Иногда в некоторых случаях ты не знаешь, как поступить. Не знаешь, что правильно, а что ошибочно…

Я приведу один пример… Ты просыпаешься утром, а твой ребенок тебе говорит: «Я не хочу идти в школу!» Ты считаешь, что это очень плохо. Но уверен ли ты в том, что есть хорошо, а что — плохо?

Недавно (не знаю, помнишь ли ты этот случай) отец вез своего ребенка в школу. Недалеко от школы грабители ворвались в банк в Афинах, в Каллифее, похитили большую сумму денег, вышли, вооруженные, на улицу, у них был «Калашников», выстрелили четыре раза в воздух, запугивая людей, чтобы никто к ним не приближался. Народ хотел поймать их — сообщили в полицию, и та попыталась задержать грабителей. Те во время общей паники остановили проезжавшую мимо машину, чтобы бежать на ней и так спастись. Но в машине, которую они остановили, отец вез в школу свою маленькую дочку. И он, защищая ребенка, противостоял им, оказывал сопротивление. Грабители избили и его, и ребенка. К счастью, никто из этих двух не был убит. Но девочку ударили прямо в живот! Ребенка доставили в больницу, опасность миновала, но, как бы там ни было, девочка испытала огромный шок и получила страшные переживания.

И я задумываюсь вот над каким вопросом: ведь если бы тот ребенок в то утро проснулся, и плакал, и просился бы остаться дома со словами: «Я не хочу идти в школу, потому что мне не нравится школа, потому что я что-то чувствую. Я не выспался, мне тяжело, я не выучил уроки», то его родители сказали бы ему: «Это исключено», полагая, что если они уступят, то нанесут ущерб успехам и благополучию ребенка. «Это исключено, чтобы ты пропустил уроки. Ты должен идти в школу. Ты пойдешь и оставь свои “не хочу”. В любом случае в школу ты пойдешь!» И я на их месте поступил бы точно так же. Разве нет? А ты не сделал бы то же самое? И то же самое не делаешь изо дня в день? Если твой ребенок протестует против того, что тебе кажется «хорошим», ты говоришь, что «это хорошо. А тем более школа, она так полезна. Нельзя пропускать школу!». И ты ведешь его в школу, хочет или нет того твой ребенок.

Естественно, если бы тот отец знал, что в то утро по дороге в школу случится весь этот кошмар и что грабители будут стрелять в его ребенка и в него… И он наверняка сказал: «Если бы знал, ни за что бы не повез его! Но откуда мне было знать! Ведь ходить в школу — это “хорошо” и обязательно».

Так что ты предполагаешь совершать какие-то действия, но понятия не имеешь при этом, к чему они тебя приведут.

Не знаю, случалось ли с тобой нечто подобное: ты размышляешь о том, чтобы что-то купить, куда-то поехать попутешествовать, встретить того или иного человека, повести себя определенным образом, и не знаешь, выйдет ли тут что-то хорошее (и из чего именно). Ты не уверен, как нужно поступить и что принесет тебе завтрашний день. Даже относительно тех действий, которые кажутся на первый взгляд весьма положительными, весьма богоугодными, благословенными и святыми. Согласен? Ведь что может быть лучше, чем идти твоему ребеночку в школу? И все же в то утро, если бы он не пошел в школу, было бы намного лучше!

Наконец, что есть лучшее и что есть худшее? Дилеммы и вопрошания, ответы на которые будут даны, я полагаю, в конце нашей жизни. А исчерпывающий ответ на все эти дилеммы мы получим в вечности. На этой земле то, что мы называем «хорошо», может принести нам большую боль. И то, что на первый взгляд, как кажется, нам принесет большую боль, может нас привести к чему-то очень хорошему впоследствии. И поскольку мы не можем различить этого сами, нам остается одно. Я скажу об этом дальше.

Я вижу недоумение на твоем лице. Ты хочешь все узнать прямо сейчас, и я тебе скажу. Я думаю, нам остается одно. Мы не знаем того, недоумеваем об этом, остаемся в неведении относительно многого. И ты часто пишешь мне сообщения, письма и мейлы и говоришь: «Я думаю, я собираюсь сделать то-то. Скажите мне: это правильно?» Я не знаю.

Я думаю, насколько все было бы иначе, если бы мы имели очень живую и явную связь с Богом. Очень явную связь. То есть, как когда ты видишь человека и обращаешься к нему, а он обращается к тебе и говорит ясно то, что думает, так мы могли бы живо общаться с Творцом, с нашим Богом, Господом. И тогда бы мы Ему говорили: «Господи, а вот тут как мне поступить?» И сразу бы слышали Его голос в ответ: «В этой ситуации поступай так-то. Иди вперед. Это самый верный путь». Затем дальше: «Господи, а это движение верное?!» А Он бы тебе отвечал: «Нет, не делай этого! Это не приведет тебя ни к чему хорошему. Не продолжай. Поменяй свои планы». Вот если бы у нас была такая живая и явная связь с Ним, наша жизнь была бы прекрасна.

Но у нас все не так. Перед нами — неопределенность. Мы не понимаем, что хочет от нас Бог. Мы не знаем, что хочет Бог от меня лично и от тебя лично, ибо того, что Он хочет от меня, Он может не хотеть от тебя. И наоборот. Он не хочет от всех одного и того же. Каждый имеет свой путь. И столько ошибок, приносящих нам сильную боль, совершаются на этом пути. И проходят годы, мы поступаем оплошно и переживаем. Мы идем в том направлении, которое, нам кажется, приведет к хорошему, а оно в конце приводит нас к плохому. Конечно, если ты смотришь глубоко на происходящее, «плохого» нет. Все в конечном итоге ведет к добру. Но нам же больно. Мы же плачем. И воспринимаем все то, что с нами происходит, как житейские неурядицы. Мы расстраиваемся и разочаровываемся.

Поэтому я выработал как некоторый выход для некоторых ситуаций следующую тактику. Тебя беспокоит какой-то вопрос. Ты недолго «стучишься в дверь» (относительно этого вопроса). Тук-тук — пробуешь. Дверь не открывается. Еще разок: тук-тук. Дверь не открывается. Конечно, если ты пнешь ее ногой и выломаешь, то в результате сможешь войти внутрь, но это произойдет через взлом. Самая прекрасная дверь, которую открывает Господь в нашей жизни, по-моему, это та дверь, которая открывается легко и свободно. Конечно, с усилием и упорством, но без эгоистического давления. Так я думаю. При этом наше упорство должно уважать знаки, подаваемые Господом, и не настаивать чрезмерно, но принимать эти знаки, предупреждающие: «Остановись». Тогда задумайся: а может, это знак от Бога, чтобы я не слишком упорствовал и изменил курс?

И еще одно уточнение. Все, что я говорю тебе сегодня, как и всегда, не есть истина в последней инстанции. Я не знаю, прав ли я. А может, на самом деле все и не так. Но я говорю то, что понял исходя из прочитанного, услышанного и рассказанного тобою.

Вот, к примеру, едет один человек в аэропорт. Билетов нет, и ему говорят: «Мы поставим вас в лист ожидания». И вот он ждет своей очереди и с нетерпением и с молитвой стремится получить местечко на этот рейс. Он даже молится и просит Бога: «Я прошу Тебя, Господи, сделай что-нибудь, чтобы меня взяли на борт, сделай то, что должно, самое наилучшее для меня». Вот выкрикивают несколько имен, его имени не называют. В конце концов он остается без билета. Самолет улетает без него. Он очень расстроен, огорчен, возмущен, нервы на взводе. То, о чем я говорю, случалось со многими. Многие или же потому, что опоздали в аэропорт, или же потому, что им не хватило места, не попали на нужный рейс. Спустя несколько минут после того, как самолет взлетел, все вдруг слышат жуткую весть: самолет упал. И тот человек, который только что убивался и причитал: «Ну почему я должен терять этот рейс?!» — падает на колени, целует землю и со слезами восклицает: «Я спасся! Я жив! Я жив! Если бы я был в этом самолете, я бы погиб! А теперь я жив! А ведь мне так хотелось во что бы то ни стало попасть на этот рейс, я так упорствовал, так наставил на своем, и вот на тебе — страшно представить, что бы со мной сейчас было!»

И один из тех, кто разбился, является мне и говорит: «А мне ты что скажешь? Ну хорошо, тот, другой, он не попал на рейс и спасся. А я? Почему со мной случилось это?» И тут знаешь что я делаю? Я молчу. Я не знаю, что ему ответить. Потому что на самом деле феномен жизни, таинство жизни превосходит наше разумение. Единственное, что я могу сказать ему: «Брат мой, не спрашивай меня. Ты спроси Того, Кто есть Распорядитель нашей жизни. Ты спроси Того, Кто определяет, и регулирует, и знает все. И направляет обстоятельства туда, куда направляет, для каждого из нас. Он знает, сколько мы будем жить, когда уйдем, при каких обстоятельствах нас застигнет конец. Лишь только Он один знает, как и почему. Он знает все. А я не знаю и не могу тебе ответить на этот вопрос».

Я и в самом деле нахожусь в растерянности. Но я знаю, что тот, кто в итоге выжил, после такого становится более зрелым, иначе смотрит на мир. Он задумывается: «Смотри, к чему все может привести! Значит, в жизни не стоит сетовать и говорить так, как говорил я в тот момент, когда улетел мой самолет: “Ах, как это плохо для меня обернулось”. Потому что ты не знаешь, что тебе уготовано в будущем и что на самом деле есть хорошо и что — плохо».

Нам остается одно. Я скажу об этом сейчас. Надо довериться Богу! Некоторые, услышав это предложение, говорят: «Иными словами, мне вообще тогда ничего не нужно делать самому? Никаких движений? Просто сидеть сложа руки и ждать?» Конечно, тебе нужно действовать. Нужно делать те дела, которые ты должен делать, нужно строить планы. А дальше довериться любви Божией и сказать: «Господи мой, теперь Ты благослови мои дела и всё устрой Сам. Я не знаю, что у меня выйдет из того, что я начинаю делать. Могут быть ошибки, неудачи, проблемы. Может, меня вообще вышвырнут. Я начинаю. Благослови мою жизнь».

И я полагаюсь не на то, что все будет хорошо в смысле «безоблачно». Будьте внимательны! Вероятно, именно эту ошибку люди делают в жизни, и ты в своей, и я в своей. Разные учителя, проповедники, богословы — и я мог допускать эту ошибку — с самого детства воспитывали нас и учили, что, когда ты рядом с Богом, у тебя все будет хорошо. А пришла жизнь и нас разочаровала. Потому что никогда нам не объясняли, что значит это «хорошо». Ведь «хорошо» не значит, что все будет «в шоколаде», легко и приятно. Потому что в реальности мы увидели, что скорее действует обратное. Мы поняли, что, когда ты рядом с Богом, твои дела далеко не всегда идут хорошо. Ты сталкиваешься и с несчастьями, и со скорбями, и с преследованиями, и с болезнями, и с нуждой, и с неудачами — с такими разными малоприятными вещами. Это правда жизни. Но через нее ты научишься возмужанию, внутреннему обогащению, смирению. Твоя душа, пройдя эти несчастья и проблемы, станет умудренной, умной, просвещенной.

Кто сказал, что человек рядом с Богом не столкнется с непредвиденными ситуациями? И что с ним не произойдет то, чего он не ожидал и даже не представлял, что вообще такое может случиться в его жизни! Нет, даже не думай, что рядом со Христом, любя Господа, ты не будешь подвергаться жизненным испытаниям. Будешь, и очень многим. С одной лишь разницей: ты будешь знать, как их преодолевать. Ты победишь многие треволнения и научишься держаться над волнами и нырять в пучину, чтобы миновать стремительный натиск. И когда на тебя станет надвигаться волна, чтобы накрыть тебя и разочаровать, ты будешь погружаться в смирение, в любовь, в предание себя воле Божией, в полную покорность. Ты покоришься и скажешь: «Господи, я не могу объяснить мою жизнь. Но я знаю — и мне этого довольно, — что Ты любишь меня».

Ко мне на исповедь пришла одна мать, несколько лет тому назад. Я спрашиваю у нее: «У вас есть семья?» Она говорит: «Да». И я увидел слезу у нее на глазах. «У вас есть дети?» — «Была дочь, и я силой отправила ее на экскурсию, организованную университетом. Я заставила ее поехать, чтобы она не была изолирована и оторвана от ребят, чтобы общалась с ними, а не была одна, не замыкалась на себе. Я сказала ей: езжай и ты. Они отправились за границу, в Токио, и там мою дочку, отче, убила молния!» Ты понимаешь?! Ты можешь себе вообразить, что чувствует эта мать? Неужели она хотела сделать зло своему ребенку? Неужели желала ему чего-то плохого? Она предложила девочке поехать, чтобы та радовалась. Побуждала ее подружиться с университетской компанией. «Давай, — говорит ей, — оторвись от дома, развейся немного, порадуйся и ты. Отдохни от непрерывных занятий». И в мыслях она не имела ничего дурного. И вот в балкон, туда, где беспечно сидела ее дочь, ударила молния, и ребенок погиб. Представь теперь, как этой матери звонят по телефону из Токио, чтобы сообщить о смерти дочери!

В жизни случается много неожиданностей, очень много. Иногда, когда ты думаешь обо всем этом, хочется сказать: «Лучше я буду сидеть дома, никуда не пойду, и тогда со мной ничего не произойдет». Ничего ты не знаешь. Если ты рационалист и не имеешь доверия к Богу, то ты действительно так думаешь. И в этом есть своя логика.

Но если ты любишь Бога и помещаешь Его в свою жизнь, тогда ты говоришь: «Я полностью вверяю себя в руки Божии и куда Он приведет!» Я не могу быть уверен ни в чем. Только в одном я уверен: Он любит меня. «Но как же Он тебя любит? — спрашивает другой. — Ты сам недавно рассказывал мне о ребенке, в которого стреляли из винтовки; о девочке, которая погибла; о не попавшем на самолет человеке и многих других, с которыми не знаю что еще приключилось». Неужели же все это и есть «любовь»?

Слушай. Несколько дней тому назад у меня возникла проблема с зубами. Они разболелись. Во время еды я надкусил что-то твердое — это оказался мой зуб! Он сломался: откололся небольшой кусочек. Я пошел его лечить. Зубной врач — моя духовная дочь (она мне исповедуется). И когда она приходит ко мне, то стоит передо мной со страхом. И вот я сижу в кресле, и как она, зубной врач, «трепещет» перед исповедью, так и я в эти минуты предаю себя в ее руки, и трепещу, и говорю: «Боже мой, что меня сейчас ждет?» Очень мучительные мгновения! Как правило, для больного посещение зубного врача — дело неприятное. Если у тебя болел зуб, ты понимаешь, что это такое… или ухо, или была мигрень. Это ужасные моменты. И вот врач делает мне анестезию — бесполезно! Врач делает усиленную анестезию — и внутри все немеет. Заработали бормашина, сверла, круг. Я чувствовал сильную боль, нога вздрагивала, нервы напряжены, как тетива, — невыносимо. И я сказал про себя: «Эта врач так сильно меня любит и так больно мне делает. Как это возможно, чтобы она, которая так меня любит — я уверен в этом, — приносила мне такие страдания?» И, несмотря на то что она знала, что мне больно, она продолжала. Без шуток — продолжала.

Так вот любовь — это не всегда значит «гладить по головке». Любовь значит и делать больно тому, кого ты любишь, и не останавливаться, когда другой стонет от боли, или страдает, или мучается, если знаешь, что другого выхода нет. Кто даст нам ответ на этот вопрос: «Почему другого выхода нет?»? Я думаю, ответ дает Крест Христов: «Се бо прииде Крестом радость всему миру». Через боль приходит радость, через мрак испытания приходит свет надежды. И в итоге жизнь жительствует. Я не знаю как: это таинство превосходит мое разумение. Но то, что я знаю, это: я могу общаться с вами сегодня, потому что мой любимый зубной врач позавчера меня не пожалела, а сделала мне больно, мучила меня, обездвижила мои уста, я не понимал, что со мной происходит, онемел, чувствовал дисфорию. Однако все это принесло мне выздоровление (хотя в тот момент мне и было ужасно плохо).

Каков же итог? Человек вверяет себя Богу. Другого выхода нет.

Тайны Божии… Я не могу растолковать их вам. Я не знаю, как их объяснить. Я представляю, как ты изумляешься, пугаешься, не знаешь, что и сказать в некоторых случаях. И когда ты спрашиваешь меня об этих безграничных и необъятных тайнах — «почему происходит это, почему происходит то, почему Бог оставляет», — я не знаю, что ответить. И больше того: я с тобой согласен. Но что бы я мог тут посоветовать — давайте молиться. Обратимся к Богу лично: «Господи, почему Ты делаешь это? Просвети меня, чтобы я понял. Помоги мне постичь Твою тайну».

Так или иначе все приведет ко благу. Сейчас, может быть, тебе больно, и поэтому ты говоришь: «Но почему же, но как же так». А ты остановись ненадолго и не торопись! Обожди немного, несколько лет. Пусть пройдут несколько десятилетий. Видишь, как легко я произношу это на словах: «Пусть пройдут несколько десятилетий». За несколько секунд! А у тебя это вызывает протест. И все же в конечном счете все произойдет именно так. Должно пройти достаточное количество времени, чтобы ты понял, почему случились некоторые события. И тогда ты почувствуешь в какой-то момент, что для всего существовал свой «план». Говоря «план», я имею в виду, «почему должно произойти то или иное». «План», который стоял за болезнью, «план», который крылся за смертью твоего родственника. Или почему ты должен был потерять свою работу в этом году. Для всего есть мудрый «план», которому тебе, в простоте сердца, стоит доверять. Если ты нашел иной выход, я с уважением приму его. Обычно же в таких ситуациях, когда происходят эти непредвиденные события, один сходит с ума, другой ни во что не верит и не знает, что делать в жизни. Человек заходит в страшный тупик. Но есть, однако, выход: предать себя любви, Промыслу и заботе Бога. И тогда все обернется к добру.

Научись говорить в своей жизни: «Все будет хорошо». «Но ведь сейчас нехорошо», — слышишь ты внутри себя голос. «Все будет хорошо». — «И то, что сейчас плохо? И это будет хорошо?» — «Да, и это. Все будет хорошо. Подожди и увидишь. Ты увидишь, как изменятся события. Нужно терпение. И в конце из горького выйдет что-то сладкое».

В одной притче рассказывается, как жил царь и у него был раб. Они вместе ходили по всем делам царя, и раб во всем царю помогал. Этот раб все время говорил то, что сказал тебе я: «Все будет хорошо, все хорошо». «Что будет хорошо?» — спрашивали его другие. Стояла пасмурная погода, а раб говорил: «Хорошо, очень хорошо». — «Смотри же: пасмурно и моросит!» — «Хорошо, очень хорошо». На другой день светило солнце. Раб за свое: «И сегодня все хорошо». И вот однажды они отправились на охоту, что-то случилось с луком, который держал раб. И он выстрелил, отрезав царю палец. «Что ты со мной сделал! — закричал царь. — Ой, ой, мне больно, больно!» А раб поворачивается к нему и без страха опять говорит: «Все будет хорошо!» — «Как же все хорошо, безумец, ты соображаешь, что такое ты говоришь? Раз “все хорошо”, то ступай в темницу за то, что ты сделал мне, там ты узнаешь, что значит “все хорошо”». Он поместил его в темницу, а сам так и остался без пальца. Однако он продолжал охотиться, потому что это была его слабость. Один раз в лесу царь далеко ушел от других, он зашел глубже, чем обычно, и там его схватили туземцы, у которых была цель принести его в жертву их богам и вдобавок еще и съесть. Потому что эти туземцы ели людей. Так они вели его, а по дороге пели и праздновали с криками и воплями: «Мы поймали царя, сейчас убьем его и съедим!» А царь тем временем грустно думал: «Смотри, что меня ждет. Все мои подчиненные боятся меня, а эти туземцы слопают живьем, и я не знаю, как мне спастись». И когда они вели его в чащу, один туземец из племени заметил, что у царя нет пальца, ему недоставало одного пальца. Туземец закричал: «Ох, ох, теперь мы не можем совершить жертвоприношение и съесть его, потому что он имеет физическое повреждение». Так повелел им их «бог», так говорило их предание, что приносить «богу» жертву и съедать можно только человека без увечий. А царь был без одного пальца. «Ох, ох! — говорит туземец. — Как жаль! Ладно, давай ступай отсюда. Ты не достоин того, чтобы мы тебя съели». И царь ушел, перекрестился и возблагодарил Бог, говоря: «Ох, ох, я спасся, я спасся! Меня спасло то, что у меня не было пальца!» Он воодушевился от этого и страшно обрадовался. И первым делом он вспомнил о своем рабе, которого кинул в застенки. Он тотчас отдал повеление освободить его. Раба позвали к царю, который в волнении ему сказал: «Прости меня, мой раб, за то, что я сделал тебе. Я принес тебе такое мучение, из-за меня ты оказался в темнице». Раб повернулся к нему и снова произнес: «Все хорошо, все хорошо, мой царь! Не переживай!» — «Ты был в темнице и говоришь “все хорошо”?» — «Но, мой царь, а ты подумай, если бы я не был в темнице, а был бы с тобой в лесу на охоте, кого бы они тогда съели? Они съели бы меня! У тебя не было одного пальца, и ты спасся! А у меня-то есть все пальцы, и я бы не спасся!» И тут царь понял, что на самом деле все хорошо так, как оно происходит. Знает Бог, как все происходит. И поэтому попускает тому быть.

Когда я был на Кипре, поехал я в один монастырь и там увидел фотографию одного игумена[1], очень молодого человека, который погиб в авиакатастрофе вместе с патриархом Александрийским[2], направлявшимся на Святую Гору. Меня очень тронула история этого игумена, рассказанная мне отцами. Мне сказали, что он был очень духовный и святой человек, а поездка закончилась несчастьем. Я думаю, там было еще одно лицо, которое должно было ехать вместе со всеми. Но в последний момент что-то произошло, и тот, другой, не поехал. И, вероятно, про себя тот, кто не полетел, сожалел: «Ах, как хотелось бы и мне лететь с отцами. Старцы, отцы, игумены, патриарх Александрийский, я мог бы иметь такое благословение находиться рядом с ними. Но ладно, что поделаешь! Меня не взяли, нет места, не пришел мой черед!» Что было дальше, ты знаешь: вертолет разбился, все погибли. То есть ты видишь: они с радостью ехали, и не куда-нибудь, а на Святую Гору. И несмотря на это…

Все может случиться. Мы должны быть готовы и открыты ко всему. Осенить себя крестным знамением. И продолжать жить. И принимать, что бы нам ни принес Господь, с уверенностью, что все это ради нашего же блага. Все послужит нашему благу. Сейчас кто-то скажет: «Хорошо, но как ты это объяснишь? Ты говоришь нам так, рассказываешь одно-другое, в итоге ты видишь, что все будет хорошо». А некоторые события необъяснимы на первый взгляд. Но где-то в глубине жизни кроется благословение. Я в этом уверен.

Ты видишь бедняков, которые мучаются и страдают. За одним ударом судьбы следует другой. Удар, полная безнадежность. И ты говоришь: «Ну как же так — такой хороший человек! И все тумаки на его бедную голову! Как это понять?» И рядом видишь другого: он живет жизнью благополучной, мирской и грешной. Бога для него не существует. Он здоров как бык. Стареет, живет до ста лет, и ему хоть бы что! Люди на него смотрят и говорят: «Да что ему станется? Он творит все беззакония, живет далеко от Бога, и все у него хорошо. А другой, совсем еще молоденький, уже страдает от рака. Еще один: он доживает до восьмидесяти лет, целыми днями курит, ругается, и ничего!» Тебя это удручает, и ты говоришь: «Как все это можно объяснить, что же это за Бог такой! Куда Он смотрит? Как попускает все это?» Но на Бога, насколько я вижу, и, вероятно, это заметил и ты, не влияет то, что скажешь ты, я и все мы вместе. Он словно говорит тебе: «Думай, что хочешь. Я молчу. Я не могу рассказать тебе то, что есть Мои тайны».

Я сейчас вспомнил, что как раз это говорил Бог и святому Антонию Великому. Однажды, когда Антоний Великий спросил Его: «Господи, почему происходят с одними одно, а с другими другое?» — Бог ответил ему: «Антоний, прекрати спрашивать. Но кое-что Я скажу тебе, пока ты не продолжил свои вопрошания. Не пытайся проникнуть в тайны, которые относятся ко Мне. Все, о чем ты спрашиваешь, это совершенно Мои дела. Дела божественные, которые превосходят твое понимание. Они за границами твоего разума. Ты занимайся лучше Антонием и не занимайся тем, что делает Бог и как Он это делает. Это Мое дело». Бог сказал это святому не из презрения и не из безразличия. Это словно бы Он говорил: «Антоний, ты не можешь постичь этого. Я должен рассказать тебе много разных историй. Я должен рассказать тебе длинную историю, чтобы ты понял путь каждого человека, и все “как” и “почему”. Я, Который знаю и имею большую мудрость, чем ты, — говорит ему Бог, — и имею и любовь, и силу, и все божественные, святые свойства, Я знаю больше, чем ты». И еще: знай, что эти люди, у которых есть все, но нет связи с Богом, несмотря на то что пока все у них идет хорошо, это не значит, что их жизнь закончилась в полном благоденствии. Потому что они еще живы, и их конца ты не знаешь во всех подробностях. Ведь есть люди, которые хотя они и богатые, но если их богатство, их благополучие, их здоровье не служит поводом для благодарности Богу, для душевного покоя, славословия, милостыни, все то, что они имеют, обернется для них катастрофой.

Есть богатые люди, которых губит их же собственное богатство. Есть люди, которых топят таланты, дарованные им Богом. Поэтому не стоит делать подобных выводов, когда ты встречаешь «несправедливость» в жизни, и не нужно удивляться. Есть красивые женщины или красавцы-мужчины, которым Бог дает этот дар обаяния и телесной красоты. Но это обаяние, эта внешняя их красота порой становится для них тем, что разрушает их жизнь. Они впутываются туда, впутываются сюда, легко увлекаются и не имеют постоянных связей. У них формируются дурные наклонности, и это их мучает. И когда ты спросишь такого человека: «Почему ты так живешь?» — он ответит тебе: «Это все из-за моей красоты». И хотя красота есть дар, но его она ведет к погибели. А ты смотришь и завидуешь: «И почему я не такой красивый?» Ты прикладываешь все усилия, чтобы стать красивой и еще более красивой (или красивым). Но ведь, может быть, это твое внешнее несовершенство есть защита Божия в твоей жизни. Задумайся немного над этим. Потому что если этот красавец не имеет смирения, а приносит страдание и огорчает своим поведением людей, то еще неизвестно, приведет ли эта красота его в рай.

Есть бедные люди, простые души, которых их бедность научает помогать друг другу, быть смиренными и любить свою семью. Они связаны по рукам и ногам, их лица заплаканы, но на них запечатлена и сладость, рожденная этими слезами. Я видел бедняков, которым действительно можно было позавидовать. Я видел уличных попрошаек, отмеченных святостью и добродетелью. На самом деле! И ты даешь что-то такому нищему — пусть и он ощутит нечаянную радость в жизни, почувствует себя хорошо от твоей любви и скажет: «Ах-ах, что за подарок я получил сегодня!»

У нас есть своя страничка в интернете, куда можно зайти и найти там архив всех радиопрограмм. Она называется «Страничка твоего духовника». И вот там до недавнего времени выкладывалось задание на неделю для всех тех, кто исповедуются нам. Например: на этой неделе два дня не смотреть телевизор, на другой неделе в такой-то день не выходить в интернет. «Это очень трудно, — сказала мне одна девушка. — Я думала, что это будет легко, но у меня была такая потребность заглянуть в интернет, что я уговаривала себя не делать этого, так мне хотелось!» Мы не говорим тут о тех, кто по работе связан с интернет-пространством и в силу своей профессиональной деятельности должен пользоваться интернетом. Мы говорим о тех, кто заходит туда ради развлечения: посмотреть новости, сообщения, провести время. Для них это задание оказалось трудным. Или другое упражнение — несколько дней не пить газированных напитков и не есть сахара и сладкого.

Упражняться в дисциплине и воздержании — непросто для любого. Один раз я написал следующее: в четверг на этой неделе тому нищему, которого ты встретишь первым, выйдя из своего дома, без рассуждений, кто и что он такой и т. п., дай 10 евро. Без опасений и волнений. Без разбирательств. Пускай он окажется воришкой. И пускай его специально кто-то посадил собирать милостыню. Не выдумывай себе всех этих оправданий и предлогов, которые обычно мы себе сочиняем, чтобы в результате не дать милостыни никому. Так вот, сделай это. И само собой разумеется, что это же сделаю и я сам. «И пусть никто из вас, — говорю я, — не думает запереться в этот день дома. Мы выйдем на улицу, найдем нищего. У светофоров? На улице? В метро? Не важно где! Посмотрим, как мы справимся с этой задачей». И вот один человек мне написал о той реакции, с которой он столкнулся и которой был очень взволнован.

Он рассказал: «Я такого не ожидал: я получил большую милостыню, чем нищий, которому я помог. Первому нищему, которого я встретил, я подал 10 евро. Положил ему в руку и ушел, не дожидаясь его благодарности. Потом, а я уже ушел вперед, через минуту чувствую, как кто-то касается моей спины. Я понял, что кто-то шел за мной. Он хлопнул меня по спине и говорит:

— Подождите!

Я обернулся и вижу того нищего.

— Вы, вероятно, перепутали и дали мне слишком много. Наверное, вы по ошибке вынули не ту бумажку из кармана. Это очень большие деньги — то, что вы мне дали. Я это понял, как только вы ушли.

— Нет, я дал тебе именно столько.

— Но, может быть, мне сколько-нибудь вернуть вам? Если хотите, я дам вам сдачу. А себе оставлю меньше — одно-два евро.

И в глазах этого бедняка, которого я встретил, было столько доброты!»

Это рассказал мне один из тех, кто проделал это «упражнение в любви». И он так закончил свою историю: «Я был очень растроган, когда увидел, что в мире есть доброта, есть на дорогах нищие, хорошие люди, которые имеют в сердце любовь».

Сейчас я припоминаю случай из моего детства. Мы немного уходим в сторону, но, быть может, это тебя немного отвлечет от того, что я рассказывал прежде. Я поведаю тебе одну замечательную историю о нищенке, которую встретил на Омонии[3]. Она была вся замотана, как клубок, и, прислонившись к стене дома, просила подаяние.

Слушай, что приключилось с этой нищенкой. Как-то вечером я проходил там, а она продавала большие коробки со спичками. Красивые коробки, большие, внутри них было много спичек. Не обычные, маленькие. И я говорю про себя: «Возьму этот коробок… Наверняка послужит мне не один месяц». И останавливаюсь. А знаешь, зачем мне нужны были эти спички? Потому что тогда я принес домой лампадку. История, которую я тебя рассказываю, произошла давно. Еще до моего рукоположения. Когда я был ребенком. И я подумал, что куплю этот коробок со спичками и каждый вечер буду зажигать лампадку спичкой из него. Так я размышлял про себя. Так вот, подхожу я к этой нищенке, кладу ей в руку какие-то денежки, беру коробок и говорю:

— Большое спасибо.

Она поворачивается ко мне и произносит удивительные слова:

— Когда ты будешь зажигать свою лампадку, поминай меня.

Я киваю головой, в шоке оборачиваюсь и переспрашиваю:

— Что вы сказали?

— Деточка, когда ты будешь зажигать свою лампадку, поминай меня.

«Так ведь именно для этого я хочу купить спички!» — говорю я про себя. Но она… откуда это ей известно? Спрашиваю:

— А как вас зовут, как мне поминать вас? Что говорить, когда я буду зажигать лампадку?

— Меня зовут Мария.

Я говорю ей:

— Буду поминать вас.

Больше ни о чем я ее не спросил. И даже не поинтересовался: «Откуда ты знаешь, что этими спичками я буду зажигать мою лампадку?» Я сказал лишь: «Хорошо».

Как бы то ни было, в тот момент я почувствовал, что происходит нечто удивительное. И спросил:

— Вы голодны?

Она мне ответила:

— Да, я очень хочу есть, но не могу купить себе еды.

— Почему? На те деньги, что я вам дал, вы можете купить что-то поесть.

Она ответила:

— Не в этом дело. Когда я прихожу в магазины по соседству, меня из них прогоняют даже тогда, когда у меня есть деньги. Мне говорят: «Ступай прочь из магазина, потому что, приходя сюда, ты портишь нам вид. К нам заходят люди достойные, они могут увидеть тебя. Так что нечего тебе тут делать в своих лохмотьях, да к тому же ты грязная и неумытая». Поэтому я не могу пойти поесть, вот и стою тут до темноты. И я не знаю, что ждет меня, но всякий раз находится какое-то решение. Что произойдет сегодня, я пока не знаю.

Тогда я говорю ей:

— Чего бы вы хотели поесть? Хотите, я принесу вам это?

— Мне бы очень хотелось жареной картошечки, — ответила она.

— Послушайте, я сейчас принесу ее вам.

— Но уже вечер. Ты задержишься из-за меня в столь поздний час!

— Не беспокойтесь, не переживайте. Все в порядке. Ну сколько у меня уйдет на это времени? Десять минут. Я задержусь совсем ненадолго.

И я пошел: туда, рядом, в портик (который называли, как я припоминаю, «Портик алчущих» — не знаю, остался ли он сейчас на Омонии). Это была такая крытая галерея, по которой ты проходишь, а там везде располагались магазинчики, и вкусные запахи из них щекотали вам нос. Повсюду продавали шашлыки, шаурму, жареных цыплят, картошку и все такое. Моя очередь подошла, и я попросил:

— Две порции картошки в одну коробочку.

Мне положили две порции картошки, и я побежал, чтобы горячей принести ее той женщине. Отдал ей, а она кинулась целовать мне руки.

— Что вы делаете! Я ничего особенного для вас не сделал! Все нормально. До свидания!

Я был маленький, а она проявила ко мне такое уважение, как если бы я был взрослым. Я попрощался с ней и ушел. Такую радость я получил от этой женщины! Огромную радость! Конечно, легко получить радость, когда ты почти ничего не дал, как я: лишь несколько монет — столько, сколько стоит немного жареной картошки. Тяжело отдавать большие суммы денег. Это для нас действительно оказывается затруднительным.

Но есть души, которые отдают и большие, нешуточные суммы. Мы говорим о тех, кто помогает очень щедро: не 5 и не 10 евро жертвуют они, а сотни и даже тысячи евро. Некоторые же дают и сотни тысяч евро. Вероятно, ты возразишь: «Ну да, они эти деньги имеют, поэтому и дают». Ошибаешься! Не все, кто имеет, дает. Многие имеют, но немногие дают. И если ты посмотришь на ситуацию в более мелком масштабе, перенесешь ее на свою жизнь, то увидишь, что и ты сам не даешь того, что мог бы дать. Ведь ты мог бы дать гораздо больше! Ты мог бы еще немного выйти за рамки своего «я» и ощутить, что ты и твой брат — одно целое. Другой (твой ближний) — он же твой брат. И это Господь устроил в жизни так, что ты богат, а он беден. Все могло быть наоборот. И тогда беден был бы ты. Ты ничего и не делал для того, чтобы стать богатым. Я говорю так, потому что некоторые люди получили богатство, не прилагая к этому никаких усилий, они просто унаследовали состояние своей семьи. Есть и другие: они имеют много денег, потому что в силу своей профессии много зарабатывают. Как бы там ни было: если можешь, окажи помощь тем, кто в ней нуждается.

Как-то один человек рассказал историю из своей жизни, похожую на мою. Он подал денег одной бедной женщине, которая просила милостыню тоже на Омонии. Этот человек увидел, что она нищенка, но не заметил, что она держала в руках цветочки и раздавала людям маленькие, скромно завернутые в фольгу букетики. Гиацинты. Они изумительно благоухали. И вот он быстро подал милостыню в стремительном круговороте Омонии и поспешно ушел. А бедная нищенка пустилась за ним, чтобы его догнать. Догнала, остановила и говорит: «Возьмите цветочки».

— Я оглядываюсь, чтобы посмотреть, — рассказывает этот человек, — кто со мной заговорил. Я был в самой круговерти Омонии: вокруг люди копошатся, как муравьи, лезут разве что не на головы друг другу, толкаются. И представь себе: в этом муравейнике ты оборачиваешься и видишь бедную женщину, которая протягивает к тебе руку и подает букет благоухающих гиацинтов. В Афинах. На Омонии.

Это мгновения благородства и великого смирения. Они придают силы и приятно изумляют душу посреди безликого однообразия жизни. Это есть прекрасная нищета, смиренная, та, что кроет в себе совестливость и благородство и являет в действии то, что сказал Христос. Ты помнишь, что Он говорит: «Ты сделаешь Мне это?» Как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне (ср. Мф. 25, 40).

«Хочешь прикоснуться ко Мне? — спрашивает Христос. — Прикоснись к бедному. И ты дотронешься до Меня. Хочешь приласкать Меня? Приласкай бедного. И ты дотронешься до Меня. Ты приласкаешь Меня. Дай бедному немного денег. Их получу Я».

Сейчас я припоминаю и рассказываю тебе разные истории. Вот вспомнил еще. Однажды на машине, за рулем, я возвращался к себе домой. Перед этим один человек в церкви передал мне большой пакет с концентрированным молоком. И я, поскольку я не пью концентрированное молоко, поставил его в машине на заднее сиденье, чтобы при удобном случае кому-нибудь отдать. У светофора, к которому я подъехал, стоял нищий и просил милостыню. Мелочи в тот момент у меня не было. Сейчас, когда я произнес слово «мелочь», я вспомнил, как в похожей ситуации встретил бедняка и сказал ему:

— У меня нет мелочи.

И знаешь, что он мне ответил?

— Мы принимаем и крупные купюры.

Вы все так говорите: «У меня нет с собой мелочи». Я слышу это постоянно. Хорошо, дай ему крупные купюры, если мелочи у тебя нет. Мы все таким образом оправдываем себя. Ты дай 5 евро. Я не говорю: дай 10 — сегодня это считается слишком большой милостыней!

Так вот, когда я на перекрестке встретил этого бедного человека, я подумал отдать ему концентрированное молоко, стоявшее у меня на заднем сиденье. Отличная милостыня! Отдам ему то, что мне лишнее, концентрированное молоко, которое я не пью. Но это ли есть щедрая милостыня? Не думаю. И все же я поступил именно так.

Я говорю ему:

— Послушай, у меня нет денег.

А он отвечает:

— Я хочу есть, я хочу принести молока моему ребенку.

К счастью, светофор не переключался несколько минут. Я успел достать пакет с заднего сиденья. Открываю окно, высовываю руку с пакетом и говорю:

— Послушай, если хочешь, возьми молоко. Хочешь?

Я немного был смущен: было бы забавно, если бы он не захотел, или рассердился, или ничего бы мне не сказал в ответ.

Я повторил:

— Хочешь?

Он все смотрел. Потом сказал в полном изумлении:

— Все это?

Я говорю:

— Да, возьмите, возьмите! Все, все.

Он хотел оставить что-то и мне.

— Ты отдаешь мне все? Давай я часть оставлю тебе!

— Нет, забирай все.

А про себя я подумал: «Возьми это все, пожалуйста, потому что мне и некуда это деть, и времени нет, чтобы искать, с кем еще этим можно поделиться!» Человек взял молоко. Он был иностранец. Вероятно, пакистанец. Он не знал, как точно выразить по-гречески то, что он хотел мне сказать. И он говорил: «Я непрестанно вас благодарю. Я непрестанно вас благодарю. Я непрестанно вас благодарю». Вероятно, он хотел сказать: «Я очень вам благодарен», а вместо этого говорил «непрестанно». Так он перевел слово «очень». А мне так понравилось его выражение: «непрестанно вас благодарю». Как замечательно, когда человек говорит тебе от всего сердца спасибо, дарит тебе такую любовь!

Ты помнишь, ты рассказал мне недавно о том, что у тебя умер ребенок? Ты спрашивал меня, что можно сделать для его души. Вот: твори милостыню! Что еще можно сделать?! Раздавай! И не говори мне, что ты не знаешь, кому дать. Наверняка ты знаешь и бедных, и нуждающихся. Раздавай милостыню ради души твоего ребенка. И в тот час, когда вечером ты уснешь, а душа твоего ребенка пребывает в мире ином, тот, кто получил от тебя милостыню, помолится о твоем ребенке и помянет его имя. Этот человек, который получит деньги, будет поминать и тебя и молиться, говоря: «Боже мой, упокой этого ребенка и утеши его родных». Это прекрасное дело — творить милостыню! И если ты не знаешь, кому ее отдать, отдай священнику, который служит в церкви рядом с твоим домом, или тому священнику, которому ты доверяешь. Скажи ему: «Отче, возьмите эти деньги и отдайте их тому нуждающемуся, которого вы знаете. Ради помина души моего ребенка». Очень многие люди поступают так. И это очень трогательно.

* * *

Научись не протестовать ни при каких обстоятельствах. Не спрашивать «почему?» и «как?». Жизнь скрывает множество тайн и неожиданностей. Поэтому задаваться вопросами относительно нашей жизни вполне естественно. Все так. Но что бы ни случилось, будем продолжать любить, продолжать примиряться, продолжать жить. Мы живем на этой земле, и давайте принимать то, что есть, то, что приносит нам наша жизнь. И научимся быть оптимистами: видеть стакан «наполненным наполовину», а не «наполовину пустым». Научимся чтить дары, которые дает нам Бог, и не быть неблагодарными. Научимся замечать то, что Бог уже дал нам, и не роптать непрерывно из-за того, что нам чего-то недостает. И когда придет испытание, мы будем готовы. Мы уже размышляли об этом, говорили об этом, подготовились. Но, возможно, если испытание придет и застигнет тебя врасплох, ты снова будешь ошеломлен. Но потом включишь свой здравый смысл и скажешь: «Я очень мал, чтобы понять столь великие дела. Что мне делать? Буду плакать». Плакать не грех. Плачь! «Помолюсь, приклоню колена, пожалуюсь Богу». Жалуйся. Это не плохо. Делай это! «Разве это не плохо?» Нет, не плохо. Но только сделай из своей жалобы молитву. И это будет очень хорошо.

Псалмы Давида наполнены такими жалобами-молитвами. Жалобы Богу — это душа Давида, огорченная, уязвленная, беседует с Богом. Она говорит Ему: «Почему, Господи, Ты меня не слышишь? Ты что, потерял слух? Что Ты за Бог? Что такое Ты делаешь? Ты не обращаешь на меня внимание? Я прошу Тебя, а Ты меня не замечаешь». Это слова не славословия. Это слова жалобы. Чему бы ты в своей жизни ни изумлялся, твори молитву. Обращайся к Богу. И ты увидишь, что Он непременно объяснит тебе что-то из таинства Своей любви, Он даст тебе что-то понять и что-то почувствовать.

Помни, что «все хорошо» именно так, как оно происходит. Это не означает того, что ты не можешь и не должен делать чего-то, чтобы изменить свою жизнь. То, что ты можешь изменить, измени. Но если ты видишь, что не получается изменить, прими так, как есть, и жизнь будет прекрасна. Несмотря на крест, боль и слезы, Христос даст тебе силу взглянуть на вещи иначе — Его глазами. Помни: и Сам Христос не изменил мира! Потому что и землетрясения до сих пор бывают, и войны случаются, и злодеяния, и трудности. Ничего в этом смысле не переменилось. Так было, так и есть. Что же тогда сделал Христос? Он изменил наше видение. Он изменил наш взгляд, Он научил нас иначе смотреть на мир, иначе смотреть на проблемы. Видеть смысл, и цель, и перспективы в том, что других людей заставляет отчаиваться. Я бы никогда в жизни не хотел еще раз получить такое сообщение, какое недавно прислал мне один человек: «Я хочу умереть (конец)». Никогда не говори такого, пусть это никогда не приходит тебе в голову, если ты любишь Христа. Потому что рядом с Ним ты всегда будешь видеть надежду, восходящую в твоей душе.

Я желаю, чтобы мои слова, настолько скудные, все же как-то подвигли твою душу и укрепили тебя, выявили проблемы, заставили тебя задуматься над ними и помогли быть стойким. И когда ты молишься, помолись и обо мне, очень немощном, помолись о том, чтобы мы продолжили право ступать по пути нашей жизни. Я желаю, чтобы Бог всегда говорил с твоей душой и дарил благодать твоей жизни и делал твое измученное и порой заплаканное лицо прекрасным.

(Пер. с новогреч. А. Никифоровой)

Никого не изменишь против его воли. Он может измениться, но ненадолго. Несколько лет назад я ходил на площадь, где собирается молодежь, придерживающаяся анархистских взглядов. И вот им захотелось увидеть, как изгоняют бесов, чтобы убедиться, что они действительно существуют. Я был тогда молод и однажды повел их, пусть посмотрят. Они же говорили: «Если увидим такое — изменимся!»

Ну и увидели! Увидели уйму такого, от чего пришли в ужас и облились холодным потом. И на три месяца стали ангелами: перестали сквернословить, скитаться, бросили свои пороки. Но это продолжалось только три месяца, а потом началось прежнее. А почему? Потому что они испытали воздействие извне и пошли в церковь из страха, а это не может долго продолжаться. Потому что весь смысл в том, чтобы они сделали это добровольно, возлюбив Христа, а не из страха перед диаволом. Бояться нет смысла! Сладость Христа — вот что будет твердо удерживать нас рядом со Христом в Его любви.

Кто сегодня блудный сын? Мы готовы сказать, что блудные сыновья — это другие люди, и их надо исправлять, строго говорить с ними. У нас стойкое ощущение, что мы и есть христиане, мы хорошие и просто обязаны обличать мир, чтобы он исправился. А мне сдается, что блудный сын скорее тот, кто близок к Церкви, хоть иногда и близок не так, как надо бы.

Блудными сыновьями Отца можем оказаться и мы, считающие себя здоровыми, а на самом деле немного лицемерящие. Видишь грех другого и говоришь: «Да ты посмотри, что он творит! Ну почему он такое делает?» — а тайно в душе ревнуешь ему. И если я тебя искренне спрошу: «А ты хотел бы сделать то же самое?» — то ты ответишь: «Да, хотел бы!»

Это правда. Мне не хотелось бы добавлять к этому еще что-нибудь. Но некоторые из тех, кто обвиняет грешных, втайне делают то же самое! То же самое! Дома творят подобные дела, чтобы не сказать: еще худшие. Внешне мы стараемся выглядеть строгими, правильными, но опытный человек понимает, что ты не живешь тем, о чем говоришь.

Скажу вам сейчас что-то, и дай Бог, чтобы мы этого никогда не забывали: Бог — это самая большая любовь, которая только может быть во вселенной. Бог существовал до того, как мы появились. Бог возлюбил и меня, и тебя, и всех: наших ближних, родных, друзей, детей. Он возлюбил их до того, как мы возлюбили их, и возлюбил больше нас. Он делает все, чтобы спасти мир, и не нуждается в моей помощи, чтобы изменить его.

Если ты сильно любишь своего ребенка, мужа (жену) и хочешь их изменить, то Бог любит их бесконечно больше. И когда поймешь это, ты успокоишься, умудришься и скажешь себе: «Ну что я знаю в сравнении с Богом? Я что, умнее Его? Если Он оставляет все так, то буду стараться помогать ближнему внимательнее, не торопясь. На первое место в жизни буду ставить Бога и говорить: “Боже, просвети меня: что мне делать в каждом случае?”».

Если хочешь, могу сказать тебе, какая помощь от тебя будет самой большой для того, кто пребывает в опасности и кому ты хочешь помочь измениться. Самая большая помощь твоему заблудшему ребенку, мужу (жене) или другу — не давить на него, а передать ему спокойствие своей души. Чтобы он увидел, что на душе у тебя спокойно, что ты всецело доверяешься Богу! Вот самая большая помощь!

У скольких детей в школе, где я преподаю, обстоятельства жизни запутаны. Я стараюсь относиться к ним как можно внимательнее, и чем больше лет проходит, тем больше понимаю, как важно быть чутким. Сначала я был очень строгим и думал, что так будет лучше, но, когда был строгим, меня все избегали, а сейчас, когда стараюсь лишний раз не ругать их, а приобрести по-хорошему, они от меня уже не убегают, а идут ко мне.

Скажу вам еще кое-что: человека легко изменить. Только зачем быть такими фальшивыми?

На бдении, которое мы служили в Лимасоле, ко мне подошла одна дама и говорит:

— Я хочу, чтобы моя дочь исправилась!

И я что пришло в голову, то ей и ответил:

— А ты в молодости какой была?

— Ну, я — это совсем другое дело, сейчас я не такая.

— Нет, ты скажи мне: ты какой была в молодости?

Там были и другие люди, на нее смотрели, и ей стыдно было ответить, но они ее знали и стали говорить:

— Да что уж тут, говори теперь.

— Ну, отче… а надо ли ребенку быть таким же?

— Но ребенок же твой, ты его рожала, вот он у тебя и перенял это! Ты ведь тоже жила по-своему и прошла через всякое. Поэтому и от ребенка нельзя требовать, чтобы он изменился моментально, — мало-помалу и он изменится. Вот как ты стала такой хорошей, изменилась, смягчилась, молишься и смиряешься? Так и она мало-помалу изменится.

— А нельзя ли быстрее?

— Ну, будем молиться. Выход тут только в молитве, а не в давлении. Напором ничего не добьешься.

Давайте спрошу вас, что легче: постоянно подсматривать в телефоне ребенка сообщения и номера, искать информацию: куда пошел, что делал, действительно ли был там, где сказал, тайком подглядывать за его жизнью, нюхать одежду — или помолиться, взять книгу с каким-нибудь акафистом, почитать ее, растрепать странички от многократного перелистывания, омочить их слезами, закапать свечой, раскрыть свои глаза, помолиться и вознести мольбу к Богу? А что труднее? Что?

Берешь телефон ребенка или человека, которого любишь, чтобы узнать, что он делает, и насильно изменить его, схватить его за грудки и сказать: «У меня есть доказательства!» Ну и чего ты добьешься? Скажешь, чтобы изменил свою жизнь? Так чужую жизнь не меняют! Вопрос в том, чтобы ты сделала то, что делает Христос, — чтобы сказала ему: «Если хочешь, уходи от меня», — а он бы тебе ответил: «Да куда мне идти, любовь моя? Куда мне идти без тебя? Я люблю тебя!»

Мы хотим силой удержать других рядом с собой! А стоит ли такая любовь этого? Надо ли мне, чтобы ты любил меня насильно?

Мне никогда не хотелось, чтобы меня кто-нибудь любил насильно — из-за того, что я ему нужен, даю денег или у него еще какой-нибудь интерес. Это не любовь! А мы нередко этого как раз и ищем — удерживаем другого возле себя насильно.

Самая плохая помощь, которую ты можешь оказать человеку, — показать, что ты в панике, кричишь, мнителен, лукав и все время думаешь о плохом! Подозрительность всегда производит смятение в душе, отгоняет доверие и охлаждает отношения. В результате начинается бессонница, ты не можешь уснуть, все ждешь, что что-то случится, душа разрывается, и у тебя начинаются сильный стресс, сердцебиение и давление…

И вот вам пример, чтобы вы поняли, что то, о чем я говорю, не выдумка.

Когда люди посещали старца Порфирия, они думали, что правда на их стороне, и говорили себе: «Мой ребенок (муж, жена и т. д.) нуждается в исправлении, и это надо сказать старцу Порфирию». Шли с лозунгом «мы правы» и думали, что старец согласится с ними, но он всегда говорил:

— Ты слишком напряжен для своего ребенка, у тебя стресс, так ты ему помочь не можешь!

— Дай свою руку на минутку! — сказал он одной матери и взял ее ладонь (он по пульсу понимал, не какое у тебя давление, а что в твоем сердце, как себя чувствует твоя душа). — Вижу в тебе большое смятение, большое смятение!

— Но это же из-за ребенка, отче, я что, не имею права?

— Имеешь право, но так ты не изменишь ребенка, будет еще хуже. Ты человек, который оказывает давление!

В 1990 году я пошел к старцу Порфирию (он тогда уже был слепым), потому что хотел, чтобы мои родители изменились, стали церковными людьми — они не очень ходили в церковь, и я сказал ему:

— Отче, скажите мне что-нибудь о моем доме!

Я не стал делиться с ним своей проблемой, говорил себе, что если он от Бога, то сам скажет что-нибудь. Он повернулся и без предисловий тут же сказал мне:

— Ты больше не будешь говорить отцу об исповеди! Сначала проснешься сам, Христос войдет в твою душу, сначала сам почувствуешь Христа, пройдет четыре, пять, шесть лет, и потом увидишь чудо. А до этих пор будешь проявлять молчание, послушание и молитву! — Он прикоснулся к моей руке: — Повтори, что я сказал.

Я лишился рассудка и дара речи, меня как будто заблокировали в этот миг:

— Вы сказали, чтобы я проявлял молчание, послушание и… молитву.

— Именно так! И увидишь чудо!

А я в то время постоянно укорял отца:

— Иди исповедуйся! Ну зачем ты пьешь это вино? Столько литров ты выпиваешь каждый день! Почему не ходишь в церковь? Почему ты так говоришь? Почему кричишь? Почему ты смотришь телевизор?

А он мне отвечал:

— Может, ты оставишь нас в покое со своими попами? Живи своей жизнью, мы ведь не вмешиваемся, почему же ты на нас давишь?

Я действительно на него очень давил. Говоря об этом сегодня, делюсь с вами своими терзаниями.

Зашел я после этого в дом и ничего не сказал отцу. Шли дни, и через месяц он мне говорит:

— Как это ты вдруг стал такой? Ты что, закончил проповедь?

— Не понял, что ты имеешь в виду?

— Больше не говоришь, чтобы я ходил на исповедь.

— Ну, ты же сам все знаешь, ты ведь взрослый человек.

И сказал себе: «Очень хорошо, значит, я его убедил!» Но опять поторопился. Время шло, а он ничего… Я оставил его в покое, но меня так и подмывало говорить, сказать ему что-нибудь. Приближается Рождество Христово — не причастится ли? Нет! Пасха — не исповедуется ли? Нет! Но я говорил себе: «Молчание, послушание, молитва. Ой, отче Порфирие, твои слова просто связали мне руки и заключили уста! Ничего не могу поделать!»

И вот в 1996 году отец исповедался, а я этого даже не понял. Захотел и исповедался. Я подсчитал годы. Старец Порфирий говорил: «Пройдет четыре, пять, шесть лет (на шести он остановился), и увидишь чудо». В 1996 году отец исповедался, исповедуется и теперь и меня называет «отче». А мама еще не может, звонит мне и говорит:

— Алло, Андрей, ну как ты?

— Хорошо.

А отец изменился. Почему же старец Порфирий ничего не сказал о маме, а только об отце? Потому что мама уже ходила на исповедь. Душа его это чувствовала от Бога. Так изменился мой отец.

А ведь в конечном счете так легко не говорить, просто смотреть за собой, сказав: «Кто тебя поставил спасать мир? Ты зачем живешь? Чтобы изменить других? Думаешь, это твое дело — изменить человечество? Старайся успокоиться, обрести мир, увидеть свои слабые места!»

Иногда бывают такие люди, здесь и повсюду в мире, которые, поскольку не заняты личной любовью и отношениями, весь свой интерес направляют на то, чтобы изменить детей, родных, исправить их, изменить мир. Это говорит об отсутствии, нехватке у нас собственного счастья. Счастливый человек не интересуется другими так трепетно, он живет своей любовью.

Спросил я одну женщину, притеснявшую своего ребенка:

— У тебя есть муж?

— Да.

— Вы любите друг друга?

— А почему вы спрашиваете?

— Ты ощущаешь любовь и единение с мужем? Вы счастливые супруги? Если бы вы были счастливыми супругами, счастливой парой, но только по-настоящему, со всем, что стоит за словом «счастье», ты бы так сильно не тревожилась за ребенка.

Часто наша тревога о других показывает, что где-то в личной жизни, в отношениях со своим спутником мы не счастливы. Поэтому начинаем заниматься другими. Как в монастыре, когда у монаха или монахини нет мира с Богом, своим старцем и молитвой, он не находит покоя и все его раздражает: время, сырость, сверчки, паломники. А если у тебя есть мир с Богом и человеком, который рядом с тобой, ты не занимаешься другими: «Мы любим друг друга, Бог дал нам жизнь, мы поженились, нарожали детей, и они пойдут своим путем».

Бог не будет с тебя спрашивать, почему ты не притеснял его так сильно, почему не беспокоил других так много. Стань же и ты распахнутым объятием, как Бог. Уважай свободу другого и оставь его в покое.

Что говорит отец старшему сыну, остававшемуся дома? Не блудному, а тому, который был недоволен, когда вернулся брат. Он говорит ему: «Чадо мое, зачем ты так делаешь?» (см. Лк. 15, 31). Он называет его «чадо мое», то есть «ты чувствуешь, что ты мой ребенок?» Он жил в доме отца, но не ощущал его как отца.

Я думал об этом утром, немного помолился и сказал себе: «Если бы у меня было больше доверия к Богу, если бы я жил молитвой и находил в ней покой, то меня не интересовало бы, даже если бы весь мир погибал». Не из презрения, а из полного доверия Богу. То, что я говорю, — это не презрение.

А ты живешь своей молитвой? Когда молишься, ты по-настоящему доверяешься Богу, так, чтобы с тебя свалилась огромная тяжесть? На святой литургии мы говорим: «…Сами себе и друг друга, и весь живот наш Христу Богу предадим». Иными словами, надо доверить и свою жизнь, и все Христу! Улавливаешь это?

Мать Гавриила говорила: «Когда я молюсь о ком-нибудь, то мысленно беру его в свою душу, ставлю у ног Христа на Голгофе и так обнимаю его в Христовом свете. И потом, чтобы понять, истинна ли моя молитва, смотрю, чувствую ли покой». Если помолишься о ком-нибудь и затем обретаешь покой, значит, ты действительно положил его к Христовым ногам. А если после молитвы у тебя опять сердцебиение, значит, ты не поверил Христу, а опять воспринял все лично, через свою логику. Если помолиться как следует, мы обретем покой и ощутим любовь Христа.

В Евангелии говорится: «Симоне Ионин, любиши ли Мя?» — «Любишь ли ты Меня, Петр? Любишь ли Меня?» И когда Христос сказал святому апостолу Петру: «Следуй за Мной!» — тот спросил Его: «Господи, а что будет с Иоанном?» — и Христос ответил: «Ты следуй за Мной! А если Я хочу, чтобы он всегда был жив, то что тебе до этого?» (ср. Ин. 21.15, 19–22).

Любишь ли ты Христа так сильно? Предоставь мир Ему и живи своей жизнью, и мир изменится без того, чтобы ты это почувствовал. Обрети покой, тишину. Пусть ребенок увидит, что ты спокойная мать, счастливая супруга, что отец счастлив, пусть он ощутит спокойствие, тишину, доброту, любовь. Это самая хорошая проповедь. Ребенок будет каждый день чувствовать, что у него хорошие родители. И ты изменишь его без особых слов. Когда излучаешь тепло, другой меняется.

В школе у нас есть ребенок, который не знал, как питаются в пост, и иногда ел бутерброды с сыром. Вскоре он узнал, что ребята постятся, и спросил меня:

— Ну почему вы не заругали меня?

— А за что тебя ругать, если ты не знал? Мать дала тебе бутерброд с колбасой и сыром, неужели я должен заставлять тебя поститься, чтобы вы перессорились дома? Разве это правильно?

Иногда из-за этого возникают споры. Ученики часто поднимают руку и спрашивают:

— А что нам делать, когда дома кто-то не постится? Надо ли поститься всем насильно?

Ответ такой:

— А вы попробуйте и посмотрите, что получится! Попробуйте! Если хотите, чтобы все постились и дело дошло до ссоры, чтобы мы были злыми, ругались и говорили: «Ну слава Богу, пришла Святая Четыредесятница, теперь у нас дома начнутся ссоры!» — тогда хорошо, делайте это!

Мне говорят:

— Однако, отче, то, что вы говорите, неправильно!

— Хорошо, а вы сделайте как правильно!

— Но каноны ведь говорят, что надо поститься!

— Хорошо, поститесь, разве я говорил, чтобы вы не постились? Поститесь!

Вопрос в том, как говорит старец Паисий, чтобы не превратить каноны в орудия против других, канон — это линейка, по которой исправляется твоя жизнь: «Я хочу исправить ее этим способом». Это не получается насильно, но свободно.

Как-то я вел передачу о рае Божием, в которой сказал, что нам не надо думать об аде и бояться. Как говорит старец Порфирий, Христос не хочет, чтобы мы вместо Него думали об аде, Он хочет, чтобы мы любили Его как своего Друга. Вы слушали эту кассету, где старец Порфирий говорит, что Христос — это всё? Он говорит как бы от имени Христа: «Я не хочу, чтобы вы думали обо Мне, будто Я держу руку в аду. Я хочу, чтобы вы Меня любили, чувствовали Меня как своего Друга, Брата и так пришли ко Мне».

Одна дама услышала это по радио и прислала мне сообщение по электронной почте: «Отче, вы говорите односторонне! Бог — это справедливость, а не только любовь! Бог говорил об аде, и во всех этих местах Нового Завета написано об аде!» Она нашла 15 таких мест. Я сказал себе: «Какая же это радость отследить места, в которых говорится об аде, и показать мне всё!»

Я не ответил ей по электронной почте, но однажды при встрече сказал ей:

— Думаешь, я не знаю, что ад существует и в Священном Писании написано о нем? Я тоже знаю это. Но только давай спрошу тебя кое о чем. Представь себе, что ты живешь во времена Господа и находишься рядом с Ним, идешь со Христом. Можешь себе представить, чтобы Христос отправил твой дух в ад? Разве Он за этим пришел, чтобы запугать нас адом? Можешь себе представить, чтобы Христос хотел, чтобы ты Его боялась и не могла к Нему близко подойти?

Это первый шаг: «Я боюсь попасть в ад, поэтому подойду поближе ко Христу». Как один ребенок в школе, который сначала боялся меня из-за оценок: хотел получать хорошие оценки и поэтому оказывал мне всяческие любезности, — а потом узнал меня получше и даже исповедался. Он сказал:

— Я не верю, чтобы это (любовь ко Христу) было важно для оценок.

— Нет, дитя мое.

— То, что я скажу тебе, нехорошо, но я считаю, что одно дело — это оценка и преподаватель, а другое — духовник.

— Разумеется. — И я повысил ему оценку: — Твои грехи заслуживали более низкой оценки, но мы ведь не ставим оценок за грехи.

Потом прошло какое-то время, и он говорит мне:

— Сначала я, отче, любил вас потому, что думал об оценках, а сейчас, даже когда закончу школу, хотелось бы видеть вас и после школы, потому что я люблю вас как человека!

Вот это замечательно. А вы бы предпочли, чтобы мы любили Бога из-за оценок? И все время думаете: «Как бы не попасть в ад, как бы Он не покарал меня, не наказал!» Да делай ты, что хочешь! Что ты хочешь сделать? Что?

Когда мы были студентами, Лавреотикийский митрополит Николай (Хаджиниколау) рассказал на лекции, как он однажды пошел к своему духовнику и сказал:

— Отче, я больше не могу! Я взорвусь в Церкви!

— А чего ты хочешь, дитя мое?

— Я не выношу всего этого давления в Церкви!

— И чего же ты хочешь?

— Я хочу в конце концов согрешить!

И духовник ответил ему совершенно спокойно:

— Ну согреши.

И когда он это сказал, тот тут же успокоился и желание грешить пропало. Он говорил нам:

— Он был такой спокойный. Я боялся, что он скажет: «Не вздумай чего-нибудь натворить! Как это так — согрешить?» — а он вместо этого: «Сделай это, дитя мое, что ты там хочешь сделать?»

Кто-нибудь скажет: «Если сказать такое ребенку, он ведь совершит грехи». А я думаю, не совершит. Вот спрошу тебя кое о чем: есть ли способ не делать грехов? Назови мне самый хороший способ. Дай Бог, найти его!

Есть случаи, когда можно и поругать ребенка. Однажды ты сказал мне:

— У тебя нет детей, поэтому ты так и говоришь. А если бы был ребенок и он сказал тебе, что хочет выйти вечером, а ты ему ответил: пускай идет куда хочет и возвращается когда хочет, посмотрел бы ты тогда, что будет! Если бы у тебя был ребенок, ты бы ему так сказал?

Да, ты прав. Я тоже заругаюсь, воспротивлюсь, начну говорить резко, как бы это сказать — ударю его несколькими словами, чтобы исправить, но все же нужен подход. И шлепок дашь, но только будь осторожней: рука, дающая шлепок, должна хоть немного пахнуть ладаном. Сначала помолись, прежде чем дать затрещину, схвати четки, помолись час. Проведи час с четками! Сделай это и увидишь!

Но как же тебе трудно молиться! (На Святой Горе Афон один человек говорил мне: «Помолюсь чуть позже, когда пойду в келью». Говорил это с утра до вечера. И не делал. Разговор за разговором. А молитва? Никак? «Как хорошо молиться», — говорил он мне, но не молился.) Помолись час, и если молитва не даст результата, стукни его, и тогда посмотрим. Но только мы не молимся, нам ведь легче ссориться, ругаться, грызть друг друга.

И давайте перестанем вешать на людей ярлыки: кто хороший, кто плохой, кто нуждается в исправлении, а кто нет.

(Пер. с болг. Станки Косовой)

Не отступай, не опускай планку своих надежд. Мы хотим достигнуть чего-то хорошего, однако жизнь берет свое, разочаровывает нас и говорит: «Забудь об этом!» Но наша вера, Бог говорит нам: не разочаровывайся, не прогибайся, не теряй задора и не впадай в уныние!

Жизненные проблемы — это великая возможность оценить наши силы и дарования. Когда учитель задает ребенку трудную задачу, ты ведь не идешь и не делаешь ему замечаний, не споришь и не говоришь ему: «Ты почему, учитель, задал моему ребенку такую трудную задачу?» Наоборот, говоришь ему: «Благодарю вас!» — потому что считаешь свое дитя способным, имеющим дарования, которые нужно развивать.

Чтобы идти вперед, надо проходить через трудности. Иначе не бывает.

Все мы носим внутри себя душу, имеющую Божии дарования, таим в себе огромную красоту. Когда мы крестились, Бог наложил на нашу душу Свою печать, и мы очень дороги, очень красивы — все души красивы пред Богом. И глубоко в душе у нас царит великое спокойствие, покой, тишина. Глубоко в душе — там, где наше ядро, куда вошел Бог, когда мы крестились.

Знаете, где мы все чувствуем смущение? В уме. Все дело в наших помыслах, они способны свести нас с ума, не дают по ночам уснуть, заставляют бегать от одного пластического хирурга к другому, чтобы стать красивее. Потому что женщины внушили себе, будто они некрасивы.

— Но ты же красивая!

— Нет, я некрасива!

— Да кто тебе это сказал?

— Я это говорю! Я поверила в это! Я почувствовала это, приняла и поэтому всегда чувствую себя скверно.

Помысл гнездится в уме — у души нет проблем, у нее имеется Божия печать, и она спокойна. То, чего мы ищем в Церкви, — это почувствовать красоту своей души и осуществить свою «мечту», не принимать того, что твердит нам ум о разочаровании, неудаче, дескать, «я не преуспею в жизни и не добьюсь ничего». Все это результат наших помыслов.

Я в жизни много терзался страхами, мыслями, волновался за будущее, настоящее, чему только не ужасался, а в результате из всего, чего я боялся, реально почти ничего не случилось. Все это происходило в моем уме, а на самом деле не случилось.

То, что тебя больше всего терзает, — это твой ум, а не твоя реальность. Реальность бывает неприятной, но наш ум делает ее еще более неприятной. Действительно, остаться без работы — это проблема. Как кто-то сказал мне:

— Отче, ну разве это фантазия? У меня же нет денег! Это не фантазия. Нет денег! В кармане у меня пусто. У меня нет плохих помыслов, у меня нет денег! Нет работы, меня уволили!

Я ему сказал, что проблема становится гораздо большей в зависимости от того, как ты смотришь на свои мысли.

Мученики умирали и шли навстречу смерти, однако не боялись ее, а смотрели на нее с надеждой. Я не говорю, что проблем нет, что не существует трудностей, но огромное значение имеет твоя душа, твое желание, духовность, то, как ты посмотришь на грядущую проблему, с какой твердостью и мужеством встретишь ее — как возможность освятиться, развить свои дарования, добродетели, бороться, или же прогнешься, потонешь, пойдешь к врачу и скажешь: «Доктор, я хочу лекарств от бессонницы, я больше не выдерживаю, впадаю в отчаяние, я хочу покончить с собой!»

Ну зачем тебе говорить такое? Христос говорит тебе так: посмотри на свою жизнь по-другому, Бог не оставит тебя, живи своей мечтой, не отчаивайся. Все возможно. Все возможно для верующего. Если у тебя есть вера, ты откроешь много ценного в себе. Мир вокруг может погибать, проблемы всегда были и будут, во внешнем мире уверенности не существует, уверенность — внутри нас. Вне нас нет ничего надежного. Какой-нибудь автомобиль стукнет нас, и все кончено. Важно, как мы смотрим на проблему в самих себе.

Я видел парализованных людей, которые были счастливы, и видел людей, у которых есть все, однако они несчастны и унылы. А твоя душа где ищет счастья? В вещах, людях, одежде, в твоем внешнем виде? Это все преходяще, и нет гарантий, что это у тебя всегда будет. Ищи счастья в красоте своей души и в любви Бога, Который тебя очень любит. Вот в чем наша опора, и если ты не обопрешься на нее, то всегда будешь чувствовать неуверенность, проходя через потрясения в жизни.

— Меня бросил человек, которого я любила, я даже готова сейчас покончить с собой. Без него жизни для меня не существует!

Я спросил ее:

— А почему?

— Но я ведь не могу жить без него!

Я спросил ее:

— А как же остальные шесть миллиардов человек на планете Земля могут жить без него?

— Но он для меня — моя жизнь! Я для него жила, о нем думала, он для моей души был всем.

— Вот поэтому с тобой это и стряслось, — сказал я ей.

— То есть что, я не должна любить? Не влюбляться, не создавать семью?

Нет, ты делай все это, но не вкладывай душу свою до такой степени, чтобы заболеть, то есть твое счастье не должно зиждиться на этом состоянии, на одном человеке, который сегодня есть, а завтра нет. Твоя жизнь не заканчивается на нем, а продолжается, Бог подает новые возможности, и дальше тебя ждет что-то лучшее. Это великое дело — не позволять своему уму принимать черноту, разочарование, но всегда жить с надеждой. В твоей жизни наступит нечто лучшее, это безусловно, потому что Сам Христос обещал нам это.

Сколько же денег тебе надо иметь в банке, чтобы быть счастливым? Ну сколько? Я знаю людей, у которых совсем нет денег в банке, а они радостны. «Что будет на бирже, с ценами, со всеми этими проблемами в экономике?» — и стресс грызет нас. А ведь не деньги сделают тебя счастливым. Деньги нужны, и если бы они у нас были, чтобы у нас имелись все Божии блага! Однако мы не должны полагаться на это.

Когда у тебя чего-то нет, ты говоришь: «Эх, вот если бы у меня это было!» И завидуешь тем, у кого есть, и чувствуешь горечь и тоску на душе, желая стать как они. А когда получишь то, из-за чего завидовал, тогда начинаешь беспокоиться, как бы оно не выскользнуло у тебя из рук, как бы не потерять его безвозвратно, или, может, у тебя начинаются угрызения совести оттого, что ты не добился этого должным способом и с благой целью.

Это связано с качеством наших побуждений. Старец Паисий говорит, что чем больше вещей у тебя имеется, тем труднее складывается твое счастье, потому что есть ли у тебя машина — у тебя есть и стресс, есть ли две машины — у тебя стресс вдвое больше, а если у тебя еще имеется и два дома с дачей — стресса и того больше. Чем больше у тебя есть, тем больше тебя грызет стресс, если ты полагаешься на эти вещи. Научись же полагаться не на то, что у тебя есть, а то, что ты есть.

Деньги приходят и уходят и не приносят настоящего счастья и радости человеку. Есть люди, достигшие в жизни великого несмотря на то, что прошли через много неблагоприятных обстоятельств. Войдите в интернет и увидите такие истории людей без рук: можно увидеть в ютубе, как мать кормит грудью ребенка, держа его ногами, как кто-то рисует картину ртом, потому что у него нет рук. Вчера мне опять прислали такой клип с человеком, у которого нет ни рук, ни ног (Ник Вуйчич). И вот он ездит по школам и выступает перед детьми, они им восхищаются, а он дарит им надежду и мечту — он, сам не способный перевернуться на другой бок, когда спит, ни переодеться, ни ходить.

Эти люди смогли достигнуть высокого, а ты что, не можешь? Кто из вас находится в таком жалком состоянии?

Несмотря на это, если нас захлестнет горечь, ропот и жалость к себе… все мы такие, отчаявшиеся и с чувством собственной неполноценности, тогда как у нас есть все. Но вот видишь молодого человека, полного сил, одаренного, со способностями, который говорит: «Я не добьюсь успеха в жизни!» Добьешься! Зачем тебе верить так сильно, что не добьешься? Зачем говорить это каждый день? Ты открываешь глаза утром и вместо того, чтобы сказать: «Слава Богу! Сегодня я буду бороться с Божией помощью, чтобы достигнуть чего-то!» — говоришь: «Какой сегодня день, что же я буду сегодня делать? Как пройдет этот день? Да опять плохо пройдет!» Поскольку ты это говоришь, поскольку ты в это поверил, поскольку ты ни на что не надеешься и не живешь своей мечтой, которую Христос вкладывает в твою душу, то день и пройдет плохо. Потому что ты сам провоцируешь свое состояние.

Великое счастье в жизни — иметь то, чего хочешь. Это здорово. Есть некоторые люди, которые, чего ни захотят, все могут приобрести. И среди нас тоже есть. Они хорошо делают. Бог дал им дары, дал им блага, богатство — то ли от их трудов, то ли по наследству от родителей: хочешь отправиться в путешествие — пожалуйста; хочешь завтра купить новую машину — нет проблем; хочешь пойти туда, куда хочешь, — ты делаешь это. Счастье, — говорят, — это иметь то, чего хочешь. Блаженны таковые, однако есть и другое счастье — быть счастливым тем, что у тебя есть. Сколько у тебя есть? Мало? А я счастлив. Есть много? А я снова счастлив. Однако я спокоен.

Когда я здороваюсь и спрашиваю человека: «Как ты?» — и он говорит: «Слава Богу! Очень хорошо!» — я очень радуюсь, слыша это, потому что он излучает из себя не горечь, а надежду. «Как вам известно, мы ходим с женой к врачу, возвращаемся домой, ведем свою борьбу!» Жена больна, но муж живет своей мечтой и не отчаивается. На его лице написана не тоска, а надежда — это и значит счастье.

Если дела обстоят не так, как хочешь ты, попробуй изменить их, не плачь, а измени то, что тебе не нравится. Не нравится работа? Сделай ее лучше, если можно. Не нравится коллега? Заставь его своим характером и разговором изменить поведение, говорите, выясняйте между собой отношения! «Не получается, отче, он не меняется!» А если не меняется, тогда ты научишься смиряться с этим.

Один святой молил Бога так: «Господи, очень молю Тебя: дай мне силу изменить то, что могу, и смириться с тем, что не меняется, и еще дай рассудительность, чтобы мне каждый раз понимать, что из этих двух делать: менять или смиряться!» Например, когда моя мама заболеет, я этого изменить не могу: она заболела, это надо принять. Но когда у меня в школе будет проблема, я посмотрю: «Боже, что Ты хочешь, чтобы я сделал: чтобы не говорил, закрыв рот, или чтобы пошел к директору и сказал ему? Молю Тебя, окажи мне эту милость, ибо тут имеет место несправедливость».

Надо различать эти две вещи: что надо принять, а что изменить в своей жизни. Не примиряйся со своими проблемами: некоторые ты можешь изменить, можешь бороться…

Бог хочет дать тебе радость совместного творчества, Он помогает, но и ты себе поможешь, чтобы порадоваться тому, что Он тебе даст. Сделай же то, что можешь, вылезь из своего болота, своего бездействия, своей тоски и скажи: «Бог меня не оставит. Я буду бороться и стремиться к тому, что хочу».

Мне кажется, Христос никогда не допускал, чтобы в Его душе исчезла картина Царства Божия. Он всегда видел перед Собой трудных и своенравных людей, но всегда проявлял любовь, надежду, оптимизм. Мы не видим Его прогибающимся, даже в самые трудные минуты Его страдания и мук. И не говорите, что, мол, Он — Христос, ибо святитель Иоанн Златоуст говорит, что и ты можешь стать Христом и чадом Божиим и подражать Христу в своих поступках.

Мы можем достигнуть исключительно многого в своей жизни. Если поймем это, если мы поймем, как коротка наша жизнь, то увидим, что все наши проблемы крайне малы и не стоят того, чтобы мы из-за них заболевали. Поэтому надо быть внимательными к своим мыслям, потому что они провоцируют болезни: если ты не живешь своей мечтой, ощущая задор и радость, а чувствуешь депрессию и отчаяние, это доведет тебя до болезни и душевно, и телесно. Болезни ведь не появляются без причины, неведомо как, а по какой-то причине. Рак, давление, сердечные проблемы часто начинаются с сильного стресса, с усталости души, с отчаяния.

Жена живет с мужем, но она очень обделена, не говорит с ним, чтобы изменить что-то, и он с ней тоже, и она проглатывает это и заболевает. Готовит, чистит, гладит, но не говорит ничего, чтобы как-то изменилась ее жизнь. Сколько же так будет продолжаться? И вот прошли годы:

— Сколько лет вы женаты?

— Восемнадцать лет, — сказала мне одна женщина, — но я чувствую, что мы с ним еще не сочетались.

— И как же ты это выдерживаешь?

— Да я не выдерживаю, я просто влачу существование.

Если ты влачишь существование, то это не жизнь. Мы ведь не живем для того, чтобы влачить существование, не живем, чтобы говорить: «А что же нам делать? Наша жизнь вот так и проходит. Как я это все выдержу?» И однажды умираем, так и не порадовавшись ничему.

Сделай же что-нибудь, чтобы порадоваться в своей жизни.

В любом случае если мы поймем, что все вокруг проходит, то есть если ты посмотришь на все спокойно и скажешь: «Ну хорошо, а сколько лет мы здесь будем жить? И стоит ли оно того, чтобы мы это делали?» — то пускай все и не станет точно таким, как нам этого хотелось бы, но мы сможем быть счастливы и имея малое. Проблемы — это так несущественно в сравнении с тем, что нас ожидает после смерти! Так же как и наше счастье несущественно, если мы посмотрим на него в сравнении с тем, что происходит после смерти. Всё тут относительно.

Надо найти способ выстоять в этой жизни, потому что в конечном счете все это преходяще: и наше счастье невелико, и наша скорбь тоже. Годы пройдут. А наша жизнь должна наполниться тем, что доставит нам радость и принесет смысл. Мы этого ищем.

Не жди же в мире сем совершенного наслаждения, совершенного счастья, совершенных супругов, совершенного ребенка. Нет. Мы люди, и я несовершенный человек, и ты.

Одна женщина вышла замуж и все жаловалась на своего мужа. Я ей сказал:

— Ты же не выходила замуж за ангела! И он тоже не на ангеле женился! У тебя свои страсти, у него свои. Но вы сможете счастливо прожить свою жизнь, если дадите место Христу среди вас, если вложите любовь в ваши взаимоотношения. Сделайте же эту малую и скудную жизнь как можно красивее. И если это важно для вас, то важно и для тех, кого вы любите.

Каждый из нас пройдет через свои личные проблемы, так и твой ребенок, которого ты любишь и которого хочешь заслонить от беды, тоже пройдет через какие-то злоключения, стремясь к своей мечте. Некоторые родители от чрезмерной любви к детям испытывают сильную тревогу: как бы спасти своего ребенка, чтобы он не прошел через проблемы. Да, но ты ему таким образом не поможешь. Он осуществит свою мечту, проходя через свои кошмары. Он тоже пройдет через какие-то испытания, желая осуществить свою мечту, и, чтобы достигнуть ее, испытает и боль, и муки.

Не тревожься за своего ребенка. Он найдет свой путь. Ты живи своим счастьем, прояви его вовне, и это будет твоим самым большим вкладом в благо твоего ребенка. Не беспокойся, Бог защитит его и поможет ему достигнуть цели. Ведь каждый достигает чего-то в своей жизни. Сила нашей души огромна.

Исключений не бывает, все мы будем бороться и испытаем боль. Поэтому в «Добротолюбии» говорится, что признак духовного невежества, незнания — ропот против Бога: «Почему все идет так, как нам не хотелось бы?» Бог знает, что лучше для нас: у Него не бывает ошибок, это точно. Что бы ни было — это не ошибка, Бог попускает это с какой-то благой целью.

Мы сказали, что непременно надо это принять, вернее, или мы примем это, или мы его изменим. И молитва просветит нас, что делать: «Приму я своего мужа или разведусь с ним? Удержу своего ребенка дома или скажу ему: “Так, как ты живешь, ты не можешь оставаться здесь и вести тот образ жизни, который ведешь”. Что мне сделать? Чего Бог хочет от каждого из нас: чтобы мы примирились? Чтобы молились? Сопротивлялись?» Молитва даст нам рассудительность и озарение от Бога. Будем же молить Бога о Божественном руководстве и просветлении.

Очень важны слова преподобного старца Порфирия о том, что мрак не исчезает, когда ты говоришь о нем. Не говорите о мраке, а говорите о свете и не обсуждайте неприятных вещей дома. Чем больше ты их обсуждаешь, тем больше их умножаешь, чем больше говоришь о них, тем больше они увеличиваются. Говорите о свете, о хорошем, вложите добрые помыслы в ум свой, как говорил старец Паисий. Мрак не изгоняется мраком. Солнце восходит, и мрак исчезает сам по себе.

Если вы будете читать Евангелие, то увидите, что Христос очень редко говорит о диаволе — Он говорит и о нем, но немного.

Редко говорит об аде, а больше всего говорит о рае, свете, и потому Он говорит: Я свет пришел в мир, чтобы всякий верующий в Меня не оставался во тьме (Ин. 12, 46). Я не пришел, чтобы дать вам страх, или панику, или неуверенность, или смущение в душе. Я даю вам свет.

В молитве «Отче наш» мы постоянно говорим: «Да приидет Царствие Твое! Боже мой, я жду чего-то лучшего в своей жизни. Чтобы Ты царствовал, чтобы Ты стал Царем в моей жизни и даровал мне счастье. Это моя мечта».

Будем же жить этим, чувствовать это и передавать это чувство людям вокруг себя. Чем больше говоришь о неприятных вещах, тем больше их усиливаешь; чем больше противишься злу таким образом, тем больше усиливаешь его и тратишь всю свою душевную силу на ропот, ворчание, осуждение, сплетни. Это изнуряет и доводит душу до болезни, и так она утрачивает силу. Давайте же в душе своей уповать на Христа и Его свет. Так изменится наша душа, наша душевность, духовность, и мы станем на шаг ближе к святости.

У одной женщины заболела свекровь, но все ее дети отвернулись от нее, не желая ей помогать. Вся тягота легла на плечи этой женщины, и она мне сказала:

— Отче, моя свекровь заболела, но я люблю Бога и не оставлю ее. Буду смотреть за ней. Пускай я буду дурой, но я не дура! Все считают, что мне ее подбросили, мол: «Забери ее себе! Мы от нее избавились!»

Забрала она свою свекровь, ухаживала за ней, а через три месяца Бог прибрал ее к Себе. И этой женщине досталось все ее благословение и любовь, она ей наговорила столько добрых пожеланий, лежа на одре, что та и поверить не могла. Она ей сказала: «Чтобы у тебя было много детей, чтобы они были здоровы, чтобы у тебя были деньги всю твою жизнь, чтобы у тебя была радость», — то есть только добрые пожелания.

Она ухаживала за ней три месяца, и все боялись, что это будет длиться долго. Но у этой женщины было чувство Божественной любви, она жила этой любовью и не дала лукавству людей сломить ее, когда ей говорили:

— Да ты что, дура? Тебе привели свекровь?! Да пускай дети и заботятся о ней! Почему ты ведешь себя как дура?

А я и буду дурой. Но я делаюсь дурой сознательно, я этого хочу и делаю это — и тогда открываются иные перспективы и возможности для чудес Божиих. Бог так творит чудеса.

Не скорбите же чрезмерно о том, что переживают ваши близкие, если у них есть какое-нибудь затруднение: любите их, сострадайте, но не так, чтобы страдали и вы. У каждого свой путь, ты делай, что можешь, но впредь не взваливай на себя боль другого, потому что ты ему таким образом не помогаешь: «Я буду любить тебя, но и уважать тоже».

Однажды моей маме сделали операцию и извлекли из желчного пузыря камни. Я пошел в больницу и увидел, что ей очень больно, — и мне скорее было еще больнее, чем ей, оттого что я расстраивался, и врач сказал мне:

— Успокойся, отче! Она должна испытывать боль. Как бы ей ни было больно, но ты ей этим не помогаешь. Надо, чтобы прошло дня два-три, и она преодолеет боль, а сейчас чем ей больнее, тем сильнее заживает рана.

Ты не помогаешь другому, когда испытываешь боль за другого в той борьбе, которую он сам должен вести. Твой ребенок проходит через опасности — ты будешь его любить, будешь ему сострадать, но оставишь его, чтобы он возмужал и сам встал на ноги: «Я не могу подвизаться вместо тебя, потому что у тебя свой путь в жизни, и в определенных случаях страдание оправдано».

Твой муж сделал то, что сделал, и теперь мучается. Ты говорила ему: «Не пей!» Прекрати еще какую-то страсть, другой недостаток! А сейчас у него проблемы с печенью, а жена страдает больше него. Ну а ты-то чего страдаешь? Ты же говорила ему об этом. Оставь его, пусть и он пройдет свой личный путь ко спасению. Бог знает, что делает.

Мы часто страдаем за других, и один святой говорит:

— Ты в этот час словно говоришь Богу: «Боже мой, Ты не ведаешь, что творишь! Я знаю лучше Тебя! Почему Ты так поступаешь с моим ребенком?» А Бог так хотел. Это на пользу ему, во спасение его души.

С Божией помощью человек может достигнуть многого. В новостях я видел каких-то мигрантов, у них были всего два мешочка, в которых были все их вещи, одно одеяло и больше ничего.

— Почему вы оказались в таком положении? — спросили их.

— Потому что нас выгнали… В нашей стране было наводнение, и нужно было бежать… Потому что произошло землетрясение, и наши дома обрушились!

Однако эти люди смогли встать на ноги. Есть люди, с которыми уже произошло то, чего ты боишься. Эта твоя фобия: «Как бы не случилось со мной того, как бы не случилось другого», — но некоторые уже живут этим и умеют это преодолевать. Следовательно, и ты можешь добиться своего в жизни. Идеи и помыслы сильно нас пугают.

Святой апостол Павел говорит, что все мы, христиане, — одно Тело. И если мне больно, то и тебе будет больно, и если ты испытываешь боль, то и я должен испытывать боль. К сожалению, сегодня человечество не живет этим. Поэтому мы и дошли до такого. Корень проблемы как в Греции, так и в Европе и во всем мире, этот кризис, распространившийся повсюду, связан с алчностью, потому что целью нашей жизни стало не то, чтобы мы любили друг друга, а чтобы каждый сам по себе жил хорошо: «Чтобы это у меня было и чтобы я осуществил свою мечту, а других брось, какое мне до них дело?!»

Смотри, ты можешь жить хорошо без меня, однако если я атрофируюсь, ты тоже будешь страдать. Если кровь течет по телу, но не доходит до конечности, в конце концов в ней начнется некроз. Кризис, в котором мы живем, — это призыв вернуться к любви и единству между нами, чтобы мы все соединились, чтобы полюбили друг друга, чтобы воплотили эту мечту в своей жизни: «Как я опять полюблю свою семью, как полюблю своих близких, людей, с которыми работаю, и как мы будем едины и любимы!»

Кризис дает нам возможность задаться и другой целью — прийти к простоте и скудости, чтобы я научился радоваться стакану воды, который ты мне подашь, и не искал ничего больше. Чтобы ты взял свое пальто, которое купил два года назад, и сказал: «Да ничего, оно еще хорошее, не буду покупать другого в этом году, я счастлив и этим. Сияет ли мое лицо? И ладно, оставь ты это пальто. Лишь бы на душе у меня была радость». Чтобы жить малым, тем, что дал Бог. Чтобы вот это было сущностью моей жизни: простота, скудость, экономия, но при этом огромное изобилие и счастье в душе.

На этом ты уже не экономишь: лишь бы один человек полюбил другого, лишь бы супруги снова полюбили друг друга, лишь бы чувствовать: «Ты для меня — мое Богом дарованное счастье!» Когда вы познакомились, и ты мечтал о том, чтобы вы поженились, ты ведь не думал тогда ни о деньгах, ни о домах, ни об имуществе, а глядел в глаза своей возлюбленной и говорил: «В твоих глазах я вижу все счастье моей жизни. И не хочу ничего больше, я так радуюсь тебе!» К сожалению, все это исчезло, и вот кризис призывает нас снова радоваться малому и ощущать его как многое в своей душе.

Давайте же ощутим это единство, ощутим нужду в покаянии, ощутим нужду в том, чтобы соединиться в содружества — на приходе, в других местах, где бы мы могли почувствовать, что помогаем другому. Это великое дело — чувствовать себя полезным в жизни.

Один юноша два раза в неделю ходит в объединение людей, больных СПИДом, и преподает им уроки работы на компьютере. Преподает им уроки, проводит там часа два и говорит:

— Отче, так моя жизнь обрела смысл. Я дарю любовь.

Великое дело — на деле осуществить такую мечту о любви, о жертве, единстве с другими, и чтобы в твоей жизни возжигалась свеча. Всегда возжигайте свечи в храме, но и из уст ваших пусть исходят пламенные слова, подающие надежду другим. Возвращаешься с работы домой — не начинай с ворчания и ропота, ибо тогда ты будто гасишь свечу, а вместо этого ты зажги ее:

— Скажи, а что мы сегодня будем делать? Как мы замечательно проведем вечер? Куда пойдем с детьми? Что мы обсудим сегодня?

И будем обсуждать приятные темы, потому что наши дети чувствуют себя душевно раздавленными, когда видят родителей, постоянно говорящих о мрачных, тоскливых, отчаянных вещах. Не всюду я вижу это и не все такие, но у некоторых людей это в крови — что бы ни случилось, они радостны и настроены оптимистично. Это прекрасно.

Ты веришь, что Бог тебя любит? Если веришь в это, ты самый счастливый и радостный человек на свете, и тебя не волнует, буду ли я с тобой говорить, улыбнусь или скорчу тебе мрачную физиономию. Мой Творец любит меня! Если люди меня любят — это хорошо. Если не любят — тоже хорошо. И пусть все у них будет хорошо. Жизнь нуждается в «безумии», чтобы быть счастливой!

(Пер. с болг. Станки Косовой)