Месяц прошёл с тех пор, как Виктор Северов оказался в мире «Евангелиона». У него появились новые друзья, он многому научился и возможно даже чему-то научил других. Но чем дальше, тем сложнее становится Виктору. Ангелы оказываются куда более опасными, чем их сериальные прототипы; возникают совершенно новые угрозы, о которых в сериале даже и не упоминалось. Постепенно Виктор приходит к пониманию того, что мир, в котором он оказался, гораздо шире и сложнее, чем это может показаться. И Виктор Северов, он же теперь Синдзи Икари, пытается найти своё место в этом мире. Тяжело оказаться в чужом теле, в чужой стране и в чужом мире, вдали от Родины и родных. Но ещё тяжелее стать здесь своим. Жизнь Синдзи Икари уже больше не кажется чужой, но и своей ещё не стала. А значит, что пока что эта жизнь – ничья.
v 3.0 – создание файла;
v 3.1 – мелкие правки.
Просыпался я медленно.
Сон не торопился отпускать меня из своих объятий, и очень хотелось понежиться хоть ещё немного… Впрочем, это состояние довольно быстро прошло и снова впадать в длительную спячку меня уже не тянуло. Так что решил я всё-таки открыть глаза.
Передо мной обнаружился один уже далеко не незнакомый потолок – похоже, я опять лежал в больничной палате лазарета НЕРВ. Лежать, кстати, было несколько некомфортно. Нет, вроде бы и тепло, и мухи не кусают, но всё-таки… В одеяле, что ли, всё дело? Тонкое оно, блин… Нет, хорошее и тёплое, но слишком уж лёгкое – к таким я всё никак привыкнуть не могу. Память о больших, тяжёлых и тёплых ватных одеялах была слишком крепка – где-то на подсознательном уровне я всегда старался хотя бы так вернуть частичку своего ушедшего навсегда детства…
Блин! Хочу советское ватное одеяло! И накрахмаленный пододеяльник! И… и… А, шайзе, фиг с ними!..
Немного приподнялся в кровати, блаженно потянулся и потёр глаза. А затем задумчиво осмотрел себя.
На мне была простая тонкая больничная рубаха с застёжкой на спине и ничего больше. Кисть левой руки оказалась крепко замотана эластичным белым бинтом, а на правом боку чувствовалось что-то чужеродное. Осторожно приподняв рубаху, я обнаружил тонкий аккуратный шов, размером с две моих ладони, идущий наискось по рёбрам.
Я задумчиво почесал затылок.
Хреново, чёрт побери… Опять повреждения Евы перенеслись и на меня, а ведь у меня уровень синхронизации ещё даже не достиг пятидесятипроцентной отметки. Если так будет продолжаться и дальше, то мне придётся быть более осмотрительным в бою, иначе, если мне, скажем, оторвёт руку, ногу или голову, я с высокой долей вероятности рискую загнуться от болевого шока… А это было бы крайне нежелательно.
Но всё-таки, думаю, повод для гордости у меня всё же есть – я самостоятельно справился с врагом, который оказался более трудным противником, чем в сериале. В очередной раз мне выпало на своей собственной шкуре почувствовать, что в реальной жизни всё совсем не так. Самсиил на этот раз действовал своими хлыстами не в столь показушно-беспечной манере, как в оригинале, да и лучевое оружие у него обнаружилось. Четвёртый Ангел оказался настоящим, без всяких скидок, противником, грамотно и умело использующим своё оружие, а не какой-то тупой чушкой для избиения, полагавшейся лишь на одно супер-пупер АТ-поле. Самсиил был умной и чертовски опасной тварью…
Так кто же вы такие, Ангелы? Что вам здесь нужно? Зачем вам этот грёбаный Третий Удар?..
С тихим шипением дверь в мою палату отодвинулась в сторону, и внутрь просунулась голова Мисато, с крайне взволнованным выражением на лице. Увидев, что я очнулся, Кацураги буквально просияла и со всех ног кинулась ко мне.
– Синдзи!!!
Я мгновенно оказался крепко стиснут в объятиях и прижат к груди своего командира и от неожиданности пискнул.
– Ой, извини! – капитан тут же выпустила меня, испуганно отскакивая в сторону. – Я тебе больно сделала, да? Ты же ранен…
– Нет, это я просто от неожиданности, – ответил я, потирая правый бок, который не столько болел, сколько просто сильно чесался.
Командир придвинула к кровати небольшой металлический стул без спинки, уселась на него и пристально уставилась на меня.
Кацураги оказалась одета в достаточно непривычном для неё стиле – под накинутым на плечи длинным белым халатом, обнаружилась самая настоящая офицерская чёрно-золотая форма НЕРВ. Похоже, что без меня здесь происходило много чего интересного и важного, раз уж даже капитану пришлось одеть столь нелюбимый ею мундир. Кстати, на левой стороне груди обнаружилась несколько наградных колодок – интересно, что это за ордена или медали, и за что их вручили Мисато?..
– Синдзи, как ты себя чувствуешь? – обеспокоенно спросила Кацураги, не сводя с меня своего взгляда. Много что сейчас виднелось в её карих глазах – и усталость, и гнев, и даже что-то вроде гордости.
– Просто прекрасно, – успокоил я её, поудобнее усаживаясь на кровати. – Отдохнул, выспался и теперь снова готов к ратным подвигам.
– Нет-нет! – тут же замахала руками капитан. – Сейчас тебе нужен отдых, и только отдых! После того, что ты сделал…
Последние свои слова Кацураги произнесла несколько странным тоном, и меня тут же начал грызть червячок нехороших предчувствий.
– Э-э-э… Послушай, Мисато, я сильно накосячил?
Кацураги слегка прищурилась и поджала губы.
– Скажем так, лично у меня и у всего командования НЕРВ есть к тебе определённые вопросы, относительно боя… Но это всё после. А пока что просто отдыхай – в принципе, ты справился просто отлично.
– А жертвы? – осторожно спросил я. – Есть ли жертвы?..
– Можешь быть спокоен, Синдзи – в этот раз никто из гражданских не пострадал. Погибшие есть только среди солдат, но это их работа…
– Угу… – неопределённо промычал я, хотя и изрядный груз свалился с моих плеч. Нет погибших среди мирных жителей – уже очень хорошо. – Но мы же с Самсиилом вдобавок ещё и разворотили половину города…
– Об этом можешь не беспокоиться, – отмахнулась девушка. – При наших возможностях строить здания из модулей мы восстановим всё разрушенное уже через пару недель.
– Как раз к следующей атаке, – буркнул я.
– Тьфу на тебя, Синдзи! – воскликнула Кацураги. – Ещё накличешь беду!
– А чего тут кликать? – вполне резонно возразил я. – Сакиил дал нам почти пятнадцать лет передышки, а Самсиил всего три недели…
– И ты туда же, – насупилась капитан. – Мне об этом Рицко уже все уши прожужжала…
– Ну и правильно, между прочим. Кстати, а чего ты в форме-то?
– Официоз, Синдзи, – проворчала Мисато. – Командующего Икари не было, за старшего оставался Фуюцки, а я оказалась вторым лицом в НЕРВ – вот и пришлось отдуваться перед репортёрами…
– А что, у нас нет пресс-службы? – искренне удивился я. – Почему они послали к ним тебя – командира оперативного отдела?
– Ну, во-первых, они требовали крови армейцев за все эти разрушения… – грустно понурилась Кацураги.
– А во-вторых? – заинтересовался я.
– А во-вторых, я очень хорошо смотрюсь перед камерами, – тут же приосанилась девушка. – Стоит применить немного своих чар, и большая часть мужской аудитории начинает путаться в мыслях и забывать вопросы…
Я искренне рассмеялся.
– Охотно верю – ты это у нас можешь!
Мисато тоже рассмеялась вместе со мной, но довольно быстро вновь стала серьёзной и сосредоточенной.
– Значит так, младший лейтенант Икари… Пока что отдыхайте и восстанавливайте силы – все вопросы по службе мы обсудим с вами позже. И от лица НЕРВ и всего ООН выражаю вам благодарность за успешно выполненное задание.
– Служу человечеству! – бодро гаркнул я, пытаясь вытянуться по струнке, сидя на кровати.
– Ладно, давай отдыхай, – тепло улыбнулась мне Мисато, потрепав по голове. – А я пойду – у меня ещё куча всяких дел… Да и к тебе тут ещё целая толпа посетителей, а время посещения ограничено. Всё, давай!..
– Пока, командир! – помахал я вслед Кацураги.
Капитан перед самым выходом обернулась, послала мне воздушный поцелуй, помахала рукой и, хихикнув, вышла.
Интересно, кто там ещё ко мне на очереди-то?..
Дверь приоткрылась, и в мою палату буквально влетело трое человек. Точнее, влетели только двое, а третья неторопливо прошла.
Тодзи, Айда и Рей.
Мои оболтусы-приятели тут же, со сверкающими глазами, бросились ко мне. Аянами неторопливо последовала вслед за ними.
– Охренетительно! – сиплым, как будто бы сорванным голосом, воскликнул Кенске, потрясая зажатой в руках камерой.
– Чувак, ты реально крут! – не остался в стороне Судзухара.
– Э-э-э… – кое-как выдавил я, несколько ошеломлённый таким напором. – А что случилось-то, пацаны?
– Что-то случилось? – хрипло рассмеялся Айда, лихорадочно сверкая глазами. – И это нам говорит парень, о котором теперь говорят абсолютно все!
– Чего?! – искренне округлил я глаза. – Ты о чём? Это что, из-за боя, что ли?
– А из-за чего же ещё, Син? – теперь уже удивился Тодзи. – Ты теперь, блин, знаменитость!
– Куда уж больше-то… – буркнул в ответ. К такому вниманию по отношению своей скромной персоне, я решительно не мог привыкнуть. И как-то привыкать особо даже и не хотел – меньше высовываешься из окопа, меньше риска словить пулю… – Так я же вроде бы секретный, в смысле – обо мне мало кто должен знать?..
Я осёкся.
«Боевой комплекс Е – Евангелион, он же Ева…»
«Да, я Пилот…»
«Младший лейтенант Икари, оперативный отдел НЕРВ…»
Да уж… Какая тут на хрен секретность? Я же трындел об этом на все стороны, щеголял при оружии и форме, и вообще вопиющим образом нарушал режим секретности… Хотя с другой стороны, в НЕРВ должны были предполагать, что нормальный пацан явно не сможет хранить такую огромную и соблазнительную тайну, и обязательно проболтается… Значит, в утечке нет ничего особо страшного? Хорошо бы…
– О тебе даже по новостям говорили, – гордо выпятив грудь, заявил Айда, как будто это его самого показали в телевизоре. – И запись боя крутили – особо эффектные сцены. Просто офигительно получилось! В НЕРВе определённо умеют грамотно пиарить – теперь все уверенны, что бой от начала и до конца шёл по плану ООН, и что Проект Е себя полностью оправдал, и так далее, и так далее…
«Братуха, а тебя там по телеку показывают!»
Дождался, блин. И так ли оно мне сейчас надо? Ещё того гляди сделают из меня образцово-показательного бойца ООН…
– А главное – всё это говорила Мисато! – в восхищении закатил глаза Судзухара, молитвенно складывая руки на груди. – Как же круто она выглядит в этой своей форме!..
– Надо будет посмотреть, – почесал я по своей извечной привычке затылок. – А что, мою физиономию тоже показывали?
– Только фотографию, и в паре фраз рассказали о тебе, – покачал головой Кенске. – Большую часть времени занимали кадры дерущегося с Ангелом Евангелиона.
– И как? – поинтересовался я. – Небось, на битву трансформеров было похоже?
– Трансформеры просто отдыхают! – авторитетно заявил Тодзи. – Но в реале это ещё круче смотрелось…
– В смысле? – нахмурился я. – В городе же эвакуация была – все должны были по бункерам сидеть?
Внезапно в моей голове словно бы что-то щёлкнуло.
Сериал – Кенске и Судзухара сбегают из убежища – смотрят на бой с Ангелом – Ева-01 падает рядом – Младший берёт их к себе в кабину…
– Вы чего, из бункера, что ли вылезли во время боя? – угрожающе спросил я.
Всё ещё не отошедшие от зрелища масштабной битвы, мои приятели не заметили моего тона.
– Ага! – с энтузиазмом подтвердил Кенске. – Сказали учителю, что нам нужно в туалет и по тихой слиняли. Мы как раз на обзорной площадке были там, где ты в гору врезался – метрах в ста левее…
– Ну, Айда бой на камеру снимал и всё время так орал, что аж охрип, – энергично кивнул Тодзи. – Жалко, что потом нервовцы кассету отобрали…
– Да вы что, охренели что ли?! – внезапно рявкнул я, отчего-то разозлившись.
Судзухара и Кенске мгновенно заткнулись.
– Вы вообще в своём уме были, когда эту
Что я чувствовал, отчитывая этих обалдуев? Злость и раздражение от того, что они действительно ещё просто мальчишки и у них нет никакого страха. Война – просто ещё одно увлекательное шоу, на которое стоит взглянуть любой ценой, ага… Наверное, когда-то и сам я был таким же, но с тех пор прошло немало времени…
Я повзрослел, пускай чуточку, но повзрослел. А Тодзи и Айде это ещё предстояло, и я бы очень не хотел, чтобы с ними что-то случилось. Да, я не мог бы назвать их такими друзьями, которым можно доверять все свои тайны или страхи, но других-то у меня и не было. Кто ещё? Рей и Мисато, пожалуй – их тоже можно с полным основанием назвать моими друзьями, а может быть даже и семьёй. И, как и всегда, никому я не мог открыться до конца. Как и всегда, никто не знал всего меня… Да и знал ли я сам себя до конца когда-нибудь?..
Но одно я знаю точно – так, как сделали Айда и Тодзи, делать нельзя. Риск без причины, безрассудство, дебилизм – слов много, смысл один и тот же. Они совершили явную глупость, сунувшись туда, где могли бы спокойно обойтись без них. Солдаты ООН пошли в бой, потому что это было их работой. Я пошёл в бой, потому что это тоже было моей работой – тяжёлой и сложной, но необходимой.
Судзухара и Кенске виновато понурились, действительно почуяв за собой вину – Тодзи покраснел, Айда снял очки и начал их нервно протирать краем рубашки.
– Оболтусы, ох, оболтусы… – проворчал я, покачав головой. – Ну, а если бы вы действительно погибли по моей вине? Я же себе этого никогда не простил бы…
– Блин!.. – с чувством произнёс Судзухара. Айда просто промолчал.
– И как вас ещё только сюда пропустили-то, а? – задал, в общем-то, риторический вопрос я, но на него совершенно неожиданно пришёл ответ.
– Я вообще-то к сестре приходил – она чуть дальше тебя по коридору лежит, а Кенске просто за компанию пошёл, – произнёс Тодзи. – А тут Мисато взад-вперёд ходила около твоей палаты, постоянно заглядывала в дверь… Ну, мы и спросили чё, кого, а тут ты оказывается лежишь… Мы же даже не знали, что тебя ранило… Извини.
– А осознали, за что извиняетесь? – начал выпытывать я.
– За то, что нарывались, – грустно вздохнул Айда.
– И что теперь нужно сказать?
– Больше так не будем, – снова вздохнул Кенске, ещё тяжелее прежнего.
– Во-о-о!.. – многозначительно поднял я палец.
– Блин, ты прямо как мой батя, – хмуро заметил Судзухара.
– Нотации читаю?
– Угу.
– Но ведь за дело же?
– Вот это-то и обидно…
– Братцы, вы только не подумайте, что я просто решил повыпендриваться, – пояснил на всякий случай. – Я же действительно за вас волнуюсь… Без обид, ладно?
– Да какие вопросы, Син… – махнул рукой Тодзи. – Нормально всё… Ну, мы это… Пойдём, наверное, да? А то я так к малой ещё и не зашёл…
– Идите, конечно.
– Давай, тогда. Пока, Син!
– Ага, и выздоравливай поскорее, Синдзи.
– Пока! Спасибо ребята!
Дверь за ними закрылась, и меня начали терзать сомнения – а не слишком ли я резко с ними? Нет, вообще-то они здорово подставились и могли пропасть ни за понюх табака… Но, может быть, их стоило отчитать как-то помягче?..
От самокопательских мыслей меня отвлекла подошедшая поближе и усевшаяся на стул Аянами.
Упс… А про неё я опять даже и забыл – уж больно незаметной она была на фоне шума, издаваемого парой моих камрадов.
– Рей, ты это… – нерешительно начал я. – Извини, что я тогда из школы, как ошпаренный убежал…
– Синдзи, я за тебя беспокоилась, – совершенно ошеломила меня своей фразой Рей. Всё тот же ровный и спокойный тон, но вот в её глазах промелькнуло что-то… Что-то, что я не смог понять до конца.
– Э-э-э… Что? – слегка в ступоре выдавил я. Это было, пожалуй, самое последнее, что я сейчас ожидал от неё услышать…
– Когда ты вступил в бой, я стала за тебя беспокоиться, – тихо повторила Первая. – Извини, я не знаю, те ли слова говорю – я ещё слишком мало понимаю во всём этом… Но, когда ты дрался с врагом, я почувствовала себя как-то… странно.
– Страх, – так же тихо сказал я. – Но не перед чем-то, а за кого-то. Ты боялась за меня.
– Наверное. Я не знаю точно, как это называется. А это нормально?
– Да, Рей, – медленно кивнул я. – Беспокоиться за тех, кто тебе важен – это нормально.
Последняя фраза сорвалась с языка совершенно непроизвольно.
– Ты… Ты мне важен? – слегка подняла брови Аянами.
– Я для тебя важен, ты для меня важна – мы же друзья, верно? Мы беспокоимся друг о друге, заботимся и помогаем друг другу.
– Да… Друзья… – эхом откликнулась Рей. – Я не… Я знаю, что такое дружба, но у меня… У меня никогда не было друзей. Почему я не жила как другие дети? Это же ведь так… интересно!
Неожиданный всплеск эмоций Первой вызвал у меня улыбку, хотя в глубине меня сердце, словно бы сжалось в ком.
Вот передо мной сидит ещё совсем ребёнок, у которого никогда не было детства. И никогда уже не будет – теперь мы все на войне, а на ней взрослеют слишком быстро. Никогда не желайте стать взрослыми – это всё равно рано или поздно случится, но самое счастливое время уже будет потеряно навсегда. Детство – этап, когда не нужно думать о будущем, когда за тебя всегда примут нужное решение, присмотрят и помогут…
Я бы хотел вернуться туда. Где нет забот, а все тревоги надуманы и ничтожны…
Но я не могу этого сделать, а Рей просто некуда возвращаться.
– Ты мой первый друг, – всё так же тихо произнесла Рей. – И единственный.
– А как же командующий Икари? – брякнул я, но тут же пожалел, памятуя о прошлой реакции Первой.
– Это другое, – покачала головой Рей. – Командующий единственный, кто всегда был рядом со мной, кто заботился обо мне. Но он мой командир. И он никогда… не пытался стать настолько ближе. Я всегда знала, что между нами есть дистанция.
Слова Аянами откровенно поражали – никогда доселе она не была со мной столь откровенна. Видимо, она действительно ОЧЕНЬ сильно переволновалась, когда я вступил в сражение с Самсиилом…
– А между нами нет?
– Нет, – покачала головой Первая. – Я этого не чувствую. Другие люди всегда сторонились меня, а ты нет. Почему другие так ко мне относятся? Что во мне не так? Я чем-то отличаюсь от них?
– Конечно же, ты отличаешься от них! – с жаром воскликнул я. – Мы все разные, и в этом наша сила – на свете не бывает двух одинаковых людей. Главное – понять, что же нас отличает от других и плохо ли это или хорошо. Понимание этого, даёт нам шанс лучше понять себя…
Твою мать, куда меня несёт!.. Мне что, лишний шприц не в то место вогнали, и именно от этого я так брежу? Хм, а ведь такое ощущение, что я это всё уже где-то слышал, а не сам, на ходу придумал…
– Наверное, ты прав, – задумчиво уронила Аянами. – Но всё-таки, почему другие сторонятся меня?
– Возможно, они просто боятся тебя… – осторожно предположил я.
– А почему они меня боятся? Разве я внушаю людям страх? Не понимаю.
– Страх может возникнуть и из простого непонимания чего-нибудь… Просто ты слишком сильно отличаешься от других, они тебя просто не понимают, и именно от этого возникает непонимание, страх и отчуждение…
– А ты? – в упор спросила Первая.
– А что я?
– Ты меня не боишься? Ты можешь меня понять?
– Вряд ли, – усмехнулся я. – Я и себя-то порой не понимаю… Но мы с тобой похожи, Рей, поэтому нам и легче найти общий язык. Меня тоже никто не может до конца понять и сторонились бы, если бы я не пытался это преодолеть… Да… Другой вопрос – как хорошо это у меня получается? Хм… Ну да ладно…
– Когда сегодня… – несколько нерешительно заговорила Аянами. – Когда сегодня ты вступил в бой с Ангелом, мне внезапно захотелось оказаться в своей Еве рядом с тобой… Помочь, прикрыть – как ты говорил, стать напарником. Я попросила капитана Кацураги послать меня в бой, но она мне отказала…
– И правильно сделала, – я дотронулся до здоровой руки Рей и легонько сжал её тонкие и прохладные пальцы в ладони. – Тебе ещё рано в бой, вот выздоровеешь окончательно – тогда да…
– Я буду твоим напарником в следующем сражении? – спросила Аянами, пристально глядя мне в глаза.
– Непременно, – через силу улыбнулся я, не отводя взгляда.
Красноватые глаза Первой отчего-то напомнили мне маркер системы прицеливания Евы – треугольник и трёхлучевая звезда. Вот они совмещаются, наведение, прицел, Огонь!..
Перед глазами встала сцена нашего следующего с Аянами боя – в моих руках позитронная винтовка, по мне стреляет Рамиил, Рей с щитом прикрывает меня. Щит в руках Прототипа медленно плавится, а затем начинает таять, словно воск, и броня Евы-00…
Я моргнул, прогоняя прочь наваждение. Вокруг меня вновь была больничная палата, а не контактная капсула Юнита-01, а в руках не джойстики управления, а… Хм, рука Рей?
Отчётливо почувствовав, что слегка порозовел, я убрал, а скорее даже одернул свою руку от руки Аянами. Уж больно неоднозначно выглядела ситуация для стороннего наблюдателя – сидят двое, смотрят друг на друга, держатся за руки…
– Ну, всё, Рей, – ласково сказал я. – Иди, отдохни, а то наверняка же всё время на ногах была… Да и я заодно отдохну, чтобы в норму побыстрее придти…
Мне отчего-то стало немного неловко находиться рядом с Первой – наверное, всему виной были её неожиданные откровения… Мне требовалось время, чтобы всё это обдумать и осмыслить в одиночестве.
– Пока, Рей, – мягко улыбнулся я. – Иди, мы с тобой скоро увидимся.
– Как скажешь, Синдзи.
Рей поднялась со стула и пошла к выходу, но у самой двери она на короткий миг обернулась, и…
– Пока, Синдзи.
И вышла из моей палаты.
А я остался гадать, привиделось ли мне, или я действительно увидел первую улыбку Аянами. Лёгкую, ещё совсем несмелую, но оттого не менее настоящую и искреннюю…
Кто ты, Аянами Рей?
Всё ещё ребёнок? Или уже солдат на этой проклятой войне?
Солдат, от которого может зависеть исход сражения, где ставка – миллионы жизней. Ребёнок, который вынужден играть во взрослые игры, где ставка не победа-проигрыш, а жизнь-смерть. А за что может быть готов умирать тринадцатилетний подросток? За свою уютную и спокойную жизнь, за своих родных и друзей, быть может, за свою детскую и наивную любовь – умирать, пока ещё не знаешь, что такое смерть по-настоящему.
Я знаю и понимаю, за что сражаюсь.
Это я сам, это мои друзья, Рей, Мисато, солдаты, сражающиеся бок о бок со мной, просто жители Токио-3, а может быть и всего мира. Я старше и боюсь смерти сильнее, но зато могу придумать себе знамя, символ, идеал, за который буду готов умереть. И если понадобится, то умру.
За что я дерусь сейчас? За возможность изменить будущее этого мира, за возможность спасти других…
Этот мир чужой для меня, но по-настоящему жить я начал только оказавшись в нём. Парадокс, не правда ли? Выдуманный кем-то мир оказался ближе реального. Хотя, парадокс ли? Может быть, это тоже была просто попытка сбежать от реальности в иной, выдуманный мир, где можно наконец-то ощутить себя героем…
Евангелионы, Ангелы, НЕРВ, ЗИЭЛЕ, Комплементация…
Это вершина пирамиды. А кто же стоит в основании? Люди, конечно же, люди, самые обычные люди… И теперь я сражаюсь ради них? Да, пожалуй. Ведь так всегда было и всегда будет – кто-то должен стать выкупом за многих других.
Я знаю, за что сражаюсь. Быть может, до конца не могу это выразить, но знаю. У меня есть за что сражаться.
А вот за что сражается Рей? Что стоит за её безликими «есть» и «так точно»? У неё ничего нет, её ничего не держит в этом мире – ни семьи, ни друзей, ничего… Корабль, сорвавшийся с якоря, и уносящийся в штормовое море.
Аянами не нужно вправлять мозги, ей не нужна помощь психиатра – ей нужны якоря. То, что держало бы её в этом мире, ради чего она смогла бы здесь жить, а не просто существовать без цели и желания. Чтобы она не захотела когда-нибудь провести Третий Удар. Чтобы человек в ней победил Ангела…
В чьей это власти? Я не знаю. Мой отец может приказать ей умереть, но не сможет приказать жить. Да и не решаются эти дела с помощью власти. Чтобы удержать Рей в этом мире, я плету тонкие нити из самого себя, отдавая частички себя. Словно терпеливый паук, плетущий сеть, где нити – это часть меня.
Но сдержу ли я Рей в своей сети? Не знаю. Возможно, что нет, но я просто обязан попробовать. Пускай уж лучше я буду сожалеть о том, что сделал, чем о том, что не сделал…
Пускай, Аянами, у тебя будет, за что жить и за что умирать. Именно в этом наше отличие от бездушных механизмов…
Если так нужно, я стану твоим проводником в этом чужом для меня мире. Ты уже сделала свой первый шаг на этом пути, ты уже на пороге целой вселенной…
Добро пожаловать в настоящую жизнь, Аянами Рей.
Устало опрокинулся на кровать, заложив руки под голову, и уже было собрался действительно отдохнуть, как в дверь моей палаты опять постучались.
– Да что же это за день открытых дверей-то сегодня?.. – во мне проснулось уже даже какое-то возмущение. – Да! Войдите!
А вот этих людей я не то что меньше всего думал здесь увидеть… Вообще о таком варианте даже и не думал.
В палату вошли трое мужчин в форме российской армии под белыми больничными халатами. Двое совсем ещё молодых парней, одним из которых к моему полному изумлению оказался тот самый старлей (Артём, что ли?..), чьи бойцы первыми прибыли к месту приземления контактной капсулы. В руках он держал какой-то объёмистый бумажный пакет. Второй – крупный круглолицый парень со спокойным взглядом мутно-голубых глаз. А посредине стоял невысокий плотный военный лет сорока, с цепким и пристальным взглядом.
–
–
Ого! Целого генерала ко мне принесло!..
–
–
Дальше мы уже общались через переводчика на японском. Я старательно делал вид, что хоть и что-то понимаю, но явно не всё – относилось это в большей степени к тем репликам, после которых генерал говорил «Это переводить не надо».
– Младший лейтенант Икари, от лица командования русским контингентом войск ООН в Токио-3, мне поручено объявить вам благодарность за спасение наших бойцов, хотя вы и не обязаны были этого делать.
Это он про вертолёты, что ли?
–
–
– …И если бы не ваши вертолёты, я бы не смог победить Ангела так быстро. Они отвлекли Самсиила на себя, а я в это время нанёс ему удар с тыла. Считаю это нашей общей победой, и впредь надеюсь на подобную поддержку в бою.
– Товарищ генерал, можно вопрос? А… как вы узнали, что у меня был приказ на отступление, и что я не должен был вмешиваться?
– Да вот узнали, – тяжело взглянул на меня генерал. – НЕРВ приказал нам любой ценой прикрыть твоё отступление, парень. Так что, наши лётчики шли на верную смерть. А ты их спас. Спасибо тебе. И не только от командования, а лично от меня.
– Извините… – тихо произнёс я. – Я не знал…
– И правильно, младший лейтенант. Меньше знаешь – крепче спишь. Мы тут все, считай, что на подхвате у тебя, и если бы не этот самый твой Евангелион, полегли бы, как пить дать…
– Ещё раз извините, а почему в бой послали именно вас – русских? Здесь же вроде бы много разных подразделений находится…
– Лейтенант Икари, – скупо усмехнулся генерал. – Русский контингент конкретно в Японии, да и в армии ООН вообще, сейчас один из самый крупных. У нас же метрополия под боком – силы перебросить несложно, не то, что кому-то из европейцев или тем же
Генерал вместе с переводчиком вышли за дверь, а Артём ещё ненадолго задержался, подошёл ко мне, поставил на тумбочку бумажный пакет.
–
–
Артём засунул руку за пазуху и достал оттуда большой нож в чёрном кожаном чехле.
Я попытался было взбрыкнуться, но куда там!..
–
Чёрт возьми, вот это я понимаю рояль в кустах, вот это совпадение… Контакт в контингенте войск ООН в Токио-3, да ещё и из числа моих соотечественников (слово бывшие не буду употреблять из принципа)! Блин, а за это ведь стоило рискнуть, ведь если я смогу со временем оказать хоть какое-то влияние на них – это будет просто шикарно! Так-так-так… Нужно обязательно подумать, как бы невзначай встретиться с этим самым Артёмом и пообщаться поближе…
Внезапно заурчавший желудок высказал мне, что он бы сейчас с удовольствием пообщался с едой, а не с какими-то там русскими солдатами.
Я немедленно полез в пакет, принесённый мне солдатами, и достал оттуда большое зелёное яблоко. С аппетитом захрустев им (не пропадать же добру!), я достал подаренный мне нож из чехла и рассмотрел его поближе. Кажется, действительно отличная вещь – на клинке узор, да и исполнение просто отличное… Лезвие почти прямое, длинное, толстое, а главное – есть гарда. Сразу видно, что это оружие, а не кухонный инвентарь! Рукоять изогнутая, деревянная, очень удобно лежит в ладони…
Я взвесил нож в руке и пару раз на пробу махнул им.
Да, и правда просто отличный клинок… Получше будет моего простенького охотничьего ножика… Ну, спасибо тебе, Артём – знал, чем меня пронять можно!..
– …Евангелион – это оружие нового поколения, призванное защищать, а не разрушать… – вдохновенно вещала Мисато из-за невысокого стола, уставленного разнокалиберными микрофонами.
И чего она форму так не любит носить? По-моему, она ей очень даже идёт, и чёрно-золотое командира ни капельки не старит…
– А как вы прокомментируете то, что в ходе сегодняшнего боя было разрушено большое количество зданий и сооружений, а предполагаемая сумма ремонтно-восстановительных работ превышает несколько десятков миллионов гео? – выкрикнул какой-то репортёр с места.
– Во-первых, эта сумма не превышает норм, заложенных в бюджет ООН. А во-вторых, хочу напомнить, чем закончилось бы это нападение, если бы не проект Е – у нас нет гарантий, что даже применение ядерного оружия смогло бы остановить Ангела.
Упоминание про то, что даже зловещая атомная дубина, находящаяся теперь под полным контролем ООН, вряд ли могла бы здесь помочь, заткнуло даже самых непримиримых противников НЕРВ. После бойни в начале века, любого ядерного оружия здесь боялись, как черт ладана – всё ещё местами очень грязный в радиоактивном плане восток Евразии мало кого мог сагитировать за применение «последнего довода человечества»…
– Насколько велики потери?
– Среди гражданского населения есть только раненные, пострадавшие при вспыхнувшей панике в бункере номер сорок три. Убитых нет.
– А войска ООН?
– Командование экспедиционного корпуса Российской Федерации засекретило эти данные.
– Что вы можете сказать относительно циркулирующих слухов, касательно личности Пилота Евангелиона?
Та-а-ак… Начинается…
Щёлк!
…Туша Самсиила, надёжно приколотая к земле лезвием квантового меча, всё ещё торчащего из спины твари. Похоже, что картинка идёт с вертолёта, не иначе… Так, а мою Еву, я смотрю, уже убрали…
– …настоящий момент ведутся разборы завалов и ликвидация последствий сражения. В город прибыли дополнительные отряды спасателей, к работам привлечены солдаты международного контингента ООН, расквартированного вблизи Токио-3…
Нет, ну тут ничего интересного дальше не будет – они уже битый час показывают одно и то же…
Щёлк!
…Раз – по Ангелу бьют ракеты и снаряды, вокруг золотистой плёнки вспыхивают десятки взрывов. Огромная жучиная туша скользит в полусотне метров над землёй, постепенно приближаясь к границе Токио-3…
Два – Юнит-01 палит прямо по вставшему на дыбы Самсиилу. Вид сбоку…
Три – лучевое оружие Ангела в действии. Повреждённые и разрушенные здания, дыры в асфальте…
Четыре – боевые хлысты разрубают на части какой-то небоскрёб…
Пять – мой прыжок на Самсиила. Должен признать, смотрится действительно круто – сдвоенный удар ногами, мечом сносим добрую треть головогруди, кистевыми клинками вражине в спину…
Шесть – мой Евангелион, весь в пыли и с кровью на боку, с размаха протыкает мечом тушу Ангела насквозь…
А затем на экране появился сосредоточенный диктор, в неплохом тёмно-синем костюме.
Я подпёр кулаком правой руки подбородок и уставился в висящий на стене приёмного покоя лазарета НЕРВ огромный плазменный телевизор. Этот ролик про Еву (и наверняка про себя за компанию) я ещё не видел – пойдёт ко мне в коллекцию…
– …И вновь к главному событию дня, – диктор отложил какие-то бумаги в сторону. – Новая атака Ангела, которому было присвоено кодовое обозначение Самсиил, успешно отражена. Ключевую роль в этом сыграл Евангелион – самое совершенное оружие человечества, созданное под эгидой и контролем ООН…
Фотографии моей Евы в фас и профиль.
– …Только Евангелион способен на равных сражаться с Ангелами, генерируя так называемое АТ-поле, способное защитить даже от ядерного оружия. В настоящий момент боевые комплексы проекта Е – единственное, что может противопоставить инопланетному вторжению человечество. Только уникальная способность Евангелионов генерировать собственное АТ-поле позволяет преодолеть защиту Ангелов, которая не поддаётся никаким видам обычного оружия…
Вот это ты, старина, по сути сказал – никто, кроме нас. Точнее, пока что только я. Неплохое занятие для тринадцатилетнего пацана – фактически в одиночку пытаться спасти стольких людей… Да и для двадцатидвухлетнего тоже неплохо будет. А с другой стороны – что делать-то? Другого-то выхода и оружия – нет…
– …Это не робот, как можно подумать на первый взгляд, а пилотируемая боевая машина. По некоторым причинам, управлять Евангелионом способны подростки, не старше четырнадцати лет…
А это потому, приятель, что все Пилоты Ев родились уже после Второго Удара и получили способности к пилотированию из-за каких-то мутаций, вызванный тем, что в атмосферу были подняты частицы урана из месторождений в Антарктиде…
– …Один из таких подростков – Икари Синдзи, несмотря на свой юный возраст уже получивший звание младшего лейтенанта армии ООН. Это связано с тем, что его боевая подготовка была начата в самом раннем детстве, а подтверждением этой подготовки служит сегодняшний бой. Давайте послушаем приглашённого нами эксперта, полковника японской армии…
Я в восхищении хлопнул по коленям. Ай, молодцы, наши конторщики! Врут направо и налево, даже не краснея! Ну как же, как же – идеальный боец, с детства готовящийся к войне… Охренеть! Узнал сегодня о себе много нового!..
И уже очень устал ничего не делать.
Я откинулся на мягкую и широкую спинку дивана, задумчиво взъерошив себе волосы. Как оказалось, самым хорошим отдыхом для меня были те несколько часов сна, в который я как-то незаметно провалился после визита моих посетителей. Потом меня разбудили, покормили, сделали пару уколов, и я опять уснул – растительная жизнь, однако… Странно, раны-то у меня вроде бы не такие уж и серьёзные, и чего это я сначала после боя отключился аки нервная институтка (хм, институт НЕРВ… не так уж я и далёк от истины, пожалуй…), а потом дрыхну без задних ног. Ладно, это не моего ума дело – пускай над этим доктора головы ломают, а я уж как-нибудь обойдусь и без долгих и нудных объяснений. А вообще, стресс просто, наверное – если бы меня сильно покорябало, я так в отключке до сих пор и лежал. А ведь и пока меня сюда везли, я пару раз, кажется приходил в сознание, хотя и помню это всё довольно смутно – вколол себе дозу обезболивающего, понимаешь ли…
Бросив взгляд на циферблат наручных часов, я с тоской подумал, что до намеченного времени, когда меня обещали забрать из лазарета, ещё целых полтора часа. А значит – нужно эти самые полтора часа ещё как-то тупить и ждать… А я уже и мундир одел, который мне вместе со всеми личными вещами вернули, и ботинки, и часы – только личное оружие мне почему-то не привезли. Ладно, разберёмся…
Хм, а вообще интересно, с чего бы это меня вызывают к самому командующему? Наверное, это как-то связанно с сегодняшним боем…
Просторный восьмиугольный зал, погружённый в полумрак. Всё освещение сводилось к восьми вертикально установленным аргоновыми лампам, светящим бледным синеватым светом. Тёмный, пожалуй, даже чёрный пол, стены и потолок, как будто бы сделанные из какого-то камня. И практически полное отсутствие мебели, кроме небольшого металлического стула в центре комнаты и длинного высокого стола в дальнем от меня конца зала.
– Младший лейтенант Икари, вы знаете, какие пункты обвинения вам вменяются? – непривычно холодный и чужой голос Мисато.
За столом сидят трое.
В центре – мой отец, принявший свою извечную позу, сплёв пальцы на уровне носа и опёршись руками на столешницу. Китель как всегда расстёгнут, выражения глаз не видно за красноватыми стёклами очков.
По правую руку сидит его заместитель – Козо Фуюцки.
Первый раз его, кстати, вижу живьём – высокий, худой и седовласый, чисто навскидку лет шестьдесяти. Мундир обычный, высшего комсостава – чёрно-золотой, с большими сине-золотыми треугольниками на рукавах и под воротником, слегка расстегнут. Лицо всё же скорее японское, чем европейское, но явно видна примесь чужой крови. Глубокие залысины на лбу, волосы зачёсаны назад, лицо спокойное и даже несколько добродушное – похож больше на какого-нибудь профессора, чем на военного…
А ведь, в принципе, так оно и есть – он же был преподавателем и научным руководителем моих родителей, потом принимал участие в исследованиях Первого Ангела, найденного в Антарктиде, работал над проектом Е… В настоящий же момент, Фуюцки – второй человек во всём НЕРВ и единственный человек, посвящённый в планы Гендо, хотя бы в общих чертах. И одновременно – абсолютно неизвестный и непонятный для меня персонаж. Я сейчас скорее уж поведение Гендо могу просчитать…
По левую руку от бати сидела Кацураги.
Но это была не та Кацураги, к которой я уже привык – лихую, весёлую и добродушную раздолбайку-Мисато сейчас следовало забыть начисто, ради собственного же блага. Передо мной сейчас сидел ни много, ни мало, а начальник оперативного отдела НЕРВ и третье лицо в иерархии Конторы. Человек, чьё звание никого не должно было смущать – у капитана Кацураги имелось власти не меньше, а то и побольше, чем у какого-нибудь армейского генерала. Именно под её непосредственным командованием и находилось самое мощное оружие на планете – боевые комплексы проекта Е, сиречь Евангелионы.
И именно прямой приказ капитана Кацураги я и нарушил. Наверняка об этом сейчас и пойдёт речь…
– Никак нет, мэм, – с каменным выражением лица произнёс я, хотя внутри меня всё и похолодело. Обстановка, тон и вид Мисато, присутствие отца и ещё незнакомого мне Фуюцки, неудобный высокий стул без спинки, на котором я сидел – всё это действовало на меня крайне подавляюще. Я начал не на шутку волноваться – появилась лёгкая дрожь во всём теле, вспотели ладони, а губы наоборот пересохли…
Нужно сказать, что так не мандражировал я даже перед боем с Ангелом… Хотя, что мне этот Ангел? Как будто бы я его боялся…
– Неподчинение прямому приказу непосредственного командира, продолжение боя с риском для жизни и целостности боевого комплекса Е, игнорирование пункта о недопущении ведения боя с повреждённым питающим кабелем, – отчеканила Кацураги, пристально глядя на меня. – И всё это отягощается тем, что данные нарушения произошли в условиях чрезвычайного положения, что согласно Уставу приравнивается к преступлениям, совершённым в военное время.
В противовес Козо и Гендо, она была одета строго по Уставу – никакой привычной расхлябанности, китель застёгнут наглухо. Маска, ставшая вторым «я» Кацураги, сброшена, и теперь я вижу то, кем она является на самом деле. Уже не молодая беззаботная девушка, но настоящий боевой офицер…
– Что вы можете сказать в своё оправдание… младший лейтенант Икари? – присоединился к Мисато Фуюцки. Вот только моё имя вызвало у него некоторые затруднения – отсчитывать кого-то, по фамилии Икари Козо было явно непривычно. Отвык уже, видать, товарищ… – Напомню, что в настоящий момент вы находитесь на действительной военной службе в рядах армии ООН, и, несмотря на ваш возраст, вы – офицер НЕРВ. Вам грозит Трибунал, младший лейтенант, и я говорю это безо всяких шуток. Вы понимаете это?
– Так точно, сэр, – отчеканил я, слегка похолодев. Такой оборот у меня даже и в мыслях не мелькал… Помня практически точно такую же ситуацию в сериале, я ожидал максимум разноса от Мисато, но вот что бы всё было так официально и, без всяких скидок, серьёзно…
– Так что же вы скажете в своё оправдание, Икари? – пугающе-спокойным тоном произнесла Мисато, слегка откидываясь в кресле и скрещивая руки на груди.
Твою мать! Настоящее заседание «тройки», как на Войне!..
– Скажу, что посчитал данные приказы не соответствующими текущей обстановке, – ответил я. – И их выполнение привело бы к срыву всей операции, а также возможно потери Евангелиона-01 и моей гибели.
– Вы считаете, Пилот, что вы в данном вопросе более компетентны, чем всё командование НЕРВ? – подал свой голос и отец. Тон его был как всегда несколько отстранённым и в то же время слегка ехидным – очень и очень занятное сочетание…
– Никак нет, – ответил я. – Но так сложились обстоятельства.
– Извольте объясниться, Пилот, – Гендо пальцем поправил чуть съехавшие очки. – Согласно расчётам МАГИ, у вас в запасе имелось почти две с половиной минуты, что вполне достаточно для того, чтобы добраться до ворот Д-18 и эвакуироваться. А вместо этого вы не подчинились приказу и вновь пошли в атаку.
У меня в голове словно бы сама собой развернулась карта «Тройки».
Вот примерно тут я принял свой последний бой… А вот здесь у нас ворота Д-18, ага… Эй! Да вы что, издеваетесь, что ли?! Так, стоп. Объясниться, ага… Ну, тогда все держимся за задницы…
– Сэр! – встал я с места. – Чтобы добраться до эвакпункта мне этого времени, конечно бы хватило… В обычных условиях. Но тут мне бы ещё вдобавок пришлось бы маневрировать и уклоняться от огня противника. А потом мне нужно было бы опять же под огнём противника загрузиться в капсулу лифта и отступить. Я не знаю, кто устанавливал эти нормативы, но у меня есть очень большие сомнения, что я бы смог в них уложиться. Всё-таки у меня ещё слишком слабая подготовка, а опыта подобных операций в Еве так и вообще нет… В тот момент я посчитал, что могу элементарным образом замешкаться и подставиться под удар, чем бы полностью провалил операцию. Одно случайное попадание по конечностям Евы, и отступление было бы полностью невозможно. Тем более что вертолёты противника не задержали бы надолго – это совершенно точно, а после их уничтожения наиболее приоритетной целью стал бы я…
Все мы крепки задним умом – так, Виктор? Ну-ну… Подвести базу под свои спонтанные действия – это просто офигеть, как здорово. Хотя, если тебя подстёгивает такой нехилый стимул, как возможность стать объектом судебного разбирательства, ещё и не такое придумаешь и изложишь уверенным казённым тоном…
– Вместе с тем, – продолжил я. – В это же время уже РАНЕНЫЙ противник оказался связан боем с вертолётами ООН и повернулся ко мне спиной. Я оценил этот момент, как наиболее удобный для атаки и уничтожения Ангела, что впоследствии и подтвердилось… Я посчитал, что данный риск будет оправдан с тактической точки зрения, и он будет существенно более меньшим, чем при отступлении. Плюс к тому, нельзя не рассматривать и риск повреждения эвакуационной платформы в ходе боя, а быть может и проникновение через неё в Геофронт. Именно из-за всего этого, я и принял решение продолжить бой, где у меня имелись более высокие шансы на выживание. У меня всё.
Нет, это же не выступление на семинаре – нужно бы ещё что-то добавить, на мой взгляд…
– Свои мотивы я объяснил. Если в чём-то ошибся, то готов понести наказание любой строгости. Жду вашего решения.
Во, в самый раз будет.
Гендо убрал руки от лица и выпрямился. Фуюцки обхватил рукой подбородок. Мисато скрестила руки на груди и, слегка прищурившись, взглянула на меня, незаметно для других подмигнув.
– Хм… – задумчиво протянул замком. – Икари, и вы хотите сказать, что просчитали всё это в бою всего лишь за несколько секунд?
– Никак нет, сэр! – внезапно мне в голову пришла мысль о том, что если я и дальше буду изображать крутого и спокойного умника, действительно просчитавшего всё и вся за несколько секунд, прямо в бою… То это, мягко говоря, это вызовет некоторые подозрения – ведь каким бы я любителем оружия ни был, я всё ещё ребёнок, а значит должен соответствовать образу… Мне нужно быть ПОНЯТНЫМ, а значит…
– Сэр… – вздохнув, начал я. – Это я сейчас всё так грамотно разобрал и объяснил, когда уже было время разобраться во всём произошедшем, а вот в бою… В бою я действовал чисто на своих ощущениях и интуиции, да ещё на тех знаниях и навыках, что в меня всё же успели вбить на тренировках. Ко мне просто пришло понимание того, что если побегу, то погибну, и нужно сражаться. Даже и не знаю как это всё объяснить, сэр…
В заключении я даже развёл руками, причём нужно сказать совершенно искренне, ведь всё сказанное мною сейчас было чистой правдой. Что думал, помнил и чувствовал, то и говорил.
– Что ж, младший лейтенант Икари… – проговорила Кацураги. – Мы выслушали ваши доводы, а сейчас нам, полагаю, нужно всё это обсудить и принять окончательное решение относительно вашего проступка…
– Ожидайте нашего решения, Пилот, – уронил Гендо, вставая с места и выходя из зала. За ним последовали и остальные члены «тройки».
Теперь мне действительно оставалось только ждать…
Не люблю ждать. Категорически.
Сидеть в ожидании своей очереди на что-то, чувствуя, как само время словно бы замедляет свой ход… Когда ты находишься в стрессовой ситуации, река Хронос наоборот несётся так, что только держись, а вот в минуты ожидания… Стремительный горный поток сменяется ленивой равнинной речкой.
И почему только всё именно так, а не иначе? Вот и сейчас, стою, подпираю стенку, чтобы не упала и жду решения относительно себя любимого… А мог бы, пожалуй, уже быть дома, есть, пить, слушать музыку – короче быть самим собой.
Тринадцатилетним пацаном, хм? Или просто великовозрастным облдуем, который наконец-тио оказался на положенном ему месте? Как знать, как знать…
Нет, ну вынесите вы уже хоть какой-нибудь вердикт, ё-моё! Лучше уж ужасный конец, чем ужас без конца и края!..
О! А кто это у нас там тихонько по коридору шагает, а? Ну-ка, ну-ка…
– Привет, Майя, – вежливо поздоровался я.
Лейтенант Ибуки, судя по лицу, витавшая где-то вдалеке, аж вздрогнула от неожиданности – в очередной раз убеждаюсь, что в берцах к человеку подкрасться даже проще, чем в кроссовках. Ну, по крайней мере, лично мне.
– Ой, привет, Синдзи. А ты чего так поздно в штаб-квартире делаешь?
– Да, вот, – развёл я руками. – Фитиль мне тут вставляют за неподчинение приказу…
– Фитиль… чего делают? – недоумённо переспросила Майя, но тут же улыбнулась. – А, поняла!.. Ой, да не беспокойся ты так, Синдзи. – Тебе наверняка ничего не будет – ты сейчас слишком ценен, другого Пилота с нормальной подготовкой нам еще ждать и ждать… И в конце концов, ты же победил!
– Угу, я победил, а победителей не судят… Только чего они мне тогда Трибуналом грозили?
– Не обращай внимания, максимум – засунут под домашний арест и на неделю оставят без сладкого.
– Ужас какой… Я же сладкое люблю… Эх, и почему я не служу в Royal Navy?..
– Что? – удивлённо подняла бровь девушка.
– Royal Navy – Королевский военно-морской флот Великобритании, – пояснил я. – Там у них есть такая традиция – когда рассматривается дело какого-нибудь провинившегося морского офицера, он оставляет судьям свою саблю, и когда заходит вновь может сразу же узнать решение. Если сабля повёрнута к нему рукоятью – он оправдан, а если лезвием – виновен…
– Младший лейтенант Икари, войдите, – донеслось из динамика внутренней связи штаб-квартиры.
– Ну, всё – я пошёл, – решительно выдохнул я, одернул китель и направился к двери.
– Удачи, Синдзи!
– Спасибо! Она мне сейчас понадобится…
Толкнув тяжёлую деревянную дверь, я вошёл в зал, и чётким шагом направился к заседающей «тройке». На стул в этот раз я решил не садиться – один хрен, на этот раз всё должно было закончиться достаточно быстро…
– Младший лейтенант Икари, – решение заседания соизволил озвучить лично Его Высокопревосходительство Командующий Икари. – Командование НЕРВ рассмотрело ваше дело и пришло к выводу, что…
Я замер, сжав руки в кулаки. Не знаю, чем конкретно мне может грозить вариант с признанием моей вины и знать чего-то не хочется. Хотя, наверное, как раз эта неизвестность и пугает…
– …вы виновны по всем пунктам, – закончил отец.
Сердце ёкнуло и рухнуло куда-то вниз.
Опа…
– …А именно – неподчинение прямому приказу непосредственного командира, продолжение боя с риском для жизни и целостности боевого комплекса Е, игнорирование пункта о недопущении ведения боя с повреждённым питающим кабелем.
Пытаясь сдержать дрожь во всём теле, я выпрямился и в упор взглянул на отца.
– Игнорировать приказы вышестоящего командования категорически нельзя, – веско произнёс отец. – Как и рисковать целостностью Евангелиона, а также собственной жизнью. И это не говоря уже о недопустимости нарушения ключевых пунктов Боевого Устава НЕРВ… В связи с этим было принято следующее решение: приговорить младшего лейтенанта Икари…
Гендо выдержал паузу. Я чуть не взвыл.
Ну же?! К чему?! Не томи!!!
– …К материальному взысканию в размере двухнедельного оклада, – закончил отец. – А также назначить в качестве наказания дополнительный курс тренировок, с отвлечением от учёбы в школе, сроком на семь дней.
У меня тихо отпала челюсть, причём в самом прямом смысле – я, открыв рот, слушал весь этот бред, что с самым серьёзным видом нёс Гендо.
И это всё?! У меня, что просто забрали не слишком-то и сейчас нужные деньги? И плюс нужно будет просто попотеть на тренировках чуть подольше (ладно, раза в два дольше)? Охренеть… Это же, считай, что и вовсе не наказали…
– Вместе с тем, – неожиданно для меня продолжил отец. – Командование признало, что и принятое младшим лейтенантом Икари решение является в целом верным и соответствующим сложившейся обстановке. Действие Пилота носили тактически грамотный и продуманный характер, что свидетельствует о высокой выучке младшего лейтенанта Икари. Это также подтверждается и его высокими показателями успеваемости на теоретических и практических занятиях…
А вот тут я уже перестал понимать, что вообще сейчас происходит. Меня же вроде бы как уже наказали? Так на фига теперь хвалить-то тогда? Не понимаю…
– …Пилот Икари характеризуется своим непосредственным командованием, как ответственный, заслуживающий доверия и инициативный военнослужащий, проявляющий самый ярый интерес к своей службе. Учитывая всё это, а также его действия во вчерашнем бою, командование НЕРВ пришло к решению о представлении младшего лейтенант Икари к очередному званию полного лейтенанта…
«Иду я, значит, по полю… А тут из-за угла танк бесшумно выскакивает!»
Я в полном обалдении изумлённо захлопал глазами.
Меня?! Признать виновным, а потом награждать?! Ничего не понимаю…
– …С присвоением ему полевого патента, который он должен будет подтвердить в Высшей военной академии ООН, в случае выхода из подчинения НЕРВ и перехода в любое другое подразделение армии ООН. Также, учитывая ранения лейтенанта Икари, командование предоставляет ему двухдневный отпуск, начиная с завтрашнего дня с полным освобождением от несения службы и посещения школы.
Гендо встал с места, за ним последовали Фуюцки и Кацураги.
– У меня всё, лейтенант Икари, можете идти. И запомните на будущее, что впредь нарушение приказов командования, будут караться более строго… Если они не принесут положительных результатов. Вам ясно?
– Э-э-э… – невнятно выдавил я, но тут же собрался и вытянулся. – Да, сэр! Так точно, сэр!
– Тогда можете быть свободны – служите дальше, Пилот…
В голове на почве откровенного шока образовалась настоящая каша, и я не нашёл ничего лучшего, чем ляпнуть:
– Служу человечеству!
«Тройка» направилась к ещё одному выходу, расположенному напротив главного. Мисато, идущая последней, быстро повернулась ко мне, и с хитрой улыбкой показала большой палец.
Гендо сотоварищи уже вышли из зала заседания, а я всё стоял и задумчиво чесал затылок.
Ничего не понимаю…
«Аналогично, шеф!»
Так, стоп – в сторону фольклор, пройдёмся по фактам. Я действительно злостно и намеренно нарушил все те пункты, что мне вменили. За мной однозначно есть вина и это факт, а я просто всеми силами пытался отмазаться и перевести стрелки куда-нибудь в сторону… И ведь почти же получилось! Нет, меня всё же признали виновным – это да. Но, что признали, что не признали – как-то всё параллельно. Такое наказание, которое впаяли мне, даже и за наказание-то считать нельзя – так, просто порицание, в стиле «ай-яй-яй, как нехорошо! больше так не делай». Деньги и дополнительные тренировки… Можно подумать, что я просто плюнул в неположенном месте или послал Командующего в пеший сексуальный маршрут…
А потом внезапно – бац, и награда! И какая – новое звание! Пятнадцатилетний капитан уже был, теперь появился тринадцатилетний лейтенант – вот оно как! И месяца ещё тут не провёл, а уже какую карьеру сделал, блин… Таким макаром, я к концу года, если доживу, то, блин, точно генералом стану. Нет, это, конечно же, просто зашибенно – всегда о таком мечтал, но вот что реально мне это даёт, а? Ну, наверное, прибавку к зарплате там и повышающий коэффициент при начислении стажа службы, может быть… А так-то ведь все эти звания для меня – просто ненужная красивость, вроде того же мундира. Что, неужели я бы не стал драться с Ангелами раз надо, даже за бесплатно и без всяких наград? Стал бы, ещё как стал бы, а тут ещё ведь и «плюшки» всякие вешают… Реальной пользы пока что маловато, но душу милитаристическую, один фиг, греет…
Лейтенант Икари… А что? Звучит!
И вообще, чего это я тут стою и туплю, а? Лёгким испугом вместо Трибунала отделался? Отделался! Наказание получил по сути мизерное? Мизерное. Награду получил в виде нового звания? Да!!! Ну, вот и здорово – можно теперь с чистой душой идти домой и отдыхать от трудов праведных, поставив себе мысленно ещё один плюсик за выполнение очередного ключевого задания.
И, в конце-то концов, у меня же теперь законный отпуск!..
Я неторопливо брёл по коридору, ведущему к служебной парковке НЕРВ, на ходу обдумывая и перебирая у себя в голове недавние события. Мой разум, склонный к постоянному анализу и пережёвыванию всего и вся, просто не мог оставить какие-то тёмные места – мне требовалось прояснить возникшие вопросы хотя бы чисто для себя…
Итак, почему же со мной обошлись подобным образом? Символическое, по своей сути, наказание, а вдогонку – весомая награда. Где же это видано, чтобы неподчинение приказам в военное время каралось столь мизерно? Вон, у римлян за такое казнили безо всяких разговоров, меня же просто пожурили и ещё конфеткой угостили…
Нелогично? Отнюдь.
Заходим теперь с другой стороны. А что ещё командование могло сделать-то? Посадить меня на гауптическую вахту, загнать в дисциплинарный батальон, гм, расстрелять? Ну, или записать в штрафники, чтобы я кровью смыл свою вину?..
«Приказ N227 Верховного Главнокомандующего Икари, среди Пилотов прозванный не иначе как „Ни шагу назад!“, значительно повысил обороноспособность Токио-3 в период Войны Ангелов, хотя и в настоящий момент рассматривается как чрезмерно жёсткий…»
Угу, сорвут с меня нашивки, отправят в бой, а сзади будет заградотряд в виде младшего лейтенанта Аянами со снайперской винтовкой…
Ох, что же я опять-то так брежу, а?
Итак, попробуем хоть как-то воспроизвести ход мыслей бати – хоть и сложно, но всё-таки можно…
Вот, значит, я – командующий Икари… Вот провинился у меня подчинённый, и что я буду делать? Ну, сначала, наверное, рассмотрю его дело… В ходе рассмотрения выясню, что некий паршивец совершил такие-то и такие-то злостные преступления. Первая мысль? Наказать к чёртовой матери – выгнать из НЕРВ, засадить в тюрягу, конфисковать имущество… Кто он, говорите? Ага… Опа.
И тут выясняется, что:
Во-первых, этот паршивец – единственный на текущий момент боеспособный Пилот и основная ударная сила НЕРВ и ООН.
Во-вторых, его проступок – это вступление в бой вопреки приказу, в котором он всё же победил. И вполне аргументировано доказал, что его подвигло на такое деяние, а эксперты признали, что он говорит вполне разумные вещи…
В-третьих, провинившийся – собственный сын, но это уже малосущественный пункт.
Ну, на счёт предпоследнего – это уже мои собственные догадки… Так. Ну и что же получается в итоге? А получается, что победителей не судят. Но вот облажайся я, и разговор шёл бы уже совсем в ином ключе…
«Победа не нуждается в оправданиях. Поражение не позволяет оправдаться».
Так что всё вполне логично и ожидаемо, это я просто что-то чрезмерно тормозил после выхода из лазарета – кольнули меня там чем-то не тем, что ли? Или уже позже переутомился, когда к разбору своих полётов готовился? Может быть, может быть…
Хотя и перенервничал я всё-таки преизрядно. Да и трудно тут не нервничать, когда тебя точно лягушку скальпелем препарируют три строгих командирских взгляда. Ладно ещё Гендо – батя и так на всех смотрит, как на мячи, которые согласно святому правилу волейболиста нужно кидать и бить. Фуюцки тоже ещё в пределах нормы – он меня не знает, я его не знаю, всё чётко – святое дело пропесочить провинившегося подчинённого…
А вот Мисато откровенно удивила. Я бы, конечно, не сказал, что не ожидал такого… Но с другой стороны как ей ещё было себя вести-то – так же, как и дома, что ли? Ага, щаз… Дружба дружбой, а служба службой – мы всё-таки не только друзья как я считаю, но и подчинённый и начальник. И ведь, чёрт возьми, когда-то одна из сторон наших отношений начнёт превалировать!..
Ладно, ладно, проехали… Такой переход в поведении Мисато, конечно же, несколько выбил меня из колеи, но не слишком сильно. По-другому она всяко поступить не могла, но… Какой-то осадок на уровне подсознания всё же остался…
Хорошо ещё, что для меня это не особо важно.
Я нажал на широкую кнопку электронного замка, открывая дверь на парковку, начал спускаться по невысокой лестнице… И тут же замер как вкопанный.
– Auf den Arsch fallen![1] – с чувством выругался я.
Вот спрашивается, чего я сюда пёрся-то, а? Нет, обычно-то меня из штаб-квартиры забирала Мисато, у которой пока что на моей памяти ещё не было ночных смен, а вдруг сейчас всё изменилось из-за недавнего боя? Обычно Кацураги могли поднять ни свет, ни заря, но это же в обычное время, а теперь у нас в НЕРВе опять аврал и кипеш, после визита Самсиила… Проклятье, и что же теперь делать? Так, мобильник, мобильник… Нужно позвонить Патрону и узна…
От копаний по карманам меня отвлекло настойчивое бибиканье.
– Синдзи!
Етить твою, Мисато!..
Кинул взгляд на парковочное место моего командира. Ага, так и есть – «Супра» на месте, капитан машет мне из окна. А я уже, блин, панику развёл, даже не удосужившись убедиться в своих подозрениях…
Я поправил китель, застегнул верхнюю пуговицу и чётким шагом промаршировал к машине Мисато. Залез в машину, пристегнулся, выпрямился на сиденье.
Кацураги все ещё в своей столь нелюбимой форме.
– Молодец, Синдзи! – капитан дружески ткнула меня кулаком в плечо. – Напортачил ты, конечно, изрядно… Но выкрутился красиво – и аргументы хорошие, и факты налицо…
– Спасибо, капитан Кацураги, – ровным голосом произнёс я.
Девушка моргнула.
– Э-э-э… Синдзи, ты как? – обеспокоенно спросила меня командир, внимательно глядя мне в глаза.
– Нормально, капитан Кацураги.
Сейчас я являл собой отличный пример офицера японской или немецкой армии – спокойный, невозмутимый и насквозь дисциплинированный боец…
Что со мной уже как-то слабо ассоциировалось, м-да…
– Синдзи… Синдзи, ты чего? Ты чего, обиделся, что ли?
– Никак нет, капитан Кацураги. Всё нормально. Мы уже можем ехать?
– Синдзи, Синдзи! Ты чего и правда обиделся? Брось, чего ты как ребё… Агхм… Э-э-э… Ну…
Вид Мисато, накрытой внезапным приступом косноязычия и растерянности, был просто сногсшибателен – такой мне удавалось застать её крайне редко.
– Нет, ну ты чего, Синдзи? Я же всё-таки не только твой опекун, но и командир, и иначе поступить просто не могла!.. Чего, правда обидела? Ну, извини меня тогда, пожалуйста! Я же не со зла – привыкла уже с тобой как со взрослым общаться, вот и думала ты поймёшь!.. Синдзи? Синдзи!
– Что вы, капитан Кацураги, – деланно удивился я. – Вы и не могли поступить иначе – это же действительно ваша работа…
– Синдзи! Ну, хватит, а? Я же уже извинилась! Может, мне загладить свою вину? Ну, хочешь… хочешь… – лицо Мисато отобразило чудовищную внутреннюю борьбу, происходящую внутри моего командира. Сделав над собой огромное усилие, которое явно далось с огромным трудом, Кацураги выдавила. – Хочешь, я за тебя посуду буду мыть, а? Неделю?
– Две.
– Синдзи, ты же знаешь я бы сама никогда такое не пред… Э! Что?!
– Две недели.
Девушка подозрительно сощурилась.
Под её пристальным взглядом моя рожа начала кривиться в откровенной ухмылке, а изо рта вырвался звук, подозрительно напоминающий хрюканье.
Всё, сдаюсь – больше не могу ломать эту комедию! И рад бы дуться подольше или посерьёзнее, но просто не получается уже. Виновато-растерянный вид Мисато способен тронуть кого угодно, и куда уж тут мне, с моим добрым сердцем идти против такого?..
– Ах ты, паршивец! Да ты же надо мной издеваешься!!! – всплеснув руками, возопила Кацураги. – Я к тебе!.. А ты!.. Ух!
Бац! Неудачная попытка пригнуться. Но я, надёжно зафиксированный ремнём безопасности, при всём желании не смог увернуться от увесистого подзатыльника Мисато.
– Командир, а ты знаешь, что бить детей – непедагогично? – в своей обычной манере ухмыльнулся я, потирая затылок.
– Поговори мне ещё тут, малолетний комедиант! Я же почти поверила тебе!..
– А, по-моему, даже и не почти…
Мы вместе с моим командиром искренне смеёмся.
Это всего лишь игра, и мы с Мисато отлично понимаем этот факт. Пускай мы до конца ещё не стали очень близкими людьми – слишком мало времени прошло для притирки… И я всё ещё не знаю, когда она что-то делает по-настоящему, да и она видит только мою маску… Но каким-то образом мы понимаем друг друга.
Это наш метод ухода от проблемы – не тосковать и впадать в уныние, а посмеяться в том числе и над собой, и идти дальше. Мой стресс после боя и судебного разбирательства, её перенапряжение в авральном темпе работы после атаки Самсиила – всё это требовало выхода. Мы не стараемся казаться серьёзнее, чем мы есть, и не находим в этом убежища, а идём по жизни легко.
Я и Мисато в этом очень похожи, как будто и правда она моя сестра или мать. Взрослые дети… Играть всегда, не выходя из образа, и никак иначе.
Иначе мы просто будем раздавлены грузом ответственности и проблем.
– И этот человек – офицер НЕРВ и надежда всей армии ООН… – почти простонала Кацураги, отсмеявшись.
– А я вообще-то в Пилоты не просился, – вполне, как мне показалось, резонно заметил я. – Это вы меня сами рекрутировали, так что уж извольте теперь терпеть…
– А вы, лейтенант, тогда извольте забыть всё, что я вам сейчас наговорила! Вот!
– Ну уж, нет! Так дело не пойдёт! Раз дала слово, то должна его держать! Две недели помывочных работ и никаких там разговоров!
– Одна… – быстро вставила Мисато.
– Ладно, одна, – не стал я настаивать. И то благо. – Так значит, мы договорились?
– Угу…
– Ну, так и чего тогда ждём? Поехали домой уже!
– А то я без тебя бы никогда не догадалась, – ехидно заметила Кацураги, поворачивая ключ в замке зажигания.
Машина, в которой мы сидели, размеренно поднималась по исполинскому эскалатору наверх, к Токио-3.
Ох, как же за сегодня устал-то… Нервы, нервы, в нашем НЕРВе…
Кстати!..
– Мисато, а где Рей? Я когда шёл, то думал, что она как обычно с тобой в машине, ан нет…
– А ты что уже успел забыть? – оторвалась Мисато от небольшого зеркальца, смотрясь в которое она опять наводила марафет-макияж. Похоже, что обычные автомобильные её не устраивали. – Ты же ей сам приказал идти отдыхать, вот она и отдыхает. В школе сегодня занятий не было, в НЕРВ процедур или тренировок – тоже, так что наверняка она сидит у себя дома и что-нибудь читает…
– Я? Приказал?! – моему удивлению не было предела.
– А чего ты удивляешься? – в свою очередь подняла брови девушка. – Она и так тебя слушалась с полуслова, а теперь ты ещё и старше её по званию.
– Это так важно? – скептически заметил я.
– Раньше, может быть, и нет, но теперь – да. Ты сумел вбить в неё элементарные понятия о субординации… Как она ко мне на мостике обращалась-то!.. «Капитан Кацураги, могу ли я вступить в бой?», «Капитан Кацураги, Еве-01 нужна поддержка…» Слова не ребёнка, но солдата… И как ты только умудрился за такой срок ей это всё дать?
– Она же моя сестра, – хмыкнул я. – И она – Икари.
– А вот это точно! – воскликнула Мисато. – Вы оба – Икари, и теперь это очень хорошо чувствуется! Когда ты выступал перед нами, было такое ощущение, будто это сам командующий говорит. Чётко, уверенно, спокойно. Ты – настоящий сын своего отца!
– Ну, спасибо, конечно… – пробормотал я, смущаясь. Хотя вот последнее утверждение мне особой радости не принесло – уж слишком батя у нас известен всякими поступками, на грани совести и морали…
– А за что спасибо-то? Я же чистую правду говорю, это даже Козо отметил… А, ты же его сегодня в первый раз видел! Козо Фуюцки, заместитель командующего, его правая рука.
– Н-да? – хмыкнул я. – Ну, значит, тогда это непреложная истина…
– И не надо иронизировать, – погрозила мне пальцем девушка. – Фуюцки в этом вопросе можно верить – он с твоим отцом работает уже очень долго. Скажу по секрету, ты сегодня всерьёз озадачил и удивил Козо. Он, конечно, много чего уже слышал о тебе, но лично-то не сталкивался… И под впечатлением, прямо так и сказал Командующему, что младший Икари сильно на отца похож – мол, достойная смена растёт…
Это чего, мне тоже тогда нужно будет строить планы по воплощению в жизнь конца света? Да нет уж, спасибо…
– Да ну… – махнул я рукой. – Посуди сама – где я, и где мой отец? Он стратег, а я простой штурмовик – моё дело идти в бой…
– Ну, не скажи, – покачала головой Мисато. – Ты вполне грамотно обосновал своё решение, но… Только, чур, больше не обижаться, ладно? Ещё раз так сделаешь, я тебе лично, без всякого Трибунала уши надеру, как твой опекун! Неподчинение приказу – где это видано-то?
– Но ведь я же победил? – заметил я.
– Это ещё ничего не значит, – отрезала Кацураги. – Ты очень рисковал, продолжая бой. Гораздо лучше было бы отойти, перегруппироваться и продолжить сражение уже на более выгодных позициях.
– Но я же победил, – покачал я головой. – Да и по-моему это было бы только излишним затягиванием битвы. Так нельзя – это не тот противник, здесь нужно действовать по-другому. Blitzkriеg – молниеносная война… Я сейчас, наверное, очень сумбурно говорю, да? Извини, просто не могу твёрдо всё обосновать, но я тогда почувствовал, что чем дольше буду драться, тем больше будет риск. Да и разрушений при таком исходе было бы гораздо больше, а мы же и так разнесли половину Токио-3…
– Несущественно, – произнесла командир. – Для этого он и был создан. Но чувства к делу не пришьёшь – запомни это, Синдзи.
– Вам, сидящим на командном центре, хорошо говорить, – тоскливо протянул я. – А у меня в бою были совсем другие впечатления – когда эта тварь стреляет по тебе и пытается убить, трудно мыслить обычными категориями… По тебе стреляют – беги, враг отвлёкся – бей… Извини, Мисато, но кроме чувств мне и нечего было по сути предъявить. Весь мой бой – это одни только чувства. Чувства, но не эмоции…
– Прирождённый Пилот… – проворчала Кацураги. – Рицко мне уже все уши этим прожужжала… Неужели и правда умение пилотировать Еву заложено на генетическом уровне?..
– Кто знает, – пожал я плечами. – Как-то об этом не задумывался – для этого у нас есть научный отдел, вот они пускай и узнают, что к чему… А я буду просто драться – такая у меня работа.
– Родину защищать, – тут же ввернула капитан. Что-что, а вот память у неё просто отличная…
– Да, – просто кивнул я. – А как же иначе? Только получается, что у меня Родина – вся планета. Я бы и рад отказаться от этой миссии – не знал бы горя, просто учился в школе, слушал музыку и читал про войну… Но раз уж больше некому, то кто, если не я? Кто, если не мы?
– Хорошо, что ты это понимаешь, Синдзи, – вздохнула командир. – И правда, кто если не мы?..
Я не солгал тебе, Мисато, ни на полслова.
Да, я такой. Правда, только правда и ничего, кроме правды. Я не космополит, но трудно оставаться прежним, когда ты по рождению русский, по крови теперь японец, а вместе с тобой дерутся люди из самых разных стран. Плевал я на все остальные страны, на весь этот западный мир, но раз уж даже здесь нашлись нормальные люди, то, быть может, ещё не всё потеряно? Быть может, после Второго Удара у нас у всех появился второй шанс всё исправить и наладить? Болью, кровью и потом смыть накопившиеся грехи, построить, чёрт побери, прекрасный новый мир на обломках старого… Коммунизм? Да, пожалуй. Но без партий и плановой экономики, а просто общество справедливости, где каждому будет воздаваться по способностям и где все будут равны. Не одинаковы, но равны в возможностях и шансах.
Великая цель, великая миссия…
Жаль только, что не мне её исполнять. У меня другая работа – драться с Ангелами, а не нести в этот мир добро и справедливость. Просто быть нормальным человеком, а не тварью, и стараться не преумножать зло. Просто быть нормальным человеком, зная, что рядом вот друзья, а где-то там есть враги, идеальные враги. Слава богу, не другие люди, а бездушные создания, несущие смерть и разрушение. Борьба с ними – это даже не война, а просто работа по истреблению паразитов и вредителей. Тяжёлая, грязная, муторная, но необходимая.
Потому как Ангелы – это ещё одно испытание для нас, для людей. Вестники Апокалипсиса, с которыми мы в силах сражаться. Идеальный враг. Бесконечно чужой, непонятный и внушающий отвращение пополам со страхом. Но мы сильнее этого страха, у нас есть силы, чтобы встретить врага лицом к лицу, не опустив руки и не впав в отчаянье.
Чтобы кто-то жил после нас и смог строить по-настоящему светлое будущее, кому-то сейчас придётся драться. Хочешь – не хочешь, уже неважно. Враг на пороге твоего дома и пора подниматься в бой. Потому что больше некому. Кто если не мы? Никто, кроме нас.
Мы обречены на бой, а Ангелы обречены на смерть. Они уже мертвы – все, до единого, но ещё просто не знают этого. Мы бьёмся с мертецами…
Проснулся я на следующий день просто невероятно поздно – аж в десять часов утра. Схватив в охапку полотенце и прочие помывочные принадлежности, направился в ванную…
И только при попытке умыться, когда до меня дошло, что я ранен (забинтованная рука была резво отдёрнута от струи воды), в голову пришло осознание – да я же в двухдневном отпуске!..
Ощущение оказалось очень приятным… И в то же время странным. Как оказалось, я уже совершенно отвык от сладостного ничегонеделанья, сбой в устаканившемся распорядке дня привёл организм в самое настоящее недоумение.
Кстати, об организме и его состоянии. Не знаю, чем уж там меня лечили в лазарете, но раны на мне заживали просто как на собаке. Обожжённая левая ладонь всё ещё побаливала, но не так уж и сильно – я ей даже мог почти не морщась за что-нибудь хвататься. А тонкий глубокий порез на правом боку, затянутый аккуратными стежками швов, так и вообще производил впечатление вполне зажившего – просто запекшаяся кровяная корка поверх и всё. Понятно теперь, почему эту рану даже не стали бинтовать…
Сходил на кухню, выпил стакан воды и вернулся к себе в комнату. Включил комп, врубил на всю катушку музыку, затарился яблоками и завалился на постель с книгой по истории мирового танкостроения…
Которая мне быстро наскучила. Встретиться с любимыми панцерами было очень даже приятно, но вот чего-то нового почерпнуть мне в данном источнике было уже очень сложно. Танки времён Второй Мировой и Холодных войн – это всё хорошо известно и досконально изучено… Некоторый интерес вызвали только последние страницы, посвящённые развитию инженерной мысли в данной области в настоящее время, но не более. Ничего революционного даже самые ведущие страны, сильно ослабшие после глобального кризиса, вызванного Вторым Ударом, оказались придумать не в силах. Хотя, пожалуй, даже и не хотели. В условиях, когда Третья Мировая война стала уже вполне сложившимся фактом, никому уже не требовались сверхсовременные и жутко дорогие новинки. Проще, больше, быстрее – вот основной принцип военной, да и не только мысли в этом мире. Многие разработки даже стали излишними из-за своей чрезмерной новизны – никто уже больше не бредил танками с лазерами и электромагнитными пушками, с конвейеров продолжали сходить всё те же Т-72, «Абрамсы» и вторые «Леопарды». Единственным примером нового, хотя и малосерийного производства, стал отечественный Т-97, плакат с которым висел у меня над постелью. Сильно зализанные очертания корпуса, стомиллиметровая пушка-пусковое устройство от БМП-3 спаренная с 30-миллиметровой автопушкой и пулемётом ПКТ калибра 7.62 мм. На крыше – зенитный 12.7-миллиметровый «Корд», закреплённый на автоматической турели. Более лёгкий и быстрый, чем другие русские танки, создан для уничтожение вражеских БТРов[3] и БМПэшек,[4] позиционируется как боевая машина поддержки…
Я задумчиво почесал затылок.
Значит, получается, здесь оригинальную БМПТ[5] всё же не смогли вписать в обычный штат танковых соединений и разработали более удобный вариант. Но спрашивается, а на хрена разработали-то? Неужели старые-добрые «семьдесят вторые» уже не удовлетворяли потребностей?
Отнюдь. Просто, как я уже успел узнать из разнообразных источников, Россия в настоящий момент была одной из наиболее милитаризированных стран в мире, и одной из немногих, в которой велись разработки новых образцов техники.
Как это получилось? Достаточно просто.
…Я отложил «Все танки мира» в сторону, и взял в руки только лишь недавно толком прочитанную книгу какого-то американского автора «Второй Удар. После Армагеддона». Вот здесь можно найти ответы очень на многое…
Итак, Россия, начало двухтысячных. Только что избранный президент РФ Владимир Путин принимает под свою руку страну с колоссальными внешними долгами, полууничтоженной армией и почти мёртвой экономикой. На Кавказе полыхает война, в городах гремят взрывы, страна фактически на грани… Всё как и в моём мире.
Но.
Затем происходит Второй Удар.
Земная ось смещается, Россия оказывается градусов на десять ближе к экватору, прибрежные территории подвергаются ударам цунами из-за инерционного смещения морей. Дальний Восток и Сибирь содрогаются в землетрясениях, Курилы и Камчатка в огне извергающихся вулканов. С погодой творится чёрте-что – ураганы, тайфуны, обыденностью в средней полосе становятся торнадо. Вечная мерзлота начинает подтаивать – Сибирь превращается в одно колоссальное болото, затянутое туманами…
Так вот ты какой – Конец света.
Большая часть стран мира в панике, кто-то уже решил, что началась Третья Мировая и пытается нанести удар первым…
И Третья Мировая начинается.
Война всех, против всех. Без союзов и коалиций, без пощады и компромиссов.
Первыми, сразу же после чудовищных цунами, вспомнив все былые обиды, Пакистан и Индия обмениваются ядерными ударами – баллистических ракет у них было не так уж и много, но зато тактических зарядов предостаточно. Миллионы погибших уже в первые же часы противостояния. Дели, Бомбей, Исламабад стёрты с лица земли; в движение приходят миллионные армии – Кашмирский кризис превращается в полномасштабную войну на учнитожение.
Через пять месяцев от двух этих стран практически ничего не остаётся – сколько жизней унесли ядерные бомбы и обычное оружие так и осталось неизвестным… Но ещё больше погибло от эпидемий, голода и лучевой болезни – итого свыше миллиарда жертв. А помочь никто из мирового сообщества уже был просто не в силах – каждый стал сам за себя.
Будто пороховая бочка взрывается Ближний Восток – новая арабо-израильская война приобретает невиданный размах. Египет, Сирия, Ливан, Иордания с неожиданной яростью бросают в бой свои хоть и слабые духом, но многочисленные армии; со стороны террористов объявлен тотальный террор. Израильтяне дерутся как и всегда храбро и умело, но в этот раз остановить эскалацию конфликта уже некому, а отступать некуда – изрядная часть Святой Земли оказывается под водой. Но раз штаб-квартира ООН в затопленном Нью-Йорке безмолвствует, в ход идёт последнее средство. Переданные когда-то Соединёнными Штатами своему союзнику тактические атомные заряды установлены на боеголовках ракет и подвешены под крыльями украшенных звёздами Давида самолётов…
Турция, Иран и Ирак превращаются в одну огромную горячую точку – шииты против суннитов, официальные власти против повстанцев, курды и азербайджанцы против всех. На просторах Ближнего Востока взвиваются знамена Курдистана и Великого Азербайджана…
Полыхают Балканы; по всей Европе массовые выступления эмигрантов, преимущественно из арабских стран. Массовые беспорядки плавно перетекают в уличные бои и гражданские войны. Сытые и спокойные раньше Франция, Германия, Англия и Италия теперь в огне. Но это неожиданно дало им новый шанс на возрождение – война разогнала застоявшуюся кровь европейцев; Европа снова училась жить, а не существовать…
И если кто-то после всего вышеперечисленного думает, что Россия отделалась только природными катаклизмами, то глубоко заблуждается.
И до наших докатилось, да ещё как. В странах бывшего СССР хаос, государственные перевороты и массовые беспорядки; Кавказ всё ещё полыхает…
А тем временем на востоке рушится тысячелетняя Поднебесная Империя.
Корейцы увлечённо воюют между собой, в эту войну втянута и так полуразрушенная землетрясениями и цунами Япония, но вот китайцам не до этого. Густонаселённые приморские и расположенные в поймах рек провинции опустошены наводнениями, в центре страны на порядок возросла сейсмическая активность. Относительно мало пострадали только северные провинции. Сотни миллионов погибших, вспышки эпидемий и угроза голода…
А за рекой – почти непострадавший русский Дальний Восток, не имеющий ни крупного населения, ни большой армии.
Границу начинают пересекать сначала тысячи, а потом и миллионы китайцев.
Со времён Великой Отечественной страна ещё не находилась в такой критической ситуации. Охваченный войной юг, стоящий на грани потери восток, беспокойный запад…
У Президента РФ было всего лишь несколько дней, чтобы найти решение…
И он его нашёл.
За это его будут называть самым кровавым палачом современности и откровенно бояться, но в будущем обновлённая ООН закроет глаза на любые прегрешения одного из своих сильнейших членов…
Пока мизерные остатки войск дальневосточного военного округа с боями отходили назад, а к тонкой нитке русских городов вдоль Транссибирской магистрали накатывала огромная волна беженцев, способная затопить всю Россию до Урала, Президент отдал приказ.
В стороны сдвинулись крышки ракетных шахт, командиры подводных крейсеров открыли особые конверты, а с аэродрома в Энгельсе поднялись в воздух стратегические бомбардировщики.
Вспышка.
Маньчжурия утонула в атомном пламени. На позиции китайских баллистических ракет обрушился превентивный удар – русские ударили, не пытаясь победить только лишь обычными вооружениями. Немногочисленные китайские ракеты, что всё же смогли подняться в воздух, оказались перехвачены зенитными комплексами, и ответного ядерного удара по территории РФ удалось избежать. Но большая часть МБР оказалась уничтожена прямо на позициях – свою чёрную роль сыграло то, что жидкотопливным китайским ракетам требовалось достаточно долгое время для подготовки к старту.
Но времени уже не было – пункт военной доктрины РФ, о применении атомного оружия в самом крайнем для страны случае, вступил в действие. В конце-концов, зачем оно вообще тогда нужно, если его никто не будет применять, даже стоя у последнее черты?
Был ли из этой ситуации другой выход? Вряд ли. В моём мире удалось обойтись без настолько радикальных мер, но здесь-то сложилась совершенно иная ситуация – угроза приобрела совершенно иной размах. Одно я знаю точно, ТАКОГО решения ТАМ никто бы не принял – хай бы поднялся просто вселенских масштабов, но здесь всем и на всё было глубоко плевать. Когда на кону оказалось существование страны стало не до сантиментов…
Дальше – больше.
В России введено военное положение, объявлена всеобщая мобилизация, силовые структуры получают практически неограниченные полномочия. Наверняка 2000-2001 года здесь сравнивали с пресловутым 37-м годом… Аресты, конфискации имущества олигархов для нужд государств, физическое устранение преступности, реприватизация – всё это было мне просто как бальзам на душу. Слишком уж я, видать, привык к разгулу несправедливости моей веймарской России, но вот какова оказалась цена… При всём при этом ведь погибло не меньше граждан РФ, чем в какой-нибудь войне средних масштабов, но повторяю, похоже, что другого выхода просто не было. Благополучие простых граждан против благополучия целой страны…
Кавказ и Чечня оказались полностью блокированы, а армия получила полный карт-бланш на любые действия. Ходили даже слухи, что помимо ковровых бомбардировок и применения тяжёлых установок залпового огня в ход было пущено химическое оружие, чтобы выкурить самых непримиримых боевиков из гор…
Армия переукомплектовывалась резервистами, имевшими опыт службы ещё в Советской армии, а молодёжь в принудительном порядке была перенаправлена на возрождение практически мёртвой промышленности. Роскошь и богатство ушли в прошлое – России требовалось очень многое и в огромных масштабах. Пускай дешёвое и непрезентабельное, но способное удовлетворить самые первичные потребности людей.
Был отменён мораторий на смертную казнь, а тюремное заключение оказалось заменено каторгой. Словно феникс из пепла восстал ГУЛаг,[6] теперь именовавшийся Федеральным комитетом управления каторгой при ГУИН.[7] Длинные эшелоны с миллионами заключённых потянулись на Крайний Север и прочие трудные и непривлекательные регионы страны.
А пока Россия с потом и кровью пыталась затянуть свои раны и хоть немного подняться, перед большинством бывших республик Союза Правительством РФ был фактически поставлен ультиматум. Или добровольно, на правах союзников, присоединяться в попытке выжить, объединив усилия, или же ждать, пока российская армия сама возьмёт всё, что было нужно. Границу в Средней Азии требовалось сократить и предотвратить возможное вторжение из Афганистана и погружённых в хаос Пакистана и Ирана. В Прибалтике были нужны порты, в Белоруссии и Украине – промышленность и посевные площади… Но главное – требовалось выйти к старой государственной границе СССР, ибо только тогда большая часть оборонительных планов становилась наиболее эффективными.
Российская Федерация стала совсем иной, чем в моём мире.
С не слишком высоким уровнем жизни и отсутствием доступа у населения к предметам роскоши. Но громыхающая вновь появляющейся промышленностью, практически целиком завязанной на войну. Такой она была пятнадцать лет назад, такой же оставалась и сейчас. Не страна, а один большой военный лагерь, как, скажем, при Иване Грозном, когда каждый московит был готов в любой момент бросить всё и идти воевать с литовцами или татарами.
Жутко…
Такой страной легко гордиться, но в ней тяжело жить, уже попав под искушение сытой и спокойной жизни РФ моего мира…
…Я встал и начал ходить взад-вперёд по своей комнате.
Пускай все эти факты я уже успел узнать, принять и понять, но вот один вопрос меня теперь терзал просто не по-детски.
А действительно, смог бы я жить в такой стране? Отказавшись от всего, к чему же привык – розовых соплей голубого экрана, доступного интернета и высокотехнологичных гражданских девайсов… Да даже от тех же ста десяти сортов колбасы и спелых бананов? Честно? Не знаю. Гордиться страной, с крушением Китая и Индии ставшей самой серьёзной в военном плане силой в Евразии – легко. Легко говорить о том, что порядок нужно навести любой ценой и стране требуется сильная рука…
А вот каково просто жить в такой стране? Не знаю…
Но другие-то живут. И наверняка о таких изысках даже и не думают. Вообще, ведь гораздо легче отказаться от многого, когда в мире полыхает по-настоящему Мировая война, а враг как никогда осязаем… Видимо, всё-таки слишком я чужой для этого мира…
Но тут возникает резонный вопрос. А почему всё это происходило с полного попустительства «мирового сообщества» и конкретно США? Вот уж кто-кто, а они не потерпели бы появления нового конкурента, после крушения Китая.
Выходит, что потерпели? Да нет, всё было совсем иначе…
В моём мире крупные страны не воевали между собой – это было просто невыгодно. В условиях, когда все экономики завязаны одна на другую, и падение одного звена ознаменует падение всей Системы, трудновато устраивать масштабные конфликты между равными. Если уж воевать, то только исключительно против тех, кто не сможет дать настоящий отпор…
Но в форс-мажорной ситуации после Второго Удара, этот пункт был обойдён.
Агонизирует Китай, его экономика рушится, по принципу домино валящая всю мировую финансово-экономическую систему. Ну и кто при таком раскладе пострадает больше всего? Какая-нибудь Эфиопия, где до сих пор расплачиваются патронами и бусами? Или же и так находящаяся в изрядной экономической заднице РФ? Да нет уж…
Чем выше сидишь, тем больнее падать. А кто у нас сидел выше всех? Европейцы? Ну, пожалуй, хотя они хоть как-то в этом плане ещё могли обойтись собственными силами… Кто ещё? А действительно, кто? Может быть… Может быть… Ну, не знаю… Штаты, что ли?..
И-и-и… это правильный ответ!..
Страна с дутой финансовой системой и триллионными долгами стала банкротом фактически в один момент. Неизбалованный дефолтами и прочими революциями американский народ очень быстро впал в панику, которая усугублялась миллионами единиц оружия, имеющегося на руках граждан США. И тем, что у руля страны находился некто, по имени Джордж Буш-младший…
Опять беспорядки, опять уличные бои и выступления эмигрантов из стран Латинской Америки. Национальная Гвардия оказалась бессильна, войск в метрополии не хватало и вот почти миллион американских солдат, раскиданных по всему миру, потянулся домой.
В воздухе отчётливо запахло Второй Гражданской войной.
И по сей день тутошние США – это едва-едва сдерживаемый паровой котёл, готовый в любой момент взорваться. А ведь в условиях здешнего мирового финансового кризиса у Америки уже больше нет сотен миллиардов на содержание самой мощной и боеспособной армии на планете. Нет, войска США не стали меньше по размеру, даже совсем наоборот – увеличились примерно в два раза, но вот денег на новые атомные авианосцы, истребители пятого поколения и супердорогую экипировку для солдат уже не было. Даже на уже имеющееся с трудом наскребались по всем сусекам доллары, что уж тут говорить о чём-то новом.
А ведь ещё и висел чудовищных размеров внешний долг, который нужно было чем-то погашать. России во многом повезло, что её основным кредитором была Америка – большая часть долгов просто-напросто списалась, а ситуация развернулась на сто восемьдесят градусов. Оказалось, что это США теперь кое-что должны РФ…
А, каково? Шок – это по-нашему? Благо ещё, что сумма была относительно небольшой…
Хотя платить на первых порах, пока не удалось хоть немного перестроить экономику, один хрен было нечем. Но хитрые янки смогли вывернуться даже из этого положения, да ещё как – к всеобщему удовлетворению…
…Я прекратил ходить как неприкаянный по своей комнате и решил немного пройтись по квартире. Прогулка привела меня на кухню, где я вновь налил себе воды в стакан прямо из-под крана и начал её задумчиво потягивать…
Блин, что-то меня куда-то вообще не туда понесло с рассуждениями. Начал с танков, а отклонился в глобальные политическо-экономические дебри, в которых я вообще-то ни буи-бум. Могу порассуждать только чисто с кухонно-дилетантской точки зрения. Интересно, это я от безделья такой фигнёй страдаю? Наверное… Блин! Нужно срочно придумать себе какое-нибудь занятие… С мечом позаниматься? Нет, я ещё не в форме – раны пока что сказали не тревожить… А что тогда? Уф…
Послышался звук открывающейся входной двери.
– Синдзи, утро доброе! – весело поздоровалась со мной Мисато, проходя на кухню. – Чего не спишь, не отдыхаешь?
На командире опять была столь непривычная для моего глаза официальная форма НЕРВ.
– Да как-то выспался уже… – зевнув, потянулся я. – А ты чего так рано?
– Да вот, свободная минутка выдалась – решила заехать домой перекусить, – пояснила Кацураги, открывая дверцу холодильника. – Так, я помню, тут должна быть недоеденная пицца…
– Мисато, а чего это опять в форме-то? – поинтересовался я. – Опять работа?
– Угу… – невнятно промычала Кацураги, полускрытая от меня массивной дверцей. – Там Рицко Ангела изучать пытается, но возникли кое-какие сложности… Так что меня туда послали помогать нашим научникам…
– Здорово, – искренне сказал я. – Наверное, это очень интересно…
– А тебе что, скучно? – высунулась из-за дверцы черноволосая голова.
– Ну… Как бы сказать…
– Хочешь – поехали со мной, – предложила мне капитан. – Если мешаться не будешь, будет тебе увлекательная экскурсия…
Я немного подумал.
И вроде бы куда-то тащить свою задницу – лень… А с другой стороны и делать-то особо нечего, а поездка обещает быть действительно интересной…
– А давай! – всё-таки решился я. – Когда выдвигаемся?
– Сейчас, погоди – отдышусь, перекушу и через полчасика поедем. Только форму обязательно одень – нам там нужно быть при полном параде.
– Как будто другие варианты одежды вообще рассматривались, – проворчал я, вставая из-за стола.
В дороге я неожиданно для самого себя умудрился задремать в машине – всё-таки ехать нам предстояло на окраину далеко не маленького Токио-3. Проснулся я только от ехидного высказывания Кацураги: «Конечная».
Продрав глаза, я вылез из «Супры», всё ещё зевая и потягиваясь…
Мы были на месте моего позавчерашнего боя с Самсиилом.
На то, чтобы полностью очистить от зданий площадку примерно полукилометрового диаметра, нам с Ангелом потребовалось всего лишь несколько минут. А обычные рабочие мордовались с разбором завалов уже третий день, хотя и нужно признать, что с большим успехом. По крайней мере, самого неприятного зрелища они простых жителей Токио-3 лишили – почти нигде не было видно красной крови, что вытекла из ран моей Евы и синей крови Самсиила.
Вокруг повреждённых зданий появились тонкие мачты башенных кранов, заменяющих разрушенные участки новыми модулями. Повсюду виднелись многочисленные бульдозеры и экскаваторы; туда-сюда сновали тяжёлые грузовики, гружённые обломками и прочим мусором; дорожные службы уже вели ремонтно-восстановительные работы на дорогах. Чисто навскидку здесь сейчас было собрано никак не меньше нескольких тысяч рабочих.
Особняком от всех стояли сотрудники НЕРВа, возящиеся с убитым Ангелом. Место его «лёжки» было наглухо окружено колючей проволокой и заграждениями, в оцеплении стояли солдаты японской (вроде бы) армии при поддержке лёгкой колёсной бронетехники. Наши же «умники» одетые в рабочие комбинезоны оранжевой расцветки суетились прямо около туши Самсиила – интересно, они что, прямо здесь и решили начать исследования Ангела? Странно…
– Мисато, а почему эту дрянь до сих пор отсюда не убрали? Или его прямо здесь будут изучать?
– Синдзи, – усмехнулась девушка. – Сколько весит твоя Ева?
– Грубо – полторы килотонны.
– Во-о-от!.. А эта тварь в два раза больше Юнита-01, и чтобы поднять в воздух такую тушу одного оказалось мало…
– Одного кого? – нахмурил брови я.
– А вот его, – указала Кацураги подбородком на что-то за моей спиной.
Я повернулся и…
Следующие минуты три я просто трёхэтажно матерился в пространство, не в силах отвести своего взгляда от ЭТОГО. Слава богу, Мисато не понимала насколько страшные и неприличные пожелания я отпускаю в адрес неназванной персоны, потому как ругался я исключительно на русском. Хотя капитан как раз-таки отлично понимала, что я сейчас матюкаюсь матюками на каком-то другом языке, но русские и немецкие ругательства она между собой всё ещё различала очень слабо. Что, впрочем, не мешало ей ехидно хихикать.
– Твою мать, что это за хрень?!
– Лейтенант, с выражениями-то потише! – прикрикнула на меня командир.
– Да как тут потише-то… – пробормотал я…
…глядя на то, как в небе над Токио-3 бесшумно плывут две самые настоящие летающие тарелки огромных размеров – метров триста в диаметре, не меньше, с тонкой сужающейся к концу кромкой диска и массивной выпуклостью в нижней части аппарата. «Брюхо» тарелки была серо-стального цвета, а вот верхняя напротив производила впечатление исполинского зеркала – так ярко она блестела на солнце.
– Мисато, что это за ерунда? – уже более-менее спокойно спросил я, всё ещё не отводя взгляда от неопознанных летающих объектов в небе над Японией. Раз воздушной тревоги нет, значит, это какие-то наши…
Кацураги хитро улыбнулась.
– Не знаешь?
– Нет, – сразу же сдался я. – Но это явно не боевая техника, иначе я бы уже дал ответ.
– Верно, – кивнула Мисато. – Это два первых серийных дирижабля для транспортировки сверхтяжёлых грузов типа Евы по воздуху.
– Вот же ничего себе… – почесал я затылок. – Это что же, специально для Евы эдакую штуку придумали? Однако…
Вот тебе, бабушка, и Юрьев день… То есть, вот тебе Виктор и средство транспортировки Евангелионов по воздуху… Так что если здесь нет непонятных треугольных транспортников, это ещё не означает, что зиэлевцам не с чего будет высаживать серийников тебе на голову. Понастроят тоже вот таких вот тарелок-дирижаблей и устроят тебе «Конец Евангелиона»…
– Ну, вообще-то нет, – призналась девушка. – Мы эти две тарелки реквизировали уже готовые – первоначально они разрабатывались для транспортировки мобильных буровых вышек…
– Дела… – в своей обычной манере протянул я. – Так вот чем мою Еву с поля боя убирали и в этот раз, и в прошлый? А я даже и не знал…
– А ты и не спрашивал, – заметила Кацураги. – Хотя мог бы – сразу же понятно, что обычным краном Евангелион не подцепишь и к эвакпункту не оттащишь.
– Ладно, будем считать, что это мой промах, – хмыкнул я. – Вот только как вы даже с помощью двоих дирижаблей утащите Ангела?
– А вот это мы сейчас и посмотрим, – озабоченно произнесла Мисато, наблюдая, как тарелки зависают над тушей Самсиила.
…В общем, я не пожалел, что соизволил вытащить в свой законный выходной собственную задницу из дома.
Шум разбираемых завалов стих, а по всему городу опять взвыли сирены. Пространство вокруг лежащего Ангела быстро очистилось – без лишней суеты большая часть простых рабочих и солдат отошла на почтительное расстояние. Возле поверженного Ангела остались лишь только спецы из научного отдела НЕРВ со своим оборудованием.
Дирижабли неторопливо проплыли прямо над моей головой, чётко выдерживая дистанцию между собой. На несколько томительных минут для меня словно бы погас солнечный свет – это нас накрыло тенями исполинских летательных аппаратов. Приложив ладонь ко лбу, я вгляделся в дирижабли повнимательнее.
Стало хорошо понятно, что у аппаратов есть и перед, и зад – это помогли определить шесть огромных винтовентиляторных установок в кольцевых обтекателях, установленных на небольших мотогондолах в одной из оконечностей дирижабля. Ещё какие-то движки, по всей видимости, маневровые – были установлены и в других частях воздушного корабля. Всё-таки даже для дирижабля он был великоват – полезная нагрузка в полторы тысячи тонн! С ума сойти!..
Дирижабли остановились прямо над Ангелом, и из их нижней части к земле устремились десятки и десятки толстых тросов. Сделаны они были наверняка не из стали и даже не из кевлара, а из того же сверхпрочного, но жутко дорогого материала, что и оплётка питающего кабеля Евы. Я вроде бы уже слышал это название, но оно что-то вылетело у меня из головы – помню только, что там что-то связанное с выращиванием каких-то особых нитей при сверхвысокой температуре и огромном давлении. Стоило всё это счастье просто баснословные деньги, но чего не сделаешь ради блага всего человечества-то!..
Тросы из такого материала без проблем выдерживали совершенно фантастические нагрузки – кабель, толщиной с телефонный, мог без труда выдержать средних размеров грузовик, что уж тут говорить о толстенных питающих кабелях Евы… Один хрен, правда, даже этот-чудо материал не спасал от его повреждения. Блин, второй бой и второй раз уже кабель перебивают мне эти долбаные Ангелы!.. Нет, с такой гибельной тенденцией нужно срочно что-то делать – пора уже перед Акаги поставить вопрос ребром. Или они дают мне хоть какой-нибудь резервный движок в дополнение к внутренним водородным батареям, или же мы приходим к выводу, что научный отдел хочет моей смерти…
…Ожидание несколько затянулось. Около Самсиила суетились техники, закрепляя тросы, а учитывая их количество и общий объём работы, кончилось это только минут через сорок. Но я всё это время ни капельки не скучал – всё-таки чертовски интересно воочию увидеть то, о чём только читал в фантастических книгах или видел в фильмах соответствующей тематики.
Хотя, может быть, дело было в том, что у меня под рукой имелся плеер с музыкой, а с ним я никогда не скучал?.. Мисато, вон, тоже было не до скуки – отойдя немного в сторону, кого-то усиленно распекала по мобильнику. Кажется, причиной её недовольства являлось отсутствие какого-то оборудования в распоряжении оперативного отдела…
…Наконец, все приготовления были закончены, и дирижабли стали понемногу подниматься вверх. Как оказалось за время прошедшее после битвы, наши техники-маньяки умудрились пропустить под тушей Самсиила почти самую настоящую сеть из сверхпрочных тросов, которые сейчас как раз и подцепили к двух транспортникам.
Часть винтовентиляторов повернулась вниз, обеспечивая вертикальный взлёт; по землю ударили, поднимая огромные облака пыли, мощные струи воздуха. Медленно, не быстрее идущего человека, дирижабли потащили свою многотысячетонную ношу прочь. Благо, что Самсиил был убит уже почти что на самой окраине города, и риска, что сорвавшаяся туша разрушит еще часть построек почти не было.
Пара сверхтяжёлых транспортников проплыла невдалеке, унося в исполинской сети изрезанное и посеревшее тело мёртвого Ангела прочь, куда-то по ту сторону невысокой горной гряды. Мне стало откровенно не по себе, когда я заметил, что некоторые из тросов лопаются, не выдерживая нагрузки…
– Мисато, а куда это его?..
– Рицко, решила изучать Самсиила вдали от города, – пояснила Кацураги. – На всякий случай. Там, за горами, оборудован специальный полевой лагерь и уже готов специальный эллинг для Ангела.
– Ну и правильно, – заметил я. – Мы сейчас, кстати, куда едем?
– А как раз туда и едем – Рицко что-то хотела мне рассказать и показать, причём срочно.
– Вот и здорово, у меня тоже как раз к ней есть пара вопросов…
– Небось опять по своим стреляющим-убивающим железкам… – вздохнула Кацураги.
– Как ты догадалась, Мисато?! – ненатурально, но очень громко удивился я.
– Синдзи, тут даже и гадать не нужно, – ехидно улыбнулась капитан. – Ты очень предсказуем.
– Ну-ну, надейся, товарищ командир…
Ещё примерно минут сорок ушло на улаживание моим командиром каких-то своих дел, так что мне пришлось всё это время немного послоняться без дела. Рабочие с интересом поглядывали на меня – видимо, догадывались, что я тот самый Пилот Икари, но близко не подходили. Скорее всего, из-за каких-то серьёзных парней в общенервовской форме, которые всё время держались на некотором расстоянии от меня. По всей видимости, они представляли «наружку», постоянно следящую за мной в целях моей же безопасностью. Чтобы такой ценный кадр и оставался без присмотра? Да ни в жизнь! Это в сериале Младший мог без проблем прыгнуть в электричку и свалить в каком-то неизвестном направлении так, чтобы всемогущий НЕРВ его потерял, а мне такое явно не светит. Да и куда я на хрен денусь с подводной лодки? Бежать куда-то, понимаешь ли… А зачем? «Нас и тут неплохо кормят…»
Между тем, мой командир в это время разбиралась со своей рутиной, выражающуйся в подписании каких-то бумаг, переговорах по телефону и вживую со всякими личностями, начиная от старших бригадиров ремонтно-восстановительных отрядов и заканчивая военными и чиновниками. После всего этого Мисато в несвойственной ей манере очень долго ворчала насчёт того, что оперативный отдел не должен заниматься всем подряд на свете, а должен воевать. И пускай со всеми эти чинушами договаривается отдел по связям с общественностью, а её пускай снова засунут в военную учебку и будут опять гонять, как проклятую. И что лучше она опять будет бегать по Синьцзяну с автоматом, чем выслушивать это бесконечное нытьё гражданских, которые всю заваруху начала века отсиживались не пойми где, а теперь дрожат и хныкают от нападения какого-то дебильного Ангела…
Ворчала Мисато просто невероятно долго – минут десять, но за это время сумела вогнать меня в состояние глубочайшего ступора. Нет, то, что она очень не любила такую волокиту, это я уже успел понять достаточно давно. Другое дело, что свою работу Кацураги всегда делала только на «отлично», хотя и амплуа жёсткого и профессионального солдата ей подходило меньше всего.
Нужно сказать, что я так до сих пор и не понимал, как на должности начальника оперативного отдела НЕРВ оказалась Мисато. Она молодая, красивая, умная, весёлая, но на первый взгляд не производит впечатление опытного бойца, хотя… Иногда из Кацураги всё-таки прорывается кое-что – жёсткость, холодность, ярость, настоящие чувства, копящиеся внутри. Ведь я почти ничего не знаю о её прошлом – в сериале-то об этом почти и не говорилось ведт. Детство в интернате, потом экспедиция вместе с отцом в Антарктиду из которой живой вернулось только она одна. Кома, потом долгое лечение и восстановительная терапия, а затем капитан поступает в колледж, но вот закончила она его или нет, я уже не знал. Одно мне удалось выяснить теперь совершенно точно – после всего этого Мисато поступила в Высшую военную Академию ООН, закончила её, испытав все прелести солдатской жизни, и за несколько лет сделала головокружительную карьеру. Причём, похоже, что ей пришлось повоевать, не только сидя на командном центре управления войсками…
Правда, про себя Кацураги рассказывать не очень-то и любила, разве что на уровне баек, но не более того. Вообще, настоящая, не сериальная Мисато оказалась совершенно иной – более непосредственной и весёлой в обычной жизни, но и более серьёзная на службе. Отличия, везде отличия… Вместо «Рено» – «Тойота Супра», вместо странной короткой форменной куртки с нашивками – обычная неуставная кожанка без знаков различия. Даже столь хорошо знакомый по сериалу большой металлический крестик капитан на виду никогда не носила, всегда пряча его под блузку или платье…
Так, стоп. Нашивки.
– Мисато, а лычки лейтенантские мне когда дадут-то? – поинтересовался я у уже пришедшей в обычное радушное настроение капитана, что-то немузыкально напевающей себе под нос.
– А я тебе что, их ещё не отдала? – поинтересовалась Кацураги, не отрывая взгляда от извилистой дороги, проложенной между сопками. – В бардачке глянь – чёрный металлический пенал с нервовским гербом… Только не перепутай, там должно быть написано Икари, а то там и мой тоже лежит.
– Э-э-э… Твой что? Тебе тоже что-то навесили?
– Угу, – кивнула девушка. – Оперативный отдел разворачивают по штатам военного времени и капитану командовать им теперь не солидно. Да ещё успешно проведённая операция по уничтожению Чётвёртого Ангела тоже зачлась… Так что теперь я – майор, только лычки пока что цеплять лень…
– О, поздравляю! С повышением! Обмоем всё это дело? – оживился я. Традиции нужно же соблюдать…
– Обмоем? В смысле?
– В России у военных есть такой обычай, – начал объяснять я. – Когда получают новое звание, звёздочки для погон нужно кинуть в стакан с алкоголем – обмыть, а потом этот самый алкоголь выпить.
– Хм… – новоиспечённый майор хитро прикрыла один глаз. – И это я слышу от извечного противника алкоголя – Икари Синдзи…
– Так ведь традиция же!
– Так уж и быть, я так сделаю, но на свой счёт можешь даже и не рассчитывать.
– Газировкой обмывать не буду, – замотал я головой. – Нельзя так. Лычки боевые и обмывать их нужно по-настоящему.
– Тебе сколько лет-то, блюститель традиций? – ехидно поинтересовалась Мисато. – Двадцати ещё нет? Значит, никакого алкоголя.
Япония, блин… Тут всё строго – как у нас кому угодно в магазине сигареты и пиво с водкой продавать наверняка не будут…
– Ну, хотя бы бокал шампанского – большого вреда не будет…
– …Но на твоём дне рождения, чтобы два раза не пить.
– Жадина.
– Не жадина, а опекун! – со значением подняла палец Кацураги.
Я что-то невнятно промычал в ответ и полез в бардачок. Нашёл искомый металлический пенал, убедился, что на нём моё имя и потряс его в руке, приложив к уху. Не дождавшись шума, я подцепил ногтями тугую крышку и открыл пенал…
Внутри оказалось неожиданного много всего.
Я озадаченно почесал затылок.
В затянутом изнутри чёрным бархатом футляре в специальных выемках спокойно покоилась пара новых лычек – на смену старым серебристым треугольникам пришла пара точно таких же, но с тонкой V-образной планкой снизу. В крышке, заткнутая за резинку, обнаружилась моя новая ИД-карточка, теперь уже на имя ЛЕЙТЕНАНТА Синдзи Икари. Вроде бы всё, что мне полагалось…
Но нет.
Пенал оказался забит под завязку и прочими регалиями.
Рядом с треугольниками обнаружились две прямоугольные планочки, похожие на те, что цепляют вместо медалей – тёмно-болотного цвета с продольной красной полосой. А ещё рядом спокойно так себе лежали два небольших простых серебристых креста, дизайном похожие на Железные Кресты фашисткой Германии, украшенных парными скрещенными мечами и бело-голубые колодки к ним.
– Мисато, а… Это точно для меня? А то тут какие-то награды ещё лежат… – неуверенно протянул я. – Перепутали там в штабе, наверное, что-то…
Кацураги бросила быстрый взгляд в мою сторону.
– Нет, это всё твоё, герой, – усмехнулась майор. – Планки – это нашивки за ранение, носятся на правой стороне мундира. А эти фиговины – Кресты ООН, новая специальная награда для солдат Объединённых Наций.
– А почему два креста и две нашивки?
– Так задним числом за Сакиила выписали, – пояснила Мисато.
– Охренеть… – потрясённо пробормотал я, оглядывая всё это богатство. – И это всё мне?.. Бли-и-ин…
– Кто-то, кажется, хотел наград? – ухмыльнулась майор. – Ну, так получи и распишись, лейтенант!..
Звание. Отпуск. Ордена и нашивки.
Слишком хорошо – так не бывает, должно соблюдаться равновесие. Так что, наверное, стоит в скором времени ждать беды…
Или быть может как раз все эти «плюшки» – подарок от идущих на противоходе Весов Равновесия, за ту адскую работу, что я делаю?..
Спустя примерно ещё час, мы наконец-то добрались к укрытому по ту сторону гор исследовательскому лагерю. НЕРВ как и всегда сработал чётко и с размахом – прямо у подножия одной из сопок была расчищена огромная, в несколько футбольных полей размером, площадка. Установленные на скорую руку полукруглые тоннели армейских палаток, гаражи, ангары, мобильные электрогенераторы и комплексы связи – здесь имелось практически всё необходимое. Тут и там торчали мачты освещения и электростолбы, по территории баз туда-сюда сновали лёгкие электромобили учёных.
И, конечно же, всё это счастье по периметру было огорожено металлической сеткой и колючей проволокой, повсюду были оборудованы пулемётные гнёзда и позиции ракетных комплексов. Окопы, капониры для зенитных турелей и бронетехники, бетонные блоки на въезде, наблюдательные вышки – похоже, что нервовцы на полном серьёзе собирались отбиваться от какого-то неизвестного противника.
Несмотря на то, что мы с Мисато были лицами достаточно известными, при въезде на базу нас неплохо помурыжили, проверяя пропуска и связываясь с вышестоящим командованием.
Всё это время, пока Кацураги беззаботно заговаривала зубы старшему караула, я меланхолично смотрел на два станковых «Браунинга» и десяток солдат с японскими винтовками Тип-89 в руках, держащих нас на прицеле. Ощущение, нужно признать, было не слишком приятным, хотя и нельзя было сказать, чтобы это меня так уж напрягало.
После того, как в тебя палил своим главным калибром инопланетный стометровый жучара, право слово, такие мелочи уже очень мало пугают… Всего бояться – никаких нервов не хватит.
…«Супру» пришлось оставить на спецстоянке и двигаться дальше уже в пешем порядке. Нашей с Кацураги целью сейчас был огромный эллинг, в который было помещено тело убитого Ангела. Ювелирную операцию по его погрузке на этот пятачок транспортные дирижабли закончили относительно недавно – на горизонте всё ещё можно было разглядеть два огромных летающих диска, а в данный момент краны заканчивали установку крыши на исследовательский ангар.
На входе в эллинг нас остановили уже не японские, а нервовские солдаты, вновь потребовавшие адреса, пароли и явки, то есть пропуска. Хотя нужно признать, что без особого энтузиазма – вид двоих уже достаточно хорошо известных офицеров оперативного отдела приводил обычных нервовцев в некоторый трепет. Особенно учитывая, что один из этих самых офицеров был начальником оперативного отдела, а второй – единственным на текущий момент боевым Пилотом-орденоносцем (за время, проведённое в дороге, я не поленился и прикрутил все положенные мне регалии к мундиру, и теперь щеголял ими, словно туземец, дорвавшийся до бус).
Удостоверившись, что мы – это действительно мы, а не замаскированный враг, наше посещение занесли в компьютерную базу данных и выдали положенные по технике безопасности белые защитные каски.
Мы с Мисато миновали большие двустворчатые двери и оказались внутри ангелохранилища.
Никогда не был в настоящем заводском цеху, но всегда представлял его себе примерно вот так…
Сотни рабочих и техников в ярко-оранжевых комбинезонах и белых касках, ездящие взад-вперёд электрокары, гружёные различными грузами или просто кого-то куда-то везущих. В центре ангара высилась исполинская туша Самсиила, сейчас облепленная лесами и подвесными площадками. В эллинге стоял гул от различных работающих механизмов – в руках у научников были газовые резаки, циркулярные и цепные пилы, сверла и даже, кажется, отбойные молотки, которыми они с большим воодушевлением орудовали. И это только, что касательно ручного снаряжения, а ведь здесь имелись и самые настоящие буровые установки, краны и даже штуки подозрительно похожие на горнопроходческое оборудование для рытья тоннелей.
Современные лилипуты решили узнать, что же внутри у Гулливера.
И для этого годились абсолютно любые методы и средства – Самсиил оказался первым Ангелом, попавшим в руки людей относительно целым. Предыдущий предпочёл взорваться, но в руки врага не даться – шахид-камикадзе, блин… А ведь всегда есть разница, что изучать – лужи крови и ошмётки плоти, или же почти целого и относительно неповреждённого врага. Подумаешь, местами порезан и порублен…
Где-то в районе головогруди Ангела громыхнули несильные взрывы – похоже, что до чего-то без помощи тротила оказалось не добраться. Учитывая, что даже достаточно плотная кость по прочности приближается к стали, то что уж говорить о сверхпрочном панцире этой инопланетной твари? Всё равно, что резать корабельную броню и не какого-нибудь там современного корвета или фрегата, покрытого в самом лучшем случае металлокерамикой или кевларом, а полноценного линкора времён Второй мировой войны. Такой объект действительно лучше взрывать, чем ковырять, а то ж натурально Сизифов труд получится…
– Мисато!!! – проорал я, перекрикивая общий грохот. – А как мы найдём доктора Акаги?!
– Спокойно!!! – в свою очередь проорала Кацураги. – Я примерно догадываюсь, где она!
– Рицко у нас обожает кофе, – объясняла мне на ходу майор. – Просто жить без него не может. Хороший, плохой – неважно, главное, чтобы был. Сигареты и кофе – её, гм, топливо. Где Рицко – там всегда кофе, а где есть хоть какой-нибудь источник кофе – там непременно и Рицко заведётся… Так что срочно ищём пищевой автомат! Я же этих жуков из научного отдела знаю – они без комфорта жить не могут…
Мы с Мисато рыскали по всей территории ангара в поисках доктора Акаги, спрашивая всех встречных и поперечных. Кацураги интересовало место нахождение ближайшего автомата с кофе, я же недоверчиво хмыкал и спрашивал напрямую про нашу Менгеле.
Увы, нужно сказать, что вскоре я потерпел сокрушительное поражение – метод моего командира оказался более эффективен, чем мой. Где находится начальник, простые техники не знали – слишком уж много тут было народа, зато данные о местонахождении второго по приоритетности объекта майор от них получила довольно быстро.
Кинув на меня торжествующий взгляд, Мисато многозначно указала пальцев вперёд.
– Я её семь лет знаю!..
И действительно около большого чёрного автомата на небольшой раскладном металлическом стульчике, с ноутбуком на коленях сидела доктор Акаги, сменившая сегодня свою повседневную одежду на простой рабочий комбинезон. Рядом на ещё одном стуле покоился бумажный стаканчик с кофе и пачка тонких дамских сигарет.
– Рицко, привет! – помахала рукой своей старой подруге Кацураги. – Синдзи, за мной.
А это уже мне.
Акаги оторвалась от монитора, устало потёрла глаза и зевнула.
– Привет, Мисато. О, и Синдзи с тобой? Это хорошо, я как раз с вами двоими хотела поговорить…
– А что такое, доктор Акаги? – осторожно поинтересовался я. – Что-то серьёзное?
– Можно и так сказать, – кивнула Рицко. – Мы получили первые данные об Ангелах. Самсиил дал нам огромную пищу для размышлений…
– Есть что-то по-настоящему интересное? – полюбопытствовала майор.
– О да! Не просто интересное, а очень интересное…
– Ничего не понимаю, – честно признался я, заглядывая через левое плечо Акаги в монитор её ноутбука.
Там действительно творилось что-то непонятное – какие-то цветные графики, полосы и цифры… Абракадабра, короче, какая-то – явно не для моих мозгов.
– Очень, очень занятно… – прищурилась Кацураги.
– Это данные анализа Самсиила, – пояснила мне Рицко. – В подробности я углубляться не буду – всё равно без глубоких знаний по биологии ты ничего не поймёшь, но смотри… Ангел – углеродная жизнь. Основа в принципе та же, что и у нас: белки, жиры, углеводы, нуклеиновые кислоты. Однако те же белки совершенно не имеют аналогов, метаболизм какой-то непонятный, а структура клеток вообще просто дикая – смахивает на сообщество бактерий… Далее. Что касается более крупных масштабов. У него нет ни дыхательной, ни пищеварительной системы. Кровеносная – незамкнута, и, похоже, что не является жизненно необходимой. Внутреннего скелета – нет, его функции несут сверхпрочные внешние покровы. Мышцы… Ну, если не углубляться в подробности, то я скажу – очень и очень странные… А вообще-то внутренних органов у Ангела почти что и нет – ткани Самсиила слабодифференцированы. Самый большой интерес для нас представляет ядро Ангела, орган накачки лучевого орудия и хлысты, являющиеся естественным аналогом квантовых клинков, но об этом даже я пока мало что могу сказать… Здесь потребуются годы и годы на изучение… Н-да. Всё это, конечно, очень и очень интересно, но пока довольно бесполезно… Однако вот что я вам хотела показать – есть здесь одна интересная структура…
На экране ноутбука появилось изображение Самсиила в разрезе. Все его внутренности.
– Вот это, – ткнула ручкой в монитор Рицко. – Самое непонятное. Похоже, что это – какая-то подсистема, являющаяся аналогом нервной. Только вместо обычной нейронной ткани – странная мешанина, имеющая большой процент металла. А в центре мы нашли что-то, что до сих пор затрудняемся классифицировать. Вот схема.
Участок Ангела, расположенный примерно в середине туловища – в брюшке, укрупнился. На нём появилось изображение чего-то, до боли напоминающего человеческий мозг – два полушария, длинный толстый отросток, соединённый с несколькими наиболее толстыми «жилами».
– Это же!.. – Мисато и я воскликнули в один голос.
– Да, – кивнула Акаги. – Это очень похоже на мозг, на человеческий мозг. Мы проверили и… В общем, анатомическое совпадение именной этой структуры и человеческого мозга потрясающее – 99 % процентов из ста возможных… Да-да! Когда я увидела результаты, я подумала, что это чья-то глупая шутка. Поднимали все записи, делали повторные анализы… Органика та же, что и в остальных частях ангела, только форма такая… необычная. Понятия не имею, что это.
– Думаешь, это важно? – серьёзно спросила майор.
– Да, Мисато, очень важно, – вздохнула Акаги. – Таких совпадений не бывает – люди и Ангелы как-то связаны, и нам нужно понять как. Тогда мы, возможно, поймём, что им нужно и как их остановить раз и навсегда. Сейчас мы боремся с последствиями, а нужно искать источник болезни…
– Ты найдёшь, я уверенна, – кивнула Кацураги.
– Мне бы твою уверенность, Мисато… – вздохнула Рицко. – Но теперь мы хотя бы лучше понимаем, кто нам противостоит.
– И кто же? – не удержался я.
– Ну, во-первых, теперь можно с полной уверенность утверждать, что мы имеем дело с инопланетными организмами – на Земле ничего подобного нет, не было и просто быть не могло. Во-вторых, у нас теперь в руках есть образцы оружия и источника энергии Ангелов, – продолжала Рицко. – И у Сакиила, и у Самсиила всё это было примерно одинакового типа – лучевое оружие большой мощности и большие ядра, которые, скорее всего, и являлись их «реакторами». Оружие непременно заинтересует военных, но лично меня больше привлекает так называемое ядро. Принципиально новый источник энергии, в перспективе – неисчерпаемый. Ни радиации, ни топлива, ни затрат на запуск, ничего! Это же практически вечный двигатель! Настоящий переворот в мировой науке!..
Доктор Акаги говорила короткими рублеными фразами, что обычно ей было несвойственно – похоже Рицко сейчас не на шутку волновалась.
Кстати!..
– Доктор Акаги, можно вопрос? – перебил я вошедшую в раж учёную.
– Да, конечно, Синдзи, – немного холодно уронила Рицко.
– Вот у меня тут такой вопрос не вопрос, а так, даже просто наблюдение… Я провёл уже два боя, и в обоих у меня рвался питающий кабель. Нет, я, конечно, всё понимаю, но мне из-за этого уже два раза чуть было не пришёл
– Синдзи, сбавь тон! – прикрикнула на меня Мисато. – Ты говоришь с начальником научного отдела!
– Виноват, мэм! – тут же вытянулся я.
– Вот только не нужно мне тут казарму изображать, – досадливо поморщилась Рицко. – Мисато, не кипятись – ты же знаешь, я этого не люблю. А ты, Синдзи, и правда мог бы быть чуток более вежливым. Хотя бы, – доктор усмехнулась. – Из уважения к моим сединам.
– Доктор Акаги, да что вы такое говорите! Вы отлично выглядите! Эх, вот будь я лет на десять старше, то…
Рицко с Кацураги рассмеялись.
– Не обращай внимания, подруга – на нашего героического Пилота время от времени нападают приступы острого подхалимажа, – отсмеявшись, пояснила Мисато.
– В этом он похож на тебя, – улыбнулась Акаги.
– Чего-о-о? – удивилась майор. – Я-а-а?!
– Ты, ты, – ласково закивала Рицко, переходя на елейный тон. – Кто у нас получал отличные отметки в колледже не за реальные знания, а за красивые глазки и хорошо подвешенный язычок?
– Неправда! – возмутилась Мисато. – Всё было по-честному!
– И по физике, значит, тоже?
Кацураги сразу же стушевалась – этот предмет отчего-то стоял у неё в списке самых неприступных, и оттого презираемых.
– Кхм-кхм! – прокашлялся я, привлекая к себе внимания. – Вы меня, конечно, извините, доктор Акаги, но я получу ответ на свой вопрос или нет?
– Клещ, – вставила Кацураги.
– Как ты, – не преминула поддеть подругу Рицко, а затем обратилась уже ко мне. – Тут ведь какое дело, Синдзи… Мы действительно пока что не можем обойтись без питающего кабеля. У нас есть прототипы систем, позволяющие действовать Еве автономно, но все они или слишком громоздки, или слишком опасны для использования в бою. Да и вообще-то такие устройства – тоже отнюдь не панацея. Они ведь не гарантируют полной автономии – например, специального ранца с газотурбинным двигателем хватит всего лишь примерно на пятнадцать минут работы, а весит он немало и к тому же наверняка будет сильно стеснять движения… Выход был бы в установке на Еву портативного атомного реактора, но ООН никогда не даст на это разрешения – слишком велик риск…
– Нам не нужна ещё одна Хиросима, если такой реактор вдруг взорвётся в бою, – вставила Кацураги.
– Мисато, пора бы уже запомнить, что реакторы – это не атомные бомбы. Взрывается не реактор, а охлаждающий контур, – менторским тоном поправила подругу Акаги. – Так что тут более корректным было бы сравнение с Чернобылем…
– Рицко, да какая разница? – поморщилась майор. – Одно другого не лучше – всё равно никому не нужна «грязная» бомба прямо посреди Токио-3.
– А что, если вести бой вдали от города? – предложил я. – Так сказать, на подступах?
– В таком случае ты не сможешь взять с собой большое количество оружия и снаряжения, – покачала головой Акаги. – И эвакуировать тебя с поля боя нельзя будет даже чисто теоретически, да и к тому же… Вот скажи, Синдзи, насколько бы тебе было комфортно передвигаться со, скажем, двадцатикилограммовым рюкзаком за спиной?
– Ну-у-у… – задумался я. – Наверное, не очень.
– И это только, что касательно простого перемещения. Если сравнивать габариты прототипа носимого реактора и Евы, примерно, то и на то выходит… И ведь я ещё молчу про ведения боя в таких условиях…
– Так вроде бы сейчас реакторы делают не такими уж и большими? Откуда такой большой размер-то?
– Биологическая защита для Евангелиона, система охлаждения, броня… – начала загибать пальцы Рицко.
– Короче мне так и придётся бегать на поводке, – уныло заключил я. – И беречь его пуще собственной шкуры…
– Синдзи, если бы у нас было что-то более эффективное, мы бы уже давно заменили питающий кабель на что-нибудь другое…
Итак, меня с моими «гениальными» идеями в очередной раз послали куда подальше, и, кажется, опять вполне обоснованно…
– Хорошо. В таком случае, я вопросов больше не имею, – подвёл я конечный итог. – Раз говорите, что так будет лучше – значит, так оно и есть…
Вообще-то я так ни разу не считал, но один фиг, если я стану демонстративно выказывать своё недовольство всем на свете, то не только ничего не добьюсь, но ещё и настрою против себя научников. Как же – тринадцатилетний пацан, поучающий лучшие умы планеты, как нужно жить и работать… Интересно, они много над моими рационализаторскими потугами потешаются?..
– А теперь позволь уже мне задать тебе пару вопросов, – перехватила инициативу Рицко.
– Без проблем. Чем могу помочь?
– Как… Как ты себя чувствуешь после боя? – осторожно, как мне показалось, спросила меня Акаги. – Тебя твои раны… не беспокоят?
– Нет, а что? – недоумённо спросил я. – Вашими заботами всё спокойно. Спасибо, кстати, за эти новые препараты – никогда не видел, чтобы всё так быстро заживало. Наверняка это какие-то сверхновые и очень дорогие лекарства…
– Синдзи, – взглянула мне в глаза Рицко. – Мы не кололи тебе ничего, кроме самых обычных антибиотиков и обезболивающего.
– Эмм… Я вас немного не понимаю, доктор Акаги…
– Мы не знаем, чем вызвана твоя аномально быстрая регенерация, но мы к этому не имеем никакого отношения – это точно.
Мне отчего-то стало не по себе.
Я резко начал разматывать эластичный бинт на левой руке, закрывающий обожженную ладонь. Под повязкой, поверх ожога, оказалась толстая корка из запекшейся крови. Осторожно сковырнул кусочек ногтём, обнажая рану… В противовес моим ожиданиям из-под корки не потёк ни гной, ни кровь. Более того – под ней обнаружилась новая молодая розовая кожа, спустя секунду из которой тут же потихоньку начала сочиться кровь.
Ожог выглядел таким, как будто бы он был получен не позавчера, а как минимум неделю назад. И ещё я поймал себя на мысли, что больше не чувствую дискомфорта от пореза на боку. Вообще никакого. Сейчас он болел не сильнее обычной царапины, оставленной ножом.
– Что это за ерунда? – хрипло спросил я, глядя на свою руку. В горле отчего-то пересохло.
Мысли в голове начали путаться и разбегаться.
Что же это происходит-то, а? Какая регенерация, откуда? Ничего такого в сериале не было!..
– Мы обнаружили это, когда тебя после боя с Самсиилом доставили в лазарет, – игнорируя мой, в общем-то риторический вопрос, продолжала Рицко. – Ни заражения, ни загноения – твои раны заживали очень быстро, хотя скорость регенерации со временем падала. Но уже после первых шести часов наблюдения стало заметно, что повреждения мягких тканей выглядят так, как будто они были получены минимум три дня назад. Да, это, конечно, не мгновенное отращивание утраченных конечностей, но всё равно просто потрясающе…
– Почему вы мне всё это рассказываете? Не лучше ли было бы всё это держать в тайне, и в первую очередь от меня? – спросил я, всё ещё пребывая в состоянии лёгкого шока.
– Нам важно знать твои ощущения, – пояснила Акаги. – Что ты чувствуешь, как себя ощущаешь – обследования обследованиями, но кое-что с их помощью узнать всё же нельзя. Теперь ты должен рассказывать нам обо всех… странностях, происходящих с твоим организмом. Хорошо, Синдзи?
– Д-да, доктор Акаги… – выдавил я.
– Рицко, это может быть опасно? – обеспокоенно спросила Мисато, до этого стоявшая рядом и слушавшая всё буквально с открытым ртом. – И чем это может быть вызвано?
– Вряд ли это опасно… – задумчиво протянула Акаги. – Скорее даже наоборот – только полезно. Если так будет продолжаться и дальше, нам не нужно будет беспокоиться о том, что в следующем бою Пилот может умереть в контактной капсуле от кровопотери.
– Спасибо за заботу, – саркастически буркнул я себе под нос.
– …А что касается возможных причин… – продолжала тем временем наша Менгеле, не обратив никакого внимания на мою реплику. – То тут у меня есть одна версия…
– Возможное влияние ЛСЛ на организм? – предположила Мисато.
– Близко, но не то. Та же Рей уже несколько месяцев контактирует с ней, а её раны после аварии заживают с обычной скоростью.
– Ева, – сумрачно уронил я. – Это моя Ева, да?
– Скорее всего, – подтвердила Акаги. – Похоже, что вы как-то связаны, причём на очень глубоком уровне. Я не говорю о твоих стигматах, хотя ничего подобного мы даже и не предполагали… Просто… В настоящий момент Евангелион-01 без всякого нашего вмешательства, находясь в анабиозе, тоже самовосстанавливается. Причём не только живая плоть, но и металлокерамическая бронеткань, что вообще-то невозможно…
– Ты как-то связан со своей Евой, Синдзи, – глядя мне в глаза, произнесла Рицко. – Не знаю, как это возможно, но вы связаны – она не просто твой робот, а ты не просто её Пилот. И мы обязательно должны понять, что это всё означает.
– А сейчас вы не понимаете, – невесело усмехнулся я.
– Нет, – вынуждена была признать Акаги. – Но мы непременно всё выясним – только дай время. Теперь, когда у нас в распоряжении есть тело Самсиила, мы обязательно продвинемся вперёд – новое оружие, новые источники энергии, новые лекарства и материалы…
– Сейчас меня больше волнует то, что у меня в организме начались мутации, – несколько нервно заметил я. – Сначала у меня будут быстрее зарастать раны, а что потом? Отрастут щупальца и клыки, чтобы я мог рвать Ангелов, даже не залезая в Еву?
– Не преувеличивай, Синдзи, – поморщилась Рицко. – Нет у тебя никаких мутаций, мутации – это совсем другое. А всё, что под этим понимают обычные люди, по своей сути не более, чем бред идиотов и охочих до горячих сенсаций журналистов. Похоже, что мы просто столкнулись с ещё одним из неизученных аспектов Евангелионов – такое уже было раньше, такое наверняка будет и в будущем. Евы – слишком сложные конструкты, кое-что мы в них до сих пор не понимаем…
– Лучше скажи, что мы лишь кое-что в них вообще понимаем, – буркнула Кацураги, скрещивая руки на груди. – Проклятье, Рицко!.. Вы же сделали оружие, которое так до конца и не поняли! Разве так можно? А вдруг это всё окажется ещё страшнее, чем Второй Удар?
– У нас не было другого выхода, Мисато, – жёстко сказала Акаги. – Ты же видишь, что кроме Евангелионов нам нечего противопоставить Ангелам. За два месяца уже двое – это начало войны, майор Кацураги. В которой мы просто не имеем права проиграть – нам не нужен Третий Удар.
– Мне-то ты что это говоришь? – даже немного удивилась Мисато. – Я и так всё прекрасно понимаю… Если нам не нужен Третий Удар, значит – мы его предотвратим! Верно, Синдзи?
– Угу, – невнятно промычал я.
Мы его предотвратим…
Перед глазами внезапно встали последние мгновения жизни Мисато и Рицко…
…Пистолет в руке Гендо, позади стоит Рей.
«Лжец», – голос Акаги.
Выстрел. Рицко падает в огромное озеро ЛСЛ, плещущееся под ногами распятого на громадном кресте в Терминальной Догме Первого Ангела.
…Мисато, истекая кровью, лежит перед закрытыми дверьми лифта, уносящего Синдзи к ангару с Евой-01.
«Кадзи, я всё правильно сделала?..»
Взрыв взламывает пол.
…Я помотал головой.
Ну, уж нет!
Вот такой исход мне ни разу не нужен – я его мог бы и даром получить, не прикладывая столько сил и усилий. Очнулся бы на берегу океана ЛСЛ рядом с раненной и непонятно как выжившей Аской и сидел бы, робинзонил…
Но нет же – я пошёл другим путём, в конце которого отнюдь не планирую такой исход. А что планирую? Да фиг его знает… Но уж точно не такое. А дело-то нелёгкое – проблемы так и окружают со всех сторон, а добрые коллеги так и норовят подкинуть новых.
Хотя, тоже мне проблему нашли – зарастает на мне, видите ли, всё быстро… И что? Мне же только лучше – в бою проживу подольше. Ева стоит себе, залитая охлаждающей жидкостью, и тоже раны заращивает? Тоже отлично – меньше расходов на ремонт, деньги налогоплательщиков можно будет на что-нибудь другое потратить…
Так что, всё фигня – прорвёмся! Надо будет, и мутированный стану с Ангелами сражаться!
Вечерело, солнце клонилось к закату, воздух был свеж и прохладен. Где-то опять стрекотали надоедливые цикады, которые после потепления климата расплодились по всей Японии в неимоверных количествах.
– Синдзи, да хватит уже смотреть на свою руку! – не выдержала Мисато, глядя на то, как я сверлю глазами обожженную ладонь.
Мы с командиром шли по направлению к спецстоянке, чтобы забрать машину и возвращаться домой. Точнее, я собирался возвращаться насовсем, а вот Кацураги ещё нужно было потом заехать в штаб-квартиру, отчитаться о проделанной работе.
– Просто мне не по себе, – лаконично пояснил я. – Неохота думать, что с моим организмом творится какая-то чертовщина…
– Нет тут никакой чертовщины – просто есть какое-то ещё малоизученное, но объяснимое с научной точки зрения явление, – выдала Кацураги. – И вообще, чего ты беспокоишься? Раны будут быстрее заживать – разве ж это плохо?
– Никто не спорит – хорошо, – скептически заметил я. – Но, что если это только начало чего-то большего? Вдруг у меня и правда начнут отрастать щупальца и клыки?
– Синдзи, у тебя просто слишком богатая фантазия, – рассмеялась майор. – Успокойся.
– Да я-то спокоен…
– Что-то незаметно.
Мисато достала брелок с ключами, выключила сигнализацию, включенную ею уже по привычке – просто ума не приложу, кто мог бы угнать машину из охраняемого солдатами лагеря?..
–
Я огляделся по сторонам в поисках источника звука, и довольно быстро нашёл его.
Среди примерно полудюжины разнокалиберных легковушек, словно слон среди бегемотов возвышался здоровый армейский броневик в бело-серо-чёрной камуфляжной окраске. Чем-то похож на американский «Хамви-Хаммер» – четырёхколёсный, массивный, с прямоугольными очертаниями и крупнокалиберным пулемётом на крыше, но явно не он. Потому как пулемёт этот явно не «Браунинг», а русский «Корд» или «НСВ», бронестёкла меньшие по размеру и дизайн кормы совершенно иной… Ну, и к тому же, высунувшись из люка, мне махал снятой с головы кепкой уже знакомый старлей – Артём, если мне не изменяет память.
– Знаешь их? – поинтересовалась девушка, глядя на то, как открывается задняя дверь, и из броневика выпрыгивает пара солдат в полевом камуфляже.
– Ага, – кивнул я. – Это они первыми на место падения контактной капсулы прибыли, и тот, который слева – Артём его зовут, ко мне в лазарет приходил. Второго тоже, кажется, помню – это переводчик…
–
–
–
–
– Что, тебя уже выписали из госпиталя? – поинтересовался Артём, переходя на общение через переводчика. Всё-таки у него были большие сомнения относительно моего владения русской речью, в чём я его не стал разубеждать.
– Ага, – подтвердил я. – Там было-то пара царапин – только и всего…
– Ну, вот и здорово, – широко улыбнулся Артём. – Смотрю, носишь мой подарок?
Он указал подбородком на мой расстёгнутый китель, из-под которого виднелась кобура с пистолетом и чехол с ножом.
– А то как же! Подарок ведь…
– Может, ты меня тоже представишь? – поинтересовалась из-за моего плеча Кацураги.
– Ой… Позвольте представить – ка… майор Мисато Кацураги. Мой командир, опекун и начальник оперативного отдела НЕРВ. Это – Артём, а это – Вадим.
После этой фразы оба русских непроизвольно подобрались и посерьёзнели.
Шустро натянули кепки и дружно отдали честь – всё-таки начальник оперативного отдела НЕРВ это вам не хухры-мухры, а очень даже высокопоставленная шишка…
– Рад знакомству, майор Кацураги! – за обоих отрапортовал Вадим. – Старший лейтенант Кондратенко, – указал он на Артёма, а потом уже вытянулся сам. – Старший сержант Прохоров!
– Вольно, господа офицеры, – коротко отмахнулась Мисато. – Можете обращаться без чинов.
Внезапно у неё в кармане зазвонил телефон, и Кацураги отвлеклась, чем Кондратенко не замедлил воспользоваться.
–
–
–
–
–
–
– Эй, вы там! Хватит уже шептаться там на других языках – я тоже хочу быть в курсе!
– Так, говоришь, выписали тебя из госпиталя? – незаметно подмигнул мне Артём.
– Ну, – подмигнул я в ответ. – И сразу же начали ругать и награждать. За неподчинение приказу лишили двухнедельного оклада и назначили дополнительные тренировки, а за отлично выполненное задание дали двухдневный отпуск и навесили новые лычки.
– Ого! – удивился лейтенант. – И кто ты у нас теперь? А то я в этих ваших знаках различия не очень разбираюсь…
– Лейтенант, – лаконично ответил я.
– Неплохо, – восхищённо прицокнул языком русский. – А ещё и вся грудь в орденах… Кто-то за всю жизнь столько не собирал, а ты в свои годы их уже перещеголял… Кстати, мы тут с мужиками поспорили – тебе сколько лет-то? А то ты, извини, уж больно мелкий… Тебе же восемнадцати нет?
– Неа, – хмыкнул я. – И восемнадцати мне нет, и семнадцати, и даже четырнадцати – у меня послезавтра день рождения.
– Постой-ка… Так ты хочешь, сказать, что тебе только тринадцать лет? – совершенно обалдел от такой новости Артём. – Охренеть…
– А что такое? – невинным голосом поинтересовался я.
– В тринадцать лет и управлять этой здоровенной хренью, драться с Ангелами… Ну, ты, братец, силён…
– Сказали надо, пришлось делать, – пожал я плечами.
– Да уж… – задумчиво сдвинул кепку на лоб Артём и почесал затылок. – Так, подожди-ка… Говоришь, у тебя день рождения послезавтра, в День России что ли?
– Это у вас праздник такой? – «уточнил» я. – Ну да, а что?
– Слушай, Синдзи. Пока ты в отпуске – приезжай к нам на базу, – предложил лейтенант. – Парни, которых ты тогда прикрыл, тебя хотели лично поблагодарить, да и генерал с тобой о чём-то хотел поговорить… Нет, если тебе нельзя, то мы, конечно, не в обиде будем…
– Почему бы и не заехать? – вклинилась Мисато. – У нас как раз по плану сейчас установление дружеских отношений с приданными войсками.
И как хочешь, так и понимай – то ли Кацураги сейчас пошутила, то ли всерьёз сказала…
– Ну, тогда обязательно на днях к вам наведаюсь, – пообещал я. – С визитом вежливости.
– Всё, будем ждать! – широко улыбнулся Артём. – Если что, спрашивай старшего лейтенанта Кондратенко – меня там все знают. Давай, пока! А то нам уже ехать пора – опаздываем…
– Пока ребята! – попрощался я с соотечественниками, которые направились к своему броневику, и тоже пошёл вместе с Мисато к её машине.
– Симпатичные, – резюмировала Кацураги, когда русская бронемашина выехала из научного лагеря прямо перед нами. – Не успел приехать в Токио, как уже завёл кучу друзей. И, естественно, среди солдат…
– А как же по-другому? – ухмыльнулся я. – Иначе и быть не могло. А это что, плохо, что ли?
– Нет, конечно – общайся на здоровье, в твоём возрасте это абсолютно нормально…
– Ну и хорошо… Кстати, а я что, действительно, могу съездить к русским на базу? – осторожно поинтересовался я.
– Ну да, а что такого? Они ведь наши союзники… Да и мне как раз нужно будет съездить к ним, утрясти пару вопросов… Могу и тебя за компанию взять.
– Было бы здорово, – признал я, но майор меня уже не слушала.
– Кондратенко, Кондратенко… – пробормотала себе под нос девушка. – Знакомая фамилия, где-то я её уже слышала…
Я поправил стоячий воротник кителя и слегка повернулся, глядя на своё отражение в зеркале. А что? Хорош! Форма – она ведь и так всем идёт, делая взрослее и серьёзнее, а мне, пожалуй, даже и очень. Хотя, может быть, именно из-за этого Мисато считает, что форма её старит… Но это всё же не сериал, где Синдзи всё время лазил в белой рубашке и чёрных брюках – тут у нас война и выглядеть нужно соответственно. Жалко, что кобуры с «Глоком» не видно, но зато на рукавах новые треугольники, а на груди – нашивки и кресты.
Кстати, сколько я ни читал наградные книжки, прилагающиеся к ооновским крестам, а так и не понял орден это, медаль или ещё что-то. Там значилась только формулировка «знак отличия», но из контекста я понял, что это всё же не просто жетон-значок, а полноценная и достаточно высокая награда. Нельзя сказать, чтбы этот вопрос был для меня сейчас настолько жизненно важным, но меня просто разобрало любопытство.
Кстати, дизайн ооновских Крестов меня несколько… напрягал. Уж больно они походили на Железные Кресты фашистской Германии по своим очертаниям и форме, и даже то, что они были не чёрного, а серебристо-стального цвета, ничего не меняло. Нет, конечно, Deutschland über alles[8] и всё такое, но таскать что-то, напоминающее о Третьем Рейхе, лично мне было неприятно… Хотя, учитывая, что новая штаб-квартира ООН была в Берлине, а Германия ныне вновь вернулась в число ведущих мировых держав, подмяв под себя почти всю Европу, иного ожидать было сложно. Кто бы ни становился очередным главой Совбеза ООН, избираемым на годичный срок, влияние ГДР на Объединённые Нации оставалось практически неизменным… Так что, хочешь – не хочешь, а кресты нужно носить. Тем более, что вообще-то нацисты использовали уже существовавшую награду времён Наполеоновских войн, так что нынешних гэдээровцев сложно было обвинить в пропаганде нацизма…
Кстати, я не ошибся – именно Германская демократическая республика, а не Федеративная республика Германия. Именно на таком названии настояли социалистические партии уже дюжину лет подряд приходящие к власти в Дойчланде…
От нового скатывания мыслей в дебри глобальной политики меня спасла мелодичная трель дверного звонка. Так, это, наверное, Мисато за мной приехала…
Я бросил последний взгляд на висящее в прихожей зеркало. Вроде бы всё нормально – ботинки почищены, ширинка застёгнута, в зубной пасте не испачкался… Ну, в таком виде не грех и перед соотечественниками показаться.
Поправил висящий на боку меч и пошёл открывать дверь…
– Син, здорово!
– Привет, Синдз… ОФИГЕТЬ!!!
Я чуть не подпрыгнул на месте от неожиданности. По ту сторону двери оказалась не ожидаемая мной Кацураги, что должна была вместе со мной ехать на базу ограниченного контингента РФ в Японии, а Кенске и Судзухара. Позади, кажется, ещё и маячила голова Рей.
Судя по тому, что у них за плечами были школьные ранцы, а из одежды на них имелись белые рубашки и чёрные брюки, мои приятели только что закончили учёбу.
– О! Заходите! Ребята, а чего вы… – начал было я, но моя реплика тут же потонула в восторженных воплях Айды.
– Новые нашивки за ранения! Только что введённые в армии ООН! Красная полоса – лёгкое ранение, – запричитал Кенске, наклоняясь, чтобы рассмотреть мои регалии поближе. – А это что? Неужели… ВОТ ЭТО ДА! Настоящий Крест ООН! С мечами!!! ЦЕЛЫХ ДВА!!! За Ангелов, да? КРУТО!!! Стоп. Подожди-ка. А почему у тебя… ТЫ ТЕПЕРЬ ЛЕЙТЕНАНТ?! ЗДОРОВО!!!
– Айда! Всё! Сдаюсь! – замахал я руками. – Да прекрати ты уже, блин!.. Ты же обычно – нормальный человек, но вот в такие моменты становишься совершенно невыносимым!
– Синдзи! – аж закатил глаза от восторга Кенске. – Но ведь это же просто обалдено! Награды, звание… Везёт же тебе!
Я показал Айде обожженную левую ладонь.
– Сюда гляди. Тоже круто?
– Э-э-э…
– Айда, блин! – наконец вставил своё слово и Тодзи. – Ты сейчас так орал, что я ни фига не понял! Кресты, нашивки, лейтенант… Чё, кого, вообще?
– Не обращай внимания, – отмахнулся я. – Просто у нашего общего друга случился очередной припадок на почве любви ко всему военному. А меня всего-то наградили парой медалей ООН и повысили в звании.
– Всего-то!!! – почти взвыл на заднем плане Кенске.
– Поздравляю, чувак! Это круто! – улыбнулся Судзухара, но потом задумался. – А очень?
– Да фиг его знает, – искренне пожал я плечами. – Но плохого вроде бы мало – такими темпами к концу года, если Ангелы не кончатся, то генералом стану. Буду какой-нибудь армией прямо из Евы командовать.
Тодзи рассмеялся.
А вот тут уже задумался я сам.
Если мне за каждого «сбитого» будут вешать крестик, у меня место-то на груди хоть останется? Если вспоминать сериал, то там Синдзи лично уничтожил… э-э-э… Дайте-ка подумать… Шесть на личном счету и ещё пять совместно с другими Пилотами – итого одиннадцать из пятнадцати. И вряд ли я уничтожу меньше, так что ко времени последней битвы с японской армией у меня уже будет неплохой иконостас…
Отращу брови, научусь невнятно говорить и буду всех, независимо от пола, целовать взасос – ну, вылитый Брежнев!..
Хм, н-да… Оптимизма у меня никто и никогда не отнимет…
Тут из-за спин моих приятелей, самым натуральным образом распихав их локтями, ко мне выдвинулась Аянами.
– Привет, Синдзи. Ты уже выздоровел?
– Ага, – я окинул Первую взглядом. – Смотрю, ты тоже?
– Да, – кивнула Рей. – Вчера с меня сняли гипс и последние повязки – теперь я могу тренироваться вместе с тобой.
– Вот и здорово, – улыбнулся я. – Давно пора уже.
– Да, я тоже этого очень ждала, – подтвердила Аянами.
– Ты ещё успеешь об этом пожалеть, – посулил я. – Не тренировки, а сплошное мучение – я с них, словно выжатый лимон прихожу… Кстати!.. Раз уж с тебя сняли гипс, не хотела бы ты надеть что-нибудь вместо школьной формы?
– А зачем? – поинтересовалась Рей. – Она удобная и практичная.
– Ну, не знаю… – почесал я затылок. – Просто девушки обычно имеют огромный гардероб и не любят всё время ходить в одном и том же… Тодзи, у тебя же сестра, скажи ей!..
– Э-э-э… – выдавил Судзухара, немного ошалев от того, что к нему обратились за авторитетным мнением. Пока что с Рей активно общался только я – Айда и Тодзи всё ещё её немного стеснялись, что ли… – Ну, Син, верно говорит… У меня малая так постоянно наряды меняет – ей в одном и том же ходить не нравится…
– Спасибо за информацию, – поблагодарила Аянами Судзухару, чем привела парня в ещё больший ступор. – А почему тогда ты, Синдзи, всё время ходишь в одном и том же?
– Ты про форму, что ли? Ну, так она по Уставу мне положена, вот я её и ношу.
– То есть, я тоже должна её носить?
Я честно попытался мысленно пририсовать Первой вместо обычного школьного наряда или контактного комбинезона чёрно-золотую форму…
Выходило очень плохо – пасовала даже моя весьма буйная фантазия.
– Ну, вообще-то да… – протянул я. – А у тебя хоть форма-то есть?
– Мне вчера выдали всё положенное, но я ещё не распаковывала пакет.
– А раньше чего не выдавали? Нужды, что ли не было?
– Не знаю. Наверное. Я и сейчас не очень понимаю, зачем это нужно, но раз так положено, значит, сделаю.
Не откладывая дело в долгий ящик, Рей развернулась и быстрым шагом направилась к своей квартире.
Я проводил её удивлённым взглядом, Айда перестал сверлить взглядом мои кресты и тоже посмотрел вслед Аянами. Общее настроение вслух выразил Тодзи:
– Пацаны, я что-то опять не врубаюсь… Она чего, форму пошла надевать, что ли? Резвая она, блин…
– Не резвая, а быстрая на подъём, – поправил я Судзухару. – Раз решила, значит, тормозить с выполнением задуманного не будет… Так, братцы, на пороге больше не стоим – проходим в
Кенске сначала вопросительно посмотрел на меня, но затем в его глазах мелькнула искра понимания.
– Синдзи! Да это же прямо-таки операция «Двойной удар»!
– Пацаны, вы что? Какой двойной удар? – недоуменно спросил Судзухара.
– Увидишь, – мы с Айдой предвкушающе ухмыльнулись.
– Engelhuren… – очень задумчиво выругался я, грызя указательный палец. Тодзи, сидевший рядом со мной на диване, просто пытался вернуть на место отпавшую челюсть. И только нерастерявшийся Айда, высунув от усердия язык, запечатлевал всё происходящее для потомков.
А запечатлевать действительно было что.
Дверь я предусмотрительно оставил открытой, чтобы всё было по-честному, и никто не увидел Рей в форме раньше других. Охреневать так всем вместе и никаких разговоров!
Времени на переодевание у Первой ушло совсем немного – буквально пять минут, и она быстрым шагом вошла в нашу с Мисато квартиру…
Вот оно – явление Аянами Рей народу.
…И почему я решил, что Первой полагается чёрно-золотой мундир?.. Мне ведь уже прямым текстом говорили, что Рей числится не в оперативном, а в научном отделе. Так что на Аянами оказался тёмно-зелёный мундир с золотой окантовкой такого же как у меня фасона. Длиной до середины бедра, со свободными полами, жёсткий стоячий воротник, крупная бляха-треугольник под горлом, на рукавах небольшие серебристые треугольники – знаки отличия младшего лейтенанта НЕРВ. К кителю прилагалась такого же цвета длинная, до колена, юбка и пара тупоносых женских туфель на низком каблуке.
И всё великолепие сейчас было надето на Рей.
Зрелище без всяких шуток потрясало – ТАКУЮ Аянами ещё точно никто не видел. Купальники, школьная сэйлор-фуку – всё фигня! Настоящая военная форма рулит!
Да, скажем, на фоне чёрно-золотого или чёрно-серебряного мундира бледное лицо Рей с пепельными волосами смотрелось бы ещё эффектнее… Но и то, что мы сейчас с пацанами видели, чёрт побери, было просто сногсшибательно!..
– Так лучше? – невозмутимо поинтересовалась Аянами.
– Во! – показал я Первой большой палец. – Высший класс! Тебе очень идёт! Выглядишь просто отлично!
– Ага, – энергично присоединился ко мне Тодзи, довольно быстро отошедший от последствий «контузии». – Прикид потрясающий! Хм… Вот что ты, Син, что Рей – в вас же ни фига особенного нет, а как форму наденете, так сразу ого-го-го какие становитесь! Интересно, а моей роже мундир серьёзности придаст?..
– Непременно, – посулил я. – Кто знает, может ты тоже когда-нибудь такую же примеришь?
Кто знает? Я знаю!
– Да брось, Син, – махнул рукой Судзухара. – Что я в вашем НЕРВе забыл-то? У меня батя и дед там горбатятся, а я так не хочу – я бы в спорт пошёл лучше…
Увы, Тодзи, но уж видно не судьба. Рано или поздно ты тоже станешь Пилотом – без вариантов…
– Но, – чуть погодя мечтательно добавил мой приятель. – стать Пилотом было бы, наверное, прикольно – популярность, деньги и крутая миссия по спасения целого города… Прямо как в комиксах…
– Увы, но мы не в комиксе, – уронил я. – И тут у нас война, а не развлечение.
– Да чего там, я же всё понимаю… Вот и боюсь, если что, напортачить – всё-таки такая ответственность…
– Триста… Нет, пятьсот – не меньше… – невнятно бормотал себе под нос Айда. – Эксклюзив… Просто с ума сойти… Я богат.
– Рей, ну и как тебе ощущения? Нравится? – обратился я к Аянами.
– Пожалуй, – после некоторого раздумья ответила Первая. – Удобно, хорошо… Только пистолет немного мешает.
– Э… Пистолет? – переспросил я.
– Да, мне его тоже выдали – такой же, как у тебя.
Аянами расстегнула китель под которым оказалась белая блузка и указала на поясную кобуру, из которой торчала серая рукоятка «Глока». Я подошёл к Первой поближе и ещё раз оглядел её с ног до головы.
– Рей, а почему ты так кобуру закрепила? Неудобно же будет…
– А я сделала так же, как ты носишь, – пояснила Аянами.
– Так я-то правша, а ты – левша! И тебе лучше не с левой, с правой стороны её цеплять… И немного подальше, чтобы пистолет был не на животе, а на боку.
– Я всё исправлю, – заверила меня Первая. – Мне теперь всё время так ходить?
– Ну, зачем же всё время? Дома тебе лучше бы подобрать что-то более… домашнее. Я же после школы и службы в мундире не хожу… Так, ну этим мы ещё займёмся – можешь на этот счёт не беспокоиться.
– Хорошо, – ровным тоном заметила Рей. – Я не беспокоюсь.
– Синдзи… – перешёл на шёпот Кенске. – «Двойной удар»…
– О, точно! – хлопнул я себя по лбу. – Ну-ка, Айда, сфотографируй-ка меня и Рей вместе!
– Запросто!
Кенске нажал пару кнопок на своей камере, переходя от режима видеосъёмки к фотографированию.
– Так, встали поближе. Ближе. Ещё… Нормально… Так, сейчас я… Эй, а чего лица такие грустные? Ну-ка, улыбнитесь! Воот…
Вспышка.
– Ну-ка, покажи мне, что там получилось, – шагнул я к Айде.
– По-моему, вышло неплохо…
Я посмотрел на небольшой экранчик, откидывающийся вбок.
Мы с Рей стояли рядом. Я отметил, что ухмылка моя, пожалуй, уж слишком широкая, а непричёсанные волосы опять торчат во все стороны. Аянами же выглядела слегка удивлённой, но на губах её застыла едва различимая улыбка.
– И правда, хорошо получилось, – резюмировал я. – Распечатаешь мне, ладно?
– Без проблем, и тебе тоже…
– В смысле, И МНЕ ТОЖЕ?
– Синдзи, почему дверь нараспашку?! О, всем привет! – вошла в квартиру мой командир.
– Э-э-э… Здравствуйте, госпожа Кацураги! – промямлил Тодзи, во все глаза рассматривая Мисато, одетую в форму.
Айда прищурился и почти сразу же сделал «стойку».
– Поздравляю вас с повышением, майор Кацураги! – рявкнул он.
– О! Да! Я тоже! – поддакнул Судзухара.
– Спасибо, – улыбнулась девушка. – А чего это вы все тут собрались, а?
– Синдзи сегодня опять не пришёл в школу, – ответил Кенске. – А из госпиталя его выписали – мы узнавали, вот и решили его проведать…
– И как? – ехидно заметила майор. – Всё в порядке?
– И даже очень, – задумчиво протянул Тодзи, глядя на стоящую невдалеке Рей.
Командир проследила направление его взгляда и разумеется ничего не увидела, потому как всё ещё стояла в дверном проёме. Она сделала пару шагов в зал, повернула голову…
– Рей, ты ли это?! – изумлённо воскликнула Мисато.
– Да, майор Кацураги, – спокойно кивнула Аянами. – Это я.
– Проклятье, нужно было идти к Рицко в отдел! Зелёная форма пошла бы мне гораздо лучше, чем чёрная!.. – майор скорчила потешную гримаску, но почти сразу же посерьёзнела. – Рей, ты выглядишь просто великолепно – мундир тебе очень к лицу!
– Спасибо, майор Кацураги, – поблагодарила Первая.
– И ради всего святого, когда мы в неофициальной обстановке не зови ты меня майором, – поморщилась командир. – Мисато, просто Мисато.
– Хорошо… Мисато.
– Вот и здорово, – улыбнулась майор. – Ну что, Синдзи, ты готов? Если да, то поехали.
– А… куда вы едете? – осмелился поинтересоваться Тодзи.
– На базу русского контингента войск ООН, – пояснил я.
– У-у-у! – присутствие Мисато значительно уменьшило тон стандартного вопля Айды. – Эх, я бы тоже съездил! А ты, Тодзи?
– Ну, не знаю… – неуверенно протянул Судзухара. – Хотя вообще-то интересно…
Я вопросительно взглянул на командира.
– Извините, ребята, но нельзя, – мягко сказала Мисато. – Гражданских туда не пустят – закрытая территория.
– Да мы понимаем… – уныло протянул Кенске.
– Пацаны, не расстраивайтесь, – вмешался я. – Фиг с этой базой, у меня завтра день рождения – приглашаю. Заходите, посидим, отметим… Можно даже без подарков приходить – я в этом вопросе не щепетильный.
– И ты молчал?! – воскликнул Тодзи. – Ну, чувак, ты даёшь! Конечно, придём, обязательно придём! Ведь так, Айда?
– Непременно, – заверил Кенске. – А во сколько?
– Хм… Пока ещё не знаю, но я вам обязательно позвоню и предупрежу, хорошо? Вот и договорились.
– Ну, раз договорились, то тогда давайте все собираться, – подытожила Мисато. – Вам, ребята, нужно домой, а мы с Синдзи поедем к русским.
– Командир… – неожиданно пришла мне в голову одна идея. – А давай с собой Рей за компанию возьмём? Допуск у неё есть – она же Пилот, да и пускай развеется немного… Что скажешь, а?
– Можно и взять – почему бы и нет? – пожала плечами майор. – Все равно для начала нужно заехать в штаб-квартиру, кое какие-моменты утрясти. Заодно расширение делегации согласуем, и всё такое прочее…
– Ого! – удивился я. – Всё так серьёзно?
– Из рабочего визита решено сделать нечто более официальное и громкое. Короче, сам увидишь. Кстати, ты Рей-то хоть спросил – хочет она с нами или нет?
Делов-то…
– Рей?..
– Да, я бы хотела съездить с вами, – подтвердила Аянами. – Думаю, это будет интересно.
– Теперь точно всё? – упёрла руки в бока Кацураги. – Если так, то собираемся, и в темпе едем – нам на подготовку и дорогу в общей сложности час.
Мы вынуждены были еле тащиться по городу из-за самых настоящих пробок на дорогах. Даже несмотря на продуманную планировку Токио-3 и относительно небольшое количество легковых машин, находящихся в распоряжении простого населения, заторы всё равно возникали. Подумаешь – бензин и дизельное топливо к гражданским теперь почти и не попадает, так ведь же есть всякие гибридные двигатели, электромоторы и прочие замечательные вещи…
Но вообще-то причина пробок была вовсе не в этом, а в том, что после боя передвижение по многим магистралям оказалось просто невозможно. Обломки разрушенных зданий перекрыли дороги, кое-где таковые фактически просто перестали существовать после наших с Самсиилом перестрелок. Были разрушены или сильно повреждены многие линии монорельсов и некоторые входы в метро, так что народ волей-неволей начал перемещаться скученно. Время от времени нам приходилось сворачивать с трассы, объезжая перекрытые дорожными рабочими участки, что уж точно никак не повышало нашу скорость передвижения.
Ну и нельзя было забывать ещё и про массовое засилье тяжёлой строительной техники, занятой на ремонтно-восстановительных работах в «Тройке». Оная техника особой скороходностью не отличалась и процесс передвижения изрядно тормозила.
Но без неё было никак – город-то после битвы требовалось восстанавливать. Честно говоря, у меня мурашки по спине бежали от тех картин, что я наблюдал за окном. Огромные котлованы от выстрелов Ангела и взрывов шестидюймовых снарядов; здоровенные, в десяток метров высотой, груды металла и бетона вместо зданий. Колоссальные выбоины, оставшиеся после моей Евы – верхний слой асфальта был буквально содран, а бронеплита под ним сильно промята. Да-а-а… Полторы килотонны, носящиеся по городу на двух ногах – это вам не шутка и не игрушка; порушили мы с Ангелом немало…
Те здания, что были повреждены, но всё же не рухнули, выглядели откровенно жутко – пробитые насквозь выстрелами из лучевой пушки, оплавившиеся, словно свечи или покрытые трещинами и готовые в любой момент рухнуть. Такие объекты явно подлежали не ремонту, а исключительно уничтожению.
Чем уже, собственно говоря, начали заниматься – мощные краны разбирали здания на отдельные модули, а в самых критичных случаях здания просто подрывали. Несколько раз за поездку я видел, как почти безо всякого шума, за каких-то пару секунд, многоэтажки рушатся отвесно вниз, а на их месте встаёт исполинское облако пыли.
– Синдзи, а почему ты в бою ослушался приказа? – в своей всегдашней манере совершенно неожиданно задала вопрос Аянами.
– Вот-вот, Синдзи, – ехидно поддакнула Мисато. – А вот объясни-ка Рей, почему ты ослушался моего приказа? Посмотрим, будешь ли ты так же убедителен, как на Трибунале… Эй, ты тормоз! Езжай уже, кому говорю! Чего? Да пошёл ты сам, урод!..
Последние реплики относились уже не ко мне – Кацураги изволила ругаться с каким-то замешкавшимся водителем.
– Ну, значит так…
Я извернулся на переднем сиденье, чтобы видеть лицо Аянами, сидящей позади.
– Тут такое дело, Рей…
Вкратце пункты своей защиты, уже практически выученные наизусть.
– …В конце-концов сидеть где-то там вдали и быть в самом эпицентре сражения – это немного разные вещи… Даже, пожалуй, не немного, а совершенно. Да и к тому же, я просто чувствовал, что нужно поступать так, и не иначе.
– Ты разграничиваешь понятия чувствовать и думать? – перебила меня Первая.
– Разумеется, – удивился я. – Ход мыслей почти всегда потом можно восстановить и объяснить, что послужило причиной того или иного решения, а чувства – это совсем другое. Их невозможно просчитать или объяснить, им просто нужно довериться… Если только ты, конечно, уверен, что можешь их правильно расшифровать. Как оказалось, я свои чувства расшифровал правильно, иначе бы сейчас не сидел и не говорил с тобой.
– А разве чувства нельзя объяснить? Ведь объяснить можно всё.
– Не всегда, Рей, не всегда… – покачал головой я. – «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам…» Это я так, книжку одну в тему вспомнил. Просто наука ведь не всесильна – мне вот только вчера доктор Акаги расписалась в собственном бессилие объяснить, что такое Ангел…
– То есть как? – удивлённо подняла брови Первая. Мой, кажется, жест скопировала опять же… – Ведь доктор Акаги такая умная, столько всего знает…
– И тем не менее, – пожал я плечами. – Есть вещи, перед которыми пасуют самые умные люди, и оказывается бессильна вся человеческая наука… Так что доверяй себе и своим чувствам, Рей, если не будешь в чём-то уверенна, а разум не сможет подсказать верный путь.
– Хорошо, Синдзи, – кивнула Аянами. – Я запомню и подумаю над этим…
Краем глаза я заметил крайне странный взгляд командира, брошенный на меня, но не придал этому значения.
Я вместе с Рей сидел в кабинете Кацураги, ожидая, пока она не вернётся от командования и не расскажет нам о результатах переговоров относительно того, можно ли будет Аянами присоединиться к делегации или всё же нет.
Первая скромно уселась на один из стульев для посетителей, а вот я, недолго думая, залез прямо в командирское кресло и с комфортом устроился в нём. Высокая спинка, колёсики – благодать!.. Ещё бы не было так тесно у Патрона в кабинете, обязательно впал в бы ребячество и покатался…
Преодолев соблазн полазить по ящикам стола, я решил посмотреть лежащие на столе бумаги. Ничего интересного в них не оказалось – отчёты, постановления, распоряжения, списки… Такое ощущение, что это документация не оперативного отдела военизированной научной организации, а какой-нибудь средней руки фирмы. Хотя что, собственно говоря, я знаю о деятельности таких оперативных отделов-то, а?
Бюрократия, бюрократия… На каждом шагу эта самая бюрократия, и иначе никак! В сериале-то, кажется, всего лишь пару раз упоминалось, что Мисато пришлось заниматься разбором различного рода жалоб на причинённый в результате боя ущерб. Тут же, похоже, Кацураги занималась такой волокитой постоянно и ненавидела все эти бумаги хуже горькой редьки.
Кстати, огромная куча рекомых жалоб обнаружилась на левой половине стола. Четыре ярко-красных папки-скоросшивателя, на которых размашистым кацурагинским почерком было намалёвано маркером: «Жалобы от всяких сволочей».
Рутина-с…
Нет, ну наши нервовцы, конечно, те ещё «молодцы» – умудрились даже из вроде бы невинной рабочей встречи с союзниками устроить какой-то официоз. Хм, интересно, что они там вообще задумали-то? Очень надеюсь, что ничего плохого лично для меня…
Дверь в майорский кабинет отошла в сторону, и в образовавшуюся щель просунулась чья-то голова. Молодая симпатичная японка лет двадцати пяти (НЕРВ, НЕРВ… молодым везде у нас дорога, молодым везде у нас почёт…), вся какая-то взъерошенная, с собранными в неряшливый хвост длинными волосами.
Она быстро обежала внутренности кабинета взглядом, ненадолго остановилась на Рей, а потом за коробкой компьютерного монитора заметила меня.
– Ага! – провозгласила девушка, мгновенно залетая в кабинет.
Я замер.
Девушка оказалась нашей, конторской – обычная красно-бежевая нервовская форма, на рукавах лейтенантские треугольники. В руках серая пластиковая папка, на поясе кобура с табельным «Глоком», на шее тонкая дужка гарнитуры. Кстати, что прикольно, в свой «хвост» она воткнула шариковую ручку и карандаш.
– Э-э-э… Майора Кацураги ещё нет, мэм…
– Лейтенант Икари! – бесцеремонно ткнула пальцем старлей.
Не вопрос – утверждение.
Я мысленно прочертил линию от её пальца, убедился, что она утыкается мне в грудь, и ответил:
– Так точно. Чем-то могу помочь?
– Превосходно! Ты-то мне и нужен! Давай на ты, ладно? Вот и превосходно! – затараторила девушка, подцепляя ногой ещё один стул и подтаскивая его к столу.
– Э-э-э… А с кем имею честь?.. – выдавил я, несколько ошеломлённый таким напором.
– Ах да, я же не представилась! – старлей хлопнула себя по лбу и плюхнулась на стул. – Лейтенант Нагато, Нагато Асакура. Начальник отдела по связям с общественностью. Можно просто Асакура.
В голове пулей пролетела мысль: «Линкор японского Императорского флота „Нагато“».
Человеки-корабли продолжали плодиться.
– П-приятно познакомиться, – произнёс я, постепенно приходя в себя. Кажется я начинал понимать, почему на пресс-конференциях Контору обычно представляет Мисато… Спускать такую особу, как Нагато, на неподготовленных людей было бы по меньшей мере жестоко…
– Значит так, Синдзи, – Асакура деловито открыла папку и достала кипу машинописных листков. – Ты уже знаешь, что тебе предстоит?
– Ну… Э… Поездка к русским? – осторожно предположил я, нутром чуя подвох.
– Неа, – хитро улыбнулась Нагато и на одном дыхании выпалила. – Тебе предстоит официальный визит к представителям ограниченного контингента российских войск в Японии для укрепления и развития взаимовыгодных отношений между различными подразделениями ООН!
У меня от удивления отпала челюсть.
– Ну вы даёте… – выдавил я. – Это ж надо такую канцелярию из ничего развести…
– А вот тут ты, Синдзи, не прав! – с жаром воскликнула Асакура. Я меланхолично подумал, что очень зря считал Мисато взбалмошной и гиперактивной… – И сейчас я тебе конкретно поясню, в чём ты не прав и где ты неправым быть просто не имеешь права…
Меня отчего-то начали терзать смутные, но оттого не менее грустные предчувствия.
– Ну, давайте…
– Значит так, Синдзи. Перво-наперво уясни, что с настоящего момента для всех ты – боец, воспитывавшийся для войны с самых пелёнок. Так что никому не стоит знать, что на самом деле ты в первый раз увидел Еву за полчаса до боя, а о военной подготовке даже и не слышал, – Асакура выдернула у себя из причёски карандаш и начала им оживлённо размахивать. – Понятно?
Я невольно отодвинулся, когда наконечник карандаша уставился мне в грудь.
– А чего тут непонятного? – проворчал я. – Вот только как быть с тем, что паре человек я уже успел сказать правду?
– С Судзухарой никаких проблем – он не из болтливых, тем более, что его сестра до сих лежит в нашем лазарете. С Кенске пришлось повозиться – славный малый, но уж больно упёртый, – безмятежно ответила Нагато.
– Оперативно работаете, – прищурился я, в очередной раз понимая, насколько плотная за мной установлена слежка.
– А что делать? Приходится! Парни из Второго отдела может быть и чересчур много играют в шпионов, но как источник информации они просто незаменимы. Так, а теперь давай всё это дело рассмотрим поподробнее… Вот, держи, ознакомься. Здесь указан…
– Стоп, стоп! – совсем по-кацурагински замахал я руками. – Подождите! Вы мне можете объяснить, зачем это вообще надо? А то я уже что-то ничего не понимаю!
Асакура вздохнула, страдальчески закатила глаза, а потом взглянула на меня.
– Синдзи, ты про PR – Public Relations слышал?
– Ну.
– И что это по-твоему?
– Формирование нужного образа какого-либо человека или организации в глазах общественности, – механически отчеканил я.
– И-и-и?.. – Асакура покрутила в воздуху карандашом.
– Хотите сказать, что этот визит направлен на формирование благоприятного образа НЕРВ в глазах общественности?
– Молодец, правильно! – обрадовалась Нагато. – Но не только. Ещё мы пускаем пыль в глаза нашим союзникам, а также недругам. Нельзя позволить, чтобы во внешнюю среду просочилась информация о том, что ты у нас фактически неуч и неумеха…
– Спасибо, – саркастически усмехнулся я. – А также нельзя позволить, чтобы общественность узнала, что специальный институт НЕРВ склонен к авантюрам, типа привлечения таких неумех и неучей для обороны целого города.
– Точно, – ни капельки не смутившись, кивнула начальник пиар-отдела. – Иначе паники и шумихи не избежать, а нам это совершенно не нужно. Так. Всё? С вопросами покончено? Тогда давай перейдём к программе визита. Смотри – приезд, встреча с генерал-майором Кондратенко, потом официальная часть, речи, и всё такое, потом концерт какой-то… Ну, это вообще-то всё ерунда. Лучше смотри вот сюда – здесь у нас списки возможных вопросов. На эти отвечать рекомендуется, на эти не рекомендуется отвечать честно, а на эти отвечать не рекомендуется категорически… Отдельно у нас идут вопросы, которые нельзя задавать уже тебе… А вот это твоя речь.
– Моя что? – ухитрился я вставить слово в этот безудержный словесный поток.
Асакура в считанные мгновения умудрялась выдавать на-гора громаднейшие массивы информации, буквально погребая всё под оными. Складывалось такое ощущение, что меня поливают плотной очередью. Причём учитывая скорость речи Нагато, возникали мысли даже не о ручном пулемёте, а о шестиствольной роторной авиапушке…
– Твоя речь, – очень чётко, будто тупому, повторила Асакура. – Сначала слово берёт встречающая сторона, потом ответное слово берёшь ты с майором Кацураги. Эх, очень жаль, что мне не дали санкции на официальное привлечение Первого Дитя к этому мероприятию – Пилот Аянами смотрелась бы очень представительно…
– М-м-м… А нельзя ли без этого обойтись? – поинтересовался я. – Я вообще как-то не мастер произносить торжественные речи…
– Не бойся, Синдзи, там не так уж и много, и это совсем не страшно, – подмигнула мне Асакура. – Это даже скорее не речь, а рамки того, что ты можешь говорить, а что нет. И давай, приступай к изучению всего этого.
Я с тоской оглядел постепенно окружающие меня со всех сторон листки, покрытыми ровными строчками японских закорючек.
– В темпе, в темпе, Синдзи, – поторопила меня Асакура. – У нас не так уж и много времени.
Поднял взгляд на довольно улыбающуюся Нагато, задумался, нахмурил лоб, нехорошо прищурился и произнёс:
– Знаете, а ведь всё это здорово смахивает на выполнение служебных обязанностей, а ведь у меня сегодня вообще-то выходной…
– Это малосущественно, – отмахнулась Асакура. – Ты сам, добровольно вызвался поехать к русским, так что командование решило, что это удобный момент для того, чтобы продемонстрировать тебя нашим союзникам, так сказать, по полной программе.
– А без меня никак? – уныло спросил я. – Вас же тут я смотрю целый отдел… Что, без меня не можете справиться?
– Можем, почему нет? – безмятежно пожала плечами Нагато. – Только с тобой это будет сделать легче и быстрее, чем без тебя. Мы и так изо всех сил стараемся, создавая дезинформационную завесу – было очень непросто настолько плотно забить все каналы нужными нам данными. Хорошо ещё, что у тебя такие подходящие наклонности и интересы, а то если бы ты был каким-нибудь нытиком-рохлей, формировать на такой основе образ маленького солдата было бы в сто раз труднее…
В точку, Асакура, в точку. Хрен бы вы когда, даже при всём желании, из Младшего сделали бы человека, пригодного к распиариванию в качестве настоящего солдата… Я вообще-то тоже на солдата мало тяну – опытный человек меня наверняка быстро раскусит. Но ведь можно все эти мои гражданские замашки списать на общую расхлябанность, царящую в Конторе? Дескать, воспитали по образу и подобию своему чадо неразумное… Пожалуй, можно…
– Эгей, Синдзи! Приём! – Нагато помахала мне руками. – Повторяю – у нас мало времени. За работу, за работу! Быстро, быстро, быстро!
Я печально взглянул на этот сгусток энергии, именуемый начальником отдела по связям с общественностью. Перевёл взгляд на Рей, которая с флегматичным видом и с едва заметным любопытным блеском в глазах, наблюдала за всем происходящим со стороны. Опустил голову и уставился на бумаги.
Тяжело вздохнув, я погрузился в чтение.
Я украдкой бросил взгляд на циферблат наручных часов – мучаюсь со всеми эти инструкциями всего каких-то пятнадцать минут, а задолбался уже часа на три. Блин, да когда же это всё кончится!..
– Синдзи, порядок! Я получила разрешение для Рей! – Мисато вошла в кабинет что-то весело, но донельзя фальшиво насвистывая себе под нос. – Всё, сейчас заглянем ещё кое-куда и…
– Но майор Кацураги!.. – аж подпрыгнула на месте Нагато. – Мы ещё не всё рассмотрели и даже не закрепили! А я считаю, что так делать категорически…
– О, Асакура, привет! Давно не виделись! Как дела, как служба? Нормально? Вот и славно! Ну, Синдзи, Рей – идёмте, нас уже ждут. Времени всё меньше, а сделать предстоит ещё многое.
Мисато применила против пиар-начальника её же оружие – протараторила всё единым духом, не давая Нагато даже и слова вставить.
– До свидания, – жизнерадостно попрощался я с Нагато, как можно быстрее покидая кабинет. Мы все вместе вышли в коридор, оставив главу пиар-отдела в гордом одиночестве. Вслед нам донёсся её отчаянный вопль:
– Майор Кацураги!..
– Уф… – облегчённо выдохнул я.
– Асакура тебя утомила, – ехидно констатировала Кацураги очевиднейший факт. – Обожаю эту девчонку – она даже мёртвого заговорит и разговорит. Не зря же её поставили начальником отдела по связям с общественностью…
– Она совсем как ты. Только ещё хуже, – заметил я.
– Скажешь тоже! – фыркнула Мисато. – Я в отличие от неё не трещу, как пулемёт. И не заговариваю людей до потери сознания.
– Да-да-да…
– Ты на что это намекаешь, а?
– Да нет, ни на что, – тут же открестился я. – А чего тогда её не выпускают вместо тебя к журналистам? Опасаются, что она их просто уничтожит?
– И это тоже, – кивнула майор. – Но больше всего опасаются, что она ляпнет что-нибудь не то, придумав какой-нибудь новый супероригинальный и беспроигрышный пиар-ход. Было уже такое, мы потом еле спустили всё на тормозах… Пока Нагато сидит где-нибудь у себя в отделе и бесконечно генерирует свои «гениальные» идеи – всё нормально, это ещё можно контролировать, но стоит её только оставить без присмотра… Так, что-то мы совсем заговорились – пошли уже.
– А куда? – поинтересовался я.
– Увидишь, – улыбнулась Кацураги.
Вот очень мне её хитрая ухмылка что-то не нравится… Прямо очень. Нутром чую какой-то подвох…
– Ты ведь шутишь? Нет, командир, ты же ведь это не всерьёз, да?
Впадение меня в панику необычайно развеселило Мисато – она сейчас не просто там ухмылялась или хихикала, а самым натуральным образом ржала над моим растерянным видом.
– Неа, – просто-таки с запредельной долей ехидства изрекла Кацураги. – Тебе, лейтенант, придётся пройти через это… Ну ничего, не беспокойся – мы с Рей разделим твою нелёгкую уч…
Окончание фразы майора потонуло в новом приступе смеха. Я что, блин, действительно так смешно сейчас выгляжу? Чёрт его знает – может и так…
– Молодой человек, вы там скоро уже? – поинтересовалась женщина в узких жёлтых очках и причёской, которую я мысленно поименовал не иначе как «завихрение мозгов».
– Сейчас, мэм… – проворчал я, усаживаясь в кресло и готовясь стоически перенести все возможные издевательства, которым меня собирались подвергнуть всякие нехорошие люди…
На самом деле ничего особо страшного и не было – меня всего-то что хотели привести в порядок какие-то то ли стилисты, то ли гримёры… Короче, парикмахеры. И если собственно стрижка вопросов у меня не вызвала, то вот волшебная фраза Мисато «А сейчас тебя, лейтенант, как следует напудрят и накрасят» вызвала лёгкую панику.
Люди, вы чего? Пудрить и красить? Меня?! Да окститесь!..
Вот такой он – нам многоликий НЕРВ. Кого здесь только нет в штате! Нашлось место и самому настоящему отделу пиара и даже этим чёртовым имиджмейкерам… Хотя нет, учитывая то, что у этих работников ножниц и бритвы не имелось ни формы, ни знаков различия, это скорее всего были вольнонаёмные гражданские сотрудники. Судя по тому, что с собравшейся в этом невзрачном кабинете троицей Мисато общалась вполне открыто, можно было сделать вывод, что это её давние знакомцы. А я-то, помнится, всё думал, как Кацураги умудряется сохранять отличный внешний вид даже на службе, а неё оказывается тут под боком целый штат помощников…
Нет, всё-таки НЕРВ меня порой просто удивляет: как в нём соседствует въедливость, дотошность и внимание к мелочах с откровенным разгильдяйством и пофигизмом – это просто уму непостижимо!
Хотя может быть эта как раз вполне закономерно?..
Ладно, сейчас отмучаемся и можно будет уже НАКОНЕЦ-ТО ехать к нашим…
– Синдзи, у тебя тушь потекла.
– Отстань.
– У тебя что, своя кончилась? Хочешь, одолжу мою?
Я закатил глаза.
Получив новый повод для подколов, Мисато не отставала от меня всю дорогу до русской базы. Ситуация усугублялась тем, что ехали мы не очень-то и быстро. Во-первых, нас сопровождали два чёрных джипа с парнями из Второго отдела, во-вторых, Мисато вынужденно сменила свою личную «Супру» на чёрный служебный «Кроун», и, в-третьих, не она сейчас была за рулём.
Последнее товарищ майор похоже воспринимала как личное оскорбление, ибо ездить в машинах балластом она люто ненавидела. Но, увы, на встречах такого уровня садиться за руль лично Кацураги было категорически нельзя – статус не позволял. Так что сейчас мы все сидели на широком заднем сиденье: Мисато – в середине, я – слева, Рей – справа.
Хотя лично я сейчас предпочёл бы сидеть рядом с Аянами, потому как Кацураги нервничала… Нет, не так – НЕРВНИЧАЛА. То, что её отстранили от управления автомобилем, да ещё и заставили тащиться на мизерной скорости, переживалось моим командиром очень болезненно. Знаю я таких автоманьяков, навидался…
Но вообще-то я глубоко сомневался, что наш нынешний транспорт пришёлся бы по душе майору. Судя по тому, как медленно мы разгонялись и как тяжело проходили повороты, а также учитывая, что окна в машине не опускались, «Кроун», скорее всего, был бронированным. Что-что, а безопасностью НЕРВ никогда не пренебрегал и старался подстраховаться. Единственное исключение – это отчаянный рейд Мисато на своей шустрой «Супре» по опустевшим улицам «Тройки» в поисках меня.
Как я успел узнать, она уже собиралась эвакуироваться на турболифте в штаб-квартиру, когда пришёл приказ любой ценой вытащить меня из опасной зоны. По воздуху до меня было не добраться – слишком уж плотная застройка была в районе вокзала, а наземным подразделениям до него было ехать и ехать. Так что послали Кацураги, которая лично хотела встретить меня на вокзале и поэтому до последнего ошивалась поблизости. Увы, но боевая трансформация города застала её в дороге, и именно поэтому Мисато чуть не опоздала на встречу со мной.
Но, слава Богу, тогда всё обошлось…
– Проклятье! – буркнула под нос майор, глядя на бронированную перегородку, отделяющую нас от водителя и безопасника. – Как же я ненавижу тащиться, как черепаха!
Насколько я уже знал, в переводе с кацурагинского на японский это означало «скорость ниже ста километров час». Хуже этого было только «Мы же просто стоим на месте!» (скорость ниже пятидесяти километров в час).
– Так зачем же нам тогда дали этот броневик? – ехидно поинтересовался я. – Может лучше было бы взять штурмовой вертолёт? Он всяко быстрее, чем этот ersatz-panzer,[9] но и броня, и оружие при нём…
– Не люблю летать. И вертолёты не люблю.
– А что так?
– Мне с ними не везёт, – заявила Мисато. – Дважды при мне они ломались в воздухе, а один раз меня почти сбили.
– Ого! – искренне удивился я, узнав ещё один любопытный факт из биографии моего командира.
– Да не ого, а долбаные повстанцы, – фыркнула майор. – Это когда нас на первом году службы в миротворческом корпусе в Колумбию направили… С тех пор я ненавижу джунгли, вертолёты, повстанцев и змей.
– Буду знать, чем тебя можно испугать, – ухмыльнулся я.
– Ой ли? И чем же ты, интересно знать, собираешься меня пугать – джунглями или вертолётами? – в ответ ухмыльнулась девушка.
– Змеями-повстанцами.
Мы с командиром дружно рассмеялись.
– Ладно, убедил, – заявила командир. – Уже боюсь. Так, а теперь давай серьёзно. Тебя Асакура уже инструктировала, как себя вести можно, а как нельзя?
– Угу.
– Ты всё понял?
– Да.
– Точно?
– Да! Мисато, ну как будто ты меня не знаешь!
– Вот именно потому, что я тебя знаю, у меня есть поводы беспокоиться, – изрекла Кацураги. – Синдзи, ради всего святого! Пожалуйста! Можно без всяких твоих штучек? Ладно наши в НЕРВе к твоим выходкам уже как-то привыкли, да и дисциплина у нас не такая жёсткая… А тут же союзники, иностранцы, военные…
– Обратиться к генералу как принято у русских-то хоть можно, если что? – поинтересовался я. – Думаю, ему будет приятно, что мы знаем и уважаем чужие традиции…
– Хорошо, – после некоторого раздумья, кивнула Мисато. – Но больше ничего такого. Не позорь меня и весь НЕРВ, ладно?
– Ладно, ладно… – проворчал я. – Можно подумать, я могу сильно нас всех опозорить…
– Синдзи!
– Да понял я!..
– Ты сейчас выругался? – подозрительно прищурилась майор.
– Нет, это просто присказка-пословица русских моряков, – успокоил я командира.
– Смотри у меня! – погрозила она мне пальцем. – Не вздумай выругаться по-русски у них на базе, особенно в присутствии генерала Кондратенко.
– Что я, совсем придурок, что ли? – проворчал я.
В мозгу внезапно что-то щёлкнуло.
– Кондратенко, Кондратенко… – пробормотал я. – Знакомая фамилия, верно? У того русского лейтенанта – Артёма, тоже такая была.
– Угу, а я всё вспоминала, где уже могла её слышать. А этот Кондратенко, который генерал, у нас часто в штабе в последние дни бывал.
– Занятно… – задумался я. – Интересно, а может быть этот лейтенант его родственник? Или всё-таки просто однофамилец… У русских вроде бы фамилии часто повторяются…
– Ещё узнаем – не беспокойся, Синдзи, – посулила майор.
– Да я особо и не беспокоюсь… – протянул я. – Мисато, а этот генерал Кондратенко – он вообще кто?
– Заместитель командующего российским контингентом. Пока его нет в Японии – Кондратенко за главного. Командует… – Кацураги покопалась в памяти. – 14-ой отдельной бригадой специального назначения русской разведки. Кажется, это какой-то русский спецназ.
– Ого! – искренне удивился я. – Серьёзно… А, если не секрет, сколько вообще сюда переброшено русских войск?
– Где-то пятьдесят тысяч.
– Сколько?! – ахнул я. – Но зачем?!
– На всякий случай, – ухмыльнулась девушка.
– Но это же очень много!
– …И это не считая контингентов из других стран…
– Н-да… – озадаченно почесал я затылок. – И зачем только НЕРВу столько войск…
– Нельзя рисковать, – покачала головой майор. – С Ангелами будут биться Евы, но и от лишней поддержки лучше не отказываться. Тем более что русским эти пятьдесят тысяч, как капля в море – у них сейчас армия под три миллиона, раскиданная на пол-Евразии. А у Японии даже на стотысячную группировку денег едва хватает…
– А у русских, значит, хватает? – усомнился я.
– Похоже, что хватает, – пожала плечами Мисато. – Но у них, кажется, уровень жизни похуже будет, чем у нас… По крайней мере, теперь автомобили и технику они у нас почти не закупают – говорят, что дорого.
– Дела… – протянул я, устремляя взгляд куда-то вдаль. Полученные только что данные стоило хорошенько обдумать в тишине…
Мисато, сидящая рядом со мной начала что-то немелодично мурлыкать себе под нос. Рей как обычно сидела тихо-тихо, как мышка. Я пялился в окно, за которым проплывал серпантин дороги, проложенной между низкими горами, окружающими Токио-3.
До русской базы было ещё примерно полчаса езды.
Я на ходу поправлял непривычно жёсткий воротник парадного кителя, который на меня нацепили перед выездом. Существенно он от моего повседневного не отличался – тоже чёрный с золотым, разве что материал помягче, да работа получше. Самое главное отличие – это более жёсткие манжеты и воротник, украшенные богатой золотистой вышивкой. Также мне пришлось нацепить на воротники стандартные армейские нашивки со званиями, причём исходя из соображений выпендрёжа, что ли, они были выполнены в стиле старых знаков различия Императорской армии. Так что мне досталась пара параллелограммов с тремя узкими жёлтыми и двумя широкими красными полосками, поверх которых красовались две серебристые звезды – знак отличия лейтенанта. Ну ещё и нацепил на правую сторону кителя два толстых золотистых аксельбанта – сказали, так положено…
Ну, про то, что в парадную форму нарядили не только меня, но и Рей с Мисато можно и не говорить. Все вместе мы шли к въезду на базу от стоянки, где остались наши машины. Вокруг нас замкнули кольцо полдюжины крепких парней в строгих серых костюмах – нельзя сказать, чтобы это были действительно наши телохранители, скорее просто почётный эскорт.
Ну, какие ещё могут быть телохранители на военной базе? Захотят нас грохнуть или похитить русские – нас и сто бодигардов не защитят, а если кто-то посторонний на нас покусится, то хватит всего одной бригады спецназа, чтобы его тут же, прямо на месте закопать, да ещё и несколько раз вдобавок…
…Идти нам пришлось где-то метров сто, и всё это время я косился на кучу корреспондентов и репортёров, вооружённых по последнему слову своей журналисткой техники, которые отирались за проволочным забором. Объективы их теле- и фотокамер при этом смотрели в нашу и только нашу сторону – что-то мне подсказывало, вся эта братия здесь собралась поглазеть отнюдь не на прибывший в Японию русский контингент…
Хотя поглазеть-то как раз было на что.
Равнина к западу от Токио-3, на горизонте виднеется исполинский конус горы Фудзи.
На огромной территории раскинулись длинные ряды двухэтажных бараков, полуцилиндические ангары для техники, наблюдательные вышки… Похоже, что всё это было построено ещё загодя, а русские теперь просто обживали полученную территорию…
Всё дело было только в том, что строили это счастье явно не специалисты по фортификации.
Всё красивое, аккуратное – обшитые пластиком бараки, ровные бетонные дорожки, заготовленные площадки для газонов, уличное освещение, небольшие домики – нужно думать для офицерского состава. Короче, всё в типичной помпезно-натовской манере постройки военных баз, как я их себе представлял. В таком месте наверняка было бы хорошо жить…
А вот обороняться как-то не очень.
Это было особенно грустно, учитывая, что база была расположена, считай, в чистом поле, на удалении от кольца гор, окружающих Токио-3. Спору нет – место удобное и хорошее, но спроектировавшие базу граждане, скорее всего, не имели ни малейшего понятия о правилах постройки военных объектов. Заказ-то на все сопутствующие сооружения был отдан на откуп в основном гражданским подрядчикам, вот они и построили городок больше подходящий строителям или рабочим, чем солдатам.
И что же, мириться с этим прикажете? Ага, щазз…
…За свою жизнь я успел немало наглядеться на всякого рода блок-посты – большое спасибо за это телевиденью. Почти ни один сюжет о Второй Чеченской не обходился без показа этих самопальных, но очень внушительных сооружений. Русские солдаты умудрялись возводить необычайно прочные, хотя и неказистые на вид крепости буквально из ничего – обычно это просто напоминало мешанину шлакоблоков, мешков с песком, колючей проволоки и противотанковых ежей. Но смотрелись сии конструкции мощно – сразу чувствовалось, что именно простота – это залог надёжности и спокойствия…
Первая линия обороны представляла собой тянущиеся поверх рядов бетонных блоков ряды спиралей Бруно, и не какой-нибудь там примитивной колючей проволоки, а натуральной «Егозы», с блестящими, похожими на бритвы, лезвиями. Позади из тех же бетонных блоков возводился ещё один оборонительный пояс – высокая, метра три в высоту стена, обложенная поверху мешками с песком, приспособленная для ведения огня бойцами гарнизона. Угловые вышки тоже превращались в наглухо защищённые огневые точки, точно такие же эрзац-доты выросли и на КПП,[10] рядом с небольшой караулкой, узкие окна-бойницы которой были забраны металлической сеткой. И гранату внутрь не забросят, и стрелять через неё можно, если что…
Прямо перед всем этим жутковатым великолепием, от одного взгляда на которое, начинали ныть корни зубов, имелся окоп полного профиля. Нет, пожалуй, даже не окоп, а натуральная траншея в полный рост! Противотанковый ров они тут выкопали, что ли?
Хотя сейчас это, пожалуй, всё же было излишним – подступы к базе и так были приведены в совершенно непотребный и непроходимый вид – повсюду виднелись следы от гусениц, валялись куски бетона и какая-то арматура… Даже дорога и та была перегорожена бетонными блоками и превращена в подобие лабиринта.
Короче, поработали наши тут на славу…
Ух, но если ЗИЭЛЕ опять отдаст приказ Японским силам самообороны штурмовать Токио-3, то чувствую, им здорово не поздоровится! Прямо под боком у них будет многочисленная и вооружённая до зубов группировка подозрительных и настороженных русских, которым только дай повод для праведной войны. А что может быть лучше такого повода, как внезапное предательство проклятых капиталистов с загнивающего Запада, и нападение на мирных и благородных учёных-нервовцев?..
Интересно только, как японское правительство додумалось пустить к себе в страну военную группировку размером с половину своей армии (и это ещё не считаю контингентов из других стран), но только куда более хорошо подготовленную и вооружённую? Хотя, возможно, премьер-министр тут как раз ничего и не решал – как я успел заметить, в Японии почти всё подчинялось только одной организации. И имя этой организации – НЕРВ. Сказали – нужно пятьдесят тысяч русских солдат, чтобы в случае чего разбираться с паникой в Токио-3 и поддерживать Евы в бою, и вуаля! Они появились!..
– …Нет, эти твои любимые русские – парни суровые, спору нет… – бормотала себе под нос Кацураги по пути. – Но уж очень что-то они перемудрили с секретностью и паранойей. Судя по их действиям, они тут против всех готовятся воевать, а не только против Ангелов. Окопались, обложились техникой, базу в крепость превратили…
– Так разве ж это плохо? – искренне удивился я. – Быть всегда готовым к бою – это хорошо, их тогда никто и никогда не застанет врасплох. Да и всегда же полезно готовиться к отражению абсолютно любой угрозы…
– Да кто спорит – хорошо, конечно, – буркнула Мисато. – Но могли бы и позволить нам заехать… Ненавижу ходить пешком.
– Никаких исключений – порядок превыше всего, – язвительно произнёс я.
– Да я просто не понимаю, откуда взялась такая строгость, – призналась Кацураги. – Мы же в лагерь к Рицко спокойно проехали, это уже внутри было не развернуться…
Я покопался в своей памяти и выдал более-менее приемлемое объяснение такой ситуации.
– Вроде бы читал, что когда русские после Второго Удара воевали на Кавказе, там было много терактов. Повстанцы-смертники часто атаковали их базы и блок-посты на начинённых взрывчаткой машинах, вот с тех пор они, видать и берегутся.
– Ну и правильно! Вот только здесь-то чего им опасаться? У нас же террористов уже давно извели, а повстанцев отродясь не было!
– Мало ли что, – лаконично ответил я. – А вдруг?..
– Теперь я понимаю, почему эти русские тебя так привлекают, – рассмеялась майор. – Они такие же параноики, как и ты.
В твоих рассуждениях есть здравое зерно, командир…
– Ну… – почесал я нос. – В чём-то ты и права, Мисато…
– Теперь только осталось понять, что объединяет тебя с немцами. Пока что я таких черт не нахожу. Есть у нас стажёры из немецкого отдела – очень правильные, занудные и скучные ребята. Даже не ругаются, в отличие от тебя, – Кацураги мне подмигнула и хихикнула. – А когда слышат твою ругань на тренировках и синхротестах, то сразу краснеют. Похоже, что ты говоришь не такие уж и безобидные вещи…
– Да какая разница-то? Зато никто ничего не понимает, и претензий ко мне никаких нет.
– Вот это-то и настораживает…
Переговариваясь в такой манере, мы с Мисато и Рей (которая за всю дорогу не проронила ни слова) шли к русской базе.
Достигли контрольно-пропускного пункта.
Куча бетонных блоков на въезде, массивные ворота из бронелистов, небольшое блочное помещение с узкими окнами-бойницами, которую так и тянуло поименовать кордегардией.[11] По бокам – вышки с пулемётами и ещё несколько огневых точек с крупнокалиберными «кордами»,[12] автоматическими гранатомётами и противотанковыми ракетными комплексами. Но самую серьёзную силу здесь, конечно же, представляли пара зенитных самоходок «Шилка», башни которых грозно выглядывали из уже готовых капониров, прикрытых сверху маскировочной сетью. Почему грозно? А не знаю! Просто как-то мало радостного стоять на прицеле у двух счётверённых 23-миллиметровых пушек…
Кстати, почему «Шилки»? Они же вроде бы уже давно устарели, и в моём мире заменялись более современными пушечно-ракетными «Тунгусками» и «Панцирями»… Так, а где у них блямба радара-то, что должна торчать в задней части башни? И почему эти ЗСУ обвешаны плитками активной брони? Это что, чисто противоназемный вариант, что ли? Занятно, занятно…
– Оперативный отдел НЕРВ, майор Кацураги, лейтенант Икари, младший лейтенант Аянами, – представилась Мисато караульному, встречающему нас на КПП. – К генералу Кондратенко.
Командир отлично понимала, что японский здесь, скорее всего, не в ходу, так что перешла на универсальный английский. Хорошо ещё, что я его знал более-менее сносно. Говорить длинными и сложными фразами у меня, правда, не очень получалось, но я хотя бы понимал почти всё…
– Ваши пропуска, пожалуйста.
– Вот.
Солдат ушёл проверять наши пропуска и, по всей видимости, связываться с командованием, а я пока что просто глазел по сторонам. Всё-таки не каждый день оказываешься на самой настоящей военной базе…
– Всё в порядке, мэм, – козырнул вернувшийся караульный. – Вас уже ожидают, проходите.
Миновали толстую и массивную дверь и наконец-то оказались на территории базы. Парни из Второго отдела остались позади – им с нами было не по пути.
Мисато за какую-то долю мгновения посерьёзнела и подтянулась, став похожей на ту Кацураги, что я видел на собственном трибунале.
Стропалить меня на счёт нужного поведения она в последний раз не стала – я и так прекрасно понял, что шутки кончились. Чесать языком можно было в машине и по дороге к базе, но теперь нам нужно максимально точно отыгрывать свои роли. А роли у нас ни много, ни мало, а высших офицеров НЕРВ – шишек на ровном месте. Так что никаких шуток и бездумных ляпаний языком… Понял, Виктор? Да, это я к тебе, точнее к себе. За часть Младшего во мне я-то полностью спокоен, а вот на счёт собственной половины есть значительные сомнения…
Запоминаем – держим прикушенный язык за зубами, молчим и не лезем вперёд, дабы не позорить Контору… А не как ты, Витёк, умеешь – молчать, молчать, а потом ка-а-ак брякнуть что-нибудь! Можешь ведь, Виктор?
Гы! Запросто!..
Спокойно… Спокойно…
Так, оставить все посторонние мысли и собраться… Собраться, я сказал!
…Встречало нас трое русских – немолодой лысоватый грузный подполковник в сопровождении пары молодых солдат.
– Майор Кацураги? – козырнул русский и с заметным акцентом произнёс. – Подполковник Бероев, заместитель командующего по воспитательной части. Мне поручено сопроводить вас к штабу – прошу, следуйте за мной.
Следуем, а что нам остаётся-то? Тем более, что без провожатого мы бы на базе наверняка потерялись – она же рассчитана на десяток тысяч человек, а это довольно немаленький город…
Кстати, если мы припёрлись на встречу при полном параде, то русские были одеты подчёркнуто просто. Никакой особенной торжественности – все в обычном полевом камуфляже. На их фоне мы смотрелись самыми настоящими пижонами или «бравыми» вояками из какой-нибудь латиноамериканской страны, обожающими украшать свои мундиры до полного непотребства.
Вообще, на базе царила самая обычная суета – все куда-то бегут, что-то тащат, командуют, ругаются… Похоже, русские сознательно не стали наводить образцово-показательный марафет перед союзниками, а решили продемонстрировать, что независимо от происходящего вокруг, они в первую очередь РАБОТАЮТ. Визитёры из НЕРВ, нападение Ангела – всё фигня, своё дело знаем, делаем и делать будем, а остальное приложится…
Естественно, пока мы шли к штабу, нас сопровождала куча заинтересованных и любопытных взглядов окружающих – уж больно колоритной компанией мы были. Но на этот раз наибольшее любопытство вызвал не парень в форме (то есть я), а две его прекрасных спутницы (Рей и Мисато, если кто не понял). Подумаешь, пацан!.. Раз ходит здесь, значит, имеет на то полное право, а вот женский пол – это же совсем другое дело! На базе, где на несколько тысяч молодых и здоровых мужиков лиц противоположного пола категорически не хватало. Причём пепельноволосая девчонка, благодаря форме выглядевшая лет на шестнадцать-семнадцать, вызывала существенно меньше интереса из-за идущей рядом сногсшибательной красотки (мы все знаем, о ком речь…).
Выражения в духе «Охренеть!» и «Вот это краля!» я слышал весьма часто, и мне больших усилий стоило не лыбиться, и не пытаться пересказать всё это майору, дабы подколоть её. Делать этого нельзя было категорически – вся наша легенда тогда полетела бы к чертям свинячьим. А так я делал морду кирпичом, Мисато изображала лицом очень миленький кирпичик, а Рей даже ничего и изображать не нужно было – её лицо и так было в достаточной степени бесстрастным и спокойно-отрешённым. И на мужское внимание Первой по большому счёту было глубоко плевать.
А вот Кацураги от каких-либо окриков или присвистываний спасало только наличие русского подполковника впереди и нервовской формы на плечах. Привыкший к звёздам народ наверняка не понимал, что за звание у Мисато, но её принадлежность к большим шишкам из НЕРВ, была очевидна. В конце-концов должны же тут стоять телевизоры, и кто-то наверняка видел её выступления перед прессой. Так что отпугивала она здешних доморощённых ловеласов, да, отпугивала…
Мы шагали к штабу, а вокруг кипела самая обычная жизнь, самых обычных людей, которых по большому счёту мало волновали НЕРВ, Ангелы, Евангелионы и перспектива Третьего Удара. Все эти парни просто жили своей собственной простой жизнью, не забивая голову высокими материями и собственными комплексами…
Мир реальный и мир выдуманный вновь пересеклись в совершенно неожиданной плоскости.
Отовсюду неслась русская речь, смех, ругань… И на какой-то миг мне показалось, что я снова на Родине. Это был как глоток свежего воздуха после спёртой атмосферы большого города, как капли дождя, упавшие на иссушенную землю…
Я как будто вновь оказался дома.
Как бы мне не было хорошо в этой новой Японии, где-то там, за морем оставалась моя настоящая Родина. Где-то там, под хмурым небом, занесённая снегами и продуваемая всеми ветрами, лежала суровая и неприветливая Россия – страна, которую не выбирают. Как настоящую мать. Которая воспитывала своих сыновей и дочерей в строгости, не давая им никаких поблажек…
И это был мой дом, мой единственный дом.
В который мне теперь уже нельзя вернуться – ни в свою старую Россию, ни в эту новую и ещё мне неизвестную РФ.
Какая горькая ирония – стать своим в чужой стране и чужим для своих… Навсегда чужим и навсегда одиноким. Ведь меня никто и никогда не сможет понять до конца – я уже никогда не стану настоящим японцем, но и в Россию вернуться не смогу. И оттого так тяжело смотреть на соотечественников, которых миновала сия тяжёлая чаща… Боже, теперь я кажется понимаю эмигрантов, бежавших после Революции на Запад…
Чужой для чужих, чужой для своих… За что же мне ещё и это? Как будто мало давящей на мои плечи войны с Ангелами, Евангелионов, Комплементации… Нельзя взваливать на одного слабого человека такой груз ответственности – я же не железный, могу и запросто сломаться. Увы, но я не из той породы супергероев, что по три раза на дню спасают мир, успевая просматривать биржевые сводки и ужинать с британской королевой. И я не умею убивать мизинцем по взводу спецназовцев за раз, голыми руками скручивать танк в бараний рог и при этом читать лекции по физике и психологии…
Я не герой, я просто стараюсь жить по совести и справедливости. Нас таких немало и на моём месте мог оказаться любой другой НОРМАЛЬНЫЙ человек, и от этого мало что изменилось бы. Просто делать своё дело, не задумываясь о том, могу ли я это сделать или нет…
Но чем дальше, тем отчётливее я понимаю, как же это трудно!.. Особенно когда меня просто-напросто словно деревце вырвали из родной земли…
Я почувствовал, что мои руки самым натуральным образом задрожали.
Чёрт, перенервничал! Слишком уж велико оказалось влияние на мою психику факта погружения в родную среду. Тоска, щемящее чувство тоски… По навечно потерянному.
Я крепко, до боли сжал руки в кулаки. Резко захотелось закурить, выпить, высадить обойму в мишень или что-нибудь искромсать мечом…
Но я просто глубоко вздохнул, досчитал про себя до десяти и попытался успокоиться, подавив свои эмоции, ведь невдалеке уже виднелось то, что, по всей видимости, являлось штабом группировки.
Длинное двухэтажное здание, отделанное снаружи серым пластиком, у крыльца – три флагштока. На центральном – синий ооновский флаг с белой схематичной картой Земли, обрамлённой венком. Справа – японский флаг, слева – российский триколор с двуглавым орлом в центре. На входе в здание – почётный караул… Хотя, пожалуй, не такой уж и почётный – двое серьёзных парней в броне, касках и при автоматах.
Их мы миновали без особых проблем, а вот дальше мы нарвались на внутреннюю охрану, которая наверняка бы помурыжила нас, если бы не сопровождение в лице подполковника. А так, мы довольно быстро миновали их и направились к генералу Кондратенко.
Обычный, совершенно ничем не примечательный кабинет – таких я в своей прошлой жизни навидался предостаточно. Длинный стол, за которым наверняка проводятся совещания, громоздкая коробка монитора, пустые застеклённые шкафы вдоль стен, которые, правда, смотрелись несколько чужеродно – было видно, что они нынешнему хозяину кабинету не особо-то и нужны… В уголке виднелся виднелся российский флаг, опять почему-то с гербом посередине, хотя таким был только личный штандарт Президента РФ… Кстати, на стене обнаружился и портрет главы государства – непременный артефакт любого законопослушного госслужащего…
Генерал-майор Кондратенко встретил нас прямо у входа.
– Здравствуйте, господа. Пожалуйста, проходите, присаживайтесь, – гостеприимно махнул он рукой.
Оп!.. Так ведь это же тот самый генерал, что навещал меня в госпитале!..
– Добрый день, господин генерал-майор, – козырнула Кацураги. Я тоже отдал честь русскому генералу, а спустя некоторое время нашему примеру последовала и Аянами, хотя для неё этот жест явно был в новинку.
По-английски русский говорил очень чисто, почти без акцента, в отличие от нас с командиром. У Кацураги был мягкий восточный выговор, а у меня наоборот – излишняя резкость и чеканность, больше подходящая немецкому языку.
Генерал быстро скользнул взглядом по нашей группе. На мне взгляд Кондратенко задержался подольше, хотя я, признаться, ожидал, что его больше заинтересует Рей. Я-то ещё ладно – меня он уже видел, а вот Первая у нас личность очень и очень выделяющаяся из толпы, но нет же… Кстати, серьёзный такой взгляд, тяжёлый – нельзя сказать, что злой или подавляющий… Да и скорее даже не тяжёлый, а пристальный, цепкий или внимательный – сильный, в общем. Одно слово – спецура.
Ладно, прошли, присели.
– Рад приветствовать на нашей базе столь высоких гостей, как вы, – дипломатично произнёс генерал. – Как представитель командования ограниченным контингентом российских войск в Японии выражаю твёрдую уверенность в том, что в будущем наше сотрудничество будет только развиваться и укрепляться.
– Благодарю, господин генерал, – светски улыбнулась девушка. – Как представитель НЕРВ, я также считаю, что наше сотрудничество сможет принести немало пользы и вашей стране, и нашему институту.
– Также я ещё раз хотел бы поблагодарить вас, лейтенант Икари, за оказанную в бою помощь, – обратился ко мне генерал. – Хочу сообщить, что за проявленную храбрость, вы представлены к государственной награде Российской Федерации.
«Что? Опять?!»
Так, нужно срочно что-то сломать или потерять, а то ведь обязательно на смену такой большой светлой полосе придёт не менее широкая тёмная…
– Сражаться вместе с вами было для меня большой честью.
Ой-йо-ой! Всё-таки не сдержался! Ведь косячу же, косячу! Причём ведь та-а-ак косячу…
Генерал скупо улыбнулся.
– Знание наших традиций делает вам честь, лейтенант Икари. Интересуетесь историей нашей страны?
– Так точно! – бодро отрапортовал я. – Мне очень интересна военная история! Особенно России и Германии – мне очень нравятся эти страны!
Эх, всё-таки хорошо, что в школе нас здорово гоняли по английскому языку, да и в институте про деловые переговоры на иностранном языке никто не забывал. Хоть нам и преподавали английский с экономическим уклоном – базовые-то фразы везде одинаковые. Главное, что я почти всё из сказанного генералом понимал, а что не понимал, то уже легко додумывал по смыслу. Неспособность задвигать на языке вероятного противника длинные и связные речи, была уже несущественна – несколько выражений из допросника помню и ладно… Мне, если что, вполне хватит, помимо набора стандартных фраз.
– Весьма похвально, лейтенант, весьма похвально… Знание истории порой здорово помогает… Я так понимаю, эта юная леди – тоже Пилот? – поинтересовался Кондратенко, с лёгким любопытством разглядывая Рей.
– Именно так, – подтвердила Кацураги. – Младший лейтенант Аянами, пока что числится в активном резерве. Также участвует в проекте Е.
– Да, институт кадетства – это очень правильное решение… – медленно кивнул генерал, рассеяно разглядывая нас с Первой. – Нельзя вручать столь мощное оружие, как Евангелион случайным людям…
– Мы пришли к такому же выводу, – улыбнувшись, соврала Мисато. – Эксперимент НЕРВа признан удачным, подтверждением чего служат результаты уже двух столкновений с Ангелами.
Ну, не будет же она говорить, что я веду себя как воспитанник военного училища не из-за стараний Конторы, а, так сказать, по личной инициативе. Увидал бы генерал не меня, а Синдзи-из-сериала – долго бы плевался и ругался на безумных японцев, доверяющих самое мощное на планете оружие депрессивным и психологически неустойчивым подросткам… И про случайных людей Кондратенко очень хорошо сказал, жаль только, что у Конторы просто не было другого выхода…
– Ну что ж… – задумчиво побарабанил пальцами по столешнице Кондратенко. – Раз уж с вводной частью покончено, предлагаю перейти к обсуждению более приземлённых вопросов. Ну, думаю Пилотам вся эта административная рутина будет неинтересна – их мы пока отправим прогуляться…
Так. Если я всё правильно понимаю, то это нас таким тактичным образом выставляют за дверь. Нет, а что? Правильно, на фиг генералу лишние уши, причём явно несовершеннолетние. Тем более, что нам действительно будет скучно, если речь пойдёт о какой-нибудь ерунде с нашей точки зрения…
– Экскурсия по базе? – понимающе кивнула Кацураги.
– Что-то вроде того, – ответил русский. – Экипажи участвовавших в бою вертолётов высказали желание встретиться с лейтенантом Икари в более неформальной обстановке.
– Майор Кацураги, разрешите идти? – я резко поднялся, моему примеру последовала и Рей.
Мисато бросила быстрый взгляд на генерала, поймала его лёгкий кивок и милостиво позволила:
– Идите, лейтенант, вы свободны.
– Подполковник Бероев проводит вас, – добавил Кондратенко.
– Понятно, спасибо за информацию,
Аянами молча последовала за мной.
Я вместе с Рей вышел кабинета и аккуратно прикрыл дверь, хотя у меня вообще-то имелся большой соблазн послушать, о чём же говорят столь высокопоставленные офицеры. До меня даже долетел обрывок фразы Кондратенко:
– Итак, вернёмся к вопросу о поставках оборудования…
Увы, но торчать под дверью мне было категорически нельзя, ибо поблизости имелся секретарь-адъютант генерала и ожидающий нас русский офицер.
–
– Да, конечно, лейтенант, – кивнул русский. – Прошу следовать за мной.
Несмотря на вполне дружелюбное выражение лица, подполковник был явно не в восторге, что ему приходится выполнять обязанности экскурсовода для пары переигравших в войнушку детей. Говорить, точно заведённый «следуйте за мной», «прошу сюда» – ему явно не доставляло большого удовольствия, но простым сопровождающим в нашем случае обойтись было явно нельзя. Слишком уж мы важные шишки, типа, как бы не сочли за оскорбление, если бы к нам приставили кого-то низкого по званию… Нет, мне на это вообще-то было глубоко плевать, но мы же в Японии, а тут все эти церемонии должны быть явно в цене…
Так что не подаём вида и следуем за не слишком довольным русским – нас ждут великие дела… То есть, встреча в неофициальной обстановке. Интересно, а Артём там будет? По идее должен – тут ведь, похоже, о нашем визите каждая служебная собака знает, не то что старлеи, которые запросто мотаются на секретные нервовские базы…
Вобщем, вполне ожидаемо подполковник не стал нас лично провожать до места назначения, а перепоручил сию честь одному из своих сопровождающих и ушёл куда-то по своим подполковничьим делам.
Молодой боец проводил меня с Рей до одной из казарм, довёл до какого-то помещения, громко поименованного «актовым залом», после чего оставил нас. Сказал, что идёт искать тех, кто должен встретиться со мной и Рей, а мы пока что должны подождать…
Ну, сидим, ждём.
Как оказалось, за дверью с красивой табличкой «актовый зал» скрывалось помещение более чем скромных для таких претензий размеров. Комната, не больше школьного класса, уставленная дешёвыми пластиковыми столами и низкими стульями. На стене висит экран для проектора, повсюду развешаны плакаты на тему обращения с оружием, изображениями военной техники разных стран – похоже, что актовый зал использовался скорее как аналог комнаты отдыха. Хотя, вряд ли тут помещалось больше взвода солдат, но это уже не суть важно…
– Н-да… – протянул я, окидывая печальным взглядом всё это великолепие. – Негусто…
Хотя, чего я собственно ждал? Плазменных мониторов и мягкой мебели, что ли? Ага, щазз… Не было такого никогда и не будет – мы, русские, хорошо не живём и оттого не боимся падать и подниматься…
Рей скромно притулилась на стуле у самого входа, уставившись куда-то в окно. Ожидание затягивалось, а в такой обстановке, без уже ставшего привычным плеера, я быстро начинал скучать – тут и десять минут начинают казаться вечностью… В общем, устав от просиживания на своей пятой точке, я начал бесцельно слоняться по комнате, пялясь на всё подряд, хотя разглядывать, в принципе, было особенно и нечего – плакаты с порядком сборки-разборки пистолетов и автоматов, техника натягивания противогаза и оказания первой помощи… Ничего нового, ничего интересного…
Хм. А вот это уже занятнее…
В углу обнаружились старый аккордеон и гитара, с уже изрядно обшарпанным лаковым покрытием. Добыча!..
Недолго думая, я, воровато оглядевшись по сторонам, скомуниздил струнный музыкальный инструмент и пошёл с ним к Рей. Уселся прямо на стол и начал рассматривать гитару.
Старая, потёртая и поцарапанная. Лак местами потрескался, да и в самом дереве есть трещины. Струны серебристые, новенькие… Ну-ка, попробуем, их на жёсткость… Ага, в принципе, нормально… Эх, жалко только, что я за все годы учёбы в универе и житья вместе с неплохим гитаристом в одной комнате, так и не удосужился выучить немногим больше, чем три аккорда…
Стоп. А ведь на виолончели-то я тоже играть не умею! То есть не умел раньше.
А, ну-ка попробуем пустить в дело Младшего!..
Кстати, в последнее время ловлю себя на мысли, что уже не так чётко различаю его и своё сознание – раньше всё было проще. Лишние эмоции и беспокойство – он. Пофигизм и спокойствие – я, но теперь всё изменилось… Младший стал более уверенным, а я, кажется, чуточку более нервным, и теперь уже трудновато становилось различать, где его ощущения, а где мои. По-настоящему я начинал чувствовать Младшего отдельной от себя частью, только когда приходилось пускать в ход что-то из арсенала жизни Синдзи до приезда в «Тройку».
Пальцы независимо от моей воли пробежались по струнам.
Надо же, даже почти и не расстроена – только нижние струны нужно чуток подкрутить…
Я покрутил колодки на грифе – не велика премудрость, даже в той жизни умел это делать. Нет голоса, не умею играть, зато вроде бы есть неплохой слух…
– Рей, а ты на чём-нибудь играешь? – спросил я Первую, хотя и прекрасно знал ответ.
– Да, на скрипке.
– И как, хорошо получается?
Я с интересом наблюдал, как пальцы левой руки перебегают по грифу, ставя разные аккорды. Так, это вроде бы АМ, это ДМ, а этот я уже не знаю…
– Не знаю, – неловко пожала плечами Аянами. – Я всегда играю только для себя.
– Тебе это нравится?
– Да. Что-нибудь классическое.
– Классика – это круто. Обожаю Вивальди и его «Времена года», – сообщил я Первой. – И особенно – «Winter»…
На пробу ударил пальцами по струнам.
Хм, кажись, живём, хлопцы – играть я всё-таки хоть и неважно, но могу. «El Mariachi» или «Цыганочку» я, конечно, не выдам – силёнки не те, но что-нибудь простое можно и попробовать… Вон, кореш мой – Витька Сёмин умудрялся по десять раз на дню говорить «я ещё одну песню подобрал» и играть под одну и ту же музыку абсолютно разные тексты…
Ну, значит одному из правил попаданца я всё-таки смогу последовать… Если уж не вышло с изобретением промежуточного патрона и убийством Гудериана, то можно хотя бы перепеть песни Высоцкого…
Жаль только, что я не особо люблю и ни одной наизусть не помню – вот в чём проблема.
Хотя мало ли песен, что можно спеть на войне? Вот скажем…
Младший, пользуясь моей памятью, начал подбирать аккорды – вроде бы ничего сложного там не было… Так, так… Ага, в принципе, нормально… Ну-ка, давай проигрыш!..
Пальцы ударили по струнам. Я слегка прочистил горло и начал тихонько напевать:
Помню, что в первый раз целиком услышал «Звезду по имени Солнце» в каком-то фильме про Чеченскую войну, где её пели едущие в поезде солдаты. До этого я её как-то слышал отрывками, но особо не нравилась, а вот тогда чем-то зацепила…
Постепенно я даже перестал тихонько мурлыкать песню под нос и запел уже в голос, а голос у меня теперь был. Пусть и по-мальчишески звонкий и высокий, но зато хоть какой-то…
Рей повернулась ко мне и начала с интересом слушать.
Эх, жалко только, что я второй куплет почти не помню, так что перейду-ка я к последнему и самому сильному:
Чёрт, а ведь как будто бы про меня сказано! У меня свои законы и свои цели, мне плевать на величие сильных мира сего, ибо я верю, что смогу изменить этот мир к лучшему… Просто не допустив Конца света. В сериале всё зависело от Младшего и вряд ли сейчас что-то изменилось – время ещё есть, я должен успеть.
Теперь я не знаю слов «да» и «нет», ныне для меня есть только слово «надо».
Конечно, было бы обидно умиреть молодым… Но если за великую цель и ради других, то я готов! Страшно, очень страшно, но если другого выхода не будет, то…
…Последнее четверостишие я повторил даже два раза, постепенно понижая голос и резко обрывая музыку…
Уф… Здорово…
От дверей кто-то громко зааплодировал, да так, что я от неожиданности чуть не уронил гитару.
–
–
Вот на «товарищах офицерах» я бы как раз и прокололся, если бы попал в сорок первый год вместо реальности Евангелиона…
Хотя нет, не прокололся бы – слишком уж много я общался с людьми, изучающими такую тематику. Пускай и не вживую, а через интернет, но всё же…
–
Лётчики посматривали на меня с изрядной долей любопытства и удивления. Всё-таки слышать о том, что такую здоровенную махину пилотирует какой-то пацан и убедиться в этом собственными глазами – очень разные вещи.
«Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать».
Все восемь человек перездоровались со мной за руку, поочерёдно представляясь. Кроме Вадима и Артёма, ибо эта пара уже считалась за моих хороших знакомцев.
– Синдзи, – перешёл на английский старлей, поглядывая на Первую. – Я смотрю, сегодня ты не один… Может, представишь нам свою прекрасную спутницу?
– Ой, да, вы же не знакомы, – спохватился я. – Позвольте вам представить – младший лейтенант Аянами. Ещё один Пилот Евангелиона.
По рядам лётчиков прошёл удивленный шёпот, смысл которого сводился к «ладно ещё пацан, но девчонку-то куда…».
– Очень приятно познакомиться, мисс… э-э-э… мэм. Старший лейтенант Кондратенко, – наивозможно галантно представился Артём.
Рей естественно промолчала, окинув русского своим фирменным безразличным взглядом.
– Она не очень разговорчива, – пояснил я, видя, что Артём удивлённо поднял брови. – Издержки подготовки.
–
Я чётко видел, что вертолётчики чувствуют себя несколько скованно в нашем присутствии. Всё-таки знать, а теперь ещё и видеть, что совсем недавно твоим союзником в бою был самый настоящий ребёнок как-то тяжеловато…
Но постепенно интерес ко мне всё же брал вверх. Понемногу разговорились.
– …Икари… Знакомая фамилия…
– Так ведь у них в НЕРВе главный – тоже какой-то Икари. Синдзи, а ты случайно не его родственник?
– Сын, – вдаваться в подробности я уже не стал.
–
– Ого! Артём, а твой дядя и правда генерал? – поинтересовался я.
– Угу, – невесело протянул старлей. – Только мне с этого всё равно никаких поблажек нет, хотя он и заместитель командующего нашей группировкой. Это ещё хорошо, что тут бати моего нет. Они же с дядей честные и правильные, так что
Русские расселись вокруг нас. Начали что-то вспоминать, что-то рассказывать, что-то спрашивать у меня. Кто-то взял в руки оставленную мной гитару и начал потихоньку перебирать струны…
Лёд тронулся, господа присяжные-заседатели… Точнее, лёд сломан.
– Как я уже понял, ты оружие любишь, – хитро улыбнулся Артём.
– Уважаю, – ухмыльнулся я в ответ.
– Ну, тут мужики с моей помощью тебе тоже подарок сообразили, уже лично от себя… Вот, держи!
Словно бы из ниоткуда появился очередной нож в массивных ножнах и с очень странной рукояткой – никакой обмотки или эргономичного покрытия, только грубый и неудобный на вид металл. А ещё на вид она была какая-то… Сложная, что ли. Как будто в рукоятке скрывался какой-то механизм – вот шарнир, вот скоба… С полостью внутри, что ли? А чего тогда такой стрёмный и неудобный?..
Я взял протянутый клинок и невольно охнул – весила эта штуковина вместе с ножнами даже больше моего заряженного «глока». Кондратенко ухмыльнулся.
– Артём, это что за мачете ещё?
– А ты его достань, может и поймёшь, – ухмылка старлея стала ещё шире.
Ну ладно, достанем…
Так, достал. Теперь нужно почесать затылок, потому как всё равно ничего не понимаю…
Длинный толстый обоюдоострый клинок, с парой долов на каждой стороне. Даже пожалуй не долов, а самых настоящих канавок-выемок… Я пробежал глазами по ним от кончика ножа до широкой и массивной гарды и обнаружил в ней четыре отверстия… Та-а-ак…
– Ага! – победно воскликнул я. Всё встало на свои места – и странная неудобная рукоятка, и канавки, и отверстия…
– Что, неужели узнал? – удивился Артём.
– Один момент, сейчас только последнее проверю…
Немного повозившись, я нашёл стопор-фиксатор. Щелчок, и рукоятка переломлена наподобие охотничьего ружья. Относительно небольшая планка опустилась вниз, открывая самый настоящий казённик, в котором тускло поблёскивали золотистые донца гильз.
– Нож стреляющий – «Хамелеон»! – торжественно провозгласил я. – Четыре ствола, патроны пистолетные, калибром 5.45 миллиметра от ПСМ!
– Кузя, ты мне должен сотню – он его узнал! – расхохотался Артём, обращаясь к одному из лётчиков. – Владей, Синдзи – редкая штука, так просто не достать.
И то верно – такой в коллекции иметь не зазорно, действительно редкий нож – только в русских спецчастях здесь, наверное, и есть. В моём-то мире эти клинки ещё только испытания проходили…
– А… Вам за это ничего не будет? – осторожно спросил я, крутя в руках тяжёлый и громоздкий, но очень опасный на вид нож. – Это же табельное оружие – недостача и всё такое… Накажут ведь.
– Не волнуйся, Синдзи, ничего не будет. Нам по штату вообще НРС-2 положен, а тут в последней партии парочка таких монстров затесалась. Так что мы их быстренько списали в запланированные потери, всё равно «Хамелеонов» никто брать не хотел. Как нож – ерунда, как пистолет – тоже, и патроны сложно достать… Кстати, вот, держи, чуть не забыл.
Артём протянул мне две бумажные упаковки малокалиберных патронов.
– Больше не было, извини, – развёл рук старлей. – Всё, что удалось найти.
– Всё равно огромное спасибо! – с энтузиазмом воскликнул я, рассматривая свою новую игрушку. Вряд ли когда-нибудь воспользуюсь им по назначению, но штука очень и очень занятная – действительно понравился мне этот нож-трансформер… – Я такие штуки очень люблю! Очень, очень рад!
– Ну, вот и славно, – улыбнулся Артём.
Я начал лихорадочно рыться по карманам. Ага, нашёл!
– Во! А это уже тебе, – я протянул старлею две мелких монетки, почти невесомых из-за сверхлёгкого сплава.
– Ты смотри-ка, знаешь про монетки…
– Смотри, тут за оба подарка, – скупердяйски добавил я, широко улыбаясь.
…Посиделки продолжались.
Как я понял, всем этим солдатам по большому счёту хотелось даже не столько пообщаться со мной, сколько убедиться, что во мне нет ничего сверхъестественного. Просто ещё один солдат на этой чёртовой войне… Только ещё молодой, очень молодой…
– …Слушай, Синдзи… Можно тебя кое о чём спросить? – обратился ко мне один из вертолётчиков, белобрысый Олег.
– Да, конечно. Если ничего секретного нет, то отвечу, – слегка пожал я плечами.
– Вот просто нам стало интересно, хоть ты и в форме, и в звании, но уж очень какой-то гражданский, на кадета не слишком похож, хотя по ТВ тебя именно так преподносят… Просто я сам в военном училище вырос – знаю, о чём говорю…
– Так ведь я в казарме никогда и не жил, – на меня накатил очередной приступ вдохновенного вранья. Главное – самому в это враньё поверить, и тогда не проколешься на ошибках… – У меня была индивидуальная подготовка. Да и НЕРВ же всё-таки организация наполовину научная, то есть гражданская, так что и дисциплина будет пониже…
– А, ну тогда всё понятно… – сразу же успокоился русский.
…Рей сидела рядом со мной, нацепив свою классическую маску безразличия, и флегматично переводя взгляд с одного лётчика на другого. Но я-то хорошо видел, что она с явным интересом прислушивается к нашим разговорам. Английский у Аянами, как я уже успел узнать, был очень хороший – гораздо лучше моего русско-немецкого варианта и особых проблем в понимании у неё не возникало. Русские-то из вежливости по большей части говорили на «языке международного общения».
– …А вот младший лейтенант Аянами… – начал было Артём.
– Рей.
Я с большим трудом остановил падающую челюсть.
– Простите?
– Можете звать меня просто Рей.
– О! Рей, так Рей. Интересное имя, да… Рей, а вот ты, получается, тоже управляешь Евангелионом?
– Да.
– Трудно, наверное…
– Иногда.
– А вот…
Внимание большинства присутствующих постепенно переключилось на Первую. Ну, как-никак единственная дама в нашем сугубо джентльменском обществе – правила приличия требуют уделить юной леди внимание… Тем более, мало кто мог сейчас догадаться, сколько ей на самом деле лет – девчонки всегда в этом возрасте развиваются быстрее пацанов, да и форма опять же накидывает лишние года. Так что, не зная Аянами, меньше пятнадцати-шестнадцати лет я бы ей никак не дал – вполне себе ничего девушка, только уж больно бледная, как будто постоянно болеет… А на самом-то деле она ведь младше меня…
И тут меня словно окатило ледяной водой.
А на сколько именно Рей младше меня, если принимать за базис её сериальное происхождение?! Юй погибла, когда мне, то есть Синдзи (блин, опять мозги крутит!) было года четыре, не больше, а Аянами была создана уже после её смерти, плюс время на клонирование…
Рей, тебе что, только девять лет?!
Я натуральным образом «завис». Сильно. Всерьёз.
Сведения, имеющиеся и вновь полученные, вступили в критический конфликт – начался тот самый легендарный когнитивный диссонанс, сиречь разрыв мозга. Серые клеточки буквально вскипели, не в силах разрешить эту загадку.
Рей – не клон?! Или применялись ускоряющие развитие организма препараты? Или что-то ещё?! Твою мать!!!
Пока я сидел погружённый в свои смутные мысли, вокруг начало происходить какое-то движение. Чудовищным усилием загнал их все на самое дно памяти, дабы потом серьёзно над этим поразмыслить, вернулся в реальный мир.
В дверях стоял тот самый солдат, что сопровождал нас сюда, а потом, судя по всему, привёл экипажи во главе с Артёмом.
– …
–
–
–
– Синдзи, все куда-то идут. Нам идти с ними? – поинтересовалась Рей.
– Да.
– Тогда пошли, Синдзи.
– Хорошо, Рей, – всё ещё находясь где-то в астрале, ответил я.
Пришла неожиданная мысль, что сейчас в диалоге мы с Первой впервые (каламбур, однако) поменялись местами…
Упомянутое лейтенантом мероприятие проходило в здании местного Дома Офицеров или чего-то в этом духе. Очень и очень нехилое, нужно сказать, здание.
Миновали фойе перед входом в большой зал. Там уже толпилось изрядное количество военных, причём все исключительно в офицерских званиях. Мельком отметил стенды с фотовыставкой – здания-форты Токио-3 бьют ракетами и снарядами, двойки Ми-24 в воздухе, Самсиил во всей его проклятой красе, штурмовики Су-25 обрабатывающие вражину где-то ещё на подступах к городу… И естественно большое количество фотографий моей чёрно-серой Евы-01, в самых различных позах и с самым различным оружием. Эффектнее всего смотрелась одна большая фотография, где стоящий на коленях Евангелион мечом протыкает Ангела насквозь.
Рядом со стендами обнаружился здоровенный экран жутко дорогого в местных реалиях плазменного телевизора, по которому крутили видеозаписи моего побоища с Четвёртым Ангелом.
Прошли в зал. Ряды мягких кресел, сцена, занавес – типичный ДК… На заднике сцены красуется эмблема ООН, а чуть пониже – российский двуглавый орёл на щите и алый фиговый лист НЕРВа; ещё чуть ниже обнаружились и три соответствующих флага. С правой стороны сцены – ещё одна «плазма», по которой опять же крутили записи боя с Самсиилом, в центре – небольшая трибуна с парой микрофонов. Но всё самое интересное располагалось в левой части сцены – там, на широком мягком диване, около которого стоял журнальный столик с напитками, вольготно разместились мило беседующие майор Кацураги и генерал-майор Кондратенко. Рядом неслышной тенью присутствовал незнакомый мне переводчик, хотя пока что старшие офицеры обходились без его помощи, общаясь на международном английском.
Так, это что – места для поцелуев, тьфу, почётных гостей? О, нам определённо туда!..
– …десятый год, говорите? А мы ведь в то время тоже были в Синьцзяне, только не в Хотане, а на севере – в Урумчи, в составе русского миротворческого корпуса. А ваш сводный отряд, значит, был на севере – интересно, интересно…
– Мне вот тоже кое-что интересно. Отдельная бригада спецназа ГРУ – миротворцы? – усмехнулась девушка.
– Хочешь мира – готовься к войне, – невозмутимо ответил русский генерал. – Да и больно жаркое было дело… Восстания таких масштабов могут вполне конкурировать по размаху с какой-нибудь локальной войной. Тем более, что в тот раз ООН пришлось изрядно поднапрячься, чтобы не запылал тот регион.
– Да уж, действительно было жаркое дело… Там меня во второй раз ранили – три осколка в левом плече…
– Тоже было много мороки со смертниками? – понимающе спросил Кондратенко.
– Именно так. Фанатики-исламисты – что с них ещё взять?..
Рей и я прошли на сцену, подошли к «мягкому уголку».
– Майор Кацураги?.. – официально вытянулся я перед Мисато, являя собой эталон дисциплинированного солдата Империи.
– Садитесь, лейтенант, сейчас уже начнётся, – махнула мне рукой командир.
И правда, почти сразу после нашей с Рей «посадки» на диван, последние офицеры расселись по местам и зал погрузился в полумрак. К микрофонам вышли двое ведущих – молодой высокий русоволосый офицер и невысокая миловидная блондинка с короткой стрижкой.
Пошла официальная часть с приветствиями, казенным пафосом и разъяснениями, почему мы сегодня тут все собрались. Речь ведущих сопровождалась кадрами хроники на экране. Таких речей в моей жизни было уже немало, так что слушал я всё в пол-уха, ловя только отдельные моменты.
– …
– …
Русский поднялся с места, подошёл к трибуне и начал вещать, сверяясь с заранее заготовленной «шпаргалкой». Суть длинной и явно не генералом написанной речи сводилась к укреплению сотрудничества между войсками ООН и НЕРВ, отработке взаимодействия… Плюс, конечно же, была упомянута угроза Ангелов, значение возложенной на всех нас миссии, верность долгу и Родине, и так далее, и тому подобное… Вот как писали такие речи в советские времена, так, наверное, с тех пор ничего и не изменилось – только слова «Ленин», «партия», «комсомол» убрали и всё. И вместо американской военщины вписывают Ангелов / террористов / что-нибудь-ещё-на-выбор…
Вот же «завертели круг без точила», как любил говаривать один литературный персонаж…
А вот это правильно. Мёртвых нужно помнить. Всегда. Иначе будущее выставит счета ещё живым.
Встаём. Молчим. В колонках мрачный и тяжёлый звук стучащего метронома. Закрываю глаза, вспоминаю. Перед глазами словно наяву встают исчезающие во вспышках пламени вертолёты – «крокодил» в последнем бою и «кобры» при нападении Третьего Ангела. И те, чьи смерти я не видел – экипажи сожжённых Сакиилом танков и бронемашин. Люди, не побоявшиеся выйти на бой против чудовищных машин смерти. Без шансов, без надежды на победу. Просто следуя велению долга..
Губы шепчут короткое «спасибо».
Не знал вас и никогда уже не узнаю. Вы приняли на себя удар, что предназначался другим. Не хочу лицемерить – не скорблю по вам, но буду помнить. Кто-то может быть и забудет, но я – никогда. Мне продолжать ваше дело. До победы, до смерти. Последнего врага или моей. Но мне нужно выстоять, выдержать, победить.
Просто потому что больше некому. Перекладывать ответственность на плечи детей не в моих правилах – это мой крест. И я не хочу делиться его тяжестью – такой груз не становится легче оттого, что его несёшь с кем-то ещё. Он просто начинает давить уже не на тебя одного…
–
Аплодисменты.
– …
Откуда-то появился невысокий смуглолицый человек в простом сером костюме-тройке – посол Российской Федерации в Японии. Как официальный представитель страны именно он вручал награды отличившимся. Ордена, медали, но отнюдь не в чрезмерном количестве – общее число награждённых едва перевалило за три десятка, что на фоне огромной массы участвовавших войск было очень и очень мало, на мой взгляд. Зато все награды относились исключительно к рангу боевых – никаких там памятных висюлек. Кстати, ооновских стальных крестов я увидел не так уж и много, даже если считать те, которые без мечей. Видать Мисато несколько слукавила, когда сказала, что эти штуки раздавали направо и налево. Тем более, командир у меня особым пиететом перед орденами и церемониями не отличалась…
Уф, скучно… Хорошо, что у нас в Конторе особо официозом по этому поводу не заморачивались – быстро всех собрали, быстро всех наградили и тут же вернулись к работе, благо её было выше крыши… Нет, а почему было? Есть, ещё как есть – Ангела нужно исследовать, бой изучать, над Евой работать, оборону города крепить и восстанавливать…
– Лейтенант Икари, специальный институт НЕРВ, – эту фразу произнесли и по-русски и по-английски.
Не понял. Это что, мне уже сейчас будут вручать?..
– Синдзи, быстрее… – тихонько шепнула мне Мисато, видя, что я несколько замешкался.
Встаю, чеканя шаг иду к трибуне, где меня уже дожидается посол с небольшой коробочкой в руках. За метр до него замираю и вытягиваюсь по струнке.
– Лейтенант Икари, за смелые и решительные действия, совершенные при исполнении воинского долга в условиях, сопряженные с риском для жизни, от имени Российской Федерации вы награждаетесь Орденом Мужества. Поздравляю вас.
Так. А сейчас надо бы по идее что-нибудь уставное ответить, а не стоять бесмолвным чурбаном. Весь вопрос только что говорить-то? «Спасибо» – глупо и по-граждански, «рад стараться» – вдвойне глупо, «служу Земле» – выспренно и всё опять же глупо, «служу Отечеству» – а какому Отечеству-то? Российскому, японскому?.. Блин, и чего у нас в Конторе вообще не принято ничего говорить в таких случаях. А, была не была – ляпну-ка я что-нибудь из собственного арсенала, что-нибудь нейтральное…
Принять небольшую чёрную коробочку с орденом и наградными документами, пожать протянутую руку. Щёлкаю каблуками (хотя в берцах это выходит почти бесшумно), вскидываю руку к виску и чеканю:
–
По залу пробежал лёгкий шум удивления.
А вот ведь не знаете вы, товарищи, что у нас принято в НЕРВе говорить! Может так оно и надо, а?..
Чётко развернулся через левое плечо и, чеканя шаг, вернулся на своё место. Кацураги слегка толкнула меня в бок локтём и незаметно для всех показала большой палец. Я так же незаметно подмигнул ей в ответ, и открыл коробочку.
Что ж такое-то… Опять крест… Блин, совсем уже из памяти вылетело как выглядит российский Ордена Мужества, а он оказался равноконечным серебряным крестом с закруглёнными краями и двуглавым орлом. Всё это крепилось на стандартной пятиугольной колодке алого цвета; также в коробочке обнаружилась маленькая алая планка с белыми полосами по краям и наградные документы. Н-да… Хорошо, что мне парадный мундир надевать не часто, а то я теперь очень хорошо понимаю смысл выражения «грудь в крестах». Какой-то крестоносец японческий получаюсь, блин…
Мдя… Ладно, будем показательно радоваться всей этой атрибутике – как раз будет ещё один кирпичик в стену любви ко всему немецкому…
Так, награждение вроде бы закончилось – всё что ли?
–
Угу, щазз, кончилось всё, как же. Хотя, концерт – это довольно неплохо…
–
– Сейчас концерт будет. По регламенту – всё после него. Речь не забыл?
– Никак нет.
– Вот и хорошо.
И начался концерт.
Поначалу я отнесся к нему несколько скептически – всё-таки самодеятельность, как-никак… Но уже после пары первых песен весь налёт сомнения с меня слетел, словно пепел. Как оказалось подобрать в многотысячном коллективе нескольких людей, умеющих хорошо играть и петь – это совсем не проблема. Особенно, если подкреплять данный неестественный отбор железным армейским «шоб к вечеру усё было!» Вот даже у меня было двое друзей, очень и очень прилично игравших на гитарах, причём в местных рок-группах, и получалось весьма неплохо…
Репертуар оказался вполне ожидаем – никакого металла, но и никакой попсы. Исключительно военные или бардовские песни, правда львиная доля мне была просто неизвестна – сугубо армейское творчество о службе в Афгане, Чечне и современных горячих точках. А вот песни, посвящённые временам Великой Отечественной я знал вполне сносно – тут тебе и «Тёмная ночь», и «Землянка», и «Смуглянка»… Но самое неожиданное – марши танкистов и артиллеристов времён Войны, с вполне спокойным упоминанием имени Сталина.
«Артиллеристы, Сталин дал приказ! Артиллеристы, зовёт Отчизна нас!..»
Никак реабилитировали Иосифа Виссарионовича? Неудивительно, учитывая текущую ситуацию в стране – не до либерастии и прав общечеловека нынче… Тут не об этой дерьмократической фигне стоит вспоминать, а лучше о тех, кто правил страной в таких же чудовищно сложных условиях. Вот, скажем, тот же Сталин…
Зато теперь можно спокойно петь по-настоящему мощные песни:
Больших усилий мне стоило подвывать любимым песням не столь явно и не столь отчётливо. Пришлось по большей части обходиться отбиванием такта пальцами по ноге, что было явно недостаточно для моего нынешнего настроения.
Мисато, сидевшая рядом, слушала все песни с благожелательным интересом – судя по всему её они нравились… Но ведь она не понимала, о чём в них поётся, а это почти что приговор…
Лично для меня это не просто песни – а сама история, столь причудливым образом сохранившаяся в народе.
Наша история, моя история.
Что бы ни случилось, я никогда не перестану быть тем, кем родился. Это выше меня. Какая разница, что меня окружает? Я могу пилотировать самый настоящий Евангелион-01, драться на магической дуэли с эльфом или лететь через гиперпространство на имперском штурмовике, и всё равно останусь самим собой. Не больше, но и не меньше. Мир, тело, жизнь – всё это может поменяться, я – нет. Могу стать сильнее и добрее, могу стать слабее и злее, но это всё равно буду я и только я. Мои ценности и принципы уже не изменятся – это однозначно. А ведь именно это и отличает меня от других людей, делая индивидуальным, не так ли?..
Другие люди…
Чёрт, чёрт, чёрт… Меня ведь сейчас окружают не просто люди, а самые настоящие мои соотечественники. Такие близкие, такие понятные… И теперь такие далёкие. Родная речь, родная атмосфера – всё это для меня было словно… Словно глоток чистой воды или свежего лесного воздуха, что ли…
Был ли я рад? Наверное. Но горькой была эта радость, очень горькой… Песни… Ещё один привет с Родины, что есть и в этом мире, и в другом… Ещё один привет и ещё одна ниточка…
Но её не ухватить и за неё нельзя удержаться – можно лишь разрезать пальцы до кости. Словно ещё одно напоминание – «ты теперь для всех чужой!» Я могу сколь угодно рвать жилы и лезть вон из шкуры Синдзи, но своим мне уже никогда не стать – знаю совершенно точно. И в Японии своим тоже никогда не стану, да и стану ли вообще своим хотя для кого-нибудь в этом мире? Я ведь не просто чужд этой стране или этому времени, я чужд всему этому МИРУ, целому миру… Осколок чужой реальности, волею высших сил заброшенный в тело теперь уже несостоявшегося Бога…
Простой российский студент Виктор Северов тоскует по Родине – плакать над этим или смеяться? Такие мысли подошли бы больше офицерам Белой Армии, бегущим из павшего Крыма куда-то на чужбину, но не мне… Ничего не успевший сделать в том мире, и вряд ли что-либо значительное сделавший бы в будущем. Не герой, не предатель – просто ещё один человек, каких миллионы. Которому Россия не дала ровным счётом ничего, кроме места рождения…
Но ведь и это немало.
Матерей и Родину – не выбирают, их принимают или отрекаются. Я – не отрёкся, я – принял. Принял все радости и горести, все победы и поражения, смех и слёзы, пот и кровь. Где-то в глубине души, но принял. Когда я это понял? Не знаю. Возможно, когда умер, и мою душу вывернуло наизнанку. А может быть, я знал это всегда…
Моей руки коснулись тонкие прохладные пальцы.
– Синдзи, почему у тебя дрожат руки? Тебе холодно? – спросила меня Рей.
А действительно, Виктор, почему? И почему так холодно и пусто в груди? И почему откуда-то рвётся желание заплакать? Просто заплакать – постыдно и совершенно не по-геройски, не от боли или потери, а от банальной обиды и жалости к самому себе…
Хорошо, что я разучился плакать.
С усилием сжал руки в кулаки – крепко, до боли, чтобы ногти вонзились к ладони. Жаль, нельзя залепить самому себе пару крепких оплеух или сунуть голову под струю холодной воды – помогло бы…
– Ничего, Рей, – ровным голосом ответил я, загоняя свои эмоции куда-то на самое дно души. – Со мной всё нормально.
– Правда?
– Да, правда…
Я просто продолжал сидеть и слушать песни. Но чем дальше, тем больше мне хотелось заткнуть уши и бежать прочь отсюда. С песнями, времён Войны всё было очень просто – они дарили надежду, звали и поднимали в бой. Но вот с теми, что оказались написаны уже после, была совсем иная история… Они больше никуда не звали и никуда не поднимали, и в них больше не было надежды. Они были полны тоски и печали, которые пришли после – когда появилось время всё осознать и переосмыслить…
Тоска, блин. Самое то, что мне сейчас нужно…
…Из певших на этом концерте мне особенно понравились два офицера. Совсем ещё молодой лейтенант, кажется выходец с Кавказа, с неожиданно чистым и высоким голосом, спевший «Офицеров» Газманова и ещё один – не такой уж и молодой полковник-десантник в голубом берете, при выходе которого на сцену в зале раздались бурные и ненаигранные аплодисменты. Я не мог определить его возраст точнее из-за совершенно жуткого шрама от давнего ожога, обезобразившего всю правую половину лица. Он очень неплохо играл на гитаре, но главное у него был настоящий ГОЛОС. Не особо сильный, не особо красивый, но такой, чёрт возьми, что любая песня в устах этого десантника становилась по-настоящему ЖИВОЙ…
Но он не знал добрых песен. Только те, что рвут и корёжат.
Незнакомая мне «Давай сыграем в ту войну…», затем «Баллада о парашютистах» Анчарова, которую я уже слышал. Раньше «Баллада» мне не слишком нравилась, но сейчас, стоило лишь на секунду прикрыть глаза, и словно наяву можно было увидеть то, что я видеть не мог никогда – схватку немецких горнострелков и русских десантников где-то в Альпах…
Теперь, когда я сам стал солдатом, все это стали мне гораздо ближе – слова стали восприниматься совершенно по-другому. Отражение философии людей, всё время идущих по лезвию бритвы, где шаг вправо, шаг влево означает смерть… И в их жизни нет места героике, бахвальству или романтике. Смерть может в любой момент забрать тебя, твоего лучшего друга, твоего боевого товарища… Остается только принять ее как часть жизни и без страха встречать каждый следующий день.
…Добил нас всех полковник совсем уж запрещённым оружием – «Чёрным тюльпаном», чёрным реквиемом Афганской войне. То поколение уже ушло, на его смену пришло новое – выкованное в горниле непрерывной тринадцатилетней войны. Та война, и те потери растворились в огне и крови новых конфликтов, десятками полыхнувших после Второго Удара, но вот слова до сих пор не потеряли своего смысла…
«Опять нести на Родину героев, которым в двадцать лет могилы роют…»
«Чёрные тюльпаны» – военно-транспортные самолёты Ан-12, несущие из Афганистана страшный «груз 200» – солдат, погибших при выполнении интернационального долга… Они ведь всё ещё летают, эти чёрные вестники войны – Россия ведь всё ещё воюет. Сдерживает угрозу из Афганистана, поддерживает порядок в Синьцзяне и Китае, воюет в Азербайджане и Курдистане…
Скрипнули стиснутые зубы, а горло сжал спазм.
Мельком отметил брошенный на меня недоумённый взгляд генерала. Смотрит? Удивляется такому странному поведению? Плевать. Не хочу больше играть. Не хочу! Хочу быть собой, а не жить по чужим правилам! Устал! Устал…
На сжатую до белизны правую руку, ложится рука Аянами, с тревогой смотрящей на меня. Её прикосновение дарит покой – хорошо… Рей одна может разобрать, какие чувства сейчас полыхают во мне. Не понять, но хотя бы разобрать. Я с ней действительно очень похож, моя сестра могла бы быть именно такой – Первую я чувствую как часть себя. Плохо, но чувствую – она тревожится, беспокоится, не понимает… Не нужно, Рей, не грузи себя надуманными проблемами, с которыми я так люблю возиться… Вот он весь я – придумаю себе что-то, унесусь в дебри пафоса и высокопарности, да так там и останусь…
Спокойно, Виктор, спокойно…
Десантник закончил песню, как будто что-то оборвал и быстрым шагом ушёл прочь под громовые аплодисменты всех находящихся в зале, в едином порыве поднявшихся со своих мест. Пересилив ставшие отчего-то непослушными руки, я тоже захлопал, но вот сил встать с места не было. Сбоку послышался быстрый обмен репликами между Кацураги и Кондратенко:
– Он хорошо пел, этот офицер – мне очень понравилось, хоть я и не понимаю вашего языка. Как его имя?
– Полковник Ярыгин, командир 83-й воздушно-десантной бригады.
– Бригадный генерал вот так просто выступает перед офицерами? – переведя для себя звание десантника, поражённо спросила Мисато.
– Он человек простой, – пожал плечами Кондратенко. – Его такие вещи волнуют мало. Железный человек… Возможно вы разбирали один случай там у себя в Академии – 2002 год, российско-афганская граница, высота 666…
– «Холм Дьявола», кажется? Извините, подробнее не вспомню – давно уже было…
– Две роты против трёх тысяч боевиков. Выжило только двадцать шесть десантников, хотя их поддерживала и артиллерия, и авиация… Ярыгин тогда командовал взводом.
– Вот как…
– …
Наш выход.
Встали, подошли вместе с Мисато к трибуне. Хорошо, что на ней сразу два микрофона и плохо, что они так высоко – не по моему нынешнему росту. Ладно, я не гордый – могу и на цыпочки слегка привстать, чтобы средство донесения моего гласа в лоб не упиралось.
Товарищ Нагато и наш пиар-отдел не стали особо извращаться и выпендриваться, так что заученная Мисато речь опять была на тему уже набившего оскомину сотрудничества и взаимодействия различных подразделений ООН. Вновь долг, вновь призыв сплотить ряды перед лицом внешнего врага и забыть все былые обиды… Ля-ля, тополя… Хорошо ещё, что особо долго это не тянулось, потому как через переводчика Кацураги вещать было не так уж и комфортно…
А между тем у меня в мозгу засвербила одна изрядно безумная мысль… Мне просто-таки было как-то сбросить накопившееся нервное напряжение… И если рядом нет ни фехтовального манекена, ни тира, то…
Мило улыбнувшись, Мисато закончила свою речь, сорвав достаточно бурные аплодисменты. Предполагаю, что большая часть офицеров хлопала не представителю союзников, а просто красивой и молодой женщине, коей являлась мой командир.
Незаметная отмашка майора – ход переходит ко мне.
– …
–
А вот тут мне полагалось закончить наскоро вызубренную мини-речь фразой «Спасибо вам» и откланяться… Но я пошёл вразнос.
–
Семь бед – один ответ!..
Пока из-за кулис для меня тащили стул и гитару, ко мне мелкими шажками подобралась Мисато. Её глаза слегка сузились от гнева и буквально пылали яростным огнём.
– Что ты творишь, паршивец? – с самой милой улыбкой тихо прошипела майор, слегка косясь в мою сторону. – Совсем с ума сошёл?
– Спокойно, командир. Всё нормально – просто ответный жест вежливости…
– Какой ещё в задницу…
Договаривать она не стала, потому как меня наконец-то снарядили всем необходимым. Помимо стула и полуакустической гитары, притащили унесённые было стойки с микрофонами – один собственно для меня, другой – для музыкального инструмента.
Уселся, перехватил поудобнее тяжёлую полуаккустику, пробежался по струнам, отдавая эту часть полностью на откуп Младшему.
–
–
И тут пришёл вопрос от Младшего – а чего играть-то будем, что на ходу подбирать-то? Нам же ещё нужно за время начального боя приноровиться к игре…
Я на секунду задумался, а потом просто отдался во власть своих ощущений и эмоций.
Нужна какая-нибудь песня о войне или солдатах, что я знаю. С чего я там сегодня начинал – с Цоя? Вот и продолжим…
Пальцы уже привычно ударили по струнам – никакого дискомфорта оттого, что это делаю по сути не я, уже не было. Короткий проигрыш, и мелодия подобрана, благо у моего тёзки музыка простая и незамысловатая. И это не упрёк, а только большой плюс: три аккорда – больше в дальнем походе и не нужно… В песнях, что поют простые люди нет сложных соло и невероятного вокала…
Я прикрыл глаза. Слова летели из меня словно бы сами по себе – не самая сильная песня, что мне приходилось слышать, но сейчас именно она играла в такт моей душе, если так можно выразиться. Потому как про меня и других солдат – пускай с нами будет удача, и мы не останемся в этой траве…
Пальцы с силой ударили по струнам: игра боем – это не так сложно, как игра перебором, а эмоций можно выплеснуть гораздо больше…
Именно то, что мне сейчас нужно.
Из меня сейчас выходили все скопившиеся эмоции, тревоги, усталость, напряжение. Или так, или было бы только хуже – в этом мире и в этой жизни подавлять всё в себе уже не получалось. Масштаб нынешних переживаний был просто несопоставим с масштабами моей прошлой жизни… Стоило мне получить всего лишь пару дней передышки, а потом подвергнуться тяжелейшему стрессу в виде встречи с соотечественниками, как у меня тут же начало рвать башню…
Но хорошо быть линкором – башню снесло, ещё минимум две осталось.
Пускай уж лучше я сорвусь здесь и сейчас, чем позже во время боевой тренировки… Выплеснуть всё накопившееся за эти недели в песне – не самый плохой исход, сейчас я чувствовал почти что искреннее наслаждение и спокойствие…
А какая-то часть разума, всегда сохраняющая спокойствие и рациональность – мой собственный автопилот – отмечал всё, происходящее вокруг. Удивлённый взгляд генерал-майора Кондратенко, нахмуренные брови Мисато, и потихоньку начинающих подпевать слушателей в зале – эту песню вполне ожидаемо знали…
Ещё раз спеть припев, аккуратно закончив песню, остановиться и осторожно подняться, стараясь не выходить резко из состояния какого-то транса…
Я просто стоял на сцене, глядя в зрительный зал, хотя и мало что мог различить в этой темноте.
Меня на мгновенье окружила вязкая тишина.
А в следующий миг она взорвалась аплодисментами. Но мне вообще было на них глубоко по фигу – я пел не для кого-то и не играя на публику, а для себя, только для себя… Просто использовал подвернувшийся случай и чуточку облегчил себе душу. Просто чуточку облегчил…
Кто-то в зале залихватски свистнул – почему-то вновь подумал на молодого старлея.
Я вновь наклонился к микрофону.
И правда. Спасибо что вы есть, просто есть.
Кажется, сейчас я что-то понял для себя.
Вы есть, и, значит, я всегда смогу вернуться домой. Пусть это будет немного не совсем не мой дом, но люди в нём будут всё теми же. Разные жизни, разные миры, но люди остаются прежними, а к чужим стенам я всегда смогу привыкнуть.
Я всегда смогу вернуться и попробовать начать жизнь с нуля, но теперь у меня есть ещё один дом, в котором мне жить и который мне защищать.
Все рефлексии потом, Виктор. После того, как победим и получим возможность разобраться в себе. Должны победить, обязаны. А сейчас нужно просто жить сегодняшним днём, потому как вчера уже истаяло без следа, а завтра может никогда не наступить.
Будем жить здесь и сейчас.
Мисато сохраняла истинно восточное выражение невозмутимости и спокойствия на лице вплоть до того момента, как мы все сели в бронированный «Кроун». А вот потом её прорвало.
Я украдкой потирал пальцы левой руки, на которых остались глубокие отметины от струн. Сильнее положенного сдавил – хорошо ещё, что не до крови. В другой руке я держал чёрную коробочку с орденом, который был мне намного дороже, чем ооновские Стальные кресты. На губах блуждала лёгкая улыбка – мне отчего-то было спокойно и хорошо…
Как только мы сели в машину, Кацураги тут же грозно повернулась ко мне. В голове невольно мелькнула картинка разворота многотонной башни главного калибра дредноута. Нет, не из-за неуклюжести, а из-за непередаваемой атмосферы угрозы.
Ох, что сейчас будет…
– А теперь, лейтенант Икари, – ледяным тоном произнесла майор. – Извольте объясниться, что вы только что выкинули в конце встречи?!
– Песню спел, – рассеяно ответил я.
– Ах, песню спели… Нет, вы не просто песню спели, лейтенант! – вспылила Мисато. – Своей выходкой вы нарушили весь регламент! Вы что, не понимаете, что мы – это лицо НЕРВ? И вести себя нам нужно соответственно, чтобы подчёркнуть наш статус и положение! А это… это…
Кацураги задохнулась от возмущения.
Я молчал.
– Ты чего молчишь? – возмутилась майор. – Отвечай, живо!
– Ты ничего не спрашивала, – равнодушно ответил я.
– Я смотрю, ты сейчас до фига спокойный, – процедила Мисато. – Думаешь твоя выходка – это нечто в порядке вещей?
Такой злой я её ещё не видел… Вот только мне сейчас было ни капельки не страшно, но и не по фигу…
Мне сейчас всё было страшно по фигу.
– Нет.
– И?
– Виноват, исправлюсь.
– Думаешь, что сможешь отделаться от меня этим казённым тоном и односложными ответами? – резко произнесла Кацураги. – Очень зря.
Я молчал. Говорить было по большому счёту не о чем – да, виноват, да, накосячил. Причём конкретно. Если после такой выходки за меня не возьмётся наш Второй отдел, то я буду очень удивлён…
– Продолжаешь играть в молчанку? – уже слегка успокоилась Мисато, хотя всё ещё была явно не в духе.
– Нет.
– Тогда может уже перестанешь прикидываться Рей? Рей, извини, я ничего плохого не имею в виду…
– Майор Кацураги, а разве Синдзи сделал что-то плохое? – вмешалась Аянами.
– Мисато, – поправила её мой командир.
– Мисато, разве Синдзи сделал что-то плохое? Всем же понравилось.
– Просто так делать было не нужно, – мягко разъяснила Кацураги, яростно сверкнув глазами в мою сторону. – И Синдзи следовало бы не выпендриваться, а придерживаться установленной программы. Проклятье, если это дойдёт до командующего или замкома… А ведь дойдёт же.
– Возможно здесь была та же ситуация, что и в бою с Самсиилом? – предположила Первая. – Возможно Синдзи решил, что это будет наилучшим решением?
Мисато нахмурилась – ход мыслей Аянами ей явно не понравился. Да и мне, честно говоря, тоже. Мысли о неповиновении следует пресекать сразу же, в корне зародыша…
– Нет, Рей, – вмешался я. – Здесь совсем иная ситуации, здесь я… Я действительно был неправ. Мне не следовало так поступать – это действительно было неправильно. Прошу меня простить, товарищ майор. Виноват, готов понести наказание.
Кацураги хмуро посмотрела на меня.
– Если ты думаешь, что сможешь так просто отделаться, то глубоко ошибаешься, – проворчала она. – Здесь одного «извини» будет явно недостаточно.
Я промолчал в ответ.
– Слушай, Синдзи, ты сейчас что-то сам на себя не похож, – даже как-то удивилась Кацураги. – Обычно трещишь как автомат или огрызаешься, а тут… С тобой всё в порядке? А то тебя как будто по голове стукнули…
– Да в порядке я. Просто что-то тоскливо…
– Хм, с чего бы это? – нахмурилась майор.
– Да песни у русских уж больно тоскливые – про солдат, про войну… Как-то раньше я к этому всему поспокойнее относился, а тут чего-то… Ну, это самое…
– Да уж заметила, как тебя проняло ещё на концерте, – прищурилась Кацураги. – Русский генерал вот тоже изрядно удивился, хотя и старался не подавать вида… А чего это так вдруг-то, а?
– Устал чего-то, Мисато, – опустил я голову. – Не физически, а… душевно, что ли. Уже считай месяц прошёл с тех пор, как я в Токио оказался… Поначалу наверное просто не понимал, во что я вляпался, на одном азарте и адреналине шёл вперёд, а вот сейчас что-то накрыло…
Чистая правда, командир! Хотя и не вся правда…
– Э-э-э! Так ты у нас просто перенапрягся! – догадалась майор. – Проклятье, надо было тебя в какое-нибудь нормальное место отдыха свозить, а не красть законный выходной…
– Да ладно… – махнул я рукой. – Сложилось как сложилось – ничего уже не изменить… Скажи, Мисато, я сильно подставил НЕРВ?
– Хм… – нахмурила брови командир. – В целом не так уж что бы очень… Это ты себя скорее подставил. Под «статус Нагато». Так у нас называют ситуацию, когда какого-то человека на пушечный выстрел не подпускают к официальным мероприятиям. В НЕРВе Асакура ничего такого натворить ещё не успела, а вот на прежнем месте работы…
– Вот, типа, я так плачу и рыдаю… – хмуро заметил я.
– Хорошего мало, – оборвала меня Кацураги.
– Хреново… Это уже никак не изменить?
– Ну… – хитро прищурилась Мисато. – Есть у меня одна идея… Осталось только в цене сойтись.
– Твои условия?
– Во-первых, дай слово что никогда больше такого не выкинешь, – без тени ехидства произнесла майор.
– Клянусь.
– Хм… Как-то неубедительно…
– Зря, – покачал я головой. – Я очень редко даю клятвы, но если даю, то держу своё слово до конца. Моё слово – больше моей жизни, можешь быть в этом уверена.
– Запомню на будущее – пригодится, – ухмыльнулась Кацураги.
– Поправь меня, если это не так, но думаю, сейчас последует пункт два, – флегматично заметил я.
– Именно. Я буду ходатайствовать перед командованием о продлении тебе режима усиленных тренировок как минимум на три дня.
– Принято. Что-то ещё?
– Вся домашняя работа на тебе.
– Срок?
– Месяц.
– Идёт.
– Гм… – задумалась майор. – И ты даже не будешь торговаться, как обычно?
– Так я сейчас не на рынке, а вроде бы как на суде… – пожимаю плечами.
– Проклятье… – чертыхнулась Мисато. – Нужно было требовать большего…
– Всё? – поинтересовался я.
– Хватит с тебя, – милостиво заявила командир.
– Мисато…
– У?
– А как ты собираешься выкрутиться-то? Я вот никаких выходов из сложившегося положения не вижу в упор…
– Так это ты, а меня свои методы! – победоносно заявила Кацураги. – И решения…
– Поделишься секретом? – заинтересовался я.
Мисато мгновенно состроила важный вид, но почти сразу же рассмеялась.
– Да какой тут секрет – просто поговорю с Асакурой, – фыркнула майор. – Замком-то при словах «программа визита» только махнул рукой и распорядился самим разбираться. Единственное условие – никаких эксцессов и чтобы русские остались довольны.
– Так ведь был эксцесс-то… – тоскливо заметил я.
– Но об этом знаешь только ты, как зачинщик и исполнитель происшествия, – подмигнула мне командир.
– А как же…
– Плюс Нагато – которая разрабатывала программу визита, я – которая эту программу редактировала и утверждала. И Рей, которая лишнего болтать не будет… Ведь так, Рей?
– Да.
– Ну и всё! Договоримся с Асакурой, что ответный реверанс в сторону русских был изначально запланирован – и порядок!
– Спасибо, Мисато, – искренне поблагодарил я Кацураги. – Честно, больше никогда так не буду делать… Больше не буду так выпендриваться и впадать в ребячество.
– Ладно уж… – отмахнулась майор и тут же о чём-то задумалась. – Н-да… Наверное, не стоит забывать о том, что ты всё-таки ещё ребёнок…
– Мисато, а Нагато не будет противиться… – осторожно начал я.
– Смеёшься что ли? – расхохоталась майор. – Да она от такой выходки будет просто в восторге – штука как раз в её стиле! Смотри, она ещё попробует запустить тебя в гастрольный тур по стране для формирования положительно образа НЕРВ среди простого населения… Главное, не поддавайся на уговоры – она ведь может хоть кого заговорить… Почти. А то бы я… Тьфу, всё не могу забыть того её идиотского плана!..
– Э-э-э… А что за план? – поинтересовался я.
К моему изумлению Мисато густо покраснела.
– А… Э… Да так, ничего особенного…
– От «ничего особенного» так не краснеют, – прищурился я. – Давай, говори, командир. Или может быть это что-то секретное?
– Нет, не секретное!
– Тогда в чём дело? Или… Есть, что скрывать?
– Да ерунда там была, право слово… – пробурчала Мисато.
– Ну, так и скажи, раз ерунда! – меня уже захватил какой-то азарт, хотя я обычно не особо докучлив в таких ситуациях, но тут мне просто стало интересно.
– Ладно, – сдалась Кацураги. – Короче, эта полоумная Асакура предложила нафотографировать кое-кого из женского состава НЕРВ для мужских журналов… Знаешь, что это?
– Догадываюсь, – ухмыльнулся я. – А ты-то тут причём?
Майор в бешенстве повернулась ко мне.
– Ах ты, паршивец!.. Издеваешься, да? Она же ко мне первой с этим дурацким предложением пришла!
Я искренне расхохотался, чувствуя, как наконец-то отступает столь сильная сегодня тоска и грусть.
– ХВАТИТ РЖАТЬ!
– Классно! – перемежая смех уже откровенными всхлипами, выдавил я. – Хр… Хр… Призовые… Ангельские призовые за такой журнал…
– Я тебя убью.
– Ты за это в неё не стреляла, нет?
– Нет, просто послала, – недовольно буркнула Кацураги. – А вот Рицко ей как раз этим пригрозила и правильно сделала…
– Две… Две премии за Ангелов… Хочу этот журнал… – не мог остановится я. Блин, кажется всё-таки немного впал в истерику, хорошо ещё, что в столь безобидную…
– Лучше молчи, Синдзи, лучше молчи…
Каюсь, как есть каюсь.
Я очень и очень заблуждался, когда считал квартиру Мисато эталоном забардаченности и беспорядка…
Мне просто в кабинете Нагато ранее бывать не доводилось.
Не особо просторный, но и отнюдь немаленький, он был заполнен всякой ерундой без всяких шуток – ВЕСЬ! Ряды застеклённых шкафов, полных каких-то папок и подшивок, такое же добро повсюду – на шкафах, около шкафов и в любом подходящем месте… Все свободные стены были основательно завешаны газетными вырезками, фотографиями, графиками, таблицами и картами. Один из углов был настоящим складом самой различной техники – фото- и видеокамеры, здоровенная бандура ксерокса-принтера-сканера, проекторы, ещё какая-то ерунда… На столе, заваленном журналами и коробками с дисками, обнаружился даже не один, а сразу три новеньких жидкокристаллических компьютерных монитора.
С большим трудом мне с Мисато удалось разместиться в этом бедламе, хорошо ещё, что Рей опять вызвали на спецкурсы. Кстати, чего они там всё исследуют? Ну, если отбросить заведомо бредовые варианты, то вариантов-то, собственно говоря, и немного – выявление отклонений у получеловека-полуангела, доведение до ума системы псевдопилота, изучение процесса перемещения души…
Так, вообще-то я не об этом.
– Песня! Ну, конечно же! – Нагато умудрялась на удивление ловко курсировать среди собственного бардака, на ходу размахивая авторучкой. Вторая по обыкновению была воткнута в волосы, кое-как скреплённые лимонно-жёлтой заколкой. – Ответный ход вежливости! Да!.. Плечом к плечу, все вместе, укрепление боевого братства… И показать, что Пилот Евы – это не только тупой солдафон, но и творческая личность! Закрепить… Нужно закрепить успех, да! Что бы такое… Что бы такое придумать? Может… Совместный концерт? Да!..
Начальник пиар-отдела остановилась, молитвенно сложила руки на груди и блаженно прикрыла глаза.
– Это будет просто великолепно! – в восторге прошептала Асакура.
– Кхм-кхм… – вежливо кашлянула в кулак Мисато и почти ласково проворковала. – Нагато, дорогая моя, ты поняла что от тебя требуется?
Смотрела она при этом на пиарщицу с самой настоящей жалостью.
– Конечно, майор Кацураги! О чём речь! – возбуждённо воскликнула Асакура. – Хотя и считаю, что присваивать себе такой великолепный ход было бы с моей стороны по меньшей мере…
– Нагато!.. – почти взмолилась Кацураги, в попытке остановить этот неудержимый поток словоизлияний.
– Да, да, я всё запомнила, – отмахнулась Асакура с мечтательным взглядом, устремлённым куда-то вдаль. – И… Майор Кацураги, могу ли уже дальше развивать это направление уже самостоятельно?
В глазах майора проскользнула просто-таки вселенская тоска.
– Конечно, Нагато, конечно, – с улыбкой произнесла Мисато. – С настоящего момента именно ты – автор этой идеи, и все права на неё твои и только. Запомни это.
– Ну, разумеется, майор Кацураги!.. – даже оскорбилась Асакура. – Можете не повторять – я всё прекрасно запомнила и поняла… Так, записать, срочно, записать…
Главная нервовская пиарщица устремилась к своему столу и стала что-то лихорадочно записывать на первом же попавшемся листочке бумаги.
– Ну, в таком случае – удачи тебе, Нагато и до свиданья, – лучезарно улыбнулась Мисато. – А нам нужно идти…
– …Уф… – устало утёрла лоб майор, когда мы вышли из кабинета Асакуры. – Как же она всё-таки утомляет… Такое ощущение, что с тобой не говорят, а из брандспойта поливают… Неужели я такая же бываю? А, Синдзи?
– Нет, что ты! – с жаром воскликнул я. – Век бы тебя слушал и не останавливался!..
– Льстец, – слегка улыбнулась Кацураги. – Ладно, посиди пока у меня в кабинете – я утрясу ещё кое-что с начальством и домой поедем…
– Ох, из-за меня всё, да? – искренне огорчился. – Мисато, ты уж меня извини, а?..
– Да ладно, – с улыбкой взъерошила она мне волосы. – Как командир я тебя уже отчитала, а как опекун – просто обязана защитить и прикрыть от всех возможных напастей. Чем в настоящий момент я и занимаюсь. Вот никогда бы не подумала, что у меня появится сразу же такой взрослый ребёнок…
– Зато никаких проблем с пелёнками и воспитанием, – с улыбкой заметил я.
– Вот насчёт последнего можно поспорить, – ехидно прищурилась Кацураги. – Повоспитывать тебя немножечко не помешало бы…
– Так в чём проблема? Дерзай, командир!
– Так дерзаю, но уж больно случай тяжёлый, – рассмеялась майор, но тут же неожиданно вздохнула.
– Ну, вот опять… – задумчиво произнесла Мисато. – Вот скажи мне, для подростка нормально реагировать вот так?
– Вот так, это как? – полюбопытствовал я.
– Насколько знаю, в твоём возрасте обычная реакции на замечания взрослых – это обидеться или уйти в глухое отрицание. А у нас тут что? Мало того, что ты с лёгкостью признаёшь все свои ошибки, так ещё и умудряешься на этой почве меня подкалывать. Причём если бы я тебя не знала, то могла бы принять это за флирт…
– Фли… Чего?
– Можешь не прикидываться, что не знаешь – всё равно не поверю, – улыбнулась Кацураги. – Вот скажи мне, Синдзи, тебе сколько лет? Четырнадцать завтра будет? А ведёшь себя явно не по годам – можно подумать, что имеешь дело с вполне взрослым парнем…
Горячо, Мисато! Ой, горячо!..
– Акселерация, – невозмутимо пожал я плечами. Хотя чувствовал себя откровенно неуютно – как будто в кабинете «папаши» Мюллера…
– Акселерация, – проворчала майор. – У тебя акселерация, а у нас всех из-за этого проблемы. Мы ведь тебя начинаем как взрослого воспринимать и из-за этого постоянно попадаем в неприятные ситуации…
– Ну, тут уж извини, Мисато, но я по-другому просто не могу. Я – это я, не больше, но и не меньше. Да, я понимаю, что многие трудности возникают из-за того, что «человека воспринимают в первую очередь по его поступкам», но тут уже ничего не поделать…
– Ладно, не задумывайся об этой ерунде, – с улыбкой заявила командир. – Мы тоже хороши – думаем, что ты взрослый, вот и грузим тебя по-взрослому, а ты иногда просто не выдерживаешь, что неудивительно… Так. Ну, всё, завязываем с разговорами и расходимся по позициям. Кто-то идёт к начальству, а кто-то остаётся в резерве… Задача ясна, лейтенант?
– Так точно,
– Чёрт, а я ведь уже начинаю привыкать к этому обращению… – хмыкнула командир. – Уже и самой иногда хочется на совещаниях ляпнуть… Смотри, доиграешься, Синдзи, и это ещё станет официально принятым обращением в НЕРВе!
– А что? – широко ухмыльнулся я. – Мне нравится.
Уф… Трудный день, нервный день… Наконец-то я дома.
– Синдзи, а вот у меня такой вопрос возник в связи с кое-какими сегодняшними событиями… – обратилась ко мне майор, когда мы, только-только переодевшись из формы в домашнее, снова столкнулись на кухне. Я собирался готовить ужин, Мисато же увязалась следом за мной.
– Опять про русских, да? – печально спросил я. – Так вроде бы…
– Нет, я не о том, – отмахнулась Кацураги. – Помнишь, что ты говорил Рей, когда мы с утра ехали в НЕРВ? Про то, почему ты, гм, нарушил мой приказ в бою с Самсиилом и всё такое прочее…
– Ну да, а что такое? – недоумённо ответил я.
– Синдзи, а ты часто беседуешь с Рей… в таком духе? – осторожно поинтересовалась девушка.
– Ну, вообще-то да… – моё недоумение всё продолжало и продолжало расти. – А что-то не так?
– Просто ты с ней говорил как какой-нибудь психолог, – несколько нервно рассмеялась майор и спустя некоторое время добавила. – Так чётко, грамотно, обстоятельно… Как будто мозги промывал.
– Ты действительно считаешь, что я промываю Рей мозги? – слегка прищурился я. Отчего-то очень захотелось вспылить и повысить тон…
– Нет, что ты! Конечно же, нет! – возмутилась Мисато. – Просто… Не люблю я всех этих психологов-психиатров… Очень не люблю.
– А что так? – задал я вполне резонный вопрос, хотя и прекрасно знал ответ.
После того, как Кацураги осталась единственной выжившей из всей экспедиции отца, она два года вообще не разговаривала, так что с психологами-психиатрами должна была наобщаться по самое не балуйся. Вплоть, так сказать, до полного отвращения.
– Ты многого обо мне не знаешь, Синдзи, – искоса посмотрела на меня майор. – Когда-то мне пришлось провести немало времени в… специализированных клиниках.
Если бы я не знал всего, то обязательно бы как-то подколол своего командира, но нет. Над таким шутить нельзя – грех, Мисато ведь до сих не забыла весь пережитый ужас…
– Ты ведь уже знаешь правду о Втором Ударе? – издалека начала Кацураги.
– Да, – кивнул я. – Это было вовсе не падение метеорита, а атака Второго Ангела – Адама.
– Верно. Но ты наверняка не знаешь, что на тот момент в Антарктиде находилась научная экспедиция под руководством моего отца, профессора Такеши Кацураги, – девушка ненадолго замолчала, а затем продолжила. – И я там тоже была – мне тогда было столько же лет, сколько тебе сейчас. Это был первый раз, когда отец взял меня куда-то с собой… Он вообще редко со мной виделся, мама умерла сразу после моего рождения, а всё детство я провела в одном из специализированных интернатов…
– Мисато, – мягко прервал я командира. – Если ты не хочешь об этом говорить, то не надо. Я же вижу, что тебе тяжело… Не нужно, я всё понял…
– Нет, Синдзи, – замотала головой Кацураги. – У нас же не должно быть друг от друга секретов, ведь так? Мы же с тобой друзья… Вот я и хочу, чтобы ты знал всё обо мне – знаю, ты меня поймёшь…
– Если тебе будет легче, то, конечно же, лучше говори.
– Будет, непременно будет, – невесело усмехнулась майор. – Ну, так вот… Именно экспедиция моего отца обнаружила во льдах Антарктиды Адама. Я помню научную станцию на побережье материка, она была очень большая. Там были какие-то бункеры, подземные сооружения, но меня туда никогда не пускали. Не знаю точно, чем они занимались и что исследовали – информация об этом до сих пор засекречена… Помню, отец занимался разработками в области физики, но чем конкретно – мне тогда было не понять… И вот, похоже, в один очень непрекрасный день все эти учёные зашли слишком далеко.
Мисато смотрела прямо перед собой и рассказывала, рассказывала… Постепенно из её голоса уходили боль и напряжённость, оставалось только горечь и усталость.
– Я уже не помню всех подробностей – врачи говорили, что мозг просто отказался запоминать самые страшные вещи. Да и сознание я несколько раз теряла… Помню только сильные взрывы, огонь, бегущих людей и ярко-золотое сияние, разлитое в воздухе… Откуда-то взялась боль во всём теле, кто-то что-то кричал, ругался… Отец с немногими уцелевшими первой атаки попытался на снегоходах прорваться к пирсам, чтобы эвакуироваться на кораблях, но ничего не получилось.
Девушка плотно сжала губы, пытаясь их дрожь.
– На одном из кораблей был экспериментальный образец какой-то спасательной капсулы, очень похожей на контактную… Отец единственный из всех смог до неё добраться, но сам уже был слишком тяжело ранен, а системы жизнеобеспечения капсулы не смогли бы спасти двоих. Он уложил меня в неё, а сам остался там. Помню, как отец наклонился надо мной и что-то прошептал… Проклятье, ну почему же я не помню, что?! А потом… Что было потом я уже не знаю. Последнее, что я запомнила перед тем, как капсула загерметизировалась, это была картина взрывающейся горной гряды, что была недалеко от нашей базы…
Кацураги сунула руку под блузку и вытянула наружу свой чёрный металлический крестик, висящий на тонком кожаном ремешке.
– Это был крестик моего отца, он отдал его мне перед смертью, – показала мне его майор. – Теперь я с ним никогда не расстаюсь – это единственное, что осталось мне на память о нём…
С холодом в груди я слушал её исповедь.
Одно дело думать об окружающем, как о выдуманной реальности, и совсем другое – слушать настоящего живого человека. Это тяжело, очень. И это не выдумка, а самая что ни на есть реальная реальность…
Беззаботная и весёлая Мисато успела испытать и повидать в жизни много такого, от чего даже у самых сильных людей могла бы поехать крыша. Но она смогла преодолеть всё это, не сломавшись и не ожесточившись…
– Позже это назовут Вторым Ударом, когда в прессе все наперебой будут сравнивать случившийся катаклизм с гибелью динозавров – Первым Ударом, – продолжала Кацураги. – Но мы-то не динозавры – мы от таких мелочей не вымираем… Меня подобрал спустя неделю после катаклизма какой-то американский военный корабль, идущий в США. Потом доставили в Штаты, затем переправили в Японию, в специальную клинику – это постарались люди, на которых работал мой отец. Они хотели получить от меня хоть какие-нибудь сведения о случившемся, но тщетно – целых два года я вообще не разговаривала. Сказали – тяжёлая психологическая травма. Вот тогда-то я и наобщалась со всеми эти специалистами по чужой психике, да так, что меня от них до сих пор тошнит…
Блин, да она же мои слова почти точь-в-точь повторила!..
– Хотя, нужно признать, кое в чём они мне тогда всё-таки помогли – без их помощи я бы приходила в себя гораздо дольше, – произнесла Мисато.
– Это всё просто ужасно… – невольно поёжился я.
– Я тебе испугала? – виновато спросила Кацураги. – Извини, просто я не хотела, чтобы между нами были какие-то недомолвки…
Эх, Мисато… Ты действительно честна со мной, а вот я не могу отплатить тебе той же монетой… Мне приходится врать, чтобы помочь вам всем…
– Да ничего, и вовсе я не испугался… Почти. Просто не каждый день такое услышишь…
– Это ты верно заметил, – кивнула майор. – Мне про это вообще-то особо болтать нельзя – тайна очень высокого уровня… Но тебе можно.
– Спасибо за оказанное мне доверие, – очень серьёзно произнёс я.
– Не стоит, Синдзи, не стоит… – грустно заметила девушка. – Во многих знаниях – многие печали, и не более…
Боже, как же ты права, Мисато!..
Проснулся, заложил руки под голову и уставился в уже ставший таким знакомым потолок в своей комнате. Высвободил руку, кинул взгляд на циферблат часов – 12 июня.
Хм… А ведь…
С днём рождёния тебя, Синдзи! Не каждый день исполняется четырнадцать лет, однако! Ну, заодно и меня тоже – не каждый день встречаешь своё второе четырнадцатилетие. И вдобавок нас обоих с Днём России – для японца, живущего в Японии это просто офигеть, какой важный праздник…
А всё-таки хорошо, что вчерашний день мне был зачитан в счёт официальной службы, а выходной перенесли на сегодня…
С криком «Вставай, проклятьем заклеймённый!..» я вскочил с постели, весело пнул одеяло и зашагал на кухню, фальшиво насвистывая «Интернационал».
Мисато на кухне естественно не оказалось – наверняка ещё дрыхла. Нет, вот почему я спокойно обхожусь семью часами сна и при этом прекрасно высыпаюсь, а ей этого мало? И ведь нельзя сказать, что моя жизнь настолько уж легка…
Зато на кухне вместо хозяйки обнаружился Пен-Пен – второй, точнее, третий обитатель этой квартиры.
– Пен-Пеныч, здорово! – жизнерадостно поприветствовал я пингвина.
– Уарк! – степенно кивнул кацурагинский питомец, неторопливо поглощая свою излюбленную консервированную рыбу из миски.
– Ну что, как спячка? Продвигается?
– Уарк… – неопределённо покачал головой Пен-Пен.
– И то дело, – заявил я, готовя себе утренний кофе.
Умнейшая зверюга этот пингвин, прямо-таки нечеловечески. Определённо что-то намудрили наши конторские с этим подопытным. В душ ходит регулярно, да ещё и с полотенцем через плечо, телевизор смотреть обожает (я выяснял – у него в конуре-холодильнике собственный стоит!!!), а главное – никакого от него шума и беспокойства. Что он есть, что его нет – всё едино, от обычного кота и то хаоса на порядок больше. А сейчас Пен-Пен особенно незаметен – лето приближается, и пингвин постоянно норовит впасть в некое подобие спячки. Вот такой у него занятный биологический сбой возник, после всех измывательств и изъятия из привычной среды обитания…
– А-а-а-о-о-у-у-у!..
Нет, это не медведь вышел из тайги, а всего лишь Мисато проснулась и припёрлась на кухню. Вид у заспанного майора презабавный – осоловелый мутный взгляд, всклокоченные волосы, мятая пижама… Такое ощущение, что для Кацураги каждое пробуждение – это нелёгкий труд…
– Утро доброе, командир!
– Угу… Ага… Спасибо…
Что-то бормоча себе под нос и сонно потирая глаза, Мисато протопала к холодильнику и загрохотала банками. С выражением откровенного блаженства достала одну из них, открыла и с наслаждением присосалась к любимому пиву.
Я нахмурился.
– Командир, а ты знаешь, что регулярное потребление даже небольших доз пива очень негативно влияет на организм, особенно женский?
Кацураги пробулькала что-то маловразумительное.
– Морщины появляются, кожа становится тусклой, а волосы сухими и ломкими…
– Синдзи, не нуди…
– Я серьёзно, Мисато.
Ну что? Да, я трезвенник! Хотя и пьющий временами… А иными временами даже сильно пьющий… Но это не мешает мне читать антиалкогольные нотации!
– Ерунда, Синдзи, – отмахнулась девушка, усаживаясь за стол. – Это смотря какое пиво пить…
– Да какое ни пей – всё одно получается. Нет, если пить крепкое, то процесс, конечно же, пойдёт быстрее, я не спорю…
– Да что ты вообще понимаешь в пиве! – возмутилась Мисато. – Я же в основном безалкогольное пью! У меня почти весь холодильник именно им и забит.
– Да какая разница! – возмутился уже я. – Пиво оно и есть пиво, просто безалкогольное ещё и хреновее на вкус…
– Ты-то откуда знаешь, а? – подозрительно нахмурилась Кацураги.
– Отзывы читал, – стандартно отмазался я.
– Читал, он, видите ли… – проворчала девушка. – Да ты вообще знаешь, какое у нас сейчас производство налажено? Лицензии, патенты – все дела! Даже министерство здравоохранения разрешило безалкогольное пиво к употреблению без всяких оговорок!
Я обалдело икнул.
Люди, это чего такое творится-то тут? Самураи совсем что ли с ума посходили?
– Наглое враньё! – авторитетно заявил я. – Быть такого не может!
– Вот же знаток выискался… – проворчала себе под нос майор. – Ведь наверняка что-то мельком где-то слышал, а ещё спорит… Пивом-то никого застрелить или взорвать нельзя – чего тебе им интересоваться… Вот отзывы ты, значит, читал. А что на банках пишут – видел?
– Ну, не видел. И что?
– А ты почитай, – ехидно предложила Кацураги, протягивая мне банку. – Тем более, что там должно быть написано про патент твоих любимых русских, у которых эту марку и купили…
А вот здесь я уже совершенно серьёзно задумался о психической вменяемости моего командира. Чтобы наши, да сделали пиво, способное серьёзно потеснить своих японских конкурентов? Ага, щазз… А «Асахи» и «Саппоро»,[15] значит, идут лесом, да? Ну-ну…
– Сейчас мы почитаем, что тут написано… – скептически проворчал я, хватая банку. – Наверняка ведь просто что-то не так прочитала или поняла…
– Ну-ну, дерзай, лейтенант…
Сейчас… Сейчас всё будет… Так, марка, производитель, место производства… Нет, не то, всё не то… Так. «Рекомендовано министерством здравоохранения Японии к употреблению, как не содержащее вредных веществ…» С ума сошли?! Им что так нужны деньги, что они решили нажиться на акцизах?! Бред – не может быть такого, потому что такого не может быть никогда… Так, дальше, дальше… Хм. И правда – изготовлено по лицензии ЗАО «Красный рассвет», Россия, Приморский край… Безумные японцы! Своего им пива не хватало, за наш самогон взялись!.. Градусы, где градусы? Сколько тут – больше или всё же меньше пятнадцати?..
Так.
Не понял.
Я озадаченно отвёл взгляд, потом опять посмотрел на строчки, ввергшие меня в шоковое состояние. Мисато захихикала.
«Зарегистрированное название для распространения в Японской империи – безалкогольное пиво. Оригинальное название – …»
Для верности перечитал последнее слово даже не два, а целых четыре раза. Понюхал напиток, глотнул. Кацураги уже даже не хихикала, а откровенно хохотала над моим обалделым видом.
Квас?!
Моя челюсть начала тихонько отпадать.
Не верю!
Ещё раз понюхал, задумался. Сделал ещё один глоток. Задумался ещё больше.
А ведь квас же…
Но ядрёный, зараза, до неимоверности! Спецрецепт, что ли? А действительно, если не знать о содержимом, то вполне можно и ошибиться… Помню, пивал я один раз такой – с местной фабрики… «Среднегазированный безалкогольный напиток» написано было… Угу, щазз. Эта дрянь ТАК пенилась, что любая газировка просто нервно курила в углу! Ну, а после выпитого литра меня еще и вштырило самым натуральным образом. Пускай немного, но было… После этого случая я квас очень долго не пил и категорически разлюбил…
Японский городовой… Если я ещё узнаю, что тут вместо всяких забегаловок – пельменные и чебуречные, буду просто в шоке…
Вот тебе, Виктор, очередной урок на будущее – слепо доверять полученным из аниме данным нельзя категорически! Не в первый раз же сталкиваешься, а всё равно шок уж очень велик оказывается… Вот помнил, что в банках должно быть пиво, так ведь действительно даже ни разу и не удосужился прочитать рецептуру, хотя бы из чистого интереса, или даже просто посмотреть, чем забит холодильник. Командир-то у нас форсить любит, так что в первых рядах действительно, скорее всего, обычное пиво (банку которого я как-то хряпнул), а вот дальше ни денег, ни бессовестности не хватило всё забить.
Вот такой он – настоящий, а не выдуманный мир… Причём, как и положено в реальности, бреда тут всё-таки хватает – взять того же разумного пингвина, смотрящего телевизор у себя в холодильнике.
М-да… За такие россказни меня бы точно в моём мире в дурку упекли без разговоров… А начни я задвигать, как на большом человекоподобном роботе сражаюсь со злобными инопланетянами, то порции галоперидола вместо завтрака, обеда и ужина мне были бы гарантированы…
Но тем не менее, очень нереальный рекомый пингвин со всеми своими выкрутасами – есть, а вот практически хронической алкоголички Мисато – нет!
И это не может не радовать…
– Ну что? – ехидно поинтересовалась Кацураги. – Убедился?
– Да, – вынужден был признать я. От кваса действительно никакого вреда – одна только польза…
– В чём?
– Земля круглая.
– То-то же! Надо было дальше первых рядов заглядывать – что я, сумасшедшая или миллионерша забивать обычным пивом весь холодильник? Первый ряд в глаза бросается и ладно, всё равно банки почти одинаковые… – рассмеялась Мисато, но тут же озабоченно добавила. – А вот, кстати, небезалкогольного пива ещё надо бы к сегодняшнему вечеру закупить, а то ведь не хватит на всех…
– В смысле? – нахмурился я. – Мы же с пацанами пить не собираемся…
– Ещё чего не хватало! Но вы может и не собираетесь, а вот я с народом – да!
– Это какой ещё такой народ? – подозрительно осведомился я.
– Ну, отмечать так отмечать!.. – решительно заявила девушка. – Не только твой день рождения отпразднуем, но и заодно наши звания новые… как ты там говорил?.. Во, обмоем!..
– И что, много будет этого народа?
– Да нет, куда там!.. Макото из нашего отдела, Аоба из научного, Рицко… Ну ещё, наверное, и Майя будет – она за ней везде таскается… Всё.
– Ну, тогда ладно…
– Ё-моё… – блаженно протянул я, нежась в горячей воде. – Круто… Надо бы почаще «на воды» выезжать – офигительная вещь…
Опёрся поудобнее на высокий каменный бортик, прикрыл глаза – благодать! Тепло, хорошо и мухи не кусают… Лёгкий ветерок, где-то стрекочут вездесущие цикады, чирикают птахи, над головой только голубое небо Японии, а вместо стен – леса… Нет, вру, одна стена – деревянная, метра два в высоту, есть – слева от меня. За ней, судя по довольному и очень знакомому фырканью, плещется мой командир…
…Как оказалось, у Мисато имелись вполне чёткие планы на счёт нынешнего дня – что, где и с кем делать. Со мной, то бишь. Ничего особо не объясняя, она запихнула меня в «супру» и куда-то повезла. Я, было, начал брыкаться и что-то вякать, но Кацураги, многозначительно закатив глаза, сослалась на указания «сверху», так что мне оставалось только махнуть на всё рукой и подчиниться командиру. Тем более что искусством отключения любопытства я владел в совершенстве (хочется верить), ибо сие чувство сгубило не одну кошку, а также стала причиной многочисленных случаев получения тяжких телесных повреждений (оторванные носы)… Так что поехали мы, как говорится, куда глаза глядят…
А глаза у майора Кацураги глядели в сторону довольно популярного мини-курорта, расположенного по ту сторону кольца гор. Живописная природа, но главное – термальные источники, питаемые вулканическим теплом…
Доехали до пункта назначения – скопления небольших двухэтажных коттеджей, построенных в восточном стиле. Красивые такие домики, мне очень понравились – люблю лёгкие и изящные конструкции… Хотя ещё больше мне по душе резкие и чёткие рубленные линии, что-нибудь тяжеловесное и основательное – если говорить ассоциативно, то, скажем, не «Ламборджини», но армейский «Хамви».
Обязательно бронированный. С крупнокалиберным пулемётом на турели… Спаренным с автоматическим гранатомётом. И пару транспортно-пусковых контейнеров под противотанковые ракеты на крышу. А на месте багажника – восьмизарядную пусковую установку под зенитные ракеты, и хрен какое ГИБДД меня остановит…
Однако фантазия у вас, сударь… Рожа не треснет? Может вам сразу тяжёлый танк подарить, перевязанный розовой ленточкой?
А что, можно для коллекции… Только ленточку голубую нужно, какой меня в роддоме перевязывали.
Так, ладно, ладно…
Приехали, разместились. Размещал нас лично управляющий этого небольшого… пансионата, что ли? Не знаю, не вникал особо.
Мужик вокруг меня с Мисато так и вертелся, хотя ему было явно не по себе от визита офицеров НЕРВа, что безраздельно властвовал над всем городом. А с другой стороны, наш визит наверняка станет лучшей рекламой для его заведения. «Офицеры НЕРВ рекомендуют…» и всё такое…
Вообще, насколько я узнал, бултыхание в тёплых минеральных источниках для японцев всё равно что баня для русских или сауна для финнов. Национальное, так сказать, занятие. А учитывая, что всё дело происходит в Японии без традиционных заморочек не обошлось.
Ну, во-первых, фигня с одеждой – своё снять, аккуратно расфасовать по шкафчикам, спецбельё (типа кимоно) напялить, пройти туда, пройти сюда… Ладно, это ещё ерунда.
Далее на очереди совершенно неожиданно для меня оказалось мытьё. В ванне. ПЕРЕД посещением источников. Потому как нечистым телом в источники соваться нельзя категорически. Сначала помойся сам, потом сполоснись, чтобы мыльным не быть – во замуты, блин…
Ну, ничего, это всё не так уж и тяжко. Немного возни, и вот уже наш филиал оперативного отдела Конторы в этом чудесном месте предаётся неге и блаженству. Жалко только, что Рей с нами не смогла поехать – у неё школу и индивидуальные процедуры в НЕРВе никто не отменял, а исключений делать у нас, похоже, было не принято…
«Порядок прежде всего!» Юбер аллес, так сказать…
Ладно, будет ещё на нашей улице праздник – обязательно выберемся сюда все вместе. Рей, ты просто обязана тут побывать!..
Неожиданно в разделяющей нас с командиром стене открылось окошко, которое, кстати, открывалось только со стороны Кацураги.
– Синдзи!
– А? – лениво ответил я, но заметив пару хитрых глаз в окошке, решил на всякий случай заглубиться в воду посильнее.
– Кинь жидкого мыла, а то у меня кончилось.
– Один момент…
Уф, как же не хочется шевелиться-то… Ладно уж, так и быть… Так, наведение… за-хват… прицеливание… пуск!..
– На, лови!..
– Спасибо!
Можно ещё поотмокать… И языком даже немного почесать… Так, Мисато, а морду лица-то из окошка можно и убрать…
– Синдзи.
– М-м-м?
– Хорошо отдыхается?
– Не жалуюсь…
– Может мне к тебе перебраться? – ехидно поинтересовалась девушка.
Я обдумал эту идею, а также возможные последствия. Хорошо обдумал, долго – секунды полторы.
– Нет.
– Да брось, Синдзи…
– Нет.
– Ну, тогда сам ко мне перебирайся!
– Нет!
– Стесняешься, что ли? – захихикала Мисато.
– Да!
– Как же тебя легко смутить-то, Синдзи, – ехидно произнесла Кацураги. – А кто-то, помнится, просил, чтобы я сыграла роль его девушки…
– А вот необязательно настолько вживаться в роль!..
Майор рассмеялась, но окошко прикрыла.
Блин, благодушно-ленивое настроение куда-то исчезло… Пообщаться, что ли? Как там гопники любят выражаться – «движение, общение!..» Ну, двигаться мне сейчас откровенно в лом, так что…
– Мисато!
– Чего?
– Слушай, а что это ты так резко меня решила сюда притащить-то? Нет, мне тут, конечно, очень понравилось, просто офигенное место… Но я думал у тебя сегодня служба…
– Так, а я и на службе, – хихикнули за стенкой. – Я уже давно к этому месту присматривалась, но всё никак выбраться не получалось – работа, будь она неладна. А тут ты вчера такой трюк выкинул, вот я к нашим «психам» и забежала, сказала, что тебе нужен качественный отдых после всего пережитого…
– Э-э-э… «Психам»?
– Ну да! Отдел психологического контроля. Хорошие ребята, тихие такие – следят за климатом в НЕРВе, очень любят проводить всякие забавные тесты… Не врачи или психиатры, таблетки или какие-нибудь другие методы лечения не жалуют, зато исправно выбивают для нас выходные, за что им огромное спасибо!.. Ну, вот и говорю я им, значит, «перетрудилось наше доблестное Третье Дитя – нужен хороший отдых». А они мне – «так у него же и так сейчас небольшой отпуск, вот пускай и отдыхает, как хочет». А я им – «нет, это всё не то, нужно бы стандартную процедуру разработать, вот есть у меня одна идея на примете. Но мне для этого кое-куда нужно для начала самой съездить, убедиться, что сотрудникам моего отдела там тоже понравится». Нет, ну «психи», конечно, не дураки – сразу поняли, что я тоже хочу отдохнуть, но отгул на сегодня мне всё-таки выписали. Эх, люблю я их!..
– Да… – флегматично протянул я. – И правда, хорошие ребята…
– Что, совсем уже сомлел в тёплой водичке? – ехидно поинтересовались из-за стенки.
– Угу…
Последние слова Мисато отчего-то засели в мозгу, и серые клеточки заработали на половинной мощности.
Вот откуда эти источники здесь взялись? Ну, наверное, просто места вокруг «Тройки» ещё геологически молодые. Хм… А значит, и сейсмоактивные? Землетрясения и все дела? Та-а-ак… И кому это, интересно мне знать, пришла тогда в голову «гениальная» идея построить в таком «замечательном» месте передовой форпост человечества против вторжения из космоса? И как вообще тут всё не развалилось ещё к едреней фене?..
– Мисато.
– А?
– Я вот тут подумал… Раз тут горячие источники есть, то значит вся местность вокруг Токио ещё очень нестабильна с геологической точки зрения…
– Синдзи! – взмолилась Кацураги. – Пожалуйста, только не нужно таким занудным тоном! А то я сразу же те два года в гражданском колледже вспоминаю…
– А? Ну, ладно… Так вот, я чего хотел спросить-то – у нас тут часто землетрясения бывают?
– Да не так чтобы очень… Ну, раз в пару месяцев тряхнёт балла на четыре и всё – никто даже и внимания уже не обращает. Вот после Второго Удара трясло так трясло – и десять баллов было, и даже двенадцать, когда старого Токио не стало…
И то верно. Подумаешь, четыре балла! Да я и под семью баллами бывал и ничего – жив и не боюсь…
– А Геофронту ничего с этого не бывает? – поинтересовался я.
– А что ему будет-то? – удивилась майор. – Он же неимоверно прочный…
– Ага, прочный, – хмыкнул я. – А вот атомной бомбой его пробило…
И тут в голове что-то щёлкнуло. Нехорошо так щёлкнуло.
– Ну, знаешь, атомная бомба есть атомная бомба, так что…
– Подожди-ка, Мисато, – перебил командира. – Я вот только сейчас что-то подумал… А ведь у корейцев бомбы-то были очень несовершенные, «грязные» – они же тут всё в округе должны были радиацией загадить! Как мы тут только живём-то? Наверняка от рака много человек умирает…
– Можешь не беспокоиться, Синдзи. Тут ведь какое дело… Это не афишируется, но в радиусе примерна ста километров от Геофронта местность каким-то образом самоочищается от всякой дряни, типа радиации, химических отходов или чего-то в этом роде… Сейчас радиоактивный фон вокруг Токио – самый низкий по стране, но это заслуга отнюдь не команд «ликвидаторов»…
Вот так, да? Опять Геофронт? Ну-ну… И почему я ни капельки не удивлён?
Ведь согласно сериалу (которому, впрочем, не стоит верить так уж безоглядно) Геофронт – это так называемое Яйцо Жизни, Комната Гафа, в которой хранятся все души и прочая мистическая мутотень. Ну, если я всё правильно понял, в чём до конца не уверен.
Но под этим всем явно что-то кроется, интересно только, что?..
– Привет! – жизнерадостно поприветствовал я Кенске и Судзухару.
– Здравствуй, Синдзи, поздравляю тебя с днём рождения, – вежливо-официально заявил Айда, протягивая мне подарок в небольшой, но как водится богато украшенной коробочке.
– Да, Син, здорово! Поздравляю! – присоединился к нему Тодзи.
Хорошо, что меня Младший вовремя остановил в прошлые разы, когда я тут же было потянулся распаковывать подарки. Нельзя! По местным традициям – неуважение и безкультурщина…
– Ага, спасибо, ребята, проходите… О, а чего вы такие официальные – брюки, да рубашки?
– Так и ты в форме, – парировал, разуваясь Айда. – Хотя дома её и не носишь вроде бы обычно…
– А-а-а… – махнул я рукой. – Это так, по случаю… А вообще никого больше в форме из нервовцев, кроме меня и Мисато, нет…
Лица парней моментально вытянулись.
– А тут, кроме Мисато, есть ещё и другие офицеры НЕРВ? – благоговейно прошептал Кенске. – С ума сойти…
– А мы это, того, лишними не будем? – осторожно поинтересовался Тодзи. – Всё-таки мы – это мы, а вы – это вы…
– Ерунда какая! Вы же мои гости, так что… Да не стойте вы, проходите уже!
– Синдзи, а что это у тебя за третья орденская планка? Первые две – это ооновские кресты, это я знаю…
– Да это меня русские наградили их орденом Мужества, тоже, кстати, на крест похо…
– С УМА СОЙТИ!!!
– Айда, ты опять за своё?
…За принесённым с кухни столом, накрытым белой скатертью, в настоящий момент собрался весь цвет НЕРВ. Мисато, её зам Макото, техники Аоба и Майя, и, конечно же, подруга майора – Акаги. Кроме меня с Кацураги все были одеты вполне неформально, потому как новые звания праздновали здесь только мы.
– Ребята, присаживайтесь, не стесняйтесь…
Разместил я Тодзи с Айдой между собой и местом, где должна была сидеть Рей, которой всё ещё не было. Увы, но она, наверное, слишком пунктуально восприняла указание явиться к шести часам, ведь сейчас часы показывали ещё только 17:55…
Парни откровенно робели, глядя на всех собравшихся в квартире Мисато, хотя никто из нервовцев на Тодзи и Айду особого внимания не обратил – только дежурно поприветствовали и вернулись к своим делам. Майя и Рицко всё ещё разбирали какой-то технический вопрос с работы, Макото и Кацураги вдохновенно обсуждали достоинства нового сорта пива, а Шигеру копался в моём компьютере, выбирая музыку на вечер. Причём Хьюга и Ибуки на него посматривали с откровенной грустью – видимо, слишком хорошо знали музыкальные пристрастия своего сослуживца и приятеля.
– Блин, расскажу бате и деду, что сидел за одним столом с доктором Акаги – не поверят… – пробормотал Тодзи, косясь на Рицко.
– А если сфотографируем? – подмигнул Айда, незаметно доставая из-за пазухи небольшую цифровую камеру.
– Опять скажут, что в «фотошопе» сделал, как с Аянами… – грустно заметил Судзухара.
– А что Рей? – насторожился я.
– Ну, помнишь перед поездкой к русским, я тебя с Аянами фотографировал? – поведал мне Кенске. – Я ж потом это хотел их перед её появлением сбыть, так мне никто не поверил – сказали, вру я всё… Я! Вру! Да как они могли так подумать-то?!
– Ну и зря! – весело заржал Судзухара. – Син, видел бы ты их рожи, когда Аянами пришла в класс в своей форме…
– В класс? – спокойно переспросил я. – Рей. В форме. Занятно, а чего это она так…
– А то ты не знаешь, Син, – пожал Тодзи плечами. – Глядя на тебя научилась, наверное – ты же тоже всегда в форме ходишь… Нет, ну лица девчонок, да и пацанов в тот момент нужно было видеть! Жалко, что ты…
– Так это можно легко исправить, – вкрадчивым тоном заметил Айда. – Я тебе много чего записал…
– Куда записал? – не понял я.
– Увидишь, – улыбнулся Кенске.
– Ладно, – равнодушно пожал я плечами, привычно гася ожидаемое любопытство. – А что, действительно мощное зрелище было?
– Не то слово, Син, – вновь широко улыбнулся Судзухара. – Зашла со своим всегдашним непрошибаемым выражением лица, села… Но до этого ещё с нами поздоровалась – так народ вообще чуть не упал! Скажи, Айда!..
– Ага, – с готовностью подтвердил Кенске. – У меня память в камере закончилась, пока снимал все эти обалдевшие физиономии… Аянами в форме – это действительно нечто!
– Точно! – радостно заявил Тодзи. – Помнишь лицо Ютами?
– Да я теперь до конца жизни буду помнить лицо этой задаваки, – ухмыльнулся Айда. – А помнишь, как у всех рожи вытянулись, когда Аянами китель сняла?
Судзухара в ответ только расхохотался.
– А что такое было-то? – осторожно спросил я.
– Так у неё же на поясе тоже пушка висела, – пояснил Тодзи. – Мы-то ко всему этому уже готовы были, так что только по тихой ржали над всеми…
– А вот надо мне верить, да! – с некоторой долей злорадства заявил Кенске. – А то, понимаешь ли…
Трель дверного звонка. Кинул взгляд на часы. Ага…
– Так,– встал я с дивана. – Это, наверное, Рей. Пойду встречу.
И что вы думаете? Ведь пошёл же!
Открываю дверь… И чудом успеваю поймать падающую вниз свою нижнюю челюсть.
– С днём рождения, Синдзи, – Аянами протянула мне коробку с подарком.
– А… э… С-спасибо, Рей… – выдавил я, во все глаза пялясь на Первую.
– Что-то не так? – обеспокоенно спросила Аянами. – Мисато снабдила меня несколькими комплектами одежды, я выбрала этот. Нужно было надеть что-то иное?
– Да нет, п-прекрасно выглядишь, Рей, – обалдело пробормотал я.
Всё вышесказанное мной есть правда и только правда! Так сногсшибательно Первая ещё действительно ни разу на моей памяти не выглядела!
Вместо уже набившей оскомину школьной формы или даже формы нервовской, на Аянами оказалось надето самое настоящее платье! По-летнему лёгкое, небесно-голубого цвета, оставляющее плечи открытыми – в сочетании с природной бледностью Рей оно смотрелось просто великолепно! А ведь нужно знать Первую, чтобы понять всю эпохальность этого события. Раньше Первая по собственной воле вряд ли бы такое надела – очень уж это не в её стиле. Рей же вообще-то на всё глубоко по фигу, в том числе и на собственный внешний вид… Хотя…
– Ну вот, теперь все в сборе! Можно и начинать! – радостно провозгласил я, входя в зал вместе с Аянами.
Головы всех присутствующих непроизвольно повернулись в мою сторону… И тут же оказались намертво заклинены при виде Рей в платье. Одна только заговорщица-Мисато радостно и довольно улыбалась, глядя на дело рук своих. Вот же чертовка, такую операцию в тайне от меня провернула!..
– Чего вы все? – жизнерадостно улыбнулся я. – Красивых девушек, что ли, никогда не видели? Так у нас их здесь хватает… Рей, присаживайся, не стесняйся. Командир?..
– Разливайте, лейтенант, – ухмыльнулась Кацураги, поднимаясь с места.
Раз – бутылка шампанского извлечена из ведёрка со льдом, что стояло в центре стола. Два – бутылка открыта. Три – шампанское разливается по заранее подготовленным бокалам. Рей, Тодзи и Айде я налил совсем по чуть-чуть, а то им вредно будет с непривычки. Зато душесогревающе – когда ещё можно будет совершенно легально алкоголя дерябнуть в присутствии и с полного попустительства взрослых.
Себе, естественно, налил по полной, чтобы можно было треугольнички собственные нормально «обмыть».
– Итак, – откашлявшись, торжественно произнесла Мисато, поднимаясь с места. Её примеру тут же последовали и остальные гости. – Сегодня мы отмечаем во-первых, конечно же, день рождения нашего доблестного Третьего Дитя. Но также нас собрал здесь ещё и другой повод – наши новые с лейтенантом Икари звания…
Мы с Кацураги достали из внутренних карманов кителей наградные коробочки, извлекли из них новые знаки различия и торжественно бросили в бокалы.
Процедура была отрепетирована заранее до максимальной синхронизации.
– Которые мы решили отметить по одной русской традиции, – продолжил я. – Так что давайте первый бокал поднимем всё-таки не за меня, а за…
По закону самой подлой подлости я оказался прерван резко завопившим телефоном, что лежал на тумбочке около дивана.
А судя по тому, что телефон играл убойную, но красивую песню «Inis Mona», это был мой телефон.
Очень странно – мне вообще-то звонить некому вроде бы как…
– Scheisse, – выругался я. – Извините, давайте я с этим звонком быстро разберусь и продолжим, хорошо?..
А заодно и вырублю его к едреней фене…
Схватил телефон, и уже было собирался нажать на кнопку сброса вызова, но в последний момент меня что-то остановило.
На фоне чёрно-синей заставки высветилось «Номер скрыт».
«Жить нужно так, чтобы не бояться отвечать на звонки с незнакомых номеров!»
Была не была, кому-то же я понадобился!..
– Да!!!
– Синдзи?
Во рту мгновенно пересохло, а спина непроизвольно начала разгибаться как можно прямее.
Этот голос я ожидал услышать в трубке меньше всего… Да я его вообще не ожидал услышать!!!
– Отец?
Начавшийся было шум за столом тут же стих, словно по мановению волшебной палочки.
Гендо. Мой нынешний отец, а также моральный ублюдок. Но ведь всё-таки отец?..
– Ты хорошо справился с Ангелами.
Чего?!
– …Молодец, Синдзи.
Слова падают, как стук сердца в ушах – так же тяжело и громко бьют по мозгам.
– Знай это.
– Да, отец! – вытягиваюсь по стойке «смирно», и чуть ли не каблуками, то есть пятками, щёлкаю.
– С днём рождения, сын…
– Спасибо, отец…
Сигнал отбоя, а рука до скрипа сжимает кусок пластмассы. В груди пусто, в мозгу бьётся одна-единственная мысль:
«Всё-таки поздравил… Впервые за столько лет… Так я ему всё-таки не безразличен?..»
Моя мысль или не моя? Кто знает…
Молча вернулся к столу, взял бокал с шампанским, в котором покоились серебристые треугольники. В полной тишине поднял его.
– За нашу окончательную победу, – отчеканил я, глядя куда-то в пространство. – Prozit!
– За победу… – поддержал меня нестройный хор голосов.
Звон бокалов.
– …Зная ваши отношения, никогда бы не подумала, что он тебе всё же позвонит, – задумчиво произнесла Кацураги, когда мы вышли подышать свежим воздухом на балкон. С нами ещё Рицко была, которая вылезала покурить, но она уже ускакала обратно. Эх, жалко нельзя у неё сигарету стрельнуть – сейчас не помешала бы…
– Я тоже этого совсем не ожидал, Мисато… – задумчиво проговорил я, опираясь на широкие перила и глядя в ночное небо Токио-3. – Это всё только усложняет…
– Отчего же? – удивилась майор. – Разве тебя не радует, что ты небезразличен отцу?
– Как-то не очень, Мисато… Он фактически выкинул меня из своей жизни, а я ответил ему тем же. Сейчас мы с ним слишком чужие, но этот звонок… Scheisse! Чего же он хотел добиться этим звонком?
– Гм… Поздравить тебя и ободрить?
– Разве ты плохо знаешь моего отца? – с лёгкой горечью усмехнулся я. – Он никогда и ничего не делает просто так…
– Да, ты в этом прав, безусловно прав, но… Но, а всё-таки? – не сдавала позиций Кацураги. – Что если он действительно просто пытается стать нормальным отцом? Почему ты так начисто отметаешь этот вариант?
– Мисато, он уже никогда не станет нормальным отцом, как бы ни старался. И я не хочу надеяться или ждать подобного – не хочу разочаровываться… Лучше бы нам так и оставаться генералом и лейтенантом…
– Зря, Синдзи, – задумчиво уронила Мисато. – Может быть, всё же стоит верить?
Не знаю, командир, не знаю…
– Да что же это такое-то… Теперь их уже двое! – схватился за голову Хьюга, глядя на то, как я с Аобой вдохновенно орал (ни фига не пел) «Smells Like Teen Spirit» любимой шигериной группы «Нирвана». Правда, я у этой группы больше песен и не знал…
Но втихушку оприходованные пара банок настоящего пива давали о себе знать неуёмной тягой к пению хоть чего-нибудь.
– И не говори, – грустно произнесла Майя, ковыряясь в салате. – Раньше-то Аоба один свои песни под нос мурлыкал, а теперь вот напарника себе нашёл…
– Макото, у тебя уже просто в глазах двоится, – ехидно заметила Мисато, с благодушным видом прихлёбывая пиво из банки. – Да и вообще вы просто с Синдзи ещё не жили, он вообще такие дикие запилы слушает, что просто мрак…
– Что, неужели хуже вот этого? – скептически поинтересовался Хьюга. – Разве такое может быть?
Кацураги подавилась пивом и искренне расхохоталась.
– Чего?! Синдзи у нас любит то, что больше похоже на шум стройки или рёв танкового дизеля, чем на музыку. И чтоб непременно орали или рычали, а не пели. Хотя кое-что нормальное у него всё же попадается иногда…
– Проклятье… А мы с тобой, Майя, ещё жалуемся, что Аоба постоянно на командном центре свою музыку врубает!
– Ох, как вам, наверное, тяжко, Мисато…
– Да я уже как-то привыкла… Синдзи, а поставь ту музыку, что мне тогда понравилась!
– Композиция «Fields of Desolation»?[16]
– Синдзи, я, что ли, знаю, как она там называется? Ну, та, где сначала на гитаре красиво играют, а в конце какой-то мужик, как полоумный орёт…
– Мисато, это девушка вообще-то была…
– Твою мать… Ой, простите!..
– Как насчёт небольшой поездки по ночному Токио? Провертимся, тьфу, проветримся, развеемся…
– Не возражаю, командир. А кто поведёт-то? Все же пьяные – в таком виде за руль нельзя садиться, опасно…
– Как это все пьяные? А как же Майя?
– А я полбокала шампанского выпила…
– Так это же считай, что и не пила вовсе! Значит, не пила! Значит, ты за рулём!
– Но, Мисато…
– Никаких «но»! Так, всё. Собираемся, и в темпе, в темпе!..
…Постепенно все начали расходиться, точнее, расползаться, ввиду чрезвычайного состояния организмов. Не считая Рей, Айды и Тодзи, которых спровадили по домам ещё вечером, первыми нашу скромную юдоль покинули Аоба с Макото. Причём последний буквально висел на Шигеру, который оказался на удивление устойчив к алкоголю. Пояснив, что они с ним соседи, Аоба клятвенно пообещал донести друга до места постоянного проживания, никуда не заворачивая по пути, после чего они укатили на вызванном такси.
Следующими наши празднество покинули Майя и Рицко. Выдержанная и льдисто-спокойная Акаги потрясла меня до глубины души, нажравшись до состояния полной невменяемости и неадекватности, хотя и выпила не так уж и много. Периодически она принималась что-то бормотать на латыни, ругаться с неким Фредом, отвергающим возможность существования компьютеров на биологической основе, и тихо напевать себе под нос нечто бодренькое и весёлое. Причём делала всё это Рицко, не открывая глаз и крепко обняв несчастную и кристально трезвую Майю, взятую с собой, судя по всему, не в последнюю очередь, как водитель акагиной «Тойоты-Камри». Ещё одной немаловажной задачей Ибуки было выполнение функции столба, потому как хоть докторша на ногах держалась уверенно, но всё норовила к чему-нибудь привалиться.
Вот вам и издержки подчинённого положения, вот вам и неуставные отношения с дедовщиной (точнее бабовщиной)…
Но Майя переносила все эти испытания стойко – уважение к наставнику в ней преобладало над всем остальным.
И остались, значит, в квартире только я и Мисато, потому как больше нам деваться было и некуда. Сижу на диване, бездумно пялюсь в телевизор, свет погашен. В голове шум – сказывается выпитое тайком пиво, пока «взрослые» щёлкали клювами. Хотя потом всем уже было откровенно по фигу – это ж надо было такое учудить… Но, блин, погуляли на славу…
– Ух, хорошо посидели! – радостно воскликнула Кацураги, приземляясь рядом со мной на диван с банкой пива в руке. – Душевно, можно сказать…
– Ик! Ага, верно, – сонно подтвердил я. Всё-таки изрядное для столь юного тела количество пива и бурный вечер давали о себе зна-а-ать…
Богатырский зевок едва не стал причиной вывиха челюсти.
– О-о-о, лейтенант… Ты это чего задумал, спать, что ли? – подозрительно осведомилась Мисато.
– Угу.
– Вот ещё! Самое интересное же только начинается! – хитро подмигнула мне девушка. – Уф… Что-то жарко у нас…
Мисато расстегнула пару пуговиц на своей форменной белой блузке – китель-то она уже давным-давно скинула.
Жарко? Ну, может быть… Хотя, наверное, это от выпитого…
Посмотрел на Мисато, задумался. Начал флегматично считать расстёгнутые пуговицы начиная от воротника – одна, две… Три. Четыре? Хм…
Взгляд остановился где-то в районе груди.
– И на что это мы тут смотрим? – ехидно поинтересовалась Кацураги, закидывая ногу на ногу.
– На пуговицы, – честно ответил я.
– И как?
– Их много. Они белые. Четыре из них расстегнуты.
– А вот и не угадал – пять! – рассмеялась Мисато, приводя реальность в соответствие со своими словами.
– Ну-у-у… – я сфокусировал зрение. – Значит, ошибся. Бывает…
– Бывает… Хороший ты парень, Синдзи, – ласково погладила она меня по голове. – Жаль только мал ещё очень…
– Я – мужчина в самом в расцвете сил и лет! – торжественно произношу, отчаянно борясь с заплетающимся языком. – Причём, ещё и в меру упитанный…
– Ну-ну… А скажи мне, Синдзи, вот что… Я тебе нравлюсь?
– Опять, да? – улыбнулся я. – Мы же уже как-то говорили на эту тему…
– Женщинам такие вещи хочется слышать почаще, – важно заявила Кацураги.
– Ну, в таком случае – да!
– Правда? – захлопала длинными ресницами девушка.
– Правда, – с улыбкой подтвердил я.
– Это хорошо, – тоже улыбнулась она и тут же перескочила на совершенно другую тему. – Кстати!.. А почему ты с тех пор, как приехал в Токио, так и не завёл себе подружку? У тебя ведь очень и очень богатый выбор сейчас – можно выбрать даже не одну, а несколько…
Угу, по дням недели.
«Если б я был султан, я б имел семь жён…»
И войсками США был бы окружён.
– А на хрена? – философски поинтересовался я. – Некогда мне… Тренировки там, война и всё такое…
– Ну, Синдзи, это же несерьёзно! Нужно же уметь расслабляться, тем более, что в твоём возрасте это крайне необходимо…
– А я и не напрягаюсь, – безмятежно отвечаю майору.
– Вот только врать-то не надо, – хихикнула в кулачок девушка. – Не напрягается он… А срывался ты у тех же русских, значит, на ровном месте, да? Ох, Синдзи… Завёл бы себе подружку – прогулки под ручку, поцелуи, а может быть и что-то большее…
– Обойдусь, – густо покраснел я. Очень хотелось думать, что от выпитого пива…
– Эй! Только не говори, что такой красавец и герой боится девчонок!
– Ну… Э-э-э… Ладно, боюсь, – абсолютно честно признался я. – Потому как не понимаю, наверное… Вот и робею.
– Да ну, скажешь тоже – не понимаю… Меня же понимаешь?
– Ну… Да…
– Во-о-от!.. – непонятно чему обрадовалась Кацураги. – А у тебя, кстати, до приезда в Токио был кто-нибудь?
– Нет.
– Слушай! А ты хоть целовался-то?
– Н-нет… – надо же, и ведь сам уже почти что верю…
– А хочешь? – хитро улыбнулась Мисато.
– Э-э-э… А-а-а…
– А хочешь я тебя поцелую?
Хаотично блуждавшие под черепной коробкой мысли в миг замерли. Я внимательно посмотрел на подсевшую поближе Кацураги, на её разрумянившееся от алкоголя лицо и расстегнутую до середины груди блузку…
И начал стремительно трезветь, покрывась ледяным потом.
– М-мисато, что ты де…
Фразу я договорить не успел, потому как рот мне тут же заткнули поцелуем, а шею обвила пара рук. На секунду я крепко зажмурился и замер, но уже в следующее мгновение на автомате ответил на поцелуй и тоже обнял в ответ…
МИСАТО?!!
Резко отстранился от Кацураги и совершенно круглыми от шока глазами уставился на неё.
– М-мисато!!! Ты чего?!
– Ничего особенно, – хихикнула майор. – А ты ведь мне наврал… Не целовался он никогда… Ну что, понравилось?
«Бежать! Бежать! Бежать!»
Все русские и немецкие маты встали у меня поперёк горла. Я невнятно замычал, ураганно багровея до состояния свёклы. Сердце моментально набатом застучало в груди, тяжело отдаваясь в ушах, а руки и ноги самым натуральным образом задрожали. На лицо была почти полная потеря контроля над телом, с перехватом управления Младшим.
Который сейчас был просто в настоящей панике! Мало того, что его сейчас самым наглым и беспардонным образом совращали (между прочим, первый раз в жизни), так ведь ещё кто это делал! Мисато!!!
А я? А что я? Я вообще-то тоже в панике!
Но я ж, блин, не железный!!!
– Понравилось, – хихикнув, резюмировала девушка, глядя на моё ошалевшее и перекошенное лицо. – Хочешь ещё? Вижу по глазам, что хочешь…
Младший, иди на фиг! Пусти за руль – сейчас попробуем отбиться…
– Отставить, майор Кацураги! – неуверенно вякнул я, пытаясь отползти в сторону. – Как мой командир…
– Как твой командир приказываю меня поцеловать!
Мои попытки сопротивления (нужно сказать, довольно вялые) были подавлены в течение пары секунд. В процессе поцелуя я оказался опрокинут на диван, а Мисато оказалась сидящей верхом. Наклонилась, и меня тут же накрыл водопад иссиня-чёрных волос, приятно пахнущих хвойным ароматом. Любимый шампунь Мисато…
Наши лица оказались совсем близко друг от друга – нос к носу, глаза в глаза. Чёрт…
– Мисато, ты понимаешь, что это неправильно? – прохрипел я, хотя моё тело усиленно утверждало, что «всё правильно, хозяин!»
– Ну, это уже мне решать! – лукаво улыбнулась девушка. – И вообще я же ведь вроде бы где-то числюсь твоей девушкой, так что…
Ещё один поцелуй. Чёрт, а я ведь не железный…
– Как насчёт перейти к чему-нибудь более серьёзному? – жарко прошептали мне на ухо.
А-а-а!.. Была, не была!!! Будь, что будет!!!
– Не возражаю, – прохрипел я.
Ой, что сейчас будет…
– …М-м-м, аккуратнее!..
– Синдзи, не ной.
– …А может, в спальню всё-таки переберёмся? Твою или мою…
– Тебе здесь, что ли плохо? Давай-ка лучше…
– …Проклятье, где ты это узнал?
– Книжки разные бывают…
– Всё, хватит уже… Иди сюда, милый…
– …А-А-А-А-А-А!!!
С диким воплем, переходящим в двадцатиэтажный поток мата, я подскочил с постели и ломанулся вперёд.
Но даже широко раскрытые от ужаса глаза меня не спасли – далеко уйти не получилось. И дело тут было даже не в том, что я нёсся на четвереньках и ни хрена не видел после столь кошмарного пробуждения…
Не-е-ет… Победоносную военную машину Японии остановило совсем не это…
Бабах!!!
На полной скорости врубился головой в собственный письменный стол, едва не опрокинув его на бок. В голове словно взорвалась светошумовая граната, и я моментально взвыл от дичайшей боли, пронзившей череп. Скорость разгона плюс жёсткость стола, помноженные на похмельный синдром, дали просто убойный результат…
Невнятно мыча, сел на полу, обхватил руками голову и застонал.
– Жуть… Жуть… Жуть… – в полном отчаянье прошептал я, борясь с тяжёлым дыханием. – Мама, роди меня обратно…
А дальше – сплошная нецензурщина. Из-за чудовищного стресса начали вспоминаться не только русские, немецкие и японские маты, но даже итальянские и тайские.
Причиной моей паники была не только боль, и даже отнюдь не боль, нет! Просто у меня перед глазами всё ещё стояли соблазнительные картины, нарисованные моим буйным воображением, поддержанные восстанием алкоголя и подростковых гормонов…
Так, стоп, спокойно, Виктор, спокойно… Общее тестирование всех систем, полный визуальный осмотр… Хм. Судя по, гм, состоянию организма, ничего не было…
Бросил торопливый взгляд на свою постель – никого! Слава Всевышнему, никого! Только мой китель вместо одеяла валяется, и всё! Никаких симпатичных майоров женского пола не обнаружено! Ур-р-ра!..
А вдруг…
А вдруг ОНА уже просто ушла?
Ой-ой-ой!..
Так, стоп. Спокойствие, только спокойствие. Разложим всё по полочкам… Хотя мозг сейчас к этому и не слишком способен.
Итак, во-первых, я нахожусь у себя в комнате, а не в зале, и спал я, судя по всему, на своём безобразном спальном месте, а не на диване. Во-вторых… Один момент, нужно себя оглядеть… Форменные брюки, мятая белая рубашка застёгнута почти на все пуговицы, кителя нет. Именно в таком виде я и спал. Не голый. А значит…
Так ничего не было?
Мне всё приснилось?
Сон? Ох, хорошо бы, хорошо…
Или всё же…
– ВСЕМ ЛЕЖАТЬ!!! УБЬЮ!!!
Дверь в комнату, которая вообще-то сдвигалась вбок, влетела внутрь, снесённая могучим ударом ноги. А следом ворвалась Мисато, грозно водя стволом своего УСП из стороны в сторону.
Сипло мяукнув, я забился под стол, отчего-то пребывая в полной уверенности, что у моего командира поехала крыша и сейчас прольётся чья-то кровь… Чья, чья… Да моя, чья же ещё! Кого ещё тут убивать-то?..
«Глок», где же мой «глок»? Или хотя бы «хамелеон»? Без боя не дамся!!!
– Грёбаные твари, где вы прячете заложни… Тьфу, что вы сделали с Синдзи?! – голос Кацураги продолжал греметь в комнате.
Лёжа под столом, я осторожно посмотрел на две босые ноги.
Мозг, туго соображающий с утра (да ещё и после удара), сделал неуверенное предположение, что убивать меня прямо сейчас не будут.
Следует ли мне отозваться? Ну-ка, дайте мне ответ, слуги мои верные, слуги мои скверные!..
Спинной мозг: Ответ положительный.
Правое полушарие: Ответ условно-положительный.
Левое полушарие:…
Хр. Тр. Фыр. Устройство не обнаружено или не отвечает.
Ладно, уговорили, ироды…
– Мисато, я здесь… – слабым голосом отозвался на отчаянный клич командира.
– Кто это – я? – неуверенно рявкнула Кацураги. – Выходи или буду стрелять!
– Я – это я. Синдзи. Лейтенант Икари. Третье Дитя…
– Что с тобой сделали эти грёбаные твари? – по инерции спросила Мисато, постепенно успокаиваясь.
Я серьёзно задумался.
– А это кто?
Судя по молчанию, Кацураги тоже задумалась.
– Китайские террористы… – очень неуверенно предположила майор. – Или колумбийские повстанцы… Синдзи, ты где?
– Я в тундре, – невпопад ответил и понял, что не могу остановить поток изливающегося из меня бреда. – Мыши одолевают меня. СТРАШНО.
– Вот, помню был у нас один капрал-вьетнамец на курсе, так он даже змей и мышей готовил так, что просто пальчики об… Так. Стоп. Синдзи, ты чего, под столом сидишь, что ли?!
– Угу.
– Совсем уже с ума сошёл?! Немедленно вылезай!
– Тут хорошо…
– Вылезай, пока я сама оттуда тебя не достала за ухо, паршивец!
– Да сейчас, сейчас уже…
Начал вылезать, мельком бросил взгляд на Мисато…
Замер. Моргнул. Помотал головой. Не помогает!!! Только голова ещё больше разболелась!
Начал шустро заползать обратно.
– А-а-а… Так ты до сих пор пьяный! – радостно предположила Кацураги, в кошмарной манере тыкая в меня пистолетом. – Ну, тогда я тебя сейчас сама…
«Иди, сюда, милый…»
– А-а-а!!! – заорал я, забиваясь глубже под стол, зажмуриваясь и закрывая голову руками. – Уйди от меня!!!
– Ничего, ничего… – забормотала себе под нос майор, лезя вслед за мной с твёрдым намереньем извлечь буйного лейтенанта из убежища. – Сталкивались неоднократно… Блин, а ведь так хорошо спала… Ну, ничего, сейчас мы тебя в ванную отведём… Прополощем голову под краном с холодной водичкой…
«Примем вместе ванну…»
Мама!..
– Мисато, прикройся! – взмолился я. – Ты меня сильно смущаешь!!!
– …А потом мы пива безалкогольного выпьем… Что? Чего? А… Ой! Извини, я сейчас.
Фух, ушла…
Вот что ещё может меня потрясти после ТАКОГО сна? Разумеется, что-то, напоминающее о нём в реальности. А в реальности ко мне в комнату с пистолетом наперевес ворвалась растрёпанная и заспанная Мисато, одетая по самому минимуму – белый лифчик и тонкие трусики. Всё, млять!!! У меня и так сейчас мозги и, гм, организм не в порядке, так ещё и дополнительно психику сносят всякие, всякие…
Сон. Это был всего лишь сон…
– Да что же это такое-то, люди добрые? – прохныкал я, вылезая на свет божий.
А точно ли это был кошмар?
Да!
Точно?
Да!!! Я и Мисато – это не-воз-мож-но в принципе!
А если пофантазировать?
Не хочу и не буду!
Но ведь круто было бы, да?
Нет!!!
Врёшь.
Э-э-э… Нет!
Ведь врё-о-ошь…
Да не вру я! Не хочу я такого представлять – у нас сейчас с ней такая огромная разница и в возрасте, и во всём другом… А мне ведь ещё с ней потом работать. Так что ничего личного – только работа. И вообще, кто она, а кто я!!!
Млять, ты мужик или где?
Это ТЫ мне говоришь?!
Нет, млять, Далай-лама… Чё ты пропираешься? У тебя под боком такая тёлка живёт, а ты лохуешься…
Никогда! Ни-за-что! Твою мать… Вот же научил на свою голову…
Так, стоп.
«Не верю», – если говорить словами незабвенного Станиславского.
Может, это всё-таки я сам с собой говорю, а не Младший со мной? Ведь не верю, что он так может! Не верю и всё тут!
Внутри черепа прокатился искренний многоголосый смех. Я в отчаянье схватился за голову.
«На хрен! На хрен! На хрен!» – повторял я раз за разом про себя народную русскую мантру.
Плоть слаба, но дух силён…
Витя, перегар и дух – это совсем разные вещи…
– А-А-А!!! Три тысячи чертей!!!
– Синдзи, – сурово произнесла вновь появившаяся Мисато, уже успевшая накинуть длинный махровый халат розового цвета. – Вот у меня и так голова болит с утра, а ты ещё орёшь постоянно… Ты чего, заболел, что ли? Может тебя в лазарет или к Рицко отвести? Хотя нет, к Рицко сегодня, пожалуй, по таким вопросам заходить не стоит…
– Да, это самое… – начал невнятно мямлить. – Тут мне сон приснился… Страшный. Очень. Я подскочил и головой об стол ударился… Больно.
Кацураги от души расхохоталась.
– Бедненький, – выдавила она сквозь смех. – Давай я тебя в больное место поцелую? И всё пройдёт!
«Хочешь, я тебя поцелую?»
Я побледнел.
– Н-нет… С-спасибо… Я к-к-как-нибудь это пе-перетерплю…
– Что-то у тебя вид больно нездоровый, – озабоченно произнесла Кацураги, разглядывая мою мятую физиономию. – С тобой точно всё нормально?
Мля, а вдруг всё-таки не сон?!
– Что ты так на меня странно смотришь, Синдзи? Я вроде бы уже нормально оделась, смущать тебя больше не должна, застенчивый ты наш…
– А вот скажи, Мисато… – осторожно начинаю расспросы. – Вчера ничего такого не было?
– Такого – это какого? – не поняла Кацураги.
– Ну, неправильного… Нехорошего… – начал мямлить я. – Того, чего не стоило бы делать. О чём бы потом я пожалел, и возможно не я один…
– Не блевал, – по-армейски прямолинейно заявила майор. – И не буянил. А вот настоящее пиво пил, и много пил, паршивец! Хотя и обещал, что из алкоголя больше бокала шампанского – ни-ни.
– Да нет, ты не поняла!..
– Да как же тебя поймёшь, если ты загадками говоришь? – озадаченно произнесла Мисато.
– Ну, это… – я замялся. – Может, я к кому-нибудь приставал сильно или ещё что-нибудь такое…
– А, ты про это! – рассмеялась Кацураги. – Ну да, даже от тебя я не ожидала такого потока несвязных комплиментов во все стороны – ловелас ты наш малолетний… Что, школьниц уже мало – на взрослых тёток потянуло?
– НЕТ!!! – в ужасе завопил я. От вновь нахлынувших воспоминаний о сне у меня аж руки затряслись – я и Мисато, Мисато и я… А потом снова я, а потом снова Мисато…
А-А-А!!! Будь ты проклята, гормональная перестройка организма!!! Хочу опять на тренировки! Чтобы задолбаться вплоть до отключения любых посторонних мыслей, кроме мыслей об отдыхе! Придти и просто падать!
Кацураги просто-таки заливалась смехом, искренне потешаясь над моим потерянным видом.
– Синдзи, как тебя легко дразнить! Обожаю!.. – сквозь смех выдавила девушка. – Хоть ничего пошлого ты не городил, и то ладно. Хотя, куда тебе… Но вот то, что ты поливал этой розовой водой не только меня, но ещё и Майю с Рицко, я тебе, паршивец ты эдакий, не прощу!
Сон! Твою мать, всё-таки сон! Ур-р-ра-а-а!!!
– Ибуки ты этими выходками удивил преизрядно, – продолжала веселиться майор. – Так что если она на тебя сегодня на службе посмотрит как-то странно, то…
И тут мы оба замерли.
– Служба! – одновременно завопили мы.
Дружно посмотрели на лежащие около моего матраса электронные часы-будильник…
Большие красные цифры, как на таймерах из голливудских фильмов.
12:03… 12:04…
– Проклятье, – упавшим голосом произнесла Кацураги. – Мы опоздали уже на три часа…
– Возмутительно.
Фуюцки прошёлся взад-вперёд по своему кабинету, заложив руки за спину и глядя куда-то в пространство перед собой.
Я пытался как можно меньше раскачиваться и не убирал руку с левого глаза. Н-да… Ни засовывание головы под холодный душ, ни квас, ни таблетки от головной боли так до конца меня и не спасли. Мисато стояла навытяжку рядом со мной с более-менее приемлемым видом – всё-таки сказывалась разница в физиологии… Но её китель явственно пах пролитым вчера по неуклюжести пивом.
– До сих не могу поверить в этот вопиющий факт! – продолжал разоряться замком. – Безобразие! Вопиющее падение дисциплины! Оперативный отдел, на который возлагается ответственность за защиту всего Токио-3, в очередной раз доказал, что является всего лишь сборищем дебоширов и алкоголиков! Вы позорите высокое звание офицеров армии ООН и НЕРВ! Это я в первую очередь к вам обращаюсь, майор Кацураги, как к начальнику всего этого бедлама!
– Сэр! Я виновата, сэр! – браво гаркнула Мисато. – Больше такого не повторится, сэр!
– Ещё бы вы спорили о своей вине, – нахмурился Козо. – А вот в том, что такое больше не повторится, я глубоко сомневаюсь… Поэтому считаю, что по отношению к вам стоит применить самые строгие меры взыскания, предусмотренные Уставом. Ладно, вся эта молодёжь, типа неразлучной троицы техников и Икари-младшего, но вы-то, вы, майор Кацураги!.. Вы же взрослая женщина, начальник целого отдела! И позволили себе такое!
– Сэр, – сипло произнёс я. – Госпожа майор ни в чём не виновата – это полностью и целиком только моя ви…
– А вас, лейтенант, я бы попросил не встревать в разговор старших по званию, – сверкнул глазами Фуюцки. – И о вашей вине мы ещё поговорим, потому как некоторые сведения дают повод полагать, что зачинщиком некоторых… проступков являетесь именно вы. Факт употребления вами алкоголя – это вообще отдельная статья разговора. И об этом мы ещё поговорим с вашим опекуном.
Я виновато замолчал, потому как крыть было нечем.
Замком взял со своего стола кипу машинописных листков и грозно потряс ими в воздухе.
– Позор! – рыкнул Козо. – Я был бы готов не поверить в жалобы этих гражданских, но отчёты сотрудников Второго отдела говорят сами за себя! Распитие алкогольных напитков несовершеннолетними при полном попустительстве старших, ночные гонки по Токио, причинение ущерба муниципальной собственности… И я уже не говорю о трёхчасовом опоздании на службу! Я вообще диву даюсь, как вы умудрились не разбиться этой ночью! А, майор Кацураги?
– Всё было под контролем, сэр, – заверила Мисато. – За рулём моего автомобиля находилась старший лейтенант Ибуки…
– …самая трезвая из всей компании, – закончил Фуюцки. – Это и так понятно. Иначе вас бы всех скрутили парни из Второго отдела и отправили бы проветриваться. Знакомо, майор Кацураги?
– Так точно, сэр, – вздохнула девушка. Похоже, ей это было действительно знакомо. Однако порядочки тут у них… то есть у нас.
– Если об этом пронюхает кто-то из журналистов, или, что ещё хуже – из контрольного комитета, нас ждут очень большие неприятности, – буркнул Фуюцки, продолжая расхаживать взад-вперёд по кабинету. – Нет, ну подумать только!.. Это же надо было додуматься устроить соревнования по стрельбе прямо в центре города! Хорошо ещё, что хватило ума выбрать для этой забавы нежилой после атаки Ангела квартал… Скажите спасибо Второму отделу, что расчищал вам путь и зачищал следы, по мере возможного.
– Сэр, надеюсь мы никого не… – осторожного спросила Кацураги.
– Если бы кого-то да, то вы бы сейчас стояли не передо мной, а перед господами из трибунала. И не нашего, а ооновского, – холодно заметил замком.
– Сэр… Сильные разрушения мы причинили? – обречённо спросил я, лихорадочно гадая, не раздобыли ли мы вчера что-то помощнее, чем табельные пистолеты.
– Девятнадцать разбитых фонарей уличного освещения, – буркнул Фуюцки. – По итогам стрелковых соревнований, с незначительным перевесом победа присуждается майору Кацураги.
Я натуральным образом выпучил глаза, только чудом остановив готовящийся сорваться с языка вопрос «Какая ещё победа?!»
– Синдзи, – тихо шепнула Мисато, не глядя на меня. – Мы вчера на спор стреляли. За тобой должок…
– Какой ещё должок? – так же тихо шепнул я.
– Новое…
– Я вам не мешаю?! – рявкнул заместитель командующего Фуюцки.
– Сэр! Никак нет, сэр!!! – синхронно гаркнули мы с командиром.
– А что-то незаметно, – буркнул Козо.
– Сэр! – проникновенно начал я. – Мы обязательно возместим весь нанесённый…
– А вашим мнением по этому поводу никто и не интересовался, – заметил замком. – Необходимые суммы уже удержаны с ваших счетов. Как и штрафы в размере недельного оклада. Кстати, майор Кацураги, ваш денежный баланс вновь очень близок к отрицательному…
Девушка страдальчески зажмурилась.
Замком сел за стол и замолчал, пристально глядя на нас. Повисла тишина.
– Сэр, разрешите вопрос? – осмелился спросить я.
– Разрешаю, – милостиво позволил Козо.
– А… Как ещё нас накажут? – выпалил я.
– Понимаете, что так просто не отделаетесь? – сухо заметил Фуюцки. – Это хорошо, это даёт надежду на исправление… Вам, лейтенант, усиленный режим тренировок будет продлён ещё на неделю. Помимо этого, с завтрашнего дня вы будете обязаны посещать подготовительные курсы для младших офицеров и сдавать зачёты наравне со всеми. Если у вас хватает умения в таком возрасте пить и буянить, значит, и учиться сможете. Благо, в школе о вас отзываются исключительно с положительной стороны. Не понимаю, правда, почему… Но если по итогам курса вы не сможете пройти аттестацию, то пеняйте на себя, лейтенант.
– Есть, сэр! – рявкнул я, пересиливая першение в горле.
– И уберите уже руку от глаза и встаньте как положено, лейтенант! – рявкнул замком.
Мисато тихо хихикнула. Я тяжело вздохнул и убрал руку.
Вновь повисла тишина.
– Какая прелесть, – слегка изогнул губы в ухмылке Фуюцки, внимательно рассматривая внушительный фингал под моим левым глазом. – И кто это вас так? Командир в воспитательных целях или кто-то другой?
– Не могу знать, сэр! – почти с отчаяньем воскликнул я, потому как тоже ровным счётом ничего не помнил. И из-за этого было вдвойне обиднее, блин. С утра-то я бился об стол не глазом, а лбом… Шишка, кстати, на лбу тоже была, но её под чёлкой почти и не видно.
– Сэр, – вмешалась Кацураги, отчаянно давя смех. – Лейтенанта Икари никто не бил. Просто вчера он… не вписался в дверной проём при возвращении с ночной прогулки.
– Вы мне ещё скажите, что это он сам упал, – уже более широко ухмыльнулся замком. – Смотрите у меня, майор, я неуставных отношений не потерплю.
– Сэр! – до глубины души оскорбилась Мисато. – Да как вы могли подумать, что я…
– Кстати, майор, – прервал моего командира замком. – Вам уже тоже назначено соответствующее наказание.
Кацураги осеклась.
– Сэр, могу ли поинтересоваться, какого рода…
– Можете, майор, можете, – покивал Фуюцки. – Ничего особо изощрённого – просто к нам поступила ещё одна порция жалоб из различных инстанций…
Мисато страдальчески вздохнула.
– Нечего тут вздыхать, как будто я вас приговариваю к расстрелу! – нахмурил густые седые брови Козо. – И не вздумайте опять большую часть бумаг перевалить на Хьюгу, как в прошлый раз. Я лично прослежу за этим… Всё, свободны. Оба! Выметайтесь, да поживее. Приведёте себя в порядок и возвращайтесь на службу.
– Есть, сэр! – опять в два голоса рявкнули мы с командиром.
– И хватит уже орать, – поморщился Фуюцки. – Мой кабинет – это вам не плац.
Немногочисленные нервовцы, коих мы встретили по дороге к парковке, неизменно улыбались, глядя на меня. Знаю я, что их так веселило – мятая, невыспавшаяся рожа, с красными глазами, взъерошенными волосами и фингалом под левым окуляром.
– Пользуешься успехом, – ехидно заметила Мисато, когда над моим плачевным видом улыбнулись уже в -дцатый раз.
– Наконец-то я тебя в этом переплюнул, – парировал я.
– Ничего, скоро ты придешь в норму и опять потеряешься на моём фоне, – вернула подачу Кацураги. – Хорошо вчера посидели, душевно… Вот только как ты, паршивец, умудрился выжрать столько МОЕГО пива?!
Этим вопросом майор мучила меня с того самого момента, как мы проснулись. Я всё это время вяло отбрыкивался.
– Да не так уж и много…
– Полтора литра!!! Да как в тебя столько влезло?!
«Желудок у котёнка – меньше напёрстка… Но жрёт эта скотина, как бегемот».
Вообще-то полтора литра – доза смешная, но для генетически менее устойчивых лиц японской национальности, не достигших совершеннолетия – вполне себе серьёзная, даже учитывая растягивание процесса во времени… Хм, и в пространстве.
– А я постепенно, чтобы организм успевал дрянь выводить.
Святая правда, командир! Иначе бы я в общаге на первом же курсе спился – выбор стоял или пить честно, но до потери сознания, или хитро и медленно. Чтобы и другие не обижались в духе «Почему пропускаешь? Не уважаешь?!», и самому не нажраться вусмерть.
– Ладно, это тебе почти удалось. Но как ты умудрился столько выпить прямо у меня под носом?!
– Мисато, меньше нужно было с Макото танцевать, и с Акаги по поводу Дарвина спорить, – флегматично ответил я.
– Рицко – мерзавка!..
Отлично – стрелки переброшены с меня на Акаги…
– Мало того, что их отдел не попал под раздачу, так ещё и она сама умудрилась отвертеться от разноса, запершись в своей лаборатории! – разорялась девушка, начав от избытка чувств размахивать руками. – У-у-у, ненавижу! Как что случается, так постоянно под раздачу оперативный отдел попадает, а научный всегда в порядке!
«Если Мессера или Фокера завалить – это вторая. А если что-то достать – это первая…»
– Хотя… – ухмыльнулась Кацураги. – Я бы сейчас с радостью посмотрела на зелёную физиономию Рицко – она же с колледжа пить не умеет. Наверняка ей сейчас так плохо!
Майор слишком резко мотнула головой и тут же пожалела об этом, сморщившись от головной боли. Моя же голова не проходила с самого пробуждения, поэтому я так не рисковал, и шёл очень ровно и очень аккуратно, «чтобы не расплескать».
– Вот, типа, нам сейчас хорошо, – сварливо заметил я. – Поспать не дали, на службу опоздали, разнос получили…
– А нам ведь ещё рапорты писать, – упавшим голосом произнесла Мисато. – Большие. Подробные. С объяснениями, почему мы вчера на спор стреляли по уличным фонарям и удирали от дорожной полиции…
В голове всплыла мутная картина.
«Командир, за нами хвост!» «Проклятье, это полиция! А у меня ещё два непогашенных штрафа… Майя, жми на газ!» «Но, Мисато-сан…» «Жми, кому говорят! Во-о-от…» «Рицко, видишь их?» «Вроде отстали…»
Угу, отстали, как же. Это наши доблестные безопасники полицейских назад завернули, чтобы не мешали товарищам офицерам развлекаться. А заодно и дорогу нам подчищали, чтобы мы не дай Бог в аварию не попали. Конечно, у нас за рулём была ничего не выпившая Майя, но всё-таки…
– Хорошо, что нас парни из Второго отдела прикрыли, – как будто бы прочитала мои мысли майор. – А то мало ли… Твою мать, что это?!
Мисато нехорошо прищурилась и побагровела, глядя на капот своей «Супры», на котором красовалась лёгкая вмятина.
– Кто… Кто посмел?! – задохнулась девушка. – Уничтожу!!!
В памяти опять промелькнуло что-то смутное.
«Давай налево!» «Мисато-сан, там же!..» «Командир, препятствие на одиннадцать часов!» «По фигу! На таран, Майя!»
– Командир, так это же ты сама вчера приказала мусорные баки таранить…
– Врёшь, не было такого! – Кацураги подошла поближе и начала с запредельной тоской рассматривать вмятину. – У-у-у! Бедняжка… Как же тебя угораздило… Ну, ничего, мы тебя починим… А ты, Синдзи, молчи! Ты же ничего не помнишь! И не понимаешь…
От вида причитающей над машиной Мисато у меня даже голова прошла, а губы сами собой растянулись в улыбке. Чёрт возьми, Кацураги всегда умеет поднять настроение…
– Амнезия – это не навсегда, командир. Особенно посталкогольная.
– Ты-то откуда знаешь? – скептически проворчала девушка, ощупывая вмятину. – Можно подумать, ты когда-то до вчерашнего дня ТАК и СТОЛЬКО пил… Не смеши меня.
– Дык, это самое, а я в книжке одной…
– Всё, можешь не продолжать – поняла, – улыбнулась Кацураги. – Так, хватит уже болтать, поехали.
– Мисато, вопрос есть.
– Говори.
Перед глазами снова встали, казалось бы, уже надёжно позабытые картины моего ночного кошмара… Решительно помотал головой, отгоняя навязчивые виденья.
– Я где уснул-то? А то помню только, что вроде бы Акаги и Майю проводили, потом на диван плюхнулся, а дальше…
– Так ты на диване и уснул, – пояснила майор. – Я тебя потом дотащила до твоей комнаты. Хотела ещё раздеть и уложить по-нормальному, но ты всё брыкался и ругался на русском и немецком. Так что я тебя так бросила, ты уж не обессудь, и сама спать пошла.
Ура-а-а!..
– Да не, нормально всё…
Садимся, выезжаем с парковки и выдвигаемся к эскалатору.
– Кстати, забыла, – мило улыбнулась девушка и слегка врезала мне по уху.
Я зашипел, схватился за ушибленное место, потёр и виновато понурился.
– За что – не спрашиваешь, это хорошо. Или всё-таки пояснить? – любезно осведомилась майор.
– Не надо.
– Тогда сам поясни. Уже мне.
– За то, что пил, хотя и не положено было, – тяжело вздохнул я.
– А ещё?
– И за то, что попался.
– Пра-а-авильно, – ехидно протянула Кацураги. – И чтоб больше такого не повторялось – смотри у меня!.. Как старший по званию я тебя бить права не имею, но зато как твой опекун…
– Бить детей непедагогично, Мисато! – отчаянно пискнул я.
– Поговори у меня тут ещё, паршивец! – прикрикнула девушка. – Педагог малолетний… Так, а это ещё что такое?
Майор вытащила из магнитолы, которой при мне ещё ни разу не пользовалась, новенький сидишный диск. Покрутила его на пальце, но не нашла никаких опознавательных знаков или надписей.
– Эмм… Кажется, кто-то вчера просил записать что-нибудь нам в дорогу… Правда, я уже что-то не помню, что конкретно там записывал…
– Кто бы сомневался, – хмыкнула Мисато. – Ну-ка, посмотрим, что это тут у нас…
Из динамиков тут же полился мелодичный пауэр-металл русской группы «Catharsis», песня «Hold Fast».
– О, проклятье, – закатила глаза Кацураги. – Опять эта твоя ерунда…
– И ничего не ерунда! – возразил я. – Послушай сначала, вчера-то все под это без особых напрягов оттягивались…
Мисато вздохнула, но выключать всё же не стала.
– А вообще-то неплохо, – резюмировала она, спустя пару минут, когда песня доиграла до конца. – Бодренько и не мерзко, да и музыка хорошая – сойдёт.
Ещё бы – и голос у вокалиста неплохой, и музыка не такая уж и тяжёлая. Короче, действительно неплохая, а особенно мне доставляет радость партии на флейточке…
– Ну, вот! Я же говорил!
– Ой, да что ты там говорил-то…
Я блаженно откинулся на сиденье, прикрыл глаза и начал просто наслаждаться поездкой. Сегодня главный эскалатор закрыли на плановый осмотр, так что пришлось немного проехаться до другого. Потом пришёл черёд неторопливого подъёма, в ходе которого Мисато как всегда достала из бардачка косметичку и начала наводить марафет. А я в это время просто лежал и слушал записанную вчера на болванку музыку…
Нужно сказать, что записал я всё в довольно-таки странном порядке – половина одного альбома, потом половина второго, потом сингл… Хм. А вот это уже какая-то незнакомая песня… Не помню такой, хотя все тексты «Катарсиса» знаю наизусть… А! Это же вроде бы с их последнего мини-альбома «Иной» – песня «Глаза чужого мира», правда, я её только концертную слышал в плохом качестве… Ну-ка, ну-ка…
Тяжёлая и тягучая мелодия с какими-то арабскими мотивами – таких песен у этой группы почти и нет. Блин, а неплохо – мне нравится! Видать, в тот раз просто не распробо…
И тут ударил неожиданно яростный припев:
Я замер.
Млять! На чужой мир, через чужие глаза… Да это же про меня!!!
Песня продолжала играть, голос что-то пел, но слова текли уже словно сквозь меня.
Перед глазами словно наяву проносились картины последних недель жизни в этом мире.
Школа.
Тренировки.
Сражения.
Лица…
Лица тех, кто стал моими новыми друзьями и самой настоящей семьёй здесь. Те, за которых я теперь сражаюсь. Сражаюсь в чужом мире, глядя на всё через чужие глаза…
Но отступать или возвращаться мне некуда.
Мосты сожжены. Рубикон пересечён. Жребий брошен.
Мне теперь выпало жить в этом страшном и прекрасном мире, взвалив на плечи неподъёмный груз ответственности за других. Выдержу? Не знаю. Сломаюсь? Не знаю.
Не знаю, и не хочу знать. Я буду просто жить здесь и сейчас. Без клятв, без обещаний, без проклятий.
Просто жить…
Проживи достойно эту чужую жизнь, Виктор Северов!..
– …Быстрее!
– Сейчас, погоди, Мисато…
– Чего ты копаешься? Проклятье, как будто ты не хочешь…
– Да хочу я, хочу!..
– Ну, и в чём тогда проблема? Не можешь снять аккуратно – рви!
– Вот ещё…
– Проклятье, дай я сама…
– Руки! Сам справлюсь!
– Да я ж так изведусь!!!
– Командир, вот как будто ты это свои подарки распаковываешь! – возмутился я, возясь с очередной коробкой.
Сидя вместе на моём матрасе («не матрас, а футон» – устало попытался возразить мне Младший), мы с Кацураги разбирали надаренные мне вчера подарки.
– Так ведь интересно же! – воскликнула девушка.
– Да… чего… там… интересного… – пропыхтел я, борясь с очередной отчаянно сопротивляющейся упаковкой. Позапаковывали, блин, черти островные… – Наверняка всё будет сугубо утилитарно и практично…
– Вот это сугубо утилитарно и практично, да? – ткнула Мисато пальцем в прислонённую к стене простенькую акустическую гитару.
– Видимо, Аоба посчитал, что да! – рассмеялся я. – А что? С виолончелью мне, наверное, всё-таки придётся завязывать – времени на регулярные занятия уже категорически не хватает… А гитара – это хорошо, на трёх аккордах я могу уйму вещей сыграть!
– Да ну? – скептически приподняла бровь Кацураги. – Прямо-таки уйму?
– Истинная правда, командир! А на двух – так вообще всё!..
– …Да, Рицко в своём духе – не стала ломать голову и просто подарила деньги. Заодно и Майю к себе как обычно подтянула в этом плане…
– Ну, и правильно! – отложил я оба вскрытых конверта в сторону. – Главное же не подарок, а сам факт подарка. Тэк-с… Нужно только будет от тебя наличные спрятать, а то ведь ещё…
– Эй! Что это за грязные намёки, паршивец?!
– Это не намёки, а суровая правда жизни, Мисато. Денег на счету у тебя почти не осталось, а до зарплаты ещё неделя…
– Ну и что? Всё равно сейчас твоя очередь покупать продукты… И не только.
– На что это ты намекаешь? – подозрительно уставился я на довольно улыбающуюся девушку.
– Ты же мне проиграл соревнование по стрельбе?
– Ну… Раз все так говорят… – озадаченно почесал я затылок. – И что?
– А то! Мы же не просто так это устраивали… – подмигнула мне Кацураги.
– Короче, я тебе что-то должен, – вспомнилось мне сегодняшнее утро. – Что именно?
– Новое платье… И вот нечего так глаза выпучивать! – погрозила мне пальцем Мисато. – Вчера без всяких разговоров согласился, так что…
– Да нет, я и не отказываюсь… Просто удивляюсь, как я на такое согласился… Слушай, а если бы я победил, мне бы тоже в награду полагалось новое платье?
Девушка от души расхохоталась.
– А что, хотелось бы? – сквозь смех выдавила майор. – Ой, я не могу…
– Вот тебе лишь бы смеяться, Мисато, – грустно вздохнул. – А я платье носить не хочу…
Ещё один взрыв заливистого хохота…
– Да я тебе говорю – мне бы не пошло!
– …Так, – заявила Кацураги, заглядывая мне через плечо. – Похоже, что Макото внимательно меня слушал… И за тобой заодно следил, маньяк ты наш оружейный.
В руках я держал плечевую кобуру и небольшой футляр с лазерным целеуказателем для пистолета.
– Не, я эту кобуру, наверное, носить всё же не буду – уже как-то к поясной привык. А вот лазер явно лишним не будет – хорошая штука.
– Ничего, – ехидно заметила Мисато. – Второй пистолет будешь подмышкой носить.
– А на хрена мне второй пистолет?
– А на хрена тебе три ножа?
– Для коллекции.
– Вот и пистолеты тоже начинай собирать – ножи-то уже собираешь…
– Да ничего я и не собираю…
– …Ну, вот! Что я говорила! – победно воскликнула девушка, когда я открыл увесистую коробку от Тодзи. – Коллекция растёт!
–
Внутри покоились три классических сая. Японские стилеты с мощной и загнутой к острию планкой гарды, пригодной для нанесения дополнительных колющих ударов. Лезвие в сечении круглое, острое, длиной сантиметров тридцать, похожее на шило. Рукоять обрезинена (кажется, покрытие даже не приклеили, а самым натуральным образом напылили), в навершии – мини-«яблоко» величиной с голубиное яйцо.
Рядом лежала короткая записка, исписанная корявым подчерком Тодзи.
«Дед делал. От всей семьи – ещё раз спасибо».
– Можно? – протянула майор руку к оружию. – Тяжёлый…
Кацураги вполне профессионально покрутила кинжал в руке.
– Ты смотри-ка… Похоже, что действительно настоящее боевое оружие, а не сувенир. Грубоват, но это оттого, что вручную делали, а вообще серьёзная вещица…
Я аккуратно взял два других кинжала (н-да, увесистые…), перехватил их поудобнее, принял картинную боевую позу и скорчил зверскую рожу.
– Похож я на ниндзя?
– Ты похож на Синдзя, – рассмеялась девушка. Затем немного нахмурила брови, переводя взгляд с моей пары саев на свой, зажатый в руке.
– Слушай, Синдзи, а почему их три?
– Ну, во-первых, три – это счастливое число…
– То-то ты у нас такой счастливый, Третье Дитя…
– …а во-вторых – так принято! Один запасной просто…
– Запасливый ты наш.
Я беспомощно уставился на командира, которая сейчас просто-напросто закатывалась от смеха.
– Твоих рук дело, да? – мрачно уставился на Мисато.
– Да с чего ты решил? – сквозь смех выдавила девушка.
– А вот прикидываться только не надо! Рей мне сказала, кто ей купил нормальную одежду, так что и к этому… подарку наверняка ты имеешь самое прямое отношение!
– Нет, Рей сама сказала, что ей нужно, – отчаянно пытаясь не рассмеяться, заявила Кацураги. – Дай-ка вспомнить… О! «Книга – лучший подарок!»
Етить твою налево, и дёрнул же чёрт как-то брякнуть при Первой…
– И Рей сама выбрала в качестве подарка «Большую поваренную книгу»? – саркастическим тоном осведомился я.
– Ну… – тихонько хихикнула Кацураги. – Она, скажем так, не знала точно, что именно дарить, вот я ей немножко и посоветовала…
– Провокаторша! Вот только на фига тебе это понадобилось?
– Синдзи, – захлопала длинными ресницами Мисато. – Я смотрю у тебя так хорошо готовить получается, так может чем-нибудь вкусненьким порадуешь, а? Я уже и пару рецептиков присмотрела…
– Да это не у меня хорошо готовить получается, это просто тебя к плите нельзя подпускать… – проворчал я. – А ещё женщина называется… Куда только катится наш мир?..
– Синдзи, так что насчёт?..
– Да приготовлю я, приготовлю!.. А если тебе это ещё и даже понравится, то ещё приготовлю…
– Ур-р-ра!..
– …А вот теперь мы посмотрим, что ты мне подарила, Мисато… – многозначительно произнёс я, потрясая небольшой коробочкой. Естественно, просто до неприличия красиво упакованной. Здесь, в Японии, шикарная упаковка являлась непременным элементом любого подарка. Как в России просто подарить что-нибудь в пакетике было абсолютно не комильфо…
– Что-то маленькое, – потряс я коробочкой. – Что-то лёгкое, очень лёгкое. Мисато, ты мне что, тоже деньги подарила? Хотя явно не больше сотни йен или вообще просто конвертик…
– Там моя фотография. В обнажённом виде, – широко ухмыльнулась Кацураги.
По уже устоявшейся традиции у меня перед глазами мелькнули кое-какие сцены. Я порозовел, нервно сглотнул, но тут же собрался.
– Через Кенске сбуду, – решительно заявляю я. – Он за такое душу продаст.
– Да ладно, чего ты, Синдзи… Я же пошутила…
– Ну, я тоже… Пошутил.
Ладно, аккуратно открываем, стараясь не повредить обёртки (извечная русская привычка – аккуратно снять, чтобы потом ещё раз использовать)… Ага! Хм… Что за фигня? Какой-то пропуск или удостоверение… Так-так-так… «Разрешение на хранение…» Опа!
– Ух, ты! Мисато, я тебя обожаю! – я мигом просиял и тут же чмокнул командира в милостиво подставленную щёку. – Вот это я понимаю подарок!
– И это правильно, что обожаешь. Меня обожать нужно… – важно изрекла майор. Но почти сразу же прыснула от смеха. – Да ладно, Синдзи… Думаешь, я не помню чью-то кислую физиономию, когда сказала, что винтовку в качестве табельного оружия иметь не положено?
– Угу… А теперь, получается, положено?
– И теперь не положено. Но я тебе разрешение выбила по линии «изучения оружия в свободное от службы время». Причём только хранение – без ношения, и только холостые патроны…
– У-у-у!
– И не ной, Синдзи! Ты что, в кого-то собираешься стрелять боевыми?
– Ну… Мало ли что…
– На мало ли что у тебя пистолет есть, а винтовку будешь просто хранить и радоваться. Или я тебя что, всё ещё плохо знаю?
– Да вроде бы нет…
– Вот и здорово. Только смотри, базуку у меня можешь не требовать!
– Даже и не собирался.
Мысленно начал представлять себе свой (!) личный (!) «калаш» (!)! И то, как я его буду тюнинговать – поставлю лазерный целеуказатель, планку Пикаттини, коллиматорный прицел… Вместо обычного поставлю приклад регулируемой длины, заменю стандартное цевьё на обвес с дополнительной тактической рукояткой – всё равно подствольник цеплять не собираюсь…
Вот ё… Ну, как будто книг Круза[18] обчитался, ей-Богу!..
– И что это за ерунда? – невероятно скептическим тоном заявила Мисато.
– Гм… – я смущённо почесал затылок, пытаясь идентифицировать покоящийся у меня на ладони небольшой пластиковый квадратик, величиной со спичечный коробок. – Похоже на флэшку…
– Чего?
– Тёмная ты, Мисато… Карта памяти, говорю… Сейчас глянем, чего туда Айда записал…
Встал, подошёл к компьютеру, сел за стол, вставил карту в картридер, открыл. Ага, куча видюшек… Запустил одну на пробу.
– Прикольно, – оценила Кацураги, нависая надо мной и уставившись в монитор, где Ева-01 под музыку разносила весь Токио, а заодно и Самсиила по клочкам.
Молодец Кенске, действительно хорошо у него получилось – нарезал кадры из записей боя, наложил музыку… У парня определённо талант по работе с техникой – я бы так точно не смог. Может быть его лучше не к Асакуре в пиарщики, а к Рицко в научники после колледжа запихнуть?
Н-да… Дожить бы ещё до этого момента только…
Хм, ну раз надо, то доживём… Кстати, а вот интересно, чем мы будем заниматься после победы над Ангелами? Ну, естественно, если ещё и с серийными Евами и атакой японской армии справимся… Стоп. Не если, а когда. Так, вот когда… Ладно, ближе к делу. Ну, учёные наши однозначно не пропадут: Рицко и Майя будут настоящими звёздами мировой науки – это точно, Рей и Айда могут к ним в отдел без проблем устроиться, я посодействую. Тодзи пойдёт в спорт, как мечтает, Фуюцки вернётся к преподаванию в институте, Мисато опять пойдёт в армию…
А я? Что буду делать я? Образование у меня ведь сугубо гуманитарное, особой тяги к природным и точным наукам никогда не было, да и поступать по новой в ВУЗ на какого-нибудь менеджера не хочется… По сути я скоро буду уметь только воевать и ничего больше… А может, это и неплохо? Останусь в армии, стану офицером, как всегда мечтал…
Да нет, Виктор, не в том ты направлении думаешь.
Когда исчезнет угроза Ангелов, то все страны моментально передерутся в новой Мировой Войне. Это пока есть враг внешний, на внутренние разборки времени и сил не хватает, но как только, так сразу же…
Сразу же начнутся разборки за обладание новым абсолютным оружием – Евангелионами. И в центре этих разборок окажемся мы – НЕРВ.
Ну, как, Виктор? Уже готов вступить в бой не против инопланетных чудовищ, а против обычных людей? Сбивать АТ-полем вертолёты противника и расстреливать из GG танковые батальоны?..
Зараза… А ведь готов же.
Тот, кто против моих друзей и товарищей – тот против меня. Да и в конце-концов ведь человечество – это тоже АНГЕЛ, Восемнадцатый Ангел Лилим…
Так, стоп. Это мне что, получается, нужно будет потом уничтожить ещё и его, то бишь? человечество? Всех до единого? (М-да, а с числительными-то беда – то он, то они…) Да нет, если нас никто не тронет, то и мы никого не тронем… Но если уж тронут – пусть пеняют на себя…
А что если против тебя выступят свои же, русские?..
…Я моментально задавил мерзкую и столь обессиливающую мысль, вернувшись обратно в реальность, где на экране доигрывали последние кадры кенскиного AMV.[19]
– Занятно, занятно… – задумчиво уронила Мисато, опираясь руками на мои плечи. – Нужно будет Асакуре такую идейку подать, если она ещё в своих мегапланах не снизошла да таких занятных мелочей… Как пропаганда вполне сойдёт. Это чьих рук дело, очкарика того, да?
– Айды, – машинально поправил я командира.
– Ну, который в очках всё время ходит? Значит – очкарик.
Проклятье, а ведь железобетонная логика…
– А это что за видео? Ну-ка… О! Хочу, посмотреть! Синдзи, включай немедленно!
– Какое именно? Где? Ух ты!.. Сейчас, сейчас…
Не посмотреть видео под названием «Рей в форме. Школа. Явление N1 (СИНДЗИ, ЗАЦЕНИ!!!)»? Да вы издеваетесь, что ли?!
– Блин, нужно было пива и закуски захватить… – пробормотала Кацураги. – Жду настоящего шоу…
– Так сбегай, а я пока потерплю…
– А я нет!!! Включай уже!
– Да сейчас, сейчас…
– …Весёлый фильм получился, – одобрительно заявила Мисато после окончания просмотра. – Лица твоих одноклассников при виде Аянами в форме – это просто нечто!
– Угу… А форма ей определённо идёт!
– Да кто бы спорил!
– Ты, например, – с улыбкой повернулся я к Кацураги.
– И поспорю! – с готовностью приняла игру майор, взъерошив мне волосы. – И скажу, что форма ей не просто идёт, а очень идёт!
– Женщина в форме – это сила…
– Я – сила? – невинно захлопала ресницами Мисато.
– Ещё какая! – рассмеялся я. – Сила… Лоренца!
Кил Лоренц, загнись там у себя в штаб-квартире ЗИЭЛЕ от икоты – всем будет только легче!
– Физика, – сразу же надулась Кацураги. – Ненавижу.
– Сильнее, чем похмелье?
– Сильнее! От похмелья голова меньше болит!
– Да ладно тебе, Мисато, – ехидно усмехнулся я, закрывая видеопроигрыватель и выключая компьютер. – Может быть, из тебя могла получиться вторая Акаги? Была бы сейчас ты доктор Кацураги и руководила научным отделом…
– Скажешь тоже! – насмешливо фыркнула девушка. – А Рицко бы тогда сейчас была майор Акаги и являлась твоим командиром, да?
– Альтернативная реальность! Возможно, где-то такой вариант и мог бы… – важно поднял я палец, но тут же рассмеялся. – Ладно, это действительно бред.
– Так, завязываем с альтернативами и спим, а то время уже позднее, – заявила Кацураги, поднимаясь на ноги и направляясь к выходу. – Завтра нам опаздывать на службу нельзя, если не хотим схлопотать ещё порцию взысканий…
– Будем отрабатывать свои провинности?
– А у нас есть выбор? – улыбнулась майор. – Ладно, спокойной ночи, Синдзи.
– Спокойной ночи, Мисато, – пробормотал я, расстилая постель.
А у нас есть выбор? А выбора у нас действительно нет…
– Шах.
– А мы вот так…
– Шах.
– Гм… А если вот так?
– Шах, – Рей моргнула и добавила. – Мат.
Щёлчком повалив короля на доску, я в притворном испуге поднял руки.
– Сдаюсь на милость победителя! – но тут же прекратив юродствовать, с улыбкой произнёс. – Молодец, Рей! У тебя отлично получается! Даже и не подумаешь, что ты научилась играть только две недели назад…
– Просто ты невнимателен, Синдзи, – заметила Аянами, по новой расставляя фигуры. – Ещё партию?
– М-м-м… Думаю, на счёте пять-два можно и остановиться – сегодня явно не мой день… Да и поздно уже – пора бы и спать ложиться…
– Как скажешь, – невозмутимо поднялась с пола Первая. – В таком случае я пойду.
– Я тебя провожу.
– Хорошо.
– …Что, уже уходишь, Рей? – поинтересовалась Кацураги, ненадолго отлипая от экрана телевизора.
– Да, Мисато. Доброй ночи.
– Доброй ночи, Рей! – донёсся нам вслед голос майора.
Пока Первая обувала тапочки, я топтался рядом.
– Синдзи, а почему ты каждый раз меня провожаешь? – поинтересовалась Аянами, бросив на меня внимательный взгляд.
– Ну-у-у… – смущённо пожал я плечами. – Даже и не знаю. Из вежливости, что ли… Ну, и традиция такая есть…
– Так вежливость или традиция? Что больше?
– Ё… Да не знаю даже, – сдался я. – А тебе что, это доставляет какие-то неудобства?
– Нет, – спокойно ответила Первая. – Совсем наоборот. Доброй ночи, Синдзи.
Закрыл дверь и, задумчиво чеша затылок, поплёлся в зал, на ходу обдумывая последние слова Рей.
Наоборот… Ей нравится моё внимание? Пожалуй. Кому ж это не понравится… А что, интересно, сие означает – просто привязанность или… Блин, вот только мне первой влюблённости не хватало до полного комплекта! Рей, пожалуйста, только не ты!..
Пришёл в зал, устало плюхнулся на пол рядом с сидящей на диване Мисато.
– Опять в шахматы играли?
– Ага.
– Только играли или ещё что-то было?
– Ну, Мисато…
– Ладно уж… И как?
– Пять-два. Не в мою пользу.
– Хм… – задумалась Кацураги. – А ведь это наводит на некоторые мысли…
– И какие же? – заинтересовался я.
– Вот скажи мне, в чём причина твоих проигрышей? – издалека начала командир.
Я задумался.
– Плохо просчитываю игру в стратегическом плане, всего лишь на несколько ходов вперёд. Компенсирую недостаток планирования, так сказать, личным героизмом на тактическом уровне. Иногда бываю невнимателен.
Угу, как было в предпоследней партии – «гроссмейстер пожертвовал ферзя». Рей минут пять думала, прежде чем съесть мою королеву – всё искала какой-то подвох, а я просто пропёрся!..
– Ну что ж, значит, командующим тебе пока что не бывать, – рассмеялась девушка. – В принципе, я и так всё это знала, просто хотелось удостовериться – сможешь ли ты подтвердить информацию от наших спецов…
– Спецов? – насторожился я. – Каких ещё спецов?
– Синдзи, ты же вроде бы грамотный парень – должен понимать, что мы на тебя собираем досье, – пояснила Кацураги. – После начала твоей службы многие вещи пришлось пересмотреть… Слышал бы ты, как ребята из Второго отдела ругались на тех, кто составлял твоё старое досье! Мало того, что там многого не хватало, так вдобавок возникает ощущение, будто его местами какие-то некомпетентные дуболомы заполняли…
– Э-э-э… Мисато… – неуверенно протянул я. – А ты мне сейчас случайно не разглашаешь то, чего мне знать не положено?
– Было бы не положено – не рассказывала бы, – заметила майор. – Даже наоборот, рекомендовано довести до твоего сведенья некоторые моменты, чтобы в будущем ты смог что-то в себе сгладить или наоборот развить.
– Хм, занятная методика… – почесал я затылок. – Так чего там?
– Сказали, что у тебя неплохие данные для командования операциями на тактическом уровне, и в связке Первого и Прототипа в следующих боях ты будешь старшим…
– Но к стратегическому планированию меня пока что и на пушечный выстрел не стоит подпускать, – закончил я. – Верно?
– Верно, – кивнула майор. – Соображаешь. Но это не окончательное, а всего лишь временное решение – будет желание, будет куда расти. Хочешь выбиться в большие начальники?
– Ну… – я мысленно примерил на себя генеральский мундир отца, представил свой личный кабинет…
Командующий Икари… Командующий Икари Синдзи… Хм…
– А что? Можно! Но только явно не сейчас.
– А кто тебе сейчас-то такое предлагает? – ехидно заметила Мисато. – Так что теперь всё зависит только от тебя и твоего желания учиться.
– Желание есть, – уверенно кивнул я. – А вот способности – не знаю, мне же всё-таки всего лишь четырнадцать лет…
– Об этом можешь не беспокоиться – твои преподаватели из НЕРВа говорят, что у тебя очень неплохой уровень знаний, да и с интеллектом всё в порядке. В конце-концов, насколько знаю, Второе Дитя – Аска Лэнгли вообще уже колледж закончила…
– Ничего себе! – как можно искренне «обалдел» я. – Так она же не старше меня!
– Младше, – уточнила Кацураги. – На целых полгода. Но, учитывая твою успеваемость и неплохой потенциал Рей, лично я считаю, что пилотировать Ев могут только одарённые дети…
– Вот мне только интересно знать, в каком месте одарённый и сколько раз? – скептически заметил я.
– Ну, хочется верить, что здесь! – со смехом потрепала меня по голове Мисато.
Нет, ну, для четырнадцатилетнего пацана мой уровень знаний может и выглядит проявлением гениальности, но мне-то известна подлинная причина этого. Просто, что называется, опыт и разрыв в знаниях… Если сравнивать меня с кем-то в возрасте двадцати лет, то я особо выделяться и не буду, ну, разве что только самую чуточку…
– О, новости! – радостно воскликнула Кацураги. – Ещё сегодня ни разу не смотрела…
Майор сделала звук погромче и устроилась на диване поудобнее. Я тоже решил немного посмотреть телевизор и привалился к дивану – мне больше нравилось сидеть на полу…
На экране появились кадры горящих нефтяных скважин, какого-то разгромленного завода, напоминающего нефтеперерабатывающий, и подорванного трубопровода. Затем пошла съёмка с места какого-то боя – внушительные воронки, сгоревшие танки, сложенные в кучи автоматы и гранатомёты, длинные ряды накрытых кусками брезента тел, вокруг которых ходили солдаты с нашивками армии ООН.
– Сегодняшний день был отмечен резко возросшей активностью незаконных вооружённых формирований в особой административной зоне номер семь, Месопотамия. Помимо уже ставших привычными обстрелов колонн бронетехники и блокпостов, было совершено три подрыва нефтепроводов. А также повстанцы провели две атаки на особо охраняемые объекты ООН, которые были успешно отражены. Противник понёс значительные потери в живой силе и бронетехнике, и был практически полностью уничтожен. Среди войск ООН есть только раненные. Как заявили в пресс-службе объединённого контингента войск Альянса в регионе, нападения носили хорошо спланированный и скоординированный характер, но пока что ещё ни одна из действующих в регионе террористических организаций не взяла на себя ответственность за эти инциденты. Инфраструктуре подвергшихся атаке объектов нанесён незначительный урон, в настоящий момент ведутся работы по устранению повреждений. Тем не менее, сегодняшние нападения наглядно демонстрируют возросшую угрозу со стороны незаконных вооружённых формирований, действующих в регионе. Командование объединённого контингента войск ООН в Месопотамии неоднократно заявляло, что хотя для охраны нефтедобывающей промышленности предприняты усиленные меры безопасности, поводы для опасений всё ещё остаются…
– Блин, опять, наверное, бензин подорожает, – уныло произнесла Мисато. – Когда у них там на Ближнем Востоке какие-нибудь придурки на ооновские объекты нападают, так цены сразу же вверх начинают ползти…
– …нок уже отреагировал на возможные перебои в поставках нефти из Зоны Семь. Цена на баррель нефти по итогам торгов на Берлинской бирже взлетела до рекордного за последние три месяца значения…
– Проклятье, теперь точно на бензин нужно будет дополнительно потратиться, – выругалась Кацураги. – Хорошо ещё, что у меня движок нормальный – гибридный…
А я тем временем смотрел на съёмки из погрязшего в анархии Ирака и думал, что кое-что не меняется от мира к миру.
Последующие дни слились в одну сплошную линию.
Я, кажется, раньше жаловался на слишком тяжёлый график тренировок? Наивный… Это я ещё просто не знал, что такое на самом деле ОЧЕНЬ ПЛОТНЫЙ ГРАФИК.
Нынче вместо шести часов мне приходилось проводить в Конторе все десять, поскольку от посещения школы меня освободили, что, впрочем, не спасало от уроков.
Но обо всём по порядку.
Пользуясь тем, что мучить меня стало возможным почти в два раза дольше обычного, командование оторвалось на славу – тут тебе и теория, и практика…
Теоретические занятия с постоянной проверкой моих знаний относительно боевых систем Токио-3, а также заучивание и повторение различного рода инструкций на все случаи жизни – обрыв питающего кабеля, выход из строя оружия, катапультирование, особенности применения тяжёлого вооружения в городских условиях, допустимые жертвы среди союзного контингента и гражданского населения в критических ситуациях…
Да, был и такой пункт. Потому как в случае выбора – сотня человек или мёртвый Ангел, выбирать следовало последний и только последний пункт. А уж что ему там сопутствует – дело десятое… Если сотня или тысяча человек погибнет для того, чтобы миллионы остались в живых – да будет так! Цинично? Именно, но война быстро избавляет от романтических иллюзий…
Плюс, какая поддержка может быть мне оказана со стороны обычных войск – танки, самолёты, вертолёты, артиллерия. ТТХ, численность, примерные варианты взаимодействия с оными родами войск…
Впрочем, некоторые инструкции не имели никакого отношения к боевым действиям. В них шла речь о применении табельного оружия, правах сотрудника НЕРВ, принятым нормам поведения на официальных мероприятиях… На последнее Мисато напирала особенно сильно, опасаясь моих возможных выходок. Конечно, я уже поклялся, что ничего подобного больше себе не позволю, но, как говорится, мало ли что… Особенно учитывая то, что полностью заполучить «статус Нагато» всё же не получилось – меня, как уже засветившегося Пилота, требовалось таскать в будущем на различные публичные мероприятия. Я уж не знаю на какие, но Кацураги на этот счёт меня стропалила сурово. Хотя все её указания можно было свести к следующему тезисному плану:
1) Придать лицу уставное выражение мыслящего кирпича.
2) Молчать. Пока молчишь – больше на умного похож.
3) Молчать, я сказала! Рот разрешается открывать только для приёма пищи.
4) Если уж молчать не получается – говорить вкратце и по сути. Ничего лишнего и личного.
В общем, как там в указе Петра Великого было? «Подчинённому надлежит иметь вид лихой и придурковатый, дабы не смущать начальство своими знаниями». Что ж, постараемся соответствовать…
Ладно, шутки шутками, а Устав – дело святое. Теперь я, кстати, кажется, начинаю проникаться значением великого и ужасного слова «Устав». Что называется, до самого мозга костей проникаться…
М-да, только лучше бы ещё сюда добавить постскриптум: «По Уставу будешь жить – заколебёшься ты служить…»
Но этим мои теоретические занятия отнюдь не ограничивались! Фуюцки, как истинно въедливый начальник, слов на ветер не бросал и загнал меня на подготовительные курсы для младших офицеров НЕРВ. Не институтский уровень, но и не средняя школа – скорее уж что-то вроде техникума или старшей школы. Ничего необычного – стандартный курс общеобразовательных предметов, только не на том примитивном уровне, к которому я уже привык на уроках. Всё-таки слухи о чрезмерной сложности учебной программы в школах Японии оказались преувеличенными, хотя, быть может, такое положение вещей сложилось уже после Второго Удара, когда сказалось общее падение уровня жизни, и, соответственно, образования. Фактически и сейчас, спустя пятнадцать лет, мало что изменилось – современная наука, позволяющая строить Евы, суперкомпьютеры МАГИ и прочие высокотехнологичные штуковины, так и не стала достоянием общества. Прогресс оказался подстёгнут Третьей Мировой, но все его достижения не вышли за пределы довольно узких областей применения…
В общем, хоть я и оказался отстранён от школьной учёбы, моё обучение продолжалось. Хорошо ещё оно носило по большей части самостоятельный характер – дали материал, дали время на усвоение, оттестировали, проверили, всё. Даже результатов не называли, а просто выдавали рекомендации, какие моменты следует ещё подтянуть. Хитрые, бестии… Знают же, что иначе вместо досконального изучения предмета будут просто вызубрены нужные ответы без понимания общей картины. Как будто я манеры подготовки к тестированию не знаю…
В группе я, естественно, оказался самым младшим по возрасту, но в то же время и самым старшим по званию. Другим парням и девушкам было в основном лет по двадцать-двадцать пять (ну, трудно у японцев возраст определить, трудно!), и они принадлежали к сержантскому или рядовому составу. Это были именно курсы по подготовке к поступлению в высшие военно-учебные заведения. Мне же, наоборот, предстояло показать, что Пилот Икари своё авансом полученное звание носит не зря. Хотя, наверное, вообще-то мало кого волновало, соответствую ли я своему званию или нет – лычки для галочки навесили, а вот подпускать к реальному командованию – это уж извините… Тем более, кем мне командовать-то, даже в самом лучшем случае? Ну, максимум соединением Евангелионов, но уж никак не обычными войсками. Или я рискую оказаться в положении танкиста, вынужденного воевать не под бронёй, а в пешем порядке, или даже, пожалуй, в роли потерпевшего аварию лётчика. Ну, есть у меня звание, есть у меня оружие, а толку?
А вот чтобы был толк, существует такая вещь, как практические и полевые занятия. Всё как обычно – бег, физупражения, облегчённый вариант полосы препятствий, нормативы… Знаете, а мне даже как-то в последнее время полегче стало – втянулся, что ли. Или скорее просто несколько «отупел» в этом плане, пропуская теперь всё это словно бы через себя. Служба идёт, а разум спит – действует только тело, исключительно на рефлексах.
Вот что было гораздо интереснее, так это начавшиеся занятия по рукопашному и ножевому бою. Выходило у меня, честно говоря, весьма хреново – что в своей прошлой жизни не умел драться, что здесь не умею.
Поправка, пока не умею. Не умею – научат, не хочу – заставят. Главная закавыка на данный момент – слишком мелкий я пока. Ну, не получается у меня мощный удар, хоть ты тресни! В четырнадцать лет тело обладает повышенной ловкостью и гибкостью, а вот с силой – беда. Нет просто необходимого количества мышечной массы, да и просто массы не хватает.
«Я сильный… Я сильный… Но лёгкий».
Вот, например, даже используя нож, пробить, скажем, ту же грудную клетку человека у меня сейчас шансов почти что и нет. И это уже не говоря о том, чтобы свалить кого-нибудь одним ударом в челюсть. Чисто теоретически нескольких противников своего возраста я смогу уложить, а вот со взрослыми лучше даже и не пробовать – всё равно, что с зубочисткой на танк переть.
Хотя… Мало ли способов убить человека? Даже подростку?
Угу, например – застрелить из личного оружия.
И на фига, спрашивается, мне все эти приёмы, если под рукой всегда есть верный «глок»?
Ну, во-первых, для общего развития – чтобы были. Во-вторых, пистолета в нужный момент под рукой может и не оказаться или воспользоваться им будет нельзя. В-третьих, это хоть и тяжко, но зато круто! Всё, ничего не забыл? Ах да… Ещё такая мелочь, как возможность вступления в ближний бой с Ангелами, где подобные приёмы будут нужны, словно воздух. Пока что нож и кулаки – это моё самое безотказное оружие, не считая меча.
Кстати, о мече. Я-то было думал, что мои тренировки с ним уже достигли нужного результата и продолжения банкета не будет, ан нет! Я же как рассуждал – основная задача этих занятий состоит в том, чтобы всего-навсего поставить мне правильный удар, а с классическим фехтованием можно и не заморачиваться. Ну, вот скажите на милость, какое фехтование может быть с Ангелом, а? Обстрелять из винтаря, дать в ухо и мелко нашинковать – вот и весь поединок, главное рубить ровными кусками…
Но у командования и персонально у Инструктора имелось на этот счёт мнение, совершенно отличное от моего.
Товарищу Икари-Северову было популярно растолковано, что фехтовать он должен уметь хотя бы на чисто дилетантском уровне. А то японец, офицер и с мечом управляться не может – непорядок. Плюс, оказывается, такие занятия настраивают на нужный лад, дисциплинируют и развивают кучу хороших качеств типа ловкости, координации, быстроты. А если я считаю иначе, то…
В общем, здесь мне тонко намекнули, что моё дурацкое мнение для всех важно, но не более того, и свои «гениальные» выводы я могу засунуть куда подальше.
Куда именно? А это уже насколько фантазии хватит (я предпочёл внушить себе, что она у меня очень небогата, прямо-таки до неприличия бедна).
Так что снова здравствуй, позабытый было тренировочный меч! Рука-то уже практически полностью зажила, так что легальной отмазки больше не имеется. А значит, извольте тренироваться на полную катушку, лейтенант Икари-Северов…
Хорошо ещё потом можно вволю пострелять в тире, правда, теперь тоже под присмотром инструктора. В целом стрелял я уже достаточно сносно, «на уровне среднего стрелка территориальной армии», но поправить технику стоило, а то у меня возникла постоянная мания пытаться стрелять с одной руки. Буркнув что-то вроде «Господь дал тебе две руки, неразумный отрок», Ли начал переучивать на удержание пистолета двуручным хватом. Надёжно и удобно, спору нет, но чтобы довести это дело до автоматизма, явно требовалось время, ну да не беда. А вот настоящая беда у меня была со стрельбой с левой руки – не получилось критически. Точность огня была с погрешностью плюс-минус лапоть, то есть по сути никакая. Ситуацию срочно требовалось исправлять, так как обоерукое владение оружием – это необходимость, а не прихоть. И нет, тут дело даже не в возможности сносной стрельбы «по-македонски», то бишь, сразу с двух стволов, просто вдруг в бою меня в правую руку ранят, что я тогда буду делать?..
Плюс ко всему этому инструктор решил превратить моё, по сути, развлечение в действительно серьёзное занятие и начал давать всякие задания, типа выбить с такого-то количества выстрелов столько-то очков, поразить мишень одиночным огнём, длинной очередью…
Ладно, это всё фигня – стрелять мне нравится, ради неё я мог бы даже от зарплаты отказаться, всё равно на полном довольствии состою…
Хотя со временем мой энтузиазм по отношению к стрелковке всё же начал понемногу падать. Одной из причин этого являлось то, что меня теперь чаще гоняли на полигон. Побегав по «токиоимитатору» с АУГ-Пара в руках, паля по мишеням и стараясь не обращать внимания на грохот взрывов, стрелять мне хотелось гораздо меньше. Хотелось просто лечь и полежать в тишине, даже спать было не обязательно – просто отдохнуть…
Должен признать, что шоковая терапия оказалась вполне действенной штукой – я уже вполне спокойно относился к взрывающимся мишеням или периодическому грохоту холостых очередей над головой, выпускаемых из телеуправляемых пулемётных установок. Паники или испуга уже не было, лишь только лёгкое раздражение от разворачивающегося вокруг хаоса.
Ли и Кацураги на полигоне мне скучать не давали, постоянно меняя расположение мишеней, взрывпакетов меняя частоту и продолжительность стрельбы из пулемётов. А в последнее время эта парочка взяла моду устраивать дымзавесы, жечь на полигоне напалм и периодически менять расположение заграждений из колючей проволоки. Разумеется, не собственноручно, а с помощью штатного персонала…
Второй причиной слегка снизившегося интереса к посещению тира стало то, что доктор Акаги наконец-то более-менее довела до ума компьютерный симулятор Евы. Если раньше к МАГИ подключали непосредственно мой Юнит-01, то теперь всё изменилось.
В одном из гигантских подземных ангаров в недрах штаб-квартиры обнаружились целых шесть недостроенных Ев. Лишённые брони, оборудования, а также имплантатов, за исключением комплекса А-10, они были погружены в охлаждающую жидкость и опутаны совершенно безумным количеством кабелей и шлангов. Судя по ампутированным конечностях и несколько деформированным формам, эрзац-Евы принадлежали к дефектным образцам. Но чтобы это добро не пропало, им была уготована участь стать элементами нового симулятора Евангелиона.
Нужно признать, симулятор вышел очень даже неплохим. Пока что, правда, я на нём только отрабатывал ведение огня из различных видов оружия, но и это было выполнено на высочайшем уровне. Создавалось полное ощущение нахождения в родном Юните-01, а не каком-то биомеханическом уродце – физика оказалась проработана на высочайшем уровне, да и графика была просто отличной. Теперь это очень мало походило на дешёвую компьютерную игру, а если и походило, то явно не на дешёвую… Вобщем, дело нужное и полезное. Ведь в реале я мог получить только элементарные навыки владения оружием, применимые разве что при стрельбе из «гросса», но вот с остальными видами доступного Евам вооружения (особенно тяжелого) была просто беда…
– Дистанция – три триста. Серия – три, тип – кассета. Огонь по готовности.
– Принято.
Мои пальцы скользнули по сенсорному экрану, расположенному на правой стороне пилотского ложемента. Быстро вбил в боеголовки ракет «Смерча-Р» данные о дистанции до цели, выбрал три кассетных снаряда для стрельбы…
Вскинул двенадцатизарядную пусковую установку, придал ей нужный угол наклона, встал на одно колено, упёр в плечо специальный элемент, который так и хотелось поименовать прикладом… Согласуясь с данными системы наведения немного откорректировал положение ракетомёта, услышал довольный пискнул зуммер – есть захват!
Палец вжал гашетку, хотя мысль его наверняка опередила. Мощный толчок в плечо, бортовой компьютер Евы заглушил рёв стартующего реактивного снаряда, меня слегка качнуло – первая ракета пошла! За ней с интервалом в одну секунду отправились две её товарки.
– Дистанция – три двести. Серия – три, тип – термобар. Огонь по готовности.
– Принято.
Повторить всё по новой, но на этот раз выбрать тройку снарядов, снаряжённых мощными боеголовками объёмного взрыва – младшими сёстрами легендарной N2-бомбы. Да, да! Та самая великая и ужасная Non-Nuclear bomb оказалась всего лишь банальным вакуумным зарядом…
Вскинуть ракетомёт, навести, захватить, запустить.
– Дистанция – три сто. Серия – три, тип – кума. Огонь по готовности.
– Принято.
Всё по новой…
– Доктор Акаги, можно вопрос?
Пока загружалась новая местность для тренировки, я решил кое-что разузнать у Рицко.
– Да, Синдзи. Что такое? – немного устало ответила Акаги.
– Я вот просто тут подумал… У нас столько всяких сверхсовременных образцов техники, а почему оружие такое примитивное?
– Ну, ты скажешь – примитивное… Да каждая твоя винтовка – это сверхсложный и высокотехнологический образец, который превосходит все имеющие аналоги в обычных войсках…
– Доктор Акаги! Я же не об этом хотел спросить! – почти взмолился я. Манерой закатывать пространные лекции с технологическим уклоном при любом удобном случае, наша глава научного отдела славилась по всему институту. Причём Рицко сама прекрасно понимала, что её заносит, но остановиться не могла уже чисто физически…
– Ах да… – с некоторым сожалением прозвучал голос Акаги в эфире. – Так что у тебя за вопрос?
…Зато с ней всегда можно поболтать на любые технические темы, если только смириться с тем фактом, что девяносто семь процентов времени будет говорить исключительно Рицко.
– Почему у нас в распоряжении нет высокотехнологического оружия? – в упор задал я давно мучавший меня вопрос. – Лазеры – химические, рентгеновские и на свободных электронах. Пучковые орудия, электромагнитные и микроволновые пушки. Ракеты с боеголовками, начинёнными антиматерией. Где всё это?
– Хм… А кто тебе это сказал, что этого нет? – слегка удивилась Акаги.
– В состав стандартного вооружения Евы такие образцы не входят – значит, их нет! – заявил я.
– Синдзи, – слегка усмехнулась Рицко. – Если ты чего-то не держал в руках, это вовсе не означает, что этого нет в природе… То есть у нас. Просто пока такие оружейные единицы не вышли из разряда испытательных образцов, мы не имеем права подвергать твою Еву и тебя риску…
– Так значит, что-то подобное у нас всё-таки есть? – оживился я. – А что именно, если не секрет?
– Да, в общем-то, не секрет…
– Семпай, секции шесть и четырнадцать опять не проходят тест.
– Что, опять? Действуй по отработанной схеме, Майя.
– Семпай, это уже становится нехорошей традицией, но я ничего не могу поделать…
– Ничего, Майя, я сама разберусь… Хм… Так, о чём это я?
– О более совершенном оружии, – мягко вклинился я.
– Ах, да!.. Ну, насчёт антиматерии можешь не интересоваться – это не ко мне, а к любителям фантастики. Явно не с нашими текущими возможностями создать существенное количество антиматерии, пригодное для боевого применения. Все испытанные образцы боевых лазеров оказались слишком громоздкими, но в то же время довольно маломощными – в качестве индивидуального оружия они проигрывали традиционному огнестрельному по всем параметрам. Экспериментальная микроволновая пушка была признана весьма эффективной против электроники, но чтобы эффективно воздействовать на органику, требуется слишком высокая мощность и габариты установки. Так что все эти проекты закрыты практически за полной бесперспективностью развития.
– Что тогда остаётся – пучковое и электромагнитное оружие?
– По пучковому оружию мы вели длительные разработки, но так и не смогли получить что-то более-менее пригодное для стрельбы на хоть сколько-нибудь значимые дистанции. Поток частиц просто-напросто рассеивается по дороге, а при наращивании мощности КПД установки становился совершенно неприличным по сравнению с энергозатратами…
Упс… По ходу легендарная позитронная пушка накрылась соответствующего размера медным тазом…
– …Так что в настоящий момент предпочтение отдано наиболее технологичному и перспективному проекту – электромагнитному орудию высокой мощности. Теоретически энергии снаряда должно хватить на пробитие АТ-поля Ангела… Возможно, Синдзи, что в новых сражениях тебе уже не придётся вступать с противником в ближний бой – будешь уничтожать Ангелов с расстояния.
– Будем надеяться, – скептически хмыкнул я.
– Будем, будем… Так, ну всё, локация загрузилась – приступаем к следующему пункту программы тренировок…
Теория, практика, полигон, симулятор… Жуть!
Единственное, что скрашивало мне тренировки, так это присутствие Рей. Причём теперь не только на теоретических занятиях, но и на практических – Рицко наконец-то выдала разрешение допустить Пилота Аянами к упражнениям с высокой нагрузкой на организм.
Так что теперь мы занимаемся и тренируемся вместе, хотя и не всё время. Рей-то никто посещение школы не отменял, и целых полдня я проводил в одиночестве – на этот промежуток времени как раз перенесли все занятия, заточенные индивидуально под меня. То есть подготовительные курсы, полигонные занятия и спецобследования. Ну, и, разумеется, режим тренировок у Аянами был значительно гуманнее моего – всё-таки она только-только отошла от ран, да и чисто физически она была послабее. Неприятным, но вполне ожидаемым фактом оказалось отставание Рей и по другим боевым дисциплинам, взять тот же симулятор. Пусть и ненамного, но все же… Как и предполагалось, её никто и никогда не готовил к ведению боя, как, впрочем, и Евангелион-00 – прототип есть прототип. Его, кажется, вообще хотели списать после ввода в строй моего Юнита-01, но потом передумали и решили, что полторы Евы – это лучше, чем одна. Тем более, что деньжищ в его постройку было вбухано просто невероятное количество…
Получили своё объяснение и раны Рей. Примерно полтора месяца назад была произведена первая попытка синхронизировать Пилота и Евангелион на уровне, достаточном для успешного ведения боевых действий. Кончилось это очень плачевно – лёгкая психологическая неустойчивость Рей, гармоники идут вразнос, и Прототип выходит из-под контроля прямо в тестовом ангаре. Его, естественно, тут же начали заливать почти мгновенно застывающим супербакелитом, но там что-то не заладилось. А в это время с какого-то перепугу катапультировалась контактная капсула.
В ангаре, млять.
Капсула незамедлительно врубилась в потолок, что-то в ней переклинило, и в итоге не раскрылись тормозные парашюты. В общем, эта чёртова металлопластиковая сигара, в которой находилась Рей, упала более с чем пятидесятиметровой высоты. Слава Богу, ЛСЛ уберегла Аянами от серьёзных травм, но и лёгким испугом отделаться не удалось – Первая получила перелом левой руки, заимела несколько сломанных рёбер и лёгкое сотрясение мозга. Вдобавок каким-то осколком (от пилотского ложемента что ли), ей сильно рассекло бровь, из-за чего Рей долгое время пришлось ходить с повязкой на глазу.
Все эти сведенья потихоньку удалось вытянуть из окружающих за время моего пребывания здесь. Кстати, что занятно, отец действительно одним из первых бросился в ангар спасать Аянами и собственными руками открыл аварийный люк. Но капсула была ничуть не раскалена (а с чего бы вообще?), так что Гендо никаких ожогов ладоней не получал, как в сериале…
Сериал, сериал… Да пора бы уже про сериал-то забывать – тут всё гораздо сложнее и круче будет, чем в сериале. По крайней мере, если бы всё было так, как в оригинале, то нас с Первой сейчас ждали бы разве что скучные синхротесты пару раз в неделю…
А не беготня с высунутым языком по тренировочному залу или доведение до автоматизма навыков владения оружием на симуляторе. Программы, правда, как я уже говорил для меня и Рей различались. Ей был прописан более щадящий курс физических упражнений и тренировок, даже не столько тренировок, сколько упражнений из восстановительного курса. Да и на симуляторе она начинала с самых азов – стрельбы из «гросса», как одного из наиболее простых видов вооружения Ев. Так что никакой совместной «игры» нам пока что не светило…
Также Первой не полагалось никаких занятий по рукопашному бою, тренировок с холодным оружием или беготни по полигону. Хорошо ещё, что от посещения обычного тира Аянами освобождать не стали… Успешно освоенный Вальтер П-22 был отложен в сторону, и Рей начала практиковаться с более мощным семнадцатым «глоком».
Скептически оглядев худощавую фигуру Первой, её бледный вид и красные глаза, Ли всё-таки не рискнул дать ей в руки автомат – Аянами со штурмовой винтовкой в руках не смотрелась абсолютно. В итоге за ней для занятий был закреплён пистолет-пулемёт на базе АУГ и, к некоторому моему удивлению, отличная снайперская винтовка. Причём та самая, с которой был слизан дизайн крупнокалиберной евангелионовской винтовки – AWP (Arctic Warfare Police), отличный образец западного оружия. Что-что, а снайперки у буржуев очень даже неплохие, потому как они на такие вещи денег явно не жалеют…
Правда, дурында весом под семь килограмм для Рей была явно тяжела, ну так ей, слава Богу, с ней не бегать. В принципе, большой вес снайперки приносил существенную пользу – благодаря ему Первую не размазывало по стене отдачей. Вот только для начала тренировок этого «слонобоя» пришлось немного подогнать под возможности девочки-подростка – вместе с инструктором мы свинтили все накладки на приклад и поменяли «щёку» на самую низкую.
Ведь в чём, насколько я понял, был смысл таких занятий для Первой? Просто натаскать её на общие приёмы ведения стрельбы из дальнобойного оружия, типа ВОН-13 и не более. Снайпер нам не нужен, нам нужна боевая единица с дальнобойным оружием. Прототип по решению командования в ближний бой посылать не планировалось, а использовать его надлежало исключительно в качестве юнита огневой поддержки.
Кстати, «калаш» я из оружейки домой всё-таки утащил, заодно прощупав почву у сержанта Тесокабэ по поводу добычи дополнительных финтифлюшек для автомата. Увы, но здесь меня постигло разочарование – подобных девайсов в распоряжении оружейника считай и не было. Сержант мне, правда, намекнул, что такой товар стоит поискать в специализированных гражданских магазинах и даже подкинул пару адресов. Вот теперь ещё свои кровные расходовать… Хотя с другой стороны на что мне ещё их тратить-то? Продукты, закупаемые мной домой особо много не стоили. Всем необходимым себя уже, в принципе, обеспечил, а зарплата исправно начислялась на карточку. Я ж не Мисато, чтобы всё спускать на штрафы и новые шмотки – у меня просто-напросто гипертрофированное чувство экономии, близкое к скупердяйству… Ладно, если говорить простыми словами, то я просто жмот, хотя и не жадный, что парадокс…
Вот ещё на тему парадоксов… После начала совместных тренировок уровень нагрузок мне существенно подняли, а вот результаты остались примерно прежними. Парадокс? Да нет, скорее уж тонкий расчёт инструктора Ли… Присутствие противоположного пола на тренировках – фактор очень даже мотивирующий. Уже чисто на подсознательном уровне хочется не ударить в грязь лицом и показать себя исключительно с хорошей стороны. Инстинкты? Может быть, может быть… Так что, хочешь не хочешь, а стонать и жаловаться теперь нельзя – как-никак девушка рядом, нужно держать марку. Особенно учитывая, как выкладывается Первая – если не получается, то делает вновь и вновь, вплоть до полного изнеможенья или получения нужного результата.
Это ещё хорошо, что для повышения уровня моей синхронизации Акаги не додумалась запихивать ко мне в капсулу Рей. Хотя я своим прогрессом был вполне доволен – Сакиила успешно размазал по асфальту на сорока с хвостиком процентов, а сейчас мой показатель достиг отметки почти что в шестьдесят процентов, хотя теперь темп роста значительно снизился… Правда Аянами пока не могла похвастаться и такими результатами, потому как полная синхронизация с Прототипом после упомянутого инцидента больше не проводилась, а для упражнений на симуляторе хватало и первичного уровня. По какой причине Первую не подпускают к боевой технике, я точно не знал, хотя и догадывался. Скорее всего, просто опасаются повторения истории с неуправляемой боевой машиной…
Интересно, а что именно привело к рассинхронизации? И не грозит ли нечто подобное мне? Пока моя Ева ещё ни разу не впадала в режим «берсерка», но ведь всё когда-то бывает в первый раз… Хотя может быть это как-то зависит от резидентной души, заключенной в Евангелионе? У меня вот, например, в Юните-01 – Юй, у Аски – её мать Киоко…
Хм.
А кто же тогда в прототипе? Матери у Рей не было и быть не могло… Тогда кто?
Хотя на самом деле не это меня сейчас волнует в Аянами…
– До свиданья, доктор Акаги! – вежливо попрощался я, выходя из кабинета.
– Что? Ах, да… До свиданья, Синдзи… – рассеяно ответила Рицко.
Я прикрыл дверь и, насвистывая что-то весёленькое себе под нос, пошёл по коридору. Сейчас у меня по плану небольшой отдых, лёгкий обед и тренировки на полигоне… Глядишь, к тому времени и Рей из школы подтянется, а то пока её нет, приходиться одному скучать. На подготовительных курсах я сегодня с утра уже побывал, на синхротестах положенное время отсидел, курс спецпроцедур у Акаги прошёл…
Теперь Рицко от меня буквально не отлипает, постоянно проводя какие-то тесты, замеры и исследования. Сколько всяких-разных анализов успел сдать уже – и не сосчитать! Хорошо еще дело до адски болезненной пункции спинно-мозговой жидкости не дошло…
Эта чертова повышенная регенерация и демонстрируемые фокусы с АТ-полем сделали меня просто-таки любимым подопытным кроликом главы научного отдела.
В результате на левой руке появилось несколько длинных порезов разной глубины, сделанных для выяснения скорости заживления. А сколько времени теперь приходится проводить под универсальным медсканером! На лежаке уже, наверное, скоро вмятина в форме моего тела появится, блин… Вдобавок, из-за сверхплотного графика занятий и тренировок под сканер приходится лезть в выделенное на восстановление сил время. Типа, всё равно лежать буду, так пускай тогда буду лежать с пользой для науки…
Время от времени приходится сидеть в Еве-01, закреплённой в тестовом ангаре с откаченной охладительной жидкостью, и пытаться на минимальной мощности воспроизводить все особенности обращения с АТ-полем в бою. Развёртывание, реконфигурация в выбранных проекциях, формирование управляемых потоков… Любимый вопрос Рицко теперь – «Как ты это делаешь?» Да если бы я только знал… Делаю, и всё тут. Может быть, просто ВЕРЮ, что могу проводить такие манипуляции, вот и получается? Всё-таки это поле Абсолютного Страха кто-то, помнится, называл светом души, а значит, оно напрямую связано со мной на каком-то уровне…
Хе, а вот Акаги пока что ничего толкового добиться не может, отчего разве что собственный халат не грызёт (вот же прилипла эта кацурагинская фраза…). Непонятны ни причины повышенной регенерации, ни факт установки сверхмощного АТ-поля и его нетипичного применения. И я уже молчу про то, что металлокерамическая броня на боку моего Юнита-01 заросла без посторонней помощи вместе с раной. После такого не только халат, армейские ботинки без соли сгрызёшь…
…Внезапно я хлопнул по правому карману брюк, резко остановился и выругался.
Тьфу, ты! Бумажник забыл у Рицко в кабинете, когда переодевался! Нет, вот что за память… Там же у меня всё – и немного наличности, и карточка, и пропуск, и электронный ключ от дома… Етить твою налево! Ладно, сейчас вернёмся…
Круто развернулся через левое плечо и бодро зашагал к кабинету Акаги, непроизвольно пытаясь чеканить шаг. Жаль лишь толстая резиновая подошва берцев не производит никакого шума – тут не то что громко чеканить шаг, даже щёлкнуть каблуками не выходит.
Подошёл к двери в кабинет, совмещённый с лабораторией, где проходят все мои обследования. Занёс руку, чтобы вежливо постучаться, мельком отметив, что вроде бы прикрывал дверь, когда уходил, а тут щель…
– Семпай, вот – вы просили.
Хм, Майа? А! Наверное, как раз она дверь и не закрыла – вроде бы есть у Ибуки такая мания…
– Данные о Пилотах?
– Да.
Я замер, полностью обратившись в слух. Пришлось изо всех сил напрячься в попытке услышать тихие голоса Акаги и Ибуки.
Чёрт, интересно, что там про нас говорят-то!
– Карты психологической устойчивости Икари и Аянами?
– Да, семпай.
– Отлично… Ну, и как дела наших Пилотов?
– Просто замечательно, семпай. Похоже, что идея с досрочным прекращением курса приёма подавляющих препаратов действительно себя оправдала…
По моему лбу скатилась капля ледяного пота.
Какие ещё препараты?!
– Хм… Устойчивость Аянами всё-таки возросла?
– Да, семпай! И значительно – почти до четырёх и шести пунктов!
– Ого! Действительно много… Хотя я бы не была так уверена, что это только из-за прекращения приёма препаратов.
– А… Что вы имеете в виду?
– Есть у меня версия, что здесь ещё и влияние Икари-младшего…
– Синдзи? Но каким образом он…
– Он заботится и опекает Рей, словно младшую сестру – постоянно носится с ней, вертится вокруг неё, заботится… Причем речь явно идет не о какой-то увлеченности или влюбленности – Синдзи относится к этому необычайно серьёзно. Впрочем, как и ко всему вообще.
– Хм… Похоже это действительно даёт результаты – устойчивость Рей стабильно растёт, её гармоники приближаются к доактивационным значениям… У неё даже появился подлинный интерес к обучению и тренировкам.
– В общем, Командующий как всегда оказался прав.
– Командующий Икари?
– Да. Именно он намекнул мне, что влияние Синдзи на Аянами может быть весьма нам полезно…
– А откуда…
– Он же Командующий, Майя. Он знает всё, – усмехнулась Акаги. – Кстати, эти лентяи всё-таки составили полную психограмму Икари-младшего или опять ограничились общими выводами?
– Нет, в этот раз вроде всё в порядке… Вот, держите.
– Сейчас… Ага… Ага… Так. А вот это уже очень занятно…
– Что такое, семпай?
– Майя, ты видела, какой у Синдзи уровень психологической устойчивости?
– Шесть и два пункта, кажется?
– Шесть и три десятых, если быть точным… Ты понимаешь, что это значит?
– Честно говоря, не очень… Я ведь не вы, во всех науках сразу не разбираюсь…
– Какие твои годы, Майя, – усмехнулась Рицко. – Ещё успеешь. А на счёт вопроса… Вот, смотри, ты свою устойчивость знаешь?
– Ну, да – четыре и один, еле-еле порог преодолела…
– Да, для обычного персонала порог составляет четыре пункта, для Пилотов – четыре с половиной, технические руководители и оперативники – пять… Ладно, дальше – не важно.
– А что же здесь тогда важно, семпай?
– А то, что у четырнадцатилетнего мальчишки психическая устойчивость, сравнимая с опытным солдатом! Понимаешь, Майя? Чтобы он сошёл с катушек, нужно нечто поистине запредельное! При этом… Да, при этом видно, что его уровень так вырос только с прибытием в Токио-3. И вся психограмма в целом тоже существенно изменилась, но в то же время никаких следов заражения души Синдзи Ангелом не обнаружено… Перед нами без сомнения Икари Синдзи, но в то же время это уже не тот Икари Синдзи, каким он был ещё каких-нибудь полгода назад.
– Это плохо, семпай?
– Плохо? Да нет, Майя – это очень и очень интересно…
– Вы всё-таки думаете, что Ева влияет на Пилота?
– А есть какие-то ещё объяснения? Мы же по сути так до конца и не понимаем, что создали… Генетический материал Ангелов нельзя так просто списать со счетов, а уж то, что Пилоты находятся под постоянным влиянием этих биомеханоидов… Нам стоит благодарить небеса, что пока не выявлено никаких отклонений в психике Детей.
– А как насчёт Синдзи?
– А что Синдзи?
– Семпай, это нормально, что четырнадцатилетний подросток ведёт себя как взрослый? Иногда, когда я с ним говорю, у меня появляется ощущение, что мне четырнадцать, а ему двадцать три года.
– Уверяю тебя, Майя, всё в пределах нормы. Я регулярно перезваниваюсь с опекуншей Второго Дитя – доктором Цеппелин, так у неё складывается точно такое же впечатление от общения с Пилотом Лэнгли. Похоже, что это общая тенденция в развитии Детей – быстрое взросление и становление личности, а также высокий уровень интеллекта… Мой тебе совет, Майя, пока мне недосуг, пиши научную работу о раскрытие потенциала человеческого организма под влиянием пилотирования Евангелиона.
– Доктор Акаги, опять вы шутите…
– Напротив, Майя, я говорю абсолютно серьёзно. Возможно, это позволит совершить нам прорыв в науке ещё по одному направлению…
– Иногда мне кажется, что вы откровенно радуетесь вторжению Ангелов, семпай…
– А что ещё делать? Если уж я не могу пока что их остановить, остаётся только находить в этом выгоду… Так, Майя, я тебя тут, наверное, задержала – тебе же ещё куда-то нужно было зайти!
– Ничего, ничего, я успеваю.
На секунду я замешкался, но почти сразу же постучал в дверь, одновременно стараясь полностью отключить лицевые мышцы, чтобы по моему лицу нельзя было прочитать ровным счётом ничего.
Дверь отошла в сторону, и передо мной возникла старлей Ибуки, подпрыгнувшая от неожиданности.
– Синдзи! Ты меня испугал!
– Извини, Майя, не хотел, – слегка улыбнулся я. – Доктор Акаги, я тут, оказывается, у вас бумажник забыл…
Так, подпустить в голос вины и досады…
– Вечно ты что-то забываешь, – проворчала Рицко, прихлёбывая кофе из кружки и внимательно изучая кипу распечаток.
– Извините, исправлюсь, – смущённо произнёс я, быстро находя потерянную вещь. – До свиданья, доктор Акаги.
– Угу…
Я вышел из кабинета Рицко и быстро зашагал по коридору. Внутри меня в броуновском движении метались мысли.
Рей пичкали какой-то херью. Отец лично дал указание не препятствовать нашим с ней контактам. У него на нас явно какие-то планы. Зная батю, ничего хорошего ждать не стоит. Любой ценой защитить Аянами от его херовых планов. Не допустить, чтобы Первая так и осталась его игрушкой…
Нужно разобраться. Со всем и всеми.
Токио-3.
Мирный и спокойный город, где воздух так удивительно чист и свеж. Здесь нет бесконечных потоков машин или чадящих заводов, зато много парков и деревьев. Такие города будущего мне определённо нравятся. Хорошо бы все мегаполисы походили на него…
Ночной Токио-3.
Тих и красив, залитый ярким светом уличного освещения и жилых домов. В эти часы безумно редки машины, а линии лёгкого метро уже давно остановлены. Город тысяч огней и миллионов жизней…
Теперь я живу здесь.
В непривычном и непознанном мире. В большом мегаполисе, хотя почти всю свою жизнь я провёл почти что в деревне, на которую была похожа окраина моего родного города… Но теперь всё изменилось – вокруг всё чужое, всё незнакомое, ко всему нужно привыкать… Мне это не трудно – в конце концов, к новым стенам и домам легче привыкнуть, чем к новым лицам.
Мама, друзья, знакомые… Их для меня больше нет. Не они умерли, а я для них. Горько… Но по крайней мере стоит радоваться выпавшему шансу на жизнь. Ведь есть у меня какое-то ничем не подтверждённое чувство, что другого уже не будет. Если следующему Ангелу всё же улыбнётся удача, и я не смогу увернуться от лучемёта, то вряд ли перед моими глазами всплывёт меню с вопросом «Загрузить новый мир? Да/Нет». Шанс – он всегда один, второго обычно не дают, даже не стоит на такое рассчитывать…
И вообще, как будто я недоволен тем, что не помер в той треклятой автокатастрофе, а оказался здесь. Новое тело, новые возможности, новая судьба – разве это плохо? Немногим выпадает шанс начать новую жизнь фактически с чистого листа…
Нет, не так.
Это не просто новая жизнь, это – чужая жизнь…
Хотя, нет, пожалуй – такое определение тоже не слишком верно… Была жизнь Синдзи Икари, был Виктор Северов, который в эту жизнь ворвался. Ворвался и начал перекраивать её под себя…
И как успехи, Витя? Да вроде бы не так чтобы очень… Но то, что получилось – это уже и не твоя жизнь, но и не жизнь Синдзи. Что-то среднее, что-то ещё неоформившееся…
Ничья жизнь.
Да, пожалуй, сей оксюморон больше всего подходит к моей ситуации. Уже не чужое, но ещё и не своё… Чтобы понять это не нужно быть философом. Взгляни вокруг себя, и узри незнакомый дом вкупе с незнакомым городом. Подними взгляд вверх, и увидь своё родное небо и свои звёзды. А ты между ними, на нейтральной полосе.
Небо…
Ночное небо Токио-3. Красиво, чёрт побери! Просто смотри и наслаждайся, глядя на огоньки чужих миров…
Что, собственно говоря, я и делал. И не только я.
Вдвоём с Рей мы с комфортом устроились на просторном открытом балконе нашей с Мисато квартиры. Притащили лёгкие раскладные лежаки, фрукты, минералку… Ночная прохлада, звёзды над головой – благодать!.. Зря командир не захотела присоединиться к нам, хотя может так и лучше…
Хорошо просто лежать и отдыхать, даже ни о чём не говоря между собой. Если уж и звучала речь, то исключительно моя. Я о чём-то рассуждал, что-то рассказывал Первой, а она просто была рядом и слушала меня…
Наверное, этого мне всегда и не хватало.
Человека, который был бы рядом и просто бы умел слушать. Не утешать, не ободрять, а просто быть. Я всегда играл эту роль для других, но у меня никого такого не было…
Нелегко всё держать в себе, глушить собственные эмоции и желания, постоянно носить непроницаемую мраморную маску вместо лица… Нелегко быть одиноким.
…Губы скривила невесёлая усмешка.
Не так уж и ужасно оказаться одному в чужом мире, если ты уже привык к одиночеству. Страшное это привыкание, потому как в какой-то миг понимаешь, что ничего иного тебе и не нужно…
…Бросил взгляд вправо, на смотрящую в небо Рей.
Всё-таки хорошо, что Мисато своё слово сдержала и снабдила Аянами нормальной одеждой. Школьную форму она успешно забросила куда подальше, щеголяя теперь и в школе, и в Конторе исключительно в нервовской. А в остальное время повседневной одеждой Первой стала белая блузка, чёрно-серый жилет и чёрно-красная клетчатая юбка в складку. Нужно признать, что всё это ей очень шло…
Подложив руки под голову, Рей неотрывно смотрела куда-то в звёздную бездну. В лунном свете её лицо казалось ещё более бледным, чем обычно…
Да что я вообще знаю об одиночестве? Вот передо мной действительно его живое воплощение, не знавшее, в отличие от меня, иной жизни. Вечный испытатель и подопытный образец, которого не так уж и жалко – главное цела, а всё остальное неважно. Опыты, транквилизаторы… Разве так можно относится к живому человеку? Всё для победы, всё ради науки… Но ведь есть же предел!..
Гендо, мне тебя проклинать за такие методы подавления психической неустойчивости Аянами или всё же благодарить за то, что не стал нас разлучать? Для тебя, Командующий – это всего лишь очередной эксперимент. Пацан, вбивший в голову, что нашёл свою сестру – смешно и наивно, не правда ли? Но его неумелая опека неожиданно приносит вполне существенные результаты – хорошо ли это или плохо? Преклонение перед Командующим никуда не исчезло, но в то же время возросла психологическая устойчивость, и появился искренний интерес к пилотированию. Ангелы слишком сильны, а Пилотов слишком мало, чтобы так просто ими разбрасываться. Поэтому, пока всё нормально – пускай идёт, как идёт…
За что я буду только благодарен.
Знаете… Как-то я уже не могу без Первой. Такое ощущение, как будто действительно нашёл потерянную младшую сестру. Именно сестру, а не девушку…
Что девушка, ну вот что девушка? Когда-нибудь появится и она, а терять такого друга, как Рей не хочу и не буду.
Да, именно друга. Да, да, дружба между мужчиной и женщиной невозможно, ля-ля, тополя, три рубля… Но пока мы ещё не взрослые (некоторые психически, некоторые физически) – всё возможно. Ведь в первый раз у меня есть кто-то, с кем можно просто помолчать, не испытывая неловкости. Чьё присутствие не тяготит, а наоборот, вызывает только чувство комфорта…
Такое нужно ценить.
– Звёзды… – задумчиво произнесла Рей, глядя в небо. – Такие же солнца, как и наше… Только освещают совсем другие миры. Синдзи, как думаешь, похожи ли другие миры на наш?
– Не знаю… – так же задумчиво ответил ей, закладывая руки под голову и устремляя взгляд к звёздам. – Вряд ли. Хотя… Всё может быть.
– Может быть… – эхом откликнулась Аянами. – Может быть, они похожи… Может быть, они даже похожи сильнее, чем можно представить. Может быть, там есть даже мы… Другие, но всё-таки мы…
– Философствуешь, Рей? – слегка улыбнулся я. – На тебя это не очень похоже.
– Бывает… Синдзи, а ты бы хотел увидеть другие миры?
Я их уже видел. Свой, этот… Кто знает, сколько есть ещё?..
– Наверное… – после некоторой паузы ответил я. – Но не какие-то там параллельные, где всё почти так же, как и у нас, а различия только в деталях… Я бы хотел оказаться там, среди звёзд…
Протянул руку к небу.
– Увидеть нашу колыбель – Землю, в иллюминаторе. Через чёрную бездну, мимо звёзд, полететь к неведомым землям… Да… Увидеть, как рождаются и умирают солнца и планеты. Как рождается и умирает чужая жизнь. Какой она может быть… Да, чужая жизнь, чужой разум… А ведь мы и так знаем, каковы они могут быть – Ангелы, они ведь приходят оттуда, с небес. Пока мы лишь обороняемся, но придёт день… О, да! Придёт день, и мы сами отправимся туда, чтобы навсегда избыть эту угрозу… Найти логово этих тварей и уничтожить его. Сжечь Ангелов в звёздном пламени, заморозить в водородной атмосфере планет-гигантов. Всех, до единого. Чтобы можно было смело ступать в новые миры, ничего не страшась и опасаясь… Построить там, на небесах Рай, раз уж мы лишены его здесь – на Земле…
В голове неведомо откуда вспыли строчки стихов, и я начал негромко их читать. Себе, Рей, звёздам…
– Мирного неба над головой… – прошептал я. – Боже, как же они тогда были правы… Они знали, о чём говорили… А мы… Чёрт, чёрт, чёрт… Ничего, Рей, мы ещё завоюем для всех мирное небо… Сбросим эту погань в Преисподнюю до скончания времён и заживём спокойно… Ведь так, Ре…
Я повернул голову и осёкся.
Аянами уже не слушала меня, свернувшись калачиком на лежаке и подложив ладони под щёку.
Первая спала.
– Рей… – тихо позвал я. – Ре-е-ей…
Никакой реакции.
Глянул на часы, тихонько усмехнулся, встал с места.
Аккуратно взял Аянами на руки (уф, до чего же после тренировок мышцы-то ноют…) и понёс её в зал. Рей лишь пробормотала во сне что-то невнятное.
Увидев меня и Первую, сидящая на диване Мисато буквально просветлела лицом.
– Я знала! Я знала! – Кацураги аж подпрыгнула на месте.
– Тс-с-с! – яростно зашипел я. – Не видишь что ли, Рей спит…
– Ой, – поспешно зажала рот рукой майор. – Извини. А куда ты её несёшь?
– Как куда? – пропыхтел я, направляясь к выходу. – Отнесу к ней домой…
– Чушь какая, – фыркнула Мисато. – Раз уж уснула девчонка, то пускай у нас сегодня остаётся. Давай, неси её сюда, на диване будет спать.
Ладно, сказано – сделано… Что я, против, что ли?..
Сходил к себе в комнату, принёс запасное одеяло. Кацураги за это время собрала все свои квасно-закусочные принадлежности и потушила свет, так что комната теперь освещалась лишь работающим телевизором (звук она у него отрубила).
Укутал Первую, подоткнул одеяло поудобнее, на автомате поправил ей сбившуюся на глаза чёлку…
– Ну, прям такая забота… – тихонько усмехнулась командир, неожиданно возникая за моей спиной.
– А что такого? – моментально вскинулся я.
– У вас точно ничего нет?
– Гм!
– Ладно, ладно… – Мисато внезапно посерьёзнела. – Ты действительно считаешь, что Рей – твоя сестра?
– Да, – решительно кивнул я. – Даже если это и не так – уже неважно. Я не хочу что-то усложнять или менять – это может только всем навредить… Пускай это будет боевое братство и ни в коем случае ничего больше.
– Чёрт, – выругалась Кацураги. – Нет, ну почему самым приличным мужиком, встреченным мною за последние годы, оказался четырнадцатилетний мальчишка? А? Вот скажи мне, Синдзи!
– Какие мои годы, – равнодушно пожал я плечами. – Ещё успею превратиться в сволочь и подонка… И, кстати, пошли лучше на кухню, а то разбудим.
– Сволочь и подонок – это явно не про тебя, – усмехнулась майор, в привычной манере потрепав меня по голове. – Н-да… Даже странно, что у тебя сейчас работает голова, а не… гм, гормоны.
– Иногда эмоции бывают только лишними, – заметил я. – Вот и учусь потихоньку подчинять себе и собственные мысли, и эмоции. Пока что, правда, выходит только подавлять.
– И это немало. Но скажи, разве у тебя никогда не возникало мыслей о том, что ты и Рей могли бы… – полюбопытствовала Кацураги.
– Нет, ну почему, возникали, конечно… Как и о том, что мы с тобой, Мисато, тоже могли бы…
– Паршивец!
– Тс-с-с!!! Пошли уже на кухню!
– Паршивец! – шёпотом рявкнула командир, на ходу отвешивая мне лёгкий подзатыльник. – Иногда ты бываешь честен просто до неприличия!
– Когда не знаешь, что говорить – говори правду, – с ухмылкой парировал я.
– Правдолюб ты наш… – проворчала Кацураги. – Ладно, я хотя бы могу не волноваться, что Пилоты переругаются между собой на почве ревности. Одной проблемой меньше…
– Угу… – тут мне пришла в голову одна мысль. – Слушай, Мисато… А может, ты сможешь посодействовать, чтобы Рей жила вместе с нами? У нас же всё равно одна комната пустует…
– Думаешь, я не пробовала, Синдзи? – виновато развела руками майор. – Но мне отказали, а действовать в обход инструкций, ты же сам понимаешь…
– Жалко, – печально покачал я головой. – Было бы неплохо, раз уж Аянами и так почти всё свободное время проводит у нас…
– Угу… Я уже к ней как-то даже привыкла – как будто бы она всегда тут была…
– Да я тоже…
Мы с Мисато сидели на кухне, совершенно одинаково положив головы на скрещённые на столе руки. Тишину нарушало только лёгкое гудение холодильников…
– Почему ты так тянешься к Рей? – тихо спросила Кацураги.
– Она очень похожа на меня, – просто ответил я.
– Пресловутая половинка? – слегка усмехнулась Мисато.
– Нет, это не то. Рей просто словно бы часть меня, но в то же время… Scheisse, даже не знаю, как это всё объяснить… Как я, но в то же время не я… Другая, иная, вариант… Нет, не то!
– Отражение, – эхом откликнулась майор. – Она – твоё отражение. В Рей ты видишь неслучившегося себя. Каким ты мог стать, но не стал. Своё отражение можно увидеть в каждом, но Рей для тебя – самое чистое зеркало. Без огрехов, без помех. И таким ты себе не нравишься…
– Да сегодня просто какой-то вечер философии… – натянуто улыбнулся я.
Слова Мисато задели какие-то струны внутри меня. Она определённо была сейчас права, как никто другой в мире…
Рей…
Да, я действительно смотрюсь в неё, как в зеркало. Вижу себя, каким вполне мог бы стать… И мне становится страшно. Так нельзя, так не должно быть…
И я попробую это исправить. Приложу все силы и всю волю.
– Видно, день сегодня такой… К философии располагающий, – рассеяно улыбнулась Кацураги. – Так, что-то мы с тобой засиделись. Рей уже спит, нам бы тоже пора укладываться на боковую.
– Угу, спокойной ночи, Мисато.
– Спокойной ночи, Синдзи.
Разошлись по комнатам. Когда проходил через зал, выключил телевизор, кинул взгляд на Рей… Одеяло съехало – непорядок…
Поправил, посмотрел на лицо мирно спящей Аянами, усмехнулся каким-то своим мыслям.
– Спокойной ночи, Рей.
Зашагал в свою комнату.
Как говорится, занавес.
– Нам сюда, – сказала Кацураги, сдвигая на лоб солнцезащитные очки и кивая в сторону скромно выглядящей стеклянной двери с вывеской «Дизайнерская одежда и аксессуары».
– Здравствуйте. Я могу чем-нибудь вам помочь? – приветливо произнесла молоденькая девушка-продавщица, выходя нам навстречу и слегка кланяясь.
– Да вот… – Мисато окинула взглядом зал и целенаправленно направилась в сторону стоек с женской одеждой. – Платье себе новенькое хочу прикупить…
– О! Тогда вы определённо зашли по адресу! У нас всё только самого лучшего качества! – тут продавец-консультант несколько скептическим взглядом окинула нас двоих. – Отличный выбор по отличной цене.
Типа, дорого, что ли? Задолбали уже… Мы что, настолько неплатёжеспособно выглядим? Нет, ладно я – в лёгкой спортивной куртке, спортивных штанах и кроссовках, но командир-то смотрится вполне респектабельно в своём любимом коричневом платье…
– Да нам это не так уж и важно, – флегматично протянул я. – Главное, чтобы понравилось… Ведь так?
Да нет, главное сейчас (лично для меня) – захватить плацдарм под кондиционером…
Уф, ну и жара же сегодня! Даже мундир с берцами пришлось скинуть и одеться по сверхлёгкому варианту. Была бы моя воля – вообще из помещения не вылез бы, но как-никак первый выходной после штрафных занятий… Да и Кацураги последние несколько дней постоянно намекает относительно моей расплаты…
– Угу… – рассеянно произнесла Мисато, мечтательным взглядом окидывая потенциальные цели. – Так, Синдзи. Думаю, мы здесь задержимся…
– Проходите, выбирайте. Примерочная вон там, – тут же расцвела в дежурной улыбке девушка. – А ваш сын пока может подождать здесь.
Майор на секунду растерялась – за мать с сыном нас ещё не принимали. Было видно, что Кацураги хочется рассмеяться, но она явно не знала, как я на это отреагирую – мало ли, вдруг речь идет о болезненной для меня теме…
– Да, мама, – ехидным тоном развеял я все сомнения командира. – Лучше действительно здесь подожду.
– А, ну тогда ладно… Вот, держи.
Мисато немедленно упорхнула куда-то вглубь зала, а я с облегчёнием плюхнулся на небольшой диванчик рядом с кондиционером. Прохлада, прохлада… Полцарства за прохладу! Положил рядом собой две сумки – свою, спортивную со свежекупленными причиндалами для тюнига «калаша», и кацурагинскую, дамскую.
Интересно, а с каких это пор принято в дамской сумочке, помимо косметички и телефончика носить пистолет?..
Откуда я знаю? Нет, в сумочке не копался. Просто чем ещё можно объяснить такой большой вес? Тем более что с оружием положено ходить постоянно, а на командире я его сейчас не наблюдаю…
И с другой стороны, куда Мисато ещё прятать-то пистолет? К платью ни поясная, ни плечевая кобура не подойдут – это точно… Кстати, пришлось сегодня нацепить как раз не очень привычную плечевую кобуру. С моим нынешним вариантом одежды «глок» на пояс прицепить не получилось, а ходить без него не только не хотелось, но и было просто нельзя.
Не положено, однако.
Вот, блин, маньяки. Нет, я, конечно, люблю оружие, но здешний вариант НЕРВа – это просто сборище каких-то параноиков… Пистолет абсолютно у каждого сотрудника, начиная от Командующего и заканчивая самым распоследним техником. Правда, постоянно носят оружие только офицеры, но ствол имеется под рукой у каждого, и тренировки с ним проводятся регулярно (другой вопрос, насколько хорошо рядовой персонал умеет с ним обращаться…)
Про охрану на воротах штаб-квартиры и внутри неё вообще молчу. Нет, никаких бойцов в штурмовых доспехах с ручными гранатомётами или натыканных повсюду пулемётными турелей я не видел, врать не буду. Зато и игрушечных «узи», как в оригинале, тоже замечено не было. Вместо них у охраны обнаружились проверенные временем пистолеты-пулемёты МП-5 или даже новенькие бельгийские Р-90 с их футуристическим дизайном. Встречались и мощные помповые дробовики типа СПАС-12. Плюс лёгкие бронежилеты, тактические шлемы с бронезабралами и прочее снаряжение.
Всё это, а также обилие видеокамер, сложная система пропускных пунктов и турникетов, наличие бронированных дверей чётко указывало на то, что НЕРВ готовится к отражению как внешней, так и внутренней угрозы штаб-квартире. Террористы, фанатики, диверсанты, быть может, даже мятежники…
Вот только одно хочется спросить: «А где?» Где эти чёртовы террористы?
Нет, я ни в коем случае не жалуюсь – я исключительно за мир, вот только… Раз тут приняты такие меры предосторожности, значит, действительно есть поводы для опасений? Странно… Я вообще-то ничего подобного в истории Японии ни в своём мире, ни в этом припомнить не могу. Ну, кажется, в начале девяностых был теракт в токийском метро – члены секты «Аум Сенрикё» распылили боевой газ зарин. Упоминались еще какие-то беспорядки в японских городах после Второго Удара, ну так они по всему миру происходили… А сейчас здесь вроде бы террористами даже и не пахнет, да и кому из них может быть выгодно нападение на НЕРВ? Именно, что выгодно. Какие-нибудь неорганизованные религиозные фанатики так просто до Геофронта не доберутся, так что тут…
– Синдзи, как тебе?
От вида внезапно появившейся перед глазами Кацураги, я чуть не подпрыгнул. Остановил тянущуюся к пистолету руку, пару раз моргнул, почувствовал, что у меня тихонько отпадает челюсть…
– Ну, как тебе? – покрутилась передо мной майор.
– Э-э-э… – невнятно промычал я. – Мисато…
– Что?
– Мы же вроде о платье договаривались…
– Ну, – непонимающе нахмурилась Кацураги.
– Так и покупай платье, а не пару занавесочек! – воскликнул я.
Нет, а как ещё назвать это непотребство? Две какие-то полупрозрачные… занавесочки тёмно-зелёного цвета, кое-как скреплённые на поясе и на спине… Безобразие!
– Синдзи, ты ничего не понимаешь в современной моде, – поджала губки девушка.
– Да, я – ретроград и консерватор! Так что немедленно снимай эту ерунду!
– Прямо сейчас? Прямо здесь? – захлопала глазами Мисато. – Хотя бы до дома подождал, паршивец…
– Р-р-р-р-р!
– Ладно, ладно…
– …Как насчёт этого?
Со скептической миной на лице пару раз обошел Кацураги по кругу.
– Уже лучше, – подумав, заявил я. – Но всё равно непотребство.
– Да это ж классика! – возмутилась девушка. – Нормальное вечернее платье!
– Пункт номер один, – ткнул я пальцем в грудь Мисато. – Декольте слишком глубокое. Пункт номер два – вырез сзади до самой задницы. Пункт номер три – разрезы снизу через которые гланды видать. Пункт номер четыре – кричащий красный цвет… Короче, непотребство. Я понятно выражаюсь?
– Фи! Какой ты скучный!
– И вообще, куда ты только собралась идти в вечернем платье-то? – меланхолично изрёк я. – И с кем?
– А вдруг будет куда и с кем? – фыркнула Кацураги. – А у меня даже ничего нового и нет!
– Для таких целей совсем необязательно одеваться, как… Гм, короче, можно и поскромнее одеваться.
– Ну и во что же, например?
– Форма! – благоговейно закатил я глаза, молитвенно складывая руки на груди. – Не-е-е… Камуфляж, во! Новенький, цифровой, только со склада…
– Вот же солдафон… Ты, Синдзи, иногда ведёшь себя так, как будто рос в казарме!
– Я сам себе казарма. Давай уже следующий вариант обмундирования…
Мы шагали по широким коридорам внутри гипермаркета. Несмотря на жару, сегодня было довольно многолюдно – выходной как-никак…
– Ну, и к чему был весь этот цирк? – поинтересовался я, когда спустя где-то полчаса мы, наконец, вышли из магазина. Это, кстати, был уже не первый торговый павильон под крышей торгового центра, в который мы сегодня заглянули.
– О чём это ты, Синдзи? – сделала непонимающее лицо Мисато, поправляя левой рукой лямку сумочки.
– Ты перемерила кучу сногсшибательных нарядов, а потом резко, под самый конец, выбрала довольно простенькую и скромную вещь. Подозрительно, не правда ли?
– И ничего не подозрительно, – фыркнула Кацураги. – Это ты себе чего-то выдумываешь… У тебя паранойя, Синдзи.
Даже если у меня паранойя – это ещё не означает, что за мной никто не следит…
Ладно уж… В конце концов, можно и простить девушке невинное развлечение в виде перемеривания нарядов. Хрен бы, кстати, нам такое разрешили, если бы не удостоверились в нашей кредитоспособности, одновременно стараясь не оскорбить возможного клиента. Мне просто предложили, не откладывая дело в долгий ящик, внести свои данные в спецтерминал, чтобы потом без помех ожидать окончания примерок в мягком кресле за чашечкой чая или чего-то прохладительного.
Ну да им же хуже.
От примерно полутора миллионов йен на карточке и волшебной фразы «лейтенант Икари, НЕРВ» продавщицы разве что в обморок не упали. И старались нас никак не беспокоить в дальнейшем (я им на это не очень тонко намекнул).
Всё-таки хоть наши с Мисато лица несколько раз и мелькали в телевизоре, до узнавания на улицах дело ещё не дошло.
Да, и слава Богу! Мне вот только такого уровня популярности не хватало, чтоб на улицах узнавали. Мы ж, ептыть, бойцы невидимого фронта…
– Тебе, может быть, моё платье просто не нравится? А я ведь с тобой советовалась…
Я ещё раз окинул взглядом Мисато, которая решила сразу же надеть обновку.
Короткое, на ладонь выше колена, платье тёмно-синего цвета. Без рукавов и с небольшим вырезом на груди. Материя гладкая, шелковистая. Смотрится неплохо, весьма неплохо…
– Да нет, это уже ты что-то придумываешь… – хмыкнул я. – Ведь говорил же… Ух ты!
Я кинулся к одной из витрин.
– Офигеть… Всегда хотел такую штуковину… – ткнул пальцем в довольно непонятную на вид металлическую загогулину.
– Что это за ерунда? – недоумённо нахмурилась Кацураги, подходя ко мне. – Открывашка?
– Не знаю, как оно называется, но это музыкальный инструмент… Всякие эскимосы на нём так прикольно играют…
– Кто?!
– Ну, чукчи, эскимосы…
«… иншалла», – донёсся до меня обрывок разговора двух проходящих мимо мужчин.
Арабский, что ли? Прикольно, никогда арабов не видел живьём.
Только было дёрнулся обернуться…
– Замри. Ни с места, – ровным тоном произнесла Мисато. – Не вздумай оборачиваться. Смотри сюда.
Командир указала на зеркальную часть витрины. Мне стало не по себе от неестественно спокойного тона Кацураги, и её вмиг застывшего лица.
– На четыре часа. Двое мужчин. Белые брюки, бежевые куртки.
Нашёл взглядом искомое – двоих мужиков. И чего это командир так напряглась? Ну, идут куда-то по своим делам. Вроде бы не японцы, но и на арабов уж точно не тянут – азиаты какие-то… Блин, и не жарко им в куртках-то, да ещё и почти наглухо застёгнутых? Ладно, я так сделал, чтобы ствол не светить, а они-то за…
Стоп.
– Синдзи, – тихо произнесла Мисато. – Что бы ни случилось, держись рядом со мной. Не бойся. Если что…
– Один из них сказал «иншалла», – перебил я майора. – Это по-арабски. Ты из-за…
– Да. Это озна… – тут взгляд Кацураги скользнул куда-то за спину моего отражения, её глаза резко расширились. – Дерьмо!..
В следующее мгновение она повалила меня на пол, закрывая собой, и почти сразу же где-то сзади прогремел взрыв. Уши мгновенно заложило, голову начал раздирать дикий звон, все звуки теперь доносились словно через слой ваты.
Истошно завопила пожарная сигнализация, закричали люди. Где-то в гипермаркете прозвучало ещё несколько взрывов. Моментально поднялась паника.
– Иншалла!!! – проорал кто-то сзади.
Вскочив, Мисато отшвырнула пакет и сумочку, попутно достав из неё свой УСП, после чего рывком поставила на ноги меня.
– Бросай всё и бежим!
Тоже скинул сумку, выхватил из кобуры пистолет, рванул за Кацураги. Вокруг в панике метались люди, где-то грохотали очереди автоматов, перемежающиеся короткими пистолетными хлопками.
– К выходу!
Расталкивая всех, побежали вперёд. Я изо всех сил старался держаться рядом с Мисато и не отстать – быть затёртым в толпе сейчас легче лёгкого…
Позади загрохотала автоматная очередь. Ряды стеклянных витрин справа разлетелись вдребезги, рядом с нами упало несколько человек. На миг обернулся, увидел стоящего посреди прохода человека в спортивной куртке и с укороченным пистолетом-пулемётом МП-5К «Kurz» в руках…
…И тут же поплатился за секундную невнимательность – запнулся и полетел кубарем. Удачно перекатился через плечо, быстро поднялся на одно колено.
– Проклятье! – прорычала Кацураги, нагибаясь, чтобы помочь мне.
Следующая очередь прошла аккурат над нашими головами.
Майор резко обернулась, вскинула пистолет и несколько раз выстрелила в сторону противника. Совершенно неожиданно её поддержали из нескольких стволов – враг ввязался в перестрелку ещё с кем-то.
Пригибаясь и стараясь держаться стен, опять рванули вперёд. Буквально влетели в центральный холл.
Метрах в десяти впереди оказались двое в уже знакомых бежевых куртках. В руках опять же «курцы», из которых они стреляют по разбегающимся людям. Орут что-то непонятное – не по-нашенски. Один из террористов (verdammte Scheisse),[20] накаркал!!! террористов мне только не хватало!!!), широко размахнувшись, бросил что-то вперёд. Секунда, и прямо в центре холла громыхнул взрыв.
Мисато дёрнула меня за руку, заставляя укрыться за декоративной колонной. Выстрелы гремели и спереди, и сзади. Люди, находящиеся в гипермаркете, всё ещё продолжали метаться под огнём террористов…
– Дерьмо, вот дерьмо!.. – прорычала командир, быстро оглядываясь по сторонам. – Проклятье! Придётся прорываться или нас положат.
Куда, вперёд? Но там наверняка полно врагов. Назад? Там тоже как минимум один, и он нас уже видел. Тем более, что кроме главного входа я других не припомню… Так куда же?
– Назад? Враг один, есть союзники.
– Он там не один, а сегодня парней из наружки не больше двух. Вперёд – там нас не ждут.
Ага… Значит, проскользнём мимо терроров и к главному входу…
– Уходим тихо? Без шума и стрельбы?
– Вряд ли, – покачала головой Мисато. – Гражданские в этой части уже, похоже, или погибли, или разбежались, или оказались в заложниках. Всяко привлечём внимание, придётся драться.
Драться. То есть стрелять. То есть убивать. Людей.
Мля-а-ать…
Чтобы скрыть дрожь в руках, я крепко стиснул рукоять «Глока». В животе появилась нехорошая сосущая пустота, а сердце неприятно закололо.
– Может, отсидимся, пока подкрепление не подойдёт?
– А если нас найдут? – резонно заметила майор. – Или они будут подрывать здание?
Резонно.
Я быстро прокрутил в голове всё, что успел заметить за те пару секунд.
– Двое впереди. Ещё?
– Один в дальнем конце, трое на верхней галерее, – отрывисто произнесла Кацураги.
Млять, а я не разглядел! Вот что значит – дилетант…
– Что мне делать?
– Двое ближних – твои, прорываешься вперёд к дивану…
В центре холла – небольшой фонтан, много горшков со всякой здоровой зеленью. Есть несколько диванов и кресел ближе к краям, да…
– …Беги и стреляй. Чаще и больше. Ничего не бойся. Я тебя прикрываю. Подам сигнал – прикрываешь меня от верхних.
– Принято.
– Не подведи, Синдзи.
– Не подведу, командир.
Скрючился за колонной, сжимая двумя руками «глок» и не обращая внимания на грохот сердца в ушах. Мыслей не было, эмоций не было, страха не было – просто на всё это не было времени…
Мисато скинула свои туфли, а то ведь каблуки как-никак, хоть и низкие… Крепче сжала в руках УСП, осторожно выглянула из-за колонны.
– Вперёд!
Выскакиваю и вперёд. Командир рванула вдоль стены, на бегу стреляя куда-то вверх.
Противники прямо впереди. Стоят, как в тире, твари, и палят куда-то…
Добежал до дивана, укрылся, быстро высунулся с левой стороны.
Крепче сжать рукоять в руках, красная точка включённого ЛЦУ пляшет на спине врага…
Три пули в спину левого, стоящего чуть дальше террора. Валится лицом вниз.
Две пули в спину второго. Чёрт!.. Одна пуля проходит мимо, вторая попадает в плечо, слегка разворачивая террора…
Пистолет-пулемёт в руках противника изрыгает поток свинца. Витрина слева от меня разлетается дождём осколков. В ураганном темпе всаживаю в террора ещё три пули, но попадает только одна, да и то в правую руку…
Внезапно его грудь взрывается брызгами крови, и он медленно оседает, так и не сняв пальца со спускового крючка. МП-5К выплёвывает из себя остатки магазина и замолкает.
Спасибо, командир.
Сзади грохочет десятимиллиметровый УСП Мисато, бьющий свинцом в кого-то на верхней галерее.
– Син!
Понял.
Переключаю внимание наверх. Среди полуразбитых витрин и пластиковых перегородок мелькают какие-то силуэты. Гражданских там быть не может – или убежали, или мертвы…
Выпускаю остатки обоймы в белый свет, как в копеечку. Шестнадцать, семнадцать… Затвор застывает в крайнем заднем положении. Большим пальцем правой руки нажимаю на кнопку, из рукояти выпадает пустой магазин. Левой пока тянусь к плечевой кобуре за запасной обоймой…
Рядом приземляется ничуть не запыхавшаяся Мисато, сжимающая в руках пистолет. Замечаю, что её левая рука вся в порезах и крови. Слава Богу, неглубоких…
Командир хватает меня за шкирку и оттаскивает в сторону, к другому укрытию.
На ходу вставляю новый магазин, пальцем спускаю затворную задержку. Затвор занимает привычное положение, досылая патрон в ствол.
– Пока они не очухались, нужно уходить, – приказывает командир, когда мы укрываемся уже за другим диваном. – Сколько у тебя патронов?
– Полный магазин – семнадцать.
– Дай мне свой пистолет – у меня только два патрона осталось.
Без разговоров поменялся оружием, мельком отметив, что УСП значительно тяжелее моего уже ставшего привычным «глока».
– Синдзи. К фонтану, ползком. Я прикрою.
– Есть.
Мисато молнией метнулась куда-то в сторону, стреляя из пистолета почти что в автоматическом режиме куда-то наверх. Я быстро пополз вперёд, к высокому каменному барьеру, что окружал небольшой фонтан в центре холла. Откуда-то с его дальнего конца ударили несколько очередей по нашему недавнему укрытию. Обивка дивана словно взорвалась под градом девятимиллиметровых пуль.
В воздухе что-то промелькнуло, и позади меня грохнул взрыв лёгкой наступательной гранаты. Казалось, сильнее в ушах звенеть уже не может… Оказалось, что казалось.
Свистнули осколки, меня осыпало каменной крошкой и землёй из разбитой кадки с какой-то пальмой, что-то в паре мест резануло спину. Ощутил, как спортивная куртка и футболка начали понемногу намокать.
Яростный рык Мисато, звук стреляющего «глока». С протяжным криком кто-то валится с верхнего яруса вниз.
Не обращая внимания на лёгкую боль в спине, дополз до каменного бордюра, бросил взгляд влево, привлечённый каким-то движением.
Метрах в десяти от меня, на полу холла лежит окровавленный молодой парень с азиатской внешностью – ни хрена ни араб. Похоже, тот, что секунду назад свалился сверху. Лицо перекошено от боли и ярости, левая рука из последних сил тянется в мою сторону.
В ней пистолет.
Вытягиваю руку по полу, целюсь во врага, выжимаю спусковой крючок.
Руку сильно дёргает отдачей, прицел тут же сбивается, но контрольный выстрел не требуется – пуля сорокового калибра сносит террористу полчерепа.
Смотрю на человека, которого только что убил и…
Ничего не чувствую. Вообще. Ни страха, ни отвращения. Ничего. Только где-то глубоко, очень глубоко, куда в панике забился Младший, полностью отключившись от внешнего мира, ярче солнца полыхает огонь ужаса и отчаянья…
Но в груди и голове сейчас холодно и пусто. Полный контроль над телом ввиду чрезвычайной обстановки. На окраине сознания мелькает нечто, что можно перевести как:
«Боевая единица противника уничтожена. Фронт – красный уровень опасности. Тыл – жёлтый. Правый фланг – зелёный. Левый фланг – зелёный, контроль, союзник. Расход боеприпасов – 90 % (остался один патрон). Не терять бдительности. Продолжать бой».
Враг уничтожен – это хорошо…
В голове набатом бьет единственное слово:
«Вы-жить. Вы-жить. Вы-жить…»
Мисато и ещё пара врагов вяло перестреливаются. Вернее это просто Кацураги экономит патроны, а вот её противники их определённо не жалеют. Один на верхней галерее, примерно на одиннадцать часов, ещё один уровнем ниже – на девять.
Замечаю, что один из убитых терроров лежит совсем рядом. Осторожно подползаю к нему, используя тело как укрытие. Откладываю УСП в сторону и быстро обыскиваю труп. Достаю из наплечной кобуры террора тяжёлый пистолет (судя по маркировке – Зиг-Зауэр П-220) и запасной магазин. Подтягиваю к себе валяющийся рядом машин-пистолет,[21] снимаю с пояса убитого пару сдвоенных обойм, скреплённых синей изолентой.
Полминуты на изучение незнакомого пистолета-пулемёта.
Возможность использования трофейного оружия в критических условиях и при нехватке времени – первейшее дело. Ничего сложного – всё оружие построено на одних и тех же принципах, и рассчитано на среднестатического солдата (читай, идиота и кретина)…
Целик, мушка, рукоятка затвора, защёлка магазина, флажковый переключатель режима огня, совмещённый с предохранителем… Так-так, возможность вести огонь фиксированными очередями по три выстрела? Хорошо, хорошо… МП-5 «Kurz»[22] – это вообще просто здорово, отличный пистолет-пулемёт… Две удобные рукояти для удержания, складной приклад, хорошая точность и скорострельность…
Выщёлкиваю магазин – в нём только пяток патронов. Маловато… Переворачиваю «спарку», вставляю новый на тридцать патронов.
Откидывая вбок лёгкий пластиковый приклад, перевожу флажок в положение отсечки по три выстрела. Засовываю в карман куртки запасные магазины к машин-пистолету, во второй примериваюсь запихнуть увесистый пистолет и обойму к нему…
– Синдзи, патроны! – раздаётся позади.
Проклятье…
Запускаю по полу в сторону Мисато трофейный пистолет террориста, а следом – запасную обойму.
– Держи!
Нужно дать Кацураги время и осадить врагов…
Не глядя, боком высовываю пистолет-пулемёт из-за бордюра. Левой рукой крепко сжимаю переднюю рукоять, правой вдавливаю спуск и даю пару коротких неприцельных очередей в сторону противника. МП-5К заходил ходуном в руках (килограмма два с половиной весит, пожалуй…), по ушам ударил грохот выстрелов.
– Прикрываю!
Блин, Мисато, ты чего-то путаешь! Я же не боец-штурмовик, что делать в таких случаях – не знаю!..
Хотя тактика двойки, в принципе, понятна: один – стреляет и прикрывает, другой в это время меняет позицию, а потом наоборот…
Пригибаясь как можно ниже, рванул к выходу, к которому мы с командиром всё-таки подобрались в ходе своих манёвров. Кацураги, высунувшись из-за ещё одной декоративной колонны, быстро и точно стреляла из трофейного ствола, не давая противникам высунуться из укрытий.
Внезапно прямо около меня пролегла автоматная очередь, в пыль кроша каменную плитку пола. Что-то сильно и больно ударило в плечо, сбивая с ног и бросая на пол.
Чудом сохранив равновесие, упал на правое колено, больно проехавшись по выщербленным выстрелами каменным плиткам. Не обращая внимания на бьющую толчками боль в руке, вскинул «курц» и перевёл машин-пистолет в режим полностью автоматического огня. Как можно сильнее вдавил приклад в плечо, поймал взглядом мелькнувший среди множества декоративных растений силуэт и нажал на спуск. Дал длинную, на пол-магазина, подавляющую очередь, ствол повело вверх и в сторону. Несмотря на сильную оглушённость, с большим удивлением отметил чей-то болезненный вскрик…
Что, неужто попал?..
Рядом молнией пронеслась Мисато, вновь схватив меня на шиворот.
– Не увлекайся! Уходим!
Кацураги влепила три пули в одну из огромных витрин, выходящих на улицу, и что-то швырнула вперёд, разбивая стекло вдребезги. Вдвоём влетели в образовавшийся выход. Кроссовки с хрустом прошлись по битому стеклу, и я с ужасом подумал, что Мисато ведь без обуви…
Вслед нам неслись редкие выстрелы и короткие очереди, но мы уже со всех ног бежали по широкой каменной лестнице.
В противовес России вокруг гипермаркета, в котором происходило явно что-то не то, не наблюдалось толпы зевак… Да вокруг вообще никого не наблюдалось!
А нет, вру. Как раз сейчас к торговому центру начали съезжаться машины токийской полиции – бело-чёрные легковушки и микроавтобусы, из которых начали резво выпрыгивать «японские городовые». Большая часть в обычной сине-голубой летней форме, в чёрных фуражках и лёгких брониках, с пистолетами наперевес. Но был здесь и местный спецназ (вылезший из трёх микроавтобусов), в более тяжёлых бронежилетах, касках с прозрачными забралами и с полноразмерными пистолетами-пулемётами МП-5 в руках…
И все стволы в руках полиции смотрели исключительно в нашу сторону…
Эй, ребята, вы чего? Мы же свои!..
– Стоять! Оружие на землю! Руки за голову! – рявкнул кто-то в мегафон. – Без глупостей или открываем огонь на поражение!
– Свои! – ничуть не тише рявкнула Мисато. – Майор Кацураги, НЕРВ!
Но руки от греха подальше мы всё-таки подняли. Правда, оружие бросать не торопились.
В противовес нам опустил оружие кое-кто из полицейских, по-видимому, узнав меня или командира. К нам тут же выдвинулось с десяток спецназовцев, грамотно беря нас в клещи и в то же время закрывая от возможных атак со спины.
– Пройдёмте.
Отошли с простреливаемой зоны за линию, образованную полицейскими машинами.
Всё это время спецназовцы держали меня и майора на прицеле своих машин-пистолетов. Чувствовать на своей груди ярко-алые точки ЛЦУ было очень неприятно…
– Документы! – потребовал один из полицейских, протягивая левую руку вперёд, а правой в это время держа МП-5 на весу.
Мисато дёрнулась было за удостоверением, но тут же досадливо поморщилась. Документы остались в бумажнике, бумажник в сумочке…
– Проклятье…
А сумочка осталось где-то в гипермаркете, выброшенная как балласт.
– Сэр, – осторожно произнёс я. – Лейтенант Икари, НЕРВ. Разрешите?..
Правая рука уже порядком затекла держать на весу тяжёлый «курц», но оружие я выпускать не торопился – мало ли что…
Медленно потянулся левой рукой к карману спортивных штанов, где лежало удостоверение и кредитка. Плечо тут же прострелило сильной болью, я поморщился, но стерпел. Достал удостоверение, протянул, передал. Старший группы быстро пробежался глазами по ксиве и почти сразу же вернул её.
– Порядок, – дал командир короткую отмашку своим людям. – Извините. С вами всё в порядке? Помощь требуется?
Я облегчённо выдохнул, глядя на то, как стволы пистолетов и МП-5 опускаются вниз. Покосился на пропитавшийся кровью изодранный рукав спортивки и исцарапанную руку Кацураги. Блин, симметрично нас подранило…
– Мне нужна связь со штаб-квартирой НЕРВ, офицер, – распорядилась Мисато, сохраняя напряжённое выражение лица. – И да, желательно бы получить некоторую медицинскую помощь, пока не прибыли наши люди…
– Разумеется, госпожа майор. Пройдёмте в машину, – махнул нам «городовой». – Можете что-нибудь рассказать о ситуации в торговом центре? Численность террористов, оружие, заложники, взрывчатка…
Я поставил пистолет-пулемёт на предохранитель, перехватил его поудобнее, и поплёлся следом за Кацураги и спецназовцем к полицейскому фургону. Кстати, только сейчас заметил, что Мисато хромает на левую ногу, а по асфальту за ней тянется кровавый след – блин, поранилась всё-таки, дай Бог чтобы не серьёзно…
Внезапно на меня навалилась дичайшая слабость и усталость, руки и ноги мелко задрожали – захотелось выпить чего-нибудь крепкого или выкурить пару сигарет… Адреналин отпускает, не иначе, блин…
Неожиданно где-то в городе громыхнул мощный взрыв, и к небу поднялся огромный столб дыма и пыли. В отдалении застрекотали автоматные очереди, грохнуло ещё несколько более слабых разрывов, послышался шум летящих вертолётов…
Вокруг суетились полицейские, готовясь к штурму торгового центра, а я задумчиво пробормотал, останавливаясь на месте и поднимая взгляд к небу:
– А нам кто-нибудь объяснит, что здесь на
В торговом центре «Новый рассвет» было тихо. Немногочисленные оставшиеся в живых террористы, захватив заложников, засели где-то на верхних этажах гипермаркета. Полицейский спецназ усиленно готовился к штурму.
Я сидел около открытой задней двери внутри спецназовского фургона, с трофейным «курцем» наперевес. Разжился у полицейских ремнём для пистолета-пулемёта и подсумком на четыре магазина (хорошо, что у них тоже МП-5, пускай и не укороченные).
Так что теперь сидел и типа охранял командира – Мисато сидела внутри машины, постоянно с кем-то переговариваясь по рации. Особой необходимости в охране не было, да и телохранитель из меня был, честно говоря, никакущий, но марку стоило держать. Пусть даже микроавтобус сейчас оцеплен десятком парней из Второго отдела с автоматами в руках, а далее имелось ещё более плотное кольцо из полицейских и бойцов спецподразделений…
Поправил постоянно съезжающий на бок тактический полицейский шлем, в очередной раз подтянул и так затянутые на самый максимум застёжки лёгкого бронника. Увы, но если на Кацураги сия амуниция сидела, как влитая, то на мне «сбруя» висела мешком – ну, маленький я ещё, маленький! Ну, нет в полиции таких размеров, чтобы нормально сидели на четырнадцатилетнем подростке!..
– …Да мне плевать, что у вас не хватает людей! – на кого-то рявкнула командир, постукивая пальцами по рукоятке трофейного пистолета, засунутого в поясную кобуру, нацепленной прямо поверх платья. – Просите помощи у ооновцев – их же тут как грязи! На кой ляд они тогда вообще… Что? В смысле? Какого… Откуда у них «стингеры»? Дерьмо… Короче, я даю вам полный карт-бланш – мне нужен порядок в Токио-3 и быстро! Всё, конец связи!
Мисато со злостью сорвала наушник гарнитуры.
Н-да… Дела…
– Проблемы? – поинтересовался я.
– Большие, – буркнула Кацураги.
– Насколько?
– Как Евангелион.
– Хреново…
– И не говори.
Мисато поёрзала на жёстком сиденье, устраиваясь поудобнее, и поморщилась от боли. Вся левая рука у неё была облеплена пластырями, а на коленях и правой ступне красовались повязки. Всему виной было битое стекло на полу в гипермаркете, по которому Мисато так резво рассекала. Ну, блин, чисто Джон Маклейн в юбке – японский крепкий орешек…
Так что на ближайшее время Кацураги, к ее огромному неудовольствию, не ходок, несмотря на все уверения делавшего перевязку санитара, что она ещё легко отделалась. Порезов и ран у неё было действительно много, но глубоких ни одного – везёт майору… Вон, левая нога так вообще без повреждений – удивительно, но факт.
А так фигня – до свадьбы заживёт, да и ходить, если осторожно, то, в принципе, можно. У меня как-то обе ноги были в кровь стёрты, кожа потом шмотьями слезала и ничего – ходил, и даже бегал… Потому как есть такое слово как «надо». Вот и Кацураги во время боя на такие мелочи внимания обращала мало, но зато потом, когда горячка схлынула…
…От взгляда на командира (а точнее на ее раны), снова появилось непреодолимое желание почесать заклеенную в трех местах спину – осколками поцарапало. С левой рукой ничего опасного не было – шальная пуля лишь чиркнула по плечу, сорвав кусок кожи и оставив борозду в мясе, впрочем, без особых последствий. Про ободранные колени и поцарапанную рожу даже и упоминать не стоит, наверное…
Но теперь всё это «счастье» невыносимо чесалось и слегка жгло. А ещё сильно хотелось жрать. По ходу регенерация действует…
– Забавно выглядишь, – внезапно усмехнулась Мисато, глядя на меня. – На мокрого воробья похож – такой же маленький, взъерошенный и недовольный. Чего с автоматом-то до сих пор таскаешься? Всё равно грозно ты с ним не смотришься.
– Ну и ладно, – флегматично пожал я плечами. – Зато меньше опасаться будут. Ты, кстати, тоже не так уж и презентабельно выглядишь.
Кацураги взглянула на себя, и её лицо (местами поцарапанное) тут же омрачилось печалью.
Сидеть ей приходилось на скамье, вытянув ноги вдоль борта; вся поцарапанная и потрёпанная… Но как оказалось майора волновало вовсе не это.
– Моё новое платье… – с нечеловеческой тоской в голосе изрекла Мисато. – Убить готова…
– Так ведь это самое, командир… Уже.
– Что? А, ну да, ну да… Кстати, ты как, нормально?
– В смысле? – не понял я.
– Синдзи, ты не находишь, что убивать людей – это не самое привычное для четырнадцатилетнего парня занятие? – серьёзно спросила меня Мисато.
Задав вопрос, она буквально впилась в меня глазами, стараясь понять, насколько хорошо я осознаю свои недавние действия, и отследить малейшее признаки возможной истерики или нервного срыва. Что ж, вполне ожидаемо. Одно дело посылать пацана в бой против здоровенной инопланетной херни, и совсем другое – против людей, тут не ровен час и подростковая крыша может поехать куда-нибудь далеко-далеко…
– Так то людей, – пожал я плечами. – А мы сегодня людей и не убивали.
– Поясни, – ледяным тоном приказала девушка.
– Ну… – я попытался почесать затылок, но натолкнулся на кевларовую поверхность шлема и, вздохнув, опустил руку… – Я вот как считаю… Есть нормальные люди – ты, я, те, кто были вместе с нами в торговом центре. Кто никому и ничего плохого не делает. А есть нечисть, которая обычных людей убивает. Истребить её – право и обязанность любого нормального человека.
– А как же война? Следуя твоей логике, получается, что противник – это нечисть, которую следует истреблять без жалости и колебаний? Вот мы когда-то с твоими любимыми русскими воевали, даже два раза, так что же получается…
– Война – это другое дело, – покачал я головой, перебивая Кацураги. – Там солдаты сражаются с солдатами. Это как поединок – всё по-честному. А сегодня была не война.
– А что же тогда?
– Убийство, – подумал, а потом добавил. – А затем мы эту нечисть немного
– То есть?
– Ну, как тараканов травят или с инфекцией борются, вот так же и мы. Не убивали, но истребляли заразу. Можно в чём-то сравнить с борьбой против Ангелов или даже работой лейкоцитов – или мы болезнь, или болезнь нас.
– Проклятье, Синдзи, – выругалась Мисато. – От твоей доморощенной философии иногда просто голова кругом начинает идти…
– Так запутанно? – грустно поинтересовался я, грызя ноготь на указательном пальце.
– Да нет, наоборот – слишком просто и понятно, – поморщилась Кацураги. – Немного жутко становится от того, что ты под любое свое действие способен подвести идеологическую основу… И выходит, что возразить-то по сути и нечего.
– Это что – плохо?
– Да я бы не сказала… Просто, когда я с такими же ублюдками дралась в своё время, то никакой идейной базой себе мозг не забивала.
– Оно и видно, – рассмеялся я. – Кстати, а как ты поняла, что это террористы? Оружия при них видно не было… На арабов они не похожи, хотя и говорили по-арабски…
– Так по их ходовому выражению и определила, – ответила девушка и недоумённо добавила. – Ты же их сам тоже заподозрил!
– Я?! – моему удивлению не было предела.
– Ну, ты же тоже слышал, как они сказали «иншалла».
– И что? – затупил я. – Ну, сказали что-то по-арабски, что такого… Мне просто интересно стало…
Мисато моргнула. Затем слегка усмехнулась.
– Да, Синдзи, что-то я тебя уже переоцениваю – отчего-то подумала, что ты знаешь про эту фишку… Но ты, выходит… В общем, слушай. Было это в десятом году, в Синьцзяне. Он после русско-китайской войны считай, что независимым был – его ж никто не трогал. А тут выясняется, что туда множество террористов из Афганистана, Пакистана и Средней Азии перетекло и уже который год готовят свой собственный освободительный поход то ли на запад, то ли на восток, то ли на север… Не важно, вобщем. Тренировали бойцов, производство оружия наладили, даже какую-то бронетехнику у себя в сараях понаделали. Короче, Совбез тогда выдал санкцию на превентивный удар и дал отмашку на маленькую войну. Русские больше всех опасались этих повстанцев, так что укатали авиацией, танками и артиллерией половину Синьцзяна. А для легитимности их действий ООН туда послала несколько подразделений из других стран – типа, это не русские воюют (как оно по сути было), а проводится международная миротворческая операция. Преимущественно все войска из нашего региона были – Япония, Вьетнам, но была вроде бы ещё пара батальонов из Штатов и откуда-то из Европы… Так, это я уже что-то отвлекаюсь. И вот послали нас туда, а я тогда только-только Академию закончила – чуть больше года прошло. Но зато успела уже немного повоевать, когда нас сразу же после выпуска в Колумбию послали. Мы тогда, правда, больше над джунглями летали, а по повстанцам очень редко стреляли… Гм, хотя они по нам гораздо чаще…
Кацураги задумчиво подпёрла левой рукой подбородок и привалилась к стенке фургона.
– В тот год опять какие-то беспорядки в Корее и Китае начались, и все более-менее боеспособные японские части туда перебросили, а в эту задницу мира… Ой, извини! А в Синьцзян послали новобранцев… Дали мне тогда взвод и поставили командиром. Между прочим, женщин в армии тогда, да и сейчас, в принципе, на командных должностях можно по пальцам пересчитать, так что был повод гордиться собой… Ну, я и гордилась тогда – просто жутко гордилась. Даже на то, что нас к реальным боевым действиям не допускали, не особо обижалась. По сути, там ничего опасного-то и не было – всю грязную и тяжёлую работу за нас русские делали, а мы в патрули ходили, тылы охраняли, колонны проводили… Да, колонны…
Было видно, что командир явно увлеклась повествованием, хотя ранее никогда особо не распространялась о своём военном прошлом. А тут, видать, постбоевой стресс сказывается…
– И вот как-то поставили нас охранять одну колонну – топливо, припасы, продукты, ничего особенного… Наших там была рота, русских отделение, да ещё взвод местных…
– Подожди-ка, Мисато… Так ты ж говорила, что они там все поголовно к джихаду готовились, разве не так?
– Ну, когда ооновцы туда вступили, кое-то всё же переметнулся… Так вот, проводили мы колонну через одно ущелье, проводниками в авангарде местные шли. Там у них командир был такой высокий, здоровый, с бородой – я его тогда очень хорошо запомнила… Вместе с нами на бэтээре ехал. На английском хорошо говорил, всю дорогу какие-то байки местные травил, весёлый был… Но вот чем-то он мне тогда сразу же не понравился. И не зря, как оказалось… Ехали мы, он какую-то забавную историю про свой пистолет рассказывал, а он у него был приметный – здоровый, автоматический, с большой деревянной кобурой-прикладом… А потом, всё так же улыбаясь, как и всю дорогу, сказал это слово «иншалла» и из своего пистолета – очередью по нам! И гранату в раскрытый люк бронетранспортёра – р-р-раз! Хорошо, я с брони успела… Не, не спрыгнуть, скорее уж свалиться. И пули в бронежилете застряли – повезло. А вокруг уже стрельба, взрывы, крики, мат! Наш бэтээр дымится, сзади бензовоз полыхает… Эти, которые местные, почти все поголовно оказались предателями – решили колонну или уничтожить, или захватить. Много наших тогда положили… Толку, что этих террористов всего взвод было – зато они вояками оказались умелыми. Не сказать, что спецназ, но зато фанатичные до одури…
Кацураги тяжело вздохнула.
– Вот тогда-то я в первый раз и услышала про это «иншалла». Переводится это как-то вроде «во имя Господа» и первоначально было вполне безобидным выражением, а эти ублюдки его по-своему переиначили. Типа, клич ихний стал. Я потом его всего два раза слышала – когда как-то на нашу базу ночью напали, и смертник на рыночной площади себя подрывал… Последнего особенно ненавижу – ранило меня тогда в плечо, два месяца в госпитале валялась…
Охренеть… Вот это страсти… Террористы, горячие точки, Мисато рассказывающая о том, как она попала в засаду при проводке войсковой колонны – Младший в оригинале бы в обморок упал…
Так.
Младший, ты здесь? Младший? Ты где? Ептыть, ну, ты и забился… Ну, страшно, кто же спорит, а мне что – за двоих отдуваться? Что значит – у меня лучше получается, мне и карты в руки? Ты что, типа, самоотвод берёшь?
Блин, что-то у меня уже от таких внутричерепных диалогов ощущение, будто говорю сам с собой. Уже и вопросы и ответы все наперёд знаю…
– Да уж, не думала, что такое придётся вспоминать, тем более здесь, в Токио… – вздохнула майор. – А вот оно как повернулось…
– Есть мысли, кто это был и на хрена им это всё было нужно? – поинтересовался я. – А то уж больно как-то это всё нелогично… Хотели бы захватить заложников – не устраивали бы эту дурацкую пальбу со взрывами. Хотели бы наоборот всех расстрелять или взорвать – подогнали бы машину, гружённую взрывчаткой, или пару смертников послали…
– Так-то оно так, но похоже это всего лишь верхушка айсберга, – невесело усмехнулась командир. – Вот как ты думаешь, почему мы так и не поехали в штаб-квартиру?
А действительно – почему?
– Э-э-э… Не знаю, – честно ответил я после некоторой заминки. – Нельзя, опасно?
– Нельзя, потому что опасно, – не слишком понятно пояснила девушка. – Это же был не единственный теракт в городе…
Ну, какой-то большой бум я припоминаю…
– В течение последних двух часов случилось следующее – атака нашего торгового центра, попытка захвата гостиницы, взрывы на трёх станциях лёгкого метро, разрушенная дорожная развязка в центре города, – начала загибать пальцы Мисато. – Взлетевший на воздух один из складов-арсеналов с оружием для Ев, нападение на центральные ворота в Геофронт…
У меня самым натуральным образом зашевелились волосы на голове. В этом мире не было одиннадцатого сентября, но, похоже, будет другая, не менее одиозная дата…
– Это… – внезапно пересохло в горле. – Это не просто фанатики… Скоординированность действий, масштаб акций, цели, оснащение…
– Именно, Синдзи, именно, – устало заметила Кацураги. – По нам нанесли удар, а мы не знаем кто и зачем.
– Кому вообще нужно по нам бить-то? – осторожно спросил я. – Мы же никому ничего плохого не делаем, а совсем наоборот…
– О-о-о… Синдзи, – даже не улыбнулась, а скорее оскалилась Мисато. – Если ты думаешь, что у НЕРВа нет врагов, то глубоко ошибаешься…
Да не вчера родился – сам знаю. Хотя из рекомых врагов я вообще-то только Комитет ЗИЭЛЕ знаю, а они вроде бы с террористами никаких дел никогда не имели… Да и на хрена компании стариков, помешанных на мистике и оккультизме, такое?
Или мне опять стоит пересмотреть свои взгляды на этот мир?
– Вот так, значит… – сжала губы Мисато, опираясь рукой на моё плечо.
– Если это – террористы, то я – Далай-лама, – фыркнул я.
Перед всё ещё местами дымящимся эллингом, где покоились останки Самсиила, рядами лежали трупы. Много – несколько десятков, может быть даже порядка сотни. Преимущественно европейские лица, добротный натовский камуфляж…
И оружие. Очень много хорошего современного оружия, а не абы какого хлама. Всё новенькое, как будто со склада…
Американские карабины М4 – вариант знаменитой М-16, с подствольниками и коллиматорными прицелами. Гранатомёты – многоразовые SMAW и одноразовые АТ-4. Ручные противотанковые ракетомёты «Джавелин», ПЗРК[23] «Стингер»… И просто дикое количество взрывчатки…
– Давай в подробностях, Макото, – обратилась Кацураги к стоящему рядом заместителю.
– Примерно через час после объявления общей тревоги к лагерю «Альфа» подошла колонна из военных джипов и лёгкой бронетехники, – начал свой доклад Хьюга, рассекавший по лагерю в потрёпанном и обгорелом солдатском камуфляже. На плече его висела японская штурмовая винтовка с примкнутым штыком – Тип-89, что ли… – Позывные и пароли позволили нам идентифицировать подошедших, как подкрепление в виде бойцов морской пехоты США с близлежащей базы. Техника и солдаты начали развёртывание для усиления обороны лагеря, а затем внезапно атаковали охрану «Альфы». Нашей охране и солдатам сил самообороны удалось нанести нападающим серьёзный ущерб, но им всё равно удалось прорваться к эллингу с Ангелом и начать закладку взрывных устройств. В это время как раз подошли настоящие американские морпехи, которые, особо не разбираясь, начали палить по всем подряд…
– Дебилы, – тихо выругалась Мисато, хотя пендосов тоже понять можно. Подошли к объекту, а тут кто-то, похожий на своего брата-морпеха дерётся с япошками…
– Они ещё и вертолёты свои вызвали, – пожаловался Макото.
– Да видела я уже два сбитых «Апача», – досадливо отмахнулась девушка. – Это вы их?
– Как можно, госпожа майор! – оскорбился зам. – Это террористы из ПЗРК их при…
– Ладно, ладно, поняла, – нетерпеливо перебила Хьюгу Мисато. – Ты давай, не отвлекайся. И покороче, если можно.
– Ну, если покороче, то спустя какое-то время мне удалось связаться с командиром этих земноводных дуболомов, и совместными усилиями начать отстреливать террористов. Мы этих уродов около эллинга окружили и начали прессовать. Террористы как поняли, что им не уйти, попытались подорвать заряды, но вышло у них это как-то коряво. В общем, они начали расстреливать эллинг из гранатомётов…
– Блин, они что – больные? – пробормотал я себе под нос. – Пытаться уничтожить такую штуку из
Макото меня услышал.
– Да нет, Синдзи, – покачал головой Хьюга. – Они не Ангела или эллинг пытались взорвать, а техцентр, где куча аппаратуры с данными исследований была.
– Потери среди техперсонала? – отрывисто спросила Кацураги.
– Небольшие – сегодня же выходной… Там только дежурная смена и была.
– А Рицко?
– Была здесь, но не пострадала – успели вовремя эвакуировать. Сейчас копается на месте взрыва, оценивает степень нанесённого ущерба.
– Уф… – облегчённо выдохнула Мисато. – Ну, хоть что-то хорошее… Нет, ну это просто в голове не укладывается! По закрытой территории разъезжает колонна чьей-то бронетехники, в которой сидят террористы, больше похожие на спецназ или опытных наёмников! И которые знают наши частоты и действующие шифры!
– Виноват, господин майор! – вытянулся Хьюга. – Моя вина, что прозевал нападение! Готов понести…
– Да брось ты, Макото, – в очередной раз отмахнулась девушка. – Ты-то тут причём? Здесь утечка на совершенно ином уровне… А ты, кстати, чего в таком виде-то? Ты же начальник – тебе в бой вступать не положено.
– А сами-то, госпожа майор? – широко ухмыльнулся Хьюга, окидывая нас взглядом.
Н-да, вот кто сейчас на террористов и был похож, так это мы с Кацураги. Мятые и поцарапанные рожи, рванная и пыльная одежда, перевязаны и залеплены пластырями. На обоих до сих пор полицейские броники и каски, у Мисато на поясе – трофейный Зиг-Зауэр, у меня на плече – «курц» и подсумок с магазинами.
Теперь уже ухмылялись все втроём. Не до ухмылок было только нервовским солдатам, которые охраняли нас.
– Ладно, шутки шутками… Ты пробивал по базе данных стволы этих ублюдков?
– Тоже заметили, что для простых террористов они слишком хорошо вооружены? – произнёс Макото. – Кое-что пробил. Судя по номерам, всё это великолепие – с заброшенных после Удара военных баз США…
– Что, даже «Хамви» и бэтээры? – не поверил я, косясь на несколько расстрелянных и сожженных армейских джипов и восьмиколёсных броневиков Lav-25. Такие, кстати, как раз на вооружении амерских морпехов стоят…
– Даже они, – пожал плечами Хьюга. – Когда штатовцы после Удара драпали к себе в метрополию, они много чего побросали… Времена-то смутные были, янки в первую очередь вывозили людей, нам было не до этого. А ведь при должном желании и умении найти оружие и даже кое-какую бронетехнику, а потом спрятать всё это до лучших времён не так уж и сложно. Кстати, ваши трофеи тоже, скорее всего, со складов, но уже наших.
Я с тоской покосился на машин-пистолет.
И где же там мой «глок»? Привык уже к нему, блин… Надо будет потом его обязательно найти, и командирский УСП – тоже, а то пистолет-пулемёт всё ж не то… Огневая мощь – это круто, но не буду же я всё время так ходить…
Или из-за изменившейся обстановки теперь можно?
– Очень может быть… – задумчиво произнесла Кацураги. – У меня когда-то точно такой же пистолет был…
– Смотрю, весь оперативный отдел в сборе? – сварливо осведомился кто-то за нашими спинами.
Каким-то чудом подавил в себе дичайшее желание отпрыгнуть в сторону и дать пару очередей на голос…
Хорошо, что он был мне прекрасно знаком.
– Рицко, ты нас так не пугай больше – мы сейчас очень нервные, – с улыбкой повернулась к подруге Мисато, вот только глаза у неё были подозрительно холодны. И руку с моего плеча убрала, а к пистолету потянулась. Нервы у нас у всех сейчас действительно на пределе…
– Извини, больше не буду, – покорно вздохнула Акаги. Вид у неё был очень несчастный и в то же время довольно забавный.
Из-за всего происходящего каска и броник стали непременным атрибутом всех и каждого. Не миновала сия участь и начальника научного отдела.
Судя по кислой физиономии Рицко, ей всё происходящее было явно не по нутру. Наверняка в особенности дока смущала пара солдат-охранников, которые, правда, больше походили на конвой. Кстати, в первый раз вижу, чтобы Рицко ходила с пистолетом. Ничего неожиданного или необычного – обычный нервовский «глок»…
– Как дела в техцентре?
– Могли быть и получше, – проворчала Акаги. – Эти подонки там всё разнесли, хорошо ещё, что у меня были резервные копии…
– Так значит ничего ценного не потеряно?
– Нет, – покачала головой Рицко. – Ты же меня знаешь – я обожаю всё дублировать и передублировать… Хотя, не имей я такой привычки, большую часть информации мы бы потеряли, что отбросило бы нас далеко назад.
– Н-да… Много о нас эти… террористы знали, да не всё…
– Всё равно слишком много. Просто-таки до неприличия. Тут явно не обошлось без предательства, Мисато.
– Да мне-то ты это чего говоришь? Пускай теперь Второй отдел потеет и отдувается – проморгали такую атаку, бездельники! А я ведь говорила – меньше нужно было всяких полицейских и частных детективов набирать… Ну, ничего, сейчас Командующий им вставит по первое число!..
Пока высокое начальство изволило чесать языками, я тихонько пододвинулся к лежащему на земле оружию, собранному с тел боевиков. Карабины и взрывчатка меня интересовали мало, но вот всегда хотелось посмотреть, что же это за зверь такой – ручной противотанковый ракетный комплекс «Джавелин»…
Грех теперь упустить такой шанс, когда сей занятный девайс лежит буквально в двух шагах… На вид – гранатомёт гранатомётом, только больно здоровый и прицел у него козырный – какая-то оптико-электронная штуковина… Ну-ка, милок, подь сюды…
Кряхтя, с натугой приподнял его – тяжёлый зараза! Килограмм двадцать весит, наверное… Ну-ка, а чисто теоретически – получится у меня его использовать или…
– Синдзи! Положи эту хрень на место, пока она тебя не раздавила!
– Не… раздавит… – пропыхтел я. – Сейчас, только… посмотрю…
– Лейтенант Икари, немедленно положите оружие туда, где взяли.
– Майор Кацураги, а можно мне такой же домой? Чисто в ознакомительных целях, – невинно захлопал я глазами, кладя ПТРК[25] на место.
– Ч-что? Даже и не думай! Я же сказала – никаких базук в доме!
– Мисато, вообще-то М1 «Базука» – это название американского ручного противотанкового гранатомёта времён Второй Мировой войны. Так что называть «Джавелин» базукой несколько…
– Ради всего святого, Синдзи, замолчи!
– Так я ведь только спросил… – загрустил я. – А пистолет-пулемёт-то хоть можно оставить пока что?
– Что? А, это… Да оставляй уже, чёрт с тобой…
Внешне я скорчил довольно кислую физиономию, но внутренне возликовал – ведь именно официального разрешения оставить себе «курц» я и добивался. А с «Джавелином» был просто трюк, навроде того, что Гайдай провернул при цензурировании своей «Бриллиантовой руки» – вставил в конце кадры атомного взрыва и долго за них рубился. Естественно, большая часть претензий свелась именно к этим самым кадрам, которые хитрый режиссёр, в конце концов, всё же убрал, взамен выторговав условие не трогать всё остальное.
В таком же духе, пользуясь опытом классиков, сработал и я, зная, что вообще-то Мисато сейчас не до меня… Есть ли у меня «курц», нет ли у меня «курца» – это науке неизвестно, тьфу, то есть это не так уж и важно…
Главное, действительно не давать мне в руки гранатомёт, а то вдруг я с ним не управлюсь и таких делов наделаю…
– Я дома.
– Синдзи!..
– Спокойно, всё в порядке, – остановил метнувшуюся было ко мне Рей.
– Ты ранен, давай я тебе помогу, – тоном, не терпящим возражения, заявила Аянами.
– Ладно, – покорно согласился я, дергая затянутый до предела ремешок каски.
Помощь сейчас будет нелишней – сегодняшний день меня дико вымотал. Из-за этой чёртовой регенерации я ещё и сильно ослаб – организм сжигает сам себя, чтобы заживить полученные раны, ептыть… А как в животе-то урчит! Мы же за весь день с командиром почти ничего и не ели… Эх, и чего меня сразу домой-то не отправили? Нет, я понимаю, безопаснее было как раз постоянно двигаться по городу, в сопровождении многочисленной охраны, но всё-таки как-то оно…
Вместе с Первой отволокли сумки с дневными покупками, любезно доставленные парнями из Второго отдела…
Сумки они потерянные, блин, хорошо разыскивают, а вот с раскрытием заговоров у них явная проблема. Несколько десятков прекрасно обученных и подготовленных диверсантов берут штурмом базу, находящуюся под охраной войск ООН – ну где это видано?! И пленных ни одного, НИ ОДНОГО не взяли, блин! Всех боевиков или постреляли, или они сами пострелялись – матёрые типы, нечего сказать… Есть, правда, парочка, которых взяли тяжелоранеными, но шансов у них почти и нет, а на пленных терроров из города надежды никакой. Там всё глухо – явно фанатики и дилетанты. Пушечное мясо, что было не жалко пусть в расход для отвлечения внимания. Ладно, может быть, хоть по стволам выйдем на кого-нибудь из организаторов, хотя вряд ли… Учитывая запредельный уровень организации атаки на Токио-3 наверняка стоит ожидать, что все ниточки уже обрублены. Максимум, кого удастся взять, так это тех кретинов, что продали террорам «курцы» и пистолеты…
Кстати, о пистолетах. Вернули нам с Мисато наши стволы, слава Богу. Правда, это мы и подсказали, где их искать – УСП я бросил в холле, а Кацураги моим «глоком» оказывается разбила окно при отступлении… Мерзавка! А вдруг в нём что-нибудь испортилось? Надо будет разобрать и посмотреть…
– Синдзи.
Аянами с тревогой смотрит мне в глаза.
– А?
– Вы были в том гипермаркете.
Не вопрос, а утверждение.
– Ну да, – я попытался снять с себя броник, но тут же зашипел. Неосторожные движения отозвались вспышками боли в спине и в руке.
Рей молча помогла мне стянуть бронежилет, а заодно драную и заляпанную кровью футболку.
– Твои раны…
– Не волнуйся, не критичны, – успокоил я Аянами. – На мне всегда всё быстро заживает…
– Я не об этом. Тебя ведь ранили в торговом центре.
Блин, первый раз вижу, чтобы она так на меня смотрела… Нет, вру, что-то такое же во взгляде Аянами мелькало во время ее визита в лазарет после боя с Самсиилом.
Тревога. Беспокойство. Может быть даже страх. Но не за себя, а за меня.
– Д-да, – слегка запнулся с ответом. Почему-то я начал отчаянно робеть под взглядом красных глаз Рей.
– Почему вы с Мисато так рисковали? Вас же могли убить, а заменить вас некем… – Первая неожиданно запнулась.
Ну да, ну да – у нас же с Мисато нет склада запасных тел в подвале НЕРВа…
– Нас вынудили обстоятельства, – спокойно ответил я, не обращая внимания на заминку Рей. – Если бы можно было уйти тихо, мы бы так и сделали… Но не вышло – пришлось драться.
– Но почему? Почему эти люди так сделали? Зачем они убивали?
Я скривился словно от сильнейшей зубной боли.
– В торговом центре… Это были просто идиоты и фанатики, у которых вместо мозгов – набор лозунгов и боевых программ…
– Киборги? – удивилась Первая. – Но ведь…
– Не принимай всё так буквально, Рей. Люди это были, обычные люди… Хотя нет, чего это я… По крови и рождению – люди, но ведь это ещё ничего не значит. Главное – как они себя вели и как жили. А вели себя и жили они уж точно не по-человечески. Какая разница, кем ты родился и кем являешься – о тебе в первую очередь будут судить по поступкам. Хочешь быть человеком, так и веди себя по-человечески, а не… А-а-а… Да что тут говорить!..
– Это было бессмысленно, – поджала губы Аянами. – Все объекты, что были атакованы в городе, практически не представляют никакой стратегической важности. Убитые гражданские…
– А… Так ты, наверное, только новости смотрела? – догадался я.
– Да, – кивнула Первая. – Как ты учил – «всему не верь, всё не отрицай».
– Хм, тогда понятно… – задумчиво поскрёб я подбородок. – Тут ведь какое дело, Рей… Все эти взрывы и расстрелы… Это только вершина айсберга. На самом деле главной ИХ целью был лагерь, где изучают останки Самсиила, а точнее – полученная нами информация об Ангелах. Можно, например, сравнить с… э-э-э…
Попытался пощёлкать пальцами, но у меня как всегда ничего не получилось.
– Шахматами, – отреагировала на заминку с моей стороны Аянами. – Размен фигур с отвлечением внимания от основного направления удара.
– Верно, – удивлённо кивнул я. – А мне это что-то даже в голову не пришло – видать, торможу после всего сегодняшнего…
– Я вот только не понимаю, – мотнула головой Рей. – Кому это могло понадобиться? Мы же защищаем всю Землю и всех людей. Кто будет в здравом уме бороться со своими спасителями?
– Тот, кто не хочет, чтобы к нам в руки попали важные данные. Помнишь, что нам рассказывала доктор Акаги? Материалы, лекарства, компьютеры на новых принципах, но главное – оружие и источники энергии.
– Разве это плохо? – нахмурилась Первая. – Мы станем сильнее, быстрее и с меньшими потерями победим Ангелов…
– Мы станем сильнее – в этом всё дело, – грустно усмехнулся я. – Никому не нужен НЕРВ, единолично владеющий такими богатствами. Если нас не удастся их лишить, то рано или поздно у нас их отнимут. С боем.
– Я… Я не хочу воевать с людьми, – твёрдо заявила Первая. – Это… неправильно.
– В мире вообще много неправильного, Рей… Это – реальность, не мы такие, жизнь такая…
– Всё равно это неправильно, – упрямо повторила Аянами.
– Никто и не говорит о войне. Это просто самозащита. Они нападают, мы отвечаем.
– Мы боремся с Ангелами, а не с людьми, – тяжело проронила Рей. – Мы защищаем, а не разрушаем – ты же сам так говорил. Если… Если мы станем сражаться с людьми, то чем мы тогда будем отличаться от Ангелов?
«Если однажды Добро воспользуется арсеналом Зла, то останется ли оно Добром?..»
Ну, была у меня в институте пятёрка по философии, но это же не значит, что я её любил и знал!..
– Тем, что мы не Ангелы и никогда ими не станем, – уверенно заявил я. – Ты верно заметила, что Ангел – это не только внешняя оболочка, но и образ действия…
– Это напрямую следует из твоего утверждения, что отношение определяется поступками, – вставила Рей.
– Что? А, ну да. Так вот… Мы по определению не можем быть Ан… Нет, так пожалуй будет неправильно – слишком уж большая привязка к внешней форме… А введём-ка понятие врага человечества. Так вот, мы по определению не можем быть врагом человечества, потому что… потому что, в первую очередь мы защищаем человечество от различных угроз.
– Даже, если нам придётся убивать людей? – скептически нахмурилась Аянами. – Очень странная, на мой взгляд, защита.
– Гм… – смущённо почесал я затылок. – Тут ведь какое дело… Время от времени людей необходимо защищать и от самих себя. Порой… Порой возникают такие, ну опухоли что ли… Ты ведь знаешь про рак? Часть клеток перерождаются и начинают угрожать организму в целом. Вот и с людьми похожее происходит. Часть восстаёт против целого вопреки здравому смыслу. И в этом случае их необходимо остановить, ради выживания человечества как вида. Иногда, очень дорогой ценой…
– Я понимаю… – медленно произнесла Аянами. – Но всё равно это слишком тяжело.
– Да нет, тут всё как раз очень просто, – возразил я. – Против тебя – враги, за тебя – друзья, и всё – больше думать не надо.
– Наверное ты прав… Скажи, Синдзи, а это трудно?
– Что именно?
– Убивать людей.
Меня передёрнуло.
– Нет, – спустя некоторое время нехотя признался я. – И в этом-то вся загвоздка – это совсем не трудно. К этому слишком легко привыкнуть, так что… Лучше, наверное, и не знать, каково это… Слушай, Рей, давай не будем об этом сейчас, хорошо?
– Как скажешь, Синдзи.
– …скончались от полученных ран в центральной городской больнице Токио-3. Таким образом, общее число погибших в ходе вчерашних атак превысило две сотни человек. В больницах находятся ещё сотни раненных, многие из которых пребывают в критическом состоянии…
Щёлк.
– …авливаются личности террористов. По словам полиции, большинство из них являются выходцами из Китая и стран Юго-Восточной Азии, состоявшими в различного рода террористических организациях и группировках. «Абу Сайяф», «Джемаа Исламия», «Армия Восточного Туркестана», «Фронт освобождения Китая», печально известная «Аум Сенрикё» – это далеко неполный список…
Щёлк.
– …всей территории Японии объявлен «красный» уровень угрозы. Парламент объявил о введении чрезвычайного положения в связи с возможностью проведения новых террористических актов. Полиция, армия и миротворческие силы приведены в повышенную степень готовности…
Щёлк.
Вместо ожидаемой картинки из очередной телестудии в эфире оказалась неважнецкого качества запись.
Скудно освещённое помещение, на стуле сидит абсолютно лысый бородатый человек, лица которого почти и не видно. Но точно не азиат и не араб – вроде бы европеец. Одет в какую-то чёрную одежду полувоенного образца, за спиной на стене странный флаг – чёрное полотнище с алым крестом и полумесяцем внизу. Говорит медленно и даже чуточку торжественно.
– …ко всем живущим в этом мире…
Ты кто, дед Пихто? Говоришь на английском, причём безо всякого акцента…
– Я говорю от лица организации, организовавшей вчерашнюю атаку на Токио-3…
А-а-а… Ну-ну. Местный Бен Ладен?
– Это только начало, люди. Священное братство «Имя судьбы», объединившее под своим знаменем истинно верующих всей планеты, вступает на путь построения нового мира. Мира справедливости и порядка, что принесёт нам всем Третий Удар…
Твою мать! Чуть кофе не пролил! Что это за клоун? В сумасшедшем доме день открытых дверей?
– …С этого момента «Имя судьбы» объявляет священную войну всем, препятствующим воле Господа, посылающего на землю Ангелов, дабы очистить планету от скверны в пламени Третьего Удара…
Да пошёл ты на хер, кретин недоразвитый!..
Щёлк.
– …переданная в парижский офис британского телеканала ВВС. Некто, именующий себя братом Генрихом, взял на себя ответственность за вчерашнюю террористическую атаку, совершённую на Токио-3, расположенный в особой административной зоне одиннадцать – Япония. Также он заявил о причастности возглавляемой им международной террористической организации «Name of Destiny» (сокращённо – NoD) к деятельности повстанцев в зоне семь, Месопотамия, а также…
Щёлк.
– …предполагать, что брат Генрих – это ни кто иной, как Генрих Орё, один из руководителей печально известного Французского христианского союза. Первоначально эта организация, образованная в первые же месяцы после Второго удара, имела широкую поддержку правительства Франции, так как была ориентирована на борьбу с мятежными эмигрантами из исламских стран. Но массовые военные преступления, на которые было невозможно закрыть глаза, поставили Союз вне закона и привели к разгрому, а его руководителям был вынесен заочный смертный приговор Международного Гаагского Трибунала…
Щёлк.
Кадры из какого-то кабинета. За широким деревянным столом сидит сухонький пожилой японец с необычайно мрачным и тяжёлым взглядом, одетый в строгий серый костюм. Внизу появляется табличка – «премьер-министр Куруруги Генбу».
– Сограждане, – тяжело уронил премьер. – В недобрый час я обращаюсь к вам. Вчера, в результате неслыханного в новейшей истории Японии террористического акта в Токио-3 погибли и были ранены сотни человек. Кто-то скажет, что это сущий пустяк в сравнении с жертвами, понесёнными нашей страной после Второго Удара. Но я считаю, что нет разницы между потерей сотни человек и миллиона – каждая жизнь одинаково бесценна. Особенно сейчас, когда рождение каждого нового ребёнка – это всё ещё большой праздник для всех нас…
Долгих четырнадцать лет мы вместе с вами восстанавливали утраченное и создавали новое. Мы растим поколение детей, которое не познало ужасов мировой войны и глобальных катаклизмов. Это наша с вами заслуга. Но спустя годы мирного труда и созидания мы вновь оказались ввергнуты в горнило войны. Из космоса нам угрожают Ангелы, а на земле нам теперь противостоят террористы – отщепенцы и предатели всей человеческой расы. Они хотят запугать и обессилить нас, но я говорю вам – у них ничего не получится. Япония должна быть сильной, и она будет сильной. Сильная Япония – это страна, которая не боится трудностей, а использует их в качестве причины для нового рывка в своём развитии. Мы не боимся этой войны. Если террористы хотят её – они её получат.
Когда-то мы отринули путь насилия, но нам вновь пришлось взяться за меч. Мы стремимся к миру, но и безнаказанно сносить удары не намерены. Когда-то, вступая в свою должность, я обещал, что принесу Японии возрождение и мир. И я намерен сдержать своё слово – Япония будет сильной и безопасной.
Верю, что мои слова будут услышаны всеми гражданами нашей страны – взрослыми и детьми, мужчинами и женщинами, стариками и молодыми.
Мир и безопасность нашим детям и всей Японии.
…Я одобрительно покачал головой.
Крутой у нас премьер, уважаю.
Хотя вряд ли кто-то другой смог бы возглавлять страну уже на протяжении десяти с лишним лет. Если бы не он, ещё неизвестно, смогла ли бы Япония вернуться в число ведущих мировых держав…
…Щёлк.
На фоне картины заснеженные гор по экрану медленно ползли вверх имена погибших во вчерашних атаках. Играла мрачная и печальная мелодия – «Держа в руках прах боевых товарищей», старая песня, ещё со времён Второй Мировой. Была написана в память погибших при самоубийственном штурме Сингапура воинов, я даже слова знаю – «…мои товарищи хотели быть первыми в атаках. А теперь я вхожу на утренние улицы Сингапура, держа их прах в своих руках…»
Привет от Младшего? Ну да, Младший… Ух, паразит!..
…Выключил телевизор к чёртовой матери.
И так настроение сегодня просто паршивое, а тут ещё и музыка эта…
Ну и ночка… Сначала всё никак не мог нормально заснуть – стоило чуть пошевелиться, и начинали болеть полученные раны. Примерно час проворочавшись на своём матрасе, я в итоге перебрался в зал, на диван. Лёг на пузо, свесил левую руку к полу, и решил уже было отойти ко сну…
Ага, щазз.
Стоило хоть на пять минут задремать, так мне тут же начинало сниться что-то невнятное, но невероятно жуткое, отчего я тут же просыпался весь в холодном поту и с бешено колотящимся сердцем. Пять минут полежать, отдышаться, опять задремать и всё по новой…
Где-то на втором часу до меня дошло, что тут что-то нечисто, и я попытался достучаться до вероятного виновника всего этого безобразия – Младшего. Его приветы, не иначе.
«Ага, щазз» – дубль два.
Синдзи умудрился с дневного перепуга забиться куда-то настолько далеко, что никакие мои попытки его выманить оттуда не привели к успеху. Создавалось стойкое ощущение, что Младший сознательно пытается отгородиться от внешнего мира, вот только получалось у него это не слишком хорошо – слишком уж настоящий Синдзи «прирос» ко мне. Так просто подобную связь уже не разорвать – Младший мог забиться на самый глубокий уровень подсознания, замолчать, но как только мой разум погружался в сон, меня сразу же накрывало отдачей. Попытка перейти от уговоров к прямому вторжению, с целью вытащить Младшего из его уютненького уголка, также пошла прахом.
Короче, пришлось смириться со сложившимся положением и провести весьма беспокойную и бессонную ночь, беспрерывно прокручивая в голове мысль «всё нормально, всё хорошо»…
Блин, но с этим явно нужно что-то делать, а то я так долго не продержусь – ещё пара таких ночей и меня можно будет спокойно сдавать в дурдом. Ну не моё это – копаться в психике депрессивных подростков! Тут специалист нужен, а то всё ночь что-то пытался сделать, пытался…
А в итоге просто ни хрена не выспался.
Подорвался в шесть утра, злой, сонный и ни капельки не отдохнувший, с красными, как у Рей глазами. Уже второй час сижу перед телеком и жру кофе в промышленных количествах.
На душе откровенно тоскливо.
Люди убивают людей из-за Ангелов, блин. Хрен с ними, с фанатиками, но «Альфу» ведь атаковали хорошо подготовленные профессионалы. Наверняка это всё дело рук ЗИЭЛЕ – мы с ними, конечно, пока что друзья, но с такими друзьями и никаких врагов не надо. Им-то точно не нужна информация по ангельским лучемётам и S2-двигателям в руках НЕРВа. Вот только…
Как-то уж больно топорно сработано. Или это потому, что противостояние ещё не перешло в «горячую» фазу? А пока, значит, идёт «холодная война»… Может быть, может быть…
Но только ли это меня гложет?
Да нет, не только. Я продолжаю вспоминать вчерашние события, но ещё сильнее меня жжёт сегодняшняя дата.
22 число, месяц июнь.
…Откинулся на спинку дивана и вставил наушники. Нашел на плеере нужную песню, включил и закрыл глаза.
Итальянская группа «Dark Lunacy», песня «Play Dead». Как обычно – тяжёлый металл, гавкающий «вокал», но в то же время красивая и мелодичная музыка, вкупе с вообще-то лиричным текстом. Но главное – в середине песни идёт отрывок легендарной записи, вошедшей в историю:
«Граждане и гражданки Советского Союза! Советское правительство и его глава – товарищ Сталин, поручили мне сделать следующее заявление…
Сегодня.
В 4 часа утра.
…
Без объявления войны.
Германские войска напали на нашу страну…»
Об этом можно говорить долго и много, но я просто не хочу – нет сил. Не физических, а… Да и не нужны тут никакие слова – они будут просто лишними…
И ведь никому сегодня нельзя говорить о том, что меня гложет – просто не поймут, почему пацан-японец горюет из-за такого. Какое мне, в самом деле, должно быть дело до истории другой страны…
Даже рюмку водки по традиции не выпить – нет её под рукой просто. Нет, не рюмки, а водки. А пивом поминать – это дрянь какая-то… Нет, тут дело, конечно, не в градусе или вкусе, а в символизме, если хотите… А, да если бы даже была! У меня же сегодня опять медицинское обследование, и наличие алкоголя в крови я никак не смогу объяснить. А уж хитрая аппаратура Акаги наверняка найдёт даже самую мизерную дозу…
Хотя…
Это ведь тоже всё шелуха и показуха.
Я помню, и этого достаточно, а если уж так хочется чего-то символического…
…Взял в руки «глок», который с утра разобрал, почистил и смазал после вчерашнего боя. Выщелкнул магазин, передёрнул затвор и поднял пистолет вверх.
Сухо щёлкнул спущенный курок.
Вот. Это будет честнее и лучше – салют по всем погибшим за правое дело.
Да будет так.
Закрыть глаза, задремать, соскользнуть в удушающий мрак…
…Тяжело дыша и трясясь всем телом, вновь вынырнуть из цепких лап кошмара. Успокоиться. Закрыть глаза, задремать, соскользнуть в удушающий мрак…
…Тяжело дыша и трясясь всем телом, вновь вынырнуть из цепких лап кошмара.
Раз за разом.
Час за часом.
Не отдых, а изощрённая пытка.
Закрыть глаза, задремать, соскользнуть в удушающий мрак…
Стиснуть зубы. Крепись. Крепись!
…Тяжело дыша и трясясь всем телом вновь вынырнуть из цепких лап кошмара…
Закрыть глаза, задремать, соскользнуть в удушающий мрак.
Стиснуть зубы. Ещё! Ещё раз! Из тьмы накатывает очередная волна отчаяния и безнадежности. Инстинкт требует убираться отсюда. Бегом. Ползком. Как угодно, куда угодно, лишь бы подальше. Воя от ужаса, соскользнуть ещё глубже в бездну страха…
Соскользнуть, соскользнуть, соскользнуть… Глубже, дальше… До самого дна, до самого дна…
Гул турбовинтовых двигателей за бортом.
Тёмный отсек транспортного самолёта, скупо подсвеченный тусклыми лампочками дежурного освещения.
Длинные ряды больших оцинкованных ящиков.
Сижу около двери в пилотскую кабину, прямо на полу, привалившись спиной к металлу. На мне пропыленный и выцветший на солнце зелёно-жёлтый пограничный камуфляж.
Не отрываясь, смотрю на ящики.
Я знаю, что внутри них. Вернее кто…
Груз 200, «двухсотые», погибшие на войне.
Все, кого я знал или любил. А я живой, я всё ещё живой…
Один, остался только я один…
И я откуда-то знаю, кто из моих друзей лежит сейчас здесь и даже где.
Вон там – Лёха. Его «осьмушку»[26] сбили из «стингера». Чуть дальше Костян. Он в бээмпэшке подорвался на грёбаной итальянской мине – четвёртым в колонне ехал, и вот так не повезло… Рвануло аккурат под левой гусеницей – его прямо с мехводом и… Чёрт, чёрт, чёрт… Как же так? Как же так…
А вон там, в уголке лежат двое моих тёзок – всегда друг друга держались и под обстрел в том кишлаке тоже вместе попали. Только я выжил, а они – нет! Всё как всегда – едем на броне, а тут из-за дувана[27] «духи» с безоткатками. Залп, второй и наутёк. А у нас три «коробочки» в хлам и дюжина убитых…
…Обхватил голову руками и застонал, раскачиваясь из стороны в сторону. Грудь разрывало от боли, хотя я и не был ранен…
Почему? Почему они все, а я… И Лёха, и Костик, и Мисато…
Стоп!!!
Меня словно поленом по голове стукнули и вдобавок окатили ледяной водой.
Какая. Ещё. На хрен. Мисато?! Кто это, млять?!
«Вспомни».
Что за хрень! Как я могу вспомнить того, кого не зна…
…Тут же осёкся.
Потому как вспомнил.
Сначала какие-то предметы, образы, и лишь только потом лицо…
Красная спортивная «супра» с дизайном восьмидесятых годов, чёрно-золотая форма, пистолет Хеклер унд Кох УСП, любимая короткая красная кожаная куртка…
Лицо. Карие глаза, длинные иссиня-чёрные волосы, неизменная беззаботная улыбка…
М-майор… Мисато… Кацураги? Мой… командир?! Да… Да! Да, это мой командир!..
Тут же откуда-то пришли совсем иные образы.
Тёмно-зелёный «бардак»,[28] обычный жёлто-зелёный крапчатый камуфляж, редкий в наших палестинах «стечкин», кепка вместо уже ставшей привычной форменной шляпы-панамы. Карие глаза, неизменная беззаботная улыбка, длинные иссиня-чёрные волосы, собранные в хвост…
– Достаточно.
Поднялся с пола и в тот же миг ощутил, как всё вокруг застыло. Рёв самолётных движков исчез, уши словно заложило.
– Вот это я понимаю – кошерный глюк…
Бросил взгляд на запястье левой руки… Хм, естественно мои старые командирские часы из прежней жизни на месте. Поцарапанный золотистый корпус, кожаный ремешок, чёрный циферблат с символикой ВВС… Только вот секундная стрелка отчего-то не движется. Кончился завод? Сейчас исправим…
Гм, странно – вроде бы всё в порядке. Пружина, что ли лопнула? Да нет, вряд ли… А что если…
Я вслушался в окружающую меня мёртвую тишину. Почесал затылок, полез в карман брюк, достал мятую чёрно-белую пачку болгарских сигарет, бросил на пол…
Точнее, попытался бросить. Едва оторвавшись от руки, пачка просто застыла в воздухе.
Ага…
С интересом оглядел себя – зелёный с жёлтыми крапчатыми пятнами камуфляж советских и российских пограничников. Лычки старшего сержанта, кирзачи, ПМ на поясе… Занятно, занятно…
Гм. Первый раз употребляю это слово в отношении самого страшного кошмара, который иногда посещает меня.
«Чёрный тюльпан», летящий из Афганистана; все кого я знаю и люблю – погибли, один я остался в живых и просто сижу в грузовом отсеке среди цинков… Почти всегда память об этом кошмаре развеивается поутру, но вот сейчас как-то удалось осознать и понять, что это сон…
Очень странно, кстати, почему мне снится именно это, ведь у меня никто из знакомых или родственников не был «за речкой»,[29] а вот поди ж ты…
В голове творилась самая настоящая каша. Картины невероятной чёткости и подробности, которые я видеть просто по определению не мог. Когда наши войска выводили из Афгана, меня ещё даже в детский сад не взяли. Ложные воспоминания, доступные только во сне? Очень и очень странно… Я ведь сейчас действительно помню, как мы попадали под обстрелы, тряслись на броне «коробочек», штурмовали какие-то кишлаки… Вот только все лица моих «сослуживцев» были лицами тех, кого я оставил в своей прошлой жизни – друзья по школе, общежитию и университету, родные…
Ептыть, вот, блин, у меня фантазия-то больная! Или богатая? А, ладно, неважно…
И, вероятно, я бы спокойно досмотрел этот тихий, но жуткий кошмар до самого утра, если бы…
Если бы сюда не пролезли отзвуки моей новой жизни. Ложные воспоминания о Мисато, Рей, Тодзи и Айде в антураже афганской войны сразу доказали, что всё окружающее – это не более, чем сон. Невероятно реалистичный и чёткий, но всё равно сон. У меня же с ними всё как – «не было ни гроша, а тут – алтын». Неделями и месяцами могу без сновидений спать, и тут бац! Нате, получите, распишитесь! Мисато в роли нашего комбата, костерящая по матери кого-то из снабженцев. Тодзи, торчащий из командирского люка Т-55. Айда – наш штатный военкор, Рей… Хр… Нет, всё! Больше не могу! Ощущение бреда зашкаливает – ржать охота!
Хотя, особо и не над чем…
Так, а теперь немного подумаем.
Уснуть мне, похоже, в конце-концов, удалось, но всё идёт явно как-то не так… Я чётко осознаю, что нахожусь во сне, но, чёрт возьми, в ОЧЕНЬ реалистичном сне. Похоже, что смерть, перемещение в другой мир, совместное существование двух душ в одном теле, контакт с Евангелионом и многочисленные стрессы всё же неким образом влияют на психику…
Ха. Ха. Как смешно, Виктор. Очень оригинально и остроумно.
Ладно, что делать-то теперь? Просыпаться, что ли? Ну, уж нет! Раз я вполне осмысленно могу тут рассуждать и действовать, то грех не воспользоваться возможностью наконец-то добраться до Младшего… Осталась только самая малость – найти его в лабиринтах собственного сознания и подсознания. Так, с чего бы начать?
Хм, а проверим-ка мы способность управлять окружающей реальной ирреальностью…
Схватил всё ещё висящую в воздухе пачку сигарет, достал одну, сунул в зубы, похлопал себя по карманам. Нашёл коробок спичек, поджёг, прикурил, затянулся…
М-да… Сон – есть сон, никакого вкуса даже и не ощутил, хотя, наверное, должно быть что-то довольно гадостное и крепкое, типа «беломора»…
Только успел подумать, как тут же закашлялся от горечи, хлынувшей в лёгкие. Млять, нужно думать не так ярко! А то в зубах уже самая натуральная папироса дымится…
Хм, а ведь это результат… Причём, положительный. Фиг с ним, хоть во сне покурю…
Так, а теперь нужно найти Младшего. Если верить подсознанию, то он должен быть где-то недалеко в своём собственном кошмаре высочайшей пробы. Ну, или в чём-то подобном…
…Огляделся по сторонам.
Ну и где его искать? Ладно, попробуем пойти самым простым путём – откроем дверь в кабину, потому как совсем не факт, что здесь она ведёт именно туда…
Посмотрел на рекомую дверь. Задумчиво пожевал бумажный мундштук папиросы, сделал последнюю затяжку, бросил на пол и затушил сапогом.
Фух! Ну, с Богом!
Дёрнул дверь за ручку… И в тот же миг зажмурился от ударившего по глазам солнечного света – переход после полумрака транспортного отсека оказался слишком резок. Немного проморгался, привыкая к новым условиям освещения, огляделся по сторонам…
Ага…
Обычный вагон электрички или лёгкого метро, широко распространённого в «Тройке». Ряды сидений, из окон льётся неестественно яркий солнечный свет (с обеих сторон льётся, между прочим, что вообще-то невозможно), тишина… Так, а это кто там сидит в дальнем углу? Хе, ну, конечно же, кто же ещё…
Делаю шаг вперёд…
Эй, какого чёрта?..
Проход между «реальностями» заволакивает золотистой светящейся плёнкой, до безобразия похожей на АТ-поле, и меня буквально отбрасывает назад. Ткнул пальцем, стукнул кулаком, поддал ногой – ни в какую! Барьер только пружинил от ударов, прогибался, но исчезать явно не собирался.
Хреново…
Так, спокойно, Виктор, спокойно. Должен быть способ преодолеть эту преграду… АТ-поле говорите? А ведь, если вспоминать официальную идею оригинала, то это нечто, в первую очередь разделяющее людей, в том числе и в философском плане… Муть, короче. Меня сейчас другое интересует.
На секунду представил, что я Ева. Нет, не библейская. И не Браун. А биомеханоид проекта Е.
Вытянул руки ладонями вперёд и попытался сформировать собственное АТ-поле.
Хрен.
Никакой реакции.
Хм… Так, попробовать сосредоточиться на одной-единственной мысли – пройти. Пройти… Пройти… Пройти, млять!..
Закрывающая дверной проём золотистая плёнка неожиданно пошла рябью и начала колебаться. Я усилил собственный напор, ощутил как взмокла спина, в ушах зазвенело, а во рту появился противный медный привкус… Ещё… Ещё!
С лёгким хлопком барьер исчез.
Я с облегчением вздохнул и вытер пот со лба. Вот же морока быть сноходцем…
Шагнул внутрь вагона, внутрь чужого сна. Кирзовые сапоги прогрохотали по полу, солнце блеснуло на металлической бляхе солдатского ремня. Плюхнулся на самое дальнее от входа сиденье, достал пачку «беломора», пальцами смял мундштук и сунул в зубы папиросу. Чиркнул спичкой, подкурил, затянулся. Лёгкие обжёг горький табачный дым.
– Типа убежал, да? – обратился я к сидящему передо мной мальчишке, обхватившему голову руками и пригнувшегося к коленям.
Синдзи вскинул голову, отнимая от неё руки, и удивлённо уставился на меня. Кстати, сейчас ему почему-то было на вид не четырнадцать лет, а максимум семь-восемь.
– В-виктор? – недоумённо произнёс Икари.
– Ждал кого-то другого? Вообще-то кроме нас двоих тут никого больше быть не должно…
– Как ты здесь оказался?
– Что полегче спроси… – хмыкнул я. – Так, значит, это – твой кошмар? Я ожидал увидеть что-то другое…
– Это не кошмар, – покачал головой Синдзи. – Это просто место, куда я убегаю… и с помощью чего пытаюсь убежать.
– Пора бы уже перестать убегать и принять всё как данность. Кажется, мы ведь как-то говорили с тобой об этом, братец? Когда шли в первый бой, например, да и потом…
– Но я не хочу убивать людей! – воскликнул Икари. – Я… я… Я просто не могу! Ангелы… Ангелы – это страшно, но просто, а люди – это… это…
– Убивать людей проще, и оттого ещё страшнее – так? – спросил я, затягиваясь папиросой.
– Да, – твёрдо ответил Синдзи, глядя на меня исподлобья. – Я не буду этого делать. Мне… мне страшно…
– Всем страшно, – пожал плечами. – Но придётся. Или мы их, или они нас…
– Лучше тогда пускай они нас.
– Старик, ты эту херню лучше брось! – прикрикнул я на Младшего. – Мы теперь не только с Ангелами, но и с террористами боремся. Они ублюдки и подонки, а мы на правой стороне. И наш долг и святая обязанность бороться с такими.
– Все… уроды, один я – Д'Артаньян, так что ли? – скептически нахмурился Синдзи.
– Ты-то откуда это выражение знаешь? – опешил я.
– Знаешь ты, знаю я. Знаю я, знаешь ты, – лаконично ответил Икари.
– В таком случае не утрируй и не переворачивая всё с ног на голову. Мы – правы, они – нет. Они – за хаос, мы – за порядок. Они – за разрушение, мы – за мир…
– Штамп на штампе, и куча громких слов. Это уже фэнтэзи какая-то получается, – покачал головой мальчишка. – А у нас тут реальность…
– Ну да, – хмыкнул я.
– И не нужно смеяться! – нахмурился Синдзи. – Ты ведь и сам уже веришь в реальность всего происходящего.
– Ну, допустим, что так… – флегматично протянул я, стряхивая пепел на пол и наблюдая, как он на лету растворяется в воздухе.
– Не допустим, а так, – неожиданно твёрдо произнёс Икари. – И убиваем МЫ в реальности, а не в…
– Ты задолбал уже, – сплюнул я, внезапно разозлившись. – Как ты не можешь понять, что мы на войне?
– Я не хочу убивать людей, – заявил Младший.
– Н-да, вы бы с Рей были идеальной парой… – хмуро заметил я. – Что ты, что она об одном и том же… А мне, значит, за всех отдуваться, да?! Я, млять, за тебя, что ли, ТВОЮ Родину и весь мир в придачу защищать должен?!
– У тебя вроде бы неплохо получается, – буркнул Синдзи. – Как и всё остальное.
– Ты, кажется, был не против, что я все головняки взял на себя. И не уходи от ответа.
Младший замолчал. Надолго.
Я в это время достал ещё одну папиросу и, не торопясь, выкурил её, давая Икари время на размышление.
– Ну, что? Что скажешь?
– Я не…
– Хотя, вообще-то я тебя уже выслушал и вполне понял. Вот только ты забываешь о том, что мы с тобой в одной лодке. И ты её, мать её, раскачиваешь, что очень чревато для нас всех. Думаешь, я очень рад нехилому риску сдохнуть в сражении с каким-нибудь Ангелом? Или получить пулю от террористов? Или с нетерпением жду, когда наша доблестная японская армия, она же по совместительству – Восемнадцатым Ангелом, пойдёт в бой против меня? Зря… Я вообще-то не ради себя это делаю, а ради всех вас, млять. Ради тебя, Рей, Мисато, других нервовцев, просто людей…
– Это слишком большая ответственность… – пробурчал Синдзи.
– А я о чём? – выразительно поднял бровь. – Но ведь ты теперь вроде как и ни при чём… Сидишь себе в сторонке, наблюдаешь…
– Нет.
– …за тем, как развиваются события. И как один глупый и самонадеянный русский пыжится и пытается изменить целый мир…
– Нет.
– Тебе же… Стоп, – спохватился я. – В смысле «нет»?
– Я уже больше не сторонний наблюдатель, Виктор, – покачал головой Младший.
– Не понимаю, – признался я.
– Всё меняется… – с какой-то странной тоской протянул Икари. – Раньше был ты, был я. А теперь ты – это я, а я – это ты…
– Вот последнее что-то не догоняю…
– Я кое-что успел узнать об этом мире… Смотри.
Синдзи посмотрел мне в глаза, в них промелькнул короткий солнечно-золотой отблеск, и Младший протянул вперёд левую руку.
Внезапно я понял, что тоже должен сделать и тоже протянул руку, но только правую.
Полная синхронность движений, вот уже наши пальцы встречаются, и…
Пространство идёт какой-то рябью, и я вижу, как моя рука словно бы начинает погружаться в воду – в воздухе идут именно такие сдвиги реальности. С Икари происходит то же самое.
В голове мелькает колоссальный поток мыслей и образов…
О да, Младший, теперь я тебя понимаю…
– А я тебя.
Я что, сказал это вслух? А, не важно!..
– Да… – прошептал еле слышно. – Ты – это я.
– А я – это ты.
– Теперь, мы – вместе.
– До конца.
– Мы…
– …одно…
– …целое!
Последнее слово мы произнесли в один голос.
Пространство вновь пришло в норму, мы опустили руки. Поток образов, хлынувший ко мне от Синдзи, уже потихоньку успокаивался, а вот Младший всё ещё имел весьма задумчивый вид. Неудивительно, учитывая объём информации, который хранился у меня в голове…
Вот, что называется, полный контакт, полное слияние…
– Брат, ты всё ещё придерживаешься своих слов? – решил отвлечь я Икари от размышлений.
– Относительно убийств? Нуу… Вообще, да – мне это всё равно не по нраву. Но, раз уж другого выхода нет…
– Да, – хмыкнул я. – Эк тебя проняло-то… Здорово, как есть здорово…
– А как же иначе? Контакт, слияние… – пожал плечами Синдзи. – На полную катушку…
– Кстати. А по-другому мы это провернуть не могли?
– Не во сне? Вряд ли… Принять и понять это можно только там, где грани реальности истончаются.
– Слушай, Синдзи, – нахмурился я. – Ты сейчас просто сам на себя не похож… Таких слов я от тебя вообще-то не ожидал услышать… Ты ли это вообще? Или, быть может, я говорю с каким-нибудь порождением собственной фантазии…
– Да нет, Виктор, – слегка улыбнулся Младший. – Всё проще. Ты теперь говоришь сам с собой.
– Ах, да! – вальяжно кивнул я. – Верно… Извини, запамятовал… Кстати, раз уж ты здесь всё-таки как-то получше ориентируешься, то скажи, какого хрена мы так выглядим? Почему тебе на вид лет восемь, а на мне солдатская форма?
– Тебе так важно это знать? Хотя, я всё равно не смогу ответить, потому как и сам не знаю…
«Это настоящие вы. Какими сами себя видите в глубине души. Или хотите видеть. Такими вы можете стать только здесь. Где реальность перестаёт быть реальной, и нереальное обретает плоть».
Смутно знакомый женский голос. Хотя даже не голос, а скорее поток образов.
– Эй, ты кто? – озадаченно воскликнул Синдзи.
В ответ – молчание. Никакого ответа.
– Слыхал? – поинтересовался Младший у меня.
– Угу, – промычал я и совершенно неожиданно для себя широко зевнул.
– Слушай, как думаешь, кто это был?
– А я знаю? Раз уж даже ты не… А вообще, давай-ка спать – чего-то я нынче переутомился…
– Спать во сне?!
– А что такого? – я улёгся на жёсткое сиденье в вагоне, прямо в кирзачах. Расстегнул ремень, воротник, положил руку под голову. – Ты как хочешь, а я буду спать.
– Гм… Вообще можно бы…
Икари вытянулся в точно такой же позе на сиденье напротив меня.
– Спокойной, гм, ночи, Виктор.
– Спокойной ночи, Синдзи.
И мы уснули. Во сне.
Ур-р-ра! Всё-таки заснул я сегодня! И поспал просто-таки чудесно! После вчерашней ужас-ночки – это просто Рай земной какой-то… Вроде бы мне что-то даже снилось, но вот что – уже не помню… Кажется, нечто странное и психоделическое, впрочем, неважно.
Главное то, что Младший внутри меня вроде бы успокоился и более-менее пришёл в норму – думаю, это всё-таки из-за более чем месячного взаимного общения. Я стал более нервным, но зато и Синдзи немного уверенности в себе добавил за это время, кажись… Детская психика, она, по идее, штука гибкая – многое ей не так страшно, как взрослому человеку. В конце концов, за последнее время на нас всех столько всяких потрясений свалилось, что хоть вой – тут тебе и ответственность, и страхи всякие, и самая настоящая война… Тут же какой выбор стоит – или победить, или помереть и, скорее всего, не одному. А вот о том, что есть ещё и возможность избежать эмиграции крыши речи нет – лёгкий сдвиг по фазе просто неизбежен в подобных условиях.
Небольшое психическое расстройство? Не так уж, в принципе, это и страшно – жить можно. Подумаешь – меня не гложет то, что я убил двоих или троих человек. Потом, может быть, ещё будет грызть, а пока я совершенно, просто-таки до неприличия спокоен. Видно, настолько велик и мощен был поток чернухи, льющейся с экрана телевизора в той жизни, что как-то я очерствел. Гибнут наши – плохо, гибнут враги – хорошо! И всё. Убил двоих или троих террористов и, страшно сказать – доволен. Доволен тем, что лично избавил общество от нескольких ублюдков. Так что рефлексий пока не наблюдается, а с собственной совестью я уж как-нибудь договорюсь.
Да и, в конце концов, вспоминая одно выражения, совесть – она как хомяк. Или грызёт, или спит.
Итак, Младший успокоился, я обрёл нормальный сон, на новые атаки сейчас рискнёт пойти только клинический идиот, так что о ближайшем будущем можно по идее не беспокоиться…
Ну, я, в принципе, и не беспокоился. А вот НЕРВ и всю Японию лихорадило только так – Генрих и его камарилья разворошили самое настоящее осиное гнездо. Совершенно в русских традициях начались разборки по вопросам «кто виноват» и «что делать». Но в истинно восточной манере этот процесс проводился очень обстоятельно и беспристрастно, так что результаты не замедлили себя ждать.
Довольно быстро были найдены ответственные за проникновение террористов на острова в целом и в режимную Зону-11 в частности. Передавших нодовцам (хм, где-то я это уже слышал…) современное оружие граждан тоже отследили довольно быстро. «Курцы» и гранаты продали с армейских складов, пистолеты П-220 – с полицейских, про тяжёлое вооружение вообще молчу… Заныкать гранатомёты и броневики, потом доставить всё к месту проведения атаки… Короче, головы с плеч и звёздочки с погон посыпались только так.
Жаль только, что попадалась исключительно мелкая сошка, а вот ни на посредников более высокого уровня, ни тем более на заказчиков выйти так и не удалось. К воплям, что это всё происки мирового империализма, тьфу, терроризма, и во всём виноват нехороший человек-редиска Генрих, я относился весьма скептически.
Коллеги, мы живём в современном мире, где, к величайшему сожалению, балом правят деньги и прочие шкурные интересы. А значит – что? Значит – ищи, кому выгодно!
К сожалению, из прямых врагов НЕРВ я никого, кроме ЗИЭЛЕ, вспомнить так и не смог. Всякие секты, расплодившиеся после Второго Удара – не в счёт. Вот только НоД что-то одинаково слабо тянула как на двинутую на почве религии секту, так и на спецпроект Комитета. Для первой у неё были слишком хорошее снабжение, продуманная структура и глобальный масштаб действий – здесь явно прослеживалось ОЧЕНЬ щедрое финансирование. А под второй вариант НоД как-то не подходила… Ну, грубо, слишком грубо, блин! ЗИЭЛЕ так вроде бы не работают…
Угу, нашёлся один такой специалист. Вот, типа, я до фига про тайные мировые правительства знаю или даже про рекомое ЗИЭЛЕ.
А значит – что? Значит – всё-таки Комитет! Больше просто некому, вроде бы. Другой вопрос, а на хрена они всё это устроили?
Исходя из известной мне информации, первым на ум приходит самое простое объяснение – нас элементарно хотели лишить полученных данных по природе Ангелов. Но тогда почему так громко и с такой помпой? Неужели нельзя было провернуть всё это гораздо тише и обыденнее?
Тогда вариант с двойным дном – помимо притормаживания программы исследований НЕРВа, миру представляют еще одну глобальную страшилку. Ангелы-то атакуют исключительно Токио-3, а конфликты нужны везде, иначе как поддерживать завязанную на войну мировую экономику? А что нужно для войны? Деньги, деньги и ещё раз деньги. А кто будет наживаться на военных заказах? Правильно, избранные страны – «золотой миллиард», а если конкретнее, то крупные производители, связанные с военно-промышленным комплексом. То бишь – непосредственно основа ЗИЭЛЕ. Вот только на хрена это людям, помешанным на проведении конца света? Непонятно…
Впрочем, сколько бы я не ломал голову, до истины мне всё равно не докопаться – рожей не вышел, извиняюсь за выражение. Да и некогда мне, честно говоря, такими вещами маяться – я ведь упоминал уже, что НЕРВ лихорадит?
Так вот, это ещё слабо сказано. Лучше всего сложившуюся в Конторе ситуацию характеризовали слова шухер и кипеш. В ружьё подняли абсолютно всех, уровень тревоги ниже оранжевой не понижали, значительно усилили меры охраны. Причём как самого НЕРВ, так и наиболее важных личностей.
В результате меня, Рей и Мисато в оперативном порядке на время переселили в одно из общежитий НЕРВ, расположенное прямо в Геофронте неподалёку от штаб-квартиры. Раньше они стояли практически пустыми, потому как никто особо не горел желанием круглыми сутками сидеть под землёй, подобно сказочным гномам. А учитывая, что служебного жилья и на поверхности было предостаточно…
Короче, много кого из нервовцев в приказном порядке загнали под землю, пока всё не устаканится. Нас сия чаша не миновала, в силу имеющегося статуса.
Буквально через день после атаки к дому подкатила целая войсковая колонна из трех армейских джипов в сопровождении двух колесных бронетранспортеров. Командир этого конвоя в звании старшего лейтенанта предъявил Мисато приказ об эвакуации за подписью Фуюцки и вежливо попросил спуститься с необходимым минимумом вещей не позже чем через двадцать минут. Хорошо хоть Кацураги, бывшая в курсе событий, нас еще с вечера предупредила, а то собираться в суматохе удовольствие ниже среднего. Так что только и оставалось, что подхватить рюкзак со сменной одеждой, мыльно-рыльными принадлежностями, плеером, зарядками к нему и к телефону, парой книг и сумку с оружием. Да, оружие!
Проблема, что взять с собой, стоила мне целого вечера заполненного мучениями и терзаниями. Первыми в сумку легли артёмов нож и раздобытый накануне боевой трофей с запасными магазинами. Всё-таки хорошая штука – МП-5К! Многозарядный, скорострельный, надёжный, лёгкий, точный… Но главное – использует стандартные парабеллумовские девятимиллиметровые патроны, которыми снаряжается мой «глок». А значит, даже если бы мне и запретили иметь к нему патроны, как к «калашу», я быстро бы нашёл способ обойти проблему с боеприпасами. Но в царящей вокруг суматохе никто даже не удосужился отобрать у меня нагло присвоенные у полицейских снаряжённые магазины и амуницию. А что? Контора наверняка возместит стоимость зажиленного имущества полицейскому департаменту, ну или на худой конец вычтёт у меня из зарплаты, что не так уж и страшно…
Затолкав артёмовский нож и пистолет-пулемёт с запасными магазинами в сумку, я начал маяться приступами патологической жадности, от которой у меня разыгралась самая настоящая головная боль.
Её причиной стал ещё один ствол – старый добрый АК. Здравый смысл подсказывал, что брать его с собой – полная херня и дебильство, особенно учитывая отсутствие патронов. Но жадность и паранойя в один голос твердили, что от наличия лишнего серьезного ствола в арсенале ещё никто не умирал. А патроны в нынешней ситуации всегда можно добыть, а потом благополучно «забыть» вернуть. В общем, АК-74М, уже снабжённый с помощью Мисато всеми купленными прибамбасами, торжественно занял свое место в сумке. Патроны к нему, кстати, я потом действительно без проблем вытребовал…
Зато в благородном порыве, долженствующем доказать самому себе, что «лейтенант Икари-Северов – не полный маньяк и придурок, двинутый на оружии», в сейф был возвращен «Хамелеон» и П-220. Всё равно таскать эту килограммовые бандурины при наличии «глока» и нормального ножа было явно не с руки…
Сменная «гражданка», кстати, так и осталась упакованной – по прибытию мне в постоянное пользование выдали несколько комплектов формы, используемой на полигонных занятиях, а к ним вдобавок разгрузку, лёгкий броник и шлем. Всё специально подогнанное по моим размерам, что просто здорово…
…Заселили нас троих в отдельный бокс, где мы следующую неделю и жили. Так как контакты с поверхностью были сведены к минимуму, Рей вместо школы ходила вместе со мной на подготовительные курсы. Если честно, то это был ещё явно не её уровень – элементарно не хватало знаний, но зато хоть какое-то занятие…
На два последующих после переезда дня меня оторвали от всех тренировок и занятий, передав в цепкие лапы штатных психологов. Если раньше мою психику изучали опосредованно и с расстояния, то теперь взялись по-настоящему. Спецам было жизненно важно знать, как я себя чувствую, что думаю относительно произошедшего, о террористах вообще и о своей службе в частности, а также вот об этих картинках и тестах…
Короче, обстоятельно выяснялось, не поехала ли у лейтенанта Икари крыша после стрельбы по живым мишеням. Небезосновательно, нужно сказать, опасались, ибо оригинальный Синдзи гарантированно впал бы в жуткий депресняк. Убивать людей, причём даже не в Еве, а собственноручно… После такого срыв может и у неподготовленного взрослого случится, не то что у подростка с не до конца сформировавшейся психикой…
Но я-то, слава Аллаху, не Младший.
Поэтому на все вопросы отвечал спокойно, но твёрдо, что нет, ни о чём не жалею, и что рад бы пристукнуть ещё парочку мразей, дабы они не оскверняли своим присутствием планету. Нет, я не маньяк и не сумасшедший – людей убивать мне не нравится, но подобных тварей обязан давить каждый нормальный человек. Я же должен защищать мирных людей от любой опасности по мере собственных сил, так что всё было в пределах моих служебных обязанностей, ведь так? Что? Да какие они на хрен люди? Я, наверное, скорее с Ангелом договорюсь, чем с такими уродами… Ну и что? Ну, уничтожил три единицы живой силы противника – что дальше? Нет, я, конечно, понимаю, что офицер оперативного отдела должен был ликвидировать гораздо больше врагов, как мой командир, например, но я же только полтора месяца как оружие в руках держу!.. А, вы не об этом… Нет, знаете ли, совсем не беспокоит – сплю нормально. Глаза красные? Нет, ну, первую ночь проворочался, да… Но это исключительно из-за ранений. Нет, особо не болели, но неудобства доставляли нешуточные. Кстати, как там проходит расследование, не знаете? Жаль, жаль… Да, конечно же, я отвечу на эти тесты. Картинки? Ну, можно и картинки посмотреть… Хм… Вот эта похожа на какого-то Ангела – крылья, ядро, челюсти со встроенным лучемётом… А эти кромки неплохо подходят для нанесения рубящих ударов, пожалуй… А если вот так посмотреть, то похоже на двух волков… Или на пальцы, сложенные в виде пистолета… Хорошо, давайте следующую…
…Наивные!
Думали, что я в силу своего возраста никогда не слышал про тесты Роршаха с его серией разноцветных клякс. Не на того напали. Приходилось, знаете ли, кое-что почитывать об этой методике, уже ставшей классической… Там же по сути всё сводится к принципу – «у кого чего болит – тот о том и говорит». Из прочитанного по теме в мозгу застряло следующее – отвечать чётко, ясно, подробно и с определённой толикой фантазии. Не мямлить и не говорить ничего, способного натолкнуть на мысли о депрессии или психической неустойчивости. А в остальном я был предельно честен… Ну, почти. Временами всё-таки приходилось выдавать НУЖНЫЕ ответы, а не то, что мне действительно виделось в показываемых кляксах. Ладно уж, фиг с этими картинками, хорошо ещё хоть на полиграфе не проверяли…
…Наверное, всё же результаты психологических обследований оказались вполне благостными, раз было принято решение вновь вернуть меня к привычному графику. А что? Я – хороший! Честно! Вы можете спокойно доверить мне и Еву, и личное оружие, не боясь, что устрою тут всем последний день Помпеи…
Вроде бы на такие вещи меня пока не тянет…
Кстати, напряжённость тренировок почти и не снизилась – Ли было откровенно нахчать на то, что моя весьма ценная шкурка оказалась местами подпорчена. Живой, здоровый, согласно медкомиссии к занятиям годный. Вопросы есть? Вопросов нет. Упор лёжа принять!..
Нет, совсем уж жестоко ко мне, правда, не относились и действовали всё же помягче… Но без особых поблажек. Ли продолжал нагружать меня общей физической подготовкой и натаскивать в рукопашном бою и обращению с холодным оружием – нож, меч, копьё. Для начала – самые элементарные приёмы, типа стоек и хватов, плюс простейшие удары. Всё равно ни на что большее меня сейчас явно не хватило бы…
Звёзд с неба хватать пока не получалось – все боевые приёмы выходили очень неровно. Практически идеальное выполнение чередовалось с полными провалами, что в области рукопашки, что в области холодного оружия. Как ни парадоксально, но больше всего меня огорчали именно положительные результаты, потому что нет ничего хуже, чем осознавать – ты всё сделал правильно, а вот как – непонятно. Оставалось пытаться вспомнить то самое положение, приведшее к отличному результату, порядок и скорость движений, собственный настрой и дыхание… Грусть, короче. И великая печаль. Стать супер-пупер мастером боевых искусств мне в ближайшем будущем явно не светило – так, просто чего-то нахватался по верхам и всё…
Теория теорией, а вот практику, как лучшую проверку ещё никто не отменял. Теоретик знает, как всё должно быть, но у него не получается и наоборот. У практика всё получается, но он не знает почему. Я же на данный момент представлял собой довольно жалкий гибрид практика и теоретика – ни хрена не получается толком, а почему – непонятно…
Вот, скажем, метание ножей. Теорию я знал, в принципе неплохо – взять за лезвие, заточенной стороной кверху, сжать в руке, образовав при броске прямую линию рука-большой палец. В момент выпуска ножа руку жёстко зафиксировать, направив на цель…
Инструктора моя техника метания откровенно порадовала. А вот разброс результатов на уровне примерно пятьдесят на пятьдесят – нет!
Кстати, вот ещё какой момент…
– …Инструктор, можно вопрос?
– Спрашивай, Икари.
Обращение «учитель» Ли просто-напросто не переваривал – когда я пару раз его так назвал, у него тут же сформировалось выражение лица человека, выпившего стакан лимонного сока. Уж не знаю почему, но факт оставался фактом…
– Инструктор, – я присел на мат, откладывая в сторону тренировочный меч. – А почему вы «работаете» в стиле европейского боя, а не в восточном?
– А с чего ты взял? – невозмутимо спросил китаец, задумчиво похлопывая собственным тренировочным мечом по ноге.
– Так тут сложно не догадаться, – хмыкнул я. – Парирование в блок, а не в скольжение. Удары рубящие и колющие, а не режущие. Техника в целом заточена под бой с прямым клинком, а не с чем-то вроде катаны. Это фехтование. В рукопашном бою тоже всё очень просто и технично – удары, захваты, броски. Непохоже на классические дзюдо, карате или тхэквондо… Что-то смешанное, похоже скорее на какую-нибудь армейскую систему боя…
– Хм, – слегка усмехнулся Ли. – Молодец, сообразил… Считай, что сегодня на пять минут меньше прозанимаешься за сообразительность.
– Извините, инструктор, – мягко заметил я. – Но вы не ответили на мой вопрос.
– На десять минут меньше, – уточнил китаец. – За настойчивость. А техника… Я просто другой не владею.
– Гм… – смущённо почесал затылок. – Я думал, что тут другой техники и не найти…
– Так а я ведь не отсюда родом, – пояснил Ли. – Вообще-то у меня гражданство США, я там родился, вырос и в армии служил. Потом вышел в отставку, увлёкся фехтованием и поступил на службу в НЕРВ. Вот так.
– Инструктор, а всё-таки, почему меня учат именно такой технике?
– Просто на овладение стандартными местными системами тебе бы потребовалось много сил, а главное – времени, – пожал плечами инструктор. – Тем более что ничего особо сложного тебе знать и не требуется: Ангелы – не тот противник, где нужно много умения… Хотя в свете последних событий, хм… Так. Перерыв закончен, продолжаем.
А вот стрелковую подготовку у меня теперь начал вести совсем другой человек. Высокий улыбчивый здоровяк Лоуренс О'Брайан, с коротким ёжиком рыжих волос и ярко-голубыми глазами. Представился инструктором по стрелковой подготовке и попросил называть его просто Ларри, без всяких «сэров». Видать, несколько смущался из-за того, что он хоть и старше лет на десять, но всё ещё старший сержант, а у меня уже офицерское звание… Про липовость звания Ларри даже и не заикался и оснований его в таких мыслях подозревать не давал. НЕРВ – Контора весьма немаленькая, но вести в ней разносятся довольно быстро. И про наше с Мисато вынужденное геройствово в торговом центре, знали уже почти все. Учитывая то, что подавляющее большинство нервовцев хоть и умело обращаться с оружием, но в реальном бою никогда не участвовало, это значительно добавило мне серьёзности в их глазах…
В способностях нового инструктора сомневаться явно не приходилось. Две тяжёлые «береты» на поясе таскают или от большого гонора, или имея на то веские основания. Гонористым Ларри не выглядел ни капельки – простой и веселый парень, но мелькало в его взгляде время от времени что-то… Что-то такое хищное…
…Для начала он утащил меня в такзал, где мы просмотрели записи с камер видеонаблюдения из того самого гипермаркета.
Ларри со смехом поведал, что только чудом смог защитить эти кадры от набега мечущейся в очередном приступе креатива Асакуры. Нагато устроила оперативному отделу, который конфисковал все относящиеся к делу записи, террор не хуже нодовского. Грозила сидячей забастовкой, штурмом, суицидом и трибуналом в случае невыполнения требований.
Мисато шантажу не поддавалась. Асакура угрозы претворять в жизнь не торопилась, но и сдаваться не собиралась.
Начальница пиар-отдела уже успела прожужжать всем уши своей новой задумкой – снять документальный фильм о произошедших событиях. А лучше художественный, а ещё лучше – целый сериал. Себе она, естественно, прочила режиссёрское кресло…
Вся загвоздка была только в том, что Кацураги Асакуру вместе с её идеями послала куда подальше… К Командующему, если конкретнее. Тот её тоже послал, но куда – на этот раз не уточнялось. Впрочем, Нагато сие огорчило очень незначительно, и она продолжила действовать самостоятельно…
…В общем, Ларри в довольно весёлой и даже ехидной манере раскритиковал мои действия в бою с нодовцами в пух и прах. По его словам выходило, что от быстрой и окончательной дезинтеграции меня спасло только чудо и невероятное везение. Что, скажем, вот в этом эпизоде я действовал слишком поспешно, а вот здесь наоборот – слишком тормозил. Тут допустил перерасход патронов, в этом эпизоде сработал откровенно халтурно, а вот здесь можно было вести более широкий и эффективный обстрел…
Несмотря на такой шквал критики обижаться не тянуло совершенно, потому как Ларри преподносил всё это с юмором и иронией. Впрочем, по его словам, он намеревался приложить все усилия для исправления столь плачевной ситуации с моей подготовкой, но для начала очень хотел бы посмотреть в глаза моего предыдущего инструктора по стрельбе… В эти бесстыжие и дилетантские глаза…
Мнение Ларри кардинально изменилось после того, как я поведал ему, что:
во-первых, меня никто и никогда серьёзно не учил стрелковой подготовке;
во-вторых, всё моё предыдущее обучение было заточено на бои в Евангелионе против Ангелов, а не в собственном теле против людей;
в-третьих, оружие я в руки взял только полтора месяца назад;
в-четвёртых, стрелял последнее время исключительно в тире или на полигоне в довольно специфических условиях…
Сержанту этого хватило с лихвой.
Резко посерьёзнев и изменившись в лице, Ларри поинтересовался, на основе чего я тогда вообще действовал (читай, откуда взялся продемонстрированный минимум знаний о действиях в условиях непосредственного огневого контакта с противником).
Ответ «в книжках читал» поверг парня в откровенный шок и вызвал довольно продолжительный поток матов на английском языке.
– Ноль.
– Однако, семейная преемственность… – ухмыльнулся и начал сгребать карты в кучу. – Раньше такие фокусы выкидывал только я один…
Рей флегматично пожала плечами.
…За последние дни я уже не раз клял себя за непредусмотрительность в сборах. Оружием затарился, а вот иными средствами развлечения и времяпрепровождения – нет! Хорошо Мисато, блин… Она теперь, как приходит со службы, буквально с ног валится от усталости, и отсутствие любимого телевизора её практически не тяготит. А вот мне скучно, тем более что и Рей оказалась почти нечем занять – ни книг, ни шахмат…
Зато удалось раздобыть колоду карт и научить Аянами играть в «сто одно». Тоже дело, нужно сказать. Данная игра, как и нормальные карточные игры вообще, неплохо развивает память, внимание, логику и здорово натаскивает на умственный счёт. Смысл игры заключается в навешивании карт противнику и сбросе своих вплоть до нуля, дабы оппонент остался с веером. Каждая карта засчитывается за определённое количество очков – считаем, суммируем, получаем свой счёт. Есть карты, заставляющие противника брать определённое количество карт, карты пропуска хода, заказа масти и минусования очков. Кто набрал больше ста одного очка – вылетает, кто набрал ровно сто одно – сбрасывает счёт на ноль. Весь шик в том, чтобы держаться на самой грани, набирать сто одно очко, уходить в запредельные минуса, создавать в голове и воплощать в жизнь замысловатые комбинации по вколачиванию противника в каменный век, и так далее, и тому подобное…
Рей все эти правила схватила буквально на лету и моментально включилась в процесс.
Но очень скоро стало понятно, какой джин выпущен из бутылки…
Как оказалось, в лице Первой я обрёл поистине достойного противника, хотя в прошлой жизни считался довольно вредным игроком – выигрывал не так уж, чтобы часто, зато мог сколько угодно трепать нервы другим игрокам и балансировать на грани. Совершенно непревзойдённым моим умением считалось «гадить» плохими картами в перманентном порядке… Но теперь…
Н-да… Рей, если ты не моя сестра или близкий родственник, то даже и не знаю, что тогда думать! Так «гадить» раньше умел только я!..
Стандартным временем партии вообще-то считается минут пятнадцать-двадцать, но в противостоянии таких зубров как я и Аянами процесс растягивался часа на два. Замес стоял воистину эпический – за одну-единственную партию мы умудрялись уходить в минуса, потом набирать очень много карт и сбрасывать всё это безумие до нуля. Причём простая игра постепенно превращалась в тренировку просчитывания противника – предполагаемые действия, возможные ходы и контрходы, психология…
Игра – это ведь не только игра, но и отражение чего-то более серьёзного…
А вот какой чёрт дёрнул меня как-то раз брякнуть характерные жаргонные выражения, коими мы в общаге всегда сопровождали игру – не знаю! Семёрка (плюс две карты противнику), например, именовалась топором, король пик (плюс четыре карты) – с какого-то перепугу значился Стариком Ваганычем, он же просто Ваганыч. Легендарная комбинация король пик и семёрка по привычке вызвала у меня вопль «fatality!», пришедший из незабвенной видеоигры детства – «Mortal Кombat».
И вот тут началась фантасмагория.
Резонно предположив, что эти выражения, как и слово «одна» (когда остаётся последняя карта и чтобы тебе не навесили всю колоду), являются частью игры, Рей начала за мной повторять весь этот бред.
В общем, когда Мисато, придя со службы ближе к ночи, в первый раз увидела нас, азартно режущихся в карты, то имела весьма задумчивый вид. Игра сопровождалась совершенно непонятными репликами (с обеих сторон) и весёлой руганью (с моей стороны).
– И что это вы делаете, лейтенант Икари, а? – поинтересовалась Кацураги, зашедшая в холл жилого бокса, который мы по всеобщему согласию использовали в качестве главного зала.
– Провожу тренировку на закрепление необходимых навыков! – браво отрапортовал я, выкладывая очередную комбинацию.
– Ну, и каких же? – скептически нахмурилась девушка, аккуратно стаскивая с забинтованной правой ноги кроссовок. Из-за ранения майору пришлось на время отказаться от платьев и туфель на каблуках и облачиться в короткую джинсовую юбку, кроссовки и любимую красную куртку.
– Память, внимание, концентрация, тактика, умение просчитывать противника… – начал я перечислять.
– Эй! А не многовато ли чести для обычной карточной игры?
– А ты знаешь, Мисато, что, например, такие игры как покер и преферанс входят в состав методик обучения некоторых разведывательных подразделений?
– Гм… Ладно, поверю на слово. Только чтоб допоздна не засиживаться!
– Какие вопросы, командир…
– Послезавтра будет попытка реактивации моей Евы, – будничным тоном поведала мне Рей, не отрываясь от игры. – Доктор Акаги допустила меня до полной синхронизации.
– Ого! – удивился я. – Здорово! Наконец-то они введут в строй Прототип!.. Так как, тебя можно поздравить?
– С чем?
– Ну, ведь тебе наверняка хотелось приступить к пилотированию, как можно скорее, да?
– Да, – задумчиво кивнула Аянами. – Вот только…
В её голосе промелькнуло что-то непонятное.
– Что – только?
– Я опасаюсь не оправдать возложенных на меня надежд, – призналась Первая. – В прошлый раз всё прошло… плохо… У меня есть основания полагать, что и послезавтра…
– Успокойся, Рей, – обнадёжил я Аянами. – Прошлый раз уже в прошлом – всё будет в порядке. Уверен, ты успешно реактивируешь Нулевую…
– Ты вправду так считаешь?
– Конечно, – кивнул я. – Иначе просто и быть не может. Хотя того, что так считаю я – недостаточно. Главное, чтобы ты верила в себя и в то, что у тебя всё получится… Да и, в конце концов, больше никто не сможет пилотировать твою Еву.
Лёгкая улыбка, появившаяся было на губах Аянами, моментально погасла.
– Что-то не так? – забеспокоился я, уже научившись более-менее сносно понимать оттенки настроения Рей.
– Не знаю, – честно ответила Первая.
– Это как-то связано с Прототипом?
– Да.
– Что с ним?
– После… После той неудачи… – медленно произнесла Аянами. – Я…
– Ты боишься свою Еву? – спросил я.
– Наверное… Скорее всего, – Рей взглянула мне в глаза. – Я действительно. Вдруг всё опять пойдёт не так и…
– Не думай об этом, – посоветовал я. – Или думай как можно меньше. Тут же какое дело… Евангелион – это ведь не просто робот, он – живой организм и хорошо чувствует твою неуверенность или страх. Будь спокойна и уверенна – ничего плохого и не случится. И, в конце концов, сейчас ты гораздо лучше подготовлена и обучена, чем раньше. Я вот раньше тоже, пока не тренировался особо, с Евой очень хреново управлялся, но зато сейчас… Ты же у нас молодец, и у тебя обязательно всё получится… Не забывай об это, хорошо?
– Хорошо, – улыбнулась Рей.
Серьёзный сегодня день, товарищи, очень серьёзный…
– Рей, ты меня слышишь? – командующий прижал плотнее к уху массивную угловатую гарнитуру.
– Да, – послышался из динамиков голос Аянами.
– Мы начинаем процесс реактивации Евы-00. Ты готова?
– Так точно.
Я оперся о поручень и прижался лбом к огромному бронестеклу, за которым виднелась гигантская белоснежная фигура Прототипа.
Сейчас в командном зале тестового ангара собрался весь высший комсостав НЕРВ. За пультами – куча техников под командой Майи, на импровизированном командном мостике – Фуюцки, Акаги и Гендо, лично командующий столь важным процессом. Ну, и на правах почётных гостей около широких бронированных обзорных стёкол – я и Мисато (присутствовали мы, правда, в первую очередь по моей инициативе).
Внутри ангара виднелась Ева-00, которую я сейчас, нужно сказать, вживую увидел впервые – как-то раньше просто случая взглянуть не предоставлялось. Прототип в отсутствие Пилота постоянно находился в заморозке и из ангара не извлекался, в отличие от моей Евы.
Ну, что я сказать насчёт Прототипа… Красивая штука – это да… Красива той самой непередаваемой притягательностью боевой техники. Плавные, изящные линии; лёгкое, даже несколько хрупкое сложение, ослепительно-белая броня… Женский вариант, короче. Неудивительно, что Еву-00 не готовят к ближнему бою – подвижность выше, но и уровень защищённости значительно ниже, чем у моего Юнита. Лёгкий танк, короче.
Впрочем, что я всё о Еве, да о Еве – не Прототип меня сейчас волнует, а Рей. Вдруг у неё не получится синхронизироваться с Нулевой, или опять что-то пойдёт не так?.. Стоп! Не думать об этом, не думать! Всё будет хорошо, всё будет хорошо…
– Беспокоишься за неё? – тихо спросила Кацураги, стоящая позади меня.
– Разумеется, – так же тихо ответил я, не сводя глаз с Евы-00. – Скрести пальцы, Мисато…
– Уже, Синдзи.
Посмотрел на высший комсостав. Фуюцки хмурится и явно обеспокоен, Рицко нервно покусывает нижнюю губу, один только батя спокоен, как сверхтяжёлый танк. Хотя… Что-то такое и у него во взгляде мелькает…
– …Так, господа, – хлопнула в ладони Акаги. – Начинаем.
С Богом…
– Начать процедуру реактивации Евангелиона-00!
– Подключение к единой информационной системе…
– Сопряжение с основным блоком МАГИ…
– Подсоединение к основному источнику питания…
– Напряжение достигло необходимой величины!..
– Все энергосистемы Евы-00 в норме…
– Есть переход биомеханических систем в рабочее состояние!
– Приступить к первой стадии синхронизации!
Я переместил взгляд от Евы-00 к огромному настенному экрану, на котором, сменяя друг друга, постоянно возникали какие-то таблицы, графики и числа. Особняком стояла так называемая контрольная таблица, отражающая степень и глубину синхронизации. Сейчас она постепенно начинала расцвечиваться зелёными огоньками…
– Пилот входит в контакт с Евой-00!..
– Есть контакт!..
– Устанавливается первичная синхронизация…
– Все цепи в рабочем состоянии. Интенсивность импульсов и гармоники – в норме…
– Первичная синхронизация завершена. Все нервные соединения установлены. Отклонения в пределах допустимого.
…Так, хорошо… Но это ещё только полдела – в первичную синхронизацию Рей входила и на тренировках в симуляторе…
– …Вас поняла! Переходим ко второй стадии…
– Начать процедуру вторичной синхронизации!
– Идёт разблокировка нервных соединений второго порядка…
– Начать проверку контрольной таблицы!..
– Идёт проверка…
– Контрольная таблица проверена до 2590-го пункта…
– До абсолютной границы осталось два с половиной… Один и семь… Один и два… Один и ноль…
Ну! Давай же, давай, Рей! Ты уже почти сделала это – осталось совсем чуть-чуть! У тебя получится!..
– Ноль восемь… Ноль шесть… Ноль пять… Ноль четыре… Ноль три… Ноль два… Ноль один…
– Граница пройдена!
– Вторичная синхронизация завершена. Пилот вступил в штатный контакт с Евой-00. Все нервные соединения успешно установлены. Интенсивность нервных импульсов и гармоники – в норме. Отклонения в пределах допустимого. Уровень синхронизации – 46.7 %. Ева-00 активирована!
По командному залу проносится всеобщий вздох облегчения. Я тоже выдыхаю и с усилием разжимаю вцепившиеся в поручень руки. Слава Богу, всё нормально…
Огляделся по сторонам.
Несложно заметить, как всех отпустило напряжение – техники начали переговариваться и перешучиваться, продолжая работу. Мисато что-то фальшиво замурлыкала себе под нос, Акаги и Фуюцки начали с улыбками о чём-то шептаться, один только Гендо оставался спокойным и невозмутимым. Как принял свою любимую позу с началом процесса синхронизации Рей, так в ней и остался…
Но вот только из его позы теперь ушло некоторое напряжение, и батя стал несколько более расслабленным. И вообще, готов поклясться, что втайне от всех он сейчас улыбается, довольный результатом реактивации.
– Докладывает Пилот Аянами, – послышался из динамиков спокойный голос Рей. – Евангелион-00 успешно реактивирован. Все системы работают в штатном режиме. Готова к выполнению запланированных тестов.
– Ну, Синдзи, это нужно отметить! – дружески пихнули меня в бок локтём. – Как считаешь?
– Не, ну вообще-то можно…
– Отлично! Тогда я…
– Майор Кацураги, лейтенант Икари, я всё слышу! – гаркнул замком с командного пункта. – И если вы завтра…
– Нет, нет, господин полковник! Как можно!.. – искренне оскорбилась Мисато и уже потише шепнула мне. – Программа-минимум…
– Не возражаю, – так же тихо ответил я.
– Если оперативный отдел думает, что раз будет шептаться, то я ничего не услышу, то глубоко ошибается.
Блин, и откуда у гражданского штафирки-учёного замашки киношного амерского сержанта?..
Тренировочный зал где-то в подземельях штаб-квартиры НЕРВ. Мягкое искусственное освещение, маты, спортивные тренажёры и манекены вдоль стен. Стойки с учёбным оружием, аккуратно разложенные защитные щитки и шлемы для работы в полном контакте, масса прочей экипировки.
Ли проводит для меня и Рей очередную лекцию-занятие, стоя около тренировочного манекена. Вбиванием в наши головы лишь базовых приемов самозащиты мастер явно удовлетворяться не собирался – теперь Ли перешёл к теории и практике атаки.
– Чистый рукопашный бой – нонсенс, – заявил инструктор, и раньше-то не питавший особой любви к этому пункту моей подготовки. – Для того, чтобы в реальной жизни сойтись с противником в рукопашном бою, вы должны оба потерять автоматы, пистолеты, ножи, каски, ремни и всё остальное. А также оказаться на ровной площадке, где не будет ни палок, ни камней, ни прочего подручного материала, который можно использовать в качестве оружия. Запомните – даже обычный карандаш или перочинный нож существенно повышают ваши боевые возможности по сравнению с безоружным человеком. Разумеется, только при условии, что вы умеете с ними обращаться.
Рей и я внимательно слушали китайца, являя собой просто-таки образец идеальных учеников.
– …Если вы вступаете в бой, а не в простую потасовку, – продолжал тем временем Ли. – Стремитесь к тому, чтобы вывести противника из строя максимально быстро и с минимальными усилиями. Действуйте предельно жёстко и чётко, без колебаний или сомнений, потому как от ваших действий будет зависеть ваша жизнь. Всё то, чему я вас учил раньше, годится против тупых хулиганов или в неопасной потасовке. В реальном бою вы должны в первую очередь ВЫЖИТЬ. А достигается это, как правило, за счёт приведения противника в небоеспособное состояние…
Инструктор похлопал по «голове» манекена.
– Удары кулаком в челюсть или ногой в прыжке – это здорово, – усмехнулся китаец. – Но малоэффективно в вашем случае. Учитывая ваши массо-габаритные характеристики, вы должны провести в ближнем контактном бою как можно меньше времени. Но использовать его по полной программе. Наносить быстрые и чёткие удары в самые уязвимые места. Колени, пах, солнечное сплетение, кадык, основание черепа. В клинче, например, довольно эффективен такой приём, как выдавливание глаз…
Ли выжидательно уставился на нас, ожидая, как мы отреагируем на его последние, откровенно кровожадные слова.
Рей флегматично промолчала.
Я осторожно поинтересовался:
– Господин инструктор, а нас случайно не будут тренировать, как некоторые подразделения спецназа?
– А это как? – в свою очередь полюбопытствовал Ли.
– Вот в одном южноамериканском подразделении есть практика, чтобы боец вырастил собаку, а потом собственноручно зарезал её. А в русском спецназе вроде бы есть такое зачётное испытание – поймать зайца, размозжить ему голову о дерево и выпить кровь…
Ли, слегка прищурившись, спросил:
– А вы бы стали это делать?
– Если прикажут, – слегка запнувшись, ответила Рей.
– С большой неохотой, – перекривился от отвращения я, вообще-то не до конца уверенный в собственных словах. Может быть, и не сделал бы – не знаю… Пятьдесят на пятьдесят – или сделал, или нет… Тьфу, млять, гадость-то какая!..
– Нет, таких пунктов в программе ваших тренировок, слава Богу, нет. Для четырнадцатилетних детей – это явный перебор… – покачал головой инструктор. – Так, а теперь быстро, Икари, что ты понял из моих объяснений?
– Противника нужно вывести из строя как можно быстрее и с наименьшими затратами, – браво отбарабанил я. – Уничтожить или покалечить. И желательно не голыми руками, а оружием.
– Верно. Аянами, что является оружием?
– Автомат, пистолет, нож…
– Поправка. Аянами, что можно использовать в качестве оружия?
– Всё.
– Отлично. Крепко-накрепко запомните, что в качестве оружия ближнего боя может быть использовано абсолютно ВСЁ.
Я негромко хмыкнул, вспоминая об одном прочитанном мной легендарном случае времён Великой Отечественной, когда какой-то советский пехотинец в рукопашной схватке забил «фаустпатроном»[30] (!!!) десяток немцев. Вот тебе и подручные средства. Не знаю, правда, сколько в этой истории обычной пропаганды, но родилась она явно не на пустом месте…
…Поднялась новая цепь ростовых мишеней…
Стрельбище тут же утонуло в грохоте автоматных очередей и пороховом дыму. Отдача сильно ударила в плечо, Тип-89 забился в руках, и я мысленно отметил, что сошки – это просто замечательная вещь…
…Отстрелял по своей мишени все тридцать положенных патронов, перевёл туловище из лежачего положения в сидячее. Огляделся по сторонам, машинально поправляя звукоизолирующие наушники.
Десятка два коллег из оперативного отдела лежат по обе стороны от меня и сосредоточенно палят по мишеням. Слева – Мисато, справа – Макото, остальных я просто не знаю… Еще больше стоят за линией огня и дожидаются своей очереди.
Никогда бы не подумал, что под командованием Мисато столько народу! Человек сто, не меньше, и почти никто из них мне не знаком – как-то почти не пересекались раньше… Что, впрочем, не так уж и удивительно – слишком у меня должность специфическая. Всё-таки очень мало мне ещё известно, как о НЕРВ в целом, так хотя бы о нашем оперативном отделе в частности…
…После той памятной атаки террористов командование решило выяснить, насколько нервовцы готовы к подобным нештатным ситуациям. Тестирование сделали предельно простое – сдача внеочередных нормативов по физподготовке, стрельбе и рукопашному бою, практические зачеты по действиям в боевой обстановке, а также, в виде бонуса – тренинг на знание различных видов оружия. Звучит непонятно, а на самом деле просто из арсеналов НЕРВ вытащили по несколько образцов имеющегося в наличии ручного вооружения и выдали для тренировок на стрельбище. Чтобы в экстренной ситуации можно было схватить любой попавшийся под руку ствол и более-менее успешно использовать его в бою.
Всё это мне рассказала… Знаете кто? Рей! Их научный отдел отчего-то протестировали первым, на пару дней раньше нашего… Судя по тому, что вчера я видел Акаги с лицом загнанной лошади, и говорящую на повышенных тонах (по ходу – оглохла малость от выстрелов-то), никому скидок не делалось…
А вот сегодня отдувался наш оперативный отдел, который в полном составе загнали на стрельбище…
Чему я просто несказанно обрадовался! Во-первых, на сегодня я был избавлен от изрядно надоевших в последнее время тренировок и медобследований. Во-вторых, я точно знал, что смогу вволю настреляться из самых разнообразных видов оружия…
Особую же прелесть дню придавал факт освобождения от сдачи физических нормативов.
Вот так-то.
Не придумали ещё просто штатных нормативов для четырнадцатилетних сотрудников отдела, и всё тут! А по взрослым меня гонять было бы слишком жестоко – это факт.
Зато я испытывал просто-таки физическое удовольствие от вида бегающей и мающейся прочей дурью толпы… Знаете, как говорится, «обожаю физический труд – могу часами за ним наблюдать». Особенно сидя в приятной компании собственного командира, которую от физзанятий тоже освободили – по состоянию здоровья. Наконец-то я мог вволю полюбоваться довольно редким зрелищем – майор Кацураги, одетая не в свою повседневную одежду или в чёрно-золотую форму, а в полевой камуфляж.
Блин, я, наверное, действительно немного маньяк – нравятся мне девушки в военной форме, и всё тут… Как бы от этого вылечиться?..
Впрочем, средство от посторонних мыслей было найдено довольно быстро – стрелковка.
…В принципе, ничего сложного или страшного, но в это же время довольно занимательно. Огневой рубеж с поднимающимися на разных дистанциях ростовыми и поясными мишенями, и просто-таки КУЧА доступного оружия. Штурмовые винтовки, пистолеты, пулемёты, пистолеты-пулемёты… М-м-м, объеденье – просто пальчики оближешь!
Хм, которые все в оружейной смазке и пороховом нагаре, да? Бэ-э-э…
Короче, методика оказалась такова – сначала выдают один вид оружия, потом другой, потом ещё и так далее. Задача – как можно быстрее разобраться (в первую очередь – для себя) как заряжать, снимать с предохранителя и какой стороной направлять от себя. Затем – добро пожаловать на огневой рубеж, где из положений стоя, с колена и лежа требовалось отстрелять как минимум по одному полному магазину…
Ой, прелесть! Ой, какая прелесть!.. По фигу на онемевший указательный палец, синяк на плече и заложенные уши, по фигу! Зато вместо тренировок я могу на вполне легальных началах просто палить и разносить мишени. Без беготни и прочих ухищрений…
С больше частью стволов удалось разобраться довольно быстро (благо, что устройство многих знал заочно), но вот бельгийский пистолет-пулемёт Р-90, партию которых в арсеналы НЕРВ завезли совсем недавно, оказался довольно геморройной штукой. Совершенно футуристичный дизайн, относительно небольшой вес, высокая скорострельность, точность и мощность – патрон-то у него необычный. Не пистолетный, не автоматный и не винтовочный, а специальный промежуточный – 5.7x28 мм. Отдача не выше, чем у обычного пистолета-пулемёта, а вот мощность как у карабина – очень и очень интересная вещь…
Но вот обращаться с ним с непривычки – тяжеловато. Магазин вставляется параллельно стволу сверху оружия, переводчик режима стрельбы – под спусковым крючком… Без бутылки не разберёшься, блин.
В целом, хоть этот автомат многим и понравился, но и ругани больше всего было именно в его адрес. А ведь в нашем отделе никого без реального боевого опыта не было – абсолютно все имели отношение к армии или иным силовым структурам. А нет, вру, знаю я одного такого сотрудника, которого в оперативный отдел и НЕРВ вообще взяли безо всякого боевого опыта, а, так сказать, за красивые глазки (а точнее – проценты синхронизации)…
Ну, в общем, вы поняли, про кого я.
Уф, душ – это всё-таки здорово… Нет, я понимаю, что настоящий герой должен быть могуч, вонюч и волосат, но меня сия перспектива ни капельки не вдохновляла. Я же сейчас не в каком-нибудь голливудском боевике, верно?
Гм… Это, кстати, хорошо, очень даже хорошо… Вот, скажем, попал бы я в тело Джона Коннора… Нет, слишком просто – один фиг меня бы Сара и Железный Арни постоянно спасали… В какой-нибудь фильм про маньяков? Хе, тоже ничего сложного – главное не ходить поодиночке по каким-нибудь тёмным местам, да и с логикой у этих всяких Джейсонов и прочих Криков хреново. И роль огнестрельного оружия они явно недооценивают… А зря! Вот попасть в фильм про средневековье или античность было бы реально худо – фехтовать не умею, полезными навыками, считай, не обладаю. С фэнтези такая же фигня – если ты не мегакрутой маг или ассасин Храма Мечей, то светит тебе очень и очень мало.
Так что вариант «Синдзи» не так уж и плох, достаточно не быть слюнтяем и размазнёй… Да и ключевых персонажей здесь ограниченное количество – всё про всех знаю, в принципе… Как говорится – «пошлите меня в Санта-Барбару – я там всех знаю!»
С моим нынешним вариантом поведения особых сложностей нет – нужно просто не мотать сопли на кулак и действовать максимально непохоже на оригинал. То есть как нормальный и адекватный представитель мужского пола, не убегающий от проблемы, а показывающий ей фигу и дающий в рыло…
Чисто русский подход, блин… И вообще, что-то я всё одно и то же говорю по кругу – чего это со мной? Наверное, после душа сомлел малясь, вот и мысли зациклились…
Вошёл в зал, намереваясь пройти в свою комнату и, может быть, завалиться пораньше спать…
– Синдзи, постой-ка.
– Ну, чего ещё? – устало вздохнул я, поворачиваясь к Мисато. – Я вообще-то отдохнуть немного хотел…
– Возьми у меня в сумочке свой новый пропуск, а то завтра будут проблемы на входе в штаб-квартиру…
– А чего, старый уже не проканает? – спросил я, подходя к дивану, где эта самая сумочка и валялась.
– Нет, Синдзи, с завтрашнего дня в целях повышениях безопасности будут введены в строй новые пропускные системы. Да и вообще, теперь всё это дело значительно ужесточат…
– Да куда ещё дальше-то? – немного удивился я, копаясь в поисках пропуска. – И так вроде бы серьёзно…
Ага, вот он!.. Ты смотри-ка – каких-то дополнительных полос и голограмм наворотили… А рожа у меня опять хмурая, но это неудивительно – когда меня неделю назад фотографироваться потащили, я как раз после полигона был…
– Нуу… Мало ли что… Кто-то ведь взломал нашу базу данных… Или слил секретную информацию на сторону… Кстати, Синдзи!.. Там ещё пропуск Рей лежит – сходи, занеси ей…
– А чего я сразу? Сама что ли не можешь? – по инерции начал отбрыкиваться я.
– Не могу, – категорично заявила девушка. – Во-первых, я очень занята…
Скептическим взглядом окинул Кацураги, сидящую в настоящий момент на диване и тщательно расчёсывающую свои роскошные волосы.
– Во-вторых, я очень устала…
А я, можно подумать – нет… Только мне кроме стрельбища утром, потом ещё и в зале пришлось позаниматься…
– А в-третьих, у меня нога!..
У тебя нога, а у меня что ли щупаль… Упс!.. Прости, Мисато, чего-то замотался и забыл про твоё ранение…
– Ein Мoment,[31] командир!..
Схватил пропуск, прошёл в прихожую, натянул, не зашнуровывая, берцы. Щёлкнул клавишей электронного замка и вышел в коридор. Всё-таки хорошо, что Рей теперь живёт по соседству, а не на кудыкиной горе…
…Неладное я почуял, когда открыл дверь в квартиру Первой (есть у неё привычка иногда не закрывать двери – у Майи, что ли, научилась?)
Причём почуял в самом прямом смысле – явственно пахло чем-то горелым. Вроде бы что-то хэбэшное… И дымка в воздухе витает… Или это мне только мерещится?
Паранойя моментально сделала «стойку», и я сильно пожалел об отсутствии под рукой хоть какого-нибудь оружия. Нет, ну а вдруг?..
– Рей? – произнёс я, осторожно заглядывая в комнату…
И открывая рот от удивления.
Посреди затянутой лёгкой дымкой комнаты Аянами увлечённо тушила полотенцем тлеющую скатерть. Которой был накрыт невысокий столик, заставленный какой-то металлической посудой и парой свечей, одна из которых лежит на столе. Похоже, что сей предмет и стал причиной возгорания…
Стоп.
Стол и скатерть? Свечи?!
– Синдзи, ты слишком рано, – печально отметила Рей, потерянным взглядом осматривая прожженную по центру скатерть и закопчённую посуду.
– Да нет, я уже слишком поздно, – задумчиво поглаживая подбородок, подошёл поближе. – Что тут произошло-то?
– Я поставила свечи, зажгла их и отлучилась, – начала объяснять Первая. – По всей видимости, за время моего отсутствия одна из свечей упала в вазу с бумажными салфетками. Возникло небольшое возгорание. Пламя перекинулось и… Вот.
– Мдя, – заключил я. – Просто чудесно…
Тут до меня дошло, что кое-что меня сейчас в облике Аянами смущает – поверх её обычной блузки и юбки был накинут… кухонный фартук?! На хрена? Первая же обычно сама ничего сложнее лапши не готовит…
Свечи, стол… Та-а-ак…
– Рей, – с подозрением в голосе осведомился я. – А что ты вообще делала-то?
К некоторому моему удивлению Аянами порозовела.
– Ужин.
– Ужин, ага… А ещё свечи и сервировка. На тебя это не похоже, Рей. Это тебе Мисато подсказала?
Вот же провокаторша!..
– Я у неё журнал один взяла и там прочитала, – простодушно поведала Первая.
– И что ты там прочитала? – скорбно поинтересовался я.
– Что если тебе кто-то нравится, то о нём нужно заботиться. Можно, например, ужин приготовить. И описание было с фотографиями…
Я открыл рот. Постоял так секунд пять. Закрыл рот.
– Н-нравится? – запнувшись, спросил, внимательно глядя на Рей.
– Да, – пожала та плечами.
– Это я, что ли?
– Да.
Мля-а-а-а… Виктор, молодец, блин. Подверг заботе и «разморозил», называется… Вот теперь сиди и пожинай плоды… Вот только бы не первая влюблённость, только бы не она, мать её так…
– А… почему? – глупо спросил я.
– Мне… приятно твоё общество, – после некоторого раздумья ответила Рей. – И ведь ты тоже обо мне заботишься, значит, я тебе тоже нравлюсь. Или нет?
Трындец… А ведь всё логично, блин… Нет, не так – бли-и-ин…
– Ну, да… – промямлил я, чувствуя, как отчаянно забегали глаза, избегая останавливаться на Рей. Паника, блин, па-ни-ка…
– Ведь это же – дружба, так? Я ничего не путаю?
Фу-у-у… Какой груз с души свалился…
Как же иногда хорошо, что Рей пока что слабо разбирается в тонкостях человеческих отношений… С ее стороны высказываемое имеет только одно значение, без двусмысленностей и намёков. Нравится Аянами моё общество – она так и скажет. Посчитает, что нужно проявить ответную заботу, значит, так тому и быть…
– Конечно, мы – друзья, – растянул я губы в улыбке. Тут глаз зацепился за одну вещь… – Рей, а что у тебя с рукой?
Аянами подняла левую руку с забинтованным большим пальцем. Слегка покрутила ею в воздухе.
– Порезалась, когда… готовила… ужин…
Рей запнулась. В её глазах промелькнула почти что настоящая паника, и Первая бегом рванула на кухню. Я помчался следом за ней.
В дверь мы протиснулись одновременно.
Мать моя женщина, отец мой прокурор!..
Я в ужасе оглядел то, что ещё недавно являлось кухней, а нынче представляло собой небольшой филиал Ада в Токио-3. Густой дым вырывается из духовки, электроплитка залита чем-то жидким и напрочь пригоревшим. Повсюду громоздятся тарелки и сковородки, по-видимому, с результатами предыдущих попыток… Неудачных попыток. Стол завален какими-то ошмётками (иначе и не скажешь) овощей и мяса… Блин, техногенная катастрофа – впору Шойгу вызывать…
– Плохо, – поджав губы, нахмурилась Рей.
Я быстро выхватил у Первой из рук полотенце, открыл дверцу духовки (фу, дымища-то…) и начал доставать обуглившееся нечто…
Ай, чёрт! Горячо! Ептыть… Что это? Гм, похоже на головешки…
– Кажется, в таких случаях принято говорить scheisse, – задумчиво произнесла Аянами.
– А что это хоть было-то? – поинтересовался я, рассматривая глубокое блюдо с напрочь спекшейся массой неопределённого состава. Положил его на кухонный стол, рядом со злополучным журналом, открытым на странице с какими-то кулинарными рецептами. По привычке хотел было усесться на стол, но оценив его чистоту и чистоту моих камуфляжных шорт, передумал и сел на стул.
– Мясная запеканка, – флегматично ответила Рей, открывая окно для проветривания задымлённого помещения. Смирившись с полным провалом миссии, она впала в меланхоличное спокойствие.
Нашёл кухонный нож, поковырялся в том, что задумывалось как запеканка. Нашёл пару более-менее съедобных частей, попробовал.
– Разве это можно есть? – нахмурилась Первая, внимательно глядя, как я пытаюсь жевать этот ужас.
– Ну… – промычал я, пытаясь справиться с комковатой массой, здорово напоминающей по консистенции подошву. – Добавить соевый соус, рисовый гарнир, хлеб…
Да кого я обманываю? По вкусу это тоже была подошва.
Как-то на пробу грыз собственный ботинок, так что знаю, о чём говорю – «тот самый вкус, тот самый чай…»
– Если честно, то не очень, – сделав могучее глотательное движение, заявил я. – Есть только в самый голодный год.
– Плохо, – погрустнела Аянами.
– Да ладно тебе! Мисато всё равно ещё хуже готовит, даже если у неё ничего не пригорает, – рассмеялся я.
– Правда? – удивилась Рей.
– Правда, правда, – заверил я Первую. – Будет что-нибудь предлагать из собственноручно приготовленного – лучше не ешь. ОЧЕНЬ плохо на вкус.
Сущая правда, товарищи! Недавно вот у Кацураги внезапно вышел из тысячелетнего анабиоза инстинкт домохозяйки, и она попыталась приготовить лапшу с овощами и мясом, присовокупив к этому счастью соус собственного приготовления.
Как я тогда бегал и сколько воды выпил!.. Острое, неимоверно жгучее, да ещё и с каким-то сладко-приторным привкусом… Фу-у-у! Мисато тогда от меня ой как наслушалась относительно своих кулинарных и боевых способностей. Фактически я их уравнял и причислил майорскую кулинарию к оружию массового поражения. Кацураги на критику смертельно обиделась и дулась потом, ну просто очень долго… Полчаса где-то.
– Приму к сведению, – кивнула Аянами. – Жаль, что не получилось совместного ужина…
– Зато, кажется, намечается совместная уборка, – усмехнулся я. – Тоже неплохо… Как считаешь, Рей?
– Наверное, – слегка улыбнулась Аянами. – Но ужин был бы лучше.
– Ну, так кто спорит-то? Эх… Ну, ладно, давай приступать, что ли… Как говорится, осталось только начать и закончить…
Я рассеяно перевернул страницу женского журнала, скользнул взглядом по какой-то картинке… Остановился. Вернул взгляд назад, моргнул, икнул от возмущения.
– Синдзи!!!
Ептыть… Не успели даже в класс войти, а уже всё внимание к себе приковали…
– Да я это, я… Чего переполох-то такой?
Вокруг меня и Рей моментально образовалась толпа из одноклассников, да и в коридоре вроде бы кто-то отирался…
– Так ведь тебя сколько в школе не было! – воскликнул Айда, как всегда с камерой наизготовку. – Мы уже волноваться начали…
– Вот типа я с тобой и Тодзи за всё это время ни разу по телефону не поговорил, – хмыкнул я, но тут же широко улыбнулся. – Ладно уж, спасибо, что беспокоились…
– Тут не побеспокоишься, блин, – хмуро заметил Судзухара. – В городе и так чёрт знает что творится, а теперь ещё и всякие террористы понаехали…
Все моментально помрачнели.
– Никто не пострадал? – обеспокоенно спросил я.
– Нет, слава Богу, обошлось, – успокоил меня Кенске. – Все эти взрывы и стрельба были не в наших кварталах, а на окраине…
– Ну, вот и хорошо…
– Ага… Видал, вон, как нас теперь охраняют?
– Угу, – кивнул я, вспоминая пост хорошо вооружённых охранников на въезде в школу. – Только это на твой взгляд, наверное, мало – ни танков, ни артиллерии.
– В первые дни после нападения школу солдаты на бронетранспортёрах охраняли, – радостно поведал мне Кенске. – А вот танков – да, не было… А жаль…
Послышались смешки.
– Дались тебе эти танки…
– Прикольно было бы…
– Кстати, Син, а я тебя и Мисато вроде бы видел в тот день по телеку… – вклинился в разговор Судзухара.
– Да ну, Тодзи… Откуда бы нам там взяться – нас же почти сразу в Геофронт эвакуировали… – скептическим тоном выдал я официальную версию.
– Угу, у меня мать там всю неделю пропадала…
– А у меня папа…
– Да, блин, у всех там кто-нибудь пропадал! Не у вас одних родители в НЕРВе работают.
– А у тебя, кстати, в каком отделе?..
Пользуясь тем, что все отвлеклись, я начал бочком, в стиле крабика, продвигаться на своё место. Хорошо Рей – на неё внимания меньше обращают. Уже и до парты своей добралась, и к уроку начала готовиться, а я на входе так и застрял…
– Син, ты куда? А рассказать, чего вы там с Мисато делали?
Проклятье, не получилось тихо уйти…
Невозмутимо уселся за парту, невинно посмотрел на выжидательно пялящегося на меня Тодзи… Хм, хотя остальные глядят не менее внимательно…
– Где? – начал «тупить» я.
– Да, где? – неожиданно поддержал меня Айда. – Я вот что-то ничего такого не помню, например…
В интонациях Кенске явно слышалось «Тодзи, ты мне, конечно, друг, но мимо меня ничего подобного пройти просто не могло…»
– А этот репортаж всего раз и показали-то, – пояснил Судзухара. – Там полицейских сняли, которые около захваченного гипермаркета толпились, а среди них я видел Мисато… Ну и тебя вроде бы…
– Может, тебе показалось? – скептически спросил я, отмечая, что безопасники всё-таки упустили ту запись…
– Мисато я ни с кем не перепутаю! – авторитетно заявил Тодзи. – Да и в полицию школьников ещё вроде бы не берут…
– А при чём тут школьники? – вклинился Айда.
– А там кто-то мелкий в бронике и с автоматом бегал, вот при чём!
– И ничего я не мелкий, – даже как-то обиделся один лейтенант, до сих пор несколько болезненно воспринимавший потерю почти что полуметра роста…
– Ага!..
– И ни фига не «ага»! Не было нас там!
– Ох, темнишь, Син…
– А у меня дядя в полиции служит… – послышался чей-то девичий голосок. – Говорил, что в том гипермаркете нервовцы террорам бойню устроили…
Ну, так сразу и бойню…
– Да ладно тебе, Икари – хватит уже отпираться, – насмешливо произнесла высокая красивая девчонка с роскошной косой – Ютами Миура. – У меня отец в оперативном отделе служит, так что он в курсе… Успел рассказать, как вы с командиром в том торговом центре… погеройствовали.
Нет, ну вечно этой дылде нужно выпендриться!.. Роль первой красавицы школы её видно уже не удовлетворяет – хочет, небось, ещё и самой информированной прослыть…
– Знаешь, Миура, – прищурился я. – Вообще-то это секретная информация – тебе даже знать о ней не положено, а уж тем более рассказывать посторонним…
– Глупости какие, – фыркнула та. – Где ты тут увидел посторонних, Икари?
Ой, как ругаться-то не хочется… И старосты как назло всё ещё нет – она бы эту выскочку быстренько приструнила…
– Ну… – я задумчиво огляделся по сторонам. – Вообще-то присутствующим, кроме меня и Аянами, про инцидент знать не положено. Или вы хотите, чтобы за вас парни из нервовской службы безопасности взялись?
– Опять, что ли? – приподняла бровь Миура. – Ещё подписок о неразглашении возьмут, что ли? Так мы их и так после твоего перевода подписали уже целую гору…
Ого, вот оно даже как, а я ни сном, ни духом…
– И что, неужто не нарушаете? – в свою очередь поднял я бровь. – Ни за что не поверю…
– Не, ну это ты зря, Син, – нахмурился Тодзи. – Тут тема реально серьёзная… Нам уже пригрозили, что если будем болтать, то нас вместе с семьёй живо в австралийский отдел сошлют навечно…
– Хм, и правда – серьёзно… – погладил я подбородок.
Австралия – это действительно серьёзно. «Зелёный» континент теперь превратился в место самой настоящей ссылки, как в старые добрые времена. Во время Второго Удара Австралия оказалась в числе наиболее пострадавших стран из-за близости к эпицентру катаклизма. Цунами буквально стёрли с лица Земли прибрежные города, в которых и была сосредоточена основная часть населения страны. Так что Австралийский Союз фактически прекратил своё существование в качестве государства, будучи преобразован в ОАЗ-13 (особая административная зона тринадцать) под прямым протекторатом Совбеза ООН. Население самого маленького континента ныне составляют лишь военные и рабочие, добывающие различные полезные ископаемые. Ну и, естественно, учёные, которые ныне используют этот пустынный континент в качестве полигона для экспериментов и испытаний. Есть там и наша нервовская база – жуткая дыра, насколько я знаю…
– Синдзи, так ты действительно там был? – жадно спросил Кенске, сверкая глазами. – Рассказывай!
– Да чего там рассказывать-то…
– А всё!
– Айда, камеру-то выключи – один фиг отберут. Не, ну чего рассказывать-то… Выдался выходной, решили с Мисато пройтись по магазинам, а тут стрельба, взрывы… Ну, мы и слиняли по-быстрому, а потом под охраной полицейских сидели…
– Син, а вы террористов много замочили?
– Что значит замочили? Уничтожили несколько единиц живой силы противника…
– Не увиливай, Синдзи. Так сколько?
– Э-э-э…
Я скользнул взглядом по одноклассникам, внимательно слушающих меня.
Вот ё… А ведь для них это что-то вроде игры… Поколение, не заставшее ужасов постударного периода, блин…
Угу, а вот типа, ты, Виктор, из другой генерации…
– О! Икари появился. Ну, наконец-то… – раздался из-за спин одноклассников голос Хикари. – А чего это все тут столпились, а?
– Ну, так… Икари появился… – задумчиво ответил кто-то.
– Да вижу уже, – раздвинув ряды школьников, староста прошла к своему месту. – И что дальше? Давайте уже быстрее всё решайте, а то урок скоро начнётся.
– Меньше командуй, Хикари, – поморщилась Ютами.
– Меньше задирай нос, Миура, – парировала староста.
– Хикари, если ты думаешь, что можешь…
– Думаю и могу, – нарочито беззаботно ответила Хораки. – Хочешь сама покомандовать? Пожалуйста, могу и сложить с себя полномочия старосты… Вот только оно тебе, что ли, больно надо? Сплошная головная боль и никакого прибытка. Кстати, Синдзи, возьми у меня потом задания.
– Э… А какие задания? – несколько недоумённо спросил я.
– Домашние, естественно. Ты столько всего пропустил – будешь теперь навёрстывать.
– А тебя что ли не предупреждали, староста? Я вообще-то всё это время ходил на подготовительные курсы для младших офицеров…
– Ничего не знаю, – категорично тряхнула головой Хикари. – Сам тогда разбирайся с учителями. Но задания возьми обязательно.
Дисциплина, понимаешь ли… Но месячный объём домашки я делать что-то не хочу – нужно будет как-нибудь отвертеться от этой сомнительной чести…
– …дит к концу строительство самого мощного в мире экспериментального термоядерного реактора «Итэр». Овладение управляемым термоядерным синтезом на сегодняшний момент является одним из приоритетных направлений деятельности мировой науки, так как это может стать выходом из сложившегося энергетического кризиса. В связи с особой важностью проекта, а также возросшей угрозой мирового терроризма, специальный институт БЛЮТ, курирующий проект «Итэр», запросил у правительства Франции дополнительные силы для охраны строящегося реактора…
Я негромко хмыкнул.
Да уж, европейцы теперь над любыми потенциально прорывными энергетическими проектами трясутся больше, чем над новорождённым дитём. Нет, в принципе ничего удивительного тут нет, учитывая, как их в начале века взяла на испуг Россия. Выбор тогда у Евросоюза был небогатый. Или признание России полноправным партнером на континенте, сотрудничество в экономике, науке и военной сфере, или же…
«Распространите это среди жильцов нашего ЖЭКа. А если не будут брать – отключим газ!» – как прозорливо была предсказана в общих чертах данная ситуация ещё в конце шестидесятых в фильме «Бриллиантовая рука».
В общем, здесь газовые войны начались гораздо раньше, чем в моей реальности…
– Развлекаешься, Синдзи? – поинтересовалась Мисато, заходя в такзал.
– Можно и так сказать, – выключил я телек, который решил посмотреть, пока было время. – Ну что, чего у нас сегодня по плану – Устав, тактика или опять какие-нибудь тесты?
Кацураги слегка прищурилась и о чём-то на секунду задумалась.
– Слушай, Синдзи… – протянула она. – А может быть, ты на новое оборудование для Ев взглянуть хочешь? Только вчера привезли, кажется, есть что-то довольно занятное… Я вот сейчас поеду всё это дело на баланс отдела принимать, хочешь со мной?
– Спрашиваешь, Мисато! – тут же оживился я. – Подожди-ка… Но ведь сейчас у нас по расписанию теоретическое занятие?
– Вот и запишем, что это оно и было, – подмигнула мне девушка. – Запишем и как ознакомление с вверенным оборудованием, и как введение в курс руководящей работы оперативного отдела.
– Э-э-э… – нахмурился я. – Вот второй пункт программы как-то недопонял…
– Ну-ка, Синдзи, быстро назови мне руководство оперативного отдела, – неожиданно распорядилась майор.
– Начальник отдела – майор Кацураги, заместитель по оперативной части – лейтенант Хьюга, – начал на автомате перечислять я. – По административной части – лейтенант Сомерс, по финансовой части – лейтенант Миура, по техническим вопросам – лейтенант Оути.
– Хорошо, – кивнула Мисато. – А теперь немного подумай… Даю подсказку – звания.
– А чего тут думать тогда? – пожал плечами. – Я сейчас в числе лиц, вторых по старшинству в отделе. В случае отсутствия всех вышестоящих по званию лиц, могу принять на себя командование в чрезвычайно ситуации…
– Правильно, – улыбнулась девушка. – Так что на всякий случай привыкай ещё и к такой рабочей рутине – вдруг в званиях резко вырастешь и начальником большим станешь.
– Ну-ну, – скептически усмехнулся я. – Обязательно. Если бы не режим секретности и допуск, завязанный на звание, ходил бы в рядовых, как миленький…
– Вот и пользуйся положением, – рассмеялась командир. – Два месяца – два звания. К осени, глядишь, уже мной командовать будешь…
– Не, на фиг, – открестился я. – «Чистые погоны – чистая совесть…» Я, вон, и так при тебе кем-то вроде адъютанта числюсь – мне хватает.
– Ладно уж, совестливый ты наш… Идём, нет?
– Идём.
– …Топливные элементы – четыре комплекта, восемь единиц.
– Есть, – Мисато сделала пометку стилусом в большом электронном блокноте.
Я задумчивым взглядом окинул ряды здоровых – метров пятнадцать в длину, чёрных прямоугольников. Поискал в своём блокноте, куда Мисато скинула копию базы данных по новинкам, более подробную информацию.
Тэк-с… «Твердооксидный топливный элемент…» Интересно знать, что это? Резервный источник питания, ага… Мощность… Вес… Состав… Мегаватты, тонны, химия – практически ни о чём не говорит… Крепятся на спине в нижней части наплечных пилонов и предназначены для использования в комплексе с традиционным кабелем питания. Та-а-ак… Это уже занятнее – дополнительный источник питания Еве уж точно не помешает. Ну-ка, ну-ка, а с этого момента поподробнее… Ага… Ага… Во! Самое главное!.. «Время работы: экономичный режим – сорок часов, боевой режим – десять минут». Круто! Хоть какая-то прибавка к этой жалкой пятиминутке на встроенных батареях…
– Давай, Кано, едем дальше.
Сопровождал нас лично начальник финансово-хозяйственной части оперативного отдела. Должность – этакий гибрид главбуха и завхоза в оперативном отделе. Между прочим – отец язвы Ютами. Но в противовес ей, очень добродушный и спокойный мужичок – похож скорее не на военного или учёного, а на какого-нибудь продавца.
– Как скажете, госпожа майор.
Старлей Миура включил движок электрокара, и мы двинулись дальше по гигантскому ангару. Иначе как на этих небольших электрических машинах здесь было передвигаться крайне сложно – слишком уж велик окружающий масштаб. Лично я, проезжая мимо хранящегося здесь оборудования, начинал чувствовать себя Гулливером, попавшим в страну Великанов. Оружие, снаряжение, боеприпасы и запасные части к Евангелионам, которые из-за габаритов было невозможно спустить в подземные хранилища в Геофронте без большой мороки. Так что хранили всё перечисленное на поверхности, на некотором удалении от города. Также этот мегасклад являлся местом принятия и первоначальной сортировки различных грузов.
Охраняют данный объект после последних событий, натурально, как Форт-Нокс. Танки, вертолёты и куча солдат из европейского контингента – немцы, итальянцы, французы… Это я по моделям оружия и боевой техники так решил, потому как времени и желания для близкого знакомства у нас просто не было…
– …Артустановка «Вулкан WFS» – сорок штук.
– Есть, идём дальше.
Ряды зализанных округлых контейнеров, из одного конца которых торчит вороненый блок стволов автоматической пушки. Ну-ка, информацию про неё, живо!..
«Артиллерийская установка „Вулкан WFS (Weapon of First Strike)“.[32] Перспективное оружие так называемого первого удара, разработанное по итогам боестолкновений с Ангелами. Специальный вариант для боевых комплексов проекта Е. Роторная шестиствольная система Гатлинга, калибр – двадцать миллиметров. Скорострельность – 6000 выстрелов в минуту. Тип боеприпасов – бронебойный подкалиберный. Автоматика – электрическая, охлаждение – воздушное. Боекомплект – полторы тысячи снарядов. Варианты размещения – район плечевых пилонов (1х2 ед.), предплечья (2х2 ед.)».
У-у-у… Американская фигня… Я бы предпочёл отечественную АК-630[33] – она гораздо круче будет… А вообще, занимательная вещь это оружие первого удара – мне о нём Мисато недавно рассказывала. Крепится на корпусе Евангелионов, которые недавно оборудовали внешними точками подвески, по типу самолётных и вертолётных, так что теперь номенклатуру носимого оружия можно будет значительно расширить…
Вот, кстати, чем хороша ротор-пушка – всего за пару секунд можно выпустить несколько сотен снарядов. Вполне достаточно, между прочим, для того, чтобы перепилить пополам танк или небольшой корабль. Ну, или учитывая наши реалии – изрядно поцарапать какого-нибудь Ангела… Эх, мне бы такие штуки в прошлом бою…
– …Ракетная установка «Град-СВ» – сорок штук.
Ну, с этим всё понятно – наш верный и надёжный продолжатель дела легендарной «Катюши» вот уже на протяжении более чем полувека. Сорок труб-направляющих для 122-миллиметровых неуправляемых снарядов, в данной модификации заключённые в бронированный кожух. Тоже оружие первого удара, крепится на тех же точках подвески, что и «вулканы». Расширенная номенклатура боеприпасов, возможность задать число и тип снарядов в залпе… Надёжная штука, одним словом.
– …Боеприпасы ближнего боя М15 – пятьдесят единиц, – указал Кано стилусом на ряды серебристых цилиндров и с улыбкой добавил. – Противоангельские гранаты.
Я начал лихорадочно рыться в электронном блокноте, которыми нас всех снабдили как членов проверяюще-принимающей комиссии. Хорошие штуки, жалко их только недавно нам привезли – такую бы скомуниздить…
Так, стоп, ага… М15…
Малокалиберный термобарический снаряд ближнего боя… Тротиловый эквивалент – полторы тонны… Фигасе, малокалиберный… Радиус эффективного поражения живой силы – сорок метров… Дистанционно программируемый подрыв. Специальный толстостенный корпус из высокопрочной стали… Это, по ходу, чтобы Ева рукой случайно «бонбу» не раздавила… Хм, а ведь в случае чего такой штукой, если постараться, можно будет средних размеров небоскрёб прошибить – прочности корпуса вроде бы должно хватить…
М-да… Серьёзно. Теперь, наверное, ещё и зачёты по метанию гранат сдавать придётся, прежде чем мне их использовать доверят… Вон, в первом бою даже огнестрела никакого не выдали из-за того, что Сакиил был уже в центре города, а тут… Это вам, товарищи, даже не шестидюймовые снаряды – это настоящий «утюг», который за пару мгновений очистит ровную площадку от всего живого и неживого.
…Наш электрокар свернул куда-то в сторону, огибая огромную кучу каких-то ящиков, похожих на снарядные, и…
–
Циклопических размеров НЕЧТО, длиной примерно в сотню метров. Чудовищная мешанина каких-то приспособлений, кабелей и прочей ерунды, но главное было то, что ЭТО без сомнений являлось оружием.
– …
Ствол длиной в несколько десятков метров, заключённый в коробчатый кожух. Некая совокупность предметов, в которой просматриваются очертания затворной коробки. Нечто вроде гигантского аналога цапф[34] для наведения орудия в вертикальной плоскости…
Мама!.. Неужели это та самая позитронная пушка, в которую я так упорно отказывался верить? Охренеть… Или у нас тут такой избыток денег и недостаток мозгов, что из небытия вновь извлечён проект «Доры»?[35]
– Да, Кано, это что, нам? – несколько растерянно произнесла Кацураги, изумлённо разглядывая суперпушку. – И вообще, что это?
– Никак нет, госпожа майор, это не нам, – весело сказал старлей. – Просто наш ангар оказался единственным подходящим по размеру для хранения этой штуковины.
– Так всё-таки, что это? – повторила девушка. – И почему эту ерундовину нельзя было оставить там, где её собрали?
– «Первое серийное электромагнитное орудие „RG-X“, – начал читать у себя в блокноте Миура. – Создано по специальному заказу особого института ФАУСТ. Предназначено для установки на головной корабль флота ООН серии „Юникорн“, который будет использован для обороны Токио-3 с моря. В настоящий момент единственный сборочный цех в Камакуре занят изготовлением второго орудия…»
– Превосходно, – резюмировала Мисато. – У них видите ли места другого нет, чтобы складировать свои игрушки, а мы теперь должны за всё отвечать! Вот не дай Бог с этой пушкой что-то случится – ведь не оберёмся же проблем!..
– Не волнуйтесь, госпожа майор, – успокоил начавшую распаляться девушку Миура. – Вся ответственность за сохранность орудия возложена на сопровождающую группу ФАУСТа. Мы здесь как бы и ни при чём…
– Хоть что-то радует… – проворчала Мисато. – Уф… Ну что, Кано, мы уже со всем разобрались?
– Да, госпожа майор, остались только кое-какие формальности…
«Супра», жёстко зафиксированная на специальной платформе особого поезда, неслась по подземному туннелю.
– Мисато, можно вопрос? – обратился я к Кацураги, когда мы ехали обратно в штаб-квартиру. Всё равно нужно как-то убить время, так отчего бы и не поболтать…
– Да, конечно, Синдзи, спрашивай, – оторвалась Мисато от зеркальца.
– А почему для такой мелочи, как постановка на баланс нового оборудования потребовалось твоё личное присутствие? – полюбопытствовал я. – Неужели лейтенант Миура не мог справиться собственными силами?
– Синдзи, – как-то грустно посмотрела на меня девушка. – Ты представляешь, сколько стоит оборудование и оружие для Евангелионов?
– Много, – немного подумав, ответил я. – Гм, очень много.
– Вот именно! – многозначительно подняла палец Мисато. – И если вдруг с какой-нибудь штукой что-то случится, то я окажусь крайней и буду вынуждена расплачиваться до конца своей жизни… Чего бы мне ОЧЕНЬ не хотелось. Так что я лучше проконтролирую всё сама, лично.
– Разумно, – кивнул я. – «Хочешь что-то сделать хорошо – сделай это сам и не надейся на других…»
– Вот именно, Синдзи, вот именно…
Осторожно пробираюсь по городу, сжимая в руках АК-1301. Как учили – вдоль левой стороны улицы, чтобы иметь возможность для манёвра автоматом. На поясе висят пистолет и граната, за спиной – меч, оружие первого удара, к сожалению, не установили…
Ангел через два квартала, пробивает себе дорогу в Геофронт. Задача проста – подобраться на небольшое расстояние, нейтрализовать его АТ-поле и разнести ядро из АК. Чисто теоретически я такое провернуть могу – за последнее время «полем ужаса» научился управлять уже более-менее сносно, так что…
Вот он.
Так, совместить прицельные маркеры, навести ствол в центр спины твари… Готово. Режим огня – автоматический, АТ-поле на максимум!..
Тварь успевает что-то почуять, когда её защита нейтрализуется, и резво поворачивается ко мне, вскидывая руки со встроенными лучемётами.
Очередь 130-миллиметровых снарядов разрывает клон Сакиила почти пополам, и он валится на землю. А два выпущенных им потока разрушительной энергии превращают в груду обломков многоэтажку, около которой я стоял ещё несколько секунд назад.
Осторожно захожу с другой стороны, готовясь, если что, добить тварь… А, нет, уже не требуется – бронебойные снаряды превратили ярко-алое ядро Ангела и окружающую плоть в какую-то малоаппетитную мешанину.
– Пригнись.
Пригибаясь, рывком ухожу влево, а над головой пролетают два ярко-белых потока энергии. Краем глаза замечаю какое-то движение в переулке на десять часов и даю туда неприцельную очередь. Почти сразу же где-то позади тяжело бухает крупнокалиберная пушка, и в одном из домов в месте потенциального местонахождения Ангела появляется внушительная дыра.
В глубине переулка слышен какой-то грохот, и я от греха подальше срываю с пояса гранату, активирую её и швыряю на шум.
Вспышка, грохот. В сотне метров от меня вспухает облако взрыва, напоминающее миниатюрный атомный гриб. И так уже повреждённые выстрелами дома буквально разносит на части – модульные конструкции хороши в ремонте и постройке, но довольно плохо держат удар…
Медленно подхожу к месту взрыва, держа автомат наизготовку.
Ага, ещё один Сакиил… Надо же, как мы его – из всех стволов приложили…
Ангел лежал в луже собственной крови, щедро хлещущей из многочисленных ран, которые он уже не мог зарастить. Череп оказался разнесён несколькими снарядами из АК, всё тело сильно обожжено и изранено близким взрывом гранаты, а на месте ядра зияет сквозная дыра. Дальнобойная винтовка Аянами просто-напросто продырявила Сакиила, как жестяную банку. Всё-таки снаряд весом больше тонны – это вам не шутка…
– Здесь Первый. Подтверждаю уничтожение двух противников, – доложил я.
– Здесь Нулевая. Другие противники не обнаружены, – прозвучал в эфире спокойный доклад Рей.
– Неплохо поработали, ребята, – похвалила нас Мисато.
Окружающая нас панорама внезапно пошла рябью, а в следующий момент просто исчезла. Вместо более-менее соответствующих реальности пейзажей Токио-3 появилась унылая чёрно-серая равнина, наполненная мешаниной зеленоватых линий, смутно напоминающих своими очертаниями здания «тройки».
– Но ты, Синдзи, мог бы и пошустрее сработать, – заметила Кацураги. – Причём не в стиле штурмовых команд, зачищающих здание.
– Да нормально я сработал, – по инерции отбрыкнулся. – Всё-таки не так уж и просто изображать из себя приманку.
– Приманка ты наша, у тебя оставалось всего пять минут, потому как кабель тебе опять перебили, а батареи ты сломал.
– Так ведь неподалёку был пункт подзарядки и два комплекта запасных батарей. Да и Рей, если что, меня бы прикрыла…
Гм, вообще-то звучит не слишком убедительно. Хотя и правда, но на оправдание тянет с большой натяжкой.
– Ладно уж, засчитаю я вам это занятие – справились же, а это главное… Так, начинайте загрузку следующей локации…
– …Второго Удара и последовавших за ним событий. Многие страны настолько сильно пострадали в их ходе, что фактически утратили статус государств, и над ними было установлено внешнее управление Совета Безопасности ООН. Именно это и послужило прообразом существующих ныне особых административных зон…
Подперев голову рукой, я с унылым выражением лица пялился в пространство и меланхолично рисовал на последней странице в тетради Т-34. Препод опять что-то бубнил себе под нос, ничуть не заботясь – слушают его или нет. Ну, его, в принципе, никто и не слушал – даже Хикари с совершенно мутным взглядом натуральным образом лежала на парте. Если уж отличники так себя ведут, то что уж говорить об откровенных лентяях типа меня, или Тодзи с Кенске…
Да и опять же, какой толк слушать одно и то же по кругу? Наш старик-то, по ходу, страдал склерозом и регулярно начинал курс предмета с самого начала. Слушать вводную лекцию во второй раз было забавно, в третий – просто скучно, ну а каждое последующее повторение начинало уже вгонять в глубокую тоску. И это только за пару месяцев моего присутствия в школе. Что уж говорить про моих одноклассников, подвергавшихся сей пытке с начала года.
И вообще, я этот учебник всего за каких-то полчаса по диагонали полностью изучил, а потом ещё и дополнительных материалов, явно не из школьного курса, прочитал. Так что не нужно мне тут рассказывать общеизвестные факты о тех же ОАЗ – я сейчас сам кому хочешь про них лекцию прочитаю, причём институтского уровня.
Если коротенько (но не на сорок минут), то расклад такой. Шестнадцать зон, раскиданных по всей планете – Южная Америка, Африка, Ближний и Средний восток, Индостан, Юго-Восточная Азия, Китай, Австралия. Официально созданы для восстановления конституционного порядка в наиболее пострадавших в постударный период странах. Помощь мирному населению, предотвращение беспорядков, бла-бла-бла… «Мы принесём вам на штыках нашу демократию…»
На деле всё гораздо проще и циничнее.
Зоны в большинстве своём являлись самыми натуральными колониями ведущих мировых держав. Туда, где не было ничего интересного, ООН лезть особо и не собиралось – фактически существовало только две причины для создания особой административной зоны.
Первая – политическая нестабильность региона с отсутствием какой-либо центральной власти. И в то же время потенциально ОЧЕНЬ высокая опасность для окружающих. Например, Индопакистан, Корея, Ближний Восток, Китай. Страны, в которых после войн начала тысячелетия стало гораздо меньше населения и порядка, но осталось просто дофигища различного оружия, включая авиацию, бронетехнику и даже атомные заряды. Последнее вызывало наибольшее беспокойство. О Китае и Корее насчёт этого можно было всерьёз не волноваться, потому как Поднебесную обработали атомным оружием аккуратно, но сильно, а КНДР все наличные запасы ядерных бомб израсходовала по своим южным собратьям, американским капиталистам, стоящим поблизости, и для порядка – долбанули по Японии.
С Индией, Пакистаном и Израилем всё было сложнее.
Атомного оружия у них хватало, всё они выпулять вроде бы не успели, так что контроль, контроль и ещё раз контроль…
…Вторая причина для создания ОАЗ была гораздо проще и меркантильнее – наличие чего-нибудь «вкусненького».
«Вкусненьким» по нынешним меркам считались нефть, газ, урановая руда и прочие полезные ископаемые. Примерами таких Зон были Месопотамия, Золотой Берег, Аравия и так и оставшаяся безымянной ОАЗ N1, включившая в себя территорию Колумбии и Венесуэлы. Знаете, кстати, кто первым придумал такую шикарную идеологию для оккупации необходимых регионов планеты? Правильно, Соединённые Штаты Пиндостана, наша «любимая» «Империя „Добра“» (именно так – всё в кавычках). Когда они поняли, что на имеющихся резервах точно не протянут до момента восстановления добычи всего необходимого на разрушенных природными катаклизмами шахтах и скважинах, то начали думать и действовать.
В первую очередь янки задружились с русскими, ибо теперь оказалось гораздо выгоднее сотрудничать, чем конфликтовать. Какие, к чертям свинячьим, сдерживания, «цветные» революции или планы по переделу мира, когда в метрополии такой бардак творится? Тем более что ни сил, ни средств на тот момент у США даже для ограниченного конфликта с серьёзной державой не было. Впрочем, желания тоже. Излюбленный стиль амеров – нагадить исподтишка – в изменившемся мире практически не работал. Адам устроил всей планете такую взбучку, что былые размолвки теперь казалось просто вознёй детей в песочнице. Теперь с сильными следовало дружить, слабых – допинывать.
Но пока шли переговоры о покупке в кредит у России различного сырья, США решили на всякий случай перестраховаться и высадились в Венесуэле. А потом на одном из экстренных заседаний ООН в Берлине прямо заявили: «Товарищи! Дело пахнет керосином, так что не стесняйтесь – берите, кому что нужно. Давайте ради общего блага сообща забомбим потенциально опасные страны в каменный век и оккупируем жизненно важные регионы. Мы бы и сами рады всё это провернуть, в одиночку, но…»
Ага, рады они были, кто бы спорил…
А деньги и силы для этого откуда взять? Это вам не мой десятый год, где американцы могли похвастать более-менее обстрелянной в Афгане и Ираке армией, которая хоть и хреново, но воевать вполне умела. А тут сначала её по всему миру требовалось собрать, и собрать обязательно – мало радости оставлять своих солдат в странах, где начинается просто запредельный бардак. США – это вам не Россия, они действительно о бойцах заботятся… М-да, вот чему нашим генералам ещё учиться и учиться…
Хотя, что армия? Тут экономика и производство в Штатах на грани полного коллапса, народ в панике, беспорядки… До мировой ли гегемонии? Толку, что НАТО живёт и здравствует, войсками-то делиться никто не хочет – у каждого своих проблем хватает.
…Дорисовал танк, кинул тоскливый взгляд на часы. Н-да… Как там в рекламе? «Время с Толстяком летит незаметно?» Вот у меня сейчас похожая фигня – вроде бы время и идет, но как же медленно-то…
Печально посмотрел на слегка кривую пушку у Т-34. Подумав, нарисовал на броне обычную пятиконечную звезду с каймой, а на башне начал старательно выводить герб НЕРВ. Вот захотелось чего-то…
Во внутреннем кармане завибрировал телефон. Полез за ним, машинально отметив, что и Рей потянулась к висящему на спинке стула кителю. Судя по характерному жужжанью, исходящему от него – тоже за мобильником…
И вот тут я напрягся. Сильно.
Одновременно нам могли позвонить или прислать СМС-ки разве что из Конторы, а это ничего хорошего не сулило. Сорвать нас посреди занятий могли по очень немногим причинам…
И подавляющее большинство этих причин грозило массовыми разрушениями и большими человеческими жертвами.
Достал «эриксон», уставился на экранчик.
«1 новое событие».
Смс-ка. Из НЕРВа. Что-то недоброе я чую, ох недоброе… Так, ну читать-то всё равно надо…
«Тревога второго уровня. Лейтенант Икари, ожидайте транспорт, вас доставят в штаб-квартиру. Оповестите находящихся поблизости сотрудников НЕРВ».
Дочитав сообщение, я быстро вскинул руку вверх, лишь немного отстав от Аянами.
– Учитель!..
– …недостаток сырья для промышленности Соединённых Штатов Америки…
– Учитель!
– А… Что, где? – оторвался наш старичок от своей книги. – Гм… Д-да, Икари, Аянами?..
– Нам нужно срочно покинуть занятия и прибыть в НЕРВ, – поднялся я с места, застёгивая китель.
– Гхм… Конечно, идите, да…
Вместе с Рей пошёл к выходу, напоследок обернулся к напряжённо смотрящим на меня одноклассникам.
– Ребята… Вы тут лучше готовьтесь к эвакуации… Мало ли что…
Первый раз нахожусь на командном центре при вторжении Ангела.
Если честно, такое ощущение, что разворошили муравейник. Все места за терминалами забиты под завязку: вместо нескольких дежурных операторов – полный штат. На всех входах (и выходах тоже) дежурит до зубов вооружённая охрана; по исполинскому экрану в дальнем конце зала постоянно проносятся потоки данных, появляются и исчезают какие-то таблицы.
Но это всё исключительно по углам экрана, а в центре показываются кадры, транслируемые с беспилотных самолётов-разведчиков в режиме онлайн…
И от этих кадров очень хочется нецензурно ругаться, и лишь субординация и банальная вежливость заставляют сдерживать рвущиеся с языка многоэтажные конструкции. Рядом со мной стоят Рей, Мисато и Акаги, а сверху за всем происходящим наблюдают отец и Фуюцки, а то бы я показа насколько велик и могуч русский язык…
– Командир, какова обстановка? – помертвевшим голосом произнёс я, не отрывая взгляда от экрана и непроизвольно сжимая кулаки.
– Макото, – обратилась Мисато к своему заму, работающему сейчас за собственным терминалом.
– В 9:44 в девятнадцати километрах от берега патрульный U-125[36] засёк с воздуха неопознанный подводный объект огромных размеров, двигающийся со скоростью около тридцати узлов, – начал докладывать Хьюга.
– Гидроакустические станции слежения, патрульные суда?.. – вставил я.
– Как и Сакиил, проскользнул незамеченным мимо всех рубежей обороны, – покачал головой старлей.
– Похоже, что АТ-поле может глушить звуковые волны, – вклинилась Рицко.
– От него даже кильватерного следа не осталось, – добавил со своего места Аоба. – Все следы замёл, гад…
– …После идентификации цели как объекта класса Ангел было принято решение нанести удар с воздуха, – продолжил Макото. – Поднятые в воздух противолодочные самолёты ООН атаковали противника торпедами и глубинными бомбами… Результатов это не принесло.
– Пустая трата денег, – проворчала Акаги.
– Кого сейчас волнуют такие мелочи, – изрекла Мисато, скрестив руки на груди и не отрывая глаз от главного монитора.
– В 9:59 Ангел остановился в трёх километрах от берега, поднялся с глубины и… Синдзи, Рей, подойдите поближе – вам лучше самим увидеть это в записи…
Я наклонился над правым плечом Хьюги, Аянами соответственно над левым…
На экране развернулось окно видеоплеера. Съёмка, похоже, велась откуда-то с берегового наблюдательного поста.
Чистое голубое небо. Ровная морская гладь. Сквозь толщу воды виднеется какая-то огромная тень – по габаритам даже не кит, а скорее атомная подводная лодка.
Внезапно тень начала принимать все более четкие очертания, вода забурлила, и в воздух неторопливо поднялось… нечто. Точнее, некто, кого здесь, скорее всего, назовут Рамиилом.
Колоссальных размеров октаэдр пронзительно-сапфирового цвета в тон сегодняшнему небу. Запредельной чистоты и красоты, больше похожий на исполинский драгоценный камень, чем на живое существо. Огромные плоские грани отливались зеркальным блеском и производили впечатления отлитых из металла – не было видно ни единого стыка или разрыва в этой монолитной броне…
Полное соответствие сериальному прототипу? Отнюдь…
Это был НЕПРАВИЛЬНЫЙ октаэдр. Не что-то вроде равностороннего многогранника, а скорее – исполинский четырёхгранный шип, эдакий чудовищный наконечник арбалетного болта, нацеленный в сторону берега. Вытянутая, заострённая часть занимала приблизительно девять десятых длины Ангела, а четырёхгранник, представляющий собой «задницу», казался практически плоским на вид.
Октаэдр словно бы в некой задумчивости завис на секунду над поверхностью воды на высоте пары десятков метров и начал медленно поворачиваться на месте.
– Смотрите, сейчас будет самое интересное… – произнёс Макото.
По поверхности Ангела прошла странная волна искажений, и стало ясно, что его броня отнюдь не монолитна, а состоит словно бы из множества отдельных частей. Гигантский октаэдр начал уменьшаться в длину, вытягиваться вверх и становиться более… толстым, что ли. Каких-то пол-минуты, и в воздухе уже висел столь знакомый по сериалу правильный восьмигранник. Внешняя броня вновь обрела свою визуальную монолитность и зеркальный вид. Снова секундная пауза, и Ангел начал неторопливо двигаться дальше – лучше всего это перемещение характеризовалось словами «плывёт в воздухе».
– 10:02 – объект возобновил движение. Принято решение перейти ко второй фазе атаки.
Вокруг Ангела расцвели десятки взрывов от попаданий ракет и снарядов. Поверхность воды почти полностью скрыли сотни больших и малых фонтанов, взметнувшихся в воздух.
Я стиснул зубы, уже примерно представляя, что будет дальше. Рамиил же у нас вооружён мощнейшей корпускулярной пушкой…
Интенсивность огня немного снизилась – видимо, на подходе была вторая волна тяжёлых ракет, а пока обстрел Ангела продолжала только ствольная и реактивная артиллерия…
И тут октаэдр выкинул нечто совершенно из ряда вон выходящее (по моим меркам).
Внешний слой его брони в прямом смысле оторвался и развеялся в стороны – Ангел даже несколько уменьшился в размерах, но теперь оказался окружён неким подобием роя каких-то небольших частиц. Если судить по шкале высоты, имеющейся в уголке экрана, то размер Рамиила сейчас составлял около полутора сотен метров в высоту, длину и ширину, но вот его «корона», подобно фотосфере звёзд, теперь простиралась ещё на пару десятков метров во все стороны.
И примерно настолько же увеличился радиус АТ-поля Ангела, который ни на секунду даже не замедлил своего движения. Снаряды и ракеты теперь детонировали на значительном удалении от поверхности Рамиила.
В на первый взгляд абсолютно хаотичных перемещениях отделившихся микрочастей октаэдра прослеживалась при более внимательном изучении некая система. Но при попытке вникнуть в принцип её построения сознание начинало сбоить, не в силах справиться с нечеловеческой логикой, лежащей в её основе. Всё это производило нехорошее впечатление авианосца и охраняющих его самолётов…
А между тем поверхность Рамиила вновь пришла в движение – на верхних гранях появилось нечто вроде… водоворотов, что ли… Участки брони Ангела перестраивались и изменялись в совершенно головоломном темпе и порядке. Несколько секунд, и вот уже верхние грани оказались усеяны десятками восьмиугольных отверстий, подозрительно смахивающих на орудийные стволы…
В следующий же миг моя догадка подтвердилась.
Октаэдр извергнул из своей верхней части десятки смертоносных лучей ослепительно-голубого цвета, ударивших исполинским веером. В воздухе раздался низкий протяжный грохот, явно непохожий на взрывы обычного земного оружия.
– Этим залпом Ангел на расстоянии в пять километров сбил сразу несколько десятков летящих противокорабельных и крылатых ракет, – пояснил Хьюга.
– Мощность его оружия просто запредельная, – добавила Акаги. – Он буквально испарил летящие в него снаряды, превратив их плазму.
– 10:04 – размер объекта остановился на 160 метрах по ширине, высоте и длине. Радиус внешнего слоя модульной брони – примерно 195 метров. Высота полёта – около 25 метров, скорость – 40 километров в час. Объекту присвоено кодовое наименование Рамиил – Ангел Грома.
Ну, наконец-то… А то я его мысленно уже давно так зову – того гляди и ляпну, не подумав.
Новоиспечённый громовержец получил в спину пара десятков не слишком мощных ракет, которые естественно его даже не поцарапали.
– 10:09 – фрегаты 7-го флота ООН «Стюарт», «Анзак» и «Аранта» атаковали противника двумя дюжинами противокорабельных ракет «Гарпун».
– Герои… – хмыкнула Акаги.
– Дебилы, – процедила Кацураги.
Ракурс съёмки изменился. Теперь запись шла откуда-то со стороны моря, с борта самолёта-разведчика. Было хорошо видно, как обращённое к героическо-дебильным фрегатам ребро октаэдра пришло в движение. Несколько секунд, и в сторону моря смотрят три восьмигранных отверстия, но калибром существенно больше тех, что использовались при уничтожении ракет. Вспышка, три ярко-голубых потока в мгновение ока преодолевают несколько километров и поражают корабли. К небесам поднимаются фонтаны воды и пламени высотой в добрую полусотню метров каждый – больше ничего от фрегатов не остаётся. Надежды, что кто-то выжил из экипажей – нет.
– 10:10 – «Стюарт», «Анзак» и «Аранта» уничтожены. Уцелевших пока что не обнаружено.
– Это явно не Самсиил, – задумчиво уронила Акаги. – Пятый – на порядок агрессивнее и опаснее…
– 10:13 – противник подошёл ко во входу в ущелье Хаконэ. В ущелье располагались позиции батальона «Чарли» 23-й танковой дивизии ООН. Шестьдесят танков Тип-96. Экипажи успели занять позиции и открыли огонь.
Рамиил окутался многочисленными клубами дыма и пламени от разрывов 125-миллиметровых снарядов. Но в отличие от прошлого раза он не стал «выращивать» себе оружие, а ударил парящими кусками брони, внезапно изменивших траекторию движения и разогнавшихся до столь высокой скорости, что буквально размазались в воздухе.
Картинка сменилась. Теперь съёмка велась с воздуха, но, судя по неважному качеству записи, платформой служил какой-то БПЛА.[37]
Были хорошо видны позиции танкового батальона, ведущего огонь прямой наводкой по Ангелу. А в следующий миг всё пространство на входе в ущелье утонуло во взрывах. Разогнавшиеся до скорости артиллерийских снарядов куски брони Рамиила буквально перепахали несколько квадратных километров, равномерно перемешав землю, людей и танки. Перед ними оказалась бессильна даже весьма прочная броня «коробочек» (кажется, китайских), тем более что удар пришёлся в верхнюю, наименее защищённую часть боевых машин.
– 10:15 – танковый батальон полностью уничтожен, – меланхолично уронил Макото.
– Китайцы опять будут в ярости, – отстранённо заметила Мисато. – За два месяца они потеряли уже целую танковую бригаду…
– Макото, есть информация, чем Рамиил атаковал танки? – вклинился я. – Это не похоже на обычные болванки…
– Так и есть, – подтвердила Макото. – Вот, смотри…
На экране монитора появилось изображение миниатюрной копии Рамиила – сапфирово-синий октаэдр.
– Как показывают результаты сканирования, Пятый ангел состоит из подобных… модулей, – пояснила стоящая позади меня Рицко. – Их размер составляет примерно метр, и именно благодаря такой модульной структуре Рамиил может совершать все эти трансформации. Материал брони не поддаётся дистанционному анализу, но, вероятно, обладает крайне высокими прочностными характеристиками. Похоже, что ядро и все его жизненно важные органы спрятаны где-то в центре тела…
– 10:21 – в связи с низкой скоростью и манёвренностью Ангела, принято решение о нанесение удара N2-зарядом, – вновь продолжил свой доклад Макото. – 10:23 – бомба мощностью в двести тонн сброшена на Ангела…
– И ведь ни хрена! – раздражённо произнесла Кацураги. – Эта чёртова N2-бомба его даже не поцарапала!
– Подождите-ка… Но ведь Сакиила она же на какое-то время остановила и нанесла определённые повреждения, ведь так?
– Видимо, всё дело в АТ-поле Рамиила, – пояснила Акаги. – Оно невероятно мощное и обладает рядом совершенно уникальных характеристик – это пока что первый Ангел, у которого защитное поле является изменчивым и абсолютно глухим…
– Глухим?.. – переспросил я.
– Сакиил и Самсиил (впрочем, как и Евангелионы) формировали АТ-поле, проницаемое для газов и жидкостей. Поэтому аэрозольная взрывчатка N2-бомб из-за своей способности проникать через защитную оболочку и наносить Ангелам определённые повреждения оказалась достаточно эффективной… Но, похоже, что с Рамиилом всё иначе.
Вот же ни хрена себе дела… Кажется, это будет ещё сложнее, чем я предполагал…
Млять, но куда ещё сложнее-то?!
Посмотрел на часы – 10:40 ровно.
– Что с противником? – с деланным хладнокровием поинтересовался я.
– Движется по ущелью к Токио-3, – ответила Мисато. – По предварительным расчётам достигнет городской черты примерно через 35-40 минут. В настоящее время его продолжают обрабатывать N2-зарядами.
– Так вроде бы это на него никакого влияния не оказывает? – слегка удивился я.
– Ну, похоже, что минимальный эффект всё же есть… После каждой атаки Рамиил теперь собирает модули и останавливается – значит, какой-то вред мы ему наносим…
– Будет непросто с ним справиться, – я озадаченно потёр лоб. – Кстати, почему я всё ещё здесь, а не в Еве?
– У нас нет уверенности в том, что ты справишься с задачей, – совершенно неожиданно для меня (хотя, пожалуй, для всех) произнёс сверху Гендо.
Я обернулся.
– А в прошлые разы была, Командующий?
– Рамиил оказался… слишком мощным, – произнёс Фуюцки. – Мы этого не ожидали.
– Ты видел, насколько силён Пятый Ангел? – не меняя своей излюбленной позы, спросил Гендо. – Ты готов вступить с ним в бой? Не боишься?
Пару секунд я раздумывал.
Сложно. Да и страшно, чего уж греха таить. Но надо – если не я, то в бой пошлют Рей. Или применят последний довод ООН и разбомбят тут всё к чёртовой матери, вместе с НЕРВом и Токио-3. Противник серьёзный – это да… В бой на дальних и средних дистанция лучше даже и не пытаться ввязываться – поджарит и фамилию не спросит. Шансы есть только в ближнем бою, значит, нужно прорваться через внешний слой модулей и нейтрализовать АТ-поле. Вся надежда исключительно на холодное оружие, гранаты и атакующие конфигурации АТ-поля Евы – ничем другим Рамиила, вероятнее всего, не пронять…
Ничего, прорвёмся.
– Боюсь, Командующий, – вытянулся я, вскидываю голову. – Но вступить в бой с противником готов. Уничтожение Ангелов – мой долг.
Надо же… Сказал и ведь даже не соврал ни разу. И никаких сомнений со стороны Младшего что-то не почувствовал – почти полная синхронность ощущений и мыслей… Странно, странно… Но безусловно обнадёживает.
– Это… не может не радовать, – отец слегка наклонил голову вперёд, его очки блеснули. В голосе Гендо мне почудилось какое-то затаённое удовлетворение. – Что ж… Так как выбора у нас всё равно нет, ты вступишь в бой с Рамиилом.
– Так точно, Командующий, – отчеканил я, глядя отцу прямо лицо.
Вот тебе и ещё одна ключевая разница между мной и Младшим – меня не нужно уговаривать выполнять свою работу. Для меня долг действительно стоит выше очень многого, в том числе и собственной жизни.
Может быть, мне стоило родиться самураем, а?..
– Командующий, а почему бы нам не использовать в этом бою и Рей? – поинтересовался Фуюцки. – Кажется, она уже вполне оправилась от ран и вполне успешно владеет своей Евой.
– Ваше мнение, майор Кацураги? – обратился Гендо к начальнику оперативного отдела.
– Считаю, что от подобного шага лучше всё-таки воздержаться, – осторожно ответила Мисато. – С учётом тактико-технических характеристик Прототипа, он и его Пилот затачиваются под дальний бой, а в ближнем будут иметь весьма ограниченную полезность. Лейтенанту Икари придётся отвлекаться для прикрытия Нулевого, вместо выполнения боевой задачи.
– Что ж, звучит разумно, – слегка кивнул командующий. – В бой отправится только Ева-01, а Прототип останется в резерве. Начинайте операцию, майор.
– Есть, господин командующий! Рей, Синдзи, – повернулась к нам Мисато. – Выдвигайтесь к ангару и занимайте места в Евангелионах – скоро вы получите дальнейшие инструкции.
– Есть, – синхронно ответили мы с Первой, занимая места на небольшой огороженной платформе-лифте. Это был кратчайший вариант пути от командного центра до ангаров с нашими Евами.
Платформа начала плавно опускаться вниз.
– Начинаем, – решительно произнесла Мисато.
– Синдзи, вот самые последние данные о Рамииле.
Голову мягко охватил выдвинувшийся из-за пилотского ложемента тактический шлем, перед глазами развернулась стереокартинка.
Ангел с неумолимостью наступающего танка пересекал озеро Асино, двигаясь одной из вершин вперёд. Вокруг октаэдра сотнями продолжали кружить защитные модули, создавая впечатление роящихся насекомых. И в любой момент Рамиил мог явить миру мощь своего всесокрушающего оружия – настоящая летающая крепость, чёрт побери…
Несколько расположенных на берегу озера зданий Токио-3 перешли в боевой режим – на верхних площадках выдвинулись орудийные башни, в стороны откинулись крышки пусковых шахт ракет.
В следующий миг три здания буквально взорвались огнём. Пятидюймовые скорострельные орудия, сорокамиллиметровые автоматические орудия, зенитные и крылатые ракеты – всё это единым кулаком ударило в Ангела…
И бессильно завязло в золотистом сиянии АТ-поля, окружающем октаэдр.
Рамиилу потребовалось несколько секунд, чтобы трансформировать обращённую в сторону города вершину октаэдра в исполинский орудийный ствол.
А затем он ударил.
Причём так, что все предыдущие выстрелы просто померкли на фоне этого единственного импульса.
Переключившаяся на съёмку с беспилотника запись бесстрастно зафиксировала, как поток почти что звёздного пламени буквально стёр с лица земли три автофорта и проложил настоящую просеку в рядах других зданий. К небу взметнулись исполинские потоки пламени и дыма от взорвавшихся элементов оборонной системы города.
Рамиил спокойно миновал линию набережной – больше его никто не обстреливал. Просто не рисковали. Кому нужна такая игра в одни ворота? Ангела от всей этой обрушиваемой на него лавины свинца и стали даже насморк не прохватил, а городу нанесён немалый ущерб.
Добравшись до одного из перекрёстков, октаэдр внезапно прекратил движение, а затем начал следующую серию трансформаций. Нижняя вершина стала вытягиваться и закручиваться винтом, превращаясь в некое подобие тонкого бура. В процессе изменения снова стали хорошо видны отдельные составляющие тело Ангела элементы. Золотистое сияние АТ-поля вокруг получившейся конструкции неожиданно резко усилило интенсивность свечения, и сапфировая игла-винт мягко вошла в дорожное полотно. Раскалывая асфальт на куски, она начала вгрызаться в верхнюю броневую плиту.
Запись закончилась, и шлем снова спрятался за подголовник ложемента.
– Это, чтобы ты был в курсе, с чем можешь столкнуться, – послышался в голове голос Мисато. – Рамиил остановился, частично свернул внешний слой модулей и бурит землю. Твоя задача – подобраться к нему и уничтожить.
– Легко сказать… – хмыкнул я. – Тактика?
– Мы выпустим тебя в пятистах метрах от противника – ближе никак. Нейтрализуешь его АТ-поле и уничтожишь в ближнем бою. Детали, естественно, на твоё усмотрение.
– Поддержка?
– Не предусмотрена. Никто не хочет терять зря людей и технику без всякого толка.
– Понятно. Оружие?
– Два ножа, меч, пистолет, пара гранат и спаренный «вулкан».
– Думаете, чем-то из этого можно будет его пронять? – в моём вопросе явно звучал скепсис.
– Предложи другие варианты, – отрезала Кацураги, пытаясь за резкостью скрыть собственную неуверенность и страх за меня.
– Ладно, – почти весело ответил я. – Убьём его тем, что есть.
Удивительно, но к возможной гибели у меня ныне отношение стало ещё более лёгким. Долго ходя по грани, нельзя остаться прежним… И вообще, пока не умер – волноваться поводов нет, а когда умер – тем более.
– Синдзи, – мягко проговорила Мисато. – Ты, главное, вернись оттуда… Не рискуй понапрасну, как в тот раз, хорошо?
– Договорились, – так же мягко ответил я.
– Ну, что, лейтенант? – Кацураги сменила тон на сугубо официальный. – Готов?
– Всегда готов,
– Евангелион-01, запуск!..
Перегрузка вдавила меня в пилотское кресло, натяжение ремней слегка ослабло.
–
Резкий толчок, Ева остановилась.
Вокруг непроглядная тьма выходного пункта. Несколько мгновений спустя ворота начинают открываться, а предохранительные фиксаторы благополучно выпускают Ноль-первого из своих объятий.
Я осторожно выбрался из выходного портала и укрылся за близлежащим высотным зданием, рукой нащупывая пистолет. Пальцы Евангелиона сомкнулись на гигантской рукоятке, и, повинуясь мысленной команде, фиксирующие крепления мягко разошлись, освобождая ручную гаубицу. Мелодичная трель – есть синхронизация системы вооружения с бортовым компьютером Евы!..
Прижал правую руку с М1 к груди, ротор-пушки на изготовку. Если бы не ЛСЛ, забившая лёгкие, то сейчас бы наверняка глубоко выдохнул для пущей решимости.
– Мисато, я готов.
– Хорошо, Синдзи. До Рамиила 480 метров по прямой. Даю азимут. Кстати, попробуй использовать гранату – по идее, она должна уничтожить большую часть летающих модулей. И не увлекайся стрельбой из пистолета.
Насчёт гранаты – разумно…
Снял с крепления на поясе продолговатый металлический цилиндр, взял его в левую руку. Перед глазами развернулась карта окружающих кварталов с отмеченным местоположением Рамиила.
– Понял, начинаю.
– Хорошо, я буду на связи.
Что здорово – Мисато во время боя с приказами и советами лишний раз под руку не лезет. От постоянных напоминаний и указаний, что и как мне делать, наверняка будет больше вреда, чем пользы. Тем более что вообще-то задача Кацураги как тактического командира состоит в придумывании плана, который при выполнении не потребует дополнительных разъяснений. А я должен этот план претворить в жизнь. Без особой самодеятельности, внося коррективы лишь в экстренных случаях. Ну, это в идеале, разумеется. Да и по связи, в конце концов, при желании всегда можно запросить подсказку, не так ли?..
…Пригибаясь и обходя дома, начал продвигаться вперёд.
Выпендрёж, конечно, ведь Ангел наверняка видит мир в совершенно ином диапазоне. Да и скрытно перемещаться по городу на махине высотой в полсотни метров весьма и весьма проблематично. Но вдруг поможет? С таким противником ничем нельзя пренебрегать…
Остановился за низким зенитным автофортом, снаряжённым тяжёлыми ракетами «земля-воздух», если мне не изменяет память.
Всё, дальше идти нельзя – я и так подобрался к Рамиилу практически вплотную. По нашим масштабам две сотни метров – не расстояние…
Так, а теперь нужно в первую очередь нейтрализовать его АТ-поле…
Прикрыл глаза, сосредоточился и начал разворачивать собственное поле в пространстве, причём стараясь растянуть его на как можно большее расстояние от Евы. Тут же главное не мощность и напряжённость, а охват пространства…
– Синдзи, берегись!..
Мисато ещё не договорила, а я уже подскочил на месте и быстро сменил позицию. Высунувшись из-за автофорта и бросив беглый взгляд на Ангела, я понял, что стало причиной тревоги майора – на обращённой в мою сторону боковой поверхности Рамиила начали формироваться пара десятков орудий, а его модули задвигались гораздо «возбуждённей».
Млять, никак почуял? Твою мать, значит, опять придётся импровизировать, то есть действовать хер пойми как!..
АТ-поле на максимум!..
Швырнул гранату и наудачу выпустил два снаряда из пистолета. К моему удивлению они оба пробили защиту противника и попали в его верхнюю грань. Громыхнули два мощных взрыва, в стороны брызнула неестественно-алая кровь Ангела и разлетелись мелкие обломки разрушенной взрывами внешней брони. На зеркально-ровной сапфировой поверхности Рамиила появились два кратера с щербатыми краями, из которых начал буквально хлестать ихор, настоящем ливнем проливаясь на улицы Токио-3. Значит, эта тварь не так уж несокрушима как казалось, и за внешней броней скрывается ранимая плоть…
Ангел, уже похоже собиравшийся выстрелить, словно бы замер в нерешительности… А в следующий миг в сопровождении ярчайшей световой вспышки громыхнул взрыв вакуумной гранаты.
Автоматические светофильтры приглушили поток излучения до приемлемого, по броне хлестнули обломки разрушенных зданий. Я начал осторожно обходить длинный автофорт, на ходу ведя огонь по противнику. Целиться из-за поднятой взрывом пыли было крайне трудно, так что стрельба шла по большей части наугад.
Неужели чёрт оказался совсем не так страшен, как его малевали? Ну, тогда сейчас мы его…
Пара дюжин ярко-голубых лучей, вырвавшихся из задымленной области, превратили зенитный автофорт, за которым я укрывался пять секунд назад, в полосу сплошного огня и разрушения. Удар буквально испарил далеко немаленькое здание, расплавил асфальтовое покрытие и обнажил верхнюю бронеплиту.
Дым окончательно развеялся; пыль, поднятая взрывом, также осела, открыв вид медленно поворачивающегося в мою сторону Рамиила. Два кратера на пострадавшей грани в стремительном темпе зарастали, а пара десятков стволов на уцелевшей быстро трансформировались в один более крупный. Больше, кстати, на его теле повреждений не было, хотя я высадил в него почти весь магазин, а значит…
Значит, защита Ангела опять функционирует. Твою мать…
– Синдзи, прекрати атаку и отступай немедленно!
Мля, командир, сейчас я как никогда с тобой солидарен!..
Драться с передвижной крепостью в ближнем бою – себе дороже, блин… Это действительно не Сакиил и не Самсиил – Пятый Ангел больше напоминает автономную боевую машину, а не живой организм. Быстрая реакция на внешнюю угрозу, максимально жёсткий ответ на агрессию, система градации целей, высочайший уровень защиты, потрясающая огневая мощь…
Я начал быстро пятиться, опасаясь, как бы меня с минуты на минуту не накрыло из лучевой пушки. Быстро перезарядил М1, открыл из пистолета частый огонь – зрелище, нужно признать, весьма впечатляющая. Бьющая почти что в автоматическом режиме мощная 254-миллиметровая пушка – это вам не шутка… Свою лепту внесла и пара закреплённых на левой руке шестистволок, которые я тоже не преминул пустить в ход. С самым натуральным воем, «вулканы» всего лишь за несколько секунд обрушили на противника сокрушительный ураган из сотен снарядов, израсходовав большую часть боекомплекта. Подобного залпа было бы вполне достаточно, чтобы стереть с лица земли танковую роту или пару кварталов, но, увы…
Увы, но моя догадка подтвердилась – Рамиил оставался неуязвим, хотя я и врубил сейчас АТ-поле Евы на максимум. Похоже, что октаэдр каким-то образом изменил характеристики своей защиты – моё поле её больше не нейтрализовывало и даже не ослабляло! Снаряды вновь лишь детонировали на подлёте или бессильно вязли в золотистом сиянии, окружающем Ангела.
– Синдзи, выход Д-20!..
– Понял, отхожу!
Сориентировавшись, попытался двигаться быстрее. Поворачиваться спиной к Рамиилу очень не хотелось – в погоне за скоростью можно было элементарнейшим образом прозевать мощнейший удар в спину.
Которого стоило ждать с минуты на минуту, с минуты на…
В противовес всем моим ожиданиям, Ангел не стал стрелять. Внезапно все парящие вокруг него модули закружились в совершенно безумном танце. Их скорость увеличилась настолько, что глаз просто-напросто перестал различать отдельные элементы, но этот жуткий и в то же время завораживающий хоровод всё ускорял и ускорял темп. Ангел казался окружённым переливчатым ореолом; возникший в воздухе легкий гул стремительно перерос в свист, звенящий на все более высокой ноте.
А в следующий миг он оборвался.
Тысячи метровых октаэдров, составлявших внешнюю оборону Рамиила, разлетелись во все стороны, пущенные со скоростью пули. По близлежащим кварталам словно бы прошёлся сокрушительный артиллерийский огонь крупнокалиберных орудий. Октаэдры пробивали укреплённые высотки буквально насквозь, но здания, рассчитанные на подобные вещи, держались упорно, до последнего…
Вот только за первой волной шла вторая, третья, четвёртая… Модули, скорее всего, не несли ни грамма взрывчатки, поражая всё и вся исключительно за счёт кинетического импульса. Последний же, судя по производимым разрушениям, был просто гигантским…
Здания вокруг Рамиила начали с грохотом оседать, разваливаясь на куски. Вверх рванули густые клубы плотной бетонной пыли, озаряемые изнутри вспышками взрывающихся боекомплектов автоматических орудийных комплексов. Визуально всё это до боли напоминало недоброй памяти события 11 сентября моего мира… С одним лишь отличием. Здесь и сейчас рухнули отнюдь не два небоскрёба – модули просто-напросто стёрли с лица земли все здания и постройки в радиусе пары сотен метров от Ангела.
Среди поднимающихся на многие десятки метров вверх столбов пыли, словно огранённый камень в оправе перстня, торчала верхушка Рамиила. Было хорошо видно, что его броня вновь пришла в движение, и он начал сбрасывать в воздух новые порции октаэдров, взамен потраченных. Несмотря на весьма существенный расход этих странных снарядов, Ангел не казался заметно уменьшившимся в размерах – судя по всему, Рамиил обладал способностью восстанавливать их численность. Регенерация, дупликация – кто его знает…
Ладно, к чёрту… Будем считать, что я провёл разведку боем и добыл нужную командованию информацию. И даже не пострадал при этом.
Выход Д-20 уже был прямо передо мной. Теперь только осталось в него аккуратно, но быстро заползти, зафиксироваться и эвакуи…
И вот тут Рамиил показал, что так просто он обид не прощает.
Внезапно вытянувшись вверх и став длинным и узким, он слегка провернулся вокруг собственной оси и вырастил на одной из верхних граней пирамиду. Та раскрылась, словно цветок, обнажив чёрное восьмигранное отверстие. На кончиках лепестков заискрилось какое-то излучение, а в следующий миг Ангел изверг из своего нутра очередной поток разрушительной энергии.
Мощный ярко-голубой энерголуч ударил метрах в ста впереди меня и стремительным росчерком скользнул по городу, снося всё на своём пути. В рядах неубранных под землю зданий образовалась просека; попавший под удар выходной портал Д-20 также оказался полностью уничтожен. На излёте луч краем задел мою Еву, ударив по ногам и перерубив питающий кабель. Если бы я не успел вовремя среагировать и отпрыгнуть в сторону, то вполне возможно только обожжёнными голенями не отделался бы. Хотя и этого хватило, чтобы заставить меня буквально взвыть от боли – всего за несколько мгновений броня на ногах Евангелиона оказалась сильно оплавлена, в полной мере дав «насладится» мне всем букетом ощущений. Блин, хорошо ещё не ударило куда повыше, а то или запасной магазин к «эмке», или оставшаяся граната сдетонировали бы…
Наплевав на всякую осторожность, со всех ног бросился прочь, пока потерявший меня из виду Ангел наносил неприцельные удары по кварталам, где я только что был.
– Синдзи. Отходи к выходу двадцать три, мы подогнали новый лифт.
– Есть. Но всё ещё есть угроза…
– Об этом не волнуйся – позаботимся.
Начал быстро отходить к выходу Д-23, а где-то в противоположной от меня стороне стали по одному оживать автофорты. Рамиил тут же отвлёкся на подавление проявивших себя огневых точек, чему я был только рад.
В оперативном порядке преодолел несколько кварталов, забрался в кабину лифта, дождался фиксации. Двери закрылись, и я начал быстро уноситься под землю.
Голова, ещё мало отошедшая от короткого боя, была забита только одним:
«Как убить Рамиила?»
Вариант виделся только один…
Небольшой полутёмный зал совещаний, в котором мне бывать ещё не приходилось. Несколько больших плазменных экранов по углам, на которых сейчас транслировались кадры сражений с Рамиилом. Большой широкий стол в центре застелен топографическими картами Токио-3 и близлежащей местности. Компанию им составляли пепельницы, стаканчики с кофе, маркеры и кипы распечаток.
Вокруг стола расположились все значимые лица НЕРВ, на плечи которых взвалена ответственность за уничтожение Пятого Ангела – члены оперативного и научного отделов Конторы.
Я уже успел сменить контактный комбинезон на форму и теперь сидел на почётном месте по правую руку от Мисато. Рядом со мной разместилась Рей, чуть дальше – Майя, Рицко и Шигеру. Макото остался стоять, хотя стульев хватало. Другой конец стола заняли остальные заместители Кацураги, которых я практически не знал. Меня, кстати, так и тянуло последовать примеру Макото – никак не удавалось усесться так, чтобы не тревожить обожженные и забинтованные ноги. И это я еще легко отделался по сравнению с тем, что с моей Евой мог учинить Рамиил…
Нужно сказать, Мисато поразила меня до глубины души, раздобыв где-то пачку сигарет с зажигалкой и закурив! Ладно, Рицко курит, но от Кацураги я такого не ожидал!..
– Нервы, ничего не могу с собой поделать, – пояснила майор, честными глазами глядя на мою физиономию, выражающую укор и порицание. – Ладно, ребята, давайте начинать. Итак, что мы знаем об этой твари?
– Это, безусловно, самый мощный из Ангелов, с которыми мы сталкивались до сих пор, – произнесла Акаги. – Отличная защита, исключительно высокая огневая мощь – сочетание наступательных и оборонительных характеристик выше всяческих похвал. Настоящая летающая крепость. Причём действует рационально и всегда наносит адекватный ответный удар – чем сильнее мы его бьём, тем сильнее он нам даёт сдачи. Этим Ангел здорово напоминает автоматический боевой комплекс, действующий по заранее заложенным программам. Но в то же время иногда Рамиил делает исключения – похоже, что концепция «избыточная энергия для гарантированного поражения цели» ему тоже знакома…
– Рицко, ближе к делу, – слегка поморщилась Кацураги. – Давай без этих твоих лекций. Какие у этой твари слабые места? На чём его можно подловить? Как его уничтожить?
– Хорошо, – кивнула Акаги. – Вот что нам удалось выяснить о слабых местах Рамиила. Исходя из времени, потребовавшегося для восстановления поврежденных внутренних органов, уровень регенерации у него по сравнению с другими Ангелами гораздо ниже, но это с лихвой компенсируется модульной конструкцией внешней оболочки. Покрывающая его тело броня, судя по всему, невероятно прочна, а ядро полностью прикрыто от внешних угроз, но для саморемонта оболочки (назовём это так) ему требуется время и внешние источники… сырья…
– Можно ли истощить Рамиила, вынуждая тратить модули? – спросила Мисато.
– Это потребует неоправданно много сил, а главное – времени, – покачала головой Рицко. – Штаб-квартиры он достигнет гораздо быстрее.
– Как насчёт его оружия? – подал голос Шигеру. – Может быть, всё-таки возможно поразить его в ближнем бою? Рамиил малоподвижен, хоть и обладает высокой огневой мощью…
– А действительно, – задумался Хьюга. – Он же не имеет постоянных огневых точек, а буквально выращивает их в соответствии с возникшей угрозой. Что если попробовать поразить его во время подготовки к ответному удару?
– Отпадает, – возразила Акаги. – Время реакции пятого Ангела на внешние угрозы составляет примерно три-четыре секунды. Это слишком мало – Ева просто не успеет подобраться к нему и нанести критических повреждений, ведь ей придётся фактически разнести на части громадину в полторы сотни метров.
– Нейтрализовать АТ-поле с дистанции и поразить обычным оружием? – предложил старлей Сомерс, зам Мисато по административно-кадровым вопросам. Плотный и грузный усатый мужик – почему-то напоминающий мне испанца.
– Эмпирически определённая нами эффективная дистанция стрельбы орудия составляет приблизительно пять километров, – подала голос Майя. – На расстояние, превышающее это значение, Рамиил не стреляет. Но в радиусе пяти километров его орудие по мощи можно сравнить лишь с N2 или ядерным оружием. Вместе с тем по нашим расчётам Ева не сможет нейтрализовать АТ-поле Ангела со столь большого расстояния.
– В ближнем бою преимущества всё равно у Рамиила, а на пятикилометровой дистанции Ева практически бесполезна… Фигово… – вздохнула Мисато. – Так, Макото, доложи-ка текущую обстановку.
– Ева-00 выведена из состояния заморозки и подготовлена к ведению боевых действий. Ева-01 в настоящий момент находится в седьмом ангаре. На ней производится замена повреждённых элементов брони. Расчётное время окончания работ – 13:15, – отрапортовал Хьюга. – Ангел на данный момент завис прямо над нами и бурит поверхность, нацелившись на Гефоронт. Бур Рамиила диаметром семнадцать с половиной метров преодолел два слоя композитных бронеплит и уже начал входить в третий. Ему осталось пройти ещё двадцать три слоя и предположительно завтра, в 00:06, он достигнет штаб-квартиры.
– Бурит он, ну да… Рицко, можешь сказать, почему он именно БУРИТ, а не стреляет из своей пушки?
– Есть несколько мыслей на этот счёт, – заявила Акаги, делая большой глоток кофе. – Возможно существуют какие-то ограничения, связанные с направлением магнитного и гравитационного поля Земли… А возможно, что выброс столь большого количества энергии на столь малом расстоянии от самого Ангела может нанести ему значительный ущерб… Ещё есть теория, что…
– Понятно. Ладно, бурит и бурит – будем благодарны хотя бы за то, что не стреляет.
– Можно вопрос? – поднял я руку.
– Конечно, Синдзи, что такое?
– В бою я попытался нейтрализовать поле Рамиила своим собственным. На первом этапе это вышло практически идеально, но затем у меня уже ничего не получалось. Есть какие-нибудь объяснения этому?
– АТ-поле Пятого Ангела мало того, что обладает большой мощностью, оно ещё и крайне изменчиво по своим характеристикам, – пояснила Майя, не отрывая взгляда от экрана своего ноутбука. – Такое поле крайне сложно нейтрализовать…
Исчерпывающе, блин… Так и сказали бы, что тоже не знаете…
– Напряжённость поля Пятого Ангела составляет свыше тысячи ста пятидесяти единиц. МАГИ предполагают, что необходимое количество энергии для его нейтрализации может быть высвобождено лишь в результате атомной бомбардировки, – меланхолично заметила Рицко. – Не менее двух мегатонн в тротиловом эквиваленте.
– Этого количества хватит, чтобы уничтожить и Ангела, и штаб-квартиру вместе со всем городом, – пробурчал Аоба.
– Правительство Японии и Совбез в целом не против, если ценой уничтожения этой дряни станем мы, – насмешливо заметил Макото.
– Идиоты, – презрительно фыркнула Кацураги. – Готовы наделать в штаны, как только посильнее прижгло задницы, невзирая на потраченные силы и средства… Пора бы уже понять, что без такой базы, как Токио-3, НЕРВ быстро проиграет. А вместе с нами и всё человечество…
Все удручённо замолчали – положение и впрямь складывалось отчаянное.
– Вообще-то нам бы стоило поторопиться, – заметила Акаги, выпуская колечко табачного дыма изо рта. – Согласно расчетам у нас в запасе есть всего лишь 11 часов и 37 минут того, как Ангел достигнет штаб-квартиры…
– Да уж… – Мисато неожиданно для всех широко улыбнулась и откинулась на спинку стула. – Ситуация просто чудесная – в такой заднице мы ещё, кажется, не бывали…
– Может быть, белый флаг поднимем? – усмехнулся Макото.
– Тоже мысль, – ещё шире улыбнулась Кацураги. – Но это мы всегда успеем сделать.
Майор резко склонилась к столу и положила на него руки.
– Так, мальчики и девочки, поплакали и хватит, – решительно заявила девушка. – А теперь мне нужен нормальный план. Как. Уничтожить. Этот. Долбанный. Кубик!..
– Вообще-то это октаэдр, Мисато, – мягко поправила подругу Акаги.
– Рицко, вообще-то мне наплевать, кто он по национальности – октаэдр, шар или треугольник!..
– Ты не скажи, – с непонятной улыбкой ответила глава научного отдела, покачивая между пальцев сигарету и уставившись куда-то в пространство. – Октаэдр – это гораздо лучше, чем шар. Не такой круглый…
– Ты о чём? – непонимающе нахмурилась Кацураги.
– Все трансформации Рамиила подчиняются строгой симметрии, – издалека начала Акаги. – Сравнивая все превращения, можно сделать вывод, что некая область в центре Ангела остаётся неподвижной и нетрансформируемой. Я считаю, что именно там и находятся все жизненно важные органы Ангела, а самое главное – ядро. И нам нужно его поразить.
– Легче сказать, чем сделать, – хмыкнула Мисато. – Что ты можешь предложить?
– Если честно, то мне пока ничего дельного на ум не приходит, – призналась Рицко. – Нам нужно что-то мощное, причём очень мощное… И дальнобойное… Хм, кроме атомного оружия, ничего больше в голову не приходит.
– Оставим этот вариант на самый крайний случай, – жёстко заметила Кацураги. – Если не будет другого выхода, то… Так, ладно. Давайте другие варианты.
– Что если нанести усиленный ракетно-бомбовый удар, попробовав сосредоточить максимум мощи в одном месте? – поинтересовался старший лейтенант Оути – заместитель Кацураги по техническим вопросам.
– Рицко?..
– Отпадает, – покачала головой Акаги. – Чтобы перегрузить АТ-поле в одной точке, нужна слишком высокая мощность – ракетами и бомбами этого так просто не достичь. Стандартные боеприпасы малоэффективны, так как не дают необходимого точечного воздействия. Требуется что-то вроде сверхмощной кумулятивной струи, но непрерывный поток требуемой интенсивности просто-напросто невозможно поддерживать необходимое время…
– Быть может, тогда стоит использовать недавно доставленные сверхмощные самоходные орудия? – вмешался Аоба. – Применим корректируемые снаряды, сосредоточим огонь тяжёлых пушек в одной точке…
– Их слишком мало, – покачала головой Майя. – Дюжины стволов недостаточно – нужно как минимум вдвое больше, и то нет твёрдой гарантии успеха. Точность попаданий должна быть просто ювелирной, да и их мощность всё же недостаточна… Для уничтожения Рамиила нужно что-то с ещё более высоким уровнем воздействия…
– Так, ни у кого больше никаких идей нет, что ли? – нахмурилась Мисато, когда в зале опять воцарилась гнетущая тишина. – Опять, что ли, мне всё на себя брать?
– Ну, так, а кто у нас начальник оперативного отдела? – слегка усмехнулась Акаги, изучая распечатки с какими-то графиками. – Как ты скажешь, так и будет… Ну-ка, Майя, дай мне ещё вот эту таблицу…
– Вообще-то, на таких совещаниях принято сначала высказываться самым младшим по званию… – пробурчала Кацураги, внимательно рассматривая карту местности вокруг Токио-3, а особенно район озера Асино. Она уже, похоже, всё давным-давно решила – именно с позиции на берегу озера в оригинале и вели огонь из позитронной винтовки…
– А что нам мешает проформы ради последовать традиции? – поинтересовался Хьюга. – Хотя, у вас, госпожа майор, уже и так есть какое-то решение…
– Есть, Макото, есть… – покивала Мисато. – А вот насчёт младших по званию, кстати, мысль… Синдзи!
– Да, командир!
– Что ты обо всём этом думаешь? Мысли есть какие-нибудь?
Я изобразил напряжённую работу ума, а затем выдал заранее заготовленную версию:
– Значит, если ближний бой отпадает, тогда нам нужно подстрелить Рамиила с расстояния. Причём, из чего-то очень мощного – как я понимаю, обычная дальнобойная винтовка из снаряжения класса D не подходит. Я вот тут посидел, подумал… И вспомнил. Мы же на той неделе ездили с проверкой на один из складов с оружием для Евангелионов, верно? Ну вот, там было такое здоровенное электромагнитное орудие, предназначенное для установки на какой-то корабль… Может, оно подойдёт, а?
Все замерли.
– Во-о-о!.. – многозначительно подняла вверх палец майор и широко ухмыльнулась. – А вы говорите – ребёнок… Между прочим, я как раз об этой пушке уже довольно долго думаю. По правде говоря, это единственная дельная мысль, что пришла мне в голову…
– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовано подалась вперёд Рицко. – А вот с этого момента поподробнее. Что за орудие, откуда оно у нас?
– Электромагнитное орудие «RG-X», предназначено для установки на строящийся корабль ООН серии «Юникорн», – по памяти процитировал я.
– Чёрт возьми, да ведь это же проект «Си Лэнс»! – воскликнула Акаги. Такой возбуждённой я её ещё никогда не видел. – Я же когда-то участвовала в его разработке! Просто не могу поверить… Хм, вполне возможно, что это именно то, что нам нужно… Майя, дай-ка мне твой лэптоп…[38]
– Это сработает? – в упор спросила Кацураги.
– Вполне возможно, вполне возможно… – пробормотала Рицко. – Так-так… Ага, вот она – документация на это орудие… Ага… Ага… Значит, они уменьшили мощность ради увеличения дальнобойности, так?.. Хм, но ничего трогать особо не стали – это радует… Теоретически можно, если… М-м-м… Ну да, ну да…
– Значит, так, – подытожила начальник научного отдела после беглого ознакомления с материалами по рейлгану и коротких расчётов. – Поздравляю нас всех, господа. У нас действительно есть оружие, которое в перспективе, подчёркиваю, в перспективе, может уничтожить Рамиила… Разумеется, это, по сути – одна из самых колоссальных технических авантюр в мировой истории, но у нас просто нет другого выхода…
– Ближе к делу, Рицко, – поторопила подругу Мисато. – Что конкретно нам нужно сделать?
– Во-первых, нам придётся слегка модернизировать этот рейлган, – пояснила Акаги. – Нам сейчас нужна не дальность, а мощность, достаточная для пробоя АТ-поля Рамиила. Но объём работы предстоит немаленький.
– Что-то мне подсказывает, что раз есть «во-первых», то есть как минимум и «во-вторых», – ехидно заметила Мисато, закуривая новую сигарету. Нужно сказать, что известие о наличии действенного противоангельского оружия значительно подняло всем настроение.
– Правильно подсказывает, – совершенно серьёзно кивнула Рицко. – Насколько я поняла, у нас на складе лежит только лишь ствол…
Улыбка словно замёрзла на губах Кацураги.
– Проклятье… – процедила она сквозь зубы. – Наведение!..
– Вот именно, Мисато, вот именно… И нам явно не соорудить за десять часов ещё и вдобавок ко всему прочему нормальный лафет для этого суперорудия…
– Что если использовать для наведения рейлгана Евангелионы? – быстро предложил Макото.
– Хм, разумно, – кивнула Рицко. – А систему прицеливания можно взять с винтовки из снаряжения класса D. Но ведь это ещё не все проблемы… «Си Лэнс» рассчитан на питание от пары мощных корабельных атомных реакторов, способных обеспечить электроэнергией пару средних размеров мегаполисов… А чтобы гарантированно пробить АТ-поле Рамиила, мы собираемся дополнительно увеличить мощность и, следовательно, энергопотребление установки. Это мало того, что колоссальный риск, так ещё и потребует просто ОГРОМНОГО количества энергии. Наших геотермальных станций, вынужденных питать ещё и Евы, явно не хватит… И я пока что не знаю, откуда взять эти сотни мегаватт…
– Подумаем, решим – не проблема…
– Нет, это – проблема, Мисато, – с нажимом повторила Акаги. – Без энергии это будет не более чем большая игрушка, которой Ангела даже в рукопашной не забьёшь.
– Хм… – задумалась Кацураги. – Говоришь, наших мощностей не хватит? А если подключить ещё и все резервные станции?
– Капля в море, – хмыкнула Рицко. – Нужно больше, причём намного.
– А что если… – загорелись глаза майора. – Что если подключиться к энергосистеме Японии и взять недостающее оттуда? Раз уж мы защищаем всю страну, то пускай страна тоже немного постарается для нас!
– Э-э-э… – слегка даже оторопела Акаги. – Мисато… Ты себе представляешь объём требуемых работ? Придётся фактически с нуля протянуть десятки и сотни километров проводов, развернуть сеть промежуточных станций…
– Скажи только одно, Рицко, – решительно спросила Кацураги. – Возможно ли это сделать за оставшиеся одиннадцать часов?
– Мисато, ты задаёшь некорректные вопросы…
– Да или нет? В средствах и силах нас никто стеснять не будет.
– Не знаю, – честно призналась Акаги. – Нужно смоделировать ситуацию с помощью МАГИ… Но, чёрт возьми, должно получиться – иначе просто никак.
– Вот такой настрой мне нравится значительно больше, – улыбнулась майор. – Значит так, мальчики и девочки… Работаем. Научный отдел – займитесь проработкой технических деталей плана. Максимум через час у меня должен быть перечень всего, что вам требуется для операции – сколько и чего достать, украсть или отнять. Ваше дело – затребовать, моё дело – раздобыть.
– Через час список всего необходимого будет у вас, майор Кацураги, – деловитым тоном произнесла Акаги. – Майя, Аоба, идёмте. Рей, ты тоже с нами – нам сейчас потребуется каждая пара рук, способных забить хотя бы пару цифр в компьютер…
Все сотрудники научного отдела поднялись со своих мест и вышли из зала.
– Так, а теперь определяю фронт работ для нас…
– …пользуясь предоставленными институту НЕРВ полномочиями, согласно закону о военном положении, мы временно изымаем у института ФАУСТ электромагнитное орудие RG-X, – деловитым тоном произнесла Мисато. – Ребята, кантуем.
Несколько десятков человек при поддержке лёгкой техники начали сноровисто опутывать суперпушку канатами, готовя её к транспортировке по воздуху.
– Но… Но это же произвол! – буквально оторопел старший группы сопровождения рейлгана – уже немолодой лысоватый мужчина с европейскими чертами лица. Кстати, форма сотрудников ФАУСТа практически совпадала с нашей – такого же фасона и цвета, разве что вставки не алые, а синие.
– Лейтенант, покажите постановление.
Я быстро раскрыл солидную пластиковую папку и извлёк на свет божий внушительного вида бумаженцию, украшенную различными печатями, подписями и голограммами.
– Прошу, – протянул постановление старшему фаустовцев.
Тот быстро пробежался глазами по бумаге, недовольно поджал губы и вернул мне документ.
– Я буду жаловаться, – мрачно заявил ограбленный нами представитель родственной организации.
– Да ради Бога, – отмахнулась майор. – Но только после того, как мы уничтожим Ангела.
Фаустовец моментально заткнулся – в данной ситуации «гнуть пальцы» и «кидать понты» ему было явно не с руки. Раз уж НЕРВ решил, что для спасения Токио-3 и всего человечества требуется именно эта пушка, то оставалось только подчиниться. Недаром же на нас возложена ответственность за оборону Земли…
Да и вид Мисато к спорам совершенно не располагал. Общаться с коллегами, словно со старыми приятелями (что, впрочем, не выглядело панибратством, так как со многими её действительно связывали дружеские отношения) и игнорировать уставную форму Кацураги позволяла себе только в неофициальной обстановке. Сейчас же перед несчастными фаустовцами предстал уверенный в себе, и жёсткий и бескомпромиссный начальник оперативного отдела, при форме, лычках и орденах. Обладающий, ко всему прочему, ОЧЕНЬ серьёзными полномочиями, делегированными непосредственно Совбезом ООН.
– Сэр, распишитесь вот здесь, – протянул я старшему группы сопровождения ручку и бумагу.
– Что это? – фаустовец окинул недоверчивым взглядом не только протянутый документ, но и меня. Ну, ещё бы! Не каждый день сталкиваешься со столь малолетними офицерами… Вот только форма, лычки и орденские планки выглядели явно не бутафорскими, да и не слышать про Пилота Икари сей господин просто не мог.
– Акт передачи вверенного вам имущества во временное пользование специальному институту НЕРВ.
Пока Мисато разговаривала со старшим нашей техгруппы, подготавливающей рейлган к транспортировке, я занимался вот такими мелочами. На текущий момент это, как ни странно, входило в мои новые служебные обязанности. Действовать по новому плану приходилось в жутком цейтноте, работой были загружены абсолютно все, свободных рук постоянно не хватало. Моего же командира буквально рвали на части, вот и пришлось взять на себя обязанности адъютанта. Работа непыльная и несложная, но ответственная. Правда, по большей части связана с бумажками – подписать то, достать это…
…Фаустовец нехотя поставил закорючку напротив своей фамилии.
– Всё?
– Ещё вот здесь, сэр, и вот здесь…
Внезапно раздался мощный и низкий рокот, заполнивший весь гигантский ангар. Короткий взгляд вверх подтвердил, что настало время следующего этапа операции по изъятию рейлгана. Массивная крыша склада вздрогнула, раскололась посередине и начала раздвигаться в стороны.
Внутрь ворвался сильный поток воздуха, и я поспешно захлопнул папку, чтобы бумаги элементарнейшим образом не сдуло. На миг заглянувшее в ангар солнце почти сразу же исчезло, заслонённое исполинской тушей.
Над электромагнитной пушкой завис циклопических размеров транспортный дирижабль с гигантским гербом НЕРВа на борту. Маршевые винтовентиляторы диска развернулись вниз, по всему брюху открылись створки люков, из которых выдвинулись дополнительные маневровые реактивные движки. Дирижабль практически неподвижно завис на месте и начал спускать вниз десятки толстых крепёжных тросов. Наземный персонал со сноровкой, выдававшей недюжинный опыт, подхватывал тросы и тут же крепил их к узловым местам опутавшей рельсотрон паутины транспортной «авоськи». Где-то в отдалении кружились ещё пара десятков тяжёлых вертолётов, предназначенных для транспортировки различных сопутствующих рейлгану частей…
– Слушай, лейтенант, – отвлёк меня фаустовец, протягивая подписанный акт. – Вы что, действительно хотите применить эту штуку в бою?
– Придётся, сэр, – захлопнул я папку, отсалютовал и зашагал к Мисато. – Командир, порядок!..
– Отлично. Сейчас закончим здесь и…
– Йи-ха! Прямо как над Сайгоном!.. – радостно завопил я, восторженно пялясь по сторонам.
Мисато обалдело уставилась на меня и задумчиво постучала по наушникам, проверяя, не ослышалась ли.
– Так в фильмах всегда принято говорить, – пояснил я, перекрывая рёв вертолётного движка.
Кацураги вздохнула. Солдат, сидящий за шестиствольным пулемётом, слегка улыбнулся.
Транспортный UH-1 «Ирокез», он же на жаргоне американских солдат просто «Хьюи», сопровождающий транспортируемую по воздуху электромагнитную пушку, летел над окружающими Токио-3 горами. Ещё один воздушный караван проводил переброску Евы-01, а затем должен был доставить и Нулевую на позицию для стрельбы.
Пилоты получили приказ любой ценой избегать попадания в зону прямой видимости Рамиила – лишний раз провоцировать Ангела на агрессивные действия никто не хотел. Так что летать приходилось только с обратной стороны хребта, стараясь не высовываться за его гребень. Общей точкой сбора была выбрана ровная площадка у крайней южной оконечности озера Асино, поблизости от которой сейчас в лихорадочном темпе оборудовали огневой рубеж.
Рядом с нами неслись несколько двоек боевых вертолётов поддержки АН-1 «Кобра», обеспечивающие почётный эскорт рейлгану. Всё это великолепие НЕРВ выцыганил на время у японской армии по принципу «чтобы было» – типа, несолидно и некуртуазно таскать такую стратегически важную штуковину без должного сопровождения…
Нужно сказать, я не просто в первый раз лечу на самом настоящем боевом вертолёте, но и вообще впервые поднялся в воздух. Как-то не довелось в той жизни полетать даже на самом завалящем самолёте – всё больше по землице ползал… А тут сразу такое!.. Впечатления, нужно признать – незабываемые. Это вам не обычный русский Ми-8, а полуоткрытый американский «ирокез» – машина необычайно старая, но вроде бы надёжная. Ветер в лицо, прямо за бортом проплывают поля и холмы Японии, тело пронизывает вибрация от работающего двигателя, который, вдобавок, ещё и намертво заглушает любой посторонний шум…
Особую остроту ощущениям придавал еще и сам факт полёта не на каком-нибудь прогулочном винтокрыле, а на настоящей боевой машине – пара шестиствольных «миниганов», два блока НУРСов… Ух, сказка! А то всё Ева да Ева… Нет, я всё понимаю – экзотика и подавляющая боевая мощь, но нужно же какое-то разнообразие!..
От нахлынувших впечатлений я осмелел настолько, что даже решился немного высунуться из летящего вертолёта (правда, предварительно проверив надёжность ремней, удерживающих меня в кресле). Ух, круто! Хотя и жутковато. Нет, всё-таки высоты я боюсь достаточно сильно…
– В первый раз, что ли, на вертолёте летишь? – хмуро поинтересовалась Мисато.
– Ага, – жизнерадостно подтвердил я.
– Ну, тогда всё понятно, – слегка улыбнулась девушка. – Я тоже в первый раз почти так же радовалась. Эх, давно же это было… С тех пор мне разонравились вертолёты…
– Помню, помню. Ты как-то говорила, что тебе с ними не везёт.
– Это ещё мягко сказано, – печально произнесла Кацураги. – В Колумбии нас повстанцы подстрелили, в Синьцзяне у нашей вертушки движок отказал. С палубы «Харуны» когда взлетали, вообще чуть хвост не оторвался. Не созданы мы с вертолётами друг для друга, видать…
– Может быть, это всё просто совпадения?
– Нет, Синдзи, – грустно мотнула головой девушка. – Мне как-то Рицко рассказывала, что один раз – случайность, два раза – совпадение, а вот три – это уже закономерность…
– Может быть, может быть…
– …Отсель грозить мы будем… Ангелу, – пробормотал я, отнимая от глаз тяжёлый бинокль.
Пока Мисато улаживала какие-то вопросы со своим замом по техчасти – Оути, не по-японски высоким и худым мужиком с мрачным взглядом, я решил немного осмотреть окрестности.
Мы сейчас находились на склоне невысокой горы, подножие которой и являлось южным берегом озера. Отсюда даже невооружённым взглядом можно было разглядеть расположенные в семи километрах от нас высотные здания Токио-3, а главное – сапфировый октаэдр, застывший невдалеке от набережной. Июльское солнце ярче огня горело в зеркальных гранях Ангела – казалось, какой-то великан случайно обронил посреди нашего города прекрасный драгоценный камень…
Но за этой красотой таились лишь чистое разрушение и хаос, квинтэссенция смерти и ужаса, заключённые в кристаллическую клетку сверхпрочной брони. Девять часов и двадцать бронеплит отделяли Рамиила от цели, а всё человечество от гибели, и только в наших силах сейчас было предотвратить очередной конец света…
Вокруг нас спешно разворачивалась грандиозная строительная площадка – сюда подтягивались десятки тяжёлых бульдозеров и экскаваторов, грузовиков и автоцистерн. Именно отсюда и предполагалось произвести решающий выстрел – на выбор позиции повлияли множество факторов. Тут учитывались расстояние до цели, особенности рельефа, но главное – возможности подвода коммуникаций для обеспечения энергией Евангелионов и рейлгана.
По плану здесь задумывалось оборудовать укреплённую позицию для стрельбы, способную в случае чего обеспечить Евам дополнительную защиту. Объём стройки просто поражал воображение – на территории в несколько футбольных полей грунт утрамбовывали, усиливали бетонными конструкциями, а затем сверху собирались залить специально подвезённым супербакелитом. Рейлган временно разместили на площадке за холмом – собирать его начнут, как только позицию подготовят полностью. А пока у нашего научного отдела как раз есть время аккуратно поковыряться в этой суперпушке… Главное только, чтобы без излишнего фанатизма.
Я кинул взгляд на часы.
Так, вроде бы работа продвигается, из графика не выбиваемся…
Разрешив свои дела, ко мне подошла Мисато, на ходу разговаривая с кем-то по телефону.
– …этот вертолёт. Да, он мне нужен! Ничего не знаю – у меня под рукой сейчас нет ничего более подходящего. Нет, замены я ждать не намерена! Всё, конец связи! Синдзи, за мной – слетаем в ещё одно место.
– Есть, командир! – бодро ответил я, пристраиваясь рядом с майором. Чёрт, хорошо всё-таки чувствовать себя хоть немного причастным к общему делу, даже не садясь в Еву… – А в какое?
– Увидишь, – улыбнулась Кацураги и ехидно добавила. – Тебе наверняка придётся по вкусу…
Залезли в уже знакомый «ирокез», стоящий на спешно оборудованной взлётно-посадочной площадке.
– Так, парни, до вечера поступаете в распоряжение НЕРВа, – скомандовала Мисато экипажу вертушки, залезая в десантный отсек и натягивая переговорное устройство.
– Есть, мэм. Куда направляемся?
– Артиллерийская позиция «Бета», квадрат 10-46.
– Докладывает капитан Иванов! – браво отрапортовал на английском высокий черноволосый офицер в простом полевом камуфляже, спрыгивая с брони. – Отдельный дивизион самоходной артиллерии особой мощности к ведению стрельбы готов!
– Вольно, капитан. Без чинов, – козырнула в ответ Мисато. – Какова обстановка?
– Всё в порядке, – с нотками веселья в голосе ответил очередной русский офицер, которого я встречаю за последние месяцы. Блин, такое ощущение, что никуда из России и не уезжал… – Дивизион занял позиции и находится в полной боевой готовности. Ждём только приказа и целеуказаний.
–
– Да нет, это как раз вполне нормальная реакция на наши аппараты, – рассмеялся артиллерист.
Вот что в первую очередь мне представлялось при словах «самоходный артиллерийский дивизион», произнесённых русских офицером? Два десятка шестидюймовых САУ[39] «Акация», «Гиацинт» или «Мста-С», может быть, даже восьмидюймовых «Пионов»…
Но явно не ЭТО!!!
В ущелье Хаконэ в настоящий момент было развернуто боевое подразделение, которое лично для меня теперь стояло на втором месте по внушительности после Евангелионов. Сотни солдат при танках и бронетранспортёрах, пушечно-ракетные зенитные самоходки «Тунгуска», тяжёлые зенитно-ракетные комплексы «Бук», полдюжины обычных САУ «Акация» – всё это являлось лишь свитой самых сногсшибательных из виденных мною доселе боевых машин.
На протяжении примерно километра местности размещались одиннадцать сверхмощных самоходных орудий, от одного вида которых величайший любитель гигантских бронегусенечных шушпанцеров Адольф Шикльгрубер (больше известный как Гитлер) удавился бы от зависти.
Девять 406-миллиметровых самоходных пушек «Конденсатор» или, быть может, 420-миллиметровых миномётов «Трансформатор», откинув массивные противооткатные плиты, нацеливали свои орудия куда-то за линию гор, окружающих Токио-3 с востока.
Точнее определить их тип я не смог, потому как разница между ними для непосвящённого человека (к коим относился и ваш покорный слуга) была исчезающе мала. Массивное гусеничное шасси, но самое главное – здоровенный ствол, длина которого составляла на глаз никак не меньше пары десятков метров при совершенно запредельном калибре. Пожалуй, тут даже многие линейные корабли со своими орудиями главного калибра нервно курят в сторонке… Страшно представить, какими снарядами стреляет такая громадина! Нет, блин, я всё ещё просто не могу отойти от шока! Вот это вещь, вот это вещь… Пускай и безумно дорогая, малоэффективная и громоздкая, но зато какой размер!..
Позади каждой самоходки стояла низкая и приземистая транспортно-заряжающая машина, снабжённая самым натуральным краном для перемещения огромных снарядов. Вокруг во множестве сновали солдаты, заканчивающие оборудование огневых позиций для этих чудовищных САУ…
Но размеры и калибр суперпушек просто меркли в сравнении с двумя боевыми машинами, расположенными отдельно от остальных, немного справа от основного строя, ближе к нам. По виду они больше всего напоминали гигантские железные сараи на гусеницах, увенчанные массивными и громоздкими орудийными лафетами, а вот сами орудия… Я недавно, кажется, упоминал, что, учитывая вернувшуюся моду на гигантоманию, не удивился бы наличию у нас на складах легендарной «Доры» или чего-нибудь из проектов одного американского конструктора…
Беру свои слова обратно и впредь буду более осмотрительным при выборе выражений.
Две отдельно стоящие самоходки чисто визуально напоминали не что иное, как 600-миллиметровые осадные мортиры типа «Карл Герат», стоявшие на вооружении германского Вермахта в период Второй Мировой войны. Сейчас эти порождения сумрачного тевтонского гения, по-видимому, как раз переводили из походного положения в боевое – корпуса опущены на землю; но стволы, больше похожие на гигантские стальные бочки, всё еще оставались вытянуты строго горизонтально. А позади пары «Карлов» стояли уже знакомые транспортно-заряжающие машины, кажется, на базе обычной МТЛБ.
– Должна признать, увиденное впечатляет, – довольно кивнула Мисато. – Перед этим меркнут даже самые мощные орудия наших оборонительных систем…
– Благодарю вас. Могу заверить, что это не только одна лишь видимость, но и реальная боевая сила.
–
– О, интересуетесь военной техникой, юноша? – улыбнулся артиллерист. – Похвально, похвально… Но знаете ли – нет, это ни то, ни другое. САУ «Инвертор» – это современное шасси и противооткатные системы, новый ствол и возможность вести стрельбу, используя новейшие системы целеуказания и управления огнём… По сути это абсолютно новая машина, созданная по специальному заказу ООН для обороны Токио-3.
– Круто! – искренне воскликнул я.
– Есть у меня, правда, некоторые… сомнения в боевой эффективности этих артсистем, – задумчиво произнесла Мисато, окидывая взглядом одну из суперсамоходок, к которой мы не торопясь подошли поближе.
– Зря сомневаетесь, госпожа майор, – жизнерадостно ответил Иванов. Кстати, разговаривал он на несколько повышенных тонах, что, впрочем, при его службе было неудивительно. Не оглохнуть при таких калибрах зело проблематично… – По точности стрельбы мы значительно превосходим эти хвалённые управляемые ракеты, хотя тоже пользуемся наведением со спутников. Тут всё достаточно просто – «акации» дают пристрелочный залп, а мы уже потом пускаем в ход главный калибр…
– Никаких пристрелочных залпов сегодня, – категорическим тоном заявила Кацураги. – Каково время перезарядки ваших орудий?
– Две минуты, – не без гордости ответил артиллерист. – Абсолютный рекорд для орудий такого калибра…
– Слишком долго, – покачала головой девушка. – Вы должны будете обеспечить как минимум два залпа в течение одной минуты.
– Это невозможно, госпожа майор, – улыбнулся русский канонир. – Чисто физически. Единственное, что могу предложить – это стрелять побатарейно. Если цель будет лишена защиты, то, думаю, вполне хватит и трёх снарядов: три тонны стали и тротила, разогнанные до скорости в несколько звуковых – это немало.
– Хорошо, – подумав, согласилась с капитаном Мисато. – Три залпа?
– Почему три? Четыре – не забывайте про этот антиквариат на гусеницах.
Артиллерист махнул рукой в сторону пары отдельно стоящих самоходок. Неужели это и правда те самые «карлы»?!
– Вот только перезаряжаются они гораздо дольше, – заметил Иванов. – Не менее восьми минут…
– Времени на перезарядку у вас, скорее всего, не будет, – задумчиво произнесла Кацураги. – А если будет, то тогда вам придётся применить спецбоеприпасы…
– Будет приказ – применим, – равнодушно пожал плечами артиллерист.
Н-да… Суммарный залп дивизиона «Инверторов» – это сильно… Ядерный снаряд для таких чудовищ наверняка будет иметь мощность не в две, и даже не в двадцать две килотонны – суммарно наверняка выйдут те самые две мегатонны. И никаких ракет и бомбардировщиков – артиллерия доставит термоядерный гостинец гораздо быстрее и дешевле…
– Не хотите ли взглянуть поближе на эту пару мортир? – поинтересовался капитан. – Как-никак самые крупные самоходные орудия в истории…
– Можно, – милостиво кивнула Мисато.
Оказавшись в тени, отбрасываемой чудовищной самоходкой, я резко задумался о собственной ничтожности. На фоне примерно десятиметровой в длину и четырёхметровой в высоту бронированной машины (и это в положении на «брюхе»!) человек просто терялся. Полуметровой ширины гусеницы; ведущие колёса, почти что в мой рост высотой; орудие, в ствол которого я мог без особых проблем залезть целиком… Кстати, на лафете одной из мортир удалось разглядеть выведенные готическим шрифтом белые буквы, складывающиеся в слово «Adam». А рядом виднелись тщательно затёртые немецкие кресты, поверх которых теперь красовалась новенькая надпись «Rheinmetall».
Брр… Неудивительно, что Гитлеру, да и не только ему, так нравились подобные монстры – действительно, внушает…
Если вокруг «инверторов» крутилось человек по десять артиллеристов, составляющих штатный расчёт САУ, то около «карлов» ошивалось как минимум вдвое большее количество народа. До глубины души меня потрясли несколько неимоверно древних дедов одетых в стандартный полевой камуфляж и с важным видом отдающих приказы.
– Правда, насчёт именно этих орудий у меня есть большие сомнения относительно их боевой эффективности, – скептическим тоном заметил Иванов, окидывая «карлов» взглядом. – Вытаскивать из музеев эти раритеты, которым скоро стукнет по семьдесят лет, лично по моему мнению – совершенно идиотская идея.
– Что конкретно вас беспокоит?
– Всё, – лаконично ответил артиллерист. – Опасаюсь, что может разорвать изношенные стволы. Что не выдержат даже модернизированные противооткатные устройства. Что могут случайно сдетонировать переснаряжённые снаряды. Понимаете, фирма «Рейнметалл», которая когда-то произвела эти орудия, смогла привести самоходки в надлежащее состояние, но вот боеприпасов-то к ним не осталось, а производить их по новой – слишком дорого. Хорошо, что мы смогли отыскать несколько пустых снарядных корпусов в музеях и частных коллекциях… Их переснарядили новой взрывчаткой, поставили новые взрыватели и даже какую-то систему наведения, но вот надёжность от этого, сами понимаете, не выросла. А скорее даже наоборот… Как командира дивизиона, я не могу не беспокоиться по данному поводу. Кстати, вот ещё что. У снарядов этих мортир крайне маленькая скорость полёта – им потребуется порядка двадцати секунд, чтобы долететь до Ангела.
– Скоро к вам прибудут наши специалисты, которые обеспечат должную синхронизацию действий, – пообещала Кацураги. – И раз уж вы не уверены в надёжности этой пары орудий, то оставьте их в резерве.
– Будь моя воля, я бы этих «Адама» и «Еву» вообще бы из Райского сада не выпускал, – слегка улыбнувшись, ответил Иванов. – Одни проблемы с ними…
Он даже и не заметил, как мы с Мисато вздрогнули при упоминании имён «Адам» и особенно «Ева».
– Капитан… – медленно произнесла девушка. – А… почему вы так назвали эти орудия?
– Так это же их кодовые обозначения, – несколько удивившись нашей реакции, пояснил русский. – «Адама» привезли из России, а «Еву» – из США. Вот теперь и мучаемся с этой парой – больно уж с ними много хлопот…
– Да, – каким-то странным голосом отозвалась Мисато. – С ними действительно… много хлопот.
– Товарищ капитан, а кто эти, гм, люди? – указав на обер-пенсионеров, задал я мучавший меня вопрос. – Для солдат они, мягко говоря, староваты…
– А это прибывшие из Германии консультанты, – невозмутимо пояснил Иванов. – Они хорошо знакомы с данным типом орудий.
Вот так-так… То есть, получается, эти деды – бывшие солдаты Вермахта, служившие в составе расчётов «карлов»?! Вот же ни хрена себе ирония судьбы… Семьдесят лет назад они вели огонь по нашим, а теперь наших же консультируют и обучают… Дела…
– Привезли сюда всех, кто еще жив и находится в более-менее здравом уме, – продолжал артиллерист. – Если честно, то без их помощи нам было бы гораздо труднее – они единственные, у кого есть опыт боевого применения подобных суперсамоходок…
– Очень и очень занятно, – с неподдельным интересом заявила Мисато, внимательно рассматривая мортиру. – Думаю, что иметь в резерве пару таких орудий будет явно не лишним.
Внезапно из-за «карла» показался на редкость колоритный персонаж. Невысокий, сгорбленный и абсолютно седой старичок, одетый в новенький камуфляж и опирающийся на резную трость чёрного дерева. Сколько ему лет, можно было только гадать, но явно очень много. Тем не менее, вдоль борта мортиры ковылял он достаточно бодро и уверенно, что-то бормоча себе под нос на ходу. Увидев нас, старик попытался выпрямиться, но смог лишь чуть отвести назад плечи и вскинуть подбородок. На мгновение я встретился с ним глазами и поразился не по-стариковски твёрдому и уверенному взгляду.
– Guten Tag, herr Hauptman,[40] – дребезжащим, но уверенным голосом произнёс немец.
– Не герр гауптман, а
– Просто отлично, герр гауптман, – с сильным акцентом ответил на английском немец. – «Адам» полностью готов к бою – вы, русские, неплохо его сохранили, ja…[41] А вот Гюнтер на свою «Еву» жалуется…
– Пауль Вейс – консультант-артиллерист, присланный фирмой «Рейнметалл», – представил нам немца капитан. – Майор Кацураги, лейтенант Икари – специальный институт НЕРВ.
– Обер-лейтенант Пауль Вейс, – теперь уже старик поправил Иванова. В голосе немца лязгнул металл. – 833-й… schwere Artillerie-Abteilung.[42]
– Не тяжело вам, господин… э-э-э… обер-лейтенант? Всё-таки учитывая ваш возраст… – поинтересовалась Кацураги, внимательно разглядывая ветерана войны, которая закончилась задолго до рождения наших родителей. Подумать только! Стоящий перед нами человек был даже старше, чем гусеничный антиквариат «карл»…
– Никак нет, фрау майор, – скрипуче рассмеялся Пауль. – Работать с этим орудием – гораздо более весёлое занятие, чем мой привычный день на протяжении последних десятков лет. И я не видел «Адама» уже больше семидесяти лет, ja…
– Если правильно помню историю того периода, то вы, обер-лейтенант, должны были воевать на Восточном фронте… – решился задать вопрос я.
Дед, это не ты часом обстреливал Брестскую крепость и Севастополь?..
– О, ja, жаркое было дело! С русскими воевать было гораздо тяжелее, чем с янки, – усмехнулся Вейс, отчего его морщинистое лицо сморщилось ещё больше. – Тогда воевали, а вот сейчас стали союзниками – судьба умеет шутить, ja… Помогать бывшим врагам в работе с трофейной пушкой – это… занятно.
– А вас не пугает то, что здесь идёт война? – полюбопытствовала Кацураги. Похоже, старый солдат её чем-то не на шутку заинтересовал. – Вы же можете в любой момент погибнуть, а ведь могли бы спокойно жить у себя на Родине… Мне просто интересно, что подвигло вас приехать сюда?
– Фрау майор… – скривился Пауль. – Доживать свой век в доме престарелых среди впавших в маразм стариков – это не лучшая жизнь, ja… Если уж умирать, то умирать как солдату – в бою, а не в собственном дерьме, извините за эти слова. Я был бы последним глупцом, если бы не воспользовался таким шансом…
Вейс похлопал рукой по броне «Адама».
– Настоящая жизнь – вот она, а там – просто существование, ja… А я хочу жить. По-настоящему жить, пускай и недолго. Понимаете меня, фрау майор?
– Да, господин обер-лейтенант, – задумчиво кивнула Мисато. – Спасибо вам.
– Всегда к вашим услугам, фрау майор, – слегка усмехнулся Пауль.
«Ирокез» летел прочь от артиллерийской позиции «Бета».
– Мисато, можно вопрос? – проорал я, перекрикивая рёв двигателя.
– Конечно, Синдзи! В чём дело?
– На кой ляд нам вообще потребовались эти монструозные пушки? Какой смысл прикладывать такие усилия, если они всё равно не смогут пробить АТ-поле Рамиила?
– Синдзи, ты хорошо помнишь, чем кончались все атаки на Пятого? – вопросом на вопрос ответила Кацураги.
– Он уничтожал все объекты, проявившие хоть какую-нибудь агрессию – автофорты, танки, корабли, – подумав, ответил я. – Уцелела лишь артиллерия, стрелявшая с закрытых позиций.
– Вот именно, Синдзи! – многозначительно подняла палец девушка. – Но мы не можем вести огонь из рейлгана подобным образом. Когда Рицко со своим отделом закончат работать над его усовершенствованием, он утратит всю свою запредельную дальнобойность. Поэтому мы и собираемся стрелять с позиции около озера, но в этом случаем слишком велик риск ответного удара…
У меня в голове словно бы сложились разрозненные кусочки мозаики – артиллерийский дивизион особой мощности, несколько залпов, синхронизация действий…
– То есть ты хочешь обмануть Рамиила? – догадался я. – Синхронизировать выстрел из рельсотрона и огонь обычной крупнокалиберной артиллерии, чтобы он не смог сразу же определить угрозу, да?
– Соображаешь, – с улыбкой потрепала меня по голове Кацураги.
– Жизнь заставила, – пожал плечами я. – Ладно уж, будем надеяться, что эти крупнокалиберные обитатели Эдема сработают, как надо…
– А что это за Эдем? – полюбопытствовала Мисато.
– Ну, так ведь у нас тут полный набор – и «Ева», и «Адам» сразу… Прямо как в Райском Саду – Эдеме… Ну, это из Библии же!
– А, кажется, что-то такое припоминаю, что-то такое слышала… – кивнула майор. – Блин, что ни спроси – всё-то ты читал…
– Нет, ну, я, например, не читал ничего, связанного с квантовой физикой и теорией относительности…
– Так, Синдзи. Вот только про физику не надо…
– Кстати, Мисато, можно ещё вопрос?
– Конечно, валяй. Что ещё?
– Я заметил, что тебя этот старый немец как-то заинтересовал… Можешь сказать отчего?
– Знаешь, Синдзи, – как-то грустно улыбнулась девушка. – Он на деда моего похож чем-то. Я маленькая была, а он мне часто про войну рассказывал, причём безо всяких приукрашиваний и недомолвок. Отец на него больно за это ругался… А мне всё нипочём было! Наверное, поэтому и росла отъявленной хулиганкой. Вот так-то, Синдзи.
Кацураги с улыбкой взъерошила мне волосы.
Мы с Мисато сейчас находились на передвижном командном пункте НЕРВ, сделанном на основе здоровенного грузовика. За экранами мониторов в полутёмном отсеке трейлера находились операторы и техники, обрабатывающие всю поступающую информацию.
– Бур только что пробил двенадцатую бронеплиту!..
– Ясно. Продолжайте наблюдение. Группа «Браво», что с позицией «Максим»?
– Завершаем заливку супербакелита и подводку основных коммуникаций. Всё идёт по графику, майор Кацураги.
Это, кстати, с моей подачи так позицию для рейлгана обозначили – я, как обычно, не подумав, обозвал её батареей «Максим Горький». Кацураги название неожиданно понравилось, но только показалось слишком длинным, и на всех картах позиция стала обозначаться как просто «Максим».
Почему «Максим Горький»? Да просто вспомнилось по ассоциации – там ведь тоже использовали корабельные орудия для стрельбы по наземным целям. История имеет тенденцию развиваться по спирали – тогда орудия с недостроенного линкора «Советский Союз» были применены против немецко-фашистских войск, теперь рейлган с «Юникорна» послужит оружием защиты Токио-3…
– …Что с энергоснабжением?
– Временно отстаём от графика на семь минут, но монтажники обещают нагнать его в течении часа. Завершена прокладка рабочих линий и магистральных трасс для питания Евангелионов. Продолжаем монтаж конденсаторов, трансформаторных станций и линий электропередач. Расчётное время окончания работ – 22:30…
– Майор Кацураги, на связи группа «Кило». У нас возникли проблемы – требуется особое постановление представителя Совбеза ООН для начала работ…
– «Кило», санкция обязательно будет. Дэн, срочно займись этим вопросом.
– Есть!
Проблемы у группы «Кило» – это серьёзно, на них Мисато возлагает очень большие надежды. Оказывается, в здешнем Кавасаки находится крупный судоремонтный завод, который занимается обслуживанием 7-го флота ООН. В данный момент НЕРВ особенно интересовали три атомных субмарины типа «Огайо» – как потенциальные источники дополнительной энергии. Три атомных реактора суммарной мощностью более чем в полторы сотни мегаватт обещали стать серьёзным подспорьем. Такими вещами сейчас разбрасываться нельзя – мы же не в аниме, тут за двенадцать часов по всей стране кабели не протянешь… Приходится ограничиваться по большей части нашей префектурой Канагава, а тут мощных электростанций не так чтобы уж очень.
– В районе ущелья Хаконэ проложена базисная линия электропередач…
– Окончены расчёты по требующимся материалам магистралей до северо-западного направления…
– Продолжается установка оборудования шестнадцатой подстанции…
– Установка конденсаторов третьей группы начата согласно графику…
– Общее расписание – без изменений. Двадцать восьмая партия трансформаторов прибывает с задержкой в пять минут…
– Закончено предварительное моделирование работы первой группы конденсаторов.
– Подтверждаю работу системы обратной связи!..
– Группе «Фокстрот» как можно скорее проверить изоляцию и целостность сверхпроводников на седьмом участке!..
– Так, вроде бы всё идёт по плану… – задумчиво произнесла Мисато, скрещивая руки на груди.
Хорошо бы…
В качестве временной базы НЕРВ использовал один из невысоких холмов чуть в стороне от «Максима Горького». Тут хотя бы можно было ходить без респираторов и звукоизолирующих наушников, а то на главной стройке до сих пор пыль столбом стоит и на километры вокруг грохот страшенный разносится.
Вылезли из трейлера на свежий и по-вечернему прохладный воздух всей дружной компанией – я, Мисато и Аянами, которая из-за катастрофической нехватки персонала работала при штабе.
– Значит так, ребята, – не стала тянуть кота за хвост Кацураги. – Сейчас я вам по-быстрому объясню наш план и постараюсь ответить на вопросы. Пока у вас и у меня есть свободная минутка, нужно всё окончательно прояснить…
В целом и общем я примерный расклад уже знал. Рейлган будет стрелять с оборудованной позиции, и в это же время, в качестве отвлекающего хода, ударит батарея «Бета», которую я именовал не иначе как «Эдемом».
– Итак, операцию «Ясима» мы начнём сразу же по завершению и проверке результатов всех работ в 23:30… Рей.
– Да.
– Вести огонь из рейлгана будешь ты.
– Есть.
Не понял.
Нет, я, конечно, рад за Первую, которой не придётся плавиться в Прототипе под огнём Ангела… Но всё же почему-то предполагал, что стрелять буду сам, а Аянами просто будет где-нибудь поблизости на подстраховке…
А тут вот оно как. Ну и с какого перепугу, интересно, такой вариант нарисовался?..
– Мисато, а почему именно Рей будет стрелять? – тщательно скрывая недоумение, спросил я. – У неё же не слишком хорошая подготовка и уровень синхронизации…
– Это не так уж и важно, – отмахнулась Кацураги. – Главное, что она успела в отличие от тебя пройти углубленный курс обращения с вооружением класса D. А уровень синхронизации в таких делах существенной роли не играет – главное, система обратной связи работает как надо, а прицеливание всё равно будет осуществляться с помощью компьютера. Мы высчитаем примерное положение ядра Рамиила, а Рей разнесёт его из электромагнитной пушки.
– Понятно, – озадаченно почесал я нос. Расхождения с сериалом всё усиливались и усиливались… – А какова моя задача?..
– Ты будешь осуществлять прикрытие Евы-00 и рейлгана. В прямом смысле слова прикрытие – собственным телом, – произнося это, Мисато внимательно наблюдала за моей реакцией.
– Есть, – спокойно кивнул я. – Это связано с тем, что Юнит-01 является более мощной машиной?
– Именно, Синдзи. Как-никак у твоей Евы и бронирование лучше, и АТ-поле ты разворачиваешь более мощное. Тем более что у тебя будет ещё и экспериментальный образец индивидуальной защиты – особый щит, проще говоря. Всё для того, чтобы понадёжнее защитить позицию «Максим»…
– Не слишком ли большая ставка делается на рейлган? – заметил я. – Ведь, в конце концов, основное наше оружие против Ангелов – это Евы.
– Да, это так, – подтвердила майор. – Но в данной ситуации у нас просто нет другого выхода. В ближний бой мы тебя уже посылали, и ничего хорошего из этого не вышло… Так что единственная альтернатива самоубийственному ближнему бою и стрельбе из рейлгана – ядерный удар по Токио-3… Вот только такая победа нам и даром не нужна. Но вы об этой возможности забывать всё же не должны – население Токио уже эвакуировано, а бомбардировщики ООН барражируют над городом.
Ни хрена себе перспектива, мать её так… Действительно или пан, или пропал…
– Нас будет поддерживать кто-нибудь, кроме батареи суперсамоходок?
– Мы пустим в ход все имеющиеся у нас в арсенале средства, но ты же сам понимаешь их эффективность, Синдзи… Надежда, по сути, только на вас двоих.
– Мисато, я должна буду поразить Ангела точно в ядро? – подала голос Первая.
– Точно так, Рей.
– Но я ведь даже не знаю, где оно.
– Не волнуйся, за тебя это рассчитает компьютер. Тебе просто нужно будет навести орудие в цель и всё, хорошо?
– Хорошо.
– В стрельбе из рейлгана нет ничего сложного, – с непоколебимой уверенностью, как будто она сама по десять раз на дню из него палит, заверила Кацураги. – По сути, это ничем не отличается от всего того, чему тебя учили…
– Кстати, Мисато, а почему не оборудована запасная позиция для стрельбы?
– Синдзи, – скривилась девушка. – Мы эту-то еле успели подготовить, а ты ещё одну захотел… Запомните, вся операция рассчитана на ведение огня только с позиции «Максим» – второго шанса у нас нет, нам и этот-то чисто случайно подвернулся… Вы понимаете, что это значит?
– Нам нельзя отступать, – ровным тоном произнесла Аянами.
– Я должен любой ценой защитить Прототип и рейлган, – в тон Первой произнёс я. – Раз позицию нам менять нельзя, будем стоять насмерть.
– Бежать не получится, – вздохнула Кацураги.
– А что, если я промахнусь? – спросила Аянами.
– Просто не думай об этом, – ответила майор. – Ты должна поразить Ангела с одного выстрела, и ты сделаешь это, Рей. Я в тебя верю.
– Ничего не бойся, – подключился и я. – Если что, я тебя прикрою.
– Хорошо, – тихо произнесла Первая.
– Вот и ладно, – ободряюще улыбнулась Мисато. – А теперь давайте, идите и переодевайтесь – Рицко хочет задействовать ваши Евы на каких-то работах.
– Синдзи, аккуратно возьми эту часть механизма перезарядки и аккуратно закрепи её в ствольной коробке. Аккуратно, Синдзи, аккуратно…
– Доктор Акаги, ну что вы всё аккуратно, да аккуратно!.. Я, кажется, ещё ничего не уронил и не испортил…
Хотя вполне мог бы. При нахождении в Еве мощи у меня хоть отбавляй: расплющить танк ударом руки, словно комара – как не фиг делать… Так что прилагаемые усилия приходилось контролировать очень тщательно.
Нас с Аянами в Евах задействовали в очень незамысловатых работах погрузочно-разгрузочного характера. Учитывая, что тяжёлых кранов сейчас откровенно не хватало, Акаги прагматично решила использовать оба стоящих без дела Евангелиона.
– Синдзи, – раздался у меня в голове голос Рицко. – Если ты что-то уронишь или испортишь – это будет очень плохо… Так что умоляю, аккуратно, только аккуратно…
Нет, эта блондинка вообще понимает, что говорит мне прямо под руку? Хорошо хоть работа не такая уж и сложная – главное, приноровиться… Правда вот Рей, с её более низким уровнем синхронизации задействовали исключительно на сборке ствола рейлгана, мне же доверили объект поответственнее – ствольную коробку… С момента нашей последней встречи доктор Акаги сотоварищи серьёзно поработали над рельсотроном. По крайней мере, всех этих угловатых коробов и кучи дополнительных кабелей я что-то не припомню… Особенно меня, кстати, интересует замысловатая штуковина, которую с моей помощью сейчас крепят техники…
– Доктор Акаги, а что у меня сейчас в руках? Может, если я буду знать важность этого механизма, то у меня возрастёт мотивация всё делать аккуратно…
– Синдзи, сейчас у тебя в руках механизм перезаряжания рельсотрона. Конструктивно это совершенно новая деталь, изготовленная с нуля. Так что теперь, по сути, орудие RG-Х – это огромная однозарядная винтовка с ручной перезарядкой…
Я задумчиво уставился на рельсотрон. А ведь верно – похоже!.. Вот затвор, вот рукоять перезаряжания, сюда вставляется снаряд… Гм, или у меня глазомер сбоит, или он действительно слишком великоватым получается?
– Доктор Акаги, вы извините неуча, но мне кажется, что вся эта система рассчитана на снаряд просто неприличного калибра… А ведь рейлган стреляет обычно болванками весом килограмм в пять – всё равно большая масса не нужна, нужна высокая начальная скорость…
Мысленно разглагольствуя, я продолжал аккуратно перетаскивать крупногабаритные части электромагнитного ускорителя.
– Вот в скорости-то всё и дело, Синдзи. То, что должно помещаться в… э-э-э… затвор – это не весь снаряд, точнее, не только лишь снаряд. Львиную долю объёма занимает система первичного разгона, основанная на термоэлектрическом принципе… Гм…
Акаги похоже всерьёз задумалась, понял ли я хоть что-нибудь из сказанного ею. Нет, я не тупой – кое-что действительно понял, да… Но не всё.
– В общем, так, Синдзи. То, что кажется похожим на снаряд – это на самом деле баллон с газом, который под воздействием первичного электрического импульса превращается в токопроводящую плазму и не только обеспечивает снаряду начальный импульс, но и ускоряет на всём протяжении ствола…
– Понятно. А куда делась «родная» система перезарядки? Просто я сомневаюсь, что на этом самом «Юникорне» её не имелось…
– Может быть, и имелась, но на складе её не было, – лаконично ответила Акаги. – Как и много другого. Так, Синдзи, а теперь давай…
Среди роя парящих вокруг Рамиила модулей наметилось какое-то принципиально новое движение. В общем потоке внешней защиты начали появляться своеобразные скопления метровых октаэдров числом в три-четыре десятка – точнее визуально определить не удавалось. Причём, что интересно, образовывали эти скопления модули аспидно-чёрного цвета, вылетающие откуда-то из глубины Ангела.
Такая новизна в поведении Рамиила не могла не насторожить…
Чёрные октаэдры начали собираться вместе, образовывая примерно с десяток небольших роев. Вот они окончательно отделились от общей массы модулей и разлетелись в стороны от Рамиила, правда, не удаляясь от него на расстояние свыше пары десятков метров. Модули нового типа резко спикировали на валяющиеся повсюду обломки разрушенных зданий и начали в буквальном смысле зарываться в землю. Впрочем, через непродолжительное время они вновь появились на поверхности и взмыли в воздух, вот только уже не рыхлыми роями, а в виде правильных монолитных объектов. Кучи же обломков начали незамедлительно проседать, как будто под ними образовались значительные пустоты.
Группы модулей, только что совершившие совершенно непонятные для постороннего взгляда действия, возвратились к Рамиилу и в буквальном смысле слова нырнули в него – слои октаэдров расступились перед своими собратьями…
– А затем наши приборы зафиксировали в центре Ангела мощнейшую энергетическую реакцию, – Акаги с задумчивым видом выпустила колечко табачного дыма. – И спустя несколько минут удельная масса парящих модулей увеличилась на 0.7 %…
Я и Мисато нехотя оторвались от монитора ноутбука – уж больно захватывающим, хоть и пугающим, было зрелище…
– Этот ублюдок, что – восстанавливается? – недоверчиво произнесла Кацураги.
– Похоже на то, – кивнула Рицко. – Объект повторил эту… операцию уже три раза с интервалом в 23 минуты.
– Дерьмо!.. – тихо выругалась майор.
– Надо бы его поскорее завалить… – озабоченно произнёс я.
– Ваш щит, лейтенант.
В паре сотен метров от меня тяжёлый дирижабль медленно опускал колоссальных размеров «экспериментальный образец индивидуальной защиты» в специально подготовленное крепление.
Хорошая всё-таки штука – транспортные тарелки. По сути, это единственный способ транспортировки сверхтяжёлых грузов, имеющийся в нашем распоряжении – Евангелионов сегодня уже из города приволокли, рейлган, щит вот теперь… Фиг бы мы всё это притащили обычными средствами…
Заходящее солнце слегка слепило глаза, и я приложил ко лбу руку козырьком, внимательнее рассматривая щит.
Снежно-белого цвета, он ни капельки не напоминал отодранное брюхо «Шаттла», как в сериале. Скорее уж щит напоминал классический римский скутум – прямой полуцилиндрической формы, защищающий тело от подбородка до колен. Ну, кажется, где-то так, если я правильно прикидываю габариты щита и моей Евы…
– Даже и не знал, что у нас такой есть… – задумчиво уронил я.
– Экспериментальный образец, – пожал плечами Оути, просматривая на ноутбуке предварительные отчёты. – На вооружение ещё не принят, поэтому вы о нём знать и не должны…
– Надёжная хоть вещь-то? – скептически прищурился я. – Зачем её вообще разрабатывали-то?
– Как дополнительную защиту от лучевого оружия Ангелов, – пояснил Фусо. – Только делали этот щит с учётом данных о Сакииле и Самсииле, так что…
– То есть против Рамиила он может оказаться неэффективен?
– Нет, он эффективен, – покачал головой старлей. – Просто время защиты теперь значительно снизилось.
– Не слишком радужная перспектива, – хмыкнул я. – Сколько у меня будет времени?
– При максимальной мощности луча – секунд пятнадцать, не больше.
Земля содрогнулась. Невдалеке, в прямом смысле слова, приземлился мой щит.
– А перезарядка рейлгана занимает не менее чем 20 секунд… – задумчиво произнёс я. – Хм, ещё один стимул не давать ублюдку второго шанса…
Бездонное ночное небо, полное звёзд.
Перешедший в режим жёсткой экономии энергии Токио-3 более не затмевал сиянием городских огней свет далёких солнц. Небосвод пересекала широкая полоса Млечного пути, напоминающая россыпь бриллиантов на чёрном бархате…
Красиво…
Где-то в отдалении слышался низкий и протяжный гул сотен работающих трансформаторов. А вот шум стройки уже давным-давно затих – оборудование позиции «Максим» было полностью завершено. Со штабного холма, на котором я сейчас стою, открывался великолепнейший вид на стрелковую позицию.
Огромная, величиной с три футбольных поля, ровная, залитая красновато-серым супербакелитом площадка. Высокий и толстый парапет, смахивающий на ограждение крепостной башни. В относительно узкую прорезь выглядывает длинный, прямоугольный в сечении, ствол электромагнитной пушки, увенчанный массивным цилиндрическим набалдашником. Сама пушка производит впечатление совершенно футуристическое, словно бы прибыла прямиком из какого-то фантастического фильма…
Фантастика…
Я слегка усмехнулся.
А двух гигантских роботов, получается, следует относить к хмурой реальности? Ну-ну…
Около рейлгана на коленях, будто медитирующий воин, стоит Прототип. Спереди и чуть правее от него в точно такой же позе замер мой Юнит-01, держащий перед собой огромный щит в специальном зажиме-креплении. Вокруг них всё ещё крутились несколько десятков техников, обеспечивающих надлежащую работу обоих Евангелионов. Хотя особых заморочек Евы в небоевом режиме не доставляют. Подвести питающий кабель, нацепить на спину пару новомодных батарей – вот и все дела, а вот рельсотрон – штука новая и непонятная…
Пространство вокруг рейлгана постепенно очищалось от многочисленных кранов и вышек, хотя техники в оранжевых робах всё ещё продолжали сновать вокруг орудия. Как муравьи, ей-Богу…
Электромагнитная пушка была надёжно закреплена на неком подобии станка. Кажется, переделанного из чего-то вроде гигантского портового крана – точнее не скажу, ибо не специалист. На стволе появились знакомые по ВОН-13 шарообразные нашлёпки радарных и прочих комплексов, обеспечивающих, по крайней мере теоретически, повышенную точность. Главными же новшествами, из обнаруживаемых визуально, являлись массивные и грубоватые на вид рукоять и приклад. Стрелять-то из ЭМ-пушки Еве-00 придется как из простой винтовки, пускай и столь циклопических размеров…
После всех модификаций рейлган стал наконец-то похож на нормальное оружие, а не на какую-то хрень. Рукоять, приклад, затвор, ствол – всё как у добропорядочных огнестрельных механизмов… Ну, почти всё.
От рейлгана в сторону расположенных за позицией огромных полей конденсаторов тянулись десятки, а то и сотни толстых кабелей. Около суперорудия лежали три чёрно-жёлтых многометровых унитарных выстрела, состоящие из собственно снаряда и разгонного заряда… Только три – на большее ствола рейлгана, над которым потрудился научный отдел, чисто физически не хватит. Так что нам желательно поразить Рамиила с первого же выстрела…
Поправка. Не нам, и даже не мне, а Рей.
Увы, Виктор, но убивать Рамиила будешь не ты. Видно, не в этой реальности… Правда, теперь у тебя ещё более сложная задача – любой ценой защитить Рей. Любой – это, значит, любой. Если потребуется – придётся встать на пути ангельского луча. И, возможно, даже погибнуть…
Ну и ладно.
«Долг тяжелее, чем гора, а смерть легче пера», как говорится в «Хакагурэ». Удивительно, но ещё ТАМ я, по сути, придерживался точно таких же взглядов на жизнь, не будучи ни самураем, ни даже японцем. Просто подобная философия мне была очень близка.
Жить так, словно ты уже умер. Преодолеть в себе страх смерти. Бояться позора больше чем гибели. Руководствоваться в первую очередь чувством долга.
Теперь это на сто процентов про меня.
Я погиб в автокатастрофе, но всё ещё жив. Я видел в будущем конец этого мира, но получил шанс всё исправить.
Таков мой долг.
И я его исполню во что бы то ни стало.
…Полной грудью вдохнул чистого и свежего ночного воздуха. Говорят, что перед смертью не надышишься, но кто знает, как оно на самом деле…
Сзади, тихонько шурша контактным комбинезоном, подошла Аянами.
Кинул взгляд на небольшое табло электронных часов, встроенных в контактный комбинезон.
– Без пяти одиннадцать, – произнёс я. Повернулся к Первой. – Как ты, Рей?
– Нормально, – ровным тоном ответила Аянами, смотря куда-то вдаль.
– Это хорошо… – вновь поднял я взгляд к небу. – Это хорошо…
Последние минуты перед боем… Никогда раньше не ощущал так остро, как утекают сквозь пальцы мгновения тишины и покоя. Возможно, я в последний раз вижу это небо и эту землю, так что нужно пользоваться моментом… Жить, пока ещё можно жить…
Я закрыл глаза, подставляя лицо лёгкому ветерку.
– Синдзи, я боюсь всех подвести, – внезапно произнесла Рей.
Открыл глаза, повернулся к Первой.
Всё тот же спокойный взгляд и тон, расслабленная поза… Но где-то в глубине души прячется затаённый страх – не умереть, а подвести других.
Это нормально.
– Всё будет хорошо, Рей, – с лёгкой улыбкой произнёс я. – Ничего не бойся – ты никого не подведёшь и всё сделаешь, как надо. Я верю в это.
– От меня зависит слишком многое. Это… непривычно…
– От нас всех зависит слишком многое, – вздохнул я. – Но другого выхода просто нет…
– Слишком многое… – эхом откликнулась Первая, всё так же глядя куда-то в пространство. Перевела взгляд на меня. – Что, если мы не оправдаем возложенных надежд?
– На нас надеются, в нас верят, и значит, мы не можем проиграть, – уверенным тоном заявил я, хотя, увы, сам испытывал те же сомнения, что и Аянами.
– Если мы проиграем, то умрём, – будничным тоном, словно говоря о покупке продуктов для ужина, произнесла Первая.
– Мы не умрём, – глядя ей в глаза, отчеканил я. – Ты не умрёшь. Ты выполнишь задачу и убьёшь Рамиила. А я защищу тебя. Любой ценой.
– Почему ты так говоришь? Ведь если ты погибнешь, тебя никто не заменит… – тихо произнесла Аянами.
– Словами это так просто не объяснить, – поморщился я. – Нужно постараться понять… почувствовать… Со временем, не сразу… Это…
Мне вспомнились слова старого немца.
– Просто это – настоящая жизнь. Это выбор. Когда ты готов отдать жизнь за другого, значит, ты настоящий человек и живёшь не зря.
– Значит, мы настоящие люди и живём не зря, – резюмировала Рей. – Мы готовы отдать свои жизни за других.
– Потому что мы – Пилоты… – невесело усмехнулся я. Прям как в песне, однако…
– Почему ты пилотируешь Еву, Синдзи? – задала неожиданный вопрос Аянами.
– А ты почему? – несколько растерявшись, я машинально ответил вопросом на вопрос.
– Потому что это мой долг. Я обязана.
– И мой тоже. Я пилотирую, потому что тоже обязан это делать.
Это мой долг, Рей. Мой дар и моё проклятие. Крест, принятый вместе с новым миром и жизнью…
– А кому?
– Всем, – лаконично ответил я.
– Понятно.
Разговор угас. Мы теперь просто стояли рядом и смотрели на небо. Словно вода в песок утекали последние минуты мира и спокойствия…
– Рей, Синдзи, пора, – мягко произнесла подошедшая сзади Мисато.
Мы повернулись к Кацураги.
– Готовы? – тихо просила майор.
– Да, Мисато.
– Да.
Кацураги вздохнула и опустила голову. А затем внезапно одним шагом покрыла разделяющее нас расстояние и порывистым движением обняла меня и Рей, прижимая к себе.
– Берегите себя, ребята, – тихо проговорила Мисато, наклоняясь к нам. – И… возвращайтесь поскорее – я буду ждать.
– Вернёмся. Непременно вернёмся, – так же тихо произнёс я, закрывая глаза. – Со щитом или на щите.
Кацураги выпустила нас из объятий и словно бы через силу улыбнулась. Я тоже улыбнулся, но уже искренне, от вида донельзя удивлённой таким бурным выражением чувств Аянами.
– Мрачноватое напутствие, – со своей всегдашней ехидцей заметила Мисато.
– Зато правильное, – хмыкнул я.
– Ладно уж… Давайте уже садитесь в машину и поедем на позицию.
Карета подана, господа. Точнее не карета, а приземистый армейский броневик, типа русского «Тигра», только не такой здоровый.
Залезли все втроём в салон…
– Чего в этой железной коробке париться-то? Давайте хоть воздухом подышим, – предложила Кацураги, с натугой откидывая две полукруглые броневые створки и открывая в крыше здоровый люк, куда мы всё не замедлили высунуться. Действительно хоть напоследок воздухом свежим подышать…
– Поехали, – скомандовала майор.
Броневик мягко тронулся с места и покатился по свежепроложенной широкой и удобной грунтовке. Съехали со штабного холма и направились к позиции «Максим».
…Я удивлённым взглядом окинул толпу стоящих около сетчатого ограждения техников и прочих рабочих. Хм, странно… По плану работы уже должны быть завершены и им здесь делать просто нечего…
Появление нашего броневика вызвало целую бурю воплей и криков, носящих явно радостный характер. Наиболее часто слышалось легендарное «банзай!», которое теперь на слух воспринималось как «десять тысяч лет», а также вроде бы наши с Первой имена…
Что-то я уже ничего не понимаю…
– Мисато, а… чего это они? – озадаченно поинтересовался я у командира, кивая на толпу.
– Вас в бой провожают, – улыбнулась Мисато. – Традиция как-никак – так всегда было принято…
Ептыть… Вот, блин… Я бы вообще-то предпочёл делать свою работу без лишнего шума и внимания к собственной персоне. Быть в центре внимания публики – это явно не моё…
Я покраснел и попытался скрыть смущение за мрачноватым юмором:
– Да уж… Сейчас бы чашечку сакэ, белую повязку на лоб и в атаку на Перл-Харбор… И пусть Император живёт десять тысяч лет.[43]
– Перл-Харбор – это просто ерунда, в сравнении с тем великим делом, что мы делаем, – решительно заявила Мисато.
Прикрыв глаза, я сидел в пилотском ложементе, крепко сжав рукояти управления и напряжённо вслушиваясь в стук собственного сердца. Словно метроном, оно отсчитывало секунды и минуты до начала операции…
Удар… Удар… Удар…
– Всем подразделениям – двухминутная готовность, – прозвучало на общей волне, к которой я сейчас был подключён.
Открыл глаза, скользнул взглядом по мониторам. На одном идёт трансляция из кабины Евы-00, на втором – из мобильного штаба.
Рей и Мисато…
– Рей, Синдзи, приготовьтесь.
– Есть.
– Есть.
Опустился на колено, достал из креплений щит, покрепче упёр его в бакелитовый парапет и подпёр левым плечом. Пока есть возможность, высунул голову из-за верхнего края – жаль, что в отличие от обычных штурмовых щитов здесь не предусмотрено смотровой щели…
Слева, невдалеке от меня, между низких и широких зубцов ограждения площадки торчит ствол рейлгана. Рей залегла, прижав правой рукой приклад поплотнее к плечу и держась левой за рукоять запирающего механизма. Снаряд уже лежит в специальной нише, остаётся только дослать его в ствол, подать энергию на рельсы и…
Где-то на горизонте виднеется массивная угловатая фигура, очертания которой размывались из-за использования ноктовиденья.[44] Повинуясь мысленной команде, бортовой компьютер накладывает на изображение синтезированную картинку, добавляя резкости и мелких деталей, а также раскрашивая его в условные цвета.
Колоссальный сапфирово-синий октаэдр, окружённый роем своих более мелких копий…
Вот она – цель.
– Время – 23:30!
– Всем группам! Начинаем операцию «Ясима»! – прозвучал звонкий голос майора Кацураги.
Вот оно. Началось.
– …Подготовить рейлган к выстрелу! Начать первую стадию зарядки!
– Запуск систем охлаждения…
– Все генераторы на полную мощность!..
– Система электропитания в норме.
– Блок конвертации работает в штатном режиме…
– Активировать предохранительные системы!..
– Идёт подача энергии из секторов с первого по восемьсот третий…
Крепче сжал в руке ручку щита и положил вторую на подбой. Попытался выдохнуть, но лёгкие как обычно забиты ЛСЛ. Развернул АТ-поле на полную мощность, стремясь как можно надёжнее прикрыть нашу позицию.
– …Начать вторую стадию зарядки!
– Подключение промежуточной подстанции Готемба… Проблем нет.
– Подключение центральной подстанции Футаго… Проблем нет.
Начал машинально щёлкать предохранительной пластиной в правом джойстике, прикрывающей клавишу активации внешнего вооружения. Но сегодня ни моя Ева-01, ни Прототип не несли никакого оружия, кроме ножей в наплечниках – никто не захотел рисковать возможностью подрыва боекомплекта. И так пришлось навесить Евам дополнительные энергобатареи. Но здесь вопрос стоял ребром – или пойти на риск остаться в разгар боевых действий без энергии, ибо кабель в предстоящем бою наверняка пострадает, или смириться с возможным взрывом в случае прямого попадания в топливный элемент. Оставалось утешаться мыслью, что батареи расположены на спинах и в крайнем случае их можно легко сбросить.
– …Начать третью стадию зарядки!
– Перенаправить все потоки на основную подстанцию Футаго!..
– Все линии задействованы на полную мощность!..
– Система охлаждения включена на полную мощность…
– Основная группа накопителей заряжена на 79 %!.. 80 %!..
– Энергию на максимум!..
– Стадия три завершена, проблем нет!
– Артиллерийские и ракетные батареи приведены в полную боевую готовность!
– Спецбоеприпасы на позиции «Бета» приведены в боевую готовность.
– Отлично. Все батареям – огонь!..
Воздух оказался заполнен гулким грохотом, пробирающим меня даже в Еве – это в дело вступили многочисленные огневые точки, окружающие Токио-3. Их задачей являлось вынудить Рамиила растянуть своё АТ-поле в пространстве и снизить его напряжённость.
Холмы на противоположном берегу озера окутались дымом и пламенем. В небо, оставляя хорошо различимые инверсионные следы, взметнулись десятки, если не сотни ракет. Где-то в отдалении загрохотали артиллерийские батареи, расположенные как в пределах прямой видимости, так и по ту сторону гор.
На Ангела в мгновение ока обрушилась настоящая лавина стали и огня. Часть Токио-3, где находился Рамиил, буквально потонула в многочисленных взрывах снарядов и ракет. Некоторые из них ложились с недолётом, падая в воду и поднимая огромные фонтаны.
Посреди этого буйства рукотворной стихии чистого разрушения пришельцем из иных миров возвышался Пятый Ангел, окружённый золотистым сиянием АТ-поля.
На угрозу он отреагировал незамедлительно. Более-менее спокойно кружащиеся модули заметались, как сумасшедшие; рой мини-октаэдров растянулся в пространстве с целью понадёжнее прикрыть Рамиила. Одновременно Ангел начал уже успевшую стать привычной трансформацию верхних граней, которые начали покрываться десятками восьмигранных тёмных провалов.
В следующий миг последовал ответный удар.
Небо над Токио-3 на несколько мгновений стало практическим белым от наполнивших его десятков потоков разрушительной энергии, ночь ненадолго сменилась днём.
По окружающим горам прошёлся огненный смерч. Пламя охватило вековой лес, покрывающий горы. Казалось, под воздействием высокотемпературного излучения даже скальные породы занимаются огнём и текут по склонам лавовыми ручейками. Лучи ударили, словно десятки крупнокалиберных орудий разом, оставляя повсюду за собой лишь полосы сплошных разрушений. Мощнейшие взрывы превратили большую часть артиллерийских позиций в груды спёкшихся воедино обломков, периодически сотрясаемые детонирующими остатками боекомплектов. Хорошо хоть прямой наводкой били только дистанционно управляемые автоматические комплексы, а все обслуживаемые людьми батареи работают с закрытых позиций.
В огненном аду звёздного пламени горел и плавился даже камень; один за другим детонировали невыпущенные снаряды и ракеты. Над Токио-3 начал подниматься багрово-красный рассвет, отражаясь в зеркальных гранях исполинского кристалла Пятого Ангела и придавая им кровавый оттенок.
Эфир словно взорвался.
– Первая и третья батареи уничтожены!..
– Уничтожена вторая батарея!..
– Восьмой ракетный комплекс уничтожен…
– Потерян контроль над четвёртой батареей!..
– Шестой укрепрайон уничтожен!..
– Нет ответа от пятого укрепрайона…
– Потеряна связь с шестым ракетным комплексом!..
– Не давать ему передышки! – перекрывая все доклады, прогремел голос Кацураги. – Продолжать обстрел!
Ангел практически без остановки бил по обнаруживающим себя огневым точкам, но своего местоположения не менял – его собственный бур словно бы пришпилил Рамиила к земле.
Чёрт, ну когда там уже зарядится рейлган? Сколько еще ждать-то? Что? Прошла только минута?.. Бли-и-ин…
– Зарядка рейлгана завершена.
– Сохраняйте текущую частоту!..
– Отключить все предохранительные системы!
– Падение напряжение в пределах нормы…
– Стадия четыре завершена.
– Отключить главный предохранитель!
– Зарядить орудие!
Краем глаза увидел, как Рей дослала снаряд в ствол. Щёлкнули массивные фиксирующие захваты, надёжно запирая затвор, дабы исключить возможность прорыва газов.
– Запущена система прицеливания…
– Ввести рассчитанные поправки… Гравитация… Сопротивление воздуха… Ветер…
Ствол рейлгана дрогнул, смещаясь чуть влево.
– Захват цели!
– Начать завершающую стадию!..
– Передаём всю энергию на рейлган!
– Позиция «Бета», готовность!..
– Начать обратный отсчёт!
Стена взрывов вокруг Рамиила становилась всё более и более редкой – Ангел уничтожал одну автоматическую батарею за другой.
– Десять, девять, восемь, семь, шесть…
Руки до боли стиснули рукоятки управления, а губы беззвучно зашептали неумелую молитву. В окопах не бывает атеистов…
«Господь всемогущий, Отец-Вседержитель, не требую и не прошу сейчас ничего для себя. Об одном лишь молю – пожалуйста, дай нам сил! Не ради себя прошу, ты же видишь, что не ради себя…»
– Пять…
«…Если эти твари, принявшие светлое имя ангелов, посланы нам как испытание свыше…»
– Четыре…
«…То не прошу об избавления от чащи сией, но молю…»
– Три…
«…Дай нам сил справиться с этим испытанием!»
– Два… Один!
– ОГОНЬ!
Электроника в кабине Евы на мгновение дала сбой. По ушам ударил грохот выстрела. Рельсотрон извергнул многометровую струю пламени и слегка дёрнулся назад.
Утихший было из-за выбытия участников ураган огня и стали, бушевавший вокруг Рамиила, внезапно расцвёл новыми красками. Вокруг Ангела вспухли облака совершенно чудовищных взрывов – даже и не думал, что рейлган и шестнадцатидюймовки могут такого натворить…
В воздухе повисла быстро развеивающаяся дымная трасса, оставшаяся от снаряда рельсотрона. Одним концом она упиралась в гигантское облако дыма и пыли, возникшее на месте дислокации Рамиила…
Ангел замолчал, полностью прекратив огонь.
Неужто завалили с одного выстрела?! Нет, не верю…
– Макото, что с телеметрией? – раздался взволнованный голос Мисато.
– Сильные помехи… Приборы словно с ума посходили, сейчас скажу точ…
Налетевший со стороны озера лёгкий ветерок разметал скрывающую Рамиила дымку, и перед нами предстало совершенно запредельная картина.
Пятый Ангел, поворачиваясь вокруг собственной оси, медленно заваливался на бок. Немногочисленные ракеты и снаряды, выпускаемыми уцелевшими батареями, беспрепятственно достигали поверхности октаэдра, взрывами выбивая целые блоки модулей из внешней оболочки – АТ-поле Рамиила исчезло. Уходящая в землю игла бура рассыпалась на отдельные элементы. Небесно-синяя броня Ангела потускнела, и нигде не было видно ни единого парящего модуля. На месте переднего ребра октаэдра зиял чудовищных размеров кратер, из которого хлестал мощный поток крови. По мере того, как Рамиил проворачивался вокруг собственной оси, становилось видно, что и его противоположная сторона тоже пострадала – поверхность грани пошла волнами, словно распираемая внутренним давлением. По-видимому, энергии снаряда лишь чуть-чуть не хватило, чтобы пробить кристалл насквозь.
– Уничтожен? – выдохнула Кацураги.
Но что-то подсказывало мне – это ещё далеко не конец.
– Рей, – напряжённо произнёс я, крепче сжимая в руках щит. – Заряжай.
– Есть… есть телеметрия!.. И… Зафиксировано АТ-поле!!! Объект не уничтожен!!!
– Невозможно! – в панике воскликнула Рицко. – Мы же всё рассчитали!..
Медленно, словно в невесомости, падение Ангела приостановилось. Его броня вновь обрела блеск, а поток крови из раны начал останавливаться.
А в следующий момент Рамиил начал новую трансформацию, перед которой меркло всё виденное ранее.
С земли поднялись модули внешней защиты и быстро заполнили гигантский кратер, выбитый снарядом рельсотрона. Над землёй снова воспарил октаэдр идеальных форм и пропорций, повернулся в нашу сторону одной из вершин… А затем его передняя часть начала раскрываться подобного исполинскому цветку. Каждая грань разделилась надвое, выворачиваясь наружу, и в воздухе повисла колоссальных размеров восьмилучевая звезда, в центре которой виднелось чудовищное восьмиугольное жерло…
– Внутри объекта зафиксирована энергетическая реакция!..
– Синдзи, прикрывай!..
Лучи звезды-октогона замерцали в ночной темноте мертвенно-голубоватым светом. В центре, в восьмиугольном провале появилось какое-то сияние…
Твою мать!..
Сместился вбок, занимая позицию прямо перед рейлганом. Скорчился за щитом, вцепился рукой в ограждение площадки.
– Приготовиться к удару!..
И полыхнуло.
Воздух разорвал раскат грома, который всё продолжался и продолжался. Казалось, чудовищный грохот заполнил каждую клеточку моего тела. Никогда бы не подумал, что один лишь только звук способен так давить и подавлять…
Земля под ногами заходила ходуном, как будто в преддверии мощнейшего землетрясения. Всё вокруг затопил нестерпимо-яркий свет. Меня накрыло ударной волной и чудовищным жаром, который пробирал даже сквозь прочнейшую броню Евангелиона. Удар оказался настолько силён, что я завалился на бок, вскидывая вверх щит в отчаянной попытке спастись…
Но в этот момент всё внезапно закончилось.
Отведя щит в сторону, я, опираясь правой рукой, поднялся на ноги.
Передо мной развернулась воистину апокалиптическая картина.
В семи километрах от нас в воздухе висела огромная восьмилучевая звезда, а от неё к позиции «Максим Горький» тянулась сплошная полоса разрушений. На протяжении километров горел попавший под удар лес, застилая небо дымом и копотью. Попавший под поток энергии отрог горы просто-напросто испарился, сметённый чудовищным ударом – на его месте в воздухе повис густой смог. Супербакелит площадки местами оплавился и разрушился, но свою задачу выполнил – ослабленный луч Рамиила не смог преодолеть последнюю линию защиты и добраться до рейлгана. А вот высоте, на которой базировался мобильный штаб НЕРВ, не повезло – она пострадала очень сильно. Никто даже и не думал, что луч Ангела сможет на излёте зацепить расположенную за спинами Евангелионов позицию. Теперь многие трейлеры и командно-штабные машины оказались сильно повреждены или уничтожены.
Вот же ни хрена себе, твою мать за ногу…
В голове словно что-то щёлкнуло. Я бросил быстрый взгляд на экраны около ложемента, но они были непроглядно черны – роскошь, вроде видеосвязи, не смогла пережить ангельского удара…
– Рей!..
Я резко обернулся назад. Ева-00 лежала на земле, опираясь на локти, прикрыв голову руками, а телом защищая казенную часть электромагнитной пушки. Максимум, что я заметил, так это кучу бакелитовых обломков и земли на броне Прототипа.
– Рей!
Дёрнулся было к Первой…
– Синдзи, стой! – раздался у меня в голове голос Мисато. – Не уходи с позиции… – майор тяжело закашлялась. – Возможен… повторный удар…
Скрипнув зубами, я остался стоять на месте, но вывернул шею, удерживая Прототип в поле зрения.
– Рей, ты в порядке? Рей, ответь!
– Я… в порядке, – послышался слабый, но уверенный голос Аянами.
Ева-00 отняла руки от головы и вновь приняла положение для стрельбы лёжа.
Фух… Словно гора с плеч…
– Доложить обстановку! – скомандовала Мисато.
– Ева-00 и Ева-01 не повреждены, питание штатное – от кабеля.
– Хорошо. Что с рейлганом?
– В норме, но следующего выстрела может и не выдержать…
– Всё равно нужно попытаться… Начать подготовку к следующему выстрелу!
Аянами дослала снаряд в ствол рейлгана.
– Рей, ты должна сделать ещё один выстрел, – глухо произнесла Кацураги. – Рамиил ранен, нужно его добить. Ещё один выстрел, Рей, ещё один…
– Есть, – твёрдо произнесла Первая. – Я сделаю это.
В пол-уха слушая их радиообмен, я перевёл взгляд на застывшего в своей последней трансформе Ангела. Он жив и мы живы, но кто-то из нас должен умереть…
Это – дуэль, где ставка не честь, а существование целого мира…
А значит нужно во что бы то ни стало удержать следующий удар.
– Запущена система прицеливания…
– Захват цели!
– Начать завершающую стадию зарядки…
– Внутри объекта зафиксирована энергетическая реакция! – панический вопль резанул по ушам.
Лучи Рамиила засветились призрачным голубоватым светом.
– Нет!!!
Доли секунды мне хватило на принятие решения. Я чётко видел, что моя новая позиция находится аккурат на пути всесокрушающего луча Ангела. В прошлый раз большая часть энергии выстрела оказалась потрачена на превращение половины соседней горы в пепел, но уж теперь-то Рамиил наверняка прицелится получше…
Это если попытаться перевести все мои мысли в развёрнутую форму.
На деле же я просто рванул вперёд, упал на левое колено, пропахав борозду в бакелите. Выставил щит, подперев его плечом и правой рукой, и развернул АТ-поле на максимум.
А в следующий миг в гигантский скутум словно ударили кувалдой. Меня обдало нестерпимым жаром, от которого не спасал ни щит, ни собственная броня Евы. Складывалось такое ощущение, что я собственным телом пытаюсь остановить бурлящий поток… Поток лавы!..
Вокруг бушевал самый настоящий огненный шторм, в котором плавились любые материалы, и горел даже сам воздух. Гудящий поток плазмы бил прямо в подставленный щит, а вокруг в прах превращался бакелит площадки.
Я зашипел от боли, когда жар пробился сквозь все термоизоляционные слои специального керамического покрытия скутума и начал припекать руки и плечо. Хотелось бросить его к чёртовой матери и куда-нибудь убежать, но нельзя, нельзя, нельзя…
Словно сквозь вату до меня доносились какие-то чужие и незнакомые голоса.
– Перегрев брони! Щит не выдерживает такого напора!..
– Быстрее, ради всего святого, быстрее!..
– Нам нужно ещё двадцать секунд…
– НО У НЕГО НЕТ ДВАДЦАТИ СЕКУНД!!!
Развёрнутое на полную мощность АТ-поле ни капельки не спасало – жар уже не просто пронизывал, он буквально испепелял меня. В глазах потемнело от скрутившей всё тело боли.
С каким-то отстранённым чувством я смотрел, как щит начал размягчаться, а его края стали осыпаться мелким крошевом. Сначала совсем небольшие кусочки, потом всё больше и больше, всё больше и больше…
– Быстрее, чёрт возьми, быстрее!!! Синдзи, держись! Пожалуйста, ещё немного!..
Губы словно сами собой зашептали строчки, выплывшие из неведомых глубин памяти.
–
Ручка, за которую я держал щит, смялась в ладони будто слепленная из пластилина. Скутум не просто уже крошился по краям – от него отлетали целые куски термозащитного материала.
Низ щита разлетелся вдребезги, подставляя под удар Рамиила ноги Евы. Я скрючился от боли, чувствуя, как размягчается броня моего Юнита. Разум и тело буквально закричали, не в силах выдержать этой огненной пытки.
Собрав все силы, попытался разогнуться.
Левый край щита буквально стёк по моей броне, обнажая руку и плечо. В тот же миг на них словно плеснули кислотой.
Низко завибрировав, щит окончательно развалился у меня в руках. В грудь ударил прожигающий насквозь поток яростного пламени. Я выпрямился во весь рост, покачнувшись от удара, и широко раскинул руки в стороны, пытаюсь развернуть АТ-поле как можно шире.
Я закричал от боли, огненными иглами разрывающей каждую клетку. Тело, жёстко зафиксированное ремнями, выгнулось дугой. ЛСЛ вокруг меня буквально вскипела.
Боль. Боль. Боль.
Она была везде и повсюду. Не спастись, не убежать. Нельзя… Нельзя! Нельзя!!!
Броня Юнита-01 плавилась и спекалась. Голова Евы запрокинулась к небесам. Со скрежетом разорвались фиксаторы, удерживающие в закрытом положении нижнюю челюсть. Из пасти Евангелиона к небесам рванулся крик, полный ярости и муки. А где-то в кабине, надёжно скованное ремнями безопасности, в судорогах билось слабое человеческое тело, воя от нестерпимой боли.
Ноль-первый начал медленно заваливаться вправо, уходя с линии выстрела.
– Рей, стреляй!!!
Звёздный огонь сжигал меня, но так и не мог сжечь. Боль и страх переплавлялись в ярость, откуда-то из глубин сознания накатывали стальные волны гнева.
–
Бронестекло в лицевом забрале начало плавиться и растекаться, отчего картинка в глазах стала мутной и нечёткой.
Но я увидел, я увидел это, дьявол меня забери…
Поток времени словно замедлился в десятки раз.
Из дула рейлгана, находящегося прямо около левого бока Ноль-первого вырвался длинный поток раскалённых газов. Воздух прочертила дымная трасса, врезавшаяся в тело Рамиила чуть выше орудийного жерла. Мгновенно, повинуясь моим мыслям, заработали оптические увеличители Евы.
В сапфировой броне появился огромный кратер, в стороны брызнули осколки развороченных модулей. Поток излучения, бьющий из превратившегося в одно огромное орудие Ангела, прекратился…
Привычный ход времени водопадом обрушился на меня.
Пятый Ангел утонул в облаках взрывов 406-миллиметровых снарядов, прилетевших с «Беты». Восемь лепестков с каким-то протяжным лязгом схлопнулись, и перед нами вновь предстал октаэдр, а не восьмилучевая звезда. Секунду ничего не происходило, а затем вся верхняя часть Рамиила буквально взорвалась. В воздухе просвистел ливень из обломков ангельской брони, вверх ударили исполинские потоки тёмно-алой, практически чёрной в темноте крови, заливая всё вокруг.
Ангел с практически начисто снесённой вершиной тяжёло рухнул на бок, пробороздив в земле глубокую траншею. Воздух наполнился чудовищным скрежетом – Рамиил своим телом проехался по верхней бронеплите, поднимая в воздух бетонную пыль от размалываемых в крошево многочисленных обломков зданий. Посреди разрушенных сначала модулями Ангела, а потом и мощнейшим артобстрелом кварталов, застыло безжизненное тело Рамиила, потерявшее сейчас всю свою красоту и величие.
Реальность навалилась на меня ударами боли, пульсирующей во всём теле в такт ударам сердца.
Сил стоять больше не было, и я рухнул на колени, кроша заточенными наколенниками потрескавшийся и оплавленный бакелит. Упёрся руками в землю, а в следующий миг мой Евангелион завалился на бок и съехал по склону горы Футаго. Ноль-первый врезался в воды Асино, подняв тучу брызг. От соприкосновения с раскалённой бронёй Евы образовалось огромное облако пара.
Ослабшие руки выпустили джойстики управления. Разум затопила спасительная темнота…
Транспортный отсек самолёта. За бортом гудят турбовинтовые движки Ан-12.
Привалившись спиной к двери в кабину, сижу, обхватив руками плечи. Всё тело разрывает огненная боль, терзающая каждую клетку, каждый нерв. Сил терпеть почти нет – хочется закричать или заплакать, но сквозь зубы прорывается лишь сдавленное шипение.
– Больно… – выдавленное из себя слово наждачкой рвёт обожженное горло и гортань.
– Теперь боль всегда будет рядом, – произнёс чей-то смутно знакомый женский голос в дальнем от меня конце отсека.
Затуманенным взглядом попытался найти говорящую женщину. Не получилось – в темноте удалось разглядеть только смутный силуэт.
– Кто… ты? – прохрипел я.
– Боль… Готов ли ты принять эту боль, Третье Дитя? – проигнорировала женщина мой вопрос. – Ведь таков удел Пилотов Евангелионов – причинять боль себе и другим. Готов ли ты принять это?
Я зажмурился от пронзившей моё тело огненной вспышки. Лицо искривила гримаса страдания.
– Это ещё не предел, – печально произнесла незнакомка. – Возможно, когда-нибудь тебе придётся заплатить за победу высшую цену. Такова судьба, такова жизнь…
Плевать.
«Настоящая жизнь – вот она. Я хочу жить по-настоящему, пускай и недолго».
– Пускай… – прохрипел я.
– Любой бой может стать для тебя последним, – продолжал голос. – Но если ты откажешься от пилотирования, то проживёшь свою жизнь в мире и покое. Иначе каждый твой шаг будет оплачен кровью. Твоей кровью.
– Всё равно… я… принимаю… эту… жизнь! – словно бы помимо моей воли вырвались слова.
– Хорошо, – после долгого молчания произнесла женщина. – Ты всё-таки сделал выбор.
– Выбора? Не было выбора…
– Нет, – возразила мне незнакомка. – У тебя был выбор. Ты мог отступить… Но не стал этого делать. Это хорошо – теперь у нас наконец-то появился шанс.
– О чём… ты?
– Неважно. Наше время истекает – тебе пора возвращаться. Ты ещё не закончил одно дело.
– Какое де…
Вспышка.
– …Пилот пришёл в сознание!..
Голоса. Чужие и бесконечно далёкие. Угасающая пульсация боли.
– …Ещё обезболивающего! Живее!..
– Майор, его сердце может не выдержать…
– Уровень синхронизации падает!..
– Без обезболивающего он умрёт от болевого шока. Я приказываю – вколите ему ещё!
– Есть…
– Мисато, ты понимаешь, что делаешь?
– Прекрасно понимаю, Рицко, – жёстко ответила Кацураги. – Рей, быстрее вытаскивай его оттуда.
– Есть.
В глазах по-прежнему кромешная темнота. Я ощутил, как моё ставшее словно бы ватным тело куда-то потащили. Боль постепенно отступала, на её место приходило какое-то отупление и сонливость.
– Синдзи! Синдзи, ответь! Синдзи!..
– Здесь Ноль-первый… – прошептал я. – Со мной всё нормально…
– Чёрта с два там нормально, паршивец! – радостно воскликнула Мисато. – Рей, положи этого героя где поровнее – я уже выслала отряд спасателей.
– Есть, – прозвучал тихий голос Аянами. – Синдзи, как ты?
– Ничего, пойдёт, – скривил я губы в лёгкой ухмылке. – Поцарапало только немного…
– Тебя вылечат, не волнуйся.
– Да я и не волнуюсь… Подожди-ка, Рей, я попробую встать…
– Только осторожнее, Синдзи.
Зрение слегка прояснилось, хотя всё вокруг плыло и размывалось – видимо, органы зрения моей Евы получили серьёзные повреждения. Судя по всему, лежу на спине на берегу озера. Половину поля зрения занимает нависающий над головой Прототип, пристально вглядывающийся в меня единственным глазом. С трудом ворочая непослушными руками и ногами, попытался приподняться и принять сидячее положение. Вышло, честно говоря, хреново, и если бы не вовремя поддержавшая меня Аянами, наверное, упал бы обратно.
– Вот это я понимаю – знатно погуляли… – прохрипел я.
Вокруг на площади в несколько гектаров бушевал жесточайший лесной пожар. Располагавшиеся вблизи противоположного берега озера кварталы Токио-3 оказались практически полностью стёрты с лица земли. Да ещё и дохлый Ангел там вдобавок валялся…
Зрение начало внезапно обостряться, хотя в голове появился какой-то странный шум. То ли продолжает действовать дурь, которой меня обколол автодоктор, то ли Ева себе глаза регенерирует…
Так, ладно – боль ушла, а уж с накатывающим чувством эйфории я как-нибудь справлюсь… Главное – Рамиил уничтожен и всё теперь будет нормально, всё будет хорошо…
– Командир, мы уничтожили цель? – хрипло спросил я, постепенно более-менее приходя в норму. Потом, конечно, отсроченная боль вернётся, но сейчас иначе было никак…
– Мы уже выслали беспилотники, сейчас получим информацию о состоянии Рамиила, – ответила Кацураги.
– Хорошо, подождём…
– Есть данные телеметрии!..
– Что за ерунда? – послышался в эфире обескураженный голос Акаги. – Какого…
– Зафиксировано АТ-поле в районе цели! Напряжённость девяносто две единицы и продолжает возрастать! Цель подаёт признаки жизни! Повторяю, цель не уничтожена!..
У меня словно что-то оборвалось внутри.
–
Так, вроде бы никаких признаков жизни не подаёт… Но АТ-поле ведь генерирует, засранец!..
– Проклятье! – в тон мне прорычала Мисато. – Рей, Синдзи, назад!
Мы с Аянами начали взбираться по пологому склону горы, направляясь на полуразрушенную позицию «Максим».
– Синдзи, Рей – на позиции! Мы всё равно добьём эту тварь!
– Рейлган требует замены ствола – выстрел произвести невозможно!
Хреново…
– Дерьмо!.. Атаковать Ангела обычным оружием!
– Большая часть боекомплекта тяжёлых турелей израсходована. Или с ними нет связи. На развёртывание вооружения приданных частей нужно порядка двадцати минут…
– Это слишком долго! Уцелевшим батареям открыть огонь! Вызвать авиацию!
В сторону Рамиила вновь полетели снаряды и ракеты автоматических батарей, но плотность огня была явно недостаточной.
– Есть связь с авиабазой Йокота! 4-ая эскадрилья на подходе!
– Что у «фантомов»[46] на борту?
– По шесть «Мэвериков»,[47] мэм!
– Этого недостаточно. Что с бомберами?
– Мы связались с Воздвиженкой – 444-й авиаполк будет над Токио через пять минут! На борту «бэкфаеров»[48] N2 – и ядерные заряды!
Давайте, стальные птицы, скорее летите сюда и уничтожьте эту тварь…
Пока в штабе в ураганном темпе планировали дальнейшие действия по уничтожению оказавшегося невероятно живучим Рамиила, мы с Рей добрались до позиции. Пока не поступило никаких новых приказов, я решил на скорую руку оценить уровень полученных Юнитом-01 повреждений. Приборы приборами, но мне хотелось всё выяснить самому…
Пробежался глазами по рукам, кинул взгляд на ноги, выгнув шею, попытался рассмотреть состояние грудной брони. Н-да, видок тот еще… Диполимерный титан держался сколько мог, но перед запредельной мощью луча Рамиила не устоял – данный материал был в первую очередь рассчитан на противодействие снарядам и осколкам, но никак не сверхмощным потокам излучения.
Наиболее сильно пострадала нагрудная броня, которая кое-где оплыла, соединяя воедино отдельные сегменты защиты, а местами потрескалась и норовила выкрошиться при каждом движении. Судя по всему, на особо пострадавших участках жар добрался даже до живой плоти самой Евы. Дела… Неудивительно, что Ноль-первый столь неохотно подчиняется командам – тут впору радоваться, что Ева вообще может двигаться…
Так. А как обстоят дела с энергией? Хмм… Ну, хоть одна хорошая новость. Каким-то чудом я до сих пор не повредил ни питающий кабель, ни запасные батареи, а ведь покувыркаться пришлось изрядно…
– Свяжитесь с «Бетой», пускай дадут залп из всех стволов! Только чтоб никаких спецзарядов…
В воздухе раздался протяжный и низкий вой, и около Рамиила прогремели три мощнейших взрыва. Лови подарок от русских самоходок, тварь!..
Спустя ещё секунд десять в воздухе мелькнул какой-то тёмный силуэт и около Ангела вырос четвёртый фонтан огня и дыма, но на этот раз размерами повнушительнее.
А это тебе презент от немецких самоходок! Только вот почему лишь один снаряд?..
– Докладывает «Бета». Из строя вышла одна из мортир…
– Чёртов антиквариат! Прав был капитан…
Воздух рассекли стремительные росчерки ракет класса «воздух-поверхность», и вокруг Рамиила расцвели десятки взрывов. Вот только, к сожалению, управляемые снаряды сдетонировали ещё на подходе, натолкнувшись на АТ-поле Пятого Ангела.
– «Мэверики» поразили цель. Объект не уничтожен. Повторяю – объект не уничтожен!..
– Отмечено частичное восстановление повреждений объекта! – вклинился чей-то панический голос.
Млять, только не это!
– Чёрт, только не это… – в унисон моим мыслям выругалась Кацураги. – Что с его АТ-полем?
– Постепенно усиливается. К моменту подхода бомберов N2-атака, возможно, окажется неэффективной…
– То есть мы можем не успеть до того, как он придёт в норму?
– Так точно, мэм.
Совсем хреново – если не удастся уничтожить Рамиила, пока он не пришёл в норму, единственной альтернативой Третьему Удару станет удар ядерный… Блин, что же делать?
– Чёрт… – снова выругалась Мисато. – Рей!
– Да.
– Приказываю атаковать Ангела в ближнем бою.
– Есть.
Эй, что за херня?!
– Мисато, нет! – воскликнул я. – Прототип плох в ближнем бою!
– У нас нет вариантов. И времени, – жёстко произнесла Кацураги.
– Командир, а я?
– Ты ранен, Синдзи. В бой я тебя не пущу.
– Мисато!.. – взмолился я. – У двоих же будет больше шансов!..
– Риск слишком велик…
– Плевать! – голос зазвенел от ярости. – Нужно довести дело до конца! Я могу драться, командир!
Кацураги на несколько секунд замолчала.
– Хорошо, – нехотя произнесла майор. – Слушайте порядок действий. Выходите на край позиции, отстреливаете кабели и бежите вдоль озера. Похоже, что ядро Ангела повреждено, но не уничтожено. Вы должны добраться до него и разнести на куски, понятно?
– Так точно.
– Так точно.
– Синдзи.
– Да.
– Разворачиваешь АТ-поле и сдерживаешь Ангела. Ни в коем случае не атакуешь, понял меня?
– Так точно.
– Рей.
– Да.
– Твоя задача взять оружие из арсенала. Лучше огнестрел – так будет надёжнее.
– Есть.
– Пока Рамиил в нокауте, подбираешься к нему как можно ближе и расстреливаешь в упор. Вы должны уложиться в десять минут, или мы нанесём авиаудар. Всё, выдвигайтесь на позиции.
Ни долгой подготовки, ни вдумчивого инструктажа – запас времени просто не позволял этого сделать…
Точнее, его совсем не было. Как и продуманного плана. Было лишь только чёткое «Ангел должен быть уничтожен!» – вот и всё. По сути, нам предстояло действовать на собственное усмотрение. Короче, всё как обычно. В качестве аналогии можно привести двойку истребителей, идущих в боевой вылет, и сидящего на земле наблюдателя-командира (если честно, не знаю, насколько это соответствует действительности, поэтому возможные расхождения с реальностью пусть остаются исключительно на моей совести). Тут такой случай, что абсолютно каждый шаг диктовать просто-напросто невозможно…
Спрыгнул с края полуразрушенной площадки и, проехавшись по склону холма, тяжело приземлился на берегу озера. Евангелион повело в сторону и чтобы сохранить равновесие, мне пришлось опереться рукой о землю. Ноги моментально увязли по щиколотку в мягком грунте – всё-таки полторы килотонны, как-никак… Хорошо ещё, что ступни сделаны довольно широкими и по габаритам напоминают мои любимые берцы – как раз на случай возможного передвижения Евы по неподготовленным поверхностям…
Ох, да кого я обманываю. С Евами явно что-то нечисто – при таких габаритах весить так мало, не проваливаться по колено в землю при каждом шаге и не ломать кости при всех этих прыжках…
…Снова с неудовольствием отметил, что Ноль-первый слушается меня гораздо хуже, чем обычно. Словно я отсидел себе ноги, отлежал руки и вообще был совершенно не в форме.
Чем-то эти ощущения мне напомнили первый сольный выход против Сакиила. Правда, тогда я действовал на чистых рефлексах, ярости и страхе, но теперь подобного позволить себе просто не могу – во второй раз может так и не повезти…
Рядом со мной мягко приземлилась Рей. Она слегка наклонила корпус Прототипа вперёд, готовясь к забегу.
– Синдзи, Рей. На официоз нет времени, так что просто стартуйте по команде. Отстреливайте штекеры и вперёд, понятно?
– Так точно, – в два голоса ответили мы.
В водах озера Асино отражались исполинские силуэты Евангелионов. Вокруг нас бушевал жесточайший лесной пожар, возникший после атаки Ангела. От позиции «Максим» до окраины Токио тянулась ровная полоса выжженной и спекшейся земли.
Прямо беговая дорожка, блин…
– Даю обратный отчёт: пять, четыре, три, два, один… Вперёд!!!
Мысленная команда, резкий звуковой сигнал, означающий переключение на внешние батарею, и на одном из мониторов вспыхивает таймер обратного отсчета – пиропатроны отстрелили питающий кабель. Массивный штекер еще только падает на землю где-то там за спиной, изредка опираясь на импульсы тормозных ракетных движков. Этого я, правда, уже не видел, потому как со всех ног рванул вперёд.
Бежать вдоль берега было очень трудно – ступни Евы глубоко уходили в грунт. Складывалось впечатление, что я передвигаюсь по вязкой грязи – каждый шаг давался ценой огромных усилий. Похоже, залпы Ангела не смогли сплавить землю на достаточную глубину – сфокусированный луч Рамиила концентрировал свою мощь в первую очередь на цели, взрывая, прожигая или испаряя её. Побочное же воздействие было минимальным. Относительно минимальным, конечно…
Рей, что бежала слева от меня почти у самой кромки воды, быстро вырвалась вперёд на своём более лёгком Прототипе. Мне ничего не оставалось делать, как поднапрячься и, стиснув зубы, стараться побыстрее переставлять ставшие непослушными ноги. Под ступнями с хрустом ломалась спекшаяся земля, рядом проносился объятый пламенем лес…
Рей оглянулась в мою сторону и, увидев, что Ноль-первый отстал, снизила скорость…
– Не останавливайся! – в один голос воскликнули я и Мисато.
– Вперёд!..
– Быстрее, Рей!..
Аянами послушно ускорилась, а я изо всех сил начал стараться угнаться за ней. Постепенно Евангелион начинал слушаться меня всё лучше и лучше, но расплатой за это стала вернувшаяся боль – похоже, возросшая напряжённость нервных импульсов пробила блокаду обезболивающих средств…
Разделяющие нас с Рамиилом километры мы с Первой пролетели буквально за минуту. До пределов городской черты оставалось всего лишь несколько сотен метров. Я уже хорошо видел опустошённые массированным огневым налётом кварталы и глубоко увязшую в куче обломков, бывших некогда зданиями, исковерканную тушу Ангела. Вокруг Рамиила не было видно ни единого парящего модуля – все они валялись в беспорядке на испещрённой огромными воронками земле. Половина верхней части октаэдра отсутствовала практически начисто, центральные рёбра Ангела оказались разворочены взрывами, броня потускнела. Было совершенно непонятно, как с такими повреждения он всё ещё умудряется функционировать…
Рей уже ворвалась в город, и Прототип понёсся по направлению к ближайшему уцелевшему арсеналу за оружием.
Внезапно броня Рамиила местами вернула себе привычный блеск, а на одной из граней началась уже ставшая до боли знакомой боевая трансформация – Ангел выращивал орудие.
Чёрт!..
Из зоны поражения выйти не получится – последние несколько сот метров придётся пробежать под огнём противника, что чревато… И на АТ-поле надежды никакой – оно меня не защитит…
– Уклоняйся! – прогремел в голове голос Мисато.
Справа – гора, слева – озеро, куда уклоняться-то?!
Решение пришло словно бы откуда-то извне.
Я изо всех сил ускорился, ощущая, как ноги начали сильнее проваливаться в спекшуюся землю. Повинуясь мысленной команде, наплечные пилоны раскрылись, обнажая рукояти пары квантовых ножей. Быстро извлёк их из зажимов, перехватил обратным хватом.
Быстрее, быстрее…
«Беги, Форест! Беги!»
Прямо мне в лицо смотрело уже полностью сформировавшееся ангельское орудие. До выстрела оставались считанные мгновенья…
Сейчас.
Я резко взмыл в воздух, поднимаясь на высоту, превышающую рост Евы-01. А спустя удар сердца Ангел выпустил в мою сторону голубовато-белый луч, прорезавший ночной мрак. Позади громыхнул взрыв, но Евангелион уже пролетел выше траектории выстрела и приземлился рядом с Рамиилом.
Посадка едва не стоила мне перелома ног, когда ступни угодили в огромные воронки, оставленные снарядами «инверторов». Восстанавливая равновесие, припал на одно колено, опёрся сжатыми кулаками на землю и почти сразу метнулся к Ангелу.
Проклятье, я и забыл, что он в три раза выше меня! До разрушенной верхней части так просто не добраться, а снизу ядро все еще прикрывают несколько десятков метров прочнейшей брони…
Раздался скрежет обломков, и Рамиил с натугой взмыл на пару метров в воздух. Напротив меня начали формироваться несколько жерл лучемётов.
Не дожидаясь окончания трансформации, крест-накрест рубанул ножами по броне Ангела, а затем ударил в это место кулаками, сформировав вокруг них усиленное АТ-поле.
Зеркально-ровная поверхность октаэдра взорвалась дождём мелких осколков, но глубже нескольких метров пробиться не удалось.
– Синдзи! Прекрати атаку и нейтрализуй его защиту!
Повинуясь приказу, отступил на пару шагов назад, выставил АТ-поле на максимум.
Золотистое свечение, которое окутывало Рамиила, начало колебаться и местами истаивать. Чувствовалось, что Ангел очень сильно ослаблен и сопротивляется буквально из последних сил. Заскрипев зубами от натуги, я с рычанием начал по сантиметру толкать рукояти управления от себя, одновременно мысленно усиливая нажим. Моё АТ-поле стало растягиваться в пространстве и понемногу продавливать защиту Рамиила.
АТ-поле Ангела начало… Пожалуй, лучше всего подходило слово «рябить». Местами появились самые натуральные прорехи, которые Рамиил без особого успеха пытался затянуть.
Где-то позади меня прогрохотало несколько выстрелов. От одной из граней в стороны полетели мелкие осколки, броня Рамиила покрылась глубокими выбоинами – судя по всему, Рей раздобыла «гросс» и всадила полдюжины снарядов прямо в бок противнику.
Ангел покачнулся и начал подниматься в воздух чуть быстрее – похоже, что снарядам не удалось добраться до ядра. Впрочем, неудивительно – даже высокоскоростным вольфрамовым стрелам непросто пробиться сквозь десятки метров монолитной брони…
Аянами не прекращала вести огонь из шестидюймовой винтовки, но толку от этого было немного. Даже с почти нейтрализованным АТ-полем Рамиил оставался невероятно тяжёлым противником.
Повернувшись ко мне более-менее целой гранью, он тут же начал формировать на ней три крупных орудия. Не раздумывая долго, я со всей дури швырнул в Ангела оба квантовых ножа. Пущенный с левой руки клинок вонзился в броню октаэра, не причинив особых повреждений, а вот второй исчез в восьмиугольном отверстии центрального ангельского лучемёта. Оттуда вырвался сноп искр, и Рамиил остановил боевую трансформацию на полпути – похоже, у него что-то нарушилось…
Блин, сейчас бы пистолет или винтовку – в упор бы расстрелял гада!..
Между тем «гад» перешёл от прямой агрессии к тактике позиционной войны, сконцентрировавшись на латании дыр и стремясь тупо смять моё АТ-поле своим. Причём, судя по неуклонно возрастающему давлению, Ангел понемногу выходил из состояния нокаута. Слава Аллаху, он больше не менял характеристики АТ-поля, видимо, предпочитая экономить энергию для восстановления каких-то внутренних повреждений…
Золотистое сияние, окружающее гигантский октаэдр усилилось, прорех стало меньше. Мои руки задрожали от перенапряжения в попытке сдержать его продвижение.
– Рей, бей в верхушку! Туда, где он повреждён!
Первая быстро перенесла огонь чуть выше, и это принесло более ощутимые результаты – от Ангела во все стороны полетели осколки разрушенных модулей. Но сколько же его так нужно долбить, чтобы добраться до ядра?! Эх, сейчас бы попробовать расстрелять его с какого-нибудь возвышения, целясь в лишённую брони часть… Или запулить что-нибудь туда по навесной траектории…
В голове словно что-то щёлкнуло.
– Его гранатой надо валить! – заорал я по внутренней связи.
– Точно! Молодец, Синдзи! – воскликнула Кацураги. – Разверни АТ-поле шире – Рей должна подобраться поближе.
Разверну, куда я денусь… Проклятье, даже головы не повернуть, чтобы посмотреть где там Первая… На секунду зазеваюсь, и меня просто-напросто раздавит… Но судя по тому, что огонь из «гросса» стих, Аянами рванула за гранатой.
Рамиил, словно почувствовав что-то неладное, усилил нажим.
– Синдзи, приготовься!..
Да готов я, готов… Как юный пионер…
Стиснул зубы от пронзающих тело огненных вспышек вернувшейся боли. В глазах потемнело, руки и ноги дрожали, а в ушах появился звон, но я всё-таки продолжал стоять на месте и растягивать защитное поле в стороны…
Где-то позади раздался тяжёлый топот бегущего Прототипа. Так, а теперь нужно продержаться совсем немно…
Неожиданно сотни валяющихся повсюду модулей Рамиила медленно взмыли в воздух. Пространство содрогнулось от какой-то волны искажений, разметавшей в стороны бетонную пыль и обломки. Воспарившие модули собрались в единый рой, из которого прямо мне в лицо ударил ливень октаэдров, сметающий всё на своём пути. Снаряды Ангела с силой ударили по моей защите, которая правда, оказалась весьма надёжной – модули просто-напросто разлетались ливнем мелких осколков при столкновении с ней.
Ливень октаэдров не смог добраться до Евы, но последовавший одновременно с ним удар АТ-полем буквально отшвырнул меня назад. Ноги проехались по земле, выбивая огромные траншеи. В спешном порядке я укрылся за одной из практически до основания разрушенных многоэтажек. Быстро огляделся по сторонам, ища взглядом Первую. Ага, вот она…
Прототип также занял позицию за одним из разрушенных зданий, сжимая в левой руке пистолет, а в правой гранату. Слава Богу, с Рей всё в порядке…
Тем временем Рамиил повернулся ко мне одной из своих неповреждённых вершин и начал формировать новое орудие. Судя по калибру и тому, что оно было только одно, предыдущие действия слегка истощили Ангела…
Октаэдр полоснул не слишком мощным лучом прямо над моей головой. Затем ещё и ещё раз, а потом начал медленно отлетать назад – видимо, он испытывал какие-то проблемы с ведением огня на близкие расстояния…
Вот оно твоё слабое место, мразь…
В следующий миг Рамиил показал, что списывать его со счетов рано, и швырнул в меня ещё порцию модулей. Я быстро отскочил в сторону, не тратя энергию на формирование усиленного АТ-поля.
Зараза, я же так не смогу обеспечить Рей прикрытие! Пока она добежит со своей позиции, её десять раз сожгут.
В голове словно заработал мощный вычислитель.
Рей к врагу прорваться не может, ибо находится в зоне огня. Я долго удерживать АТ-поле Рамиила не смогу, а как только он отлетит подальше, то тоже превращусь в мишень для лучемёта. А в одиночку она, наверное, к врагу не прорвётся. Нужно атаковать самому. Только нужно оружие. Мощное оружие…
– Синдзи, ты должен прикрыть Рей, – прозвучал в голове взволнованный голос Мисато. – Ангела нужно валить по-быстрому.
– Рей придётся бежать под огнём, – быстро произнёс по связи.
– Я попробую, – вклинилась Аянами.
– Рей, это слишком опасно! – отчаянно выкрикнул я.
Майору потребовалось меньше секунды на обдумывание ситуации.
– Рей, отбой. Синдзи, атаковать будешь ты.
Да как не хрен делать…
– Есть!
Я вытянул руки в направлении Евы-00.
– Гранату!
Ни секунды не размышляя, Аянами швырнула мне увесистый металлический цилиндр. Поймал двумя руками гранату, быстро подключился к ней и выставил таймер взрыва на двадцать секунд.
Должен успеть.
– Рей, прикрывай! Синдзи, пошёл!..
Рывком поднялся с земли и, низко пригибаясь, метнулся вперёд. Сзади послышалась частая стрельбы из пистолета – Первая меня прикрывала, смещаясь в сторону.
Вокруг Ангела начали вспухать взрывы десятидюймовых снарядов, выпущенных из пистолета Прототипа. Но АТ-поле Рамиила вновь действовало как надо, и ни один снаряд больше не поразил его тела. Отреагировав на рывок Евы, октаэдр попытался развернуться, наводя своё орудие, но я не дал ему времени сделать это.
С разбега прыгнул вперёд и вверх, прямо на Ангела, на лету пробивая выставленное им АТ-поле, будто пущенное сильной рукой копьё. Носами ботинок врубился в броню, левой рукой зацепился за щербатый край колоссальной раны в верхней части Рамиила, а правой с размаха зашвырнул в его сердцевину гранату.
Снаряд с хрустом проломил несколько слоёв модулей и, разметав в стороны тучу осколков, врубился в тело Ангела.
– Жри, мразь! – прорычал я.
Спрыгнул с октаэдра, до середины голеней провалившись в покрывающий землю слой обломков, максимально быстро освободился и рванул прочь.
– Рей, Синдзи, уходите оттуда!.. «Бета»! «Бета», как слышите меня? Удар по квадрату 7-15! Из всех стволов, неядерными!..
– Jawohl, frau Major! Abteilung, feuer!..[49]
– Бомбардировщикам отбой!..
Не сговариваясь, дружно рванули вместе с Первой в сторону озера, перепрыгивая через широкие воронки в земле.
Аянами ожидаемо вновь вырвалась вперёд, а я бросил на ходу короткий взгляд назад.
Твою мать!..
Ангел медленно поворачивался в нашу сторону своим единственным имеющимся орудием.
Рывком ускорившись, на пределе сил догнал Прототип и повалил его на землю, закрывая собственным телом. Спину тут же обожгло огнём, и я взвыл от сильной боли. В ушах тревожно запищал зуммер, сигнализируя о повреждении внешних батарей и переходе на внутренний источник питания.
Но мне на это было уже глубоко плевать.
Оскалившись, повернулся назад, чтобы запечатлеть у себя в памяти одно из самых лучших в мире зрелищ – смерть врага.
Двадцать секунд истекли, и термобарическая граната распылила солидный запас аэрозольной взрывчатки, окутавшей верхушку Рамиила. А в следующий миг полыхнул подрывной заряд, и по глазам ударила ярчайшая вспышка.
Хоть и сильно повреждённые за сегодня, светофильтры Евы уберегли мои глаза от излучения, и я со злой радостью увидел, как вся верхняя половина Ангела оказалась разнесена мощнейшим взрывом.
Пламя объяло Рамиила, от него начали отваливаться какие-то куски, и он тяжело рухнул на землю, вызвав небольшое локальное землетрясение.
В воздухе раздался уже знакомый низкий и протяжный вой, а затем вокруг Ангела взметнулись три исполинских фонтана взрывов 406-миллиметровых снарядов, выпущенных с позиции «бета». Жаль только, что ни один из них не попал прямо в тушу смертельно раненого октаэдра…
Не успел я это подумать, как в воздухе мелькнула какая-то смутная тень. Мгновение ничего не происходило, а затем чудовищный взрыв буквально разнёс Рамиила на части.
Двухтонный снаряд начинённый тремя с половиной сотнями килограмм взрывчатки и выпущенный из самого мощного в истории самоходного орудия типа «Карл-Герат», поставил жирную точку в существовании Пятого Ангела.
– И так будет со всяким, – хрипло рассмеялся я.
Внезапно позади громыхнул какой-то взрыв, меня словно стукнуло по голове, и я опять провалился в темноту…
Сознание возвращалось с трудом и словно бы толчками.
А ещё вместе с сознанием возвращалась боль. Не сказать, чтобы уж настолько одуряющее сильная – орать от неё не хотелось… А вот шипеть и скрипеть зубами – да! Больше всего болели грудь, спина и руки – те места, на которые пришлись сильнейшие повреждения моей Евы.
Дотронулся до груди рукой. Млять, больно!..
Огляделся по сторонам.
Судя по тому, что ни одна связанная с Евой система не работала, а контактная капсула перешла в аварийный режим, я умудрился проваляться без сознания не менее пяти минут. Внутренние источники питания гарантированно сели, хорошо хоть система жизнеобеспечения в норме… Так, а что у нас со связью?
Хм, с энергией для лазерных и радиопередатчиков – полный порядок… А вот с ними самими – нет! Похоже, последний выстрел Рамиила уничтожил или повредил все остававшиеся в моём распоряжении датчики…
Так, отсюда явно нужно выбираться… ЛСЛ перегрета, дышать в ней трудно, да и в лазарет нужно поскорее попасть, а то как бы чего не вышло…
Опустил руку вниз, откинул крышку на правой стороне ложемента, нащупал рычаг экстренного извлечения контактной капсулы. Вроде бы Ева-01 должна лежать на брюхе, так что можно просто вылезти, а не пользоваться услугами катапультирующего механизма. Ещё в озеро зашвырнёт, чего недоброго…
Выдвинул рычаг, повернул его на девяносто градусов, дёрнул.
Капсула содрогнулась, но сообщение об успешном выходе на экранах не высветилось.
Что за фигня? Почему эта шарманка не работает? Ну-ка, ещё раз… Хм, не выходит. Ладно, хрен с тобой, золотая рыбка – будем катапультироваться…
Где-то снаружи громыхнуло, контактную капсулу встряхнуло, но она осталась на месте.
А вот это уже совсем хреново, товарищи… Это что же, мне теперь до прихода спасательной команды с резаками тут куковать? Трындец…
Я обессилено откинулся в пилотском сиденье. Оставалось только ждать…
Ноющая боль вкупе с чудовищной усталостью вгоняли меня в какое-то странное состояние полусна-полуяви – и уснуть до конца я не мог, и полностью бодрствовать не получалось. Да и в крови взрывоопасный коктейль из адреналина и обезболивающей дури бродит… Нервная система сильно истощена вдобавок…
Да, мне сейчас нужен сон… Сон и отдых… Отдохнуть… Как-никак заслужил – уничтожили вместе с Рей Пятого Ангела – можно будет на броне третий крестик нарисовать… А, чёрт, да их же там наверняка всех к свиньям собачьим вместе с бронёй расплавило… Эх, а я-то старался – крестик за Самсиила вырисовывал гораздо тщательнее, в несколько заходов, во время перерывов в занятиях…
Ладно, Виктор. Если сейчас ничего не можешь сделать, действуй по старому общежитскому правилу: скучно или голодно? – спи!
Голова свесилась на грудь, глаза закрылись, тело расслабилось, надёжно удерживаемое ремнями безопасности… Спать, Виктор, спа-а-ать…
Но что-то не давало мне спокойно задремать и отдохнуть. Какой-то скрежет, что ли…
Так, стоп. Скрежет?!
Неожиданно контактная капсула пришла в движение, а на экранах высветилась информация о начале процесса принудительного извлечения. Что-то я уже ничего не понимаю… Эй, это чего, спасатели так быстро прибыли, что ли? Ур-р-ра!..
Короткий и резкий сигнал зуммера – начался сброс ЛСЛ. Уровень жидкости понизился, лёгкие скрутил приступ удушья, но в следующее мгновенье грудь пронзили электрические импульсы, и меня вывернуло наизнанку. Scheisse, как же я ненавижу этот поганый момент…
Крышка аварийного люка открылась и…
Фиг мне, а не спасатели.
– Синдзи, как ты? – тяжело дыша, спросила меня Аянами.
– Р-рей? – выдавил в изумлении.
– С тобой всё в порядке?
Посмотрел на взволнованное лицо Рей, на её всклокоченные и испачканные ЛСЛ волосы, и непроизвольно улыбнулся.
– Порядок, Рей, не беспокойся. А… где спасатели?
– Они ещё в пути, – ответила Первая. – Я вытащила тебя сама, спросив разрешения у Мисато.
Я помолчал, а затем произнёс всего одно слово:
– Почему?
– Не могла так тебя оставить, – бесхитростно ответила Рей. – Вдруг с тобой что-то случилось, а я могла бы помочь и не сделала этого. Это было бы… плохо. Очень плохо.
– Ерунда, – слабо улыбнулся я. – Что со мной могло случиться?
– Ты излишне рисковал, – нахмурилась Аянами. – Последний удар Рамиила не смог бы сильно повредить мою Еву.
– Ну… Мало ли что… Вдруг с тобой бы что-нибудь случилось? – пожал я плечами и тут же скривился от боли.
– Что с тобой, Синдзи? Ты ранен? – обеспокоенно спросила Рей.
– Да нет, – попытался улыбнуться я. – Просто… немного поцарапало… Но скоро это всё пройдёт…
– Давай я помогу тебе выйти, – предложила Первая, нагибаясь и залезая внутрь капсулы.
– Да я сам как-нибудь…
Увы, но мой вялый протест не возымел никакого действия. Любое предложение Аянами всегда больше походило на информацию о её намерениях. Которые будут воплощены в жизнь вне зависимости от чьей-либо воли.
Эх… Гордость гордостью, а без Аянами мне бы пришлось туго – ослабевшие после всего произошедшего руки едва справлялись с тугими замками ремней безопасности.
– Спасибо, – благодарно произнёс я, когда с её помощью полностью освободился от всей этой сбруи.
– Пожалуйста, – коротко ответила Первая. – Давай руку, Синдзи – я помогу тебе выйти.
– Я сам.
Сам справлюсь! Мужик я или нет? Тварь ли я дрожащая или…
При первой же попытке встать чётко понял – тварь, да ещё и сильно дрожащая.
Рей неодобрительно посмотрела на мои трепыхания и упрямо повторила:
– Я помогу тебе.
Без долгих колебаний она извлекла меня из ложемента и буквально потащила к выходу, невзирая на все протесты и заявления, что я и сам смогу…
Вылезли на свет Божий.
– Осторожнее с капсулой, – предостерегла меня Рей. – Она очень горячая.
– А как же ты её тогда открыла? – поинтересовался я.
– Руками, – лаконично ответила Первая.
Прищурившись, присмотрелся к ладоням Аянами. Да, так и есть – материал контактного комбинезона в этих местах оплавлен и деформирован от воздействия высокой температуры…
Бедная… Почти с точностью до наоборот по сравнению с сериалом всё вышло…
Рей помогла мне осторожно опуститься на землю… Причём, действительно на землю, а не на бетон или усыпанный обломками асфальт.
Огляделся по сторонам.
– Битва при Токио-3… Окончена, – прокомментировал я увиденное.
Воздух постепенно заполнялся воем сирен, гулом автомобильных двигателей, рёвом летящих вертолётов. Нервовцы, спасатели, пожарные – все они спешили к месту сражения.
На площади нескольких кварталов, расположенных около побережья озера, не осталось ни единого целого здания или сооружения. Пейзаж напоминал своей безжизненностью и чуждостью поверхность Луны – куски бетона, пластика и металла, перемешанные с осколками модулей Рамиила. Десятки, если не сотни воронок, в большинстве из которых без труда поместится легковая машина, а в парочке особо крупных – и многотонный грузовик. Целые реки и озёра крови Ангела, в темноте кажущейся практически чёрной, ну и собственно сам Рамиил в совершенно непотребном состоянии. Превращённый снарядом «Адама» или «Евы» в кучу бесформенных обломков, раскиданных по всей округе, он уже больше ничем не напоминал несокрушимую летающую крепость. Да, честно говоря, он сейчас вообще ни на что не походил, кроме как на огромную гору строительного мусора…
Рядом со мной и Рей находились наши Евы.
Ноль-первый лежал прямо в водах озера, лицом вниз, его спинной люк был даже не открыт, а вскрыт – между пластин торчал квантовый нож Прототипа. В нижней части наплечных пилонов на спине виднелись остатки взорвавшихся батарей, а броня Евангелиона была сильно оплавлена. Ремонт наверняка влетит ООН в большую копеечку…
Рядом в позе «упор лёжа принять» застыл Прототип. В левой руке всё ещё зажата моя контактная капсула…
Я повернулся к не отводящей от меня обеспокоенного взгляда Аянами.
– Спасибо тебе, Рей, что вытащила…
– Нет, это тебе спасибо, – покачала головой Первая. – За то, что прикрывал меня.
– Работа такая… – пожал я плечами.
– В последний раз это было совсем не нужно, – заметила Аянами. – Ты прикрывал меня не только потому, что так было надо.
– Ну… да… – несколько замялся я. – Хочешь спросить, почему?
– Нет, я это и так знаю, – ответила Рей. – Ты боялся, что со мной что-то случится.
– Да, верно, – кивнул я и спустя немного времени добавил. – Всё-таки хорошо мы сегодня с тобой поработали…
– Да уж… – неожиданно вздохнула Первая.
– Что-то не так?
– Тяжело было… – призналась Аянами. – Я устала…
– Это нормально, – успокоил я Рей. Улыбнулся, взял её за руку и осторожно погладил. – Главное – мы справились и выполнили свой долг.
– Это хорошо, – уверенно заявила Первая.
– Это действительно хорошо, – улыбнулся я. Рей слегка улыбнулась в ответ.
Мы сидели с Аянами под звёздным небом на берегу озера. Казалось бы – романтика чистой воды, но нет же!..
Освещая небо багровым заревом, вокруг Асино полыхал лес, кое-где в огне до сих пор рвались снаряды автоматических турелей. Токио-3 был серьёзно повреждён и напоминал сейчас скорее не место жизни мирных граждан, а поле боя. Рядом с нами находились две огромные человекоподобные фигуры, напоминающие статуи лежащего Будды – Ева-00 и Ева-01…
Где-то совсем поблизости послышался шум вертолётов, нас накрыло сильным потоком воздуха.
Я повернул голову на шум.
На подсвечиваемую прожекторами с нескольких лёгких вертолётов землю садилась пара Ми-8, из которых тут же начали выбегать спасатели, направляясь в нашу сторону.
Теперь всё будет нормально…
Подумал это и внезапно поймал себя на мысли, что для меня всё происходящее действительно нормально. Никакого отторжения или ощущения нереальности окружающего мира – слишком многое я уже узнал и пережил, чтобы до сих пор считать всё выдумкой.
Нет, это действительно реальность. Пускай чужая, но реальность. И более того – теперь она и моя тоже.
Я посмотрел на сидящую рядом Рей.
Ты был чужаком, Виктор Северов, был и тем, кто стоит на нейтральной полосе в поисках себя. Но теперь ты часть этого мира. Сегодня состоялось твоё крещение, крещение огнём и кровью – отныне и навсегда у тебя нет иного пути.
Так что распорядись своей жизнью с толком, Третье Дитя.
Букв. «упасть на очко» (
Стихи Ф.Тютчева.
Бронетранспортёры.
Боевые машины пехоты.
Боевая машина поддержки танков. Вооружение состоит из 30-мм автоматических пушек, 30-мм автоматических гранатомётов, пулемётов и противотанковых ракет. Предназначена для борьбы с пехотой и лёгкой бронетехникой.
Государственное управление лагерей. Организация, занимающаяся организацией труда заключённых в СССР в 30-50-х годах.
Государственное управление исполнения наказаний. Служба в РФ, ответственная за тюрьмы.
Германия превыше всего (
Танк-суррогат (
Контрольно-пропускной пункт.
Помещение для караула, охраняющего крепостные ворота.
Российский пулемёт калибра 12.7 мм.
Я (не) чужой? (
Пехота (
Марки японского пива.
Инструментальная композиция дэт-металл группы «Arch Enemy».
В нашем мире у группы «Катарсис» нет песни «Глаза чужого мира». Песня с подобным названием имеется у группы «Баргест», но ничего, кроме названия общего между ними нет.
Андрей Круз – писатель-фантаст. Его книги характеризуются большим количеством описаний самого разнообразного оружия.
Сокр. от Anime Music Video – анимационный музыкальный видеоклип, созданный фанатами при помощи программ для редактирования видео, с использованием фрагментов из аниме.
Долбанная херня (
От нем. Maschinenpistole – пистолет-пулемёт. Классификация, принятая в Германии.
Короткий (
Переносной зенитно-ракетный комплекс.
Гранатомёты (
Противотанковый ракетный комплекс.
Вертолёт Ми-8 (
Высокий глинобитный забор, как правило окружающий любое здание в Средней Азии и в том числе в Афганистане.
Советская и российская боевая разведовательно-дозорная машина БРДМ-2.
Жаргонное обозначение Афганистана, связано с тем, что путь в него из СССР пролегал через реку Пяндж.
Немецкий одноразовый противотанковый гранатомёт времён Второй Мировой войны.
Один момент (
Оружие первого удара (
Корабельная шестиствольная пушка, калибром 30 миллиметров.
Часть вала или оси, на которую приходится нагрузка.
Немецкая суперпушка времён Второй Мировой войны. Калибр – 800 миллиметров.
Патрульный самолёт морской авиации Японских Сил Самообороны.
Беспилотный летательный аппарат.
Ноутбук (
Самоходная артиллерийская установка.
Добрый день, господин капитан (
Да (
Приблизительно переводится, как «дивизион тяжёлой артиллерии».
На японском эта фраза звучит как «Тенно хейко банзай».
Ночное виденье.
Псалом Давида.
F-4 «Фантом» – американский многоцелевой истребитель третьего поколения. Используется ВВС Японии в качестве штурмовика.
AGM-65 «Мэверик» – американская управляемая ракета класса «воздух-поверхность».
Ту-22М Backfire – российский дальний сверхзвуковой бомбардировщик.
Так точно, госпожа майор! Дивизион, огонь! (