— Что делать со шпионом, милорд?

Реймонд посмотрел на залитое кровью лицо пленника — крепкого мужчины со связанными руками, едва держащегося на ногах. Необходимости в путах не было, Реймонд и без того частично обездвижил его, но у палачей свои традиции. Кто он такой, чтобы указывать им на ошибки?

Всего лишь темный маг, чьим именем пугают детей.

— Убить или сначала пытать, а потом убить? — любезно уточнил дознаватель и подобострастно склонил голову. — Только вам решать, милорд.

Пленник, до этого момента смотревший в одну точку, дернулся. Скорее по инерции, чем из желания бежать. В его глазах, в темноте подвала казавшихся черными, мелькнул ужас. Впрочем, вряд ли он боялся смерти. Скорее, того, что может выпасть на его долю еще при жизни.

— Он рассказал все, что знал, — медленно, словно раздумывая, проговорил Реймонд. — Подарите ему быструю и легкую смерть, а тело обезобразьте и подкиньте нашим врагам. Пусть знают, что их ждет.

Такое решение вызвало у шпиона вздох облегчения и едва слышное «благодарю» и недовольное сопение дознавателя. Тот любил причинять боль слабым, но спорить, конечно же, не посмел.

— Как скажете, милорд, — прохрипел он и склонился в низком поклоне.

Реймонд вышел из темницы, пропитавшейся болью и кровью, и зажмурился от яркого полуденного солнца. После духоты подвалов летний зной уже не вызывал раздражения. Вздохнув полной грудью, Реймонд направился к башне, чтобы закончить прерванный магический эксперимент. Вот только Судьба явно не была настроена помогать ему в научных изысканиях.

— Милорд! — с трепетом окликнул кухонный мальчишка. — Простите, милорд!

Реймонд остановился и, постукивая черной тростью по мощеной дорожке, нетерпеливо подождал, пока мальчишка приблизится.

— Вам послание, — задыхаясь от быстрого бега, гордо проговорил он. — От дворецкого. Боюсь, это срочно.

Реймонд вскинул брови и с недоумением принял небольшой, сложенный вчетверо лист бумаги. Зачем дворецкому, словно влюбленной девице, слать ему письмо? Неужели есть что-то такое, что настолько сильно требует его вмешательства и не может подождать до вечера?

Реймонд развернул послание и, пробежав глазами по пляшущим строчкам, едва удержал на лице невозмутимое выражение. Нет, старик дворецкий не сошел с ума. Хотя, возможно, это было все-таки предпочтительнее внезапного визита принцессы Элизабет. И что той понадобилось так далеко от дома?

— Спасибо, — лаконично сказал Реймонд. — Можешь вернуться к своим делам.

Мальчишка зарделся, видимо, довольный, что все сделал правильно, и радостно убрался прочь. Реймонд с тоской посмотрел на высящуюся в нескольких шагах башню, а затем развернулся и стремительно направился в противоположном направлении — в сторону центральной части замка.

Что, Темные Боги ее дери, притащило к нему принцессу? Разве в этот час она не должна стоять в храме Солнцеликого и приносить брачную клятву наследному принцу Ристонии? Тому самому, который жаждет поскорее начать победоносную (по мнению королевского дома) войну со злом.

Будучи и сам для многих воплощением зла, Реймонд усмехнулся — горько и лишь капельку зло. Испытывать по-настоящему сильные эмоции он уже давно разучился.

Быстро преодолев ступеньки парадной лестницы, он оказался в холле, где к нему сразу же метнулся дворецкий.

— Она вас ждет, милорд, — с нервозной поспешностью сказал тот и многозначительно добавил: — Одна…

Реймонд удивился, но вида не подал. Не сбавляя шага, он миновал порог гостиной, двери которой предупредительно распахнули. Взгляд тут же выцепил хрупкую фигуру в небесно-голубом платье, стоящую к нему спиной. При его появлении золото роскошных волос, свободной волной ниспадающих почти до самого пояса, резко покачнулось. Их обладательница обернулась. В ее руках нервно подрагивала одна из безделушек, что были рассыпаны на каминной полке.

— Ваше Высочество Элизабет, — холодно поприветствовал он, склонившись на мгновение в поклоне. — Рад столь неожиданному визиту, но, простите за прямоту, чем обязан?

Она смутилась. Неловко вернула безделушку на место и, сцепив пальцы в замок, выпрямилась, чтобы встретиться с ним взглядом. Сапфировые глаза смотрели уверенно, но на самом их донышке он различил страх. Впрочем, было бы странно, если бы принцесса его не боялась.

Он обвел взглядом гостиную, залитую лучами солнца. Из приоткрытого окна доносился свежий аромат зеленого сада и щебетание птиц. Дворецкий не солгал: девушка и правда прибыла без сопровождения. Во всяком случае, ни в креслах, ни на диванчике он не обнаружил дуэнью или старую нянюшку. А как же девичья репутация? На пальце нет кольца, значит, церемония бракосочетания не состоялась.

Хорошо бы узнать, почему.

— Добрый день, милорд, — проговорила Элизабет, и ее голос дрогнул. — Признаться, я даже не знаю, с чего начать.

— Если вы не знаете, с чего начать, разговор вряд ли заладится, — как можно равнодушнее бросил Реймонд и опустился в кресло, жестом предложив Элизабет сделать то же самое.

— Благодарю, — рассеянно ответила она, явно думая о чем-то своем.

В том, как она села напротив и расправила юбки, было что-то неловкое. Реймонд всмотрелся в ее бледное лицо — все такое же красивое, что и два месяца назад, когда он был с коротким визитом во дворце ее родителей. Тогда он пытался вразумить венценосных особ обеих стран, но не достиг своей цели: король Ричард Храбрый, едва выслушав его, пустился в пафосные рассуждения о воинской чести и долге перед богами.

Как будто богам есть дело до человеческих войн.

— Как вы, наверное, знаете, сегодня должна была состояться наша с принцем Уильямом свадьба.

Повисла пауза.

Элизабет нервничала. Она старалась смотреть прямо, но ее взгляд все время убегал куда-то за его плечо. Брови чуть хмурились, отчего на безупречном лбу появилась складка. Впрочем, и она никак не портила принцессу. Пожалуй, Боги отсыпали ей женского очарования с лихвой.

Оставалось надеяться, не за счет ума. Хоть, судя по слухам, то были напрасные надежды.

— Я так понимаю, поздравлять вас нет смысла? — уточнил он, чтобы хоть как-то подтолкнуть ее к разговору.

— Нет, то есть да. Смотря с чем, — наконец определилась она.

Реймонд мысленно вздохнул. Боги, за что? Он мог бы уже начать работу над формулой. В одной из книг он нашел возможное решение проблемы с отсутствием разума у покойников. А вместо этого он сидит в залитой солнцем гостиной, щурится от яркого света и размышляет, не сочтет ли Его Величество Ричард визит дочери в обитель некроманта слишком… дерзким поступком. Только осложнений с королевским домом ему и не хватает!

— Я весь во внимании, — мрачно, с ноткой раздражения, которое не удалось скрыть, проговорил Реймонд.

Явная глупость Элизабет по какой-то причине его разочаровала. Впрочем, ждать от подобного воплощения женской изящности здравого смысла, вероятно, кощунственно. Красота должна быть статична.

Он взял с кофейного столика чашку и, не дожидаясь помощи прислуги, лично налил в нее чай, а затем поднес горячий напиток к губам. Только сделал это не вовремя.

— В общем… Ай, ладно! — Элизабет махнула рукой и подалась к нему так резко, что он удивленно моргнул. А от последующих слов и вовсе обжег язык. Хорошо хоть чашку не выронил! — Я хочу, чтобы вы на мне женились.

Он все-таки закашлял, а затем осторожно вернул чашку на столик. Элизабет сидела прямо, будто палку проглотила, и снова смотрела куда-то поверх его плеча. Что творится в голове у этой взбалмошной девицы?

Он прикинул несколько вариантов. Ни один ему не понравился. Интересно, чей приказ она сейчас выполняет: отца или жениха? И что тому от него нужно?

— Я серьезно, — почти жалобно откликнулась Элизабет, будто прочла его мысли. — Правда.

Он усмехнулся, а затем одним хищным движением оказался на ногах и навис над ней. Угрожать принцессе было не лучшей идеей, но в этой ситуации, когда дело пахло бедой, все средства хороши.

— Вот как? — вкрадчиво проговорил Реймонд. Элизабет дернулась, а затем застыла. — Я не стану спрашивать, почему удостоен этой чести. Меня интересует другое.

— Что же? — негромко спросила она, и в ее голосе прозвучали нотки вызова.

Забавно. Похоже, ей удалось справиться с паникой. А ведь в его присутствии многим становится не по себе. Особенно магам.

Тем более целителям, к которым принадлежала и Элизабет, пусть и тратила свой потенциал лишь на редкие посещения госпиталя для бедняков — дань уважения древней традиции, не более.

— Вы готовы доказать, что ваше желание выйти за меня замуж искренне? Как вы, вероятно, догадываетесь, между мужем и женой наедине происходят определенные вещи…

Он намеренно смущал ее. Его слова — откровенная издевка, хамство — должны были задеть ее и вызвать слезы в чистых наивных глазах. Вот тогда, сначала отвесив пощечину, а затем, разрыдавшись, она и поведает ему, зачем на самом деле пришла. Не ради же брака! Чтобы столь небесное создание связало свою жизнь с некромантом? Такого даже в сказках не бывает.

Секунды шли, а Элизабет все молчала. Реймонд нахмурился и решил надавить сильнее.

Его шепот, коснувшийся ее нежного ушка, должен был напугать и вызвать отвращение:

— В брак вступают люди, испытывающие друг к другу хотя бы симпатию. Как вы намерены доказать свою?

Он не ожидал, что в сапфировых глазах сначала свернет лед, а затем вспыхнет пламя. Но чего он не ожидал еще больше, так это того, что на ворот его рубашки решительно лягут изящные женские ладони и притянут к себе. Последующий за этим поцелуй и вовсе лишил его возможности размышлять.

На какое-то время.

Горло драло нещадно, а красная отметка градусника, вытащенного из-под мышки, застыла на тридцати восьми градусах.

Ева со вздохом потянулась к прикроватной тумбочке с россыпью разноцветных коробочек с лекарствами и слабыми руками вскрыла упаковку с жаропонижающим. Ангиной она болела второй раз в жизни и с удовольствием бы уступила этот опыт кому-нибудь другому. Впрочем, ей грех было жаловаться: за эту долгую, почти бесконечную зиму и не менее противную холодную весну она свалилась впервые. Учитывая гуляющий вирус гриппа и поголовно болеющих коллег, можно сказать, ей повезло.

Ева скосила глаза на записку, накарябанную врачом тем самым профессиональным почерком, который может разобрать только аптекарь да и то, проявив изрядную долю воображения. Помнится, в детстве мама отпаивала ее горячим морсом, но сил едва хватало на то, чтобы поставить чайник и бросить в кружку пакетик с чаем. На дрожащих ногах вернувшись в постель, Ева решила отложить душ до следующего захода. Закрыв глаза, она ожидала, что моментально провалиться в царство Морфея, но сон не шел. Голова шумела, в горле разгорался пожар, однако мозг никак не хотел отключаться.

Приподнявшись на подушке, Ева поморщилась — чувствовать себя настолько потерянной и беззащитной было в диковинку. Оставалось надеяться, что совсем скоро ей станет лучше.

Ева лениво подумала, что можно поискать какой-нибудь фильм или сериал. Сама мысль о необходимости приложить усилия и выбрать что-то из километрового списка отложенных новинок заставила застонать. Нет, сейчас ее максимум — лежать и смотреть в потолок. Жаль, что он у нее не зеркальный, было бы хоть немного интереснее. С другой стороны, любоваться сейчас на то жалкое зрелище, что она собой представляет, может лишь человек, у которого напрочь отбило чувство прекрасного.

Ева работала дизайнером в крупной компании и к таким личностям себя не относила. Так что все к лучшему.

Она выпила чай, еще немного повозилась, устраиваясь поудобнее, а затем затихла. На нее накатило отвратительное чувство слабости и одиночества. С бойфрендом она рассталась в прошлом месяце, родители жили в другом городе, а соседка, с которой они снимали квартиру, улетела на выходные в Москву — на лекцию от очередного гуру. Еве нравилась соседка, но вот ее одержимости желанием выйти замуж любой ценой она не разделяла. А уж сомнительные тренинги, учащие, как именно стать самой красивой, сексуальной и мудрой, и вовсе вызывали скептическую улыбку. Впрочем, соседка была натурой увлекающейся. Всего за год сменила увлечение сноубордом на конный спорт, а затем ушла с головой в танцы. Так что, возможно, ее помешательство на женских практиках скоро сойдет на нет.

Взгляд упал на кресло, где лежала забытая соседкой книга. Обложка была нарисована настолько безвкусно, что Ева даже приподнялась, а потом и вовсе спустила ноги на пол и героическим усилием воли доковыляла до кресла, чтобы рассмотреть столь запоминающийся шедевр изобразительного искусства поближе. Проблема была не в наличии страстно обнимающейся парочки (в конце концов, против жанра она ничего не имела), а в кривой композиции и выборе цветового решения — такого нарочито яркого, что резало глаз.

Ноги дрогнули, и Ева, все еще держа в руках книгу, поспешно нырнула в постель. Продолжая мысленно ужасаться, она все-таки открыла немного потрепанный томик. Скорее пытаясь понять, почему художник выбрал именно такую концепцию, чем из желания узнать сюжет.

Но неожиданно он ее увлек.

История, начинающаяся как обычный любовный роман, где были Он и Она, постепенно раскручивалась, появлялись все новые детали и подробности. С каждой страницей напряжение лишь нарастало: герои готовились к войне, которая раз и навсегда должна была загнать зло под землю, откуда оно пыталось вырваться. Сложные политические интриги развивались на фоне вспыхнувших чувств принцессы Элизабет (боже, ну что за шаблонное имя?) и принца Уильяма (просто без комментариев). Их отношения — чистые, наивные и до зубовного скрежета пафосные — вызывали скорее любопытство, чем настоящий интерес. Ева никак не могла уяснить, как двое идеалистов будут править страной, но, к сожалению, этот вопрос внезапно перестал иметь значение. Драма обернулась трагедией: в ходе войны погибли все главные персонажи: принц Уильям героически пал на поле битвы, Элизабет оказалась уничтожена вражеской армией, ворвавшейся во дворец, и даже маг-некромант (таинственный и противоречивый персонаж) тоже скончался. Его предсмертный поступок вызывал невольное восхищение: так и не принявший сторону добра, он все равно помог ему. Подняв мертвых, он собрал небольшое войско, которое ненадолго сдержало врагов и позволило мирным жителям бежать в леса.

Финал оглушал: на пепелище Зло торжественно поднимало свой развевающийся на ветру флаг.

«Ее разум угасал. Рана в груди горела болью, но то были пустяки по сравнению с ее тоской по Уильяму. В момент, когда ее окончательно поглотила темнота, короткой вспышкой в памяти пронеслись слова некроманта: «Я предупреждаю вас. Вы ввергнете свою страну в хаос и зальете ее кровью». Кто бы мог подумать, что он окажется прав?

Крики людей и скрежет шпаг становились все тише, пока не исчезли окончательно. Там, куда шагнула Элизабет, медленно разливался свет».

Конец.

Не в силах поверить, что история закончилась именно так, Ева с чувством выругалась. Она перевернула страничку, надеясь найти продолжение. Может быть, всего несколько строк, но тех, которые заглушили бы эту горечь от прочитанного... Черт! Пусто.

Она с разочарованием отложила книгу в сторону и, борясь с раскаленным туманом в голове, прикрыла глаза. Под потяжелевшими веками разноцветными мушками мелькали события этой истории: любовь, страсть, война... Ева с легкостью представила и Элизабет, и Уильяма — молодые, горячие, наивные. Чуть в стороне расплылось темное пятно — облик некроманта никак не хотел вырисовываться.

Неужели они заслужили такой финал? Ведь погибли все, абсолютно все! Многочисленные фрейлины, воины, советники и приближенные короля... А сколько невинных смертей тех, кто и вовсе не имел отношения к политике. Ужасно, просто ужасно!

Мельком Ева подумала, что, наверное, температура поднялась еще выше, раз она на полном серьезе жалеет книжных героев. Их же никогда не существовало в реальности, дуреха! Нельзя все принимать так близко к сердцу.

Но увещания не помогли. Уже падая в объятия долгожданно сна, она услышала чужой, абсолютно незнакомый голос, сплетенный, казалось, из самой темноты:

— Ты бы хотела изменить эту историю?

— Конечно, — сонно пробормотала Ева. Ну вот и слуховые галлюцинации пошли. Хорошо, что хоть такие интересные! Но до таблеток надо все-таки дотянуться и принять. Как раз подошло время. — Все не должно так закончиться.

— Будь по-твоему. Дерзай!

Она уловила усмешку, но не успела ни о чем спросить. Теплая, уютная темнота вдруг сменилась светом. В ушах засвистел ветер, его порыв ударил в лицо и заставил зажмуриться.

А когда Ева открыла глаза, то обнаружила себя стоящей в летнем, напоенном цветочным ароматом саду. В ее руках в белых кружевных перчатках подрагивал веер из слоновой кости. Под лавандовым воздушным платьем виднелись крошечные изящные туфельки. Она сглотнула. Где она? И когда успела переодеться?

— Принцесса Элизабет, я смиренно жду вашего ответа, и мое сердце горит надеждой.

Красный туман в голове окончательно рассеялся, и она увидела перед собой высокого стройного молодого мужчину в золотистом камзоле. Его светлые, почти соломенные волосы были забраны в низкий хвост, а голубые глаза смотрели на нее с любовью.

Подождите... Принцесса Элизабет?!

Ева отступила на шаг, едва не запуталась в юбках и чудом удержалась на ногах. На лицо упала прядь волос — золотистых, густых и пышных. Словом, тех самых, которых у нее отродясь не было.

— Простите.... — пробормотала она. — А вы кто? Что происходит?

Ее спутник нахмурился, но ответил твердо и без насмешки.

— Я принц Уильям. И я только что попросил вашей руки, Элизабет.

Ей хотелось рассмеяться. Она даже поднесла ко рту ладонь и зажала себе рот, чтобы не оскорбить в лучших чувствах этот прекрасный плод своей фантазии. Видимо, температура достигла запредельной отметки в тридцать девять градусов.

Галлюцинация смотрела на нее добрыми оленьими глазами, и Ева поняла, что придется что-то ответить.

Неудобно обижать хорошего человека, даже если тот и нереален.

— Это все очень... Неожиданно, — наконец дипломатично проговорила она. — Я польщена.

Ну вот, и ни слова лжи! Ева и правда чувствовала себя польщенной. В конце концов мозг, имея массу информации, выбрал именно книгу как арену для творчества. Интересно, врачи успеют ее откачать? Вдруг ситуация выйдет из-под контроля, и ее состояние ухудшится? Наверняка оно уже не очень обнадеживает, раз речь дошла до галлюцинаций.

— Вы так любезны, принцесса Элизабет, — с благоговением откликнулся Уильям. Да, она решила его звать по имени. В конце концов, раз результат лихорадки представился, надо ответить взаимной вежливостью. — О моей любви к вам знает все королевство, но я готов прокричать о ней на весь мир!

— Не стоит, горло сорвете, — без задней мысли сказала Ева.

Учитывая, что совсем недавно она валялась (и продолжает валяться) с ангиной, разговоры  о горле, пусть и чужом, вызывали настоящее беспокойство.

Уильям моргнул, отвел взгляд, а затем вновь уставился на нее с еще большим трепетом.

— Ваша доброта не знает границ! — с восхищением воскликнул он. — Даже сейчас вы думаете о моем здоровье!

Ева неопределенно передернула плечами. О здоровье она и правда думала, но все больше о своем. Ей точно стоит очнуться и нащупать под подушкой телефон, чтобы вызвать скорую. Температура, сопровождаемая галлюцинациями, — это не шутки!

Что-то поверх плеча Уильяма привлекло ее внимание. Сощурившись, она прочла мелкую вязь белесых букв. Они чуть наползали на камзол принца, как клубы сигаретного дыма, и порождали непроизвольное желание взмахнуть рукой и разогнать их.

«Сердце Элизабет трепетало от восторга. Обуревающие ее чувства вырвались на свободу в виде крошечной слезинки, прокатившейся по щеке. Она улыбнулась и, замирая от безграничного счастья, прошептала любимому "да"».

Ева с сомнением перечитала пафосную фразу. Откуда та взялась? Очень напоминало стиль книги. Впрочем, если мозг взял за основу прочитанный сюжет, то и авторский слог наверняка перенял.

— Что вы мне ответите, принцесса?

В голосе Уильяма прорезалось едва скрываемое нетерпение. Кажется, ее молчание его взволновало. Видимо, шекспировская пауза никак не вписывалась в эту сцену.

С другой стороны, раз уж она попала в сказку, почему бы не получить удовольствие? Она уже хотела согласиться, когда их окликнули:

— Принц Уильям! Принцесса Элизабет!

Ева обернулась. К ним спешила молодая женщина в платье с пышной юбкой. «Фрейлина Изабелла», — с некоторым опозданием подсказала память. В книге та была подругой и наперсницей Элизабет.

Уильям, все это время терпеливо ожидавший ответа, стоя на одном колене, легко поднялся. Его глаза смотрели открыто, но на их донышке плескалась тревога.

Изабелла поравнялась с ними и, тяжело дыша, проговорила:

— Прибыл глава разведывательного отряда. Ваш отец, Ваше Высочество, желает, чтобы при разговоре присутствовали все члены семьи. И принц Уильям, конечно.

Ева нахмурилась. Точно! Весть о начинающейся войне прогремела сразу же после того, как героиня приняла предложение о браке. В тронный зал принц вошел уже женихом Элизабет. Значит ли это, что все-таки стоило не тянуть, а ответить сразу?

— Конечно, — серьезно сказал Уильям. — Мы идем. Дайте нам минутку.

Изабелла с интересом покосилась на него и с достоинством удалилась. Ее шаги были полны степенности, будто бы та вовсе не стремилась оказаться как можно дальше. Ева усмехнулась. Надеется подслушать?

— Любовь моя, я понимаю, сейчас не время. Поэтому надеюсь узнать ваш ответ после собрания. Прошу вас, не мучайте меня неведением.

Это прозвучало так пылко, что ей стало по-настоящему неловко. Портит, понимаешь ли, тут всю любовную линию, тормозит развитие сюжета... Перед автором прям-таки неудобно.

Интересно, когда она уже проснется?

— Конечно, дорогой.... Принц.

В это обращение Ева попыталась вложить как можно больше чувств. Называть незнакомого человека (пусть и выдуманного!) любимым у нее язык не повернулся.

Уильям улыбнулся ей, но улыбка отдавала горечью. Его ладонь ненадолго сжала ее пальцы, а затем отпустила.

Они заспешили по мощенной дорожке, петляющей между зелеными деревьями, к золотистому фонтану. Сквозь его блестящие на солнце драгоценными камнями струи воды виднелся белоснежный дворец со шпилями изящных, будто взятых с иллюстрации в детской книжке, башен.

— Зло вырвалось на поверхность, мой король.

Ева потерла виски и вновь посмотрела на вязь букв, проступивших над плечом воина. Тот опустился на колено перед троном, где восседал отец Элизабет. Воин, как и полагалось, выглядел мужественно — седина в светлых волосах, крепкая фигура, кожаные штаны и куртка, явно призванные скрыть благородное происхождения лазутчика. Хотя нет, лазутчиками вроде называли чужих шпионов? Ева не была уверена в терминологии.

«Сердце Элизабет сдавила тревога за близких. Многовековое зло вновь показало свое хищное лицо. Выход был один — уничтожить его, пока оно не уничтожило их».

«Отвратительный шрифт», — сощурившись, подумала Ева. Ну ведь можно же найти более лаконичное решение, чтобы клиенту не приходилось ломать глаза! Вот, например, на том баннере, что она делала на прошлой неделе...

— Что вы видели, Яков?

Голос короля был густым и звучным — таким, каким и должен был голос положительного персонажа. Ева вздохнула.

Конечно, она была благодарна неугомонному мозгу за такую изобретательную фантазию, но не пора ли и честь знать? Тем более в этом тонком, эфемерном платье было откровенно прохладно — по дворцу гуляли сквозняки. Да и от туфелек на каблуке уже ломило ноги.

Они с матерью Элизабет стояли справа от трона, а Уильям — слева. Прямо перед ними замер коленопреклоненный воин Яков. Чуть поодаль застыли советники короля.

— Кровь... Много крови, — горестно сказал Яков. — Наши враги бесчеловечны и жестоки. Их сердца не знают жалости!

Его последние слова утонули в нарастающем шепоте придворных, но он стих, стоило Якову продолжить.

— Мне очень жаль, Ваше Величество, но ваш крестник, лорд Чарльз, сгинул в их подвалах во время нашей последней вылазки.

Лицо Его Величества омрачила набежавшая тень. Уильям прерывисто выдохнул, а мать Элизабет вдруг покачнулась и рухнула как подкошенная.

— Королеве плохо! — закричал кто-то. — Нюхательной соли и воды!

Ева хотела было склониться над несчастной женщиной, но не успела. В лицо вновь прыгнул дымчатый текст.

«Элизабет прижала руку ко рту и, вскрикнув, упала без чувств».

«Что за глупость?! — мысленно возмутилась Ева. — Вот же я, стою и не собираюсь…»

И тут сознание стремительно заполнилось темнотой — густой и вязкой.

— Принцессе тоже плохо! — услышала она. — Скорее помогите!

«Да что б вас! — выругалась она. — Я в обморок отродясь не падала, что бы вы знали!»

— Они не знают, — мягко ответил смутно знакомый голос. — Зато я в курсе. Тем забавнее, правда?

Темнота медленно рассеивалась. В луче света, разрезавшем пахнущую вереском ночь, проступил мужской силуэт. Ева с опаской посмотрела на полностью седую голову шагнувшего к ней старца. Время безжалостно оставило отметины в виде глубоких морщин на его лице, но это не смущало. А вот одежда незнакомца — просторный балахон цвета вечернего неба — вызывала вопросы.

— Вас не было в книге, — уверенно проговорила она.

Старик усмехнулся.

— Конечно. Ведь я — библиотекарь.

— Вот как? — удивленно пробормотала Ева. Новый поворот фантазии ее мозга? — И что это значит?

— Ничего особенного, милая. Просто ты попала в книгу. И не вернешься домой, пока не изменишь ее финал.

Ева рассмеялась. Ее смех разрезал неловкую тишину и показался таким же неуместным и странным, как раскаты грома в погожий день. Она замолчала. Старик продолжал смотреть на нее с легким любопытством.

— Ладно, пошутили, и хватит, — пробормотала Ева. — Господи, когда я уже проснусь?

— Ты не спишь, дитя.

— Я не дитя! — огрызнулась Ева, стараясь не заводиться. Ситуация начинала выходить из-под контроля, а сюрпризы она не любила. — Зовите меня по имени.

— Элизабет?

В голосе старика прорезалась легкая ирония, и только это заставило Еву проглотить новое возмущение. В конце концов, если собеседник хочет поупражняться в остроумии за твой счет, лучшее, что можно сделать — оставаться максимально серьезной.

И все-таки до чего необычный сон.

— Ты не спишь, — повторил старец, заметно скиснув.

Видимо, расстроился, что его сарказм улетел в молоко.

— Да, я надеялся на более непредсказуемую беседу, — согласился он, будто подслушав ее мысли.

Ева удивленно моргнула, а затем устало потерла виски. Голова просто раскалывалась.

— Это потому что тебя пытаются привести в чувство с помощью нюхательной соли, — участливо пояснил старец и скривился: — Ну и гадость же!

Она сложила руки на груди. Все, хватит! Никто не заставит ее разговаривать с собственной фантазией! Принц Уильям был хотя бы милым, и ей не хотелось его обижать. А этот противный старикашка может называть ее ребенком и вздыхать сколько угодно — плевать.

— Я, вообще-то, не старик, — уязвленно откликнулся собеседник. — У меня вообще нет возраста: я могу предстать хоть ребенком, хоть котом. О, кстати!

Ева отступила на шаг, отвернулась, рассматривая низкие своды пещеры, которые нарисовал сражающийся с температурой мозг, а когда вновь посмотрела на старца... На его месте довольно жмурился огромный рыжий кот.

— Ну как? — спросил котяра уже знакомым голосом. — Это лицо тебе нравится больше? У меня много масок в запасе, можем перебрать все.

— Элизабет! Очнитесь!

— Ева дернулась и посмотрела на влажный, покрытый мхом потолок, откуда раздался взволнованный женский голос.

— Да, тебя зовут, — подтвердил котяра. — Так что времени у нас мало. Ты готова к разговору или хочешь еще раз пройти стадию отрицания?

Она сглотнула. Видеть перед собой огромного разговаривающего кота, рассматривающего собственные острые когти, было... Немного страшновато. Предыдущие ее фантазии казались более безобидными.

Котяра оскалился и, выгнув хвост, зашипел:

— Я тебя сейчас покусаю!

Прозвучало угрожающе, и Ева невольно отшатнулась.

— Не стоит, я невкусная, — поспешно заверила она.

— Элизабет!

Новый оклик заставил ее подскочить от неожиданности и снова дотронуться до саднящих висков.

— Ладно, тогда слушай, — решил котяра и вдруг фыркнул. — Меня зовут Библиотекарь. Можешь звать Каром, а вот котярой лучше не надо.

Ева хмыкнула. Ну что ж, не всякий смог бы похвастаться наличием у фантазий чувства юмора. Определенно, мозг — тот еще шутник.

Кар страдальчески вздохнул и раздраженно дернул пушистым хвостом.

— Поразительно, с каким упорством люди отрицают очевидное, — досадливо пробормотал Библиотекарь. — Зато с удовольствием верят в полную бессмыслицу! Например, в любовь с первого взгляда.

— Я не из их числа, — деликатно вмешалась Ева, решив поднять свой статус в глазах Кара. — Я вообще в любовь не особо верю.

Все хотят нравиться котикам, и она не исключение.

Кар крякнул (кто бы знал, что коты так умеют!) и выразительно зевнул, продемонстрировав остры белые зубы.

— Давай к сути? — предложил он. — Ты попала в книгу и теперь не вернешься обратно, пока не проживешь эту историю и не исправишь финал. Ты же этого хотела, верно? Видишь, мечты сбываются!

Ладно, почему бы и не выслушать эту точку зрения? В конце концов, Ева всегда была корректна и толерантна к чужому мнению.

Судя по вздыбленной шерстке на загривке, Кар по-прежнему слышал ее мысли. Она мило улыбнулась ему и развела руками. Мол, моей вины тут нет. Котяра протяжно вздохнул.

— Дал же автор героиню...

— Что?

— Ничего, слушай, говорю, внимательно. А то упустишь из вида детали, а они — самое главное. — Он сел на задние лапы и, выпустив коготки, принялся рассматривать переднюю лапку, будто любовался маникюром. — Автор и сама была недовольна тем, как в итоге сложился сюжет. Ее нереализованное желание изменить историю и затащило тебя в книгу.

— Так это не твои проделки? — зачем-то уточнила Ева.

В самом деле, ну не верить же в эту чушь!

— Нет. Я храню истории, оберегаю их от забвения, но не могу менять ход повествования. Я же не автор и даже не герой. В отличие от тебя.

— Прости, я тоже не герой. — Ева раздумывала, насколько неприличным будет почесать Кара за ушком.

Ей всегда нравились кошки, но сначала заводить животных не разрешала мама, а затем — комендант в общежитии и хозяйка съемной квартиры.

Кар вдруг потянулся вперед, подставляя голову, а потом, словно одумавшись, резко отпрыгнул назад и с неудовольствием воззрился на нее.

— Правильно, ты не герой, а героиня. Так что в твоих силах переписать эту историю и остановить войну.

— А иначе я навечно тут застряну, да? — прозорливо уточнила Ева и усмехнулась. — Заманчиво, но, спасибо, не интересует. Я не вступаю в переговоры с шантажистами.

Кар чуть пожал плечами.

— Ну смотри. Жаль, конечно. Ведь если ничего не предпринять, сюжет пойдет по накатанной. А мы знаем, что случилось с Элизабет.

Ева сглотнула. Котяра, бросив на нее наигранно равнодушный взгляд, направился куда-то в темноту. Его шаги сопровождал звук срывающихся с потолка капель.

— Элизабет! — снова раздалось откуда-то сверху.

Ева сжалась. Все это выглядело слишком реально: ее туфли промокли: на полу было полно луж. Из-за влаги в пещере царил холод, и Ева, замерзнув, обхватила себя руками. Возможно, стоит выслушать Кара? Просто выслушать?

— Стой! — крикнула она. — Подожди!

Котяра обернулся, будто только этого и ждал. На его морде застыла хитрая улыбка наглеца, сожравшего крынку сливок.

— Что такое?

— А если Элизабет погибнет... Что станет со мной?

Кар мотнул хвостом из стороны в сторону.

— Учитывая, что вы с ней одно целое... Как думаешь?

Ева молчала, лихорадочно обдумывая услышанное. Нет, конечно, она сейчас лежит в горячке дома, но что если все происходящее правда?

— Ты героиня книги, Ева, а не игры, — мягко сказал Кар, уловивший ее замешательство. — У тебя нет кнопки «сохранить» и трех жизней в качестве бонуса. Смерть — значит конец. Финита ля комедия.

— Звучит не очень оптимистично, — хрипло сказала Ева.

В душе медленно поднималась паника. Она ущипнула себя за руку, но это не помогло: пещера не исчезла.

— Твой единственный шанс — довести героиню до ее «долго и счастливо». Тогда книга перевернет последнюю страницу и захлопнется, выплюнув тебя обратно. Неважно, сколько времени пройдет здесь, но в свою реальность ты вернешься в тот же миг, что ушла из нее. Ты не потеряешь ни минуты из своей настоящей жизни. Справедливо, верно? Авторы такой привилегией не располагают.

— Я... — Ева помедлила. Она не могла поверить, что все это происходит на самом деле. — Не уверена. И не понимаю, что должна делать.

Кар вздохнул, как учитель, вынужденный разжевывать бестолковому ученику элементарный урок.

— Подари истории счастливый финал, — сказал он. — Тебе нужны глобальные изменения в сюжете, а не просто косметические правки. Иначе Элизабет умрет. Пусть не в собственном дворце, а как-то иначе, но в целом…

Он не закончил фразу. Ее возможный конец многозначительно повис в воздухе.

Вдруг Еву подкинуло вверх и потащило куда-то под потолок.

— Но как это сделать? — закричала она. — Как?!

— Не знаю, — откликнулся Кар, стремительно уменьшающийся до крошечной рыжей точки. — Героиня здесь ты!

Еву закрутило в вихре сильного ветра, перед глазами заплясали цветовые пятна. Мгновение, и она ухнула в темноту, гостеприимно распахнувшую свои объятия.

В нос ударил тошнотворный, выворачивающий желудок наизнанку запах, и Ева закашляла и скривилась.

— Что за... — пробормотала она и распахнула глаза.

— Слава Богам, ты пришла в себя! — всплеснула руками незнакомая светловолосая девушка в нежно-розовом платье с корсетом. — Ты так долго была в обмороке... Я уже не знала, что делать!

— Полно, Ваше Высочество, — добродушно проговорил стоящий за ее спиной низенький мужчина средних лет. На его корпулентной фигуре довольно забавно смотрелись узкие бриджи и салатовый камзол. — Я же говорил, что ваша сестра очнется. Прошу простить меня, но сейчас я больше нужен вашей матери.

Откланявшись, он исчез за дверью. Ева прошлась взглядом по обстановке просторной спальни. В высоком камине с чугунной решеткой, несмотря на жару за окном, шипел огонь и потрескивали дрова. Рядом с камином стояло уютное мягкое кресло со столиком, на котором высилась стопка книг. Чуть дальше виднелись туалетное зеркало и дверь, ведущая в ванную комнату или гардеробную. Подняв глаза, она оценила высокий потолок и хрустальную люстру. Кровать, на которой Ева лежала, тоже была прекрасна: деревянная, с резными столбиками под полупрозрачным балдахином — настоящая постель принцессы. Она о такой мечтала. В детстве. Откинув в сторону мягкий плед, она приподнялась и, свесив ноги на пол, мрачно уставилась на незнакомку — молоденькую девушку, смутно вызывающую едва угадываемые ассоциации.

— Хорошо, что лекарь ушел, — вздохнула та. — Ты и правда сносно себя чувствуешь?

Ева напряглась. Врач (очевидно, это был он), сказал что-то о сестрах.

Ну конечно! Светлые волосы, голубые глаза... Да перед ней младшая сестра Элизабет — Маргарет!

Нужно срочно проверить догадку.

— Да, мне уже лучше, — проговорила она и попросила: — Дай, пожалуйста, зеркало.

Маргарет удивленно посмотрела на нее, поколебалась, а затем взяла с туалетного столика ручное зеркало и протянула ей.

— Принцессе не пристало быть такой тщеславной, — заметила она. — Отец был бы разочарован.

— Угу, — согласилась Ева и взволнованно взглянула на дно посеребренного стекла.

Отражение (не такое четкое, к которому она привыкла) равнодушно продемонстрировало точеное личико классической красавицы: яркие синие глаза, пухлые губы, роскошные золотые волосы... Наверное, именно так и должна выглядеть принцесса из сказки. Впрочем, Еву интересовало не это.

Она снова покосилась на незнакомку. Да, та на нее (вернее, на Элизабет) походила, но обладала более приглушенной, скромной красотой. Про таких говорят «хорошенькая». Память ненавязчиво подкинула мысль, которую постоянно подчеркивал автор книги: сестра была и вполовину не так прелестна, как главная героиня. И вообще завидовала Элизабет, потому что и сама была влюблена в Уильяма.

— Как ваш разговор с принцем? — словно желая подтвердить свою роль в этой истории, с жаром спросила Маргарет. — Он сделал тебе предложение?

Ева поморщилась. Прямо перед глазами, пачкая дымом стену, запрыгали слова, написанные в уже надоевшей пафосной манере:

«Маргарет смотрела на нее с надеждой и легкой обидой. Маленькие ладошки, сжатые в кулаки, подрагивали о волнения. Она затаила дыхание, безмолвно молясь услышать от сестры «нет». Той всегда везло! Она получало все, чего хотела Маргарет. Неужели так будет и с ее любовью?»

— Мы не дошли до этой части разговора, — уклончиво ответила Ева.

Ей, в отличие от автора книги, было жаль младшую сестру Элизабет. По сути, ту даже не попытались раскрыть как персонажа, сразу наклеив на нее ярлык «соперница». Еще во время чтения Еву не покидала мысль, что автор был несколько предвзят ко второй принцессе, будто боялся, что та затмит главную героиню. Ведь всем известно, что в любом приличном любовном романе только героиня может обладать красотой, умом и добротой, а все остальные женщины должны лишь выгодно оттенять ее добродетель.

— Жаль, — выдохнула Маргарет, но, как показалось, не особо искренне. — Впрочем, это лишь вопрос времени, — с грустью добавила она.

Ева промолчала. Мозг лихорадочно работал. В версию с собственной фантазией верилось все меньше и меньше. Неужели она и правда попала в книгу? Разве такое бывает?

— Мы не знаем, как все обернется, — рассеянно откликнулась Ева, поймав взгляд Маргарет.

— Ты имеешь в виду смерть папиного крестника? — уточнила она. — Да, никто не думал, что все зайдет так далеко. Война не за горами.

Ева куснула щеку изнутри. Сцены кровавых битв, подчерпнутых в книге, ярко встали перед глазами. Ее замутило. Что-что, а кровь и боль автор описывала очень достоверно.

В дверь постучали.

— Войдите! — разрешила Маргарет.

Порог переступил незнакомый мальчик и, низко склонившись, проговорил:

— Его Величество просил передать, что ждет принцессу Элизабет в своем кабинете.

Ева напряглась.

— Зачем? — с подозрением поинтересовалась она.

Мальчишка растерялся.

— Не знаю, Ваше Высочество.

Маргарет подалась вперед и сплела пальцы в замок.

— Принц Уильям там тоже будет?

— Мальчишка кивнул.

Маргарет обессиленно откинулась на спинку кресла. Ее взгляд потух.

— Иди, ты свободен, — горько проговорила она и посмотрела в окно.

Ева проследила за ее взглядом, но ничего интересного не обнаружила. Окно как окно. За тюлем и портьерами пейзажа толком и не видно.

— Думаю, тебя ждет та часть разговора с Уильямом, что ты пропустила, — не глядя на нее, сказала Маргарет.

Предложение руки и сердца? Ева мысленно застонала.

«Сердце сжалось от сладостного предвкушения. Элизабет знала, что ответит, и с нетерпением ждала этого момента».

Ева отвернулась от внезапно возникшего прямо в воздухе текста, скрипнула зубами и решительно поднялась с постели. О да, она знает, что ответить назойливому принцу!

При виде спешившей Евы слуги расступались, а придворные ненадолго замирали, чтобы склонить голову в приветствии, но она почти не обращала внимания на эти реверансы. Все, что ее волновало, — длина дурацкого платья! Господи, ну как в нем ходить, не путаясь в подоле? Нет, со стороны все выглядело очень мило, но почему никто не озаботился комфортом принцессы? Или это чтобы венценосная особа никуда не убежала?

Особенно в тот момент, когда наследный принц соседней страны намеревался предложить ей руку и сердце (и наверняка прочие важные органы — нужно будет уточнить условия договора). Мальчик проводил ее до дверей кабинета короля, которые тут же услужливо распахнули лакеи, и ретировался. Ева мрачно фыркнула, как норовистый жеребец, вынужденный взять высокое препятствие, и решительно переступила порог.

— Дорогая, проходи, — едва глядя на нее, проговорил Его Величество. Он сидел за массивным столом из красного дерева. — Мы ждали тебя.

Уильям, сидевший в кресле, торопливо поднялся. Его лицо окрасил румянец, а глаза сверкнули обожанием. Еве стало не по себе. Влюбленность — это, конечно, чудесно, но с таким взглядом одинаково хорошо произносить клятвы о верности и выслеживать несчастную жертву. Маньяки и прекрасные принцы из сказок вообще местами очень похожи.

Ева уже почти поверила, что действительно попала в книгу. В конце концов, это было единственным логическим объяснением. Не считая комы, конечно. Но лучше уж стать героиней романа, чем валяться в реанимации. Мышление формирует действительность, или как там говорила ее соседка?

Ева опустилась в кресло рядом с Уильямом и внимательно посмотрела на короля. На разделяющей их столешнице высилась стопка бумаг, виднелась чернильница с пером и какая-то шкатулка. Его Величество поглаживал малахитовую крышку задумчивым, рассеянным движением.

— Как вы себя чувствуете, любовь моя? — с тревогой спросил Уильям.

— Я…

— Хорошо, что это всего лишь обморок, — ответил вместе нее Его Величество. — Дорогая, я рад, что ты уже оправилась.

Ева хмыкнула. Ладно, вопросы здесь задает не она, это понятно. Забавно, что с ответами тоже не сложилось. Похоже, отца Элизабет совершенно не интересует ее мнение.

— Принц Уильям попросил у меня твой руки, — будто между делом, буднично сообщил Его Величество. — Позволь выразить свою радость от вашего союза чуть позже. Сейчас мне нужна твоя помощь.

Ева потрясенно распахнула рот. Ее что, только что выдали замуж? Она с подозрением воззрилась на серьезного Уильяма. Тот нежно ей улыбнулся. Ну прям как судья преступнику при оглашении приговора на пожизненное заключение!

— Но я… — начала Ева.

— Да-да, — перебил Его Величество, — все детали свадьбы мы обсудим позже. Я понимаю, как для тебя это важно.

— Наше венчание запомнится всем! — с воодушевлением вставил Уильям, и Ева метнула на него убийственный взгляд. — Оно состоится в храме Солнцеликого, где венчались все предыдущие поколения королей Ристонии.

Ева словила мощное дежавю. Ее последний клиент на протяжении двух недель, что она работала над заказом, регулярно спрашивал ее мнение по поводу цветовой гаммы и композиции, но каждый раз, не дослушав, делал по-своему.

Видимо, ей везет на таких мужчин. Не иначе как в прошлой жизни она подпортила себе карму. А как еще объяснить тот факт, что два положительных героя книги попросту игнорируют ее?

— Чудесно, — поддакнул Его Величество и без перехода попросил: — Элизабет, открой, пожалуйста, шкатулку.

Ева тут же перестала вспоминать бывшего заказчика дурным словом и насторожилась.

— Зачем?

Его Величество пожал плечами.

— Мы не можем ждать венчания. Отряд призраков нужен нам уже сегодня.

На противоположной стене вновь появился текст, сотканный из дымчатых колечек, и Ева сощурилась.

«Элизабет содрогнулась. Она надеялась, что до этого не дойдет. Война… Неужели их ждет именно это? Если так, то она обязана использовать древнюю магию крови и призвать к жизни тех, кто томился в темнице, так похожей на обычную малахитовую шкатулку».

Ева перевела взгляд на безобидную вещицу, о которой шла речь. Память услужливо подкинула несколько фактов. В книге Элизабет была принцессой, но не наследной. Женщины королевского дома в принципе не могли править самостоятельно. Власть над страной всегда переходила в мужские руки. Но было кое-что важное. Венценосная семья обладала древней магией, подаренной им, по преданию, самими Богами. Каждый выходец королевского дома мог похвастаться каким-либо даром. Например, Элизабет обладала исцеляющей магией. А еще, как первенцу, ей досталась власть над древним родовым артефактом. Та самая шкатулка хранила в себе огромную силу. И именно с нее все началось.

— Нет, — твердо ответила Ева и подняла глаза. — Я не стану этого делать.

Повисла пауза. Уильям и Его Величество переглянулись.

— Любовь моя, — тихо сказал Уильям, беря ее за руку. — Я понимаю, что вы не желаете пятнать себя темной магией. Я бы сам это сделал, но время на исходе. Наше венчание состоится завтра, но сейчас каждая секунда на счету.

— Мы должны отправить бесплотную армию призраков в бой уже сегодня, — подтвердил король и пододвинул к ней шкатулку. — Открывай.

Ева сглотнула. Сцены из романа вновь всплыли перед глазами. Кровавая резня, что устроят призраки на чужой территории, лишь спровоцирует врагов на новую жестокость. Так и была развязана война.

— Нет, — снова повторила она и скрестила руки на груди, откинувшись на спинку кресла.

Его Величество нахмурился, а Уильям вмешался:

— Ничего страшного, любовь моя. Я понимаю, вам, как целительнице, претит мысль об обращении к этой магии. Завтра мы станем мужем и женой, и я сам сделаю это.

Шах и мат. Крыть было нечем. Древняя магия и правда признавала лишь первенца королевского дома или того, с кем он связал жизнь. Таким образом, шкатулка действительно перейдет к Уильяму. Желая защититься, он откроет врата в ад.

Мысли Евы лихорадочно заметались. Если она и правда оказалась в книге, единственный способ вернуться домой — изменить ход повествования, остановить войну. И в этом случае последнее, что стоит делать — открывать шкатулку. Или доверять ее тому, кто думает, что с ее помощью решит все проблемы.

— Я не выйду замуж за принца Уильяма, —  тихо, но твердо сказала Ева.

Повисла такая напряженная, почти зловещая тишина, что казалось еще немного, и станет слышен скрип шестеренок в голове у Его Величества. Уильям побледнел и воззрился на нее с обидой ребенка, у которого вырвали из рук игрушку прямо перед кассой.

— Но… почему? — с удивлением спросил он. — Разве между нами не все решено?

«Между вами с Элизабет, возможно, — мрачно подумала Ева, но вслух этого не сказала. — А вот мы с тобой едва знакомы».

— Я попросила немного времени на обдумывания вашего предложения, — напомнила она.

— Но это было до объявления войны, — нахмурившись, парировал Уильям.

С его лица не сходило растерянное выражение. Похоже, его система зависла и дала сбой.

— Оставьте нас, пожалуйста, с дочерью наедине, — попросил Его Величество с той лаской, с которой живодер обращается к ничего не подозревающей животинке. — Нам нужно поговорить.

Ева сглотнула и посмотрела на Уильяма, безмолвно умоляя не бросать ее. Куда там! Принц напоследок ободряюще сжал ее плечо и размеренным шагом вышел за дверь.

— Элизабет! — Имя в устах Его Величества прозвучало как ругательство. — Что это сейчас было?

Ева лихорадочно размышляла, насколько уместно будет признаться, что она вовсе не его дочь. С одной стороны, ей безумно хотелось расставить все точки над е, с другой… Если бы кто-нибудь в реальной жизни ляпнул, что он — герой книги, какова была бы ее реакция? Да она бы сочла этого типа либо шутником, либо сумасшедшим! Так что и ей не поверят, надумай она сказать правду.

И хорошо если только так. А то ведь и в местный аналог дурдома сдать могут. Особенно после отказа выйти замуж за принца. Это ж какая девушка в здравом уме так поступит?

Ева прикинула, как прозвучит: «Дорогой отец, вы ненастоящий! И проблемы ваши тоже вымышленные», и тяжело вздохнула. Ладно, тогда план Б.

— Я не люблю принца Уильяма и не хочу связывать с ним свою жизнь.

Неужели она и правда пытается изменить сюжет? Эта мысль едва не оглушила Еву. До этого момента она воспринимала происходящее как забавную игру.

Его Величество откинулся на спинку кресла и устало прикрыл глаза.

— Это все твоя мать виновата, — пробормотал он. — Все эти годы она внушала тебе глупые мысли о счастье быть с любимым.

— Но…

Его Величество распахнул глаза, потер виски и выпрямился.

— Ты принцесса, Элизабет. И у тебя есть долг перед страной.

— Я как раз об этом и…

— Ристония имеет с нами общие границы. Ты догадываешься, что принесет союз с ними?

— Да, а как же…

— Мы с отцом Уильяма обо всем договорились еще тогда, когда вы были детьми. Вы грызли погремушки, а мы уже знали, что вы будете вместе. Иначе, как думаешь, зачем ты каждое лето гостила в его дворце?

— Чтобы дышать свежим ристонийским воздухом? — безнадежно предположила Ева.

Она уже поняла, что в этом споре сила не на ее стороне.

Его Величество помрачнел. Его ладонь, лежащая на крышке шкатулки, сжалась в кулак.

— Элизабет, ты выйдешь замуж за Уильяма. Даже если мне придется сказать «да» в храме за тебя.

Ева захлопнула рот. Мысли заметались, как испуганные птицы, а память услужливо подкинула нужный абзац из книги. Элизабет, как совершеннолетняя, могла принимать решения самостоятельно, но в этом мире власть была в руках мужчин. Сочти отец необходимым отдать дочь замуж, и мнение той не имело особого значения.

— Я не хотел, чтобы до этого дошло, — уже мягче добавил Его Величество. — Я искренне желаю тебе счастья, моя девочка. Но сейчас не время для женских капризов.

У Евы оставалось всего два варианта: либо до последнего настаивать на своем и вызвать подозрения, либо…

— Я понимаю, отец, — проговорила она, склонив голову. — Скоро разразится война. Имеет значение только это.

Что ж, и лгать не пришлось!

Лицо Его Величества расслабилось. Из серых глаз с сеточкой морщин в уголках ушла тревога.

— Моя дочь не ответила бы иначе. Ваша свадьба состоится завтра вечером, на закате.

— Так быстро? — Ева не смогла скрыть ни удивления, ни паники.

Разве королевским особам не полагается готовиться к таким важным событиям как минимум за полгода? Что насчет приглашений, плана рассадки гостей и прочего?

— Да, дорогая, — уже абсолютно спокойно, будто они и не спорили пару минут назад, сказал Его Величество. Впрочем, возможно, в его представлении они и правда не спорили. — К сожалению, ситуация вынуждает спешить. Если ты беспокоишься о свадебном наряде, не переживай. Уверена, твоя мать что-нибудь придумает.

— Угу, — мрачно согласилась Ева, размышляя  о своем. — Так я могу идти?

— Конечно, дорогая.

Она уже взялась за дверную ручку, когда ее нагнал голос Его Величества:

— Вы с Уильямом будете прекрасной парой. Он любит тебя.

Жаль, что ее чувства при этом никого не волнуют! Впрочем, это сейчас не главное. Важнее, что у нее чуть больше суток на разработку какого-нибудь плана. В конце концов, в этой истории не предусмотрены рыцари, спасающие несчастных дев из-под венца. Так что вся надежда только на себя.

Ева кивнула и, не оборачиваясь, вышла из кабинета.

— Ты чудесно выглядишь, дорогая!

Ева скрипнула зубами. От такого обращения уже подташнивало. Оно вызывало почти детское желание поспорить о собственной ценности на рынке принцесс. Наверняка есть варианты и подороже.

Вместо этого она мрачно уставилось в высокое зеркало в серебряной раме, которое с улыбками придерживали две горничные. До бедняжек не доходило, что Еву бы сейчас больше устроила мелодия похоронного марша, чем свадебного.

Зеркало бесстрастно отобразило хрупкую невысокую девушку в белом пышном платье. Золотистые волосы, собранные в замысловатую прическу, венчала тонкая жемчужная фата. Она же должна была закрывать лицо во время свадебного обряда. По традиции защитный покров сбрасывали лишь после брачных клятв.

Очень удобная традиция!

— Благодарю, — проговорила Ева.

Мать Элизабет, Ее Величество Мария, ласково приобняла ее за плечи.

— Мое платье тебе очень идет, — тихо сказала она. — Не волнуйся, твоя красота затмит всех.

Маргарет, стоявшая чуть позади, вздрогнула и отвернулась. Ева заметила это, потому что продолжала смотреть в зеркало.

«Сердце Маргарет кольнуло завистью. Мать всегда любила Элизабет больше, чем ее».

 Ева поморщилась и едва слышно цыкнула на текст в надежде на то, что тот исчезнет. Вот ведь врет и не краснеет! На лице Маргарет читалось легкое разочарование, не более.

Текст, обиженно вспыхнув, медленно растаял. Дольше всего в воздухе висело слово «зависть». Видимо, специально для читателей, не улавливающих намеки.

— Мы дадим тебе минутку, чтобы успокоится, — проговорила Ее Величество, отстраняясь. В ее синих глазах блеснули слезы, и она поднесла к лицу надушенный платок. — Как будешь готова, просто выйди к нам.

Ева кивнула. Пара секунд, и комната опустела. Маргарет исчезла вместе со всеми. Неужели?..

Ева подошла к окну, чтобы отвлечься от панических мыслей. К храму Солнцеликого продолжали подъезжать разряженные кареты. Дамы и господа, одетые в шелк и парчу, поднимались по мраморным ступеням, чтобы занять места в ряду бесконечных скамеек перед алтарем. Из-за высокой резной двери доносился шум голосов: большая часть гостей уже собралась и теперь ждала торжественного появления невесты.

С губ Евы сорвался вздох облегчения, когда порог снова перешагнула Маргарет. Вид у нее был испуганный, она затравленно оглянулась и торопливо прикрыла дверь, отрезая их от гомона толпы.

— Ну что? — Ева едва держала себя в руках. — Раздобыла?

— Да, — Маргарет разжала ладонь и продемонстрировала небольшой кулон. — Но ты… уверена?

В ее вопросе страх смешался с надеждой и трепетом.

— Еще как! — подтвердила Ева и сорвала с макушки фату. — Раздевайся!

Ее план обязан сработать. В конце концов, портал и фальшивая невеста у нее уже есть!

Ева уже принялась стягивать нижнюю юбку, когда Маргарет вдруг обняла ее со спины, заставив застыть в весьма неловкой позе.

— Спасибо тебе! — жарко прошептала Маргарет ей в шею. — Я мечтала об этом всю жизнь!

— Устроить сестре побег со свадьбы?

— Нет, выйти замуж за Уильяма!

Ева не стала шутить о том, что желания исполняются, но весьма оригинальным способом, и просто осторожно похлопала Маргарет по руке. Ей было неловко. В конце концов, ей этот принц вообще не сдался. Она действовала по принципу «на тебе, Боже, что мне не гоже», а потому принимать благодарность казалось неправильным.

— Надеюсь, ты будешь с ним счастлива.

— О! — Маргарет подняла на нее просветлевшее лицо. — Даже не сомневайся в этом! Он полюбит меня.

— Наверняка, — вежливо поддакнула Ева, не видя смысла спорить.

Спустя десять минут Маргарет вышла из комнаты. Белое подвенечное платье сидело на ней идеально. Сестры, как и говорилось в книге, были похожи. Даже комплекция одна и та же. А лицо надежно скрывала жемчужная вуаль.

Ева припала ухом к двери. До нее донесся приглушенный массивным деревом дружный вздох восхищения, прокатившийся среди гостей. Осмелев, Ева осторожно высунула нос наружу. Ее взору предстала спина вышагивающей к алтарю Маргарет. Перед сестрой бежала стайка ребятишек и раскидывала лепестки белых роз — символ невинности невесты. Под высокими сводами торжественно звучал орган. Гости провожали Маргарет долгими, полными трепета взглядами, а Уильям, нервно переминающийся с ноги на ногу рядом со священнослужителем, и вовсе смотрел влюбленными и счастливыми глазами. Ева заметила, как рука Маргарет, державшая букет лилий, слегка подрагивала от волнения.

«Это был ее звездный час! Она так ждала этого... Ей не было дела до Элизабет, пожертвовавшей своим личным счастьем. Ее интересовало только собственное благополучие».

— Да отстань ты уже, — шепотом огрызнулась Ева и, поправив кокетливую шляпку с широкими полями, на цыпочках выскользнула в коридор.

Вжавшись в стену, она тенью добежала до входной двери. Все внимание было приковано к невесте, поэтому маневр Евы никто и не заметил. Бросив последний взгляд на Маргарет, неторопливо приближающуюся к Уильяму, Ева выскочила на улицу. Здесь она, уже не скрываясь, подняла юбки и припустилась бегом.

Портал, который сестрица достала в последний момент, не действовал в стенах храма. Именно поэтому пришлось пойти на уловку с переодеванием. Впрочем, Маргарет эта идея привела в восторг. Ева даже подозревала, что та специально тянула до последнего. Но она ее не осуждала. В отличие от пафосного текста.

«Элизабет вытерла дорожку слез со щеки. Ее сердце разрывалось от боли».

— Ничего подобного! — прошипела Ева. — Если тут кто-то и рыдает, то только автор. От зависти, что сама не додумалась до такого сюжетного хода.

Текст, словно заткнувшись, испарился.

С облегчением посмотрев на чистую стену здания, лишенную пафосных ремарок, Ева разжала ладонь. Кулон сверкнул на солнце начищенным серебром.

— Ладно, как включается эта штука? Наверное…

Переулок, возле которого остановилась Ева, осветила короткая вспышка. Немногочисленным прохожим пришлось зажмуриться. Когда они снова открыли глаза, ничего не изменилось: залитая солнечными лучами улица радовала взор подстриженными зелеными кустарниками. По дороге, выложенной брусчаткой, цокали копыта лошадей. Вот только Евы нигде не было.

Но ее исчезновения никто и не заметил.

Реймонд первым разорвал поцелуй. Коснувшись указательным пальцем губ, он задумчиво постучал по ним ногтем.

— Хорошо, — негромко сказал он, пытаясь восстановить ход мыслей. — Моего внимания вы добились. О чем вы хотели поговорить?

Принцесса снова посмотрела куда-то поверх его плеча и раздраженно взмахнула рукой, будто отгоняя мух. Реймонд с подозрением сощурился.

В голове со скрежетом стремительно заработавших шестеренок проносились разные варианты, объясняющие происходящее. Ни один из них не был достаточно убедителен, чтобы претендовать на истину.

Реймонд вернулся в кресло и, закинув ногу на ногу, принялся ждать ответа. Ему нужно чуть больше информации, чтобы сделать вывод.

— Ладно, давайте начнем сначала, — со вздохом согласилась Элизабет. — Только придется поторопиться. Портал выбросил меня у озера, и я потратила не меньше часа, чтобы добраться сюда. Вы специально построили замок на холме?

Он, не мигая, пытался уловить смысл этих слов. Взгляд прошелся по запыленной одежде и уставшему лицу. На диванчике рядом лежала потрепанная женская шляпка, чей вид вызывал сочувствие и подозрения в том, что владелица отбивалась ею от крокодилов.

— Да, не люблю гостей, — признался Реймонд и не без иронии добавил: — Жаль, это мало кого останавливает…

— Сочувствую, — в тон ему ответила Элизабет, заставив его заинтересованно приподнять бровь. Ей палец в рот не клади. — Собственно, я хочу выйти за вас замуж.

Реймонд постарался не рассмеяться. Уж больно жестко и по-деловому это прозвучало. Он бы не удивился, достань сейчас принцесса контракт, составленный по всем правилам.

После внезапного поцелуя его вообще мало что смогло бы удивить.

— Позвольте смиренно уточнить, почему ваш выбор пал на мою скромную персону?

— Принц Уильям сегодня сочетался законным браком с моей сестрой.

Реймонд внимательно изучал ее лицо, но не заметил и намека на сожаление. Нахмурившись, он подался вперед. Любопытно, очень любопытно…

— Если желаете навести на него порчу, вам нужно к ведьме, а не к некроманту, — почти серьезно посоветовал он.

И постарался не ощутить укола разочарования. Он перевел взгляд с нежных губ принцессы на пейзаж за окном. Если сейчас вернуться к эксперименту…

— Не могли бы вы не перебивать? — не то попросила, не то потребовала Элизабет. — У нас и правда мало времени. Скоро меня начнут искать.

— Подозреваю, что мысль проверить мою обитель придет в голову вашему отцу далеко не сразу, — заметил Реймонд, но вновь сконцентрировался на разговоре.

Определенно, он давно не получал такого необычного собеседника.

— Да, я тоже на это надеюсь, — поддакнула Элизабет и сцепила пальцы в замок. Те самые пальцы, которые минутой ранее сжимали ворот его рубашки. — Если говорить кратко…

— Пока у вас не очень получается.

— Знаю! — огрызнулась она. — А вы мне ни капли не помогаете!

Реймонд окончательно забыл о формуле, найденной в книге. Перед ним разыгрывалось по-настоящему увлекательное представление, и он вдруг пожелал быть не просто его зрителем, а участником.

— Прошу прощения. — Реймонд склонил голову с едва уловимым, тщательно отрепетированным в салонах высоких особ сарказмом. — Я постараюсь вам не мешать.

Элизабет сделала глубокий вдох. Он не торопил, наблюдая за ней из-под полуопущенных ресниц. Странное дело, но с того момента, как она открыла рот, ее красота стала будто бы ярче. Или это в нем заговорил интерес к происходящему?

— Как вы знаете, мой отец и король Ристонии стремятся развязать войну. Конечно, они делают это из благих побуждений, но последствия будут ужасны.

Реймонд едва удержал на лице маску холодного безразличия. Вот чего он ожидал меньше всего, так это рассуждений о политической ситуации в мире! Определенно, принцесса не так проста, как кажется с первого взгляда.

— Я должна была помочь им, — продолжила Элизабет. — Моей воле повинуется один опасный родовой артефакт…

— Шкатулка с душами провинившихся перед Богами смертных, — вставил Реймонд.

— О, так вы в курсе?

Он лишь кивнул, не желая вдаваться в детали. Его шпионы были хороши, но знать об этом каждому вовсе не обязательно…

— Я не хочу ее открывать, — решительно выпалила Элизабет. — И не стану. Но это в силах сделать мой муж.

— Почему?

— Да откуда я знаю? — искренне удивилась она. — Спросите Богов, почему они придумали именно это условие.

Реймонд усмехнулся, но поинтересовался вполне серьезно. Ему и правда не давал покоя этот вопрос:

— Почему не откроете шкатулку?

Элизабет заколебалась. Ее взгляд снова убежал куда-то в сторону. Она поджала губы и неохотно выдавила:

— Это плохо закончится. Так говорит мне интуиция.

Что ж, у принцессы было неплохое чутье. Даже странно для обладательницы такой невинной неземной внешности…

— Совсем скоро меня найдут, — напомнила она. — И выдадут замуж, если не за принца Уильяма, то за того, кого сочтут нужным. Так или иначе, артефакт окажется не в тех руках.

Реймонд кивнул и откинулся на спинку кресла. Кое-что прояснялось…

— Вот зачем вам брак со мной, — задумчиво проговорил он.

Элизабет в волнении стиснула подлокотник диванчика, на котором сидела.

— Вы — единственный, кто, так же как и я, против этой войны. Во всяком случае, других героев я не знаю.

Он подумал, что ослышался.

— Героев?

Она смутилась, занервничала и торопливо выпалила:

— Людей. Я хотела сказать, людей! В общем, мы с вами должны объединиться. — Прозвучало это торжественно, но в конце Элизабет сбилась и добавила уже с тревогой: — Что скажете?

По сути, у него не оставалось выбора. Если это не ловушка (а он сумеет ее избежать), то им действительно нужно было обвенчаться. И как можно скорее.

Он бросил короткий взгляд на каминные часы.

— В деревне есть храм. Если поторопимся, успеем.

Элизабет явно удивилась. Она с подозрением сощурилась.

— Так просто? И никаких дополнительных условий?

Реймонд не удержался от подколки.

— Ваш поцелуй был невероятно убедителен. Не дождусь момента, когда назову вас своей женой.

Ему снова не удалось ее смутить. Она лишь фыркнула и буркнула себе под нос:

— Не обольщайтесь. Тестовая версия почти всегда содержит все самое вкусное.

Признаться, он мало что понял из этой ремарки. Но готов был костьми лечь, чтобы узнать смысл этих слов. Определенно, с принцессой скучать не придется…

— Брачный обряд? — глупо переспросил священнослужитель, имени которого Реймонд даже не потрудился запомнить. — Сейчас?!

— Да. Вас что-то смущает?

Реймонд демонстративно крутанул в ладони набалдашник трости, и священнослужитель побледнел и помотал седой головой. Даже жрецы не любили связываться с некромантами. Не зря таких как он называли проклятыми детьми богов. И правда, кто по доброй воле выберет столь темный дар?

— Не-е-ет, — с честным лицом соврал священнослужитель и с сочувствием воззрился на Элизабет.

Та рассматривала расписные стены и сводчатый потолок с неподдельным интересом. Кажется, мысль о предстоящей церемонии не внушала ей страха. Это и забавляло, и восхищало Реймонда. А как же слезы и причитания о своей загубленной судьбе? Он мало знал принцесс (к счастью!), но ни одна из них не могла похвастаться такой выдержкой.

— А невеста не желает… переодеться?

Реймонд усмехнулся. Он почти уверен, что в последний момент священнослужитель подобрал тактичный синоним к слову «подумать».

Элизабет оглядела себя с ног до головы, словно впервые за долгое время вспомнив о своем виде, и раздосадовано цокнула языком. Реймонд уже настроился на женскую истерику по поводу ненадлежащего платья, но принцесса снова удивила его.

— А в этом венчаться нельзя? — наморщив нос, спросила она. — Простите, но я не захватила с собой ничего другого. Если вас сильно смущает потрепанный вид платья, я могу раздеться.

Реймонд с трудом проглотил смешок. Он бы, наверное, все-таки рассмеялся, но мысль об обнаженной Элизабет почему-то отвлекла и заставила пройтись по ее фигуре быстрым оценивающим взглядом. Странно, она ведь даже ему не нравится. Не нравилась…

Священнослужитель потерял дар речи. Видимо, не ожидал такого предложения от столь юного и невинного создания, да еще и обладающего целительной магией (Элизабет не активировала щит, поэтому любой слабый маг мог считать ее дар).

— Так что? — напомнила о себе Элизабет, видимо, устав ждать ответа. — Я могу остаться в платье или…

Прозвучало как угроза, поэтому священнослужитель тут же очнулся и торопливо закивал.

— Конечно. В наготе нет ничего постыдного, но вовсе не стоит… — Голос старика дал петуха. — У вас есть цветы?

— Да что ж так много условий! — в сердцах бросила Элизабет и повернулась к Реймонду. — Вам нужны белые розы как символ моей невинности или, может, поверите мне на слово?

— Ваше слово меня более чем устроит, — все больше забавляясь, торжественно заверил Реймонд.

Если так пойдет и дальше, он точно улыбнется и ввергнет старика в шок. Всем известно, что некроманты неизменно мрачны и холодны.

— Отлично. — Элизабет вновь уставилась на священнослужителя. — Тогда мы готовы.

Реймонд кивнул.

— Начинайте, святой брат.

Тот горестно вздохнул и раскрыл тяжелую амбарную книгу на нужной странице. В пустом храме его голос разносился раскатистым эхом, оседая где-то под куполом потолка.

— Прошу вас подтвердить искренность ваших намерений и чистоту помыслов перед ликом Богом. Вы…

— Лорд Реймонд Коулман, — вставил Реймонд.

— Отлично. И вы…

Элизабет на мгновение замялась, а затем без запинки выпалила свое имя с упоминанием всех титулов. К концу тирады Реймонд заскучал, а вот священнослужитель пришел в тихий ужас. Не нужно было обладать ментальной магией, чтобы догадаться: старик понял, в какие неприятности попал. Обвенчать старшую дочь короля с некромантом? За такое по головке не погладят.

Впрочем, выбор был невелик. Реймонд демонстративно постучал тростью по полу. Плитка в местах соприкосновения с черным деревом угрожающе потемнела.

— Давайте же свяжем ваши судьбы перед лицом тринадцати богов! — поспешно выдавил священнослужитель, без труда уловивший намек. — Повернитесь друг к другу и возьмитесь за руки.

Элизабет с готовностью вложила свои ладони в его. Ее взгляд снова метнулся к чему-то чуть выше его правового плеча, и (он мог поклясться!) ее глаз нервно дернулся. Она выдрала руку из его хватки и замахала ею, будто разгоняя дым.

— Простите, — буркнула она, — суставы затекли, разминаю.

Реймонд решил, что прояснит этот момент позже. Принцесса вела себя странно, но… Ему это нравилось. За свою жизнь он привык к двум реакциям: к подобострастной лести и к испуганному отвращению. Элизабет же вела себя с ним, как с обычным человеком. Это невольно притягивало.

Неужели она не чувствует темных эманаций его дара?

— В этот светлый час…

Голос священнослужителя мог убаюкать любого. Реймонд слушал вполуха. Гораздо интереснее было наблюдать за будущей женой. Та явно о чем-то напряженно размышляла. На ее лбу появилась складка, и она добавила ее эфемерной красоте чуть больше жизни. Мельком Реймонд подумал, что принцесса слишком молода. Кажется, на днях ей исполнилось девятнадцать. По сравнению с ним, тридцатилетним мужчиной, сущий ребенок. Вот только к ней почему-то не получалось относиться снисходительно. Скорее уж, настороженно.

— … Муж и жена — две стороны одной медали. Если один из них…

Реймонд вглядывался в лицо Элизабет, пытаясь понять, что в нем кажется ему странным.

Задумавшись, он едва не пропустил самую важную часть ритуала.

— Согласен, — бросил он на вопрос священнослужителя.

Тот страдальчески вздохнул, словно у него заболели разом все зубы, и обратился к Элизабет:

— А вы, сестра моя, согласны связать свою судьбу с этим человеком?

Реймонд был уверен в положительном ответе, но все равно невольно напрягся. Его плечи чуть расслабились, стоило ему услышать ее решительное «да».

— Тогда скрепите вашу клятву поцелуем, — разочарованно закончил обряд священнослужитель. — И предстаньте перед богами уже мужем и женой.

Элизабет подняла на него глаза и впервые за время знакомства едва заметно замялась. Забыла об этой традиции?

Не колеблясь, он склонился к ней. Видят боги, он был намерен ограничиться простым касанием губ, но, когда ее рот смело приоткрылся, не смог удержаться от искушения. Поцелуй вышел коротким, но настоящим, и заставил кровь вскипеть в жилах. На этот раз первой отстранилась Элизабет.

Она торопливо посмотрела куда-то в сторону. На ее лице промелькнуло разочарование, и Реймонд ощутил болезненный укол задетого самолюбия. Кажется, принцессу не впечатлила ни клятва, ни то, что ее скрепило.

Впрочем, его должно волновать не это.

— Да пребудет с вами милость богов! — благословил их священнослужитель и закрыл книгу.

Руку обожгло короткой вспышкой боли. Элизабет охнула и подняла к лицу внутреннюю сторону ладони, на которой неторопливо проступила брачная отметина — сложный рисунок в виде цветка.

— Почему я еще здесь? — прошептала Элизабет.

В ее взгляде плескалась откровенное недоумение. К сожалению, времени по-прежнему было мало.

— Хороший вопрос, — одобрил он и торопливо повел ее к выходу из храма. — Нам нужно вернуться в замок.

— Так быстро? — вяло поинтересовалась Элизабет.

За последние пару минут она словно растеряла весь задор. Будь он более мнительным, решил бы, что дело в нем.

Ни один из них не попрощался со священнослужителем. Но тот не выглядел оскорбленным. Скорее обрадованным, что его наконец-то оставили в покое.

— Да, — проговорил Реймонд и снова потянулся к порталу. — Еще не все кончено.

— О чем вы?

— Нам нужно консуммировать брак.

Ева едва не споткнулась на ровном месте.

— Что-что сделать? — переспросила она в надежде, что ослышалась.

В ответ некромант прожег ее таким мрачным взглядом, что она предпочла заткнуться. Интересно, этот тип вообще умеет улыбаться?

Впрочем, ей бы о другом подумать. Например, о том, почему она все еще заперта в дурацкой книге? Она была уверена, что, став женой антагониста, сможет изменить сюжет и, соответственно, вернуться домой!

В храме портал не работал, поэтому пришлось выйти на улицу. Пересчитывая мраморные ступеньки, Ева старалась не отставать. Могла бы особо не волноваться на этот счет: когда тебя тащат за руку, как на буксире, сложно отстать.

— Вернемся в замок и приступим, — бросил некромант.

Ух, страстный ей попался муж! Вон с каким «пылом» настаивает на брачной ночи. С таким же азартом уставший бухгалтер сводит цифры в годовом отчете.

Перед лицом пронеслась вспышка света. Ева зажмурилась, а открыла глаза уже в знакомой гостиной.

— Генри! — рявкнул некромант так, что стены, украшенные картинами в дорогих рамах, дрогнули.

Ева инстинктивно пригнула голову и хотела было спросить, о ком идет речь, но в гостиную вошел дворецкий. Так быстро, будто дежурил под дверью.

— Милорд? — вежливо и многозначительно спросил он.

Ладонь Евы крепко сжали пальцы некроманта. Видимо, на тот случай, если она решит удрать в окно. Дверь все равно перегородил дворецкий.

— Позволь представить тебе мою жену — Ее Высочество Элизабет.

На лице дворецкого не дрогнул ни один мускул. Вот это выдержка! Сама Ева ею похвастаться не могла, поэтому растянула губы в вымученной пародии на улыбку.

— Примите мои поздравления, милорд, — сдержанно ответил дворецкий.

Неужели и здесь ее станут считать вещью? Ну уж нет! Ева даже забыла о том, что ее беспокоило, и возмутилась.

— А как насчет меня?

— Простите? — на нее с недоумением воззрились оба мужчины.

— А почему меня вы не поздравили? — с нажимом поинтересовалась она.

На мгновение дворецкий стушевался. А ее новообретенный муж ненадолго задержал на ней задумчивый взгляд и, моргнув, отвел глаза.

— К-к-конечно, — выдавил дворецкий. — Простите, Ваше Высочество, за вас я тоже рад.

Последнее слово камнем упало в тишину гостиной и прозвучало не очень-то искренне.

— Генри, мы с женой поднимемся в спальню, — с намеком, который не уловил бы разве что глупец, сказал некромант. — Предупреди, пожалуйста, прислугу, чтобы нас не беспокоили.

— Разумеется, милорд, — с готовностью откликнулся тот и, пряча глаза, склонил голову.

Ева молчала всю дорогу: и на ступенях парадной лестницы, укрытых алым ковром, и в узком коридоре. Рот она открыла только тогда, когда некромант, пропустив ее в комнату, вошел следом и мановением руки закрыл дверь. Судя по вспыхнувшей на ней руне, он запечатал ее от неожиданных гостей.

— Я так понимаю, спрашивать, что вы, милорд, собираетесь сделать, нет смысла?

— Можете звать Реймондом, — рассеянно сказал он.

Как это мило! Называть своего почти состоявшегося насильника по имени. Она бы пошутила на эту тему, но ей было не до смеха. Знай она, что одной свадьбой сюжет книги не исправить, хорошенько бы подумала, прежде чем бросаться в эту авантюру! Ей не было дела до последствий именно потому, что и в голову не приходило, что придется их расхлебывать. В ее планах в этот момент она уже должна была лежать в своей постели и пить таблетки, выписанные врачом.

Не то чтобы она была пуританкой, но секс с незнакомым человеком не входил в список ее сокровенных желаний.

Вот же черт!

Ева невольно отступила к окну, искоса оценивая пейзаж за полупрозрачным тюлем. В стекло упиралась ветка дерева, похожего на дуб. Внизу зеленела шелковистая трава. Но слишком высоко — этаж третий, не меньше. Прыгнешь и ноги переломаешь.

Взгляд заметался по спальне. Еве некогда было оценивать интерьер, но она отметила высокую широкую кровать без балдахина, камин с почти полностью пустой полкой, мягкое кресло в углу и письменный стол с тяжелым подсвечником. Ну что ж, хоть что-то…

Бочком она приблизилась к столу.

Видимо, Реймонд заметил ее маневр. Во всяком случае, он как-то нехорошо сощурился, а в его голосе прорезался металл.

— Не советую, — холодно сказал он.

Ева тут же отдернула руку от подсвечника. Но от колкости не удержалась:

— Простите, но ваша компетентность в этом вопросе вызывает сомнение.

Уголок губ Реймонда дернулся вверх.

— Поспорим об этом в другой раз, — решил он и продолжил: — У вас есть выбор: либо мы с вами заставим всех поверить в то, что предались страсти средь бела дня, либо…

— Да?

— Нам придется действительно разделить ложе. Прямо сейчас.

Ева сглотнула и с напряжением посмотрела на застеленную постель. С одной стороны, если она в чужом теле, наверное, нельзя сказать, что все происходит именно с ней, но с другой… Это действительно происходит именно с ней!

Она прямо посмотрела на Реймонда. Признаться, она не ожидала от книжного злодея подобной тактичности. Он мог бы взять то, считал нужным, не спрашивая у нее разрешения.

Определенно, с ним можно договориться.

— Не принимайте на свой счет, — сказала Ева, — но мне больше по душе первый вариант.

Реймонд кивнул, будто не сомневался в ее выборе. Его лицо с высокими скулами помрачнело, но лишь на мгновение. Она мельком подумала, что Реймонд обладает той особенной холодной красотой, что пугает и привлекает одновременно. Высокий (выше ее на голову, если не больше!) и стройный, он не казался беззащитным. Под рубашкой угадывались мышцы, а в движениях сквозила хищная грация.

— Я так и думал, — легко сказал он и шагнул к кровати.

— Что вы делаете?

Реймонд отдернул покрывало, обнажив белоснежные простыни, и раскидал лежащие в изголовье подушки.

— Готовлю сцену к началу представления, — усмехнулся он. — Можете начинать.

Ева вскинула брови. Страх ушел, уступив место любопытству.

— И какова моя роль в этом спектакле?

«Сердце Элизабет трепетало от страха. Неужели она должна отдаться этому страшному человеку — темному магу без души?»

Ева поморщилась. Господи, когда уже несчастное сердце Элизабет перестанет трепетать? Ей-Богу, оно заходится по любому поводу. Такими темпами героиня рискует умереть от сердечного приступа быстрее, чем от рук врагов.

— Вам придется солировать, — пояснил Реймонд и выпрямился. — К слову, вы девственница?

Она замялась. Не из-за смущения, а потому что не знала, что ответить.

— Признаться, это сложный вопрос, — наконец сказала она.

И не солгала! Она и правда понятия не имела, успела ли Элизабет подарить Уильяму свой цветок (или как там называют невинность в пафосных романах?). Об этом в книге упоминалось как-то туманно.

Реймонд недолго помолчал, а потом тряхнул головой. Прядка темных, чуть вьющихся волос упала на его высокий лоб. Карие глаза сощурились.

— Неважно. Продемонстрируем всем, жаждущим доказательств, окровавленные простыни.

— Фу! — невольно вырвалось у Евы. — Что за пережиток прошлого?

Он как-то странно на нее посмотрел.

— Забавно. Не думал, что в этом наши взгляды совпадут.

«Элизабет готова была умолять темного мага о пощаде…»

Ева раздосадовано дернула щекой. Эти авторские ремарки доведут ее до нервного тика, не иначе. Почему текст не слушается ее? Разве он не должен был подстроиться под нее?

Реймонд достал из кармана кожаной черной куртки складной нож. Интересно, все некроманты одеваются в черное? Серебряная ручка холодно блеснула в лучах солнца. Острое лезвие выскочило с негромким щелчком. Это заставило Еву забыть о надоедливых словах, сплетенных из колечек дыма, и настороженно спросить:

— И чью кровь станем использовать?

Резать руки не хотелось — суицидальных наклонностей у нее отродясь не было.

— Мою. — Реймонд усмехнулся и, раскрыв ладонь, совершенно будничным движением вспорол кожу. Ева поморщилась. — Некроманты часто обращаются к магии крови, поэтому порез на моей ладони никого не смутит. А вот на вашей — вызовет вопросы.

Ева хотела было заметить, что можно выбрать более укромное место на теле, но не стала. На простыню уже упали первые красные капли, сорвавшиеся с пальцев Реймонда. Покосившись, Ева поняла, что некромант не солгал: на его ладони и запястье виднелись следы старых, уже заживших ран, нанесенных, очевидно, все тем же ножом.

Она смутно припомнила, что на некромантов плохо действовали исцеляющие амулеты, а маги-лекари предпочитали не связываться с такими сложными пациентами — это отнимало слишком много сил. Что там, к слову, было в книге про темные эманации? Она читала об этом по диагонали…

— Я могу залечить порез, — предложила она, прежде чем успела подумать.

И тут же прикусила язык. Дуреха! Конечно, теперь тело Элизабет принадлежит ей, но как быть с даром? Достался ли он ей в качестве бонуса?

Даже если так, ее никто не учил обращаться с магией. Она понятия не имела, что нужно делать!

К счастью, Реймонд ненадолго замер, бросил на нее еще один быстрый нечитаемый взгляд и отвернулся.

— Благодарю, но в этом нет необходимости, — спокойно ответил он.

Ева невольно потерла ладонь (вид чужой крови заставлял нервничать). Взгляд уткнулся в витиеватый золотистый узор на коже, появившийся после клятвы в храме.

— Татуировка не помешает?

— Что? — Реймонд с недоумением оглянулся.

Она молча показала на рисунок на внутренней стороне ладони.

— Брачная отметка не влияет на магию крови, — равнодушно бросил Реймонд. Видимо, он не до конца понял ее вопрос. Она имела в виду, не занесет ли он заразу на недавно татуированную кожу. — Пожалуй, хватит. Иначе люди могут подумать, что я надругался над вами с особой жестокостью.

Он убрал руку от простыни. Ева фыркнула, представив реакцию многоуважаемой общественности, и уточнила:

— То есть, что вы надо мной надругались, они будут думать в любом случае?

— Конечно. Вряд ли кто-то решит, что вы пришли ко мне по доброй воле. В этом вся сложность правды — в нее никто не верит.

Ева куснула губу и посмотрела на Реймонда чуть внимательнее. Тот достал все из того же кармана куртки носовой платок и прижал к ладони, останавливая кровь. Ей понравилась его мысль, но высказать ее мог только очень одинокий человек.

— Теперь, как я понимаю, мой черед?

Он безмолвно кивнул. Вероятно, был занят тем, что пытался завязать на запястье края носового платка.

Ева шагнула к постели. Не спрашивая разрешения, взяла Реймонда за руку и, отведя его пальцы (длинные, тонкие, словно у пианиста), помогла с повязкой.

— Вот так, — сказала она и сделала красивый узел.

Вскинув голову, она встретилась со взглядом Реймонда — слегка растерянным, озадаченным — и смутилась. И правда, чего она полезла со своим сочувствием ко взрослому мужику? Тот, судя по порезам на ладони, каждый день себя по чуть-чуть кромсает.

— Простите, — извинилась она и торопливо заскочила на постель — подальше от новообретенного мужа, явно словившего очередной когнитивный диссонанс. — Я подумала, что вам нужно помочь.

— Я привык справляться со всем самостоятельно.

Это прозвучало немного агрессивно, но Ева не обиделась. В конце концов, она нарушила его личные границы.

— Я буду иметь в виду, — пообещала она и, набрав в грудь побольше воздуха, выдала долгое и сладострастное: — А-а-ах!

Для полноты картины она еще и на постели начала прыгать, сопровождая каждый театральный вздох негромким, но укоризненным поскрипываем кровати.

— Да-а-а! Еще-е-е!

— Вы не переигрываете? — скептически поинтересовался Реймонд. В его карих, почти черных глазах запрыгали дьяволята. — Если вы не знаете значение слова «надругаться», я могу вас просветить.

— Вдруг я мазохистка? — беспечно предположила Ева, подпрыгивая особенно высоко. — Мы, венценосные особы, знаем толк в извращениях!

В детстве она мечтала озвучивать мультики. Кто-то грезит о славе или деньгах, а ей хотелось, чтобы любимые персонажи сказочных историй говорили ее голосом. Что ж, мечты сбываются! И не нойте, что вас не предупреждали.

— А-ах! — громко, с придыханием протянула Ева и, подумав, решила разнообразить программу: — О-о-ох!

Реймонд, заложив руки за спину, глядел на нее с легким прищуром. На его губах медленно проступала тонкая улыбка. Было что-то бесконечно интимное и в то же время забавное в том, что сейчас происходило. Определенно, имитация первой брачной ночи сближает лучше всякого тимбилдинга.

Ее босс бы очень расстроился. Отдел управления персоналом тратил бешеные суммы на различные тренинги по сплочению коллектива, и все зря. Эх, у них просто плохо работает фантазия!

— Что ж, довольно, — решил Реймонд и подал руку. — Спускайтесь.

Она, тяжело дыша, остановилась. Прическа растрепалась, прядки золотистых волос упали на лицо, и Ева сдула их со лба.

— Уверены?

Реймонд покосился на часы на каминной полке и усмехнулся.

— Да, не станем мне льстить.

Ева проглотила смешок. Пожалуй, с самоиронией у ее мужа все в порядке. Это хорошо, ей никогда не нравились типы с завышенной самооценкой. Она приняла его руку. Ладонь Реймонда оказалась сухой и сильной. Его пальцы ненадолго сжали ее, а затем отпустили. Такое короткое, невинное прикосновение, но от него по телу прошла теплая волна и осела в кончиках пальцев, заставив их дрогнуть.

Наверное, она соскучилась по мужской галантности — той, что идет из сердца, а не является причиной снисходительности, вот и отреагировала так странно.

— Что теперь? — немного хрипло спросила Ева.

Она чуть вздрогнула (от неожиданности, а не от испуга), когда Реймонд осторожно прикоснулся к ее макушке и вытащил шпильки. Волосы свободной волной рассыпались по плечам. Костяшки его пальцев легли на ее щеки. Глядя ей в глаза, он чуть потер нежную кожу.

— С румянцем и распущенными волосами вы будете выглядеть более… убедительно.

Он явно запнулся, подыскивая подходящее слово. Ева держалась, стараясь не выдать своего волнения. Он стоял так близко, что ее окутал аромат его туалетной воды (древесные нотки с вкраплением полыни). Ева чуть втянула носом воздух — запах ей нравился. Так же, как и теплота пальцев на ее щеке.

«Элизабет вспомнила о любимом — принце Уильяме, и едва сдержала горькие слезы».

У Евы в буквальном смысле дернулся глаз. Последний раз ее так обламывали года два назад, когда внезапно вырубили свет в момент прохождения финального квеста в компьютерной игре. Помнится, тогда ничего не сохранилось и пришлось пройти уровень заново…

— Простите, — пробормотала она и, встав на цыпочки, замахала руками. — Тут просто… знаете…

Реймонд тут же сделал шаг назад. На его лице заинтересованность уступила место отчужденности.

— Не волнуйтесь, я все понимаю. Вы готовы?

— Всегда, — на автомате откликнулась Ева и запоздало уточнила: — А к чему?

— В моем кабинете есть магическое зеркало. Думаю, нам нужно связаться с вашими родными и сообщить о нашем браке.

Сняв охранное заклинание, Реймонд положил ладонь на дверную ручку и прислушался — тишина. Он неторопливо потянул дверь на себя. В коридоре, как он и ожидал, раздался испуганный топот чьих-то ног. Слуги, к их чести, обладали достаточной расторопностью, чтобы убраться быстро и почти незаметно. Никому не хотелось попасться некроманту под горячую руку. Кажется, один его известный коллега, уже благополучно почивший, отличался злопамятностью и хорошей фантазией. Своих обидчиков он заставлял прислуживать ему посмертно. Реймонд не одобрял подобных развлечений, но темных магов всегда гребли под одну гребенку.

Впрочем, и из этого можно было извлечь пользу.

— А что мы скажем… моей семье?

Элизабет сделала паузу перед последними словами, вскользь отметил Реймонд.

— У вас есть конкретные идеи?

Она помотала головой.

— Простите, но пафосную речь я не подготовила. Было слишком мало времени.

— Значит, будем импровизировать.

Их шаги торжественной дробью разносились по звенящей тишине коридора. Со стен смотрели портреты предков. Как казалось, с легким недоумением. Видимо, даже в самых смелых мечтах им и в голову не могло прийти, что их потомок породнится с королевским домом.

Кабинет располагался в угловой комнате, окнами смотрящей на закат — символично, если подумать.

Он открыл дверь, пропустил Элизабет и, подождав пока ее длинная юбка подметет паркет, тоже перешагнул порог. В кабинете пахло свежим летним ветром, играющим с темно-зелеными шторами у приоткрытого окна, и немного — книжной пылью. Последнее нельзя было поставить в упрек горничной. Реймонд запрещал трогать свои вещи, а особенно — древние, рассыпающиеся от времени тома в кожаных переплетах. Помнится, одна девица, обладающая пытливым умом и жаждой к знаниям, преимущественно к запретным, однажды сунула нос в опасную книгу. Ее белые кости стали неплохим оберегом от любопытства остальных.

— Здесь мило, — заметила Элизабет, делая пару шагов по овальному ковру с пушистым ворсом. Тому самому, где лет семь назад он и нашел кости несчастной. — Не похоже на логово злодея.

— Я предпочитаю работать в башне, — ответил он. — В противном случае дом бы пропитался темными эманациями. Мне это не повредит, но под моим началом трудятся обычные люди.

— Из вас вышел ответственный работодатель.

Реймонд искоса посмотрел на нее. Не похоже, что принцесса издевается, говорит вполне серьезно. Он тряхнул головой и шагнул к завешенному темным полотном зеркалу на стене.

Не стоит обольщаться. Принцесса явилась к нему не с дружескими намерениями. Конечно, она не кричит «проклятое дитя богов!» и даже не падает в обморок (что делает ей честь), но свое отношение к нему продемонстрировала вполне наглядно. Ему хватило того короткого эпизода в спальне, когда он забылся и прикоснулся к ней. Она, как и следовало того ожидать, отшатнулась. Не то чтобы его это задело… Впрочем, если уж начистоту, задело.  Вероятно, потому что впервые за долгое время кто-то позволил ему почувствовать себя человеком, а не обладателем темного дара.

Элизабет подошла ближе. Зеркало безучастно отобразило высокую фигуру Реймонда и золотоволосого хрупкого ангела, едва достающего ему до плеча. Свет и тень, день и ночь… Забавно, они смотрятся до гротескности чуждо.

— Дворец короля Ричарда Храброго, — лаконично бросил Реймонд, глядя в зеркальную гладь.

Та пошла рябью, как вода озера, в которую запустили камень. Элизабет затаила дыхание, и он поднял бровь. Ей прежде не доводилось видеть магическое зеркало?

— Кто потревожил Его Величество?

Реймонд узнал говорившего — верховного мага короля, Аспера.

— Лорд Реймонд Коулман.

— Не уверен, что Его Величество сможет сейчас вас принять.

Изображения по-прежнему не было, и Реймонд не видел лица Аспера, но подозревал, что тот досадливо морщился, как и всегда, когда приходилось выполнять неприятные поручения.

— Скажите ему, что у меня его дочь.

Повисла пауза, а затем в голосе Аспера скука уступила место недоверию:

— Принцесса Элизабет?

Та сделала шаг вперед и крикнула, будто боялась, что ее не услышат:

— Да, я здесь!

— Подождите, будьте добры.

Раздался звук упавшего стула, хлопнула дверь, и в зеркале все стихло. Элизабет куснула губу и хмыкнула:

— Телефон, кто бы мог подумать!

Реймонд нахмурился. Незнакомое слово не вызвало в памяти ни одной ассоциации.

— Простите?

— Ничего, это я так… Не обращайте внимания.

С каждой проведенной минутой все сложнее было не обращать внимания на принцессу. Ее странность, даже инаковость, притягивала его магнитом.

— Элизабет! Элизабет!!!

Он с неохотой вновь взглянул в зеркало. То пошло волнами, а затем вспыхнуло синими бликами. Вместо собственных отражений на них с принцессой мрачно взирал Его Величество Ричард Храбрый. Позади него мелькали лица его жены и второй дочери — тихони Маргарет.

— Я так и знал, что ее пленили! — жарко проговорил принц Уильям и грозно стукнул кулаком по столу.

К счастью, не по его, Реймонда, столу, а по королевскому. Это радовало. Свои вещи Реймонд любил и оберегал.

— Чего ты хочешь? — исполненным благородного гнева голосом спросил Ричард. Его черные брови сошлись в одну линию. — Власти? Денег?

Реймонд тяжело вздохнул (стереотипность мышления всегда его раздражала) и хотел было ответить, но Элизабет его опередила. Положив ладонь чуть выше его локтя, она вскинула подбородок и с улыбкой, подозрительно напоминающей акулью, сказала:

— Мы хотим сообщить вам пренеприятное известие. — Почему-то ее развесили эти слова, и она коротко хихикнула. — Только что мы сочетались браком. Позвольте представить вам моего мужа.

Реймонд чуть дернул уголком губ. Элизабет снова все перепутала: это он должен был представлять ее, но, признаться, ему понравилась ее инициатива. А ее пальцы, вцепившиеся в его локоть, приятно согревали даже через плотную ткань рубашки.

— Где? — глупо спросил Уильям, на что Ричард молча открыл и закрыл рот.

— Что «где»? — терпеливо уточнила Элизабет.

Реймонд, сощурившись, всмотрелся в принца. Интересно, что связывало этих двоих? Принцесса слишком умна, чтобы довольствоваться столь унылой партией, как принц Уильям. Не это ли подтолкнуло ее сбежать? А спасение мира могло послужить лишь поводом.

Впрочем, какая разница?

— Ваш муж, — после паузы пояснил Уильям.

Элизабет выдохнула через ноздри, как породистая лошадь, и весьма грубо, совершенно недвусмысленно ткнула в него, Реймонда, изящным указательным пальцем.

— Элизабет! — ахнула Мария. — Как ты могла?!

— Вот теперь я Элизабет, а не дорогая, — буркнула его новообретенная жена. — Очень мило, но поздно.

— Скажи правду! — потребовал Ричард. — Тебя обманули? Заколдовали? Что заставило тебя сбежать из храма?

Элизабет, будто ненароком, сделала шаг назад и очутилась за его спиной. Реймонд не мог ее осуждать: взгляд Ричарда буквально испепелял. Казалось, вот-вот из его ушей пойдет дым, а изо рта вырвется пламя. Как у драконов, с которыми давным-давно породнился его предок. Еще до того, как ящеров вырезали как вид ради шипастых голов, украсивших камины рыцарей.

— Это было мое собственное решение, — ответила Элизабет.

Реймонд снова удивился. Признаться, он ожидал, что принцесса переложит вину на него. Ему не привыкать, а ее имя осталось бы незапятнанным.

— Ты не могла так поступить! — отрезал Ричард, пока Мария прикладывала к носу пузырек с нюхательной солью. — Бросить жениха перед алтарем… Мы не так тебя воспитывали!

— Это правда, — поддакнула Элизабет. — Дело не в вас, а во мне. Не переживайте.

— Не переживать! — воскликнула Мария. Пузырек с нюхательной солью в ее руках сменился на тонкий батистовый платочек. — Ты подговорила сестру занять свое место на венчании! Теперь мы даже не знаем, что делать с этим браком: в храме прозвучало твое имя, но клятву дала Маргарет!

— У меня на ладони проступила брачная вязь, — напомнила та. — Боги признали наш брак.

— Это можно оспорить, — отмахнулся Ричард от младшей дочери. — Элизабет, немедленно возвращайся домой!

Уильям коротко переглянулся с Маргарет и покраснел. Если он и хотел что-то добавить, то промолчал.

— Нет, теперь мой дом здесь.

Слова Элизабет прозвучали решительно и заставили Реймонда очнуться. Пожалуй, он выслушал достаточно. Пора и ему вмешаться, не все же принцессе отдуваться.

— Сожалею, но ваша дочь — моя жена, — напомнил он. — Мы консуммировали брак. У нас есть свидетели и доказательства.

— Что? Этого не может быть!

Лицо Ричарда покрылось багровыми пятнами, а глаза заметали молнии. Мария вскрикнула и принялась обмахиваться платочком. Губы Маргарет округлились в беззвучном «о!». Уильям потрясенно застыл и едва слышно выдавил:

— Уже?

Элизабет виновато развела руками. Видимо, ей стало жаль бывшего жениха. Почему-то эта мысль неприятно царапнула Реймонда.

— Я могу продемонстрировать простыню, если вы, Ваше Величество, настаиваете, — вежливо ответил он. — И пригласить пару слуг, чтобы они подтвердили мои слова.

— Негодяй! — закричал Уильям и, вскочив на ноги, бросился… вон из комнаты.

Вероятно, к конюшне, чтобы оседлать коня и скакать во весь опор в его, Реймонда, скромную обитель. Быстрее было бы взять у мага портал, но Реймонд слишком хорошо знал привычки принцев: легких путей они не ищут.

— Я больше не могу этого слышать, — вдруг всхлипнула Мария и грациозно осела на ближайшее кресло. Правильно, падать в обморок на холодный пол небезопасно.

— Мама! — испугалась Маргарет и бросилась к королеве. — Воды!

— Принц вышел из чата, королева-мать вышла из чата, — потрясенно пробормотала Элизабет.

Он снова ничего не понял из ее ремарки, но поставил мысленную галочку узнать, что значат ее слова.

По ту сторону зеркала в комнату вбежали трое слуг и захлопотали вокруг не подающей признаков жизни Марии. Ричард никак не отреагировал на этот хаос. Подавшись вперед так, что стала заметна сетка тонких морщин на его благородном лбу, он зловеще прошипел:

— Что ж, поздравляю тебя, некромант. Ты выиграл бой, но одержишь ли победу на войне?

Реймонд поморщился. Пафосные метафоры всегда утомляли.

— Я ни с кем не сражаюсь, Ваше Величество.

Впрочем, он мог бы не торопиться с ответом. Ричард слушал только себя.

— Пусть ты породнился с нами, но никогда — запомни! — никогда тебе не стать одним из нас. Элизабет! — Разгневанный взгляд Ричарда метнулся к принцессе. — Я безумно разочарован. С этого дня я отрекаюсь от тебя.

Зеркало пошло рябью и погасло. Спустя пару секунд оно снова продемонстрировало лишь их отражения, а не беспорядок, устроенный новостью о внезапном браке. Реймонд набросил на серебряную раму темное полотно и обернулся к Элизабет. Он боялся увидеть слезы в ее глазах и уже заранее думал, как смягчить удар, нанесенный Ричардом, но, к его удивлению, его жена не выглядела сломленной. Возможно, немного ошарашенной, но не более.

— Ну что ж, — пробормотала она. — Вроде неплохо прошло.

Реймонд с трудом удержался от улыбки.

— Неплохо? — переспросил он.

— Никого не убили и не прокляли. Это уже успех.

— А как же отлучение от дома?

— О! — Элизабет отмахнулась. — Это я как-нибудь переживу. Скажите лучше, ваш замок достаточно защищен от внезапных вторжений?

Он невольно восхитился ее чисто деловым подходом к происходящему. В лучах полуденного солнца ее распущенные волосы казались расплавленным золотом. Ему захотелось подойти ближе и заправить несколько прядок ей за ухо. Пальцы еще помнили теплоту ее кожи.

Тряхнув головой, Реймонд широкими шагами пересек комнату и дернул за ящики письменного стола. Пожалуй, лучше взять записи, книги и отправиться в башню, чтобы продолжить работу над экспериментом. Принцесса нарушила его планы, но не должна сломать их.

— Вам не о чем волноваться, — сухо сказал он. — Замок защищает прозрачный купол. Он не позволит переступить мои владения тому, кто задумал дурное. Вы в безопасности.

— Как далеко растянулся купол?

— До поля ржи. Оно раскинулось в четырех милях отсюда.

— Ого! — Элизабет оказалась впечатлена. — Вы достаточно сильны, раз можете гарантировать защиту такой большой территории.

Комплимент отозвался теплом в груди. Возможно, потому что прозвучал искренне, а не льстиво.

— Главное — поддерживать себя в ресурсном состоянии, — невозмутимо ответил он и вернулся к сути разговора. — Вы можете без страха прогуливаться по территории замка и прилегающих к нему земель, но не покидайте границы купола.

Он не стал добавлять, что ее могут похитить люди короля из самых благих побуждений, но, к счастью, Элизабет поняла все и так.

— Да, учитывая, что шкатулка осталась во дворце, лучше бы мне не высовываться. Всегда есть шанс, что меня заставят ее открыть. — Она вдруг замолкла и просветлевшим взглядом уставилась в стену. — Возможно, в этом причина? В шкатулке?

— Причина чего? — уточнил Реймонд.

Он потянулся к стоящей на углу стола небольшой квадратной клетке и сорвал с нее тонкую тряпицу. Тут же крыса, до этого, очевидно, дремавшая в темноте, раскрыла глаза, дернула носом и устремилась к проволочной решетке. Острые коготки заскрежетали по прутьям. Крыса была поймана недавно и еще лелеяла надежду выбраться из передряги живой.

Что ж, в каком смысле так и будет: ее плоть, в отличие от души, продолжить путь в этом мире.

Элизабет вздрогнула. Она облизала губы быстрым нервным движением, ее лицо стремительно побелело.

— Это что… крыса?

— Образец для эксперимента, — поправил Реймонд. — Прошу простить, мне пора. Я должен вернуться к работе. Если вам что-то потребуется…

Он не успел договорить. Элизабет, прижав ладонь ко рту, рухнула в обморок.

— Твою ж!.. — Ева в сердцах выругалась. — Я снова лишилась чувств, как какая-нибудь трепетная девица! Я же не боюсь ни крыс, ни мышей.

— А Элизабет боится, — насмешливо вмешался незнакомый голос.

Ева покрутила головой, в надежде понять, где оказалась. Кожу ласкал теплый ветер, теребивший подол юбки. Под ногами зеленела шелковистая трава, слева высился лес, а справа поблескивала на солнце гладь огромного озера. По его зеленовато-синим водам ползла оранжевая дорожка заката.

Обладатель голоса нашелся почти сразу. В тени высокого раскидистого дерева сидела женщина. Ее возраст оставался загадкой: белые, абсолютно седые волосы, убранные в высокую прическу, соседствовали с лицом, лишенным и намека на морщины. Фиалковые глаза смотрели на Еву задорно, с легкой насмешкой, и в их глубине плескалась мудрость сменяющих друг друга веков. Одежда незнакомки тоже удивляла: длинная цветастая юбка и кожаные коричневые браслеты на руках странным образом сочетались с черной спортивной майкой без бретелек и небрежно наброшенным на плечи классическим серым пальто. В тонких руках женщины дымился мундштук. Она поднесла его к губам и затянулась.

— Не узнаешь?

Ева замялась. Что-то смутно знакомое сквозило в повороте головы и уставшей улыбке.

— Кар? — неуверенно предположила Ева.

— В точку! — Он (или она?) хлопнул свободной рукой по траве рядом и выпустил изо рта ряд дымных колечек. — Присаживайся, давай поговорим. У тебя же наверняка накопилась куча вопросов.

Ева плюхнулась на землю и прислонилась спиной к шершавому стволу теплого дерева.

— Ну и как тебя называть?

Кар кокетливо повел (повела?) плечом.

— А как тебе больше нравится?

Пародия на «Красотку» была настолько точной и забавной, что Ева фыркнула, а затем рассмеялась.

Кар улыбнулась. Ева решила, что раз видит перед собой женщину, то и обращаться к ней будет соответственно.

— Вы, люди, такое большое значение придаете полу, возрасту и другим важным, но не судьбоносным вещам, что иногда доходит до смешного. У меня много масок, я люблю перебирать их, и от этого моя суть не меняется. Я тот, кто я есть — Библиотекарь.

— Чудесно, — пробормотала Ева. Ее взгляд не отрывался от медленно уходящего за горизонт алого диска солнца. — Это было превосходное философско-лирическое отступление. А теперь давай опустим все напрашивающиеся сюда ремарки про экзистенциальный кризис и перейдем к более практичным вещам.

— Каким? — поинтересовалась Кар и стряхнула пепел с мундштука.

— Почему я не вернулась домой? Разве брак с антагонистом книги — не глобальное изменение сюжета?

— Хороший вопрос, но я ожидал чего-то более впечатляющего, — разочарованно заметила Кар и тут же, почти без перехода, деловито протянула мундштук. — Будешь?

Для полного сюра не хватало только говорящих гусениц и исчезающих прямо в воздухе котов.

— Могу организовать, — тут же благодушно отозвался Кар. — Мне несложно.

— Нет, спасибо, —  вежливо отказалась Ева.

— Это ты про гусениц или…

— Про все. — Отмахнулась Ева. Курение никогда не было ее слабостью. Еще в подростковом возрасте она поняла, что ей не нравится запах табака. Особенно на своей коже. Впрочем, чужие вредные привычки ее не напрягали. — Так что скажешь насчет моего брака?

— Совет вам да любовь.

— Кар!!!

Ее собеседница усмехнулась и, чуть отклонившись назад, оперлась на раскрытую ладонь.

— Ладно-ладно, обойдемся без шуток. В этот раз…

Ева заерзала от нетерпения. Солнце почти полностью спряталось в чернильной синеве неба. На лес и озеро стремительно наступали тени.

— Это из-за шкатулки, да? Она осталась во дворце.

Кар вздохнула. В сгущающихся сумерках ее идеальное лицо казалось прекрасным, будто высеченным из гранита, и немного пугающим.

— И из-за нее тоже. Пока она в чужих руках, всегда есть риск. Но дело не только в этом.

— А в чем?

— Вот представь, что ты вернулась домой сразу после венчания с некромантом. Что было бы? О, не отвечай! — Рука Кара, словно оставляя росчерк пера, изящно мелькнула в воздухе. — Все равно ты не о том думаешь.

— Правда?

— Да. Как только ты уйдешь, Элизабет займет твое место. Представь, что будет, если она очнется в объятиях злодея?

— Не злодей он, — недовольно буркнула Ева. — Просто профессия у него… вредная. За нее молоко должны давать.

Кар многозначительно промолчала, и Ева отвела взгляд. Вообразить реакцию Элизабет несложно. Принцесса тут же сбежит к своему принцу, а все планы Евы по спасению этого сумасшедшего мира пойдут псу под хвост.

— Так что же, — мрачно сказала она, — мне куковать здесь до пенсии? Чтобы наверняка предотвратить войну?

— Ты не следишь за новостями, дорогуша, — с легкой укоризной заметила Кар. — Война уже объявлена. Его Величество Ричард Храбрый обещал отомстить за смерть крестника.

Ева тихо чертыхнулась.

— Последишь тут за новостями, — на автомате огрызнулась она. — Ни интернета, ни телевизора…

Ее мысли лихорадочно метались, словно птицы в клетке. Что ж, Элизабет, конечно, была главной героиней этой истории, но от нее зависело далеко не все. Другие персонажи тоже принимали активное участие в происходящем. Очевидно, что на их решения Ева повлиять не могла, а значит, войне все-таки быть.

— Это правда, — кивнула Кара. — Ты не в вакууме, так что не в силах в одиночку  изменить всю историю.

— Тогда зачем я здесь? — раздраженно спросила Ева.

— Ты запустила цепочку важных трансформаций. Но это только начало… И пока цепочка не размотается, нельзя поставить книгу на паузу.

Солнце окончательно скрылось, явив после себя лишь темноту. С озера подул холодный ветер. Ева поежилась.

— Что я могу сделать, если война уже объявлена?

— Но ведь ее исход еще не известен, верно?

Фиалковые глаза Кара сверкнули в ночи. Еве стало не по себе. Ей показалось, или зрачок действительно стал вертикальным?

— Не отвлекайся, — потребовала Кар. — Времени все меньше. Твой муж, похоже, преисполнен рвения реанимировать твое безучастное тело.

«Элизабет, вы меня слышите?»

Ева подняла глаза к бархатной черноте беззвездного неба, откуда доносился голос Реймонда. Он звучал непривычно встревоженно.

— Почему авторский текст не меняется? — вдруг поинтересовалась Ева. — Разве он не должен мне подчиняться?

Кар подтянула к груди коленки, укрытые подолом юбки. Даже в этой позе она не выглядела беззащитной.

— Ты здесь без году неделю. Автор попросту не успела перестроиться. Ты же слышала выражение, что герои иногда сами пишут историю? Ну вот, это наш случай.

Ева задумчиво прикусила щеку изнутри.

— То есть если авторские ремарки изменят тон…

— Значит, ты заставила с собой считаться. В контексте того, что тебе нужно перекроить финал, это может стать хорошим знаком.

Земля задрожала, а в небе громыхнуло. В воздухе ощутимо запахло озоном и чем-то еще… очень резким и противным. В глазах потемнело, и Ева мотнула головой. Ощущения уже были ей знакомы.

— Да, ты сейчас очнешься, — подтвердила Кар ее опасения. — Настойчивый у тебя муженек.

Ева не смогла удержаться от вопроса — несвоевременного и, если подумать, странного:

— Почему автор не описывает его чувства?

Кар развеселилась. На ее губах расцвела плутовская улыбка.

— Подсказок не хватает? Могу ошибаться, но, кажется, в твоем мире это называется читерством. Знание мыслей и чувств другого человека изрядно бы облегчило твою задачу.

— Понятно, — с нотками разочарования проговорила Ева. — Ладно, сама справлюсь.

Кар подмигнула.

— Не расстраивайся, на все воля автора. Вдруг она все-таки приоткроет завесу тайны.

— Угу, на автора надейся, а сам не плошай, — хмыкнула Ева и встала. С середины озера поднимался смерч. В его черном колодце мелькали рыбы, камни и почему-то деревья. Воронка приближалась. — А что это за место?

— Твое подсознание, — ответила Кар. — К слову, ты выбираешь забавные декорации.

Еву закружил ветер. Оторвав от земли, он понес ее все выше и выше, туда, где звучал голос Реймонда.

— До встречи! — крикнула Ева, но вихрь заглушил ее голос.

Впрочем, Кар прекрасно поняла ее и без слов.

— О, мы скоро увидимся! Главное, не умри до этого момента!

«Не дождетесь», — мрачно подумала Ева, и ее сознание растворилось в темноте.

В носу защипало. Отвратительный запах, пропитавший, казалось, все вокруг, заставил поморщиться, а потом еще и закашлять. Ева открыла глаза и встретилась взглядом с Реймондом.

— Что это? — пробормотала она, отталкивая его руку с пузырьком из полупрозрачного стекла.

— Поверьте, вам лучше не знать, — ответил он и, заткнув узкое винтовое горлышко деревянной пробкой, отошел к столу. — Нюхательных солей у меня отродясь не было, пришлось выкручиваться с помощью подручных средств.

Ева огляделась. Она лежала на невысоком резном диванчике, притаившемся в углу комнаты рядом с книжными стеллажами. Видимо, Реймонд успел подхватить ее до того, как она упала на пол: шишки на макушки не было, а голова если и болела, то только от той вони, которая привела ее в чувства. Ева приподнялась. Ткань платья едва не сползла вниз: лиф был расшнурован, а корсет ослаблен.

— А вы, я погляжу, времени даром не теряли, — протянула она, придерживая платье на груди.

Реймонд не смутился. На его невозмутимом лице вообще не дрогнул ни один мускул, а ответ был таким вежливо-стерильным, что, казалось, мог принадлежать роботу, а не человеку.

— Вам не хватало воздуха. Мне пришлось воспользоваться ситуацией.

Ева проглотила смешок. Определенно, в словах Реймонда чувствовалась ирония, но так тщательно замаскированная, что в ней невозможно было упрекнуть без того, чтобы не показаться глупцом.

— Два надругательства за день, — театрально вздохнула Ева. — Моя репутация этого не выдержит.

— А вы?

Реймонд отодвинул ящика стола и положил на его дно пузырек, чье содержимое останется для нее тайной. Крыса, все еще томящаяся в клетке, нервно дернула тонкими черными усами.

— Я не столь хрупка, — отмахнулась Ева, раздумывая о том, как привести себя в порядок.

Утром ее выручила горничная, а затем, уже в храме, они с Маргарет помогли друг другу с корсетами и юбками. Как облачиться в эту броню самостоятельно, она понятия не имела. Интересно, а обязательно носить корсет? Эта зараза так сильно впивается в кожу…

— Да, пожалуй, — согласился Реймонд. Его взгляд задумчиво пропутешествовал по ее телу, чтобы остановиться на лице. — Прошу прощения, что напугал вас.

Ева попыталась сдержать улыбку. Наверное, ей полагалось возмутиться? Или мужу стоило простить скромную попытку раздеть суженую? Тем более что та завернута в такое количество одежды, что легкое беспокойство супруга вполне понятно. Никогда не знаешь, что может скрывать столь тщательная упаковка подарка.

— Если вы о возне с одеждой, то я вам благодарна. Дышать во всем этом и правда тяжело.

Реймонд чуть усмехнулся.

— Я о крысе.

— А-а-а!

Ева досадливо поморщилась. Вот же черт! Вообразила себе, что сможет смутить некроманта. Ага, как же… Конечно, она не трепетная Элизабет, но и он не краснеющий принц Уильям.

Ладно, собственные поражения нужно принимать с честью.

Ева встала и, придерживая норовящую уползти вниз ткань руками, повернулась спиной к Реймонду.

— Боюсь, мы с вами еще не закончили.

— Простите?

Она куснула губу, чтобы не ухмыльнуться.

— Я не справлюсь со всеми этими крючками. Вам придется снова помочь мне. — Ева сделала паузу и, надеясь, что голос не выдаст ее и не прозвучит угрожающе, добавила: — Или я позову горничную.

По ковру тут же прошелестели тихие торопливые шаги. На кожу, прикрытую нижней рубашкой, легли уже знакомые длинные пальцы. До нее снова донесся аромат его туалетной воды. На мгновение ей пришло в голову, что Реймонд может не знать, как обращаться с женскими ухищрениями вроде корсета (ее бывший парень даже с застежками бюстгальтера возился так, будто пытался обезвредить бомбу). Но ее подозрения оказались напрасны.

— Вдохните поглубже.

Ева последовала его совету, чувствуя, как затягивается шнуровка. Реймонд, в отличие от горничной, не усердствовал, поэтому перед глазами не замелькали цветные пятна. Это хорошо, она не готова была снова увидеть Кара. Легко представить, что бы тот сказал!

— Вы могли бы обойтись и без корсета, — заметил между делом Реймонд. — У вас стройная талия, нет нужды ее уменьшать.

Ева нехотя признала, что его прикосновения (почти невинные!) волновали ее чуть больше, чем должны были. Пожалуй, непонятно, кто тут кого дразнит.

— Я подумаю над этим заманчивым предложением, — пообещала она и, стремясь перевести разговор, спросила: — Каков наш дальнейший план?

Его пальцы чуть замедлились, словно он раздумывал над ответом.

— План?

— Война все-таки разразится, верно?

Он не увидела, но легко представила его кивок. Шеи коснулось теплое мужское дыхание, когда Реймонд осторожно убрал прядь ее волос со спины на грудь и продолжил перебирать ряд крючков.

— Да. Все, что нам остается — наблюдать за развитием событий.

— Просто наблюдать?

— Охотник всегда ждет подходящего момента, прежде чем загнать зайца.

До Евы долетел писк оставленной крысы, и по телу прошла дрожь. Так, только не падать снова в обморок!

— А вы считаете себя охотником?

Реймонд фыркнул: едва слышно, явно не сдержавшись.

— Скорее, гончей.

Он закончил и отступил. Ева сделала глубокий вдох, привыкая к корсету заново, и повернулась.

— Спасибо. Где вы научились навыкам горничной?

Реймонд слегка пожал плечами.

— Крайне скучная история, приберегу ее для другого раза. — Он вернулся к столу и положил ладонь на ручку клетки с крысой. — Я скажу слугам приготовить для нас новую спальню. Моя нам будет мала. Не хочу, чтобы мы стесняли друг друга.

Ева впервые задалась вопросом о том, как они будут ночевать вместе. Конечно, Реймонд не напоминал сексуального маньяка, да и супружеский долг не требовал отдать (возможно, ждал, пока набегут проценты). Но все же совместное проживание накладывало некоторые сложности… Ей нравился Реймонд, но она точно не спешила перевести их своеобразные отношения в горизонтальную плоскость.

— У вас будет личная горничная и портниха. Если потребуется что-то еще, просто дайте знать.

— Конечно, — Ева вынырнула из размышлений и кивнула. — Вы очень предупредительны, благодарю. Можете не волноваться, я не стану осаждать вас капризными просьбами.

Реймонд чуть задержал на ней взгляд, и в глубине его глаз вспыхнул странный опасный огонек. Затем он подхватил клетку и направился к входной двери. Уже на пороге Реймонд остановился.

— Что такое телефон?

Мысли Евы лихорадочно заметались. Естественно, он заметил! Ей нужно тщательнее следить за языком, если она не хочет себя выдать. С другой стороны, может быть, сказать правду? Повисла короткая пауза.

— В детстве у нас с сестрой был свой язык. Мы выдумали забавные названия известным вещам. Телефон — это магический сеанс связи.

Реймонд пожевал губами, явно обдумывая ее слова, а затем кивнул и, не прощаясь, вышел за дверь.

Ева вздохнула с облегчением. Не похоже, что он ей поверил, но, кажется, на какое-то время такого объяснения хватит. Она не знала Реймонда, поэтому его реакцию на ее признание невозможно было предугадать. Не сочтет ли он ее безумной и не перестанет ли прислушиваться к ней? Нет, пока ей лучше продолжать играть свою роль.

В конце концов, есть надежда, что при правильном подходе она не задержится здесь надолго.

Ева вздохнула, подошла к письменному столу и уселась в кресло. Перо и чернильница нашлись сразу, бумага — после небольших поисков. Покусывая кончик пера, Ева уставилась на чистый белый лист и принялась методично записывать события книги.

Где-то среди них наверняка была та развилка, которую ей нужно пройти.

Реймонд задумчиво прошелся по мокрым после ванны волосам. Перед глазами все еще стояла формула. Эксперимент с крысой нельзя было назвать удачным, но он показал пробелы в расчетах, которые необходимо было заполнить. Время, ему нужно время…

Было ли оно у него в свете разгорающейся войны? Он не знал.

Взошедшая на бархатном небосводе луна осветила оставленный горничной ужин. Тот сиротливо лежал на серебряном подносе, и Реймонд мельком подумал, что неплохо бы поесть. У него была вредная привычка забывать о еде за работой. Магические эксперименты вызывали у него поистине охотничий азарт. Лишь научные изыскания дарили ему всплеск адреналина и заставляли сердце биться горячо и быстро.

Так было до того момента, пока Элизабет не переступила порог его дома.

Взгляд метнулся в сторону двери, соединяющей их комнаты. Слуги потрудились на славу. Они сделали небольшую перестановку в покоях его родителей, обновили шторы и ковры, убрали портреты. Теперь ничто не напоминало ему о не самым счастливых днях, проведенных у постели умирающего отца.

Будь воля Реймонда, он не стал бы переезжать из своей холостяцкой спальни, но принцессе явно нужно было больше места. Пришлось пожертвовать собственными интересами. Впрочем, ему не впервой.

Он сбросил халат и потянул на себя верх пижамы, чтобы остаться только в мягких брюках, когда ручка двери (та самая, что вела в комнату Элизабет) дрогнула.

— Не спите? — деловито уточнила принцесса, заглянув в образовавшийся проем.

Реймонд тут же отдернул пижаму вниз и мрачно уставился на нежданную гостью. Вряд ли она явилась скрепить их союз физической близостью. Впрочем, от принцессы никогда не знаешь, чего ждать. В этом плане хорошо, что он успел освежиться.

— Нет, я только собираюсь.

— Отлично, — обрадовалась Элизабет и без малейшего стеснения переступила порог. — Мне нужно с вами поговорить.

Он молча кивнул, гадая о теме разговора и стараясь не столь откровенно пялиться на принцессу. Ее распущенные волосы тоже были мокрыми и в свете камина отливали золотом. Парчовый халат был тщательно запахнут, но в вырезе виднелась грудь. В памяти пронеслись сцены сегодняшнего обморока, когда ему пришлось почти раздеть Элизабет, чтобы привести ее в чувство. Его пульс тут же участился и дробью молотка отозвался в висках.

— О чем вы хотите поговорить?

Удивительно, что голос не дрогнул. Пожалуй, в умении скрывать эмоции ему по-прежнему не было равных.

— Даже не знаю, с чего начать, — пробормотала Элизабет, и это не выглядело, как уловка. Кажется, она и правда не знала.

— Я весь во внимании.

Элизабет пересекла комнату, и, проигнорировав кресло, опустилась на кровать. Реймонду, несмотря на все его хладнокровие, с трудом удалось удержать на лице маску невозмутимости. А принцесса между тем уселась, скрестив щиколотки. В полах халата промелькнули стройные ножки. Реймонд сглотнул, надеясь, что получилось не очень шумно. Еще день назад он мог с уверенностью сказать, что Элизабет его не интересует ни как женщина, ни как личность. Но теперь реакция тела заставила его в этом сомневаться.

Элизабет, словно спохватившись, натянула халат до самых щиколоток, и подняла на него напряженный взгляд.

— Я знаю, что то самое зло, о котором с такой злостью говорил отец, нападет на наши земли следующей ночью. Я могу назвать город и примерное время.

Все фривольные мысли тут же выветрились из головы. Реймонд (даже в этот момент помнящий о манерах) подхватил стул с высокой спинкой и, пододвинув его к кровати, уселся напротив Элизабет. Взгляд прошелся по ее нахмуренному лицу, выискивая намек на ложь. Она явно что-то не договаривала, но волновало не это. У каждого есть тайны. Гораздо важнее понять, стоит ли ввязываться в ту игру, которую она затевала.

— Откуда у вас эта информация?

Элизабет набрала воздух в легкие, будто перед прыжком в воду. Ее грудь под халатом приподнялась.

— Я владею даром предвидения. Совсем скромным, поэтому в королевской семье не любят об этом упоминать.

— Двойной дар — редкость, — медленно заметил Реймонд, по-прежнему не отводя взгляда от Элизабет.

Та закивала.

— Верно, но вот мне повезло. — Она демонстративно развела руками. — Дар стихийный и редко дает о себе знать, но во время прогулки по вашему саду (очень милому, к слову) меня посетило видение.

— Интересно, — протянул Реймонд.

Элизабет, он был готов побиться под заклад, лгала. Но при этом часть правды в ее словах точно была. В конце концов, это самый лучший способ вызвать доверие собеседника — мешать ложь и истину.

— В той битве погибнет много хороших людей. — Элизабет схватила его за руку, и Реймонд, сощурившись, задался вопросом, был ли этот жест непроизвольной реакцией или тщательно продуманной диверсией. — Мы можем это изменить.

— Мы?

— Ну ладно, вы.

Он осторожно и с легким сожалением освободил свою ладонь из ее пальцев.

— И что же, по-вашему, я должен делать?

— Атака захлебнется, если встретить ее на полпути. У моста, перекинутого через глубокую реку.

 Реймонд обхватил подбородок пальцами, обдумывая ее слова. Она вздохнула и безнадежно поинтересовалась:

— Не верите мне, да?

— Не особо, — признался он.

Элизабет раздраженно отвернулась и пару минут всматривалась в темноту за окном. Реймонд уже решил, что разговор подошел к концу, но принцессе было не занимать настойчивости. Ее взгляд снова вонзился в него.

— Я не знаю, как вас убедить. Но я очень прошу прислушаться ко мне и что-то предпринять. Ведь война коснется каждого.

Ее слова прозвучали так жарко, что он, завороженный, невольно приблизился к ней и, забывшись, протянул руку, чтобы отбросить прядь с ее лица. Лихорадочный блеск сапфировых глаз был хорошо заметен в полутьме спальни, освещаемой лишь мягким светом огня в камине. Элизабет не отпрянула, но слегка удивилась. Кажется, темные эманации на нее не действовали, и ей не были противны его прикосновения.

Эта мысль заставила сердце учащенно забиться.

— Не замечал прежде за принцессами такого интереса к политике. Вас так волнует война?

Элизабет моментально огрызнулась и мотнула головой, сбрасывая его ладонь со своей щеки. Выглядела она при этом как шипящая кошка. Обиженная, раздосадованная кошка.

— Упрекаете меня в равнодушии и глупости? Слушайте, проверить мои слова вовсе несложно. Что вы хотите взамен?

Он замер, не уверенный, что понял ее правильно.

— Простите?

— Я понимаю, что вам не хочется напрягаться и подвергать себя риску. Но у всего есть цена. Назовите свою.

Реймонд усмехнулся.

— Сейчас вы очень напоминаете своего отца.

— К черту его! — в сердцах бросила Элизабет, чем удивила его. Впрочем, ее последующие слова и вовсе выбили почву из-под ног. — Я вижу, как вы на меня смотрите. Скажите, чего вы хотите, и я сделаю это. Если вы выполните мою просьбу.

Реймонд недовольно покосился на полную желтую луну, лениво глядящую на сонную деревушку. Ему удалось убедить старосту не сеять панику. Со стороны казалось, что жители этого тихого места с пятью десятками домов и правда крепко спят. В темных окнах лишь изредка мелькали огоньки свечей. Людям, конечно, не понравилось, что некромант, имя которого считают синонимом проклятия, нарушил их уединение (да еще явился не один, а с небольшим отрядом), но они предпочли промолчать и не нарываться на конфликт. Впрочем, гонца с жалобой Его Величеству все равно отправили.

Ничего, к тому моменту, как Ричард отреагирует на послание подданных, все уже будет кончено. Если, конечно, Элизабет его не обманула. Боги, он что и правда поверил ее словам?

Холодной порывистый ветер сорвал с дерева, за шершавым стволом которого притаился Реймонд, зеленый листок и бросил ему в лицо. Реймонд ненадолго отвлекся и выпустил из виду большой деревянный мост, перекинутый через широкую, глубокую реку с быстрым течением. Ее воды брали начало в горах, виднеющихся за верхушками темно-зеленых сосен. Именно оттуда и должен был прийти враг.

Реймонд потер щеку, которую царапнул зеленый листок, и поежился. Здесь, на окраине королевства, было значительно холоднее, чем в центральной части. В памяти всплыло нахмуренное лицо Элизабет, когда она деловито и сухо озвучила свое предложение. Признаться, каждый раз, когда он думал, что принцесса уже не сможет его удивить, та снова находила способ поразить его.

Прошлой ночью, едва с ее губ сорвалось это странное двусмысленное предложение, он с трудом удержался от того, чтобы не притянуть Элизабет к себе и не прошептать ей на ухо все свои не самые приличные требования. Останавливало только одно: он не хотел ее принуждать. Заполучить женщину в ходе сделки — нечестный поступок. Такой способ был слишком легок и потому противен ему. Реймонд хотел, чтобы принцесса добровольно вошла в его спальню и сделала это, руководствуясь не высокими материями вроде долга перед страной, а обычным желанием.

К тому же, ему действительно необходимо проверить правдивость ее слов. Элизабет права: война касается каждого. Впрочем, он склонялся к тому, что ее «признание» — игра, которую затеял Его Величество Ричард. Оставалось непонятным, к чему клонит король, но сегодняшняя вылазка расставит все точки над «е».

Память услужливо подсунула вчерашнее воспоминание: Элизабет с мокрыми после ванны волосами сидит на его постели и смотрит на него открыто, без капли страха или брезгливости. На красивое лицо с белой, словно фарфоровой кожей, падают отблески камина, придавая моменту еще большую интимность. Пухлые розовые губы мрачно поджаты. Он еще помнил их вкус. Ему до смерти хотелось ощутить его вновь, хотя бы для того чтобы понять: тот и правда так прекрасен, как ему тогда показалось, или это все игра его воображения?

Реймонд так сильно погрузился в размышления, что едва не пропустил момент, когда на залитую лунными лучами поляну ступила вражеская нога. Отряд был больше того, что привел Реймонд, почти в два раза. Возможно, он ошибся в подсчетах, потому что люди продолжали выходить из сумрака леса. Наемники были укомплектованы мечами и луками, передвигались пешком и скользили быстро и незаметно, как тени. У Реймонда пересохло во рту: Элизабет не солгала.

Что ж, значит, он зря считал ее слова ловушкой. Королевский дом не придумал хитроумного плана, чтобы погубить его, Реймонда. Элизабет говорила от своего имени, не от чьего-то еще. Она была с ним искренна.

Реймонд сделал знак своим воинам приготовиться. Те напряглись, стоило вражеским наемникам ступить на мост, но послушно ждали сигнала. Реймонд мысленно считал секунды, позволяя наемникам продвинуться дальше.

— Сейчас! — рявкнул Реймонд и сжал кулак.

Сработало несколько атакующих артефактов (тех самых, что не подчинялись некромантам, и ради чего пришлось взять с собой людей), и мост разлетелся на кусочки. Вражеские наемники, присыпанные досками, рухнули в воду. Та часть отряда, что не успела шагнуть на мост, шарахнулась назад, в лес.

Из реки, быстро уносящей обломки и трупы, высовывались те, кто уцелел. Они пытались выбраться на берег, но их безжалостно отстреливали из луков люди Реймонда. Сам он, заметив вспышку чужой магии, выбрался из укрытия. Так и есть: под сенью сосен на той стороне реки прятался вражеский маг. Он пытался помочь своим тонущим соратникам уйти из передряги живыми.

Реймонд атаковал почти не думая, действуя чисто на рефлексах. Синяя вспышка прочертила воздух совсем рядом с неприятелем и сгорела в ярко-оранжевом пламени. Маг оказался стихийником, работающим с огнем.

Рука Реймонда сжала набалдашник трости, но, прежде чем он сумел сориентироваться, в грудь ударила жаркая, нестерпимая волна боли. Падая на холодную землю, он успел подумать, что Элизабет стала вдовой даже раньше, чем кто-либо мог предположить.

Сначала на него обрушились запахи (воняло лекарскими настойками, пропитавшимися кровью бинтами и чем-то еще, не менее «приятным»), а затем — звуки.

— Леди Элизабет, вот увидите, ваш муж очнется. Как только это произойдет, слуги вас позовут. Вы можете пойти прилечь.

Реймонд узнал голос лекаря. Того самого, что за огромные деньги изредка его лечил. Впрочем, не особо усердствуя.

— Вы уверены?

А это Элизабет. Говорит с тревогой и неразборчиво, будто то и дело кусает губы.

— В том, что вам необходим отдых? Конечно.

— Нет, я про другое. Мой муж и правда придет в себя?

Возможно, ему показалось, но в ее интонациях сквозила надежда. Вот бы еще понять: принцесса хочет, чтобы он очнулся или героически пал на поле боя?

— Конечно. Рана серьезная, но я сделал все, что мог. Милорд не раз демонстрировал поразительную способность выживать при самых трагических обстоятельствах, — Реймонд едва не усмехнулся. В словах лекаря чувствовалась тщательно скрываемая досада. — Вам не о чем беспокоиться.

— Рада это слышать.

— Что ж, тогда я вынужден откланяться. Темные эманации уже негативно влияют на мой дар.

— Темные что… Ах, да! Конечно, всего хорошего.

Лекарь немного поколебался, словно хотел что-то спросить, но вскоре раздались тихие удаляющиеся шаги, приглушенные ворсом ковра. Хлопнула дверь. Когда Реймонд разлепил глаза и поморщился от непривычно яркого света свечи, стоявшей на прикроватной тумбочке, в комнате осталась только Элизабет.

Она обернулась. Их взгляды встретились.

— Как вы себя чувствуете?

Элизабет подошла ближе и, не колеблясь, опустилась на край постели. Ее прохладная ладонь легла на его лоб.

— Сносно, — честно признался Реймонд.

— У вас жар, но лекарь обещал, что амулет с ним справится.

Реймонд покосился на артефакт в виде шестиконечной звезды, покоящийся на его груди. Тонкая цепочка раскалилась и обжигала кожу. Придется терпеть. Наверное, снова останутся ожоги, но зато рана затянется. Боль в груди из острой превратилась в ноющую, и это уже было благом. Да уж, неслабый ему маг попался! Мог и убить.

— Что с моим отрядом? — коротко спросил он.

Элизабет удивленно моргнула. Кажется, не ожидала от него такой деловой прыти. Не все принцессе его поражать. Пришел его черед взять реванш.

— Руководитель отряда… Нет, начальник… Подождите, воевода? — Она запнулась, что-то раздраженно буркнула себе под нос и выпалила: — В общем, ваш главный воин сказал, что все живы. Жертв среди ваших людей нет. А вот врагам не поздоровилось.

Реймонд отметила ее незнание военных терминов. С другой стороны, едва ли принцесс просвещают по части боевой дисциплины. И все же, любопытная деталь. Еще одна в его копилку.

Придет время, и он вытряхнет все ее содержимое, чтобы заставить Элизабет сказать правду. Пока же достаточно и того, что она хотя бы частично была с ним откровенна: дар предвидения у нее действительно имелся.

— Хорошо, — устало пробормотал он и сделал попытку приподняться на подушках. — Мне нужно в кабинет, к магическому зеркалу. Ваш отец наверняка уже рвет и мечет: мы действовали на его территории, не спросив на то разрешения.

Все та же прохладная ладошка решительно уперлась ему в грудь и заставила рухнуть обратно на постель.

— Угу, непременно, — подозрительно легко согласилась Элизабет. Последующая ремарка тут прояснила ее покладистость. — Но после того как перестанете напоминать ожившего мертвеца. Не знаю, в курсе ли вы, но вид у вас… в гроб краше кладут, честное слово.

Он сухо усмехнулся, но сердце забилось чуть быстрее. Дело было не в ладони, все еще лежащей на его груди, а в той заботе, что ему почудилась. Последний раз кто-то о нем беспокоился… Реймонд попытался прикинуть количество лет и, не достигнув успеха, бросил это дело.

Он сжал челюсти. Осторожность, даже подозрительность, не раз спасавшая ему жизнь, вдруг подняла голову и напомнила о себе змеиным шипением в темном уголке его души. Легко можно проверить степень лояльности принцессы.

— Вам по силам это исправить.

Элизабет явно не поняла его. Нахмурившись, она уточнила:

— Что именно?

— Обратитесь к своему целительному дару. Немного усилий, и я сразу встану на ноги.

Он блефовал. У него и в мыслях не было использовать Элизабет и подвергнуть ее разрушающему воздействию темных эманаций, исходящих от него. Ему просто хотелось увидеть ее реакцию на такую возмутительную просьбу.

Наверное, какая-то часть его разума все-таки надеялась услышать положительный ответ. Хотя бы намек на него. На самом деле, ему хватило бы даже колебаний, но Элизабет повела себя так, как и должна была. Чем напомнила Реймонду истину: сказок не бывает. Принцесса никогда не станет дружить с некромантом.

Их может связывать только деловое сотрудничество, не выходящее за определенные рамки.

— Я вынуждена вам отказать, — твердо проговорила она и отдернула ладонь, будто обожглась. — Простите, мне пора идти. Если вам что-то понадобится…

— Я позову горничную, — абсолютно равнодушно бросил Реймонд. — Благодарю за беспокойство.

Элизабет неуверенно, буквально бочком прокралась к двери. По пути она снова пару раз махнула рукой в воздухе, словно разгоняя дым. До Реймонда донеслось едва слышное «брысь!» — грозное и раздраженное.

Он проводил долгим взглядом ее тонкую фигуру, скрывшуюся за дверью, и устало прикрыл глаза. Что ж, ему требовалось такое жесткое напоминание о том, какое место он действительно занимает в этом мире. Вероятно, для венценосных особ он стоит где-то чуть повыше собаки, но пониже слуг.

И эта привычная, по сути, мысль почему-то отозвалась легкой болью. Не имеющей никакого отношения к ране в груди.

Ева раздраженно пересекла комнату по диагонали. Затем еще раз и еще. Отодвинув шторы, выглянула в окно. В изумрудной зелени сада прыгали солнечные зайчики. Вдалеке виднелись бьющие ввысь струи фонтана. На свету вода переливалась и сияла, словно ее присыпали алмазной крошкой. Рядом с цветочными клумбами возился садовник: срезал белые розы. Такие же красивые, как и те, что стояли в вазе на ее туалетном столике. Горничные меняли цветы ежедневно. Наверное, поэтому в комнате стоял легкий приятный аромат — ни один освежитель воздуха с ним не сравнится.

Ева отмерла и отпустила ткань портьер. Внешняя идиллия замка, мало напоминающего мрачную обитель некроманта, лишь усилила ее душевное смятение. Оставив Реймонда одного, она никак не могла избавиться от чувства вины и досады.

«Элизабет тяжело вздохнула. Ей было жаль темного мага, но она ничем не могла ему помочь. Тот, выбирая свою судьбу, знал, на что шел. Где-то на периферии сознания изредка мелькала мысль, что умереть за благое дело — хорошая доля для таких как он».

— А ну исчезни! — огрызнулась Ева. — Когда уже эти субтитры нормально заработают…

Текст дрогнул и, видимо, обидевшись, пропал.

Подойдя вплотную к двери, разделяющей их с мужем спальни, Ева осторожно приложила ухо к замочной скважине и прислушалась. Тишина. Возможно, Реймонд уснул. Сон помог бы ему восстановить силы.

И тут раздался едва различимый стон. Ева отпрянула от двери, как от огня.

Похоже, Реймонд не спал. И вряд ли сможет задремать, если мучается от боли.

Когда он, вскинув на нее глаза, безразлично предложил ей вылечить его, Ева позорно ретировалась. Даже не удосужилась выдумать правдоподобное объяснение своему отказу. Ну как признаться в том, что она понятия не имеет о даре Элизабет?

Ева пошарила взглядом по комнате, выискивая текст. Вдруг он ей поможет?

Вероятно, совесть у автора все же была. После небольшого промедления в воздухе снова замелькали белесые буквы, складывающиеся в дымчатую вязь слов.

«Доброе сердце Элизабет не могло пройти мимо чужой беды. Даже если та коснулась некроманта. Она решила спасти его».

— Отлично-отлично! — поторопила Ева. — А как?

 Прежняя подсказка растаяла, зато на стене напротив появилась новая. Ева жадно впилась взглядом в быстро сменяющие друг друга фразы.

«Элизабет обратилась к своему дару — огоньку надежды внутри своей души. Зажмурившись, она сделала глубокий вдох и позволила магии вырваться через кончики пальцев».

— Так просто? — удивилась Ева. — Никаких формул и расчетов? По-моему, автор поленился и не поработал с матчастью.

Текст вздыбился, а затем вихрем вылетел в приоткрытое окно. Кажется, надо быть осторожнее с ремарками автора! В конце концов, творческие люди — натуры ранимые и… мстительные.

Ева прикрыла глаза и постаралась найти внутри себя пресловутый огонек надежды. Получилось не очень. В эвфемизмах Ева никогда не была сильна.

Вздохнув, она оглядела комнату и остановила задумчивый взгляд на шкатулке с шитьем. Ева, поколебавшись, откинула крышку и вытащила с бархатного дна иголку. Мысленно проклиная собственную жалостливость, она уколола палец. Видимо, у нее включился инстинкт самосохранения, поэтому на коже проступила крошечная ранка — гораздо меньше той, на которую она рассчитывала. Ну и ладно, для эксперимента сойдет. Как уже говорилось ранее, Ева никогда не страдала суицидальными наклонностями. Нечего и сейчас начинать.

Зажмурившись, как советовал текст, она сконцентрировалась и повела пальцами.

По телу прокатилась дрожь. С внутренней стороны правой ладони, там, где, кажется, была прочерчена линии жизни (Ева не была сильна в хиромантии), вырвался темно-зеленый поток. Ева охнула от неожиданности и, как новобранец, впервые взявший в руки винтовку, очень осторожно направила поток на ранку. Магия проникла в кровь — странное, будоражащее ощущение, отдаленно напоминающее то, что появляется после выпитого залпом бокала крепкого алкоголя, — и Ева уставилась на абсолютно целый палец.

— Ого! — вырвалось у нее. — Сильно!

В голове немного шумело, но Ева списала это на адреналин. Торопливо вернув шкатулку на место, она решительно подошла к двери и потянула за ручку. Всунув голову в проем, Ева огляделась.

Плотные шторы в спальне Реймонда были тщательно задернуты. В камине догорали дрова. Света ленивых язычков пламени не хватало, чтобы разогнать пахнущий травяными настойками сумрак, поэтому Ева не разглядела лица некроманта. Но, судя по неровному дыханию, тот, похоже, все-таки забылся неспокойным сном.

Отлично. В первый раз лучше выходить на сцену без зрителей.

Ева бесшумно прикрыла дверь и на цыпочках прокралась к мужниной кровати. Она сама себе казалась преступницей, поэтому, когда Реймонд вдруг распахнул глаза и впился в нее подозрительным взглядом, испуганно дернулась, едва не уронив стоявший на тумбочке подсвечник со свечой.

— Вашу ж… — Еве стоило огромного труда проглотить проклятие. — … светлость! Напугали!

— Разве?

— У вас взгляд очень выразительный. Особенно в такие моменты.

Реймонд усмехнулся и, приподнявшись на подушке, поморщился.

— В какие же?

— В те, когда вы любезно решаете придушить меня позже.

Она брякнула это не задумываясь, просто желая разрядить обстановку, но, похоже, Реймонд воспринял ее слова всерьез.

— Я не причиняю зла женщинам, — негромко, но весомо сказал он.

Весь его мрачный, почти байроновский вид говорил об уязвленном самолюбии. Что ж, кажется, ее юмор едва ли впервые не оценили. Значит ли это, что она случайно наступила на его больную мозоль.

— Принимается, — миролюбиво заметила Ева и чуть повела носом. — Почему у вас пахнет чем-то жженым?

Реймонд хмыкнул, но вышло не так обаятельно, как обычно. Видимо, сил на полноценную перепалку ему не хватало. Впрочем, учитывая его болезненную бледность и осунувшееся лицо с черными кругами под глазами, это было логично.

— Вероятно, поэтому, — ответил он и, словно бросая ей вызов, принялся расстегивать верхние пуговицы рубашки.

Ева не успела съехидничать насчет расценок на стриптиз. При виде обнаженной крепкой груди Реймонда у нее в буквальном смысле перехватило дыхание. Нет, не от вожделения — от ужаса и жалости. Края треугольного амулета, свисающего с шеи, впились в кожу Реймонда, словно желая оставить на нем клеймо. Амулет раскалился докрасна, и Ева даже не могла представить, насколько это было больно.

— Если вы сейчас упадете в обморок, я не успею вас подхватить, — проговорил Реймонд, внимательно наблюдающий за ее реакцией.

Его голос прозвучал глуше и мягче, чем минуту назад.

— Да, а пол жесткий, можно сильно удариться, — рассеянно согласилась Ева. — Так что лучше остаться на ногах.

 Реймонд помолчал, продолжая изучать ее лицо. Когда она осторожно опустилась на его постель, он все-таки разжал тонкие искусанные губы.

— Вы же пришли не для того, чтобы обсудить плюсы и минусы обморока?

Ева проглотила смешок. Чуть выше плеча Реймонда уже начал проявляться набивший оскомину текст. Кажется, автор перестала дуться.

«Благородство Элизабет не знало границ! Даже помня о темной душе некроманта, она не могла сдержать порывов своего чистого сердца. Вид чужих страданий приносил ей боль».

«Стиль этих ремарок чуть меньше, чем пафосный», — мрачно подумала Ева.

Реймонд все еще ждал ответа, поэтому она перевела взгляд на него.

— Я хочу помочь.

— Не совсем понимаю, к чему вы клоните.

Ева вздохнула и решила, что легче показать, чем объяснить. Она молча потянула за ворот рубашки Реймонда, освобождая его от одежды. Муж замер и, не мигая, уставился на нее, явно лихорадочно выискивая подвох. Ева вытянула ладонь и, опустив голову, прикрыла глаза. При этом она старалась не представлять, как выглядит, — глупо, что уж там.

По телу снова прокатилась липкая, неприятная волна дрожи. Внутреннюю сторону ладони защипало, закололо, будто горячими иглами. Ева перестала жмуриться и подняла глаза. Все из той же точки, где-то под большим пальцем, вырвались изумрудные магические нити. Они устремились к Реймонду, безошибочно определив источник боли.

— Что вы делаете?

Ева не ответила, боясь, что потеряет хрупкую связь с даром. Нити осторожными, мягкими стежками скользили по криво заштопанной лекарем ране. Неровные края стягивались, пока не сошлись окончательно. На это потребовалось совсем немного времени — всего несколько мгновений, но Еве они показались вечностью.

— Элизабет, хватит!

Голос Реймонда долетел будто из-под толстого слоя ваты. В голове снова зашумело, а во рту появился солоноватый привкус. Ева с трудом сглотнула. Ладонь тряслась, и больших усилий стоило не опустить ее. Осталось совсем немного. Ожоги от амулета тоже нужно убрать.

— Элизабет!

Реймонд схватил ее за плечи и встряхнул, будто куклу. Кажется, он пытался поймать ее расфокусированный взгляд. Но она не могла переключить внимание на него — слишком велик был риск отвлечься и сбиться.

По лбу скатилась крупная капля пота и, обжигая глаза, упала на ресницы. Пришлось сморгнуть. Руки все равно не слушались.

Темный глубокий след ожога, напоминающий клеймо, медленно светлел. Еще пару секунд… Ей нужно всего пару секунд.

Теплые сухие ладони Реймонда легли на ее щеки и чуть сжали, заставив поднять взгляд. Он смотрел на нее так, как смотрят на чудо света, — с тем же трепетом и недоверием. Правда, в случае с Реймонд это было приправлено еще тревогой и ужасом.

— Элизабет, прошу вас, остановитесь! Довольно!

Завороженная его реакцией, Ева потеряла концентрацию. Магия, которая срывалась с ее ладони, иссякла так же неожиданно, как и появилась.

Вместо нее накатила тошнотворная слабость. В глазах стремительно потемнело, а дробь молоточков в висках стала громче и быстрее, пока резко не оборвалась. Ева рухнула в темноту.

— Да что это такое? — вслух возмутилась Ева. — Снова!

— Жизнь, как плохой комик, любит использовать одни и те же шутки.

Ева обернулась. В нескольких шагах от нее стоял высокий тощий парнишка. В лучах заходящего солнца его коротко подстриженные волосы переливались всеми оттенками радуги. Темно-синие прядки соседствовали с зелеными и красными, создавая такую насыщенную палитру красок, что сорока удавилась бы от зависти. Ну или унесла бы незнакомца в свое гнездо. Тут как повезет.

Одежда парнишки была нарочито проста: голубые джинсы, подвернутые на щиколотках, белые кеды и серая футболка. За плечами — небольшой рюкзак. В ушах — беспроводные наушники. На правой руке, державшей стаканчик кофе из Старбакса, чернела татуировка — притаившаяся на дереве ящерица.

— Это хамелеон, — весело пояснил парнишка.

— Кар? — уточнила Ева.

— Ага, — легко согласился тот и, едва не расплескав кофе, махнул рукой в сторону виднеющейся вдали железной дороги. — Пройдемся?

Еве не оставалось ничего другого, как кивнуть.

Они бок о бок зашагали к длинной насыпи из песка, наверху которой черной змеей ползли рельсы. Под ногами шелестела влажная изумрудная трава, аромат мокрой земли приятно щекотал ноздри и заставлял дышать полной грудью. За горизонт убегала дорожка высоких электрических проводов — почему-то местами оборванных. И ни души вокруг! Ну чисто степь да степь кругом…

— Декорации выбирала ты, — усмехнувшись, напомнил Кар и отхлебнул кофе. — Будешь?

— Буду, — вдруг согласилась Ева.

Она заметила, что Кар без особого воодушевления (видимо, он не рассчитывал на положительный ответ) расстался с картонным стаканом из Старбакса. Пряный сладкий (сахара и корицы бариста не пожалел) напиток обжег язык и прокатился по горлу, согрев и тело, и сердце. Это было очень знакомое, и в то же время непривычное ощущение. Будто бы после многих лет путешествий встретить в чуждом месте что-то родом из детства.

— Странно, — заметила Ева, — я думала, что не смогу ощутить вкус.

Кар ревностно вернул себе стаканчик, приподнял крышку, посмотрел, сколько кофе осталось, и только потом ответил:

— Мы в твоем подсознании, не забывай. Ты можешь убедить себя в чем угодно: что тебе вкусно, холодно или больно. Только ты сама создаешь свою реальность.

Они дошли до насыпи и ненадолго остановились, всматриваясь в стремительно темнеющее небо. Лучи уходящего солнца вспарывали лиловые тяжелые облака.

— Что такое темные эманации?

Кар забавно вскинул брови. Ева заметила, что одна из них рассечена тонким, почти незаметным шрамом.

— А про авторские ремарки не станешь спрашивать?

— Такое ощущение, что ты хочешь про них поговорить.

Кар совершенно по-мальчишески фыркнул и принялся забираться на насыпь. Неожиданно он обернулся и протянул руку.

— Ты мне доверяешь?

Ева закатила глаза.

— Брось, я знакома с оригиналом этой фразы. Так себе косплей, если честно.

Кар распрямился и, оглядевшись, с пониманием покивал.

— Согласен, ни тебе дворца, ни ковра-самолета… В общем, я отказываюсь творить в этих жутких условиях!

Пришел черед Евы фыркать.

— Да вы, батенька, знаете толк в мотивации!

— Корочки могу показать, — вдруг серьезно сказал Кар. — У меня несколько дипломов.

Она отмахнулась от его предложения и тоже принялась подниматься по насыпи. Ноги утопали в мокром песке, идти было тяжело.

— С текстом я разобралась, — пропыхтела Ева. — Он начал ко мне прислушиваться.

— Да, это правда, — подтвердил ее мысли Кар. — Автор пока не видит в тебе личность, только картонного персонажа. Но ты сделала важный шаг в нужном направлении. Теперь с твоими желаниями все-таки считаются.

Они оказались на самой верхушке насыпи. Зеленая степь осталась далеко внизу. Железная дорога, бегущая под ногами черной узкой лентой, исчезала за горизонтом.

— Уху-у-у! — закричал Кар и поднял руки, едва не расплескав остатки кофе. — Свобода!

Ева рассмеялась. В лицо бил холодный порывистый ветер. От него закладывало уши и щурились глаза, но это только добавляло остроты ощущениям. Нечто, напоминающее эйфорию, рассыпалось в душе взрывом хлопушки с конфетти.

— Так вот, темные эманации, — без всякого перехода сказал Кар. Он опустил руки и вновь повернулся к ней лицом. — Что ты про них помнишь?

— По-моему, я пропускала эти моменты в книге, — честно призналась Ева. — Меня больше интересовала… хм… любовная линия.

— Никогда не говори об этом авторам, — посоветовал Кар. — Они обижаются. Прям как кошки, которых погладили, но против шерсти.

— Я запомню, — пообещала Ева. — Просветишь?

Вдалеке раздался гудок паровоза. В небо взметнулось черное облако дыма.

— Темные эманации — это магические вибрации, которые сопровождают некромантов. Их дар заключается в умении перейти грань и подчинить себе смерть. В каком-то смысле они спорят со Жнецом (пусть и за тело, а не за душу), а для этого нужна огромная сила. Та самая, что позволяет сохранить рассудок в мире мертвых, но создает проблемы в мире живых.

— А Жнец — это Бог смерти, да?

— Ты кроме любовной линии вообще что-нибудь запомнила?

Ева смутилась.

— Там был ужасный шрифт и отвратительная обложка, — попыталась оправдаться она. — Я все время отвлекалась.

— В общем, вернемся к сути, — решил Кар. Вопрос про Бога он проигнорировал. — Чем сильнее некромант, тем больше магических эманаций от него исходит. Твой муж, к слову, очень талантливый маг. А потому он обречен на одиночество: обычным людям находиться с ним рядом довольно сложно. Их преследует то же чувство тревоги и паники, что накрывает человека, если он, скажем, положит голову в пасть тигру. Возможно, тигр вам и хорошо знаком, но, согласись, это не повод доверять ему свою жизнь, верно?

— Может быть, — растерянно пробормотала Ева. — Поэтому целители не лечат некромантов? Из-за личной неприязни?

— Нет, здесь все сложнее. — Кар покачал головой. — Целительство и некромантия — две стороны одной медали. Имея общую суть, они противоречат друг другу, как огонь и лед. По этой причине многие исцеляющие или просто заживляющие раны амулеты причиняют некромантам адскую боль. Ну да ты сама видела. А лично лечить этих темных товарищей тоже никто не горит желанием. Маг-лекарь после применения дара на некроманте схватывает нехилый откат: это и чисто физическое недомогание, и душевная боль (по ощущениям схожая с потерей близкого человека). А если зайти слишком далеко, можно и дара лишиться: сила некроманта просто его потушит.

— Я тоже схлопочу откат?

— Ага, но чисто физически. Эманации тут ни при чем. Ты сильно выложилась с непривычки. Элизабет, если честно, слабый маг.

— Ясно, — ошарашенно протянула Ева. — Ну что, теперь хотя бы понятно, почему от Реймонда все шарахаются, как от чумного.

— Он для них и есть чумной, — пожал плечами Кар. — Поэтому таких, как он, и называют проклятыми. Чем раньше в них просыпается дар, тем быстрее они теряют возможность нормально жить в обществе.

Новый гудок паровоза заставил подскочить от неожиданности. В сгущающихся сумерках постепенно прорезались очертания несущегося на всех порах локомотива.

— От некромантов отказываются даже родители? — тихо спросила Ева.

— Не отказываются, но сокращают количество контактов. Эту неприязнь, этот страх сложно контролировать… Даже если постоянно напоминать себе о причинах.

— Ужасно, — смотря под ноги, мрачно заметила она.

— Пожалуй. Твоему мужу еще повезло — он потомственный некромант. Мать умерла почти сразу после его рождения, но отец занимался его воспитанием долгие годы. Пока не сгорел на работе.

Ева чуть дернула головой.

— В буквальном смысле?

— Ну почти. Он вложил в заклинание слишком большую силу. Это унесло его жизнь.

Она припомнила, что в финале книги Реймонд тоже погиб, пожертвовав собой. Кажется, там шла речь об этом же.

— Да, — согласился Кар. — Довольно изысканный способ самоубийства. К слову, самый распространенный среди некромантов. У них со статистикой по суициду все совсем печально.

Поезд приближался. Его фары — желтые, шарящие лучами по рельсам — вспарывали темноту и создавали дорожку причудливых теней.

Ева куснула губу и посмотрела на Кара.

— Почему на меня не действуют эти эманации?

Тот вздохнул, почесал кончик носа и ответил:

— Все окружающие тебя люди — персонажи книги. Они играют по правилам автора. Но ты, Ева, пришла из другой вселенной. Твоя душа (а эманации влияют в первую очередь на душу) не обязана влезать в узкие, выдуманные кем-то рамки. Ты случайный гость этой истории, вдруг напяливший на себя чужое платье. И это дает тебе большую свободу, чем другим.

— Звучит метафорично, — пробормотала Ева.

— О, я рад, что ты заметила! — оживился Кар. — У меня есть диплом по японской словесности. Я упоминал об этом?

— Нет, видимо, к слову не приходилось.

Поезд издал очередной оглушающий гудок. От черного локомотива исходил жар и клубы дыма.

— Нам лучше уйти, — забеспокоилась Ева. — Не уверена, что так можно умереть, но, если здесь все реально, я не хочу попасть под колеса паровоза.

— Это правда, — поддакнул Кар. — Тебе пора.

И, не тратя времени на прощание, он резко толкнул Еву. Та дернулась и замахала руками, стоя на краю насыпи.

— Ты что творишь?

Он подмигнул.

— Скоро увидимся.

Выругавшись, Ева полетели вниз. Щеку ободрал острый камень, а тело заныло от многочисленных ударов. Кубарем скатившись с насыпи, она угодила прямиком в воронку смерча. Мгновение, и сознание вновь покинуло ее.

Ремойнд впервые за много лет обратился к Богам. Правда, его мольба больше походила на отчаянную попытку поторговаться при подписании невыгодного договора. Реймонд поклялся стать лучше, гораздо лучше, если Элизабет придет в себя. Он даже начнет соблюдать пост! И выпустит граховых крыс из клеток. Лишь бы принцесса ожила.

Вероятно, кто-то из пантеона Богов как раз проходил мимо, потому к бледному, будто восковому лицу Элизабет стали возвращаться краски. Ее ноздри затрепетали, а губы приоткрылись, чтобы выдохнуть:

— Боже мой! Перестаньте меня трясти.

Реймонд мгновенно отпустил плечи Элизабет и осторожно уложил ее на собственную постель. От его внимания не укрылось, что она обратилась к одному богу. Видимо, к покровителю целителей.

— Элизабет, как вы себя чувствуете?

Забавно, кажется, они поменялись ролями. Теперь принцесса лежит в постели и выглядит так, будто вот-вот отправится за грань. А он, живой и здоровый, интересуется ее состоянием.

Реймонд поморщился. Не этого он добивался.

Его рука невольно коснулась места недавнего ранения. Ничего, абсолютно ничего — ни боли, ни отметин. Элизабет постаралась так, будто лечила близкого человека: не думала об отдаче и шла до конца.

— Отвратительно, — пробормотала она, и Реймонд, вздрогнув, вновь перевел взгляд на нее. — Такое чувство, будто меня бульдозер переехал. Садюга… Лучше бы уж насмерть задавил, честное слово.

Незнакомое слово — бульдозер — царапнуло слух, но сейчас явно было не лучшее время для расспросов. К тому же, после такого мощного столкновения с темными эманациями ее разум мог на короткое время помутиться. Хорошо, если на короткое…

Он дернул за шнурок с пушистой кисточкой на конце. Где-то на кухне должен был раздаться звон колокольчика.

— Элизабет, зачем вы это сделали? — тихо спросил Реймонд.

Та застонала, потерла виски и с трудом сфокусировала на нем взгляд.

— А нужно было оставить вас умирать?

— Я бы не умер.

— Ну, знаете ли, гарантий не было. Выглядели вы так, будто собирались в последний путь.

После короткого стука в дверь в спальню заглянула горничная.

— Травяную обезболивающую настойку, — не оборачиваясь, бросил Реймонд. — И вызовите лекаря.

— Но милорд он только ушел…

— Пусть вернется. Пообещайте любые деньги.

Испуганно хлопнула дверь. Кажется, его тон заставил горничную поторопиться.

Он заметил, что Элизабет затрясло от холода (частая реакция целителей на взаимодействие с магией некромантов), и осторожно накрыл ее тяжелым пуховым одеялом, лежащим на краю постели. Затем поднялся на ноги и лично подбросил дров в камин, чтобы в комнате стало теплее. Как только огонь затрещал громче, Реймонд вернулся к Элизабет и некоторое время смотрел в сторону, пытаясь взять эмоции под контроль и упорядочить мысли.

— Что? — спросила Элизабет. — Вы молчите слишком многозначительно.

Он вскинул на нее глаза и ощутил болезненный укол стыда: Элизабет выглядела очень больной, что не мешало ей посматривать на него так, будто вовсе не он был виноват в случившемся.

Реймонд хотел поблагодарить ее, но слова буквально застряли у него в горле. То, что он испытывал, невозможно было описать вербально: страх, ужас, восхищение и надежда образовали такой бешеный коктейль чувств, что от него в буквальном смысле туманило голову. Одновременно с этим его осенила практичная и горькая догадка, объясняющая внезапную помощь Элизабет.

— Говорят, что вы очень добры, — негромко заметил он. — Я понимаю, что вы исцелили бы любого, не только меня, но попрошу вас больше этого не делать.

Элизабет смешно наморщила нос, будто осмысливая услышанное.

— Что именно? — уточнила она. — Не лечить вас?

— Не жалеть меня.

Элизабет удивленно моргнула. На ее лице проступило озадаченное выражение. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но в эту минуту в комнату вошла горничная. В ее руках покачивался тяжелый поднос, который она пристроила на прикроватную тумбочку. Получив сухой кивок, девушка с сочувствием покосилась на Элизабет и ретировалась.

Реймонд усмехнулся, представив, что слуги о нем подумают. Только монстр мог заставить мага-целителя вылечить некроманта.

А он уже думал, что его репутацию ничто не может испортить. Ошибался, однако!

— Выпейте это. — Он взял с подноса отвратительно пахнущую чашку с зеленой жижей. — Вам станет легче.

— А выглядит как яд, — пробормотала Элизабет и попыталась взять у него чашку.

Ее пальцы тряслись, и она никак не могла ухватиться за тонкую ручку.

— Я помогу, — мягко, мягче, чем хотел, проговорил он.

Элизабет скептически приподняла бровь, но с облегчением откинулась на подушки.

Он осторожно поднес к ее губам чашку. Поить принцессу, словно ребенка, было странно и очень… правильно. Ощущение, что он все делает верно — накрывшее его впервые за долгие годы — прокралось под кожу и вызвало внутреннюю дрожь. Впрочем, едва ли заметную для кого-нибудь.

— Спасибо, — поблагодарила Элизабет после того, как чашка опустела. — Из вас вышла бы отличная сиделка.

Он усмехнулся. Физическая слабость не смогла сломить дух принцессы. Реймонд бы не удивился, начни она капризничать, обвинять его или даже проклинать. Но Элизабет вела себя так, словно его чудесное излечение вовсе ничего ей не стоило.

— Обращайтесь, — вдруг откликнулся он. — Всегда к вашим услугам.

 Ее губы дрогнули в улыбке, а тонкая ладонь одобрительно сжала его руку чуть выше локтя. Он задержал взгляд на ее пальцах, обжигающих даже через ткань рубашки. Это простое прикосновение сказало ему больше слов. И самое главное, оно продемонстрировало отношение принцессы к нему — абсолютно искреннее, теплое и открытое. Как к другу.

Он сглотнул и поднял глаза. Настойка, как всегда, подействовала моментально: Элизабет крепко спала.

Реймонд еще некоторое посидел рядом, прислушиваясь к ее ровному дыханию, затем нежно убрал прядь светлых волос со лба и, погладив тыльную сторону ее ладони большим пальцем, осторожно покинул спальню.

Его ждал неприятный и, видимо, долгий разговор с Его Величеством Ричардом.

Изображение Аспера, верховного мага короля, появилось в зеркале почти мгновенно. Будь Реймонд тщеславным, ему бы это польстило, а так лишь позабавило. Помнится, раньше ему приходилось ждать ответа по часу, не меньше.

— Лорд Коулман, Его Величество как раз хотел вас видеть.

Реймонд чуть склонил голову. Его голос звучал ровно.

— Я рад, что предугадал желание Его Величества.

Аспер смерил его кислым взглядом, безмолвно рассказывающим все то, о чем верховный маг не мог поведать словами. Пара минут промедления, и перед Реймондом возникло лицо Ричарда, шагнувшего из дымки портала.

— Значит, вы объявились сами, — сдержанно проговорил он.

После «тыканья» в прошлой беседе обращение на «вы» уже можно было считать успехом.

— Ваше Величество, я хотел поговорить с вами о ночном нападении близ реки Лауры.

Ричард, не дослушав, махнул рукой, и Аспер понятливо вышел за дверь.

— Что за игру вы затеяли, лорд Коулман? — бросил Ричард в лоб, как только единственный свидетель их разговора ретировался. — Мне доложили о том, что вы оккупировали деревню на самой границе.

— Оккупировал — не совсем верное слово, — заметил Реймонд. — Я бы употребил иное.

— Вы можете выбрать любой из синонимов к слову «захватил».

— Как насчет «защитил»?

Они с Ричардом мрачно уставились друг на друга. Видимо, тревога и отсутствие полноценного сна сказались на Ричарде, потому что сейчас он выглядел даже старше своего возраста: морщины проступили на его лбу и щеках отчетливее, чем прежде. Под светлыми, будто выцветшими от времени глазами залегли глубокие тени.

— Знаете, как выглядят ваши действия со стороны, лорд Коулман?

Реймонд догадывался, но предпочел промолчать.

— На мои земли нападает враг, — спокойно продолжил Ричард. — Вы каким-то образом узнаете об этом и предотвращаете его налет. И делаете это, не известив меня.

— Что бы вы ответили на мое письмо? — бесстрастно поинтересовался Реймонд. — Если бы я обрисовал вам ситуацию, вы бы выделили мне воинов?

Одного взгляда Ричарда хватило, чтобы понять ответ. Конечно же, нет. Доверить некроманту королевский отряд? Такое и в прежние времена не случалось, а уж при наличии внешней угрозы и говорить не о чем. Некромантам не доверяют, так уж повелось.

— Как вы узнали о планирующейся атаке? — после паузы спросил Ричард.

Реймонд ждал этого вопроса. Внутренне собравшись, как перед прыжком, он максимально равнодушно обронил:

— Время и место мне подсказала ваша дочь.

Ричард раздраженно поморщился.

— Элизабет никогда не обладала даром предвидения. Да и целительской силы в ней, откровенно говоря, немного. Зато она ценна другим… Тем, что родилась первенцем королевского дома, верно?

Реймонду удалось удержать на лице маску невозмутимости. Сейчас каждое сказанное им слово может сыграть против него.

— Не понимаю, о чем вы, Ваше Величество.

Ричард как-то совершенно по-звериному осклабился, чем стал похож на льва, с которым его вечно сравнивали, и, придвинувшись ближе к зеркалу, вкрадчиво продолжил:

— Ваша семья, лорд Коулман, всегда была довольно амбициозна. Разве не желание прыгнуть выше головы унесло жизнь вашего отца? — Реймонд заледенел. Стоя прямо, как оловянный солдатик, он не тратил время и силы на оправдание. Вместо этого впитывал слова короля, чтобы затем тщательно проанализировать их и отделить зерна от плевел. — А вы очень напоминаете мне отца… Как думаете, ему бы понравилась идея привести свой род к власти?

— Если желаете, я могу поднять его и задать ему этот вопрос, — с холодной вежливостью, за которой так удобно скрывать иронию, проговорил Реймонд.

Впрочем, Ричард снова слышал только себя. Его глаза лихорадочно заблестели, будто он погрузился в некую страшную фантазию, приводящую его и в откровенный ужас, и яростный гнев.

— Женщины не наследуют престол, но в смутные времена чего только не происходит… Достаточно упомянуть королеву Марту, правящую после Бесконечной пятидесятилетней войны. Ее пример вошел в историю, он запомнился многим. Так ведь, лорд Коулман?

— Не уверен, что вам нужен мой ответ.

Он был прав. Ричард не заметил его ремарки.

— В этом случае свадьба с Элизабет могла подтолкнуть ваш обоз в нужном направлении.

— У меня есть карета, Ваше Величество. И портал.

— Обоз, карета… — Ричард вышел из себя. Он еще не кричал, но был близок к этому. — Все это шелуха! Мы оба с вами прекрасно понимаем, что именно вы делаете: создаете себе образ героя, чтобы впоследствии воспользоваться этим!

Все-таки Ричард сорвался. Капелька слюны из его рта приземлилась прямо на зеркало и белой дорожкой сползла по его глади.

— И то, что вы не желаете поделиться источником информации, лишь подтверждает мои догадки, — уже спокойнее закончил Ричард. — Вы расчетливо и холодно, как лиса к курятнику, подбираетесь к своей цели — престолу, о котором при другом раскладе не могли и мечтать.

Реймонд невольно отметил, что лиса, ведомая голодом, вряд ли равнодушно взирает на курятник, но тактичность не позволила поправить короля. Не в этот раз.

— Я присягал вам на верность, Ваше Величество, — напомнил он.

Ричард горько усмехнулся.

— Удивительно, что вы не запамятовали об этом, лорд Коулман. — Он откинулся на спинку кресла и сжал подлокотники, на мгновение становясь похожим на свое чеканное изображение на монетах. — Вы можете считать себя умнее меня, но не забывайтесь. Если вы не хотите получить обвинение в предательстве, не советую вам высовываться из своего замка.

— Ваше Величество, я…

— Поберегите мою дочь. Не впутывайте ее в свои дела. Как только бедняжка очнется от того дурмана, которым вы ее опоили, ей будет очень нелегко… Надеюсь, она не наложит на себя руки.

Зеркало мигнуло и погасло. Реймонд чисто механическим движением накрыл его отрезом ткани и задумчиво подошел к окну. Солнце стояло в зените. Яркие лучи плясали в густой кроне дуба, тень которого дарила кабинету блаженную прохладу даже в знойные дни

Наблюдая за работой садовника, стригущего ветки кустарника, Реймонд методично размышлял о двух вещах одновременно: о подозрениях короля и о его дочери.

И если с первым все было понятно, то второе вызывало ряд вопросов. Если Ричард не солгал (а такую возможность Реймонд допускал) и Элизабет никогда не владела даром предвидения… Кого же в этом случае он, Реймонд, назвал своей женой?

Ева сонно моргнула, некоторое время растерянно прислушиваясь к тишине в попытке понять, где находится. Перед глазами темнели балки балдахина, укрывшего постель неплотной полупрозрачной завесой. Сквозь нее в слабом свете свечи предметы приобретали пугающие, не сразу угадываемые очертания.

Ева приподнялась на локтях и всмотрелась в медленно отступающие тени. Судя по теплящемуся за окном алому рассвету, она проспала больше двенадцати часов: со вчерашнего обеда и до утра сегодняшнего дня. Слабость ушла. Осталась только ноющая, отдающая в виски головная боль, но и та несильно беспокоила. Что ж, значит, маг-целитель, вернувшийся по просьбе Реймонда, зря навел на нее панику. Он-то уверял, что ей придется неделю-другую провести в постели и вообще… Не жилец вы, матушка, не жилец!

Ну ладно, он не так сказал, но это подразумевалось.

Ева усмехнулась: умирать она явно не собиралась. Ее твердое намерение жить долго и по возможности счастливо подтвердил урчащий желудок.

Она спустила босые ноги на холодный, остывший за ночь паркет и прошлась по комнате. Из-за двери в спальню мужа не доносилось ни звука. Спит?

Рядом с кроватью обнаружился такой же шнурок, что Ева видела в комнате Реймонда. Поколебавшись, она неуверенно потянула за него. Оставалось надеяться, что она позвала горничную, а не, скажем, лакея или дворецкого. Объясняться с мужчинами, стоя в одной нижней рубашке, ей не хотелось. Кстати, а кто раздевал ее?

Ева нахмурилась, пытаясь вытащить из памяти этот момент, а затем махнула рукой. Не все ли равно? Даже если это был Реймонд, падать в гневный обморок она не собиралась.

— Леди Элизабет, вы пришли в себя? Как вы себя чувствуете?

На пороге неуверенно застыла молодая девушка. Стройная, с круглым приятным лицом и черными волосами, виднеющимся из-под чепчика. Судя по серому платью и белому переднику — горничная. Она не выглядела сонной. Видимо, слуги уже давно встали.

Ева улыбнулась, чтобы подбодрить девушку. Она расслышала нотки тревоги в ее голосе.

 — Да, я проснулась. Благодарю за заботу, со мной все хорошо.

— Господин лекарь сказал, что первую неделю вам лучше провести в постели, — напомнила горничная и заволновалась еще больше: — Вам что-то понадобилось? Вы поэтому встали?

— Я бы не отказалась от завтрака, — честно призналась Ева и уточнила: — Или его подают внизу, в столовой?

— Что вы! Вам не нужно спускаться, стоит беречь себя! К тому же, милорд никогда не завтракает внизу. Да и про ужин частенько забывает.

Ева мысленно отметила, что некроманта надо подкармливать, чтобы совсем себя голодом не заморил. Она и сама во время дедлайнов на работе с трудом вспоминала о еде, так что понимала Реймонда. Тот, видимо, был еще большим трудоголиком, чем она сама.

— Как тебя зовут? — спросила Ева и поежилась: без огня в камине в комнате было прохладно.

— Рози, леди Элизабет.

Рози подошла к камину и опустилась возле него на колени. Пара минут, и вспыхнувший огонь весело затрещал поленьями, принося вместе с теплом еще и уют.

Девушка присела в книксене и торопливо исчезла за порогом. Вернулась она довольно быстро, Ева даже не успела толком заскучать. При виде тарелки с тостами, яйцом и джемом Ева едва не подавилась слюной. Ощущение было примерно такое же, как после диеты, на которой она по глупости просидела три дня в четырнадцать лет. Впечатлений ей хватило надолго, и больше этот эксперимент она не повторяла, усвоив одну простую истину: ничье представление о прекрасном не стоит сломанной психики и убитого здоровья. Тем более что идеалы этого самого прекрасного меняются как-то слишком уж шустро.

— А где мой муж? — поинтересовалась Ева, заглатывая тост почти не жуя.

Теплый хлеб пах божественно, а на вкус и вовсе был бесподобен. Даже в маленькой булочной в квартале от ее дома, где хлеб продавала и пекла небольшая семья, не витал такой аромат, что сейчас исходил от свежего тоста.

— В башне, леди Элизабет, — ответила Рози. — Он и ночевал там, но такое часто случается.

«Сердце Элизабет екнуло от затаенной обиды. Некромант был настолько неблагодарен, что даже не провел ночь у ее постели».

Ева пронзила текст на стене мрачным взглядом и с чувством откусила новый кусочек от тоста. Вообще-то автор в этот раз была не так уж далека от истины. На мгновение Ева и правда хотела обидеться на Реймонда, но затем сочла, что это глупо. В конце концов, он всегда много работал и внезапная свадьба — не повод менять образ жизни. Особенно если жена почти в буквальном смысле сама свалилась на голову. К тому же, как приличный человек он непременно бы расстроился, став внезапно вдовцом. Это немного ободряло.

Ева покончила с завтраком и посмотрела в окно, откуда уже доносился гомон птиц. В комнате посветлело: день уже начался.

— Рози, ты поможешь мне одеться?

— Конечно, леди Элизабет!

Девушка услужливо метнулась к дверцам гардеробной.

— Милорд сделал крупный заказ у лучшей швеи королевства, но тот будет готов нескоро, — виновато проговорила Рози. — Пока вы можете выбрать что-нибудь из тех вариантов, что милорд купил в магазине готового платья.

Последнее было произнесено с таким тихим ужасом, словно речь шла о необходимости вызвать экзорциста.

— Ничего-ничего, — приободрила Ева, плохо понимая, в чем проблема. — Я не очень привередлива в одежде. Мне бы только… что-нибудь без корсета.

Рози посмотрела на нее так, словно она заговорила на китайском: с таким же трепетом, непониманием и натянутой улыбкой, призванной замаскировать всякий намек на эмоции.

— Без корсета?

Ладно хоть повторила не по слогам.

Ева вздохнула, повертела головой в поисках подсказки, но текст застыл на предыдущей фразе. Видимо, его заклинило. Никак тоже словил ошибку и пытался перезагрузиться.

— Да, что-нибудь удобное.

— Вы желаете прокатиться верхом? — с недоумением предположила Рози. — Но ведь лекарь…

— Не волнуйся, я прекрасно себя чувствую, — перебила Ева. — Прогулка пойдет мне на пользу. Свежий воздух обладает чудесным исцеляющим эффектом.

Возможно, изнеженная принцесса и предпочла бы несколько дней кряду провести в постели, но Еве эта мысль претила. В конце концов, она и правда ощущала себя более-менее бодрой.

Судя по взгляду Рози, та не разделяла ее оптимизма, но спорить не посмела.

— Посмотрите, вам нравится эта амазонка?

Ева вежливо уставилась на предложенный девушкой костюм, состоящий из длинной юбки темно-синего цвета и строгого сюртука в тон ему. В комплект входила белая рубашка с рюшами и кокетливая шляпка.

— Отлично, — прокомментировала Ева. Она решила, что если ради возможности облачиться в комфортную одежду придется прокатиться на лошади, значит, так тому и быть. — А когда с меня успели снять мерки?

— Пока вы спали, — покраснев, пояснила Рози. — Вы же не сердитесь?

— Ни капли, — заверила Ева.

Она терпеливо подождала, пока с ее туалетом будет покончено. Отпустив горничную, Ева некоторое время заново привыкала к своему отражению (видеть вместо себя красавицу Элизабет было по-прежнему странно), а затем фыркнула и решительно направилась вниз.

В ее планах было изучить замок, но попавшийся ей на полпути дворецкий смешал все карты.

— Леди Элизабет, конюх уже оседлал для вас лошадь.

Ева была вынуждена остановиться: во-первых, игнорировать дворецкого попросту неприлично, а во-вторых, юбка, которая с правой стороны почему-то оказалась длиннее, чем с левой, едва не заставила растянуться на полу. Нет, с местной модой точно нужно что-то делать!

— Благодарю, — пропыхтела Ева, наматывая подол на кулак. Дворецкий с каменным спокойствием наблюдал за ее попытками совладать с юбкой. — Вы очень внимательны.

Что ж, видимо, сначала придется прокатиться верхом, а затем уже осмотреть дом. В принципе, от перемены мест в слагаемом сумма не меняется.

— Всегда к вашим услугам, леди Элизабет. — Дворецкий склонил голову. В его голосе промелькнула ложная скромность, которая тут же исчезла, уступив место деловому тону. — Осмелюсь напомнить, что защитный купол милорда заканчивается сразу за полем ржи. Выезжать за его территорию опасно.

— Конечно. — Ева кивнула. — Понимаю. Не волнуйтесь, я не собираюсь творить глупостей.

Она и правда не собиралась. До того момента, пока нос к носу не столкнулась с принцем Уильямом.

Ева понятия не имела, как подойти к лошади. Весь ее опыт заканчивался на получасовом катании на пони в детстве. Именно «катании», поскольку процесс, где пятилетняя Ева сидела на пони и дрыгала ногами, а девушка-инструктор вела под уздцы послушную животинку, вряд ли можно назвать верховой ездой.

Но вот тело Элизабет прекрасно знало, как себя вести. Пока мысли Евы лихорадочно танцевали чечетку, прерываясь на философско-лирические отступления в стиле «что делать?» и «кто виноват?», ее тело вполне спокойно подало руку конюху, и, дождавшись его помощи, опустилось в седло.

Это произошло так быстро, что Ева и моргнуть не успела. Перед ее взором, прямо над головой приветливого конюха (мужчины в годах), возник витиеватый текст.

«Конные прогулки всегда давали возможность Элизабет почувствовать себя свободной. Она любила пустить лошадь галопом и нестись навстречу хлещущему в лицо ветру».

Ева напрягла память, но не припомнила похожей фразы в книге. Нет, принцесса точно умела ездить верхом, но вот о ее нежном обожании скорости речь никогда не заходила. Неужели автор и правда начала видеть в ней, в Еве, не только функцию, но и личность?

Белоснежную кобылку звали Звездой, но, несмотря столь претенциозное имя, та своенравием не страдала и тихонько трусила в том направлении, которое выбирала Ева.

Так они довольно быстро миновали сад и спустились к реке, а затем пошли вдоль ее русла, чтобы немного позже свернуть в сторону сверкающего золотом поля ржи. Владения Реймонда впечатляли так же, как и его сила. Каким же мощным даром нужно обладать, чтобы суметь накрыть магическим куполом такую большую территорию? Неудивительно, что его считают едва ли не исчадием ада. Если она правильно поняла Кара, то степень неприятия, которое некромант вызывает, напрямую зависит от количества исходящих от него темных эманаций.

Ева успела полюбоваться видами и даже немного подмерзнуть (несмотря на теплый день, дул холодный северный ветер), когда решила вернуться в замок. В этот момент до нее в лучших традициях мистических триллеров донеслось душераздирающее: «Элизабет!».

Ева дернулась от неожиданности, чудом удержалась на лошади и натянула поводья. Звезда удивленно повела белыми ушами, но послушно сбавила шаг, а затем и вовсе остановилась.

— Элизабет!

Голос точно был знаком Еве, и она завертела головой, пытаясь найти его обладателя. Тот обнаружился в паре метров от нее. Принц Уильям собственной персоной так сильно прильнул к прозрачной, похожей на стекло поверхности купола, что его расплющенное лицо напоминало маску. Ну или персонажа из низкосортного ужастика: толстые губы, плоский нос и немигающие глаза особенно впечатляли.

— Элизабет! — вновь трагически позвал он. — Я здесь!

Ева мысленно представила вариант, где, пришпорив коня, скрывается в клубах дыма. Идея ей понравилась, но совесть не позволила нанести принцу такую душевную травму. Тут не обойдешься парой сеансов у психолога.

Вздохнув, она подъехала поближе, но спешиваться не стала.

— Принц Уильям, какая неожиданная встреча!

— Элизабет, я тоже безумно счастлив вас видеть, — растроганно проговорил он и уткнулся носом в купол еще сильнее. — Нужно торопиться, пока нас никто не увидел!

— Да, обычно именно так и начинается беседа с маньяком, — пробурчала она себе под нос.

— Что?

«Элизабет едва сдерживалась от желания броситься в объятия любимого, но высокие моральные принципы не позволили ей сделать этого и тем самым предать мужа, пусть их союз и был продиктован обстоятельствами, а не зовом сердца».

Ева скептично прочитала этот эту подрагивающую не от ветра, не от волнения ремарку автора и вновь перевела взгляд на Уильяма.

— Простите, но, боюсь, я вынуждена попросить вас удалиться. Вы можете меня скомпрометировать.

Уильям непонимающе нахмурился.

— Разве вы не ждали меня все это время?

— Э-э-э… — Ева даже не сразу нашлась с ответом. — А зачем?

Нет, ну вдруг она чего не знает. Может, Элизабет занимала денег Уильяму, и тот, как честный человек, пришел ей их вернуть.

— Чтобы я вас спас! — пафосно выдохнул Уильям.

— А, вы об этом. — Интерес Евы мгновенно потух. О финансах она бы еще побеседовала, а тема гендерных стереотипов не вызывала у нее такого оживления. — Не беспокойтесь, если что, я сама себя спасу. Но пока мне и здесь неплохо.

Уильям растерянно заморгал, как сова при виде дневного света, и, отлипнув от купола, горько произнес:

— Значит, это правда? Вы вышли за некроманта по доброй воле?

«Сердце Элизабет затрепетало. Больше всего ей хотелось поведать принцу правду, но благородство не позволило сделать этого. Пусть лучше Уильям будет считать ее предательницей. Так он быстрее забудет ее и сможет познать счастье с Маргарет».

— Вот и тахикардия вернулась, — пробормотала Ева. — А вместе с ней подвезли и самопожертвование с мазохизмом. Все в лучших традициях классиков.

— Вы предали нашу любовь, Элизабет? — спросил Уильям, но, кажется, вопрос был риторический. — Нет, вы не могли! Наверняка некромант опоил вас любовным зельем.

— Вы ошибаетесь, — поторопилась заверить его Ева, почувствовав, что разговор свернул не в ту сторону. — Лорд Коулман — благородный человек и никогда бы…

— Элизабет, шагните за купол, — страстно взмолился Уильям, недослушавший ее слова. — Поцелуй истинной любви рассеет любые злые чары!

— Никто прежде еще не делал мне столь заманчивого предложения, — заметила Ева. — Будь мне лет семь, я бы повелась, правда. В том возрасте я буквально мечтала об этом.

Она уже хотела сказать, что разговор окончен, и развернуть коня, когда из наплечного мешка Уильяма на мгновение выглянула… малахитовая шкатулка. Та самая, с помощью которой можно было призвать армию бесплотных призраков.

Мысли Евы лихорадочно заметались, как птицы в клетке. В прошлый раз, когда она видела эту вещицу, та лежала на столе Его Величества Ричарда.

— Откуда у вас это?

Ее голос невольно дрогнул. Ева прочистила горло и понадеялась, что ее не выдал алчный блеск глаз. Ей необходимо заполучить шкатулку! Пока та в чужих руках, Ева никогда не сможет чувствовать себя в безопасности.

— Что именно? — Не понял Уильям, а затем проследил за ее взглядом и нехотя признался: — Ваш отец отдал ее мне.

— Кажется, я повторяюсь, но не могу не спросить… «зачем»?

Уильям вздохнул, словно речь шла о чем-то неприятном.

— Он рассчитывает, что я смогу убедить вас открыть ее.

Ева хмыкнула. Что и следовало доказать: такую опасную игрушку нельзя доверять кому попало. И уж точно не стоит оставлять ее старому параноику на троне.

Она скрестила руки на груди, чуть склонила голову набок и, стремясь проверить внезапную догадку, поинтересовалась:

— Это ведь отец надоумил вас вызволить меня из лап некроманта?

Уильям смешался. На его благородном лице проступил румянец, сделавший принца сразу на несколько лет моложе.

— Эм… Я бы не стал высказываться так категорично, но…

— Но? — Она вцепилась в это слово, как бультерьер в штанину нелюбимого гостя.

Уильям сдался.

— Я выскочил за дверь во время нашего разговора по зеркалу. Я намеревался прискакать к замку некроманта, даже если пришлось бы загнать пару лошадей до смерти.

Звезда позади нее недовольно заржала.

— Он не тебя имеет в виду, милая, — на автомате откликнулась Ева. — А неких других… гипотетических лошадей.

Звезда мотнула головой. Уздечка царапнула плечо, но Ева не обратила на это внимания. Все ее мысли были сосредоточены на шкатулке.

— В общем, уже оседлав коня, я подумал, что несколько… — Уильям замялся, подыскивая верное слово, — … поторопился с выводами. Я уже хотел вернуться, чтобы написать вам письмо.

— Понимаю, — закивала Ева. — Выяснять отношения по переписке всегда безопаснее, чем при личной встрече.

— Значит, вы бы не расстроились?

— Ну что вы! Я бы обрадовалась. Но вы отвлеклись от рассказа. — Ева решила его подбодрить. — У вас очень интересно выходит.

— Да, конечно, простите, — покаялся Уильям и вдруг не к месту смущенно добавил: — Я всегда хотел стать писателем или, на крайний случай, поэтом.

Ева вскинула брови. В ее жизни определенно становится слишком много писателей. Еще чуть-чуть, и она начнет отстреливать их на подлете.

А то один из них ей жизнь уже подпортил.

Текст, висевший за плечом Уильяма, обиженно растаял.

— Меня остановил ваш отец. Он нагнал меня в конюшне и убедил встретиться с вами лично. Он был уверен, что вы действуете по принуждению.

Ева сощурилась. Сдается ей, Ричарда мало волновала мотивация Элизабет. Все его красивые слова — лишь обертка, призванная замаскировать страстное желание заполучить свое — открыть шкатулку. Вряд ли, конечно, старый лис ожидал, что Уильям так откровенно, как на духу, все ей выложит. Видимо, рассчитывал, что принц чуть менее наивен и чуть более дипломатичен.

Все-таки интересно, как этот образец добродетели и высоких идеалов будет править Ристонией?

«Элизабет всегда восхищалась чистотой помыслов Уильяма и его открытым сердцем», — тут же гневно напомнил ей текст.

— Я прям благоговею перед ними, — отмахнулась Ева.

— Перед кем? — уточнил Уильям.

Она мысленно зареклась разговаривать с текстом и попыталась выкрутиться:

—  Перед вами! Вы так благородны! — Текст за плечом Уильяма оживился и принялся подрагивать от возбуждения. — Проделали такой длинный путь, чтобы лично вернуть мне шкатулку.

Уильям, до этого кивавший в такт каждому ее слову, неожиданно дернулся и посмотрел на нее с недоумением:

— Что? Нет, вы меня неверно поняли. — Он вновь протянул к ней руку. Его расплющенная ладонь на стенке купола вызвала прочную ассоциацию с похожей сценой из «Титаника». — Элизабет, пойдемте со мной! Я сниму с вас злые чары, которые навел на вас некромант. Ваш разум прояснится.

— Мой разум чист, как стеклышко, — заверила Ева, прикидывая, как заполучить шкатулку. Очевидно, что за купол выходить нельзя — обратно можно не вернуться. — Нет на мне ни злых чар, ни любовного зелья.

— А вот и есть!

— А вот и нет!

— Говорю же, есть!

Ева первой поняла, что разговор скатился к детской перепалке, и торопливо сменила тему.

— А если я докажу вам, что вышла замуж добровольно, — вкрадчиво проговорила она как волк из сказки, подбираясь ближе к Уильяму. — Вы отдадите мне шкатулку?

— Отдать вам шкатулку? — с сомнением переспросил тот и, протянув руку за спину, достал малахитовую вещицу. — В обмен на поцелуй истинной любви?

У Евы дернулся глаз. Господи, да что там за поцелуй такой, о котором ей принц уже все уши прожужжал? В ее памяти всплыли только неясные кадры из диснеевского мультфильма про Белоснежку. Нет, если ее тоже положат в гроб, она не станет лежать в нем молча!

«Поцелуй истинной любви мог снять любовные чары, — торопливо забегал текст напротив Евы, словно спеша ее просветить. — Но в их с Уильямом случае он был бессилен: Элизабет приняла решение выйти замуж за некроманта и пожертвовать своим личным счастьем в угоду высшего блага без какого-либо магического вмешательства. Ей было больно думать о том, что ее поцелуй и то, что последует за ним, разобьет Уильяму сердце. Но она снова руководствовалась не своими интересами, а благом тех, кто был ей дорог».

«Аминь!» — мысленно закончила Ева.

— Элизабет, — позвал Уильям, и она, моргнув, переключила внимание на него. — Вы выйдете за купол или позволите мне войти?

— А я могу позволить вам войти? — вырвалось у нее. — Разве мне это по силам?

— Конечно. — Уильям удивился ее неосведомленности. — Вы — жена некроманта перед Богами и людьми. Теперь купол подчиняется и вам, пусть лишь частично. Вы можете дать мне разрешение войти.

Ева сощурилась. Определенно, логика Уильяма ей была недоступна: то есть он все-таки понимал, что она — чужая жена по всем законам и правилам, но все равно гнул свое и пытался ее отбить? Если это не детское желание заполучить чужую игрушку, то она — собака Баскервилей!

— Что же помешает вам подхватить меня на руки и ускакать в закат? — деловито уточнила она.

— Купол, который не выпустит меня без вашего приказа, — напомнил Уильям и, подумав, добавил: — И мое честное слово.

Ева с трудом удержалась, чтобы не фыркнуть. Во второе условие она особо не верила, но вот первое придавало всей этой афере иллюзию безопасности.

— Ладно, — решила она. — Я разрешаю вам пересечь границу владений моего мужа и войти под купол.

К ее удивлению, этого оказалось достаточно. Не потребовалось ни пассов руками, ни крови, ни заклинаний. Купол пошел рябью, словно заволновавшаяся вода в реке, и Уильям шагнул к ней. Купол схлопнулся за его спиной с противным склизким звуком.

«Сердце Элизабет задрожало, в глазах появились слезы, когда рука любимого сжала ее ладонь».

Ева скептично посмотрела на свою ладонь, которую обхватили пальцы Уильяма. Прикосновения Рози, когда та помогала ей одеться, и то вызывали у нее больше чувств.

— Элизабет, я так скучал по вас, — с жаром выдохнул он и одарил ее целомудренным поцелуем в губы.

Ничего: ни молний, ни фейерверка перед глазами. Разве что нос зачесался, и ей пришлось сдержаться, чтобы не испортить столь трогательный момент. Ева тактично подождала пару секунд, а затем отошла от принца. Тот, вытянув губы трубочкой, так и застыл на месте. Вероятно, пытался справиться с разочарованием.

— Шкатулка, — кашлянув, напомнила Ева. — Вы обещали.

Уильям полез в наплечный мешок. С его лица не сходило растерянное выражение:

— Ничего, совсем ничего… — пробормотал он. — Так странно…

Ева выхватила у него шкатулку и, вздохнув с облегчением, позволила себе проявить любопытство:

— О чем вы?

— Я столько лет мечтал о нашем с вами поцелуе, — проговорил Уильям, смотря в сторону. — Но ничего не почувствовал. Даже с Маргарет было иначе.

Еве стало по-настоящему интересно.

— А как было с Маргарет?

Спрашивать о том, что именно было, она не стала. Все-таки кое-какие понятия о тактичности у нее были.

«Предательство родной сестры обожгло хуже пламени и заставило беззвучно взвыть от боли».

Ева показала язык тексту. К счастью, Уильям, погруженный в себя, ничего не заметил.

— У меня такое ощущение, будто жизнь перевернулась.

Ева взглянула на поникшего Уильяма и, не зная, чем тут можно помочь, ободряюще похлопала его плечу.

— Ничего-ничего, — посочувствовала она и припомнила присказку, которую всегда говорила бабушка. — Все проходит, и это пройдет.

— Вы думаете? — Уильям вскинул на нее несчастный взгляд.

Ну чисто потерянный щенок.

— Непременно, — с наигранным оптимизмом пообещала Ева. — Что ж, мне пора. Выход вы найдете сами. Доброго пути, и все такое!

Она махнула рукой, в которой была зажата шкатулка, и подошла к Звезде, намереваясь вскарабкаться на ту с большого поваленного дерева на краю поля. Звук дребезжащего стекла заставил ее обернуться.

— Что такое?

Уильям осторожно потрогал шишку на своем лбу и смущенно признался:

— Кажется, защитное заклинание вашего некроманта не пускает меня обратно.

Ева нахмурилась.

— Простите, наверное, это моя вина. — Кашлянув, она торжественно произнесла: — Я разрешаю вам вернуться домой.

Уильям снова попробовал просочиться сквозь купол, но дело закончилось лишь новой шишкой, красноречиво расцветающей на его благородном лбу.

— Что за черт?! — удивилась Ева.

— Кажется, земли вашего мужа нельзя покинуть без его разрешения, — почесав затылок, предположил Уильям.

Она мысленно выругалась: нецензурно и со вкусом. Только этого, конечно, и не хватало!

— Что ж, тогда идемте.

— Куда?

— К моему мужу. За индульгенцией и пропуском, без которых вы застрянете здесь надолго.

Уильям жалобно вздохнул, поколебался, но, видимо, перспектива остаться жить в полях его не прельщала, поэтому он неохотно кивнул.

 Чем ближе становился замок, тем сильнее мрачнела Ева и все более болтливым становился Уильям. После долгих препирательств она возвращалась верхом на Звезде, а принц вел ее лошадь под уздцы. Изначально Уильям предлагал уместиться в седле вдвоем, но Ева в красках представила, как это будет выглядеть со стороны (мужественный принц на белом коне и возлюбленная в его объятиях), и чопорно отказалась. Собственно, с этого и начались их разборки, которые странным образом перешли в попытки выяснить, кому из них не повезло больше.

— Отец готов меня убить, — вздыхал Уильям. — Он хотел, чтобы я женился именно на вас.

— Мой вообще меня знать не желает, — отмахивалась Ева.

— Я никогда не стану таким, как мой брат Гарри. Очень жаль, что он отказался от престола и связал жизнь с простолюдинкой.

От подобного признания Ева чуть не сверзилась с лошади. Кажется, в книге мельком упоминалось, что Уильям был лишь вторым претендентом на трон, но деталей она не помнила. Или, возможно, автор их сознательно замолчала?

 В голову Евы закралось подозрение, заставившее в волнении приподняться на лошади.

— Слушайте, такое ощущение, что вы рады застрять здесь!

Макушка Уильяма дернулась, а сам принц неловко обернулся. Одного его взгляда было достаточно, чтобы понять: она права.

— Если честно… Мне бы не повредило взять небольшую паузу, чтобы обдумать все происходящее. Я не горю желанием возвращаться в Ристонию, поскольку мой отец рвет и мечет.

— Почему он так зол? — поинтересовалась Ева, жмурясь от яркого солнца. — В конце концов, вы женились на принцессе. Пусть и не на той.

Ульям спрятал глаза.

— Мой отец всегда облизывался на ваши земли. Если бы я женился на вас, на первенце Ричарда, я мог бы попытаться объединить наши владения. К слову, мне всегда казалось, что Ричард думает примерно в том же направлении, ведь я — наследный принц.

— Интересно, — протянула Ева. — И как же два короля собирались делить между собой власть?

Уильям чуть заметно передернул плечами.

— Признаться, сложно сказать. Наверное, у каждого из них свой план в запасе.

«И флакончик с ядом», — мельком подумала она.

Светловолосая макушка Уильяма, на которой плясали солнечные блики, уже не раздражала ее. Возможно, Ева даже поняла, что именно связало Элизабет и Уильяма. Как минимум у них были отцы-тираны, от которых хотелось сбежать на край света.

— Не сильно-то радуйтесь, — предостерегла она. — Не думаю, что лорд Коулман позволит вам погостить у него. Скорее всего, дружелюбно вручит портал, который вернет вас домой в тот же миг. Вы и «упс!» сказать не успеете.

Уильям заметно приуныл. Он сорвал ближайшую травинку, задумчиво повертел ее в руках, а затем отбросил в сторону и снова обернулся.

— А если мы скажем всем, что он меня похитил?

Ева едва не расхохоталась.

— Как дракон невинную девицу?

Уильяму явно не понравилось это сравнение. Он пожевал губами и продолжил свою мысль:

— Мне нельзя домой, Элизабет. Прятаться по тавернам бессмысленно — меня всегда отследят с помощью магии. Если бы ваш муж предложил мне убежище — буквально на пару дней, чтобы отец успокоился, — я бы непременно отблагодарил его. В конце концов, услуга, оказанная будущему королю, может потом окупиться с лихвой.

Ева с сомнением смерила взглядом будущего короля, сейчас больше всего похожего на несчастного мальчишку, который разбил школьное окно и боится нагоняя. Определенно, Ристонию ждут великие перемены.

Буквально в ближайшие годы.

— Вот сами у него спросите, — после паузы проговорила Ева. — Я не принимаю решения за него.

— Но он наверняка прислушивается к вашим словам.

— С чего вы взяли?

Уильям, видимо, устал идти, оглядываясь, поэтому не повернул голову в ее сторону. Но в ответе она уловила нотки удивления.

— Вы же красивы, Элизабет. Ради вас мужчины пойдут на все.

Ева куснула губу и, сама не зная, зачем, уточнила:

— И вам это нравилось во мне?

— Красота?

— Нет, возможность заполучить желанный многими трофей.

Уильям помолчал, явно обдумывая ее вопрос. Голос его прозвучал глухо, а выражение лица она по-прежнему не видела, поскольку принц смотрел вперед.

— Мне кажется, я просто привык к мысли, что мы будем вместе. А вы разве нет? Нам с рождения об этом твердили.

«Сердце Элизабет обливалось кровью. Неужели Уильям никогда не любил ее по-настоящему?»

 Эти слова возникли прямо перед ней. От едкого белесого дыма защипало глаза, и Ева замахала руками, разгоняя его. Она мимолетно подумала, что образ Уильяма перестал казаться ей карикатурным и наконец-то обрел плоть и кровь. Теперь она видела в нем человека, пусть и со своими тараканами. Судя по ремарке автора, та тоже это заметила.

Копыта Звезды бодро застучали по дорожке, ведущей к подъездной аллее. Попадавшиеся им по пути слуги разевали рты в беззвучном изумлении. Видимо, наследного принца Ристонии многие знали в лицо.

Они остановились у парадного входа. Уильям помог ей спешиться, а подбежавший лакей торопливо увел лошадь. Прохладный холл встретил гробовым молчанием и напряженно взирающим дворецким, сложившим руки за спиной.

— Будьте добры, доложите лорду Коулмана, что у нас гости, — попросила Ева.

— Конечно, леди Элизабет, — откликнулся дворецкий. — Распорядиться подать чай в гостиную?

На принца он посматривал с опаской, как на раритетную вещь, которую страшно уронить и испортить.

— Да, пожалуй, — согласилась Ева.

Не то чтобы она собиралась поить чаем бывшего жениха Элизабет, но и отказывать тому в элементарной вежливости тоже как-то неловко. Мол, никаких печенек, раз мы были помолвлены! Глупо же.

Они с Уильямом прошли в большую гостиную, где чинно уселись друг напротив друга. Повисло неловкое молчание, прерываемое лишь суетой слуг. Наконец те расставили чашки из тонкого фарфора и удалились.

— Как думаете, — почему-то шепотом спросил Уильям. — Ваш муж сильно рассердится при виде меня?

— Понятия не имею, — честно призналась Ева. — Постарайтесь быть милым. В крайнем случае, прикиньтесь невинной девицей. Драконы таких обычно не трогают.

Уильям неуверенно улыбнулся, а затем расхохотался. Губы Евы тоже дрогнули в ответ, и она прыснула со смеху.

В этот момент двери гостиной распахнулись, и порог переступил Реймонд. Его мрачный, тяжелый взгляд нарушил беззаботную атмосферу и заставил проглотить смех и напрячься.

Из-за прикрытых дверей гостиной доносился звонкий смех Элизабет. Плечи Реймонда напряглись. Воображение услужливо подсунуло ему картинку, где Элизабет вместе со своим возлюбленным успешно перемывают ему кости. Пришлось отмахнуться от столь навязчивых фантазий. Тем более что реальность оказалась хоть и лучше, но тоже не очень располагающей к благодушным улыбкам. Элизабет, прикрыв рот ладошкой, хихикала над какой-то шуткой принца Уильяма, а тот вторил ее смеху. Оба при этом выглядели как закадычные друзья. В голову пришло еще одно уместное определение — любовники, — и ему с трудом удалось заткнуть собственный внутренний голос. Это уже напоминало паранойю.

При виде него Элизабет подняла голову, а Уильям посерьезнел. Веселье, витавшее в комнате, будто сдулось и улетело в приоткрытое окно.

— Добрый день, Ваше Высочество, — бросил Реймонд и невозмутимо опустился в кресло рядом с супругой. — Должен ли я сказать, что безумно рад нашей встрече или мы опустим эту неправдоподобную ложь?

Получилось грубее, чем он рассчитывал. Реймонд мысленно поморщился. Не стоит позволять чувствам брать верх над разумом. Элизабет, вертящая в руках незнакомую малахитовую шкатулку, посмотрела на него с недоумением. Кажется, она тоже заметила его оплошность.

Сложно быть невозмутимым, когда ревность впивается тебе в глотку.

Постойте, ревность?

— Лорд Коулман, я… — начал было Уильям, но его перебила Элизабет:

— Принц Уильям проявил благородство и вернул мне шкатулку, о которой мы с вами говорили. Ту самую, что способна призвать бесплотную армию призраков.

Реймонду стоило большого труда, чтобы удержать на лице маску безразличия.

— Вот как?

Под его немигающим взглядом Уильямом стушевался, а затем и вовсе предательски покраснел.

— Да, можно сказать и так.

Реймонд готов был поставить последнюю лабораторную крысу, что Элизабет и Уильям что-то не договаривали. Интересно, что же произошло между этими двумя? Стремясь подавить вспышку темных низменных инстинктов собственника, он сжал челюсти. До зубовного скрежета.

Элизабет взглянула на него уже с откровенной тревогой.

— В любом случае принцу пора, — проговорила она, словно подводя итог всей беседы. — Его ждут дома.

— Я могу задержаться здесь еще ненадолго, — торопливо вставил Уильям. — Признаться, в королевстве нет срочных дел и…

— Его новоявленная жена наверняка уже с ума сходит, — с нажимом закончила Элизабет.

— Я всегда могу отправить Маргарет письмо! — с воодушевлением заспорил Уильям.

— О, уже просто Маргарет?

— Это не то, что вы подумали, Элизабет!

Его ремарка стала последней каплей. Реймонд резко поднялся, чем заставил Уильяма испуганно отпрянуть и вжаться в кресло.

— Прошу простить нас с женой, — он выделил это слово интонацией, не глядя на Уильяма, — нам нужно поговорить. Не оставите нас ненадолго одних?

Тот заколебался. Из-под полуопущенных ресниц Реймонд видел, как Уильям вопросительно смотрит на Элизабет и та кивает, а затем и вовсе машет пару раз рукой, словно на надоедливых кур, прогуливающихся по двору.

— Да, конечно, — с сомнением пробормотал Уильям. — Я буду рядом, — добавил он, видимо, уже для Элизабет.

Она молча закатила глаза, а Реймонду пришлось мысленно повторить формулы третьей ступени, чтобы справиться с искушением и не запустить в спину принца темное плетение.

— Слушайте, я знаю, что нет более глупой и набившей оскомину фразы, но... — Элизабет, сидя в кресле, обернулась к нему и процитировала принца. — Но это и правда не то, что вы подумали.

Реймонд усмехнулся. Он отошел к окну и встал вполоборота к пейзажу цветущего сада, чтобы видеть лицо жены.

— Как Его Высочество Уильям смог пересечь границу защитного купола?

— Эм… Я дала ему на то разрешение.

— И сделали это, естественно, не с тем умыслом, который приходит в голову в первую очередь, — тактично, но с легкой иронией заметил Реймонд.

Элизабет с облегчением закивала.

— Конечно! Я рада, что вы все поняли правильно.

Либо она издевается, либо в этот раз он переборщил с тонкостью намека.

Элизабет тоже встала, и, неловко придерживая подол амазонки, подошла ближе.

— Я считала, — немного растерянно сказала она, — что шкатулка в чужих руках представляет опасность.

Реймонд не торопился встречаться с ней взглядом. Наверное, со стороны казалось, что его всецело увлек вид за окном.

— Да, так и есть.

— Тогда почему вы злитесь? Шкатулка теперь у нас, а принца вы можете тактично выпроводить из замка в любую минуту.

За дверью раздался грохот, будто кто-то обронил серебряный поднос с посудой. Ну или стоящую перед гостиной вазу в нише.

Элизабет нахмурилась, а Реймонд лишь дернул уголком губ. Любопытство всегда было отличительной особенностью венценосных особ.

— Подслушивать нехорошо, — крикнула Элизабет в сторону двери и снова обернулась к нему. — Так в чем дело?

Реймонд не мог признаться ей в том, что ревнует, и от этого ведет себя иррационально. Он не знал, кто такая Элизабет на самом деле (и сейчас точно было неподходящая время, чтобы выяснять это), но ревновал он именно ее, а не принцессу, которую видел всего пару раз.

— Ни в чем, — наконец проговорил Реймонд. — Вы поступили находчиво и смело. Не подскажете, чего вам это стоило?

Он по-прежнему не смотрел на нее, но краем глаза заметил, как она передернула плечами.

— Лишь испорченных нервов, — отмахнулась Элизабет.

Вернувшись к креслу, она взяла с подлокотника забытую малахитовую шкатулку и протянула ее.

— Возьмите. У вас она будет в надежных руках.

Реймонд чуть склонил голову набок, стараясь не показать, что впечатлен. С таким актом безграничного доверия он прежде не сталкивался. Это заставило забыть о принце за дверью и даже о тайне самой Элизабет.

— Уверены?

— Да.

Артефакт, за обладание которым многие сильные мира сего отдали бы жизнь, перекочевал в его руки. Ненадолго его пальцы соприкоснулись с пальцами Элизабет, и по коже словно прошел ток. Это простое прикосновение разрушило все те стены, что Реймонд успел возвести вокруг себя.

— Как вы себя чувствуете? — негромко спросил он, не выпуская ее руки. — Лекарь сказал, что вам еще долгое время будет нездоровиться.

Она не выдернула ладонь, и от этого по его позвоночнику прокатилась теплая волна.

— Думаю, он несколько преувеличил последствия, — ответила Элизабет. — Я чувствую себя вполне сносно.

Она стояла так близко, что до его носа донесся тонкий аромат ее духов — цитрусовые с горьковатой ноткой вербены. Необычный выбор. Кажется, высшее сословие предпочитают розы или, на крайний случай, пионы. Задумавшись, Реймонд не сразу понял, что в комнате повисло странное молчание, а Элизабет смотрит на него с ожиданием, будто не до конца понимая, к чему он клонит.

— Значит, вы сильнее, чем кажетесь.

— Наверняка. — Она улыбнулась и вернулась к первоначальной теме. — Кто из нас скажет принцу, что ему все-таки придется отправиться домой?

Реймонд мгновение изучал ее лицо. Кажется, что ей и правда нет дела до Уильяма. Что ж, конечно, это совершенно не важно, но дышать почему-то стало легче.

— Ему так сильно понравилась моя скромная обитель, что мысль о королевском дворце вызывает отвращение?

Элизабет хмыкнула. На ее щеках заиграли очаровательные ямочки.

— Если вам больше нравится этот вариант, можем остановиться на нем. Но вообще у Его Высочества возникло серьезное недопонимание с отцом. Ну, знаете, эти классические проблемы отцов и детей.

— Представляю, — протянул он. — Вероятно, даже сочувствую.

Если Его Величество Чарльз хоть немного напоминает Ричарда, то новость о женитьбе сына не на той принцессе должна привести его в ярость.

— Вот и я. — Элизабет вздохнула и, словно очнувшись, осторожно освободила свою ладонь. — Пожалуй, мы должны сказать ему, что безмерно огорчены краткостью его визита.

Он с чувством потери отпустил ее пальцы, надеясь, что на его лице не проскользнет сожаление. Его взгляд был прикован к ее спине, когда она направилась к дверям гостиной. Стоило ей потянуть ручки на себя, как с той стороны раздалась возня. Принц оказался достаточно проворен, чтобы вовремя отлипнуть от замочной скважины. Его недостойное поведение выдавали лишь лихорадочный блеск в глазах и немного растрепанные соломенные волосы.

— Мы закончили, — сухо сказала Элизабет и отступила. — Проходите.

Уильям откашлялся и с готовностью перешагнул порог.

— Милорд! — страстно выпалил он, как только Реймонд намеревался заговорить. — Не отправляйте меня к отцу! Я вам еще пригожусь.

Элизабет прикрыла рот ладонью и, вероятно, беззвучно засмеялась. Реймонд оказался более сдержан.

— Например? — холодно поинтересовался он, вскинув бровь.

Принц так торопливо вывалил все карты на стол, будто боялся, что его сейчас насильно телепортируют домой.

— Вы же хотели взглянуть на рукопись Иона II, которую не так давно заполучил наш верховный маг? Я обещаю, что у вас появится такая возможность.

Реймонд заколебался. За этой рукописью он гонялся уже несколько лет, с тех пор как понял, что для работы над амулетом ему не хватает знаний. Получить их взамен на предоставление крова принцу? Звучит заманчиво…

— Вы можете остаться на пару дней, — наконец решил он. — Надеюсь, гостеприимство не обернется против меня, и ваш отец не приведет к стенам моего замка стотысячную армию, чтобы вызволить горячо любимого сына.

Судя по лицу Уильяма, тот не сразу понял, о чем идет речь. Элизабет, видимо, сжалившись, подсказала:

— Не вздумайте отправить отцу весточку и пожаловаться на «похищение».

Уильям расстроился. Наверное, именно так он и собирался сделать.

— Конечно, я не стану…

— Я отдам распоряжение слугам, — перебил его Реймонд. Принц все равно раздражал его. Возможно, из-за тех растерянных взглядов, что он кидал на Элизабет. Словно искал в ней опору. — Они подготовят вашу комнату. А теперь прошу прощения, мне нужно вернуться к работе.

Коротко кивнув, Реймонд покинул гостиную. Несмотря на все свое здравомыслие, он не мог противостоять ревности, кошкой запустившей в его сердце когти, и предпочел вовремя ретироваться. До того, как наделает глупостей.

Плетеная корзинка оттягивала руку. Кажется, на кухне не пожадничали и сложили на прикрытое тканевыми салфетками дно все самое вкусное, что только нашлось в закромах. Аромат свежего хлеба и запеченного мяса щекотал ноздри, и Ева облизнула губы: она так и не пообедала. Ничего, сейчас она быстренько оттащит еду Реймонду, проследит, чтобы тот все съел, а затем вернется в столовую, где остался скучать Уильям. Лишь бы тот не успел сожрать ее долю десерта: она видела, как алчно заблестели глаза принца при виде ягодного пудинга!

Перед ней замаячила узкая черная башня, в которую так часто сбегал Реймонд. Мельком оценив ее высоту, Ева мысленно взмолилась, чтобы ее муж облюбовал для себя не комнату под крышей.

Пустые надежды.

К тому моменту, когда Ева преодолела последний пролет, она успела понять всю дальновидность прислуги, удивившейся ее желанию отнести обед милорду. Ладно хоть корзинку взяла, а не поднос, как предлагали. Точно бы уронила его на этих крутых ступенях.

Перекинув корзинку со снедью на локоть, Ева смахнула со лба капельки пота и постучала в округлую деревянную дверь. Ну прям-таки Красная Шапочка, явившаяся в логово к волку!

— Я занят! — раздалось с той стороны. — Работаю.

Ева не смогла удержаться от иронии:

— Открывайте. Доставка еды.

Дверь распахнулась так быстро, что Ева невольно отшатнулась. На пороге, облокотившись на косяк, стоял Реймонд. Прищуренный взгляд его темных глаз мог бы напугать, но взъерошенные волосы и испачканное лицо вызывали скорее сочувствие, близкое к умилению, чем страх.

— Элизабет? Что вы здесь делаете?

— Спасаю вас от голодного обморока, — улыбнувшись, ответила она и многозначительно покосилась на корзинку. — Тяжелая…

Мимолетное прикосновение теплых мужских пальцев к руке вызвало приятную дрожь, пробежавшую по позвоночнику. Тяжелая корзинка в руках Реймонда выглядела легкой, почти игрушечной. Он чуть отступил, пропуская Еву, и та не стала скромничать. Шустро перешагнула порог и прикрыла за собой дверь.

— Помнится, прежде повар не беспокоился о том, что я пропускаю обеды и ужины, — заметил Реймонд.

— Он и не волнуется, — отмахнулась Ева. — Это я проявила инициативу и предложила отнести вам что-нибудь съестное.

— Вот как? — спросил Реймонд серым, ничего не выражающим тоном.

Ева искоса взглянула на него, но тот, пристраивая корзину на край письменного стола, повернулся к ней спиной.

— Да. Мне не хочется, чтобы вы забыли о собственном здоровье. Даже в приступе творческого экстаза.

Плечи Реймонда дернулись. С его плотно сжатых губ сорвался смешок.

— Пожалуй, вы первая, кто назвал работу некромантов творческим экстазом.

Ева не стала отвечать, вместо этого она сделала пару шагов по комнате и огляделась. Комната оказалось небольшой, а ее обстановка — более чем лаконичной: стол, заваленный бумагами, книжный шкаф, длиною в половину стены, пара кресел, одинокая лежанка (видимо, на случай непредвиденных ночевок) и еще один стол, где виднелись накрытые тканью клетки, из которых доносилась негромкая возня и крысиное попискивание. Два зарешеченных окна-бойницы давали немного света, но вид из них открывался потрясающий: на петляющую синей лентой реку и золотящееся в лучах солнца поле ржи.

— У вас здесь мило, — после паузы прокомментировала Ева.

Реймонд, напряженно наблюдавший за ней, вдруг будто бы расслабился. Он открыл корзинку, откинул в сторону салфетку и с интересом заглянул внутрь. Его длинные тонкие пальцы нырнули на плетеное дно и достали румяные, пахнущие корицей и ванилью булочки.

— Даже не думал, что действительно голоден, — проговорил он и поднял на нее глаза. — Спасибо.

Его взгляд — слишком цепкий, внимательный, долгий — заставил ее занервничать. В этом откровенном внимании чувствовался вызов, и она была совсем не уверена, что готова включиться в эту игру.

Хотя Реймонд ей нравился. Определенно, нравился.

— Пожалуйста, — наконец пробормотала Ева и, подойдя ближе, осторожно коснулась лежащих на столе бумаг. — А над чем вы сейчас работаете?

— Сложно так сразу рассказать.

— А вы попробуйте. Мне и правда интересно.

Она облокотилась одной ладонью на крышку письменного стола, а другой уволокла булочку прямо из-под носа Реймонда. Тот проследил за этим маневром, и уголок его губ чуть дернулся, обозначая улыбку.

— Предполагалось, что это мой обед, — напомнил он.

— Это была доля за доставку, — ответила Ева и откусила кусочек булочки.

Теплая сдоба буквально таяла на языке. На пару минут Ева даже забыла о смысле разговора: просто зажмурилась и наслаждалась вкусом. В реальность ее вернул голос Реймонда.

— Что именно вам рассказать?

Ева пожала плечами, подумала и назвала то, что первым пришло в голову:

— Зачем вам рукопись Иона II?

Ее взгляд снова привлекла внимание черная полоса на щеке Реймонда, и Ева, приподнявшись на цыпочки, без предупреждения прикоснулась к его лицу. Ее пальцы мягко и быстро стерли грязную отметку. Только после этого она встретилась глазами с Реймондом и замерла, запоздало поняв, что, собственно, делает.

Вот же черт!

Она сглотнула и торопливо проговорила:

— Простите. Я забылась.

Реймонд перехватил ее пальцы и ненадолго удержал в своей ладони. Его голос прозвучал немного хрипло:

— Все в порядке. Вероятно, я испачкался, когда чертил золой круг для заклинания трансформации.

Он кивком подбородка указал на дощатый пол. Под ногами Евы чернел круг, в центре которого была выписана шестиконечная звезда и несколько неизвестных ей символов.

— Да, наверное, — вежливо согласилась Ева и медленно сделала шаг назад. Пальцы Реймонда соскользнули с ее запястья. — Значит, вы тут… — Она обвела руками комнату и глупо закончила: — Работаете.

Хотелось сгореть со стыда. Последний раз она примерно с такой же степенью успешности вела диалог в девятом классе. С мальчиком, в которого была влюблена. Но теперь-то она взрослая женщина!

Ни разу не влюбленная, да.

Просто немного, самую чуточку, симпатизирующая книжному персонажу. Каким-то странным образом ставшему ее мужем.

Реймонд недолго помолчал, а затем кивнул. На его лице не проступило отчужденное выражение, убивающее своим холодом, и Ева мысленно выдохнула с облегчением.

— Рукопись Иона II, — внезапно проговорил он, возвращаясь к началу их разговора, — должна помочь мне в работе над формулой амулета. Над ней бился еще мой отец, но умер, так и не достигнув успела.

— Что за амулет?

— Подавляющий темные эманации.

— О! — Ева оживилась. — А это возможно?

Реймонд слегка пожал плечами.

— В теории да, но на практике… возникают сложности.

Ева задумчиво пожевала губами.

— Такой амулет позволит некромантам жить как всем другим магам, верно? Исчезнет предвзятое отношение и недоверие, порожденные темными эманациями?

— Мне бы очень хотелось в это верить.

— Ради этого стоит потерпеть принца Уильяма! — горячо выдохнула она. — Теперь я понимаю, почему вы согласились. Грех упускать такую возможность!

Реймонд склонил голову набок и, прищурившись, бросил:

— Я ошибаюсь или действительно слышу снисхождение в ваших словах?

Ева почувствовала подвох и насторожилась. Мелкими шажочками она отступила к стене позади.

— Я бы не стала говорить об этом так категорично.

Она вздрогнула, когда Реймонд вдруг шагнул к ней. Он положил руки по обе стороны от ее головы, тем самым загнав ее в угол и отрезав все пути отступления.

— О прекрасной любви принца Уильяма и принцессы Элизабет барды слагали трогательные песни все последние годы.

— Отлично, — огрызнулась она. — Очень рада за бардов. Надеюсь, им удалось монетизировать свой труд.

Реймонд усмехнулся — хищно и немного пугающе.

— Еще одно слово в копилку…

— Простите?

Его взгляд впился в ее лицо.

— Помнится, вы задолжали мне желание. И я решил, что пора его с вас стребовать.

Ева помрачнела. Судя по виду Реймонда, это явно не то, на что она надеялась, заявившись к нему в спальню.

— Боюсь представить, чего вы хотите.

— Сущего пустяка: правды. Вы честно и откровенно рассказываете мне о том, кто вы такая.

Мысли Евы панически заметались, ища выход.

— Вы уверены, что не бредите? Мне казалось, что мы уже представлены друг другу.

Реймонд покачал головой и наклонился к ней. Его дыхание обожгло щеку.

— Вы кто угодно, но не принцесса Элизабет. И мне безумно интересно, как так вышло, что вам досталась ее внешность.

Ева всерьез задумалась о том, чтобы упасть в обморок. Ну а что? Если красиво и трагично осесть на пол, это даст немного форы. Видимо, что-то такое отразилось на ее лице, потому что Реймонд помрачнел.

— Не советую пытаться отвлечь меня, — серьезно предупредил он.

Его интонация говорила о том, что лучше не рисковать. Ладно, что же тогда делать? В голове мелькнула сумасшедшая идея притвориться сестрой-близняшкой Элизабет. Мысль казалась такой перспективной, что она мусолила ее пару мгновений, пока с сожалением не отбросила прочь.

Попади она в индийский фильм, это точно бы сработало. Но в этой реальности не наблюдалось ни слонов, ни любителей длинных мелодраматичных песен о потерянных родственниках.

— Я жду, — весомо обронил Реймонд.

Ева припомнила распространенный совет — хочешь, чтобы тебе поверили, смешай ложь с правдой — и ринулась в бой.

— Вы правы, — выдохнула она, пытаясь интуитивно нащупать нужные слова, — я не Элизабет. — Реймонд молчал, внимательно изучая ее прямым нечитаемым взглядом, и пришлось продолжить, действуя наугад: — Меня зовут Ева. Я из другого мира.

Повисла пауза, которую нарушил Реймонд. Не меняя позы и по-прежнему не выпуская ее из кольца рук, он поощрительно проговорил:

— Вот как?

Она кивнула.

— Я не понимаю, как это произошло. Просто в какой-то момент я вдруг очнулась в незнакомом мне месте и… в чужом теле. Изначально я решила, что все происходящее — сон, затяжной кошмар, и ждала, когда он закончится.

Перед внутренним взором, как картинка в калейдоскопе, промелькнула сцена знакомства с принцем. Она тогда посчитала его порождением бредовых фантазий ее измученного жаром мозга. Как же давно это было, будто в другой жизни.

— Вы знаете, что случилось с настоящей Элизабет?

Ева вскинула глаза на Реймонда. Его вопрос почему-то больно царапнул ее. Значит, до нее, настоящей нее, ему нет дела? Тот интерес, что она приняла на свой счет, он проявлял к Элизабет?

Что ж, его можно понять. В конце концов, та и правда обладала яркой запоминающейся внешностью.

— Я не в курсе, что с ней произошло, — кисло ответила Ева, подозревая, что выглядит при этом так, будто у нее заныли разом все зубы. — Она не присылала мне весточки.

Реймонд оттолкнулся ладонью от стены, на которую опирался, и медленно отошел к окну. Ева успела полюбоваться его профилем, прежде чем он сказал:

— Элизабет могла занять ваше место.

Звучало логично, поэтому она не стала спорить.

— Вполне возможно. Так вы верите мне?

Ева затаила дыхание. Слишком многое сейчас поставлено на карту, чтобы проиграть.

Реймонд устало потер виски, будто у него заболела голова.

— Это все объясняет. — Он вздохнул. Его взгляд соскользнул с ее лица на пейзаж за окном. Ева уже заметила его привычку отстраняться в минуты раздумий. — Я смутно помню, что когда-то давно читал об обмене душами. Кажется, в трактате святого брата Якова… Но я не уверен, мне придется поднять книги в библиотеке, чтобы найти нужную информацию.

— Слава Богу! — вырвалось у Евы. — Я думала, вы сочтете меня лгуньей.

Она прикусила язык: слишком уж эмоционально вышло. У нее и правда будто камень с души упал: удалось, выкрутилась! А упоминать о том, что мир Реймонда вымышленный, не стоит. Это явно тема для другого, более длинного разговора… Которому лучше бы не состояться.

Объяснять человеку, что он — персонаж книги, та еще пытка сюрреализма.

— Там, откуда вы пришли, ведь один Бог, верно? — вместо ответа рассеянно спросил Реймонд и тут же поинтересовался уже более вдумчиво: — Что такое телефон?

Ева ненадолго смешалась.

— Что-то вроде вашего магического зеркала. Принцип работы точно похож.

Он кивнул, словно ее слова удовлетворили его.

— А бульдозер?

— Артефакт (довольно крупный), способный срезать пласт земли и перенести его с места на место.

— Любопытно, — пробормотал Реймонд и снова сменил тему: — Интересно, почему вам подчиняется дар Элизабет? Магия привязана к душе, все это знают, но вам удалось вылечить меня.

— Я… могу лишь строить догадки. Ее тело не всегда подчиняется мне. Например, я упала в обморок при виде крысы, хотя никогда их не боялась.

Ева куснула щеку изнутри, надеясь, что ее ложь выглядит правдоподобно.

— Да, это весьма любопытно, — протянул Реймонд. — Возможно, я найду ответы в книгах. К слову, вы говорили кому-нибудь о том, что случилось?

Ева покачала головой.

— Нет. Я боялась, что меня сочтут сумасшедшей. В моем мире сочли бы.

— Это хорошо, — одобрил Реймонд, и в ответ на ее вскинутые брови, пояснил: — Если я правильно помню, в трактате святого брата Якова советовали сжигать иномирян.

— Что за варварство! — возмутилась Ева, мгновенно холодея от подобной перспективы.

— Иномиряне могут нарушить естественный ход вещей и оспорить волю Богов. — Взгляд Реймонда снова вернулся к ее лицу. — Собственно, вы этим и заняты, верно?

Его намек получился более чем прозрачным, и Ева невольно ощетинилась:

— Если вы имеете в виду те мои видения, о которых я вам говорила…

— Да, я о них, — согласился Реймонд. — Теперь, когда мы можем быть откровенны, вы расскажете о них?

Это больше походило на требование, чем на вопрос, но Ева и не собиралась утаивать то, что знала. Она поискала глазами кресло и, сделав пару шагов, опустилась в него. Реймонд был высок, и ей постоянно приходилось задирать голову, беседуя с ним. Уж лучше это делать, облокотившись затылком на мягкую спинку кресла.

— В своем мире я обладала даром предвидения, — непринужденно солгала она. — Попав сюда, я почти сразу увидела несколько пророчеств, связанных с войной.

Ева сглотнула, восстановив в памяти кровавые сцены боев. Реймонд отошел от окна и, пододвинув второе кресло, сел напротив.

— Насколько все серьезно?

Она положила руки поверх юбки и сцепила пальцы в замок.

— Я… не знаю, как сказать, чтобы это прозвучало не пугающе.

Как оказалось, довольно сложно выплюнуть в лицо человеку, что он должен умереть. Особенно, если ты ему симпатизируешь.

— Понятно. — Реймонд постучал ладонью по подлокотнику, напряженно что-то обдумывая. Его лицо снова стало маской невозмутимости. — Вы знаете, что нужно делать, чтобы предотвратить эти события?

— У меня есть определенные догадки на этот счет, — осторожно ответила Ева. — И мне бы хотелось проверить их, но для этого мне нужна ваша помощь.

Реймонд заинтересованно взглянул на нее, но не успел ничего сказать. Висящее на стене рядом с книжным стеллажом небольшое округлое зеркало завибрировало. По его серебристой поверхности забегали волны, заставившие задрожать позолоченную витую раму.

— Это что, — поразилась Ева, — беззвучный режим входящего вызова?

Реймонд отошел от окна и приблизился к зеркалу.

— Что значит входящий вызов? — въедливо уточнил он.

Ева открыла рот, но не нашлась с ответом, а зеркало продолжало тревожно вибрировать, напоминая о себе.

— Я вам позже объясню, — пообещала она.

Реймонд кивнул с таким видом, что не приходилось сомневаться: если ее подведет память, он напомнит о своем вопросе. Вежливо, но неумолимо.

— Лорд Реймонд Коулман, — ровно произнес он, смотря в зеркало. — Кто желает поговорить со мной?

Волны, набегающие на серебристую поверхность, опали. Из глади, окаймленной изящной рамой, на них смотрела сестра Элизабет — Маргарет. На ее лице было написано смятение, которое она безуспешно пыталась скрыть. При виде Реймонда она еще больше расправила плечи и перестала кусать губы.

— Милорд Коулман, — с достоинством сказала она, — я рада вас видеть.

Ева поняла, что Маргарет ее не заметила — кресло стояло чуть сбоку, и в зеркале не отражалось.

— Могу заверить вас в том же, Ваше Высочество, — не менее любезно ответил Реймонд.

Ева неожиданно ощутила укол ревности — крошечный, но довольно болезненный. Возможно, дело было в интонации Реймонда. За то время, что она его знала, он едва ли не впервые разговаривал с кем-то без затаенной иронии.

— Признаться, у меня мало времени. — Маргарет опасливо оглянулась за дверь за спиной. — Я пробралась в кабинет отца, не спросив у него на то разрешения.

— Видимо, у вас был весомая причина, чтобы это сделать.

Ева нервно заерзала в кресле. Ей снова почудилась излишняя доброжелательность в голосе Реймонда.

— Да, можно сказать и так, —  согласилась Маргарет. — Дело в том, что я ищу своего мужа — принца Уильяма.

— И вы ищите его у меня, — с легкой усмешкой, но без сарказма, закончил Реймонд.

Ева раздраженно побарабанила ногтями по подлокотнику кресла. Эти двое общаются ну слишком… мило и непринужденно. Разве Маргарет не должна испытывать к Реймонду неприязнь из-за исходящих от него темных эманаций?

«Маргарет всегда умела скрывать свои эмоции. Этим она отличалась от искренней и доброй старшей сестры».

Ева оторвалась от всплывшего на стене текста и хмыкнула.

Если перефразировать, Маргарет была достаточно умна, чтобы вести те переговоры, которые, несомненно, провалил бы прямолинейный Ричард. Забавно…

— Не совсем, — судя по тону, Маргарет немного стушевалась. — Скорее я ищу его… рядом с вашей женой. Мне кажется, что Уильям может оказаться неподалеку.

«Какая догадливость!» — ехидно подумала Ева, почему-то раздражаясь.

Решив, что достаточно времени пряталась в тени, она рывком поднялась на ноги и, подойдя к зеркалу, встала рядом с Реймондом.

— Привет, Маргарет, — мрачно поздоровалась она. — Давно не виделись.

— О! Элизабет! — Маргарет явно смутилась, но быстро взяла себя в руки. — Не знала, что ты тоже здесь.

— Не сомневаюсь, — с улыбкой, вероятно, напоминающей оскал (Маргарет даже ненадолго переменилась в лице) сказала Ева. — Кстати, могла бы просто написать мне письмо и решить вопрос без посредников.

— Ох, ну знаешь… Почта работает с перебоями. Даже на магическую сложно положиться, поэтому я решила поговорить с тобой лично.

Ева сощурилась. Маргарет определенно умела делать хорошую мину при плохой игре. Ценный навык.

Лично с ней она хотела поговорить… Ну-ну!

— Я внимательно тебя слушаю, — вежливо ответила Ева, оставив язвительные комментарии при себе.

Еще подумают, что она ревнует! А она не ревнует.

Совсем.

Над зеркалом стал клубиться собирающийся текст, но под строгим взглядом Евы он медленно истаял, так и не написав ни строчки. Видимо, даже у автора было понятие такта.

И инстинкт самосохранения.

— Мне кажется, я уже все сказала, — с легким, почти незаметным волнением произнесла Маргарет.

— Ваша сестра хочет знать, не у нас ли ее муж, — видимо, устав молчать, обронил Реймонд. Ева мрачно покосилась на него: он считает ее идиоткой и разъясняет элементарное? — Я понимаю вашу тревогу, Ваше Высочество, — добавил он, обращаясь к Маргарет. — Импульсивность второй половинки может причинить ряд неудобств.

Шпилька попала в цель. Ева надулась, как бык-пацифист при виде красного флага на Корриде.

— Нет ничего плохого в импульсивности, — отрезала она. — Я вот ее люблю.

Реймонд вскинул брови, а уголки губ Маргарет трагически опустились.

— Очень любезно с твоей стороны восхищаться качествами моего супруга.

Ева не осталась в долгу:

— А с твоей — разговаривать с моим мужем втихаря от меня.

Она даже положила руку на локоть Реймонда — глупый, собственнический жест, о котором, несомненно, позже придется жалеть.

— Думаю, нам стоит вернуться к сути разговора, — кашлянув, несколько обескураженно заметил Реймонд. — К сожалению, Ваше Высочество, я не знаю, где сейчас находится принц Уильям.

Ева невольно восхитилась этой естественной и правдоподобной ложью. В конце концов, Реймонд и правда не мог сказать, где бродит его гость: может, тот по полям скачет или тихо спит в гостевой комнате.

Маргарет с подозрением покосилась на Еву. Пришлось выдержать изучающий взгляд младшей принцессы.

— Принц у нас здесь не пробегал, — отрезала Ева. — Я его не видела со дня вашего с ним венчания.

Маргарет сдалась. Ее плечи поникли.

— Что ж, простите за беспокойство. Если он вдруг даст о себе знать…

— Мы тут же скажем тебе, — закончила Ева. Теперь, когда Маргарет выглядела несчастной, она почувствовала вину за свою ложь. Раздражение испарилось. — Не волнуйся, с ним наверняка все в порядке.

— Уверен, так оно и есть, — серьезно согласился Реймонд.

Легкую иронию в его словах мог уловить лишь тот, кто хорошо его знал.

Маргарет кивнула.

— Благодарю вас, — как показалось, искренне сказала она, чем добавила еще дров в костер вины Евы. — Я рада, что могу положиться на вас. Вы — чудесная пара.

После этих слов зеркало мигнуло и погасло. Либо Маргарет решила, что разговор окончен, либо зеркало, не выдержав градус накала страстей, выдало ошибку и ушло на перезагрузку.

Ева запоздало поняла, что до сих пор держит Реймонда за локоть и неловко отпустила его.

— Как считаете, Маргарет нам поверила? — Она спросила об этом, просто чтобы не молчать, и вздрогнула, услышав неожиданный ответ.

— Сложно сказать. Сестра Элизабет не так глупа, как многим хотелось бы думать. Мне всегда казалось, что у нее сильные амбиции, которые, в силу объективных причин, пропадают зря.

Ева нахмурилась, но вовсе не из-за того, что местонахождение Уильяма, возможно, перестало быть тайной.

— Звучит так, будто вам нравятся умные женщины.

Эта фраза была компромиссом между ревностью и гордостью. Вообще-то Ева хотела спросить, нравится ли ему Маргарет, но чувство собственного достоинства вовремя дало отмашку и достало намордник.

— Мне и правда нравятся умные женщины, — легко согласился Реймонд. — А вам разве нет?

Он стоял напротив и с любопытством поглядывал на нее сверху вниз.

— Отнюдь, — кисло ответила Ева. Она часто использовала это в меру неопределенное и раздражающее многих слово, чтобы быстро закончить разговор. — Теперь, когда мы обсудили ваши предпочтения, предлагаю вернуться к моим видениям и будущей войне.

Реймонд мгновенно посерьезнел. Намек на улыбку тут же исчез с его лица.

— Составьте список тех событий, что, по вашему мнению, могут повлиять на будущее, — не то попросил, не то приказал он. — А я изучу трактат святого Якова. Вечером мы поделимся друг с другом полученными знаниями — это изрядно сэкономит время, которого, как я подозреваю, немного.

Таким он ей нравился больше — деловым, внимательным, сосредоточенным на деле. А не легкомысленно беседующим с принцессами.

— Договорились. — Ева направилась к входной двери. — Не опаздывайте, пожалуйста, на ужин. Повар обещал приготовить что-то особенное. А вам будет полезно хотя бы попытаться следить за питанием и перестать морить себя голодом.

— Я… постараюсь.

Она затылком почувствовала его задумчивый взгляд, но не обернулась.

Реймонд все еще прокручивал наиболее запоминающиеся фразы из трактата святого Якова. Ради штудирования его весьма заунывного жизнеописания, напичканного раздражающими нравоучениями, ему пришлось отложить работу над амулетом. Впрочем, это почти не вызвало внутреннего сопротивления. Во-первых, работа и без того стопорилась, а во-вторых, ему безумно хотелось узнать что-нибудь о людях, угодивших в другой мир.

О людях, похожих на Еву.

Он покатал это имя на языке, словно дегустируя дорогое вино — пытался уловить все оттенки вкуса. Короткое, лаконичное, оно отдавало терпкостью и подходило его жене лучше благородного, но такого бледного «Элизабет».

Лакей услужливо распахнул перед ним дверь в малую гостиную, откуда было так удобно переходить в столовую. Напротив друг друга сидели Уильям и Ева. На столе между ними лежала колода карт.

— Словом, отец ничего не хочет слышать о поэзии.

— Я его понимаю, — охотно согласилась Ева, не отрываясь от своих карт. — Повышаю ставку.

— Что? Ах да… Где вы научились играть в покер?

— Не отвлекайтесь, — напомнила Ева. — Вы как раз рассказывали о том, как ваш отец сжег ту поэму на пяти листах о закате солнца…

— Восходе!

— Простите, перепутала. Но ведь оно все рядом.

— Согласен. — В голосе Уильяма не было ни капли обиды. — Так вот, отец…

Ева подняла взгляд от карт и заметила Реймонда.

— Что ж, в другой раз доиграем, — решила она и одним быстрым изящным жестом смела карты со стола.

Уильям возмущенно выдохнул, а затем тоже увидел Реймонда и поднялся на ноги.

— Добрый вечер, милорд.

— Добрый, — откликнулся Реймонд, думая о Еве.

Теперь, зная ее тайну, он искренне недоумевал, как мог посчитать ее Элизабет. В ней не было ничего от надменной пафосной принцессы. Ева иначе двигалась, говорила, даже улыбалась. Ее привычка, усмехаясь, приподнимать уголок губ и обнажать кусочек переднего зуба, нравилась ему до странной теплоты в груди.

— Леди Элизабет, ужин подан, — тактично намекнул дворецкий.

— Благодарю, — откликнулась она.

Реймонд мимоходом отметил, что в подобного рода делах дворецкий теперь обращается не к нему, а к его жене, как к хозяйке дома. Признаться, Реймонд не имел ничего против.

Подойдя ближе, он протянул руку, и Ева после недолгой заминки оперлась на его ладонь и встала с резного диванчика. Рука об руку они направились в столовую. Уильям не отставал.

Повар, как и обещала Ева, расстарался на славу. Такого обилия блюд Реймонд не помнил уже давно. Впрочем, он уже много лет игнорировал ужины.

Ева поймала его благодарный взгляд и многозначительно склонила голову. Мол, не стоит.

На некоторое время воцарилась тишина, нарушаемая лишь короткими, ничего не значащими фразами и едва слышным скрипом столовых приборов о фарфоровые тарелки. Видимо, не только Реймонд был голоден.

— Элизабет, кто научил вас премудростям карточной игры? — поинтересовался Уильям после того, как они расправились с горячим. — Я не знал, что вы умеете так хорошо блефовать!

Реймонд покосился на Еву, сидящую по правую руку от него. Место слева занял их венценосный гость, который, кажется, насытился и теперь жаждал светской беседы. У стены застыли двое лакеев, зорко бдящие за тем, чтобы в фужерах было налито вино и вода.

— Кто научил уже неважно, — аккуратно разрезая тушеное мясо на маленькие кусочки, сказала Ева. — Главное, что результат стоил потраченного времени.

Реймонд усмехнулся, оценив завуалированность ответа. Видимо, в ее мире все устроено иначе, чем в этом. Ева с легкостью выигрывала в чисто мужской забаве — покере, но с трудом принимала простые знаки внимания — поданная рука или пододвинутый стул вызывали у нее некоторую заминку, словно ей приходилось напоминать себе, что это нормально.

— Определенно, — с восхищением поддакнул Уильям. — Вы оказались способной ученицей!

Вряд ли принц вкладывал какой-то особый смысл в дежурный, по сути, комплимент, но Реймонд все равно ощутил укол раздражения и поморщился. Пришлось напомнить себе, что Еву ничего, совершенно ничего не связывает с Уильямом. Ее свободолюбивая сильная натура никогда бы не взглянула в сторону столь… поэтично-возвышенного создания, каким был наследный принц Ристонии. В отличие от Элизабет.

— Не будем обо мне, — словно подслушав его мысли, попросила Ева и сменила тему: — Давайте лучше поговорим о вас, Ваше Высочество. Декларируемая вами поэма произвела на меня незабываемое впечатление.

— Правда? — искренне обрадовался тот. — Вам понравилось?

— О! Я запомню ее на всю жизнь, — заверила она.

Реймонд усмехнулся. Он заметил иронию в голосе Евы. Судя по тем формулировкам, что она выбирала, поэма ее действительно впечатлила, но не в том ключе, на который рассчитывал принц.

— А отец считает, что творчество отнимает у меня слишком много времени, — с грустью проговорил Уильям. — Его это не волновало до тех пор, пока Гарри не отказался от престола.

— Вот как? — вставил Реймонд, просто чтобы напомнить о своем присутствии.

Его немного нервировало, что Уильям разговаривает исключительно с Евой, но он понимал причину такого поведения: принц старался игнорировать темные эманации и то чувство враждебности, что они порождали. А для этого ему приходилось игнорировать и его, Реймонда.

Неприятно, но не смертельно. Так делали многие. Даже странно, что в этот раз его это царапнуло.

— Да, — не глядя на него, подтвердил Уильям. — Долгое время я был своей семье чем-то вроде…

Он замялся, подыскивая нужное слово, и ему помогла Ева:

— Запасного варианта, — подсказала она.

— Точно! — с облегчением выдохнул Уильям. — Все внимание родителей было посвящено моему брату, ведь именно он должен был стать следующим королем. А я … Меня это даже устраивало: я имел столько свободы, сколько мне требовалось. Никто не переживал, что мне плохо даются точные науки и дипломатия. Предполагалась, что моя жизнь будет скучна и предсказуема, и в ней точно не найдется места чему-то великому вроде коронации и…  того, что за ней следует.

Реймонд отметил, что Ева перестала жевать и, отложив нож и вилку, с сочувствием смотрела на Уильяма.

— Вам необязательно оправдывать родительские ожидания, — негромко сказала она. — Амбиции родителей в отношении детей — это проблемы родителей.

— Что-что?

Уильям, кажется, не понял ни слова, а вот Реймонд наоборот заинтересованно поднял голову.

— Ну знаете, — Ева неопределенно взмахнула рукой в воздухе, — все эти банальные советы вроде того, что нужно слушать свое сердце, а не окружающих… Они, в общем-то, работают.

Уильям пожевал губами, что-то обдумывая.

— По-вашему, если я хочу быть поэтом, я должен им стать? А как же долг перед страной?

— А вы что, у кого-то занимали?

Уильям пораженно моргнул. Реймонд изучающе смотрел на Еву. Внутренняя убежденность нашла отражение на ее лице — сапфировые глаза ярко блестели, а пухлые губы сжались в одну прямую линию.

— Нет, я… Конечно, нет. — Уильям явно стушевался. Его растерянный взгляд метнулся от Евы к нему, Реймонду. — Рассудите нас! Что бы вы выбрали в этой ситуации: честь и долг или личное счастье?

Ева чуть склонила голову, ожидая его ответ.

— Я бы выбрал себя. — Реймонд пожал плечами. — Понятие чести слишком тяжелое и увесистое. Повесишь такое ярмо на шею и камнем пойдешь на дно.

Уильям опустил глаза и буркнул что-то вроде «ну да, нашел, у кого спрашивать».

— Не понимаю, как вы, Элизабет, можете так рассуждать, — после паузы все-таки сказал он. — Вас же воспитывали так же, как и меня: в уважении к традициям и трепете перед благородством.

— Обожаю психологические уловки и манипуляции, — с усмешкой ответила Ева. — Ох уж эти словесные игры, напоминающие охоту на кабана! Только в ходе таких высокодуховных забав кабан сам загоняет себя в сети и идет, как послушный бычок, на веревке за охотником.

Реймонд едва удержался от того, чтобы не зааплодировать. На Уильяма было жалко смотреть: мокрый мышонок на месте, где должен был восседать лев. Судя по напряжению за спиной, лакеи тоже не ожидали подобных слов от принцессы. Это ему, проклятому некроманту, пристало рассуждать так грязно и практично, а Элизабет должна была быть на стороне будущего короля.

Как хорошо, что он женился на Еве, а не на Элизабет. Нужно будет непременно поставить свечку в храме Заступницы.

Впервые в голове Реймонда пронеслась мысль, что они с Евой похожи. Кто-нибудь бы сказал, два сапога пара.

— И что же, — мрачно проговорил Уильям, — по-вашему, я должен бросить свой народ и тоже отречься от трона, чтобы где-то у моря писать стихи?

Его голос чуть дрогнул в конце фразы. Кажется, ему понравилась эта мысль.

Ответ Евы удивил Реймонда.

— Как вас из крайности в крайность бросает, — пробормотала она и добавила уже громче: — Найдите того, кому можно доверить управление страной — советника или… жену. А сами занимайтесь тем, что приносит вам счастье.

— Довериться советнику?

— Или жене, — с нажимом повторила Ева.

Реймонд невольно восхитился тому, как изящно она подвела принца к этому решению. В памяти всплыли те немногочисленные сцены с Маргарет, свидетелем которых ему доводилось быть. Пожалуй, духа и амбиций младшей дочери Ричарда не занимать. Та и правда могла сыграть роль серого кардинала за спиной мужа.

Интересно, что руководило Евой, когда она сделала это предложение? Неужели она и правда искренне хотела помочь Уильяму, а заодно и Маргарет?

Слуги подали второе, и разговор утих. Уильям, поначалу мрачный, к десерту значительно повеселел. Реймонд философски возвел глаза к небу: эти принцы как дети. Моментально утешаются сладким.

Видимо, бисквитный торт окончательно примирил Уильяма с действительностью, потому что он даже перестал делать вид, что не замечает Реймонда.

— Я так благодарен вам за то, что вы меня приютили, милорд, — сказал Уильям. — Обещаю, как только окажусь во дворце, вышлю вам рукопись Иона II.

— Да, не хотелось бы, чтобы вы об этом забыли, — согласился Реймонд.

И мысленно добавил, что только обещанное вознаграждение и примиряет его с принцем под своей крышей.

Уильям, видимо, посчитал эту тему более безопасной, чем предыдущая, поэтому с воодушевлением продолжил:

—  Я восхищаюсь вашим благородством. Вы впустили меня к себе в дом после всего того, что было между нами с Элизабет.

Ева, как раз сделавшая глоток воды из хрустального фужера, поперхнулась и закашляла. Судя по ерзанью на стуле и раздавшемуся ойканью из уст принца, она пихнула того ногой.

Реймонд сощурился.

— Продолжайте-продолжайте, — поощрительно проговорил он. — Я весь во внимании.

Уильям метнул взгляд на мрачную Еву и, покрывшись румянцем, попытался исправиться:

— Впрочем, ведь между нами не было ничего такого. Поцелуй истинный любви не сработал!

Реймонд так сильно сжал вилку, что, казалось, еще немного и серебряная ножка не выдержит и сломается.

— Вот как? — холодно уточнил он. — И когда же вы успели опробовать поцелуй истинный любви?

— Ну… — Уильям явно смутился. — Буквально сегодня утром, когда я пробрался на ваши земли.

Ева выдохнула «твою ж!..» и спрятала лицо в ладонях, будто ей стало безмерно стыдно.

Впрочем, вряд ли за себя.

— Прекрасно, — разозлившись, бросил Реймонд с ледяной вежливостью, лишь разжигающей пылающий внутри него пожар чувств. — И вам не приходило в голову, что целовать чужую жену несколько… даже не знаю… неприлично?

Он с трудом проглотил другое рвущееся с языка слово — более хлесткое и резкое.

Уильям открыл рот, помолчал, а потом выдавил с видом провинившегося щенка, которого хозяин отругал за погрызенный тапок.

— Мне очень жаль, милорд… Но это не то, чем кажется! Я вовсе не хотел никого оскорбить.

— Аминь! — пробормотала Ева.

Раздвинув пальцы, она сквозь щелочку изучала Уильяма. В ее взгляде раздражение смешивалось с жалостью и пониманием. Так иногда смотрят на несмышленых детей, устроивших беспорядок в комнате: кричать бессмысленно, но очень хочется.

И все равно ее вид никак не унял того нарыва, который вскрыли слова принца. Подумать только, всего минуту назад он, Реймонд, на полном серьезе рассуждал о том, что Еву никогда бы не привлек слащавый венценосный сноб.

Реймонд окинул соперника оценивающим взглядом: высок, тонок, красив. Белокурые волосы, светлые глаза… Все в лучших традициях романтических баллад, которые слагали придворные барды. Они, конечно, делали это за деньги, но, к своей чести, хотя бы здесь не сильно грешили против истины: принц и правда обладал привлекательной внешностью.

Неожиданно мысли Реймонда свернули совершенно в другом направлении. Возможно, ему только показалось, что Ева испытывает к нему симпатию? Во время разговора с Маргарет она повела себя странно, будто бы даже ревниво, но учитывая ее иноземное происхождение… Кто знает, насколько ложные выводы он мог сделать, основываясь на вольной интерпретации фактов?

— Прошу меня простить, — бросив льняную салфетку на стол, процедил Реймонд. — Я потерял аппетит.

— Милорд… — жалобно протянул Уильям.

— Ой, лучше молчи! — угрожающе прошипела Ева. — В следующий раз я введу квоту на твои монологи. Будешь каждое слово сверять со мной!

Реймонд снова мельком отметил незнакомый термин, но это не заставило его остановиться. Широким шагом он покинул столовую, словно поле боя.

Того самого боя, который в этот раз он проиграл.

Ева снова прошлась деревянным гребнем по блестящим в отблесках камина волосам, легшим тяжелой волной на плечи и спину. Зеркало равнодушно показало чужое лицо с точеными чертами и алебастровой кожей. Смотреть на собственное отражение было все еще непривычно, но уже не так странно, как в первые дни, когда она осваивалась в новом теле.

Возможно, если бы она осталась здесь надолго, то вскоре бы привыкла к такой себе.

Ева тряхнула головой, отгоняя неуместную мысль. С чего она вообще об этом подумала? Ей нужно домой. Она скучает по родным, работе и друзьям. Разве нет?

Чтобы не отвечать на этот вопрос, Ева нашла взглядом лист бумаги, на котором кривоватым почерком было выведено несколько пунктов. Самый первый (с нападением на поселение близ реки Лауры) был вычеркнут, а напротив чернела галочка.

Реймонд попросил составить список событий, которые могли бы изменить будущее, но такой список у нее уже был готов. Она набросала его еще в кабинете Реймонда, когда судорожно искала нужную развилку в сюжете книги. Тогда ее и осенило, что, возможно, ей придется тем или образом повлиять на каждый пункт списка. Благо, что их было не так много.

Она снова взглянула в зеркало и поправила ворот халата, оголяющего тонкие ключицы. Затем чуть взбила распущенные волосы, в которых плясали блики огня в камине, нанесла на запястье пару капель туалетной воды (Реймонд позаботился даже о таких мелочах: на столике ее ждала целая батарея разных баночек и флакончиков) и решительно кивнула сама себе — подготовку к разговору можно считать оконченной.

Возможно, ей бы и в голову не пришло так сильно прихорашиваться, но оброненная Уильямом фраза про поцелуй истинной любви заставила Еву мобилизовать все свои силы. Что-то ей подсказывало, что Реймонд не в духе, но поговорить им все равно придется.

В конце концов, противник не станет ждать, пока они решат свои проблемы. Война не за горами.

Она дошла до двери, ведущей в соседнюю, мужнину спальню, и успела дотронуться до ручки, когда та дернулась. Дверь распахнулась, и Ева едва не уткнулась носом в грудь Реймонда, перешагнувшего порог ее комнаты.

— Наверное, я должен был постучать, — низко заметил он.

Его взгляд пропутешествовал по Еве, остановившись ненадолго на мелькнувших в полах халата обнаженных икрах. Сам он тоже был одет во что-то домашнее, напоминающее пижаму: широкие атласные штаны скрывали мускулистые ноги, а длинные рукава просторного верха под горло — сильные руки.

Как говорится, ни единого шанса на неприличные мысли, ни единого…

Еве пришлось повторить себе это как мантру. Помогло не сразу. С фантазией у нее всегда все было хорошо.

— Ничего страшного, — пробормотала она и облизнула губы. — Я как раз собиралась зайти к вам, чтобы поговорить.

Реймонд кивнул и, пройдя мимо Евы, опустился в кресло напротив кровати. Ева, подумав, приземлилась на расправленную постель.

Ни единого шанса, да.

— Я изучил трактат, о котором говорил вам. В нем лишь мельком упоминалось такое явление, как обмен душами.

Ева насторожилась. Как бы не провалиться из-за мелочей. Подавшись вперед, она уточнила:

— Вы нашли что-то конкретное?

— И да, и нет. — Реймонд выглядел отстраненным. Его взгляд бродил по комнате, изредка возвращаясь к ее лицу. — Мне попалось несколько законспектированных историей случаев подобного магического явления и много, очень много теории на этот счет.

Ева поморщилась.

— Признаться, меня больше интересует прикладная часть этого явления.

Реймонд кивнул.

— Понимаю, но с этим все сложнее. Обмен душами — редкость, поэтому рассуждают о нем в основном в теоретическом ключе. Считается, что он происходит из-за прорех между мирами: те притягивают души с родственной магией.

— Я ничего не поняла, — честно призналась Ева.

Реймонд тоже подался вперед, словно хотел стать ближе к ней.

— Очевидно, наш мир посчитал ваш дар более полезным, чем тот, которым владела Элизабет. Именно поэтому произошел обмен душами. В ходе надвигающейся войны и вашего умения заглядывать в будущее… Это кажется логичным.

Ева с облегчением выдохнула: звучало и правда здраво. Значит, ей не придется переживать, что ее ложь рассыплется, как карточный домик от малейшего дуновения ветра.

— Да, пожалуй, — согласилась она, пытаясь скрыть волнение. — А талант Элизабет, вероятно, оказался востребованным у меня дома.

— У вас не хватает целителей?

Ева припомнила проблемы здравоохранения и с энтузиазмом закивала.

— Что ж, понятно, — протянул Реймонд. Его взгляд вдруг приобрел нечитаемое выражение.

— Я набросала список тех событий, что в свете происходящего кажутся мне наиболее важными, — кашлянув, проговорила Ева.

Протянув листок Реймонду, она с запозданием опустила глаза. Ворот халата распахнулся и оголил край груди. Ева чуть усмехнулась, покосилась на застывшего Реймонда и решила ничего не поправлять.

— Благодарю, — после паузы откликнулся тот и уткнулся в накарябанный ею список так отчаянно, будто там была формула алхимиков по превращению золы в золото. — Очень интересно.

Ева решила использовать неожиданно полученное преимущество и пододвинулась к Реймонду еще ближе.

— Насчет Уильяма и его слов…

— Да? — Реймонд не поднял глаз от листа бумаги, но его голос прозвучал глухо.

Она запнулась. Вся ее отрепетированная перед зеркалом речь испарилась, оставив после себя невнятные ошметки в стиле «Он сам пришел!» и «Не виновата я!».

— Это сложно назвать поцелуем, — наконец определилась Ева. — Простое касание губ.

— Полагаю, я должен порадоваться?

— Да ну бросьте! — вспылила она. — Перестаньте делать вид, что ревнуете к Уильяму.

Реймонд отложил на подлокотник многострадальный, уже успевший помяться список и вдруг рывком переместился: его кулаки уперлись по обе стороны края кровати, где сидела Ева. Его лицо оказалось напротив нее, а губы — в паре сантиметров от ее губ.

— Ревновать может тот, кто имеет на это право.

Ева как завороженная смотрела в его угольно-черные глаза, понимая, что тонет в них. Ее окутал аромат его туалетной воды, и захотелось прижаться носом к коже Реймонда.

Странное, неведомое ей прежде желание.

Каким-то чудом она сумела иронично поинтересоваться:

— Вы спрашиваете у меня письменное разрешение?

Реймонд усмехнулся.

— Возможно. — Он помолчал. Его рука осторожно коснулась ее щеки, убирая прядку волос. — Темные эманации делают меня в глазах людей крайне непривлекательным типом. Но мне подумалось, что с вами… все иначе.

Ева сглотнула. Сердце ухнуло куда-то в пятки, а затем подскочило к горлу. Сейчас или никогда. Ей показалось, что она стоит возле холодного чистого озера и должна решить, прыгать в его воды или нет.

По привычке она поискала взглядом авторский текст, но тот, словно нашкодивший кот, не подавал признаков жизни. Вполне возможно, что прятался под кроватью.

И тогда Ева сделала то, что уже давно хотела.

— Я не знаю, что чувствуют рядом с вами другие, но я… Вы мне нравитесь.

Он вздрогнул, когда ее ладонь легла на его щеку. В карих глазах вспыхнуло пламя.

— Насколько? — тихо спросил он.

Ева сначала хотела было возмутиться, что это ее роль. Это ей полагается спрашивать о таких вещах, но вместо ироничного ответа, она просто притянула Реймонда к себе за ворот пижамы. Их губы встретились. Его язык жадно проник в ее рот, словно завоеватель, стремящийся как можно скорее утвердить свое господство. Поцелуй вышел жестким, торопливым, кружащим голову, но оставляющим странное горьковатое послевкусие.

— Это лучше того, что предложил вам принц?

Его голос прозвучал низко, с едва ощутимым вызовом. Реймонд по-прежнему нависал над ней. Он смотрел неотрывно, напряженно ожидая ее ответа. Ева сначала растерялась, а затем разозлилась. От ушата отборных ругательств (лучших из тех, что она знала!) его спас… текст.

«Элизабет едва не задохнулась от оскорбления, нанесенного так точно и неожиданно: словно нож в спину. Она отвесила некроманту пощечину и ледяным голосом попросила покинуть ее комнату. Позже, пряча слезы в подушку, она долго пыталась уснуть и сомкнула глаза лишь на рассвете».

«Фигушки, — мрачно подумала Ева. — Сами рыдайте в подушку!»

Она перевела взгляд на Реймонда, безмолвно наблюдавшего за ней.

— Даже не знаю… — стараясь быть серьезной, протянула Ева. — Признаться, такой сложный выбор.

Лицо Реймонда заледенело.

— Вот как?

Ева сокрушенно вздохнула, всем своим видом выражая танталовы муки.

— О да! — Она кивнула и, сощурившись, предложила. — Чтобы вы лучше понимали степень моих терзаний, позвольте я продемонстрирую вам поцелуй истинной любви, которым одарил меня принц.

— Вовсе не обяза…

Реймонд не закончил фразу. Он даже отодвинуться не успел: Ева действовала стремительно, как снайпер с однозарядной винтовкой — бей или беги. Ее губы на мгновение, всего на одно мгновение, прижались к губам Реймонда, а затем она быстро отстранилась и взглянула на хмурящегося, пытающегося сообразить, что произошло, мужа.

— Ну вот, теперь и вы знакомы с термином «истинный поцелуй». Практика закончена, не забудьте ваши методички, граждане-студенты.

Реймонд удивленно потряс головой. Он не спросил, что такое методичка. Возможно, в этом мире они тоже были, а может быть, он легко догадался о смысле фразы в целом: Ева не скрывала сарказма.

Дымчатый текст за правым плечом Реймонда вновь пришел в движение: буквы принялись перестраиваться, меняясь местами.

«Элизабет всегда встречала опасность с открытым забралом…»

Текст завис на многоточии, как собеседник, набирающий текст и затем стирающий его. Кажется, автор сбилась с мысли и отчаянно пыталась ее нащупать. Несмотря на другие переживания, Ева хмыкнула. Хотелось показать ремарке большой палец (автор думала в нужном направлении), но Реймонд бы ее не понял.

Тот наконец-то отмер. Его взгляд из-под пряди черных волос, упавшей ему на лоб, перестал прожигать насквозь, а черты лица смягчились.

— Это и был…

— Да, тот самый поцелуй истинной любви, — перебила Ева. — Я под впечатлением, а вы? Надеюсь, вы успели определиться со своими чувствами, ибо повторяться я не стану.

Реймонд откинул голову назад и оглушительно расхохотался. Ева криво улыбнулась, не торопясь разделить приступ его веселья. Хотя хотелось, чего уж там.

— Ну так что? — вскинув брови, спросила она. — Еще вопросы будут?

— Я идиот, — отсмеявшись, негромко признался Реймонд. Видимо, устав от неудобной позы, он резко подхватил Еву на руки и вместе с ней вернулся в кресло. — Утешает одно: Уильям явно идиот в больше степени, чем я, поэтому у меня есть неоспоримое преимущество.

Ева, устраиваясь поудобнее, поерзала на коленях Реймонда и мысленно отметила, что у него есть еще одно неоспоримое преимущество довольно впечатляющих размеров — то самое, о котором в приличном обществе не говорят.

А в женских романах его принято скрывать под маской эвфемизмов.

Дымчатый текст вдруг подернулся алым, а затем и вовсе медленно испарился. Дольше всего пропадали любопытные многоточия, которые сползли на плечо Реймонда и пытались вцепиться в ворот его пижамы. Ева прицельным движением большого и указательного пальцев отправила их в драматичный полет на пол.

— Прости, — пробормотал Реймонд, уткнувшись носом ей в шею и неожиданно переходя на «ты». — Я вел себя глупо, Ева.

От того, как мягко выдохнул ее имя Реймонд, по спине поползли мурашки. Его кожа приятно пахла кедровым мылом и туалетной водой с горькими нотками полыни. В кольце его рук, как в защитном коконе, было уютно и спокойно.

— Местами глупо, да — согласилась она и со вздохом добавила: — Но и я не сильно лучше: во время разговора с Маргарет мне тоже сорвало «крышу».

Реймонд чуть отстранился от нее, чтобы смерить озадаченным взглядом. Ева, не тратя слов на объяснения, молча постучала по своему виску.

— Забавный речевой оборот, — заметил Реймонд. Его пальцы осторожно прошлись по ее скуле, очертили нижнюю губу и скользнули вниз по шее. Сам он при этом выглядел немного напряженным, будто был готов отдернуть руку по первому требованию. — Значит, сегодня вечер признаний?

Ева подалась вперед. Ей не всегда удавалось правильно выразить свои чувства словами, поэтому она решила сделать это иначе — с помощью действий.

— Да, — выдохнула она ему в губы.

Реймонд смотрел ей в глаза долго — ей показалось, целую вечность, — а затем накрыл ее рот своим и замер. Не встретив сопротивления, он углубил поцелуй. В этот раз тот получился мягким, нежным. В нем ощущалась тщательно сдерживаемая страсть и обещание чего-то восхитительного.

Пальцы Евы запутались в коротких жестких волосах на макушке Реймонда. Его губы пропутешествовали ниже, к ее ключице. Он обвел языком впадинку, чуть прикусив кожу. По позвоночнику будто пробежал разряд тока. Ева глухо охнула.

Ее пальцы торопливо замелькали, пытаясь справиться с пуговицами на его пижаме. Реймонд тоже не терял времени даром: его ладони уже проникли под ее халат. Ева наконец справилась с пуговицами и, подрагивая от возбуждения, прошлась цепочкой теплых поцелуев по крепкой мужской груди.

Реймонд глухо застонал, а затем, очевидно, потерял контроль. Изучающие прикосновения становились все более голодными и смелыми, но Ева ничего не имела против. Она жарко отвечала на каждое, чувствуя, что пожар внизу живота разгорается все сильнее и сильнее.

— Ты еще можешь передумать, — задыхаясь, не то предложил, не то напомнил Реймонд.

Учитывая, что его пальцы как раз сжали ее бедро, прозвучало это не очень убедительно.

— Даже не надейся, — прошептала в ответ Ева, прикусывая мочку его уха. — С этого поезда я уже не соскочу.

— Я заведу блокнот, — вдруг не к месту, грозно пообещал Реймонд. — И заставлю тебя объяснить каждое незнакомое слово.

Ева бы рассмеялась, но ее переполняли другие, более сложные чувства.

— Прямо сейчас? Начнем сразу с ролевых игр в преподавательницу и любопытного ученика?

Реймонд рыкнул что-то в ответ — неразборчивое, возможно, ругательное, — и так вжал ее в себя, что ненадолго ей стало трудно дышать. Новый ошеломляющий поцелуй окончательно вскружил голову и затуманил разум. Так и не вырвавшееся наружу веселье осело где-то в груди, уступив место чистому, острому наслаждению, пробежавшему по венам и заставившему вскипеть кровь.

И Еве стало совсем не до смеха. Впрочем, не только ей.

Солнце слепило даже сквозь прикрытые веки. Спину кололо что-то тонкое и острое, но просыпаться не хотелось. Ева попыталась наощупь найти одеяло, но его, видимо, стащил Реймонд. По обнаженным плечам пробежали мурашки — воздух был прохладным и пах морской свежестью.

Морской свежестью?

Ева резко распахнула глаза и села, подтянув ноги к коленям. Тут же выяснилась причина холода: на ней не было ни нитки. Да и лежала она не на мягкой перине, а на голом камне, лишь слегка прикрытом сеном.

— Ладно, — пробормотала Ева. — И где я?

В паре шагов от нее виднелось что-то белое, тряпичной лужицей растекшееся на сером камне. При ближайшем рассмотрении оно оказалось простыней, в которую Ева, не раздумывая, замоталась. Почувствовав себя увереннее, она огляделась.

Она стояла на середине огромного утеса. Под его широким носом бушевали синие волны с шапкой белой пены. Впереди шумело море. В его глубоких волнах гуляли блики стоящего в зените солнца. Вдалеке, на подернутом туманом горизонте, виднелся корабль с огромным белым парусом.

Ева обернулась. Позади темнел узкий проход в пещеру. От него петляла тропинка, ведущая к скалистому берегу. Если вскарабкаться наверх…

Ход ее мыслей прервало конское ржание. В черном проеме показалась морда гнедой лошади.

— Привет! — сказала та, и Ева потрясенно села.

— Галлюцинации — это ничего страшного, — подбодрила она себя. — Главное — не поддаваться на провокацию и не вступать с ними в диалог.

— Сама ты провокация! — возмутилась лошадь смутно знакомым голосом. — Кстати, я конь.

Ева моргнула. Руки, державшие на груди край простыни, перестали дрожать.

— Кар?

— Ага! Давно не виделись, верно?

Ева в сердцах едва не плюнула под ноги.

— Мог бы предупредить!

— Так я и предупредил: поздоровался. — Кар шагнул к ней навстречу, но его круп застрял в узком проходе. — Ну-ка, помоги мне!

Ева уперла руки в бока. Правда ненадолго: пришлось тут же подхватить сползшую простынь.

— Как? Тащить тебя, прости, за морду вперед?

— Однако Гринпис бы не одобрил твоей жестокости, — заметил Кар и пояснил: — Мы в твоем сне. Просто представь более широкий вход пещеры.

Ева задумчиво почесала нос, а затем зажмурилась. Ее воображение тут же подсунуло нужную картину.

— Отлично! Ты быстро соображаешь.

Она открыла глаза: освобожденный Кар нарезал вокруг нее круги. Его копыта стучали по камню с забавным цоканьем.

— Новая маска? — без энтузиазма уточнила Ева.

— Да, нравится? — Кар притормозил и перестал красоваться. — Подожди, у меня еще есть к ней вот это…

Она и глазом моргнуть не успела, как тот нацепил на себя круглые очки в тонкой оправе. Очки смотрелись на лошадиной морде так гротескно, что Ева фыркнула и рассмеялась.

— А пальто ты не прихватил с собой?

— Неа, — беззаботно ответил он. — А что, считаешь, образ не закончен?

Ева демонстративно окинула его долгим оценивающим взглядом. Огромный гнедой жеребец, кружащий вокруг нее, подмигнул карим глазом и выдал самое что ни на есть издевательское конское ржание, после чего встал на задние ноги и замер, будто позируя. Круглые очки удержались на нем лишь чудом.

— Образ идеален, — заверила Ева и повертела головой. — Мы в моем сне?

Кар опустился на все четыре конечности и вытянул мощную шею с густой гривой.

— Да, ты спишь. Я устал ждать, когда ты упадешь в обморок.

— Мой косяк, — повинилась Ева и, прикрыв глаза ладонью, подняла голову к чистому прозрачному небу. — Надо было к крысам Реймонда прогуляться.

— Не уверен, что это поспособствовало бы нашей встрече, — проговорил Кар и махнул хвостом. — Ты все сильнее обживаешься в книге.

— Упрекаешь?

— Наоборот. Ты заставила автора увидеть в тебе личность. Теперь с тобой считаются.

Они подошли к краю утеса. Ева, поколебавшись, опустилась на нагретый камень и свесила ноги в пропасть, внизу которой покачивалось море.

— Ты хотел поговорить со мной? — негромко спросила она, провожая взглядом удаляющийся корабль.

 Кар уселся рядом.

— Скорее, это ты хотела. Я появляюсь тогда, когда ты нуждаешься во мне.

— Таков регламент?

— Да, первое правило библиотекаря — никто не должен видеть библиотекаря без особой на то причины.

Ева покосилась на лошадиную морду, смотрящую на нее с оскалом. Видимо, призванным заменить улыбку. Кажется, кто-то пересмотрел «Бойцовский клуб»…

— Ладно, ты прав, — согласилась Ева, решив, что нет смысла юлить. — Я хотела спросить…

— Ась? Я весь во внимании.

Она помялась, а затем выдохнула:

— Как дела дома? Меня никто не хватился?

Кар извернулся и почесал ухо копытом. Ну чисто блохастый пес.

— Но-но! Нет у меня блох, не надо тут… — Он зевнул, продемонстрировав большие зубы. — Твой мир замер на месте и ждет твоего возвращения. Я уже говорил об этом.

— Да, я просто…

— Тянешь время, — с пониманием закончил Кар. — Ты же о другом думаешь, я вижу.

Ева не сдержалась и огрызнулась:

— Может, тогда и ответишь сразу, не вынуждая меня ничего спрашивать?

— Э, нет! Второе правило библиотекаря — молчи о том, о чем не спрашивают.

Ева с подозрением окинула Кара долгим взглядом. По лошадиной морде нельзя было сказать наверняка: шутит он или нет.

— Ты же эти правила сейчас придумал? На коленке набросал?

— Возможно, — невозмутимо согласился он. — Ну что, колоться будем или уйдем в глухую несознанку?

— Тебе полицейской фуражки не хватает для полного сюра, — пробормотала Ева и без перехода выпалила: — Если я уйду, мое место займет Элизабет?

— Если?

— Когда! Я хотела сказать «когда»!

Мимо них стремительно пронеслась чайка. Ее тень лишь пару секунд ползла по морю, а затем птица торопливо снизилась и ухватила мелькнувшую в воде рыбину.

— Давай рассуждать логически, — предложил Кар. — Когда ты покинешь книгу, история не закончится. Она просто заживет по тем правилам, что задал автор. Сейчас ты меняешь реальность, поскольку для этой вселенной ты кто-то вроде… Богини.

— Чего-о-о?!

— Ну сама посуди. Тебя слушает автор — создательница этого мира. Ты научила ее видеть в персонаже больше, чем просто функцию. Но, боюсь, как только ты исчезнешь, урок закончится. Автор поставит точку и ринется писать новые истории уже с приобретенными знаниями. Что там будет с уже завершенной книгой, редко кого волнует. Даже читатели закрывают последнюю страницу с мыслями «ну что, было интересно, но пора двигаться дальше».

— Звучит грустно, — растерянно пробормотала Ева.

— Да. Прочитанные книги, как забытые игрушки, пылятся в шкафу. Жизнь в них не останавливается, но она всегда движется по той траектории, что задал автор. А она прописала настоящую Элизабет трепетной наивной барышней, и этого уже не исправить. Особенного после финала.

— Мы все меняемся.

— Да, люди. Не книжные персонажи.

Ева стиснула зубы. В памяти всплыло лицо Реймонда — такое родное и… живое. Для нее он был из плоти из крови. Она помнила запах его кожи и вкус его поцелуя. В ушах звучал его смех. Как все это может оказаться выдумкой?

— Фантазия — невероятно сильная вещь, — негромко сказал Кар. — Ты не представляешь, на что она способна.

Ева посмотрела вниз, где о мшистые камни утеса бились остроконечные волны.

— Значит, после моего ухода Реймонд получит настоящую Элизабет.

— Да.

Она отвернулась, делая вид, что любуется горизонтом. В голове роем вились неприятные мысли. Каково будет Реймонду после ее ухода? Будет ли он скучать по ней или найдет утешение в объятиях Элизабет?

— Это вряд ли, — встрял Кар. — Элизабет боялась и ненавидела Реймонда, так что едва ли дело кончится объятиями.

Ева сжала кулаки, отгоняя навеянную воображением картинку.

— Не похоже на счастливый финал.

— Ну почему? Героиня замужем, война выиграна. Вполне себе оптимистичное завершение любовного романа. Еще Джейн Остин говорила, что главное — звон свадебных колоколов в эпилоге.

— И никого не волнует, что героиня будет жить с мужем, как кошка с собакой? Или вовсе сбежит от него?

Последнее прозвучало с надеждой. Ева поморщилась: ей не хотелось быть эгоисткой.

Кар причмокнул губами, словно обдумывал эту мысль.

— Ну, знаешь, сказка на то и сказка, что герои вовремя уходят в закат. Думаешь, Белоснежка была счастлива с принцем? А Золушка?

Ева дернула уголком губ.

— Пожалуйста, не ломай мою детскую веру в чудеса.

Краем глаза она заметила, как Кар повел ушами.

— Ладно, держу рот на замке. Исключительно ради твоей тонкой душевной организации.

Мимо них с громким криком пронеслась еще одна чайка. Они помолчали, жмурясь от солнечных бликов, трепещущих на морской глади.

Кар вдруг напрягся и впился взглядом куда-то ввысь.

— Тебе пора.

Ева задумчиво кивнула.

— Видимо, в этот раз мне придется сброситься со скалы? Поезда-то не предвидится.

Над ухом раздалось конское ржание — веселое и одобрительное.

— Увы, но да. Такая встряска — самый быстрый способ проснуться.

Ева вздохнула, рывком поднялась на ноги и, так и не скинув простыню, сделала шаг к краю утеса.

Внизу шумело море, пахло солью. Теплый ветер ласкал лицо, заставляя подставлять его солнцу.

Простынь упала к ногам. Ева сделала глубокий вздох и занесла ногу над пропастью.

— Не спросишь, почему тебе нужно проснуться?

Она обернулась через плечо.

— Ну?

— В замке гости. Маргарет приехала.

Брови Евы потрясенно взлетели, а вот ее тело, наоборот, полетело вниз. Размахивая руками и ногами, она с ужасом ждала удара о воду, но его не последовало.

Вместо этого она распахнула глаза в своей постели. Ее голова покоилась на мирно вздымающейся груди Реймонда, а за окном медленно занимался рассвет.

— Ты не спишь? — сонно спросил Реймонд. — Что-то случилось?

Он сжал ее в кольце своих рук. Его ладонь легла на ее поясницу и ласково прошлась по чувствительной коже, на пару мгновений лишая возможности думать.

— Нет, — пробормотала Ева и подняла голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — Но скоро случится.

Словно в ответ на ее слова раздался деликатный стук в дверь и извиняющийся голос дворецкого:

— Милорд, простите, что беспокою. У меня для вас новости.

— Что и требовалась доказать, — хмыкнув, заключила Ева и с наигранной беззаботностью потянулась к губам Реймонда.

Тот ответил торопливо, жадно, но, словно спохватившись, быстро прервал зарождающийся поцелуй.

— Никак не привыкну к твоему дару ясновидения, — заметил Реймонд и, с сожалением выпустив ее из объятий, поднялся в кровати.

Перевернувшись на бок, Ева оперлась на локоть и, прищурившись, наблюдала за тем, как муж одевается. Спустя пару минут промедления он распахнул дверь.

— Я слушаю.

— Милорд, у нас гости. Внизу ожидает Ее Высочество Маргарет.

Реймонд резко обернулся. В его взгляде можно было прочесть безмолвный вопрос. Что-то вроде «какого черта?!».

Ева развела руками. Она и сама понятия не имела, что происходит. Кар не уточнил деталей.

Однако в одном она была уверена: их ждет то еще веселье!

— Милорд, прошу прощения за ранний визит, — вежливо проговорила Маргарет, когда Ева с Реймондом спустились в гостиную. — Элизабет, рада тебя видеть!

Прозвучало это вполне искренне, поэтому Ева выдавила улыбку в ответ, запахнула халат поглубже и зевнула в кулак. Она так до конца и не поняла, как работает защитный купол. Ее, как и Маргарет, он пропустил без проблем. А вот Уильяма затормозил еще на самой границе.

Кажется, Реймонд мельком упоминал о чистоте помыслов гостя. Если тот не таил в душе обиду на владельца замка и не грезил о расправе над ним, купол не считал такого человека опасным и безболезненно пропускал.

Что ж, значит, Маргарет не искала кровавых разборок. Это уже радовало.

— Ваше Высочество, — Реймонд галантно указал на резной диванчик с россыпью подушек и без перехода, деловито уточнил: — Чем обязан?

Ева усмехнулась. Ей нравилась хватка Реймонда. В нем чувствовалось что-то от хищника, который умело отстаивал свою территорию: без лишней агрессии и угрызений совести. В своем мире ей попадались преимущественно хамоватые или слабые мужчины — две крайности, которым до золотой середины было как пешком до Китая.

Мысль о доме заставила сердце сжаться. Но не от тоски, а от… безнадежности.

Странное, неуместное чувство.

— Видите ли, — чинно ответила Маргарет, присаживаясь и расправляя на коленях пышную изумрудную юбку, — я попала в затруднительное положение. И пришла просить помощи у вас и у самого дорогого мне человека — сестры.

А как Реймонд перенесет их расставание? Ева мельком взглянула на него и с запозданием уловила смысл слов Маргарет.

— Принца у нас нет, помочь не сможем, — на автомате бросила она, думая о своем.

— Я не о том. — Сестрица не выглядела смущенной. Ее дорожное платье чуть запылилось, но прическа осталась идеальной. — Отец Уильяма требует признать брак недействительным.

— Разве король может развестись? — удивилась Ева.

Маргарет посмотрела на нее как на дурочку — с жалостью и пониманием.

— Мой брак, Элизабет. Он не желает, чтобы его сын был женат на младшей принцессе.

— Вот как? — Реймонд выглядел так спокойно, что сложно было сказать, забавляет его эта ситуация или напрягает.

Ей нравилась эта его невозмутимость. И то, как легко она уступала место более сложным чувствам. Например, страсти.

Не время об этом думать!

Ева постаралась сосредоточиться на разговоре.

— Да. — Маргарет сухо кивнула и продолжила: — Я не хочу принимать столь поспешное решение. Тем более что наш отец, — она посмотрела в сторону Евы, — несколько…

— Растерян? — подсказала Ева.

— Зол, — поправила ее Маргарет, — и не способен трезво оценить ситуацию. Иными словами, я решила, что мне не помешает…

— Спрятаться? — вновь попыталась помочь Ева.

— Погостить у родных, — выкрутилась Маргарет и вскинула на Реймонда умоляющий взгляд из серии «дева в беде». — Вы не будете против, милорд?

Реймонд не успел ответить. На сцене появилось новое действующее лицо.

Отчаянно зевая, в гостиную заглянул Уильям. Судя по помятой одежде, он не ложился спать вовсе. Соломенные волосы были взлохмачены до того самого состояния творческого беспорядка, который обожают свободные художники и бомжи. В перепачканных чернилами руках он держал стопку бумаг.

— Элизабет, раз вы уже встали, я могу зачитать вам свою новую поэму! — радостно провозгласил он и осекся, заметив Маргарет. — О, а я… А вы…

Маргарет прищурилась и втянула носом воздух, как разгневанный породистый жеребец.

— Это не то, что ты подумала! — торопливо вставила Ева, чувствуя, что повторяется.

— Правда? — обманчиво мягко спросила Маргарет, не смотря на нее.

Ее взгляд не сходил с побледневшего Уильяма.

Реймонд хмыкнул, закинул ногу на ногу и настолько вежливо, что это походило на издевку, поинтересовался:

— Переместимся в столовую? Уверен, нам подадут замечательный завтрак.

— Ну да, нам же только попкорна и не хватает, — соглашаясь, буркнула себе под нос Ева.

Маргарет и Уильям, не расслышавшие ее слов, молча кивнули.

— Значит, принца у тебя нет, верно, Элизабет? — подколола ее Маргарет, методично разрезая на фарфоровой тарелке бекон.

«Сцена та же, акт второй», — мысленно простонала Ева.

Как ответственные актеры, они даже успели переодеться. Пижамы уступили место дневным нарядам.

— Это не мое, — ответила она, намазывая тост джемом. — Мне это подкинули.

Уильям оторвался от своей поэмы и насупился.

— Я не «это!» — возмутился он. — И я сам пришел.

Реймонд, явно получавший удовольствие от той неловкой ситуации, куда угодил принц, сделал неторопливый глоток чая.

— Мы ни в коем случае не задерживаем Его Высочество Уильяма.

Попытка тактично выпроводить гостя провалилась. Принц воззрился на Реймонда в священном ужасе.

— Нет-нет-нет! Я еще не дописал поэму!

— Разве? — вклинилась Ева. — А что же вы хотели мне почитать?

— А это был черновой вариант! — нашелся тот. — Недоработанный!

Маргарет окинула Уильяма задумчивым взглядом из-под ресниц. Ева бы многое отдала за возможность прочесть ее мысли.

— Если вы, милорд, будете так добры, мы бы с мужем остались ненадолго под вашей крышей.

— Насколько ненадолго? — с иронией уточнил Реймонд.

Маргарет подняла на него глаза.

— Буквально на пару дней, — тоном, которым дают клятву, сказала она.

Реймонд, к удивлению Евы, кивнул и поднялся из-за стола.

— Мой дом в вашем распоряжении. Прошу прощения, мне нужно работать.

Он склонился к ошарашенной Еве, поцеловал ее в щеку и направился к дверям. Ева подхватилась следом.

— Ты оставишь меня с этими двумя? — громким шепотом вопросила она ему в спину, как только они оказались в коридоре. — Серьезно?

Реймонд обернулся. Он попытался скрыть улыбку, но тщетно.

— Уверен, ты справишься.

Ева фыркнула и мотнула головой, чтобы стряхнуть упавшую на лоб прядку волос.

— Мстишь, да? — уточнила она.

— Не тебе, — сознался Реймонд и притянул ее к себе. — Точно не тебе.

Его губы на мгновение заставили Еву забыть о том, где она находится, полностью погрузив в водоворот острых, кружащих голову чувств. За спиной что-то грохнуло. Обернувшись, Ева увидела потрясенную горничную, судорожно собиравшую осколки посуды. Неподалеку на мраморном полу лежал серебряный поднос.

Реймонд тяжело вздохнул.

— Не будем шокировать слуг. Наверное, они думают, что я тебя околдовал.

Коротко поцеловав ее в висок, он устремился во двор. Его подтянутая фигура легко спустилась по высоким деревянным ступенькам, когда Ева все-таки разомкнула губы и едва слышно произнесла:

— Возможно, так оно и есть.

— Пожалуй, имеет смысл срезать побольше белых роз. Они идеально впишутся в интерьер гостиной.

Маргарет перекинула плетеную корзинку с одного локтя на другой. В простом бежевом платье, соломенной шляпке и садовых перчатках она выглядела очаровательно и невинно. До той поры, пока не начинала хмуриться. А хмурилась она часто.

Ева с тоской посмотрела на принца, который забрался на качели, подвешенные под сенью яблони, и теперь что-то вдохновленно строчил. Он, кажется, вовсе не ощущал тех грозовых туч, что собрались над их с Евой головами.

Счастливый человек!

С завтрака прошла всего пара часов, а по ощущениям — целая вечность. Маргарет больше не возвращалась к теме их взаимоотношений с Уильямом, но взгляды, бросаемые на Еву из-под полей шляпки, были более чем многозначительными.

Эх, жаль, что ей нельзя сослаться на работу и спрятаться в башне. Впрочем, одна башня ей бы не помогла. Тут нужен еще ров с водой и огнедышащий дракон в придачу.

— Да, белые розы прекрасно подойдут, — согласилась Ева после паузы.

Она пошарила по саду взглядом в надежде обнаружить авторские ремарки (ну хоть какая-то подсказка!), но те как сквозь землю провалились. Учитывая, что автор не подавала признаков жизни с ночи, Ева беспокоилась. Как бы та совсем не загрустила на фоне столь значительных изменений сюжета. Или не ушла в загул с рефлексией и поисками смысла жизни. Творческие люди — натуры ранимые!

— Значит, Уильям посчитал земли твоего мужа достаточно безопасным местом, чтобы переждать бурю именно здесь?

Маргарет спросила об этом тихо, смотря в сторону, и Ева с облегчением выдохнула. Кажется, игра в молчанку закончена. Слава Богу! Что-что, а молчать у нее никогда не получалось. Уж лучше поругаться, но выговориться.

— Да, вы с ним рассуждали примерно в одном и том же ключе. Я не сказала тебе об этом, потому что боялась подставить Реймонда. У него с Уильямом… что-то вроде соглашения.

— Дело только в этом?

Ева призадумалась и честно ответила:

— Еще и я боялась, что ты все неправильно поймешь. А мне не хотелось накалять и без того напряженную атмосферу.

Маргарет куснула губу.

— Я приехала сюда, чтобы убежать от развода. Едва ли причины Уильяма совпадают с моими.

В ее голосе прозвучала горечь, и Ева вздохнула. Подобного рода откровенность требовала уже немного большего, чем просто вежливость.

— Слушай, между мной и Уильямом ничего не было. Я могу поклясться в этом.

Ева понадеялась на благоразумность принца. Если он обронит хоть намек на поцелуй истинной любви… Она сама отрежет ему язык.

В глазах Маргарет недоверие смешалось с надеждой. Сейчас она походила не на холодную практичную принцессу, а на ту отчаянную девчонку, которая с радостью согласилась подменить сестру на свадебной церемонии.

И тут Еву осенило.

— А вот между вами было, не так ли?

Маргарет на пару секунд смутилась, и, к ее удивлению, не стала отнекиваться.

— После венчания мы ненадолго остались одни. Уильям был растерян и подавлен. Он спросил, зачем я это сделала, зачем притворилась тобой, и я… поцеловала его.

— Оу! — одобрительно протянула Ева. — Сильно!

Маргарет раскраснелась.

— Спасибо. Уильям ответил. Мне кажется, между нами вспыхнула искра, но нам помешали вернувшиеся родители.

— Понятно. Что ж, я впечатлена. — Ева даже присвистнула. Шустрость Маргарет ее восхитила. — Тогда не понимаю, почему ты переживаешь на мой счет. Мы никогда… Словом, даже вспомнить не о чем.

О поцелуе истинной любви и правда вспоминать не хотелось.

— Я верю тебе, просто… — Маргарет покосилась в сторону качелей и светлой макушки, склонившейся над листом бумаги. — Уильям так долго грезил тобой… Мечту сложно отпустить. Думаю, ты и сама это понимаешь.

— Угу, — охотно согласилась Ева, в мыслях почему-то уносясь к Реймонду. Легко ли будет его забыть? Не начнет ли она искать его черты в каждом мужчине? — Но у Уильяма мечта одна. И это явно не я.

Маргарет поджала губы. Выражение ее лица приобрело суровость воина, примиряющегося к мечу.

— А кто?

— Что, — поправила ее Ева. — Ты же видишь, он мечтает писать поэмы и прочую ф… и прочие феноменальные вещи.

— Фено… прости?

— Прощаю, — торжественно заверила Ева. — Я хотела сказать, что Уильям никогда не любил меня. Ему нравился образ рыцаря — защитника прекрасной дамы, которой можно посвящать стихи и баллады. Замени даму, и этот лирический герой даже не заметит разницы. Вопрос только, нужно ли это тебе?

— Нужно! — горячо выдохнула Маргарет. — Очень.

Ева с сочувствием посмотрела на раскрасневшуюся девушку. Ну что ж, любовь зла… Интересно, почему это лопоухий купидон с луком и стрелами выбирает настолько непохожие мишени? Практичная, рассудительная Маргарет и витающий в облаках Уильям… Пожалуй, нет повести печальнее на свете.

— Я закончил! — радостно возвестил принц и помахал в воздухе плотно исписанным листом бумаги. — Хотите послушать мою новую поэму о дожде в лесу?

Ева не сомневалась, что переменилась в лице.

— У меня дела! — торопливо крикнула она.

— Я с удовольствием послушаю, — спокойно ответила Маргарет.

Под одобрительным взглядом Евы она подошла к качелям и опустилась на них, сев вплотную к Уильяму. Ева хмыкнула. Что ж, Маргарет справится и без ее советов. В этом не может быть и тени сомнений.

Реймонд посмотрел на аккуратно выведенную формулу и задумчиво взял в руки прозрачный пузырек с темно-зеленой жижей на дне. Крыса, почуяв неладное, запищала и забилась о прутья клетки. Он едва взглянул на нее.

Работа над амулетом стопорилась. Возможно, потому что мысли его были заняты Евой. Ею самой и тем списком, что она ему показала. Больше всего вопросов вызывал последний его пункт. Что если…

Дверь скрипнула, отворяясь. Реймонд настороженно вскинул голову и расслабился, когда увидел на пороге Еву. В ее руках он заметил тяжелую корзинку, источающую запах свежего хлеба, и тут же поспешил забрать ее из тонких девичьих пальцев.

— Тебе не стоит так утруждать себя, — заметил он, скрывая улыбку. — Я тронут твоей заботой, но…

Ева приподнялась на цыпочки и закрыла ему рот поцелуем. Корзина улетела на пол, когда Реймонд, забывшись, притянул Еву к себе ближе и положил руки на ее талию.

Раздался звук разбитого стекла.

— Черт, что я скажу на кухне? — оторвавшись от него, спросила Ева.

Реймонд усмехнулся.

— Скажи, что страшный некромант был не в настроении и перебил всю посуду.

Ева хитро улыбнулась и прошептала ему в ухо.

— Я знаю хороший способ для снятия стресса. Он лучше битья посуды…

Ее дыхание обжигало мочку уха, и Реймонд глухо застонал. Воображение тут же подсунуло яркие картины того, на что беззастенчиво намекала Ева. Ему нравились ее смелость и открытость. Он по-прежнему не мог поверить, что его симпатия взаимна.  Он словно попал в сказку! В ту, что подарила ему Ева.

Его пальцы заскользили по ее платью, ловко расстегивая крошечные пуговицы на лифе.

— Ты так и не рассказал, где научился настолько ловко обращаться с женским гардеробом, — напомнила Ева.

— Не самая вдохновляющая история, — признался он.

В ее глазах туман желания уступил место любопытство. Реймонд мысленно выругался.

— Расскажи.

Он вздохнул.

— Обещай, не смеяться.

— Ты умеешь интриговать! — Ева широко улыбнулась. — Честное пионерское! — Под его скептическим взглядом, она пояснила с самым серьезным видом. — Это жутко суровая клятва моего мира, обладающая страшным магическим эффектом.

Реймонд хмыкнул. Ее тон говорил о том, что она подтрунивала над ним. Об этом же сказал ее поцелуй — короткий, извиняющийся и немного дразнящий.

— Мне было пятнадцать, когда я впервые влюбился, — выдохнул он ей в шею. — Девушка поощряла мой интерес, поэтому я всерьез рассчитывал, что наши с ней отношения зайдут… достаточно далеко.

— Это точно та история, которую я должна услышать? — возмущенно уточнила Ева.

Она громко охнула, когда его язык обвел впадинку ее ключицы.

— Мне слышится ревность в твоем голосе, — с наигранной укоризной заметил Реймонд.

— Возможно, — недовольно согласилась она.

— Ты очень красивая, когда ревнуешь.

Ее смех стал его наградой.

— Хитро! Ладно, я слушаю.

— Я очень обстоятельный человек, ты знала? Готовясь к своему первому ночному свиданию, я изучил все учебники по женскому платью. А еще попросил горничную принести мне несколько вариантов женских костюмов, чтобы научиться незаметно и быстро расстегивать все эти крючки и пуговки.

Ева распахнула глаза и уставилась на него с восхищением, польстившим его самооценке.

— И как? Это помогло?

— Нет, — спокойно ответил он. — В ту ночь прорезался мой дар. Темные эманации навсегда отвратили девушку от меня. Для нее, как и для многих, я монстр.

Реймонд снова накрыл губы Евы своими, но, к его удивлению, она не ответила. Он обеспокоенно отстранился и негромко позвал:

— Ева?

Та вдруг вырвалась из его объятий.

— Я так больше не могу, — пробормотала она.

На ее лице была написана отчаянная решимость, заставившая его сердце пропустить удар. От дурного предчувствия засосало под ложечкой.

— Что ты имеешь в виду?

Голос прозвучал ровно, но внутри все перевернулось в ожидании ее ответа.

— Я сказала тебе не всю правду. Это не о моих чувствах к тебе, — заметив его взгляд, пояснила Ева и вдруг выпалила: — В тот миг, когда мы поменяем историю и выиграем войну, я вернусь домой.

Он надеялся, что ослышался. Вероятность лишиться слуха сейчас пугала его меньше, чем потеря Евы.

— Ты… Откуда?..

Ему было трудно, почти физически больно заканчивать фразу. Ева ненадолго замялась, а затем опустила глаза.

— Конечно, — пробормотал Реймонд. — Твой дар. К нему сложно привыкнуть.

«Возможно, и не стоит вовсе, — мысленно добавил он. — Раз это все ненадолго».

Повисло молчание. Даже крыса, словно чувствуя важность момента, притихла и не подавала признаков жизни.

— Я подумала, что ты должен быть в курсе, — негромко сказала Ева, по-прежнему смотря в пол. — Мы… привязываемся друг к другу. Мне не хотелось бы, чтобы кто-то из нас страдал.

Он горько усмехнулся. Внутри все заледенело. Сейчас он не испытывал вообще ничего: лишь сердце, покрытое коркой льда, отозвалось глухой тоской.

— Как давно ты это знаешь?

Ева спрятала руки за спину и выпрямилась, словно готовая принять удар.

— Почти с самого начала.

Он кивнул и отошел к окну. Опершись ладонями о подоконник, он невидяще уставился на горизонт. Уже не имело значения, что Ева не сразу сказала ему правду. Важно было, что отведенного им времени осталось немного.

Совсем немного.

На мгновение в голове мелькнула совершенно чудовищная и глупая мысль ничего не менять. Пусть они проиграют войну, но зато Ева его не покинет.

Пришлось сжать челюсти до зубовного скрежета и напомнить себе, что война — это кровь и смерть, и он не вправе думать о личном счастье. Не в этом вопросе.

До него донесся голос Евы — немного подрагивающий, но решительный. Она словно ставила точку.

— Мне очень жаль.

Реймонд не нашел в себе сил что-то ответить. Ева еще немного постояла за его спиной, а затем он расслышал тихий шорох ее шагов. Когда он все-таки обернулся, кроме него и крысы в башне уже никого не было. 

Уильям с придыханием продекламировал последние строчки и напряженно замер.

— Ну как? — с волнением спросил он. — Вам понравилась поэма?

— Восхитительно! — Маргарет поднялась с кресла и с чувством зааплодировала.

Ева вздрогнула и с запозданием поняла, что от нее тоже ждут какой-то реакции.

— Это было… незабываемо, — наконец нашлась она. — Мне особенно запало в душу двадцатиминутное описание трепыхания дубового листа на ветру.

Уильям раскраснелся от похвалы. Маргарет едва заметно дернула уголком губ, но удержала серьезное выражение лица. На увлечение принца она смотрела с той нежностью, с которой мать глядят на забавы ребенка. Мол, чем бы дитя не тешилось…

Ева же к концу третьего дня уже настолько озверела от этого спонтанного литературного марафона, что всерьез подумывала закрыть принца в шкафу. Пускай почитает свои стихи моли. Та наверняка оценит.

Реймонду-то хорошо! Он из своей башни не высовывался.

Мысли перескочили на мужа. С момента их разговора она его почти не видела. Тот снова стал пропускать обеды и ужины, а в спальню приходил так поздно, что Ева ни разу не смогла его дождаться. Кажется, Реймонд всерьез задумал избегать ее.

Она не осуждала его. Возможно, он решил, что так им обоим будет легче пережить расставание.

Но Ева тосковала по нему… С каждым днем все сильнее.

Сославшись на головную боль, она ретировалась в сад. Впрочем, побыть в одиночестве ей не дали.

— Элизабет! — Уильям нагонял ее с такой поспешностью, словно стремился всучить повестку в военкомат. — Подождите.

Ева торопливо порыскала взглядом, надеясь успеть нырнуть в кусты, но приличных поблизости не оказалась, а прятаться за куцым кустом роз было бы странно. Вздохнув, она выдавила вымученную улыбку и остановилась.

— А вы разве не хотели остаться с Маргарет, чтобы обсудить что-то важное? — с надеждой напомнила Ева. — Вроде бы она собиралась переписать вашу новую поэму в свой дневник?

Маргарет шла к цели, как Титаник к айсбергу — уверенно и неумолимо. Каждый день та придумывала новые и новые поводы остаться с принцем наедине. Вчера вечером они с Уильямом закрылись в гостевой спальне. Ева даже дежурила под дверью, дабы никто не спугнул голубков. Увы, но ничего, кроме как тихих отголосков деловой и чинной беседы, она так и не дождалась.

— Об этом я и хотел поговорить! — с жаром воскликнул Уильямом.

— О поэме?

— О Маргарет!

Ева тут же навострила уши.

— Так-так, а поподробнее?

Принц предложил ей руку, и Ева на автомате приняла ее. Кажется, она начинает привыкать к галантности местных мужчин.

— Элизабет, вы мой самый близкий друг, — торжественно начал Уильям. — Лишь вам я могу открыть свое сердце.

Ева хмыкнула. Плохи дела, если у наследного принца Ристонии только один друг, да и тот — бывшая невеста.

— Ну что вы, — отмахнулась она. — Вовсе не стоит.

— Нет, вы не правы! Вы одна сделали для меня столько, сколько другим и не снилось.

Ева почувствовала себя польщенной. Она хотела было сказать что-то милое, но не успела. Принц продолжил:

— Вы не вышли за меня замуж и не испортили мне жизнь! За одно это я безмерно вам благодарен.

Она едва не споткнулась на ровном месте. Удержать равновесие ей помогла рука Уильяма.

— Я-то как счастлива, — буркнула Ева, недовольно засопев. Она бы огрызнулась, но простодушное лицо ее собеседника заставило прикусить язык. Кажется, у того и в мыслях не было ее обидеть.  — Вы хотели обсудить именно это?

— Нет, — Уильям смутился. — Вы знаете, я решил…

Ева мысленно скрестила пальцы и взмолилась «только бы речь шла не о поэме, только не о ней!»

— … жениться на вашей сестре.

— На Маргарет? — глупо уточнила Ева, будто бы у нее в запасе был еще десяток сестер.

Уильям порозовел от смущения.

— Да, видите ли… Те три дня, что мы провели вместе, открыли мне глаза…Мне не найти супругу лучше! Вы слышали ее разбор творчества Босхла?

— Нет, пропустила, — покаялась Ева и тут же перевела тему, боясь, что иначе ее бросятся просвещать. — Значит, вы уже признались ей в любви?

— Пока нет, — Уильям кашлянул. — Наш брак с ней могут счесть недействительным. Я не позволю, чтобы нас с ней разлучили! Не сейчас, когда обрел в ее лице настоящую Музу, готовую не только вдохновлять, но и помогать мне с творчеством. — Его глаза блеснули решительностью, но уже через минуту он воззрился на нее совершенно умильным образом, словно выспрашивал одобрения. — Но вы… вы же не обидитесь, верно? То есть… она ваша сестра и…

Ева с трудом сдержалась, что не рассмеяться. Наверное, когда все это закончится, ей будет даже не хватать непутевого, но по-своему очаровательного принца.

— Уильям, — серьезно проговорила она, пряча улыбку. — Я официально благословляю вас на этот брак. Я готова подержать подол платья вашей избранницы. Или что там обычно держат подружки невесты?

Уильям просиял и поцеловал ее руку.

— Элизабет, вы прекрасны!

Не прощаясь, он практически побежал в сторону замка. Ева, фыркнув, проводила его взглядом. Она чуть вздрогнула, когда рядом раздался уставший голос Реймонда.

— В этом с Его Высочеством сложно не согласиться.

Ева резко обернулась. Все слова, которые она заготовила, застыли на губах. Единственное, что она смогла сделать — скрестить руки на груди и выжидающе посмотреть на мужа. Тот выглядел бледнее обычного: под глазами залегли глубокие тени, лишь немного меньше тех, которыми он щеголял после ранения.

— Пройдемся? — не то предложил, не то попросил Реймонд.

Ева мрачно кивнула. Она не то чтобы злилась, но после трехдневного молчания чувствовала себя уязвленной. Словно ее, как бродячую кошку, выставили за дверь при малейшем намеке на неподобающее поведение. Разумом она понимала Реймонда, а вот сердце жило по своим правилам.

Со стороны они наверняка смотрелись чинно прогуливающейся семейной парой. Шорох их шагов смешивался с шелестом ветра в зеленых кронах деревьев и щебетом птиц. Выложенная брусчаткой дорожка серой лентой петляла по саду, усеянному белыми цветами яблонь. Изредка им попадалась спешащая по делам прислуга, но стоило свернуть к реке, и из поля зрения исчез даже вездесущий садовник.

— Я много думал о том, что ты сказала.

Ева полной грудью вздохнула влажный, пахнущий водой и немного тиной воздух.

— В башне думать было приятнее, чем в моем обществе?

Она прикусила язык. Ну вот! Она же не хотела выяснять отношения!

Реймонд помрачнел.

— Проблема детей в том, что они искренне считают, что не повторят ошибок родителей.

— М-м-м… Я не понимаю, к чему ты клонишь.

Ева отвела взгляд от зелени аккуратно подстриженных кустов и растерянно воззрилась на Реймонда. Его рука изредка, будто случайно касалась ее локтя.

— Ты знала, что моя мать обладала слабым даром некроманта?

— Нет.

Реймонд смотрел вдаль. Казалось, он полностью погрузился в себя.

— Отец женился на ней не из-за любви с первого взгляда, а из чисто практических соображений: ему претила мысль жить с женщиной, которой он был бы противен. Дар матери делал ее нечувствительной к темным эманациям.

— А твоя мать? Чем руководствовалась она?

Реймонд чуть пожал плечами.

— Полагаю, тоже не чувствами. В этом проблема всего моего рода: мы — люди разума.

Ева мысленно повторила окончание этой фразы. Оно горько прокатилось на языке, оставив странноватое вяжущее послевкусие.

Реймонд продолжил:

— Ее семья принадлежала к древнему, но обедневшему роду. А тут еще дар к некромантии у старшей дочери!

— Такую замуж сложно пристроить, — закончить его мысль Ева. — Ведь, полагаю, от нее тоже исходили темные эманации, отпугивающие даже самых незавидных женихов?

— Верно.

Они подошли к плетеному забору, за которым начинался пологий спуск к реке. Реймонд отворил калитку и подал руку Еве. Та, не задумываясь, приняла его помощь.

— Брак моих родителей был союзом двух прагматичных людей. Он начался с расчета, но закончился любовью — той, что приходит с годами, а не вспыхивает мгновенно.

— Звучит оптимистично, — заметила Ева.

Ноги утопали в желтом песке, и она, поколебавшись, остановилась, а затем стянула туфли и осталась босой. Реймонд ничего не сказал, лишь крепче ухватил за руку.

— Все изменилось, когда мама утратила дар. Она замахнулась на заклятие не по своим силам и поплатилась за это.

— Сколько тебе было?

Голые ступни царапали мелкие камни и жесткая колкая трава.

— Десять.

— Вместе с даром она потеряла иммунитет к темным эманациям. Она пыталась бороться со страхом и отвращением, которые стал вызывать у нее отец, но… проиграла эту битву.

Ева до боли закусила губу.

— Мне очень жаль.

Реймонд, кажется, даже не расслышал. Его черные волосы трепал теплый ласковый ветер.

— Она умерла через год, просто сгорела, как свеча. Возможно, дело было не только в утраченной магии. Мама чувствовала себя как в ловушке, но честь и достоинство не могли позволить ей уйти. Смерть принесла ей долгожданное облегчение и свободу.

У Евы по спине побежали мурашки. Она сглотнула ком в горле.

— Думаю, ты не прав.

Реймонд усмехнулся.

— Ты не испытывала на себе влияние темных эманаций. Их долгое присутствие действительно может негативно сказаться на душевном здоровье человека.

Она не стала спорить. В конце концов, и правда не ей судить об этом. Повисла пауза, нарушаемая шелестом полноводной реки.

Они дошли до огромного мшистого камня у берега, наполовину утонувшего в песке, и остановились у кромки воды.

— Ты поэтому мечтаешь создать амулет от темных эманаций? — спросила Ева.

— Об этом грезил еще отец. Я лишь продолжаю его дело. — Реймонд скинул с себя кожаную куртку, которую часто надевал вместо сюртука, и набросил на ее плечи. Ева вздрогнула и уткнулась носом в теплый воротник. От реки и правда веяло холодом. — Отец до конца своей жизни тосковал по матери. Он действительно любил ее.

Сердце кольнуло болью. Ева не знала, что тут можно сказать, поэтому поступила малодушно — перевела тему.

— О каких родительских ошибках ты говорил?

Он запахнул свою куртку на ее груди, и от этого жеста заботы, такого обыденного и простого, у нее едва не подкосились ноги. Что она будет делать в родном мире без Реймонда? Сможет ли двигаться дальше, уже без него?

— Родители руководствовались разумом, чтобы избежать боли, но все равно столкнулись с ней. Я вел себя так же.

Ева, спрятав руки в карманы куртки, замерла.

— Ты очень дорога мне. — Реймонд открыто посмотрел на нее, и сердце Евы пропустило удар. — Узнав, что скоро потеряю тебя, я, как и родители, попытался отгородиться от боли.

— Ты стал избегать меня?

— Да, но, к счастью, быстро понял свою ошибку. — Одна ладонь Реймонда легла ей на талию, привлекая ближе к нему, а другая — на щеку. Его темные глаза не отрывались от ее лица. — Мне в любом случае будет больно. Но пока это возможно, я хочу насладиться временем, проведенным с тобой. Каждой минутой. Если ты, конечно, не против.

Его прерывистое дыхание касалось ее губ. Чувствуя теплую волну, поднявшуюся из низа живота и разбежавшуюся по всему телу, Ева потянулась к Реймонду.

— Я хочу этого, — прошептала она, прежде чем поцеловать его.

Ева и сама не до конца понимала, что вкладывает в эту фразу. Возможно, не только тот смысл, что считывался в первую секунду. Но и нечто большее.

Они гуляли несколько часов. К тому моменту, когда все же решили вернуться в дом, солнце начало клонится к закату. Руки Евы покоились в карманах кожаной куртки. Расставаясь с ней, чтобы отдать дворецкому, Ева ощутила легкий укол разочарования: казалось, вместе с курткой у нее забирают и этот чудесный день, полный разговоров и уютного молчания с мужчиной, который ей по-настоящему нравился.

— Как хорошо, что вы вернулись! — воскликнул Уильям, едва они переступили порог гостиной.

Реймонд хмыкнул.

— Не думал, что успеете соскучиться, Ваше Высочество.

— Дело не в этом! — отмахнулся Уильям и, сияя, подошел к сидящей в кресле Маргарет и взял ее ладонь в свою. — Мы хотим, чтобы вы присутствовали на нашем венчании!

— О! — Ева удивилась. — Прямо сейчас?

Уильям переглянулся с Маргарет и выпалил:

— Да!

— Ну что ж, — невозмутимо сказал Реймонд. — У меня есть на примете один храм…

 При виде их четверых уже знакомый Еве святой брат вздрогнул. Наверное, будь он христианином, осенил бы себя крестом, а так всего лишь попытался сначала ретироваться, а затем — притвориться ветошью.

Не прокатило.

— Святой брат, мы пришли к вам с просьбой провести церемонию венчания.

— Во второй раз? — переспросил тот. Его голос прозвучал слишком высоко и настороженно. — Вы успели развестись?

— Нет-нет! — вмешалась Ева. — С нами все отлично, мы счастливы. — Она запнулась, пытаясь отогнать картинку с заставкой «Дома-2», всплывшую в воображении.  — У нас новые претенденты на «долго и счастливо».

Ее палец безапелляционно уперся в грудь принца. Уильям широко улыбнулся.

Святой брат с шумом втянул воздух и, кажется, едва устоял на ногах.

— Ваше Высочество Уильям? — уточнил он.

— Вот его вы узнали, а меня — нет! — с ноткой мелочной обиды заметила Ева.

— Меня он тоже не узнал, — успокоила ее Маргарет. — Просто лица женщин не чеканят на монетах.

— Несправедливо! Это нужно исправить. Есть, куда записать?

— Есть, а за…

— Только не в блокнот с поэмами! — возмутился Уильям.

— …чем? — спокойно закончила Маргарет.

Реймонд в это время бросил в чашу возле алтаря несколько золотых монет — подношение тринадцати Богам и плата за услуги священнослужителя одновременно.

— Ну как же! — откликнулась Ева. — Станешь королевой и внесешь изменения. Такие традиции нужно менять.

Маргарет ненадолго смешалась. Кажется, эта мысль показалась ей революционной, но интересной.

— Все зависит от Уильяма… — после паузы заметила она, пока святой брат под поощряющим взглядом Реймонда обреченно открывал книгу на нужной странице.

— Что? — рассеянно поинтересовался Уильям, который судорожно листал блокнот с поэмами. — Дорогая, ты можешь делать все, что твоей душе угодно. Идея с монетами прекрасна, как луна и звезда. Как твоя улыбка в безветренный теплый день лета…

Ева закатила глаза и, проигнорировав горсть метафор, рассыпанных Уильямом, перебила:

— А как насчет поменять советников?

— Чудесная мысль, — мурлыкнул себе под нос принц. — Перемены… Нас ждут перемены. Те, что выкуют наши сердца из…

— Ваше Высочество, вы должны встать здесь, — вежливо напомнил Реймонд и, не тратя время на пояснения, просто подтолкнул Уильяма к алтарю. — А вы, леди Маргарет (позволите называть вас так?) сюда…

Маргарет кивнула и послушно заняла свое место напротив святого брата. На ее лице расцветало задумчивое выражение.

— А зачем нам менять советников? — мельком спросила она, прижимая к груди букет белых роз.

— Братья и сестры, мы собрались здесь…

— Ваше Высочество, позвольте ваш блокнот, — тихо вклинился Реймонд.

— Что? Это обязательно? — Тот вцепился в книжку, как в сокровищницу папеньки — намертво и с алчным блеском в глазах.

Ева кашлянула и склонилась к плечу Маргарет.

— Понимаешь, с войной не все так просто…

— В этот знаменательный день… — надрывался святой брат, но его никто не слушал.

— По традиции ваши руки должны быть свободны, — напомнил Реймонд Уильяму и ненадолго потерял терпение. — А ну отдайте!

— …И тогда лорд Воурд предложит атаковать….

— Хорошо, подержите мой блокнот, но, прошу, осторожнее!

— Я буду нежен, — клятвенно заверил Реймонд.

— Боги благословят союз двоих, решивших связать себя узами святого брака…

— …и это приведет к удручающим последствиям!

— Что? — Уильям услышал шепот Евы. — Брак приведет к удручающим последствиям?

— Не мешай! — хором откликнулись Ева и Маргарет.

Уильям насупился.

— По-моему, только я слушаю святого брата!

— Неправда, — проговорил Реймонд. — Я тоже его внимательно слушаю. К слову, ваш выход.

— Что?

— Вы согласны взять принцессу Маргарет в законные жены и боготворить всю жизнь, до самой смерти? — пафосно вопросил святой брат.

— О! — Ева оживилась и посмотрела на Реймонда. — Ты тоже обещал меня боготворить?

— Нет, определенно, только я внимательно слушаю святого брата! — заспорил Уильям.

Видимо, из принципа.

— Конечно, — сдержанно ответил Реймонд, отстраняясь от разошедшегося жениха. — Ты не помнишь нашу свадьбу?

— Местами, — пробормотала Ева. — Я тогда страшно переволновалась.

— Согласны или нет?! — потеряв терпение, рявкнул святой брат.

Уильям, с чувством доказывающий Реймонду, что он прекрасно следит за ходом церемонии, наконец, повернулся к алтарю лицом и растерянно застыл.

Маргарет напряженно ждала. Букет в ее руках выглядел слегка помятым.

— Скажите «да», — подсказал Реймонд в спину Уильяма.

— Да! — с радостью студента, списавшего на экзамене, отрапортовал тот.

Маргарет выдохнула с облегчением, а затем, почти не разжимая губ, бросила:

— Откуда тебе это известно, Элизабет?

Ева набрала в грудь воздуха и опередила святого брата:

— У меня проснулся дар предвидения.

— А вы, Ваше Высочество Маргарет, согласны взять в мужья принца Уильяма и во всем ему подчиняться?

— Что? — искренне возмутилась Ева, забыв на мгновение о войне. — Я тоже в этом поклялась?

Реймонд хмыкнул и сделал вид, что не расслышал ее слов.

— Согласна, святой брат.

Тот возвел очи к небу и, кажется, поблагодарил Богов.

— Тогда объявляю вас мужем и женой!

Уильям и Маргарет повернулись друг к другу и, улыбнувшись, скрепили союз поцелуем. В то же мгновение на их руках тонкая вязь брачных отметин налилась цветом и ярко вспыхнула. Рисунок стал четче и ярче. Такой уже не спрячешь.

— Ваш союз признан Небесами, — с едва уловимыми нотками сожаления резюмировал святой брат и обратился к Реймонду. — Милорд, не знаете, телепорт в Каронию до сколько работает?

— До десяти, — вежливо ответил Реймонд. — Вы успеете, святой брат.

— А куда он? — театральным шепотом поинтересовалась Ева, проводив мелькнувшую в проеме входной двери коричневую рясу священнослужителя.

— Бежит в соседнюю страну, — буднично пояснил Реймонд.

— Зачем?!

— На тот случай, если Его Величество не одобрит этот союз и решит отыскать виновных.

Ева открыла и закрыла рот, так и не найдясь с ответом. Букет белых роз, который Маргарет держала в руках во время церемонии, перелетел через голову Евы и приземлился на одну из пустых деревянных скамеек. Уильям подхватил жену на руки и, под ее смех, вынес из храма.

Определенно, это была самая странная свадьба, на которой Еве пришлось побывать.

— Знаешь, — проговорила она, прижавшись к Реймонду. — А мы еще нормальные.

Он глухо рассмеялся и сплел их пальцы вместе.

Маргарет с Уильямом уехали на следующее утро после венчания. Реймонд слышал, как Ева предлагала гостям (правда без особого пыла) остаться еще на пару дней. Как он и думал, молодожены с ужасом открестились от этой чести.

— Не понимаю, — сонно пробурчала Ева, едва они вернулись в спальню. — Ради чего они так рано вскочили? Солнце только-только взошло, а они уже отправились восвояси.

Реймонд хмыкнул. Его жена обладала прагматичным умом, но некоторые вещи ускользали от ее внимания. Возможно, в силу того, что она прежде с ними не сталкивалась и попросту забывала об их существовании.

— Темные эманации, — пояснил он, сбросив сюртук на кресло. — Наши любезные гости устали изображать тактичность и при первой же возможности ретировались. Брачную ночь они провели вместе, этому есть свидетели. Так что нет необходимости и дальше мириться с дискомфортом от моего присутствия.

Его позабавило удивленное выражение лица Евы.

— Я не замечала особого… дискомфорта.

Под его многозначительным взглядом она примолкла, видимо, начав припоминать некоторые детали. Например, что в его присутствии Уильям становился слишком говорлив, а Маргарет, наоборот, молчалива.

Реймонд опытным путем установил, что предел терпения обоих находится где-то на отрезке между полутора и двумя часами. Именно тогда венценосные гости, деликатно ссылаясь на усталость, исчезали из его поля видимости. Достойный результат, некоторые не выдерживали и сорока минут.

— Оу! — пробормотала Ева, очевидно, припомнившая эти моменты. — Я думала, что Маргарет — жаворонок, и потому ложится рано…

— Как и Его Высочество Уильям? — с легкой насмешкой поинтересовался Реймонд.

Ева куснула губу и завалилась на заправленную горничной постель — прямо в платье.

— Ну и глупцы. Им станет стыдно, когда ты изобретешь амулет от темных эманаций.

В груди разлилось тепло. Реймонд тоже опустился на кровать. Его лицо оказалось напротив лица Евы, успевшей перекатиться на бок и опереться на локоть.

— Разве?

— Конечно. Когда их мозг не будет затуманен, — Ева забавно покрутила пальцем у виска, — они поймут, какой ты замечательный человек.

Если бы он стоял, то, наверное, упал бы. Никто до этого момента не говорил ему таких слов да еще настолько искренне. Не найдя подходящего ответа, он притянул к себе Еву и нашел ее губы.

— Портал доставит наших гостей к парадному входу во дворец. Им придется сначала поговорить с королевской семьей и только после этого созывать совет.

Глаза Евы понимающе сверкнули. На пухлых губах промелькнула улыбка.

 — Не будем терять времени… Его совсем немного.

Заглянувшая в комнату спустя десять минут горничная едва не выронила поднос с завтраком.

— Пр-р-ростите, — прозаикалась она, отчаянно покраснев. — Я зайду позже.

Ева вывернулась из его объятий и крикнула в захлопнувшуюся дверь.

— Рози, десерт можешь не приносить. Я уже…

Дальше Реймонд не стал слушать. Утянул хохочущую жену в новый, кружащий голову поцелуй, заставивший обоих позабыть и о горничной, и о других, более серьезных проблемах.

— Если мы пропустили начало, меня сожрет любопытство. И тогда в отместку я тебя покусаю! — пригрозила Ева, устраиваясь с ногами в кресле.

Реймонд подошел к висящему на стене зеркалу и отбросил в сторону ткань, скрывающую серебристую гладь в изящной раме.

В кабинете кроме них никого не было. Реймонд не только плотно прикрыл дверь, но и наложил защищающее от подслушиваний заклинание. Особого смысла в этом не было (слуги и без того боялись его как огня), но он решил не рисковать.

— Мне кажется, те десять минут промедления не сыграют особой роли. К тому же, — он позволил себе усмешку, — они случились по твоей вине, разве нет?

— Это как посмотреть, — протянула Ева и без перехода бросила: — Жаль, до функции записи и перемотки зеркала еще не дошли.

Реймонд заинтересованно покосился на нее, ожидая пояснений, но она лишь отмахнулась. Зеркальная гладь как раз пошла рябью.

— Мы можем говорить? — тихо спросила Ева, не отрывая взгляда от зеркала.

Реймонд подошел к ней ближе и встал рядом со спинкой кресла.

— Да, нас не услышат. Это односторонняя связь.

— Хорошо.

— Признаться, я не ожидал, что у Ее Высочества Маргарет получится установить зеркало. На совете такие вещи под запретом. По понятным причинам.

Ева кивнула.

— Конечно.

Рябь уступила место изображению, которое с каждой минутой становилось все четче. В комнате за длинным прямоугольным столом восседал Его Величество Чарльз. Справа от него нашелся Уильям. Маргарет не было видно, но, учитывая, что женщин не пускали на совет, этого и стоило ожидать.

Свою роль принц Уильям должен был отыграть один, без поддержки жены.

Судя по нахмуренным бровям и поджатым губам, тот понимал это.

— Мой сын, — пророкотал Чарльз, скользнув взглядом по советникам, — хочет обсудить сложившуюся ситуацию. Как мы знаем, враг бросил нам вызов. Нас ждет долгая кровопролитная битва. И мой сын приведет нас к победе!

Краем глаза Реймонд заметил, что Ева поморщилась.

— Вот же пафосный зануда!

— Тебе повезло, что он тебя не слышит, — сказал Реймонд, усмехаясь.

Чарльз не вызывал у него теплых чувств. Судя по всему, тот был того же поля ягода, что и Ричард. Неудивительно, что они легко нашли общий язык.

Уильям решительно поднялся и оперся кулаками на столешницу.

— Не только об этом, — жестко проговорил принц. Его взгляд обежал комнату, останавливаясь на каждом советнике.

За те дни, что Уильям гостил в его замке, Реймонд успел привыкнуть к образу вечного романтика и непутевого поэта, и сейчас, не без волнения, наблюдал за тем, как тот перевоплощается в ту роль, которую привык играть с детства — благородного принца и смелого воина.

Казалось, еще немного, и он наяву увидит сверкающую броню Уильяма.

— Мы слушаем тебя, сын, — откликнулся Чарльз, не подозревая, какую свинью собирается подложить ему родная кровиночка.

Реймонд покосился на Еву. Та повертела головой, будто искала что-то за его плечом.

— Что случилось?

Она вздрогнула и смутилась.

— Да нет, просто… Такое чувство, будто у меня питомец потерялся.

Реймонд решительно ничего не понял. Зачастую Ева ставила его в тупик своим поведением. Он обернулся и внимательно оглядел стены кабинета и даже потолок. Его бы не удивило, заведи его жена в качестве питомца летучую мышь, но и та не стала бы прятаться на люстре при свете дня.

— Прости, ты…

— Ш-ш-ш! — шикнула Ева. — Я не слышу Уильяма.

Реймонду пришлось проигнорировать небольшой укол ревности и уставиться в зеркало, вновь сосредотачиваясь на происходящем.

— … поэтому я считаю, что моя коронация должна состояться уже сегодня.

Чарльз дернулся, как от удара. На лицах советников застыли самые разные выражения: от ужаса до делового интереса.

— Что?!

— Отец, я достиг совершеннолетия. Мой брак признан Богами и людьми. Я готов принять бремя власти и освободить тебя.

Ева хохотнула.

— Боже, он шикарен. Даже глаз ни разу не дернулся!

Реймонд невольно порадовался, что Уильям прочно женат. Не то чтобы он ревновал к нему Еву, но…

 — Как он вошел в роль!

— Его Высочество Уильям — поэт, — пожав плечами, уязвленно заметил Реймонд. — Все творческие личности немного дети. Поэтому их игра всегда убедительна.

Ева, не глядя на него, сжала его руку чуть выше локтя.

— Это была деловая оценка.

Тепло ее ладони немного отрезвило.

— Конечно, — сдержанно согласился он.

— Если хоть один из вас сомневается во мне… — разглагольствовал между тем Уильям.

— Как складно говорит! — восхитилась Ева. — Ну настоящее выступление депутата перед электоратом в преддверии выборов! И выглядит уверенно: одежда, прическа, лицо, дышащее благородством, — все идеально! Ты заметил, как у него волосы уложены?

Реймонд скрипнул зубами.

— Уж поверь мне.

Он всерьез прикинул последствия решения втихомолку проклясть принца, когда его мрачные мысли осенила догадка:

— Дразнишь? — выдохнул он в макушку Евы.

— Немного, — хитро ответила она и вернула комплимент: — Ты очень красивый, когда ревнуешь.

Один-один.

Ему пришлось отвлечься на возню, равнодушно отображенную зеркалом. Чарльз, видимо, потерявший контроль над ситуацией, кликнул стражу. Едва ли он собирался бросить сына в темницу, скорее, продемонстрировать свою власть. Зря.

Армия уже перешла на сторону Уильяма.

На крики короля так никто и не пришел. Советники обменялись понимающими взглядами, а затем старый лис — лорд Терквуд — поднялся.

— Ваше Высочество Уильям, мы готовы присягнуть вам на верность.

Ева закатила глаза.

— В реальности на такой исход можно было бы не рассчитывать! Что за странный переворот…

Реймонд внимательно следил за происходящим в зеркале, поэтому оставил ее слова без внимания.

Чарльз обессиленно откинулся на спинку стула. Разум взял вверх над чувствами, и Его Величество разомкнул губы:

— Сын, надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Он, возможно, нет, — пробормотала Ева себе под нос. — Но Маргарет знает. Я снабдила ее нужными инструкциями.

Реймонд и сам был свидетелем того длинного сложного разговора, поэтому молча кивнул и, пройдя пару шагов к стене, набросил плотную ткань на зеркало.

Еще один пункт из списка Евы был вычеркнут.

Все завертелось так быстро, что она не поспевала за происходящим. Еве казалось, будто кто-то врубил быструю перемотку. Все за пару недель без ее особого участия им удалось проредить уже изрядно помятый список с указанием возможных развилок.

Лорда Воурда под благовидным предлогом отослали из дворца. Его «гениальные» предложения, касающиеся тактики ведения боя, так и не были озвучены. За это стоило благодарить Маргарет. Та очень серьезно отнеслась к предупреждениям и, хотя Ева была уверена, что сестричка до конца не поверила ее словам, это не помешало ей проявить похвальную предосторожность. В роли серого кардинала Маргарет смотрелась невероятно органично: скромность, демонстрируемая придворным, тут же сменялась деловой хваткой, стоило этим же придворным удалиться за дверь.

Пока Уильям вдохновлял пафосными речами простой люд, Маргарет организовала инвентаризацию в армии и выявила ряд проблем, которые частично успела решить. Ристония не была готова к войне, но враг не собирался ждать.

Разворачивающиеся события сильно отличались от тех, что Ева прочитала в книге. Ее немного беспокоило, что воссоединение королевств так и не состоялось. Престол неожиданно занял Уильям и, видимо, это спутало все карты старому пройдохе Ричарду, а Чарльз и вовсе выбыл из игры. Впрочем, это не помешало двум странам заключить военный альянс.

Совместная армия должна была броситься наперерез общему врагу и навсегда загнать того обратно в горы. Этот победоносный отряд, как и в первоначальной версии книги, возглавил Уильям.

— О чем думаешь?

Ева вздрогнула от голоса Реймонда, прозвучавшего над плечом, и оторвала взгляд от списка. Все пункты, кроме последнего, были скрупулезно вычеркнуты.

— О том, что сегодня все закончится, — негромко ответила Ева и покосилась на часы на каминной полке. — Буквально через пару часов начнется битва, которая решит все.

Его теплые ладони легли на ее талию и ненадолго сжали. Она отклонилась назад, упираясь затылком в его грудь.

— Каков бы ни был исход, ты сделала все, что могла, — тихо ответил Реймонд.

— Пожалуй, — с тяжелым сердцем согласилась Ева.

Она не знала, сколько времени они простояли, прижимаясь друг к другу так, словно боялись расстаться навсегда. Впрочем, их страх был обоснован: если в войне будет одержана победа, они действительно больше не увидятся. Если же верх возьмет враг… они снова не смогут быть вместе, но уже по более прозаической причине: смерть лишает многих привилегий.

В кабинете стремительно светлело. День торопился вступить в свои права. Реймонд стянул с зеркала серую плотную ткань и опустился в кресло. Ева пристроилась на подлокотник: ей хотелось быть поближе к Реймонду. Хотя бы в эти минуты.

Время тянулось медленно. Еве казалось, что она слышит шорох утекающего сквозь пальцы песка.

В этот раз изображение в зеркале было не таким четким, как прежде. Создавалось ощущение, что снимать доверили пьяному оператору.

— О втором зеркале на поле боя можно только мечтать, — бросил Реймонд, словно подслушав ее мысли. — Поэтому придется довольствоваться случайными отражениями, пойманными начищенными латами солдат и лужами на дорогах.

— Ничего, я смотрела фильмы на пиратках. Мне не привыкать.

— Что такое «пиратка?

Ева, вздохнув, принялась за объяснение. Разговор позволил немного отвлечься, но не снял напряжение до конца.

Это походило на бесконечное ожидание своей очереди к стоматологу. С одной стороны, ты хочешь поскорее отмучиться, с другой — до смерти боишься момента, когда откроется дверь и назовут твое имя.

И все-таки ожидание не может быть бесконечным. Зеркало отобразило две огромные армии, стоящие друг напротив друга. Между ними лежало зеленое поле, полное цветов. Солнце, утвердившееся на синем безоблачном небе, лениво сверкало на лезвиях мечей. Лошади нетерпеливо перебирали ногами, маги готовились к атаке, лучники натягивали тетиву и примерялись для первого залпа.

Людей было так много, что они сливались в одно большое темное пятно. Ева с трудом разглядела Уильяма. Тот сидел на белом коне и, судя по решительному лицу, вот-вот должен был отдать приказ.

— Надеюсь, он не умрет.

Она сама не поняла, как сказала это вслух.

Реймонд дернулся от ее слов. Она затылком ощутила его изучающий взгляд.

— В твоем видении Его Высочество, вернее… Его Величество Уильям погиб?

Ева молча кивнула. Ей не хватило сил добавить, что не только он. В памяти всплыла сцена, которую с упоением мазохиста описала автор: Реймонд, жертвующий жизнью, чтобы его слуги получили фору и смогли укрыться в лесах.

Ладонь Реймонда ненадолго успокаивающе сжала ее локоть.

— Пора, — напомнил он, никак не прокомментировав ее ответ.

Он поднялся и взял в руки лежащую на столе малахитовую шкатулку — ту самую, до которой так сильно хотел добраться Ричард.

— Что мне нужно сделать? — спросила Ева. — Есть какая-то формула призыва?

Реймонд покачал головой.

— Не думаю. Артефакт очень древний. По преданию, его подарили королевскому дому сами Боги. Просто подумай о призраках.

Ева приняла шкатулку. Пальцы соскользнули по гладкой отполированной поверхности, чуть зацепившись за драгоценный камень на крышке.

«Элизабет знала, что час пробил! В сердце не осталось страха. В памяти всплыло все то, что она сделала ради этого момента: начиная от побега из родительского дома и заканчивая разговором с Маргарет во время венчания».

Ева едва не вскрикнула от неожиданности, а затем широко улыбнулась. Она обрадовалась всплывшему на стене тексту, как родному. Ей его не хватало!

— Ева?

— Да, прости, отвлеклась.

Она вновь обратила взгляд на шкатулку. Пальцы уверенно легли на крышку и потянули ее на себя. Замок легко поддался, будто только этого и ждал.

Ева заглянула внутрь, но бархатное дно пустовало. Она не успела удивиться. Тут же из шкатулки повалил густой белый дым, который приобрел очертания человека. Очень мощного, высокого человека с грозным, будто высеченным из камня лицом. Его длинные волосы развевались, словно от порыва ветра, а накаченные руки мрачно скрестились на крепкой груди.

— Чего ты хочешь, первенец короля?! — рявкнул он так, что на потолке закачалась люстра.

Ева едва подавила желание нырнуть под стол и вести переговоры оттуда. Ну просто на всякий случай. Удержало на месте только чувство собственного достоинства. И рука Реймонда на плече.

— Помогите Его Величеству Уильяму одержать победу над врагом.

Она могла собой гордиться: даже голос не дрогнул. Почти…

Призрачный верзила воззрился на нее, будто подозревал в продаже фальшивых лотерейных билетов. А затем на его лице и вовсе отразилось разочарование. Видимо, он рассчитывал на задачку поинтереснее.

— Будь по-твоему, первенец короля.

Призрак испарился так быстро, что Ева даже засомневалась: а не приснился ли он ей. Но малахитовая шкатулка в руках напомнила о реальности всего происходящего.

— Уф, ну, кажется, я неплохо справилась, — пробормотала Ева.

— Просто прекрасно, — одобрил Реймонд, впиваясь взглядом в зеркало. — Нам повезло, что ты не открыла эту шкатулку раньше.

— Почему?

«Элизабет совершила действительно смелый поступок, изменивший ход истории, — торопливо принялся подсказывать текст. — Призвать бесплотную армию призраков можно было лишь раз в столетие».

— А-а-а! — протянула Ева. — Вон оно что…

Ей казалось, что автор прежде об этом не упоминала.

Текст разве что не фыркнул. Буквы заскользили на стене, складываясь в… рисунок из точек. Ева отчетливо увидела высунутый язык и возмущенно ахнула.

— Что? — Реймонд обернулся. Его брови сошлись в одну линию. — Ты что-то сказала?

— Нет-нет, тебе показалось.

Она встала и тоже подошла ближе к зеркалу. Как раз вовремя.

Поле окутал белый густой туман, в котором резко проступили очертания бесплотных воинов. Они, потрясая оружием, бросились на врага. Призрачные удары топоров и секир оказались очень даже реальны. Послышались перепуганные вопли и крики боли.

За какие-то пару минут, призракам удалось выкосить большую часть противников. Численный перевес теперь был на стороне Уильяма. В тот момент, когда Ева уже представила себе вкус победы, поле снова подернулось туманом. А когда он развеялся, на нем остались только растерянные, потерявшие запал люди.

— А где…

— Время вышло, — напряженно проговорил Реймонд. Лишь сейчас Ева заметила, что он не сводил взгляда с часов. — Призраки не могут приходить в этот мир надолго, если ты не знала. Небытие затягивает их обратно.

Ева открыла и закрыла рот, не в силах сформулировать новый вопрос. Сердце сжалось от ужаса. Конечно, этот маневр дал им преимущество, но не обеспечил безоговорочную победу, как она на то рассчитывала.

К чести врагов, они оправились довольно быстро. Звук боевого горна, раздавшийся из зеркала, заставил сконцентрироваться на размытом изображении двух армий, которые сначала неторопливо, а затем все быстрее устремились навстречу друг другу.

Пока не схлестнулись на середине поля. Зеленую траву снова оросили капли крови.

Ева сжала зубы, заставляя себя продолжать смотреть. От звона мечей, людских криков и вспышек заклинаний по спине бежали мурашки, а колени подрагивали. Наверное, это и есть настоящий страх — липкое, парализующее чувство, холодной змеей сворачивающееся в животе.

Зеркало ослепила вспышка света. Ева сощурилась и попыталась разобраться в том, что происходило на поле. Уильям ожесточенно сражался с кем-то из врагов. Судя по дорогой одежде, с каким-то высокопоставленным и важным чином. А прямо за его спиной…

— Осторожно! — закричала Ева.

Поздно.

Пронеслась еще одна вспышка. Она ударила Уильяма в спину и заставила покачнуться. Ева, распахнув глаза, потрясенно наблюдала за тем, как Уильям упал на траву.

— Нет-нет-нет!!!

Маг усмехнулся. Еще одно его заклинание прокатилось по полю. Оно не разбирало своих и чужих, но, кажется, мага это не смущало.

— Я помню его, — проговорил Реймонд. — Он ранил меня на реке Лауре. Сильный дар, очень сильный…

Ева украдкой смахнула слезы. Она не знала, погиб ли Уильям или нет, но понимала: сейчас не время думать об этом.

— Я могу как-то помочь?

Реймонд искоса посмотрел на нее и покачал головой.

— Ты сделала все, что могла. Теперь мой черед.

С этими словами он вернулся к столу и открыл ящик.

— Что ты задумал?

Реймонд достал мел и кинжал из почерневшего серебра.

— Последний пункт в списке изначально казался мне сомнительным. Я так и думал, что бесплотная армия призраков лишь сдержит врагов, но не позволит их уничтожить. Впрочем, хорошо, что мы смогли придержать этот козырь до основной битвы, а не спустили в самом начале, как того хотел Его Величество Ричард.

Он присел на корточки и принялся что-то чертить на полу.

Ева сглотнула. Ее терзало нехорошее предчувствие.

— Ты не ответил: что ты делаешь?

— Есть древнее заклинание: достаточно мощное, но мне должно хватить на него сил.

— Должно?

— Риск всегда есть.

Реймонд поднялся и резко полоснул себя ножом по запястью. На пол тягучими каплями упала алая кровь. Еве померещился солоноватый запах, и она торопливо облизнула губы.

— Это не заклинание, которое может поднять все близлежащие трупы?

Реймонд, не глядя на нее, кивнул. Ева похолодела.

О чем-то похожем говорилось в финале книги, в котором Реймонд, ее Реймонд, погиб.

«Элизабет понимала, к чему все идет. Мужчина, которого она полюбила, был готов пожертвовать собой, чтобы спасти всех остальных. Слухи лгали: у некроманта оказалась чистое пылкое сердце».

Ева вздрогнула. Текст впервые отразил ее мысли. Он угадал абсолютно во всем… Даже в том, о чем она боялась заговорить.

«Мужчина, которого она полюбила», — понимающе напомнил текст, прежде чем истаять.

Ева в панике метнулась к Реймонду.

— Подожди! Не делай этого! Должен быть другой выход…

Реймонд осторожно перехватил ее руку и отвел от себя.

— Его нет, — спокойно ответил он.

Взгляд карих, почти черных глаз, говорил, что он догадывается о причине ее ужаса. Вероятно, он и сам не верил, что вытянет столь сильное заклинание без… последствий для себя.

— Это неправильно, — пробормотала Ева. — Так нельзя…

Реймонд вдруг шагнул к ней и, притянув к себе, коротко жадно поцеловал. Это было словно прощание — горько-сладкое, с привкусом печали и благодарности.

— Все будет хорошо, — сказала он тоном, которым лгут тем, кто обречен.

«В эту минуту некромант подумал о том, что его жизнь будет лишена смысла без любимой. А значит, он в любом случае уже мертвец».

Ева пораженно уставилась на текст. Тот никогда прежде не транслировал чужие мысли… Значит ли это, что…

Реймонд негромко принялся читать заклинание (абсолютно неповторимую абракадабру), и Ева отвлеклась. В комнате ощутимо сгустился воздух, потемнело и запахло грозой. За окном чистое небо заволокли тяжелые сизые тучи.

Зеркало равнодушно отобразило кровавую схватку. В этой мешанине лиц и тел сложно было разобраться, но каким-то чутьем Ева понимала: победа не на их стороне. Все изменилось за одно мгновение, как это бывает в фильмах ужасов. Разве что обошлось без пугающей музыки: убитые принялись подниматься. Их залитые кровью, ничего не выражающие лица казались масками кукол, а от обращенного внутрь себя взгляда по спине бежали мурашки.

Один из поднятых зомби, волоча топор, направился прямиком к вражескому магу. Тот ожесточенно сражался, но вовремя заметил угрозу. Одно из заклинаний оторвало зомби руку, другое — продырявило грудь, но не остановило.

Затаив дыхание, Ева ждала развязки. Негромкий стон Реймонда, сорвавшийся сквозь стиснутые зубы, вернул ее в реальность. Она обернулась.

Пол был залит кровью, словно в кабинете кто-то баловался человеческими жертвоприношениями. Впрочем, одного взгляда на едва стоящего на ногах Реймонда было достаточно, чтобы понять: это не так уж далеко от истины.

— Хватит! — в отчаянии крикнула Ева. — Ты себя убьешь!

Он мотнул головой, полностью сосредоточенный на том, что делает. Руки его подрагивали, а из носа текла тонкая алая струйка.

Ева замерла, боясь вмешаться и все испортить. Реймонд явно был мыслями не здесь. Он не слышал ее. Его отсутствующий взгляд был прикован к одной точке — к глади зеркала.

Мага окружило пятеро зомби. Одному из них удалось метнуть нож. Тот со свистом врезался в грудь мага.

— Теперь точно довольно! Мы победим и так!

Реймонд упал на одно колено. С его губ сорвался прерывистый стон. С его лица стремительно уходили краски, а черные волосы становились белыми, как снег.

— Ну уж нет! — рявкнула Ева и бросилась к нему. — Я не позволю тебе погибнуть!

В душе разрасталась паника. Если бы понимать, что можно сделать…

«Элизабет решила обратиться к своему дару. Возможно, с ее помощью некромант продержится дольше».

— Дело говоришь, — одобрительно буркнула Ева и осторожно вытянула раскрытую ладонь.

Реймонд вздрогнул от прикосновения, но не сбросил ее руку. Ева прикрыла глаза и сосредоточилась. Вдох-выдох, вдох-выдох… Почти тут же внутреннюю сторону ладони обожгло, закололо, а затем с кончиков пальцев сорвались изумрудные нити. Магические потоки пробежали по мужской рубашке и устремились к вороту, чтобы соприкоснуться с обнаженной кожей. Со стороны казалось, что Реймонда оплетает тонкая паутина — зеленая и мерцающая.

Его губы порозовели, а с лица стала уходить мертвецкая бледность. Ева улыбнулась, но почти тут же зашипела. В центре живота, откуда брали начало магические потоки, разрасталась, как черная дыра, странная, неведомая ей раньше боль — обжигающая, как кипяток, и одновременно леденящая, как холодная вода. В висках запульсировало, а перед глазами заплясали цветные пятна.

«Элизабет всей душой жаждала спасти мужа, которого успела полюбить, но ее потенциал был невелик. Перед ней встал выбор: пожертвовать собой, чтобы сохранить ему жизнь, или навсегда отпустить его».

Строчки скакали. Ева не была уверена, что прочла все верно. Сложно сосредоточиться на мелькающих буквах, когда внутри тебя словно разъедает горячая лава. Это было так больно, что не оставалось сил даже на крик. Ей казалось, она сроднилась с болью, стала с ней одним целым. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль, что достаточно убрать руку от плеча Реймонда, и все закончится. Так просто.

Но она этого не сделала.

Прошло несколько секунд, а может быть целая вечность, когда ее рука упала вниз. В тот же миг к ней вернулись зрение и слух.

Из зеркала доносились победные крики.

— Слава Его Величеству Уильяму! Ура!!!

Их перекрыл другой голос, полный ужаса:

— Ева! Ева!!!

Она взглянула в глаза Реймонда, из которых ушел туман, и улыбнулась. Его лицо больше не внушало ужас, а седина исчезла без следа. Она не успела порадоваться этому. Ее сознание накрыло уже почти привычной темнотой.

— Тетенька, вставайте! Ваш поезд вот-вот подадут!

Ева застонала и разлепила глаза. Первым, что она увидела, было лицо белобрысого мальчишки лет восьми. Его взлохмаченные волосы будто обкорнали наспех, явно не заботясь о внешней стороне вопроса. Пряди оказались разной длины, некоторые из них заплели в тонкие косички. За плечом мальчишки медленно выплывал на темном небе алый диск солнца. Его робкие лучи бежали по мрачной скале, окрашивая ее оранжевым светом.

— Кар? — прохрипела Ева. — Ты?

— Угадали, тетенька! — его голос звучал непривычно высоко.

— А в глаз? — пригрозила Ева, рывком поднимаясь. — Какая я тебе тетенька?

— Я просто хотел быть вежливым, — явно подтрунивая над ней и кайфуя от этого, ответил он. — Боюсь, если бы я назвал тебя дяденькой, ты бы обиделась еще больше.

Ева потерла виски. Они ныли так, словно накануне она перебрала с алкоголем.

— Это последствия магического отката, — пояснил Кар. — Ты нехило выложилась, пытаясь спасти своего некроманта.

В горле резко пересохло. Она почти выплюнула вопрос, до смерти боясь услышать ответ:

— Спасла?

Мальчонка, с которым Ева пока не привыкла ассоциировать Кара, улыбнулся. Только сейчас она заметила, что тот вырядился в какое-то бесформенное одеяние белого цвета. В похожем щеголяла и сама Ева.

— Твою миссию можно считать законченной.

— Уже?!

Кар вытащил из-под хламиды блокнот, деловито пролистал его и принялся сверяться с записями.

— Ну, давай посмотрим. Герои выжили? Выжили.

— С Реймондом все хорошо, да?

Ева до боли впилась ногтями в ладонь. Она повторялась, но ей было важно услышать из чужих уст, что Реймонд жив и здоров. Стук бешено колотящегося сердца, казалось, мог оглушить даже ее собеседника.

— Ага, — беспечно откликнулся Кар. — Ты сохранила ему жизнь, вовремя восполнив его магический резерв. За это нужно сказать спасибо дару Элизабет.

Паника, до этого сжимавшая сердце, отпустила. Ева сделала глубокий жадный вдох, будто вынырнула на поверхность воды.

— А что с Уильямом?

— Его ранили, но дворцовые лекари поставят его на ноги. В плохую погоду будет ныть бедро, но от этого не умирают.

Ева кивнула и обвела взглядом место, в котором оказалась. За ее спиной темнели скалы — мрачные и холодные. Она лежала под густым ветвистым дубом. Впереди виднелась петляющая тропинка. По обе стороны от нее росла высокая, в половину человеческого роста, трава.

— Что тут у нас еще? — у самого себя поинтересовался Кар и совершенно по-детски почесал нос. — Война выиграна, враг отступил. В общем, хэппи-энд. — Он резко захлопнул блокнот и воззрился на нее со скучающим выражением лица. — Все, сделка завершена. Ты выполнила условия и возвращаешься домой.

Ева сглотнула и уставилась на свои сцепленные в замок ладони. Вот и все. Так и должно было все закончиться. Она знала это с самого начала…

— На мое место вернется Элизабет?

— Угу. — Кар поднялся на ноги и протянул ей руку. — Пойдем, солнце встает. Тебе пора.

Ева ухватилась за его детскую ладошку и послушно двинулась за ним. Тропинка петляла, жесткая сочная трава колола голые ноги. Солнечные лучи становились все ярче и теплее.

Алый диск уже наполовину вынырнул из-за темно-фиолетовых облаков.

— Далеко еще?

— Нет.

Остаток короткого пути они проделали в молчании. Ева словно заледенела. Она все понимала, но чувства внутри будто покрылись коркой льда. Через нее она смотрела на тот калейдоскоп воспоминаний, что проносился в ее памяти.

Вот она заявилась в замок и впервые увидела Реймонда — холодного, отстраненного и немного насмешливого. Ему ужасно идет черный цвет. Странно, что она так и не сказала ему об этом. Не успела.

Их первый поцелуй, когда Реймонд решил взять ее «на слабо», а она не спасовала и поразила его. Кажется, она до сих пор ощущает прикосновение его губ к своим — удивленное и жадное.

Венчание в храме — поспешное и деловое, без намека на чувства. И все же, почему оно вызывает пощипывание в уголках глаз? Ева смахнула пару слезинок, предательски прокатившихся по щеке.

Первая брачная ночь могла войти в историю как самая парадоксальная подтасовка событий. Именно тогда Ева поняла, что Реймонд ей нравится. Ее тронула его ирония и какая-то абсолютно непонятная ей, видимо, врожденная галантность, сочетающаяся с умением быстро принимать решения.

Дальше воспоминания закружились еще более тесным роем: взгляд Реймонда, когда она пришла к нему в спальню — потемневший и задумчивый, его лицо, когда она обратилась к дару Элизабет и вылечила его… Как давно все это было, будто в другой жизни.

В ее другой жизни.

— Мы на месте.

Ева подняла взгляд от тропинки и с удивлением заметила привязанную к песчаному берегу лодку с веслами.

— Мне жаль, но придется грести. — Кар развел руками. Балахон на нем забавно растянулся, будто распахнулись крылья лебедя. — Поплывешь одна. Мне дальше нельзя.

Ева застыла, не в силах подойти к лодке, покачивающейся на реке.

— Ну что, прощаемся? — беспечно предложил Кар. — Я буду скучать! Ты была великолепна. Давно у меня не было такого захватывающего приключения! Эти писатели — такие предсказуемые люди, скажу я тебе… А с тобой было драйвово! Когда ты некроманта впервые поцеловала, я чуть не упал!

— Ага, — пробормотала Ева. Сознание по-прежнему работало четко, а тело тормозило. — Мне тоже понравилось.

Она несмело опустилась на корточки и взглянула в зеленые хитрые глаза мальчонки.

— Спасибо, Кар, — проглотив ком в горле, сказала она.

Тот передернул плечами и подмигнул ей.

— Не за что!

Ева обняла его за худые плечи. Скорее, даже вцепилась в него, будто утопающий в соломинку, попавшуюся на пути. Кар подождал, затем многозначительно кашлянул, а потом и вовсе с трудом вырвался из ее хватки.

— Пора, — вновь напомнил он.

Пришлось на ватных ногах дойти до лодки. Отвязать веревку. Сесть на деревянную скамейку и взять в руки весла. Каждое действие отзывалось тупой болью в груди.

Кар, зарывшись босыми ступнями в желтый рыхлый песок, крутил в пальцах травинку, которую изредка подносил ко рту. Лодку покачивало на воде. Ева начала грести. Берег с Каром медленно удалялся…

И Ева не выдержала. Она внезапно отбросила весла и с размаху прыгнула в реку. Воды было по пояс, поэтому эффектно поплыть не получилось, зато медленно и драматично дойти в тяжелой намокшей хламиде по каменистому дну — это пожалуйста.

Кар ничего не спросил. Он просто дождался, пока Ева приблизится.

— Я не хочу возвращаться, — задыхаясь, проговорила она. — Мое место там — в книге!

— Сорян, но это невозможно. Ты не героиня книги. Ты человек.

Ева решительно помотала головой. Уперев руки в бока, она отрезала:

— Должен быть выход!

Лицо Кара озарила улыбка. Он взглянул на окончательно просветлевшее небо.

— Он есть.

Его слова буквально ударили ее под дых, заставив поверить в собственную удачу.

— Какой?

Кар поманил ее пальцем, будто собирался поведать секрет. Ева послушно склонилась к нему.

— Помнишь, я говорил, что человеческая фантазия — сильная штука? — шепотом спросил он.

Ева кивнула.

— Ты не можешь стать персонажем книги. Это противоестественно, но…

— Но?

— Ты можешь оживить вымышленный мир. Сделать его реальным.

У Евы в буквальном смысле отпала челюсть.

— Прости, я, кажется, не улавливаю ход твоих мыслей.

— Моих гениальных мыслей.

— Да, наверняка. — Ева выпрямилась, помолчала, осмысливая услышанное, и заговорила вновь. — То есть, повинуясь моему желанию, мир книги просто оживет?

— Ну да. Вы, люди, и сами не знаете, на что способны. А уж ваши мечты… Им все под силу!

— Мечты… — протянула Ева. Ее взгляд уперся в гряду гор вдалеке. Острые пики пронзали небо. — Если я смогу сделать книгу реальностью…

— Тогда твои слова, сказанные некроманту об обмене душами, окажутся правдивы. Ты действительно махнешься местами с Элизабет. К слову, тебе придется лично убедить ее в этом шаге. — Кар поднял ладони. — Здесь я пас.

Мысли Евы заметались. Разум заставлял колебаться, напоминая, что оставлять родителей — это эгоизм чистой воды, а забывать друзей и бросать работу и вовсе глупо, но… Ее сердце говорило совсем иное. Оно рвалось обратно, в мир, странно напоминающий наспех слепленную, абсолютно нелогичную сказку, чьи персонажи стали ей как родными. В конце концов, она и сама какое-то время была одним из них.

— Хорошо. — Ева решилась. — Что я должна делать?

Кар усмехнулся и потеребил кончик тонкой косички у виска.

— Покружиться вокруг оси три раза и трижды постучать пятками друг о друга.

— Хоро… Что-о-о?!

Мальчишеский гогот заставил ее грозно скрестить руки на груди и насупиться.

— Ладно-ладно, это из другой книжки! Слушай, откуда я знаю? Мне неведомо, как вы, люди, мечтаете…

— А ты разве не человек?

Ева впервые задалась этим вопросом.

— Я библиотекарь, — серьезно ответил тот. — Этим все сказано.

Яснее не стало, но Ева решила не развивать тему.

— Кстати, — снова встрял Кар. — Добрый совет, буквально мой тебе бонус — перед тем как возвращаться в книгу, попроси автора чуток подправить сюжет. Иначе, если все получится, ты попадешь обратно к некроманту, но уже без иммунитета к его эманациям.

— Это еще почему?

Кар страдальчески возвел очи к небу.

— Потому, что ты не реагировала на все магические штуки из-за своего человеческого происхождения. Правила автора ты попросту игнорировала. Но если мир станет реальным… Прости, но ты не богиня, чтобы обходить его законы.

Ева нахмурилась. Шестеренки в ее голове со скрипом заворочались.

— Твои предложения? — деловито уточнила ее.

Перспектива вернуться к Реймонду, чтобы считать его монстром… была не очень-то привлекательной.

— Ну, я бы попросил автора внести ма-а-аленькие правки. Пусть Элизабет не чувствует эманации некромантов. Вообще.

— Ладно, а как попросить?

Кар снова пожал плечами.

Ева поколебалась и, чувствуя себя на редкость глупо, вскинула голову к небу.

— Пожалуйста, если ты меня слышишь… Пусть у меня останется иммунитет к отголоскам дара Реймонда.

Секунду ничего не происходило. Ева ждала молний, возможно, грома, но все оказалось прозаичнее. Рядом с ней медленно проступил дымчатый, словно сотканный из тумана текст.

«Природной особенностью Элизабет, о которой мало кто знал, была способность противостоять темным эманациям. Она их попросту не замечала. Именно это помогло ей увидеть в некроманте не чудовище из пугающих сказок, а человека из плоти и крови».

Стоило ей дочитать фразу до конца, как, мигнув, текст истаял, будто его и не было.

— Неплохо, — одобрил Кар. — Ну а теперь приступай к главному.

Ева обхватила себя руками и переступила с ноги на ногу.

— Ты сказал «если» у меня получится?

— Ну, гарантий никто не даст. Все зависит от силы твоего желания.

Она судорожно облизнула губы и…

— Подожди! — крикнул вдруг Кар. — Стоит миру стать реальным, и я исчезну. Мне нет входа в настоящие миры, я вернусь в книги.

— Мы с тобой никогда больше не увидимся? — голос Евы дрогнул, и это удивило ее.

Неужели она успела привязаться к Кару? Впрочем, кого она обманывает… Конечно, успела!

— Взаимно, — вдруг ответил Кар. Он подбежал к ней и с детской непосредственностью обнял, а затем резко отстранился. — Удачи тебе, Ева! Помни, что твои мечты определяют твою жизнь. Не наоборот.

Ева растерянно кивнула. Собравшись, она зажмурилась и принялась мысленно твердить «хочу, чтобы мир книги стал реальным!». Приоткрыв глаза, она уставилась на Кара, приподнявшего бровь и, тихо ругнувшись, снова сомкнула веки. Тогда она изменила тактику и в красках представила, насколько живой тот мир, где она провела столько времени. Звуки, запахи, цвета… Человеческий шепот, шорох ветра в дождливый день, прикосновение Реймонда к ее обнаженной коже… Перед ней, словно наяву, заплясали яркие пятна, кончики пальцев закололо, а живот скрутило в тугой узел. Она помедлила, а когда распахнула глаза… Кара уже не было.

Вместе него в паре метров от нее стояла девушка, в которой она с удивлением узнала себя.

— Почему у тебя моя внешность? — вскрикнув, спросила незнакомка. — Где я? Что происходит?

«С Элизабет тебе придется разбираться самой», — вспомнилось ей.

Ева пораженно выдохнула. Ее трясло от волнения и адреналина, бушующего в крови. У нее получилось? Если Кар пропал, а на его месте возникла Элизабет, значит, мир книги и правда ожил?

— Кто ты? — между тем не унималась Элизабет. — Если это темные чары…

Ева с трудом взяла себя в руки. Не время предаваться эйфории — слишком рано.

— Меня зовут Ева, — уверенно проговорила она. — И наши души поменялись местами.

Это оказалось сложнее, чем соткать новую реальность. Еве пришлось повторить эту фразу раз пять, прежде чем до Элизабет дошел смысл ее слов.

— Я хочу домой! Меня ждет жених — принц Уильям! Он…

— Не так давно женился на твоей сестре Маргарет, — извиняющимся тоном сказала Ева. — Кажется, они любят друг друга.

Было очень непривычно смотреть на себя со стороны. Будто с зеркалом разговариваешь. К тому же, она успела отвыкнуть от своей внешности. Джинсы, майка, кроссовки, короткая стрижка — все это странно выглядело на Элизабет, угодившей в ее тело. Как-никак, а царственные замашки и благородные манеры не спрячешь под современной одеждой. Элизабет так прямо держала голову, будто боялась уронить стопку книг с макушки.

— Что-о-о?! Они с Маргарет обвенчались?

Губы Элизабет задрожали.

— Мне очень жаль, — неловко солгала Ева, чувствуя свою вину. — Но им и правда хорошо вместе.

Элизабет мотнула головой. Челка удлиненного каре упала ей на глаза, в которых блеснули слезы.

— Как это допустили наши отцы?

— Ну-у… Уильям свергнул Чарльза, так что…

Элизабет покачнулась.

— Он пошел против своего родного отца? — неверяще уточнила она. — И бросил нареченную ради ее сестры?

Ева отметила пафосный тон и желание говорить от третьего лица. Ну что ж… На шок все реагируют по-разному.

— Боюсь, что так.

Элизабет опустила голову и, кажется, начала молча глотать слезы. Понимая, что у принцессы в один миг рухнул целый мир, Ева не знала, как помочь. Она неуверенно подошла ближе и осторожно коснулась ее плеча.

— Эй, иногда нам всем преподносят сюрпризы. Но такова жизнь: она непредсказуема.

Элизабет вдруг подалась вперед и уткнулась ей в плечо.

— Что ж, даже хорошо, что мы поменялись местами, — пробурчала она глухо. — Не хочу больше иметь ничего общего с Уильямом и Маргарет. Пусть их покарают Боги!

Ева неловко похлопала Элизабет по плечу. Спорить или как-то комментировать она не стала. Принцессе и без того было тяжко.

— Непременно.

— Не волнуйся. — Элизабет отстранилась и украдкой вытерла глаза. — Отец найдет тебе нового жениха. Ты не останешься одна.

Вероятно, таким образом она хотела утешить ее, но Ева лишь криво улыбнулась. Элизабет и правда была натурой доброй, но ее сострадание смог бы выдержать не каждый.

— Я уже и сама справилась. Я вышла замуж за лорда Реймонда Коулмана.

Элизабет воззрилась на нее в немом ужасе, а затем вдруг выдала:

— Скажи, я же ведь не смогу вернуться обратно, правда? Теперь я навсегда в твоем теле?

В ее голосе так отчаянно зазвучала надежда, что Ева усмехнулась.

— Да, — уверенно сказала она, не зная, лжет или говорит правду. — Обмен уже состоялся, и ничего нельзя переиграть.

С губ Элизабет сорвался вздох облегчения.

— Прекрасно! То есть… мне очень-очень жаль…

Ева не смогла сдержаться и хмыкнула — громко и выразительно. Под ее взглядом Элизабет смутилась.

Неизвестно, куда бы привел их этот разговор, но в небе полыхнуло. Над их головами пронесся гром, а затем эхом прокатился голос Реймонда:

— Ева-а-а!!!

— Так, мне пора, — определилась она. — Меня муж заждался.

Элизабет потрясенно моргнула, а затем вцепилась в ее руку.

— Подожди! Расскажи о своем мире! Что мне делать?

— Ева-а-а!!!

— Ой, там ничего сложного: ходи на работу, встречайся с друзьями…

— На работу?!

— Да. С соседкой не ругайся, а то придется снимать квартиру одной и переплачивать. А денег не так много.

— Денег не так много?! — как попугай повторила Элизабет.

Кажется, Ева стала свидетелем чужого катарсиса. Таких потрясенных, широко распахнутых глаз она еще не видела.

Пришлось притормозить.

— Слушай, — сказала она, ненадолго положив ладони на плечи Элизабет. — Все будет хорошо. Ты справишься. В моем мире непросто, но у него есть одно неоспоримое преимущество перед твоим — в нем ты можешь стать тем, кем захочешь. Никаких обязательств, ограничений. Только свобода выбора, только хардкор.

Взгляд Элизабет приобрел осмысленность. К щекам медленно вернулся румянец.

— Ты права, — кивнула она после долгой паузы. — Я… У меня все получится.

Ева невольно зауважала принцессу. Редко встретишь такую смелость. Кажется, автор все-таки не сильно погрешила против истины, когда говорила о стержне героини. Тот и правда в ней нашелся.

Пожалуй, она будет скучать по автору и ее ремаркам.

— Не уверена, но вдруг мы с тобой сможем видеться? — порывисто предположила Ева. — Во снах. Мне бы хотелось узнавать новости из дома… Я буду скучать по родителям.

— И я, — тихо призналась Элизабет и задрала подбородок. — Но я все равно мечтаю оказаться подальше от этого негодяя, разбившего мое сердце!

Ева куснула щеку изнутри, чтобы не рассмеяться. Что одному хорошо, то другому — расстройство. Возможно, желудка.

— Удачи, — искренне пожелала Ева. — И до встречи!

По небу прокатился новый раскат грома. На берег налетел порыв ветра. Он подхватил Еву и Элизабет и разделил их, разбросав в разные стороны. Теряясь в воронке вихря, Ева снова ощутила страшную слабость, а затем сознание покинуло ее.

Реймонд в панике смотрел на безжизненное тело Евы, которое успел подхватить. Пульс прощупывался, сердце билось, но душа словно улетучилась. Впрочем, почему «словно»? Предсказание сбылось, и сейчас Ева должна была устремиться куда-то далеко, в неведомый и странный ему мир «бульдозеров» и «телефонов».

А ей на смену вернется Элизабет — наивная и пафосная до зубовного скрежета принцесса.

Ему придется привыкнуть к тому, что он больше не увидит взгляд Евы — ироничный, открытый и такой родной. Не ощутит ее мимолетное прикосновение, не услышит задорный смех и забавные объяснения незнакомых ему терминов.

— Я люблю тебя, Ева, — прошептал он, ненадолго склонившись к ее волосам и вдыхая их аромат. — Я так тебя люблю…

К его удивлению, ее рука дрогнула и легла ему на щеку. Отстранившись, Реймонд заметил, как ее ресницы затрепетали.

— И я тебя люблю, — распахнув глаза, сипло отозвалась она и закашляла. — Боже, как дерет горло!

Реймонда будто ударили мешком по голове. Он застыл, не веря своим ушам. В груди разрасталось новое, согревающее чувство, похожее на… надежду.

— Ева… Это правда ты?

— Уши и хвост! Вот мои документы, — ответила она с широкой улыбкой. — Я вернулась. Представляешь, у меня получилось оживить мир автора! Теперь ты, как и я, человек, а не персонаж книги!

Реймонд счастливо рассмеялся, притянул ее к себе и нашел ее губы. Кажется, Ева немного повредилась умом, но это ничего! Главное, что она с ним.

Сегодня и всегда.

— Это невозможно, — с легким раздражением повторила Ева, сидя за столом в кабинете Реймонда. Впрочем, слуги уже давно стали считать кабинет исключительно ее территорией, а не мужа. — Я могу подготовить две партии, но не три.

Лицо Маргарет в зеркале напротив нахмурилось.

— Но нам нужно три, — настойчиво повторила она. — Завтра вечером прибудет посол из Каронии вместе со свитой. Мы обязаны удивить его. Подарок в виде ручных зеркал, о которых все говорят, станет прекрасным способом продемонстрировать наш потенциал.

— Ты не понимаешь, — Ева страдальчески вздохнула. — Создать дюжину зеркал — не проблема. А вот сшить к ним индивидуальные чехольчики всего за один день — нереально!

— Но ведь в чехольчиках весь смысл. Ты же и сама это знаешь.

Ева знала. Ее изобретение (ручные зеркала, которые стали носить с собой на манер телефона) обрели невероятную популярность во многом благодаря бархатным мешочкам с оригинальной вышивкой. Каждому клиенту Ева разрабатывала личный рисунок, используемый позже на манер логотипа. Признаком хорошего тона, а заодно и символом благосостояния, стало наличие у собеседника такого артефакта. Его удобство оценили не сразу, зато дизайн «чехольчика» мгновенно пришелся по вкусу придворным дамам. Именно они и ввели моду на столь экстравагантный аксессуар, которая теперь распространялась по всей Ристонии, как пожар.

Уже мало кто помнил, что формулу, позволяющую использовать зеркала без дополнительной подпитки в виде магического контура на стене, придумал лорд Реймонд Коулман. Все лавры достались Еве. Именно она смогла красиво упаковать это изобретение, продвинуть его в массы и… монетизировать свой труд.

— Ладно, — мрачно буркнула Ева. — К завтрашнему вечеру будут тебе чехольчики. Но ты моя должница!

На губах Маргарет заиграла тонкая улыбка.

— Конечно. Ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь. К слову, что насчет совместного ужина в эти выходные?

Раз в месяц они старались устраивать семейные вечера. Еве казалось, что таким незамысловатым образом Маргарет пытается вытащить ее из той депрессии, в которую, по мнению окружающих, она должна была впасть после потери лекарского дара.

Ева не знала, лишилась ли она магии из-за того, что, помогая Реймонду выжить, исчерпала свой потенциал, или дело было в чем-то еще… Например, в том, что магия принадлежала душе Элизабет, и теперь, когда мир книги стал реальным, Ева утратили привилегию пользоваться чужим даром. Как бы там ни было, но по магическим способностям она не тосковала.

Наоборот, в глазах общества это дало ей карт-бланш на выбор любого хобби, чем она и воспользовалась. Ева с головой погрузилась в разработку дизайна — в то, что она умела и любила делать.

— Я только «за». Мне нужно уточнить планы Реймонда. После выступления на ассамблее некромантов с амулетом против темных эманаций у него прибавилось работы.

Маргарет заверила, что все понимает и будет ждать ответа. Попрощавшись, Ева отключила зеркало и потянулась к чернильнице. Ей предстояло хоть примерно набросать варианты для рисунков… Королевские гости должны остаться довольны.

Она, прищурившись, посмотрела на чистый лист бумаги, обдумывая, чем можно завоевать расположения посла. Что если изобразить солнце — символ Каронии?

Как назло, все мысли съезжали к ночной беседе с Элизабет. Принцесса потихоньку обживалась в новом для нее мире и даже успела завести друзей. Ева знала об этом, потому что периодически встречалась с ней во снах — таких ярких, что их иногда было сложно отличить от реальности.

Элизабет часто рассказывала о ее родителях, поэтому Ева не чувствовала себя оторванной от дома. Да, она не могла увидеть родных лично, но знала, что у них все хорошо.

— Милорд, леди Элизабет работает!

До Евы донесся голос Рози, в котором при желании можно было отчетливо разобрать осуждение. С тех пор как Реймонд стал носить в вороте рубашки медальон от темных эманаций, слуги перестали шарахаться от него, как от чумного. Теперь они проявляли к нему вполне человеческие чувства. Среди них были и те, которые не вызывали восторга — например, тщательно замаскированное неодобрение.

— Ты занята? — Реймонд прикрыл дверь (в проеме мелькнуло лицо горничной) и широкими шагами пересек кабинет. — Я соскучился…

Губы мужа нашли ее собственные и на пару минут заставили забыть о просьбе Маргарет. Ева, вспомнив о делах, с сожалением отстранилась.

— Ты уже освободился?

— И да, и нет. Мне еще предстоит закончить подробный разбор формулы в рукописи Иона II и продемонстрировать ее видоизмененный вариант в амулете от темных эманаций, но я решил сделать небольшой перерыв.

— Ради меня? — Ева кокетливо стрельнула глазами.

Реймонд прищурился.

— Ради поэмы Уильяма, которую он мне прислал. Кстати, кто сообщил ему координаты моей шкатулки для писем?

Ева изобразила недоумение и зарылась в бумаги.

— Понятие не имею! Точно не я.

— Правда? Где же… Ах да, вот! «Пишу вам, дорогой лорд Коулман, в надежде, что вам придется по вкусу моя новая работа, которую я подготовил в подарок Маргарет. К сожалению, Элизабет была занята и не смогла ответить мне что-то внятное, зато она посоветовала обраться к вам. Вы, мой верный друг…». Дальше продолжать?

Ева поняла: пора делать ноги. Муж простит ей все, кроме одного — попытки перевести на него стрелки в диалоге с Уильямом.

— А что это там? — резко спросила она и ткнула пальцем за спину Реймонда.

Тот, обернувшись, посмотрел в окно. Ева вскочила и попыталась ретироваться в коридор.

Дохлый номер. Ее муж обладал быстрой реакцией. Он поймал ее за руку, притянул к себе и прошептал в ухо, куснув за мочку:

— Попалась! Сдается мне, пришло время расплаты…

В противовес его грозному тону поцелуи, которыми он прошелся по ее шее, были нежными и чувственными.

Ева хрипло охнула и, сдерживая смех, потянулась к пуговицам его рубашки.

— Ну что сказать? Виновна.

Рози, заслышав тихие стоны из-за двери кабинета, застыла и задумчиво посмотрела на поднос с чаем, который несла леди Элизабет. В этот раз Рози, наученная горьким опытом, даже не стала стучаться и, развернувшись, молча потащила поднос на кухню. В конце концов, сейчас ее хозяйке точно не до чая. Да и вопрос с десертом, кажется, уже решен.