— Стой, заморыш! — услышала я за спиной гневный окрик, но даже и не подумала остановиться. Вот знала же, чем обернется моя маленькая месть одному из самых заносчивых адептов боевого факультета, но все равно не смогла сдержаться. Дразден Рихштейн, сын высокого лорда, декана Академии Проклятий, с волосами цвета нежно-лиловой зари, судя по разъяренному вою, был явно недоволен сменой имиджа. Длинные блестящие волосы цвета непроглядной ночи были его главным достоянием и гордостью. Сам виноват. Сколько можно терпеть его постоянные издевательства? Из себя ничего не представляя, он с каким-то тайным удовольствием задирал первокурсников и так получилось, что его внимание привлекла я — тихая, никому не причинившая зла адептка факультета Темной Магии. Я невольно улыбнулась своим мыслям. Пусть и родилась в семье обедневшего дворянина, все-таки с рождения воспитывалась как леди. И пусть с потоком времени наша некогда знатная фамилия покрылась пылью неизвестности, а слава древнего рода поутихла и затерялась в одном из глухих мест Империи, глупо было вот так мстить и подставляться. В Академии в своих целях магией пользоваться запрещено. Я очень дорожила тем, что смогла без какой-либо посторонней помощи сдать вступительные тесты и пройти собеседование у почившего пару веков назад ректора Академии, злобного Духа Римерууса. Для поступления пришлось приложить неимоверные усилия, в то время как с протекцией отца Драздену не стоило никакого труда поступить в одну из лучших академий Империи. Этот зазнавшийся недоучка-переросток изо дня в день мелко пакостнил. То больно ущипнет, то подножку подставит, то чернилами зальет домашнее задание. Я старалась сохранять спокойствие, казаться еще более неприметной, чем была, но где там! Его, видно, задевало то, что я считалась лучшей на первом курсе по успеваемости. Вот так, в постоянных придирках и прошел год. Скоро начнется теплая пора, а с ней экзамены и, если смогу до них дожить и сдать на отлично, добьюсь получения заветной стипендии.

Мой путь наверх неожиданно преградила худая мужская фигура. Подняла глаза, по привычке держа голову опущенной. Так и есть, однокурсник с боевого факультета и сотоварищ Драздена, его бессменная тень и правая рука, без которого он нигде не появлялся. А я-то думала, куда мог пропасть Тробис?! Как говорится, вспомни зло — вот и оно! Меня просто загнали в ловушку. Кривая ухмылка на тонких губах Тробиса только подтвердила мои догадки.

— Куда так спешит наша леди Серая Унылость? Опять допоздна просидела в библиотеке? Почему бы не задержаться на несколько минут и не поговорить с такими парнями, как мы?

Я воздела глаза к высоким сводам академии и мысленно попросила у Темной богини терпения. Сегодня оно мне явно понадобится. Я могла в два счета справиться с этими выскочками — недомагами, недаром считаюсь лучшей по созданию заклятий, но твердо помнила: темную магию в своих целях применять нельзя. Только бытовую. И так до четвертого курса, пока не начнется практика.

— А такой уродине ничего не остается, как сидеть над книжками. Никто на такую серость и не взглянет! — злорадно проговорил подошедший Дразден.

— Что же вы тогда бегаете за мной, раз не нравлюсь? — ответила, не теряясь, развернулась, но тут же прикусила свой слишком длинный язык. Парней не стоит злить, они все же физически сильнее меня.

— Наша мышка решила показать острые зубки? А вот как раз от того, что не нравишься, и бегаем.

— Интересный подход, — пробурчала я под нос, пытаясь найти выход из создавшегося положения.

Еще тогда, когда впервые приехала в столицу Приграничья, решила максимально затеряться среди поступающих абитуриентов. Не хотела, чтобы моя неоднозначная внешность привлекла большое внимание. С первого дня нацепила очки, занявшие пол-лица, пышные светлые волосы хорошенько прилизала и стянула в хвост, оставляя свободно лежать дугообразную челку. Она выполняла одну важную роль. При сильном волнении не спасал никакой грим, и чешуйки на скулах начинали переливаться всеми цветами радуги. Отсюда и моя привычка держать голову низко. Платье я носила на несколько размеров больше, серое и непримечательное, с белым воротничком, оно мешком свисало до самых пят, скрывая очертания фигуры. И все же мои старания ни к чему не привели, наоборот, притянули взгляды этих оболтусов.

— Ребята, предлагаю мировую. Я уберу это…э… — чуть не совершила ошибку и не рассмеялась вслух, обратив внимание на то, что волосы Драздена начали укладываться в колечки, превращая злобный образ адепта в трогательно милый, но, набравшись серьезности, продолжила, — …недоразумение на голове, а вы в ответ оставите меня в покое.

Дразден хищно улыбнулся. Мне совсем не понравилась его реакция.

— Что за заклинание ты использовала, что я не могу его снять?

А никто не сможет. Даже необразованные селяне в самых захолустных деревнях знают простую истину: заклинания русалок могут снять только сами русалки. Да только я под угрозой жизни не признаюсь, что во мне течет древняя кровь Бессердечных.

— А ты попробуй взяться за учебу и, может, узнаешь, — ответила с невольной улыбкой и снова мысленно одернула себя за излишнюю болтливость.

— Ну, ты сама напросилась, — разозленный Дразден сделал шаг вперед и занес руку, сжатую в кулак, надо мной.

Я зажмурилась, закрывая лицо дрожащими ладонями, но тут же удивленно распахнула глаза от вскрика адепта и шума пролившейся воды. Удара я так и не почувствовала, только капли холодной влаги брызнули на одежду и руки. От увиденной картины мне стало плохо. Все, я — труп, радость для любого некроманта. От страха, что меня побьют, я отменила старое заклинание, а вот новое заставило волосы Драздена прилипнуть к голове, от чего оттопыренные от природы локаторы адепта красовались во всем своем лопоухом величии. Лицо парня вытянулось и стало похожим на морду обиженного щенка.

Несмотря на всю драматичность положения, я расхохоталась, а эхо подхватило мой звонкий смех и понесло по пустым лабиринтам петляющих коридоров.

— Ах ты, мерзавка! Смерти захотела?! Я пожалуюсь отцу, — заскулил мокрый насквозь адепт.

Мое безудержное веселье оборвало внезапное гулкое карканье, хлопанье крыльев и звук севшей на перила лестницы птицы. Внутри словно все оборвалось. Парни вытянулись и замерли, не смея и слова произнести, но было уже поздно. Черный ворон, глаза и уши нашего ректора, истинное воплощение возмездия, взирал со своей высоты на ничтожных студентов, посмевших бродить в ночной час по академии. Проклятье, только не ОН! Самая таинственная личность империи была окутана плотной завесой мрака. Ректора боялись все. Он наводил неконтролируемый и безотчетный ужас своим появлением, благо Его Темность не так часто посещала академию, поручая заместителю руководить учебным процессом. Лицо Аргоса Д’эмиерри никто никогда не видел, но поговаривали, что оно нещадно изуродовано. Ходили толки, что герцога прокляли еще в утробе матери, что он не может видеть и слышать без своего проводника-ворона… Никогда не забуду тот единственный раз, позволивший мне вблизи увидеть темного магистра. Случилось это сразу после вступительных экзаменов. Всех новеньких тогда собрали в общей зале, чтобы объявить о зачислении на первый курс и поздравить с таким радостным событием. Слабонервных потом выносили. И вот сейчас, как и тогда, я испытала ощущение леденящего холода, поднимающегося по позвоночнику и сжимавшего сердце перед тем, как в черной дыре коридора материализовалась фигура, полностью сокрытая под плащом. Лорд Д’эмиерри приближался. Он словно плыл над каменным полом, а концы его одежды тлели и плавно развевались вслед его движению. Я и ребята еще храбрились, пока не услышали голос: властный, жесткий, неумолимый. Словно сама Бездна обратилась к нам.

— Адепты знают, что непозволительно в такой час разгуливать в стенах заведения?

— П-простите, ВашаТемность, — заблеял побледневший Дразден. — Мы совсем не следили за временем.

Окутанная тьмой фигура плавно качнулась вперед и чуть наклонилась, словно принюхиваясь.

— Я чувствую остатки магии. Кто-то решил нарушить еще одно правило?

Дразден кинул на меня мстительно-обещающий взгляд. При тусклом мерцании светлячка его карие глаза радостно блеснули, а медленно расползшаяся улыбка на красивых губах посулила мне большие проблемы. Адово пламя, неужели сдаст?

— Адептка Лирэя Мориэнн применила незнакомую магию, лорд Д’эмиерри.

Поворот головы — и я смотрю в пугающую до икоты пустоту, скрытую под просторами одежды. Я всегда хорошо заметаю следы, Он не мог почувствовать, только если с самого начала не находился рядом…

— Разве она не знает, что за это следует самое строгое наказание — исключение из академии? — высказался лорд с легким удивлением в голосе.

Парни довольно расслабились. А я от нахлынувшей обиды не смогла и слова вымолвить. Скулы болезненно защипало. Чувствуя, что могу выдать себя, низко опустила голову. Со стороны могло показаться, что я полностью осознаю свою вину.

— Адепты Рихштейн и Саморри, ваши родители сегодня же будут осведомлены о нарушении дисциплины.

— Но… — начал было возмущаться покрасневший от волнения Дразден. Одного поворота лорда в его сторону оказалось достаточным, чтобы он замолчал.

— Еще раз увижу в такой поздний час — и можете смело проститься с учебой в академии. Хотя, — магистр на пару секунд замолчал, — не думаю, что вас это каким-то образом расстроит. А вы, адептка Мориэнн, — обратился он ко мне, от чего я невольно вздрогнула, — следуете за мной!

Ничуть не сомневаясь, что послушаюсь, лорд Д’эмиерри развернулся и начал удаляться в сторону своего кабинета. Я в полном ужасе смотрела ему вслед, представляя все существующие наказания Ада. Чтобы не вызвать еще больший гнев ректора, я поспешила за ним, мысленно взывая к милости Темной Богини. Черная тень птицы с карканьем последовала за нами. Когда массивная дверь кабинета закрылась, словно отрезая нас от внешнего мира, я остановилась, как вкопанная, не смея двинуться дальше. Тишину помещения нарушал четкий ход старинных настенных часов. Пытаясь совладать с нарастающей паникой, с силой сцепила непослушные пальцы и стала незаметно осматривать мрачную обстановку, соответствующую характеру своего хозяина. Так, на всякий случай, вдруг понадобится отбиваться, так хоть воспользуюсь тяжелой чернильницей, которую заприметила на столе рядом со стопкой бумаг. Все же о ректоре ходили страшные истории, леденящие душу и кровь. Говорили, будто герцогу ничего не стоило лишить жизни человека, привязать его дух и использовать в своих темных делах. А еще он никогда не спит в темное время суток, и люди думают от того, что стоны невинно убиенных младенцев преследуют его по ночам. Именно по его личной просьбе император запретил обучаться русалкам темной магии. По какой-то неясной причине он их люто возненавидел. И вот такая нелюбовь к прекрасным морским созданиям настораживала и заставляла меня еще ниже опускать голову. Мой испуганный взгляд вдруг метнулся на звук к незажженному камину, где ворон, встрепенувшись, нахохлился, будто собирался уснуть, но в то же время его полузакрытые глаза внимательно следили за мной. Сам же лорд Д’эмиерри молчал. Это пугало до колик в животе, и я громко сглотнула. Невыносимо. Ожидание казалось тяжелее приговора, и я осмелилась прервать тишину.

— Ваша Темность, вы хотели мне что-то сказать? — спросила я, стараясь не смотреть на лорда.

— Вы правы, не стоит оттягивать неприятный разговор, — насмешливо прозвучал голос из пустоты.

А у меня от таких слов похолодели ладони. Неужели все-таки исключат?

— Прошу, позвольте все объяснить…

— Разве я в чем-то обвинял вас? — недоуменно перебил меня лорд.

— Но, вы же недавно говорили… — голос мой зазвучал неуверенно и тонко, — что почувствовали выброс магии…

— Говорил. Не отрицаю. Но не припомню, чтобы произносил ваше имя. Я лишь спросил, знаете ли вы о правилах академии. А вот указывал на применение магии совсем не я.

— Значит, мне можно быть свободной? — я позволила себе осторожную улыбку и уже собралась откланяться, как услышала неожиданно резкий отказ:

— Не совсем, адептка Мориэнн!

Я испуганно застыла, отчаянно пытаясь вспомнить, в чем еще провинилась.

— Я почувствовал следы магии, но не ваши. Вот это меня и смутило.

— Не значит ли это то, что я не нарушала правила?

— Отнюдь. Если бы не виноватое выражение на вашем лице, так бы и подумал.

Лорд приблизился вплотную, отчего у меня резко пересохло во рту. Захотелось оказаться в любом месте Ада, только бы не здесь, но я не посмела отодвинуться. Рука в кожаной перчатке поднялась и коснулась моего подбородка. Расширенными от страха глазами, словно в замедленном ритме, я наблюдала за тем, как голова герцога склоняется надо мной. И даю волосы на отсечение, из-под капюшона ректора на меня взирала сама Тьма.

— Вы говорили, у вас нет доказательств… — еле прошептала я вмиг пересохшими губами, чувствуя обжигающий выдох лорда на своем лице, и то, как подгибаются и дрожат ослабевшие колени.

В местах скул невыносимо закололо, и я с ужасом отпрянула от лорда, боясь быть узнанной.

— Вы так сильно боитесь меня?

— Поздний час, ВашаТемность, разрешите мне вернуться в свою комнату, — опустив голову, попросила глухим голосом и была удивлена тем, как легко он меня отпустил.

— Идите.

Ноги почти не держали. Чуть присев, поклонилась, но получилось как-то неуклюже.

— Идите, адептка Мориэнн, и не стоит раздавать книксены, не на балу.

Вспыхнув, вылетела из кабинета и пока еще ноги держали, бежала по коридору так, словно гончие Ада преследовали меня. Но спешила не в комнату. Чувствуя близкое превращение, я устремилась наверх, на самую высокую башню академии. Как долго бежала, не помню, очнулась только тогда, когда ветер рванул мои волосы, освобождая их от заколки. Вот тогда, задыхаясь, упала. Ноги мои срастались на глазах, превращаясь в золотистый хвост. По чешуйкам волной пробежала разноцветная рябь, и хвост, наконец, оформился окончательно. Опустив вниз широкий плавник, слегка отдававший зеленью, я с тоской устремила взгляд на едва видневшееся море. Оно спокойно блестело вдали. Руки сами потянулись к распущенным волосам, которыми шаловливо играл теплый ветер. Заплетая косы и раскачиваясь, как на волнах, я запела об участи одной юной русалки, влюбленной в прекрасного принца. Однажды во время шторма она спасла ему жизнь. Подхватив на руки почти бездыханное тело юноши, русалка поплыла к далекому берегу. Оставив его на песке, она еще долго вглядывалась в бледные, но прекрасные черты мужского лица. Русалочка вынуждена была скрыться в морской пучине, когда заметила приближение людей. И там, на дне моря, у злой колдуньи она променяла хвост на человеческие ноги, отдав за это единственное, что у нее было — свой чудесный голос. И все для того, чтобы принц заметил и полюбил ее. История заканчивается печально. Русалочка погибла из-за своей любви. Узнала об этом Темная Богиня и сжалилась над дивными морскими созданиями. Она лишила их сердца, но подарила им возможность ходить по земле. С тех пор русалкам неведома любовь, жалость или сожаление. Их стали называть Бессердечными.

Закончив песню, почувствовала успокоение. Полная луна на небесном полотне, затмевая свет мерцающих звезд, ярко освещала город Ардам, спящий внизу.

Понятно, почему сегодня была так несдержанна. В полнолуние зов моря становился невыносимо притягательным. Подружки в такое время собирались в группы и водили хороводы по морской глади, пели песни и собирали жемчуг в длинные нити бус. Печально вздохнув, снова посмотрела вдаль, но тихий шорох заставил меня насторожиться и поднять голову к небу. Мне показалось: с башни вспорхнула птица и ринулась вниз, только тень проскользнула. Хвост тут же скрылся под подол платья. А сердце почему-то испуганно заколотилось. Как ни вглядывалась вниз, ничего больше не увидела. А сама себя мысленно успокаиваю: «Мало ли, какая птица разгуливает ночью!» «Ага, и какая же?» — тут же себе противоречу. Подозрительная слишком стала. А как тут не дергаться, когда все так и норовят то унизить, то заставить признаться в преступлении? Разве я виновата, что с самого детства мечтала обучаться магии? Ради этой мечты мне пришлось долгое время скрывать свою истинную сущность. Благодаря природному дару русалки и знаниям, переданным мне матушкой, смогла водить за нос лучших преподавателей империи. Я знала: цена есть всему. В случае раскрытия мне придется ответить по всей строгости закона. Мама до самого отъезда умоляла меня забыть о своем стремлении, но я была непреклонна.

Хвост по моему желанию раздвоился, превратившись в две ножки с маленькими ступнями. Пошевелив пальцами, я немного размяла их и стала оглядываться по сторонам. Где-то тут должна лежать скинутая второпях обувь. Так и есть. Туфли на низком каблучке обнаружились сразу. Обувшись, я поторопилась в свою небольшую комнатку, с удивлением отмечая, что спуск с башни занял намного больше времени, чем подъем. Одно грело душу: завтра можно немного задержаться в постели. Лекции закончились, и вот-вот начнутся экзамены.

***

Утром проснулась с мыслью о проклятом лорде. Раздосадованная, села в постели, приглаживая и собирая волосы в хвост. После ночи все пережитое казалось нереальным сном. А может, действительно, все приснилось? Год не было ни слуху ни духу о нашем ректоре, а тут раз тебе — и встреча. От этих предположений становилось легче на душе.

В приподнятом настроении оделась, наложила маскирующий грим и спустилась вниз. Ранний завтрак я уже пропустила, но у кухарки всегда для меня был припрятан пирожок. Им и намеревалась перекусить. Замечтавшись, шла, чуть ли не пританцовывая, и не сразу обратила внимание на подозрительную тишину, стоявшую в коридоре. Почему у всех, кто мне встречался на пути в столовую, такие кислые выражения на лицах? Отменили завтрак, назначили дополнительные лекции, усложнили экзамены? Я с удивлением крутила головой из стороны в сторону, замечая, как лица адептов постепенно вытягиваются и бледнеют еще больше. Кто-то медленно сползал по стеночке… Странно. За окном чудеснейшая погода, до ближайшего экзамена несколько дней, можно и расслабиться, а тут ни привычного смеха, ни шума голосов… И почему-то все напряженные взгляды направлены в мою сторону, словно я сейчас упаду в яму. И однокурсники тоже нервничают и провожают меня удивленными взглядами. Да что со мной не так? Рога за ночь выросли? По привычке потянулась поправить очки. О, Бездна! Как я могла их забыть в своей комнате? Быстро опускаю голову вниз, прикрывая ладошкой лицо, и тут же сталкиваюсь нос к носу с темной высокой фигурой, идущей мне навстречу. Вежливо бормочу извинения, но вот когда поднимаю глаза… Адово пламя! Мой персональный кошмар решил обрести реальность. Лорд Аргос Д’эмиерри, наводивший ужас одним упоминанием о нем, завис над каменным полом в паре сантиметров от меня.

— А без очков вам лучше, — заметил лорд-ректор.

Хорошо, что заикание мне не грозит, оно удачно лечится пением. Медленно меня обогнув, лорд двинулся дальше, как ни в чем не бывало. А мне казалось, жизнь налаживается. Значит, не приснился.

В последующие дни я упорно продолжала сталкиваться в коридорах с ректором. Да что ж это такое? Словно он всегда был в курсе, когда я покидаю комнату. Не иначе, как меня прокляли те два недомага-оболтуса, которые странным образом, наконец, отстали от меня. Я один раз встретилась с ними в столовой, но те предпочли сделать вид, что не узнали. А еще стал ко мне наведываться в спальню ручной ворон ректора. Я сначала испугалась до чертиков, но он смотрел своими глазами-бусинами так сиротливо, что я его пожалела. Стала подкармливать. Небось, герцогу и в голову не приходило позаботиться о вороне. И чего я так боялась этой птицы? Бедняжка, никто, наверно, и не приласкает. Когда впервые прикоснулась и прошлась по гладким перышкам ворона, тот, казалось, рухнет на пол от удивления. Глаз нервно задергался. А потом ничего, стал привыкать. Сам голову или крыло подставлял, чтобы почесала. Эх, жить бы да радоваться, а нечему. Понятно, почему все ходили с кислыми выражениями вот уже несколько дней. Со мной поделились главной новостью: первый экзамен по «Теории плетения заклинаний» принимает Его Темнейшество ректор. И потекли реки адептов в священный храм библиотеки, и стали конспекты, как самые драгоценные реликвии переходить из одних рук в другие. И день и нощно учились злостные прогульщики, раскаиваясь в грехах своей беспутной молодости. Я, уверенная в своих силах, и то жутко переживала.

И вот настал тот роковой день, когда дверь за мной закрылась, и я снова предстала перед ликом Его Темнейшества. А если быть точнее, перед безликой фигурой герцога.

— Тяните билет, адептка Мориэнн, чего застыли мумией? Или послать в факультет по Некромантии за подмогой?

— Кхе-кхе, — затрясся черный ворон в тихом смехе, спрятав клюв под крыло.

Это он сейчас смеется надо мной?! Наглый предатель. Не буду больше крошки хлеба с кухни носить. Обойдется. Как стучаться ко мне в окошко и млеть от ласки — так пожалуйста. Теперь точно знаю, кто сдавал меня лорду. Заметив мой обвиняющий взгляд, ворон каркнул: «Мол, а что я?» Процокал когтистыми лапами по подоконнику и прыгнул на спинку стула, где и затих.

— И не вздумайте падать в обморок — не поможет, — предупредил лорд Д’эмиерри.

Ага, выносили тут нескольких дамочек на свежий воздух до меня. Приводили в чувство и заносили обратно. Лучше уж один раз отмучиться и забыть. Набравшись решимости, вытянула вопрос. И челюсть моя медленно отъехала в сторону. На бумаге красивым почерком было выведено: «Виды проклятий и эффективные методы борьбы с ними. Продемонстрировать заклинание, снимающее проклятие высшего порядка»

— Но мы не проходили проклятия высшего уровня! — возмущенно воскликнула я. — Лекции на эту тему читают на четвертом курсе.

— Все верно, адептка Мориэнн. Но я ознакомился с библиотечным списком книг, которые вы читаете вне программы, и среди них присутствовала одна любопытнейшая книга, как раз таки на интересующую меня тему. Похвально, когда адептка так ответственно подходит к вопросу самообразования и старается расширить свой кругозор. Считаю несправедливым решением позволить вам тянуть билеты, которые я подготовил для остальных.

— Разве это честно?

— В учебе следует придерживаться индивидуального подхода и давать нагрузку по способностям. Если вам нечего ответить, можете приходить на пересдачу после сессии. Напоминаю, что вы автоматически получаете недопуск ко всем остальным экзаменам, пока не сдадите профилирующий.

Я готова была взвыть сиреной, хотя у них сложно назвать воем то, что они издают. Их сладкоголосые песнопения никого не оставят равнодушным и уж в особенности мужчин. Стоило только услышать морякам дальний призыв искусительниц — ничто не способно было остановить корабль. Так разбивалась о подводные рифы лучшая флотилия противников. Сирены во всей империи ценились на вес драгоценных металлов. Одна беда — ни одна из рода Бессердечных не хотела лишаться свободы. Никакие богатства не затмевали свет восходящего солнца над морской гладью, нежную лазурь пенных волн, блеск рассыпанного жемчуга на ночном небосклоне. Вот и мне не повезло иметь в роду сирен. А учитывая то, что проклятия высшего порядка можно снять только певучими отворотами-заклинаниями, передо мной стояла серьезная дилемма.

Ректор ждал, нервно отстукивая пальцами дробь по лакированной поверхности резного стола. Чтобы унять, видно, нетерпение, он поднялся с места, обошел стол и, сложив руки на груди, присел на столешницу. Я стала отвечать на билет, перечисляя виды проклятий, как услышала несдержанное:

— Предлагаю перейти к самой сути, к ее практической части.

— Хорошо, я продемонстрирую заклинание с условием, что всю ответственность за последствия вы возьмете на себя, — наконец, согласилась я.

— Это мне подходит. Можете начинать.

Терпение лорда было на исходе.

Набрав побольше воздуха в легкие, запела, пытаясь не задумываться о мере наказания, если раскроется моя тайна. Спеть фальшиво у меня все равно не получится, как бы ни старалась. С первых же слов послышался шум порывистого ветра. Его звуки сливались с шумом волн и усиливались с каждым мгновением, грозя превратиться в ураган. Стопка бумаг взметнулась вверх и разлетелась в стороны.

Море вскинется пенной волною,

Зашумит и обрушится вал.

Что начертано злою судьбою

Пусть наткнется на гряду из скал.

Запахло соленой свежестью. Лорд застыл, схватившись за стол, только костяшки пальцев побелели от напряжения. А я словно выпала из времени, поддернутого ребристой зыбью. Мои длинные волосы освободились от заколки и поднялись к потолку, влекомые морской силой, подол платья плавно закачался, а стайка мелких шустрых рыб, взявшихся из ниоткуда, соединились в подвижный круг и превратились на моей шее в живые бусы. Я чувствовала покалывание на скулах, знала, что выдаю себя, но уже не могла остановиться.

Призываю вас, ветры лихие,

Призываю стихию морей.

Пусть, кто проклял, забудет отныне

Боль обид до скончания дней.

Громыхнула молния, на миг осветив лицо герцога, но и этого мгновения оказалось достаточно, чтобы лицо лорда Аргоса Д’эмиерри навсегда отпечаталось в моей памяти. Хищное, слегка вытянутое, с резкими высокими скулами и жесткой складкой у рта. Отголоски заклинания затихли, волосы мягко легли на плечи, а я все не могла прийти в себя от увиденного. Передо мной все еще стояли глаза лорда: большие, глубоко посаженные, прожигающие. Чуть нахмуренные широкие брови вразлет, ястребиный нос и угольно-черные волосы, отдающие синевой, придавали лорду сходство с его ручной птицей. От звуков грома блестящие рыбки испуганно разлетелись во все стороны. Наступившая тишина, казалось, никогда не будет нарушена.

— Почему вы не закончили заклинание? — наконец раздался приглушенный голос ректора.

— Я не знаю последние строки, в Книге Проклятий указано, что за давностью лет заклинание было позабыто.

— Но ведь вы — русалка, леди Мориэнн, вы должны знать его!

Я горько улыбнулась. Что толку отрицать очевидное?

— Вы по этой причине решили принимать экзамен? — спросила я и, не дождавшись ответа, продолжила:

— Да, признаю, что в моих жилах течет кровь Бессердечных, — гордо подняла подбородок, больше не боясь быть опознанной, — но мне не по силам снять ваше проклятие.

Лорд Д’эмиерри быстро преодолел расстояние между нами, равное нескольким шагам. С силой схватил меня за плечи и угрожающе навис надо мной.

— Вы лжете! — с долей отчаяния в голосе прокричал лорд Д’эмиерри.

— Зачем мне это? Если бы я могла вам чем-нибудь помочь, была бы только рада.

Подол его тлеющей одежды ярко вспыхнул, медленно превращаясь в настоящее пламя. От огня шел жар, но он не обжигал. Одежда оставалась целой.

Ректор притянул меня за талию к себе и неожиданно ласково провел ладонью по моим скулам. Бездна мрака! Никогда не испытывала такой ужас, как в тот миг.

— Имея притягательную внешность и сладкий голос, вы дразните мужчин, завлекаете их в свои сети и губите лживыми речами. Вы прекрасно знаете свою силу, Лирэя, — тихо обратился ко мне лорд по имени. — Такому коварству нет снисхождения.

— Неправда! Ваша Темность знали, что я русалка, но даже не задумались о последствиях. А ведь кто-то мог услышать меня за стенами.

— Не вышло ни звука из этого помещения. Стены кабинета абсолютно непроницаемы благодаря старым охранным заклинаниям.

— Тогда вы не имеете право меня в чем-то обвинять. Я не совершила никакого преступления и как могла, скрывала свою сущность. Вы сами заставили меня петь и взяли за это ответственность, — задыхаясь в объятиях лорда, ответила я.

— …не думал, что будет так тяжело… — усталым голосом произнес герцог и вдруг отпустил.

Между нами установилось неловкое молчание. Длилось оно недолго.

— Как же насчет того, что вы обманом попали в академию? — спросил ректор. В его голосе снова проявилась жесткость. — Русалкам запрещено учиться магии и вам это прекрасно известно!

— Почему? Кто так решил? Только потому, что вам повезло родиться в королевской семье? Поэтому вы считаете, что можете вершить судьбами других?

— Все ради сохранности Темной империи…

Я не выдержала.

— Теперь лжете вы! Это ведь личная месть? Я слышала, вас прокляла русалка.

Меня опять сгребли в охапку и сжали так, что я потеряла на время возможность говорить.

— Закон существует, и не имеет никакого смысла перебирать причины его создания. Вы должны знать, адептка Мориэнн, что я питаю крайнюю неприязнь к таким существам, как вы, и вынужден отчислить вас из академии.

Я беззвучно заплакала. Как не готовишься к такому исходу, все равно итог оказывается для тебя неожиданным. Обидно слышать ненависть в голосе темного лорда, зная о своей непричастности к его проклятию. Не понимаю почему, но отношение ректора сильно задевало.

— Отпустите меня немедленно! — сдавленно попросила, пытаясь вырваться из крепких тисков его объятий.

— А то что?

Я на мгновение растерялась.

— Не отпустите?! — изумленно поинтересовалась, всматриваясь в пугающую пустоту.

— В моих руках сейчас находится русалка — одно из самых ценных, непостижимых и прекрасных существ. Я не глупец, чтобы так легко отпустить тебя, Лирэя Мориэнн.

Внутри все похолодело.

— Ч-что вы имеете ввиду, когда говорите… Вы же только что…

В голову приходили предположения одно хуже другого.

— И вообще, мы не переходили личные на обращения, — мой хрустальный голос окреп и зазвенел от неудовольствия. — Будьте так добры, отпустить меня немедленно! — повторила я просьбу тоном, не терпящим никаких возражений.

— Я не подчиняюсь ничьим приказам. Ты — моя, русалочка, раз я тебя поймал.

Какая же я была глупая, когда думала, что отчисление из академии станет концом всех моих надежд, и что хуже уже ничего не придумаешь. Слухи о лорде Аргосе Д’эмиерри оказались не беспочвенны. Находясь во власти такого могущественного мага, я могла только догадываться, что он решит со мной сделать. Захочет отыграться на мне за наложенное проклятие? Вытянуть из меня магическую силу и использовать в темных ритуалах? Или, о, Бездна, сделать своей постельной игрушкой?! Почему-то последнее предположение заставило ужаснуться незавидной доли больше всего. Невольно мое дыхание участилось, а глаза расширились от страха.

— Что же тебя так напугало, моя маленькая сирена? — ехидно заметил маг.

— Перестаньте меня так называть! Или вам не достаточно того, что сотворила с вами русалка? — я не смогла удержаться от колкой язвительности в тоне.

Ох, зря я это сделала. Ой, как зря! Тут же вытянула руки ладонями вперед, пытаясь установить между нами защиту. Слабенькую, но хоть что-то. Руки уперлись в мужскую грудь.

— Чтобы вы не решили сейчас сделать, вспомните, вы — ректор учебного заведения, вы просто не можете причинить мне вред.

— Почему же? — голос звучал обманчиво спокойно и приятно.

— Но вы же самый главный…здесь…

В ответ красноречивое «хм».

— Вы… — пыталась найти подходящее определение, помогая себе жестикуляцией.

— Самый лучший? — подсказал лорд.

— Да, — подтвердила я, не задумываясь, и тут же вслед: — Что?! — ну и чушь же несу!

— Лирэя, ты только что признала меня лучшим.

— Вы бессовестно манипулируете мной, лорд Аргос Д’эмиерри. Я точно знаю, что обнимать в своем кабинете адептку академии по меньшей мере не этично.

— До чего же порой доводит учеба, — с мнимым сочувствием произнес лорд. — У тебя, русалочка, как погляжу, совсем плохая память. Для ее укрепления полезно добавлять в пищу морские водоросли. Вот уже пару минут назад как ты отчислена из академии.

Я, как немая рыба, не в силах была возразить, только рот открывала и закрывала.

— И почему бы тебе с этого момента не обращаться ко мне просто по имени? — все с той же наглой самоуверенностью предложил темный маг.

— Вы что же думаете, от такой доброты несказанной буду вам век благодарна и стану рассыпаться в любезностях? — меня как понесло. — Да я в жизни не встречала такого невыносимого…такого жутко невоспитанного лорда!

— Ты забыла добавить «такого ужасно проклятого», — с придыханием ответил лорд Аргос, имитируя мой возмущенный голос.

Казалось, он развлекается.

— Признаюсь, внешнее уродство наложило свой отпечаток на мой характер, — его тон внезапно изменился, — я бываю несдержан и порою груб, но с тобой, Лирэя, я впервые захотел стать другим.

Моя злость куда-то улетучилась.

— Не такой уж вы и урод, — примирительным тоном начала я. — У вас выразительные темные глаза, прямые черные, как смоль, волосы, которые подчеркивают бледность чуть вытянутого лица…

Я не успела договорить. Лорд Аргос, который до этого внимал каждое мое слово, отпустил меня и резко поднял руки. Повернувшись к ворону, он пытался нащупать лицо, но его пальцы исчезали в густом мраке.

— Ты так меня описывала, словно видела, — глухим взволнованным голосом проговорил лорд Д’эмиерри, обращаясь ко мне, — на краткий миг я в это поверил.

— Но я действительно видела вас! — воскликнула я. — На последних строчках напевного заклинания, когда молния на одно мгновение осветила ваше лицо.

Темный маг никак не мог поверить.

— Что ты видела? Мое лицо…оно не обезображено?

— Вы так спрашиваете, словно никогда не замечали своего отражения в зеркале.

— Так и есть. Я был рожден с проклятием на лице и приводил этим в ужас своих нянек и кормилиц, которые часто менялись.

От слов ректора мне стало грустно.

— Вы расскажете мне вашу историю?

— У этой истории нет счастливого конца, русалочка, не думаю, что она будет тебе интересна.

— И все же хотелось бы послушать ее, — настойчиво попросила я.

Лорд промолчал. Только ворон, что тихо сидел на спинке стула и оттуда поглядывал на нас, обеспокоенно захлопал крыльями.

Я ожидала, что лорд поделится своими воспоминаниями, но, похоже, перешла к болезненной теме, на которую он не желал говорить. И, вероятно, чтобы перевести разговор на меня или вызвать мое смущение, он спросил с наигранным удивлением:

— Я так тебе интересен? А говорила, что из рода Бессердечных…

Он думал, что буду все отрицать, но неожиданно я решила подтвердить его слова. В голове родилась шальная идея, которая толкнула меня на настоящее безумство. То, что задумала, было сродни заключению сделки с самим демоном, а он, как известно, по природе своей коварен и изворотлив. И, пока еще была способна сопротивляться доводам разума, молча подошла к столу, медленно сняла очки и положила их возле приглянувшейся когда-то чернильницы, потом развернулась к лорду и задумчиво произнесла:

— Мой отец — обычный человек, который полюбил русалку. Я полукровка, лорд Д’эмиерри и мне не чужды человеческие проявления. Признаюсь, вначале испытывала страх, скорее даже ужас перед всей вашей таинственностью, но сейчас чувствую только сожаление, что не смогла помочь. Если бы знала о вас немного больше того, что вы приоткрыли, если бы располагала необходимым временем, возможно, у меня получилось бы найти потерянный отрывок заклинания.

Скулы уже не просто покалывало, их сводило от напряжения, но я продолжала прямо смотреть на мага. Вот теперь я вас, лорд Д’эмиерри, поставлю в неловкое положение, заставлю сожалеть о своем решении и забрать недавно сказанные слова обратно. Так просто не сдамся и не откажусь от своей мечты. Неосознанно мой голос приобрел медовую тягучую сладость, а влажные губы приоткрылись в легкой улыбке. Я напевно произнесла:

— Позвольте вам помочь, лорд-ректор. Взамен не попрошу того, что вы не сможете исполнить.

Кровь дальней родственницы-сирены взыграла во мне и прилила к щекам, покрывая кожу нежным румянцем. Знаю, что еще никто не способен был устоять перед моей просьбой. Этим, признаюсь, бессовестно пользовалась. Так дома выманивала у кухарки все сладости, стоило мне только чуть потянуть слова. Папенька же сдавался сразу, как только видел на моих губах расцветающую подобно розе улыбку. Ветерок, мой верный друг, колыхнул назад слегка вьющиеся светлые локоны, открывая взору лорда мое лицо. Я чувствовала, как горят коралловым огнем щеки и губы, как в глубине глаз рождается зов и, отдавая бликами, пленительно-зазывно плещется бирюзовое море.

Мда-а, похоже, немного переборщила. Послышалось тихое стенание, тут же перекрытое гневным ругательством. Лорд Д’эмиерри вспоминал Мать всего Сущего, Бездну со всем ее мраком и, кажется, приплел сюда еще весь русалочий род.

— В-о-о-о-н! — похлеще умертвия проревел ректор, да так, что я испуганно дернулась в сторону.

— Ч-что? — переспросила я, уже почти смиряясь с мыслью, что начну заикаться после таких встрясок.

Вот делай добрые дела после этого! Времени задуматься о неблагодарности некоторых проклятых не оставалось. Концы длинного плаща вспыхнули адовым пламенем, предупреждая о грозящей опасности.

Казалось, лорд еле контролировал свою ярость.

— Говорю: исчезни и больше не попадайся мне на глаза! — угрожающе прорычал лорд, пытаясь все-таки как-то совладать с собой.

Нет, ну вот, что я такого сделала, а? Неожиданно-противоположная реакция лорда на предложение помощи удивляла и заставляла задуматься о личном самосохранении. Осторожно, бочком, стала передвигаться к выходу, а потом и вовсе сорвалась на бег. Вот уже во второй раз покидаю лорда в состоянии тихого ужаса. Не учеба, а одно наказание!

Слабонервных снова уносили на свежий воздух. Видя, как отличница вылетела из кабинета ректора со слезами на глазах, они совсем потеряли надежду. А я почувствовала, что плачу, когда добежала до своей комнаты. И когда дверь закрылась за мной, дала полную волю слезам. Навзрыд я прощалась со своей мечтой, а когда немного успокоилась, стала собирать вещи. Их оказалось не так много. Гребень из кости рикабса, одной из самых больших рыб, что удалось выловить отцу, пара заколок, тональный крем, флакон духов, подаренный матушкой на совершеннолетие, нижнее белье, несколько однотонных платьев и пара туфель — вот и все мое имущество, которое уместилось в небольшой короб, не считая оставленных очков в кабинете ректора. Закинув пленную корзину на плечи, оглянулась через плечо, убедиться, что оставила в комнате порядок. Книги я уже отправила заклинанием в библиотеку, недоеденный утром пирожок положила в карман — теперь ничто не напоминало моего присутствия здесь. И только собралась покинуть комнату, как тихий стук по стеклу остановил меня и заставил снова обернуться. Ворон, продолжал настойчиво стучать. Я вздохнула и, поставив вещи на пол, подошла к цветному витражу, открыла окошко и впустила черную птицу. Ворон с грустью смотрел на меня.

— Прилетел попрощаться, да? Мне совсем не хочется покидать академию, но твой хозяин не желает меня видеть. Права была матушка, не стоило мне сюда приезжать.

— Кар-р-р! — расстроено придвинулся ворон, подпрыгнув на двух ногах.

— Ты не скучай, — отломила от пирожка кусок и с улыбкой протянула птице, — вот, бери, угощайся!

Но тот отказался. С громким карканьем вылетел из окна и скрылся.

Обиделся. Вздохнув, прикрыла ставни, закинула короб за спину и покинула комнату. Мрачные полутемные коридоры академии теперь пустовали. Никто, кроме стражи и не заметит, как уйду из академии. В душе мечта, придавленная тяжелым камнем безысходности, стонала и умоляла обратиться к ректору с просьбой, но я продолжала решительным шагом идти к выходу. Ни за что не стану просить. Ну, не выйдет из меня темной магини, и что? Живут же как-то без этого? А у самой на глаза снова наворачиваются злые слезы, мешающие четко смотреть вперед. И реветь не стану. Вытерла рукавом выступившие слезы, шмыгнула покрасневшим носом и потянулась к кованой ручке входной двери в виде змеи, свернутой в кольцо. Свет больно резанул по воспаленным глазам так, что зажмурилась. Наугад переступила порог и неожиданно натолкнулась на преграду.

— Что за..?

И тут же замолкла. Передо мной висел грозный дух академии Римеруус. Сложив прозрачные руки на груди и нахмурив косматые седые брови, он преграждал путь. Я почтительно присела и проговорила:

— Темных вам дней, уважаемый архимаг, — он очень любил, когда к нему так обращались, а не просто, как к духу.

— Адептка Мориэнн, вы разве не знаете, что не положено покидать пределы академии до окончания всех экзаменов? Лорд Аргос приказал не пропускать ни одного бездельника в город.

— Вы, похоже, еще не знаете последние новости. Я больше не учусь в данном заведении.

Одна бровь приподнялась в удивлении. Дух задумчиво погладил длинную бороду.

— Странно, у меня как раз по поводу вас совсем другая информация. Мне дали распоряжение…

Тут он замялся, словно позабыл, что ему было указано сделать. Достал сверток из-за пазухи, развернул его (тот достал до земли, такой длинный список оказался) и после важно зачитал:

— Уведомить адептку Мориэнн, что она может остаться и продолжить учебу в стенах академии, а также Духу Академии поручается содействовать в ее поисках и вручить пропуск в Тайное Хранилище Реликвий.

Внутреннюю сторону кисти, как опекло. Вздрогнув, растерянно подняла левую руку и увидела, как в центре ладони сходятся и меняют свою форму огневые знаки. Они перестали двигаться и потухли, исчезнув окончательно.

— У вас временный пропуск, адептка Мориэнн, поэтому советую не терять время и приниматься за работу.

Я все еще ошарашено смотрела на руку. Неужели Лорд Д’эмиерри передумал?

***

С того дня все свободное время я проводила в Хранилище. Мне, жадной до знаний, выпала редчайшая возможность прикоснуться к тайным книгам, к которым не допускались обычные смертные. На многих фолиантах стояли магические печати, открыть которые мог лишь ректор академии или кто-то из королевской семьи. Стеллаж с запретными книгами стоял в полумраке, в самом конце хранилища, и неудержимо притягивал взгляд. Жутко раздражало, когда имеешь доступ в сокровищницу библиотеки, но не вправе прикоснуться к реликвиям. Римеруус строго-настрого запретил даже дышать в их сторону.

С лордом-ректором мы теперь разминались. Я искала с ним встречи, но он словно избегал меня, чего нельзя сказать о его питомце. Ворон неотступно следовал за мной. Я привыкла к его компании и часто делилась с ним своими мыслями. Я не знала, как обращаться к ворону, поэтому решила дать ему прозвище Мрак. Ему понравилось.

В один из вечеров, когда я прочитывала очередную книгу проклятий, а ворон дремал у меня на плече, дух академии покинул меня. Вот уже почти две недели до поздней ночи сижу в библиотеке, а результата никакого.

— Адово пламя, где же мне искать хоть что-нибудь о проклятье высшего порядка? — в сердцах воскликнула я.

Их темноты угла вдруг послышался шелест переворачиваемых страниц.

— Как ты думаешь, Мрак, стоит посмотреть?

Тот лишь скосился глазом, одобрительно каркнул и, оттолкнувшись, взлетел.

Набралась смелости и, прихватив с собой светлячок, направилась за птицей к заветному стеллажу. Именно оттуда и послышались звуки. Постоянно оглядываясь и вздрагивая от собственных шагов и хлопанья крыльев, гулко раздающихся в полной тишине, приблизилась к древним книгам. Странно. Никого рядом не оказалось. Только ворон поклевывал одну из ближайших книг. «Вот глупыш, не знает, какую драгоценность портит» — подумала я. С затаенным дыханием провела рукой по кожаному переплету фолианта. «Тайны рода королевского» — прочитала вслух название, выведенное золотом. Ладонь нагрелась от прикосновения и неожиданно книга, которую поглаживала с таким восторгом, открылась. Я замерла. Каждый из этих рукотворных однотомников обладал живым сознанием. Книга распахнула для меня свои страницы, а, значит, доверила свои секреты.

— Я лишь немножечко, одним глазком взгляну, это ведь не запрещено? — спрашивала я ворона, а сама уже ближе подносила светлячок, чтобы прочитать содержимое книги.

И только начала читать, как страницы быстро-быстро зашуршали, перелистываясь сами по себе. Мне оставалось только с изумлением наблюдать. Но вот страница зависла, поднятая вверх, и плавно опустилась вниз. Вспыхнуло огненными буквами и, подхваченное легким ветерком, осыпалось пеплом страшное слово проклятие. Перетащила тяжеленный фолиант на стол и склонилась над светлячком, чтобы ничего не упустить. В книге рассказывалась история, настолько захватившая меня, что я углубилась в нее с головой и потеряла всякое чувство реальности. Повествование шло о том, что у императора Темной Империи родилось трое сыновей. Старший вырос умным, средний — упрямым и непокорным, а младший — самым любимым. Если первый принц знания перенимал, второй упражнялся в военном искусстве и бороздил морские просторы, то третий прослыл баловнем судьбы, с легкостью покорявшим женские сердца и не знавшим ни в чем отказа. Так вот род Д’эмиерри пошел от среднего сына. Сын принца герцог Рингард отличался особой жестокостью. Он перенял пристрастия отца и все свое свободное время посвящал исследованию морей. В это время Империя вступила в неравную войну с соседним государством и терпела поражения в морских баталиях. Рингард принял решение, за что и поплатился впоследствии. Он нашел лучших магов и приказал им выловить сирен и привязать их колдовскими цепями к военным кораблям, наказав морякам при этом закрывать уши специальными пробками. Несчастных девушек заставляли петь и уводить фрегаты противников на подводные рифы. Но долго не могли русалочки жить в неволе, их песни становились все печальнее и печальнее, они погибали от тоски по морю, которое шумело так близко, но было не подвластно им.

И так случилось, что однажды поймали в сети внучку морской ведьмы. Убитая горем ведунья и прокляла род герцога. Ее последние слова, обращенные к герцогу, я прочитала вслух. Они звучали так:

Весь твой род проклинаю, лорд Д’эмиерри.

Не видеть тебе лиц своих детей.

Прочувствуешь ты боль всю в полной мере

За смерть бесславную дочери морей.

Но все возможно вспять пустить,

И Тьма не заберет родную кровь…

И тут вдруг книга захлопнулась, чуть не прихватив мой слишком любопытный нос. От неожиданности я выпрямилась и чихнула от попавшей в ноздри старой пыли.

— Бездна! На самом интересном месте… — расстроено проговорила я.

— А ты, вижу, преуспела в своих поисках, русалочка. Решила не только найти заклинание, но и снова проклясть меня, — послышался за спиной насмешливый голос ректора.

Я застыла с виноватым выражением на лице. Потом усилием воли растянула ослепительную улыбку на губах и повернулась к темной фигуре.

— Лорд Д’эмиерри, какими темными путями привело вас сюда в такой поздний час?

А сама невинно хлопнула ресницами, как ни в чем не бывало.

Лорд многозначительно хмыкнул.

— Я разрешил тебе найти ответы в Хранилище, а не истязать себя поисками. Когда ты в последний раз ела, Лирэя?

Я во все глаза таращилась на лорда, стараясь не замечать, с какой интимной интонацией он произнес мое имя. Он действительно переживает за меня? А потом призадумалась, и правда — когда?

— Предлагаю сегодня закончить с чтением и отужинать со мной в гостиной.

Я раскашлялась от неожиданного предложения и спросила:

— Вы это на полном серьезе?

— Абсолютно, — спокойно ответил герцог.

— Простите, я не голодна, — тут же без раздумий ответила.

И, как в усмешку, мой желудок громко и возмущенно попросил пищи.

— Ну, вот слышишь сама, что твой желудок не согласен. Никто, кроме меня, тебя сейчас не накормит. Чего же ты так боишься, русалочка? Трольчиха, что кухарит в нашей столовой, давно уж видит десятый сон, а ты с утра не ела.

— Откуда знаете?

— А тут и оракулом не надо быть, по голодным глазам вижу.

Опустила взгляд вниз и тут вспомнила, почему разыскивала ректора всю последнюю неделю.

— Не могли бы вы мне вернуть одну мою вещь, которую я оставила в вашем кабинете? — обратилась с просьбой к лорду.

— Ты от тех уродливо больших стеклах?

— Да, — с облегчением подтвердила.

Боялась, что уже не верну их. В последние дни мне приходилось ходить все время с опущенной головой, пряча лицо. Но меня тут же осадили:

— Нет.

От удивления не сразу переспросила:

— Вы не собираетесь отдавать мои очки?

— Все верно.

— И по какой причине, можно поинтересоваться? — мой голос отдавал прохладой.

— Они тебе не идут, — просто ответил лорд.

— Как раз по этой причине я их и носила. Верните, пожалуйста, иначе моя учеба в академии закончится неприятностями.

— Ты имеешь в виду своих приятелей, адептов Рихштейна и Саморри? По этому поводу можешь не волноваться, они больше тебя не тронут.

С подозрительностью сузила глаза.

— Так это ваших рук дело?

— Моих.

Четко вспомнился тот поздний вечер, когда меня подкараулили в коридоре два надоедливо-приставучих адепта. Тогда мне удалось остудить пыл одного из них потоком ледяной воды. Я еще удивилась, что так легко вышло. А сейчас стала сомневаться, что это произошло благодаря моей магии.

— Может, и ледяной душ тоже ваших рук дело?

— Признаюсь — да.

С губ сорвался изумленный возглас. Я пыталась понять мотив ректора, что подвигло его на неожиданное заступничество.

— Терпеть не могу, когда бьют заведомо слабого, — словно прочитав сомнения на моем лице, ответил лорд.

На удивление его слова звучали без всякой фальши. Они затронули часть моей души, тот укромный уголок, куда никто еще не проникал. Привели в смятение дрейфовавшие до этого момента чувства. Я вспыхнула от удовольствия. Пытаясь призвать разрозненные ощущения к порядку, я прочистила голос, чтобы ответить, как меня опередили:

— Тебе все же стоит согласиться на совместный ужин, мы еще не обсудили детали нашего совместного договора.

— Договора?!

Я совсем была сбита с толку.

— Или сделки. Неважно. Ты ведь хотела продолжить учебу в академии? Я промолчала, мысленно соглашаясь.

— Взамен ты обязалась снять с меня проклятие, не так ли?

— Так, — подтвердила.

— А раз согласна, то приглашаю тебя на деловой ужин обсудить все подробности нашего соглашения, дабы каждая сторона осталась при своем.

Что ж, я приняла его приглашение. Поговорить нам действительно нужно, но совсем не ожидала, что гостиная находится в личных покоях лорда. Я остановилась перед дверью в нерешительности, как перед прыжком в неизвестность.

— Милости прошу! — гостеприимно повел рукой лорд.

Массивная дверь, послушная желанию Его Темности, бесшумно открылась. По щелчку его пальцев зажглись черные свечи в настенных канделябрах и мягко осветили круглую просторную гостиную. Все в мрачном антураже, как и думала. Ворон влетел первым и устроился возле камина.

— И не нужно так пугаться, — насмешливо сказал герцог, а потом добавил с ехидцей: — Я не ем на ужин маленьких девочек.

И прошел вперед.

Бездна, во что я опять ввязалась?! Интуиция не просто предостерегала об опасности, она во всю мощь вопила о ней. Молодой и неопытной девушке не следовало вестись на обманчивые уговоры лорда, Но, в конце концов, любопытство все же пересилило страх, и я ступила следом. Сцепив холодные пальцы, огляделась нерешительно. Довольно пустынно для такой большой комнаты. Наводило на мысль, что лорд сам бывает здесь редким гостем. У стены одиноко стоял кожаный диван, рядом напольные часы, пара портретов на стенах и камин из белого мрамора, в котором потрескивал огонь, он и скрашивал неуютность комнаты. Из гостиной вели две двери и, возможно одна из них открывала спальню…

Лучше не думать об этом. Я перевела взгляд. В центре комнаты находился стол с серебряной посудой, наполненной разнообразной едой. Это наводило на мысль, что лорд не сомневался в моем согласии.

— А вы, вижу, готовились, Ваша Темность, — не удержалась от усмешки, оглядывая роскошные яства на столе, а у самой прям слюнки потекли от вида и аромата, исходящего от блюд.

— Я знал, что ты будешь голодна, присаживайся, — он любезно отодвинул стул с красным бархатным сидением и высокой спинкой. — Об ужине побеспокоился дух этой гостиной.

Я села. Тут же возникло услужливое привидение, парень с коротким ежиком на голове, в сорочке с пышным жабо и кружевными манжетами, выбивавшимся из-под красной ливреи. Он с особым рвением стал наполнять мою тарелку.

Лорд проплыл мимо (никак не привыкну к его левитирующему, бесшумному передвижению) и опустился на стул, расположенный напротив.

— Вы говорили о нашем договоре, — напомнила деловито, с любопытством поглядывая на молодого духа. Тот незаметно с озорством подмигнул мне. Парень вызвал улыбку, которую я еле сдержала.

Дух закончил с моей тарелкой и переключился на хозяина, но был остановлен едва заметным движением.

— Можешь быть свободен на сегодня, Эрик.

— Да, господин, — дух исчез сиюминутно же.

Я с удовольствием взялась за овощной салат с грибами, цукини и пряными травами, пропеченный картофель с сыром и морковью, политый сметанным соусом, примерялась уже к утке, фаршированной черносливом и яблоками, как услышала голос лорда и снова обратила свой взор на него.

— Бумаги уже готовы, осталось закрепить соглашение кровью.

Лорд щелкнул пальцами и свиток возник в воздухе. Легким движением он отослал его ко мне. В нем было прописано, что я обязуюсь снять проклятие с рода Д’эмиерри. За данную услугу мне позволяется учиться в академии дальше. Если же за время учебы мне не удастся снять наложенные чары, мой диплом магини аннулируется и договор соответственно потеряет силу.

— Я хочу добавить еще один пункт, — решила опротестовать содержимое свитка, обратившись к герцогу, — иначе считаю договор неравноценным.

Наглеть, так наглеть.

Ректор задумчиво наливал гранатовое вино в бокалы, а я невольно засмотрелась на красивые мужские пальцы.

— И можно узнать, что еще ты желаешь добавить? — спокойно поинтересовался маг, после минутного молчания.

Я решительно вгляделась в пустоту, скрытую мраком.

— Считаю ужасной несправедливостью то, что русалки ущемлены в праве получить образование в Темной Империи. Верните эту возможность не только мне, но и всем Бессердечным.

Хоть и не видела глаз ректора, но почему-то не смогла дальше смотреть в пугающую тьму.

— И почему меня не удивляет твое желание? — словно сам с собой вел разговор темный маг. — Тогда предлагаю поднять бокалы за сбывание мечты, какая бы она не была.

Он поднял один бокал, а другой отослал мне.

— Вы согласны с моим условием? — поинтересовалась с радостным удивлением.

— Да, но и ты должна будешь кое в чем уступить мне, — загадочно произнес темный маг.

Ну, конечно, ничто не дается даром.

— И что же мне нужно сделать? — спросила, при этом отрезая кусочек птицы и кладя его в рот. Необычайно вкусно. Я даже зажмурилась от удовольствия, что не укрылось от герцога, и потянулась за добавкой, никак не ожидая того, что ответит мне маг,

— Хотелось бы узнать, настолько ли ты бессердечна, как заявляешь о себе.

— И только? — выдохнула с облегчением. — Тогда я согласна.

— Скрепим наш договор кровью? — голос ректора было само простодушие. Именно с такой интонацией совершаются самые коварные планы. Где же я просчиталась?

Глотнув вина, снова пробежалась по вспыхнувшим строчкам свитка, занервничала, снова отпила, но мне не дали опомниться. Подушечка большого пальца запульсировала и на ней выступила капля алой крови. И вот словно не я, а кто-то другой приложил палец к договору.

— Скажите, — почти прошептала, чувствуя, что попала в умело расставленную ловушку, — ваше последнее условие как-то связано с тем, что я не успела прочитать в книге? Вы ведь знаете, какие последние слова произнесла морская ведьма?

— Знаю.

— И вы мне их скажете?

Казалось, время остановило свое вечное движение, пока не зазвучал голос ректора:

Но все возможно вспять пустить,

И Тьма не заберет родную кровь.

Слезу хрустальную должна пролить

Одна из бессердечных, испытав любовь.

— Мне не послышалось? — давясь мякотью чернослива, через силу проговорила я. Мне все никак не удавалось откашляться.

— Помочь? — услужливо предложил маг, намереваясь встать.

— Спасибо, не надо, — вытянула руку в протесте, но лорд и не собирался прислушиваться к моим словам. И глазом не моргнула, как он уже с сочувствием похлопывал ладонью по моей спине. Как ужаленная, вскочила.

— Это вы во всем виноваты! — сжала руки от бессильной злости в кулачки.

— Не спорю, стоило подождать, пока прожуешь…

— Просто немыслимо! Вы издеваетесь?! — голос повысился. — Вы действительно думаете, что я смогу полюбить вас?

— Вот это мы сейчас и проверим, — мрачно отозвался маг и сделал решительный шаг вперед.

В страхе отступала, пока не уперлась спиной в стену. Страшно было до жути. Одно мгновение — и я прижата к мужскому телу и чувствую, как горячее дыхание самой тьмы коснулась моих губ. Мгла, казалось, сгустилась еще больше и вдруг неожиданно потянулась ко мне. От ужаса зажмурилась, словно так смогу уберечься. Глупая. А потом обжигающий поцелуй лишил меня последних сил. Если бы не руки лорда, сжимавшие меня в объятиях, не устояла бы на ногах. Бездна, что это был за поцелуй! Ненасытный, наполненный всепоглощающей страстью и нежностью, опаляющий своим безумием… С примесью горечи и утраты бесценного. Так может целовать мужчина, оскорбленный в своих лучших чувствах, уязвленный отказом женщины. Чувствуя шум в ушах и приближение обморока, тихо застонала, прося о снисхождении и почувствовала, что свободна.

— Открой глаза! — услышала приказ, которому не смогла сопротивляться.

И то, что увидела, заставило меня изумленно застыть на месте. А ведь хотела бежать куда угодно, только бы подальше отсюда.

— Для Бессердечной у тебя слишком громко стучит сердце и вот-вот выпрыгнет из груди и ускачет, как пугливый кролик, — усмехнулся лорд.

На меня с печалью смотрели черные глаза, в которых увидела отражение своего удивленного лица и поняла, что больше не боюсь.

Я дернулась и маска, что раньше приводила в ужас, отпустила.

И снова передо мной тьма.

— Вы ведь читали слова ведьмы, тогда почему не учли ее условие и просили снять проклятие?

— Я знал, что это невозможно. Не понимаю, на что надеялся тогда. Русалки не способны на чувства. Ведьма хорошо продумала свою месть. Но наблюдая за тобой каждый день, понял, что ошибался.

— Вы следили за мной? — гневно воскликнула.

— Ты сама впускала меня через свое окно.

Ворон встрепенулся и громко каркнул, сверкнув умными черными глазами. Я вдруг все поняла.

— Вы видите его глазами? — высказала вслух догадку. — Значит слухи, ходившие о вас правдивы?

— Отчасти. Тьма не позволяет мне видеть, но я нашел способ обрести зрение благодаря своему помощнику. Вдобавок, я могу еще слышать и то, о чем говорится далеко за пределами академии.

— Значит… все, что я произносила, вы тоже слышали? — кажется, начинаю краснеть, вспоминая все «лестные» выражения, высказанные о лорде.

— Он — это я, а я — это он. Мы неразрывны.

Адово пламя, что он только что про неразрывность сказал?!

— Ты так мило заботилась обо мне, так старалась накормить, обогреть, доверяла свои секреты…

Тут вспомнила, что еще и раздевалась перед сном, позволяя птице остаться и ночевать на спинке кровати. Жалела бедного и не выгоняла. Кошмар!

Чувствую, что щеки пылают.

— Не может быть, это просто не могло случиться со мной, — повторяла вслух, как заклинание. — Больше не желаю видеть ни вас, ни вашего питомца, ни вас вместе. И пусть наш договор, скрепленный кровью, горит адовым пламенем!

Схватилась за ручку двери с твердым намерением выйти.

— Ты так легко откажешься от своей мечты, Лирэя? — услышала напряженный голос за спиной.

Я медлила лишь мгновение, но дверь все-таки открыла. И прямо в свою комнату. Закрыла. Постояла, подумала. Что только не почудится от выпитого вина и расстроенных нервов! Прошла ко второй двери и дернула ручку на себя. Порыв свежего воздуха и ночных звуков, ворвавшихся в гостиную, заставил меня остановиться в полном непонимании от увиденной картины. Я тут случаем головой не ударилась, пока открывала и закрывала двери? Иначе, как объяснить то, что сейчас вижу перед собой?

Месяц, окутанный сизым туманом, показался из-за косматых туч. Словно спящий седой великан приподнял тяжелое веко и теперь взирает полураскрытым глазом на песчаную тропинку, петляющую меж трав и камней, сбегающую вниз по склону к небольшому светлому домику. Его очертания я узнала бы из сотен тысяч. Отцовское имение находилось в стороне от небольшого поселка, рядом с Лазурным морем. Я отчетливо слышала шум набегающих на берег волн, видела отблеск успокоенной глади, вдыхала знакомые с детства запахи.

— Не удивляйся, двери настроены, как порталы. По желанию, можно очутиться в любой части империи.

«И в любой части академии, например: в моей комнате». Но не стала произносить это вслух. Теперь понятно, куда исчезал ворон поутру и почему появление ректора выходило всегда неожиданным.

— Экзамены закончились, можешь отправиться домой прямо сейчас, но, надеюсь, ты передумаешь и вернешься к новому учебному году.

Развернулась, скользнув прощальным взглядом по застывшей фигуре мага.

— Темных вам дней и ночей, лорд Д’эмиерри, — и ступила на влажную траву.

***

Матушка и батюшка были несказанно удивлены моему внезапному появлению среди ночи, но не менее рады. До рассвета мы засиделись в гостиной на первом этаже, а с первыми лучами солнца меня отправили наверх хорошенько выспаться. В то утро я чувствовала себя действительно счастливой. Проснувшись, обнаружила, что мои вещи удивительным способом оказались в комнате, но я догадывалась, кто приложил к этому руку.