В нашей любимой эРэФии жидовское правительство доблестно охраняет все подступы к архиву Гохрана и его отделению в Красногорске. Любопытно, что в других странах архивы раскрывают через двадцать — тридцать лет, а у нас прошло больше ста и все совершенно секретно? Поэтому заранее сообщаю, что документы, какие удалось достать, здесь публикуются без изменений.

Кстати, в истинно демократических странах потомки жертв и их палачей ничуть не скрывают прошлого, а иногда даже зарабатывают на нем. Вспомним князя Юсупова, доходно торгующего своими воспоминаниями об убийстве русского старца Григория Распутина или внучку Бенито Муссолини, сделавшую политическую карьеру на имени деда. А сколько у нас деточек репрессированных, которые живут исключительно за счет спекуляций на имени отцов. Один Никита Высоцкий чего стоит: снял дурацкий фильм, построенный исключительно на лжи, опорочил память отца, зато стрижёт шерсть с овечек ахающих и охающих под «давлением открывшихся фактов».

В действительности непреодолимая секретность архивов НКВД нужна власти

толерастов для сохранения мифа, построенного на песке художественных сочинений, называемого «историей отечества». Миф этот не имеет ничего общего с подлинной историей страны. И если всё-таки открыть архивы для независимых исследователей, то вся наша официальная история рухнет как дым, как утренний туман.

Немного утрируя, можно сказать, что героями страшных мифов о событиях 1917–1953 гг. являются несколько отъявленных злодеев — Сталин, Ежов, Берия и т. д., а их противоположностью — сотни положительных деятелей-героев. Но при раскрытии архивов выяснится, что «злодеи» были хотя и не ангелами, но людьми, создавшими великую империю, а «герои» не только мешали им, но и сами писали друг на друга доносы, не гнушались исполнять роль мошенников, провокаторов, убийц т. д. Последнее касается не только членов ЦК любимой партии, генералов, маршалов, но и писателей, актрис, ученых, знаменитых летчиков и многих других.

30 июня 1941 г. был создан знаменитый ГКО (Государственный Комитет Обороны) — единственный и главный орган управления страной. Сочинения безграмотного еврея Хрущёва-Перелмутера о том, что в годы Великой Отечественной войны советским народом руководила коммунистическая партия, не выдерживают никакой критики. С начала войны и до 5 октября 1952 г. (!) ни разу не созывались высшие партийные органы, съезды и партконференции. ЦК партии в годы войны никогда не заседал. После пленума ЦК ВКП(б) 21 февраля 1941 г. следующий пленум собрался лишь 13 марта 1953 года, то есть после насильственной смерти товарища Сталина. Партия же была исполнителем воли ГКО, то есть девочкой на побегушках.

Так кто же руководил ГКО? Естественно, что его председателем стал Сталин. Его заместитель Молотов курировал танкостроение, а члены ГКО: Маленков — авиацию, Ворошилов — комплектование войск, Берия — угольную, нефтяную, лесную промышленность, черную и цветную металлургию, НКВД.

4 февраля 1942 г. ГКО поручил Берии контроль над наркоматами вооружения и минометов (наркомы Устинов и Паршин), а еще через 8 дней Берии передают под контроль наркомат боеприпасов.

13 февраля 1942 г. Берия вошел в состав транспортной группы, вместе с Маленковым и Кагановичем.

16 февраля Берия снимает с должности наркома боеприпасов П. Н. Горемыкина и назначает на его должность Б. Л. Ванникова.

17 февраля 1942 г. Берия издал указ об организации производства военной продукции в ГУЛАГе.

8 декабря 1942 г. Берия по поручению ГКО начал вместо Молотова контролировать танковую промышленность.

30 сентября 1943 г. вышел указ Президиума Верховного Совета Союза ССР о присвоении Л. П. Берии звания Героя Социалистического Труда за достижения в производстве вооружений и боеприпасов.

9 июля 1945 г. Л. П. Берии присвоено высшее воинское звание — Маршал Советского Союза.

20 сентября 1945 г. Постановлением ГКО был образован Спецкомитет для руководства всеми работами по созданию атомного оружия, руководителем которого назначен Берия.

И, наконец, 29 декабря 1945 г. Берия был освобожден от должности наркома внутренних дел в связи «с перегруженностью центральной работой». А с апреля 1946 г. Берия возглавил Бюро Совета Министров, в которое входили все заместители председателя Совмина СССР Сталина.

С 1946 г. по март 1953 г. Берия курировал, кроме Спецкомитета, химическую промышленность, чёрную и цветную металлургию, лесную промышленность, водный транспорт, работу МВД и МГБ, как заместитель Председателя Совмина.

Все эти назначения Лаврентия Павловича легко подтверждаются неопровержимыми официальными документами, и тут «мифотворцы» предпочитают помалкивать. Зато мы периодически видим на экранах телевизоров холеных откормленных бабушек и дедушек, которые смачно рассказывают, как их лично пытал Лаврентий Павлович в своем кабинете на Лубянке в… 1946–1952 гг. Представьте себе картинку: приезжает во времена Брежнева, скажем, Суслов на Лубянку, занимает без спроса кабинет Андропова и начинает вести допросы с пристрастием…

А какие были прелестные детективы о вечерних поездках Лаврентия Павловича по Москве на ловлю замужних дам и девочек-старшеклассниц! Жертвы сексуального маньяка заталкивались в ЗИС-110 и везлись в особняк Берии в Вспольном переулке. Там наш злодей устраивал дикие оргии. И плевать лгунам и лгуньям, что в небольшом полутораэтажном особняке Берии и его семье принадлежало всего лишь несколько комнат. И вместе с ним жили жена, сын с женой и другие родственники. Во всех комнатах чекисты, которые с 1946 г. уже не подчинялись Берии, установили скрытые микрофоны, о чем Лаврентий Павлович знал, но не трогал их. И вот туда-то, под микрофоны и под осуждающие взгляды родных, и возил свои несчастные жертвы великий развратник.

Кстати, у жидов-сочинителей фантазии хватает только на сексуально-садистские обвинения человека. Вспомним хотя бы Св. русского старца Григория Ефимовича Распутина, которого в сексуально-садистском извращении продолжают обвинять до сих пор. Видимо, на Руси привыкли верить проходимцам, особенно еврейской национальности, сочиняющим о русских такие «бывальщины», от которых волосы на голове поднимаются дыбом.

Возле окна тюремной камеры стоял человек в расстёгнутом военном френче защитного цвета, синих галифе и офицерских хромовых сапогах. Одной рукой он придерживал галифе, видимо, кожаный ремень или подтяжки у него в тюремном предбаннике забрали местные вертухаи[1], опираясь только на одну догму — «не положено». Хотя никто из надзирателей никогда и никому не смог бы объяснить: что не положено, куда не положено, кем не положено и вообще клал ли кто-нибудь и где-нибудь что-то такое, которое на данный момент оказалось не положенным на место?

На город как всегда неожиданно свалился вечер. Но в тюремной камере об этом можно было только догадываться, потому что снаружи кроме решётки на окно был надет козырёк, закрывавший чуть ли не всё отверстие. Такие заботливые жалюзи напоминали строгий намордник для злой собаки. С другой стороны начальника тюрьмы понять можно: чем меньше доступ у заключённого к внешнему миру, тем мизернее окажутся мысли на побег. А уж о побеге из тюрьмы мечтает любой насельник одиночной или общей камеры.

Это была одиночка. Значит, заключённый был на особом счету, то есть особо-опасный, либо дело, за которое его арестовали, требовало неусыпного наблюдения за арестантом и постоянного контроля коридорного вертухая.

Будто следуя уставу наблюдения, за дверью камеры послышались шаги, щёлкнул металлический клапан глазка и узник почувствовал, как ему в спину уставился внимательный взгляд надзирателя.

В нише над дверью за мелкой решёткой постоянно горела электрическая лампочка, позволявшая коридорному обшаривать глазом каземат. Не обнаружив на сей раз ничего подозрительного, охранник закрыл глазок и потопал к следующей камере. Собственно, официально это учреждение не называлось тюрьмой, а всего лишь «штрафным изолятором» в Алешкинских казармах при Генеральном Штабе Московского Военного Округа.

Заключённый по дороге сюда мельком определил место, куда его привезли и с явным сожалением покачал головой, будто бы имел возможность исправить происходящее. А сейчас он передёрнул плечами, будто бы стряхивая с плеч липкий взгляд надзирателя, и глубоко вздохнул. Вздыхать и вспоминать было о чём. Ведь в таком месте человек никогда не мог бы оказаться просто так. Видимо, если он был арестован по навету, злому умыслу или ошибке, значит, не учёл всех подводных камней, которые постоянно появляются в бурном потоке по имени Жизнь. А если была какая-то реальная провинность, не говоря уже о должностном преступлении, значит, такая Судьба или Божия кара. Называть можно по-разному, только суть от этого не меняется, потому что даже Христос когда-то говорил:

«Судите Меня по делам Моим». А за какие дела Божий Сын был распят — за это перед Престолом будет отвечать Понтий Пилат…

Заключённый опять глубоко вздохнул, ибо с этой исторической личностью у него были определённые связи. У жены имелось изумрудное ожерелье, которое передавалось женщинам из рода в род с незапамятных времён. Но самое интересное было в семейном предании, будто бы изначально это наследие оставил своим потомкам прокуратор Иудеи, всадник Золотое Копьё, Понтий Пилат. Да и сослуживцы не раз называли его то ли в шутку, то ли всерьёз, Игемоном — по сути, должность прокуратора Понтия Пилата была для него прозвищем. Хорошо ещё то, что об этом знали немногие. А всё получилось с лёгкой руки товарища…

— Эх, Коба, Коба, — прошептал наречённый Игемоном. — Ведь предупреждал же — отравить тебя хотят! Скорее всего, был использован дикумарин[2]. Не послушал. А Круглов…, Игнатьев… Да, чистка государственного аппарата прошла из рук вон плохо. И отъявленный жид Хрущёв-Перелмутер всех застращал неисправимой ответственностью перед партией и народом, хотя именно на народ ему было просто наплевать.

Узник подавлено замолчал, видимо, по поводу личного заместителя Серея Круглова и его товарищей у новоиспечённого узника сложилось довольно негативное впечатление. Ещё несколько лет назад он сравнивал своего соратника и боевого товарища с Суворовым, а теперь, скорее всего, готов был сравнить его с тем же историческим персонажем, но только в то время, когда полководец, выполняя приказ Императрицы, арестовал царя погибающей Тартарии Пугачёва и пока вёз его в Петербург, не раз беседовал с мятежным атаманом… или наследным принцем? Было замечено, что Суворов сам непрестанно не отходил от арестованного, будто боялся, что заключённый может бесследно исчезнуть.

Довольно многим стало известно, что после этих разговоров Суворов сетовал на свои дела, обязанности, воинскую повинность и так далее. Видимо, атаман сообщил генералиссимусу что-то такое, от чего тот сходил с ума, но нарушить воинский долг и отпустить бунтовщика на свободу не решился.

Зато, сдав заключённого в Петропавловскую крепость, Суворов тут же подал прошение на увольнение в запас, ибо продолжать службу ему не позволяла офицерская честь.

Про Сергея Круглова заключённый думал так же, что рано или поздно тот покается в содеянном, как покаялся однажды Иуда, ибо в данный момент его заместитель, скорее всего, попал под жёсткое давление партии или, точнее, того же Никитки Перелмутера. Известно, что правящие партийные бонзы давно хотели прибрать власть к своим рукам, но что могут сделать явные бездельники, у большинства которых не было даже среднего образования? Только надо учитывать, что меняются времена — меняются люди, и офицерская честь имеет теперь другую ценность.

— Ах, Коба…, — снова прошептал он.

Вообще-то узник всегда и везде называл своего друга и соратника не иначе как товарищ Сталин, но в одиночной камере никто не мог услышать, поэтому заключённый и позволил себе такую фамильярность. Признаться, они знакомы были ещё по дореволюционному Тифлису, однако тесное сотрудничество пришло только перед началом Второй Мировой, а затем и Великой Отечественной войны. В тяжёлом сорок первом товарищу Сталину как никогда нужна была поддержка единомышленников, когда Московская Матронушка посоветовала трижды обнести Москву иконой Богородицы, срочно открыть ещё не разрушенные храмы и читать неусыпную Псалтырь. Результат оказался очевиден: немец не смог взять столицу и многие солдаты ходили в церковь для благословления перед сложнейшими боями.

На этот раз именно Богородица спасла Россию от засилья варваров. Товарищу Сталину помогли мыслить в нужном направлении те два года, когда он обучался в Тифлисской семинарии, которые оставили отпечаток в становлении характера будущего полководца, а так же помогал его друг и соратник, который никогда не подозревал, что может в какое-то время оказаться заключенным тюремного каземата.

Признаться, очень многие члены Правления, особенно еврейского происхождения, были категорически против возвращения каких-либо льгот и статуса русской Православной церкви, но тут уже товарищ Сталин умело закрыл поганые рты недовольным, иначе в военное время действовать было нельзя.

Заключённый, скорее всего, полностью разделял мнение товарища Сталина о Боге, и был против еврейско-масонской элиты, но так просто от этой революционной шушеры не избавишься. Временем доказано, что при любой революции к власти стремиться прилипнуть всякая нечисть и клан Ульянова-Бланка является прекрасной иллюстрацией к сказанному. К тому же, когда в январе 1924 года вождь «мирового пролетариата» сыграл в ящик, власть должна была перейти в лапы Коминтерна — американо-масонской сионистской организации, поставившей себе целью постепенно уничтожить русский народ.

Поэтому товарищ Сталин был для них, как кость в горле. Но что может в действительности сделать властелин какой-либо страны? Ни-че-го.

Недаром социологи вывели концепцию, что никогда ни один император или даже диктатор не имел исключительной власти, и всегда возле трона находились, мягко говоря, нежелательные элементы, из-за которых происходили всевозможные путчи, перевороты и прочая мышиная возня. В результате страдала экономика страны и население.

Это предположение учёных подтверждали стены тюрьмы, в которой нынешний узник дожидался своей участи. Конечно же, в госаппарате нашлись «верные еврейские ленинцы», для которых родина там, где заплатят полновесных тридцать шекелей. И как всё виртуально сделали, прикрываясь именем Жукова! Впрочем, последние полученные факты доказывали прямое участие Жукова в передаче правления страной масонскому кагалу, а это расценивается как предательство.

Видать, во время чистки многие жидомасоны сумели избежать расследования и суда тройки. Как же был насчёт них прав русский император Павел I: нельзя допускать евреев в органы власти и даже позволять расселяться им в крупных городах! Как же был прав Государь! Видимо, получив посвящение в тридцать третий градус масонства, он понял всю паскудную сущность этой организации дьявола и предвидел гибель страны, если дать волю проходимцам. Любопытно, что во все века ядро масонства принадлежало евреям, не гнушающихся ничем ради уничтожения творческой силы каждого человека, то есть Божественных начал.

И тут, будто весточка из родных мест, где-то вдалеке зазвучала зурна. Казалось, сейчас железный намордник окна исчезнет, и сквозь тюремную решётку можно будет увидеть заснеженные вершины кавказских гор, позолочённых садящимся за горизонт солнцем. Как же так? Откуда в столице зурна? Не кажется ли всё это?

Стазу вспомнились строчки стихотворения:

Эти стихи узник написал ещё во времена беспечальной юности, когда мощь Государства Российского ни у кого не вызывала сомнений, и когда верилось в очередную победу русских над всеми тевтонскими и масонскими рыцарями, которым Российская Империя была ненавистна. К сожалению, всевозможным жидовствующим кланам всё же удалось устроить пламенную революцию на деньги того же Якоба Шиффа, который через Германию снабжал финансами воинствующий Петербург и Москву.

Власть постепенно переходила в лапы потенциального врага. Достаточно вспомнить эпидемию голода в 1921 и 1932 годах, организованную теми же жидовствующими большевиками, и которую якобы удалось преодолеть при помощи «благосклонных друзей» нового государства. Ещё в то время Игемон случайно обнаружил, что на деньги, выделенные английским правительством для спасения голодающих Поволжья, товарищ Молотов (Скрябин) купил себе замок в той же Англии. Много позже, когда перебравшись в Москву и получив доступ к следственной программе, Игемон поделился мыслями о крупном хищении с Первым Секретарём ВКП(б) Иосифом Виссарионовичем, но тот, покуривая свою всегдашнюю трубку, сказал только:

— Ты напрасно думаешь, Лаврентий, что мне не известно о проделках жидовствующих большевиков. Известно. Только даже король, царь или диктатор никогда не имеет полной власти в управляемом им государстве. Достаточно того, что в феврале 1924 года мне удалось добиться отстранения от власти представителей Коминтерна. А эта организация — дочернее ответвление Фининтерна, у которого штаб-квартира находится в Нью-Йорке. Чувствуешь?

— Выходит, — вслух подумал Игемон, — что покушение на тебя тогда было устроено большевиками?

— Ах, опять ты путаешь, Лаврентий! — покачал головой Коба. — Ты сам-то кто? Большевик. Я тоже большевик. А вот эти жидовствующие мрази — из команды Бронштейна. И они ни перед чем не остановятся, лишь бы угодить хозяевам.

— То есть, Сионистским Штатам Америки?

— Правильно мыслишь, Лаврентий! — улыбнулся в усы Сталин. — Побольше бы мне таких сподвижников, тогда можно было бы всерьёз думать о светлом будущем.

Собственно, Игемон не случайно сейчас вспоминал прошлое. Ведь где-то была допущена ошибка и не одна. Иначе сторонникам жидовствующего большевизма не удалось бы его арестовать и привезти в Алёшкинские казармы, которые, в сущности, не могли послужить официальной тюрьмой и узнику обязаны были предъявить обвинительное заключение, подписанное первыми лицами ВКП(б), либо должны были освободить за неимением причин задержания, либо…

Об этом думать не хотелось, потому что любой человек всегда живёт надеждой. Но в данном случае третий вариант затмевал всё остальное и у арестовавших его негодяев был прямой и конкретный умысел не выпускать заключённого живым.

В голову почему-то полезли старые воспоминания о Грузии, о Баку. Узник поймал себя на том, что больше вспоминается не то, что делал, а что думал и хотел сделать, да не успел. Все свои дела он помнил отлично, но считал, что это мало кому интересно. Ведь даже Маяковский любил повторять: «Я поэт, этим и интересен». А то время, когда Лаврентий полуголодным бегал по Баку и давал уроки, мало кого заинтересует. Кого может заинтересовать второразрядный нищий учитель? А вот интересным, пожалуй, станет то, как он поставил работу в Грузинской ЧК. Игемон принялся прокручивать в памяти прошлое, как кадры в немом кино. Хотя почему в немом? Некоторые сюжеты вспоминались вполне образно со звуком и переходом. Тогда все просто работали, не обращая внимания, кто рядом — друг или враг? Случалось, сегодня с тобой плечом к плечу работает проверенный друг, и вдруг назавтра оказывается, что он был в действительности врагом, каких мало. А бывало и наоборот, но редко[3].

С самых первых времён становления Советской Власти в стране в чиновничьих кругах начала развиваться коррупция, чего почти не наблюдалось при Царском режиме. И даже в капиталистических странах кадры тяжелее купить, чем у нас.

Собственно, что-то или кого-то купить в любой стране просто, но там подловить тяжелее, они, как народ рациональный, на провокацию плохо поддаются. Правда, завидовать нечему, потому что у них жизнь грязная: там пьянка — норма даже в больших количествах, и женщины — тоже норма. А в сознании русского человека — мы должны жить скромно. И жизнь у нас на самом деле чище, чем у них. Там политиков, которые за идею пожертвуют собой, нет вообще. А у нас таких много. Но любой советский политик формируется в работе с массой, а если он не умеет работать с массой, то рано или поздно, но его песенка спета. То же самое касается и руководящих работников: любой председатель колхоза или директор завода обязан знать, кто у него работает. Для начальника уважение к подчинённым — это забота о них. А как же иначе?

Но к врагу тоже надо заботу проявить: может он в подполье, а, может, сидит в соседнем кабинете или тебе бумаги приносит в папке на подпись. Он для тебя закрыт. А если раскрыт, то обязательно надо посмотреть, какой он человек. Ведь учитывая подход к людям, удалось в Азербайджане разгромить Иттихат[4] и правых эсеров. А потом в Грузии положение позволило расправиться с меньшевиками. Это были крупные антисоветские партии в десятки тысяч членов и, не решив вопроса с ними, нельзя было начинать строить советское общество. С начала ХХ века люди очень заметно изменились. В первые пятилетки началось зарождение нового человека. А поэт Маяковский хоть и прожил только до тридцатого года, но очень верно сказал: «У советских собственная гордость, на буржуев смотрим свысока». И это правильно. Настоящую историю должны писать те, кто всё видел своими глазами и всё помнит. Мы написали историю большевистских организаций в Закавказье, и сразу стало понятно, что первым человеком в партии был товарищ Сталин. Он был главная сила, а сила у него была, потому что он бесхитростно опирался на народ и воспитывал актив.

Узник снова прислушался к ночной тишине: где-то далеко свистнул паровоз. Собственно, Алёшкинские казармы находились недалеко от Павелецкого вокзала и не удивительно, что сюда доносится незатихающая жизнь железнодорожников. Но кроме этих случайных звуков больше ничего не было слышно. Никакой зурны или запаха горного ветра. Узник с сожалением подумал, что зря покинул Грузию, ведь там у него слагался самый хороший период жизни, особенно с тридцать первого года, когда пришлось заниматься партийной работой. Тогда он превратил всю Грузию в новостройку, а молодёжь не навязчиво сумел увлечь образованием и физподготовкой. Так бы всю жизнь там работал, но пришлось ехать в Москву по приглашению товарища Сталина, чтобы помочь разгрести Наркомвнудел. С этого момента размеренная жизнь кончилась и превратилась в постоянную борьбу за истинную народную власть, потому что многие чиновники из правящего аппарата откровенно смеялись при упоминании о народной власти. А как можно быть народным избранником и управлять чем-то, если ты не уважаешь и не признаёшь этот самый народ? Необходимо было разобраться в пене чиновников, возникшей на волнах революции, начиная с самых низких должностей и кончая красными командирами. В этой ситуации не лишней была бы помощь Столыпина, виртуозно разбирающегося в структуре управления и при жизни прослывшего настоящим хозяйственником, но ублюдки всех времён и народов не оставляют таким ярким личностям право на жизнь. Убили Аркадия Петровича и многих других, истинных патриотов Родины просто принесли в жертву иудейскому богу Яхве или просто дьяволу.

С самых первых шагов всё оказалось гораздо сложней, чем думал Игемон и предполагал товарищ Сталин. Заговор в ЧК оказался многослойным пирогом, разобраться в начинке которого не могли даже довольно опытные оперативники. Этот многослойный пирог представлял винегрет из противоборствующих сил: одни друг друга поддерживали, другие друг друга топили. Но те и другие нещадно уничтожали честных хозяйственников, работающих на восстановление страны.

Первые полгода, даже немного дольше, пришлось потратить на чистку завалов и разбираться с необоснованными репрессиями. Именно в то время удалось прекратить сплошную волну арестов и реабилитировать незаконно осуждённых десятками тысяч. Кстати, факт реабилитации удивил многих, ибо простые люди стали привыкать к разгулявшейся ежовщине и жили, ожидая ночного ареста по доносу сердобольных соседей. Но всё хорошее быстро забывается и оголтелый разгул ежовщины лёг на плечи Игемона. И не только его — товарища Сталина тоже принялись беспричинно обвинять в разгуле сионистского бандитизма.

Из создавшегося положения у руководителя Наркомвнудел возникало три основные задачи:

первая — проверить работу разведки и организовать дело так, чтобы разведчики не играли в политиков, не выплывали наружу, как та самая пена. Дело разведчика — осторожное создание агентуры, сбор информации, поиски надёжных каналов связи и предельная осмотрительность. Риск допускался только в самых исключительных случаях;

вторая задача заключалась в постановке экономической работы на должную высоту. ГЭУ[5] должно было стать доверенной рабоче-крестьянской инспекцией, где скрупулёзно подобранные кадры играли очень большую роль, ибо страна нуждалась в настоящих специалистах;

третьей задачей была организация действенной погранохраны. Хотя все газеты трубили, что граница страны на замке, что враг не пройдёт, но шапкозакидательство в критических ситуациях могло только навредить. Необходимо было технически оснастить пограничников, а также на каждый день должна проводиться боевая и политическая подготовка. Поэтому пограничники не подвели, когда фашистские полчища ворвались на территорию СССР, нарушив мирное соглашение.

Нельзя утверждать, что это оказалось неожиданностью для страны и правительства. Сам Иосиф Виссарионович говорил как-то:

— Война, наверное, будет. И ты, Лаврентий, должен понимать, что на новых территориях концентрация контрреволюции особенно высокая, а это как раз приграничная зона. Если война начнётся, бои как раз там будут. Значит, надо заранее ликвидировать базу разведки и диверсии.

После Победы нам стали известны факты подтасовок и предательства со стороны националистического подполья Прибалтики, Закарпатья, Молдовы и других приграничных регионов, но тогда надо было именно там создать более жесткий режим и, возможно, атака противника захлебнулась бы после самых первых столкновений.

Когда война началась, то никто не ожидал, что всё так плохо пойдёт. И товарищ Сталин не допускал, что придётся долго отступать. Оказалось, что Ежов чистил армию и не дочистил… вернее, работал вовсе не там, где надо. Только сейчас уже не узнаешь, либо прикрывал он кого-то, либо просто проморгал. Но страна потеряла контроль не из-за растяп и дураков, а, в основном, из-за предателей.

Почему люди предают? Из-за страха перед смертью или пытками — это понятно. Из-за денег и удовольствий — тоже понятно. Но самое непонятное, это когда предают не из-за идеи, а из-за политической слепоты!

Узник тяжело вздохнул и отошёл от окна, потирая обеими руками виски. Он больше семнадцати лет занимался политической работой на разных уровнях, и работа эта становилась только ответственней. На своём пути он встречал разных людей, из которых много было идейных. Но, допустим, у Троцкого или Бухарина никаких идей не было, а были только амбиции и стремление выслужиться перед американским хозяином. Однако, слушая их, на предательство соглашались десятки, сотни и тысячи русских!

Свету в камере прибавилось, и перед глазами узника возникли эти сотни, тысячи и даже миллионы молодых троцкистов, готовых встать за страну, за идею, за эфемерный путь к светлому будущему. Им забили голову шаблонами, что Сталин узурпатор, а вокруг него клика предателей. Они поверили страстным уговорам и сами превратились в предателей. Узник видел массы людей с горящими глазами. Они за Советскую власть готовы были пожертвовать жизнью, но жертва оказалась совсем иной. В действительности многие положили честь и совесть на алтарь сатаны, и пошли против Советской власти. Получается, самый страшный вид предательства, это когда предаёшь сам себя или свой народ по глупости, не понимая, не осознавая истины.

Тогда в 20-30-е годы немало молодых энтузиастов «мирового пожара» искренне верили Троцкому и Зиновьеву и были охвачены романтикой Коминтерна, не сознавая, что штаб-квартира этой организации находится в здании Фининтерна на Манхеттене. Правда, если бы товарищ Сталин не наступил на хвост этой жидомасонской гидре, то Великой Отечественной войны, вероятно, не было бы, потому что Россия после смерти Ульянова-Бланка неукоснительно стала бы превращаться в большую еврейскую колонию или Новую Хазарию.

Товарищ Сталин всё это видел и смог оградить страну от вражеских лап, но до конца вытравить злобную нечисть так и не удалось. Влезший в доверие генералиссимуса теоретик коммунистической идеи Никита Перелмутер[6], сумел выжить не только во время чистки, но и создать заговор с целью очередного покушения на жизнь товарища Сталина. Видимо, предательство — это определённое состояние человеческого сознания, присущее к определённому виду homosapiens. Это в своих трудах чётко описал русский философ Иван Ильин: «Предательство состоит в том, что человек внутренне (в своих сокровенных помыслах, чувствах, решениях) или внешне (на словах или на деле) изменяет своему духовному принципу, не имея для этого никаких предметных оснований».

«В зале был разлит мягкий свет.[7] В лучах догоравшего заката, казалось, оживали библейские мотивы на расшитых золотом и серебром гобеленах. Великолепный паркет Гваренги блестел своими изящными линиями. Вокруг царили тишина и торжественность.

Пристальный взор Императора Павла Петровича встретился с кроткими глазами стоявшего перед ним монаха Авеля. В них, как в зеркале, отражались любовь, мир и отрада. Императору сразу полюбился этот весь овеянный смирением, постом и молитвою загадочный инок. О прозорливости его уже давно шла широкая молва. К его келии в Александро-Невской Лавре шёл и простолюдин, и знатный вельможа, и никто не уходил от него без утешения и пророческого совета. Ведомо было Императору Павлу Петровичу и то, как Авель точно предрёк день кончины его Августейшей Родительницы, ныне в Бозе почивающей Государыни Императрицы Екатерины Алексеевны.

И вчерашнего дня, когда речь зашла о вещем Авеле, Его Величество повелеть соизволил завтра же нарочито доставить провидца в Гатчинский дворец, в коем имел пребывание Двор.

Ласково улыбнувшись, Император Павел Петрович милостиво обратился к иноку Авелю с вопросом, как давно он принял постриг и в каких монастырях был.

— Честной отец! — промолвил Император. — О тебе говорят, да я и сам вижу, что на тебе явно почиет благодать Божия. Что скажешь ты о моём царствовании и судьбе моей? Что ты зришь прозорливыми очами о Роде моём во мгле веков и о Державе Российской? Назови поимённо преемников моих на Престоле Российском, предреки и их судьбу.

— Эх, батюшка-Царь! — покачал головой Авель. — Почто себе печаль предречь меня понуждаешь? Коротко будет царствование твоё, и вижу я, грешный, лютый конец твой. На Софрония Иерусалимского от неверных слуг жидовствующих мученическую кончину приемлешь, в опочивальне своей удушен будешь злодеями, коих греешь ты на царствующей груди своей. В Страстную Субботу погребут тебя…

Они же, злодеи сии, стремясь оправдать свой великий грех цареубийства, возгласят тебя безумным, будут поносить добрую память твою…

Но народ русский правдивой душой своей поймёт и оценит тебя и к гробнице твоей понесёт скорби свои, прося твоего заступничества и умягчения сердец неправедных и жестоких.

Число лет твоих подобно счёту букв изречения на фронтоне твоего замка, в коем воистину обетование и о Царственном Доме твоём:

«Дому сему подобает твердыня Господня в долготу дней…».

— О сем ты прав, — изрёк Император Павел Петрович, — девиз сей я получил в особом откровении, совместно с повелением воздвигнуть Собор во имя Святого Архистратига Михаила, где ныне воздвигнут Михайловский замок. Вождю небесных Воинств посвятил я и замок, и церковь…

— Зрю в нём преждевременную гробницу твою, Благоверный Государь. И резиденцией потомков твоих, как мыслишь, он не будет. О судьбе же Державы Российской было в молитве откровение мне о трёх лютых игах: татарском, польском и грядущим ещё — жидовском.

— Что?! — поперхнулся Государь. — Святая Русь под игом жидовским? Не быть сему во веки веком, — гневно нахмурился Император Павел Петрович, — пустое болтаешь, черноризец!..

— Пусть так, — пожал плечами инок, токмо ты сам изрёк «во веки веком», а так говорят только старообрядцы. Прапрадед твой Алексей Михайлович по наущению патриарха Никона учинил расправу над святым православием, привезённым на Русь Святым апостолом Андреем Первозванным. Утверждение новодельной религии значится декабрём 1666 года и по сю пору Крестный ход на Пасху совершается противусолонь,[8] значит, против Отца Небесного. Кому народ молится, от того и благословение нисходит. Что же касаемо недругов…, а где татары, Ваше Величество? Где поляки? И с игом жидовским то же будет. О том не печалься, батюшка-Царь: христоубийцы понесут своё… Только народ покаяться должен…

Император Павел Петрович посмотрел на инока долгим изучающим взглядом:

— Что ждёт преемника моего, Цесаревича Александра?

— Француз Москву при нём спалит, а он Париж у него заберёт и Благословенным наречётся, — уверенно ответил инок, будто всё видел собственными глазами. — Но тяжек покажется ему венец царский и подвиг царского служения заменит он подвигом поста и молитвы, и праведным будет в очах Божьих…

— А кто наследует Императору Александру?

— Сын твой Николай.

— Как? — удивился Император. — У Александра не будет сына? Тогда Цесаревич Константин…

— Константин царствовать не восхочет, памятуя судьбу твою, — невежливо перебил Государя предсказатель. — Начало же царствования сына твоего Николая бунтом вольтерьянским зачнётся, и сие будет семя злотворное, семя пагубное для Государства Российского, кабы не благодать Божия, Россию покрывающая. Через сто лет после того оскудеет Дом Пресвятыя Богородицы, в мерзость запустения Держава Российская обратится.

— После сына моего Николая на Престоле Всероссийском кто будет?

— Внук твой, Александр Вторый, Царём-Освободителем преднаречённый. Твой замысел исполнит — крестьян освободит, а потом турок побьёт и славянам тоже свободу даст от ига невольничьего.

Инок на мгновение прервался, но продолжил:

— Не простят жиды ему великих деяний, охоту на него начнут, убьют среди дня ясного в столице верноподданной отщепенскими руками. Как и ты, подвиг служения своего запечатлеет он кровью царственною…

— Тогда-то и начнётся тобою реченное иго жидовское?

— Нет ещё, — покачал головой Авель. — Царю-Освободителю наследует Царь-Миротворец, сыне его, а твой правнук Александр Третий. Славно будет царствование его. Осадит крамолу окаянную, жидовствующих прижмёт, мир и порядок наведёт он.

— Кому же этот Государь передаст наследие царское? — нетерпеливо спросил Император.

— Николаю Второму — Святому Царю, Иову Многострадальному подобному. На венец терновый сменит он корону царскую, предан будет народом своим, как некогда Сын Божий. По завещанию своего батюшки должен он будет царский престол передать брату Михаилу, но не восхочет обрекать родственника на муку незаслуженную. Война будет, великая война, мировая…

По воздуху люди, как птицы, летать станут, под водою, как рыбы, плавать. Серою зловонною друг друга истреблять начнут. Измена же будет расти и умножатся. Накануне победы рухнет Трон Царский по наветам жидовским. Кровь и слёзы напоят сырую землю. Мужик с топором возьмёт в безумии власть, и наступит воистину казнь египетская…

Горько зарыдал после этих слов вещий Авель, но через какое-то время сквозь слёзы тихо продолжил:

— А потом будет жид скорпионом бичевать Землю Русскую, грабить Святыни её, закрывать Церкви Божии, казнить лучших людей русских. Сие есть попущение Божие, гнев Господень за распятие Миропомазанника Божия, за отречение народа российского от Святого Царя. О нём свидетельствует Писание. Псалмы девятнадцатый, двадцатый и девяностый открыли мне всю судьбу его:

«Ныне познах, яко спасе Господь Христа Своего, услышит Его с Небесе Святаго Своего, в силах спасение десницы Его».

«Велия слава его спасением Твоим, славу и велелепие возложиши на него».

«С ним есмь в скорби, изму его, и прославлю его, долготою дней исполню его, и явлю ему спасение Мое».[9]

Живый в помощи Вышняго, Возсядет Он на Престоле Славы. А брат Его царственный — сей есть тот, о котором открыто пророку Даниилу:

«И восстанет в то время Михаил, князь великий, стоящий за сынов народа твоего…».[10]

«Свершатся надежды русские. На Софии, в Царьграде, воссияет Крест Православный, дымом фимиама и молитв наполнится Святая Русь и процветёт, аки крин небесный…».

Но паки отыщется посреди жидовствующих ушкуйник со товарищи и начнёт наступать он на хвост нечисти поганой. Только много её натечёт в землю русскую, так что многие годы понадобятся для очищения. Сии тати создадут щит для страны и народа славянского…

В глазах Авеля Вещего горел пророческий огонь нездешней силы. Вот упал на него один из закатных лучей солнца, и в диске света пророчество его вставало в непреложной истине.

Император Павел Петрович глубоко задумался. Неподвижно стоял Авель. Между монархом и иноком протянулись молчаливые незримые нити. Государь поднял голову и в глазах его, устремлённых вдаль, как бы через завесу грядущего, отразились глубокие царские переживания.

— Ты говоришь, что иго жидовское нависнет над моей Россией лет через сто? — переспросил Павел Петрович. — Прадед мой, Пётр Великий, о судьбе моей рёк то же, что и ты. Почитаю и я за благо о всем, что ныне прорёк мне о потомке моём Николае Втором предварить его, дабы перед ним открылась Книга судеб. Да ведает праправнук свой крестный путь, славу страстей и долготерпения своего…

Запечатай же, преподобный отец, реченное тобою, изложи всё письменно. Я же вложу предсказание твоё в нарочитый ларец, положу мою печать, и до праправнука моего писание твоё будет нерушимо храниться здесь, в кабинете Гатчинского дворца моего. Иди, Авель, и молись неустанно в келии своей о мне, Роде моём и счастье нашей Державы.

И, вложив представленное писание Авелево в конверт, на оном собственноручно начертать соизволил:

«Вскрыть Потомку Нашему в столетний день Моей кончины».

12 марта 1901 года, в столетнюю годовщину мученической кончины державного прапрадеда своего, блаженной памяти Императора Павла Петровича, после заупокойной литургии в Петропавловском соборе у его гробницы, Государь Император Николай Александрович в сопровождении министра Императорского двора генерал-адъютанта барона Фредерикса (вскоре пожалованного графским титулом) и других лиц Свиты, изволил прибыть в Гатчинский дворец для исполнения воли своего в Бозе почивающего предка.

Умилительна была панихида. В Петропавловском соборе молящихся собралось множество. Не только сверкало здесь шитьё мундиров, присутствовали не только сановные лица. Тут были во множестве и мужицкие сермяги, и простые платки, а гробница Императора Павла Петровича уставлена вся свечами и украшена живыми цветами.

Эти свечи, эти цветы были от верующих в чудесную помощь и предстательство почившего Царя за потомков своих и весь народ русский. Воочию сбылось предсказание Вещего Авеля, что народ будет особо чтить память Царя-Мученика и притекать будет к Гробнице Его, прося заступничества, прося о смягчении сердец неправедных и жестоких.

Государь Император вскрыл ларец и несколько раз прочитал сказание Авеля Вещего о судьбе своей и России. Он уже знал свою терновую судьбу, знал, что недаром родился в день Иова Многострадального. Знал, как много ему придётся вынести на своих державных плечах, знал про близ грядущие кровавые войны, смуту и великие потрясения Государства Российского. Его сердце чуяло и тот проклятый чёрный год, когда он будет обманут, предан и оставлен всеми…».

«Сей отец Авель родился в северных странах, в Московских пределах, в Тульской губернии, Алексеевской округи, Соломенской волости, деревне Акулово, в лето от Адама семь тысяч и двести пятьдесят и пять годов (7255), а от Бога Слова в одна тысяча и семьсот пятьдесят и семь годов.

Зачатие ему было и основание месяца июня и месяца сентября в пятое число; а изображение ему и рождение месяца декабря и марта в самое равноденствие: и дано имя ему, яко же и всем человекам, марта седьмаго числа. Жизни отцу Авелю от Бога положено восемьдесят и три года и четыре месяца; а потом плоть и дух его обновится, и душа его изобразится, яко Ангел и яко Архангел».

«…В семье хлебопашца и коновала Василия и жены его Ксении родился сын — Василий, один из девятерых детей». Даты рождения указаны самим Авелем по юлианскому календарю. По григорианскому — он родился 18 марта, — почти «в самое равноденствие». Дату своей смерти он предсказал практически точно — умер провидец 29 ноября 1841 года, прожив 84 года и восемь месяцев.

Крестьянскому сыну хватало работы по дому, и потому грамоте он стал приобщаться поздно, в 17 лет, работая на отходном промысле плотником в Кременчуге и Херсоне. Хотя «по специальности» он коновал, но как сам писал: «о сём мало внимаше». Впрочем, его постоянным длительным отлучкам на заработки есть и другая причина. О ней он сам позже поведал на допросах в тайной канцелярии: родители женили Василия против его воли на девице Анастасии, потому он и старался не жить в селении.

В юные годы он переносит тяжёлую болезнь. Во время болезни с ним что-то происходит: то ли было какое-то виденье, то ли он дал обет в случае выздоровления посвятить себя служению Богу, но, чудом выздоровев, он обращается к родителям с просьбой благословить его на уход в монастырь.

Вероятно, он и ранее был склонен к другой жизни, опять же, не случайно по его собственным словам он «человек был простой, без всякого научения, и видом угрюмый».

Престарелые родители кормильца отпустить не пожелали, благословения своего Василию не дали. Но юноша уже не принадлежал себе, и в 1785 году тайно уходит из деревни, оставив жену и троих детей. Пешком, кормясь подаянием, добирается до Петербурга, падает в ноги своему барину — действительному камергеру Льву Нарышкину, служившего при дворе самого Государя обершталмейстером. Какими словами увещевал беглый крестьянин своего господина, неведомо, но вольную получил, перекрестился и отправился в путь. Будущий предсказатель проходит пешком по Руси и добирается до Валаамского монастыря. Там он принимает постриг с именем Адама. Прожив год в монастыре, он «взем от игумена благословение и отыде в пустыню». Несколько лет живёт он в одиночестве, в борьбе с искушениями. «Попусти Господь Бог на него искусы великие и превеликие. Множество тёмных духов нападаше нань».

И в марте 1787 года было ему видение: два ангела вознесли его и сказали ему: «Буди ты новый Адам и древний отец Дадамей, и напиши яже видел еси; и скажи яже слышал еси. Но не всем скажи и не всем напиши, а токмо избранным Моим и святым Моим; тем напиши, кои могут вместить Наши словеса и Наша наказания. Тем и скажи и напиши. И прочая таковая многая к нему глаголаша».[11]

А в ночь на 1 ноября 1787 года (…в лето от Адама 7295) было ему ещё одно «дивное видение и предивное», длившееся «не менее тридесяти часов». Поведал ему Господь о тайнах будущего, велев донести предсказания эти народу:

«Господь же… рече к нему, сказывая ему тайная и безвестная, и что будет ему и что будет всему миру».

И от того время отец Авель стал вся познавать и вся разуметь и пророчествовать».

Покинул он пустынь и монастырь, и пошёл странником по земле православной. Так начал вещий монах Авель путь пророка и предсказателя.

«Ходил он тако по разным монастырям и пустыням девять годов», пока не остановился в Николо-Бабаевском монастыре Костромской епархии. Вот там, в крохотной монастырской келье, и написал он первую пророческую книгу, в которой предсказал, что царствующая Императрица Екатерина II скончается через восемь месяцев. Показал эту книгу настоятелю новоявленный предсказатель в феврале 1796 года. И поехал вместе с книгой к епископу Костромскому и Галицкому Павлу, поскольку настоятель решил, что у того сан поболе и лоб повыше, пускай разбирается.

Епископ прочитал и постучал по лбу посохом. Конечно же, Авелю, дополнив своё мнение выразительной фразой, которая в подлиннике до нас не дошла. Видимо, никто такое количество бранных слов записать не решился. Епископ Павел посоветовал провидцу забыть о написанном и возвращаться в монастырь — грехи замаливать, а перед тем указать на того, кто научил его такому святотатству.

Но «Авель говорил епископу, что книгу свою писал сам, не списывал, а сочинял из видения; ибо, будучи на Валааме, пришед к заутрени в церковь, равно как бы апостол Павел восхищён был на небо и там видел две книги, и что видел, то самое и писал…».

Епископа перекосило от такого святотатства — надо же, пророк сиволапый, на небо он был «восхищен», с пророком Павлом себя сравнивает!

Не решившись просто уничтожить книгу, в которой были «различные царские секреты», епископ накричал на Авеля:

— Сия книга написана смертною казнию!

Но и это не образумило упрямца. Вздохнул епископ. Сплюнул. Чертыхнулся сгоряча. Перекрестился и вспомнил об указе от 19 октября 1762 года, который за подобные писания предусматривал расстриг из монахов и заключение под стражу. Но тут же всплыло в голове епископа, что «темна вода в облацех», кто его знает этого пророка. Вдруг и впрямь ему что-то тайное ведомо, всё же пророчествовал не кому-то, самой Императрице! Епископ Костромской и Галицкий ответственности не любил, поэтому сплавил упрямого пророка с рук на руки губернатору.

Губернатор, ознакомившись с книгой, не пригласил автора к обеду, а дал ему по физиономии и посадил в острог, откуда бедолагу под строгим караулом, чтобы по дороге речами неразумными и предсказаниями бредовыми людей не смущал, доставили в Петербург.

В Петербурге нашлись люди, искренне заинтересовавшиеся его предсказаниями. Они служили в Тайной Экспедиции и старательно записывали всё сказанное монахом в протоколы допросов. Во время допросов следователем Александром Макаровым простодушный Авель ни от одного своего слова не отказался, утверждая, что мучился совестью девять лет, с 1787 года, со дня видения. Он желал и боялся об одном гласе сказать Ея Величеству. И вот в Бабаевском монастыре всё же записал свои видения.

Если бы не царская фамилия, скорее всего, запороли бы провидца или сгноили в глухих монастырях. Но поскольку пророчество касалось царственной особы, суть дела доложили графу Самойлову, генерал-прокурору. Насколько важно было всё, касающееся коронованных особ, следует из того, что граф сам прибыл в Тайную Экспедицию, долго беседовал с провидцем, склоняясь к тому, что перед ним юродивый. Он беседовал с Авелем «на высоких тонах», ударил по лицу, кричал на него:

— Как ты, злая собака, смел писать такие слова на земного бога?

— Меня учил секреты составлять Господь Бог, — бубнил Авель, утирая разбитый нос.

После долгих сомнений решили всё же доложить о предсказателе царице. Екатерине II, услышавшей дату собственной кончины, стало дурно, что, впрочем, в данной ситуации не удивительно. Кому бы при таком известии хорошо стало? Поначалу она «за сие дерзновение и буйственность» хотела казнить монаха, как и предусматривалось законом. Но всё же решила проявить великодушие и указом от 17 марта 1796 года: «Ея Императорское Величество… указать соизволила оного Василия Васильева… посадить в Шлиссельбургскую крепость… А вышесказанные писанные им бумаги запечатать печатью генерал-прокурора, хранить в Тайной Экспедиции».

В сырых шлиссельбургских казематах пробыл Авель десять месяцев и десять дней. В каземате он узнал потрясшую Россию новость, о которой ему давно было ведомо: 6 ноября 1796 года, в 9 часов утра скоропостижно скончалась Императрица Екатерина II. Скончалась точно в тот день и час, согласно предсказанию вещего монаха.

На трон взошёл Павел Петрович. Как всегда по смене власти менялись и чиновники. Сменился и генерал-прокурор Сената. Этот пост занял князь Куракин. Разбирая в первую очередь особо секретные бумаги, он натолкнулся на пакет, запечатанный личной печатью генерал-прокурора графа Самойлова. Вскрыв этот пакет, Куракин обнаружил в нём ужасным почерком записанные предсказания, от которых у него волосы встали дыбом. Более всего его поразило сбывшееся роковое предсказание о смерти Императрицы.

Хитрый и опытный царедворец князь Куракин хорошо знал склонность Павла Петровича к мистицизму, потому «книгу» сидевшего в каземате пророка он первым делом преподнёс Императору. Немало удивлённый сбывшимся предсказанием Павел, скорый на решения, отдал приказ и 12 декабря 1796 года поразивший воображение монарха, пахнущий плесенью шлиссельбургского каземата предсказатель, предстал пред царственные очи…

Одним из первых, встречавших Авеля, оставил об этом письменное свидетельство не кто иной, как А.П.Ермолов. Да, да, тот самый Ермолов, будущий герой Бородина и грозный усмиритель мятежного Кавказа. Но это потом. А пока… Опальный будущий герой, отсидевший по ложному навету три месяца в Петропавловской крепости, был сослан в Кострому. Там и встретился Алексей Петрович с таинственным монахом. Встреча эта, к счастью, сохранилась не только в памяти Ермолова, но была запечатлена им на бумаге.

«…Проживал в Костроме некто Авель, который был одарён способностью верно предсказывать будущее. Однажды за столом у костромского губернатора Лумпа Авель во всеуслышание предсказал день и ночь кончины Императрицы Екатерины II. Причём, с такой поразительной, как потом оказалось, точностью, что это было похоже на предсказание пророка. В предсказании говорилось, что Императрица узрит своего двойника, пришедшего за ней, что в утренний час и случилось. А двойника Екатерины II видели несколько камер-фрейлин и дворецкий. Вещий Авель объявил, что намерен поговорить с престолонаследником Павлом Петровичем, но был посажен за свою дерзость в крепость…

Возвратившись в Кострому, Авель предсказал день и час кончины нового Императора Павла I. Всё, предсказанное Авелем, буквально сбылось…».

Как уже говорилось, наследник престола Павел I был склонен к мистике и не мог пройти мимо страшного предсказания, сбывшегося с ужасающей точностью. 12 декабря князь А.Б.Куракин объявил коменданту Шлиссельбургской крепости Колюбякину прислать в Петербург арестанта Васильева.

Аудиенция была длительной, но проходила с глазу на глаз, и потому точных свидетельств о содержании беседы не сохранилось. Многие утверждают, что именно тогда Авель со свойственной ему прямотой назвал дату смерти самого Павла и предсказал судьбы Империи на двести лет вперёд. Тогда же, якобы, и появилось знаменитое завещание Павла I. Но Император милостиво отнёсся к Вещему Авелю и даже издал 14 декабря 1796 года Высочайший рескрипт, повелевавший расстригу Адама по его желанию вновь постричь в монахи. Тогда-то он и принимает имя Авель.

Некоторое время монах Авель жил в Невской Лавре. В столице пророку оказалось скучно, он отправился на Валаам. Потом неожиданно вечный затворник появляется в Москве, где проповедует и прорицает за деньги всем желающим. Потом также неожиданно возвращается на Валаам. Оказавшись в более привычной среде обитания, Авель тут же берётся за перо. Он пишет новую книгу, в которой публично предсказывает дату смерти приласкавшего его Императора. Как и в прошлый раз, предсказание прятать он не стал, ознакомив с ним монастырских пастырей, которые по прочтении перепугались и отослали рукопись Петербургскому митрополиту Амвросию.

Следствие, проведённое митрополитом, выдаёт заключение, что книга «написана тайная и безвестная и ничто же ему непонятна».

Сам митрополит Амвросий, не осиливший расшифровку предсказаний вещего монаха, в отчёте обер-прокурору Святейшего Синода доложил:

«Монах Авель по записке своей, в монастыре им написанной, открыл мне. Оное его открытие, им самим написанное, на рассмотрение Ваше при сем прилагаю. Из разговора же я ничего достойного внимания не нашёл, кроме открывающегося в нём помешательства в уме, ханжества и рассказов о своих тайновидениях, от которых пустынники даже в страх приходят. Впрочем, Бог весть».

Митрополит переправляет ужасное предсказание в секретную палату…

Книга ложится на стол Павлу I. В ней содержится точное описание о скорой насильственной смерти Павла Петровича, о которой при личном свидании монах либо просто промолчал, либо ему ещё не было точного откровения, либо сам Император попросил это не разглашать. Указывается даже точный срок смерти Императора, — якобы смерть ему будет в наказание за невыполненное обещание построить церковь и посвятить её архистратигу Михаилу, а прожить Государю осталось столько, сколько букв должно быть в надписи над воротами Михайловского замка, строящегося вместо обещанной церкви.

Впечатлительный Павел в гневе отдаёт приказ засадить прорицателя в каземат. 12 мая 1800 года Авель заключён в Алексеевский равелин Петропавловской крепости.

Но сидеть ему там недолго — тучи вокруг венценосной головы Павла Петровича сгущаются. Юродивая Ксения Петербуржская, предсказавшая, как и Авель, смерть Екатерины II, пророчествует по всему городу то же, что и Авель, — срок жизни отпущен Павлу I в количестве годов, совпадающем с количеством букв в библейской надписи над воротами.

Народ валом валил к замку, — считать буквы. Их оказалось всего сорок семь.

Обет, нарушенный Павлом I, опять же был связан с мистикой и видением. Караульному в старом Летнем дворце елизаветинской постройки, явился архистратиг Михаил и повелел построить на месте старого дворца, новый, посвящённый ему, архистратигу. Так говорят легенды. Авель же, провидевший все тайные явления, упрекал Павла в том, что архистратиг Михаил повелел строить не замок, а храм. Таким образом, Павел, построивший Михайловский замок, возвёл вместо храма дворец для себя. Известно и явление Павлу его прадеда — Петра Великого, дважды повторившего ставшую легендарной фразу:

«Бедный, бедный Павел!».

Все предсказания сбылись в ночь с 11 на 12 марта 1801 года. «Бедный, бедный Павел» скончался от «апоплексического удара», нанесённого в висок золотой табакеркой. Царствовал «русский Гамлет» четыре года, четыре месяца и четыре дня, не дожив даже до сорока семи лет, родился он 20 сентября 1754 года.

Как говорят, в ночь убийства с крыши сорвалась огромная стая ворон, огласив вселяющим в сердца ужас криками окрестности замка. Утверждают, что так происходит каждый год в ночь с 11 на 12 марта.

Узник обратил внимание на стену каземата, выкрашенной в казённый цвет детской неожиданности. По краске катились и стекали на пол неизвестно откуда взявшиеся мутные капли с кроваво-ржавым оттенком. Вероятно, по ночам, при перепаде температур, такое случается в казённых помещениях, только зрелище оставляло неприятные впечатления. Как будто это было напоминание о нехорошем будущем. Ну, с будущим всё понятно. Армейские казармы тюремного типа не числились в реестре тюрем, значит, искать здесь никто не будет и выход только один, как ни прискорбно осознавать такую нелепицу. Возможно, и эта ночь была последней, потому что у тех, кто привёз сюда заключённого, не существовало иного умысла, кроме летального исхода. В памяти возникли слова, которые иногда повторял товарищ Сталин:

— Есть человек — есть проблема. Нет человека — нет проблемы. И с этим ничего не поделаешь.

Да, ничего не поделаешь. Хотя… как любил поговаривать Ульянов-Бланк, ставленник Сионистских Штатов Америки:

— Из каждого самого безвыходного положения есть, как минимум, два выхода…

Вероятно, эта дилемма, может быть, подходит для какой-нибудь еврейской мешпухи,[12] но для русичей звучит как-то неприемлемо. Собственно, человек всегда живёт надеждою, но чтобы оживить надежду, необходимо переворошить прошлое и отыскать те грехи и ошибки, из-за которых произошла неприятность. Но после необходимо покаяться… Именно так, без этого все попытки построить жизнь лопаются, как мыльный пузырь.

Эту мысль внушала ему за все годы совместной жизни любимая жена, которая хоть и выросла в мингрельской деревне, но была потомком древних римлян. Более того, по родовому преданию выходило, что она является пра-пра-пра-пра-внучкой самого игемона, то есть Понтия Пилата, всадника Золотое копьё. Ещё в первые дни знакомства девушка поведала о семейном секрете в Тифлисском парке Надзала-деви. Тогда Нино рассказывала о своём предке с горящими глазами и тоном, не терпящем возражений. Признаться, в её взбалмошные россказни, поначалу, не очень-то верилось: мало ли какая молодая девица ударится в сказочные дебри, опутавшие прекрасную головку, но дыма без огня не бывает. К тому же, откуда в бедной семье мингрелов появилось очень дорогое изумрудное ожерелье? А познакомились они гораздо раньше…

Вагон комиссара Грузинского ЧК стоял на запасных путях возле приморского курортного города Сочи. Игемон прибыл сюда по своим обычным делам, курируя работу городской ЧК и попутно решая накопившиеся проблемы. Вдруг со стороны охранного отделения, перекрывшего вход в эту часть железнодорожного тупика, раздались беспорядочные выстрелы и выкрики охранников. Лаврентий Павлович вышел в тамбур, открыл дверь и выглянул наружу. К его вагону со всех ног бежала молодая девица в длинном бардовом платье, подобравши подол и сверкая обнажёнными коленями. Ситуация показалась забавной: если бы это была какая-то воинствующая эсерка, то не оказалась бы безоружной и не бежала бы так, нелепо вскидывая ноги, обутые в чёрные кожаные дамские боты на шнурках. И хотя за девушкой уже пустились в погоню несколько охранников, но у беглянки был основательный шанс прибежать к нужному вагону первой. Именно это она и сделала.

— Товарищ комиссар, — крикнула она, подбежав к вагону, — я должна вам сообщить…

Что должна сообщить девушка, осталось невысказанной тайной, потому как один из охранников набегу размахнулся и достал девушку длинным кнутом. Та дико взвизгнула, протянула к комиссару руку, и чуть было не рухнула тут же, возле вагона, но мужская крепкая рука схватила девушку за запястье и вознесла её в тамбур, спасая от очередного удара кнута, который мог оказаться последним для хрупкой девушки. Оказавшись недосягаемой хищному абреку, к тому же в объятиях сильного мужчины-спасителя, юная искательница приключений перевела дух, но всё же не забыла о цели своего безумного поступка.

— Я вам хотела сказать…, — тут же начала она…

— Потом, потом, — нетерпеливо перебил девушку комиссар. — Не желаете ли вы для начала откушать со мной чаю, а там решим — правильно ли вы рисковали своей жизнью.

Незваная гостья ничего не ответила, но глаза её сверкнули таким внутренним огнём, что хозяин вагона поневоле залюбовался этой птичкой, добровольно залетевшей к нему в клетку.

За столом девушка не отказалась от предложенного чаю, но, хлебнув глоток, начала сбивчиво рассказывать про неожиданный арест своего родного брата, который никогда не был против революции, большевиков и всех вытекающих отсюда последствий. Наоборот, её брат всегда выступал за народовластие и клеймил капиталистов, угнетающих пролетариат. Но его, вероятно, по чьему-то подлому доносу, просто арестовали, не разбираясь и не собираясь вдаваться в подробности.

В конце своего монолога девица сняла с шеи изумительно тонкой работы драгоценное ожерелье и протянула слушавшему её мужчине:

— Я готова отдать даже это…

Лаврентий Павлович взял ожерелье, начал перебирать камни, любуясь игрой света на гранях изумрудов:

— Адамант — довольно редкий камень, откуда у небогатой девушки такая драгоценность?

— О, это семейная история, которая выглядит совсем неправдоподобно, — пыталась отбояриться девушка.

— Ви пришли ко мне, и я вас должен вислушать, — у Лаврентия Павловича очень обострялся акцент, когда он непроизвольно смущался, хотя внешне это больше ни в чём не отражалось. — Так я вас слушаю.

Глубокая ночь близилась к рассвету, когда текущий в это спокойное время такой же спокойный Тибр обратил внимание на двух молодых людей, идущих по крутому берегу и обсуждающих по пути что-то своё, мужское. На одном была тога, сшитая из китайского шёлка, поверх которой на груди покоилась массивная золотая цепь; на шее другого тоже болталась крупная цепь, хотя тога была попроще.

Об этих путниках можно с уверенностью сказать, что оба они — римские патриции. К тому же первый был довольно рослый, давно уже носящий мужскую тогу, но разговаривал со спутником неохотно, думая о чём-то своём, сокровенном. Второй — малорослый, но очень подвижный Кассий Херея, был явно рад выпавшим на их долю сегодняшним приключениям.

Единственное, в чём состояла его непривлекательность, — большой рот. Да, боги не дали ему изумительной красоты, но он с мальчишеского возраста жестоко наказывал сверстников, вздумавших над ним посмеяться. Никогда не издевался над ним только Понтий Аквила, и они дружили с раннего детства.

Правда, Понтия родители часто увозили в Помпеи или на родовой остров Пилат, но мальчик всегда возвращался в Рим. Какая жизнь достойна внимания без Рима? Только в этом городе возможно было полное обучение в гимнасиях настоящему воинскому искусству. Только здесь возможна истинная карьера и светское общество. Да и женщины самые красивые жили только здесь.

С ранних пор мальчиков интересовали лишь две главные темы: гимнастические воинские достижения и, конечно же, они любили поговорить про ЭТО.

Пилат очень хорошо и точно метал копьё. Тут ему не было равных. Но Кассию тоже не было равных во владении мечами. Бывало, что Кассий Херея, держа в обеих руках по мечу, делал кувырок через голову и наносил противнику смертельный удар. В воинских упражнениях ни Пилат, ни Херея не уступали друг другу.

Как-то раз их приятель Геминий познакомил обоих с гетерой Деметрой. Но, несмотря на свою профессию, она отличалась обходительностью, скромностью, даже иной раз удивительной женской стеснительностью. С давних времён эта профессия наносила характеру любой женщины смертельный урон, превращая хозяйку тела в хищную, нервную, раздражительную и мерзкую особу. Из прошлого все знали только одну прекрасную, женщину — Таис Афинскую, что и помогло стать ей единственной подругой Александра Великого.

Деметра тоже была гречанкой, но родины не помнила. Родители малышкой привезли её в Рим и сначала семья жила безбедно. Только несчастья обрушиваются на нас, не спрашивая: а можно ли? И мать, и отец Деметры попали под обезумевших, запряжённых в тяжёлую колесницу коней. Отец скончался на месте, а мать ещё какое-то время помучилась, но вскоре отправилась искать своего потерянного супруга. Деметру взяли на воспитание соседи, у них не было детей, и девочка стала им приёмной дочерью.

Всё бы, может быть, сложилось в жизни Деметры по-другому, но её названный отец принялся тайком от жены обучать девочку профессии, которая незаметно стала основной. Это не было для неё чем-то приятным или наоборот. Просто она работу стала воспринимать, как охоту… охоту на мальчиков. Ведь обычная охота — это выслеживание, это сражение со зверем, это убийство.

Такие мерзкие шалости не привлекали девочку. Её охота была совсем другой, намного интереснее, необычнее, азартнее обыкновенной. Здесь необходимо иметь особое чутьё, особый инстинкт, особенную чувственность. А когда в руки попадался мужчина, пришедший к женщине впервые, как Понтий Пилат, никоим образом нельзя было вогнать его в смущение. И всё же никто в этом мире не знает, не может понять, как женщина выбирает мужчину.

Понтий Аквила смотрел на неё во все глаза. Кассий не отставал от друга, а Геминий с усмешкой наблюдал за всеми со стороны, но тоже отдавал должное хозяйке, а заодно и другим зашедшим в гости женщинам. Тем не менее, подруги Деметры увели мужчин с собой, оставив её наедине с Пилатом. Она должна была стать его первой женщиной, вызвать желание и наслаждение. Всё это так. Но он… он просто полюбил.

Любовь в этом мире совсем неразборчива и приходит иногда в удивительные места к удивительным людям. Самое интересное, что гетера тоже влюбилась. Многие чёрствые тут же скажут, мол, не имела права. Но кто для любви писал права и законы? Кто для любви расставил ограждения и обозначил, что можно, а что нельзя?

Пилат уже подумывал остаться в жилище Деметры на следующий день, только у всего на этом свете есть начало и конец. Даже у кольца.

Кассий Херея счёл нужным зайти за другом, когда ночь уже перевалила далеко за половину, и вскоре должно было проснуться многообещающее солнце. Несмотря на то, что визит выполнялся от чистого сердца, Кассий мог заработать для себя огромные неприятности. Но к нему на выручку поспешила сама хозяйка.

— Не смотри на своего друга с ненавистью, любимый, — улыбнулась Деметра. — Притом любовь любовью, а мне зарабатывать надо.

Пилат опустил горящие глаза. Затем отстегнул от пояса увесистый кошель и протянул подруге. У той тоже глаза налились гневом.

— Ты хочешь меня обидеть? Или я ночью тебе не понравилась? Если так, то не надо было говорить мне слов нежных, как твои поцелуи.

— Прости, — Понтий Аквила ещё ниже опустил голову, чего не случалось с ним никогда, даже если мать отчитывала за неприглядные поступки.

— Хорошо, — согласилась Деметра. — Вечером пришлёшь слугу, и я скажу, когда можно меня навестить. Я не хочу, чтобы после меня у тебя в душе скапливалась горечь. Любовь не может питаться горечью — это яд. Она от этого умирает. Я не хочу дарить тебе покойницу.

Идя по берегу Тибра, друзья сначала не разговаривали: каждый предавался собственным мыслям, слоями нахлынувшим на сознание. Понтий дивился свалившимся на него неожиданным чувствам, когда в душе появляется стремление отдать всё на свете для любимой, когда ты понимаешь, что находишься всего лишь на волосок от смерти! А, всё равно! Лишь бы это чувство, поселившееся в душе, никуда не исчезло!

Кассий же думал, что скоро они придут, как обычно, в гимнасию и там на мечах он докажет другу, что не только ему одному везёт в жизни, хоть тот был посильнее и постарше Кассия. Сейчас, даже ещё и повлюблённее.

Вчера, когда они втроём пришли к Деметре в гости, та встретила мужчин на крыльце в пеплосе зелёного шёлка и сразу почему-то посмотрела на Пилата.

Даже заглянула ему в глаза. А в уголках её глаз Кассий со стороны заметил карминовые пятнышки и такого же цвета губы. Она обвораживающе улыбнулась гостям. Хотя какое там — гостям? Одному гостю.

Взяла его за руку, повела в залу, где подала чашу с вином и персик. Не удивительно, что Понтий Аквила сразу в неё влюбился. Не удивительно, что влюбился и Кассий. Тем более, когда под утро он пришёл забрать друга — совсем скоро надо было идти в гимнасию — Деметра плавала в альковном бассейне обнажённая и мило смутилась, когда Кассий вошёл. Как можно не влюбиться в такую женщину!

Сейчас они шли на утренние занятия в гимнасии и молчали.

— Мне кажется, Кассий, — хмурясь, проговорил, наконец, Пилат. — Мне почему-то кажется, что ночное приключение сыграет в нашей жизни необъяснимый переворот. В жизни нас обоих. Но это мне только кажется, я же не авгур.

— Странно, — Кассий даже на секунду остановился. — Мне кажется тоже самое!

Оба опять замолчали, подавленные необъяснимым совпадением мыслей и образов.

Снова в Рим свалился праздник Луперкалий, на который была назначена свадьба Понтия Пилата. Он любил свою будущую жену Клавдию Прокулу, однако не забывал и Деметру. Долгое время Пилат не знал, как объясниться с Деметрой по поводу предстоящего праздника, но девушка сама решила этот вопрос.

— Жениться тебе надо, Понтий Аквила, — будто вскользь сказала она, в очередной раз принимая любимого. — А я тебе подарок преподнесу.

— Откуда у моей возлюбленной такие мысли? — удивился он.

— Знаешь, я никогда не думаю о будущем, которого нет…, — она немножко помедлила и совсем тихо добавила. — У нас. Конечно, свободный патриций может взять в жёны любую женщину, но я не хочу этого для тебя. И для себя… Так вот. Ты сейчас мой! Я это знаю и мне хорошо. Всё остальное — просто работа, которую мне дали боги. Это не выбирают. А тебя ожидает какая-нибудь война, мужчинам нельзя без этого. Потом женитьба и светское общество. От предназначенной жизни никуда не денешься.

Понтия Пилата смутила откровенность Деметры. Ведь она была права: Клавдия Прокула и Понтий Аквила Пилат были обручены с детства.

Чтобы перевести разговор на какую-нибудь не очень скользкую тему, он спросил:

— Скажи, мы много встречаемся. А у тебя кроме меня множество и других мужчин. Почему ты не беременеешь?

Деметра подошла к столику, разлила вино в стеклянные кубки, присела у ног любимого и в упор, глядя ему в лицо с чуть грустной улыбкой, ответила:

— Очень многих мужчин интересует тот же вопрос, не тебя одного. Но я никому не рассказываю. А тебе расскажу.

Девушка встала, прошла в будуар и вскоре вернулась. В руках она несла затейливой резьбы шкатулку красного дерева. Подойдя к Понтию, молча протянула ларец ему. Он взял, открыл. Внутри, в объятиях китайского белого шёлка покоились два флакона. Пилат выудил один, открыл его, поднёс к носу. Воздух наполнился одновременным запахом мускуса и миндаля.

— Это снадобье привозят с Востока, — объяснила Деметра. — И хотя оно дороже золота, женщины пользуются им. Особенно гетеры. Только не открывай другой флакон, потому что он не для этого и, нарушив пробку, его уже ничем не закрыть.

— Что это?

— Это другое снадобье. Но я применю его только тогда, если меня кто-нибудь обидит, — Деметра опустила глаза, забрала свою шкатулку и отнесла обратно в будуар.

Пилат понял, что в любой момент может потерять свою подружку. Ему этого очень не хотелось, но такой момент всё-таки наступил — грядущая свадьба. Правда, после совета, оброненного вскользь Деметрой, жениться, она вряд ли прибегнет к помощи второго флакона, но кто сможет понять женщину?!

Свадьба Понтия Пилата и Клавдии Прокулы состоялась на идах[13] фебруариса в славный праздник Луперкалий.[14] Только новоиспечённый муж не собирался так вот запросто оставлять свою возлюбленную гетеру.

С ним совсем недавно произошёл курьёзный случай. Как-то раз, когда Понтий Пилат развлекался воинскими упражнениями в гимнасии, туда случайно заглянул патриций Гай, внук цезаря Августа. Гай и брат его Луций были первыми в списке всадников, и оба подбирали в своё войско наиболее смышлёных и отличившихся. Понтий Пилат ничуть не удивился, что патриций обратил на него внимание во время метания копья. Понтий Аквила откинул руку назад и даже изогнулся туловищем, но не упал на спину, а каким-то фантастическим движением послал копьё в цель, устремляясь вслед брошенному оружию. Сделав по арене пару шагов, Понтий остановился, а копьё, вонзившись в подвешенный на борту колесницы деревянный щит, насквозь пробило его, а заодно и колесницу. Такой удар был явной редкостью, и Гай без лишних слов направился к воителю.

— Пойдёшь со мною в поход на Восток?

— Да… Но…

— Что-то мешает?

— Мешает, — Пилат посмотрел в глаза Гаю. — Мешает, потому что я женат, а в армии не место семейным.

В следующий миг Гай разразился звонким мальчишеским смехом. Окружающие воины смотрели на патриция с удивлением, но он, отсмеявшись, объявил:

— Вот и прекрасно. Теперь нас будет двое. Я женат на Ливии, и дядя разрешил мне идти в поход, поскольку в законе сказано: «Занять государственную должность никто не может прежде, чем совершит десять годичных переходов». И ещё: «Граждане до сорокашестилетнего возраста должны совершить десять походов в коннице или двенадцать в пехоте». Известно тебе то?

— Да.

— Согласен ты пойти со мной в поход на Восток?

— Да.

— Ты у меня будешь контубералом.[15]

Деметра, узнав об этом, грустно улыбнулась:

— Меня в этом случае радует только одно: для Клавдии это потеря навсегда, а для меня пришёл — ушёл, какая разница? Война — это наш уход из юности навсегда. Поэтому ты должен исполнить моё единственное и последнее желание: все эти оставшиеся дни проведи со мной, чтобы ты меня всегда помнил, до конца жизни.

Конечно, Понтий Пилат тут же дал обещание. Конечно, он объяснил Клавдии, что перед походом будет слишком занят, что оставшиеся пару-тройку дней не сможет показываться дома.

Жена не возражала, да и не могла возражать. А Деметра ждала. Только Понтий вошёл, она кинулась на шею и принялась безумно его целовать. Он не отбивался, потому что ни одна женщина не могла ласкать так, как это делала Деметра.

Но та вскоре утихомирилась, вернее, взяла себя в руки, и повела Понтия в беседку, стоящую посреди подстриженных кустов тамариска на берегу ухоженного атриума. Посыпанная песком дорожка привела их на место будущего пиршества, но сначала Пилат даже ничего не заметил, потому как не отрывал влюблённого взгляда от спутницы. И только когда она принялась усаживать гостя за стол, обратил внимательный взгляд на приготовленное для него пиршество.

Низкий, но вместительный стол спешил похвастаться своим застольным угощением: запечённая рыба Darden под соусом Марешаль находилась в центре стола, и привлекала особое внимание. С ней рядом примостились голуби на вертеле и гусиный паштет в горшочках. Дальнейшее развлечение представляли устрицы с артишоками и запечённое с оливками рагу ягнёнка. Между всеми кушаньями громоздилось в вазонах множество фруктов и кувшины с вином.

— Я отослала слуг, и нам никто не будет мешать до твоего отъезда.

— Спасибо, любимая, — растрогался Пилат. — Такой обед стоит целое состояние. Спасибо. Римские виллы и пыльная дорога — это, конечно, две большие разницы, но я уже послезавтра утром должен явиться в сенат. В Риме война — праздник.

Деметра присела рядом с ним и принялась кормить его, как младенца. Кто знает, может, она действительно мечтала родить от него? Но когда обеденному столу было отдано должное почтение, Деметра попросила его прийти через некоторое время в будуар, и сама тут же удалилась. Понтий Пилат решил пока искупаться в атриуме. Вода оказалась тёплой и разбавленной пахучим душистым маслом, что доставляло удовольствие каждой клеточке сильного мужского тела.

Покинув атриум, он направился, куда его пригласила девушка. Войдя в будуар, Понтий увидел Деметру на ложе во фримийской тунике, на которой были открыты все двадцать два места на теле женщины, требующие ласк. А на шее красавицы сверкало прекраснейшее изумрудное ожерелье, достойное быть украшением любой императорской особы.

Гетера заметила восхищённый взгляд любимого и усмехнулась:

— Кажется, ты не устал ещё делать во мне открытия, мой господин? И это хорошо! Женщина всегда должна оставаться тайной для мужчины. Поэтому я на прощание дарю тебе не только своё тело, а ещё вот это ожерелье. Пусть оно передаётся в твоём роду по женской линии, ибо в далёком будущем одной твоей пра-пра-пра-правнучке предстоит совершить спасение человечества в бесконечной войне дьявола со светлыми силами…

— Вот откуда у меня это ожерелье, — закончила Нина свой удивительный рассказ.

— Ну, хорошо, — кивнул Лаврентий Павлович. — Только зачем же вы, девочка, отдаёте фамильную ценность просто так?

— Я…, — поперхнулась Нино. — Мне просто нечем больше заплатить за жизнь брата. Мы всегда жили в бедной мингрельской деревне и такое ожерелье не могло никак возникнуть у моих предков. Но…

— …но оно есть, — продолжил Лаврентий Павлович. — А факты — упрямая вещь. Брата своего ты и так получишь. Скажем, за один поцелуй.

С этими словами Лаврентий Павлович обнял девушку и страстно поцеловал. Она, сначала не сопротивлялась от неожиданности. Затем, вырвалась из мужских объятий, как горная лань, отвесила наглому комиссару пощёчину, пробежала по коридору, выпрыгнула из вагона и кинулась удирать к горному склону, на котором росли редкие кустики рододендрона. Охрана в этот раз её не поймала, да и не пыталась, потому что сам хозяин выхватил дичь у них из-под носа. Но Лаврентий Павлович лично отыскал в Тифлисской тюрьме брата беглянки, освободил его и попросил передать, что ожидает девушку в парке Надзала-деви с тем, чтобы передать потерянную ею семейную реликвию. Когда парень вызвался сам передать ожерелье, то Лаврентий Павлович сказал, что желает выслушать полностью предание об этой изумрудной поделке из уст самой владелицы и просит прощения за то, что невольно испугал девушку.

Если бы Нино тогда не пришла, то неизвестно, как бы всё обернулось, но она пришла. Не испугалась. В парке было много народу, и девушка шла наугад, надеясь, что комиссар её отыщет сам. Так оно и вышло.

Лаврентий Павлович возник перед девушкой, как сказочный ифрит из ниоткуда, взял Нино за руку и поцеловал. Девушка не отдёрнула руку, хотя такого рода общение для неё было в диковинку. Не давая девушке опомниться, Лаврентий Павлович вытащил из глубокого кармана армейских галифе красивую коробку, обтянутую дорогим сафьяном, и протянул девушке. Та осторожно приняла подношение и открыла крышку. Внутри на красном бархате лежало её изумрудное ожерелье, а в центре коробки виднелось золотое кольцо с крупным бриллиантом.

— Я возвращаю забытую вами изумрудную безделицу и прошу принять это кольцо, — Лаврентий Павлович старался не показать виду, как всегда, но в этот раз у него плохо получалось.

— Я благодарна вам, — смутилась девушка, — но за что такой дорогой подарок?

— Не за что, а почему, — поправил ёё комиссар. — Потому что я прошу вас стать моей женой. Вы согласны?

В следующий момент лицо Нино вспыхнуло ярким пунцовым цветом, а потом побелело, как горный снег, но девичьи губы успели вымолвить:

— Да…

Пророчество вещего монаха сбылось опять (!) через десять месяцев и десять дней. После смерти Павла Петровича монаха выпустили из крепости, но спровадили на вечное поселение в Соловецкий монастырь со строгим запретом покидать оный. Но запретить волхвовать Вещему Авелю не может никто. В 1802 году, украдкой, он пишет новую книгу, в которой предсказывает совершенно невероятные события, описывая «как будет Москва взята французами и в который год». При этом указывается 1812 год и предсказывается сожжение Москвы.

Предсказание становится известно Императору Александру I. Обеспокоенный не столько самим предсказанием, казавшимся в то время диким и нелепым, сколько тем, что слухи об этом предсказании будут расходиться и разноситься молвой, Государь повелел посадить монаха-предсказателя в островную тюрьму Соловков «и быть ему там дотоле, пока не сбудутся его пророчества».

Пророчества сбылись 14 сентября 1812 года, через десять лет и десять месяцев (!). Наполеон вошёл в первопрестольную, оставленную Кутузовым. Александр I обладал прекрасной памятью и тут же, по получении известия о начавшемся в Москве пожаре, диктует помощнику своему, князю А.Н.Голицыну письмо в Соловки:

«Монаха Авеля выключить из числа колодников и включить в число монахов на всю полную свободу. Ежели жив, здоров, то езжал бы к нам в Петербург, мы желаем его видеть и нечто с ним поговорить».

Письмо было получено на Соловках 1 октября и вызвало у соловецкого игумена Иллариона нервную дрожь. Видимо, с узником он не церемонился, потому встреча Авеля и Императора ничего хорошего лично ему не предвещала. Наверняка узник пожалуется, а Государь за обиды не пожалует. Иллирион пишет, что «ныне отец Авель болен и не может к вам быть, а разве на будущий год весною».

Государь догадался, что за «болезнь» у вещего монаха и через Синод повелел: «Непременно монаха Авеля выпустить из Соловецкого монастыря и дать ему паспорт во все российские города и монастыри. И чтобы он всем был доволен, платьем и деньгами».

Игумену Иллариону отдельно было указано:

«Дать отцу Авелю денег на прогон до Петербурга».

Илларион после такого указа решил уморить голодом строптивого старца. Возмущённый Авель предрёк ему и его помощникам смерть неминучую. Испуганный Илларион, знавший о пророческом даре Авеля, отпустил его. Но от пророчества, как и от проклятия, нет спасения. Той же зимою на Соловках случился странный мор, сам же Илларион скончался, так же «Бог весть от какой хворобы» умерли его подручные, чинившие зло Авелю.

А вещий монах летом 1813 года прибыл в Петербург. Император Александр I в это время находился за границей, и Авеля принял князь Голицын, который «рад бысть ему зело и вопрошал о судьбах Божьих». Беседа была долгой, точно её содержание никому не известно, поскольку разговор шёл с глазу на глаз. По свидетельству самого монаха, поведал он князю «вся от начала до конца». Услышав в тайных ответах предсказания вещего монаха, по слухам, всех Государей и до конца веков, до прихода антихриста, князь ужаснулся, представить его Императору не решился. Снабдил его средствами и спровадил в паломничество по святым местам.

Заботы о материальном благополучии Вещего Авеля взяла на себя графиня П.А. Потёмкина, ставшая его покровительницей и почитательницей. Несмотря на перенесённые невзгоды и лишения, был монах Авель телом крепок и духом могуч. Он побывал в греческом Афоне, в Царьграде-Константинополе, в Иерусалиме. Насидевшись по тюрьмам, он остерегался пророчествовать, да наверняка и князь Голицын сделал ему серьёзные внушения, по крайней мере, от пророчеств он воздержался. После странствий поселился в Троице-Сергиевой Лавре и жил, ни в чём не зная отказа.

К этому времени слава о его пророчествах разошлась по России. К нему в монастырь стали ездить жаждущие пророчеств, особенно досаждали настойчивые светские дамы. Но на все вопросы монах упрямо отвечал, что сам он не предсказывает будущее, он только переводчик слов Господа. Так же отказом он отвечает на многочисленные просьбы огласить что-то из его пророчеств.

На подобную просьбу графини Потёмкиной он отвечает своей покровительнице так же отказом, только более прямо объясняя причины:

«Я от вас получил недавно два письма, и пишете вы в них: сказать вам пророчества то и то. Знаете ли, что я вам скажу: мне запрещено пророчествовать именным указом. Так сказано: ежели монах Авель станет пророчествовать вслух людям или кому-то писать на хартиях, то брать тех людей под секрет, и самого монаха Авеля тоже, и держать их в тюрьмах или острогах под крепкими стражами.

Видите, Прасковья Андреевна, каково наше пророчество или прозорливство. В тюрьмах лутче бысть или на воле, сего ради размысли убо… Я согласился лутче ничего не знать да бысть на воле, а нежели знать да бысть в тюрьмах да под неволею.

Писано есть: буди мудры, яко змии, и чисты, яко голуби; то есть буди мудр, да больше молчи; есть ещё писано: погублю премудрость премудрых и разум разумных отвергну, и прочая таковая; вот до чего дошли со своею премудростию и со своим разумом.

Итак, я ныне положился лутче ничего не знать, хотя и знать, да молчать».

Словом, к её разочарованию, домашним предсказателем графиня не обзавелась. Но поскольку она покровительствовала предсказателю, Авель согласился вместо пророчеств давать ей советы по ведению хозяйства и другим делам. Графиня с радостью согласилась. Если бы она знала, чем для неё обернутся советы прорицателя!

Получилось же следующее: сын графини Сергей поссорился с матушкой, не поделив с ней суконную фабрику. Будучи человеком расторопным, он решил воздействовать на строптивую мать через её домашнего советчика. Молодой Потёмкин стал всячески обхаживать монаха, зазывал его в гости, поил и кормил. В конце концов, он предложил Авелю взятку в размере двух тысяч рублей, «на паломничество». Монах был вещим, но не был неподкупным. Он поддался соблазну и уговорил графиню уступить сыну завод.

Находившаяся под огромным влиянием Авеля графиня Потёмкина уступила его просьбам и сделала так, как он советовал. Но Сергей был ушлым малым, получив своё, он показал Авелю вместо денег неприличный жест. Разобиженный монах взялся настраивать мать против сына, требуя уже с неё две тысячи рублей, как видно, сумма запала ему в душу. Графиня во всём разобралась, очень огорчилась и от огорчения умерла. Авель остался без покровительницы и с наукой как поклонятся искушению золотого тельца. Пришлось ему отправляться в странствия без двух тысяч рублей.

«Знал и молчал» Авель долго.

24 октября 1823 года он поступает в Серпуховской Высоцкий монастырь. Почти девять лет не слышно его пророчеств. Вероятно, в это время он пишет книгу «Житие и страдание отца и монаха Авеля», рассказывающую о нём самом, его странствиях и предсказаниях, и ещё одну книгу из дошедших до нас, «Книгу Бытия». В этой книге говорится о возникновении земли, сотворении мира. Никаких пророчеств в тексте нет, увы. Слова просты и понятны, чего нельзя сказать о рисунках в книге, сделанных самим провидцем. По некоторым предположениям они напоминают гороскопы, но в большинстве своём просто не понятны вообще.

Молчание монаха было нарушено вскоре после переселения в Высоцкий монастырь. По Москве поползли упорные слухи о скорой кончине Александра I, о том, что Константин отречётся от престола, убоявшись участи Павла I. Предсказывалось даже восстание 25 декабря 1825 года. Источником этих страшных предсказаний был, конечно же, Вещий Авель.

Как ни странно, пронесло. На этот раз никаких санкций не последовало, тюрьма и сума минули отчаянного предсказателя. Возможно, так случилось потому, что незадолго до этого Император Александр Павлович ездил к преподобному Серафиму Саровскому и тот предсказал ему почти то же самое, о чём прорицал монах Авель.

Жить бы предсказателю тихо, смирно, да погубила его нелепая оплошность. Весной 1826 года готовилась коронация Николая I. Графиня А.П. Каменская спросила Авеля, будет ли коронация? Он, вопреки прежним своим правилам, ответил:

— Не придётся вам радоваться коронации.

По Москве тут же пошёл гулять слух, что не быть Николаю I Государём, поскольку все приняли и истолковали слова Авеля именно так. Значение же этих слов было иное: Государь разгневался на графиню Каменскую за то, что в её имениях взбунтовались крестьяне, замученные притеснениями и поборами, и ей было запрещено показываться при дворе. Тем более — присутствовать на коронации. Наученный горьким житейским опытом Авель понял, что подобные пророчества ему с рук не сойдут и почёл за благо улизнуть из столицы. В июне 1826 года он ушёл из монастыря «неизвестно куда и не являлся».

Но по повелению Императора Николая Павловича был найден в его родной деревне под Тулой, взят под стражу и указом Синода от 27 августа того же года отправлен в арестантское отделение Суздальского Спасо-Ефимьевского монастыря, в главную церковную тюрьму.

Будучи в Высоцком монастыре он, возможно, написал ещё одну «зело престрашную» книгу и, по своему обыкновению, отослал Государю для ознакомления. Эту гипотезу высказал более ста лет назад сотрудник журнала «Ребус», некто Сербов, в докладе о монахе Авеле на первом Всероссийском съезде спиритуалистов.

Что же мог предсказать Вещий Авель Императору Николаю I?

Вероятно, бесславную Крымскую кампанию и преждевременную смерть. Несомненно то, что предсказание Государю не понравилось настолько, что на волю прорицатель больше не вышел.

В протоколах допросов упоминается пять тетрадей, или книг. В других источниках говорится всего о трёх книгах, написанных Авелем за всю жизнь. Так или иначе, увы, все они бесследно исчезли в XIX веке. Книги эти были не книгами, в понимании современного читателя. Это были сшитые между собой листы бумаги. Насчитывали эти книги от 40 до 60 листов.

17 марта 1796 года Министерством юстиции Российской Империи было заведено «Дело о крестьянине вотчины Л.А. Нарышкина именем Василий Васильев, находившемся Костромской губернии в Бабаевском монастыре под именем иеромонаха Адама, а потом назвавшегося Авелем и сочинённой им книге на 67 листах».

Как уже упоминалось, сохранилось всего две книги прорицателя «Книга Бытия» и «Житие и страдания монаха Авеля». Ни в той, ни в другой книге пророчества не присутствуют. Только описание уже сбывшихся предсказаний. Но Император Павел I с тетрадями, приложенными к следственному делу, ознакомился, более того, он беседовал и самим монахом. Согласно многочисленным легендам, после этого появилось знаменитое завещание Павла Петровича, о котором неоднократно упоминали многие мемуаристы.

М.Ф. Герингер, урождённая Аделунг, обер-камерфрау Императрицы Александры Феодоровны, писала в своём дневнике:

«В Гатчинском дворце… в анфиладе зал была одна небольшая зала, в ней посредине на пьедестале стоял довольно большой узорчатый ларец с затейливыми украшениями. Ларец был заперт на ключ и опечатан… Было известно, что в этом ларце хранится нечто, что было положено вдовой Павла I Императрицей Марией Феодоровной, и что ею было завещано открыть ларец и вынуть в нём хранящееся только тогда, когда исполнится сто лет со дня кончины Императора Павла Петровича, и притом только тому, кто в тот год будет занимать Царский Престол России. Павел Петрович скончался в ночь с 11 на 12 марта 1801 года».

В этом ларце хранилось предсказание, написанное Авелем по просьбе Павла I. Но узнать подлинную тайну ларца было суждено Николаю II в 1901 году. А пока…

В арестантской камере закончилось «Житие и страдания монаха Авеля». Произошло это в январе или феврале 1841 года (по другой версии — 29 ноября 1841 года). Напутствованный святыми таинствами «русский Нострадамус» был погребён за алтарём арестантской церкви Св. Николая.

А что же его пророчество, запечатанное для потомков Павлом I?

Вернёмся к мемуарам обер-камерфрау М.Ф. Герингер:

«В утро 12 марта 1901 года «…» и Государь и Государыня были очень оживлены и веселы, собираясь из Царскосельского Александровского дворца ехать в Гатчину и вскрывать вековую тайну. К этой поездке они готовились, как к праздничной интересной прогулке, обещавшей им доставить незаурядное развлечение. Поехали они веселы, но возвратились задумчивые и печальные. И о том, что обрели они в этом ларце, никому «…» ничего не сказали.

После этой поездки «…» Государь стал поминать о 1918 годе, как о роковом и для него лично, и для Династии».

Согласно многочисленным легендам, пророчество Вещего Авеля предсказывало в точности всё, что уже произошло с Государями российскими, а самому Николаю II — его трагичную судьбу и гибель в 1918 году.

Надо заметить, что Государь отнёсся весьма серьёзно к предсказанию давно умершего монаха. Дело было даже не в том, что все пророчества сбылись (например, странное пророчество Александру Павловичу, что умрёт он монахом. Так и получилось: ныне монах Фёдор Томский, за коего выдавал себя покинувший трон Император, уже канонизирован), а в том, что Николаю II были известны уже другие пророчества о его несчастной судьбе.

Ещё будучи наследником, в 1981 году он путешествовал по Дальнему Востоку. В Японии его представили известному предсказателю, монаху-отшельнику Теракуто. Сохранилась дневниковая запись пророчества в тетради сопровождавшего Государя переводчика маркиза Ито:

«…великие скорби и потрясения ждут тебя и страну твою… Ты принесёшь жертву за весь свой народ, как искупитель за его безрассудства…».

Отшельник якобы предупреждал, что будет вскоре знак, подтверждающий его пророчество.

Через несколько дней, 29 апреля, в Нагасаки, фанатик Тасуда Сацо бросился на наследника российского престола с мечом. Принц Георг, находившийся рядом с наследником, отразил удар бамбуковой тростью, меч нанёс скользящую рану по голове. Позже по велению Александра III трость эту осыпали алмазами. Радость спасения была велика, но всё же смутное беспокойство от предсказаний монаха-отшельника осталось.

И наверняка предсказания эти вспомнились Николаю II, когда он прочёл страшные пророчества отечественного прорицателя.

Государь впал в тяжёлую задумчивость. А вскоре окончательно уверовал в неизбежность судьбы. 20 июля 1903 года, когда царская чета прибыла в город Саров на торжества, Елена Михайловна Мотовилова, вдова служки и писаря преподобного Серафима Саровского, прославленного и чтимого святого, передала Государю запечатанный конверт. Это было посмертное послание Святого старца Государю Российскому. Доподлинное содержание письма осталось неизвестным, но, судя по тому, что Государь по прочтении «был сокрушён и даже горько плакал», в письме были пророчества, касающиеся судеб государства и лично Николая II. Косвенно это подтверждает и посещение в те же дни царской четой блаженной Паши Саровской. По свидетельству очевидцев, она предсказала Николаю и Александре мученическую кончину и трагедию Государства Российского.

Государыня кричала:

— Не верю! Не может быть!

Возможно, это знание судьбы объясняет многое в загадочном поведении последнего Императора России в текущие годы, его безразличие к собственной судьбе, паралич воли, политическую апатию. Он знал свою судьбу и сознательно шёл навстречу ей. А судьбу его, как и всех предшествовавших ему царей, предсказал монах Авель.

Тетради, или, как он сам их называет, «книги» с предсказаниями монаха Авеля в настоящее время либо уничтожены, либо затеряны в архивах монастырей или сыскных приказов. Утрачены, как утрачены книги пророчеств Иоанна Кронштадтского и Серафима Саровского.

При знакомстве с личностью отца Авеля обращаешь внимание на следующие мистические обстоятельства: его предсказания появляются из небытия всегда вовремя и всегда попадают по адресату. Авель предсказал войну 1812 года за десять лет до её начала и даты смерти всех русских царей и императоров. Необъяснимым остаётся на удивление точное предсказание о царствовании Николая I[16].

По мнению многих учёных неизвестные тексты пророчеств (например, известно, что отец Авель состоял в длительной переписке с графиней Прасковьей Потёмкиной. Для неё же написаны книги тайного знания, которые «хранятся в сокровенном месте; оные мои книги удивительные и предудивительные, те мои книги достойны удивления и ужаса…) монаха Авеля были изъяты Тайной Экспедицией и хранились в секрете, видимо, и по настоящее время хранятся в архивах Лубянки или у власть предержащих.

Так, в записях монаха Авеля, известных современным исследователям, практически не упоминается предсказанное отцом Авелем «безбожное жидовское иго», наступившее после «отречения» Николая II (неверующие жиды не понимают, что от мистерии Миропомазания на Царство отречься нельзя, скажем, догнать ветер в поле), прерванное Сталиным и возобновлённое после распада СССР.

Составляя полный список грядущих правителей России, отец Авель указал «последним того царя, кто взойдёт на трон между мартом и апрелем. Подобно остальным великим пророкам, странник Василий интересен особой эстетикой недоговорённости. Страшная правда его предсказаний заключается в знании о тех временах, когда русский народ утратит государственность (а именно это сейчас и происходит). С этой точки зрения озвучивание дат жизни-смерти и периодов правления полдюжины правителей России следует рассматривать не более, как мальчишеской забавой русского гения…

Кроме того, что Вещим Авелем были предсказаны судьбы всех Государей Российских, он предсказал обе Мировые войны со свойственными им особенностями, Гражданскую войну и «безбожное жидовское иго», и многое другое вплоть до 2892 года, по пророку — года конца света. Хотя, всё это пересказы версий и рассказов современников, сами же пророчества, как уже было отмечено, не найдены. По этому поводу существует множество версий, появляются «сенсационные» статьи с заголовками, наподобие вот такого:

«Знал ли Путин о предсказании Авеля?» И далее измышления по поводу того, что Авель прочил в цари именно Владимира, «забывая» к тому же, что с именем Владимир у нас есть человек более достойный — Квачков Владимир Васильевич.

К тому же, современные «предсказатели» забывают, что на российском Царском Престоле не может сидеть жид, каким бы богатым он не был.

Не исключено, что предсказания Авеля скрыты где-то в архивах секретного отдела, которым руководил чекист Бокий. Сверхсекретный отдел занимался поисками Шамбалы, паранормальными явлениями, пророчествами и предсказаниями. Все материалы этого сверхсекретного отдела до сих пор якобы не обнаружены.

В «благодарность» за свои пророчества Авель более двадцати лет жизни провёл в тюрьмах.

«Жизнь его прошла в скорбях и теснотах, гонениях и бедах, в крепостях и крепких замках, в страшных судах и тяжких испытаниях», — говорится в «Житии и страдании отца и монаха Авеля».

Роковая дата — 2892 год, то есть кончина света, часто упоминается в работах о монахе Авеле, но не подтверждена записанными самим пророком предсказаниями. Считается, что книга о приходе антихриста и есть та самая «главная», «достойная удивления и ужаса» книга Авеля. Хотя, кое-какие предсказания сбываются на наших глазах: все религии поклонились папе римскому, служителю сатаны. Не поклонились лишь русская старообрядческая православная церковь и западная православная церковь. В начале июня, а именно 06.06.16 состоялся восьмой Вселенский Волчий Собор, на котором должен был явиться антихрист. Антихрист, якобы, не явился, Волчий Собор, якобы, отменили, но нечисть почему-то с удвоенной силой набросилась на русский люд. Говорят, прилюдно антихрист будет коронован в 2020 году, а конец 2016, февраль 2017 и июль 2018 года, столетие со дня жертвоприношений Государя Императора и всей его семьи на потеху дьяволу, принесли России много изменений. К тому же, с 18 марта 2018 года президент несуществующей эРэФии чувствует себя истинным императором. Уж не его ли короновали в антихристы? Если изменилось время и события стали принимать другой оттенок, то это вовсе не значит, что бесятина откажется от уничтожения людей в физическом и духовном плане. Время Х уже началось, и мы живём в мире, где каждый день реально приближает к концу света. При этом хочется напрямую сказать волку в овечьей шкуре патри-папе Гундяеву, а с ним президенту-педофилу Лилипутину, безнаказанно обворовавшего практически всю страну:

АНАКСИОС! АНАКСИОС! АНАКСИОС![17]

Лаврентий Павлович прошёлся по неширокой камере — пять шагов от двери до окна, столько же назад…, — и снова остановился у окна, за шестигранной решёткой которого виднелся железный проржавевший намордник и, поэтому ничего нельзя было увидеть, кроме маленького ночного кусочка неба, где сквозь буро-чёрные городские облака просвечивалось всего лишь несколько звёзд.

Нино… Если идейный подонок и предатель советского народа Никита Хрущёв-Перелмутер вздумает его уничтожить, то что станет с Нино Гегечкори, единственным человеком, которая искренне любила Лаврентия Павловича? У каждого человека, если он человек, должна быть цель в жизни, свой остров, где он всегда найдёт пристанище и друг, готовый помочь словом и делом. Такой всеобъемлющей была для него Нино…

Остальные просто боялись. Даже сын Серго, хоть и уважал отца, но где-то на подсознании у него сохранилась червоточина боязни. И Ляля… эта всегда опасалась сказать что-нибудь лишнее, но постоянно и открыто смотрела в глаза. Такая привычка выдаёт не умеющего лгать человека. Мало кто этим природным чувством обладает в нынешней сутолоке интриг, свершений и не всегда честных завоеваний. Собственно, Серго тоже взгляда не прятал. Это радовало.

Лаврентий Павлович не противился таким показательным проявлениям характера, поскольку молодой и ещё не окрепший организм будущего мужчины должен иметь какие-то рамки для осмысления происходящего, чтобы не пришлось краснеть за необдуманные проступки.

И всё-таки Нино понимала Лаврентия, как никто другой. Конкуренцию ей могла составить лишь Ольга Чехова, но эта женщина, удивительная жемчужина советской разведки, не имела никакого шанса встать на одни весы с единственной и неповторимой половинкой жизненного пути Игемона. Мало того, Нино была той незаменимой поддержкой и берегиней домашнего очага, какой должна быть любая женщина, но таких довольно-таки поубавилось после революционных выступлений Инессы Арманд и Александры Коллонтай, которые умудрились организовать общество суфражисток-мужененавистниц одной лишь теорией о стакане воды. Эти мартышки какое-то время шлялись по Петрограду обнажёнными, а из одежды на них были надеты одни только красные ленты с любимым откровенным девизом «Долой стыд!».

Фурор, конечно же, был. Ещё какой. Но после этого, как последствие, в советских школах, а особенно в высших учебных заведениях, в виде эпидемии чумы стали возникать требования к комсомолкам: если ты честная комсомолка, то обязана отдаваться любому комсомольцу по первому требованию. Любовь, семья — пережитки прошлого! А секс должен существовать всюду и везде, как настоящий двигатель прогресса.

Надо сказать, что молодые ребята подхватили и проталкивали это движение с большим воодушевлением, а вот девушкам, мечтающим о нормальной семье, такие инсинуации приходились далеко не по вкусу. Лаврентию Павловичу тоже не очень нравилось сексуальная деградация, целенаправленно внедряемая в отношения советской молодёжи, ведущая к тупиковому концу. Почему? Всё очень просто: когда ему пришлось стать руководителем НКВД, каждый день приносил факты о непрерывной работе врагов Советской власти не только внешних, но и внутренних. Об этом приходили отчёты и от Ольги Чеховой из логова расцветающего фашизма и от других сотрудниц разведки, работающих в разных странах по всему земному шару. О, сколько Ольга Чехова сумела сделать полезного для развития Советской власти — никакими цифрами или процентами не посчитать! А другие разведчицы, которых злые языки троцкистко-сионистской ветви партаппарата сразу зачислили в личные любовницы Лаврентия Павловича?! Собственно, эта еврейская ситуёвина уже не нова: ещё при жизни про Григория Ефимовича Распутина этими доблестными сочинителями было написано и приведено в действие столько порочащих Святого старца «доблестных подвигов», которые исполняли хорошо загримированные артисты, поэтому православным историкам не один десяток лет придётся разгребать и опротестовывать эти живописные жидовские наговоры. Но специальный отряд советских разведчиц был действительно уникален.

Недаром даже сам товарищ Сталин, усмехаясь в усы, не раз напоминал Лаврентию Павловичу о чуть ли не самой боевой единице Советской Армии, созданной и укомплектованной лично товарищем Берией. Как-то раз Коба в шутку сравнил женское подразделение советских разведчиц с бабьим батальоном Керенского. Лаврентий Павлович промолчал и нахмурился, но Сталин похлопал его по плечу, улыбнулся и сказал:

— Всегда важно то, что ты успел сделать. А если ещё для укрепления и становления Родины — это вдвойне важно!

Почти такие же слова сказал при встрече о Советской России известный изобретатель и король электричества Николо Тесла. Эта встреча, к сожалению, была единственной, хотя Тесла помимо того, чем уже успел поделиться с Игемоном, обещал предоставить такие материалы, которые позволят славянам избавиться от мировой жидовской хунты. То есть дать ключ к такому оружию, против которого всё вооружение мира бессильно. Видимо, американские евреи так достали изобретателя, что он на своей шкуре понял крайнюю опасность жидовского финансового засилья.

Ведь сами деньги — это всего лишь энергия, способная служить той силе, которая эту энергию направляет. И, как упомянул Тесла, на самом деле на нашей планете сосуществуют два мира: это обозримое пространство всех стран и народностей и тайная жидо-олигархическая система, пронизывающая основной мир денежно-управленческой сетью и всеми существующими функциями давления и уничтожения несогласных.

А жидовская ненависть к русскому и славянскому народу так сильна, что перехлёстывает все зримые социологические объяснения. Еврейскую ненависть к славянам можно объяснить только патологической болезнью зависти к живущим в Боге. Все остальные народы могучей России также считали себя русскими, поэтому ненависть ко всему русскому не давала спать дьявольскому отродью евреев.

Достаточно было вспомнить об «отце» Красной Армии товарище Троцком-Бронштейне, который, не скрываясь, не уставал повторять:

«Мы должны превратить Россию в пустыню, населенную белыми неграми, которым мы дадим такую тиранию, которая не снилась никогда самым страшным деспотам Востока. Если мы выиграем революцию, раздавим Россию, то на погребальных обломках ее укрепим власть сионизма и станем такой силой, перед которой весь мир опустится на колени».

И ещё:

«Каждому из вас должно быть ясно, что старые правящие классы свое искусство, свое знание, свое мастерство управлять получили в наследство от своих дедов и прадедов. А это часто заменяло им и собственный ум, и способности. Что можем противопоставить этому мы? Чем компенсировать свою неопытность? Запомните, товарищи, — только террором! Террором последовательным и беспощадным! Уступчивость, мягкотелость история никогда нам не простит. Если до настоящего времени нами уничтожены сотни и тысячи, то теперь пришло время создать организацию, аппарат, который, если понадобится, сможет уничтожать десятками тысяч. У нас нет времени, нет возможности выискивать действительных, активных наших врагов. Мы вынуждены стать на путь уничтожения, уничтожения физического всех классов, всех групп населения, из которых могут выйти возможные враги нашей власти».

А сионистский фашизм всегда брал за основу разложение и предельный разврат населения в стране, которую необходимо захватить, применяя не обыкновенную грубую силу, а все изощрённые и хитромудрые способы завоевания без излишних жертв и военных действий.

Лаврентию Павловичу вспомнился план Алена Даллеса, крупного американского разведчика, участвовавшего в операции «Санрайз». Его доктрина, ставшая известным советской разведке только в 1945 году, гласила:

Очень жаль, что когда эти данные попали на стол Иосифа Виссарионовича, Великая Отечественная война уже окончилась, а выяснять отношения с бывшими союзниками Советский Союз был не готов. Хотя…

Лаврентий Павлович грустно вздохнул и махнул рукой, отгоняя досужие мысли, ибо сделанного не воротишь. А с будущим…, то есть с настоящим врагом так вот с кондачка вопрос не решить…

1990-й год, умирает Страна. Пресса, схожая с выпущенными на свободу озверевшими псами, ожесточенно, злобно рвет на куски, облаивает и обгаживает историю Страны, её народ, её армию. В зоне особого изничтожения — руководители Страны. Её основатели, вчерашние вожди, генералы и секретари объявлены преступниками, нелюдями, демонами и монстрами. И все, кто не согласен с таким мнением, всяк, кто полслова хорошего замолвит о них, — тот враг свободы, предатель демократии, пособник мракобесия и рабское существо. И вот среди этого слаженного хора низвергателей в далеком от буйствующих столиц Тбилиси появляется статья, автор которой, грузинский журналист Теймураз Коридзе, рассказывает History of Love жены второго по рангу человека СССР — Лаврентия Берия. И пишет, что женщина эта, Нино Гегечкори, любила этого «монстра» и продолжает любить, хотя прошло более 30 лет, как его нет. А из этого вытекает «неправильный вывод», что в Берии было что-то человеческое… Статья Теймураза Коридзе «Я НИКОГДА НЕ ВМЕШИВАЛАСЬ В ДЕЛА ЛАВРЕНТИЯ…», напечатанная на грузинском, вызвала тогда большой резонанс в Грузии, но русскоязычный читатель с ней знаком не был. В свое время Пётр Згонников сделал её перевод на русский язык для харьковского «Ориентира», текст которого мы и воспроизводим ниже. «В окрестностях большого города на берегу Днепра, на зеленой улочке, в обычной «хрущёвке» (вот ирония судьбы — жить в доме, названном в честь убийцы мужа! — А.В.) живет 86-летняя женщина. У нее живые глаза и ясный ум. По происхождению она — грузинка. Она была женой человека, чье имя и сегодня вспоминается со страхом: Лаврентий Берия! Лицо ее хранит следы былой красоты. У нее удивительно хорошая память. Она прекрасно говорит по-грузински, легко переходит на русский и с такой же легкостью возвращается к грузинскому. Слушаю бабушку Нино, и очень хочется перенестись на 50 лет назад — увидеть молодую и прелестную Нино Гегечкори… Время — большой лекарь. Оно успокоило раны Нино, и, наверное, потому она сегодня так отрешенно рассказывает о муже, семье, собственной трагедии…..Я родилась в бедной семье. Тогда состоятельные семьи в Грузии можно было пересчитать по пальцам. Пора смутная была — революции, партии, распри. Я жила в Кутаиси, в семье своего родственника Саши Гегечкори, училась в училище. Саша за революционную деятельность сидел в тюрьме. Его жена, Мери, часто ходила к нему на свидания. Я тогда была маленькой девочкой и бегала за Мери хвостиком. Одновременно с Сашей в тюрьме сидел Лаврентий. Я его не знала, а он меня запомнил. После установления в Грузии Советской власти Сашу перевели в Тбилиси. И я, естественно, переехала с его семьей. Была уже взрослой девушкой. Помню, у меня тогда была одна пара обуви, но Мери не давала мне ее ежедневно, берегла. В училище я ходила в старье, центральных улиц избегала, стеснялась. Однажды мы, учащиеся и студенты, устроили по случаю установления Советской власти в Грузии демонстрацию протеста. Нас разогнали, облили водой, и я прибежала домой вся мокрая. Жена Саши спрашивает, что случилось. Я отвечаю. «Да тебя еще и побить надо, — говорит она, — ты в семье Саши Гегечкори живешь и против него же выступаешь!» Как-то по дороге в школу мне встретился Лаврентий (после советизации он часто приходил к Саше, я его уже знала). Спросил, не хочу ли я с ним встретиться и поговорить. Я согласилась. Встретились мы в Надзаладеви, там моя сестра и зять жили, поэтому я хорошо это местечко знала. Сели на скамью. На Лаврентии было черное пальто и студенческая фуражка. Он сказал мне, что уже много времени я ему очень сильно нравлюсь… Да, так и сказал, что полюбил меня и хочет взять в жены. Было мне в то время 16 лет. Как он мне объяснил, Советская власть хочет направить его в Бельгию для изучения вопросов переработки нефти. Но с одним условием: у него должна быть жена. Пообещал, что поможет мне в моей учебе. Я подумала и согласилась — чем жить в чужой семье, лучше создать собственную. Лаврентию в то время было двадцать два года. Я, правда, никому не сказала, что выхожу замуж. Наверное, поэтому и родились сплетни, что Лаврентий меня будто бы украл. Нет, батоно (уважительное обращение к собеседнику — П.З.), по собственному желанию вышла. А сейчас разве так не бывает — выйдет девушка замуж, а говорят, что ее похитили? Один год в Баку жили, потом вернулись в Тбилиси. В 24-м я родила сына Серго. Поездку за границу на учебу пришлось отложить, а потом она вообще стала невозможной, так как Лаврентий занялся государственными делами. Жили бедно. Время было такое — жить по-человечески было стыдно, боролись с богатством. В 31-м Лаврентия назначили первым секретарем ЦК Грузии. До него на этом посту работал Картвелишвили, который у одного должностного лица отбил жену. Правда, потом, когда Картвелишвили сняли, она ушла к другому. Лаврентий был постоянно занят работой. Времени для семьи почти не оставалось. Очень много работал. Сейчас легко критиковать, но тогда действительно шла борьба. Советской власти нужно было победить. Вы помните, что писал Сталин о врагах социализма? Эти враги действительно существовали. Сейчас любой бухгалтер может встать и сколько угодно критиковать Сталина. Я знала этого человека, в свое время мы общались. Это верно, что он был суровым и жестоким, но кто скажет, что для тех времен жестокость не была нужна? Сталин хотел сделать большое и сильное государство, и он это сделал. Верно и то, что потребовалось много жертв, но почему никто не подсказал другой дороги, которая безболезненно привела бы к цели? Потом Света (Светлана Аллилуева — Т.К.) написала, что отец жестоко с ней обращался. Света на моих глазах выросла, очень способным и целеустремленным человеком была, любимый ребенок. Отец очень любил ее. И вот этот любимый ребенок заявляет в один прекрасный день отцу, что полюбила еврея, режиссера Каплера, который старше её на 28 лет, и что она собирается выйти за него замуж. А как вы поступите, если ваша 16-летняя дочь скажет вам такое? Он дал ей пощечину. А Каплер получил то, что и заслужил. Он не любил Свету, хотел проникнуть в семью Сталина, и я уверена, что за его спиной стояла какая-то сильная организация. Сейчас о Сталине тысячи сказок рассказывают. Он был обычным человеком, были у него свои слабости. На детей внимания не обращал, говорят. Как не обращал? Обращал, но без чрезмерностей: считал, что они самостоятельно должны выбрать дорогу в жизни. Судьба Яши, старшего сына, является тому примером. В Москву мы приехали в конце 1938 года. К тому времени репрессии 37-го уже закончились. Когда о моем муже пишут, об этом почему-то забывают. Так легче: есть человек, на которого можно возложить вину за все преступления, происходившие в стране. Но я уверена: когда-то будет написана объективная история, и тогда все встанет на свои места. Я не доживу до того времени, но вы обязательно доживете, вы ещё молоды. Ну что может знать, например, сын Микояна, когда с такой убежденностью утверждает разные абсурдные вещи? Ничего. Но всё равно пишет. Наверное, с целью саморекламы. Это непорядочно! Обвинили Лаврентия в трагедии семьи Вано Стуруа. Это величайшая ложь. Знаете, это была машина, и ни остановить, ни изменить её движения не мог никто. И Лаврентий тоже не мог. Из грузинских газет я выписываю «Литературули Сакартвело» («Литературная Грузия»), «Самшобло» («Родина») и «Тбилиси» — вечерку. Журналы приходят. Если желаете, «Цискари» («Утренняя заря») могу показать. Здесь напечатана поэма Габриэла Джабушанури, который, оказывается, при жизни Сталина написал её, а только сейчас опубликовал. Что там говорить, можно не любить человека, но в таком тоне о нем писать нельзя! Если даже всё, что сейчас говорят, было в действительности, грузину всё равно не подобает так ругать Сталина — так или иначе, он был грузином. Я никогда не вмешивалась в служебные дела моего мужа. Тогдашние руководители не посвящали жён в свои дела, поэтому я ничего не могу рассказать об этом. То, что его обвинили в государственной измене, конечно, демагогия — в чём-то нужно было обвинить. В 53-м случился переворот. Боялись, как бы после смерти Сталина Берия не занял его место. Я знала своего мужа: он был человеком практического ума и понимал, что после смерти Сталина стать грузину главой государства — дело невозможное. Поэтому, наверное, он пошел навстречу нужному ему человеку, такому, как Маленков. В июне 53-го меня и моего сына Серго внезапно арестовали и поместили в разные тюрьмы. Сначала мы думали, что произошел государственный переворот и власть захватили антикоммунистические силы. Я сидела в Бутырке. Каждый день приходил следователь, который требовал от меня показаний против мужа. Говорил, что «народ возмущён преступлениями Лаврентия». Я ему ответила, что никогда не дам сведений — ни плохих, ни хороших. Меня больше не беспокоили. Больше года была в тюрьме. Обвинение? Как нет? Предъявили, но не смейтесь, это было вполне серьёзно: я обвинялась в перевозке одной бочки краснозёма из Нечерноземной зоны России в Москву. Дело в том, что я работала в сельскохозяйственной академии, изучала состав почвы. И по моей просьбе мне в самом деле когда-то привезли одну бочку краснозёма, а он, как оказалось, был перевезен самолетом. На этом основании меня обвинили в использовании государственного транспорта в личных целях. Второе обвинение состояло в использовании мной чужого труда. В Тбилиси жил некий известный портной по имени Саша. Действительно, этот Саша приезжал в Москву, пошил мне платье, и я заплатила ему за это. Да, так, наверное, и было. Сейчас точно не помню, когда именно у меня был тбилисский портной. Но что в этом преступного — я и сейчас не знаю. Своими ушами слышала, как болтали, будто я из Кутаиси в Гурию путешествовала на лошади, украшенной золотом. На лошади я действительно путешествовала, да вот золотой упряжи на ней не было. Вы ведь знаете, люди богаты на разные выдумки… Как-то в тюрьму пришел один мой «доброжелатель» и посоветовал, чтобы я написала заявление с просьбой о переводе в больницу, так как в тюрьме невыносимые условия. Это правда, я находилась в очень тяжёлых условиях. О карцере, об «одиночке» слышали? Так вот, в «одиночке» я и была. Ни лечь, ни сесть. И продолжалось так больше года. Но я от больницы решила отказаться, потому что надзиратель мне тайком поведал, будто меня хотят поместить в психиатрическую больницу. А в один день надзиратель рассказал мне, что 760 женщин признали себя любовницами Берии. Удивительное дело: Лаврентий день и ночь был занят работой, когда ему было заниматься любовью с легионом этих женщин?! На самом деле всё по-другому было. Во время войны и позже он возглавлял разведку и контрразведку. Эти женщины были его сотрудницами, информаторами и только с ним имели непосредственный контакт. У Лаврентия была феноменальная память, и он всё, что касалось его служебных связей с этими женщинами, держал в уме. А потом, когда их спросили об отношениях с шефом, естественно, все заявили, что были его любовницами! А что им было делать? Признать обвинение в агентурно-подрывной работе?! Спустя год меня посадили в товарняк и повезли в Свердловск. Там выдали 500 руб. (сегодняшние 50) и… выпустили. Мы очень нуждались — без квартиры, без работы. Потом Серго нашел должность техника (по освобождении из тюрьмы ему такой диплом дали) и начал работать. Между прочим, до ареста Серго был доктором технических наук. Я не утверждаю, что он был наделен какими-то необычными способностями, но в способностях и трудолюбии ему никак не откажешь. Так было всегда. Кроме того, что скрывать, у него была возможность учиться, он получал консультации у лучших специалистов и избрал себе в конце концов ту специальность, которая его больше всего интересовала. После ареста его лишили всех степеней. Потом, по моим настоятельным просьбам, он начал все сначала, и, слава Богу, всё у него сейчас в порядке: хорошая работа, высокая зарплата, авторитет. После нескольких лет пребывания в Свердловске нам разрешили жить в любом городе Советского Союза, кроме Москвы. Естественно я захотела вернуться в Грузию. Приехала в свой родной Мартвили. Попросила секретаря райкома партии выделить мне немного земли. Надеялась с помощью добрых людей поставить маленький домик, там жить, там же и умереть. Но не сбылись мои ожидания. Вскоре из Кутаиси приехали два сотрудника органов и добровольно-принудительно отправили меня обратно в Россию. С тех пор я здесь. С вниманием слежу за всем, что происходит в Грузии. Бог протянет руку каждому, кто борется за благополучие своей Родины. Другая нация никогда не оценит стараний чужеземца. Да возьмите, к примеру, Сталина, Орджоникидзе, Чхеидзе, Церетели, Гегечкори, Берию и многих других. Они на самом деле верили, что борются ради какой-то великой цели, ради всего человечества. А что вышло из этого? Своей нации и Родине ни один из них пользы не принес, а та, вторая, нация также не приняла их трудов. Эти люди остались без Родины. Так будет с каждым, кто отказывается от интересов своей нации в пользу других. Это нужно иметь в виду сегодняшним политическим деятелям. Если не возражаете, одно маленькое письмецо передам моим близким в Тбилиси. «Родная Тамара! Я жива, но жизнь моя приближается к 90 годам, я прикована к постели и без посторонней помощи уже не могу передвигаться по комнате. Знаю, что в стране произошло много перемен. Неизменной осталась только моя любовь к Грузии и ко всем вам. Счастья вам и всего хорошего.

Нино Гегечкори 9.07.90»

Лаврентий Павлович ехал домой на заднем сидении ЗиМа, откинув голову на спинку и бессмысленно разглядывая потолок автомобиля. Но это только стороннему наблюдателю могло показаться, что пассажир ни о чём не думает. Голова Лаврентия Павловича постоянно находилась в работе, как бессменный солдат в секрете. Уже который год он работал в Москве под непосредственным руководством товарища Сталина.

В феврале 1941 года Наркомат (НКВД СССР) разделили на две части (НКВД СССР и НКГБ СССР). Вопросы государственной безопасности взял на себя Меркулов, а Берия кроме НКВД стал курировать отставшие промышленные наркоматы, где, в основном, работали репрессированные граждане Советского Союза. Такие наркоматы назывались шарашками. Но дело вовсе не в названии. До его назначения на руководящий пост НКВД в стране было совершено столько незаконных репрессий, что по большому счёту возникали опасения о психическом состоянии Ягоды и Ежова. Особенно расстарался последний и Лаврентию Павловичу пришлось разгребать множество фальшивых приговоров вместо того, чтобы заниматься настоящими делами. Ведь предупреждение негативных явлений всегда эффективнее ликвидации уже возникших преступлений. К тому же, такой подход намного дешевле и продуктивней. Берия хорошо понимал значение оптимизации государственных усилий и всегда был сторонником режима жёсткой экономии там, где это не мешало решению основной задачи.

Во всяком случае, товарищ Сталин предполагал перевести Лаврентия Павловича на хозяйственную работу по линии Совнаркома, поэтому и сделал заместителем председателя Совнаркома. Если бы не война, Берия непременно отошёл бы от дел НКВД, но фашистское вторжение перевернуло всё на свете. Пришлось снова объединять оба Наркомата и тянуть такой воз, что сейчас уже не верится в то, что Игемон успешно справлялся с непосильной задачей. Помнится, спать приходилось не больше двух часов, реже — по четыре часа и сон налетал мгновенно.

После войны стало немного легче, но всё равно присутствовало большое напряжение, потому что товарищ Сталин всё время бросал Берия на так называемые прорывы. А ежели справился один раз, то не жди, что дела отхлынут, как прибой или кошмарный сон. Всё в этом мире повторяется и это приходится учитывать. Хорошо, что рядом всегда была Нино, эта удивительная и нежная женщина, настоящая берегиня семейного очага. Лаврентий Павлович всегда был честен с женой с тех самых времён, когда она, краснея как спелая вишня, согласилась стать его женой. О, какая это была женщина! Мало того, что Нино легко угадывала мысли мужа, но она ещё владела даром мистического предвидения. Совсем недавно, работая в государственном архиве, она откопала пророчества монаха Авеля, где провидец упоминал Берию…

Правда ли это? Во всяком случае, Нино обещала показать Лаврентию Павловичу то, что ей удалось найти в недрах архива. Лаврентий Павлович и раньше слыхал о монахе Авеле, предсказавшем судьбу Государства Российского и смерть Государя Николая Александровича вместе с семьёй. Многие пророчества монаха действительно сбылись, и несчастному провидцу пришлось полжизни отсидеть в тюрьмах, ибо пророчества не были столь желанными для царствующей династии. Что Нино обладала таким же даром, как у несчастного монаха Авеля, Лаврентий Павлович ничуть не сомневался, хотя в молодости был ретивым скептиком. Но доказательным фактам пришлось непроизвольно поверить, поскольку его жена говорила такие вещи, против которых никакие материалистические догматы не выдерживали. Однажды она угадала даже то, что Лаврентий Павлович изменит супружескому долгу. Он пытался отнекиваться, говорил, что у него времени не хватает заниматься государственными делами, что уж тут про женщин говорить! Но однажды, как снег на голову, свалилась встреча с Лялей, то есть с Валентиной Дроздовой. Лаврентий Павлович не устоял перед искушением, но когда уже всё произошло, решил первым делом оповестить об этом жену, ибо считал, что ложь не принесёт ничего хорошего, ни в семью, ни в дела. Поэтому Берия выплеснул всё своей половине, пользуясь тем, что сын отлучился куда-то по важным мальчишеским делам. Нино, молча, стояла у окна кабинета мужа, а он мерил нервными шагами небольшое расстояние от дубового письменного стола, покрытого зелёным сукном, до входной двери.

— Ну, что ты молчишь? — вскинул хозяин кабинета глаза на свою половину. Взгляд его показался довольно странным, поскольку электрическая лампочка не горела, а полумрак комнаты создавал впечатление, будто за стёклами пенсне ничего нет. Вернее, есть, но это глаза не живого человека, а какого-то монстра.

— А что говорить? — подняла голову Нино. — Весь вопрос в том, что ты желаешь услышать: либо скандал, на основании которого ты попросишь развода, либо горючие слёзы обманутой женщины и покорное согласие с происходящим. Ни того, ни другого ты не получишь, Лаврентий. И развода не получишь. Вспомни, когда-то я предсказывала эту связь… ты не поверил… В действительности, всего можно было избежать, но для этого требуются усилия обоих членов семьи, а с твоей стороны ничего, никаких усилий не было. Поэтому всё произошло так, как произошло. Сейчас бросать Ляльку, что называется «на произвол судьбы» было бы подлостью, поэтому пускай переезжает в наш дом… У неё должен родиться ребёнок от тебя.

— Да, но откуда ты…

— От верблюда, — перебила мужа Нино. — Мне многое дано, но и спрашивают не мало.

— Кто? Кто спрашивает? — не мог понять Лаврентий Павлович.

Нино ничего не ответила, лишь многозначительно подняла глаза к небу.

После этого инцидента жизнь в семье Берии ничуть не изменилась. Хотя…

Нино никак внешне не показывала своё отношение к происходящему, даже помогала морганатической жене Лаврентия Павловича чем могла в женских вопросах. Публично ворчать пытался только сын Берии. Но его легко было понять: отец проявляет внимание не только к нему и маме, но чуть ли не законно приютил в доме чужую женщину, которая вскорости должна родить. И кем будет будущий ребёнок для сына Берии: братом? сестрой? Серго не хотел делить отца ни с кем, но так сложилась жизнь и он ничего поделать не мог.

Естественно, в народе такое происшествие не прошло незамеченным, особенно среди москвичей. Сразу же появилось много «прекрасных дам», которых Берия изнасиловал лично по нескольку раз на дню и на глазах у честного народа. Кажется, даже сами «изнасилованные» готовы были поклясться на Евангелии в том, что такое действительно происходило, чего только не сделаешь ради того, чтобы желаемое выдать за действительное. К тому же, такая претерпевшая страдания и насилие сразу попадала во внимание общества, а это для многих женщин, особенно артисток, было просто смыслом жизни.

Самому Лаврентию Павловичу не очень-то нравилось иметь такую славу, но, до мозга костей отдаваясь программе «Атомного щита», он старался никак не реагировать на «народные» домыслы и досужие байки. Впрочем, о какой известной личности в России не сочиняли пошлостей, анекдотов и подлинных историй? Берии оставалось только порадоваться, что в кои-то веки угодил в народные герои. Собственно, народным героем Лаврентий Павлович стал уже давно, с конца тридцатых. После того, как реабилитировал более двухсот тысяч незаконно осуждённых ежовско-сионистским масонским режимом. Правда, и во время Берии чистки в структурах власти не кончились, но исчезли аресты только по доносу с полной конфискацией имущества, а также безапелляционные приговоры тройки и прочие судебные «ошибки».

Если разобраться не предвзято, без экивоков на издержки времени, то Лаврентию Павловичу, не считая «Атомного щита», удалось создать уникальную систему женского шпионажа, каковой не было и вряд ли будет в каком-нибудь ином государстве Земного Шара. Но об этом чуть позже.

А сейчас в камере Алёшкинских казарм он предавался воспоминаниям о русских учёных, работавших в шарашках. Ведь именно оттуда произошёл скачок развития технократии, а это в те времена была просто мировая победа. Естественно, в Сионистских Штатах Америки оказались все документы технологических разработок фашистской Германии, а в частности знаменитого научно-исследовательского института с мистическим уклоном «Аненербе», руководителем которого официально числился Генрих Гимлер, а в действительности был профессор Хаусхофер.

С профессором лично Лаврентию Павловичу встретиться не удалось, хотя точки соприкосновения по поводу мистических и технических побед, несомненно присутствовали. Кто знает, как бы повернулась история, если бы эти две личности встретились ещё до начала Второй Мировой войны? Любая война — самое отвратительное, что мог выдумать человек. Всем нам необходимо учиться у детей смотреть на жизнь, то есть не забывать своё детство и воспринимать всё происходящее как малыш. Может быть, только тогда человек отыщет путь к постижению Божественной правды. Сказано: устами младенца глаголет Истина, поэтому искренность детей приводит к правильному выбору жизненного пути. А кто знает, где правильный выбор и правильный путь? Во всяком случае, Игемону удавалось либо по человеческому наитию, либо под надзором ангела хранителя очень часто находить правильные решения, которые, по сути, спасали страну от нежелательных неурядиц.

Допустим, работа над атомным щитом практически уже завершена, только как сможет справиться с грядущими испытаниями тот же Никитка Хрущёв-Перелмутер, ведь кроме грязных интриг этот паршивый партиец ни на что больше не способен. Вернее, способен разве что только на убийство вождя. Об этом давно предупреждала Ольга Книппер-Чехова. Вот у кого не закоснелый ум и взгляд на любую ситуацию с позиций профессионального стратега и тактика.

Недаром в годы Великой Отечественной ей удалось стать подругой самой Евы Браун. Даже Гитлер часто любил конфиденциально побеседовать с Ольгой. А этого в Третьем рейхе удостаивался не каждый. Сейчас трудно представить, чем могла бы окончиться война, если бы эта великолепная актриса и прима Третьего Рейха не приняла в ней непосредственное участие.

Ведь только на схеме войска противостоят друг другу, а в действительности всё происходит по-другому, вопреки диаграммам и планам. Тем более, разработка любого сражения начинается задолго до того, как оно будет утверждено командованием той и другой стороны. Поэтому участие творческих личностей в предстоящих баталиях просто необходимо. Именно творческие люди, как это ни прискорбно, вносят в победный этап ту живую силу, какая отсутствует у тупых исполнителей приказов.

В творческом развитии ситуаций Ольга Чехова принимала участие с самого начала своей разведывательной деятельности. Хотя сама она сначала не представляла, что работает на советскую разведку. Как это возможно? Опять помогло чутьё Лаврентия Павловича и своеобразный подход к будущей разведчице. Их знакомство состоялось довольно давно, а вот понятие того, что Ольга работает на советскую разведку, произошло сравнительно недавно. Какие же выкрутасы, порой, для нас устраивает история! То есть, те люди, которые пишут эту историю, не делая никаких экивоков, заставляют человека взглянуть на происходящее в этом мире чуть-чуть по-другому.

Полвека имя этой женщины на её родине было почти проклятым. Ещё бы!

Русская, да ещё с фамилией Чехова, уехав из России, стала «государственной актрисой» фашистской Германии и чуть ли не подругой Гитлера! У начальника КРО — контрразведывательного отдела ГПУ — Артура Христофоровича Артузова регулярным правилом была обязанность просмотра списка лиц, подавших заявления с просьбой о разрешении выезда на постоянное жительство за границу. Увидев в одном из них имя актрисы МХАТа Ольги Константиновны Чеховой, ходатайствующей о выезде в Германию для «получения образования в области кинематографии», и рассудив, что она вполне могла бы пригодиться ГПУ, он решил встретиться и побеседовать с ней лично.

Ольга родилась в 1896 году в семье инженера железнодорожного транспорта Константина Леонардовича Книппера, жившего в пригороде Петербурга. Юность провела у родной сестры отца, известной актрисы Московского Художественного театра Ольги Леонардовны Книппер-Чеховой, жены Антона Павловича Чехова, поэтому с ранних лет ей нравилось быть актрисой во всём. Неудивительно, что и театральный мир рано стал для неё родным, девушка проводила всё своё свободное время в театре, а вскоре и сама стала выступать на сцене. Первым пробным спектаклем для неё стал спектакль, конечно же, А.П. Чехова «Три сестры».

Всё получилось спонтанно: сценой служила веранда дачи, где они собрались с друзьями и родственниками. Ольге предложили сыграть роль вместо отсутствующей «третьей сестры». А поскольку она многие спектакли уже знала наизусть, то премьера прошла с громадным успехом. Ничего, что народу на спектакле присутствовало не очень много, зато были те, кто принял в становлении судьбы будущей актрисы самое деятельное участие.

В двадцать лет она вышла замуж за артиста МХАТа Михаила Чехова, племянника Антона Павловича, но замужество оказалось не очень счастливым и совсем недолгим. Михаил не мог пропустить ни одной юбки, а любовь и семейная жизнь для Ольги были понятиями высокой чистоты и духовной ответственности.

Перенесённая личная драма чуть не погубила всю её актёрскую жизнь. Перестала радовать и актёрская работа. Впрочем, в первые послереволюционные годы театр многим казался чем-то старомодным, и всё больше разговоров ходило о кинематографе, идущем ему на смену.

Это новое искусство кино, к счастью, увлекло и Ольгу Чехову, что стало одной из причин, по которой в 1922 году она решила уехать в Германию, где открывались новые киностудии и снималось огромное, по меркам того времени, количество фильмов.

Пришедший по почте листок серой бумаги с вызовом в Народный комиссариат иностранных дел Ольга Чехова восприняла спокойно. Ничего необычного не произошло и в самом Наркомате, куда она приехала в назначенное время.

Сотрудник, назвавшийся не «товарищем Артузовым», как было заведено, а по-домашнему просто — Григорием Христофоровичем, принял её доброжелательно, пожалуй, даже радушно, расспросил о жизни, поинтересовался мнением о новых постановках Художественного театра.

Обычно сдержанная, Ольга вдруг разоткровенничалась, рассказала, что новые постановки ей совсем не нравятся, так как стали похожи на балаган, и вообще театр устарел, а будущее за кинематографом. Потому-то она и хочет уехать за границу, чтобы стать там настоящей киноактрисой.

Григорий Христофорович, казавшийся таким внимательным и чутким, не только прекрасно понял Ольгу, но и пообещал посодействовать быстрейшему оформлению разрешения на выезд. Правда, прощаясь, обратился с личной просьбой, нисколько, впрочем, не обременительной: не сможет ли уважаемая Ольга Константиновна оказать посильную помощь его друзьям, если тем вдруг случится оказаться за границей? А чтобы не возникло недоразумений, смеясь, добавил он, от него ли прибыли нежданные гости, они произнесут что-то вроде пароля: о том, например, что «не любят ночевать в тростнике, так как боятся комаров». Всё, что говорил этот милейший человек, Ольге показалось забавным, и она согласилась выполнить его просьбу.

С первых же дней жизни в Берлине Чехова взяла за правило не поддерживать никаких отношений с русскими эмигрантами. Ей были неинтересны, да и несимпатичны эти растерянные люди, смертельно тосковавшие о прошлом, но без лишних сомнений променявших Родину на заветную заграницу, и жившие только ожиданием скорого падения большевиков. Кстати, в планах самой Ольги отсутствовали стремления долго оставаться за рубежом, хотя большевистская гегемония особого восторга у неё не вызывала.

А в Германии, порой, просто даже времени не хватало на ненужное и бесцельное общение. Если она хочет сниматься в немецких фильмах, а Ольга этого очень хотела, то нужно было как можно быстрее в совершенстве овладеть языком. И не просто стандартным общением, а желательно знать и уметь применять различные немецкие акценты. Артист должен быть профессионалом во всём!

В артистический мир Берлина ей пришлось пробиваться самой. Далеко не сразу, но это удалось — помог несомненный талант и истинно русская сила творчества. Начав с маленьких эпизодических ролей, актриса со временем превратилась в звезду мировой величины. Чехову снимали не только в Германии, но и во Франции, Австрии, Чехословакии, на Балканах и даже в Голливуде.

Между тем оставшийся в Москве начальник КРО Артузов о своей «крестнице» не забыл. И когда летом 1923 года его старая знакомая Лариса Рейснер собиралась ехать в Германию, где при содействии Четвёртого разведывательного управления Красной Армии и агентуры ОГПУ сионистский Коминтерн готовил вооружённое восстание, Артузов снабдил её адресом Ольги Чеховой.

Для Рейснер это было более чем кстати, поскольку в Берлин она ехала по поддельным документам и надо было как-то решать проблему с жильём. Да и чекисту такая проверочная комбинация давала возможность оценить, насколько виртуально завербованная Чехова может быть полезна его ведомству в будущем.

Приехав в Берлин, Рейснер сразу же отправилась на Клюкштрассе к Чеховой, и та без лишних расспросов поселила у себя обаятельную «журналистку», заявившую с порога, что «не хочет ночевать в тростниках, потому что боится комаров».

Отношения между Ольгой и Ларисой, судя по всему, сложились довольно хорошие, так как, вернувшись из Германии после подавления попытки вооружённого восстания, Рейснер с восторгом докладывала Артузову:

— А твоя артисточка молодец, не робкого десятка.

— Она в чём-то себя проявила? — поинтересовался чекист.

— Когда в Гамбурге начались бои и немецкие бюргеры в Берлине тряслись от страха, — объяснила вернувшаяся шпионка, — Ольга реагировала на всё происходящее спокойно и очень рассудительно, что у женщин встречается крайне редко.

Так прозаически началась многолетняя связь Ольги Константиновны Чеховой с советской разведкой. И впоследствии она, как агент, перекочевала в тайный женский батальон разведчиц Лаврентия Павловича, которые по большому счёту сделали немалый вклад в грядущую победу.

Невольно напрашивается вопрос: что же такого могла сообщать из Германии обычная актриса, если глава советской госбезопасности, по словам сына, держал её на личной связи? Стратегические военные планы? Далеко идущие политические замыслы? Сведения о крупных разведывательных операциях или пропагандистских кампаниях?

Любому мало-мальски грамотному человеку ясно, что такие вещи никогда не обсуждаются членами высшего руководства государств ни в светских беседах, ни даже в самом узком домашнем кругу. И правители нацистского рейха не были исключением.

Разгадка кроется в другом: актриса сумела сблизиться с Евой Браун, официальной «любимой женщиной» Гитлера, и знала от неё всё, что касалось личной жизни фюрера. Познакомились они совершенно случайно летом 1935 года в мюнхенской опере. В тот вечер давали «Тристана и Изольду» Вагнера, и соседкой Чеховой по ложе оказалась молодая красивая немка с грустным лицом. Разыгрывавшаяся на сцене история трагической любви французского рыцаря и жены короля, видимо, так действовала на неё, что женщина то и дело вытирала слезы.

— Всё, как и у нас с Адольфом: долг убивает чувства! — невольно вырвалось у чувствительной незнакомки.

Это тронуло Ольгу, и она постаралась утешить немку, назвавшуюся Евой Браун. В то время это имя было ещё мало известно, хотя уже ходили серьёзные слухи, будто Ева Браун — любовница набиравшего силу нацистского вождя.

Женская интуиция подсказала Ольге, что такое знакомство может оказаться Полезным и даже нужным. Поэтому, когда после спектакля немка попросила её поставить свой автограф на театральной программке, Чехова тут же согласилась и даже пригласила Еву посетить киностудию, чтобы посмотреть, как делается современное кино.

Так началась дружба знаменитой актрисы с подругой фюрера Евой Браун, оказавшейся особой довольно откровенной и поведавшей о своём высокопоставленном дружке немало интересного. Именно эти «женские секреты» и сообщала Ольга Чехова доверенным посланцам Берия, а уж он умело использовал полученную эксклюзивную информацию в своих регулярных докладах товарищу Сталину.

Гитлер как личность, со всеми своими сильными и слабыми сторонами, всегда очень интересовал Иосифа Виссарионовича и понятно, что такая поразительная осведомлённость поднимала в глазах вождя престиж и влияние самого Лаврентия Павловича. Поэтому свой ценный источник Берия сохранял для «личного пользования» даже после того, как в 1946 году органы госбезопасности, а вместе с ними и разведка НКВД вышли из его подчинения.

Безопасность Чеховой гарантировало ещё и то, что поступавшая от неё информация не шла ни в какие секретные разведывательные сводки, а ложилась только на стол Берия. Образно говоря, это было «подглядыванием в замочную скважину», о котором, как утверждает Серго Берия, никто не знал даже в Политбюро.

Интерес товарища Сталина к личной жизни Гитлера диктовался не столько любопытством, сколько стремлением лучше узнать своего врага, чтобы предвидеть, предсказать и упреждать его действия. Информируя об этом, Ольга Чехова, сама того не подозревая, действительно влияла на сферы, относящиеся уже к большой стратегии.

Главное, на что обращал внимание Иосиф Виссарионович в донесениях, — это заключения врачей о состоянии здоровья Гитлера, о диагнозах и прогнозах течения его болезней. Донесения Ольги Чеховой об ухудшении здоровья фюрера были хорошими известиями, подкреплявшими уверенность в победоносном исходе войны.

Зимой 1941 года, после поражения под Москвой, когда стало ясно, что блицкриг окончательно провалился, Гитлер стал постоянно жаловаться на слабость, тошноту и озноб. После Сталинграда дают о себе знать новые психогенные расстройства: непереносимость дневного света, потеря равновесия. С началом 1943 года признаки деградации у Гитлера нарастают с катастрофической быстротой, и к концу войны он превратился в дряхлую развалину.

По-разному складывались судьбы разведчиков-нелегалов после окончания войны — одни были отозваны в Москву, другие продолжали жить под прежними вымышленными фамилиями.

На долю Ольги Константиновны Чеховой выпал третий вариант. Ещё до полного падения Берлина к ней явились офицеры «Смерша» и, дав час на сборы, отвезли на самолёте в Москву, где начались многочасовые допросы. Однако, как подчёркивала Ольга Константиновна, приёмы носили только официальный характер. Никаких особых отношений или интимных связей с видными нацистами у неё не было. А когда душа человека чиста, то и чувствует он себя спокойно.

Хотя, какое спокойствие может быть при «общении» с большевиками?

Чехова объясняла следователям, что «разоблачительные» материалы о ней на эту тему, появляющиеся в Германии, являются всего лишь попытками скомпрометировать её в глазах русских со стороны завистников и недоброжелателей.

Время шло, руководство «Смерша» торопило следователей, а дело Ольги Чеховой как «пособницы фашистов» не складывалось. Хотя оно могло быть закрыто буквально в пять минут, стоило актрисе попросить связать её со всесильным тогда Берия, от которого во время войны ей не раз передавали благодарность за ценную информацию.

Но без разрешения руководства разведчик не имеет права себя раскрывать, и Ольга Константиновна следовала этому правилу, продолжая играть роль далёкой от политики наивной артистки. Руководство «Смерша» оказалось в затруднительном положении: доказательств «пособничества» Чеховой Гитлеру не было. Но и отпускать её не хотелось. А вдруг обнаружится что-то новое?..

И всё-таки Ольгу Чехову отпустили с миром, хотя это было не в правилах чекистов. Правда, по возвращении в Германию жизнь пришлось начинать сначала. Поселившись в Мюнхене, знаменитая актриса основала косметическую фирму, которая со временем стала ведущей в отрасли.

Но это произошло уже после убийства Лаврентия Павловича. И тогда, в арестантской камере Алёшкинских казарм, он недаром вспоминал одного из лучших своих агентов, продолжавших работать и после окончания войны.

После Победы её связи и контакты активно использовались советской разведкой. Не случайно в 1946–1951 годах с ней регулярно встречался начальник внешней контрразведки МГБ генерал Утехин, а в 1953 году в Германию для конспиративной встречи с Ольгой Чеховой выезжала полковник Зоя Рыбкина, ответственный сотрудник Главного управления КГБ, занимавшегося внешней разведкой.

Лаврентий Павлович в который раз «прокручивал» прошлое и пытался обнаружить в своих делах ту притаившуюся червоточину, которая привела впоследствии к довольно незавидному концу, но пока не мог найти ответа, поскольку человеки — не ангелы. Ведь даже ангелы ошибаются. Скажем, тот же Денница и сонм его приверженцев никогда бы не были свергнуты в преисподнюю, то есть на землю, если бы не ошибались. Что же говорить о людях? А теперь бесы куролесят в нашем мире и своего предводителя называют князем воздушным. Вот люди до сих пор и не разберутся — кто в доме хозяин, есть ли он вообще, и постоянно кидаются то в одну, то в другую сторону.

Собственно, никакого конца ещё нет, но в этом сомневаться не приходится, ибо пребывание в Алёшкинских казармах говорит само за себя. А было ли ошибкой создание атомного щита для Советского Союза? Вряд ли, потому что когда-то гений ХХ века, славянин Николо Тесла тоже изобрёл луч смерти и не преминул испытать его действие в районе Подкаменной Тунгуски. Правда, он поступил по-другому. Оценив результаты действия новейшего оружия, изобретатель понял, что никому из смертных нельзя давать в руки такую машину уничтожения — тогда несомненно будет ликвидирован не только мир живущих, но и вся планета. Берия сам участвовал в одной из экспедиций в район взрыва на Подкаменной Тунгуске и своими глазами видел, какое действие может оказать электрический эфир на окружающий мир.

Правда, почти сразу же средства массовой информации Государства Российского и Соединённых Штатов Америки пустили в народ слух о вторжении межпланетного тела, в частности метеорита, который взорвался над почти безлюдной тайгой, но взрыв превосходил все мыслимые и немыслимые энергетические мощности. Впоследствии Лаврентий Павлович мог сопоставить взрыв над Подкаменной Тунгуской со взрывами над Хиросимой и Нагасаки, но происшествие в сибирской тайге всё равно было в две с половиной тысячи раз сильнее обоих атомных взрыва в Японии.

Утро 30 июня (17-го по старому стилю) 1908 года, казалось, не предвещало ничего необычного, и вдруг… Не совсем проснувшееся сибирское небо, где ещё не исчезли ночные звезды, и бледный ранний месяц болтавшийся над горизонтом, разрезало яркое ослепительное пятно с длинным огненным хвостом. И в 7 часов 17 минут по местному времени в бассейне реки Подкаменная Тунгуска раздался взрыв, а может, серия взрывов, возвестивших людям, что в их сонном царстве уже не будет покоя.

При падении Тунгусского метеорита тайга была уничтожена на площади около двух тысяч квадратных километров, погибло много животных, буквально весь континент Евразия содрогнулся, а ударная волна обогнула земной шар дважды. Новомодные барометры на метеостанциях в Кембридже и Петерсфилде отметили скачок атмосферного давления, возникли непредсказуемые колебания магнитного поля Земли, а на всем пространстве от Сибири до западных границ Европы с 30 июня до 2 июля наблюдались удивительные белые ночи.

Внимание ученых Берлина и Гамбурга привлекли серебристые облака, обычно образующиеся в результате скопления в десятках километров над поверхностью Земли мелких частичек льда, заброшенных туда извержением вулкана, но ничего подобного летом 1908 г. не происходило.

Любопытно было взглянуть на эпицентр взрыва и находящиеся там поваленные деревья. Интересно, что они не были выкорчеваны, а просто легли — корнями к одной точке. Стволы тех, что находились совсем рядом с этой точкой, лишились ветвей и даже коры, но остались стоять вертикально. Тайга — глухое и непроходимое место только для городских жителей, а местные никогда не променяют живой лес на мёртвое каменное урочище городов. Очевидцы, находившиеся в 200–300 километрах от эпицентра взрыва, отметили странную, поистине гробовую тишину во всей таёжной округе, наступившую вскоре после 7 часов утра 30 июля 1908 г., когда вдруг не стало слышно птичьего щебета, шелеста листьев и других обычных звуков тайги.

Кроме того, ясное утро вдруг потускнело, а все предметы, в том числе листья и трава, приобрели желтую окраску, затем они стали оранжевыми, красными, бордовыми… К середине дня все почернело, а в направлении Подкаменной Тунгуски виднелась как будто сплошная серебристая стена, и все эти непонятные изменения фауны продолжались около восьми часов. Впечатления сибиряков стали известны много лет спустя, а ученые пришли к выводу, что катастрофа на Подкаменной Тунгуске произошла в результате падения огромного метеорита. Это событие, видимо, показалось недостаточно интересным, потом о нем заставили забыть война и революция, и лишь в 1921 г. академик Владимир Иванович Вернадский, основоположник современных наук о Земле, поручил Леониду Алексеевичу Кулику, энтузиасту исследований метеоритов, провести необходимые исследования.

В одну из этих многочисленных экспедиций были включены работники НКВД.

В результате первой поездки в Сибирь осенью 1921 г. установили только, что размеры метеорита были гигантскими и упал он в бассейне Подкаменной Тунгуски, куда ученому добраться не удалось. Исследования были продолжены шесть лет спустя, и 13 апреля 1927 г. эвенк Павел Аксёнов вывел экспедицию Кулика на гору Шахрома, с которой открывался устрашающий вид на огромное пространство, сплошь усеянное поваленными обгоревшими деревьями. Зрелище было незабываемым, и Лаврентий Павлович до сих пор вспоминал о нём с некоторым внутренним содроганием.

Лишь через полтора месяца, 30 мая, ученые добрались до эпицентра, где, к их удивлению, не было кратера с размерами, соответствующими мощности взрыва. Вместо него они обнаружили сравнительно небольшое заболоченное озеро и множество круглых углублений, тоже заполненных водой. Между ними возвышались мертвые обгоревшие деревья, многие из которых были, как бы расщеплены молниями. Исходя из этого, Кулик предположил, что метеорит развалился на части, не долетев до поверхности Земли, и на протяжении двенадцати лет вел работы по поиску осколков, которые тоже не нашлись… или отсутствовали?

Во время одной из экспедиций, весной 1930 г., охотник Константин Дмитриевич Янковский сообщил ученым о том, что нашел неподалеку удивительный камень, каких ни в тайге, ни на территории России не встречалось. Длина находки оказалась 2 метра, ширина 1 метр и высота 80–90 сантиметров.

Камень, отличавшийся необычайной пористой структурой и как бы покрытый светло-желтой глазурью, был действительно необычен, но неимоверно тяжёл. Охотник сфотографировал свою находку, только путь к ней не пометил, и с тех пор "камень Янковского" так больше никто и не видел. Уже спустя какое-то время учёные обратили внимание на схожесть странных камней: один из них находился возле Плещеева озера, другой где-то на Подкаменной Тунгуске, правда первый отличался от остальных синим цветом, второй, судя по описанию, был покрыт светло-жёлтой глазурью.

Сначала Кулик считал метеорит каменным, но постепенно пришел к выводу, что расколовшееся над Подкаменной Тунгуской тело состояло из никеля — металла, в котором очень нуждался Советский Союз. Его количество должно было быть огромным, поэтому для продолжения поисков изыскивались средства. Академик Ферсман предложил спустить воду из находящегося в эпицентре озера, названного Южным болотом, а в 1942 г. предполагалось начать строительство узкоколейной железной дороги для вывоза ценного сырья. Однако все усилия Кулика оставались безрезультатными: после очень трудоемкого осушения большой воронки рядом с Южным болотом на дне были обнаружены ветви, шишки и обычный пень с неповрежденными, уходящими вглубь корнями. Поиски в изуродованной тайге с применением бурильной техники, едва справлявшейся с вечной мерзлотой, тоже закончились ничем: ни единого обломка, ни каменного, ни металлического метеорита обнаружено не было. Война приостановила исследования. Кулик ушел на фронт добровольцем и в 1942 г. умер в плену от тифа. В послевоенные годы исследования были продолжены. В результате становилось очевидным, что метеорит в бассейне Подкаменной Тунгуски никогда не падал. А накопленная информация позволяла создавать многочисленные гипотезы для правдоподобного объяснения события раннего утра 30 июня 1908 года. Явления, сопровождавшие катастрофу, во многом напоминают последствия атомных взрывов: например, еще в 1927 г. экспедиция Кулика обнаружила большое количество мелких, около миллиметра в диаметре, шариков спекшегося вещества, которые были как две капли воды похожи на шарики, усеивавшие развалины Хиросимы и Нагасаки. Срезы деревьев, уцелевших по краям уничтоженной тайги, говорят об их нормальном развитии до 1908 г., тяжелой борьбе за существование в течении 30 лет с момента катастрофы и ускоренном на 20–30 % развитии после 1938 г. Потомство животных, переживших произошедшую более 120 лет назад катастрофу, по сей день носит следы вырождения из-за многочисленных мутаций, неизбежно возникающих в результате ядерного облучения. Казалось бы, все предельно ясно, но ведь в начале ХХ в. никто на Земле и не подозревал о возможности создания ядерного оружия, к тому же, в зоне тунгусской катастрофы наблюдались и другие удивительные явления. К их числу относятся, например, отмеченные очевидцами неправдоподобная тишина и изменение окраски окружающего мира — физики-теоретики в состоянии объяснить это только нарушениями нормального течения времени, которое могут возникнуть в результате работы источников антигравитации. Об изменении цвета окружающих предметов вплоть до полной черноты в ясный день не раз рассказывали очевидцы, наблюдавшие НЛО, а те, кто встречался с ними по ночам, говорили, что все вокруг объекта сияло серебристым светом, напоминающим ртуть. Такая же многоцветовая гамма наблюдалась и в Японии, на месте разрушенных городов. Более того, при сопоставлении описаний очевидцев складывается впечатление, что в небе над Подкаменной Тунгуской встретились или столкнулись два, а может быть, и больше объектов. Но эта гипотеза не стала сенсацией, а вот безапелляционное предположение Александра Петровича Казанцева о том, что в 1908 году в атмосферу Земли вторгся терпящий бедствие межпланетный корабль с ядерным двигателем, который сознательно направился в сторону безлюдного пространства и там закончил полет, буквально взорвало научную и околонаучную общественность. Множество гипотез, возникших на такой же гипотезе, стали претендовать на научные открытия.

Казанцев высказал свою теорию в 1946 г., еще до появления сообщений о встречах с инопланетянами, и хотя писатель консультировался с такими светилами, как академики И.Е.Тамм и Л.Д.Ландау, и много раз обсуждал свою гипотезу с продолжателем дела Кулика — Виктором Александровичем Сытиным, идея фантаста была отвергнута учеными. Они не верили в то, что устройство, созданное в высокоцивилизованном обществе, может выйти из строя.

Однако гипотезу Казанцева поддержал профессор Алексей Золотов, а академик и генеральный конструктор первых спутников Земли и космических ракет Сергей Павлович Королев в 1960 г. организовал экспедицию к месту тунгусской катастрофы, надеясь найти фрагменты взорвавшегося корабля пришельцев и исследовать их.

Но посланцы Королева, так же, как их предшественники и последователи, не нашли в бассейне Подкаменной Тунгуски ни кусочка материалов внеземного происхождения. Официальная наука взяла на вооружение гипотезу академика Василия Григорьевича Фесенкова, который считал причиной тунгусской катастрофы вторжение в земную атмосферу ядра небольшой кометы, взорвавшегося в воздухе. Именно это объяснение встречается в словарях и справочниках, несмотря на то, что ученый-уфолог, профессор Феликс Юрьевич Зигель доказал, что энергия тунгусского взрыва, создавшая температуру в десятки миллионов градусов, не могла возникнуть в результате разрушения метеорита или ядра кометы.

Исследования кометы Галлея показали, что белые ночи, наблюдавшиеся после 30 июня 1908 года, не могли быть следствием попадания в атмосферу хвоста погибшей кометы — свечение было слишком ярким и быстро прекратилось, а в случае взрыва ядра кометы оно напоминало бы Млечный Путь и не исчезало бы долгие годы. Согласно накопленной информации и данным одной из самых результативных экспедиций на Подкаменную Тунгуску, состоявшейся летом 1996 года, картина катастрофы могла быть следующей: В 7 часов утра 30 июня 1908 года в атмосферу Земли ворвался большой объект, по описанию напоминающий гигантские НЛО, который, судя по оглушительному грохоту, терпел аварию. По пути он сделал несколько замеченных очевидцами зигзагов, а на высоте около 5 километров примерно над Южным болотом остановился, видимо, решив не садиться на землю.

Зависнув, объект стал выполнять медленный разворот в пространстве на 90° и во времени на 180°. В месте проведения маневра образовался сгусток электромагнитной энергии невиданной мощности, что выразилось в целом дожде невероятно сильных, попадавших в землю и деревья молний. При прохождении объектом нулевой точки на оси времени так же, как при преодолении самолетом звукового барьера, произошел сильный взрыв, соответствующий мгновенному выделению полной мощности двигателями неведомого корабля.

Ударная волна повалила деревья, электрические разряды подожгли тайгу, вызвавшее их поле стало причиной перемагничивания пород, образования радиоактивных изотопов, шариков спекшегося вещества, мутаций растений и животных и всех остальных трудно объяснимых последствий. А объект тем временем разогнался и вскоре вышел за пределы земной атмосферы, но его движение в обратном по отношению к нашему направлении времени привело к тому, что земные наблюдатели видели и слышали ход событий не в той последовательности, в какой они происходили на самом деле, как при просмотре кинопленки в обратном направлении. По этой причине люди сначала заметили в небе огненный шар, который снижался и затем взорвался, хотя на самом деле все было как раз наоборот. Казалось бы, это теория полностью объясняет все обстоятельства тунгусской катастрофы и снимает все вопросы, но на самом деле их становится еще больше, чем ответов, а сибирская тайга по-прежнему ждет исследователей или тех, кто знает истинные основы происшествия.

Феномен тунгусского метеорита породил к жизни немало версий — от ядерного взрыва до самоуничтожения космического корабля инопланетной цивилизации. В числе прочих серьезные ученые всегда разрабатывали и кометную или астероидную версию, однако против неё играл тот факт, что на месте происшествия не осталось ни кратера, ни даже небольшой воронки. Кроме того, ни одной из многочисленных экспедиций не удалось обнаружить более или менее существенных фрагментов, которые наверняка должны были сохраниться, если бы Земля столкнулась с каким бы то ни было космическим телом. Над Подкаменной Тунгуской — именно над, то есть в воздухе, — произошел взрыв, эквивалентный по мощности 10–15 миллионам тонн тринитротолуола. Только несколько охотников оказались в это время относительно неподалеку в этом практически необитаемом таежном районе, так что, по всей видимости, никто не погиб. Если бы подобное случилось над одной из европейских столиц, последствия были бы ужасающими: сотни тысяч могли бы лишиться жизни в одночасье. Царское правительство Российской Империи, однако, не слишком заинтересовалось произошедшим в далекой Сибири и не отправило ученых к "полудиким" тунгусам. Казалось, правительству Государства Российского доподлинно известно, что произошло и каковы последствия, поэтому никаких исследований не было долгое время.

А за время многочисленных экспедиций ни одна проба почвы, древесины или воды, взятая в этой зоне, не пролила ни луча света на то, чем был на самом деле Тунгусский метеорит. Лаврентий Павлович узнал правду. И то не сразу. После посещения Подкаменной Тунгуски Берия довольно долго составлял письменный отчёт товарищу Сталину, но так ничего вразумительного и не сообщил. Помог ему, как ни странно, сам Иосиф Виссарионович.

Слушая довольно бесцветный отчёт об экспедиции, он неожиданно перебил своего соратника:

— Послушай, Лаврентий, неужели ты веришь сочинениям этих учёных…, — Сталин сделал многозначительную паузу и закончил, — …котов? Любая научная гипотеза — только гипотеза и больше ничто. А правду ты мог бы узнать у своего женского батальона, то есть у советских разведчиц. Мне стало известно, что Гитлер очень интересуется одним славянином, проживающим в Америке. Это Николо Тесла…

Тогда Лаврентий Павлович впервые услышал имя всемирного гения, но сразу взял на заметку, ибо всё, чем интересуется товарищ Сталин, надо исследовать до запятой.

Оказывается, не только фюрер, но и англичане проявляли необычное внимание к обычному славянину, поехавшему искать счастья в Сионистских Штатах. Впрочем, можно ли назвать обычным человека, открывшего эфир, то есть подпространство, из которого можно даром скачивать электрическую энергию? Более того, Тесла не только открыл, но даже создал автомобиль, двигающийся… на воздухе. Именно так воспринималось изобретение гения. К слову сказать, многие финансовые магнаты заинтересовались работами славянского учёного, но, поскольку он не желал раскрывать свои исследования по созданию исключительного оружия, изобретения учёного и даже его имя орден иллюминатов попытался превратить в дорожную пыль.

Берия досконально исследовал все известные изобретения этого человека и обнаружил, что господа еврейские мошенники Эйнштейн и Эдисон стали котами-учёными только за счёт этого бедного славянина. Наиболее значимые изобретения первый просто купил у Николо Тесла, а потом выдал за свои. Может быть, второй мог бы относиться к Тесла более лояльно, если бы тот не опозорил Эдисона публично открытием и внедрением переменного тока.

Кстати, Эйнштейн приказал устроить пожар в лаборатории изобретателя, где многие записанные им материалы сгорели без следа, но Тесла на удивление быстро восстановил утраченное и стал из нищего славянского Левши превращаться в знаменитого учёного.

Правда, самые известные финансовые воротилы Сионистских Штатов продолжали поддерживать Эйнштейна и финансировали, чуть ли не самые безумные его проекты, однако и Тесла был уже не мальчик, надеющийся на подачку от хозяина.

Слава Богу, на земле встречаются поклонники и настоящих творческих людей, благо им всегда есть что показать и чем похвастаться. К счастью, Тесла мог не только похвастаться, а на уже действующих моделях показать удивительные технократические решения. Недаром его стали называть всемирным гением даже кровные враги. Единственно, с кем изобретатель не ладил и не хотел выстраивать отношения, — это Военное Министерство. Там знали об испытании «смертельных лучей» и хотели заполучить новейшее оружие для овладения всем миром. Но Николо Тесла с детства не терпел тоталитаризм ни в каких количествах и проявлениях. Поэтому все попытки НАТО заполучить изобретателя в своё распоряжение заканчивались крахом.

Но военные не любят проигрывать, особенно американские. И Николо Тесла начали «доставать» все видимые и невидимые силы.

Лаврентий Павлович ехал по Можайскому шоссе в своём ЗиМе и размышлял: откуда не москвичу, пусть даже славянину, знать пригороды столицы? Более того, назначать встречу в каком-то второразрядном кунцевском ресторане. Но, признаться, человек, попросивший приехать в ресторан на углу Большой Театральной и Глухого Вражского переулка стоил того, чтобы Лаврентий Павлович лично приехал на встречу, не обременяя никого из подчинённых. Берия совсем недавно сменил Ежова в должности руководителя НКВД, но с приходом на новое место сразу получил новое прозвище — Игемон. Может быть, тень Ежова, пересажавшего полстраны автоматически отпечаталась на должностном кресле, может быть, повлияли какие-то досужие слухи, ведь они всегда бегут впереди паровоза. Во всяком случае, первое, что уже успел сделать Игемон, — освободить более двухсот тысяч невинно осуждённых. И, скорее всего, именно этот поступок способствовал приобретению второго имени.

Вскоре шофёр свернул направо, на просёлочную дорогу, соединявшую Можайское и Рублёвское шоссе. И, хоть грейдер здесь был, можно сказать, вылизан, но для любой легковой машины это было всё равно, что ехать по стиральной доске. Лаврентий Павлович поморщился, достал из кармана блокнот и сделал заметку на будущее великолепным самописным пером, которое всегда носил с собой. Вероятно, именно на основе таких заметок столица и окружающие пригороды были приведены в надлежащий порядок за сравнительно короткое время.

Кунцево, соседствующее с казачьей засекой Крылецкая, служило, так сказать, перевальным пунктом для приезжих именитых гостей ещё со времён Иоанна Васильевича Грозного. В станице Крылецкой были выстроены специальные казармы для приезжих, в которых дневали-ночевали гости, ожидая разрешения явиться пред светлые очи. С получением новой должности Лаврентий Павлович загорелся мыслью восстановить старые порядки, но меняются времена, меняются люди, то есть, не всё так просто оказалось в новом рабоче-крестьянском государстве. Да и народ при Советской власти постепенно стал менять критерии жизни, хотя в основной массе люди всегда остаются такими же, как за три или пять тысяч лет до Рождества Христова.

Глухой Вражский переулок уходил от Рублёвского шоссе налево и, хотя он был сравнительно небольшим, просматривался хорошо, тем более, что листья с деревьев уже почти все облетели. Если к ресторану находящемуся в конце переулка, будет подъезжать автобус со служащими НКВД или арестантский фургон, можно без труда рассмотреть издалека. Но представительский ЗиМ не должен вызвать опасений, поэтому Игемон не беспокоился.

Ресторан в этот утренний час был пустым. Лишь за одним столиком сидел худощавый гражданин в надвинутой на глаза шляпе, попивая утренний чай и, казалось, не обращающий никакого внимания на окружающую действительность. Но горящие глаза, мельком оглядывающие территорию, выдавали, что их владелец чувствует себя довольно неуютно. Во всяком случае, приехавший к нему руководитель НКВД, зашедший в ресторан без сопровождения, в кителе без особых различий, немного успокаивал.

Помещение ресторана казалось, ничем не примечательным, только под потолком по всему периметру виднелась лепнина, этакий ампир, да ещё мавританская арка соединяла большой зал с верандой, где все стены были украшены виноградными лозами. Московская осень выдалась тёплая в этом году, но зелень виноградных лоз как-то не соответствовала времени года. Настоящей она была или нет, определить мимолётным взглядом издалека не представлялось возможным, зато на каждом столике большого зала стояли кувшинчики с непритязательной ромашкой с листьями из папиросной бумаги и мелким бисером посередине.

Лаврентий Павлович направился прямо к господину, одиноко сидящему за утренним ленчем:

— Похоже, это вы хотели со мной увидеться?

Ожидающий Игемона господин встал, отвесил полупоклон и ответил на чисто русском, хотя и с небольшим акцентом:

— О, да! Сразу прошу прощения за это необычное место, выбранное мной не случайно.

— Какие пустяки, — отмахнулся Игемон.

— Нет, нет! — возразил господин и указал рукой на стул, приглашая Лаврентия Павловича за стол. — У меня есть большие основания скрывать нашу встречу от каких бы то ни было наблюдателей. Надеюсь, вы знаете, кто я?

— Кто же во всём мыслящем мире не знает короля электричества Николо Теслу? — вопросом на вопрос ответил начальник НКВД, — тем более, что у нас сразу проверяется телефонный звонок и ваша гостиница, откуда вы изволили позвонить, стала известна через несколько минут, а также кто и в каких номерах живёт.

— На это я и рассчитывал, — удовлетворённо кивнул собеседник Лаврентия Павловича. — Именно поэтому я выбрал место вдали от шума городского, как говорят в народе. Ибо то, что нам предстоит обсудить, не для чужих ушей.

— Признаться, вы всерьёз меня заинтриговали, — кивнул Игемон, снял своё пенсне и принялся протирать стёкла клетчатым носовым платком. — С другой стороны, таких тайных осведомителей у нас более, чем достаточно. Все заявляют, что должны сообщить нечто из ряда вон выходящее и непременно лично мне при тайной аудиенции. Если бы я не знал, кто вы такой и откуда приехали инкогнито, то просто попросил бы разобраться в ваших вопросах рядовым офицерам. А вы, вероятно, заглянули к нам проездом на родину. Я прав?

Николо Тесла, молча, кивнул и потянулся за своим чаем, чтобы собраться с мыслями для ответа. Он был одет в прекрасный двубортный тёмный костюм, какие уже можно было встретить среди российских большевиков-промышленников, не чурающихся гражданской одежды, а через спинку соседнего стула был перекинут чёрный модный макинтош с виднеющейся на подкладке фирменной наклейкой «Loro Piana». Одеждой этой фирмы пользуется с XIX века большинство зажиточного населения Европы и Америки. Но самое интересное, гость вынул из кармана тёмного пиджака точно такой же клетчатый носовой платок, снял наконец-то шляпу, кинул её на стол и промокнул лоб вынутым платком.

Лаврентий Павлович наблюдал за собеседником, отмечая для себя любопытные мелочи его поведения. Ведь каждый из нас, равно как и весь существующий мир, состоит из мелочей, из которых слагается нечто целое.

Гость допил свой чай, поставил стакан на стол и прямым немигающим взглядом уставился на приехавшего к нему начальника НКВД:

— Поскольку вы всё-таки исполнили мою просьбу и явились на встречу, то, вероятно, хотели бы услышать, не зря ли вы потратили на меня своё время?

Лукавая искорка, мелькнувшая в тёмных глубоких глазах изобретателя-славянина, ничуть не раззадорила Лаврентия Павловича. Наоборот, он настроился на беседу и собрался выслушать любые сообщения, которыми готов был поделиться приехавший в Россию гость.

— Мне многое хотелось бы вам сказать, — задумчиво начал Николо Тесла, — но время — очень капризная и не растягивающаяся величина. Поэтому начну с главного.

Приехав в Америку по заманчивому предложению сотрудничества с нашумевшим уже в мире учёных и предпринимателей Томасом Эдисоном, я впервые столкнулся с реальной тайной сатанинской силой, старающейся стать безраздельной владычицей всего сущего. Это особенно было заметно в Сионистских Штатах Америки. Ведь мне много приходилось общаться с довольно известными финансистами, которым оказалось нужны мои изобретения, но лишь для разжигания войны, либо порабощения какого-нибудь государства в полном объёме.

Собственно, на деньги еврейского банкира Якова Шиффа и Джона Моргана была устроена революция и в вашей стране. Планировалось, что власть после смерти американского ставленника Ульянова-Бланка должна перейти в лапы Коминтерна — сионистской фашиствующей организации, дочки нью-йоркского Фининтерна. Вам это известно?

— Моей организации мало что не известно, — уклончиво ответил Игемон. — Гораздо важнее то, что учёные умы Европы и Америки стали осознавать, кто рвётся к власти. А мнение народа и учёного мира нельзя не учитывать.

— Весь вопрос: кто является истинным учёным и на чьи деньги, то есть, ради каких интересов работает учёный? Скажем, тот же Эдисон без моих разработок давно вылетел бы в трубу вместе со своим постоянным током. То же самое можно сказать и об Альберте Эйнштейне — мыльном пузыре околонаучного мирового пространства, теории которого искусственно провозглашаются самыми передовыми открытиями науки. К тому же, он простой жидовский вор, поскольку украл у меня некоторые мысли, изобретения и успешно запатентовал их с помощью той же жидовско-сатанинской диаспоры финансистов, мечтающих стать хозяевами всего мира. Но для этого надо иметь мозг, построенный не по мошенническим категориям.

Вы, вероятно, знаете, что я с детства был православным христианином и, когда приехал в Америку, продолжал интересоваться литературой, газетами и прочими средствами просвещения, доступными простому народу. И с каждым годом доверие к Сионистским штатам у меня неуклонно рушилось под давлением неоспоримых фактов. Скажем, в театрах по всем штатам предпочитались совершенно дикие античеловеческие постановки. Наибольшей любовью у американцев пользовалась «Волшебная флейта» Моцарта, который был масоном и написал это произведение, как прославление жидовствующего масонства. А недавно в Лос-Анджелесе открылась новая государственная церковь под названием «Отель Калифорния». Вы хоть знаете, что это уже вполне официальный храм сатаны, хотя ещё не церковь Соломона?

— Интересно, — озадаченно крякнул Лаврентий Павлович. — Вот это мне ещё не было известно. И ваша новость…

Игемон покачал головой и украдкой исподлобья глянул на приехавшего гостя. Уж не сочиняет ли Тесла что-то, как иногда делают творческие люди? Хотя говорил он довольно серьёзно и какой ему смысл выдавать желаемое за действительное?

— Следя за литературой и прессой, — продолжил Николо Тесла, — я начал узнавать следы негативного влияния жидомасонов на общество и начинал понимать всю гнусность этого влияния, целью которого было до самого основания развратить христианское общество, убивая, в первую очередь, уважение ко всему, достойному уважения и с издёвкой осмеивая всё священное у христиан всех конфессий.

Жидомасонскими проповедниками прививалось и прививается народу право самоудовлетворения, право сверхчеловека, право уничтожения ближнего. Это повсеместно вылилось в организацию «Ку-клукс-клана» и прочих фашиствующих нелюдей. К тому же в Сионистских штатах каждому предоставлено право «самоопределиться» и присвоить себе звание сверхчеловека, стоящего вне и выше всякого закона не только человеческого, но и Божеского.

Супружескую верность сменила «свобода любви», женскую скромность — право на разврат. Впрочем, эти постулаты были также импортированы к вам в Россию. Вы, вероятно, помните любовницу Ульянова-Бланка Инессу Арманд и Александру Колонтай — первого Чрезвычайного и полномочного представителя СССР. А начинали эти мартышки с общества «Долой стыд», при котором яро практиковалась теория «стакан воды». То есть, любая комсомолка должна отдаваться комсомольцу, либо большевику по первому требованию. Такой секс девушки обязаны были расценивать легко, всё равно как выпить стакан воды.

Хорошо, что Ульянов-Бланк подох вовремя. Правда, ваши жидомасоны устроили ему пышный мавзолей-зиккурат, копию сатанинского храма в Месопотамии. Но вы, я полагаю, не допустите распространения масоно-жидовских ересей в России?

— Когда товарищ Сталин в первый раз наступил жидомасонам, как вы говорите, на хвост, не дав полностью захватить власть в нашей стране, — усмехнулся Берия, — на него сразу же было совершено покушение. Поэтому чистка в аппарате Управления необходима. И не только в кругах номенклатуры.

— Я вас понимаю, Лаврентий Павлович, работа предстоит огромная: очистить целую страну от жидомасонской шелухи — не каждому дано. Но вы, я полагаю, справитесь. Как справился тот же Наполеон с погаными жидами-революционерами. Но они же не дали возродить во Франции монархию и потихоньку продолжают поедать страну. Собственно, практически, уже доели, а вам и товарищу Сталину тоже не дадут покоя. Скоро будет война на деньги тех же жидомасонов.

— Где? — вскинул глаза Игемон. — И с кем?

— Ваша дружественная ныне Германия, — хмыкнул Николо Тесла, — уже попала под разгорающийся огонь масоно-еврейского фашизма. Захвативший власть в национал-социалистической партии Германии господин Гитлер в действительности носит еврейскую фамилию Шикльгрубер и большинство его друзей-евреев являются членами масонского ордена «Туле». Среди них под видом сверхчеловеческой морали проповедуется анархия во всех видах и положениях. И тот князь мира сего, или как его величают в России — «лукавый», уже давно молится об избавлении человечества от совести и стремления мыслить. Он в той же Германии давно превратился в страстного, искрящегося всеми цветами радуги, светлого поэтического Люцифера, который так прекрасен, так лучезарен и могуч, как никто ни в этом, ни в потустороннем мире. И, как ни странно, число поклонников Люцифера-Денницы растёт в геометрической прогрессии. В Сионистских штатах, Германии и частично России сатанизм уже перестал казаться гнуснейшим святотатством, становясь чем-то красивым и таинственным, заманивающим своей новизной и откровенностью. Поймите, русское православие — последний оплот для сражения с дьяволом. Но жидомасоны усердно потрудились и у вас, мотивируя тем, что церковь предала Государя Императора, так кому же нужна такая церковь?

— У нас православная церковь объявлена опиумом для народа, — хмыкнул Лаврентий Павлович. — Лично я так не считаю, но на сегодняшний день многие из русских радуются, что избавились от «опиума». Видимо, народу необходимо пощекотать себе нервы, обнимаясь с дьяволом. А Коганович, нажимая рубильник в декабре тридцать первого года, взрывая храм Христа Спасителя, сказал: «Задерём подол матушке России».

— Я только что хотел об этом вам напомнить, — Николо Тесла даже взмахнул рукой, изображая взрыв. — На одном из последних масонских съездов Бейт-дина[24] в Богемском клубе было решено изменить возобновление строительства храма Соломона и построить его на фундаменте разрушенного православного храма под видом восстановления разрушенной православной святыни.

— Вы что… масон? — озадаченно спросил Игемон.

— Как раз с точностью до наоборот, улыбнулся Тесла, — для этого достаточно вспомнить, что я с детства вырос в православной вере и отец прочил мне стезю священника. Но во время серьёзной болезни, постигшей меня в ранние годы, отец обещал не противиться гению изобретателя, который был у меня в крови с рождения. То есть обозначился тот человеческий талант от Бога, который даётся каждому, но не каждый его в себе открывает. Поскольку все мои подвиги на изобретательском поприще, или почти все, вам известны, то начну с самого главного, касающегося и вас лично.

Вы, вероятно, знаете, что в Лонг-Айленде у меня была выстроена башня — этакая берлога изобретателя, куда не имел доступа никто, кроме моих близких друзей-помощников и сторонников тех же взглядов на будущее эфира?

Мои научные открытия помогли понять связь человека с Космосом и, посредством того же эфира, как промежуточной инстанции, получать совершенно бесплатную энергию для развития прогресса и просто для существования человечества.

— Что же мешает вам претворить мечту в действительность? — заинтересовался Лаврентий Павлович.

— Деньги, — просто и бесхитростно резюмировал Тесла, — то самое жидовское изобретение, ради которого человечество сходит с ума и пускается во все тяжкие, дабы что-то купить, присвоить или обесценить. Так обесценили мой автомобильный двигатель, работающий на энергии эфира. Автомобиль был уже построен, и я не раз приезжал на нём на крупные научные ассамблеи, где любой из учёных мог убедиться, что никаким другим горючим двигатель не подпитывается, то есть, механизм работал неизвестно на чём. Научный мир удивлялся: как мне удалось получить бесплатную энергию из эфира, которая давала возможность развития многим умам вместо решения проблем, как заработать денег на существование. Но кто же тогда у Рокфеллеров, Морганов и Ротшильдов будет покупать бензин? И вообще, зачем человечеству нужны жидовские хозяева, когда есть Божественная энергия эфира?

— Вы хотите сказать, что безбензиновый двигатель уже существует? — откровенно удивился Берия.

— Не только существует, а его видели наиболее известные учёные Европы, побывавшие в Америке на крупной научной конференции, которая состоялась лет за десять до победы исторического материализма в вашей стране. Тогда жидомасонство не получило ещё в России того влияния на народ, какое присутствует ныне. Но моё изобретение не удалось даже запатентовать потому, что такого изобретения быть не может. Не положено! Мнения Эйнштейна и Эдисона я во внимание не беру, так как вся их «научность» сводится к денежным масонским субсидиям. А, скажем, такое светило в научном мире, как Анри Пуанкаре не мог почему-то согласиться с моим уже существующим и действующим изобретением — что послужило мне существенным ударом.

Но позже я понял: это следы всё той же деятельности одной из жидомасонских лож. Почитатели дьявола стараются достичь цели не мытьём, так катаньем, как говорят у вас в России. И добиваются, поверьте моему слову. Поскольку русский народ легко поддался развращению «свободомыслием», большинство преподавателей ваших школ щеголяют оголтелым атеизмом, граничащим с циничным идиотизмом и тупостью.

Благодаря этому, страна может быстро скатиться к сплошному атеизму и дебилизации. К тому же попы, заражённые бациллой масонского свободомыслия, начнут проповедовать в храмах свободу любви и вероисповедания. Представьте, что на антиминсе, покрывающем алтарь во время евхаристии, священники христианства, иудейского масонства, сатанинского Бон-По и ещё какие-нибудь авгуры будут отрывать голубям головы, наполнять свежей кровью потир и давать такое причастие покорному и послушному народу. А для вящего укрепления примутся кропить таким причастием всех присутствующих. Когда светское образование сведётся к каким-нибудь дебильным тестам для умственно-отсталых, а духовное исчезнет вообще, в молодые головы юного населения станут вбивать шаблоны, которыми всегда можно жонглировать любому масонскому проповеднику: «либерализм и отсталость, прогрессивность и реакция, альтруизм и обскурантизм, антисоветчина и гуманность». Вот примерные пугала и заманухи, которыми будут пользоваться и уже пользуются сатанинско-советские приспешники. Постоянно пугая «отсталостью и реакцией», заманивая «прогрессом и толерантностью», можно самых умнейших довести до дверей синагоги и уговорить на обрезание. Я не шучу. И, если вы проведёте хотя бы поверхностный анализ моих предупреждений и того, что творится в вашей стране, поймёте, что я говорю истину. Повторяю, как сказал Вещий Авель, спасти Россию смогут только два человека: абрек и человек, создавший огненный щит. Поэтому, чем раньше вы устроите чистку госаппарата и прилегающих к ним структур, тем целее будете.

— Я полагаю, — осторожно заметил Лаврентий Павлович, — у вас есть своя теория эфира? — Истинно так, — согласился его собеседник. — И, если позволите, я вкратце освещу этот вопрос, поскольку в будущих работах над атомным щитом он вам пригодится[25].

Наш мир погружён в огромный океан энергии. Мы летим в бесконечном пространстве с непостижимой скоростью. Всё вокруг вращается, движется. Всё — энергия. И как эфир формирует материю?

Представьте точку, блуждающую в пространстве. И пусть сила, которая воздействует на эту точку, движет её в трёх направлениях. Но как происходит более сложное движение? Я в своих работах всегда опирался на существование механического эфира. Поэтому понял, что такое эфир и почему его так трудно обнаружить? Известно, чем плотнее вещество, тем выше в нём распространяются волны. Сравнивая скорость звука в воздухе со скоростью света, я пришёл к выводу, что плотность эфира в несколько тысяч раз больше плотности воздуха. Но эфир электрический нейтрален и поэтому он очень слабо взаимодействует с нашим материальным миром.

К тому же, плотность вещества нашего материального мира ничтожна по сравнению с плотностью эфира. Это не эфир бесплотен, а наоборот: наш материальный мир бесплотен для эфира. Пример такого взаимодействия проявляется в гравитации, скажем, при резком торможении.

Я думаю, что звёзды и весь наш мир возник из эфира, когда по каким-то причинам он стал наименее плотен. Это можно сравнить с образованием пузырьков воздуха в воде, хотя такое сравнение очень и очень приближённое. Сжимая наш мир со всех сторон, эфир пытается вернуться в первоначальное состояние, а внутренний электрический заряд в веществе материального мира препятствует этому. Со временем наш внутренний мир будет сжат эфиром и сам превратится в эфир. Из эфира вышел — в эфир и уйдёшь.

Каждая материальная частица, будь то Солнце или молекула, — это область пониженного давления в эфире, поэтому он не может оставаться в подвижном состоянии. Исходя из этого, можно объяснить, почему эксперимент Майкенсона — Морли закончился неудачно[26].

Чтобы понять это, перенесём эксперимент в водную среду: представьте, что вашу лодку крутит в огромном водовороте! Попробуйте определить движение воды относительно лодки? Вы не обнаружите никакого движения, так как скорость лодки будет равна движению воды. Заменив в своём воображении лодку с Землёй, а водоворот с эфирным смерчем, который вращается вокруг Солнца, вы поймёте, почему эксперимент Майкельсона — Морли окончился неудачей.

В своих исследованиях я придерживаюсь всегда одного и того же принципа: какие бы явления в физической среде не происходили, они происходят всегда одинаково… волны есть в воде, воздухе, а радиоволны и свет — в эфире.

Утверждение Эйнштейна, что эфира нет — ошибочно и безграмотно. Это опять же происки той же жидовской пропаганды. Трудно поверить, что радиоволны и свет есть, а эфира, который их переносит, — не существует.

— Вероятно, Эйнштейн пытается опираться на квантовую теорию Планка? — попытался проявить осведомлённость Лаврентий Павлович.

— Интересно, — ехидно хмыкнул Тесла. — А как ваш Эйнштейн без существования эфира сможет объяснить шаровую молнию? Эфир ограничивает скорость света, как воздух ограничивает скорость звука. Как-то раз я провёл такой эксперимент: взял металлическую банку, вырезал дно, натянул вместо этого кусок кожи, налил туда немного чернил и опустил всё в воду бассейна, а затем ударил пальцем по натянутой коже. Из банки вылетело чернильное кольцо, пересекло весь бассейн и разрушилось, ударившись о противоположную стенку. Вода при этом в бассейне оставалась совершенно спокойной и чистой.

Да это же передача энергии на любое расстояний — прозвучала в моей голове такая вот эврика. Но не тут-то было. Я попытался послать энергию в сторону Луны, а ударившись о неё, энергия должна вернуться обратно. Только наша планета оказалась окружена сильным магнитным поясом, разрушающим любую энергию. И тут мне в голову пришла мысль: что если я смогу создать резонансную систему меж Землёй и Луной? При этом мощность передатчика может быть очень маленькой, а энергию при этом можно извлекать в довольно больших объёмах. И в то же время я понял, моё изобретение смогут использовать американские архантропы, считающие себя властителями мира, чтобы уничтожить всё живое. К тому времени башня в Лонг-Айленде уже была арестована, но ещё могла послужить мне, как антенна передатчика. Но я там не присутствовал при проведении эксперимента потому, что обратная волна могла ударить по самой башне. Я преуспел в создании разрядов, мощность которых значительно превосходит систему молний.

Теперь давайте о главном, а то мы немного отвлекаемся. В 1908 году я провёл испытание действий противоположных полей электричества с благословенного разрешения вашего последнего и великого монарха Николая Александровича. Вся суть состояла в том, чтобы свести противоположные полюса в одной точке атмосферы, используя величины параллелей и меридиан. Причём, эта точка должна быть той самой резонансной при передаче электричества. Ваш Государь Император дозволил провести испытание над безлюдной тайгой Подкаменной Тунгуски, и земной шар встряхнула такая сила, против которой не устоит ни одна вооружённая до зубов армия.

— Вы хотите сказать, что метеорит на Подкаменной Тунгуске это…

— Да, это одно из моих испытаний электрических полей земли, кончившиеся с прекрасными результатами. Но эти результаты сразу же заинтересовали жидомасонское руководство, уже мнящее себя вершителями судеб и хозяевами всей земли. Этот печальный факт — оккупации практически всех стран фашиствующим жидомасонством должен быть вам известен, поскольку почившая под их ядовитым вниманием русская монархия — явная победа жидов и масонов-сатанистов всех рангов и различий. Если вы откажетесь от чистки госаппарата, то жиды очень скоро превратят эту великолепную и богатую страну в колониально-рабскую помойку.

Но это дело не одного дня. Чтобы хоть как-то избежать разрухи в сознании народа, надо в первую очередь запретить жидовскую теорию «стакана воды». Именно на дебилизации подрастающего поколения основан принцип разрушения православного государства. Для чего им, по большому счёту, это нужно, спросите вы? Всё очень просто: владение рабской колонией, где можно восстановить храм Соломона, а значит, посадить на трон своего царя антихриста — истинная мечта чуть ли не каждого жида. Эту цель он впитывает с молоком матери, эту цель каждый день ему вколачивают в голову канторы, ребе и цадики во время учения, этой цели жид посвящает всю свою жизнь без остатка.

И, когда вопрос встаёт о воскрешении храма Соломона, каждый знает, что речь идёт не об обыкновеннейшей синагоге. Когда встаёт вопрос о новой постройке храма, каждый жидёнок или взрослый жид должен оглянуться на судьбы прошлых предприятий того же рода, и спросить себя, что сталось с прежними храмами, воздвигнутыми по подобию храма Соломона?

Истинный храм Соломона давно уже разрушен римскими легионерами. Развалины его лежат на горе Мория, и к единственной уцелевшей стене храма все жиды, ждущие Машиаха, прикладывают свои дрожащие губы с тупой молитвой о восстановлении… Что же мешает этому — святому для жидов делу?

Всё просто, мешает тот Назаретянин, которого они до сих пор называют лжемиссией. Он положил заклятие на стены храма Иерусалимского, приказав священной горе Мория навеки оставаться под развалинами… И заклятие это тщетно пытались сломить самые сильные люди, — от римского императора Юлиана, ставшего врагом Галилеянина, и до великого Саладина. Явные и тайные — все попытки восстановления храма сионского оказались тщетными…

Гора Мория повиновалась заклятию Распятого… Огонь выходил из земли, пожирая рабочих. Другие задыхались от ядовитых испарений. Землетрясение разрушало новые фундаменты. Вода небесная смывала приготовленные материалы… И поныне плачущий Израиль молится у тех же развалин и целует ту же единственную стену храма Соломона…

Вы знаете, конечно, как Юлиан, прозванный христианами Отступником, пытался воссоздать храм сионский?

— Так, в общих чертах, — покрутил Игемон рукой в воздухе, — но к чему вы клоните?

— Минуту внимания, — прервал собеседника Николо Тесла, — нам необходимо вспомнить историю. Целое тысячелетие прошло, прежде чем евреи вновь осмелились подумать о воссоздании храма. И эти попытки известны историкам гоимов… то есть нашим историкам.

В XVI веке жиды получили возможность начать постройку храма в Генте… Тогда уже не вставал так остро вопрос о постройке именно в Иерусалиме. Но разразилась война с Испанией, и едва оконченное здание погибло в огне, зажжённом герцогом Альбой…

Прошли столетия…

Снова нашлась страна, принявшая жидомасонов под свою защиту. В Португалии старейшины изгнанных из Испании евреев снова надумали построить храм по тем же, бережно скрываемым священным планам. И что же?.. Храм этот был разрушен великим Лиссабонским землетрясением! Ещё раз погибла надежда Израиля на западе — так точно, как немного раньше такая же, почти оконченная, надежда погибла на Востоке.

Польским королем, подпавшим под чары новой жидовки Есфири, разрешена была постройка храма, но русские казаки сожгли город и с ним — неоконченный жидовский храм. Эти три попытки записаны в талмуде так же, как и решение великого синедриона: «не делать новых опытов, впредь до явного указания на милость бога нашего…». С тех пор молится Израиль ежегодно на Пасхе о том, чтобы храм был воздвигнут «скоро, скоро, в дни наши»… И долгие годы, и поныне читается эта молитва во всех синагогах, а храма всё ещё нет, и будет ли — неизвестно…

К сожалению, тайная, но неустанная работа масонства сделала своё дело.

Организованная ими французская революция даровала евреям равноправие во Франции, так же, как американская революция дала жидам равноправие в Америке. Превратить же это равноправие в фактическое главенство жидовскому кагалу было уже нетрудно, и в XVIII и XIX веках победы еврейства стали так очевидны, что даже жидовские цадики признали их за явное указание милости божией и решили снова приняться за постройку храма Соломона. И что же?

Началась франко-прусская война, устроенная теми же жидами ради водворения республики, при которой им всегда легче было завладеть властью и влиянием. Прусские войска обложили Париж, и одним из первых пожаров уничтожено было то поместье в Сен-Клу, где «владетель» — один из жидовских банкиров — строил себе, так сказать «новый замок». От этого храма снова остались только груды развалин…

Снова мечта о храме оказалась суетой сует… И всё-таки жидомасоны — существа настырные: очередная попытка воссоздать храм появилась в Сан-Франциско, где среди китайских капищ и японских кумирен святилище масонов должно было менее привлекать внимание, чем в Европе. Законы американской республики были за евреев. Потому на этот раз постройка шла открыто и закончилась торжеством открытия жидомасонского храма, построенного по древним священным планам, сохранённым в продолжении веков. Даже совершились первые человечьи жертвоприношения. ознаменовавшие победу сатаны над его вечным врагом. Кровь жертвы, пригвождённой к кресту, подобно Тому, Который воздвигнут был на Голгофе, должна была дать жидомасонам силу для окончательной победы над светом…

И это торжество верных слуг сатаны было недолговечно. В ту ночь весь город горел! Горел на земле и под землёй. Пламя бежало по трубам, наполненным газом, и, взрывая землю, внезапно выбрасывалось из-под ног похожих, увлекая в огненную бездну. Сколько народу погибло при пожаре Сан-Франциско, никто не знает и поныне. Подобного пожара не видел никто из современников. Даже Париж, зажжённый коммуной, был ничто сравнительно с пылающим из конца в конец двухмиллионным городом.

Но это ещё не всё. Уже существовавший в начале ХХ века Богемский клуб вынес решение о постройке нового сатанинского храма на Мартинике. Этот остров давно называли земным раем. И восстановить там храм Соломона — вдали от шума и толпы — было для жидомасонов заманчивой сутью. Храм был заложен над уже существующим подземным сатанинским капищем, где так же была принесена в жертву невинная девушка. И опять Божественный огонь уничтожил весь город Сен-Пьер буквально за две минуты. От местного вулкана Мон-Пеле никто не ожидал такой прыти.

А в нашем веке или чуть позже наступит развязка, как предсказал русский православный провидец Авель, Святой Серафим Саровский и другие пророки. Ваш знаменитый жидомасон Коганович взорвал православный храм, построенный на народные деньги. Теперь же многие члены существующего правительства, принадлежащие к тем же жидомасонским ложам, потребуют восстановить народный храм, но уже на свои деньги и по своим чертежам! Как и когда это произойдёт — мне неизвестно, но такое произойдёт. Именно таким способом сможет сатанинская братия избавиться от гнева Господня: ведь храм будет восстановлен на православном фундаменте, где до этого была воздвигнута настоящая православная церковь! Сатанисты сделают всё, чтобы народ уже никогда не смог отличить одно от другого. Там, в храме новой веры, возникнет именно новая вера, где православие окажется только вывеской, прикрывающей сатанинские шабаши. Молодёжь будет сторониться от такой церкви и многие попадут в лапы сектантов, которых расплодится неимоверное количество рядом с дьявольским капищем. Собственно, страшное перерождение русского народа уже началось: на Красной площади стоит мавзолей — точная копия сатанинского зиккурата в Месопотамии.

Не удивительно, что молодёжь с энтузиазмом встретила теорию «стакана воды». Дальше будет ещё веселей: без Церкви, то есть без Бога и Царя в голове, молодёжь с радостью будет внимать сатанинским и жидовским проповедникам, по пути продавая души и совесть. Исчезнет уважение и поклонение женщине как берегине семьи, да и семья станет уже не фундаментом русского общества, а клубом-временщиком по интересам, в котором, как в колоде карт, тасуются партнёры, пропиваются интересы, продаётся память предков и закладывается в ломбард за копейки вся человеческая сущность.

Избавиться от этого можно только одним способом: прийти с чистосердечным покаянием в настоящую православную церковь. И не по одиночке, а хотя бы группами для начала: снова научиться любить Царя и Бога, и отгонять от себя всяческие сатанинские развлечения, начиная с сект различного толка и кончая обсуждениями в правительстве о светлом пути в тёмное прошлое.

Это и ещё другие страшные факты мне стали известны после встречи с цадиком Богемского клуба Гершелем. В первую очередь, он, не срывая своих убеждений, предложил мне продать жидомасонам своё изобретение воздействия на электрические поля земли. Весь мир в одночасье будет ползать пред избранным народом и умолять о снисхождении. Именно в таком смысле было высказано его предложение, и глаза старого жида сверкали сатанинским пламенем онгона.

«И всё это было предсказано учёными талмуда, — произнёс тогда старый цадик. — Антихрист, зачатый в грехе, уничтожит на земле грех, возвращая свободу людям, скованным хитроумной выдумкой Распятого — совестью.

Крови… крови… Больше крови… Пьющий кровь врага торжествует над ним.

Стоны… муки… слезы приятны богу нашему. Он заплатит за них силой, славой и могуществом… Кровью зальём огонь веры христианской!».

Признаюсь, глядя на этого помешанного, мне стало страшно. Не за себя, меня и так скоро убьют, за нашу землю, за православие!

— Почему же вы обратились именно ко мне? — осведомился Лаврентий Павлович. — И что я способен сделать? Ведь я совсем недавно приступил к работе в НКВД? И, может быть, я сам принадлежу к масонскому клану жидовствующих?

— О нет, — заверил изобретатель, — о вас я знаю много. Тем более, о вашу судьбу знали русские пророки, скажем, тот же Авель предсказал, что вам суждено сотворить небесный щит над Россией, я уже упоминал об этом.

— Это ещё что такое? — насторожился Берия.

— Многие учёные Запада, особенно в фашиствующей Германии, работают над атомными проектами расщепления атома. Тем более, немцы из института «Аненербе» вывезли из тибетской Лхасы нечто такое, что приходится не на шутку опасаться за жизнь нашей планеты. Не знаю, получится ли у немцев и американцев, но вам я отдаю мои самые последние разработки по этой теме с единственной просьбой: не применять моё изобретение для уничтожения человечества. Никакой клятвы я с вас брать не собираюсь, мне достаточно того, что о вас говорили пророки.

С этими словами незваный гость поставил на стол объёмистый кожаный портфель, перетянутый двумя вшитыми кожаными лентами с затейливыми латунными замочками, стоявший до этого под столом.

— Вы уверены, что я действительно тот, кто вам нужен? — прищурил глаза Лаврентий Павлович.

— Да, именно так, — кивнул Тесла, — есть вещи, в которых не ошибаются, а это значит, я узнал о вас всё, что нужно было мне для укрепления уверенности.

Берите же, это ваше.

Знаменитый учёный передвинул по столу коричневый портфель поближе к собеседнику, встал, накинул свой шикарный макинтош, сделал полупоклон и последовал к выходу.

Лаврентий Павлович снова остановился у тюремной стены, выкрашенной в вылинявший казённый цвет казённого каземата, и в который раз отметил присутствие заплесневелых разводов. Видать, в Алёшкинских казармах уже давно отсутствует настоящий хозяин. Собственно, и у страны в последние пятьдесят лет давно уничтожили настоящих хозяйственников, радеющих за процветание Отечества.

До прихода в НКВД Берии в правящих кругах и в исполнительных органах молодого государства евреев числилось столько, что Россию с уверенностью можно было назвать благодатным Израилем. Что стоят одни только Г. Ягода и Н. Ежов евреи-садисты, пытающихся обескровить русское население страны. Лаврентий Павлович сразу провёл реабилитацию незаконно осуждённых, а из уже осужденных офицеры НКВД принялись составлять шарашки, где включили в работу на государство ряд широко известных учёных и изобретателей — это послужило удивительным рывком общего развития, но привлекло особое внимание вездесущих масонов.

Кстати, одним из первых настоящих хозяйственников, попавших под неусыпное внимание жидовствующих иллюминатов, оказался Пётр Аркадьевич Столыпин. Вернее, его сельскохозяйственная платформа, по которой он начал небезуспешно продвигать хуторское хозяйство страны, оставляя далеко позади рвущуюся к власти над миром Англию и Сионистские Штаты Америки. За ним уничтожен был и оболган старец Григорий Распутин, а вслед уничтожили и самого Государя Императора, добившегося передовых позиций Государства Российского не только в хозяйственных и экономических вопросах, а даже в крупнейшем военном превосходстве, благодаря русско-японской кампании 1904–1905 года.

Недаром командующий японской армией господин Ноги Марэсукэ при штурме Порт-Артура не смог взять крепость молниеносным броском, потерял в битве своих сыновей и впоследствии совершил сэппуку, то есть харакири, потому как Япония только при осаде Порт-Артура потеряла 56000 солдат, а это на тот момент было истинным поражением. К тому же крейсер «Варяг» отказался сдаваться на милость победителя и дал последний бой неприятелю, утопив почти всю японскую эскадру.

Такая победа была фактическим проигрышем, а русские войска получили необыкновенную закалку, которая неизменно помогла в Первой Мировой войне и позволила русским войскам завладеть Трапезундом, Болгарией и половиной Австрии. Вот тогда мировое жидовское правительство перепугалось всерьёз, что и подстегнуло их устроить свержение самодержавия.

Россия быстро погрязла в междоусобных распрях, а вождь жидовских бандитов Ульянов-Бланк-Ленин сумел выдвинуть тезис: «Мир без аннексий и контрибуций», то есть, Россия отказывалась от завоёванных территорий в пользу мирового правительства, что и надо было архантропам этого лагеря нелюдей.

А когда в январе 1924 года масонский ставленник Ульянов-Бланк-Ленин благополучно сдох, власть должна была перейти в лапы жидовского Коминтерна, но товарищ Сталин быстро сообразил, что это приведёт к полнейшему краху некогда самой могучей державы во всём мире.

Власть, как бы нехотя осталась в руках товарища Сталина и его коллег. Но мировое иудейство таких проколов не прощает. Именно с этого момента на нового вождя стали совершаться покушения и 5-го марта 1953 года в канун еврейского Пурима состоялось очередное жертвоприношение сатане, то есть генералиссимус Сталин был отравлен. Но именно он принялся восстанавливать былую мощь новой России. К сожалению, еврейские ставленники Енох Гершенович Ягода, признавшийся в заговоре против Сталина, и, казалось бы, русский Николай Иванович Ежов, получивший прозвище «кровавый», посеяли столько смертей на земле русской, что сам Малюта Скуратов на их фоне выглядел милым щенком.

Для НКВД требовался настоящий руководитель, и выбор Сталина оказался далеко не случаен. Во всяком случае, Лаврентий Павлович сумел выстроить и настроить структуру Наркомата Внутренних дел и в частности организовал работу шарашек. Но самое главное — русская разведка работала так, как никогда бы не смогло никакое скопище сионистских паразитов.

А после окончания Великой Отечественной войны Игемон вплотную занялся Атомным щитом для России. Самое интересное, что до 1945 года в управлении шарашками прямо или косвенно участвовали верхушка армии и промышленности. Но при создании ракетно-ядерного щита СССР Лаврентий Павлович наглухо закрыл двери перед военными, руководителями промышленности и даже ЦК партии. Он был целиком согласен с товарищем Сталиным и так же повсеместно принижал роль бездеятельной партии, хоть повсеместно утверждал обратное.

Сейчас, спустя больше полувека со дня гибели настоящего патриота нашей Родины, писать и что-то анализировать крайне трудно, к тому же множество документов до сих пор хранится в Красногорском архиве НКВД, помеченных грифом «Совершенно секретно», значит, доступа к ним в обозримом будущем не предвидится. Но кое-то всё-таки удалось вытянуть на Свет Божий.

До середины 1960 годов сведения об атомном проекте вообще не просачивались в отечественную печать, а позже подавляющее большинство учёных-атомщиков предпочитало либо вообще молчать о победе русского атомного оружия в гонке вооружений, либо поливать Лаврентия Павловича помоями, писанными по одному и тому же сценарию для всех, неугодных масонскому коммунистическому режиму. Как остроумно заметил Алексей Топтыгин: «Ветераны атомного проекта, те, что остались в живых, после, мягко говоря, небрежного отношения к радиоактивным материалам, с которыми им приходилось иметь дело, повели себя так, как подобает ветеранам (далеко не все, конечно) — всячески выпячивали свою роль и значимость, с ленцой припоминая о Берии: «Да, он изредка бывал, внося сумятицу и неразбериху; да, участвовал, но не более чем как зритель. Зато мы…». Дальше идёт такое, что становится совершенно очевидным, что роль Курчатова, Ванникова, Завенягина, Харитонова — и уж, тем паче, Берии — на фоне их свершений, так, проходной эпизод…»

Однако документы свидетельствуют об обратном: первые сведения о работе над ядерным оружием поступили к руководству НКВД осенью 1941 года из Лондона от наших разведчиков. Так, согласно сообщению от 25 сентября 1941 года «Вадим передаёт сообщение Листа о заседании уранового комитета, которое состоялось 16 сентября 1941 года. Заседание прошло под председательством «Патрона» (Хэнки). Урановая бомба может быть создана в течение двух лет, при условии, что контракт на проведение срочных работ в этом направлении будет заключён с корпорацией «Импириэл кемикл индастриз». Председатель вулвичского персонала Фергюссон заявил, что детонатор бомбы мог бы быть изготовлен через несколько месяцев».

Эта цитата из служебной записки сотрудника НКВД Елены Потаповой, отправленной руководству. «Вадим» — псевдоним резидента НКВД в Лондоне Анатолия Горского. «Лист» — псевдоним агента Джона Кэйгросса, сотрудника Форин офис, личного секретаря лорда Морриса Хэнки. НКВД и ГРУ получили ряд других сведений о работах в США и Англии по созданию ядерного оружия.

Проанализировав полученную информацию, Берия в марте 1942 года обратился с письмом к Сталину: «В различных капиталистических странах параллельно с исследованиями проблем деления атомного ядра в целях получения нового источника энергии начаты работы по использованию атомной энергии в военных целях. С 1939 года такого рода работы в крупных масштабах развёрнуты во Франции, Великобритании, Соединённых Штатах Америки и Германии. Они имеют целью разработку методов взрывчатого вещества. Работы ведутся с соблюдением условий самого строгого режима секретности».

К тому же, в письме указывались детали британского проекта создания ядерного оружия, перечислялись местонахождения залежей урана и т. д. Были также изложены основные принципы устройства и действия урановой бомбы со ссылкой на расчёты Пайерлса, согласно которым 10 кг. урана-235 было достаточно для создания критической массы, взрыв которой эквивалентен взрыву 1600 тонн тринитротолуола.

Чтобы подчеркнуть всю серьёзность британского проекта ядерной программы так называемых «союзников» и при этом не вызвать сомнений товарища Сталина в том, что это дезинформация, Берия в конце своего доклада на пяти машинописных страницах изложил перечень финансовых затрат, структур управления и участвовавших в этом деле заводов. В заключение письма говорилось: «Принимая во внимание важность и срочность для Советского Союза практического использования энергии атомов урана-235 в военных целях, было бы целесообразно осуществить следующее:

1. Рассмотреть возможность создания специального органа, включающего в себя научных экспертов-консультантов, находящихся в постоянном контакте с ГКО в целях изучения проблемы, координации и руководства усилиями всех учёных и научно-исследовательских организаций СССР, принимающих участие в работе над проблемой атомной энергии урана.

2. Передать с соблюдением режима секретности на ознакомление ведущих специалистов документы по урану, находящихся в настоящее время в распоряжении НКВД, и попросить произвести их оценку, а также, по возможности, использовать содержащиеся в них данные об их работе».

Ознакомившись с письмом, Сталин вызвал Берию и обстоятельно обсудил с ним атомную проблему. Беседа шла с глазу на глаз. Ряд историков подробно описывают её, но без указаний источников, что свидетельствует о вольном вымысле. Так Владимир Чиков и Гари Керн в своей книге «Охота за атомной бомбой» уделяют этой беседе целых шесть страниц и приводят прямую речь обоих вождей, но без ссылок на публикацию документа, значит, всё изложенное — домыслы этих фантастов.

В реальности Лаврентий Павлович распорядился уже в первом квартале 1943 года составить комплексный проект уранового предприятия производительностью 10 тонн солей урана в год, а к маю организовать добычу и переработку урановых руд на Табаширском заводе «В» Главредмета.

Уже 22 марта 1943 года Курчатов обратился с письмом к ГКО, то есть фактически к самому Сталину:

«Ознакомившись с американскими публикациями по этому вопросу, я смог установить новое направление в решении всей проблемы урана. Перспективы этого направления необычайно увлекательны», — далее следовал отчёт о проделанной работе и перспективные планы на будущее. В заключение следовал постскриптум: «В связи с этим обращаюсь к Вам с просьбой дать указания Разведывательным Органам выяснить, что сделано в рассматриваемом направлении в Америке».

Берия выполнил пожелания Курчатова. Тот стал периодически посещать Кремль. Там в здании Арсенала устроили небольшой кабинет, где Курчатов мог спокойно знакомиться с данными, предоставляемыми ему разведкой. В этом учёному помогал начальник научно-технической разведки НКВД Леонид Квасников, а затем сменивший его Лев Василевский.

«Кабинет был наскоро обставлен мебелью: письменный стол, кресло, настольная лампа, телефонный аппарат. Курчатов проводил в нём долгие ночные часы, изучая материалы разведки. Здесь же он сообщал представителю НТР о своих оценках того, с чем только что ознакомился, и о своих потребностях в дополнительной информации».

Курчатов дал высокую оценку представленных ему разведкой материалов. Он писал в письме от 7 марта 1943 года заместителю Председателя Совнаркома СССР Первухину: «Получение данного материала имеет огромное, неоценимое значение для нашего государства и науки. Теперь мы имеем важные ориентиры для последующего научного исследования, они дают возможность нам миновать многие, весьма трудоёмкие фазы разработки урановой проблемы и узнать о новых научных и технических путях её решения». Курчатов подчёркивал, что «вся совокупность сведений указывает на техническую возможность решения всей проблемы в значительно более короткий срок, чем это думают наши учёные, не знакомые ещё с ходом работ по этой проблеме за границей».

Всего агентура в Англии и США добыла 286 секретных научных документов и закрытых публикаций по атомной энергии. В своих записках в марте-апреле 1943 года Курчатов назвал семь наиболее важных научных центров и 26 специалистов в США, получение информации от которых имело огромное значение.

В декабре 1944 года Курчатов и Иоффе обратились к Сталину с просьбой о замене Молотова, формально руководившим атомным проектом, на Берию.

Казалось бы, какая разница, кто руководит разработкой? Но именно в руководителе вся суть любого дела: либо всё будет сделано со скрупулёзной точностью и работа достигнет положительного окончания, либо всё уткнётся в тупик, как, например, бездарное руководство бывшим могучим государством г-ном Путиным В.В. и его шайкой безграмотных воров.

Сталин согласился и с декабря 1944 года по июль 1953 года Лаврентий Павлович единолично руководил всеми делами, связанными с атомным оружием.

Необходимо заметить, что подавляющее большинство партийного аппарата, включая наёмников МИ-6, ЦРУ и самого Н.С.Хрущёва-Перелмутера, толком ничего не знали об этих работах.

По сведениям Судоплатова: «В апреле 1945 года Курчатов получил от нас очень ценный материал по характеристикам ядерного взрывного устройства, методе активации атомной бомбы и электромагнитному методу разделения изотопов урана. Этот материал был настолько важен, что уже на следующий день органы разведки получили его оценку. Курчатов направил Сталину доклад, построенный на основе разведданных, о перспективах использования атомной энергии и необходимости проведения широких мероприятий по созданию атомной бомбы. Через двенадцать дней после сборки первой атомной бомбы в Лос-Аламосе мы получили описание её устройства из Вашингтона и Нью-Йорка. Первая телеграмма поступила в Центр 13 июли, вторая 4 июля 1945 года».

16 июля 1945 года в 5 часов 30 минут по московскому времени в пустыне Нью-Мексико было проведено первое в истории испытание ядерного оружия. Если усреднить оценки американских учёных, тротиловый эквивалент взрыва составил около 10 000 тонн.

«Это был солнечный восход, — писал корреспондент «Нью-Йорк таймс» У. Лоуренс, единственный журналист, допущенный на испытание, — которого ещё не видел мир: огромное зелёное суперсолнце, за какую-то долю секунды поднявшееся на высоту более трёх километров и продолжавшее подниматься всё выше, пока не коснулось облаков, с поразительной яркостью осветило вокруг себя землю и небо».

Видимо, дата испытаний была выбрана не случайно. 17 июля в Берлине открылась знаменитая Потсдамская конференция, в которой участвовали Трумэн и Черчилль. Вечером в этот же день к Черчиллю заехал Стимсон и ознакомил его с сообщением о благополучном испытании атомной бомбы. Он сказал: «Это значит, что опыт в пустыне Нью-Мексико удался. Атомная бомба создана».

Британский премьер пришёл в восторг: «Стимсон! — воскликнул Черчилль. — Что такое порох? Чепуха! Электричество? Бессмыслица! Атомная бомба — вот второе пришествие Христа!»

Западные лидеры решили сообщить о взрыве бомбы Сталину, причём в самом неопределённом виде. Эту миссию взял на себя Трумэн. После недельных раздумий он 24 июля, после окончания очередного заседания конференции, подошёл к Сталину и сказал ему:

— На днях наши военные испытали новое оружие. Это совершенно необычный тип бомбы с колоссальной разрушительной силой! Теперь нам есть чем сломить волю японцев и продолжать сопротивление.

Черчилль, стоявший в нескольким метрах от них, внимательно следил за Сталиным, пытаясь угадать, о чём он спросит Трумэна прежде всего: о мощности бомбы, о её размерах, о каких-либо технических характеристиках… Но Сталин только вежливо кивнул и сказал:

— Благодарю вас, господин президент, за эту приятную новость. Надеюсь, что ваша новая бомба поможет приблизить нашу общую победу.

Позже Трумэн напишет, что «русский премьер не проявил особого интереса», а Черчилль: «Я был уверен в том, что он не имел ни малейшего представления о значении сказанного ему».

На самом же деле там, в Потсдаме, Берия подробно рассказал Сталину о взрыве американской бомбы.

6 августа американцы сбросили бомбу на Хиросиму, а 9 августа — на Нагасаки. В обоих случаях бомбардировка была неожиданной для японцев, что привело к гибели десятков тысяч мирных граждан. Однако реальный ущерб обороноспособности Японии был близок к нулю.

Реакцией Сталина на бомбёжку Хиросимы и Нагасаки стало решение о реорганизации структуры управления нашим ядерным проектом. Постановлением ГКО от 20 августа 1945 года был создан специальный комитет правительства с чрезвычайными полномочиями. Берия, как член Политбюро и заместитель председателя ГКО, был назначен председателем комитета, Первухин — заместителем, генерал Махнёв — секретарём.

Перед Спецкомитетом ставились следующие задачи: развитие научно-исследовательских работ по использованию внутриатомной энергии; создание сырьевой базы СССР по добыче урана, а также использование урановых месторождений за пределами Советского Союза; организация промышленности по переработке урана и производству специального оборудования; строительство атомно-энергетических установок. Для непосредственного руководства указанными работами при Совнаркоме СССР было создано Первое Главное Управление. И никакие организации, учреждения и лица без особого разрешения ГКО не могли и не имели права вмешиваться в деятельность ПГУ. Вся отчётность Первого Главного Управления направлялась непосредственно в Бюро Совмина СССР.

В подчинении ПГУ находились важнейшие производственные объекты будущей советской атомной промышленности: завод № 48, производивший горнорудное и химико-технологическое оборудование для уранодобывающих предприятий; завод № 12, производивший металлический уран, а также строительство:

комбината № 6 для добычи и переработки в концентрат урановой руды; комбината № 817 (п/я Челябинск-40) для получения радиохимическим методом плутония-239; комбината № 813 (п/я Свердловск 44) для обогащения урана 235 газодиффузным методом; завода № 412 (п/я Свердловск-45) для обогащения урана 235 методом электромагнитного разделения изотопов. В наше время вся эта промышленность уничтожена по просьбе Сионистских Штатов Америки, а трудовые коллективы выброшены на улицу.

Ведущими научно-исследовательскими и опытно-конструкторскими организациями ПГУ были: Лаборатории № 1 и № 2, филиал Лаборатории № 2 (впоследствии КБ-11) и Лаборатория№ 3. Из НКВД в ПГУ передали головной технологический институт атомной промышленности НИИ-9, из Министерства химической промышленности — НИИ-13 и НИИ-26. Проектные работы велись в в ГСПИ-11 и ГСПИ-12 (Московская Проектная контора).

На границе Мордовской АССР и Горьковской области, в посёлке Саров, было решено создать ядерный центр. Здесь находился завод № 550 бывшего Наркомата боеприпасов, в 1946 году перешедший в ведение Наркомата Сельхозмашиностроения.

С начала 1946 года и до 1990-х годов не только ядерный центр КБ-11 (с 1 января 1967 г. ВНИИЭФ), но и вся жилая зона объекта были жёстко закрыты от внешнего мира. Посёлок Саров был стёрт со всех карт СССР и исключён из всех учётных материалов.

Коллектив КБ-11 должен был разработать ядерную бомбу в двух вариантах: в плутониевом с использованием сферического обжатия (РДС-1) и в урановом с пушечным сближением (РДС-2). Плутониевую бомбу планировалось представить на испытания до 1 января 1948 года, а урановую — до 1 июня 1948 года. Но в феврале 1948 года срок изготовления и испытания ядерных бомб перенесли на март-декабрь 1949 года. Оба варианта разрабатывались параллельно, но изготовление уранового заряда по ряду объективных причин проходило с опозданием на полтора года.

Плутоний предполагалось получить в промышленном реакторе на комбинате № 817 с последующей радиохимической переработкой. Для получения высокообогащённого урана-235 методом диффузной селекции изотопов нужно было освоить новый вид машиностроительного производства — атомное машиностроение, отличающееся очень сложными приборами, изделиями и установками, ранее никогда в народном хозяйстве СССР не применявшимся.

За годы работы промышленного реактора, к июлю 1949 года на комбинате № 817 было получено достаточно урана, чтобы изготовить первое изделие «РДС-1».

«27 июля 1949 года на комбинате состоялось совещание, в котором приняли участие И.В. Курчатов, Б.Л. Ванников, А.П. Завенягин, Б.Г. Музруков, Ю.Б. Харитон, Я.Б. Зельдович, Д.А. Франк-Коменецкий и Г.Н. Флёров. Было принято решение об окончательной массе плутониевого заряда. Чтобы зря не рисковать, массу заряда рассчитали по аналогии с первой испытанной американской атомной бомбой, то есть 6,2 кг.

5-го августа 1949 года на заводе «В» были изготовлены две полусферы из металлического плутония для РДС-1 методом горячего прессования. Технология ещё отрабатывалась, и полной гарантии того, что при этой операции не возникнет самопроизвольной цепной ядерной реакции, у исполнителей не было. В тот же день была произведена приёмка ядерного заряда. Акт об этом подписали Ю.Б. Харитон, А.А. Бочвар и В.Г. Кузнецов. 8-го августа 1949 года детали из плутония специальным поездом были направлены в Саров в КБ-11. Здесь в ночь с 10 на 11 августа была проведена контрольная сборка изделия. Проведённые измерения подтвердили соответствие РДС-1 техническим требованиям и пригодность его для полигонного испытания.

Автоматические взрыватели и высоковольтные установки для РДС-1 были изготовлены в НИИ-504 (МСХМ) и НИИ-6. Данные устройства обеспечивали одновременность подрыва плутониевого заряда с точностью до миллионных долей секунды. В отработке отдельных узлов конструкции принимали участие ГСКБ-47 (МСХМ), ЦКБ-326 (Минсвязи) и КБ завода № 88 (Минвооружения)».

Подготовка к испытаниям РДС-1 началась за три года до завершения разработки бомбы. Началось строительство специального полигона, место для которого выбрали в прииртышской степи, в 170 км. к западу от Семипалатинска.

Строительство велось инженерными войсками Министерства Вооружённых Сил. В центре опытного поля смонтировали металлическую решетчатую башню высотой 37,5 метров. На ней должен был разместиться испытываемый ядерный заряд. На полигоне установили 1300 различных приборов для физических измерений, 9700 индикаторов различного типа для исследования проникающего излучения.

26 августа 1949 года на полигон прибыл сам Берия. Там уже находились в полной боевой готовности две бомбы (боевая и резервная).

В семь часов утра 29 августа 1949 года казахская степь озарилась ослепительным светом. Как и в Нью-Мексико на мгновенье «засияли тысячи солнц».

На следующий день Берия в Кремле вручил доклад Сталину. Там говорилось:

«1. Точно в назначенный момент взрыва в месте установки атомной бомбы (на тридцатиметровой стальной башне в центре полигона) произошла вспышка атомного взрыва, во много раз превосходящая по своей яркости яркость Солнца.

В течение трёх-четырёх секунд вспышка приняла форму полушария, Увеличившегося до размеров 400–500 метров по диаметру.

2. Одновременно со световой вспышкой образовалось взрывное облако, достигшее в течение двух-трёх минут высоты нескольких километров и прорвавшееся затем в обычные дождевые облака, которые покрывали в момент испытания небо.

3. Вслед за вспышкой взрыва возникла огромной силы ударная волна атомного взрыва.

Зарево взрыва было видно, а грохот ударной волны слышен наблюдателями и очевидцами, находящимися от места взрыва на расстоянии 60–70 км.

В сухих строчках официального доклада прорывается чувство удовлетворения и гордости за проделанную работу. На полигоне в момент испытания царило всеобщее ликование. Берия расцеловался с Курчатовым и Харитоном. Через двадцать минут после взрыва в эпицентр было направлено два танка, оборудованных свинцовой защитой, для проведения оценки результатов.

Вероятно, особой необходимости в этом рейде, сопряжённом со смертельным риском, не было — ведь на полигоне и так установлено 1300 различных приборов для физических измерений и 9700 индикаторов различного типа для исследования параметров проникающих излучений, но приборы приборами…

Картина разрушения была ужасающей: на месте центральной башни зияла воронка диаметром три метра и глубиной полтора, гражданские здания, расположенные в пятидесяти метрах от эпицентра, оказались полностью разрушены, железнодорожный мост сорвало с опор и отбросило в сторону. Из 1538 подопытных животных (собак, свиней, кроликов, коз, овец, крыс) в результате взрыва погибло 345.

Любопытно, что из публикации в публикацию кочуют сведения о неких «расстрельных списках», которые Берия готовил на случай неудачи с испытанием ядерной бомбы. Так Станислав Пестов пишет: «Даже славные представители НКВД усвоили, что в среднем из двадцати испытаний одно должно закончиться «хлопком», поэтому в «органах» заранее готовились документы, обвинявшие учёных, конструкторов, производственников в саботаже, диверсиях и вредительстве. Были составлены и списки «врагов народа», где Лаврентий Павлович самолично сделал милые его сердцу заметки — «расстрелять», «посадить», «выслать» и т. д.».

К сожалению очернителей Берии, работающих по указке Н. Хрущёва-Перелмутера, никаких расстрельных списков до сих пор не найдено. Это факт. Мало того, ни один из учёных и инженеров, работавших над атомным проектом, репрессирован не был. Зато наград было более, чем достаточно.

29 октября 1949 года Сталин, как Председатель Совмина, подписал «совершенно секретное» постановление, в соответствии с которым Сталинскими премиями I и II степени и денежными премиями награждалось триста учёных и инженеров, принимавших участие в разработке бомбы, создании атомной промышленности и проведении испытания.

На основании этого постановления Совмина и ходатайств, подготовленных Спецкомитетом, Верховный Совет СССР издал Указ, также имевший гриф «совершенно секретно», по которому звание Героя Социалистического труда присваивалось тридцати трём участникам атомного проекта, в том числе Курчатову, Харитону, Ванникову, Звенягину; 260 человек награждалось орденом Ленина, 496 — орденом Трудового Красного Знамени, 52 человека получили орден «Знак Почёта».

Любопытно, что сей Указ был рассекречен лишь в начале 90-х годов.

Курчатову построили дачу в Крыму. Кстати, ещё до взрыва бомбы для Курчатова на территории Лаборатории № 2 был построен двухэтажный каменный особняк, но без каких-либо излишеств. То есть удобства соответствовали удобствам главы государства. Но на сей счёт работники этой шарашки превзошли все существующие структуры по организации труда. Это даже отметил Лаврентий Павлович и всячески поощрял придуманную атомщиками систему общения.

Курчатов номинально числился в начальниках, но никогда таковым не был. В Лаборатории № 2 вообще не было ни начальников, ни подчинённых. На планёрках в начале недели распределялись работы на каждого по силе возможности и способности к выполнению. Зато такой коллектив не имел ни одного сбоя. Берия задумал ввести эту систему в госаппарат, чтобы избавиться от вездесущих начальствующих чиновников, представляющих ценность только в партийном стремлении покомандовать и в основном еврейской национальности. Товарищу Сталину понравилась идея избавления государственной структуры от партийного вмешательства в дела производства, но ни тому, ни другому не дали закончить многообещающее изменение, поскольку жиды не собирались выпускать власть из своих лап.

Что касается награждённых, то тот же Ю. Харитон был премирован миллионом рублей и автомобилем ЗИС-110. Ему за государственный счёт построили особняк и дачу. В те времена всё сдавалось «под ключ» — с мебелью, шторами, различным инвентарём и т. д.

А вот Лаврентий Павлович за взрыв ядерной бомбы ничего не получил! Алексей Топтыгин по сему поводу писал: «Расценивать это можно по-разному: надвигающейся опалой, недовольством вождя. Впрочем, возможно и такое предположение — Сталин этим жестом как бы уравнивал Берию с собой, давая понять, что на таком уровне власти обычные почести немного стоят».

В 1950 году на заводе КБ-11 была изготовлена первая серия ядерных бомб.

Однако в авиационные части бомбы не поступили, а содержались в разобранном виде в специальных хранилищах.

Ядерная бомба на высокообогащённом уране-235 была испытана на Семипалатинском полигоне в 1951 году. Она была в два раза меньше и легче первой плутониевой бомбы, но в два раза мощнее.

С 1990 года в российских СМИ стали появляться спорные статьи — насколько велик вклад советских учёных в создание ядерного оружия и о том, что они тупо скопировали американские изобретения. Но все попытки занизить величие проделанных работ разбились об очевидные факты: объём работ советских учёных-ядерщиков огромен. Соответственно, многие профессионалы и даже простые труженики приложили титанические усилия для реализации проекта.

Огромен и личный вклад Л.П. Берии по руководству проектом. Бомба была бы создана в СССР и без данных разведки, но именно высший эшелон разведки Лаврентия Павловича сэкономил стране несколько месяцев и десятки миллионов рублей.

Летом 1945 года учёные-атомщики в США заговорили о возможности создания термоядерного оружия. Часть физиков в Лос-Аламосе, в том числе Э. Ферми, переключилась на исследование этой проблемы. В сентябре 1945 года агентам НКВД удалось добыть изложение лекций, прочитанных Ферми специалистам Лос-Аламоса. Они содержали важные исходные идеи о первоначальном варианте термоядерной бомбы, так называемом «классическом супере». Более обстоятельная информация была получена в марте 1948 года. Она содержала высокий уровень разработки этой проблемы, в частности, содержала интересный намёк на возможность образования трития из лития, облучённого нейронами в ходе термоядерной реакции в заряде водородной бомбы.

В 1947 году советская разведка получила документы, где говорилось о литии, как о компоненте ядерного горючего.

В марте 1948 года от физика Фукса, работающего на советскую разведку, были получены материалы с описанием двухступенчатой конструкции заряда термоядерной бомбы, работающей на принципе радиационной иллюзии.

Подробно был описан принцип работы инициирующего отсека системы и приведены экспериментальные и теоретические данные, относящиеся к обоснованию работоспособности проекта.

Результатом обсуждения вопроса о создании водородной бомбы стало Постановление Совмина № 1989-773 «О дополнении плана работ КБ-11». Оно, в частности, обязывало КБ-11 выполнить в срок до 1-го июня 1949 года с участием Физического института АН СССР теоретические исследования по вопросам инициирования и горения дейтрия и смеси дейтрия и трития.

КБ-11 справилось с поставленной задачей и создало отечественную водородную бомбу. Берия назначил её испытания на 12 августа 1953 года. Но после ареста и подлого убийства Берии предателем народа Хрущёвым-Перелмутером советские атомщики остались без руководства. Раньше над ними стояли только Берия и Сталин, а партийные бонзы пребывали в приятном неведении. Я.К. Голованов писал:

«На всех ответственных испытаниях Лаврентий Павлович, как правило, присутствовал, а тут нужно было произвести первый взрыв только что созданной водородной бомбы, а руководителя нет и никаких указаний на сей счёт не поступает. Все, однако, понимали, что предстоящее испытание — акт не только научно-технический, но также политический и проявлять самодеятельность здесь нельзя. Малышев и Курчатов полетели в Москву.

Когда Маленков услышал от них о готовящемся испытании, он был крайне удивлён: ни о какой водородной бомбе первый человек в государстве ничего не знал. Георгий Максимилианович звонил Молотову, Ворошилову, Кагановичу, но и они толком ничего не знали, так, «слышали краем уха». Да и не до бомбы было остальным: события куда более важные сотрясали верхние этажи власти.

Маленкову надо было решать, что же делать? — ему спрашивать было уже не у кого. После небольшого совещания разрешение на испытание было получено».

Ещё до взрыва водородной бомбы на июльском пленуме ЦК КПСС в 1953 году товарищ Маленков в своём докладе, «разоблачая» Берию, сказал, что он-де руководил «атомным проектом обособленно и стал действовать, игнорируя правительство». Вот тут-то Григорий Максимилианович поставил точку над «i» в вопросе, кто создал ядерный щит империи.

На краешке предутреннего неба видного сквозь тюремный намордник, всё-таки проклюнулась настоящая ночная звезда. Может быть, были и другие, но в этом кусочке неба проглядывалась одна, единственная, зато довольно яркая. Либо у колпака над городом под утро закончился заряд гашения светил, либо сила самой звезды разрушила наконец-то все преграды, препоны и решила обрадовать заключённого своим предсмертным сиянием.

Предсмертным? Говорят, звёзды наиболее сильно сияют перед своей кончиной, а потом превращаются в белых карликов. Так и эта, решила подарить последнюю вспышку тем, кто видит. Но Игемон, подобно звезде, вовсе не собирался превращаться в белого карлика. И, что значит: последнее сияние? Ведь Господь знает, что он, грешный Лаврентий, сможет для страны и для русского народа сделать ещё столько, что никому мало не покажется. Зачем же потакать истинным врагам России и загубить «Атомный щит» в самом начале существования? В чём смысл? Или все они, верные партийцы, работают по плану Алена Даллеса, о котором Лаврентию Павловичу доложили ещё в 1945 году? В сознании снова всплыли строки из «утопических» сочинений этого ненавистника русской страны:

Хотя сейчас эти демонические мыслишки уже перестали казаться какими-то утопическими, поскольку план Даллеса начал работать, как часовой механизм бомбы, заложенной в подсознание русского народа.

Чем же так неугодна Россия мировому агрессору, старающегося объявить себя властелином мира? Видимо, этим ублюдкам, почитателям сатаны, необходимо именно такое существование за счёт разжигания войн по всему миру. Но ведь в России были уже проходимцы, как, например, Ульянов-Бланк или Троцкий-Бронштейн, которым вся страна нужна была лишь как «топливо для мирового пожара». А что же товарищ Сталин, он сам — Лаврентий Павлович — и многие другие соратники, не желающие записываться в команду уничтожителей человечества? Ведь все они принадлежат к той же партии?

— К той да не той! — ответил сам себе Игемон. — У товарища Сталина появилась возможность очистить правящую элиту от жидовья, конкретно взявшегося за уничтожение русского народа подчистую.

Скорее всего, эта необъявленная война против населения страны началась для того, чтобы создать на очищенной территории новый хазарский каганат, полностью уничтоженный первым казаком князем Святославом ещё в 965 году.

Вот и не могут с тех пор жиды найти себе покоя, покуда не уничтожат русский народ полностью. Недаром они стали повсеместно внедрять в русскую разговорную речь матерщину, уверяя всех слушающих, дескать, это исконно-русское проявление характера, то есть русская традиция, равно как и воровство. К сожалению, многие прислушивались и даже верили в речи провокаторов. Это началось довольно давно. Ещё Елизавета Петровна, понимая, что с кончиной русского языка исчезнет нация, издала Указ, по которому любого матершинника физически лишали языка. Подействовало. Но ненадолго. Слишком уж запретный плод сладким казался для смутьянов, которым лишь бы выступить против. Хотя такие убеждения, порой, выглядели просто по-идиотски. В этом плане Иосифу Виссарионовичу удалось прекратить внедрение тотального разврата в круги населения. К сожалению, не всё так быстро получается, как хотелось бы.

— О чём думаешь, грешный? — раздался в камере тихий голос. — Чиста ли совесть твоя?

Лаврентий Павлович резко повернулся на звук и увидел возле дверей в камеру фигуру в монашеской одежде с куколем[27] на голове и наплечниками. Более того, на куколе белой краской был изображён крест, а по краям на чёрной материи виднелись такие же белые буквы старославянского шрифта. Монашеская ряса была подпоясана вервицей, а поверх виднелся параман,[28] на котором также был изображен белый крест, копьё Лонгина, держава и в подножии креста виднелся человеческий череп. Похоже, что к заключённому в гости пожаловал схимонах, только Лаврентий Павлович не слышал, как он вошёл.

— Полагаю, монаха мне прислали для исповеди перед расстрелом? — полюбопытствовал Игемон. — Это кто такое умудрился выдумать, — Никита Хрущёв-Перелмутер или предатель Родины господин Жуков?

— Нет, я сам изволил, — просто сказал схимонах, но голос его звучал как-то глухо. Возможно, из-за капюшона, скрывающего лицо вошедшего. К тому же, несмотря на горевшую лампочку в нише за проволочной решёткой, в камере царил полумрак.

— Я не думаю, — продолжал монах, — что здесь, в Алёшкинских казармах, есть хоть кто-то из священства. Только одни упыри.

— Вот как? — удивился Игемон. — Чем же моя персона вас заинтересовала, и как вы вошли?

Лаврентий Павлович пожалел, что пенсне у него отсутствовало. Хотя никакие увеличительные стёкла не могли бы помочь разглядеть лицо пришедшего схимника.

— И кто вы?

— Я тот, — не стал скрывать монах, — кто может прийти и приходит, особенно когда его ждут.

— Я ждал вас? — ещё сильнее удивился Лаврентий Павлович. — Признаться, для меня это сногсшибательная новость.

— Истину глаголешь, — согласился схимник, — вскую ради чего я пожаловал: «Ведь где-то была допущена ошибка и не одна. Иначе сторонникам жидовствующего большевизма не удалось бы меня арестовать и привезти в Алёшкинские казармы…». Ты несколько часов назад думал истинно так. Надеюсь, не будешь огребатися?[29]

— Нет, не буду, что-то такое в голове проскакивало. И всё же, — Лаврентий Павлович чуть помедлил, собираясь с мыслями, — всё же монах не приходит просто так к любому заключённому. Полагаю, наша встреча произошла не с бухты барахты?

— Истину глаголешь, — повторил странный гость. — Дондеже не было нужды докучать тебе, ибо учитель приходит только когда ученик готов к восприятию, равно как пастырь исповедует, когда грешник готов к покаянию.

Несмотря на необычность ситуации, тонкие губы Игемона тронула чуть заметная усмешка:

— А я, по-вашему, уже дорос до ученика или пора каяться в работах на благо Отечества?

— Это уж как сам себя оценишь, — таким же глухим голосом ответил пришедший. Казалось, сарказм, прозвучавший в вопросе Лаврентия Павловича, ничуть не затронул схимника. Он находился в нескольких шагах от Игемона, но тонкий запах мирра, исходивший от странного гостя, достиг ноздрей заключённого и у того даже немного закружилась голова.

Лаврентий Павлович встряхнулся, как пёс, вылезший из воды, но фигура странного посетителя никуда не исчезла. Наоборот, белые церковно-славянские надписи на монашеском куколе, на парамане и наплечниках приобрели какую-то непривычную для сумрака контрастность и уже не трудно было просто прочитать, что там написано. Только беда в том, что Лаврентий Павлович не владел этим языком, но почему-то подумал, что товарищу Сталину было бы не трудно прочитать эти надписи, поскольку у него за плечами было два курса духовной семинарии в Тифлисе.

Однако славянский шрифт прочитался сам собой. На куколе и наплечниках было написано Трисвятое,[30] а на парамане «Азъ язвы Господа моего Iисуса Христа на тѣлѣ моемъ ношу». Игемону показалось, что такие надписи мог бы прочесть даже любой первоклассник.

— Но кто же ты? — волна любопытства захлестнула сознание Лаврентия Павловича, хотя раньше он за собой такого не замечал.

— Я тот, кто может прийти и приходит, — опять повторил монах. — Обаче всуе мятётся грешник,[31] не изведав грядущего.

— И что же меня ожидает… в грядущем?… — тяжело выговаривая каждое слово, поинтересовался Игемон.

— Ты завершил то, что должно, — голос монаха звучал всё так же ровно и глухо, будто он говорил о чём-то обыденном. — Далече князи собравшиеся вкупе на Господа нашего и на Христа, помазанника Его,[32] примут дань по рукотворению своему, а держава возсияет после ига жидовского. Тебе же дань белоносима.[33]

— Но у меня осталось то, что не должно попасть в лапы Перелмутеру, иначе опять начнётся передел мира! При нашей встрече Николо Тесла передал мне секрет такой силы, что у жидовствующих может появиться желание уничтожить землю без возможности хоть какого-то восстановления.

— И волос не упадёт с головы твоей без ведома Господа нашего. Азъ есмь грешный монах Авель предрёк вашу встречу во времени, ибо воины Христовы останутся с Господом и сраму не имут.

— Так ты монах Авель?! — ахнул Лаврентий Павлович. — Тот самый?! Почему же Николо Тесла отдал мне чемоданчик со своими открытиями?

— Доколе рукотворение его оставалось в стане жидовствующих, стоило опасаться войн и страданий миру Божьему. Обаче они никогда от войн не откажутся, токмо ты послужил оберегом и тот чемоданчик никому не подвластен. Не найдут они то, что не надобно.

— Они и так слишком много знают, — горько усмехнулся Лаврентий Павлович. — Недаром работала моя разведка. И даже о разработках атомного оружия мои резиденты доставили столько материала, что все ихние разведки позавидовали бы, но впустую. Им никогда не постичь энергию эфира, и даже расщепление водорода для них — тёмный лес.

— Отколь такая уверенность? — усомнился монах. — Слугам дьявола многое дано непшевати,[34] но их погубит любостяжание, ибо творец должен быть Творцом, то есть Сыном Бога.

— Я не раз думал об этом, — кивнул Лаврентий Павлович. — Если я — сын Творца, то вовсе не раб Божий, как говорит священство.

— Мудрость приходит к ищущему, бесцветно резюмировал монах, — только способен ли цыплёнок научить петуха топтать кур?

— То есть, яйца курицу не учат, — хмыкнул Игемон.

— Истину глаголешь, — кивнул монах. — Отец всегда научит сына, токмо не чинись.

— Мне не след Богу наставления давать, — согласился Лаврентий Павлович, — ибо уповаю на Него. Но что ты скажешь о будущем? Не пойдут ли прахом все дела наши, ведь столько было задумано? И много уже исполнено.

— Идут человече по пути жизни своей и не ведают, для чего они рождены? Для чего Бог послал их в мир яви? Какая цель в жизни и что после оной? Куда приведёт их сей жизненный путь: то ли к Свету Белому, то ли во тьму неминучую? Такие мысли не покидают человече от рождения и до смерти. И сии размышления не чужды вовсе, ибо времена ныне тёмные и ночь Сварожья, токмо ночь Сварога не на дворе стоит, а на сердцах человеков лежит мёртвым грузом. Ежели кто забудет дарованный род свой, то и оная мгла на очи его ляжет. И никто ведь, яко человече самих, не в силах разогнать бесовскую темень. И доколе не исследует человече Свет и не последует за ним по звёздному пути, до той самой поры сия ночная тьма будет жить во сердцах человеческих, ибо самые злобные вороги человека ютятся в сердцах их и в душах их. И только человече своими деяниями, кои направлены на благолепие родов, смогут исторгнуть из себя всё то зло, что поселилось в душах их и сердцах их. Лен, лень и чревоугодие, и желание чужого замутят весь ум человеческий и человече не узрят боле звёздного пути. И скитаются поныне по миру неприкаянными, и все поиски их тщетны, ибо лёд да холод тьмы сковал их сердца и души их — великая тоска и тень смертная возбладает человеком и начинает глодать изнутри. Только возврат к Богу, к своим давним корням поможет вернуть звёздный путь.

Богородица живо исцелит их души, даруя для жизни превеликую мудрость: стремительно души летят по чертогам и на земли цветущие отсель попадают.

Души для жизни себе роды выбирают, чтобы народиться в родах их великих, и бысть под призором Великого Бога, чьё покровительство все роды охраняет русие.

Рождение в яви даёт устремление — познание всей сварги и силы земныя начнутся с мудрости рода, ибо мудрость сия непреложна, она изначально корнями рода уходит, и всех направляет в грядущее время.

У разных народов свой путь назначения и с этим их ждут к возвращению. Для Руси Великой свой путь уготован и только она одолеть его в силах. А иго жидовское сгинет во мраке, ибо русский народ откажется от Меривы[35] и проведает о своих предках из Тартарии. За сим покается в озлоблении на Господа нашего и на Государя-Императора. Святая Русь процветёт, аки крин небесный.

— Да-да, — кивнул Игемон, — мне известно, что Емельян Пугачёв был вовсе не разбойником, а принцем Междуречья или, как ты говоришь, Тартарии. А о казни Государя Императора стало известно многим интересующимся, поскольку на это жертвоприношение сатане приезжали именитые раввины из фашиствующей жидовской секты Хабат Любавич.

— Воистину так, — тяжело вздохнул собеседник арестанта. — Православные никак не поймут, что истинное Православие не сможет воскреснуть без покаяния в предательстве владыки Тартарии, а засим в отречении самой церкви от Миропомазанника Всея Руси. Ошибаются все, даже ангелы, но предательство искупить можно только общим покаянием и возвратом апостольской веры, за кою русская кровь изливалась рекою при Никоне поганом.

— Послушай, монах, — в голосе Игемона прозвучали саркастические нотки, — ты хочешь призвать к покаянию народ, спокойно наблюдающий за расправой над семьёй Николая Александровича? Ты думаешь вернуть в души ум, честь и совесть русского человека, когда все поголовно обрадовались узаконенному вероотступничеству и разрешению откровенной содомии и пьянства?

— Тяжек грех народа, но во время нашествия врага этот же народ поднялся во спасение Родины и семьи. Это ли не веха духовного воскрешения?

— Согласен — кивнул Лаврентий Павлович. — Только не забывай, что многие встречали врага с хлебом и солью. Или это в вашем мире ничего не значит?

— Значит, но клином клин вышибают токмо на Руси. А как же ещё от басурманов избавить народ русский?

— Басурманов, говоришь? — озадаченно хмыкнул арестант. — Так я, по-твоему, тоже из касты басурманов, поскольку радею за воскрешение России, но под другим углом развития?

— Ты душу положил за народ, кой будет сотворён и людие зиждемии восхвалят Господа.[36]

Монах на секунду умолк, прислушиваясь к возникшему в тюремном коридоре шуму: топоту солдатских сапог, отрывистым командам и какому-то пронзительно-тонкому звуку, звучащему, как фон всей этой какофонии. Лаврентий Павлович тоже услышал шум, непривычный, прямо сказать, для тюремных застенков особенно ночью и чуть слышно выдохнул:

— Это за мной…

И действительно, через несколько минут звякнула за дверью связка ключей ржавым металлическим скрежетом, что разрушило ещё не совсем проснувшуюся ночь и двери камеры распахнулись настежь. В это и без того небольшое помещение ввалилось сразу восемь вооружённых военных без опознавательных знаков в петлицах. Лаврентий Павлович бровью не повёл, хотя и был немного удивлён такому самодурству. Но всё разрешилось, когда в камеру вошёл последний из ночных гостей. Он был одет в дорогой и прекрасный двубортный чесучовый костюм светло-серого цвета, а на голове у него красовалась соломенная шляпа, правда, тоже не из дешёвых.

— Кто бы мог подумать, что именно ты, Никитка, явишься по мою душу? — хмыкнул Берия вместо приветствия. — Признаться, последнее время я ещё сомневался, но видимо зря сомневался.

— Как смеете вы… как смеешь ты, — поправился гость, — подозревать меня хоть в чём-то?! Наоборот, это я могу обвинить тебя в предательстве Родины и партии. Недаром за последнее время наши многие партийные руководители оказались не у дел. Это как понимать?

— Видите ли, Никита Сергеевич, — опять усмехнулся Лаврентий Павлович. — Вы действительно хотите, чтобы я и другие хозяйственники отдали страну на разграбление кучке безграмотных негодяев, которые и Устав партии, мягко говоря, забыли? Для этого действительно надо быть тупым ослом или свиньёй, занимающейся подсчитыванием накопленного сала.

— Ты… вы вечно меня вечно меня выводите из себя, — Никита Сергеевич настолько был взвинчен, что повысил голос, и он стал похож на поросячьи визги. — Я никому не позволю так обращаться с собой!

На сей раз Лаврентий Павлович даже прыснул в кулак, но живо подавил рвущийся наружу хохот:

— Можно подумать, голюбезный Никита Сергеевич, будто это вы у меня в Лефортово сидите, а не я у вас в Алёшкинских казармах?

Хрущёв-Перелмутер — ибо это был действительно он — покраснел, как помидор, потом покрылся белыми пятнами бешенства и окончательно стал смахивать на свежеобрезанный кусок украинского сала. Берия позволял себе иногда откровенно покуражиться над отъявленными дураками, невесть как пролезшими в партаппарат. Собственно, товарищ Сталин уже принялся очищать ряды управленцев от прилипшей шелухи, да только немного не успел. Шелуха в битве за существование оказалась чуть-чуть проворнее и успела отравить вождя, да не просто отравить, а принести жертву сатане на великий для евреев праздник Пурим[37]. Собственно, мало кто из других народностей знает суть этого, так сказать, праздника, а зря. Игемон по роду своих занятий подробно изучил этот праздник, особенно когда узнал, что именно на его кануне происходят истинно сатанинские жертвоприношения.

Вкратце дело было так. В персидском городе Вавилоне «при царском дворце» работал служащий по имени Мардохей, еврей по национальности. Однажды царь Артаксеркс поругался со своей женой Астинь и выгнал ее из дворца. По всей стране был объявлен конкурс на замещение вакантного места. Пользуясь своими связями, Мардохей внес в списки претенденток собственную приемную дочь по имени Ганасса, она же Есфирь. И на всякий случай запретил ей сообщать о своей истинной национальности и родственных связях. Есфири повезло: она стала любимой женой. Через какое-то время Мардохей донес на двух евнухов, что те якобы намерены убить царя Артаксеркса. В доказательство своих слов Мардохей заявил, что у него был об этом вещий сон. Под пыткой евнухи быстро сознались и были казнены, а Мардохей приблизился к государю как верный слуга.

Некий Аман, первое лицо при дворе Артаксеркса, был по каким-то причинам несогласен с выводами странного следствия, и «…старался он причинить зло Мардохею и народу его за двух евнухов царских»[38] Возможно, дело было и не в евнухах, так как Библия сообщает также, что Мардохей нахально отказывался оказывать Аману почести, положенные тому, как старшему по должности. Как бы то ни было, Аман как-то раз подробно рассказал царю о нравах и обычаях еврейского народа — «…объяснил нам, что во всех племенах вселенной замешался один враждебный народ, по законам своим противный всякому народу, постоянно пренебрегающий царскими повелениями, дабы не благоустроялось безукоризненно совершаемое нами соуправление… Один только этот народ всегда противится всякому человеку, ведет образ жизни, чуждый законам, и, противясь нашим действиям, совершает величайшие злодеяния, чтобы царство наше не достигло благосостояния…»[39]. Просто поразительно, что репутация еврейского народа с тех пор в целом практически не изменилась — все претензии к евреям испокон веков высказывались примерно теми же словами, как в указе Артаксеркса…

Времена были суровые, и Артаксеркс повелел истребить евреев поголовно. Узнав о таких перспективах, Мардохей связался с Есфирью и призвал её к действию. А заодно пояснил, что альтернативы у неё нет: «…не думай, что ты одна спасешься в доме царском из всех Иудеев. Если ты промолчишь в это время, то свобода и избавление придет для Иудеев из другого места, а ты и дом отца твоего погибнете»[40]

Для начала Есфирь подставила Амана: как-то так получилось, что царь обнаружил последнего «припавшим к ложу, на котором находилась Есфирь»[41]. На самом деле это Аман вроде бы просил в тот момент фаворитку о заступничестве перед Артаксерксом, но царь не стал разбираться — и у Амана отрезали уши, затем повесили.

Дальше — больше. Есфирь открыла свою национальность; очарованный Артаксеркс, широкой души человек, сменил курс на 180 градусов и дал уже иудеям право перебить своих врагов по всем городам и весям. К выполнению царского указания был привлечен тогдашний «административный ресурс», и число жертв, согласно Библии, составило 75 000 человек. Перед этой резнёй, устроенной евреями, Варфоломеевская ночь — это жалкое еле слышимое эхо.

Строго говоря, в данном эпизоде иудеи действовали, так сказать, «в пределах необходимой самообороны», и не нам их осуждать. Поразительно другое. Пурим — это празднование именно годовщины того массового убийства! Для нормального человека дико было бы отмечать день казни осужденных на Нюрнбергском процессе; французы-католики не устраивают веселья в юбилей Варфоломеевской ночи — а празднику Пурим уже более двух тысяч лет… и все евреи готовят в этот день печенье, которое называют «ушами Амана», с удовольствием поглощают его и кормят этим же своих детей.

И до сих пор он сопровождается молитвой следующего содержания:

«Надо говорить: Да будет проклят Аман, да будет благословен Мардохей; да будет проклята Зерешь; да будет благословенна Есфирь; да будут прокляты все акумы, да будут благословенны все евреи!»[42]

И эти «божьи люди» сумели принести в жертву сатане ненавистного им товарища Сталина. Такая жертва у них со времён царя Артаксеркса называется «отрезать уши у Амана». Даже самого Лаврентия Павловича застали врасплох и сумели заключить в таком месте, где сразу искать не хватятся, а потом уже поздно будет. Потом…, а есть ли у него это «потом»?

Игемон покосился на монаха Авеля, пришедшего за ним. Тот невозмутимо стоял в углу, не примеченный никем из пришедших. Значит…, а ничего это не значит.

— А если серьёзно, уважаемый Никита Сергеевич, то не смей трогать «Атомный проект». Это нерушимый щит для Родины. Хотя понятия «Родина» для тебя, видимо, не существует.

— Вот-вот! — оживился незваный гость. — Слухов вокруг этого проекта много, а толком никто ничего не знает. Зачем было создавать такой небывалый режим секретности?

— Ты помнишь конференцию в Тегеране 28 ноября 1943 года? — вопросом на вопрос ответил Берия.

Хрущев, молча, кивнул, затем достал большой клетчатый платок и начал вытирать себе лоб, будто этим вопросом Берия выжал из него всю оставшуюся смелость и наглость. Лаврентий Павлович не обратил на это особого внимания и продолжил:

— Тогда ни Рузвельт, ни Черчилль не позволили себе сесть, пока товарищ Сталин не разрешил им самим садиться. Так этот «Атомный проект» и нужен для того, чтобы никто из заморских жидов, твоих хозяев, не позволял себе даже как-то плохо подумать о нашей Родине, а такие как ты не разворовывали бы её финансовую мощь и не рушили бы духовную силу великого народа.

— Лаврентий Павлович, вы это серьёзно? — закашлялся Хрущёв-Перелмутер. — Вы считаете российское быдло, этих гоев, этих акумов, народом? Я вам больше скажу: мы с вами такую державу сможем создать — ахнешь! Все американские евреи сдохнут от зависти. Только давайте работать вместе. Ведь я совсем мало прошу, а пользы для всех — цельный вагон!

— За тридцать серебряников меня купить хочешь, жид поганый?! — глаза у Лаврентия Павловича превратились в две бездонные чёрные дырки, из которых вот-вот вылетит пуля. — Как был ты голюбезным плясуном, таким и остался. Даже подохнешь, захлебнувшись своими помоями.

— Я?! — снова взвизгнул Перелмутер. — Да ты…, ты у меня, сука, свинцом подавишься!

Никита Сергеевич подскочил к одному из вооруженных солдат, стоявших цепочкой вдоль стены, проворно выхватил у него ППШ, передёрнул затвор и выпустил в грудь Берии длинную автоматную очередь. Всё это совершилось за какие-то доли секунды и осознание того, что произошло что-то непоправимое, постепенно стало доползать в пустую башку Никитки-Хряка.

Лаврентий Павлович отступил к окну от огненного удара, но пуль, видимо, в грудь попало достаточное количество. Он плюнул кровавой слюной в сторону нового узурпатора, польского еврея, всегда выдававшего себя за крестьянина и шахтёра, одной очередью решившего вопрос о дальнейшей судьбе многострадальной России. Хрущёв непроизвольно дёрнулся и утёр щеку рукавом, хотя плевок не долетел до его лощёной морды.

— Наливайко, — полуобернулся он к своему заместителю, стоявшему чуть поодаль, — прибери здесь всё, как договаривались.

С этими словами он развернулся и отправился вон из камеры.

В гаснущем сознании Лаврентия Павловича всё присутствующее стало принимать размытые очертания и постепенно исчезать. Не исчез только монах Авель, всё так же стоящий в углу камеры.

— Теперь ты уже окончательно готов вернуться к Отцу твоему, — прозвучал голос монаха, всё такой же глухой и ровный, будто происшедшее ничуть не затронуло его сознание. — Теперь отряси пыль с ног своих,[43] ибо путь наш долог…

1. Житие и страдание отца и монаха Авеля, опубликовано в журнале «Русская сторона, 1875, № 2

2. Историк Сергей Александрович Нилус, «На берегу Божьей реки».

3. Прорицатель Авель, опубликовано в журнале «Русский архив», 1878, т. II, 23, с. 353–365

4. А Широкорад, «Тайны Лаврентия Берия» Глава 1. Мифы и Действительность. Глава 2 Архипелаг шарашек. Xliby.ru

5. Пётр Николаевич Шабельский-Борк (Кирибеевич), «Исторические исследования), 1930. «Вещий инок», 1930.

6. Лаврентий Берия, «Моё политическое завещание», М. «Яуза-пресс», 2012.

7. Даллес, Аллен. Тайная капитуляция. — М.: ЗАО Центрполиграф, 2004. ISBN 5-9524-1410-9

8. Виктор Меньшов, «Предсказания и пророчества монаха Авеля. Пророк в своём Отечестве».

9. «Змей проживёт тридцать лет», (Денис Давыдов. Соч. 1962 г.)

10. Шабельская-Борк Е.А. «Сатанисты ХХ века», 1912 г.

Вертухаи (тюремный арго) — надзиратели, охранники.

Дикумарин — белый мелкокристаллический порошок без запаха. Плохо растворим в воде и спирте. Однако относительно быстро всасывается при приеме. Дикумарин был первым и основным представителем антикоагулянтов — лекарств, снижающих свертываемость крови. Однако в связи с высокой токсичностью изъят из употребления.

Здесь и далее воспоминания Л.П. Берии взяты из его книги-дневника «Моё политическое завещание», М. «Яуза-Пресс», 2012 г.

Иттихат — правая мусульманская организация.

ГЭУ — Главное Экономическое Управление НКВД СССР.

Никита Сергеевич Перелмутер — Н.С.Хрущёв

Историческое сказание «Вещий инок».

Противусолонь (слав.) — против солнца.

(ПС. 19:7; 20:6; 90:15–16)

(Дан. 12:1)

Цитата из текста «Жития», журнал «Русская Старина», 1875 год.

Мешпуха (еврейско-американский сленг) — гламурная компания.

13-й, 14-й или 15-й день месяца — иды (Idus, сокр. Id.); первоначально в лунном месяце середина месяца, день полнолуния (по этимологии римского учёного Варрона — от этрусского iduare — делить).

Луперкалии (лат. Lupercalia от lupus — «волк») — древнеримский языческий праздник плодородия в честь Луперка (Lupercus) — бога Фавна; фестиваль, связанный с пастушеским культом.

Контуберал (др. римск.) — военачальник, отличившийся в бою.

«Змей проживёт тридцать лет», (Денис Давыдов. Соч. 1962, с.482)

Недостоин (греч.) — так выполняется анафема.

Даллес, Аллен. Тайная капитуляция. — М.: ЗАО Центрполиграф, 2004. ISBN 5-9524-1410-9

По докладу, — то есть с разрешения.

Иматизма — одежда, плащ, собственно верхнее одеяние (Ин. 10, 24)

Солнце исполняет свой дневной путь (Пс. 18, 6)

Что Бог скажет, тотчас исполнится (Пс. 147, 4)

Проглотили его (Пс. 34, 25)

Бейт-дин в России: Особенно влиятелен бейт-дин был в Российской империи до второй половины XIX века, до того как в 1844 году был упразднён институт кагала. Сохранилось решение бейт-дина о присуждении к смертной казни двух доносчиков в Ново-Ушице в 1836 году. В настоящее время в России действуют два бейт-дина: Бейт-дин ФЕОР — председатель, главный раввин России — Берл Лазар. Москва. Бейт-дин КЕРООР — председатель, главный раввин Москвы — Пинхас Гольдшмидт. Москва

Здесь и далее: взято из дневников Николо Теслы.

Опыт Майкельсона—Морли был принципиально направлен на то, чтобы подтвердить (или опровергнуть) существование мирового эфира посредством выявления «эфирного ветра» (или факта его отсутствия). Действительно, двигаясь по орбите вокруг Солнца, Земля совершает движение относительно гипотетического эфира полгода в одном направлении, а следующие полгода в другом. Итак, наблюдая в течение года за своей установкой, Майкельсон и Морли не обнаружили никаких смещений в интерференционной картине: полный эфирный штиль! (Современные эксперименты подобного рода, проведенные с максимально возможной точностью, включая эксперименты с лазерными интерферометрами, дали аналогичные результаты.) Итак: эфирного ветра, а, стало быть, и эфира не существует.

Куколь или кукуль (лат. cucullus — капюшон) — верхнее облачение монаха великой схимы, которое имеет форму остроконечного капюшона с двумя длинными, как и у клобука, полосами материи черного цвета, закрывающими спину и грудь. Принадлежностью куколя являются изображения крестов (украшен пятью крестами, расположенными на челе, на груди, на обоих плечах и на спине), Серафимов и текста Трисвятого. Одевается он поверх мантии.

Парама́н (также параманд, параманда, парамант, плетцы от греч. παραμάντιον или παραμάνδυον), «добавление к мантии») — принадлежность облачения монаха малой схимы, небольшой четырёхугольный плат из материи с изображением восьмиконечного православного креста на подножии, орудий страстей Христовых и Адамовой головы.

По краям парамана имеется надпись, выполненная на церковнославянском языке: «Азъ язвы Господа моего Iисуса Христа на тѣлѣ моемъ ношу», являющаяся цитатой из Послания апостола Павла к Галатам (Гал. 6:17).

Уклоняться (ст. сл.)

Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный помилуй нас.

Однако напрасно суетится человек (ст. сл.).

(Пс. 2:2)

Носить белые одежды (ст. сл.)

Непшевати (ст. слав.) — размышлять, придумывать.

Мерива (ст. слав.) — вода пререкания, то есть бунта, мятежа

Людие зиждемии — народ, которому назначат обитание по р.п. Б. (Пс. 101, 19)

Пури́м — еврейский праздник, установленный, согласно библейской Книге Есфири (ивр. ‏אסתר‏‎ — Эстер), в память о спасении евреев, проживавших на территории Древней Персии.

(Есф. 1:0).

(Есф. 3:13)

(Есф. 4:13–14).

(Есф. 7:8)

(Шулхан Арух, Орах-хайим 690, 16; взято из талмуда Иерушалми-Мегилла) /13/[81].

Иисус Христос, отправляя своих 12 апостолов для проповеди о Царстве небесном, велел им: " Если где — нибудь не примут вас или не послушают ваших слов, то, выходя из того дома или города, отрясите пыль с ног ваших " Мт (10:14);