Проснуться заставили пичуги, устроившие за окном утренний концерт. Попробовал спрятать голову под одеялом, не помогло. Птахи, радостно приветствующие наступление нового дня, достали меня и там. Не надо было оставлять не ночь окно открытым. Посмотрел на большие настенные часы. Шесть тридцать, а ведь можно было позволить себе поваляться в постели часов до восьми, сегодня воскресенье. Начал натягивать гимнастический костюм. Хорошо птичкам-солнышко светит, день обещает быть погожим, за окном май месяц, мошек разных полно, они вполне счастливы и поют от радости. Меня, Владимира Федорова, ученика шестого класса Имени Императора Константина II Магического кадетского корпуса, прекрасная погода тоже радует, но на песни как-то не тянет. Скоро экзамены, Слышал, что преподаватели в последний год обучения на общем курсе зверствуют, на специальный удается перейти далеко не всем. Пусть я на хорошем счету, старший воспитатель написал напротив моей фамилии в классном журнале-умом остр и прилежания похвального, но на душе немного тревожно. Как сын погибшего при исполнении службы офицера, учусь по вакансии, да еще получаю стипендию. Без небольшой суммы, которую каждый месяц выдают казначей, я вполне мог бы обойтись, но успешно перейти на специальный курс просто обязан. Будущих курсантов Высшего магического военного училища готовят только здесь. Проходя к двери, бросил взгляд на аккуратно заправленные кровати, в комнате мы живем вшестером, но вчера все, кроме меня, отправились в увольнения-кто домой, кто к родственникам. Я к матушке и сестрицам выбираюсь раз в месяц, когда набирается достаточная сумма, чтобы можно было им отвезти. Маленькая деревенька в Ярославской губернии на двадцать дворов позволяет едва-едва сводить концы с концами, те деньги, что я привозил, никогда не были лишними. Чаще не ездил по простой причине. Билет никогда не покупал из принципа, а всю дорогу бегать от кондукторов по вагонам было совсем непросто, после таких веселых выходных я еле переставлял ноги. В умывальне плескались два малька с начального курса.

— Здравствуй, Гвоздь. Ребята говорят, сегодня на завтрак курочка будет, а на обед борщ густой и котлеты. Большие. Маргарита Феофановна, если встретим, просила передать, чтобы не опаздывал.

— Утра доброго, кадеты, спасибо. Большие котлеты, это очень серьезно, уже жду не дождусь обеда.

— А ты до завтрака тренироваться будешь, как обычно, на лужайке у забора? Можно мы с ребятами придем посмотреть?

— Конечно, приходите, у кадетов от своих товарищей секретов не бывает.

Малышня радостно унеслась собирать приятелей. Обманул я мальчишек, есть у меня несколько секретов, которыми с товарищами-кадетами делиться не собираюсь. Когда возвращался в комнату, встретил дежурного капитана с поручиком, они совершали утренний обход.

— Кадет Федоров, сейчас как обычно на тренировку отправитесь?

— Так точно, господин капитан.

— Весьма похвальное прилежание. В Империи ощущается недостаток сильных боевых магов, так держать, кадет.

На интересы Империи мне, честно говоря, наплевать. Стать боевым магом, это единственный шанс обеспечить достойную жизнь себе и помочь матери с сестренками. У выхода из корпуса уже собралась возбужденно галдящая стайка мальчишек. Увидев меня, притихли и, поздоровавшись, пристроились сзади. Я скрывал поначалу, что все свободное время трачу на развитие магического дара, но сейчас, похоже, об этом известно всему корпусу. В кустах стояло старое ведро, полное камней. Вышел с ним в центр лужайки, сел. Я владею стихией воздуха, инициация произошла довольно рано, в семь лет. Дар поначалу был довольно слабым, члены приемной комиссии долго спорили, принимать ли меня в корпус. Пять лет я все свободное время трачу на тренировки, чтобы стать сильней. Природа магии до сих пор плохо изучена. Кроме ученых этим пытались заниматься философы и даже теологи. Если им верить, то все вокруг нас пронизано некоей субстанцией, невидимой обычным взглядом. Она же накапливается в магическом источнике мага. Одаренный способен превращать этот субстрат в проявления своей стихии. Природные маги преображают окружающее их ничто в волшебство, не обращаясь к источнику, только природный дар, воля и концентрация. Именно из таких в Высшем магическом готовят настоящих боевиков. Я природный маг воздуха, и сделаю все возможное, чтобы использовать данный судьбой шанс. Меня мало интересуют споры ученых, самые горячие головы додумались до того, что таинственная субстанция не что иное, как изначальная пустота, первооснова, из которой Господь создал мир, а магический дар, это искры творца, которыми он наделяет избранных. По-моему, жуткая глупость, я просто пользуюсь своей способностью и стараюсь не забивать голову разной ерундой.

Наставник советовал нам, несмотря на кажущуюся бесполезность, работать над увеличением емкости источника. Едва он заполняется полностью, немедленно его опустошаю, и так в течении всего дня. Но сейчас я буду тренировать концентрацию и волю, именно они основа могущества природного мага. Камни по одному начали покидать ведро, зависая в воздухе. Когда поднял все, начал создавать сложные геометрические фигуры, камни постоянно были в движении, мелькая все быстрей и быстрей. За изменениями стало невозможно уследить взглядом.

— Здравствуй, Вова. Погуляйте пока, мальки. — Чуть не сбился, но смог вернуть камни в ведро, не уронив ни одного.

Мальчишки, недовольно переговариваясь, скрылись за деревьями. Подошедший отставник с седой головой заметно хромал.

— Лихо у тебя с камушками стало получаться. Летать пока не научился?

— Нет.

Трофим числится садовником, но чем он занимается целыми днями на самом деле, по-моему, не знает никто. За клумбами и газонами заставляют ухаживать кадетов, а парк уже давно стал напоминать джунгли. Насчет полетов я наврал, но зачем кому-то знать, что в любой момент могу исчезнуть с территории корпуса. Этот садовник долго наблюдал за моими тренировками, присматривался, а полтора года назад сделал предложение, от которого я не смог отказаться. Задания, которые он мне поручал, были, мягко говоря, не очень законными, но платили за них совсем неплохо. Я стал отвозить родным довольно серьезные деньги, матери сказал, что нашел подработку. Не удивлюсь, если после обучения в Высшем магическом, окажусь не в армии, а в штате Тайной Службы. Ничего не имею против, доходы сотрудников там гораздо больше. А то, что к серым не все все относятся хорошо, можно будет и перетерпеть.

— Гвоздь, работка будет сегодня вечером. Люди должны встретиться, чтобы поговорить. Просто посмотришь, если что будет не так, вмешаешься. Подходи ко мне сразу после ужина, тогда все подробно и расскажу.

Пожал плечами. Теряю в деньгах. Если не надо убивать, платят в два раза меньше. Надо на всякий случай докупить гвоздей, осталось совсем немного.

— Время до завтрака еще есть, пойдем к моей хибаре. Саблю ты совсем забросил, не дело это.

Трофим, после того, как мы стали с ним сотрудничать, решил проверить, насколько я хорош в фехтовании. Оказалось, совсем не хорош. Хромой отставник начал гонять меня в хвост и гриву, оружием он владел бесподобно, наш преподаватель по сравнению с ним выглядел ребенком. Занятия продолжались регулярно. Несколько месяцев назад Трофим начал учить меня штучкам, которые вряд ли знакомы простым армейцам. На дуэли их тоже лучше не использовать, могут обвинить в грязных приемах. Мы подошли к его хибаре, которая была, на самом деле, очень даже симпатичным небольшим домиком. Садовник вынес из дома две сабли, за пару минут четыре раза условно убил меня и заявил, что регулярные занятия будут продолжены, перерыв не пошел мне на пользу. Издевательства тянулись еще с полчаса, пока я не напомнил, что опоздаю на завтрак.

— Завтра утром продолжим. Неделю с тобой не занимался, а ты уже все позабыл, Вова. Это тебе не гвоздями кидаться. И насчет опоздания в столовую не ври, знаешь прекрасно, что Ритка тебя всегда накормит.

Однажды Трофим сказал, что есть работа, но денег за нее не заплатят. Нужно просто помочь очень хорошему человеку. Речь шла о Маргарите. С тех пор я перешел на усиленное питание. Это несмотря на то, что кормили кадетов и так на убой-молодым, растущим и развивающимся магам требуется гораздо больше калорий, чем обычным людям. Все-таки смог вырваться от Трофима и поспешил в столовую.

— Доброе утро, Маргарита Феофановна. — Дородная женщина средних лет стояла за раздатчицами и с хозяйским видом осматривала зал. Поговаривали, что заведующую столовой побаивается даже начальник корпуса.

— Здравствуй, Вовочка, только что о тебе вспоминала. Помощь твоя требуется, зайди к нам. Через несколько минут я сидел за столом в небольшой комнате и героически боролся с половинкой жареной курицы, большой миской салата и кувшинчиком морса. Кадет Федоров победил. Полежал с полчаса у себя в комнате, играя в воздухе парой десятков бусин, вернулся в парк к ведру с камнями. Душ, потом были кастрюлька с борщом и тарелка с четырьмя огромными котлетами, выложенными на горку поджаристой картошечки, снова отправился к себе в комнату. Лежа на кровати, посмотрел на часы. Полвторого, почему его еще нет? Через несколько минут дверь открылась и вошел мой ровесник в двубортном мундире, брюках с алой выпушкой, сияющих сапогах и форменной фуражке. На ремне красовался штык-нож. Уходящие в увольнение кадеты были обязаны носить его с собой.

— Гвоздь, я принес то, что обещал. Когда будем меняться? — Наконец-то, я с утра был в нетерпении, сегодня стану сильнее.

— Придется немного подождать. Приходи сюда через полчаса.

Выскочил из комнаты и, стараясь не перейти на бег, направился к дому Трофима. Этот нож в казарме я хранить не решился. Если бы его нашли, как минимум вылетел бы из корпуса. Достался он мне, когда выполнял очередное задание садовника. Я предложил его на обмен Гене Михальскому как нож некроманта. Обман, конечно, но клинок и правда выглядел зловеще-черное лезвие хищного вида было очень непростым, оно сильно фонило в магическом плане какой-то недоброй силой. Трофим, когда показал ему этот нож, заявил, что вещица забавная, но мне в своей жизни с такими придется столкнуться еще не раз. Больше ничего рассказывать не стал. Ну раз у меня таких будет еще много, жалеть не стоит. Отставник, когда сказал, что хочу забрать свой трофей, покачал головой и принес небольшой сверток. Поспешил назад в комнату. Я собирался выменять у Генки за черный клинок эликсир усиления. Даже с моими подработками, чтобы собрать на его покупку деньги, потребуется больше года. Генка похвастался как-то, что у его дяди, декана факультета алхимии Московского университета, дома хранится несколько пузырьков с чудо-средством. Мой одноклассник тогда приезжал к родственнику как раз для прохождения процедуры усиления, что происходило после принятия эликсира? Значительно увеличивались сила и скорость, необратимо. Степень изменений организма сильно разнилась, но могла достигать ста процентов. Если бы Генка не согласился на обмен, я, скорее всего не удержался бы, и решился на кражу. Но нож некроманта смог заинтересовать кадета, и он решился стащить для меня одну дозу.

У дверей комнаты рядом с Генкой стоял Вадик Засульский. Вот это не очень хорошо. Отец Вадика известный артефактор, часто выполняющий заказы министерства обороны. Как бы мой обман не вскрылся, парень в таких делах разбирается. Вошли в комнату, Генка достал пузырек из темного стекла с притертой пробкой. Думал, что емкость будет поменьше. Вытащил из-за пазухи кусок сукна, достал нож и протянул Генке. Только бы пронесло. Михальский сначала сам покрутил клинок в руках, потом передал Засульскому. Тот долго и внимательно его разглядывал. Только бы пронесло.

— Это не нож некроманта, Гвоздь ошибается. — Выдал свое заключение сын артефактора. Все пропало. — Это нож довольно сильного темного колдуна. Стоящая вещь. Генка, бери, не прогадаешь.

Промелькнула мысль-а может стоило оставить себе? Нет, эликсир для меня гораздо важней. Кроме того, что тело станет крепче физически, резко должна начать расти концентрация, главное регулярные тренировки. Взял пузырек в руки, сел на кровать.

— Гена, а как ощущения, после того, как выпьешь?

— Да ничего особенного, почувствовал что-то вроде озноба и все. Изменения происходят постепенно.

Взял пузырек, открыл и решительно, одним глотком выпил. Дыхание сперло, попытался вздохнуть и не смог. В глазах все поплыло, я упал на кровать.

Комиссия, созданная для проведения расследования причин смерти воспитанника Имени Императора Константина II Магического кадетского корпуса Владимира Федорова, установила, что кадет умер от внезапной остановки сердца. Поскольку обучение в корпусе приравнивалась к службе в армии, семье Федорова была назначена пенсия. Мать мальчика два месяца плакала каждую ночь, но постепенно боль утраты утихла, надо было воспитывать двух дочек, жизнь должна продолжаться.

Профессор факультета алхимии Московского университета Ростислав Всеволодович Михальский долго ломал голову, но так и не смог понять, куда исчез пузырек, привезенный им в прошлом году из Мексиканских Штатов. В нем находился редчайший ингредиент, который индейцы использовали для получения зелья, способного отправить душу человека в кратковременное путешествие в дом Солнца, место, куда попадают души погибших воинов. Содержимого пузырька было достаточно для изготовления примерно ста доз таинственного средства.

Повозку сильно трясло, поправил поудобней подложенный под голову старый, толстый плащ, надвинул на глаза шляпу и постарался заснуть. Очень хотелось достать из кармана бусины и немного поупражняться, но сдержался. В дороге тренируюсь только ранним утром и поздним вечером, когда отхожу подальше от лагеря, не стоит посторонним этого видеть. Хорошо, что возница мне достался просто замечательный, всю дорогу молчит и не лезет с вопросами. Сказка, а не попутчик. Приближался перестук копыт, скорее всего, опять по мою душу. Чуть приподнялся и поправил шляпу. Так и есть, это ко мне. Каким ветром этих детей степи занесло в королевства равнин, ведомо только их богу с бараньими рогами. Пара всадников с раскосыми глазами и темными лицами подлетела к нашей повозке.

— Доброго дня, молодой господин. Да ниспошлет нам легкой дороги Абал.

— И вам доброго дня, храбрые воины народа абанов.

Степняки продолжили молча ехать рядом. Измором решили взять.

— Мурдон, говори, чего нужно. — Старший наемного отряда, охраняющего наш караван, никак не решался начать разговор.

— Спросить хотел.

— Спрашивай.

— Ты же откажешься.

— Конечно, откажусь.

— Зачем тогда спрашивать.

— Так ты же хотел.

Такой содержательный разговор со мной пытаются вести не первый раз. Абаны хотят уговорить отправится вместе с ними в головной дозор, я отказываюсь. Когда пришел на встречу к старшему в формирующемся караване, почтенному купцу Латифу, и рассказал о том, что неплохой боец и что-то умею в магии, тот внимательно меня выслушал и начал шептаться со стоящим рядом Мурдоном. В итоге купец сказал, что караван охраняет достаточное количество профессиональных воинов, мои услуги не нужны. Он предложил присоединиться на общих основаниях, пришлось заплатить немалые деньги. Два чудака увидели мой потертый кожаный костюм, шляпу с зеленой лентой и решили, что совершеннолетний житель предгорий и бесплатно первым полезет в рубку. Репутация у нас такая. Теперь нарезают вокруг меня круги и не могут понять, что за странный вольный дворянин им попался. А не надо быть такими жадными-если бы Латиф нанял меня как охранника, часть денег, причитающаяся абанам, отошла бы мне. Вам за это платят-вот и воюйте на здоровье. Мне и в повозке неплохо лежится.

— Молодой господин, а вы действительно поймали вилорогого барана руками? — Один из охранников показал на мою шляпу.

— Козла, вилорогого козла. И не поймал, а завязал на его роге ленточку. Этого достаточно.

Степняки, поцокав языками, стали посматривать более уважительно. Через некоторое время им это надоело, всадники отправились в головную часть каравана. Принципы и обиды, это, конечно, хорошо, но если на нас все-таки нападут, в моих же интересах вмешаться как можно раньше. Я не без оснований так расхваливал себя почтенному Латифу, но с шайкой разбойников мне не справиться. Эх, где та магическая сила, которой владел на Земле. Не знаю, что за гадость тогда подсунул Михальский и намеренно ли он это сделал. Ничего уже не изменить-больше года, как я нахожусь на Рамее, так местные называют свой мир. Год-это не так много, но осознание того, что надежды вернуться нет, делает воспоминания о земной жизни такими далекими, кажется, все это происходило со мной очень, очень давно. Хорошо помню, как начал терять сознание после того, как выпил эликсир. Потом провал. Очнулся лежащим лицом в снегу на дне расщелины, сильно болела правая нога, раскалывалась голова и в ней творилось непонятно что. Долго еще валялся без движения, прежде чем, наконец осознал, кто я, и вернулась способность управлять телом. Голова продолжала болеть, но уже мог связно думать. Я оказался в чужом теле в другом мире, похожем на земное средневековье Мальчика звали Виртон Берт, через месяц ему исполнилось бы четырнадцать лет. Виртон был сыном вольного дворянина из предгорий. Звучит очень гордо, на самом же деле благородное семейство обитало в старом покосившемся доме на пять комнат. Из прочего имущества числилось сотни две овец, за которыми присматривали подданные в количестве тридцати двух человек. Еще путался в своих и чужих воспоминаниях, но смог осмотреть ногу. Похоже, перелом голени, очень хреново. В одну сторону дно расщелины заметно шло на подъем. Осторожно подволакивая сломанную ногу, пополз на коленях, по-другому не получалось. Выбирался долго, ближе к поверхности подъем стал довольно крутым, передвигаться стало сложно. Оказавшись наверху, осмотрелся. Голый склон горы, покрытый снегом, ниже на белой поверхности начинали проглядываться темные проплешины, кажется, там были и деревья. Какого черта мальчишку сюда занесло? Вилорогие козлы — подсказала чужая память. Оглядел себя. На ногах что-то вроде постолов, теплые стеганые куртка и брюки, на голове меховая шапка, рукавички. Все изрядно поношенное. На поясе ножны с длинным кинжалом. За спиной обнаружил мешок, заглянул внутрь. Баклага с чем-то отдающим кислятиной, тонкие пласты вяленого мяса, краюха грубого серого хлеба, кресало, кремень и трут. Кажется, был еще лук, но похоже, он остался на дне расщелины. Пополз вниз по склону, нужно было выбираться к деревьям, чтобы попытаться наложить шину и попробовать сделать хоть что-то, похожее на костыли, а потом искать людей. Путь до маленькой лачуги, из которой при моем приближении раздался собачий лай и после этого выглянул встревоженный старик, занял около четырех дней.

Пока не срослась нога, находился дома. Воспоминания об этих днях не самые лучшие, отец Виртона пил. Память мальчишки подсказала, что трезвым родителя он видел не часто. Мать умерла при родах, после этого все и началось. Берт старший целыми днями сидел в своей комнате, смотрел на портрет покойной супруги, и пил горькую настойку. Каким бы крепким здоровьем не обладал этот похожий на земного медведя мужик, рано или поздно все закончится для него плохо. На случившееся с Виртоном отец отреагировал спокойно, посоветовав, впредь быть более внимательным. Не удивительно, что при таком родителе мальчик целыми днями пропадал в горах. Когда немного пришел в себя, решил заняться доставшимся мне телом. Похоже, у мальчишки был дар, но он не был инициирован, и это в четырнадцать-то лет. Выгадав момент, когда в доме кроме мертвецки пьяного отца больше никого не было, самостоятельно пробудил дар. Обошлось без разрушений. Долго не мог поверить своему счастью-Виртон Берт владел двумя стихиями, родным для меня ветром и в меньшей степени чем-то незнакомым. Решил попробовать перенести себя, используя магию, из кровати на лавку-никакого результата. Стал пытаться сделать что-нибудь попроще. Я что, не природный маг? Промучился еще пару часов, пока не понял, насколько все плохо. Это тело было все-таки телом природного мага, владеющего двумя стихиями, но вот субстанция в окружающем меня пространстве отсутствовала, просто не с чем было работать В последние месяцы на Земле, я, кажется, начал ощущать движение ее потоков, сейчас чувства молчали. Оставалось надеяться на собственные силы, но вот незадача, их у Виртона почти не имелось. Нужно было срочно начинать развивать источник, чувствовать себя беспомощным недомагом оказалось очень неприятно. Взялся за дело очень серьезно, наверно, это называется одержимостью. Научился даже чувствовать наполнение источника во время сна и тут же просыпаться, чтобы его опустошить. Результаты были, но мне казалось, что все происходит слишком медленно. Слышал, что на Земле обычные маги использовали для своего развития накопители, гоняя субстрат туда-сюда, но где мне такой взять, да и умениями в артефакторике никогда не блистал, сам сделать не смогу. Через несколько дней методом проб и ошибок смог определить природу второго магического дара-жизнь, в моем родном мире очень редкое явление. Способности были очень скромными, да еще при общем слабосилии, но пришлись как нельзя кстати. Начал опустошать источник, пытаясь воздействовать на сломанную ногу.

Если не ошибаюсь, перелом голени должен срастаться больше трех месяцев, тело Виртона Берта с моей помощью справилось за четыре недели. Старушка-знахарка, время от времени приходившая для проведения сеанса странного лечения, состоящего из загадочных пассов руками и несвязного бормотания, просто светилась от счастья. Напрасно бабуля считала, что причина волшебного исцеления в ней, магом она не была, специально проверил. Начал выходить из дома, собрал в мешочек небольших красноватых камушков и занялся тренировками воли и концентрации. Когда смог нормально передвигаться, обошел все окрестности, поднимался в горы, удаляясь от дома на три дневных перехода, природная магия нигде не работала. Была надежда, что я оказался в какой-то аномальной зоне, но пришлось с ней распрощаться. Виртон почти ничего не знал об окружающем его мире, он жил так же, как и все в предгорьях. Долго не мог понять местных, но постепенно уяснил суть их мировоззрения. Есть горы, с которых время от времени спускаются злые дикари, одетые в шкуры. Их нужно убивать. Еще в горах водятся вилорогие козлы, их тоже можно убивать, но лучше попытаться загнать и повязать на рог зеленую ленточку. В первом случае будет знатный трофей в виде головы на стену и много жилистого вонючего мяса, во втором всенародный почет и уважение. Есть другие жители предгорий. Вместе с ними сражаются с дикарями, бегают по горам за вилорогими козлами, а по выходным пьют горькую настойку. Есть срединные королевства на равнинах, там живут слабые, безвольные люди, но они помогают жителям предгорий товарами и звонкой монетой за надежную защиту от дикарей, поэтому с фактом их существованием нужно смириться. Мало того, понимая важность этого буфера, всех глав местных поселений признали вольными дворянами и с большим уважением относятся к иногда посещающим королевства людям в потертых кожаных костюмах. За попытку покушения на жизнь жителя предгорий простолюдину полагается казнь, с дворянином будет разбираться Королевский трибунал. Меня заинтересовало, как появилась эта странная общность людей, начал спрашивать у местных. Отвечали, но очень неохотно и говорили не все, что знали. В чем-то они оказались похожи на земных казаков, но жители Рамеи все же покруче. Все началось несколько сот лет назад. Преступники и бандиты всех мастей, разыскиваемые властями, крестьяне, доведенные до отчаяния зверствующими феодалами, мелкие народности, населявшие леса-их истребляли крупные землевладельцы, вот те, кто первыми вышел в предгорья. Люди оказались меж двух огней-с одной стороны угрожали дикари в шкурах, регулярно совершавшие опустошительные набеги, с другой регулярные части королевских войск и жаждущие крови беженцев феодалы. В постоянных стычках и сражениях люди гибли, но на их место с строй вставали воины из числа новых переселенцев. Выживали только самые сильные, умелые и хитрые. К счастью, оказалось, что с мозгами у королей полный порядок, и они оставили новую вольницу в покое, лишь бы те держались подальше от равнин. Враг остался один, у людей появилась надежда начать новую жизнь. Дикарей уже давно не брали в плен, пришедшим на равнины перекрывали пути отхода и полностью уничтожали, обитатели предгорий начали подниматься в горы и под корень вырезать селения варваров.

Сейчас злодеев в звериных шкурах в горах почти не встретишь. Одни говорят, что их осталось очень мало, другие, что они ушли на северные склоны. Нападения на селения случаются, но очень редко. Вольница каторжан и беженцев превратилась в официально признанную территориальную единицу, населенную крайне воинственными и опасными отморозками. С королевствами был заключен договор, по которому в случае опасности, на стороне долинных государств может выступить не самая большая, но очень боеспособная армия.

Весьма интересным было отношение жителей предгорий к богам. Храмов не строили, про службы ничего не слышали, ни одной молитвы не знали. В том, что боги существуют были твердо уверены и относились к ним очень уважительно. Считали, что если человек смел и удачлив, боги сами непременно его заметят, и однажды вечерком кто-нибудь из них, скажем, бог воинской доблести, непременно заглянет на огонек, чтобы распить вместе с достойным кувшинчик-другой горькой настойки. Утверждают, что такие случаи, действительно были. Было бы неправдой сказать, что я этому совсем не верю.

Среди этих людей я провел почти год, Виртон прожил без малого четырнадцать, но, мне кажется, его здесь не считали своим. Мальчишка этого не замечал, но покопавшись в его воспоминаниях, понял-молодого Берта сторонились. Жители предгорий не любили чужаков, а он сильно выделялся среди местных. Они в большинстве своем были крупными, широкими в кости с грубоватыми лицами, почти все русоволосые. Мальчик вырос довольно высоким, но худым, как тростинка. Несмотря на кажущуюся хрупкость физически он был гораздо крепче земного Володи Федорова. Волосы иссиня-черные, прямые, бледное, несмотря на постоянные прогулки на природе, лицо с тонкими аристократическими чертами, большие черные глаза. Когда разглядел себя первый раз в осколке зеркала, который случайно нашел в доме, несколько минут осмысливал увиденное. На девочку не похож, но для мальчика слишком красивый. Как мне дальше с таким лицом жить? Пальцем будут тыкать, в толпе не затеряешься, глупый вид не изобразишь. На всякий случай попробовал, ожидаемо, ничего не получилось. Очень жаль, что дурачком больше не прикинешься, а ведь с них какой спрос. На отца Виртон не был похож совсем, тот был здоровым, как медведь, лохматым, с крупными чертами лица. Однажды выбрал момент, когда родитель отлучился, и рассмотрел портрет девушки, лежащий на столе в его комнате. Мальчик был похож на свою маму. Стало интересно, как Берт старший познакомился со своей супругой. В ответ на мой вопрос, он запустил пустым кувшином, с трудом увернулся. Попробовал осторожно поспрашивать у наших людей. Или сами не знали, или не хотели рассказывать. Вроде уезжал отец Виртона куда-то надолго, а вернулся уже с молодой женой, очень красивой, но грустной. Была она молчаливой и замкнутой, ни с кем особо не общалась.

Может Виртона Берта и устраивала жизнь с отцом, которому он не был нужен и соплеменниками, для которых никогда не сможет стать своим, я в предгорьях задерживаться не собирался. Снова почувствовать себя магом, пусть для начала и с костылями в виде накопителей-я определил для себя цель на ближайшее время. Спрашивать местных о магии было бесполезно, я и с зачатками дара за все время встретил всего двоих Нужно выбираться в королевства. Прежде чем покинуть предгорья, предстояло решить одну маленькую проблему. Я подросток, который собирается путешествовать в одиночку. Хотелось хоть как-то себя обезопасить. Виртону Берту было четырнадцать лет. Для того, чтобы на территории равнинных королевств пользоваться в полной мере привилегиями вольных дворян, я должен быть совершеннолетним, а для этого пришлось бы ждать еще два года. Выход был один-вилорогие козлы. Пешком отправился в небольшой городок, где находилось местное начальство, называющее себя Советом вольных дворян, договорился о встрече с главой. Суровый мужик хмурился, когда я путанно пытался объяснить ему, почему мне так срочно понадобилось из ребенка превратиться в мужчину. Официально совершеннолетними считались жители, которым исполнилось шестнадцать. Но было одно исключение, всего-то нужно было догнать в горах вилорогого козла и завязать на любом из рогов ленточку. Знал, что не смогу сделать этого, и изначально собирался жульничать. Я хотел воспользоваться магией воздуха, надеясь что на это моего убогого источника должно хватить. Немного смущало, что рядом с подростком по регламенту должна присутствовать пара взрослых наблюдателей, но надеялся, что решу проблему. Месяц назад к нам в дом постучались двое мужчин, недолго поговорили с удивленным Бертом-старшим и повели меня в горы. Догадывался, что это будет нелегко, но не думал, что настолько. Обессиленный, я лежал на склоне и смотрел вверх. На крохотном скальном уступе стоял огромный козел и с интересом меня разглядывал. Вдоволь налюбовавшись, он повернулся задницей и замер, видимо, выбирая маршрут передвижения. Зеленая ленточка с подготовленным узлом сорвалась с моей руки, вихрем подлетела к кончику рога, опустилась на него, узел затянулся. Подоспевшие наблюдатели, смотрящие вслед неспешно удаляющемуся красавцу, торжественно объявили-Виртон Берт отныне совершеннолетний житель предгорий. Решил воспользоваться представившейся возможностью, и утром заявил помятым посланцам Совета вольных дворян, которые полночи на радостях хлестали с моим дорогим родителем настойку, что было мне нынче видение. Явилась прекрасная дева и объявила, что настало время всему миру узнать о доблестных и смелых жителях предгорий. Для этого надлежит достойному Виртону Берту взять зеленую ленточку и отправиться далеко на юг, к Скалистым горам, найти там самого большого козла и совершить великое деяние. Сказал, что принес обет и намерен отправиться сегодня же. По-моему, наблюдатели не поверили и отправились допивать настойку. Я знал, что для местных видение и обет не просто слова, собрал мешок в дорогу и решил подождать. Ближе к вечеру протрезвевшие мужики сказали пару напутственных слов, сунули в руки зеленую ленту, кошель с десятком серебряных монет и отправили совершать подвиг. Память Виртона подсказала, куда нужно идти. По дороге на глаза попались какие-то белые, ранние цветы, стебли были коротким и букет получился очень скромным. Постояв немного у могилы матери Виртона, я отправился в путь.

До городка, название которого так и не удосужился узнать, добирался пешком неделю. Весна выдалась ранней, спать на воздухе было вполне комфортно, птиц, похожих на куропаток в лесу было огромное количество. Путешествие прошло спокойно и без происшествий. В городке пришлось пару дней пожить в гостинице, а потом, уговорив местного купца предоставить мне место в одной из повозок в обмен на обещание оказать помощь в случае нападения разбойников, я добрался до славного города Гламигора.

В Гламигоре провел четырнадцать познавательных и насыщенных событиями дней, а потом присоединился к каравану почтенного Латифа. Мы направляемся в Артализию, столицу одного из равнинных королевств, Там придется искать новый караван. Мой путь лежит на юг-через равнины в южные королевства, а дальше через степи, на побережье, в город-порт Вансолон. Теперь я знаю, где мне могут помочь вновь стать полноценным магом, пусть и не природным. Сунул руку за пазуху, под тканью рубахи пальцы сжали небольшой деревянный пенал с кристаллом кварца. Полностью опустошил свой источник, переместив содержимое в накопитель, потом повторил действие в обратном направлении. И так много, много раз.

На ночь остановились на краю леса, уже обратил внимание, что места стоянок были постоянными. Здесь путники тоже ночевали не один раз, на земле виднелись следы старых костровищ… Возница спрыгнул с повозки и начал распрягать лошадь. Решил немного пройтись, размять ноги. Посмотрел на небольшой деревянный ящик с ручкой для переноски, который во время поездки всегда держу под рукой. Перестарались немного ребята из Гламигора, лучше бы поскромнее что-нибудь подарили. Почувствовав чужие взгляды, посмотрел на остановившихся по соседству. Рядом с мужиком, который занимался лошадью, стояли трое молодых парней с нагловатыми физиономиями. Не нравятся мне ни сам купец, ни эти молодчики, что едут вместе с ним. Всего у них четыре повозки, в которых размещается с десяток человек. Я уже несколько раз ловил на себе заинтересованные взгляды и не мог понять, что им от меня нужно. Всем известно, что у вольных дворян кроме сомнительного титула и острого железа больше ничего нет. На всякий случай решил предупредить возницу.

— Ферт, ты рядом с повозкой будешь?

— Конечно, за грузом присматривать нужно. — Он показал на большие тюки.

— Я свой ящик и заплечный мешок оставлю, прогуляюсь немного.

— Да здесь я, у повозки, сказал же. — Возмутился мужик. — А что у тебя в этом ящике, чего ты так над ним трясешься?

— Гвозди у меня там. — Ферт недоверчиво на меня посмотрел и покачал головой.

Пошел не спеша вдоль повозок. Точно не считал, но четыре десятка точно будет. Интересно, а двенадцать охранников на такой караван, не маловато? У одного из костров сидел Мурдон вместе с пятеркой земляков. Остальные, похоже, несли службу. Отозвал его в сторону.

— Уважаемый, Мурдон, а что за люди на повозках рядом с моей?

— Не знаю их, молодой господин, пятый год караваны из Гламигора сопровождаю, но этих вижу в первый раз. А почему спрашиваешь?

— Да подозрительные они какие-то, постоянно на меня пялятся.

— Конечно, пялятся, все знают, что ты в своем ящике золото везешь.

Опа. Спасибо Носатому за красивый подарок, избавиться что-ли от этого ящика?

— Мурдон, у меня там гвозди.

— Зачем так говоришь, молодой господин. Посмеяться над глупым степняком хочешь? В ящике из черного дерева, и гвозди.

Все, терпение кончилось, ящик продам в ближайшем городе.

— Пойдем, открою и покажу.

К нам присоединились остальные степняки. Рядом с Фертом крутились двое соседей и посматривали на повозку. Это хорошо, пусть сами все увидят. Щелкнул замком, открыл крышку ящика. Внутри, аккуратно уложенные в ряд, лежали кованые гвозди. Все внимательно смотрели, вытянув шеи.

— Сколько их здесь? — Зачем-то спросил Мурдон.

— Двенадцать раз по двенадцать. — Нажал на защелки, боковая стенка откинулась, открыв острые концы гвоздей. Степняк начал что-то высчитывать и вымеривать.

— А почему в таком красивом ящике и зачем с собой возишь? — Поинтересовался один из соседей.

— Ящик-подарок, а гвозди, потому, что строитель.

— Что вольный дворянин из предгорий может строить?

— Погосты.

Соседи как-то очень быстро исчезли, собрались к своему костру и абаны. Задержал Мурдона.

— А часто на этом маршруте нападают разбойники? Мы что, вообще, везем?

— Нападают нечасто, но месяц назад караван пропал. А везем в основном меха, последние в этом сезоне, остатки забрали. Должно было быть больше, но за пару недель до нас купец с юга почти все купил. Молодой господин, я все понял, у ящика двойное дно, золото там. — Мурдон подмигнул и отправился к землякам. Захотелось громко выругаться матом.

Вскоре раздались крики кашеваров, похоже, ужин готов. Взял две миски, свою и Ферта, сходил к котлу, за которым мы были закреплены. Подумав, решил с бусинами сегодня не заниматься, чем-то мне не нравится этот лес. Ферт постелил себе под повозкой и уже похрапывал. У Виртона Берта был тайник, где он прятал все свои сокровища-несколько потемневших монет, найденных им в развалинах старого города, и страницу, вырванную из какой-то книги. Однажды зимой в лесу он нашел окоченевший труп человека с равнин. В кармане его плаща лежал этот рисунок. Залез в мешок, достал жестяную банку. Вытащил из нее сложенный вчетверо лист бумаги, развернул. В местах сгибов были потертости, но в целом картинка сохранилась хорошо. Над большими синими цветками в танце кружилась очень красивая девушка со сверкающими полупрозрачными крылышками, длинное розовое платье плотно облегало ее ладную фигурку. Убрал рисунок, устроился поудобней в повозке. Сегодня Виртону Берту исполнилось бы пятнадцать лет. Подумав, открыл свой красивый ящик. Засыпал с двумя гвоздями в руках.

Проснувшись, сразу обратился к источнику. Так и есть, полностью заполнен. Ночью я просто перекачиваю субстрат в накопитель, до утра мой резерв успеет восстановиться еще раз, придется снова просыпаться. Грязно, но негромко выругался-в маленьком кристалле кварца места больше не было, а источник полон почти наполовину. Решил обратиться к стихии воздуха и опустошить его. Открыл глаза, привстал. Костры продолжали гореть, видно за ними следили охранники. А зачем? Я, конечно, не специалист, но если появятся враги, мы будем как на ладони. Если только для того, чтобы просматривался весь лагерь? Решил просто послать в небо воздушную волну, но не успел, показалось, что в лесу треснула ветка. Осторожно слез с повозки и, стараясь не шуметь, приблизился к деревьям. Было немного не по себе, кто знает, кто и каком количестве там бродит. Уверенность придавали два кованых гвоздя в руках. Сзади раздался шорох, оглянулся. Мурдон и еще один степняк, в руках мечи, тоже стоят и прислушиваются. Похоже, увидели меня и подошли посмотреть, что случилось.

— Эй, кто там бродит, выходи, — Начальник охраны был настроен решительно.

— Выходи, буду стрелять на поражение. Считаю до трех. — Поддержал его я.

— Подождите, не стреляйте, я свой.

Снова послышался треск веток и из леса показался один из моих подозрительных соседей. Шел он как-то очень странно и руками пытался оттянуть сзади широкие полотняные штаны.

— Свой я, купца Бельца человек. Живот ночью скрутило, вот я в лес и пошел. А тут вы, застрелить грозитесь, не дошел я, не успел. — Парень чуть не плакал.

— Ручей здесь есть не так далеко. — Мурдон зажал нос. — Проводи его. — Дал он команду второму степняку.

— А ты из чего в этого засранца стрелять собрался? — Поинтересовался начальник охраны, когда мы остались вдвоем.

Показал ему кованые гвозди.

— Значит правда магик? В предгорьях же их нет.

— Я здесь, значит все верно, в предгорьях их больше нет.

— А амулет у тебя мощный, с накопителем? Их в срединных землях простым подданным иметь запрещено. Если кому такой случайно в руки попадет, в королевскую сокровищницу обязан сдать за вознаграждение. Наказание очень суровое.

— Я не подданный королевств, а вольный дворянин из предгорий, меня этот закон не касается. А амулет довольно мощный, гвоздей пятьдесят за раз осилю. — Обо всех этих законах и ограничениях мне рассказали новые знакомые в Гламигоре. Обманул степняка, сказав, что пользуюсь амулетом, по простой причине. Местным людям, называющим себя магами, не было доступно даже то, что я мог в своем нынешнем состоянии. Лучше пусть думают, что владею довольно сильным артефактом, чем задаются вопросом, откуда я такой талантливый взялся. Главное, чтобы из-за несуществующего амулета грохнуть не попытались.

До утра пришлось еще раз проснуться, но больше никаких происшествий не случилось. Утром караван отправился в дорогу. Мурдон сказал, что весь путь во время этого перехода пройдет по лесу.

Я снова лежал в повозке и занимался прокачкой источника. Ферт поделился, что скоро доберемся до большой поляны, там обычно караван делал короткую дневную остановку. Послышался перестук копыт, к нам галопом гнали лошадей степняки.

— Здесь недалеко стоянка, вернулся дозор, ребята говорят, там идет бой, на караван напали. Помочь надо, слишком близко мы подошли. Если у разбойников дозорный в лесу есть, своим доложит, после тех и за нас могут взяться. Ты как быстро со своими гвоздями управляешься, с какого расстояния уверенно бить сможешь? — Таким серьезным Мурдона я еще не видел.

— Очень быстро, со ста шагов не промахнусь. — Гвозди еще на Земле в корпусе были моей слабостью и кличку я получил именно поэтому.

— Бери свой ящик, садись на коня, поспешим людей выручать. Пойдешь впереди, двое ребят тебя щитами прикроют, положишь душегубов, сколько сможешь, а дальше мы сами.

Да уж, суровые средневековые нравы. А если бы мы так близко не подъехали, людей, получается, выручать не надо было бы? Отсидеться в повозке не получится, придется воевать. Взял свой ящик и подошел к коню, которого пригнали абаны. В кадетском корпусе нас обучали езде верхом, но я не очень-то любил посещать манеж, почему-то ко мне все лошади относятся очень настороженно. Вот и этот черный красавец от меня не в восторге, уши стоят домиком, ноги напряжены, хвост и голова подняты вверх. Потрепал слегка вороного по шее, погладил, начал ласковым голосом рассказывать, какой он красивый. Кажется, конь расслабился. Отдал на время ящик степняку. Поставил левую ногу в стремя, с подскока, придержавшись за гриву, перекинул правую, подтянул поводья.

К моему удивлению, кроме охранников, в схватке с разбойниками решили принять участие с десяток человек из каравана. Ну, это их дело. Совсем не понравилось то, что все, кроме меня были в кольчугах и доспехах, многие в руках держали щиты. Кроме луков в этом мире были еще и арбалеты, вряд ли мой потертый кожаный костюм спасет от стрел и болтов. Да и из оружия у меня только длинный кинжал на поясе и ящик с гвоздями под мышкой. В рукопашную на врага лезть не собираюсь, как бы быстр и ловок я не был, в мясорубке боя подростка взрослые мужики моментально сомнут. Не помогут ни таланты Виртона, ни уроки Трофима. Попросил у Мурдона какую-нибудь защиту. Быстро откуда-то принесли круглый шлем, который оказался мне велик и съезжал на глаза. Наверно, он мне сильно поможет. Когда все сказали, что готовы, поскакали на выручку попавшему в беду каравану. Впереди держались два степняка с большими круглыми щитами, за ними я, а потом уже все остальные. Предпочел бы сейчас оказаться в последних рядах, умирать совсем не хочется.

Выскочили на большую поляну, на дороге стоят повозки, чуть в стороне большая черная карета, на земле лежат тела. Мы опоздали, никакого боя уже нет, вдоль каравана ходят какие-то люди, и оказалось их неожиданно много, никак не меньше, чем нас. Недалеко увидел лошадей, похоже там разбойники спешились. Кажется, там несколько всадников, что-то рассмотреть лучше мешал постоянно сползающий на глаза шлем. Нас заметили, послышались крики. Интересно, как у них с луками и арбалетами. Я хотел приблизиться для верности шагов на восемьдесят-девяносто. Память Виртона и то, что я слышал о средневековом оружии на Земле, говорили о том, что на таком расстоянии одно точное попадание может стоить мне жизни. Позавидовал степнякам, их доспехи выглядели очень внушительно.

— На ста шагах спешиваемся. — Решил все-таки остановиться почти на предельном расстоянии, с которого, по моим расчетам смогу уверенно пробить латы. Пусть не у всех душегубов, но они обязательно будут.

Послышались глухие щелчки, несколько раз отчетливо расслышал звук вибрации пролетевших стрел. Захотелось стать очень маленьким и незаметным. Лошадь под одним из степняков оступилась и упала, вороной врезался в нее, в последний момент кто-то подхватил меня и помог, не свернув себе шею, упасть на землю. Спасительный ящик начал выскальзывать из-под мышки, железной хваткой прижал его к себе двумя руками.

— Пригнись, держись за нами, прикроем. — Оба степняка выглядели живыми-здоровыми и держали в руках щиты. Нечастые звуки выстрелов начали раздаваться и из-за наших спин-арбалеты были не только у разбойников.

Бежать пришлось шагов пятьдесят, мне показалось, прошла целая вечность, прежде чем воины что-то крикнули и опустились на колени. Последовал за ними, на ходу открывая ящик. Показал, как нужно держать щиты, чтобы мне было удобно. В проем у земли остриями вперед выставил коробку с гвоздями, в месте, где края защиты начинали расходиться, осторожно выглянул сам. Отвлекали звуки, издаваемые время от времени врезающимися в щиты болтами и стрелами. Накопитель в пенале на груди очень мал, всего чуть больше шести объемов моего ущербного источника. Если я просто обращусь сейчас к стихии воздуха, меня хватит на один достаточно сильный удар с неясным результатом, вряд ли смогу убить, скорее покалечу, да и враги не стоят в одном месте. Поэтому будут гвозди. Гулом в голове отозвался скользящий удар по шлему. Десяток разбойников, обнажив мечи, приблизились уже шагов на сорок. Ни я, ни Виртон, никогда не участвовали в схватках с многочисленным противником, было немного не по себе. Я спокоен, воля и концентрация. Когда-то на спор с кадетами за десять секунд без промаха укладывал тридцать гвоздей. Сейчас так быстро не получалось, разбойники двигались, но все снаряды попадали точно в цель-мне было достаточно видеть врага. Решил не мудрить и просто бил в грудь. Не спасали ни кольчуги, ни доспехи, которые, похоже, были у всех головорезов. Кованые снаряды один за другим уносились из-под моих ладоней, так спешивший к нам десяток уже лежал на земле, перешел к стоящим у повозок. Увидев, что их очень быстро уничтожают, оставшиеся в живых разбойники бросились к лошадям. Очень не понравились трое всадников, наблюдающие чуть в стороне за учиненным мною побоищем. Двое упали с коней сразу, с третьим было что-то не так. Три гвоздя точно попали в цель, но без видимого результата. Разозлился и выдал короткую очередь. Всадника вынесло из седла. С криками из-за наших спин вылетели степняки с поддержкой из добровольцев. Вряд ли они успеют перехватить всех оставшихся в живых бандитов-оставшиеся в живых верхами уходили в сторону леса. Убивать лошадей просто не поднялась рука. Пересчитал оставшиеся гвозди. Сто две штуки. Около десятка потратил на того странного, получается всего я убил больше тридцати разбойников. Мурдон, в какую авантюру ты всех нас втянул, когда решил атаковать эту банду. Предгорья по тебе плачут, отморозок.

Прикрывавшие меня степняки убежали преследовать врага. Со своим красивым ящиком в руке тоже двинулся к остаткам уничтоженного каравана. Раненых добили, проходя мимо тел разбойников без опаски остановился, чтобы получше их рассмотреть. Немного знакомый с темной стороной жизни Гламигора, ожидал увидеть немытые, заросшие морды. Ничего подобного, эти выглядели вполне ухоженными, да и одежда с доспехами, хоть и были разномастными, казались вполне приличными. Неплохо до встречи со мной жили эти разбойники. Решил подойти к Мурдону, который ходил вокруг черной кареты. Интересно, что она в караване делала?

Степняк выглядел не на шутку встревоженным. Чего такого могло случиться? Людей мы спасти не успели, но душегубов положили почти всех.

— Мурдон, много бандитов ушло?

— Всего несколько человек, остальных ребята из луков достали. Плохо все, молодой господин, очень плохо.

— Да что случилось-то?

— Карету видишь? Это королевская почта из Тализира. Двое внутри ехали, судя по одежде непростые господа, на сотрудников секретной канцелярии сильно похожи. С ними десять человек сопровождения было, не солдаты, сдается мне, из того же ведомства. Вон они все. — Степняк показал рукой на лежащие на земле тела. — Что везли, нам лучше и не знать, но явно кроме почты еще что-то было. Это на них бандиты напали, а тот караван на свою беду не вовремя на поляну выскочил. Не могли обычные разбойники на королевскую почту покуситься, они от таких карет стараются подальше держаться. Расследование серьезное будет, из самой Артализии дознавателей ждать надо. Пока виновных не найдут, не успокоятся-интересы короны затронуты. Пришлют солдат и те все окрестные леса вдоль и поперек прочешут. Я отправлю ребят в ближайший гарнизон, а дальше пусть военные сами сообщают кому следует. Нам пока придется оставаться здесь. Господин Латиф будет сильно недоволен. — Мурдон вздохнул.

То, что кроме почты в карете везли что-то интересное, я уже почувствовал и понял-мне это гораздо нужней, чем королю Тализира. Все же было непонятно, чего так всполошился Мурдон.

— А почему здесь должны находиться все, оставь пару человек, мы дальше поедем, а они через несколько дней нас догонят.

— Молодой господин, я же уже говорил, это преступление против короны. Мы должны до приезда дознавателей оставаться на месте.

Оглядел поляну, появилось нехорошее предчувствие.

— А хоть один разбойник живым остался?

— Мы не берем в бою пленных, так рогатый Абал завещал детям степей.

Как бы из-за этого не возникло проблем, несколько захваченных живыми разбойников нам не помешали бы. Мурдон как всегда, когда ему было от меня чего-то нужно, начал мяться.

— Молодой господин, а как вы собираетесь распорядиться трофеями? Мы могли бы помочь их собрать, а потом выгодно продать.

После посещения Гламигора у меня нет особых проблем с деньгами, да и возиться с трупами желание отсутствует.

— Мурдон, доверю это вам, но только чтобы без обмана. Сколько возьмешь за помощь? — Опять степняк начал переминаться.

— Наша четвертая часть.

— Ваша треть, но если что понравится, оставлю себе. — Деньги, конечно хорошо, но чуйка подсказывает, хорошие отношения со степняками в будущем могут пригодиться.

— Рогатым Абалом клянусь, все будет по-честному. За каретой пока присмотри, я ребятам скажу, чтобы делом занялись. — Мурдон убежал, спеша порадовать своих земляков.

На пути ему попался один из добровольцев, возившийся у трупа. Начальник охраны двинул ему в ухо, обложил матом и понесся дальше. Похоже, за сохранность трофеев можно быть спокойным. Огляделся. Члены нашего маленького отряда почти в полном составе собрались у повозок, на меня никто не смотрит. Зашел за карету, здесь она полностью закрывала от любопытных глаз, открыл дверцу. Я умею чувствовать присутствие магической субстанции, то, что в карете она есть, уловил еще до начала разговора с Мурдоном. И ее очень много. Закрыл глаза, прислушался к своим ощущениям. Маленький бархатный мешочек нашелся за обшивкой дверцы. Давно он был спрятан, или его засунули во время нападения разбойников, не знаю. Внутрь мешочка заглядывать не стал, закрыл дверцу и не спеша вышел из-за кареты. Никто в мою сторону не смотрит, отлично. Присел на свой ящик, закрыл глаза, сконцентрировался и попробовал определить, что же сжимаю в руке. Накопитель просто огромной емкости, насколько она больше, чем у поделки современных артефакторов Рамеи, что висит у меня на шее, даже не могу сказать. Заполнен наполовину. На Земле я о таких не слышал. Интересно, если все недомаги, находящиеся на территории Тализира, включая меня, начнут сливать субстрат из своих источников в это чудо, сколько времени займет заполнить его полностью? Носатый упоминал о таких, это работа старых артефакторов. Очень опасная для ее владельца редкость. Выглядела она в этом мире странной магии также уместно, как револьвер в руках пещерного человека. Боюсь тот, кто организовал нападение на карету, может повторить попытку. Прав Мурдон, все очень плохо. Сунул мешочек с накопителем в карман и стал дожидаться степняка. Подумал о том, что неплохо было бы попробовать достать кованые гвозди из тел, но представив, как буду кромсать мертвяков, решил отказаться от этой идеи. Как бы преподнести все Мурдону так, чтобы не наговорить лишнего. А вот и он, организовав процесс обирания трупов, главный степняк бодро шагал в мою сторону.

— Все в порядке, молодой господин, остается немного подождать, а потом посмотрим, чем интересным мы разжились у этих висельников.

— Меня зовут Виртон, так и обращайся. Ты не подумал, что то, за чем охотились разбойники могло остаться на поляне, и нашему каравану угрожает опасность? Вдруг у них еще есть люди и они решат вернуться?

— В карете ничего не было, сразу осмотрел ее. Бандиты могли все-таки успеть прихватить добычу. Я уже послал человека в небольшой городок, думаю, комендант гарнизона вечером отправит отряд солдат и они к утру будут здесь. Ты думаешь, что нападение может произойти раньше? Можно караван с шестеркой ребят отправить под защиту гарнизона, а мы останемся здесь. Как считаешь?

Я никак не считал и был рад, что ответственность за принятое решение полностью будет нести Мурдон. Назвался начальником охраны-соответствуй. Сказал, что полагаюсь на его опыт. Озадаченный абан отправился к показавшемуся на поляне каравану господина Латифа.

Начальник охраны все-таки решил отправить уважаемого купца вместе со всеми повозками под защиту городских стен. Пока они между собой общались, я сидел на ящике и игрался с маленьким накопителем. Собрали трофеи, степняк предложил посмотреть, что же нам досталось. Доспехи, кольчуги, чуть подпорченные моими гвоздями, гора колюще-режущего, десяток арбалетов, пять луков, пригоршня монет, несколько колец и перстней. На меня кучи железа особого впечатления не произвели, но Мурдон выглядел довольным. Заикнулся о том, что неплохо было бы подобрать мне кольчугу. Степняк смог убедить, что лучше отложить это до прибытия в Артализию. Дожить бы. Среди всевозможных ножей и кинжалов заметил кое-что интересное, две абсолютно одинаковые даги длиной с локоть. В Гламигоре Носатый в свое время объяснил, что меч под мою руку из готовых не подобрать, нужно делать на заказ, а от кинжала Виртона я не в восторге. Покрутил узкие клинки в руках, в итоге кинжал отправился в заплечный мешок, а на поясе появились две даги. Трупы людей из пострадавшего каравана уложили в повозки, вместо убитых возниц Латиф поставил своих людей, длинная вереница повозок тронулась в путь. Две телеги везли наши железки.

Семь лошадей паслись на краю леса. В центре поляны у черной кареты остались лежать двенадцать трупов предположительно служащих секретной канцелярии, гора тел полураздетых разбойников, в стороне у костра расположились я и шесть абанов. Довольно неприятное соседство. Не понимаю местных порядков, почему убитых обозников увозить можно, а эти должны портить аппетит. О том, что с утра ничего не ел, вспомнил только когда Мурдон протянул миску с густой похлебкой, испускающей запах копченого мяса. После еды глаза сами собой стали закрываться. Пожалуй, до наступления темноты стоит выспаться, степняки если что разбудят. Разложил на земле толстый плащ, пристроил под голову мешок, бод боком, как обычно, ящик. Подошел главный охранник.

— Виртон, а ведь нашли ребята то, за чем разбойники охотились. Ты троих верховых убил, так на одной лошади к седлу сундучок опечатанный был приторочен. Я с нашими его в город отправил, так спокойней будет. У одного на шее вот эта штуковина висела, посмотри, может на что сгодится. — Мурдон протянул что-то похожее на медальон с цепочкой из белого металла.

Взял в руки, как следует рассмотрел. Наверно, это был амулет-в маленький кубик из такого же белого металла вставлен прозрачный камень грубой огранки. Кубик сильно деформирован, а поверхность камня покрывают трещины, похоже, я умудрился угодить в него своим гвоздем. Вспомнился непонятный всадник, которого долго не мог завалить. Скорее всего, это не очень мощный амулет защиты. Сильно расстраиваться не стал, Носатый пообещал, что его коллеги в Артализии помогут мне приобрести такую штуку.

— Это амулет с накопителем. Был. Законы королевств обязуют сдавать такие предметы государству за вознаграждение. Вот и сдадим, пусть делают с ним, что захотят. — Вернул бесполезное украшение степняку.

— Как думаешь, разбойники придут за сундучком?

— Очень хочется сказать нет, но давай будем считать, что обязательно придут. Если ошибемся, будет не так обидно. Если что, будите. До вечера я сплю.

Проснулся сам, уже в сумерках. Степняки сидели у костра и настороженно смотрели по сторонам, рядом с каждым лежал лук с уже установленной тетивой. Умылся водой из баклаги, поужинал остатками похлебки, залез в свой мешок. Сделава вид, что отошел по нужде, укрылся в кустах и, использовав тонкую, прочную бечеву, повесил мешочек с мощным накопителем на шею, спрятав под курткой. Деревянный пенал отправился в карман. Наконец-то посмотрел, как выглядит работа древнего мастера-довольно крупный камень сверкал всеми цветами радуги, он будто светился изнутри. Не думаю, что это как-то связано с его прямым предназначением, по-моему, создатель просто хотел, чтобы накопитель получился красивым. Вернулся к костру и устроился рядом с главным абаном.

— Почему вы сидите у костра, нас же просто перестреляют из темноты.

— Позже перейдем к карете, а костер затушим. — Успокоил меня Мурдон.

Стемнело, один из степняков предложил залечь прямо под каретой, остальные поначалу возразили, что там не смогут воспользоваться луками, потом все же согласились. Я расположился в центре с открытым ящиком, вокруг залегли воины степи, держа под контролем все направления. До последнего убеждал себя, что все обойдется и мы просто перестраховываемся. Не обошлось. Наверно, было уже за полночь, когда в ночной тишине отчетливо раздался негромкий хлопок. Два абана, смотревшие в эту сторону, одновременно лягнули меня ногами. Могли бы не так сильно, я и так все прекрасно слышал. Протиснулся с ящиком между ними. Раздался еще один хлопок, всмотрелся в темноту, но ничего разглядеть не смог. Если по наши души все-таки пришли разбойники, то они были еще более странными, чем мне показалось днем. Хлопки слышались уже со всех сторон, иногда совсем рядом с каретой. Никак не мог решить, что же мне делать, рядом с нами явно кто-то был, но я ничего не видел. Решил подождать.

Резкий свист и глухой звук удара, сзади заорали. Оглянулся, в полумраке можно было разглядеть что-то похожее на дротик, пришпиливший тело степняка к земле. Крикнул остальным, чтобы пригнулись, и начал перемещаться с ящиком по кругу, поливая окрестности коваными гвоздями. Время от времени продолжали раздаваться хлопки, других звуков слышно не было. Ящик опустел. Оставаться дальше под каретой не лучшая идея, с новым накопителем попробую показать невидимкам, что умеет молодой маг воздуха с Земли. Выскочил наружу, поднялся над лугом и облетел вокруг кареты, выпуская в темноту самую мощную стену воздуха, на какую был способен. Вспомнил о пасущихся лошадях, на душе стало мерзко. Один раз показалось — что-то метнулось из мрака в мою сторону. С опозданием все-таки выставил защиту и на небольшой высоте полетел в темноту. Щиты у магов воздуха не так надежны, как у адептов других стихий, мы сильны своей подвижностью и скоростью. Вот сейчас и проверим, смогут ли от меня убежать эти щелкунчики. Хлопок раздался совсем рядом, на земле из ничего возникла человеческая фигура в темной свободной одежде. Тело врага резко перекрутило, раздался хруст костей. Этот гад все-таки успел бросить в меня короткий дротик, легко ушел в сторону. Проверять надежность защиты совсем не хотелось, я вообще не понимаю, с чем столкнулся. Опустился еще ниже, невидимки, похоже летать не умеют, снова начал нарезать круги вокруг кареты. Искать врагов в темноте не пришлось, они нападали сами, все с тем же хлопком появляясь из ниоткуда В отличии от первого, остальные, видимо поняв, что им противостоит не охранник из каравана, а кто-то более опасный, использовали защиту. Я легко ее сминал и перекручивал тела до характерного хруста. От летящих в меня коротких копий легко уходил в сторону или просто отклонял их воздухом. Плохо было то, что еще пару раз раздавались крики боли степняков. Два последних врага попытались напасть одновременно, появившись сразу с двух сторон, но им это не помогло, правда один дротик все же задел мой щит и ушел в сторону. Хлопков больше слышно не было, поспешил к карете, надо узнать, что с Мурдоном и его земляками.

— Стой, верни то, что должно принадлежать нам, а потом со смирением прими свою смерть.

Повернулся, чтобы посмотреть, кто же это говорит таким мерзким и скрипучим голосом. Шагах в пяти от меня стоят два неприятного вида типа в одеждах, похожих на сутаны или рясы. Кроме седых волос и бледных лиц в темноте больше ничего рассмотреть не смог.

— Отдай камень и умри.

Хотел, не стесняясь в выражениях, ответить, но не смог. Язык не слушался, попробовал двинуться с места и с ужасом понял, что не могу пошевелиться. Ударил мощной воздушной волной. Стена воздуха с гулом унеслась в темноту, вокруг бледнолицых размытым светом замерцала защита, вот и все, чего я добился своей атакой. Несколько раз пытался продавить их щиты — без результата. Один враг начал медленно приближаться. Подошел вплотную, открыл рот, желая сказать очередную глупость, и упал, как подкошенный. Опасно подходить очень близко к человеку, владеющему магией жизни, пусть и так слабо, как я. Если врач лезет к больному в черепную коробку, но ничего не смыслит в лечении, летальный исход обеспечен. Никакие щиты не помогут.

— Ты умрешь, но умрешь страшной смертью, я заста… — Своими замашками бледнолицые были похожи на страшных злодеев из земного синематографа. Второй тип, не успев договорить, лишился головы. А вот это уже не моя работа. Падая на землю, успел заметить, что рядом с обезглавленным трупом в темноте появилась размытая фигура непонятного помощника.

Я лежал на спине, все также не в силах пошевелиться, и с тревогой слушал, как ко мне кто-то приближается. Смотреть получалось только строго вверх. Неизвестный остановился, шляпу, которая слетела при падении, положили мне на лицо, лишив возможности видеть хоть что-то.

— Здравствуй, мальчик. Будешь на Синтарине, загляни в гости в клан О’Шу. Выпьем травяного отвара и побеседуем. Только постарайся не умереть раньше времени, не надо дергать лигетту за хвост. Камушек тебе такой пока не заслугам. Отдохни.

Судя по голосу, рядом со мной стоял немолодой мужчина. Почувствовал, как с шеи снимают бечевку и отключился.

Пришел в себя уже в предрассветной хмари, поднялся, попробовал двигаться-тело послушно как прежде, паралич полностью прошел. На груди поверх куртки висит бархатный чехол. Неужели это радужное чудо оставили мне? Заглянул внутрь. Небольшой прозрачный камень с красивой огранкой. Прислушался к своим ощущениям. Накопитель, емкость раз в пять больше, чем у кристалла кварца, что хранится в деревянном пенале. Не очень приятно, когда вокруг тебя что-то происходит, а ты совсем ничего не понимаешь. Как здорово было снова почувствовать себя магом, которому подвластна стихия воздуха, жаль, продолжалось это недолго.

Поднялся с плаща, кто-то положил на него, пока был без сознания. Шагах в двадцати у костра сидят два воина, третий уже подходит ко мне.

— Виртон, с тобой все в порядке? Ты был в отключке, я не знал, что делать. — Мурдон выглядел уставшим и очень грустным.

— Все нормально, что с ребятами?

— Трое ушли на встречу с Абалом, они умерли с оружием в руках, как и подобает настоящему воину. Пожелаем им доброй охоты в бескрайних просторах небесных степей. Кто на нас напал, Виртон? Мы нашли восемь тел, они не похожи на жителей равнинных королевств-бледные, странная одежда и оружие. Это ты их убил? Мы ничего толком не могли разглядеть, дротики прилетали из темноты, видели только как ты поднялся над землей и понесся вперед. Ты человек, Виртон? Такое по силам только другим с Синторина.

— Я человек, Мурдон, просто довольно сильный маг. И это я убил тех, кто напал на нас. Не надо, чтобы обо мне знал кто-нибудь еще. Я думаю, что сегодня ночью к нам приходили другие. Скажем следователям или дознавателям, как вы их называете, что они сами перебили друг друга.

— Пойдем к костру, Виртон. Мы обещаем, что никому не расскажем о тебе.

Воины произнесли клятву, упомянув в ней своего рогатого бога. Это очень серьезно, степняк никогда не нарушит слово, данное Абалу Они рассказали, что никаких бледнолицых в мантиях не видели, к этому времени уже лежали на земле рядом с каретой, не в силах пошевелиться. Моего спасителя они, естественно, тоже разглядеть не могли. Пошли посмотреть на тела невидимок. Не такие, как у типов в балахонах, но тоже довольно бледные лица, черные куртки с поясом и такого же цвета брюки, на ногах темные матерчатые тапочки с подошвой из толстой кожи. Каждый имел при себе тубус на пять коротких дротиков. Никаких амулетов у них не оказалось. Похоже, способность мгновенно с хлопком перемещаться, была магическим даром. Сильно удивило отсутствие двух трупов в мантиях. Сдается мне, что представитель клана О’Шу утащил их с собой вместе с моим накопителем. А не мог он же забрать амулеты у типов в тапочках? Кстати, не думаю, что это другие, слишком уж легко я их убивал. Начали обсуждать, что будем рассказывать дознавателям. Окончательная версия звучала так. Ночью на нас напали неизвестные с дротиками, трое охранников погибли. Внезапно в темноте появился кто-то еще, нас всех парализовало, мы ничего не видели, только слышали крики и звуки схватки. К утру способность двигаться вернулась и мы нашли восемь тел. Подумав, попросил у главного степняка помятый кубик с треснувшим накопителем. На вопрос зачем, ответил, что это мой боевой амулет, который в бою повредили враги. Такую версию дети степей одобрили. Сильным ударом для них стала гибель наших лошадей. Никто меня не обвинял, но в раскосые глаза старался не смотреть.

Сидел у костра и время от времени подбрасывал в огонь сухие ветки. В последнее время я все реже вспоминал земную жизнь, даже мысли о матушке и сестренках посещали не так часто, как в первые месяцы появления на Рамее. После сегодняшнего знакомства с возможностями тех, кого здесь называют другими, появилась надежда, что возвращение на Землю возможно. Главное, не умереть раньше времени, здесь мой ночной спаситель прав. А для этого надо стать сильней.

Как и предсказывал Мурдон, утром появились солдаты в количестве двадцати штук под командованием усатого здоровяка с большими, красивыми погонами. Поинтересовались у него, когда ждать высокое начальство. Он ответил, что очень скоро, и выставил оцепление вокруг кареты и трупов. Они их что, от нас собрались охранять? К вечеру приехали два господина в серых одеждах, представились местными дознавателями. Нам задавали вопросы, мы вежливо на них отвечали. Небольшой конфликт вышел когда абаны поинтересовались, чем будем питаться — те немногие продукты, что были в мешках, заканчивались. Здоровяк упирался, но дознаватели приказали ему кормить нас из солдатского котла. Через день похоронили погибших, на краю поляны появилось пятнадцать свежих могил. Тела разбойников солдаты побросали в одну большую яму на противоположной стороне и, закопав, тщательно разровняли землю. Через долгих четыре дня господа в гражданском сообщили, что высокой комиссии дожидаться не нужно, почтовую карету перегонят в столицу, а нам настоятельно рекомендовали присоединиться к небольшому отряду сопровождения. Если у дознавателей в Артализии возникнут вопросы, придется на них ответить. Подумав, мы приняли предложение-все равно нужно было как-то добираться до главного города Тализира. Мурдону передали сообщение от земляков, что купец Латиф не стал нас ждать и три дня назад караван ушел. Вопрос с лошадьми помогли решить дознаватели, военные снова были недовольны.

В пути произошло всего одно происшествие. Однажды утром поднялась непонятная суета, мы поинтересовались, в чем дело. От нас отмахнулись, а потом один из солдат по большому секрету рассказал, что ночью из кареты пропали одежда и тубусы с дротиками, принадлежавшие таинственным невидимкам в черных тапочках. Я не сильно этому удивился, чудеса продолжаются. Пусть теперь дознаватели ломают головы, главное, что все остались живы. В дороге выпросил у степняков кусок кожи, толстую иглу с нитками и занялся народным творчеством. Мужики сначала просто пытались давать советы, потом им надоело смотреть, как я издеваюсь над качественным материалом, и сделали все сами. Получилось что-то похожее на ножны, два кованых гвоздя на запястьях под широкими рукавами кожаной куртки видно не будет.

В Артализию въехали вечером. Сопровождающий отряд господин в гражданском поинтересовался, где мы остановимся. Степняки ответили, что на постоялом дворе, «Бараний Рог», мы спешились, передали лошадей солдатам и пешком отправились к новому месту обитания.

Постоялый двор был почти полной копией того, в котором довелось жить в Гламигоре-помещение со стойлами для лошадей и двухэтажное здание. На первом этаже таверна, на втором жилые комнаты. Разницу почувствовал, когда вошли внутрь. На стенах в большом количестве красовались рогатые бараньи головы, за столами сидели степняки, ни одного коренного жителя равнин среди них не было. Наше появление встретили громкими приветственными криками, похоже, мои знакомые были здесь частыми гостями. Два абана, которых звали Хардан и Бирден присоединились к землякам за одним из столиков. Вполне возможно, это были охранники из каравана Латифа, я с трудом различаю их в лицо. Мы с Мурдоном подошли к стойке, за которой сидел на бочке невысокий старик с морщинистым лицом.

— Уважаемый Тирдун Арбан, это наш друг, его зовут Виртон. Он хотел бы снять комнату на несколько дней.

Не нравятся мне, почему-то, имена людей в этом мире. Может сменить свое, когда доберусь до южного побережья? Уважаемый Тирдун начал меня внимательно изучать, взгляд остановился на шляпе.

— Расскажи, как победил барана.

— Не барана, горного козла. — Посмотрел на Мурдона, тот делал вид, что разглядывает потолок.

Ладно, неизвестно, сколько здесь придется жить, проявим уважение к пожилому человеку. Так самозабвенно я не врал еще никогда в жизни. По всему выходило, что коварней и опасней вилорогого козла, на Рамее зверя нет. Старик во время моего повествования от восторга подпрыгивал на бочке. Наконец, страшный рассказ подошел к концу.

— Достойные люди живут в предгорьях, порадовал старика хорошей историей. Фирдана покажет комнату. Если захочешь помыться с дороги или заказать еду и питье в комнату, скажешь ей.

Я очень хотел и того, и другого, о чем и сообщил полной служанке средних лет. Пришлось немного подождать в маленькой комнатке, потом меня проводили в купальню на первом этаже. Как следует отмокнув в большой бочке с теплой водой, вернулся к себе наверх. Объевшись жареной бараниной с кашей и овощами, с трудом донес тело до кровати и моментально заснул.

Проснулся утром бодрым и полным сил. Походная жизнь, к которой был привычен Виртон, мне не сильно нравилась. Спать на кровати, все же, намного приятней, чем на плаще, брошенном на землю.

Занимался источником, пока не постучалась служанка. Она поинтересовалась через дверь, не желаю ли заказать завтрак. Пожелал и, получил большое блюдо с вареной бараниной, пресные лепешки с сыром и сладкий отвар.

С деревянным ящиком в руке я спустился в зал таверны и, заметив за одним из столов Мурдона, направился к нему. Поздоровались, сказал, что мне нужно в городе посетить несколько мест, попросил объяснить, где и что находится.

— Зачем рассказывать, я могу сходить с тобой. Ребята сейчас занимаются продажей трофеев, справятся и без меня.

Слова степняка откровенно порадовали, искать что-то в незнакомом городе не самое приятное занятие. Первым делом мы отправились в лавку за коваными гвоздями. Хозяин с интересом смотрел, как я аккуратно укладываю их в ящик. Было видно, любопытство просто разбирает мужика, но он так и не решился спросить, зачем я это делаю. Ну да, кто знает, что на уме у сумасшедшего с предгорий. Потом была лавка скорняка. Мой старенький кожаный костюм стал откровенно маловат, я ведь расту. Мастер выслушал, что именно хочу получить, задумался и, отлучившись в подсобку, принес образцы кож. Долго их разглядывал, щупал, но все же выбрал. Когда назвали цену в двенадцать золотых, потерял дар речи. Мастер начал объяснять, что это самый дорогой материал из тех, что у него есть. Кому именно принадлежала эта кожа, так и не понял-то-ли ящеру, то-ли какому-то гаду. Мурдон подтвердил-цена нормальная. Через год и новый костюм станет мал, отдавать за него такие деньги совсем не хочется. Выбрал обычную кожу очень неплохого качества, все удовольствие стоило десять серебряных монет. Отправились к оружейнику выбирать кольчугу. Здесь обошлось без неприятных неожиданностей, примерно на такую сумму я и рассчитывал. Хозяин сказал, что заказ, который приведут в соответствие с моей подростковой фигурой, можно будет забрать завтра после обеда. В лавке, торгующей готовой одеждой, быстро подобрал добротный походный костюм и несколько комплектов белья, все обещали доставить сегодня на постоялый двор. Когда назвал Мурдону последнее место, куда хотел сегодня попасть, тот сильно удивился.

— Зачем тебе винокурня дядюшки Дюреля?

Объяснил, что знакомые дядюшки из Гламигора просили передать ему привет. И сказал-то ведь чистую правду. Мурдон привел меня к высокому деревянному забору с большими закрытыми воротами на окраине города. Пахло чем-то непонятно-неприятным. Мурдон, потянув носом, сообщил.

— Горькую настойку сегодня гонят, у хлебного крепача дух другой.

Поблагодарил степняка за помощь, сказал, что ждать меня не нужно, и дорогу до постоялого двора смогу найти сам. Абан попытался забрать у меня очень тяжелый ящик, полный гвоздей, не отдал. Несколько раз ударил кулаком по створкам ворот. Открылась калитка, которую я сразу не заметил, показался парень на пару лет старше меня.

— Чего ломишься, кто такой, что нужно? — Он оперся о створку, окинув пренебрежительным взглядом.

— Передай дядюшке, что к нему гость из Гламигора, весточку от Носатого принес. Гвоздем меня добрые люди называют. Парень, поглядывая уже настороженно, сказал, чтобы подождал, и закрыл калитку. Поставил ящик на землю и сел на него. С Носатым я познакомился после того, как трое его подопечных, не разглядев в темноте кожаный костюм и шляпу, решили меня ограбить. Поговорив по душам с последним из оставшихся в живых, я решил нанести той же ночью визит в дом главаря шайки. Денег у меня тогда почти не осталось, а чтобы продолжить путешествие, они были нужны, как воздух. Жил Носатый не так далеко от официально принадлежавшей ему скотобойни. Подробности первой встречи вспоминать не люблю, гламигорский бандит, я думаю тоже. Обоих подвела излишняя самоуверенность. Потом мы все-таки нашли общий язык, я помог владельцу скотобойни избавиться от пары конкурентов, получив за это изрядное количество золотых кругляшей и маленький накопитель в деревянном футляре. Когда уезжал из Гламигора, Носатый, по факту, уже возглавлял преступный мир города. Во время нашей последней встречи он назвал несколько имен и адресов. Дядюшка Дюрель шел в этом списке под номером один. Носатый заверил, что у заслуженного винокура обязательно найдется для меня работа, и он может помочь с приобретением амулета защиты. Я знал, что рискую-на Земле Трофим не один раз говорил, что почти все главари преступного мира стучат-кто полиции, кто Тайной службе. Именно поэтому им до поры до времени разрешают гулять на свободе. Ни в одном из городов я не собирался задерживаться долго, да и посвящать в подробности нашего сотрудничества своих покровителей было не в интересах бандитов, поэтому и пошел на сотрудничество. Было еще опасение, что после того, как выполню работу, меня попытаются убрать. Надеюсь, если до этого дойдет, справлюсь с проблемой.

Калитка открылась, показались двое громил бандитского вида. Меня внимательно осмотрели.

— Ну, заходи, Гвоздь. Добрые люди гостям завсегда рады. — Мужчины отступили в сторону, давая войти.

Поднял с земли свой ящик и вздохнул. Надо было все-таки отдать его степняку, придется самому тащить гвозди в, ««Бараний Рог». За забором стояли два приземистых здания, а в глубине большого двора двухэтажный жилой дом. У строений, что видимо, были цехами, стояли подводы, работники катили бочки и таскали какие-то ящики. На их фоне выделялись несколько верзил, которые прохаживались по территории и посматривали по сторонам. Мы прошли к жилому дому, ящик мне предложили оставить на входе, возражать не стал. Поднялись на второй этаж. В уютном кабинете с добротной тяжелой мебелью в кресле сидел пожилой человек с густой копной седых волос. На бандита он походил меньше всего, профессор из Императорского университета, да и только. Даже круглые очки на кончике носа имелись.

— Хорошего вам дня, дядюшка Дюрель. Добрые люди из Гламигора зайти к вам посоветовали и весточку передать. — Положил перед хозяином винокурни металлический кругляш, полученный от Носатого. Старик мельком глянул на него и двинул в мою сторону.

— Убери знак, Носатый письмо с оказией прислал, тебя описал. Такого приметного парнишку с предгорий вряд ли с кем перепутаешь. Хвалит тебя, пишет, что работу денежную ищешь. Ты садись, поговорим.

Я опустился в кресло напротив дядюшки Дюреля и приготовился слушать.

— Работа для тебя есть Гвоздь, но хорошо подумай, прежде чем за нее браться. В Артализии сейчас на самом верху что-то происходит, благородные семейства гудят, как растревоженный улей. Несколько родов, прежде близкие к королю, вдруг угодили в опалу. Другие, наоборот, из провинциальной безвестности стремительно вырвались на первые роли при королевском дворе. Нас, добрых людей, эти перемены тоже коснулись. Я и раньше догадывался, что Кислого поддерживает кто-то из верхушки магистрата, сейчас он и не скрывает этого. Кислый хочет подмять под себя всех.

Двое из наших, те кто мешал ему больше других, были убиты стражниками во время облав, как оказавшие вооруженное сопротивление. Мы не готовы воевать с королевской властью, Гвоздь, а самого Кислого не достать-где-то прячется. Руками городской стражи он будет продолжать убивать нас, пока не останется никого, кто может помешать взять ему власть над всеми добрыми людьми столицы в свои руки. В городской страже всем заправляет капитан Грантен, а в магистрате Кислому помогает старший советник Трумс.

— Дядюшка, а вы уверены, что убрав этих двух мы решим проблему? На их место поставят таких же и ничего не изменится.

— Советнику Трумсу, как мне стало известно, покровительствует герцог Юветанский. Ему не интересны ни мы, ни наши дела. Это личная инициатива Трумса, а капитан тоже имеет свои интересы.

В целом, предложение доброго человека показалось мне интересным. Немного смущало возможное участие в событиях благородных семейств. Надо хорошенько подумать. Попросил у Дюреля пару дней на размышления. Поинтересовался, что добрые люди города могут предложить взамен. Дядюшка сообщил, что приличного амулета защиты сейчас в наличии не имеют. Предложил стоимость такого артефакта в золоте плюс двести золотых монет сверху. Решил уточнить, сколько выйдет всего. Названная сумма потрясла воображение, но все равно, сначала стоит хорошенько подумать. С гвоздями я засветился перед дознавателями на той поляне с караваном, придется придумывать что-то другое.

— Молодой человек, я думаю, тебе не стоит больше самому приходить ко мне на винокурню. Люди Кислого постоянно крутятся неподалеку, ни к чему привлекать их внимание. Где ты остановился?

— В ««Бараньем Роге».

— Как тебя туда занесло, абаны пускают на постоялый двор только своих?

Я в максимально сжатом виде попытался объяснить, кажется, дядюшка меня понял.

— А есть ты куда ходишь?

— Да меня все на постоялом дворе устраивает, зачем куда-то ходить.

— Думаю, что это ненадолго. Каждый день приходи в харчевню, «Грудка курочки» сразу после полудня. Мой человек передаст привет от дядюшки.

До ворот меня проводил добрый человек с бандитской мордой, я собрался с духом и потащил свой красивый ящик в, «Бараний Рог». Там меня ожидал сюрприз. Перед крыльцом рядом с грустным осликом стоял молодой человек в сером балахоне. Он представился младшим послушником Храма всех богов и сообщил, что завтра, сразу после утреннего боя городских часов, со мной желает встретиться один из жрецов. Смиренно сложив руки на груди, младший послушник обозначил легкий поклон, сел на ослика и уехал. Я и сам завтра утром собирался посетить Храм, и все же полученное приглашение заставило напрячься. Откуда жрецам вообще известно о моем существовании?

На обед была густая похлебка из баранины и копченая баранина, на ужин снова жареная баранина и пирожки с бараниной. Кажется, я понял, о чем сегодня пытался сказать дядюшка.

Утром я позавтракал вареной бараниной и отравился в Храм всех богов. Надеюсь, мой старый кожаный костюм и шляпа помогут в предстоящем разговоре, жителю предгорий простительно почти ничего не знать об этом мире. Ни Владимир Федоров на Земле, ни Виртон Берт на Рамее никогда не посещали храмов. Не могу сказать, что чувствовую какое-то волнение, скорее небольшой дискомфорт. Я шел в место, где поклоняются богам, с той целью, с какой посещают библиотеки. Мне были нужны знания. Пришел намного раньше назначенного времени, пришлось бродить между каменными колоннами. Наконец, пробили часы на ратуше. Я направился к центральному входу, но был остановлен мужчиной средних лет в уже знакомой мне одежде. Он удостоверился, что я именно тот, кто ему нужен и повел за здание Храма к обшитой металлическими пластинами двери в каменной стене. Мы оказались в саду. По выложенной белым камнем дорожке провожатый довел меня до беседки. Внутри стоял стол с кувшином и двумя чашками, два кресла. В одном сидел седой мужчина все в той же серой одежде.

— Здравствуйте, Виртон Берт, присаживайтесь. Меня зовут Зильвениус, я жрец Храма всех богов. Знаю, что у вас много вопросов, постараюсь в меру своих сил на них ответить.

Не нравится мне этот жрец. Взгляд у него неприятный, какой-то слишком пронзительный, черные глаза так и сверкают. Имя его тоже не нравится, такие носят только отпрыски благородных семейств. Попробую задать самый главный вопрос.

— Откуда вам обо мне известно, уважаемый Зильвениус?

— Просто Зильвениус, к жрецам всех богов принято обращаться по имени, без всяких титулов и красивых величаний. Ты человек, но пользовался магией так, как люди делать не умеют, на тебя обратили внимание. Я ответил на твой вопрос?

— Вы сотрудничаете с другими?

— Мы это не особо и скрываем. Представители Синторина частые гости в Храмах всех богов.

Что-то такое и следовало ожидать. Носатый говорил, что люди перестали верить в богов, которые ушли из этого мира, и придумали себе новых, но Храмы существуют, не испытывая никаких материальных проблем. Получается, их финансируют другие?

— Зильвениус, а вы сам-то человек? — Жрец нахмурился, видно не понравилось, как я задал вопрос. Надо попытаться вести беседу максимально вежливо.

— Все послушники и жрецы Храмов на этом материке, Явдерии, люди. Я не исключение. Мы стараемся держаться в стороне от дел кланов, но утолите мое личное любопытство, Виртон, где вы обучались магии?

Обещал ответить на вопросы, а сам вместо этого меня расспрашивает. О том, что я на самом деле Володя Федоров, говорить этому служителю культа не собираюсь, но и просто послать его нельзя.

— Я думаю, представитель клана О’Шу сможет вам об этом рассказать, если, конечно, сочтет, нужным.

— Так и знал, что старик в курсе. Пытался у него узнать, но он, как обычно, только хитро улыбался.

Другие не во всем доверяют жрецам. Не может быть, чтобы у загадочного старика не возникло никаких мыслей по поводу моей магии. Но пора и мне начать задавать вопросы.

— Зильвениус, не могли бы вы изложить историю сотворения этого мира простым и доступным языком. Мне один раз дали посмотреть священный текст, я почти ничего в нем не понял.

— Не мудрено, там очень много вышедших из употребления слов и выражений. История создания этого мира звучит так. Сначала была только пустота, но пришел Великий Создатель и она наполнилась первоосновой, из которой силой своей мысли он сотворил мир, дав ему имя Рамея. В воздухе парили стаи птиц, земные просторы стали домом для всевозможных зверей, воды кипели от косяков многочисленных рыб. Подумав, добавил Создатель в это разнообразие жизни всевозможных гадов и мириады насекомых. Но, посмотрев на творение рук своих, понял он, что несовершенен созданный им мир. Не было в нем никого, в ком горел бы огонь разума, отсутствовал в созданиях, заполнивших просторы Рамеи дух творца, дух созидания. Рассек Создатель длань, полилась кровь, из нее и первоосновы он сотворил двадцать подобий своих, назвав богами. В каждом горела искра Великого, в жилах текла его кровь. И сказал он богам. — Передаю этот мир в ваши руки, заботьтесь о Рамее, оберегайте ее. — Создатель ушел, не сказав куда, и вернется ли когда-нибудь. Молодые боги, подобно Великому, сотворили себе множество верных помощников, каждый из которых в одном из двадцати талантов особо силен был. Как и в богах, жила в них искра творца. Верно служили они своим властителям в их дворцах на Синтарине. Потом сотворили боги людей на Явдерии, другом материке, но искру и кровь свою жаловали не всем. Получивших, пусть и невеликую, но способность владеть силой творца, обязали они образовать две сотни благородных родов, что должны были править и властвовать. Своим верным слугам боги наказали за людьми присматривать-кому в лесах, кому на водах, кому на поле боя, кому в делах торговых-каждый к своему делу талант имел. Если вкратце, то история сотворения Рамеи такова. То что произошло дальше, дошедшие до нас свитки описывают по-разному. Мы, служители Храма, истинным считаем такой ход событий. Среди помощников богов произошел раскол, нашлись такие, что захотели, сместив своих создателей, сами стать богами. Часть благородных семей, попав под их влияние, развязало страшную войну, ее еще называют Великой. Вмешались оставшиеся верными слуги, предатели ударили им в спину, весь огромный материк Явдерия пылал в огне. Увидели это боги и пришли в ярость-горько, когда предает собственное творение, которому верил и отдал часть себя. Они последовали за Великим, чтобы узнать, что же делали неправильно, ведь самим им и в голову бы никогда не пришло отказаться от заветов своего творца, не говоря о прямой измене. Перед уходом боги приказали тем слугам, что остались верны, положить конец кровопролитию и к их возвращению вернуть Рамее первозданный вид. Никто не ожидал, что вместе с богами, из мира исчезнет и первооснова, теперь все с искрой Создателя могли рассчитывать только на собственные силы. Слуги, которых сейчас люди называют другими, нашли выход. Среди тех, кто не изменил богам, были непревзойденные мастера, они начали изготавливать мощнейшие накопители. Предателей большей частью уничтожили, оставшиеся в живых запросили пощады. Им разрешили и дальше жить на Синтарине, но до сих пор между другими, объединившимися в кланы по характеру таланта, происходят стычки. Время идет, многие умения забыты и потеряны. Несмотря на это, другие продолжают поддерживать мир в таком состоянии, в каком он был до ухода богов и ждут их возвращения. Вот только восстановить полностью разрушенные во время смуты волшебные дворцы им оказалось не по силам. Люди на Явдерии думают, что живут сами по себе. Напрасно, за ними приглядывают, иногда довольно жестко. В представителях благородных родов искра творца почти полностью погасла. Они кичатся своим божественным происхождением, но нелепые пассы руками, сопровождаемые тарабарщиной, которые эти разумные гордо называют магией, просто смешны. Часть людей иные переселили на побережье Синтарина. Есть даже целые города с самоуправлением. Они продают другим продукты, товары ремесленников и живут, хоть и под полным контролем, но совсем неплохо.

Зильвениус замолчал и, взяв кувшин, наполнил чашки, запахло фруктами. Я пытался осмыслить услышанное. Получается, что этот мир создал маг невиданной силы, отдал его своим ученикам, а те его чуть не угробили и сразу побежали жаловаться доброму Создателю? Священные тексты писали обычные люди и, наверняка, на самом деле все происходило не совсем так, как в них рассказывается, но я воспринимаю всех этих создателей именно как невероятно сильных магов. Да и жили боги со своими слугами на земле, а не на небесах. Понятно одно-вернуться на Землю никто не поможет, другие, на которых была надежда, оказались в таком же положении магов без силы, как и я. Пусть их возможности многократно превосходят мои, это ничего не меняет. Без накопителей они могут немного.

— Зильвениус, а у других есть клан, занимающийся врачеванием?

— Да, есть, и, насколько мне известно, он давний союзник О’Шу. Клан Юратему. А зачем вам это, молодой человек, вы больны?

— Нет, со мной все в порядке. Вы случайно не знаете, эти Юратему способны увеличить источник мага?

— Нет, не знаю.

— А чем занимаются О’Шу?

— Разными делами, о которых непосвященным лучше не знать. Вам понравится. Есть еще вопросы?

— Есть. Я слышал, благородные рода, когда, поняли, что искра творца с каждым новым поколением угасает все больше и больше, занялись похищением людей?

— Это так. Я сам из благородного рода, но поверьте, молодой человек, уже не один раз успел пожалеть об этом. С первых дней среди родов началась борьба за власть, каждый хотел быть самым сильным и повелевать другими. Стать более могущественными, и не позволить сделать этого конкурентам-такова была их цель, а средства… Они не придумали ничего лучше, как прибегнуть к самоизоляции. Все браки заключались внутри родов, дошло до прямого кровосмешения, стали рождаться дети с явными признаками вырождения. Тогда настало время другой крайности. Благородные занялись похищением сильных одаренных детородного возраста из других родов, чтобы хоть как-то выправить ситуацию.

— Значит, если станет известно, что я сильный маг, меня могут похитить, посадить на цепь и заставить размножаться. — Я поежился, перспектива была не из самых приятных.

— Последний такой случай официально зафиксирован около десятка лет назад. Я не думаю, что вам реально может что-то угрожать, уж очень решительно в королевствах взялись бороться с этим безобразием. Приговор один-плаха. Но на всякий случай просто не демонстрируйте при всех свои возможности, что-то еще?

Полез в карман и достал рисунок, который Виртон хранил в жестянке. Вечерами, когда никто не видел, мальчишка доставал его и любовался прекрасной танцовщицей с крылышками. Он знал, что всю свою жизнь ему придется провести в предгорьях, желание когда-нибудь наяву увидеть кружащееся над цветами волшебное создание было огромным, но оставалось всего лишь мечтой.

— Вы знаете, кто это?

— Конечно, это фея с Синтарина. Одни источники приписывают их создание самому Великому, другие — богам. Они живут на волшебных полях, люди получают от них золотую пыльцу в обмен на мед и фруктовые сиропы. Пыльцу используют артефакторы и лекари, стоит она очень дорого. Говорят, фей у побережья осталось совсем немного, крестьянам нужна земля под поля и пастбища.

— А кто такая лигетта? — Лицо жреца выразило непонимание, потом озарилось улыбкой.

— Вы услышали поговорку о том, что не стоит дергать лигетту за хвост, верно? Это, пожалуй, самый опасный и самый красивый зверь в этом мире. Обитает, конечно, на Синтарине. Существо магическое, говорят к его созданию причастен сам Великий. Виртон, я слышал, вы вчера встречались с дядюшкой Дюрелем? Не берусь обсуждать такие знакомства и то, что вы делаете для этих людей. Кланы и Храм тревожит то, что сейчас происходит в столице Тализира, нам не нужны волнения, потрясения и кровь на улицах. Через несколько дней мы все исправим. Молодой человек, настоятельно вам рекомендую принять заказ дядюшки. В этом городе не должно остаться ни шайки Кислого, ни его покровителей. Они хоть и мелкие сошки, но в дальнейшем будут мешать. Кланы уверены, что вы справитесь с этой несложной задачей.

Жрец молчал, я тоже. Потянулся к чашке, пригубил. Кисло-сладко и вкусно.

— Виртон, кланам известно, что вы хотели получить от дядюшки в обмен на услугу. Они готовы отдать вам этот амулет, если вы возьметесь за работу. — Жрец достал небольшую коробочку, открыл, передал мне металлический гексаэдр на толстой цепочке, на одной из граней красовался прозрачный камень.

— Накопитель съемный, раза в два мощнее, чем вам недавно передали. Старый вы должны вернуть мне. Я слышал, дядюшка выделит вам значительную сумму на приобретение подобной игрушки? Виртон, полагаю, вы согласитесь совершить благое дело и пожертвовать эти деньги Храму? Данный амулет стоит гораздо больше.

Я возмутился, захотелось просто послать его куда подальше, но сдержался. Не стоит портить отношения со жрецами. Начали торговаться, Зильвениус оказался крепким орешком, пару раз вспоминал о гвоздях на запястьях. В итоге все же сумел сбить цену на треть. Служитель сообщил, что сам заберет деньги у дядюшки, когда работа будет выполнена.

Покинул храм в непонятном настроении. Мне с самого начала не очень понравился этот мир, с каждым месяцем, проведенным на Рамее, неприятие только крепло. То, что услышал сегодня от жреца, делало картину совсем неприглядной. Получается, кланы других своим жестким контролем искусственно тормозят всякий прогресс, заставляя жить людей в вечном средневековье. И все ради того, чтобы вернувшиеся боги, увидели этот мир таким, каким они его запомнили. Непонятно, как относиться после этого к кланам.

Мне не терпелось опробовать полученный от жреца амулет, но решил сначала покончить со всеми делами в городе. Пошел к скорняку, там примерил почти готовый кожаный костюм. Все понравилось, подумав, попросил мастера, сделать у куртки еще один большой внутренний карман, пусть будет. Прогулялся до ратуши, чтобы взглянуть на башню с часами. Пожалуй, уже можно идти в харчевню, что посоветовал посетить дядюшка Дюрель. Добираться было не так далеко, двухэтажное, выкрашенное в белый цвет каменное здание, находилось в соседнем квартале. Район здесь совсем не бедный, прохожие на улицах, судя по одежде, почти все принадлежат к зажиточными горожанами. Подошел ко входу и долго разглядывал вывеску. Впечатлило. Большими буквами черной краской на белом фоне было выведено название заведения - ««Грудка курочки». Ниже располагалось высокохудожественное изображение симпатичной девушки, с улыбкой предлагающей две большие кружки с шапкой пены. Не знаю, с натуры писал эту часть женского тела неизвестный живописец, или запечатлел свою самую сокровенную ночную фантазию. Не уверен, что такой размер существует в природе. Казалось, еще немного, и два огромных полушария разорвут белую ткань блузки с низким вырезом и вырвутся наружу.

Толкнул послушно подавшуюся дверь и вошел внутрь. Может, «Грудка курочки» и харчевня, но, судя по тому, что увидел, заведение не из дешевых. Если сравнивать с трапезной на постоялом дворе, это как дорогой ресторан против дешевой забегаловки по меркам Земли. Часть столиков заняты, посетители в основном солидные мужчины средних лет.

— Хорошего дня, молодой господин. Желаете расположиться в нижнем зале или поднимитесь наверх? — Затараторила выскочившая откуда-то девушка в темной юбке и чем-то знакомой блузке. Не удержался, краем глаза заглянул в вырез и попробовал сравнить. Очень неплохо, но до той, что на вывеске, все же не дотягивает.

— Поднимусь в верхний. — Один зал уже видел, почему не посмотреть на другой?

Решил пообедать основательно. Местные блюда мне незнакомы, попросил помочь с выбором служанку. Какой-то густой наваристый суп, фирменная куриная грудка под кисло-сладким соусом с овощами, все было очень вкусно, готовили в харчевне прекрасно. Сидел и потягивал холодный фруктовый отвар, к столику снова подошла милая курочка. Удивился-за обед я только что расплатился, две серебрушки, конечно, многовато, но оно того стоило, что ей еще от меня понадобилось?

— Молодой господин, там дама спрашивает Виртона Берта. Описала вас, представилась тетушкой, графиней Жулинарией те Шорне, говорит, что пришла передать привет от дядюшки. Я могу проводить ее к вашему столику?

Сказал, что просто горю желанием поскорее обнять свою любимую родственницу. Прислуга, как показалось, смутилась и убежала за новоприобретенной теткой.

Высокая темноволосая девушка лет двадцати вихрем пронеслась от лестницы и, чуть не задушив в объятиях, расцеловала меня в обе щеки. Шикарное платье было закрытым, но, если верить ощущениям, объемом своих упругостей эта молодая особа могла бы составить конкуренцию чуду на вывеске. Дюрель что, специально послал на встречу эту лапушку, чтобы у глупого мальчишки мозги из ушей потекли? Я все же пятнадцатилетний подросток и, почувствовав, что слишком плотные обнимашки с красоткой не пошли мне на пользу, попытался оторвать от себя родственницу. С трудом, но смог это сделать-тетка была выше меня на целую голову, да и сильной оказалась, зараза.

— Виртик, как я рада тебя видеть.

Зря она так ко мне обратилась, я иногда бываю очень обидчивым.

— Тетя Жуля, а уж как я рад вас видеть. Как поживает дядюшка Дю?

— Не смей меня так называть, паршивец. — Прошипела девушка, сохраняя на лице радостную улыбку. — Я тебя немного испачкала, сейчас все исправлю. — Достав платок, она очень неласково вытерла мне лицо, больше это напоминало легкие удары по морде.

— Милая тетушка, я тоже от вас не в восторге. Давайте покончим с делами и разойдемся.

Вышла небольшая заминка, когда не догадался сразу подойти и помочь ей сесть, а девушка терпеливо ждала и очень нехорошо на меня смотрела. Большое спасибо дядюшке Дюрелю за то, что послал на встречу благородную, только головной боли с этикетом мне и не хватало. Жулинария сделала заказ подбежавшей официантке и, ни на секунду не замолкая, начала рассказывать о том, как нашла свое женское счастье в супружеской жизни с моим замечательным дядюшкой. Принесли ее заказ, что такое лежит на тарелках, я понять не смог. Никогда не думал, что можно без остановки говорить и одновременно очень быстро и манерно поглощать пищу.

— Дядюшка просил передать лично в руки любимому племяннику. — Девушка протянула конверт, не заметил когда и откуда успела его достать. Она уже подчистила свои тарелки и, откинувшись на стул, сыто улыбалась.

Посмотрел, чем же меня решил порадовать добрый дядюшка Дюрель. На трех листах бумаги, заполненных мелким, каллиграфическим почерком, была полная информация по советнику Трумсу и капитану Грантену-привычки, адреса, маршруты передвижения. Открыл рот, чтобы поблагодарить любимую тетку, но вместо этого тихо выругался матом. Стул, где только что сидела темноволосая красотка, был пуст. Появились серьезные сомнения в ее принадлежности к благородным семействам, на такие фокусы способны только преступники экстра-класса. Подошел к окну. В карету, остановившуюся у входа в, ««Грудку курочки», садилась моя лже-родственница. Неплохо живут добрые люди в славном городе Артализии.

Из харчевни вышел не в самом лучшем настроении, мне не жалко было десяти серебряных монет, которые пришлось заплатить за три блюда с труднопроизносимыми названиями, которые заказала эта жуликоватая Жулинария. Не понимаю, зачем она вообще это сделала. Ей что, доставило большое удовольствие наказать таким способом колючего мальчишку? Тетя совершила большую ошибку. Трофим называл меня злопамятным, я всегда возражал, что просто отношусь к людям так, как они того заслужили своими поступками. Уговорил-таки себя заглянуть к оружейнику, забрал готовую кольчугу и пошел в, «Бараний Рог». По пути попробовал трезво взглянуть на ситуацию с магией. Артефакт защиты и новый накопитель уже не вызывают таких радостных чувств, что испытывал поутру. Я как был слабым недомагом, так им и остался. То, что другие время от времени непонятно за что снабжают меня с каждым разом все более сильными артефактами, настораживает и вызывает вопросы. Моих заслуг во мнимом росте силы нет, это просто следствие подачек со стороны. Как бы не пришло время за эти подарки расплачиваться. На постоялом дворе заперся у себя в комнате и внимательно изучал записи, полученные от Дюреля. Вечером заказал в номер ужин и, наевшись жаркого из баранины, лег спать.

Утром после завтрака, наконец, занялся полученным от Зильвениуса амулетом. Час работы в активированном состоянии почти не сказался на заполненности накопителя. Нашел Мурдона, попросил помочь в испытаниях, он предложил выйти на улицу. Мы спрятались от любопытных глаз за сараем для лошадей, я активировал амулет, абан обнажил меч. Четыре удара не самого слабого воина уменьшили количество субстрата примерно на одну пятую. Предложил продолжить эксперимент с арбалетом или луком, но мой помощник заявил, что в этом нет необходимости, свои атаки он оценил в четыре-пять попаданий стрелами, объяснив, когда-то ему уже пришлось участвовать в таком испытании. Степняк предложил мне активировать защиту на нем и ударить магией, но я отказался от этой затеи. Против людей с амулетами на несколько попаданий его по-любому хватит, а от других лучше сразу бежать, если, конечно, успею. Результаты меня откровенно порадовали. Зильвениус не соврал, когда говорил о цене этой игрушки, она стоит гораздо больше, чем получит от дядюшки Дюреля Храм. Попросил абана найти несколько арбалетных болтов без особых примет, тот, прищурившись, на меня посмотрел и принес шесть штук. В местных мерах длины я до сих пор путался, на Земле сказал бы, что в них чуть больше тридцати сантиметров. Попробовал закрепить две штуки на левой руке, сверху одел кожаную куртку. Движению не мешают, под толстой кожей ничего не видно-то, что надо.

Обедать, после некоторых сомнений, пошел в, «Грудку курочки». Девушка на входе поменялась, но была все такой же вежливо-услужливой. Решил подняться на второй этаж, посетителей почти не было, полдень еще не наступил. Решил заказать сегодня для разнообразия что-нибудь рыбное, не спеша, наслаждаясь процессом, поел. Обед удался на славу, в харчевне просто замечательный повар. Снова Жулинария появилась, когда я уже расплатился и допивал остатки фруктового напитка. Не стал подниматься, когда она подошла к столу, не ответил на приветствие. Девушка видела, что я не очень рад ее видеть, но пыталась улыбаться, и даже открыла рот, чтобы сделать заказ. Не успела.

— У родственницы с утра сильно пучит живот и она сегодня ничего заказывать не будет. Мы просто обсудим с тетей Жулей наши семейные дела. — Я бросил салфетку на стол и жестом отослал хлопавшую глазками курочку.

— Мелкий поганец, я вчера просто пошутила, не смей так себя вести со мной. Держи детские обиды при себе, ошибаешься, если думаешь, что мне нравится сидеть с тобой за одним столом. Это просто работа, которую мне поручили выполнить, а свою работу Жулинария всегда делает хорошо.

— Мне тоже неприятно находиться рядом с особой, имя которой произошло от слова жулик, поэтому много говорить не буду. Передай дядюшке, что заказ принят, свяжусь с ним после того, как выполню работу. У меня все, приятно было познакомиться.

— Тому, кто убивает за деньги, неприятно находиться рядом с честной воровкой? — Возмущение девушки выглядело искренним. — Не могу без отвращения смотреть на твое наглое, смазливое личико, думаешь было приятно обниматься с сопляком, изображая любящую родственницу?

— Думаю, что приятно, еле смог от себя оторвать.

— Ты просто грязный, озабоченный извращенец.

Тяжело вздохнул. Можно подумать, что это я вчера лез к ней обжиматься. Не очень хочется, но придется этой даме с завышенной самооценкой кое-что объяснить.

— Жулинария, мне всего пятнадцать лет, маловато, чтобы набрасываться на красивых девушек, а еще я молодой маг с растущим источником и развивающимися каналами. Пока процесс не стабилизируется, мне следует воздержаться от близких отношений с противоположным полом, иначе вся работа над собой пойдет насмарку. Поверь, я действительно не очень рад находиться рядом с тобой, не сильно огорчусь, если мы никогда больше не встретимся.

В первый раз увидел ее по-настоящему злой-черные глазищи сверкают, платье на вздымающейся груди стало очень подозрительно потрескивать, кудри длинных волос чуть заметно зашевелились, став похожими на черных, блестящих змей. Насчет происхождения я ошибся, эта дьяволица из благородных и явно с магическим даром.

— Ты хочешь сказать, что я некрасивая и на меня неприятно смотреть?

Мы с ней почти не знакомы, она привлекательная молодая женщина, я всего лишь подросток. Чего тетка так взвилась, ничего обидного я ей, кажется, не сказал. Решил, что будет лучше просто помолчать. Мой опыт общения с девушками в кадетском корпусе и в предгорьях почти равен нулю. Пробовал поговорить о так интересующих меня вопросах с Трофимом. Проникновенная речь ветерана на мой возраст явно рассчитана не была, без мата там была всего одна фраза-драть постоянно, да так, чтоб визжали. Мысли спросить у матери даже не возникло. Как-то раз набрался наглости и робко поинтересовался у Маргариты Феофановны. Та печально на меня посмотрела, вздохнула и выдала.

— Вовочка, мы, бабы все очень разные, давать какие-то советы смысла нет. Ты мальчик умный, все придет с опытом. Помни всегда главное-да, мы разные, но все — стервы, мы разные стервы.

Что же делать с этой рассвирепевшей ведьмой? Какая-то она слишком эмоциональная. Подозвал разносчицу и сделал заказ. Кувшинчик ароматного отвара и огромное блюдо со сладостями подействовали лучше всяких слов. Черноволосая красавица довольно щурилась, выбирая очередное пирожное, наполнил ей напитком третью по счету чашку. Любит она покушать, но, что самое главное, молчит. Сглазил.

— Ты, конечно, неотесанный чурбан, Виртон Берт, но, приняв во внимание, что вся твоя жизнь прошла в предгорьях, я великодушно решила тебя простить.

Хотел ответить, но сдержался. Нужно потерпеть каких-нибудь десять минут и больше я эту даму никогда не увижу.

— А кто тебе сказал, что пока энергетическая система организма не примет законченный вид, молодым магам нельзя заниматься любовью?

— Живет у нас в предгорьях отшельник, он и подсказал. — Не говорить же ей, что на Земле это известно любому мальчишке с даром. Ограничение теоретически могут не соблюдать природные маги, собственный источник для них не так важен, но желающих находится немного. Практически все с даром начинают жить половой жизнь после двадцати, спеша побыстрее наверстать свое отставание в этом деле от ровесников.

— И долго ты еще собираешься сторониться девушек?

— Еще минимум лет пять.

Тетка выглядела довольной.

— И все-таки ты извращенец. Может оно и к лучшему, что тебя научили этим глупостям, меньше будет проблем. Давай перейдем к делу. Мне приказали тебя опекать, не могу ослушаться старших. Придется, племянничек, какое-то время потерпеть, я постоянно буду рядом.

Терпение кончилось. Бросил на стол горсть серебра и пошел на выход..

— Виртон, а куда ты собрался? — Выскочила из-за спины девушка.

— К Дюрелю, вспомнил, что нам срочно нужно кое-что обсудить.

К дядюшке я собрался идти пешком, но Жулинария убедила, что на карете будет удобней. Внутри устроилась напротив и всю дорогу снисходительно посматривала. Она что, этой тарантайкой думала произвести на меня впечатление?

На винокурню я пошел один, лже-тетя сказала, что подождет в карете. Никаких задержек на этот раз не было, мордовороты вежливо проводили меня до кабинета на втором этаже.

— Гвоздь, мы же договорились, что ты не будешь здесь появляться, это опасно и для меня, и для тебя. — Попытался наехать добрый человек.

— Дядюшка, объясни, что за особу ко мне приставили, почему она должна за мной следить и с какой стати я должен все это терпеть?

— Видно ты стал слишком известной личностью, Гвоздь, это в будущем может помешать работе. Графиню Жулинарию те Шорне прислали авторитетные коллеги из южных королевств, о Гвозде слышали уже и там. У них есть к тебе какой-то интерес, думаю, это будет выгодный заказ, а девочка должна обеспечить безопасное и комфортное путешествие в Карахан, крупнейший город в тех краях. Ты должен отправиться вместе с ней. Это решение принимали самые достойные в городе. Мы в Артализии не хотим портить отношения со своими южными партнерами, у нас с ними много общих дел. Я лично не знаю Жулинарию, но за нее поручились такие люди, что никаких сомнений в полномочиях этой дамы и быть не может. А что тебе так не нравится в ее обществе? Она из благородного рода, настоящая графиня, о ней отзываются, как об очень сильном бойце. За ней ты будешь как за каменной стеной, она еще и просто очень красивая девушка. Так что тебя не устраивает?

Меня все не устраивало. Возникла мысль, а не проредить ли число добрых людей во всех городах по пути следования на юг. По-моему, они на это просто напрашиваются. Думал, что тетка будет просто ходить за мной по городу, а нам еще и путешествовать вместе. И Дюреля сейчас послать не могу. Еще не заработанные деньги я уже должен Храму. Надо поскорей заканчивать в Артализии со всеми делами и уезжать. С другой стороны, моя цель как можно более быстрее и без лишних проблем попасть в город-порт Вансолон. Благородная, имеющая вес в преступном мире, легко может это обеспечить.

— Ну как, поговорил? — Поинтересовалась Жулинария, когда присоединился к ней в карете.

— Поговорил. — Подтвердил я. — До торгового квартала не довезете?

— Довезем. Ты ведь остановился в, «Бараньем Роге»?

— Да, а почему ты спрашиваешь? — Насторожился я.

— В южных королевствах я назовусь твоей старшей сестрой, кожаный костюм и шляпу придется убрать подальше. А разве может старшая сестра оставить своего непутевого брата без присмотра? Вечером я переезжаю поближе к братику.

— По-моему, в южных семьях все решения принимают мужчины, а дело женщин молчать и соглашаться. Ты что-то перепутала, сестричка.

— На юге жители предгорий не имеют никаких привилегий и там плевать хотели на ваши обычаи, ты будешь обычным несовершеннолетним подростком. Я назовусь твоей старшей сестрой и официальным опекуном. Документы почти настоящие. — Она запустила руку в атласный мешочек с красивыми завязками, который, наверно, заменял ей сумочку. Жестом остановил. Даже бумаги уже приготовила, ведьма.

А вот хрен тебя степняки к себе пустят. Подумал и улыбнулся. Напрасно радовался, вечером она поселилась в соседней с моей комнате. Уважаемый Тирдун Арбан с обожанием смотрел на мою старшую сестру и что-то бормотал себе под нос. Интересно, что за историю она ему рассказала?

Огорчился? Нет, стало даже интересно. Молодая, красивая, правда немного странная и очень наглая. Надо же мне когда-то начинать учиться общению с женским полом. А тут все в соответствии со словами Трофима и Маргариты Феофановны-и визжит часто, и стерва еще та. Прекрасный экземпляр, похоже, мне повезло.

Ужинать собирался как обычно в своей комнате, не очень я люблю находиться в местах, где много людей, а в трапезной редко бывают свободные столы. Ничего не вышло, графиня потащила меня вниз. Подойдя к шумной компании степняков, она парой фраз убедила их уступить место нам и, нисколько не смущаясь простотой блюда, начала поглощать вареную баранину с кашей. Вот чего нельзя отнять у этой ведьмы, так это умения быстро и красиво кушать, делает она это настолько вкусно, что не на шутку разыгрался и мой аппетит. И ведь никакого намека на лишний вес, если верить тому, что позволяло видеть платье. В двадцать лет маг с бурно развивающимся источником? Почему бы и нет, такое иногда и на Земле случается.

С трудом успевал за энергично поднимающейся по лестнице тетушкой-сестричкой, у дверей мы вежливо пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по комнатам. Прямо в одежде прилег на кровать, часа два-три крепкого, здорового сна у меня есть.

Когда проснулся, за окном уже стемнело. Переоделся в купленную днем у старьевщика поношенную одежду, закрепил на запястьях кованые гвозди, два болта, на шее висят деревянный пенал с кристаллом кварца и амулет защиты. Открыл окно и, воспользовавшись магией, спланировал вниз. Маленький накопитель теперь наполовину пуст и почти бесполезен. Огляделся по сторонам, никого не видно. Выскользнул за ворота и зашагал в сторону южной части города, там находится район, где в небольших особняках проживают богатые горожане, в основном преуспевающие торговцы. Неплохо платили в городской страже, если капитан Грантен мог себе позволить поселиться в таком месте. Шагать в темноте было не очень приятно, но что такое ночное освещение, здесь пока не знают. Хорошо, что улицы, исключая окраины, мощеные, а все отходы сливаются в желоба. Не хотелось бы во что-нибудь вляпаться, к тому, что во всех городах этого мира здорово воняет, к этому я уже привык.

— Далеко собрался, братик? — Вопрос появившейся рядом Жулинарии заставил вздрогнуть. Вот же ведьма, как смогла меня выследить? Похоже, одета в куртку и брюки, деталей в темноте не разобрать.

— Пока только горячо любящий тебя племянник, тетушка, мы еще не на юге.

— И куда так торопится мой племянник?

— На работу, тетушка Жули.

— Я просила тебя не сметь сокращать мое имя.

— Тебе не нравится, когда я зову тебя Жули? Странно, по-моему звучит неплохо.

Графиня ненадолго замолчала, видно решала, похожа она на тетушку Жули, или нет.

— Ладно, можешь называть так, когда мы вдвоем. Как собираешься действовать?

Я рассказал, графиня, как всегда, отреагировала очень эмоционально.

— Это от избытка лени или просто следствие слабоумия? Ты долго думал, прежде чем в твоей голове родился этот гениальный план?

Признался, что совсем не думал, и, вообще, не люблю это хлопотное занятие. Девушка захихикала и на время оставила меня в покое. Идти пришлось довольно долго, наконец, улица пошла между коваными оградами, окружающими участки с уютными каменными особняками. Кажется, здесь.

— Это его дом. — Отозвалась на мои сомнения Жули.

Накопителя в амулете на то, что я задумал, должно хватить с запасом. Поднялся в воздух и, пролетев над ограждением, приблизился к белому, двухэтажному зданию сбоку. На уютном балконе, с бокалом из цветного стекла в руке расположился в кресле мужчина средних лет. Большой масляный светильник позволил разглядеть лицо. Это капитан Грантен. Болт, просвистев в воздухе, вошел точно в глаз. Проделал путь за ограду и опустился рядом с графиней.

— Очень грубая работа, никакого воображения. — Постаралась она меня уколоть.

Пожал плечами и быстро зашагал в сторону постоялого двора. Жули держалась рядом и молчала. Подошел к, «Бараньему Рогу» и обнаружил, что моя спутница исчезла. Любит она это дело.

Утром был отбуксирован в трапезную и, не удержавшись, снова объелся. Как бы мне самому не растолстеть в компании такой тетушки. Я лежал на кровати в своей комнате, пытался переварить слишком плотный завтрак и занимался источником, когда раздался стук в дверь и встревоженный голос Мудрона сообщил.

— Виртон, открой, это срочно.

Срочно, так срочно. Отправился к двери.

— Пришли люди из Секретной канцелярии, сказали, что хотят видеть Виртона Берта. Они собираются подняться и поговорить с тобой в комнате, я их приведу?

Возразить было нечего, сын степей побежал за дознавателями, я уже начал закрывать дверь, но это не помешало просочиться в комнату очень серьезной Жулинарии. Она устроилась на единственном стуле и приняла вид уставшей от жизни аристократки.

— Жули, ты уверена, что должна присутствовать при разговоре?

— Мальчик, не надо учить тетю. Так нужно. — Мягко послала меня девушка.

Два дознавателя были точными копиями своих коллег, которые появились после истории с почтовой каретой. Такие же серые, невзрачные и целеустремленные. Графиня смерила их презрительным взглядом и не проронила ни слова. Люди в сером немного потоптались и отправились было искать для себя стулья, но были остановлены гневным возгласом девушки.

— Прежде чем господа дознаватели совершат большую ошибку, хочу услышать подтверждение, имеют ли они право сидеть в присутствии благородной графини Жулинарии те Шорне.

Господа дознаватели побледнели, потом покраснели и продолжили переступать ногами рядом с дверью. Хорошо, что эта ведьма не заставила меня подтверждать свое право сидеть в ее присутствии на кровати.

— Свободный дворянин Виртон Берт, объясните, с какой целью вы приходили вчера на винокурню, принадлежащую господину Самтону Дюрелю.

Я уже открыл рот, но так и не успел ничего сказать.

— Протестую против злонамеренного искажения фактов. Благородный Виртон Берт не приходил вчера на вышеупомянутую винокурню. Он приехал туда на моей карете. Об этом его попросила я, а воспитанный молодой человек просто не мог отказать высокородной даме. Еще вопросы, господа дознаватели?

Все-таки, она настоящая ведьма. Дознаватели смотрели на Жулинарию, как кролики на удава, это что, гипноз? Наверно, краем задело и меня-неожиданно появилась уверенность, что такой замечательной графине просто нельзя не верить и нужно обязательно выполнить все, что она пожелает. Помассировал ладонями лицо и прогнал наваждение. Какое место в иерархии добрых людей из южных королевств занимает эта милая красавица? А вот с моей принадлежностью к благородным родам Жули погорячилась, слышал, что самозванцев наказывают очень сурово. Допрос, между тем, продолжился.

— Может ли свободный дворянин Виртон Берт объяснить, что именно он делал на винокурне Дюреля? — Все-таки смог вытолкнуть из себя один из серых. И снова я не успел.

— Свободный дворянин Виртон Берт по моей личной просьбе обсуждал с владельцем винокурни возможность поставки роду те Шорне большой партии горькой настойки. Следствие интересует что-то еще?

Дознаватели начали топтаться особенно энергично. Один нашел в себе силы спросить.

— Господину Берту знакомо имя капитана Грантена?

— Благородный господин Берт никогда раньше не слышал этого имени. — Снова мне не дали сказать ни слова. Стало совсем обидно, это же меня допрашивают, в конце концов.

— Осмелюсь спросить, а кем высокородной графине приходится благородный Виртон Берт? — Задал вопрос самый стойкий дознаватель и покачнулся.

— Он мой личный друт. — Серые заметно смутились и начали пятиться к двери. Когда они исчезли, поинтересовался, что означает то, кем я прихожусь благородной графине.

— Расскажу, когда энергетическая система твоего организма примет законченный вид. — Уточнять не решился.

Жули взяла с меня обещание, что сегодня с территории постоялого двора не выйду, и куда-то убежала. Вспомнил дознавателей и решил последовать ее совету. Пообедал один у себя в комнате и безо всякого аппетита, где черти носят эту благородную?

Появилась она только ближе к вечеру и выглядела очень довольной.

— Вирт, заказ выполнен. Советник Трумс сегодня во время обеда подавился куском плохо прожаренного мяса и умер прямо за столом. Дядюшка Дюрель согласился, что работа сделана, и передал причитающиеся тебе деньги, за вычетом тех, что пожертвованы храму. — Девушка протянула мне довольно вместительный и тяжелый мешочек. — Ты рад?

Как она деньги из дядюшки умудрилась вытрясти, ведь вроде бы, несчастный случай. Я, конечно, рад, но не верю в такие совпадения. Уж не с благородной ли графиней на свою беду решил отобедать жадный до мяса советник? Утренний визит дознавателей из Секретной канцелярии показал, что я попал в число подозреваемых. Сколько не думал, так и не смог решить, как покончить с Трумсом, не усугубив своего положения. А графиня, получается, надумала помочь и проявила инициативу. Как бы не случилось еще одного визита серых, теперь уже к ней.

— Жули, а смерть советника не навлечет на тебя подозрение?

— С какой стати? — Возмущалась она как всегда очень искренне. — Я его никогда в жизни не видела.

Интересно, в южных королевствах еще много таких ведьм? Путешествие может оказаться довольно опасным. Графиня, между тем, решила меня порадовать еще одной новостью.

— Виртон, мы завтра утром покидаем Артализию. У тебя остались незавершенными какие-нибудь дела в городе?

Готовый кожаный костюм я забрал вчера, так что со спокойной совестью ответил, что нет.

— Для охраны я наняла степняков во главе с Мурдоном. Он показался мне надежным и вменяемым разумным. Они же должны купить припасы в дорогу. Пятнадцати человек охраны, я думаю, будет достаточно.

— Мы что, отправимся в дорогу не с караваном? — Насторожился я.

— А что тебе в этом не нравится? Повозок не будет, передвигаться сможем гораздо быстрее, никто не сможет нам указывать, где и на какое время останавливаться, так путешествовать будет гораздо приятней.

Насчет приятности возникли сомнения. Задница, в отличии от степняков, у меня не железная, я и в повозке себя неплохо чувствую. А как быть с ящиком, я его что, под мышкой держать буду?

— Жули, а мы с тобой как поедем, тоже верхом?

— И так тоже, но не волнуйся, карету я здесь не оставлю. Если хочешь, можешь трястись в ней. Ты так не любишь ездить верхом? — Что-то девушка уж слишком веселая, это подозрительно.

— Люблю, только вот лошади меня не очень любят. — Всей правды решил не говорить.

— Виртон, я сказала охранникам, что в счет оплаты контракта они могут оставить твою долю за проданные трофеи. Сумма получилась очень приличная, хватит больше чем на месяц, дальше сам с ними разбирайся.

Повисла тревожная тишина. Нет, я, конечно, благодарен Жули за то, что она избавила меня от множества хлопот и ее выбор продолжить путешествие самостоятельно, наверно, вполне обоснован и где-то логичен. Но принимать все решения, даже не посоветовавшись со мной, с ее стороны просто свинство. И распоряжаться чужими деньгами, пусть и на хорошее дело, я ей разрешения не давал. Когда она только успела обо всем узнать? Понимаю, что я для графини просто мальчишка с дурной силой, но почувствовать, что на твое мнение откровенно плюет человек, рядом с которым находиться еще не один день, было очень неприятно. Кажется, зря я решил, что общество этой ведьмы не столь уж большое зло. Может послать ее по-русски на три буквы и рвануть утром из этого города куда глаза глядят? Я продолжал молчать.

— Виртон, если ты обиделся, что я заплатила охране из твоих денег, то готова взять траты на дорогу и охрану полностью на себя, и сегодня же все верну. Я хотела как лучше, у тебя и так нательный пояс выпирает через верхнюю одежду, сегодня ты добавишь в него содержимое мешка от Дюреля. Те монеты были бы лишними, с ними ты стал бы похож на мешок с золотом.

Посмотрел на свою талию. Не заметно, чтобы что-то выпирало, но как-то ведьма о поясе узнала, что за сказки-она просто решила избавить меня от лишнего груза, который будет мешать передвигаться? Не верю. Я монеты и в карете мог бы неплохо разместить. Прибить прямо сейчас, или не стоит? Да и где потом искать другую, ну, чтобы учиться с ней общаться. Жули что-то насторожило в моем взгляде.

— Виртон, ну что ты принимаешь все так близко к сердцу. Денежки я тебе сейчас принесу, ты ляжешь спать и утром уже не вспомнишь об этом недоразумении.

Глаза начали закрываться, я почувствовал, что засыпаю. Это мы уже проходили. Снова несколько шлепков ладонями по лицу, и сонливость прошла. Магией поднял графиню со стула, пару раз встряхнул и аккуратно вернул на место.

— Благородная графиня Жулинария те Шорне, если вы еще раз попробуете морочить мне голову своими ведьминскими штучками, я вас прибью.

— Обещаю, что не стану больше этого делать, они на тебя почти не действуют. — Виноватой эта стерва совсем не выглядела.

— Это не все. Я не отказываюсь оплачивать охрану и все траты в пути, но, графиня, если вы и дальше собираетесь все решать сами, не считаясь с моим мнением, то лучше прекратить наше сотрудничество прямо сейчас.

— Прибьешь?

— Сниму свой ремень с большой, тяжелой пряжкой и выпорю.

— Ремнем по попе?

— По попе.

— Пороть с закрытыми глазами будешь? У тебя же рост источника, развитие каналов и все такое.

— С закрытыми. А чтобы не сбежала, сначала прибью.

— Это серьезно. Я, графиня Жулинария те Шорне, обещаю, что впредь всегда буду учитывать мнение свободного дворянина Виртона Берта. Доволен?

Довольным себя не чувствовал. Наплачусь я еще с этой ведьмой, и обещание учитывать мнение как-то странно прозвучало.

— Вирт, а как ты относишься к тому, что при выполнении заказов приходится убивать совершенно незнакомых людей. Тебя это не смущает?

Вопрос прозвучал неожиданно. Такие мысли иногда возникали, но старался долго об этом не думать, чтобы живым и здоровым попасть на Синтарин, мне нужны деньги. Я их зарабатываю, убивая не самых лучших в этом мире людей. Все ясно и понятно.

— А почему ты спросила?

— Мы не очень хорошо поступили, я думаю, ты должен об этом знать. Капитан Грантен не был извергом, истязавшим малолетних проституток, он не хотел подмять под себя взимание поборов с торговцев и ремесленников в восточной части города. Два года назад его жену пырнул ножом в живот грабитель, она умерла. Грантен поклялся, что пока жив, будет уничтожать воров, грабителей и убийц. В последнее время он жил в одном доме со своей незамужней старшей сестрой, теперь двумя оставшимися без отца детьми придется заниматься ей. Мы подумали, что если ты узнаешь правду, можешь отказаться от этой работы. Хорошего вечера, Виртон Берт.

Ужинать не стал, решил хоть немного поспать. Как и в прошлый раз, покинул комнату через окно, и по темным улицам отправился в район с особняками за металлическими оградами. Я на месте, до дома шагов тридцать, погода стоит теплая и одно окно на втором этаже открыто. Достал из-за пазухи тяжелый мешочек и взвесил в руке. Надо отправить его внутрь нежно и без шума.

— Что это ты здесь делаешь, Виртон Берт? — Запястье перехватила узкая женская ладошка. Жулинария как всегда появилась незаметно. — Подожди, не бросай. Вирт, я солгала тебе. В бумагах, что передал Дюрель, написана правда-Грантен был извергом и мерзавцем, оставь эти деньги себе. У него никогда не было ни жены, ни детей. Мне кажется, или этот мешочек потяжелее, чем тот, что я принесла от дядюшки?

— Зачем ты это сделала?

— Я хочу знать, что ты за человек, Виртон Берт. Мне это нужно.

— Не боишься, что я тебя все-таки прибью? Представление вчера вечером тоже устроила, чтобы меня лучше узнать?

— Если сразу не прибил, значит бояться нечего. А насчет представления, да, поэтому.

— Из-за тебя я остался без ужина и сегодня не высплюсь. Ну и как, поняла, что я за человек?

— Пока с уверенностью могу утверждать одно. Ты очень вредный.

Хотел сказать этой ненормальной что-нибудь резкое, но не стал, бесполезно. Мне никогда до конца не понять ни побудительных мотивов, которыми руководствуется девушка, ни тех целей, что она она преследует. О способах достижения результата, которыми она пользуется, лучше промолчать. Я следую обычной человеческой логике, но применима ли она, когда дело касается существа, которое человеком не является. Не стоит больше грозиться ее прибить, вряд ли я справлюсь.

— Как тебя зовут на самом деле, из какого ты клана?

— Я Катринария О'Шу.

Наивный Вовка Федоров хотел какое-то время побыть в обществе красивой девушки и нарвался. Оказывается, данная особа все это время его просто изучала..

Шагал в темноте по ночным улицам Артализии, рядом пристроилась тетушка-сестра - другая Жулинария-Катринария. Очень интересная и многосторонняя девушка. Не зря Зильвениус сказал, что клан О'у обожает играть в секретность. Когда подошел к, «Бараньему Рогу», рядом со мной, конечно, никого уже не было.

— Просыпайся, охранники сказали, что скоро будет село с постоялым двором.

Похоже, меня усыпили однообразные манипуляции с накопителем и собственным источником. Потянулся и открыл глаза. Напротив на сиденье устроилась Жули и аккуратно снимала тетиву со своего длинного лука. Как она умудряется заскакивать с ним в движущуюся полным ходом карету, уму непостижимо, что-то я совсем расслабился, умудрился проспать ее появление. Присутствие в отряде девушки из клана других, конечно, лучшая гарантия безопасности, но так распускать себя все же не стоит. Она аккуратно уложила тетиву в мешочек из какой-то плотной ткани, тщательно завязала и, достав из-под сиденья небольшой сундучок, спрятала туда. В ее руках появилось изящное зеркальце, она внимательно себя осмотрела и убрала под кокетливо сидящий на голове берет несколько выбившихся черных прядей. Жули еще немного покрутила головой, осталась довольной увиденным, и зеркальце отправилось все в тот же сундучок. Графиня всегда и во всем желала быть совершенной. Она идеально выглядела, идеально одевалась, идеально кушала, идеально держалась в седле, идеально охотилась со своим луком. Интересно, некоторые сложности в наших взаимоотношениях, возникающие время от времени, это просто часть ее идеального плана? После того, как девушка призналась, что принадлежит к клану других, в нашем общении мало что изменилось, разве что серьезных ссор больше не было. Странных поступков, совершаемых с целью выяснить, что за человек Виртон Берт, с ее стороны тоже пока не пока наблюдалось, и это откровенно радовало На все мои попытки выяснить что-нибудь новое о кланах и материке Синтарин, она отвечала, что когда придет время, узнаю все, что мне сочтут необходимым сообщить если, конечно, доживу до этого дня. Непонятно, она что, не собирается защищать драгоценную тушку Виртона Берта? Когда спросил Жули, для чего же тогда путешествовать вместе со мной, та объяснила, что в Карахане нас ждет небольшое совместное дело, какое именно, уточнять отказалась. Ну хоть что-то, какое-то время можно за свое здоровье не опасаться. Я продолжал ее называть именем графини, она не возражала. Мы уже четвертый день в дороге, я не покидал кареты, а Жули, захватив свой лук, утром садилась на лошадь и надолго исчезала в лесу, оказалось, она заядлая охотница. Степняки поначалу опасались, что она отстанет, и пытались сопровождать девушку, но уже на второй день прекратили свои попытки. Мурдон признался, что за этой ведьмой они просто не успевают. Без дичи она никогда не возвращалась, в основном это крупные серые птицы, уже три дня они были главным блюдом ужина на постоялых дворах, где останавливались на ночь. Сегодня, похоже, нас снова ждет зажаренное на огне свежее мясо с хрустящей корочкой. Жулинария всякий раз сопровождала абана, тащившего связку ее добычи на кухню, и лично подробно объясняла поварам, как именно нужно приготовить дичь. За столом графиня всякий раз замечала, что получилось не идеально, но есть можно.

Девушка сидела напротив, сложив руки на коленях, живое воплощение умиротворенности и спокойствия, да и только. Если бы не видел своими глазами, как этот ангелочек способен в одно мгновение превращаться в настоящую ведьму, ни за что бы не поверил. Чего не могу понять, так это как ей удается скрывать мощный накопитель, ведь он обязательно должен быть, а я его совсем не чувствую. Стали появляться мысли, а действительно ли она из кланов, может стоило до отъезда пообщаться с Зильвениусом и поинтересоваться, правда ли эта особа Катринария О'шу . После недолгих сомнений все же решил, что в последний раз девушка назвалась своим настоящим именем. Карету сильно тряхнуло, пришлось придержать рукой ящик, который постоянно на сиденье рядом со мной. Жули и раньше обращала на него внимание, но вопросов не задавала, а сейчас не выдержала.

— А что такого ценного ты хранишь в этой штуке?

Объяснил и показал. От души посмеявшись, другая решила съязвить.

— Для чего дед оставил тебе мощный накопитель? Ты настолько убог, что не можешь ему найти лучшего применения?

На Земле я никогда не отличался особой сдержанностью, здесь, на Рамее не один раз приходилось, наступив себе на горло, молча выслушивать оскорбления и глупые шутки. А вот сейчас прорвало, этой особе все-таки удалось меня вывести из себя.

— Ему стало стыдно, что отобрал у мальчика классную игрушку, и он оставил мне это убожество, в надежде, что я его прощу, и в будущем у О'у не станет одним могущественным врагом больше. Он мудр и думает о будущем клана.

В первый раз увидел графиню удивленной. Девушка подняла свою попу с мягкого сидения и с интересом начала меня разглядывать.

— А ведь дедушка предупреждал, что кровь даст о себе знать, на выход, красавчик. Честная сталь и магия, данная богами. Не разочаруй меня, иначе я просто тебя выпотрошу. Сейчас мы остановимся и ты ответишь за свои слова. — Графиня своей изящной ладошкой потянулась за узким, но от тем не менее выглядящим весьма хищно клинком.

Жули попыталась достать меня другой рукой, но я не дал ей этого шанса, резко распахнув дверцу, и с заднего сальто покинул карету. Опять удивлена. Напрасно, в гимнастическом зале я всегда был лучшим на курсе, да и стихия воздуха мне не чужая. Чего я так психую и выпендриваюсь? Да просто пришло время показать этой тетке, что я не сопливый мальчишка. Ненавижу тех, кто ни во что не ставит других.

Через несколько минут я суетился рядом с исходящей слезами и соплями Жули. Воды во фляге почти не осталось, пришлось экономить. Сначала мы просто пытались промыть глаза, потом пришлось пожертвовать своей сорочкой, которая пошла на лоскуты, которые я смачивал водой из фляги и передавал девушке взамен отброшенным в сторону.

— Ты мерзавец, Виртон Берт. В честном поединке не место для подлых приемов. Я же сказала, только честная сталь и природная магия.

— А я ничем другим и не пользовался, просто забыл, что пару пакетов с самыми злыми и дорогими специями из южных королевств храню на запястьях и ударил с рук воздухом. Несчастный случай.

Не поверила. Много раз слышал от ребят в кадетском корпусе, что девушки наносят удары по этим местам как-то особенно. Нет, им точно известен страшный секрет, а я ведь просто хотел ей помочь. Ни разу в жизни не плакал, вот и сейчас просто молча катался по траве, не в силах справиться со страшной болью.

— Ты прощен.

Слова слышал, но никакого отклика в моей душе они не нашли. Где реальность, и где мои яйца. А, действительно, где? Судорожные поиски принесли облегчение, они на месте. Лег на спину и попытался войти в транс, кажется, получилось.

— А почему ты не возражаешь, когда тебя зовут Гвоздем? — Вздрогнул и попытался отползти куда-нибудь в сторону. Ничего не получилось, навалилась сверху на меня своим телом и смотрит сквозь катящиеся слезы в глаза.

Вспомнился кадетский корпус, толпа старшекурсников, которая с криками, — Мы вобьем тебя, Гвоздь, — гнала меня по парку и то, чем все это закончилось. Задумался, как-бы все объяснить, не вызывая особых расспросов.

— Поначалу мне очень сильно не нравилось это прозвище. Это продолжалось до случая, после которого один очень уважаемый в предгорьях человек сказал. — Ты гвоздь, который не гнется, и который не забить без его согласия, но держат такие очень крепко. После этих слов я понял, что прозвище мне даже чем-то нравится..

— Теперь я буду звать тебя Гвоздем, но только когда рядом нет посторонних.

Блин. Вот что делать пятнадцатилетнему мальчишке с шикарной взрослой девушкой, которая забралась на него сверху и тихо льет слезы на жалкие остатки сорочки. Бедром она задела остатки моей мужественности, снова заставив закусить губы. Было очень больно, чтобы отвлечься, попытался пошутить.

— Жули, а на ком ты отрабатывала силу и точность удара? Не поверю, что я был первым.

— У меня был жених, подчас он вел себя слишком назойливо.

— А где он сейчас? — Что-то в словах девушки мне не понравилось.

— Мы его убили.

Вот так просто. Ну не понравился идеальной девушке не идеальный жених, что с ним делать? Конечно, убить. Но почему мы, они его что, всем кланом убивали? Снова попытался выползти из-под тела графини-без шансов.

— Я знал, что вы созданы друг для друга, хвала Абалу, два любящих сердца встретились и это навсегда. — На этот счет у меня были серьезные возражения, но сказать уже в который раз ничего не успел.

— Мурдон, ты мудр и сразу все понял, но не совсем верно. Виртон оказался моим потерянным родичем по бабушкиной линии, всегда мечтала иметь в родственниках мальчишку с мерзким характером и гадкими манерами, и вот, такая удача.

А потом заговорил всегда немногословный Мурдон. Слышал о том, что нет людей более заботящихся о своей чести, чем абаны, но сейчас начальник охраны нашего маленького отряда смог меня удивить.

— Великолепная госпожа. Только благодаря смелости и доблести этого мальчика я и двое моих соплеменников живы. Если вы еще раз выскажитесь подобным образом о тен-нейлеке, победителе невидимок, я буду вынужден вызвать молодую херси на хейрем-поединок чести до смерти. Уже сожалею о том, взялся сопровождать в походе вашу неземную красоту, предварительно не узнав, как к этому отнесется нелюбимый родственник… Ван хейрем, молодая госпожа, слова легко слетают с губ, но за них нужно отвечать.

— Никакого хейрема не будет, Мурдон. Это наши дела, только наши-мои и вновь обретенной троюродной сестры. Позволь нам остаться наедине и обсудить внутрисемейные проблемы. Думаю, тебе сейчас нужно пойти к своим землякам и объяснить им, что все это, не более чем шутка двух нашедших друг друга очень близких по крови людей. Не стоит им так пристально нас разглядывать.

Степняк, что-то недовольно бурча себе под нос, отправился к продолжающим таращиться на нас соплеменникам. Надежды на то, что под чужими взглядами красавица наконец-то выпустит меня из-под себя, так и остались только надеждами. Соплей и слез стало заметно меньше, а вид эта особа имела довольный, как обожравшаяся сметаны красивая, сытая кошка, лежит на мне и, того гляди, заурчит от удовольствия. Черт возьми, ведь это идеальная девушка, она не должна вести себя столь вызывающе. Может, все дело в том, что она идеальная стерва? Все-таки в плане общения с прекрасным полом у меня серьезный пробел, похоже, есть в этих созданиях нечто-то такое, что мне пока не понять.

— Жули, ты не могла бы оставить мое многострадальное тело в покое и дать возможность подняться. Поверь, так нам будет гораздо удобней разговаривать. — Снова она двинула своим бедром, заставив скривиться.

— Больно?

— Немного. За что?

— Ты нехорошо со мной поступил, но я не сильно обиделась и решила простить. А прощение нужно было заслужить. По-моему, не слишком великая плата. Не переживай за свое хозяйство, у нас все быстро заживает.

— У кого это, у нас?

— У нас, у тех, кого люди называют другими.

— Я человек, ты что-то путаешь. И отец… мой совершенно обычный человек. Вот, правда, мать никогда не видел-умерла сразу после моего рождения.

Девушка внимательно, как-то по-хозяйски меня оглядела, показалось, что даже обнюхала, и выдала окончательный вердикт.

— Самый настоящий другой. И, чтоб ты знал, у другого и человека не может быть общих детей, тот, кого ты всю жизнь звал отцом, на самом деле им не является. И последний довод. У тебя два магических дара, воздух и жизнь, у людей такого не бывает.

Катринария О'у смогла в очередной раз меня удивить, вспомнился портрет матери Виртона. А куда исчез его настоящий папаша? Какая-то мутная история, вызывающая массу вопросов и грозящая обернуться в будущем множеством проблем..

— А ты знаешь, и какого клана могли быть мои родители?

— Могу только предполагать, дедушка тоже не до конца уверен. Это очень грустная история, Гвоздь, расскажу когда-нибудь позже. Они все погибли, если все обстоит именно так, как думаем мы с дедом, кроме тебя в живых из клана никого больше не осталось. Ты последний. Больше пока ничего не скажу.

Не могу сказать, что откровения девушки сильно меня обрадовали. В ближайшее время я собирался вести себя по возможности тихо и незаметно, влезать в разборки кланов других совершенно не хочется. И, черт возьми, не знаю, какая именно кровь, время от времени будет давать о себе знать в этом теле, но я ощущаю себя просто Владимиром Федоровым. А может, все еще и обойдется?

Жули резко скатилась с меня. Наконец-то появилась возможность встать на ноги, все еще очень больно, она с быстрым заживлением ничего не напутала?

— Помоги мне подняться. — Девушка подняла руку. Если бы кто-то сказал, что эта неприступная красавица еще только что бесстыдно прижимала мое тело к земле, ни за что бы не поверил. Шальная она какая-то, но очень красивая, зараза. Одернул себя — не расслабляться. Она на самом деле совершенно другая, Вовке Федорову с этой странной особой не по пути.

Наверно, я очень сильно помог-девушка, чуть коснувшись моей руки, вспорхнула с земли. И зачем ей это было нужно, совершенно непонятно.

— А почему ты носишь дурацкие ковырялки на поясе, с этим недоразумением собирался сойтись со мной в поединке на стали? — Жули сделала жест рукой в направлении трофейных даг.

Не стал даму расстраивать откровением о том, что мне такие поединки с красивыми названиями совершенно ни к чему, а уж тем более честные. Не стоит этого делать, кто знает, какие такие страшные другие тараканы живут в ее очень красивой другой голове. Пожалуй, стоит общаться с Жули по возможности вежливо и максимально осторожно. Трофим, который очень много сделал для меня в той жизни, учил не только бою на саблях. Старый волк, прошедший все возможные усиления эликсирами, очень много дал мальчишке, который каждое утро сидел у ржавого ведра с камнями… Не думаю, что в этом мире среди обычных людей найдется хотя бы один боец его уровня. Да и насчет не совсем людей есть некоторые сомнения. Трофим всегда уклонялся от прямого ответа, но сильно подозреваю, что служил он в отряде Имперские орлы, слухи об их подвигах больше похожи на сказки. После нескольких недель занятий со стариком штатный преподаватель фехтования начал странно на меня смотреть, потом я был ознакомлен с приказом, в соответствии с которым считался прошедшим обучение по предмету с наивысшей оценкой. Наверняка, Трофим постарался. Постараюсь быть очень вежливым.

— Жули, это совсем даже не ковырялки. В теле человека много твердых штуковин, которые называются костями. Мне пока не по руке серьезный клинок, а легкий с широким лезвием в самый неподходящий момент может изменить направление движения или просто застрять. Это оружие одного удара, нужно просто знать, куда бить.

— Дага, предназначенная большей частью для защиты, и которую держат в левой руке, страшное парное оружие? Очень странно. А ты, значит, знаешь, куда нужно бить?

— Знаю, но предпочитаю избегать неприятных случайностей. С такими узкими клинками, как у этих ковырялок, у меня гораздо больше шансов выжить.

— Как интересно, и всему этому учат в предгорьях? Легкий тренировочный поединок, твоя награда-я сегодня сама приготовлю для нас двоих ужин. Поверь, это будет бесподобно.

Никогда не пробовал идеально приготовленный ужин, хочу. Сильно смущает одно обстоятельство. Трофим еще в начале обучения страшно орал, когда я пытался смягчить удар, боясь задеть наставника-оружие всегда было только боевым.

— Недоносок, всегда бей на полное поражение, может проживешь на несколько лет больше. — Это самое вежливое, что я от него слышал. Воспитательные меры принесли свои плоды-теперь, если наношу удар, то только для того, чтобы убить, это настолько крепко засело в голове, что все происходит на уровне инстинкта, что я в этом более гибком, быстром и выносливом теле представляю из себя как боец, пока могу только догадываться-до этого дня использовал исключительно магию, но думаю, что все очень серьезно. Больше года без тренировок, конечно, очень много, но почему-то уверен, что и сейчас способен кое-кого удивить. Хромому отставнику всегда хватало мастерства, чтобы парировать удар, или просто уйти от него. А вот как быть с Жули? Стерва, конечно, но мне гораздо приятней видеть ее живой и здоровой. Очень долго подбирал самые вежливые слова, и все-таки смог все объяснить.

— Ты просто глупый мальчишка из предгорий. У меня амулет защиты, у тебя амулет защиты. Уровень заряда накопителя ты должен чувствовать, не пытайся врать. Когда поймешь, что дело плохо, просто крикни. — Гоп.

Жули только начала вытаскивать из ножен свой узкий клинок странного серого цвета, а я уже был в полутрансе. Поехали.

Крикнуть гоп пришлось очень скоро. Девушка, улыбаясь, но как-то очень странно на меня глядя, протянула.

— Два смертельных в печень и один раз удар в глаз, этот прием был очень грязным. Мальчик, рассказывай, кто тебя учил, и кто ты такой на самом деле.

Серьезный прокол. Хотел показать, что не сопливый мальчишка? Считай, что все получилось, причем с явным перебором. Откровенничать с Жули нет никакого желания, не думаю, что делающим, все, чтобы время на этой планете остановилось, другим, нужен гость с далекой Земли. Хочу дожить до вечера и насладиться честно заработанным ужином. Будем тянуть время.

— Жули, я задавал тебе множество вопросов, на которые так и не получил ответа. Ты великодушно объяснила, что мне обо всем расскажут, когда сочтут нужным. Этот день настанет, и я тоже не стану от тебя ничего скрывать. На откровенность нужно отвечать откровенностью, по-моему, это очень справедливо. Ты со мной согласна?

— Гвоздь, не помню, я уже говорила о том, что ты вредный?

Обо всем она прекрасно помнит, а сейчас просто развлекается-в глазах веселье.

— Говорили, благородная графиня. Но в прошлый раз я был очень вредным. Расту в ваших глазах?

— Не воображай о себе слишком много. Для меня ты все такой же маленький засранец, Виртон Берт. Хотя нет, не так. Уже довольно большой.

Хотел ответить, но сдержался. Не стоит идти у нее на поводу-меня снова нагло и с улыбкой на лице провоцируют.

Жули подождала некоторое время и, поняв, что ввязываться в перепалку я не собираюсь, первой решила нарушить молчание.

— Гвоздь, ты убедил меня, что умеешь обращаться с парой даг, но я заметила, что тебе более привычно было бы держать в руке что-то другое. Тогда почему все-таки вместо хорошо знакомого оружия пара ковырялок?

Рассказал. Кажется, в этом мире существует что-то похожее. Жули задумалась.

— Встречала такие штуки в Южных королевствах, но то, что о них слышала меня не впечатлило. Дело твое, каждый выбирает честную сталь себе по руке. Уверен, что не сможешь найти себе ничего из готового?

— Когда окажемся на юге, попробую поискать, но думаю, что вряд ли. В готовом всегда что-то не так.

— Согласна, оружие должно быть идеальным. — Девушка ласково погладила эфес своего клинка. — Советую с этой кривой штукой подождать до Синтарина. Я познакомлю тебя с таким оружейником, каких ты еще не видел. Только золото с этого дня советую расходовать как можно аккуратней, иначе может не хватить на оплату заказа. Хватит сидеть в душной карете, приглашаю составить мне компанию в короткой конной прогулке. Я на своей резвой лошадке, а рядом ты на своем гордом скакуне. Мы неплохо будем смотреться вместе. Если опасаешься за сохранность ящика с гвоздями, посадим кого-нибудь из абанов его охранять.

Что на нее сегодня нашло, до этого дня вела себя тихо и спокойно. Коня я себе приобрел утром в день отъезда из Артализии. Долго выбирал, пока не нашел то, что нужно. Жули хохотала, разглядывая мое четвероногое транспортное средство-печального мерина преклонных лет, неопределенного окраса, но зато очень смирного. А еще он совсем не реагировал на мое присутствие. В карете, действительно, было душновато, постоялый двор уже где-то недалеко-значит езда верхом долгой не будет. Я согласился.

Мы ехали в середине нашего маленького отряда и молчали. Бросил взгляд на Жули-всегда бы так. Снова сглазил.

— Ты сейчас заснешь и свалишься с седла. Попытайся сильно не отставать.

Лошадка девушки рысью полетела вперед. Я попробовал шенкелями придать своему мерину ускорение. Не сразу, но что-то стало получаться, медленно, но мы все-таки начали обгонять степняков. К счастью, долго издеваться над бедным животным не пришлось. За поворотом лес, по которому мы ехали неожиданно кончился, вдалеке виднеются какие-то постройки, наверно тот самый постоялый двор. Жули спешилась и что-то высматривает среди простирающихся до горизонта лугов. Я подъехал к девушке, за мной следовали абаны.

— Ты не торопился Виртон Берт, это не очень вежливо с твоей стороны. Я хочу кое-что показать. Мурдон, мы отъедем совсем недалеко, оставайтесь здесь. Виртон, уверяю, это будет очень интересно. Поехали.

Стало интересно, что ж она такое интересное умудрилась найти в этих лугах? Густая трава, много цветов, бабочки, пчелы, еще какая-то жужжащая мелочь. Пытался что-то высмотреть в том направлении, куда мы направлялись-да нет, все тоже самое. Отъехали довольно прилично, когда смог, наконец разглядеть впереди небольшой островок растительности, выделяющийся на общем фоне. Жули хотела мне показать именно его. Небольшой, диаметром шагов пятьдесят, когда подъехали вплотную, он, действительно, заставил меня удивиться. Все те же густая трава и цветы, но они были совершенно другими. Выше окружающей растительности раза в два и, при внимательном рассмотрении, не совсем обычные. Трава была не просто зеленой, а какого-то невероятного яркого оттенка, цветы не просто большими, а огромными, всевозможных расцветок и невероятной красоты. А еще они двигались. Сначала думал, что показалось, но, действительно, при полном отсутствии ветра по этому странному островку проносились волны движения.

— Понравилось? Давай зайдем внутрь этого чуда. — Мне показалось, или голос девушки, правда, был печальным?

Спешились и пошли вперед. Граница пройдена, пришлось снова удивляться. Перед Жули зеленая стена спешно расступалась, всячески избегая касания, ко мне же растения, наоборот тянулись, но я через одежду почти не ощущал прикосновений, это были совсем не путы, а больше напоминало попытки ласкового котейки потереться о ногу хозяина. И еще запах, невероятно густой запах цветов и трав. Остановились.

— Гвоздь, попробуй отрешиться ото всего и сделай глубокий вдох, сосредоточься на запахе.

Снова стало интересно, сделал, как просила девушка. Это было сильно и заставило покачнуться. Почти отпустило, оставив лишь непонятный осадок гнева и печали в душе.

— Что почувствовал?

— Боль, сильную боль. Здесь. — Показал на грудь.

— Это все кровь, в тебе течет очень сильная кровь, Гвоздь. Знаешь, что это такое? Остатки Волшебного поля, и твой клан имел к ним прямое отношение. Только не пытайся лезть с дурацкими вопросами к первому встречному-проживешь дольше. Все узнаешь в свое время, как и договорились.

— Так они были не только на Синтарине? Зильвениус говорил…

— Они были везде. И не слишком верь церковникам. Мы возвращаемся.

Снова куча вопросов, снова на них нет ответов. Попробовать надавить на Жули? Ага, ага. И ссориться с девушкой не стоит, ее клан, кажется, на самом деле, желает мне добра. Хотя, ухо надо держать востро, не хотелось бы стать марионеткой в чьих-то руках.

Всю дорогу ни с кем не общался, погруженный в невеселые мысли. Опять плыву куда-то, как…

Все строения на постоялом дворе были дряхлыми и какими-то жалкими. Степняки остались заниматься лошадьми, они всегда делали это только сами, а мы с Жули вошли внутрь. Трапезная столов на десять, два крошечных окошка пытались сделать ее светлой, но у них очень плохо получалось. Три стола заняты, за одним какая-то шумная компания. Мы направились к стойке, из-за которой выглядывал немолодой полный мужчина.

— Юный господин со своей содержанкой.

— Нет, это юный альфонс со своей госпожой.

Продолжая обдумывать все произошедшее сегодня, не сразу понял, что это о нас.

— Но хороша, драная сучка.

— Да, ничего шлюшка.

Когда подлетел с дагами в руках, все было кончено. Четыре тела на полу, головы валяются рядом. Кровь уже не била фонтаном, но продолжала вытекать. Жули успела отправить меч в ножны и сейчас досадливо разглядывала крохотное пятнышко крови на светлой перчатке.

— Такую вещь испортили, твари. Хозяин, бегом сюда.

Толстый с опаской выбрался из-за стойки и все-таки решился подойти.

— Я благородная графиня Жулинария те Шорне. Кто эти ублюдки?

— Осмелюсь сказать, то не ублюдки. Это сынок нашего барона с дружками. Были.

— Я сказала ублюдки, значит так оно и есть. А что они здесь делали, в этой глуши? Если мне память не изменяет, городок барончика часах в четырех езды.

— Да гуляли здесь иногда, ну и куражились над постояльцами. Весело им… Было.

— Срочно пошли человека за дознавателями. Оскорбление высокородной, барон должен ответить за то, что воспитал ублюдка.

В зал ввалились степняки.

— Номера нам всем, быстро. Мне еще ужин готовить.

Толстяк вытаращил глаза.

Вечером мы сидели за столом в комнате девушки. Я пытался сосредоточиться на идеально приготовленной птичке, но учиненное девушкой побоище не выходило из головы. Я тоже убивал, но это было совсем другое.

— Почему ты морщишься, тебе что, не нравится? — Мне показалось, или в голосе девушки, действительно, присутствует гнев?

— Нет очень, очень нравится. Бесподобно. — Поспешил я ее заверить. — Приготовлено совершенно идеально. Жули, а обязательно было нужно их всех того?

— Гвоздь, если существо, не относящееся к женскому полу, называет девушку, которая не давала для этого не малейшего повода, сучкой и шлюхой, это не мужчина. Есть такие уроды, которые думают, что если имеют весомый аргумент в штанах, это дает им право не считать женщину человеком. Ненавижу, когда ничтожество пытается самоутвердиться и хоть немного почувствовать себя мужчиной, унижая женщину. Все, о ком я сейчас говорю, предпочитают большей частью это делать исключительно тогда, когда уверены, что им за это ничего не будет. Это не мужчины, это бесполая мерзость в штанах. Я благородная из древнего рода, они меня оскорбили и должны были умереть. Откуда такие только берутся.

— Может их девочки в детстве обижали, или с женщинами проблемы? — Предположил я.

Жули задумалась.

— Насчет девочек не знаю, но уверена, что все, действительно, происходит еще в детстве. Вот почему ты не стал сильно возмущаться, когда получил от меня сегодня между ног?

— Понял, что был неправ.

— Еще как неправ, Гвоздь. Та смесь, что ты запустил в меня, обычного человека могла оставить без зрения на всю жизнь. Успокойся, верю, что не знал. Ты признал свою неправоту, слизняк сам себя смог бы убедить, что его ударили ни за что. Ты катался по земле и не издал ни звука. Слизняк на твоем месте орал бы и плакал горючими слезами. Поздравляю, Гвоздь, ты еще мальчишка, но уже похож на мужчину. Мужчина с сильной кровью-завидный муж. И не делай страшные глаза. Я для тебя старовата. Есть более подходящие кандидатуры. Для них и стараюсь. — Я поежился. Это она сейчас о чем?

— Жули, о каких кандидатурах ты ведешь речь?

— Как о каких? Уже сейчас нужно думать о будущем, кто-то же должен будет составить тебе пару.

— Пару для чего?

— Пару для всего.

Я снова поежился. Разговор начал принимать неприятный оборот.

— А ничего, что мне всего пятнадцать лет? И помнишь тот разговор-пока не стабилизируется процесс роста источника и каналов, ни о какой паре и речи идти не может. — Жули начала меня внимательно разглядывать.

— Внешне, вроде, нормальный, но иногда я серьезно начинаю сомневаться в твоей вменяемости. Ты кто?

— Виртон Берт.

— Как с тобой иногда тяжело. Ты другой, нет для тебя никаких ограничений.

Вот это оборот. Когда-то кадет Владимир Федоров мечтал, что в тот знаменательный день, когда, наконец, будет можно, отправится в самый шикарный бордель и там устроит мамзелям такое… Что делать сейчас, я не знал. С опаской посмотрел на девушку. Ну, уж, нет, только не это.

— Жули, что-то я сегодня сильно устал, пойду к себе. Еще раз благодарю за идеальный ужин.

Всю ночь мне снились кошмары. Я бежал, плыл, летел, просачивался, но они все равно меня настигали. Шесть Жулинарий в возрасте от двенадцати до семнадцати лет стояли с окровавленными мечами в руках и вкрадчивым голосом спрашивали.

— А почему ты не хочешь, чтобы мы стали твоей парой?

Утром мы продолжили путь. События предыдущего дня и кошмарная ночь сказались-не было никакого желания оставаться с Жули наедине, вдруг снова заведет разговор о непонятных кандидатурах мне в пару. Рановато еще думать об этом, да и то, что кого-то будут навязывать, просто бесит. Придет время-сам найду. Возникло подозрение, а не находился ли я вчера весь день под действием странной магии клана О'шу . Начал сторониться девушки. Моментально что-то почувствовавший Мурдон не отходил ни на шаг, не давая Жули вести со мной разговоры с глазу на глаз. Та хмурила брови, но внешне казалась идеально-спокойной. Через некоторое время все пришло в норму, почти. Внешне все выглядело, как и прежде, но некоторая напряженность в отношениях осталась. Жули, то ли чувствуя это, то ли понимая, что перегнула палку, неприятных тем в разговорах старалась избегать. Меня это вполне устраивало. Целыми днями безвылазно сидеть в карете надоело, много времени стал проводить в седле. Если удалялся от отряда, рядом обязательно держался Мурдон с тремя соплеменниками. Ничего интересного не происходило, и было откровенно скучно. Девушка, видимо, специально выбирала маршрут, так, чтобы крупные города оставались в стороне. Леса, луга, снова леса, поселки и маленькие городки, постоялые дворы, дорога и много, много пыли. В одном из городков поздним вечером, выбравшись через окно из комнаты постоялого двора на улицу, отправился, наконец, в веселое заведение. Местные мамзели произвели на меня очень сильное впечатление-сразу почему-то вспомнились дурные болезни. Плюнув и решив, что рисковать не стоит, пулей вылетел из борделя. Жули за завтраком делала вид, что ничего не случилось, но явно обо всем знала.

Постепенно лесов становилось все меньше, со временем деревья стали встречаться только в глубоких оврагах и балках. Сочная, зеленая трава постепенно стала вытесняться редкими, высохшими под ярким солнцем растениями. Голодные степи. Абаны усилили бдительность-местные жители пользуются дурной славой. Несколько раз в поле зрения оказывались всадники, на расстоянии сопровождающие наш отряд, но до конфликта, к счастью, дело не дошло. За все время в пути ранее разбойников-бандитов увидеть так и не довелось, вот только пару раз в лесах Жули грозила кому-то, скрывающемуся в чащобе, пальчиком.

Вместо крупных серых птичек девушка уже давно добывала на охоте небольших коричневых, среди местных жителей почти не встречалось русых, люди были черноволосыми, с темными глазами. Они не говорили-кричали, и каждый вопль сопровождали бурной жестикуляцией. Пару раз повара по своей инициативе приготовили дичь с такими веселыми специями, что мясо просто невозможно было есть, не запивая огромным количеством жидкости. Жули была недовольна и ходила разбираться на кухню. Южные королевства все ближе и ближе.

Снова стали попадаться значительные участки зеленой травы, все чаще встречались небольшие группы деревьев. Небольшие коричневые птички сменились такими же по размеру, чем-то похожими на фазанов. Настал день, когда Жули объявила.

— Мы пересекли границу Южного королевства Тиодом.

Страшно хотелось спросить, где именно эта граница и почему ее никто не охраняет, но промолчал. Через три дня мы въехали в довольно крупный город-Сарамет. Следующим утром девушка потащила Гвоздя на рынок и в мастеровые кварталы. Зачем? Конечно, за саблей. Ничего подходящего найдено не было, и мы просто бродили по рынку.

— Давай зайдем. — Девушка показала рукой на лавку алхимика.

Пожал плечами, почему бы и нет. Вошли, открыв массивную дверь, отозвавшуюся звонким голосом разбуженного колокольчика. Жули начала беседовать с хозяином заведения, седоволосым, крючконосым коротышкой… Я сначала с интересом разглядывал помещение, потом стал прислушиваться к разговору, язык на Рамее единый, просто разные диалекты.

— Да, прекрасная госпожа, в продаже всего две штуки, большая редкость, знаете ли. Остались только на Синтарине, путь туда долог и очень, очень опасен. Для вас всего пятьсот золотых за штуку. В Равнинных королевствах вы этого не найдете, только под заказ и безумно дорого. Нет, в меду сейчас нет, очень много любителей сладенького, ха-ха. Обе в спирту. Та, что с розовыми крылышками, сделает вас моложе минимум на два года, на тот же срок гарантировано идеальное здоровье. Не нужно, вы и так молоды? Тогда та, что с зелеными, она тоже избавит от болезней, а в придачу сделает прекрасную госпожу просто божественно красивой. Да, одежду и башмачки тоже можете смело кушать, они из лепестков цветов. Мясо нежнейшее, пальчики оближете. Нет, как можно, госпожа, в жидкость они помещаются живыми, используется парализатор. Вот, пожалуйста.

Коротышка ставит на прилавок прозрачную емкость, в которой плавает заспиртованная копия того крылатого чуда, что изображено на заветной картинке Виртона Берта. Огромные зеленые глаза смотрят на меня испуганно-удивленно. Боль, невыносимая боль в груди, гнев и жажда крови.

— Гвоздь, нет, не надо! — Заорала Жули и, схватив за руку, потащила в сторону двери.

В себя пришел только на улице.

— Фейки, они же разумны? — Не отпускало желание вернуться и уничтожить хозяина страшной лавки. И не только его, и не просто уничтожить.

— Они наивные, своенравные, и очень даже разумные.

— И люди их едят? Едят разумных и таких красивых маленьких феек?

— Да, едят, но только очень богатые. Впрочем, если бы у бедных завелись денежки, они бы тоже не отказались. Давай поговорим об этом после обеда, для начала остынь.

— Знаешь, обед сегодня я, пожалуй, пропущу.

Мы вернулись на постоялый двор, у себя в в комнате, как был, в верхней одежде завалился на кровать. Кто же ты на самом деле, Виртон Берт? К эмоциям и чувствам, испытанным в алхимической лавке, Владимир Федоров не имеет почти никакого отношения. Пресловутая сильная кровь? Может быть, но я даже не знаю, что это такое. То, что услышал и увидел, чудовищно мерзко, и за это нужно карать, но то, что почувствовал, после того, как посмотрел в большие зеленые глаза, было запредельным и не моим. И еще эта непонятная боль в груди, что за тело мне досталось, это везение, или я законченный неудачник?

Никогда не был мнительным, но одна мысль о том, что придется поглощать пищу и смотреть, как это красиво делает Жюли, вызывала отвращение. На обед, как и предупредил заранее девушку, не пошел, продолжая валяться на постели. Вежливо постучавшись, Жули предложила пойти в городской парк. Это она меня от людей и строений, что ли подальше уводит, чтобы жертв и разрушений избежать? Похоже на то. Только зря так волнуется. Будет возможность, я накажу этих тварей, но только очень спокойно и, избегая сильных эмоций. Эмоции мешают думать и работать..

Девушка сменила скромное закрытое утреннее платье на более вызывающее, встречавшиеся по пути к парку мужчины просто поедали ее глазами. Не очень приятно, но делал вид, что ничего не замечаю. Не убивать же их за это, Жули, действительно, чудо, как хороша. В парке устроились на скамейке.

— Не хочешь вызвать кого-нибудь на дуэль, убьешь, станет гораздо легче. Они очень нескромно на меня смотрят. — Девушка показала глазами на компанию парней и девушек года на два меня старше, разместившуюся по соседству.

Она что, специально одела это обтягивающее, ничего не скрывающее безобразие, чтобы спровоцировать конфликт, результат которого должен меня успокоить? Другая ты, красавица, совсем другая. А ребята глупые, молодые, не могут удержаться и, действительно, на нее пялятся. Девчонки это видят и очень недовольны. Они же еще дети, ты хочешь, чтобы я начал убивать их, Жули? Напрасно, я не мальчишка из предгорий, я будущий боевой маг Владимир Федоров. Все же интересно, она предложила выпустить пар на полном серьезе, или это очередная проверка с подвохом? Идея посиделок на скамейке целиком и полностью принадлежит Жули, значит хоть что-то сейчас, но расскажет. Разговор она начала с вопроса.

— Как тебе то, что увидел и услышал в лавке алхимика на рынке?

— Если коротко и по существу, то очень сильно не понравилось. Кто организатор поставок крылатых девочек в банках? Мне очень нужно это знать.

— Добрые люди в Вансолоне. Но их явно поддерживают клановые с Синтарина. Кто именно, не знаю.

Исчерпывающая информация, блин. И это все, что знают таинственные О’Шу? Верится с трудом. Придется разбираться на месте, а в поиске информации я не силен, не мое.

— А что с полями случилось на самом деле, почему они исчезают?

— Очень давно произошел конфликт, дошло до того, что фейки отказались продавать кланам золотую пыльцу. После этого они лишились нашей поддержки, и за дело взялись люди. Поля-это для феек и питание, и дом, и защита. Алхимики нашли способ уничтожать растения, которые их кормят, чтобы выжить, малышки вынуждены с утра до вечера добывать драгоценную золотую пыльцу, которую им по-грабительски меняют на на мед и сиропы. Иначе они просто умрут от голода. Все это происходит в окрестностях самого крупного портового города-Кребта. Поля на побережье уже умирают, но каждое контролирует преступная организация людей. Те несчастные, которых мы сегодня видели в банках, из диких, то есть родом из глубины материка, и жили в Полях, которые никто не контролирует. Такие никому не нужны.

— Маленькие фейки не нужны большим кланам? — Сам не заметил, как повысил голос.

— Они отказались с нами сотрудничать. Совет кланов постановил так. О’Шу и Юратему были против, но нас не поддержали Это случилось очень давно..

Вспомнились слова Трофима.

— Если вздумаешь и дальше заниматься тем же самым, сгниешь. Сгниешь изнутри. Я вот по выходным в приют для сирот военнослужащих хожу. Это не очень много, но на той стороне, глядишь, и зачтется. Старайся делать хоть что-нибудь доброе, может оно в момент, когда придется ответить за все, стрелку весов и качнет… А коли это от чистого сердца будет, глядишь, сможешь и дальше называться человеком. Если появится такой шанс-смотри, не просри. Зубами вцепись, но не упусти.

То, что я сейчас для себя решил, добрым никак назвать нельзя, но мне совсем не безразлична судьба маленьких созданий с крылышками, которые, оказывается, никому не нужны. Такой красотой нужно любоваться, а не жрать ее. Почувствовал, как стала накатывать злоба. Опять эмоции.

Решил, что ни с кем и ни о чем сегодня больше говорить не хочу, и предложил Жули вернуться на постоялый двор. А ночью, ночью был странный сон.

— Вставай, скорей вставай! Солнышко выходит из-за холма. Так красиво, а ты все спишь. Я, не открывая глаз, сонно буркнул в ответ:

— Марти, а ты не боишься, что одним прекрасным утром, я, спросонья не разобравшись, прихлопну тебя как назойливую муху?

— Мартинетта не муха, Мартинетта очень красива и умна и ее нельзя прихлопывать, — звонкий голосок дрожал от негодования. — я больше никогда не буду будить Вову смотреть, как встает солнышко. Наконец открыл глаза. Прямо над моим лицом зависло в воздухе маленькое крылатое чудо — очень стройная, хрупкая девушка ростом с ладонь взрослого человека. И это чудо, быстро перебирая зелеными крылышками с обидой смотрело на меня своими огромными синими глазищами.

— Марти, тебе так идет сегодняшний наряд, — платье из лепестков цветов и правда прекрасно подчеркивало ее миниатюрную фигурку.

— А прическа, как тебе моя прическа?

— Бесподобна.

— А башмачки, ты забыл сказать про башмачки.

— Просто блеск.

— Я прощаю тебя, Вова, а сейчас мы будем смотреть на солнышко. Марти, гордо задрав носик, закружилась в воздухе. Я поднялся, сел на кусок войлока, служащий мне постелью, на плечо опустилась Марти. Солнце едва-едва осветило своими лучами вершину холма, с каждым мигом цвет становился все насыщенней, и вот, наконец появился краешек солнечного диска.

— Правда красиво?

— Очень красиво, Марти.

— Вова, мне иногда кажется, что если я не буду на него смотреть, оно так и останется за холмом.

— Поэтому ты каждое утро встречаешь солнышко?

Марти кивнула. Мы сидели и встречали рассвет-худощавый черноволосый мальчишка и маленькая, наивная фейка на его плече.

Утром, прокручивая в голове то, что приснилось ночью, понял-пройдет какое-то время, и я, действительно, буду встречать на рассвете солнышко в компании с маленькой фейкой по имени Мартинетта на Синтарине. Откуда, почему-не знаю, но я был уверен, что все это обязательно будет. Значит, не сгину, смогу добраться до материка других, и это здорово. Марти называла меня настоящим, земным именем, это тоже неплохо. Извини, Виртон Берт, но хочу жить и умереть Владимиром Федоровым, что-то еще не давало покоя, что-то, о чем знаю, но упустил из виду. После получаса издевательств над своей бедной головой, пробрало. Кровь бурлила, не мог найти себе места. Полетать, что ли? Выпрыгнув в открытое с вечера окно, воспользовавшись даром воздуха, спланировал на землю. Сделал это просто потому, что вдруг захотелось, что я творю? Двое случайных прохожих стояли, разинув рты. М-да, зря я так, дешевая популярность нам не нужна, но уж больно сильно пробрало. То, о чем на Земле многие слышали, но видели единицы из числа избранных-золотые императорские пчёлы, золотой императорский мед. Маленькие фейки-золотая пыльца. Обязательно надо на эту пыльцу посмотреть. За завтраком поинтересовался у Жули, где ее продают. Лавку алхимика на рынке больше посещать не хочу, но оказалось, что есть еще две в мастеровых кварталах. После завтрака вместе с девушкой отправился погулять, заодно заглянули к алхимикам. Фейками здесь не торговали, но пыльца в наличии имелась. Оно, что мне делать, не знаю.

— Гвоздь, что происходит, у тебя лицо, как у кровавого маньяка? — Поинтересовалась Жули.

Ничего подобного, у меня лицо Вовки Федорова, который не сильно понимает, что ему делать, а потому хочет кого-нибудь прибить. Жаль, что Зильвениус сейчас далековато. Я бы нашел, о чем с ним поговорить. Очень уж о многом умолчал церковник. Придется еще раз побеседовать с девушкой о фейках и пыльце. Интересно, другие из кланов знают? Не могут не знать, недолгое знакомство с одной особой, позволяет смело утверждать, что с головой у них все в порядке. Ну, почти. Опять валялся на постели в комнате, когда в дверь требовательно постучали.

— Брат, открой, это я, твоя сестра.

Сначала не мог понять-какой брат, какая сестра, и что это на Жули нашло. Потом дошло-ну да, мы же уже в южных королевствах, она теперь моя ближайшая родственница. А за дверью кроме нее есть еще кто-то.

Есть. Эдакий смуглый, улыбчивый пупсик средних лет, сверх всякой меры украшенный золотыми цацками.

— Дорогой брат, хочу тебя познакомить с одним из самых достойных среди благородных дворян южных королевств. Граф Сарамет.

— Гиджул Сарамет. — Расплылся в улыбке пупсик. — Рад встретиться с вами, Виртон те Шорне. В столь юном возрасте демонстрировать незаурядные, не побоюсь этого слова, способности к магии, случай просто небывалый. Графиня рассказала, что вы долгое время жили где-то в горах, среди настоящих варваров. Жду интересного рассказа о столь необычном детстве, со всеми жуткими подробностями.

В предгорьях, если тебя назвали варваром или дикарем, ты должен убить обидчика на месте. Иначе позор на всю жизнь-слишком серьезное оскорбление.

Противный тип с противной улыбкой. Вспомнились подростки с соседней лавочки, на которых вчера пыталась натравить меня эта стерва. И зачем я сиганул в окно? Похоже, что графу об этом доложили, потому и приперся. Но со мной явно что-то не то. Кровь просто бурлит и, того гляди, закипит. Пожалуй, я тебе отвечу, Жули.

— Сестра, он мне не нравится, можно его убить? Думаю, это поможет привести в порядок вконец расшалившиеся нервы.

Гробовое молчание. Но все-таки Жули быстро, очень быстро соображает.

— Ну зачем же так. Граф-очень достойный и благородный человек, его нельзя убивать даже в лечебных целях. Ваше сиятельство, прошу извинить моего брата за неудачную шутку. Это все последствия воспитания, полученного в предгорьях, на самом деле он не такой кровожадный, каким хочет казаться. Ну, почти не такой. Брат ты не забыл, что завтра мы идем в гости к барону Декстрена. Он входит в пятерку лучших клинков Южных королевств, можешь повторить эту шутку с ним, но я бы не советовала.

На миг взгрустнувший пупсик снова заметно повеселел, а я озадачился. И нахрена мне этот Декстрена? Не пойду, уже не интересно. Пупсик объяснил, что у него, оказывается, куча срочных дел, о которых он совершенно забыл, и исчез. Жули осталась в комнате и с интересом меня рассматривает. Будем снова серьезно разговаривать, красавица.

Девушка устроилась на единственном в комнате стуле, я разлегся на кровати.

— Жули, скажи, пожалуйста, что со мной происходит. Я совершаю дурацкие поступки и чувствую себя очень странно.

— Не волнуйся, все так и должно быть, я не просто так показывала тебе остатки волшебного поля и несчастную малышку в банке. Пытаюсь разбудить кровь. По-моему, почти получилось, но нужно что-то еще, совсем чуть-чуть.

— Зачем ты это делаешь, чего добиваешься? Чем мне грозит пробуждение крови?

— Ничем плохим не грозит. Наверно. Ты же хочешь стать сильнее? — Я кивнул. — Вот и станешь. Проявятся клановые способности. Какие именно, не знаю, но они обязательно должны быть.

— И долго мне еще находиться в таком состоянии?

— Кровь успокоится через несколько дней, до следующего потрясения. Тогда, думаю, все и произойдет.

— Ты знаешь, что такое на самом деле золотая пыльца?

— Конечно, это овеществленная первооснова, из которой наш Великий Создатель сотворил Рамею.

— Жули, и кланы допустили, что маленьких феек, которые ее добывают, уничтожают? Использовать, подмять под себя, это я мог бы понять, но изводить существ, которые могут сделать тебя могущественным, полный бред. Природный маг даже с небольшим запасом пыльцы будет способен на многое.

— Какой, какой маг? — Подозрительно посмотрела на меня девушка. — Золотая пыльца не сделает смертного могущественным. Повелевать ей дано только Создателю и богам. Ты что, этого не знал? Ее применяют в медицине и артефакторике, вот и вся ценность феек для кланов. Да, ну и еще повышенный магический фон на территории неповрежденного волшебного поля. Только попробуй, попади на него. Даже от кланового бойца растения-защитники не оставят и косточек за считанные мгновения. Кстати, заметил, как поле реагировало на тебя?

Попробую, я обязательно все попробую. Осталось только добраться до Синтарина. Кстати, насчет того, что золотой пыльцой дано повелевать только местным богам, девушка ошибается. Я вот тоже могу, очень осторожно попробовал еще в лавке. А ты не врешь, Жули, Виртон Берт точно другой из кланов? Я вам не верю, графиня. Кто же ты такой на самом деле, худой темноволосый мальчишка?

— Судя по всему, ты подтвердила в разговоре с тем, который граф, что у меня сильный дар? Сказала бы, все дело в мощном артефакте, вопросов было бы меньше.

— Сильный артефакт-вещь дорогая и редкая. Могут найтись очень богатые люди, которые пойдут на все, чтобы завладеть такой штуковиной. Для нас они особой опасности не представляют, но предпочитаю избегать лишнего шума. А так, у редкостной и опасной стервы-графини, кое-что умеющейс в магии, появился диковатый, кровожадный брат с сильным для людей даром. То, что надо. От нас будут шарахаться. Но в окно постарайся больше не выпрыгивать.

— Ты тоже засветилась перед людьми со своими способностями?

— Пару раз, необходимо было заслужить определенную репутацию. Ничего особенного не показывала, вот это, действительно, вызвало бы много ненужных вопросов.

— А у нас не возникнет проблем из-за сильной крови. Похищения и все такое?

Девушка фыркнула.

— Пусть только попробуют, умирать будут долго и страшно. Сгинут не только сами, будут уничтожены все ближайшие родственники. Между кланами идет постоянная грызня, но, узнав, что людишки задумали покуситься на жизнь или свободу кого-то из кланов, о распрях забывают. Людишки нас сильно, очень сильно боятся.

— А это ничего, что мы выдаем себя за благородных, и о нас не знают всей правды?

— Это ничего не меняет, людишки должны знать свое место.

— Так сильно не любишь людей? Ты же живешь сейчас среди них, общаешься. Неужели они все тебе одинаково неприятны? Люди очень разные, по сути, я ведь тоже человек.

— Не говори глупостей, ты родился другим, не каждому боги даруют такую сильную кровь. Проведешь некоторое время на Синтарине, и станешь относиться к людям также, как я. Создание людей-самая большая ошибка, совершенная богами. Люди-вместилище всех пороков, которым подвержена душа разумного. Это из-за них началась та страшная война, в которой чуть не сгорел целый мир. Ты говоришь, что все люди разные? О, да. Разница в том, что один совершит подлость и предаст завтра, а другой только через год. Мерзкую суть не изменить-конец всегда будет одинаковым. Я просто терплю присутствие людей и не убиваю их без особой причины. Простой пример-кто стоит у власти на Синтарине, и кто на Явдерии. У нас в Совет кланов входят самые сильные и мудрые. Достойные доверили власть самым достойным. У людишек все не так. Благородные рода уже давно не обладают реальной властью. Наверх пробились самые подлые, беспринципные и умеющие манипулировать себе подобными. Подонками правят отъявленные подонки.

М-да. Нет, я уже давно предполагал, что тараканы в голове Жули крупны и породисты, но это как-то чересчур. И ведь похоже, что девушка сама искренне верит, в то что сейчас наговорила. Глаза сверкали и волосы начали слегка шевелиться. Уже видел такое, производит сильное впечатление. Самые достойные правят на Синтарине? Верится с трудом, по-моему у них там с давних времен царит хаос и бардак. Слово идеология всегда вызывало у меня не самые приятные чувства. Политика, идеология, лицемерие и обман-не люблю. Кто же тебе так мастерски обработал мозги, красавица? Боюсь, Вовка Федоров теперь будет чувствовать себя не очень уютно в твоем обществе. Интересно, они в кланах все такие идеологически подкованные? Выслушивать откровения о людишках больше не хочу, попробуем поговорить о чем-нибудь другом.

— А что за визит к барону Декстрена? Ты это серьезно?

— Я всегда очень серьезна. — Теперь настала моя очередь фыркнуть. — Барон не только прекрасно владеет клинком, у него просто огромная коллекция оружия. Давай сходим, поговорим, посмотрим.

Похоже, у Жули желание найти подходящую железку больше, чем у меня самого. С чего бы это?

— Нет, сестрица, не пойду. Чудак, помешанный на оружии меня не интересует.

— Напрасно, очень интересный и приятный дядечка. Если сможешь найти с ним общий язык, барон Декстрена достанет этот странный меч под твою руку. Если не сможет он, не сможет никто на Явдерии. И ты прав, он, действительно, чудак, помешанный на оружии.

— Значит, все-таки, не все люди тебе неприятны?

— Все. Одни больше, другие меньше, но все без исключения. Декстрена слывет очень честным дворянином, он умен, обаятелен, но барон человек, подлая кровь течет и в нем. Пожалуй, я, все-таки, зря не разрешила тебе убить графа. Представляешь, этот мерзавец успел сделать мне непристойное предложение.

Пожал плечами. Ну и убивай сама, если тебя это так сильно задело, на постоялом дворе тем четверым в момент отчекрыжила головы и без моей помощи. Или я теперь как брат должен защищать честь Жули? По-моему, это от нее нужно защищать недоумков, которые решат обидеть бедную, беззащитную девушку.

— А получив непристойное предложение, девушки из кланов всегда убивают?

— Ты не понимаешь. — Жули снова начала заводиться. — Никогда ни одна представительница клана О’Шу не запятнала свое честное имя грязной связью до брака. Я с трудом смогла сдержаться и не убила мерзавца на месте. Этот город-вотчина Сараметов, а нам здесь еще несколько дней жить. Да и слишком он заметная фигура в южных королевствах.

Ничего себе. А девушка казалась мне вполне себе раскрепощенной. Кажется, догадываюсь, за что она прибила своего жениха. Может и бесится из-за этого так часто? Гормоны и все такое, а девица уже вполне созревшая? Не знаю, не специалист.

— Ну что, пойдем завтра к барону?

— На какое время запланирован визит?

— Отправимся к нему утром, сразу после завтрака.

Это хорошо, что утром, это мне подходит. Во второй половине дня постараюсь хоть немного выспаться, следующей ночью будет не до сна.

— Хорошо, сестрица, утром идем в гости к барону.

Барон Декстрена оказался худым, невысоким мужиком за пятьдесят с коротким ежиком седых волос. Внешность ничем не примечательная, да и сам он весь какой-то серый. Все изменилось в одно мгновение, когда Жули начала издалека разговор о проблемах, возникших у ее непутевого брата с подбором оружия. В невыразительных, серых глазах моментально появился огонек живого интереса, взгляд, которым барон внимательно меня изучал, был взглядом очень умного и увлеченного человека.

— Вижу у вас две даги, очень странный выбор. Насколько хорошо умеете обращаться с парным оружием, молодой человек?

— Кое-что умею. — Буду вежливым, барон, похоже, и правда неплохой мужик.

— Брат излишне скромен. Обучен очень странно, кто был его наставником в предгорьях говорить отказывается. Обеими руками владеет одинаково хорошо. Я фехтовала с ним всего один раз, решила что дага в левой, как обычно, большей частью для защиты, и поплатилась за это. Три смертельных удара за три минуты боя. Бьется очень необычно, слишком грязно для честного фехтования.

И почему грязно. Для того чтобы выжить, все средства хороши. Я им, что благородный рыцарь на белом коне? Да, и с огромным сверкающим мечом, который по причине малолетства не могу вытащить из ножен, силенок не хватает.

— Барон, я ведь правильно к вам обращаюсь? — Декстрена вопросительно на меня посмотрел.

А я понятия не имею, в каких нынче чинах и званиях, сестра почему-то просветить забыла. С надеждой бросил взгляд на Жули.

— Да, все верно, — пришла она на помощь, — брат носит титул барона Виртона те Зуан до своего восемнадцатилетия. Став совершеннолетним, он вступит во владение маркизатом те Ледель, в состав которого входит и мое скромное графство.

Декстрена хмыкнул.

— Графство те Шорне скромное? Очень своеобразное чувство юмора, графиня. Барон, ваша сестра одна из лучших в искусстве владения клинком, из тех, чье мастерство я мог оценить лично. Мне до нее далеко. Достать такого бойца три раза, это очень сильно. Не откажите старику, проведите со мной тренировочный бой.

Вот же энтузиаст на мою голову, спасибо доброй сестрице за умело проведенную рекламную компанию. А маркизом быть хочу, маркиз-звучит здорово. Жаль, что все это только слова. Маркизу, кажется, и фавориток иметь положено. А фаворитки, это совсем здорово. Жаль.

— Почту за честь показать свои скромные умения признанному мастеру.

Декстрена взлетел с кресла и куда-то убежал. Жули потягивала из большого бокала что-то желто-зеленое с большими кубиками льда и щурилась от удовольствия. Надо попробовать, потянулся за кувшином. Не успел, девушка неуловимым движением придвинула его к себе.

— Не стоит увлекаться алкоголем в столь юном возрасте. Рекомендую выпить немного сока и провести разминку. Барон отлучился за оружием и амулетом защиты. У него есть тренировочный зал, но советую провести поединок на лужайке у дома. Стены тебе будут мешать.

Вот же, нашлась советчица. Она очень быстро тогда определила, что я амбидекстр. Но ошибаешься, сестрица, поединок мне будет сподручней вести в помещении. Удивим барона, нам, несостоявшимся благородным маркизам, есть, что показать.

Удивил на свою голову. Декстрена оглядел меня со всех сторон, извинившись, попросил разрешения подержать в руках даги, хмыкнул.

— Графиня, не знаю, кто именно обучал вашего брата обращаться с коротким парным оружием, но смело могу утверждать одно-этот стиль не имеет никакого отношения к предгорьям, никогда не слышал, чтобы там так дрались. Больше всего похоже на технику ночных убийц с южного побережья, но те в открытом бою откровенно слабоваты, а Виртон те Зуан смог достать меня пять раз. Удивительно, просто удивительно. Согласен с вами графиня, барон часто применяет грязные приемы, но когда последовала атака сверху, из заднего сальто после короткого забега по стене, захотелось аплодировать. Это уже называется высоким искусством. Браво, барон, уважили старика. Давно мне не было так интересно.

Ага, хорош старик, пять минут гонял меня по залу, не давая ни секунды передышки. Действительно, пришлось и по стенам побегать, но все было по-честному, магией не пользовался. Жули снова щурится от удовольствия. Интересно, что же все-таки она такое пьет?

— Значит, ищите необычный меч. — Декстрена вновь смерил меня внимательным взглядом, что-то пробормотал себе под нос, в очередной раз хмыкнул и, извинившись, опять оставил нас с Жули вдвоем. Та, видя какими глазами я смотрю на ее бокал, молча налила мне сока. Хозяин отсутствовал недолго, вернулся держа в руках потертые ножны, протянул мне.

Первое впечатление-гарда очень скромная, рукоять почти открыта, клинок похож на оружие шляхтичей из Речи Посполитной. Ну, этим нас не удивишь, Трофим большей частью и учил меня польской и мадьярской техникам. Биться на крыж с использованием длинных защит, чтобы уберечь кисть руки, для меня дело привычное. Извлек оружие из ножен. Так и есть-почти точная копия сабель шляхтичей-массивный и широкий клинок небольшой кривизны с четко выраженной обоюдоострой елманью. Размер чуть меньше стандартного, похоже, делали для подростка или какого-то коротышки. Хват, «мягкой рукой», стандартное мулине из шести ударов. Барон и Жули с интересом смотрели.

— Оружие весьма необычное, встречается редко, говорят, что пришло к нам из древних времен. На Явдерии бойцов, владеющих им в совершенстве, насколько мне известно, сейчас нет. Так вы, молодой человек, утверждаете, что оно обладает неким преимуществом по сравнению с обычным мечом?

Обладает, еще как обладает. Мучили меня долго. От чего сразу и решительно отказался, так это от новых тренировочных поединков. Во-первых, накопитель в амулете почти пуст, во-вторых, след, оставленный моим сапогом на светлой стене почти под потолком, навевает не очень приятные воспоминания. Не на шутку разошедшийся хозяин дома притащил что-то похожее на манекен, старую кольчугу и повидавшие много на своем долгом веку легкие доспехи. Пришлось показать в деле протягивающий и разрубающий удары. Зрители остались довольны. Внимательный осмотр клинка озадачил, после всего, что я с ним вытворял, не смог найти даже царапины.

Когда Жули вежливо намекнула, что время визита подошло к концу, протянул коричневой кожи ножны с оружием барону. Тот нахмурил брови.

— Молодой человек, вы сегодня изрядно побаловали меня своим умением в обращении с благородным клинком. Подумать только, разрубать доспехи таким легким мечом. Владейте им по праву, это подарок. И не вздумайте отказываться, в южных королевствах, если подарок сделан от чистого сердца, это серьезное оскорбление. Я обижусь. Пройдут годы, если вы когда-нибудь возьмете этот меч в руки и вспомните о странном, надоедливом старике, который всю свою жизнь посвятил оружию и фехтованию, мне будет приятно узнать об этом на светлых путях.

Сидя напротив Жули в карете, я крепко сжимал ножны с чем-то очень похожим на обычную саблю и думал о том, как же все-таки девушка не права насчет людей. Невзрачный, седоволосый мужчина явно не вписывается в ее человеконенавистническую теорию.

На следующий день проспал завтрак, уже после полудня меня разбудил настойчивый стук. На неразобранную кровать я в очередной раз улегся прямо в одежде, только скинул сапоги. Протер глаза и пошел открывать задвижку на двери. За ней обнаружилась внимательно оглядевшая меня Жули.

— Виртон, в городе говорят о внезапно куда-то пропавшем этой ночью хозяине алхимической лавки на рынке. Да, и еще ищут баронессу зи Фейль. Несчастная толстушка после визита к этому самому алхимику вчера вечером заперлась у себя в комнате и как сквозь землю провалилась. Ты случайно не знаешь, что с ними могло случиться?

— Они объелись мясом разумных и сгинули.

— ЧТО ТЫ С НИМИ СДЕЛАЛ? — Четко разделяя каждое слово, задала вопрос Жули.

— Их больше нет, не хочу об этом говорить. — Я подошел к столу, взял с глиняной тарелки местный фрукт, вкусом чем-то похожий на земной ананас, и с удовольствием им захрустел. Очень хочется кушать. Жить без завтрака грустно, и желудок думает так же, отозвавшись недовольным бурчаньем.

— Гвоздь, тебе не понравилось мое отношение к людям, но я хотя бы не убиваю их без веской причины. Ты казнил перекупщика, торгующего телами феек и баронессу средних лет, которая с детства мечтала стать привлекательной. Говорят, она много лет копила деньги, экономя на всем, чтобы позволить себе эту покупку. Фейки-не люди, они как красивые, говорящие бабочки. Ты убил лишь отчасти причастных к этому людей, мстя за смерть глупых созданий с крылышками.

Вспомнилась Земля, освещенная солнцем лужайка на краю парка и тучи красивых бабочек. Я, как обычно, сидел у своего ведра и любовался ими. Бабочки были какими-то безбашенными и иногда садились прямо на двенадцатилетнего мальчишку, который завороженно за ними наблюдал. Уже позже узнал, что этих странных созданий зовут крапивницами.

— Маленький гвоздик наконец-то нашел себе друзей по нраву? А что еще остается делать. Если нормальные пацаны не хотят общаться с таким ничтожеством, он начнет искать себе друзей и среди навозных мух. Ты знаешь, эти твари ничем от них не отличаются, смотри, достаточно просто оторвать красивые крылышки.

Исковерканное, агонизирующее, маленькое тельце полетело мне на колени. Боря Теребилов со второго спецкурса, большой авторитет среди подонков, довольно заржал.

Не стал отвечать, просто посмотрел в глаза. Этого хватило, старшекурсник, сплюнув, ушел. Из кустов выбрался наблюдавший за всем этим Трофим.

— Они тебя и дальше травить будут, а учиться еще не один год. Вовка, не существует способов решения проблемы гуманных или жестких. Есть радикально эффективные, срабатывающие сразу, и не эффективные, говорящие о твоей слабости в коленках, что будешь делать, решай сам.

Я решил. Травля продолжилась. Когда меня обманом поздним вечером заставили прийти в парк, там, притопывая от нетерпения, Гвоздя уже ожидала компания из двух десятков старшекурсников. Меня гнали, как дикого зверя на охоте, но я был очень опасным диким зверем. Впереди всей толпы вперед постоянно вырывался Боря, это то, что мне нужно. Было больно, несколько ударов деревянными дрынами и железными прутьями я все-таки заработал. Терпел, бежал и ждал. Когда толпа этих пидорасов вылетела на лужайку, галдеж и крики моментально стихли. Тело предводителя с обмотанными вокруг шеи кишками заставило замолчать всех. Я выбрал не очень гуманный, но самый эффективный способ решения проблемы. Первый раз в жизни пожалел о том, что предпочитаю ножи с узким лезвием, тяжело было все сделать быстро, красиво и убедительно. От порезанных кишок несло дерьмом, я зажал нос. Из кустов вышел Трофим, объяснил недоумкам, что если они кому-нибудь расскажут о случившемся, им лучше самим сотворить этот фокус со своими внутренностями, подошел и пожал мне руку. В первый раз.

В ту ночь выспаться не получилось. Полиции не было, только сотрудники из Тайной службы, и где-то на заднем плане постоянно крутился мужик с серебряными орлами на рукавах френча. Личная охрана Императора, он — то что здесь забыл? Дело замяли, все участвовавшие в дикой охоте старшекурсники едва завидев меня, обходили далеко стороной. Приветствия и прощания с Трофимом стали сопровождаться рукопожатием.

— Жули, мне и раньше приходилось убивать тех, кто отрывает крылья бабочкам.

— Как ты сам относишься к тому, что сделал?

— Это была неприятная, грязная работа, которую я выполнил на совесть.

Девушка подошла близко, очень близко, поцеловала в щеку и выпорхнула из комнаты. Это за то, что я убил людей? Непонятно. Снова эмоции и опять не мои. Другому мне, тому, что к Вовке Федорову не имеет никакого отношения, очень понравилось, то что я сделал этой ночью. Поступок Жули тоже был воспринят с явным одобрением.

Спасибо тебе, в очередной раз, Трофим, за то, что многому учил, и учил на совесть. Нужное зелье я купил у алхимиков в торговом квартале, отправив Жули к карете. Девушка, судя по ее внешнему виду, не совсем проснулась до сих пор. Виноват, но старался ей не навредить. Почти полностью опустошенный накопитель после визита к барону Декстрена я перед ночной вылазкой в город зарядил, насколько только хватило моих скромных сил. К утру он оказался полностью пуст-пришлось много летать и пару раз обращаться к магии огня, с которой не очень дружу. С алхимиком особых проблем не возникло-он жил один на втором этаже своей лавки, я все сделал тихо и отбуксировал его в заранее присмотренные развалины за чертой города. Более проблемно оказалось по-тихому умыкнуть ту жирную бабищу, что успела сожрать одну из несчастных заспиртованных малышек. Справился, но это было совсем не просто. Дальше… Не хочу вспоминать о том, что с ними делал. Нет, не так, они сами друг с другом делали, после моих подсказок, конечно. Наверно, со стороны все выглядело слишком жестоко, но ничего более эффективного придумать не смог. Думаю, Трофим бы одобрил. Это просто проба пера, поэтому перед рассветом свернул им магией шеи и сжег трупы со следами от бурно проведенной ночи. Не стоит раньше времени тревожить тех, кто считает, что есть маленьких девочек с крылышками, это нормально. Имею сильные подозрения, что до Карахана больших городов не увижу, есть у нас одна сильно мудрая составительница маршрутов. Ничего, подожду, я умею ждать. В Карахане и Вансолоне продолжу начатое сегодня и трупы больше уничтожать не стану, пусть смотрят и боятся, по-моему, это будет радикально и действенно, все, как и учил наставник. Малышку из банки со спиртом я извлек в предутренней хмари, отыскав на берегу небольшой речки луг с высокой и сочной травой, цветов там было много. Не знаю, все ли фейки так любят встречать солнышко, но я дождался, пока оно не покажется из-за холма на другом берегу, и только после этого все сделал. Маленькое тельце на зеленой траве обратилось в пепел, который развеял над лугом. Потом был быстрый перелет в город, требовалось успеть нанести один ранний визит. Я знаю, что все этой ночью сделал правильно, я уверен, что все сделал правильно и хорошо.

Утром мы продолжили путь. События предыдущего дня и кошмарная ночь сказались-не было никакого желания оставаться с Жули наедине, вдруг снова заведет разговор о непонятных кандидатурах мне в пару. Рановато еще думать об этом, да и то, что кого-то будут навязывать, просто бесит. Придет время-сам найду. Возникло подозрение, а не находился ли я вчера весь день под действием странной магии клана О'шу . Начал сторониться девушки. Моментально что-то почувствовавший Мурдон не отходил ни на шаг, не давая Жули вести со мной разговоры с глазу на глаз. Та хмурила брови, но внешне казалась идеально-спокойной. Через некоторое время все пришло в норму, почти. Внешне все выглядело, как и прежде, но некоторая напряженность в отношениях осталась. Жули, то ли чувствуя это, то ли понимая, что перегнула палку, неприятных тем в разговорах старалась избегать. Меня это вполне устраивало. Целыми днями безвылазно сидеть в карете надоело, много времени стал проводить в седле. Если удалялся от отряда, рядом обязательно держался Мурдон с тремя соплеменниками. Ничего интересного не происходило, и было откровенно скучно. Девушка, видимо, специально выбирала маршрут, так, чтобы крупные города оставались в стороне. Леса, луга, снова леса, поселки и маленькие городки, постоялые дворы, дорога и много, много пыли. В одном из городков поздним вечером, выбравшись через окно из комнаты постоялого двора на улицу, отправился, наконец, в веселое заведение. Местные мамзели произвели на меня очень сильное впечатление-сразу почему-то вспомнились дурные болезни. Плюнув и решив, что рисковать не стоит, пулей вылетел из борделя. Жули за завтраком делала вид, что ничего не случилось, но явно обо всем знала.

Постепенно лесов становилось все меньше, со временем деревья стали встречаться только в глубоких оврагах и балках. Сочная, зеленая трава постепенно стала вытесняться редкими, высохшими под ярким солнцем растениями. Голодные степи. Абаны усилили бдительность-местные жители пользуются дурной славой. Несколько раз в поле зрения оказывались всадники, на расстоянии сопровождающие наш отряд, но до конфликта, к счастью, дело не дошло. За все время в пути ранее разбойников-бандитов увидеть так и не довелось, вот только пару раз в лесах Жули грозила кому-то, скрывающемуся в чащобе, пальчиком.

Вместо крупных серых птичек девушка уже давно добывала на охоте небольших коричневых, среди местных жителей почти не встречалось русых, люди были черноволосыми, с темными глазами. Они не говорили-кричали, и каждый вопль сопровождали бурной жестикуляцией. Пару раз повара по своей инициативе приготовили дичь с такими веселыми специями, что мясо просто невозможно было есть, не запивая огромным количеством жидкости. Жули была недовольна и ходила разбираться на кухню. Южные королевства все ближе и ближе.

Снова стали попадаться значительные участки зеленой травы, все чаще встречались небольшие группы деревьев. Небольшие коричневые птички сменились такими же по размеру, чем-то похожими на фазанов. Настал день, когда Жули объявила.

— Мы пересекли границу Южного королевства Тиодом.

Страшно хотелось спросить, где именно эта граница и почему ее никто не охраняет, но промолчал. Через три дня мы въехали в довольно крупный город-Сарамет. Следующим утром девушка потащила Гвоздя на рынок и в мастеровые кварталы. Зачем? Конечно, за саблей. Ничего подходящего найдено не было, и мы просто бродили по рынку.

— Давай зайдем. — Девушка показала рукой на лавку алхимика.

Пожал плечами, почему бы и нет. Вошли, открыв массивную дверь, отозвавшуюся звонким голосом разбуженного колокольчика. Жули начала беседовать с хозяином заведения, седоволосым, крючконосым коротышкой… Я сначала с интересом разглядывал помещение, потом стал прислушиваться к разговору, язык на Рамее единый, просто разные диалекты.

— Да, прекрасная госпожа, в продаже всего две штуки, большая редкость, знаете ли. Остались только на Синтарине, путь туда долог и очень, очень опасен. Для вас всего пятьсот золотых за штуку. В Равнинных королевствах вы этого не найдете, только под заказ и безумно дорого. Нет, в меду сейчас нет, очень много любителей сладенького, ха-ха. Обе в спирту. Та, что с розовыми крылышками, сделает вас моложе минимум на два года, на тот же срок гарантировано идеальное здоровье. Не нужно, вы и так молоды? Тогда та, что с зелеными, она тоже избавит от болезней, а в придачу сделает прекрасную госпожу просто божественно красивой. Да, одежду и башмачки тоже можете смело кушать, они из лепестков цветов. Мясо нежнейшее, пальчики оближете. Нет, как можно, госпожа, в жидкость они помещаются живыми, используется парализатор. Вот, пожалуйста.

Коротышка ставит на прилавок прозрачную емкость, в которой плавает заспиртованная копия того крылатого чуда, что изображено на заветной картинке Виртона Берта. Огромные зеленые глаза смотрят на меня испуганно-удивленно. Боль, невыносимая боль в груди, гнев и жажда крови.

— Гвоздь, нет, не надо! — Заорала Жули и, схватив за руку, потащила в сторону двери.

В себя пришел только на улице.

— Фейки, они же разумны? — Не отпускало желание вернуться и уничтожить хозяина страшной лавки. И не только его, и не просто уничтожить.

— Они наивные, своенравные, и очень даже разумные.

— И люди их едят? Едят разумных и таких красивых маленьких феек?

— Да, едят, но только очень богатые. Впрочем, если бы у бедных завелись денежки, они бы тоже не отказались. Давай поговорим об этом после обеда, для начала остынь.

— Знаешь, обед сегодня я, пожалуй, пропущу.

Мы вернулись на постоялый двор, у себя в в комнате, как был, в верхней одежде завалился на кровать. Кто же ты на самом деле, Виртон Берт? К эмоциям и чувствам, испытанным в алхимической лавке, Владимир Федоров не имеет почти никакого отношения. Пресловутая сильная кровь? Может быть, но я даже не знаю, что это такое. То, что услышал и увидел, чудовищно мерзко, и за это нужно карать, но то, что почувствовал, после того, как посмотрел в большие зеленые глаза, было запредельным и не моим. И еще эта непонятная боль в груди, что за тело мне досталось, это везение, или я законченный неудачник?

Никогда не был мнительным, но одна мысль о том, что придется поглощать пищу и смотреть, как это красиво делает Жюли, вызывала отвращение. На обед, как и предупредил заранее девушку, не пошел, продолжая валяться на постели. Вежливо постучавшись, Жули предложила пойти в городской парк. Это она меня от людей и строений, что ли подальше уводит, чтобы жертв и разрушений избежать? Похоже на то. Только зря так волнуется. Будет возможность, я накажу этих тварей, но только очень спокойно и, избегая сильных эмоций. Эмоции мешают думать и работать..

Девушка сменила скромное закрытое утреннее платье на более вызывающее, встречавшиеся по пути к парку мужчины просто поедали ее глазами. Не очень приятно, но делал вид, что ничего не замечаю. Не убивать же их за это, Жули, действительно, чудо, как хороша. В парке устроились на скамейке.

— Не хочешь вызвать кого-нибудь на дуэль, убьешь, станет гораздо легче. Они очень нескромно на меня смотрят. — Девушка показала глазами на компанию парней и девушек года на два меня старше, разместившуюся по соседству.

Она что, специально одела это обтягивающее, ничего не скрывающее безобразие, чтобы спровоцировать конфликт, результат которого должен меня успокоить? Другая ты, красавица, совсем другая. А ребята глупые, молодые, не могут удержаться и, действительно, на нее пялятся. Девчонки это видят и очень недовольны. Они же еще дети, ты хочешь, чтобы я начал убивать их, Жули? Напрасно, я не мальчишка из предгорий, я будущий боевой маг Владимир Федоров. Все же интересно, она предложила выпустить пар на полном серьезе, или это очередная проверка с подвохом? Идея посиделок на скамейке целиком и полностью принадлежит Жули, значит хоть что-то сейчас, но расскажет. Разговор она начала с вопроса.

— Как тебе то, что увидел и услышал в лавке алхимика на рынке?

— Если коротко и по существу, то очень сильно не понравилось. Кто организатор поставок крылатых девочек в банках? Мне очень нужно это знать.

— Добрые люди в Вансолоне. Но их явно поддерживают клановые с Синтарина. Кто именно, не знаю.

Исчерпывающая информация, блин. И это все, что знают таинственные О’Шу? Верится с трудом. Придется разбираться на месте, а в поиске информации я не силен, не мое.

— А что с полями случилось на самом деле, почему они исчезают?

— Очень давно произошел конфликт, дошло до того, что фейки отказались продавать кланам золотую пыльцу. После этого они лишились нашей поддержки, и за дело взялись люди. Поля-это для феек и питание, и дом, и защита. Алхимики нашли способ уничтожать растения, которые их кормят, чтобы выжить, малышки вынуждены с утра до вечера добывать драгоценную золотую пыльцу, которую им по-грабительски меняют на на мед и сиропы. Иначе они просто умрут от голода. Все это происходит в окрестностях самого крупного портового города-Кребта. Поля на побережье уже умирают, но каждое контролирует преступная организация людей. Те несчастные, которых мы сегодня видели в банках, из диких, то есть родом из глубины материка, и жили в Полях, которые никто не контролирует. Такие никому не нужны.

— Маленькие фейки не нужны большим кланам? — Сам не заметил, как повысил голос.

— Они отказались с нами сотрудничать. Совет кланов постановил так. О’Шу и Юратему были против, но нас не поддержали Это случилось очень давно..

Вспомнились слова Трофима.

— Если вздумаешь и дальше заниматься тем же самым, сгниешь. Сгниешь изнутри. Я вот по выходным в приют для сирот военнослужащих хожу. Это не очень много, но на той стороне, глядишь, и зачтется. Старайся делать хоть что-нибудь доброе, может оно в момент, когда придется ответить за все, стрелку весов и качнет… А коли это от чистого сердца будет, глядишь, сможешь и дальше называться человеком. Если появится такой шанс-смотри, не просри. Зубами вцепись, но не упусти.

То, что я сейчас для себя решил, добрым никак назвать нельзя, но мне совсем не безразлична судьба маленьких созданий с крылышками, которые, оказывается, никому не нужны. Такой красотой нужно любоваться, а не жрать ее. Почувствовал, как стала накатывать злоба. Опять эмоции.

Решил, что ни с кем и ни о чем сегодня больше говорить не хочу, и предложил Жули вернуться на постоялый двор. А ночью, ночью был странный сон.

— Вставай, скорей вставай! Солнышко выходит из-за холма. Так красиво, а ты все спишь. Я, не открывая глаз, сонно буркнул в ответ:

— Марти, а ты не боишься, что одним прекрасным утром, я, спросонья не разобравшись, прихлопну тебя как назойливую муху?

— Мартинетта не муха, Мартинетта очень красива и умна и ее нельзя прихлопывать, — звонкий голосок дрожал от негодования. — я больше никогда не буду будить Вову смотреть, как встает солнышко. Наконец открыл глаза. Прямо над моим лицом зависло в воздухе маленькое крылатое чудо — очень стройная, хрупкая девушка ростом с ладонь взрослого человека. И это чудо, быстро перебирая зелеными крылышками с обидой смотрело на меня своими огромными синими глазищами.

— Марти, тебе так идет сегодняшний наряд, — платье из лепестков цветов и правда прекрасно подчеркивало ее миниатюрную фигурку.

— А прическа, как тебе моя прическа?

— Бесподобна.

— А башмачки, ты забыл сказать про башмачки.

— Просто блеск.

— Я прощаю тебя, Вова, а сейчас мы будем смотреть на солнышко. Марти, гордо задрав носик, закружилась в воздухе. Я поднялся, сел на кусок войлока, служащий мне постелью, на плечо опустилась Марти. Солнце едва-едва осветило своими лучами вершину холма, с каждым мигом цвет становился все насыщенней, и вот, наконец появился краешек солнечного диска.

— Правда красиво?

— Очень красиво, Марти.

— Вова, мне иногда кажется, что если я не буду на него смотреть, оно так и останется за холмом.

— Поэтому ты каждое утро встречаешь солнышко?

Марти кивнула. Мы сидели и встречали рассвет-худощавый черноволосый мальчишка и маленькая, наивная фейка на его плече.

Утром, прокручивая в голове то, что приснилось ночью, понял-пройдет какое-то время, и я, действительно, буду встречать на рассвете солнышко в компании с маленькой фейкой по имени Мартинетта на Синтарине. Откуда, почему-не знаю, но я был уверен, что все это обязательно будет. Значит, не сгину, смогу добраться до материка других, и это здорово. Марти называла меня настоящим, земным именем, это тоже неплохо. Извини, Виртон Берт, но хочу жить и умереть Владимиром Федоровым, что-то еще не давало покоя, что-то, о чем знаю, но упустил из виду. После получаса издевательств над своей бедной головой, пробрало. Кровь бурлила, не мог найти себе места. Полетать, что ли? Выпрыгнув в открытое с вечера окно, воспользовавшись даром воздуха, спланировал на землю. Сделал это просто потому, что вдруг захотелось, что я творю? Двое случайных прохожих стояли, разинув рты. М-да, зря я так, дешевая популярность нам не нужна, но уж больно сильно пробрало. То, о чем на Земле многие слышали, но видели единицы из числа избранных-золотые императорские пчёлы, золотой императорский мед. Маленькие фейки-золотая пыльца. Обязательно надо на эту пыльцу посмотреть. За завтраком поинтересовался у Жули, где ее продают. Лавку алхимика на рынке больше посещать не хочу, но оказалось, что есть еще две в мастеровых кварталах. После завтрака вместе с девушкой отправился погулять, заодно заглянули к алхимикам. Фейками здесь не торговали, но пыльца в наличии имелась. Оно, что мне делать, не знаю.

— Гвоздь, что происходит, у тебя лицо, как у кровавого маньяка? — Поинтересовалась Жули.

Ничего подобного, у меня лицо Вовки Федорова, который не сильно понимает, что ему делать, а потому хочет кого-нибудь прибить. Жаль, что Зильвениус сейчас далековато. Я бы нашел, о чем с ним поговорить. Очень уж о многом умолчал церковник. Придется еще раз побеседовать с девушкой о фейках и пыльце. Интересно, другие из кланов знают? Не могут не знать, недолгое знакомство с одной особой, позволяет смело утверждать, что с головой у них все в порядке. Ну, почти. Опять валялся на постели в комнате, когда в дверь требовательно постучали.

— Брат, открой, это я, твоя сестра.

Сначала не мог понять-какой брат, какая сестра, и что это на Жули нашло. Потом дошло-ну да, мы же уже в южных королевствах, она теперь моя ближайшая родственница. А за дверью кроме нее есть еще кто-то.

Есть. Эдакий смуглый, улыбчивый пупсик средних лет, сверх всякой меры украшенный золотыми цацками.

— Дорогой брат, хочу тебя познакомить с одним из самых достойных среди благородных дворян южных королевств. Граф Сарамет.

— Гиджул Сарамет. — Расплылся в улыбке пупсик. — Рад встретиться с вами, Виртон те Шорне. В столь юном возрасте демонстрировать незаурядные, не побоюсь этого слова, способности к магии, случай просто небывалый. Графиня рассказала, что вы долгое время жили где-то в горах, среди настоящих варваров. Жду интересного рассказа о столь необычном детстве, со всеми жуткими подробностями.

В предгорьях, если тебя назвали варваром или дикарем, ты должен убить обидчика на месте. Иначе позор на всю жизнь-слишком серьезное оскорбление.

Противный тип с противной улыбкой. Вспомнились подростки с соседней лавочки, на которых вчера пыталась натравить меня эта стерва. И зачем я сиганул в окно? Похоже, что графу об этом доложили, потому и приперся. Но со мной явно что-то не то. Кровь просто бурлит и, того гляди, закипит. Пожалуй, я тебе отвечу, Жули.

— Сестра, он мне не нравится, можно его убить? Думаю, это поможет привести в порядок вконец расшалившиеся нервы.

Гробовое молчание. Но все-таки Жули быстро, очень быстро соображает.

— Ну зачем же так. Граф-очень достойный и благородный человек, его нельзя убивать даже в лечебных целях. Ваше сиятельство, прошу извинить моего брата за неудачную шутку. Это все последствия воспитания, полученного в предгорьях, на самом деле он не такой кровожадный, каким хочет казаться. Ну, почти не такой. Брат ты не забыл, что завтра мы идем в гости к барону Декстрена. Он входит в пятерку лучших клинков Южных королевств, можешь повторить эту шутку с ним, но я бы не советовала.

На миг взгрустнувший пупсик снова заметно повеселел, а я озадачился. И нахрена мне этот Декстрена? Не пойду, уже не интересно. Пупсик объяснил, что у него, оказывается, куча срочных дел, о которых он совершенно забыл, и исчез. Жули осталась в комнате и с интересом меня рассматривает. Будем снова серьезно разговаривать, красавица.

Девушка устроилась на единственном в комнате стуле, я разлегся на кровати.

— Жули, скажи, пожалуйста, что со мной происходит. Я совершаю дурацкие поступки и чувствую себя очень странно.

— Не волнуйся, все так и должно быть, я не просто так показывала тебе остатки волшебного поля и несчастную малышку в банке. Пытаюсь разбудить кровь. По-моему, почти получилось, но нужно что-то еще, совсем чуть-чуть.

— Зачем ты это делаешь, чего добиваешься? Чем мне грозит пробуждение крови?

— Ничем плохим не грозит. Наверно. Ты же хочешь стать сильнее? — Я кивнул. — Вот и станешь. Проявятся клановые способности. Какие именно, не знаю, но они обязательно должны быть.

— И долго мне еще находиться в таком состоянии?

— Кровь успокоится через несколько дней, до следующего потрясения. Тогда, думаю, все и произойдет.

— Ты знаешь, что такое на самом деле золотая пыльца?

— Конечно, это овеществленная первооснова, из которой наш Великий Создатель сотворил Рамею.

— Жули, и кланы допустили, что маленьких феек, которые ее добывают, уничтожают? Использовать, подмять под себя, это я мог бы понять, но изводить существ, которые могут сделать тебя могущественным, полный бред. Природный маг даже с небольшим запасом пыльцы будет способен на многое.

— Какой, какой маг? — Подозрительно посмотрела на меня девушка. — Золотая пыльца не сделает смертного могущественным. Повелевать ей дано только Создателю и богам. Ты что, этого не знал? Ее применяют в медицине и артефакторике, вот и вся ценность феек для кланов. Да, ну и еще повышенный магический фон на территории неповрежденного волшебного поля. Только попробуй, попади на него. Даже от кланового бойца растения-защитники не оставят и косточек за считанные мгновения. Кстати, заметил, как поле реагировало на тебя?

Попробую, я обязательно все попробую. Осталось только добраться до Синтарина. Кстати, насчет того, что золотой пыльцой дано повелевать только местным богам, девушка ошибается. Я вот тоже могу, очень осторожно попробовал еще в лавке. А ты не врешь, Жули, Виртон Берт точно другой из кланов? Я вам не верю, графиня. Кто же ты такой на самом деле, худой темноволосый мальчишка?

— Судя по всему, ты подтвердила в разговоре с тем, который граф, что у меня сильный дар? Сказала бы, все дело в мощном артефакте, вопросов было бы меньше.

— Сильный артефакт-вещь дорогая и редкая. Могут найтись очень богатые люди, которые пойдут на все, чтобы завладеть такой штуковиной. Для нас они особой опасности не представляют, но предпочитаю избегать лишнего шума. А так, у редкостной и опасной стервы-графини, кое-что умеющейс в магии, появился диковатый, кровожадный брат с сильным для людей даром. То, что надо. От нас будут шарахаться. Но в окно постарайся больше не выпрыгивать.

— Ты тоже засветилась перед людьми со своими способностями?

— Пару раз, необходимо было заслужить определенную репутацию. Ничего особенного не показывала, вот это, действительно, вызвало бы много ненужных вопросов.

— А у нас не возникнет проблем из-за сильной крови. Похищения и все такое?

Девушка фыркнула.

— Пусть только попробуют, умирать будут долго и страшно. Сгинут не только сами, будут уничтожены все ближайшие родственники. Между кланами идет постоянная грызня, но, узнав, что людишки задумали покуситься на жизнь или свободу кого-то из кланов, о распрях забывают. Людишки нас сильно, очень сильно боятся.

— А это ничего, что мы выдаем себя за благородных, и о нас не знают всей правды?

— Это ничего не меняет, людишки должны знать свое место.

— Так сильно не любишь людей? Ты же живешь сейчас среди них, общаешься. Неужели они все тебе одинаково неприятны? Люди очень разные, по сути, я ведь тоже человек.

— Не говори глупостей, ты родился другим, не каждому боги даруют такую сильную кровь. Проведешь некоторое время на Синтарине, и станешь относиться к людям также, как я. Создание людей-самая большая ошибка, совершенная богами. Люди-вместилище всех пороков, которым подвержена душа разумного. Это из-за них началась та страшная война, в которой чуть не сгорел целый мир. Ты говоришь, что все люди разные? О, да. Разница в том, что один совершит подлость и предаст завтра, а другой только через год. Мерзкую суть не изменить-конец всегда будет одинаковым. Я просто терплю присутствие людей и не убиваю их без особой причины. Простой пример-кто стоит у власти на Синтарине, и кто на Явдерии. У нас в Совет кланов входят самые сильные и мудрые. Достойные доверили власть самым достойным. У людишек все не так. Благородные рода уже давно не обладают реальной властью. Наверх пробились самые подлые, беспринципные и умеющие манипулировать себе подобными. Подонками правят отъявленные подонки.

М-да. Нет, я уже давно предполагал, что тараканы в голове Жули крупны и породисты, но это как-то чересчур. И ведь похоже, что девушка сама искренне верит, в то что сейчас наговорила. Глаза сверкали и волосы начали слегка шевелиться. Уже видел такое, производит сильное впечатление. Самые достойные правят на Синтарине? Верится с трудом, по-моему у них там с давних времен царит хаос и бардак. Слово идеология всегда вызывало у меня не самые приятные чувства. Политика, идеология, лицемерие и обман-не люблю. Кто же тебе так мастерски обработал мозги, красавица? Боюсь, Вовка Федоров теперь будет чувствовать себя не очень уютно в твоем обществе. Интересно, они в кланах все такие идеологически подкованные? Выслушивать откровения о людишках больше не хочу, попробуем поговорить о чем-нибудь другом.

— А что за визит к барону Декстрена? Ты это серьезно?

— Я всегда очень серьезна. — Теперь настала моя очередь фыркнуть. — Барон не только прекрасно владеет клинком, у него просто огромная коллекция оружия. Давай сходим, поговорим, посмотрим.

Похоже, у Жули желание найти подходящую железку больше, чем у меня самого. С чего бы это?

— Нет, сестрица, не пойду. Чудак, помешанный на оружии меня не интересует.

— Напрасно, очень интересный и приятный дядечка. Если сможешь найти с ним общий язык, барон Декстрена достанет этот странный меч под твою руку. Если не сможет он, не сможет никто на Явдерии. И ты прав, он, действительно, чудак, помешанный на оружии.

— Значит, все-таки, не все люди тебе неприятны?

— Все. Одни больше, другие меньше, но все без исключения. Декстрена слывет очень честным дворянином, он умен, обаятелен, но барон человек, подлая кровь течет и в нем. Пожалуй, я, все-таки, зря не разрешила тебе убить графа. Представляешь, этот мерзавец успел сделать мне непристойное предложение.

Пожал плечами. Ну и убивай сама, если тебя это так сильно задело, на постоялом дворе тем четверым в момент отчекрыжила головы и без моей помощи. Или я теперь как брат должен защищать честь Жули? По-моему, это от нее нужно защищать недоумков, которые решат обидеть бедную, беззащитную девушку.

— А получив непристойное предложение, девушки из кланов всегда убивают?

— Ты не понимаешь. — Жули снова начала заводиться. — Никогда ни одна представительница клана О’Шу не запятнала свое честное имя грязной связью до брака. Я с трудом смогла сдержаться и не убила мерзавца на месте. Этот город-вотчина Сараметов, а нам здесь еще несколько дней жить. Да и слишком он заметная фигура в южных королевствах.

Ничего себе. А девушка казалась мне вполне себе раскрепощенной. Кажется, догадываюсь, за что она прибила своего жениха. Может и бесится из-за этого так часто? Гормоны и все такое, а девица уже вполне созревшая? Не знаю, не специалист.

— Ну что, пойдем завтра к барону?

— На какое время запланирован визит?

— Отправимся к нему утром, сразу после завтрака.

Это хорошо, что утром, это мне подходит. Во второй половине дня постараюсь хоть немного выспаться, следующей ночью будет не до сна.

— Хорошо, сестрица, утром идем в гости к барону.

Барон Декстрена оказался худым, невысоким мужиком за пятьдесят с коротким ежиком седых волос. Внешность ничем не примечательная, да и сам он весь какой-то серый. Все изменилось в одно мгновение, когда Жули начала издалека разговор о проблемах, возникших у ее непутевого брата с подбором оружия. В невыразительных, серых глазах моментально появился огонек живого интереса, взгляд, которым барон внимательно меня изучал, был взглядом очень умного и увлеченного человека.

— Вижу у вас две даги, очень странный выбор. Насколько хорошо умеете обращаться с парным оружием, молодой человек?

— Кое-что умею. — Буду вежливым, барон, похоже, и правда неплохой мужик.

— Брат излишне скромен. Обучен очень странно, кто был его наставником в предгорьях говорить отказывается. Обеими руками владеет одинаково хорошо. Я фехтовала с ним всего один раз, решила что дага в левой, как обычно, большей частью для защиты, и поплатилась за это. Три смертельных удара за три минуты боя. Бьется очень необычно, слишком грязно для честного фехтования.

И почему грязно. Для того чтобы выжить, все средства хороши. Я им, что благородный рыцарь на белом коне? Да, и с огромным сверкающим мечом, который по причине малолетства не могу вытащить из ножен, силенок не хватает.

— Барон, я ведь правильно к вам обращаюсь? — Декстрена вопросительно на меня посмотрел.

А я понятия не имею, в каких нынче чинах и званиях, сестра почему-то просветить забыла. С надеждой бросил взгляд на Жули.

— Да, все верно, — пришла она на помощь, — брат носит титул барона Виртона те Зуан до своего восемнадцатилетия. Став совершеннолетним, он вступит во владение маркизатом те Ледель, в состав которого входит и мое скромное графство.

Декстрена хмыкнул.

— Графство те Шорне скромное? Очень своеобразное чувство юмора, графиня. Барон, ваша сестра одна из лучших в искусстве владения клинком, из тех, чье мастерство я мог оценить лично. Мне до нее далеко. Достать такого бойца три раза, это очень сильно. Не откажите старику, проведите со мной тренировочный бой.

Вот же энтузиаст на мою голову, спасибо доброй сестрице за умело проведенную рекламную компанию. А маркизом быть хочу, маркиз-звучит здорово. Жаль, что все это только слова. Маркизу, кажется, и фавориток иметь положено. А фаворитки, это совсем здорово. Жаль.

— Почту за честь показать свои скромные умения признанному мастеру.

Декстрена взлетел с кресла и куда-то убежал. Жули потягивала из большого бокала что-то желто-зеленое с большими кубиками льда и щурилась от удовольствия. Надо попробовать, потянулся за кувшином. Не успел, девушка неуловимым движением придвинула его к себе.

— Не стоит увлекаться алкоголем в столь юном возрасте. Рекомендую выпить немного сока и провести разминку. Барон отлучился за оружием и амулетом защиты. У него есть тренировочный зал, но советую провести поединок на лужайке у дома. Стены тебе будут мешать.

Вот же, нашлась советчица. Она очень быстро тогда определила, что я амбидекстр. Но ошибаешься, сестрица, поединок мне будет сподручней вести в помещении. Удивим барона, нам, несостоявшимся благородным маркизам, есть, что показать.

Удивил на свою голову. Декстрена оглядел меня со всех сторон, извинившись, попросил разрешения подержать в руках даги, хмыкнул.

— Графиня, не знаю, кто именно обучал вашего брата обращаться с коротким парным оружием, но смело могу утверждать одно-этот стиль не имеет никакого отношения к предгорьям, никогда не слышал, чтобы там так дрались. Больше всего похоже на технику ночных убийц с южного побережья, но те в открытом бою откровенно слабоваты, а Виртон те Зуан смог достать меня пять раз. Удивительно, просто удивительно. Согласен с вами графиня, барон часто применяет грязные приемы, но когда последовала атака сверху, из заднего сальто после короткого забега по стене, захотелось аплодировать. Это уже называется высоким искусством. Браво, барон, уважили старика. Давно мне не было так интересно.

Ага, хорош старик, пять минут гонял меня по залу, не давая ни секунды передышки. Действительно, пришлось и по стенам побегать, но все было по-честному, магией не пользовался. Жули снова щурится от удовольствия. Интересно, что же все-таки она такое пьет?

— Значит, ищите необычный меч. — Декстрена вновь смерил меня внимательным взглядом, что-то пробормотал себе под нос, в очередной раз хмыкнул и, извинившись, опять оставил нас с Жули вдвоем. Та, видя какими глазами я смотрю на ее бокал, молча налила мне сока. Хозяин отсутствовал недолго, вернулся держа в руках потертые ножны, протянул мне.

Первое впечатление-гарда очень скромная, рукоять почти открыта, клинок похож на оружие шляхтичей из Речи Посполитной. Ну, этим нас не удивишь, Трофим большей частью и учил меня польской и мадьярской техникам. Биться на крыж с использованием длинных защит, чтобы уберечь кисть руки, для меня дело привычное. Извлек оружие из ножен. Так и есть-почти точная копия сабель шляхтичей-массивный и широкий клинок небольшой кривизны с четко выраженной обоюдоострой елманью. Размер чуть меньше стандартного, похоже, делали для подростка или какого-то коротышки. Хват, «мягкой рукой», стандартное мулине из шести ударов. Барон и Жули с интересом смотрели.

— Оружие весьма необычное, встречается редко, говорят, что пришло к нам из древних времен. На Явдерии бойцов, владеющих им в совершенстве, насколько мне известно, сейчас нет. Так вы, молодой человек, утверждаете, что оно обладает неким преимуществом по сравнению с обычным мечом?

Обладает, еще как обладает. Мучили меня долго. От чего сразу и решительно отказался, так это от новых тренировочных поединков. Во-первых, накопитель в амулете почти пуст, во-вторых, след, оставленный моим сапогом на светлой стене почти под потолком, навевает не очень приятные воспоминания. Не на шутку разошедшийся хозяин дома притащил что-то похожее на манекен, старую кольчугу и повидавшие много на своем долгом веку легкие доспехи. Пришлось показать в деле протягивающий и разрубающий удары. Зрители остались довольны. Внимательный осмотр клинка озадачил, после всего, что я с ним вытворял, не смог найти даже царапины.

Когда Жули вежливо намекнула, что время визита подошло к концу, протянул коричневой кожи ножны с оружием барону. Тот нахмурил брови.

— Молодой человек, вы сегодня изрядно побаловали меня своим умением в обращении с благородным клинком. Подумать только, разрубать доспехи таким легким мечом. Владейте им по праву, это подарок. И не вздумайте отказываться, в южных королевствах, если подарок сделан от чистого сердца, это серьезное оскорбление. Я обижусь. Пройдут годы, если вы когда-нибудь возьмете этот меч в руки и вспомните о странном, надоедливом старике, который всю свою жизнь посвятил оружию и фехтованию, мне будет приятно узнать об этом на светлых путях.

Сидя напротив Жули в карете, я крепко сжимал ножны с чем-то очень похожим на обычную саблю и думал о том, как же все-таки девушка не права насчет людей. Невзрачный, седоволосый мужчина явно не вписывается в ее человеконенавистническую теорию.

На следующий день проспал завтрак, уже после полудня меня разбудил настойчивый стук. На неразобранную кровать я в очередной раз улегся прямо в одежде, только скинул сапоги. Протер глаза и пошел открывать задвижку на двери. За ней обнаружилась внимательно оглядевшая меня Жули.

— Виртон, в городе говорят о внезапно куда-то пропавшем этой ночью хозяине алхимической лавки на рынке. Да, и еще ищут баронессу зи Фейль. Несчастная толстушка после визита к этому самому алхимику вчера вечером заперлась у себя в комнате и как сквозь землю провалилась. Ты случайно не знаешь, что с ними могло случиться?

— Они объелись мясом разумных и сгинули.

— ЧТО ТЫ С НИМИ СДЕЛАЛ? — Четко разделяя каждое слово, задала вопрос Жули.

— Их больше нет, не хочу об этом говорить. — Я подошел к столу, взял с глиняной тарелки местный фрукт, вкусом чем-то похожий на земной ананас, и с удовольствием им захрустел. Очень хочется кушать. Жить без завтрака грустно, и желудок думает так же, отозвавшись недовольным бурчаньем.

— Гвоздь, тебе не понравилось мое отношение к людям, но я хотя бы не убиваю их без веской причины. Ты казнил перекупщика, торгующего телами феек и баронессу средних лет, которая с детства мечтала стать привлекательной. Говорят, она много лет копила деньги, экономя на всем, чтобы позволить себе эту покупку. Фейки-не люди, они как красивые, говорящие бабочки. Ты убил лишь отчасти причастных к этому людей, мстя за смерть глупых созданий с крылышками.

Вспомнилась Земля, освещенная солнцем лужайка на краю парка и тучи красивых бабочек. Я, как обычно, сидел у своего ведра и любовался ими. Бабочки были какими-то безбашенными и иногда садились прямо на двенадцатилетнего мальчишку, который завороженно за ними наблюдал. Уже позже узнал, что этих странных созданий зовут крапивницами.

— Маленький гвоздик наконец-то нашел себе друзей по нраву? А что еще остается делать. Если нормальные пацаны не хотят общаться с таким ничтожеством, он начнет искать себе друзей и среди навозных мух. Ты знаешь, эти твари ничем от них не отличаются, смотри, достаточно просто оторвать красивые крылышки.

Исковерканное, агонизирующее, маленькое тельце полетело мне на колени. Боря Теребилов со второго спецкурса, большой авторитет среди подонков, довольно заржал.

Не стал отвечать, просто посмотрел в глаза. Этого хватило, старшекурсник, сплюнув, ушел. Из кустов выбрался наблюдавший за всем этим Трофим.

— Они тебя и дальше травить будут, а учиться еще не один год. Вовка, не существует способов решения проблемы гуманных или жестких. Есть радикально эффективные, срабатывающие сразу, и не эффективные, говорящие о твоей слабости в коленках, что будешь делать, решай сам.

Я решил. Травля продолжилась. Когда меня обманом поздним вечером заставили прийти в парк, там, притопывая от нетерпения, Гвоздя уже ожидала компания из двух десятков старшекурсников. Меня гнали, как дикого зверя на охоте, но я был очень опасным диким зверем. Впереди всей толпы вперед постоянно вырывался Боря, это то, что мне нужно. Было больно, несколько ударов деревянными дрынами и железными прутьями я все-таки заработал. Терпел, бежал и ждал. Когда толпа этих пидорасов вылетела на лужайку, галдеж и крики моментально стихли. Тело предводителя с обмотанными вокруг шеи кишками заставило замолчать всех. Я выбрал не очень гуманный, но самый эффективный способ решения проблемы. Первый раз в жизни пожалел о том, что предпочитаю ножи с узким лезвием, тяжело было все сделать быстро, красиво и убедительно. От порезанных кишок несло дерьмом, я зажал нос. Из кустов вышел Трофим, объяснил недоумкам, что если они кому-нибудь расскажут о случившемся, им лучше самим сотворить этот фокус со своими внутренностями, подошел и пожал мне руку. В первый раз.

В ту ночь выспаться не получилось. Полиции не было, только сотрудники из Тайной службы, и где-то на заднем плане постоянно крутился мужик с серебряными орлами на рукавах френча. Личная охрана Императора, он — то что здесь забыл? Дело замяли, все участвовавшие в дикой охоте старшекурсники едва завидев меня, обходили далеко стороной. Приветствия и прощания с Трофимом стали сопровождаться рукопожатием.

— Жули, мне и раньше приходилось убивать тех, кто отрывает крылья бабочкам.

— Как ты сам относишься к тому, что сделал?

— Это была неприятная, грязная работа, которую я выполнил на совесть.

Девушка подошла близко, очень близко, поцеловала в щеку и выпорхнула из комнаты. Это за то, что я убил людей? Непонятно. Снова эмоции и опять не мои. Другому мне, тому, что к Вовке Федорову не имеет никакого отношения, очень понравилось, то что я сделал этой ночью. Поступок Жули тоже был воспринят с явным одобрением.

Спасибо тебе, в очередной раз, Трофим, за то, что многому учил, и учил на совесть. Нужное зелье я купил у алхимиков в торговом квартале, отправив Жули к карете. Девушка, судя по ее внешнему виду, не совсем проснулась до сих пор. Виноват, но старался ей не навредить. Почти полностью опустошенный накопитель после визита к барону Декстрена я перед ночной вылазкой в город зарядил, насколько только хватило моих скромных сил. К утру он оказался полностью пуст-пришлось много летать и пару раз обращаться к магии огня, с которой не очень дружу. С алхимиком особых проблем не возникло-он жил один на втором этаже своей лавки, я все сделал тихо и отбуксировал его в заранее присмотренные развалины за чертой города. Более проблемно оказалось по-тихому умыкнуть ту жирную бабищу, что успела сожрать одну из несчастных заспиртованных малышек. Справился, но это было совсем не просто. Дальше… Не хочу вспоминать о том, что с ними делал. Нет, не так, они сами друг с другом делали, после моих подсказок, конечно. Наверно, со стороны все выглядело слишком жестоко, но ничего более эффективного придумать не смог. Думаю, Трофим бы одобрил. Это просто проба пера, поэтому перед рассветом свернул им магией шеи и сжег трупы со следами от бурно проведенной ночи. Не стоит раньше времени тревожить тех, кто считает, что есть маленьких девочек с крылышками, это нормально. Имею сильные подозрения, что до Карахана больших городов не увижу, есть у нас одна сильно мудрая составительница маршрутов. Ничего, подожду, я умею ждать. В Карахане и Вансолоне продолжу начатое сегодня и трупы больше уничтожать не стану, пусть смотрят и боятся, по-моему, это будет радикально и действенно, все, как и учил наставник. Малышку из банки со спиртом я извлек в предутренней хмари, отыскав на берегу небольшой речки луг с высокой и сочной травой, цветов там было много. Не знаю, все ли фейки так любят встречать солнышко, но я дождался, пока оно не покажется из-за холма на другом берегу, и только после этого все сделал. Маленькое тельце на зеленой траве обратилось в пепел, который развеял над лугом. Потом был быстрый перелет в город, требовалось успеть нанести один ранний визит. Я знаю, что все этой ночью сделал правильно, я уверен, что все сделал правильно и хорошо.

На улице было жарко и душно, хорошо, что постоялый двор, где обитает наша охрана, не очень далеко. Мы с Жули проживаем в одном из самых дорогих заведений города, степняки были категоричны, сказав что остановятся в, «Могучем Абане», здесь это тоже самое, что, Бараний рог» в Артализии. Мурдон пытался настоять, чтобы рядом с нами постоянно находилось пять его соплеменников, но тут на дыбы встала моя сестра-графиня, заявившая, что в городе безопасно, и наши люди могут несколько дней просто отдохнуть. Последнее слово, само собой, осталось за девушкой. Я не спеша вышагивал по узким улочкам Сарамета налегке, во время выходов в город еще ни разу не брал с собой ящик с гвоздями. Жули и меня почти смогла убедить, что здесь нам никто и ничто не угрожает. Гвозди на запястьях, прикрытые рукавами легкой светлой куртки, всегда со мной. А уж коли теперь на шее висит мешочек с волшебной пыльцой, про всякие опасения, вероятно, можно забыть. Главное, не расслабляться и не терять бдительность. Меня смогли выследить даже за городскими стенами, в окруженных со всех сторон густым лесом развалинах. Нет, никакой слежки не замечаю, да и чужого внимания не чувствую. Неприятно, как-то ведь Жули узнает о каждом моем шаге.

Время послеобеденное, жизнь в городе, раскаленном жарким южным солнцем, замерла до вечера. За все время встретил всего двоих куда-то спешащих прохожих, видимо, торопились поскорей добраться до своих домов, надеясь за их стенами получить хоть немного спасительной прохлады.

««Могучий Абан» выглядел со стороны очень скромно-потрескавшиеся белые стены, маленькие окошки с мутными, припорошенными тонким слоем пыли стеклами, входная дверь, похоже, была ровесницей заведения, об этом говорил светло-серый цвет выжженной солнцем древесины, что там говорить, степняки народ не очень богатый. За столиками в зале узнал нескольких наших бойцов, но Мурдона среди них не было. Поинтересовался, где прячется старший охраны. В ответ услышал, что он наверху у себя в комнате и сейчас беседует с каким-то Верховным форухом. Смекнув, что я ничего не понял, объяснили, что так называют колдунов и говорящих с Абалом у их народа. Двое ребят взялись проводить меня на второй этаж до комнаты своего начальника. В ответ на стук послышалось красиво закрученное ругательство. Не знал, что Мурдон так умеет. Хотя нет, голос принадлежит кому-то другому. Форух? А этот служитель культа мне нравится. После объяснений сопровождающих, кто именно пришел, дверь, наконец, распахнулась. Внутри находились двое разумных. Одного, который и впустил меня внутрь, я прекрасно знаю.

— Хорошего дня, уважаемый Мурдон.

— Хорошего дня, Виртон. Познакомься, Верховный форух народа абанов Хорум Сердак.

Этот самый Сердак сидит за столом и с интересом меня рассматривает. Очень примечательная личность-точный возраст определить не берусь, но понял, что колдун стар, очень стар, хотя и держится бодрячком. Страшно худой, весь какой-то высушенный и обожженный южным солнцем (почему-то вспомнилась входная дверь постоялого двора), взгляд хитрый, оценивающий. И по всему видно, что в очень сложных отношениях с животным миром Рамеи. На голове какое-то сооружение из ярких перьев, раньше принадлежавших довольно крупной птице, на шее кожаный шнурок со здоровенными, страшноватого вида зубками, красой и гордостью неизвестного хищника, завершает картину накидка из шикарного, песочного цвета меха, играющего переливами даже в скверно освещенной комнате. И внушительного вида посох, на котором… Нет показалось, череп не человеческий, тоже какого-то зверя. Сердак коротко мне кивнул и посмотрел на Мурдона, тот в два прыжка подскочил к старику, и, почтительно склонившись к нему, начал внимательно выслушивать наставления. Похоже, очень большая шишка этот Верховный форух, наш начальник охраны, по-моему, тоже не совсем простой абан, просто так ни перед кем расшаркиваться не будет.

— Виртон, я с ребятами сейчас выйду, Верховный форух хочет поговорить с тобой без свидетелей. Вашей беседе никто не помешает, мы об этом позаботимся.

В комнате остались я и старик. Попытался определить, как у него обстоят дела с магией. Очень странно, наличие субстрата чувствую, но собственный источник почти не ощущается, настолько мал. Напряг память, раньше с таким не сталкивался, но точно читал или слышал. Вспомнил, похоже, старик сильный жрец с собственным постоянным каналом на божественный план. Канал, конечно, не очень мощный, но меряться с ним силами даже при наличии заветного мешочка не рискнул бы, слишком я мало знаю о жрецах. А им по силам многое, очень многое.

— Виртон Берт, тен-нейлеке, рад видеть тебя в добром здравии. Поверь, я не враг тебе, садись за стол, мы будем говорить. — Негромким, скрипучим голосом приветствовал меня Верховный форух.

Опасности не чувствую, устроился на неудобном, ветхом стуле напротив старого жреца.

— Я форух, говорящий с великим и могучим Абалом, искал тебя, выполняя его повеление. Ты когда-нибудь слышал об ограничениях, не позволяющих пришлым богам напрямую вмешиваться в жизнь разумных?

Слышал еще на Земле. С одной стороны все правильно, нечего чужакам лезть в дела местных, а с другой, какой же ты бог, если он не можешь почти ничего сделать, даже если приперло? Полная ерунда получается. Поделился своими сомнениями с Хорумом. Тот расхохотался.

— Я ошибаюсь, или безусый юнец только что признался, что считает небожителей, которых касаются ограничения, неполноценными? Не нам обсуждать законы, по которым живут боги. Великий Абал пришел к нам из другого мира. Абаны, считающие, что сбежавшие дети создателя предали их и бросили на произвол судьбы, приняли его душой и сердцем. В наших степях, на земле, где его искренне почитают, он может гораздо больше, но тоже далеко не все. Мы верим, что наступит день, когда Рамея полностью примет его и он станет первым в новом пантеоне этого мира. Если что-то недоступное для него в силах выполнить человек, он поручает это нам, форухам, поэтому я сейчас и сижу с тобой за одним столом. Великий приказал мне найти Виртона Берта и спасти от большой беды, если не вмешаться и позволить событиям идти своим чередом, очень скоро тебя не станет. Ты нужен Абалу живым и по возможности здоровым, у него на тебя большие планы. Я хотел бы вместе со своими людьми присоединиться к отряду Мурдона и сопроводить тебя сначала до Карахана, а потом приглашаю посетить храм Абала в наших землях. Это почти по пути, ты потеряешь всего-то два-три дня. Великий хочет сам побеседовать с тобой, ты сможешь говорить с ним в храме, у алтаря.

А вот это неожиданно, оказывается, мной заинтересовался самый настоящий бог, пусть и не совсем полноценный. Не думаю, что это хорошо. На Земле я относился к божествам с почтением, но ни одному из них не поклонялся.

— Не чувствуешь в себе такой потребности, значит еще не пришло время. — Наставлял меня когда-то Трофим.

Чувствую, что старик говорит правду, но нужны ли мне такие союзники? Чем сильней друзья, тем могущественней враги. И у меня много, очень много вопросов к этому жрецу.

— А чем я так интересен Великому?

— Моя задача не дать тебе умереть, с вопросами придется подождать, Абал сам тебе все расскажет, ну, или то, что сочтет необходимым.

— А угроза моей жизни, кто, где, когда? Об этом — то вы можете рассказать?

— Это случится в Карахане, предлагаю подробно все обсудить, когда будем подъезжать к городу. Так будет лучше, раньше времени не станешь забивать себе голову предстоящими проблемами. Согласен?

Ой, совсем не согласен, я уже забил себе голову проблемами. Кто же такой умный собирается отправить меня на тот свет? Зубы обломает, я не собираюсь умирать. Обо мне Хорум Сердак говорить не хочет, попробую спросить о ком-нибудь другом.

— А Великий, он бог воинов?

— Почти, воинской доблести и чести. Абаны в общем-то мирный народ, мы большей частью скотоводы, но если берем в руки меч, у врагов трясутся поджилки, все знают, каковы мы в бою, ну и еще то, что никогда не берем пленных. Враг должен умереть, так говорит Великий. Нам по душе такой бог.

— А почему он здесь, у каждого бога есть свой мир, а то и несколько?

— Великий не очень любит говорить о случившемся, воспоминания до сих пор отзываются нестерпимой болью в его сердце. Был процветающий мир, а однажды его не стало. Это сделали сами разумные, разгоряченные действиями некоторых небожителей, желающих извлечь из большой войны маленькую личную выгоду и увеличить число поклоняющихся им. Великий пытался не допустить катастрофы, но ему мешали.

Угробить целый мир, это надо сильно постараться. Все почти как на Рамее во времена Великой войны, только здесь мир уцелел. Мрачная и страшная история, я поежился.

— А кроме Абала есть другие небожители, обосновавшиеся в этом мире?

— Иногда кто-нибудь появляется, ты же из предгорий, кому об этом знать, как не тебе, но надолго никто не задерживается, им здесь не нравится. Рамею они называют умирающим миром, магия почти исчезла, многие побывавшие тут божества считают, что скоро наступит очередь разумных. Абал единственный, кто здесь находится постоянно, и он не хочет потерять и этот мир.

— А как же многочисленные секты и постоянно возникающие на Явдерии новые верования?

— Старые божества ушли, а новых нет, никто не хочет здесь оставаться. Люди сами придумывают несуществующих богов и поклоняются им, пустота в душе пугает разумных, Виртон. Так что истинный, настоящий, пусть пока и не признанный этим миром, бог сейчас один-великий и могучий Абал.

Иметь в доброжелателях единственного реально существующего бога очень серьезно, знать бы еще, что ему нужно от пятнадцатилетнего мальчишки. Главное, чтобы не начали упрашивать спасти мир, не соглашусь, такое явно не по силам малолетнему убийце. Насчет всего прочего-посмотрим. Считается, что специализация накладывает отпечаток на характер божества. Если это, действительно, так, никакого подвоха со стороны Великого опасаться не стоит-воинская доблесть и честь не совместимы с коварством и обманом. Странно, но то, о чем поведал форух, меня нисколько не удивило, слишком много непонятного и странного связано с личностью Виртона Берта, что ж, компанию двум психам и ведьме составит один очень старый любитель нестандартных нарядов, наверно, это будет весело. Ведь очень умный и грамотный мужик, а вырядился, как шаман первобытного племени.

— Уважаемый Хорум Сердак, могу я поинтересоваться, а зачем вам все это великолепие. — Жестом руки обозначил, какое именно великолепие имею в виду.

— Должность обязывает. Нужно, чтобы боялись и уважали, с этим у меня и так полный порядок, но от традиционного наряда форумов отказываться не хочу. Ведь правда, это же очень красиво? — Непонятно, он шутит, или говорит говорит вполне серьезно? Третий псих в нашу компанию вольется легко и гармонично.

Прикинул, как может отреагировать на нового попутчика Жули. Скорее всего, серьезных проблем не возникнет. Кланы других, конечно, помешаны на своих горячо любимых сбежавших богах и им вряд ли по душе, что в этом мире решил обосноваться здоровяк с бараньими рогами, но до откровенного конфликта с его Верховным жрецом дело вряд ли дойдет. Небожители могут закрывать глаза на многое, но никогда не прощают серьезных оскорблений. Пусть Абал и не признан, но вряд ли девушка решится на открытое противостояние с его представителем. На мои слова, что отправиться в путь предстоит завтра, Хорум Сердак отреагировал очень спокойно, просто кивнув головой. Спросил, не смущает ли его то, что отряд движется очень быстро из-за отсутствию повозок и телег. Старик снисходительно на меня посмотрел и заявил, что большую часть жизни провел в седле и весь путь от степи до Сарамета проделал верхом. Мне бы его железную задницу. Решил немного рассказать о своих попутчиках, но был остановлен собеседником.

— Извини, что перебил тебя, юноша, но все, что необходимо, мне известно, об этом поведал Великий. Кое-что уточнил потом у Мурдона. Девочка О’Шу не сильно докучала тебе в дороге? Женщины из этого клана, они… — Старик пытался подобрать точную характеристику секретным ведьмам. — Их всегда слишком много для неподготовленного разумного, и до замужества эти особы ведут себя несколько взбалмошно. Все заканчивается, когда они находят себе пару. Считается, что из них получаются лучшие жены в этом мире, имей в виду.

Ага, обязательно. Хвала Великому рогатому, мне такое счастье не грозит, у нас с Жули несколько иные отношения. А старику, значит, известно, что девушка из кланов. Наверно, это неплохо, глядишь, и поладят между собой. Жрец продолжил.

— То, что барон Декстрена отправится вместе с нами, большая удача. Очень сильный боец с безупречной репутацией, слышал о нем только хорошее, это один из самых уважаемых разумных в южных королевствах.

Вот это уже больше похоже на правду, чем то, что наговорила мне Жули, когда представляла одного не в меру наглого, смуглого пупсика. Я знаю Гербана всего второй день, но уже проникся к этому человеку уважением. Есть в нем что-то такое.

— Виртон, надеюсь, ты достаточно благоразумен, и не станешь делиться с девицей из клана, пусть и весьма к себе располагающей, содержанием нашего разговора.

Насчет благоразумности у меня есть некоторые сомнения, но рассказывать Жули и без предупреждения жреца ничего не собирался. Правда есть подозрение, что она и без этого обо всем будет знать. Рассказал о проблеме форуху, судя по реакции о слежке за мной рогатый бог ему ничего не сказал. Старик, похоже, с таким уже сталкивался, сразу последовал вопрос.

— Клановые тебе что-нибудь дарили?

Сабля-подарок Декстрена, ящик для гвоздей-Носатого, а других подарков у меня нет.

— Нет, уважаемый, не было такого.

— Странно, но не переживай, не сегодня, но я избавлю тебя от назойливого, женского внимания.

— Мурдон! — Мощный вопль тихого, сухонького старичка чуть не снес меня с хлипкого стула.

Дверь через несколько мгновений открылась и в комнату, настороженно озираясь, проник начальник охраны нашего отряда.

— Слушаю, вас, Верховный.

— Мы с Виртоном закончили разговор, я пойду к себе в комнату. Старому человеку необходим отдых перед дальней дорогой.

Хорум Сердак в своем красивом наряде, опираясь на посох, степенно направился к двери. Степняк, для верности выдержав довольно продолжительную паузу, чтобы дать жрецу время отойти подальше, негромко поинтересовался.

— Ну как тебе наш Верховный форух?

— Впечатляет, и выглядит просто шикарно.

— Обо всем договорились, он отправится вместе с нами?

— Все так, Мурдон. Он сказал тебе, зачем примчался в Сарамет?

— Только то, что хочет присоединиться к нам.

Ну, если Верховный не говорил, то и я не буду. Мурдон мужик надежный, но лишнего ему знать не следует. Озадачил его, сообщив, что выезжаем завтра. Закупку припасов в дорогу Жули возложила на степняков, деньги мы с ней выделяли по очереди. Начальник охраны, устроившись на стуле, который недавно осчастливил, расположив на нем свою задницу, сам Верховный форух, отдал необходимые распоряжения подчиненным и сделал неожиданное предложение. По его словам, сегодня вечером должен состояться магический поединок между двумя благородными из старых семейств. Никаких амулетов и накопителей, пользоваться можно только силой, которую дает кровь Создателя. Случай небывалый, город в предвкушении редкого зрелища. Наши абаны почти в полном составе тоже собрались на него посмотреть, и Мурдон предложил мне составить им компанию. Интересно, хочу поглядеть на местных магов-людей в деле. До вечера провалялся у себя в комнате, а поужинав, вернулся в, «Могучий Абан» и вместе со степняками отправился смотреть.

Это было очень грустно. Довольно вместительная арена, забитая разумными до отказа, никакой защиты для зрителей нет. Самоубийцы. Оказалось нет, просто с такими магами за свое здоровье и жизнь можно не опасаться. За то время, пока два представителя благородных семейств совершали непонятные пассы руками и что-то бубнили под нос, пожалуй, можно было бы хорошо выспаться. Победил мой, с позволения сказать, коллега, воздушник, сумевший сбить своего противника с ног. У того священнодействие было еще в самом разгаре. Жалкое зрелище, магия людей в этом мире уже умерла. Зрители визжали от восторга.

Утром позволил себе проваляться в постели до полуденного боя городских часов, не спеша собрал небогатый багаж и спустился в трапезную. Жули сидела в гордом одиночестве, что не удивительно. Наблюдал пару раз, как лихо она отшивает мужиков, желающих оказаться за одним столом с такой красоткой в надежде, что легкий флирт за обедом или ужином может перерасти во что-то большее. Лихо и очень жестко. Девушка клана О’Шу, как она есть.

— Хорошего дня, сестра.

— Хорошего дня, братик, завтрак проспал?

— Нет, просто решил пропустить и с лихвой возместить все за обедом.

— На тебя так подействовало вчерашнее представление? Ну и как тебе магия людишек?

Жули не должна знать, о том, что я делал вчера вечером, но она знает. Похоже, о встрече с Верховным форухом она тоже осведомлена, похоже, ей известно и содержание разговора. В то утро, когда она прибежала устраивать мне разнос за убийство двух мерзавцев, всей информации у нее не было. Я напоил ее сонным зельем, она только-только проснулась, у нее просто не было времени, чтобы узнать. Это не слежка, у меня должно быть что-то, передающее все происходящее на амулет, который находится у нее. Наверно, тот все записывает. Интересно, только звук, или картинку тоже, ведь ношу его под одеждой. На Земле такие есть, почему бы им не быть и на Рамее, ведь слышал, что среди других были артефакторы-виртуозы. После подсказки форуха мог бы догадаться сразу. Клановые не делали мне подарков, но я получил от жрецов ушедших богов амулет защиты с мощным накопителем, пожертвовав Храму сумму, гораздо меньше его реальной стоимости, а им артефакт передали другие. Почти подарок. Залез за пазуху и снял со своей шеи металлический кубик на цепочке. После того, как аккуратно извлек накопитель, протянул амулет защиты Жули.

— Забери, не люблю, когда без спроса пытаются лезть в мою жизнь. То, чем я занимаюсь в сортире, тебя тоже заинтересовало?

— Нет, не вижу в этом ничего, достойного моего внимания. Не выдумывай лишнего, я отслеживала только то, что, действительно, важно для клана. А ты плохо воспитан, братик, говорить о таком за столом не принято. Или у вас в предгорьях все по-другому?

Да, эту ведьму вряд ли можно чем-то смутить, моментально попыталась сделать виноватым меня.

— Деньги за амулет вернешь?

— Еще чего, ты только что сам добровольно от него отказался. Спасибо, что вернул, он, кстати, очень ценный. Если узнаешь, сколько на самом деле стоит, минимум пара бессонных ночей тебе обеспечена. Хочешь, скажу?

Я почти разозлился, снова последнее слово осталось за этой стервой. В искусстве злословия я ей не соперник.

— Надо полагать, о том, что к нам присоединится Верховный форух абанов, тебе известно?

— Да, известно. Сильный жрец, который в любое время может говорить с Абалом, да и сам по себе серьезная сила, это хорошо. Плохо другое, в Карахане придется иметь дело со служителями Храма всех богов, а вот они с форухами на ножах. Могут возникнуть сложности. Хорум Сердак сказал, что все случиться в Карахане. Это плохо, очень плохо, Гвоздь. Нас ждет очень важное дело в этом городе, и оно обязательно обязательно должно быть выполнено.

— Эй, Жули, остановись. Я не готов совершать подвиги ради непонятной цели во славу твоего клана. Может еще потребуешь проявить при этом самоотверженность и героизм? Не по адресу, я не очень люблю этот мир, но даже в нем мне нравится быть живым. Жить, это здорово, сестричка.

— Ничего такого я от тебя не потребую и подвигов тоже не будет. Небольшое дело в главном Храме всех богов южных королевств, никакой угрозы жизни. Успокоила?

— Что за дело, не обряд или ритуал, случаем?

— Почти угадал. Поверь, это и в твоих интересах.

Кажется, я догадываюсь, что Жули задумала сотворить в Карахане. Согласиться? Надо будет переговорить с Хорумом, уж он-то должен знать, чем мне может это грозить. Надо что-то сказать, пусть позлится, теперь ее очередь.

— Сестричка, ты обратила внимание на то, что я не давал своего согласия на участие в твоих авантюрах? Это хорошо, что обратила, не давал и не дам, даже не надейся.

— Согласишься, куда ты денешься. — Отмахнулась от моих угроз девушка.

— Пошлю тебя куда подальше и уеду с абанами к ним в степь.

— Это вряд ли, думаю, что форух меня поддержит, ему-то ты поверишь?

Закивал головой.

— Конечно, поверю, очень убедительно все излагает. Он вот как только сказал, что даже одной девушки из твоего клана уже слишком много, так я ему сразу и поверил. Кстати, а что это значит, надеюсь, речь шла не о лишнем весе?

Жули задумчиво оглядела стоящие перед ней многочисленные тарелки.

— Я постараюсь тебя сегодня не убить, Гвоздь, очень сильно постараюсь, а дальше, как получится.

Вото-вот, постарайся, над собой нужно работать. Но, кажется, я немного перегнул палку, молодые ведьмы, они ведь тоже где-то просто ранимые девушки. Посмотрел на как бы сестру — насчет ранимости погорячился, ее просто забавляет происходящее, ведь есть возможность отыграть роль оскорбленной добродетели.

Подавальщица принесла заказ и я, вздохнув, взял в руку ложку. Жули делала вид, что сильно на меня обиделась и молчала, я, занимаясь примерно тем же самым, размышлял, где взять новый амулет защиты. Клановых вычеркиваем, остаются добрые люди, жрец Абала и Декстрена. Больше обратиться не к кому. Печально то, что после покупки золотой пыльцы нательный пояс изрядно похудел. Взять работу у бандитов в Карахане? Не сильно хочется, да и времени у меня там свободного будет немного, собираюсь заняться воспитанием каннибалов и им сочувствующих. Посмотрим, окончательно решу все на месте. Пока есть время, нужно выйти в город и приобрести для накопителя, который сейчас лежит в кармане куртки, надежный футляр с крепким ремешком или цепочкой. Неожиданно в голову пришло другое решение проблемы. Я маг жизни, или просто так? Мне срочно нужно наверх, начал максимально быстро поглощать пищу. Жули по-прежнему делала вид, что не замечает меня, но явно заинтересовалась. Закончив, бросил несколько монет на стол и пулей взлетел на второй этаж. Провозился почти до самого отъезда, все получилось, как и хотел. На шее кроме мешочка с золотой пыльцой больше ничего нет.

Поужинать еле успел, заканчивал трапезу под укоризненными взглядами прибывших степняков. Они подхватили пару моих дорожных мешков, и я вместе с ними вышел на улицу. Жули гарцевала на своей идеальной кобылке, рядом с ней на великолепном скакуне держался барон Декстрена. Степняки расположились чуть в стороне, рядом с каретой, которая на южных землях превратилась в транспорт для перевозки груза, даже ночами было очень душно, и я мучался, но большую часть пути проводил в седле. А Гербан очень обстоятельный господин, похоже, те две заводные лошади и большое лохматое чудо, нагруженное мешками, его.

— Хорошего вечера, Гербан.

— Хорошего вечера, Виртон. А что это такое у вас в руках? Похоже, он довольно тяжелый.

Жули захихикала.

— Это просто красивый ящик, которым мой брат очень дорожит. Никогда не догадаетесь, что у него там.

— Я всем говорю, что в ящике кованые гвозди, но на самом деле храню в нем запас золота на черный день. — У барона отвисла челюсть, Жули уже просто давилась от смеха. Ну и ладно, много вы понимаете в хорошем инструменте для работы. Подошел к карете и бережно поместил ящик с края под сиденье. Степняк подвел моего мерина-ветерана. Оказавшись в седле, поймал недоуменный взгляд Декстрена. Ну да, не сильно он похож на боевого коня. А ведь намечаются проблемы, барон явно не одобрит и не поймет, даже если хоть изредка буду перемещаться в карете. Не хочется огорчать мужика. Попытаться во время отдыха себя подлечивать? Не знаю, лекарь из меня тот еще. А ведь кое-кого до сих пор нет.

Он появился, когда все уже были в седлах, и появился красиво. Впереди в полной парадной форме форума на белом скакуне гордо восседал Хорум Сердак, за ним на похожих, как две капли воды, гнедых конях следовали тридцать здоровенных абанов в одинаковых кольчугах и шлемах. Личная охрана Верховного форума?

— Хорошего вечера Виртон Берт. Барон Декстрена, много слышал о вас, рад лично засвидетельствовать свое почтение. Графиня Жулинария те Шорне, для меня большая честь познакомиться с достойной дочерью старого рода, известной как своей несравненной красотой, так и незаурядным умом. — Старик замолк и посмотрел на меня.

— Сестра, барон. Позвольте вам представить Хорума Сердака, Верховного форума абанов. — Мы что, теперь постоянно будем так общаться? Подъехал поближе к старику и показал глазами на Жули, тот улыбнулся. Не видит в том, что девушке известно все о вчерашнем разговоре, никакой проблемы? Вот и славно, проблем и без этого хватает. Наконец, наш уже не такой маленький отряд двинулся к южным городским воротам. Впереди восемь бойцов нашей охраны, за ними, в окружении гвардейцев форума, он сам, барон и Жули. Далее следовала карета, лошади с грузом и заводные. Последними были я и Мурдон со своими степняками.

На воротах городских стражников заинтересовала наша процессия, еще бы, с такими силами можно начать и выиграть небольшую феодальную войну. Старший, похоже, офицер, проявил служебное рвение и приказал остановиться. Декстрена и Хорум Сердак решили, что обиделись, и рванули вперед разбираться. Не знаю, что они наговорили бдительному стражнику, но все то время, пока наша кавалькада тянулась из города, он с бледным лицом стоял, вытянувшись по стойке смирно. Прощай, Сарамет.

Мы миновали предместье, дорога пошла среди зеленеющих неизвестными мне сельскохозяйственными культурами полей, в наступивших сумерках можно было разглядеть ветхие домики местных крестьян. Снова впереди пара недель страшной скуки, обильно сдобренной скрипящей на зубах дорожной пылью. Кстати, о пыли, если не переберусь в первые ряды, есть неплохие шансы получить двойную порцию. Предложил составить мне компанию Мурдону, но упрямый степняк решил остаться со своими бойцами. Его выбор. Возмущенный мерин очень неохотно начал приближаться к головной части нашего конного отряда. Все же, хорошо, что здесь, на юге, как выяснилось, ночами не бывает совсем уж темно, а когда на небе в полном размере появляется одна из двух сменяющих друг друга лун, видимость и вовсе прекрасная. В пути сложности создает только эта чертова жара. Даже сейчас довольно душно, на лбу уже выступили капли пота, не спасает и местная одежда, приобретенная еще на пути к Сарамету. Про существование кольчуги пришлось временно забыть, она уже довольно давно на самом дне одного из моих мешков. Бедные гвардейцы форуха.

А старый жрец умеет ладить с людьми, что он такое с серьезным видом рассказывает, от чего звонким смехом заливается Жули и что-то похожее на улыбку изобразил вечно серьезный барон? Были у меня некоторые опасения, все же идеологически сильно подкованная ведьма из клана рядом с верным служителем рогатого бога, это странно и немного страшно. Начало их знакомства обнадеживает, посмотрим, что будет дальше. Не хотелось бы, чтобы личная неприязнь помешала общему делу.

Скромно пристроился с краю, трое воинов форуха направилась ко мне, жестом показал, что делать этого не нужно. От убийцы с арбалетом все равно защитить не смогут, да и Хорум Сердак сказал, что опасно будет в Карахане, а ему об этом поведал Абал. В последнее время обострились все земные умения, связанные с восприятием окружающего мира. Сейчас чувство опасности молчит. Общаться с попутчиками не хочется, любоваться красотами природы тоже, да и с красотами здесь как-то не очень. Ну кончились поля, мы передвигаемся по густому южному лесу, который очень смахивает на земные джунгли. Высокая влажность, испарения, воздух наполнен плотным ароматом гнили и разложения, что здесь творится днем, страшно представить.

— Братик, а почему ты сегодня такой нелюдимый? Уважаемый Хорум Сердак знает столько увлекательных историй, присоединяйся. О, да ты, похоже, задремал, чем занимался ночью? — Сделал вид, что не заметил, как приблизилась Жули, пусть дама порадуется.

— Размышлял, что же на самом деле не так с женщинами из клана О’Шу.

— Ну и как, много ли наразмышлял?

— Вы все ведьмы.

— Небогато. Нашел, чем обидеть бедную девушку. — Фыркнула Жули. — Да, ведьмы, а что в этом плохого? Без причин никого не обижаем, в зверствах не замечены, никогда не предавали, без раздумий готовы отдать жизнь за родной клан, верные жены и заботливые матери. Мы знаем, зачем живем и ради чего частенько раньше данного Создателем срока уходим на светлые пути. Может ли это сказать мальчишка с ящиком, полным гвоздей, которые он без раздумий готов забивать в себе подобных ради пригоршни золотых кругляшей? Молодость, здоровье, сильные способности к магии, иногда нормально функционирующие мозги, высокое происхождение и сильная кровь-у тебя есть все, чтобы выбрать любое место в этом мире, а вместо этого ты заставляешь людишек вырезать друг из друга куски мяса поаппетитней, жарить их на огне и жрать. Говоришь, что, поступаешь так, чтобы спасти феек, но знаешь, всегда есть несколько способов для достижения поставленной цели, и в этот раз ты выбрал самый мерзкий и безумный. Думаешь, что держишь путь на Синтарин, с каждым днем приближая тот миг, когда ступишь на его благословенную землю? Ошибаешься, выбранная дорога ведет тебя в никуда, уже совсем рядом пропасть, очутившись на дне которой, уже не сможешь ничего изменить. Это путь изгоя и отверженного, Гвоздь, в конце которого разумные лишь облегченно вздохнут, когда тебя, наконец, не станет, а душа отправится на темные пути. Знаешь, мне иногда кажется, что собой настоящим ты бываешь только когда ругаешься со мной, а все остальное время носишь маску, за которой скрываешь свое безразличие. Тебе наплевать на этот мир и окружающих тебя разумных, исключение, пожалуй, только те же маленькие крылатые создания. Я права?

Молчал, не зная, что сказать в ответ. С самого начала своего появления на Рамее воспринимаю этот мир, как нечто чуждое и противоестественное. Мне не интересны земли людей с их ущербными реалиями средневековья и утратившими унаследованную от богов силу разумными, находящимися под полным контролем кланов. Иногда они начинают казаться очень странными персонажами абсурдной пьесы в окружении убогих декораций. Прекрасно осознаю, что все это вполне реально и всерьез, но ничего не могу с собой поделать. Все разумные, которые хоть что-то значат для меня в этом мире, находятся сейчас неподалеку. Особняком среди них стоит Жули, почти все мало-мальски заслуживающие внимания события последних двух месяцев так или иначе связаны с ней. Как отношусь к девушке, сам не до конца понимаю, но, определенно, очень неплохо. Пожалуй, даже гораздо лучше, чем эта ведьма заслуживает. С бароном Декстрена все проще. Он мне понятен и потому не так интересен, но мужик, по-моему, достойный. Мурдон и старый жрец почти никаких эмоций не вызывают, это просто взаимовыгодное сотрудничество. Немного цинично? Да, но так оно и есть.

Надеюсь, что на Синтарине все будет настоящим и живым, не то, что здесь, на Явдерии. Таинственные кланы с их странной магией, развалины дворцов ушедших богов, сказочные животные, наделенные силой — хочется поскорей увидеть все эти чудеса. Почему? Да просто это мне, действительно, интересно, и очень хочу попасть на Волшебные поля с маленькими, крылатыми девочками. Не испытываю того щенячьего восторга, что охватывал настоящего Виртона Берта, когда тот рассматривал свою заветную картинку, но желание сильное, очень сильное. Может это пресловутая старая кровь продолжает свои злые игры?

После того, как в лавке алхимика увидел банки со страшным содержимым, понял, что в стороне остаться не смогу и никаких сомнений на этот счет не испытывал. Такое в прежней жизни Володи Федорова уже случалось. Глупо и опрометчиво? Может быть, уже потом, пытаясь осознать, почему принял такое решение, понял, что сделать это было просто необходимо. Когда в нашу маленькую усадьбу пришла страшная весть о том, что в пограничном конфликте погиб отец, семилетний мальчишка поклялся, что пока жив, сделает все, чтобы в доме царили покой и достаток. Все свободное время я стал проводить в детской, няньчась с двухлетней Маринкой и крохой Иринкой, мама тогда очень сильно сдала и ей было тяжело справляться с моими вечно голосящими сестренками. Оказавшись в Кадетском корпусе, начал помогать родным деньгами-сначала отвозил им свою невеликую стипендию, со временем пошли суммы гораздо серьезней. Да, кадет Федоров был одержим желанием стать очень сильным одаренным, но все только для того, чтобы не испытывать проблем с деньгами и иметь возможность помогать родным, страсть к магии пришла позже. Вот так детская клятва определила всю мою дальнейшую короткую жизнь.

На Рамее я продолжаю над собой работать, но для чего? Обрести могущество, чтобы подчинить себе весь мир? Не смешно, таким, как я, не нужно лишнее внимание. После того, как увидел сон с наивной и очень славной Марти, понял, что все делаю правильно. Для меня очень важно быть уверенным в том, что все делаю правильно.

— Ты пока звереныш, Гвоздь, молодой и глупый. Со временем заматереешь, войдешь в силу и превратишься в настоящего зверя. Такие, как мы, одиночки, у нас не бывает друзей, не пытайся ни с кем сходиться близко, добром это не кончится. Семья, родная кровь, они все смогут понять и никогда не отрекуться, а друзья, Гвоздь, это они сегодня друзья, а завтра, глядишь, уже что-то совсем другое. Подпустишь такого к себе чуть ближе, чем следует, а он что-то почувствует, начнутся вопросы и разговоры по душам, не дай бог сам начнешь сомневаться, что живешь и поступаешь правильно. Бабы, пожалуй, еще опасней, но сейчас о них говорить не будем, рано тебе еще. Для нас, Вовка, очень важно, чтобы никаких сомнений не было, иначе пропадешь. Люди, все это их общество, они сами по себе, ты сам по себе. Забудь про нравственность и мораль, которые они придумали, для тебя их не существует. Никто не знает Владимира Федорова лучше, чем ты, потому и станешь себе самым суровым судьей. Поступай так, как считаешь правильным, и всегда будешь в ладах с собой, это очень важно. — После того разговора стал жить так, как научил Трофим. Кажется, получалось неплохо.

Похоже, я подпустил к себе Жули гораздо ближе, чем следовало, или все же дело в ее проницательности? Казаться своим в доску среди сверстников кадетского корпуса было легко и просто, а здесь вышел прокол. Доеду с этой веселой компанией до Карахана, попрощаюсь, надеюсь, навсегда с Жули, попытаюсь в храме Абала узнать у непризнанного миром бога, кто же такой на самом деле тот, в чьем теле я оказался, а потом Виртон Берт должен навсегда исчезнуть.

— Молчишь, значит я права. Знаешь, гляжу на тебя и вижу перед собой еще не совсем взрослого детеныша хищного зверя, первый раз в жизни покинувшего логово без надзора родителей. Вольный, пьянящий воздух свободы и вкус первой пролитой крови вскружили голову, он совершает глупые поступки и продолжает походя забирать жизни, пока лапы несут его неведомо куда.

Очень умные ведьмы в клане О’Шу. Но ничего, очень скоро, быстро перебирая лапами, Виртон Берт в самом деле уйдет в никуда.

Когда оказались в компании барона и форуха, на лице девушки сияла искренняя и добрая улыбка, ангел во плоти, да и только. Старый жрец, видимо вдохновленный тем, что слушателей стало больше, с повышенным энтузиазмом продолжил развлекать нас своими занимательными рассказами, что сказать, истории и в самом деле оказались интересными и веселыми, но при его-то сане травить полуприличные анекдоты в присутствии благородной дамы, это сильно. Впрочем, даму пикантные подробности, похоже, ничуть не смущали, Жули задорно хохотала и начинала упрашивать жреца поскорей продолжить, едва тот делал попытку взять хоть небольшую паузу. Ничего, с его-то профессией и при таком трудовом стаже у старика должен быть богатый опыт долгих публичных выступлений, выдержит. Отряд продвигался вперед, густые, влажные заросли, дышащие отвратительными испарениями, остались позади, дорога побежала среди зелени бескрайней равнины, кое-где разбавленной вкраплениями редких островков деревьев. Хорум Сердак держался, но было видно, что мужику приходится нелегко. Похоже, его запас разного рода историй неиссякаем, но вот силы очень немолодого жреца оказались не беспредельными, под утро он начал сдавать.

— Вижу, что юному барону не очень нравятся мои рассказы, он того и гляди заснет в седле.

Хитрый старик перевел внимание компании на хмурого мальчишку, чтобы немного отдохнуть. Жули оказалась быстрее, я только-только успел открыть рот.

— Уважаемый Верховный форух, мой брат тип довольно мрачный и угрюмый, веселье и смех, это не для него. Расскажите нам что-нибудь страшное и жуткое, уверяю вас, такое ему придется по душе.

— Что ж, Хорум Сердак умеет и пугать, позвольте немного перевести дыхание, и я продолжу. — Жрец откуда-то из-под своей богатой накидки извлек объемистую флягу непонятного происхождения и по-серьезному приложился к ней. Выдержав продолжительную паузу, он начал-таки нас пугать, что сказать, старый человек и в самом деле великолепный рассказчик, он полностью погружается в атмосферу повествования и мастерски умеет скрывать свои собственные эмоции, во время веселой части сольного выступления так ни разу и не улыбнулся. Попытку исполнить что-то страшное я признал неубедительной.

— По-моему, как-то не очень. — Похоже, Жули со мной согласна. Конечно, не очень, земная версия напрочь пошлого анекдота об охотнике и медведе превосходит местную по всем показателям. Совсем не страшно и почти не смешно. Слова девушки задели рассказчика за живое.

— Готовьтесь, сейчас все будет всерьез. Это жуткая, старая легенда, гуляющая по просторам Явдерии с древних времен, легенда о Лабиринте богов.

Жули перебила жреца.

— Уважаемый Верховный форух, мне известна эта легенда, расскажите лучше что-нибудь другое. — Единственная дама в нашей компании нахмурилась.

— Ну уж нет, продолжайте, вот нам с бароном очень интересно. Ведь так? — Почему это она не хочет, чтобы мы услышали о каком-то Лабиринте, подозрительно. Я посмотрел на Декстрена. Большой любитель оружия и истории кивнул, утвердительно хмыкнув. Жули недобро на меня зыркнула, но предпочла промолчать. Старик начал рассказ.

— Это произошло еще до раскола на Синтарине и начала Великой войны. С годами среди представителей благородных родов, наделенных искрой Создателя, появились настоящие искусники, в совершенстве владеющие магией. В совершенстве применительно к простым смертным и их возможностям, конечно. Другие тогда без веской причины в человеческие дела не вмешивались, вели себя на Явдерии без излишней заносчивости и высокомерия, а люди в большинстве своем создания те еще, только по-хорошему с ними нельзя, в равной доле обязательно должно быть и по-плохому. Вот среди самых сильных магов из благородных и поселились спесь и гордыня. Сила изрядно кружит голову, особенно если та не очень умная. Начались разговоры, что молодые боги уж слишком плотно опекают людей, со временем дошло до прямых оскорблений детей Создателя. Эти бездельники хотя и переложили почти все свои дела на кланы других, факты богохульства моментально зафиксировали и решили виновных наказать, очень жестоко и с выдумкой. — Кажется, Жули негромко зашипела. — Участвовали в этом, конечно, не все боги, но очень многие. В результате и появилось то, что именовали поначалу просто Лабиринтом богов, а со временем к названию добавилось слово проклятый. Точного места не могу назвать, здесь на юге где-то среди гор в скале возник богато украшенный вход с красивой надписью: «И достойный станет равным богам», что там внутри разглядеть не получалось, все скрывала беспроглядная тьма.

— Это было на юге Скалистых гор, недалеко от побережья. — Задумчиво хмыкнул Декстрена.

— Юго-запад. — Уточнила Жули. Не понял, так об этом Лабиринте знают все присутствующие кроме меня? Ладно, дослушаем до конца.

— Жрецы Храма всех богов объявили, что молодые дети Создателя решили осчастливить простых смертных, и теперь любой человек, имеющий силу и решимость, может войти в Лабиринт и если пройдет испытание, выйдет наружу, обретя силу и могущество настоящего бога. Первыми в горы, конечно, побежали самые амбициозные из благородных родов, ну и просто сумасшедшие, куда же без них. Со временем количество желающих становилось все меньше и меньше, дело в том, что возвращаться из Лабиринта решившие испытать себя почему-то не торопились. Годы шли, но из красивой арки никто так и не вышел… Жрецы объясняли это тем, что среди смельчаков не оказалось достойных, но поползли очень нехорошие слухи, народ был возмущен… Дошло до того, что служители Храма стали бояться выходить на улицу, но, похоже, их просто сделали козлами отпущения, что происходило с попавшими внутрь, молодые боши не рассказали даже клановым другим. В конце концов властям все это надоело, вход в лабиринт основательно засыпали и выставили немногочисленное охранение. Потом были раскол и смута, боги ушли, о страшном месте забыли.

— И что в этой легенде такого страшного, ну пропали люди, не пройдя испытание, где жуть-то? — История выглядит просто очень странной, не более того. К моему мнению присоединился и Декстрена.

— Верховный форух, поясните. Я слышал о Лабиринте и раньше, да и читал кое-что, ничего особо страшного в этом рассказе нет.

— Конечно, нет, ведь я еще не закончил, история имеет продолжение, но известно об этом немногим. Великая война, наконец, закончилась, магия понемногу стала уходить из мира Рамеи, но особой тревоги этот факт пока ни у кого не вызывал, кто знал, что все только начинается. Мальчишка, ровесник нашего юного барона, в горах провалился в расщелину. Парень был один, подняться наверх самостоятельно незадачливый скалолаз не смог. Кресало и кремень у мальчишки с собой имелись, не пожалев на это свою куртку, он обзавелся огнем и смог оглядеться. В дальнем углу обнаружился непонятный проход с известной нам надписью. Мальчишка ни о чем таком никогда не слышал и смело полез в проем. Торнер Калам стал первым и последним человеком, вернувшимся из этого страшного места.

— Тот самый Торнер Калам, маг невероятной мощи? Но в летописях я читал, что он был не совсем обычным разумным, человеку то, что творил этот парень не по силам. — Глаза Декстрена загорелись.

— Он был простым мальчишкой без магического дара, случайно угодившим в место пострашней темных путей. Правда об этой истории известна только другим на Синтарине и форухам моего народа. И я полагаю, далеко не вся правда.

— С другими все понятно, Торнер Калам мог сам им все рассказать, ведь он со временем был принят в один из кланов. А откуда это известно вам? — Задал очередной вопрос Гербан.

— Калам формально не являлся клановым, его жены были из О’Шу и Юратему, и он всегда выступал на стороне этих родов. А откуда эта история известна мне и другим форухам, нетрудно догадаться. Я обожаю старые легенды и предания, Великий Абал, зная об этом, частенько балует меня чем-нибудь новеньким. Это случилось задолго до того, как Великий пришел в наш мир, все, что тогда произошло, неведомо даже ему. Слишком много странностей в этой истории, герой явно о многом умолчал.

Все еще не очень страшно, но, несомненно, интересно. Захотелось спросить, какую часть того исторического наследия, что Великий рогатый поведал жрецу, составляют похабные анекдоты, но я сдержался.

— Уважаемый Хорум, а знание того, что вы собираетесь нам сейчас рассказать, не приведет к проблемам с теми же кланами? — Осторожно поинтересовался седой барон.

— Никакой страшной тайны здесь нет. Другие молчат потому, что их любимые боги в этой истории с ног до головы в дерьме, мы, форухи, считаем, что такие знания неподготовленному смертном просто не нужны.

Жули снова зашипела, на этот раз чуть громче. Напрасно жрец с ней так играет, могут быть проблемы.

— Вы отвлекли меня от рассказа, теперь будет не так страшно. Все, что вы услышите о Лабиринте, поведал другим уже взрослый Торнер Калам, поэтому пусть правдивость этой истории останется на его совести. Мальчишка очнулся в странной комнате, никаких светильников видно не было, казалось, неяркий свет испускает сам воздух большого помещения. Три каменные стены покрыты затейливой резьбой, сплошь кровавые сцены поединков людей с неведомыми созданиями, четвертая девственно чистая. Парень лежал в маленьком бассейне, заполненным чем-то мутным и желеобразным, никакой одежды не было. Он поднялся на ноги и ступил на теплый пол, благо странная масса едва доходила ему до колена. При обследовании в комнате обнаружилась пара коротких мечей на невысокой подставке и мерцающий тьмой проем с табличкой наверху: «Только в постоянном поединке с врагами и самим собой можно обрести силу.» Калам пожал плечами, для уверенности взял в руки мечи, с которыми совсем не умел управляться, и шагнул в неизвестность, ужас начался. Мальчишка оказался в большом зале и был он там не один. Пока оцепеневший от страха несчастный приходил в себя, ужасная, неведомая тварь, перед обликом которой даже ожившие создания из самого безумного ночного кошмара выглядели бы безобидно, длинным острым когтем вскрыла ему живот и деловито, не торопясь, начала поедать выпавшие внутренности.

— Кровавые сцены на стенах здесь еще более безобразны, чем в первой комнате. — Подумал так и не нашедший в себе сил, чтобы хотя бы пошевелиться, мальчишка и умер.

Очнулся он в уже знакомом бассейне, пара мечей ждала его на подставке, а темнота проема пугала тем, что ждет впереди. Парень решил, что никуда больше не пойдет, а дальше будь что будет. Когда от голода стало сводить живот, он попробовал на вкус содержимое бассейна. Спазмы, выворачивающие мальчишку наизнанку, продолжались долго, хотя кроме слизи наружу уже ничего не выходило. А потом из проема появилось уже знакомое страшилище и, хрустя косточками, начало пережевывать откушенную у парня руку. Калам смотрел на это и умирал от потери крови. Потом снова был бассейн все в той же комнате с мечами на подставке. Неизвестные хозяева ясно давали понять, что не убив чудовищ из соседнего зала, выбраться отсюда не получится. Мальчишка собрался с мыслями, взял в руки мечи и шагнул вперед.

Сколько всего раз ему еще пришлось делать это, точно не знал и сам Калам. Сначала он просто считал попытки, потом стал делать зарубки на свободной от страшных картин стене. Она была заполнена маленькими черточками, каждая из которых означала его смерть, наполовину, когда парню удалось все-таки убить одну тварь, поначалу он не разглядел, что их, оказывается, две. Появилась надежда, кошмар продолжился.

— Уважаемый, но как обычный мальчишка смог выдержать все это, сохранив свой рассудок. Даже опытный воин с устойчивой психикой на его месте давно сошел бы с ума. — Влез в рассказ жреца со своим вопросом Декстрена.

— Думаю, что мальчишка был все-таки не совсем обычный, а как и почему, предлагаю обсудить после моего рассказа. Итак, наш герой продолжил свои попытки. Свободного места на стене почти не осталось, все кроме небольшого квадрата локоть на локоть было заполнено страшными черточками, когда мальчишка смог убить обе твари. Он с замиранием сердца подошел к ранее недоступному дальнему проему, который, как считал, и является выходом. Увы, после перехода в новый зал дорогу ему заступили две еще более омерзительные твари, против которых парень смог продержаться считанные мгновения. И снова комната с бассейном, подставка с мечами и темный проем. Торнер Калам рос тихим, добрым мальчиком в очень даже благополучной семье, ему никогда раньше не приходилось задумываться о том, что в мире полно дерьма, жестокости и несправедливости. Заботливые, любящие родители и домашние учителя делали все, чтобы оградить мальчика от другой, темной стороны жизни. Оказавшись в жуткой ловушке, он не мог понять одного, за что его так мучают, ведь парень в жизни не сделал никому ничего плохого, да он даже шалил предельно тихо и скромно. Со временем непонимание переросло в ненависть к этому месту и его создателям, и ненависть эта с каждой новой попыткой вырваться из страшной тюрьмы росла. И вот сейчас наступила развязка, мальчик понял-все, что ему пришлось вытерпеть, все, что он сделал, чтобы выбраться отсюда, все напрасно, долго ему не продержаться, безумие уже дышит в затылок. И ненависть, она просто переполняла, не находя выхода, что-то происходило со зрением, серые стены комнаты то начинали переливаться всеми цветами радуги, то превращались в черно-белые поверхности, по которым иногда пробегала рябь. В голове поселилась и с каждым тяжело дающимся вздохом, начала усиливаться сбивающая с мыслей и разрывающая на куски содержимое черепной коробки боль. Мышцы отказывались слушаться своего хозяина, стоящий на краю бассейна, парень покачнулся и свалился в его вязкое содержимое, похоже, ненадолго потеряв сознание. Придя в себя, мальчишка осторожно выбрался из ставшего ненавистным бассейна. Зрение пришло в норму, руки-ноги слушались, вот только немного продолжала болеть голова. И появилось новое, доселе незнакомое ощущение, мальчишка чувствовал, что все вокруг пронизано силой, и эта сила ему не чужая. Он понятия не имел, что с ним происходит и что именно только что обрел, а случилось невозможное, у обычного мальчика без энергетического источника и, вообще, хоть какой-нибудь склонности к магии проснулся сильнейший дар. Наш герой попробовал что-нибудь сделать с окружающим его морем энергии, сначала выходило не очень, затем кое-что стало получаться, он вошел во вкус, а потом дала о себе знать так и не нашедшая выхода ненависть. С шумом начали осыпаться грудами камней стены и потолок, все, что летело в мальчишку, по пути превращалось в мелкий песок, оседающий на пол. Когда Калам уже входил в проем, грохот сзади усилился. Обрадовавшиеся было появлению пищи твари обратились в две кучки серого праха, мальчик пошел дальше. За спиной осталось много разрушенных залов с уничтоженными чудовищами, а долгожданного выхода все не было, терпение у парня кончилось. Он остановился, собрался с мыслями и, подчинив своей воле всю магическую энергию, до которой смог дотянуться даром, превратил ее в смерть и разрушение, что при этом может случиться с ним, наш герой не думал, настолько велика была ненависть к этому месту.

— Хороший мальчик, а о том, что может случиться с разумными, на свою беду находящимися неподалеку от того места, он тоже не подумал? — Подала голос Жули.

— Калам во время своей вылазки забрался довольно далеко в горы, суточный переход от имения с небольшим поселком по-соседству, да и итоги его последнего удара оказались немного странными. Мальчик пришел в себя на осыпи неподалеку от места, где провалился в расщелину, одежда снова оказалась на нем. Внешне склон горы остался таким же, вот только та злополучная трещина куда-то исчезла. Спеша домой, он с ужасом думал о том, каково все все это время было его родителям, кто знает, как долго пришлось провести в каменной тюрьме. Опасения оказались напрасными, парень вернулся через два с половиной дня после того, как ушел в горы, как будто весь тот ужас ему просто приснился. О происшедшем он решил никому не рассказывать, наличие магического дара тщательно скрывал ото всех еще года два. После трагедии, унесшей жизни родителей, Каламу снова пришлось вспомнить, что такое настоящая ненависть, и Явдерия вздрогнула. Он пошумел на материке еще немного, а потом отправился на Синтарин. Первые годы там тоже выдались довольно богатыми на разного рода события, это продолжалось, пока молодой мужчина не женился на девушках из кланов О’Шу и Юратему и окончательно не остепенился. Думаю, основная заслуга здесь принадлежит его молодым супругам, умеют женщины из этих родов делать со своими супругами что-то такое, после чего те чувствуют себя удовлетворенными и счастливыми.

Снова старик провоцирует Жули, странно, что та не шипит. Счастливыми? Да запросто, ведьма заморочит голову кому угодно, но снова стало интересно.

— А на скольких девушках он женился?

— Завидуете ему, молодой человек? Окажитесь на Синтарине, можете попробовать повторить сие достойное деяние, если хватит смелости, конечно. У Калама было восемь жен, все из других.

— А так можно? — Откровенно удивился я, первый раз слышу о многоженстве на Рамее.

— Еще как можно. — Радостно подтвердил жрец. — Но только в кланах, а людям путь в них закрыт. Калама, из-за силы магического дара сложно отнести к простым смертным, он, по сути, человеком уже не являлся. Молодой человек, если надеетесь когда-либо достигнуть такого же могущества, как наш герой, помните, прежде чем решать, сколько у вас будет жен, сначала трезво оцените свои силы. — Старик засмеялся, его поддержали остальные.

Ага, я что, сумасшедший, жениться на ведьмах. Судя по всему, эти Юратему ничем не лучше родственниц Жули, ох, неспроста они дружат семействами.

— Вы уверены, что после всего с ним случившегося, он не повредился умом?

А вот сейчас Жули снова зашипела, ну-ну.

— Конечно, уверен. Зря ерничаете, молодой человек, по поводу женитьбы нашего героя. Ему повезло, несказанно повезло, но так везет достойным. Господа, графиня, я предлагал вам обсудить свой рассказ, но, пожалуй, в этом нет особой необходимости. Все, что Калам в свое время счел возможным сообщить о своем приключении, вы услышали, остальное будет не более чем нашими догадками и домыслами.

— И все же, очень хотелось бы узнать, что по этому поводу думаете вы. Здесь замешаны боги, а других специалистов в этой области среди нас нет. — Попросил жреца Декстрена.

— Постараюсь не быть излишне многословным. Обиженные молодые боги создали некий грандиозный артефакт, способный ускорять развитие магических и физических способностей в условиях непрерывной борьбы за жизнь, что там было накручено с пространством и временем, ведомо только сотворившим этот ужас. Мог ли простой смертный чисто теоретически пройти Лабиринт до конца и стать сильным как бог? Чисто теоретически-да, боги не соврали, они просто забыли предупредить, что психика человека не рассчитана на такие нагрузки. Со всеми подробностями помнить о том, сколько раз и как ты умирал и снова продолжать это безумие… Я думаю, все предшественники Калама сошли с ума и просто исчезли, смерть разума, это тоже смерть. Наверняка многие пытались покончить с собой, но думаю, что после такого просто оказывались на исходной позиции в бассейне. Развлекались ли боги, наблюдая за мучениями несчастных? Кто знает. Откуда у мальчишки появился дар? Думаю, что артефакт здесь не при чем, постарался заглянувший в наш мир бог.

— У Калама открылся дар к магии смерти и разрушения. Темный бог в нашем мире, это страшно. — Опять перебил жреца седой барон.

— Темный не значит злой. — Черт, не смог промолчать. — Хотите сказать, что вам больше по душе светлые молодые боги? А Королева Полей в то время была еще жива?

— Увы, молодой человек, она исчезла за несколько сотен лет до этих событий.

— Уважаемый Хорум Сердак, вы говорили о развитии магических и физических способностей в Лабиринте, но, по-моему, если бы кто-то и смог пройти его до конца, из проема вышел бы покрытый несокрушимой броней монстр с острыми, длинными когтями-мечами, плюющийся магическим огнем.

Старик задумался.

— Может и так, но не стоит забывать, что речь идет об артефакте богов, и еще раз повторю, все это только наши догадки. Честно говоря, мне не очень интересна сама по себе та штука, что придумали дети Создателя, по-моему, гораздо важнее главный герой истории. После всего, что ему пришлось пережить, сумев выбраться из той бездны в которую его забросила нечеловеческая ненависть к созданиям, способным так измываться над разумными, обретя силу и могущество, он смог остаться незаносчивым, общительным парнем с легким, веселым нравом. Да, если появлялись смертельные враги, Калам становился беспощадным, он умел ненавидеть, но всегда вовремя останавливался, никогда не вел себя, как зверь и не проливал понапрасну кровь. Разумные с таким железным характером и несгибаемой волей большая редкость, возможно, мальчику помогли упасть в ту расщелину, а все, что за этим последовало, было лишь последним экзаменом.

— Но зачем? — Оу, а с такими большими глазками Жули я еще не видел.

— Кто знает. Представьте, что в руки к мастеру-ювелиру попал неказистый с виду огромный необработанный драгоценный камень, да он не успокоится, пока не превратит его в играющий безукоризненными гранями шедевр, наверно, как-то так. Сила и могущество вещь довольно опасная, очень важно, кому именно они достанутся. В прошлом сильнейший дар частенько получали ничтожества и подонки, кончалось все обычно большой кровью. А Лабиринта Богов больше нет, сам Торнер Калам с этим справился, или ему кто-то помог, неизвестно.

— Был еще один похожий случай. Уважаемый, вам наверняка известно о Мариве Орва, что вы думаете о том, что с ним произошло?

— Очень упрямый и любознательный парень, кстати, довольно слабый одаренный, который в детстве прочитал о необычном герое из прошлого, якобы владевшим магией слова, и не успокоился, пока не смог получить такой дар? Конечно, я о нем слышал, и знаете, это одна из самых таинственных и необъяснимых историй нашего мира. Мальчишке твердили, что летописец, автор хроники о странной магии, беспробудно пил, и все, что выходило из-под его пера, это бред отравленного винными парами больного воображения. Марив смеялся, говорил, что ему прекрасно известно об этом, но он все равно добьется своего. Ему объясняли, что такого дара не существует в природе, а он возражал, что все это только до тех пор, пока он не овладеет магией слова. Парень вовсе не был сумасшедшим, окружающие считали его жизнерадостным, безобидным чудаком. Все случилось, когда родным Марива угрожала смертельная опасность, он все-таки получил столь желанный магический дар, и дар очень сильный. Но дело в том, что такой магии, действительно, просто не может быть. В то время Великий Абал уже находился в мире Рамеи, но даже ему неведомо, как такое могло произойти. Это чудо, а нам, людям, иногда очень хочется верить в чудеса. Ну или для того, чтобы как-то объяснить происшедшее, следует допустить вмешательство такой сущности, для которой даже боги не более чем дети в песочнице. Наверно, ей просто было скучно.

Старик замолчал и снова приложился к своей фляге. Судя по тому, как повел носом Декстрена, не одному мне показалось, что жажду заслуженный жрец утоляет не водичкой.

— Эй, братец, признавайся, о чем задумался? Не дает покоя история о о проклятом Лабиринте? Ты, случаем, не надумал отправиться на поиски того, что от него могло остаться?

Дурацкое предположение, но признаю, свои шансы пройти ловушку богов прикидывал и признал их равными нулю. Судя по рассказу форума, количество субстрата в Лабиринте было запредельным, но даже это вряд ли помогло бы мне справиться. Все-таки странная штуковина была задумана в первую очередь для наказания сильных магов-людей, наверняка по пути к выходу их ждали неприятные сюрпризы. Торнер Калам получил дар от бога, а это совсем другая магия… Старик прав, после такого подарка считать парня человеком уже нельзя.

— По-моему, там что-то происходит. — Барон Декстрена внимательно всматривался в ровные ряды небольших белых домиков, расположившихся по обеим сторонам тракта.

Я чуть раньше уже заметил, что в селении, которое и является конечной точкой сегодняшнего ночного перехода, стоит непонятная суета, но предпочел промолчать Кто знает, может для крестьян южных королевств нормально в столь ранний час, размахивая руками, перемещаться по улице. Под обманчиво-робкими лучами только — только показавшегося из-за горизонта солнца их было хорошо видно даже на таком приличном расстоянии. Вмиг утративший облик добродушного старичка жрец рявкнул и приказал материализовавшимся перед ним Мурдону и одному из своих охранников, наверно, старшему у гвардейцев, узнать, что случилось. Поднимая облака пыли, степняки помчались вперед, отряд не торопясь двинулся вслед за ними. Выяснение странного поведения крестьян не заняло много времени.

— Верховный форух, ночью в селении произошло убийство. Изнасиловали и зверски покромсали ножом восемнадцатилетнюю девушку, это уже третий случай за последние два месяца. Местные верят, что убийства дело рук Темного любовника, который днем прячется в чащобе леса, а ночью выходит на свою охоту. Люди в отчаянии, считается, что прогнать это создание по силам только очень сильному магу, а где его взять? Да и кто бы стал рисковать своей жизнью за просто так, крестьяне народ небогатый, что с них взять.

Закончив, Мурдон бросил короткий взгляд на меня. Молчи-молчи, я лучше тоже пока просто послушаю. Жули с невозмутимым видом высматривала что-то на манжете куртки, моментально ставший серьезным жрец потянулся за закрепленным рядом с седлом футляром, из которого выглядывает его интересный посох. Заговорил Декстрена.

— Графиня, как представительница древнего, благородного рода, вы имеете право в отсутствии дознавателей вести следствие и на месте наказывать виновных в совершенном преступлении на территории всех южных королевств. Сожалею, но ваш брат еще не достиг совершеннолетия, и пока лишен такой привилегии. Желает ли быть Жулинария те Шорне Рукой правосудия сегодня и сейчас?

— Желаю. — Коротко ответила Жули, на лице по-прежнему никаких эмоций. — Уважаемый Верховный форух, не согласитесь помочь в расследовании?

— Сделаю все, что в моих силах, Ваше сиятельство. — Тут же отозвался старик.

— Мы будем ловить Темного любовника, а это кто?-Что еще за чудо-юдо и зачем нам все это нужно, если он может быть опасен.

— Я думал, что история о магии слова будет на сегодня последней, но вы меня неприятно удивили, молодой человек, придется коротко рассказать и об этой древней страшилке. Легенда о Темном любовнике известна почти всем и на севере, и на юге. Чем вы там вообще занимаетесь у себя в Предгорьях?

— У них все настоящие мужчины бегают по горам за редкими козлами. — Выдала страшную тайну Жули. — Им некогда слушать сказки.

— Да, вилорогие козлы, кое-что о них слышал. — Оживился форух, чуть утратив в солидности. — Очень захватывающая и легендарная тема, не откажите мне в просьбе, расскажите подробно при случае все про этот интересный обычай, не часто услышишь о жизни в тех краях из первых уст.

— Конечно расскажу, уважаемый. Так кого мы все-таки собираемся ловить?

— Убийцу, конечно, молодой человек. Легенда о Темном любовнике в большом почете у жителей королевств, но думаю, что ее появление на свет есть просто следствие безотчетного страха простого разумного перед одаренным, которому подвластна магия. По-моему, совсем не интересная история, которой при случае можно попугать хорошеньких девушек, не более того. Если вкратце, то звучит все так. Жил-был когда-то очень давно, еще до Великой войны, молодой маг-красавец, и все у него было бы хорошо в жизни, если бы не роковая страсть к прекрасному полу. И не просто страсть, каждую из своих любовниц он и в самом деле любил, каждая оставила свой след в его душе. Парень беззаботно продолжал влюбляться, порхая от одной зазнобы к другой, пока однажды не почувствовал, что с ним происходит что-то неладное. Некогда сильный маг медленно превращался в полную посредственность, да и с самочувствием творилось что-то странное, в груди все чаще стало возникать ощущение пугающей пустоты, отзывающееся леденящей болью. Он попробовал обратиться к магам-целителям, но те только разводили руками, утверждая, что пациент здоров, как бык. Молодой человек продолжал вести привычный образ жизни, меняя любовниц едва ли не каждый день, и вот, настал момент, когда он с ужасом понял, что с трудом может применить самое простое заклинание, а к весьма неприятным ощущениям в груди добавились проблемы с головой, стала подводить память, любитель красивых женщин подчас с трудом осознавал, кто же он такой. Тут герой нашей истории испугался по-настоящему и снова начались походы к целителям, впрочем, безрезультатные. Вместе с наличными таяли и надежды хотя бы установить причину того, что с ним происходит. Наконец, продав все, что только было можно, молодой человек набрался смелости и отправился к жрецам в Храм богов. Те, как обычно, сначала тщательно пересчитали сумму пожертвования и, решив, что денег достаточно, обратились с вопросом к богам, те соизволили ответить. Оказалось, всему виной была необычайно влюбчивая натура парня, ну и свою роковую роль сыграло наличие магического дара. Ему объяснили, что во время занятий любовью он неосознанно передавал партнерше часть магического дара и маленький кусочек своей души. Жрецы подумали и посоветовали просителю найти своих бывших любовниц и во время соития попытаться вернуть утраченное. Окрыленный надеждой стать собой прежним, юноша помчался к последней пассии, ему не терпелось поскорее начать сеанс лечения. Он вбежал, как казалось, в знакомый ему дом, не дав подруге и рта раскрыть, задрал ей платье и начал старательно выполнять назначенные жрецами процедуры. Когда дело было сделано, парень посмотрел на тяжело дышащую с закрытыми глазами девушку и с ужасом понял, что видит ее первый раз в жизни, очень не вовремя случился очередной конфуз с головой. Горе-любовник убежал, спеша в этот раз, как ему казалось, по правильному адресу, там повторилось то же самое. Он больше не отдавал партнершам части своей личности, но и потерянного вернуть не смог. Довольно скоро насильника опознали и стали искать, днем он прятался по подвалам и чердакам, а ночью выходил на улицу, и все повторялось снова и снова. Со временем в нем начала расти злость, столько попыток, и все напрасно. Некогда сильный маг полностью утратил рассудок и когда перед кульминацией акта с очередной жертвой понял, что и в этот раз не получилось, в ярости задушил несчастную. Последние мгновения соития показались ему в этот раз как никогда сладостными и желанными, и он начал убивать. Преступника искали, но он постоянно ускользал, перемещаясь из города в город. Со временем в нем стали происходить изменения, он научился забирать у своих жертв жизненную силу и использовать ее для усиления магического дара. Теперь это был уже не тот слабосилок, что просто насиловал своих первых жертв, с этим созданием не могли справиться даже отправившиеся охотиться на него сильные маги. Годы никак не сказались на его внешности, ходят слухи что до сих пор по просторам Явдерии бродит молодой маг-красавец, который в поисках своей утраченной сущности насилует и убивает несчастных девушек. Молодой человек, оставим страшные небылицы на обсуждение темным крестьянам, все это просто выдумки, а мы собираемся искать настоящего убийцу. Все в наших руках, это или кто-то из местных жителей, или в деле замешаны проведшие ночь на постоялом дворе. Вряд ли кто решил отправиться в дорогу поутру, все постояльцы должны быть на месте.

— Великий форух, а вы уверены, что легенда не более чем выдумка? — Кажется, слышал я на Земле что-то похожее, а дыма без огня, как известно, не бывает.

— Молодой человек, уверяю вас, что это так. Я, кажется, догадываюсь, почему вы задали вопрос. У юного, одаренного барона грандиозные планы на будущее, касающиеся женщин, и он опасается повторить судьбу Темного любовника? Послушайте совет старого человека. Как бы не была хороша красавица, что вы держите в объятиях, как бы не начинало бешено биться сердце при одном упоминании ее имени, как бы не шла кругом голова от осознания того, что ты любишь и любим, никогда не позволяйте эмоциям полностью возобладать над тем, о чем говорит рассудок. Если бы об этом помнили все молодые люди, думаю не случилось бы большей части тех несчастий, что связаны с любовными историями. По-молодости все мы считаем, что для женщины в мужском теле важна всего одна деликатная деталь организма, поверьте, это не так. Для умной женщины важно многое, и светлая голова в их списке далеко не на последнем месте. А количество завоеванных красавиц… Поверьте, одна, но настоящая любовь, это гораздо больше, чем несколько десятков придуманных, гораздо больше.

Нет у меня грандиозных планов на будущее, так, достаточно средние, но ответ старика обнадеживает.

Отряд уже вступал в селение, навстречу спешил невысокий мужичонка, за ним двигались, не отставая, десятка полтора крестьян разного пола и возраста. Мужичок, умело лавируя между конными абанами, уверенно пробирался к нашей группе, но подойти вплотную ему не позволили люди форуха. Мы натянули поводья и остановили лошадей, показалось, или мой мерин, действительно, облегченно вздохнул?

— Господа хорошие, прекрасная госпожа, прошу у вас защиты от мерзкой твари, третью девку уже сгубил, злодей, не оставьте нас, несчастных, на растерзание Темному любовнику… — Затараторил самый смелый местный житель, изобразив на лице самое жалостливое, по его мнению, выражение. Мне кажется, что скорее хитро-выжидающее.

— Я, благородная графиня Жулинария те Шорне правом, которое дает мне кровь, объявляю себя Рукой правосудия. — Заставила замолчать крестьянина ведьма. — Кто такой, почему тебя нужно защищать от Темного любовника, ты же вроде мужик, или имеешь противоестественные наклонности? Отвечать, быстро. На колени можно не вставать, разрешаю. — Похоже, Жули сегодня в ударе.

— Нормальный я мужик, жена не даст соврать, восемь детишек заделал со всем усердием. Староста я местный, стало быть, за баб и девок наших радею, от них напасть хочу отвести. — Говорящий заметно побледнел, но держался уверенно.

— Утром кто-нибудь отсюда уезжал?

— Нет, благородная госпожа, с постоялого двора вечером десяток повозок на юг ушли, а утром не было таких.

— Всех мужиков и парней старше четырнадцати лет сюда, тебе помогут. Быстро, я жду.

Староста вприпрыжку отправился выполнять приказ, с ним десяток абанов. Мурдон и старший гвардеец форуха, которым последний что-то тихо объяснил, в их числе. Следом, хмыкнув, отправился и деятельный Декстрена. Мы спешились, подскочившие абаны увели лошадей.

Думал, что ждать придется долго, но нет, скоро небольшими группами стали подходить взрослые и не очень представители мужской части местного населения. Похоже, осознание того, что за невыполнение приказа запросто можно лишиться головы, заметно поднимает уровень дисциплины в любом коллективе. Напротив мужиков собиралась толпа поменьше, зрители. Женщины всех возрастов, некоторые с грудными детьми на руках, переговаривались и время от времени бросали взгляды на нашу троицу, им было интересно. После того, как запыхавшийся староста сообщил, что все собраны, мужиков с парнями выстроили в один длинный ряд и слово снова взяла Жули.

— Прежде чем начинать поиски Темного любовника, я хочу удостовериться, что преступник не один из вас. Так, на всякий случай. — Крестьяне негромко загалдели. — Все слышали, кто такой Верховный форух абанов? — Галдеж постепенно стих. Похоже не все, но слышали.

— Уважаемый Хорум Сердак, говорящий с Абалом, согласился помочь нам найти убийцу. Всем оставаться на своих местах, это не займет много времени.

Жрец преобразился, к крестьянам величественно приближался не душа компании и талантливый рассказчик анекдотов, а человек, наделенный властью и силой. В гробовой тишине он медленно шел, покачивая своим страшноватого вида посохом вдоль ряда испуганно хлопавших глазами мужиков. Рядом с ним вышагивали пять абанов, еще десяток степняков с затесавшимся в их ряды Декстрена держались неподалеку, нам с Жули, чтобы лучше видеть происходящее, тоже пришлось прогуляться. Две трети пути было пройдено, форух остановился напротив неприметного мужчины средних лет и указал на него посохом.

— Это он.

Убийца мгновенно развернулся, собираясь удрать, но тут же уткнулся в абанов, те заломили ему руки и бросили на колени.

— Это не я, я не хотел, они сами. Сначала соглашались, а как до дела доходило, сразу в отказ. Изо рта у меня дюже воняет, видите ли. Они сами виноваты, сучки недотраханные…

Народ шумел, к душегубу попытались прорваться несколько мужчин и женщин, но были решительно остановлены абанами.

— Требуем выдачи, наше право! Отдайте убивца! — Не унимались люди.

Злодей затравленно озирался и верещал что-то о снисхождении и милости.

— Всем стоять, всем молчать! — Вновь устроила тишину Жули. — Я — Рука правосудия, решать мне.

— Братик, не желаешь принять участие? Согласно законам Южных королевств семьи убитых имеют право просить выдать им убийцу для приведения смертного приговора в исполнение. Ну так как, разрешим им самим казнить его, или это сделают абаны?

Думал недолго. Люди лишились близких, им причинили боль и страдание, они сами хотят отправить этого урода на темные пути, так почему бы не разрешить им это сделать? Прислушался к себе. Все правильно, уверен в этом.

— Сестра, почему бы и нет, они сами требуют выдать им убийцу.

— Да будет так. Я, благородная графиня Жулинария те Шорне, являясь Рукой правосудия, решила. Убийца приговаривается к смертной казни. Право немедленно привести приговор в исполнение предоставляется ближайшим родственникам жертв.

Люди снова зашумели, на этот раз радостно, и стали подходить поближе. Абаны образовали большой круг, в центре которого, окруженный стоящими наготове вооруженными колами и увесистыми дубинами мужчинами и женщинами, все еще удерживаемый степняками на коленях, скулил приговоренный.

— Приговор привести в исполнение!

Абаны отскочили от убийцы, тот попытался прорваться вслед за ними, но получив мощный удар дубиной в грудь, упал на землю, плотным кольцом его тут же окружили люди. Сначала приговоренный громко орал, но продолжалось это очень недолго. Толпа вокруг него не позволяла толком ничего разглядеть, и я стал наблюдать за теми, кто взялся исполнить приговор. Сначала они были разными, кто-то заносил дубину, рыдая, кто-то это делал с гримасой ненависти на лице, выкрикивая проклятия, кто-то молчал, но его выдавала жажда мести в горящих глазах. Женщина, по возрасту мать или старшая сестра одной из погибших, отбросив в сторону палку, бросилась внутрь круга, как подозреваю, с целью что-нибудь оторвать убийце голыми руками, но пару раз громко закричав от боли, подвывая вылезла наружу, похоже в этой давке и толчее ей крепко досталось от односельчан. Люди махали дубинами или просто делали резкие, колющие выпады, отзывающиеся звуками глухих ударов. Но если поначалу они были случайными и шли вразнобой, то со временем стали приобретать четкий ритм, ощущение хаоса исчезло. Люди приноровились к движениям друг друга и стали двигаться слаженно, как единый механизм. Они и внешне стали чем-то похожи, и сейчас все эти разумные, с безучастными ко всему, посеревшими лицами пытались смотреть на мир глазами, в которых не осталось ничего, кроме опустошенности. Как будто их надежды, что после смерти убийцы справедливость восторжествует, что-то изменится в мире и их душе к лучшему, пошли прахом, но остановиться они уже не в силах, и продолжают методично вбивать изломанный труп в дорожную пыль… А еще все они сегодня стали палачами.

На постоялом дворе, перед тем, как мы разошлись на отдых по комнатам, форух поделился.

— А вы знаете, господа, изо рта у этого убийцы, действительно, просто смердило.

Проснулся от шума, звукоизоляция на постоялых дворах никакая, разбудили звуки, доносящиеся снизу, похоже, на кухне вовсю идет работа, накормить нашу маленькую армию будет не так-то просто. Вставать не хотелось, начал играться со своими бусинами, в последнее время делаю это редко, а совершенно напрасно. Сегодня никакого хаоса, только правильные геометрические фигуры, кроме всего прочего это еще и прекрасно очищает голову от вредных и неправильных мыслей. К гроханью, звяканью и голосам, доносящимся с первого этажа добавилось еще кое-что, звуки раздавались с улицы, прекрасно мне знакомые звуки. Придется все-таки вставать, очень хочется посмотреть, кто же там развлекается. Есть некоторые подозрения, но лучше все увидеть собственными глазами. Одевшись, и кое-как приведя себя в порядок, отправился удовлетворять своё полусонное любопытство.

Мои подозрения полностью подтвердились, клинками во дворе звенели Жули и Декстрена. С комфортом устроился на загадочной деревянной конструкции, предназначенной для не менее загадочных целей и начал внимательно следить за тренировочным поединком. Обычный человек сейчас увидел бы двух бойцов, смазанно перетекающих из одной позиции в другую, а между ними странное образование из постоянного движения, в котором время от времени поблескивал меч Декстрена, у Жули ее красавица матовая. Ну и были еще звуки, которые и привели меня сюда. Но это только для обычного человека, что коротко можно сказать обо всем этом безобразии? Для Жули слишком медленно, она весьма деликатно играется с бароном, а тот, похоже этого в пылу схватки совершенно не замечает, да и очень тонко она все делает. Когда я с двумя дагами в руках честно отрабатывал свой идеальный ужин с девушкой, она меня не щадила и, похоже, билась в полную силу, зараза, напала на ребенка и обидела. Смотреть стало откровенно не интересно, но решил дождаться конца поединка. Когда все закончилось, Декстрена выглядел серьезно уставшим, белую сорочку можно было выжимать, Жули же просто поправила выбившуюся прядь волос. Бойцы отсалютовали друг другу мечами, потом таким же образом приветствовали меня. Пришлось встать, хоть и страшно не хотелось, уж очень сидеть удобно.

— Графиня, благодарю вас за прекрасный поединок. Признайтесь, я сегодня был не безнадежен? — Декстрена сиял.

— Барон, в свою очередь выражаю свою признательность за предоставленную возможность еще раз скрестить свой клинок с вашим. Вы сегодня прекрасно бились.

— Графиня, сожалею, но вынужден вас оставить, годы уже не те, нужно привести себя в порядок.

Счастливый мужик отправился к крыльцу, и я снова уселся на такую удобную хреновину, подошедшая Жули устроилась рядом.

— Не переигрываешь?

— Не надо учить девушку, как нужно обращаться с мужчинами, братик. Все в полном порядке.

— А не боишься, что барон может потерять голову? Когда он на тебя смотрит, то весь изнутри светится.

— Барон считает себя рыцарем, потому и такое отношение.

— Уверена, что рыцарь не способен полюбить? Как бы проблем не возникло.

— Гвоздь, только честно, ты в этом много понимаешь?

— Почти ничего, но Декстрена хороший мужик, не нужно с ним играть.

— Не нужно начинать разговоры на темы, в которых ничего не смыслишь, давай лучше о чем-нибудь другом. Тебе понравилось вчера вершить правосудие?

— Совсем не понравилось.

— Понял, в чем твоя ошибка?

Внимательно посмотрел на девушку, она это серьезно?

— А не было с моей стороны никакой ошибки, я все сделал правильно. Родственники погибших девушек просили дать им возможность самим казнить убийцу, они ее получили. Ошиблись они, эти люди не казнить хотели, а отомстить, поэтому все так и вышло… Знаешь, у нас в Предгорьях говорят, что месть, это блюдо, которое нужно подавать холодным.

— А тебя не смущает, что теперь на этих простых землепашцах кровь, им же с этим жить.

— Кровь, это просто кровь, все остальное люди придумывают в своих умных головах. Родственникам девушек было позволено получить то, что они хотели, а те не смогли этого взять. Я все сделал правильно.

— Знаешь, Гвоздь, тебя опять понесло куда-то в сторону, но то, что у вас в Предгорьях говорят о мести, мне понравилось.

Очень серьезный взгляд и боль в глазах говорят о том, что земная поговорка для Жули не просто слова. Это давно в ее жизни и девушке есть, кому мстить.

— Накопители в это место как догадался засунуть?

Я их не засовывал, а вживил в мягкое место. Ну да, она же тоже может чувствовать магическую энергию, а вот отвечать на вопрос совершенно не хочется, уж больно место деликатное.

— А зачем мешочек с золотой пыльцой на шею повесил?

Вот этот вопрос очень опасный, и отвечать на него я не собираюсь.

— Девочка, я сегодня на охоту пойду. — Проснувшиеся, спавшие на кусках овчины абаны, заходили на постоялый двор, и выходили на улицу с мисками вареной баранины. Я это есть не смогу.

Девочка захотела схватить меня за воротник куртки, но я увернулся, и она осталась ни с чем.

— Гвоздь, ты почему меня девочкой назвал, не слишком много себе позволяешь?

Снова увернулся от ее руки, а Жюли возмутилась.

— Гвоздь, такое впечатление что ты раньше просто смеялся надо мной, скрывая свой настоящий уровень. Ты кто? Судя по всему, а Карахане будет очень горячо, Не хочу, чтобы из-за твоих выкрутасов погибли наши люди..

— Я маленький убийца с ящиком гвоздей, все будет нормально, мне еще обещан откровенный разговор с форухом… А на охоту в самом деле пойду тебе эту толпу одной не прокормить. На баранину даже смотреть не могу, жареных птичек хочу, по твоему рецепту..

— Как охотиться будешь, лука у тебя нет.

— Камушками, причем образцово-показательно и максимально результативно… Давай так, я добуду сотню, а ты после этого будешь хлопать в ладоши и кричать ура? Потом еще сотня и снова бурные аплодисменты.

Жули постаралась переместить свою попу от меня максимально далеко и поинтересовалась.

— Что с тобой сегодня, ничего опасного не ел и не пил?

— Жули, перед тобой сейчас Гвоздь в нормальном виде, просто устал быть пай-мальчиком.

— А пай-мальчик, это кто?

— Это тот, кого ты больше не увидишь.

За медяшку приобрел у хозяина двора деревянное ведро и начал заполнять его камнями, не мое бывалое и ржавое, но пойдет. Время выезжать, подвели моего старого мерина, никогда не видел, как плачут лошади, а эта зараза сейчас просто рыдала.

Вернулся к коню с хозяином постоялого двора.

— Сколько он еще сможет прожить.

— Полгода, максимум год. — Ответил как всегда очень деятельный и не забывший хмыкнуть Декстрена.

— Что будет стоить его содержание за это время?

— Четыре, нет пять золотых… Всего две серебрушки. — Мужик словил от барона прямой в челюсть и сразу стал честным. — Вот серебро, ухаживать будешь со всей тщательностью.

— Абаны часто передвигаются по этому тракту, му проследим, заверил Мурдон.

— Слышал, что лошади пугаются магов с сильным даром, но никогда не видел. Их уже почти не осталось, я не копытных имею в виду. Проблема в этом?

Я кивнул головой, а Декстрена хмыкнул целых три раза..

— Сейчас что-нибудь подберем, но в идеале, молодой человек, вам нужен благородный аранец.

— Это что за зверь, удивился я.

— Порода была создана очень давно специально для магов, эти звери, как вы их назвали, молодой человек, разумны. Их осталось очень мало и взрослый жеребец стоит порядка тысячи золотом.

У меня нет таких денег, названная сумма просто запредельна.

— А почему вы назвали коня благородным, барон?

— Только так, если аранец, то благородный, в них в самом деле это есть.

Коня хочу, но где взять такие деньги? Декстрена выбрал для меня молодую, смирную кобылку из заводных, где ты, мой аранец? Барона сильно заинтересовало ведро, полное камней, которое я пытался пристроить рядом с седлом.

— Это вам зачем, Виртон?

— Птичек хочу покушать. Мурдон, пару людей дашь?

— С тобой форух хотел поговорить, каких людей нужно, поумнее или побыстрее?

— Давай побыстрее.

Форух крутил в руках свою палку с навершием из черепа и нехорошо посматривал на постоялый двор.

— Клопы за ночь просто зажрали. — Признался приближенный к богу.

— А силой их никак нельзя было?

— Великий Абал этого не поймет, я их всю ночь давил, думаю, такая битва моему богу не понравилась.

— Теперь двор по бревнышку собираешься разнести? Ты страшен в праведном гневе, старик. — Форух завращал глазами, что это с ним?

— Могу помочь, но за некоторую плату.

— Мальчик, ты понимаешь, с кем сейчас разговариваешь?

— С великим форухом., которого ночью зажрали клопы. Вечером могу обработать все комнаты, где мы остановимся.

— А что попросишь взамен. — Шаман ждал подвоха, но его не было.

— Я каждый вечер обеспечиваю нашему отряду крепкий здоровый сон в обмен на информацию, сущий пустяк.

Вроде, следил за своей репутацией, среди бела дня почти никого без особой причины не убивал, а форух смотрит на меня как на страшного преступника и явно готов сорваться с неясным окончательным итогом. Надо отдать должное Жули и Декстрена они расположились рядом и явно собрались стоять до последнего.

Вмешался чуть приведший ошалевших от такого поворота в себя абанов, Мурдон.

— Молодому барону требуется пять минут разговора с великим форухом с глазу на глаз. Тот смотрел настороженно, мне, если честно, этот старик с его сказками и присказками порядком надоел.

— Ты чего хотел, мальчик, какой информации?

— Видел в городах среди стражников много абанов. Нужна информация по преступной верхушке Карахана и Вансолона.

— Да, этой зимой много скота пало, мы боимся за жизни наших детей, нужны деньги, очень много денег. Почти половина взрослых мужчин отправилась продавать свои мечи в королевства. Наших матерей и жен скоро ждет много слез.

— С информацией поможешь?

— Я уж было решил, что тебя снова интересует происхождение Виртона Берта, поосторожнее с такми вопросам, даже со мной. А что ты решил насчет его будущего?

— Он просто исчезнет. Поможешь, старик?

— Жил был мальчишка, никогда не сделавший ничего плохого, лазил по горам и мечтал однажды увидеть Волшебные Поля. Ты, который занимает сейчас его тело, хочешь сделать, чтобы от него не осталось ничего, даже малейшего воспоминания. С информацией по преступной верхушке мы поможем, по Виртону Берту только с одним условие, о нём должна остаться добрая, светлая память.

По-моему, меня сейчас толкают на красивый, самоубийственный поступок.

— Я не хочу умирать с этим телом, старик.

— Мы вернемся к этому разговору после Храма в Карахане, поймешь, почему.

— Когда будет серьезный разговор?

— Через четыре, дня, на месте будем через пять.

— Жули должна все знать, не смей от нее хоть что-то скрывать, как это обычно делаешь.

— Она будет знать абсолютно все. — А вот его ухмылка мне совсем не понравилась.

— Помни, старик, с тебя люди, знакомые с ситуацией в названных мой городах.

— Мальчик, к старым людям нужно относиться с уважением. Люди будут завтра, а сейчас удачной охоты.

— Чего в конце концов хочет от меня великий форух?

— Я много времени потратил на сказки, которые рассказывал тебе.

Этот старый меня достал, накатила злость, я, вообще злой.

— Говори по делу, что тебе от меня нужно, у Декстрена мозоли от рукояти меча появятся, он же все видит.

— Мальчик, все эти истории я рассказывал только для тебя. Ты недоразумение, кандидатура для вселения в тело Виртона после его смерти обсуждалась несколько раз, тебя вообще не должно быть в этом мире. Я не знаю, кто вмешался, но даже великий Абал боится. Слушай, а давай ты начнешь поклоняться ему?

— Пожелай мне доброй охоты, старик.

— Начни поклоняться Абалу, это бог Рамеи.

— Не буду, потому, что не хочу.

С абанами мы поохотились знатно, они снимали с места крупную стаю, а я превращал ее своими камнями в массу потенциально очень вкусного мяса. Можно было бы и проще, достаточно было ломать крылья но на мой взгляд, для местных жителей так более понятно.

Снова постоялый двор, отдельная убогая комната, которую я в числе прочих очистил от кровососущих и обстоятельная беседа с двумя из охраны форуха. Днем снова разбудил звон мечей. Ну кто бы сомневался, прекрасная Жули давала очередной урок барону. Тот светился от счастья, эх, барон, барон, не верьте женщине, которая с вами играет. Снова было не интересно, но честно досмотрел представление до конца. Уселись с ней на бревне, девушка внимательно осматривала свою матовую красотку.

— Жули, а чего наш форух на чудесах помешан, он уже откровенно пугает меня своими сказками.

— Наверно, людям просто нравится верить в чудеса, и они время от времени случаются. Посмотри на мою малышку, чувствуешь, в не хоть каплю магии?

Девушка поднялась, надела смутно знакомый амулет с накопителем на большой чурбак. С непонятным гулом, оставляя за собой синий искристый след, меч девушки сделал из огромного чурбак две половинки. Прикинул, накопитель почти полный и очень мощный, то что я сейчас увидел, в принципе невозможно.

Жули, ты самая чудесная девушка, которую я встретил в своей короткой жизни. Научить сможешь?.

— У тебя должно получится, но лишь со временем. Здесь ни капли магии, только большое желание, концентрация и воля.

Девушка, посмеиваясь, двинулась к крыльцу постоялого, двора, а я под впечатлением увиденного остался на бревне.

Ничего примечательного, до того, вечера, когда форух обещал поделиться своим гениальным планом, не случилось Жули с Декстрена звенели благородным металлом, я занимался промышленной заготовкой, птичек, похожих на куропаток. Путешествия, вообще, довольно скучная штука.

Наконец, в одной комнате собрались я, Жули, форух и Мурдон с начальником охраны приближенного к богу.

— Ну расскажи, девочка, что ты задумала? — То же что ли начать курить трубку, говорят, успокаивает, Форух окутался клубами дыма.

— Есть договоренность с Главным жрецом Храма Всех богов в Карахане, что нам позволять пройти ритуал с сосудом, в котором хранится Кровь Создателя.

— В Храме Всех богов в Карахане, давно уже нет этого сосуда, он на Синтарине, зато ожидается присутствие клана Хердеско почти в полном составе и еще кое-кого.

— Торгаши, сморщила свой носик Жули, Брэдсоны. А откуда такая информация?

— Великий Абал сообщил мне. Он не всесилен, но кое-что может.

— Служители Храма в числе предателей?

— Все, поголовно.

— Зачем мы приехали в Карахан, отсюда нужно бежать.

— Великому Абалу тоже не по душе эти типы, но как их еще собрать всех вместе?

— Нам не справиться.

— Нам нет, а вот этому скромному и доброму мальчику такое по силам. На входе придется пройти через контроль, при себе ни у кого не должно быть заряженных накопителей. Воины, сможете, сделать так, чтобы это в нужный момент оказалось внутри?

Абаны твердо ответили.

— Да, сбросим сверху, с перекрытий.

— Уважаемый форух, а не может случиться так, что нас уже не будет в живых, пока я буду ждать эту таинственную штуку. — Есть смутная догадка, что это будет мой мешочек с пыльцой.

— В их планах захватить вас и отправить на Синтарин, постарайтесь сами раньше времени не спровоцировать кровопролитие.

Дурацкий план, по-моему Жули считает также. В Карахане, последним вечером перед посещением храма, Жули пришла ко мне в комнату и начала рассказывать о своих девичьих мечтах, большая и дружная семья, в ней не меньше пяти детей, потом пошли вопросы, была ли она похожа на настоящую старшую сестру. Девушка поняла, что я чувствую себя не в своей тарелке, мягко улыбнулась и ушла к себе.

В Храм мы вошли втроем, я, Жули и форух, абаны блокировали входы и выходы.

— Какая неожиданная встреча. — .Бледная морда в балахоне, похоже главная, в этом спектакле, раскрыла свои объятия.

Где же абаны, голой силой с золотой пыльцой я сверну тут шеи всем. Морда приблизилась к нам, знакомый гул, синие искры и голова члена клана Хердоско катится по полу. В фигурку девушки полетели два дротика, я не успел. Всегда считал, что ярость, это, что-то лишнее, сейчас в огромном здании Храма я устроил свой личный филиал ада. Смешные фигурки служителей и клановых я собирал в один большой шар, в нем что-то орало, хрипело и слышался звук ломаемых костей. Когда показалось, что шар слишком большой, уменьшил его раза в четыре и выбросил в большое окно с витражами, слишком сильно он вонял. Сила еще бурлила внутри, я стоял весь обсыпанный золотой пыльцой, но тут рванули пустые накопителя, которые я вживил в ягодицы. А вот это сразу привело меня в себя, и, не обращая внимания на ручьем текущую кровь, бросился, к девушке..

Жули умирала, с таким ранениями не справиться даже клановому, но была в сознании.

— Жули, зачем ты это сделала? Я бы и так положил их всех.

— Форух рассказал о том, что поведал ему абал, если бы я не умерла сегодня, через две недели, спасая меня, погиб бы ты, это нити судьбы. Скажи, что я была тебе хорошей старшей сестрой?.

— Ты была лучшей старшей сестрой в мире, жди меня на светлых путях, мы еще поохотимся с тобой на куропаток.

— Смерть не идеальная, очень больно. — Из горла девушки хлынула кровь и она умерла.

Форух куда-то от меня прятался, абаны заняли круговую оборону, нас, похоже атаковали королевские войска. Взял Жули на руки прошелся по комнатам, одна дверь которая поддалась только после сильного удара ноги, показалась мне подходящей. Сдернул плотный кусок белой ткани, завернул в него девушку, и положил на стол. Она же вчера вечером прощаться приходила, ей выговориться хотелось, а я так ничего и не понял. Сидел перед дверью, скрипя зубами, и никого туда не пускал.

— Здравствуй, молодой человек, частенько нас жизнь сталкивает. — Невысокий дед в каком-то темном халате, а вот голос смутно знакомый.

Что я ему сейчас скажу? Что не смог уберечь старшую внучку? Просто сидел и смотрел перед собой, взгляда в глаза старательно избегал..

— Она сама так решила, не понимаю одного, что она в таком чуде нашла. О младшем брате всегд мечтала. Долг крови признаешь?

— Признаю, кого еще я должен убить, этих, что здесь были, вроде всех положил.

— Экземпляр ты просто редкостный, долг крови, он разным бывает.

До Синтарина, такой, как ты добраться должен без проблем. Помнишь, куда в гости идти?.

— О’Шу или Юратему.

— Все-таки лучше сначала ко мне, Юратему такого хорошего и доброго мальчика могут на обследование на полгода положить, Это для начала.

— Ты с ней попрощался?

Наклонился и поцеловал в лоб.

— Прощай, Жули, светлых тебе путей. — По-моему, что-то попало в глаз.

— Она Катринария.

— Для меня навсегда останется Жули.

— Еще один вопрос, ты что с собою сделал. Внешнюю магию или собственный источник чувствуешь?

— Нет.

— Ничего, ты живучий, думаю, через пару недель все войдет в норму, но что это будет за норма, предсказать невозможно.

— А сейчас собираешь своих степняков, и чтобы духа вашего в городе не было. На это помещение советую обратить особое внимание, ты принес мою внучку в сокровищницу храма. Дед вышел с Жули на руках в коридор, а когда я поднял взгляд, там уже никого не было.

Город покидали в спешке, хотя по-моему, обстоятельные абаны выгребли из Храма все, что было можно. Разместить свою бедную задницу в карете с комфортом получалось с трудом, все было завалено трофеями. За пару дней мои боевые раны начали заживать и я решился на разговор с форухом.

— Хорум Сердак, я не поеду к алтарю Абала.

— Это еще почему? — Удивился говорящий с богом?

— Зачем искать встречи с богом, если мне нечего ему сказать. Он же не ответит на вопрос, кто я такой, о чем мне с ним говорить дальше.

— Не ответит, согласился форух. Ты видел, что с Декстрена происходит, он пьет беспробудно каждый день.

— Конечно вижу, но что я то могу сделать, мужик оплакивает Жули.

— Он воин, Абал таких уважает, но если это не прекратиться, через две недели он захлебнется собственной рвотой и умрет. Нити судьбы.

— Старик, ты мне что предлагаешь, повести барона на лихом коне в последнюю атаку? Он и в седле-то держится с трудом.

Форух, похоже, обиделся, но дед был упертым.

— Отпою травками, не дай воину умереть, как опустившейся падали.

— Не обманываешь?

— Клянусь Абалом.

— А мне зачем в атаку на боевом коне.

— Честное имя Виртона Берта навсегда останется в памяти людей.

— Я не самоубийца и люблю жизнь.

— Ты не сможешь отпустить его в последний бой одного. Хочешь скажу, выживешь в предстоящей рубке или нет?

Грязно послал старика. Наверно, я полный идиот, Жули и Декстрена ненадолго дали волю чувствам, и что из этого получилось. Мир жесток, он сминает давших слабину в одно мгновение.

К Умерскому Ущелью мы подъехали вдвоем с Декстрена на рассвете. Судя по гулу копыт, горцев в этом набеге гораздо больше, чем пятьдесят, форух, все-таки гад, обманул, но его травки, действительно привели барона в порядок.

— Это набег разбойников, Декстрена, ни шага назад. — С фамильным кличем бравый барон понесся навстречу лавине горцев. У меня сейчас ни капли магии, но я очень хочу жить, поэтому действовать, буду как обычно подло. Даги я потерял в бою очень быстро, потом настала очередь сабли, дальше использовал только то, что падало из рук бандитов, и собственные руки и зубы.

Лицо было залито засохшей кровью, где-то недалеко щебетали птички, я жив, что-то непонятное коснулось лица, а потом по нему прошелся шершавый язык. Смог продрать глаза, на меня смотрел вороной красавец и с интересом разглядывал темными глазами.

— Здесь он. — Донесся голос Мурдона, — Конь его нашел.

Болели связки, мышцы и, по-моему, все кости.

— Что с Декстрена?

— Приблизиться разбойники не смогли, расстреляли его из луков, а потом в ярости еще рубили мечами.

— Виртон Берт мертв?

— Нашли труп подходящего мальчишки, документы ему подложили ваши. Надо уходить, солдаты из ближайшего гарнизона будут с минуту на минуту.

— Найдите мой меч, найдите обязательно. Дайте мой вещевой мешок, развяжите.

С самого дна дрожащими от слабости руками извлек заветную жестянку мальчишки с картинкой, на которой танцевала фейка.

— Это обязательно должно оказаться в могиле Виртона Берта.

Мурдон пожал плечами и взял жестянку.

— Ваш меч нашли. — Подбежали абаны с саблей.

— Помогите мне добраться до тела Декстрена.

Степняки на руках отнесли меня к останкам барона, смотреть на это было страшно.

— Помогите встать на ноги.

Мурдон и еще один степняк держали меня, как могли. Казалось, сабля весит, как кузнечный молот. Все-таки смог отсалютовать останкам барона и уронил меч на землю.

— Светлых путей тебе, Декстрена. Верю, что вы с Жули скоро встретитесь, и у вас впереди много прекрасных поединков. Глядя на твой подарок, я всегда буду вспоминать странного барона, а поить эту кталу я буду кровью врагов. Все, мы уходим.

То, что я живым смог добраться до маленького поселка абанов, целиком и полностью заслуга коня. Он настолько нежно и бережно перемещал то, что осталось от моего тела, что боль была почти терпимой. На месте нас встречал суетящийся форух.

— Сколько было врагов?

— Восемьдесят шесть.

— Наши барды назовут этот подвиг Легендой об Умерском ущелье.

По-моему, он, все-таки, немного не в себе, Мурдон понормальней будет.

Отлеживался я у абанов целых две недели, пришло время пускаться в путь.

— Владимир Федоров слишком странное имя и фамилия даже для южных королевств. — Форух сегодня, похоже, вменяем.

— Нормально. — Не согласился я.

— Народ абанов благодарен тебе за помощь, которую ты им оказал.

Ну да, все трофеи из Храма богов я отдал им, в самом деле, дети уже голодать начали.

— Карахан нам пришлось покинуть спешно, а у тебя там оставались дела, но даем слово, мы все сделаем сами. Клянемся Абалом, дай только немного времени. — Если они пообещали, то действительно сделают.

В Вансолон отправился без сопровождения, ящик с гвоздями, сабля, и две новые даги. Магический дар почти полностью вернулся, но оказался каким-то странным, хоть и был гораздо сильнее, чем я имел на Земле. Не тревожило даже наличие в поясе всего пяти золотых кругляшей. Не знаю почему, но с новым вороным другом, который сам меня нашел, чувствую себя спокойно и уверенно. Скалистые горы, в которых обещал устроить охоту за самым матерым козлом, остались чуть в стороне. Есть у меня на этот счет идея поинтересней и поопасней. В городе все пялились на моего коня, с одной стороны приятно, с другой, кто знает, что за мысли бродят в их средневековых головах, конь-то явно породистый. У стражников поинтересовался, как добраться до постоялого двора, «Маленькая шалунья». Те переглянулись, репутация у заведения не очень, но как дойти рассказали. Уже поворачивая к постоялому двору, заметил, как мелькнул кое-кто очень знакомый. Сейчас будем разговаривать.

— Мурдон, только не говори, что вы здесь случайно.

— Нет, не случайно, Владимир. Форух приказал за вами, присматривать, ну и за подарком Абала чтобы чего не случилось.

— За каким подарком?

— За благородным аранцем, пожалован вам за честь и доблесть в бою.

Вот же, я вообще не знал, что это аранец и считал просто прекрасным конем и боевым трофеем. А заслуги, за которые он мне пожалован, вообще, вызывают много вопросов. Если то, что уже почти в самом конце побоища, я начал рвать глотки горцев зубами, имеет хоть какое-то отношение к чести и доблести, то я ангел с белыми крылышками. Мутные они оба, и старик, и его бог. Посмотрел на коня.

— Так и буду тебя звать, Вороной.

В ответ короткое довольное ржание.

— А ты правда, благородный?

Конь фыркнул и посмотрел в глаза с упреком.

— Вас сколько всего?

— Пятеро здесь и десять на постоялом дворе.

— Добираться долго?

— Минут десять.

— Всех сюда, мы подождем. Место тихое, стража сюда заходить боится. Держите окна и черный вход. Подождем, пока остальные подойдут. Валим всех, меня здесь только одна интересная личность интересует, но он бежать не будет.

Остальные подошли, поручил Вороного одному из абанов и шагнул на крыльцо, «Шалуньи». Внутри довольно чистенько, за порядком следят. Подошел к стойке, из-за нее выглядывает взъерошенный мужик неопределенного возраста..

— Комнаты есть?

— Для такого молодого, но уже авторитетного человека всегда найдется.

— Ай, какая красотка с хвостом, только не пойму, мальчик, или девочка.

— А мы и под хвост заправим, если такой кра…

Пьяная компания за столом неподалеку от стойки до конца обсудить мои прелести не успела. Коробка в руках, пять гвоздей, пять трупов. Осмотрелся, обычные торговцы или купцы спешно покидали просторный зал, а вот трое посетителей направлялись прямо в мою сторону. Один, явно главный в этой компании, просто шел, поигрывая тесаком, у двух других в руках было что-то более опасное. Артефакты, и неплохие, чтобы уйти от синих лучей, пришлось показывать чудеса акробатики. Три гвоздя, три трупа.

— Ой горе-то у нас какое, господин Сиплый на темные пути отправился, а ведь каким авторитетным был, туда ему и дорога Скажу вам по секрету, ваша милость, его авторитет перед вашим, просто ничто. — Запричитал за стойкой лохматый.

— Ведь ты же Мотя?

— Как есть Мотя, ваше сиятельство.

— В этом здании еще есть люди, которые не буду тебе подчиняться?

— Четверо в подвале, два на первом этаже и пять на втором. — Это без раздумий, у Моти самая светлая голова уголовного мира Вансолона, но ее используют не по назначению.

Решил позвать абанов, бегать по подвалам за уродами самому не очень хочется. На улице явно что-то случилось, столпились степняки, рядом копытом бьет Вороной.

Докладывал, как всегда Мурдон.

— Пятеро через окна уйти хотели, эта зверюга их всех копытами положила, вот только немного ножом его задели. Подошел к Вороному, прошептал слова благодарности, после случившейся катастрофы с задницей, навыки лечения резко улучшились, видно все знания, все-таки через нее. Небольшой порез исчез на глазах.

— Милорд, какой у вас авторитетный конь. — Выразил свой восторг Мотя.

На постоялом дворе Абаны с Мотей пробежались по этажам, много времени это не заняло.

— А теперь у нас будет серьезный разговор. — Мужик занервничал, попросил принести его сока, занялся делом, и вроде успокоился.

— Мотя, хочешь стать самым авторитетным человеком в этом городе?

— Да милорд, это моя мечта.

— Сколько еще серьезных банд в Вансолоне.

— Пять. — Мотя, как всегда был точен.

—Распусти слух, что у Сиплого есть серьезные документы, касающиеся всех добрых людей города, сегодня вечером нужно срочно встретиться и все обсудить.

— Распущу, только вот какое дело, не было никогда у Сиплого никаких бумаг, он и читать-то не умел.

— Распускай, пусть головы ломают, что же это за документы такие, которые неграмотный Сиплый всегда при себе держал. Только постарайся их по времени развести, чтобы не все одновременно появились.

Потом началась рутинная, довольно грязная и кровавая работа. Я лишал бандитов воздуха, их тут же оттаскивали в подвал, сам туда не спускался. Нас интересовали нычки, схроны и связи с высокопоставленными господами, ну и разные мелочи. Деятельное участие в допросах принял и сам Мотя, в своем белом фартуке, покрытом кровавыми пятнами, он выглядел страшновато.

Утром за столом сидели я, Мотя и Мурдон.

— Мотя, понимаешь, что ты теперь, самый авторитетный человек в городе, но без серьезной поддержки тебя сомнут.

— Абаны меня более чем устраивают, на первое смутное время прошу сто бойцов. По отчислениям тоже вопросов нет, меня все устраивает, милорд.

— С переводом на себя всех контор, магазинов и постоялых дворов проблем не было?

— У меня братья прекрасные юристы, все почти готово.

— Мотя, и никаких феек, это приказ. Раз в году будет появляться форух с ревизией.

Вся контрабанда с Синтарина теперь в наших руках. Мотя человек сложный, но на прямое предательство не пойдет, особенно после упоминания форуха. Абаны получили неплохой постоянный источник дохода, ну и мне кое-что собрали на дорожку.

— Как дела с судном до Синтарина. — Поинтересовался Мурдон.

Сплошные пираты и полу пираты, не хочу с ними связываться, после обязательной стычки мне что, потом судно в одиночку к Синтарину вести?.

— Молодые люди, разрешите присоединиться.

К нам обратился хорошо одетый приятный мужчина средних лет. Мы возражать не стали, он заказал себе большую чашку кофе и начал меня внимательно разглядывать. Мотя явно его знал и посматривал с опаской.

— Прежде чем совершать маленький переворот в преступной верхушке города, такие вещи обычно согласовываются со всеми заинтересованными людьми.

— Я все утрясу, я все решу. — Заверил Мотя.

— Вот и хорошо, а вас, молодой человек, я приглашаю посетить музыкальный салон. Не возражаете?

— У меня с музыкой не очень.

— Милорд у нас по другой части. — Подтвердил встревоженный Мотя.

— Молодой человек, когда я приглашаю, отказываться не принято.

Сделал вид, что забыл перчатку и вернулся к столу.

— Кто это?

— Начальник тайной канцелярии, Гор Тир.

До последнего сомневался, куда меня сейчас привезут, оказалось, действительно, шикарный музыкальный салон. Женщины в красивых платьях, увешанные драгоценностями и, все как один, усатые военные.

— Позвольте вам представить Владимира Федорова, Давайте для нашего гостя попросим исполнить то, что уже несколько дней с замиранием сердца слушает весь город «Легенда об Умерском ущелье». Баллада, наверное, была в самом деле хороша, но не мог смотреть на принявших мужественные позы офицеров, причем так, чтобы их видели во всей красе миловидные соседки, а дамы, все, как одна достали кружевные платочки, которые время от времени крайне осторожно подносили к глазкам и совершали рискованные манипуляции веерами рядом со своими легкомысленными декольте.

— Я пойду. — Заявил начальнику Тайной канцелярии и пошел не выход.

— Молодой человек, неужели вам не понравилось?

— В ущелье пахло мочой, кровью и дерьмом. Слагать об этом баллады, пожалуй, чересчур. Петь нужно о любви и всем таком, я же предупредил, что ничего не понимаю в музыке. Извините, я пойду.

— Интересный ты парень, Владимир Федоров. Завтра на Синтарин отходит линейный трехмачтовый военный корабль. На довольствие тебя и коня поставят, ты только матросов и офицеров не трогай, все вопросы решай с капитаном корабля. Вот предписание.

— Спасибо.

— В интересах Вансолона отправить тебя с нашей территории как можно быстрей. Рядом с тобой постоянно клановые и кровь, не хочу повторения Карахана.

— Все равно, спасибо.

— Возможно, и ты когда-нибудь сможешь отплатить мне добром. Удачи.

Чиновник, оформлявший прибытие гостей на землю богов уже давно научился определять, кто перед ним с первого взгляда, а вот сейчас был в явном затруднении. Мальчишка лет пятнадцати с выцветшим вещевым мешком и потертым деревянным ящиком с ручкой. Кожаный костюм не новый, сапоги тоже видели времена получше, на поясе непонятный кривой меч. Но рядом с ним гордо вышагивает аранец, это что, принц в изгнании?.

— Имя, фамилия.

— Владимир Федоров.

— Зовут вас странно, вы издалека?

— Очень издалека.

— Что в ящике?

— Гвозди, я, вообще, мастер широкого профиля. Скажите, а у вас здесь лигетт много осталось?

— Да полно, этих тварей не переведешь А зачем вам?

— На моей далекой родине существует традиция, догнать самого опасного зверя и завязать ему на хвосте зеленую ленточку. Вот. — Ленточка с улыбкой была продемонстрирована.

— Можете проходить. — Если псих, это по части Юратему, но психи на военных кораблях Вансолона с аранцами не путешествуют, а провожать его спустился капитан корабля. Значит, важная шишка и опасный шутник, а это уже по части О’Шу.

Чиновник быстро начеркал текст сообщения и позвал подчиненного.

— Феорий, быстро ко мне. Эту бумагу доставишь в резиденцию О’Шу.

— А зачем так сложно, господин начальник. Их девчонки зачем-то третий день в порту крутятся, им и отдам. А что случилось-то?

— Приехал тут один на благородном аранце, чтобы подергать лигетту за хвост.

— А, пожалуй, и не надо никакой бумажки, вон, смотрите, две эти сумасшедшие девки сами к нему подошли.

Конец первой книги.