— Анастасия Петровна, Вячеслав Валериевич занят! К нему нельзя!

— Оставь нас, Виктор! — стальной голос резанул по ушам.

Ворвавшись в кабинет бывшего любовника, быстрым шагом направилась в его сторону. Вячеслав Зарубин, крупный бизнесмен сорока трёх лет, владелец сети ресторанов «Эхинацея» оторвал свой взгляд от ноутбука и уставился на меня. Испытывающий взор пронзил холодом до глубины души. Сейчас его карие глаза казались чёрными. Один в один, как в фильмах ужасов о демонах и прочей нечисти. Сжав челюсти до скрипа, со стуком опустил дорогую шариковую ручку на стол, которая ударившись о стеклянную столешницу, отскочила на пару сантиметров от сжавшейся в кулак ладони. Неужели этот человек был способен хоть на какие-то чувства? Боже, Ася, как же ты ошибалась, родная. Хорошо, что привязанность к монстру потихоньку угасала, а разрыв наших интимных отношений поспособствовал скорейшему душевному выздоровлению.

— Я хочу получить свои деньги! — произнесла уверенным тоном. Мне некогда было трястись перед его персоной и замирать от малейшего негодования. Срочно нужны деньги! Те самые чертовы купюры, которые делают нашу жизнь намного проще, счастливее! От них мы зачастую конкретно зависим и не в силах изменить жизненную ситуацию.

— За эту мазню? — указал пальцем на свежие полотна, недавно занявшие свои места на стенах мрачного кабинета. Неделю назад они покинули мою художественную студию и украсили собой эту чёртову, шикарно обставленную, дыру.

— Это не мазня! И ты прекрасно знаешь сколько стоят мои работы, Вячеслав!

Зарубин прислонился к спинке мягкого кожаного кресла и прикурил сигарету.

— Детка, налей мне виски. Ты знаешь где бар. — бросил прищурившись, выпуская струйку белого дыма. Он, как и раньше, гипнотизировал меня своим ошеломляющим видом. Только сейчас не было так больно и горько думать о разрыве наших бурных отношений. Хотя сам Слава и не особо парился по этому поводу. Он не из тех людей, которые долго прославляют любовь в одах.

— А пупок у начальства не развяжется? Сам встанешь и нальёшь. Я не прислуживать сюда пришла! Для этого у тебя есть полуобнажённые официантки.

— Я заплачу тебе половину. Остальные деньги получишь после того, как выполнишь последний очень важный заказ.

Да он в своём уме, сукин сын?! Денег — куры не клюют. Какая, нахрен, половина?

— Ты совсем рехнулся, Слава? Думаешь я свалю с подачкой и буду ждать какой — то сраный заказ? Я больше не хочу иметь с тобой общих дел! Мне нужны мои деньги! Вся сумма! Не эти чертовы гроши!

Бывший вольготно наклонился, открыл ящик стола и достал несколько плотных пачек купюр.

— Половина, Аська! И новый заказ. Мне дешевле тебя грохнуть!

На эти слова я только нервно хохотнула.

— Не сможешь! Копию, которую ты продал за баснословные бабки, я маркировала, обезопасив себя таким образом. И если ты решишь меня убрать, подумай о том, что кто — то вскоре раскроет глаза твоему последнему клиенту! Как думаешь? Он сильно расстроится, узнав, что ты на**бал его на сто штук? Деньги — пепел, Слава! Для него это пыль. Но свою честь господин Ваагн не позволит втоптать в грязь! До сих пор считаешь меня наивной дурой, которая ради любви готова позволить вытирать о себя ноги? Ты глубоко ошибаешься, Зарубин! Нет больше той Аси. Для тебя она умерла. Очень давно.

Слава резко поднялся со стула и, оперевшись двумя кулаками о стол, высокомерно процедил:

— Значит оставила посмертное письмо? Это блеф! Твой дед не мог научить тебя уму разуму! Деревенский священник, мать его! Да что он знал, кроме псалмов! Откуда тебе известно имя заказчика?

Выпрямившись в полный рост, преодолел расстояние между нами за считанные секунды. Эта сволочь ещё смеет мне попрекать единственного родного человека? Ублюдок!

— Мир не без добрых людей, Вячеслав! И не смей осквернять память моего деда! Ты и ногтя на его мизинце не стоишь! Чтоб ты сдох, подавившись своей фирменной фугу, козел!

Он вскипел мгновенно, в один миг. Я даже пожалела о своей дерзости в тот момент, когда его ладони цепкой хваткой впились в мою шею.

— Значит слушай меня внимательно, сука! Если хочешь, чтобы твой парень жил, ты сделаешь ещё одну копию! И не вздумай меня наеб**ть! Один неверный шаг, и я скручу ему шею, как воробышку! Но и тогда ты нарисуешь этот чёртов "оригинал"! Потому что твою жизнь я превращу в сущий ад! Даже не сомневайся, тварь! Подумай лучше о Сашке! Хорошо подумай. Я тебе позвоню.

Хватка ослабла, позволяя глубже вдохнуть воздух. Сердце не унималось биться о рёбра. На глазах появилась влага. Черт! Только бы не расплакаться перед этим дерьмом. Он будто почувствовал мою тревогу, и большие пальцы нежно потёрли кожу на сонных артериях. Да они подпрыгивают, как бешеные, растягивая жилки толчками бурлящей крови.

— Ася зачем тебе столько денег? — наклонившись к моему лицу, замер, едва касаясь своими тонкими губами моих губ.

— Не твоё собачье дело! — прошипела ему в морду.

— Может трахнуть тебя напоследок? Как ты любишь. А?

Руки опустились на грудь и больно сжали оба полушария, скрытые под тонким кружевным лифчиком и черным атласным платьем.

— А не пошёл бы ты, Славка, нахер!

— Хмм… Далеко тебе до Светки! Сосать не умеешь! Жаль только, что подруга твоя богу душу отдала раньше чем мне мои деньги. Может ты знаешь, куда она спрятала кейс?

— Спроси у неё. — резко оторвав громадные ручища от себя, схватила со стола пачки купюр и таким же быстрым шагом направилась на выход. Скорей бы на свежий воздух. Сука! Как же я тебя ненавижу!

— На том свете спрошу. Вали нахер отсюда, Аська! Мои парни свяжутся с тобой. Александру привет передавай…

****

Громко захлопнув за собой дверь кабинета, прислонилась спиной к холодной поверхности едва дыша от напряжения. Хотелось выплеснуть наружу негативные эмоции, разорвать в клочья окутавший меня страх. Хрипловатым свистом выдыхаю воздух из груди и замираю, пытаясь успокоить взвинченные нервы. Гортань болела. Дотронуться к шее невозможно. Сложно проглотить слюну. Я до сих пор чувствовала на коже жжение от лап Зарубина. Только теперь, скрывшись за пределами его кабинета, позволила себе отпустить слезы наружу. Ненавижу реветь при свидетелях. Дедушка воспитывал во мне силу духа, но сейчас как будто что-то в душе переполнилось до краев. Закрыв дрожащие веки, не смогла удержать внутри скопившуюся влагу, она тотчас скатилась по щекам двумя тонкими, обжигающими струйками.

— Сукин сын! — прошипела, пряча деньги в небольшой женский рюкзачок. Знала, что Славик в курсе многих происходящих событий в моей личной жизни, но его прямая осведомлённость о Сашке привела меня в бешенство. Следит за каждым моим шагом или обычное стечение обстоятельств? Где я просчиталась, пытаясь утаивать от посторонних людей свои личные секреты?

Охранники молча уставились на меня. Но сейчас мне плевать на них. Поправив на голове причёску и надев на спину рюкзак, я тотчас направилась прочь из ресторана.

Во мне бурлила ненависть. В мыслях зарождалось единственное желание — отомстить этому самоуверенному, циничному скоту! Неужели Светка действительно стащила деньги у Славки? Странно. Она же была влюблена в него по уши. Падала передо мной на колени и умоляла отпустить мужика, не взирая на мои чувства к нему и нашу с ней дружбу со времён «школьной скамьи». Наивная, надеялась стать для Зарубина той самой единственной и неповторимой.

Наши отношения с подругой окончательно разладились в день моего рождения. Этот чертов кобель положил на неё глаз во время праздничного ужина, а после я застукала сладкую парочку в номере отеля «Флорида», владельцем которого являлся Слава. Он так спешил сделать подарок на мой первый юбилей, что по его же вине администратор перепутала пригласительные, направляя меня не в тот люкс. До сих пор в голове стоит картина грязного секса горячо любимой подруги с моим мужчиной. Перенося свои мысли на холсты, изображала эту сцену раз за разом и сжигая каждый последующий шедевр, чувствовала облегчение. В тот роковой день я запустила в них первое, что попалось под руку, решив уйти в сторону, убраться из их жизней. Хрустальная ваза, ударившись о стену, осыпала любовников фейерверком осколков и цветов, вдобавок освежила водой разгоряченные тела в кровати, но Славу мой поступок ничуть не задел. Он предложил присоединиться.

Из отеля я бежала так, словно ошпаренная, как и сейчас, переполнена ненавистью и навязчивым желанием отомстить, напомнить этому ублюдку, что я ещё жива, что он не сломал меня окончательно своими угрозами и шантажом. Пока я Славе нужна, как художник-профессионал, он переживет мою неслыханную, шальную дерзость, потому что сейчас адреналин зашкаливает в крови благодаря ему! Рвёт тормоза и неимоверно сносит крышу.

Я тут же вспомнила о бите. Да-да. Той самой бите, что хранилась в кабинете шеф-повара ресторана Владимира Владиславовича. Он большой любитель бейсбола. Часто на заднем дворе гонял ею мячик. Так себе игрок, но, все же, каждый человек имеет право на любимое хобби.

Резко сворачиваю за угол в сторону кухни. Улыбнуться и построить глазки одинокому мужику не составит большого труда ради благой цели. Закажу какой-нибудь десерт, и пока он будет с ним возиться, а он точно мне не откажет в просьбе, я умыкну его ценный «артефакт» и устрою народный суд.

— Анастасия! Какими судьбами, крошка? — шеф-повар раскрыл широкие объятия и тут же захватил меня в кольцо своих мощных рук.

— Ау! Раздавишь, Вова! Отпусти! — попыталась высвободиться из железной хватки, но всё без толку.

Повара суетились с заказами, не обращая на нас ни малейшего внимания.

— Выпить хочешь, Асёк?

— Пожалуй. Только дешёвое вино не буду. Что там у Славки в запасах? Хочу «французских витаминов» из Бургундии для поднятия силы духа!

— Асёк, для тебя, хоть звезду с неба! Пошли в кабинет. То, что твой дух в обмороке — по виду не скажешь.

В кабинете Владимир откупорил бутылку красного вина, достал из шкафчика объёмные бокалы и наполнил их до середины. Аромат виноградного напитка тотчас распространился в воздухе, дурманя голову. В задумчивости сделала глоток и осмотрелась по сторонам. Нужная вещь так и не попалась мне на глаза.

— А где твоя бита? Ты уже не увлекаешься бейсболом? — интересуюсь, вскинув слегка брови, бдительно наблюдая за мимикой лица Владиславовича. Мне стоило лишь сдержанно приподнять уголки губ вверх и чуть-чуть зажмурить глаза, как реакция заядлого игрока-любителя не заставила себя ждать. Мужчины любят заинтересованных, внимательных слушателей. Особенно женщин.

— Ха! Шутишь?! Конечно увлекаюсь! — удовлетворительно вскрикнул. — Но пришлось спрятать её в сейф. Ребята без спроса дёргают, а это, как-никак, раритет! Я свою любимицу приобрёл на аукционе! В последней игре она принесла удачу знаменитому бейсболисту Феликсу Эрнандесу и стоила мне бешеных денег!

Ох ты ж черт! Это что же? Я хочу воспользоваться необычной «палочкой-выручалочкой», которую держал в своих руках король бейсбола? Да Володьку цапнет обширный инфаркт. Но раз она приносит удачу, то я обязательно её добуду вопреки здравому смыслу. Кровь из носа, но добуду эту палку Хернандеса или как там его! Очень хотелось приласкать этим дорогущим раритетом Славкину красную машинку!

— Дашь заценить?

Володя воодушевленно извлёк из громадного сейфа биту, спрятанную среди коллекционных вин и бутылок с качественным спиртным. Провёл по ней ладонью, будто это не бита, а тонкая голень любимой девушки, чмокнул основание бесценной головки и восторженно вручил мне в руки.

— Моя прелесть. Зацени, Асёк!

Ахренеть! Такой битой можно разгромить эскорт депутатов за повышение НДС. Много чести для Славкиного мерса! И тем не менее, отступать и в мыслях не было. Месть состоится в ближайшее время! Главное успеть смыться!

— Вовчик, принеси пироженку. Знаю, ты мастер своего дела. Не откажи расстроенной девушке получить дозу гормонов счастья!

— Хм! Обижаешь, Асёк! Пять сек!

У шеф-повара очень вовремя зазвонил мобильный! Постоянный клиент заказал специальное блюдо, готовить которое запрещено даже су-шефу — правой руке начальника кухни.

— Настюха, ты пока посиди минут десять, а я только чудо-салатик организую и сразу к тебе вернусь с пирожным. Биту береги. И, главное, в руки никому не давай.

— Ага.

«Авторский салатик» для улучшения либидо заказчика действительно творил чудеса. Причём приносил шеф-повару нехилые чаевые. Как только мастер вышел за дверь, я залпом выпила два бокала изысканного ароматного вина и воровато оглядываясь на снующих туда-сюда поваров, на полных парах выскочила на задний двор, унося из кухни ноги и биту. Времени в обрез. Поэтому действовать нужно уверенно и быстро! После хорошей дозы виноградного успокоительного во мне не на шутку взыграл азарт. А черт! Где наша не пропадала!

После покупки нового автомобиля, Вячеслав стал парковаться рядом с запасным выходом ресторана. "Немец" и сегодня там стоял — красный, кричащий, противоречивый, обладающий мощной энергетикой, но чуть дальше от личного парковочного места. Я даже удивилась, что такой педантичный мужик нарушил правила. С**ка! Он даже машину подобрал себе под стать! Подчёркивающую власть во всём, отражающую его мужскую силу, его крепкое либидо. Чертов кобель!

Время близилось к 23:00 и я поторопилась, крепко сжимая в руках деревянную рукоятку. Оценив красоту сногсшибательного суперкара, замахнулась битой, хрипло прошептав из — за необычного сексуального возбуждения:

— Ну что, малыш, будем знакомиться? Сегодня я трахну тебя «раритетом» крутого Феликса Хернандеса…

Приняв удобную позу, мысленно себя благословила и устрашающе подняла биту над головой, как Жанна д'Арк карающий меч. Совесть — хорошая штука, когда она есть у других! Но раз у Славки её нет, то у меня и подавно! Вот какой дурак вбил мне в голову, что удовольствие должно быть дорогим? Уставившись на эту шикарную тачку, понимаю: жить нужно так, чтобы депрессия была у врага! Страшен ли мне будущий долг платежом? Я об этом сейчас не думаю! Потому что месть настолько воодушевила меня, что глубоко плевать на последствия! На данный момент я хочу получить самое яркое удовольствие, как получил его Зарубин, до удушья сжимая мою шею в своих ладонях.

Вино притупило страх, сняло внутреннее напряжение. Эйфория распространилась в крови. Свой здравый рассудок я с лёгкостью победила. Кажется, азарт орудует битой, а не я. Со всей силой опускаю экзотический спортинвентарь на лобовое стекло. Мощный, тяжёлый удар пришёлся точно в середину, повсюду разбрызгав тысячи разнокалиберных осколков, запустив при этом въедливую сигнализацию. Вот о последней я и забыла напрочь. Хрен с ним, буду «жечь» под музыку до последнего вздоха, до последней капли крови! Пусть только эта сволочь появится мне на глаза!

— Ненавижу гада! Убила бы! Вот так!.. Чтобы!.. Знал!.. Сукин!.. Сын! — со всей дури дроблю следующее окно… и следующее. Ещё раз и ещё, сопровождая каждый удар гневным, глубоким вскриком, как теннисистки на корте во время матча. Ещё немного и я смогу имитировать рёв болида «Формулы-1». Как же меня накрывает ярость. Ошеломляющая! Необузданная! Кровожадная! Руки сами творят правосудие под восторженный крик.

— Дааа! Я круче Шараповой! Вот тааак! Хеех!… Сволочь! Ненавижу! Ааа! Вот тебе! Получай! Хашь!

— Ты что творишь, идиотка?! Бл**ть! Моя тачка!.. — отчаянный голос незнакомого мужчины разбавил визг «немца» и мой львиный рык в сто децибел. Все случилось за пару минут. Я даже разогреться толком не успела. Поднимаю на него недоумённый взгляд и тотчас принимаю оборонительную позицию, размахивая битой над головой. Симпатичный брутал хотел подойти ближе, но чувство самосохранения остановило его на полпути.

Ступив лишь шаг, замер на месте, расширив ещё больше ошарашенные круглые глаза. При свете неоновой рекламы они искрились, горели жгучей ненавистью.

— Стой где стоишь! Не подходи! — очнувшись, кричу ему. — Лучше позаботься о теле! Душа всё равно бессмертна!

Он и не подошёл. Взявшись за голову руками и выругавшись трёхэтажным матом, половину слов из которого я не разобрала, погрузился в шоковое состояние. Минутой молчания почтил память разгромленных стёкол «немца» под мелодичный звук сигнализации. Затем, неожиданно вынырнул из оцепенения и обречённо рассматривая причинённый мною ущерб, сдавленно произнес:

— На кой хрен ты разбила мой автомобиль, овца драная?

И тут же, видимо придя в себя, яростно:

— Я тебя грохну, труженица порнофильмов! Поймаю и вы**бу… этой самой чертовой битой!

— Да ну! В последнее время что-то дохрена желающих меня грохнуть! Достанешь пушку из-за пояса или сумеешь отобрать голыми руками Володькин раритет? — очертив битой перед собой восьмёрку в воздухе, снова замахнулась ею, прищуривая глаза. — Перед тем как убьёшь, верни мне деньги за непрожитую жизнь, козел! Это не твоя тачка! Вали к чертовой матери, мажор, пока я и тебя не приласкала палкой хера нандеса!

— Это моя тачка, сучка! — достал из кармана ключи и вырубил оглушающую сирену. Я тут же опешила. Да ну нафиг! Слава одолжил покататься, не иначе!

— Ты мне зубы не заговаривай! Все вы одинаковые — уроды богатые! Н-н-на! — со свистом опустила биту на треснувшее стекло, окончательно разбивая его вдребезги.

— Э-э-ээй! Ладно-ладно! — замахал обеими ладонями перед собой в знак протеста. — Ладно, хрен с тобой! Стекла твои, только тачку не рехтуй! Пиздец! Мне её вчера из Германии пригнали. Что ж бабам неймется-то? Стервы, бл**ть! Недотраханная что ли?

Иногда только промахнувшись, понимаешь, как ты попала. Покажите мне человека, у которого нет никаких проблем, и я найду у него шрам от черепно-мозговой травмы. Нет таких! У каждого есть, как минимум, хотя бы одна проблема. Малюсенькая! А у меня, судя по сложившейся ситуации, она увеличилась. Да хоть этого мажора взять. Сексапильная сволочь, глаз не оторвать, и тоже влип с такой дурой, как я! Нахрена было покупать такую же тачку, как у Зарубина? Врет ведь! Славкина машинка. Или же нет? Не Славкина?

— Поговорим? — как можно сдержаннее спросил, сократив между нами расстояние ещё на два шага. — Брось дубину и мы замнём это дело на выгодных условиях для обеих сторон. Даю слово мужчины!

— Не подходи! Если тебе жизнь дорога! Знаю я ваши «условия» вдоль и поперёк! — спотыкаясь, отступаю назад по битому стеклу. Черт бы побрал эти шпильки! Руки безбожно затекли. Ладони горели, сжимая со всей силой рукоятку биты знаменитого бейсболиста. Голова шла кругом.

Он неожиданно рассмеялся, заинтересованно разглядывая меня, затем достал телефон из кармана пиджака и набрал чей-то номер. Представительная сволочь с сексуальным тембром голоса, хищным пронзительным взглядом и с обворожительной улыбкой. Ничем не лучше Вячеслава. Мужчинам, облачённым в дорогую обёртку я больше не верю. Особенно таким отборным самцам, которые нагло раздевают тебя глазами и при этом демонстрируют изысканные манеры. Все козлы и этот не исключение.

— Не помешал, Бес? — наконец заговорил после длительного ожидания. — Сын в порядке? Да. Тачку пригнал в город полтора часа назад. Старик, давно хотел тебя спросить. Что ты чувствовал в тот самый выдающийся момент, когда твоя Бестия поцарапала любимый Порше? — он хмыкнул, направив выскомерный, оценивающий взгляд на мои лакированные туфли, затем медленно отсканировал моё дрожащее тело до самой макушки, тут же тяжело выдохнул, переведя обречённый взгляд на свой изувеченный автомобиль. — Сексуальное желание, говоришь? Ты шутишь? Но это лишь одна из граней нашего либидо и желания вообще, Бес. Тебе не хотелось её, например, придушить? Серьёзно? Чуть позже? Ладно, встретимся завтра, расскажешь. Кир, завтра всё, я занят немного…

— А как же слово мужчины? — испугавшись не на шутку его решения, не смогла не напомнить о недавнем предложении мирного урегулирования конфликта.

— А я передумал. — оскалился и тот час вперился в меня убийственным взглядом. — Мир жесток, девочка.

— А я ещё хуже! Я буду защищаться!…

— Попробуй… — флиртуя, закусил нижнюю губу, от чего я на миг утратила бдительность.

— У тебя всего один единственный шанс на спасение. Советую вовремя им воспользоваться, психованная…

Дом ребёнка «Счастливая семья». Некоторое время до происшествия…

Каждый раз, переступая порог дома ребёнка, с замиранием сердца жду встречи с маленькими ангелочками. Вот уже третий год я прихожу сюда раз в месяц с огромными сумками, набитыми до основания игрушками, одеждой и материалами для занятий живописью с детьми.

Металический сварной забор вокруг сиротского приюта не скрывал от людских глаз жизнь маленьких здешних обитателей. Они, как и обычные дети, любят резвиться и проживать детские годы купаясь в лучах яркого солнышка, при этом погружаясь в свой собственный мир. Он бывает разным, таким, каким его видит каждый ребёнок. Часто переменчивый, наряженный то в радость, то в грусть.

— Доброе утро, Анастасия Петровна!

Раиса Ивановна широко улыбнулась, позволяя пройти в её личный кабинет. Она являлась руководителем детского дома и старой знакомой моего покойного деда. Я благодарна ей за то, что последние годы жизни старенький священник не чувствовал себя одиноким, когда я реже стала навещать его дом. Раиса же создала для него тёплую атмосферу общения, заботы и дружеского внимания. Много времени проводила с ним, разговаривая на религиозные темы. Бог не дал ей родных детей, но зато она любила чужих и воспитывала как своих собственных.

После её звонка, я примчалась, как только смогла. Вчера вечером мой маленький Принц, (так с нежностью называла подкидыша), ворочался во сне и упал с кровати, ударив ногу.

— Как Сашка себя чувствует? Колено не болит?

— Сегодня бегал с мальчишками, играл в салочки. Синяк, правда, ещё не сошёл, но мальчик уверен, что такая чепуха только красит сильного мужчину.

— Так и сказал? — удивилась детскому мышлению.

— Угу. — руководитель грустно выдохнула и подняла на меня глаза, полные горечи и отчаяния. — Ася, скучает Сашка по тебе… Очень сильно скучает. Ты уходишь, а он неделю молча рисует. Да так, что куда там всяким последователям Ван Гога и Монэ браться! Такие картины творит мальчуган — слезы на глаза наворачиваются. А вчера твой портрет нарисовал. Я до сих пор в себя прийти не могу. Представляешь, подписал: «Мамулечка Ася». Может усыновишь мальчишку? Жаль пацанёнка. Третий год ребёнок надеется на чудо. С тех пор, как тебе его под дверь подбросили и ты его к нам привезла, он только и ждёт встречи с тобой. Каждую ночь во сне зовёт. Настюха, у меня сердце кровью обливается. Я не могу больше на это смотреть. И слушать не могу. Реву как белуга по ночам. А он, главное, молчит и смотрит таким преданным взглядом, что душа выворачивается наизнанку. И только один вопрос с утра перед завтраком: «Рая Ивановна, Ася сегодня придёт?» Вот что мне ему отвечать?

Рая разревелась и я вместе с ней. Мой маленький Принц глубоко засел в моей душе ещё с тех пор, как открыла входную дверь своей квартиры и обнаружила его спящим на лестничной площадке. Грязный, двухлетний ребёнок, закутанный в старенькую клетчатую рубашку, свернулся клубочком у стены и мирно посапывал, прижимая к щеке зажатый в кулачке кусочек чёрного хлеба. Вот тогда я поняла цену любви, жизни и счастья…

— Раиса, ну куда я его заберу? У меня съёмный лофт. Я себе толку дать не могу. Да и без штампа в паспорте о браке вряд ли позволят усыновить.

Виски сдавила невыносимая боль и я, скривившись, потёрла пальцами кожу. Господи! Ну это же не котёнок! За животным не каждый умеет ухаживать.

— Асенька, с документами я помогу. Найди нужную сумму и забери мальчугана. Ты каждый месяц тратишь уйму денег на игрушки, одежду и прочие подарки детям. Пять лет мальчику. Не ребёнок, а взрослый парень! Тебе с пеленками не нужно возиться. Через год в школу пойдёт. Я вас не оставлю. На выходных забирать буду, чтобы ты могла личную жизнь устроить. Пожалей ребёнка, Асечка! Богом молю! Пропадёт ведь. Уже сохнет, скучая по тебе.

Взмахнув очередные накатившиеся слёзы, отчаянно вскрикнула:

— Раиса Ивановна, не травите душу. Ради Бога, Вы же знаете, как я привязалась к нему. Но это огромная ответственность, а я… мне всего двадцать пять лет…

— Значит так, дорогая! — тётя Рая повысила голос почти до предельной ноты. — Раз такое дело, ты должна кое-что знать. У тебя есть две недели на то, чтобы усыновить Александра. На него запрос пришёл. Одна богатая семья из Польши хочет усыновить мальчика. Выбрали две кандидатуры. Александр — вторая из двух. Если профукаешь золотое время, деточка, всю жизнь себя корить будешь! Ведь любишь его, как родного! Я не смогу остановить процесс. Не имею права. Понимаешь?!

Её крик заставил моё сердце качать кровь на бешеной скорости. Будто окунула в прорубь с головой, выбивая из лёгких воздух. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять: эта женщина неумолима. И если я сейчас сбегу отсюда, испугавшись, и вправду буду жалеть всю свою жизнь…

— Позовите Сашку!

Поднявшись со стула, принялась нервно мерять шагами территорию комнаты и поглядывать на дверь. Такое ощущение, что все вокруг сговорились, только и ждали моего согласия. Спустя пару минут Саша появился на пороге кабинета и тут же замер, увидев меня. Его глаза отразили борьбу разнообразных внутренних чувств и эмоций. Трудно представить, сколько же вопросов скопилось в голове у бедного мальчика? Глядя в глубину зелёных омутов, можно запросто проникнуться всей его однообразной, непростой, пресной детской жизнью. Моё сердце сжалось до боли. Этот ребёнок имеет право заново переродиться с помощью ласки и любви! Моей к нему любви…

Прижимая к груди небольшой холст, златовласый мальчуган худощавой структуры с большущими добрыми глазами, задержав дыхание, стоял как вкопанный, неотваживаясь подойти ко мне. Искусанная от волнения маленькая нижняя губа покраснела и обрамлённое длинной стрижкой ангельское лицо напоминало девчачье. Чего же он ждёт? Всегда бежал ко мне с распростертыми объятиями, растягивая широченную улыбку. Неужели сейчас боится дать волю своим желаниям и чувствам? Он же ребёнок! Другой бы на его месте без промедлений повис на шее у предполагаемой приёмной матери. Внезапное решение впустить этого маленького ангела в свою жизнь саму повергло в ступор. Я будто перенеслась в будущее, погрузилась в него полностью, ярко представляя нашу новую совместную жизнь, обдумывая до мелочей каждый шаг, каждый день…

— Ася… — Рая мягко нарушила безмолвие. Вот же я дура глупая! Да он задохнётся, пока я приду в себя и отойду от шока! Очнувшись от её зова, тут же обратилась к Александру.

— Иди ко мне, мальчик мой! Нам нужно с тобой кое-что обсудить. — протягиваю дрожащие руки, чтобы укутать тёплыми объятиями бесценного маленького человека. Он не сдвинулся с места. Боже! Да что же он из стали сделан? Пятилетний ребёнок пытался вести себя так, будто веселье и детство ему не знакомы, будто он давно уже взрослый мужчина. Наконец, глубоко вдохнув, заговорил почти спокойным, сдержанным голосом.

— Ася, а ты завтра придёшь?

Чувствую в горле нарастающий ком. Так тяжело дышать. А ещё сложнее соображать в эту минуту и разговаривать с ним. Нужен ответ. Но я не знаю, смогу ли добиться усыновления. Нельзя дать надежду ребёнку, если ты сама ни в чем не уверена.

— А что у тебя в руках, Алекс? — пытаюсь выиграть время. — Покажешь свой новый рисунок?

— Я хочу видеться с тобой чаще. Так ты придёшь завтра, Ася? — настойчиво переспросил, будто пытался убедиться в чём-то очень важном. Маленький хитрец. Дети прекрасно чувствуют ложь, им достаточно взглянуть в наши глаза, чтобы понять, что творится у нас на душе. Сашка уверенно стоял на своём, добивался правды из моих уст. Для него было важным услышать мой ответ. И я сорвалась. В очередной раз дала волю слезам, разбивая в пух и прах свои страхи. Зубами выгрызу разрешение и заберу мальчика к себе. В конце концов Вячеслав мне должен огромную сумму. Её с лихвой хватит, чтобы покрыть все расходы вместе с взятками и обойти пункт с вынужденным замужеством. Подбирать кандидатуру на сайте знакомств я не собиралась, как и выходить замуж за первого встречного принца.

— Сашка, покажи Асе её подарок, — Рая Ивановна подтолкнула легонько мальчика в спину, вынуждая сблизить расстояние между нами.

— Это всего лишь мечта… — тихо прошептал Александр и ещё крепче прижал к груди холст, да так, что побелели костяшки тоненьких пальчиков. — Ася, приходи чаще ко мне, пожалуйста! Я… я… хочу…

Он так и не смог назвать меня «мамулечкой Асей». Струсил. Развит не по годам, уже понимал, что одного его желания мало.

— А если я скажу, что мы будем видеться каждый день и я буду укладывать тебя в твою собственную кроватку и рассказывать сказки на ночь, а по утрам будить в детский сад, готовить твои любимые вкусняшки и покупать интересные книжки, наполнять ванну до краев с душистой пеной, гулять в парке аттракционов, рисовать с тобой одну картину на двоих — ты покажешь мне свою мечту?

Глаза мальчика расширились до необычайных размеров, несмелая улыбка скользнула по губам и он медленно подошёл ко мне, протягивая своё творение.

— Чудо ты моё улыбчивое, — приняв в руки картину, поцеловала ребёнка в макушку, взъерошив следом свободной рукой светлую копну волос мальчика.

— Значит я твоя мечта? — разглядев довольно-таки качественную детскую работу, добралась глазами до надписи «Мамулечка Ася». В эту секунду будто горячее клеймо врезалось со всей силой в моё сердце и оставило на нём отпечаток детским почерком. Я никогда не задумывалась о собственных детях. Не было повода, да и любимого человека рядом. С недавних пор маленький Александр заполнил собой эту пустоту.

— Можно я буду звать тебя мамой? — нерешительно спросил, а глаза словно стекла после дождя — блестят и множество мелких капелек собираются в одну огромную… тяжёлую… И в какой-то момент срываются и летят вниз…

— Иди ко мне, чудо моё, обещаю, так и будет! — подхватив на руки лёгкое тельце, прижала к себе так крепко, что хрустнули детские косточки. Сашка вцепился в меня мертвой хваткой. Мы замерли, тяжело дыша, и поочерёдно всхлипывали время от времени, то хохотали от восторга и нахлынувших эмоций, то оба шумно шмыгали носами. Рая обняла нас и с облегчением выдохнула.

— Ох! Что-то сердце колит. Может пустырника накапать, Ась?

— Накапай, Раиса Ивановна. Мне ещё Вячеславу Зарубину звонить. Пора деньги за картины забрать. У меня дел невпроворот. Так что время не ждёт.

— Сашуль, давай пока это будет нашим маленьким секретом. Никому ни слова! Хорошо, мой любимый мальчик?

— Хорошо… Я так тебя люблю, мамулечка Ася! Так тебя люблю… Очень-очень люблю!..

Некоторое время до происшествия…

Вырвав из рук Раисы Ивановны список необходимых документов для усыновления Алекса, сломя голову, выбежала на улицу, на всех парах направляясь в переулок, где меня дожидался мой припаркованный автомобиль. Под градом впечатлений трясущимися руками еле выудила ключ из рюкзачка, с трудом открыла дверь и забралась внутрь малышки «Mazda», которой владела чуть больше двух лет. Вцепившись обеими руками за руль, крепко сжала оплётку на ободке, ощущая боль от впившихся в кожу ногтей. Хотелось орать во всё горло, бить руками баранку и пластиковую панель, стучать со всей силой ногами о пол, как последняя истеричка, но я лишь кусала губы до крови, молча протестуя всем своим естеством, не желая впускать в себя страхи.

Одиночество — мой главный враг. До сегодняшнего утра оно меня полностью устраивало. Я жила счастливо и беззаботно, отгораживаясь от чувств и розовых соплей. Погрузившись в любимое хобби и в заботу о сиротах, я и не мечтала о собственной семье. Мне было достаточно любви Александра и других обездоленных детишек с которыми проводила время, занимаясь живописью и общением. Почему именно сейчас? Почему я? Как справиться со всеми навалившимися проблемами в одиночку?

Не то, чтобы я была против усыновления, просто меня охватывала паника, я боялась морально и физически сломаться на полпути. Впервые в жизни растерялась, не зная, за что браться в первую очередь. Стабильность! Вот что меня напрягает. Её то как раз у меня нет для того, чтобы заботиться о ребёнке, воспитывать и ставить на ноги без сильного плеча. Половина сбережений ушла на регистрацию детской художественной школы о которой я мечтала ещё со школьных времён. Осталось приступить к поиску помещения для занятий. Деньги, что должен Зарубин, обязаны были покрыть аренду студии, как минимум на полгода вперёд, и расходы, связанные с реквизитами и учебными материалами. Всё это требовалось закупать заранее. Ещё нужна реклама, которая стоит недёшево. И вот сейчас, когда половина пути пройдена, мне нужно забыть о своей мечте и заняться усыновлением мальчика, потому что я не могу позволить кому-то увезти ребёнка в чужую страну. Забыть его не получится, как и простить себе потерю единственного дорогого для меня человека. Глухо простонав от безысходности, снова отпускаю на волю горячие слёзы. Только бы справиться…

Я выскользнула из реальности на долгих десять минут. Прислонившись лбом к рулю, вспомнила своё деревенское, безоблачное детство. В то время оно мне казалось именно таким. Не смотря на строгость дедушки Савы, никогда не чувствовала себя зажатой в ежовых рукавицах. Родной матери я не помню. О ней деда мало рассказывал, всё время старался умалчивать. Я видела, как тяжело он переживал каждый мой новый вопрос, подавляя в себе отчаянье и душевную боль. Бабушка умерла, когда мне исполнилось двенадцать. С тех пор, дедушка долгие месяцы приходил в себя, погружаясь в работу с головой. Взрослеть мне довелось очень рано, потому что в тяжёлый период рядом не было никого, кто мог бы присматривать за маленькой девочкой и за одиноким мужчиной. Половина посёлка будто сошла с ума. Все что — то строили, достраивали и перестраивали. В моей детской голове не укладывалось: где мужчина преклонного возраста брал силы заниматься плотничеством и воспитывать внучку-подростка. И вот в какой-то переломный момент он нашёл спокойствие в старенькой небольшой церквушке, занимаясь её реставрацией. Так и начался путь священнослужителя. Наконец-то дедуля смог восстановить душевное равновесие и обрести долгожданный покой.

В настоящее время меня вернул настойчивый телефонный звонок.

— Алло… — подавленным голосом произношу, пытаясь успокоиться и поглубже вдохнуть.

Анастасия Беляева?

Послышался взволнованный женский голос.

— Да, это я.

— Асенька! Это ваша соседка из посёлка звонит. Светлана Павловна. Вы мне номер свой оставили на всякий случай, чтобы я могла связаться с Вами если понадобится. Вчера ночью шум услышала, но не придала значения, а сегодня с утра заметила — окно веранды разбито. Вы бы приехали, посмотрели, а то мало ли что. Ребятишки местные совсем стыд потеряли. Дача пустует, они и резвятся. Хорошо, что дверь входная заперта, не то бы в доме похозяйничать успели.

— А у вас стекла в хозяйстве лишнего не найдётся? Я приеду через час.

— А чего ж не найдётся! Муж мой, когда помогал твоему деду покойному строить веранду, лишние стёкла перенес к нам в гараж. Так они и стоят нетронутые.

— Светлана Павловна, огромное Вам спасибо! Может вам чего-нибудь из города привезти?

— Да нет, не стоит, деточка, у нас всё есть. Приезжай, как раз к обеду успеешь. Василий решил тебя дождаться.

Новости сыпались на мою голову одна за другой. С тех пор, как умер Савелий Ларионович, дача в деревне пустовала чуть больше года. Я пару раз наведывалась на могилку, наводила порядок в «родовом гнёздышке», но продать так и не решилась.

Любила приезжать к морю, вдыхать свежий бриз на полную грудь. Витающий в воздухе запах хвои, йода, морских водорослей, разбавленный шумом прибрежных волн и криком вечно голодных чаек, приводил мои мысли в порядок и способствовал выбросу моего внутреннего состояния души на девственно белый холст, освободив искусство от контроля разума. В окружении зелёных старинных сосен рисовала яркие малиновые рассветы с огненными закатами, погружаясь в упоительное счастье. Говорят: художником рождаются, но я всегда знала, что в моём даровании — заслуга любимого дедушки. Это он пристрастил меня к живописи и многому научил. Под его кистью оживали замечательные картины. Часть — раздарил знакомым и друзьям, некоторые упаковала и сложила в его комнате. Иногда я их просматриваю и чувствую живую связь между нами. До сегодняшнего дня мечтала украсить ими свою новую студию. Вспомнив о деньгах, набираю номер Вячеслава. Истинный ценитель прекрасного не торопился мне звонить.

— Слушаю, — сухо и сдержанно произнёс.

— Я бы хотела получить свои деньги, Вячеслав, — решительно ввела в курс дела. — Ты должен был перечислить нужную сумму на мой счёт ещё два дня назад!

— Анастасия? — удивился моему голосу, меняя тембр своего. — Надо же! Не узнал.

— Ещё бы! Я же не твоей секретарше звоню, чтобы тебя уведомили. Ты никогда не записывал номера телефонов своих «игрушек».

— Асенька, я сейчас очень занят. Свяжусь с тобой завтра вечером, дорогая.

— Слава! Черт тебя дери! Ты решил поиграть со мной?

— Я сказал завтра, Анастасия!

Рявкнув напоследок в трубку, отключился, загоняя меня таким образом в ещё больший тупик. «Связаться вечером» в понятии Славы — перепихнуться со мной в его кабинете после долгого рабочего дня. Как бы не так!

— Низкопробная сволочь! — выругалась с досадой, заводя мотор. Если с Зарубиным не получится договориться мирным путём и вовремя забрать свои деньги, придётся в срочном порядке продавать дом в деревне по низкой цене, но разве у меня есть выбор? Сегодня явно не мой день. Вспомнив о разбитом окне на даче, выруливаю на проезжую часть и беру курс на Приморское шоссе…

Дорога в посёлок заняла чуть больше часа из-за пробок. Сегодня будто все сговорились, переполняя трассу нескончаемым, вьющимся шлейфом машин. Включив погромче радио, на некоторое время отвлеклась от тяжёлых мыслей, пытаясь подпевать популярные хиты. Необязательно выходить в поле и надрывать с болью горло истошным криком, освобождая лёгкие от последнего воздуха и душевной тяжести, можно просто поорать под музыку, мчась по дороге в автомобиле с поднятыми стёклами.

Подъехав к воротам дедушкиной усадьбы, заглушила мотор и уставилась неподвижным взглядом в танцующие верхушки громадных сосен, что возвышались неподалёку от береговой линии Финского залива. Острое желание привезти сюда Сашку сдавило горло удушливым комом, вызвав неприятную горечь во рту. Облизав пересохшие, болезненные губы, прошептала сама себе клятву под нос:

— Мы с тобой обязательно окрасим наш собственный небосвод в нежные, яркие цвета, мой мальчик. Клянусь, я заберу тебя к себе, чего бы мне это не стоило!

— Асенька! — соседка застала меня врасплох, неожиданно окликнув радостным голосом.

Подпрыгнув на месте от звонкого сопрано, уставилась в боковое зеркало, наблюдая за тем, как Светлана Павловна неторопливым шагом приблизилась к автомобилю. За несколько месяцев её лицо ничуть не изменилось. Может только поседела чуточку больше. В свои шестьдесят лет, как для деревенской жительницы, выглядела даже очень неплохо.

— Светлана Павловна, простите, я Вас не заметила, засмотрелась в морскую даль. На выходные люди потоком мчатся к морю. Опоздала на целых сорок минут.

— Ой! Да не бери ты в голову, милая. Выходи, обедать пойдём. Всё уже давно готово и стол накрыт. Василий снял мерки с окна, стекло вырезал, осталось застеклить. Ты с ночёвкой или обратно уедешь?

— Я ещё не решила. Возможно задержусь до завтрашнего утра. Соскучилась по здешним местам. Воздух тут особенный. Чистый. Свежий. Хочется у моря посидеть.

— Опять с мольбертом гулять отправишься? Такая чудесная девушка и одинокая. Неужто прогнала того городского, что к деду тебя однажды привозил?

— Не судьба, Светлана Павловна… не моё…

— А он мне сразу не понравился и деду твоему. Да и староват для тебя. Заносчивый. Прям «пуп земли» какой-то! Таких хочется подальше гнать паршивой метлой! Лизоньку, соседку помнишь? Так она на каком-то сайте знакомств жениха себе нашла. Уже год, как поженились. Живет за границей с мужем. Ребёночка ждут.

— Видимо, Лизе очень повезло. Редкий случай. Сейчас можно так познакомиться — мало не покажется…

Хорошо иметь под боком приятных соседей. И хоть я с ними общалась очень редко и некоторых стала забывать, живя в городе, эти относились ко мне, будто к родной. После обеда дядя Василий застеклил окно. Я убрала в веранде и в доме, рассчитывая на то, что вскоре приглашу риелторов агентства недвижимости и хотя бы узнаю стоимость дедушкиного наследства в данный момент. Собрав осколки в мусорное ведро, отнесла в сарай, подумав о том, что выброшу их позже. На одном обнаружила присохшую дорожку крови. Наверное сосед порезался, когда вынимал осколки из рамы. Нужно будет отблагодарить мужика за помощь хорошим коньяком.

Ближе к пяти вечера разобрала собственные запасы в заначке, достав старенькие кисти с красками, художественный шпатель, дедушкин мольберт и чистое полотно. Самое время отправиться к морю и насладиться умиротворением. Мне безудержно хотелось рисовать, пока горизонт не поглотит в себя огненный диск до последнего луча. Я так и сделала. Управляя кистью и шпателем под мелодичный шум моря: то мягко, то энергично накладывала мазки один за другим на холст, сбрасывая тяжесть с души, временно забывая о неудачах, которые за моей спиной дожидались завтрашнего дня.

Из своеобразного состояния медитации я вынырнула благодаря продолжительному жужжанию мобильного, как и всегда. Куда же без смартфона в наше время? Уставившись на портрет светловолосой женщины, прижимающей к себе ребёнка, поняла: я всё также думала об Алексе. Цепляясь в своём воображении за каждую чёрточку его милого лица, переносила тёплые оттенки оживших красок на полотно картины, формируя наши грустные образы вместо вечернего пейзажа.

— Алло, — наконец-то ответила, не глядя на экран, — слушаю.

— Асенька! Это Раиса.

— С Алексом всё в порядке? Почему Вы звоните так поздно?

Пляж окутали первые сумерки и я начала второпях собираться.

— Не волнуйся. Я звоню по-другому поводу. Нашла человека, который может решить нашу проблему в течении недели. Если поторопишься и найдёшь нужную сумму, сможешь Алекса забрать намного раньше чем мы с тобой предполагали.

— Раиса Ивановна, милая, я решилась продать дом в посёлке. Если завтра не заберу у Вячеслава деньги за свои картины, позову оценщика.

— Ох… Асенька, мне так жаль. Единственная память о дедушке Саве. Неужто не отдаст деньги, дегенерат?

— Я пойду на любые меры, даже не сомневайтесь! Всё, что меня пугает — время. Боюсь не успеть вовремя продать дачу.

— Держись, милая. Может я что-нибудь придумаю ещё.

— Поцелуйте Сашку от меня. Я в понедельник забегу к нему вечером.

— Всего хорошего, Асенька.

— И Вам, Раиса.

После нашего разговора меня хватило на то, чтобы добраться со свежей картиной домой, поужинать с соседями и после бокала слабенькой «малиновой настойки» плюхнуться в кровать и уснуть крепким сном до самого утра. Не имела привычки успокаивать заведённые нервы сигаретами, уж лучше так, чем травить себя никотином…

Будильник разбудил в девять утра. Мазнув пальцем по стеклу экрана, отключила назойливый писк. В воскресенье подниматься так рано совсем не хотелось. И если бы не мысли, которые принялись настойчиво врываться и заполнять мою голову до разрыва, я бы ещё немного повалялась под тёплыми солнечными зайчиками, которые упорно меня дразнили, просачиваясь сквозь густые ветки рослых деревьев в саду. Отодвинув занавеску, взглянула на стройную и высоченную ель, что красовалась у ворот. Сколько я себя помню, эта красавица росла вместе со мной. Дедушка привёз её с рынка, дал мне в руки монетки и посоветовал бросить их в лунку.

— «Не забудь загадать желание, дочка. Оно обязательно сбудется…», — посоветовал, сажая крохотное деревце в землю.

Вот и сейчас его голос в моей голове ожил ласковым урчанием, мурашки защекотали затылок в том месте, где он нежно погладил когда-то мои волосы. У меня всегда было одно желание: увидеться с матерью хотя бы на мгновение. Если бы я могла знать своё будущее наперёд, то непременно загадала бы другое…

Поднявшись с кровати, решаю вернуться в город и посетить торговый центр. Очень хотелось купить что-то особенное для Александра. Маленький талисман для исполнения его желаний. Почему нет? У меня же есть чудесная дедушкина ёлочка. Стоит только попросить её о более реальных вещах, возможно, тогда и мои мечты непременно сбудутся.

Аккуратно упаковав новую картину, занесла её в свой автомобиль, припаркованный рядом с воротами. Осталось закрыть на ключ входные двери и попрощаться с соседями, что я и сделала, после чего с грустью уставилась на ель.

Подойдя вплотную к особенному дереву, опустила ладони на шероховатую поверхность, прислонилась лбом к стволу и, глубоко вдохнув тонкий хвойный аромат с запахом смолы, тихо прошептала, почти касаясь губами коры.

— Ты и так знаешь моё новое желание, родная… прошу, пусть оно исполнится вопреки всему…

— Доброе утро! — раздался за спиной незнакомый, низкий голос.

От неожиданности я отпрянула от дерева, будто от огня, повернувшись в сторону собеседника. Брюнет с интересом рассматривал меня, но тут же сменив улыбку на серьёзное выражение лица, достал одну руку из кармана брюк и протянул поздороваться.

— Простите, не хотел Вас напугать. Я Глеб… Самойлов. Путешественник. Люблю проводить свой отпуск в таких колоритных местах.

Ладонь у парня показалась слегка влажной и от соприкосновения с ней я ощутила какой — то дискомфорт, хотя внешностью мужчина не отпугивал. Вполне симпатичный молодой человек лет тридцати, не больше.

— Но напугали… — одернув руку, незаметно провела ладонью по своему бедру, чтобы стереть с неё влагу о тонкую ткань летних джинс. — Анастасия Беляева.

Как-то не очень приветливо представилась. Улыбаться не было желания.

— Ну надо же! Вы внучка покойного Савелия Ларионовича? Священника и прекрасного художника? Вот это да!

Мужчина снова засиял голивудской улыбкой.

— Не знала, что мой дедушка, среди здешних отдыхающих, стал настолько популярен после смерти.

— Я видел пару его картин. Это шедевры, скажу я вам. И те, что он реставрировал в церкви… — парень запнулся на пару секунд, с трудом подбирая слова похвалы. — Даже не знаю… У меня нет слов, одни эмоции! А он не оставил Вам свои работы? Я бы с огромным удовольствием полюбовался его творением. Кажется, он владел двумя старинными иконами на деревянной основе? Не покажете?

Собеседник прищурившись, распевал дифирамбы в честь моего родственника, что меня озадачило и немного напрягло.

— Простите, Глеб, но я очень тороплюсь. Дедушка картины раздарил хорошим людям, о старинных иконах никогда не слышала. Вы в церкви лучше посмотрите. Не думаю, что Вас заинтересует обычный образок, купленный в своё время в мастерской при монастыре. Монахи не продают старинные реликвии.

— Можно ваш номерок телефончика?

— Зачем? Послушайте, Глеб, если Вас интересуют антикварные ценности, то Вы обратились не по адресу. Я продаю участок с усадьбой. Всё ценное для меня осталось в душе, а остальное, то что находится внутри, — указываю на дом, — для Вас не представляет ни малейшей значимости. Кроме дряхлых занавесок и старой мебели да эмалированных кастрюль с алюминиевыми ложками вряд ли найдёте что-то интересное для своих необычных предпочтений.

— Да бросьте, я лишь хотел с Вами поужинать. Вы меня заинтересовали, как очень симпатичная девушка. Впервые встречаю такую, как Вы.

Какую?

Очередная лесть иголками впилась в кожу на позвоночнике. Неприятный холодок прошёлся по спине. Я тут же сравнила незнакомца с бывшим. Особенной я была и для Вячеслава, но лишь до некоторых пор.

— Ну… Вы особенная, что ли…

Не сдержав хохота, рассмеялась. Такое ощущение, что других слов для комплиментов у мужчин больше не существует.

— Потому, что обнимаюсь и разговариваю с деревьями? Ладно, Глеб, я действительно тороплюсь. Откровения мужчин меня никак не волнуют, не до этого сейчас. Простите.

Я открыла дверь своего автомобиля и опустилась на сидение, с силой захлопнув её. Глеб покосился огорчённым взглядом и, сцепив зубы, достал сигареты.

— Жаль… Очень-очень жаль… Асенька… — пробормотал скорее себе, чем мне.

— А мне нет. Я не завожу курортных романов. Вы приехали полюбоваться архитектурой здешних мест, так любуйтесь. Желаю приятно провести время, Глеб.

— И Вам всего доброго, — послышалось сквозь шум мотора. Отъезжая от дома, уловила в зеркале его недоброжелательный взгляд. Интересно… разочаровался от несостоявшегося свидания или же… Поразмыслив пару минут, хмыкнула, улыбаясь своему отражению в зеркале:

— Иконы… Умеют же люди небылицы сочинять…

Торговый центр в воскресенье напоминал пчелиный улей. Выпив ароматный кофе после съеденного пирожного, направилась в детский отдел одежды. Магазин бижутерии находился дальше по коридору, за углом. Перед тем, как купить Алексу что-нибудь интересное, например эксклюзивный браслет на руку из металла и кожи, решила посмотреть для него обновки.

Сложно выбирать одежду для ребёнка без примерки, но как ни странно, я всегда угадывала с вещами, а вот с обувью приходилось возиться и несколько раз менять. Подойдя к стойке с множеством рубашек, висящих на плечиках, принялась рассматривать ткани, выбирая нежные голубые тона.

— Ачхии!.. — раздалось где-то совсем рядом, заставив моё сердце от испуга биться чаще.

Покупатели толпились на противоположной стороне, выбирая детские коляски. В недоумении огляделась вокруг и, не заметив источника шума, принялась дальше рассматривать держащую в руках вещь.

Ачхии!

— Вот же черт! — вскрикнула негромко и тут же пригнулась, уловив взглядом за ширмой из одежды чьи-то пританцовывающие ножки в кроссовках детского размера. — Ты кто?

— Я не чолт… — послышалось «несмелое» из-за нескольких слоёв одежды. — Я Илья…

— Ты меня напугал, Илья. А меня Асей зовут. Что ты тут делаешь, малыш?

Возвращаю рубашку на место и, присев, раздвигаю одежду по разные стороны, чтобы лучше разглядеть говорящего чудака.

— Тссс… — приложив указательный пальчик к губам, мальчишка тихо просвистел шипение. — Спляч меня облатно, ну пожалуйста… Сплячь!

— Это почему же? — удивилась я, слегка улыбнувшись.

Он выглядит настолько забавно, что мне захотелось залиться добродушным смехом, но я сдержала свой порыв, дабы не напугать и не обидеть ребёнка. Да и привлекать лишнее внимание не особо хотелось. Вероятно, мальчик напуган из-за того, что потерялся, если, конечно, не решил поиграть в прятки с родителями.

— Понимаешь, Ася, — уверенно и чётко начал беседу, — мама Аля сказала, что у меня два папы! Пликинь! А я лублю Катю и папу Кила и не хочу жить с няней у папы Волона до плиезда мамы, а папа Волон не хочет жить с Катей и папой Килом! Мы не можем договолиться съехаться! Лыжая сказала, что яйца кулицу не… не…

Эмоционально рассуждая, вундеркинд надул пухленькие, подрагивающие от огорчения губки и начал что-то усиленно вспоминать, а мне на ум

пришло единственное глупое выражение из жизни, которое при ребёнке вслух произносить категорически нельзя. Я мало что поняла из рассказа о двух папах, но, судя по тому, сколько «яиц» (по желанию ребёнка) должно припасть на одну «курочку» — многовато будет. Мда…

— Эх… забыл… не класят?

— Не учат, малыш. Яйца курицу не учат! Это верно! Маленькие не указывают взрослым, не учат их уму-разуму.

— Почему это не учат? — задумчиво сморщил лицо. — Мама говолит, что я уже большой и очень умный лебёнок!

Родители небось с ума сходят, а это чудо прячется в отделе детской одежды, ведя с посторонним человеком занятные беседы в его то годы! Интересно, сколько ему? Не больше трёх? И что за история с двумя отцами? Хм… Нужно исправлять ситуацию. Раз я его нашла — обязана найти и родственников.

— Илюша, может мы твою Рыжую поищем? Она наверное безумно волнуется и плачет, потеряв тебя?

— Эх… Навелное… — смущаясь, поковырял носочком одного кроссовка о другой. — Только поплоси её не отдавать меня няне. Ну пожалуйста! Няни стлогие, а Катя лазлешает баловаться, не заставляет учить стишки.

— Хочешь попкорн с карамелью?

— Хочу! Хочу! — радостно воскликнул, выбираясь из секретного укрытия. — Очень хочу пукколн!

— Фамилию свою знаешь?

— Ветлов!

— Так и быть, Ветров, попрошу твою Рыжую не отдавать тебя вредной няне, а ещё лучше, если она найдёт добрую фею вместо злой и коварной гувернантки!

— А ты не могла бы побыть доблой феей, пока мама плиедет? Будешь жить с Волоном и возить меня к Лыжей в гости? Ты такая милашка!

— Какая ж из меня фея, малыш? Сегодня по гороскопу я буду злой ведьмой для плохого дяди, если он обидит меня и ещё одного маленького мальчика!

— Эх… Я всё лавно Кате скажу, что ты мне понлавилась.

Взяв малыша за руку, первым делом направилась к охраннику, стоявшему у входа в детский отдел. Объяснив всю интересную ситуацию, попросила объявить по громкоговорителю, что потерявшийся Илья Ветров ждёт Рыжую с папой Кириллом рядом с бутиком «Zippy».

Долго ждать не пришлось. Молодая пара примчалась в течении трёх минут. Мужчина заметно нервничал, и увидев мальчика, тотчас подбежал и сгрёб его в свои крепкие объятия. Лицо его заплаканной спутницы показалось мне очень знакомым.

— Катя? Маринина, ты ли это? Глазам не верю!..

— Настя? — старая знакомая ещё по институту уставилась на меня, шмыгая носом, затем, вытерев тыльной стороной ладони влажные следы на щеках, добавила:

— Беляева! Вот уж не ожидала встретить тебя при таких обстоятельствах! Ты где его нашла? Илюшка, милый, как же ты напугал! Папа Дима с Матвеем нас бы на ремни порезали…

Мальчик обнял за шею мужчину и уткнувшись носом ему в висок, проговорил жалобным голоском:

— Хочу Асю в няни! Длугую не хочу. Пожалуйста… пап..

— Эээ… Я ему попкорн обещала, — растерявшись от такой невинной просьбы ребёнка, решаю перевести тему в другое русло. Работа няни на данный момент меня никак не устраивала. Своих забот по горло, а тут ещё и присматривать за этим маленьким хитрецом. Такую ответственность вряд ли смогла бы потянуть, когда голова забита совсем другими проблемами.

— Илья, «японский береговой»! — отец недовольно рыкнул на сына и тут же, чтобы успокоиться, прикрыв глаза, глубоко втянул в себя воздух.

Ох уж эти детки. С такими, как это чудо, нужны стальные нервы и глаза на затылке! Мужчина старой знакомой гневно взглянул на ребёнка, но не выдержав напора обаяния Ильи, мгновенно растаял в улыбке, произнося мягким голосом:

— Можешь выбрать любой угол в доме, — затем, более уверенно:

— Сегодня заступаешь в наряд!

— А Лютый с Лобом вчела обещали сводить меня в лес по ягодицы! Поехали к Моте на дачу! Хочу в лес! Не хочу шопинг! И в наляд не хочу!

— Чего они тебе обещали? — оторопев, отец недоуменно вытаращил глаза и уставился на Катерину.

— В лес… ягодицы собилать… а что? Ты с нами, лазве, не пойдёшь, пап Кил? — живенько так поинтересовался.

Мужчина накрыл изумлённое лицо рукой и поглядывая сквозь растопыренные пальцы то на меня, то на мальчугана, то на свою спутницу, молча некоторое время переваривал информацию. Затем, придя в себя, зашёлся хохотом.

— Илья, ха-хаа… этим болванам мало русалки в речке, так их ещё и в лес потянуло. Фей с ягодами подавай, ахаа-ааа… натуралисты недоделанные, лешие, мать их..! Мы сейчас им ягод и фруктов в супермаркете таких накупим, что у них диатез высыплет на самых важных, стратегических местах! Заодно и слабительного сиропа нальём, чтобы из леса не вылезали! Черти драные!

— Пап? Мы их в мент-пункт отплавим? Зачем силоп? Они что, болеют? Может влача вызвать на дом? — с неподражаемой детской интонацией поинтересовался малыш.

— Страдают «метеоризмом умников», чтоб их! Женить бы дядь и дело с концом!

— Я пукколн хочу!

— Ну, тогда приглашаю всех в кафе! Настя, Вы с нами? Я обязан отблагодарить Вас за находку.

— Если только на полчасика. Я немного… тороплюсь.

— Конечно с нами! — Маринина радостно выкрикнула и, приобняв меня за талию одной рукой, подтолкнула к эскалатору. — Хочу вспомнить наши студенческие годы. Ты же не против? Кстати, ты где-то работаешь по специальности или профессионально занимаешься живописью? Я помню твои картины на студенческой выставке. Всегда ими восхищалась.

— Зато ты больше дружила с компьютерными технологиями и у тебя лучше всех получался боди арт!

— Скажешь тоже, — Катя смутилась и украдкой бросила лукавый взгляд на своего мужчину.

— Такой талант вряд ли пропьёшь, — хмыкнул отец ребёнка, направляясь следом за нами.

— Даже в землю грех зарывать!

— Интересное у вас семейство, ребята! Мы тут с Ильей немножко пообщались. Очень милый мальчик…

— Документы на «немца» и полный пакет страховки, покрывающий ущерб вследствие любых повреждений: от мелких царапин до полной гибели транспортного средства. Дима, пожелания ещё какие-то будут?

Павел Серов, владелец автомобильного салона по продаже элитных тачек, а также мой хороший знакомый, протянул мне папку с документами для предварительного ознакомления.

— Да нет. Меня всё устраивает, — пересмотрел ещё раз договор и твёрдой рукой поставил подпись.

— Нахрена тебе такой дорогой страховой полис? Ты же отлично водишь, — прищурившись, Павел повторно взглянул на документ и протянул его страховщику.

— По некоторым личным соображениям, — вспоминаю знакомство Беса с Катей и молча ухмыляюсь. Вряд ли меня настигнет та же участь, но чем черт не шутит…

— Собрался подставиться под КамАз?

— Если только с крутыми буферами, — шутки ради отвечаю, принимая ключи от новой зверюги, воплощённой в метале и карбоне. Этого монстра буду беречь, как зеницу ока. Достаточно одного взгляда на красный «мерс», чтобы в жилах закипела кровь, предвкушая драйв. Ладони чешутся, вызывая мощное желание коснуться руля, не терпится вжать педаль газа до упора. Представьте, у мужчин тоже есть слабости, и эта — одна из них!

— Тачка охренительная, Дим, ты не пожалеешь. Разгон до 100 км/ч. за 3.6 сек., выжимает до 325 км/ч.

— Да мне с лихвой хватило бы и меньших показателей. Я не гонюсь за «Гран-при», — хлопнув по плечу Серова, добавил:

— Расслабься, она мне нравится, бесспорно!

— Тогда какого хрена пудришь мне мозги? С тебя реклама нашему салону! И как крупнейшему автомобильному дилеру в России, ты просто обязан организовать охренительное «Вау!» с симпатичными девчонками, у которых упругие попки и вооот тааакие «буфера»! И чтоб эффектно смотрелись голышом на капотах «стальных зверей», привлекали внимание клиентов! Да ты и сам в курсе дел. Я на тебя рассчитываю, Ворон!

— С такими «Вау!», — очерчиваю ладонями в воздухе женские формы, — хрена лысого ты привлечёшь внимание к своим тачкам, дружище!

— Ну так не орангутанга же мне сажать на элитную машину, выпущенную в десяти экземплярах!

— Тогда ты близок к организации дополнительного бонуса к покупке в качестве дорогой элитной шлюхи, сутенер хренов, — рассмеялся, выходя из офисного помещения во двор.

— Я подумаю, как лучше преподнести твоё «лицо».

Заключив очередную сделку, отправился в Питер. Автомобиль действительно стоит своих денег. Беспроигрышный выбор. Управление приводит в восторг, вызывает взрывные эмоции от свежего запаха кожи, ласкового урчания мотора и мгновенной отзывчивости суперкара. Чистейший кайф! Такой можно ощутить лишь после отличного секса с любимой девушкой, но увы, пока что кайфую от качественной езды и возможности оплатить себе такое удовольствие. На любовном фронте у меня полный штиль. Зато появился сын, и как бы банально это ни звучало — я рад такому сюрпризу и даже счастлив по-своему. Остаётся решить небольшую проблему: найти с ребёнком общий язык.

Не уверен, что из занятого бизнесмена, вроде меня, выйдет путный отец, но ради сына я готов пересмотреть приоритеты и наверстать упущенное время. Илья покорил с первой встречи. Мальчика невозможно не любить. И тот факт, что за короткое время он крепко привязался к Кириллу, а не ко мне, вынуждает идти на жёсткие меры: до приезда матери, как бы он не противился, Илюша переедет под присмотр няньки в мой дом, который приобрёл несколько месяцев назад, но так и не успел в нём поселиться. Во всяком случае, так я смогу уделять сыну больше внимания и родительской заботы.

В город я добрался ближе к позднему вечеру. Как раз к запланированному ужину с очередной клиенткой, с сопутствующим обсуждением наших деловых отношений. Взглянув на часы, после выпитого кофе, решаю культурно откланяться. Встреча затянулась намного дольше предполагаемого времени. Владелица сети ювелирных бутиков, видимо, испытывала недостаток внимания мужа к себе и решила переключиться временно на меня, пока тот отсутствовал, заключая очередные сделки за границей. Терпеть не могу навязчивых женщин, тем более подпускать их слишком близко к себе. У некоторых возникает огромное желание излить душу, причём делают это так искусно, незаметно подбираясь к моей.

— Дмитрий Александрович, так как на счёт дополнительного пакета рекламы? — едва касаясь моей голени, провела носочком туфли вверх, направляясь к колену и, отпустив томный взгляд из-под прищуренных ресниц, мило улыбнулась. — Может Вы мне подробно разложите по полочкам за бокалом шампанского у меня дома? Хотите, в бильярдной… покатаем шары?

— Вера Анатолиевна, не думаю, что нашему сотрудничеству пойдёт на пользу такая жёсткая игра, требующая концентрации и фокусировки внимания на… шарах.

— От чего же?

— Да хотя бы взять во внимание тот факт, что у Вас имеется муж, а у меня — маленький ребёнок, за которым присматривает нянька, так что мне пора бежать. Думаю, будет намного правильнее, если пакет с бонусами Вы рассмотрите завтра в моём офисе. В десять утра Вас устроит? Там и разложим по пунктам всё вытекающие вопросы.

— Мм… Умеете Вы заинтриговать. Обязательно приеду, Дмитрий. Ждите.

— Вас проводить до машины?

— Не стоит, я сама. Мне нужно сделать несколько звонков, а Вам желаю приятного вечера в семейном кругу. До свидания.

— До завтра, Вера Анатольевна. С разумной женщиной всегда приятно иметь дело.

— Взаимно, Дмитрий Александрович.

Оставив деньги за ужин на столе рядом с её клатчем, направился на выход. Устал ужасно. Дорога изрядно вымотала. События за последние два дня, в немалой степени, поспособствовали нервному возбуждению и недосыпу. Выходка Кати под содействием Матвея внесла неоспоримый вклад в мою, и без того, динамичную жизнь. Довольно улыбнувшись ночному городу, стянул с шеи стильную удавку, спрятав галстук в карман брюк, расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке и направился к стоянке, радуясь первоклассной покупке будто мальчишка.

Восторг и лёгкое возбуждение внезапно развеялись, как только из — за угла в уши врезалась сигнализация явно моего автомобиля. Насторожили меня негодующие, женские выкрики, сопровождающиеся треском битого стекла и отборным матом. В этот миг я и подумать не мог, что вот именно сейчас, в свете фонарей и неоновых реклам, мою новейшую дорогостоящую тачку хер**чит битой под восторженные, яростные вопли какая-то неадекватная, молодая особа. Не верил, пока не подошёл ближе и не увидел собственными глазами. Взявшись за голову обеими руками, ох**ел, погружаясь в шоковое состояние.

Остервеневшая девчонка неистово дробила окно за окном в моём, с**ка, недавно вышедшем с конвейера автомобиле, который я так тщательно подбирал со всеми его техническими характеристиками под свой жизненный стиль, заплатив немалую кучу бабла! Эйфория от столь дорогого и успешного приобретения рассыпалась наряду с осколками стёкол, ушла, нахрен, в жопу! Б**ть! Да что же она творит?! И ведь даже не припомню, чтобы хоть раз перешёл безумной дорогу или же обидел чем! Да и в постель уж точно не затаскивал, запомнил бы такую! Вот что она себе возомнила, сумасшедшая стерва? Её неприкрытая ненависть поражала. Я впервые столкнулся с неадекватной женщиной.

— Ненавижу гада! Убила бы! Вот так!.. Чтобы!.. Знал!.. Сукин!.. Сын! Дааа! Я круче Шараповой! Вот тааак! Сволочь! Ненавижу! Ааа! Вот тебе! Получай!

Кровожадная стерва сопровождала каждый последующий удар каким-то оглушительным, возбужденным стоном, переходящим в рык. Поглощённая яростью, вершила своё дикое правосудие над моим "движимым" имуществом.

— Ты что творишь, идиотка?! — отчаянно интересуюсь, едва слыша собственный голос, оглушённый визгом «немца» и её животным рычанием. — Бл**ть! Моя тачка!..

Психованная подняла на меня недоумённый взгляд, полон ненависти и тотчас приняла оборонительную позу, размахивая битой над головой. Желание подойти поближе и познакомиться тут же исчезло. Погибнуть смертью храбрых от руки этой сумасшедшей было бы глупо, да и не входило в мои планы. Ни одна дорогостоящая тачка не стоит целой жизни. Делаю лишь шаг и останавливаюсь, ещё больше приходя в ужас от вида моего горячо любимого суперкара.

— Сууккааа! — Чувствую, как ненависть закипает во мне, распирая до предела. Сжав с силой кулаки и сцепив накрепко зубы, вперился в её испуганное лицо.

— Стой где стоишь! Не подходи! Лучше позаботься о теле! Душа всё равно бессмертна! — стерва прорычала после недолгого замешательства.

— На кой хрен ты разбила мой автомобиль, овца драная? — горло сдавил спазм. Я задал вопрос скорее себе, нежели ей, погружаясь в поток беспорядочных мыслей. Боже мой, да Катерина, в сравнении с этим «универсальным бульдозером»… — просто ангел во плоти! Хочется заржать, что есть сил, стряхнуть голову в надежде, что наваждение развеется как страшный сон! Круто же я подставился! Да ещё и под такие охренительные «буфера», черт бы её побрал и Серова в том числе с его шуточками! Сглазил, скот, чтоб его! За какие такие грехи мою тачку громит эта соблазнительная с*ка?

Наконец, с трудом проглотив удушливый ком, прихожу в себя и яростно кричу, сгорая от желания вырвать дубинку из её рук и врезать ей… хрен знает по чём! В жизни не поднимал руку на женщин, но сейчас огромное желание так и подначивало снять с себя ремень и выпороть задницу этой дряни до крови! Как там сказал Пашка? Страховка покроет все расходы, вплоть до мелкой царапины? Итересно, а рубцы на её ягодицах страховка Серова покроет? Нет уж, ждать полной гибели «немца» и трепанации черепа я не собирался!

— Я тебя грохну, труженица порнофильмов! Поймаю и вы**бу… этой самой чертовой битой! — взревел в надежде опрокинуть сладкую заразу на капот и одним махом разорвать в клочья её стройное тело. Адреналин сносил голову. Одержим желанием расплаты, еле сдерживал в себе злых демонов.

— Да ну! В последнее время что-то дохрена желающих меня грохнуть! Достанешь пушку из-за пояса или сумеешь отобрать голыми руками Володькин раритет? Перед тем как убьёшь, верни мне деньги за непрожитую жизнь, козел! Это не твоя тачка! Вали к чертовой матери, мажор, пока я и тебя не приласкала палкой хера нандеса!

Идиотка! Да она после того, как трахнула мой спорткар спортинвентарём, ещё и позволяет себе грубить? Это кто тут козёл? Совсем страх потеряла? И, главное, строит из себя Деву-воительницу. Может приняла какую дрянь? Под героином? Перепутала автомобили? Да это бред полнейший! Ладно, если бы рядом стоял идентичный, тогда бы поверил.

— Это моя тачка, сучка! — достаю из кармана дистанционный пульт управления и вырубаю оглушающую сирену. Психованная опешила, не принимая за правду мои слова, отрицательно покачав головой.

— Ты мне зубы не заговаривай! Все вы одинаковые — уроды богатые! Н-н-на!

Твою ж мать! Моё сердце екнуло, когда бита в очередной раз со свистом опустилась на останки стекла, окончательно выбивая осколки из двери. Бешеная сейчас перейдёт к рихтовке кузова…

— Э-э-ээй! Ладно-ладно! Хрен с тобой! Стекла твои, только тачку не рехтуй! Пиздец! Мне её вчера из Германии пригнали. Что ж бабам неймется-то? Стервы, бл**ть! Недотраханная что ли? Поговорим?

Трудно сдерживаться, глядя на изувеченное горячо любимое авто! Скрепя сердце, спускаю немного пар и делаю несколько осторожных шагов в её сторону, пристальней изучая маленькую шипящую хищницу, загнанную в её же собственную ловушку…

Меня как будто укатали в асфальт. Тело впечатали в железо с такой силой, что боялась пошевелить конечностями — не дай бог ещё отвалятся… От резкого соприкосновения с твёрдой поверхностью бита выскочила из рук и улетела прочь, в салон автомобиля. Судя по красноречивому звуку — успела поздороваться с пластиковой панелью и её новенькими приборами. Грохот разбавило твёрдое мужское ругательство, от которого сильнее дрогнуло сердце, спускаясь в пятки в полуобморочном состоянии. Хозяина машины настигла лёгкая оторопь.

— Ох ты ж, бл**ть! — в этот момент повар расставил жирные точки над «і». — Асёк?.. Я ж не так… имел ввиду…

— Ты в порядке? — низкий, хрипловатый голос мужчины прозвучал обеспокоено и так внезапно, обдав лицо тёплым дыханием с нотками ароматного кофе, чем ещё больше взбудоражил хаотичные мысли в голове. Мой разум медленно, но верно обволакивала паутина из смеси сногсшибательного парфюма и запаха его кожи. — Не шевелись. Просто мигни глазами, — следом настойчиво скомандовал, тем самым выводя меня из-под гипноза.

Как я себя чувствую? Лучше бы ты не спрашивал, псих! Тоже мне — любитель экстрима без подстраховки. В этот момент хотелось «мигнуть» коленом ему между ног, где каждой палке вместо медалей за трудовые заслуги природа выдала по два яйца! В крайнем случае разбить бы лбом его красивый, прямой нос, что едва не упирался мне в глаз! Я глухо простонала от боли, но глаза мои были "непоколебимы"! Пусть помучается в догадках, чертов Бэтмен! А как ещё может чувствовать себя девушка на моём месте? Идиотский вопрос!

Голова не пострадала. Мой затылок приземлился на сильную мужскую ладонь, которая тут же приподняла его, не допустив сотрясения. С плечами дела обстояли немного хуже. Осколки вцепились в них острыми когтями. Радовало одно, что края и форма у них отличались от обычного битого стекла. Нет больших и колючих пиков. Лопатки и часть спины этому мерзавцу удалось хоть немного защитить от порезов, подставив предварительно вторую руку. Но за такой жест благодарности от меня не дождётся. Я же не настаивала распластываться с ним на капоте. А чужие инициативы поощрять не собираюсь! Так что пусть сквернословит сколько его душе угодно. Подумаешь, «цаца» большая!

Из-за него, мой поясничный отдел позвоночника пострадал намного больше других частей тела. Причём сзади и… спереди, чтоб его! Гад бессовестный! Спина ныла терпимо, хоть и ушибла её прилично. Благодаря платью, копчик не успел ощутить всех прелестей внезапной атаки. Если бы не множество пышных слоёв юбки с фатином, вряд ли я смогла пошевелить пятой точкой, зафиксированной мужским пахом, вооружённым до зубов внушительным каменным орудием!

Лёжа под твёрдым и горячим телом незнакомца, с трудом осознавала всю нелепость и сложность ситуации. Какая же я действительно дура! Но в порыве гнева разве можно подумать, что автомобиль, который принадлежал бывшему и стоял на своём месте вдруг окажется не Славикиным авто.

— Не ялозь задницей, идиотка, порежешься! — прорычал мне в губы тоном не терпящим возражений. — Спиной сильно ушиблась?

Он слегка приподнялся, увеличивая зону видимости, но руки оставил на том же месте, где и были до этого, зарываясь пальцами в гущу волос до самых корней, нежно массируя кожу головы. Вот нахрена он это делает? Чтобы отвлечь внимание, разжигая во мне блаженство? Распахнув с трудом прикрывшиеся веки, пытаюсь прийти в себя, кусая до боли нижнюю губу, чтобы ни звуком, ни видом не выдать свои тайные слабости.

Глаза хозяина машины на фоне тёмной ночи можно сравнить с бездонными омутами. Чёрные. Блестящие. Хищные. Пожирающие мой лик настолько открыто и откровенно, что уже хочется паниковать. И не только из-за голодного взгляда, а ещё и от этой загадочной ухмылки, которая скользнула по его притягательным губам. Чертовски привлекательный засранец. Причём с… неугомонной, каменной эрекцией…

— Отпусти меня, сволочь! — в панике прошипела ему в лицо, обеспокоенная за свою честь. Твёрдый член настырно упирался в моё бедро, зажатое между его ног. Руки не в силах оттолкнуть каменную глыбу и тем более сдвинуть с места. Стараюсь рьяно колотить широкую спину миниатюрными кулачками, царапаясь, болтыхая и елозя свободной ногой о его бок. В отместку тело наглеца ещё плотнее вдавило меня в капот, а пальцы сжали в кулак волосы на затылке, чтобы сильно не мотала головой.

— Ай!

— Сказал же, не двигайся, Змея гремучая! Кожу испортишь.

— Эй! Эй! Мужик! Отпусти девчонку! Ведь можно же решить проблему мирным путём. — Володька очнувшись, вписался за мою душу. Надо же! И про биту раритетную забыл. — Вляпалась, ведь, сдуру! Гордая, глупышка. Ты ж её сейчас утрамбуешь в железо, асфальтоукладчик хренов!

— Будет умницей, выживет! А ты свали нахрен, пока я ментов не вызвал и твою биту вместе с ней и с тобой не сдал в руки правосудию! — с беспристрастным лицом доходчиво объяснил возможный исход ситуации. Таким циничным гадам, у которых тачки стоят целое состояние — можно всё! У них безлимит на сволочные поступки.

— Кем ей приходится Зарубин? — грубо спросил и будто вогнал нож в спину. Это моё прошлое и никого не должно волновать!

— Бывший её. До недавнего времени состояли в отношениях.

Зассал Володька! Вот кто просил трепаться?

— Пусти! — громко рычу, не в силах вертеть головой. Повар притих. Видимо, закурил. Лёгкий ветерок донёс запах табака.

— И не подумаю, — промурлыкал, хищно скалясь.

— Извращенец! Насильник! Сукин сын! Убери свой член с моего живота, придурок! Ты мне мозоль им натрешь! — нервы практически сдали. Ещё чуть-чуть и я взорвусь плачем.

— Ты забыла упомянуть Козла! И я, скорее, кончу, чем натру тебе мозоль, если ты не прекратишь извиваться подо мной.

— Это я то извиваюсь? — изумлённо возмутилась и продолжила осыпать комплиментами.

— Дурак! Извращенец!

— Но не я же. Может и дурак, зато с нормальным либидо. А ты — неудовлетворённая стерва, раз решилась на такую извращённую месть и, судя по тому, какая ты психованная, тебе даже страшно доверить член для минета! Отгрызёшь к чертовой матери под корень! Из-за скверного характера тебя бросил мужик? Признайся. Я прав?

— Ты хам! Самоуверенный павлин! Чертов самец! Бабник! Много ты знаешь о моей жизни, сволочь! — открыв фонтан изречений, вживила ногти в его бицепсы, скрытые под дорогим тонким костюмом. Представительный мерзавец стойко переносил боль от причиняемых мною пыток! Взять бы да оторвать карман от пиджака вместе с платочком в мелкую крапинку, что маячил перед глазами, раздражая мой взор. Но даже порчи костюма будет мало, чтобы отомстить за его вопиющую наглость! Господи, как же всё-таки пахнет его одежда… И как же я его ненавижу! Хочется расцарапать до крови самодовольную рожу.

— Где-то я уже слышал эти фразы. Кажется из уст одной знакомой. Милая, ты изувечила мне тачку! И моя интуиция мне подсказывает, что с таких как ты я нихрена не взыщу! Вот что мне с тобой делать? Ася? — прильнул своим лбом к моему, пытаясь схлестнутся со мной взглядами. Пальцы ослабили хватку и принялись нежно гладить и снова массировать затылок, погружая в блаженный рай.

Полные губы мужчины зависли в миллиметре от моих. Его тяжёлое дыхание одновременно волновало и пугало, обжигало мой рот, перекрывая доступ воздуха. Вся злость в этот момент, как будто, застыла в невесомости. Его власть подавляла настолько сильно, пробираясь дрожью под кожу, волнуя каждую клеточку во мне.

Соприкасаясь с его телом, пусть даже сквозь одежду, в груди чувствовала нарастающую волну тепла. Соски напряглись, болезненно упираясь в чашечки лифа. Платье сильно сдавило грудь, при этом пространство вокруг нас стало растворяться, превращаясь в дымку. Но это не самое худшее, что со мной происходит. Где-то в самом низу живота просыпалась давно забытая страсть. Шелкопряды, черт бы их побрал, превращались в чудесных бабочек… Вот такая картина маслом. Если выражаться простым языком — я в полном дерьме!

— Может действительно ментам тебя сдать? — резко отстранился от моего лица, тем самым вернул моё сознание в реальность. — Только вот боюсь, эти уроды, затрахают тебя до полуобморока ещё до восхода солнца, не окончив допрос. Настенька, сбавляй обороты и я разрешу тебе подняться на ноги. Хочу взглянуть на твою спину. Принеси мне вату и

антисептик! — рыкнул следом на Вовчика не отводя от меня пронзительного взгляда. — Уже достаточно насмотрелся, миротворец!

Это что же? Проявление заботы? С чего вдруг? И почему я раньше не вспомнила, что мужчины любят покорность?.. Пора бы этим воспользоваться…

Покорность… Терпение и покорность. Мне нужно удрать отсюда и поскорее. Думай, Ася, думай… не расслабляйся, шевели извилинами, иначе этот «штамп» отчеканит из тебя пятикопеечную разменную монету. Главное не забывать о Сашке! Я не могу убить, и без того, хрупкую надежду ребёнка на светлое будущее! Только вот, Господи, почему же эта сволочь, что лежит в данный момент на мне, так умопомрачительно пахнет? И почему мне приятны его прикосновения? Пальцы настолько чуткие и одновременно гибкие, как будто их хозяин владеет неведомой силой волшебства, которая проникает под кожу и медленным томительным огоньком распаляет во мне бурю страстей, дурманит разум, провоцирует на взаимную отдачу…

Я, похоже, снова погружалась в транс лишь от одного бархатного: «Настенька, сбавляй обороты…». Да у меня уже заглох двигатель и вышла из строя коробка передач…

Разжимаю хватку, извлекая острые ногти из его мышц. Ладони, точно гибкие лианы, обвили твёрдые мускулы плеч и принялись скользить вверх к зоне ключиц, к мощной шее, на которой так возбуждающе двигался кадык. В ушах послышался громкий треск, будто почву разламывали ползущие трещины. Подо мной крошилась земля, раскалывались камни, распространяя эхо соприкасаний осколков гравия. О том, что с меня осыпалось битое стекло, я поняла намного позже… Сейчас я летела в бездну, проваливаясь сквозь толщу грунта, охваченная ошеломляющими ощущениями.

Горячий воздух окутал маревом упоительного древесного аромата с корицей и запахом цитрусовых, приправленных особенными феромонами. Горьковато-сладкий привкус кофе распространился на моих губах тягучим нектаром. Черт!… А что происходит сейчас..? Что я делаю? И что творит он?

Не сразу осознавая реальность, захваченная в плен цепких объятий, сидела на краю капота с подобранным ворохом пышных юбок, обхватив ногами мужские бёдра. Подняв голову вверх, тонула в мучительно-медленном, удушливом поцелуе, который до упоительной боли скручивал внутри меня всю мою настоящую сущность, выворачивая наизнанку каждую клеточку, вынуждая задыхаться и желать большего…

Руки не слушались. Предательским образом вцепились в мужскую шею и крепко держались за неё. Пальцы, играли с кончиками коротких, шелковистых волос, царапая ногтями затылок мужчины. Я медленно сходила с ума, выгибая спину под его ладонями, соприкасаясь грудью с напряжённым жарким телом владельца несчастного авто. Он будто исследовал мою кожу, миллиметр за миллиметром изучал её текстуру, пересчитывая наощупь каждую родинку, попутно снимая мягкими подушечками пальцев впившиеся осколки. Никогда для меня поцелуй не был настолько крышесносным и упоительным. Влажный язык незнакомца невесомо поглаживал приоткрытые губы, играя с ними, будто дразнил. Его чувственный рот переодически захватывал их в плен, доводя до исступления всё моё тело до последней молекулы. Так не бывает! Это наваждение. Сон. Совсем иной мир…

С каждой секундой воздух вокруг нас накалялся сильнее, становилось невыносимо жарко. Я почти провалилась в бездну от того, как умелые пальцы щекотали нервы на моём затылке, но когда другая рука мужчины спустилась по позвоночнику вниз, перебралась на бедро, оставив на нём метку владельца, скользнула под платье к пятой точке и, надавив на неё, властно вжала мою промежность, прикрытую всего лишь тонким кружевом, в твёрдый пах мужчины — флёр тут же развеялся под натиском взорвавшегося волнения. Мой разум всколыхнул низкий, удовлетворительный стон. Нет, не мой стон! Его! Наглого, бесцеремонного чародея! Вот же ж влипла, так влипла! Безбожно переключать режимы: «стерва» — «паинька» — «стерва» — очень даже опасно для здоровья, особенно это касается нервных клеток, которые не восстанавливаются. Даже если сбегу, выбросить из головы такие моменты мучительно сложно.

— Я вызову такси, — прохрипел рядом с моим ртом, пытаясь отдышаться после поцелуя.

— Ззачем? — не сразу сообразила, и почувствовав очередное давление мужского «величия» у себя между ног, попыталась отстраниться, но не тут-то было. Незнакомец, предусмотрительно забравшись руками поглубже под платье, упорно продолжал удерживать мои бёдра, вжимая их в капот. Большие пальцы почти касались кромки кружева у развилки ног. Чччерт! Я инстинктивно сжала мышцы влагалища, пожевав при этом губу.

— Отвезу тебя домой, — бархатный полушёпот проник в меня вместе с настырным, сладким языком и порцией горячего выдоха-стона. Пришлось качнуть головой, чтобы снова не погрузиться в упоительное марево поцелуя.

— А твоя ммашина? — мой голос задрожал из-за отголосков страсти, что до сих пор бушевала во мне где-то внизу, рядом с его раскалёнными ладонями.

— Отправлю на эвакуаторе в техцентр. Она застрахована. Ты очень милая, Настенька, когда не шипишь. Моя маленькая хищница…

Укусив легонько мочку уха, принялся чертить носом круги на шее. Затем, Змей-искуситель пустил в ход проверенное термоядерное оружие, безбожно разрывающее на части мое чувствительное тело — влажный и юркий язык, чтоб его!

— Значит, мы разойдёмся мирно? Я тебе ничего не должна? Ммм… — непроизвольно вырвалось из груди, и тут до меня, как до удава, дошла его последняя фраза. — Что значит… «твоя хищница»? Убери руки из-под юбки! Живо! Будешь лапать руль и рычаг П… П… П… реключения передач в своей тачке, манипулятор хренов! Чертов бабник!

Я снова начала рычать? Блиин! Покорность, Ася… Спокойствие. Главное глубоко дышать!

— А то и значит! — рыкнул в шею, следом укусив её. — Я намерен продолжить наше знакомство… за чашечкой горячего кофе.

— А если я предпочитаю крепкий ром и пьяных мужчин? Может передумаешь? А..? — ещё больше запаниковала, почему-то сжимая крепче ноги в замок вокруг него. Идиотка.

— А что может пьяный мужик? — удивился, приподнимая выразительную бровь.

— Вовремя уснуть… — буркнула в очередной раз и отвела взгляд в сторону.

— Ася, скажи честно, когда ты в последний раз занималась сексом?

— Ты имеешь ввиду — трахалась? — съязвила, не выдержав откровенности мужчины.

— Ладно, перефразирую вопрос. Когда ты получала удовольствие от секса в последний раз?

— Послушай… ты… — бросив на него гневный взгляд, запнулась на полуслове. Его глаза в темноте завораживали.

— Дмитрий, — тут же представился, улыбнувшись кончиком рта.

— Очень… приятно, Дима. Ты сейчас напоминаешь заблудившегося Санту в наших краях, потерявшего воз с оленями где-то в далёкой тундре и путешествующего пешим ходом с мешком подарков. Только вот Санта опоздал. Зима давно закончилась и в рождественских подарках я не нуждаюсь.

— Ну, знаешь, воз я действительно потерял, да ещё и благодаря одной несносной особе, а олени… так один, кажется, возвращается с антисептиком… — недовольно высказался, продолжая сверлить меня томным взглядом.

— Чтобы я так жил! — Вова с доброй завистью произнёс и, застыв на месте, уставился на мои голые колени и чужие блуждающие руки под ворохом юбки. — Я, пожалуй, заберу свою малышку и на этой высокой ноте откланяюсь. Ася, рюкзак не забудь! — кивком указал на самую важную деталь, о которой я действительно успела забыть. До того, как привести в исполнение казнь «немца», я сбросила его с плеч на асфальт, рядом с машиной.

— Сколько ты хочешь за неё?

Грубо спросил, тем самым заставил меня вздрогнуть. Какого лешего? Совсем страх потеряли? И главное, общается с поваром, а меня приковал к месту голодным взглядом. Я не продаюсь, сукины дети! Как бы не так!

— Ты меня спрашиваешь? Я не её сутенер. То есть… Ася не была шлюхой, насколько я знаю… никогда.

И тут я взорвалась. Ещё не хватало, чтобы меня покупали, как дешёвку. Да и у кого? У знакомого шеф-повара, работающего на бывшего любовника? Гнев моментально привёл мои руки в действия. Не знаю, как я умудрилась пробраться к паху в мгновение ока и со всей силой сдавить, как спелый помидор, мужские бесценные «подвески». Прямо — таки почувствовала себя мушкетёром. Дима выругался матом и резко отпустив мои бёдра, вцепился за свой член.

— Дуррра! Бешеная… — прошипел сквозь стиснутые зубы.

— Извращенец! — парировала следом, стряхнув ноющую боль с пальцев из-за приложенной силы.

Со всей мощью оттолкнула скрюченное тело от себя и соскочила с его автомобиля на ватные ноги, едва устояв на шпильках. Не растерявшись, гаденыш поймал меня за запястье и дернул на себя. Я летела, как срезанная тростинка, и чтобы не свалиться перед ним на колени, вцепилась за первое попавшееся под руку — тонкий льняной карман с тем самым чудесным платком. Как он оказался оторван и крепко зажат у меня в руке, не помню до сих пор. Единственное, что меня волновало — его нога, на которую я со скоростью звука опустила острую шпильку. В добавок ко всему, успела ещё и покалечить хозяина авто.

Не простит, гад. Знаю, найти меня ему не составит никакого труда. Прижимая к сердцу рюкзак с деньгами и доставшийся в неравной схватке трофей, пытаюсь отдышаться, оперевшись на свою маленькую машинку. Бежала я к ней, как угорелая, сбросив где-то по пути любимые туфли от Джимми Чу. Ну и хрен с ними! Важно успеть собрать вещи и смыться из города на пару недель, пока гнев пострадавшего не уляжется. Может забудет обо мне, как о страшном сне? Кому нужна проблемная женщина? Да ещё и с ребёнком. А в том, что я усыновлю Сашку — я ни капли не сомневалась… от слова совсем! Ну не умею я сдаваться!

В свою маленькую «крепость» я ворвалась на всех парах. Босиком водить машину, знаете ли, не очень приятно и увлекательно, а ещё больно и щекотно, в основном, когда ноги соскальзывают с педалей. Без обуви люблю гулять только по пляжу, получая неописуемое удовольствие наступая на мелкие, гладкие камушки и не слишком острые ракушки. Стирать же кожу на чувствительных подошвах из-за узких, шершавых педалей никак не входило в мои планы. Сцепив зубы от злости и болевых ощущений, с трудом доехала домой. Припарковала автомобиль у своего подъезда и тотчас выплеснула наружу эмоции. Что — то в последнее время я расклеилась основательно. Слезы наворачиваются сами по себе, раздражая и без того шаткие нервы. Были у меня трудности, но чтобы перенести столько потрясений за пару дней, это надо иметь неимоверное везение.

Время далеко заполночь. Сил добраться к своему небольшому, уютному лофту практически не осталось. И если бы не эта чудовищная ошибка с чужим автомобилем, мне бы сейчас не довелось планировать свой побег. Хотя, о чём это я? Славка бы меня живьём закопал в асфальт за своего «немца», разбей я его машину. Пару часов назад мне были: «море по колено» и «горы по плечо»! Женщина в гневе трезво оценивать ситуацию не способна. Господи, как же я влипла! Да и куда бежать? И что теперь будет с моим маленьким принцем? Вытираю слезы дрожащими пальцами и обречённо скулю, как раненая собака. Он же найдёт меня и глазом не успею моргнуть. Такому самоуверенному ублюдку с толстым кошельком не составит большого труда. На что же я надеялась, заделавшись Рэмбо? Отчаянно сражаясь с наглым и циничным типом за свою свободу, ещё дальше загнала себя в тупик.

— Чертовы бабники! — вскрикнула, сокрушаясь, и тут же поймала взглядом лоскутки, лежащие на приборной панели. В голову ударил адреналин. Прикрыв глаза, автоматически тянусь к ним рукой. По телу распространилась лёгкая, расслабляющая истома и медленно спустилась вниз живота. Я, будто снова ощутила на себе его жаркие ладони, в придачу чуткие и нежные. Жадно втянув упоительный мужской аромат, застыла в сладких воспоминаниях. След от поцелуя беспощадно жёг мои губы, шею и ухо. Ощущения, которые внезапно потревожили моё тело, сводили с ума, заставляя воспоминания бить фонтаном наружу. Я честно пыталась их подавить в себе на протяжении всего сложного пути домой, но, видимо, не смогла. Никогда не испытывала такого влечения к незнакомому человеку. Даже Вячеславу при первой нашей встрече не удалось так быстро обескуражить меня лёгкой улыбкой, затуманить разум, дотронувшись до потаённых уголков моей души одним лишь тембром голоса…

— Сволочь… — шепчу, пытаясь убедить себя в том, что все мужики являются таковыми.

— Сволочь… сволочь… — продолжаю неустанно вторить, сжимая в кулаке кусочки мягкой ткани, пропитанной каплями слез.

«Сколько ты хочешь за неё?» — вот, что отрезвляло и не позволяло окончательно свалиться в пропасть. Он, будто душу вывернул наизнанку своим пронзительным взглядом, задавая вопрос о цене. Решил, что в мире всё покупается и продаётся. Не удивлюсь, если Володя за крупную сумму выложит паршивцу всё, что знает обо мне. Да он и так много наболтал. Иногда мне кажется, что в порыве гнева я чего-то не поняла, упустила важную деталь, которая, как напоминалка, всплывает переодически в моей голове, подавая раздражающий сигнал. Вот только паранойи мне не хватает для полного счастья.

Хватит ныть! Пора собирать чемоданы. Спуская с молотка дачу, пережду бурю у Раисы Ивановны. Затем уеду в другой город, а ещё лучше в какой-нибудь тихий посёлок. Куплю небольшой домик в глуши и попробую начать всё сначала.

Из машины выбралась с трудом. Вечернее платье настолько нервировало, что хотелось поскорее его с себя сорвать. С огромным удовольствием приняла бы ванну, но боюсь, что меня, покрытую лишь воздушной пеной, извлекут из неё голышом амбалы нового знакомого. Так что у меня есть максимум час на то, чтобы принять душ и оперативно спустить чемоданы с необходимыми вещами вниз. На большее я даже не рассчитываю.

Струи горячей воды расслабили моментально напряжённое тело, успокоив нервное напряжение. Я пыталась сосредоточиться на важных вещах, перебирая по пунктам в голове список необходимых документов.

Выйдя из ванной, обёрнутая махровым полотенцем, застыла в недоумении у шкафа. Видимо из-за усталости не сразу обратила внимание на открытую настежь створку. Половина одежды бесследно пропала. Отчасти та, что я покупала себе по низким ценам в фирменных бутиках. Некоторая часть обуви исчезла с полок, а также небольшая бархатная коробочка с драгоценностями. Их у меня было немного, но вся та малость, что радовала меня, испарилась в воздухе.

— Какого черта? — проглотив ком в горле, выдавила сипло из себя. Я же собиралась их заложить в ломбард. Да и как могли исчезнуть вещи из закрытой квартиры на ключ? Ума не приложу. А главное — замок цел. Я же без труда его открыла. Сиганув в сторону тайника, в отчаянии поняла, что и это место было вычищено до блеска грабителем. Скользя спиной по гипсовой перегородке, медленно опускалась на пол, не чувствуя земли под ногами. Сумма, которую мне удалось отложить на открытие собственной студии равнялась десяти тысячам долларов. Все мои кровные деньги пропали. Я осталась нищей, с парочкой завершённых картин и кучей нажитых проблем.

— За что мне это, господи? Чем я заслужила такое счастье? Сначала неприятная новость от Раисы, затем очередной скандал с Вячеславом и разбитое авто с покалеченным незнакомцем и вот в добавок ко всему этому… — губы почти не разжимались. Выговаривать слова невыносимо трудно, когда давит в груди так, будто тебе воткнули кол в спину и прокрутили с «особым» наслаждением. Кожа моментально пересохла, пустив мелкие, болючие трещинки. Непроизвольно облизала с них скатившиеся слезы, которые, попав в ранки, заставили поморщиться от жжения. — И как звонить в полицию, если сама наворотила дел… Да и что я им скажу? Ограбили квартиру без взлома. Чего и сама не заметила, войдя в лофт.

Находясь в прострации, собирала оставшиеся поношенные вещи, документы и прочие личные принадлежности, похабно сбрасывая в кучу. Чемоданы, как и все женщины, закрывала с помощью колена, придавливая сверху крышку. Так хотелось швырнуть всё из окна и сигануть следом, единственное, что удерживало от отчаянного поступка — мой маленький мальчик, без которого я уже не чувствовала себя настоящей. Кто — то посчитает меня сумасшедшей, но, кому, как не мне, знать, что такое жажда материнской любви и ласки. Эти гнетущие и обострённые чувства оставили глубокие шрамы на сердце ещё с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать. В тот день, собрав волю в кулак, я в последний раз грезила чудом, отпуская несбыточную мечту из сердца на все четыре стороны.

Бросив в рюкзак бутылку с остатками водки, которую часто использовала в домашних целях, и парочку приготовленных бутербродов, поторопилась на выход. Время близилось к утру. Да и сил не оставалось находиться в этом замкнутом пространстве. Оно давило на меня, хотя до вчерашнего дня мне совершенно так не казалось. Я безумно любила свой тесный мирок…

Этой ночью мне так и не удалось поспать. После отправки «Мерса» в техцентр, нанял такси и приехал прямиком в пустой офис ближе к половине восьмого утра. Нога страшно зудела. В месте соприкосновения шпильки с верхней частью стопы образовалось синее пятно и припухлость. Как острый каблук не прошил тонкую замшевую обувь и не проткнул кожу до кости — ума не приложу. Приняв контрастный душ, переодевшись в свежую рубашку и в новый костюм, принялся готовить кофе. На сегодня были назначены три встречи и я никак не мог их перенести на другой день. Так что пришлось взбодриться двумя дозами кофеина и энергетиком, чем ещё больше взвинтил себе нервы. Из головы не выходила она — светловолосая, разъярённая Гарпия и, в то же время, чуткая и отзывчивая на ласки девушка. Вся эта гремучая смесь её характера щекотала нервы, вынуждая все чаще возвращаться мыслями к её облику, рисовать в своём воображении приятные черты лица, изгибы её точёной фигурки. Всё, что ниже талии, я с огромным наслаждением оценил руками наощупь. Слегка выступающие косточки по бокам, чуть ниже плоского живота, охренительные упругие бёдра, округлые коленки, изящные лодыжки — все принадлежит той, которая занозой влезла под кожу, вызывая приятное покалывание в мышцах во всем теле.

Расставив перед собой на лакированной столешнице обувь воительницы Аси и «достославный поощрительный приз», тяжело опустился в кресло, вытянулся, и сомкнув веки, погрузился в воспоминания ночных событий.

— Дьяволица, чтоб её! — выругался, доскакав на одной ноге к машине. Оперевшись задницей на капот, гневным взглядом провёл исчезающий силуэт девушки во тьме ночной.

— Где её найти?

— Адреса не знаю. Никогда не интересовался. Ася бывшая девушка моего работодателя. Иногда приходила ко мне на кухню, плакалась пару раз в жилетку, но наши отношения не переходили черту дружеских. Брал на себя роль антистресса, если можно так выразиться.

— Значит бывшая, говоришь?

— Не уверен. Что-то долго расстаться не могут. Может пыл ещё не угас, раз так бесится.

— Перебесится! — недовольно рыкнул и добавил:

— За биту плачу любую цену.

— Она не продаётся!

— Ошибаешься… — хмыкнул себе под нос, набирая требуемый номер. — Мне нужна твоя помощь. Матвей, я знаю который час! Да, я в полном дерьме!..

Секретарь предупредила стуком в дверь о своём прибытии и, немного приоткрыв её, заглянула в кабинет.

— Дмитрий Александрович, Вам кофе приготовить?

— Нет. Спасибо, Соня. Позже Вы мне понадобитесь.

Я ждал звонка Сталкера, сидя в кресле как на иголках. Наконец, он мне позвонил и спутал планы неудовлетворительным ответом.

— Как это видеозаписи нет? Матвей, там по всему периметру должны быть расставлены камеры наблюдения. Мне нужна эта чертова запись на флешке!

— Начальник службы безопасности заверил, что камера, расположенная на заднем дворе здания в воскресенье вышла из строя. Её ранним утром заменили на новую. Мои парни проверили. Так и есть. Либо врут, чтобы обезопасить девчонку, либо говорят правду. Файлы могли уничтожить.

— А шеф-повар? У него за ночь случилась ретроградная амнезия? Манна небесная свалилась на голову? Он ведь знает её достаточно хорошо! Почему не «прижали» мужика? Уверен, этот бы раскололся.

— Шеф-повар утверждает, что координаты места жительства ему не известны, а также и то, что все вы разошлись мирно и без претензий. До вчерашнего происшествия мужик хвастался спортинвентарём девчонке. Она держала биту в руках. Затем, вещь с отпечатками её пальчиков перешла к тебе, то есть к лицу, представляющему нового владельца этого предмета. Смысл улавливаешь?

— Б**ть! К чему ты клонишь? Выходит, я сам себе расхерячил тачку? Так, что ли?

Матвей рассмеялся оглушительным смехом. Пришлось отстранить от уха смартфон на пару секунд.

— Дим, ты охренел совсем? Купить биту за двадцать штук баксов? Намерен на ней женится? Что ты задумал, если сразу не вызвал ментов?

— На ком жениться? — В замешательстве ответил вопросом на вопрос.

— На бите, мать твою! — недовольно рявкнул родственник.

— Это моё личное дело. Просто найди мне девчонку!

— Да найду я тебе беглянку, раз она так сильно тебя цепанула. Дай мне сутки. Есть одна идея. Фоторобот составить сможешь?

— Ты шутишь?! А её бывший? Он тоже не знает адреса?

— После разрыва отношений девушка сменила место жительства. Зарубин новым адресом не интересовался.

— Ха-ха-ха… Да этот мудак соврал! Такую хрен забудешь.

— Дима, ребята не стали усердствовать. У Вячеслава Зарубина связи в верхах имеются. Одолжишь мне свою игрушку. Попрошу знакомого криминалиста пальчики твоей Фурии снять. Как себя чувствуешь, ходок? Яйца остыли уже?

— Вот когда свои прищемишь дверью, тогда и поговорим. Она мне ногу травмировала, стерва.

— Выживешь. Это не смертельно. Да и дверь нечего сравнивать с нежными женскими пальчиками. — хохотнул, перейдя к новому вопросу. — Кстати, коробки с вещами загрузили в «ГАЗель». После обеда доставят в твой дом. Ребята организуют во дворе небольшую игровую площадку для Ильи. Бассейн накрыт. Пусть пока так и остаётся. Установим надувной. Так надёжнее. Ты няньку нашёл?

— Этим занимается Катя. У меня нет времени на собеседования.

— Биту упакуй, вечером заберу. И меньше её лапай!

— Я что, озабоченный по-твоему?

— Отпечатки не сотри, умник. Позже перезвоню.

— До вечера, Матвей!

— Папа Волон! Папа Волон! — сын ворвался вихрем в распахнутую дверь. — Смотли какой самолёт огломный! Мне подлужка Лыжей купила! Хи-хи… Смотли!

— Что ещё за подружка Рыжей? — целую мальчика в макушку и отпускаю из объятий неугомонного ребёнка. Бестужев вошёл следом за сыном и, закрыв за собой дверь, приблизился к письменному столу.

— Катя однокурсницу встретила. Илья в неё влюбился. Звал в няни. Не повелась. Тебе бы точно понравилась. А где тачка? На стоянке не заметил. Ты вчера мне показался каким-то возбужденным. Рассказывай давай.

— Лучше не спрашивай. Тачку грохнула бешеная Амазонка. — устало потерев переносицу, нахмурил брови и взглянул на довольного Кирилла.

— Ха-ха-ха… смотрю, ты с утра в хорошем расположении духа. Шутишь? А это чьё? — Бес поднял со стола поцарапанную женскую туфельку, с интересом рассматривая модель обуви. Затем поставил на место и выдал:

— «Джимми Чу» и бита Феликса Эрнандеса? — присвистнул. — Только не говори что питаешь страсть к бейсболу. Трофеи или воздаяния за секс? Давно ты увлечён фетишизмом, Дим?

— С некоторых пор… — раздражённо бурчу себе под нос.

— Судя по твоему лицу — ты встретил Золушку и она сбежала к своему кучеру. Не зря же вчера интересовался моментом нашего первого знакомства с Катей? Что значит — разбила тачку? Бита чья? Его?

— Её… Кучера, кажется, нет. Самостоятельная стерва. Погоняла битой «немца», да так, что я до сих пор в аху… ччерт! Илюша, покажи ка мне свой самолёт. А Катя где?

— Что-то ты темнишь, дружище. Маринина контракт подписывает. Знаешь, я уже и сам не рад. Слишком много рекламных билбордов.

— Мда… Трудно смотреть правде в глаза, Бес, если она почти голая. Тебе урок на будущее.

— Вот хотя бы ты не стебись! Не долго моей девочке белье рекламировать, я старательно работаю над её «интересным положением».

— Поздравляю. Смотри не перестарайся, а то Катюха двойню тебе подарит!

— Пап Дим, моя машинка, та что Мотя купил, уже не ездит. — Илья поставил самолётик передо мной на стол и вскарабкался ко мне на колени.

— Тот большой, чёрненький «Джип»?

— Ага. Лоб говолил, чтобы завестись, нужны «охленительные девахи» — это такие баталейки, пап?

— Кхм-кхм! — вдохнув поглубже воздух, озадаченно посмотрел на Кирилла, тот лишь повёл плечами и улыбнулся уголком губ. — Чтобы я этих «Ушастых» нянь возле сына не видел. Братцы кролики, чтоб их!

— Запряги в машину, дай сыну хлыст, пусть погоняет жеребцов. Ха-ха-ха! Пойдём кофе пить. Дим, мне нужны подробности вчерашней ночи.

— Да она Катерину переплюнула в сто раз!

— Сомневаюсь… Царапина на «Порше» — цветочки.

— Я чего-то не знаю? — моё любопытство взяло верх.

Кирилл изобразил загадочное выражение лица и тихо рассмеялся, прикусив нижнюю губу.

— Ты многого не знаешь, Ворон. Я ж тогда ещё с Лизой мутил, а Катя весь кайф обломала. Обрубала на корню все отношения.

— У меня полчаса свободного времени.

— Пап, я Асю в няни хочу!

— Какую ещё Асю? — от неожиданности меня будто током ударило.

— А ты чего такой дёрганый? Говорю же, подругу Кати вчера встретили. Очень милая девочка. Хочешь, познакомим тебя с ней. Илья от неё без ума!

— Что-то в последнее время Ась многовато… Нет, спасибо, не стоит. Встретил одну… хватило сполна…

— А эта, Золушка — кто такая? Ворон, ты втюрился, что ли? Ведёшь себя как-то неадекватно. Побледнел весь.

— Да какая, нахрен, Золушка! Бешеная стерва! Другими словами не назовёшь. Было бы в кого втюриться. Обычное влечение. Видимо, воздержание сказалось на моём либидо, вот оно и взыграло.

— Да я понял. Можешь не продолжать. Илюш, мороженое хочешь?

— Ага!

— Пошли, сладкоежка, — подхватываю сына на руки. — Ты чего весишь так мало? Чем тебя мама кормила?

— Я полодистый! Поэтому такой маленький.

— Интеллигентный! Тоже мне, породистый. Хочешь наш новый дом посмотреть?

— Как у Моти?

— Хм… намного лучше! У Моти нет детской площадки, а ещё там есть огромный бассейн и асфальтированные дорожки для твоего «Джипа».

— Пап! Я к тебе пелееду вместе с Асей! Длугую няню не хочу!

— Давай завтра об этом поговорим, малыш, хорошо? Папка немного расстроился.

— Холошо… — понурившись, приобняв меня за шею, тихо прошептал:

— она очень класивая, вот увидишь, она тебе понлавится…

Мы даже обречённо вздохнули вместе. Ася, так Ася. Одной девушкой больше, одной меньше, так уж и быть. Всё-таки обнимать родного сына намного приятнее, чем тискать неадекватную сексуальную стерву…

— Дим, ты охренел? — хозяин автосалона возмутился так, будто ему нанесли кровное оскорбление. — Вот каким образом тебе удалось провернуть такой магический финт с первой попытки? А? Мне страховщик звонил. Поздравляю! Ты побил рекорд Гиннеса, загнав в задницу страховую компанию вместе с тачкой! Агенты нервно курят, пьют и оживлённо трахают мозг начальника отдела страховых выплат. Рвануть с места в карьер, мать твою! Это ж ни какой-нибудь там… — Серов запнулся, перебирая в голове дешёвые варианты легковушек. Не придумав ничего путного, нервно выдохнул и огорчённо добавил:

— Новая тачка, бл**ть!… ты псих, Ворон…

— Врет, Паша! Всё врет! Компании лишь бы сэкономить! — смеюсь знакомому в ответ, воскрешая в памяти сладость поцелуя бешеной Амазонки. В ладонях растеклось покалывающее тепло. Руки тотчас крепче сжали руль, изнывая от желания прикоснуться пальцами к бархатной коже девчонки. Волна возбуждения пронеслась по позвоночнику, затронув пах. Член моментально налился кровью, запульсировал в тесных брюках. Мысленно посылаю все нахрен, теряясь в догадках: куда за сутки можно исчезнуть из города? Где же ты, художница Анастасия Беляева?

— Какой, нах… врет?! — Серов вклинился в поток безудержных мыслей. — Насколько я знаю, в эти дни стихийных бедствий не предвещали. Что у тебя там стряслось? Парнокопытный олень? Выскочивший на дорогу лось? А может корова, сбежавшая из пастбища? Столько вариантов перебрал и, глядя на фото «немца», у меня закончились идеи, хоть убей!

— Самка дикого кабана, бл**ть! — выпалил, сосредотачиваясь на вождении. Стояк нервировал, создавая психологический дискомфорт. Усталость брала своё. Мчался по шоссе на бешеной скорости. Мигающий яркий свет от встречных фар раздражал зрение, ухудшая видимость. Мог бы переночевать в отеле, но какая-то неведомая сила тянула домой к сыну. Оставлять Илью наедине с подругой Кати не очень-то хотелось. Маринина умеет подкидывать сюрпризы. Адреналин просто зашкаливает после её невинных шалостей. Кто знает, какие идеи может воплотить в жизнь её вторая копия. В том, что девчонки близки по духу, я даже не сомневался. Это ж надо додуматься заклеймить Кирюхе член! Ещё каких-то шестьдесят километров и смогу спокойно отключиться, убедившись в сохранности личного движимого и недвижимого имущества.

— Для частичной страховки самку дикого кабана «можно сбивать», — Павел в очередной раз отвлёк от навязчивых мыслей, — она входит в список конкретных животных. Лось как раз не котируется! А знаешь, что самое хреновое в такой страховке, Дим?

— Нет. — безразличным тоном произнёс, сворачивая с трассы по направлению к посёлку.

— Исчезновение «скотины» с места столкновения! Прикинь, чего насочиняли эти клоуны, прописывая пункты в контрактах страховых полюсов.

Я взорвался громким смехом, вспоминая, как темпераментная «тёлочка» удачно скрылась с места столкновения, оставив меня с синими яйцами и больной ногой. Гнев уступил дорогу безрассудству и какой-то звериной страсти. Азарт? Скорее всего. В ширинке до сих пор тесно, а чертова дикая самка гуляет на воле сама по себе!..

— Ты чего ржёшь? Чтобы зверюгу найти по следам и идентифицировать, приходится обращаться в полицию и местное лесничество! Я не шучу! На слово страховка не поверит. А если серьёзно, что у тебя там? Вандализм?

— Парковочные царапины, Паш. Забей!

— Ага… Средства у нас есть. У нас ума не хватает парковаться в правильных местах!

— Может это судьба, Серов…

— Значит всё-таки самка? Очаровательная, незамужняя и стервозная? Охренеть! Я хочу её увидеть!

— Да я сам не прочь посмотреть ей в глаза! Больше суток ищу по всему городу с помощью полиции и «лесничего». А вот, кстати, и он. Я тебе позже перезвоню.

Сталкер лёгок на помине.

— Матвей?

— Дим, её лофт пуст. Похоже, собралась и уехала. Ребята установили в квартире жучки с видеонаблюдением, как только объявится, так сразу поймаем птичку в клетке. Есть ещё дача в посёлке, недалеко от Финского залива. Лютый утром проверит. Если не объявится

— копнём глубже.

— Может к бывшему вернулась?

— Он сейчас в отеле с двумя девицами. Девчонка у него не появлялась. Дай мне время до завтра. Если не даст себя обнаружить, пробью списки знакомых и родственников. Ты уверен, что хочешь продолжить её поиски?

— Более, чем!

— Я, смотрю, тебя круто торкнуло, — Матвей довольно хмыкнул. — Вы с Бесом не ищите лёгких путей. До завтра, Дима. Илью поцелуй за меня.

Бросив автомобиль во дворе, устало побрел к дому, неся в руках фетешные вещицы. Хрен знает, зачем я их с собой приволок. Не видел надобности оставлять в офисе, тем более в машине, поэтому нёс эти чертовы туфли к коттеджу вместе с битой за двадцать штук, по пути размышляя о девушке с особенными тараканами в голове и с мешком неприятностей за спиной.

Расположив на кофейном столике туфельки Аси и спортинвентарь, огляделся вокруг. Терраса залита тусклым, жёлтым светом фонарей. На улице полным ходом разгулялась ночь. Доносился дурманящий запах цветов и хвои. Пение одинокой камышовки прорезало ночную тишину и тут же умолкло, давая возможность сверчкам настроить смычки и врубить звонкую, мелодичную трель. Давно я не ощущал такого спокойствия, погружаясь в тишину ночи. В городе таким не насладишься. В самый раз чего-то выпить, расслабиться и привести мысли с чувствами в порядок. Мне вдруг стало интересно, как Илья провёл сегодня день? Вспоминаю счастливое лицо сына этим утром, когда Катя привезла его в дом. Имя «Ася» не сходило с губ ребёнка.

Встречаться с горячо любимой няней Ильи желания особого нет. Это его Ася, а моя — глубоко засела у меня в голове. Только вряд ли такую бешеную девку я бы подпустил к сыну. Никогда! Вспоминая о ней, похоть брала верх надо мной, отуманивая рассудок. Сексуальное влечение настолько сильное, что похоже на зуд. Доводит до умопомрачения. От него хочется поскорее избавиться. Это как вирус. Запредельная звериная страсть. Когда зачуял самку и намереваешься всеми доступными способами подчинить её себе.

«Кажется, ты сходишь с ума, старик…», — прошептало мне моё внутреннее «Я». Выругавшись себе под нос, захожу в дом, пытаясь сосредоточиться на ребёнке. Расслабиться смогу лишь после того, когда окончательно удостоверюсь в способностях няньки справляться с поставленными задачами. Преодолев ступеньки лестницы, подсвечиваемые сбоку вмонтированными в стену слабыми светильниками, направился в детскую. Рука опустилась на гладкую поверхность двери и замерла. Что — то остановило меня и я бросил украдкой взгляд на соседнюю дверь. Надеюсь, девушка спит в своей комнате.

Непривычно ощущать чьё-либо присутствие на личной территории за исключением сына. После расставания с Алиной никого близко к себе не подпускал. А тут она — обиженная девчонка, с заплаканными глазами полными отчаяния и злобы…

— Черт знает что, — недовольно прошептал, скользя пальцами по дереву вниз к дверной ручке. Обхватив её ладонью, уверенно распахиваю дверь и, сделав пару бесшумных шагов по ковру, останавливаюсь на полпути, обескураженно уставившись на кровать сына. Её образ, как наваждение, преследует меня везде. Вот и сейчас в полумраке мне кажется, что беглянка, которую я упорно ищу, спокойно лежит на животе, отвернув лицо к окну и мирно спит под охраной Ильи, уткнувшись в одеяло носом. Светлые волосы разметались по подушке. Соблазнительные изгибы её фигуры облачены в атласную белую рубашку, которая едва прикрывала упругую круглую задницу. Именно на этой части её тела по — хозяйски расположилась ладонь моего сына. Твою ж мать, как я ему сейчас завидую! Мой взгляд прикипел к этому месту. Ещё пару минут и тонкая, полупрозрачная ткань начнёт дымить. Илья уснул головой в противоположную сторону, уткнувшись лицом в бедро девушки, выложив ей на спину левую ногу. Рассказы Кирилла становились явью. Только сейчас, рассматривая позу ребёнка, до меня начал доходить их смысл: «Илюха — настоящий мужик! Любит жаться к женскому телу. Пока он во сне обнимает Катю, о сексе можно забыть. Упрямый собственник…». Поймав себя на том, что глупо улыбаюсь, наслаждаясь зрелищем, тут же встряхнул головой, словно прогоняя мираж и направился прочь из комнаты.

Достав из бара бутылку виски, открутил крышку и тотчас налил спиртное до краев в бокал. Выпил залпом половину. Горячая жидкость растеклась по нутру, снимая напряжение в теле. В доме находиться не мог. Художница мерещилась повсюду. Бл**ть! Я её снова безумно желал. И эта чертова нянька, что спала в постеле рядом с моим ребёнком, взбесила меня ещё больше своей выходкой. Илья достаточно взрослый для того, чтобы самостоятельно засыпать! Какого ляда она себе позволяет, выставляя задницу напоказ?! Я даже к сыну не смог прикоснуться.

Прихватив бутылку, вышел на террасу вдохнуть свежий воздух.

— Вот на кой она сюда приехала?!

Очередную порцию влил в себя из горла. Напряжение ни хера не спало. Расстегнув пару пуговиц на рубашке, плюхаюсь на первое попавшееся кресло, пытаясь глубоко и медленно дышать с закрытыми глазами. Музыкальная композиция сверчков немного расслабила. Я даже умудрился задремать на какое-то время. В следующий миг в сознание донёсся звон разбившейся посуды где-то поблизости. С трудом разлепив сонные веки, молча охреневал от увиденного. На пороге стояла няня Ася, выронив из рук поднос с чашкой чая.

— Хер…Нандес?.. — озадаченно пробормотала, погружаясь в шоковое состояние. Дошло до меня не сразу: девчонка вытаращилась на биту и собственные туфельки, расставлены мною на кофейном столике.

— Дмитрий. — прохрипел низким голосом, улавливая зарождающуюся панику в теле девушки. — Так это всё-таки ты???

Не веря своим ушам, осторожно поставил на пол бутылку с виски, приподнимаясь с кресла. Если она повторно позарится на палку Феликса, я её собственноручно грохну.

— Какого черта ты делаешь рядом с моим сыном?..

Проснулась от внезапных, острых ощущений, будто кто — то под покровом ночи пристально наблюдал за мной. Возможно ли, что чьё-то тяжёлое дыхание, скрежет зубов и похрустывание суставов — всё это мне послышалось, а не приснилось? Мурашки неудержимо расползаются под кожей, покусывая её. Попытки унять тревогу ни к чему не привели. Холодок всё ещё путешествует по затылку, поднимая корни волос, медленно опускается вниз по позвоночнику, затрагивая каждый натянутый нерв. В комнате витал слишком знакомый древесный запах с нотками цитрусов и корицы. Я изучила его наизусть. Аромат, очень схожий с тем, который въелся в тонкие переплетения нитей в лоскутках «Brioш». Именно эта надпись шёлковой ниточкой была выбита на платке Дмитрия — хозяина разбитой тачки. До сих пор не могу себе обьяснить, почему их храню… рядом с сердцем.

Нервный тихий смешок вырвался из груди. Тарабарщина какая-то! Всё дело в стрессе. Дурные воспоминания, преследовавшие меня в последние несколько дней, влияли на сон. Страхи, засевшие глубоко в подсознании, мучали в сновидениях. Тело неожиданно окутала жара. Я вздрогнула. Что-то тёплое и нежное коснулось кожи и оттянуло на себя край рубашки. Резко подскочив с кровати, опомнилась. Это же ребёнок. Илюшка спал под боком, цепляясь пальчиками за ночнушку. Кажется, у меня все признаки паранойи. Если не выброшу из головы дурные мысли хотя бы на время — просто рехнусь. Из открытого окна подул прохладный ветерок и я повернулась навстречу потоку воздуха, вдыхая свежесть на полную грудь, чтобы хоть как-то разбавить мучительный дурман, так глубоко проникший в дыхательные пути.

На улице стояла глухая ночь. Мерцающие звёзды с полумесяцем ярко освещали весь задний двор. В барбекю из кирпича ещё тлели угли. Может зря не затушила? Хотя, до утра сами погаснут. Илья попросил приготовить курицу на гриле, как часто делала для него мать. У меня же он научился печь картошку в углях, обвёрнутую в фольгу. «Маленький черномазый чертёнок…» — улыбнулась, вспоминая довольное лицо мальчика, перепачканное сажей. Плотно поужинав, мы посмотрели на моём планшете мультфильм о «Трёх богатырях» и уснули. Илья умаялся за день, купаясь в бассейне да играя на детской площадке в разные игры. Кем он только сегодня не был: охотником, таксистом, музыкантом, шеф-поваром, полицейским… Такое чувство, будто в попе спрятано шило. Обложив его подушками, накрыла до пояса тонким одеялом. Настойчивое желание выпить мятного чаю на свежем воздухе заставило меня спуститься вниз на кухню. В доме царила полная тишина.

Приготовив свой чай, спустя недолгое время, стояла на крыльце с подносом в руках, наслаждаясь симфонией ночи, глубоко вдыхая мятный аромат с закрытыми глазами. Где-то неподалёку, шумно взмахнув крыльями, взлетела большая птица с верхушки сосны. Распахнув глаза, я проследила взглядом за её полетом до самых ворот, пока не обнаружила краем глаза припаркованный чёрный автомобиль. «Отпадный» приехал? Сердце екнуло, а руки вдруг затряслись, не удержавши поднос с чаем.

Разглядеть место крушения чашки так и не удалось, потому что в поле зрения тотчас попали мои любимые чёрные туфельки с красной подошвой от Джимми Чу, брошенные мной во время побега в ту самую роковую ночь. Обувь стояла на кофейном столике, как на пьедестале, прямо перед моим носом, «колола шпильками в глаза»! И не только в глаза! Кажется, в сердце тоже… Ошеломлённая очевидными уликами с места преступления, погрузилась в шоковое состояние на несколько минут.

— Хер…Нандес?.. — неожиданно слетело с пересохших губ.

Втянув поглубже воздух, пыталась сообразить, откуда взялись эти злосчастные вещи в доме отца Ильи. По словам Кати — у самого безобидного мужчины на земле. У моего работодателя. У него??? Чей запах кружил мою голову, заставляя сердце замирать с той самой чудовищной ночи. Ха-ха… Да нет же… Всё не…

— Дмитрий… — в очередной раз знакомый, хриплый и низкий тембр ворвался в моё сознание, как и тогда, в наш первый вечер многообещающего знакомства. — Так это всё-таки ты???

Настороженное удивление мужчины заставило моё тело вздрогнуть.

— Какого черта ты делаешь рядом с моим сыном?.. — голос, пропитанный ледяным оттенком, слетел с его губ. Чувствую, как цепенеет позвоночник от мужской неприкрытой злобы и ничего не могу поделать. Ноги застыли на месте. В горле адская сухость. Не могу сделать вдох. Голова кружится, как будто я только что сошла со скоростной карусели. Слышу, как цокнула бутылка о пол, может быть стакан, я лишь могла судить по звукам о том, что происходит позади меня. Он поднимался с кресла, а я желала одного — оказаться на другой стороне планеты. Паника росла во мне, словно всепоглощающая гигантская волна цунами.

— Разве… ты… Вы… не… искали… няню для сына? — с болью выдавила из горла каждое приглушённое слово.

Я снова бросила украдкой взгляд на кофейный столик, но сразу отогнала от себя идею повторно воспользоваться битой Владимира. Любое терпение не безгранично. Молчаливый внутренний голос настойчиво взывал к благоразумию. Испытывать сильного мужчину не самый лучший вариант, как и отдаться в лапы зверю. Бежать некуда. Я находилась в самом центре клетки…

— Я нет! — твёрдо заверил и тут же предупреждающе прорычал. — Даже не думай! В этот раз ты ею не воспользуешься. Она мне дорого обошлась!

Дмитрий бесшумно и очень близко подошёл к моей спине, что я почувствовала жар, исходящий от его тела и обжигающее напряжённое дыхание у затылка.

— Несправедливо… дорого, Ася…

Полушепотом произнёс, касаясь губами волосков на шее. По телу холодком пробежала дрожь. Сведя лопатки вместе, я судорожно втянула окутывающий меня аромат самца. Тонкий атласный халатик обмораживал озябшее от страха тело.

— Т-ты… её?.. Купил? — как-то сомнительно, но осторожно слетело с моего языка. Володя ни за что бы не продал эту чёртову деревяшку. А если всё-таки продал? За какую сумму? Дмитрий рехнулся? Мог бы отобрать, как улику и дело с концом. Выходит — пах пострадал незаслуженно? А его нога? Ох… ты ж, ёшкин кот! Но зачем?..

— Чтобы ты больше на неё не зарилась, — ответил на мой немой вопрос.

Кончики его пальцев едва коснулись моих бёдер и принялись шествовать мучительно — медленно вдоль боков напряжённого тела. Скользя по атласу, прошивали током каждый миллиметр чувствительной кожи, заставляя сердце замирать в ожидании неизвестного. Самый сильный разряд ударил в зоне области талии, скрутив в животе тугой узел, заставив прямые и косые мышцы резко сжаться от настойчивого соприкосновения его пальцев с кожей. Я вздрогнула, едва не споткнувшись на ступеньках, но сильные руки пальцами впились в рёбра под грудью и удержали на месте ватное тело. Если сейчас не отпустит, я отключусь в его жарких ладонях. Шагая над пропастью, как тогда, сорвусь в бездну, потеряю себя в сладостной агонии…

— Отпусти… — беззвучно шепчу, медленно погружаясь в морок.

В эту секунду меня бесцеремонно развернули, резко взяв подмышки, приподняли и перенесли к ближайшей стене. Очнулась и распахнула веки после удара спиной о прохладную поверхность стекла. Дмитрий, навалившись всем телом, прижал меня к панорамному окну, зафиксировав своими руками мои запястья над головой. Я не могла пошевелиться. Непослушный халатик разошёлся в разные стороны, открывая мужскому взору небольшой вырез лёгкой сорочки с кружевным рисунком на груди. Мы оба дышали тяжело и часто. Глаза Димы искрились злобой, темнели, превращаясь в чёрные угли. Он молча смотрел в мои, переполненные страхом, наслаждаясь моей слабостью и беззащитностью. Ещё немного и его глаза разгорятся пламенем. Смотреть в них на расстоянии пары сантиметров было выше моих сил и я зажмурилась, улавливая аромат спиртного в обжигающем дыхании мужчины. Его губы едва касались моих.

— Так какого черта ты забыла в моём доме? — процедил сквозь сцепленные зубы.

Задыхаясь от приступа гнева, который потихоньку во мне разгорался, я попыталась ответить как можно яснее.

— А… Катя? Она же… сказала, мальчику нужна няня…

— Как же я раньше не додумался, идиот… Это что же? Очередная шутка Марининой? Угробить автомобиль её идея? Она вбила тебе в голову хитроумный план, чтобы женить меня? Таким способом ты решила меня подцепить? Отвечай!

Дмитрий рычал, ещё сильнее сжимая запястья и вдавливая меня в стекло своим животом. И не только… Вторая наша встреча снова произошла совершенно неожиданно и выглядит не менее эффектно. Почему-то в гневе его либидо просыпалось, реагируя на меня определённым образом. От этого моё тело предательски таяло, выдавая неконтролируемую, инстинктивную реакцию на его близость.

— В… смысле? — опешила от такого заявления?

— В прямом! — резким тоном ответил, едва коснувшись губами моих губ и отстранился, изучая своим пристальным взглядом мою полуоткрытую, вздымающуюся грудь с торчащими сосками под тонким кружевом белой сорочки. — Её идея?

— Н-ннет!..

— А чья?

— М-ммоя…

— Хочешь сказать, что твоя подружка тут ни причём? — полоснув по лицу острым взглядом, застыл им на моих губах.

— Нет. Катя не знает, что это я. Вернее знает, наверное, за тачку… Но не знает, кто такая Золушка… Так это я «бешеная стерва» в которую ты втюрился?! — вспомнив слова Ильи, резко выпалила в лицо вопрос.

— Да ты в своём уме? Кто тебе такое сказал? — возмутился, хмуря брови. На самом деле Дмитрий сейчас выглядел так, будто пойманный на «горячем» воришка. Пыжился, словно индюк, изображая «святую невинность». Как бы не так! Лучше бы ты глаза хоть изредка закрывал, идиот! Я пока по ним читать не разучилась.

— Илья сказал!

— Что-О?

— Да тО! «Папа втюлился в стелву!» — так и сказал! Я так понимаю, стерва — это я? Та самая Золушка без туфлей?!

Он отстранился так же резко, как и припечатал меня к стенке. В два шага пересёк расстояние до бутылки и, сделав глоток, изобразил лицо голодного зверя, чтоб его! Я тут же опомнилась и стремглав вылетела во двор…

— Ану-ка стой, бешеная! Я ещё не закончил нашу беседу!

Настя достаточно неожиданно ворвалась в мою судьбу, напоминая бронебойную пулю. Разорвала в клочья сложившийся жизненный уклад. Мои обычные будни наполнились непредсказуемыми событиями и неимоверным количеством адреналина в крови. Каждый раз, прикасаясь к взбешённой, горячей и, почему-то, до безумия желанной девушке, ощущаю реактивную скорость пульса. Её трепетное и отзывчивое тело провоцирует пах терпеть мучительные пытки от устойчивого зашкаливающего давления.

— Беляева! Это мой двор! Бежать некуда! — кричу ей вслед.

Ася находилась в полном замешательстве.

— Иди в задницу, напыщенный мудак! Слишком много о себе возомнил! — бросила на ходу через плечо, скрывшись в деревянной беседке.

На её язвительную реплику ответил лишь саркастическим смехом. Отпустил из рук на пару минут, чтобы прийти в себя от неожиданной новости, как она тут же сиганула во двор. Похоже, Илюха времени зря не терял. Пока я с Матвеем искал «пропажу» по всему городу, он спокойно налаживал с ней отношения у меня под носом, в компании друзей. Маленький, хитрый жук переплюнул отца, заявив первым права на свою няню, выбросив меня за борт. Ахаа. а… Противостоять такому союзу сложно, но я не собираюсь проигрывать и ставить свою подпись в акте о капитуляции! Хрена с два! Приструнить вздыбленную лошадку будет непросто. Но азарт из крови уже не выветрить. Всё равно, что сыграть на «всё», поставив на «зеро», полностью доверяя случайности…

В очередной раз ловлю себя на мысли, что мне нравится её бесить, при этом наслаждаться защитной, реакцией девушки. Непредсказуемой реакцией! Как она это делает? Лишь одним своим разгоряченным видом охренительно заводит меня. И, главное, проворачивает неосознанно простые уловки, как и многие женщины, вместе с тем, сетующие на мужчин, что, дескать, все наши мозги находятся в яйцах! Вот не стервы, а?! А где после такого зрелища им быть? Вот хоть её взять — окутанную чертовской притягательностью, девичьим смятением и откровенной необузданной страстью. Могу поклясться — все те кружевные тряпки, что сейчас на ней, совершенно лишние. Может сорвать их к чертовой матери и, не дожидаясь ответа, взять желаемое прямо в беседке, посреди чудной летней ночи под музыку гребаных сверчков? Уверен, она хочет того же. Стоит лишь усмирить гордость и отдаться наслаждению.

Как меня угораздило вляпаться в эти чувства за один короткий вечер? Мне сложно понять и описать их природу. Но я готов сутками напролёт наблюдать за тем, как Ася прикусывает и жуёт нижнюю губу в растерянности, как закатывает глаза от недовольства, как пытается улыбнуться и тут же скрыть очаровательную улыбку за маской неприступности и безразличия, как мило фыркает и противоречит сама себе и мне. У художницы масса скрытых талантов. Мне кажется, можно сойти с ума, пытаясь раскрыть их в одночасье. Она яркая, как вспышка. Я это чувствую. Стоит нажать на «спуск» и можно мгновенно ослепнуть. Закрываю глаза и встряхиваю головой, пытаясь прогнать иллюзии и вернуться в реальный мир. Захватив с собой начатую бутылку виски, в очередной раз разбавляя им хреновое настроение, направляюсь в её сторону, находясь на острой грани срыва… Хочу её до безумия… также сильно, как и бешусь в сиюминутном порыве…

Посреди ночи во дворе было светло. Уличные фонари обеспечили эффектную подсветку дворам. Девушка сидела в беседке за огромным деревянным столом, залитая лунным сиянием, от чего её кожа завораживающе мерцала какими-то серебристыми микрочастичками. Сейчас она выглядела полупрозрачной, лёгкой, неземной. Светлые, волнистые пряди на ряду с белым халатиком придавали ей

ангельской внешности.

На моё приближение Ася пыталась не реагировать, натянув маску безразличия. Только когда я подошёл слишком близко к столу и шумно выдохнул из себя гнев — она вздрогнула всем телом и потянулась рукой к хрустальной вазе, наполненной спелыми фруктами. Взяв первое попавшееся яблоко, принялась вертеть и разглядывать его.

— Сладкие? — ухмыляюсь, со стуком опуская бутылку на столешницу. Отодвинув на край коробки с инструментами и прочим хозяйственным инвентарём, переступил лавочку и присел напротив. — Яблочко дашь?

— Я тебе не Ева из Рая. Сам возьми, — проворчала, не глядя на меня.

Ася почистила яблоко от кожуры и принялась нарезать ножом на маленькие дольки. Я увлечённо наблюдал за тем, как она отправляла по очереди каждый кусочек в рот и молча, с наслаждением пережёвывала. Интересно, что творится в её голове и надолго ли хватит ей терпения общаться со мной сдержанным тоном?

— Хмм… Ты намного хуже… — констатирую факт.

— Василиск в женском обличии? Я помню.

— Угу… — сделав ещё один глоток виски, потянулся за кусочком райского фрукта, улавливая потеплевший взгляд девчонки.

Отправив дольку в рот, недовольно поморщился, с трудом пережёвывая кислую мякоть. Я чуть не подавился, а ей хоть бы хны. Как можно наслаждаться такой кислятиной?

— Не вкусно? — приподняла в улыбке уголок рта, заметив мою отрецательную реакцию. Вслед за этим непроизвольно облизала свои манящие губы. Она даже не отдала себе отчёт в том, что сейчас сделала, зараза гремучая. Ох уж эти женские уловки.

— Это потому, что яблоко не лучшая закуска для пьющих, а ты почти под куражом. И нет смысла на меня ворчать — вспомни из чего была создана первая женщина.

— Да я помню, — иронично ответил, отодвигая бутылку в сторону. — После того, как Бог отобрал у нас ребро — рай закончился.

— Ну… какие рёбра, такие и Евы… — довольно хмыкнула, запахивая непослушный халатик ещё туже.

— Ася, предложи мне что-нибудь… повкуснее… — от предвкушения интима мой голос прозвучал сдавленно, практически хрипло, красноречиво подчеркнув моё возбуждение. Я принялся закатывать рукава своей рубашки, размышляя о том, что мне срочно нужна дудка для усмирения хладнокровной змеи. Ухмылка сползла с лица девчонки в один миг. Ася с усилием сглотнула слюну.

— Ты… разве… голоден?

— Нет, блин, я на предпасхальной диете — причём во всех смыслах! — на эмоциях выплеснул раздражение.

— Могу надавить сок или натереть морковку. Выбирай. Из меня повар так себе.

Девчонка принялась энергично кромсать ножом второе яблоко. Фруктоедка, чтоб её! Она хотя бы задумалась о том, что сейчас сморозила? Изречение несло в себе двойственный смысл.

— Лучше натри… давить больше не нужно… — как можно спокойнее произнёс, пытаясь сдержать в себе гнев. — Иначе я проникнусь судьбой евнуха.

Ася будто опомнилась и подняла на меня сочувствующий взгляд. Не задумываясь завладеваю её рукой, той, которой минутой ранее она брала нарезанные кусочки, и слизываю яблочный сок, обхватывая губами каждую подушечку тоненьких пальчиков. Девушка растерялась, сделав судорожный вдох и тут же замерла, прикрывая веки от удовольствия. Эту малышку иначе, как чувственная язва, и не назовёшь.

Её трепетная реакция держала мой член в адском напряжении с тех самых пор, как разбудила обоих своим внезапным появлением. В жилах мощно пульсировала кровь. В голове эхом раздавался каждый шумный толчок сердца! Воображая её гибкую фигуру под тонкой, гладкой сорочкой, сгорал от желания ощутить ладонями бархатистость мерцающей кожи. Сколько времени она не испытывала близость?

— Пусти… — умоляюще прошептала, попытавшись освободить свою руку. Я лишь сильнее сжал её кисть.

— Ты же не об этом сейчас думаешь, врунья упрямая…

Пьянея от её учащённого дыхания, от дурманящего запаха тела, от выпитой дозы виски, поднялся и потянулся к ней через весь стол, сметая в порыве страсти на пол хрустальную вазу с фруктами. Оперевшись одной рукой на столешницу, другой зарылся пальцами в мягкие волосы девушки, притянул её за затылок лицом к лицу так близко, что наши лбы соприкоснулись вплотную. Дыхание Аси бешено кружило голову яблочным ароматом. Меня снова повело от неё, да так, что в глазах заискрило. Мышцы во всём теле напряглись, превратились в камень. Не поддающийся контролю член стал лишь раздражать, больно упираясь головкой в резинку плотных боксеров, а также подпирая собой твёрдую поверхность стола.

— Отпусти меня, озабоченный… ты пьян, — грубо возмутилась, коснувшись горячим дыханием моих губ.

— Ася, шесть часов непрерывной езды порядочно утомили меня, но я отдаю отчёт своим действиям, а вот ты — нет. Боишься меня и в тоже время хочешь. Почему ты не доверяешь мужчинам? Я же чувствую, вижу какой на самом деле ты можешь быть отзывчивой девочкой. Если Катя не причастна к нашей встрече, значит этому есть другое объяснение. Что у тебя стряслось? Почему ты такая колючая?

— Я здесь не ради тебя и твоей зудящей похоти. Если бы знала, что обаятельное, холостое и деспотичное чудовище нуждается в шлюхе на пару ночей — не согласилась бы никогда! Тебя не учили чужое не брать?

— Чужое, необеспеченное надежной охраной — своё! Ты этого не знала?

— Почему же, знала. Илья меня просветил. Твоя дверь прямо по коридору и налево! Охрана у меня уже есть. Ты же не станешь огорчать родного сына?

— Как давно ты была с мужчиной? — задаю сей вопрос не отводя глаз от её пляшущего взгляда, ибо знаю, что разговор о сексе выбивает почву из-под её ног. Да и мне самому не терпелось получить ответ. Мысль о том, что какой-то придурок владел её телом, приводила меня в бешенство. Представлять Асю чьей-то девушкой было настолько неприятным, как если бы я сейчас водрузил руку на тлеющие угли в барбекю.

— Так давно, что не помню как это делается! Пусти! — гневно прошипела, и резким взмахом правой руки вогнала со всей дури нож в столешницу между моих растопыренных палецев!…

Божечко! Божечко! Божечко! Что же я наделала? Меня будто током шибануло от хриплого голоса: «Как давно ты была с мужчиной?». Хотелось задать встречный вопрос наглецу, отуманенному половым возбуждением, но вместо диалога сработал защитный рефлекс! Не раздумывая вонзила нож в деревянную столешницу между пальцев Дмитрия. Ох… С чего вдруг такая реакция, Ася? В любой другой ситуации я бы развернулась и ушла прочь, но с ним постоянно нахожусь в полном замешательстве.

Мне нравится испытывать нашу близость, ощущать на себе стремительное сердцебиение мужчины, его откровенный взгляд. Он разбудил во мне множество противоречивых чувств. Моё тело плавится под наглыми, жаркими ладонями, дрожит, и я до чёртиков боюсь своей реакции. Боюсь, что потеряю себя, окунувшись в эти «особые» отношения, превращусь снова в безвольную, зависимую игрушку, забуду о важном под сильным влиянием таинственной, некой демонической харизмы собственника.

Невероятно сложно противостоять откровенному мужскому натиску, одновременно желая тепла и защиты. К нему неудержимо тянет, будто к наркотику, с тех самых пор, как впервые вдохнула опьяняющий запах самца, восприняв его неотделимой частью себя. Что со мной не так? Неужели я настолько глупа, чтобы верить в эту нереальную чушь и надеяться на что-то хорошее, на нечто большее чем просто секс? Зачем я себя обманываю? Дмитрий такой же как и все — тонкий ценитель женского тела, не более того. Веру в мужчин я потеряла с тех самых пор, как мою любовь втоптали в грязь. Всё лучшее, что в ней было — разменяли на обычный трах. Я не готова повторно обжечься. Не хочу заново собирать сердце из осколков, вытаскивать боль из души на холсты и безжалостно их жечь. Второй такой пытки не выдержу. Поэтому упорно борюсь со своими чувствами, пытаясь разогнать из головы замешательство, удержать в себе всё то невероятное, что тянется к свету из потаённых уголков души.

После моей выходки с ножом в беседке зависла мёртвая тишина… Сейчас очнётся и разбудит в себе зверя. Почему не было крика? Может я не оттяпала ему пальцы и зря волнуюсь по этому поводу? Ударит? Тяжёлое и частое сопение мужчины прорезалось в моих ушах сквозь пелену нарастающей паники. Открываю один из зажмуренных глаз в надежде лицезреть чудо. Проливать чужую кровь не входило в мои планы. Господи, да я всего лишь защищалась!

Похоже, из-за шока, Дмитрий потерял дар речи, молча нанизывая меня на свой убийственный взгляд. Его вторая рука прожигала мой затылок, до боли сжимая часть шеи и удерживая наши головы вместе. Он навис надо мной в недвижимом положении, напоминая перекошенный столб. Только бы хватило мужику терпения не взорваться и не закопать меня живём в своём дворе, под какой-нибудь старой сосной. До чего же я дошла — страшно кому рассказать.

Опустив свой взор, с облегчением выдыхаю панику, тотчас воспрянув духом. Фаланги работодателя целы! О, да! Оказывается, я умею танцевать ножичком между пальцами. Будучи подростками, мы с ребятами часто увлекались этой своеобразной игрой, и хоть прошла с тех пор целая вечность, навыки всё же остались.

Туман в голове окончательно развеялся, когда Дмитрий осторожно убрал руку от лезвия ножа и тут же отпрянул от меня, как от раскалённой плиты, ударив обеими кулаками о стол с такой мощью, что от соприкосновения его костяшек с деревом подскочили рядом стоящие ящики с инструментами, прогремев на всю округу громким эхом. Я вздрогнула от неожиданной реакции мужчины и под нарастающий звук его низких ругательств медленно подняла вспотевшую пятую точку с лавочки и бочком устремилась на выход из-за стола, прихватив с собой какую-то увесистую коробочку для самозащиты. «Самурайский кулак», чтоб его! Сердце отчаянно трепыхалось где-то в горле, не позволяя сделать глубокий вдох и что-то возразить. А что тут скажешь? Да, я идиотка, перегнула палку, но и палка о двух концах бывает, нет?

— С…с…стерва, мать твою!!! Безумная… Гарпия! Идиотка! Ты что, спятила окончательно? Для тебя мужской член сравни Тираннозавру? Он не плотояден! Не жрет красивых девушек изнутри! Что, черт возьми, с тобой происходит?

— Зз. защитная реакция… на т…твоё возбуждение…

— Охренеть, "подарок" небес, чтоб тебя! Ты мне руку чуть не оттяпала, дура!

Он орал на меня так, что мышцы на его царской заднице дрожали. Потеряв сердце где-то в пятках, я пятилась назад о-о-очень мелким и незаметным шагом.

— Уж какая есть! Не нравятся острые ощущения? Утроенная фокусировка и уменьшенный угол обзора с жаждой «присунуть» ещё не пошли на пользу ни одному «половому разбойнику»! Я не заказывала «Уедиенцию» Вашему Превосходительству!

— Да ты!.. Ты!.. Ты, просто кладезь неприятностей! Я не подпущу тебя к сыну! Даже не мечтай! С тобой невозможно расслабиться. Только поседеть и в одночасье стать импотентом!

— А кто сказал, что я здесь остаюсь? — изо всех сил пытаюсь держать оборону, чтобы не грохнуться в обморок.

Всего каких-то пару шагов, Ася, и ты сможешь рвануть в дом, к Илюхе. Уж при ребёнке он не станет меня насиловать и расчленять. Там и скорая помощь прибудет в лице адекватных товарищей.

— Стоять! — рявкнул сходу, раскусив мой хитроумный план. — Я тебя пока что не увольнял!

Да он издевается?

— Может определишься? Вакансия шлюхи меня не устраивает! Закрывай сделку в минус! У нас с тобой огромная несовместимость, Дмитрий! Боюсь, эти стены не выдержат наше совместное проживание.

— Видимо, ты права. — немного сбавил обороты. — Когда мужчина хочет секса, а женщина брака — это идеальная несовместимость.

— Чтооо?!

Саркастический хохот хозяина дома разбавил нашу перепалку, чем ещё больше меня взбесил. Вдохнув поглубже воздух, запускаю в него заранее припасенную увесистую коробочку, которая сиганула мимо его головы и угодила в барбекю. Этот сукин сын успел вовремя пригнуться и не схлопотал по лбу лишь благодаря хорошей реакции. Чертов сексоголик! Нас обоих потряхивало. Мы пытались словами укусить друг друга посильнее. Задеть за живое. Чтобы наверняка было жарко. Чтобы эмоции хлестали через край. Шансы на перемирие ровнялись нулю.

— С чего вдруг решил, что твоя кандидатура в мужья достойная? А? Вы с Кириллом друзья и такие разные. Твой товарищ — замечательный мужчина, чего не скажешь о тебе. Кате с ним очень повезло. А ты… ты… ты похотливый засранец! Вот кто ты!

— Решила меня позлить? Да? Я на такие уловки не ведусь, психованная. — произнёс ровным тоном, сокращая между нами дистанцию. — Ты плохо знаешь Беса. Хватит, Анастасия, вряд ли ты меня шокируешь больше, чем уже смогла. Признаюсь, я погорячился, но согласись, не без причины!

— Не подходи! — прошипела, отступая назад ещё на два шага, пока не ощутила за спиной какую-то преграду. — Иначе я за себя не ручаюсь, Дмитрий.

— Задушишь в объятиях? Не дури, Ася, на этот раз ты не сможешь скрыться от меня…

Просторная беседка оказалась слишком тесной и очень душной для противостояния двух взбешённых личностей. Между нами воздух накалился до предела и начал потрескивать разрядами тока. Мы оба зашли слишком далеко. Ещё одного столкновения с ним я не выдержу. Желание нырнуть с головой в холодный бассейн, чтобы остудить свой пыл, было очень велико. Жаль, что тот накрыт. Сейчас бы развернулась и прямиком в воду!

— Хризалидокарпус! — прорычал, приближаясь в мою сторону.

— Хризадочего? — в недоумении переспросила не в самое подходящее время.

Дмитрий не раздумывая настиг меня в три прыжка, в тот момент, когда я споткнулась и моя задница опустилась на кадку с колючей растительностью, относящейся к семейству Пальмовых. Это я уже поняла, когда пригляделась к этому самому кустику-монстру Мезозойской эры, чтоб его гусеницы съели! Декоративный кустарник со сложным названием распластался под моей пятой точкой, напоминая шикарное гнездо из пышных, перистых листьев.

— Ай! Чтоб тебя… — жалобно взвыла, обвив руками шею подоспевшего спасителя.

Чувствую себя курицей наседкой в руках голодного коршуна. Дима, подхватив моё тело за подмышки, рывком поставил на ноги и придержал. Поцарапанная попа саднила и горела огнём. Хотелось приложить ладони и растереть зуд, но мои руки накрепко вцепились в мужчину. Голова кружилась от пережитых потрясений.

— Тебе бы пару яиц в придачу и можно выводить цыплят, сидя на моей заморской пальме,

— значительно потеплевшим тоном уколол моё самолюбие.

— Птеродактилей… — проворчала я, скривившись от неприятных ощущений. — Ох…умм… В добавок к пальме я предпочту кокосы яйцам, чтобы некоторым умникам костянкой выбивать дурные мысли из головы.

— Жжёт?

Руки Дмитрия крепко обвили мою талию, будто лианы, а через секунду одна из них скользнула по гладкой ткани вниз и, забравшись под ночную сорочку, невыносимо нежно погладила обе ягодицы ладонью, успокаивая зуд и жжение. Я и опомниться не успела. Тело меня не слушалось, прильнуло к мужчине и затаилось, наслаждаясь его теплом. Прикусив до боли нижнюю губу, чтобы не выдать стоном накатившееся удовольствие, прячу лицо на шее у Димы, зарываясь носом между подбородком и ключицей. Почему-то раньше я не замечала пульса у мужчин чуть ниже затылка. Сейчас же мою ладонь, накрепко вцепившуюся в его шею, со всей силой упорно колотила кровеносная жилка.

— Я должна… идти… в дом… там… Илья может… — запаниковала, стоило ему сжать посильнее одно из полушарий моего зада. В ответ Дима лишь крепче стиснул мою талию, прижимая плотно наши животы.

— Ася… — Прохрипел в висок, вдавливая сильнее пальцы в промежность сквозь мокрые трусики. — Девочку накрыла гормональная волна?

Чччееерт!… Какой быстрый… Очнулась я от скрежета скамейки, которую он отодвинул ногой в сторону, усаживая меня задницей на свободный край стола. Как подхватил и перенёс на себе к этому месту помню смутно. Благо, беседка являлась укромным уголком садового участка, напоминающая небольшой гостевой домик. Стены и вход задекорированные вьющимися растениями, скрывали всё, что сейчас происходило от любопытных глаз. В барбекю что — то вспыхнуло и разгорелось слабым пламенем, немного осветив помещение. Какая-то коробочка из тонкой фанеры. Ею я запустила в Диму около пяти минут назад.

— Ася, я хочу тебя… — прорычал над ухом, рывком потянув за поясок, развязывая туго — затянутый бант на халатике. Горячее дыхание обожгло мою шею. — Иди сюда, малыш, я об этом мечтал с тех пор, как ты сбежала от меня.

Ладони мужчины мягко накрыли изнывающую грудь и слабо сжали оба полушария. Мы в унисон тихо простонали. Я закрыла от наслаждения глаза, а Дима принялся медленно очерчивать по кругу ореолы сквозь тонкое кружево, затрагивая большими пальцами твёрдые и очень чувствительные соски. Мышцы на моих бёдрах резко сократились, напряглись от возбуждения, чем и вынудили меня обхватить ногами спину мужчины. Тапки, не удержавшись, слетели прочь, звучно хлопнув подошвами о пол. Поглощён страстью, Дима смахнул со стола тот самый злосчастный нож и придерживая мою голову, опрокинул на спину, навалившись сверху своим напряжённым телом. Паника не стала сидеть в окопе и всколыхнулась во мне новой волной. Одно дело — поцелуи и ласки, другое

— разрешить хозяйничать и подчинять меня изнутри, пользуясь «Святая Святых». Я к такому решительному шагу не готова. Не могу пересилить себя и отдаться первому встречному, даже если меня к нему невероятно тянет магнитом! Естественно я стала сопротивляться, пытаясь скинуть с себя тяжёлый груз.

— Я не готова к настольному сексу! Не х…

Дмитрий, жадно приник ртом к моим губам, вбирая в себя прерывистое дыхание и обрывки слов. Впился в мои губы настойчивым поцелуем. Я задрожала под ним ещё сильнее, отвечая с той же страстью. Его вкус с ароматом виски сводил с ума. Он умеет выбить почву из-под ног не прелагая усилий, одновременно манипулируя грубостью, нежностью и настойчивостью. Прикусив мою нижнюю губу, чуть отстранился, упиваясь моим затуманенным взглядом. Я простонала от боли, вгоняя ногти ему в плечи, осознавая исход "одноразовой" ночи.

— Отпушти… шаблежубое животное! — прошипела, закипая от гнева и безысходности. Это был не поцелуй, а игра голодного зверя. Настолько будоражащий кровь, что сердце не успевало её перекачивать, временами захлёбывалось, и снова брало разгон. В эти мгновенья я будто срывалась в полет с огромной высоты, летела вниз головой, отключая реальность.

— Уверена? — отпустив мою губу, спросил и, не дожидаясь моего ответа, решительно добавил:

— Деньги, что Катя тебе оставила, заберёшь себе и можешь быть свободной. Я здесь больше не держу.

Дима выпрямился, помогая мне сесть. Наверное так даже лучше. Расстояние — прекрасное лекарство от непредвиденных вспышек чувств, способствует скорому душевному выздоровлению.

— Дим… — я хотела извиниться за свои грубые ошибки, но в этот момент в барбекю произошёл спонтанный, оглушающий взрыв, напугав нас обоих до жути, при этом, осыпал пеплом и сажей часть беседки внутри. Разнести кирпичное сооружение, видимо, не хватило мощности. Мы среагировали после первого прозвучавшего выстрела. Быстро рванули в укрытие под стол.

— Ложись на пол, дура! Какую хрень ты швырнула в тлеющие угли?

Выстрелы не прекращались. Я насчитала три, когда с визгом от страха распласталась на полу, защищая голову руками. Дима накрыл меня своим телом и продолжал орать над ухом.

— Бл**ть! Что ты притащила в дом, идиотка? Петарды? Порох? Чем ты в меня запустила?

— Я… это… не… я! Не… моё…

— Мать твою! В доме ребёнок!

— Кк…коробочка… б… была… на столе…

— Какая, нахрен, коробочка? Ты устроила перестрелку во дворе посреди ночи! Я не успел поселиться в доме, как уже накосячил! Сейчас охрана нагрянет, что я, бл**ть, им скажу? Откуда ты взялась на мою голову?!

Ещё пару раз пальнуло и стихло. У меня возникло стойкое предчувствие, что я швырнула в угли коробку с патронами. Только порох, забитый в гильзы, так может греметь. Господи, голова сейчас разорвётся. Меня начало трясти. Очень сильно.

— С…с… сле…е… зь… с… м…

Дальше произошёл взрыв во мне. Я задыхалась от истерики, не имея возможности выговориться, рыдала навзрыд, чувствуя на себе тяжесть его тела. В сердце будто воткнули гвоздь. Сделать вдох было невероятно сложно и болезненно. В глазах резко потемнело и гневные ворчания хозяина дома рассеялись в голове, попросту прекратились…

— Ваш городской номер не ответил… мы пытались связаться…

— Всё в порядке… редкий случай, конечно… приношу свои извинения…

Издалека начали доноситься некоторые обрывки фраз из мужского диалога. Я даже не пыталась в него вникать. В голове всё ещё распространялся тихий гул, а тело оплела слабость, не позволяя мышцам откликаться на движения. Веки налились свинцовой тяжестью. Сознание возвращалось медленно. Невыносимо мучила жажда.

— Дмитрий Александрович, с такими вещами надо обходиться осторожнее. Соседи испугались, вообразив от страха невесть что. Архаровцы Матвея Владимировича, честно говоря, удивили. Это ж надо было не позаботиться убрать патроны в безопасное место. Малютин собирался на этих выходных подстрелить пару уток. Все уши мне прожужжал.

— Уверен, Матвей даст команду поймать живого вепря. Раз уж дробь с порохом закончились, «лосям» на охоте будет полезным заняться спортом. Я лично прослежу, чтобы новые гильзы начинили солью, а там уж пусть включают фантазию и повышают порог максимальной скорости. Заверяю Вас, мы больше соседей не потревожим, — голос Дмитрия прозвучал твёрдо и уверенно. — Благодарю за оперативность. Приятно удостовериться в том, что охрана в посёлке осуществляется на высшем уровне.

— Доброй ночи, господин Воронцов!

— Взаимно.

После того, как входная дверь захлопнулась, сонный, недовольный голосок Ильи прозвучал где-то рядом.

— Папа, а где Ася?

— Илюха? Ты что здесь делаешь, сынок? Почему не спишь?

— Я плоснулся от твоего клика. А кто такой «половой лазбойник»? Ты что, иглал в войнушку с няней? Я тоже хочу гломко постлелять. Можно я буду полицейским, как Дэн, а ты бандитом? Пап, а кто такая Галпия?

— Как ты всё успеваешь запоминать? — переспросил озадаченно, и вздохнув, добавил:

— Это такая маленькая, вредная птичка, малыш.

— Я тоже такую птичку себе хочу.

— Вырастешь и обязательно заведёшь, а сейчас спать!

— Я без Аси не усну, — захныкал Илья. — Она убежала? Да? Вы полугались?

В этот момент хорошо было бы отозваться и попытаться успокоить мальчика, но я предпочла не подавать признаков жизни. Не хотелось снова выслушивать тирады от Дмитрия. Тем более, я намеревалась собраться и уехать при первой возможности. Отношения с работодателем зашли в полнейший тупик. Оставаться в этом доме больше не имело смысла, да и первое место в моей жизни занимал Александр и я это помнила всегда!

— Сынок, взрослые часто ссорятся. Ася немного переволновалась и уснула. Давай отнесём девушку в её комнату. Ты тоже должен лечь в свою кроватку. Договорились?

Дмитрий подошёл к дивану и присел рядом, на край. Принялся прощупывать пульс. Я вздрогнула когда его пальцы коснулись кожи на шее, отодвигая пряди волос. Мужчина удовлетворительно хмыкнул и принялся нежно поглаживать вибрирующую сонную артерию.

— Ты отнесёшь Асю ко мне в детскую? — Илья взял мою руку в свои маленькие ладошки и крепко сжал.

— Илюха, Ася будет отдыхать в гостевой. Ты, ведь, достаточно взрослый мальчик, чтобы спать в отдельной комнате.

— Я не пливык спать один. Я хочу спать лядом с вами! — возмутился обиженным тоном и хлопнул ножкой о пол. — Кил никогда так не говолил!

— Илья! Хватит капризничать! — раздражённо бросил сыну и резко поднялся с дивана. — Кирилл с Катей жених и невеста, поэтому спят вместе. Они Скоро поженятся.

Понимаешь? Они пара.

Желание мальчика явно разозлило Диму. Меня же привело в замешательство. Спать в одной комнате с отцом ребёнка я никак не рассчитывала. Нет уж, увольте меня прямо сейчас!

— А почему вы не пала? Ты не любишь Асю?

— Маленькие дети не рулят жизнью взрослых! Ася — твоя няня!

— Я хочу к Лыжей! Киллил лучше тебя! Ты злой! — Илья всхлипнул и принялся жалобно шмыгать носом. Резкие шаги Дмитрия отдалились в сторону кухни. Хозяин дома принялся стучать дверцами шкафчиков и что — то усиленно искать. Явно нервничал.

— Ася, ты спишь? — малыш тихо позвал, пользуясь отсутствием строгого папы. Я протяжно простонала и чуть приоткрыла глаза. Мальчик обрадовался и тут же обнял меня за шею, прошептав:

— Я не хочу спать один. Мама всегда спала лядом со мной.

Погладив мальчика за хрупкие плечи, поцеловала в голову.

— Не зли папу, малыш. Я сейчас попытаюсь подняться и почитаю тебе ещё одну сказку о злом орке и принцессе. Договорились?

— Угу…

— Злой орк против! — прогремел голос Дмитрия совсем рядом. — Вот. Прими лекарство.

— Что это? — уставилась на мужчину, держащего в руках бутылочку с водой и какую-то капсулу белого цвета.

— Ну пап… — малыш отстранился и умоляюще посмотрел на Диму.

— Никаких сказок, пока Ася не примет успокоительное. Спорить не советую! Иначе вызову скорую.

— Не забудь попросить мальчиков прихватить смирительную рубашку… ты же это имел ввиду? — проворчав, попыталась привстать, но голова закружилась и я рухнула обратно на диван. Схватившись за виски обеими руками, жалобно простонала в очередной раз, ощущая бешеный ритм пульса. — Я ведь сумасшедшая для тебя, не так ли?

Дмитрий тихо чертыхнулся, подошёл и вложил капсулу мне в рот. На сегодня достаточно натворили дел и я решила больше не сопротивляться, покорно принимая его помощь. Мужчина бережно приподнял меня за плечи, как будто между нами не было безумных баталий, придержал бутылочку, пока я пила жадно воду.

— Как себя чувствуешь? Хочешь, я вызову врача? — его голос приобрёл тёплый оттенок. Ну надо же? Как по мановению волшебной палочки, меняет своё настроение: то злится и кричит, то ластится и переживает за непутёвую девчонку.

— Нет. Не стоит.

— Ну, как знаешь, — поставил пластиковую бутылку на подлокотник дивана и аккуратно подхватил меня на руки, я тут же обмякла в его объятиях, не имея сил сопротивляться. Обнимая перепачканную сажей крепкую мужскую шею, прильнула головой к плечу. Дима застыл на мгновение, прижимаясь губами к моему виску. Вот о чём можно думать, жадно вдыхая запах моих волос? Ещё каких-то полчаса назад был готов выгнать меня за порог, а сейчас держит так, будто я самая важная ноша в его жизни. Илюша своими вопросами о «любви» загнал взрослого мужика в тупик. Разве станет мужчина нервничать просто так?..

— Пап? — Илья напомнил о себе робким голоском. — А сказка о злом олке? Почитаешь нам с Асей?

— С одним условием: ты засыпаешь без лишних вопросов.

— Холошо…

Мои изумлённые глаза поймали загадочную ухмылку Димы. В этот миг он зачем-то сильнее прижал меня к себе.

— Всем спать! И не надо на меня так молчать, Анастасия Батьковна! Я чертовски устал за день… честное слово!

— Па? А почему ты Засланец? И что значит «плисунуть»?

— О, Боже! — в голосе Дмитрия прозвучало смятение. Мы переглянулись с ним — он выразительно закатил глаза.

— Па? А олк не сожлёт плинцессу?

— Нет! — рыкнул, пытаясь хоть на время избавиться от назойливых вопросов ребёнка. — Давай за нами, Илюха. Пора отдыхать, малыш.

— Значит он тоже член? Па? А что такое…

— Илья!!!

После предупредительного, грозного голосового «выстрела» мы втроём молча направились наверх…

Маленький Почемучка следовал за нами по пятам, отсчитывая уверенными шагами каждую ступеньку длинной лестницы.

— Илюха, держись крепче за перила!

Неся на руках свою драгоценную ношу, волновался за сына, но старался не думать о плохом. В конце концов он мужчина! В нем заложены гены Воронцовых и я горд тем, что ему чуть больше двух с половиной лет, а он полон сил и энергии, развит не по годам, храбрый, проницательный и очень хитрый малый, излучающий вокруг себя позитивные эмоции. В глубине души я благодарен судьбе за встречу с Алей в далёком прошлом, за то, что она подарила жизнь нашему ребёнку, что позволила мне сейчас любить сына, наслаждаться его присутствием.

— Пап, я остоложный! Асю не улони, — скомандовал Илья, тем самым развеял мысли о прошлой жизни за стены этого дома.

Его заботливость — ещё одна причина умилятся родным чадом. Иногда мне кажется, что наша встреча с незнакомкой Анастасией была неизбежной. Ведь благодаря сыну, девушка сама пришла в мой дом. Невзирая на жуткие недоразумения, в моей жизни началась полоса счастливых неслучайностей.

— Я держу крепко твою няню, не беспокойся. Смотри под ноги, малыш!

— Ты плохо ориентируешься в новом доме? — спохватившись, Ася обернулась назад, всматриваясь в начало коридора.

Направляясь уверенным шагом в свою спальню, решаю поинтересоваться её замешательством:

— Почему? Я прекрасно изучил планировку коттеджа перед покупкой. Тебя что-то тревожит?

— Пап, а ты куда? Мы не будем спать в моей машинке-кловатке? — сын окликнул меня позади, приоткрывая двери в детскую.

— Илюха, не задавай лишних вопросов. Иначе ты отправишься спать в свою комнату, но без Аси. Следуй молча за мной.

— Я тоже хочу в свою комнату… Пусти. Илья не может нам указывать… он ребёнок… — девушка шёпотом возмутилась, затронув своими сухими губами край моей ушной раковины. Острые ощущения разрядов тока в позвоночнике спровоцировали новую волну тепла, распространившегося от низа живота к паху, пробуждая в нём сладкое томление. Очередная моя ошибка, которую я себе позволил допустить. Ради спокойствия девчонки упорно стараюсь сдерживать возбуждение. Да и ради сына тоже. В последнее время он, как губка, активно впитывает в себя «взрослые» темы разговоров, окружающие его детский познавательный мир.

— Думаешь, я позволю потакание его требованиям? Ты за кого меня держишь? — сейчас я и сам себе удивляюсь. Ведь иду на поводу у своих собственных желаний. И сын тут ни при чем! Я боялся её очередного побега, поэтому решил нарушить все правила приличия. — Завтра всё будет иначе.

— Ты сумасшедший! Уже ему потакаешь и я не буду спать с тобой в одной кровати. Даже не мечтай об этом… — прошипела моя заноза. Черт! Как же глубоко она успела залезть мне под кожу, вызывая охренительно-приятные раздражения. Её имя мысленно перекатывал на языке, наслаждаясь простотой и звучанием: «Ася, Анастасия, Настенька, Настюша…».

— Можешь не спать, ничего не имею против. Главное, чтобы не дёргалась и позволила мне отдохнуть. Придётся привязать тебя к своей щиколотке, а то ещё надумаешь сбежать из дома. Я и так тебя обыскался. — последнюю фразу шепчу ей на ушко, намеренно касаясь его губами. Зарываюсь носом за ним и, скользя по тонким, пушистым волоскам на хрупкой шее, вдыхаю пьянящий аромат её кожи. Почувствовав, как мышцы девушки мгновенно напряглись, прижимаю ещё крепче к себе, невзначай поиграв пальцами с тонким ребром под соблазнительной грудью. Втянув резко воздух, девчонка не удержалась от комментария:

— Да неужели? — съязвила. — Хам… Заведи себе сторожевую собаку и с ней отрабатывай команды: «Ко мне» и «Лежать»! Я живой человек и никому не принадлежу, чтобы меня держать на привязи как породистую суку, запомни это.

Мы останавливаемся напротив двери в мою спальню.

— Ну, хочешь, я доверю тебе свою жизнь, привязав к шее? Не хочу, чтобы ты удрала, когда меня одолеет глубокий сон.

Выбиваю последние капли спокойствия из Аси, впившись в её голубые, распахнутые от изумления глаза своим испытующим взглядом. Девушка слегка приоткрыла рот, теряясь в догадках. Я практически улавливаю бешеный стук её сердца, доносящийся из горла вместе с потоками напряжённого дыхания. Её полные губы выглядят настолько притягательно, эротично, что мимо воли в голове проскальзывает видение, как они жадно, с наслаждением скользят по моему горячему члену, медленно поглощая каждый сантиметр изнывающей плоти, погружая его в тёплую влагу женского рта. Нервно сглотнув наваждение, сжимаю плотно челюсти и распахнув ногой дверь, решительно вхожу в свою спальню, где стояла широкая, девственно-чистая кровать, не знавшая стонов удовольствия ни одной женщины в этом доме. В моём доме.

— Пап! И я хочу собаку! — Илья возвращает меня в реальность.

— Собаку нужно заслужить… — всё ещё наслаждаясь красотой её губ, хрипло отвечаю сыну, пытаясь вложить стальные оттенки в голос. — Будешь слушаться, обязательно подарю.

— Привяжи меня к своему сердцу?.. — неожиданно звучит вкрадчивый голос художницы, выбивая почву из-под моих ног. — Сможешь?

Ася лукаво прищурилась и с ехидной ухмылкой, приподняв лишь один уголок рта, добавила, царапнув побольнее где-то в районе желудка по старых зарубцевавшихся шрамах:

— Так, чтобы без боли и на всю жизнь… — после короткой паузы, выдала резкий смешок.

— Смотри, не урони от истерики бешеную стерву. У тебя на такое заявление все клетки бунтуют. Может сперва предложишь выйти за тебя замуж? А уж потом станешь разглядывать мой рот настолько увлечённо, с азартом, как об этом красноречиво кричали твои порочные глаза, милый.

— Илья? Ты забыл книжку со сказками. Помнишь, где Ася её оставила? — как можно теплее напоминаю сыну о своём обещании, а сам предвкушаю момент, когда смогу отомстить самоуверенной сучке, которая шальной пулей застряла в моей голове и медленно спускается к сердцу, затуманивая рассудок.

— Ага! — детская непосредственность заставляет меня растаять на секунду и улыбнуться искренне, но лишь собственному сыну, разглядывая своё отражение в холодных пуговках глаз гремучей змеи. Решила укусить, впрыснув порцию своей отравы? Какого черта я должен отгребать за всех херовых мудаков, проездом мелькнувших в её жизни??

— Давай. Одна нога там, вторая тут.

— Я сейчас, па!

— Значит к сердцу, говоришь? — непроницаемый, без намёка на сожаление, на искренность и теплоту, мой голос эхом отскочил от меня, ударяясь о стены комнаты с нависшей тишиной, разбавленной нашим тяжёлым дыханием и топотом детских ножек в длинном коридоре.

— Я пошутила… Я просто… хотела… позлить… за…

— Хочешь поиграть? — хищный взгляд Дмитрия уколол в самое сердце. Его голос прозвучал холодно, будто кто-то шаркнул железной рейкой о камень. У меня даже скулы свело. Я не выдержала пронизывающий взгляд и молча отвернулась, пытаясь отвлечься на интерьер комнаты хозяина дома. Удерживая меня под мышками, мужчина мгновенно отпустил мои ноги и они ударились о пол пятками. От такой выходки я вскрикнула и тут же ощутила спиной твёрдую поверхность стены. Дмитрий прижал меня за плечи и снова скомандовал. Жёстко. Холодно.

— Посмотри мне в глаза, Анастасия! Или ты уже потеряла свою храбрость? Проглотила вместе с языком?

Я лишь облизала пересохшие губы и неуверенно подняла напуганные глаза. Но тут что-то щёлкнуло во мне. Стальной взгляд приковал моё внимание, выпустил навстречу железные щупальца и вцепился ими в мои потемневшие радужки. Не знаю, сама ли сорвалась не удержавшись, то ли моя злость к этому мужчине взяла верх и я решила дальше испытывать судьбу, то ли страх разбился в дребезги о его напряжённое, твёрдое тело, перерастая в дикое желание подчинить себе эту гору свирепости и умопомрачительного обаяния.

— Поцелуй меня! — прозвучало уверенно в моей голове.

Я отчётливо услышала свой голос. Как будто это сказала не я, а очень сильная и страстная женщина, заключённая во мне, запутанная в сетях недоверия и разочарования. Женщина, которой хочется свободы. Которой хочется быть желанной, любимой и нужной…Чувствую, как нити паутины натягиваются, больно царапая и задевая каждый мой оголенный нерв, каждую живую клеточку, медленно трещат в узлах, разрываясь на части. И мне уже легче дышать. Проще смотреть на жизнь другими глазами. Но я всё ещё думаю о том, что паутина имеет свойство регенерировать и снова дрожу. Теряюсь в догадках, сгорая под его жаркими ладонями. Кто ты?.. Палач или спаситель?.. Кто?..

Пальцы Дмитрия порхнули по ключицам, подкравшись к шее, нежно погладили её и поймали в кольцо, слегка вжимаясь в мышцы мягкими подушечками, опаляя кожу чуть выше впадинки.

— Обещаю тебе… привяжу… — горячее дыхание мужчины нещадно жгло мои губы. — Так крепко, что не сможешь разорвать узел… Ася… — хриплый стон ворвался в мой приоткрытый рот вместе с варварским, наглым языком.

— Ася, пап, любитесь? Волон, ты такой целовательный, как Бес! Вы чтОу… уже пала??? Ух тыж-ка!

— Ччерт… — Дмитрий недовольно прошипел над ухом, упираясь лбом о стену рядом с моей головой. — Быстрый какой… Илюха! Сейчас же в кровать! Тебя это тоже касается, Ася. Можешь принять душ. Футболки в шкафу на средней полке. Разберёшься. Когда я вернусь, хочу видеть обоих под одеялом. Поняла? — рыкнул и, не дожидаясь моего ответа, направился прочь из комнаты.

Я переводила дыхание, наблюдая за довольным ребёнком. Илья, подбежав к кровати, забросил книжку наверх и, вцепившись крепко за покрывало, подтянулся, будто маленькая коала, и взобрался на матрас.

— Ася! Хочу сказку пло олка!

— Дай мне пару минут, малыш. Я сейчас…

После взрыва и обстрела в беседке я выглядела почти как настоящая Золушка. Лицо, слегка испачканное сажей, довольно улыбнулось мне в отражении зеркала. Дима был прав, принять душ, пожалуй, не помешает. Но только, чтобы остудить и унять возбуждение. Сажа волновала меньше всего. Провернув ключ в замке, я сняла с себя грязный халатик и уже не кристально-белую сорочку. За трусиками схожу после того, как искупаюсь, лишь потом лягу в кровать. Пусть шипит, сколько влезет. Футболка Дмитрия свободно прикроет мой голый зад. Заодно переоденусь в свою брючную пижаму.

Составив несложный план, забираюсь под струи горячей воды. Запах цитрусов Дима предпочитал и в геле для душа. Насладившись свежим ароматом, мягкой пеной и острыми струями, я высушила влажное тело пушистым полотенцем и вдохнула сквозь него воздух, в блаженстве прикрывая глаза. Этим мужчиной пропитан каждый уголок его дома, каждая личная вещь. Я даже разочарованно вздохнула, не имея желания снимать с себя только что одетую ароматную футболку.

Вытряхнув из головы лишние отвлекающие мысли, выхожу из ванной и натыкаюсь носом на влажную, умопомрачительную скалу из подтянутой фигуры Воронцова. Дмитрий стоял предо мной в домашних тонких штанах, резинка которых свободно покоилась чуть ниже талии, подчеркивая его плоский живот, открывая взору тёмную дорожку волос, спускающуюся от пупка вниз к паху, параллельно косым мышцам живота, пересеченным двумя толстыми кровеносными венами. Загорелая кожа блестела от капель воды в приглушённом свете бра. Слева под грудью красовалась родимая метка. От вида домашнего «Отпадного» текли слюнки и мозги превращались в кисель. Теперь я понимаю, почему Катя его так назвала. Стоп! Она его видела таким???..

— В кровать, Ася. Не заставляй меня ждать. Я действительно очень устал. — очнувшись от его голоса, подняла взгляд и вполголоса пробубнила:

— Я с… сейчас… мне нужно…

— Ася! — грубо произнёс моё имя, будто я чем-то снова задела его за живое.

Поджав губы, неуверенно топаю куда велел грозный Орк, зажимая в ладони грязную одежду. Вот ведь дура! Почему сразу не сходить в свою комнату и там не переодеться, пока Дмитрий купался в другом санузле?

— Дим?.. — пытаюсь в последний раз отпроситься к себе или хотя бы вернуться в его ванную и одеть старые трусики.

Он не ответил. Лишь вырвал из ладони мои вещи, забросил куда подальше и, задрав край одеяла, жестом дал указание. А я что? Я молчу, сгорая от стыда ложусь, прикрывая как можно тщательнее стратегические места… спать мне придётся без трусов! Твою ж мать!.. Ася!

Следя боковым зрением за отцом ребёнка, тщательно подбиваю под себя со всех сторон одеяло. Дима хмыкнул, размышляя о чём-то своём, и тут же скорчил непробиваемое, угрюмое лицо. На меня не обращал никакого внимания. Интересно, какую жабу он успел проглотить пока принимал душ? Его злость сейчас носила совсем другой характер. Больше напоминала затаённую нежели быстротечную.

— Илюха, давай в серединку, — скомандовал сыну и принялся подпирать спинками стульев край кровати с моей стороны.

— Это ещё зачем? — озадачена его действиями, вглядываюсь в хмурое лицо мужчины пятикопеечными глазами.

— Мало ли… Вдруг ты страдаешь лунатизмом.

Развернувшись, подошёл к шкафу, встал на цыпочки и потянулся к верхним полкам, что-то высматривая на них. Мужчина слегка прогнулся в пояснице и я обратила внимание на две круглых впадинки в нижней части спины. От данной анатомической особенности можно зависнуть, погрузившись в женские мечты. Вот она, наследственность! Природа не обделила Дмитрия сексуальностью. Я любовалась его спиной, схожей с той, что у мраморной статуи «Давида». Ямочки Венеры завораживали. Их ещё называют «Треугольником Микеланджело». Ловлю себя на мысли, что уже рисую его нагое тело в своём бесстыжем воображении. Дима достал из шкафа огромный зимний плед и зафиксировал им конструкцию из стульев, чтобы не разъехалась в разные стороны, чем снова меня отвлёк от тайных грёз.

— А… Ну да. Лунатизм… Как же я сразу не сообразила. Знаешь, говорят это заразно. Стоит ночью одному подняться с кровати и выйти из комнаты, как за ним увяжется другой. Ты бы ещё кирпичики сюда водрузил, те, что сзади дома, мало ли… Вдруг умудрюсь скатиться на пол, не смотря на твою баррикаду, или ещё хуже: неосознанно разметаю руками в разные стороны хитроумное сооружение. В последнее время очень неспокойно сплю… — зачем-то произнесла с придыханием три завершающих слова.

— Не бойся… — зафиксировав на моём лице многообещающий взгляд, Дима чуть склонился надо мной, опираясь коленом на сидение стула, убрал лишние пряди за ухо и нежно погладил согнутыми костяшками пальцев кожу от виска вдоль линии скулы к подбородку, чем вызвал в моём теле очередной приступ дрожи. Неужели почувствовал как я его рассматривала?

— Если будешь брыкаться, милая, я тебя прижму своим телом и утихомирю, чтобы ты ненароком не причинила себе боль.

В ответ на его наглое заявление у меня не нашлось слов, потому что в добавок ко всему сказанному, Дмитрий мягко прошёлся кончиком большого пальца по моей нижней губе, затем, бросив беглый взгляд на Илью, бесцеремонно и напористо пробрался пальцем мне в рот погладить ряд нижних острых зубов. Если он решил поиграть со мной на ночь, я тоже могу. Илья увлечённо листал книжку, рассматривая красочные картинки. Выбирал новую сказку. Пользуясь случаем, плачу той же монетой заносчивому заср***цу. Приласкав языком подушечку большого пальца мужчины, несильно закусываю её вместе с ногтем и, затаив дыхание, изучаю реакцию взгляда. Дима решил не искушать судьбу. Выдернув палец из хватки, лениво отстранился от меня. Его поблескивающие радужки тотчас затянуло грозовыми темно-серыми тучами похоти. Отлично, Ася! Мало тебе того, что задница находится на проветривании, так ещё и мужик, мечтающий тебя трахнуть, почти вернул свой член в исходное положение, а в его случае исходная точка для решения стратегической задачи — «долгоиграющий стояк» в полной боевой готовности. Но, видимо, мне мало острых ощущений и я продолжаю в том же духе также измываться над ним, как он надо мной.

— Иии? — вопросительно тяну гласную.

— И буду дальше спокойно спать, — разочарованно брякнул ответ, забираясь под одеяло к сыну.

— Ну да. Как же… только «перфоратор» не забудь отключить, а то ненароком продырявит матрас. Не горю желанием что-нибудь себе поцарапать пружиной. Боже, я уже чувствую себя принцессой на горошине.

— Ой, да ладно тебе причитать. Если попросишь… я найду её в три счета…

— Что найдёшь? — в очередной раз туплю, вытаращив глаза.

— «Горошину», что же ещё? Или ты не хочешь сказку с хорошим «концом»?

Идиот! Еле сдержала порыв, закусив свой язык, чтобы с него не слетело лестное название для Дмитрия. Щёки моментально вспыхнули. Скрестив нарочито ноги, пытаюсь унять пульсацию той самой пресловутой горошины, чтоб его! Наглец растянул чеширскую улыбку и взял книгу из рук ребёнка.

— Ась, мышцы сведёт. Расслабься, детка. Всё зависит от твоего желания.

— Па, а пло олка? — малыш нетерпеливо напомнил о своём присутствии двум перевозбужденным личностям.

— Илюха, я тебе своими словами ужастик расскажу. Уверен, в этом сборнике скучные сказки, для настоящих мужчин не совсем то, что нужно.

Дима отставил книгу на тумбочку и, обняв сына за плечи, притянул к себе, уложив на свою широкую грудь. Они оба выглядят настолько гармонично, что невольно сердце щемит за Сашку. Я бы так же его могла баловать, обнимать и целовать, дарить тепло и заботу. Залюбовавшись заботливостью мужчины, замечталась, рисуя в воображении картинки семейного счастья. Не смотря на несносный характер Дмитрия и его озабоченные замашки, он неудержимо притягивал к себе: не переходил границы дозволенного, завораживал, будоражил во мне кровь настолько сильно, что я даже начала задумываться о «нас». А что было бы… если бы..? Он ведь так не думает? Не мечтает о большем, чем просто секс? Или я ошибаюсь…

Асенька, как же ты влипла, девочка. Неужели вся моя истерика, споры и наши с ним «трения» — защитная реакция организма на любовь?.. «Вакцина» Зарубина прекрасно справляется со своей задачей. Мне становится горько оттого, что я не могу справиться с его отравой. Очень болезненно дался наш разрыв с Вячеславом. Я не успела выдохнуть, как Воронцов стремительно ворвался в мой мир, заполняя собой каждую истерзанную клеточку души.

— Надо было нам себе такую баррикаду построить, — шёпот Димы ворвался в мою голову заманчивым предложением, адресованным сыну. Слегка потрепав Илью за волосы, подмигнул и вдохновлённо добавил:

— Представляешь, как было бы круто!

Илья, окинув заинтересованным взглядом отцовский «Леголенд», хитрым голоском шокировал меня до обморочного состояния.

— Па, ты такой плидумщик! Ася, можно я займу твоё место? Оно мне так нлавится! Ух-тыжка! Папа мастел на все луки! Такой изоблазительный! Па! Ты не олк, ты маг!

Чмокнув Дмитрия в щёку, мигом взобрался на меня поверх одеяла и улёгся пластом, крепко обнимая за шею.

— Изобретательный… — безнадёжно бубню себе под нос.

— Ты же холошая! Пожалуйста… Хочу в твою клепость. Я только полежу и велнусь назад к Волону. Подвинься. Ну, Ася…

Скривив саркастическую улыбку зачинщику бунта, сцепила крепко зубы, и передвинулась на пару сантиметров влево, позволяя мальчику занять желаемое местечко. Вот же ж упырь! Так искусно манипулировать мной с помощью сына! Какого лешего он задумал?

— Ася… Я не укушу. Ты же храбрая девочка? Илья будет на страже.

Ааа! Чтоб тебя и твою хрипотцу! Его «глубокий» и до чёртиков сексуальный голос завораживает, пленит, заставляет кожу покрываться мурашками. Хочу злиться и не могу, потому что больше всего жажду сама забраться к нему под бок, свернуться клубочком и почувствовать сильное плечо. Дима нырнул рукой под одеяло, вырвал его из-под меня и, обхватив мой стан под грудью, притянул вплотную к себе, удобно пристроившись сзади. Я благодарила всех Святых, что на нём были домашние штаны. Возможность оказаться разоблачённой равнялась пятьдесят на пятьдесят. Надежда умирает последней, не так ли?

Властно закинув на меня своё бедро, прислонился щекой к моему виску, не прекращая медленно вырисовывать большим пальцем спирали под грудью через футболку, начал свой рассказ. Если эта пытка не прекратится, я не доживу до утра…

— "Давным-давно, когда на свете обитали добрые феи, сильные рыцари и свирепые драконы, когда в каждом уголке таилось волшебство, в далёком-предалёком царстве жили царь с царицей"…

— Па? Ты уснул? Что там в цалстве тволилось?

Действительно, а что там в сказке творится? Я о ней забыл, как только попа Аси потёрлась о мой пах. Наступать на одни и те же грабли болезненно, но в моём случае заманчиво. Илья не унимался, как и моё желание овладеть женским телом. Нелегко сосредоточиться на баснях, когда между ног стоит кол, в голове, разрывая мозг, орёт металический грохот группы «Rammstein», а перед глазами мигает долбанная смс, адресованная Анастасии от какого-то «Свирепого Бабоёба»!

«В пятницу жду у себя, мышонок. Пришла пора тесного сотрудничества. Никаких отмазок не потерплю. Ты ведьма, Аська. Шлюхи больше меня не удовлетворяют. Я соскучился по твоему телу…»

Сжимая в ладони мобильный, с огромным трудом сдержал в себе гневный порыв швырнуть им о стену. Какого хрена меня заинтересовала чья-то настойчивость? Зачем полез к чужому смартфону, если никогда раньше этого не делал? Но, бл**ть, восемь пропущенных за время водных процедур меня взбесили, честное слово! Стрелки перешагнули за третий час ночи и я решил удовлетворить свое любопытство. Кто ей наяривает в такое время? Взглянул. Лучше бы я прошёл мимо. Пришедшее сообщение взорвало во мне прочные предохранители. Меня дерёт всего изнутри, знобит от ярости. Эти чувства хорошо знакомы с тех самых пор, когда Аля, сделав свой выбор, ушла к Бесу. Я получил ценный урок. Перечитывая смс по третьему кругу, принимаю спонтанное решение: этот «мышонок» уж точно больше никогда и никого не будет удовлетворять кроме меня! Хрен вам, господа!

— Мне неудобно, Дим. Нечем дышать… — девчонка заныла и недовольно поморщилась, когда я сильнее вжался в неё, обнимая тонкую фигурку. Нахрен всех поклонников, перетопчутся.

— Не отпущу… — шепнул ей на ушко, глубоко втягивая аромат лайма с примесью её феромонов. С девчонкой трудно расслабиться, не знаешь, чего от неё ожидать в следующий миг. Как ни странно, меня этот факт ничуть не пугает, наоборот, когда у Аси вздымается от гнева грудь, а из глаз летят искры, я завожусь как озабоченный придурок. Хочу её покорить. Приручить к рукам горячую, дикую самку, чтобы принадлежала только мне, стала моей маленькой девочкой…

— Дима… твоя рука… — вильнув бедром, попыталась высвободиться, но я лишь крепче придавил коленом её ноги.

— А что с ней не так? — улыбаюсь ей в шею, сжимая ладонью умопомрачительный холмик. Илья мостился на двух подушках одновременно, не обращая на нас внимания.

— Вездесущая… — прошипела Ася, чем ещё больше раззадорила во мне страсть.

— Мне кажется, ты преувеличиваешь — самодовольно промурлыкал, нежась лицом в её мягких волосах на затылке. Сливаясь с Асей телами вот так, как сейчас, чувствую приятную соразмерность. Что-то в ней есть такое, от чего сложно отказаться.

— Па, хватит сюсюкать, плодолжай сказку, я уже спать хочу.

— Давно пора, — в один голос проговорили и замерли на мгновение, прислушиваясь к собственным мыслям. Уверен — последние у нас совпадают, просто девочке нужно время и я терпеливо жду.

Приглушив свет до минимума, коснулся сомкнутых бёдер Аси подушечками пальцев. Шелковистая кожа сводит с ума, дурманит разум, зажигает в венах огонь, хочется пробраться под футболку и поиграть с её маленькими твёрдыми сосками, изучить аккуратную форму, насладиться отзывчивой реакцией тела.

— Пап!

— Мм? — разочарованно делаю вдох и медленно выдыхаю. Вот она — единственная причина, по которой я всё ещё держу себя в руках.

— Значит так:

«Жил-был прекрасный царевич и был у него конь…».

— Па! Давай у цалевича будет огломный «Бумел» как у Моти. Девушки не ведутся на кони. Лазве ты не знаешь? Это же вчелашний день!

— А ты откуда знаешь, на что они ведутся? У тебя молоко на губах не обсохло, знаток.

— Так желебца колмить же надо, ухаживать за ним. Цалевны сейчас ленивые и плидилчивые, только плава качают. Лоб сказал не связываться со сказочными девчонками. Себе и тебе доложе выйдет! Но они такие классные… у Лоба в айфоне… Эх…

— Сына, любая царевна дорого обходится. На то она и царевна. Знаешь, какая женщина может в лягушке скрываться! Иван-Дурак это понял и неспроста полез в болото!

— А как он понял? Он же дулак?

— А кто сказал, что он дурак? Иван прикидывался. Не перебивай. Слушай дальше:

«Встретил царевич однажды прекрасную, лихую незнакомку и не смог оторвать от неё глаз! Неземная красота поразила его в самое сердце…»

— Пап! А зачем ей глаза отлывать? Цалевич очень злой? Он что, монстл?

— Блин! Илюха, ты всё не так понял. Он засмотрелся… на девушку, на её красоту. Понимаешь? Ещё говорят: не смог отвести от неё взгляд. На самом деле ничего отрывать он ей не собирался.

Ася не удержалась и захихикала, содрогаясь в моих объятиях. Так похожа на маленькую, наивную девочку, очень добрую и светлую. Я готов многим пожертвовать, чтобы видеть её настоящей, открытой и беззаботной, такой как сейчас.

— Илюш, царевна не даст себя в обиду. Она умеет защищаться.

Приятный тембр женского голоса пощекотал нервы, распространяя в воздухе умиротворение. Созвучие наших голосов в спальне пробуждало во мне ностальгию по семейной идиллии. Впервые за столько лет у меня закралось желание возвращаться в дом, наполненный детским смехом и женской заботой.

— Знает Кунг-фу как панда? — не унимался Илья.

— Ну… типа того… — неуверенно пробубнила и сжалась сильнее, когда мои пальцы направились вверх, скользя по линии соприкосновения бёдер к развилке между ног. Чувствую себя партизаном. Пробираться к намеченной цели, не спалившись, потребовалась вся сноровка и находчивость.

— Хуже, — пытаюсь отвлечь внимание сына разговором, но как только в мой мозг поступает определённый сигнал, я несдержанно и громко выдаю:

— Провокаторша!.. чтоб… — закусив губу, жалобно взвыл, возвращая руку на грудь, чтобы не так болезненно реагировать на обнаженную женскую плоть. — В общем… Подрывательница. Ась, угробить меня решила? Я ведь не железный, малыш… — шепчу ей в то время, как сын что-то себе дальше воображает.

— Ты не дал возможности одеться, — хрипло произнесла, дрожа всем телом в моих объятиях.

— Ух-тыжка! Как Лютый?

— Чего??? — на нервах вспоминаю косяк Дэна, отвлекаясь от ответа Насти.

— Па, я нечаянно подслушал. Дэн уточек отстлелять хотел.

— А кур он в курятнике не хотел отстрелять?

— Кулицы его не интелесуют.

— Пфф… Ещё бы… Боюсь, на водоплавающую дичь у него патроны кончились, к огромному сожалению. Спи уже!

— Па! А..?

— Илюха, ты щенка ещё хочешь? — раздражённо выпаливаю, пытаясь унять в себе пожар. Член разрывает адское желание и я вжимаюсь им в задницу Аси, фиксируя рукой её живот.

Ага!

— Если услышу хоть слово, передумаю. Усёк?

— Холошо… Па..?

— Гррр… Ну что ещё?

— А можно… Ася меня обнимет? Ты же большой. Она не твоя няня, а моя.

— Ммм… Боги! Если это тебе поможет быстрее уснуть, я только «за»!

— Ты её пливатизиловал, как Кил свою Лыжую! Так не честно!

— Откуда ты столько словечек знаешь? — до чего умный мальчик, каждый раз поражаюсь его эрудиции.

— Мама сказала, у меня холошая подслушивательная память. Па? А ты Асю тоже лубишь?

— Илья! Слово «щенок» тебе о чём-нибудь говорит? Память бывает слуховой, «подслушиватель». Не зли меня, сына, не то разбудишь во мне злого орка.

— Па, а… Ася? — жалобно протянул.

— Вот же упёртый… — рычу сквозь зубы, разжимая тиски. — Иди. Устроили бунт, понимаешь. Завтра накажу обоих.

— Дети — это святое, Дима. Спокойной ночи…

Ася мигом отстранилась и вцепилась за ребёнка, как за спасательный круг.

— Я тебе припомню, мышонок… спокойную ночь, дай дотяну до утра и, клянусь, ты пожалеешь…

— Дрянь! Ты всегда была идеальной дрянью! Ты и твоя мамочка! Обе шлюхи! Ненавижу вас! Тебя ненавижу! Его ненавижу! Всех ненавижу! Всех…

Светлана дрожащими руками едва смогла прикурить сигарету. Очередной большой глоток спиртного успокоил её крик всего-то на пару секунд. Вдохнув поглубже прохладный утренний воздух, чтобы разбавить горячий поток водки в горле, подруга окинула меня взглядом полным ненависти, боли и презрения. Мы стоим рядом с дедушкиной елью, как в недалёкой юности, но почему-то чувствую между нами огромную пропасть. Не дотянуться, не прикоснуться, как в детстве уже не будет…

— Ты, су**ка, Аська! Прикидывалась невинной овечкой. Славке девственность подарила. Он мне об этом все уши прожужжал, гнида! А сам-то, вместо того, чтобы любить тебя, трахал таких как я, выкрикивая твоё имя при каждом новом оргазме! Больная, ненасытная тварь. Ненавижу вас всех!

Прерываясь на короткие паузы, затягивалась сигаретным дымом и запивала свою истерику очередной порцией горючего. Странно видеть подругу такой. Раньше она не позволяла себе глушить спиртное из горла. Зачем-то обновила имидж. Перекрасила русые волосы в иссиня чёрные, радикально изменив себя до неузнаваемости. Ещё больше похудела. Под глазами тёмные круги не смог спрятать самый крутой тональный крем. Света никогда не покупала дешёвки. Сегодня она почему-то воздержалась от безупречного макияжа. Тяжело выдохнув, продолжила тираду, рассчитывая добить меня несправедливостью окончательно. Её пронзительный резкий голос вызывал страх, вынуждая тело содрогаться при каждом оглушительном выстреле очередной фразы.

— Отца своего ненавижу! Двум бабам зах***чил по ребёнку и выбрал её — ту, которая тебя, как собачонку, подбросила деду под дверь и убежала с ним в город наслаждаться жизнью в то время, когда я нуждалась в отцовской любви и ласке. Тоже мне мать называется. А знаешь, я даже рада, что эти двое погибли в автокатастрофе. Заплатили сполна за предательство. Мамка моя не выдержала, спилась. Меня растили все, кому не лень, тебя же, как принцессу, дед обхаживал. Всё самое лучшее Асе! Моя Анастасия! Моя умница, моя опора, надежда, золотце, моя гордость! Ты шлюха! Вот ты кто! Ты без меня так бы и осталась серой мышью. Посмотри какие шедевры, Света… Посмотри какие картины, подруга… Светочка, куда их приткнуть?.. Идиотка! Да если бы не я, ты бы свои шедевры в деда под церковью раздавала задаром. Дрянь! Это меня должен был выбрать Вячеслав на той выставке! Меня! Не тебя. Я стелилась под нужных людей, а тебе достались все лавры. Учуял невинность, как коршун, вцепился когтями в юную плоть. А ты рада стараться, ноги раздвинула и вся в шоколаде. А мальчонку зачем в приют отнесла? Ты ж за Славкиной спиной деловая стала, самодостаточная. Пожалеть чужого ребёнка, дать крышу над головой не смогла, струсила? Славу боялась потерять. А он тебя нет! Аха-ха-ха… Всё до банальности просто! Мужик, он и в Африке мужик. Хлеб приелся. Булочку захотел. Поматросил и бросил. Целку сбил, кайф поймал, и больше ты ему нахрен не сдалась, поняла?!

— Неправда… я сама ушла от Зарубина. Из-за тебя! Сама! Не в моих правилах делить мужчину ещё с кем-то.

Зачем мне все это слушать? До предательства Свету считала родной. Принимала за сестру. Выходит, она все эти годы ненавидела меня молча и ждала момент?

Становится невыносимо жарко. В груди жжёт. Я задыхаюсь от боли под рёбрами. Всхлипываю и не могу остановить слезы. Где-то из глубины подсознания приходит уведомление: она умерла. Это тяжкий кошмар, который развеется утром, но он настолько реален, что я дальше погружаюсь в него, принимая каждое слово за правду.

— Ты всегда была эгоистична. Миссионерская поза — всё, чем ты смогла его удивить. Но даже это мужика устраивало. Только в рот он трахал почему-то меня! Брезгливая девчонка так и не смогла перебороть в себе долбанные принципы. Ты его никогда не любила, Ася. Не прислушивалась к мужским желаниям.

— Любила. Больше, чем ты себе можешь представить, — шепчу онемевшими губами, вдыхая до боли знакомый аромат с примесью лайма. — Вячеслав первый и единственный мужчина, которому вместе с сердцем я отдала и душу… За что ты меня ненавидишь, Света? Ты умерла. Тебя больше нет!

Света подошла настолько близко, что я почувствовала леденеющий холод. Тело задеревенело. Я не могу пошевелиться. Хочу её оттолкнуть от себя, но руки зажаты в тиски. Не в силах вымолвить ни слова. Её чёрные как смоль глаза проникли в самую душу. После демонического хохота подруга наклонилась, почти касаясь носом моего и зловеще прошипела:

— Алекса не сможешь усыновить, поздно спохватилась. Я его себе заберу! Милый мальчик.

— Не смей! Я люблю его больше жизни, слышишь! Не трогай Алекса! Убирайся в ад! Не трогай его… не смей… люблю его больше жизни… люблю…

— Ася! Тише, детка, тише. Илью разбудишь. Успокойся. Это сон, слышишь меня, Настя. Всего лишь сон. Открой глаза, я здесь, с тобой… Я рядом…

Хохот Светланы стал доноситься отдалённо, растворяясь в полюбившемся мягком баритоне Дмитрия. Его голос заметно дрожал, взывая опомниться, затрагивал во мне невидимые душевные струны. Кошмар потихоньку отступал, унося за собой ясные картинки из прошлого, возвращая меня в настоящее время, в объятия мужчины, которого я едва знала, но уже "пропадала" от зависимости к нему.

Тоненькие первые лучи солнца пробивались сквозь кроны громадных сосен, путаясь в развивающихся от дуновения ветра прозрачных занавесках. Скользили по наших телах, прыгали по стенах комнаты озорными зайчиками, блестели в капельках пота, выступивших на груди Дмитрия из-за жары и нашего тесного контакта.

Не знаю в какой момент я перебралась от Ильи и умостилась животом на обнаженный торс мужчины, закинув одну ногу ему на бёдра. Видимо, ещё и обнимала во сне Диму за плечи, уложив голову на грудь, покрытую мягкой порослью волос. Стук его ускоренного пульса гремел до сих пор в ушах.

— Илюшку разбудишь, Настя. Что тебе снилось? — сильная рука удерживала мои плечи, чтобы я не отталкивала его, другая, обхватив ладонью мой затылок, прижимала к горячему напряжённому телу правую сторону лица.

— Неважно. Прошлое… — шепчу, пытаясь унять всхлипы.

— ТТТтттттть… успокойся, тебе нужен свежий воздух. Быстрее приведёшь свои мысли в порядок. Поднимайся живо, — Дима расслабил хватку, но мне не хотелось вставать. Его близость и так действовала умиротворяюще.

— Не хочу, — шепчу, касаясь губами влажных волосков на его груди. Приятный запах мужчины перемешанный с возбуждающими нотками пота вскружил голову. Так бы и дышала им целую вечность.

— Ладно, уговорила, — Дима с лёгкостью отстранил меня от своего тела и поднялся с кровати.

— На что?

— Поносить тебя немного на руках… — хитрая улыбка овладела его губами.

— Даже не вздумай, не надо, пожалуйста… ох…

— Ребёнка разбудишь, — подхватив меня на руки, прошелестел заманчивым голосом над ухом, касаясь его горячим дыханием. — Просто помолчи… Хотя бы сейчас… мышонок…

Его пальцы крепко впились в мою плоть, руки заключили в жаркие оковы из-за страха упустить протестующую самку, но я и не собиралась больше возражать. Наоборот, безумно желала подавить в голове разноголосицу и прильнуть к мужчине всем телом, всей своей сущностью, ощутить забытое тепло, о котором давно мечтала украдкой, что я и делаю. Неистово обнимаю его шею и жмусь, как бездомный котёнок к новому хозяину, просящий ласки и заботы. Всё ещё всхлипываю и шмыгаю носом, попутно втягивая дурман его кожи.

— Тише… успокойся… — его ласковый шёпот донёсся вместе с шумом торопливых, уверенных шагов по лестнице. Дмитрий спустился в холл, шлепая босиком по полу в направлении к выходу из дома.

— Хочешь выпить воды?

Я лишь отрицательно покачала головой и крепче прижалась щекой к его виску.

— Ладно. Я чуть позже сделаю твой любимый чай, — довольно промурлыкал и без труда открыл металлическую дверь. Утренний воздух ворвался в носовые пазухи невероятной свежестью. Пахло лесом, речкой и душистыми травами.

— Я запомнил аромат чая и не только его…

— Напомни мне… — трусь носом, царапаясь о короткую щетину на довольном лице Дмитрия.

— Мята, Ася… — прошептал в губы, касаясь их своими, от чего по нутру прошла горячая волна возбуждения, затягивая в тугие узлы нервы внизу живота, разгоняя по всему телу ошеломляющую дрожь.

— А ещё… ты прекрасно сочетаешься с яблочным ароматом… и вкусом…

Из бархатного, хрипловатого марева его голоса я вынырнула, когда мои босые ноги коснулись тёплой росы на мягкой траве, а запах спелых фруктов, затронутых в воспоминаниях Димы, окутал меня насыщенным стойким облаком, пробудил внутри самые сильные эмоции связанные с вчерашней ночью, но только те, в которых я безумно хотела близости с ним.

— Вот… — раздался короткий хруст за спиной. Обнимая меня за талию, Дима протянул только что сорванное яблоко, поднёс его к моим губам и прохрипел, гипнотизируя своими пронзительными потемневшими омутами цвета тёмной стали. — Попробуй… Эти действительно из Райского сада, малыш…

Мы стояли под разложистой скороплодной яблоней, с опущенными до земли кронами, облепленными спелыми беловато-желтыми с малиново-красным румянцем плодами, наслаждаясь единением душ и тишиной, прислушиваясь к бешено-стучащим сердцам.

Глубоко и судорожно втянув свежесть раннего утра, откусываю небольшой кусочек спелого фрукта и, прикрыв глаза от блаженства, пережёвываю медленно сочную, сладкую и плотную мякоть с тонкой и нежной кожицей.

— Мммм… Вкусное… — довольно и глухо простонала, облизав сладкий сок на губах.

— Как и ты сама… — Дима отшвырнул яблоко в сторону и зарылся в моих волосах, даря нежные прикосновения затылочной части. Прижавшись ко мне всем телом, притянул за голову к себе, обхватил губами мой рот и выдохнул стон удовольствия, слизывая поцелуем остатки сладкого нектара с моих податливых губ.

— Невероятно вкусная… сладкая… — низкий хрип возбужденного самца в очередной раз ворвался в меня с горячим и настойчивым языком…

В саду господствует раннее лето, предусмотрительно рассыпав хрустальные капельки утренней росы по траве, нанизало бриллиантовые камушки на тонкие нити паутинок, пропитало влагой пыльцу на раскрытых соцветиях растений. Земля дышала прохладой и упоительным счастьем, наполняя им каждую живую сущность. В окружении яблонь и других фруктовых деревьев чувствовала себя рядом с Димой, словно в раю. Высоченные сосны, перешёптываясь между собой, рассекали ветвями прямые жаркие лучи поднимающегося над посёлком солнца, разбрызгивали по земле игривые тени, вынуждая плясать на застывшей фигуре из наших соединённых тел.

Поцелуй Дмитрия сродни вызову, глубокий, огненный, взрывает внутри меня внезапные впечатления, превращая их в яркие вспышки не только в глазах, в голове, в моём воображении, но и во всем окружающем нас пространстве. Похож на фейерверк из сочных красок, которые раз за разом выплёскиваются из вёдер на кипельно-белый холст, переплетаясь и смешиваясь брызгами в яркие и необычные радужные тона.

Его губы нещадно вырывают из глубины моей души глухие стоны вместе с затаившейся страстью, с которой я не в силах больше бороться. Она распускается внизу живота как первый цветок под ярким утренним светом, расправляя упругие лепестки, приобретая нужную форму, превращаясь в огненный шар. Да и стоит ли подавлять в себе мощные чувства, что спонтанно нахлынули будоражащей волной в который раз? Отбросив лишние мысли, погружаюсь в эйфорию с головой, ловя каждый ошеломляющий момент. Я больше не хочу себя сдерживать в его объятиях. Мне хочется взорваться сахарной пылью от искр, проскакивающих между нашими телами, сгореть дотла от сладкого безумия, раствориться во власти мужчины, чтобы сбросить с плеч хотя бы небольшую толику боли и разочарования. Пусть на раз. Пусть завтра всё будет иначе. Сейчас жажду забыться на короткое мгновение, ощутить себя настоящей, живой, желанной… стать такой, какой он хочет меня до безумия — раскрепощённой, сумасшедшей маленькой девочкой, которой никогда не была для другого…

Оторвавшись от поцелуя, сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться и попытаться вернуть в норму участившийся пульс. Дима также дышал надрывно, прижимая меня к себе настолько сильно, что если бы между наших тел не было бы преград, наши клеточки срослись бы воедино. В его тисках настолько уютно, упоительно, что хочется молить не раскрывать их, не отпускать меня, хочется кричать, чтобы держал ещё крепче, сжимал до хруста косточек, до боли, чтобы я задыхалась, чувствовала реальность, не уверяла себя в обратном.

Пытаюсь услышать себя и тут же понимаю, что принципиальные убеждения напрочь выветрились из головы, предоставив волю несдержанным желаниям, диким природным инстинктам. Раньше я не теряла рассудок от вожделения, могла анализировать хотя бы часть своих действий. Сейчас все иначе. Крышесносно. Захватывающе. Адреналин зашкаливает в крови. Прислоняюсь носом к его груди и, словно зависимая, втягиваю запах, который с легкостью может заменить пару бокалов шампанского, чтобы вскружить голову до предела. Дима, сменив тактику, молча следит за мной, терпеливо выжидая моих окончательных действий. Никакого напора, никаких настойчивых приёмов, ни единого желания вслух. Полностью отдал инициативу в мои руки. Я же вижу, как ему трудно сдерживать себя. Теряюсь в догадках от резких перемен. Боже, я сто лет не приставала к мужчине, чтобы переспать с ним. Чувствую себя развратной монашкой. Но это настолько заводит, что я продолжаю пытки над его чувствительным телом.

Отпустив его шею, скольжу ладонями вниз по ключицам, направляясь к груди, затрагивая подушечками пальцев каменные горошинки сосков, втягиваю резко воздух и останавливаюсь на них. Мне хочется лизнуть небольшие бусинки, попробовать вкус его кожи, ощутить их твёрдость на языке. Что я и делаю. Прислонившись губами к груди, рисую его соском контуры своих губ, медленно, чётко, будто косметическим карандашом обвожу границы, за которые не должна выходить помада. Пальцы мужчины на ряду с его низким стоном сжимают волосы на моём затылке, разгоняя тепло по коже головы. Обрисовываю круг солоноватой ареолы кончиком языка, прихватывая зубами горошинку, затем дую на неё, остужая жжение, при этом наслаждаюсь бешеным стуком его сердца. Никогда не испытывала прилива огненной лавы в промежности от того, что я сейчас делаю. Мне хочется большего. И я, терзая ртом один сосок, накрываю ладонью второй и, слегка надавив на грудь, «катаю» его, будто маленький пластилиновый шарик.

— Нааастя… — раздаётся отдалённо в моей голове хриплый мужской стон. Знаю, что увлеклась, но мне безумно хочется играть с ним, наслаждаясь его чувствами и своей властью. Поднимаю опьяненные глаза вверх и ловлю такой же пьяный и безумный взгляд Дмитрия.

— ТТТтттттть… Сейчас я буду главной… Хочу изучить твоё тело… — увлечённо заверяю его в своих намерениях.

— Пока ты его изучишь, я кончу в трусы, милая… — сладко протянул, прожигая мои губы пронзительным взором. Я же, в свою очередь облизнулась, будто передо мной поставили трёхэтажный свадебный торт с кучей взбитых сливок и сочных кусочков разнообразных фруктов, облитых шоколадной патокой, чем спровоцировала новый, жёсткий, обжигающий, мимолётный поцелуй.

— Ммм… — простонала, слегка укусив его язык. Выдыхая истому в рот Дмитрия, добавила:

— Ты сейчас не командуешь мной… Я хочу распробовать тебя на вкус…

— Уверена, что не струсишь? — Дима с лёгким нажимом погладил большим пальцем мои губы и ухмыльнулся. Я не имела ввиду минет. Но его красноречивый взгляд дал понять, что он не отступит, пока не добьётся желаемого. Прижав мой живот к своему возбужденному паху, прошептал на ухо, приласкав его горячим языком:

— Ты меня заинтриговала, Ася… Хочу посмотреть, как далёко ты можешь зайти, отпустив на волю предрассудки…

— И я… хочу… узнать… — низко произношу прерывающимся от волнения голосом, а сердце подпрыгивает у самого горла и пляшет польку, не позволяя вдохнуть на полную грудь. Хочу его настолько сильно, что внизу всё набухло, затвердело и пульсирует, сочится, горит огнём, постреливает током и умоляет о ласке.

Обнявшись, стоим босиком на мягкой траве. Капельки росы покрыли стопы со всех сторон. Как же принято ощутить прикосновение лета к коже. Нежное, как рядом стоящий мужчина, жаркое, соблазнительное, желанное. Начинаю незаметно переминаться с ноги на ногу, чтобы хоть как-то унять жалящие разряды в лоне, сжимаю мышцы влагалища, и трусь коленками уже настолько явно, что тут же ощущаю над ухом приятную ухмылку мужчины и его тёплые пальцы решительно накрывают влажную изнывающую промежность, затрагивая внутренней стороной руки чувствительную попу.

— Мммм… — довольно промурлыкал. — Не только сладкая… Ты самая сочная девочка в моём саду… моё персональное зелье… маленькая ведьма без трусиков…

Я молча парю над землёй, прикрыв от удовольствия веки. Пальцы Дмитрия скользят между ноющих складочек, утоляя жажду прикосновениями, успокаивают и одновременно распаляют ещё больший огонь в животе.

— Боже, Настя, да ты нераскрытый бутон. Упругий… Идеальный… — прохрипел на ушко и тотчас поймал своим ртом мои губы, одновременно ныряя двумя пальцами в эпицентр надвигающегося ядерного взрыва или же землетрясения… я уже не соображаю чего. Меня безбожно трясёт от накативших ощущений. Хочу добрать их как можно больше.

Поцелуй в паре с бесстыжими, наглыми пальцами Димы доводит до безумия. Язык нежно касается губ, ласкает их, ныряет вглубь, исследует нёбо, где собрались тысячи возбуждающих точек. Мне хочется орать сравни драной кошке, озабоченной весенней лихорадкой. Цепляюсь в него, обнимаю за шею, тяну за волосы, царапаю затылок, плечи, кусаю мягкие, настойчивые губы мужчины, выгибая спину дугой в экстазе. «Ты без него не ты!» — кричит мне моё сердце, сжимаясь в горле до боли, перекрывая дыхание. Она проникла в мою душу так внезапно, как молния, ослепительная, мощная, разрушающая… Ворвалась сладко-горькая любовь…

Поймав первую вспышку блаженства, громко стону ему в рот, едва не валюсь с ног, но он не позволяет упасть, крепко держит за талию сильной рукой. Волшебные пальцы чувствуют каждую точку, находят её внутри меня и снаружи, взрывают поочерёдно, как фейерверк, ярко, чувственно, незабываемо, плавят моё тело, как солнце плавит воск…

— Что это было? — чуть отдышавшись, дрожу в его руках и шепчу припухшими губами после стольких сорвавшихся собственных криков, то ли стонов, приглушённых его ртом в жарких поцелуях.

— Оргазм, Ася. Не совсем обычный… как и ты сама…

— Но…

— Впервые???

— Слишком яркий. Слишком… другой в общем…

Дима ничего не ответил, лишь обняв бережно за плечи, поцеловал в висок и прислонился ко мне лбом. Я почувствовала кожей, как широко растянулась его улыбка. Внутри настолько сильно разгорелся костёр страсти, что хочется не задумываясь вместе с ним опуститься на изумрудный ковёр, расшитый дорогим бисером и белоснежными миниатюрными ромашками, окунуться в поток утреннего прохладного дыхания земли и отсудиться, впитать сквозь кожу эликсир жизни вместе с потом полюбившегося мужчины, что так сладко пахнет… сексом? Да он благоухает похотью!

Утреннее солнце оживило калейдоскоп из ярких зелёных кустов с девственными бутонами нежнейших пионов, золотисто-белых лилий, строптивых красных чайных роз, которые пьянящим ароматом дополнительно будоражат чувства. Чьи-то руки хорошо потрудились в саду, предоставив возможность наслаждаться невероятным чудом, скрывающим нас от посторонних глаз в данный момент.

— Здесь очень красиво… уютно… уж слишком по-домашнему… — размышляю вслух и немного освобождаюсь из объятий, упираясь ладонями в грудь мужчины, чтобы ответить ему тем же.

Минуя её, медленно скольжу по крепкому торсу вниз, наблюдая за реакцией Дмитрия на мои прикосновения. Его дыхание участилось снова. Твёрдые мышцы под бронзовой кожей напичканные нервными окончаниями напряглись в который раз. Опускаюсь ладонями ниже, направляясь к манящим косым полоскам по бокам пресса. Затронув чувствительные точки, вздрагиваю, уловив его резкий судорожный вдох. Не могу избавиться от настойчивого желания прикоснуться губами к толстым венам, пересекающим косые мышцы живота. Они приковали к себе моё внимание, вынуждая устремится взглядом за движением потока бурлящей крови, летящей по жилам в закрытую зону напряжённого паха. Касаюсь их большими пальцами в начале выступа под кожей чуть ниже пупка и следую вниз, сопровождая до самой кромки резинки штанов. Это сводит с ума. Две маленькие детали придают мужскому телу мужественности и манящей сексуальности.

— Твои пытки разорвут мне сердце, Настя… Ты ещё не наигралась? — прошипел сквозь стиснутые зубы, еле сдерживая в себе диких коней сексуального желания.

Я лишь молча мотаю головой, закусив от предвкушения нижнюю губу и медленно опускаюсь перед ним на колени. Сама… Без отвращения… Без жёсткого приказа… Потому что мне безумно хочется впервые в жизни сделать то, чего старалась избегать, находясь рядом с бывшим тираном.

Рваный вдох Дмитрия, сопровождаемый свистом, заставил меня очнуться, когда указательный палец непроизвольно прикоснулся к головке твёрдого члена сквозь тонкие брюки и обрисовал выступившее влажное пятнышко по кругу. Дима тотчас опустил свою ладонь на мою кисть и убрал её от своей плоти, налитой до краев горячей кровью. Жар от соблазнительного бугра успел точно передать мне мучения мужчины. Его пульс зашкаливал.

— Ася… я никогда никого не принуждал к сексу. Настойчив, не спорю, но ты сейчас действуешь под давлением стресса, неосознанно, я бы хотел, чтобы твоё решение было настоящим. Хочешь, просто поговорим?

— Не хочу.

Чего ты хочешь?

— Тебя хочу… Всего… Сейчас и здесь.

— Уверена? Если ты передумаешь после «начала», я попросту тебя не отпущу, завершу начатое, не взирая на твои возмущения, иначе меня разорвёт на части, малыш.

— «Начало» уже состоялось, Дима. Я всё ещё здесь.

Замираю вместе с мужчиной, как только пальцы заходят за кромку резинки штанов. Отсчитав пару ударов своего сердца, уверенными движениями оттягиваю резинку от тела, высвобождая на волю измотанный ожиданием твёрдый ствол.

— Ух-тыжка! — несдержанно выпаливаю манерой Ильи, уставившись на гордо-поднятый к небу член. Ровный. Гладкий. Прекрасный. Нормальной толщины и среднего размера, может чуть больше. Пьеро да Винчи точно бы определил. Мне неймется громко ругнуться, потому что впервые вижу настолько идеальную «штуку», что хочется затаить дыхание и ещё пару минут насладиться правильной формой. Он прямой, не полукругом, не толстый и маленький, не длинный и тонкий, а прямой, нормальный член! Каким я его и представляла тайно в своём воображении. Как дура, молча сравниваю с членом Вячеслава и хочется улыбнуться. Привлекательно вкусно выглядит, черт бы его побрал!..

— Ты изучаешь его как художник, — раздался ласково-ироничный голос над головой. Следом решительно добавил:

— Ася, твой экспонат сейчас лопнет от перенапряжения. Иди ко мне. Переберёмся в более подходящее место.

Если бы Дмитрий знал, какие картинки рисует сейчас моё воображение — проявил бы в сто раз больше нахальства. Выражаясь языком мужчин: затрахал бы до потери пульса во все допустимые щели…

— Мне здесь очень нравится… — увлажняю языком пересохшие губы. — Всё настолько чувственно и правильно… как в Раю.

Поднимаю на Диму затуманенный взгляд, едва уловив движение его чёрных зрачков. Они мгновенно растеклись огромными, круглыми пятнами, поглощая в себя серую радужку. Взгляд мужчины потемнел, буквально обволакивает похотью, пробираясь до последней клеточки в моё тело, заполняет собой, томно ласкает изнутри каждый натянутый нерв, будоражит тёплым покалыванием, задвигает разум по самое некуда, вырывая наружу меня «настоящую».

Пальцы Дмитрия играют на струнах блаженства, блуждая в корнях моих волос. Словно ищут выход из лабиринта, мягко сжимают в кулаки пряди, притягивая горячие волны странной энергии к коже, воспаляя ею ещё больше, ещё сильнее, заставляя рецепторы жадно реагировать на тактильные прикосновения.

— Ахх… — протяжно выдыхаю, погружаясь в безумие от всего происходящего. Мои ладони, как крылья бабочки, опускаются на гладкую плоть ствола, нежно обхватывают его по всей длине. В ответ раздаётся удовлетворённый стон Дмитрия. Низкий. Сорвавшийся в бездну выдох облегчения. Пробирающий до мурашек. Заводящий до пика услады. От его тембра уже хочется разлететься в пух и прах там, где снова всё пульсирует и горит адским огнём. Хочется вобрать в себя чудесные длинные пальцы его рук, потереться о них, медленно подобраться к краю пропасти, затем заполнить разгоряченное нутро до краев желанным мужчиной и сорваться вниз, насаживаясь раз за разом на оголенные взрывные чувства внутри моей вселенной, умирая и возрождаясь снова и снова в его жарких объятиях.

Горячий. Манящий. Живой. Ластится в моих ладонях. Упёртый и настойчив, как и моё желание владеть им. Этим прекрасным мужским достоинством. Кровь в переплетённых венках мощно пульсирует, бьется о кожу моих рук, напоминает теннисный мячик, который ударяясь со всей силой, отскакивает от стены. Снимаю подушечкой большого пальца вязкую капельку и, размазывая её по нежнейшей коже, обвожу по окружности розовую головку с побагровевшими пятнышками от прилива крови, опускаясь до самого «венчика». В порыве страсти Дима прошипел, сжимая посильнее мои волосы на затылке, натягивая кожу до терпимой боли. Отвечаю ему тем же порывом, стиснув в ладонях член, медленно растягиваю кожу до основания и обратно к головке, растворяясь в глухом стоне мужчины. Очередную капельку смазки слизываю языком, зарываясь кончиком в маленьком отверстии. Моё тело горит. В лоне уже не унять пожар обычным сжатием мышц. Жадно смыкаю губы на вершине, чтобы насладиться его вкусом. Изучаю языком гладкую поверхность, с лёгкостью скользя по самому чувствительному месту мужчины, затрагиваю тонкую уздечку, наслаждаясь нежностью плоти. Она пахнет умопомрачительной чистотой, самцом, в котором преобладают нотки мускуса и самого опьяняющего запаха — его запаха кожи после сна, особенно с тех мест на шее, где танцуют и пульсируют сонные артерии рядом с ушами, разгоняя феромоны по всему телу.

— Бл**ть… — едва уловимо выдавил из горла и, качнув бёдрами навстречу, проник членом глубже в мой рот, фиксируя мне голову жаркими тисками. — Ведьма… — процедил сквозь стиснутые зубы, сделал пару аккуратных движений и замер, не дыша.

Мне хочется сорваться и дать волю инстинктам, но я боюсь ранить его неумелыми манипуляциями, боюсь зацепить зубами «взрывное устройство» и нарушить идиллию, поэтому продолжаю нежные пытки языком по всей длине ствола, возвращаясь к той самой солоновато-сладкой головке, присасывая её к нёбу, сгорая от острого желания ощутить в себе эту твёрдую и мощную «махину».

— Хватит! — решительное и твёрдое рычание вырвало моё сознание из омута сладостного забвения. Дима резко отстранился и опустился на землю, увлекая меня за собой на широкую грудь. — Я хочу трахаться, малыш. Хватит с меня твоих игр. Твою мать, Настя, ты меня угробишь своими фокусами. Иди ко мне, бестия. Сегодня ты будешь сверху…

Мои ладони уперлись в накалённые грудные мышцы мужчины, отчетливо улавливая ускоренный ритм сердца. Будто две небольших лодочки раскачивались на вздымающейся груди, которая из-за учащённого дыхания Дмитрия напоминала движение штормовых волн в неспокойном море.

Разместившись на узких бёдрах, склонилась над ним, восхищаясь мужественным обликом. Стильная стрижка на тёмных, почти чёрных волосах и правильно оформленная небритость придают ему брутальный вид, в который так прекрасно вписывается прямой, аристократический нос, густые чёрные брови — между них пролегла небольшая хмурая складочка, её так и хочется разгладить поцелуем, разогнать напряжённость на лице, распустить в который раз на сжатых губах добродушную улыбку и утонуть в море нежности.

Дима пристально рассматривает меня сосредоточенным взглядом. Горящие глаза всецело поглощают в тёмно-серую бездну необузданного желания, затягивают воронкой в глубины затаённой души, обнажая по капле её скрытые грани. Проницательные. Жадные. Многообещающие. Приковывают к себе невидимыми стальными цепями. Откровенный взгляд распаляет в теле пожар. От него невозможно оторваться. В глазах нет ни леденящего душу холода, ни презрения, ни равнодушия. В них плещутся чувства. Не любовь. Не думаю, что мужчина может влюбиться с первого взгляда как женщина, но они светятся по-особенному, цепляют за живое, пробираясь в самое сердце, выворачивают мне душу наизнанку, дарят надежду на что-то большее…

— Сними футболку, Ася… — низкий бархат его голоса, будто лёгкий ветерок, прошёлся от корней до самых кончиков по каждому воздушному волоску на моём теле, лаская и поднимая их кверху. Взбудоражил стайку бабочек внизу живота, разогнал по спине мурашки. Я застыла, оседлав его полуобнажённые бёдра, ощущая прилив крови к щекам. Знаю. После того, что между нами уже произошло, смешно скрывать своё тело, но почему-то сейчас, от последовавшего мягкого приказа меня пробрала дрожь и смущение. Вдруг его разочарует фигура. Возможно, Диме нравится грудь большего размера, а не такая как у меня двоечка с мизерным хвостиком.

— Ася, — терпеливо надавил на мои сомнения стальными нотками. — Я уже оценил твою грудь. Она меня устраивает. Даже слишком. Хочу её касаться. Сними футболку, пока я сам не сорвал с тебя эту ненужную вещь.

Одеревенелыми пальцами подцепляю одежду за край и, прикрыв глаза, стягиваю её с себя. Глубокий, рваный вдох Дмитрия ворвался в моё сознание, после чего мужские ладони накрыли оба мои полушария, бережно обласкали пальцами грудь, «катая» по кругу твёрдые горошины под шершавой кожей рук. Я снова замерла от острых ощущений, а он хрипло выдохнул долгий, будоражащий стон.

— Хочу тебя ещё больше, малыш… Ты сводишь меня с ума…

Дима приподнялся и сел подо мной, накрывая горячим ртом ноющий сосок. Нежно облизал его по кругу, слегка прикусил и резко втянул его в себя, прижав к нёбу напористым языком. Я сладко простонала, находясь на острой грани возбуждения, вгоняя небольшой маникюр в каменные плечи, влажные от росы. Внизу всё слишком напряглось, стало чувствительным, вибрирующим. Кровь распирала стенки половых губ, увлажнённых моим тёплым соком. Опустив лоб ему на голову, нетерпеливо трусь промежностью о мужское бедро и глухо постанываю от удовольствия, пытаясь хотя бы немного унять возбуждение, от чего становится только хуже.

— Привстань, — прохрипел, окутав горячим дыханием влажную горошину соска.

Я бы и сама не выдержала продолжать сидеть и ёрзать. Он следом втянул в себя ареолу другой груди, нещадно терзая её ртом, наслаждаясь игрой с чувствительной вершинкой, тем самым выбивая из моей головы последние капли вернувшегося разума. Стояло приподняться, как пальцы Дмитрия тут же нырнули в горячее лоно, медленными движениями довели до грани безумства и помешательства, одновременно изучая меня изнутри и поглаживая снаружи накалённый до взрыва клитор.

— Сейчас умру, Дим, прекрати… — жалобно заныла, нещадно закусывая губу, чтобы не стонать на весь двор. Слишком ярко! Остро! Горячо! Я почти утратила реальность. Сознание работало на слабом резерве. Такого со мной никогда не происходило, чтобы зашкаливал пульс до обморочного состояния, чтобы перехватывало дыхание, тем самым доводя до полусмерти.

— Тогда давай сама, — загадочно произнёс, отстранившись от груди. Наглая улыбка обнажила ряд белоснежных зубов, и Дмитрий не задумываясь улёгся спиной обратно на влажную траву. — Ты же хотела быть главной. Удиви меня, Ася…

Склоняюсь грудью к его упругому торсу, обнимая за шею, подтягиваюсь к его губам, чтобы снова насладиться вкусом поцелуя. Дима отвечает. Медленно растягивает удовольствие, смакуя его вместе со мной. Прижимаю промежностью вздыбленную горячую плоть к низу живота мужчины, не позволяя ему ворваться в мою тесноту. Хочу ласки. Хочу потереться чувствительным клитором о его ствол, ощутить пульсирующими складочками гладкую поверхность члена до самой вершины ярко выраженной упругой головки, чтобы ещё острее распалить желание, танцующее на острой грани взрыва внутри моей вселенной.

— Ася, будет слишком стремительно. Лучше не делай так, я очень близок к разрядке.

— Ты же сам позволил мне править балом, — шепчу ему в губы, и улыбаясь, отстраняюсь, чтобы свысока рассмотреть глубокие и быстро меняющиеся эмоции на его лице. — Хочу привыкнуть к тебе. О, боже, как ошеломляюще приятно! Охх… Мммм… — дразню его, получая нереальное удовольствие.

— Вредина! Твою мать… — прошипел и, подхватив под самыми ягодицами за бёдра, раскрыл пошире складочки лона, приставив к влажному входу жаркую головку. Нежная плоть погрузилась в меня так неожиданно и умело, что я опомнилась, когда член до упора вошёл в тесноту, причинив лёгкую боль.

— Оххх… — выдохнула и замерла, уловив глазами его восхищённый взгляд.

— ТТТтттттть… потерпи немного. Сядь ровнее. Ты слишком узкая, малышка. Слишком идеальная для него. От твоей тесноты напрочь сносит крышу, Настюш. Не шевелись пару секунд.

— Дим… — нетерпеливо заёрзала попой, усаживаясь поудобнее.

— Прекрати… — прошипел. Сильные пальцы ощутимо впились в мои бёдра, фиксируя их на месте. Пах Дмитрия плотно вжался в меня, пробираясь стволом ещё глубже.

— Я сейчас кончу, Ася. Дай отдышаться немного. Замри на пару секунд.

— Не могу. Хочу двигаться на тебе! Не стану спорить, но я бываю настойчивой. — уверенно опровергаю его просьбу.

— Малыш… — недовольный, низкий тембр взывал к моему благоразумию.

— Дим, пожалуйста… хочу унять этот огонь, — взмолилась, качнув бёдрами вперёд, приподнимаясь и опускаясь назад до основания, ощущая мягкой тканью интимной области чуть жестковатую поросль волосков в зоне его паха. Неуправляемая дрожь пробивала всё тело до кончиков пальцев. Знаю — выгляжу несдержанной и легкомысленной, но я первая не напрашивалась на секс, не заставляла распалять во мне сильное влечение с неудержимым адским желанием.

Аахх… — вырвалось томно из груди после очередного движения тазом.

— Ч-черт, Ася!..

Крепкие руки обвили мои плечи и попу, прижали по-собственнически к телу мужчины. Дима с рыком резко перевернул меня на спину и навис надо мной, вперившись безумным взглядом в мои затуманенные похотью глаза. Его взор пылал страстью, отражая в широких зрачках разнообразные тона изумрудной зелени и ярко-малиновые блики от яблок, то ли роса отсвечивала солнечные лучи тёплых оттенков, наполняя узкую радужку красками жизни и ещё каким-то важным смыслом.

— Ты больше не управляешь мной. Игры кончились, мышонок. Будет жёстко, как ты и хотела, — прорычал, заводя поочерёдно мои руки за голову, прижимая оба запястья к тёплой траве. Меня не раздражает роса. В этом плане не чувствую дискомфорта, потому что лежать под горячим мужчиной, сгорая от блаженства единения тел приносит сплошное удовольствие, не позволяет обращать внимание на такие мелочи. Остервенело стягиваю ногами с него штаны, затем обхватываю бёдрами крепкую задницу. Задыхаясь от страсти, подаюсь тазом вперёд, навстречу его медленным, душераздирающим толчкам. Плавным. Глубоким. Чувственным. Затрагивающим каждую взрывоопасную точку наслаждения, доводящим до пика услады чувствительные "шишечки" внутри лона. Невыносимые сладкие пытки вырывали упоительные звуки из глубин наших душ, превращая в созвучные стоны, приглушённые требовательным, волнующим поцелуем. Дима мягко ласкал языком мою шею, поглаживал губами взбесившиеся жилки, целовал лицо, веки, виски, жадно вдыхая аромат моих волос, наслаждался вкусом моего тела, моей груди.

— Ты напоминаешь хмельное зелье, Ася… Мой сладкий дурман… Моя девочка… — вторил грудной голос над ухом, лаская его потоком тёплого дыхания.

— Опусти задницу ниже, Дим. Глубже… Ещё… Хочу до упора… Аахх… Вот так! Нетерпеливо ускоряюсь, уловив прилив крышесносных ощущений.

— Малыш… — простонал, закатывая в блаженстве глаза.

— Ещё глубже… — хрипло стону. — Ещё… Хочу тебя всего!

Мне безумно мало этого мужчины. Мало его любви. Мало движений. Я сорвалась с цепи, летела с обрыва, ловя с жадностью свежий воздух, смешанный с запахом выбранного мною самца, который вихрем ворвался в моё сердце и поселился там на долгое время.

— Ненасытная… — прорычал, загоняя по самый корень твёрдую плоть.

Безумие накатило на нас вместе с мощными, глубокими толчками. Он, будто, клеймил меня. Мы двигались ритмично, слажено, рвались друг другу навстречу с необычайной жадностью, очевидной звериной страстью, действовали на инстинктах. Извиваясь под жарким, влажным телом Дмитрия, позволяла врезаться в себя грубо и резко. Дима вцепился в мои плечи крепкой хваткой, сильнее насаживая на себя разгоряченное женское тело, я же взамен нещадно царапала его спину, предплечья, задницу, всё, до чего дотягивались мои пальцы, рвала попадавшую под руки траву, цеплялась за неё в порыве исступления. С запалом тянула на себя ветви плодоносной яблони, с хрустом ломая молодые веточки, обтрясая на землю сочные медовые плоды. Пахло сексом. Райским садом. Страстью. Под нами «горела» трава. До крови стирая колени и локти, сжимал властно моё податливое тело, безумно любил, как дикий зверь любит свою самку, пытаясь продолжить с ней род. Уверенно подводил наши тела до восхитительной разрядки. Внутри лона нарастало безумие: пульсирующее, щекочущее, скользящее на остри оргазма. Заполняло собой каждую клеточку до краев.

— Дииима!.. — вскрикнула, прижимаясь всем телом к нему, как только волна дрожи захлестнула меня с головой. Задрожала, пропуская сквозь себя яркие вспышки. Импульсы прошивали раз за разом чувствительное нутро вместе с моим напряжённым телом.

— Детка… — прохрипел мне в шею, будто раненый зверь, успокаивая промежность последними рваными толчками. Я сжала мышцы влагалища, пытаясь поймать финальные искры фейерверка, остро ощущая внутри себя пульсирующий поток спермы. В порыве страсти мы не позаботились о защите и теперь мне придётся прибегнуть к экстренной контрацепции, что не очень меня радовало.

Дима прислонился губами к моим устам и улыбнулся, расслабляя цепкую хватку. Мы оба содрогались от малейшего движения тел. Замерев, слушали прерывистое дыхание друг друга и бешеный стук пульса в ушах. Каждая клеточка искрила разрядами тока. По телу разливалась сладкая нега.

— Теперь ты принадлежишь только мне, Настя! Запомни и избавься от своего прошлого, иначе я сам вырву из твоей жизни «каждого», кто на тебя посягнёт!

Слово «каждого» произнёс особой интонацией. Я бы сказала — ледяной. Так и резанул им по ушам, заявляя свои права на меня. Это что? Ревность?

— Дим… Мы не предохранялись, — растерянно произношу, пытаясь вынести на себе его сосредоточенный взгляд…

Даже в расслабленном состоянии находиться в Асе настолько приятно, что хочется полностью отключить свои мысли и не возвращаться в реальность. Хочется вдыхать аромат её кожи, что так упоительно пахнет сексом и яблочным безумием, запахом влажной травы и летним солнцем. Последнее живёт в ней, светится в этой чудесной девушке, в её волосах, в бархатной светлой коже, в тёплой улыбке, в блестящих глазах, поэтому и пахнет Асей. Она вся им пропитана. Совсем другая сейчас. Неземная. Тёплая. Тихая. Нежная. Таинственная. Соткана из его лучей. Кожей чувствую — эта девочка создана для меня. И если мой сын её выбрал, я тоже не отступлюсь. Где-то там, внутри меня, чей-то голос настойчиво вторит, что пора остепениться и взглянуть на мир по-новому, глазами мужчины у которого есть намного больше нежели состоявшаяся карьера, связи, положение в обществе и успешный бизнес. А что, если счастье ходит за мной по пятам и томится в ожидании. Стоит лишь оглянуться и встретиться с ним лицом к лицу не глядя прошлому в глаза, набрать разгон в будущее и насладиться жизнью на полную катушку, иначе она потеряет весь смысл.

Настя невероятная девочка. Как ей удалось задеть мой прочный эмоциональноличностный стержень с первой попытки, да ещё и при таких обстоятельствах — ума не приложу. Никогда не считал себя извращенцем, а тут засомневался. Она ярко вспыхнула и ошеломила меня. Я позволил ей крушить любимую вещь, наслаждаясь её сексуальностью в моменты ярости. Псих… До этого с женщинами было всё просто. Обычный секс, как эмоциональная разрядка, никаких обещаний и намёков на совместное будущее. После Алины я не был сторонником длительных отношений, избегал их, отсекал от себя. С Катей вышло помутнение, но и оно прошло, успокоилось, как стихает внезапно налетевший ветер. А вот Ася зацепила собой так, что не могу прийти в себя до сих пор, забралась прямо под кожу, проникла в каждую клетку тела, вызывая охренительную дрожь. Никогда ещё кровь не распирала вены до сладкой боли, не бурлила вместе с адреналином, не держала член в запредельном состоянии возбуждения, доводя до безумия трезвую голову. Она растворилась во мне дурманом. Стоило лишь вдохнуть её запах и я пропал. Он, кажется, ни хрена не выветрится из моего нутра. Так и будет жечь и щекотать нервы, напоминая о ней каждое прожитое мгновение.

— Дима, ты меня не услышал. И хватит меня так пристально разглядывать. Чувствую себя изучаемой вещью под микроскопом.

Выровняв слегка дыхание, опускаюсь на землю, увлекая девушку за собой, укладывая себе на грудь. Трава дышит влагой и мне не хочется, чтобы Ася испытывала дискомфорт. Прохлада скользила по нашим разгоряченным телам, освежала раскрасневшиеся лица. Стало намного легче приводить мысли в порядок, несмотря на эхо учащённого пульса в висках. Поглаживая голову Аси, уставился в небо, разглядывая замысловатые фигуры из белых, пушистых облаков. Любил это занятие ещё с детства. Вот и сейчас ищу ответы на свои вопросы, разбирая рунические знаки в клубах пара на фоне насыщенной синевы, вспоминая бабушкины рассказы и определения.

— Жаль, что я не могу пробраться к тебе в голову, малыш. Почему тебя сейчас волнует беспечный секс? Я чист, Ася, тебе не стоит беспокоиться по этому поводу. Ты единственная девушка, с которой нет желания предохраняться.

Целую её в макушку и следом втягиваю дозу хмеля. Ох**льно пахнет! Не могу по-другому выразиться, простых слов для меня недостаточно.

— Воронцов, я не имела ввиду венерические заболевания, — Ася смущённо спрятала лицо на моей груди, пощекотав её губами и обречённым выдохом. — Ты мог бы кончить мне на живот.

— Хочешь поговорить об этом? Настя, я поддержу любое твоё решение. Ненавижу прерванный половой акт. Обычно девушки принимают противозачаточные. Ты нет?

Накручиваю локон на палец, так как знаю, её это успокаивает. Некоторые пристрастия ей сложно от меня скрыть.

— Я нет! — с лёгким упрёком дала понять, что я проявил тупость. — Экстренная контрацепция не лучший вариант для женщин. Дополнительный шок для организма. Ты должен был помнить об этом. Хотя бы спросить. Аптека в посёлке далёко от дома?

Предусмотрительно надавливаю рукой под хрупкими лопатками девушки, обнимая её, и лишь после очередного допинга, в виде глубокого опьяняющего вдоха, мне хочется отшлёпать круглую, аппетитную попку, чтобы прогнать неправильные мысли из её головы.

— Может передумаешь? Прижимая Илюшку к груди, вот так, как тебя сейчас, понял, чего в моей жизни не достаёт.

— Ты же несерьёзно? — опешила Ася, но так и не смогла оторвать голову от моей груди, которую я с лёгкостью удержал на месте. — Это шутка? Мы не знаем друг друга.

Совсем… чтобы так беспечно и просто рассуждать о «сложных» вещах. То, что сейчас между нами произошло — всего лишь порыв страсти, не более того.

— Да неужели?! — с лёгким сарказмом переспрашиваю, радуясь новым возникшим обстоятельствам. — Расскажи это своему сердцу. Я чувствую каждый учащённый удар. Страсть улеглась, малыш, а оно забилось сильнее. Что нам мешает узнать друг друга ближе?

Не помню в какой момент я кончил в неё, всё произошло на грани безумия. Мне и в голову не пришла мысль о том, что Ася, возможно, не предохраняется. В наше время каждая девушка об этом заботится. Тем более Ася далеко не девственница, хоть и неопытна в сексе, что меня чертовски радует. Как говорят: работы с ней невпроворот! Ревность подлила масла в огонь. Не хочу её ни с кем делить. В глубине души не сомневался, что всё делаю правильно. Хотел заклеймить её собой, чтобы даже глубоко внутри девчонки остались следы нашего первого секса.

— Дим? Ты бы смог усыновить чужого ребёнка из детского дома? — спонтанно вырвался вопрос из её уст. В чем подвох? Такое чувство, будто я сейчас прохожу какой — то тест на вшивость. Но я отвечаю прямо, не задумываясь. Не умею юлить. С ней не хочу.

— Нет. Не думаю, что смогу легко принять и впустить в свою жизнь чужого ребёнка. Я только учусь находить понимание с родным сыном, о существовании которого, до недавних пор, не подозревал. С чужим вряд ли. — К чему этот вопрос? Почему её интересует моё отношение к чужим детям? Мне легче пожертвовать приличную сумму для детдомовских ребят, но усыновлять чужие гены, чужую кровь никогда бы не стал. Хочу иметь своих собственных. — Тебе нельзя рожать?

Ася промолчала, видимо задумалась о чём-то своём. Чувствую — кусает губу. Даже ладонь убрала с моего плеча и сжала в кулачек. Черт… что у неё в голове? Я совсем не знаю эту девчонку, но её волнение передаётся мне за считанные секунды. Сделав глубокий вдох, выпалила, пытаясь подняться с меня.

— Мы повременим с залётом. Мне нужно в аптеку, Дима. Да и твой сын может проснуться в любой момент.

— Ася, ты не ответила на вопрос. Тебе нельзя рожать? — спрашиваю повторно, слегка понизив тон. Червь интереса начал меня подтачивать изнутри. Чувство чего-то неведомого распирало душу, и я призадумался над будущим. Алина вернётся за сыном рано или поздно. Мне предстоит ещё с ней побороться за Илью, и я не знаю к чему приведёт наша война, но где-то глубоко в подсознании проскакивают мысли о детях. Глядя на Асю, на эту яркую и живую девочку, хочу ещё одну Асю… и ещё… Твою мать! Мне кажется я рехнулся окончательно посреди сада, валяясь голышом в траве, обнимая свою порочную Еву. Откуда взялась эта чертова яблоня, что так благоухает на всю округу, вытесняя рассудок?

— Дим, если бы у меня был ребёнок, ты бы хотел со мной связываться? — ещё один странный вопрос, повергший в недоумение.

— Ты ведь ещё не рожала, к чему все эти вопросы? — привстаю, поднимая Асю за собой, и сажусь. Девчонка потянулась в сторону, взяла мою футболку и принялась выворачивать её.

— С чего ты так решил? — спросила, не глядя мне в глаза.

— Ася, давай на чистоту, — обхватываю пальцами её подбородок и приподнимаю голову вверх, чтобы встретиться с ней взглядом. — Мне тридцать шесть лет. Я уже не мальчик, чтобы не заметить разницы… между тобой и другими женщинами. Я не придерживался целибата все эти годы. Поэтому…

— Я не хочу ничего знать о твоих половых связях! — раздражённо выпалила и отвела снова взгляд в сторону. Врушка. — Ты не должен отчитываться передо мной. Мы даже не пара. Случайная связь! Вот как это называется.

— Ты ревнуешь? — приподнимаю брови так высоко, что даже в глазах ощущаю давление.

— Хочу в душ и желательно без тебя.

Натянув футболку, Ася попыталась встать, но поймав её запястье, потянул на себя и усадил на колени.

— Отпущу после ответа, Настюш.

— Нет, не ревную! — не совсем убедительно заявила.

— Смотри мне в глаза. Не отводи взгляд.

— Пусти!

— Ася, не дёргайся, иначе я снова заведусь, но боюсь, будет дольше. Илья может проснуться. Ответь мне на вопрос.

Ася замерла в моих руках и сцепив зубы, молча уставилась в пространство позади меня. На её лице можно многое прочесть: от любви до ненависти. Только у меня в голове не укладывается, почему из тихой и расслабленной девочки после жаркого секса снова вырвалась маленькая строптивица с разочарованным милым личиком.

— Я жду, Ася.

— Пап? Ася? Вы где? Вы меня блосили?

Неподалёку послышался взволнованный голос Ильи, так и не позволив мне добиться желаемого результата в допросе…

— Ты не закрыл входную дверь? — с застывшим выражением испуга на лице я подорвалась с колен Дмитрия как ошпаренная и на четвереньках, светя голым задом перед носом мужчины, поползла за штанами, лежавшими у его ног, утешаясь тем, что успела всё-таки одеть на себя футболку. — Держи!

Бросила в Диму одеждой и принялась лихорадочно собирать яблоки в траве под недовольное мужское ворчание. Сама не знаю, зачем всё это делаю.

— Ч-черт! Нет. Не закрыл. Когда он только успел выспаться?

Как только Дима за считанные секунды натянул на себя домашние брюки, я позвала всхлипывающего ребёнка.

— Иди сюда, малыш! Мы здесь! — оборачиваюсь к отцу мальчика и вопросительно, с укором тяну гласную:

— И-и-и??

— Что и-ии?? Ты же умеешь печь пироги? — приподнимаясь с земли на ноги, с ухмылкой поинтересовался о моих кулинарных способностях. Нужно признаться — видок у нас ещё тот! Мои волосы выглядят, как макаронная фабрика после взрыва.

Хренушки! Бросаю яблоки на пол, растягивая саркастическую улыбку.

— Вот сам их и пеки! А я на тебя посмотрю. Кстати, я люблю жареные на подсолнечном масле. Желательно не рафинированное. И обязательно с сахаром внутри, чтобы сочные были.

Съязвив, спешу привести себя в божеский вид, поспешно извлекая из влажных, спутанных волос крохотные веточки и разнообразные листики. Дима всё-таки умудрился стереть кожу на локтях и коленях. Особенно локти выглядят впечатляюще. Зелёные с грязно-розовым цветом. Напоминают шкуру хамелеона. О своих коленях я промолчу. Пока «каталась» верхом на Диме и собирала яблоки — успела подкрасить. Артисты погорелого театра, блин! Кикимора болотная и Дмитрий-царевич не успели задернуть занавес после последнего акта с кульминацией.

— Я бы пожарил… — призадумавшись произнёс, отвлекая меня от мыслительного процесса, — но ты не в духе… Так, что лучше сама! Илюха, ну где ты?!

— Ещё бы… — ворчу, краснея.

— А что это вы здесь делаете? — хитренький голосок заставил меня подпрыгнуть на месте.

— Ася?? Па??

Илья выглянул из-за куста вьющихся роз. Всхлипнул ещё раз, потёр сонные глазки и протянул тоненькие ручонки отцу. Дима тут же подхватил на руки сына и, прижав к груди, успокаивающе погладил по спинке. Дети ранним утром выглядят забавно, будто вылитые сонные ангелочки с взъерошенной копной тоненьких, мягких волос. В таком гнёздышке для полноты картины только маленьких птенчиков не хватает.

— Мы?? — Дмитрий с удивлением переспросил, скользя по мне лукавым взглядом, остановился у края футболки, что едва прикрывала мои стратегические места, растянул довольную лыбу, от чего по моему телу пробежала волнующая дрожь и на полном серьезе заверил Илью:

— Яблоки собираем… для пирожков. А ты почему не спишь? Чего носом шмыгаешь, герой?

— Испугался. Зачем вы меня блосили, я так долго звал всех. Па, я одички хочу. И ваших пиложков. Ася, мультики пло Василису Пленудную и плохого Змея Голыныча включишь? Па, у тебя моложеное как у Сталика Похабыча есть в холодильнике?

Это ещё какое? На палочке, что ли?

— Ага. Ты тоже умеешь, как он, желания исполнять?

— Илюха, давай будем исполнять твои желания по одному, не все сразу. У меня борода не успеет отрасти из-за количества твоих заказов. Бери-ка яблоки и пошли на кухню готовить завтрак. Поможем Асе печь пироги.

— А Катя исполняла.

— Вот поэтому Бес сбрил бороду.

— Па? А что у тебя с луками? — Илья коснулся пальчиком локтя отца, с любопытством разглядел, потрогал ранки и снова приник к груди Дмитрия щекой. — Ты такой липкий… и пахнешь Асей. Па, а я пахну Асей, как ты? Кил говолил, когда спишь лядом, запах плилипает.

Дима втянул аромат пушистых волос сына и довольно промычал.

— М-мм… Кирилл не врал, ты тоже пахнешь своей няней. Давай! Беги в дом, мы тебя сейчас догоним.

— Ага! Ула! Я буду есть моложеное Похабыча! — запрыгал от радости, вырываясь из рук Димы на землю. Стоило его отпустить, как Илья рванул в направлении дома. Дима подошёл вплотную, легонько сжав оба моих запястья своими ладонями, поднёс к губам и поцеловал пальцы рук. Я замерла от того, как он пытливо уставился на меня. Почему-то от такого пронзительного взгляда сердце каждый раз опускалось в пятки и прекращало биться, дыхание замедлялось и я плыла, забывая обо всем.

— Ася, что за наводящие вопросы о детях? — решительно спросил. — Ответы, которые ты ищешь… К чему они?

Я растерялась ещё больше. Думала, наш разговор проскользнёт мимолётом и Дима, не придавая ему особого значения, ответит автоматически и забудет, но всё обернулось против меня. Мужчина настолько серьёзно воспринял вопрос, что не задумываясь, чётко дал понять: места в его сердце для Алекса нет. Я приняла бы сторону Сашки, молча покинув этот дом, невзирая на вспыхнувшие чувства к Воронцову. Ребёнок для меня дороже своих личных интересов. Поговорили и забыли, но как бы не так! Дима настолько проницателен, кажется, видит меня насквозь, и пока не вытащит правду до последней капли из моих уст, не остановится.

— Обычные вопросы, касающиеся более важных тем, позволяющие сделать определённые выводы о мужчинах, — стараюсь врать, как можно увереннее, с трудом сдерживая предательскую дрожь в голосе. — Не стоит зацикливаться. Нужно было начать с размера твоей обуви и с того, что ты предпочитаешь на завтрак…

— Девушку с ароматом яблок… — его грудной голос в очередной раз выбил почву из-под ног, вскружил голову, пробираясь дрожью под кожу. Дима прислонился губами к шее, где от волнения гарцевала жилка, отбивая толчками пульса чечётку. Прижал её легонько между зубов, затем отпустил и погладил губами, доводя до очередного безумия. Господи, как же невыносимо ему врать!

— Прекрати, Дим, я серьёзно! — пытаюсь отстраниться и унять бешеный ритм как сердца, так и дыхания.

— Я так понимаю, тестирование не прошёл? — разочарованно хмыкнул и принял сосредоточенный вид. — Почему тема сиротства? Ты занимаешься благотворительностью?

— Иногда. Когда есть такая возможность.

Не договариваю. Пусть лучше думает о благотворительности. О моих планах ему знать необязательно. Параллельным прямым наших судеб пересекаться не дано, лишь сблизиться на какое-то время, соприкоснуться и отдалиться на расстояние вечности. Но как объяснить нашу встречу? Обычное стечение обстоятельств? Дважды? Боже, хватит мечтать и мучать себя, Ася! В жизни не бывает чудес, кроме тех, что мы сами себе творим…

— Давай, поговорим об этом вечером за ужином. Сегодня не смогу остаться на обед. Нужно решить важные вопросы в офисе. Ночью я весь твой. Встретишь Татьяну Викторовну. Эта женщина когда-то подрабатывала поваром у меня. Приятная особа. Думаю, взять её на постоянную работу. Твоя задача беречь Илюху. Не хочу, чтобы ты отвлекалась на домашние дела. Единственная просьба: с коробками разобраться поможешь?

— Помогу, — отвечаю, еле сдерживая срыв. К чему всё это? Ведёт себя так, будто между нами нечто большее, чем невероятная вспышка страсти. Такое чувство… в общем, исключительно деловыми отношениями между нами не пахнет от слова совсем…

— Обещаю, вечером подниму тебе настроение. Не грусти. Мне пора собираться. Идём, примем душ и что-нибудь позавтракаем.

— Захватишь пару яблок? — решаю отвлечься готовкой. Иногда помогает привести мысли в порядок.

— Займёшься пирогом? — удивился моему спонтанному решению.

— Ты нагнал аппетит.

— Вот и отлично, — Дима неожиданно прислонился к моим губам, вынуждая своим горячим дыханием, нежным языком и пьянящим запахом забыть обо всем и расслабиться, прильнуть к его влажному, напряжённому телу, обнять за крепкую шею и растаять от чувственного недолгого поцелуя.

— И ещё одно… — отстранился, переводя дыхание.

Нам нельзя оставаться наедине. Нельзя поддаваться чувствам. Страсть накатывает так быстро, что ей трудно противостоять. Невыносимо чувствовать желание мужчины животом, где в всё скручивает в тугие, ноющие узлы от близости с ним и просит большего в то время, когда обстоятельства вносят свои коррективы, с которыми приходится соглашаться.

— Если бы у тебя был ребёнок, Ася, я бы не отказался от вас двоих, — Дмитрий шокирует меня очередным ответом, прерывая недолгую паузу. — Поскольку он — твоя плоть и кровь и больше ничья. Так я это вижу. Но полюбить чужое дитя, никакого отношения к твоей плоти не имеющего, вряд ли смогу. Не уверен… прости. И чтобы ты не вбила в свою

чудесную ангельскую головку, надеюсь, ты сможешь меня понять и сделать правильные выводы…

Принимая душ, пытался не думать о странном поведении Насти в саду, но даже тёплая вода и гидромассаж не принесли облегчения напряжённому телу и натянутым нервам. Может зря давил на девчонку? Её влюблённый взгляд заставил меня переосмыслить свою жизнь. Я стал ревновать Настю с того самого момента, как прочёл смс в её телефоне. Именно тогда во мне щёлкнул какой-то тумблер, вынуждая не отпускать от себя девочку, привязать любыми способами, как она того хотела. Но поведение Аси меня приводит в замешательство. Я не в силах понять логику её поступков. То она бросается в омут с головой, полностью погружаясь в чувства, отдавая себя в полное подчинение, то ставит перед собой невидимую преграду, не позволяя прикасаться к её внутреннему миру. Отчаянно прячет себя настоящую. Я подчиняюсь своим импульсам, Ася устанавливает личные правила, придерживается их, но стоит надавить на девушку и слегка затуманить разум, как она рушит все барьеры и становится шёлковой и любящей, забывая обо всем.

Я остро ощутил разницу между любовью и сексом, никаких сомнений быть не может. Она не трахала меня, как другие опытные любовницы — занималась любовью, полностью отдаваясь эмоциям. Превзошла саму себя. Вырвала из моей головы последние корни сомнений. Моя девочка! Даже если придётся удерживать силой рядом со мной — не отпущу! И дело не в её неопытности, не в охренительных плотских утехах, всё дело в странных ощущениях, которые спонтанно нахлынули на меня, загнали в угол.

Общество Аси настолько одухотворяет, что я невольно задумываюсь о нашем будущем. Хочу связать с этой женщиной свою дальнейшую жизнь, как бы банально это не звучало, учитывая наш случай и обстоятельства. Но какая-то тревога и недосказанность не дают покоя, вынуждая накручивать себя ещё больше. Впервые не хочу куда-то уходить из дома. Нет желания возвращаться в офис, проводить деловые совещания, подписывать важные сделки, выслушивать очередные предложения. Хочется побыть рядом с сыном, насладиться компанией Аси и разобраться в себе и в своих чувствах…

Одеваюсь, быстро привожу себя в порядок. Перед уходом хочу заглянуть к Асе в комнату, прижаться к стройному телу и ещё раз вдохнуть её сладкий запах до того, как спустимся вниз к Илюшке. Любопытного мальчика удалось ненадолго отвлечь мороженым и новым детским мультфильмом, который выбирала для него Ася. Кажется «Аисты». Весёлая история о птицах, приносящих новорождённых малышей в дома к их родителям. Не уверен, что хочу поддержать её решение об экстренной контрацепции. Скорее, оно раздражает меня. Каждую секунду Илья напоминает о моем неадекватном поступке, и мне искренне хочется загладить свою вину перед ребёнком и не повторить ту же ошибку впредь.

— Александр, я безумно люблю тебя! Верь мне, — раздаётся твёрдый голос Аси, погружая меня в жёсткую реальность. Прислонившись лбом к холодной стене рядом с её дверью, застываю в оцепенении и не дышу, сжимая челюсти наряду с ладонями. Хочется впечатать кулаки в эту чёртову дверь и разнести её в щепки, чтобы прекратить ядовитые любезности. Сука! Какого черта происходит? Она уверенно продолжает затягивать удавку на моей шее, не подозревая об этом.

— Я решу финансовые вопросы в ближайшие дни и мы обязательно будем вместе, обещаю. Ты единственный мужчина, который мне безумно дорог. Слышишь? Если хочешь, можем уехать к морю, где нас никто не потревожит, где мы будем счастливы. Только ты и я… Выбирай страну, любимый. Может Испания? Хочешь, уедем в Грецию? Саш, я целую тебя. До встречи, мой принц…

Выйдя из душа, первым делом принялась искать свой мобильник. Вчерашняя бесконечная ночь вытеснила из моей памяти события вечера. До меня не сразу дошло, что я оставила его в комнате Ильи. Пока пролистывала открытые страницы гугла в поисках приличных агенств недвижимости, уснула рядом с мальчиком на его кровати.

Собираю в рюкзак все вытрушенные из него вещи, размышляя о поведении Дмитрия.

Разве так бывает, чтобы мужчина, перенёсший столько устроенных мною каверз, размышлял о совместном будущем после нашего первого секса, называя меня «своей» девочкой? За долгое время наших встреч со Славой я не ощутила и доли той нежности, которую получила от Димы за одну ночь и бесконечное утро. Повергнута в замешательство, я перестала противиться чувствам, последние давно не впускала в себя. Они спонтанно накрыли меня гигантской волной, выбили почву из-под ног, заставили на какое-то время забыть о жестокой реальности. Но как только беру в руки бумажный пакет с деньгами от Димы, меня бросает в холодный пот. Я не могу позволить себе счастье за счёт несчастья Саши! Пора снимать с себя розовые очки, которые случайно примерила, и посмотреть правде в глаза. Дима ясно озвучил свою позицию и дал понять, что чужие дети его не волнуют. Вряд ли я смогу здесь оставаться на правах няньки, сгорая от желания воссоединиться с моим родным мальчиком. Лучше каждый день умирать от любви к Дмитрию, даря своё внимание и заботу ребёнку, чем чувствовать себя последней сволочью по отношению к Саше в объятиях любимого мужчины. Нужно всё прекратить, пока дурман наших отношений окончательно не завладел рассудком. Поговорить с ним. Расставить приоритеты. Пару дней, возможно, смогу продержаться. За это время отец подыщет хорошую кандидатуру своему сыну в гувернантки, а я..? Я сделаю всё, чтобы добиться своего, даже если придётся прогнуться под Славу. Ему все равно: есть ли у меня приёмный ребёнок или нет. Не уверена, что Дима когда-нибудь сможет меня понять. Его откровенность до сих пор давит на грудь, причиняет невыносимую боль.

Понимаю, что просить Дмитрия о помощи не смогу. Не тот случай. Чем я ему отплачу? Сексом? Ну бред, ей-Богу! Зарплата элитной няньки за месяц никак не решит моих проблем даже с отличными чаевыми. Да и узнай он о том, для чего мне нужны деньги, вряд ли согласится помочь. Интересно, во сколько Дмитрий оценил мой труд? Открываю конверт с деньгами и впадаю в ступор. Какие услуги он подразумевал под этой суммой? Либо Дмитрий сошёл с ума, либо безбожно сорит деньгами! Или я чего — то не понимаю… Это что же… действительно плата за секс?

Бросаю пачки с денежными купюрами номиналом две тысячи рублей на кровать и лечу в комнату Ильи за телефоном. Катя должна обьяснить эту нелепицу, спрашивать у Димы нет желания. Чувствую себя обманутой, дорогостоящей шлюхой. О чем эти безумцы спорили?

Маринина не ответила. После второй безуспешной попытки дозвониться к ней, я бросила телефон на кровать и собрала деньги в конверт. Явных полмиллиона рублей стали поперёк горла, как и пропущенные звонки от Вячеслава. Даже не хочу пересчитывать количество банкнот. Мне бы радоваться, но неприятное чувство несостыковки между пазлами не даёт покоя. Моё представление реальности в корне отличается от настоящей реальности. И я снова начинаю сомневаться в искренности людей. И Дмитрий не является исключением. Сложно в это поверить.

Ищу в дорожной сумке чистое белье, придерживая на себе махровое полотенце. Нужно позвонить Рае, спросить о Сашке. Мне становится смешно из-за нелепой ситуации в которую я попала. Чем я думала? Работа няни подразумевает постоянную занятость с ребёнком. Как я рассчитывала решать личные вопросы не имея возможности оставить с кем-то Илью? Всё настолько усложнилось, что хочется на время отключиться и ничего не знать, не слышать и не чувствовать, просто забыться.

Вспоминаю угрозы Славы. Тянусь за мобильным и набираю его номер. Слышать голос этой мрази, сравни ощущениям соли на ранах.

— Решила поиграть на моих нервах, Анастасия? — раздался грудной бас, вынуждая сердце сжаться до маленького комочка. — Сколько раз я тебя набрал? Посмотри! Могла хотя бы ответить на смс.

— Слава, ночью я сплю. Какая эсэмэска?

— Нахрена ты сейчас прикидываешься дурой? У меня высвечивает, что ты её прочла. Почему не ответила на звонок?

— Чего ты от меня хочешь? — устало спрашиваю.

— Как твоё здоровье, мышонок? Не забудь, завтра жду у себя в ресторане. Хочу отпраздновать с тобой начало новых отношений.

— У нас нет отношений, Слава, ни старых, ни новых не будет!

— Бл**ть! Аська, ну прости! Все мы совершаем ошибки. Я с тобой сейчас говорю и член колом стоит, на других не хочет реагировать. Может ты практикуешь вуду, малыш? Пиз**ц, как тебя хочу… Вернись ко мне, маленькая ведьма. Будешь хорошей девочкой, я тебе Алекса подарю? Как ты на это смотришь? Ты же о нём печёшься. Рая к знакомым за помощью обращалась. Ася? Мы с тобой в одной связке, детка. Возвращаешься и Алекс твой.

Он отключил связь, а я забыла как пользоваться легкими. Г оречь зажала горло клещами, не позволяя сделать вдох. Слава немногословен. Ему достаточно нескольких фраз, чтобы изложить всю суть дела. Я ведь не единственный художник. Есть много достойных. Стоит лишь пальцем щёлкнуть и они к нему прибегут. Зачем он вынуждает меня к нему возвратиться, используя ребёнка? Какого черта ему нужно?

Набираю номер Раи. Мне жизненно необходимо услышать её голос. Узнать, что всё в порядке. Что Слава не дотянул к Саше свои клешни и не вцепился в мальчика мертвой хваткой.

— Милая, что-то случилось? — взволнованный голос Раи ворвался в мою голову.

— Нет. Хотела услышать Алекса. Плохой сон приснился, вот и звоню. Слава знает о моих планах.

Мы обе грустно выдохнули.

— Неудивительно. Этот упырь всё пронюхает с помощью своих шестёрок, присосется так, что хрен оторвёшь!

— Рая, позови Сашку?

— Да здесь он, у меня в кабинете. Проснулся час назад. Рисует. Видно, как и тебе, сон плохой навеяло.

— Ася? Как дача? Подала на продажу?

— Сегодня договорюсь с риэлторами. Возможно, завтра всё решится.

— Даю трубку, моя хорошая, а то тут некоторым не терпится.

— Здравствуй, мама!

— Как ты, малыш? У тебя все хорошо? Никто не обижает?

— Мальчишки дразнят. Говорят, ты за мной не приедешь. Что я тебе не нужен. Мамулечка Ася, ты меня не бросишь? Они же врут? От Вити отказались родители. Захотели девочку. Он сказал, что ты тоже меня бросишь. Ты же не разлюбила меня?

— Александр, я безумно люблю тебя! Верь мне, — задыхаясь от спазма в горле, вторю как можно громче и твёрже.

Саша всхлипнул и замолчал, ожидая от меня новостей.

— Я решу финансовые вопросы в ближайшие дни и мы обязательно будем вместе, обещаю. Ты единственный мужчина, который мне безумно дорог. Слышишь?

— Слышу, мам. Ты всегда учила меня быть сильным, никогда не сдаваться, чтобы не случилось. Я так соскучился, хочу жить с тобой. Больше ни с кем. Я уже взрослый мальчик! Не буду никого слушать.

— Если хочешь, можем уехать к морю, где нас никто не потревожит, где мы будем счастливы. Только ты и я… Выбирай страну, любимый. Может Испания? Хочешь, уедем в Грецию? Саш, я целую тебя. До встречи, мой принц…

Стараюсь дышать глубже. Медленней. Срываюсь, но снова себя успокаиваю. Хочу, чтобы собрала Илью и валила нахрен из моего дома! Возьму сына с собой в офис. Нужно было сразу отказаться и не принимать авантюру Марининой. У всех женщин существуют финансовые проблемы… Хочется громко расхохотаться. Сколько ей нужно этих чертовых денег? Может заплатить и ещё раз оттрахать? Так, чтобы искры из глаз посыпались, чтобы запомнила меня на всю жизнь! Затем отпущу на все четыре стороны. Идеальная дрянь… но не твоя, Димыч…

Вдох-выдох. Не позволяю ревности рвать душу в клочья. Бесшумно надавливаю в стену кулаками, наваливаясь всем телом. Костяшки пальцев пронзила острая боль. Не верю своим мыслям, не верю своим ушам. Она ведь не такая. Не умеет притворяться. В любви отдаёт всю себя до последней капли. Сука!.. Я же кожей чувствую и сейчас отголоски оргазма.

Каждый мой нерв его пропустил сквозь себя. Нас обоих лихорадило от удовольствия во время близости. Такого ни с кем не было, чтобы тела бились в конвульсиях до последнего толчка спермы. МОЯ! Даже если придётся вырывать из лап «единственного, дорогого мужчины»…

Хрень собачья! Бред! Вспоминаю её кошмарный сон, исповедь, давящую на мозг. Почему он, твою мать?! Первый! Почему неблагодарный мудак, ценитель дешёвок — причина её недавних ночных стенаний? Нахрена ему отдавала всю себя? Целиком! Самое лучшее! Отступилась, загибаясь от боли. Не смогла делить со шлюхами… Хочу искренне радоваться, но улыбка приобретает оттенок ехидства, и я кусаю губы в кровь. Замираю. Снова не дышу. Слушаю себя, притормаживаю гнев, свои шальные мысли. Они стучат по темечку. Танцуют на моем страхе. Напоминают ночной кошмар, что влез мне в голову жалобным криком Аси и поселился там, пробрался в спинной мозг. Настя перешагнула тонкую грань ненависти, я же балансирую на острие и времени на раздумье нет. Кто такая Светлана? Почему снова Алекс? Его любит больше жизни… Эти слова постоянно твердит моя мать, целуя меня в висок при встрече и на прощание. Бл**ть!!! Зажимаю остервенело между зубов указательный палец в кулаке. Так легче справиться с гневом. Сдержать в себе порыв вытрясти из неё всю правду прямо сейчас. Не доверяю себе. Не верю ей. Столько загадок, Ася… Кто он? Кого ты любишь больше жизни??? Любовника? Сына? Детдомовского малыша, о котором пыталась заговорить? Кто он, этот Алекс, мать твою?! Кто???

Голос Аси стих и что-то с грохотом упало на пол. Рву эти чертовы цепи догадок и распахиваю дверь, врываясь в комнату без стука. Сидит на коленях у окна рядом с разлетевшимся на части мобильным и тихо скулит. Гадство, бл**ть! Не могу ступить и шагу, замираю на полпути, рассматривая острые косточки на сгорбленном позвоночнике девушки. Такая хрупкая, худенькая фигурка в пушистом полотенце. Хочется завернуть девчонку в кокон и носить на груди в кармане пиджака везде, куда бы я не пошёл.

— Ася… — почти хриплю, сердце бешено колотится в гортани и слова матери, сродни колоколам гремят: «Люблю тебя больше жизни…сынок…», а горячий поцелуй пульсирует на виску. Хочу добиться её искренности. — Ася…

Не отвечает. Не оборачивается. Вынуждает сходить с ума, но я не хочу пасовать и делаю слишком высокую ставку. Иду ва-банк! Либо я выиграю, либо мы оба проиграем! Настя — моя вселенная, мой райский сад, дурманящий яблочным ароматом. Моё безумие, от которого я не в силах отказаться. Моё наваждение…

— У тебя кто-то есть? — решительно задаю вопрос, надеясь получить правдивый ответ.

— Кто-то есть… — хмыкает и обречённо добавляет:

— Но я одна… Почему спрашиваешь? Интересовался моим телефоном, Шерлок Холмс? Подслушиватель…

Её голос с нотками горечи и упрёка вывернул душу наизнанку.

— Хочу услышать правду, Ася. Хочу понять, что нас ждёт дальше.

— Так наведи справки. Уверена. У тебя много возможностей, — съязвила мне.

— Ася… Что изменилось после секса? — медленным шагом подхожу к ней и присаживаюсь на корточки за её спиной, опустив ладони на плечи девушки. — Ты будто замкнулась в себе. Тебя словно подменили. Я же помню, как ты светилась от счастья.

— Многое… Дима… — Ася поёжилась, но не сбросила с себя мои руки. — Ты же не думаешь, что мы..? Мы же не… пара…

Тяжело выдохнула.

— А на что это похоже, малыш? На безумие?

— Я не знаю… Но точно не на любовь… Слишком дорого оцениваешь услуги гувернантки…

— Безопасность и комфорт моего сына стоит намного дороже!

— Конечно, твоего… Хмм… Ты слышишь себя? Нет? Дима, там дохрена денег! Это что — плата за секс? Ты искал себе постоянную шлюху под видом няньки? Как у вас, богатых, заведено? Не удивлюсь, если контракт предъявишь на подпись. На какой срок? Два… Три… Четыре года?

Ася обернулась и с укором уставилась в мои глаза. Её радужки выглядели тусклыми, грустными. В них томилось разочарование. Бл**ть! Больно смотреть. Неужели тема сиротства, затронута нами в саду, так на неё повлияла? Если да, то я готов пересмотреть свои взгляды, лишь бы вернуть глазам моей сексуальной Гарпии блеск радости и счастья. Илья мне мозг вынесет из-за малейшей ошибки. Не позволю уйти. Чувствую, что намеревается это сделать. Ни хрена у неё не получится!

— Ты действительно так считаешь?

Усаживаюсь на пол и притягиваю Асю за плечи к себе. Она прислонилась спиной к моей груди.

— А что мне ещё думать?

— Катя сказала, что у тебя временные трудности.

Заключаю девушку в кольцо рук, прижимая сильнее к себе. Ощущая её запах и тепло, гашу в груди едкую злость. Ася действует на меня, как транквилизатор. Дарит эйфористическое опьянение.

— Почему не заявил на меня в полицию? Чего ты хочешь? Что вам всем от меня нужно? С чего вдруг я должна отчитываться перед каждым?

Попыталась вырваться. Я лишь крепче сжал объятия, прижимаясь лбом к её виску.

— Во-первых: ты присматриваешь за моим ребёнком, Ася. Я, как и положено заботливому отцу, должен быть уверен в женщине, которой доверяю сына на время своего отсутствия!

— К какому пункту проверки относится секс?

— К моему желанию! Оно не подчиняется пунктам. Во-вторых: я не рассматриваю твою кандидатуру на роль подходящей няни.

— О, как! А кто же я? Мэри Поппинс по вызову?

— Нет. После произошедшего в саду ты стала моей единственной женщиной, которую ни с кем делить я не намерен! Поняла? — Целую её висок, рвано втягивая аромат Аси. — Хочу знать, что ты только моя! Уничтожу любого, кто посмеет к тебе приблизиться…

Дима обнимал меня, будто маленькую, беззащитную девочку, обжигая горячим дыханием щёку. Нежно поглаживал неприкрытую кожу плеча, поднимался вверх по шее к уху, зарывался тонкими пальцами в гуще влажных волос и массировал висок круговыми движениями, дополнительно успокаивая любимым бархатным голосом. Его не нужно просить об этом. Он словно знает, чего я хочу, как мне нравится, от чего я расслабляюсь и замедляю быстрые вдохи-выдохи. Прикрываю глаза от удовольствия и слезы сами наворачиваются от блаженного состояния, в которое меня погружает любимый мужчина. Сердце начинает больно щемить и разрываться между ним и Сашей. Сколько раз повторил мне «моя», но от этого легче не становится. Почему он так категоричен в своих решениях? Неужели для него не существует никаких компромиссов? Не могу назвать Дмитрия эгоистом, он слишком добр ко мне, но отрицание любви к чужим детям меня убивает. Вжимаюсь сильнее спиной в его грудь, цепляюсь пальцами в запястье на котором находятся дорогие часы и, не сдержав тяжёлые слёзы, увлажняю ими манжет белоснежной рубашки с блеснувшей запонкой. Мне так хочется поделиться с ним хотя бы маленькой искрой своей любви к Сашке, но разве ему это нужно?

— Дима?

— Ш-ш-шь… помолчи немного, успокойся. Ты меня примешь за идиота, можешь назвать ненормальным, но я попрошу Катю помочь тебе собрать твои личные вещи. Ты переезжаешь из лофта в мой дом.

— О, Боже, ты всё-таки вычислил мою съёмную квартиру?

— После нашего эффектного знакомства я тебя искал, Настюш. Ты крепко врезалась в мою память, девочка.

— Бита в твою память, вернее в голову, тоже крепко врезалась? Ты действительно рехнулся, Дима, если видишь в моём переезде правильное решение. Слишком торопишь события. Я не могу удовлетворить твоё требование.

Эмоции захлёстывают меня и я не в силах сдержать их порыв, начинаю всхлипывать, вот-вот разревусь. В горле безжалостно давит ком. Зачем он так со мной? Зачем все эти красивые слова? Лучше бы ненавидел меня…

— Это просьба, Ася, никакое не требование, но могу и потребовать если ты будешь спорить со мной и сопротивляться.

Хочу прыгать от радости. Казалось бы всё складывается, как нельзя лучше, но прекрасный полет чувств обрывает одно весомое «Но!». Я уже не могу свободно управлять своей жизнью как хочу, у меня есть обязательства и я не вправе ими пренебречь.

— Не могу… прости, Дима. Тебе лучше найти другую няню для Ильи. Я не могу здесь больше находиться. Невыносимо… разрываться на два полюса.

Не верится, что я это сказала.

— Кто такой Александр? — упрямый мужчина не собирается сдаваться, ещё больше загоняя меня в угол отчаяния. — Ася… чтобы ты сейчас не думала обо мне, я не отступлюсь и не отпущу, пока не узнаю правду от тебя лично. Не вынуждай меня самому копаться в твоей жизни. Не усложняй задачу, милая. Назад дороги нет. Слышишь меня?

Меня разрывает на части его откровенность. Проникновенный голос Дмитрия вынимает сердце из груди и режет пополам, так безжалостно, так точно, что если положить обе половинки на чашу весов — стрелка не сдвинется ни в одну сторону, так и будет стоять посередине!

— Он мой сын! — не выдерживаю жестокую пытку и вскрикиваю, чтобы выплеснуть из груди всю накопившуюся боль, всю злость, в первую очередь на себя, за то, что не смогла смолчать, что позволила влезть мне в душу и затронуть наболевшие раны. Реву, судорожно вздрагивая всем телом, прижимаясь к нему в поисках защиты и понимания. — Мальчик, которого люблю больше жизни. Мой ребёнок! Он не моя плоть и кровь, Дима! Он — моя душа! Но ты ведь не поймёшь? Для тебя все это чуждо. И если ты уверен, что я выберу беззаботную и счастливую жизнь с тобой, что предпочту ему тебя ты ошибаешься! Пусти! Пусти… меня… прошу…

Хриплю, задыхаясь. В глазах темнеет. Кажется, на груди лежит тяжёлый булыжник, давит с такой силой, что всю грудину ломит от боли. Мне хочется разорвать на себе кожу, расцарапать ему лицо, вырваться из этих оков, что так сильно меня сжимают, покачивая.

— И не подумаю! — повысив голос, грубовато рыкнул на меня. Сурово сощурился, и обхватив мой подбородок, ощутимо надавливая цепкими пальцами, заставил прийти в себя, повернуть голову и посмотреть ему в глаза. Между тёмных бровей пролегла глубокая складка. В глазах блестел гнев. — Прекрати истерику, Ася! Успокойся!

— Н-н-не… м-м-могу… у меня нет времени на любовь. Мне нужно в город сегодня и завтра тоже. Буду решать свои проблемы.

— Никуда ты не поедешь! У тебя больше нет своих проблем! Я свихнусь, разгадывая твои ребусы.

Дима посмотрел на часы и молча, прижимая меня к себе одной рукой, потянулся другой собирать запчасти от моей мобилки. Вставил батарею, закрыл крышку и включил телефон.

— Назови пароль!

Я не задумываясь, продиктовала. Не знаю зачем. Он так убедительно спросил, что не смогла промолчать. Такое чувство, будто по капле вверяю ему свою жизнь.

— Это я, мама, здравствуй! Мне нужна твоя помощь. Нет. Все в порядке! Возьми такси и приезжай по-новому адресу. Только не задерживайся я опаздываю на важную встречу. Не могу никак её перенести. Присмотришь за моими родными. Да нет, Матвей не приезжал. Я имел в виду сына и свою женщину. Насте сейчас нужна поддержка, я не могу её оставить одну. Целую, мам! Люблю тебя.

Вот так просто отнял у меня дар речи, не прилагая особых усилий…

— У тебя появилась девушка, сынок??? — раздался взволнованный голос матери, стоило только открыть ей входную дверь. Уронив пакеты на пол, обняла меня за шею и приникла к груди. — Неужели я доживу до твоей свадьбы и дождусь батальон внуков? Ох…

— Мам, мне пора уходить, присмотри за Асей. Не отпускай её в город ни под каким предлогом. Если что, звони мне в любое время, я отвечу. Ей нужен сон и покой.

— Что с ней?

— Нервное перенапряжение.

— Весь в отца! Сколько раз говорила быть помягче с людьми. Дим, твоя строгость тебе и другим только вредит!

Целую её в висок, чтобы смягчить упрёки и продолжаю:

— Мам, приготовь что-нибудь на обед. Приедет Татьяна Викторовна, ты её помнишь. Она сама справится с ужином, а тебя прошу помочь разобрать коробки с вещами. Следи за Ильей. Пусть ведёт себя тихо.

— Сынок… когда ты уже притормозишь и вспомнишь, что кроме бизнеса существует ещё и семья!

— Обещаю, подумаю об этом вечером. Люблю тебя, мам!

Раздав указания сыну и матери, отправился в офис. Чувствую себя хреново, как на иголках. Из головы не могу выбросить исповедь Аси. Такое ощущение, будто она мне многого недоговаривает, но давить на удручённую девушку с растерзанными чувствами больше не имел права. Она и так дошла до своего максимального предела слабости и отчаяния. Набираю номер родственника. Нужно уладить вопросы, которые под силу только Матвею.

— Доброе утро вождю бледнолицых! — шучу, пытаюсь хоть как-то расслабиться, отогнать от себя дурной настрой хотя бы на короткое время.

— Димыч, тебя колбасит, что ли? Опрокинул рюмку после тяжёлого дня, ещё не очухался? Смотрю, настроение твоё меняется, как у женщин во время ПМС, то в одну, то в другую сторону. Неужели смирился с пропажей?

— Удача сама пришла мне в руки. Анастасия объявилась.

— Да ладно?! — недоверчиво удивился Матвей. — С утра пораньше? Твою «удачу» совесть загрызла? С чего вдруг дала о себе знать? Решила познакомиться поближе или всё-таки заплатить по счетам? Давай, рассказывай. Я весь внимание! Прямо мистика какая-то!

— Матвей, кажется, я влюбился… как мальчишка… — не сдержав эмоций, неожиданно для себя открылся закоренелому холостяку.

— В кого? В неё? Серьёзно? В свою коварную «удачу»? — родственник разразился громким смехом. Успокоившись, выдохнул и продолжил на полном серьезе. — Ты знаешь, что Беляева училась в одном высшем учебном заведении с Марининой? Была бы идеальной девочкой, если не учитывать некоторые грустные факты из её личной жизни. Я тут кое что нарыл интересное. Забегу к тебе в офис после обеда. Девчонка явно с букетом сюрпризов — отнюдь неприятных.

Беру на заметку его слова и решаю, что лишний шум полковника сейчас мне ни к чему.

— В няньку Ильи, — оповещаю спокойным тоном, осмысливая только что им сказанное.

Матвей не успел втянуть глубже воздух и выразить своё убедительное мнение на счёт моего выбора, так как резко зашёлся кашлем.

— Твою ж мать! Кхе… кхе… Димыч! — едва прочистив горло и откашлявшись, добавил сдавленным, прерывистым голосом:

— Катька Илюхе няньку нашла? Так быстро? Небось, молоденькую знакомую, такую же как она? Аха-ха… Вот те на! Но вряд ли это любовь, старик. У тебя явное обострение спермотоксикоза! Проходит незамедлительно после хорошего секса. Советую прислушаться. Но, бл**ть, только не с нянькой, Дим, узнаю, что девчонка не справляется с поставленной задачей из-за тебя, сам уволю к чертовой матери! Сколько ей лет? Лучше уж с должницей пар выпускай. За то, что она сотворила с твоей тачкой, я бы с неё не слез! И, кстати, где она?

— Слушай, Матвей, не компостируй мне мозги сейчас. И так хреновое настроение. Как-нибудь разберусь с этим сам. Я тебе эсэмэской номер одного бабоеба отправил, пробей кому он принадлежит, будь добр, очень нужно.

— Димыч… — сухо процедил, — везёт же тебе на женщин, ей-Богу!

— Завидуешь? Делай это молча, — не могу сдержать язвительный смешок. Чувствую, родственника шокирует нянька, но сейчас не хочу ничего объяснять. Не знаю, что он там нарыл на Асю, но уверен, его информация не изменит моих чувств к девчонке. Ну не киллер же она в конце концов!

— Чему завидовать! У тебя отношения, я бы сказал, что — то из рода фантастики! Раз нашлась твоя пропажа, я Лютого отзову тогда, пусть делом займётся.

— Передай своему архаровцу, что охотится на уток он будет с членом в руках, а не с ружьём! Перезаряжать нечем. Патроны неожиданно кончились. Я вчера ими барбекю разжег посреди ночи. Соседи на радостях охрану вызвали.

— Вы там охренели совсем, что ли? — Матвей взревел в трубку так, что я от неожиданности вздрогнул, молча посылая его к лешему. — Илья где находился, мать вашу?

— Спал в своей комнате, — твёрдо отчеканиваю. Нехрен делать из меня балбеса. — Где ж ему ещё быть?

— Ты меня спрашиваешь? Какого черта тебе приспичило жарить мясо? Мы с тобой созванивались после полуночи. У тебя что, жрачки готовой в холодильнике нет? Затариться полуфабрикатами сложно?

— Может я проголодался. Захотел жаренного мяса. Вот же ж «сукна фрачные»! — выкрикиваю вслед подрезавшей меня синей иномарке. — Гонщики недоделанные!

Матвей, я тебе не мужик, что ли?! Овощным летним салатиком с рисом меня не соблазнить.

Злюсь из-за сложившейся ситуации. Отвлёкся. Ещё бы мгновение и я бы застрял на трассе, как минимум на пару часов, разбираясь с виновниками ДТП. Последний набранный Асей номер абонента, по которому она связывалась с мальчиком, не давал мне покоя. В том, что ребёнок детдомовский, я не сомневался. Осталось выяснить кто такая Рая и адрес детского дома. Глядя на подавленное состояние девушки я не мог остаться в стороне. Просить об этом Матвея не хочу. Каждый раз пытаюсь избежать этой темы.

Черт! Меня распирает желание набрать номер прямо сейчас и всё выяснить, договориться о встрече, познакомиться с её так называемым сыном, решиться на правильный поступок. И я уже знаю, что сделаю, но чувство волнения и страха не покидают меня. Взъерошив волосы на затылке, пытаюсь взбодриться, возвращаясь к разговору с Матвеем.

— Сексуальный голод стейком и патронами не утоляют. Что-то ты темнишь, Дима. Меня уже твоя нянька напрягает. Ты с ней Булгакова читал на ночь глядя?

— Мы достигали консенсуса. Она подруга Кати.

— Ах вот оно что?! Тогда ясно. Мясо на гриле после полуночи самое то! — Матвей слегка понизил голос и продолжил в дразнящей манере:

— Уммм… Приобретает пикантный аромат костра, сочное, нежное, без лишнего жира с вкуснейшей… ну да ладно… Как там в рекламах пишут: «Просто добавь огня, кажется?».

Тяжко выдохнул, похоже, сам себе улыбнулся, следом заверил привычным тоном:

— Димыч, номер пробью. Следи за дорогой. Созвонимся. Если что, ты меня знаешь — шкуру спущу с обоих. Пусть Катерина не расслабляется. Подружка Кати, мля… Я прекрасно помню, как Маринина паркуется!..

Сумасшедшее утро вмиг застыло в невесомости. Казалось, даже стрелки часов на моём запястье остановили свой ход. Механическое обсуждение открытых вопросов, касающихся маркетинга, автоматические ответы клиентам, подписи договоров — все происходило будто в тумане, из которого я вынырнул, покидая званый обед в честь заключения успешной сделки. Не стал дожидаться Матвея с его компроматом на Асю, прямиком отправился по адресу, который мне прислала старая знакомая моей девочки.

— Здравствуйте, Дмитрий Александрович! — женщина зрелого возраста протянула мне свою маленькую ладонь для рукопожатия. — Раиса Ивановна. Руководитель детского дома. Та самая Рая — абонент из книги контактов Анастасии с которой Вы связывались несколько часов назад по телефону.

— Очень приятно, — машинально пожимаю руку женщины, несильно обхватив тёплые, суховатые пальцы. Её темно-карие глаза, насквозь пропитанные доброжелательностью, одновременно излучали теплоту и какую-то долю беспокойства. В них затаилась вера, что отнюдь не удивительно для человека, посвятившего свою жизнь брошенным детям с исковерканными судьбами. Стоило взглянуть на бледные лица ребят во дворе, исполненные надежд, и ощущение суровой реальности, в которой они гибнут день за днём в ожидании чуда, находясь в лапах одиночества, тотчас пробралось под кожу неприятным холодком. Глазам больно смотреть на тяжкое зрелище, способное затронуть даже самую чёрствую душу.

— Вы меня напугали, Дмитрий Александрович. Хорошо, что вовремя всё разъяснили по телефону, иначе я бы сошла с ума. Асенька для меня, словно родная дочь.

В мягком голосе прозвучало волнение. Женщина грустно выдохнула, приглашая жестом к своему письменному столу.

Проходя мимо небольшого мольберта с завершённой картиной, явно созданной детской рукой, замер на мгновение, рассматривая изображение светловолосой женщины с ребёнком. Много жёлтого, оранжевого и голубого. Картина переполненная детской радостью, вместе с тем отражала щемящую грусть. Яркие цвета красноречиво спорили друг с другом, как и чувства маленького художника, что своей неопытной рукой заставил моё сердце забиться чаще. Золотистый цвет волнистых локонов обрамлял лицо девушки с большими, ярко-голубыми глазами и розовыми губами, слегка тронутыми улыбкой. Она держала за руку мальчишку. Если бы не нарисованные брючки и рубашка с чёрной бабочкой, я бы подумал, что это девчонка с грустными изумрудными глазами. Впервые так близко рассматриваю чью-то детскую душу, кажется, слышу её дыхание за спиной. Вдох-выдох… Вдох-выдох… Откровенный внутренний мир ребёнка, выплеснутый эмоциями на чистый, белоснежный лист бумаги выворачивал наизнанку меня всего. Слышу шум биения своего сердца в ушах вперемежку с сердцебиением этой женщины, что замерла неподалёку и боится сделать очередной вдох, на ладонях до сих пор ощущаю пульс Асиных вен и снова чьё-то дыхание за спиной заставляет прислушаться к истине… Чья-то маленькая душа дышит разнообразными эмоциями…

— Сашина работа… для… — тихий шёпот нарушил повисшую тишину.

— Мамулечка Ася… — сдавленным голосом читаю вслух и не могу проглотить удушливый ком, образовавшийся пару секунд назад. Вспоминаю её отчаянный крик о сыне и сжимаю до скрипа челюсти из-за того, что её боль острыми иголками впивается в мой позвоночник, скручивает живот и гасит дневной яркий свет. Хочется вырваться наружу и поглубже вдохнуть свежего воздуха иначе мою голову разорвут противоречивые чувства. Я бы наверное сдох без родной матери. Смерть родного отца ещё в юности полоснула острым лезвием по всем болевым точкам. Сейчас я не думаю о том, что не смогу принять чужого ребёнка. Сейчас голову разрывает мысль о том, сможет ли он принять меня в своё маленькое сердце, так как его «Мамулечка Ася» — моя любимая женщина…

— Зовите меня Дмитрий, — каркающим голосом от волнения с трудом выдавливаю из себя слова. — Мой адвокат подготовил все нужные документы по зачитанному Вами списку. Я принял решение взять мальчика на «гостевой режим». Знаю, что оформление займёт не меньше недели, но Вы же поспособствуете ускорению процесса?

— Послушайте, Дмитрий, брать детей младше подросткового возраста на небольшие каникулы мы не рекомендуем. Стоит Сашеньке переночевать всего одну ночь и он посчитает Ваш дом своим. Мальчику всего пять лет. В таком возрасте дети остро мечтают о семье. Хотят иметь обоих родителей. В маленькую головку не возможно вложить понимание временного проживания, в принципе невозможно! Детишки цепляются мертвой хваткой за одежду и плачут, кричат, раздирая в клочья души взрослых, свои в том числе! Вы дадите ему надежду и тут же отнимете её. Если ваше сердце не способно принять симпатию, заметьте, я пока что даже не говорю о любви, то, возможно, не стоит травмировать психику мальчика? Вы его даже не видели. Да простит меня моя доченька, но у Аси сейчас временные трудности. Боюсь, с её финансовым положением девочке могут отказать в усыновлении. Да и с некоторыми документами и справками, касающимися места работы и заработной платы и не только, могут возникнуть трудности. Поэтому мы решили пойти иным путём, во благо ребёнка, сами понимаете. Не совсем легальным… Но она не потянет сумму и я не могу ей помочь. Можем потерять драгоценное время. Семья из Европы интересовалась мальчиком, но пока ещё не запущен процесс, у Аси есть возможность его усыновить, были бы средства. Простите за наглую откровенность, но не могу сдержать в себе того, что накипело.

— Настя не делилась со мной своими трудностями.

— О, боже, я думала вам хоть что-то известно. Вы сказали, что она Ваша девушка… н-н-невеста… впрочем… простите… Просто, если Вы не собираетесь… принимать её с…

Рая запнулась, переводя дух, повернувшись к столу, смахнула со щёк скатившиеся слёзы и достала из ящика папку с анкетами и прочей документацией.

— Раиса Ивановна, мне тяжко далось это решение, но я не отступлюсь от своих слов! Ася для меня слишком много стала значить. И если этому ребёнку суждено иметь мать, то кроме всего прочего он получит отца. Подготовьте нужные документы. Если Ася не будет возражать, я лично этим займусь. Думаю, так будет намного проще и легче добиться положительного результата.

— А-а-а..? Как же… тогда её желание..?

— Вы серьёзно? Думаете я усыновлю мальчика и отпущу Асю на все четыре стороны?

— Она не говорила ничего о предложении… руки и сердца.

— Я исправлю этот косяк. Вы даже не представляете, как скоро. Позовите мальчика. Я без него не уеду.

— Вот и прекрасно! Дима, только будьте с ним помягче, пожалуйста. Слишком ранимый малыш…

Как только шаги Раисы Ивановны стихли за пределами кабинета, надо мной нависла давящая тишина. Я принялся заполнять анкету, попутно размышляя о том, что ещё должен сделать сегодня. Планов очень много. И первым обязательным пунктом значилась покупка помолвочного кольца для Аси. Я и сам не верил в происходящее. Женитьба для меня действительно что-то из рода фантастики, но сейчас, отбросив последние сомнения, хотел именно этого. Тем более с ней, с моей яблочной девочкой, мысли о которой будоражили кровь и щекотали каждый нервный узел в моём теле, наполняя все клетки приятным, волнующим теплом.

Дверь неспешно отворилась, вспугнув коротким скрипом напускное спокойствие. Черкнув на документе завершающий штрих своей подписи, замер, прислушиваясь к окружающим звукам. В эту секунду волосы на мне наэлектризовались, встали дыбом. Я остро ощутил волнение, пробежавшее током по позвоночнику и крепко сжал ручку в ладони, поднимаясь со стула.

— Дмитрий Александрович, познакомьтесь пожалуйста, наш Сашенька. Проходи, милый, не стой на пороге. Дядя очень близкий друг твоей мамы. Он тебя не обидит.

Отправляю ручку в карман пиджака и неспешно оборачиваюсь, пытаясь дышать ровно и глубоко. Не помню, когда в последний раз я так сильно волновался. С Илюшкой знакомиться было намного проще. Я знал — он мой родной сын! В нём присутствует запах моей плоти и кровь когда-то любимой мною женщины, которая его родила, но здесь и сейчас, находясь в приюте для детей сирот, я почувствовал себя загнанным в клетку зверем. Как мне реагировать на чужого ребёнка? Что ему говорить? Обнять крепко, также как Илью, или вести себя сдержанно, соблюдая дистанцию. Боже, мне впервые хочется просить у тебя сил и мудрости, чтобы не наделать глупостей, не испортить ничего своей нерешительностью и тупостью.

Стерев ладонью со лба выступивший пот, бодро вздохнул и тут же бросил изучающий взгляд на маленького незнакомца. Молчаливый, худенький мальчик поразил меня до глубины души своим обликом. Голову даю на отсечение — он настолько похож на мою Асю, что я, выскользнув на миг из реальности, будто увидел её в далёком детстве. Галлюцинация?.. Не верю своим глазам. Как же так? Разве чужие люди могут быть настолько похожи, будто две капли воды? Цвет радужки очей отличается. Зелёные, округлые глазёнки с тревогой, немигающе уставились на меня. Но вот лицо… оно напоминало девичье, Асино. Маленький, напуганный блондин с пухленькими розовыми губами и очень бледной кожей, покрытой небольшими красными пятнами смущения, держал в миниатюрном кулачке недоеденный кусочек белого хлеба. Сглатываю очередной ком и негромко обращаюсь к нему, протягивая правую руку для пожатия:

— Ну здравствуй, Алекс! Я Дмитрий, будем знакомы. Оказывается, ты у нас маленький художник. Очень красивый рисунок!

— Он для мамы… — негромко произнёс, теребя край потёртой футболки. На близкий контакт идти не спешил.

— Готов отправиться к маме?

— А почему она не пришла? — мальчик недоверчиво окинул меня взглядом и накрепко вцепился свободной ручонкой в юбку Раисы Ивановны. — Она же говорила, что любит меня и не пришла. Я тебя не знаю. Я не хочу ехать с тобой. Пусть мама сама меня заберёт.

Шмыгнув носом, взглянул на мою протянутую руку, плотно сжал губы и отступил на шаг, едва ли не прячась за бедро женщины. Переминаясь с ноги на ногу, потупил голову.

— Сашенька, нельзя тыкать взрослому дяде. Я же тебе объяснила кто он и зачем приехал.

Отступив на полшага в сторону, директриса нежно погладила расстроенного ребёнка по лицу тыльной стороной ладони.

— Не стоит, Раиса Ивановна. Ему сейчас нужно успокоиться и привыкнуть ко мне. Он боится людей? Он голоден?

— Вы имеете в виду хлеб? Нет, Сашенька обедал, но предпочтения к хлебу остались с очень раннего детства. Мальчик за три года слишком привык к Насте. Она для него — целый мир. Боится, что в её отсутствие другие увезут в свою семью и разлучат с ней.

— У тебя есть ещё рисунки? — спрашиваю, пытаясь хоть в чём-то найти с ним общий язык, склонить на свою сторону.

— Угу… — неуверенно протянул и поднял вопросительный взгляд на Раису Ивановну.

— Ася видела все? — пытаюсь как можно спокойнее и сдержаннее вести наш диалог, но если честно, то меня самого изрядно штормит. Глядя на мальчика — впервые ощущаю на себе их общую боль. Слёзы Насти, приправленные недоверием Александра, затронули за живое ещё сильнее.

— Нет. Я их вчера нарисовал.

— Сашка, давай-ка ты соберёшь свои рисунки и отвезёшь их Асе. Она обрадуется такому сюрпризу. Подойди, поздоровайся с Дмитрием. Ну же, мальчик мой. Ты же веришь мне? Ася ждёт тебя в огромном доме. Ты же мечтал жить с мамой и с родными людьми. У тебя там будет своя комната, любимая кроватка, игрушки, книжки! Давай, милый… не бойся, подойди к Дмитрию.

— Рая, он меня точно к маме отвезёт?

— Точно, родной. Зачем мне тебя обманывать? Ну же! Иди… — оторвав сжатый кулачок от юбки, женщина легонько подтолкнула ребёнка в спину, помогая сблизить дистанцию между нами. Я так и не опустил своей руки, надеялся, что он первый осмелится подойти и пожать мою ладонь. Не устояв на месте, делаю пару резких шагов навстречу, подхватывая мальчика на руки. От неожиданности Саша вцепился в мою шею крепкой хваткой, плотно прижался к груди, как мышонок, затаил дыхание. Взамен я лишь крепче обнял мальчишку и прислонился к его голове щекой. Втянув детский запах, удовлетворительно улыбнулся сам себе. Кажется, планета Земля не перестала двигаться вокруг Солнца. Не сошла с орбиты…

— Ты пахнешь мамой, — неожиданно раздался робкий голос. — Почему?

Я опешил. Мы оба подумали об одном и том же.

— Потому что она живёт в моём доме. Ты, кстати, тоже ею пахнешь, малыш. Не зря она тебя выбрала.

Довольно хмыкаю, потирая щёку о его мягкие волосы.

— И тебя? — чуть отстранившись, Александр с любопытством заглянул в мои глаза.

Ещё один умник выискался. Чувствую, с Илюхой найдёт общий язык и очень скоро. С таким хитрецом яблочные пироги не испечёшь. Улыбнувшись, взъерошил ему длинную стрижку на затылке и подбодрил:

— Она скучает по тебе. Едем к маме, Алекс, сделаем ей самый лучший подарок.

— Ты же не вернёшь меня обратно?

Я насторожился. С чего вдруг?

— Почему ты так решил?

— Потому что родители больше любят девочек. А мальчиков ругают и возвращают. Можно, я буду жить с мамой… у тебя дома? Я буду очень послушный. Очень-очень… Только забери меня отсюда… пожалуйста и не возвращай… — обхватив меня со всей силы руками и ногами, захныкал, пронзая насквозь сердце жалобным голосом, будто раскалённой иглой. — Папулечка, не возвращай меня обратно! Не надо!

«Папулечка» — вихрем ворвалось в мою голову, затронуло всю мою сущность, вывернуло наизнанку, обожгло, обездвижило, проникая в кровь неописуемым чувством жалости. У Ильи и в мыслях не было такого, а этот ребёнок дрожит, уповая на меня, как на Бога. Страшно представить, что творится в его невинной душе. Опомнившись, окончательно рушу невидимые барьеры между нами.

— Ш-ш-шь… тише… тише малыш, не верну, — поглаживаю хрупкое тельце по спине, а у самого состояние от его просьбы — хоть волком вой на луну! Ломит всего. Скручивает до тошноты от нехватки воздуха. Какой же он худенький, косточки прощупываются на позвоночнике, пальцами можно сосчитать рёбра, лёгкий, словно пушинка.

— Мужчины не плачут, Алекс, лишь огорчаются, запомни это, — да хрен там! У самого слёзы наворачиваются на глаза. — Поехали домой, малыш! Мама ждёт. Она тебя слишком любит, — бросаю взгляд на циферблат наручных часов и хмурюсь, глядя на время. Оставляя Настю под надёжным присмотром матери, я всё же волновался за неё. Меня вдруг осенила внезапная мысль.

— Сашка? — успокаивая мальчика, я не придал значения его словам о девочках, а стоило.

— Что, пап?

— Когда-нибудь мама сама захочет подарить вам маленькую сестрёнку. И если такое случится — вы с Илюхой просто обязаны будете её защищать и оберегать. Договорились?

— Угу, — соглашаясь с моими словами, кивнул. — А кто такой Илюха?

— Мой сын. Теперь и твой брат. Он немного младше тебя, но вы подружитесь. Ну так как? Едем или ты передумал?

— Не передумал. Хочу домой, к маме. Ты только не отпускай меня, пап… ладно?

— Не отпущу, малыш. Слишком сладко пахнешь мамулечкой Асей…

— Дмитрий Александрович, я запущу процесс усыновления. Не думаю, что стоит тянуть кота за хвост. Ася не будет против. Саша для неё дороже жизни…

Всю дорогу домой я ехал молча, поглядывая в зеркало заднего вида на спящего Алекса, размышлял о нашем с Асей будущем. За несколько часов совместного шоппинга мальчик вымотался так же как и я. Из головы не выходила моя любимая художница. Я не решился ей звонить в течении дня. Боялся проболтаться о своих намеченных планах. Боялся очередного нервного срыва и недопонимания с её стороны. В любой другой день я бы остался рядом поддержать её, но сегодня не мог. Корил себя за то, что уехал, оставив на мать, но мой бизнес для меня также важен — такая же неотъемлемая часть меня. Большие деньги требуют к себе серьезного отношения, уважения и жесткой дисциплины. Ася растормошила всю эту огромную цепочку в один миг.

Взяв на руки сонного мальчика, направился в дом. Не представляю её реакции. Уверен в одном — всё сделал правильно. Чтобы она мне сейчас не сказала, как бы не отреагировала, от этого моё отношение к ней не изменится.

— Папочка?.. — Алекс взволновано позвал сквозь сон, вцепившись, как клещ, своей маленькой ручонкой за отворот пиджака.

— Тише, тише, малыш, я здесь. Спи. Я отнесу тебя к маме, — полушёпотом успокоил, плотно прижимая его к груди. Алекс мирно засопел, уткнувшись носом в мою одежду. В душе тотчас всколыхнула горькая обида за это несчастное дитя, невыносимо сдавила горло, разворошив во мне рой новых чувств. Раньше я и подумать не мог, что буду вот так реагировать на чужого ребёнка. Теперь передо мной стояла новая задача — найти правильные слова для первого сына и всё ему доходчиво объяснить. Надеюсь с Ильей не возникнет проблем. Он хоть и маленький, но уже много чего понимает. Только бы не ревновал свою любимую няню к Александру.

— Сынок! Ну наконец-то. Мы тебя заждались, — мать радостно окликнула меня, сорвавшись с места, направилась в мою сторону. — Ой, а кто это тут у нас такой маленький..?

— Тише, пожалуйста, разбудишь, — позволяю ей разглядеть свою ношу. Мама в счастливом недоумении погладила Сашу по волосам. В гостиной кроме неё и знакомого семейного врача никого не было. Я поздоровался с ним кивком головы и с ещё большим волнением вопросительно уставился на мать.

— Где Ася? — чуть грубо произнёс, переводя взгляд на Романа Васильевича. — Что-то случилось? Как она себя чувствует?

— Э-м-м… — родительница замялась, подозрительно глянув в сторону моего кабинета. — Сынок, ты только не волнуйся. С Асенькой всё хорошо. Матвей её не обидит. Романа Васильевича вызвала я. Твоя девочка настояла на поездке в город. Ты же просил… удержать любым способом… вот я и…

— Она с Матвеем? — перебиваю её, недослушав, закипая гневом от того, что родственник не дождавшись моего приезда, решил провести для Насти тест на выяснение личности, содержательно изучив её характеристики. — держи Сашку! Я сейчас вернусь.

Мать без лишних вопросов взяла мальчика на руки и уселась с ним на диван, убаюкивая.

— Александр — сын Аси. Детдомовский ребёнок. Позаботься о нём, пока я не решу одну проблему.

— Дима, — окликнула меня взволнованным голосом. — Матвей чем-то не доволен. Сынок, держи себя в руках!

— Пусть найдёт свою женщину и выносит ей мозг, а мою нехрен трогать без моего ведома! Тем более отчитывать и нервировать.

Дверь в кабинет отворил чуть ли не с ноги. Захлопнув громко, остановился на полпути, пытаясь вникнуть в происходящее. Ася вся дрожала, опираясь спиной о стену. Матвей наливал виски в стакан, держа вторую руку в кармане брюк.

— Какого хрена тут происходит? — не церемонясь, настойчиво спрашиваю, сжимая кулаки от злости. Ася явно напугана Сталкером. Держится из последних сил. — Матвей, какого черта ты себе позволяешь?

— Ты не вернулся в офис после обеда. Где мне прикажешь тебя искать?

Сделав глоток виски, полковник удобно расположился в моём кресле, закинув ногу на ногу.

— У меня были важные дела! Что здесь делает Ася? Наедине с тобой?

— Мы беседовали. У тебя взыграла бурная фантазия? — отпустив в мою сторону неодобрительный, холодный взгляд, продолжил потягивать спиртное из пузатого бокала.

— Я просил об одолжении, но не о допросе моей девушки.

Настя обречённо осмотрелась по сторонам и, не выдержав тяжёлого напряжения, пустилась наутёк. Я не позволил ей сбежать. Поймав одной рукой за тонкую талию, прижал крепко к своей груди, обхватывая другой ладонью её затылок.

— Не отпущу! — рыкнув, прикоснулся к её виску губами, успокаивая касательным поцелуем.

— Пусти! Вы оба психи! Решили рассмотреть моё «грязное бельё» поближе? Со всех сторон?

— Прости, — тяжело выдохнув, прижимаю протестующую девочку к себе, втягивая следом её сладкий аромат. Как же я соскучился за это время, мечтая ощутить её близость.

— Я лишь пытаюсь разобраться с твоими проблемами. Ты же не хочешь со мной делиться?

— Потому что они мои! Это личное! Ты залез в них без моего согласия! Я сейчас не готова вывернуть наизнанку всю душу! Неужели так сложно меня понять и проявить терпение?

— О чём вы беседовали? — не скрывая раздражения, спрашиваю Матвея, так как его методы выуживания информации мне хорошо знакомы. Если хоть пальцем тронул — придушу, невзирая на то, что он намного сильнее меня. Никому не позволю её унижать.

— О важном не успели. Ты помешал. Пусть сядет! — Матвей поднялся с кресла, уступая Асе место. — Не советую сейчас со мной спорить, Дима. Налей ей виски. Настя должна успокоиться. Ты знаешь в какое дерьмо она вляпалась?

— Вот ты и поможешь из него выбраться или вали нахер из моего дома, а к ней не лезь! Других найду.

— Сейчас правила поведения устанавливаю я! — Матвей заверил твёрдым, безапелляционным голосом. — Несколько лет назад из Эрмитажа была похищена картина знаменитого русского художника. На «чёрном рынке» потянет, как минимум, на пару миллионов долларов. Полотно исчезло бесследно. На то время Анастасия принимала непосредственное участие над реставрацией картины вместе с художниками-реставраторами музея. Прикасаться абы кому к холстам руководители отдела реставрации не позволят. Бесспорно навыки молодого художника учли, иначе бы Асю не подпустили к такому ответственному делу, но ведь и попала туда Ася не благодаря своему таланту. У неё на тот момент была могущественная подруга. Светлана устроила тебя с помощью своих связей. Когда холст исчез, подозрения упали на тебя. Но адвокат Вячеслава Зарубина прекрасно убедил следователя в своём профессионализме. Обвинения в подельничестве кражи были сняты. Ты отделалась нехилым испугом и увольнением. С тех пор ты работаешь на себя. Зарабатываешь на жизнь своим творчеством. Исходя из всей дерьмовой истории я сделал вывод: это подстава чистой воды! Стоит надавить посильнее и ты сделаешь для этого хмыря всё что он попросит! Иначе…

— Закроет её за кражу? Нахрена ему это нужно, Матвей?

— Хочу от неё услышать версию. Думай, Ася, зачем ты нужна Зарубину? О каком сотрудничестве шла речь в последнем присланном смс с его номера?

Дима подвёл меня к столу. Помог сесть в кресло и налил немного виски в стакан. Пить я отказалась, но Матвей твёрдо настоял, так что пришлось сделать один глоток, а затем и ещё один. В зобу дыхание сперло. Жар распространился по горлу, плавно переходя в приятное тепло, сползающее в желудок. Откашлявшись, глубоко вдохнула, но успокоиться так и не смогла. Меня всю трясло от откровений полковника. И, вероятнее всего, эта лишь маленькая доля информации, что вынеслась из папки, лежащей перед моим носом. Мне и в голову такое не пришло бы! Света и Слава все эти годы притворялись? То, что Зарубину было плевать на мои чувства, я знала давно, поэтому сейчас мне сложно вычислить и понять его истинные намерения и действия относительно меня. Хоть в лепёшку расшибись! Внезапно вспыхнувшие чувства и желания Вячеслава никак не состыковываются с реальностью. Слава не умеет любить, только пользоваться. До этого момента я себя мало жалела. Жалость считала слабостью, переходящей в беспомощность, но близость Димы и его поддержка в данный момент взорвали дамбу моего терпения и я разрыдалась, запутавшись во всём окончательно. Мне нужно выплакаться. Сколько слёз я должна пролить, чтобы стало легче?

— Ася… — Дима навис надо мной и приподнял за подбородок мою голову вверх. Его лицо выглядело настолько измученным и усталым, что я, всхлипнув, тут же проглотила свою слабость и умолкла, вглядываясь в серые, добрые глаза. Он не злился. Просто добродушно уставился на меня, будто ждал откровения. Молча ждал. И взгляд этот гипнотизировал, проникал в душу так глубоко, неся в себе искренность, трогательную преданность. Так смотрят влюблённые мужчины. Я эти чувства переносила на полотна тысячи раз! И я доверилась, начав делиться своим прошлым.

— На одном из благотворительных аукционов Вячеслав познакомил меня со своими партнёрами по бизнесу, представив своей девушкой. В тот вечер подарил мне приобретённый им лот — картину не очень известного художника. За полотно пожертвовал несколько тысяч долларов. Светка на следующий день почему-то разозлилась, закатила истерику и полоснула её косметической пилочкой для ногтей, длинной и острой. Подруга временно жила у меня, перед тем, как сняла себе отдельную квартиру. Мы стали слишком часто ссориться. Рассказывать Вячеславу об испорченном шедевре я не решилась.

Предпочла сделать точную копию. Навыков и знаний у меня было достаточно. Дедушка многому научил, чего не учат в художественных школах мастера. Он бы не заметил подмены, если бы подруга позже не сдала ему меня. Слава был зол на Светку, ведь за картину отстегнул огромные деньги, но спустя неделю успокоился, а через месяц попросил меня нарисовать другую копию, оригинал которой оценивался намного дороже. Сказал, что лично для него. Хотел повесить в загородном доме. Картина, которая принадлежала его партнёру, не оставила Славу равнодушным, а тот не желал продавать ни за какие деньги. Я не смогла ему отказать. Согласилась. На то время была слишком влюблена… Прости, Дима, но из песни слов не выкинешь. Следом за второй шла третья. Её рисовала после нашего разрыва с Зарубиным. Мне были срочно нужны деньги. Я пошла на этот шаг не раздумывая. Светка предупредила, что этим не закончится и Слава не слезет с меня просто так. Я послала разлучницу нахрен, а он и не слез. Просьба перешла в шантаж. Завтра я должна с ним встретиться и всё обсудить по поводу очередной подделки. Когда тебе нужно в короткие сроки решить жизненно важный вопрос, не станешь долго размышлять о морали и о честности. Я намерена забрать из детского дома ребёнка и мне сейчас плевать, что вы оба обо мне думаете. Мальчик для меня дороже жизни. Попробуйте прожить без Ильи, потом меня беритесь судить.

Дима отстранился, медленно отошёл в сторону и налил себе спиртное. Затем снял пиджак и бросил его на рядом стоящий диван. Стянул с шеи галстук и расстегнул пару пуговиц на рубашке. При этом дышал глубоко, развернувшись ко мне спиной, я бы сказала, что пытался сдержать в себе гнев, пряча лицо от меня. Я видела как он отреагировал на мои слова о чувствах к Славе. Ревность ни с чем не спутаешь.

— Для кого ты рисовала третью копию? — грубо обратившись, Матвей заставил меня вздрогнуть. — Заказчика знаешь?

— Я знаю лишь имя и то, что он крупный бизнесмен, армянин. Ваагн, кажется.

— Млять!!! — раздалось гневное ругательство. Орангутанг припечатал меня взглядом к спинке стула. Я вжалась в неё молниеносно, прекратив дыхание.

— Матвей? — Дмитрий резко обернулся и вопросительно уставился на родственника. Стакан, крепко зажатый в его руке, казалось вот-вот расколется на мелкие осколки.

— Дура, мать твою! — рявкнул на меня полковник, ударив о стол обеими руками. — Да ты хоть знаешь кто он такой? Если Зарубин продал ему твою подделку, в чём я сильно сомневаюсь, он её вычислит в два счёта! Проверит обязательно, даже не сомневайся! Этот ценитель живописи больше денег тратит на научно-исследовательскую экспертизу. Сперва грохнет тебя, а потом и эту тварь! Он половину столицы держит. Из бывших криминальных авторитетов. Это сейчас они имидж сменили, трансформировались в бизнесменов хреновых. Ублюдки, чтоб их!

Матвей выпрямился и задумчиво потёр щетинистую бороду.

— Не верю я, чтобы Зарубин подставил свою голову под пулю таким глупым образом. Вряд ли. Да и после таких дел исполнителя «фальшивки» убирают незамедлительно, а ты ещё жива, детка! Он держит тебя на привязи. Я хочу знать всю правду, Анастасия. Иначе не смогу тебе помочь. Ты подставляешь под удар мою семью!

— Матвей, притормози! — Дмитрий повысил голос, сделав шаг навстречу Матвею, сжимая ладони в кулаки.

— Блять! Вот сейчас только твоего мнения не хватало! Дим, тебе нужна такая женщина? Перед тем, как я запачкаю руки в это дерьмо, хочу услышать твой обдуманный ответ, взвесив все "за" и "против". Вы знакомы всего ничего!

— Я больше ничего не знаю, клянусь! — встряла в их перепалку, так как не могла позволить родным людям сцепиться из-за меня. Обстановка слишком накалилась. Дима находился на взрыве. В этой ситуации правильным решением было бы встать и уйти прочь из дома, из жизни Дмитрия и его семьи, чтобы не накликать беду на их головы. Я и так лечу в пропасть. Там, на дне, расшибусь и никто не заметит. Поднимаюсь со стула и на ватных ногах направляюсь к двери с твёрдым решением убраться отсюда куда глаза глядят.

— Ты уйдёшь из этого кабинета лишь в мою спальню в качестве будущей жены! — руки Дмитрия обвили мои поникшие плечи и притянули к груди, накрепко стиснув объятия. Мне даже стало неловко перед Матвеем, настолько интимно всё выглядело со стороны. — Матвею отшибло память. Ещё утром я тебе высказал своё отношение к Насте по телефону! Ты, блять, решил сейчас перенести свою «контору» в мой кабинет со всеми вытекающими? Какого черта творишь?

— Он шантажирует мальчиком, — прохрипела из последних сил осипшим голосом. — Я не знаю, что делать.

— У тебя дед священником был, — Матвей продолжил беседу ровным тоном, что намного облегчило наше с ним напряжённое общение. — Старинную церковь восстановил в первоначальном виде своими собственными силами. Зарубин помешан на антиквариате. Он частый гость на «Чёрном рынке». Скупает и перепродаёт всё, что считает прибыльным. Какие-то ценные вещи тебе от деда достались? Может иконы или ещё что-нибудь, принадлежащее церкви? Если он к тебе так крепко присосался, то видимо не зря. Есть же причина.

— Я не видела подобного у нас в доме. Я не знаю с чего все это взяли! Почему так думают.

— Кто это всё?

— Был один путешественник. Кажется, Глебом Самойловым назвался. За иконы спрашивал. Хотел полюбоваться живописью деда.

— Когда спрашивал?

— В воскресенье. Я на даче была. Дети окна в веранде разбили, пришлось стеклить с помощью соседа.

— Сколько ему лет. Как выглядит, помнишь? Сможешь внешность описать? Нужно составить фоторобот, Ася. Он может оказаться связующим звеном в этой цепочке неприятностей.

— Ему лет тридцать…

— Матвей, давай завтра. Ася и так вся извелась. — Дмитрий перебил полковника, развернув меня к себе лицом, прислонил свою голову к моей. Он всегда делал это по-особенному. Нежно и одновременно властно, прижимаясь к моему чувствительному телу всеми возможными точками соприкосновения, зарываясь одной ладонью в волосах на затылке, а другой, скользя по телу, пробуждал во мне трепет на ряду с сильными чувствами.

— Мамулечка?! — будто гром среди ясного неба врезался в мою голову родной и знакомый детский голосок, настолько взволнованный и громкий, что заставил сердце сжаться и замереть, порождая сумасшедшее напряжение в моём расслабленном теле. Я превратилась в каменную статую, прислушиваясь к галлюцинациям, доносящимся из-за двери.

— А где моя мамочка?! Рая обещала, что он отвезёт меня к ней! — голос моего маленького Принца звучал надрывно, пробирая моё тело лихорадкой до самых костей. Я лишь почувствовала, как руки Дмитрия сильнее сжались, не давая упасть от внезапного головокружения. В глазах потемнело и лишь крик вперемешку с шёпотом любимого мужчины не позволили мне погрузиться во тьму. — Я хочу к своей мамочке! Отпустите меня! Мам! Мамулечка Ася?! Где же ты? Он обещал!.. Обещал!.. Обещал… — раздался обреченный хрип моего сына и успокаивающий голос Нины Владимировны.

— Сашка??.. — задыхаясь и всё ещё не веря в происходящее, поднимаю на Диму взгляд, полный надежды, закрытый пеленой жгучих слёз. — Это не сон?.. Мальчик мой… Дима? Откуда он здесь?

— Тише, тише, моя хорошая. Я привёз его.

— Сашка!!! — вскрикнула, ощутив как подкосились ноги, а в голове что-то сильно напряглось и будто лопнуло, следом отключив свет. Последние капли сознания уловили взлёт моего тела, встревоженный голос любимого и ещё чьи-то перемежающиеся отдаленные голоса.

— Надо было предупредить, прости, девочка моя. Прости меня.

— Идиот! Ты влюблённый безумец, Ворон! Когда же, мать твою, у тебя поумнеет верхняя голова?!..

— Второй обморок за сутки? — где-то вдалеке протяжно и монотонно, будто из-под воды, доносились глухим эхо мужские голоса. Во рту стояла неприятная горечь, а воздух наполнился резким аммиачным запахом. Я недовольно поморщилась, из-за этого виски прострелила тупая боль.

— Настя слишком эмоциональная девушка. Видимо, из-за того, что чересчур много проблем свалилось на её голову за последнее время, — более разборчиво прозвучал вблизи приятный, знакомый баритон.

— Дмитрий, у каждого человека имеется свой предел психической выносливости. Вашу девушку в любой момент может настигнуть неврастения, если она и дальше будет слишком много волноваться. Потрудитесь позаботиться о ней как следует, иначе вот такие частые обмороки могут привести к нехорошим последствиям.

— Что с моей мамой? Почему она меня не слышит? — обеспокоенный, любимый детский голосок окончательно вернул меня в сознание.

— Она слышит тебя, Алекс, — Дима тут же принялся успокаивать ребёнка, — просто слабость не позволяет ей разговаривать. Потерпи немного, малыш.

— Па? А может Асю надо поцеловать в губки, как в сказке пло «Спящую класавицу»? Помнишь? Плинц её лазбудил поцелуем, она отклыла глазки, а потом они слазу же поженились, — разум Ильи, как и всегда, отличился своей детской простотой, заставил мои губы шевельнуться в слабой улыбке.

— Так только в сказке бывает, — тихо возразил Александр, шмыгая носом.

— Сашенька… — едва прошелестела сухими губами, с трудом приоткрывая тяжёлые веки. Пытаюсь рассмотреть происходящее вокруг себя. Сфокусировав взгляд на копне белых волос, улыбнулась, всё ещё не веря в происходящее. Покрасневшие от слёз глазёнки маленького Принца сочувственно уставились на моё лицо. Дима сидел на краю кровати, справа от меня, расположив детей бок о бок у себя на коленях. Рядом с ними стояла поникшая бабушка Нина, держа дрожащими руками чашку с каким — то свежезаваренным чаем.

Из последних сил поднимаю затёкшие руки и тянусь, чтобы принять сына в свои объятия.

— Мой маленький Принц, иди ко мне, — жалостно зову, отпуская слёзы на волю. Горячие капли скатились по щекам, обжигая кожу.

Сашка боялся пошевелиться, как будто своим малейшим движением мог прогнать красочный мираж. Застыл, тяжело дыша.

— Па? Можно я тоже Асю обниму? — Илья поднял вопрошающий взгляд на отца.

— Пусть сначала он это сделает. Оба вы раздавите её.

— Но тебя же не лаздавили? — удивился Илья.

— Потому, что я сильный, — щёлкнув пальцем по маленькому носу, Дима расплылся в улыбке, прижав следом к своей груди темноволосую голову сына. — Ася слабая, сынок. Имей выдержку.

— Холошо, — надув губки, утихомирился.

— Алекс? Ну ты чего? — Дмитрий подбодрил второго ребёнка, погладив по плечу. — Мама теперь всегда будет рядом с тобой. Обещаю, обратно ты не вернёшься! Ну же, обними свою мамулечку Асю, маленький портретист, иначе она зальёт слезами всю мою кровать. Ей нельзя волноваться, помнишь?

Саша врезался в меня, как лайнер в айсберг, крепко обвивая руками шею. От неожиданности я даже охнула. Прижимая к себе худенькое тельце мальчика, в очередной раз расплакалась, только сейчас это были слёзы радости. Я всё ещё не могла прийти в себя. Сердце, словно сорвалось с цепи, выстукивая бешеный ритм. Казалось, воздух в этой просторной комнате вот-вот закончится.

Алекс в очередной раз разорвал мне душу своими словами, вырвавшимися вперемешку с тихими всхлипами и горячим дыханием.

— Мамулечка, я вас с папой так долго ждал! Вы оба мои любимые! Папочка сказал, что я пахну тобой, — Саша зарылся своим острым носиком в ушную раковину и втянул мой запах, заставив поёжиться от щекотки. — Мамуль, ты так вкусно пахнешь. А папочку Диму ты тоже выбрала по запаху?

«Папочку Диму»? Мне показалось, что я сейчас умру от переизбытка разнообразных чувств. Поступок Димы поразил меня до глубины души. Честно говоря, я никак не ожидала с его стороны таких вот резких и быстрых перемен. С этим загадочным мужчиной сложно что-либо предугадать. Детдомовскому ребёнку проще простого назвать папой человека, который проявит к нему хоть каплю своей заботы. Эти дети ложатся спать и просыпаются с этой мечтой. Но Дима? С ним будто произошёл резкий перелом в мировоззрении. Только влюблённый мужчина способен на безумные поступки.

Запустив пальцы в тоненький шёлк Сашкиных волос на затылке, с облегчением выдохнула. Раз уж Дмитрий заверил ребёнка в нашей схожести, значит Саша смог подобрать ключик к его душе, также как и я. Мой взгляд скользнул вверх, отыскал уставшие глаза «папочки Димы». Он задумчиво смотрел на нас, будто размышлял о чём — то своём, находясь за пределами этой комнаты. Но стоило задержать на нём прямой взгляд чуть дольше, как его слегка прищуренные глаза тотчас распахнулись, одарив пронизывающей нежностью и теплотой. В ответ я прошептала одними губами: «Спасибо тебе!» и вернулась к нашему с Алексом разговору.

— Дай мне своё ушко, родной.

Саша прислонился к моим губам виском и затаил дыхание, прислушиваясь к словам.

— Я папу Диму выбрала по зову сердца, — едва слышно прошептала, — а своим запахом он вскружил мне голову также как и ты. Я так сильно соскучилась по тебе, мой хороший!

— Он обещал, что ты подаришь мне и брату маленькую сестрёнку, — будто пулю выпустил из винтовки своим откровением.

— Ох…

Баба Нина уронила чашку с чаем, едва услышав сногсшибательную новость. Сашка ещё не научился тихо сплетничать. Тем более, с некоторых пор, для него здесь все свои. Поднимаю ошарашенный взгляд на довольного, многодетного отца и не знаю, что ему сказать. Дима виновато пожал плечами, окликнув следом Нину Владимировну.

— Мам? Всё в порядке?

— Кажется, я вам сегодня перебью всю посуду на радостях, — взволнованно пролепетала и принялась собирать осколки.

— Так на счастье же, Нина Владимировна! — заверил доктор.

— Что верно, то верно, — добавила бабушка.

— Как это подарю? — опомнившись, озадаченно спросила и лишь потом уловила суть своего глупого вопроса, когда зрачки Дмитрия заметно расширились. Усталый взгляд тотчас преобразился в томный и заманчиво-хищный.

— Ну… чтобы был полный комплект, — Александр продолжил излагать свою интересную мысль, явно навязанную кем-то. — Другие родители мальчиков возвращали,

потому что у них не было девочек, а у нас будет. Ты же подаришь, мам? Правда? Папа слов на ветер не бросает. Рая мне шепнула об этом.

Перевожу серьёзный взгляд на сына, с надеждой вытянуть из него любую полезную информацию. Это что же? Братство Воронцовых устроило против меня заговор? Один советует разбудить поцелуем, второй выпрашивает сестру, а третий уже дал понять, что скоро приступит к исполнению супружеского долга? Осталось надеть кольцо на палец, не спросив моего согласия на брак. Совсем обнаглели!

— Роман Васильевич, Асе, наверное, нужно поспать хоть немного, — мама Дмитрия неожиданно поддержала заговорщиков, вогнав меня в густую краску. Я даже не успела для приличия повозмущаться. — А я бы померила ещё раз давление. Кажется, на этот раз, мне действительно нужна Ваша помощь. А внучатам пора ужинать и спорить с бабушкой не советую. Думаю, Матвей уже освободился от дел и ждёт в столовой. Маме с папой надо кое с чем разобраться. Сашенька, пойдём, родной. Позже мамка тебя найдёт. Илюшка покажет тебе вашу комнату.

Дима с лёгкостью ссадил Илью со своих колен и поставил на пол. Затем обнял Сашку за плечи и ласково попросил:

— Сынок, тебе нечего бояться. Здесь тебя никто не обидит. Обещаю, мы с мамой сделаем всё, чтобы ты был счастлив с нами.

— А-а..? — всё, что я смогла выдавить из себя.

— Я люблю тебя, мамулечка, отдыхай.

Сашка нехотя слез с кровати и, взяв Илью за руку, несмело спросил:

— Покажешь мне свои игрушки?

— Ага!

— А поиграться дашь?

— Пошли. Я тебя познакомлю со своим глизли. А хочешь, подалю самолёт. Мне его няня, ой, твоя мама купила.

— А твоя мама где?

— Она сколо плилетит. Идём уже. Хочу с Мотей иглать. Па, Ася, я вас тоже очень лублю!

Спальня опустела за считанные секунды. Доктор, сделав в вену какую то инъекцию, пожелал скорейшего выздоровления и вышел из комнаты. Я осталась наедине с любимым мужчиной в полном раздрае чувств, но стоило ему молча прилечь рядом и захватить меня в уютный плен родных и сильных рук, как моё тело тут же обмякло. Прислонившись грудью к горячей груди Дмитрия, втянула носом любимый запах его кожи за ухом. Поцеловала шею, ощущая губами равномерное биение пульса на сонной артерии и издав слабый вздох, погрузилась в глубокий сон, оставляя все вопросы на потом…

Снотворное быстро справилось со своей задачей. Уткнувшись носом в мою шею, Ася уснула мгновенно, а я выдохнул с облегчением. Сам так и не смог расслабиться и задремать под её равномерное дыхание. Прижимая к себе обмякшее женское тело, глубоко погрузился в мысли. Сколько всего ещё предстоит обсудить и принять важных решений, один Бог знает. Сейчас не могу сосредоточиться даже на том, как сделать ей предложение и затащить утром в ЗАГС. Было бы неправильным оставить Настю в стороне и оформить бумаги на усыновление мальчика без её участия. В первую очередь Алекс — её выбор, её ребёнок, а с сегодняшнего дня и мой тоже. Главное, чтобы Ася не спасовала. Не отвергла помощь. Не обиделась за мою неожиданно проявленную инициативу.

Каких-то пару дней перевернули мою жизнь вверх дном. Разве я мог подумать, что такое бывает? Конечно нет! Но это случилось. Одна единственная роковая встреча. Один взгляд. Один поцелуй. Коснувшись её бархатной кожи с упоительным ароматом, я пропал. Влип в то, что люди называют любовью с первого взгляда. А как ещё это назвать? Страсть и похоть можно утолить, но они не заставят душу трепетать и желать большего. А я хочу. Именно с ней. Давно я так не был счастлив. Очень давно. И плевать я хотел на то, что думает Матвей, на то, о чём я узнал лично от неё. Плевать на все её выходки, совершённые в состоянии аффекта. Все мы не без греха. Уж слишком много девчонка взвалила на свои хрупкие плечи. Столько боли и лжи ни одна психика не выдержит, а она ещё стойко держится. Для меня Настя особенная. В ней нет фальши и притворства. Она настоящая, живая. Такие встречаются редко на пути. Извлекая уроки из прежней жизни, стараешься их больше не допускать. Выпавший шанс изменить свою судьбу определённо последний.

Сегодня я принял на себя ответственность ещё за одного человека и обязан её нести. Сейчас, глядя на Асю, понимаю, что способен на большее. Ради этой сильной девочки, неожиданно ворвавшейся в мою судьбу, я готов свернуть горы. С этого момента не должно быть сомнений. И я не жалею ни капли о случившемся, но меня связывает страх, затягивая тугие узлы на шее, плечах, руках, ногах… Я боюсь за её жизнь. Волнуюсь за близких. Боюсь за то, что когда меня настигнет усталость и накроет с головой, я банально отключусь, она проснётся и попросту сбежит. После нелёгкой беседы с Матвеем и её тяжёлого откровения, на месте Аси я бы и сам не выдержал. Единственная причина, удерживающая Асю в стенах этого дома — Александр. И то не факт. Её следующая реакция мне отнюдь не известна. Уверен. У Аси накопилось много вопросов за столь короткое время, но где мне взять силы правильно ответить на каждый из них? Допускать очередную ошибку я не имею права. Но всё настолько запутано и сложно, что я сам теряюсь в последовательности действий. Её повторный обморок окончательно вывел меня из равновесия. Резко вспыхнувшие во мне желания лишь усугубили ситуацию.

Мне пришлось оставить Асю одну и спуститься к Матвею. Мать накормила детей, разобрала наши покупки, помыла и уложила спать в детской. Сама уснула рядом, в комнате Аси.

Матвей битый час проторчал на связи. Кому-то звонил. На кого-то орал. Затем назначил пару встреч. Ещё раз пролистал папку, лежащую на моём письменном столе. Снова сделал пару звонков и какие-то краткие записи, раздал команды и поручения, попрощался со мной и ушёл, пообещав утром прислать человека для личной охраны Насти. Его я практически не слушал. Вертя в руках бархатную коробочку с обручальными кольцами, терзал себя новыми мыслями, затягиваясь терпким табачным дымом. Чтобы окончательно не слететь с катушек, я снова закурил после долгого перерыва. Держался, сука, два года. Запивая привкус никотина небольшими глотками спиртного, так и остался сидеть в прокуренном кабинете.

Четвёртый час ночи, а сон меня ни хрена не берет. Спиртное больше не лезет в горло. В давящей тишине не услышал ни распахнувшейся двери, ни её тихих шагов. Лишь звук открывающегося окна заставил меня поднять налитые свинцом веки и уловить в тусклом освещении бра её точёную фигурку, скрытую под тонкой тканью чёрного атласного халатика. Моя девочка пришла ко мне…

Резкое сокращение мышц спровоцировало пробуждение. Тело вздрогнуло во сне, словно его коснулись оголенным проводом высоковольтной линии электропередач. Сон прервался мгновенно. Задышав глубоко и часто, я тут же распахнула глаза и повернула голову набок. Дмитрия в кровати не обнаружила. Её край, на котором он лежал рядом со мной несколько часов назад, был застелен покрывалом. От этого в груди больно защемило. Действительно, какому нормальному мужику нужна такая проблемная женщина, как я. Полковник умеет убеждать. Мужчина, недавно отстаивавший мою честь, так и не решился уснуть рядом. Прошлой ночью я сама была против его желания делить общую кровать на двоих, а сейчас мне катастрофически не хватало его близости.

В комнате горел тусклый ночник. Поднявшись с кровати, включила поярче свет, решив во что-нибудь переодеться. Сон как рукой сняло, а джинсы, плотно обтягивающие фигуру, слишком раздражали. Проблема возникла сразу, как только я вспомнила, где находится мой чемодан с вещами. В гостевой комнате, скорее всего, спит бабушка Нина, а здесь, в монтированном огромном шкафу, кроме одежды Димы ничего своего не найдёшь.

Но, как оказалось, я ошиблась. Он всё-таки позаботился обо мне, оставив на комоде, рядом с зеркалом, фирменную тёмную коробку, перетянутую красной лентой из органзы.

В упаковке под прозрачной крышкой находился комплект чёрного белья и такого же цвета атласный халатик. Может я поторопилась с выводами. Что, если он до сих пор застрял в кабинете с Матвеем? С некоторых пор это имя вызывало лишь раздражение и озноб по всему телу.

Стянув с тела тесную одежду, с облегчением выдохнула и приняла душ, отметив про себя, что дети с бабушкой Ниной в полной безопасности и я смогу хотя бы сейчас расслабиться, и ни о чём не думать. Соблазн примерить всю эту красоту слишком велик. Я попросту не смогла удержаться. Достав из коробки нежнейшую ткань с кружевными деталями, удивилась бурной фантазии мужчины. Он явно рассчитывал на жаркое любовное рандеву. Шикарное, полупрозрачное кружево бюста село идеально на мою грудь. Оно ничуть не скрывало ареолы, очерчивающие область небольших сосков. Тёмные кружочки соблазнительно просвечивались. Черт! Я бы такое себе точно не купила. Любое, красивое, сексуальное бельё, но только скрывающее соски! Впрочем, трусики ничем не отличались от бюстгальтера. Одно радовало — мягкие, нигде не натирают. Носить удобно до того момента, пока их с меня не сорвут. Приятно удивил халатик. Вот он то и прикроет все мои стратегические места, чтобы не срывать глаза мужчине с буйной, слегка извращённой фантазией.

Огладив лицо приятным, прохладным атласом, улыбнулась сама себе, представив на месте нежной ткани его чувственные, чуть шероховатые ладони. Ощущаю себя маленькой,

глупой девочкой. Получив впервые настолько интимный подарок от Дмитрия, хочется сорваться с места и разыскать его, прижаться к тёплому мужскому телу, почувствовать под своими руками напряжённые мышцы. Мне столько ему нужно сказать, но было бы достаточно и нашего молчания — тот момент, когда слова становятся лишними, когда рядом слышишь лишь громкое сердцебиение близкого человека, спровоцированное моим присутствием. С ним забываешь дышать, наслаждаясь застывшим, волнующим мгновением, потому что этот мужчина вдруг стал для меня особенным, неповторимым…

Отворив беззвучно дверь, тихо вошла в кабинет. Дмитрий развалился в вальяжной позе на диване с опущенными веками. Он не спал. Медленно вертел хрустальный бокал в руках, размышляя о чём-то важном. При этом выглядел слишком измученным, хмурым. Сегодняшний день выдался для всех нелёгким. Для меня, пожалуй, самым трудным из тех, что уже довелось пережить. Для Димы он оказался чересчур напряжённым, иначе он не стал бы сидеть в одиночку, погрузившись с головой в собственный мир, разбавленный никотиновым дурманом и горечью спиртного. Впустив в кабинет ночную прохладу, чтобы хоть немного привести его в чувства с помощью свежего ночного воздуха, замерла на месте, услышав его глухой, сдавленный голос.

— Почему ты не спишь? Как ты себя чувствуешь, Настюш? — за спиной следом раздался звук опустившегося бокала на стеклянную столешницу журнального столика.

Обернувшись, скользнула взглядом по его задумчивому лицу, отметила запавшие, чуть прищуренные от перенапряжения глаза. Затем последовала ниже, туда, где в расстёгнутом вороте белоснежной рубашки виднелся треугольник мускулистой, ровно вздымающейся и опускающейся груди. Не смотря на весь свой измученный вид, Дима всё также оставался соблазнительным мужчиной, распаляющим во мне дикую страсть. У меня перехватило дыхание. Опомнившись, спустя минуту, я тихо ответила ему:

— Хорошо. Ваш семейный доктор мастер своего дела. Дима, нам надо поговорить.

Дима удовлетворительно хмыкнул, склонил голову набок и, приподняв изогнутую бровь, заинтересованно окинул меня взглядом.

— Ну надо же. Я напрочь забыл об этом, — известил с явной хрипотцой в голосе. — Ты надела белье, которое я приобрёл для тебя сегодня? Где ты его нашла?

— Разве не ты оставил его на комоде? В спальне, — удивлённо спрашиваю, начиная краснеть от кончиков волос до самых пяток.

— Нет. После того, как узнал, что моя девочка попала в клещи Матвея, я о нём даже не вспомнил, каюсь. Мать разобрала все покупки. Неважно, милая, иди ко мне. Хочу убедиться, угадал ли я твой размер.

Ася медленно подошла к дивану и остановилась напротив меня. Её открытый взгляд источал щемящую нежность с некоторыми оттенками грусти, то ли волнения. Такая, домашняя, тихая, женственная. На бледном лице мелькнула несмелая улыбка и тут же исчезла. Не смотря на всю мою жуткую усталость, мне вдруг захотелось вернуть ей радость поцелуем. Долгим. Тягучим. Проникновенным. Приласкать её губы своими, заставить их снова улыбнуться.

— Ближе, — хрипло скомандовал я, не отрывая от девичьих глаз пронзительного взгляда. Разглядывая естественную красоту милого личика, восхищаюсь ею, стараясь высечь в памяти каждую милую черту.

Рассыпанные по плечам золотистые волосы контрастировали с чёрной тканью халатика, облегающего стройный стан. В нём она выглядела ещё изящнее. Намеренно выбрал скользящий, прохладный атлас. Знал: такая тяжёлая и гибкая ткань, будто водная гладь, примет форму изгибов женской фигурки. Он постоянно норовит распахнуться и предоставить моему взору охренительную, сладкую начинку из желанного женского тела в пикантном, сексуальном белье.

Ася застыла в шаге от меня. Распознав мои неприкрытые намерения, смутилась. Покрылась румянцем. Плотно запахнула полы непослушного халата, спрятав под ними сочную грудь, так искусно размещённую в тонком гипюре с воздушным кружевным орнаментом. Чтобы ощутить накатившую волну жара в паху, мне было достаточно ранее заметить открывшуюся ложбинку между бархатными холмиками. Мозг мгновенно отреагировал. Заставил плоть налиться кровью и затвердеть. В брюках стало невыносимо тесно. Я тотчас поправил их, принимая более удобное сидячее положение.

Халатик не очень хорошо поддавался контролю своей хозяйки. То и дело распахивался, обнажая островки персиковой кожи, инкрустированной откровенным бельём. Стоит девчонке сделать ещё одно маленькое движение и я не выпущу её до утра из своих объятий.

Растягивая губы в ленивой улыбке, медленно снял с себя наручные часы. Отложил их в сторону на журнальный столик. Не привык царапать ими нежную женскую кожу. Несмотря на своё обессиленное состояние, хочется взять свою девочку, глубоко ворваться в неё и с каждым последующим выпадом, жадно вколачиваться в нежную плоть, двигаться в ней с огромным наслаждением, сбрасывая, наконец, это чертово напряжение после долгого, тяжёлого дня.

Пометить её тело собой и воскресить обоих успокаивающим сексом — всё, что мне нужно на данный момент. Желание прикоснуться к соблазнительному телу усилилось. Дико хочу её сейчас. Ещё больше, чем ранним утром. Асей невозможно насытиться. Она, как тот запретный плод, манит к себе слишком сильно, безудержно.

— Дима, ты голоден? Давай я что-нибудь принесу, — робкий вопрос ворвался в мою голову, прервав бесконечный поток мыслей. Не отважившись подойти ко мне, Ася глянула на дверь.

— А ты? — нарушаю молчание, задавая двусмысленный вопрос.

Демонстративно снимаю запонки, отправляя их к часам, и приступаю медленно расстёгивать пуговицы на рубашке. Непослушный халатик то и дело вдохновляет мою фантазию. Посылаю ей очередной интимный взгляд. Надо бы футляр с розами достать из автомобиля. Кажется, цветы единственные, о которых не позаботились…

Ася.

— Ася, еда не поможет мне сейчас избавиться от сексуального голода. Мой организм уже бьет тревогу. Очень нужно укротить гормоны и успокоить нервы. Подойди ко мне.

Сердце бьется через раз. Я забываю дышать, глядя в любимые глаза, в которых игривый огонёк превращается в яркое пламя. Его страсть разгорается за доли секунды, вот-вот вырвется наружу и поглотит меня целиком. Я знаю, что не смогу ей противостоять. Она, как горячая лава, проникает в меня, разливаясь сумасшедшим, жгучим потоком по венам, сжигая тело дотла. Отдам всю себя до последней капли как делала это раньше. В его сильных руках нестрашно умереть от наплыва невероятных чувств. Только вот расслабиться и сделать шаг к нему я не решаюсь. Много «почему» и «если» вертятся в моей голове.

— Почему ты здесь? — с замиранием сердца задаю вопрос, глядя на оголившуюся грудь Дмитрия под распахнутой рубашкой. — Что ещё тебе наговорил обо мне Матвей?

— Что бы он не сказал, моё отношение к тебе не изменится, — твёрдо заверил, попытавшись скрыть раздражение.

Откровенность Матвея явно отразилась на его поведении. Вывела из равновесия. Боже, о чём это я? Да она попросту растоптала меня! Меня! Унизила мою личность, вывернув наизнанку всю прежнюю жизнь, о которой я предпочитала молчать! Кто я теперь для него? Идиотка, запятнанная непоправимыми ошибками? Неидеальная женщина, замешанная в грязных делах? Предпочёл остаться в кабинете, избавив себя от моего присутствия?

— Его мнение на твой счёт волнует меня меньше всего на свете, — слова прозвучали резко. Будто ответ предназначался не мне, но кроме нас двоих здесь больше некому отвечать. Разве что звенящей тишине, которая оглушает в перерывах между диалогами.

— Дима, ты заставил меня поверить в чудо, почувствовать, как будто я для тебя что-то значу, намного больше, чем я себе навыдумывала за время нашего короткого знакомства, а потом ушёл, словно ничего и не было. Взял и исчез, оставив меня одну посреди ночи. Я до сих пор не могу поверить, что Алекс здесь, с нами. Что ты его привёз. Зачем ты это сделал? Почему ты решил задавить свои принципы, поменяв решение? О каком отношении идёт речь? Жалеешь меня?

Мне хочется банально разреветься, чтобы отпустить внутри щемящую боль, потому что у этого человека доброе сердце, но я не могу вот так сразу поверить в его любовь с первого взгляда. Может быть это нахлынувшая страсть. Замешательство. Жалость в конце концов. Реакция на мои слёзы. Или же нет? Ведь он и словом не обмолвился о настоящих чувствах. Называть своей женщиной — ещё не значит любить. Как же я запуталась во всём этом безумии.

— На каких условиях Алекс находится здесь? Ты же знаешь, шансы усыновить ребёнка у меня минимальные. Что всё это значит, Дима? — мне нужно услышать эти три слова. Три важных слова, которые ни разу не слетели с его губ…

— А ты как думаешь, Ася? — ленивым движением расстегнул пряжку классического ремня и, вытащив его из шлёвок, небрежно бросил к остальным аксессуарам на столик. Железка звякнула о стекло, распространив звонкое эхо по кабинету. Я вздрогнула. — Хочу услышать твоё мнение на этот счёт.

В ночной тишине его голос прозвучал с лёгким нажимом, слишком возбуждающе. Словно знойный ветер ворвался под кожу, расшевелил нервы, окутывая их теплом.

— Я не умею читать мысли других. Предположений немного, Дима, но даже те мне кажутся слишком нереальными и сказочными. Понимаешь о чём я?

— Что тебе подсказывает твоё сердце, Ася? — таранит меня своим пристальным взглядом, полным вожделения, пробираясь им в самую душу.

— Оно забилось в угол. Боится резких толчков. Глубокие шрамы не рассасываются, Дима, болью напоминают о реальном прошлом, каждый раз воскрешая в памяти события к которым они привязаны. Я слишком запуталась. Я не собиралась влюбляться заново. Выставила другие приоритеты в жизни, но только не любовь к мужчине.

— Так дай ему всё о чём оно просит, Настюш. Шрамы не указывают нам в каком направлении двигаться. Ты зациклилась на прошлом и на будущем, подстраиваясь под то, что нужно отпустить. Просто живи настоящим. Освободи разум.

Дима поднялся с дивана, шагом сократив расстояние между нами. Неспешный, томный взгляд плавно скользнул по моему лицу, задержался на губах, затем проследовал к зоне декольте, там и завис. В его глазах, в голосе, на лице, в каждом жесте явно читалась искренность. Было бы глупо не доверять этому человеку, но чтобы верить ему полностью, мне нужно сделать выбор. А я до ужаса боюсь выбирать между своей свободой и тем, чего хочу больше всего на свете — всецело принадлежать только ему одному.

— Я хочу тебя, — проникновенно прохрипел над ухом, тем самым давая понять, что больше не намерен вести задушевные беседы. Дыхание мужчины участилось, обожгло мою шею. Его пальцы потянулись к пояску и быстро справились с незамысловатым узлом, освобождая халатик от оков. Чёрная змейка полетела вниз и, мягко опустившись на подъёмы стоп, пощекотала кожу. Едва касаясь моего тела, Дмитрий подцепил кончиками пальцев края ворота халатика, и медленным движением стянул его с плеч. Прохладная, тяжёлая ткань тотчас устремилась следом за поясом, по пути обнажая и оглаживая собой слишком чувствительную кожу, на которой вздыбились крошечные волоски. Дрожь мгновенно завладела телом, но не от холода, а от откровенного, голодного взгляда. Втянув резко воздух, Дмитрий сосредоточено отсканировал меня с ног до головы, от чего моё тело острее разгорелось в ответном желании близости. — Я так и думал. Идеально подошло. — хрипло констатировал и, опустив жаркие ладони на грудь, мягко сжал оба полушария, выдыхая глухой полустон.

Вытащив рубашку из-под пояса брюк, обняла его за обнаженную спину, прижавшись лбом к солнечному сплетению. Вдохнув любимый запах мужчины, прислонила губы к солоноватой коже и поцеловала её, отчётливо улавливая учащённый ритм сердца. Оно стучало набатом в моей голове. Гулко и мощно. Отражая его реакцию на меня. От такой близости невероятно зашкаливает адреналин в крови. Разум затягивает пьяной пеленой удовольствия, какой-то дикой эйфорией. Это чувство непроизвольно вытягивает из моей груди блаженный, тихий стон наряду со счастливой улыбкой. И он ощущает её. В ответ обнимает одной рукой за талию, а второй зажимает волосы легонько в кулак, целует мой висок, нежно прижимаясь к нему губами. Мы молча простояли так с минуту, затем Дима снова заговорил, разрывая звонкую тишину очередным откровением.

— Приезд Алекса никаким образом не является проявлением моей жалости. Я не пытался возвыситься в твоих глазах, Ася, уж тем более не намеривался с помощью мальчика поднять свою значимость, лишь оказал поддержку. Я бы не отважился унизить тебя этим чувством. Жалость разрушает человека. Это было бы эгоистично с моей стороны. Я лишь предлагаю помощь, которую ты не в силах попросить из-за гордости, хоть и являешься далеко неслабой женщиной. Ты неглупая. Значит можешь сделать правильные выводы. Уверен: сама прекрасно понимаешь, на каких условиях он здесь останется. Я не стану играть на чувствах ребёнка, окончательно разрушая его внутренний мир.

— Ты готов заплатить баснословную сумму? Несколько десятков тысяч долларов для того, чтобы нам помочь? — этот разговор мне даётся слишком тяжело. Я продолжаю дышать ему в грудь, пряча влажные глаза и кусая до боли губу. — Сегодня я рассчитывала выставить усадьбу деда на продажу. Этих денег хватило бы, но…

— Можно обойтись и без таких трат, — перебил меня Дмитрий.

— Ты намерен лично его усыновить? Я же понимаю, этот вариант беспроигрышный, но безжалостный по отношению ко мне, это уже слишком, Дима.

— Алекс хочет иметь полноценную семью, Ася. Ты что-то имеешь против его желания?

— Так теперь выглядит предложение руки и сердца? Или я снова не понимаю тебя?

— Ты всё правильно поняла, — объявил, как ножом отрезал.

— Ты готов связать себя узами брака только из-за желания ребёнка? — нервно хохотнула, не веря своим ушам. — Да мы едва знаем друг друга. Между нами вспыхнуло внезапное, интенсивное влечение. Дим, что если мы принимаем страсть или влюблённость, называй как хочешь, за любовь? Если эти чувства скоро пройдут, то что тогда? Дети от этого страдают. Разве мы не должны подвергаться сомнениям, прежде чем сделать собственные выводы? Я очень ценю твой поступок. Но он обязывает меня принять то, к чему я пока что психологически не готова. Прости…

В эту секунду у Дмитрия сорвало тормоза. Как будто их и вовсе не было. Он сжал волосы сильнее в кулак и потянул вниз, вынуждая поднять к нему лицо.

— Посмотри на меня! — в резкой форме скомандовал, но лишь для того, чтобы привлечь моё внимание. Буквально сверлил меня взглядом сверху вниз, задержавшись на моих глазах. — Никогда больше не молчи, поняла меня?! Больше никаких секретов, девочка моя, никаких! Я сегодня чуть не сдох, разглядывая в том аду его художества, как ты терпишь всё это? Алекс прекрасный ребёнок. Я и сам не ожидал, насколько он сможет меня поразить. Я не нашёл ни единого аргумента «против», так почему же ты не ищешь аргументы «за»?! Ася выходи за меня, — вдруг огорошил предложением и, не дав времени опомнится и возразить, внезапно накрыл своим жадным ртом мои губы…

****

Время для меня закружилось в бешеном ритме. Пьяная от его запаха и вкуса, подчинилась власти Дмитрия. Его дикому поцелую. Его натиску. Нежностью здесь и близко не пахло. Сдержанность мужчины улетучилась, словно и вовсе не было. Он горел весь в огне, от чего сходил с ума, увлекая и меня за собой в эпицентр полыхающего пожара. Меня всю трясёт в его руках, а он, крепко сжимая в объятиях моё тело, будто пытается втиснуть в себя, сделать единым целым. Упирается в живот твёрдым бугром, давая понять, на сколько сильно хочет близости. Я не смогла устоять. Не собиралась.

— Хочу тебя, — сдавленно прошептала в секундной передышке, пытаясь усмирить головокружение. Внизу живота всё настолько напряглось и пульсировало, что я готова отдаться где угодно, под любым углом наклона, на любой поверхности. Остервенело срываю расстегнутую рубашку с его плеч, высвобождая из плена одежды желанного мужчину. Она падает на пол. Мне плевать, что в доме мы не одни. Я постараюсь вести себя тихо, лишь бы снова чувствовать его силу в себе, вкушать удовольствие, которого у меня никогда не было. Дима открыл для меня совсем иной мир наслаждения: красочный, приправленный острыми ощущениями, любовью и душераздирающей нежностью. Даже его грубость мне настолько приятна, до трепета, что хочется умолять ещё и ещё испытать её на себе, прочувствовать заново, убедиться кому я действительно принадлежу до последнего вздоха. — Хочу тебя, Дим, не тяни… — захныкала я.

Дима расплылся в довольной ухмылке, не задумываясь жадно смял мои губы, ощутимо прикусив нижнюю, спровоцировал очередной мой стон, поглощая его в себя. Горячий язык облизал область жжения. Неторопливо. С лёгким нажимом. Я не думала, что поцелуи бывают такими крышесносными. Возбуждающими. Распаляющими желание настолько, что стоит дотронуться до себя там, внизу, и я взорвусь от лёгкого нажима пальцев на переполненную блаженными вибрациями плоть.

— Где ты хочешь, чтобы я это сделал? Выбирай поверхность, Ася, — низкий голос натянул нервы до предела. Взорвал очередную волну нетерпения. Вонзая ногти ему в плечи, получаю ответный изобразительный жест. Затылок обожгло. Сжав посильнее мои волосы в кулак, распространил под кожей возбуждающее тепло на ряду с лёгким покалыванием. Мы оба глухо простонали от острого удовольствия.

— Где угодно, Дима… пожалуйста…

Крепко прижавшись ко мне ртом, всосал верхнюю губу, вытягивая из меня очередной стон. Сердце бешено колотится. Пульс зашкаливает. Так нельзя сводить с ума одним лишь поцелуем. Перехватываю инициативу. Игра настолько захватывающая, что хочется самой сорваться с цепи и стать самой развратной женщиной для него. Стоило ему нырнуть языком в мой рот, как я его тут же легонько прикусила и принялась посасывать.

— М-м-м… — послышалось глухо где-то на задворках здравого рассудка. Стон явно не мой. Следом почувствовала, как в ягодицы рядом с влагалищем вонзились сильные пальцы мужчины, ладони нетерпеливо стиснули упругие мышцы задницы, оттянув при этом налитые складочки лона шире одна от другой. Тонкое кружево врезалось в нежную плоть, вызвав острое ощущение. Ч-ч-е-е-е-р-т! Он сведёт меня с ума! Под таким давлением можно что угодно пообещать…

Вжимаясь в меня твёрдой плотью, сдерживаемой ширинкой тонких брюк, Дима разорвал поцелуй, при этом грубо скомандовал:

— Сними их!

Его брюки бесили меня давно. Опустившись на колени, я с радостью принялась избавлять Дмитрия и от остальной одежды. Расстегнув пуговицу на поясе, потянула за бегунок молнии вниз, но его заело. Видимо моё нетерпение не позволило расстегнуть одежду без малейшей заминки. Руки трясутся от нахлынувшего вожделения. Я не стала заморачиваться и, сжав ладонями ткань по обе стороны молнии, рванула, разъединив половинки чёртовой змейки, попутно выдернув бегунок как чеку из гранаты. Он куда-то улетел, а над головой раздался сдавленный, грудной смех.

— Заинтриговала…

Ещё бы. Я и сама себя заинтриговала. До сегодняшнего дня подумать не могла, что можно получать невероятное удовольствие от орального секса с любимым мужчиной. Короткий и неопытный минет позволил управлять эмоциями Дмитрия. Тогда, в саду, я на минуточку почувствовала власть над ним. Сейчас меня снова перемкнуло, стоило взглянуть на каменное изваяние ствола, перетянутое вздутыми венками, отчётливо заметными под хлопковыми боксерами белого цвета. Разъединенная молния на ширинке брюк открывала куда лучший вид на мужское достоинство, чем какое-то там окно дорогого люкса с видом на Эйфелеву башню.

— Закрой глаза, Дим, — в меня вселился азарт. Решаю сделать ход конём и переиграть увлекательное любовное сражение на моих условиях. Сейчас, как никогда, я настроена справиться с этой нелёгкой задачей. Каким бы мужчина не был заведённым на секс, но скрыть от меня следы усталости после напряжённого дня ему так и не удалось. Решаю проявить заботу, чтобы избавить Дмитрия от лишней физической нагрузки. Хочу сама оседлать уставшего жеребца.

— Утро тебя ничему не научило? — иронично спросил, повиновавшись моему приказу. Чувствую, как в моей голове заплясало озорство, подсоединяя к току каждую клеточку в теле. Дима запустил кончики пальцев в мои волосы и протянул пряди между пальцами.

Решаю не отвечать самонадеянному мужчине. Лучше бы помалкивал. Сам же не удержался, накинувшись на меня в саду. Подцепляю пальцами пояс брюк и медленно тяну вниз, прочерчивая ногтями дорожку на ногах вдоль бёдер, к коленной чашечке, следуя до основания наружных лодыжек. Дмитрий от такого удовольствия шумно втянул воздух, запрокидывая голову назад.

— Ася?

— Ум?

— Ты умеешь делать массаж? — раздался гортанный тихий стон.

— Сейчас? — удивляюсь, продолжая избавлять его от одежды. Приподняв поочерёдно стопы, Дмитрий удовлетворённо улыбнулся и добавил, не открывая глаз:

— Сейчас я дам тебе шанс осуществить ещё одну неудачную попытку в доминировании, но закончим мы обязательно по-моему. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы я снова кончил в тебя.

Здесь я с ним полностью согласна. Финальный момент я опять не учла.

— Как скажешь, — снимаю с него тонкие носки. Поднимаю с пола широкий поясок от халатика и встаю на ноги, с придыханием оглашая правила игры:

— Господину Воронцову подглядывать запрещено, — охваченная страстью, привстала на цыпочки, дотянулась до подбородка и прикусила легонько кожу, проведя языком по острой щетине в то время, когда мои пальцы пробежались по налитому кровью члену, затрагивая самые большие пульсирующие венки.

Тяжело задышав, Дима вздрогнул от прикосновения холодного атласа к прикрытым векам.

— Т-с-с… Взрослый мальчик боится темноты?

Уйдя от ответа, Дмитрий опустил ладони на мои бёдра. Выдавил из груди обречённый стон, впиваясь пальцами в мышцы, когда я завязывала сзади поясок, закрывающий его глаза.

— Что ты задумала, доминантша? — вкрадчиво поинтересовался, наклоняясь к моему лицу так близко, что я поплыла от его горячего дыхания смешанного с пряным ароматом коллекционного виски, отдававшего нотками горчинки и дымка. Сейчас этот запах ощущался особенно остро, возбуждающе. Не так, как при собственническом поцелуе. — Я хочу секса, Ася, — двинув нижней губой по моей верхней губе, глухо прорычал в уголок моего рта, вызывая очередную волну дрожи в моем теле. — Не дразни меня, маленькая. Ты и представить себе не можешь, на что нарываешься.

— На море удовольствия и множество оргазмов? Сейчас я веду в игре, Дмитрий, — с вызовом произнесла, облизав губы, припухшие от его безжалостных укусов.

Дима растянул очередную убийственную улыбку и помахал отрицательно головой. Прислонившись виском к моей щеке, многообещающе прошептал:

— Ошибаешься, Настюш. В эту игру мы играем по очереди. Оба…

Руки Дмитрия переместились на ягодицы, ныряя большими пальцами под заднюю часть кружевных трусиков. Оттянули их немного вверх, вдавливая в промежность тонкую полоску. Затронув слишком чувствительные, напряжённые стенки влагалища, ткань вжалась в изнывающую плоть и начала покалывать и жалить, распространяя жар внутри моего естества. Из груди вырвался тягучий, удовлетворённый стон. Даже вот такие, казалось бы раньше, необычные манипуляции слишком возбуждающе действуют на меня. Жажда насладиться ощущением наполненности усиливается. Тело ноет от острого желания, находясь на грани между возбуждением и освобождением. Кровь в висках бешено пульсирует. Я почти не слышу его голоса.

— Тебе понравилось белье, Ася? — сжал в кулаках тонкое кружево, и тут же раздался характерный треск разрываемой ткани. Я даже не успела ответить. Лишь широко распахнула глаза и открыла рот от изумления, когда резинка с повисшими на ней лоскутками заняла место на талии выше пупка. Там и осталась.

— Ты сумасшедший, — на выдохе констатировала факт, запуская руки под резинку боксеров, скользя ими по упругости мужского зада до образования пикантной складочки. Очертила её ноготками, затем с превеликим наслаждением сжала эротичную часть идеального тела и в восхищении простонала.

— Как и ты, — раздался сдавленный смешок. Его пальцы прошлись вдоль позвоночника к шее, разгоняя под кожей мурашки, следом спустились обратно вниз к пояснице.

— Я не успела их толком рассмотреть, — разочарованно призналась скорее себе. Его одежду я тоже подпортила знатно. Обижаться не имеет смысла.

Переключившись на план «подчинение мужчины», неторопливо приспускаю боксеры, освобождая твёрдую плоть от последней преграды между нами. Член вырвался резво наружу, коснувшись низа моего живота влажной, горячей головкой. Дима глухо простонал и, приподняв меня под зад, вынуждая стать на цыпочки, уткнулся им в треугольник между бёдер, качнулся вперёд, вдавливая раскалённую головку в пульсирующий клитор.

Прикосновение плоти к плоти взорвало во мне очередной комок мощнейшего удовольствия, распространяя по телу ударную волну сильной дрожи, балансирующую на грани с подступающим оргазмом.

— Я сравнял счёт, Ася, — прохрипел рядом с ухом, покусывая кожу на шее. Наша игра затянулась, погружая обоих в безумие. Дима не пытался мне подыграть. Я наивно полагала, что смогу управлять мужчиной во время полового акта. С завязанными глазами он с нежностью целовал мой подбородок, скулы, следом жалил укусами кожу, опускался вниз по шее к ямочке между ключиц, зарывался в неё языком и снова возвращался обратно, целуя губы мягкими касаниями, перечисляя между этим мои косяки:

— Оторванный карман от «Brioni»… — снова качнул бёдрами, доводя до пика услады скользящей головкой по клитору, — разодранная ширинка от «Armani»… не считая стоимости стёкол Мерса и его покраски, Ася… — член прошёлся между складочек и вынырнул из треугольника, — все эти мелочи как раз соответствуют цене твоих трусиков, если к ним ещё добавить разорванный бюстгальтер.

Дима резко развернул меня от себя, упёрся членом в попу, медленно скользнул головкой вниз, оглаживая ею влажный вход в лоно. Сделал пару медленных и дразнящих движений, подаваясь бёдрами вперёд-назад, рыкнул и, сорвав поясок с глаз, безапелляционно огласил вердикт:

— Игра окончена, Ася! Завязав мне глаза, ты допустила ошибку, скрыла то, что слишком меня возбуждает — своё тело, маленькая.

Ладонь Дмитрия нырнула между ног, затрагивая пальцами точку, готовую вот-вот взорваться.

— А-а-а-х… — простонала громко, не в силах сдержаться. — Не прекращай… п-р-о-ш-у-у…

— взмолилась я.

— Тише, моя хорошая, я знаю… — прошептал на ухо, поглаживая другой рукой мою шею.

— Запомни на будущее, Настюш: каким бы я уставшим не вернулся к тебе домой, в сексе я всегда буду главным. Ты подчиняешься мне…

Я откинулась ему на грудь, постанывая от переизбытка ощущений. Запрокинув голову назад, погрузилась в сладкую агонию. Дима виртуозно закручивал мои нервы в пружины, медленно двигаясь двумя пальцами внутри накалённого естества. Выскальзывал наружу, приласкать набухшие от возбуждения складочки и снова нырял внутрь, раздражая клитор большим пальцем настолько умело и правильно, что в голове проскакивали искры неимоверного наслаждения. Моё тело танцевало медленный танец, подстраиваясь под его ритм. Плавно ёрзая спиной по его груди, насаживалась на пальцы ещё глубже, отпуская в тишину хриплые стоны удовольствия. Старалась, как можно, тише, но вряд ли моя голова сейчас способна переварить и воспринять силу создаваемого нами шума.

— Хватит, — взмолилась я, когда Дима в очередной раз зажал пальцами измождённый сладостными разрядами клитор, растирая его, доводя моё сознание до умопомрачения. — Прошу, сжалься, больше не выдержу.

— На диван, Ася! Живо! — прорычал над ухом, разжимая уютную хватку. — Встань на колени и обопрись о спинку руками. Максимально прогнись.

Отступил от меня. Освободившись от боксеров, швырнул их на диван. Я мгновенно повиновалась его приказу. Возбуждена до предела, приняла удобную коленно-локтевую позу и застыла в предвкушении, но лишь на пару секунд. Он медлил, рассматривая вид сзади, а я изнывала в ожидании. Лоно пульсировало адским огнём. Я потянулась к нему рукой. Стоило коснуться пальцами набухшей плоти, надавить и блаженно простонать, как тут же услышала неодобрительное цоканье языком.

— А. А. Не смей! Убери руку, Ася! — беззащитная, полностью открытая перед ним, закусив зубами кожаную обивку спинки дивана, разочарованно захныкала, подчиняясь бархатному голосу.

— Ноги шире, маленькая.

Очередной виток напряжения в теле взметнул вверх, от ноющего живота к груди, разгоняя с бешеной скоростью адреналин в крови. Черт! Мне уже хочется кончить лишь от его приказного тона, что проник под кожу и ударил по натянутым, вибрирующим нервам.

— Ещё шире… умница!

Повиновалась ему.

Дима подошёл неторопливо. От его близости исходила мощная мужская энергетика. Настолько возбуждающая, личная, что я максимально напрягла все до последней мышцы, чтобы пропустить сквозь каждый дюйм своего тела жгучие микро-молнии. Его тёплая ладонь опустилась мне на спину между лопаток, медленно направилась вниз по позвоночнику к пояснице. Надавила на неё. Заставила прогнуться сильнее.

Его будто снова подменили. Он стал жёстче. Лидер по жизни, лидер в сексе, лидер в моей судьбе. От таких, как Дмитрий, голова идёт кругом и душа трепещет под самым горлом, вынуждает легкие дышать через раз, а сердце выколачивает рёбра. И тебе уже не важно (в такие вот моменты близости), любит он тебя или нет — ты готова отдаться ему в полное подчинение без раздумий. Без лишних слов.

Подстроившись, наряду с глухим, коротким стоном, Дима ворвался в меня одним резким толчком, удерживая за бёдра мёртвой хваткой. Достал до самого дна. Тело полоснула приятная, острая боль. Я выгнулась, выдохнув долгожданное облегчение со стоном. Сердце зашлось от ощущения плотной наполненности, будто в меня вогнали огненный шар. Клетки пробило током. Я задрожала под его горячим телом, а он, склонившись надо мной, прикоснулся влажной грудью к спине, чтобы поцеловать затылок у основания. Проложил дорожку из поцелуев между лопатками, успокаивая мою дрожь. Затем плавно задвигался во мне, наслаждаясь теснотой, разгоняя по нутру тёплые волны нарастающего предоргазменного состояния. Низ живота приятно отяжелел.

Дмитрий будто решил извести медленным темпом. Раз за разом повторяя мучительные движения, доводящие до безумия. Берёт меня с такой нежностью, что на глаза наворачиваются слезы. Я задыхаюсь от переизбытка чувств. Где-то внутри лона, соприкасаясь с его горячей головкой, дрожит чувствительная точка. Вибрирует, высекая искры. Невероятно нежное и щекочущее тепло обволакивает стенки влагалища, подобно густой, горячительной жидкости, прокручиваемой по стенке бокала, постепенно наполняющей его до краев. Стоит ему прикоснуться к груди и я сорвусь на сумасшедшей скорости вниз, задохнусь, прежде выкрикнув его имя, растворюсь под ним, превращусь в тягучую патоку.

Я начала постанывать сильнее от того, как он менял темп в движениях. Прибавлял скорость вторжения, вгоняясь до упора, ударяясь пахом о ягодицы, и медленно выходил из меня, но не полностью, оставляя головку в тёплом и влажном естестве. В тишине кабинета мы молча наслаждались сексом, улавливая хриплое дыхание друг друга. Слова стали лишними.

Дима прибавил в темпе ещё. Задвигался резче, глубже, буквально вбиваясь в меня твёрдой плотью. Толчок за толчком. Стон за стоном в перемешку с глухим, довольным рычанием. Отпустив мои бёдра, упёрся правой рукой в спинку дивана, сжав остервенело обивку в кулак. Вены на кисти руки и на предплечье резко вздулись, запульсировали, возбудили своим видом ещё сильнее. Я не сдержала восторга и впилась зубами в твёрдую мышцу на руке, ощущая подступающий оргазм. Дима ругнулся сквозь зубы и потянулся к груди свободной рукой. Запустил пятерню под чашечку бюстгальтера и безжалостно смял потяжелевший холмик в ладони. Блаженно простонал вместе со мной и ещё быстрее ускорился, массируя упругое полушарие. Сосок превратился в камень. Зажатый беспощадными пальцами мужчины, болезненно ныл, посылая сладкие импульсы в лоно, доводя этим моё тело до исступления, до умопомрачения. Мы двигались синхронно, оба доведенные до крайней точки возбуждения. Ещё толчок. Второй. Третий. Глубоко. Сильно. Голова резко закружилась. Все ошеломляющие ощущения, которые только может испытывать и вынести тело в данный момент, сосредоточились в одной точке. Мышцы внизу живота и внутри лона резко сократились и взорвались, разогнав по телу дикую дрожь. Я рьяно вцепилась двумя руками за его шею, выгнувшись и тесно прижавшись спиной к разгоряченной груди. Вскрикнула и забилась в приятной тянущей пульсации. Мысли ушли прочь. Я провалилась в нирвану так резко, что и опомниться не успела. Дима настиг меня следом, после двух резких толчков, вышел и, зажав между нашими телами разгоряченный член, кончил со стоном, изливаясь на спину тёплой струёй спермы. Мы рухнули оба на спинку дивана и замерли в блаженном единении душ и тел. Я впервые услышала тиканье огромных часов на стене. В ночном небе мелькнула молния и подул свежий, прохладный ветерок, предвещая наступление летней грозы. Дима сильнее стиснул объятия и хрипло проговорил, целуя в плечо:

— Мне всегда тебя будет мало, маленькая… — в голосе прозвучала неподдельная искренность. — Ты очень дорога для меня. И пусть ты неидеальная девочка, но ты моя женщина, Ася. Слышишь? Моя! Со всеми своими тараканами в голове. Так как на счёт свадьбы? Ты согласна?

Страсть начинает утихать. Мысли потихоньку возвращаются в сознание, но почему-то не находят себе места, создавая безумный водоворот. Я не знаю, что ему ответить в данное время. Честно. Безуспешно стараюсь понять чего я хочу. Жизнь не состоит из одной любви и хорошего секса. Поэтому я медлю с ответом. Скорее всего я соглашусь, но только не сейчас, не под таким прямым давлением. Мне нужно остыть и первым делом стать хорошей матерью для Алекса. И не факт, что только для него. Мысль о возможном «залёте» не даёт мне покоя с самого утра. Сделав глубокий, обречённый вздох, постаралась расслабиться. Вдруг пронесёт.

— Как и все неидеальные девочки в этом мире, я имею право подумать хотя бы пару дней?

— Сколько тебе нужно времени для букетно-конфетного периода? — Дима неохотно поднялся с меня, встал на ноги и принялся собирать нашу одежду. Одев боксеры, помог одеться мне в халатик и, сев на диван, посадил меня к себе на колени. — Твой ответ натолкнул меня на мысль о плохом исполнении «супружеского долга». Я тут подумал… — хитро прищурился, растягивая лукавую улыбку, — может мне всё-таки тебя заклеймить окончательно и бесповоротно? Тогда ты не отвертишься от положительного ответа, а я уж постараюсь тебя привязать к себе покрепче, как ты того и хотела. М?

— А можно сначала в душ, пока ты не приступил загибать пальцы на двух руках, загадывая желания?..

— Мамулечка, посмотри что я нашёл в саду!

Алекс подлетел ко мне со счастливой улыбкой на лице и упал рядом в густую траву на колени.

— Что там у тебя, милый? — улыбаюсь ему в ответ, убирая в сторону кисточки и запачканную красками тряпку.

— Мамуль? — нетерпеливо задал очередной вопрос, прислонившись ухом к моему животу. — А они меня слышат?

— Конечно, любимый. Дай свою ручонку, — Александр протянул небольшую ладошку и с трепетом опустил на живот. — Поговори с ними. Расскажи им, как тебе не терпится увидеть их лица, какими красивыми рисуешь сестрёнок в своём воображении и на холстах.

— Ух тыж-ка! Мам! Они шевелятся! Смотри! — Сашка оживлённо вскрикнул и указал пальчиком на острую выпуклость сбоку. — Это что?

— Похоже на кулачек, — рассмеялась я, наслаждаясь его искренностью и отзывчивостью.

Очень забавно наблюдать, как Александр меняется с каждым днём, превращаясь в более открытого и весёлого ребёнка. В этом большая заслуга моих любимых мужчин. Дмитрий с Илюшкой поддерживают его во всем. — Вот, смотри-смотри, видишь? Ножкой уперлась, вот тут. Ох…

— Мам? — испугался, когда я замерла на пару секунд, задержав дыхание из-за давящих ощущений. — Всё в порядке? Что болит?

— Всё хорошо. Им не терпится тебя увидеть, вот и толкаются.

Сашка поцеловал живот и тихо прошептал, щекоча меня губами:

— Мы с папой вас очень любим, девчонки, мамулечку не пинайте, ей же больно.

— Саш? Ты с именами определился?

— Мы с отцом ещё не решили, но он хочет, чтобы начинались на «Д», «А» или «С», как наши имена. Понимаешь?

— Значит папа хочет Дарью? — хитро сощурилась я.

— Откуда ты знаешь, чего хочет папа? — удивился сын.

— Научилась читать его мысли, малыш. А ты? Какой твой вариант?

— Мне нравится Соня. Мам? А потом нельзя переименовать, если что?

Очередной добродушный смех вырвался из моей груди.

— Нет, конечно. Так что хорошенько подумай, перед тем, как принять решение, родной.

— Хочу Сонечку. А на твою букву вы с папой потом себе ещё закажете! Он, кажется, совсем не против.

— Так и сказал?

— Ой… — сын закрыл рот двумя ладошками. — Я секрет проболтал.

— А-ха-ха-а… Я тебя не выдам.

Сидя на травке, опершись удобно спиной о ствол старой сосны, рисовала нашу с Димой яблоню, поглаживая рукой округлившийся беременный живот. Вот оно — моё безграничное счастье! Дышит рядом со мной одним воздухом. Течёт по венам, будоражит кровь каждую секунду моей новой жизни. Заставляет тело и душу трепетать. Придаёт силы. Заряжает энергией. Греет постоянным теплом. В нем заключена вся моя вселенная: маленький, счастливый Александр со своими неиссякаемыми вопросами, неугомонные, как их отец, близняшки, привлекающие к себе внимание по очереди, толкая ножками стенки живота и выпячивая повсюду миниатюрные сильные кулачки. Мой любимый и властный мужчина, который дома пытается всеми командовать, но тут же пасует, стоит ему попасть под влияние своих любимых девочек. Хитрый и «полодистый» Илья, живущий на два дома, радуя всех своей детской непосредственностью и характерными отцовскими повадками. Бабушка Нина, заменившая мне родную мать. Словом, свою жизнь я превратила в сказку взмахом волшебной биты и ничуть об этом не жалею.

— Опять яблоки? — удивился Сашка. Ему не обязательно знать, какую энергию несут в себе эти фрукты с моим любимым деревом, как вдохновляют меня на творчество и на личную семейную жизнь.

В гараже можно насчитать десятки картин с «райскими фруктами». Дима сделал пару дизайнерских эскизов оформления летнего домика. Вскоре они туда переместятся.

— Так что ты там нашёл, Сашунь? — вспомнила с чего начался наш разговор с сыном.

— Вот! Пёрышко! Большое, как у Ангела!

— Откуда оно у тебя? Может лебединое?

— Она сказала, что это её перо, — Сашка внимательно рассматривал находку, вертя ею в руках, ощупывая каждую мелкую деталь. — Даже показала мне свои крылья. Может она пришла из сказки? У настоящих людей крыльев не бывает, а у неё очень красивые, как у сказочной птицы.

— У кого, у неё? Ты о чём?

— Ещё она сказала… — опустив вниз пытливый взгляд, замялся на пару секунд, кусая губу, — что она моя настоящая мама. Мамулечка Ася, я тебя очень люблю! С ней я только поиграю. Ты позволишь? Она добрая и красивая, как и ты. Она обязательно тебе понравится, вот увидишь. Мама Света, выходи, хватит прятаться.

— Ну, здравствуй, Ася! — Светлана как будто появилась из ниоткуда. Выплыла из-за яблони. Красивая. Тёмные ухоженные волосы, намного длиннее, чем я их запомнила с нашей последней встречи. Тонкая фигура с идеальными формами. Будто не её совсем. У Светы были изъяны, незначительные, но они все же были. Очень необычный взгляд, полон грусти и нерешимости. Но что-то в нём было отпугивающее. Спрятанное глубоко за потемневшей радужкой. Чья-то загнанная в её тело душа, смотрела на меня прямым взглядом. Я не вижу, лишь чувствую этот тяжёлый взгляд, пылающий ненавистью, пробирающий до дрожи в теле. Возможно, люди меняются там, куда попадают после смерти. Светлана, так уж точно изменилась во всех планах.

Растянув приторную улыбку, подошла ближе и остановилась в метре от нас.

— Светлана? Это ты? — подняться быстро на ноги мне не удалось из-за беременности. Маленькие близняшки постоянно держали живот в тонусе.

— Разве я так сильно изменилась, сестрёнка? Спасибо, что не бросила моего сына. Как же он вырос. Иди ко мне мальчик мой.

Саша послушался её, будто знал очень хорошо эту женщину, подошёл без страха и сомнений.

— Сашенька, не подходи к ней, милый, она не та, за кого себя выдаёт!

— Но, мамочка, посмотри какой красивый Ангел! Я хочу нарисовать её. Смотри, какие большие и яркие крылья у неё за спиной! — Света, как в самом настоящем фантастическом фильме, выпустила на свободу крылья, разрывая ими тонкую ткань платья на спине, и расправила их, сделав большой взмах. Волна горячего воздуха ударила мне в лицо. Лёгкие сжались. Вдохнуть на полную грудь не получилось. Я оступилась, хватаясь за живот, но в последний момент удержалась на ногах, вцепившись за ствол сосны.

— Отойди от неё! — прокричала, срывая голос на хрип. — Это не ангел, родной. В её красивых крыльях скрывается ад! Чувствуешь жар? Вот-вот вспыхнут пламенем. — Алекс провёл кончиками пальцев по бело-серому пуху и перьях.

— Он — моя плоть и кровь Ася. Моё дитя! Сын не сможет от меня отказаться. Смотри сама.

— притянула его за плечи и обняла, сомкнув на нём мертвую хватку.

— Сашка, нет! Не смей! Нет! Не смей! Она тебе не мать! Вернись!

— Ася! Асенька, проснись, маленькая. Это кошмар, детка. Всего лишь сон. — откуда-то донёсся голос Дмитрия. Исцеляющий, родной, как бриз в жаркой ночной тьме. — Девочка моя, проснись!

— Дима? — размыкая полный ужаса взгляд, пытаюсь разглядеть любимые черты его лица.

— Где Саша? Где он? — прошептала в панике сорванным голосом.

— В саду гуляет. Я слышал их голоса. Дети с мамой, успокойся. — приподняв меня за плечи, прижал к своей груди, усаживаясь поудобнее в кровати. После душа мы перебрались к нему в спальню, здесь и уснули, отключившись за считанные секунды.

— Она снова мне приснилась, Дим. Света его мать. Это она подбросила Алекса под мою дверь. Знала, где я жила. Она хочет отнять мальчика.

— Не говори ерунды. Она мертва. Прислушайся, дети в порядке, — Дима поцеловал меня в висок, поглаживая спину.

— У меня такое чувство, что в тот день не Света сгорела в машине. О её смерти никто не писал и не вещали по новостям. Меня даже тело опознать не пригласили. У Славы пропал кейс с огромной суммой денег. Дим… а что, если она жива?

Обнимая крепкую шею Дмитрия, уткнулась ему носом в плечо, легонько вонзив в него зубы. Скорее от того, что не было возможности свободно дышать. Спазм перекрыл горло, не позволяя сказать ни слова. Я как выброшенная на берег рыба, задыхаясь, застыла в его объятиях.

— Я не хочу, чтобы ты волновалась по пустякам. Обещаю, Матвей сделает всё, чтобы защитить свою семью, и ты входишь в её число. Он жёсткий, да, но так лишь кажется на первый взгляд. Я никому не позволю вмешиваться в нашу личную жизнь. Запомни это, Настюш, просто доверяй мне и ему…

— Дим..?

— Ничего не бойся, пока я рядом, маленькая. Детей никому не отдам, как и тебя! Иди ко мне… — добравшись губами к моему влажному носу, поцеловал его, затем и губы смял, — я хочу любить тебя…