Если бы в этот момент вы могли увидеть меня, уверяю вас, вы бы просто расхохотались. Вид у меня был более чем странный, когда я находился на этом шведском корабле во время бортовой качки. Он шел зигзагами, удирая от подводных лодок бошей, которые намеревались торпедировать нас.

На судне нельзя было даже курить, потому что в плотной завесе мрака огонек зажигалки выглядел бы подобно фейерверку, и немчура сразу же воспользовалась бы этим, чтобы отправить нас в преисподнюю.

Я спрашиваю себя, кому служит этот нейтральный корабль с нейтральной командой и мною, тоже нейтральным. Говорю вам, что этот парень Адольф очень торопится. Война в Европе только началась, а он уже наделал столько пакости всему миру.

Время от времени, чтобы немного развлечься, я болтаюсь по кораблю. Но каждый раз, когда подхожу к нижней палубе, я попадаю в объятия одной крошки, которая вешается мне на шею и спрашивает, не могу ли я помочь ей найти ее каюту.

Мне приходилось всякий раз освобождаться от ее объятий и находить какой-нибудь удобный предлог, потому что меня не влекло к этой милашке. Я заметил ее еще во время обеда. Она не спускала с меня глаз, я, однако, нашел ее достаточно безобразной.

Я не знаю, заметили ли вы, но в темноте всегда попадаются невзрачные экземпляры.

Эти мышки обычно пользуются темнотой, чего никогда не случается с красивыми женщинами, а если случается иногда, то вы можете быть уверены, что какой-нибудь другой парень обнаружит ее раньше вас.

Вам известно так же, как и мне, что логика у женщин, как правило, отсутствует. И даже парни со сверхъестественным умом должны признать, что логики у них нет.

Вот пример. Однажды вечером в Нью-Йорке я рассказывал историю своей жизни очаровательной куколке-блондинке. Видимо, ее это заинтересовало. Внезапно она бросила на меня пламенный взгляд, какого не получал сам Казанова, и сказала:

— Лемми, вы — мой герой, мой Марк Антоний, вы — мужчина моей мечты.

Потом она обхватила руками мою шею, с силой сжала ее и притянула к себе, как чемпион кэтча. Она приблизила свои губы к моим, и тут в соседней комнате зазвонил телефон. Она пошла туда, а когда вернулась, я увидел, что что-то изменилось.

Она смотрела на меня, как на дохлую рыбу. И проговорила голосом, от которого становилось тошно:

— Уходите, Лемми Кошен. Уходите, пока я не влепила вам пощечину.

Я спросил ее, что все это значит, и она ответила:

— Звонил мой муж. Он утверждает, что находится вместе с вами во Дворце спорта, что матч боксеров великолепен, и что вы оба проводите чудный вечер.

Потом она уничтожающе посмотрела на меня и добавила:

— Для вас, мужчин, нет ничего святого!

Это доказывает, что «женская логика» с нормальной логикой не имеет ничего общего.

С тяжелым вздохом я слез со своей койки и влил в себя порцию виски, чтобы прогнать сон. Потом отправился на палубу. Ветер стих, но небо было черное, как в аду, и судно по-прежнему было погружено в полную тьму. В тот момент, когда я проходил мимо капитанской каюты, то услышал, как капитан ругался на шведском языке.

Я вошел в радиорубку. Радист был славным маленьким парнем, с совсем светлыми волосами и большими голубыми глазами. Настоящий херувим. Звали его Ларсен.

— Итак, когда мы приплываем, Ларсен? — спросил я.

— В точности не знаю, мистер Хикори, — ответил он. — Капитан сказал, что мы прибудем в Гавр сегодня, около девяти часов, и еще, что здесь нет опасности бомбежки.

Я заставил свои мозги быстро заработать.

— Это хорошо, старина, — одобрил я. — Мне нужно отправить две телеграммы. Это срочно, отошлите их побыстрее.

И я нацарапал ему два послания:

Ларсен пообещал послать обе радиограммы, и я вернулся в свою каюту, чтобы немножко всхрапнуть, так как должен вам сказать, что мне не совсем нравится работа, которую мне поручили, а когда мне что-нибудь не нравится, я стараюсь думать об этом как можно меньше. И к тому же сон никому не причиняет вреда, ничего не стоит и дает отдых организму.

Моя первая мысль после пробуждения была такова, что во время сна кто-то пытался отравить меня, потому что у меня было ощущение, будто мне в рот засунули половину коврика, лежавшего перед койкой. После проверки оказалось, что дело было не в том, а в плохом качестве рома.

Я встал, навел красоту и, натянув толстый плащ, полез на палубу. Во всех углах при слабом свете, который был теперь разрешен, я увидел пассажиров, смотревших на приближающийся берег с облегчением и радостью.

Я подошел к стюарду, караулившему мой багаж, и он сказал, что мы причалим через четверть часа. Я сунул ему чаевые, потом закурил сигарету, оперся на край борта и бросил взгляд на нижнюю палубу. В одном углу я увидел сидевшую в шезлонге малышку.

Я смотрел на эту курочку, можно сказать, просто ошеломленный и задавал себе вопрос, как это могло случиться, что за все дни, которые провел на этом судне, я только сейчас обнаружил такой лакомый кусочек.

Прямо над ней горела синяя лампочка, и этого было достаточно, чтобы рассмотреть ее геометрию. И говорю вам, что у нее была такая пара ножек, которые заставляют вас мечтать в течение целых пяти минут.

На меня красивые ноги производят всегда неотразимое впечатление. Один парень, который учился со мной и был моим приятелем, рассказал, что когда-то в античном мире жила девочка, которую звали Мессалина. У нее ноги были сделаны так безупречно, что парни сразу же сходили с ума и делали себе харакири из-за нее. Ну, что ж, такие вещи меня не удивляют.

Пока я был погружен в эти мысли, куколка закурила сигарету. Пламя зажигалки осветило ее мордочку, и я закрыл рот рукой, чтобы не заблеять, потому что отлично знал эту девочку. Ее звали Джуанелла Риллуотер. И эта крошка умеет плавать. Когда ее муж Ларви Риллуотер нуждался в ее помощи, она могла оказать ему эту помощь при вскрытии сейфов в банках. Если вы помните, я рассказывал о ней.

Это все меня сильно поразило, и я стал размышлять. Мне показалось немного странным, что эта куколка пересекла океан на том же самом судне, что и я.

Если бы вы хорошо знали Джуанеллу, то поняли бы мое беспокойство: голова этой куколки была наполнена идеями, и она однажды заявила, что испытывает ко мне слабость.

Как раз в этот момент судно здорово качнуло, и, чтобы не растянуться, я уцепился за сваленный на палубе багаж и почувствовал, что мои пальцы коснулись гавайской гитары.

Я не знаю, говорил ли вам, что у меня очень поэтичная душа, и, когда я не галоппирую за опасными парнями, у меня бывают только возвышенные мысли. И почти всегда о прекрасном поле.

Я схватил гитару и попробовал взять несколько аккордов. Оглядевшись, я убедился, что вокруг никого нет. Тогда я перегнулся через борт и стал импровизировать для девчонки песенку:

Джуанелла наклонилась вперед, чтобы увидеть, откуда доносилась эта прекрасная музыка. Она пожала одним плечом. Я продолжал:

Джуанелла покинула свое место, подняла ко мне лицо и воскликнула:

— Скажите-ка! Вы что, считаете себя Бингом Кросби?

Потом она узнала меня, отступила на шаг, делая вид, что ошеломлена, и воскликнула:

— Вот это да! Я согласна превратиться в соляной столб, если это — не Лемми Кошен! О, Лемми! Это — первая радость, которую я испытала за все путешествие. Я…

— Не кричи так громко, Джуанелла, — предупредил я, — и если тебе не трудно, то постарайся забыть, что я — Лемми Кошен, потому что в настоящее время я не эта зебра. Я — мистер Сайрус Т. Хикори из Трансконтинентального детективного агентства.

Я спустился на четыре ступеньки и подошел к ней вплотную.

— Кроме шуток? — проговорила она и лукаво улыбнулась. — Первый раз слышу об агенте ФБР, который выдает себя за порядочного парня. Должно быть, существует сенсационная причина для этого!

— Может быть, да, а может быть, нет, — сказал я. — Во всяком случае, я хотел бы знать, что ты делаешь на этом корабле. Во-первых, после решения Федерального суда об оправдании твоего мужа за то, что он помог мне тогда распутать одно дело, вы дали подписку, ты и он, не покидать Штаты, а в настоящий момент ты нарушаешь это обещание. Во-вторых, как агент ФБР, я хочу знать, что ты собираешься делать во Франции? У этой страны достаточно хлопот из-за войны, чтобы еще иметь тебя на своей шее. В-третьих, как только я тебя заметил, сразу сказал себе, что ты стала еще красивей, если это возможно!

Джуанелла улыбнулась и поправила выбившуюся на ветру прядь волос. Потом подошла совсем близко ко мне и сказала обольстительным тоном:

— Лемми, я хотела бы узнать одну вещь. Ты веришь, что такой славный парень, обладающий шармом, несмотря на то, что он агент ФБР, может забыться до такой степени, чтобы стать человечным и милым? Ты веришь, что такая бедная женщина, как я, у которой очень бурное прошлое, о чем она сожалеет каждый час и особенно по воскресеньям, может исправиться? И ты веришь также, что в таком случае этот агент захочет проделать с ней кульбит?

— Послушай меня, Дездемона, — ответил я, призвав на помощь все свое хладнокровие и продемонстрировав знакомство с Шекспиром. — Если бы парни, с которыми ты играла в эту игру, взялись за руки, они опоясали бы весь земной шар. А что касается меня, то я никогда не пытался опрокинуть курочку на палубе корабля, когда с такой силой дует ветер. Боюсь, это ей будет неудобно.

— О'кей, — согласилась она. — Я поняла. Полагаю, у тебя другие намерения.

Потом она стала жаловаться плаксивым голосом:

— Почему только один Ларви меня любит? Неужели только у моего мужа есть сердце? — и добавила драматичным тоном: — Неужели так будет всю мою жизнь?

Прежде чем я успел отреагировать, она набросилась на меня, обхватив мою шею, и пылко поцеловала меня. Как будто это был ее последний день на земле.

Наконец мне удалось оторвать ее от моей шеи и я отнес ее в шезлонг.

— Послушай, Джуанелла, все это очень мило, но ни к чему не приведет.

— Не думай так, — возразила она. — У меня, по крайней мере, останется прекрасное воспоминание о твоем милом лице, измазанном губной помадой.

Я заставил свои мозги работать во всю, потому что помнил, Джуанелла — такая курочка, которая знает, что делает. Держу пари, вся эта комедия рассчитана на то, чтобы помешать мне задавать неугодные ей вопросы. Но я ничего не сказал. Я только вытащил носовой платок и стер помаду.

Джуанелла искоса смотрела на меня.

— Скажи, Лемми, — продолжала она, — никогда не знаешь, шутишь ты или нет, ты в самом деле был серьезен, задавая мне свои вопросы?

Она стояла передо мной, красуясь своей фигурой, способной расплавить даже сердце бронзовой статуэтки.

— Ты понимаешь, Лемми, — проворковала она, — меня мало трогает, если кто-то груб со мной, кроме тебя, потому что питаю к тебе слабость.

— Брось, Джуанелла, — ответил я. — Я был вполне серьезен, задавая свои вопросы, так как мне кажется необыкновенным такое совпадение, что ты находишься на одном судне со мной. И я хотел бы получить разъяснение на этот счет.

В ответ она начала смеяться.

— Не будь дураком, Лемми. Если я нахожусь на этом судне, то только потому, что не смогла сесть на другое. Теперь нет выбора, с этой войной, которая все усложнила.

Она помолчала, потом добавила:

— А потом я все же хотела, чтобы Ларви мог убедиться, что я уезжаю от него. Ну и когда я узнала, что есть место на этом маргариновом судне, сразу же решила уехать и удрала.

— Значит, ты в ссоре с Ларви? Что же произошло, Джуанелла?

— Абсолютно ничего, — ответила она, — но Ларви внезапно заинтересовался этой куклой-блондинкой, и я решила, что меня не будет дома, когда он придет просить у меня прощения.

Я утвердительно кивнул головой, но не поверил ни одному слову из этой истории, ведь я знаю — Ларви Риллуотер настолько привязан к Джуанелле, что никогда даже не смотрит на других женщин.

На судне зашевелились люди, потому что мы входили в порт. Мне тоже хотелось поставить ноги на твердую почву.

— Я полагаю, — сказала Джуанелла, — что будет нескромно спросить мистера Сайруса Хикори, зачем он приехал во Францию?

— Совершенно точно. Но скажи мне, Джуанелла, где ты остановишься в Париже?

Она немного поколебалась, потом ответила с самым невинным видом:

— Я не знаю, еще не решила. Я думаю, что сначала брошу взгляд направо и налево, прежде чем сделать свой выбор.

— Тогда это должны быть очень быстрые взгляды, потому что даже если ты сразу сядешь в поезд на Париж, то будешь там около полуночи, а это не тот час, чтобы бросать взгляды направо и налево, но, вероятно, я ничего нового тебе не сказал.

Она утвердительно кивнула головой.

— Я проведу ночь в Гавре, — ответила она, — и продолжу путь лишь завтра.

— О'кей, Джуанелла, но позволь тебе напомнить, что ты не имеешь права выезда без разрешения Федерального суда.

— А откуда ты знаешь, что у меня нет этого разрешения? — Этот ответ закрыл мне клюв. Действительно, этого я не знал.

— Ладно, Джуанелла, — сказал я, чтобы выйти из положения. — Будь примерной девочкой и смотри в оба.

Она улыбнулась и подняла свой меховой воротник.

— О'кей, Геркулес, — произнесла она. — Когда я буду знать, где устроюсь в Париже, дам тебе знать через Америкен Экспресс. Возможно, тебе доставит удовольствие зайти ко мне выпить стаканчик как-нибудь вечерком.

— Скорее два раза, чем один, моя красавица, но что скажет Ларви, когда узнает об этом?

Джуанелла подняла брови.

— Ты прекрасно знаешь, что я не скажу ему об этом, — возразила она, — разве что он станет факиром или будет гадать на кофейной гуще, а так нечего беспокоиться на его счет. Женщине необходимо время от времени менять обстановку. — Джуанелла пожала мне руку и покинула меня.

Я отправился к своему багажу.

Между нами говоря, признаюсь, что мне нравилась встреча с Джуанеллой. Может быть, это лишь совпадение, но мне внезапно вспомнилось, что Ларви и его красивая девочка были замешаны в Нью-Йорке в делах компании субчиков, подозреваемых в похищениях. Во всяком случае, я не верил ни одному слову из того, что она мне рассказала.

Судно пришвартовалось к пристани, и пассажиры начали сходить на землю.

Внезапно мне в голову пришла неожиданная мысль. Я схватил один из своих чемоданов, сунул десять долларов стюарду, чтобы тот отнес мой остальной багаж в таможню и погрузил в поезд. Потом я помчался к радиорубку к Ларсену. Там находился лишь его помощник.

— Может быть, вы сможете оказать мне услугу, — попросил я его. — На этом судне есть одна дама, которую зовут Джуанелла Риллуотер. Вы случайно не знаете, не посылала ли она или не получала ли радиограммы во время путешествия?

Он ответил, что не знает, но, кажется его шеф Ларсен недавно получил известие для кого-то с этой фамилией.

Я сунул парню двадцать долларов и сказал, что хотел бы бросить взгляд на копию этого послания. Он стал искать в конторке, но ничего не нашел. Он вспомнил, что у Ларсена есть привычка совать копии в свой карман, чтобы позже их зарегистрировать, и посоветовал мне вернуться через час, так как Ларсен не должен был опоздать.

Я воспользовался перерывом, чтобы отправиться на пристань и посмотреть, где Джуанелла, но там была такая толпа, что я ничего не смог увидеть.

Я вернулся на борт. Пришел Ларсен. Он протянул мне нужную копию. Я прочитал ее с широкой улыбкой. Мои подозрения оправдались. Вот что было написано в этом послании:

Ну вот! Похоже на то, что кто-то прочитал мою радиограмму, отправленную Джеральдине Перринар, и просил Джуанеллу не терять меня из виду. Не сомневаюсь, эта мышка что-то затевает.

Мне казалось очевидным, что персона, отправившая это послание, не подозревает, что я знаком с Джуанеллой и что она знает меня. Значит, они не знают, что Лемми Кошен находится на борту судна. Они не знают также, кто Хикори, а Джуанелла обнаружила это только в последний момент и, возможно, в этом был шанс.

Была четверть первого, когда я покинул свой отель и направился на Греческую улицу. Я телеграфировал Джеральдине Перринар, чтобы она встретила меня именно там потому, что думал, это такое место, где ни она, ни я не можем быть узнаны, и еще потому, что это будет удобно для Родни Уилкса.

Во время ходьбы я перебирал в памяти все детали этого дела и задавал себе вопрос, что же могло случиться с Видди Перринаром. Я также терялся в догадках, почему куколка Джеральдина ведет себя таким образом. Все это выглядело очень туманно и подозрительно.

Вот факты. Видди Перринар — парень двадцати одного года. Он сын Уиллиса Т. Перринара, стального магната из Питсбурга.

Джеральдина Перринар — его сестра. Она на пять лет старше своего брата.

Видди и Джеральдина — избалованные дети, привыкшие, чтобы выполнялись любые их капризы. Они окружены такими же богатыми людьми. И вот Джеральдина влюбилась в одного русского, который называл себя князем Сержем Накаровым, и увлеклась им до такой степени, что в один прекрасный день объявила отцу, что хочет выйти замуж за этого русского. У стального короля чуть не случился удар и он заявил Джеральдине, что она должна бросить своего казака, в противном случае не получит от него ни гроша и, более того, он запрет ее в больницу для душевнобольных.

Видди Перринар, брат, был в восторге от своего друга князя Сержа и считал его потрясающим парнем.

В конце концов, Джеральдине пришлось сказать своему Накарову, что если он на ней женится, папа Перринар запрет свою кассу. Парень ответил, что это ничего не изменит в его чувствах, что даже если бы она была официанткой в ресторане, он все равно любил бы ее. Вместе с этим он советовал ей понемногу уговаривать отца. Пока, решил он, нужно довольствоваться тем, что есть, и считать, что они просто обручены.

А посредине этой русско-американской истории молодой Видди Перринар исчез с горизонта.

Сначала его родитель считал, что это — одно из обычных его приключений, но на деле оказалось не так. Молодой парень исчез с лица земли, словно испарился.

Как раз в этот момент мистер Гитлер начал усложнять вещи. Парень Адольф решил напасть на Польшу и объявить войну Европе.

Тогда Накаров становится героем. После нескольких выпитых рюмок водки он заявил, что отправляется во Францию сражаться в Иностранном легионе, и срочно покинул Нью-Йорк.

Таким образом, Джеральдина лишилась своего казака и потеряла брата Видди.

А старый Перринар начал переворачивать небо и землю. Он обратился в Федеральное бюро расследований с просьбой найти Видди. Большое начальство бюро поручило эту работу моему коллеге Родни Уилксу, очень толковому парню.

Прежде чем Уилкс начал действовать, — новое представление: теперь Джеральдина исчезла из Нью-Йорка и неделю спустя телеграфировала своему родителю, что она отправилась на поиски своего Накарова в Париж, потому что не может без него существовать.

Уилкс решил, что вся эта история — хорошо задуманный сценарий. Он думал, что Видди первым уехал в Париж, — а возможностей у него всегда было много, — зная, что Накаров и Джеральдина последуют за ним. По мнению Уилкса, затея молодых людей заключалась в том, что папа Перринар будет до такой степени потрясен исчезновением Видди, что не станет препятствовать браку Джеральдины с русским князем. А потом, когда узнает, что Видди жив и здоров, настолько обрадуется, что пошлет свое благословение с прибавлением парочки миллионов молодой паре.

Уилкс едет в Париж, чтобы проверить, правильна ли его теория. Но это не подтверждается, и большое начальство, в свою очередь, поручает это дело мне с инструкцией встретиться с Уилксом в Париже и помочь ему.

Я всегда полагал, что лучше действовать напрямик. Во время плавания я размышлял об этом и решил, что у меня будет откровенный разговор с Джеральдиной, чтобы убедиться, правильна ли теория Уилкса.

Только я не собираюсь быть Лемми Кошеном из ФБР, совсем нет. И я скажу почему.

Если Джеральдина, Серж и Видди приехали в Париж, чтобы выудить у папы Перринара разрешение на свадьбу, они не станут откровенничать с агентом ФБР. У них перехватит дыхание, когда они узнают, что Федеральное бюро расследований ввязалось в это дело. Они замолчат, и я окажусь в дураках. Но если они будут думать, что я — частный детектив, нанятый папой Перринаром, чтобы разыскать Видди, то, возможно, согласятся рассказать мне всю правду, и дадут еще на лапу, чтобы я молчал.

Теперь вам известно все дело, как и мне самому.

Была половина первого, когда я дошел до Греческой улицы. Я таращил глаза, как мог, чтобы разглядеть фонари, потому что потемки в Париже — это настоящая темень, редкие огоньки были окрашены в синий цвет.

Париж всегда пленял меня, когда бы я в нем ни бывал. Что-то есть в этом городе, что я люблю, но не в состоянии выразить, что именно. Но в этот вечер в атмосфере царило что-то наводившее меня на мрачные мысли. Между тем вы знаете, я по натуре — не мрачный парень. Я не легко сжимаю зубы.

Полагаю, что все происходило из-за этих синих огней и потом, безусловно, зависело от моего нервного темперамента.

Я — такой парень, который очень чувствителен к атмосфере. Твердо верю, что такие вещи поддаются ощущениям. И прекрасный пол особенно к ним чувствителен. Дамы реагируют на это с дьявольской силой. Когда обладаешь таким даром, это заменяет самые тонкие антенны.

Я знал одного парня, служившего при ванных, который был особо чувствителен к атмосфере. Это было в Агуа Калиенте, в Калифорнии. Меня туда посылали по профессиональным делам. Там мне, кстати, очень понравилось.

Как вам известно, Агуа Калиенте по-испански означает «теплые воды», но прошу вас поверить, там имеются лишь ручейки с теплой водой.

Я знал одну девочку, которая убедила себя, что сходит по мне с ума. Это была испанка, у нее был вздорный характер и она всегда носила в подвязке небольшой, но хорошо отточенный кинжал. Ее звали Кончита.

У нее была подруга, которую я бросил неделю назад, и она поклялась отомстить мне, заявив ей, что я неравнодушен к курочке, которая поет и пляшет в местном казино. Кончиту это не устраивало. Она нашла на чердаке шестизарядный револьвер, служивший еще ее деду во время войны. А затем отправилась на поиски меня.

В этот момент я принимал душ в ванном помещении. Парень, служивший при кабинах и желавший мне добра, пришел предупредить меня, что Кончита носится по городу, как дикий зверь. У него предчувствие, сказал он, это нехорошо кончится для меня. Он уверил меня, что чувствует такие вещи очень тонко и что его внутренний барометр предсказывает ему о приближении бури.

Тогда я заставил работать свои мозги, не теряя ни минуты. Я взял большое покрывало и завернулся в него.

На голову я надел сомбреро парня, служившего при ваннах. Потом взял свой новый костюм в крупную клетку, которым очень гордился, и отнес его парню. Он, как я заметил, давно любовался этим костюмом. Он как раз находился одновременно со мной в помещении ванн. Я сказал, что делаю ему подарок.

Парень подумал, что я, видимо, немного свихнулся, потому что накануне ночью он и так здорово опустошил мои карманы при игре в покер. И он, конечно, понимал, что я обнаружил, как он плутовал.

После этого я попрощался с парнем при кабинах, быстро направился на вокзал и прыгнул в первый же попавшийся поезд.

Несколькими днями позже я узнал, что парень, на котором был мой костюм в крупную клетку, дал себя отправить на тот свет женщине, выстрелившей в него два раза на площади Марше в Агуа Калиенте.

Это доказывает, что я правильно поступил, когда доверился интуиции парня, служившего при ваннах.

Шагая, я думал о мадемуазель Джеральдине.

Похоже на то, что эта девчонка потрясающе сексуальна, но, видимо, не очень покладиста. Если это так, то будет, возможно, настоящий спортивный поединок.

Придя в «Зайдлер», вход куда находился в глубине двора, я увидел, что ничего не изменилось с тех пор, как я здесь был в последний раз. Я думал, что этот сарай в этот час будет набит битком парнями в униформе, но я ошибся.

Вестибюль, освещенный красным притушенным светом, был полон обычной для такого заведения публикой. На большинство из присутствующих в полиции имелось достаточно пухлое досье, а у те, у кого его еще не было, делали все необходимое, чтобы оно появилось.

Я отдал мою шляпу и плащ девочке при гардеробе и направился в зал, разделенный на небольшие ниши на турецкий манер со столами и стульями. В наиболее удаленном я увидел сидевшую женщину, у которой в руках был букет из трех гортензий.

Так вот какая она, Джеральдина!

Ну что ж, должен признать, что у Накарова есть вкус. У этой куколки было все для того, чтобы к горлу подступила слюна. Она была небольшого роста, и на ней было обтягивающее фигуру платье черного цвета. Кожа матового молочного цвета, рыжие волосы мастерски уложены в прическу, глаза — просто огромные. Я вас уверяю, если бы мне пришлось упасть в угольную шахту вместе с Джеральдиной, я не торопился бы звать на помощь. Может быть, я даже не отвечал бы на крики спасателей.

Я вошел в нишу и сказал:

— Добрый вечер. Я — Сайрус Т. Хикори. Счастлив с вами познакомиться, мисс Перринар.

Она посмотрела на меня изучающе и улыбнулась. Ее улыбка не могла не подействовать на сентиментального парня. Когда она заговорила, звук ее голоса был низкий и нежный. Говорила она довольно медленно, произнося каждое слово, как диктор по радио.

— Присаживайтесь, мистер Хикори. Я также счастлива встретиться с вами.

Я предложил прежде всего отметить эту встречу и заказал официанту виски себе и коктейль для Джеральдины. После того как официант ушел, подав мой заказ, я закрыл шторы ниши и предложил Джеральдине сигарету. Дав ей прикурить, я приступил к беседе.

— Мисс Перринар, вы, разумеется, считаете, что я должен немедленно приняться за ваше дело, не вертясь вокруг да около.

— Безусловно, мистер Хикори, — ответила она. — Я полагаю, что смогу сэкономить ваше время. Мне известны чувства, которые мой отец питает к Сержу. Он его ненавидит. Почему? Только потому, что он русский и князь. У моего отца старомодные взгляды. Он признает только американцев и ненавидит всякие титулы. Он уверил себя, что Серж — авантюрист, который посягает на состояние Перринаров.

Она стряхнула пепел, и я увидел блеск бриллиантов в ее кольцах.

— Он во всем ошибается, — продолжала она, — и не хочет мне верить, когда я говорю ему об этом. Может быть, он захочет поверить вам?

— Да? — удивился я. — Вы хотите сказать, что стоит познакомиться с этим русским, чтобы я его изучил, нашел, что он о'кей, и объяснил все это вашему отцу?

— Совершенно верно, — ответила она. — Будет лучше, если вы как можно скорее встретитесь с Сержем. Потом вы сможете проверить все сведения о нем. Ему нечего скрывать.

— Эта мысль неплоха, мисс Перринар. Я подумаю об этом. Но в данный момент не об этом речь. Разве вы забыли про исчезновение Видди?

У нее на глазах показались слезы.

— Нехорошо с вашей стороны, мистер Хикори, я так переживаю из-за Видди, ведь я его очень люблю. Но у меня предчувствие, что он вне опасности. Ведь не в первый раз Видди выкидывает подобный фокус. Это с ним случалось уже добрую дюжину раз.

— Может быть, вы и правы, — согласился я, — но еще никогда его исчезновение не было столь долгим. Раньше никогда не проходило больше пятнадцати дней, пока он не давал знать о себе. Теперь же прошло целых четыре месяца, как он исчез. Никто о нем ничего не слышал все это время, он как бы растворился.

— Я это хорошо знаю, — сказала она, — но я спрашиваю себя…

— О чем же вы себя спрашиваете?

Она нагнулась ко мне.

— Видите ли, мистер Хикори, — ответила она, — я бы не очень удивилась, если бы однажды встретила Видди в военной форме.

— Вот как? — удивился я. — Вы думаете, что он вступил во французскую или британскую армию? Но почему он тогда прячется?

Она пожала плечами.

— Послушайте, мисс Перринар, — сказал я, — считаю, что нам с вами нужно откровенно объясниться. Ваш родитель сходит с ума из-за исчезновения своего сына. Он также беспокоится и о вас, но он сказал, что худшее, что может случиться с вами, так это ваше замужество с этим казаком. Но Видди — это другое дело. Если бы вы видели, в каком состоянии был ваш отец, когда я покидал Нью-Йорк, вы бы не относились к этому так холодно.

Я сделал секундную паузу и продолжал:

— И еще: ваш отец вбил себе в голову странную мысль. Когда я расскажу вам о ней, вы, может быть, станете менее привержены вашему Сержу.

Она явно заинтересовалась:

— Скажите мне об этом, мистер Хикори.

— Дело вот в чем, — сказал я. — Ваш родитель сказал мне, что Видди начал работать на заводе отца в Питсбурге в то время, как Накаров познакомился с вами в Нью-Йорке. Хорошо. И вот этот казак влюбляется в вас, вы влюбляетесь в него и знакомите его с Видди. Следствие, проведенное Трансконтинентальным детективным агентством, выявило, что с этого момента русский все усилия прилагает к тому, чтобы почаще встречаться с Видди. Он устраивал так, чтобы бывать там, где находился Видди, приноравливая свое поведение к образу жизни вашего брата до такой степени, что стали говорить, что Накаров проводит больше времени с ним, чем с вами.

Джеральдина оставалась невозмутимой. Я продолжал:

— Итак, вы видите, к чему мы приходим? Ваш отец совершенно уверен, что влюбленность Накарова в вас — только лишь хорошо разработанная мизансцена и что его единственной целью является сближение с вашим братом. Накаров задумал операцию, которая должна была закончиться похищением Видди и требованием колоссального выкупа за него.

Джеральдина пожала плечами.

— Это все выдумки, мистер Хикори. Я вам гарантирую, что это утверждение совершенно нелепо. Я вас уверяю, когда вы ближе узнаете Сержа, вы не станете сомневаться, что эта мысль просто нелепа.

— О'кей, — сказал я. — Посмотрим. Но скажите, Накаров уже проживал в Нью-Йорке до того, как он познакомился с вами?

— Нет, — ответила она, — это был его первый визит туда.

— Понимаю.

Я немного подумал, потом продолжал:

— Когда вы сегодня ночью получили мою радиограмму, где я назначил вам свидание, вы были одна?

— Нет, — ответила она немного удивленно. — Со мной был Серж. Мы вместе обедали.

— И вы показали ему радиограмму?

— Ну, конечно, — ответила она, — почему бы нет?

Ее ответ заставил меня внутренне усмехнуться.

— Скажите, мисс Перринар, вы никогда не встречались с одной дамой? Ее зовут Джуанелла Риллуотер. Это красивая, очень элегантная, немного вульгарная, но дьявольски тонкая женщина. Ее мужа зовут Ларви Риллуотер.

— Нет, — ответила она, — я не знаю ни ее, ни его.

— Это хорошо, — одобрил я.

Я закурил сигару.

— Вам незачем беспокоиться о прошлом Сержа Накарова, — сказал я, — потому что эта работа была поручена одному из моих коллег, парню по имени Родни Уилкс. Для этого уже некоторое время назад Трансконтинентальное детективное агентство послало его в Париж. Я направил ему радиограмму в которой назначил свидание здесь, сегодня же ночью. Я ожидаю его с минуты на минуту. Говорю с вами об этом со всей откровенностью, мисс Перринар. Уилкс, безусловно, сможет дать нам исчерпывающие сведения о генеалогии вашего друга.

Она снова пожала плечами и улыбнулась. Боже, какой лакомый кусочек!

Я попросил извинить меня, встал, вышел из ниши, вернулся в вестибюль и спросил у портье, не приходил ли сюда симпатичный джентльмен невысокого роста с круглым лицом. Он ответил, что не очень уверен, потому что здесь сегодня много народа, но ему кажется, что джентльмен, которого я описал, находится тут уже с полчаса.

Я вернулся к Джеральдине.

— Уилкса здесь нет, — сказал я, — но подождем еще немного. Он должен появиться с минуты на минуту. Возможно, ему было трудно найти это место из-за плохого освещения улиц.

Она утвердительно кивнула головой и небрежно откинулась на спинку кресла. Я раздавил свой окурок в пепельнице и протянул руку к карману, чтобы достать портсигар. Когда я протягивал руку, мой рукав зацепился за что-то. То, что я увидел в ручке моего кресла, вызвало у меня сильный шок, — это была булавка от галстука, которую я подарил когда-то Родни Уилксу. Четыре года назад он работал со мной по делу Объединенных банков в Восточной Америке. Он с тех пор, насколько я знаю, никогда не расставался с этой булавкой. Ничего не сказав, я отцепил рукав от булавки и достал свой портсигар.

Когда я доставал зажигалку, то еще раз осмотрел булавку. Она была полностью воткнута в ручку кресла. Торчала только головка. Кто бы ни был тот человек, который воткнул ее сюда, он сделал это умышленно с определенным намерением.

Я посмотрел на Джеральдину. Она по-прежнему сидела в удобной позе, откинувшись на спинку кресла, глаза ее были полузакрыты. У нее был совершенно спокойный безмятежный вид. Я спросил ее, не хочет ли она что-нибудь выпить. Она поблагодарила меня и отказалась. Сказав, что я пойду заказать себе еще один стаканчик, я вышел из ниши, как будто поискать гарсона.

Я пересек вестибюль и отправился в гардероб. Там я стал изъясняться на плохом французском языке с девчонкой за стойкой, внимательно осматривая ряды шляп на полке.

Каждый из нас привык обращаться со своей шляпой согласно своему вкусу. У Родни был определенный способ носить свой фетр. Он немного странно приподнимал один борт полей, что придавало ему слегка забавный вид, и всегда носил серые, темные шляпы.

Его шляпа находилась здесь. Я заметил ее в третьем ряду. Значит, Родни пришел на свидание, которое я ему назначил, и, похоже на то, что он не покидал клуба. Значит, это действительно он засунул булавку в ручку кресла, чтобы я увидел, что он пришел, и мне кажется, он это сделал потому, что знал, что не сможет уйти отсюда.

Я курил, прислонившись к стене, и заставлял работать свои мозги.

Вернувшись к Джеральдине, я сказал ей, что позвоню по телефону в отель, в котором остановился Уилкс, чтобы выяснить, где он.

Она ответила:

— О'кей.

Дойдя до вестибюля, я направился к мужскому туалету. В глубине помещения с умывальниками имелась небольшая дверца. Я открыл ее. Она вела в маленькое темное помещение, в которое можно было войти, спустившись на несколько ступенек. Я закрыл за собой дверь, спустился по ступеням и повернул выключатель. Это была кладовка, в которую складывали корзины и грязные полотенца. Там я обнаружил Родни, скрюченного позади груды корзин. Посмотрев на его губы, я заметил на них коричневое пятно.

Я закурил сигарету и подумал, что бедный Родни никогда уже не будет проводить свои расследования. Мне не понравилась такая ситуация. Романист назвал бы ее мучительной.

Минуту или две я оставался там, не двигаясь. Смотрел на Родни, которому было теперь наплевать на наши дела. В противоположность мне он больше не думал о Джеральдине Перринар.

Я снова сложил полотенца и корзины так, чтобы кто-нибудь, войдя сюда, не мог увидеть тела, и вернулся в умывальную. Немного привел себя в порядок. Я обычно так поступаю, когда мне необходимо подумать.

Некоторые вещи мне показались очевидными. Во-первых, было ясно, что Уилкс был отравлен в клубе. Никто этого не знает, кроме убийцы: это второе, в чем я уверен. В настоящий момент мне кажется почти наверняка, что это проделала невинная Джеральдина. Небольшая доза смертельного сока в стакан Родни под прикрытием штор ниши.

Прежде всего, Родни почувствовал недоброе и, без сомнения, яд не помешал ему трезво размышлять. Может быть, он подумал, что его только одурманили. Во всяком случае, он почувствовал себя нехорошо и захотел уйти. Но он также хотел, чтобы я знал, что он пришел. Вот почему он воткнул булавку в ручку кресла в надежде, что я ее увижу. Потом, шатаясь, он направился к умывальнику. Никакой причины не было, чтобы в клубе кто-нибудь удивился этому. Шатающиеся парни — обычное явление для таких клубов. Пока они не устраивают скандалов, их просто не замечают. Все это казалось вполне нормальным.

Какие же причины были для убийства?

Причина, по которой Джеральдина могла решиться на убийство Родни, казалась достаточно убедительной: Родни выяснил прошлое этого казака и обнаружил вещи, которые не следовало оглашать, а он должен был ознакомить меня со своими открытиями. А папа Перринар, узнав о том, что стало известно Родни, сделает так, как сказал: он не даст никаких денег.

Что вы об этом думаете?

Однако это меня совершенно не удовлетворяло. Существуют вещи, которые явно не звучат. Во-первых, Джеральдина страшно рисковала, добавив в стакан Родни яд. Предположите, например, что он бы умер, не покидая ниши? И второе, откуда она могла узнать, что Родни — агент? И Родни, безусловно, не стал бы говорить с ней до моего появления. Он поболтался бы немного по помещению до моего прихода.

Значит, она первая заговорила с ним. Ей нужно было что-то придумать, чтобы пойти с ним и сесть напротив него в кресло, опустив шторы, чтобы добавить ему яд в стакан. Может быть, она знала, что этот яд, прежде чем убьет Родни, вызовет у него недомогание, которое вынудит его любой ценой выбраться на воздух?

Но разглядывая себя в зеркале и пытаясь убедить себя, что приблизился к истине, я понял, что это — всего лишь фантазия. Разве эта девочка не сказала мне, что ее казак — славный парень, что она совершенно не беспокоится о том, что будут выяснять его прошлое, его окружение. Она также понимает, что после смерти Родни я с еще большим интересом буду заниматься ее Накаровым. С гораздо большим, чем в том случае, если бы мой старый товарищ был жив. Значит, это не могло быть делом ее рук.

Нет, Родни убрали, потому что кому-то было необходимо, чтобы он срочно исчез. Его нужно было устранить, несмотря на любой риск, раньше, чем я появлюсь в «Зайдлере». И причина этого в том, что Родни, должно быть, узнал что-то очень опасное для Джеральдины и ее казака, тем более, если бы Родни информировал меня об этом.

Была также вероятность того, что кто-то другой убил Родни, прежде чем Джеральдина пришла в клуб «Зайдлер». Но эта возможность настолько слабая, что даже не хочется принимать ее во внимание. Судя по рассказу портье, Родни пришел незадолго до меня. Как раз было достаточно времени, чтобы Джеральдина его перехватила, затащила в нишу и угостила ядом.

Я чувствовал, как одна мысль, забавная мысль, которая, если я прав, заставит все подробности стройно уложиться в деле.

Следите за этой моей мыслью. Предположим, Накаров познакомился с Джеральдиной с намерением обольстить ее и жениться на ней. Он знал, что она — избалованный ребенок и что ее отец исполняет все ее капризы и желания. Он думал, что папа и на этот раз согласится.

Но он ошибся. Старик настроен категорически против. Но… тогда у казака есть наготове другой план. Если кто-нибудь похитит молодого Перринара, то он получит желаемый результат. Папе Перринару предложат уплатить выкуп в два миллиона долларов за Видди. Но похищать будет не Накаров, этим займется кто-нибудь другой. А он будет продолжать оставаться бедным русским князем, влюбленным и несчастным.

А не будет ли забавно, если этими нанятыми типами окажутся Джуанелла и Ларви Риллуотер? Это было совсем в их духе. Если эта гипотеза правильна, то становится ясным присутствие Джуанеллы на борту «Фелс Ронстром» и ее путешествие в Париж. И это также объяснит радиограмму, которую она получила на борту, где сообщалось обо мне и стояла подпись «друг».

Джеральдина сказала, что Накаров прочел мою радиограмму. У меня мелькнула мысль: не он ли предупредил Джуанеллу обо мне?

Предположим теперь, что Родни Уилкс все обнаружил. Предположим также, что с Видди произошел несчастный случай. Накаров знал, что тогда его ожидает электрический стул и что его жизнь зависит от Родни. Значит, нужно заставить его исчезнуть.

И Джеральдина, которая очень любит своего казака, отлично может помочь убрать Родни, чтобы спасти его от электрического стула. Я достаточно хорошо знаю женщин, чтобы понять, что когда они кем-то страстно увлечены, то сделают все, чтобы сохранить для себя этого парня.

Я вернулся на свое место. Джеральдина по-прежнему находилась в той же позе с приятной улыбкой на своей маленькой мордочке.

Мой второй стакан ожидал меня на столе, но я не притронулся к нему.

Я сказал, что не понимаю, почему отсутствует Уилкс.

— Я только что звонил ему, — продолжал я, — а также еще в несколько мест, где он может быть. Невозможно найти его. Больше не будем его ждать.

Она взяла со стула пальто и надела его.

— Итак, что мы теперь будем делать, мистер Хикори?

Я улыбнулся.

— Сейчас еще очень рано, — ответил я, — но я тороплюсь поскорей закончить это дело. Я хочу пересечь океан до того, как там появятся подводные лодки бошей. Вас устроит, если мы немедленно отправимся повидать вашего жениха? Мне очень хочется познакомиться с парнем, который имеет счастье быть любимым такой красивой девушкой, как вы, даже если он русский князь.

Это заставило ее рассмеяться.

— Почему бы и нет, — сказала она. — Поедем к нему. Он будет счастлив познакомиться с вами. Я позвоню ему по телефону.

Мы вышли в вестибюль и подошли к телефонной кабине. Открывая для нее дверь, я увидел, что это не автомат. Я закрыл дверь и побежал, чтобы найти портье, и показал ему бумажку в пятьдесят долларов.

— Есть ли здесь параллельный аппарат? — спросил я. — Если вы проводите меня к нему, получите эти пятьдесят долларов.

Он засмеялся.

— Сюда, мсье, — ответил он. — Меня тоже иногда забавляет, когда я слушаю, о чем говорят дамы.

Он провел меня в вестибюль в пустой кабинет и показал телефон. Я сунул ему пятьдесят долларов, и он смылся. Я поднял трубку, слушал секунд пять и понял все. Больше я не стал терять время и помчался в вестибюль. Там подождал, когда она кончит разговор.

Вскоре она вышла из кабины. Кажется, я уже говорил, что эта куколка была восхитительна. Так вот, я больше не повторяю это, несмотря на то что она действительно очень эффектна.

— Серж будет очень рад встретиться с вами, — сказала она. — Он ждет нас у себя.

Портье нашел для нас такси. Я помог ей сесть и устроился рядом с ней. Было темно, как в печи. Она немного подвинулась ко мне, и ее колено коснулось моего. Мне показалось, что она улыбается.

Она спросила:

— Это, вероятно, замечательно — быть частным детективом. У вас было немало сильных переживаний, мистер Хикори?

Я засмеялся и сказал, что иногда даже слишком.

Она приблизилась еще. Я слышал ее дыхание. У нее были такие духи, которые дурманили голову.

Но я не двигался. У меня были свои приятные моменты с девочками, и я надеялся, что они еще не раз повторятся. Но если бы я поцеловал эту мушку, меня бы вытошнило. Я предпочел бы взять в объятия гремучую змею.

Была примерно половина второго, когда такси остановилось перед красивым зданием. Я расплатился с таксистом, пока Джеральдина открывала парадную дверь. Подъемник доставил нас на второй этаж. Мы прошли по коридору до самого конца, и она позвонила в дверь.

Место, обстановка вокруг были просто ультрашикарные — плотные ковры, красивая отделка коридора. Можно думать, что этот парень Серж не нуждался в деньгах. Джеральдина позвонила два или три раза, но ответа не последовало. Она посмотрела на меня и улыбнулась, пожав плечами.

— Серж просто неисправим, — проговорила она. — Когда я звонила ему, он сказал, что будет нас ждать, но, кажется, его нет дома. Думаю, с минуты на минуту он должен вернуться.

Джеральдина достала из сумочки ключ, открыла дверь и включила свет. Я закрыл за собой дверь и последовал за ней.

Мы вошли в большую комнату с низким потолком. Вся обстановка в комнате выглядела как в кино. Это была потрясающая и ослепляющая роскошь. Потолок был покрыт черным лаком, а посреди комнаты лежал большой, пять на пять метров, густой белый ковер. Когда я шел по нему, казалось, что утопаю в глубоком снегу.

В камине был разведен огонь, а золотые шторы на окнах были задернуты. По обе стороны камина стояли два огромных белых с золотом кресла, а напротив камина — белый раззолоченный диван. По всей комнате были разброшены подушки и другие предметы ярких расцветок, создававшие очень впечатляющие сочетания. Какой-то запах немного приторных духов царил в комнате и заставлял вспоминать о «Тысяче и одной ночи».

Я снял плащ и положил его на стул. Джеральдина подошла к большому столу, заполненному бутылками и стаканами, и налила мне виски. Себе она налила водки в маленький стаканчик. Потом сняла меховое пальто и подошла ко мне. Я стоял повернувшись спиной к огню.

Она протянула мне стакан и взглянула на меня сквозь полуопущенные ресницы.

— Ваше здоровье, мистер Хикори, — сказала она.

Я улыбнулся.

— Вы очень любезны, мадемуазель.

Я посмотрел на нее и сделал глоток.

— Но тем не менее сожалею, что парня Сержа здесь нет. Почему он так все устроил, что его не оказалось дома, когда нам надо с ним поговорить?

Она опустилась на колено перед камином, чтобы помешать поленья, и я должен признаться, что у этой куколки было все, о чем можно пожелать, не говоря об округлостях и линиях ее фигуры.

Стоя по-прежнему перед камином, она повернулась ко мне со словами:

— Серж — настоящий фантазер. Вот, за что я его обожаю. Мужчины-фантазеры сводят меня с ума. Чем они капризнее, тем больше я их люблю. Это странно, но это так.

Она поднялась с колена и встала передо мной со странной улыбочкой на лице. Внезапно меня осенила догадка, что эта куколка употребляет наркотики.

— А вы капризны, мистер Хикори? — спросила она.

— Нет, дитя мое, — ответил я, — я много повидал на своем веку, но я не капризен. Предполагаю, вы решили, что и Родни Уилкс был таким. Может быть, вы даже нашли его слишком капризным для вашей безопасности и безопасности вашего приятеля. Или нет?

Она отступила на шаг и села на диван, по-прежнему улыбаясь застывшей улыбкой куклы. Помолчав, она спросила:

— Что вы хотите сказать этой таинственной фразой?

Я достал портсигар, вынул сигарету и закурил. Я смотрел на нее, усмехаясь.

— Ну что ж, прежде всего, хочу сказать, если вы — Джеральдина Перринар, то я — подружка Муссолини. Вы сегодня прекрасно сыграли комедию в «Зайдлере». Вы отправили на тот свет сегодня ночью Родни Уилкса. Я обнаружил его труп среди отбросов и грязных полотенец. Он дотащился туда, чтобы умереть после того, как вы подмешали в его стакан яд. Тем не менее, он вас выдал. Он оставил для меня послание, прежде чем умереть.

— В самом деле? — проговорила она. Ее тон можно было бы назвать нежным. — И что же он вам сообщил?

— Он ничего не сказал. Его посланием была булавка из галстука, воткнутая в ручку кресла, в котором я сидел. Это я подарил ему эту булавку. Он подумал, что увидя ее, я пойму все.

Я достал булавку и показал ей.

Она пожала плечами, потом встала и направилась к столику с напитками. Я следил за ней, как кот за мышью. Она открыла коробку, взяла сигарету и закурила. Потом обернулась и, опираясь на стол, посмотрела на меня. Она была холодна и спокойна, как замерзшая река.

— Вы меня заинтриговали, — сказала она. — Вы кажетесь очень умным, а это качество редко встречается у частных детективов.

Глубоко затянувшись, она выпустила дым из тонких ноздрей. Под ее холодной внешностью угадывался темперамент тигрицы.

Джеральдина отошла от стола и приблизилась ко мне, остановившись в центре белого ковра. Она была просто восхитительна.

— Почему вы подумали, что я — не Джеральдина Перринар? — спросила она.

— Это легко было узнать, — ответил я и рассказал ей историю с параллельным телефоном. — Вы говорили по-русски, может быть, вы — русская? Поэтому вы говорите так медленно, чтобы не допустить ошибок.

— Нет, вы ошибаетесь, я — француженка.

— Поздравляю вас. Может быть, это принесет вам счастье. Я хотел бы присутствовать на судебном процессе, чтобы услышать, как вы будете объяснять суду, что вы убили Родни Уилкса из-за любви. Но я очень опасаюсь, что там не посчитают оправданием преступления любовные страсти, даже если это будет происходить во Франции. Вы получите максимум того, чего заслуживаете.

— Может быть, — ответила она и, подойдя к камину, бросила туда сигарету. Мгновение она оставалась неподвижной и молчаливой. Она что-то явно замышляла.

Я наблюдал за ней уголком глаза, эта куколка начинала нервировать меня. Уж очень она спокойна и уверена в себе, эта красотка. Помолчав, она повернулась и направилась ко мне, пристально смотря мне в глаза. Она была так близко от меня, что я почти чувствовал ее дыхание. Ее духи бросали меня в жар. Было такое ощущение, что если парень слишком долго вдыхает такой аромат, это может привести к непредсказуемым последствиям.

Наконец, она заговорила. Ее голос был низкий и нежный. Было нечто такое в ее манере говорить, что приводило в трепет. Не знаю, поняли ли вы меня. Это как бы щекочет вас до глубины желудка.

— Что-то в вас есть такое, что мне нравится, — произнесла она. — Вы умны и быстро соображаете. Мне нравится и то, что я немного боюсь вас, и того, что вы можете со мной сделать.

Я слегка улыбнулся.

— Я вижу, мы теперь можем поговорить по-деловому, — сказал я. — Ну, что ж, это хорошо.

Она медленно вернулась к столу, взяла пустой стакан, налила в него виски и плеснула содовой, потом протянула мне стакан с таким видом, что можно было подумать, что я ее возлюбленный.

— Пейте, не опасаясь, мистер Хикори, — сказала она. — В этом стакане нет ничего опасного.

Она улыбнулась и посмотрела мне в глаза.

— Да, мой друг, — продолжала она, — если бы Серж захотел остаться, у нас троих был бы маленький праздник.

Одним глотком я проглотил содержимое стакана.

— Давайте поговорим по-деловому, — продолжала она. — Я скажу, что могу предложить вам. Нам не помешают. Серж не вернется сегодня ночью, и я говорю это очень серьезно. У меня есть довольно крупная сумма денег, и они в вашем распоряжении. Признаюсь в этом лишь потому, что чувствую влечение к вам. Никогда бы не поверила, что мужчина способен вызвать у меня подобные чувства.

Я ничего не ответил. Чувствовал только, что воротничок сильно сдавил шею и что мне стало очень жарко. Я пытался не обращать на это внимания. Может, эта девочка хочет выиграть время? Рассчитывает ли она на возвращение Накарова, который появится и сыграет сцену освобождения? Пытается ли она усыпить мою бдительность или она искренна? Она просто гипнотизировала меня.

Наконец мне удалось выдавить из себя улыбку.

— Мадам, — сказал я, — будет лучше, если вы все это бросите, потому что я люблю доводить дело до конца. Другие женщины уже пытались сооблазнять меня, но во время работы я не поддаюсь на такие вещи, во всяком случае, не часто. Может быть, если бы вы не отравили моего бедного Родни Уилкса, я бы еще смог поддаться на ваши заигрывания и не устоял бы перед вашими чарами. Должен признать, что в обычное время мужчине трудно противостоять вам, но в настоящий момент не о чем и говорить. Люди из Федерального бюро расследований — жесткие люди.

Она пригнула голову.

— Значит, вы из ФБР? Это то, чего опасался Серж. Значит, это дело настолько важно, что в него вмешивается Федеральное бюро расследований. Он был прав. Значит, вы — агент ФБР.

Я утвердительно кивнул.

— Ничего не поделаешь, моя дорогая. Не будем больше говорить об этом, следуйте за мной.

— Хорошо, — сказала она.

Она обольстительно улыбнулась.

— Куда мы пойдем?

— Мы проделаем небольшую прогулку в Национальный отдел безопасности, — ответил я. — Я хочу познакомить вас с одним или двумя знакомыми полицейскими. Они очень любезны и говорят, что камеры у них теперь комфортабельны.

Она подошла к креслу, на котором лежало ее меховое пальто, и надела его. Потом она нагнулась и посмотрела на ноги. Слегка подняв платье, она воскликнула:

— Боже мой, у меня перекрутились чулки. Я не могу поехать в таких чулках. Можно, я сменю чулки, месье?

— Вы ничего не будете менять, мое прекрасное дитя, — ответил я. — Даже если ваш лифчик изодрался в куски или вы надели трусики на левую сторону, вы из этой комнаты не выйдете без меня. К тому же там, куда мы идем, не будут смотреть на ваши чулки.

Но она ответила мне.

— Вы очень милы, но вы ничего не понимаете в этих вещах… Между тем… Ну, раз вы меня вынуждаете…

Она послюнявила палец, как делают это женщины, когда хотят остановить петлю на чулке, потом слегка отвернулась и подняла платье. Я вынужден был смотреть на нее, потому что не должен был спускать с нее глаз.

Так вот, я вас уверяю, что у нее были просто замечательные ноги! Я продолжал смотреть на нее и вдруг внезапно понял ее игру. Поверх ее чулка, поддерживаемого подвязкой, находился маленький автоматический пистолет.

Я прыгнул в сторону. Я вам уже сказал, что навощенный паркет был покрыт белым ковром. В тот момент, когда она выхватила оружие, я бросился к краю ковра, схватил его обеими руками и с силой рванул на себя, приложив к этому все силы. Джеральдина упала, но, падая, успела выстрелить и я получил пулю в верхнюю часть левого плеча.

Несмотря на то что оружие было малого калибра, этот удар заставил меня повалиться. Я не должен был сомневаться, что у этой дамочке была быстрая реакция.

Прежде чем я успел встать, она оказалась у двери и быстро выключила свет. Я попал в скверное положение, потому что не мог ее видеть, а она знала, где я нахожусь. Я бросился к дивану, чтобы прикрыться им как щитом.

— До свидания, любовь моя, — сказала она и выпустила в мою сторону три пули, которые расплющились о камин. Потом я услышал, как хлопнула дверь. Я побежал в прихожую, но увидел лишь спускавшийся лифт. Я ничего не мог поделать.

Я снова включил свет и налил себе бокал виски. Потом снял пиджак, чтобы осмотреть рану. Она попала в верхнюю часть левого плеча около самой артерии. Учитывая, что во время выстрела эта куколка сама падала на пол, можно сделать заключение — она умела пользоваться огнестрельным оружием.

Я перевязал рану носовым платком, помогая себе зубами, потом влил в себя виски и вызвал по телефону Эруарда — шефа-инспектора Национального отдела безопасности. Он ответил, что немедленно приедет. Потом я сел перед огнем камина, откинулся на спинку кресла и стал вспоминать все бранные слова, которые знал по-английски, по-французски, по-португальски, по-турецки и по-арабски, которые подошли бы к этой девчонке. И когда я решил, что этого еще недостаточно, то стал выдумывать новые слова.

Но нужно отдать должное этой девчонке! — не мог не признать я, перебирая в памяти все, что произошло.

Было примерно три часа утра, когда Эруард и я в полицейской машине приехали в клуб «Зайдлер».

Этот Эруард был шикарным типом. У него было чувство юмора, и он сказал, что это дело — приятная перемена для него с момента объявления войны, так как он все время занимался ловлей шпионов.

Мы побывали также в посольстве США, где подтвердили мою личность и где я официально попросил, чтобы французская полиция позволила мне самому вести расследование так, как я считаю нужным. Мне особенно было важно, чтобы пресса ничего не сообщала об убийстве Родни Уилкса. Иначе это могло вызвать ненужные осложнения.

Эруард был изумлен, когда я попросил его не забирать девочку, которая в меня стреляла, если он ее найдет. Вы поймете потом, почему я сделал это.

У этой куколки были интересные связи с Накаровым, и, если полиция ее схватит, казак немедленно смоется в неизвестном направлении. И тогда комбинация, которую мы попытались бы провести, провалилась бы. Настоящая Джеральдина Перринар будет сходить с ума из-за исчезновения своего возлюбленного, и все мы будем плавать в неизвестности.

Эруард понял, что я прав. Он согласился, что нужно дать понять этой куколке, что она удачно вывернулась на этот раз.

Мое плечо дьявольски болело, но врач, осматривавший рану, сказал, что никаких неприятностей не предвидится и что она скоро заживет. Но все же у меня было паршивое настроение, когда мы приехали в «Зайдлер».

Там уже стоял полицейский фургон. Эруард предупредил, что они вынесут тело Родни в одной из корзин для грязного белья, чтобы не привлекать ничьего внимания.

Когда мы приехали в клуб, там было еще очень оживленно. Из зала ресторана доносились звуки музыки. У нас состоялся короткий разговор с управляющим «Зайдлером», чтобы он знал, что мы будем делать. Потом мы отправились в гардеробную.

Эруард задал гардеробщице несколько вопросов. Он указал на шляпу Родни Уилкса и спросил ее, не помнит ли она, в котором часу Уилкс приехал. Эруард подробно описал ей внешность Родни, следуя моим указаниям. Он настаивал на том факте, что мой приятель всегда носил шляпу с приподнятым спереди полем, что делают очень редко.

Нам повезло. Гардеробщица помнила Родни именно потому, что его шляпа показалась ей странной и придавала его лицу забавный вид. Она помнила его еще и потому, что он дал ей пятьдесят франков на чай. Когда Эруард спросил, чем объяснить подобную щедрость, она ответила, что помогла ему найти нужный номер телефона. Она сказала при этом, что почти уверена, что он приехал в клуб приблизительно в 12.10. После того как он отдал ей шляпу, он попросил ее вызвать отель «Дьедонне». При этом, когда она называла отель телефонистке, он просил ее говорить тихим голосом.

Это заставило меня задуматься. Я спрашивал себя, почему Родни не пошел сам в телефонную кабину, если хотел сохранить в секрете свой телефонный разговор? Потом я внезапно понял, что Родни не хотел покидать холл. Он хотел быть тут в случае, если дама, о которой шла речь, появилась бы раньше, чем он сможет закончить телефонный разговор. Если бы он находился в кабине, она могла появиться незамеченной им.

Потом Эруард спросил девушку, не слышала ли она что-нибудь из разговора Родни. Она ответила, что слышала, как Родни сказал персоне, находившейся на другом конце провода, чтобы тот не приходил сюда согласно договоренности и что он объяснит позднее, по какой причине.

О'кей. Теперь все стало понятно. Родни знал, что ведьма, которая стреляла в меня, должна была прийти в клуб в половине первого. Он хотел помешать Джеральдине Перринар прийти сюда. У него на это были, видимо, весьма веские причины.

Итак, Родни приехал в «Зайдлер» и позвонил по телефону Джеральдине Перринар из холла, а не из кабины, чтобы быть уверенным, что не пропустит появления дамы, которую ожидал. Какие у него были намерения? Почему он хотел помешать Джеральдине прийти, хотя знал, что ему необходимо ее увидеть и что я сам должен был появиться в половине первого?

Ну, что ж, все ясно. Это означает, что Родни что-то разузнал о женщине, которая его убила. Может быть, он сказал ей, что у него есть важная информация насчет дела, которым мы занимаемся. Родни, вероятно, думал, что мне нужно ознакомиться с этой информацией, прежде чем увидеться с Джеральдиной. Итак, он позвонил Джеральдине и сказал, чтобы она не приходила и что он свяжется с ней позднее.

О'кей. Дама приехала раньше и у нее в руках были три гортензии. Она принесла эти три гортензии, потому что намеревалось после того, как отправит на тот свет Родни, увидеться со мной, выдавая себя за Джеральдину Перринар. Она увлекла Родни в нишу, чтобы уничтожить его до моего появления, до того, как он заговорит.

Она насыпала ему в стакан яд, зная, что сначала он почувствует себя больным и захочет уединиться. Ее трюк удался. Родни сумел добраться до умывальников и там скончался. Эта женщина стала ожидать меня, потому что я был вторым в ее списке.

Я выпил стакан с Эруардом и покинул клуб. Мы договорились с ним, что он пришлет в отель полицейскую карточку на мое имя. Я считал, что это будет мне необходимо.

Выйдя из клуба, я подозвал такси и отправился в гостиницу «Дьедонне». По дороге я думал о Джеральдине Перринар. Мне было немного не по себе, потому что опыт сегодняшнего вечера лишил меня уверенности в моем знании прекрасного пола.

Во всяком случае, решил я, уже никогда больше не дам себя обмануть, какие бы куколки не были замешаны в этом деле, даже если у них будут ангельские крылья.

Я всегда замечал, что если с вами что-нибудь случается непредвиденное, то не менее трех раз.

В эту ночь я встретился с тремя курочками. Джуанелла Риллуотер, которую я видел на корабле, была брюнеткой. Убийца Родни — рыжая. Теперь я стою перед Джеральдиной Перринар. Она — блондинка.

Она была еще немного заспанная и страшно удивлена, как были бы удивлены вы сами на ее месте, если бы вас вытащили из постели посреди ночи. Она стояла перед камином в салоне своих апартаментов в отеле «Дьедонне», а я устроился в кресле и курил. О своей перевязанной руке я сказал, что в темноте упал на корабле.

Так как я был более чем осторожен с этой девочкой, я не сказал ей ни слова о том, что произошло сегодня ночью. Но я сообщил ей, что связывался с Родни Уилксом, моим коллегой, и просил его позвонить ей и аннулировать свидание в «Зайдлере». Я спросил у нее, была ли у нее возможность встретиться с Уилксом. Она ответила, что такой возможности у нее не было и что она никогда не слышала о нем.

Тогда я начал с ней разговор о нашем деле. Я рассказал ей то же самое, что и до этого другой куколке в «Зайдлере». Естественно, я оставался по-прежнему Сайрусом Т. Хикори из Трансконтинентального детективного агентства, которому ее отец поручил вести это дело. Я сказал ей, что ее папа страшно беспокоится, и добавил, что, возможно, имеется связь между парнем Накаровым и исчезновением ее брата Видди.

Когда я закончил свое повествование, она целую минуту молчала. Потом взяла со стола сигареты, предложила мне и закурила сама. Она села в кресло напротив меня и стала на меня внимательно смотреть.

У нее тоже были очень красивые ноги, но прежде чем мои мысли потекли в таком направлении, я почувствовал боль в левой руке. Это сразу напомнило мне, что нужно остерегаться курочек с красивыми ножками и прочими внешними подробностями.

Все куколки, с которыми я встречался этой ночью, обладали ножками высшего класса. Это начинало меня утомлять. Мне было бы полезно побыть минут пять в комнате с какой-нибудь малышкой, у которой были толстые ноги.

Джеральдина заговорила первой. Она говорила медленно, как будто обдумывала каждое свое слово, прежде чем произнести его вслух.

— Мсье Хикори, мне кажется, что мой отец ничего не понимает в нашем деле. Не думайте, что я обманываю вас. Ошибиться тут нельзя. Существует одна вещь, в которую он напрасно не верит. Это то, что Серж не преследует никаких выгод. Серж — человек высокой нравственности.

Я подумал: «Ты ошибаешься, моя прелесть, ты говоришь чушь. Если бы я тебе рассказал, как красивая рыжая лиса ходит по ночам со своим ключом к Накарову, ты бы немного меньше доверяла своему казаку».

— В сущности, — сказал я, — вы полагаете, что нет никакой связи между чувствами, которые вы питаете к русскому князю, и исчезновением вашего брата.

— Совершенно верно. И не думайте, что все те, которые думают обратное, руководствуются тем фактом, что Видди симпатизировал Сержу. Этот пункт только в пользу Сержа. Вы отлично знаете, мсье Хикори, у нас в Америке, когда у девушки много денег, а у ее жениха, к тому же иностранца, не так их много, считают, что он не может быть никем иным, как только авантюристом.

— Это верно, — согласился я, — у нас это в обычае. Но если Накаров — не авантюрист, ему очень просто доказать это. У порядочного парня всегда есть убедительные доказательства. У него есть семья, дело, счет в банке?

Она подняла брови.

— Ну, что ж, — сказала она, — у Сержа все это есть. К тому же, мсье Хикори, когда вы увидите Сержа, вы сразу измените мнение о нем.

И она улыбнулась.

— А когда вы увидите его сестру, — продолжала она, — вам не захочется расставаться с семьей Накаровых.

Она улыбнулась еще шире.

Что-то в моем мозгу щелкнуло «тик-так».

— В самом деле? — удивился я. — Что же в ней такого потрясающего?

— Это — одна из самых красивых девушек, какую только можно представить. Я знаю, что все женщины мечтают иметь такой цвет волос, как у нее. Это просто поразительно. Я вас уверяю, что я сама готова отдать все, чтобы иметь такие волосы, как у Эдвани Накаровой. У нее — самые красивые рыжие тициановские волосы на свете, и она сама тоже прелестна.

Вы понимаете, что я с трудом сдержался, чтобы не вскочить с кресла. Значит, курочка, которая носит на себе артиллерию и которая воспользовалась мной, как тиром, после того как отправила на тот свет моего бедного друга Родни, — это и есть сестра Накарова. Девочка, у которой красивые волосы, красивое лицо и чудесный характер. Я подумал, что горилла была бы менее опасна, но мне не хотелось смеяться.

Я сказал Джеральдине:

— Это весьма возможно, мисс Перринар, но тот факт, что у Сержа — очаровательная сестра, ничего не доказывает. Я знал многих людей из преступного мира, у которых были очаровательные сестры.

Она улыбнулась.

— Серж не богат, но он и не беден. И я заявляю вам со всей ответственностью, мсье Хикори, что если мой отец не согласится на наш брак и лишит меня денег, это не остановит Сержа. Мы будем жить на его средства.

Я утвердительно кивнул.

— Во всяком случае, вы еще не поженились, — сказал я, — и насколько я понимаю, вы не поженитесь до тех пор, пока я не закончу расследование.

Я мысленно лягнул себя ногой. Я совершенно забыл, что я — всего лишь мистер Хикори, частный детектив.

— Понимаете, мисс Перринар, — быстро продолжал я, — мое агентство получило очередные указания от вашего отца. Надеюсь, вы дадите нам возможность закончить нашу работу. Я буду рад признать первым, что ваш жених полностью о'кей.

Она улыбнулась.

— Я в этом уверена, мсье Хикори. Но я — плохая хозяйка, я забыла предложить вам выпить.

— От такого предложения я никогда не отказываюсь, — сказал я.

Она встала, подошла к небольшому столику, смешала виски с содовой и подала мне бокал.

— Я хочу задать вам один вопрос, — сказал я. — Когда вы получили мою радиограмму сегодня ночью, которую я послал вам с борта «Фелс Ронстрома», чтобы просить вас о встрече со мной в полночь в клубе «Зайдлер», вы никому ее не показывали?

Она вытаращила глаза.

— Я показала ее Сержу. Он как раз в это время обедал со мной.

Это прояснило картину, в чем я и хотел убедиться. Это доказывало, что радиограмма, которую получила Джуанелла Риллуотер на борту парохода, была послана Накаровым после того, как Джеральдина показала ему мое послание.

Он хотел разузнать, что я за тип.

Самое неприятное было то, что я не мог перехватить Джуанеллу раньше, чем она увидится с русским. Она все испортит, когда расскажет ему, что я — совсем не мистер Сайрус Т. Хикори, а самый настоящий парень из Федерального бюро расследований, знаменитый Лемми Кошен, а я очень не хотел, чтобы он узнал это.

Я опорожнил стакан и закурил.

— Простите меня за мое любопытство, мисс Перринар, но есть одна-две вещи, которые я бы еще хотел узнать.

— Задавайте любые вопросы, мсье Хикори, я окажу вам посильную помощь.

— Вы когда-нибудь встречались с женщиной, которую зовут миссис Риллуотер? Может быть, вы знаете ее под другим именем. Я опишу ее вам.

Я подробно описал внешность Джуанеллы.

— Нет, — ответила она, — я не знаю эту женщину.

Я пристально посмотрел ей прямо в глаза, и у меня создалось впечатление, что она не лгала.

— О'кей… мисс Перринар. Теперь я оставлю вас в покое. У меня болит рука, мне нужно устроиться где-нибудь в отеле.

Я направился к двери, потом вернулся и предложил:

— Мисс Перринар, давайте заключим сделку. Пообещаем ничего не скрывать о своих намерениях и не устраивать никаких штучек за спиной друг друга.

Когда я говорил все это, то подумал, что я сам — первейший лгун, потому что, если я не буду скрывать он нее своих мыслей и намерений, с ней случится полдюжины истерик.

Она тоже встала. На ней было надето нечто воздушное из кружев. Уверяю вас, что у этой девочки было все, чтобы нравиться. Я невольно таращил на нее глаза, да еще как!

Она ответила:

— Я буду совершенно откровенна с вами, мистер Хикори. Все, что я желаю, так это, чтобы дело закончилось поскорее и чтобы я могла выйти замуж за Сержа, не огорчая этим своего отца. Разумеется, я очень беспокоюсь за Видди, но почему-то уверена, что с ним ничего не случилось и он скоро появится.

Я ответил, что тоже надеюсь, и взял в руки свою шляпу.

Неожиданно она проговорила:

— Вы меня спрашивали, мистер Хикори, и я каждый раз отвечала на ваши вопросы. Вы не будете против, если я, в свою очередь, задам вам один вопрос?

Я ответил, что нет. Мне интересно было узнать, о чем она может спрашивать меня.

— Вы женаты? — спросила она.

Она стояла передо мной и смотрела, не отрывая глаз.

Ах, вот какой вопрос! Зачем этой куколке понадобилось знать, женат я или нет?

— Да, — ответил я. — У меня миленькая жена и семеро деток. Они живут на ферме в Милуоки.

— О, как это прелестно! — воскликнула она. — А ваша жена не огорчена тем, что так часто бывает одна? Вероятно, это тяжело?

Я пожал плечами.

— Что вы хотите? Мы не можем иначе. Я — частный детектив, мне нужно зарабатывать на хлеб насущный и я делаю свою работу.

— Вам нравится быть частным детективом, мистер Хикори?

Я улыбнулся, спрашивая себя, к чему эти вопросы.

— Я точно не знаю, — ответил я. — Я никогда об этом не думал. Я всегда занимался своей работой.

— А это — хорошая работа?

Я пожал плечами.

— Так себе. А почему вы спрашиваете?

Она приветливо улыбнулась мне.

— Нужно, чтобы мы возобновили этот разговор. Я уверена, мистер Хикори, что мы можем оказаться полезными друг другу. Я не хочу вас огорчать, но мне кажется, что ваше агентство платит вам не столько, сколько вы заслуживаете.

Она по-прежнему улыбалась, и я наконец понял, куда она клонит. Через минуту эта куколка сунет мне бумажку в тысячу долларов, чтобы я стал покладистым и делал то, что хочет она.

— Вы очень любезны, мисс Перринар, но не будем говорить об этом сегодня ночью. Может быть, я смогу увидеть вас завтра.

— Ну, разумеется, мистер Хикори. Приходите. Я буду очень счастлива и Серж тоже. Я хочу, чтобы вы познакомились с ним. Вы увидите, как это будет чудесно.

Я пожелал ей доброй ночи и ушел. За углом я поймал такси и попросил отвезти меня в Гранд-отель. Там не знали Лемми Кошена. Пока мы ехали, я думал о парне Накарове, у которого такая восхитительная сестра, и эта сестра так глубоко задела сердце девочки Джеральдины, что та совершенно без ума от нее и верит ей во всем.

Я полагаю, что и сам казак — тип, достойный своей сестрицы. Неотразимый парень, когда хочет кого-нибудь очаровать и обольстить.

Вероятно, это такая уж специальность всей семьи Накаровых: очарование и обольщение во всех видах.

Когда я проснулся, был полдень и снаружи ярко светило солнце. Моя рука еще дьявольски болела, но ведь могло быть и хуже. Энергичное вмешательство врача вчера вечером помогло, и с долей удачи, вероятно, все скоро заживет.

Я сел в постели и позвонил, чтобы принесли кофе. Потом погрузился в размышления. У меня было ощущение, что до настоящего времени я ничего путного еще не добился.

Удача была, безусловно, не на моей стороне. Родни Уилкс, который, вне всякого сомнения, выяснил кое-что в этой истории, уже никому не сможет помочь. Эдвани Накарова тоже унесла свои когти, не оставив следов.

Эта ведьма, которая уже убила одного человека и собиралась то же сделать со мной, находится где-то в Париже на свободе. Вероятно, она носится с высунутым языком по городу в поисках Лемми Кошена, держа наготове пистолет, спрятанный в подвязке чулок.

Надеюсь, что это не мешает ей при ходьбе.

Может быть, вы думаете, я ненормальный, что попросил Эруарда в настоящий момент не заниматься поисками этой курочки. Но, по-моему, это — единственная разумная тактика в этой игре, как она представляется мне.

В сущности, перед нами хищница, которую ничто не остановит. После того как она уничтожила Родни, она пыталась сделать то же со мной. Два убийства за один вечер — это программа, которая кажется ей естественной.

Итак, что же кроется за всем этим? Почему эти люди забавляются тем, что убивают себе подобных?

Предположим, Родни обнаружил, что Накаров — инициатор похищения Видди, и мог доказать это Джеральдине. Сержу оставалось лишь сказать милой девочке, что он воспользовался возможностью, чтобы нажать на старого Перринара. Красотка не колебалась бы ни секунды, поверила бы ему и простила его. Они бы срочно поженились. А Видди не стал бы рассказывать всему свету, что был похищен своим шурином.

Тогда почему эти люди убили Родни?

И еще: какова роль Джуанеллы Риллуотер в этой истории? Эта девочка сидит у меня в печенке. Когда мне удастся наложить на нее лапу, у нас с ней будет серьезный разговор.

Как раз в тот момент, когда я вылезал из постели, вошел Эруард, предварительно постучав в дверь. Если вы не знаете этого парня, то вам приятно будет узнать, что это — полицейский, что он худой, носит очки, у него небольшая остроконечная бородка, которая придает ему профессорский вид, но он знает свою работу.

Я уже как-то один раз работал с ним по делу крупных мошенников. Мы оба отлично понимаем друг друга, потому что это — парень, у которого есть воображение. Когда оно у вас есть, то у вас есть все, и даже больше.

Он сел, а я позвонил, чтобы принесли еще чашку кофе. Он наклонил голову набок и сказал:

— Сегодня утром у меня был длинный разговор с префектом полиции и мне удалось убедить его сделать так, как вы хотите. Ему не очень понравилась мысль оставить на свободе Эдвани Накарову, но все же он согласился.

— Браво! Значит, все идет, как положено.

— Совершенно верно, — согласился Эруард. — Сегодня я осторожно разведаю о делах этих двух Накаровых во Франции. Мы также займемся тем, чтобы выяснить, где поселилась Джуанелла Риллуотер, и, как только я буду знать ее адрес, я сообщу его вам.

Я горячо поблагодарил его. Он выпил свою чашку кофе и ушел.

Я подошел к окну и выглянул на улицу. Большие бульвары были залиты солнцем. Несколько красивых куколок прошли по тротуару напротив.

Я спрашиваю себя, почему это женщины выглядят еще привлекательней во время войны? Должна же существовать для этого причина. В один из дней, когда у меня будет час свободного времени, я подумаю об этом.

В ожидании этого я снова улегся спать.

Была половина четвертого, когда я проснулся и отправился принять душ. Потом я немного поболтался в ожидании врача. Он нашел, что все идет хорошо, и уверил меня, что через день или два я смогу обойтись без повязки.

Сразу после его ухода зазвонил телефон. Это был Эруард. Он сообщил, что его сотрудник нашел Джуанеллу Риллуотер.

Красотка остановилась в шикарном отеле «Сент-Анн» на улице Сент-Анн. Он сказал также, что она только сегодня зарегистрировалась там, хотя ее багаж прибыл прошлой ночью. Это доказывает, что она наврала мне о том, что проведет ночь в Гавре. Она, вероятно, приехала в Сент-Лазар поездом, следовавшим за моим через полчаса, и ночевала в тех местах. Мне было необходимо объясниться с ней.

Я оделся и угостил себя небольшим глотком коньяка, чтобы соответственно настроиться. Потом на такси отправился в отель «Сент-Анн». Объяснил портье, что я — мистер Сайрус Т. Хикори и что хочу видеть миссис Джуанеллу Риллуотер. Он позвонил к ней и сказал, что я могу подняться.

Джуанелла, безусловно, привыкла к роскоши. Я вошел в большой салон, из которого дверь вела, вероятно, в спальню. Джуанелла стояла у окна. Одета она была так, как всегда одевалась, когда хотела поразить парня в сердце. Мне хотелось бы знать, откуда у этой куколки такая уверенность в себе и умение показать себя. Я знаю, что она некоторое время жила в Париже.

Я видел ее здесь в прошлом году. Возможно, она акклиматизировалась здесь еще и потому, что ее муж Ларви предпочитал не появляться в Соединенных Штатах Америки. Но общество, в котором она вращалась, было высокого класса, что доказывает, что у некоторых мышек чувство вкуса бывает врожденное.

Ее глаза блестели, и она выглядела очень эффектно. Она улыбнулась мне, что заставило бы мое сердце заколотиться, если бы я не думал о другом.

— Как дела, мистер Хикори? — спросила она. — Налить тебе, Лемми, виски, чтобы только пригубить?

Я положил шляпу на стул.

— Не старайся, моя куколка, — огрызнулся я. — Кто это позволил называть меня Лемми, хотел бы я знать. Потом я хочу сказать тебе, чтобы ты оставила все свои штучки для парней, которые тебя не знают. И не подумай, что ты и Ларви неуязвимы, потому что оказывали мне кое-какие услуги. После этого вы вели себя более или менее спокойно, насколько мне известно. Но это не мешает тому, что ты и он — мошенники. Тем не менее, я попробую твоего виски. Ты знаешь, я пью без содовой. И налей мне на четыре пальца, это моя обычная порция.

— О'кей, — проворковала она. — Ты же знаешь, что стоит тебе только сказать, чтобы я тебя послушалась, потому что я испытываю к тебе огромную слабость. Когда ты поблизости, никакой другой мужчина ничего не стоит для меня. Но если ты не хочешь, чтобы я называла тебя Лемми, я не буду тебя так называть, мой Лемми. Ты доволен, Лемми?

Она подошла к шкафу и открыла его. Я увидел выстроившиеся на полке бутылки с виски, коньяком и джином. Похоже, девочка решила, что Париж будет осажден и что надо запастись продуктами, потому что она тоже любит такого рода жидкости.

Джуанелла налила мне на четыре пальца чистого виски и протянула стакан, потом сунула в рот сигарету и закурила. Такого рода вещи эта мышка умеет делать быстро и всегда с такой приветливостью, что нельзя на нее сердиться.

Она подошла к зеркалу, поправила платье и пригладила волосы.

— Ладно, — сказал я, — мне прекрасно известно, что у тебя прекрасная фигура. Тебе нет нужды проделывать все это. К тому же настало время для откровенного разговора.

Она повернулась ко мне.

— О'кей, это меня устраивает, но я хочу сразу же сказать вам, мистер Хикори, что мне необходимо знать, с какой персоной я имею дело. Если с Сайрусом Т. Хикори из Трансконтинентального детективного агентства, тогда прошу вас быть предельно вежливым со мной, потому что я не слишком-то люблю частных детективов.

Она села и одарила меня лучезарной улыбкой.

— Но если ты — Лемми, — продолжала она, — мой большой Лемми, мой прекрасный агент ФБР, тогда, возможно, я отвечу на все твои вопросы.

— У тебя есть мозги, Джуанелла.

— Возможно, что это так.

— Итак, я хочу знать, зачем ты приехала в Париж?

Она посмотрела на меня. У нее был такой невинный вид, что у меня чуть не выступили слезы на глазах.

— Я скажу тебе кое-что, Лемми, совершенно конфиденциально. Так вот: мне неизвестно, зачем я нахожусь здесь, и я очень хотела бы это узнать сама.

— Послушай, мой зайчик, — сказал я. — Не будем играть в прятки. Ты очень хороша, и если бы меня интересовали женщины, я бы влюбился в тебя, но для меня имеет значение лишь работа. Женщины меня не привлекают, так что не старайся меня обмануть.

— О, не смеши меня! — воскликнула она. — Ты не интересуешься женщинами? Тогда что же ты делал в прошлом году с Жоржеттой?

— Ты воображаешь себе бог весть что, Джуанелла. У нас были чисто профессиональные отношения. Ты понимаешь, что это входит иногда в тактику моей работы, представляться влюбленным в какую-нибудь курочку. Мне приходится часто изворачиваться, чтобы преуспеть в своей работе.

— Если это так, то я хотела бы знать, почему ты таким же образом не изворачиваешься со мной. Мне хотелось бы также узнать, чего мне не достает, чтобы быть, как все остальные женщины, на которых этот тип производит свои эксперименты.

— Не сердись, Джуанелла, — успокоил я ее, — ты отлично знаешь, что у тебя хватает всего и ты сбалансирована так, как не всякая женщина может похвастаться. Поэтому твой муж так тебя обожает. Ты разве не знаешь, что Ларви сходит по тебе с ума?

— И что же? — воскликнула она. — Разве это тебя касается? Ведь я имею право время от времени немного поразвлечься. Я прочитала в одной книге, что женщине необходимо иногда расслабиться.

Вы заметили, что Джуанелла сама направляла наш разговор? Тем самым она мешала мне задавать вопросы.

Потом она встала, подошла и села ко мне на колени. Обняв меня за шею, она внезапно крепко прижалась к моим губам, так, что у меня оборвалось дыхание. Наконец, она оторвалась от меня, подошла к окну и посмотрела на меня с видом кошки, которая только что проглотила канарейку.

Что же вы хотите, чтобы я сделал?

Я встал.

— О'кей, Джуанелла, — сказал я. — Ты не хочешь говорить откровенно и стараешься запутать меня. Хорошенько запомни то, что я тебе скажу. Если ты не будешь осторожна, то попадешь в новую переделку.

— Я не люблю быть осторожной, — небрежно возразила она, — и я ничего не хочу рассказывать тебе, во всяком случае, в данный момент, потому что я сердита на тебя за твое безразличие ко мне, мистер Кошен.

— О'кей, Джуанелла, делай, как знаешь. Но я тебе заявляю, что если ты встанешь на моем пути, я схвачу тебя и отшлепаю семьдесят два раза по тому месту, которое тебе известно. Предпочитаю предупредить тебя заранее.

Она направилась ко мне. Глаза ее блестели от ярости. Потом лицо ее разгладилось, и она улыбнулась. Внезапно у нее стал мечтательный вид.

— Представляю себе, как мне это будет приятно, — пролепетала она. — Лемми, в тот день, когда тебе захочется это сделать, позвони мне, и я приду.

Она снова приблизилась ко мне.

Что бы вы хотели, чтобы я сделал?

Я схватил шляпу и удрал.

Я потерпел очередное фиаско с Джуанеллой. Меня интриговало ее поведение, заставляя предполагать, что у нее про запас есть какая-то козырная карта, которой она обязательно воспользуется, если я стану принуждать ее говорить. У этой девочки есть голова на плечах и она знает, что подвергается большому риску, так обращаясь со мной. Ведь я могу причинить много неприятностей ей и ее мужу, когда они вернутся в США, если только у нее нет какого-нибудь запасного варианта. Мне необходимо заранее знать, что это такое.

Меня начало одолевать беспокойство. Я совершенно не продвинулся в этом деле. Я знаю не больше того, что знал на борту «Фелс Ронстрома». Если не считать того, что Родни находится в морге, а очаровательная Эдвани упражнялась в стрельбе по мне, то можно полагать, я приехал в Париж в качестве туриста.

Меня также беспокоит эта девочка Джеральдина.

Откровенна ли она? Я бы дорого дал, чтобы знать, известна ли ей судьба брата.

Внезапно мне пришла в голову мысль. Возможно, это что-нибудь даст. Я прыгнул в такси и отправился в Америкен Экспресс. Пошел к директору и показал свой значок. Он посоветовал отправить закодированное послание. Вот его содержание:

Директор Америкен Экспресс — славный парень. Он обещал прислать мне ответ, как только его получит.

Я почувствовал себя лучше, потому что начал какие-то действия. Теперь осуществлю вторую мысль, которая засела в моей голове. Я подозвал такси и попросил отвезти меня в отель «Дьедонне». Я собирался сыграть с Джеральдиной небольшую шутку.

Это смешно! С тех пор, как приехал в Париж, я почти все время провожу, сидя в кресле напротив какой-нибудь курочки.

И вот я опять в таком же положении. Я сижу напротив Джеральдины и делаю все, что в моих силах, чтобы походить на Сайруса Т. Хикори, который предпринимает все меры, чтобы ему положили на лапу.

Начало смеркаться, и Джеральдина задвинула шторы большого окна. У нее красивая фигура и мне нравится наблюдать за ней. Но что у нее особенно исключительное, так это ее волосы. Она — настоящая блондинка, цвет волос ее появился не из бутылки. Я вас уверяю, что весь ансамбль стоил внимания, сверху донизу. Это ласкает глаза, когда вы смотрите на таких дам.

А у меня, похоже, вид неспокойный и нервный, явно недоверчивый. Это не так легко скрыть, но я делаю все, что могу. Я рассказываю ей всякие истории о своей жене и семерых детях, в надежде, что она проглотит эту небылицу. Употребляю дьявольские усилия, чтобы походить на парня, у которого жена и семеро детей в Милуоки. Для этого мне приходится пришпоривать свое воображение, потому что я не знаю никого, у кого в Милуоки есть жена и семеро детей.

Я держу шляпу в руках, без конца теребя ее, как это делают нервные парни.

Наконец, я выдавил из себя:

— Я могу сказать, мисс Перринар, что я вчера был очень тронут, когда вы заинтересовались моей женой и семью детишками. Я не сказал вам больше, потому что был очень усталым. Я много думал о том, что вы говорили относительно Трансконтинентального детективного агентства, которое, безусловно, не платит мне столько, сколько заслуживает такой человек, как я.

В ответ она улыбнулась и в ее глазах появилось приветливое выражение.

— Это потому, что мне самой не терпится выйти замуж, мистер Хикори, я думаю о тех, кто уже женат. Ваша жена, безусловно, должна страдать в ваше отсутствие.

Я опустил голову.

— Я полагаю, что это так, — согласился я, — но это неизбежно, мы уже привыкли долгое время жить раздельно.

Джеральдина в течение минуты молчала, потом сказала:

— Я полагаю, что если бы было возможно, вы бы охотно бросили работу частного детектива и отправились бы жить в Милуоки.

Я энергично кивнул головой.

— Еще бы! — воскликнул я. — Я знаю там небольшой магазинчик, который мог бы купить, если бы у меня были деньги, и продавать шоколад и напитки! Я бы сразу же бросил ремесло детектива. Это совершенно верно!

Она наклонилась ко мне, глаза ее блестели.

— Так почему бы вам не сделать этого?

Я выдавил смешок, можно сказать, безрадостный.

— Почему? — повторил я с чем-то, подобным рыданию в голосе. — А где такой парень, как я, может найти десять тысяч долларов?

Она встала, подошла к камину и повернулась ко мне.

— Я их вам дам, — сказала она.

Она подождала минуту, чтобы дать мистеру Хикори оценить это заявление, потом продолжала:

— Мистер Хикори, поговорим откровенно. У меня есть предложение. Я вам уже заявила, что у меня — полнейшее доверие к Сержу. Он дал мне все необходимые доказательства о своем положении и возможностях. Я совершенно уверена, что он достаточно богат, чтобы обеспечить меня всем необходимым, если мой отец лишит меня денег. Итак, вот мое предложение. У меня есть намерение дать вам сумму в сто тысяч франков. Сегодня вечером я устрою вам свидание с Сержем. Вы встретитесь с ним и составите о нем собственное мнение. Я уверена, что это мнение будет превосходным. Затем вы немедленно возвратитесь в Нью-Йорк, чтобы сказать моему отцу, что мое решение выйти замуж за Сержа бесповоротно. Вы также скажете ему, что Серж, по вашему мнению, человек превосходный, с отличной репутацией, с безупречной карьерой, что он, безусловно, будет прекрасным мужем. Итак, мы договорились?

Я встал.

— Я согласен миллион раз, а не один. Когда я смогу получить подарок?

Она улыбнулась, у нее был очень довольный вид. Тем не менее, у меня было ощущение, что ее счастливый вид — только маска: внутренне она озабочена и вся напряжена.

— Деньги у меня здесь, — сказала она. — Я пойду за ними. Сейчас вернусь.

Она вышла из комнаты, а я закурил. Забавное ремесло у этого мистера Хикори. Я хочу сказать, что было бы интересно побыть настоящим мистером Хикори.

Через некоторое время Джеральдина вернулась и протянула мне пачку французских банкнот. Радостно было видеть, что эти банкноты были совсем новые, по пять тысяч франков каждая.

— Отличная идея, мисс Перринар, — воскликнул я. — Ради добычи такого рода я сделаю какой угодно рапорт и на кого угодно. Но чтобы успокоить свою совесть, я все же желал бы бросить взгляд на вашего жениха. Для того чтобы мне не соврать вашему отцу, когда я скажу ему, что видел парня и разговаривал с ним.

— Разумеется, — согласилась она. — Скажите, где я могу вас застать. Я так устрою, чтобы вы сегодня же вечером познакомились с ним. — Я сообщил ей свой адрес и она его записала.

Потом она протянула мне руку.

— До скорого свидания, мистер Хикори. Я не сомневаюсь в том, что могу полностью довериться вам.

— Совершенно верно, — заверил я. — Я буду предан вашим интересам. Это так же верно, как и то, что меня зовут Сайрус Хикори.

Мы пожали друг другу руки и я ушел.

На улице я позволил себе улыбнуться до ушей. Это дело замечательно удалось.

Я поймал такси и помчался к зданию Национальной безопасности. Сообщил там свое имя, и Эруард принял меня. Он сидел за письменным столом. Его маленькая острая бородка была направлена на меня, когда я входил. Он улыбнулся, приветствуя меня.

Я сунул руку в карман и вытащил оттуда двадцать билетов по пять тысяч франков, которые мне дала Джеральдина.

— Эти банкноты дала мне Джеральдина Перринар, — сказал я. — Они совершенно новые. Она, безусловно, получила их в банке. Можно будет узнать, откуда она их получила?

Эруард нажал на кнопку звонка.

— Старина, — сказал он, — это очень просто.

Покинув Эруарда, я направился в кафе и угостил себя вермутом, чтобы немного взбодриться. К тому же было время аперитива, так как уже миновало шесть часов. У меня не было времени для бездумного планирования. Я прыгнул в такси, которое привезло меня в отель «Рондо». Здесь останавливался Родни Уилкс. Это около бульвара Сен-Мишель, нечто вроде семейного пансиона скромного вида.

Я вошел и попросил заведующую. Через некоторое время кругленькая дама средних лет вышла в холл и спросила, что мне угодно. Я показал ей полицейскую карточку, которую Эруард выписал мне, и сказал, что приехал за вещами мсье Уилкса, а также заплатить за квартиру, потому что он сам не может прийти.

Она проводила меня на второй этаж в одну из комнат. В углу я увидел чемодан Уилкса. Я взял его и положил на кровать. Потом я стал выкладывать из шкафа белье и одежду Родни. Заведующая несколько минут смотрела на меня, потом, извинившись, сказала, что будет в конторе, и ушла.

Как только она ушла, я прекратил свои действия и стал открывать и осматривать все ящики. Их состояние не вызывало у меня ни малейшего сомнения в том, что кто-то приходил сюда до меня. В этом нельзя было сомневаться, потому что Родни был страшно педантичен в своих привычках. Он до такой степени любил порядок и аккуратность, что способен был дойти до истерики, если что-нибудь не лежало на месте. Он никуда не положит окурок сигареты, кроме как в пепельницу. Вы понимаете, что я хочу сказать.

Так вот, ящики, которые я открывал, все были в ужасном беспорядке, а на вешалке оба его костюма висели с вывороченными карманами. Кто-то подпорол даже подкладку в поисках спрятанных бумаг.

В углу стоял маленький письменный столик. Осматривая его, я увидел, что даже промокательная бумага была сорвана с пресс-папье, безусловно, чтобы уничтожить все следы написанного рукой Родни. Это меня немного удивило. Но все это доказывало, что моя мысль о том, что Родни обнаружил нечто серьезное, была правильна, и об этом кто-то знал.

Над камином на стене висела небольшая полочка для бумаг. Я нашел там два или три письма, адресованных Родни в отель «Рондо». Конверты были разорваны. В одном из них лежал счет за уборку. Счет из книжного магазина за несколько книг и еще несколько подобных вещей находились в других конвертах. Было очевидно, что парни, приходившие сюда, не интересовались этим.

Я взял эти бумаги и отнес их на письменный столик. Потом зажег лампу и внимательно просмотрел все бумаги. На другой стороне одного из конвертов рукой Родни было написано несколько слов. Я не понял, что они означали. Вот эти слова:

Я был совершенно ошарашен. Что это могло означать, если это вообще что-то означало? Парень Родни был не из тех, кто, желая убить время, забавлялся написанием бессмысленных слов.

Я сунул этот конверт в карман. У меня было ощущение, что бесполезно продолжать шарить в комнате, если бы здесь было что-нибудь интересное, то парни, которые приходили сюда, не оставили бы это просто так.

Я собрал вещи Родни и спустился с чемоданом в контору. Кругленькой даме я сказал, что пришлю кого-нибудь за багажом, и оплатил счет Родни.

После этого дама спросила меня, собираются ли Соединенные Штаты вступить в войну? Я ответил ей, что не принял решения на этот счет. Но напишу ей, когда решение будет принято. Мы обменялись еще двумя или тремя шутками, и я ушел.

Я пешком вернулся в свой отель и все время повторял слова, которые Родни написал на конверте. Боже мой, как это загадочно! Это, безусловно, что-то означало, и вы можете быть уверены, что Родни записал их не для себя, так как этот парень обладал просто феноменальной памятью. «До семи четыре. Вы хотите это сухим? Какое количество?» За исключением первой фразы, остальное похоже на нечто, что спрашивают, когда предлагают кому-то алкоголь.

Когда я пришел в отель, там меня ожидал посыльный от Эруарда с небольшим пакетом. Внутри пакета находились двадцать банкнот по пять тысяч франков и записка:

О'кей. Это доказывает, что Джеральдина уже утром связалась со своим казаком, чтобы сказать ему, что, ей кажется, она сумеет меня подкупить и что ей необходимо иметь под рукой эту сумму. Накаров выписал чек. Правда, это не объясняет, принадлежат ли эти деньги ему или Джеральдина положила свои деньги на его счет. Я буду знать это, когда получу ответ из Вашингтона на свой запрос.

Во всяком случае, нужно, чтобы Джеральдина и Серж были очень тесно связаны друг с другом, чтобы она могла так легко получить от него деньги. Это наводило на мысль, что она в заговоре с Накаровым в его подозрительных делах, о которых я пока ничего не знаю. Можно считать, она в такой степени без ума от него, что ее не пугает никакая сделка, ничего. А меня, должен вам сказать, это не слишком удивляет, потому что, как я уже говорил, когда женщина настолько без ума от мужчины, не такой вещи, которую она бы для него не сделала.

Я поднялся в свою комнату и налил себе обычную норму виски на четыре пальца. Потом растянулся на постели. Прежде всего, это полезно для моей руки, которая еще немного болит. Потом мне необходимо было серьезно подумать.

Во всяком случае, ясной оставалась одна вещь: это то, что я продолжаю быть мистером Сайрусом Т. Хикори. Джеральдина надеется, что я познакомлюсь с ее Накаровым, потом быстро отправлюсь в Нью-Йорк. Если я этого не сделаю, она подумает, что я не сдержал слова, и начнет беспокоиться. И она скажет об этом своему русскому. Потом они, вероятно, куда-нибудь уедут и исчезнут из виду. Значит, мне нужно что-то предпринять и я начну это делать сейчас же.

Я встал и надел пальто, собираясь выйти. В тот момент, когда я подошел к двери, зазвонил телефон. Телефонистка отеля сообщила, что полковник Серж Накаров на проводе. Я попросил соединить меня с ним.

Через секунду я услышал в аппарате низкий бас. Это был один из тех голосов, которые всегда производят приятное впечатление. Я отчетливо представил себе парня, который широко раскрывает пасть, произнося каждое слово.

— Это мистер Хикори? — произнес голос. — Очень хорошо. Я хочу представиться. Полковник, князь Серж Накаров к вашим услугам.

Я почти слышал, как он щелкнул каблуками. Он попросил извинения за то, что позвонил мне. Он предпочел бы прийти ко мне в отель, но он должен немедленно отправиться в Сент-Клу и вернется поздно вечером.

— Вам, конечно, известно, полковник, для чего я приехал сюда?

Он ответил, что известно, и добавил, что рад моему приезду, что он очень обижен — его будущий тесть не доверяет ему, и он счастлив, что теперь все уладится.

— Мистер Хикори, я хочу устроить сегодня вечером ужин в вашу честь. У вас будет возможность поговорить со мной и выяснить все, что вы хотите. Одновременно с этим познакомитесь с моими помощниками. Там будут также очаровательные женщины, которых я буду рад представить вам.

— Это меня вполне устраивает, — ответил я ему. Он назначил мне встречу в кафе «Казак» около площади Пигаль. Для нас будет отведен отдельный салон и специально приготовлен ужин.

Он сказал также, что надеется, что одиннадцать часов не будет для меня слишком поздно, но он не может раньше вернуться в Париж.

Я заверил его, что все отлично, и поблагодарил его.

Закурив сигарету, я размышлял в течение пяти минут. Если этот парень сказал правду (а для чего ему лгать?), что он уезжает в Сент-Клу, значит, Джеральдина не едет туда с ним, и, может быть, я смогу провести с этой куколкой небольшую интимную беседу в ее отеле.

Я остановил такси и попросил отвезти меня в отель «Дьедонне». У портье я осведомился, здесь ли мисс Перринар. Он собрался позвонить, чтобы проверить, но я остановил его и показал ему свою полицейскую карточку. Я лишь хотел выяснить, здесь ли она. Портье ответил, что она здесь, так как только что звонила, чтобы ей принесли коктейли. Я сказал, что все отлично, но я не хочу, чтобы обо мне объявляли, и поднимусь к ней сам.

Подойдя к двери, я прислушался. Я слышал, что внутри разговаривают, но не мог разобрать слова. Я усмехнулся, потому что узнал голос Джуанеллы.

Я без стука открыл дверь и вошел.

— Итак, мои курочки, как дела?

Джеральдина и Джуанелла сидели одна против другой за маленьким столом, на котором стоял стакан Джуанеллы. Джеральдина подносила свой стакан к губам и была настолько ошеломлена, что поперхнулась.

— Я очень рада видеть вас, мистер Хикори, — сказала она, когда кончила кашлять. — Телефонистка не предупредила меня о вашем приходе.

Я положил шляпу на стол и усмехнулся.

— Я не хотел, чтобы обо мне предупреждали, мисс Перринар. И я поздравляю себя с этой превосходной идеей. Могу держать пари, что в ином случае мадам Риллуотер убежала бы через заднюю дверь.

Я подвинул стул и сел.

— Кстати, мисс Перринар, мне помнится, вы говорили, что незнакомы с этой прелестной особой и никогда с ней не встречались.

— Это была абсолютная правда, мистер Хикори, — ответила она. — Я никогда с ней не встречалась. Я ее вижу в первый раз. Но скажите мне, чем вызвано ваше поведение? Мне казалось, мы хорошо поняли друг друга. Я считаю, что мы должны закончить это дело полюбовно.

— Ошибка вышла, — вздохнул я. — Большая ошибка, потому что ваш приятель мистер Сайрус Т. Хикори из Трансконтинентального детективного агентства исчез. Ваш договор с ним больше не действует, потому что он мертв и уже похоронен.

— Как мертв? — воскликнула она. — Что это значит? Это шутка?

Я посмотрел на Джуанеллу. Она сидела, скрестив ноги, и спокойно курила. Она даже, казалось, забавлялась.

— Нет, — сказал я Джеральдине. — Это не шутка. Не было никогда мистера Сайруса Т. Хикори. Девочка, здесь присутствующая, меня прекрасно знает. Меня зовут Лемми Кошен. Я — агент Федерального бюро расследований.

Джеральдина стала белой как мел. Открыв рот, она смотрела на Джуанеллу. Та пожала плечами. Я достал из кармана двадцать банкнот по пять тысяч франков и положил их на стол.

— Вот ваши деньги, Джеральдина. Я их взял, потому что хотел узнать их происхождение. Теперь я знаю это.

— Понимаю, — пробормотала она.

— Малышка, — сказал я, — я знаю жизнь и, мне кажется, это дает мне возможность понимать многие вещи и среди прочего, что вы настолько увлечены вашим казаком, что больше не отдаете себе отчета в том, что делаете. Но после того как вы мне дали на лапу, у меня сложилось впечатление, что старый Уиллис Перринар не так уж ошибался, когда говорил, что безусловно существует связь между вашей желаемой свадьбой и исчезновением Видди. Возможно, вам ничего не известно, возможно, также, если вам и представляли факты, вы отказывались им верить, настолько вы сходите с ума по этому русскому. Послушайте хорошенько, что я вам скажу: вы не выйдете замуж за этого казака, пока я не скажу, что все в порядке. И оценку будет давать не мистер Хикори, а мистер Кошен, а мистер Кошен — не такой парень, которым можно вертеть.

Глаза Джеральдины засверкали от злости.

— Мистер Кошен, я — взрослая свободная женщина. Я никому не буду давать отчет в своих поступках. Я выйду замуж за Сержа Накарова. И ни вы, ни Федеральное бюро расследований, ни мой отец ничего не смогут с этим поделать.

Девочка, видимо, страшно разозлилась и это ей очень шло. У меня, как бы это сказать, слабость к сердитым девочкам. Я нахожу, что это им что-то прибавляет.

Я бросил взгляд на Джуанеллу. У нее было немного саркастическое выражение лица. Хотелось бы знать, какого туза эта девочка держит про запас. Я нагнулся над столом и раздавил в пепельнице окурок. Потом снова повернулся к Джеральдине.

— Послушайте меня хорошенько, — отрубил я. — Вы ошибаетесь. Я один могу помешать вашей свадьбе с Накаровым.

— Это потрясающе! — воскликнула она. — Смею вас спросить, как вы это сделаете?

— Очень просто, благодаря сотрудничеству полиции разных стран. Если я обращусь в Бюро Национальной безопасности и попрошу кое-кого, то ни одна мэрия Парижа не оформит ваш брак. Министр внутренних дел даст соответствующие указания.

Она растерянно пожала плечами.

— Понимаю, — мрачно проговорила она, — вы пойдете на это. Ну, что ж, если вам удастся помешать мне выйти замуж за Сержа, то вы не можете помешать мне жить вместе с ним, и я это сделаю!

— Вы и этого не сделаете, — отрезал я, — потому что, если будет нужно, я сумею сделать так, что его посадят в тюрьму под тем или иным предлогом. Что вы на это скажете?

Она опустила голову, и ее плечи печально сгорбились. Она посмотрела на Джуанеллу и сказала ей:

— Это ужасно. Что же нам делать?

Джуанелла улыбнулась ей, можно сказать, ободряюще, повернулась ко мне и заявила:

— Ты вмешиваешься в дела, которые тебя не касаются, Лемми. — Я только пожал плечами.

— Занимайся-ка лучше своими делами, — посоветовал я ей. — А что это за тайна, которой вы собираетесь меня удивить? Почему бы вам не выложить все карты на стол?

Я внимательно посмотрел на них и продолжал:

— Какова твоя роль в этой истории, Джуанелла? Если ты не хочешь мне сказать, я выясню это сам, можешь быть уверена.

Потом я повернулся к Джеральдине:

— Почему вы пытались подкупить меня, когда принимали за Хикори?

Она безмолвствовала.

Я встал и взял шляпу.

— Вы видите, что у меня к вам не может быть ни малейшего доверия. Теперь послушайте меня хорошенько. Вам, безусловно, известно, что мы будем вместе ужинать? Так вот, необходимо, чтобы все было ясно. У меня поблизости будут находиться один или двое полицейских на тот случай, если заговорят револьверы. Мне должны рассказать то, что я хочу знать. Или…

Я подошел к двери.

— До скорого, мои красавицы, — попрощался я, широко улыбаясь.

— Надеюсь, ты спустишься на лифте и сломаешь себе ногу или обе, — пожелала мне Джуанелла. — Может быть, мы тогда хоть на пять минут получим спокойствие.

— В один прекрасный день ты получишь по заднице, моя красавица, — ответил я. — Или, если выразиться более деликатно, потому что ты — хорошо воспитанная девочка, у тебя будет болеть продолжение спины.

Я вовремя закрыл за собой дверь, чтобы не получить по голове пепельницей. Эта девочка умела целиться хорошо.

Я вернулся в отель, чтобы немного передохнуть. Моей руке было значительно лучше, мое самочувствие тоже улучшилось. Причиной тому была мысль, которая появилась у меня и обещала принести кое-какие плоды. Вот она.

Джеральдина при первой нашей встрече рассказала мне, что красавица Эдвани — сестра Сержа. Ну, что ж, подумав, я решил, что это очень интересно. Вы помните, видимо, когда у меня с Эдвани была приятная беседа прошлой ночью в апартаментах Сержа, то я сказал ей, что слышал ее разговор по телефону из «Зайдлера», и подумал, что она — русская. Она тогда ответила мне, что это не так, она — француженка.

Не забывайте того, что она думала, я покину эти апартаменты ногами вперед. Она решила отправить меня к Родни Уилксу. У нее не было причин для вранья.

Тогда вы уловили? Если она — француженка, то она не могла быть сестрой Сержа Накарова.

Я был доволен также тем, что ошеломил Джеральдину и Джуанеллу сообщением, что сегодня вечером после ужина последует генеральное объяснение. Я их предупредил, что размещу поблизости от того места несколько парней из французской полиции. Так вот, у меня нет ни малейшего желания сделать это, потому что я не хочу, чтобы что-нибудь просочилось в прессу, так как сам еще ничего не понимаю во всех комбинациях своих клиентов.

Но если Джеральдина и Джуанелла что-то собираются проделать со мной, если они связаны с бандой Накарова, эта утка, которую я им подкинул, заставит их поостеречься. А когда люди испуганы, то всегда делают вещи, которые не собирались делать. Они сами себя выдают. А это и есть именно то, что мне нужно.

Мои размышления были прерваны приходом посыльного отеля, который принес мне конверт. Он сказал, что конверт только сейчас принесли и что ответа не требуется.

Я вскрыл конверт. В нем находился лист бумаги, на котором было напечатано следующее:

Я сунул послание в карман и закурил сигарету.

Можно подумать, что существует кто-то, кому не по сердцу моя персона и кому не нравится, что меня зовут Лемми.

Без четверти десять я начал готовиться, чтобы отправиться на званый ужин.

Одеваясь, я все время думал о полученном письме. Но не оно меня беспокоило. Если бы каждый раз, когда получал подобные послания, я стал бы волноваться, то теперь я был бы уже пациентом лечебницы для умалишенных.

Но мне хотелось знать, кто его послал. Безусловно, не Джуанелла, это — не ее стиль. Я также был совершенно уверен, что это — не Джеральдина. Эта куколка совсем не так вела себя во время нашей последней встречи. Мне кажется, это исходило от ведьмы с рыжими волосами — Эдвани, видимо, она считала, раз я избежал опасности быть отправленным ею на тот свет, то меня может испугать мысль, что кто-то еще, кроме нее, хочет моей смерти.

Без четверти одиннадцать я взял такси, чтобы отправиться в кафе «Казак».

Это — роскошная забегаловка специально для русских, каких много на Монмартре. Я вошел и спросил полковника Накарова. Швейцар проводил меня на первый этаж.

Войдя в отведенный для нас зал, я подумал, что полковник неплохо разбирается в вещах. Зал был великолепно обставлен. Около двери находился бар, который обслуживался официантом. В другом конце стоял приготовленный для ужина стол с цветами и прочими аксессуарами. В одном из углов стояла дюжина ведерок с шампанским. Это был, судя по всему, довольно дорогой ужин.

Не успел я войти, как ко мне направился Накаров. Вы должны мне поверить, что у этого парня была великолепная внешность. Это был тонкий высокий тип, около метра восьмидесяти пяти ростом. У него были черные волосы и небольшие усы. Когда он улыбнулся, я увидел сверкающие белизной зубы. Он был отлично одет и носил костюм с достоинством.

Быстро оценив этого парня, я понял, что такой может причинить много неприятностей, потому что у него был вид очень умного и крепкого человека.

Пока он шел ко мне, я успел оглядеть зал. Это вызвало у меня почти шок, потому что у другого конца бара с Джуанеллой и Джеральдиной беседовала кошечка с красной шерстью — Эдвани.

«У этой ведьмы крепкий желудок», — подумал я.

Накаров приветствовал меня:

— Мистер Хикори, я очень польщен знакомством с вами.

Он щелкнул каблуками, немного наклонился вперед и протянул мне руку. Пожимая ее, я убедился, что у него очень сильные пальцы.

— Счастлив с вами познакомиться, полковник, — ответил я, — но я должен сказать вам, что меня зовут не Хикори и я — не частный детектив. Я — Лемми Кошен. Лемюэль X. Кошен из Федерального бюро расследований Министерства юстиции Соединенных Штатов. Я предпочитаю, чтобы вы знали, что я — должностное лицо.

Накаров улыбнулся, показав свои белые зубы.

— Ну и отлично, — сказал он, — я всегда очень интересовался агентами ФБР, их методами работы. Я восхищаюсь ими.

Это заставило меня внутренне усмехнуться. Я сказал себе, что когда покончу с ним, его восхищение просто улетучится.

Он проводил меня к бару и представил каждому из присутствующих. Было забавно наблюдать комедию, которую каждый играл! Никто как будто не знал другого, а между тем, все прекрасно знали друг друга. Я бы даже сказал, что у каждого было определенное мнение о другом.

Прежде всего он представил меня Джеральдине. Она пожала мне руку. У нее был недоумевающий вид. Я хочу сказать, что ей, по-видимому, было неизвестно, как себя вести. Потом я познакомился с мадам Джуанеллой Риллуотер. Она мне невинно улыбнулась и проворковала, что всегда приятно встретить американца, когда находишься в чужой стране. Я ей ответил, что у меня перехватывает дыхание, когда я знакомлюсь с такими очаровательными дамами, как она. Я поинтересовался, хорошо ли она перенесла путешествие на корабле и не встретила ли знакомых на судне. Она ответила, что не любит море и предпочитает не говорить об этом. После этого она поспешила опрокинуть стакан с двойным мартини.

Наконец, Накаров представил меня Эдвани, взяв ее за руку и назвав своей сестрой. Потом он добавил, что надеется, что мы станем добрыми друзьями. Я уже говорил, что просто восхищен этой рыжей куколкой. Она взяла мою руку и приветливо потрясла ее. Она смотрела на меня глазами такими счастливыми и нежными, что мое сердце чуть не растаяло. Для девочки, которая убила, она держится, что надо. Господь бог выдал ей большую порцию крепких нервов!

В этот момент дверь отворилась и вошел новый посетитель. Это был маленький и тощий человек. Я дал бы ему около пятидесяти лет. Нос у него был как игла, и рожа была довольно странной. Накаров представил и его. Звали его Альфонс Зелдар и, кажется, он был доверенным лицом Накарова и занимался его коммерческими делами. Я пожал руку этой зебре. Он спросил, как я поживаю. Он хорошо говорил по-английски.

Кажется, теперь все приглашенные были в сборе. Я полагал, этот Зелдар должен был говорить со мной о делах Накарова и убедить меня, что казак — деловой человек и что у него есть на что жить.

Мне налили виски. Разговор стал общим. У всех был счастливый и дружеский вид. Но, тем не менее, чувствовалось небольшое напряжение, которое все портило.

Вскоре мы покинули бар, чтобы идти к столу. Посмотрев на меню, я увидел, что оно просто замечательное. Парень Накаров, видно, большой специалист по части гастрономии.

Разговор снова возобновился. Джуанелла рассказывала Эдвани о красотах Нью-Йорка и жизни в нем. Зелдар шептал мне на ухо цифры, а двое голубков, Джеральдина и Накаров, обменивались нежными взглядами и словами.

Я невнимательно слушал сообщения Зелдара о делах Накарова, потому что он говорил мне о балансе и каких-то крупных суммах. Казалось, Накаров обладал большим делом в области импорта-экспорта. Это меня лишь смутно интересовало. Я ждал, когда смогу начать задавать вопросы, а в ожидании можно выпить шампанского. Это не пиво.

Некоторое время спустя после окончания ужина Джеральдина и другие дамы встали и отправились подправить свой макияж. Казак бросился вперед, чтобы открыть перед ними дверь, а Зеддар отправился к бару.

Я сидел в самом конце стола, и все три мышки должны были пройти мимо меня. Джеральдина прошла, не глядя на меня. Джуанелла бросила угрюмый взгляд. Эдвани почти задела меня и положила около моей руки лист бумаги. Я взял его.

Накаров и Зелдар беседовали около бара. Заметив на стуле сложенную газету, я развернул ее, чтобы иметь возможность прочитать послание Эдвани. Вот что там было:

Послание на этом обрывалось. Вероятно, прежде чем она закончила, ей помешали.

Вот это послание! Я не спрашивал себя, что буду делать, я прекрасно это знал.

Разговаривать со всеми этими людьми, как я собирался сделать раньше, теперь не имело смысла, если они решили молчать, то что можно было сделать?

Я оказался в глупом положении, вот и все!

В то же время, если рыжая кошечка имеет что-то мне сказать, это здорово продвинет мое дело. Я не находил никаких возражений против этого свидания, я буду настороже, и она это знает.

Может быть, она начала проявлять беспокойство? После упражнения в стрельбе по моей шкуре, вероятно, она ожидала, что ее заберут. Или она начала пугаться, видя направление, в котором идет дело? Может быть, были перейдены какие-то границы? Иначе зачем бы она обратилась ко мне, если бы не хотела выйти из игры?

Даже если предположить, что она хочет меня видеть, чтобы рассказать мне небылицы, я все равно не потеряю даром времени. Небылицы все-таки лучше, чем ничего.

Я сунул ее листок в карман, свернул газету и пошел к бару налить себе виски.

Я сказал Накарову:

— Послушайте, полковник, я считаю, что вы и я должны побеседовать по нашему делу. Может быть, мистер Зелдар сможет мне подробно рассказать о деле, которое у вас в Швейцарии, импорт-экспорт. Я хочу быть уверенным, что правильно все понял. Но мне кажется, сейчас не время и не место для подобных разговоров.

Он ответил, что согласен со мной.

Тогда я предложил, чтобы он и Зелдар пришли завтра утром в одиннадцать часов в Гранд-отель, чтобы вместе выпить по стаканчику и поговорить. Серж ответил мне, что так будет отлично, но добавил, что есть одна вещь, которую он не понимает: почему это Федеральное бюро расследований заинтересовалось его женитьбой на Джеральдине до такой степени, что послало специально для этого своего агента во Францию?

Он полагает, что Уиллис Перринар нанял бы частного детектива, но причем же здесь агент ФБР? Он посмотрел на Зелдара. Оба они посмеивались и пожимали плечами.

— Я могу вам это объяснить, — сказал я, — дело идет не только о замужестве Джеральдины.

Я рассказал им о Видди Перринаре и добавил, что Уиллис Перринар убежден, что существует связь между обоими фактами. Я осторожно намекнул, что сам не верю в это, но мне поручили проверить это дело, и я, разумеется, должен выполнять свою работу.

Накаров рассмеялся, сказав, что старый Перринар бредит.

Я угостил себя еще несколькими стаканчиками, потом посмотрел на часы. Было двадцать минут первого. Я сказал Накарову, что мне нужно идти, и горячо поблагодарил за вечер. Он с приветливой улыбкой протянул мне руку.

Я широко улыбнулся всем и вышел. На улице я поймал такси и попросил отвезти меня на улицу Клермон. Я чувствовал, что очень заинтересован в свидании с Эдвани.

Дверь дома открывалась автоматически. В глубине холла я увидел лифт и поднялся на второй этаж. Пройдя по коридору, я нашел апартаменты номер семьдесят два. Открыл дверь ключом, который мне оставила Эдвани на полу около моего стула.

Повесив пальто, я вошел в комнату напротив. Это была большая гостиная, красиво обставленная. Горело множество ламп и все были под розовыми абажурами, что создавало интимный уют. Это утвердило меня в мысли, которая мелькнула у меня еще вчера. Куколка употребляет наркотики, а люди, употребляющие их, не нуждаются в ярком освещении, потому что яркий свет больно действует на глаза, когда они выходят из транса.

В углу на маленьком столике были расставлены бутылки и стаканы. Все выглядело комфортабельно и красиво. Легкий аромат духов чувствовался в воздухе, но атмосфера в целом была приятная. Вы, разумеется, понимаете, что я хочу сказать.

Я обошел апартаменты. Спокойствие тут было такое, как в морге без постояльцев. Я вернулся в салон и налил себе выпить. Потом упал в кресло и стал размышлять.

Я спрашивал себя, что эта мышка хочет мне сказать? Она знает, что я — крепкий парень и что она не сможет обмануть меня простой басней. Но я почему-то верил, что она сообщит мне что-то серьезное.

Опыт научил меня, что когда люди занимаются вместе чем-нибудь скверным, у них почти всегда возникают трения. А когда имеются трения, они начинают подозревать друг друга. И тогда один из них начинает съедать другого.

Я могу сказать, что в делах, которые полиция раскрывает, большей частью один парень предает других. И такая крыса первой проделывает отверстие, чтобы улизнуть из банды. И женщины тоже поступают так, если у них имеется зуб против мужчины. Курочка, которая замешана в преступной комбинации, будет так же герметична, как устрица, пока будет верить в верность своего мужчины. Но если она вобьет себе в голову, что ее возлюбленный посылает нежные взгляды в другом направлении, она быстро прогаллопирует в полицию, чтобы выдать его, не теряя и минуты времени.

Я вспомнил, как однажды в Денвер Сити задержал одну куколку и поместил ее в камеру.

Официально я держал ее как свидетельницу, но на самом деле пытался заставить ее заговорить об ее дружке — крупном мошеннике, которого пытался разоблачить. Девица была разумная, невозможно было вытянуть что-нибудь из нее. Я работал с ней четыре дня и испробовал все: обещания, угрозы — ничего не помогало. Тогда мне пришла в голову блестящая мысль.

Сейчас я вам расскажу.

Я взял из протоколов полиции фото ее друга. Он был снят сидящим на стуле. Потом нашел фото одной куколки и соединил оба фото в одно так, чтобы казалось, будто эта куколка сидит на коленях парня. Все было отлично сделано.

Потом я отправился к молчаливой мадам и показал ей это произведение. Это подействовало немедленно. Как только она бросила взгляд на фото, она начала орать так, что чуть не обрушился потолок. И сразу же выложила все, что знала об этом парне, и еще добавила немного к сказанному, чтобы звучало посильней.

Я вас заверяю, любая девочка будет держаться до тех пор, пока не начнет ревновать. И если она думает, что ее обманывают, то менее опасно проглотить пригоршню гвоздей, чем иметь дело с таким крокодилом.

Посреди моих размышлений я услышал, как кто-то подошел к двери. Я сунул руку под пиджак, потому что приготовился устроить конкурс по стрельбе и стрелять первым.

Вошла Эдвани. Она заметила мой жест и улыбнулась. Бросив пальто на стул, она закрыла дверь и направилась к камину. Она осталась там стоять, глядя на меня и улыбаясь с задумчивым видом, что заставило меня колебаться, собирается ли она поцеловать меня или подсыпать яд в мой стакан.

— Итак, — проговорил я, — как поживает мадам Серж Накарова? — Она слегка пожала плечами.

— Откуда вам это известно? — спросила она. — Вы это знаете точно или только предполагаете?

— Судите сами, — ответил я. — Во-первых, вы мне сказали в тот вечер, что вы не русская, а француженка. Затем Джеральдина сообщила мне, что у Накарова есть восхитительная сестра с совершенно замечательными волосами. Тогда я сразу же понял, что вы — его жена. Назовите это предположением или как хотите.

Она ничего не ответила.

— Во-вторых, — продолжал я, — в течение моей долгой карьеры я встречался с разного сорта мошенниками, но никогда не встречал брата, который заставил бы сестру убить кого-нибудь ради него. И наоборот, я часто видел людей, которые заставляли это делать своих жен, потому что жена, можно сказать, — помощница мужа. Вы уловили?

Она утвердительно кивнула головой, потом налила себе в стакан водки.

Резко повернувшись ко мне, она сказала:

— Это верно, я убила вашего друга Уилкса.

— Это — не открытие для меня, — отреагировал я, — но я хочу знать, почему вы налили яд в его стакан? Что вам сделал этот парень? Вот это вы должны мне сказать.

Она сделала гримасу.

— Я намереваюсь рассказать вам много вещей, — произнесла она.

Эдвани села в кресло напротив меня, держа в руке стакан с водкой. Она была спокойна, как всегда. У меня было такое ощущение, что эта девочка никогда не волнуется, разве только из-за любви. И у меня окрепло впечатление, что если она отдала свое сердце парню, то никогда не простит, если он начнет жонглировать им.

Она продолжала:

— Естественно, меня очень беспокоит, что случилось с мистером Уилксом, но тем не менее, я не из тех женщин, которые придают слишком большое значение человеческой жизни, особенно когда дело идет о жизни постороннего человека.

Я кивнул головой.

— Все это очень хорошо, Эдвани, — прервал я ее, — если бы бедный Родни мог нас слышать, он, безусловно, был бы в восторге, что вы совершенно не жалеете его.

Я встал и прошелся по комнате, чтобы поставить свой стакан на стол. Потом я остановился напротив Эдвани и стал пристально смотреть на нее.

— Итак, — сказал я, — вы хотите пожаловаться на Сержа? Парень ведет себя не так, как следует? Я могу высказать вам свои предположения?

— Прошу вас, — нервно откликнулась она. — Все ваши предположения меня очень интригуют.

— О'кей, — произнес я. — Так вот, что я предполагаю. Прежде всего, это то, что вы и Серж заинтересовались семьей Перринар исключительно ради похищения Видди. Серж приехал в Нью-Йорк с единственной целью подготовить это дело. Приехав туда, он познакомился с Джеральдиной и она влюбилась в него. Серж был в восторге, потому что это упрощало все дело.

Эдвани слушала меня, не шевелясь. Я продолжал:

— Серж и в самом деле привлекательный парень. Видди Перринар тоже почувствовал к нему живейшую симпатию. Они вместе проводили время. Серж говорил всем, кто хотел его слушать, что он хочет жениться на Джеральдине и что ради этого он и задержался в Нью-Йорке.

Я остановился, чтобы снова сесть в свое комфортабельное кресло. Откашлявшись, я продолжал:

— Потом настал день похищения. Банда Сержа схватила Видди. Но сначала это не было замечено, потому что этот паренек уже исчезал не раз на несколько дней. Все считали, что он должен скоро снова появиться.

Эдвани была по-прежнему неподвижна. Я закурил сигарету и продолжал:

— Серж оставался там еще месяц, затем вернулся в Париж. Он, безусловно, писал Джеральдине, что безумно любит ее и хочет получить разрешение ее отца на брак. Он считал, что, продолжая этот любовный роман, он в безопасности, никто не заподозрит его в похищении Видди.

Я остановился на минуту, чтобы посмотреть на нее. Малышка удобно устроилась в кресле и молчала. Я продолжал свое повествование:

— Но Серж не учел характера Джеральдины. У этой куколки есть воля. Она решила не прозябать больше в Нью-Йорке, а напротив, быстро прибыть в Париж, чтобы соединиться с Сержем. Она думала таким образом заставить папу Перринара скорей согласиться на брак, считая, что он побоится скандала.

Эдвани утвердительно кивнула.

— Вы очень верно все сказали.

— Благодарю, — сказал я и широко улыбнулся. — Хорошо. Но вот папаша начинает сомневаться в Серже. Он очень взволнован исчезновением Видди. Он начал находить связь между исчезновением Видди и пребыванием в Париже Сержа. Он отправляется в Министерство юстиции и там поручают Родни Уилксу отправиться на место и изучить сценарий, который разыгрывают Джеральдина и ее возлюбленный.

Я покинул свое кресло и отправился налить себе выпить. Потом я продолжал:

— Родни ничего пока не удалось выяснить. Тогда в Вашингтоне решили направить сюда меня. Первую вещь, которую Джеральдина попробовала сделать, — это подкупить меня, чтобы я все бросил, и тем самым упростить дело, так как она непоколебимо верила в своего Сержа. Она отказывалась верить, что он может быть замешан в похищении Видди. После того как я сообщил ей, что я — агент ФБР, я пообещал, что приму все необходимые меры, чтобы она не могла выйти замуж за Сержа в этой стране. Это страшно задело ее и она заявила мне, что просто перейдет к нему жить. Ну, что ж, Эдвани, вероятно, это-то вас и затронуло. Вам было совершенно наплевать на ту сентиментальную мизансцену, пока это была мизансцена, облегчающая похищение Видди. Но этот проект сожительства, который предлагала Джеральдина, начал вас беспокоить. У вас появилась соперница, которая, не раздумывая, устраивает свою жизнь! И, возможно, Сержу это тоже улыбается! Пока речь не могла идти о свадьбе, вы предоставляли им возможность шушукаться, ведь вы знали, что он не может жениться на ней, пока вы — его жена. Но если они сойдутся без всякой мэрии, это вас совершенно не устроит. И тогда вы заявили Сержу, что если он будет заниматься не делом, а Джеральдиной, то вы начнете сердиться! Но Серж отправил вас прогуляться. И тогда вы решили поговорить с Лемми. Разве я не прав, Эдвани?

— Это все было неплохо сказано, — ответила она. — У вас, безусловно, есть воображение, мой друг.

— Во всяком случае, — сказал я, — некоторые вещи — не плод моего воображения. Одна из реалий заключается в том, что Уилкс мертв. Если вы хотите говорить, то теперь самое время. Почему вы убили Уилкса?

Она ответила совсем просто:

— Я была сердита на него, но никак не предполагала, что он умрет.

Только этого еще не хватало! Вы понимаете, Эдвани не предполагала!

— Очень жаль, — сказал я. — К несчастью, Уилкс мертв, хотя вы этого и не предполагали. Но мы еще вернемся к этому, а в настоящий момент я хочу задать вам другой вопрос.

— Валяйте, — согласилась она. — Я полностью в вашем распоряжении, мой очаровательный Лемми.

— Сегодня вечером, — начал я, — как раз перед тем, как отправиться на этот ужин, кто-то прислал мне записку в отель. Кто-то был недоволен моей нескромностью. Мне советуют поскорее убраться отсюда, если я не хочу оказаться в Сене мертвым на следующее утро.

Эдвани изумленно посмотрела на меня.

— Это нехорошо, — сказала она.

— Спасибо за сочувствие, — поблагодарил я. — Значит, вам ничего не известно об этом письме? Я считал, что оно, безусловно, исходит от вас.

Она сделала протестующий жест.

— Зачем бы я написала это, — возразила она, — раз я собиралась встретиться с вами? Будьте рассудительны, мой дорогой Лемми.

— Понимаю, — согласился я. — Тогда это сделал Серж. — Она улыбнулась.

— Честно, я ничего не знаю. Вам нужно спросить об этом его самого. Иногда он говорит правду.

Она молча курила, потом произнесла:

— Хотелось бы мне знать, могу ли я доверять вам полностью? — Вот это штучка! В течение секунды я боялся, что меня хватит удар. Пот стекал по моему лицу и я вытер его платком. Я не знаю никого, кто был бы так хладнокровен, как эта девочка. Когда мое дыхание восстановилось, я заговорил:

— До настоящего времени не доверять мог только я. Кто из нас разыграл небольшую сцену? А теперь я советую вам говорить.

— Я спрашиваю себя… — проговорила она. — Я спрашиваю себя… — Потом она посмотрела на потолок с ангельской улыбкой на лице. Я ничего больше не говорю. Я жду. У меня есть время, потому что теперь я уверен в одной вещи: эта девочка предложит мне торг.

Через некоторое время Эдвани искоса посмотрела на меня и произнесла:

— Дорогой Лемми, у меня тяжелая жизнь. Я хотела бы быть с вами всегда. Я хотела бы жить с вами хоть на краю света. Я была бы все время около вас и была бы вам надежной поддержкой. Вы — замечательный человек, вы меня восхищаете.

— Кроме шуток? Ну что ж, приятно это от вас слышать. Но думаю, если бы я был с вами на краю света, вы не были бы для меня поддержкой. О, нет! Мне кажется, что вы держались бы сзади, дожидаясь удобного случая, чтобы спихнуть меня с балюстрады вниз.

— Я в отчаянии, — воскликнула она, — и вы не хотите мне верить. И все из-за этой несчастной истории с Уилксом. Но я не виновна. Я вам сказала, что абсолютно не знала, что он умрет.

— Да, да, вы не знали, что убиваете Родни. Вы его убили случайно.

Она продолжала настаивать.

— Это — чистая правда. Я убила его, но совсем не хотела этого.

— Очень хорошо. Оставим это. Думаю, вы пригласили меня прийти сюда, чтобы предложить сделку. Объясните же мне, наконец, что произошло, вместо того, чтобы все время повторять разные глупости и просить верить вам на слово.

— Дело вот в чем, — начала она. — Вы помните, что послали Джеральдине депешу по радио с борта «Фелс Ронстром»? Вы сообщили ей, что хотите с ней встретиться в тот же вечер в клубе «Зайдлер» в половине первого, и что вы — мистер Хикори, частный детектив. Джеральдина показала радиограмму Сержу. Тогда Серж пришел ко мне и сказал, что он ожидал, что кто-то вмешается в его дела. Этот тип, который вмешался, был Родни Уилксом. Серж был уверен, что этот Уилкс будет присутствовать и на свидании, назначенном Джеральдине.

Серж дал мне инструкции. Он предупредил, что две вещи совершенно необходимы: выиграть время и помешать тому, чтобы Джеральдина встретилась с вами, потом войти в контакт с Родни Уилксом, которому Серж приказал мне позвонить в отель «Рондо». Я должна была по телефону сказать Уилксу, что у меня для него есть очень важная информация по делу Перринара, поэтому мне совершенно необходимо поговорить с ним сегодня вечером, а также с мистером Хикори. Мне следовало устроить так, чтобы встретить мистера Уилкса в клубе «Зайдлер» в полночь, при этом я должна была держать в руках три гортензии.

Серж предупредил меня, что самое важное, чтобы Уилкс не встретился с вами. Он дал мне маленький флакон и сказал, что если мне удастся встретиться с Уилксом в клубе «Зайдлер», то надо ухитриться вылить содержимое флакона в его стакан. Уилкс почувствует себя плохо и это заставит его уйти из клуба. Я должна была сказать ему, что информация будет передана мистеру Хикори, как только он появится в клубе, и что для этого я и остаюсь там, чтобы дождаться его.

Затем я действительно должна была дождаться вашего появления и выдать себя за Джеральдину Перринар. Мне поручалось сообщить вам, что я абсолютно уверена, что Видди не похищен и я, несмотря ни на что, выйду замуж за Сержа. Серж предусмотрел, что после этого вы будете настаивать на свидании с ним, вы это и сделали. Мне следовало проводить вас в его апартаменты, где он должен был ожидать нас, а потом оставить вдвоем.

Эдвани улыбнулась и цинично добавила:

— Я не знаю, что Серж приготовил для вас.

— Вы этого не знали? — удивился я. — Ну, что ж, думаю, это было нечто очень интересное, примерно то же, что вы пытались сделать со мной. И вы, без сомнения, скажете, что стреляли в меня потому, что я обнаружил труп Уилкса и вы оказались подозреваемой в убийстве. Вы подумали, что я отвезу вас в полицию и поэтому потеряли голову. Так?

Она сделала утвердительный жест.

— Именно так, — согласилась она, — за исключением того, что я потеряла голову. Но я подумала, что раз я буду подозреваемой в преступлении, которого не совершала, то я могу тоже что-то предпринять, чтобы избежать суда.

— Небылицы! — воскликнул я. — Вы даже не пытались сбежать. Вы спокойно оставались в Париже.

После короткой паузы я продолжал:

— И еще. Когда вы стреляли в меня, вы заранее приготовились к встрече со мной и спрятали автоматический пистолет за подвязку вашего чулка.

— О, — сказала она, — это часто со мной случается. Это — старая привычка.

— Мне не нравятся ваши привычки, — сказал я, — и ваша история звучит не убедительно. Но мне кажется, что я знаю, почему вы так говорите.

— Почему? — спросила она.

— Вы думаете, если я буду считать, что вы знали, что убиваете Родни, я не соглашусь на ваше предложение. Но если я поверю, что вы убили его по неведению, я, может быть, соглашусь сотрудничать с вами.

Она тут же откликнулась:

— Итак, заключим соглашение?

— Я не собираюсь заключать с вами никакого соглашения, — отрезал я, — но если вы сможете доказать мне, что не знали, что вливаете яд в стакан Родни, и если вы скажете мне то, что будет похоже на правду во всем этом деле, тогда я сделаю все возможное, чтобы помочь вам. Вам ясно?

Она слегка улыбнулась.

— Вы всегда предельно ясны, мой друг. Вы позволите мне немного подумать?

— Вы можете думать хоть всю ночь, если это необходимо, моя дорогая, — ответил я.

Она углубилась в кресло, подняла глаза к потолку и закинула руки за голову.

Я подошел к маленькому столику и налил себе еще выпить, потом закурил сигарету и снова повернулся к ней. Она по-прежнему была погружена в свои грезы.

У меня мелькнула мысль — эта девочка пребывает в панике и задает себе вопрос, что она может мне сказать и что должна скрыть, чтобы все прошло незаметно. Я мог бы держать пари, что она готова была бросить Сержа. А почему бы и нет?

После долгого молчания она заговорила:

— Предположим, Лемми, что некоторые вещи, о которых вы тут говорили, верны, более или менее. Вы заметили, что я сказала «предположим»?

— О'кей, — сказал я. — Только «предположим», что они верны. И что же?

— Предположим, — продолжала она, — Серж встретился с Джеральдиной и завел с ней роман, чтобы облегчить выполнение плана похищения Видди. Предположим, похищение удалось устроить помощникам Сержа. Но по личным мотивам, о которых в данный момент я не хочу говорить, мне стало невмоготу от всей этой аферы и я начал думать, что мы, Серж и я, оказались вовлеченными в эту историю более, чем рассчитывали. Допустим, я смогу уговорить Сержа устроить дело с Видди Перринаром так, чтобы тот вернулся в свою семью без выкупа, и я уничтожу всякую надежду у Джеральдины выйти замуж за Сержа. Полагаю, все это создаст самую благоприятную ситуацию для вас и разрешит все дело. Так?

Я пожал плечами.

— Это несколько разрядит ситуацию, — ответил я. — Это предотвратит замужество Джеральдины с Сержем и положит конец похищению Видди. А убийство Уилкса?

— Но ведь я вам уже сказала, — воскликнула она, — что это — несчастный случай!

— Хорошо, — согласился я. — Может быть, с вашей точки зрения, имел место несчастный случай, но причем здесь Серж? Он-то знал!

— Может быть, — ответила она. — Этот вопрос вы уточните вместе с ним.

— Понимаю, — сказал я. — Таким образом, вам наплевать, если Сержа обвинят в убийстве, лишь бы вам самой выскочить сухой из воды.

— Мой дорогой Лемми, я начинаю раздражать Сержа. Когда-то я думала, что он — очень умный человек. Теперь я в этом гораздо меньше уверена. Могу я попросить сигарету?

Я протянул ей портсигар.

— Итак, мы сотрудничаем? — спросила она.

— Я не заключу никакой сделки, пока не буду знать всю историю также из уст Сержа.

— Мне казалось, что вы хотите подождать его здесь, — сказала она. — Но Серж, конечно, ничего не знает о нашей встрече. Вот что я предлагаю. Я пойду поговорить с ним. Дам ему несколько хороших советов. Посоветую ему открыть свои карты и довериться вам, чтобы заключить наше соглашение. Мне кажется, так будет лучше и для него и для меня, и это поможет нам выпутаться из этого дела.

— У меня такое же мнение, — подтвердил я.

Глядя на нее, я подумал, что у нее должна была быть еще одна комбинация, кроме этой. Но, тем не менее, я предоставлю ей свободу действий. По крайней мере, это меня куда-нибудь приведет.

— Итак, куда мы теперь пойдем?

— Я пойду, а вы нет, — ответила она, улыбнувшись. — Вы останетесь здесь.

Она посмотрела на часы-браслет.

— Сейчас половина второго. Я немедленно отправлюсь в апартаменты Сержа. Мне понадобится час, чтобы убедить его. Я хочу, чтобы вы приехали туда после этого. Если вы будете ждать до завтра, он может передумать, так что присоединяйтесь к нам. Мы будем в том же помещении, где были с вами вчера в половине третьего.

Она встала. Я с минуту подумал.

— О'кей. Это меня устраивает. Но я хочу сказать вам еще кое-что.

Я похлопал себя по пиджаку в том месте, где у меня находилась кобура от автоматического пистолета.

— Не забывайте, что сегодня вечером я вооружен, а я — замечательный стрелок, так что никаких шуток! Если вы или Серж задумаете шутить, там будут облака пыли, а вы оба окажетесь в морге или в местном «холодильнике». Понятно?

— Конечно. Не подадите ли вы мне мое пальто?

Я помог ей надеть пальто. Она пошла к двери и обернулась, прежде чем выйти.

— До скорого, мой дорогой медведь. Пожелайте мне удачи.

Она ушла.

Я снова сел и стал размышлять над всем, что произошло. Имелась одна вещь, которая казалась мне абсолютно верной. Что-то произошло и встряхнуло Эдвани, что-то сильно испугало ее. А вы должны согласиться, что эту мышку не так-то легко испугать.

А ведь у нее такие нервы, что ей ничего не стоит влить яд в стакан. Она настолько тверда, что использовала свой пистолет против меня. Теперь же она волнуется. У меня было ощущение, произошло что-то необычайное, что заставило так беспокоиться эту девочку.

Потом я стал думать об истории, которую она мне рассказала. Хотелось бы мне точно знать, она действительно не знала, что убивает Уилкса? Может быть, и да, потому что если мое мнение об этой истории правильное, Серж и Эдвани — прежде всего похитители, которые рассчитывали сорвать большой куш, похищая Видди. И так как они еще не потребовали выкуп, очень странно, что они начали убивать людей. Ведь они могли предположить, что это может сорвать их планы.

По этой причине, мне кажется, возможно, она не знала, что этот яд смертелен. А если она об этом не знала, то знал ли Серж? Или это было следствие ошибки того, кто приготовил эту бутылочку с ядом? Я посмотрел на часы на камине. Было точно час тридцать. Я решил немного вздремнуть. Хочу дать вам совет: каждый раз, когда вы в чем-нибудь сомневаетесь, немного всхрапните.

Проснулся я точно в половине третьего. Было прохладно. Я налил себе хорошую порцию виски, чтобы согреться и отхватить калории, прежде чем выйти. По улице мне пришлось идти минут десять, пока я поймал такси. Я попросил отвезти меня на площадь Оперы. Оттуда я собирался взять курс на квартиру Сержа, который жил неподалеку.

Когда я подошел к дому, было три часа десять минут. Наружная дверь открылась автоматически после звонка. Я поднялся на лифте и позвонил в дверь квартиры Сержа. Я звонил несколько раз. Никто не шел открывать. Я снова нажал на пуговку звонка. Никто не открывал.

Пока я стоял перед закрытой дверью, мне пришла в голову мысль, что Серж и Эдвани смылись. Но по здравому размышлению этого не должно было произойти. Если бы они собирались удрать, у них для этого было достаточно времени вчера. И Эдвани не было никакого смысла рассказывать мне то, что она рассказала.

Я немного нажал на дверь. Замок был довольно крепкий, но устаревшей модели, и мне казалось, что если я надавлю посильнее, то мне удастся открыть дверь. Я немного отошел и ударил плечом. Замок не выдержал, и я вошел.

Вестибюль был освещен, дверь, ведущая в салон, была приоткрыта. Я стоял неподвижно, прислушиваясь. Ничто внутри не шевелилось, полнейшая тишина. Я пересек прихожую, ударом ноги распахнул дверь в салон и вбежал туда.

Великий Боже!

Первой я увидел Эдвани. Она растянулась во весь рост на большом белом с золотом диване перед камином. Напротив меня, углубившись в кресло, неподвижно сидел Серж, откинув в сторону голову. Я заметил в углу его губ коричневое пятнышко. Такое же пятно было на губах Уилкса. На его лице застыло выражение, которое давало понять, что он сильно мучился, прежде чем умереть. Его правая рука свесилась с ручки кресла и под ней я увидел, очень заметный на белом фоне автоматический пистолет, там, где его выронили пальцы.

Я встал около камина и стал обозревать эту картину. Слева от кресла Сержа лежала разбитая чашка, видимо, выпавшая из рук. Около дивана, где лежала Эдвани, на столике стоял стакан. Я подошел к молодой женщине, нагнулся над ней и отвернул ее нижнюю губу. Коричневое пятно было и у нее.

Я закурил сигарету и сел. Мне необходимо было подумать.

Я полагал, что Эдвани так и не удалось уговорить Сержа. Эти двое, видимо, долго спорили. Но чем больше я думал, тем меньше верил в это. Потому что тогда, по какой причине Серж вынул свой автоматический пистолет?

Я подошел к тому месту, где лежало оружие, и поднял его, обернув носовым платком. Вынул магазин, потом сунул нос в дуло. Магазин был полный и оружием явно не пользовались.

Было четыре часа, когда я вернулся в отель. Я был измучен до такой степени, что мог бы заснуть стоя, как лошадь. И я начал думать, что у меня есть шансы, и довольно солидные, вместо того, чтобы разрешить это дело, остаться в дураках. Все люди, которым было что-либо известно, мертвы!

Когда я вошел в холл отеля, портье передал мне послание. Это был ответ из Вашингтона на мой запрос:

Это сообщение дало мне немного, но, тем не менее, прояснило, что Джеральдина не долго сможет существовать на деньги, какими располагает. И еще то, что Ларви Риллуотер не знает, где находится его жена. Ему неизвестно, что она скачет галопом по континентам. Но что меня поразило больше всего, так это то, что Уиллис Перринар попросил, чтобы Джуанелле выдали паспорт и визу, и что его поверенный взял на себя ответственность и поручительство, чтобы ей разрешили выехать из США.

Что эти парни замышляют?

Может быть, конечно, Уиллис Перринар познакомился где-то с Джуанеллой и подумал, что она сможет стать подружкой для его дочери. Это предположение, которое я сделал как бы в насмешку, внезапно показалось мне не таким уж фантастическим. Может быть, в нем таилась правда. Почему нет? Проследите за моими мыслями.

Уиллис Перринар страшно беспокоится за свою дочь, которая уехала в Париж. Пока он не сможет обвинить Сержа в исчезновении Видди, он знает, что Джеральдина не захочет никого слушать. Он подумал, что надо сделать что-то такое, чтобы уберечь ее в ожидании лучших времен. По каким-то обстоятельствам он услышал о Джуанелле и узнал, что она — надежная и очень твердая куколка, которую трудно обмануть, что она умеет пользоваться пистолетом, если это понадобится. Он посылает ее во Францию, чтобы та общалась с Джеральдиной и в случае необходимости защитила ее.

Может быть, в этом было объяснение?

Тогда почему Джуанелла удрала из Нью-Йорка, ничего не сказав Ларви? Почему она не хотела ничего рассказать мне?

Я принял теплый душ и лег в постель. Оставив свет включенным, я смотрел на тени на потолке. Мне очень хотелось разобраться во всем этом хоть немного, прежде чем заснуть.

История Сержа и Эдвани меня просто терзала. Я не разделял мнения Эруарда… Только что, когда я вызвал его, чтобы он взглянул на обоих мертвецов, он сказал мне, что, по его мнению, они покончили с собой. Эти двое поняли, они по шею увязли в очень скверном деле и решили выбрать наиболее простой выход из него.

Когда я сказал Эруарду, что это не объясняет, почему Серж достал свою петарду, он возразил мне, что сначала, вероятно, Серж хотел убить Эдвани, а затем застрелить себя. Но эта теория мне не понравилась.

Когда я обнаружил их трупы, Серж находился в кресле. Его чашка упала на пол по одну сторону кресла, а пистолет — по другую. Эдвани же, наоборот, комфортабельно вытянулась на диване. Ее стакан аккуратно стоял возле нее. Мне показалось, что она, как говорится, приняла театральную позу, прежде чем переселиться в другой мир.

Моя теория заключалась в том, что Эдвани пыталась убедить Сержа бросить это дело и рассказать мне обо всем, когда я приду в половине третьего. Но Серж не согласился. Тогда Эдвани рассердилась. Она пригрозила ему, что если он отказывается, то она это сделает сама. Тогда Серж тоже рассердился и стал угрожать ей пистолетом.

Эдвани пошла на попятный. Она сказала, что согласна, она ничего не скажет, что она сделает так, как он хочет. Потом она, вероятно, предложила выпить. Может быть, у нее в сумочке все еще находился тот самый пузырек, из которого она налила яд в стакан Родни, или, возможно, она знала, где находится это снадобье в квартире Сержа. Она подошла к столу и приготовила питье, добавив в него яд. Потом она передала чашку Сержу. Он выпил и был парализован. Пистолет выпал из его руки по одну сторону кресла, а чашка, которую он выронил, — по другую сторону. После этого Эдвани устроилась на диване, выпила содержимое своего стакана и вытянулась, чтобы умереть красиво.

Но все равно все эти детали мало что давали. Имело значение только то, что два члена этой драматической комедии перестали существовать раньше, чем мы, другие партнеры, нашли время сыграть свои роли.

Это нечто очень важное.

Но существует еще другой значительный факт. Я уже говорил об этом. Это то, что Эдвани боялась чего-то вне всякого сомнения. Как я уже говорил, эта девочка имела твердую волю. И вместе с тем, она опасалась чего-то. Для такой куколки, как она, сотрудничество со мной грозило смертельной опасностью.

Если моя теория о том, что она убила Сержа, а потом покончила с собой, правильна, то опасность для нее была, вероятно, весьма значительной. Люди не кончают с собой, если чувствуют, что они еще не в безвыходном положении.

Если моя теория правильна, значит, Серж, в свою очередь, ничего не боялся, так как он не хотел сотрудничать со мной. Значит, то, что было между ними, не пугало Сержа, но пугало Эдвани.

Моя рука болела и все это заставляло меня нервничать. Сколько бы я ни пускал колец дыма к потолку, они не помогли мне найти ответ на эти вопросы.

Я выскочил из кровати, сел за стол и составил список вопросов. Вот они.

1. Почему Эдвани внезапно испугалась и захотела сотрудничать со мной?

2. Если Эдвани считала нужным сотрудничать со мной, то почему же Серж возражал против этого? У Эдвани хватило мужества убить Родни, у нее хватило смелости атаковать меня — три раза она стреляла в меня, когда считала, что я задержу ее. Значит, эта девочка, у которой не было страха в глазах, но вместе с тем, что-то пугало ее, что-то, что не пугало Сержа.

3. Каков смысл слов, написанных на конверте Родни: «До семи четыре. Вы хотите это сухим? Какое количество?»

4. Почему Джуанелла Риллуотер уехала из Нью-Йорка, не предупредив своего мужа, даже не сообщив ему, где она и зачем приехала в Париж? Чтобы увидеться с Джеральдиной?

5. Почему Уиллис Перринар и его поверенный просили у Федерального суда разрешение на выезд для Джуанеллы, муж которой — один из самых известных мошенников в Соединенных Штатах Америки? Может быть, у меня есть ответ на этот вопрос. Возможно, как я уже говорил, Уиллис Перринар узнал, что Джуанелла — очень решительный человек и послал ее во Францию, чтобы она охраняла Джеральдину?

6. Если это действительно так, то почему тогда это держится в секрете и почему Перринар ничего не сказал об этом в Федеральном бюро расследований, а также мне? Он знает, что я в Париже, но он ни разу не пообщался со мной.

7. Если Накаров и его сообщники похитили Видди Перринара, то почему они до сих пор не потребовали за него выкуп?

И еще я думаю об одной вещи: мне очень хотелось бы снова увидеться с этим парнем Зелдаром.

Вы помните, что Серж и Зелдар договорились со мной, что посетят меня в отеле. Свидание было назначено на это время, на одиннадцать часов утра.

Зелдар должен был принести мне бумаги, доказывающие, что Серж имеет солидное коммерческое дело.

— Ну, что ж, будет любопытно посмотреть, придет ли эта зебра на свидание. Эруард устроил так, чтобы смерть Сержа и Эдвани держалась в секрете и чтобы Зелдар не узнал об этом. Значит, он должен прийти ко мне, как было условлено. Возможно, мне удастся обнаружить что-нибудь интересное, когда я сообщу ему о смерти Сержа. Если, конечно, он придет.

В ожидании утра у меня было ощущение, что я могу закончить ночь, глядя на потолок и не находя ответов на свои вопросы. И я бросил это.

Я погасил свет и решил поспать.

В девять часов зазвонил телефон, чтобы разбудить меня, как я об этом просил. Я встал и подошел к окну. Погода была скверная: ветер и дождь. Я быстро проглотил свой скромный завтрак, оделся и вышел.

Прыгнув в такси, я попросил отвезти меня в отель «Дьедонне», потому что хотел узнать у Джеральдины, что произошло в кафе «Казак» в ту ночь после моего ухода. Когда я приехал туда, меня ожидал сюрприз. Парень из администрации сообщил, что Джеральдина сегодня ночью покинула отель со всем своим багажом. В половине четвертого за ней приехала вызванная ею машина. Ему показалось, что она отправилась в сторону аэропорта Бурже, но он не был в этом уверен.

Я спросил у служащего, не был ли кто-нибудь вместе с мисс Перринар, например миссис Риллуотер, но он ответил, что она уехала одна. Я поблагодарил его и ушел.

Я пошел в небольшое кафе, чтобы выпить чашку кофе. Можно сказать, что это дело становилось все более комичным. Вот теперь я потерял и Джеральдину. Но у меня была уверенность, что найти ее будет не очень трудно. Тот факт, что она отправилась в Бурже, говорит за то, что она собирается сесть в самолет. А так как в настоящий момент очень мало мест, куда можно полететь, то, вероятно, она хочет улететь в какое-нибудь место во Франции или в Англию.

Выпив кофе, я позвонил в отель «Сент-Анн» и спросил, здесь ли миссис Риллуотер. Мне ответили, что она в отеле, но распорядилась не будить ее раньше полудня, потому что накануне вернулась очень поздно. Я довольствовался тем, что узнал — Джуанелла по-прежнему находится во Франции; я был уверен, что она знает, где Джеральдина. К тому же я понял, нужно очень тщательно следить за Джуанеллой, так тщательно, чтобы если даже она превратилась в зайца, ее не могли бы потерять из виду.

С Эруардом было решено, что за квартирой Накарова установят наблюдение, чтобы проследить, не появится ли там кто-нибудь. Вы понимаете почему? Если Зелдар не знает, что Серж мертв, он отправится туда за ним. А если он знает, нужно будет его заставить сказать, откуда он это знает.

Я позвонил Эруарду по телефону и рассказал об отъезде Джеральдины. Я попросил его послать кого-нибудь в Бурже, чтобы выяснить направление ее движения, уехала ли она одна, а также все подробности, которые могут быть интересными.

Эруард ответил, что сделает это.

Потом я попросил его еще об одном. Я хотел, чтобы кто-нибудь наблюдал за отелем «Сент-Анн», чтобы не потерять из виду Джуанеллу, если она выйдет, и чтобы меня держали в курсе ее передвижений.

Эруард обещал сделать все необходимое и добавил, что эта история обещает быть очень интересной. Я ответил, что не уверен в этом, так как участники драмы один за другим кончают с собой. Эруард заверил меня, что это является для него большим облегчением.

Это доказывало, что у этого парня Эруарда есть чувство юмора. Потом Эруард добавил, что если я нуждаюсь в чем-либо, мне стоит лишь сказать ему, потому что префект полиции получил сообщение из посольства Соединенных Штатов Америки с просьбой оказывать мне всестороннюю помощь, какая может потребоваться в этом деле.

— Я поставлю для наблюдения за Джуанеллой замечательного парня, — пообещал он. — Его зовут Брикюэ, я скажу ему, чтобы он общался непосредственно с вами.

Я поблагодарил Эруарда и положил трубку.

Причина, по которой я хотел, чтобы наблюдали за Джуанеллой, была, можно сказать с уверенностью, та, что решение этой загадки тем или иным способом будет зависеть от этой девочки. Если бы я только смог заставить ее заговорить, это, безусловно, дало бы мне отправную точку.

Я вернулся в свой номер. Мне не хотелось упустить Зелдара, когда он придет.

Когда я проходил через холл, портье протянул мне пакет, который был доставлен Америкен Экспресс. Я вскрыл конверт. Это было послание от Уиллиса Перринара, в котором говорилось:

Ну, что? Вы не находите это забавным?

В своем номере я еще раз перечитал послание Перринара. Мне показалось, я понял, что произошло. Я попросил соединить меня с Америкен Экспресс и передал им сообщение, которое они должны были переслать мистеру Уиллису Перринару немедленно. Я написал ему, что получил его послание и очень доволен хорошими новостями, а также что прекращаю расследовать это дело и извещу об этом Федеральное бюро расследований в Вашингтоне.

Затем я позвонил в Американское посольство и попросил их позвонить в Вашингтон моему главному начальнику и сообщить ему о письме, которое я получил от Уиллиса Перринара и которое мне кажется нелепостью первого сорта, и в связи с чем я продолжу здесь свою работу.

Может быть, вы подумали, что я был потрясен, получив это послание от Перринара? Оно меня совершенно не поразило, потому что это отлично увязывалось с обычной техникой похищения.

Кого-то похитили. Родители немедленно устремляются в полицию или в ФБР с просьбой отыскать жертву. А потом, прежде чем силы закона успевают включиться в поиски, родители снова устремляются в полицию и просят ничего не предпринимать, потому что тем временем похитители послали небольшую записку с требованием выкупа, причем требуют не вмешивать полицию, иначе похищенный будет немедленно уничтожен.

Я был совершенно уверен, что Уиллис Перринар получил такую записку с требованием выкупа и одновременно с предупреждением, что если он хочет видеть своего сына живым, то должен прекратить немедленно все действия и отозвать из Парижа парней из Федерального бюро расследований.

Перринар был совершенно перепуган и немедленно отправил мне свое послание. Я догадывался, что он получил письмо с требованием выкупа дня два назад. Другими словами, требование было ему предъявлено, видимо, как раз тогда, когда я приехал в Париж.

Я находил, что ситуация складывается забавная, потому что если требование выкупа было послано людьми Накарова, его сообщники окажутся в трудном положении с получением их доли выкупа, потому что Серж теперь уже не интересуется земными делами.

Я выкурил сигарету и выпил немного виски. Я чувствовал себя живее, потому что у меня было ощущение, что скоро все кончится.

Телефонистка известила меня, что внизу находится мистер Зелдар и он хочет видеть меня. Я попросил направить его ко мне.

Минуты две спустя он постучал в мою дверь. Его вид был агрессивен, как никогда, но сам он был весь улыбка. Такое удовольствие доставляло ему меня видеть. Под мышкой у него был кожаный портфель, видимо, наполненный документами.

— Вы очень точны, Зелдар, — сказал я. — А где же Накаров? Я полагал, что он придет вместе с вами.

Зелдар положил портфель, снял пальто и только потом пожал плечами.

— Я не знаю, что могло случиться с Сержем, — ответил он. — Я заезжал за ним и долго звонил у его двери, но никто мне не ответил. Я подумал, что он, не дожидаясь меня, поехал к вам.

— Ну, что ж, вы видите, его здесь нет. Но скажите мне, Зелдар, может быть, будет разумно, если мы поговорим откровенно, так как меня очень бы огорчило, если бы я увидел, что вы делаете то, что может поставить вас в очень тяжелое положение.

Я смотрел на зебру, добродушно улыбаясь ему, потом продолжил:

— Фактически, я не очень доволен Сержем Накаровым. Мне начинает казаться, что он с душком, а я тогда автоматически становлюсь подозрительным по отношению к нему и его дружкам. А так как вы один из них…

Я на секунду дал повиснуть этой фразе в воздухе, потом закончил:

— Я не хочу быть грубым, Зелдар. Я только хочу, чтобы вы поняли мои соображения.

Я предложил ему сигарету. Он взял ее, закурил и сел. Потом с протестующим жестом всплеснул руками.

— Я хочу, чтобы вы поняли, мистер Кошен, — произнес он, — что все это — темный лес для меня. Я знаю Сержа Накарова очень давно и должен сказать со всей откровенностью, что никогда ничего не слышал плохого на его счет. Я очень надеялся сегодня утром доказать вам, что он бизнесмен высокой морали и что совершенно бессмысленно хоть на мгновение предположить, что он может быть замешан в похищении, о чем вы говорили вчера вечером.

— Ну что ж, тем лучше, Зелдар, — одобрил я. — Это очень утешительно. Но скажите также, что вы думаете об Эдвани Накаровой?

Он пожал плечами.

— Вы говорите о сестре Сержа? Я нахожу ее совершенно очаровательной, может быть, немного капризной и легко поддающейся гневу, но абсолютно очаровательной.

Я усмехнулся.

— Итак, вы хотите меня убедить, что вам неизвестно, что она — жена Сержа?

Он поднял брови.

— Но я всегда считал, что она его сестра! — воскликнул он.

— Так вот, — сказал я, — она никакая не сестра. Она даже не русская, хотя и говорит по-русски бегло. Она — француженка.

Он не дрогнул, а я продолжал:

— Скажите, каково будет ваше положение, если Накаров бросит свои дела?

— Боюсь, что я плохо вас понимаю, — ответил он. — Что вы имеете в виду, что вы хотите этим сказать?

Я снова усмехнулся.

— Я хочу сказать, что он уже это сделал. Он мертв. Прошлой ночью его отравили. Можете мне сказать, что это будет означать для вас лично?

Он смотрел на меня, широко раскрыв рот.

— Поэтому он не ответил на ваши звонки, — закончил я с насмешливой улыбкой.

Он по-прежнему молча смотрел на меня.

Потом он взял свой портфель и открыл его. Глядя на него, я заметил, что несколько пальцев его левой руки не гнутся. Видимо, они были парализованы. Я полагаю, что этот парень получил пулю и руку и нервы были повреждены.

Через несколько секунд он сказал:

— В сущности, мистер Кошен, наша беседа теперь бесполезна после того, что вы мне сказали.

Мне казалось, что этот парень на самом деле не ломал комедию. Он выглядел совершенно ошеломленным и было видно, как он пытался собраться с мыслями и понять, что же произошло.

— Да нет, — запротестовал я, — если вы не возражаете, мы продолжим нашу беседу, как если бы он был здесь с нами.

Немного подумав, я продолжал:

— Это касается не только меня, но и французской полиции. Накаров был подозреваемым, и тот факт, что он и Эдвани мертвы, не меняет нашего мнения. Люди работали на Сержа, и это как раз то, что меня интересует. Может быть, вы сможете дать мне некоторые сведения о социальном положении Накарова, которым вы и он были так горды?

— С удовольствием, — поспешно ответил он. — Я хочу убедить вас, мистер Кошен, что Серж был порядочным человеком. Что касается меня, я могу подтвердить все факты, которые я вам представляю. Прежде всего, я хотел бы, чтобы вы посмотрели документы.

Он достал пачку бумаг, которые положил на стол. Я стал просматривать их. Он стоял возле меня и давал объяснения по каждой бумаге. Не буду утруждать вас подробностями. Короче говоря, то, что я видел, было в полном порядке — документ о регистрации в Цюрихе фирмы «Глэдис, Накаров и Холл». Эта фирма, согласно документу, была основана два года назад и капитал ее составлял двести тысяч американских долларов. Там же находился документ, регистрирующий голландский филиал фирмы. Приложенные к удостоверениям описи давали полное представление о делах в течение последних восемнадцати месяцев. Похоже было на то, что фирма и филиал делали неплохой оборот как по импорту, так и по экспорту.

Но если все это доказывало, что Накаров был парнем, ворочающим большими деньгами и отлично зарабатывающим, это еще не доказывало, что он не пытался отхватить два миллиона у старого Уиллиса Перринара. Никогда не бывает достаточно денег на этой земле.

Я достал записную книжку и сделал несколько записей. Потом я сказал Зелдару, что всем доволен.

— Особенно, мистер Кошен, — настаивал он, — не забудьте проверить все факты, которые я вам представил. Вам будет легко это сделать при содействии консула Франции в США, в Цюрихе и в Делфзейле. Мне нечего скрывать.

Потом, понизив голос, он добавил:

— Я уверен, что мой несчастный патрон и друг Серж тоже ничего не скрывал.

Я ему ответил, что вполне удовлетворен, хотя и жалею, что все так получилось.

Он встал и подал мне руку.

— До свидания, мистер Кошен. Может быть, мы с вами когда-нибудь встретимся.

— Очень возможно, — согласился я. — А в ожидании встречи разрешите мне задать один личный вопрос. Я только что обратил внимание на пальцы вашей левой руки. Они кажутся парализованными. Это что, результат пулевого ранения?

Он улыбнулся.

— Да, — ответил он. — Несчастный случай в тире два года тому назад. Был задет нерв и я потерял чувствительность пальцев.

Потом он добавил:

— Но я хорошо обхожусь и без них.

Тогда я сделал самое приветливое, какое только мог, выражение лица и сказал, что все понимаю. Потом с самым сердечным видом обратился к нему:

— Я не хочу задерживать вас больше, мистер Зелдар. Я думаю, будет хорошо, если вы сходите в Национальный комитет безопасности повидать моего друга Феликса Эруарда. Я хотел бы, чтобы вы сообщили ему адреса обеих фирм в Швейцарии и Голландии, потому что ему будет легче все проверить, чем мне. Если он найдет, что все в порядке, я буду считать, что в отношении вас это дело закончено.

Он ответил, что это очень любезно с моей стороны и пообещал пойти к Эруарду завтра. Потом он еще раз поблагодарил меня и ушел.

Не успел он выйти, как зазвонил телефон. Это был Брикюэ, парень Эруарда, который известил меня, что Джуанелла вышла из отеля «Сент-Анн» четверть часа назад и что в настоящий момент она находится у парикмахера и наводит красоту.

Я поблагодарил его и попросил не выпускать ее из виду. Потом сел в такси и попросил отвезти меня в отель «Сент-Анн». Я показал управляющему отелем полицейскую карточку и сказал, что хочу бросить взгляд на квартиру мадам Риллуотер, пока она отсутствует.

Он дал мне и разрешение, и ключ. Я поднялся на лифте и открыл дверь в салон Джуанеллы. Осмотрел все кругом, чтобы узнать, нет ли записки от Джеральдины, посланной ею перед отправлением в Бурже, но ничего не нашел. Это меня не удивило, потому что Джуанелла — тонкая штучка и не оставляет после себя ничего интересного.

Я вошел в спальню, осмотрел туалетный столик, письменный стол и камин. Нигде никаких бумаг не было. Комната была в образцовом порядке.

Я собирался вернуться в салон, когда вдруг услышал шум, доносившийся из ванной, дверь которой была приоткрыта. Сначала я подумал, что это горничная убирает там, но потом решил пойти посмотреть. Я очень тихо обошел кровать и заглянул в щелку двери. В глубине ванной комнаты висел небольшой аптечный шкафчик. Перед этим шкафчиком я увидел женщину, перебирающую в нем флаконы. Она стояла ко мне спиной, поэтому я не мог видеть ее лица, но уверяю вас, что остальной силуэт был потрясающим. Не знаю по какой причине, но мне захотелось увидеть ее лицо.

После того как она все вытащила и осмотрела, она стала ставить флаконы на место, это вынудило ее повернуться в мою сторону, и я должен констатировать, что ее голова очень подходила ко всему остальному. Волосы у нее были черные как смоль. Ее носик был маленьким и очаровательным, а губы очень красиво очерченные и свидетельствовали, что у нее твердый характер.

Я сказал себе, что теперь, когда я ее увидел и всегда могу узнать, было бы не по-джентльменски беспокоить ее. С легкостью, можно сказать, воздушной, я отступил назад, вышел из номера и быстро спустился по лестнице.

Я пошел к управляющему, чтобы спросить, не приходил ли кто-нибудь сегодня утром к мадам Риллуотер. Он ответил, что никто не приходил. Значит, это, очевидно, было что-то вне программы. Так как дверь номера Джуанеллы, когда я входил была заперта, это доказывало, что дама, которую я там обнаружил, воспользовалась отмычкой.

Я вернулся в свой отель и угостил себя виски, потом бросился в кресло и заставил работать свои мозги в надежде, что из этого что-нибудь получится.

В сущности, тайна Перринара сгущалась с каждой минутой, и на каждом повороте появлялась новая мышка. Если бы еще среди них оказались некрасивые, это меня бы немного утешило, так как я нахожу, что в эту историю замешано слишком много красивых девушек. Честно говоря, это вызывает у меня дрожь, потому что опыт научил меня, что одна красивая девочка — это, как говорится, дождь неприятностей, а несколько красивых девочек — это настоящее наводнение.

В половине восьмого, когда я обедал, появился Брикюэ. Сначала он сказал, что Эруарду известно, куда отправилась Джеральдина. В Бурже она наняла частный самолет, чтобы лететь в Англию. Естественно, было неизвестно, куда она отправится дальше.

Затем Брикюэ заговорил со мной о Джуанелле. Выйдя из парикмахерской, она сделала несколько покупок в магазинах, потом отправилась на Монмартр в подозрительный отель под названием «Мутон». Брикюэ сказал, что французская полиция внимательно наблюдает за этой гостиницей. Там ошиваются одни мошенники.

Брикюэ видел, как Джуанелла вошла туда, и он караулил ее, пока она не вышла. После этого он сам пошел туда и показал свою карточку патрону, который уже имел дело с полицией. Брикюэ задал ему несколько вопросов, на которые тот и ответил. Он сообщил, что Джуанелла хотела повидать одного парня, который в настоящее время живет в отеле. Это — американец и зовут его Борг.

Казалось, что Джуанелле не терпелось увидеться с ним. Борг отсутствовал, но патрон сказал Джуанелле, что тот вернется около половины двенадцатого ночи. В ответ Джуанелла заявила, что придет к этому времени. Брикюэ предупредил патрона, что в интересах его здоровья будет лучше, если он ни словом не обмолвится об этом Боргу, когда тот вернется. Патрон обещал, что будет нем, как карп.

Я поздравил Брикюэ с хорошей работой, потому что если я узнаю, чего хочет Джуанелла от Борга, это направит нас в нужную сторону. Потом я попросил Брикюэ предупредить Эруарда, что я послал к нему Зелдара для дачи информации, но, видимо, нет смысла наводить справки в Цюрихе и Делфзейле, потому что если и есть что-то нечистое, то это должно быть так хорошо закамуфлировано, что консул во Франции вряд ли сможет разобраться.

Если Зелдар — мошенник и если он принимает меня за болвана, то подумает, что я удовлетворюсь рапортами, и именно на этом он и погорит. Лемми — не такой уж простак, мистер Зелдар. Его намерение — усыпить вашу бдительность на то время, пока он сам все не подчистит.

Итак, я попросил передать Эруарду, чтобы он ни о чем не справлялся ни в Цюрихе, ни в Делфзейле.

Самое важное — пусть Эруард скажет Зелдару, что он написал туда и просит его зайти через два-три дня, когда узнает результат. Если он вернется, Эруард сообщит ему, что сведения вполне удовлетворительные и все обстоит прекрасно в этом лучшем из миров.

Дав Брикюэ все эти инструкции, я угостил его хорошей порцией виски, после чего, подкрепившись, он отправился отдавать рапорт Эруарду. Я же, чтобы немного рассеяться, пошел в приемную, где углядел хорошенькую куколку-блондинку и стал рассказывать ей всякие забавные истории. Она много смеялась, но я не был уверен, что она их поняла. Правда, это не имело значения, потому что у нее были очень красивые зубы, которые она показывала, смеясь, и очень красивая грудь, которая не была видна, но угадывалась.

Было одиннадцать с четвертью, когда мое такси остановилось в конце улицы. Остальной путь я проделал пешком.

Этот отель «Мутон» вызывал у меня тошноту. Кругом было темно, как в печи. И в воздухе стояла вонь от тухлой рыбы. Я ощупью прошел к чему-то, похожему на конторку, где сидел вульгарного вида жирный парень. Я вытащил полицейскую карточку и напомнил ему о визите Брикюэ. Потом я сказал ему, что хочу, чтобы он поместил меня в такое место, откуда я мог видеть Борга, а он бы не видел меня.

Он ответил, что это можно будет сделать, потому что Борг, безусловно, примет курочку в своей комнате, а в комнате рядом имеется дырка в стене, через которую можно видеть все, что делается в соседней комнате. Когда я спросил, как же это могло случиться, он ответил, что жизнь слишком тяжела и посему необходимо находить возможность заработать себе на жизнь. Потом он проводил меня на этаж в вышеназванную комнату, показал дыру в стене и смылся.

Я сел в темноте и закурил, потом погрузился в глубокие размышления о жизни. Я сказал себе, что судьба довольно обидно распорядилась мной. Я должен заниматься такими вульгарными делами, в то время как я — такой поэтический человек.

В разгар моих размышлений рядом хлопнула дверь. Я прижался глазом к отверстию в тот момент, когда вошедший зажег свет. Я ущипнул себя, чтобы не вскрикнуть, потому что этот Борг был моим старым знакомым. Это был Фредди Борг, единственный, уникальный в своем роде парень, который похитил молодого Фремера в 1932 году с помощью Джонни Ландера. Это заставило меня глубоко вздохнуть, потому что наконец-то я увидел какой-то свет среди ночи. У меня появилось смутное подозрение, что этот парень поработал над Видди Перринаром.

Дверь в комнату открылась и вошел патрон, который сказал ему что-то. Борг утвердительно кивнул. Патрон вышел, и двумя минутами позже вошла Джуанелла. Она закрыла за собой дверь. Борг, смахивающий на гориллу, уселся на кровать. Он стал шутить и смеяться. Потом Джуанелла начала что-то говорить ему. Мне ничего не было слышно, но, судя по ее жестикуляции, показалось, что она намыливала парню голову. Мне казалось, что я даже видел, как это действовало.

Боргу это явно не нравилось. Он встал и, энергично жестикулируя, стал возражать. Через некоторое время она переменила тактику. Она приветливо улыбнулась ему, открыла сумочку и достала деньги — толстый пакет крупных банкнот. При виде этой пачки глаза у Борга полезли на лоб. Он направился к Джуанелле. Я усмехнулся, глядя на все это, потому что мне было ясно, что если Борг думает так просто взять Джуанеллу, значит, он недооценивает эту курочку. Это — сестричка, у которой есть мозги.

И не был ли я прав? Когда он подошел к ней, Джуанелла достала из сумочки маленький пистолет и прижала его к брюху парня. Борг пожал плечами и вернулся на свою кровать.

Джуанелла достала из сумочки сигареты и закурила. Потом снова заговорила, но парень усмехнулся и, видимо, так и не дал себя уговорить. Наконец, Джуанелла отказалась от своего намерения. По ее лицу я видел, что дело у нее не выгорело. Она положила деньги обратно в сумочку и направилась к двери, потом обернулась, чтобы еще раз спросить его о чем-то. Борг отрицательно покачал головой. Она пожала плечами. У нее был довольно обескураженный вид. Затем она вышла и закрыла за собой дверь. Я слышал, как она спускалась по лестнице.

Теперь наступила моя очередь. На цыпочках я прошел по коридору до двери комнаты Борга, резко распахнул ее и вошел.

Борг, лежа на кровати, увидел меня.

— Иисусе! — воскликнул он. — Кошен!

Его рот растянулся до ушей.

Я сел на стул.

— Послушай, Фредди, — сказал я. — Мы уже встречались. Можно даже сказать, что мы — старые друзья. Я хочу рассказать тебе небольшую историю. Это история о двух лягушках. Одна лягушка хотела заставить другую заговорить, а та не хотела. Тогда первая лягушка рассердилась.

Я мило улыбнулся и добавил:

— Но, может быть, тебе известен конец этой истории?

Борг пожал плечами и снова растянулся на постели.

Нужно, чтобы вы знали, что этот парень тверд как кремень. Это волк, которого трудно запугать.

— Кончай это, — оборвал он. — Здесь тебе не Америка. Закройся, легавый. Мне нечего тебе сказать, а у тебя нет ничего против меня. Улетучивайся, давай!

— О'кей, болван, — сказал я. — Улетучимся вместе. Внизу стоит полицейский фургон. Он тебя ждет. Пойдешь туда без излишнего шума или хочешь, чтобы я попросил их подняться?

Борг вытаращил глаза.

— Что ты такое говоришь? — завопил он. — Это мошенничество и я не…

Я перебил его.

— Ты это расскажешь в комиссариате полиции. Итак, в дорогу или я позову полицейских.

Он мне сказал, кто я есть, потом встал и подошел к двери. Я открыл ее, чтобы он вышел. Когда он проходил мимо меня, я ударил его по шее так, что от такого удара свалился бы бык. Он пошатнулся, но сразу же выпрямился и выдал мне удар, от которого, если бы я не увернулся, мне бы пришлось очень плохо. Но я сделал шаг в сторону, схватил стул и ударил им Борга. Это остановило его лишь на секунду. Он весь подобрался и бросился на меня. Видимо, он решил просто уничтожить меня.

Он бросился на мои ноги, но я поднял колено и выдал ему удар в подбородок. Это заставило его завыть. Он попытался отпрыгнуть назад, но я приблизился и поднял его на воздух ударом в нос. Потом добил его ударом в желудок. Он пытался достать меня ногами, но я и тут был настороже, шлепнув его по губам там, что, вероятно, это было слышно в Соединенных Штатах Америки.

Он упал, и я навалился на него всем телом. Все было бы хорошо, если бы этот парень не наелся лука. Я схватил его за волосы и несколько раз ударил головой об пол так сильно, что боялся, не убил ли я его. Но он не умер, и это его обозлило. Он подобрал колени и отбросил меня ногами. Я полетел на спину и опрокинулся назад. Меня затошнило. Этот парень был очень силен.

Он встал и намеревался ногой ударить меня по лицу, что очень опечалило бы одну-двух девочек, которых я знал, но он промахнулся, потому что уже плохо соображал.

Пока я пытался встать на ноги, он успел сбегать к умывальнику и вернуться с полной бутылкой. Если бы он ударил меня этим снарядом, тогда адье, Лемми! Прощайте красивые девочки!

Я сделал вид, что мне очень плохо, и пошатнулся в его сторону, как будто не мог стоять прямо. В тот момент, когда он швырнул в меня бутылку, я упал назад, ногами сделав японские ножницы. Он опрокинулся и грохнулся на пол. Мне уже становилась невмоготу возня с этим парнем. Нужно было кончать.

В тот момент, когда он собирался встать, я ударил его локтем в челюсть и проделал это еще раза два. Потом я поставил его на ноги. Он остался стоять, слегка покачиваясь, со странным выражением лица.

Я отступил на шаг, хорошо рассчитал расстояние, занял нужную позицию и треснул его по голове. Удар получился такой сильный, что мне показалось, будто голова его сейчас оторвется от шеи. На этот раз он потерял сознание.

Я сел на кровать, чтобы немного отдышаться.

Тут постучали в дверь. Это был патрон. Он посмотрел на Борга и сказал:

— Мне показалось, что звонили. Вы вызывали меня?

— Нет, — ответил я, — мы с приятелем репетировали один танец. Но вы можете принести нам бутылку коньяка, два стакана и сигареты.

Он сказал:

— Будет исполнено. Сейчас…

Я вылил бутылку воды на Борга. Он открыл глаза и посмотрел на меня, потом стал щупать свой подбородок.

— О'кей, старина, — сказал я. — Ну, а теперь мы немного поговорим.

— Я тебя когда-нибудь поймаю, — проворчал он, — и я скажу тебе, что я сделаю из тебя… — И он изложил мне это со всеми подробностями. Уверяю вас, что все это было очень неприятно слышать, а у парня был уверенный тон, и это тоже было неприятно осознавать.

Я подошел к нему и подбодрил его. Потом я швырнул его на кровать, после чего еще немного надавал ему по роже.

— Отдохни немного, — разрешил я, — потому что тебе предстоит много говорить. Если ты заговоришь, то получишь коньяк, сигарету и никаких больше ушибов. Если ты будешь молчать, мы повторим наш предыдущий сеанс. Усек?

Он сказал, что все понял.

Патрон отеля вернулся с коньяком и сигаретами. Я распорядился, чтобы он записал это на счет моего приятеля Борга. Я налил себе выпить.

— А как же я? — спросил Борг. — Ты ничего мне не дашь, внебрачный подонок?

— Дам, — пообещал я. — Ты получишь еще, потому что ты не смеешь называть меня так. Моя мать была порядочной дамой, а то, что она вышла замуж за отца за два месяца до моего рождения, так за это напоминание я сверну твой нос на другую сторону.

— Брось, — сказал он, — это ведь только такая манера выражаться. Можно сказать, что это — метафора.

Я не знал, что он хотел этим сказать, и задал себе вопрос, не ругательство ли это тоже. На всякий случай я влепил ему еще одну зуботычину.

Это дало мне время опустошить бутылку. А когда он проснулся, то начал говорить.

Было приблизительно два часа ночи, когда я закончил дела с Боргом. Мое сердце немного болело за бедного парня, который приехал в Париж в надежде оторвать большой куш, обещанный ему Накаровым за похищение Видди Перринара, а вместо куша получил солидную трепку.

Прежде чем покинуть его, я прочитал ему наставление и посоветовал не высовываться из отеля «Мутон» раньше, чем его лицо примет нормальный вид, а затем без задержек двигать прямо в Нью-Йорк, не раскрывая пасти. Я заявил ему, что если хотя бы одно слово сорвется с его губ до отъезда из Франции, я устрою так, что он до конца своих дней будет протирать штаны в тюрьме Алькатрас.

Должен признаться, что последний аргумент произвел на него большое впечатление. К тому же я не думал, что теперь Борг станет осложнять мне жизнь. Но все эти угрозы имели цель помешать ему попытаться свидеться с Накаровым, потому что я не хотел, чтобы он знал, что Накаров мертв.

У меня было подозрение, что Борг не один работал над похищением. Он — крепкий парень, драчун, но мозги у него не слишком-то варят. А Накаров не был болваном и прекрасно понимал это. Существовал еще другой парень, который руководил Боргом. Но я не спрашивал об этом Борга, потому что он дал бы скорее себя убить, чем назвал бы его. Борг — настоящий мошенник, но не предатель. Даже если бы ему стали поджаривать подошвы ног, он не выдал бы своего босса.

Во всяком случае, тот факт, что Борг приехал сюда за добычей, дает мне возможность предполагать, что другие сообщники поступили таким же образом, а именно это меня и интересовало.

Я пожелал доброй ночи Боргу и опять посоветовал ему, выйдя из отеля, сразу же сесть на корабль. Я верил, что мне удалось убедить его. Когда я уходил, он пытался высосать несколько капель коньяка, которые я оставил в бутылке.

Мне удалось найти такси и я попросил отвезти меня в отель «Сент-Анн». Ночной портье позвонил Джуанелле, чтобы спросить, можно ли мне подняться к ней. Она просила ответить, что немедленно примет меня.

Я внутренне усмехнулся. Мне казалось, что девочка нуждается в сочувствии и поддержке, потому что на Монмартре она не имела успеха.

Когда я вошел в салон, она уже ждала меня. С первого взгляда мне стало ясно, что куколка плакала. Одна или две пряди волос упали ей на шею, а для тех, кто знает Джуанеллу, это кажется невероятным.

Под глазами у нее были темные круги.

— Хэлло, бэби, — подбодрил я ее. — Мораль по боку! Принимай жизнь такой, какая она есть, и первым делом нужно налить дяде Лемми хорошую порцию виски. И запомни, что тебе не удастся кормить меня нелепицами, как в прошлый раз, и если это повторится, ты будешь здорово наказана.

Она пожала плечами.

— Не разоряйся, пожалуйста, — устало проговорила она. — Я и так все бросила.

Она пошла за бутылкой и наполнила мой стакан. Потом она протянула мне сигареты и буквально упала на стул.

— Итак, мой красавчик, чем я обязана радости видеть тебя у меня?

— Это тебе надо говорить, моя прелесть, — ответил я. — Но чтобы доказать, что не блефую, я расскажу тебе кое-что. Ты ездила повидать Борга этой ночью и пыталась его подкупить, чтобы он сказал, где находится Видди Перринар, но он не согласился на это. К тому же, ему это неизвестно.

Джуанелла была совершенно ошеломлена.

— Я находился в комнате рядом, — объяснил я. — Отель «Мутон» — это забавное место, где имеются дырки в стенах. После того как ты ушла, у меня состоялась небольшая беседа с Боргом. Мои аргументы были посильнее твоих, и он меня послушался.

— Хочу в это верить, — сказала она, — надеюсь, что ты хорошо стукнул этого парня?

— Я врезал ему от души, — заверил я. — Он назвал меня незаконнорожденным.

— Никогда бы не подумала, что он ясновидящий, — задумчиво проговорила она. — Я всегда верила, что ты — дитя любви. Это гораздо лучше. Только пусть это не помешает тебе увлечься мной, если тебе этого когда-нибудь захочется.

— Послушай, моя милая. Ты — очень красивая девочка, твоя фигура просто великолепна, и у тебя первосортный темперамент…

Она прервала меня.

— А к чему мне все это? — закричала она. — Ты даже не поинтересовался, ношу ли я пояс или чулки просто прилипли к моим ногам. Тебе бы родиться эскимосом. Ты настолько холоден, что даже не способен проявить любопытство.

— Джуанелла, — возразил я, — ты не права. Тебе прекрасно известно, что у меня есть правило никогда не смешивать дела с чувствами.

— Все это глупости. Если верно, что твои дела мешают твоей личной жизни, то я согласна вышить крест на своих трусиках и объявить войну всей Европе.

Джуанелла приняла печальный вид.

— Но я ничего не могу изменить, — продолжала она. — Вот уже два года, как я пытаюсь соблазнить тебя, и тебя бы даже не удивило, если бы я сказала, что мои ноги сделаны из папье-маше. У тебя даже нет желания проверить это.

Она закурила сигарету.

— Итак, — продолжала она, — что же тебе не подходит?

Я выпустил очень аккуратное кольцо дыма и посмотрел сквозь него.

— Я полагаю, что тебе неизвестно, куда направилась твоя подружка Джеральдина? — спросил я.

— Нет, — ответила она. — Все, что мне известно, это то, что ее нет больше в отеле, и меня это очень беспокоит.

— Меня это тоже беспокоит, — заявил я.

Я сделал хороший глоток виски и вздохнул.

— Бывают же такие ночи, — сказал я, — когда все идет шиворот-навыворот. У меня для тебя есть еще один сюрприз. Серж и Эдвани Накаровы мертвы.

Джуанелла никак не реагировала на это. Она подошла к столу, налила себе виски, выпила залпом и снова встала передо мной.

— Иногда, — произнесла она, — мне кажется, что я становлюсь ненормальной! Ведь не хочешь же ты заставить меня поверить, что эти двое покинули нас ради лучшего мира?

— Между тем, это так, — заметил я.

Она бессильно упала в кресло.

— Вот какая история! — воскликнула она. — Что же с ними случилось, Лемми?

— Трудно сказать. Прошлой ночью в кафе «Казак» Эдвани сунула мне записку. Там говорилось, что она хочет меня видеть. У меня возникла мысль, что она чего-то боится. Я пошел к ней на квартиру и подождал ее там. Она хотела заключить со мной сделку. Фактически она почти призналась, что Накаров был организатором похищения Видди Перринара. Потом она меня покинула, чтобы пойти поговорить с Сержем у него на квартире и попытаться уговорить его сотрудничать со мной. Когда я пришел к ним часом позже, они оба были мертвы. Она отравила его и отравилась сама.

Джуанелла удивленно присвистнула.

— Что же ты знаешь об этой женщине и что могло заставить ее пойти на это?

— А ты знала, что она была женой Сержа?

Она отрицательно покачала головой.

— Нет, но теперь меня ничто не удивит.

— Так вот, она была его женой. Эдвани Накарова была француженка и она была без ума от Сержа. Нужно было, чтобы случилось что-то из ряда вон выходящее, чтобы она решилась уничтожить его. Но она его уничтожила, это факт.

— Но почему? — спросила Джуанелла. — Почему она сделала это?

— Она хотела, чтобы Серж бросил дело Перринара, а парень не хотел об этом даже слышать. Он вытащил свой автоматический пистолет и угрожал Эдвани прикончить ее, если она будет настаивать на своем. Тогда она его отравила, а потом отравилась сама.

— Но ты мне не сказал, почему он был против? — повторила Джуанелла.

— Потому что Серж был русский, а она — француженка, — ответил я.

— Ну и что? Почему различная национальность должна была помешать им быть заодно?

— Не всегда, Джуанелла, но на этот раз это было именно так. — Я встал и налил себе еще порцию виски.

— Послушай меня, милая, — продолжал я. — В этом деле события все больше ускоряются. Скоро пробьет час пик. Теперь не время скрытничать.

— А что ты хочешь узнать, Лемми?

— Так вот. Сначала скажи мне, как случилось, что Уиллис Перринар поручился за тебя перед федеральными властями, так что ты смогла покинуть Соединенные Штаты и почему ты явилась сюда прохлаждаться с Джеральдиной? Почему Ларви не знает, где ты находишься?

— Это все очень просто, — ответила она. — Я хотела подшутить над Ларви. В последнее время у нас не все шло гладко. С тех пор, как Ларви и я получили благодаря тебе условное осуждение, наш бизнес стал очень затруднительным. И тут мне представилась возможность подзаработать немного денег.

Она нагнулась ко мне.

— Ты знаешь бар «Сэм Фремен», Лемми?

Я кивнул головой.

— Так вот, однажды ночью я была там и услышала слова, предназначенные не для моих ушей. Вилли Лодс был пьян и рассказывал громким голосом одной курочке, которую прижимал к себе, что он скоро будет один из избранных, и получит большой куш. Он назвал имя Борга. Ты знаешь этого парня. Каждый раз, когда в нашей прекрасной Америке происходит какое-нибудь похищение, Борг бывает обычно замешан в нем. Похищения — просто страсть этого человека. В тот момент я не обратила внимания на это, но потом, когда Лодс выпил еще несколько стаканов, он произнес имя Перринар. Тогда я все поняла. Все в городе интересовались, что случилось с Видди Перринаром. Теперь у меня был ответ. Тогда я пошла к Уиллису Перринару и дала ему несколько советов.

— Каких же?

— Прежде всего, я сообщила ему, что его сын похищен и это — работа крутых парней. Потом я ему сказала, что он может использовать меня и что мне хотелось бы немного заработать, а также что я ничего не боюсь и что, может быть, мне удастся войти в такой омут, куда полиции никогда не забраться!

— Ну и ну! Ты не лишена ловкости, моя курочка. А что потом? Что сказал тебе твой приятель Уиллис Перринар?

— Уиллис Перринар заговорил со мной о Накарове. Он подозревает, что организатор похищения — Накаров, хотя он и держится вдали, а также сказал, что Накаров уехал во Францию, куда Джеральдина, которая сходит по нему с ума, последовала за ним. Поэтому он решил послать меня туда, чтобы я передала Джеральдине разговор, который услышала в баре «Сэм Фремен», и попыталась таким образом открыть ей глаза. Кроме того, я должна была наблюдать за ней и помешать ей совершать глупости ради Сержа.

— Я подозреваю, — догадался я, — что это ты попросила Уиллиса Перринара, чтобы он ничего не говорил мне об этом?

— Точно, мой милый, — ответила она. — Во-первых, потому, что ты бы все испортил, во-вторых, потому, что я рассчитывала срезать у тебя на ходу подметки. Мне бы очень хотелось вернуть Видди Перринара и натянуть тебе нос. Но больше всего я нуждалась в деньгах. К тому же старик был так удручен, что согласился со всем, что я ему предложила.

Она пожала плечами, потом добавила:

— Я не сомневалась, что мы будем плыть на одном корабле. Когда я тебя заметила в первый же день плавания, я была напугана. Я сразу же дала радиограмму Джеральдине, в которой говорилось, что я еду к ней по поручению ее отца и что, если она захочет связаться со мной по радио, пусть подписывает свое послание словом «друг». Я сделала это на тот случай, если ты сговоришься с парнями из радиорубки.

— А у тебя, пожалуй, есть мозги, моя дорогая, — прокомментировал я, — это могло тебе дорого обойтись, если бы ты продолжала надувать меня. Но теперь ты можешь скорее быть полезной, чем мешать мне. Скажи-ка, кто активно занимался этим похищением? Какие парни замешаны в этом деле?

— Их трое, — ответила она. — Это Борг, Вилли Лодс и еще одна курочка, мне неизвестная, но говорят, высшего класса. Видди Перринар — парень, которого легко было заманить, пользуясь женщиной, как приманкой. Он ведь влюблялся во всех, с кем встречался, если они были хорошо сложены и приветливо улыбались. Так вот, курочка, о которой идет речь, должна была заманить его в такое место, где его и зацапали. В сущности, это было простое дело.

— Ты не могла бы мне описать девочку, о которой ты говоришь? — Она отрицательно покачала головой.

— К чему это? — спросила она. — Разве это имеет значение?

— Я еще не знаю, — ответил я, — но мне было бы смешно, если бы я узнал, что это — та курочка, которую я застал сегодня утром в твоем номере.

Джуанелла ошеломленно посмотрела на меня.

— Да, — подтвердил я. — Сегодня утром, когда ты была у парикмахера, я приходил к тебе для небольшого конфиденциального разговора. Я узнал, что Джеральдина сбежала, и захотел узнать, не осталась ли об этом какая-нибудь записка у тебя, объясняющая исчезновение этой женщины.

Джуанелла была явно недовольна моим вторжением к ней.

— Когда я находился в спальне, я услышал шум в ванной комнате. Дверь была приоткрыта, и я смог подсмотреть в щелку. Там находилась красивая дама, которая шарила в аптечном шкафчике. Она искала что-то, не знаю, что, потом я скромно удалился. Так что мне интересно знать, не та ли это особа, которая, как ты говоришь, работает с Боргом и Лодсом.

— Но к чему ей было приезжать в Париж?

— По той же причине, что и Боргу. Чтобы получить свою долю добычи, ведь Накаров не мог им заплатить раньше, чем получит выкуп, или, возможно, он хотел их надуть. Во всяком случае, раз Борг приехал в Париж, нет никакого основания считать, что двое других не сделали то же самое.

— Понимаю, — согласилась Джуанелла.

— Ты должна вместе со мной сыграть эту партию, — предложил я.

— Согласна, Лемми. Что я должна делать?

— Я хочу теперь заняться Зелдаром. Может быть, он тоже замешан в деле Перринара, но может быть, и нет. Это мы должны выяснить. Ты знаешь его здешний адрес?

— Да. После того как ты ушел из кафе «Казак», Зелдар сказал, что живет в квартире в жилом комплексе «Мирамар» на улице Мира.

Я посмотрел на часы.

— О'кей, — сказал я. — Вот, что ты сделаешь. Сейчас без двадцати три. В три часа пятнадцать ты позвонишь в «Мирамар» и попросишь соединить тебя с квартирой Зелдара. Когда он будет на проводе, ты скажешь ему, что тебе необходимо увидеться с ним, что у тебя есть нечто важное для передачи ему и что это срочно. Вероятно, этот тип прибежит сюда. Он появится около четырех часов, я же вернусь сейчас в Гранд-отель, чтобы быть поблизости от его жилища, и буду ждать около телефона. Если он решит прийти повидать тебя сейчас же, ты известишь меня.

— О'кей, — сказала она. — А если он придет, что я ему скажу?

— Наплевать на это. Выдумай, что хочешь. Расскажи ему историю о Серже и Эдвани. Скажи ему, что Джеральдина исчезла, и ты сходишь с ума от беспокойства, но только не говори ему, что ты знаешь о смерти Накаровых. Дай ему понять, что ты — приятельница Борга и что ты замешана в деле похищения Видди. Будет интересно, как он на это отреагирует. Во всяком случае, самое важное — это задержать его здесь как можно дольше. Поняла?

Она ответила, что все поняла, а потом, когда я уже подошел к двери, крикнула мне вслед:

— Эй, Лемми, я ведь теперь — твоя помощница, и ты мог бы, как воспитанный человек, пожелать мне доброй ночи!

Я вернулся к ней и поцеловал ее. Она обняла меня за шею и крепко прижалась губами к моим губам. Я вас уверяю, что у этой куколки дьявольский темперамент. Когда я отрывал свои губы от ее, послышался такой же шум, как когда отрывали горчичник от груди моего дедушки.

Она проговорила слабым голосом:

— У тебя есть одно достоинство, мой красавчик. Несмотря на то, что ты так холоден, как будто рожден на Северном полюсе, у тебя замечательная техника.

Она поправила волосы и продолжала:

— Не беспокойся, милый, я задержу здесь этого парня, Зелдара, если для этого придется даже для него танцевать. Ты знаешь, я готова сделать для тебя все, что угодно, хотя ты разбиваешь мое сердце. Теперь иди, Казанова!

Придя в отель, я первым делом принял горячий душ, потом разделся и растянулся на постели. Вскоре после этого зазвонил телефон. Я посмотрел на часы. Три часа двадцать пять минут.

Это была Джуанелла.

— Хэлло, Лемми, — сказала она, — Зелдар находится на пути ко мне. Тем не менее, я хочу знать, что мне сказать ему, когда он придет?

— Скажи ему то, о чем мы условились. Задержи его, по крайней мере, на полчаса.

— Какая неприятность, ведь сейчас почти половина четвертого. А если он вдруг попробует меня изнасиловать?

— Ну и что? — я засмеялся. — Ведь это будет не в первый раз. Если парень попробует это сделать с тобой, выдай ему хорошую порцию по роже.

Потом я спросил уже серьезно:

— А что он сказал?

— У него был очень недоверчивый голос. Он меня спросил, что же это такое, что так меня волнует. Тогда я сказала ему, Джеральдина исчезла и меня это очень беспокоит. Потом я добавила, что подозреваю, она убежала с Накаровым и что мне очень хочется известить об этом полицию. Мне показалось, это заставило его решиться. Он сразу же сказал, что немедленно приедет ко мне и чтобы я до его приезда ничего не предпринимала.

— Браво, — похвалил я ее. — Теперь тебе остается лишь разыграть сильное отчаяние с большим количеством рыданий и стонов. Это ты сможешь с легкостью, моя птичка.

— Это все так, — заметила она, — а что ты сделаешь для меня за это?

— Я куплю тебе конфет в день твоего рождения, — пообещал я. Она презрительно рассмеялась, потом сказала:

— Не беспокойся, мой милый. Я дождусь того дня, когда ты потеряешь бдительность. Этот день обязательно наступит. И тогда ты увидишь, что я с тобой сделаю.

— А что ты мне сделаешь, моя прелесть? — поинтересовался я. Она мне рассказала об этом со всеми подробностями, но я не могу вам это повторить, потому что это прозвучит не совсем прилично.

После того как я пожелал удачи Джуанелле, я положил трубку и быстро скатился вниз по лестнице. Потом направился в «Мирамар». Прежде чем войти, я обошел этот дом кругом, чтобы осмотреться. Это было великолепное здание. Я позвонил и дверь отворилась. Поднявшись по лестнице, я оглядел три двери на каждом этаже. На каждой была прикреплена карточка с фамилией владельца. Я подошел к двери квартиры Зелдара. Замок был очень простой и я быстро открыл его.

Войдя в квартиру, я включил свет и запер за собой дверь. Потом обошел всю квартиру. Никого не было. Квартира состояла из четырех комнат, включая гостиную и кабинет. В кабинете я стал просматривать бумаги, лежавшие на столе. Все они принадлежали фирме «Глэдис, Накаров и Хол». Все это выглядело совершенно невинным. Фирма, казалось, торговала главным образом виски, и в голландском порту у нее был филиал.

Я пошарил также в других комнатах, но ничего не нашел. Я заключил, что или Зелдар ничего не знает о махинациях Накарова, или это — хитрый парень, который знает, где прятать бумаги, чтобы их не нашли.

Меня привела в ярость эта бесполезная прогулка, так как у меня было какое-то предчувствие, что я что-то найду здесь, что направит меня на правильный путь. Это предчувствие оказалось пустышкой. Когда я полностью убедился в этом, то решил смываться. Погасил в каждой комнате свет и вошел в прихожую как раз в тот момент, когда раздался звонок.

Я сунул руку в карман пиджака и достал свой автоматический, но потом сразу же спрятал его, потому что понял, что это не может быть Зелдар. Во-первых, Джуанелла задержала бы парня на более долгий срок, а во-вторых, он не стал бы звонить. У него есть ключ.

Я решил посмотреть. Снял пальто и шляпу, повесив их на вешалку, потом сунул сигарету в рот, придав себе вид человека, живущего здесь. Затем открыл дверь.

Высокий тип с худым лицом стоял у двери. Его губы были искривлены в странной ухмылке. Он держал в руке направленный на меня револьвер крупного калибра. Вид у него был решительный.

— Салют, — прорычал он. — Отодвинься-ка немного, чтобы я мог войти. Не занимайся дверью, я ее закрою. И не вздумай глупить или я тебя пристукну.

Я поблагодарил его и сделал то, что он приказал. Он закрыл за собой дверь и толкнул меня в гостиную. Пошарив у двери, он затем зажег свет.

— Скажи мне, старина, ты уверен, что не ошибся? — спросил я. — Ты думаешь, что это — та квартира, которую ты ищешь, я тебя никогда не видел.

Он бросил шляпу на стул и по-прежнему держал револьвер, направленный на меня.

— Все в порядке, — подтвердил он. — Все о'кей. Меня зовут Лодс, Вилли Лодс, и я не тронусь отсюда, пока не повидаю Накарова и не получу своих ста тысяч долларов. А если я их не получу, то у кого-то будет болеть живот. Очень будет болеть. Ты усек?

Я стоял посреди гостиной Зелдара и смотрел на Лодса. Вы не поверите, но я ликовал. Я не обменял бы свое место на все золото мира, потому что мое предчувствие оправдалось. У меня была уверенность, что я что-то обнаружу у Зелдара, и я обнаружил это что-то. Я нашел Вилли Лодса.

— Дай отдых своим ногам, — сказал я, — садись.

Он увидел бутылку с виски и налил себе хорошую порцию. Он по-прежнему наставлял на меня свою петарду, скорее, для порядка, видимо полагал, что я живу здесь. Он не знал, что у меня под мышкой в кобуре находится мой добрый старый «люгер». Это придавало мне спокойствие и уверенность.

Лодс дошел до камина и повернулся ко мне лицом. Он казался очень довольным собой.

— Ты — Зелдар? — спросил он с ухмылкой.

Я ответил ему, что я не Зелдар, а его личный секретарь.

— Тогда все прекрасно. А где же сам Зелдар?

— Он скоро вернется, — ответил я.

Я попросил у него разрешения закурить и сделал это исключительно для того, чтобы он привык видеть мои руки в движении.

— Давай, — позволил он.

Я достал из кармана портсигар, взял сигарету и закурил. Но не положил портсигар обратно, а немного пожонглировал им.

Слегка подбросил его и поймал, как бы машинально.

Потом я сказал ему:

— Зелдар, без сомнения, не обрадуется при виде тебя и, возможно, спросит, почему ты пришел сюда с петардой в руках.

— Ах, так? — разозлился он. — Дитя подонков, ведьмы и…

— Послушай, Лодс, — произнес я с таким видом, будто был шокирован, что он так ругает Зелдара, — тебе не кажется, что ты немного преувеличиваешь? Зелдар никого не обманул.

— Разве нет? — прохрипел он. — Во всяком случае, кто-то сыграл со мной злую шутку. Если бы ты лучше знал меня, то понял бы, что я не переношу таких шуток.

— Но, в конце концов, Лодс, что тебе сделали? На что ты жалуешься?

Чтобы показать ему, что я в курсе дела Перринара, я добавил:

— Разве Накаров не отвалил обещанной награды?

Он повернулся и плюнул в огонь.

— Зелдар прекрасно знает, что Накаров не заплатил мне, — проворчал он. — Этот подонок заставил меня прогуляться впустую. Был уговор, что мне заплатят в Нью-Йорке, но этого не случилось. И это после всей той работы, которую мы проделали: я, Борг и курочка, чтобы захватить парня Видди и посадить его на корабль. После чего муштровать его. И когда все было закончено, что же произошло? Накаров уложил чемоданы и удрал в Париж. Все, что я имел от него, так это — проклятое письмо. Вот почему ты видишь меня сегодня здесь.

Я старательно пускал красивые кольца дыма. Это давало мне возможность подумать.

Через некоторое время я спросил:

— Ты его уже видел? Что он тебе сказал?

— Я его не видел, — ответил он. — Я не смог его найти. Мне кажется, что он прячется от меня.

Парень еще раз плюнул в камин, потом добавил:

— Вчера вечером мне удалось узнать, где он живет, но я не хотел идти к нему вот так. Не хотел рисковать встретить у него других парней. Я хотел заставить его прийти ко мне. Я поговорил бы с ним с помощью рукоятки моей петарды. Тогда я позвонил ему по телефону, но мне ответила какая-то девица.

Я утвердительно кивнул. Это, вероятно, была Эдвани.

— В котором часу это было?

— Около половины третьего ночи, — ответил Лодс. — Я спросил, здесь ли полковник Накаров. И она сказала, что его нет и что он не вернется. Я объяснил ей, что меня зовут Лодс, и спросил, нет ли у нее для меня записки или чего-нибудь в этом роде. Она ответила, что есть и что Накаров просил передать мне, чтобы я отправился к Зелдару для получения платы, и назвала мне его адрес.

Я внутренне смеялся. После того как она убила Сержа и перед тем, как отравиться самой, Эдвани здорово пошутила с Зелдаром. Она послала к нему Лодса.

Во время этого разговора я сидел и слегка поигрывал своим портсигаром.

— Послушай, старина, — обратился я к Лодсу, — мне кажется, что ты ошибаешься насчет Зелдара. Это — не такой парень, который может оказаться неприятным. Я уверен, что он отдаст тебе деньги, которые тебе должны. Если в этой компании есть мошенник, то это не он, а сам Накаров. Я готов держать пари, что русский собирается надуть не только тебя, но и самого Зелдара. Зелдар — правильный парень. Когда для него делают работу, то получают и плату за нее.

Мои слова явно пришлись по душе Лодсу. Я видел, как его лицо становилось менее напряженным.

В этот момент моя сигарета была выкурена почти до конца. Я бросил окурок, открыл портсигар, достал другую и закурил снова. Потом встал и протянул ему свой портсигар. Левой рукой он взял сигарету.

Я громко защелкнул портсигар и в тот момент, когда он совал сигарету в рот, я сделал жест, как будто собираюсь положить портсигар во внутренний карман пиджака. Когда моя рука проникла под пиджак, я неожиданно выронил портсигар и схватил «люгер».

Рука Лодса, в которой он держал свой пистолет, свисала в сторону. Он только успел захватить зубами сигарету, когда увидел мою петарду, появляющуюся из пиджака.

В тот момент, когда он начал поднимать правую руку, я выбросил вперед левую ногу. Это захватило его врасплох, а моя правая рука ударила его по затылку. Я ударил его по голове рукояткой «люгера». Он ничего не успел сказать и потерял сознание.

Схватив телефонную трубку, я позвонил Эруарду. Звонил довольно долго, пока тот не снял трубку. Голос у него был сонный.

— Хелло, Эруард! Это Кошен. Я буду говорить быстро и мало, чтобы нас не успели прервать. Я по горло в работе.

Я коротко рассказал ему, что произошло. Попросил его немедленно приехать сюда, чтобы поместить Лодса в «холодильник». Потом я попросил его, чтобы двое людей остались здесь дожидаться возвращения Зелдара и тоже забрать его под каким-нибудь предлогом и держать до тех пор, пока я не объявлюсь снова. Эруард ответил, что сделает это, а потом добавил, ему кажется, дело движется довольно успешно.

— Еще как! — воскликнул я. — Если бы вы были здесь, то тоже посмеялись бы вместе со мной.

Потом я попросил позвонить в Бурже, чтобы приготовили самолет и чтобы у пилота была готова виза и мы могли сразу же взлететь, как только я прибуду туда. Эруард пообещал немедленно заняться всем этим.

Я попросил его еще об одной вещи. Сказал, что к нему придет одна куколка от моего имени и что ее зовут Джуанелла Риллуотер. Это девочка, которой занимался Брикюэ, но теперь она работает на нас. Я поручил ей передать ему некоторые сведения и просил помочь ей, чем он только сможет, в работе. Эруард заверил меня, что все сделает, как я прошу. Потом он еще немного посмеялся и сказал, что мой метод поразителен и, даже можно сказать, уникален.

Я ответил, что когда увижу его, расскажу ему историю, которая заставит его шевелить ушами так сильно, что он будет вынужден привязать их веревкой, и положил трубку.

Лодс по-прежнему лежал без движения. Я обшарил его и нашел бумажник и письма, сунул их в карман, а кстати, и его револьвер. Потом я обрезал телефонный провод, взял галстук парня и связал его. После этого я быстро смотался оттуда.

Было почти пять часов, когда я снова появился в отеле «Сент-Анн». Джуанелла страшно зевала, но выглядела очень аппетитно в неглиже из крепдешина.

Она начала было рассказывать, но я сказал ей, чтобы она заткнулась и налила мне выпить, оставаясь благоразумной и тихой, потому что мне нужно прочесть кое-какие письма.

Она налила мне виски и растянулась на диване.

Я достал из кармана письма Лодса и начал просматривать их. Было одно письмо, особо привлекшее мое внимание:

Прочитав письмо, я улыбнулся. Наконец-то я начал яснее видеть. Это было письмо, которое Накаров написал Лодсу в Нью-Йорк, где парень дожидался своей добычи. Оно многое открыло мне.

Слуга принес нам кофе, который был заказан Джуанеллой. Она наполнила две чашки и мы закурили сигареты. Я предложил ей устроиться поудобнее и внимательно выслушать меня.

— Вот программа, — начал я. — Я быстро покину Париж и скроюсь. Ты должна будешь сделать в точности то, что я тебе скажу. В противном случае, тебе придется заказать себе черное платье, чтобы присутствовать на моих похоронах.

— Почему бы нет? — спросила она.

— Ты бы плакала и у тебя были бы красные глаза, — ответил я на ее немного рискованную шутку.

— В случае удачи, — продолжал я, — полагаю вернуться через четыре-пять дней и привезти для всех хорошие новости. Вот как я представляю себе эту комбинацию: Серж Накаров сам по себе не был ведущей фигурой в деле похищения. Он работал на Зелдара. Этот парень тянул за веревочки, но Лодс и другие этого не знали. Когда Серж уехал из Нью-Йорка, чтобы вернуться в Париж, он отлично знал, что Джеральдина сходит по нему с ума и обязательно приедет, чтобы быть с ним. Потом на сцену вышел Родни Уилкс и раскрыл план банды. Серж получил приказ избавиться от Уилкса под угрозой остаться без своего куска пирога. Серж был сильно недоволен, получив от Лодса письмо, в котором тот требовал свою долю, а у него денег не было. Он послал Лодсу в ответ письмо, которое я только что прочел. Лодс связался со своей подругой, которая шарила в твоей ванной комнате. Хотелось бы мне знать, что она надеялась там найти. Между тем, Эдвани прикончила своего Сержа. Почему она это сделала? Она никогда не игнорировала тот факт, что Серж участвовал в деле похищения Видди, но сделала она это не по той причине. Я скажу тебе, почему она это сделала: чтобы помешать Сержу сделать что-то другое. Наклевывалось что-то еще, кроме похищения, и она об этом узнала.

— О'кей, Шерлок Холмс, — прервала Джуанелла мой рассказ. — Отлично. Она обнаружила что-то, кроме похищения. Но к чему же убивать себя? Почему просто не выдать Сержа? Вы бы были снисходительны к ней, если бы она это сделала. Она могла, таким образом, остаться чистой.

— Очень разумно, Джуанелла. Это как раз меня и беспокоит. Теперь я знаю ответ. Эдвани прикончила Сержа потому, что знала, она не сможет остановить машину, которую Серж и Зелдар запустили.

Джуанелла пожала плечами.

— Я, вероятно, глупа, — вздохнула она, — но я все же не понимаю.

— Заставь поработать свои мозги, Джуанелла. Скажи мне, почему одни парни похищают других парней?

— Ради денег, — ответила она. — Чтобы получить выкуп.

— О'кей, — согласился я. — Что же происходит дальше? Похищение Видди Перринара отлично удалось. Значит, им оставалось лишь послать счет старому Перринару и ждать, пока тот заплатит. Разве они сделали это? Совсем нет. Они наделали кучу других вещей. Они вызвали Джеральдину в Париж. И только после этого Уиллис Перринар получил известие, которое заставило его немедленно телеграфировать мне, чтобы я все бросил. Естественно, я решил, что это было вызвано требованием выкупа. Но это оказалось не так.

— А почему нет? — спросила Джуанелла.

— Во-первых, потому, — продолжал я, — что они не получили выкуп. Иначе Лодс, Борг и его девица не вопили бы, что не получили своей доли. Во-вторых, не надо забывать еще исчезновения Джеральдины.

— И что? — спросила Джуанелла. — Я по-прежнему не понимаю.

— Заставь поработать свои мозги еще немного, Джуанелла. В настоящий момент у Джеральдины уже нет иллюзий относительно Накарова по той простой причине, что ты открыла ей глаза. Ты доказала, что ею воспользовались, чтобы похитить Видди. Тебе прекрасно известно, что она продолжала видеться с Сержем исключительно потому, что надеялась узнать, где находится Видди. Но теперь она исчезла. Я могу тебя заверить, что ее не похитили. Она взяла свой багаж и не сказала ни слова ни тебе, ни мне. Почему?

— Действительно, почему? — переспросила Джуанелла.

— Потому что она получила приказ, — ответил я. — Потому что Видди Перринар был похищен не для получения выкупа. Его похитили, чтобы заставить его и его отца сделать что-то другое.

Я достал письмо из кармана, то самое, что взял у Лодса.

— Послушай выдержку из этого письма: «Вы опасались, что наш молодой друг не согласится на наши условия, но это исключено. Даже в том случае, если он не испугается угрозы смерти, наш второй вариант, безусловно, сломит его окончательно».

Помолчав, я продолжал:

— В этом преимущество похищения. Они завладели Видди, чтобы заставить его что-то сделать. Потом они сконтактировались со старым Перринаром и сказали ему, что он должен предпринять со своей стороны. Они знали, что Уиллис Перринар сделает все, потому что у них его сын, и старик побоится, что они уничтожат его. Но им понадобилась вторая жизнь, чтобы заставить Видди слушаться их.

Джуанелла вытаращила глаза.

— Боже, — прошептала она.

— Ты соображаешь, какой это трюк? — спросил я. — Итак, что же они делают? Кто-то звонит Джеральдине в отель «Дьедонне» и приказывает ей быстро уложить чемоданы и лететь в Лондон. Ей было велено не терять ни секунды и уезжать, не повидав ни одного человека, а если она не послушается, Видди будет уничтожен. И она послушалась. Итак, банда держит в своих руках обоих молодых Перринаров: Джеральдину в Лондоне, а Видди где-то в другом месте. Если Видди откажется сделать то, что они прикажут, они пригрозят убить Джеральдину. Если Джеральдина откажется их слушать, они пообещают уничтожить Видди. Если старый Перринар откажется следовать их инструкциям, они сообщат ему, что уничтожат обоих его детей. Это они сделают в любом случае, потому что они не могут позволить себе другого.

Джуанелла ничего не ответила. Она подошла к столу и снова наполнила наши стаканы, потом принесла мне мой.

— Выпьем за здоровье обоих бедных детей, — сказала она. — И чтобы бог помог нам вытащить их оттуда.

— У нас есть шанс на успех, — заметил я.

— Что же ты будешь делать с Зелдаром, Лемми? Когда он только что был здесь, он был так же невозмутимо спокоен, каким выглядел тогда в кафе «Казак». Когда я ему сказала, что хочу известить полицию об исчезновении Джеральдины, он сказал, что это не совсем удачная идея, хотя и вполне необходимая, но чтобы я это не делала сама. Ему предстоит пойти повидаться с инспектором Эруардом, чтобы поговорить насчет одного дела, которым он занимается вместе с тобой. Он воспользуется случаем и поговорит с Эруардом и о Джеральдине. У меня такое впечатление, что этот парень все предусмотрел, чтобы вылезти сухим из воды. — Я засмеялся.

— Не беспокойся о нем, Джуанелла. В настоящий момент его уже, наверное, загарпунили. Я просил Эруарда послать своих людей, чтобы они дождались его у него дома и забрали, и я хорошо сделал, потому что не хочу, чтобы этот парень проследил, куда я отправляюсь.

— А куда ты поедешь, Лемми?

Я усмехнулся.

— Я поеду в отпуск отдохнуть в Делфзейле, в Голландии. Мне это просто необходимо.

Но это не рассмешило Джуанеллу.

— Мне необходимо поехать туда, Джуанелла, потому что там произойдет битва. Я бы этого не понял без послания Родни Уилкса, которое я нашел в его комнате в отеле, написанное карандашом на обороте конверта. Зелдар до меня побывал там и обшарил все, но не обратил внимания на этот конверт. До сегодняшней ночи я не понимал, о чем там идет речь, потому что иногда бываю слеп до такой степени, что не вижу дальше своего носа. Когда я только что был у Зелдара, я просмотрел все бумаги: финансовые отчеты и прочее. И все это касалось фирмы «Глэдис, Накаров и Хол» и ее филиала в Делфзейле, в Голландии. Меня это не заинтересовало тогда, когда я был дома у Зелдара, но по дороге сюда мне вдруг вспомнилось написанное Родни, и это было, как удар грома. Слова, написанные на обороте конверта были следующие: «До семи четыре. Вы хотите это сухим? Какое количество?»

Джуанелла, сильно заинтригованная, наклонилась ко мне.

— Что же это означало?

— Первая фраза относилась ко мне. Это, как бы сказать, имя и адрес, потому что номер моего удостоверения ФБР сорок семь. Этот номер я прибавляю к каждой своей телеграмме, чтобы доказать, что она действительно от меня. Эти номера из предосторожности часто меняются. Итак, Родни это зашифровал так: «До семи четыре». Следующая фраза: «Вы хотите это сухим?» Что я всегда пью сухим? Виски, конечно. Третья фраза: «Какое количество?» Ну, что ж, тебе известно, какая у меня обычная норма. Это на четыре пальца. Зелдар — парень, у которого на левой руке не функционируют четыре пальца. Таким образом, вот, что обнаружил Родни и хотел сообщить мне: откуда идет виски, в это место я должен поехать. Парень, которого нужно загарпунить, — это парень с четырьмя парализованными пальцами.

Джуанелла встала и, подойдя к окну, приподняла шторы. Первые признаки зари уже виднелись в небе.

— Ты должен быть очень осторожен, Лемми. Если ты попадешь в руки этих людей…

Она не закончила фразу, но я знал, что она хотела сказать, и я был согласен с ней.

— Но не воображай, что это Лемми Кошен отправится в Голландию. Абсолютно нет! Это Вилли Лодс отправится за своей добычей. Я полагаю, что единственные персоны, знавшие Лодса в лицо, были: Накаров, который мертв, и Зелдар, который будет находиться в «холодильнике» у моего друга Эруарда. Так что я рассчитываю на удачу.

— Желаю тебе большой удачи, Лемми. А я? Что мне теперь делать?

— В настоящий момент принеси мне писчей бумаги.

И я стал писать длинное послание моему старому другу — инспектору Херрику из специальной бригады в Скотленд-Ярде, в Лондоне. Я пересказал ему всю эту историю, во всяком случае, самое важное.

Я попросил его поискать, не существует ли филиал фирмы «Глэдис, Накаров и Хол» в Лондоне или его окрестностях, и попытаться отыскать Джеральдину, чтобы вырвать ее из рук банды и уберечь от страшной опасности, нависшей над ней. Я написал ему, чтобы он действовал быстро, потому что события не ждали.

Закончив письмо, я заклеил его и отдал Джуанелле. Потом посоветовал ей поспать час или два, а затем отправиться к Эруарду, в здание Бюро Национальной безопасности. Я сказал, что Эруард предупрежден о ее посещении. Нужно было, чтобы он как можно быстрее устроил ей самолет до Лондона. Прибыв туда, она должна будет немедленно отправиться в Скотленд-Ярд, чтобы встретиться с Херриком.

Джуанелла ответила, что все будет в полном порядке.

Я взял свою шляпу и исчез.

Видимо, дело, которое было поручено, очень взбудоражило Джуанеллу, потому что когда я закрывал дверь, она не попросила, чтобы я ее поцеловал.

За открытым окном слышались шаги, даже топот по дороге. Это, без сомнения, опять были резервисты голландской армии, марширующие по дороге в Гренинген.

Я погасил свет в своей комнате и выглянул наружу. Ветер со страшной силой свистел, продувая старый городок, и производил странные звуки. Было темно, как в печи. Я опустил шторы на место и подошел к зеркалу. Мне казалось, я правильно рассчитал, каким должны представлять Лодса люди, не знающие его внешности.

Я надел на себя яркую рубашку. Я был не очень спокоен, потому что ввязался в историю, немного рискованную.

Я прибыл в Голландию с моим американским паспортом, но зарегистрировался в отеле под именем Вилли Лодса. Я совершенно не был уверен, что голландский полицейский не попросит у меня удостоверения личности и, если это случится, то при существовавшей здесь обстановке подручные мистера Гитлера, расположившиеся на границе, сразу же бросят меня в тюрьму, как подозреваемого в шпионаже. Даже если я им объясню, кто я на самом деле, это, вероятно, не улучшит моей судьбы.

Вы, может быть, видели картины старых голландских мастеров, изображавшие старые города. Такой же и Делфзейл. Это место не имеет никакого отношения к войне, но сейчас здесь происходили странные вещи. Жители города не совсем понимали, кто виновник всего этого, но все были взволнованы и обеспокоены. Вся атмосфера была пропитана беспокойством.

Я достал из чемодана последнюю бутылку виски и принял изрядную порцию, потом достал свой «люгер» и сунул в кобуру под мышкой.

Настало время заняться бизнесом.

Я шел уже более десяти минут, когда внезапно появилась луна. Это помогло мне сориентироваться. Я шел быстро, держась в тени, потому что по всем дорогам, ведущим в порт, располагались часовые полиции и армии. Им могло не понравиться мое лицо.

Шагая, я молил доброго бога, чтобы он направил меня на верную дорогу к зданию филиала фирмы «Глэдис, Накаров и Хол». Сегодня днем у меня состоялся небольшой конфиденциальный разговор с консулом Соединенных Штатов Америки. Консул, насколько мог, объяснил мне, как ориентироваться в этой местности.

У меня было предчувствие, что эта ночь станет для меня роковой.

Наконец я дошел до небольшого двухэтажного здания. Крупными буквами на фасаде было выведено: «Глэдис, Накаров и Хол». Я надвинул поля шляпы на один глаз и пересек шоссе. Как раз в этот момент открылась небольшая дверь, и из нее вышли два человека, которые повернули в сторону города.

Я подождал немного, потом пошел следом за ними. Мужчина был очень высок, а у женщины фигура казалась такой, как нужно, и, надо сказать, у нее была очень приятная походка.

Этот тип, возможно, был Глэдисом, а так как его-то я и хотел видеть, то все вышло весьма удачно.

Они явно не торопились, можно даже сказать, что они шли прогулочным шагом. Девица просунула свою руку под руку парня. Им, вероятно, было хорошо друг с другом. Они сначала повернули на улицу направо, потом налево. Наконец, остановились перед освещенной дверью и вошли в дом.

Когда я, в свою очередь, дошел до двери, то заглянул через занавески в небольших белых и красных квадратиках и увидел, что это — таверна. Обычный декор для заведения такого типа этой страны: дубовый паркет, дубовые панели, толстые балки на потолке, старые гравюры и старинные горшки. Место, где американские туристы любят фотографироваться, чтобы повесить фото у себя на стене, когда вернутся домой.

Я быстро обежал взглядом помещение, и у меня внезапно перехватило дыхание. Парень, за которым я следил, сидел за столом спиной ко мне, а напротив него, что-то с живостью говорившая, сидела его спутница. Это была та самая девочка, которую я обнаружил однажды в отеле «Сент-Анн» и которая шарила в ванной комнате у Джуанеллы. Я готов был держать пари на целый ящик виски против бутылки лимонада, что эта была приятельница Лодса.

Я не мог оставаться здесь, около двери. Я перешел через дорогу и устроился в тени какой-то двери, находившейся точно напротив, и стал ждать, когда они выйдут. Это продолжалось около двадцати минут, во время которых я глубоко задумался о жизни вообще и житейских сюрпризах, в частности.

Вы должны понять, что я был недоволен собой. Я приехал в это место с намерением выдать себя за Лодса и вот прямо попадаю на единственную куколку, на которую не следовало попадать, на девицу, которая будет вопить на весь мир, что я могу быть кем угодно, но только не Лодсом.

Наконец, они вышли из таверны, а я, как тень, последовал за ними. Они вышли на главную улицу, преодолели несколько поворотов на маленькие улочки и, наконец, пришли к небольшому отелю. Я видел, как этот тип попрощался с девицей и продолжал свой путь.

Я колебался секунду, не зная, что делать, потом решился и вошел в отель. В глубине холла находилась застекленная дверь, которая вела в кабину с сонным парнем внутри. Я подошел к нему и спросил, говорит ли он по-английски. Он ответил, что говорит. Тогда я рассказал ему, что я — американец и что я повсюду ищу своих друзей, с которыми должен встретиться в этом городе. Потом я объяснил ему, что, видимо, произошла какая-то путаница с отелями и попросил его показать мне список его клиентов, чтобы узнать, не остановились ли мои друзья именно в этом отеле. Одновременно с этим я горячо молился, чтобы он не спросил меня об их фамилиях.

Мне повезло. Он протянул мне книгу записей и сказал, чтобы я посмотрел сам. Я сразу же нашел, что искал. Там была лишь одна фамилия, которая могла принадлежать этой мышке. У нее была комната номер пятнадцать и она была прописана под именем мисс Ардена Ванделл из Нью-Йорка.

Я издал восклицание, показывавшее моему церберу, что я в восторге, потому что нашел своего друга. Он тоже был в восторге или хотел казаться таким. Он спросил меня, должен ли он послать кого-нибудь, чтобы предупредить даму, но я ответил, что если он не возражает, то я хотел бы устроить даме сюрприз, ведь мисс Ардена Ванделл — моя большая приятельница и она будет очень рада увидеть меня. Это заставило его усмехнуться и он предложил мне пройти к ней, ее номер находится на втором этаже.

Я закурил и поднялся на этаж. Перед дверью под номером пятнадцать я достал свой «люгер» и спрятал под пальто, потом постучал в дверь. Через несколько секунд дверь открылась.

Это была действительно та курочка, которая шарила в ванной комнате у Джуанеллы. Коридор, в котором я находился, был темный, но из комнаты выбивался яркий свет. Девица стояла прямо в обрамлении двери. Я показал ей свой «люгер».

— Пройдем к тебе, — сказал я тихим голосом. — И главное без шума. Мне надо с тобой поговорить.

Испуганная, она вошла в комнату. Я последовал за ней и закрыл за собой дверь.

Потом я вложил «люгер» на место.

— Прости за револьвер, Ардена, — сказал я, — но ты понимаешь, нельзя, чтобы ты закричала, потому что я выдал себя за твоего старого друга.

Она подошла к камину и зажгла огонь, потом повернулась ко мне лицом. Как говорят англичане, она была так же холодна, как айсберг. Похоже, она была малосговорчивой малышкой.

Я уже говорил, что у этой мышки фигурка ласкала глаз, но теперь я заметил, как говорят французы, что у нее было еще много и других прелестей.

Волосы у нее были черные, как смоль, а глаза синие и кожа очень белая, и совсем маленький носик, который, казалось, выражал удивление, что находится на своем месте. Потом у меня создалось впечатление, что эта девочка — твердый орешек и что даже землетрясение не лишит ее хладнокровия и выдержки.

Я положил шляпу на стул, предложил ей сигарету и закурил сам, потом начал свое повествование.

— Поговорим о бизнесе, — сказал я, — мне кажется, что ты и я находимся в неприятностях по самую шею. Так как ты — добрая подруга Лодса, тебе не доставит удовольствия узнать, что у него еще больше неприятностей, чем у нас. Поэтому я и пришел сюда.

Она медленно выпустила дым из ноздрей и спросила:

— Что Вилли в опасности? Но прежде всего, кто ты?

Я ждал этого вопроса и мой ответ был готов.

— В 1936 году у Вилли были неприятности с полицией штата Мичиган по поводу вооруженного нападения на дороге. С ним был также и другой ловкий парень, которого звали Хойт. У легавых Мичигана ничего против него не было, но Вилли они забрали. Так вот, это я, Чарли Хойт. Я — большой друг Вилли. Может быть, ты слышала обо мне?

— Разумеется, но расскажи мне сначала о Вилли.

— Вилли находится в «холодильнике» в Париже, — продолжал я. — Это случилось с ним, когда он пытался получить причитающиеся ему деньги за похищение Видди Перринара. Думаю, ты не станешь возражать, если я скажу, что он послал тебя сюда по той же причине. Это парень, у которого есть голова и который подумал, что если ему не удастся дело во Франции, то, возможно, удастся здесь. Но Вилли был неосторожен. Я встретился с ним в Париже и он рассказал мне всю историю похищения. Он сказал мне, что, возможно, прибегнет к моей помощи, если это будет необходимо, чтобы получить свой кусок пирога. Он пообещал также, что в этом случае он и мне даст кусок, но, как я только что сказал тебе, он действовал слишком быстро. Вилли хотел получить проценты с одного парня, которого зовут Зелдар. Он отправился к нему с петардой, но этот парень Зелдар где-то задержался, а легавые были там и они захватили Вилли. Потом, четыре дня назад, Вилли вызвал адвоката, который пришел к нему в тюрьму. Вилли передал ему письмо для меня. В этом письме он писал, что ты находишься в Делфзейле и что он хочет, чтобы я отправился к тебе и посмотрел, не нуждаешься ли ты в помощи. Вероятно, он подумал, что у тебя здесь тоже могут быть неприятности.

Она понимающе улыбнулась.

— Мне кажется, что ты прав, — сказала она. — Хочешь что-нибудь выпить?

— Всегда, — ответил я.

Она налила мне хорошую порцию виски.

— Мне бы очень хотелось доверять тебе, Чарли, но я должна быть совершенно уверена, что ты не надуваешь меня. Расскажи мне еще что-нибудь, что тебе известно об этом деле.

— Я расскажу тебе столько, что ты будешь просто поражена. Я сожалею, что уничтожил письмо Вилли, написанное им в «холодильнике». У тебя волосы поднялись бы дыбом на голове. Эти парни предали Вилли и тебя вместе с ним.

Она подняла брови.

— Как это? — удивилась она.

— Они заставляли Борга, Лодса и тебя поверить, что похищение Видди было обычным похищением. Этот подонок Накаров сказал вам, что как только вы увезете Видди на корабль, отцу его будет послано требование о выкупе. А как только старик выплатит его, Видди будет возвращен ему и вы получите свою долю. Но они преследовали более обширные и далекоидущие планы…

— Мне кажется, что я тебя поняла, — произнесла Ардена. — За этим было что-то другое. Продолжай свою историю, Чарли.

Но я сначала немного передохнул, прежде чем продолжать. Я сотворил небольшую молитву, чтобы что-нибудь не испортить в своей истории, иначе эта курочка меня просто сожрет. Это — не глупая гусыня, которую можно усыпить пустыми россказнями. Она хотела знать все, что мог мне сообщить Вилли.

— Еще бы! Конечно, что-то другое, — подтвердил я. — К тому же Вилли получил письмо от Накарова, который старался его заверить относительно денег и писал, что они будут, когда комбинация, которая намечалась в Париже, даст результаты. Может быть, Вилли показывал тебе это письмо?

Она не ответила. Я продолжал:

— Тогда Вилли написал мне в письме, что Уиллис Перринар отправил в Париж женщину. Ее зовут Джуанелла Риллуотер. Она должна была заложить в ухо Джеральдины Перринар, которая приехала во Францию для встречи со своим казаком, «блоху». Вилли был уверен, что Накаров никогда и не собирался заставлять старого Перринара выложить свои денежки, потому что его интересовало другое. Это нечто другое и должно было быть исключительно важным. Но самое важное для Вилли, тебя и Борга — это то, что вы можете быть уверены: вас хотели надуть. И вы ничего не смогли бы сделать. Это было чистое мошенничество.

Ардена улыбнулась. Уверяю вас, несмотря на то что у этой куколки очаровательный ротик и сверкающие зубки, в ее улыбке было что-то хищное. Эта девочка действительно была очень опасна.

Она взяла мой стакан и снова наполнила его.

— Ты мне кажешься в порядке, Чарли. Я вижу, что ты знаешь, о чем говоришь.

Она снова улыбнулась.

— Но я не стала бы говорить, что банда Накарова надула нас. Пока еще нет! У меня такое чувство, что, покидая Делфзейл, я увезу с собой свою долю. Я рада, что ты приехал, возможно, мне понадобится твоя помощь.

— Я тоже так думаю, — согласился я, — потому что само по себе это не кончится. А место здесь мне не нравится. Здесь слишком темно и, можно сказать, мрачно. На каждом шагу пахнет опасностью.

Она вернулась к камину.

— А что ты собирался здесь делать? — спросила она. — Я хочу сказать в случае, если бы ты не нашел меня?

— Я и сам точно не знаю, — ответил я. — Я собирался следовать советам Вилли. В своем письме мне он писал, что ты должна находиться здесь, и когда я тебя обнаружу, то должен сказать тебе, что приехал оказать тебе помощь. А если я не найду тебя, то мне надо войти в контакт с теми парнями, которые стоят позади Накарова: с Глэдисом, Холом или Зелдаром, и сказать им, что он поручил мне представлять его интересы и потребовать от них его долю. Если они не согласятся, то нужно открыть пошире пасть и угрожать им, что я расскажу полиции все, что мне известно. Он меня также предупредил, что парни, безусловно, станут вести себя скверно, как только я им это скажу…

Я широко улыбнулся и добавил:

— Но Вилли меня знает. Он знает, что я тоже могу быть скверным, когда нужно.

— Очень рада услышать это, — обрадовалась Ардена, — мне кажется, придется нажать на них, чтобы получить от этих подонков часть, которая причитается нам.

Некоторое время она молчала, потом добавила:

— Предположим, ты прав относительно того, что за похищение Видди Перринара они собирались получить не деньги. Что же тогда, как ты думаешь?

— Это моя догадка, но думаю, она правильна.

Я выпустил великолепное кольцо дыма и сквозь него посмотрел на Ардену, потом сказал:

— Скажи мне, Ардена, ты бывала здесь в порту?

Она утвердительно кивнула.

— Так вот, я еще туда не ходил. Но я готов держать пари, что там пришвартованы одно или два судна навигационной компании Перринара.

Она улыбнулась.

— Ты опять прав, Чарли. Два судна Перринара там стоят на якоре.

— Мое второе пари, — продолжал я, — в том, что Видди был привезен сюда на одном из судов, куда Вилли, Борг и ты заманили его с помощью членов экипажа, предварительно оглушив его или дав нанюхаться хлороформу.

Ардена ничего не ответила и стала ходить по комнате. Было ясно, что она напряженно думала. Готов держать пари, что она спрашивала себя, до какой степени она может рассчитывать на меня в этой обстановке.

Я хочу, чтобы вы поняли, что моя игра, будто я — Чарли Хойт, старый приятель Вилли Лодса, выглядела совершенно естественной. Также было естественным, что Вилли поручил мне, как своей последней надежде, получить его долю добычи. Потому что Чарли Хойт — идеальный парень для разных опасных дел, и он знаменит в Соединенных Штатах Америки почти так же, как известный разбойник Джесси Джейнс. Он из категории парней, которые сами делают самую тяжелую работу.

Ардена прекратила хождение и остановилась передо мной.

— Послушай, Чарли, — сказала она, — я верю тебе. К тому же я нуждаюсь в твоей помощи, но помни, что если ты попытаешься меня надуть, тебе придется плохо. Все время помни это.

Нужно было, чтобы я полностью убедил ее.

— Послушай, Ардена, я хочу играть с открытыми картами. Я не могу вернуться в Штаты из-за легавого, которого прикончил в Мичигане в тридцать шестом, когда участвовал в нападении вместе с Вилли. Понимаешь. У меня было немного сбережений, но они подошли к концу. Я полностью выжат, и мне необходимо наполниться. Я хочу отправиться куда-нибудь, где нет войны, в такое место, где можно спокойно тянуть виски и время от времени прогуливаться с куколкой, не разбивая себе лица на темных улицах. Вот и все мои желания. Ты можешь мне верить, раз я говорю тебе, что я — порядочный парень.

— О'кей, — согласилась она. — Пакт заключен. Я рада, что ты здесь, так как работа не будет легкой. Эти люди исключительно опасны.

— У тебя есть сведения, которых нет у меня?

Ардена ответила не сразу. Она подошла к столу, налила чистого виски и выпила залпом. Меня восхитило, как она проделала это. Потом сказала:

— Ты догадался о многом, но тебе неизвестна и половина этой истории.

— Ну, что ж, валяй, Ардена. Расскажи мне все. Это, возможно, наведет меня на новые идеи.

— Вся эта комбинация зародилась в Англии, — начала она. — Я была там в тот момент вместе с Вилли. Нам хотелось на некоторое время позабыть об Америке. Там мы познакомились с Накаровым и его женой Эдвани. Они предложили нам вступить в дело с похищением Видди Перринара. Представили они это, как обычное похищение, и больше ничего. Все, что нам нужно было сделать, так это увезти и спрятать молодого Перринара. Тогда Вилли и я вернулись в Нью-Йорк, чтобы подготовить это дело. Но внезапно возникла угроза войны, и Серж сказал нам, чтобы мы немедленно принялись за дело. Серж заверил нас, что задуманный план ни в чем не изменился. Работа была несложной. Старый Перринар по горло был занят производством военных материалов, которые он собирался продавать союзникам, а Видди был занят в конторе, работая, как негр. Это ему не очень нравилось. В подходящий момент я закинула удочку, и он сразу же на нее клюнул. Я увлекла его в нужное место, и нашим парням осталось только подобрать его. Дело было сделано. Вилли поверил заверениям Накарова, но я сразу же прониклась к нему недоверием. Во-первых, мне показалось странным, что Видди увезли на одном из судов его отца. Затем я обнаружила, что Накаров с большим трудом смог ввести в члены экипажа грузового судна своих людей, чтобы они занимались Видди. К чему все это, когда так просто было пересечь мексиканскую границу и держать его там, пока старый Перринар не выложит выкуп в два миллиона долларов. Теперь мне известна вся эта история, так как Глэдис рассказал мне все без утайки.

Я сказала Глэдису, что Накаров нахально надул Вилли и присвоил нашу часть денег. Я приехала сюда в надежде что-нибудь получить. Глэдис вбил себе в голову, что моя внешность в его вкусе, и посоветовал мне остаться здесь, чтобы он мог заняться мной.

— Это — хорошая работа, — съязвил я.

— Прошу тебя поверить, что ассоциация Глэдиса-Накарова не лишена мозгов. У нее их в избытке. Послушай продолжение истории. Накаров — вовсе не болван. Пока он ухаживал за Джеральдиной в Америке, он выведал все, что могло быть ему полезно. И от Видди, который был его приятелем, он узнал, что старый Перринар не сомневался, что в Европе скоро начнется война. Его заводы уже начали выпускать военные материалы, которые он собирался продавать союзникам, желая им победы. Он рассчитывал также на нейтралитет, предложенный Рузвельтом. План старого Перринара заключался в том, чтобы его корабли сразу бы вышли в море и направились к Англии. Он собирался продавать Англии не только суда, но и военные грузы. На кораблях должен был находиться нейтральный экипаж. Этот экипаж и был главным просчетом старого Перринара в ходе дела с похищением его сына, потому что полдюжины матросов на «Мальборо», самом большом судне, были люди Накарова. Это они перетащили Видди на борт и заперли его там. Они посоветовали ему держать рот закрытым, если он хочет остаться в живых. В нужный момент, когда все корабли находились в море и Накаров был в безопасности в Париже, письмо с требованием выкупа было послано старому Перринару… В этом письме требовали не денег. В нем сообщалось, что если Перринар хочет видеть своего сына живым, он должен по радио отдать приказ своим судам направиться в Голландию, в Делфзейл, и там в порту дожидаться дальнейших указаний. И что эти указания будут даны самим Видди Перринаром в Делфзейле.

Я встал и направился к столу налить себе виски.

— Ты была права, когда говорила, что эти парни умеют шевелить мозгами, — согласился я, — и у них также крепкий желудок. Полагаю, там имеется кусок, который нормальному человеку трудно проглотить.

Ардена посмотрела на меня.

— Огромный, здоровый кусок, — подтвердила она. — Ты знаешь, что находится на этих судах?

Я сделал отрицательный жест.

— На этих судах более двухсот самолетов. Соображаешь? Двести истребителей и бомбардировщиков последней модели, со всем оборудованием, которые только и ждут, чтобы их использовали.

Ардена закурила сигарету и добавила:

— На этих судах товара более чем на три миллиона долларов. Знаешь, что они собирались делать?

— Это уже просто, — ответил я. — Судам достаточно только обогнуть с севера залив Делфзейл и войти в воды Эймса. Всем известно, что немцы заняли устье реки уже два года назад, чтобы их большие суда могли входить туда. Грузовым судам стоит только войти в устье реки и они окажутся в Германии.

— Совершенно точно, — сказала Ардена. — И именно Видди должен был заставить капитанов обоих кораблей сделать это. Это и был тот необходимый приказ.

Я поставил стакан, который опять оказался пуст.

— Хорошая работа, — похвалил я. — И хороший куш, тем более, что им не придется делиться с Накаровым.

— Почему же? — удивилась Ардена.

Я не удержался от усмешки.

— Потому что этот прекрасный юноша мертв. Его жена уничтожила сначала его, а потом убила себя. Это началось с того, что казак начал вкручивать мозги своей жене. Эдвани думала, как и все вы, что дело идет об обыкновенном похищении, но потом она обнаружила истину, и это ее ошеломило. Она пыталась уговорить Сержа бросить это, ведь ей, хоть она и была в их банде, это не мешало любить свою страну. А она была француженка. А Франция воюет против Германии. Но Накаров ничего не хотел знать. Он ей сказал, что не бросит дело и что если ей это не нравится, он избавится от нее. Тогда она его убила, а потом покончила с собой. Она была очень сильно привязана к своему мужу и была в отчаянии от того, что он мог причинить зло ее стране. У этой девочки было много грехов на душе, но то, что она сделала потом, заслуживает награды, которую она никогда не получит. И у нее была пара ножек таких же красивых, как и у тебя.

Этот комплимент понравился Ардене. Она улыбнулась, потом закурила сигарету и некоторое время молчала.

— А ты знаешь, что нам теперь делать? — спросила она.

Я пожал плечами.

— Думаю, нам надо попытаться заманить Глэдиса в укромный уголок, где я смог бы поговорить с ним с помощью рукоятки пистолета, но мне хочется знать, что это может дать.

Она задумчиво покачала головой, смотря на огонь в камине, потом проговорила:

— Послушай, Чарли, у нас есть только один шанс. Мы не можем полагаться на обещание Глэдиса. Он сказал мне, что если я буду молчать, он займется моими делами. Но это — слова, брошенные на ветер. Как только оба судна войдут в воды Эймса и будут пришвартованы в немецком порту, Глэдис, вероятно, объявит мне, чтобы я убиралась. Нас просто обманут. Нет, если мы хотим выиграть, у нас для этого есть только одна возможность.

— Какая же, моя красотка?

— Ты не догадываешься, Чарли? Оба судна Перринара «Мальборо» и «Мэри» имеют экипаж, с которым мы ничего не сможем сделать, потому что они — не американцы. Эти парни почти все метисы. Капитаны — способные моряки, но очень ограниченные люди. Мы не можем на них надеяться. Для голландских властей все обстоит совершенно законно. Голландия не воюет с Германией, а местные власти не вмешиваются в торговые сделки. Им безразлично, что Перринар хочет продать свой товар Германии. Но существует один пункт, который может сыграть в нашу пользу. Это то, что Видди Перринар еще не отдал приказ судам покинуть порт и войти в Эймс. Пока он этого не прикажет, оба судна будут оставаться здесь.

— Согласен, — сказал я, — но что же делать?

Ардена улыбнулась.

— Так вот, Чарли, — произнесла она, — эта история началась с похищения и она должна закончиться тоже похищением. Что ты скажешь, если мы похитим Видди, прежде чем он сможет отдать приказ поднять якоря?

Я смотрел на нее, раскрыв рот. Я начал верить, что у этой детки потрясающая голова. Наконец, я проговорил:

— Мне кажется, ты права. Наш единственный шанс получить свою долю — это похитить Видди. Но когда мы наложим руки на маленького дурачка Видди, что мы будем с ним делать? Ведь здесь не Чикаго, моя красавица.

— Я это прекрасно понимаю, — ответила она, — мне нужно правильно все рассчитать.

— Другая вещь, — сказал я. — Предположим, это нам удастся. Глэдис и его банда будут в бешенстве и последствия этого трудно предсказать.

Она еще немного подумала, потом решила:

— Мы им скажем, что сообщим, куда спрятали Видди, но сделаем это за хорошую плату. Правда, для этого потребуется надежное место. Но мы сами ничего не сможем поделать, пока не узнаем, куда они заперли Видди. Во всяком случае, одно известно — он не может находиться далеко.

Она испытующе посмотрела на меня.

— Я должна завтра обедать с Глэдисом и постараюсь разыграть сцену большой страсти. Он до такой степени горд операцией, какую они задумали, что, может быть, потеряет контроль над собой и наговорит больше, чем нужно. В каком отеле ты остановился?

— В отеле «Большой Сокол».

— О'кей. Тогда возвращайся туда и никуда не выходи, пока не получишь от меня вестей. Главное, чтобы тебя не видели на улицах. Если мне завтра повезет с Глэдисом и я узнаю у него, где находится Видди, то пошлю тебе записку, потому что действовать нужно будет быстро. Если мы хотим похитить этого маленького дурачка, успех будет решать скорость.

Я встал.

— О'кей, Ардена. Ты — прелесть. Теперь я понимаю, что Лодс знал, кому он доверил свои интересы.

Она смотрела на меня, и я разглядел, что глаза у нее не синие, а фиолетовые. Она мне ответила ласковым голосом:

— Не будем вспоминать Лодса, Чарли. Вилли — уже перевернутая страница в моей жизни.

Потом она добавила:

— Я начинаю думать, что ты стоишь большего.

Я скромно улыбнулся в ответ.

— Поверь мне, что на своем веку я видел много умных и красивых женщин, но все они не достигали даже твоих щиколоток.

Я страстно посмотрел на нее и добавил:

— Должен признаться, что мое сердце начинает учащенно биться, когда я смотрю на тебя.

Она улыбнулась. Я вам уже говорил, что у нее великолепные зубы?

— Бросим на время эти сантименты, Чарли. Нам предстоит сначала проделать серьезную работу.

Она подошла к столу, и, наполнив два стакана, протянула мне один.

— Выпьем за наше здоровье, — предложила она. — Надеюсь, нас ждет удача. Не будем забывать, что мы можем сделать лишь две вещи: или немедленно от всего этого отказаться, или любой ценой победить. Если один из нас допустит ошибку, мы пропали.

Она поставила на стол пустой стакан и добавила:

— Мы висим на волоске. Если Глэдис заподозрит что-нибудь и выдаст нас голландской полиции, нас немедленно упрячут в «холодильник», а потом вышлют в США.

— Я все понял, сестричка, — заверил ее я.

Она протянула мне руку, которую я нежно пожал.

— Думаю, что у нас все пойдет хорошо, — сказала она на прощание. — Я рассчитываю на тебя, Чарли. Желаю удачи и держи ухо востро.

Я широко улыбнулся, выражая свое согласие.

— Еще бы! Я буду следить за всем очень внимательно, — сказал я.

Подмигнув ей, я удалился.

Вернувшись в свой отель, я, не теряя времени, лег спать. Я считал, что провел замечательный вечер.

Когда я проснулся, был полдень. Подойдя к окну, бросил взгляд наружу. День был хороший и прохладный. Сквозь облака проглядывало бледное солнце.

Выкурив сигарету, я вернулся в кровать и стал думать об Ардене. Через некоторое время я снова встал и принял ванну. Потом спустился в столовую, чтобы что-нибудь пожевать. После завтрака я лодырничал, время от времени орошая свою лень стаканчиком «Адвоката», потому что в самом деле будет лучше, если никто в этом городе не будет видеть мою рожу при свете дня.

Я стал представлять себе сцену встречи Ардены с Глэдисом и больше всего мне хотелось знать, до какой степени откровенности дойдет их разговор. Мне казалось, ей это не будет стоить особого труда, во-первых, хотя бы потому, что Глэдис считает дело так хорошо поставленным, что нельзя себе даже представить чьего-либо постороннего вмешательства. Во-вторых, у парня сильная тяга к этой девочке, что совершенно понятно. Уверен, такая курочка может кого угодно свести с ума.

Поэтому были все шансы, что Глэдис выдаст все, что ему известно. Он захочет продемонстрировать девочке, какой он замечательный парень. Если она не выпотрошит его до конца, то я готов не пить виски до самой смерти.

Потом я вернулся в свою комнату и написал длинный рапорт обо всем своему начальству в Вашингтоне. Сунул этот рапорт в конверт и присоединил к нему свое удостоверение Федерального бюро расследований. Если дело пойдет не так и я окажусь задержанным, я не хотел бы, чтобы голландские власти устроили международный скандал, упрекая ФБР в том, что оно вмешивалось в дела славного города Делфзейла.

Я заклеил конверт и вложил его в другой конверт, адресованный американскому консулу, приложив туда записку, в которой просил в случае, если я не появлюсь у него в течение восьми дней, отправить конверт директору Федерального бюро расследований. Такую предосторожность я должен был принять на случай провала. Если в течение недели я не появлюсь у него, значит, я дегустирую морские водоросли на дне залива.

Когда все это закончил, я спустился в холл и вручил портье письмо и чаевые, чтобы он сделал все необходимое сам. Потом я устроился в кресле с виски и сигаретой, потому что, должен вам напомнить, если Ардена пришлет мне сюда свою записку, она будет адресована Чарли Хойту, а в отеле меня знают под именем Вилли Лодса. Нужно было избежать недоразумений.

В половине четвертого, когда я уже начал находить, что время ползет как черепаха, я увидел молодого парнишку, шедшего по улице с письмом в руке. Я встал и с невинным видом вышел на улицу. Пошел навстречу мальчику и спросил, нет ли у него письма на имя Чарли Хойта, потому что это я. Мальчик не увидел в этом ничего подозрительного и отдал мне конверт.

Вернувшись в свою комнату, я вскрыл конверт. Это действительно была записка от Ардены.

Я перечитал это письмо два раза, потом разорвал его и бросил кусочки в огонь. Закурив, стал размышлять о том, как будет выглядеть сочетание: Ардена Ванделл — Чарли Хойт.

Вне всякого сомнения, эта девочка Ардена наделена мозгами. План, который она наметила, казался мне безупречным. Что касается меня, то сценарий, который она набросала, мне полностью подходил, потому что когда Видди будет со мной в укрытии, которое она нашла для него, то мне ничего не будет стоить надуть их всех.

Первая вещь, которую я сделаю, — это избавлюсь от Ардены. Потом я подхвачу Видди и быстро переправлю его в контору консула и посоветую ему задержать корабли в порту. Мысль об этом заставляла меня усмехаться. Я легко мог себе представить лицо Ардены, когда она узнает, что вместо операции с похищением, она в первый раз в своей жизни поработала в компании с Лемми Кошеном, знаменитым агентом Федерального бюро расследований!

Я налил себе виски и продолжал размышлять.

Одна вещь меня всегда удивляла: это — привычка, которая свойственна всем парням из преступного мира. Несмотря на риск, устраивать взаимные пакости. Они только и думают, как бы надуть друг друга, но большей частью обманывают самих себя.

Посмотрим, например, на это дело. Накаров, который работал рука об руку с бандой Зелдара-Глэдиса, нанял Вилли Лодса, его приятельницу Ардену и Борга, чтобы похитить Видди Перринара. Он не сказал им, какой большой бизнес стоял за этим похищением.

Когда они, ко всеобщему удивлению, проделали свою работу, он даже не дал им обещанного куша. Борг и Лодс приехали в Париж каждый в отдельности, не сговариваясь, чтобы заставить Накарова или Зелдара выдать им обещанную долю. Приятельница Лодса, у которой мозгов оказалось больше, чем у остальных, направилась прямо в Делфзейл, преследуя свой интерес и интерес Лодса. Но она готова продать своего Вилли и отдать мне долю этого бедного парня, потому что тот попал в «холодильник», обеспеченный ему Эруардом.

Вы не находите эту куколку очаровательной?

Накаров обманывал свою жену. Он сказал ей, что похищение Видди — это обычное дело и заставлял ее выдавать себя за его сестру. Когда она обнаружила обман, он стал угрожать ей. В результате две смерти.

Теперь я тоже собираюсь надуть Ардену, действуя, как настоящий Чарли Хойт. Правда, мне неизвестно, может быть, он этого и не сделал бы.

Во всяком случае, я уверен, что тот тип, который сказал, что преступление себя не окупает, был прав. Только преступники никогда не прислушиваются к этим словам.

После всех этих размышлений мне внезапно вспомнилась Джуанелла. Как она там устроилась? Если ей удалось удачно добраться до Лондона, успела ли она повидаться с Херриком из Скотленд-Ярда? Удалось ли тому найти Джеральдину? Если дело повернется плохо для банды, Джеральдина многим рискует. Тамошние бандиты уничтожат ее.

Кроме того, меня беспокоило, как я смогу сегодня вечером уговорить Видди. Я должен буду объяснить ему, что при всех обстоятельствах он не может рассчитывать увидеть свою сестру, потому что она, как и он, намечена к уничтожению, даже если план банды удастся.

Это — для меня мучительная обязанность, но я вынужден буду ее выполнить. И если у него есть хоть капля разума, он позволит себя увезти, не сопротивляясь. Но я не очень рассчитывал на это, потому что много раз убеждался, что единственная вещь, которой люди редко верят, — это правда.

Я приведу вам один пример.

Дело было во время моего пребывания в Мексике. Происходило это в Чихуахуа. Я познакомился там с одной куколкой — девочкой самого высшего класса, на которую нельзя было смотреть без того, чтобы не стать мечтательным и сентиментальным. Это был роскошный экземпляр, который заставляет вас думать о рае Магомета.

И у этой курочки была слабость к Лемми, вероятно, из-за моей поэтической души. Во всяком случае, у нас появилась привычка нежно беседовать в уголке дворика дома, где я остановился.

Когда мы не беседовали, то смотрели друг другу в глаза. Потом я рассказывал ей всякие забавные истории, которые дамы любят слушать по радио. После каждой такой истории она начинала целовать меня. Ее поцелуи были так горячи, что смогли бы сдвинуть с места танк.

Каждый вечер, когда Лемми находил, что атмосфера становилась слишком накаленной, он бросал взгляд на веранду и говорил:

— Кариссима[1], я вижу, что приближается твой муж.

Она отвечала мне каждый раз:

— Лемми, мой тореадор, уходи. Мое сердце будет следовать за гобой.

И я убегал.

Но однажды ночью, когда по обыкновению я бросил взгляд назад, я увидел ее господина и хозяина собственной персоной. По тому, с каким видом он шел по песку аллеи, можно было сразу понять, что что-то сильно беспокоит парня: или он услышал о моих визитах, или за ним гнался эскадрон гремучих змей.

Естественно, я был полон тревоги. Вскочил и, страстно поцеловав девочку, сказал:

— Кариссима, мне необходимо бежать, потому что я заметил твоего мужа.

И что же произошло?

Как раз потому, что это был единственный правдивый случай, она отказалась мне верить.

— Нет, — ответила она, — ты всегда говоришь мне это. Это неправда, я тебя не отпущу.

Прежде чем я успел освободиться от этой куколки, ее муж подошел к нам и устроил сеанс метания ножей, на который я бы с удовольствием посмотрел, если бы это не касалось меня. Если бы этот бандит не промахнулся, то Лемми лежал бы тогда в цветах и лентах.

Это доказывает, что нужно быть предельно осторожным в выборе места и времени, чтобы говорить правду девочке, потому что даже если это будет для ее пользы, она вам не поверит, но это не доставит ей ни малейшего удовольствия.

Я еще никогда не встречал ни одной мышки, которая не предпочла бы хорошую ложь в том случае, если это приятнее правды.

Я проснулся без четверти одиннадцать и сразу же начал подготовку к нашей операции. Я проверил свой «люгер» и осмотрел обойму. Надев пальто, я надвинул на глаза шляпу. Потом угостил себя порцией виски, которую выпил за свое здоровье, и, наконец, нырнул в туман.

Внизу в холле я немного поболтал с портье. Сказал ему, что хочу прогуляться перед тем, как лечь спать. Он оказался славным малым и немного говорил по-английски, что меня очень устраивало, так как я хотел получить некоторые разъяснения насчет голландского языка. Я спросил у него, как произносят то и как произносят это, и он отвечал мне очень подробно. Я постарался хорошенько запомнить некоторые выражения, которые, без сомнения, мне пригодились бы в дальнейшем.

У меня был примерно час до начала моей работы.

Я спустился к порту и, когда я туда добрался, спросил, где находится таверна «Стриптиз». Мне хотелось убедиться, что девочка Ардена действительно сидит там вместе с Глэдисом, как она об этом написала в записке.

Когда я туда пришел, то увидел, что это была обычная таверна, как и все другие подобные таверны в портах. Обстановка была обычной: моряки всех возрастов и цвета кожи и белая служанка.

Я подошел к прилавку и заказал себе стакан шнапса. В глубине зала была дверь в другое помещение и сквозь нее были видны столы и люди, сидевшие за ними. Я оставил свой стакан и пошел туда, чтобы осмотреться. Первое, что я увидел, была Ардена, сидевшая за столом рядом с Глэдисом. По другую сторону стола расположились два крупных парня, одетые в свитера и морские сапоги. На голове у одного была вязаная шапочка. Он немного походил на пирата из кинофильмов.

Я решил, что это и были два лоцмана, нанятые Глэдисом, чтобы вести корабли в Эймс. Несколько секунд я стоял за дверью и разглядывал их. Оба голландца пили пиво из огромных кружек, но перед Глэдисом и Арденой стояла бутылка шампанского.

Глядя на этого типа, можно было догадаться, что он уже здорово перебрал. Он был весь красный и все время что-то говорил и смеялся. Ардена, казалось, сдерживала его, и оба голландца с удивлением смотрели на него.

Мне было понятно состояние этого парня. Дело было уже почти завершено и победа, казалось, была так близка. Кроме того, присутствие Ардены подогревало его, что было совершенно естественно. Потом я увидел, как Глэдис стал шарить по карманам и наклонился над столом. Оба голландца тоже наклонились, и я заметил, как старший из них получил от Глэдиса толстый пакет. Потом все трое сердечно пожали друг другу руки.

Ардена была в это время слишком занята разливанием вина. Особенно много она налила Глэдису.

Оба моряка встали, чтобы уйти, и я покинул свой наблюдательный пост. Потом, прежде чем уйти, я бросил взгляд на Ардену и Глэдиса, которые остались сидеть за столом. Парень, казалось, был совершенно пьян. Его лицо выглядело, как перезрелый помидор. Он похлопывал Ардену по руке с грацией медведя, которого в цирке вывели танцевать.

Я вышел из таверны. Меня не оставляла тревога. Зачем, к дьяволу, эта девочка привела его в такое состояние. Этот Глэдис сам не знает, что делает. Почему?

Мы с куколкой договорились, что после того, как зацапаем Видди, мы позвоним Глэдису, чтобы потребовать у него деньги в обмен на Видди. Какая же у Ардены была причина привести парня в такое состояние, ведь он не сможет даже держать телефонную трубку в руке, не говоря уже о том, чтобы понять, что ему скажут?

Я вам уже объяснил, что в этой компании все участники только и пытаются обмануть друг друга. Совсем недавно Ардена решила обмануть Глэдиса, а я, в свою очередь, — обмануть Ардену. Теперь я стал задаваться вопросом, не собирается ли эта дама обмануть и меня.

Во всяком случае, я не мог больше терять время. Что бы там ни было, а нужно увезти Видди Перринара, если это удастся, чтобы поступить так, как мне нужно.

Я шел очень быстро и добрался до низенького здания, описанного Арденой. Было удачно, что ночь выдалась темной, потому что меня не было видно издалека на этой голой, равнинной местности.

Ставни были герметически закрыты, и ни один луч света не проникал наружу. Деревянная лестница в несколько ступенек вела к входной двери дома. Я поднялся по ней и стал сильно стучать в дверь и кашлять, чтобы показать, что я пробираюсь не тайком.

Потом я стал стучать ногой и, наконец, услышал звук шагов человека, спускавшегося по лестнице и направляющегося к двери.

— Кто там? — спросили по-голландски.

— Полиция порта, — хриплым голосом ответил я, чтобы замаскировать свой акцент. Но я хорошо запомнил слова, которым научил меня портье гостиницы.

Секунду или две тянулась пауза, потом я услышал, что парень открывает дверь. Я отступил на шаг и в тот момент, когда он отодвинул засов, я ударил его в челюсть так, что даже чемпион не оправился бы за полчаса. Парень с грохотом повалился. Так как у меня были считанные минуты, я не стал церемониться с ним. Достал свой «люгер» и рукояткой ударил его по голове.

Мне хотелось знать, где находится второй парень. Я закрыл входную дверь и внимательно прислушался, но ничего не услышал. Тогда я стал осторожно продвигаться вперед, но не успел сделать и двух шагов, как яркий свет залил все помещение. Как раз напротив меня была деревянная лестница, ведущая на второй этаж. На верху лестницы я увидел второго бандита. У него в одной руке был мощный электрический фонарь, а в другой он держал петарду.

Я решил действовать быстро. Прицелился в фонарь и выстрелил. Фонарь разлетелся в куски. Я нагнулся и в темноте подобрал лежащего парня. Поднял его и стал держать, как щит, перед собой. Потом, когда тот, что на лестнице, открыл огонь, я испустил вопль и дал первому парню упасть.

Эта уловка удалась. Второй бандит стал спускаться с лестницы, решив, что он прикончил меня. Когда он сошел вниз, наступила пауза. Мне казалось, что он ищет выключатель. Точно. В тот момент, когда он включил свет, я набросился на него и врезал по желудку так сильно, что у меня создалось впечатление, будто мой кулак прошел сквозь брюхо бандита. Потом я еще добавил ему, ударив рукояткой «люгера» по голове, потому что я люблю чистую работу.

Потом я осмотрел другого парня. Пуля его товарища попала ему в грудь. Я очень хорошо сделал, что догадался держать его перед собой, прикрываясь как щитом. Я вернулся ко второму бандиту. Оторвав кусок рубашки, я заткнул ему рот. При помощи его пояса и пояса его товарища крепко спеленал его. После этого я стал осторожно подниматься по лестнице и открыл первую встреченную дверь, держа «люгер» наготове.

В глубине комнаты за столом какой-то парень раскладывал пасьянс. Это был блондин с маленькими усиками а ля Кларк Гейбл.

Я направился к нему с широкой улыбкой на своей роже и спросил его:

— Мистер Видди Перринар?

— Да, — ответил он, — что вам угодно?

Я взял стул и сел возле него.

— Послушайте меня и не задавайте лишних вопросов, не спорьте. Если вы хотите уйти отсюда, то откройте уши и закройте рот. Я вам быстро все выложу. У нас нет времени на обсуждения.

Он слегка улыбнулся.

— Меня зовут Кошен, — сказал я. — Агент ФБР. Вы, безусловно, догадываетесь, почему я здесь, тем не менее, я вам объясню.

После того как я кратко рассказал ему всю историю, я закончил ее словами:

— Я не хочу вас обманывать и не скажу вам, что ваша сестра находится в безопасности, потому что я этого не знаю. Во всяком случае, я известил Скотленд-Ярд о ней пять дней тому назад. Возможно, они ее уже нашли и поместили в безопасное место, мне это неизвестно. Но если Скотленд-Ярд не успел ее найти, вы можете быть абсолютно уверены, что, чтобы вы ни сделали, вы никогда не увидите ее снова живой.

Я нагнулся над столом.

— Послушай меня, малыш, — сказал я. — Если Джеральдина в руках у банды, то они не могут поступить иначе, как только уничтожить ее. Мне очень огорчительно говорить об этом, но необходимо, чтобы ты хорошенько все понял. Ты когда-нибудь слышал о похитителях, которые отпускали свои жертвы даже после того, как получат выкуп?

— И что же вы хотите, чтобы я сделал? — спросил Видди.

— В половине первого сюда приедет на автомобиле одна дама, чтобы забрать нас. Мы быстро скроемся. Самое забавное в этой истории то, что эта женщина — Ардена Ванделл — приятельница Лодса, в которую ты влюбился. Ее послали для того, чтобы заманить тебя в ловушку. Она верит, что я — Чарли Хойт, дружок Вилли Лодса. Она и я решили захватить тебя прежде, чем капитаны грузовых судов явятся сюда получить твои инструкции. Вот, чего она хочет, но это не то, чего хочу я. Забрав тебя отсюда, я отвезу тебя прямо к вице-консулу Соединенных Штатов Америки в Делфзейле. Ты будешь находиться там под защитой американского флага. Понял?

— Да, — ответил он.

Он встал и прошелся по комнате.

— Каким же дураком я был!

— Это верно, — согласился я, — но не нужно отчаиваться. Ты — не первый парень, который попался на крючок женщины. Знаешь, я могу тебя понять в данном случае, потому что Ардена — действительно лакомый кусочек.

— Это верно, но как я мог быть таким дураком, что меня до такой степени одурачили!

Я промолчал, пристально посмотрев на него.

— Все это в прошлом, а теперь нужно срочно бежать. Я не хочу гнить в этом бараке. Так как существует только одна дорога, ведущая в Делфзейл, мы встретим Ардену по дороге.

Однако парень засунул руки в карманы и принял независимый вид.

— Нет, я не сделаю это, — заявил вдруг он.

— Почему же? — удивился я.

Он пожал плечами.

— Потому что в течение недель мне рассказывали разные истории разные люди, а теперь здесь появились вы. Вы сказали мне, что вы — агент ФБР. Почему я должен вам верить? Я теперь уже никому не верю.

— Не говорите глупости, Видди, и, прежде всего, не начинайте рассуждать. То, что тебе пришлось выслушать до настоящего момента, была сплошная нелепость. Ты сделаешь так, как тебе говорю я. Мы быстро смоемся отсюда.

Он покачал головой.

— Я никуда не пойду.

— Но почему? — переспросил я еще раз.

Он смотрел на меня с жалкой улыбкой.

Тем не менее, этот парень был мне симпатичен. Я полностью сочувствовал ему.

— Все, что произошло, было по моей вине, — сказал он. — Из-за меня у моего отца разбито сердце. Я не хотел бы его видеть, если банда не выполнит свое обещание отпустить Джеральдину.

— Господи боже мой! Можно же быть таким глупым! Как ты мог поверить в это? Ведь если она останется в живых и ты тоже, вы ведь расскажете эту историю всему свету, а это будет равносильно впутыванию Америки в войну!

— Вы правы, — согласился он, — но я думаю лишь о Джеральдине. Могу я надеяться хоть на самый ничтожный шанс?

Я глубоко вздохнул. В глубине души я понимал этого дурачка. Ему было страшно тяжело.

— О'кей, Видди, — сказал я. — Тогда я ухожу, потому что если банда обнаружит меня здесь, меня просто растерзают.

Он кивнул головой.

— Да, — сказал он. — Если вы — действительно агент ФБР, нужно, чтобы вы немедленно скрылись, пока есть время. Я же остаюсь, и прошу сказать моему отцу, я сделал все, что мог, и думал, что поступаю верно.

— О'кей, старина. Я обязательно скажу ему это, — пообещал я. — До свидания.

Я подошел к нему, протянул руку и в тот момент, когда он протянул мне свою, левой выдал ему по лицу такой силы удар, что его, вероятно, слышали в Японии. Колени парня подогнулись и он упал. Можете мне верить, что у этого Видди была крепкая челюсть, потому что у меня онемела рука.

Я наклонился, поднял его и перебросил через плечо.

Прежде чем уйти, я осмотрелся кругом и удовлетворенно вздохнул. Может быть, если мне повезет, я смогу захватить инициативу в свои руки и расправиться с этой бандой так, что им не захочется улыбаться.

Со своим грузом я направился к двери, но не успел я сделать и трех шагов, как она неожиданно распахнулась. Я был до такой степени ошарашен, что опустил Видди на пол.

В обрамлении двери с двумя бандитами за спиной, передо мной появился парень, которого я никак не мог рассчитывать увидеть здесь, потому что он должен был находиться в «холодильнике» у Эруарда в Париже. Это был сам Зелдар собственной персоной.

В руке у него был большой маузер, которым он ткнул меня в живот. У него был довольно веселый вид.

— Добрый вечер, мистер Кошен. Страшно рад вас видеть, — сказал он.

Не знаю, случалось ли с вами такое, что вы чувствуете, как ваши внутренности выворачиваются наизнанку? Именно такое ощущение было у меня в тот момент. Я стоял и смотрел на это дитя шлюхи, которое стояло теперь передо мной и смотрело на меня. Острый нос его торчал, как гвоздь, а пасть ухмылялась.

Я бы охотно отдал два пальца на руке за то, чтобы оказаться с ним наедине в комнате на полчаса, без оружия и без арбитра. Надо же, какая проклятая ситуация, в которую я попал! Я попался, как крыса.

Вот так финал этой истории!

Я повернулся, опустил Видди на стул и стал тереть ему уши, чтобы привести в сознание.

Он открыл глаза и пробормотал:

— Я не поеду. Я вам сказал, что никуда я не поеду.

Это было так неожиданно, что я расхохотался.

— Что ты говоришь! — воскликнул я. — Посмотри вокруг себя, дурачок! Ты увидишь, что ты прав. Ты не поедешь и я не поеду, никто не поедет. Ты проиграл, я проиграл и мы оба проиграли.

Оба бандита Зелдара остались стоять снаружи. Он прорычал что-то по-немецки, и они вошли, подняв руки и вопя:

— Хайль Гитлер!

— Хайль Гитлер, — ответил им Зелдар.

Теперь я понял, что пропал окончательно. Во-первых, сразу же изменился весь внешний облик Зелдара. В Париже у него был вид крысы, теперь фигура его выпрямилась. Он стал важным и напыщенным, как пруссак. Он подошел ко мне, обшарил меня и, забрав мой «люгер», протянув одному из бандитов мой пистолет, он приказал:

— Отведите Перринара в боковую комнату. С минуты на минуту придут капитаны судов. Перринар отдаст им приказание и все необходимые инструкции. Затем вы сможете быть свободны.

Бандит щелкнул каблуками и отрапортовал:

— Слушаюсь, герр капитан.

Потом Зелдар обратился к Видди:

— Герр Перринар, вы отдадите обоим капитанам приказ, о котором мы с вами договорились. Вы им скажете, что они должны пришвартоваться к главному причалу немецкого берега в Эймсе. Они сами и их экипаж должны будут высадиться на берег и там дожидаться буксира из Делфзейла, который придет за ними и за вами, чтобы привезти вас сюда. Если вы выполните наши условия устно и письменно, вы сможете оказаться в Англии и присоединиться к вашей сестре через сорок восемь часов. Вы хорошо меня поняли?

Видди утвердительно кивнул и оба бандита уволокли его.

Зелдар направился ко мне. Я сидел.

— Продырявить твою шкуру доставило бы мне огромное удовольствие, — процедил он сквозь зубы. — Потому что ты доставил мне много хлопот и неприятностей. Но было бы неосторожно сводить с тобой счеты в Голландии.

Он закурил сигарету и продолжал:

— У меня были прекрасные намерения относительно тебя, мой друг. Ты отплывешь вместе с нами на грузовом судне. Знай, что твоя жизнь, пока ты будешь жив, будет счастливо и приятно протекать в одном из наших концентрационных лагерей. В Германии у нас имеются превосходные места для дрессировки людей.

Я плюнул в него. Он подошел ко мне и ударил кулаком по лицу так сильно, что я упал со своего стула. Этот маленький пигмей с самым спокойным видом может быть поистине кровожадным, подумал я.

— Тебе, безусловно, будет интересно узнать, что ты сыграл большую роль в успешном финале нашего предприятия, мой друг. У меня обычно нет обыкновения самому заканчивать дело, но на этот раз я приехал, чтобы лично руководить завершением операции. Если бы не твои глупости в Париже, я находился бы сейчас в Швейцарии, где другие операции требуют моего личного присутствия.

Он сел на табурет и закурил сигарету.

— Полагаю, — продолжал он, — ты считаешь своим очень хитрым ходом, когда заставил позвонить мне в Париже жену Риллуотера, чтобы я среди ночи приехал к ней. А твоим мозгам не показалось странным, что я могу найти неправдоподобным, что именно со мной она хочет поговорить об исчезновении Джеральдины? Но так как я любопытен от природы, то решил согласиться на это приглашение. Она информировала меня о своем желании известить французскую полицию.

Зелдар пожал плечами.

— Естественно, что мне это совершенно не понравилось, — продолжал он, — и я решил, что для меня настал момент покинуть Париж. Мне пришла в голову мысль, что мне не следует заезжать к себе, потому что так будет осмотрительней. Но, чтобы удовлетворить свое любопытство, я проехал мимо своего дома, прежде чем отправиться на вокзал. Я заметил свет в окнах моей квартиры.

Он коротко рассмеялся.

— Надеюсь, что они до сих пор ждут меня там.

Он опять рассмеялся, потом подошел к шкафу и открыл его. Достав бутылку шнапса и стакан, он налил себе большую порцию.

— Я не хочу обвинять тебя в неловкости, но, тем не менее, должен отметить, что вы, американцы, совсем не такие уж ловкие ребята, как говорят.

Он сардонически улыбнулся.

— Я имею в виду твоих соотечественников-преступников, которые хорошо поработали на нас и которым мы не заплатили ни гроша. Доллары нужны нам самим, нам, немцам. Но даже не из-за этого так приятно надувать людей.

Он налил себе еще шнапса и продолжал:

— Несмотря на это, эти мошенники-американцы снова пришли предлагать мне свои услуги и обязательно хотели еще раз помочь мне.

Если бы я мог пошевелиться, то лягнул бы сам себя ногой, потому что понял, что эта ведьма Ардена Ванделл продала меня. Он поднял свой стакан.

— Герр Кошен, — прокаркал он, — ваш коллега капитан Эмиль Маншмидт из Разведывательной службы Рейха поднимает стакан за здоровье нашей прекрасной подруги, фроляйн Ардены Ванделл, ценного агентурного сотрудника Рейха.

Одним глотком он проглотил свой шнапс.

Я же молча обругал себя. Я должен был предвидеть это раньше. У этой негодяйки только и было на уме надуть меня.

Во время всего этого кошмара я оставался неподвижен, с опущенной головой, глядя на свои ботинки и горько сожалея о происшедшем. Вы, может быть, удивитесь, но я перебирал в памяти все о малышках, с которыми встречался в своей жизни. Я знал их с разными характерами и качествами: хороших и плохих, худых и толстых, карлиц и великанш. Я видел их плачущими, когда им чего-нибудь хотелось, видел других, которые добивались своего с петардой в руке, таких, которые лаской пытались покорить вас, и тех, которые приходили ко мне с невинным видом и крутя задом.

Но Ардена — это особый случай.

Это, пожалуй, самая ловкая из всех мошенниц, с которыми я встречался когда-либо. Она вызывала у меня такую же неприятную боль, как ревматизм. Держу пари, что если бы она оказалась после кораблекрушения на необитаемом острове со своей бабушкой, она бы вытащила у той золотые зубы, чтобы попытаться продать их рептилиям. Уверяю вас, она нашла бы возможность уговорить любую рептилию.

Зелдар по-прежнему пил свой шнапс.

— Что я нахожу совершенно замечательным, — внезапно проговорил он, — это то, каким способом фроляйн Ванделл скомбинировала так, чтобы избавиться от вас, герр Кошен! От вас, который считался ее приятелем и коллегой, потому что она верила, что вы — Чарли Хойт, чему она, кстати, продолжает верить и сейчас.

Он рассмеялся и продолжал:

— Когда сегодня вечером я приехал в Делфзейл, то сразу же отправился в «Стриптиз», чтобы, как было условлено, встретиться с Глэдисом. Фроляйн Ванделл была очень удивлена, увидев меня, она не знала, что Глэдис вчера звонил мне в Париж и рассказал, что сюда приехал хороший друг Лодса, чтобы потребовать его деньги. К счастью, Глэдис предупредил меня об этом. Я решил, что будет лучше, если я поеду сам и прослежу за отправлением кораблей. Иначе я, безусловно, находился бы в Париже, где меня ждали неотложные дела.

В «Стриптизе» я встретился с Глэдисом, совершенно пьяным. Прекрасная Ардена напоила его до потери сознания. Я сразу же понял, почему это произошло. Но капитан Эмиль Маншмидт сразу же принял все меры предосторожности. Я усадил Ардену и Глэдиса в свою машину и поместил их под надежной охраной в конторе нашей фирмы в ожидании отплытия на одном из кораблей одновременно с Видди Перринаром.

Вот тогда прекрасная фроляйн предложила выдать мне план операции, которая должна была нарушить наши планы. В обмен на это я должен буду дать ей деньги, причитающиеся ей за похищение в Нью-Йорке. Естественно, я сразу же согласился и дал ей честное слово офицера, что как только мы пришвартуемся в немецком порту в Эймсе, я дам ей эти деньги.

Зелдар встал и подошел ко мне.

— Вы не смеетесь, герр Кошен? Вы не находите это забавным? Эта девушка ни секунды не колебалась в том, чтобы продать вас в обмен на обещание, которое я никогда не сдержу!

Так как это не рассмешило меня, Зелдар неожиданно ударил меня головой в живот. Я снова сел на стул, на этот раз верхом. Иногда полезно иметь под рукой спинку стула.

Зелдар продолжал свои рассуждения:

— Тогда она рассказала мне все о вашей затее. Я сразу же прибыл сюда с моими людьми. Можете себе представить, герр Кошен, какова была моя радость, когда вместо того, чтобы обнаружить того, кто считался Чарли Хойтом, я увидел своего старого приятеля Лемми Кошена, агента ФБР, со знаменитой репутацией человека, который никогда не упускает свою дичь.

Зелдар громко расхохотался.

— Бедная фроляйн Ардена Ванделл, — продолжал он, когда немного успокоился. — Нужно будет сделать с ней то же, что я сделал с Эдвани и Сержем. Она слишком много знает и позднее может причинить мне большие неприятности.

Эти слова удивили меня настолько, что я не смог удержаться, чтобы не спросить:

— Это вы прикончили чету Накаровых?

— Разумеется, — подтвердил он с усмешкой. — А вы в этом сомневались? Не правда ли это был шедевр? Поймите меня, герр Кошен. Принимая Эдвани Накарову в дело, я с самого начала понимал, что это была игра с огнем. Если бы она узнала истинную цель операции, она, как француженка и патриотка, выдала бы нас. Так и получилось. Она узнала правду, и мне пришлось применить против Эдвани Накаровой крайние меры, и, конечно, против Сержа.

Он улыбнулся, и я мысленно пожелал ему проглотить все свои зубы.

— На ужине в кафе «Казак», — продолжал он, — я подумал, что настал момент для этого. Присутствие в Париже Лемми Кошена могло вызвать крупные неприятности. И действительно, как я заметил, вы нас покинули сразу же после ужина и вскоре то же самое сделала Эдвани. Я понял, что Серж разоткровенничался с женой и что теперь она знает слишком много. Я понял также, что смерть вашего коллеги Родни Уилкса очень ее потрясла и она готова сотрудничать с вами.

Я кивнул головой.

— Значит, это вы ответственны и за смерть Уилкса? Вы дали снотворное Сержу и он не знал, что это был яд?

— Совершенно верно, — подтвердил он. — Я сказал Сержу, что Уилкс почувствует себя больным и покинет клуб. Серж поверил этому. Правда, он дурак.

Зелдар загоготал опять. Он думал о всех тех крестах, которые пожалует ему Адольф.

— Когда Эдвани нас покинула, я последовал за ней и выследил ее до самого дома. Когда она вышла из квартиры, я поднялся в квартиру Сержа и тихонько вошел туда при помощи своего ключа. Я остался в прихожей, откуда мог слышать все очень хорошо и подслушал весь ее разговор с Сержем. Сначала она убеждала его рассказать вам всю историю, и у меня создалось впечатление, что она сможет уговорить Сержа. Тогда я принял свое решение.

Я тихонько вышел на лестничную площадку и закрыл дверь, потом позвонил. Серж открыл мне и пригласил войти. Я стал говорить о том свидании, которое мы должны были иметь с вами завтра утром. Серж сидел возле камина, а Эдвани растянулась на диване, как всегда очаровательная. Некоторое время мы дружески болтали, потом я подошел к столу, чтобы налить нам троим выпить. У меня был с собой яд, которым я воспользовался с Уилксом, и я налил его в их стаканы. Яд был очень сильный. Я предложил тост, и мы втроем выпили.

Подонок глубоко вздохнул.

— Моя очаровательная Эдвани умерла мгновенно, но Серж оказался крепче. Он отбросил свою чашку и достал автоматический пистолет. Я не знал, что он вооружен. К счастью, яд подействовал раньше, чем Серж успел выстрелить. Затем я разрешил себе устроить небольшую мизансцену, чтобы потешить моего друга Лемми Кошена. Я старательно уложил Эдвани на диване, и поставил около нее стакан, как будто она сама приготовила его, чтобы выпить. Мне хотелось, чтобы вы подумали, будто она отравилась, так же как и Серж, потому что не могла больше положиться на свою прекрасную Францию. К тому же я был совершенно уверен, что она все равно убила бы Сержа, если бы он не согласился пойти к вам, но я также был уверен, что она потом не убила бы себя. Вот почему мне пришлось убрать их обоих. Я ведь осторожный человек, герр Кошен.

Он с удовлетворенным видом откинулся на спинку стула.

— Вам бы только выступать на ярмарках, — презрительно проговорил я. — Вы выиграли, но хочу вам сказать, что я уже видел подобные вещи и не всегда они заканчивались в пользу подонков.

Я глубоко вздохнул.

— Вы схватили меня только потому, что у вас в руках была петарда. Но петарда не помешает мне сказать вам, что люди, которые придумали слово «сволочь», безусловно, имели в виду вас. Вы до такой степени сволочь и так омерзительны на вид, что самый отвратительный убийца выглядит по сравнению с вами, как рождественская открытка. Вы до такой степени противны, что я не бросил бы вас даже крокодилам, потому что они издохли бы в судорогах после того, как проглотили бы вас, и мне было бы жаль их. И еще я хочу сказать…

Я схватился за спинку моего стула, и мы вместе с ним катапультировались вперед. Мне повезло. Одна из ножек стула задела его руку в тот момент, когда он вставал, чтобы навести на меня револьвер. Я выбросил вперед ногу и ударил его по голени. Боль заставила его вскрикнуть. Потом прямым ударом я расплющил ему нос и губы и, отбросив стул, который мне мешал, коленом врезал ему в живот.

Этот удар подбросил его вверх, и он громко шлепнулся на пол. Его голова ударилась об ограждение камина. Я поймал его за воротник и поднял. Потом я снова ударил его так, что он долетел до Аляски. Фаланги моих пальцев тоже затрещали.

Зелдар отлетел вглубь комнаты, и я последовал за ним. Я слышал какой-то шум снаружи, но был до такой степени возбужден и разъярен, что ни о чем больше не думал, как только основательно расправиться с этим подонком.

Около двери я схватил его и решил посадить ненадолго в огонь, чтобы разогреть ему кишки. В тот момент, когда я повернулся, за моей спиной открылась дверь и кто-то дал мне сильный пинок, который отправил меня в другой конец комнаты.

Все закрутилось в моих глазах, а потом все стало черным.

Но, прежде чем погрузиться во мрак, я почувствовал, что меня бьют ногами по телу и лицу, и один из этих ударов отправил меня в небытие.

Когда с мучительным усилием я открыл глаза, передо мной мелькали миллионы искр. Первый бандит, который ударил меня по голове, был, вероятно, сделан из железа. Голова моя болела так, как будто кто-то ударял внутри ее в там-там. Я попытался шевельнуть руками, но напрасно. На меня надели наручники. Потом я попытался глубоко вздохнуть, чтобы узнать, осталось ли что-либо от моих легких.

Когда ко мне вернулось зрение, я стал озираться кругом. Меня прислонили к стенке в помещении, напоминавшем каюту. Мне казалось, что я нахожусь на «Мальборо». Поблизости слышалось урчание двигателей или турбин судна. Слабая лампочка освещала каюту, и я увидел, что иллюминаторы завешены чем-то черным. Вероятно, мы покидали Делфзейл.

В другом конце каюты я увидел Видди, связанного так же, как и я. Я провел языком по губам и почувствовал, что они разбиты и не хватает одного или двух зубов. Мой язык производил впечатление чего-то шершавого и бесформенного.

Должен признаться, что я чувствовал себя очень неважно.

— Итак, Видди, — сказал я. — Как дела?

— О'кей, — ответил он.

Он улыбнулся растерянно. Малыш держался храбро.

— Мне кажется, что они вас немного потрепали, — сказал он. — Я очень огорчен. Это была моя ошибка.

— В том положении, в каком мы находимся, это не имеет особого значения, — откликнулся я.

— Это что, приговор? — спросил он.

— Да! — воскликнул я.— Дело кончено. Я имел беседу с Зелдаром. Он приготовил для нас кое-что. Он говорил о концентрационных лагерях, но я не думаю, что мы попадем туда. Этот тип был очень любезен.

Я вспомнил о Зелдаре и усмехнулся.

— Боже мой, — сказал Видди, — вы находите это забавным?

— Нет, — ответил я, — но я вспомнил, как я обработал этого подонка Зелдара до того, как они все набросились на меня. Если бы вы видели его пасть. У его подружки случится истерика, когда она увидит его.

— Это уже кое-что, — обрадовался Видди.

Потом он замолчал, потому что кто-то открыл дверь. Вошел один из бандитов Зелдара.

— Джентльмены, — сказал он, — герр капитан приглашает вас к себе в салон. Вы, безусловно, будете счастливы узнать, что мы покинули Делфзейл. Поднимайтесь и следуйте за мной. Мы пройдем по палубе. Если вы попытаетесь заговорить с кем-нибудь или сделаете подозрительный жест, я буду стрелять. Вы меня поняли, джентльмены?

Мы встали, но я не смог удержаться на ногах, пошатнулся и упал на стул. Потом повторил это снова, но медленней. Все мое тело было сплошной болью сверху донизу.

Мы вышли и прошли по палубе с конвоиром за спиной. Этот грузовой корабль был очень большой, но на нем было очень мало людей. Конечно, для того, чтобы проделать небольшой путь до Эймса, не требовалось большого экипажа. Вероятно, достаточно было и полдюжины матросов.

Ночь была совершенно темная.

Мне хотелось знать, что приготовил для нас Зелдар. Вряд ли это было что-нибудь приятное.

Не так-то просто было пройти по палубе со связанными руками, потому что судно слегка покачивало. К тому же ноги меня не держали. Внезапно Видди потерял равновесие и повалился на меня. Сопровождавший нас конвоир упер дуло пистолета мне в спину и толкнул меня вперед.

Не растерявшись, Видди выдал отличный удар ногой конвоиру, но этот тип ответил ему ударом рукоятки пистолета по голове и Видди со стоном повалился на пол.

— Эта свинья может остаться здесь, — пробурчал бандит. — Это послужит ему примером того, что ожидает его потом.

В течение нескольких секунд он ругался по-немецки, затем толкнул меня к лестнице. Мы прошли по длинному коридору. Открыв одну из дверей, он втолкнул меня в помещение. Я очутился в небольшом, очень уютном салоне. Казалось, в нем пировали всю ночь.

Зелдар, Ардена и двое других типов сидели вокруг стола, на котором стояли бутылки с шампанским. Все были очень веселы. Эта ведьма Ардена курила сигарету и была очень довольна собой.

— Франц, а где другой дурак? — спросил Зелдар бандита. Франц по-немецки объяснил ему, что по дороге сюда он оглушил Видди. Это заставило Зелдара рассмеяться.

— Он увидит еще много интересного, — сказал он.

Потом он приказал конвоиру вылить на Видди ведро воды и привезти его сюда. Бандит щелкнул каблуками и вышел.

Зелдар наполнил шампанским бокал Ардены и улыбнулся ей. Потом он наполнил свой стакан и рюмки других. Я сел на покрытую плюшем банкетку у перегородки и стал смотреть на них.

Мне даже немного было жаль Ардену. Вот эта курочка пьет шампанское и считает себя на высоте, в то время как она сидит на вулкане, который каждую минуту может извергнуть огонь.

Мне кажется, что Зелдара это очень забавляло. Он старался как можно дальше затянуть эту комедию, чтобы сюрприз был еще более забавным. Он поднял свой стакан.

— Я пью за ваше здоровье, фроляйн. Я покажу вам кое-что смешное.

Он указал на меня пальцем и засмеялся.

— Вы узнаете этого джентльмена? — спросил он ее.

Она улыбнулась ему.

— Это — Чарли Хойт, Чарли Хойт, бедный дурачок.

Потом она подняла стакан.

— За твое здоровье, Чарли, — воскликнула она. — Жаль, что пришлось тебя предать. Но что поделать? В наши дни женщины выпутываются, как могут.

Это заставило их всех рассмеяться. Потом Зелдар заявил с важным видом.

— Фроляйн, вы не совсем точны. Этот тип — не Чарли Хойт. — Он встал и отвесил мне поклон.

— Позвольте вам представить, фроляйн, герра Лемми Кошена, знаменитого агента Федерального бюро расследований США, личность, которую вы считали Хойтом.

Ардена ошеломленно посмотрела на меня. Никогда в жизни я не видел такой удивленной физиономии. Она расхохоталась до судорог. Трое присутствующих типов тоже стали смеяться. Это был настоящий маленький праздник для них.

Зелдар подошел ко мне и выплеснул мне в лицо содержимое своего стакана.

— О'кей, Зелдар, — крикнул я. — Пользуйся, пока можешь. Настанет день, когда и тебя кто-нибудь пристукнет, и тогда ты не будешь смеяться. Но скажи мне, что это случилось с твоим красивым носом и твоими прекрасными глазами, под которыми расплылись черные круги? Если бы бандиты, которые вытащили тебя из моих рук, пришли бы несколькими секундами позже, им бы не понравился запах жареного, потому что я собирался посадить тебя задницей на огонь.

Потом я исполнил ему мой репертуар известных сравнений. Это подействовало бы даже на глухого. Он отступил на шаг и ударил меня кулаком по носу. В глазах у меня опять засверкало множество огней.

Ардена встала и подошла ко мне. У меня было впечатление, что на меня ей было не слишком-то приятно смотреть. Мой нос кровоточил и я даже не мог смотреть прямо перед собой.

Малышка разглядывала меня, потягивая шампанское.

— Даже тогда, когда я верила, что ты — Чарли Хойт, твое лицо мне не нравилось, но я все же думала, что ты — правильный парень, потому что иначе я не стала бы разговаривать с тобой о делах.

Она усмехнулась и продолжала:

— Итак, значит, ты — агент ФБР. Если бы ты уже не получил по заслугам, мне доставило бы большое удовольствие всыпать тебе, полицейское отродье! Вот, выпей немного, красавец!

Она подняла надо мной стакан и стала лить шампанское на мое лицо. Здорово щипало, но я хоть смог немного смочить язык. Должен вас заверить, что шампанское было хорошее.

Она вернулась на место и снова наполнила свой стакан. Потом сказала Зелдару.

— Можно сказать, что мне повезло. Если бы я проделала до конца операцию, которую задумала с этим парнем, он бы наверняка меня надул! Я бы сидела теперь в «холодильнике», рядом с Лодсом.

Она разом выпила свое вино.

— Совершенно верно, фроляйн, — поддакнул Зелдар. — С этой точки зрения вам повезло.

Совершенно безразличным тоном он добавил:

— Надеюсь, что ваше везение будет продолжаться и дальше. — Ардена посмотрела на него.

— Что вы хотите этим сказать, герр Зелдар? Мне не нравится тон, каким вы это сказали.

Немец пожал плечами и усмехнулся.

— Моя очаровательная, прелестная Ардена, — произнес он. — Я сказал это для того, чтобы приготовить вас к другому сюрпризу. Так знайте, что от этой операции вам не попадет ни цента. Но не огорчайтесь. Вам не так уж плохо будет в Германии. Такая красивая женщина, как вы, всегда сможет устроиться. Вначале, возможно, подобное существование покажется вам несколько мучительным, но потом, я уверен, вы привыкните. Итак, наполните свой стакан и забудьте, что существует такая вещь, как деньги.

Несмотря на ее предательство, мне стало жаль Ардену. Она сидела потрясенная, опустив голову.

Зелдар и оба бандита хохотали, как гиены, обнаружившие хорошо сохранившийся труп лося.

Ардена проговорила тихим голосом:

— Я не хочу даже думать, что вы не сдержите своего слова.

— Боюсь, что это именно так, — ответил Зелдар.

Он снова засмеялся.

Наполнив стакан Ардены, он добавил:

— У вас есть мое покровительство, а это уже кое-что, и еще несколько ящиков превосходного французского шампанского.

Ардена побагровела от возмущения.

— Тогда… почему?… — завопила она.

— Спокойно, малышка, — прошипел Зелдар.

— Почему вы увезли меня на этом корабле? — наконец, выдавила из себя Ардена.

— Это было необходимо. Как вы могли только подумать, что мы оставим вас в Делфзейле? Вы ведь могли многое разболтать. А потом с вашей помощью мы смогли узнать, где находится лоцман, с которым сговорился Глэдис перед тем, как напился.

— Боже мой! — воскликнула Ардена. — Вы хотите сказать…

— Что вам нужно подготовиться к долгому пребыванию в Германии. Разве наш великий философ не сказал, что женщины предназначены исключительно для того, чтобы доставлять удовольствие завоевателям? Кошен и Перринар будут ликвидированы сразу же по прибытии на место.

Ардена набросилась на него с бранью. В один момент у меня даже было ощущение, что она сейчас растерзает его. Но тут резко распахнулась дверь, и вошел Видди, подталкиваемый конвоиром. У парнишки был совсем не блестящий вид. Он был весь мокрый после вылитого на него ведра воды, а на голове у него красовалась шишка, напоминающая утес Гибралтара.

Как только Ардена увидела его, она бросилась к нему и изо всех сил дала ему пощечину.

Это произвело шум, как от выстрела.

— Паршивый дурак, — завопила она. — Если бы ты не имел глупость влюбиться в меня в Нью-Йорке, тебя бы не похитили и я не была бы там, где есть. Подонок! Если бы я смогла тебя задушить…

Она задыхалась от ярости.

Видди, который с трудом держался на ногах, хотел что-то ответить, но она снова ударила его. Бедный паренек зашатался и растянулся на полу.

Зелдар и другие бандиты давились от хохота.

— Ты должна заткнуться, Ардена, — крикнул я. — Ведь ты получила то, что заслужила.

— Заткнись, плоскостопый, — завопила она, набросившись на меня, — или я займусь тобой!

Потом она вернулась на место и обхватила голову руками. По-моему, она слишком много выпила шампанского. Ее голова раскачивалась направо и налево. Она слегка стонала. Глядя на нее в таком состоянии, я сам почувствовал себя нехорошо. К тому же качалось судно. Вероятно, море было неспокойное. Только этого еще нам не хватало!

В тот момент, когда я об этом подумал, я внезапно ощутил шок и сжал губы, чтобы не заорать. Я прислонился к перегородке. Качка была настолько сильной, что два стакана упали на пол.

Но ведь «Мальборо» было большое судно! Я не спускал с Зелдара глаз, подкарауливая момент, когда он тоже обратит внимание на это. Но он, казалось, ничего не замечал. Он пил и курил.

Бандит, который сидел около него, докончил свой стакан и встал. У него было странное выражение лица. Подойдя к иллюминатору, он отодвинул занавеску и посмотрел наружу. Потом он резко повернулся и открыл рот, чтобы заговорить, но в этот момент Ардена закричала.

Она была в ярости. Она подняла юбку выше колен, показывая нам свои ноги. Ноги были что надо. Они напомнили мне ноги Эдвани, когда та сыграла со мной свою шутку.

— Посмотри же на это! — кричала она. — У меня опять порвался чулок. Все это из-за ваших проклятых стульев!

В тот же момент парень, который смотрел в иллюминатор, завопил, как осел:

— Герр капитан, мы находимся в море! Мы не подплываем к Эймсу!

Глаза Зелдара вылезли из орбит. Он повернулся на своем стуле, но я услышал голос Ардены, которая крикнула:

— Не двигайся, Зелдар! Если кто-нибудь пошевелится, я прострелю тому кишки.

Она достала из-под подвязки своего чулка автоматический пистолет, угрожающая и ледяная, как айсберг. Я не верил своим глазам. Вот это сюрприз!

Потом она сказала что-то конвоиру Францу по-немецки. Тот, похоже, колебался. Тогда она подняла свой автоматический пистолет и он подскочил ко мне и снял с меня наручники.

— Не разоружите ли вы их, мистер Кошен? — сказала она.

— С восторгом, дитя мое, — с готовностью ответил я. — Вы можете рассчитывать на меня.

Я встал и потянулся. Мои суставы отчаянно затрещали. Я обошел всех и собрал оружие. Когда я подходил к Зелдару, то удвоил осторожность. Подонок заскрипел зубами.

Он повернул голову к Ардене и прошипел:

— Вы мне заплатите за это, исчадие…

— Нет, герр капитан, — прервала она его. — Когда будут сводиться счеты, это вы заплатите за все.

Я заметил, что теперь она говорит по-английски совершенно чисто. Я был совершенно ошеломлен.

— Мистер Кошен, вы забыли бедного Видди.

Она улыбнулась мне.

Я подошел к нему, поднял с пола и посадил на стул. Потом снял с него наручники и дал ему выпить шампанского. Он стал приобретать более нормальный вид.

Потом я доставил себе небольшое удовольствие. Подошел к нашему конвоиру Францу, который был так приветлив с нами и выдал ему такой удар, который заставил его перелететь на другую сторону каюты. Потом я прислонился к перегородке с петардами в каждой руке в надежде, что подонки дадут мне возможность воспользоваться ими.

Ардена подошла к Видди, взяла его носовой платок, намочила его в шампанском и вытерла ему лицо.

Это заставило меня глубоко вздохнуть. И мне тоже очень хотелось, чтобы она вытерла мои ссадины шампанским.

— Мистер Перринар, — сказала она. — Я должна перед вами извиниться. Если я вас хлопнула, когда вы вошли сюда, то это для того, чтобы помешать вам узнать меня. Это могло расстроить мою игру, потому что все эти господа верят, что я — Ардена Ванделл, которая к тому же светлая блондинка, не так ли?

Я совершенно обалдел, потом усмехнулся.

— Но тогда кто же вы? Как вас следует называть? Очень неудобно иметь подружку, настоящего имени которой не знаешь.

— Меня зовут Жоржетта, — ответила она с улыбкой.

Потом она снова повернулась к Видди и сказала:

— Мистер Перринар, я представляю здесь британские власти. Лоцман этого корабля, а также «Мэри» — не голландцы. Они англичане. Это — офицеры военно-морских сил Королевского флота.

Она повернулась к Зелдару и очаровательно улыбнулась. Этот тип был совершенно уничтожен этой улыбкой.

— Вы в самом деле очень глупы, герр капитан Эмиль Маншмидт, — сказала она. — Так же глупы, как Глэдис. Если бы этот бандит, как говорит мистер Кошен, был бы немного поумнее, он бы заметил небольшое каботажное судно, которое вошло в порт Делфзейла два дня тому назад из-за плохой погоды. Он также заметил бы, что оно бросило якорь рядом с «Мальборо». А вы сегодня ночью погнались по следам мистера Кошена, предоставив мне возможность найти обоих лоцманов и доставить их на борт. Я выполнила это задание. Мы одновременно с ними подняли на борт экипаж каботажного судна. Все это было очень просто сделать в темноте. Оба судна теперь находятся в наших руках. Вот и все!

Теперь я понял, почему она так вела себя с Глэдисом. Она заговаривала ему зубы и спаивала, чтобы ему и в голову не пришло, что он имеет дело с британскими лоцманами.

Чтобы избавиться от Зелдара и его людей, которые там появились совершенно неожиданно, она воспользовалась, как приманкой, парнем, которого считала Чарли Хойтом.

Разве я был не прав, когда говорил, что у этой девочки есть мозги?

— Мы идем в Англию, герр капитан, — продолжала она. — И нас даже сопровождает эскорт. Уже некоторое время нас охраняет эсминец.

Эти слова вывели Зелдара из оцепенения.

— Это нейтральное судно, — завопил он. — Это американское судно, и я нахожусь на нейтральной территории. Я — немецкий офицер и требую, чтобы меня высадили в нейтральном порту.

Видди встал со стула и направился к Зелдару.

— Ты прекрасно знаешь, что это не так, мошенник, — сказал он. — Мой отец продал корабли Англии вместе с грузом. Продажа была совершена до нашего отъезда из Нью-Йорка. Ты находишься на английском корабле. А теперь получи это!

Видди ударил его кулаком по морде. Зелдар издал «ах» и повалился.

Мы надели на него наручники и заперли в одной из кают, в той, где они раньше держали нас с Видди.

Видди вышел на палубу подышать свежим воздухом, а я в каюте беседовал с Жоржеттой.

Когда я пришел к ней в салон, она стояла и пудрила нос. Мне хотелось бы знать, откуда она достала пуховку. Вероятно, она была спрятана в другом ее чулке.

Я находил это потрясающим. Я имею в виду то количество предметов, которое курочкам удается прятать в своих чулках. Я хочу сказать в складках своих ног.

— Прежде всего, Жоржетта, — сказал я, — хочу вас поздравить. Вы были просто потрясающи! Затем я хотел бы урегулировать с вами один вопрос, который для меня очень важен. Это касается Зелдара. Этот бандит принадлежит мне. Это — часть моего рациона. Я хочу отвезти его в Соединенные Штаты. Там он пройдет через судилище федеральных властей и получит двести различных обвинений. Его будут поджаривать столько же раз, сколько он заслуживает.

Жоржетта покачала головой.

— Ничего не поделаешь, Лемми, — возразила она. — Это — мой трофей. Дайте мне, пожалуйста, сигарету.

Я дал ей сигарету и продолжал:

— Простите мое упорство, мой зайчик, но я первым вышел на его след в Париже. Более того, у меня есть против него обвинение, которого у вас нет, — обвинение в убийстве моего друга Родни Уилкса, которого он отравил в Париже.

Жоржетта снова покачала головой.

— Мы напали на след Зелдара гораздо раньше, чем он отправился в Америку. Мы следили за ним, Накаровыми и Вилли Лодсом, когда они готовили свою операцию в Англии. По этой причине я поехала в Америку, где мне удалось захватить Ардену Ванделл, подругу Лодса, после того как они похитили Видди. Она почти догадалась, что скрывается за похищением. Сильно напугав ее, я заставила ее заговорить. Потом я прибыла в Париж на том же судне, что и Джеральдина Перринар, за которой я наблюдала в Нью-Йорке. Я была уверена, что Накаров вытащит ее в Париж, чтобы банда завладела и ею.

— Как это? — удивился я. — Вы знали, что они хотели завладеть также и Джеральдиной, и ничего не сделали, чтобы помешать этому? Вам нужно было пройти курсы при ФБР в Вашингтоне.

— Вы в самом деле так думаете, Лемми?

Она улыбнулась.

— Если я отпустила Джеральдину в Лондон, то это для того, чтобы поставить в тупик парней, которые должны были захватить ее по прибытии на аэродром в Кройдоне. Эти парни, их двое — агенты Зелдара в Англии, но на некоторых мы еще не накинули сеть. Теперь оба эти бандита находятся под ключом, а Джеральдина комфортабельно расположилась в «Савое».

Я облегченно вздохнул. Я начал находить это просто блестящим.

Жоржетта выразительно улыбнулась мне.

— Теперь вы сами видите, дорогой Лемми, что это вам следует пройти переподготовку у себя в Федеральном бюро, а потом прослушать еще уроки у нас на специальных курсах.

Я снова глубоко вздохнул.

— Вы торжествуете по всем линиям, Жоржетта, но позвольте вам сказать, что есть одна вещь, которую вы не знаете. Я застал вас в Париже, когда вы шарили в ванной у Джуанеллы Риллуотер. Что вы там искали, моя красавица?

— О, ничего особенного. Я просто хотела навести справки об этой вновь прибывшей, которая была замешана в деле, но о которой я ничего не знала.

Это признание немного меня утешило, но Жоржетта тотчас же добавила:

— Я находилась в спальне, когда вы вошли в салон, и прошла в ванную. Открыла аптечный ящик, чтобы наблюдать за вами в зеркале. В тот же вечер я уехала в Делфзейл, так что у меня не было времени выяснять, кто вы такой.

На этот раз я тяжело вздохнул. Этой малышке я проигрывал во всем.

— Во всяком случае, мой милый зайчик, — сказал я, — что касается Зелдара, то можете надеть по нему траур. Я унесу его в своих руках.

— Нечего об этом говорить, Лемми, — приоритет у меня.

— Вот как! — воскликнул я. — Тогда скажите, что вы сделаете с ним? Вы ничего не сможете доказать против него. Вам известно то, что он собирался сделать, но у вас нет ничего такого, за что его надо повесить. Я вас отлично знаю. Вы поместите его в «холодильник» до окончания войны, а потом отпустите. И он прекрасно выкрутится!

Жоржетта пожала плечами.

— Послушайте меня, моя очаровательная, — продолжал я. — Этот парень — настоящий навоз. Он убил Родни Уилкса, но сделал это не сам. Но я не могу это доказать, так как Эдвани и Серж Накаровы тоже мертвы. Потом он сознался мне, что убил этих двоих, но он будет отрицать это перед судом, и вы не сможете доказать обратное. Все его преступления хорошо закамуфлированы. У этого подонка варили мозги. Вы слышали, что он собирался с нами сделать, с Видди и со мной. Тут нельзя колебаться, мой зайчик. Вы должны сказать вашим людям, что Зелдар принадлежит мне. Я могу его обвинить, потому что похищение за пределы США расценивается как федеральное преступление. Это может привести парня к электрическому стулу. Во всяком случае, я могу ему гарантировать пожизненное заключение в тюрьме. — Она снова пожала плечами.

— Как вы можете доказать, что он был замешан в деле похищения Видди? — спросила она. — Серж и Эдвани Накаровы мертвы. Борг и Вилли Лодс не вернутся в США. Ардена Ванделл уже сбежала в Мексику. Вы не сможете предъявить обвинение Зелдару, ничего не сможете доказать, Лемми.

Я встал. Все было ясно.

— Согласен, — сказал я. — Вы меня убедили, Жоржетта. Мне остается только откланяться. Но я хочу немного пройтись и посмотреть, что же происходит. А вы были бы очень милы, если бы приготовили по чашечке кофе.

Она вышла со мной, чтобы пройти в камбуз. Я поднялся на мостик. Ветер немного стих, но качка судна продолжалась. Я был вынужден хвататься за все, что попадалось под руку. Потом я облокотился о борт, чтобы хорошенько осмотреться вокруг. Вдали был виден охранявший нас эсминец. Он рассекал волны, стремительный и мощный.

В тот момент я подумал о Жоржетте. Вдруг «Мальборо» так сильно качнуло, что я вынужден был ухватиться за поручни и моя рука коснулась звена какой-то цепи. Оказалось, что я ухватился за секцию роллингов, которую убирают, чтобы спустить трап, по которому пассажиры сходят на берег. Там были цепочка и засов, которые удерживали ее на месте. Я выдернул засов и почувствовал, что вся секция немного отошла в сторону. Я вернул секцию на место, чтобы никто ничего не заметил, но задвижку не закрепил.

Подождал немного, чтобы дать Жоржетте время вернуться из камбуза. Потом я тоже пошел на камбуз и попросил у девушки, которая там находилась, пакетик с солью.

Внизу на лестнице я достал из кармана маленький флакон с виски, который мне дал капитан, и выпил половину. Некоторое количество соли я всыпал через горлышко во флакон. После этого поднялся на палубу, а затем на мостик.

Видди был там и разговаривал с британским офицером. Я подал ему знак подойти, а сам спустился на палубу. Видди подошел ко мне.

— Видди, — сказал я. — Я много думал о Зелдаре. Это — законченный бандит, которого я нахожу страшно неприятным.

Видди согласился со мной, высказав, что он думает о Зелдаре, в очень выразительных и старательно подобранных выражениях.

Я достал из кармана флакончик с виски.

— Вместе с тем, малыш, — продолжал я, — было бы не совсем по-человечески отказать ему в глотке виски. Он нуждается в этом. Только обрати внимание. В случае, если какой-нибудь шутник насыпал соли в этот флакон, это может плохо подействовать на его желудок. Нельзя исключить, что Зелдар попросит вывести его на палубу. Тебе нужно будет смотреть, чтобы он не опирался на поручни, где находится небольшая цепочка. Она плохо держится и может не выдержать его веса. Ты отдаешь себе отчет, как будет огорчительно, если Зелдар свалится головой в море?

Видди ответил, что это действительно было бы очень огорчительно. Он почти вырвал у меня флакон из рук.

Среди облаков выглядывал кусочек луны.

Я начал чувствовать себя немного лучше. Не считая моего носа, который был похож на эскалоп, и моих наполовину закрытых глаз, и всех моих мышц, которые сильно болели, ничто больше не напоминало мне о неприятных моментах, которые я пережил.

Нас сопровождал второй эсминец. Он плыл немного дальше от нас, ближе к «Мэри». Про себя я подумал, что очень хотел бы очутиться на твердой земле.

Я спустился в салон. Жоржетта сидела за столом, на котором стояли кофеварка и чашки. Каждый раз, когда я видел эту куколку, сердце мое начинало усиленно биться. Я вам уже говорил, что у нее есть все и даже больше, о чем парень может только мечтать. Я принял огорченный вид человека, которому очень не повезло.

— Что-нибудь не так, Лемми?

— О, — сказал я. — Все хорошо, за исключением того, что я теперь косноязычный парень и карьера моя кончилась. Меня считали ассом в моем ремесле, но пока я тут вертелся, вы выполнили всю работу за меня.

Жоржетта стала энергично возражать.

— Но без вас, Лемми, я не смогла бы справиться с этим делом. Если бы вы не приехали в Делфзейл и не заставили меня думать, что вы — Чарли Хойт, мне не удалось бы обмануть Зелдара, завоевав его доверие. Наши люди не смогли бы завладеть судами и мы не были бы сейчас в Северном море. Вы проделали замечательную работу.

Я с грустным видом покачал головой.

— Нет, — возразил я, — теперь я — конченный человек. Парни в Вашингтоне будут смеяться надо мной. Мне придется уходить в отставку.

Я вошел в роль и говорил с таким жаром, что почувствовал, что если буду продолжать в том же духе, то заплачу горькими слезами. Потом я встал и прислонился к перегородке.

Жоржетта подошла ко мне, положила мне руки на плечи и сказала:

— Я не понимаю, Лемми, почему вы так воспринимаете эти вещи. Лично я перед вами в долгу.

— Вы действительно думаете так, как говорите, Жоржетта?

— Разумеется, — ответила она.

— Тогда, если вы действительно считаете себя моей должницей, есть способ расплатиться со мной. Вы меня понимаете?

Она стояла совсем близко от меня и я привлек ее к себе еще ближе.

— С того момента, как я увидел вас в первый раз, я влюбился, как сумасшедший. Я — просто воск в ваших руках. Доказательством служит то, что я оставляю вам Зелдара.

Она повисла на моей шее. Ее губы прижались к моим. Остальное вас не касается.

Но тут вдруг распахнулась дверь и ввалился Видди.

— Произошла ужасная вещь, — воскликнул он. — Зелдар упал за борт.

Жоржетта посмотрела на него, потом уставилась на меня.

— Как это произошло? — удивилась она.

— Он выпил немного виски, — ответил Видди. — Мне стало жаль его и я дал ему немного выпить. Он почувствовал себя не совсем хорошо. Тогда я проводил его на палубу. Там он оперся на поручни, секция которых была плохо закреплена. Они не выдержали его тяжести и он свалился в воду.

— И вы ничего не сделали? — спросила Жоржетта. — Вы не закричали «человек за бортом!»?

— Разумеется, закричал, — ответил Видди, — но у меня так болит горло, что меня никто не услышал. Это действительно ужасно, — добавил он, — но вместе с тем, может быть, это и к лучшему.

Я кивнул головой.

— Ты, возможно, прав, Видди. Но все это печально.

— Я тоже очень расстроен, — сообщил Видди.

Он шипал себя, чтобы не расхохотаться.

Жоржетта налила Видди кофе. Он быстро выпил его и убежал.

— Это перст судьбы, Жоржетта, — сказал я. — В тот момент, когда я сказал, что дарю вам этого бандита, он не находит ничего лучшего, как нырнуть в воду. Ни за что в жизни нельзя отвечать.

Жоржетта искоса посмотрела на меня.

— Лемми, а вы не замешаны в этой истории?

— Как я могу быть замешан в этом? Я был тут, вместе с вами. Это — неопровержимое алиби, моя прелесть.

— Да, Лемми. Но почему Зелдар почувствовал себя нехорошо после того, как выпил виски у Видди?

Я закашлялся и Жоржетта не стала продолжать.

— На вашем пиджаке осталось немного соли, — лишь заметила она.

Что бы вы хотели, чтобы я ей ответил?

Я снова обнял ее и прошептал ей на ухо:

— Послушай же, Жо, будь благоразумна. Признайся честно: ведь ловко устроено, не так ли!

Дорогая (ит.)