы не переходим дорогу людям.
– А зря. Но тут другое. Для Мар он, как бы это сказать, первый опыт. И относится она к нему трепетно и нежно. Не как к мужчине, а как… даже не знаю как, но не так, как ты подумала.
– А он?
– И он. Так что отстань от девочки и начинай восторгаться. Тайрин, иди сюда.
Последнее, как я понимаю, было уже для всех, кроме эльфов. Тайриниэль подошел, галантно склонил голову перед Эниани и по-хозяйски притянул к себе Узиани. Старшая дриада, действительно, пробежала по нему взглядом с головы до ног и одобрительно кивнула.
– Эниани, я покажу Тайриниэлю розы. Скажи всем, пусть не ходят.
– Маррия, вы их отпускаете? – она почему-то обратилась ко мне.
– Пусть идут, у нас им не до роз. Тайрин, час ваш.
То, что мы в Лесу задержимся, решили еще дома, поэтому ответила без проблем. Наши влюбленные исчезли среди деревьев. Эниани подозвала эльфов.
– Вы согласны войти в Лес и отдать себя под его защиту? – парни кивнули. – подойдите к любому дереву и скажите, что вы пришли, чтобы войти, и зла с собой не несете. Еще помните, как это делать?
– Как в старое время вернулся, – засиял Джуримиэль. – Кто бы знал, как давно я мечтал это сказать, – он повернулся к нам. – Еще раз спасибо всем. До встречи! – он шагнул к ближайшему дереву, с минуту постоял, прижав руку к его стволу, и шагнул вперед. – Девушки, я иду!
Второй почти в точности повторил его действия, только без вступительной речи и сообщения девушкам. Эниани кивнула нам на прощание и растаяла, прислонившись к дереву. Гномы вольготно развалились на мягкой траве и собрались подремать, очень они это «завсегда полезное» дело уважали. Ваади остался общаться с келпи и контролировать обстановку. А мы с Фаарром отправились в гости к Алиани.
Сначала вышла небольшая заминка. Лес меня не пускал. Стоило попытаться пересечь неведомую черту и меня тут же отбрасывало назад. Пришлось снимать платье. Без него вошла спокойно, джинсы из другого мира Лес не волновали.
Алиани велела мне крепко держаться за ее руку и стараться идти так же, как она. Мы синхронно сделали первый шаг, деревья вокруг завертелись и понеслись назад, будто мы движемся на приличной скорости, не такой, как у келпи, помедленней, как у кармага. Минут через пять были на месте.
– Что это было?
– Короткая дорога. По обычной пришлось бы идти пару часов.
– Боюсь представить сколько по длинной.
– Смотря, как ее повернуть. Можно день, а можно месяцы.
Дом Алиани снаружи походил на несколько деревьев, растущих так близко, что их ветви переплелись между собой, а внутри были самые обычные комнаты со стенами и потолком, оплетенными причудливым разноцветным орнаментом из цветов и листьев. Я тихонько потрогала несколько, все живые. Мебель оказалась самой обычной, со вкусом подобранной и удобно расставленной. Было очень чисто и уютно. А на прикроватной тумбочке стояла очень знакомая пиалка с маленьким огоньком и лежал немного помятый карандашный рисунок, который Алиани, смутившись, быстро смахнула на кровать и прикрыла подушкой. Думаю, он там часто ночует. Ну, а где еще ночевать портрету Фаарра?
Мы немного посидели, выпили по чашке чая, и я упросила Алиани показать мне ее полянку.
– Полянку Флэарри, – уточнила дриада.
– Она не обидится, – махнул рукой Огненный. – А, правда, пошли пройдемся. Сколько я там не был? Лет сто не меньше.
– Примерно. После Мрачных дней ты приходил всего два раза.
– Точно, не хотел… А, не важно. Идем?
Еще одна короткая дорога, остановка у реки, несколько минут обычным шагом и перед нами выросла глухая стена деревьев. Алиани и Фаарр одновременно взяли меня за руки, посмотрели друг на друга и рассмеялись.
– Ладно, давай вместе. Мар, не бойся, иди спокойно, с нами двумя она тебя точно пропустит.
Мы шагнули прямо в деревья и оказались на залитой солнцем поляне.
– Сколько лет сестренка сюда не появляется, а все равно везде она. Представить не мог, что буду так скучать по этому зеленному концентрату вредности. Знаешь, Мар, сколько… Мар, ты чего?
Я ничего. Все хорошо. Просто это моя поляна. Поляна из моего Сна. Немного изменившаяся: нет дороги и россыпи аленок нормального размера, а на горах что-то построено, но это точно она.
– Здесь была дорога.
– С чего ты взяла? – Огненный удивился. – Не было тут никакой дороги. Откуда ей тут взяться? И зачем? Нам она без надобности, а…
– Была, – перебила его Алиани.
– Лиа, ты о чем? Флэр не нужны были дороги рядом…
– Мы прокидывали. Для эльфов. В тот день.
– Я не знал.
– Вас тут не было. А потом мы ее убрали, когда поняли, что они не придут.
– И горы были другими, синими и облака на них, – я продолжила уточнять несоответствия. – Больше ничего, а сейчас там…
– Мар, а ты откуда это знаешь?
– Я видела…
– Твой сон, – они догадались одновременно и дальше говорили уже дополняя друг друга.
– Пустые горы с облаками…
– Были до появления Шорельдаля.
– И когда его накрыло пирамидой. Таким мы его увидели, когда пришли туда.
– А мы видели отсюда. Но дорогу…
– Вы кидали только раз…
– Именно в тот день…
– Когда пришли Алдариэль…
– И Амарриэлли.
– Мар еще про аленки говорила, что они были огромными…
– Они были такими, как она говорила, так получилось.
– У кого? А, какая разница, тогда они еще могли быть. Получается… Мар снится последний день Шорельдаля? – Фаарр переключился на меня. – Как? Мар, как ты могла его видеть? Что еще было в твоем сне?
– Я не знаю. Но место точно это. А горы… Что на них сейчас?
– Не догадалась? Шорельдаль, Радужное королевство. То, что от него осталось. Мар, не меняй тему. Что еще было в твоем сне?
– Это… Не важно, это уже только ко мне относится.
– А что ты сама делала в своем сне?
– Здесь была и… все.
– Здесь была и все… Одна? Мар, а в этом, случайно, мужчина не замешан? Ты его знаешь? Что ты головой машешь? Это «нет, не замешан» или «нет, не знаешь»? Чего молчишь? Ты от дриад опылилась? Понятно, больше из тебя ничего не вытянешь.
– Фаарр, отстань от нее, – дриада попыталась остановить разошедшегося Младшего. – Она не обязана…
– Лиа, а не ваша ли это работа?
– Мы не умеем посылать сны.
– С темы не сворачивай, ты поняла, что я не о снах. Сами все скрываете и других учить взялись? Нет, точно дело в мужчине, ничего другое вы бы так не прятали. Лиа, ты о нем знаешь? Только честно. Да кого я спрашиваю…
– Алиани ни при чем. Она не знает.
– А кто знает? Вот же ба… девочки! Какого же у вас все так сложно? Есть кто-то, нет, в чем проблема? Из чего здесь секреты лепить? И на хрена? Мар, скажи, хоть, он из Аршанса? Не скажешь или не знаешь? Ладно, фиг с вами, пошли домой, может, Вад до чего-нибудь додумается.
То, что в моем Сне присутствует таинственный незнакомец, Младшим вытянуть из меня удалось. Но без подробностей. Я их честно заверила, что никаких глобальных событий там не происходит, судьба мира не решается и касается все это только меня лично.
– У вас свидание там? Романтика? Цветочки рассматриваете?
– Фаарр!
– Понял, отстал. Личное так личное. Тайрин, а ты чего сияешь? Не знает она его. И, вообще, он человек. Мар, а он, вообще, человек?
Так я и призналась! Отвечать вопросом на вопрос – идеальный способ уйти от ответа. Сами все додумают.
– А по-твоему, кто?
– Вот видишь, человек. Эй, подожди, ты боялся, что это ты?
– Нет, Фаарр, я боялся, что это ты.
– С какой мандрагоры? – от заявления эльфа Огненный слегка обалдел. – Мар, ты на что-то такое намекала? Почему ему, а не мне?
– Фар, притормози. Не это важно. Гораздо интереснее место и время…
Уффф! Кажется, с опасной темы съехали. Спасибо Ваади. Может это и важно, но мой Он был только мой. Пусть всего лишь во Сне. И делиться им я ни с кем не собиралась, даже с Младшими.
– Единственный вариант, который приходит мне в голову, это все-таки дриады. Поляну в том виде, в котором она снится Маррии видели только они.
– Еще Алдариэль с Амарриэлли, – добавила Алиани и ограничила круг возможных «подозреваемых». – Из наших там была только я, дриады-матери и те, кто пел Амарриэлли, для остальных все было закрыто.
– Эльфы отпадают сразу, они не могут показать, то, что видели, а Маррия знает это место не по рассказам, она его именно видит.
– Мы можем показать только друг другу. Никто, кроме дриад не сможет увидеть то, что мы передаем.
– Я это знаю, Алиани, – Ваади ее замечание не смутило. – Думаю одна из вас как раз показывала, то, что видела, другой, когда начали развиваться события на Озере. Тут такое творилось, что эманации магии могло выплеснуть куда угодно. Возможно, в Озере все-таки открывался портал в мир Маррии, в той неразберихе можно было ничего не заметить, и картинка ушла через него. А если передачу визуального ряда еще подкрепило шальной силой, то увидеть его смогла не дриада…
– А Мар, – подхватил мысль брата Огненный. – И она засела у нее в голове. Немного сложно, но вполне реально.
– А уже сама Маррия совместила увиденное место с образом загадочного героя. Скорее всего, в обычной жизни Маррии его не было, она придумала себе идеал и подстроила его под себя. По моим наблюдениям и выводам, с личной жизнью у Маррии наблюдались определенные сложности. Скорее всего, она просто отсутствовала до решения выйти замуж за выбранного семьей человека. Никаких чувств ни к нему, ни к кому-то другому Маррия не испытывала, но, вполне естественно, желала, и ее подсознание компенсировало их вымышленным персонажем. Так?
Я кивнула. Это было очень похоже на правду. А в Аршансе мое подсознание разошлось на всю катушку и дорисовало идеалу эльфийские уши. Это для всех уточнять не стала. На версии Водного мы и остановились.
Ночью мне никак не удавалось заснуть. На полянке было что-то еще, странное и непривычное. Я перебирала в памяти картинки из Сна и реальности, но понять эту странность не могла. Потихоньку мысли скатились в другое русло. Оказывается, Тайриниэль так и продолжал тревожиться, что я влюблена в Огненного, и мне от этой заботы стало тепло и уютно. А наша твердокаменная Алиани все-таки позволяет себе маленькие слабости. И дриады великолепно рисуют, Фаарр на ее портрете… Вот оно! Я не там искала странность, дело не в Сне. На поляне Огненный называл ее Лиа. И сетовал на ее излишнюю скрытность. А, может, он не такой и слепой? Вопрос требовал немедленного прояснения. Я загадала, что, если он хоть немного догадывается про Алиани, то все ему расскажу, подвинула пиалку с огоньком и позвала:
– Фаарр, если не спишь, давай поговорим.
Отозвался он мгновенно:
– Что-то случилось?
– Нет, просто пообщаемся.
Через пару секунд он уже сидел на краю кровати.
– Твою же… Рубашку забыл. Сейчас.
– Да ладно. Я тебя без нее уже видела.
– Могу остальное снять.
– Только попробуй!
– И что будет? Кричать бесполезно, нас никто не слышит. Мар, ну так не интересно. Где реакция? Хоть бы испугалась для приличия. Пообещала бы Тайрину пожаловаться на бессердечного соблазнителя. Он тебя, кстати, от всех охранять собрался или только от меня?
– От тебя.
– Польщен. А что, были какие-то предпосылки?
– Ни одного намека.
– Теперь разочарован. Жестокая ты. А если серьезно, Тайрин прав. Ничем хорошим это не закончилось бы. Посмотри на Са-Биру. Если бы не Шан, у нее давно была бы семья, куча детей и внуков, она бы их вылизывала и млела от счастья, а не носилась с чужими и не выискивала приключений на свой хвост. Или Малка. Она же в русалки из-за Вада подалась. Понимаешь? Сама, не спонтанно, а четко все обдумала и в воду. Не понимаешь. Ну да, ты же не знаешь, как русалки появляются. Дурочки всех мастей это, которые сами себя за Грань отправили, от великой несчастной любви. Только они все от нее, а Малка – за ней.
– Они все утопились?
– Кто как, способов много. По фигу, утопилась или отравилась, или еще что придумала, результат все равно один – русалка. Полная дура помешанная на мужиках. Наказание за самоубийство. Маления это знала. Она же умница была, почти коллега Тайрина, ученый-ихтиолог. Они с Вадом в океане и встретились. Вад до сих пор себе этого простить не может. В смысле, что она вот такая стала. Он теперь никого к себе близко не подпускает, его с Озера вытащить нереально практически, совсем в отшельника превратился. Да и я стараюсь серьезных отношений не заводить, особенно с людьми. Так, покуролесить, оторваться, провести ночь-другую, но не больше. Иногда и это не спасает. Нет до такой степени, как у братьев я не довожу, но проблемы случаются. И это мы сейчас умные стали, после Малки, после Лесы, а раньше… Ладно еще эльфийки или дриады, у них хоть какие-то шансы есть, а у людей… Хорошо, что Тайрин это понимает. Таких, как он у них не так много. Эльфы к нам ближе всех, потому и проблемы те же. Только человеческим женщинам этого не объяснить, они эльфам до Мрачных дней проходу не давали, те и не отказывались, а подумать, каково это, когда у тебя на глазах близкий человек уходит, а у самого впереди еще сотни лет, нет, не бывает.
– Так любовь она такая, не спрашивает.
– Мар, настоящая любовь у них случается одна на тысячи. Поверь, ее не увидеть невозможно. И потом, если, действительно, любишь, не захочешь, чтобы ему или ей плохо было.
– Как дриады?
– Вот уж точно нет. Все должно в меру быть, а они это до абсурда довели. Настолько на своих правилах зациклились, что уже до помешательства доходит. Когда они только из поросли выходят, с ними еще можно иметь дело, а потом…
– Фаарр, можно я про Алиани спрошу?
– Почему не у нее самой? Не признается? Спрашивай, если знаю, отвечу.
– Ты на нее ругался, что она что-то скрывает, в смысле, они все скрывают, но мне показалось…
– Нет, не показалось. У меня к ней, как бы объяснить, особенное отношение. Я Алиани еще с поросли знаю, совсем зеленой первый раз увидел. Они с Флэр подружки с детства, как мы с Даром, с Алдариэлем, росли практически вместе. За нами Орбикаэлли присматривала, а за ними Эниани. Ну и сам я в Лесу ошивался порядочно. Для молодых парней это просто сказка – одни девчонки вокруг и все, как на подбор, красотки. А эти две за мной следом бегали и морали читали, то есть, читала, конечно, дорогая сестренка, Алиани только смотрела, но так, что пробирало сильнее, чем от нотаций. Я все ждал, когда она повзрослеет, своего найдет и от меня отстанет. Потом для Флэр дорога сюда закрылась, а я остался. И накрыло меня небывалым чувством ответственности за этот голос моей отсутствующей совести. Присматриваю понемногу.
– А говорил, сто лет не был.
– Так это на поляне, я там везде Флэр чувствую, тоскливо потом до безобразия. Ладно, проехали. Алиани по всем законам давно должна была кого-то выбрать, не бывает у них, чтобы столько времени одна. В смысле, бывает, но потом, после выбора.
– А, может, она выбрала?
– Не «может», а точно. Я давно это заметил, только из нее вытрясти не могу, кто. Понятно, что эльф, на человека она бы вряд ли запала. Хоть бы примерно намекнула дуреха – кто. Я бы ей его откуда угодно добыл, если живой. Отобрал, выкупил, не важно, как.
– Ничего себе, забота!
– Нормальный здоровый эгоизм. Флэр вернется и за свою подруженьку мне голову отвернет. А я к ней, знаешь ли, привыкнуть успел.
– А тебе-то за что?
– За то. Своего Алиани нашла, но продолжиться не успела, а для дриады остаться без дочери – ничего страшнее не придумаешь. У Лиа ее нет, Эниани бы знала. Понятно, Мрачные дни и все такое. Она его, скорее всего, как раз перед ними нашла, я в тот день увидел, что она изменилась. Сразу не до расспросов было, а потом Алиани замкнулась. Так и молчит.
Вот что мне делать? О чем-то он догадывается, но совсем не о том. Попробовать намекнуть?
– Фаарр, а помнишь, ты говорил, что в тот день ждал от нее поцелуев, а получил рассказ о…
– Я такое говорил? Что-то я разболтался не по делу. А ты прямо и запомнила все?
– Запомнила, у меня память хорошая.
– И потрясающая тактичность.
– Стараюсь. Ответишь? А то я еще спрошу, почему ты сегодня называл ее Лиа.
– Твою же… Называл?
– Все время, пока на полянке были. И сейчас тоже.
– Вот, мандрагора получая! Мар, а ты это все к чему?
– Так, любопытство просто.
– Мар? Завязывай с играми.
– Ты знаешь, какой у Алиани цветок? Аленка.
– И что?
– Фаарр! Да подумай же ты уже! – дриада меня точно убьет, но я больше не могу. – Огромные аленки появились на поляне в ту ночь, когда вы с ней…
– Стоять. А ты об этом откуда знаешь? Лиа… Алиани никогда бы об этом не рассказала.
– Я сама догадалась. По разговорам, по намекам, кое-что спросила. Фаарр, не увидеть, что она влюблена в тебя мог только слепой. Нет у нее никакого эльфа или еще кого-то. Она тебя любит. Давно уже. Фаарр, ты меня слышишь?
С минуту Огненный приходил в себя.
– Твою же… Мар, этого просто не может быть. Я ее знаю, как…
– Никак ты ее не знаешь, получается. Самого главного не заметил.
– Заметить-то заметил…
– Но понял все, не поймешь как.
– Тогда это все случайно получилось, глупо как-то. Сам не ожидал. Денек еще тот выдался, вымотался, отдохнуть хотел, а…
– Ты оправдываешься? Фаарр, ты совсем обалдел? Я же не обвиняю или что-то там… Я, вообще, лезть в это не должна была, просто… Она же сама никогда не скажет.
– Что не должна – это точно. Не твое это дело, Мар. Но раз уже влезла, подумай сама, что из всего этого выйдет. Я тебе только что рассказывал, как романы с нами заканчиваются.
– И говорил, что у дриад есть шанс. Память у меня еще не испортилась. Я поняла, все, что ты говорил. Это страшно. Но если бы у меня была такая возможность, побыть рядом с любимым, пусть недолго, я бы ей воспользовалась. Эгоистка, да?
– Есть немного.
– Фаарр, ты к ней совсем-совсем ничего не чувствуешь? Ни капельки?
– Давай спать, Мар. Завтра неизвестно какой день будет.
Больше мы к этому разговору не возвращались. Огненный и Алиани вели себя как обычно, но мне казалось, что глаза у дриады стали чуть веселее. Или мне просто хотелось так думать.
А мне в ту ночь приснился мой Сон. Он все-таки обернулся. Неповторимый и прекрасный. Единственный во всех мирах. Тот, без которого жизнь не имеет смысла. Он стоял и улыбался. А я бежала к нему и никак не могла преодолеть те несколько шагов, которые нас разделяли. Проснулась, почему-то, в слезах.
Следующие дни прошли по привычному расписанию. Маговизор, лазарет, еще один выезд на Прощальную площадь, еще два эльфа отправились в Лес. Ваади добавил еще одну комнату, сказал, что так надо, и переселил в нее Гража. А еще нас поймала Са-Бира.
Младшие закрывали Озеро только тогда, когда мы были на берегу. Пантера пробралась туда, пока мы были на выезде. Хорошо, что это оказалась она, а не кто-нибудь другой. Еще одна непростительная ошибка. Больше такого не повторялось.
Инстинкт самосохранения у огромной кошки, похоже, отсутствовал напрочь. Ни одно здравомыслящее существо в Аршансе близко не подошло бы к Черной Невесте по собственной инициативе. А эта, как ни в чем не бывало, выпрыгнула откуда-то и гипнотизировала взглядом оторопевших гномов. Пока ее ухо привычно не оказалось зажато в пальцах у Фаарра. Тем не менее, пришлось ее почти во все посвятить. Огненный этим и занимался, нам было некогда, эльф уже ходил по Грани.
В общем, то, что Са-Бира все узнала, было неплохо. Участие Младших в нашей авантюре она не одобряла, но вести себя стала осторожней, чтобы ненароком их не подставить. Отношение ко мне кардинально не изменилось, но стало заметно спокойней. А в вопросе покупки медикаментов она и вовсе оказалась незаменима. Все лекарственные препараты в Аршансе отпускались строго по рецепту врача, ни у кого из нас добыть его возможности не было, для нее же это не составляло ни малейшей проблемы. И как владелица кармага она решала еще одну непростую задачу. Приближалось время встречи с Каиндебом, а раскатывать по Лежболу на келпи, как и разгуливать по нему пешком, было далеко не лучшей идеей.
К Солнечному Лесу на границе Союза Объединенных Стай нас доставил Гром. Сначала планировалось, что я поеду с Ваади, а Фаарр встретит нас уже на месте, келпи Огненного недолюбливали. Но оказалось, что удержаться на спине огромного коня для меня непосильная задача. С какой бы силой не цеплялась за Водного, меня упорно перекашивало, и я соскальзывала вниз. Грома это сначала развлекало. Морда у него настолько выразительная, что ошибиться невозможно – он надо мной откровенно ржал, во всех смыслах этого слова. Когда этот цирк ему надоел, он сжалился и согласился на третьего пассажира. Огненный потом по секрету признался, что давно хотел прокатиться верхом на келпи, с обычными лошадьми он управлялся легко, а вот с водяными до этого не приходилось. В результате, я держалась за Ваади, Фаарр держал меня, Гром взвился в воздух и… И по нему же и поскакал. Больше я ничего не видела. Закрыла глаза от страха и открыла их только когда меня поставили на твердую землю. Потом еще и посидела на ней немножко, приходя в себя. Огненный и Са-Бира терпеливо ждали. Через полчаса мы уже мчались по дорогам Лежбола.
Столица СОС походила на большой город вывернутый наизнанку. Как бы это объяснить… В большинстве наших городов этажность зданий возрастает от окраин к центру. Здесь же наоборот, окраины пестрели разномастными десятиэтажками, а с каждым кварталом количество этажей снижалось. Центр города занимали особняки и коттеджи. Аборигены разгуливали по улицам во всех обличьях. Тигры, медведи, волки перемежались, условно говоря, людьми. Ни одного не хищного индивидуума среди оборотней я не увидела. Фаарр подтвердил, что таких не существует.
Кармаг остановился за две улицы до Третьей Медвежьей. Дальше пошли пешком. Я изо всех сил старалась не показывать, что чувствую себя крайне неуютно по соседству со зверскими хозяевами, и изображала уверенность. Надеюсь, что со стороны это так и выглядело. Огненный поддерживал меня рассказами обо всем, встречающемся на пути, и шутливыми комментариями. Перед самым кафе еще раз проинструктировал:
– Не дергайся, не волнуйся, я все время рядом. Разговаривай спокойно, не провоцируй и сама ни на что не напрашивайся. На меня не смотри, все что, нужно я подскажу. Расслабься, Мар. Пусть только попробует трепыхнуться в твою сторону, спалю на хрен.
Ага, спалит, в этом не сомневалась. И что ему грозит что-то весьма серьезное за такое вмешательство в дела Аршанса, даже не вспомнит. Нет, уж, спасибо. Рисковать Младшими, даже из-за всех вампиров вместе взятых, я не собиралась.
Кафе было небольшим и, действительно, напоминало старые европейские, такими, какими их показывают в фильмах семидесятых. Каиндеб уже сидел за крайним столиком в самом углу, подальше от окон. Я подошла и остановилась. Он осклабился.
– Честная зверушка. Молодец, уважаю.
Увидела, как напрягся Фаарр, уже стоящий за спиной вампира. Ой, я, кажется, забыла им сказать, как тот меня называл.
– Присаживайся. Что тебе заказать? Рекомендую «Прыжок росомахи» и «Логово».
– Возьми «Уснувшую лису» и «Зимнюю берлогу», скажи, что на диете.
Я повторила сказанное Огненным.
– Эх, женщины, стоит отдать вам должное, ради красоты вы способны на все. А я вот слаб, каюсь, – вампир подозвал официантку, определился с заказом, передал ей какой-то темный флакон и кинул несколько бусин. – Возвращаясь к красоте, будем знакомиться, Мария Ольховская. Сними очки и этот твой платок, за ними тебя совершенно невозможно разглядеть.
– На то и расчет. Демонстрировать свою внешность всему Аршансу я не намерена.
– Да еще и в моей компании. Прекрасно понимаю. Придется отложить это до встречи в Крахлете.
Что-то такое мы предварительно предполагали, когда готовились к этому рандеву. И все равно напряглась. Огненный тут же снял напряжение:
– Мар, спокойно, как говорили, я закрою. Пять минут, не больше.
– Хорошо, я сниму, но ненадолго. Потом верну все на место.
– Ничего не имею против.
Сняла очки и размотала шарф. Тайрин меня вчера долго учил его повязывать, не отстал, пока полностью не удовлетворился результатом. Каиндеб откинулся на спинку стула и снисходительно наблюдал за процессом. Потом лениво скользнул взглядом по лицу и махнул рукой.
– Можешь напяливать свой камуфляж. Тебе знакомо слово «камуфляж»?
– Нет, но по смыслу понятно, – продолжила разыгрывать неполное знание языка.
Нам принесли заказ. «Уснувшей лисой» оказался кофе, украшенный сверху рыжей пенкой в форме лисьего хвоста, а «Зимней берлогой» воздушные бисквиты-пирамидки с безе, похожим на снег, на верхушке. Заглядывать в чашку Каиндеба я, естественно, не стала, а на тарелочке перед ним лежал эклер, надрезанный с одного конца, так что виден был темный крем, и сверху обильно политый каким-то красным соусом.
– Вынужден извиниться, издержки питания. По-другому вкусить шедевры кулинарии я, увы, не в состоянии.
До меня медленно стало доходить, что за красный соус украшает его пирожное, тут же затошнило. Вампирский князь с интересом наблюдал за моей реакцией. К счастью, не он один:
– Мар, спокойно. Вот же урод, промолчать не мог!
Я проглотила горькую слюну и пожала плечами:
– У каждого свои недостатки.
Он захохотал.
– Смелая зверушка. Кстати, фильм гениальный.
Наверное. Если бы я еще знала какой, сказала, что в голову пришло, без всяких привязок и намеков. Оказалось – «В джазе только девушки». Обсудили. Сошлись во мнениях. Не знай я, что передо мной сидит вампир и аккуратно, маленькой ложечкой, ест пирожное, политое кровью, беседа могла бы показаться даже приятной. О кино он знал все. После «Джаза» мы обсудили «Маску», «Такси», «Игрушку» и еще несколько комедий. Каиндеб дважды повторял свой заказ и интересовался, как долго я собираюсь гипнотизировать свой. Я честно пыталась протолкнуть в себя хотя бы глоток кофе, но как только подносила чашку к губам, тут же подкатывала тошнота.
– Ну что, Мария Ольховская, свое обязательство ты выполнила. Я ценю честность. Я подумал над твоим предложением предложить…
– Мар, осторожно, ловушка.
– Минуточку. Я никаких предложений не делала.
– Хитрая зверушка. Хорошо, я сам предлагаю твой вариант.
– Мар! Полностью сам.
– Не пойдет. Я хочу выслушать предложение полностью.
– Как интересно, это собственная интуиция или кто-то подсказал? Впрочем, не суть. Я предлагаю тебе добровольно отдать каплю крови в обмен на двух гномок.
– Двух конкретных гномок. Тех, которых забрали…
– Да знаю я каких. По поводу второй претензии не к нам, личная инициатива сводников.
– И без подвохов, типа перепутали, они все на одно лицо.
– Обижаешь, зверушка. Я честный бизнесмен. Хотя с лицами ты права, трудно различить. То ли дело на вкус.
– Когда и где?
– Кровь сейчас, здесь. Гномки завтра утром, там, где тебя прошлый раз оставили.
– Вечером деньги, утром стулья, – ляпнула машинально. Пришлось обсуждать «Двенадцать стульев», обе экранизации. Как он только в своей Европе их посмотреть умудрился?
После взятия крови Каиндеб сообщил, что вынужден откланяться и ждет меня через две недели здесь же в это же время. Фаарр только выматерился.
Са-Бира уже была в условленном месте. Посмотрела на меня и даже не высказалась по поводу нашего затянувшегося отсутствия. Встреча с вампиром продлилась больше двух часов.
Гномам говорить пока ничего не стали, мало ли. Я сразу ушла спать, было ощущение, что из меня выпили все соки.
Утром Младшие, дриады и я отправились проверять честность Каиндеба. Низкорослая пожилая женщина и совсем молоденькая девушка сидели возле реки и испуганно оглядывались. Мы решили, что объяснять им все лучше в спокойной обстановке, в присутствии гномов. А еще лучше, если они им все объяснят сами. Поэтому даже показываться на глаза не стали. Дриады быстренько уложили обеих спать и Ваади переправил всех домой. За это время успела увидеть ту же молчунью. Странно, у нее совсем не русалочьи глаза.
– Орлишка! Эмрис! – всплеснул руками Бахрап и тяжело осел на пол.
– Орлис! Тетка Рис! – ахнул Граж и уселся рядом.
Все-таки надо было их как-то подготовить.
– Все успокоились. Бахрап, Граж, они в порядке, спят. И будут спать, пока не выясним, что у нас на Прощальной. Вы ехать-то сможете, если что?
От потрясения гномы даже Огненного не услышали.
– Дак, как же ж это? Как же ж? Девоньки мои хорошие… Живые… Живые же ж! Вот же ж штольня-рудничок какая вышла-то… Гражик, вот же ж они, живые…
– Живые, дядька Храп! Орлис моя живая! А она же сделала, как сказала! Сделала, дядька Храп!
Оба гнома повернулись ко мне, и я с тоской подумала, что сбежать не успею. Прощайте, ребра. Из медвежьих объятий меня извлекли Младшие, а Тайрин рыкнул на разошедшихся гномов не хуже, чем Фаарр и перекрыл им подход ко мне.
– Совсем обалдели? Поломаете девчонку критлицы бешенные.
– Дак мы же ж чего? Мы же ж со всей душой-то. Девонька наша, я же ж теперь до прощай-травы в долгу у тебя-то. Проси, чего хочешь теперь-то, я же ж завсегда…
– И я до прощай-травы все, что хочешь. Прям сразу говори, что делать.
Ответила, не высовываясь на всякий случай целиком из надежного укрытия спин Младших, только выглянула немножко:
– Ничего не нужно. Вот что делали, то и дальше будем. А больше ничего я просить не собираюсь. Ой, нет, собираюсь. Не надо меня больше обнимать, пожалуйста.
На площадь нам ехать в этот день не пришлось и это хорошо, уверенности, что гномы в их взвинченном состоянии справятся, не было. Гномок Алиани отправила по дальним дорогам сна и, как их мужчины не просили, будить раньше отказывалась. У всех хватало дел и не было свободного времени. После лечения Младшие, как обычно, исчезли, дриады возились в лазарете, а я отдыхала и пыталась поймать за хвост какую-то не желающую ловиться мысль. Что-то было сильно не так с молчуньями. Никто не знал, откуда они появились, и почему так странно себя ведут. И эти бездонные грустные глаза. Совсем не русалочьи. У русалок они разные: шальные, веселые, зовущие, но неизменно живые. В этих жизни не было, только беспросветная тоска.
Вечером мы ушли на берег. Дома остались только гномы и Алиани для контроля. Бахрап и Граж были несколько раз подробно проинструктированы, что рассказывать и куда не соваться. Эльфов попросили вести себя максимально тихо и своего присутствия по возможности не проявлять.
Фаарр и Ваади развели костер, Тайриниэль и Узиани где-то уединились, а я пошла поговорить с Малкой. Отозвала ее подальше, мне пока не хотелось афишировать свой интерес к неправильным русалкам. Ничего нового про молчуний узнать не удалось, все то же самое, что уже слышала раньше. Мы еще немного поболтали ни о чем. Потом вспомнила, как Младшие рассказывали, что в тот день Амарриэлли о чем-то говорила с одной из русалок, но никак не могла вспомнить с кем. Малка уплыла выяснять, кто это был и звать ее сюда. Вернулась расстроенная.
– Литка была. Точно, Литка. Она в реку жить пошла. Далеко звать. Не слышит. За Лес уплыла. Может вернется.
– Ладно, Малка, не страшно. спасибо. Петь придешь?
– Приду. Красивая стану. Потом приду.
Русалка нырнула наводить красоту, я пошла к ребятам.
У нашего костра стоял кто-то незнакомый. А Младшие обнимали незнакомца и хлопали его по спине. По очень знакомой спине. Той самой, которую всю жизнь вижу в моем Сне. Стало как-то очень трудно дышать. Еще труднее сделать шаг.
– Мар, ты где, иди к нам, что ты там застыла? – обнаружил мое неподвижное присутствие Фаарр. Незнакомец обернулся. Неповторимый и прекрасный. Единственный во всех мирах. Тот, без которого жизнь не имеет смысла. – Мар, иди уже. Познакомься: старший принц Шорельдаля Его Высочество Алдариэль.