О том, что самая желанная невеста провинции, леди Элина Сури, выйдет замуж по решению короля и никак иначе, было объявлено полгода тому назад, на её первом балу. Многие разочаровались, половина королевства гадала — за кого? Кого король наградит титулом и обширными землями? Кого-то из своих приближённых, у которых и так все есть?

Невероятно, но его величество действительно сделал девушку наградой — для достойного. Даже более того, её благосклонность будут оспаривать трое! А право побороться за такую невесту — уже награда!

Не каждому мила награда, за которую ещё надобно бороться, и она может выскользнуть из пальцев, как юркая рыбка — но что поделать. Никто из назначенных не отказался.

И этот день настал — семнадцатый день рождения красавицы. В Нессе устроили праздник. И город, и графский замок бурлили народом, пестрели флагами, гремели то и дело трубами и барабанами, и конечно, вкусно пахли. Назначенные лорды явились соперничать. Надо сказать, гости в основном уже собрались, лорды-женихи явились в числе последних. Явились торжественно. Лорды, каждый под своим флагом и впереди своей свиты, медленно проехали по подъемному мосту, потом под аркой ворот, толпа их радостно приветствовала — как пропустить такое событие? Будь претендент один — это не вызвало бы такого интереса. Но трое соперников! Можно гадать и делать ставки.

Леди Элина встречала гостей посреди двора, стоя рядом с престарелым лордом Эрвиком, своим двоюродным дядей, который взял на себя роль хозяина праздника. На ней было дивное платье двух оттенков цвета утренней зари с отделкой нежно-голубым и жемчужно-серым, из лучшего джубаранского шёлка — только это платье местным сплетницам хватило бы обсуждать до Новогодья. Единственная нить ровного крупного жемчуга на её стройной шейке тянула на состояние. Пряди медово-золотистых волос, выпущенные из причёски, лежали на плечах. Юная невеста в скромном, хоть и таком дорогом наряде казалась драгоценностью, которой пока не подобрали дорогую оправу — да и нужна ли тут оправа? С неё не сводили глаз, её разглядывали, ей завидовали. Всего лишь племянница предыдущего графа, и даже не родная, от владений её отца в предгорьях не осталось ничего, другая в таком положении жила бы бедной приживалкой, а леди Элина стала наследницей Несса, и нет здесь никого богаче и счастливей…

Её дядя в шитом золотом чёрно-малиновом костюме королевского сенешаля, в берете с позолоченным пером казался павлином рядом с птичкой-малиновкой.

На кого была похожа женщина в сером чуть позади этой пары? Скорее всего, её даже не замечали. Но были и те, кто замечал и знал, что это старшая сестра леди Элины. Тоже графская племянница. И вроде даже графской крови в её жилах больше. Но кто знает, что там за кровь? Недаром ведь Несс — за младшей сестрой…

Лорды одновременно спешились и поклонились, переглянулись — кто представляется первым? Начал крайний слева:

— Лорд Эрчибальд Фари к вашим услугам.

— Рады вам, лорд Эрчибальд, — приветливо кивнул дядюшка-сенешаль.

— Лорд Дамир Тарини, к вашим услугам и по воле его величества, — многозначительно отрекомендовался второй.

— Добро пожаловать, лорд Дамир, — тем же тоном ответствовал лорд Эрвик.

— Лорд Конрад Бир, к вашим услугам, — представился последний.

— Добро пожаловать, — на него старый сенешаль глянул с чуть большим интересом.

Этот жених был старше первых двух, со шрамами на лице, с кривоватым носом и чуть прихрамывал на правую ногу. Да уж…

— Вы тот самый Бир, родственник герцога Леверского? — уточнил сенешаль.

— Я младший брат герцога Сайрина Левера. К вашим услугам, — подчёркнуто учтиво ответил третий.

— Добро пожаловать, добрые господа! — добродушно повторил дядюшка. — Мы сегодня празднуем день рождения нашей леди Элины. Сегодня турнир и пир, завтра бал, потом будут охота и скачки, на которых разыграем лучшего тархетского жеребца — всё для того, чтобы вы как можно лучше провели время и разделили с нами нашу радость.

Лорды-женихи переглянулись, двое первых с дружной неприязнью покосились на невозмутимого третьего.

— Значит, наш спор будет решен сегодня на турнире? — уточнил лорд Эрчибальд. — Простите моё нетерпение, но хотелось бы сразу узнать всё важное, — он поклонился Элине и взглянул на соперников немного свысока.

— Не совсем так, — вздохнул дядюшка. — Кстати, вот наша леди Иларис вам и объяснит этот момент, — он обернулся к даме в сером. — Леди Иларис, как вам известно, сестра и опекунша леди Элины.

Серая дама сделала шаг вперёд и ласково улыбнулась.

— Турнир и всё прочее — только для вашего удовольствия, господа. Спор решится сердечным выбором моей сестры. Через месяц она сама назовёт того, кто получит её руку.

Претенденты переглянулись изумлённо, а во взгляде лорда Эрчибальда даже мелькнуло благородное негодование:

— Но миледи, нам обещали вовсе не это! Мы должны решить этот вопрос между собой, как мужчины!

Леди в сером улыбнулась так же ласково:

— Лорд Эрчибальд, уверяю вас, его величество лично позволил именно такое решение этого гм... вопроса. Но если вы недовольны и решите нас покинуть, мы немного опечалимся, конечно.

Услышав такое, лорд Эрчибальд немного смешался и опустил взгляд. Лорд Конрад посмотрел на неё в упор и не сдержал быстрой улыбки. Кстати, едва леди в сером выступила из-за спин родственников, так сразу перестала быть незаметной, словно она вышла на свет из темноты. Даже в таком невзрачном платье.

— Дело стоит того, чтобы мы всерьез доказали свои намерения! — горячо заявил второй претендент, лорд Дамир. — Да-да, всерьез! Драться насмерть, острыми мечами! Вы ведь согласны, господа?

— Нет, лорды, — спокойно возразила «серая леди», — вы можете драться как угодно, но за пределами графства, и нас это не касается. А женихом моей сестры станет тот из вас, на ком она остановит свой выбор. У вас есть месяц на то, чтобы завоевать её сердце и получить её руку. Если вы явились сюда за этим, конечно, — добавила она с многозначительной улыбкой перед тем, как отступить за широкую спину дядюшки.

— Но это так не делается! — кипятился лорд Эрчибальд.

Лорд Дамир усмехнулся тонкими губами. Лорд Конрад остался невозмутимым.

— Добро пожаловать на наш праздник, господа, — сенешаль гостеприимно развел руками.

Чаще турниры проводятся на лужайках под стенами замков, но Несс был столь велик, что его главная площадь позволяла и не такое. И на этот раз площадку для турнира обустроили на площади, прямо перед обширным донжоном, в котором, собственно, и располагались главные жилые помещения Несса. Когда-то это было мощное укрепление с узкими окнами-бойницами не ниже второго этажа, потом необходимость в обороне отпала и дожнон не раз перестаивался, обзаведясь переходами, балконами и превращаясь в комфортное жилище графа Несса и его семейства. На самом нижнем балконе, возвышающемся над площадью, обычно ставили кресла для семьи графа и почетных гостей — можно было присутствовать на турнирах или смотреть, к примеру, представления бродячих актеров, фактически находясь неподалёку от своих покоев. Для зрителей собирали дощатые скамьи в несколько ярусов вокруг площади, и были такие, и в большом количестве, что не гнушались устроиться на ближайших крышах. Иларис собиралась воспользоваться этим прекрасным свойством замка и поприсутствовать лишь на начале турнира, а затем улизнуть. Всё равно все внимание приковано к Элине, и к дяде Эрвику, конечно, тоже — он выглядит блестяще, не хуже короля!

Вообще говоря, гораздо лучше. Их король Рейнин Крансарт, даром что уже пятый год на троне, держится иной раз скромнее своих вассалов. При том, что он как никто достоин! А Иларис… Она никак не выглядит. И это её устраивает.

— Что, девочка, голова болит? — эсса Винья подбежала и потрогала лоб Иларис. — Не горишь? Нет. Хорошо спала сегодня?

— Плохо, — призналась Иларис. — Можно стаканчик твоего сидра, Винья? Самого холодного.

— Учи тебя, и все без толку! Как будто не знаешь, что леди перед праздником должна выспаться!

— Да, Винья. Сидра, пожалуйста!

Экономка у них просто золото. А что ворчит — так это она любя.

Иларис толкнула ногой пол, и кресло мягко закачалось. Немного ещё она посидит тут, в прохладе и полумраке, и придётся вернуться на этот чужой праздник.

— Иларис, ты здесь? — в комнату влетела Элина, — зачем прячешься?

— Я не прячусь, — вздохнула Иларис, — ты почему такая?

Сестра была сердитой, её прекрасные голубые глаза метали молнии.

— Зачем ты испортила мой день? — воскликнула она. — Что, раз король тебе позволил, то надо всё портить? Я представляла, что уже сегодня стану невестой самого достойного, и будет такое событие, и нас будут поздравлять! И я буду с ним рядом… с ним…

— С кем? — Иларис движением ноги остановило кресло.

— С самым… достойным, — Элина отчего-то запнулась, но снова вскинула подбородок и постаралась придать лицу решительное выражение.

— То есть тебе безразлично, с кем именно?

Сестра был доброй, милой и немного легкомысленной, но иногда Иларис изумлялась ходу её мыслей.

— Но ведь этих лордов прислал сам король! Значит, он ручается за них. Значит, каждый из них достоин, и следует лишь выбрать самого лучшего! А турнир — это игра Провидения!

— И зачем я отпустила тебя к тёте? После поездок к ней ты похожа на полную дурочку, — Иларис с грустью вспомнила про холодный сидр.

Может, после него и голова болеть перестанет?

Баронесса Чара Фанети была родной тётей Элины, но не Иларис — она была сестрой второй жены их отца. И поскольку взаимная неприязнь родственниц не была для Элины новостью, на «дурочку» та не обиделась.

— Ты тёте тоже не нравишься! — заявила сестрёнка, и покрутилась, расправив юбку. — Я так мечтала, что буду стоять рядом с моим лордом на помолвке в этом самом платье. Мы ведь не успеем теперь заказать такое же красивое, и шёлк быстро не достать!

— Ну и будешь в нём через месяц. Думаешь, у тебя отнимут платье? — усмехнулась Иларис, уже зная, что услышит в ответ.

— Ну Ли-ис! — протянула Элина, — ты шутишь, да? Я не могу на два таких торжества надеть одно и то же платье!

— Почему? Я ведь могу, и надену. Вот это платье я уже надевала раз сто, — Иларис, поддразнивая сестру, расправила на коленях складки серого шелка.

Ей стало смешно. Кстати, её платье тоже было сшито из лучшего джубаранского шёлка. Только серого.

— Ли-ис! Ты смеешься надо мной, да? — Элина замерла на месте и с недоумением и даже обидой посмотрела на сестру. — Ну это же ты, тебе не выходить замуж! И ты уже старая к тому же!

— Да, и правда, — кивнула Иларис. — Прости, я забыла. Но послушай, разве тебе не хочется самой выбрать суженого? Любая девушка хотела бы. Разве ради этого не стоит подождать?

— Или ты просто не хочешь, чтобы я выходила замуж? Пока не состарюсь, как ты. А ты будешь ещё несколько лет хозяйничать в Нессе. Тебе ведь не хочется в монастырь? — сестра была такой серьёзной и смотрела обвиняюще.

— Тётушка так говорит? — рассмеялась Иларис. — Обожаю её. Ладно, давай-ка оставим эти глупости, — она потянулась к Элине, пожала её руку. — Прости, что не предупредила. Я не знала, что ты так мечтаешь побыть призом на турнире! Собственно, если бы ты вернулась раньше, мы бы обо всем поговорили.

— Может, всё-таки турнир, Лис? — протянула Элина жалобно.

— Даже не обсуждается, — отрезала Иларис, — зато представь, дорогая, за тобой целый месяц будут ухаживать три красивых молодых лорда, будут добиваться твоей благосклонности! Да тебе захочется растянуть этот месяц на три!

— И мы успеем заказать мне ещё одно платье? — Элина хитро прищурилась.

— Всё возможно, — не стала возражать Иларис. — Пойдём, нам пора показаться и полюбоваться на твоих женихов.

Вместе они вышли на балкон и заняли свои стулья, Иларис — самое крайнее, немного позади дядиного, но балкон в этом месте закруглялся и всё было отлично видно. На площади перед замком выступали циркачи, предваряя начало турнира — это давно стало доброй традицией в Нессе. Не всякий раз удавалось зазывать на праздники цирк, но, если возможность была, ею пользовались. Циркачи изображали потешный турнир — несколько пар мужчин сражались деревянными мечами. Они оступались и падали, а вокруг бегал шут и пёстром костюме и пытался ставить подножки «мечникам», а затем ловко уворачивался от их пинков и подзатыльников, и всякий раз это сопровождалось смехом зрителей.

Иларис прикрыла глаза. Откуда-то со стороны ветер принёс запахи жареного мяса и подгоревшего хлеба — вокруг замка сегодня много готовили. Большая ярмарка в городе будет шуметь ещё несколько дней, но это хорошо, это лишние доходы в казну Несса. Чем больше торговцев, тем лучше. В свое время Иларис очень постаралась расширить ярмарку. Это она придумала совместить ярмарки с турнирами, которые устраивались ещё со времен прежних графов — больше народу, больше беспорядка, больше надо нанимать стражи, но и доходов тоже больше.

— Он сел среди зрителей! Посмотри! — сестра толкнула её в бок. — Лорд Бир. Он даже не собирается сражаться? Он так смотрит на нас!

— Кто? — Иларис нехотя оглянулась.

Ну конечно, сестра сказала — Конрад Бир, третий жених. Расположился в первом ярусе зрительских мест. Даже не на одном из почетных мест, отведенных для женихов.

Конрад Бир. Иларис поморщилась. Нет, лично против него она ничего не имела, но его семейство в целом не вызывало у нее добрых чувств. Со времен прошлой войны. Один из Биров командовал осадой их замка. Это было время, которое Иларис до сих пор избегала вспоминать. Но тот Бир был старик, и он убит. Теперь Биры служат Кандрии и её королю, но король прекрасно знал, что не стоило присылать сюда одного из них. Она не обрадовалась.

Однако он прислал. И написал о нём настолько вскользь, что она даже не поняла, о ком речь. Собственно, она уже и не помнила, что там было в письме короля о лорде Бире. Но это и неважно. Нельзя жить прошлым, верно?

— Видишь? Он на меня смотрит, — волновалась Элина. — Но почему он сел там?..

— Может, у него захромала лошадь? Или не понравился приз? Поскольку приз — не ты, зачем зря стараться?

— Он смотрит. Видишь?

Иларис видела. Лорд Бир посматривал на них. Вот именно, на обеих, она тоже поймала на себе его взгляд. Скользящий такой, настойчивый и непонятный.

Когда-то, ещё до Большой войны, ей представляли всех Биров, то есть герцога Леверского и его семью. Этого там не было. Точно не было.

Надо узнать о нём побольше.

— На тебя сегодня все смотрят, дорогая, — сказала Иларис. — Но можешь послать спросить, почему он не желает драться. Этим ты дашь понять, что он тебе интересен.

— Ну нет! Что в нем интересного? Зачем король его прислал? Ты можешь спросить у его величества?

— Хорошо, при случае я спрошу короля о заслугах этого лорда перед короной. Или сама спросишь.

— Думаешь, я скоро увижу короля?..

— Конечно. Он ведь должен подтвердить титул твоего мужа и принять у него вассальные клятвы.

— Он не будет со мной разговаривать, — дернула плечом Элина, — он со мной только шутит. Если снизойдёт, конечно.

Но тут же она чему-то улыбнулась и стала смотреть, как циркача, сидящего верхом на лошади и размахивающего игрушечно-коротким копьем, смешно пытались стащить с седла два других циркача. У них не получалось, а шут прыгал вокруг и кукарекал…

Эти ежегодные турниры в Нессе. Все правила прописаны сто лет назад и с тех пор почти не менялись. Определено дозволенное оружие и снаряжение, длина меча и копья — до дюйма. Никаких сплошных панцирей, да и мало кто уже ими пользуется, однако усиленные турнирные доспехи. Нагрудник, шлем, наколенники и легкий кольчужный панцирь. Копья тоже турнирные, легкие и ломкие. Мечи затупленные. Использование амулетов запрещено — как на любом турнире, впрочем. Колдуны проверяют. Забава, чтобы лорды могли показать себя и при этом остаться в живых, а чернь не скучала и платила денежки. Конечно, о последнем Иларис промолчит — не дело леди беспокоиться о таких вещах. Зато, когда у леди пусто в кошельке и в кладовых — это, конечно, только её неприятности.

— Ты можешь попросить его участвовать, Лис? Он не должен тебе отказать, — Элина снова украдкой разглядывала «третьего».

— Оставь его в покое, — предложила Иларис. — Потом полюбопытствуешь, почему он ведёт себя так. Участие в турнире добровольное, не забывай.

Тогда, при представлении, она поскорее отвернулась, отметив лишь, это этот лорд старше и внешне проигрывает остальным. Теперь присмотрелась. Ничего подобного — не проигрывает. Он все равно красив, вот такой, со шрамами, со сломанным когда-то носом. Его красота резкая и немного дикая. Его взгляд — заставляет вздрагивать.

Он нравится женщинам, наверное. Но для юной и нежной Элины он пока слишком. Ей до сих пор были по сердцу лишь красивые юноши. Однако вот, он её волнует и ей не по себе.

Биры — суровые вояки, жёсткие и надменные. Женихи недовольны, что невесту не разыграют на турнире. Вот лорд Конрад и даёт понять, что ему не нужны несерьезные игры.

— Месяц, чтобы ты могла разочароваться и передумать, малышка, — вмешался дядя Эрвик, через плечо взглянув на племянниц. — Чтобы очароваться, нужно мгновение. Да, девочка моя? — он взглянул на Иларис. — Только глупо поддаваться очарованию. Кто тебе уже понравился, Элина признавайся?

Надо же, и это дядя сказал. А ведь поначалу и он считал, что жениха надо назначить, и королю вмешиваться незачем, а уж советоваться с невестой, сопливой девчонкой, и вовсе не нужно. Но воле короля он подчинился. И сегодня вел себя так, словно эти три жениха на выбор — его собственное решение. Он не станет возражать королю. Королеве — тем более. Королеве Милливанде вообще мало кто возражает.

— Но они мне все нравятся! По крайней мере, лорд Эрчибальд и лорд Дамир! Не знаю, кто больше, — Элина поёрзала на стуле, устраиваясь поудобнее, после чего аккуратно расправила платье. — Вот на турнире и стало б понятно, кто из них лучший.

— Лорд Конрад тебе не нравится? — приподняв бровь, уточнила Иларис. — А почему?

— Ах, он…

— Не такой красивый? — подсказала Иларис.

— И это тоже. И он старый. Наверное, у него уже испортился характер. Он, наверное, боится сегодня сражаться, да?

Дядя-сенешаль улыбнулся.

— Дядюшка, конечно, к вам это не может относиться, — поправилась Элина. — Просто тётя говорит, что у взрослых мужчин характер часто испорчен, они не терпеливы, не галантны. И они становятся слабее с каждым годом и хуже сражаются, и вообще…

— Я точно больше не пущу тебя к тёте, — нахмурившись, пообещала старшая сестрица.

— А она сама обещала приехать, — радостно сообщила Элина. — Ты ведь не против? Не выгонишь, во всяком случае.

— Когда приехать?.. — простонала Иларис, прижав пальцы к вискам.

Всё так и есть. Родственницу не выгонишь. Придется вежливо терпеть.

— Я думаю, уже сегодня. Если дела позволят. Она так и сказала.

— Придумала. Я запру её в подвале, — серьезно пообещала Иларис.

Дядя сенешаль хихикнул и невозмутимо уставился на артистов.

 — Мы вассалы короля, мы присягали королю, мы должны доверять королю, — убедительно заявила Элина несколькими минутами позже. — Правильно?

— Да, — согласилась Иларис.

— Мы не должны оспаривать решение короля и сомневаться в том, что он предложил лучших? Мы не можем искать в них недостатки, да? Все избранники короля — это лишь достоинства и ничего больше!

— Давай короче...

— Я всего лишь маленькая глупая девочка, — Элина явно то ли копировала, то ли передразнивала кого-то. — Я не смею выбирать и оскорблять этим решение короля. А если будет турнир — это воля Всевышнего и Ясного Пламени! Поэтому я хочу турнир. А ещё лучше турнир и ещё несколько испытаний. И поскорее подарить свою руку достойному. Ждать месяц — это слишком!

Иларис только пожала плечами.

— Кажется, лорд Фари самый высокий, и сильный, наверное, и вообще… — Элина наморщила лоб.

— Вот как? — хмыкнула Иларис. — Тогда все просто. Если женихи состоят из сплошных достоинств, то мы определим лучшего без всяких испытаний. Мы их взвесим. Что скажете, дядя?

— Девочки. Вы меня уморите, — сенешаль прикрыл глаза ладонью, но тут же махнул рукой и расхохотался. — Эли, милая, после венчания назад пути нет. Не торопись. Слушай сестру, она почтенная вдова и на неё можно положиться.

И тут грохнули барабаны, и, когда они стихли, распорядитель прокричал о начале турнира.

Общий выезд участников. Каждый лорд-участник в сопровождении слуги-оруженосца должен сделать круг по площади. Все нарядные, рисуются, показывают себя. Отдают поклоны Иларис и сенешалю, как хозяевам турнира. Поедают глазами Элину. Улыбаются нарядным девицам в первых рядах.

Лорд Эрчибальд Фари, самый, по мнению Элины, одарённый достоинствами, выехал в числе первых. Лорд Конрад удобно развалился на своём месте и свистнул, сунув в рот два пальца. И тут же оглянулся, улыбнулся Иларис.

О Пламя. Он ведёт себя, как невежа. Иларис улыбнулась лорду Эрчибальду, задержала взгляд на его оруженосце. Удивительно знакомое лицо! Но откуда?..

Один за другим все лорды проехали по площади. Сейчас начнутся поединки.

Флаг Фари взвился над площадью, и барабаны отстучали дробь — лорд Фари первым бросил вызов и ожидал соперника. Элина восхищенно помахала ему рукой.

Барабанная дробь — напротив лорда Эрчибальда появился соперник, приветствуя всех поднятым копьем. Флаг поднялся, распорядитель выкрикнул имя — это был один из местных лордов. Видимо, немало задир решат «пощипать» счастливчиков, которым дозволено претендовать на «золотую невесту». Ну и пусть, зато будет нескучно.

Качнулась занавесь на входе, в щель просунулась голова мальчика-пажа.

— Экономка просила вас выйти, миледи…

Рядом с экономкой Виньей стояла, скрестив руки на груди, полная пожилая женщина в коричневом дорожном платье.

— Ах, милочка! — гостья радушно улыбнулась удивлённой Иларис. — Я решила приехать пораньше. Должна быть уверена, что для моего сына и гостей все сделано наилучшим образом! Покажите, где меня разместят.

— Э… здравствуйте, леди, — в первый момент Иларис слегка растерялась. — Разумеется, мы вам рады, но, быть может, вы представитесь?

— Я леди Фари, мать вашего будущего владетеля и графа.

— О, вот как? — теперь Иларис удивилась. — Я леди Иларис Шалль, к вашим услугам. Сестра вашей возможной невестки. И пока что я исполняю владетельские обязанности в Нессе. Позвольте…

— Ах, очень приятно! — всплеснула руками леди Фари, — ну теперь-то можете передохнуть, есть кому исполнять обязанности! У моего сына давно руки зудят от желания заняться обустройством, да и у меня тоже, надо сказать! Конечно, он мужчина, военные дела у него на первом месте, но не сомневайтесь, что ваш новый лорд очень умён и сметлив!

Иларис взглянула на Винью, та за спиной у гостьи сделала большие глаза и развела руками.

— Ах, дорогая, вы выглядите усталой! — продолжала гостья. -- И я слышала, что сестра моей дорогой невестки давно мечтает о монастыре?  Могу понять и сочувствую. Моя покойная тётя тоже мечтала, но из-за родственников долго не могла себе это позволить, так что… — она одарила Иларис умильным взглядом единомышленницы, дескать, можете уже бежать в монастырь, а я никому не скажу, если что…

— Благодарю за понимание, леди Фари, — улыбнулась Иларис, — позвольте пока предложить вам комнату и завтрак. Или посмотрите турнир, я прикажу усадить вас на лучшее место. Жаль, что нас не предупредили о вашем приезде…

— Да-да, её величество писала мне лично… — леди Фари понизила голос и уважительно вытаращила глаза, явно желая произвести впечатление на Иларис тем фактом, что королева Миливанда пишет ей лично.

Иларис с некоторым раскаянием вспомнила, что в её спальне в ларце для бумаг тоже лежит письмо королевы, причём непрочитанное, и его срочно надо прочитать и написать ответ. Письмо привезли вчера поздно вечером, когда у Иларис глаза слипались от усталости. Впрочем, письма королевы нечасто были срочными и важными.

— Королева уверяла, что я по крайней мере месяц могу ни о чём не волноваться в связи с этим событием. Но как можно? Я думаю о сыне каждую минуту! Это он решил устроить турнир?

— Понимаю вас, — кивнула Иларис. — Нет, это не он решил. Он пока что наш гость. Один из гостей, — подчеркнула она, недоумевая, с чего это леди так заблуждается насчёт положения сына?

Кто её заморочил? Лорд Эрчибальд или кто-то ещё? Или она сама от радости приняла желаемое за действительное?

— Ах, эти турниры такое расточительство! Но мужчины не умеют отказывать себе в подобных вещах. И ещё охота. И ещё… В Нессе прекрасные охотничьи угодья, да, дорогая?

— Да, миледи. Прекрасные, — признала Иларис и сделала знак Винье, — вас сейчас проводят. Отдохните.

Она посмотрела вслед чересчур самоуверенной леди и пожала плечами. Пусть сын сам крушит её надежды, если хочет. Хотя та и сама скоро все поймёт. Впрочем, никто не утверждает, что у лорда Фари нет шанса стать здешним владетелем. Но это пока слишком не очевидно.

Иларис направилась к себе в спальню, но ей снова помешали. Теперь управляющий собственной персоной.

— Я вижу карету леди Фанети у главного крыльца, — сообщил он, подойдя. — Вы её встретите?..

Ага, тётушка леди Чара явилась.

— Пусть мне о ней доложат как обычно. Нет, пусть сначала меня поищут немного, доложат, я спущусь. А вы пошлите Винса занять её разговором, если конечно, не хотите взять это на себя. И пусть он сетует, как много гостей сейчас в Нессе. Или вы сетуйте.

— Да, миледи, — понимающе кивнул управляющий.

Бежать навстречу тётушке Иларис не хотела однозначно.

Итак?..

Она отправилась в библиотеку.

Маленький горбун-библиотекарь встретил её поклоном:

— Что желает миледи?

— Спрятаться ненадолго, — честно ответила она.

Со старым Ваппи лукавство не требовалось. Он только улыбнулся ей в ответ и ушёл в куда-то в дальний угол.

Иларис выглянула в окно. В библиотеке в окнах были дорогие прозрачные стёкла, в отличие от прочих окон в замке. Парадный подъезд отсюда был отлично виден, и там, возле массивной лестницы, действительно стояла хорошо знакомая карета баронессы Фанети. И там же — ещё один экипаж, большой, широкий, запряжённый шестёркой, с гербами на дверках. Разглядев герб, Иларис удивлённо замерла.

Граф Карс. Неожиданно.

Значит, не только тётушка.

Такие гости, рассчитывая на гостеприимство, обычно являлись по приглашению. Особенно во время турнира. Тетушка не в счёт, конечно. У Иларис невольно засосало под ложечкой. Предвкушение неприятностей?

Да ладно. Зачем сразу о плохом?

Граф Карс ей не нравился. Но это ничего, в лучшем случае он слегка испортит ей настроение.

Тем временем старый Ваппи проковылял мимо к соседнему окну и склонился к стеклу, разглядывая карету:

— Граф Карс пожаловал, миледи?

Библиотекарь знал на память все гербы не только Кандрии, но и соседних королевств.

— Да, как видишь.

— Одно время он часто бывал здесь, миледи. Давно, — вдруг сообщил Ваппи, искоса глянув на Иларис.

— Что его интересовало?

— Старшая дочь милорда. Вы не знали? А вскоре сын милорда погиб.

Старик Ваппи, как обычно, лишь точно описывал события. Выводов он не делал. Точнее, он их не озвучивал.

— Хорошо, — кивнула Иларис. — Ваппи, мне надо узнать всё, что можно, о лордах Бирах из Левера. Что скажешь?

Библиотекарь понял.

— То, что вас интересует, вряд ли найдётся в Нессе. О младшем сыне старого герцога Леверского? Лучше поговорите с графом Карсом. Он всегда много знал, миледи.

— Хорошо. Спасибо за совет, — Иларис улыбнулась.

— Он незаконнорожденный, — отведя взгляд, добавил библиотекарь.

— Что? Незаконнорожденный? Лорд Конрад Бир? — Иларис удивилась. — Надо же. Ты уверен?

Воистину, выбирая претендента на роль будущего владетеля Несса, король мог бы быть и более разборчив.

— Отец признал его полностью. Но это было после, уже во время войны. Когда два законных сына из трех были убиты. Лорд Конрад взрослел и начал службу, будучи незаконнорожденным и без привилегий. У него не было ничего, если не ошибаюсь. В юности он сбежал из Левера и несколько лет служил простым наёмником. Отец вернул его силой. Это можно считать сплетнями, миледи. Я слышал их от случайных людей, когда был с графом при дворе в Лире. Тогда как раз обсуждали военный союз с Руатом. И о герцоге Левере тоже говорили.

— Хорошо. Спасибо, Ваппи. Тут надо подумать. Странно, — не слишком внятно озвучила она свои чувства.

Здесь на стене была большая карта всего Побережья. В простенке между окнами, написанная на гладких плотно пригнанных досках, как на полотне, и покрытая несколькими слоями лака. Говорили, что прикидывать по ней расстояния — верный способ ошибиться, но эта карта не хуже украшала стену, чем гобелены, к примеру. Вот Кандрия. Иларис дотронулась пальцами. Вот её Несс. А вот Бентенур, владения свёкра. Это уже Руат, другое королевство. Они ехали туда больше десяти дней. Левер дальше. Земли на границе между Кандрией, Руатом и княжеством Ферру. В те времена Левер принадлежал княжеству. Эти горные княжества — камни, холод, и там мало плодородной земли. Они то и дело воюют с низинными королевствами, которых Всевышний одарил щедрее…

Итак, незаконнорожденный бывший наёмник, которого приняли в семью уже взрослым — вот он кто, лорд Конрад Бир.

Придется познакомиться с ним ближе. Чем он нравится королю?..

Она, конечно, спустилась в нижний зал — помощник управляющего уже провёл туда гостей. Была не одна — сделать знак тому, другому, за спиной владетельницы должен быть «хвост» из свиты, чтобы не выглядеть совсем уж по-сиротски. В одиночку высоких гостей не встречают. За присяжным колдуном она послала особо, но тот пока задерживался. Не то чтобы нужен был сейчас колдун, но про графа говорили разное. Он, якобы, не гнушается использовать запрещенное в своих интересах. Прекрасно, если это неправда, но и рисковать ни к чему.  

— Дорогой граф, миледи, рада приветствовать вас в Нессе, — со спокойной улыбкой произнесла Иларис.

Граф Карс слегка поклонился, окинув её заинтересованным взглядом, тётушка-баронесса наморщила нос.

— Моя дорогая, вы выглядите, как обычно… чудесно.

— Вы считаете? Затмить сестру в такой день мне было бы неловко, — это она пошутила.

— Я так и поняла, что вы стараетесь её не затмить, — парировала тётя Чара. — Такой такт с вашей стороны!

— Я здесь проездом, — пояснил граф. — Не мог не навестить вас и не вручить небольшие подарки. Это вам, как хозяйке праздника. Знаю, что оцените, редкая диковинка, — он протянул руку, и слуга, стоящий позади, передал ему маленькую полированную коробочку.

Иларис взяла, и против воли кинула взгляд вокруг — колдуна всё не было. Где его носит?!

Она не собиралась проверять на запрещенные артефакты всех гостей, но тут страстно захотелось.

Граф Карс смотрел и улыбался. Ждал. Иларис открыла коробочку. Там, на красном бархате, лежал полированный брусок драгоценного янтаря, в котором застыла пёстрая змейка.

Крошечная змейка, меньше дюйма. Но вся целиком, от головки до заострённого хвоста. Это действительно была драгоценная редкость. Очень дорогая.

— Я угодил вам, прекрасная леди Иларис? — граф, кажется, потешался над её замешательством. — Клянусь собственной честью, и даже здоровьем нашего короля, если желаете, да продлятся его годы, я проверил эту вещичку на все колдовские эманации и ручаюсь, что их нет. Она полностью чиста. Буду рад, если она доставит вам радость.

— Спасибо, милорд. Я в восхищении.

— Наша прошлая встреча вам радости не доставила, — граф пытливо взглянул на неё. — Извиняться не буду, поскольку ни в чём не виноват. Но хотел бы загладить то впечатление. Думайте обо мне хорошо, прошу вас. Как о друге.

— Конечно, — Иларис наклонила голову. — Благодарю. Мне совершенно не в чем упрекнуть вас.

— Ваше беспокойство понятно. Вам поручено заботиться о таком дивном цветке, вашей сестре. Этот янтарь может украшать ваш столик. А ещё можно вставить его в оправу и носить, — граф окинул её взглядом, словно прикидывая, подойдёт ли ей янтарь.

— В скором времени мне навсегда придётся отказаться от украшений, — заметила Иларис. — Так что пусть это останется для столика.

— Я понимаю, — кивнул граф, — Подарок, предназначенный вашей сестре, я передам ей позже.

— Его проверит колдун, — предупредила она, — король приказал проверять все подарки для неё, милорд граф.

— Конечно, дорогая моя леди, конечно, — граф и бровью не повёл — А теперь я хотел бы отправиться смотреть турнир. Кстати, намерен скоро прислать вам приглашение на свою свадьбу, леди Иларис, -- он взглянул исподлобья, пристально, и с каким-то непонятным выражением.

С иронией? С насмешкой?

— Рада за вас, милорд. Кто же будущая графиня Карс? — Иларис постаралась остаться невозмутимой.

— Мы не объявляли о помолвке. Но скоро узнаете, — он улыбнулся. — Не трудитесь выделять мне комнаты. Мои люди разбили лагерь под стенами Несса. Так удобнее.

— Граф, вас проводят на площадь и устроят наилучшим образом, — она сделала знак управляющему.

Самое наилучшее место — на балконе рядом с дядей-сенешалем и Элиной, но как раз к сестре Иларис решила его близко не подпускать. Есть и другие места.

Граф ушёл в сопровождении управляющего и своих людей. Тётя Чара тут же приблизилась вплотную и взяла Иларис под руку — на правах родственницы она не церемонилась, — и отвела в сторону. Иларис тут же отодвинулась и высвободила руку.

— Простите, я вчера ударилась, немного больно.

— Вы становитесь неловкой. И вообще, ваше здоровье ухудшается, как я погляжу?

Иларис пожала плечами.

— Ничего, держусь.

— Граф привлекательный мужчина, верно? Где вы умудрились с ним поссориться, что он решил умасливать вас подарками?

— Два года назад? Он просил руки Элины, очень настойчиво.

— И у вас хватило глупости отказать? — баронесса вздохнула сквозь зубы.

— Король тоже ему отказал, — Иларис пожала плечами. — И потом, не вы ли внушаете Элине, что старые мужчины не годятся для брака?

— Я?! Что за ерунда! Я велела ей меньше слушать вас.

— Удивительно. Мы советуем ей одно и то же, — не удержалась Иларис. — Я прошу не слушать вас. У графа есть взрослые сыновья. А Элине нужны наследники для Несса. Если бы он сватал её за второго сына, например, я бы подумала.

— А что предложил король? Троих жадных никчёмных мальчишек, у которых ничего нет? Весь двор, говорят, в недоумении. А если бы граф был королём, вы тоже ему отказали бы?

— Король пожелал, чтобы Элина стала наградой для достойного, — холодно привела Иларис слова из королевского указа. — Видимо, они заслужили эту привилегию. Вам сейчас покажут комнаты, баронесса. И турнир посмотрите?

— Я лучше отдохну, — тётушка закатила глаза, — надеюсь, вы не заставите колдуна меня обыскивать? У меня есть амулеты, всё знают. Защитные. Я без них никуда.

— Что вы. Как можно?..

Баронессу увёл помощник управляющего — апартаменты ей нашлись в дальней части замка. И колдун наконец явился, хмурый, запылённый и озабоченный. Поклонился.

— Миледи?..

— Это надо проверить, — она отдала ему коробку с янтарём. — И наблюдайте за леди Элиной. Всё внимание ей, Торн, прошу вас. И женихам. Граф Карс вручит ей подарок — тоже сразу проверьте. Сообщайте мне обо всех подозрениях. На участников турнира можете больше не обращать внимания.

— Конечно, миледи, — колдун понятливо закивал. — За женихами наблюдают мои помощники, чтобы никаких недозволенных методов. Пока ничего не было. Может, намекнёте на свои опасения?

— Граф имел виды на мою сестру. Оказывается, его и раньше интересовали наследницы Несса. Вечером осмотрите её одежду, всю. Я скажу старшей горничной. Не знаю, чего опасаюсь. Всего понемногу. И чтобы ей не дали какое-нибудь приворотное зелье.

— Этого не бойтесь, миледи, — колдун посмотрел слегка обиженно.

Она отпустила его. Вдохнула и выдохнула. Права Винья — надо было накануне махнуть рукой на всё и выспаться.

Ах да, письма. Ответить на важные, потому что завтра уезжает гонец в Лир.

Но Иларис позвала экономка. На кухню. Мука, купленная специально, не подходила для сладких яичных пирогов…

Решив с пирогами, Иларис успела лишь, поднявшись к себе, освежиться холодной водой с душистым маслом и переодеться в другое платье, тоже серое. Прошла на балкон и села на свой стул…

Турнир продолжался. Хотя…

Судя по высоте поднятых флагов, предстоял последний поединок. Она всё пропустила. И даже кольнуло сожаление — опять за хлопотами она отказалась от развлечения.

— Посмотри! — Элина стиснула её руку.

Лорд Эрчибальд. А против него…

О, вот это да. Конрад Бир. А ведь он даже не выезжал на парад участников.

Она не всё пропустила. Кажется, главный турнирный «десерт» ещё впереди.

— Я позволил, — заметив её недоумение, кивнул дядя Эрвик. — Лорд Эрчи уже победил двоих, но быстро, вряд ли утомился. Хорош. А этот свеж и самоуверен. Будет весело. Ты посмотри, малышка, не убегай.

— Хорошо, — Иларис устроилась удобнее.

— Зато я точно стану королевой турнира, — со смешком сказала Элина. — Поскольку сражаются два моих жениха, и обоим нужно моё благоволение.

— Мне кажется, ты и так могла не сомневаться, — заметила Иларис. — Кстати, приехала леди Чара. Ты рада?

Сестра кивнула, не отрывая взгляда от поединщиков.

— Я надеялся, что выберут мечи, — сказал дядя. — Лорда Конрада считают мастером и забиякой. За мечниками интересней наблюдать. Вообще, в мои времена и поинтересней были турниры… — он добродушно усмехнулся.

— Его считают забиякой? — Иларис наблюдала, как лорд Конрад покачивает в руке тяжелое копье.

Вот он нагнулся и сказал что-то оруженосцу. Спрыгнул с коня на землю. Взял у оруженосца из рук шлем, надел.

— Дерётся при любой возможности. Но такие остепеняются, получив титул и земли.

— Глупец, который дерётся при любой возможности? — усмехнулась Иларис. — Этого не хватало…

— Не глупец, — вздохнул лорд Эрвик. — Приглядись к нему, поймёшь.

— Позвольте, но разве не я должна выбирать? — вскинулась Элина. — Вы сами твердите об этом. Лис не должна решать, что бы она ни узнала и с кем бы ни познакомилась!

— Сестра желает тебе добра, — сказал сенешаль с легкой укоризной.

— Как и тётя. Как и вы, дядя. Как и… все!

— Прошу вас, — Иларис подняла перед собой раскрытые ладони. — Ещё успеем поспорить. Я обещала в любом случае не навязывать тебе супруга.

Элина прикусила губу и промолчала, но посмотрела выразительно. Дядя улыбнулся и тоже ничего не сказал.

Иларис поглядывала на Конрада Бира. Вот красавчик лорд Эрчибальд её отчего-то совсем не интересовал, Бир другое дело…

К нему подошёл распорядитель в сопровождении двух служек.  Распорядитель наблюдал, а служки ловко прибинтовали правую руку Бира к туловищу длинным куском полотна.

— Дядя? Он будет драться одной рукой?! — удивилась Иларис.

— Он согласился. Всё верно, у него первый поединок, а у Фари уже третий. Иначе потом будут кричать о несправедливости.

Поддерживаемый оруженосцем, лорд Конрад вернулся в седло, взял копье. Выпрямился, и теперь посмотрел прямо на неё. Белозубо улыбнулся…

Ей, Иларис. Он улыбнулся именно ей.

Что он себе позволяет?..

Впрочем, он всего лишь смотрит и улыбается.

Барабанная дробь рассыпалась — сигнал! — и всадники ринулись навстречу друг другу. Оба одновременно ударили, оба остались в сёдлах и отбросили в стороны сломанные копья. Зрители ахали, вопили и даже подпрыгивали. Просто победитель — это одно. Но когда у победителя вот так, левой рукой, решили отобрать победу, всё сразу становится куда интереснее!

Соперники снова разъехались. Взяли по новому копью. Барабанная дробь! Опять два всадника мчатся навстречу друг другу. Дядя Эрвик даже привстал, опершись ладонями в колени.

Удар!

И лорд Эрчибальд Фари вылетел из седла.

— Я так и думала! — довольно воскликнула Элина, словно это не она недавно восхищалась ростом и статью лорда Фари.

Площадь взревела. Дамы рукоплескали. Лорда Эрчибальда унесли в сторону, под стену, и принялись освобождать от доспехов, к нему побежал лекарь. Лорд Конрад дал себя размотать, снял перчатки и шлем, выпил воды, приняв у оруженосца чашу, и приветственно поднял вверх обе руки. Площадь взревела ещё громче.

— Я же сказал — хорош! — довольно крякнул дядя Эрвик. — Эх, жаль, что… -- он глянул на племянниц и не стал продолжать.

А Биру тем временем снова вручили целое копье и на бархатной подушке поднесли венок из кремово-белых роз. Он поклонился, прижав к груди ладонь, взял венок и повесил его на кончик копья.

Предстояла, можно сказать, формальность — победитель должен выбрать королеву сегодняшнего праздника. И никто не сомневался в том, на чью голову ляжет венок. Ну, разве только каждая красавица могла ещё несколько минут помечтать об этом розовом великолепии, перевитом жемчужной нитью — кстати сказать, жемчуг, в отличие от роз, не увянет со временем.

Лорд Бир поехал вокруг всей площади, очень медленно — наверное, именно затем, чтобы девичьи сердца замирали. Скользил взглядом по всем лицам, иногда улыбался, но не останавливался. Ехал к тому самому балкону.

— Я надеюсь, шипы удалили тщательно? Ты сама проверяла, Лис? — обронила Элина, уже не пряча счастливую улыбку.

— Конечно, не беспокойся, — заверила Иларис. — Но нет, я не проверяла. Что за беда одна колючка? — она пошутила, конечно.

Лорд Бир остановился напротив балкона, опять белозубо улыбнулся и протянул венок на кончике копья. Элина подалась ему навстречу, Иларис немного отодвинулась.

Но он смотрел прямо на Иларис. И протягивал венок. И это уже было как-то неправильно.

Она, встретившись с ним взглядом, еле заметно покачала головой — нет…

Он настойчивей протянул венок и громко крикнул:

— Моя королева сегодня — леди Иларис Шалль!

Ей пришлось встать. И все как будто вздохнули. Зашумели. Дядя Эрвик тоже встал — он не привык теряться. Снял венок с копья и надел на голову Иларис. Что-то весело ответил лорду Конраду. Они обменивались колкими репликами, балагурили. Иларис не слышала, как ни странно — от волнения у неё зазвенело в ушах. Она видела только блестящие глаза Конрада Бира. И эти глаза, и шрамы, и даже сломанный нос теперь делали его самым красивым мужчиной на этой площади. Странно, да?

Ещё как странно!

— Я посвящаю свою победу вам, леди Иларис, — донеслось, наконец, до её слуха.

А Элина, подхватив подол, убежала с балкона. Она давилась слезами.

Иларис пришла в себя, перевела дух. И всё постепенно, мгновенье за мгновеньем, стало обретать прежние краски.

— Благодарю, лорд Конрад, — сказала она негромко. — Это неожиданный сюрприз.

Он в своём уме, этот Бир?! Так обидеть невесту в её день? Хорошо, если он знает, что делает, но им теперь утешать и уговаривать...

— Вы прекрасны, леди Иларис, — продолжал Бир, — увидев эти розы, я понял, что они должны быть только вашими…

Это и так её розы! Как и все цветники в Нессе! Этот полоумный решил удивить? И всё испортил. Теперь пусть попробует говорить приятности обиженной невесте.

Дядя Эрвик выдал какую-то веселую банальность и сделал знак распорядителю. Тот резво притащил большую резную шкатулку, распахнул, извлёк роскошный серебряный кубок с толстым золотым ободком, украшенный узорами и цветными камнями…

В кубок плеснули вина, Иларис пригубила и передала Биру.

— Мой лорд…

Драгоценный кубок — его приз. Похоже, этим кубком ему и придётся удовольствоваться.

Она ещё раз поблагодарила присутствующих наклоном головы и ушла внутрь донжона.

Про сестру тут же доложили — она заперлась у себя, баронесса Фанети уже кинулась её утешать. То есть тётя Чара передумала отдыхать и тоже смотрела окончание турнира. Что ж, пока лучше не вмешиваться. Иларис сняла венок с головы и задумчиво погладила пышные лепестки. Замечательно красивые розы, такие мало у кого есть. Три года назад их, несколько кустов, гонец привез из Лира — подарок короля ко дню её рождения. Вначале казалось, что не приживутся, чахлые маленькие кустики — но нет, они стали расти и зацвели на следующий год…

Король Рейнин каждый год делает ей подарки. Розовые кусты, серебряный браслет с крупной жемчужиной неправильной формы, книгу для записей — с гладкими бумажными листами, переплетённую в мягкую, синюю телячью кожу. Такую бумагу привозят издалека, и стоит она дороже лучшего пергамента. Эту книгу можно будет взять с собой в монастырь. И несколько лучших розовых кустов она отправила туда этой весной.

Вообще, ей следует носить венок до вечера, но это было бы смешно. Она не станет, конечно. Поигрались — и довольно.

— Какие чудесные розы, леди Иларис, — услышал она, и даже вздрогнула от неожиданности. — Они сама красота. Я видела такие только в саду королевы.

Леди Фари, мать лорда Эрчибальда. В ответ на удивленный взгляд Иларис она смущенно улыбнулась.

— Да, королева удостоила меня однажды чести прогуляться по её саду. Там было очень красиво. А вы не были в саду её величества?

— Нет, ни разу, — Иларис качнула головой. — Наверное, он прекрасен. Но я редко бываю в Лире.

— Ах, как жаль! Я не о том хотела сказать, — махнула рукой леди Фари. — Я хотела поздравить вас, леди Иларис. Вы достойны этого венка, и так хорошо, что он вам достался. Мне кажется, вам непросто пришлось последнее время, а без мгновений счастья, пусть даже редких, тяжело жить. Радоваться надо каждому такому мгновению, леди Иларис!

Это было неожиданно. И, как ни странно, сейчас её не раздражала разговорчивая леди, которая к тому же болтала о её делах.

— Благодарю, — она слабо улыбнулась.

— И вам нужно ещё, прямо сейчас, — тихо и многозначительно добавила леди Фари. — Мгновений счастья, я имею в виду. Если жизнь долго была холодной, то после первого же такого мгновения наступит жажда.

— Правда? — Иларис с интересом посмотрела женщину. — Но откуда вы знаете, что у меня была за жизнь?

Нет, злиться не хотелось. Было смешно.

— Простите, что позволила себе вмешаться, — леди Фари посмотрела виновато, — не буду скрывать, я удивилась при виде вас. Искренне ожидала увидеть пожилую особу, а вы так молоды и красивы. Но никак это не подчёркиваете, совсем никак! В вашем возрасте я ещё не родила моего мальчика! Да-да, сначала были дочери, а потом — как подарок!

— Вам известен мой возраст? — Иларис опять погладила розы.

Непроизвольным движением.

— Я спросила у прислуги. Извините мне любопытство, — леди Фари мягко улыбнулась. — Двадцать шесть лет. У вас целая жизнь впереди. И такие уж мы, женщины — только мужское внимание делает нас счастливыми. В определенном возрасте, конечно. А вы собираетесь посвятить себя… О, простите! — она посмотрела виновато. — Я вот была счастлива, когда убедилась, что мой сын не ранен. Эти мужские игры! Невозможно привыкнуть. Хотя на войне… Вы знаете, мой сын был рядом с королём. Был в ближнем круге! Выполнял поручения! Это ещё до коронации. Ах, дорогая леди, наш король чрезвычайно ценит тех, кто был с ним в то время. И он никогда не награждает просто так! Чем же отличились лорд Тарини и лорд Бир? Они не воевали рядом с королём, иначе мой сын знал бы!

— Мне это неизвестно, миледи. Вы довольны своей комнатой? Всё в порядке? — поинтересовалась Иларис.

— А лорд Бир в то время был среди врагов Кандрии и короля! — голос пожилой леди зазвенел от негодования. — Как же так вышло, что король уравнял его с моим сыном, и даже на этом турнире...

— На турнире сражались честно, — возразила Иларис. — А тогда… Слишком много всего перемешалось. Я тоже была среди врагов Кандрии, потому что мой покойный муж был руатцем. И не понять было, кто кому враг. К счастью, все закончилось, и мы разобрались, что к чему. Скоро позовут к столу, а за едой мы все точно забудем про огорчения. Позвольте вас представить… — спохватилась она, увидев чуть в стороне нескольких дам, жён местных лордов.

Подвела к ним леди Фари, представила и поспешила уйти. Они найдут, о чем посплетничать. А как рассматривали венок в её руках! Если бы каждый взгляд был равен прикосновению, бедные розы уже облетели бы.

Иларис решила, что она сделает. Надевать венок не станет, но этот жемчуг — непременно. На самом деле, почему нет? Как будто ей запрещено…

Она поднялась к себе и попросила горничную причесать её заново, подняв волосы, и уложить жемчуг среди волос. Получилось неплохо.

Наверное, леди Фари права со своими рассуждениями: кусочек радости норовит притянуть к себе ещё немного. То есть признать, что лорд Бир своим дурацким поступком доставил ей радость? И хочется ещё?

Придётся признать. Всё равно неважно…

Столы в большом зале накрыли и ожидали приглашения хозяина, в данном случае лорда-сенешаля. За спиной у дяди — удобно. Иларис этому радовалась. Столы, конечно, ломились от яств, повара хорошо потрудились. Вкусные запахи кружили голову — все давно успели как следует проголодаться. На площади уже раздавали угощение всем желающим — хлеб и жареную свинину, и разливали вино из бочек.

Лорд Бир перехватил Иларис у самого входа.

— Я верно понял, миледи, что вы сегодня моя королева?

— Можно и так сказать, о мой король, — она смерила его насмешливым взглядом.

Король праздника, королева праздника — да, именно так. Не более, но и не менее. И это до вечера. Им положено сесть вместе, ей — пить вино из его чаши. Но она ведь не собиралась соблюдать это правило? Древний обычай, его не обязательно соблюдают. Молодые влюблённые разве что…

— Советую уделить внимание моей сестре. Это для вас, по крайней мере, имеет какой-то смысл, лорд Бир, — она оглянулась в поисках Элины.

Глаза у этого Бира были зелёные, и нахальные до невозможности.

— Ни малейшего смысла, миледи, — ответил он тут же, глядя ей в лицо. — Я уже понял, что никто не женится на этой прекрасной леди без вашего милостивого разрешения. Верно?

— Не говорите глупостей, лорд Бир! — она вспыхнула.

— Миледи, — он с поклоном протянул ей руку.

И тут она заметила сестру.

На Элине был венок из пышных роз. Из красных. Их тоже немало было в их саду, они обычно цвели лучше всех. Рядом с Элиной стояла леди Чара, и оба оставшихся лорда-жениха.

— Тем более там не протолкнуться, — тихо заметил лорд Конрад. — И меня неласково встретят, поначалу так точно. Так что сегодня я весь ваш, моя королева.

Дядя Эрвик пришёл в зал вместе с графом Карсом. Граф издалека улыбнулся Иларис, но приблизился к Элине. Колдун, предупреждённый, уже был там, и, опять же, там был дядя, но Иларис тоже подошла. И лорд Бир последовал за ней, как привязанный, с невозмутимой улыбкой, которая, казалось, говорила: попробуй оспорь моё право делать именно так!

Иларис и не собиралась. Пусть. Её всё-таки беспокоил граф Карс. Неужели обойдётся без подвоха с его стороны?

— Лорд Конрад — граф кивнул Биру, как давнему знакомому.

Тот в ответ тоже раскланялся.

— Вы сегодня прекрасны, леди Иларис, — было даже похоже, что граф сказал это искренне. — Вы умно поступили, Бир, короновав именно эту леди. Лучшего выбора и быть не может. Хотя леди Иларис, как всем известно, интересуют более возвышенные вещи

-- Я не нуждаюсь в вашем одобрении, милорд граф, -- у Бира затвердели скулы.

— Этим вы только подтверждаете преданность одной леди, — он многозначительно взглянул на Элину. — В Лирском замке шепчутся, что вы предлагали его величеству совершить любой подвиг ради привилегии побороться за руку несравненной. Или это ошибка, и вы хотели чего-то ещё?

— Любой подвиг? Да неужели? — изобразила восхищение Иларис. — Моя сестра польщена, наверное. Да, Элина? А выбрать меня королевой праздника было так мило с вашей стороны, лорд Бир. Вы с графом оба решили меня побаловать. Граф, я схожу с ума от любопытства, что же…

— О да, подарок для леди Элины, — улыбнулся тот. — Вы любезно разрешили сделать ей подарок.

Как и в прошлый раз, он протянул руку, получил коробку, открыл…

Крупный красный камень в тонкой, почти незаметной оправе, на тонкой цепочке. Похоже, рубин. Глаза Элины восхищённо распахнулись. А Иларис напряглась ещё больше. На рубины прекрасно ложатся любые сложные заклятья — кто же не знает.

Она уже готова была первой схватить коробку, не позволяя сестре до неё дотронуться. Но граф, насмешливо глянув на неё, протянул подарок колдуну.

— Леди Элина, мне сказали, что по приказу короля все подарки, предназначенные вам, должны быть проверены. И я согласен. Осторожность превыше всего.

Тётушка тоже рассыпалась в благодарностях, проводив жаждущим взглядом драгоценную коробку, и толкнула локтем Элину.

— Благодарю, милорд, — сказала та тоном благовоспитанной юной леди.

— Леди, вы, должно быть, не поняли, что это за вещь? Это знаменитый рубин Белинды, привезённый когда-то для леди Несс из-за гор. Якобы муж этой леди отдал за него столько лет жизни, сколько капель его крови смогли бы заполнить этот камень. Конечно, имеется в виду сосуд, равный по объему.

— Какие ужасы вы рассказываете, граф, — заметила Иларис.

— Зато после этого ни у одной леди Несс не было проблем с деторождением. До тех пор, пока рубин не был потерян, конечно. Ведь наследование Несса уже пошло по женской линии, как я понимаю? — он печально покачал головой. — Для вашего рода это плохой признак.

— Тогда супруг моей сестры будет вам вдвойне признателен, граф, — сказала Иларис. — Но хотя бы не феи подарили этот камень? Я думала, вы начнёте с того, что его подарили феи, — она слегка дразнила графа, безусловно.

Про себя Илалис отметила, что надо справиться у библиотекаря — какие записи есть про этот рубин Белинды.

— А я разве не сказал? — усмехнулся граф, — конечно, феи. Феям престарелый лорд и отдал кровь и годы жизни. За наследников, которые иначе не получались.

— Как интересно. Наша благодарность безмерна, дорогой граф.

— Это реликвия Несса, — повторил граф Карс, многозначительно кивнув. — Реликвии должны принадлежать кровным наследникам, только тогда они проявляют истинную силу.

— Надеюсь, мы сможем когда-нибудь отплатить вам чем-то столь же ценным.

— Не сомневаюсь, дорогая леди Иларис.

Лорд-сенешаль тоже довольно кивал — он одобрял сделанный племяннице подарок. Да и у Иларис отлегло от сердца — похоже, всё в порядке. А графу Карсу нужна, например, дружба с графом Несса и согласие на будущих советах лордов.

Иларис отошла, лорд-сенешаль громко пригласил всех к столу. Граф Карс и лорд Бир оказались вдвоём чуть в стороне от остальных.

— Я немножко обманул леди, — сказал граф. — Им понравилось, да? А вы просили у короля в обмен на подвиг вовсе не возможность получить леди Несс? Вам тоже требуется безделушка, подаренная феями? Без которой ваш род, говорят, скоро захиреет.

— Не смейте называть это безделушкой! — блеснул глазами лорд Бир.

— Бестолковая игрушка. Я видел. Король вам отказал, правильно? — усмехнулся граф. — Наш новый король крайне неохотно расстается с ценностями, если они попали ему в руки. Впрочем, и прежний был такой же. Лучше бы вам обратиться к королеве-матери. Вот она может отнестись с пониманием. И охотно вас использует, — граф улыбался.

Бира это взбесило, но он очень постарался сдержаться.

— Что вам известно, милорд граф? — спросил он, выговаривая слова очень тщательно.

— Про игрушку?.. Простите, друг мой. Про ваш фамильный меч размером с игрушку, подаренный феями? Только то, что король Рейнин вам его не отдал. И не отдаст. Но ведь не поэтому он предложил вам побороться за невесту? Так было бы чересчур, правда? Не сомневаюсь, у вас имеются иные заслуги.

— Я не о том. Почему вы заговорили про её величество?

— Да потому, что я давно знаю и почитаю эту леди. Она великодушна, если знать тропу к её сердцу. Она как весенняя медведица в остальных случаях. Это шутка, юноша. Повторяю, я глубоко почитаю эту леди, — граф усмехнулся как-то заговорщицки и отвернулся.

— Милорд, — окликнул его Бир, — не стоит вам вмешиваться в мои дела.

— А то что? — тот оглянулся через плечо. — Не пугайте. И не переживайте особо. Я никому не скажу, что вы не имеете ни единого шанса стать графом Несса. Не благодарите.

Лорд Бир уселся рядом с Иларис, продолжая недовольно сверкать глазами.

— Вы поссорились с графом, лорд Бир? — спросила та.

— Что?.. Нет, леди, конечно нет. Вина? — слуга уже наполнил чашу, одну на двоих для них на этом пиру.

Впрочем, что ей мешает приказать подать ещё одну? Хоть сколько угодно чаш?

Иларис усмехнулась и отхлебнула вино. Пока ещё в Нессе ей всё позволено. Потом…

Можно поспорить, что тётушка Чара примчится помогать Элине наводить порядки.

Музыканты, которые загодя расположились вдоль стены, начали играть. Сначала запели дудки, большие и маленькие, потом поочередно вступили несколько скрипок разных размеров, лиры и арфы. Цирковой шут, который перед турниром развлекал зрителей на площади, теперь норовил стащить у одного из музыкантов кожаный футляр от инструмента и в конце концов получил по спине палкой. Можно подумать, что за дело, но Иларис давно знала — артисты обо всем договариваются заранее, циркачи и музыканты. И делятся монетами. Она заплатила щедро.

Вино прошлого года с виноградников Несса терпкое и сладкое, а его запах… он так кружит голову. Уже много лет Иларис не сидела на пиру рядом с мужчиной, не была чьей-то — пусть даже так, не по-настоящему. А это приятно. Она уже и забыла, как это бывает.

Она поставила чашу. Улыбнулась.

— Считается, что тот, кто пьёт из чаши вторым, легко угадает мысли того, кто пил первым. Вы рискуете угадать мои скучные мысли, лорд Конрад.

— Ничего, миледи, — Бир хмыкнул, — если вы угадаете мои мысли, боюсь, вас это смутит.

Он отхлебнул из чаши. Совсем немного.

— Интересно. Почему?

— А какие могут быть мысли у мужчины рядом с красивой женщиной?

— Какие?.. — она не отвела взгляд

Затевать куртуазные игры за столом не входило в её планы, но это было забавно. Она ступала на тонкий и скользкий лед…

Это было приятно.

— Я обычно радуюсь тому, какое безоблачное небо, — ответил Бир. — Лишь увижу красивую леди, как гм… — он кашлянул, — любуюсь небом, да. Таким, как сегодня.

— Да, действительно, — поддержала она. — Сегодня день удался.

— Вам подойдёт ожерелье такого цвета, как небо сегодня. Из топазов. Ещё аметисты, рубины и изумруды. Что-то яркое. На наших рудниках в Левере раньше было много такого. Жемчуг слишком уныл для вас. Хотя он красив. Лучше, чем ничего.

— Вы на самом деле обещали совершить всё, что угодно, за право добиваться моей сестры? — сменила тему Иларис.

— Вижу, вы не верите?

— Если это так, то вы неверно начали.

— Посмотрим, — он отхватил ножом кусок запеченной веприны и протянул ей на куске хлеба.

Это мясо сутки готовилось особым способом, и было потрясающе мягким и сочным. Она улыбкой поблагодарила. Добавила:

— Даже не знаю, как вам помочь. Она теперь и разговаривать с вами не захочет. Некоторое время точно.

— Тогда мне придётся разговаривать с вами.

— Придётся? Это вряд ли, — она негромко рассмеялась.

Он отрезал мясо для себя, не спеша прожевал кусок.

— Надо же. Знакомый вкус. Так готовят у нас дома. Но я привык к тому, что мясо должно быть жёстче. Можжевельник, так ведь?

— Да, можжевельник. Здесь он не растёт, но мне присылают. Я выросла в предгорьях, с детства люблю это привкус.

— Я тоже, — он удивлённо приподнял бровь. — Если в Нессе всегда так приправляют мясо, то я хочу быть здесь владетелем.

У Иларис уже вертелась на языке колкость, но он, поглядывая на неё с мягкой усмешкой, продолжал:

— Предгорья, край бедных, но гордых. Что в Руате, что в Кандрии, что в Грете. Земли ваших родителей тоже небогаты?

— Да, так и есть. Думаю, там всё как в вашем Левере, — поддела она.

Его родной Левер тоже не слишком благодатный край. Хотя у них самоцветные рудники. Ну конечно. Правда, они давно иссякли — так говорят.

— Мясо с можжевельником, пряный хлеб с солёным сыром, и совсем другое вино, из дикой смородины и крыжовника, — он кивнул. — Одна башня — уже замок лорда. Неурожай каждый третий год. Ведь наш король тоже из тех мест?

— Да, почти. Зато наш род очень знатен. Мы считались знатнее Крансартов. Я имею в виду род моего отца.

— Я понял, — серьезно сказал лорд Бир. — Только не пойму никак, причём здесь Несс. Знаю, что после смены династии всё перемешалось. Но ведь это наследство по законам крови? Или?..

— Вы слышали, что сказал граф Карс. Наследование пошло по женской линии. Последним графом Несса был мой дядя, у него было двое сыновей. Мои кузены оба погибли, дядя умер. Мужчин, имеющих права на графство, нет. А женщины не могут принять этот титул самолично. Только передать мужу.

— А владения вашего отца? Я не понял. Куда они делись?

— Во время войны отошли к Руату и давно поменяли владетеля. Остался один из замков на границе. Сейчас он управляется королём, там военный гарнизон.

— Замок Шеррин, правильно? — он кивнул, и поймал её взгляд. -- Я там был, унылое место. Что ж, думаю, возвращённый вам рубин поддержит кровную преемственность в семье нового графа Несса.

— Будем надеяться, — пожала плечами Иларис. — Семейный амулет, как считает граф Карс, должен служить кровным наследникам. — Вы бывали в Шеррине? Я — никогда. Мы там не жили. Отец тоже держал там гарнизон.

— Я много где был, леди. Значит, Шеррин — ваши владения? Я однажды охотился там на барса. И на горных козлов, да…

— Вот они и хороши с можжевельником, -- Иларис улыбнулась.

Они тихо разговаривали, не обращая внимания на шум за столом, на шутки и музыку, на танцовщиц, которые кружились в середине зала. Лорд Бир резал мясо и хлеб им обоим, подхватывал запеченные овощи кончиком ножа. Только раз сделал знак наполнить чашу — они оба отхлёбывали редко, хотя вокруг вино уже щедро лилось. Как будто они и правда боялись, что коварный сладкий напиток позволит ненароком прочесть мысли — стоит только зазеваться. Когда Бир случайно коснулся коленом её ноги, она поспешно отодвинулась. Больше он так не делал. Хотя…

Иногда он с трудом сдерживался. Женщина была близко. Она была такой живой, горячей и манящей. И второй раз, быть может, не стала бы отстраняться.

Она не юная неискушённая девочка, в конце концов. И он готов свою любимую перчатку съесть за то, что эта леди меньше всего стремится к монастырской аскезе. Так что здесь творится, о Пламя Великое?

Когда он ехал сюда, то не сомневался, что воспитательница наследницы — какая-нибудь престарелая сушёная рыбина. А тут такое.

— Так вы действительно пообещали королю совершить все, что угодно, за возможность получить мою сестру? — вновь спросила Иларис.

— Какая вы настойчивая и любопытная, леди, — усмехнулся Бир, снова встретившись с ней взглядом. — Хорошо, я отвечу. Нет. Это другое. Я просил у короля некую семейную ценность Биров, когда-то в дурной час потерянную. Вы сами говорите, что родовые артефакты должны служить кровным наследникам. Я обещал отцу, что заслужу его и верну. Мы с братом оба это обещали. А тогда, с королём Рейнином, мы не слишком таились. Граф, вероятно, слышал часть разговора. Насчёт подвига ради руки леди Элины граф пошутил. Он знает, что тогда король просто отказал мне.

— И что это за вещь?

— Нельзя всё знать, любопытная леди. Простите.

— Хорошо. Я уважаю чужие секреты. Обещаю больше ни словом не упоминать об этом, но один вопрос: король назначил вам подвиг? Способ заслужить артефакт, я хочу сказать?

— Король? Нет. Не назначил.

— Мне жаль, лорд Конрад. Вы будете обращаться к королю ещё?

— Сомневаюсь в этом. Леди Иларис, прошу вас, довольно. И помните, что вы обещали больше не спрашивать.

— Хорошо, как скажете.

Значит, потом можно будет спросить у короля.

— Вы любите фазанов в вине, лорд Конрад? — она сделала знак подошедшему слуге, чтобы подвинул блюдо с тушёным фазаном. — Я постараюсь получше накормить вас. Может, тогда вы ещё что-нибудь интересное мне расскажете? Без шуток, фазан очень вкусен, поверьте, — она взяла у Бира нож, и сама нашла на блюде несколько привлекательных кусочков.

Неправда. Кормить его ей вообще не хотелось. Куда лучше было бы сбежать с ним в парк через боковую дверь, побродить по дорожкам и поболтать, и…

Достаточно. Только поболтать. Он жених сестры, пусть даже один из трех. И его всё-таки прислал король. А леди Иларис не нужно забываться.

Бросив взгляд туда, где рядом с дядей сидела Элина и двое других женихов, она увидела, что лорд Дамир пристраивает на коленях лиру, собираясь играть и, видимо, петь. А Элина не отрываясь смотрит на них, на Иларис и лорда Бира. Смотрит с негодованием…

Иларис не стала отворачиваться, встретила взгляд сестры спокойно. Улыбнулась Биру:

— Нравится фазан, лорд Конрад?

Нашла для него ещё один вкусный кусочек, и стала с невозмутимым видом слушать, как поёт лорд Дамир.

У него был приятный, но не очень сильный голос. И вообще, он теперь казался моложе, чем поначалу. Какие же у него заслуги перед королём?

— Лорд Конрад, за что король наградил вас участием в этом гм… состязании?

Он нахмурился и перестал жевать. Взглянул на неё, проглотил то, что успел откусить, и отхлебнул из чаши.

— Мне это очень интересно. Ответите? Прошу вас.

— Спросите у короля, леди Иларис, — буркнул он нелюбезно.

— Жаль. Это тоже секрет? — она вздохнула с преувеличенным сожалением, и встала. — Мне придется пока оставить вас, милорд.

— Не убегайте, — вдруг попросил он. — Что мне для вас сделать? Я бы тоже спел, но часть гостей этого не вынесет. Не все настолько пьяны…

Она рассмеялась.

— Вы перепутали, лорд Конрад. Не я тут невеста.

Она обошла стол, обняла сестру за плечи и нагнулась к её уху.

— Я ухожу. Поговори с ним. Чему тебя учили на уроках риторики? — и показала взглядом на Бира, который теперь рассматривал что-то на дне своей чаши.

— Ты говоришь это мне? — вскинулась Элина.

— Конечно. Хозяйка Несса выше мелочей. И поблагодари его за то, что он захотел сделать приятное мне, твоей сестре, — они посмотрели друг на друга.

Огненный фонтан обиды и прохладное озеро рассудочности.

На празднике в честь дня её рождения не её выбрали королевой. Ужасно. Повод для мести.

— Поблагодари его, — повторила Иларис. — Сделай это.

Проходя мимо лорда Дамира, она улыбнулась:

— Отличная песня, милорд.

Вот и всё. А с неё достаточно на сегодня.

Иларис вышла из зала через боковой проход, тут обычно бегали слуги, принося кушанья из кухни. Занавесь на двери была откинута, факел на стене рассеивал темноту. Навстречу Иларис шагнула высокая тонкая фигура.

— Миледи?

— Кто тут? — она вздрогнула от неожиданности.

Дальше, у противоположного входа, маячил силуэт стражника: в замке было много чужих, и стражников расставили всюду, где можно.

— Вы меня не узнали, да, миледи? Простите…

Прекрасный вопрос. Она едва различала лицо незнакомца, а уж узнать…

— А должна? — уточнила она. — Мы знакомы?

— Да, но… это было очень давно, миледи!

— Идите за мной, — велела она, и пошла вперед, а он послушно потопал следом.

Она вывела его на каменную террасу, нависающую над площадью. Терраса выходила на запад, и как раз сейчас была ярко освещена заходящим солнцем.

Молодой парень. Широкоплечий и худощавый, на полголовы выше неё. Наверное, ему лет двадцать. Светловолосый, симпатичный. Знакомый. Очень просто одетый, но не слуга, это видно.

— Я видела вас сегодня на турнире. Постойте-ка… Вы были оруженосцем лорда Фари?

— Да, миледи. Но вы все-таки не узнаёте меня? — протянул он разочарованно.

— Поверни голову, — она сама взяла его за подбородок, повернула в одну сторону, в другую.

Эти глаза, этот изгиб губ…

— Торин? — сказала она неуверенно. — Торин Фертаги?

Лорды Фертаги были вассалами отца. Давно, ещё в её детстве.

— Торин?! Это точно ты, как я могла сразу тебя не узнать! — она рассмеялась и порывисто обняла смущенного юношу, который вдруг покраснел, как девица, и не знал, куда деть руки.

До неё, по крайней мере, он не дотронулся. Это она могла позволить себе вольности, как пожилая матрона и хозяйка! Иларис подумала так и снова не сдержала смех. Он на пять лет её младше! Всего-то. В их случае — вечность. Он и теперь почти мальчишка, у которого всё впереди, а она — вдова, и нить её судьбы запуталась так, что у неё впереди ничего и нет!

Именно Торин был её верным пажом когда-то. В шутку, конечно. Дети всегда играют во что-то такое…

— Понятно, что вы меня не узнали, я ведь был ребенком, а теперь вырос, леди Иларис. А вас нельзя не узнать. Вы такая же, как раньше. Вы не изменились. Вот Элина… леди Элина, я хочу сказать… её, конечно, я не узнал бы, если бы не имя.

— Да, Торин, Элина тоже выросла.

Они виделись в последний раз, когда Иларис уезжала в Лир, чтобы оттуда отправиться в Руат, к жениху. Монастырь в Руате, потом свадьба…

— Она стала такая… красивая, — запинаясь, сказал Торин, и покраснел ещё больше.

— Да, это верно. И её пытаются завоевать трое прекрасных лордов, — Иларис усмехнулась.

— Да, миледи, — он быстро отвёл взгляд.

— Как ты вообще попал к лорду Фари? И где твои родители?

— В Лире, леди Иларис. Отец служит в Лирском замке. Служит королю. Он и приказал мне служить лорду Фари, а потом я получу место в гвардии.

— Вот что, Торин. Иди сейчас к своему лорду, ты должен быть с ним. А мы обо всем ещё успеем поговорить. Я очень рада, что ты здесь, — добавила она от души.

— Я вот что хотел сказать… — юноша решительно посмотрел на неё. — Я ведь клялся вам в верности, леди Иларис. Как своей леди навсегда. Я ваш верный вассал. Вы помните? Я не забыл. Я должен был сказать, что, при необходимости, я готов служить вам. Приказывайте. Если нужно…

— Торин? — вот теперь Иларис удивилась. — О чём ты говоришь?

— Вы не помните?..

Она помнила. Юный мальчик с чистым взглядом играл её пажа даже слишком искренне.

— Я помню. И мне приятно, что ты помнишь. Но это были детские игры, Торин. Наверное, позже ты не раз приносил и настоящие клятвы? Но я всегда буду ценить нашу дружбу, и вообще…

— Меня учили, что не любыми словами можно играть, — вдруг перебил он. — Я всегда буду относиться к этому всерьез. И вас прошу.

— Хорошо, — не стала спорить она. — Я буду помнить. И попрошу службы, если нужно. А пока иди…

Он кивнул и поклонился ей. И ушёл.

Надо же. Просто праздник какой-то. Встретить старого друга — хоть что-то действительно хорошее за этот унылый день…

Да, лорда Конрада Бира она уже забыла, а все остальное из рук вон плохо. Так что остаётся только Торин…

У себя Иларис переоделась в льняное домашнее платье, села к столу и прочитала, наконец, письмо королевы Миливанды. Запечатанное печатью с изображением короны, обвитой виноградной ветвью — для официальной переписки королевы-матери, — оно было сухим и официальным. Но немного неожиданным. Несколько строк, выведенных аккуратным почерком какой-то придворной дамы, содержали приказ для леди Иларис Салль и леди Элины Сури явиться в Лир ко двору. Через месяц, то есть после того, как «срочные дела в Нессе будут завершены». Следует понимать: когда завершится выбор супруга для Элины. Бракосочетание леди Элины и её избранника должно состояться в Лире, с благословения его величества Рейнина и её величества королевы-матери. Королева не желает, чтобы церемония прошла в Нессе.

Внизу — затейливая, как кружево, подпись королевы. И приписка уже её рукой, о том, что обеим леди следует появиться при дворе в одежде, приличествующей их положению. Это значило, что, если Иларис не станет монахиней перед отъездом в столицу, ей стоит немедленно заказать несколько новых платьев.

Кажется, королева Миливанда не собиралась упрощать жизнь Иларис Салль.

Ну хорошо. Не очень-то и хотелось.

Она аккуратно сложила письмо королевы и спрятала обратно в ларец. Быстро написала ответ, такой же формальный и преисполненный верноподданнического смирения. Надо полагать, его вслух зачитает королеве дежурная дама.

Но всё это странно. Иларис не собиралась в Лир. Ей не хотелось в Лир. А возня с новыми платьями тем более никому не нужна.

Письмо тётушки Милд. Это уже другое. Оно получено несколько дней назад, и тоже озадачило. Это письмо было запечатано печаткой с изображением простенького цветка ромашки — с детства знакомой Иларис печаткой. И оно было полно намёков, чего раньше не было никогда.

О чем намёки?..

Она решила перечитать. Достала и развернула письмо, отряхнув с него остатки красного сургуча с оттиском ромашки.

Вот, несколько строк в самом конце.

«Моя милая девочка. Кое-что случилось. Это касается тебя, но уже не важно. Случилось — и это очень хорошо. Потом я абсолютно всё расскажу тебе. Я долго размышляла, как поступить, и приняла решение. И даже не пытайся расспрашивать».

О чем расспрашивать?..

«Будет, как ты захочешь. Доверься своему сердцу, я верю, что оно не ошибётся. Ты всегда хорошо чувствовала людей. Я буду молиться, чтобы это удалось тебе и теперь».

Сначала Иларис поняла однозначно — речь идет о замужестве Элины. Помочь не ошибиться в выборе. Она дала сестре возможность выбрать — возможность, которой когда-то сама была лишена. Но мало кто одобрил, да и сестра не рада. И её, кстати, можно понять — ведь это всё равно не её выбор!

Но трое претендентов — лучше, чем навязанный один. Их можно сравнить. Поиграть. Оценить каждого. Это хорошая иллюзия свободы. Бывает, чтобы влюбиться, её очень не хватает. Это именно то, что потом на всю жизнь останется счастливым воспоминанием. Но Элина не хочет в это играть…

Право решать окончательно всё равно не у невесты. Это понятно, если речь идет о целом графстве Несс. Но…

«Кое-что случилось. Это касается тебя, но уже не важно».

Намёк на то, что она потом что-то узнает, а спрашивать нельзя. Надо «довериться сердцу», это всего лишь означает поступать как обычно, как хочется ей? Не следовать условностям, не слушать советов?

Принять выбор Элины? Или, наоборот не принимать, если не понравится? Или это всё вообще не про Элину?

Тётя Милд никогда и никому раньше не морочила голову. Напротив — она объясняла. Учила. Когда-то она оставила в своем доме сироту Иларис, никому не нужную в холодном отцовском замке, и отец не возражал. Тётя Милд расчёсывала Иларис волосы и мыла их отваром ромашки, которой целое поле росло под её окнами, шила ей платья, и её учила шить, а также читать и писать, позволяла ей носиться с мальчишками по дворе и ездить с ними верхом.  Отец женился, но молодой мачехе даже нравилось, что падчерица жила где-то в чужом доме. И когда родилась сестренка, Иларис тоже оказалась не нужна. Она тогда лишь съездила к родителям в гости, ненадолго — как чужая. Но почему-то мачеха была недовольна, когда король вспомнил про падчерицу и постановил отдать её замуж в семью руатского герцога Бентенура. Король назначил половину приданого, вторая половина была от дяди, графа Несса — гордому и надменному лорду Сури нечего было дать за старшей дочерью. Впрочем, тёте Милд это всё тоже не нравилось, ведь жених у Иларис уже был, там, дома, и отец согласился, хотя считал, что его дочери больше подошёл бы кто-нибудь познатнее. Счастья это руатское замужество, в конце концов, никому не принесло. И забавно думать, кем она могла бы быть сейчас, если бы…

Нет, ни больно, ни горько не было — с тем, первым женихом они оба были совсем детьми, о любви речь не шла. Была дружба. Об этом приятно и тепло вспоминать.

Во время войны её бывший жених замахнулся на трон Кандрии и победил. Он женится будущей зимой, на принцессе. Ему давно пора и совершенно необходимо.

Король Рейнин Крансарт женится на будущее Новогодье.

Она быстро написала ещё несколько писем, сугубо деловых, и размышлять над ними не пришлось. Но, как назло, утихшая было головная боль началась снова и всё нарастала, стреляла в виски. Надо выпить лекарство и выспаться, завтрашний день тоже не будет легким.

Иларис сложила письма и убрала письменный прибор. Позвонила было служанке, и не удивилась, что та не пришла — она сама накануне отправила свою Бирту к экономке, которой позарез нужны были лишние руки, всё слуги в этот день были завалены работой. Собственная настойка от головной боли у Иларис давно закончилась, и, вообще говоря, не очень-то была нужна, но сегодня…

Придется спуститься в кухню.

Она могла пройтись по замку и с завязанными глазами, поэтому даже лампу не взяла — что ей тёмные лестницы? В кухне работа продолжала кипеть, но по сравнению с тем, что творилось днем, это было затишье. Ставили хлеб, замачивали крупу на утро, снова мариновали мясо, поварёнок разбирал корзины с зеленью, только что доставленные, должно быть.  Кое-где по кухне горели светильники, но всё равно было полутемно. Те слуги, что закончили работу, подсаживались к длинному столу — поужинать. Винья, экономка, сидела на своем обычном месте во главе этого стола. Впрочем, если в кухню вечером приходила Иларис, это место тут же уступали ей — обычай «вечерней чашки» тут соблюдался. Это когда хозяйка по вечерам приходила в кухню, садилась за стол с прислугой и выпивала чашку чая, заодно решая какие-то дела, разбирая жалобы и недоразумения. Здесь Винья делала это чаще…

— Винья! — Иларис тронула её за плечо.

И на мгновенье онемела от изумления, когда женщина обернулась.

Не Винья, а леди Фари, неугомонная мать первого жениха.

— Что вы здесь делаете, леди Фари?

— Ах, это вы, милочка, — та, похоже, тоже растерялась.

А Иларис, надо сказать, теперь слегка разозлилась. С какой стати эти леди вторглась в кухню, где ей совсем не место? Она гостья. Почему её вообще пропустили сюда, если есть приказ не пускать посторонних в эту часть замка? И снисходительно называть её милочкой — это тоже как-то неправильно.

— Вы не заблудились, я надеюсь, леди Фари? — спросила она вежливо и с легкой улыбкой. — Все гости в зале, пир продолжается, сейчас будут выступать другие музыканты, а ещё танцоры и фокусники.

— Ах, это всё для молодых, — махнула та рукой. — Меня хозяйство интересует больше. Я все осмотрела. Какие у вас тут печи для жарки крупной дичи! Вообще, я не ожидала, что Несс — такое большое владение. У вас, я вижу, много варят проса — это хорошо, дёшево и сытно! Но ваш маринад для мяса меня немного разочаровал. В него надо добавлять больше чеснока и розмарина.

— Потом я попрошу у вас рецепт, — пообещала Иларис и повернулась с подбежавшей старшей кухарке, — дай мне холодного сидра, Мона. И твоей настойки.

Оказывается, она совершенно не в силах была обсуждать с хозяйственной леди особенности маринада.

— Ах, вы нездоровы, дорогая! — догадалась леди Фари, вскочила и чуть ли не силой усадила Иларис на стул. — Вы просто устали, или женские недомогания? У меня есть чудесное лекарство. Будете спать, как младенец. Позвольте, я пошлю за ним служанку?

— Благодарю, все со мной в порядке, — запротестовала Иларис, которая ни за что не стала бы брать у незнакомок непонятные снадобья. — Мне кажется, вам надо посмотреть фокусников. Вас проводят…

— Ах, мне так хотелось бы помочь, — вздохнула леди Фари и заулыбалась, — но если вы настаиваете… Я потом напишу для вас рецепт маринада, и пришлю укрепляющее лекарство. Оно чудодейственное! — она величественно кивнула и, придерживая юбки, засеменила к выходу.

Иларис знаком велела одной из служанок проводить леди. Тем временем ей принесли ледяной сидр в высоком стакане, а главная повариха подала разбавленную водой настойку. Настойку Иларис выпила сразу, а потом долго, мелкими глотками, цедила сидр. И даже захотелось уронить голову на чисто выскобленный кухонный стол и заснуть прямо тут…

Она встряхнулась, встала. Кивнула кухарке.

— Спасибо, Мона. Я предупрежу стражу ещё раз, и ты помни, что посторонним в кухне не место. Ни гостям, ни их челяди. Поняла?

— Так она назвалась матерью будущего лорда, миледи! — усмехнулась Мона. — По приказу короля. Сама не знаю, почему я растерялась и позволила. Но я тоже за порядок в моей кухне, и нечего всяким ни с того ни с сего вмешиваться в мои дела!

— Если вдруг войско короля возьмет Несс… — Иларис посмотрела выразительно. — В любом ином случае королю нет дела до твоей кухни.

— Не пугайте так, миледи! — всплеснула руками кухарка, — войско короля возьмёт Несс, скажете тоже!

Пока что они понимали друг друга.

Поднимаясь по лестнице наверх, Иларис задержалась у окна и бросила взгляд вверх, на облака. Из-за них как раз выкатилась круглая спелая луна и вовсю светила теперь на замок Несс, на тёмный парк…

Та самая луна. Нечасто она бывает такой огромной и яркой, но сейчас была, та самая. Как тогда.

Иларис не без труда подавила холодную дрожь.

Ничего страшного. Просто неприятные воспоминания.

Они покинули только что сданный замок, а луна светила, то есть просто занималась своим делом. Осада длиной в несколько месяцев. Продовольствие заканчивалось, и, самое ужасное — что-то случилось с колодцами, остаться без воды было совсем уж невыносимо. Старый герцог, стискивая зубы, сдался. Впереди неизвестность, и надежда самая смутная. Тогда гибель близких как будто ещё стояла перед глазами, а отвратительный смрад погребальный костров ещё щекотал ноздри. Там, в замке, приходилось сжигать тела убитых…

Иларис казалось, что она умерла. Дышала, двигалась, делала множество дел, кого-то утешала, распоряжалась — но умерла. Вдова дважды — когда-то у неё не стало мужа, и вот, недавно — любимого, погибшего при очередной попытке врагов штурмовать стены. Свекр согласился на их будущий брак, когда истечёт трехлетний траур по его сыну. И вот теперь всё, больше ничего не будет. Не получалось верить, не хотелось надеяться. А потом…

Чужие руки, больно стиснувшие её плечи, и насмешливое:

— Да на такие кости не бросятся даже мои собаки!

Ну да, её кости. Тогда она, должно быть, выглядела ужасно. И тот человек ничего не сделал, хотя мог всё. Он лишь оттолкнул её, отвернулся и лег спать. И хорошо — она его тоже не хотела. Он лишь раздул бы до неба пламя её ненависти, но она и так его возненавидела — и за те слова, и за прочее.

С ней могло случиться нечто во много раз худшее, так что есть за что поблагодарить судьбу. Те слова можно было забыть сразу. Но не получалось. Именно они остались острыми колючками в душе. И вот теперь, снова светила луна, точь-в-точь такая…

Иларис захлопнула ставни на окне, и постояла немного, прижавшись лбом к холодной каменной стене, прочитала молитву, чтобы успокоиться, и продолжила подниматься по лестнице. Голова кружилась, немного шатало, и напрасно она не взяла с собой лампу. Ещё немного. Вот…

Она толкнула дверь и вошла в спальню. Распустила шнуровку на платье и сняла его, бросила на низкое кресло, и со стоном удовольствия вытянулась на кровати. И провалилась в сон, сразу.

Когда некоторое время спустя кто-то рядом пробормотал что-то про демонов преисподней, а потом накрыл её одеялом — она не слышала. И очень жаль. Потому что это сделала точно не её горничная…

Иларис не любила сны, потому что они редко доставляли удовольствие. Да чего там — никогда. Лучше спокойно спать до утра. Сновидение — это всегда тревога, предвестник нехорошего. Но в эту ночь…

В эту ночь она спала сладко. Даже более чем. Фея сновидений была щедра на этот раз и отправила её в счастливое время первых месяцев замужества, когда муж после свадьбы увез её в отдалённый маленький замок среди лесов и цветущих лугов.

Муж, лорд Эстон Шалль, был сильным и красивым. И умелым любовником, добрым и внимательным. Действуя не спеша, он довольно быстро разбудил чувственность в недавней робкой девочке, которая досталась ему в жёны. И он остался её единственным мужчиной, так что вспоминать, кроме него, было некого.

Про любовницу с двумя детьми, с которой муж не собирался расставаться, она узнала много позже, незадолго до его гибели на охоте. И свекровь уверяла, что это удел всех благородных женщин и не надо быть дурочкой…

Но это все осталось за пределами сна. А во сне — она была счастлива.

Он был рядом. Она прикасалась к его обнаженному телу. Его ладонь по-хозяйски прошлась по ней, приподнимая сорочку, от колена до ключиц, огладила упругую грудь, накрыла… у него были жесткие пальцы, но ласкали они нежно. Вот горячий язык коснулся…

— Милорд, не останавливайтесь, прошу вас… о милорд!

Глухой шёпот в ответ:

— Да, моя леди, даже не сомневайтесь…

— О, Эстон…

Он отодвинулся… вот зачем?!

По телу гуляли горячие волны, ей хотелось прижиматься, тереться, ласкаться. Она бы укусила его — вздумай он, к примеру, уйти!

Его дыхание, глубокое, хорошо слышное. Его грудь, заросшая тёмными волосами, пальцы в них путаются, и это приятно, и гладить его ей так нравится.

Он продолжает её трогать, но уже через рубашку. Он стал холоднее. Больше не целует. Прижимает к себе — в ответ, потому что она не даёт себя оттолкнуть.

— Эстон, что случилось? Вы больше не любите меня?

— Вы сейчас меня с ума сведете, моя леди…

Он медленно обводит пальцем её лицо, трогает губы, проводит ладонью по спине. И ей искренне непонятно, зачем он медлит и не переходит к главному, она уже давно бедром ощущает… всю величину этой непонятности.

Он её целует, чересчур осторожно, опять кладет руку на грудь, в его большой ладони её грудь прячется вся, целиком.

Он пытается что-то ей объяснять, как неразумной девочке.

Тут появляется отец мужа, бросает что-то отрывисто — она не понимает, она смотрит на Эстона. Но она в дорогом платье с золотистой каймой, в шелковом плаще, с брошью Бентенуров на левом плече. Рядом стоит свекровь, столь же парадно одетая. Старшей невестки нет — та последнее время больна. Они встречают посольство из горных княжеств, послы уже появились в воротах, огромные мужчины в косматых плащах.

— Эстон?! — она с грустью сморит на мужа, но ему нет до неё дела, его взгляд устремлён туда, на посольство.

И она понимает, что это всё, это был их последний раз.

Слёзы текут по щекам…

Но он подходит и обнимает её, целует в губы, и теперь она пугается — как можно, при всех?!

Но опять никого нет. Они снова одни. Но уже всё изменилось. Теперь она удобно пристраивает голову ему на плечо, и он не возражает. Он гладит её по волосам. Они снова в постели, ну конечно. Темно и никаких послов в мохнатых плащах.

Она на миг распахивает глаза, смотрит в пустую темноту, и снова прижимается к нему щекой. Ей что-то снилось сейчас?

Он поворачивается немного, обнимает, закидывает на неё ногу, она ёрзает, устраиваясь удобнее. Им так хорошо вдвоем в этой темноте.

— Спите, леди, — говорит он и снова её целует, теперь в щеку.

Чуть позже он осторожно отодвигается. Она улыбается и перекатывается, и снова оказывается с ним рядом. Это шалость. Это приятно. Им обоим хочется любви, и его желание опять так очевидно. Но теперь им хочется разной любви. Ей — спать, но непременно с ним рядом, прикасаясь, слыша его дыхание и впитывая кожей его тепло. Спать, и невозможно сопротивляться.

Он соглашается, кладёт руку ей на грудь и надолго остаётся неподвижным.

Потом Иларис открыла глаза, когда вокруг уже светало — наступило раннее утро. Она огляделась, недоумевая и сомневаясь — она ещё спит? Потому что было непонятно…

Мужчина рядом с ней пошевелился — он не спал. Он повернулся, скрипнула кровать. Их взгляды встретились. Иларис подскочила на подушках, села, закрываясь одеялом. Этого не может быть.

Мужчина рядом с ней! В постели.

— Да как вы посмели, лорд Конрад?! Как вы сюда попали?!

Тяжелый подсвечник со столика, кажется, сам прыгнул в руку — она не заметила, как схватила его. Замахнулась. Она была потрясена. И в ярости.

Её разум отказывался это принимать!

И тут же на её запястье сомкнулись его сильные пальцы, повернули, заставив уронить подсвечник на одеяло.

Он взял его другой рукой, бросил под кровать.

— Не надо так, леди. Убивать меня вроде не за что.

— Как вы сюда попали? — прошептала она.

Такой дурацкий и несущественный вопрос. К тому же она уже поняла.

— Я гость в Нессе, леди, — пояснил он с легкой усмешкой. — И мне любезно предоставили эту комнату.

Ну конечно. Несколько долгих мгновений всё же потребовалось ей, чтобы даже не понять, где она находится, а поверить в это.

Это не её спальня. Это комната лорда Конрада Бира. Остальных женихов поселили поблизости, в этом же крыле. А её комнаты этажом выше. Получается, прямо над этими.

Она ошиблась на один этаж. Никогда ещё с ней не случалось ничего подобного…

— Может быть, это вранье, что ваш муж лорд Шалль погиб на охоте? Может, он погиб от подсвечника в нежной руке любимой? — продолжал потешаться лорд Конрад. — У вас странные наклонности, леди Шалль. Сначала совращаете, потом…

— Что?.. Совращаю?! — она опять прошептала это, потому что голос вдруг пропал.

— Очень стараетесь, по крайней мере, — он улыбался. — Леди, я всё ещё не понимаю, как устоял против такого напора. Не каждый живой мужчина сможет. Надо в зеркало заглянуть, может, я там уже не отражаюсь? Потрогайте, — и протянул ей руку, — живой я, как считаете?

Она отдернула руку.

— Я понял. Мужчине в Нессе непросто сохранить непорочность, ведь к нему в постель является прекрасная леди, и нужно быть очень стойким… или идиотом, а лучше и то и другое вместе. А может, это часть испытаний? Я выдержал? Или наоборот?.. — он всё-таки взял её руку и попытался поднести к губам, она выдернула.

— Не смейте…

— Успокойтесь, прошу вас, — вдруг сказал он уже другим тоном. — Признаюсь, вначале я был обескуражен, потом в восторге, но всё-таки сообразил, что происходит недоразумение. Когда вы произнесли не моё имя. Чужого мне не надо, леди Иларис. Да и вы бы не простили, да? Или простили бы?

Вообще, в любой романтической балладе нежной леди, которая угодила даже в менее пикантное происшествие, уже следовало упасть в обморок.

Иларис чувствовала, что щёки её пламенеют. Немыслимо. Совершенно невероятно. Она ночью, по ошибке, явилась в спальню к гостю, к мужчине, и улеглась в его постель? И проспала так всю ночь? Куда там балладам…

— Это я прошу у вас прощения, милорд, — сказала она, всё-таки взяв себя в руки. — Мне было нехорошо, и я выпила лекарство, и оно, видно, сыграло со мной злую шутку. Я понимаю, насколько нелепо это звучит. Но я всего лишь ошиблась. Мои комнаты наверху, точно над вашими.

— Понятно, — он кивнул, взглянул на потолок. — Вон там, точно надо мной? Тогда решено, теперь моя очередь. Я залезу к вам в окно. Думаю, теперь вы мне должны.

— Лорд Конрад, перестаньте! — воскликнула она возмущенно.

Хотя в её положении, то есть в одной сорочке и в чужой кровати, возмущаться было даже странно…

— Простите, — сказал он без тени раскаяния. — Если вы запрещаете лезть к вам в окно, я не стану, так и быть. Будем считать, что я пошутил.

— Я бесконечно благодарна вам, милорд, — она глубоко вздохнула. — И теперь умоляю вас сохранить в тайне это глупое происшествие. Забыть о нем немедленно…

— Конечно. Слово Бира. Никто никогда ничего не узнает от меня. Да и без обещаний, леди, я обычно не хвалюсь, с кем провожу ночи.

— Почему вы сразу меня не разбудили?

Своевременный упрек, конечно.

— Пытался поначалу, — нехотя признался он, — не вышло. Вы хлебнули чего-то сильного, леди Иларис.

— Я понимаю, что на самом деле не нравлюсь вам, и то, что случилось, лишь моя вина. И надеюсь, что не слишком вам помешала. А теперь отвернитесь и дайте мне одеться, прошу вас, — решила она начать действовать.

Ну конечно, он ведь всё-таки не тронул ею ночью. Она  -- бледная тень красавицы Элины, не юная к тому же. Вот и отлично.

Надо очень постараться уйти незаметно. Проще всего, конечно, было бы воспользоваться некой секретной дверью, но её не следует открывать при посторонних. Хорошо, что сейчас ещё рано, все спят…

Он не отворачивался, и теперь смотрел с искренним удивлением.

— Вы не нравитесь? Не слишком помешали? Вы сейчас шутите, леди? Но если это вас утешит, хорошо, считайте так, — она тихо рассмеялся. — Прекратите меня стесняться, пожалуйста. Я сейчас отвернусь. Но сначала пообещайте кое-что.

— И что же это? — она крепче прижала к груди одеяло.

— Свидание. Нет, одного мало — три. И не в постели, не пугайтесь. Но буду рад, если сумею гм… убедить вас продолжить то, что сегодня не задалось. На самом деле вы мне необычайно нравитесь, леди. И вчера нравились, а уж сегодня… — он опять криво улыбнулся.

— Вы шутите, милорд? — у неё голова шла кругом.

Да никто ещё в жизни не говорил с ней так откровенно и прямо. Так… нагло? Хотя — ни слова грубости.

— Я просто честен с вами, — объяснил он. — Можно?

Они спали вместе, и она теперь нескоро забудет ощущение его крепкого твёрдого тела так близко, и его тепло. То, что случилось, забыть будет невозможно. И то, чего… не случилось. Он ласкал её, трогал… о, Ясное Пламя. Или это всё-таки был сон?

Ах, если бы!

— Мы теперь не совсем чужие, верно? — в его глазах снова мелькнула веселье. — Вы всю ночь спали в моих объятиях, причём настойчиво в них стремились. Так почему теперь боитесь пообещать мне всего лишь свидание? Три свидания, — поспешил он поправиться. — Встретиться со мной наедине, поговорить, прогуляться. Поужинать вместе, может быть. Я буду сама скромность. Итак?..

— Ах, милорд, мы не должны, — она решительно покачала головой. — Вы жених моей сестры, это решение короля.

— Я не муж вашей сестры и не давал обещаний, — он взглянул так, словно сдаваться был не намерен. — Свидания, леди. Три. Наедине. Самых невинных. Обещайте. Иначе я вас не отпущу. Тоже слово Бира.

— Лорд Конрад, вы с ума сошли.

— Я готов ждать до вечера, леди Иларис.

— Хорошо, — решила она. — Три свидания. Теперь отвернитесь.

И тут раздался стук в дверь.

Они оба замерли и как по команде посмотрели на кованый засов на двери — задвинут. Значит, Иларис зашла и заперла дверь, она всегда это делала по вечерам, и теперь поступила так же, неосознанно. А вот Бира, значит, не заботят такие мелочи, он не запирает двери.

По крайней мере, никто не вломится.

— Отвернитесь! — велела Иларис одними кубами и выскользнула из постели.

Тихо, тихо, и половицы не скрипнули — хорошо. Натянуть платье. Волосы? Растрепанные, как у ведьмы, конечно.

— Лорд Бир! Соблаговолите отворить! — услышали они голос капитана стражи эсса Дэкса. — Тут воришку ловят, видели, как он забежал к вам.

— У меня никого нет! — гаркнул Конрад. — Я сплю!

— Отворите дверь, прошу вас! — голос капитана прозвучал вовсе не просительно. — Не покрывайте воришек, милорд.

— Помочь зашнуровать платье? — тихонько предложил Конрад, выбираясь из постели, вид у него при этом был самый невинный.

Под его ногами пол протяжно скрипнул.

Иларис сделала большие глаза и замотала головой, она поспешно закручивала узлом волосы — пара её шпилек удачно нашлась на полу возле кровати.

— Погодите, я найду штаны, — крикнул лорд.

Он стоял в одних подштанниках, зато его одежда была аккуратно сложена в том же кресле, куда вчера Иларис небрежно швырнула платье.

Мужчина в подштанниках. Подумаешь, во время войны она видела их и без ничего, причем не раз, иногда еле живых и с ужасными ранами. Лорд Конрад был хорош, даже очень — красивое тело, плоский живот, литые мышцы. И множество шрамов, мелких и побольше, а один так и вовсе ужасный, от ключицы до живота…

Лишь встретившись с его пристальным взглядом, она сообразила, что беззастенчиво его разглядывает, и поспешно отвернулась.

— Залезайте, — он показал под кровать. — Пусть заглянет, а дальше я его не пущу. Не бойтесь.

Она покачала головой.

Как ни жаль, придётся сбегать тайным ходом. Так надежнее. У них довольно въедливый капитан стражи. А допустить конфуза она не может себе позволить. Нет и ещё раз нет…

Пока Конрад, отвернувшись, натягивал штаны, она подбежала к противоположной стене и нажала на нужные камни по очереди — они ушли вглубь, и стена подалась под её руками, одна из деревянных панелей стала поворачиваться.

Проход был узким и неудобным, но на то он и тайный.

Конрад заметил, отшвырнул рубашку и подошёл, вдруг беззастенчиво обнял Иларис сзади.

— Убегать, леди?

— Ах, не мешайте, — она только отмахнулась.

Двери открывал довольно хитроумный, но старый механизм, который иногда останавливался, и приходилось толкать каменную плиту. Лорд помог, сильно надавив — плита пошла.

— Как интересно, — сказал он. — Что, прямо в вашу комнату?.. Значит, и в окно залезать не нужно?

— Даже не думайте, милорд, — она не без труда протиснулась в открывшуюся щель. — Нажмите сейчас вот на этот камень, — она показала, — дождитесь, пока дверь закроется.

— Как это открывать? — поинтересовался он, — я разберусь, — и с улыбкой встретил её сердитый взгляд. — Я просто люблю такие старинные устройства, леди Иларис. Ладно, поспешите, — и нажал на камень.

Дверь закрывалась быстрее, чем открывалась. Скоро Иларис осталась в кромешной тьме. Лестница, ведущая наверх, теперь невидимая, была крутой и такой узкой, что вдвоём на ней было бы не разойтись… разве только если очень постараться. Один человек, если он не толстяк, мог пройти без труда, вверх или вниз. Иларис не спеша, нащупывая ногой ступени, стала подниматься…

Чтобы выйти из тайного коридора, опять пришлось нажать на нужные камни. К счастью, Иларис умела находить рычаги даже в темноте. Оказавшись у себя, она первым делом повернула крюк в стене, застопорив этим дверь — теперь никто не войдёт к ней незваным.

Хотя почему «никто»? Она думала о Бире, конечно. Больше некому. О тайном коридоре больше никто не знает. Дядя, прежний граф Несс, это утверждал, во всяком случае. Тайный коридор идёт вниз, открывается ещё в одну нежилую комнату и в подвал, откуда можно выбраться далеко за стены Несса — там подземный ход. Когда тут была пограничная крепость, это имело значение. Теперь?

Иларис от души надеялась, что больше никому не придется так убегать из Несса.

Были в замке и другие тайные коридоры. Кажется, про все знал только дядя. А Иларис сомневалась поначалу, стоит ли оставлять за собой эту просторную комнату, бывшую спальню графини. Тут уже много поколений была спальня графини, именно к ней прилагался тайный выход из замка. Иларис тут нравилось, да и, чего там, ей хотелось бы стать настоящей графиней Несс…

Рядом комнаты графа, в которые можно пройти не общим коридором, а через маленькую и совсем не тайную дверь — покои супругов обычно соединяются. Теперь эта дверь была заперта. В комнатах графа потайных выходов нет.

Иларис привела в порядок волосы и сменила платье, которым собрала немало пыли и паутины в тесном коридоре. Выбрала такое же домашнее и без претензий, возилась со шнуровкой, когда зашла горничная Бирта со стопкой свежего белья.

— Ах, миледи, вам уже не спится? — удивилась девушка. — Доброе утро!

— Здравствуй, Бирта, — обрадовалась Иларис, — зашнуруй меня, будь добра. И ступай позови колдуна.

— Да что вы, миледи? Он ещё сны смотрит! Вот как вчера забегался, бедняга! — на правах личной горничной Бирта позволяла себе высказываться непринуждённо.

Она была права, про колдуна. Но он был нужен. Потому что ночное происшествие Иларис очень не нравилось. Случайно ввалиться в комнату к мужчине и проспать ночь в его постели, ни о чём не подозревая — это странно, и не факт, что объясняется смесью сидра и настойки. Пусть комнаты точно одна над другой, но сами коридоры, расположение стен на этажах не такое уж одинаковое, чтобы пройти и не заметить. А добавь сюда ещё её любовное, если не сказать блудливое настроение — и вовсе хочется понять, что этому способствовало.

Винья вот толкует про одиночество. Про то, что женщина без любви чахнет и долго не живёт. Но не сходить же из-за этого с ума!

— Позови колдуна, сейчас же, — повторила Иларис.

Ничего, она добавит ему немного к жалованью.

Колдун Торн прибежал сразу — худой, подтянутый, весь в чёрном, с красными от недосыпа глазами.

— У миледи что-то произошло?

Она не стала смягчать, рассказала, как есть — с колдунами иначе иметь дело бессмысленно. Он деловито кивнул и извлёк из кармана стеклянный амулет. Поводив им вокруг головы Иларис, прищёлкнул языком и многозначительно улыбнулся:

— Вижу, миледи, что вы спали беспокойно.

Потом взялся за снятое платье, и скоро предъявил Иларис кусочек нитки, небольшой, не длиннее её мизинца.

— Вот, миледи. Такое и знахарка сделает. Берётся нитка с иголкой, на них читается заговор, потом часть нитки отрезают и где-то оставляют, иглу с остатками нитки куда-то втыкают. Нитка тянется за иголкой и ведет, куда следует. Надо искать иглу в той комнате, куда вас заманили. Если её не убрали. Говорите, что лорд не запирает дверь?..

Иларис только покачала головой. Стало так тяжело, словно по камню на плечи положили. Догадалась, проверила, убедилась, что сама ни при чём — но это не облегчение. Лучше бы сама…

Её провели, как глупенькую.

— Миледи, вы приказали охранять леди Элину, — сказал Торн с сочувствием во взгляде. — Но разве не естественно, что и для вас есть угроза? Вы тут хозяйка. Вас ещё старательнее защищать надо.

— Я поняла, Торн. Моя самонадеянность на грани глупости, — она гневно сжала губы. — Но послушай, зачем меня компрометировать? Все знают, что я скоро покину Несс. Выбор жениха поручен Элине. Его утвердят их величества. И у меня слишком безупречная репутация, чтобы её портить.

— Я прошу у вас разрешения обратиться к лорду сенешалю, миледи. Или к кому прикажете, — сказал колдун, — чтобы мы вместе навестили лорда Бира. Или позволите осмотреть его комнату негласно, во время завтрака, например?

— Негласно и осторожно, — решила Иларис. — Пусть об этом никто не знает.

— Сам лорд, как я понимаю, тоже?

— Разумеется!

— Лорд Бир пострадал бы не меньше вас, — заметил колдун. — Скорее больше. Он ведь претендент на невесту, ему выгодно испортить репутацию. Я буду подозревать всех лордов-претендентов, миледи. И их людей, конечно. Лорды могут вредить друг другу. Благородство само собой, но выигрыш велик.

— А ещё кого вы подозреваете? — заинтересовалась Иларис.

— Меня, как обычно, беспокоит леди баронесса, — колдун улыбнулся. — За графом Карсом будем приглядывать, но он живёт не в замке и при нём свой колдун, если не ошибаюсь. Не хотелось бы пока открытого противостояния. Амулет, подаренный графом, абсолютно чист, дополнительных эманаций не несёт. Сегодня вы его получите.

— Осмотрите покои всех троих лордов, — сказала Иларис. — Негласно. Ищите вот такую знахарскую дрянь.

— Это безусловно, миледи, я сам хотел просить об этом, — закивал колдун. — И ещё... Кажется, мне лучше объяснить. Воздействие нити не может навести чувства и мысли. Слишком простое. Только усилить.

— Торн?..

— Да, миледи. Если бы вы относились с неприязнью к лорду Биру, вы его возненавидели бы. Но вы не испытывали неприязни, даже наоборот. Он превознёс вас, подарил венок. Это очевидно и естественно, миледи. Люди так устроены.

Колдун со своей леди тоже мог позволить себе откровенность. Иначе зачем он нужен?..

— Бира я тоже подозреваю. Будьте осторожны, миледи, — сказал он напоследок.

В комнатах Элины бегали служанки, гулял сквозняк, тётушка-баронесса сидела в кресле и перебирала ленты. Она сквозь зубы поздоровалась с Иларис. Сама Элина стояла у открытого настежь окна, нагнувшись над подоконником. А снизу доносились звуки музыки и песня, которую выводил сильный и необычайно красивый голос. Иларис прислушалась. Звучала старинная баллада про отчаянного парня, который отправился спасать свою любимую из зачарованного феями леса. Иларис помнила эту песню с детства, её часто пели в их родных местах.

Кто-то уже взялся за завоевание невесты, пока лорд Бир демонстрирует себя не той, кому следует, и рискует проморгать всё.

Иларис тоже выглянула. Пел лорд Эрчибальд, подыгрывая себе на лютне. Он сидел на табурете в пол-оборота к ним, поглядывал на раскрасневшуюся невесту и пел, щипая струны.

— Замечательно, да? — Элина обернулась.

— Да, очень даже, — согласилась Иларис. — Вчера я не заметила у него голоса, как ни странно.

— Ты ведь помнишь слова этой баллады? Я никогда не забуду, — она выпрямилась, отступая от окна. — Её пели дома. Как жаль, что мы всё там потеряли, — сказала она грустно.

Иларис тоже иногда было жаль. Но, говоря по правде, она сроднилась с Нессом. Несс теперь нравился ей больше.

— Я помню слова, — сказала она. — Приятно, что они известны лорду Эрчибальду.

— Ты была права, Лис. Прости, я сразу не поняла.

— О чём это ты?

— Об этом, — она взглядом показала на лорда Эрчибальда. — Он развеселил меня. И если так будет продолжаться весь месяц, то я согласна. Прекрасно было бы объявить мою помолвку сегодня на балу, но если нет, то я не сделаю выбор и на день раньше.

— И даже согласна выйти в том же платье?

Элина рассмеялась. Сегодня она не настроена была капризничать, а может, даже раскаивалась за что-то из вчерашнего.

— Видите, что вы затеяли, милочка? — сказала леди Чара и уронила ленты с колен, одна из горничных кинулась подбирать. — Это выбор супруга и владетеля? Или шута на праздник?

— Не преувеличивайте, — безмятежно отозвалась Иларис. — Мы не диктуем лордам, что им делать. Но спеть для любимой — что в этом нет недостойного?

— Принесите розу! — крикнула Элина. — Я ему брошу. Или платок? Самый красивый.

Одна из служанок метнулась за розами.

— Что там с подарком графа? — спросила леди Чара.

— Всё хорошо. Элина наденет его после своей свадьбы.

— Почему бы не сегодня? Этим мы покажем уважение графу Карсу.

— Там золото и рубин, — пожала плечами Иларис. — Украшение не для юной девушки.

— Оставьте, — махнула рукой баронесса. — В виде исключения можно. Такой подарок! Граф заслуживает нашей вечной признательности.

— Жемчуг, — сказала Иларис. — Топазы, аметисты, и только серебро. Эли, всё графство будет смотреть на тебя. И я не против вечной признательности графу Карсу.

— А если я спрошу у дяди? — сестра посмотрела жалобно.

Её строгая сестра опять покачала головой.

— Миледи, разве вы позволяли своим дочерям надевать до замужества неподобающие украшения? — вопрос, конечно, относился к леди Чаре.

— В нашей семье нет подобных артефактов! — поджала губы баронесса. — Надеюсь, вам можно поручить сохранить сокровище!

— Я буду стараться, — заверила Иларис. — Вам не передавали, что дядя ждёт вас за завтраком? Он, кажется, желает поговорить….

Дядя не ждал. Но он не откажется занять леди, конечно.

— Разумеется, как только Элина будет готова! — баронесса вскочила и опять уронила ленты, — она должна предстать в лучшем виде.

— Пусть прекрасные лорды поскучают без Элины, — Иларис улыбнулась, — мы с ней сегодня завтракаем в саду, и не в лучшем виде.

— Ну хорошо, — сдалась баронесса, подозрительно поглядев на Иларис.

Элина, выбрав из поднесённых роз самую пышную, бросила её в окно лорду Эрчибальду и помахала ему рукой.

— Лис, что-нибудь случилось? — с подозрением спросила она Иларис.

— Абсолютно ничего. Почему ты так решила?

— Не знаю, мне вдруг показалось, что что-то случилось, и именно с тобой! Все хорошо? — Элина заглянула в глаза Иларис. — Ну Ли-ис!

— Все хорошо, Эли. Но кто-то балуется с колдовскими артефактами. Так что Торн будет проверять, не пугайся.

— Я сделала вчера, как ты хотела. Поблагодарила лорда Бира.

— Вот и умница.

— Мне он не нравится.

— Не страшно. Все не могут нравиться. Я хочу тебя кое-с-кем познакомить, ты обрадуешься. Помнишь лорда Фертаги?

— Фертаги? Немного, — наморщила лоб Элина.

— А его сына Торина?

— Того, что всё время бегал за тобой?

— Значит, помнишь. Только с тобой он проводил даже больше времени, разве нет?

— Когда ты уехала, его забрали из замка. Я помню его… немного.

— Он сейчас тут, в Нессе. Он оруженосец лорда Фари. Я велела позвать его. А лорд Фертаги, его отец, сейчас служит королю в Лире.

— Оруженосец лорда Фари, — поразилась Элина. — И мне стоит заново знакомиться с оруженосцем моего жениха? — она поджала губы точно как тётя-баронесса.

— Ты ещё не выбрала, — напомнила Иларис. — Да, стоит, со старыми друзьями никогда не лишне поздороваться. Тётя Чара ушла, она далеко. Так что лучше перестань надувать щеки, — она шутя ткнула в щёки сестры указательными пальцами.

— Ладно, как скажешь, — Элина хихикнула. — Но когда он будет прислуживать лорду Фари, я сделаю непроницаемое лицо.

— Это как тебе угодно, — теперь усмехнулась Иларис.

До сада графини, где ждал завтрак, следовало пройти по узкой и безлюдной дорожке между деревьями — конечно, теперь и тут стояла стража, а в остальное время место действительно было безлюдным. От остального парка маленький сад был огражден густой колючей изгородью, в него вела кованая калитка. Их встретил нежный и густой запах цветущих роз, и не только — всё утопало в цветах. Этот сад дед, отец мамы, когда-то приказал разбить для бабушки. И здесь не слишком заморачивались с этикетом. Вот и теперь завтрак для хозяек накрыли на простом столе, вокруг которого стояли несколько плетёных кресел. Чай, молоко, яйца и булочки — и всё. Стол, за которым как раз сейчас завтракал дядя и гости, был куда богаче. Элина принялась хозяйничать — сама налила чай им обеим, и проделала это изящно и ловко.

— А какие артефакты хранятся с Нессе, Лис?

— Помнишь, я показывала тебе Жало Шмеля?

— Помню. Это кинжал.

— Считается, что он дарит удачу. Не знаю. Это все. Кстати, на нём тоже рубин, не хуже, чем в твоей подвеске. Остальное просто драгоценности графов Несс. Некоторые считались артефактами, но решено, что они уже потеряли свои войства. Тебе в своё время всё предъявят, разберешься.

— Ты действительно не дашь мне надеть подвеску до замужества? — Элина отвела взгляд.

— Я же объяснила причину. Сестричка, этот амулет должен принести тебе счастливое материнство. Зачем сейчас?.. — Иларис пожала плечами и разломила булочку.

— Ещё он помогает женщине устроить своё счастье...

Иларис подняла глаза к небу. Облака были такие белые, подсвеченные солнцем. Чудесный день.

— Женщине, Эли. Сама говоришь. Женщине! Это скорее мне надо его поносить, может, и придет в голову что-то мудрое.

— Вот, — вскинулась сестра, — она так и говорит. Что ты хочешь пока оставить его себе, потому что тебе он тоже нужен.

Кто такая «она», можно не уточнять.

— Да нет же! — Иларис чуть не закашлялась. — Я не стану брать его себе. Даже на день. Можешь не сомневаться. Ты прекратишь повторять за тётушкой?

— Но я не против, — Элина пожала плечами. — Надень и носи. Только под платьем, чтобы никто не видел. Может, тебе нужнее. Я ведь понимаю. Просто так и скажи. А если у меня не получится принять решение, дашь мне надеть разочек…

— Эли! — вскипела Иларис и отложила несчастную булочку. — Нет. Мне не нужно. Но спасибо за предложение. Тебе — после свадьбы.

Элина подлила чай им обеим и ласково улыбнулась.

— Лис, ну не сердись, пожалуйста. Скажи, Лис, с лордом Биром я тоже должна буду танцевать два танца сегодня?

— Конечно. Со всем тремя лордами — по два танца, обязательно. Остальные как хочешь. На завтра, а это после бала, не будем строить планов. А потом каждое утро в нашем распоряжении, ты несколько раз позавтракаешь по очереди с каждым лордом. Здесь, за этим столом.

— Наедине?! — Элина слегка растерялась.

— Ни в коем случае. Вон там, — Иларис показала в дальний угол, — будет сидеть леди и заниматься вышиванием. Будут слуги, опять же. Но вы сможете спокойно поговорить, о чем хотите.

— О чём поговорить?.. — Элина снова наморщила лоб.

— Это неважно. Хоть о погоде, — Иларис огляделась.

Торин Фертаги, определенно, не торопился здесь появиться.

Они не спеша доели и обсудили ещё кое-какие мелочи. Элина тоже с любопытством поглядывала на калитку. Можно не сомневаться, что слова сестры про нежелание «знакомиться с оруженосцем» — чепуха. Тут дело в смущении, может быть.

Но почему же Торин не пришёл?

Хлопоты перед балом — удел леди. Мужчинам искренне не понять, где они при этом находят лишние дела и куда теряют время, а также почему им вечно чего-то не хватает. И лучшее, что может при этом сделать мужчина — это спрятаться в тихом месте и не мешать.

После обеда лорды-соперники невольно собрались в одном месте, уютном и тихом — в маленьком зальчике в конце коридора, куда выходили комнаты всех троих. Когда пришёл лорд Бир, другие двое сидели за столом и играли кости, между ними нашлось место кувшину с вином и блюду с ягодным пирогом, а рядом, к портьере, закрывавшей окно, была приколота пышная роза оттенков утренней зари, полученная накануне лордом Эрчи. Лорд Эрчи сделал приглашающий жест, и Бир, с усмешкой взглянув на розу, подсел к столу.

— Поздравляю с ценным трофеем, — кивнул он, — вы обошли всех нас, дружище. Прекрасный ход, как додумались?

— Было бы желание, — процедил лорд Эрчи и горделиво улыбнулся.

Как ни крути, а расположение невесты он сегодня уже завоевал.

— Видимо, вам дали хороший совет, — заметил лорд Дамир. — Знал бы, как пойдёт, тоже приехал бы с матушкой. Или сестрицу прихватил бы. Я же не циркач, мне и в голову не приходит, что делать. Может, нанять кого-то из тех?..

— Не заговаривайтесь, — вспыхнул Эрчи.

— Можете поклясться, что это не леди Фари надоумила вас петь под окном?

— Это был её совет, — не стал отрицать Эрчи. — А вы вчера на пиру обошлись без советов. И попрошу без намёков! Я вас вызову!

— Мы тут под розой говорим*! — поднял руку лорд Дамир. — Значит, обид быть не может. А ответить на вызов я всегда готов. И победить вас, разумеется.

— Вот и попытаетесь! — не остывал лорд Эрчи.

— Эй, под розой говорим, — подняв перед собой ладони, напомнил Конрад, который, между прочим, обыграл на турнире этих двоих. — Значит, без обид.

Старый обычай, когда роза — символ молчания. Сказанное «под розой» — это секрет, который хранят и не осуждают. Конрад никак не ожидал розы над собранием своих соперников. Тут вроде каждый должен быть себе на уме и держать язык за зубами. Ему хотят предложить какую-то каверзу?

Это было любопытно.

— Вы один из нас не скучаете в Нессе, — сказал вдруг Дамир. — Мой слуга видел, как к вам ночью приходила гостья. Под розой, лорд Бир, — напомнил он с улыбкой.

— Служанка заглядывала, я велел подшить кое-что. А как она уходила, ваш болтун видел? — невозмутимо отозвался Конрад. — И кто постарался, чтобы ко мне стража вломилась с утра пораньше? Кстати, у меня не нашли ни воришек, ни женщин.

— Стражникам пожаловалась моя мать, — нехотя признался лорд Фари. — Ей показалось, что кто-то пробрался в комнату, и у нее пропали серьги. Она попросила управляющего поселить её рядом со мной, тот любезно согласился…

— О, вот как? — Конрад скептически приподнял бровь. — Понятно. Серьги нашлись? Неужели в Нессе воруют драгоценности?

— Матушка вспомнила, что оставила их дома.

— Вон оно как. Бывает, — Конрад сел прямее, усмехнулся.

— Это все неважно, — заявил лорд Дамир. — Служанки, воришки, кому есть до этого дело? Мы соперники, но не враги, и действуем честно. Однако хочу предложить забаву, одну на всех.

— Сами говорите, что мы соперники, — заметил Конрад. — И предлагаете, сговор? Или я не понял?

— Под розой, — повторил Дамир. — Да, сговор, если хотите. Один из нас со временем станет графом Несс. Но все мы собирались решить это как мужчины, с помощью честной стали. А нас решили на месяц сделать шутами! Месяц прыгать вокруг девчонки! Ей ещё понравится, чего доброго. Править Нессом — дело мужчины. И каждому из нас после свадьбы понадобится послушная и разумная жена. Она решила посмеяться, и только…

— Она?.. — бровь лорда Конрада поползла выше.

— Леди Шалль. Серая леди. Сестра леди Элины. Глупая серая мышь, которая не упускает возможность напоследок сделать по-своему. Она собирается в монастырь, где ей и место, и решила развлечься с нашей помощью. Так повеселим её! Чтобы леди было что вспомнить, когда станет монахиней.

— Что вы конкретно предлагаете? — лорд Эрчи то ли насторожился, то ли заинтересовался.

Лорд Бир просто слушал.

— Ничего такого, что не понравилось бы леди, — весело продолжал лорд Дамир. — Она ведь не девица, правильно? Мы приударим за ней все втроём. Сначала очень осторожно. Пусть выбирает. Если будет кто-то один, то она решит, что он не годится в женихи сестре. А так… Когда все получится, можно будет решить на месте, как быть — то ли порадовать леди, то ли оставить её с носом. Каждый из нас сейчас выложит по пятьдесят золотых. Кто соблазнит леди, заберёт все.

— И вы рискнёте потерять леди Элину? — удивился Конрад.

— Потерять?! Да говорю же, никакого риска! Напротив. Может быть, старшая леди, отведав любви, станет добрее? А это нелишне, пока она здесь хозяйничает. Только после свадьбы она отправится отсюда вон. И потом, риск — дело благородное. А леди Шалль лишила нас этого, превратив в дрессированных медведей. Итак, — он бросил на стол звякнувший кошелёк. — Мои пятьдесят.

— В конце концов, это увлекательно, — добавил лорд Эрчи, — на кону Несс, и золото, и постель красивой вдовы. Ведь она не уродина, вы заметили? Чем-то этим придется рискнуть и успеть вовремя остановиться. Это точно весело! Я согласен!

И на стол упал второй кошелек.

Конрад помолчал, глядя на него задумчиво.

— Вы ведь с нами, лорд Бир? — уточнил лорд Дамир. — Вы уже выделили леди Шалль. Сделали королевой праздника, обидев драгоценную невесту. Но не стоит действовать так откровенно, если позволите дать совет…

— Не позволю, — тут же отозвался Бир. — Только роза вас извиняет, собственно, — он показал взглядом на цветок. — Мне не нужны советы, о которых я не прошу, это во-первых. И я не собираюсь в этом с вами состязаться — во-вторых. Странно, вас задевает состязание за наследницу, а ради другой леди?..

— Но я объяснил, — лорд Дамир вспыхнул. — Это не всерьез. Это её вина. Так вы против?

— Состязаться я не стану, — пояснил Бир. — Вызову и убью того из вас, кто посмотрит на леди Иларис с таким намерением. Вы ведь не сомневаетесь, что в этом смысле я довольно опасен?

— Возможно, вы правы, — вздохнул лорд Эрчи, причём с облегчением, как показалось Биру. — Не надо дразнить собак. Наша цель — понравиться леди Элине, а если есть риск оскорбить её семью...

— Для мужчины честь — завоевать, а не выпросить, — лорд Дамир презрительно скривился. — Когда мой отец со своим отрядом занял замок одного из горных князей, тот умолял взять в жёны его дочь, и ещё добавил казны! И никто не подумал спрашивать у молодой леди, кто ей больше нравится — всё сказала честная боевая сталь!

— Равняться на отца — достойно, — усмехнулся Бир. — Только мы тоже во время войны не в овине просидели. Нам даже нет нужны ссылаться на родственников. Да, лорд Эрчибальд?

— Ну разумеется! — подтвердил тот с готовностью.

Какой телок, однако — с досадой подумал Бир. Со всем согласен. Кто знает, на самом деле, где он просидел ту войну — гладкий, шрамов не видно вовсе. Придворный красавчик, Бир на таких насмотрелся. Их всюду есть…

Но тут вопрос — что же, никого получше у короля не нашлось?!

— То есть предложение приударить за леди Мышью вам не нравится…

— Мне как раз нравится, — прервал он Дамира. — Очень нравится. Я намерен сделать это. Но я не хочу, чтобы вы мне мешали, добрые господа. Поэтому убью того, кто вздумает мешать. В честном поединке, благородной сталью — решим вопрос по-мужски. Считайте, что я ревнивый муж этой леди. И не поминайте больше при мне мышей, иначе велю поваренку поймать одну в кухне и затолкаю кому-то в глотку. А после предоставлю любое удовлетворение, — он с усмешкой взглянул на вытянувшуюся физиономию лорда. — Под розой сказано, — добавил с удовольствием.

— То есть вы собираетесь в одиночку ухаживать за леди Иларис? — деловито уточнил лорд Эрчи. — Но если это выйдет наружу… И как же леди Элина?

— Я рискну, — и бровью не повёл Бир. — Рисковать благородно. Не переживайте за меня. И да, вот что…

За деньгами ему пришлось сходить. Он малость помедлил, отсчитывая в кошель сто монет. Деньги немалые. Нужно ли?

Женщина, которая спала в его объятиях эту ночь, выше игр — шестым чувством он это понимал. Хотя эта ночь поставила её в очень двусмысленное положение. Но это не шутки.

Или он уже не в том возрасте? Наигрался, довольно. Хотелось чистоты, и иметь по-настоящему свое. Но он сейчас подыграет этим двоим, чтобы не путались под ногами и не удивлялись. И пусть они даже решат, что это в их интересах — ведь наследница достанется им. Пусть так и считают.

Он вернулся и бросил на стол кошель. Его встретили настороженными взглядами.

— Леди Иларис Шалль будет моя, и я забираю ваши сто, — сказал он. — В противном случае отдам вам дважды по пятьдесят. Малейшее ваше вмешательство расцениваю как нарушение нашего договора. Вы остаетесь в стороне и держите язык за зубами.

Те двое переглянулись.

— Так же отвечаете за своих людей, если что, — добавил Бир.

— По рукам, — сказал лорд Дамир. — Но вы рискуете. Одно дело мы все и не всерьез, другое… Что у вас на уме, Бир?

— По рукам, — сказал Бир, и оглянулся, услышав шорох.

У входа стоял человек одного из его соперников.

— Чего тебе, Фертаги? — поморщился лорд Эрчи.

— Вас ищет леди Фари, милорд.

— Скажи, что я занят, потом приду, — махнул рукой лорд.

Они обменялись рукопожатиями и разобрали свое золото. Расчёты потом.

Горячая ванна с ароматным маслом, бальзам для волос на травах, а потом ещё один бальзам, приготовленный специально для неё искусной травницей — он придавал цвет серебристо-белым волосам Иларис. Можно было давно махнуть рукой на цвет волос, но Иларис с настойчивостью, достойной лучшего применения, окрашивала их бальзамом в цвет спелой пшеницы. Когда-то они были гораздо темнее, пока однажды не стали белыми…

Почему бы не называть вещи своими именами? Её волосы стали седыми. Именно так все называют этот серебристо-белый цвет.

Цвет старости. У нее молодое и даже, пожалуй, привлекательное лицо, и совершенно седые волосы. Что поделать. Зато есть красящий бальзам.

Иларис отказалась от нового платья, но ни за что не стала бы лишать себя остальных удовольствий: ванны, которая сделала кожу бархатной, притираний, бальзамов, из-за которых волосы как шёлк. И облачившись после всего в бальное платье, она была в прекрасном настроении. И новые туфли отлично подошли, на балу они важнее платья…

А что, леди Шалль собирается танцевать?

Обычно её кто-нибудь приглашал, так что танцевать приходилось. Нет, Иларис другое интересовало. Пригласит ли её лорд Бир, после того, как станцует два обязательных танца с Элиной?

Вот и всё. Последний взгляд в зеркало. Теперь она пойдёт к сестре.

— Пришёл колдун Торн, миледи, — доложила горничная.

Иларис приняла колдуна в маленьком кабинете рядом со спальней.

— Вот, — он положил на стол маленькую подушечку, в которую была воткнута игла и ниткой. — Мы нашли иглу в пологе над кроватью лорда Бира. Так что можно не сомневаться, какова подоплёка случившегося, миледи.

— Как узнать, кто это сделал, Торн? Это мог быть сам лорд Бир? — последние слова она произнесла с трудом.

Представить, что лорд Бир зачем-то решил обольщать её с помощью магии? Да зачем это ему, на самом деле? Нет, не верилось.

Если это так, то она не раздумывая выгонит Бира из замка, и пусть жалуется королю, если пожелает.

— Поисковое заклинание, миледи, — закивал колдун. — Оно привело к леди Фари, почтенной матушке одного из женихов. Она последняя держала иглу в руках.

— Леди Фари?.. — не то чтобы Иларис сильно удивилась. — Получается, она хотела скомпрометировать одного из соперников сына. Но к чему использовать меня? Это же глупо. Понятно, что у меня больше возможностей вывести её на чистую воду.

— Рискну предположить, миледи, что леди Фари не совсем поняла ваше положение в Нессе. Вы выглядите, прошу меня простить, в лучшем случае экономкой. А поскольку экономка здесь эсса Винья, то вы, должно быть, бедная и нелюбимая родственница? Совсем бедная и нелюбимая… — колдун улыбнулся одними уголками губ. — Выглядеть соответственно положению желательно, миледи. Простите меня за дерзость.

Вот-вот, колдуны обычно откровенны со своими леди.

— Хорошо, Торн, — кивнула Иларис. — Наверное, нам стоит поговорить с леди Фари? Я сейчас попрошу её пригласить. Или лучше навестим её, а то ещё решит, что не стоит снисходить до бедной родственницы.

Леди Фари тоже собиралась на бал, появление Иларис и колдуна её удивило.

— А, милочка, вы сегодня прекрасно выглядите, — протянула она. — Всё в порядке, надеюсь?

— Всё в полном порядке, — заверила Иларис, лучезарно улыбаясь. — Но прошу вас уделить мне несколько минут для разговора, миледи. Попросите слуг удалиться. Прошу вас.

— Но… зачем? Мне некогда! — искренне удивилась дама. — Пусть слуги делают своё дело. Может быть, поговорим потом? Завтра?.. — всё-таки она забеспокоилась, но умело это скрывала.

Колдун вопросительно взглянул на Иларис. Она кивнула ему, выпрямилась и звонко похлопала в ладоши. И бросила взгляд вокруг себя, холодный и в меру колючий — на горничных и весь предбальный беспорядок, царящий в комнате:

— Всем — прочь!

Начни кто-то медлить, пришлось бы грозить стражей, а не хотелось бы. Не понадобилось, служанки бегом вынеслись за дверь.

— А теперь кое-что обсудим, — сказала Иларис растерянной леди.

— Мой сын будущий хозяин Несса, — леди Фари немного запиналась, но очень старалась придать голосу уверенности. — Так приказал король.

— Если будете продолжать в том же духе, леди, настоящим хозяином он не станет, — сказала Иларис холодно. — А если меня не удовлетворят ваши объяснения, я немедленно прикажу заложить карету, и вы покинете Несс навсегда. Потому что сейчас хозяйка Несса именно я.

— По какому праву вы присваиваете себе это звание? — уже из чистого упрямства проблеяла леди Фари. — Будь это так, её величество в разговоре…

— Потом пожалуетесь на меня её величеству, — Иларис сделала знак Торну, и тот положил перед леди Фари подушечку с иглой. — Ответьте — зачем? Чего вы добивались? Ответьте откровенно, прошу вас. Иначе колдун немедленно применит свои возможности, и у вас появится повод жаловаться королеве.

Ну конечно, напускать своих колдунов на посторонних благородных господ никому не позволено. Закон ещё двухсотлетней давности. Леди Фари заполошно взглянула на Иларис, и не увидела на её лице ни капли сомнения.

— Я уверена, что лорд Бир не достоин такой восхитительной невесты, как леди Элина Сури, — заявила матушка лорда Эрчи. — Он низкого происхождения, он плохо воспитан. Бастард! Но такие дерзкие могут понравиться неискушенной девушке, а это было бы печально. Тут заклинание скрытых желаний, — они показала на иглу. — Я не сомневалась, что он желает женщину, и хотела послать к нему одну из служанок с кухни. Думаю, он развратен и постоянно мается желаниями…

— Но подвернулась я? — с легкой усмешкой уточнила Иларис.

— Именно. Ещё лучше. Уверена, что после вчерашнего вы к нему благоволили. Вы ведь тоже незаконнорожденная, а значит, склонны к… — тут леди сообразила, что говорит лишнее, и поспешно закрыла рот ладонью.

Иларис оглянулась на колдуна, тот кивнул едва заметно. Значит, легкое заклинание откровенности применено. Естественно, вряд ли матушка лорда так глупа, чтобы быть настолько откровенной просто так.

— К чему я склонна? — Иларис поощрительно кивнула, предлагая продолжать.

— К распутству. Как ваша покойная мать… Вы могли бы отлично скомпрометировать выскочку Бира и поскорее покинуть Несс, ко всеобщему удовольствию.

Леди Фари вытаращила глаза и стучала зубами, но не могла молчать, когда её спрашивали — в ведении допросов Торн был искусник, таких поискать. Правда, он в основном допрашивал воришек и прочих прохиндеев, пойманных в городе с поличным.

Иларис уже решила пожалеть леди, но всё-таки спросила:

— А с чего вы взяли, что я незаконнорожденная?

— Об этом много говорили слуги в Лире, в королевском замке. Вы когда-то были невестой короля, ах, какое недоразумение. А ведь ваша мать отправилась к мужу уже в положении. Да и сама она, говорят, тоже не дочь своего отца… Поэтому вы должны знать свое место… — леди икнула.

— Довольно, — махнула рукой Иларис. — Ясное Пламя! Какие в Лире все осведомлённые насчёт моей скромной персоны! Заодно ответьте, миледи, почему Торин Фертаги не явился по моей просьбе?

Последнее она спросила исключительно на всякий случай, готовая к тому, что ответа не будет. Действительно, Торин служит лорду, а не его матушке. Но ответ тут же последовал:

— Я ему запретила! Запретила подходить к вам и к леди Элине. Вы ведь можете узнать голос. Хороший юноша, почтительный и такой голосистый. Я не ожидала, что он наберется нахальства разговаривать с чужими леди без разрешения моего или лорда…

— Что, простите?.. — Иларис в недоумении приподняла бровь. — Голосистый? В каком смысле?

— О, он отлично поёт. Вы слышали… Можете узнать… — леди уже чуть не плакала, но всё равно отвечала.

— Так это он пел вместо вашего сына? Стоял в кустах? — догадалась Иларис и не сдержалась, рассмеялась.

— Да, он…

— С такой изобретательной матушкой ваш сын непременно чего-то добьётся… — Иларис не стала уточнять. — Благодарю за откровенность, леди Фари. Но должна предупредить. Если я узнаю ещё о чем-либо гм… изобретательном с вашей стороны, то считайте, что карета уже ждёт вас внизу. Я распоряжусь, чтобы с вас глаз не спускали. И помните, вы пока ещё тут в гостях. Вам не нужно осматривать кухни, кладовые и другие службы в Нессе. Мы договорились, леди Фари? Или всё-таки желаете уехать сегодня?

— Нет… — леди затрясла головой.

— Тогда желаю вам приятно провести этот вечер.

И она с заметным удовольствием покинула комнату леди Фари. Об услышанном можно подумать на досуге.

Вообще, Иларис ожидала каких угодно мелких неприятностей от тётушки-баронессы, а не от неизвестной прежде леди. Но от тётушки, кроме неласковых взглядов, пока ничего не случилось.

— Вы намерены простить её, миледи? — спросил колдун. — Она применила колдовство, это не шутки.

— Недалёкая женщина, и только, — пожала плечами Иларис. — Пусть остаётся, пока не попытается ещё что-нибудь выкинуть. По-моему, она достаточно испугалась.

— Как угодно, миледи, — поклонился колдун.

Вряд ли Иларис рискнула бы признаться кому-нибудь, что…

Да, вот именно. Она даже не злилась на леди Фари. Зато мечтала потанцевать сегодня с Конрадом Биром.

Тоже недалёкая дурочка…

Она послала пажа за Торином Фертаги с приказом явиться — пусть лорд Фари, если что, попробует возразить. Не понадобилось, парень скоро прибежал — растрепанный, но уже в нарядном костюме.

— Миледи…

Он был смущён или ей показалось?

— Ты уже собрался на бал, Торин? — она улыбнулась. — Я беспокоилась, что леди Фари и это запретила.

— Вы знаете, миледи? — он смутился ещё больше.

— То, что у тебя красивый голос и ты помнишь песни нашей родины? Да, знаю. Пойдём, познакомлю тебя с сестрой, — она взяла его за руку.

Он чуть не выдернул руку, она не позволила.

— Ты не хочешь видеть Элину?

— А надо ли, миледи? Кто я теперь для неё? Если она скоро выйдет замуж? — действительно, он стеснялся, как девица.

— Не торопись! — Иларис рассмеялась. — Пока это всё ещё Эли, моя сестрёнка, которую ты помнишь с пеленок. Пойдём, и не вздумай упираться.

Он пошёл. Но попросил:

— Не говорите ей…

— О чём?!

— Что это я пел утром.

— Хорошо. Что за пустяки! Она сама догадается. Но хорошо, убедил, я не скажу…

— Миледи, я должен предупредить вас, — он остановился и посмотрел на неё с отчаянной решимостью. — Вы должны знать…

— Что такое, Торин? — она нетерпеливо притопнула туфелькой.

— Позвольте… Давайте отойдём, — он потянул её к окну, и там, с пятого на десятое, поведал про подслушанный разговор лордов.

Иларис заставила повторить медленно и задала несколько уточняющих вопросов.

— Миледи? — Торин с тревогой вгляделся в её лицо. — Всё хорошо, миледи?

Она не выглядела ни рассерженной, ни оскорбленной. Казалась спокойной. Это была её давняя привычка — изображать безучастие, но он ведь этого не знал. Привычка появилась много позже её отъезда из дома.

— Всё хорошо, Торин, — она ласково ему улыбнулась. — Всё отлично. И правильно, что ты мне рассказал. Теперь пойдем к Элине. А обо мне не беспокойся, хорошо?

— Если что-то потребуется, миледи…

— Не потребуется, Торин! И благодарю тебя. Скажи, ты как давно в Лире? Вы ведь живёте в королевском замке? Постой, а твоя старшая сестра, наверное, уже давно замужем? — она засыпала его вопросами, пока вела по коридорам.

Оставила его у дверей и вошла к Элине одна. Баронессы не было, к счастью — та очень внимательно относилась к собственному одеванию. Сестра была готова и даже отпустила служанок.

— Как я тебе, Лис? — она покрутилась на носочках туфелек, взметнулась юбки, локоны.

— Ты чудесна, — похвалила Иларис.

— Лис, подскажи. О чём мне с ними разговаривать? Я как представлю, что надо с ними разговаривать!

— Разговаривай, о чем хочешь, — повторила Иларис в который раз. — Можешь молчать. Это неважно. Послушай, ты ведь недавно хотела выйти замуж за любого их них без выбора? О чём вы разговаривали бы?

— Выбор на турнире — решение Ясного Пламени! И потом, тогда мы уже были бы помолвлены, и успели бы лучше познакомиться. И зачем разговаривать с мужем?!

— Ах да, и впрямь. Сестричка, ты опять морочишь мне голову? — нахмурилась Иларис. — Поговори с Торином Фертаги, поупражняйся в разговорах. Всё, ни слова больше!

Элина, которая собиралась возразить, деланно-послушно закрыла рот и опустила глаза долу. Это получилось так уморительно, что Иларис усмехнулась.

— Послушай, Эли, — сказала она, — у нас расчёт на то, что не так-то легко притворяться целый месяц. За месяц мы поймём, за кого из них не стоит выходить замуж. А кого-то ты, может быть, полюбишь, и, ещё лучше — он полюбит тебя. Но пока придется каждый день видеть их и говорить с ними, иначе зачем всё это? Иди и поболтай с Торином Фертаги.

Она распахнула дверь в коридор, взяла Торина за руку и подвела к сестре.

— Торин Фертаги. Леди Элина Сури…

Эти двое ели друг друга глазами и, кажется, были смущены одинаково. Под веселым взглядом Иларис они обменялась скованными поклонами. Странно, от Элины Иларис ожидала большей непринужденности.

 — Приказываю вам как следует размять языки, так что говорите не умолкая, — сказала она. — Сыграйте в «чепуху». Торин, ты помнишь, как это делается? Один говорит какую-нибудь глупость, другой продолжает, умолкнувший первым проиграл. Победителю я подарю золотой. Отправляйтесь вон на тот балкон, у вас есть время до бала.

Отправив парочку на балкон, Иларис вызвала одну из компаньонок и поручила дежурить напротив балкона — ставить под вопрос репутацию сестры, оставляя наедине с молодым мужчиной, она не собиралась, конечно. И заодно дала ещё кое-какие указания. Элину скоро заберёт дядя и поведёт в бальный зал, они вместе откроют бал. Оставалось совсем немного времени.

Иларис спустилась на этаж ниже и вышла на другой балкон. Можно постоять в одиночестве, вспомнить, что рассказал Торин…

А об этом следовало вспомнить, проговорить, повертеть так-сяк, и понять, что с этим делать.

Она мечтала недавно, чтобы лорд Бир позвал её танцевать? Теперь можно не сомневаться — позовёт. Он собирается ухаживать за ней, и даже поставил на это деньги. Пресёк попытку её оскорбить, но разве то, что собирается делать он сам — не то же самое?

Или всё-таки не то же?..

И как он собирается держать это в тайне? Если всем станет ясно, что он добивается не той сестры — его шансы получить Элину растают, как весенний лед.

Чего он добивается?!

Он мог бы просто не поддерживать дурацкую затею, придуманную спьяну за игрой в кости. Мог бы одернуть наглецов! Под розой! Этой бы розой по физиономиям тем двоим…

Или троим?

Какая дурость напиваться перед балом!

Она теперь может пожаловаться королю. Торин всё подтвердит. Но… нет, не так сразу. Это на крайний случай.

Она говорила Элине: если эти лорды устраивают короля, это не значит, что любой из них подходит. Месяц — это очень мало. Так вот, не нужно месяца, ей уже никто не нравится!

Кроме лорда Бира. Но Бир нравится иначе. Он мужчина, в объятиях которого она сладко проспала ночь. Она помнила его прикосновения, изгибы его тела, и его тепло, и даже колючую щетину на его щеках. И хотелось ещё.

Нет, хотелось гораздо большего.

Глотка свободы и любви, напоследок. И чтобы это был большой глоток. Что ей терять?

Он дал понять, что желает того же. И сто золотых дополнительным призом. Не та любовь, ради которой стоит жить или умереть, но и больно не будет. А ей и не надо, чтобы — больно…

Она проследит, чтобы он не остался без золотых. Но Элину в придачу к этому он ни за что не получит.

Сначала Бир показался ей человеком, которому можно довериться без оглядки — странное желание, с чего бы? Теперь она будет начеку. И…

Она ведь не сошла с ума, нет?

Иларис расхохоталась, нагнувшись над перилами и уронив лицо на руки.

— Девочка, ты испортишь причёску! — раздался позади недовольный голос Виньи.

И когда та успела подойти?

— Тебе тоже пора, — сердито заявила экономка. — Могла бы этот бал открыть сама и протанцевать первый танец. Постой-ка, — она подошла и быстро поправила несколько локонов на голове Иларис, переколола шпильку.

— Спасибо, Винья, — улыбнулась ей Иларис, возвращая на лицо привычную маску леди-изо-льда.

Леди, которая хозяйка в Нессе.

Иларис пришла в зал, когда уже вовсю танцевали. Музыка теперь лилась с верхней галереи, циркачи не отвлекали музыкантов, да и вообще на балу им делать нечего. Элина стояла в паре с Биром, в длинной колонне пар, выстроившихся на павану. Сестра раскраснелась, улыбалась, на щеках обозначились ямочки. И ей вторила улыбка лорда Бира. И они, кажется, весело переговаривались — помогла «тренировка» с Торином?..

Итак, всё в порядке. Зал выглядел празднично — гирлянды цветов всюду, от тёплого света тысяч свечей светло, почти как днем. Царило веселое оживление, никто не скучал. Они хорошо постарались.

Дядю Эрвика она нашла в дальнем углу, они с графом Карсом беседовали, оба с кубками в руках. Граф тут же прошил её внимательным взглядом. Иларис безмятежно ему улыбнулась, пряча невольный трепет. И почему ей при нём неловко? А ещё точнее — она боится.

У графа есть невеста. А вообще, зачем он здесь?! Дядя Эрвик мог его пригласить, так, невзначай. Человек такого положения всюду желанный гость. В следующем письме надо спросить у тёти Милд, что она знает про скорую женитьбу графа Карса? Но конечно, есть лишь её фантазии и пустые страхи. Страхи перед человеком, у которого неоднозначная репутация.

Иларис ещё не решила, чем отдариться за драгоценный подарок Элине. Но пусть сначала представит свою невесту. Ей они и сделают подарок.

Торин. Он стоял у колонны один и не сводил глаз с танцующих. С Элины. Сестра флиртовала с Биром, но время от времени стреляла глазами в Торина. А на двух лордов, за которых она одинаково хотела замуж, она теперь одинаково не обращала внимания.

Что ж, если им удалось поговорить, похохотать вместе, то отчуждение пропало и у них есть шанс подружиться вновь. Если бы Торин мог сам бороться за эту невесту, можно было бы считать, что он сделал беспроигрышный ход сегодня — уронил других претендентов в глазах леди Шалль.Но он не может…

Музыка стихла — танец завершился. Бир отвёл Элину к баронессе и направился прямо к Иларис. Не искал её взглядом — уже точно знал, где она.

Подошёл, остановился. Расстояние между ними — протянуть руку.

— Следующий танец, миледи?

— Хорошо, лорд Бир.

— Вы красивы сегодня. Хотя нет, простите. Вы красивы всегда.

— Благодарю, — она слабо усмехнулась. — Давайте без грубой лести, милорд?

— Леди. Меня задевают несправедливые обвинения, в лести, например, — он ответил такой же усмешкой, — знаете, какие первые слова я услышал о вас? Конкубина моего отца заявила за обедом, что новая невестка Бентенура настоящая красавица, — он улыбнулся еле заметно и отвёл взгляд. — А мнению леди Казельды о красоте можно доверять, ручаюсь вам. Так что никакой лести. Хотя сам я полный профан в женской красоте, поверьте.

— Совсем профан? — развеселилась Иларис. — Вы большой хитрец, милорд.

— Совершенно, — подтвердил Бир серьезно. — И никакой хитрости. Я знаю только одну совершенную красотку — мою бертскую кобылу. Выиграл её в прошлом году. Тонконогая, с белой чёлкой — что за девочка! Точно красавица. Вот у вас грива не хуже, но шпильки лучше вынуть.

Говоря это, он уже вёл её на танец. Распорядитель объявил медленный менуэт.

— Мечтаю взглянуть на эту девочку! — подавилась смешком Иларис. — И спасибо за комплимент моей гриве.

— Надеюсь, что смогу представить вас друг другу. Вас и девочку, я хотел сказать.

Танец начался, тягучий и плавный. Раз-два, три-четыре, раз-два, три-четыре… Когда сближались, получалось бросить пару слов. Молчать отчего-то не хотелось.

— Конкубина герцога, за столом… — заметила Иларис. — Какие у вас вольные нравы.

— В этом Бентенур далеко от нас ушёл, — тут же приподнял бровь лорд Бир. — Но да, вы правы. Это странно для здешних мест. Открыто называть своей женщину, с которой не обвенчан и иметь обязательства перед ней и детьми от неё. И чтобы соседи сочли это правильным.

Раз-два-три-четыре…

— Ваша мать была конкубиной? — тихо спросила Иларис.

Раз-два…

— Моя мать была прачкой. Вас это оскорбляет?

— Нет. А разве должно?

Хотя Иларис удивилась, конечно. И даже не столько самому обстоятельству, сколько тому, что о нем сообщают столь откровенно.

И раз-два, раз-два…

— Я здесь вроде бы, чтобы искать родства с вами, — напомнил Бир. — Я признанный сын герцога, но это с одной стороны, а с другой моё происхождение самое низкое.

— Мое мнение ничего не значит, если всё решил король.

— А какое же оно, ваше мнение?..

Она только улыбнулась и не ответила.

— Ваша сестра тоже подчинится любому решению короля?

— Странный вопрос. Спросите её.

В это время как раз стихали последние звуки танца, и Бир, чересчур крепко взяв Иларис за руку, отвел её в сторону, к стене. И кивком показал на Торина Фертаги, который всё ещё маячил на том же месте.

— Сейчас её внимание занимает вон тот мальчишка. Думаю, для его же безопасности надо надрать ему уши и убедить сидеть тихо. Это человек из свиты одного из нас, не помню, чей.

— Вы внимательны, — признала Иларис. — Я сама предупрежу юношу. Он… наш друг, с давних пор.

— Я внимателен, — согласился лорд Бир, — это вы ещё со мной не охотились. Кстати, а почему вы лишены наследства, леди Иларис? Это тоже решение короля? — добавил он тихонько.

— Что?! — изумилась, да и рассердилась она. — С чего вы это взяли?

Такая непосредственность даже для дикаря чересчур! Здесь, на балу, говорить об этом?!

Но они на виду. На них смотрят, наблюдают. С того мгновения, как он к ней приблизился. А до того их тоже видели каждое мгновение, но по-отдельности. Он — жених Элины, она леди Шалль…

— Пригласите кого-нибудь на танец, милорд, — сказала Иларис, и это слишком походило на приказ.

— Я хочу пригласить вас, — он протянул руку.

— Нет.

— Не сердитесь, — попросил он мягко. — Мое любопытство мой враг, леди Иларис. Оно сильнее меня.

— Король ничего меня не лишал, лорд Бир. Не слушайте сплетни.

Он кивнул, принимая к сведению. Напомнил с хитрой улыбкой:

— Кстати, самое время назначить мне первое обещанное свидание, леди Иларис.

— Вы слишком торопитесь, лорд Бир, — она отвернулась и даже отступила в сторону.

Сбежала. Первое свидание? Она ещё решила. Но конечно назначит.

— Прекрасный бал, миледи, — услышала она знакомый голос, и быстро оглянулась.

Рядом стоял граф Карс.

— Танец, леди Иларис?

Как неудачно.

— С удовольствием, милорд…

Когда шла с графом на середину зала, зачесалось между лопатками. Она оглянулась. Лорд Бир, смотрел исподлобья, пристально.

— Ваш поклонник сердится, — с удовольствием прокомментировал граф. — Но я не против, пусть. Давно мечтаю потанцевать с вами.

— Такая простая мечта, милорд граф, — она изобразила улыбку, — теперь мечтайте о чем-то более прекрасном.

— Вы шутите всегда, — он раскатисто засмеялся. — Это редкое качество, леди Иларис.

Его костюм очень был очень дорогой, из тонкой шерсти с шелком прекрасной выделки и бархата, но без вычурности — редкий мужчина в этом зале мог похвалиться дорогой простотой одежды. И сам граф… Иларис вдруг с удивлением поняла, что он привлекательный мужчина. Немолодой, да. Но эти стальные глаза, этот тонкий рисунок морщин, эти собранные в пучок волосы, припорошенные сединой — всё это было красиво и благородно. У него крепкое, сильное тело. И красивый смех. В нём ей нравится всё! Наверное, двадцать лет назад в него влюблялись все женщины Почему она его боялась? Потому, что переживала за сестру?

— Вы прекрасная хозяйка Несса, — негромко говорил граф, когда фигуры танца позволяли им сблизиться, — Жаль, что я последний раз вижу вас здесь в бальном платье.

— Возможно, не в последний, — возразила она негромко.

— Ваше обязательство постричься в монахини после свадьбы сестры…

— Все слишком осведомлены о моих обязательствах, милорд граф. О некоторых я и сама в неведении.

— Простите, Иларис. Я помню вашу мать юной и прекрасной. Вы на неё так похожи. Я хочу помочь, всего лишь.

Музыка, музыка, лилась сверху и со всех сторон, кружила и слегка пьянила. Лорд Бир опять танцевал с Элиной…

— Вы знали мою мать? Мне приятно это слышать. Но я не нуждаюсь в помощи, милорд.

Казалось бы, зачем она ему возражает?!

— Ваша мать была любимицей родителей и всего королевского двора. И её сходство с братом, будущим графом Несса, всегда поражало. Она была умной, веселой. Гордой. Но однажды забыла, что следует быть послушной. Подчиняться своим родителям и своему королю. Девушка её положения не вольна распоряжаться ни своим сердцем, ни особенно своей рукой.

— Да, милорд. Я помню, — она вспыхнула. — Я когда-то подчинилась моему королю и отправилась замуж в Бентенур.

Зачем он заговорил о матери?! Да ещё таким обвиняющим тоном. Это убавило ему очарования. Не так уж мама была виновата, чтобы делать её несчастной. А с ней так и поступили — выдали за отца, сделав несчастной. Её попросту убили этим браком — она умерла такой молодой.

— Да, леди Иларис. Вы стали женой лорда Шалля, потеряв возможность стать королевой Кандрии, — сказал граф негромко и проникновенно. — Но что-то осталось, да? И не всё об этом забыли.

У него всё-таки красивый голос. И яркий, молодой взгляд. Раньше он казался неприятным стариком — что за предубеждение! И даже то, что он говорил такие вещи, было легко простить — за этот взгляд…

С ним хотелось соглашаться. И всё же она опять возразила:

— Я была помолвлена с юношей, которого тогда никто не прочил в короли. Так что о потерянной короне мне точно не стоит сожалеть. Это воля Всевышнего и Ясного Пламени.

Граф качнул головой, недовольный, что его перебили.

— Не подпускайте близко Конрада Бира, — продолжал он. — Он этого не стоит. Вы пожалеете.

Она снова рассердилась. Не хотелось советов. Зря он это сказал.

— Спасибо за сопереживание, милорд, — уронила она прохладно.

— Я знаю ваш маленький секрет, леди Иларис. Не удивляйтесь.

— Да?.. — она улыбнулась, хотя в душе кольнуло.

Не ожидала. Но не удивилась. Не бывает секретов, ни больших, ни маленьких, которые никогда не станут известны тем, кому лучше не знать. Особенно если посвящены многие…

Да, многие. Были. Раньше. Кто из них остался в живых, кому что сказал — хотела бы она сама это знать!

— Что поделать, — сказала она с мягкой улыбкой, но постаралась не выдать свой трепет.

Ждала продолжения. Чего же он хочет? Он сказал:

— Выслушайте меня, я буду краток. Я могу защитить вас. Король, который благоволит вам — не сможет. Он молод и прямодушен. Прекрасные качества для мужчины, но плохие для короля. Вы не понимаете, кто на самом деле правит Кандрией? Вас ждет не просто постриг, а заточение в монастыре, если не доверитесь мне. Её величество всегда добивается своего.

Это было слишком. Она не ожидала. Иларис остановилась, ломая танец. Граф сориентировался быстро — подхватил её за талию и отвёл в сторону, так, что они не успели помешать следующей паре. Посмотрел с упреком.

— Ну что же вы, Иларис, дорогая? Нельзя так.

— Леди Иларис, милорд граф, — поправила она. — Наши с вами отношения не подразумевают ничего иного. Вы пытаетесь сказать мне, что её величество королева Милливанда желает мне зла?

На мгновение граф нахмурился и уколол её тёмным взглядом.

— Что вас удивляет? — он снова был сама доброжелательность.

— Я никогда не этому поверю.

— И напрасно, — он говорил тихо, но чётко. — Корона не удержится на голове, в которой есть лишь простодушие и любовь к ближнему. Наша королева умна, осторожна, и легко играет чужими жизнями. И хвала Пламени. Она ведь королева. Но я помогу вам, и мы оба останемся в выигрыше. А про наши отношения решите сами, — он посмотрел ей в глаза, и она вздрогнула, впервые разглядев в его взгляде пламя, от которого у неё в груди стало горячо. — Вы прекрасная хозяйка Несса, лучшей здесь не будет. Тем хуже для Несса. Но станьте хозяйкой в моём доме. И всё для вас изменится.

— Милорд?! — Иларис замерла, изумленная.

Граф Карс только что сделал ей предложение?..

Она перевела дух, испытывая невероятное облегчение. Он не знает, если так…

— Вы предлагаете мне должность экономки? Боюсь, не могу согласиться, честь семьи не позволяет, — она шутила, конечно,

— Я предлагаю вам руку и титул, — сердито поправил граф. — И сердце, разумеется. Со мной вам нечего бояться, — повторил он веско. — Станьте моей графиней, одной из первых леди Кандрии, вы это заслуживаете. Вы ведь однажды чуть не стали королевой!

Иларис теперь пыталась прийти в себя и осознать. Понять, что говорить и делать.  Безумие какое-то. А ведь он намекал на свою скорую свадьбу! И она даже поверила.

— Я никогда больше не выйду замуж, милорд граф, — сказала она кротко. — Моё сердце давно разбито. И все решено. Но вы делаете мне честь своим предложением, благодарю вас.

— Подумайте ещё, леди, — его голос посуровел. — И помните, что я сказал про Бира. Держитесь от него подальше, или пожалеете. Я не хочу, чтобы вы пострадали.

— Хорошо, милорд, — легко согласилась она. — Я буду благоразумна.

Он кивнул и отошёл к дяде Эрвику

Странно всё это. Она будет благоразумна? Ну ещё бы. Она уже много лет столь благоразумна, что самой тошно. И впереди годы и годы благоразумия. Не свихнуться бы.

Но граф Карс удивил её. Зачем она ему нужна? При всем известных условиях — зачем?..

Он очаровал её, и лишь слова о королеве привели в чувство. Всё, что угодно, но поверить, что ей надо опасаться королевы?!

Невозможно.

Её опять пригласили на танец. Она двигалась в такт музыке и понимала, что приходит в себя. Музыка больше не кружила и не пьянила. Граф Карс теперь беседовал с баронессой. Сестра танцевала — она не пропустила пока ни один танец, как и следовало на балу в её честь. Лорд Бир… он смотрел на Иларис. Пристально. Встретившись с ней взглядом, чуть-чуть улыбнулся. Взгляд у него был немного нахальный и немного хозяйский — как будто их что-то связывало.

Ну да, что-то. Совместная ночь в одной постели. Обещанные свидания. И сто золотых, которые он пока не заслужил.

Она улыбнулась лорду, с которым танцевала, и над его плечом посмотрела на графа Карса. И вздрогнула, потрясенная — граф вдруг показался ей на много лет старше, и вся внешняя привлекательность словно стекла с него, исчезла.  Она больше не видела в нем красивого мужчину, которым хотелось любоваться, которого хотелось слушать. Иларис закрыла глаза и зажмурилась. И с трудом дождалась окончания танца, а потом почти бегом бросилась к выходу из зала.

Надо отдать должное колдуну Торну — он всё сразу понял. Сосредоточенно обследовал её кубиком, покачал головой:

— На вас ничего нет, миледи. И каких-то следов тоже нет. Другое дело, если бы вы подозревали посвященного колдуна, а не титулованную особу. Или в зале тайно присутствует колдун. У вас действительно нет хорошего защитного амулета, миледи?

— Торн, если бы он был, я бы пользовалась, — сердито тряхнула головой Иларис. — Тот, что мы купили последний раз, на Элине. Достать ещё, ты утверждаешь, слишком сложно.

— Мало мастеров делают достойную защиту, миледи, — потупился колдун. — Я бы озолотился, если бы мог. Когда-нибудь оставлю службу у вас и займусь изысканиями. А пока вам следует защищать и себя, не только леди Элину. Кажется, вы пользуетесь интересом гостей…

— С чего бы! Понаблюдайте за графом, — вздохнув, попросила Иларис, — и за баронессой. Всё в порядке, Торн, возможно, я преувеличиваю. Это от духоты, и этот мерцающий свет…

— Не всякое воздействие есть колдовство, миледи, — вздохнул колдун. — И колдовство может быть неосознанным, природным. А вы от природы достаточно неподатливы, как мы уже выясняли. На вас непросто воздействовать, — он скупо улыбнулся. — В прошлый раз вы поддались так легко из-за снадобья. Не принимайте никаких доморощенных настоек без моего совета, прошу, миледи. И осторожнее будьте. Я стану приглядывать.

— Хорошо, Торн, — она с улыбкой коснулась его руки. — Буду стараться.

Она уже успокоилась. В конце концов — бал. Праздник в Нессе. Держаться подальше от Бира, чтобы не пожалеть? Как бы ни объяснялось странное влияние графа, теперь Иларис была уверена, что жалеть станет в обратном случае. А если и придётся сожалеть — она уже так давно ни о чем не сожалела!

Лорд Бир её дожидался, и даже, кажется, был обеспокоен. Встретил у входа, шагнул навстречу.

— Позвольте танец, миледи?

— Этот я хотела бы пропустить, — отказалась она. — Я немного устала. А что, моя сестра занята?

— Значит, пропустим, — согласился он невозмутимо. — На счёт леди Элины не знаю. Я отбыл два обязательных, — посмотрел жалобно.

Иларис это развеселило.

— Лорд Конрад, вас трудно заподозрить в желании жениться.

Она пошла к ближайшему окну, он двинулся следом.

— Думаю, меня невозможно заподозрить в этом странном желании, миледи. Я не могу даже представить, что его испытываю нечто.

— Но ведь вы за этим сюда приехали? Жениться на моей сестре?..

— Нет, конечно же нет. Король приказал так, что не откажешься. Но побеждать я не собирался, чем угодно поклянусь. А можно поменять вашу сестру на вас, леди Иларис?

— Что вы сказали? — она медленно обернулась. — Вы хотели бы жениться на мне? Я могу считать, что вы просите моей руки, милорд?

Какой, однако, сегодня вечер! Вечер никчёмных брачных предложений?..

— А вы бы согласились, рискни я попросить вашей руки? — он смотрел заинтересованно.

— Не уверена, — почему-то она ответила честно. — Я бы сказала, что мне нужно подумать.

— Да? Тогда я пока не стану перечислять свои жестокие условия, которые добавил бы к своему предложению. Без них никак, миледи.

— Что?.. — у него получалось её удивлять. — И какие же это условия?

— А что, вы уже согласны?

— Теперь я ни за что не соглашусь, не получив от вас все условия письменно!

А с ним было не скучно! И почти захотелось за него замуж. Опять? Да что за напасть! Надо не расслабляться, он удивительно быстро добивается своего.

— Это просто устроить, — тут же заверил Бир. — Не слишком-то я люблю писать, но ради такого дела… Завтра же, миледи.

— Пока я только согласилась рассмотреть ваши ужасные условия, изложенные на бумаге. Завтра, говорите?

— Вы сказали, что не согласитесь, пока не получите мое предложение письменно. Значит, если получите, то согласитесь. Это ваши слова, миледи.

— Вы хитрец, лорд Бир! — она рассмеялась.

— А вам нужен простодушный муж? Мне говорили, что такой мужчина — подарок для любой леди, я не поверил. Это так всё-таки?

— Я хочу услышать хотя бы первое условие из вашего жестокого списка. Сейчас.

— Хорошо. Это просто, — он серьёзно кивнул. — Я хочу, чтобы моя супруга была хорошо видна на фоне стен. Так что вы закажете новые платья, яркие. Синее платье, изумрудное, голубое, как васильки, желтое и ярко-розовое. И зеленое, как трава. Будете носить серьги с аметистами и рубинами из Левера. И наши гранаты, они как тёмная кровь. А ваши одинаковые серые наряды мы вместе сожжём в камине. Я, так и быть, не стану ради этого разводить костёр посреди двора. Но, думаю, всё люди в Нессе меня поняли бы и в этом случае.

Она дослушала, становясь всё безучастнее.

Так, значит?..

— Я не обидел вас? — забеспокоился Конрад. — Простите. Но вы настаивали. И я не лукавил. Это слишком жестокое условие?

— Да. И всё равно откажусь. Так что можете не писать остальное. Тем более что это для вас трудно, — ей хотелось его уязвить.

— Я этого не говорил! — поторопился он возразить. — Я напишу.

— Нет, не стоит. Боюсь, я должна поговорить с дядей, лорд Бир. Вспомнила о делах.

— А следующий танец?..

— Прошу простить меня, милорд…

Она не дошла до дяди Эрвика — приняла приглашение на танец от лорда Кани, второго министра Кандрии — да, у них тут было много важных гостей. Поболтала с женой министра, потом ещё с двумя леди из Лира. Леди были приветливы и разглядывали её со снисходительным недоумением, и через слово ссылались на её величество королеву-мать. Скоро, скоро в Лире появится молодая королева, пора бы уж. Королю давно следует иметь наследника…

Многие дамы из Лира, из окружения королевы-матери, всегда норовили поговорить про короля, осыпать его комплиментами, упомянуть о его очередной симпатии, чаще мнимой, и при этом чутко следить за лицом и каждым словом Иларис. Это Рейнин однажды неосторожно заявил, что Иларис была его невестой, и не скрывает симпатии к ней — он плохо умеет притворяться. Королева сердилась на него за это. Вроде бы очевидно, что детская дружба — не то, чего стоит стесняться. Но когда речь идет о короле…

Когда дело касается короля — всё удивительным образом видится в другом свете. Поэтому королева права — Иларис Шалль лучше побыть в стороне.

Конечно, дядя Эрвик традиционно позвал Иларис на менуэт. Потом она перекинулась парой слов с сестрой — вокруг неё наперебой увивались не только лорд Фари и лорд Тарини, но и по крайней мере с десяток столичных господ, которым явно доставляло удовольствие дразнить назначенных женихов, местные лорды вели себя скромнее. Успокоила озабоченную компаньонку Элины, у которой голова кружилась от количества поклонников своей подопечной, и шепнула ей про прибавку к обычному пансиону, а также выслушала жалобы от тётушки-баронессы, которую тоже мучила головная боль, и распорядилась принести ей настойки с кухни — той самой, которая ей самой недавно так помогла. Обнаружила, что заканчиваются прохладительные напитки, и отправила распоряжение на кухню. Понаблюдала, как накрывают столы в соседнем зале — к балу приготовили много сладостей и мяса, гости будут подкрепляться, кто чем пожелает…

Обычные заботы хозяйки замка.

— Праздники в Нессе прекрасны, леди Шалль, — приветливо сказала ей леди Кани. — Я как подумаю, что впереди охота и прогулки верхом по вашим окрестностям — и дорога из Лира не кажется долгой. Как бы я хотела и на будущий год привезти сюда моих девочек.

— Вам всегда будут рады в Нессе, леди Кани. И вашему супругу, и дочерям, конечно.

— Ах, если здесь не будет вас, я не приеду. Поэтому смею надеяться, леди Шалль, что через год вы ещё будете здесь.

— Леди Кани, я не строю далеко идущих планов. Но всё может случиться. Всё решится с замужеством Элины.

— Я думаю, то, что вы тут затеяли — наша маленькая месть, не так ли? — она понимающе улыбнулась.

— Простите?..

— Месть за всех нас. Ни вы, ни я не выбирали себе мужей. И вы подарили сестре эту возможность. Хотя бы её видимость. Ведь король уже всё решил, — она вздохнула. — Я отлично вас понимаю, но, признаюсь, не доставила бы своим дочерям такого удовольствия. Они глупышки с ветром в голове! Согласитесь, что самые счастливые браки — это те, которые устроены мудрыми родителями. Если бы речь шла о вашей дочери, а не о сестре, я уверена, что вы рассуждали бы так же.

— Возможно, леди Кани, — Иларис не собиралась спорить.

Убедить почтенную мать семейства на словах всё равно не получится.

— Третий жених как будто не интересуется невестой, — леди Кани понизила голос и хитро посмотрела на Иларис. — Думаю, он умнее всех. Он и понравится вашей сестре. Вот увидите. Я бы охотно поставила на это десяток золотых! Но это всё так забавно!

— Посмотрим, леди Кани, — улыбнулась Иларис.

— Или он рассчитывает получить невесту, используя ваше расположение?

— Не верю, что он настолько коварен…

В такое предположение она точно не поверила бы.

— Вы ведь разводите лошадей? Ну да, в прошлый раз нам показывали ваши конюшни, — у леди Кани заблестели глаза. — А что у нас тут? Горячих жеребцов заставили кружить вокруг хорошенькой кобылки. Я думаю, они уже злятся. Скоро передерутся, дым из ноздрей повалит. Вы им разрешили. И тогда лучше отойдите подальше. А ещё лучше заранее взять их на поводья и спутать. Нечего.

Иларис притворно округлила глаза, еле сдерживая смех.

— Леди Кани! Как вы назвали достойнейших лордов Кандрии? Самых лучших. Которых прислал король.

— Леди Шалль! Вы хоть не рассуждайте, как глупенькая юница.

— Пусть злятся, — сказала Иларис. — Пусть покажут себя. Они благородные люди, воевали за Кандрию и короля. Когда мешок рвётся, из него выпадает лишь то, что в нём есть. Хороший человек не станет негодяем, потому что злится.

Леди Кани не была сплетницей, Иларис это ценила. Ей можно было что-то сказать без риска, что об этом заговорит половина Кандрии.

— Мешок рвётся… — жена министра усмехнулась. — Да, я слышала это не раз, сами знаете, от кого. И всё же надеюсь, что лорд сенешаль, который вас опекает, приготовил поводья.

— Даже не сомневаюсь, — согласилась Иларис и подала руку лорду-лесничему, пригласившему её на танец.

Лесничий на этот раз не привёз на бал жену и дочь, но он был заядлый охотник — как дядюшка Эрвик. Они оба обожали охотиться в обширных лесах Несса.

Винья не спала, конечно. Во время больших праздников в замке она не ложилась до рассвета. Сидела у себя в каморке и листала расходную книгу. И это было не дело, а лишь дань привычке — не спать. Хотя она устала. Неровный свет масляной лампы чётко выделил все морщины.

— Поднимемся в верхние кладовые? — попросила Иларис. — Пожалуйста.

— Сейчас? — удивилась экономка. — Что тебе неймётся, девочка?

— Я возьму пояс. И рубиновое кольцо. Хочу сейчас. Не сердись.

— Пояс Элине, себе кольцо? — Винья понятливо усмехнулась. — Да не нужно ей. Хотя когда и поносить семейный артефакт…

— Всё мне, Винья. И кольцо, и пояс.

— Да что ты? — экономка пристально посмотрела на неё. — И то и другое вместе зачем? Нет, я так и подумала, что кольцо захочешь поносить. А пояс?..

— Я ведь тоже никогда не надевала этот семейный артефакт.

— А, побаловаться хочешь сначала, — старуха засмеялась. — А не напугаешь его? Я-то не против баловства. Или?.. Что задумала? Но кольцо… Лучше уж роди ребенка. Это будет правильно. Уедешь, спрячешься. Милд тебя не оставит. Посердится, может. Но будет рада. Точно говорю.

— Потомки проклянут, — качнула головой Иларис. — Перепутаю им наследственные права. Нехорошо. Граф Несс не одобрил бы.

— Дела потомков — не твои дела. Ладно, пойдём, — Винья тяжело встала, опираясь об стол. — Возьмёшь свои игрушки, и да Пламя с тобой.

Иларис сказала недавно Элине, что амулетов в сокровищнице Несса нет. Не совсем так. Амулеты хранились не в сокровищнице. Эта шкатулка стояла в особой кладовой, и была под контролем у эссы Виньи, строгой экономки. Хотя она тоже не дотронется ни до чего без хозяйки. Старый обычай Несса — особые вещи отдавались под надзор женщине старой, преданной и к страстям уже не склонной. Это пока не про Иларис.

Они миновали нижние коридоры, полные слуг и стражи, и понялись по узкой каменной лестнице. Иларис закрыла за собой дверь и задвинула кованую задвижку. Просторная пустая комната, в которой нет других дверей… нет видимых постороннему глазу дверей. Иларис повернула крюк в стене, и углы комнаты начали неслышно раздвигаться. Неслышно, а потом раздался скрежет.

— Всё боюсь, что когда-нибудь тут что-то сломается и рухнет, и мы останемся в каменном мешке, — коротко хохотнула Винья. — Было бы что прятать. Чепуха за медные деньги.

Масляная лампа в её руках дрожала.

В секретную кладовку можно было пройти только через тайный коридор. Иларис, подобрав подол, первая протиснулась в узкий проход. Несколько ступеней — и вот окованная железными полосами дверь. Винья отдала лампу Иларис, выбрала из связки на поясе ключ и принялась отпирать.

— Когда-то здесь хранились богатства, — сообщила она мимоходом. — Когда граница была ближе. Твой прадед и воевал, и собирал немало…

В углу небольшой комнатушки, в стенной нише стояла шкатулка. Винья её открыла, покопалась, светя себе лампой, и достала длинную плоскую цепь с круглым висячим замочком.

Она развернула цепь, полюбовалась затейливым плетением.

— Вот пояс. Ах, красота какая. Давай надену. Тебе он будет просторен, можно надеть на платье, а потом платье аккуратно снять, а пояс носить хоть под сорочкой. Надевать тебе?

— Надевай. Узнаю хоть, как действует семейная ценность. Такой случай.

Винья опять попустила цепь между пальцев, поглаживая, потом опоясала ею Иларис и защёлкнула замочек.

— Ах ты ж. Как действует пояс невинности, спрашиваешь? Да просто. У мужчины онемеет и откажет все, чем он к тебе потянется. Здешних леди можно было убить, но не обесчестить. А про невинность уже потом придумали. Тут все на магии крови завязано, замок и земли. Поэтому всегда было важно, кто наследует. Поэтому один род уже столько веков сидит в Нессе. В других землях разве так? — старуха усмехнулась.

— Знаю я, Винья.

— Конечно, знаешь. Вот и поглядим, не пуглив ли твой лорд.

— Надеюсь на него.

— Вот ключик, — Винья повертела в пальцах маленький ключ. — Держи у себя. Но сама замок не расстегнешь. Если не справится твой лорд, меня позовёшь.

— Тебя? Вот ещё, — Иларис фыркнула. — Значит, можно дать ему ключ, и тогда?..

— До тебя ему всё равно нельзя дотрагиваться. Только до замка. Исхитрится как-нибудь, если захочет. А тебе до лорда дотрагиваться можно, — продолжала Винья, хитро поглядывая. — До чего хочешь. Целовать его можно. Только чтобы он руки за спиной держал. Поняла? — Винья, кажется, откровенно забавлялась. — Только протянет, так и пожалеет. Да куда тебе. Небось, на мужа и глаза поднять стеснялась? Вот и попробуй быть смелее. А зачем ты так с лордом Конрадом?

— Он заслужил, чтобы было не совсем просто… — загадочно пояснила Иларис.

— Я бы на это посмотрела. Курица убегает от петуха и думает: я де сначала разомнусь! Твоя мать носила пояс перед свадьбой, — добавила она уже другим тоном, — но её это не забавляло. Она жалела, что её невинность не тому достанется. Так что разговоров про твою незаконнорождённость даже не слушай. Ложь это, пустая болтовня.

— Я знаю. Отец проверял меня обрядом, — Иларис коротко вздохнула, на мгновение крепко сжав губы. — Он не сомневался, но не любил ни меня, ни маму. Зато любил много кого.

— Оставь. Это всё не твои дела, — Винья тоже нахмурилась. — Кольцо вот. Дай левую руку, — она выудила из шкатулки перстень с камнем и надела Иларис на палец. — Ишь ты, как раз, как на тебя кольцо. Оно защитит от нежеланных детей. От незаконных детей. Леди из Несса не забеременеет от кого попало, так что может блудить в своё удовольствие. Если её лорд совсем осел, конечно. Или ушел на войну. Ну вот, готово, можешь развлекаться.

— Ты сердишься, Винья? — заподозрила Иларис.

— Нет, — та затрясла головой. — Но считаю, что тебе лучше родить. А потом сбежать. Твоему лорду Элина ни за чем не сдалась, разве не видно? Он будет на твоей стороне. Ну все, довольно. Я устала. Тяжело здесь дышится. Проводишь меня до спальни?

— Конечно, — Иларис сама закрыла шкатулку и забрала у экономки ключи. — Пойдём. Отдохни как следует.

— Ты слышишь меня? — Винья сжала руку Иларис своими сухими и тонкими, но сильными пальцами. — Он и не шевельнулся до сих пор, чтобы повоевать за твою сестру. Не встречается с ней взглядом. А турнир выиграл, чтобы превознести тебя. Зачем он явился, как думаешь?

— Я спрошу у него, так и быть, — Иларис улыбнулась.

— Ну-ну. Спроси.

Иларис проводила Винью до её покоев, помогла раздеться, укрыла одеялом и чмокнула в щёку.

— Спокойной тебе ночи.

— А тебе беспокойной! — буркнула та. — Спокойные ночи в твоем возрасте, что за напасть!

Винья оседлала этого конька и теперь то и дело будет подтрунивать.

Спускаясь, Иларис прошла мимо зала. Оттуда по-прежнему доносилась музыка. Колдун стоял у входа, кивнул ей — всё в порядке. Теперь можно подняться по лестнице и выйти балкон.

Такая приятная, тёплая ночь — удивительно. Скоро уже бал будет закончен, дядя позовёт Элину на последний танец, потом скажет гостям короткую речь…

Столы накроют ещё раз — почему-то бал способствует тому, что у всех и посреди ночи хороший аппетит.

Иларис оперлась о перила и посмотрела вверх, на ночное небо, затянутое клочьями облаков. И услышала:

— Какая встреча, миледи. Я как знал, что вам не отвертеться сегодня от свидания.

— Милорд? — она обернулась. — Опять вы? Что вы здесь делаете?

— Опять я? — рассмеялся Бир. — Как вы мне обрадовались.

— Так что вы здесь делаете?

— То же, что и вы — разглядываю небеса. Хоть они теперь и не голубые, но куда ещё тут прикажете смотреть? Теперь буду смотреть на вас, это приятнее. Пожалуюсь на несправедливость и попрошу сдержать обещание.

— Несправедливость? Обещание?..

— Свидание, — напомнил он, — назначьте. Не забывайте, вы должны мне три.

— А несправедливость в чём?

— Вы ещё спрашиваете! — он расхохотался.

Иларис быстро обернулась — нет ли ещё кого на балконе. Не было.

— Я поручил стражникам в конце коридора не пускать сюда никого, — любезно сообщил Бир, словно прочитав её мысли. — Насчет вас и ваших ближних я, конечно, не могу приказывать, но насчёт гостей…

— Что вы сказали? — Иларис подумала, что ослышалась. — Вы раздаёте приказы моей страже?!

— Я сослался на лорда сенешаля. Простите меня за это? Уверен был, что вы придёте. Считайте, что почувствовал, — он то ли шутил, то ли потешался над ней, она слышала что-то такое в его голосе.

И его взгляд, кажется, был тёплым и зовущим… о, ерунда какая! Что можно рассмотреть в темноте?

— Я удивлена, что они вас послушались, — пояснила она, кашлянув. — Это никуда не годится, согласитесь?

— Не наказывайте парней, — попросил он серьезно. — Я ведь мог бы и не признаться вам, верно? Просто я привык распоряжаться, мне подчиняются. Жизнь такова, что или ты командуешь, или тобой. Но мы о несправедливости говорили.

— Ах да. Продолжайте, — Иларис решила, что всё равно поговорит с капитаном стражи.

— Несправедливо, что я, сделав вас вчера королевой праздника, не получил поцелуй своей леди. Там, на площади. У нас в Руате так положено.

— Здесь не Руат.

— Вторая несправедливость в том, что я не получил никакой благодарности за самое что ни есть учтивое обращение с моей леди этой ночью, — на его губах мелькнула быстрая улыбка. — Опять же, мои мечты не идут дальше поцелуя. Стать моей женой, кажется, вы отказались, но поцелуй… Леди, я настаиваю.

Конечно, он настаивал, ничем не рискуя — Иларис не искрила негодованием, а, скорее, слушала с интересом.

— Да вы редкий нахал, лорд Бир, — сообщила она.

— Конечно, — тут же согласился он. — Будь иначе, меня б здесь и не было. Так что, леди?

— В том, что случилось ночью, нет ни моей, ни вашей вины. Я попрошу колдуна объяснить вам. К нам применили заклятье. У меня была заговоренная нить на одежде, у вас в полог кровати воткнули иглу. И это сделали, чтобы скомпрометировать вас и вынудить покинуть Несс. А я подвернулась случайно.

— Скомпрометировать меня?! О Пламя Ясное! — и он расхохотался. — Вы не шутите, леди Иларис?

— Исключить из числа женихов моей сестры, — пояснила она, усомнившись, всё ли он понял. — Чтобы вы не мешали.

— Дайте угадаю. Это происки той почтенной леди, матушки лорда Фари?

— Как вы догадались?

— Ну а кто ещё? — он продолжал смеяться. — Она так на меня смотрела в первый день, что сомневаться не приходится. Умей она подчинять, я бежал бы из Несса впереди своего коня.

— Вы, оказывается, так наблюдательны, лорд Конрад, — Иларис отчего-то рассердилась.

— Нет, конечно, — он сразу стал серьезным, — меня ведь провели так же, как и вас, правильно? Но я не в обиде. Наоборот, я признателен этой леди. Мне даже хочется сделать ей подарок. Я подумаю…

— Уверяю, то, что я сразу не прогнала её из Несса, уже подарок и выражение признательности! — бросила она неосторожно.

— О, так вы тоже ей признательны?! — Бир заулыбался. — Счастлив это слышать.

С ним нескучно было разговаривать. Но надо не расслабляться! Впрочем, это уже можно было понять.

— Можете так и считать, — с улыбкой разрешила Иларис.

— Видимо, поцелуй придется отложить на завтра? — предположил Бир с сожалением. — Я, наверное, признаюсь. Знаете, когда вы вчера спали в моих объятиях, я всё-таки поцеловал вас. Пару раз. Очень осторожно. Но ведь невозможно было сдержаться. Я всё-таки не покойник, да, леди Иларис? Во меня простите?

— Пожалуй, — кивнула она.

— О, я рад, — кажется, он немного удивился. — Мне даже захотелось рискнуть и все-таки поцеловать вас прямо сейчас…

Он хотел взять её за руку, но она руку отдернула.

— Я сама поцелую вас сейчас. Причём обещаю не скромничать. Но только если вы искренне ответите на один вопрос. Дадите мне слово.

— Значит, небескорыстно, — в его взгляде мелькнуло разочарование.

Вот ещё. Играть в задетые чувства с его стороны смешно. Впрочем, ей показалось, конечно.

— Конечно, небескорыстно, — охотно согласилась она. — Вы не поняли, с кем связались? С главной купчихой графства, у которой не голова, а расходная книга. Так вы отказываетесь?

— Спрашивайте, — разрешил он.

— Зачем вы явились в Несс, если не собираетесь жениться на моей сестре? Или собираетесь?

Он какое-то время молчал, и она уже пожалела о своём вопросе. Точнее, о том, что задала его сейчас.

— Я приехал в Несс ради вас, леди Иларис, — сказал Бир. — Чтобы познакомиться с вами. Клянусь честью дворянина. Я не мечтаю получить руку вашей сестры. К тому же у меня точно нет шансов. Я здесь ради вас.

— Но почему?!

Она такого ответа всё же не ожидала. Думала, он отшутится. Опять сошлётся на короля.

— Могу я попросить вас не раскрывать мой секрет остальным? Позвольте мне, как и пожелал король, провести здесь месяц как жених леди Элины?

— Но почему?! — повторила она.

— А это уже второй вопрос. Причем несущественный.

— Существенный!

— Но второй, — Бир мягко улыбнулся. — Вы ведь выполните обещание? Или снова захотите увильнуть? — и придвинулся к ней, давая понять, что увильнуть не получится.

— Выполню, — Иларис улыбнулась. — Но вы должны убрать руки за спину.

— Что я должен?.. — он не понял.

— Уберите руки за спину, — повторила Иларис. — Не дотрагивайтесь до меня. Только я до вас.

— Очень интересно… — он сделал, как она хотела. — Хорошо. Как скажете, моя леди.

Он ждал. Сдерживал своё нетерпение. И они как-то незаметно оказались так близко — только ладонь просунуть. Иларис опять чуть-чуть отстранилась — на всякий случай. Этот пояс, её затея, был дурацкой и неудобной вещью, он мешал, придётся помнить о нём каждую минуту…

Ей можно до дотрагиваться до Бира. Это ему до неё — нельзя.

— Держите руки за спиной, — напомнила она тихо, обнимая его за шею. — Нельзя ко мне прикасаться…

Это было приключение. Веселое. Увлекательное. И непозволительно-грешное.

Иларис мягко и осторожно коснулась губами его губ. Он не остался безучастным, тут же ответил, и в его поцелуе была страсть и никакой осторожности, она охотно вдохнула эту страсть, которая сладкой горячей струей растеклась по её жилам, и сердце в груди забилось быстро, захотелось закрыть глаза и не останавливаться никогда…

Она не торопилась, позволила себе щедро напиться сладости этого поцелуя. Первая провела языком по его губам, он воспринял это как разрешение и впился в неё с удвоенным пылом — продолжая стойко держать руки за спиной, как она и просила. Но остановиться было трудно. Чтобы остановиться, начинать следовало иначе. Приправить всё девичьим целомудрием и светской сдержанностью. Ни того и ни другого не было и в помине. Они оба давно уже постигли любовную науку и умели не только начать, но и продолжить, и дойти до конца…

Кажется, Бир уже рассчитывал, что они и пойдут до конца — когда она отстранилась и даже слегка оттолкнула его, он посмотрел с изумлением.

— Довольно, милорд, — сказала Иларис. — Завтра я пришлю вам весточку про наше свидание, а сейчас пора спать.

— Миледи? Что вы сказали?..

— Я была должна вам поцелуй. Я расплатилась, лорд Бир. Теперь — доброй ночи.

— Хорошо, леди Иларис, — он перевёл дух, — должен сказать, я впечатлён.

— Я тоже, лорд Бир. А теперь уходите. Вернитесь в зал. Нам не следует делать это вместе.

Он смотрел на неё, явно желая возразить. Но нет, кивнул.

— Доброй ночи, леди Иларис. Если решите мне присниться, буду рад.

— Хорошо, я подумаю, милорд, — она вежливо кивнула и отвернулась.

Взгляд её упал на небеса, частично закрытые облаками, в просвет между которыми как раз выглянула луна. И пусть Иларис ещё была во власти любовной неги, из которой категорически требовалось вынырнуть, в душе тут же больно царапнуло — как рассерженная кошка цапнула лапой.

Опять эта луна. Опять ТА САМАЯ луна. Такая же, как вчера, впрочем. И Иларис не сдержала рваного вздоха, а навеянный поцелуем дурман рассеивался так же верно, как те облака на небе.

— Что случилось, леди Иларис? Что с вами? — лорд Бир, который уже собрался отойти, теперь с тревогой смотрел на неё.

— Всё хорошо, — Иларис отважно улыбнулась.

— Нет уж. Вы что-то заметили? Внизу? Что случилось?

— Ничего, лорд Бир, — она уже задышала нормально и мечтала сгладить неловкую ситуацию. — Мне показалось. Всё хорошо, поверьте.

— Нет уж, вы испугались. Что вы увидели?

Надо же, какой внимательный.

— Будете смеяться, — вдруг решила она признаться. — Я не люблю, когда луна такая полная. Такая большая. Боюсь её. Ненавижу. Но это мелочь. В этом нет ровным счётом ничего опасного, лишь мои чувства.

— Но почему? — он удивлялся и не верил. — Это правда, леди Иларис? Вас пугает полная луна?..

— Не пугает. Я неверно выразилась. Просто не люблю. Не беспокойтесь, прошу вас. Уходите.

— Вы морочите мне голову, леди Иларис, — вместо того, чтобы уйти, он, напротив, шагнул к ней.

Она не успела отпрянуть — его руки уже сомкнулись вокруг неё, обняли, прижали. Даже показалось, что она ощутила тепло тела мужчины через все слои их одежд. И шальная мысль успела мелькнуть, о том, что прижаться к нему и постоять так немного было бы хорошо. И…

Бир изумленно пробормотал что-то сквозь зубы, и его руки безвольно повисли вдоль тела.

— Я предупреждала, — со вздохом заметила Иларис. — Трогать меня нельзя. Не беспокойтесь, это быстро пройдёт.

— И что это значит?! — сверкнул он глазами.

— Родовой артефакт графов Несс. Он немного усложнит ваш подвиг, милорд.

— Родовой артефакт? Подвиг?! — он изумлённо уставился на неё.

— Пояс, который защищает женщину от мужских притязаний. Это немного неприятно, но не опасно. Его называют поясом невинности, милорд, — объяснила она любезно. — А подвиг… ну как же. Заслужить сто золотых. Должны же вы при этом проявить себя, милорд.

— Вот как, — он отвёл потемневший взгляд. — Вы уже знаете. Откуда?

— Это совершенно неважно, лорд Бир. Считайте, что это тоже маленькое колдовство пока ещё моего замка. А пояс снять довольно сложно, но верю, что вы сможете. Вы с самого начала внушаете мне доверие, лорд Бир. Хотите, я позову кого-нибудь, чтобы вас проводили?

— Иларис. Вы сердитесь? — он забыл назвать её леди.

— Не сержусь, — заверила она. — Даже более того, хочу участвовать в игре. Тоже ставлю пятьдесят золотых. Если у вас всё получится, они ваши, лорд Бир.

— Иларис!

— Я настаиваю. Мы должны быть на равных в этой игре. Иначе я буду чувствовать себя лошадью, на которую сделали ставки. Вы не испугались? Не отказываетесь от подвига?

— Не отказываюсь. Теперь тем более нет. Иларис, это была глупая шутка без намерения оскорбить. Не сердитесь на нас, прошу. На меня…

— Теперь тем более не сержусь. Знаю также, что это не ваша затея, но что с того? И мы ведь не станем рассказывать остальным, что условия немного изменились? Их это не касается, верно?

— Иларис. Я лишь хотел…

— Да, лорд Бир?

— Неважно.

— Тогда я оставлю вас, если позволите, — решила она. — Прикажу колдуну чуть позже проверить, всё ли у вас в порядке.

— Не стоит, — он мотнул головой. — Расскажите мне о действии этого вашего гм… артефакта. Как его снять?

— Не знаю, милорд, — она улыбнулась довольно.

Кажется, все получилось. Играть так играть.

— Если вы передумаете и откажетесь, я пойму. И не потребую с вас золота, конечно же, — добавила она.

— Откажусь? — он дернулся. — Даже не рассчитывайте на это, миледи. Доброй вам ночи.

— Доброй ночи, лорд Бир, — она по-свойски поцеловала его в щёку перед тем, как уйти.

Сдержанная и безукоризненная леди Шалль сошла с ума — подумаешь…

Леди Шалль выполнила просьбу Конрада — приснилась ему ночью. И как приснилась! Вид у неё был самый нескромный. Она сидела на берегу озера — его озера, возле его мельницы. Точнее, мельница стояла чуть ниже, на бурном истоке, что кипел меж камней и запросто сбивал с ног оступившегося пешехода. А чуть дальше виднелись башни его замка — там только и всего, что две башни, большая и поменьше, соединённые переходом на высоте третьего яруса. Он заслужил, чтобы отец выделил ему эту землю! Заслужил кровью. Как он сказал ей на пиру: одна башня уже замок лорда! Вот, у него почти так. Небогато по здешним меркам. Но там по здешним никто и не меряет…

Итак, Иларис Шалль. Сидела на камне, как озёрная дева. На берегу его озера. В тончайшей, полупрозрачной сорочке, которая скорее будит воображение, чем что-то скрывает. Плечо оголилось. Кожа у неё бархатная — дотронуться бы, погладить. Неприбранные волосы рассыпались по плечам, так и хочется пропустить их меж пальцев. Намотать на кулак. И тут же отпустить, если она взглянет строго…

Да, вот так. Чуть и там, во сне руки не убрал за спину. Проклятье. Нет, этого больше не будет, чтобы руки за спину. Понял он, понял, что трогать нельзя. Но это пока.

Во сне, в этой сорочке, её хотелось разглядывать. Она оказалась вот такая — взгляд прикипал, руки сами тянулись…

Теперь он разглядывал не спеша. У неё сочное, налитое тело. Никаких костей наружу. Талия тонкая, хоть и не как у сестры. Узкие запястья и лодыжки. А грудь высокая и пышная, и зад — круглый и аппетитный. Она красива… невероятно. Он считал, что таких наяву не бывает, ан нет — она есть...

Она сумасшедшая, что ли, прятать такое сокровище под унылым платьем? А мужчины тут — слепые идиоты? Чтобы в упор не замечать эту женщину, следует быть и слепым и идиотом разом.

А волосы у неё невероятно светлые, в серебро. Живые и весёлые серые глаза. Во сне — чуть щурясь, смотрела куда-то мимо Конрада Бира, как будто не видела его...

Шаллю повезло когда-то. Он был счастливчик по жизни и мало ценил подарки судьбы. Интересно, а её — ценил?

Когда-то Конрад не успел на его свадьбу, хотя был приглашён. Туда отправились отец с конкубиной, старший брат с женой и их пышная свита, а Конрад не был тогда настолько значимой персоной, чтобы его слишком ждали. И, что немаловажно — ему эта свадьба была нужна, как прошлогодний снег. И правильно, что не поехал. Если бы он ещё тогда запал на эту леди, что бы делал годы после?..

Как ни посмотри, а мысли странные. Ведь глупо, чтобы свет клином сошелся на одной женщине? Это надо лишиться рассудка. Женщины — одинаковые. Так говорят умные люди. Разного цвета пёрышки, а суть — одна. И Конрад не мальчишка, ему давно известно, как быть, если очень хочется женщину. Способ первый — взять любую, неважно, за плату или нет. Лично он продажными женщинами брезговал, но и других хватало. Способ второй… да ладно, кто его не знает. Так или иначе, пережить можно. Но тут… демоны!

Не хотелось другую. Её не заменишь. Это как грызть горелую корку, когда румяная жареная курочка дожидается в соседней комнате. Лишь подумать об этом — и никакая корка не полезет в рот.

Эстон Шалль, её покойный муж. Они были неплохо знакомы когда-то. И даже были почти на равных. Почти — потому что второй законный сын и бесправный бастард — вовсе не одно и то же. Лорд Эстон — самовлюблённый красавец, временами недалёкий и трусливый. Впрочем, это также называется разумностью и осторожностью. О его незаконных добрачных детях знало всё королевство. Нет, Конраду и в голову не приходило его осуждать — дело житейское. Но он был зол теперь. Это Эстон Шалль был первым у неё. Это ему она досталась тогда, юная и чистая. Но неужели это по нему она горюет до сих пор?.. Носит унылые платья и не выходит замуж?.. Да ну, серьезно?..

Ревность? К давно истлевшему покойнику? Ещё одна глупость.

Но что тут у них происходит, тысяча демонов кому-то там в пасть?!

Когда король поведал ему об миссии... точнее, о награде, суть которой — великая королевская милость, Конрад был удивлён. Озадачен. И вспомнил о предсказании, раздобытом когда-то для него отцом — что он станет богат и знатен благодаря женщине. Конрад тогда рассмеялся ему в лицо, чем оскорбил и был надолго изгнан с глаз долой.

Он никогда не мечтал получить богатство от женщины. Где в этом честь? Должно быть наоборот — его женщина должна получить всё от него, радоваться этому и гордиться. Так он считал, и тогда, и теперь. Но, выслушав короля, он не стал смеяться. И отказываться сразу не стал, решив, что это успеется. Но тогда не было ни слова сказано про Иларис Шалль, и Конрад понятия не имел о том, что бывшая невестка герцога Бентенура живёт в Нессе…

В своё время Конрада Бира так и не научили быть дипломатом и держать язык за зубами, потому он тут же спросил у короля:

— Почему, ваше величество? Ведь речь идет не о невесте, а о графстве Несс. Разве не королю решать, кому отдать графство?

— Потому что я ни слова не сказал о графстве, лорд Конрад, — король отчего-то усмехнулся. — Я предлагаю вам лишь руку необычайной красавицы, племянницы графа Несса. Её приданое вас не разочарует, но графство ни при чём. Завоюйте сначала супругу, а там будет видно. Вы отказываетесь?

Притом, что каждая кухарка не сомневалась: Элина Сури — это и есть графство Несс.

— Нет, ваше величество, не отказываюсь, — сказал он тогда. — Благодарю за честь. Я постараюсь проиграть как можно достойнее.

Могло сойти за шутку. Отпуская его, король смеялся:

— Да что вы, лорд Бир? Проиграть?! Настолько в себе не уверены?!

Нет, он был в себе уверен, и рассчитывал получить от Рейнина предложение насчёт дальнейшей службы в Кандрии, а не эту странную награду, которая скорее насмешка. Да, он не прочь остаться в Кандрии и заслужить землю. Дома, в Левере, он всегда будет последним из Биров. Зависимым от брата. Потом — от племянников? Лучше здесь зависеть от короля. Это другие права и другие возможности.

 А теперь?..

А теперь, значит, предстоит развлечение длиной в месяц перед возвращением домой. Но, может быть, король ещё передумает и предложит что-то стоящее.

А потом его пригласили к королеве-матери. И королева Милливанда озвучила своё условие, отчего вся эта королевская милость предстала в другом свете…

Он был немного растерян тогда, хотя никогда не терялся ни перед королями, ни перед герцогами — вообще ни перед кем. Но это не король и не герцог, это королева Миливанда. Он вошёл, и сразу нашёл взглядом её худощавую стройную фигуру в тяжелом платье из шёлка и парчи. Низко поклонился.

Совершенно седые волосы, подобранные под бархатный чепец-полумесяц, расшитый жемчугом и золотом. Маленькие аккуратные изумрудные серьги, изумительно повторяющие оттенок ярко- зеленых глаз — как трава в середине лета. Про королеву рассказывали разное. В том числе и то, что меч её сына не завоевал бы королевство, если бы не её поддержка… самая разнообразная. Она принадлежала к знатнейшей семье Кандрии, и она умела договариваться. Так хорошо умела, что, как знать, не было ли тут колдовства? Но об этом вслух не говорили, конечно.

Миливанда сидела на высоком резном стуле, опираясь о стол локтем, и разглядывала Бира с интересом. А в ответ на его поклон величаво кивнула.

— Лорд Конрад Бир. Рада познакомиться с вами. Значит, вы намерены жениться на Элине Сури?

— Да, ваше величество, — дал он единственно возможный ответ.

— А почему?

— Потому что это воля его величества, — вывернулся он.

— И как же вы оцениваете свои шансы? — она ему улыбалась.

— Я всегда хорошо оцениваю свои шансы, — он тоже улыбнулся.

Это, кстати, была чистая правда.

— Если за неё придется сражаться, любым оружием, то у вас получится, лорд Бир. Я немного узнавала про вас.

— Я польщён, ваше величество.

— А если не оружием… — она многозначительно улыбнулась.

— Я готов рискнуть ваше величество, и поучаствовать в любом сражении.

Конечно, он поучаствует. Чем-то же им придётся заниматься там, в Нессе.

— Не сомневаюсь, — она смерила его насмешливым взглядом. — И хочу кое-что вам предложить. Мне требуется услуга, лорд Бир. Наградой останетесь довольны, не сомневайтесь.

— Я готов служить королеве, — заверил он с некоторой осторожностью.  — Я весь внимание, ваше величество.

Кто знает, что в поведении королевы Миливанды настораживало, но он забеспокоился, сразу.

— Сначала клятву, на пламени, — королева встала и подвинула к нему зажжённую свечу в массивном медном подсвечнике. — Всё сказанное должно остаться между нами. Пока это важно. Иначе… ну, там обычный заговор. Разруха и скорые смерти на семь колен.

— Я дворянин, ваше величество, — напомнил Конрад. — Моего слова всегда было достаточно.

Да, он забылся малость, есть такое дело.

— Клянитесь! — воскликнула королева сердито, но тут же засмеялась, — это вы ещё не знаете, какие клятвы подчас приносят первые лорды королевств! Да и чем рискуете? Слово дворянина или клятва — ведь не собираетесь нарушать? Клянитесь, лорд Бир.

Да, конечно, он не собирается. Ничем не рискует. Поэтому он поднёс ладони к пламени свечи и произнес слова клятвы.

— Вот и хорошо, — королева вернулась на свой стул. — А теперь слушайте. И пожалуйста, будьте внимательны и не торопитесь с выводами, — она усмехнулась. — Леди Элина Сури прекрасна, юна и непосредственна. Думаю, она сразу покорит вас. Но вам придётся обратить внимание на другую леди из Несса, — она замолчала и посмотрела испытующе.

— Я слушаю, ваше величество, — он, скорее, удивился. — О какой всё-таки услуге речь?

— В Нессе живёт старшая сестра Элины, леди Иларис. Она опекает младшую, руководит её воспитанием. И пока что она управляет всем в Нессе. Она весьма умна, рассудительна, пользуется уважением, как мне позволено судить. Равнодушна к мужчинам. Все в этом уверены. Покорите её.

— Ваше величество?.. — он решил, что не вполне расслышал.

— Что непонятного? — королева улыбалась всё так же, с легкой насмешкой. — Вы ведь не можете не знать, что такое покорить женщину. Ухаживайте за ней. Говорите приятные вещи. Покажите себя с лучшей стороны. Вы знаете, каковы ваши лучшие стороны, лорд Бир? Врать не пытайтесь, она довольно проницательна. Хотя мы, женщины, иногда хотим быть обманутыми, но лучше не рискуйте. Соблазните её.

— Что сделать, ваше величество?.. — он давно не чувствовал себя таким идиотом.

— Соблазните старшую сестру леди Элины, — повторила королева внятно. — Или вам пояснить в подробностях, что значит соблазнить женщину? Она давно вдова. Одевается невзрачно и держится в стороне от любых искушений. Её репутация безупречна. Как видите, лорд Бир, поручение даже по-своему увлекательное. И награда за это удовольствие будет более чем весомой. Леди Элины вам всё равно не видать, вы ведь понимаете, не правда ли?

— Почему — не видать? — уточнил он почти равнодушно.

— Позвольте не объяснять, — опять засмеялась королева. — Итак, что скажете? Вы готовы взяться за моё поручение?

— Нет, ваше величество, — отрезал он. — В вашем распоряжении моя голова, мое сердце, моя рука, держащая меч и что угодно ещё, но…

— Но тем, что у вас ниже пояса, вы служить не готовы? — уточнила Миливанда.

Что ж, она выразилась более чем точно.

— Именно так, ваше величество, — согласился Конрад.

Её взгляд немного изменился. Стал даже более заинтересованным.

— Пойдёмте, — бросила она, вставая. — Я вам кое-что покажу.

Далеко идти не пришлось — резная шкатулка стояла на столе в углу. Королева откинула крышку.

— Вы видели когда-нибудь вашу драгоценную реликвию, которую так желаете вернуть? Ваш фейский меч?

Бир отрицательно качнул головой.

— Смотрите, вот он, — королева достала из шкатулки клинок размером чуть длиннее локтя.

Фигурно откованный, непохожий на другие — Конрад помнил его изображения на картинах, которых у отца было достаточно. Это был тот самый клинок. Его называли мечом, хотя он был мал для меча, конечно. Кинжал? Действительно, игрушка, но за него отец заплатил бы любую цену. И Конрад предложил королю — сделаю всё, что прикажете…

Он протянул руку к клинку, королева отрицательно покачала головой и отстранилась.

— Вы хотели его, и король отказал, верно? Он будет ваш. Моё слово. Но только если вашей станет леди Иларис из Несса, лорд Бир. Никак не иначе, — королева положила клинок обратно в шкатулку и закрыла её, защёлкнула замочек, — вы обещали королю совершить любой подвиг, я не ошибаюсь? Вот и совершите. Леди Иларис должна стать вашей.

— Моей?.. — глупо переспросил он. — Но это… Я иначе понимаю подвиг, ваше величество.

— Совершенно неважно, что вы там понимаете.

— Но зачем?..

— Это вам тоже пока можно не понимать. Леди Иларис должна полюбить вас. Троньте её сердце. Завладейте ею душой. Это необходимо сделать.

— Обмануть её?..

— Можете попытаться. Она не глупа, я предупредила.

— Ваше величество, для меня это невозможно трудная задача, — он перевёл дух, и очень старался не показать злость, вдруг его охватившую. — Простите. Я никогда не жил, как монах, это верно. Но и большим успехом у женщин не отмечен. Нарочно дам не покорял. Почему я?..

— Ну довольно, — махнула рукой королева. — Хотите получить вашу реликвию? Способ один: леди Иларис. Чтобы вам совсем уж было понятно: станьте её любовником, и не стесняйтесь в этом. Сделайте её счастливой и влюблённой женщиной. Я получила интересное предложение насчёт вашего артефакта, лорд Бир. Оказывается, разделать его на составляющие и продать весьма выгодно. Вы столько не заплатите. Рубины и изумруды с рукояти — отдельно, а клинок из небесного, как утверждают, железа пойдет на изготовление другого артефакта. Есть те, кто готов взяться. Получится исключительная вещь, не имеющая отношения к Бирам. И у вас больше не будет заботы вернуть фейский меч в семью, да, лорд Конрад?

— Но ваше величество! — вот теперь он чувствовал ярость. — Мы, Биры, не стоим за ценой! Если вы хотите нашей службы и верности, то мы достойны и уважения…

— Я предложила и повторять не стану, — холодно сказала королева Миливанда. — Сделаю именно так, как обещала. Не нужно сверкать глазами, лорд Конрад. Хотите — возьмите, или не жалуйтесь. И вот что, не страшно, если репутация леди Иларис пострадает по вашей вине. Нарочно этого не добивайтесь, но получится — ничего. Однако при этом не надо обижать её.

— Как это понимать, ваше величество?!

— Соображайте сами.

— И что мне потом, по-вашему, делать с этой покоренной крепостью?.. — всё-таки уточнил он. — Я не намерен на ней жениться.

Оказаться в дурацком положении ему хотелось ещё меньше. А уж приударить за какой-нибудь престарелой страшилой — он впервые подумал, что ему не так уж и нужна драгоценная реликвия Биров. Да, деду когда-то была полезна, якобы. А ему и так неплохо. А что сказал бы отец? А брат, нынешний герцог Левер? Что он сделал бы ради меча?

А ведь Конрада никогда ещё не интересовало, что сделал бы брат. Истинно братских чувств между ними не водилось.

— О, мы уже уточняем условия, — королева удовлетворённо улыбнулась. — Значит, в целом договорились.

— Нет. Я…

— Если через месяц у вас ничего не выйдет, считайте, что ваш артефакт навсегда потерян. Вы услышали?

— Да, ваше величество. Я услышал.

— Идите, — она махнула рукой, отпуская его, и добавила сюда же сияющую улыбку.

Уходя, он бросил тоскливый взгляд на шкатулку в углу. Кто бы сомневался. Рыбу ловят только на годную для неё приманку.

Разозлился? И хорошо. Пока доедет до Несса, успокоится и начнёт соображать…

Когда за ним закрылась дверь, королева перестала улыбаться, её губы сложились в жёсткую и горестную усмешку.

— Глупец, — сказала она закрытой двери. — Если не справишься, потеряешь не только артефакт! Сам не знаешь, чем рискуешь.

Ради тех, кого любила, королева легко могла пожертвовать теми, кого не любила. Разве это не привилегия королей?

Нет, она не собиралась злоупотреблять. Но теперь был тот самый случай…

Выйдя от королевы, Бир ещё не понимал, как поступит. И это мягко сказано. Во всяком случае, выполнять это, так сказать, поручение он был не готов. Королям не отказывают?..

Как бы не так. Пусть леди Миливанда своих придворных дам посылает на сомнительные похождения! И теперь понятно, каково её дамам…

Леди из Несса чем-то не угодила её мстительному величеству?! Так почему не наказать её как-то проще? И уж, во всяком случае, использовать таким образом его — унизительно. Он готов был верно служить королю Рейнину. За землю. Но для него служба — это не соблазнение неугодных королеве леди. Да за кого она его держит?!

Что натворила та леди из Несса — ослушалась королеву? Или что-то серьезнее?

Умна, рассудительна, пользуется уважением. Равнодушна к мужчинам. Проницательна. Заправляет всем в Нессе. О Пламя. Да она женщина вообще?!

Картина, нарисованная воображением, вызывала сочувствие, но никак не мужской интерес. Старуха, поднаторевшая в управлении хозяйством. У отца была такая экономка. Суровый герцог Левер с ней даже не спорил, его жёны и невестки — тоже, да и вообще все перед ней ходили на цыпочках. Конрад отлично её помнил — «сова в юбке». Но вообразить её прелести — не пугайте. Лучше напиться. Кстати, экономка была моложе отца, то есть не совсем уж старой...

Несколько шагов спустя он сообразил, что ещё его раздражало. Почему королева связала леди из Несса и фейский меч? Что между ними общего?

 Фейский меч Биров — редкий по силе артефакт. Само обладание им принесёт процветание роду Биров. Это богатство. Это удача длиною в жизнь. Отец утверждал, что когда-то в Левере так и было, несмотря на холод и скудость земель. Ну конечно, тогда самоцветные рудники ещё не иссякли…

Отец считал, что артефакт призван служить только Бирам. Но не факт, конечно. Вещи, наделённые магической силой, тем более силой Древних, могут иметь самое разнообразное применение — в умелых руках, но у короля они найдутся.

И вот, Конраду пообещали меч. Если он соблазнит престарелую экономку. А если откажется — артефакт будет уничтожен. Получается, что и выбора у него особенного нет, потому что допустить такое нельзя. Отец точно не простил бы никогда, если бы узнал, что Конрад ещё размышляет. Уже можно считать, что он его проклял.

А что делать? Выкрасть артефакт из Лирского замка? Это точно невозможно.

Так что, нет выхода?..

Отцу Конрад отдал бы меч — привык считать, что отец имеет на фейский дар безусловное право. Брату?..

Брату не отдал бы. Оставил бы себе. Он тоже Бир, и ему не меньше нужна удача и процветание. И отец, пожалуй, не осудил бы, решив, что младший сын в своем праве — в данном случае. Интересно, а брату предложили бы соблазнить леди из Несса?..

«Значит, в целом договорились». Нет уж, ваше величество. Ни о чем пока не договорились. У него остались вопросы.

— О, лорд Конрад Бир! — и тонкая женская фигура каким-то образом оказалась прямо у него в руках.

Ну конечно, он шагал, забывшись, и чуть не столкнулся с леди, которая вышла из-за поворота коридора. И подхватил её, стиснул излишне резко. Вот нет в нём чего-то, да! Придворной изысканности и лоска. Ему это говорили, а как же. Ещё дома.

Он поспешно отступил в сторону. Красотка леди Аурелла, тоже одна из дам королевы, смотрела на него слегка испуганно, но в целом приветливо. Леди Аурелла с самой первой их встречи здесь, в Лирском замке, строила ему глазки, и Конрад уже решил поддаться на все её милые уловки, потому что почему бы и нет? Он не женат и не монах, в чём только что признался королеве.

— Какое счастье, что я вас встретил, миледи, — сказал он проникновенно, — только вы сможете мне помочь.

— И что же вы хотите, лорд Бир? — она удивилась и затрепетала ресницами.

— Поговорить с вами, всего лишь. Выведать у вас кое-что интересное.

— Всего-лишь поговорить? — со смешком протянула она, — тогда давайте спустимся в парк и прогуляемся, а то здесь сложно найти тихое место. Если только не у меня в спальне…

— А там достаточно тихо?

— Да, лорд Бир. Я даже отпустила прислугу. Можно говорить хоть до утра, — шепнула она и бросила ему одну из самых многообещающих улыбок на свете.

— Тогда поторопимся, — согласился он.

Конечно, разговор пришлось немного отложить, но потом они поговорили. И вообще, леди Аурелла даже не удивилась, узнав, что Конрада интересует «экономка» из Несса. Её вообще не удивляло, что у неё, как о осведомлённой особы, кто-то о чём-то выспрашивает.

— Сестра «золотой» наследницы, ну конечно, — покивала она. — Я знаю, что вы отправляетесь на отбор женихов в Несс, лорд Конрад. Пока в Нессе хозяйничает леди Иларис и только она. Конечно, она лишь молодая женщина и король объявил свою личную опеку над её землями. Но на деле он не вмешивается. Поговаривают, что это она тянет с замужеством сестры. Решено, что она после свадьбы отправится в монастырь. Мне тоже не хотелось бы из хозяйки Несса прекратиться в монахиню…

— Её заставляют уйти в монастырь? — напрягся Бир.

Отчего-то судьба этой неизвестной «экономки» стала его задевать. Как будто связь между ним, мечом и этой леди действительно существовала, и не по прихоти королевы Миливанды.

— Возможно, — пожала плечами Аурелла. — Какие-то семейные дела. Говорят, что леди Иларис незаконнорожденная. Её мать когда-то в наказание выдали замуж и отправили прочь из Лира, уже с «подарком» супругу. Вот родственники и решили, что она не может наследовать, — леди поведала об этом, загадочно понизив голос, но без тени смущения.

— Как интересно… — обронил он.

В их местах с этим всегда было проще — немало бастардов признавались законными и получали титулы.

— Ещё говорят, что леди Иларис с детства дружит с его величеством. Король ей благоволит. Навещает дважды в год в Нессе, когда едет в ту сторону. Сама она не бывает при дворе.

— Что, она не нравится королеве Миливанде?

— Не сказала бы, — Аурелла опять повела плечиком. — Королева о ней отзывается без недовольства. Она даже принимала её в Лире, и была любезна. Но не в замке…

— Король благоволит, но видеться изволит дважды в год. Она так страшна? — спросил он, посмеиваясь.

Всего лишь хотел казаться небрежным, не вызывать недоумения леди расспросами. Обсуждать сплетни, да ещё в постели с любовницей — как-то совсем не по-мужски. Но ему хотелось узнать побольше о таинственной «экономке».

— Не то чтобы страшна, — наморщила нос Аурелла. — Но серая, унылая, совсем седая. Просто ужас! Мы представлены друг другу. И она держится так, словно это она королева! — вот теперь в музыкальном голосочке дамы плеснуло раздражение. — Леди Фем считает, что она ещё и бедна, как весенняя мышь, у неё нет ничего своего. И приданое, и владения её мужа потеряны, да и приданое за ней давала корона!

А в голове у Конрада выстроилось: серая, унылая, седая, высокомерная. Прекрасные дополнения к уже придуманному образу.

— А почему вы расспрашиваете не про невесту, а про её сестру? — прильнув к нему, промурлыкала леди Аурелла. — Лучше расспросите про невесту. Леди Элина так хороша, что вам все будут завидовать, если она вам достанется! А знаете? — она потянулась к его уху, — я сама слышала от королевы, что невеста будет сама выбирать жениха! И королеве, кажется, это не нравится! Но я уверена, что леди Элине не дадут выбрать, старшая сестра непременно сунет в это дело свой длинный нос!

Ага, значит, серая, унылая, седая, высокомерная, бедная и с длинным носом. Последнее хуже бедности, бедность вообще пустяк, Бир сам в своей жизни чаще бывал бедным, чем богатым. Впрочем, может быть, длинный нос ей к лицу? Бывает же и такое. Если Аурелла вообще не пошутила.

Он не стал уточнять про длину носа, зато спросил:

— Она ведь вдова, эта леди Ночной Кошмар? А кто был её муж?

— Точно не знаю, но она, кажется, родственница герцогов Бентенуров из Руата.

Вот теперь он мог бы догадаться, о ком речь — но нет, даже не подумал. Полное имя не было названо, а юная жена Эстона Шалля осталось в его воображении восхитительной красавицей — какой её расписывала мачеха.

Они ещё поговорили, Конрад послушал про нежную красавицу Элину, угнетаемую неласковой старшей, которой не хочется становиться монахиней. Потом Аурелла выбралась из кровати и налила ему им обоим вина в серебряные кубки.

— Попробуйте, вино прошлого года! Самое удачное, сладкое. Как я, и так же дурманит!

Видимо, сказалась предыдущая почти бессонная ночь — лёгкое вино одурманило напрочь, гораздо сильнее леди Ауреллы, и Конрад до утра проспал в постели красотки, которая так удачно отпустила прислугу.

Леди Аурелла, убедившись, что он крепко спит, выбралась из постели, набросила халат и стала ждать. А когда в дверь тихо постучали, она бросилась открывать, а потом так же поспешно удалилась.

Пожилой мужчина держал себя в спальне леди по-хозяйски. Он сразу подошёл к спящему Биру и приложил к его лбу синий стеклянный кубик — такими обычно пользуются посвященные колдуны. И задал вопрос. Чтобы Бир начал отвечать, воздействие пришлось повторить. Неудивительно, эти деревенщины из Руатских предгорий часто плохо восприимчивы к колдовству. Вот и Иларис Сури, то бишь Шалль — такая же, дочь лорда из Предгорий, в крови у которого, скорее всего, была невероятная смесь. Верно ведь считается, что Древние, перед тем как уйти совсем, надолго осели в горных княжествах.

Выслушав все ответы Бира, мужчина подумал немного и озадаченно усмехнулся. Непонятно, интересно, и весьма заслуживает…

Вернулась леди Аурелла, заглянула ему в глаза:

— Всё получилось, милорд граф?

— Да, моя кошечка, — он отечески потрепал её по подбородку и вложил в ладонь небольшой кошелек. — Ложитесь спать, утром он тоже ваш, конечно же, — кивнул в сторону Бира.

Перед тем, как вернуться в постель, леди Аурелла деловито пересчитала золотые. Ну конечно, граф Карс любит лезть не в свои дела и безмерно любопытен, но он за это и платит!

А у лорда Бира наутро очень разболелась голова — к разочарованию прекрасной леди, поэтому он поторопился покинуть её спальню. Основное запомнил, про Иларис из Несса: страшная, как сова, серая, унылая, седая, высокомерная, бедная и длинноносая, дружит с королём, разгневала чем-то королеву, собралась в монастырь, но явно этого не желает, беспрепятственно хозяйничает в Нессе. Про дружбу с королём — это как? Как можно дружить с женщиной, особенно со страшной и унылой, Бир не понимал. С женщинами не дружат, они для другого. Любовницу не посещают дважды в год, её селят поблизости. Её наряжают и балуют!

И эта уверенность, что есть связь между фейским мечом, леди Иларис, самим Конрадом Биром, и королём, а может быть, и не только… Она откуда?..

Королева всего лишь дала понять, что Бир получит меч, потому что желает его получить. Если выполнит поручение. Он, Бир, удачно подвернулся под руку, а у королевы есть то, от чего он не может отказаться. Но поставить на одну доску фейский меч Биров и леди из Несса?

Посмотрим…

Ему очень захотелось понять, что происходит. И если эта леди, какой бы она ни была кошмарной, нуждается в защите, а похоже, это так…

Но сначала надо понять.

Впервые увидев Иларис тогда, на празднике, он был очень озадачен, даже укусил себя за палец. И вообще, не спешил верить, что это именно она. «Кошмарная леди» показалась ему гораздо привлекательнее нарядной невесты…

Утро после бала всегда позднее. Конрад открыл глаза, полный приятных воспоминаний: леди Иларис до самого пробуждения дразнила его, вертясь на камне у озера — того, что неподалёку от его мельницы. И само место — его земля! — подразумевало обладание этой красавицей, или хотя бы скорую перспективу обладания. А под конец завязки её рубашки распустились, и тонкая ткань сползла с плеч… и от этой картины он проснулся окончательно.

И полежал немного, приходя в себя и вспоминая остальное.

Они с Иларис расстались ночью, на балконе. Под полной и слишком низкой и крупной луной, что б её демоны съели. Под луной, которую Иларис почему-то боится. Или не любит — что она там пыталась объяснить?

Она узнала про нелепый спор с теми двумя желторотиками. Она обиделась. Она надела этот дурной артефакт, делающий её недоступной для мужчин. Пояс невинности, что б его! И она предложила ему снять артефакт самостоятельно! И ещё посулила за это пятьдесят золотых!

Или пятьдесят золотых — за другое? За то, что она полностью сдастся на его милость?

Но сам факт! Получить золото за женщину — от неё же! Такого же пошиба предложение, что и то, королевское.

Да нет, это заманчивей — Иларис его дразнит. Это практически обещание — если он не облажается, ей не увернуться. Она на всё согласилась — вот что это такое! Но условия…

Она согласна! Он это видел в её глазах. Да чего там — она тоже этого хочет. Но…

Ладно уж, его леди имеет право оскорбляться. И это она ещё о предложении королевы не знает!

Он вспомнил, как онемели и упали руки. А он всего лишь приобнял её слегка! Задачка королевы куда как легче!

А ведь Иларис Шалль уже могла быть его, в ту ночь, когда сама пришла к нему в постель. Она вела себя так, что это было, казалось, неминуемо. Но он понял, что она собой не владеет, и это отрезвило. Так он не захотел…

Нет, враньё, он и так хотел её, но отчего-то решил тогда, что эта женщина достанется ему по-настоящему. Вся целиком. Добровольно, в уме и памяти. С ней нельзя было обойтись по-другому. И вот…

Соображай, Конрад Бир, как снять магический пояс невинности без ключа и прочего нужного. А что, кстати, тут нужное? Что вообще за штука такая этот пояс?

Надо понять хотя бы, как подступиться.

Едва он оделся, пришёл слуга звать к завтраку — сообщил, что леди Элина ждет. А леди Иларис? Леди Иларис ещё не спускалась. Что ж, если она сладко спит, то пусть. Интересно, какие сны видит?..

А спит она в этом треклятом поясе с замком?..

Конрад сказал ей правду — он и впрямь интересовался старыми механизмами вроде того, что поворачивал потайную дверь. Ему не составило труда запомнить, как открывается дверь из комнаты, он даже открыл её, и повозился, чтобы понять, как открывать её со стороны потайного коридора и не застрять там. Но в коридор пока не совался — не хватило времени. Так вот, вряд ли это будет сложно, и если она спит без пояса…

Если так, то Конрад, считай, справился. Если курятник заперт, умный лис не станет ломать замок, а пророет подкоп!

Он отправился на завтрак в хорошем настроении. Леди Элина собрала в столовой на втором этаже небольшое и явно избранное общество: оба лорда-жениха, блеклая леди средних лет, всюду сопровождающая Элину, баронесса, тетка леди Элины и граф Карс. Выхватив взглядом эти персоны, на остальных, нескольких девиц и молодых людей, Конрад не стал особенно обращать внимание.

Итак, Иларис не было. Леди Элина сидела во главе стола на месте хозяйки, лорд Эрчибальд и лорд Дамир — по обе руки от неё, и каждый старался обратить на себя её драгоценное внимание. Баронесса благосклонно взирала на них, устроившись за столом чуть поодаль. Граф Карс — да что же его и тут так много?! — сел рядом с баронессой. Компаньонка Элины явно присутствовала по обязанности, и её в упор не замечали. Над столом витал аромат свежей выпечки и каши с ягодами, лорд Эрчибальд что-то рассказывал, явно слегка привирая, ему восхищенно внимали все девицы, а не только невеста, а лорд Дамир то и дело норовил вмешаться. Петухи пушили перья…

Конрад чуть не расхохотался.

Приход лорда Бира им помешал, они оба уставились на соперника с досадой. И почему бы это, а?

— О, вы решили тоже прийти? — с неласковой улыбкой заметил Дамир. — Неожиданно, но приятно, конечно же.

Тётушка-баронесса тоже наградила его недовольным взглядом — дескать, и чего явился? Конрад уже успел заметить, что тётке леди Элины он не по душе. Её строгий отбор он уже не прошёл. Вот горе-то, в самом деле…

— Лорд Конрад, добро пожаловать! — радостно воскликнула леди Элина и показала ему на место рядом с лордом Эрчибальдом.

Он поклонился и сел за стол.

— Позвольте поблагодарить вас, лорд Бир, — дребезжащим голоском заговорила баронесса. — За то, что любезны с нашей милой Иларис. В её жизни мало радостей. Но стезя, которую она для себя избрала, почетна и светла.

— Счастлив, что заслужил ваше одобрение, — Конрад с мягкой усмешкой посмотрел сначала на Элину, потом на баронессу.

Леди Элина, помнился, тоже благодарила его за внимание к сестре. В первый день. Но тогда её явно науськал кто-то из старших родственников. Помнился, она открыто негодовала, как он осмелился ею не восхищаться, и это смотрелось совсем уж нескромно.

— Любимые родственники не радуют леди Иларис? Предлагаете мне взять это на себя? — пошутил он, обращаясь к баронессе. — С вашего благословения...

— Что вы сказали? — вскинулась баронесса, а леди Элина поспешно опустила взгляд. — Как можно!

— Я что, неверно понял? — он сокрушенно покачал головой. — Простите.

Граф Карс одобрительно улыбался — его развлекала ситуация.

— Леди Иларис собирается со временем стать настоятельницей монастыря Чернохвостых Ласточек, — строго пояснила баронесса, как будто это всерьез что-то меняло. — Мне кажется, у неё есть все основания на это рассчитывать. И я уверена, что эта высокая должность чрезвычайно ей подойдет. Она прекрасно умеет вести дела! Просто прекрасно!

— О да! Мне до неё так далеко! — с некоторой грустью вздохнула Элина.

— Не преувеличивай, моя дорогая! И ты быстро всему научишься! — ласково пообещала баронесса.

Конрад с удовольствием выхватил взглядом румяный мясной пирог, который почти потерялся в сладком изобилии. Подвинул блюдо к себе поближе.

Здешним поварихам пироги отлично удавались. Жевать сдобу и кашу с ягодами Биру не хотелось, мясо — другое дело.

— Вы не поняли, лорд Бир, что явились на состязание? — сказал граф Карс. — Леди Элина предложила разыграть очередность совместных завтраков. Тот, кто интереснее расскажет о своих заслугах перед королём Рейнином, первым разделит завтрак и беседу с леди Элиной в саду.

— Завтрак и беседу? — Бир ненадолго задумался. — Заманчиво. Но, боюсь, мне нечего рассказать. Я ведь руатец, мало того — из Левера, и не так давно начал служить его величеству. Однако потом постараюсь тоже что-то придумать.

Оба соперника посмотрели с негодованием, но возмущаться и ссориться никто не стал. Граф рассмеялся, оценив шутку, и уточнил:

— Так вы не участвуете?

— Нет. Пусть моя очередь будет последней. У меня другое предложение. Я прошу у леди Элины свидание прямо сейчас. А если кто-то захочет оспорить, то предлагаю поединок. Хоть на тупых мечах, хоть на острых. В честь леди Элины.

Хоть что-то. А то их всех паутиной затянет от бесконечных ужимок, разговоров и томных взглядов. Вот сегодня с утра он и потренироваться не успел.

Глаза Элины вспыхнули.

— Но Иларис запретила! — она вопросительно взглянула на тётушку.

— Ах, ну думаю! Она не это имела в виду! — возразила та, но отчего-то недовольно поморщилась.

«Проиграйте уже наконец, и знайте своё место, бастард с подпорченной кровью!» — говорил её устремленный на Конрада взгляд.

— Желаете размяться с утра? — понимающе усмехнулся лорд Дамир, который тоже хотел отыграться.

— Желаю, чтобы мы решали вопросы, как мужчины, — в тон ему ответил Конрад. — Благородной сталью, а не баснями. Вы сами это предлагали. Позволите, леди Элина? — повернулся он к невесте. — Победитель выбирает место прогулки, вы согласны?

— Почему бы нет? — ответила вместо неё баронесса. — Только без крови, лорды.

— Я постараюсь никого не поцарапать, миледи, — честно, хотя и несколько нахально пообещал Конрад.

— Я тоже приложу все усилия, — подхватил лорд Дамир, испепеляя Конрада взглядом.

Лорд Фари только насупился. Это тоже было весело. И он бы даже им проиграл, не жалко — если бы тётка-баронесса так откровенно этого не желала. Ему не слишком нужно было свидание с Элиной, хотя почему бы не прогуляться и не поговорить с девушкой? Осмотреть портретную галерею, например?

В одной старинной балладе пелось про девицу, которая щеголяла в поясе невинности, ожидая любимого, а потом, когда тот явился, выяснилось, что ключ от замка давно потерян, и бедняге пришлось уйти в монастырь. И той тоже — в монастырь…

Ерунда, не может быть, чтобы Иларис потеряла ключ. Но при мысли об этом он невольно поежился. Нелепость какая. Конечно, это невозможно! Но если какая-нибудь дева из рода Нессов изображена на портрете в этом артефакте, то он его хотя бы увидит, а заодно получит шанс услышать местные басни про пояс — про древние семейные артефакты всегда рассказывают много похожего правду.

За тренировочными мечами послали. И Конрад не проиграл, как и собирался. Удостоился сияющего взгляда леди Элины и кислого — баронессы. И озвучил свою просьбу — осмотреть портретную галерею.

— Хорошо, милорд, — согласилась Элина, но недовольно наморщила нос.

Она охотнее пошла бы в парк.

— Преждевременная просьба, вы не находите? — язвительно поинтересовалась баронесса, которой тоже хотелось в парк. — Вы, полагаю, успеете рассмотреть портреты былых владетелей. Если станете супругом леди Элины, конечно.

— Я любознателен, миледи, — душевно пояснил Конрад. — И люблю разглядывать чужие семейные портреты.

— Пойдёмте, милочка, — сказала баронесса бледной компаньонке, — я тоже буду сопровождать леди Элину. Что может быть лучше семейных портретов!

«Так что без глупостей!» — прочитал Бир в её взгляде.

— Так кто из нас удостоится завтрака завтра утром? — тоскливо поинтересовался лорд Дамир.

Кажется, он очень не любил проигрывать.

— Я позже сообщу! — важно пообещала Элина, и лорды-женихи кисло переглянулись и откланялись.

Граф Карс отправился с ними — с разрешения Элины и баронессы. Бир просил свидание, но то, что получилось, называлось как угодно иначе. Поднимаясь на портретную галерею, они представляли собой процессию. Ну конечно, а чего он хотел? Невеста должна быть под присмотром. Лучше б на неё надели тот проклятый пояс. Нет, действительно, Иларис приняла странное решение, надевая пояс на себя. Могла бы посмеяться над ним как-нибудь иначе!

Впереди шли леди Элина и Бир, за ними на небольшом расстоянии следовали баронесса и граф, последней вышагивала компаньонка с корзинкой — кто знает, что она там тащила. У Бира чесалась спина — возможно, от настойчивого взгляда баронессы. И до его слуха доносился неспешный голос графа, который что-то рассказывал.

— Вот, это здесь! — сообщила Элина, переступая порог.

Она, споткнулась и вскрикнула, Конрад поспешил подхватить её, баронесса недовольно кашлянула.

— Ах, благодарю, лорд Бир… Нам надо было позвать библиотекаря, Ваппи, — Элина неуверенно оглядывалась. — Он много знает о замке. Если вам хочется побольше узнать о моих предках со стороны матери…

— Леди Элина, вы лучший рассказчик, — заверил он, про себя отметив полезный совет.

— Лучшие портреты Иларис оставила внизу. И мой, который писали в прошлом году. Здесь самые старые.

На галерее было светло, а вот портреты большей частью потемнели от времени. Десятков пять старых портретов. Были и такие, на которых вообще ничего нельзя было разобрать.

— А портрет вашей сестры есть? Здесь или внизу?

— Нет, зачем ей? Она ведь не собиралась выходить замуж. Мой писали для этого, — девушка немного смутилась, — большой и с него несколько маленьких. Конечно, теперь это неважно.

Конрад понимающе кивнул. Приехав в Несс, Иларис знала, что здесь не останется её потомков. И замуж не собиралась, так что ей не нужны были портреты, чтобы дарить или отправлять жениху. А почему, кстати, молодая и красивая вдова не собиралась замуж? Зачем монастырь?..

У неё нет совсем ничего?

А его это как раз устроило бы. У женщины должно быть то, что она получит от своего мужчины — вот самый правильный случай. Когда-то гадалка с бубном предсказала ему другое, он старался не вспоминать ни то позорное предсказание, ни во что оно вылилось.

Они не спеша шли, Элина называла имя очередного графа, уже покойного сотни лет тому как. Позади пыхтела баронесса. Мужские портреты перемежались с женскими. Иногда шею женщин на портретах украшала та самая подвеска с красным камнем, которую граф Карс недавно подарил Элине.

Конрад с удивлением понял, что все эти сотни лет правящее Нессом семейство не менялось. Несс наследовали близкие родственники! Да, иногда по женской линии. Но не было такого, чтобы замок завоевали, или, скажем, королевская милость снизошла на другого вассала короля, что в давние времена случалось нередко, да и в нынешние не новость. Вот, совсем недавно в Кандрии сменился не то что король — королевская династия! Конечно, неизвестно, надолго ли. В соседних Руате и Грете тоже много чего повернулось с ног на голову, провинции перекраивались, множество герцогских и графских корон поменяли владельцев. А богатый, благодатный Несс, который новый король мог отдать кому угодно, переходит к наследникам, пусть и по женской линии!

Тут либо какое-то особое благоволение нового короля, либо…

Привязки в земле через кровь? Наследство Древних?..

Да ладно. Здесь, в Кандрии — невероятно. Нечего и предполагать такую ерунду.

— А вот портрет дяди, графа Несса! — радостно сообщала Элина. — Его неправильно повесили, надо перевесить вон туда, в тот конец галереи. Внизу есть другой портрет графа, гораздо красивей, а тут он совсем молодой, видите?

Портрет был написан совсем просто, скорее набросок, как если бы живописец пробовал кисть. И граф Несс тут был очень молод -- лет двадцати, может быть. Портрет девушки рядом был исполнен великолепно, и сходство графа и девушки отчётливо бросалось в глаза.

— Леди Ифана, младшая сестра графа, мать Иларис, -- пояснила Элина. -- Она осталась его единственной родной сестрой, остальные умерли от серой болезни. Вообще в этой семье всегда рождалось больше дочерей, чем сыновей. Многие уходили в монастырь Ласточек. Вот и Иларис тоже…

Бир опять кивнул:

— Вы прекрасно рассказываете, леди Элина. Заслушаться можно.

Она заулыбалась и смущенно покраснела.

О том, что леди Ифана, мать Иларис, рождена не в браке, не могло быть и речи — её сходство с братом говорило само за себя. Иларис не слишком похожа на мать. Болтают про её незаконнорожденность? Но кровь отца в данном случае неважна. Разве только если леди Ифана её удочерила. Но может иметь значение законность рождения. У него самого не хватало нужных знаний, чтобы правильно сложить картинку. Сюда бы бабку, она бы всё растолковала! Или старого знахаря, который пас коз в ущелье…

Все равно, то, что рассказывала Элина, прекрасно складывалось. Если это всё правда! Сама Элина, скорее всего, ни о чём не догадывалась. А Иларис — знала?..

— А где портрет вашей матери, леди Элина? Она ведь тоже родственница графа.

— Да, моя мать кузина графа. Она никогда не жила в Нессе. Её родители служили при королевском дворе. А это граф Баллитар Несс и его супруга леди Мара. Их единственный сын… — они вздохнула, — они его потеряли. И у них не было дочерей, что редкость.

Леди Мара опиралась на подушку с вышитым гербом, и гербом вовсе не Нессов. Герб Карсов! Конрад оглянулся. Граф Карс тоже смотрел на портрет.

— Так и есть, друг мой, — подтвердил он с улыбкой, — сестра моего прадеда когда-то была графиней Несс. Но она не продолжила род. Её сын был потерян для семьи, — он показал на следующий портрет.

Черный костюм юноши на портрете не оставлял сомнений — сын леди Мары родился с колдовским даром. Значит, как и положено, он покинул семью. Портреты таких детей, вообще говоря, не положено хранить рядом с семейными портретами. А разрез глаз, между прочим, тот же самый! И прямой с горбинкой нос! Словно это портрет самого графа в молодости. Но нет, это в лучшем случае кузен его деда.

Элина могла бы значительно упростить себе жизнь, сразу отведя его к новым портретам внизу. Их они посмотрели бы быстро, и отправились бы в парк. Но она, умница, показала то, что нужно!

— В любой, самой лучшей и знатной семье может случиться подобное, — граф нахмурился. — Я про рождение одаренного ребенка. Должен заметить, что это больше не повторялось. А тогда Несс достался племяннику графа.

— Я с уважением отношусь к имеющим дар, — заметил Бир. — Это именно драгоценный дар, хоть он и отнимает титул у своего обладателя.

— Что за крамольные речи! — фыркнул граф Карс. — Не желаю никому из вас, молодые люди, произвести на свет одаренного! Пусть этим занимается чернь, и пополняет ряды Колдовской Гильдии, которая служит благородным. Но что поделать, такое случается. И это печально.

И тут Конрад увидел то, что, похоже, искал — на следующем портрете была изображена девушка в простом голубом платье, а на её талии — золотая цепь, закрытая на маленький висячий замочек. И тут же — тонкий девичий пояс со свисающей нитью бус. Похоже, этот портрет тоже был очень старый и висел не на месте, лицо девушки представляло собой туманное облако. Но пояс с замочком…

— Что это такое? — он показал на пояс.

— Вы даже этого не знаете? — усмехнулся граф. — Это пояс невинности, мой друг. Самый обычный. Весьма дорогой и редкий артефакт, потому что на него всегда наложена защита от колдовского взлома. Среди семейных артефактов Нессов есть и такой. Он не позволяет легкомысленной девице потерять чистоту, а мужчине — взять то, что ему не позволено.

— Я о таком однажды слышал, — «вспомнил» Бир. — Как девица потеряла ключ от замка и ушла в монастырь. Может ли быть такое? Я не верю.

— Такое бывало и в Нессе, — вдруг сообщила баронесса. — Лет сто назад. Ключ нашелся, но поздно. Вообще, в обители есть портреты всех девиц графского рода, которые стали там монахинями. Половина из них с этим артефактом.

— Но я не верю, что это столь фатально! — заявил Конрад пафосней, чем собирался. — Подумаешь, тонкая цепь! Кому она может помешать?

— Жаль, что вам не удастся на себе испытать её особенности, — сухо сказала баронесса. — Элина, дорогая, хватит с нас этой духоты. Пора на воздух. Лорд Бир, вы довольны прогулкой?

— Чрезвычайно, миледи, — искренне ответил Конрад. — Но я ни за что не поверю, что за много лет не нашли способ снимать артефакт без ключа! Вы ведь знаете способ, миледи? — он уставился на баронессу. — Думаю, вы такая умная и проницательная…

Видимо, напрасно.

— Что вы о себе возомнили?! — вознегодовала баронесса. — Что за намёки, лорд Бир?!

Элина отвернулась, пряча улыбку, граф тихо рассмеялся. Конрад обозвал себя дураком — нашел, что спросить, к тому же эта леди не из Нессов. Пошутил, называется. И впрямь пора на воздух. Заодно подумать надо…

Некоторое время спустя Конрад пришёл в библиотеку Несса. Огляделся в поисках библиотекаря, леди Элина называла его Ваппи. Попутно оценил резные книжные полки из темного дерева от пола до потолка, лесенки до верхних полок, стол, возле него стояли длинная скамья и кресло владетеля, обитое зеленым бархатом. Прозрачные, как слеза, стёкла на окнах — такие увидишь мало где. Он прошёлся вдоль полок. Некоторые закрыты дверками, а есть такие, на которых книги прикованы цепями — длины цепи как раз довольно будет, чтобы донести книгу до стола. Драгоценные древности?

Невысокий человек вынырнул из низкой дверки в углу. Ага, вот он, Ваппи. Подошёл, поклонился без тени раболепия и встал перед Конрадом.

— Чего желает милорд?

— Меня зовут Конрад Бир, из Левера, — Конрад сначала решил вежливо представиться.

— Я знаю, кто вы, милорд, — бесстрастно сообщил библиотекарь.

— Мне требуется ответ на вопрос. О Нессе.

— Я помогу найти нужную книгу, милорд. Только назовите, какую желаете. Или про что хотите прочитать?

— Пока мне нужен лишь ответ на вопрос. Где Источник?

— Простите? — по лицу Ваппи прошла тень. — Я не понял.

Ничего подобного. Понял он сразу. Идя сюда, Бир сомневался, знает ли об Источнике библиотекарь. Это ведь было лишь предположение, потому что Элина сказала — библиотекарь Ваппи знает о замке всё. Если нет, пришлось бы искать среди старых слуг. Теперь Бир уверился — Ваппи знает об Источнике. Это хорошо.

— Источник, — спокойно повторил он.  — Где в Нессе находится Источник? В подвале замка?

— Егеря знают о ближних водоемах. И садовники, если вас интересует какой-то источник в парке, — с готовностью сообщил библиотекарь. — В подвале замка? Пламя с вами, милорд, как такое может быть?

Ага, решил придуриваться. Такие вещи Бир просекал тут же, хотя сам, да, умел плохо.

— Дружище, не води меня за нос. Я сын герцога и прачки, а моя бабка была знахаркой и хозяйкой источника. Очень маленького, но живого источника. Мне известны приметы и особенности, и здесь, в Нессе, я их увидел. Так где источник? Я всего лишь хочу знать. Вот, это тебе за откровенность, — он выудил из кармана и положил на край стола золотую монету.

Кажется, он быстро растратит своё золото.

— Знаю, что об этом не говорят, — добавил он. — Буду молчать, не беспокойся. За мной никого нет.

— Никого? Тогда вы беспечны, милорд, — еле заметно усмехнулся Ваппи. — Не надо говорить о таком с незнакомцами.

— Так где Источник? Я всё равно буду искать. Я знаю, что искать.

— Этого и не хотелось бы, — нахохлился Ваппи, — поэтому скажу. Нет, не в подвале Несса. К югу отсюда есть развалины в лесу. Это замок Перрадор. Там Источник. Тоже не в подвале. Увидите сразу, если знаете, что видеть. Но он спит. Очень крепко.

— Мертв?

— Так не говорят, — Ваппи нахмурился. — Крепко спит. При нашей жизни не проснётся. Хорошо бы.

— А его хозяйка?

— Надо говорить — Хранительница. Её нет. Последняя погибла шесть лет назад.

— Одна из дочерей графа Несса? — ответ на этот вопрос вряд ли мог быть отрицательным.

— Средняя, — подтвердил Ваппи. — Она умела слышать. До этого леди Бефана умела. И сам граф тоже, хотя это не мужской дар.

Все правильно. Конрад тоже умел, но обращаться к силе -- нет. И бабка тоже говорила, что это дар не мужской. Но и для мужчины бывает полезен. Дары Пламени всегда небесполезны.

— Что-нибудь ещё, милорд? — Ваппи смотрел исподлобья.

— Пока всё. Спасибо. Но поясни, будь добр, как добраться до того замка в лесу.

— До Перрадора. Поезжайте по дороге на юг до большого камня, у камня сворачивайте в лес. Мимо не пройдете.

— Хорошо. И вот ещё… — спохватился он и тоже решил спросить. — Как можно снять пояс невинности без ключа? Наверняка в книгах есть ответ?

Ну а вдруг?

— Вот это мне точно неизвестно, милорд, простите, — Ваппи широко улыбнулся, взглянув на Бира.

Как будто знал, зачем тот интересуется. Может быть, доложит Иларис. И пусть его... Осталось уйти. Замок Перрадор в лесу? Ладно, успеется. Пока Конрад был доволен, что понял про Иларис почти всё. А про пояс с замком он выяснит. Или догадается. До сих пор он всегда доходил до того, что очень надо.

Вот бабку бы сюда — точно бы помогла…

Иларис тоже проснулась поздно. Понежилась в постели, вспоминая долгий вчерашний день. И ночь тоже, конечно.

Волшебный пояс, от которого пострадал лорд Бир. А до этого — бал. Его предложение руки и сердца, дополненное «жестокими» условиями, были шуткой, конечно. Однако всё равно он подчёркнуто оказывает внимание ей, а не Элине.

Вот зачем?

Леди Кани готова была спорить, что Элине понравится именно лорд Бир, по этой самой причине — сестру раздразнит его невнимание. Но нет, конечно нет! И отдалять от себя Бира Иларис не станет. Может ведь она позволить что-нибудь для себя? Да хотя бы понаблюдать, как он станет снимать с неё этот пояс! Это должно быть очень забавно.

Она провела ладонью по талии. Золотая цепь была на месте, конечно. Ему придётся очень постараться, чтобы её снять. И нет сомнений, что он страстно этого желает — теперь это ещё и вопрос его самолюбия. И хорошо бы он справился…

Да хотя бы потому, что с этой цепью ей самой придётся терпеть неудобства. Например, её теперь не подсадят в седло и помогут слезть. Придется предупредить этого не делать — что будет выглядеть странно. Она и сама справится с лошадью, но этикет подразумевает…

К тому же у них не так много времени. Но помогать ему она точно не станет.

Она боится?.. Вот этого всего? Шагнуть, как в омут с головой?

С поясом проще. Не сразу утонешь в этом омуте, во всяком случае.

А ещё было предложение от графа Карса, и оно не походило на шутку. И странные речи графа, его попытки предостеречь от Бира и королевы!

Вот об этом не хотелось даже вспоминать. И — граф чего-то от неё хотел, это же ясно.

А теперь предстоял легкий день, отдых после бала. Вот и хорошо.

Она выбралась из постели, вызвала горничную и приказала подать легкий завтрак. Потом выслушала управляющего, которому требовалось разрешение на покупку дополнительного сена, и главного егеря — насчёт завтрашней охоты. Распорядилась послать за портными — с заказом платьев, раз уж они непременно потребуются, тянуть не следовало. Прямой приказ королевы, ничего не поделаешь.

Бир захотел нарядить её в яркое. Но нет, хотя бы потому, что для будущей монахини это неуместно. Над ней посмеются, и только.

Ей доставили на выбор внушительное количество тканей — цветные шелка, тонкое полотно для белья. Она снова выбрала серый шелк, очень красивый, блестящий и искристый, чуть более светлый, чем обычно. И ещё одно — ладно уж, тёмно-синее. И кружево к нему. Кружево, конечно, было излишеством, но излишеством очень красивым. И ещё она заказала кучу новых сорочек с тонким кружевом и вышивкой — не спрашивайте, куда столько! Потом можно раздарить горничным на память.

— Ты невозможная, — изрекла Винья с горестным вздохом, оглядев отложенные ткани, — разве не сказано, что платья должны быть подходящими положению, чтобы появиться при дворе?!

Её, кстати, никто не звал и мнения не спрашивал. Поскольку мнение это и так было известно.

— Они и будут подходящими моему положению, — возразила Иларис и погладила синий шёлк. — Платья получатся красивыми. Взгляни на кружево.

— Пфф… Ты просто отвыкла наряжаться, — заявила Винья. — Забыла, как должна одеваться знатная леди, которая явилась ко двору. Ну ладно, почему всего два? То, в чём ты ходишь в Нессе, даже не стоит брать в расчёт.

— Много мне не нужно, носить не придётся.

— Хм. Это верно. Тогда шила бы сразу монастырское, чтобы ни время, ни ткань не пропали. Экономить так экономить. Кстати, зачем ты решила соблазнить мужчину, если ни жить с ним не собираешься, ни рожать ему?

Иларис поспешно оглянулась — к счастью, девушек-портних в комнате не было.

— Перестань, Винья, — попросила она. — Не донимай меня.

— Вот сама напишу Милд, пожалуюсь. Что с тобой делать? Сходила бы хоть на галерею, посмотрела портреты. Вспомнила бы, как наряжались леди из Несса. Вот твоя сестра гуляла по галерее с лордом Биром, портретами любовались. Лорд вашими предками очень интересовался. Любознательный он.

— Это достоинство, верно?

— А перед этим он предложил сразиться на мечах и всех победил, — сварливо продолжала экономка, — и за это леди Элина отправилась с ним гулять. На галерею. Или ты думаешь, что он только перед тобой метет хвостом? Гляди, как бы не оказался умнее всех.

Вот, и она тоже…

— Хорошо, я присмотрю, — с улыбкой пообещала Иларис. — И передай там, что мне нужна лошадь. И сопровождение. Хочу проехаться. Заеду в монастырь.

— И точно, куда бы тебе ещё заехать? Скучают по тебе там. Сейчас передам, — буркнула Винья и с треском захлопнула за собой дверь.

Настроение у добрейшей экономки было переменчивым. И она очень не хотела, чтобы Иларис покинула Несс. И не скрывала этого.

Никакой ревности от услышанного Иларис не испытала. Только беспокойство — что, если Элина на самом деле влюбится в Бира? Только этого не хватало.

После обеда дамы решили собраться за рукоделием в парке — прекрасный способ скоротать время. Компаньонка Элины никогда не отказывалась почитать вслух. Лорд Эрчибальд, к сожалению, отказался спеть, сославшись на то, что не в голосе, зато лорд Дамир охотно согласился. И даже граф Карс явился, и был сама любезность. А леди Иларис?..

Элина послала сказать Иларис, что они без неё скучают, и если она, конечно, не слишком занята... И то же самое было передано лорду Биру. А перед тем, как спуститься, Элина ненадолго заглянула к себе… и замерла, увидев розу на подоконнике. Свежую, явно сорванную только что. Кипенно-белую. Нежный, едва раскрывшийся бутон. А приоткрытое окно ясно говорило о том, откуда взялся цветок.

Но не о том, кто его оставил…

Слуги уже расставили на траве низкие кресла и табуреты, и они почти все были заняты. Лорд Дамир устроился на ковре и перебирал струны арфы.

— Спасибо за цветок, милорд! — громко сказала Элина, усаживаясь. — Он такой редкий в нашем саду!

Только один такой куст имелся в цветнике у Иларис.

Элина не обращалась ни к кому лично, и с интересом ждала — кто отзовётся? Молодые лорды и граф разом посмотрели на нее, потом переглянулись.

— Как вы его нашли, лорд Эрчибальд? — решила она уточнить.

— Увы, леди Элина, но это не мой подарок, — тот отвел взгляд.

— А, это лорд Дамир…

— Корю себя за нерасторопность, но нет, — струна под его пальцем зазвенела недовольно.

— Добавлю, леди Элина, что я тоже не посылал вам цветов, — улыбнулся граф, и почему-то нахмурился. — Кажется, господа, лорд Бир снова всех обошёл.

— О, что вы, это такой пустяк, — весело отмахнулась Элина, стараясь не показать, что новость её обрадовала…

Иларис ездила верхом, когда было тяжело на душе, когда требовалось поразмышлять, или, наоборот, забыться и не думать ни о чём, или чтобы развеяться. Ездить верхом её научил отец — единственный его подарок нелюбимой дочери, кроме жизни, конечно. Больше ничего, но Иларис этот подарок ценила, иногда он был её единственной радостью. Она могла справиться почти с любой лошадью — даже вороной жеребец отца, которого боялись, её слушался, куда-то девался его злобный нрав. И маленькая леди в старом вечно заштопанном платьице искренне не понимала, за что возводят напраслину на этого красавца.

— Ведьминское отродье, — шипела старая Цита, которая вынянчила отца и его братьев, — ишь как, силу показывает! Ничего, ей отольётся!

Иларис ничего не показывала, конечно. И знала, за что нянька ненавидит мать — та не принесла сына, который так был нужен отцу. Но разве в этом кто-то был виноват? Разве можно выбрать, сын родится или дочка? О том, что что отец сомневался поначалу в ней, в дочери, она знала всегда — слишком рано услышала об этом впервые. Как и о том, что провели специальный обряд в Храме, за который отец заплатил золотом — такое стоит недешево. И обряд показал ясно, что Иларис ему родная по крови, так что в этом не сомневался больше никто. Но это мало что изменило.  И даже немаленькое приданое матери не примирило его ни с ней, ни с дочерью. Впрочем, и приданое у отца надолго не задержалось, неприятности, требующие расходов, повалили валом. И это тоже было знаком того, что супруга дана ему не на счастье.

Вторую жену он выбрал сам, во время поездки в Лир, и попросил у короля, и получил. И любил её. Удивлялись, что она — родственница его первой леди. Она тоже родила дочь, Элину. Иларис жила у тётушки Милд, играла с мальчишками во дворе замка, и ездила верхом, чаще всего с Рейнином, который тогда ещё и не мечтал о короне. Отец однажды послал ей в подарок кобылу. Но ни разу не подарил ни сладостей, ни ткани на платье…

Ну и ладно, не очень-то и хотелось.

Иларис мчалась, понукая лошадь. Пятеро егерей, её сопровождение -- скакали позади. Леди не торопили, не задавали вопросов — знали, что сама остановится и прикажет возвращаться. Они уже сделали немалый круг, пора было повернуть — если требовалось заехать по пути в монастырь Ласточек. Иларис придержала лошадь, вздохнула полной грудью. Огляделась по сторонам.

Конечно, место было отлично знакомо — вряд ли во всём графстве нашлось бы действительно незнакомое ей место. Обширная поляна, всё ещё солнечная, рядом обрыв, внизу лес — местность у них холмистая. Верхушки башен среди деревьев. Старые развалины, уже несколько веков как половина замка рухнула, лес давно подступил вплотную к стенам и даже забрался внутрь. Перрадор, древнее вместилище старых легенд и страшных сказок. Согласно хроникам Несса, двести лет назад замок ещё был жилым.

Сзади донёсся стук копыт — старший егерь поотстал и теперь догонял. Он подъехал к Иларис, сказал:

— Позвольте вас ненадолго, миледи. Надо немного вернуться.

— Что такое, Эссен? — удивилась она. — Объясни!

— Миледи, лучше взгляните сами.

Они двинулись обратно, держась вдоль обрыва, остальные — тоже, следом. Наконец Эссен сделал знак остановиться:

— Здесь, миледи! Смотрите туда! — он показывал вниз.

Деревья в этом месте расступались, и был виден внутренний двор разрушенного замка — самый дальний от главных ворот. Он как раз неплохо сохранился, и светлая брусчатка, его покрывающая, осталась нетронутой. И Иларис увидела, что посреди этого двора на коленях стоял человек, ладонями опираясь о брусчатку. Вот он передвинул руки, поводил ими вокруг себя, снова замер. Кто — неясно. Далеко…

— Что это значит? — удивилась Иралис. — Кто это ещё?..

Пусть развалины, но это тоже был её замок, владения Несса.

— Прикажете выяснить, миледи?

Человек вдруг оглянулся, посмотрел прямо на них, и поднялся на ноги — мягко и быстро, одним движением. И её как в грудь толкнуло — узнала. Хотя по-прежнему было далеко.

Это лорд Конрад Бир. И он там, один, в Перрадоре, зачем-то ощупывал руками брусчатку двора. Что-то потерял?..

Он издалека поклонился ей и помахал рукой.

— Это лорд Бир, — сказала Иларис.

Впрочем, люди, скорее всего, тоже узнали одного их почётных гостей.

— Спущусь, — решила она. — Оставайтесь тут.

— Это опрометчиво, миледи, — принялся возражать старший егерь. — Позвольте нам спуститься и проводить лорда сюда?

— Нет, ждите тут. Мы вернемся вместе. Не упускайте нас из виду, — всё-таки приказала она, отдав дань осторожности.

— Вы не должны подвергать себя опасности, миледи! — настаивал егерь. — До вас нельзя дотронуться, но опасность есть…

Да-да, она предупредила его, чтобы пока не пытался подсаживать её и снимать с седла — это прежде была его обязанность.

— Ждите здесь, — повторила она, и направила лошадь к тропе, ведущей вниз.

Бир стоял внизу и смотрел на неё.

Тропа спускалась неровно, петляла — совсем не дорога к замку. У самых стен даже тропы не было, она уходила в сторону, зато пришлось продираться через кустарник. Иларис проехала заросший камышом и ивняком ров — туда стекала вода и было влажно, но не более. Не было прежнего моста, была небольшая насыпь на его месте. Ворот тоже не было.

Увидев Бира, она сразу встретилась с ним взглядом — он стоял на том же месте и дожидался её.

Она подъехала.

— Добрый день, миледи, — поздоровался он, — а вам что, не предложили подождать наверху, пока меня не препроводят пред ваши очи? Негодная у вас охрана, миледи.

— Предложили, — кивнула она. — Но я не боюсь вас. А что, нужно?

Настойчивые предостережения графа тут же вспомнились, конечно.

— Совершенно не нужно, — ответил Бир любезно. — Могу придержать лошадь, чтобы вы слезли. Другую помощь не предлагаю, помня о последствиях. Или желаете и дальше смотреть на меня свысока?

— Желаю, пожалуй. Что вы здесь делаете, лорд Бир?

Теперь он помолчал, поглядев на неё внимательно, словно размышляя.

— Милорд? — поторопила она. — Вы обронили что-то, должно быть? Уж простите, ничего лучшего мне не приходит в голову.

— Я рад, что вы не боитесь, леди Иларис. Но удивлён немного, что не понимаете. Можете поклясться пламенем, что это так? Вы не понимаете, за каким делом меня застали?

Она удивилась ещё больше.

— Хорошо. Я действительно не понимаю. Клянусь Пламенем.

— Это отличная возможность потребовать у вас по поцелую за каждый ответ. Иногда хорошо быть скрягой. А то когда ещё я заработаю свои золотые! Так что скажете?

Она демонстративно обернулась туда, где осталась её охрана. Бир рассмеялся, понимая намёк.

— Убедили, не стану жадничать. Но один хоть пообещаете? Такой же вкусный, как вчера, на меньшее не согласен.

И ответ получит такой, на какой рассчитывал:

— Хорошо. Что делать с руками, вы знаете.

— Когда?

— Сегодня, снова на балконе, когда стемнеет.

— Принято, миледи, — Бир улыбнулся довольно. — Я слушал ваш Источник, — слово это он произнес по-особенному, с нажимом, давая понять, что речь не о воде. — Вам вообще известно, что ваша семья владеет Источником?

— Простите?.. — Иларис не удалось скрыть удивление. — Чем владеет моя семья?..

— Магическим Источником. Хотя, конечно, тут ещё вопрос, кто кем владеет. Посмотрите на камни, которыми замощён двор.

Иларис огляделась. Светлый тёсанный камень. Мостить таким двор — расточительство, вообще говоря. Странно, что прежние владетели не приказали вывезти его и использовать.

— Хороший камень… — сказала, что подумалось.

— Внимательнее посмотрите. Самый тёмный он в середине, где мы стоим, а дальше кругами всё светлее. Источники так и размечают, кругами.

Да, она увидела. Действительно, требовалось лишь присмотреться. Как будто закатное солнце вдруг осветило камни ярче…

— Источник любого колдуна сделает многократно сильнее.  Источник всегда принадлежит женщине. Хотя она лишь Хранительница, как у вас тут и принято говорить. А истинной хозяйкой была фея, как я понимаю. В невероятно давние времена.

— Лорд Конрад? Вы решили рассказать мне сказку? — Иларис не знала, сердиться ей или смеяться. — Я не против, это стоит поцелуя.

— Да, слушайте и точно не продешевите. Когда-то в те самые давние времена здесь жила могущественная Фея. А поблизости молодой пастух пас коз. Или овец.

— О, как интересно! — Иларис похлопала в ладоши, подыгрывая.

— Не перебивайте, миледи, — строго заметил Конрад. — А то начну набавлять цену. Итак, Фея и Пастух. А может, это был Охотник, тоже красавчик. Такой, что Фея не устояла. А может, он был урод похлеще меня, но Фее стало скучно, а красавцы надоели? — он уколол Иларис насмешливым взглядом.

— Не отвлекайтесь, лорд Бир…

— Как скажете. Итак, Фея стала женой молодого человека и родила ему детей. И они жили, наверное, долго и счастливо. Но Фее всё равно со временем это надоело, и она ушла в иные земли, а владения передала дочери.

— Лорд Бир, так нечестно, вы опустили самое интересное, — перебила Иларис, — о том, как Фея и Пастух полюбили друг друга. Там наверняка должны быть какие-то приключения, и какой-то злодей должен им мешать…

— Хм, нет, леди, не это самое интересное. Самое интересное я скажу сейчас, не пропустите, — теперь он посмотрел на Иларис серьезно. — У потомков Фей всегда рождалось больше дочерей, чем сыновей. В семье вашей матери так и было, да? Это потому, что на дочерей падали основные обязанности. Сыновья тоже были, конечно, но всё равно главное достояние передавалось по женской линии. Я про магический Источник. Имя тоже передавалось по женской линии, и это поначалу никого не удивляло. Но нравы менялись, и это стало неудобно. Потребовались именно мужчины-наследники. И тогда какой-то ваш предок расстарался и добыл амулет, который гарантирует рождение сыновей. Может быть, действительно заплатил кровью и годами жизни. И ещё, фейское наследство всегда остаётся в семье, не уходит в чужие руки. Но обычно это не целое графство, конечно. Это небольшой клочок земли в глухом месте.

— Прекрасная сказка, лорд Бир, — признала Иларис.

— Ещё бы. Я старался. Вы не поверили?..

Она не ответила. Конечно, не спешила верить. Такие вещи требовали подтверждения и уточнения. И они слишком приближались к запретному колдовскому дару, с которым Иларис точно не хотела иметь ничего общего. Услышать такую «сказку» от постороннего человека?..

Это слишком.

— Я собираюсь возвращаться, — сказала она. — Можете поехать со мной, если ничего не имеете против.

— Буду счастлив, миледи, — сразу согласился Бир.

Сестра Агата добросовестно отнеслась к своей задаче — она медленно вела Конрада от портрета к портрету, рассказывая о каждой изображенной на нем деве, дочери или сестре очередного графа Несса. Именно, почти все они были девушками, молоденькими или уже не слишком, и лишь несколько стали монахинями в зрелом возрасте. Похоже, о каждой имелись записи, изучением которых увлекалась монахиня — она без запинки называла полное имя леди, возраст при поступлении в обитель, чем та увлекалась до пострига и после него, чем отличилась и когда преставилась. Почти половина дев была изображена с этим злосчастным поясом, закрытым на замочек. Причем вся эта половина — на более старых портретах, словно со временем пояс вышел из моды.

— Что это такое, почтенная сестра? — решился он прервать старуху, показав на пояс на очередном портрете.

— Это пояс невинности, лорд, — монахиня недовольно зыркнула не него.

— Да? А для чего же?.. — он прикинулся дурачком.

— Для того, чтобы ничто не помешало девице соблюсти добрачную чистоту. Я хотела сказать… гм… чистоту тела и помыслов… — поправилась она, подумав, видимо, о том же, что и Конрад.

О том, что для большинства этих девиц брак и не предполагался. У здешних графов было много дочерей.

— А если юная леди гм… нарушит…? — осторожно уточнил Конрад. — Разве у нее не будет возможности покаяться и найти здесь покой и утешение? На моей родине именно так. Простите, почтенная сестра.

Монахиня сжала губы, видимо, возмущенная тем, что мужчина настойчиво касается деликатной темы. Однако ответила:

— Покаяться и утешиться никогда не поздно. Но, согласно традициям обители, сестра не сможет занять здесь какое-нибудь высокое положение, если прежде её поведение было гм… небезупречным.

Ага, вот и ответ на один из насущных вопросов. Значит, если репутация Иларис перед заключением сюда пострадает, она никогда не станет настоятельницей, и даже кем-то рангом пониже не станет. Её поведение до пострига навсегда останется небезупречным.

Но это был не главный интересующий его вопрос.

— Благодарю, почтенная сестра, — сказал он смиренно. — Я осознаю, насколько невежественен. В моих родных местах всё иначе.

— Откуда же вы родом, милорд? — заинтересовалась монахиня.

— Из Руатских Предгорий. Неподалёку от границ с горными княжествами.

— Наслышаны. Дикие места! — обронила монахиня сочувственно, — что же вы хотите знать?

— Верно ли я понял, что лишь супруг после свадьбы может это снять? — забросил он крючок.

— Что вы, нет! Мужчине никогда не снять этот пояс! Это делает почтенная женщина.

— Почтенная женщина?..

— Да, лорд. И надевает, и снимает. Любая женщина на худой конец. Но не мужчина!

— Даже так? — озадачился Конрад. — Вы уверены?

— Я совершенно уверена! — отрезала монахиня.

Это следует понимать, что Иларис дала ему заведомо невыполнимое задание? Потому что не желает рисковать будущим положением? Посмеется над ним — и всё на этом?

Он неверно её понял?

Кажется, пока он ничего ещё не понял…

— Благодарю вас! — сказал он как мог душевно. — А если потерялся ключ?

— Тогда тем более невозможно!

— Но позвольте, матушка. Ведь атрефакт один и тот же? — он взмахом руки показал на все портреты разом. — И ключ уже теряли, я слышал. Но пояс, выходит, снимали как-то? При жизни монахини, я надеюсь? Не пугайте, матушка.

Да-да, и заодно монахиню в звании повысил. Такое всем нравится.

— Что вы! Пламя с вами! — она замахала руками и заговорила шёпотом, — конечно, при жизни. Для этого обряд есть! Его проводят после пострига! Мать настоятельница остаётся с девой в келье и читает особую молитву. И, когда будет угодно Пламени, пояс снимается. Так и было всякий раз… три раза.

Особая молитва, значит…

— Я вижу, беседа получилась содержательной, — услышали они мягкий голос подошедшей настоятельницы. — Спасибо, сестра Агата. Наш гость наверняка доволен.

— Всегда готова служить, матушка! — ответила монахиня степенно. — Он из горных княжеств, совсем невежественен! — буркнула она, отходя. — Наш долг помогать!

— Да, сестра, конечно, — согласилась настоятельница.

Позади неё стояла Иларис. Которая, конечно, услышала окончание их интересной беседы, и не могла сдержать улыбки.

— Нам пора, лорд Бир, — сказала Иларис. — Спасибо за любезный прием, матушка.

— Да, благодарю, — Конрад поклонился. — Но боюсь, матушка, что я нуждаюсь в дальнейшем просвещении. Я невежественен, как верно заметила почтенная сестра. И готов ответно отслужить во благо Ясного Пламени. Я хотел бы найти слова редкой молитвы…

— Просите доступ в нашу библиотеку? — настоятельница понятливо кивнула. — Хорошо. Приезжайте. И ответная служба найдется, не сомневайтесь.

— Вам нужны люди для каких-то работ, матушка? — обеспокоенно спросила Иларис.

— Нет, дорогая, у тебя сейчас полно забот, — отказалась мать Карнела, и встретилась взглядом в Биром. — Жду вас, милорд.

Иларис и лорд Бир не перекинулись и парой слов, пока добирались обратно в Несс. Расставаясь, обменялись красноречивыми взглядами.

Свидание на балконе? Ну конечно. Свидание и обещанный поцелуй. Их ждет маленькое и приятное приключение.

За время недолгого отсутствия Иларис в Нессе кое-что произошло, о чём ей поторопились доложить. Оказывается, приехал учитель танцев, приглашённый некоторое время назад, чтобы обучить Элину новым фигурам менуэта перед поездкой в Лир. Учитель запаздывал и прислал письмо с извинениями. Что ж, он все-таки приехал, и время пока есть.

Что ещё? Ну да, колдун с учителем уже побеседовал, и тот даёт первый урок леди Элине.

Уже урок, прямо сейчас? В малом зале на втором этаже? Однако…

Впрочем, это же танцы, а не вычисления и не риторика. Танцами сестричка не откажется заняться и ночью.

Иларис тут же отправилась посмотреть на урок. В коридоре, ведущем в тот самый зал, стража отказалась её пропускать — стражники из недавно прибывших не узнали леди, пока не подбежал их старший и не внес ясность. Ну конечно, на ней был ярко-синий костюм для верховой езды из старых гардеробных запасов графини Несс, а не одно из её невзрачных платьев. Постоянные слуги знали, что леди Иларис, одетая на верховую прогулку, отличается от себя обычной, а вот люди новые — надо похвалить их за добросовестность.

Из зала доносились задорные звуки несложной музыки — Иларис расслышала скрипку и тромбон. И звонкий голос, который командовал: «И — раз, и — два!»

Она остановилась на мгновенье, чтобы загадать — кто-то из лордов-женихов угодил на этот урок, составив пару Элине? Наверное, лорд Фари, особенно если ему посоветовала матушка. А если оба?..

Ничего подобного. Сестра отплясывала под руководством высокого и тощего как жердь учителя — в паре с Торином Фертаги. Тётушки-баронессы не было, что приятно удивляло, и эссины-компаньонки не было тоже — что уже никуда не годилось.

Иларис молча постояла, наблюдая. Учитель, наконец, заметил её и махнул рукой — музыканты перестали играть. Он хотел подойти и представиться, видно, сразу сообразив, кто перед ним, но его опередила Элина — подбежала и повисла у Иларис на шее и чмокнула её в щеку.

— Он замечательный, спасибо, спасибо! Эсс Жакини. И он говорит, что в Лире этот танец танцуют теперь на каждом балу по нескольку раз. Представь только, если бы он не приехал!

— О, как ужасно было бы, — рассмеялась Иларис. — Зря ты позвала Торина. Его лорд может быть недоволен.

— Представь, я спросила разрешения. У самой леди Фари!

— У леди Фари?!

— Да. Я спросила, не окажет ли она мне услугу и не позволит ли потанцевать с этим неказистым молодым человеком? Я не раз наступлю ему на ногу, конечно. Надеюсь, он терпеливый и не болтун? Мне так не хотелось бы отдавить ноги лорду Фари или лорду Тарини! — сестра откровенно веселилась, и Иларис на этот раз очень её понимала.

Торина, который тоже подошёл и остановился позади Элины, нельзя было счесть неказистым. Скорее наоборот. Поэтому отнестись к словам Элины всерьез и обидеться было никак невозможно.

Но она уточнила:

— Но ты отдавила ноги Торину, надеюсь?

— Обижаешь, сестрица! — воскликнула Элина с шутливым негодованием.

Торин казался немного смущенным, но довольным. Похоже, его ноги действительно не очень пострадали.

— Тогда почему ты не позвала обоих лордов? — спросила Иларис, подтрунивая.

Сестра покусала себя за губу и ответила ещё тише:

— Мне надоело стараться быть идеальной и думать, кто из них мне больше нравится…

И это уже очень походило на правду. Иларис понимающе кивнула и посоветовала:

— Старайся меньше, если так. Ничего страшного.

Но у Торина такое выражение лица… Пламя Ясное! Как будто Элина — сладкое пирожное, которое он хотел бы съесть, но не смеет…

Но ведь он прекрасно всё понимает. И говорить с ним о чем-то таком, предостерегать — не нужно, пустая трата времени.

Она повернулась к учителю танцев:

— Здравствуйте, эсс… Жакини. Рада видеть вас с Нессе. Знаю, что дорога была трудной, но вы добрались, и это отлично.

— Я человек долга и готов был идти пешком, миледи! — заявил тот несколько пафосно. — Тем более что ваша дочь великолепная, очень способная ученица! И она с женихом чудесная пара!

Иларис кашлянула и снова чуть не рассмеялась. Её дочь! Чудесный комплимент, что тут скажешь. И нельзя называть женихом молодого человека, который не жених! Откуда взялся этот умник Жакини?

Элина и Торин теперь оба покраснели и не знали, куда деть глаза.

— Я — леди Шалль, распоряжаюсь в замке Несс, и во всем Нессе тоже, — мягко сказала Иларис. — Леди Элина моя сестра и наследница Несса. Эсс Торин Фертаги не её жених, он оруженосец одного из гостей.

Вот так. Это всё не игрушки.

— Простите, миледи, я, право же, близорук, и вообще… — учитель витиевато рассыпался в извинениях, выдав фразу, которую Иларис не смогла бы повторить.

— Это пустяк, эсс, мы понимаем, конечно, и уже забыли, — ласково подвела она итог недоразумению. — Продолжайте урок, я сожалею что помешала. Я уже ухожу.

Но сначала она подозвала к себе Торина.

— Леди Фари разрешила разучивать танец с Элиной. И что, она ничего тебе при этом не поручила? Ну же, признайся, прошу! Она велела похвалить лорда Фари и поведать, какой он замечательный? — это должно было быть шуткой, но вдруг показалось так похоже на правду!

— Миледи, прошу вас, — отведя взгляд, взмолился парень.

— Ага, так и есть, — обрадовалась Иларис. — И что же? Ты исполнил?

Он качнул головой отрицательно.

— Непременно исполни, — посоветовала Иларис. — А то придётся врать леди Фари, а у тебя это плохо получается. Хочешь, я вообще избавлю тебя от Фари? Будешь служить в Нессе, пока отец не позовёт обратно в Лир.

— Нет, миледи, благодарю, — он решительно помотал головой.

— Хорошо, — согласилась она, — тогда продолжайте…

И вышла, ещё раз кивнув эссу Жакини.

Между прочим, если того, кто никакой не жених, упорно путают с женихом… то у него есть все шансы им стать. Так говорят.

Но один раз — пока не считается.

Конрад застал своего слугу Динта за перекладыванием одежды в сундуке. Обрадовался — не вызывать парня, который к тому же взял моду шляться где-то и заставлять себя ждать. Велел подать свежую рубашку. Динт, невинно хлопая глазами, заявил, что свежих нет — он в первый же день отправил всё прачкам, но у тех, видно, много работы, ещё не прислали обратно. Естественно, заработал подзатыльник с пояснениями, что в таком случае следовало стирать самому — в его обязанности входят выдавать своему лорду, что тому требуется, а не глупые отговорки.

Динт, который, не страдал излишней робостью, отступил на чуть более безопасное расстояние и заявил, что милорд требует невозможного. Он охотно одолжил бы милорду свою рубашку, но она на плечах милорда треснет, чего доброго. Если рубашки у прачек, выцепить их обратно — как?! Он хотел, ей-ей собирался, да не вышло, всё унесли в деревню стирать! Если рубашек у милорда так мало, то разве это вина бедняги Динта? Он докладывал, что нужны ещё рубашки. И если у милорда такие старые штопанные рубашки, что совестно перед прачками, то он, Динт, опять же не виноват! И если милорд приехал сюда свататься к такой красивой и богатой леди, то почему бы ему не приодеться? Даже если милорд и не собирается покуда при леди раздеваться аж до рубашки? А если соберётся и разденется? Вот тогда бедняге Динту точно будет за него неловко! Даже более неловко, чем перед прачками. А то они заявили Динту, что милорду с таким гардеробом точно не стать их графом — обидно ведь, правда? Когда над милордом даже прачки насмешничают, то конечно, это обидно!

Мальчишка был не то что не робок, он был нахал. Такой вот, от природы. Конрад нашёл его во время войны, в деревне, сожженной и разграбленной дочиста, круглого сироту. Он был из тех, кто успел спрятаться в лесу, а потом под руководством старосты разбирал завалы. Конрад как раз недавно остался без слуги, и ему понравился этот шустрый, поэтому он дал старосте несколько монет и забрал Динта. И нахальничать позволял, чего там — потому что робких не любил. Но…

Нужна рубашка!

— Мне нужна рубашка! — заявил Конрад, выдохнув сквозь зубы, — ты не выстирал. Про прачек мне неинтересно. Твои предложения?

— У портных есть, я узнал. Здесь, в замке. И готовые есть, милорд, я тоже узнал. И заказать можно хоть полдюжины, из хорошего полотна. И полотна, и тканей цветных привезли страсть сколько, милорд! И дублет вам новый заказать, узорчатый, а? — парень просительно заглянул ему в глаза. — И подштанников бы заодно уж? Тоже полдюжины. Пока и время есть, и деньги, а, милорд? А портные тут хороши…

Конрад расхохотался. Вот же ж!

Ну да, свой одежный сундук он не пополнял давненько. Приличное есть, и ладно, а насколько там штопаные у него рубахи — он прачкам не зря платит, чтобы штопали. Все носят штопаное, и отец-герцог носил, подумаешь…

И королю, небось, тоже штопают рубахи. Это теперь Рейнин король, а недавно тоже был небогатым лордом из Предгорий. Но что ветошь надо обновить — кто спорит, конечно надо.

К тому же. Он тут собрался соблазнить леди, а значит, непременно придётся раздеться до рубахи. И даже более того. Вот любопытно, есть ли дело леди Иларис до того, какие у него подштанники? В ту, первую, ночь она была слишком испугана, чтобы подмечать такие мелочи — и хорошо…

— Ладно уж, — сдался он, — веди к портным, где они тут. Всё равно рубашка нужна.

Тот, обрадованный, ринулся, как пёс, держащий след, — точно знал, где искать тех портных, Конрад еле поспевал. Привел, какими-то боковыми переходами и явно сократив дорогу. И пару раз встречные шустрые служаночки ему улыбались и подмигивали. Ну-ну…

Портные занимали несколько просторных комнат в дальней части замка, наверху, под самой крышей. Главным был маленький сухой старикашка, который встретил Бира деловито и без удивления, а Динту кивнул, как знакомцу. Ещё, должно быть, и монеткой потом одарит — за то, что подбил лорда разжиться новыми подштанниками…

Крупная, богатырского вида старуха — Бир отчего-то решил, что это жена старикашки, — выложила на стол несколько рулонов полотна. Он быстро выбрал — выбирать между хорошим и хорошим ему было несложно, ткнул пальцем в крайний. Это леди выбирали бы полдня, мучая и себя, и портных, и прислугу. Заказал всего по дюжине. Кружево на рубахи? А что, очень надо? Ах, всем так шьют, чтобы с одеждой для черни не путать? Он показал на самое тонкое — пусть тогда его будет не видно, ещё не хватало. Полный костюм? Нет уж. Не жениться же ему, на самом-то деле. Ах да, дублет…

Хорошо, новый дублет. Это можно. Динт дело посоветовал. Без рукавов. Из плотного шелка, на шерсти. Тонкий чтобы был! Вон те ткани на столе очень подойдут, их и возьмём!

Старуха-портниха развела руками — эти ткани на новые платья леди Иларис. Леди собирается ко двору в Лир, с сестрой и её избранником.

Леди собирается в Лир?..

Так она сказала — подтвердила портниха. Приказ их величеств, вроде бы, а там кто знает.

Конрад почувствовал себя так, словно его двинули кулаком под дых, даже опять громко выдохнул сквозь зубы.

Это что ж такое, а? Королева её требует? Значит, у того, что случится здесь, продолжение будет в Лире, в королевском замке. И кто знает, где в результате окажется эта леди из Несса! С которой он решил снять пояс невинности, и посмотрим, что дальше…

И ему уже наплевать на то, что приказала королева.

Возможно, её ждёт вовсе не монастырь Чернохвостых Ласточек, где находили приют её тётки и бабки, и её встречают как родную. Мало ли других монастырей? Конечно, а что он хотел? Королева что-то решила насчёт Иларис, а его использует, как…

Демоны. Роль у него самая непочтенная. Но это, так сказать, мы ещё посмотрим.

И леди снова выбрала эти унылые цвета, которые подошли бы для его дублета просто потому, что он терпеть не может наряжаться ярко, как петух в курятнике. Но это он, а ей цветное было бы в самый раз.

— Женское платье, — сказал Конрад, выложив на стол ещё стопку монет. — Точно такое, какое заказала леди Иларис, по тем же меркам. Но цвет… Какой цвет выбрала бы леди, которая недавно вышла замуж и счастлива?

— Милорд? — старуха посмотрела на него с сомнением. — Платье новобрачной из красного шелка мы уже сшили для леди Элины.

— Я не об этом, — он досадливо поморщился. — Я не про платье новобрачной. Какой цвет не даст грустить?

— Другим?.. — старуха опять вредничала. — Говорят: ешь то, что нравится тебе, одевайся в то, что нравится другим! Леди Иларис прекрасна, но это ей решать, нравиться кому-то или не надо! К тому же синий — королевский цвет! На нём лучше всего носить драгоценности.

— Она их не носит, — буркнул Конрад. — Я жду. Какое платье ты сшила бы самой красивой леди в Нессе, которая счастлива?

— Из бирюзового шелка, — сдалась портниха наконец, — он дорогой, милорд.

— Показывай.

Она достала из сундука свёрток. Ткань оказалась густого, насыщенного цвета, достаточно тёмного, но яркого — такой оттенок бывает у неба перед бурей, когда лучи солнца освещают небо между серыми тучами. Тёмно-голубой с легкой зеленью…

Ему понравилось.

— Годится, — решил он. — Оно должно идеально подойти леди Иларис. Ты уж постарайся. Примерять она должна, что сама заказала, ты шей такое же.

— Будет сделано, милорд, — старуха всё равно смотрела подозрительно.

А он подумал — Иларис рассердится, должно быть? Какое он имеет право заказывать ей платья? Вот и увидим, как она рассердится. Про дублет он забыл.

Если бы Конрад Бир всегда делал лишь то, на что имеет право, он сейчас пас бы коз возле одного из отцовских замков в Предгорьях.

Он забрал свои покупки и расплатился. Надо поторопиться, не хватало ещё опоздать за обещанным поцелуем.

Драгоценности? Они были бы кстати, и на синем, и на сером, и на бирюзовом. Рубины?..

Да, если придётся, то это будут рубины. Густо-розовые, как спелая малина, такие ещё недавно добывали в их руднике в Ленгаре…

Сначала Иларис показалось, что на балконе никого нет. И даже кольнуло разочарование — он опаздывает? Подождать?..

Уже стемнело. Небо затянули облака, не было видно звёзд. Она плотнее запахнула накидку и подошла к перилам, погладила их ладонями, посмотрела вниз. Темно и прохладно.

— Луны нет, миледи, — его голос раздался рядом неожиданно, негромкий, бархатный. — Вам нечего пугаться. Хотя да, я помню, она вам просто не нравится.

Она обернулась. Тень человека отделались от большой, густой тени, шагнула к ней.

Не тень, конечно. Это он. Просто встал в самом углу, и одет в тёмное, слился с чернотой.

— Почему вам так не нравится луна, леди Иларис? Именно тогда, когда она большая, полная и красивая?

— Вас это не касается, лорд Конрад, — раздраженно вздохнула Иларис. — Плохие воспоминания, всего лишь.

— Простите. Действительно, не будем отвлекаться от главного, — и он медленно убрал руки за спину.

Смотрел с улыбкой. Глаза освоились с этой рассеянной темнотой, и она видела его хорошо. Он ждал.

Надо расспросить его побольше про Источник, наверняка он знает немало. Хотя кое-кто считает, что ей не надо…

Но это потом. Успеется.

— Да, не будем отвлекаться, — она вернула ему улыбку.

Подошла вплотную. Положила руки ему на плечи, чувствуя, как он напрягся, подался к ней, но тут же отпрянул. Опасается?..

Это разумно. Это ей можно его трогать, ему — нет. Как это ему непривычно, должно быть — уступать главенство в любовной игре женщине.

Хотя, что она о нем знает?..

— Не шевелитесь, — шепнула она, приподнимаясь на цыпочки, и осторожно дотронулась губами до его губ.

Поцеловала осторожно. Его губы, теплые и твердые, несколько мгновений были неподвижны, потом слегка разомкнулись, отвечая. Они попробовали Иларис на вкус. Отстранились и мазнули по её щеке, снова соединилась с губами, уже дерзко и уверенно, они гладили, пили, не отпускали.

Они дарили хмельную сладость.

И это она держит его в объятиях, прижимается к нему, слышит биение его сердца, а он держит руки за спиной. Она дотронулась губами до его шеи, легонько, ещё и ещё, укусила, тоже легонько. Опять укусила, запустив пальцы ему под колет, он вздрогнул и задышал часто. Ощущение власти заводило — от неё, Иларис, всё зависело. Он, уже распробовавший действие пояса, не рискнёт на движение в её сторону. Забавно, приятно, кружит голову…

— Ну попадёшься ты мне, леди, — сказал он хрипло. — Пояс я сниму, не сомневайся.

— Я и не сомневаюсь. Поторопись…

Их губы снова соединились, и чувство от этого было таким ярким и пронзительным, что она застонала сквозь зубы, а в глазах закружились разноцветные огоньки. Его язык быстро коснулся её губы, встретился с кончиком её языка…

Он сделал движение плечами и телом, уверенно освобождаясь от её объятий — она не ожидала и поэтому легко отпустила. Удивилась…

— Милорд? — самой было странно слышать свой хриплый шёпот.

— Ты загораешься, как сосновая ветка, и так же легко воспламеняешь, — сказал он тихо. — Я не хочу забыться и потерять контроль над своими важными частями.

— Вы так благоразумны, милорд, — заметила она с насмешливым упреком.

Хотелось продолжить ещё чуть-чуть.

— Надеюсь, так и есть. И это совсем неплохо, -- сказал он.

— Неплохо? — она опять приблизилась, прильнула, не прижимаясь, потерлась щекой о его щёку.

И это было невероятно приятно…

— Это очень хорошо, — сказал он ей на ухо. — Благоразумный лучше дурака, сама потом убедишься. Когда заберу тебя в Ленгар.

— Что вы сказали, милорд? — она отстранилась, недовольно заглянула ему в лицо.

Вот не должен он такое говорить, не должен строить планы, даже в шутку не надо…

— Я заберу тебя в Ленгар, — повторил он, глядя на неё серьезно.

— Однако! И даже не спросишь, хочу ли я туда?..

— Глупо, если не хочешь. Но у меня есть время тебя убедить. И на крайний случай — связать и мешок на голову…

— Лорд Бир! — возмутилась она.

— Но до крайнего не дойдет, я уверяю, — это он сказал ласково, мягко. — Не торопись. Не обязательно сейчас договариваться. Давай, пожалуй, продолжим? Только не набрасывайся на меня изголодавшейся кошкой, прошу. Я не каменный всё же…

Ах, это она — изголодавшаяся кошка?!

— Довольно на сегодня, милорд, — решила Иларис. — Надо отдохнуть перед завтрашней охотой.

А это «я заберу тебя в Ленгар» она не слышала, вот и всё. Про мешок на голову тем более.

— Интересно, кто научил тебя быть такой? — вдруг спросил он, взглянув исподлобья. — Такой кошкой. Эстон Шалль? Или король?

И она смогла рассмотреть и злой блеск глаз, и расслышать глухие, рычащие нотки в его голосе.

Даже так?..

Хватит на сегодня игр.

— Вы в своем уме, лорд Бир? — сказала она холодно, отступив. — Доброй ночи…

К себе она шла быстро, по коридору, потом по лестнице. Сердилась недолго, потом рассмеялась.

Он ревнует? Как глупо. Зачем?..

Услышав когда-то, что её записали в любовницы Рейнина, она только пожала плечами. Тетя Милд хмурилась, качала головой.

— Ему это не помешает, скорее наоборот. Он мужчина, — говорила она. — А тебе лучше как можно реже появляться в Лире. Смотри, всё ещё наладится. Ты станешь одной из первых леди Кандрии.

Не станет. Не наладилось.

Саму Иларис не задевали столичные сплетни, к тому же король пресекал их резко, при нём никто не смел даже упоминать её имя. А она была далеко. Но ревность мужчины, к которому она даже не решила ещё, как относиться?

Это было скорее приятно.

Свидание на балконе разбередило и душу, и тело, спать не хотелось совсем. Иларис отправила горничную приготовить купальню — общие купальни находились в подвальной части замка, но у нее там же была своя, маленькая. Размер замка Несс и статус хозяйки позволял такие приятности. Холодной воды в купальнях всегда хватало, она подавалась по каменному акведуку снаружи, из ручья, а горячая в это время суток всегда была в кухне. Формально маленькой купальней могла пользоваться и Элина, на деле сестра предпочитала, чтобы ей носили горячую воду наверх. Всё верно, так повелось с самого её появления в Нессе, она была такой маленькой, хрупкой и часто простужалась…

Мыться Иларис отправилась, закутавшись в теплую шерстяную накидку, следом Бирта несла в корзинке свежее бельё и простыни. В купальне горели масляные светильники и приятно пахло. Стены здесь были выложены кусочками цветного камня, который, как считалось, привезли когда-то из дальних стран, и пол, тоже каменный, всегда казался холодным, поэтому на него положили щиты, сколоченные из дубовых дощечек — чтобы приятно было ступать босой ногой. А можно было нагреть пол — для этого следовало заранее затопить специальные печи. Но это требовало времени и делалось только зимой. Зато тогда не нужно было ведрами носить горячую воду из кухни — она грелась на тех же печах. Холодная вода текла постоянно, небольшой струёй в полукруглую каменную чашу, от неё приятно веяло ледяной свежестью. Из чаши вода выливалась в желоб, тоже каменный, а по нему — в отверстие в стене наружу. Первая чаша соединялась с другой, большего размера, так что эта другая тоже заполнялась — из неё воду сливали в другой желоб, вынув деревянную затычку. И можно было ковшом добавить горячей воды, и понежиться в ней в своё удовольствие — эта чаша-ванна легко вместила бы и троих. А рядом, в сундучке, сейчас настежь открытом — разное приятно пахнущее мыло, масла на травах, всё в фигурных флаконах темного стекла. Недешёвое удовольствие, но Иларис много на чём экономила, можно ведь себя и побаловать? И она была безмерно благодарна предкам за эту купальню, такую она не видела нигде больше, даже в Бентенуре, а ведь свекор безмерно гордился устройством своего замка.

Да, Бентенур был прекрасен когда-то. Потом от него остались руины, и кто знает, что там теперь?

Бирта ловко помогла Иларис раздеться, и принялась перебирать флаконы в сундучке.

— Какое желаете масло втереть в волосы, миледи? А мыло какое? Вы ещё не пробовали вот это, с дикой розой…

— Найди тогда розовое масло, — сказала Иларис и нагнулась над большой чашей.

Рядом журчала вода, она падала в первую чашу, взбивая в ней рябь, а в этой поверхность была идеально гладкой, как зеркало.

Черное зеркало. Оно отразило Иларис, словно она действительно смотрела в хорошее зеркало в темной комнате… удачей на самом деле было бы иметь такое большое зеркало, страшно подумать, сколько оно стоило бы! Иларис не без удовольствия рассматривала себя — пышные светлые волосы, глаза блестят, румянец на щеках — после этого «свидания» с Биром она до сих пор была как сама не своя. Но она нравилась себе сегодня!

Она протянула руку к воде, дотронулась до зеркальной глади, нарушив безупречную гладкость, но успела заметить в последний момент, что там, в глубине…

У женщины, взглянувшей на неё из воды, вдруг оказалось другое лицо, похожее на лицо Иларис, но другое!

И до её пальцев, которыми она взбаламутила воду, на мгновение дотронулись чужие прохладные пальцы.

Иларис вскрикнула и отшатнулась, едва удержалась на ногах.

— Что с вами, миледи?! — удивилась Бирта. — Что такое?..

— Там кто-то есть, — прошептала она, не успев даже подумать, а надо ли признаваться горничной и пугать её. — Я дотронулась…

— Лягушка? — тут же деловито предположила девушка, достала простыню и принялась стелить её на лавку. — Ах, миледи, я в прошлый раз, когда купалась, своими глазами видела лягушку.

— Лягушка?!

— А как же? Здесь ведь живая вода, из ручья течет. Почему не быть лягушкам? Но тут у вас я ещё ни разу ни одной не видала! Вы, если боитесь, меня пускайте сначала, чтобы проверить…

Иларис ясно видела красивое женское лицо, и прикосновение было таким отчётливым…

— Не приведи Пламя это была змея, миледи, — запоздало заволновалась Бирта. — Ладно ужик, а если гадюка заползла? Вы и дотронулись. А она испугалась, ужалит. Ах, миледи… Надо позвать…

Иларис уже взяла себя в руки. Она схватила лампу и принялась осматривать углы и стены, и, особенно внимательно — пол под деревянными щитами. Бирта была права — следовало позвать людей, и пусть бы проверяли, змеи тут, лягушки или кто ещё. Но Иларис жаждала сама поскорее увидеть и убедиться.

Никого. Ни змей, ни лягушек. Точно нет, не слепая же она…

Она прочитала молитву Ясному Пламени, и медленно, еле переступая, подошла к ванне. Наклонилась опять, всмотрелась в свое отражение.

Это её отражение. Без сомнения. Ей что-то почудилось, и она устроила переполох. Голова закружилась?

О, какая бабочка! Очень крупный ночной мотылёк распластался на стене над ванной — она такого видела впервые. Пёстрый, красивый. Вдруг он сорвался со стены и, едва не задев Иларис крыльями по лицу, умчался куда-то. Она оглядывалась, пытаясь найти его взглядом — бесполезно.

Залезать в ванну расхотелось окончательно. Иларис наскоро вымылась над тазом — это можно было бы сделать и в спальне. Потом Бирта старательно расчесала ей волосы и заплела в рыхлые косы.

— Оставайся сегодня со мной на ночь, Бирта, — решила Иларис. — Ложись на кушетке.

Горничная и так спала рядом, в маленькой комнатке, примыкающей к спальне. Но сегодня это казалось слишком далеко.

— Как прикажете, миледи, — отозвалась девушка.

Они вернулись в спальню. Бирта опять несла корзинку. Иларис, в руках которой была лампа, первая вошла в тёмную комнату и принялась зажигать свечи в подсвечнике на столе. И вдруг…

Скрипнул пол.

Кто-то сидел на ковре возле кровати, прислонившись к угловому столбику, и теперь он одним пружинистым движением встал в полный рост.

Кто-то? Она ещё сомневается, кто это может быть?..

За её спиной громко ахнула Бирта.

— Лорд Конрад, вы совсем сошли с ума? — воскликнула Иларис в искреннем негодовании. — Как вы здесь оказались?

Конечно, это был он собственной персоной.

— Мне не спится, миледи, — признался он чуть-чуть виновато. — Вот никакого сна не осталось, верите? Я и подумал, что вы тоже не заснёте. Зато мы можем поговорить и скоротать время. Я к вам приближаться не буду, обещаю.

Он шагнул в её сторону, но остановился, действительно не приблизившись. Бирта вытаращила глаза и совсем лишилась дара речи. А Иларис, напротив, перевела дух, и происходящее перестало казаться таким потрясающим. Нет, она подумала, конечно, что такого нахала ещё поискать…

Они ведь расстались нелюбезно, разве нет?..

Но разве ей не хочется, чтобы он сейчас был рядом?

Хочется. И он пришёл. Через потайную дверь? Вот как так?! Это и плохо, что потайная дверь его пропустила. А остальное — хорошо. Хорошо после пережитого смятения побыть с ним, уверенным и сильным. Бирта рядом — это не защита и не помощь, а так, крупица лишней уверенности. С ним — иначе. А раз она и так решила закрутить с ним роман, то Бирта все равно узнает, немного раньше или позже — невелика разница.

— Ну-ка брысь, — сказал Конрад горничной, — и молчок, а то покусаю потом.

Девушка дернулась, но посмотрела на леди, ожидая распоряжений от неё.

— Иди к себе, — кивнула Иларис, — не надо никого звать, всё в порядке.

И Бирта тут же умчалась, подхватив юбки. О том, что она ни слова никому не скажет, Иларис не сомневалась.

— Я жду объяснений, лорд Конрад, — она постаралась говорить холодно. Как вы сюда попали?

А он улыбался.

— Я упоминал, если не ошибаюсь, что люблю такие механизмы, — и он махнул в сторону потайной двери. — У меня что-то похожее в Левере. Там всего одна дверь и подземный ход, но механизм такой же. Нетрудно было разобраться, раз уж вы показали вход.

— Но… как?

Она ведь точно помнила, что застопорила дверь. Иначе передвинула бы сундук, чтобы перекрыть проход — она не засыпала, не заперев дверь, ещё чего не хватало…

— Надо заказать одну штуковину кузнецам, скобу такую, чтобы точно повернуть было нельзя, — пояснил Конрад. — А без неё можно и даже нетрудно. Особенно если не первый раз. Хотите, сделаю?

— Сделайте, — она кивнула.

Кто мог подумать, что запор неисправен, оказывается? Ещё сто лет могли бы не узнать.

— А запираться от меня будете? — он прищурился.

Потрясающее нахальство лорда Бира настолько отличалось от общепринятого поведения благородного человека с посторонней леди, что, как ни странно, быстро перестало изумлять, казалось теперь чем-то очевидным и даже обыденным. Как будто лорд Бир имел на всё это совершенно исключительное право. А услужливая память напомнила, как они уже спали вместе, сплетясь в объятиях.

Как сон. Легкое безумие, которое продолжалось.

Хорошо всё-таки, что она надела пояс! Для безумцев самое то.

— Куда вы позволите мне сесть? — поинтересовался Конрад. — Как видите, сидеть на вашей кровати я не осмелился.

— Ценю вашу деликатность, — похвалила Иларис, — но ничего, я позволяю. Можете даже прилечь. Вон с того, другого края.

Безумие так безумие. Но она ощущала это как озорство, не более.

— Позволяете, миледи? — уточнил Конрад и взглянул на неё так, словно теперь и сам сомневался в уместности подобного.

— Позволяю-позволяю. Чего там, разве мы чужие? Я ведь уже спала в вашей постели, так что всё честно.

— Ах да. Точно.

Он обошёл кровать и прилёг на самого края, не сводя глаз с Иларис.

— Да-да, устраивайтесь удобнее. Ах, чуть не забыла! — она поощрительно улыбнулась и вынула из шкатулки на столе заранее приготовленный туго набитый кошелёк. — Это пятьдесят золотых, милорд. Я настолько не сомневаюсь в вашем успехе, что — вот, оставлю его тут. Как только вы гм… сделаете, что обещали — это ваше.

Взгляд Бира изменился, похолодел, хотя лорд продолжал улыбаться.

— На месте Эстона Шалля я бы…

— Даже не думайте представлять себя на его месте, — отрезала Иларис.

— Хорошо, — согласился он с легкой усмешкой. — Вы правы, конечно. Моё место теперь куда лучше. Но леди, я умоляю о подсказке. Как снять ваш пояс?

— Никаких подсказок, лорд Конрад, — сказала она. — Но я с нетерпением жду от вас действий и желаю удачи.

После чего она задвинула запор на двери, подошла к кровати, и как была, в простом домашнем платье, прилегла на свой край. Предложила:

— Вы хотели поговорить. Расскажете немного о себе?

— Вам доставляет удовольствие дразнить и мучить меня? — вздохнул он.

— Доставляет, не буду спорить, –признала она сразу. — Имей вы планы на мою сестру, я бы и не посмотрела в ваше сторону. Но вы, очевидно, приехали, чтобы не скучно провести время. И соблазнять меня — ваша идея. Я всего лишь включилась в игру и дополнила правила. Разве у меня нет такого права?

Он бы мог сказать, что именно так — права у неё нет. Они видели в ней приз, а не равноценного участника. Какие права у приза? Но эта женщина призом не стала, и с этим ему ничего не поделать.

— У меня больше нет необходимости быть с мужчиной из чувства долга, — пояснила она. — Нет и не будет, лорд Конрад. Только какая-то иная причина.

Он всё же поколебался, перед тем как спросить:

— С Шаллем вы были из чувства долга?

Чужие семейные дела всегда запретны. Но он не сдержался.

— Разумеется, — признала она даже с легким удивлением, — он был моим мужем.

— Вам не нравилось, — утверждение, не вопрос.

— Нравилось, — не согласилась она, — это правда. Он был… весьма искусен.

— Гм…

Это ему не понравилось. Хотя насчёт мастерства её супруга он мог не сомневаться, был наслышан.

— Мы больше не будем говорить об Эстоне Шалле, — это она сказала непререкаемо. — Так расскажите же о себе. Что вы любили, когда были ребенком?

— Сбежать из замка к бабке в деревню. Отец не позволял. Я говорил, что моя мать была прачкой, она умерла, когда мне было два года. Отец приказал растить меня в замке, учить и воспитывать так же, как братьев. До определенного предела так же, конечно. О том, что я бастард, забыть было сложно. Мне хотелось свободы, и я убегал. Однажды простудился и чуть не умер, бабушка спасла меня силой своего Источника. Она умела лечить не только знахарством, но и силой, хотя считается, что дело Хозяйки — только хранить. Я тогда не понимал, почему отец её не то чтобы боялся, но уважал. Вам было бы интересно поговорить с ней.

— Она рассказала бы про Источник?

— Именно. Вам ведь ничего не объясняли и не собираются? А обо мне… Да что в моей жизни интересного, моя леди? Ровным счетом ничего. Кстати, это ведь правда, что вы с детства знакомы с королём? — перевел он разговор, вспомнив, что наболтала красотка леди Аурелла.

Вот про это ему было интересно. Она опять рассердится? Хотя на этот раз вопрос звучал иначе.

— Да, Рейнин был сыном наших соседей, — и бровью и повела Иларис. — А когда тётушка Милд забрала меня к себе… В том замке было много детей. Мы играли вместе. Потом Рейнина отдали в пажи какому-то дальнему родственнику. Но он часто приезжал. Он учил меня играть в шахматы и в шашки, иногда поддавался. Я умею играть в кости и метать ножи. Мы ездили верхом. О, это было прекрасное время.

— Эта тётушка Милд…

— Она не родственница, но заменила мне маму, -- Иларис улыбнулась. -- Они были знакомы в юности. Их обеих выдали замуж в дальние земли, по желанию прежнего короля — как знак немилости их родителям. Поэтому она меня и пожалела, наверное. Я была сирота и никому не нужна, даже слуги забывали о моём существовании. К счастью, отец на это согласился, и я была вполне счастлива. Меня не тянуло домой.

— Понятно. Как тут не влюбиться в красавца Рейнина? — вот же, снова он не удержался.

— Нет. Но мы были официально помолвлены какое-то время. Так решили родственники. Потом опять вмешался король Айдарин, и меня выдали на Эстона Шалля. И король с дядей выплатили мне приданое. Это, говорили, был великолепный брак. Вот и всё, ничего больше.

Они молчали какое-то время. Прекрасная возможность поболтать ещё, но расхотелось. Иларис прикрыла глаза.

— Иди сюда, — позвал Конрад, и похлопал себя по плечу. — Знаю, что надо уйти, но не хочется. Давай побудем вместе ещё немного? Это мне нельзя тебя трогать, тебе меня можно ведь?

Он забылся и совсем отбросил предписанную этикетом учтивость, как будто леди была простой девчонкой, служанкой, которую заманили в постель лорда. Вот только да, трогать нельзя! Рассказать кому — не поверят.

Впрочем, он не станет рассказывать.

— А я пока подумаю, как снять твой пояс, — добавил он. — Монахиня говорила про особую молитву. И про то, что для этого надо быть степенной женщиной. Но что может старуха, я точно смогу. Иди же сюда…

И он почти не сомневался, что она согласится. Она нравилась ему, вот так, рядом — куда сильнее, чем издали. Её взгляд, её улыбка, её запах. Он хотел её так сильно, что мутился разум. И казалось, что это просто обязано быть взаимным, иначе слишком неправильно.

— Ты будешь осторожен? — шепнула она.

— Не знаю, но рискну.

— Тогда и я рискну, — она перекатилась на кровати и легла рядом, удобно положив голову ему на плечо. — Недолго, хорошо?

Ну и что же? Не хотелось одиночества. Кажется, если этот мужчина тут, то все тревоги и опасности не посмеют приблизиться к кровати, а вот останься она одна — и сразу…

— Да мою кобылу легче представить монахиней, чем тебя, — сказал он тихо. — Не все для этого годятся, как я понимаю. Даже не думай. Ты будешь моя, и я увезу тебя в Ленгар. Привыкай к этой мысли.

Она только тихо улыбнулась и потерлась щекой о его плечо, обтянутое полотняной рубашкой. Возражать не стала — зачем? Он глупости говорит. Все решено, а намерения какого-то там лорда Бира из Ленгара никому не интересны в данном случае.

Хочется спать?..

Тот огромный ночной мотылёк из купальни так и закружился перед мысленным взором. О Пламя, не надо ей таких мотыльков…

Охоту на кабана, одно из главных событий праздника, Иларис целиком отдавала на откуп заядлому охотнику дяде Эрвику — всё было так, как тому хотелось, она лишь наблюдала и отдавала распоряжения, если требовалось. И оплачивала расходы, разумеется. Дядя, надо сказать, не стремился этим пользоваться, это была её благодарность за поддержку и помощь. И следовало сегодня встать пораньше и убедиться, что всё в порядке — ранний завтрак должен быть выше всех похвал, остальное тоже. Эта мысль её и разбудила.

Разбудила и переполошила, спать сразу расхотелось. Иларис чуть не вскочила, но…

Она поняла, что в её положении есть нечто странное. Её тело сплелось с другим телом, горячим и крепким, и ей в этом положении очень удобно и хорошо. И сильные мужские руки её стиснули и не пустили, едва она сделала слабую попытку отодвинуться. И он, мужчина, улыбнулся и недовольно промычал что-то, не просыпаясь.

Он, лорд Конрад Бир. За окном уже рассветало — они проспали вместе ночь, пусть одетые, но на одной кровати и в совершенно нескромном положении: она лежала фактически на нём, её правое колено было у него между ног, причём голое колено — платье и сорочка задрались совершенно неприлично. Она, вероятно, его безмятежно обнимала — до того, как проснулась, а его ладонь шаловливо нырнула ей аж под сорочку — и у сорочки, и у платья распустились завязки и не представляли собой никакой помехи.

Пламя Ясное, как стыдно. Просто ужасно. Она сошла с ума? Как можно?.. Даже холодные мурашки рассыпались по коже…

Эти мысли и мурашки принадлежали добропорядочной леди Шалль, которая ещё не вспомнила, зачем она надела пояс невинности, да и про сам пояс тоже.

В следующее мгновение она всё вспомнила. Мосты сожжены. Так что умирать от стыда теперь не стоит, пожалуй. Ну проспали ночь вместе, да. И не были близки — совершенно точно. Будь она замужем и они попались бы — это было бы плохо. А так…

Кстати, она отлично выспалась, что удивительно. Да и он, похоже, тоже не страдал бессонницей! Тут другое непонятно — он её трогал, и пояс невинности этому не препятствовал!

Странно же?..

Она снова попыталась отодвинуться, он так же не пустил, а его рука под её сорочкой погладила её грудь, накрыла её, палец мягко обвёл затвердевший бугорок соска — да что это?!

От пояса невинности не было совершенно никакого толку — вот что…

Иларис решительно поймала его руку за запястье и отвела в сторону, сама при этом выскользнула, поспешно отодвинулась. И Конрад открыл глаза, поморгал.

— М-м? Доброе утро, моя леди, — он опять потянулся к ней, заставив её отпрянуть.

— Доброе утро, лорд Конрад. Довольно, хватит... Вы ведете себя неподобающе.

Ощущение, что она сказала глупость, было абсолютным.

— Гм… Правда? — тоже усомнился он, просыпаясь окончательно, и осмотрелся, оценивая обстановку.

— Миледи. Растрепанная и в развязанном платье вы прекрасны.

— Лорд Бир! — возмутилась она.

— Думаете, я шучу? Гм, Иларис… Ваш чудесный амулет больше не работает, я верно понял? — его мысли потекли в том же направлении, что и у неё, — ох, как же я рад!

И он, опершись о кровать, сделал молниеносное движение, одним плавным броском преодолев разделившее их расстояние, поймал её в объятия.

— Лорд Бир, нет! — воскликнула Иларис.

Было поздно — он, возмущенно застонав, упал на нее сверху.

— Лорд Бир… — она, приподнявшись, не без труда столкнула его с себя. — Что с вами? Конрад?! Руки?..

Руки у него опять не работали — как тогда, в первый раз, на балконе.

— Ногами можете двигать? Вам легко дышать? Отвечайте! — она чуть не плакала.

Что, если теперь последствия будут серьезнее — он всем телом на неё упал!

— Могу, могу, успокойтесь, — выдохнул он. — Так, значит…

— Вот как вы могли, ведь знали, что нельзя!

— Подумал, что запоры рухнули. Иногда хороший штурм стоит долгой осады! Не повезло, ну ладно. Не сердитесь…

— Лорд Бир, вы…

Она чуть не сказала, что он болван, но постеснялась. Да и пожалела — бедняга и так пострадал!

С этим следовало что-то делать, причём быстро. У неё дела, а Биру нужно поскорее оказаться в своей комнате. Разбираться со странностями семейного артефакта придётся после. Она поговорит с Виньей. О чем та её не предупредила? Или с матерью Карнелой поговорит, она кузина дяди-графа и может знать про такие вещи. Пока получается так, что бессознательно, то есть во сне, пояс не препятствует делать что угодно, но как только сон прекращается и действия становятся осмысленными, путь и не совсем — вот любят некоторые сначала делать, а потом думать! — тогда защита начинает действовать?

Ну конечно, обниматься во сне ещё можно, но заняться любовью, так сказать, целиком и полностью, и при этом спать — так не бывает! Под зельем разве что. А чтобы обычно, без злостных воздействий, в здравом уме и памяти — про такое Иларис не слышала и не могла себе представить.

Она поспешно собрала волосы, закрутила простой узел на затылке. Он не сводил с неё глаз. И взгляд, когда из него ушла досада из-за неудачи, опять стал чуть насмешливым и этаким ласкающим.

— Вы чудесная, леди Иларис, — сказал он. — Всё больше в этом убеждаюсь. А растрепанная вы ещё красивей.

— Лорд Бир!

— Чистая правда. Вам этого не говорили разве? Какая досада. Одна слепые ослы кругом — печально ведь? Но я вам буду часто это говорить.

— Лорд Бир.

— Каждое утро, хотите? Я с удовольствием буду говорить вам это каждое утро.

— Я подумаю, — развеселилась она. — Лучше скажите, в прошлый раз как долго у вас длилось онемение? Вам нельзя пропускать охоту.

— Недолго, не волнуйтесь. Не придётся ничего пропускать.

Заговорить её, осыпая комплиментами и мороча голову, пока она сама не захочет избавиться от пояса — что ж, это простая уловка. Но пока не действует!

Пусть он попробует ещё.

— Вы можете встать, лорд Бир? — предложила она. — Вам надо уйти к себе. Я помогу…

— Я встану, — он легко поднялся на ноги, оттолкнулся плечом от постели без опоры на руки.

Встал перед ней, глядя исподлобья.

— А кто у нас почтенная женщина, моя леди?

— Что? — она удивилась.

— Сами вы не можете ни надеть пояс, ни снять. Кто почтенная женщина, которая вам помогала? Я узнаю. Наверняка в замке не так много подходящих почтенных женщин.

— Она не станет вам помогать! — Иларис нахмурилась. — Я вам не скажу, конечно.

— Узнаю всё равно. Не бойтесь! Пытать её калёным железом не стану, — он рассмеялся. — Я её очарую и перехитрю. С почтенными женщинами у меня получается.

— Даже не думайте!

— Но мне ведь надо как-то найти решение? Я честно признался, что сделаю. Посмотрел, как вы отнеслись — это раз, вы мне не враг — два. Врагам я свои планы не рассказываю.

— Пойдёмте, лорд Бир, — она легонько подтолкнула его в сторону секретной двери. — У меня много дел.

Открыв потайную дверь, она пропустила его и пошла следом по узкому коридору. Поняла свою оплошность поздно — чтобы открыть дверь в комнату Бира, ей пришлось протискиваться мимо него, даже прижаться на мгновение. Ясно услышать его дыхание, ощутить напрягшиеся мышцы…

Ему бы не дышать и отстраниться как можно больше…

— Я собираюсь снова посетить этот ваш склеп для лишних дев из Несса, составите мне компанию, или одному придётся? — неожиданно сказал он.

— Что? Склеп?! — возмутилась она и даже остановилась, вот в тот самый неподходящий момент, когда они стояли, прижавшись друг к другу.

А он снова смеялся.

— Простите. Но как ещё назвать этот ваш монастырь? Если туда уходят от жизни, значит, это склеп. Да простит меня милейшая настоятельница. Лучше жить босой и голодной, как по мне, зато жить.

Ерунда — добавил он мысленно. Жить в его замке она будет хоть и без здешней роскоши, но не босой и не голодной.

— Вы просто ничего не понимаете в этом, лорд Бир, — спохватившись, она поспешно протиснулась дальше, мимо него к двери. — И я не желаю больше ничего подобного слышать! Это недостойные речи.

— Ещё раз простите. Я много чего не понимаю. И меня мало учили в детстве.

Она открыла потайную дверь, первая прошла в его комнату. Поторопилась выйти.

Быстро сказала, пока дверь закрывалась:

— Выздоравливайте скорее, милорд.

— Вы так добры, миледи, — его слова опять сочились неприкрытой насмешкой.

Подумалось — да что Бир забыл в монастыре? Тогда, уезжая, он выпросил у матери Карнелы приглашение посетить библиотеку. Выяснил, как надевают леди пояс невинности, хотя имя «почтенной женщины», конечно, ему не назовут. Но догадаться можно. Надо предупредить Винью на всякий случай. И вот что: может, он вообразил себе, что та самая «почтенная» — настоятельница? Или придёт к такому выводу. О, это было бы даже забавно, её ему точно не расколоть, зато для него это просто не пройдёт! Да и знает ли мать Карнела способ снять пояс сейчас, без пострига и специальных молитв?

Пока следует скорее привести себя в порядок и идти на кухню, проверить, как там приготовление завтрака.

Биром пришёл за стол вовремя и занял свое почетное место рядом с другими женихами. Жевал холодное мясо и сыр со свежим хлебом и искоса поглядывал на Иларис. Она сидела рядом с дядей, сохранять самый что ни на есть безучастный вид, а потом ушла из-за стола первой.

Она хотела посмеяться и пошутить. Решила наказать… немного совсем наказать мужчину, который имел неосторожность ей понравиться, а потом унизил нелепым спором на золото. Он мог легко отказаться, поставив заодно всех на место, но он согласился, решил получить и её, и золото. Это задевало.

Она захотела его любви… захотела почти сразу. И не видит резона отказываться теперь. Ей ведь не замуж за него выходить, верно? Оплошность с пари она простит, так и быть. Но не сразу. И её самолюбие будет удовлетворено.

Всё верно. Но…

Почему мучает ощущение неправильности? И тянет плакать, хотя она хотела смеяться. И хочется именно любви, а не короткой игры в любовь. Да, любви, настоящей, его любви, и смаковать её долго, наслаждаясь, как редкое кушанье. Говорят, надоедает со временем — да неужто?

Любовь проходит — говорят. Иссякает. Какое счастье было бы — дождаться, пока пройдёт. Насытиться. А это возможно, вообще? Не верится. Но она не узнает. У неё совсем немного времени, а потом…

Как там он сказал — это склеп, раз туда уходят от жизни. Ей придётся притворяться, что это не так.

Каким он был бы мужем? Верным? Или, как Эстон Шалль, завел бы любовниц? Она этого не узнает. Вот и хорошо. Можно пока верить в сказку про любовь и верность.

Почему Рейнин прислал сюда лорда Бира? Он не подходит в мужья Элине, хотя бы из-за происхождения. Всё-таки девушек из Несса не выдают замуж за кого попало. Иларис тоже не благословили бы за него, несмотря на то, что она вдова. Так что же он совершил такого, что король отмёл в сторону вопрос происхождения? Что в нем такого есть?

Она непременно заставит Рейнина признаться. Так или иначе, она ни за что допустит его брака с Элиной. А он?

Бир её искушает, говоря, что увезёт, заберет навсегда, сделает своей, будет говорить ласковые слова. Он ведет себя так, словно Элины нет, точнее, она не имеет для него значения. Да он просто хитрый лис?..

Лучше думать так. Чтобы не искушаться. Что это меняет, в конце концов?

— Тебе его не жаль? Сколько собираешься издеваться над этим мужчиной? Мучить его? — по тонким губам стоящей рядом экономки скользнула усмешка.

Они вдвоем смотрели за окно, на площадь, где собиралась охота. Там распоряжался дядя Эрвик. Там собирались пестрыми стайками нарядные мужчины и женщины. Многие добирались сюда издалека ради этого дня.

— Не жаль, — покачала головой Иларис. — Мне кажется, что ему тоже интересно. Побеждать интересно, правда? А тот, кто испытал бы только досаду, мне не нужен. Такого и жаль не было бы.

Винья не знает про пари на золото.

— Ты ожесточилась, тогда, в Руате, — в голосе экономки ей послышалась горечь. — Это плохо, девочка. Есть мужчины, которых просто можно любить. Я жизнь прожила, я знаю.

Иларис не ответила. Ей не нравилось на самом деле, когда заговаривали о Руате. И чаще вспоминался тот вовсе недолгий промежуток времени, в который уместилось бегство из павшего и разгромленного Бентенура. Про то, что Бентенур пал к ногам другого Бира, старшего, она ни разу за последнее время и не подумала.

Луна, рваные облака. Глаза, глядящие на неё презрительно с опухшего, покрытого свежими ссадинами лица. Его явная неприязнь, почти ненависть — ей так показалась. Её ненависть, которая родилась, вылепилась, окрепла не сразу, а позже. Но к Бирам это, к счастью, не имеет отношения.

Как звали того человека? Его как-то называли его товарищи, разномастный и растрепанный сброд, который он привел с собой тогда. Ей это снилось, но, проснувшись, она не могла вспомнить имя. Ну и пусть, не так-то и хочется…

Она и лицо его не помнит почти. Зато помнится та луна, будь она неладна…

— Смотри, чтобы хоть кольцо не напрасно надела, — сказала Винья. — Играй, кто против. Это для них надо скорей получить своё, а нам, женщинам, вот в этом самое счастье, чтобы дразнить, искушать, и подольше! И лишь потом… Какой-то злодей рода человеческого придумал назвать это обязанностями. Так что играй, девочка. И что-то решится, может быть.

Она словно повторяет былые мысли Иларис. Но та уже чувствует иное. Возьмите себе эти игры, ей захотелось обязанностей! Для них обоих. Скучной рутины, которая длится день за днем и не надоедает. Ну как всегда: чего не может быть, того и хочется.

— Ты желаешь, чтобы он сам догадался, как снимать твой пояс?

Иларис пожала плечами. Посмотрим…

— Знаешь, что меня удивляет? — задумчиво сказала Винья. — Я не понимаю. Лорд Бир кажется человеком, который добился всего скорее вопреки, чем благодаря семье. Семья признала и бросила ему кость, но сначала он стал, кем есть, и они сочли это за благо!

— И что же? — Иларис посмотрела ей в лицо. — И что?..

— А то, что такие люди ведут себя разумно и в меру осторожно, как бы их поступки не выглядели со стороны. А что делает твой лорд? Он открыто пренебрегает волей нашего короля. Другой бы делал это сдержанней. Ты что, не замечала, как он смотрит на тебя? И, главное, как он не смотрит на твою сестру? Тебе это приятно, а приятность усыпляет разум.

— Мне кажется, это в его характере, — Иларис опять пожала плечами. — Пренебрегать чужой властью и бравировать этим.

— Это ничего, если не чрезмерно. Милая, я тут подумала, что мы, наверное, чего-то не знаем.

На площади собирались охотники. Лаяли собаки. Элина прогарцевала мимо окна, у которого стояли Иларис и Винья, на красивой каурой лошади, в седле она держалась изумительно. Рядом с ней, ноздря в ноздрю, ехал лорд Дамир, блестя белозубой улыбкой, что-то оживленно говорил. И вдруг — Иларис увидела это ясно, — сестра покачнулась и склонилась на шею лошади, и начала съезжать с седла, и лорд Дамир, увлечённый чем-то впереди, этого не видел.

Иларис ахнула и бросилась на балкон — выход туда был рядом. Ничего не понимающая Винья — следом.

Элину они увидели не на лошади и не на земле, а на руках Торина Фертаги, без чувств, а вокруг них собиралась толпа. Побежал лорд Фари, воскликнул:

— О, как вовремя подоспел мой оруженосец!

Будто по меньшей мере он сам подоспел вовремя.

— Лекаря в передний зал! И леди Элину тоже, приготовьте, куда уложить, — бросила Иларис, зная, что кинутся исполнять тут же.

Кинулись, конечно.

— Дай сюда, ты не сумеешь удержать леди, — тем временем лорд Эрчибальд сунулся отбирать у Торина обмякшую на его руках Элину.

Торин буркнул что-то сквозь зубы, и ловко оттеснил лорда плечом, направляясь к дверям. Лорд Фари не унимался, что-то выкрикнул и опять сунулся отбирать драгоценную ношу.

— Не мешайте, прошу, милорд, — Торин уклонился и, чтобы уж точно избавиться от помехи, уверенно наступил лорду на ногу, тот даже рыкнул и ругнулся, и отошёл хромая.

Что за дурак! — с раздражением подумала Иларис. Мог бы дальше надуваться и командовать оруженосцем.

Больше ничего не успела подумать.

— Полагаю, что теперь этот красавец будет надёжно исключён из претендентов на приз? — услышала она позади себя насмешливый и совершенно спокойный голос. — За сестру не тревожьтесь, миледи, дорогая моя. Сейчас мой колдун поможет, ваш куда-то подевался, как видите. Девичий обморок, что-то серьезное защита бы не допустила. Мой колдун видит такие вещи.

— Милорд граф? — Иларис круто обернулась.

Какие демоны принесли сюда графа Карса? Хоть и мысли у них оказались так созвучны. Заодно она заметила колдуна Торна, который бегом пересекал площадь — торопился. И впрямь отлучался. Но хорошо, что он тут.

Граф пребывал в отличном настроении, смотрел приветливо.

— Позвольте вашу руку? — он протянул свою. — Кстати, насколько я раньше видел молодого Фари, он так явно дураком не казался. Сердечные дела, и матушка над ухом зудит, — продолжал он потешаться, — последняя причина всего хуже, уверяю. А мальчишка-оруженосец ловок, конечно, но во взбучке нуждается. Ведет себя негодно.

— Ах, простите, милорд, — Иларис опомнилась и бросилась в зал.

Элину уже уложили на застеленную плащами скамью, над ней склонился лекарь и тёр ей виски, и колдун графа был тут — в черном костюме и белоснежной рубашке, остальные держались на некотором расстоянии в рамках приличий. Иларис подошла. Сестру уже привели в чувство, она моргала и не понимала, что происходит, но её щеки слегка порозовели. Как раз появился колдун Торн — к радости Иларис, всё же ему она доверяла. Торн с графским колдуном быстро обменялись приветствиями и принялись на пару водить над девушкой артефактами в виде маленьких шариков.

Чужой колдун успел первый. Он, извинившись, снял с шеи Элины небольшую серебряную подвеску с маленькими красными гранатами и протянул Иларис на раскрытой ладони.

— Миледи, эта вещь наделена силой, вступившей в противоречие с защитными артефактами, которых вашей сестре несколько. Все они пересекаются в своём действии. Очень неосторожно, — и выразительно посмотрел на несского колдуна.

Торн, побледнев, приготовился возразить, но Иларис знаком попросила его не спорить. Она взяла подвеску, покрутила в пальцах.

— Это вещь моей мачехи. Я много лет её не видела. По правде говоря, была уверена, что подвеска давно потеряна. Торн, я хочу знать, какого рода на ней заклятье, и, главное, как это получилось...

— Миледи, мой уважаемый коллега, конечно, разберется и доложит вам, но позвольте мне сделать это сейчас, — графский колдун поклонился Иларис. — Я артефактор, миледи, и прекрасно почувствовал эманации этого предмета. Ошибиться невозможно. Это старый амулет, так называемый «женское благоразумие», был изготовлен в своём нынешнем виде и никогда не перечаровывался, это весьма заметно.

— «Женское благоразумие», — повторила Иларис удивлённо. — И говорите, это всегда было так?

Мачеху она помнила еле-еле, никакого зла от неё не видела. Спокойная и действительно донельзя благоразумная женщина.

— Эли, где ты это взяла? — просила она у сестры, которая теперь следила за ней напряжённым взглядом.

— Я его хранила, вместе со старой куклой, — призналась Элина. — Ты сама поняла, что это мамин. Вчера я показала его тёте Чарите, и…

— И?..

— Ничего. Она удивилась, что я его не ношу. Это же мамин. Я решила носить. Действительно, почему нет?

Тётушка-баронесса стояла в стороне и всхлипывала, поддерживаемая одной из дам, и прижимала к лицу платочек — переволновалась за любимицу. И опять без неё не обошлось! Хотя конечно, плохого она не хотела, кто спорит…

— Да, Эли. Просто не надо было прятать, и следовало отдать Торну на проверку. Не волнуйся, получишь обратно в том же виде, — она протянула подвеску своему колдуну. — Торн, я хочу знать всё об этом амулете и его особенностях.

— Именно так, миледи, — графский колдун снисходительно улыбался. — Мастеру Торну следовало учесть особенности, всего лишь. Опасности нет, миледи. Лучше дать леди Элине отдохнуть. И на охоту этот артефакт надевать не стоит. Рекомендую пока снять с леди всю защиту и надеть что-то совсем простое. Могу предложить…

— Не нужно! — решительно отказался Торн. — У меня есть всё, что нужно. Мастер, благодарю за поддержку, — он почтительно поклонился коллеге.

По его тону и напряженной позе Иларис поняла: почтительность как положено, но доверие — другая песня.

Иларис не любила такую охоту. Соколиную — другое дело. На родине, в Предгорьях, в каждой усадьбе держали соколов. Здесь поначалу было не до того, а потом не захотелось. Но гоняться за зверем толпой, да ещё со сворой собак — так себе удовольствие. Хотя против охоты вообще ей трудно было возразить, потому что егеря регулярно пополняли дичью столовые запасы Несса, и ещё мясо кабанов, оленей и кроликов, а также разнообразной птицы продавалось в городе, отчего неизменный серебряной ручеёк тёк в графскую казну. Но это другое…

Иларис любила долгие прогулки верхом, там ей хватало удовольствия и без азарта и скачки за несчастным зверем. Но мужчины есть мужчины, им это нужно — с азартом, собачьем лаем, визгом и кровью. Далеко не все дамы участвовали непосредственно в гоне и в последнем эпизоде охоты, в случае с кабаном это было всякий раз одно: дядя Эрвик спешивался, ему подавали тяжёлую, его личную рогатину, которая в остальное время висела на почётном месте в Охотничьем зале Несса, — и он выходил один и убивал обезумевшего от ярости и безысходности, покусанного собаками зверя. Иногда он уступал эту желанную и опасную роль кому-то из почётных гостей, лорду-лесничему или министру Кани, например. Иларис всегда беспокоилась, ведь дядя Эрвик уже не молод, а кабан — зверь непредсказуемый и невероятно сильный. Но до сих пор обходилось.

Мясо добытого кабана подавали на пиру на следующий день, Иларис его не ела — ей не нравилось, словно боль и ярость охоты нещадно портили вкус добычи. Но охотники так не считали. Для них это мясо, похоже, было слаще любого другого — от кабана обычно оставалась лишь груда костей.

На этот раз егеря выследили огромного секача-одиночку, пришедшего откуда-то издалека. Дядя и его гости были воодушевлены и счастливы. Обморок Элины забылся сразу, как только колдуны оба постановили, что опасности нет, и Торн принёс для неё простенький защитный амулет. А вдобавок Элина наотрез отказалась остаться на полянке с другими леди, когда охотники погонят зверя. Всегда оставалась, теперь уперлась — и ни в какую, как будто после обморока её силы утроились. Иларис даже подозрительно посмотрела в сторону Торна — что он, простите, на неё нацепил, ничего не перепутал, нет?..

— Ну, Ли-ис, ты ведь сама говорила, что я должна смотреть и делать выводы, — заявила младшая сестричка. — Я хочу видеть всех женихов в самый решающий момент. Может быть, я именно сегодня всё решу?

— Вот этого как раз не требуется! — рассердилась Иларис. — Тебя что, кто-то торопит?

— Да позволь ей, — вмешался дядя, — всё будет хорошо. Вы обе останетесь позади и под защитой, как же иначе. Пусть едет, прошу тебя, Лис.

Дяде Эрвику за счастье было показать себя великим охотником, и чтобы им восхищались все, даже юная племянница.

— Хорошо, — скрепя сердце согласилась Иларис. — Поедешь. Только без глупостей, поняла?

По крайней мере, сестра будет на виду, а это как раз не плохо.

И зачем сказала? Элина не была бесшабашной девчонкой и уж на охоте всегда вела себя, как надо. И так части егерей приказано, забыв про кабана, не спускать глаз с леди. Действительно, уже много лет охоты в Нессе обходились без особых неприятностей, хотя в любой знатной семье в каждом поколении найдётся кто-то, погибший на охоте.

А Конрад охоту любил. И с собаками на крупную дичь, и подолгу одному выслеживать осторожную добычу ему тоже приходилось. У него была крепкая рука, острый глаз и бесконечное терпение. Однажды, давно, он уехал в горы за ирбисом — отцу рассказали о необычайно красивой кошке, которая лихо таскала овец из стад, вместо того, чтобы довольствоваться дикими козами. Отец, глядя исподлобья, хмыкнул — нет, дескать, это не для тебя. А ему и семнадцати не было — мальчишка! Но взвился сразу — да сделаю я это! Потом только понял, что отец подначивал специально. Старший брат расхохотался — да куда ему! Наш герой уже ждёт, когда встанет за женской юбкой!

Ну да, отец уже несколько лет как раздобыл то предсказание — о том, что Конрад получит богатство от женщины или не получит вообще. А перед этим его жизнь будет в руках женщин, и кто знает, не придётся ли ему с жизнью расстаться! Отец рассказал об этом всем, громко, на пиру. Потом мужчины долго шутили, поднимали чаши за то, чтобы Конрад сумел обходить десятой дорогой всех женщин, кроме той, от которой получит богатство.

Он злился. Ему не хотелось богатства от женщины! Потом успокоился — не до того стало. И в конце концов получил свой удел в Левере. Не от женщины. Для начала. Пустое предсказание?..

А тогда он уехал, один. И десять дней выслеживал ту кошку. Иногда видел её следы, и однажды — её саму, но далеко, стрелой не достать. Но они встретились, на узкой тропе, и у него в арбалете была готова стрела, и оставалось только спустить тетиву — это был верный выстрел. Кошка смотрела на него, это была очень крупная, мохнатая, яркая самка ирбиса. Он смотрел, она смотрела. Метнись она в сторону — и её достала бы стрела, он это знал точно. Но она не шевелилась. И он вдруг опустил арбалет. И лишь тогда кошка, мягко стелясь по заледенелым камням, скрылась в расщелине. Стекла, можно сказать…

А он отправился домой ни с чем. Провёл сначала пару дней в горном замке, где отец держал гарнизон. Поохотился с парнями-стражами на диких коз. Он знал почти всех там, ему были рады. Раз десять услышал он о том, как другие ходили на того неуловимого ирбиса. И никому не сказал, что сумел буквально подержать его на кончике стрелы.

Не убил же. А «почти» — не считается.

И отцу не сказал. Над его неудачной охотой, как водится, позубоскалили и забыли. А позже, когда он навещал бабку в деревне, случилось вот что…

Вечером, еще не совсем стемнело, в дверь постучали. Бабка подхватилась сразу, отворила и впустила гостью — пожилую женщину, опрятно и не бедно одетую, по виду крестьянку из зажиточных, с корзинкой в руках. Конрад поначалу и внимания не обратил — ну пришла к знахарке незнакомка, из другой деревни, должно быть. Постоянно приходили. Он остался сидеть в боковой каморке у тускнеющего окна и плел новую тетиву из конского волоса. Здесь, в деревне, у соседей обитал племенной жеребец, огромный страшный зверь, который по два раза в год в щепы разбивал хозяину ворота, и только бабкины средства помогали сдерживать его нрав. Так вот, к его хвосту, длинному, пестрому, с толстым прочным волосом, Конрад был особенно неравнодушен. И ему строгий хозяин позволял время от времени разжиться заветной прядью. И вот теперь Конрад сидел и плел, пальцы двигались привычно, и смотреть на работу было незачем — и в кромешной тьме управился бы. Он чего только не умел, всё нужное себе делал сам, старался поменьше просить у отца.

А бабка с гостьей поговорили, сидя на кухне, а потом незнакомка вдруг явилась к Конраду в каморку — откинула полог на двери и зашла. Сказала:

— Здравствуй, охотник. Скажи, что тебе подарить?

Он оторопел. Неожиданно получилось, да. Но поздоровался в ответ. Поинтересовался:

— А с чего тебе меня одаривать, добрая эсса? Я ничего не просил, и ни в чём не нуждаюсь.

— Точно? — она прищурилась. — Тогда я тебе добрый совет подарю. И с собой не таскать, и на стенку не вешать, а пригодится, когда время придёт. Ты вот что: непременно отправляйся за вашим фейским мечом. Тогда точно придёшь, куда надо. Это тебе по пути будет, понял?

Конечно, он не понял. Вытаращил глаза. Что за совет, вот так, вдруг? И почему он? Меч этот и братья хотят, и отец редкие сапфиры предлагал кандрийскому королю за потерянный семейный артефакт. Хотя того меча… Конрад видел его на старой картине. Если бы не знать, что артефакт, то и смотреть не на что. Так, игрушка, драгоценными камнями украшенная.

А старуха смотрела и улыбалась.

— Я должен привезти отцу фейский меч? — уточнил Конрад, удивляясь, зачем он вообще слушает эту странную.

— Я этого не сказала. Ты вот за ирбисом сходил, но не привёз же его отцу, — сказала старуха. — Но ведь не жалеешь? Хорошо прогулялся? Иногда дорога нужнее цели.

— Я тебя не понимаю, добрая эсса, — он отложил в сторону работу, встал. — Я не должен добыть этот меч? Только прогуляться предлагаешь?

Старуха была ему по плечо, невысокая.

— Знаю, добудешь, — сказала она с улыбкой. — Ты ведь Бир. Добудешь, не сомневайся, если не передумаешь. В руках точно подержишь. Отец в тебя верит, гордится. Главное, своё не проворонь.

Биром тогда, вообще говоря, Конрад не был — отец законно признал его позже, назвал сыном, дал право на имя. А тогда был — хоть и сын, но никто. Имел обязанности, потому что сын, но никаких прав, потому что непризнанный сын…

— Ну вот и всё, дорогой, — сказала старуха. — Совет ценный, не потеряй, — шагнула к нему и потрепала по волосам. — Не болей, не падай, не спотыкайся…

Кивнула на прощанье, развернулась и ушла. Он проводил её недоумённым взглядом, бормоча что-то в благодарность. Тут же подумал — может, это безумная какая? Ну, пользует её бабка. Бывают же такие, разумом скорбные.

Чуть позже он вышел к бабке в кухню. Та прибиралась, но тут же отложила дела, указала ему на скамью:

— Садись. У тебя что было-то? Рассказывай.

Он пожал плечами — что рассказывать? Но сел, куда велели. Рассказал про недавнюю поездку в горы, про охоту — больше за последнее время и не было ничего.

— Значит, мог убить, да? Точно? — остро глянула бабка. — Ну-ну. Молодец.

— Молодец, что мог? — он уточнил.

— И то и другое. Молодец, что мог, и молодец, что не убил. Это не зверь. Понял ведь? У меня спросил бы сначала. Плохо, если бы убил. А так — и силу свою узнал, и благодарность заслужил, и подарок получил. Всё к лучшему. Получил ведь подарок? Вот и береги, пригодится.

Вот тут он расхохотался. Да-да, подарок, ни подержать, ни на стенку повесить — совет, который и так все в семье знают. Фейский меч добывать, ну конечно!

— Это фея приходила к тебе, — сказала бабка негромко, но он услышал, смехом чуть не подавился.

Закашлялся.

— Фея, — повторила она. — Я с ней давно знаюсь. А теперь она из-за тебя пришла. А ты что думал, какие феи? Она разные. Разные обличья носят и меняют их, как платья. И никогда понятно не говорят. Они не такие, как мы, совсем не такие. Они — Древний народ, и всё у них не просто так. Вот прими, как есть, а там увидишь, что будет…

Кто там знает, что будет, но с тех пор ни разу Конрад Бир не заболел, не споткнулся и ниоткуда не упал, а, к примеру, на войне, да и во всех прочих делах это очень полезное было свойство. Ловкач Бир — его хвалили и завидовали. И подарок феи не был наложенным колдовским заклятьем — колдуны его не распознавали. И он знал, что отправится за тем мечом. Вот, отправился. Но при этом почему-то совсем не думал о совете феи, отцовский завет — вот что это было! Не то чтобы забыл, но — не вспоминал! А теперь вдруг вспомнил тот разговор со старухой в бабкином домике. Скакал верхом среди других охотников по лесной дороге, и всё вспомнил так ясно…

Отправляйся за мечом, но свое не проворонь! — вот что сказала старуха-фея. Ему предсказали богатство от женщины! И отправили в Несс жениться на богатой невесте, как предначертано! Но ведь не женится он на леди Элине. Значит, то предсказание перечеркнуто. Вот и хорошо. И своё он возьмет, тут, в Нессе. То, что хочется.

Шумел лес, стучали копыта, лаяли собаки, вдали протрубил рог, ему ответил другой, ближе — группы охотников перекликались между собой. Кабана, который залёг где-то, вот-вот поднимут, если уже не…

Конрад оглянулся по сторонам, натянул поводья так, что конь поднялся на дыбы.

Что это, подавись им демон?

Лес-лес-лес-лес… Рог пел далеко, еле слышно. Куда подевалась охота?!

Он оказался на круглой солнечной поляне, посреди которой, на большом камне, стояла…

Съешь меня уже, демон — подумал Конрад Бир. А потом выплюнь, будь добр.

Там стояла фея.

Не старуха, нет. Такая фея, про которую рассказывают сказки маленьким детишкам. Очень красивая.

Бир был потрясён, не ожидал — это да. Но не испугался. Ему фей бояться странно, он всегда знал, что родная бабка служит Источнику и с одной феей точно знакома, а вообще, кто там разберёт! Фей бояться не надо, как того же огня — не трогай и не обожжешься.

Фея была похожа на Иларис, и на Элину тоже, впрочем. Волосы другие, более острые черты лица, а так — за родную сестру тем двум можно принять. Это та самая? То есть хозяйка здешнего Источника, прародительница графов Несс? Однако…

Она словно сияла изнутри, светилась молочная кожа, мягко струилась тончайшая материя платья, ожерелье из синих и красных камней на шее переливалось разными оттенками, как живое. А глаза… и вовсе волшебные, в них хотелось смотреть и смотреть, и идти за ней, куда скажет. Обычная, человеческая женщина не может так сиять, что больно смотреть, а глаз отводить не хочется. А эта — необычная, да и вовсе не женщина. Интересно, она тоже может ходить в обличье старухи? Та, помнится, не сияла и не чаровала одним своим видом…

Бир отвёл взгляд и прикрыл глаза, давая волшебному дурману развеяться. Получилось. Сердце ещё несколько раз стукнуло — и разум прояснился совсем, и он понял, как кстати эта встреча! Просто редкостное везение. Фею ведь можно попросить! И уж поговорить точно можно.

Фея медленно подошла, остановилась в паре шаров, на Бира повеяло сладким цветочным запахом. И теперь на неё можно было смотреть, не теряя головы. Хорошо…

— Здравствуй, леди, рад нашей встрече, — он поклонился. — И польщён, что ты пожелала мне явиться.

Вот так, поздороваться — с этого и начинают беседу. Зато обратился этак по-свойски, не возвеличивая, и даже не усомнился, что так и надо. Хотела бы почитания — явилась бы в другом облике.

— И я рада, Конрад Бир, дорогой мой, — мелодично отозвалась фея. — Рада, что ты не испугался.

— Как тебя бояться? Тобой восхищаться надо, — вроде и честно сказал, и польстил. — Но я не ожидал. Зачем я тебе, леди?

А фея расхохоталась звонким колокольчиком. И вдруг спросила:

— А ты всё-таки за мечом пришёл? Молодец.

— Да, пришёл за мечом, — не стал он отрекаться, — как считаешь, я его получу?

— Какие тут сомнения? Тебе сама королева пообещала: получишь леди из Несса — получишь меч. Старайся! — она опять смеялась.

А у него по сердцу царапнуло отчего-то. Он нахмурился.

— Ответь, прошу. Почему королева посулила мне награду за Иларис? Понятно, почему именно мне — только Бир сломя голову бросится за этим вашим мечом. Но зачем так с Иларис? Она ведь внучка тебе, да?..

— Как — так? — фея смотрела на него, в её глазах плясали солнечные зайчики. — Пока она счастлива, точнее, в предвкушении, и это из-за тебя. Молодец, ничего не испортил. Ты хочешь, она хочет. Вы и так неплохо искрите, а если станцевать вместе, разгоритесь ярче. Пока мне всё нравится, Конрад. Продолжай. Я радуюсь за вас. Веселюсь.

— Станцевать?.. — он не сразу понял, что речь не о бале. — Неплохо искрим? Радуешься? Да она смеется надо мной! Как снять проклятый пояс?!

— Конечно, смеётся. Ты над ней посмеялся, когда поспорил на неё с другими мужчинами. Пустил посторонних куда не следует. Не понимаешь? Моя внучка не станет ковриком под твоими ногами. Так что пусть смеётся. А ты хотел, чтобы она сразу пригласила тебя в постель? Фу, Конрад, какой же ты скучный…

Глупость несусветную она говорила! А ещё фея!

— Да нет же, и не думал я смеяться! — воскликнул он в досаде. — Может, не так следовало поступить, но размышлять было некогда! Тогда показалось, что спор этот кстати. Я ведь сюда приехал ради Иларис! Королева приказала. Но теперь мне нужна Иларис не потому, что приказала королева!

— А почему, Конрад? — спросила фея с шаловливым любопытством.

Она хочет, чтобы он стал признаваться в любви? Сейчас? Да что он, дурной мальчишка, что ли?!

— Не хочу, чтобы её обидели, — бросил он. — И не нужен мне ваш меч. У меня есть свой, мне его хватает. Я заберу Иларис. Мне нужна хозяйка моего замка, которая будет матерью моих детей. Лучшей я не найду. А вы как хотите. Она и помнить не станет про короля, королеву и Несс!

Подумал ещё, а не занесло ли его часом? Да нет. Всё вроде правильно сказал.

— Хозяйка замка, — повторила задумчиво фея. — Ты про те стылые башни в Левере?

— Я не дам ей там замерзнуть! И это пока. У меня будут не только те башни!

— Да ты сначала с тем, что есть, разберись! — фея опять смеялась. — И что, руки её не попросишь, свою не предложишь вместе с сердцем? А, Конрад?

Он вздохнул и не ответил. Всё может быть! Фея понимающе покивала.

— Ну вот что, Конрад, — сказала она. — Ты, я вижу, у меня помощь клянчить собрался. И дары предлагать. Нет, давай сам. Пока всё, что есть, мне нравится. Вы, люди, такие забавные бываете! И страсть как любите, когда вас за ручку водят и говорят, что делать! Но ты ведь уже решил кое-что? Что?..

— Ехать в монастырь к настоятельнице, — сказал он, не задумываясь.

На самом деле ведь решил.

— Правильно! — фея захлопала в ладоши. — Молодец. Так и делай. Считай это подсказкой, позволяю!

А он, тугодум, вдруг кое-что вспомнил и сообразил, почему Иларис не наследует Несс, почему тут не нужна! Ведь не все женщины в роду Хранителей могут наследовать Источник. Не у всех есть искра — так обронила как-то бабка. Не сама кровь важна, а вот это. Частичка фейской силы, должно быть. Искра силы в крови.

Иларис старше, скорее всего родилась в законном браке и по родству ближе к прежнему графу, а не наследница Несса и Источника — значит, в этой особой искре всё дело, в фейской силе, которую надо унаследовать. А кто определял?..

— У Иларис нет твоей искры, — сказал он фее. — Ты позволишь её увезти. А Элина получит Несс и спящий Источник. Ведь ты отдашь мне Иларис, фея? Если чем послужить тебе — скажи…

— Только одна из леди носит в себе мою искру, — грустно подтвердила фея. — Да, Иларис твоя, если удержишь. Не спеши предлагать то, что пока не просят. О, тебе пора, Конрад. Поторопись! Спаси его!

— Что?! Кого спасти? — он опять уставился на фею, которая уже рассеивалась в прозрачном воздухе. — Постой, подожди!

У него в ушах ещё звучало: «Да, она твоя, если удержишь».

Ещё раз сильно стукнуло сердце — всё, он один на поляне…

И что это было сейчас? И зачем же так?.. И он ещё не всё спросил! И кого спасать?!

Недалеко, слева впереди затрубил охотничий рог, и до слуха Бира донёсся собачий лай, тот самый яростный лай, когда свора уже обложила кабана.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Фея своевольно отобрала у Конрада большую часть охоты. Теперь он ударом коленей послал коня вперед, и совсем скоро оказался среди знакомых лиц. И сразу услышал:

— Кажется, мы ненадолго потеряли вас, милорд.

Ненадолго! Судя по всему, прошло несколько часов, но этого не заметил никто. Вокруг были его люди — не пришлось ни оглядываться, ни искать. Под всеми — уставшие, взмыленные лошади. И он успел на самый желанный для многих момент охоты — предстояла решающая схватка со зверем.

Кабан стоял посреди поляны, задом к огромному дереву и мордой к наседавшим на него, заходящимся в яростном лае собакам, и явно не собирался отдавать свою жизнь просто так. Это был огромный, мощный зверь с темной, почти чёрной щетиной и внушительными клыками. Одна собака уже попалась на них и валялась в стороне с распоротым брюхом. Еще несколько висели на звере, вцепившись в его бока и в уши. Запах крови и ярости висел над поляной.

Кого надо спасать?..

Бир потянул свой охотничий нож из кожаных поясных ножен, и бросил обратно. Нож с длинным лезвием и острый, как бритва. На него и придётся полагаться, рогатиной Бир владел откровенно плохо — как-то не пришлось до сих пор. Однако у троих его дворян рогатины были наготове.

Нет, для него только нож.

Некоторые уже вложили стрелы в арбалеты. Лорду Эрвику подали рогатину. Сверкающее перо этого тяжелого копья с толстым древком и перекладиной было не меньше локтя длиной. В руку лорда-сенешаля полированное древко легло уверенно, словно страшное оружие весило не больше игрушки. Видно было, что и обращается с ним старик играючи — куда до него Биру.

Всё пока шло, как и должно.

Конрад увидел Иларис и Элину — в стороне, в окружении всадников. Другие женщины и часть мужчин давно отстали от охоты, и, должно быть, как это обычно бывает, собрались на какой-нибудь поляне, где заранее поставили палатки и накрыли столы, и где можно было приятно провести время, а эти две сумасбродные леди…

Под Элиной пляшет лошадь, на лице девушки восторг пополам с ужасом, а Иларис отчего-то смотрит сердито. Но они вне опасности, во всяком случае. И вряд ли это изменится.

Кстати, мальчишки, оруженосца Фари, вообще не было на поляне. Предположить, что тот отстал и прибился к отдыхающим лордам и леди — ну это вряд ли, если девчонка, то бишь леди-наследница, тут. И угораздило же парня! Конечно, от первой любви не умирают. Всё-таки где он?

Но Конрад быстро выбросил из головы мысли об оруженосце, потому что решающий момент настал. Лорд Эрвик с рогатиной наперевес ринулся на кабана, и теперь ему следовало ударить метко.

Кабан увернулся от летящего в него острия, и оно глубоко вонзилось в дерево, а лошадь лорда Эрвика вдруг припала на заднюю ногу и стала валиться на бок — непонятно почему, Конраду показалось, что она повредила ногу. И тут же двое охотников разом выстрелили…

Одна стрела чиркнула по холке кабана, не причинив ему вреда. Другая воткнулась в лошадь лорда-сенешаля, которая захрипела и забилась. Дядя Эрвик закричал, пытаясь выхватить нож. Кабан, стряхнув с себя большую часть собак, ринулся на тех, кого счел основным противником — на сенешаля и раненую лошадь, он ударил мордой лошадь по крупу, подбрасывая её вместе с наездником, и следующей его мишенью был бы именно сенешаль…

Истошно завизжала Элина.

На дальнейшее ушло несколько мгновений, которые подчас всё и решают. Конрад уже преодолел расстояние до зверя — на лошади. Соскочив с неё и перекатившись по земле, он с размаху всадил нож зверю под лопатку. Лошадь теперь была неподвижна, дядя Эрвик хрипел и ругался, и выхватил свой нож, наконец, а в кабана воткнулась еще пара стрел — ему это было уже безразлично. Кто-то орал во всю глотку, собаки лаяли, псари их оттаскивали, лошадь Конрада ускакала в лес…

Всё.

Конрад спас королевского лорда-сенешаля. Не удалась охота, хотя трофей, конечно, добыт.

Впрочем, беду, которая не случилась, забыть нетрудно. Даже сенешаль, прядя в себя, был доволен. Отличная охота, отличный трофей, будет что вспомнить, то есть — всё удалось! Он с чувством пожал руку Биру:

— Вечная моя благодарность, лорд Конрад. Знаете, на вас сегодня стоило посмотреть! Я восхищён. Если смогу что-то сделать для вас… — он был бледен, ему пришлось останавливать кровь, брать ногу в лубки и грузить на носилки, и при этом он не казался огорчённым!

— Я счастлив, милорд, что был вам полезен, — ответил Конрад.

— Вы точно ловкач. Восхищён, — лорд Дамир тоже пожал ему руку. — Кажется, теперь всё семейство невесты на вашей стороне? Не только прекрасная леди Иларис, я хочу сказать?

— Ничего подобного, — ответил Конрад невозмутимо. — Но вы лучше не отвлекайтесь от леди Элины, — и так посмотрел, что соперник, который явно хотел сказать что-то ещё, отвернулся и замолчал.

Лорд Фари поклонился издали, руку жать не стал. Леди Элина смотрела на него сияющими глазами:

— О милорд! Вы не представляете, как мы вам благодарны! Просите что угодно! — в её устах это прозвучало даже провокационно.

Иларис соскочила с лошади и подошла.

— Вы в порядке, лорд Конрад? — она выдернула откуда-то платочек и вытерла ему щёку. — Осторожнее руки… — напомнила, заботливая.

На тонком батисте осталось несколько капель крови. Поцарапался, значит, и не понял, как. Вот уж пустяк.

— В порядке, миледи, — заверил он.

Отчего-то захотелось теперь крепко обнять её и прижать к себе, чувствовать её тепло, её дыхание. И ничего больше, просто обнять, всего-то — что ещё может быть посреди леса и этой толпы?

— Я бесконечно благодарна вам, милорд, — сказала она.

— Признателен за вашу благодарность. Но от вас мне хотелось бы чего-то более осязаемого.

— Например? Ещё кошелек золотых? — пошутила…

— Я буду скромен. Хочу всего лишь повторения вчерашней ночи, миледи. Обещаю быть осторожным и не распускать руки. Согласны?

— Хорошо, — кивнула она. — Но сложно быть осторожным в вашем случае. Разве неудобства… не перевешивают?

— Нет. Действие вашего артефакта кратковременно, удовольствия я получаю намного больше.

— Договорились, милорд.

Иларис вдруг покраснела, что ему чрезвычайно понравилось, он едва сдержал довольный смех.

Она согласилась! На довольно пикантную для себя вещь. Ей тоже этого хочется?..

Ого, да лорд-сенешаль с интересом на них поглядывает, хорошо, что он далеко и разговора слышать не может!

Иларис вернулась к своей лошади, легко села в седло — ей не нужна была помощь. Красивая, сильная, ловкая. Бир невольно отметил это, залюбовался. Он постоянно её замечал, и ничего не мог с собой поделать.

Ему тоже подвели его пойманную лошадь. Дядю-сенешаля уложили на носилки, кабана — на другие, чуть погодя носилки погрузят на повозки.

Что-то будет, — подумал вдруг Бир. Он бы ограничился ночным свиданием с Иларис и увлекательными попытками переиграть её артефакт — попытаться-то можно. Жаль упускать шанс справиться самому. Но ведь будет что-то ещё…

В замке, в своей спальне, Иларис обнаружила доставленное от портных платье. Надетое на деревянный манекен и скромно отодвинутое в угол, оно тем не менее сияло и не позволяло себя не заметить. Тот самый оттенок предгрозового неба, когда оно ещё освещено солнцем, но уже зажато свинцовыми тучами, и его голубизна при этом необычайно яркая и насыщенная, и в ней откуда-то появляется слабый оттенок изумрудной зелени…

Вот такое было платье. Какая-то щеголиха в Нессе умудрилась раздобыть эту невероятную материю. Но кто додумался притащить его Иларис?

Она позвала горничную и велела отнести платье обратно портным. Но стало малость любопытно — кому же его сшили?

Бирта вернулась снова с платьем и заверила, что оно — дли леди Иларис, точно по её меркам. Мастерицы трудились изо всех сил и сшили очень быстро. Леди не нравится? Что-то не подходит?

Сначала Иларис потеряла дар речи, потом сама отправилась в мастерскую, платье несли следом. Там она получила всё объяснения: платье действительно шили для неё, его заказал и оплатил лорд Бир, и он же выбрал эту редкую ткань, отвергнув остальные.

Она была изумлена — он сошёл с ума?! Кажется, он уже намекал, что её унылые наряды достойны костра, теперь решил перейти к действиям? А у неё он спросил? Точно нахал, наглец, и вообще…

Иларис постояла немного перед манекеном, бездумно разглядывая наряди кипя от негодования.

— Может быть, заодно примерите, миледи? — предложила портниха. — Чтобы, если уж что-то не подходит, знать точно…

Совершенно верно, почему бы и не примерить? Она всё равно не собирается это носить.

Платье село, как влитое. Как же жаль. Неудачное хотя бы жаль не было бы. Иларис оставила платье у портных и ушла, решив потом объясниться с Биром — он не должен дарить ей наряды, это вообще никуда не годится!

Это было ещё не всё. Незадолго до ужина Иларис спросила про Элину, и оказалось, что сестра пригласила лорда Бира в комнату дяди Эрвика. Для разговора. Иларис только успела слегка удивиться, как почти одновременно с этой новостью в комнату вломилась тётушка-баронесса Фанети с криком:

— Как вы могли такое допустить?! Как?!

Понять её сбивчивые речи было нельзя, но Иларис, кажется, догадалась, что происходит. Сестра решила действовать самостоятельно.

Да нет, не может быть!

И тут же она сказала себе — как раз может. Невнимание раззадорило сестрёнку. Лорд Бир ей нравится больше всех — это естественно. Иларис ведь он тоже понравился. На самом деле, как это ни смешно было в данном случае — одобрение старшей сестры Элина ценила. И теперь понимала, что у нее беззастенчиво отнимают лучшее. Лучшего мужчину из «подаренных» королём. Ведь по сути Иларис ни на одного из этих «подарков» не имеет права, а Элина вольна выбрать любого!

Иларис изо всех сил постаралась взять себя в руки.

— Да успокойтесь же, леди Чара! — попросила она холодным, не своим голосом, — что решила Элина? Что она вам сказала?

— Что она сделала выбор и выйдет за Конрада Бира! За бастарда из Руата! Это ужасно! Почему я дожила до такого? Она отправилась объявлять о своем глупом капризе лорду Эрвику и остальным! И не стала меня слушать! Меня! А ведь я люблю её, как дочь! Вы понимаете, что происходит? Этот негодяй коварен, он специально дразнил неразумную девочку, чтобы разбудить её чувства! Он только притворялся, что она его не интересует! Король… о, король ещё пожалеет… Я поняла бы, если бы ей понравился лорд Дамир! Разве он не привлекателен?! Лорд Конрад просто урод с ним рядом!

— Мы ей разрешили выбирать, вот она и выбирает, — сказала Иларис. — И это с согласия короля.

«Что Бир ответит? — вертелось в её мыслях. — Что он скажет?»

Ревность царапала — Иларис уже привыкла считать его своим. Да, это неправильно, кто спорит! Но если Конрад сейчас согласится с решением Элины, то это значит, что он действительно отменный лжец. Уже поэтому Иларис ни за что не допустит их свадьбы!

При том, что он сегодня спас от смерти дядю Эрвика. И достоин их вечной благодарности, разумеется! Это само собой — благодарности достоин.

— Это вы ей разрешили! Какая глупость! — бушевала баронесса. — Так сделайте теперь что-нибудь, вы! Лучше всего ей принять предложение графа Карса. И вообще… Подумайте сами! А лорду Биру отказать, срочно. Ещё не поздно что-то сделать, вот увидите. Скажите ему, что… Ведь объявлено, что на выбор отводится месяц! Нельзя объявлять решение раньше времени! — она покраснела и тяжело дышала, раздувая ноздри.

Иларис спохватилась — как бы тётушке не стало дурно, ещё не хватало! Она схватила со стола кувшин с водой, налила воды в стакан:

— Выпейте, прошу вас! Бирта, быстро пошли за лекарем, пусть захватит свои настойки! Скажи, что баронессе нехорошо!

— Ах, оставьте! — стакан полетел на пол, вода разлилась. — Делайте что-нибудь! Скорее!

— Да успокойтесь же! Прямо сейчас они не отправятся венчаться! — попыталась Иларис достучаться до её разума, и налила ей ещё воды, и на этот раз насильно заставила выпить.

Горячие выступления баронессы за графа, вообще говоря, звучали странно. Всерьез утверждать, что юная девушка и мужчина почти втрое её старше — отличная партия друг для друга? Притом, что за этой девушкой — титул и графство, то есть она и без такого жениха ничего не потеряет? Добавить ещё то, что её дети не будут наследовать мужу, потому что у того уже есть наследники. Они будут наследовать только ей. Если бы граф Карс был бедным лордом, результат был бы тем же. Если смотреть с этой стороны, то решение короля как раз понятно!

Если граф получит ещё и Несс -- его влияние в Кандрии, конечно, возрастёт. И король этого не хочет — зачем чересчур поднимать кого-то из своих вассалов?

— Кажется, вы раньше убеждали мою сестру не соглашаться на «старых» женихов, — заметила она. — Вы ратуете то за одно, то за противоположное. Я вас не понимаю, леди Чара. К тому же граф Карс недавно сделал предложение мне. Так что как жениха Элины его можно не рассматривать.

— Что?! — поразилась баронесса. — Вам? Вы шутите?!

— Я совершенно серьезна. Графа исключаем. Лорд Конрад вам не нравится. Мне любопытно, из оставшихся двоих кого бы вы предпочли?

Вопрос баронесса, скорее всего, даже не услышала.

— Но вы не можете принять предложение графа! — завопила она. — Вы должны удалиться в монастырь!

— Леди Чара, я не давала обетов на этот счёт. Лишь сообщила о намерении, не более. Могу и передумать. Почему все убеждены, что я чего-то должна?

— Вы не выйдете за графа!

— Почему? — деланно удивилась Иларис. — По положению мы с графом равны. Мой муж был сыном герцога. Граф вдовец, я вдова. Наверное, мы были бы прекрасной парой, — это была шутка, только шутка. — А почему вы хотите, чтобы Элина вышла за графа? Мне очень интересно.

Теперь ей, невзирая на всё остальное, было смешно, и захотелось подразнить тётушку. И всеобщая уверенность, что она что-то должна, уже порядком раздражала. Хотя, конечно, она в этом сама виновата…

— Я отказала графу, — добавила Иларис. — У меня есть личные причины не выходить замуж. Не беспокойтесь.

— Вы нездоровы? И не согласитесь жить в Нессе на попечении сестры. Монастырь для вас лучший выход, если не… если вы не… вы не можете выйти за графа! И потом, о каком своём намерении вы говорите? Все знают, что вам приказано!

— Восхищаюсь вашей осведомлённостью, леди Чара. Да успокойтесь же, прошу вас. Всё будет хорошо, — она подхватила баронессу под руку и подвела к прибежавшему наконец лекарю. — Дайте леди чего-нибудь, она переволновалась. Ей нужно поспать.

А сама отправилась к лорду Эрвику — узнать, что же там произошло.

Что-то произошло, разумеется. Дядя лежал на кровати, пристроив на подушки перевязанную ногу, и был расстроен. Он был отважным воином, если требовалось, но мягким человеком дома и терпеть не мог любые семейные неурядицы, а женские слёзы приводили его в состояние беспомощности. Элина рыдала на коленях у кровати, он гладил её по голове.

— Ах, Лис, — при виде старшей племянницы он вздохнул с заметным облегчением, — Жаль, что тебя тут не было. Лорд Бир, он… Я не понимаю… Он пожелал поговорить с Элиной наедине. Я так и не понял, что он ей сказал. Но очевидно не выразил согласие. Лис, тебе следует поговорить с лордом Биром...

— Что случилось, Эли? — она присела рядом и обняла сестру. — Что он тебе ответил?

— Он сказал… Он сказал, что я восхитительна, — выдохнула Элина. — Он так и сказал. Что любой мужчина был бы счастлив стать моим супругом. Но он… но он… — она снова стала всхлипывать.

— Что — он? — поторопила Иларис, крепче обняв сестру.

— Он не может на мне жениться. Он так и сказал — не может! Это против их семейных традиций!

— Против традиций? — озадачилась Иларис.

— Гм, — сказал дядя Эрвик.

— Он не стал объяснять это королю Рейнину, потому что дорожит его милостью и желает ему служить. Да, он так и сказал. Он решил, что всё равно его шансы жениться на мне ничтожны, и решил постараться не быть избранным. Решил сделать вид, что ему нравишься ты… — сестра спрятала лицо на её плече.

— Это он тоже так сказал? — насмешливо уточнила Иларис, немного задетая, конечно.

— Прости, — всхлипнула сестра. — Тебе ведь всё равно в монастырь. И он не может нравиться тебе, правда? Он бастард, тётя говорит. Он только испортит нам кровь… Он… Он обманщик!

— Чушь какая, — фыркнул дядя. — Он постеснялся объясниться с королём? Чушь.

Так или иначе, Бир отказался. От этого Иларис стало легче дышать.

— Не испортит он кровь, — недипломатично заметил дядя. — Я бы отдал за него дочь. На такого зятя можно положиться. Но графства Несс для него, может, и многовато, конечно. Кстати, я слышал, что есть такой обычай у горных племён — не жениться на девушке, если её приданое больше, чем имущество жениха. Если так, жениху надо отправляться на войну и добывать недостающее. Об этом у них столько песен, что за вечер не переслушаешь. Но сын Левера тут причём?

— Его мать служила прачкой в замке его отца, — пояснила Иларис. — Может быть, она из тех самых племен. А отец признал его поздно. Видимо, он привык жить по обычаям матери.

— Прачкой?! — Элина опять всхлипнула.

— Гм… Понятно, — вздохнул дядя. — Но это не отменяет того, что он солгал. Мне жаль, но, полагаю, он должен уехать. Скажешь ему сама, Лис? Конечно, правильнее мне взять это на себя.

— Нет, — сказала Иларис спокойно. — Он останется. И мы все забудем о том, что здесь произошло. Просто разговор, не более того. Мы обещали объявить решение через месяц, не следовало делать это раньше. Постараемся не привлекать внимание к тому, что Элина нарушила наше условие. И тем более к тому, что лорд Бир отказался от оказанной ему чести. Кто был свидетелем всего этого?

— Никто, по сути, — закивал дядя, — и это очень хорошо. Пожалуй, Лис, ты совершенно права. Прогнать Бира, устроить шум — разговоров будет по всей Кандрии. Про такие события, как этот наш отбор, будут сплетничать, а уж если что-то случится — пиши пропало, выдумают такое, что потом от баек не отобьешься.

— Но я… перед этим объявила всем… — растерялась Элина.

— Не страшно. Ты передумала, — пояснила Иларис. — Всё же имей в виду, Эли, что ты пока не имеешь права решать такие вещи, так что твое предложение Биру силы не имеет. Решаю я, как твой опекун. Или его величество, конечно.

— Ты объявила всем, что передала решение мне! — взвилась Элина. — Ты объявила! И теперь возьмешь свои слова обратно?

— Тише, девочки, тише, — поморщился, потирая руки, лорд-сенешаль. — Эли, ты ведь должна понимать такие простые вещи. В твоем возрасте твоя бабушка уже имела кучу детей, а ты ведешь себя как ребенок! Иларис и так тебя балует. Ты выбираешь, но без её одобрения твои решения недействительны. Она обещала одобрить, это так, но формально…

— И ты даже его не выгонишь, Лис! Ты не выгонишь его, потому что… — она осеклась, посмотрела на дядю Эрвика и замолчала.

— Это всё неважно, дорогая, — подвела итог Иларис, — давай закажем горячего взвара с ромашкой, чтобы хорошо спалось, и я провожу тебя в спальню. А завтра, если хочешь, поговорим ещё. Завтра всё покажется в другом свете.

— Не надо провожать, я хочу побыть одна, — покачала головой Элина, — а взвар пусть принесут. И я не желаю больше видеть лорда Бира. Никогда! Я не стану больше ни гулять с ним, ни обедать!

— Хорошо, пусть так, — та стала возражать Иларис.

— Останься, Лис, — попросил дядя Эрвик. — На несколько слов.

Когда Элина ушла, Иларис присела на край дядиной кровати.

— Вот что, девочка моя, — он явно был смущен. — Будь я женщиной, нам было бы проще об этом говорить. Из тебя со временем получится прекрасная настоятельница монастыря. Хотя, ты знаешь, я предпочёл бы и впредь видеть тебя хозяйкой большого замка.

— О чем вы, дядя? — удивилась Иларис.

— Люди любят придумывать то, чего нет. Лучше найди способ отослать лорда Бира из Несса, пока не зашло далеко. А я завтра же напишу её величеству. Пусть король под благовидным предлогом отзовет Бира к себе.

— Напрасно вы беспокоитесь, дядя, — Иларис пожала плечами. — Но как хотите, конечно.

Никто уже ничего не изменит…

Вернувшись к себе, Иларис застала дивную картину: Конрад сидел на ковре возле кровати — так же, как и в прошлый раз, — а горничная подавала ему горячий молочник на травах. Они оба, кажется, пересмеивались и ничуть друг друга не смущались.

Нет, в своей Бирте Иларис не сомневалась, она не станет болтать даже по секрету подружке. Но каков этот лорд из Левера!

— Ах, миледи! — при виде хозяйки Бирта чуть не подпрыгнула и не уронила поднос.

— О, миледи, добрый вечер, — Конрад одним движением поднялся на ноги, и посмотрел на неё так, что…

Иларис поняла, что ей не хочется беспокоиться ни о чём.

Она отпустила горничную, и налила молочника себе — на подносе, помимо кувшинчика с напитком, были и лишние чашки. Молочник, помимо трав, имел заметный винный привкус. И всё равно был очень вкусным.

— Это вы заказали, лорд Конрад? — она отпила из чашки.

— Да. Хочу напоить вас немного, леди Иларис. Мои цели вам известны, впрочем. Всё честно.

— Вы сама честность. И не женитесь на девушках богаче вас.

— А что мне было врать вашей сестре? — резонно поинтересовался он. — Или я должен был признаться, что не хочу на ней жениться?

— Не знаю, — Иларис пожала плечами. — Но странно, что вы не хотите. Вы за всю жизнь не добьетесь того, что получили бы одним махом. Мало кто добьется. Вам выпало редкое везение, лорд Бир.

— Я не люблю везения, леди Иларис. Точнее, не доверяю. Стараюсь всё делать сам, и так, как хочется. Иначе получается полная ерунда.

— Чего же вам хочется?

Она догадывалась, что он ответит. Угадала.

— Чего хочется — не позволяет ваш удивительный пояс. Так что придется немного подождать.

— Немного?.. — она и забавлялась, и грелась под его ласковым, чуть насмешливым взглядом.

Так давно в её жизни не было ничего подобного!

Многие мужчины стали бы злиться, демонстрировать нетерпение. Наверное. Она не многих знала, но ей казалось, что большинство мужчин такие. Тогда ничего не получилось бы. Но Конрад Бир был лучше всех — пока.

— Немного, — повторил он уверенно, помня про подсказку феи и про то, что он раздобудет тайну золотого замочка уже завтра.

Очень постарается, во всяком случае. Феи себе на уме, но не обманывают. Хотя их слова так можно вывернуть — себя забудешь! Но он действительно постарается…

Он взял чашку из руки Иларис, их пальцы неосторожно соприкоснулись — и ничего. Как интересно. Такое легкое прикосновение — не в счёт?

— Надеюсь, мне не прикажут теперь покинуть Несс, леди Иларис? Я этого ждал, сказать по правде.

— Нет, лорд Бир. Где ещё я раздобуду такого отважного любителя воевать с моими семейными артефактами? К тому же за короткий срок. Времени у меня немного, увы.

Если бы ещё недавно Иларис сказали, что она будет говорить такие слова еле знакомому мужчине — да, по сути ведь они еле знакомы! — она бы не поверила. Сочла бы за оскорбление.

— У нас ещё будет сколько угодно времени. Но да, незачем его терять попусту. Я сегодня немного помог вашему дядюшке, и рассчитываю на долгую и горячую благодарность, моя дорогая леди. Начнем сейчас? — и он, продолжая так же улыбаться, медленно убрал руки за спину.

Ей осталось шагнуть к нему, положить руки одну ему на затылок, другую на плечо — так было удобно. И поцеловать. Получилось долго и, наверное, горячо — во всяком случае, у неё самой перед глазами заплясали радужные мушки. А у него…

Ну разумеется, Иларис стояла слишком близко и не могла не ощутить, как в её живот неудобно уперлось нечто жесткое.

— Перейдём на кровать — предложил он слегка охрипшим голосом.

— Стоит ли, милорд? — притворно усомнилась она. — Я не хочу неприятностей для вас…

— Ну уж нет, меня ждут приятности. Вам не отделаться столь малым, моя экономная леди.

Он обошёл кровать Иларис и прилёг на край, удобно подбил под голову одну из подушек, и приглашающе похлопал себя по плечу.

— Идите сюда. Я вас не коснусь, я осторожен. Спать на кровати вместе приятно, не станете же отрицать?

Ну да, ей можно. Лечь рядом, обнять. Ей всё можно, это ему не позволено ни одного движения в её сторону. И какой шутник-колдун зачаровывал пояс? Надо попросить Ваппи поискать в документах…

Иларис проглотила смешок, подошла и тоже легла на кровать — как в прошлый раз, не раздеваясь. Придвинулась к Биру, положила голову ему на плечо. Он довольно улыбнулся.

— Лорд Конрад, вы умеете торговаться и уговаривать. У вас в роду были герцоги, горцы, знахарки. Купцов не было?

— Были, конечно, — тут же согласился он. — Да чего их искать, вы попробовали бы купить у моей бабки овцу и при этом сбить цену! Ручаюсь, только дороже заплатили бы!

— Понятно, — она уткнулась лицом в его плечо.

— Лягте так, чтобы удобнее было целоваться, — предложил он. — Хотя бы один раз ещё, м-м? А я потом расскажу вам, как встретил вашу фею в лесу.

— Кого? — так и подскочила Иларис.

— Фею. Вашу родственницу.

— Лорд Бир, не надо так шутить!

— Какие шутки? Клянусь честью. Вот, и кто меня за язык дергал? Все равно рассказал бы, но вы бы не отвлекались. Если не поцелуете, не расскажу…

— Расскажете. Сами только что обещали, — подыгрывая ему, возразила Иларис. — Послушайте, я могу даже вас укусить, а вы и пошевелиться в ответ не сможете! Не боитесь?

— Напротив, воодушевлён. Кусайте, — он повернул голову, подставляя шею, даже глаза сверкнули, словно она и впрямь предложила нечто воодушевляющее.

Ну и ладно! Она укусила. Не сильно, конечно, и ниже, у ключицы — помнила, что видимых следов остаться не должно. Он вздрогнул, но улыбался, его руки напряглись, но не дёрнулись и к ней не потянулись. Он держался…

Иларис подвинулась выше и снова соединила свои губы с его. Поцеловала, опять пробуя на вкус. Целовала, как лакомилась, нежно, не торопясь, прикусывала, трогала языком — она сводила с ума, этой неторопливостью в том числе. Он сейчас в два счёта кинул бы её на спину и оказался сверху, и впился бы ей в губы совсем не нежно — на нежность его уже не хватало. Тоже безумно хотелось прикусить губами нежную кожу на её шее, и опуститься ниже, смять руками эти заманчивые полушария под её платьем и сдернуть корсаж вниз, и целовать там, забыв про всякую осторожность! Ну а её юбки — вообще не препятствие, их всего лишь поднять ещё немного, проведя ладонью по гладкой коже ноги, от колена до…

Демоны. Даже в глазах потемнело.

Она тоже остановилась, откатилась в сторону.

— Достаточно, милорд.

Они смотрели друг на друга. У неё — тоже взгляд помутневший и слегка безумный, вот прямо сейчас и бери её голыми руками…

— Продолжайте, — тихо предложил он. — Не останавливайтесь. Вам ведь можно.

— Продолжать? — она поморгала, словно стряхивая остатки сна и приходя в себя.

Она его не поняла.

— Да. Вы ведь хотите. И знаете, что делать. Пойдем до конца? Не бойтесь. Иларис… — её имя он произнёс так, что мурашки по коже…

— Что?! Нет… — вот теперь она смутилась, — вы не удержитесь и пострадаете. Невозможно.

— Вот и выясним это! Иларис, вам понравится…

— Нет, — она поспешно отодвинулась.

Для женщины, которая до сих пор знала лишь одного мужчину, и то в полумраке супружеской спальни, такое было чересчур. Взять на себя главную роль? Муж ей такое не предлагал, а других наставников не было. Да возможно ли это вообще? Это неестественно!

— Не убегайте, — Конрад разочарованно перевёл дух. — Пожалуйста, не убегайте, я пошутил. Возвращайтесь, — он вытянул руку поверх подушек.

Да, хотел, чтобы она вернулась. Зацеловать и затискать её тоже хотел — хотя бы это. Про большее даже думать было больно. Кровь в жилах пенилась, как та вода, что падала на лопасти его мельницы. Знал бы, что прямо сейчас, ночью, его впустят в монастырь и дадут поговорить с настоятельницей — отправился бы прямо сейчас. А пока можно бы кухаркам дрова нарубить, дома он так бы и сделал. А здесь это удивит народ. Ещё вариант — оседлать коня и одному умчаться за ворота, в луга. Ночь лунная и можно хорошо размяться. Его, конечно, выпустят, а потом впустят, и вопросов лишних не зададут. Здесь граница далеко, и запираться особенно не от кого…

Он думал об этом, продолжая лежать и смотреть на Иларис.

— Поговорим про фею? — напомнила она.

— Конечно. Что же нам остаётся? Только поговорить. Идите сюда.

И она легла рядом, положила голову ему на руку.

Она не такая уж стеснительная, его леди. Сразу подпустила так близко, но… и всё на этом. Не факт, что подпустила бы, не будь того недоразумения в первую ночь. Ему просто повезло.

— Кто разжигает в Нессе костёр на Новогодье? Кто рубит для него дрова? — полюбопытствовал он.

Ну да, недаром ведь подумал о дровах.

— За дрова я плачу дровосекам, — ответила она. — А костёр разводят дядя Эрвик или кто-то из наших кузенов. Они, конечно, ради ритуала разрубают одно полено.

— Я так и думал, ради ритуала, — хмыкнул он. — Вот что, неужели у вас не было ни одного любовника? Я стану первым? Жаль.

Ему хотелось услышать ответ из её уст. Нет, важнее даже не слова, которые он скажет. Важнее увидеть…

— Вам жаль? Вы разочарованы? — Иларис не знала, рассмеяться или рассердиться.

Он прямо намекает на её неумелость? Он прав, пожалуй.

— Немного, — он серьезно кивнул. — Я теперь хочу сразиться с каждым вашим любовником по очереди. Признайтесь, кто они, я их хотя бы потрепаю и мне это будет приятно.

— Лорд Конрад, если это шутка, то она никуда не годится, — нет, она не рассердилась, как ни странно.

— Я действительно хотел бы сразиться за вас, — он не унимался. — Значит, ни одного? Точно?

— Точно. Моя приёмная мать — самая строгая и добродетельная женщина в Кандрии, и самая безупречная, — она улыбнулась тепло. — Видимо, я всю жизнь брала с неё пример. Я ведь рассказывала вам про тетю Милд, которая меня вырастила?

— Да, что-то припоминаю. Вы нас познакомите? Я хотел бы сделать ей подарок. В благодарность за такую дочь. Вы слишком хороши для меня, должно быть, но будете моей всё равно.

— Конечно, — с готовностью кивнула она. — Только снимите мой пояс. Я и куча золота будем ваши.

Ну вот. Он вздохнул и не стал объяснять, что имел в виду не это. Спросил:

— А король? Вы по-прежнему неравнодушны к королю?

Неважно, что она скажет — в её глазах он увидит ответ. Хотел бы увидеть. Но нет, зря он об этом заговорил! Несколько слов — и всё изменилось.

— Я не влюблена в короля, — она села на кровати и посмотрела холодно.

«А король в вас?»

Он чуть не сказал это вслух. Хорошо, что не сказал. Зато добавил:

— Тогда я понял, кого хочу убить. Наверное, мне придётся спросить у полной луны, или вы сами скажете? Кто так сильно вас расстроил тогда? Я хочу с ним сразиться. Вы его до сих пор не простили, вам не будет его жаль. Ведь так? Значит, он заслужил. Расскажите про него.

Иларис спрыгнула с кровати и встала, скрестив на груди руки.

— Уходите, лорд Конрад. Просто — уходите. Уже поздно, вам незачем тут оставаться.

— Простите, Иларис, — сказал он с запоздалым раскаянием. — Этот негодяй обидел вас. Я должен знать, кто это! И заставлю его ответить! Но — простите. Ни слова больше… Он будет наказан — вы обрадуетесь?

— Замолчите, лорд Конрад, — сказала Иларис. — И никогда больше не говорите со мной об этом. Никогда, вы поняли? Уходите. Я желаю выспаться сегодня.

— Хорошо, как скажете, миледи, — он рывком поднялся с кровати. — Встретимся завтра, тогда и поговорим про фею. Доброй вам ночи.

— Доброй ночи, лорд Бир, — уронила она так же холодно.

Он подумал, что, пожалуй, тоже попробует выспаться перед завтрашней поездкой к настоятельнице.

Доброй ночи — легко сказать! Иларис не спалось. Она даже не стала раздеваться на ночь — невиданное для неё раньше дело. Так и лежала среди подушек в домашнем платье. И свечу оставила гореть. Ту подушку, что была под головой Конрада, притянула к себе, обняла, прижимаясь.

Ему надоест, и он уедет из Несса. С чего она решила, что снять её пояс вообще кому-то по силам? Артефакт и создан так, чтобы его нельзя было снять! Конраду не нужна Элина. Ему, получается, ничего здесь не нужно. Разве что золото, которое лорды поставили на неё. И она тоже поставила. Она была не в себе, что ли?..

Однако она ни капли не раскаивается. И хочется довести дело до конца. Пусть бы он честно выиграл этот их маленький поединок.

Если знать, что дело лишь в золоте — пусть бы он убирался немедленно. Но послушать его — и сердце тает. Он убеждает, что ему нужна она, что он заберет её отсюда в свой край. И в его словах нет сомнений. И хочется верить. Хотя его планы не сбудутся — Иларис не быть хозяйкой в его доме. Но это всё потом. А пока…

А пока ей даже кажется, что она счастлива. Напоследок. Пусть это будет.

Неразумно, да? Кто-то скажет: где женщины, а где разум!

Всё хорошо. Нет, правда, всё ведь будет хорошо?

А если бы Конрад и впрямь убил того разбойника, имя которого собрался спрашивать у луны? Она бы не стала плакать — наоборот! Пусть бы его убил кто угодно — она бы порадовалась. Тот человек, наверное, всё время ходит недалеко от смерти — его запросто могли бы убить. Получив такую весть, она прикажет вывесить флаги на всех башнях и открыть винные погреба для всего Несса. Наденет платье не хуже того, которым вздумал осчастливить её Бир. Кстати, не забыть поговорить про платье…

Законы Пламени — не держать зла, не желать смерти…

Не всегда это легко — чтить законы Пламени.

И знает ли его имя хотя бы луна? Иларис точно не знает. Иначе король Рейнин, пожалуй, нашел бы разбойника легко. Так же, как король и его люди на редкость вовремя вытащили её из другого разбойничьего лагеря — её уже продали, чтобы везти невольницей в Джубаран. А до этого она подцепила черную лихорадку, блуждая по чужим ей лесам и дорогам Руата, и выжила лишь благодаря одной знахарке, которая, кажется, и колдовства тоже не гнушалась. Племянники той знахарки её и продали, когда стало ясно, что она выжила. Цепь таких мерзких передряг пришлось ей миновать, но они все слились в одну серую ленту — она выбросила их из головы, не думала и не помнила. Помнила луну. И, немного — того разбойника. Потому что с них для неё все это началось…

У тётушки Милд не было любовников. Однако Иларис не слышала, чтобы та осуждала кого-то за их наличие. Может, и свою не слишком разумную приемную дочь она тоже не осудит? Вот и Вилья говорит — Милд поможет поможет сбежать и спрятаться. Если родится ребенок. Но ребенка не будет, конечно, этого Иларис не допустит. Есть ведь такое полезное кольцо с дивным кроваво-красным рубином! Откуда, интересно, оно среди семейных артефактов?

Ночь. Время для пустых, дурных мыслей. Для глупых опасений. Для пустых сожалений и нелепых мечтаний. Для всего безумного и тёмного. Утро метелкой сметает всё это прочь, наводя свой обычный порядок. Ночь — чтобы спать…

Свеча замигала, и Иларис приподнялась, чтобы снять нагар.

Пятно на стене. Неровное. Вот, оно пошевелилось! Взмахнуло крыльями. Ночной мотылёк, пестрый, большой. Подлетел, сел Иларис на плечо, но она не успела накрыть его ладонью — он сорвался прочь, в открытую дверь.

Почему открыта настежь её дверь?!

Иларис спрыгнула с кровати и бросилась следом. По темным лестницам — и ни разу не споткнулась. Во двор. К западным воротам. Они распахнуты, и никто не задержал безумную леди! Дальше, по дороге. В лес. Мотылёк летел, петляя, хорошо видный в лунном свете — опять лунный свет! Но теперь ей не было дела до луны в небе. Она уже не шла — бежала…

Вот место, с которого она увидела Конрада Бира посреди двора в Перрадоре. Тропа уходит вниз, так чего медлить?

Иларис побежала вниз.

Перрадор. Заброшенный замок с Источником. Пропавший было мотылёк опять замелькал перед ней. Двор, мощёный камнем…

— Ну, здравствуй, дорогая.

В нескольких шагах стояла женщина — та, похожая. Это её Иларис видела в чёрном водяном зеркале.

Фея? Конечно, кто это ещё может быть?

— Ты — фея этого Источника?

Странно, конечно, называть источником площадь посреди замка. И как правильно обратиться к фее, Иларис тоже засомневалась. Миледи? Ваша светлость? Миледи — самое очевидное, раз она здешняя хозяйка, но это слово теперь показалось неподходящим, даже не хотело выговариваться. Иларис обошлась без обращений — и это было правильно.

— Нет, не я, — фея покачала головой. — Но это я создала его когда-то. Вырастила.

Вот тебе и раз, как будто Источник — это цветочек.

— Как это вырастила? — решила уточнить Иларис.

— Просто. Вначале был один крошечный ключик силы. Я его оберегала, собирала в него другие такие же. Так он и рос. Чаще такие ключики находятся в каком-нибудь ручейке, потому что вода сама по себе тоже сила. Получается источник воды и Источник вместе. А мне захотелось тут, перед своим порогом.

— Ты жила в Перрадоре?

— Да, — фея кивнула утвердительно. — Тут не всегда был замок. Его и построили, когда Источник разросся. Уже при моих внучках.

При внучках. Правильно, Иларис ведь тоже внучка, получается. Но как считать бабкой эту молодую и красивую?..

— А как тебя зовут? — спросила Иларис.

— Это тебе не надо знать, дорогая, — фея загадочно улыбнулась. — Ты ведь хочешь потрогать источник, как твой лорд тогда? Хочешь услышать?

— Хочу, очень хочу! — сразу согласилась Иларис.

— Так иди. Трогай.

Иларис присела в том месте, где самый малый круг обозначал центр площади, и прижала ладони к брусчатке. Так и этак прижимала, и слушала изо всех сил. Вот это, вроде бьётся еле слышно что-то в пальцах — оно?!

Нет. Ничего там не билось на самом деле.

— Ничего! — признала наконец Иларис. — Но Бир сказал, что Источник спит, это верно?

— Верно. Но он понял, что источник жив. Это слышно, немного. Твой дядя это слышал. Твоя сестра может научиться.

— А я? — просила Иларис уже подозрительно.

— Ты — нет.

— Почему? — это было немного обидно, конечно же.

— Подумай, и поймёшь, — сказала фея. — Непременно. А пока послушай лучше, как распускаются вон те цветы. Слышишь? А как шумит вон то дерево?

Дерево росло неподалёку, в углу двора — старый узловатый вяз, покореженный какими-то невзгодами. А у него в ногах — цветущий кустик. Ветра не было совсем, поэтому Иларис не слышала даже шум дерева, не то что как распускаются цветы. И ей захотелось повернуться и уйти.

— А как поют звезды? — фея провокационно улыбнулась.

Того не легче. Кто тут сумасшедший?!

— Людям часто не нравятся наши ответы, — сказала фея. — Они любят, чтобы им всё разжевали и положили в рот! Всё объяснили, всё за них сделали! А какие у вас сказки, вспомни? Добрая фея одним махом превратила тряпку в платье, тыкву в карету, крысу в кучера, сказала, что делать и вдобавок подарила туфли! Для того, чтобы бестолковая девчонка всё равно не уследила за часами и бежала домой босиком. Ты, надеюсь, не ждешь от меня ничего такого?

— Я уже поняла, что не стоит, — кивнула Иларис. — Просто, знаешь ли, мы люди. Мы уязвимы и век у нас короче. Поэтому ценим помощь и безопасность. Это ты можешь двести лет решать какую-нибудь загадку.

Фея в ответ хрустально рассмеялась.

— Дорогая, у тебя и у самой всё неплохо получалось до сих пор! Но наверняка ты хочешь спросить у меня, за кого отдать замуж твою сестру, потому что ни один их женихов не нравится?

Верно. Иларис уже успела об этом подумать.

— Не беспокойся об этом вообще! Только испортишь. Думай о себе. У тебя тоже всё идет как надо. Мне нравится. Я хотела вмешаться, но теперь не стану.

— А что у меня идет как надо? — всё же Иларис хотелось понять. — Хотя бы намекни.

— Иди домой. Приходи сюда, послушай цветы.

И фея исчезла. Вместе с этим резко стемнело, и подул ветер...

Иларис открыла глаза.

Она была в своей спальне, лежала на кровати с подушкой в обнимку. За окном уже рассвело. Ей всего лишь приснился сон.

Ну конечно. Разве можно добежать ночью до Перрадора, своими ногами, без лошади? А во сне это показалась таким обычным.

Утром Конрад решил сразу отправиться в монастырь тех самых Ласточек. К общему завтраку идти не хотелось, он приказал принести ему завтрак в комнату. Послал за своими ближними и роздал распоряжения. Заодно вспомнил кое-о-чем, и отправил слугу про это кое-что выяснить. Как раз заканчивал есть, когда получил доклад. Что ж, такого и следовало ожидать…

Где разместили ближних лорда Фари, он знал, конечно — как раз рядом с его людьми. Решил зайти взглянуть. Понятно, что это дело его не касается, но Иларис парня выделяет, сказала, что старый друг. Так что — взглянуть. Перед этим Конрад порылся в своем сундучке и достал снадобье, хорошее, по бабкиному рецепту, для него теперь готовила толковая знахарка.

Парень был в комнате один, лежал на кровати спиной вверх, прикрытый тонкой простынёй. При виде Конрада сделал попытку вскочить.

— Лежать, — велел тот тоном, возражений не подразумевающим. — И замереть. Ясно?

Последнее мог не добавлять, Фертаги и так замер, только дышал. Конрад сдернул простыню и окинул оценивающим взглядом спину парня. Семь багровых рубцов, хороших таких, основательных — били не жалея, но аккуратно. Кожу не свезли, в одном месте рассечена слегка. Может быть, с отцом парня договорённость — чего нельзя. А чтобы Фари вообще спустил такое поведение собственного оруженосца, который дураком его выставил прилюдно — нет, никак, если Конрад хоть что-то в людях понимал. И Фари был в своём праве, что характерно.

— Красиво, — похвалил он. — Ладно, ничего. Некоторым и больше прилетало. А глупцам полезно, мозги вправляет.

Торин покраснел и снова сделал попытку вскочить, заявил запальчиво:

— Я дворянин, лорд Бир!

Что хотел сказать — непонятно. Конрад придержал его за шею, не давая дергаться.

— Дворянин, кто спорит. Только бестолочь. С таким лордом надо уметь себя вести, а ты его дразнишь — и кто тебя умным назовёт?

Парню он сочувствовал, это безусловно, но жалеть — что он ему, нянька? Переживёт.

Пощупал лоб страдальца — жара нет. Вот и хорошо.

— Сейчас тебя вылечу. Да, считай, что я добрая фея. И не дергайся.

Вот и фея подвернулась на язык, с какой стати?!

— Не надо, милорд, лучше не трогайте меня. И не говорите… прошу вас.

— Не говорить твоим прекрасным леди? — правильно понял Конрад. — Брось. А вдруг пожалеют и приласкают?

— Не надо, прошу, милорд!

— Ладно, не скажу, — он снова отбросил простыню, открыл баночку с мазью.

Пахло снадобье, прямо скажем, не медом и не цветами. Зато эффект потрясающий.

— Не надо, милорд, — попросил Торин. — Оставьте это, я сам, потом.

— Лежать, — отрезал Конрад, и принялся самолично густо смазывать рубцы мазью. — На войне принято помогать раненым товарищам, а мы, считай, на войне. Сражаемся за прекрасных леди.

— Нет, что вы, милорд! — парень смущался, и Конрада это забавляло.

— Вот и всё, — он накрыл его сложенной простынёй. — Сейчас захочешь спать. Спи. Кстати, ты почему до сих пор оруженосец? Поздновато тебе уже им быть.

— Отец… наказал, — нехотя признался Фертаги. — Мне немного осталось.

— Выдержке учит? Ну-ну, — хмыкнул Конрад понимающе. — Знаешь, а твой лорд сам скажет о тебе леди. Ну, потому что он… — слово «дурак» не стал говорить вслух, — он скажет. Решит поставить тебя на место в их глазах. Вот мы и поглядим, как к этому отнесётся прекрасная. Чью сторону выберет. Интересно же?

Корину это не было интересно, он побледнел и стиснул зубы.

— От тебя это не зависит. Так что не забивай голову и спи, — посоветовал Конрад. — Вот тебе, потом заберу остатки, — он поставил мазь на сундучок у изголовья.

И ушёл. Полно дел впереди. Приодеться для начала надо перед поездкой.

Он взял с собой троих из свиты. Всё не мог решить, как говорить с настоятельницей. Как это у них говорят — на какой козе подъехать? Если бы не прямой совет феи, он долго перебирал бы тех коз, а теперь подумал — может, просто спросить? Вот так, более или менее прямо? В худшем случае мать Карнела ничего не скажет и прогонит. Королю он посулил любую службу за фейский меч Биров. Король предложение отверг, зато королева приняла, причем потребовала, как бы мягко сказать…

Да об этом мягко и не скажешь.

Интересно, а знает настоятельница, что пояс-артефакт сейчас на Иларис? И вообще, про эту милую шутку, которую затеяла его леди? Если знает, то помогать не станет. Потому что монахиня. Отдать свою… кто ей Иларис? Духовная дочь? Кровная родственница? Так вот, чтобы монахиня по сути подарила Иларис любовнику, одобрив незаконную связь — такое он не мог себе представить.

Ворота открыли сразу — их как будто дожидались. Но пропустили на этот раз только Конрада, остальным пришлось остаться за воротами. Пожилая монахиня провела Конрада совсем не туда, где он уже побывал в прошлый раз с Иларис. Теперь он оказался в просторном зале. Зал этот был разделен на две части кованой железной решеткой, которую разрывал… колодец. Вот так, круглый каменный колодец посередине, широкий, кладка на вид очень старая, справа от колодца решетка, и слева — тоже.

— Подождите немного, милорд, мать Карнела сейчас придёт, — сказала монахиня и ушла.

Конрад огляделся в недоумении. Подошёл к колодцу, нагнулся, присмотрелся. Там была вода, далеко внизу. И голова закружилась. Это у него-то! Который не оступается и не падает.

Он отодвинулся от колодца, но руки оставил на каменном бортике. И стал ждать мать Карнелу. Она появилась не по ту сторону от решетки и колодца, как он ждал, а на «его» половине зала. Он слегка вздрогнул, услышав негромкое:

— Доброе утро, лорд Бир.

— Матушка, — он поклонился.

— Вас, вижу, заинтересовал колодец? — безмятежно поинтересовалась она.

— Да, пожалуй, — признал он. — Колодец не снаружи. И он… не знаю, как сказать…

На самом деле он видел уже колодцы, скрытые внутри башен и в замковых подвалах. Они были разные — сухие или давали чистую воду, иногда дышали смрадом. Дело было в ощущении, испытанном тут. Настоятельница терпеливо ждала, не торопясь помочь.

— Мне показалось, что он необычный. Не понял почему, — не очень убедительно пояснил Бир.

— Так и есть. Он бездонный, — теперь мать Карнела кивнула. — Так раньше считалось. Теперь ученые колдуны, которые нас навещали, считают, что он просто очень глубокий. Вы чувствуете глубину? Поздравляю. Не все могут. Наша леди Иларис тоже раньше боялась этого колодца, — она с легкой усмешкой смотрела на Конрада.

Непонятно смотрела. Не так смотрят на случайного человека, который забрёл в обитель. Как будто что-то про него знала и готовилась пошутить. Не так должна смотреть на него монахиня, которую он видит второй раз в жизни!

— Я не боюсь, — возразил он.

— Конечно нет, — согласилась она. — Колодец построили Древние, он намного старше монастырских стен. Хотя наши главные постройки на много веков старше замка Несс. Считается, что под монастырём подземное озеро, а колодец стоит над самой глубокой его частью. То, что упадет в него, никогда не вернётся обратно.

— И много кто в него уже упал? — не удержался Конрад, заподозрив подвох в её словах.

— Что вы, милорд, — коротко рассмеялась она. — Мы бережём колодец, никакая падаль в него попасть не может. Хотя и прикрывать его не принято. Вода всё равно чистейшая. Паломницы иногда бросают туда серебро, золото, драгоценности, с моего благословения, конечно. Но давайте о деле. Что привело вас к нам сегодня?

— Просить помощи, — признался Конрад. — И предложить свою. Какую пожелаете, матушка.

Да, ничего лучшего он не придумал.

— О, это уже интересно, — оживилась мать Карнела. — Просильщиков всегда в достатке, а вот помощников… Ценю, лорд Бир, очень ценю. Так что же вы хотите? Или сначала мне попросить?

— Просите вы, матушка, я всё для вас сделаю, — предложил Конрад, надеясь, что его мимолётного колебания настоятельница не заметила.

Конечно, он предпочёл бы сначала условия оговорить, но понятно, что тут, в монастыре, не ведут себя как на торгу.

— Хорошо, — женщина довольно потёрла руки. — Что вам нужно, я догадываюсь. А моя просьба простая. Ничего особого. Идите за мной…

Она вывела его в передний двор, к воротам, там, где был ритуальный Очаг для Пламени, и показала на внушительную кучу чурбаков, подготовленных для колки — здесь свалили полных три воза, не меньше. Это будут дрова, которые сгорят в Очаге, их будут подбрасывать паломники и сами монахини — Пламя не должно гаснуть.

— Надо переколоть дрова, лорд Бир, — настоятельница показала на эту кучу. — Расколите все. Сёстры сами сложат, так и быть. Об этом не беспокойтесь.

Задача казалась не сложной. Многовато работы, но дело того стоит. Колоть дрова Конрад умел мастерски. Это и благородные лорды умеют все — не наколоть дров и не развести, например, Новогодний костёр — бесчестье для любого хозяина, а для хозяина замка и земель — втройне! А уж сколько Конраду пришлось помахать топором, не ради праздничных костров, а печи топить в кухне — до того, как стать лордом, он долго им не был!

И он улыбнулся, вспомнив заодно, как сегодня ночью его душа загорелась дров нарубить! Вот ведь как совпало…

— За забором мои люди, — сказал он. — Вместе мы управимся быстро.

— Нет, лорд Бир, — качнула головой настоятельница. — Это работа для вас. Сделайте её до колокола, который позовёт на дневную молитву. И я помогу вам в ваших трудностях. Понятно? Когда зазвонит колокол, тут должны лежать только наколотые поленья.

Он в замешательстве покачал головой, прикидывая, сколько до того колокола.

— Матушка. Это невозможно. Слишком много дров.

Никак не успеть. Им бы вчетвером справиться.

— А вы постарайтесь, лорд Бир. Во славу Пламени, — мать Карнела наклонила голову. — Не теряйте времени.

Кажется, это означало, что возражения неуместны.

— Вы сказали, что догадываетесь, о чём я попрошу. О чём же?

На тонких губах настоятельницы мелькнула усмешка.

— Лорд Бир, сестра Агата доложила мне, что вас более всего интересовало в нашей портретной галерее. Так что не сомневаюсь, что вы хотите спросить у меня про секрет пояса невинности.

Так, значит…

— И вы ответите? — уточнил Конрад.

— Не будем забегать вперед, — теперь она посмотрела строго. — Разберитесь сначала с дровами.

Делать нечего. Нужно успеть переколоть дрова, хотя в одни руки это никак невозможно. Разве что до завтрашнего утра. Если бы не было срока, он не ушёл бы со двора, позволяя себе иногда недолгий отдых. А так…

Настоятельница дала невыполнимое задание. И она знает, что ему от неё надо. Но он вызвался ведь? Значит, надо браться за работу, время идёт.

Конрад скинул с плеч плащ, сложил аккуратно под стеной. Так же стащил колет и бросил сверху, оставшись в верхней рубахе. И ничего особенного, но две монахини, которые наблюдали за ним с другого конца двора, хором ойкнули и резво убежали, подбирая юбки. Может, решили, что он на этом не остановится? Конрада это рассмешило, немного поправив настроение.

Ладно. Начнём, во славу Пламени…

Он обошёл всю кучу, оценивая качество древесины. Сухая, местами трухлявая — дрова как дрова. Он-то для ритуальных костров на праздник выбирал лучшее дерево, чтобы не оскорбить Пламя, а тут, значит, этим не заморачиваются. Вот и ладно.

Топор-колун оказался хорош — лег в ладонь как родной. Конрад выбрал чурбак, положил сучком к себе, ударил, развалив его на две части. Потом так же несколькими ударами расколол на поленья. Чтобы Конрад Бир больше одного удара тратил на полено — не смешите. А следующий чурбак вот так: четырьмя ударами наколоть поперек не до конца, потом повернуть и ударить ещё раз — и он разлетелся на поленья. В окне второго этажа появилась настоятельница и стала смотреть, скрестив на груди руки. Ну-ну, любуйтесь, матушка…

А эту чурку, трухлявую внутри, он несколько раз наколол вокруг, а потом резко ударил — она разлетелась.

Вот так вот, поленья кучей летели под ноги, он небрежно отпихивал их ногой — монахини сами сложат. Хорошо колются дрова, но это не решает основную проблему — то, что их слишком много. Как справиться с работой, которой просто слишком много?

И вдруг он кое-что вспомнил. А точнее, сказку, которую много раз слушал дома, в детстве, зимними вечерами у камина. И осенило…

Рассказывала сказки старая нянька старших братьев. Да и бабка Конрада, когда была в настроении, тоже баловала его иногда, а сказки все были похожи, и эта — среди них. Только тогда он её не понимал. Был недоволен, считал, что в сказке — неправильно. А ведь она об этом. Как справиться с непомерной работой.

По крайней мере, сказка даёт совет. Других идей нет.

Неподалёку от него, в Очаге, горел огонь. Как всегда, как положено. Горел бодро и весело. Над очагом крыша, которая ограничит высоту пламени. Конрад ещё мальчишкой научился разводить разные костры, и умел правильно сложить любые дрова — чтобы сгорело медленно или, наоборот, быстро, чтобы огонь был высоким или не очень, чтобы у костра можно было долго греться, или поскорее приготовить обед для путников. Ему нужно быстро, широко и невысоко…

Он выбрал несколько чурок и положил в Очаг. Потом ещё несколько, складывая их точно в намеченные места, после чего на некоторое время вернулся к топору. Потом — опять отправил в огонь несколько чурок потрухлявее.

Священное Пламя приняло подношение и набросилось с аппетитом и благодарностью. Костёр в Очаге разросся, дохнул жаром, но не поднялся выше допустимого. Ещё несколько чурок, и можно колоть.

Конрад увидел, что к нему ковыляет пожилая монахиня.

— Что вы делаете, сын мой? — закричала она уже издали. — Что вы делаете?! Вразуми вас Пламя Вседержащее, остановитесь!

Бир остановится, пояснил:

— Я выполняю приказ матери-настоятельницы. Спросите у неё, — и вернулся к своему занятию.

Монахиня подавилась возмущением и торопливо ушла. То, что она не вернулась, внушило Конраду некоторую надежду. Он продолжал подкладывать в Очаг чурбаки, строго следя, чтобы не перекормить Пламя, и вместе с тем честно продолжал колоть — куча поленьев росла, а куча чурбаков уменьшалась…

А сказка вот такая. Одна женщина отпрашивалась у мужа, чтобы он отпустил её погостить у родителей. И муж обещал, но дал несколько трудных заданий. Одно из них — спрясть кудель, которую не осилить и за три ночи, а требовалось справиться всего за одну. Женщина отправилась к знахарке, и та дала советы на каждый случай. Кудель она велела просто бросить в печку.

Неправильно? Работа ведь не сделана.

Теперь до Конрада дошло: нет кудели — нет заботы. Мужу незачем считать, сколько пряжи прибавилось у жены в сундуке, это не его дело. Главное — той кудели нет.

Сжечь дрова или переколоть — совсем не одно и то же. Нет дров — нет заботы, потому что нечего колоть. Настоятельница желает, чтобы с боем колокола во дворе лежали только наколотые поленья…

Он вовремя сообразил и всё сделал точно. Когда ударил колокол, во дворе осталась лишь внушительная куча наколотых дров — Конрад всё-таки работал на совесть. И огонь в очаге горел высоко и сильно, но это неважно.

Конрад воткнул топор в колоду и повернулся к окну, в котором видел мать Карнелу. Теперь её не было. Он спохватился, пошёл к сложенной одежде, натянул на себя. Теперь остаётся подождать.

Монахини пробегали мимо, на него не глядя — торопились на молитву. А одна, та, что хотела остановить сжигание дров, подошла и строго сказала:

— Настоятельница ждёт, милорд. Идите за мной.

Ждала матушка в своём кабинете, сидела за столом на высоком резном стуле. На Конрада смотрела с улыбкой и… любопытством, что ли. Но точно без недовольства.

— Вы справились, лорд Бир, — подтвердила она. — Хотите знать, как снять артефакт? Или передумали?

— Не передумал, матушка, — заверил он. — Я даже поклянусь, что эта тайна умрёт со мной. Не сомневайтесь. Вы точно расскажете?..

— К чему бы сомнения, милорд? — деланно удивилась мать Карнела. — Вы считаете, что я могу обмануть?

— Что вы, матушка, и мыслей таких не было. Только не везёт мне что-то с откровенными разговорами последнее время. Но я не перестаю надеяться, — он выразительно посмотрел на почтенную монахиню.

— Откровенности не получилось? Это с кем же?

— Гм… С некоторыми достопочтенными леди, матушка.

— С королевами? И другими столь же достопочтенными? — не отставала она.

То есть, что-то знала и про королеву.

Он лишь кивнул — понимайте, как знаете. Ещё там фея достопочтенная, но про неё он точно говорить не станет.

— Ладно, — настоятельница кивнула, — вы пообещаете сейчас, что не расскажете Иларис о том, что тут произошло, как и о моей вам помощи. И я объясню, как разобраться с поясом. Кстати, и про секрет пояса — тоже пообещайте. Никому. Всё-таки семейный артефакт, незачем чужим знать его особенности.

— Хорошо. Даю слово и клянусь, — ему дышать стало тяжело от нетерпения.

Вот так она сейчас возьмёт и всё ему расскажет? Или клятву на огне потребует, как королева? Хотя, в монастырях не спрашивают клятв — вспомнилось. Расскажет?!

— Всё крайне просто, лорд Бир. Даже ключ не нужен, замок на поясе легко открывается вот такой спицей, — мать Карнела достала из шкатулки обычную вязальную спицу, на каких вяжут чулки, подвинула ему. — Хотя ключ есть, я полагаю. Но поверьте, он не потребуется, — она улыбнулась, наслаждаясь выражением его лица. — Но есть секрет, конечно. Вы, мужчина, можете касаться только пояса, то есть цепи и замка. Если хотя бы слегка дотронетесь до Иларис, пусть и через одежду, то заклятье подействует. Женщина могла бы быть более небрежной. Вам всё понятно?

— И что делать?.. Она должны быть неподвижной. Как?..

— Надеюсь, вы не придумаете поить её зельями, — мать Карнела нахмурилась, — не советую.

— А что советуете?

— Милорд, вы довольно изобретательны. Придумайте что-нибудь. Попросите её, наконец. Договоритесь, — улыбка, мелькнувшая на лице настоятельницы, была совершенно не монашеской.

Что происходит, съешь её демон?..

— Ещё вопрос, матушка. Вы и её величество… вы зачем-то хотите, чтобы Иларис уронила свою честь и была наказана. Почему? Чем она вам так не угодила? Мне бы хотелось это знать. Обещаю хранить и этот секрет, — добавил он на всякий случай.

— Суть вы уловили, — кивнула мать Карнела. — Но не совсем. И это не так важно. Возьмите то, что причитается вам, и не задавайте глупых вопросов. Сейчас вас проводят.

— Я её не отдам, — сказал Конрад. — Вы обе слишком много себе вообразили. Она только моя, ни вы, ни королева её не получите, — он поклонился, — за подсказку благодарю.

— Да что вы говорите?! — настоятельница скрестила на груди руки, так же, как когда смотрела в окно, а он рубил дрова. — Ну-ну, пробуйте, милорд. Меньше слов, а больше дела. Я желаю вам удачи, разумеется, — и потянулась за колокольчиком, чтоб позвонить.

В этот день Элина должна была завтракать в саду с лордом Фари. Завтрак, как видно, не задался, потому что сестра появилась в кабинете Иларис слишком уж скоро, сердитая и нахохлившаяся. Её компаньонка эсса Гнес осталась за дверью, а Элина уселась на стул и исподлобья уставилась на Иларис, которая прикидывала на листе бумаги необходимые дополнительные расходы на ближайшее время. Списки, представленные управляющим, смущали итоговыми суммами, а ещё городничий из города Несса прислал свой список, весьма насущный, на хозяйский взгляд. Но суммы в нем тоже не нравились.

И кроме этого полно других забот! И фея с её Источником!

— Никаких праздников ещё год! — в сердцах заявила Иларис больше себе, чем сестре. — Или все три. Я лучше дам денег городу на перестройку моста! И надо поставить новые хлебные амбары.

— Почему ты беспокоишься об этом? Мост и амбары — не забота владетеля! — буркнула Элина.

— Это тебе тётя сказала?

— Причём здесь тётя Чара?!

— Вот и я о том же. Эли, если ты загрустила о новом платье из джубаранского шёлка, то — нет. Твой гардероб к свадьбе уже собран и роскошен даже по меркам Лира.

— Ли-ис, ну причём тут платье?!

Иларис подняла взгляд на сестру и отложила перо.

— Конечно. Прости, Эли. Что случилось?

Она почувствовала укол стыда — вот, сразу деньги, платья. А её мысли последнее время — о Конраде Бире, а не о сестре. Именно сестра сейчас беззащитна и уязвима — лишена права распоряжаться собой и решать. Иларис прекрасно помнила себя в том же положении. А Бир — что Бир? Взрослый независимый мужчина, её забава ненадолго.

— Мне не хотелось долго завтракать с лордом Фари, — Элина не поднимала глаз. — Он… У меня сегодня плохое настроение.

— Тебя ведь не заставляют, — заметила Иларис. — Простой вежливости достаточно. Если он тебе не нравится — это его трудности. В чем всё-таки дело, сестричка?

Элина только дернула плечом. Попросила:

— Расскажи мне, что случилось, когда я упала в обморок, вчера, перед охотой?

— Хорошо, слушай… — Иларис постаралась как можно равнодушней описать то, что видела.

— Тебе тоже показалось, что Торин прилюдно оскорбил лорда Фари?

Отец, грандлорд Сури, часто повторял: дружить можно только с равными. Вот, это оно…

— Да, так могло показаться, — признала она. — Иными словами — да. Как оруженосец Торин поступил неуважительно и дерзко. Но, видишь ли, сам лорд Фари вёл себя, как бы сказать…

— Говори, как есть. Мы ведь одни!

— Очень глупо, — Иларис сказала, как есть. — Возможно, он переживал за тебя. Но именно Торин вёл себя, как лорд, а лорд Фари — как надоедливый мальчишка. Хотя это мелочь, конечно. И не такое бывает.

— Он это понял и не смог простить, — кивнула Элина. — Лорд Эрчибальд. Он приказал его выпороть!

— Лорд Фари — Торина? — уточнила Иларис, отодвинув бумагу и перо и чуть не опрокинув при этом чернильницу.

Конечно, ясно было и без вопросов.

— Эли, это его право, — помедлив, сказала она. — Он его лорд, у Торина — присяжные обязательства. Лучше даже не показывать, что мы знаем. Это только заденет Торина. Но я пошлю к нему лекаря на всякий случай.

— Можно как-нибудь избавить Торина от лорда Фари? Я спросила. Он сказал — ни за что! Как считаешь, Лис, с его стороны было бы достойно не сообщать мне, что Торин наказан? А он — похвастался! Он именно похвастался, Лис! Как будто победил лорда Бира на турнире!

— Ничего себе сравнение! — хмыкнула Иларис. — Но я тебя поняла. Взрослеешь, сестричка.

Ситуация невесёлая, но было и чему порадоваться: впервые за последнее время Элина хотя бы вела себя осмысленно. А ведь столь недавно она хотела поскорее замуж, главное — объявить о помолвке в новом платье, и за любого из троих, потому что их всех выбрал король! Разве что Бир был под вопросом как менее красивый. И эта же вдруг появившаяся рассудочность говорила о том, что чувствами там и не пахнет. Может, это и неплохо в данном случае…

— Мы потому и растянули праздник, — сказала Иларис. — Чтобы оценить каждого жениха. Но всё же давай без поспешных выводов. Любой может ошибиться или случайно повести себя как-то не так.

— Я не выйду за Фари, — Элина опять уперлась взглядом в пол.

— Недавно ты приняла одно поспешное решение. Сегодня — другое? Кстати, что за внезапные чувства к лорду Биру? — всё-таки Иларис об этом спросила.

— Он мне нравится. И он нравится тебе. Об этом даже мои горничные сплетничают! — не поднимая глаз выдала сестра. — Да-да, я ты думала? Но ты-то за него замуж не выйдешь, верно? И всегда выбираешь только хорошее — эсса Винья говорит. Пряжу, полотно, другие товары. Да и дядя так считает. Я решила воспользоваться!

Это слишком напоминало едкую шутку, ну да ладно.

— Подумать только! — закатила глаза Иларис. — Наконец-то обо мне сплетничают горничные!

Может быть, люди и раньше сплетничали, но теперь хотя бы есть такой повод! Они с Биром ведут себя недостаточно скрытно? Да первого дня праздника и венка из роз уже хватило бы для сплетен!

— Лис, на самом деле, как избавить Торина от обязательств перед Фари?

— Нужно согласие лорда Эрчибальда. Или решение короля. Ведь мы всё — вассалы короля. Эли, мне кажется, что срок службы Торина и так истечёт уже скоро.

— Так попроси короля! Ведь он тебе не отказывает, мы-то знаем!

— Я подумаю. Ты знаешь, как редко я прошу о чем-то короля. И вот ещё, я говорила Рейнину, кого, с осторожностью, считаю достойным Несса, — Иларис невесело усмехнулась. — Никого их этих троих. Я до сих пор их даже не знала. Как видишь, король не всегда ко мне прислушивается, к сожалению, — что-то она разоткровенничалась.

В дверь постучали.

— Вы звали, миледи? — заглянул колдун и поспешно закрыл дверь опять.

— Ты, конечно, занята, — Элина встала, — не буду мешать.

— Ты не мешаешь. Я постараюсь избавить Торина от клятв, но только если он сам захочет, — пообещала Иларис. — А ты пока будешь вести себя, как договаривались. Как истинная леди. Никого не выделять.

— Лорду Биру я не нужна. За лорда Фари я теперь не хочу выходить. Мне остался только лорд Дамир? И ещё граф, за которого ратует тётушка. Не будь он так стар…

— О графе забудь, — посоветовала Иларис. — Я поговорю с королём и об этом тоже.

Элина кивнула и исчезла за дверью.

Кто знает, когда удастся поговорить с королём? Только письмо. Значит — долго. Вот если бы Рейнин решил заехать именно теперь…

Колдун снова постучал и зашёл.

— Я хотел сообщить вам кое-что, миледи. Но сначала — к вашим услугам. Надеюсь, ничего неприятного не произошло?

Иларис не стала тянуть:

— Торн, что вы знаете про Источники?

— М-м… простите, миледи? — тот немного удивился. — Что вы имеете в виду? Источники, которые питают водоемы? Или ручьи в лесу?

— Я про магические Источники, Торн. Про те, из которых колдуны могут пополнять… как это сказать? Свой запас силы? Которые повышают их возможности. И что вы знаете про Источник в Нессе?

На его лице отразилась растерянность. Чистое, неприкрытое удивление, что колдунам вообще не очень свойственно.

— Что вы сказали, миледи? Источник в Нессе?! Я впервые об этом слышу. Напомню, когда вы пожелали взять колдуна на службу, меня к вам направила Цитадель. По прямому приказу его величества. И меня не предупредили, что в Нессе есть такой Источник. Все Источники находятся в ведении Цитадели, миледи. Однажды наставник показывал мне карту… — он резко замолчал, потом виновато улыбнулся, — простите, миледи. Об этом не принято говорить…

Хотя Иларис не сразу кинулась за пояснениями к колдуну, но именно на них она рассчитывала. Не принято говорить? Скорее всего. Если она столь долго ничего об этом не слышала. Но то, что он не знает про Источник в Нессе?..

Странно.

— Вы считаете, что вас должны были предупредить обязательно?

— Да, миледи. Это серьезно, — он и выглядел серьезней некуда. — Вас, боюсь, ввели в заблуждение. Здесь не может быть Источника.

— Торн, мне говорили об этом люди, которым я доверяю.

Ну конечно, она доверяла матери Карнеле, которая подтвердила «сказку» Бира.

— Нет, миледи, — вздохнул колдун. — Цитадель наблюдает за всеми Источниками. Цитадель — это сосредоточие всех колдовских знаний Кандрии на службе у короля! — он даже разволновался отчего-то. — Если бы тут был источник, я получил бы указания на этот счёт, не сомневайтесь, миледи. И мне странно, что вы вообще знаете об Источниках…

Иларис была разочарована. И озадачена.

— А если вообразить на секунду, что я — Хозяйка? Точнее, Хранительница?

— Тогда вы не задавали бы вопросов, миледи. Вы и так всё знали бы. В любом случае я напишу в Цитадель и попрошу разъяснений. Напишу мастеру, который ведает контролем за Источниками. Может быть, вы знаете, что во время войны, помимо прочих несчастий, Кандрия потеряла самых сильных мастеров Цитадели. Во время сложного обряда рухнула одна из башен, а потом начался пожар, который с трудом погасили. Чудом не была уничтожена вся Цитадель. Хотя, вас это не касается, конечно. Простите, миледи. Наш долг — служить и не привлекать внимание... — он сказал это не с горечью, но с какой-то обречённой грустью. — Я хочу сказать, миледи, что в Цитадели тоже был надолго нарушен обычный порядок. Но карты и описания Источников никуда не делись.

Да, колдуны, одарённые силой, лишены прав и должны служить. Иначе они, чего доброго, захотят взять себе слишком много, да хоть и завоевать весь мир — так когда-то объяснили Иларис. Множество сложных обетов помогает держать силу, а ещё важнее — свой нрав и наклонности в жёсткой узде…

— Торн, кто обычно обучает Хранительниц? — спросила Иларис. — Мне сказали, что кто-то приезжает из Цитадели побеседовать. И больше никаких забот, поскольку источник спящий и будет спать долго.

— Хм… Вам сказали?.. Кто?

— Источник принадлежит лордам Несса. Конечно, родственники знают кое-что. Но недостаточно. Я приехала в Несс, когда дядя был ещё жив, но он, как бы сказать… был уже немного не в себе. Теперь я понимаю, что он в том состоянии просто не мог мне ничего объяснить.

Или не захотел, потому что мне не полагается знать, — добавила она про себя. А кому полагается? А как же Элина?..

С этим надо разобраться.

— Понятно, — Торн кивнул и долго молчал.

Потом снова кивнул.

— Я пока не понимаю, миледи. Так или иначе, я могу и не знать всего. Так вот, Хранительниц не обучают в Цитадели. Хранительницы — не колдуньи, понимаете? Хранительницу обучает предыдущая Хранительница, например… Я не знаю. Я не могу прикасаться с Источнику без разрешения Хранительницы. И ещё, нет Хранительницы — нет Источника. Понимаете?

Нет, Иларис не очень всё это понимала.

— Моего разрешения вам мало? — спросила она. — И если я провожу вас к Источнику?

— Вы ведь не Хранительница, — покачал головой колдун, но спохватился, — однако я хотел бы попробовать. Проводите, миледи. Хотя бы попробовать, да… Почувствовать… Не знаю.

— Хорошо, — бодро согласилась Иларис. — Значит, так и сделаем.

И ещё она подумала, что непременно возьмёт с собой лорда Конрада. Тот хотя бы не мямлит и не сомневается.

— А о чём вы хотели со мной поговорить, Торн? — напомнила она.

— А… да, конечно. Миледи, у меня есть амулет, довольно простой, для быстрого определения кровного родства. Я дал его одному из помощников, чтобы проверил и доложил, как часто показывается ошибка. Разумеется, следовало проверять на бесспорных случаях. Так вот, случайно амулет сработал на случае абсолютно неожиданном. И хотя ошибка не исключена, я решил, что вам лучше знать об этом. Некая известная вам леди и некий известный вам лорд — родственники. Причём весьма близкие.

— Пламя Ясное, Торн! Давайте без загадок! Что за леди и что за лорд?

— Баронесса Фанети и один из женихов вашей сестры, лорд Дамир Тарини.

— Торн, вы ведь не шутите?! Тётушка-баронесса и лорд Тарини? — изумилась Иларис.

Случайно сказала глупость. Колдун не стал бы шутить в данном случае, конечно.

— Мы проверили дважды, миледи, — заверил тот. — Но повторяю, я не считаю этот амулет абсолютно надёжным. Лучше провести обычный обряд в Храме. Однако амулет чаще всего срабатывает верно.

— Ничего себе, — Иларис даже рассмеялась. — Близкое родство? Это как тётя и племянник?

— Возможно. Или как мать и сын.

Действительно, это было неожиданно. И как-то тревожно.

— Невероятно, Торн! Как можно дополнительно убедиться?

Тот развёл руками:

— Допрос под воздействием, например. Но пока никого ни в чём нельзя обвинить, миледи.

— Конечно, никаких допросов, — согласилась Иларис. — Спасибо. Я должна подумать. Поставьте кого-нибудь наблюдать за баронессой и лордом Дамиром. Встречаются ли они, беседуют?

— Да, миледи, — наклонил голову колдун.

Надо подумать? Библиотекарь Ваппи! После короткого разговора с Ваппи думается проще, это проверено. Ваппи явно её ждал. И неожиданно заговорил первый.

— Миледи, я должен вас предупредить. Лорд Конрад Бир задал мне вопрос. Я должен был сказать ему про Перрадор, — и замолчал. Иларис замерла. Кивнула:

— Продолжай. И что ты сказал ему про Перрадор?

— Только то, что Источник там. По-моему, остальное ему не требовалось.

— А мне требуется! — воскликнула она. — Я ничего не знаю про этот ваш Источник! Почему ты молчал до сих пор?!

— Не имею права, миледи, — сказал он кротко, но категорично. — Я осведомлён, поскольку долго служил лорду графу, в том числе личным секретарём. Но даже с ним я об этом не говорил. Мне было дозволено лишь поддержать разговор, если он начал. Я считал, что милорд сам посвятил вас во всё, что требуется…

— О Пламя Ясное. Ваппи! Как трудно, когда всё кругом молчат, — Иларис в волнении упала на стул. — Расскажи мне. Пожалуйста. Дядя был болен и ничего мне не объяснил!

— … а всё остальное расскажет фея, — закончил Ваппи. — Иначе невозможно. Дождитесь фею, миледи. Если она не придёт, то ничего не поделаешь.

— Что?! Фея? Ваппи! — она даже растерялась.

Он улыбнулся и развёл руками.

— Миледи, не мне решать, что вам следует знать об Источнике. Прошу меня простить.

— Ваппи, фея дала мне непонятный совет — научиться слушать, как распускаются цветы.

— О, так вы с ней уже говорили? — встрепенулся библиотекарь. — Но это замечательно!

— Нет. Ваппи, я не говорила с феей. Я видела её во сне, всего лишь… И тут же напомнила себе — не только. Ещё в купальне, в чёрном водяном зеркале. Может быть.

— И ещё мне показалось кое-что, — добавила Иларис, — я тогда испугалась.

— Вот видите, миледи. Слушать цветы — именно это она и могла посоветовать. Учитесь.

— Ваппи, во сне она сказала мне, что я никогда не смогу слышать источник. Я ведь могу не подходить ей, да?

— Да, и такое возможно. Она сказала, что — никогда?.. Именно это?

— Она сказала, что сестра может, лорд Бир может, я — нет…

Ваппи немного смутился, с каким-то сомнением взглянул на Иларис, но всё же сказал:

— Вы можете и не быть Хранительницей, миледи. Но Хранительница обычно не слышит источник. Она ощущает его как-то иначе. Я слышал, как об этом говорила леди Финн, Хранительница и тётя графа, с леди Бефаной, вашей матерью. Вы лучше спросите у феи в следующий раз. Думаю, тот, кто слышит цветы, сможет понять, что для феи её Источник.

— Спасибо, Ваппи, — тряхнула головой Иларис. — Правда, я запуталась ещё больше. Зато поняла, что надо дожидаться встречи с феей.

— Миледи, если фея тут, то это отлично! Просто камень с души. Значит, всё будет хорошо. Я очень рад, миледи.

— Поверю тебе, — Иларис не нашлась, что ещё сказать. — А теперь я хочу знать всё о семье Тарини. Король перед праздником написал мне пару строк о каждом женихе, всё равно что ничего. И ещё, как считаешь, что общего между ними и лордами Фанети? Их земли не граничат? Или ты что-то слышал? У дяди нет записей?..

С Источником они разберутся. Придётся помочь Элине — наверное, отлучаться из монастыря Иларис сможет. Источник недействующий, толку от него нет. А пока насущное — это замужество Элины. Никакие неясности с женихами им не нужны.

Собственно, следующие два часа изысканий в библиотеке и листаний записок дяди-графа не принесли ровным счётом ничего важного или интересного, разве что изгнали из головы Иларис мысли про фею и про Источник в Перрадоре.

Тарини — изначально небогатый род, который, впрочем, король после войны наградил, добавив им земель. С Фари, кстати, та же история. А титул обоим родам предложено добыть в Нессе, причём младшему сыну. Что ж, резоны короля неисповедимы. Никаких известных родственных связей с баронессой Фанети, а Иларис просмотрела и генеалогическое древо родного семейства баронессы — у лорда Дамира не было. Только ошибка колдунов, или…

Именно баронесса отчего-то фонтанирует негодованием по поводу того, что лорд Конрад Бир — незаконнорожденный. Может, потому и негодует, что с её стороны есть такая же проблема? Если лорд Тарини её близкий родственник, то тут однозначно не все в порядке с чьей-то законностью рождения.

Большая часть гостей собралась в парке. На зеленой лужайке выступали циркачи — акробаты и жонглёры, музыканты играли. Молодежь затеяла игру на траве — перебрасываться разноцветным мячом, причем некоторые лорды бегали с завязанными глазами. Элина тоже носилась среди остальных и звонко хохотала. Тётушка Чара сидела с шитьем на коленях и милостиво наблюдала за происходящим. Леди Фари устроилась на некотором расстоянии от неё и рассеянно листала какую-то книгу. Она встрепенулась и чуть не вскочила при виде Иларис, но та поклонилась издалека и села на табурет рядом с баронессой.

— А, милочка. Вы тоже решили подышать воздухом. Очень хорошо. Вы что-то бледная последнее время, — уронила та почти милостиво.

Баронесса теперь выглядела спокойной и довольной — совсем не похожей на ту себя, что истерила вчера в комнате Иларис.

— О, я так плохо сплю последнее время, — пожаловалась Иларис.

— Сочувствую, дорогая. Вам необходим спокойный сон. Так бывает, когда… гм… не думаешь о постороннем, — и баронесса с улыбкой посмотрела на довольную, раскрасневшуюся Элину. — Я уже не говорю о том, что вашей сестре необходим добрый пример…

Кажется, леди баронесса успокоилась настолько, что решила поучать и подтрунивать? Собственно, Иларис это устраивало. Она вытянула ноги поудобнее и сказала жалобно:

— Ах, так ведь о сестре я и беспокоюсь! Представляете, нам сообщили, что среди женихов Элины есть ещё один бастард! Это помимо лорда Бира. Как его величество мог так с нами поступить? — она даже хотела всхлипнуть, но решила не переигрывать.

— И кто же это? — заметно запнувшись, спросила баронесса.

— Нет, пока не скажу. Но когда мы получим доказательства, вы узнаете первой! Обещаю вам.

— Доказательства? Какие ужасные вещи вы говорите, леди Иларис. Это ошибка, я уверена. Вам не кажется, что Элина очарована лордом Дамиром? Кажется, он стоит того. Он смелый, отважный, его выделяет король! И он просто красавец. Если уж граф предпочел Элине вас, как вы утверждаете… То я на её месте не сомневалась бы в выборе.

Она отвернулась от Иларис, устремив пламенный взор на отважного красавца, и говорила громко — даже леди Фари слегка забеспокоилась. Но Иларис успела заметить, как сильно побледнела баронесса, и как задребезжал от волнения её голос…

Мать Карнела пригласила Бира разделить с ней обед. А когда он выглянул в окно, то увидел, что его люди, которые все это время прохлаждались за забором, теперь бодро складывали в поленницу наколотые дрова.

— Мы рады бескорыстной помощи. Тем более это всегда угодно Пламени, — пояснила настоятельница. — У нас не подают жареной кабанятины, как в Нессе сегодня, но наша еда пойдёт вам на пользу, лорд Бир.

За обедом в маленькой гостевой трапезной, кроме неё, присутствовали три степенные монахини, которые больше помалкивали. Люди Бира тоже молча уминали кашу с изюмом. А Конраду мать Карнела сама подала кубок с каким-то терпким травяным напитком.

— Выпейте. Это вкусно и полезно.

Он выпил. Поблагодарил. Действительно, несмотря на лёгкую горечь, вкус был приятный.

— Это готовят в монастырях, — с улыбкой пояснила мать Карнела. — Хорошо поддерживает силы. Особенно если надо бдеть и долго молиться. Иначе я буду терзаться мыслью, что замучила вас работой, лорд Бир.

Она, в отличие от остальных монахинь, вела себя, как знатная дама на пиру — разговаривала, задавала вопросы и даже пару раз рассмеялась шуткам Конрада. Умудрилась невзначай расспросить про отца и брата, про невесток и племянников — не слишком-то Конрад ими интересовался! Про его замок в Левере. Под доминатом брата? Ну конечно, как иначе. А обязательства перед герцогом Левером не помешают служить королю Кандрии? Ах, лорд Конрад теперь намерен вернуться в Левер? А она-то считала, что он собрался искать службы у короля Рейнина. Уже передумал?

Она и бровью не повела, когда Конрад задал интересующий его вопрос: можно ли в Нессе купить приличные рубины? Напротив, охотно объяснила, у кого и где, и даже черкнула записку.

Когда прощались, одна их монахинь вдруг сказала:

— Мы будем молиться за леди Иларис, как всегда. И за вас, милорд. Пусть Пламя помогает вам обоим во всех делах.

Он поблагодарил со всей признательностью. Но был озадачен и не удержался бы от смешка — не будь они в монастыре. Потому что, учитывая его цели, пожелание монахини звучало двусмысленно и пикантно. Хотя, наверное, они тут постоянно молятся за Иларис, а ему перепало заодно, в знак вежливости. А настоятельница подняла взгляд и опять улыбнулась, и он готов был поклясться, что она понимала и разделяла его недоумение и веселье…

Она всё понимала. И выдала ему Иларис сознательно. Чтобы прекрасной розе потрепали лепестки. Интересно, ей-то, настоятельнице, какая в этом корысть? Или — тоже королева приказала?..

Надо сказать, бодрящие напитки в монастыре готовить умели. Отъезжая от ворот, Конрад почти сожалел, что до ночи далеко — так не терпелось применить полученное знание. Как рукой снялась усталость, а мышцы, натруженные тяжелым колуном, перестали гудеть, тяжесть схлынула. Какой там отдохнуть после работы — ему плясать хотелось! И этот чудо-напиток тоже следовало понимать, как намёк?

Ещё бы решить, как поступить? Попросить Иларис, чтоб не мешала отомкнуть замок — а если она заупрямится? Нет, ему не хотелось это всё растягивать.

А пока он отправился в город Несс — смотреть, что там водятся за рубины. Нужны такие, цветом как спелая малина.

Вечером, в купальне, одна, Иларис наклонилась над холодной чашей и долго вглядывалась в своё отражение. Только отражение, всего лишь. Никаких мотыльков на стенах. А жаль…

Она не спешила. Долго мылась и мыла волосы, нанесла на кожу любимое ароматное масло. Закончились хлопоты дня, нужные и не очень. И пир, на котором съели кабана, и на который отчего-то не явился Конрад Бир. Её это расстроило немного — соскучилась. Впереди была ночь — он придёт? Ещё одно свидание она точно ему обещала…

Да какая разница! Просто пусть приходит.

Перед пиром она рассказала дяде Эрвику о подозрениях насчёт баронессы Фанети и лорда Дамира. Тот встревожился. Когда возникают такие неопределенности — их надо разрешать, чтобы не угодить в неприятность. Приватную беседу с баронессой отложили на утро, и следовало сообщить королю. Об Источнике Иларис нечего не сказала, но, пожалуй, об этом она тоже напишет королю.

Источник может наделять колдунов силой. А в Цитадели, как намекал Торн, тоже было не всё гладко. Колдуны — немалая сила. Если исчезнут введенные когда-то ограничения… Сила всегда желает власти, это же понятно? И ломать над этим голову, принимать меры следует королю! Он пришёл к власти недавно. Если ему что-то «забыли» сообщить, или не смогли…

— Я расскажу королю про Источник? — Иларис опять нагнулась над чашей. — Если ты где-то здесь, отзовись, пожалуйста!

Тишина, вода стояла зеркально-гладкая.

— Кто-то там, в Цитадели, забыл про наш Источник? Или кто-то кого-то обманывает? Или Источника больше нет? А если есть, то чей он? — она выпрямилась. — Ваппи говорит, что если ты тут, то волноваться не о чем. Но давай всё-таки расскажем всё королю?..

Ну вот. Верно ведь, что молчат в знак согласия? Значит, поговорили…

Она закуталась в тёплую накидку и вернулась к себе. И в спальне опять был Конрад, так же сидел на ковре возле кровати. И снова одним движением поднялся на ноги…

Он всё-таки пришёл.

— Добрый вечер, моя леди. Надеюсь, у вас сегодня был не скучный день?

— Добрый вечер, милорд. Да, я не скучала. Разве что по вас немного? — пошутила она.

Нет, не пошутила. Скучала! Хоть и денёк получился тот ещё! Но пусть он считает, что она шутит!

Он обошёл кровать, вытянулся на «своём» краю, похлопал себя по плечу.

— Идите сюда.

Отлично. Так приятно прижаться к его сильному крепкому телу. Она сбросила накидку и легла, придвинулась ближе и уже привычно устроила голову на его плече. Потом подтянулась на локтях и поцеловала его в губы. Он, как и раньше, не пошевелился, только мышцы закаменели. Попросил:

— А ещё?

Она поцеловала ещё. Тем более и самой хотелось. И ещё, ещё! И как же хорошо! А остальное отодвинулось и стало неважным.

— Жестокая леди, — выдохнул он, сильнее задвигая руки за спину. — Попадись вы мне...

— Вы это уже обещали, — рассмеялась она, слегка опьяневшая от поцелуев и от его близости. — Одни обещания, милорд!

— Это пока, леди Иларис! А снимите платье?

— Что? Нет! — смеясь, она покачала головой.

— Да бросьте. Оно так мешает. На вас плотная сорочка и я ничего лишнего не увижу. Мне надо взглянуть на тот замочек, который следует отомкнуть. Иначе нечестно, миледи!

— Что вам известно про мою сорочку, лорд Бир?! — она без зазрения совести засунула ладонь под его рубашку.

— Вот именно что ничего. А хотелось бы узнать чуть больше! И про замочек.

— Вы готовы его отпирать? О нет, не сегодня. Мне будет жаль вас, если заклятье сработает!

— На вас не было платья в нашу первую ночь. Я уже видел вас в сорочке. Прошу вас. Дайте просто посмотреть, какая вы…

— Хорошо. Уговорили, — она распустила шнуровку платья и сдернула его через голову.

Стояла теперь на коленях на кровати с одной сорочке, очень тонкой, коротая облегала её фигуру мягко и почти ничего не скрывала. И пояс был надет под сорочкой. На теле.

Он ласкающим взглядом оглядел её всю, от макушки до пят. И с сожалением. Будь пояс поверх одежды, это облегчило бы его задачу. Но, надевая пояс именно таким образом, она должна была понимать, что снимать его он будет, не щадя её скромности.

К демонам скромность, впрочем. Если это будет его женщина.

— Ложитесь, — он опять подставил плечо.

Она снова удобно устроилась с ним рядом. А дальше…

Иларис и понять не успела, каким образом её левая рука вдруг оказалась в мягких, но прочных путах, прижатая, точнее, привязанная к изголовью. Она вскрикнула, как раненая птица, дернулась, вырываясь…

Нет, никак. Зато петля из разорванной простыни захлестнула и правую её руку.

— Что вы делаете, милорд?! — опомнилась Иларис. — Отпустите немедленно!

— Выполняю обещание, миледи. Потерпите, прошу вас.

Он приготовился, оказывается, и не делал лишних движений. Мягкие путы изготовил заранее, пропустил некоторые под досками кровати и теперь лишь набрасывал и затягивал.

— Лорд Бир!!

— Уже всё, леди Иларис, — он довольно взглянул на то, что получилось.

Иларис была прочно привязана к кровати за руки, за ноги и на уровне бедер. И все получилось быстро. Ни одну козу ещё он не связывал так быстро.

— Лорд Бир, отпустите меня немедленно!

Сорочка. К демонам её. Он надорвал сорочку у ворота — подхватил за завязки, не касаясь кожи, — и одним движением разодрал до бедер, точнее, до полотняных пут. И взял в руки золотой замочек, опять сумев не коснуться кожи. Вот теперь Иларис дёрнулась, скорее от негодования, но он уже вставил в замок приготовленный заранее кусок спицы и нажал…

На то он и ловкач Бир. Не только не падает и не спотыкается.

Замочек щёлкнул и открылся. Действительно, не замок, а недоразумение, что очень хорошо, впрочем.

Он поднял цепь на один конец перед собой — двумя пальцами, как дохлую змею за хвост. Усмехнулся.

— Это мой трофей, леди. Возвращать не собираюсь.

— Отпустите!! — гневно потребовала Иларис, сверкая на него глазами.

— Конечно. Сейчас.

Он отбросил в сторону золотой артефакт, и лёг, нависая над Иларис, но всё же слегка придавив её собой и этим совсем лишив возможности дергаться и извиваться. Её колени оказались зажаты между его колен. Её грудь, которую ничуть не закрывали обрывки сорочки…

О демоны. Как пережить это?

Он просто её поцеловал. Всего только. Не позволил отвернуться. Не дал себя укусить — а эта кошка собиралась…

— Вот мы и поменялись местами, да, моя леди? Ещё недавно связан был я. Ваш пояс держал меня прочнее веревок. Без веревок лучше, верно?..

Он провел пальцем по её губам, погладил по щеке. Быстро поцеловал ещё раз куда-то около рта и — не удержался, прошёлся-таки языком по шее до ложбинки между заманчивыми полушариями. Которые как раз прекрасно легли бы в его ладони…

Конрад сразу отстранился, стал развязывать узлы. Это было нетрудно и недолго — если вязать правильно, потянул — и узел распущен. Развязанные путы он бросал возле кровати, скоро там выросла куча из полотняных полос.

— Если хотите меня, позовите. Тогда я буду весь ваш, леди Иларис. Силой я не беру женщин.

Встал, поднял с ковра золотой пояс и обмотал вокруг руки. Ещё кое-что…

Он открыл шкатулку на столе и взял из неё кошель с золотыми. С быстрой улыбкой глянул на Иларис.

— Кажется, это я уже заслужил.

Она сидела на кровати, только поспешила натянуть на себя простыню. Проводила его взглядом — как он завернул за ширму, направляясь к потайной двери. Слышала, как медленно, с тихим скрежетом дверь открылась. И закрылась…

Она изумлённо смотрела ему вслед. Он ушёл? Вот так взял и ушёл, от неё? Взял золото и ушёл?

Да, она рассердилась. Хотелось кричать, укусить, даже подраться. Хотелось крикнуть, чтобы он убирался прочь и навсегда. И сама понимала, что этого она как раз не хочет. Как он посмел привязывать?..

«Вот мы и поменялись местами, да, моя леди?»

Эти слова были как холодный дождь. Ей ведь это казалась забавным, и только. И все равно, как он мог вот так… Она теперь сама не знала, что. Так — снять её пояс? Так — уйти?..

— Вот вы какой, лорд Бир? — она схватила подушку и в сердцах швырнула в сторону двери. По другой со всей силы ударила.

Потом спрыгнула с кровати и сбросила порванную сорочку. Подняла платье, чтобы надеть.

— Не надо. Такой вы нравитесь мне больше всего, — услышала она негромкое, и в первое мгновение не поверила.

Он не ушёл?

Запредельная наглость!

Она натянула платье, повернулась. Бир вышел из-за ширмы и стоял, прислонившись к стене.

— Вы… передумали уходить? Я пока не звала вас!

— Жаль терять сегодняшнюю ночь. Я подумал, а вдруг вы захотите позвать меня прямо сейчас?

Она лишь приоткрыла губы, собираясь ответить, и даже не решила ещё, что именно… Скорее всего, она холодно пожелала бы ему доброй ночи. Он опередил:

— Моя леди. Я не умею читать мысли. Расскажите, что вам нравится, а что нет, и я постараюсь вас не огорчать. Даже наоборот. Буду делать всё, чтобы вам понравиться. А вы мне уже нравитесь. Ну что, проведём эту ночь вместе?

— Лорд Бир, вы хитрый лис…

— Не понял вас, миледи. Приглашаете меня? Не приглашаете?

В его глазах плескался горячий мед. Пламя, за что?..

— Приглашаю, — сказала она. — Проведите со мной эту ночь.

— Тогда я прямо сейчас хочу вам кое-что подарить. Считаю, что неплохо вложил свои пятьдесят золотых, — она не поняла, откуда он вытащил и теперь протягивал ей на ладони горсть ярких сочных ягод.

Нет, это были камни ярко-малинового цвета. Ожерелье с золотым замочком. Рубины.

— Нет, лорд Бир. Я не смогу это носить, — сказала она почти шёпотом.

— Мы потом подумаем, сможете или нет. А пока давайте наденем, — он сказал это, уже касаясь губами её щеки.

Набросил ей на шею ожерелье и защелкнул замок.

— Я хочу, чтобы это у вас было, моя леди.

— Спасибо, — поблагодарила она опять шёпотом.

Ожерелье ей понравилось. Очень. Но оно было такое… заметное!

А Конрад тем временем подхватил её на руки и отнёс на кровать, уложил среди подушек и наклонился к ней, поймал губами один из рубинов, заодно целуя и легонько прикусывая её шею. И это было… сладко. Пронизывающе. И какая разница, куда она денет утром эти камни. И ночь вся была ещё впереди…

Иларис уже очень давно не просыпалась счастливой. Она просто просыпалась. А теперь наступило непохожее ни на что утро. И дело было даже не в мужчине, который обнимал её сзади и дышал в затылок…

Хотя кого она обманывает?

В нём и было дело. И вот что удивительно — их тела переплелись так тесно, что она каким-то образом прикасалась к нему вся, от затылка до пяток. И было удобно, не хотелось ворочаться и отодвигаться. Было хорошо.

— Уже не спишь? — он сильнее прижал её к себе.

— Сплю, — она потерлась носом об его руку.

Провела пальцем по царапине на предплечье.

— А это откуда взялось?

— Надо у вас спросить, леди-кошка, — он со смешком поцеловал её в шею сзади.

— Я? — поразилась она. — Ох, прости. Я не хотела.

— Да ничего. Мне даже понравилось.

Если сравнивать с кошками, то теперь Иларис чувствовала себя кошкой сытой и довольной, и ленивой, и которую долго гладили и ласкали по-всякому, и теперь этой кошке ни за что не хотелось ни злиться, ни царапаться. Только мурлыкать разве что. И на ней, как и следовало ожидать, было надето лишь рубиновое ожерелье. И ещё кольцо. Кольцо — это важно.

Она покрутила его большим пальцем, больше проверяя наличие, и Конрад обратил внимание — взял её руку и стал рассматривать кольцо.

— Редкий рубин. Прозрачный. Голубиная кровь. Семейная ценность?

— Да. Он очень старый.

— Наверняка с какой-нибудь защитной магией? — он потёр пальцем камень.

— Угадал.

— Это хорошо, — он отпустил её руку. — Кстати, я проверил твое ожерелье. В Нессе, в Храме. Оно чистое. Всё равно отдашь его на проверку своему колдуну?

— Нет, если говоришь, что всё в порядке. Ты так хорошо различаешь камни — откуда это?

— Ну как же. Левер — это пустоши, горы, мало плодородной земли и самоцветные рудники. Даже на моей земле есть один. Правда, он окончательно иссяк сто лет тому назад. Снимешь сейчас ожерелье и никому не покажешь?

— Не знаю, — ответила она честно. — Я ещё не решила.

Ночью была уверена — снимет утром. Теперь сомневалась.

Утро наступило, к сожалению, и оно уже не раннее. Её наверняка дожидается экономка, управляющий, и дядя Эрвик — для беседы с баронессой Фанети. Семейные дела, которые не касаются Конрада.

— Нам пора вставать, — она повернулась к нему, обняла и скользнула ногой между его колен.

Вот, ближе уже некуда. И расставаться не хочется.

— Ты будешь весь день прятаться от меня и смотреть холодно, чтобы твои любопытные гости ничего не заподозрили? — он запустил руку ей в волосы.

— Ну конечно.

— Тогда условимся на следующую ночь. Приглашаешь?

— Да. И на следующую, и на любую другую. Приглашаю. На все ночи. Пока… — она смутилась.

Вот зачем было вспоминать об этом сейчас?

— Пока что? — настырно уточнил Конрад.

— Пока я могу себе это позволить, — она невесело усмехнулась. — И ни слова больше, лорд Бир.

— Понял, моя леди. Вы моя, пока… Вы моя пока.

Простыня с него сползла, и из одежды тоже не было ничего. И она впервые могла рассмотреть его голым. Крепкое худое тело, литые мышцы, узкая талия при широких плечах, и очень много шрамов, разных — он весь был ими разрисован.

— Невероятно, — она провела пальцами по длинному рубцу, пересекающему грудь. — Как ты выжил?

— Не нравлюсь? — он перехватил её руку и поцеловал ладонь. — У всех мужчин так.

— Нравится. Точно не у всех. Это слишком…

— Ты что, многих мужчин видела раздетыми?

— Случалось. В Руате. В Бентенуре в основном. Раненых или больных.

Он нахмурился — такие воспоминания и его не радовали.

— Из тех раненых и больных не многие живы сейчас. А я жив. И у меня есть ты… пока. Так что всё это ерунда. Тем более что тебе нравится.

Он потянул её, заставив упасть на него, быстро оказался сверху, поцеловал и сказал нехотя:

— Хорошего вам дня, моя леди.

Потом оделся и ушёл в потайную дверь. А она приблизилась к зеркалу.

О Пламя, ну и вид. Растрёпанная, как ведьма из леса, глаза блестят. Пятна кое-где на теле — к счастью, закроются платьем. Вот тут, возле шеи, одно… но у неё есть специальная мазь, с горной арникой и усиленная колдовством. И темно-серое закрытое платье, оно готово — как удачно. Всё отлично.

Она сама достала из сундука свежую сорочку и всё необходимое, оделась, расчесала волосы — чтобы не пугать служанок. Посмотрела на ожерелье, потянулась к замочку… и опустила руки. Не стала снимать.

Пусть будет. Она имеет право носить любые драгоценности. Срок её траура давным-давно минул.

Осталось отпереть дверь — для горничной. Бирта сразу явилась, явно дожидалась. Ахнула, увидев рубины, всплеснула руками — по поводу того, что леди уже одета, и занялась причёской Иларис. Хитро прищурилась:

— Ах, миледи. Кажется, милорда можно поздравить?

Ничего себе…

— Бирта, ещё хоть одно слово об этом, особенно кому-то, кроме меня — и ты навсегда отправляешься мыть полы на нижних этажах!

— Что вы, миледи! — шмыгнула носом девушка, — разве я глупая и не понимаю?! Я ради вас на всё готова, миледи! Только знаете ли что? Вам надо пройтись по замку и разозлиться как следует, отругать кого-нибудь!

— Бирта, что?.. Разве я обычно бегаю злая по замку и ругаюсь?! — Иларис даже обиделась.

Хотя настроения обижаться, да и злиться тоже, по-прежнему не было совершенно.

— Миледи, у вас взгляд отчего-то совсем другой стал. Кто угодно заметит. А если разозлиться, то это, наверное, пройдет. Вот, вы на меня рассердились, и уже лучше!

Теперь Иларис расхохоталась.

— И какое же красивое у вас ожерелье! — добавила девушка.

— Да, я достала из шкатулки. Это мне… когда-то подарил покойный муж.

— Ну конечно, миледи, я же так и подумала сразу, что вы наконец-то достали из шкатулки такую красоту. Я выпущу вот тут локон, да, миледи?..

Иларис с дядей Эрвиком даже успели поговорить о всяких мелочах, пока ждали баронессу.

— Прекрасно выглядишь сегодня, Лис, — в третий раз повторил сенешаль, перемежая это рассуждениями про стати тархетских лошадей, одна из которых ждала своей участи в конюшнях Несса, как приз победителю скачек.

Сомневались, откладывать скачки или не откладывать, а если откладывать — то насколько. Причина — нездоровье лорда Эрвика. Его нога, повреждённая на охоте, заживала хорошо, но лорда пока всюду носили в кресле. Между тем дядя любил скачки только немного меньше охоты, и хотя сам не собирался бороться за приз, но и не желал сидеть на этом событии хромым. А Иларис понимала, что после скачек большая часть гостей разъедется — потому что дожидаться, какой же выбор сделает Элина, всё же менее интересно, чем скачки. А Иларис теперь хотелось тишины и меньшего внимания к ним обеим. К себе — понятно, почему, а к Элине — потому что очень сомневалась, что в назначенный срок выбор будет сделан…

Элина в чём-то была права. Разыграть её руку на турнире и сразу объявить о помолвке — это было бы яркое событие, и Элина в результате вышла бы замуж. И им всем пришлось бы мириться с тем, что есть, каким бы ни оказался новый граф Несса. Но выйти замуж за кого попало — не та цель для девушки, тем более с хорошим приданым. А уж посадить кого попало графом в Нессе — вообще идея дурацкая. Конечно, король из своих соображений выбрал этих двоих, они, должно быть, заслужили его расположение и награду, но…

Наградил бы чем-нибудь другим, а не её Нессом! Это ведь серьезно!

Кажется, впервые Иларис сердилась на короля Рейнина. А мысли об этом сделали свое дело — почти совсем убрали с лица возмутительно счастливое выражение.

Ах да, король ведь не двоих выбрал, а троих. Она уже выбросила из претендентов Конрада, словно его там и не было. А его она хотела бы увидеть графом, вот интересно?..

Она совершенно точно не хотела бы увидеть его мужем своей сестры.

— Ну-ну, не хмурься, девочка, — сказал сенешаль. — Всё наладится. Может, и вовсе недоразумение с этим кровным родством. Пошли уже за баронессой, узнай, может, случилось что?

Не пришлось посылать — в дверь постучали…

Зайдя, баронесса поглядела на сенешаля с таким видом, словно собиралась прямо сейчас упасть в обморок, потому что на бедную женщину свалились всё жестокости мира. Но, увидев Иларис, стоявшую в стороне, у окна, она выпрямилась и стала выглядеть бодрее. Кивнула с холодным достоинством:

— Доброе утро, лорд сенешаль. Леди Иларис. Я не сразу поняла. Вы решили обсудить со мной новые слухи? Разумеется. Я, как ближайшая родственница леди Элины, волнуюсь о её судьбе.

— Да, леди Чара. Вы родственница, — дядя Эрвик был сама доброжелательность. — Поэтому мы вас и пригласили. При иных обстоятельствах я навестил бы вас сам, но увы… — он показал взглядом на свою больную ногу.

Баронесса села на предложенный стул, опять с опаской глянула на Иларис и сказала:

— Я, как никто, переживаю за мою девочку. Когда она осталась одна, именно я заботилась о ней, бедняжке. Удивлена, что не мне и моей семье поручили опеку над ней. Не упрекаю ни в чём леди Иларис, но всё-таки для молодой и бездетной женщины это тяжёлая ноша.

— Мы справляемся, леди Чара. И спасибо за участие, — невозмутимо поблагодарила Иларис. — Мы с сестрой это ценим.

Шесть лет назад, когда королева поручила сироту Элину заботам баронессы, Фанети имели все основания рассчитывать и на Несс — до замужества наследницы, конечно. Так что, когда в Кандрию вернулась Иларис, кое-кто был неприятно удивлён.

— Итак, ещё кто-то из претендентов на руку леди Элины — незаконнорожденный? — сухо продолжала баронесса. — Про лорда Бира и так всем известно. Ещё один — лорд Фари, полагаю?

— Нет-нет, речь не о нём, — сказал дядя вкрадчиво. — Дело в том, леди Чара, что совершенно случайно сработал артефакт, который показал родство между лордом Дамиром Тарини и лично вами.

— Лично мной? — пискнула баронесса.

— Нам и в голову не пришло бы выяснять такое намеренно, — ласково продолжал дядя Эрвик, — но Пламени было угодно. И поскольку родство между вами никак не заявлено, приходится подумать о незаконном рождении. Но это не главное, как вы понимаете.

Баронесса теперь побледнела сильнее, и на фоне серовато-белой кожи на её лице расцвели багровые пятна — ужасно. Она была потрясена.

Иларис быстро налила в стакан воды с настойкой и подала баронессе.

— Выпейте, это вас успокоит. Тут только мы, и мы хотим мирно всё уладить. Не переживайте так...

Баронесса выпила и оттолкнула стакан.

— Это не главное, — с нажимом повторил дядя Эрвик. — Я знал бастардов, достойно занимающих высокое положение. Да вот и лорд Бир тому пример. Он своё ещё не заслужил, но я в нем не сомневаюсь. Дело в том, что вы, получается, родственница и леди Элине, и лорду Дамиру. Теперь надо разобраться, кто они друг другу, и возможен ли вообще между ними брак согласно законам Храма? Мать леди Элины, как мы знаем, была вашей кузиной. А кто для вас лорд Дамир? Кто его родители? Или вы настаиваете на ошибке артефакта, и мы вынуждены будем просить о проверке короля?

— Нет, — баронесса с каким-то явным усилием покачала головой. — Я расскажу вам, милорд сенешаль. Пусть леди Иларис выйдет.

Иларис охотно согласилась бы. Обойтись без расследований, без магических допросов явных или неявных, без привлечения королевских служб — это ведь сильно всё упрощало.

— Нет, леди Чара, — сразу возразил дядя, — всё в Нессе пока делается по слову леди Иларис, не забывайте. Я должен буду посвятить её во всё, так лучше объясните сами нам обоим…

Дядя всегда соглашался помогать, но единолично хранить секреты не желал — это уже другая ответственность.

Баронесса собиралась с духом, её не торопили. Иларис снова повернулась к окну.

— Он мой сын, — с усилием вытолкнула из себя баронесса. — Я совершила ошибку, как это случается с женщинами. Была влюблена. Мой муж не позволил оставить ребенка себе. У нас всего один законный сын и наследник, случись с ним что — и наследником стал бы чужой ребенок, мой муж не мог этого допустить. Я родила тайно, в отдалённой усадьбе, и моего сына передали родственникам его отца. Его усыновили. Мы встретились, уже когда он подрос, — леди Чара промокнула мокрые глаза.

Кажется, впервые Иларис взглянула на тётушку Элины иначе. До сих пор та казалась ей вздорной, немножко глупой и дающей Элине дурацкие советы. И неприязнь баронессы была объяснима — из-за Иларис её семья не получила Несс, пусть и во временное пользование. Во всяком случае, все так считали. А тут — женщина, незаконно влюблённая когда-то и страдающая от потери ребёнка. Как сама Иларис сейчас — незаконно влюблённая. Но у неё есть кольцо-артефакт, и детей не будет.

— Лорд Дамир знает о вашем родстве? — с участием спросил сенешаль.

— Да, знает. Но вовсе этому не рад. Не желает считать меня матерью. А я хочу сделать для него, что в моих силах. Его приемных родителей уже нет. И наследства у него по сути тоже нет. Тогда передача ребенка свершилась с ведома короля Айдарина, но теперь… о, всё так перемешалось. Не осталось тех, кто может знать. Я пробовала… проверить, остались ли где-то записи… в родовых книгах Тарини, или в Лире. Но у Тарини всё пропало в пожаре. И много документов из Лира, я знаю, тоже пропало.

— Да, леди. Война никуда не добавила порядка, — дядя был так же добр и участлив. — И я понимаю ваше желание устроить сыну такой гм… желанный брак. Но ведь он невозможен без специального разрешения Храма? Расстояние по крови между дочерью кузины и сыном не считается достаточным, нужен обряд для проверки. А пока лорд Дамир гм… мне жаль, но он не может претендовать на руку Элины.

— Ах, что вы говорите! — баронесса вдруг горько расплакалась, но быстро взяла себя в руки и вытерла слёзы. — Такие браки совершались в лучших семьях! Если брак возможен по разрешению Храма, то он вообще возможен, Храм всегда даёт такое разрешение. Иначе я сама не допустила бы. Вы не должны лишать моего мальчика такой возможности теперь! Ну какие они родственники? Умоляю, милорд! — она сцепила на груди руки и опять покосилась на Иларис.

Как будто ждала подвоха с её стороны.

— Мы не станем объявлять во всеуслышание, что узнали сейчас, — сказал сенешаль. — Но лорд Дамир на этот раз теряет право на невесту. Однако если жених в оговоренный срок не будет назван, то в дальнейшем лорд Дамир может посвататься опять, но уже на иных основаниях. То есть с разрешения Храма. И всё будет решаться заново.

Значит, Иларис с дядей, не сговариваясь, подумали об одном: на этом празднике помолвки не будет.

Это «решаться заново» не понравилось баронессе. Она даже всхлипнула.

— Что вы говорите, лорд сенешаль! Такая возможность уже не повторится! И я почти уверена… да-да, уверена, что леди Иларис посодействует лорду Биру получить Несс! Ведь он уже нашёл к ней подход!

— С чего вы это взяли? — невинно спросила Иларис. — Вы ошибаетесь.

— Ах, все вокруг не слепые. Если ещё не нашёл, то вот-вот…

— Вы сами знаете, что недавно Элина уже выбрала лорда Бира, но потом осознала свою ошибку. И почему вы решили, что я с радостью отдам сестре, как вы считаете, своего мужчину? Я бы этого не сделала.

— Женщины легко жертвуют своим ради любимых! — заявила баронесса. — Вот увидите, что лорд Бир, получив вас, захочет и Несс, и получит его от вас на блюде вместе с моей дорогой девочкой!

— Перестаньте, леди! — дядя Эрвик поднял вверх ладони. — Подобные споры я даже не желаю слушать! Леди Чара, вы, надеюсь, меня поняли. Желаете, чтобы я сам объяснил ситуацию вашему сыну? Или возьмёте это на себя?

— Буду признательна. Скажите ему вы, — наклонила голову баронесса.

Кажется, она страшилась разговора лордом Дамиром.

— Позвольте вопрос, леди Чара, — всё-таки вмешалась Иларис. — А представьте на минуту, что Элина не получит Несс. Нет, ей выделят что-то в приданое. Замок Туин с прилегающими землями, например. Захочет её лорд Тарини в жёны на таких условиях?

— Что вы сказали? Но… Вы шутите? — баронесса даже растерялась. — Но Туин — это мало для моего мальчика!

— Шучу. Видите, как получается? Моя сестра в ваших глазах приданое к Нессу, а не наоборот. А как же любовь? А возьмёт её ваш сын вообще без приданого? Даже без Туина? Если так, я похлопочу за них перед королём.

— Что вы говорите? — ещё сильнее разволновалась баронесса. — Опять шутите? Но это оскорбительно, предлагать мужчине из такого рода невесту без всякого приданого! И на что вы рассчитываете, передать Несс под доминат Храма и увеличить свой вклад в монастыре? Даже не думайте! Я упаду в ноги королеве! Элина должна получить всё, что ей причитается!

— Я ни на что не рассчитываю, — объяснила Иларис с улыбкой. — Я опять шучу. Не переживайте. Элина получит всё, что причитается, это само собой.

— Не забывайте, что в Нессе особый порядок наследования! — добавила баронесса, вовсе не успокоившись. — Он не может уйти в посторонние руки, даже если Храму!

— Вы уверены? Может быть, Храму как раз можно?

Сенешаль с упрёком покачал головой.

— Перестань, Лис… леди Иларис, я хотел сказать. Думаю, мы закончили. Хорошего дня, баронесса.

— Вот, чего не ждали, — вздохнул он, когда они с Иларис остались одни. — Но хорошо, что разобрались. Смотри, у Эли остаётся только лорд Фари. Лорд Бир с первого дня не заинтересован в ней. Скажи, он действительно занялся тобой, или это так кажется?

— Это не имеет значения, дядя. Для меня всё идет своим чередом.

— Ну-ну. Тогда лучше будь осторожна. Минутное удовольствие иногда дорого обходится.

Ну надо же, и дядя дает ей такие советы!

— Всё будет в порядке, — заверила она.

— Лис, уверен, ты знаешь, что делаешь. Вот что, вчера я написал письма в Лир. Выделишь мне посыльных?

— Конечно. Но подождите немного. Я и сама хочу написать королю.

— Так поторопись. Чтобы они отправились поскорее.

Она написала. Королю изложила то, что удалось понять про Источник, и про возможные непорядки у колдунов в Цитадели, и даже немного свои фантазии про последствия — чтобы объяснить, зачем она беспокоится о том, что её не касается. И даже, осторожно, про своё недовольство по поводу женихов Элины. И что выбрать из их числа достойного лично ей слишком трудно…

На словах и наедине она высказалась бы ещё откровенней. Когда-то они говорили обо всём и не стеснялись, а теперь — надо же, он король! Но понятно, что это её письмо Рейнин может показать кому-то. Это не совсем личное письмо, и слова в нём подбирались тщательно.

Официальное письмо королеве писать не стала — начала было и отложила, пожалев испорченный лист хорошей бумаги. Ладно уж, потом обрежет. Нечего занимать статс-даму королевы чтением ненужных посланий. А вот тётушке Милд она написала, конечно…

Это было личное письмо, которое Иларис писала, думая только о Конраде Бире, но при этом не упомянув его ни разу. Вообще, тётушке Милд можно было рассказывать обо всем и не жалеть потом, но про Бира было и слишком личным, и при этом запретным. Винья вот считала, что Милд всё простит и поможет. Но… у той точно не было любовников! Так простит ли?..

Нет, личное пусть останется личным. А писала Иларис о пустяках день за днем. Об отборе женихов. О Торине Фертаги — его тётя Милд тоже знала. Нет, о последней неприятности с ним не писала. Как верно сказал Конрад — это дело Торина и его лорда. И об магическом Источнике, вскользь, но всё же. Она ведь может в этом что-то понимать, в отличие от Иларис, которая сама себе напоминала слепую мышь — куда ткнуться, неясно, о чём думать — тоже. Ах да, послушать, как цветы распускаются — разве что.

Письмо написалось легко. Иларис запечатала его своей личной печаткой, когда-то подаренной Рейнином — на ней не было герба Несса с графской короной. Вот на письме для Рейнина она приложила к сургучу печать с гербом — король поймёт, что письмо о важном…

Конрад направился в город, никого с собой не взяв. Вчера ещё сомневался, а теперь решился. Путь его лежал в маленький Храм на окраине, который он приметил накануне.

Спешился, привязал лошадь, вошёл. Постоял немного, привыкая к полумраку после яркого дня. Цветные витражи успешно гасили свет, заодно раскрашивая его, и светлый каменный пол был засыпан цветными пятнами.

— Добро пожаловать, сын мой.

Появляться неслышно — кажется, этому искусству священники обучаются специально.

— Доброго дня вам, отец. Я прошу обряда проверки на чистоту от заклятий.

Пожилой седовласый священник смотрел вопросительно, ожидая пояснений.

— Хочу выяснить, нет ли на мне колдовского приворота. Я влюблён… слишком, отец. Как мальчишка. Мне это несвойственно, поверьте.

— Конечно, — священник невозмутимо кивнул. — В таких делах не должно быть сомнений. И рад, что вы пришли сюда. Обычно обращаются к колдунам, знахаркам, в то время как Светлое Пламя на алтаре — лучший лекарь от всего наведённого.

— Не сомневаюсь, отец.

Конрад обратился бы и к колдуну, найдись поблизости достойный доверия. Но в пределах видимости был лишь колдун Несса, и граф Карс, говорят, без личного колдуна из своего замка не выезжает. Но к ним Конрад не стал бы обращаться.

— Если опасение подтвердится, следует подать жалобу. Женщину накажут.

— Нет-нет, отец. Она точно ни при чём. Она жертва, я уверен. Если есть приворот, конечно.

— Но вы кого-то подозреваете? Кого же?

— Я не отвечу, отец. Простите.

Он подозревал королеву Милливанду, которая и отправила его в Несс совращать Иларис. Но не объяснять же это священнику.

— Хорошо, — тот кивнул. — Поверьте, сын мой, у меня нет иного намерения, кроме как помочь вам. И всё, что услышат мои уши, мои уста никогда не повторят постороннему. Но не стану настаивать. Назовите своё имя.

— Конрад.

Старик вышел и быстро вернулся, сменив накидку и надев нужные артефакты. За руку подвёл Конрада к алтарю, и нараспев произнёс сначала молитву на обычном языке — Конрад про себя повторял, — потом длинную ритуальную фразу на древнем. И велел:

— Протяни руки над Пламенем, Конрад.

В Храме у алтаря титулов и званий нет. Короля священник тоже зовёт лишь по имени.

Конрад давно знал, что во время ритуалов огонь не обжигает. Пламя поднялось, обняв его руки, мягко и ласково. Священник наблюдал. Наконец сказал с удовлетворением:

— Сын мой, всё в порядке. На тебе нет ничего наведенного. Твои чувства естественны.

— Благодарю, отец…

Теперь Конрад внезапно смутился — тоже необычно для него. И было немного смешно. Надо же, пришёл выяснять, не приворожили ли его к женщине.

Испугался.

Если бы королева применила колдовское воздействие, зачем приказывать, зачем сулить награду? А Иларис, она… Она как светлячок в темноте. И теплая, как солнечный лучик. И такое, что с ним творится сейчас, случилось впервые. Она поманила, поиграла, согрела, и напомнила, что скоро прощаться.

Ну уж нет. Так не получится.

— Я не так уж редко провожу этот обряд, — священник еле заметно улыбнулся. — Многие мужчины начинают испытывать сомнения, гораздо чаще их приводят любящие родственники. Но действенный приворот мне встречался лишь несколько раз. Любовь и влечение заметно отличаются, но кто не узнал настоящего, не поймёт разницы. Это как хорошее пиво отличается от разведенного водой. У тебя было немало женщин, верно?

— Я не чурался женщин, отец. Как и все мужчины. А много или мало — смотря с чем сравнивать.

Священник опять кивнул.

— Я уже ни одну из них не помню, — добавил Конрад.

— Любовь приходит ко всем. Иногда рано, иногда слишком поздно. Хорошо, если вовремя. Ты уже не юноша, но ещё молод. Хорошее время, чтобы любить и создать семью. Надеюсь, твоя любимая свободна и вы собираетесь обвенчаться?

— Я не смогу, отец. Семейные дела, — добавил он, видя, как хмурится священник. — Но она будет моей. Я дам ей всё, что смогу, и ни на одну больше не взгляну, и сразу признаю её детей.

Священник хмурился.

— Брак без венца? Бесчестный союз, не дающий ей ни защиты, ни достоинства?

— Я сразу передам ей половину моего имущества. Это обеспечит ей и защиту, и достоинство — уверяю, отец. И я обеспечу. Она не пожалеет, клянусь тебе.

— Не нужно клятв. Не теперь и не здесь, и не мне, — покачал головой старик. — Сын мой, я сожалею и буду молиться, чтобы твои семейные трудности разрешились, и ты предложил достойной женщине законный брак.

— Да, отец. Я тоже искренне хочу этого.

Он оставил несколько золотых монет у алтаря, поклонился священнику и вышел наружу. Светлый солнечный день — хорошо. И он только что впервые проговорил вслух то, что уже решил. Однажды озвученное, тем более в таком месте, приобретает некую основательность и чёткость, не то что смутные идеи в голове. Многие отнесутся, как этот священник — с неодобрением. Но ему не так уж и нужно всеобщее одобрение. Зато он узнал главное — он просто влюблён, всего лишь, и никаких колдовских чар. Прекрасная новость.

А теперь он пообедает вон в той таверне на углу, и снова наведается в обитель Чернохвостых Ласточек.

В обители для него сразу распахнули калитку — словно ждали. Отвели опять туда, в зал с колодцем — похоже, принимать незваных гостей предпочитали тут.

Настоятельница на этот раз появилась с той стороны колодца.

— Добрый день, лорд Бир. Что-то вы к нам зачастили, — а та же ироничная улыбка, адресованная ему.

Он всю жизнь считал, что монахини в таком ранге или вовсе не должны улыбаться, или как-то по-другому.

— Здравствуйте, матушка, — он поклонился, — дровишек к вам не завезли?

— Нет пока, — ответила она ему в тон. — Так что ладно уж, придется обойтись. Хотя жаль, что вам и сегодня дрова понадобились, — и посмотрела так, что намёк он понял, и даже смутился немного.

Смутился, потому что монахини так не шутят. Она его упрекнула, что ли? Пожурила?..

— Чем могу услужить, милорд? — уже серьезно спросила настоятельница. — Говорите, а то меня ждут дела.

— Поговорить, матушка. Спросить. Очень нужно.

— Так спрашивайте, я слушаю!

— Про леди Иларис. Про её нелюбовь к луне.

— Вот вы о чём… — настоятельница взглянула удивленно, словно ждала чего-то другого.

— Кто это? Тот, из-за которого она невзлюбила луну. Что он сделал с ней такого? Вам известно это? Мне надо знать.

Она помолчала немного, разглядывая колодец. Сказала:

— Лорд Бир, вы спрашивали об этом у самой Иларис?

— Да. Она не желает об этом разговаривать.

— Вот и прекрасно. Разве вам сейчас больше нечем заняться?

— Но почему это тайна? И я лучше пойму Иларис, если буду знать, что с ней случилось. Я хочу знать… в любом случае. И кто этот человек! Я должен наказать его. Тогда она успокоится. Я знаю, так обычно бывает.

— Наказать? Успокоится? — Настоятельница сухо рассмеялась. — Что вы ему сделаете? Как найдёте?

— Найду, я уверен. Я много кого знаю в Руате. Знаю, кто мне поможет. И я убью его, скорее всего. Если он обидел Иларис, то это будет правильно!

— Лорд Бир, — печально вздохнула мать Карнела. — Послушайте. Женщины иногда бывают странными в своих чувствах и суждениях. Как и мужчины, впрочем. Тот человек встретился ей в дурной час. Но она понимает, что сама тоже виновата. Совершила ошибку. И она не знает имени того человека. Забудьте пока о нём.

— Вы сказали много слов, матушка, но я по-прежнему ничего не понял! Что с ней произошло тогда, под той луной?

— Ничего ужасного. Иларис пришлось пережить немало, когда войско вашего отца осаждало Бентенур. Не ей одной. Вы знаете, что такое долгая осада и сдача замка. И после той встречи... Она была тяжело больна, потом король спас её из рабского каравана. А тот человек… обошёлся с ней лучше, чем работорговцы. Наверное. Но она ненавидит его больше. Может быть, виной тому болезнь, Иларис долго лежала в лихорадке. Возможно, это её бред. Короче говоря, если вы его найдёте, не убивайте сразу.

Конрад хмыкнул, перекладывая в голове гладкие камешки её слов. Гладкие, да, но смысл опять ускользал.

— Вы считаете, что он не виноват? Не слишком обидел её? И всё дело в том, что она долго пробыла в бреду? Да какая разница, слишком или нет! — ему трудно было казаться спокойным.

— Меня там не было. Но — да, Иларис прекрасно справлялась и обидами, и с обидчиками. Сильная девочка. А тут она сломалась. Она ненавидит и боится встречи. Её трясёт от мысли, что они встретятся. Это её бред, если хотите. Тут помогла бы помощь колдуна или хорошего лекаря.

— Я увезу её в Руат. И мне бы не хотелось случайно столкнуться с этим призраком из её прошлого. Помощь колдуна, говорите?..

— Увезёте в Руат? — переспросила мать Карнела опять с иронией, брови её взлетели. — Ну посмотрим. Пока что у Иларис другие планы.

— Значит, король спас её? — уточнил Конрад.

Он чувствовал это, как царапину в душе. Король спас Иларис от страшной участи. И, наверное, не сомневался, что имеет право на всё. А она считала себя в долгу — и неудивительно. Или даже была влюблена в короля? В спасителей влюбляются, он видел такое не раз. Тем более король — друг детства и бывший жених. И поэтому она отказалась в своё время выходить замуж, а не потому, что нет приданого?

И король Рейнин, значит…

О, это прекрасно объясняет беспокойство королевы!

— Вы и королева… Вы сговорились?

Их взгляды встретились. Мать Карнела знает всё — понял Конрад. Ну конечно же. И про приказ королевы. И зачем лорд Бир явился в Несс. Король назначил его женихом лишь для того, чтобы королева приказала иное. Король, отправляя его сюда, всего лишь выполнил просьбу королевы? И гораздо лучше, что Бир — чужестранец, не подданный Рейнина!

Потому настоятельница и помогла с поясом. Пояс на Иларис, надетый в шутку или… из каких-то опасений, мешал Конраду выполнить приказ королевы!

А не стоит ли им с Иларис бежать прямо сейчас?

— Только не делайте глупостей, лорд Бир, — сказала наблюдавшая за ним мать Карнела. — У вас клятва. Я тоже связана словом. И пусть пока всё идет, как идёт. Наслаждайтесь моментом, это мой искренний вам совет. А иначе не избежать проблем. У вас больше нет вопросов?

— Но почему к Иларис давно не позвали колдуна или знахарку? Чтобы избавить от кошмара.

— Потому что женщин нашей семьи не лечат колдовскими методами. Так повелось. Да, из-за Источника. Вы правильно поняли. И с этим я тоже не могу помочь Иларис, потому что ничего не умею. Около года назад я решилась отправить письмо в Цитадель. И получила ответ, что всё под контролем, а мне не следует вмешиваться. Возможно, всё идет как надо и ничего не нужно делать.

— Спасибо, матушка. Я признателен вам за этот разговор, — сказал Бир, прощаясь.

— Приезжайте ещё. Не стесняйтесь, — радушно пригласила настоятельница. — Иларис передавайте привет.

Снаружи, вдали от колодца, ведущего в бездну, казалось необычайно просторно, и легко дышалось. И день был замечательно солнечным.

Настоятельница посоветовала не делать глупостей, пригрозила проблемами. Интересно, а здесь, в Нессе, есть люди королевы, которые присматривают за Иларис? И за ним тоже — придётся это признать…

Глядишь, ещё немного — и у него тоже начнётся бред и понадобится помощь колдуна!

Лорда Дамира новые обстоятельства расстроили. Да чего там — он был в бешенстве, когда встретил Иларис на лестнице. С ней были Винья и гостьи, в том числе леди Ками, жена министра, они возвращались с прогулки в парке. Мужчина только обжёг Иларис взглядом и с поклоном посторонился, уступая дорогу. Иларис ответила таким же сдержанным поклоном.

— Эти почти оранжевые камни мой отец привез с юга, когда я была совсем маленькой, — продолжала леди Ками прерванный на полуслове разговор.

Обсуждали достоинства рубинов.

— Только такие камни — истинные драгоценности. Правда, тётя? — заявила племянница леди Ками, которая недавно получила в подарок на свадьбу драгоценный набор с рубинами и очень им гордилась.

— У вас изумительное ожерелье, леди Иларис, — заметила жена министра. — Такой красивый цвет камней!

— Это подарок супруга, — уже не моргнув глазом, пояснила Иларис. — Покойного супруга, — поправилась она.

— Хорошо, что вы снова решили его носить!

Лорд Дамир между тем передумал идти дальше и остановился, смотрел на них. Позвал:

— Не уделите ли мне немного внимания, леди Шалль?

Та не спеша обернулась.

— Конечно, лорд Дамир. Вы желаете что-то обсудить? Можем пройти в библиотеку.

Мужчина рассержен, вдребезги разочарован, вдобавок он заносчив и не слишком умён — такое у неё сложилось мнение. И он как будто зол лично на неё. Лучше встречаться с ним не наедине, но и без случайных свидетелей — не так, как сейчас.

— Дамы меня извинят. Давайте пройдём в библиотеку, лорд Тарини? — Иларис была сама доброжелательность, хотя это было непросто.

И она кивнула Винье — та всё поняла и сейчас пришлёт в библиотеку секретаря, который либо останется на расстоянии, обозначив своё присутствие, либо будет выполнять приказы хозяйки.

— Я хотел попрощаться, — громко сказал лорд Дамир. — Мне следует побыстрее покинуть ваш гостеприимный замок, миледи.

— Как жаль. Я надеялась, вы останетесь до конца праздника, — она сказала это искренне, потому что действительно на это рассчитывала.

— Зачем?! — он картинно приподнял бровь, — я поеду благодарить его величество за его милость!

— Может быть, всё-таки побеседуем в библиотеке, лорд Тарини?

— В библиотеке?! — он бросил взгляд на зрителей и слегка понизил голос. — Разве что в другом месте, миледи!

— Я предпочитаю для разговоров именно библиотеку.

— Для разговоров? Ну конечно. На что же мне ещё рассчитывать! Видимо, вы меня так же терпеть не можете, как одну известную нам особу, мою матушку? И с первого дня отнеслись соответственно!

Вот так, значит.

Иларис широко раскрыла глаза, изобразив полное изумление.

— Милорд, я глубоко уважаю покойную леди Тарини. А вы совсем не думаете над словами. Вам сейчас лучше отдохнуть.

— Я сказал всё. Прошу вас, передайте это лорду Биру. Дело в том, что он выиграл некое пари, — он отстегнул от пояса кошелёк и протянул Иларис.

— Пари? Как интересно, — она кошелёк взяла. — Хорошо, этот передадут лорду Биру. Не беспокойтесь. И всё же надеюсь, что вы останетесь. До встречи, лорд Тарини. Мы выйдем попрощаться вами, если не передумаете уезжать.

Он ел её глазами, надеясь увидеть смятение, недовольство — может, и заметил что-то, но недостаточно. Маска приподнялась лишь на миг, и снова скрыла всё — на лице была лишь заинтересованность и легкое сожаление. Этого оскорбленному лорду оказалось мало, и он решил продолжить.

— Мне не везёт ни в любви, ни в спорах. Я легко ввязываюсь в опасные пари на чужих условиях. Нет, вначале условия были моими, но потом лорд Бир их поменял. Я наивен, признаю. Разве не глупо ставить золото на голодную кошку? Пару медяков хватило бы. Как считаете, леди?

Должно быть, само Пламя помогло Иларис не пошатнуться и сохранить то же выражение лица — маска к ней словно приклеилась. К тому же она ждала подвоха.

— Ах, лорд Тарини, вы меня так расстроили! — воскликнула она. — Запирать в клетке несчастное животное! Кошек надо кормить вовремя, или позволять ловить мышей. Я против таких жестокостей, милорд! Но пари есть пари. Надеюсь, лорд Фари тоже расплатился?

— Кошка в клетке? Как интересно! — воскликнула племянница леди Ками. — Так она жива? О, это вы, лорд Бир?..

Конрад появился из-за спин женщин, которые толпились позади Иларис. А лорд Дамир стоял в ней лицом, поэтому увидел Конрада раньше. И, получается, откровенно нарывался. Или… кто знает, на что он рассчитывал.

— Нам нужно поговорить, лорд Дамир, — сказал Конрад и положил ладонь на эфес меча. — В саду. Заодно полюбуемся на розы леди Иларис.

На Иларис он при этом не взглянул.

— Ах, терпеть не могу такие жестокие шутки! — воскликнула жена министра, которая была дамой неглупой и уловила некую двойственность услышанного. — Кошка, клетка! Ах. Я разочарована, лорд Тарини. Пойдёмте, пойдёмте отсюда скорее, а то я упаду в обморок! — и под руку потащила племянницу прочь.

И остальные леди, которые охотно поглазели бы и дальше, вынуждены были последовать за ней.

— Мой дорогой, — промурлыкала Иларис, беря Конрада за руку и переплетая пальцы. — Говорите сколько угодно, но я беспокоюсь за розы. И за кошку. Она без вас заскучает, если что.

Конрад взглянул на неё изумлённо, открыл было рот… и закрыл его. Пожал её пальцы в ответ.

Винья, которая единственная осталась, громко вздохнула — тоже чувствовала двойственность. Лорд Дамир часто задышал и хотел что-то сказать, но передумал и отрывисто бросил:

— Я к вашим услугам, лорд Бир. С вашего разрешения, миледи.

— Не беспокойтесь за розы… моя дорогая, — буркнул Конрад, и двинулся за Дамиром вниз по лестнице.

Винья подхватила Иларис под руку и потащила в противоположную сторону. Затолкнула в ближайшую комнату — это была кладовая.

— И что всё это значит? Какая голодная кошка?! Даже циркачи не показали нам таких представлений! Это то, о чём я думаю?..

Винья не знала про лорда Дамира. Она пока ничего не знала, и теперь смотрела требовательно, ожидая пояснений.

А Иларис упала на сундук и разрыдалась. Винья села рядом и принялась гладить её по голове…

Взволнованная баронесса, которая вломилась к Иларис позже, застала её у окна за вышиванием — не самое любимое занятие леди Шалль, но неплохо приводит в порядок и мысли, и чувства.

— Остановите их! — потрибовала баронесса возмущенно, пытаясь схватить Иларис за руки так, что она укололась иглой. — Лорд Бир как будто сошёл с ума, он сейчас убьет его! Убьёт моего мальчика!

И ни одной служанки, как они не вовремя разбежались!

Иларис не без труда справилась с обезумевшей от волнения женщиной, хотя и молодость, и сила были на её стороне. Она усадила баронессу и налила воды с настойкой — в который раз уже за последнее время. Осведомилась:

— И что вы от меня хотите? Чтобы я лично бросилась разнимать двух лордов, которые решили подраться? Это их дело, а не наше с вами.

— Отправьте стражу! Прикажите…

— Вы шутите? Стражу — разнимать лордов? Один другому бросил вызов, правильно? По всем правилам?

— Но вы должны… Пока вы тут хозяйка…

— Петухов в курятнике тоже я должна разнимать? Это их право — подраться. Да успокойтесь же, выпейте ещё немного! — она чуть ли не силой влила в баронессу остатки из стакана.

Подумаешь, петухи! Ей хотелось высказаться резче. Вот как иногда ругаются конюхи — самое то!

— Вы сравниваете благородных господ…

— Я пошутила. Но они оба оскорбятся, если мы вмешаемся.

— Но драться с бастардом? Это недостойно благородного… — тут баронесса кое-что вспомнила и осеклась, и шумно задышала.

А Иларис уже не стала сдерживаться и рассмеялась.

Но забавно ведь? Хотя и тревожно тоже. Пусть бы эти… лорды действительно не поубивали друг друга. Одного из них она согласна не видеть никогда, а вот другому хотела бы кое-что сказать! Комната вдруг закачалась…

Ах, это голова закружилась. Воздух показался очень холодным и свежим. Звуки — резкими. И ветер, он подул, развевая ей волосы…

Какой ветер, они в комнате — окна закрыты, дверь тоже! Никакого ветра.

Вот, всё прошло. Странное ощущение!

— Их благородство — их забота, миледи, — быстро сказала она, потому что баронесса начала к ней присматриваться. — Скажите, это вы перед приездом сюда просветили сына насчет моей особы? В том смысле, что внушили ему свою неприязнь ко мне?

— Что?.. — баронесса удивлённо заморгала. — Я внушила?..

— Ведь не станете отрицать, что я вам не нравлюсь? Или вы не просвещали лорда Дамира Тарини на мой счёт? По-матерински? Даже не пытались?

— Ах, какая разница! Что вы такое говорите! — судя потому, как взгляд тётушки метнулся прочь от Иларис, та поняла, что угадала.

Материнские внушения были, и принесли плоды — несмотря на то, что лорд не жаловал матушку.

— Я отношусь к вам с достаточной любовью, — сказала баронесса. — несмотря на то, что вы не постеснялись отобрать у меня Элину, о которой я уже начала заботиться, пока вы пребывали в Руате. Поручить малышку такой молодой и неопытной женщине! Ну какая из вас почтенная вдова? Я счастлива, что наша дорогая королева прозрела и поняла, что вас нельзя выдавать замуж.

— Правда? А почему? — искренне полюбопытствовала Иларис, поскольку именно такого она ещё не слышала, вот так, в лицо.

Это было что-то новенькое. Хотя кто знает, ведь далеко не всё доходило до её ушей.

— А что вы натворили с этим отбором? Вместо того, чтобы просто выдать замуж нашу дорогую девочку? — продолжала баронесса. — Как почему?! Выдать вас замуж за придворного, и готова королевская любовница! — выпалила она, расслышав вопрос, — как их ещё делают, по-вашему? Король, наверное, хотел бы, но рисковать из-за вас принцессой?..

— Понятно, — Иларис вздохнула. — Вы так проницательны, миледи. И так разговорчивы. На вас и заклятья правдивости тратить не надо.

Кажется, она неосторожно плеснула тётушке излишек настойки, та чересчур успокоилась и расслабилась. Уже не гневалась, не боялась за сына, а разговорилась. Спрашивать ещё что-то — нет, хватит, и так противно.

— Какое заклятье правдивости? — встрепенулась баронесса.

— Я пошутила, не беспокойтесь, — пояснила Иларис. — Откуда у меня такое, помилуйте.

Она выглянула в коридор и передала приказ для лекаря — оказать помощь благородным господам, если потребуется. Да-да, в саду. Решили размяться на мечах. Вот, леди Фанети скажет, где именно.

— Я хочу вышивать, миледи, — заявила она, усаживаясь на прежнее место у окна. — Не мешайте мне больше.

Считала стежки, когда опять зашумел ветер. Закричала в вышине какая-то птица, и ещё раз, ещё. А она услышала её так, словно тоже летала где-то там, с ней рядом. Острые запахи кружили голову. И шорох, шорох со всех сторон. Вокруг всё шевелилось, вздрагивало, мерцало… как будто и она хлебнула непонятного зелья. Но это было приятно!

Вот именно. Эти шорохи, шевеления, дрожи и мерцания, которые она ощущала не кожей, конечно… но как будто кожей. Как почесывания и поглаживания, которых давно хотелось. Как желанные прикосновения мужчины. Как непонятно что! Иларис закрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям и постепенно проваливаясь вглубь себя, как в перину.

Она не услышала скрипа потайной двери, и как Конрад вошёл и постоял перед ней, встревоженно разглядывая — как она спит, откинув голову на жесткую спинку стула. Потом сходил запереть дверь на задвижку — а то с какой-нибудь служанки станется влететь без зова и без стука. Убрал с колен Иларис вышивание, увидел на полу выскользнувшую иглу — поднял и воткнул в ткань куда придется. Иларис он осторожно поднял на руки и отнёс на кровать. И она открыла глаза…

Он перевёл дух. Всё хорошо, значит. И почему он демон знает о чём подумал? Привык как-то так, сначала беспокоиться и отбивать удар, а потом, если случится, радоваться, что обошлось…

— Конрад.

— Не пугай меня больше, моя леди. Совсем не выспалась сегодня? — он хмыкнул.

А у неё глаза были такие, что он забеспокоился опять. От них как будто повеяло глубиной, что в монастырском колодце — в том, что ведёт в бездну. Он взял её за руку — сердце часто билось, как у птички.

— Лис? С тобой всё хорошо?

Он впервые назвал её так — и она даже не удивилась. Он гладил её руку, наблюдая, как глубина уходит, глаза становятся обычными.

— Это вы, милорд, — она прикоснулась к полотняной повязке на его руке.

Получил-таки царапину. Лекарь перевязал.

— Это я, — признал он.

А Иларис совсем пришла в себя и её взгляд вдруг изменился. Вот теперь он ему не понравился.

— Лорд Дамир тоже жив?

— Жив. Но я немного испортил ему шкурку. Не беспокойся.

— Не стоило.

— Он тебя оскорбил, — напомнил Конрад. — Я не должен был спросить с него за это? Странная идея. Нет, так дело не пойдёт, моя леди.

— Меня оскорбил ты. Когда сообщил ему о выигранном пари и потребовал долг.

— Я?! Ты считаешь, что ему сказал я? — его вспыхнувший взгляд встретился с её холодным и горьким.

— А что, похоже, что я?..

— Я понял так. И не понял, зачем ты это сделала. Но я не всегда тебя понимал, так что просто удивился. Решил, что ты решила напоследок перебить всю посуду.

— Посуду?! Какую посуду? — поразилась она.

— Это говорят так, в деревнях Левера. То есть всё себе испортить, оставить только осколки.

— Конрад! Только ты мог сказать ему! Я — конечно нет… — она потрясенно качала головой. — Это для тебя победа, а для меня падение… в глазах их всех, разве не понятно? Как я могу хотеть скандала напоследок? Это повредит Элине.

— Я никому ничего не говорил, — он вздохнул и провел ладонью по лицу. — Если ты считаешь, что я стал бы трезвонить о том, как провел ночь с женщиной, пусть и ради кошелька с золотом… Это даже обидно. Я никому не говорил ни слова о нас, клянусь тебе!

Она молчала, кусая губы.

— Давай подумаем, как мне тебя убедить? — предложил он, беря её за руку.

Она не оттолкнула, наоборот переплела пальцы — уже хорошо. Правда, тревожно хмурилась.

Любую случайную гостью своей постели он просто оставил бы успокоиться. Не получится? Ну что поделать. Но теперь эта идея даже не мелькнула. Мало ли что Иларис придумает — это раз. Полагаться на женщин в этом Конрад опасался, ход их мыслей часто бывал замысловат и странен. А он хотел и будущую ночь провести на этой кровати и с ней. Ему это понравилось, и больше того. Да-да, именно больше. Как там сказал священник — со всеми случается, пора жениться…

— Конрад, просто скажи мне, что ты никому, ни единой живой душе не говорил о нас, — она посмотрела ему в глаза. — Не клянись. Просто подумай и скажи.

Он подумал. Пожал плечами.

— Никому, Лис. Зачем? Я не собирался брать те деньги. Правда, и отдавать не хотелось, — он быстро улыбнулся. — Но и отдал бы, ничего. Сегодня я не говорил никому. Даже мой слуга не знал, я отпустил его на всю ночь и велел до утра не появляться. Он, пройда, имеет успех среди твоих служанок. Или среди прачек — я не понял.

— Хорошо, — она посмотрела тепло, и сразу у него на душе стало много лучше. — Знала моя горничная. Догадалась. И больше никто. Моя экономка Винья — не знала про прошлую ночь, но догадывалась, что это может случиться. Мать Карнела… она так же…

— Много у тебя знающих, — буркнул он. — Зачем? А настоятельница эта, она… Они хотят не просто запереть тебя, но и бросить на самый низ, не пойму зачем. Лучше не доверяйся никому.

— На самый низ? Конрад, ты не понимаешь в монастырской жизни, — Иларис легко засмеялась.

— Даже не желаю понимать, моя радость. Мать Карнела не позволит тебе подняться, ей так приказано.

— Что?..

Он открыл рот и тут же закрыл.

Клятва на Пламени, ну конечно. Про королеву он сказать не сможет.

— Но это будет не важно, — он обнял Иларис. — Вот увидишь. Мы сбежим вовремя.

Прильнув к нему, она качнула головой, как будто отгоняя услышанное — как надоедливую муху. Протянула руку:

— Смотри. Это кольцо — артефакт. Пока я его ношу, у меня не будет ребёнка. И Винья, и мать Карнела знают, что это за кольцо. Всегда знали.

— Значит, ты не сомневалась, что будешь со мной, — протянул он и поцеловал её в шею.

— Можно и так сказать…

— Что я и хотел услышать! Хорошо. Носи пока. Потом я у тебя его заберу!

— Ты не понял, Конрад, — она увернулась от очередного поцелуя, хотя это и было приятно. — Надо выяснить, как Тарини узнал о нас. Если кто-то знает то, чего знать не должен… Догадался — это одно. Но если колдовство…

— Ты усложняешь, — покачал головой Конрад. — Кстати, что случилось с Тарини? Почему он с цепи сорвался, тебе известно?

— Прости, не могу сказать. Но это ладно. Конрад, если за мной следят и допрашивают моих слуг, то это спускать нельзя. Про Винью и мать Карнелу я пока не думаю. Винья носит защиту, а до матери Карнелы непросто добраться. Я поговорю с колдуном. Пока уйди, прошу тебя. Я буду занята.

Он кивнул и ушел, не слишком довольный.

Надо увозить её в Левер, а то гляди ж ты, хозяйка-владетельница! Её сестру и без неё тут спихнут замуж! Зато в Левере она точно не станет выгонять его из их общей спальни. Конечно, у него там не столько комнат, чтобы разбредаться по отдельным покоям! У них будет одна постель на все случаи жизни, и только так правильно. И ещё ей придется обсуждать с ним все дела. Все! Потому что там хозяин он…

Колдунам принято доверять. И не стесняться их — ну, почти. Поэтому Иларис почти откровенно объяснила Торну про свои отношения с Биром и свои опасения. Тот понимающе кивал, не показывая ни удивления, ни иных чувств.

— Разумная осторожность, миледи, — похвалил он. — Слуг надо проверить. И вашу горничную, и слугу лорда Бира. Вряд ли парень ни о чём не догадывался.

В два счёта нашли обоих, и колдун тщательно осмотрел их амулетом.

— Совершенно ничего, миледи, — он даже немного разочаровался. — Но будьте осторожны и дальше, прошу вас.

— Так я стану сумасшедшей, помешанной на осторожности, — вздохнула Иларис. — Ещё немного такой жизни, как теперь…

Торн только развёл руками — дескать, а чего же вы хотели?

— Миледи, вам лучше сменить комнаты и всю утварь в них. Точнее, перейдите жить в другие покои. А горничную пока можно отправить в деревню. Это временно, разумеется. Есть методы, которые следов почти не оставляют. Особенно не колдовские.

— Нет, Торн, довольно, — решительно отказалась она. — Ценю ваши советы, но это точно лишнее.

В других покоях не будет потайного прохода в комнату Бира, а без этого теперь было никак.

— На ваше усмотрение, миледи, — не стал настаивать колдун. — Могу я попросить?..

— Да, Торн?

— Вы рассказывали про Источник, помните? Давайте осмотрим его вместе? Если вы не заняты сейчас.

— Не занята. Прекрасная мысль, Торн, давайте съездим. Я возьму людей, но они останутся в стороне. И не возражаете против лорда Бира?

— Э-э… миледи, лорд Бир, при всём уважении, не должен… — замялся колдун.

— Лорд Бир родной внук Хранительницы источника. Другого, неспящего источника, который находится в горах Руата, в Левере. Бир понимает в этом больше меня.

— Тогда разумеется, как вам угодно, миледи, — Торн колебался, но, поскольку и так всё было неправильно, решил ни на чём не настаивать.

Конрад, конечно, ехать согласился. Только, оглядев уже знакомых ему конных егерей, хмыкнул:

— Вы бы ещё барабанщика с собой взяли, миледи. И волынщика. Чтобы с музыкой и всем было слышно.

Иларис шутку не оценила.

— Я не смогу уехать верхом из замка тайно, лорд Бир, хоть в одиночку, хоть вдвоём. Многие увидят. К тому же это будет против приличий. А добираться пешком до Перрадора непросто. Или следовало подготовиться, но стоит ли это беспокойства?

— Наверное, я рассчитывал на прогулку вдвоём, — пошутил он.

— В другой раз, — легко пообещала она.

Иларис опять была в том же синем костюме, красивая, стройная и ловкая. И теперь старший егерь, опередив Конрада, подсадил её на лошадь. Колдун… Ну колдун есть колдун. Подобие мужчины, зато наделён возможностями. Ревновать к колдуну глупо, это понятно. Но как же он будет рад, когда они всё-таки покинут Несс вместе…

И часто же эта мысль стала приходить в голову Конраду Биру. Не иначе как она самая правильная. Однако придется чего-то дожидаться, что обидно.

А фейский меч Биров? Совсем уж сказочно было бы его тоже добыть. Ну поглядим.

На подъезде к Перрадору Иларис приказала егерям остаться наверху, вниз по тропе спускались втроём — впереди Конрад, потом Иларис, колдун ехал последним. И внизу, уже в развалинах, около Источника, Конрад снял Иларис с седла, не дожидаясь, пока сама соскочит — а она явно собиралась. Мягко отстранилась, повернулась к Торну, показывая круги на брусчатке:

— Это здесь.

— Благодарю, миледи, вижу, — обрадовался Торн. — Я, конечно, смогу различить движение сил, если Источник действительно есть.

— Вы много повидали Источников, эсс колдун? — зачем-то поинтересовался Бир.

— Всего один, — тот немного смутился. — Это обязательная часть нашего обучения. Знакомство с Источником.

— Нам лучше не мешать вам? — вежливо осведомилась Иларис.

— Буду признателен, миледи.

— Побудьте тут, с ним, только станьте подальше, — попросила она Бира и, кивнув Торну, пошла через площадь туда, где росли дерево и тот цветущий куст, которые ей следует слышать.

По пути оглянулась пару раз — колдун опустился колени и трогал ладонями брусчатку. Конрад присел на корточки в нескольких шагах и наблюдал, причём не только за колдуном — оба раза их взгляды встретились. Он встревожен? Беспокоится?..

Дерево шелестело листьями, цветы на кустарнике слегка покачивались и тихо смотрели на неё. Иларис коснулась пальцем одного цветка. Потом положила руку на кору дерева.

Так. И что?

Прямо над ней возвышалась башня с разрушенной верхней частью. И двери, чтобы зайти в эту башню, не было видно.

Иларис огляделась с любопытством. В свой прошлый, и, по сути, первый приезд сюда, она видела лишь Конрада Бира и слушала его сказку. А теперь почему бы не найти вход и не побродить по этим развалинам? Это ведь тоже их владения. Кто знает, что интересное тут отыщется! Сохранились ли жилые покои, мебель, другие вещи?

Или прислать людей из Несса?

И тут же в груди поднялся протест. Возмущение, даже гнев. Здесь не должно быть посторонних! Это принадлежит ей!

Ага, вот в чём дело. Вот это испытывают все хозяйки Несса? Или хозяева? Неудивительно, что развалины стоят тут так долго, и даже на камень для стройки их не растаскивают. Хозяин чувствует вот это, а что чувствуют мародёры, которые не иначе когда-то являлись сюда с целью поживиться? Может, что-то такое, от чего бегут сломя голову? А тут остались комнаты и залы, заросшие пылью и паутиной.

Для чего вообще тут замок? При фее, по её словам, было скромное жилище. О, Иларис прекрасно знала, зачем нужны замки! Замки — для защиты от нападения. Чтобы обороняться от отрядов неприятеля. Когда-то, сотни лет тому как, Кандрия была разделена на множество мелких владений, которые нередко воевали между собой. Но Перрадор стоит посреди леса, причём в низине. С того возвышения, откуда Иларис в прошлый раз увидела Конрада Бира на коленях посреди этой площади, замок было бы удобно поливать стрелами. Замок, способный обороняться, надо строить наверху! И вообще, для этого рядом есть замок Несс!

Значит, Перрадор, это немаленькое сооружение, построено лишь для удовольствия какой-то очередной хозяйки Несса, которая заодно была Хранительницей Источника?

Надо скорее встретиться с феей и поговорить обо всём — пусть объясняет. И неважно, что Иларис не умеет слышать, как распускаются какие-то там цветы! Ей необходимо понимать, что тут к чему!

Она посмотрела вверх, скользнула взглядом по стене. Захотелось стать птицей и полетать над Перрадором, и всё хорошо рассмотреть. И тут подул ветер, бросив в лицо сладкий запах цветов…

Корни дерева уходят глубоко вниз, в землю, ветки тянутся верх, к солнцу. Под сухой корой, которой касалась рука Иларис — влажная древесина, там бродят соки — кровь дерева. Листья трепещут… не от ветра. Рука Иларис медленно тонула, погружалась в шершавую древесную кору, как в обрезки бархата на столе у портнихи. Влаги нет — дерево обволакивает её, не пуская туда, внутрь, где у него кровь…

Но совсем не страшно. Иларис мягко освободила руку, и дерево ничего не имело против, лишь пошелестело листьями. Ветка потянулась вниз, коснулась её плеча. Корни пили влагу и силу из глубин земли, и эта сила мягко струилась вокруг, обтекала Иларис, как вода. При желании она могла сама сейчас стать этими корнями и ветками, и птицей, что кружила над замком… какой-то хищник высматривал мелкую добычу… мышь! Он увидел мышь, бегущую в траве возле одной из стен.

Точно мышь. Маленькая и шустрая. Откуда она это знает?..

Так, а вот это недовольство, даже негодование — что? И вдруг подкралась боль, впилась, как укус пчелы. Что-то чужое, враждебное находилось поблизости. Даже, скорее, в опасной близости…

Она услышала истошный крик и встрепенулась, сбрасывая наваждение. Кричал колдун Торн. Торн и Бир оба находились в середине площади, там, где, собственно, и должен «бить» Источник. Иларис не поняла сразу, что случилось — но случилось. С Торном, которому пытался помочь Конрад.

— Иларис, не подходи! Не вздумай! — крикнул он ей.

И тут же кто-то пробежал мимо, к тем двоим. Кто-то, кого здесь не должно было быть!

— Не шевелитесь! Я сейчас помогу вам! — крикнул незнакомец.

Не добежал. Иларис с ужасом увидела, как его ноги стали погружаться в каменную брусчатку, тонуть в ней! В то же время, как будто второй частью сознания, она понимала, что для неё опасности нет. Её камень принял и отпустил бы так же, как приняло и отпустило дерево.

— Не шевелитесь! — крикнула она, подбегая.

Бросилась на колени и принялась руками раздвигать камни возле ног мужчины.

Камни были менее податливы, чем древесная кора. Но ей удалось отодвинуть их, давая возможность мужчине освободиться. Под легким, светло-серым плащом на мужчине был чёрный костюм колдуна. Одновременно Иларис рассмотрела, что произошло с Торном — он утонул в камне коленями и частью сапог, и камень тоже его не отпускал.

— Стой! Не смей! — заорала она. — Не-ет!

Просто потому, что ничего другого не пришло в голову.

— Остановись! — она кричала не людям, а той силе, которая сейчас вздумала своевольничать.

Источнику.

Так же она подлетела к зелёному от потрясения Торну, который готов был потерять сознание. На первый взгляд он пострадал больше, но освободить его оказалось проще — она лишь слегка нажала ладонями, и камни сразу раздвинулись. Бир, тоже бледный от волнения, сразу оттащил Торна в сторону, за пределы обозначавщих Источник окружностей. А Иларис упала на колени, не подумав о том, что сама, чего доброго, утонет в каменной брусчатке.

Она не утонет.

Зато чувствовала она себя так, словно только что ворочала тяжёлые коряги — дышать стало тяжело, руки дрожали. Конрад подошёл и, подхватив её, унёс туда же, за окружности, посадил у стены рядом с колдуном. Взял за руки.

— Как ты?..

— Что это значит?!

Он только покачал головой. Сам, похоже, был сбит с толку.

Другой колдун, тот, непонятно откуда взявшийся, тоже подошёл, передвигаясь вдоль стены и поклонился Иларис.

— Прошу прощения за мою неосторожность, миледи. И благодарю за помощь. Всё в порядке? Вы контролируете Источник? Непонятно, откуда этот неожиданный всплеск… — этот колдун тоже был растерян.

Иларис его узнала. Колдун графа Карса.

— Я не умею контролировать Источники. Эсс, что вы здесь делаете?

— Но, миледи, не запрещено приближаться к спящим Источникам. Особого запрета от вас не было, насколько я знаю.

Иларис только кивком и негодующим взглядом могла выразить отношение к происходящему. Лучше пока помолчать, раз уж мало что понятно! Она контролирует что-то там? Это так называется?!

Она определенно теперь ощущала некую связь с Перрадором, но это получилось недавно и впервые. Ах да, было и до этого раз, только раз — её охватывало это странное чувство единения с окружающим, похожее на безумие. А колдун графа говорит об Источнике без тени сомнения. Ну конечно, и граф знает. Они много чего знают о Нессе…

Бир пробормотал что-то сквозь зубы, и Иларис увидела, как к ним, тоже вдоль стены, приближается граф Карс.

Она протянула руку Конарду, и он без слов понял её просьбу — помог подняться на ноги. Смотреть на графа Карса снизу вверх ей не хотелось.

— Добрый день, леди Иларис. Лорд Бир, — поздоровался граф. — Миледи, нас с вами можно поздравить. Наши колдуны одинаково бестолковы. Ваш бестолковей, впрочем. Кстати, мне жаль, но колдуна у вас теперь нет. На некоторое время точно.

— Граф, если ваш колдун поможет моему восстановиться, я охотно оплачу эту услугу. Пожалуйста, милорд.

У неё появились подозрения насчёт того, что произошло.

— Восстановиться? Оплатите? — он смотрел и удивлённо, и как-то испытывающе. — Вряд ли это возможно. Только подождать, дать отдых, потом медленно вливать силу. Верно, Вортан?

— Именно так, милорд, — его колдун подтвердил ответ энергичным кивком. — Стоило бы обратиться в Цитадель.

— Магия бывает смертельно опасна для глупцов и неосторожных, миледи. Вы тоже не знали, лорд Бир? Надо же. А могли бы, как внук Хозяйки, — граф выразительно посмотрел на Конрада.

Тот только скрипнул зубами. Уж графу Карсу он точно не объяснял ничего про своих родственников. Как и никому в Кандрии, впрочем.

— Колдунам опасно находиться у Источника без разрешения Хранительницы, тем более не закрываясь, — другим тоном пояснил граф Иларис. — Но ваш пытался прикоснуться, поэтому открылся полностью. И слился в Источник, миледи. Лишился силы. Если бы не ваша помощь, его бы засосало, и всё на этом. И мой ещё кинулся его спасать. Тоже рискованно. Я в долгу перед вами, миледи. За помощь.

Иларис кивнула — сказать было всё равно нечего. И она была так зла на эту фею-родственницу! Могла ведь та предупредить? Так нет же! Велела слушать, как распускаются цветы!

— Ваш колдун весьма одаренный, как я понимаю, — с улыбкой продолжал граф. — Но такой молодой. Неопытный. Он ваш ровесник, правильно? Ваш возраст, миледи, прекрасен для женщины, которая делает мужчину счастливым. Но не для колдуна, увы. Для колдуна опыт и умения важнее. Колдуна вам рекомендовал король, правильно? Наш король и одарён щедро, и так же молод…

Он то ли намекал на что-то, то ли Иларис послышалось.

— Уверена, рядом с нашим королём найдутся и верные люди с опытом, — сказала она.

— Несомненно, — согласился граф. — Одна королева чего стоит. Перед её величеством я склоняюсь. Вы тоже, лорд Бир?

— Несомненно, — процедил Конрад.

Он уже заметил людей в цветах графа Карса на другой стороне площади, и напрягся, соображая, как лучше поступить. Он один, с ним только нож, полумёртвый колдун и Иларис, которая, кажется, потерялась в сложившейся реальности. И вполне возможно, что где-то тут, поблизости, та волшебная прекрасная леди, которая и заварила эту кашу!

С чего бы подозревать опасность? Вельможа, близкий королю Кандрии, любезно беседовал с Иларис. Но такие вещи Конрад чувствовал шкурой, которая начинала чесаться местами. Рассуждать ему в эти моменты и не требовалось.

Он бросил взгляд наверх и задержал дыхание: по тропе сюда, к ним, спускались всадники — сопровождение Иларис. Хотя… не только. Изначально с ними было пятеро, а теперь там около двух десятков. Кто это ещё?..

Хорошо бы это было подкрепление им, а не графу.

Граф Карс тоже посмотрел в ту сторону и улыбнулся.

— Могу только похвалить вас за осторожность, леди Иларис. Даже по окрестностям своего замка вы ездите с достойной охраной. Кстати, могу я спросить: вы обдумали моё предложение?

— Предложение? Милорд граф, я не обещала ничего обдумывать. Я ответила сразу, — Иларис пожала плечами. — Хотя благодарю ещё раз за оказанную честь.

— Мое предложение в силе, — граф пристально смотрел на неё. — Несмотря на некоторые ваши ошибки.

— Не будьте назойливым, милорд граф, — не выдержал Конрад.

Его бесили эти намёки и взгляды.

— Лорд Бир, я разговариваю с леди Иларис. Не будьте невежей. Вижу, что опасности больше нет и на время прощаюсь с вами, миледи, — он кивнул Иларис, подчёркнуто игнорируя Конрада, и отправился туда, к своим людям.

Колдун Вортан тоже поклонился Иларис и последовал за ним.

Тем временем всадники спешились на краю площади и уже подходили, окружали, задавали вопросы. Иларис отвечала. Заговорила с командиром откуда-то взявшейся дюжины — это, стало быть, тоже были люди из Несса.

— Я устроил парням разминку в лесу неподалёку, миледи, — пояснил он. — На всякий случай решил узнать, не требуется ли помощь.

— Всё в порядке. Но помощь будет кстати. Эсс Торн… ранен, его надо доставить в замок. Почему вы спешились, Каллен? — спросила Иларис, следуя каким-то своим мыслям.

— Почему спешились? — этот командир, которого, значит, звали Каллен, неожиданно растерялся. — Не знаю, миледи. Показалось, что нужно.

Конрад ответ знал: топтать Источник копытами лошади нельзя. Фея, что тут всё устроила, позаботилась и об этом тоже. Конраду, который когда-то в детстве запёрся в бабкин Источник прямо в испачканных конским навозом сапогах, перепало хворостины…

А что? Тогда это был для него ручей, и только.

Для людей военных доставить раненого было делом понятным и привычным. Колдун не мог держаться в седле, так что быстро соорудили носилки. Конрад подошёл к этому Каллену.

— Всегда ли вы разминаетесь вдоль дороги леди, дружище? — спросил выразительно.

— Стараемся, милорд, — тот ответил так же.

Прямо спрашивать было бы бесполезно, но, укуси демон кого-нибудь…

Вот она, дополнительная охрана Иларис. Охрана, которая на самом деле подчиняется не ей. И сколько в Нессе таких?..

В замке у Иларис сразу нашлись дела — как будто дожидались возвращения леди. А Конрад только прикидывал, чем заняться ему, как увидел: мимо, гордо выпятив грудь, проследовал лорд Фари, на его руку опиралась леди Элина, а следом — другие юные лорды и леди из числа гостей, среди них семенила и компаньонка Элины с выражением огромной усталости на лице. Вот кто точно обрадуется, когда драгоценную невесту наконец выдадут замуж!

Итак, остался один Фари. Дамир Тарини пора выбыл, и не без его, Бира, помощи. Теперь проведёт в постели не меньше пары недель. А Конрад, кстати, так и не понял толком, что произошло. Почему Тарини вздумал ссориться с Иларис — глупейший ведь поступок? Почему так хотел подраться? Явно же хотел. Похоже, что-то произошло, такое, что во всеуслышание не объявят. Иларис, конечно, знает, придётся её разговорить. Делать вид, что его ничто не касается, Конраду отчего-то не хотелось. Натура такая любопытная досталась, что ли?

Если на кухне замышляют суп, то всему птичнику лучше знать об этом — говорила бабка. Больше шансов, что сварят не из тебя…

Всё в Нессе так или иначе касается Иларис. Пока, по крайней мере. А после того, что он видел сегодня в Перрадоре, невольно разные мысли приходили в голову. Потолковать бы с феей...

Теперь только Фари претендует на невесту. Вон и вид у него, как у павлина — видал Конрад этих красавцев с цветными хвостами в зверинцах при богатых замках. А ведь точно, раньше у Фари на лице выражение было более тревожное и неопределенное, что ли. А теперь — просто довольное. Интересно.

— Ах, лорд Бир, рада вас видеть…

Он обернулся и увидел леди Фари — она подошла поговорить.

— Добрый день, миледи, — поздоровался он приветливо. — Надеюсь, ваши дела идут хорошо, и вы не скучаете в Нессе?

Вообще, он не очень умел беседовать с леди. И это тоже сказал наугад, но матушка лорда Фари засияла улыбкой.

— О да, сегодня прекрасный день! И как тут скучать? Это чудесное место. Всё хорошо устроено. Конечно, придется приложить руки, кое-что изменить, но это само собой разумелось.

— А… конечно, — согласился Конрад, посмотрев с любопытством.

— Я слышала, милорд, вы собираетесь нас покинуть?

— Вас обманули. Пока мне здесь очень нравится, — с готовностью пояснил он. — Место, сами говорите, чудесное.

Она покачала головой и сказала с упрёком:

— Конечно. Я понимаю. Знаете, мой сын может кое-что сделать для вас. Даже взять на службу. Он щедр до неразумного. Мне то и дело приходится вмешиваться. А когда он получит привилегии графа Несса, вы можете рассчитывать на его благоволение. Но только если… Сами понимаете…

— Простите, миледи. Я обычно туго соображаю, — учтивейшим тоном ответил Конрад. — В детстве упал со скалы, вот с тех пор и…

— Что? — леди Фари удивилась.

— Объясните прямо, миледи. Что надо сделать взамен на благоволение вашего сына?

— Ох, надо же. Вы упали со скалы! — она с подозрением разглядывала Конрада.

— Вы ещё удивляетесь? — продолжил он так же, — глядя на меня, все считают, что я падал много раз!

— Правда?.. Да, должна признать, выглядите вы не очень. Хотя и не безобразно, конечно, не беспокойтесь. И шрамы украшают, как считается. Но поверьте мне, нежным леди больше нравятся красивые молодые люди.

— Конечно, кто спорит?

— А леди Иларис… Ох. Она воспитывалась где-то в Предгорьях, среди мужланов. С чего бы ей быть утончённой? И воспитанием самой леди Элины тоже придётся заняться, придать ей должный лоск. Наставлять по хозяйству. Бедняжка, у кого ей было учиться? Но я хотела сказать о леди Иларис, лорд Бир, — голос леди Фари зазвучал уверенней. — Последние дни перед свадьбой не следует омрачать э-э… неприятностями. Её сестра должна быть безупречна. Я уверена, вы понимаете. Служанки шепчутся, что вы слишком внимательны к леди Иларис… Не нужно. Уезжайте.

— Правда?..

Конрад уже улыбался, но леди Фари не обращала внимания.

— Уезжайте, лорд Бир. Проявите благоразумие. И я обещаю, что мой сын воздаст вам должное. После свадьбы. В Лире, когда король подтвердит его титул, мой сын встретится с вами. Ведь король вам ничего не обещал, правильно? Вы ищете службы у короля. Но вы пока ему не нужны. Уверяю, так и есть! А мой сын, как граф Несс, я полагаю…

— Я тут вспомнил кое-что, леди Фари, — сказал Конрад. — Беседу с его величеством перед поездкой сюда. Я выразил недоумение, что король отдаёт графский титул на откуп женским капризам, вместо того, чтобы самому выбрать подходящего человека.

— Вы так и сказали его величеству? — ахнула леди. — Вы осмелились?..

— Увы мне, миледи. Я уже признался вам про скалу. Я вначале говорю, а потом думаю. Так вот, король заверил меня, что речь идет о девушке, о леди Элине Сури, а вовсе не о графском титуле. Мне не обещали титула. Можете спросить у лорда Тарини и у вашего сына — им тоже не обещали. Только невесту. Уверен, что король имеет свои виды на титул…

Конрад вовсе не был в этом уверен, точнее, был уверен в обратном. Но подразнить самоуверенную матушку лорда-павлина, которая уже приготовилась занять место его Иларис и хозяйничать в Нессе — ему отчего-то захотелось.

— Что вы, лорд Бир?! — поразилась та. — Вы руатец и не знаете кандрийские законы. У Несса особые правила наследования! И потом… Ладно, скажу вам по секрету. Так и быть. Королева мне писала, что имя будущего графа Несса, скорее всего, уже известно, а нам следует предстать в лучшем виде! Моему сыну, то есть. Королева уже тогда знала, кто будет мужем наследницы! Вы понимаете? Нужно было устроить отбор, сделать вид, понимаете? Я ехала сюда, точно зная, что будущее моего мальчика… моего сына, я хотела сказать… Вы поняли меня, лорд Бир?

— Я вас понял, миледи, — Конрад поклонился.

Как же она разволновалась. Дразнить её расхотелось. Она верит в сына, и помоги ей Пламя. Но если у короля все сподвижники такие, то ну его к демонам, этого короля.

— Вы уедете?

— Нет, не уеду. Мне здесь нравится, миледи.

— Как угодно, лорд Бир. Мой сын будет разочарован в вас.

Она улыбнулась — это скорее походило на гримасу, и ушла.

Непонятно. Это леди Фари решила с ним поговорить, или её подослал сын? Сын мог бы и сам. Скорее, леди Фари жаждет хозяйничать — это стремление многих женщин, а в Нессе есть где развернуться. Ей не терпится заполучить Несс и молодую невестку, которые одинаково нуждаются в её мудром руководстве.

Помоги в этом случае Пламя всем троим — и Нессу, и будущей невестке, и самой леди Фари. И лорду Фари тоже, впрочем. А может, он рад будет, что матушка взяла на себя столько дел, хоть и без спросу. Он привык ладить с матушкой.

А у невестки ещё есть любящая тётя, которую Иларис умеет держать на дистанции, но вот Элина… О, да тут будет весело! Конрад на что угодно готов был спорить. Все-таки он вырос в замке Левер, где у отца были сестры, невестки, конкубины — это после покойной герцогини, и пара тёток тоже. Отец считался только с суровой экономкой. Остальные иногда выводили его из себя так, что его гневный рык был слышен даже во дворе. Фари, конечно, рычать не станет — не умеет.

А ведь Иларис будет жаль оставить это всё. Она немало сил вложила в Несс. Но что поделать…

Конрад медленно пошёл по дорожке в ту сторону, куда проследовала толпа во главе с леди Элиной, и скоро услышал смех и голоса. Он выглянул из-за кустов — так и есть, молодёжь затеяла игру в мяч на траве, а вокруг расселись взрослые леди с рукоделием. Ничего нового. И Торин Фертаги стоял здесь же, за кустами, и смотрел с тоской во взгляде.

Тоже ничего нового.

Парня было жаль. Только — не сопли же ему вытирать?

— Можно всплакнуть, — подсказал Конрад.

Тот обернулся резко.

— Милорд?! Я и не собирался, — выдохнул сквозь зубы и покраснел.

— Правда? Молодец, — кивнул Конрад. — А выглядишь свежее, чем в прошлый раз. Это хорошо. Почему не подойдёшь к прекрасной ближе? Лорд запретил?

— Запретил, — признал Торин. — Я раньше помогал на уроках танца. Теперь нельзя.

— Помогал на уроках танца, — хмыкнул Конрад. — Это так теперь называется, я понял.

Торин смутился сильнее и отвернулся. Он крутил в пальцах только что сорванную розу, держа её за головку. Белую розу.

— Она на меня и не смотрит, — выдал он. — ТАК не смотрит. Кто я такой?

— Хм, — Конрад смерил парня взглядом.

Высокий, худощавый, и даже красивый. Вот именно так. Но немного застрял в том возрасте, когда собственную привлекательность ставишь под сомнение. Конрад помнил себя таким. Ещё не признанный сын, и на вид пока никто не сказал бы, что много раз упал со скалы, и несмелый даже с девчонками с кухни, а уж на юных и благородных дев вообще посматривал с опаской, а они на него — вовсе как на пустое место. И это задевало, хотя он тоже помнил, что ему положено, а что нет.

Это потом он осознал, что благородные девы просто так воспитаны — ну, чаще всего. Зато некоторым взрослым благородным леди безразлично, что не положено младшему сыну герцога Левера.

— Кстати, твой лорд оказал мне честь, — сообщил он Торину. — Пообещал наградить потом за услугу сейчас. То есть не он, а его матушка. Соглашаться, как думаешь?

Теперь Торин удивлённо повернул голову к нему.

— Но как?.. Вы ведь сын герцога…

— Если не упоминать отцов и другие подробности, то мы с ним одинаково незначительные персоны. Сейчас. Но когда он станет графом Нессом и мужем прекрасной леди Элины… А он уверен, что станет. Вот тогда…

Торин стиснул зубы и побелел.

— Кстати. Если вот так же, без подробностей, добавить к нам тебя, то ничего не изменится. Мы будем почти одинаково незначительны. Тебя отличает от нас твоя вассальная клятва лорду Фари. У которой скоро истекает срок, верно?

— Да, — кивнул парень и посмотрел на Конрада. — Знаете, милорд, мой отец служил её отцу. И я понимаю, что такое долг.

— Как же я за тебя рад, — Конрад улыбнулся. — Обязательно пожму руку твоему отцу. При случае.

— Я старший сын, — продолжал Торин, не обратив внимания на слова Конрада. — Но у меня никогда не будет ничего, подобного Нессу. Что мне ей предложить?..

— А зачем? — Конрад приподнял бровь. — Всё есть у неё, чем ты хотел бы её удивить? А предложить можно много чего. Ты просил бы её руки, если бы у неё не было Несса? А твой лорд?

— Да я мечтаю о том, чтобы у нее не было Несса! Но я понимаю своё место! Я не могу так, чтобы она пожалела потом…

— Ну ты и осёл, прости меня Пламя. Почти как твой лорд.

— Я попрошу, милорд! — лицо парня побледнело ещё больше.

— Ты должен меня вызвать и наказать за оскорбление твоего лорда? Или не должен? — Конрад потешался над ним откровенно. — Он для меня не проблема. Ты лучше? Послушай, десять лет назад ваша королева была бедной вдовой из Предгорий — это так, меня не обманули? Если бы она учила сына знать своё место, где бы он был сейчас? Точно ли на троне?

— Милорд… — прошептал Торин, глядя в лицо Конраду.

— Ты сидишь в кустах. И не попробуешь повоевать за своё? Боишься, что твой лорд снова тебя взгреет?

— Я не боюсь, лорд Бир…

— А вдруг получится, а? И даже выживешь?

Торин теперь молчал, но взгляд у него был выразительный. Да и Конрад подумал, не переборщить бы с этим «избиением младенца».

— Дай сюда, — он улыбнулся и забрал из руки Торина розу. — Сделай вид, что я твой лорд, и подчиняйся. Иди вон туда, по этой дорожке, — он показал, — там за деревьями озеро, да? Жди там. А я полюбезничаю с невестой. Имею право.

Право-то Конрад точно имел. Королём вроде бы данное. Но что невеста его знать не хотела, после памятной охоты и последующего разговора — это тоже факт. Вот, так и есть — прекрасная оглянулась и напустила на себя неприступный вид.

— Лорд Бир? — к нему тут же шагнул Фари. — Неожиданно. Вы решили провести с нами время?

Кажется, павлинчик забеспокоился. А чего такого, собственно?..

— Я хочу сказать пару слов нашей невесте, — Конрад старался говорить доброжелательно. — Я недолго. Вы, конечно, не станете мешать, лорд Фари?

— Только если она сама…

Конрад обошёл Фари, чтобы снова оказаться перед Элиной.

— Попросите его отойти в сторонку, прошу вас, — сказал он негромко, только девушке. — А то нечаянно его тоже покалечу, и останусь единственным вашим действующим женихом. Что тогда будем делать?

Девушка вспыхнула, сильнее нахмурилась.

— У вас это хорошо получается, лорд Бир. Победить, сразиться, покалечить…

И он не без удивления расслышал в её голосе недовольство. Странно. Ему до сих пор казалось, что девочке нравятся победители. Да они всем нравятся!

— А что плохого в том, что у меня получается? — не удержался он.

Любопытно стало. Что она ответит?..

— А вдруг везение оставит вас? Или против вас выйдет кто-то слишком сильный?

Ага. Нас дразнят.

Вокруг прислушивались. Лорды, до этого изо всех сил пушившие хвосты перед девицами, теперь подтягивались ближе. Ещё, чего доброго, тоже захотят высказаться, блеснуть красноречием — на такую-то тему.

— Я вам отвечу по секрету, леди Элина, — сказал Конрад. — Потом. После того, как состоится ваша помолвка.

— Почему тогда?

— Я точно знаю, как побеждать самого сильного. И самого ловкого.

— Вы шутите, лорд Бир?

— Нет, — он еле заметно улыбнулся. — Знаю. И расскажу вам этот секрет. А пока прошу у вас короткий разговор с глазу на глаз. Ведь по воле короля я тоже ваш жених!

— Лорд Бир, леди Элина не желает с вами разговаривать! Попросите о том же леди Иларис! — заметил Фари

А вот это уже нахальство. За это можно и…

Но Конрад сохранил на лице невозмутимое выражение. В конце концов, у него сейчас другая цель. Навалять Фари можно и в следующий раз.

Видно, Элина что-то поняла, потому что сразу обратилась к Фари.

— Пожалуйста, милорд. Прошу вас, дайте нам поговорить.

Конраду показалось, что он услышал, как у Фари скрипнули зубы.

Они с Элиной отошли немного, оставшись под прицелом множества взглядов. И Конрад протянул ей розу.

— Это вам. Эсс Фертаги попросил передать. Дело в том, что ему запрещено к вам приближаться. С удовольствием выполняю просьбу. Пусть уж роза не страдает напрасно, раз её всё равно сорвали.

Она взяла розу. Но капризно поморщилась.

— Эсс Фертаги? Откуда вы знаете, что именно для меня он её сорвал?

Ловко притворяется. При упоминании Фертаги она вздрогнула и слегка изменилась в лице. В чём Конраду и хотелось убедиться.

— Давайте без лукавства? — он усмехнулся. — Я даже знаю, что Фертаги имел неосторожность полюбить вас. Но это ничего. Скоро пройдет, я уверен.

— Вы уверены?..

Капризное выражение испарилось с её лица. Появилось любопытство. И замешательство — чуть-чуть. И немножко обиды. Как это — пройдёт?! Прекрасный девам нравится считать, что в них влюбляются навечно.

— Ну да, — он пожал плечами. — У всех проходит. Я ещё не видел, чтобы кто-то умер от любви. Не беспокойтесь об этом слишком, леди. Он ещё кое-что хотел бы вам сказать. Помните, если вам понадобится помощь друга, его крепкая рука, любая поддержка, какую пожелаете, и, наконец, когда вам просто надоест вот это, — он показал в сторону замершего лорда Фари, который, казалось, прислушивался, — вы знаете, к кому обратиться.

— Это его слова?..

— Именно.

Конрад врал легко и ни за что не покраснел бы. Потому что не сомневался — дела именно так и обстоят. Торин Фертаги не отказался б сказать это Элине… может быть, не вслух.

— И не бросайте мяч вон туда, в сторону озера, — добавил он, — Я видел, как Фертаги отправился туда прогуляться. Может случиться неловкая ситуация. Особенно если с вами не будет вашей доброй компаньонки. Вот уж кто за счастье сочтёт отдохнуть от ваших дел!

На губах Элины мелькнула улыбка.

— Это всё, лорд Бир? — уточнила она.

— Да, дорогая леди.

— Спасибо, — она кивнула, как герцогиня на приёме. — Надеюсь, вы не забудете сдержать слово и расскажете мне секрет, как побеждать самого сильного.

— Не забуду, — Бир улыбнулся.

— И ещё один вопрос!

— Да, леди?

— Вам очень нравится моя сестра? — она вдруг смутилась и опустила взгляд. — Это так, или вы притворяетесь? Скажите правду. Вы просили бы её руки, как полагается, если… Если бы она хотела замуж, я хочу сказать.

Неожиданно. И юная леди удачно задала вопрос. Поэтому Конрад ответил искренне:

— Тогда я непременно просил бы её стать моей женой.

— Спасибо, лорд Бир, — повторила Элина, и направилась с ожидавшей её толпе.

Скоро Конрад услышал её звонкий голос:

— Я придумала! Мы сейчас поиграем в прятки!

Молодец, сообразительная девочка. А поначалу показалось — нарядная кукла, и больше ничего…

Иларис нагнулась над чашей. Чернота, глубина…

Да, глубина. Вдруг оттуда повеяло чем-то таким, как из бездонного колодца в монастыре…

Иларис так долго его боялась. С восьми лет, когда её впервые ненадолго привезли в Несс. Отца потребовали в Лир, ко двору, и он по дороге завёз дочку к брату покойной жены. Иларис уже знала — дядя её ждет. Звал.

— Не вздумайте избаловать мне девочку, — помнится, хмуро бросил отец дяде. — И не учите тут глупостям.

Иларис стояла рядом в простом платье, с волосами, заплетенными в тугие косы. Большую часть дороги она тогда проделала верхом, и её одежда порядком истрепалась. Одежда на смену — тогда тётя Милд собрала ей что понаряднее, целый мешок, — утонула вместе с одной из повозок, и спасибо, что удалось спасти лошадей. Отдохнуть и поспать тоже можно было в повозке, где везли поклажу. Женщина, которая её сопровождала — а как же, восьмилетней дочери гранлорда нельзя путешествовать только с мужчинами! — как раз большей частью сидела в повозке. И она не донимала подопечную чрезмерной заботой. Об отце, кажется, эсса Клем заботилась больше, Иларис это казалось вполне естественным.

Отец всю дорогу и не замечал Иларис, а тут вдруг вздумал предостерегать от «глупостей». Про «глупости» она поняла, недаром её величали «колдовским отродьем» некоторые отцовские слуги. Точнее, она поняла, к чему это сказано, но всегда считала упреки в адрес матери несправедливыми — так, выдумали люди со зла! А отец сердился, потому что вместо сына родилась дочь! А теперь…

Мама была такой, как она, Иларис? Точнее, наоборот, Иларис — как мама. Мама умела слышать цветы и деревья, могла мысленно взлететь и летать над горами и лесом? И тоже могла двигать руками камни, как Иларис в Перрадоре? Или это возможно только в Перрадоре? Мама умела что-то особенное, а отцу это не нравилось? Люди отца замечали, что леди от них отличается — в этом дело?

Тетя Милд объясняла Иларис всё, но про особенные способности мамы не упоминала никогда. Значит, тоже не знала?

— Не беспокойтесь, лорд Сури, — и бровью не повёл дядя в ответ на грубость отца, и протянул ему небольшую шкатулку. — Мое предложение в силе, подумайте.

— Забудьте, — сказал отец. — Моя дочь будет жить так, как ей положено. Я её вам не оставлю. На обратном пути заберу.

К этому времени Иларис уже не первый год жила у тёти Милд. И это было вовсе не так, как положено, но им обеим нравилось.

— Доброго пути, лорд Сури, — сказал дядя, и взял Иларис за руку. — Здравствуй, дорогая племянница, добро пожаловать в Несс.

В Нессе тогда тоже было полно гостей, Иларис уже забыла, по какому поводу. И все с изумлением смотрели на странную, плохо одетую девочку рядом с графом, за которой вели под уздцы красивую верховую лошадь.

Дядя-граф, видно, понимал, чего ожидать от лорда Сури, потому что у Иларис тут же появился сундук с одеждой, приготовленный заранее, и её отдали на попеченье Виньи. Винья тогда от неё не отходила. И постоянно говорила о маме. И, оказывается, была знакома с тётей Милд — это они выяснили по ходу дела. Винья и тётя Милд некоторое время провели в одной монастырской школе неподалёку от столицы.

Иларис разглядела одна знатная придворная дама из столицы — прямо когда она впервые шла по Нессу, вцепившись в руку дяди и недоумённо озираясь. Дама взяла её за подбородок, покрутила туда-сюда, одобрительно покивала.

— Это ведь дочь леди Тефаны? Надо же. Вырастет красавицей. Следует доложить его величеству. Она ему пригодится, это точно.

Иларис испуганно заморгала. Она пригодится королю? Это что ещё такое?

— Не смущайтесь, дорогое дитя! — дама поняла и засмеялась. — Всё с вами будет хорошо! Красивым и знатным девушкам король выбирает самых лучших мужей!

Возможно, с подачи этой дамы она и «пригодилась» королю — он отправил её замуж в Бентенур. А тогда, несколько дней спустя, Иларис случайно услышала, как нянька отчитывала пятилетнюю кузину со словами:

— Вот не будете слушаться родителей, маленькая леди, и король тоже выдаст вас за мужлана из Предгорий! И не будет у вас ни украшений, ни красивых платьев — ничего!

Иларис это рассмешило…

На следующий же после приезда день дядя-граф отвёз её в монастырь Ласточек. А тогдашняя настоятельница, строгая сухая старуха, привела к колодцу в одном из нижних залов, и заставила нагнуться над бездной. Иларис закричала от страха, потому что сразу ощутила невероятную глубину и…

И что-то ещё. Хотя глубины, невероятной и безвозвратной, уже хватило бы.

— Не кричи, дитя, — строго сказала настоятельница. — Ничего страшного там нет. Ничего такого, что тебе навредило бы, поняла?

— А что там, матушка? — спросила Иларис, когда успокоилась и перестала дрожать.

— Там вода. И сила. Но тебе не придется её касаться. Поэтому не бойся. Не будешь бояться — не будет опасности. Поняла?

И вот теперь Иларис словно заново услышала голос старой монахини. «Не будешь бояться — не будет опасности».

Там вода. И сила. Но Иларис не должна была её касаться, потому что ей предстояло вернуться домой, в Предгорья. А в Нессе у дяди-графа — много дочерей.

Было много…

— Пусть приходит ещё, — сказала тогда настоятельница дяде.

Иларис приходила ещё. И всякий раз её пугала глубина странного колодца. А зачем было вообще приходить?..

Все эти мысли кружились в голове, пока Иларис сидела на скамье в своей купальне. Пришла поговорить с феей, вместо этого вспоминала свое первое появление в Нессе. Отчего-то озябла и куталась в накидку, и смотрела на чашу, в которой недавно видела фею. Когда пришла и нагнулась, заглянула — поняла, что дна нет и можно провалиться в бесконечность. Но дно, казалось бы — вот оно, опусти руку и убедись!

Ну ладно. Она встала, опять приблизилась к чаше и опустила руку в воду.

Дна не было. Точно не было!

Но это такой пустяк по сравнению с тем, что она погружала ладони внутрь дерева, и в камень в Перрадоре.

Фея тут?..

— Не пугай меня! Дай руку. И давай поговорим! Пожалуйста! — попросила Иларис, и снова погрузила руку в воду.

И тут же её пальцы коснулись каменного дна.

— Я тебя и не пугаю, дорогая, — услышала Иларис вдруг. — Ты сама. Когда с этим справишься, всё пойдёт, как надо.

Фея сидела на лавке, небрежно обхватив колени руками.

— Ну здравствуй, — сказала она. — Мне кажется, что ты хотела поговорить?

— Что ты, с чего бы?! — не удержавшись, фыркнула Иларис.

Вот именно феи, этой красивой женщины в струящемся платье, она не боялась совсем. И даже ни малейшей робости не ощущала.

Она подошла, протягивая руку:

— Можно до тебя дотронуться?

— Пожалуйста, — фея коснулась её ладони. — Что скажешь?

Ладонь феи была прохладной, но вполне человеческой, как будто она всего лишь подержала руку в холодной воде.

Иларис укусила себя за ладонь, тут же ощутив боль. Фея рассмеялась.

— Ты кажешься такой настоящей, — сказала Иларис. — И это не сон.

Потому что мысль про сон мелькнула. Ведь может ей опять сниться всё это?

— Именно, — кивнула фея. — Мы с тобой реальны обе. И только одна из нас фея Перрадора. Я сказала так, чтобы тебе было понятнее. Ты понимаешь, кто фея этого места?..

Намёк был прозрачен, но…

— Что тут понимать, если фея среди нас одна? — Иларис посмотрела в зелёные, как трава, глаза прабабки.

— Не понимаешь, — вздохнула фея. — Я полностью принадлежу к древнему народу. Ты — на некоторую часть. Пока. Если захочешь, то сможешь сравняться со мной во всем, но это будет не завтра. Тут нужны десятки лет, милая. Ты уже должна понимать, о чём я говорю. Так кто фея этого места?

Иларис молчала, и фея пояснила:

— Ты. Фея Перрадора — ты. Источник — твой. Для тебя тут растут деревья и распускаются цветы. Для тебя поют птицы. Точнее, они сами по себе, конечно, но только пожелай — и они твои. Никого здесь нет могущественней тебя. Любой колдун для тебя — мальчишка. Если не прямо сейчас, то со временем. Они родились с крохами силы и умением ею управлять, а ты и есть сила. Колдуны тоже потомки древних. Тех, которые служили нам. Они слабы.

Иларис подумала — точно ли феи не сходят с ума за ту бездну лет, что вынуждены жить? А ведь как похоже!

-- Ты просто выздоровела наконец, -- добавила фея. — И просыпаешься. Это очень хорошо. А то я уже отчаялась. Ты была как высохшее дерево.

Иларис напомнила:

— Ты утверждала, что я даже не могу слышать Источник. Конрад может, лорд Бир то есть. Элина может…

— Ты можешь слышать своё сердце? Не когда убегаешь от волка, а когда весела и спокойна?

Иларис опять замешкалась с ответом, и фея улыбнулась.

— Не можешь. Конрад может, если положит голову тебе на грудь. И сестра, если захочет. А ты сама — нет. Если станешь посреди Источника, как в прошлый раз. Вот на отдалении — да, это можно, чтобы понять, всё ли хорошо. Вот так, смотри, — фея взяла Иларис за запястье и нащупала бьющуюся жилку. — Так и ты сможешь слышать своё сердце. Потом найдёшь такие места, даже в отдалении от Несса, где сила твоего источника пробивается наружу. Наверняка какая-нибудь местная знахарка уже обнаружила это место. Ты поправишь, что надо. Посмотришь, что за знахарка, и надо ли её одаривать силой. Может быть, закроешь. Сама решишь.

Иларис только тряхнула головой. Однако…

— Не пугайся заранее, — фея улыбнулась. — Возможно, выберешь несколько легких обязанностей — и только. Многие мои внучки так и прожили, согласившись на обычную человеческую жизнь. Лишь три из них слились с силой и стали такими, как я. Последняя — мать Сафина из вашего монастыря. Настоятельница. Лет сто назад.

— О Пламя… — пробормотала Иларис. — Монахиня.

— Именно. Поэтому, если ты очень рвёшься в монастырь, я не возражаю. Ты даже можешь покинуть Несс. Всё равно вернёшься. Где угодно найдёшь место, чтобы слушать свой источник. Тебе помогут.

— Кто-то из Цитадели? — Иларис пыталась собрать услышанное в какую-то цельную картинку.

— Пфф… — фея поморщилась. — Нет, не колдуны. Цитадель! Обитель для колдунов, где они изучают силу. И поучают всех! Непременно явятся и к тебе. Слушай их и поступай по-своему. Они не властны над нами, но не заставляй их беспокоиться, так проще. Они не понимают наших возможностей, поэтому сильно не досаждают. Попросят силу — цеди по капле, и то если захочешь. Время больших трат ещё не пришло. Мы не обслуживаем мелкие людские страсти, ещё не хватало.

— А зачем тогда?..

— Дорогая моя девочка, — фея улыбнулась грустно. — Это был наш мир, но мы подарили его людям. И однажды ушли, оставив Источники. Каждая фея растит свой Источник, он крепнет. Когда-нибудь и тут настанет время для больших дел. Или придёт большое зло, такое, что может убить мир. Может быть, упадет чёрная звезда… Через многие сотни лет. Силами Источников мы остановим зло. Как видишь, у здешних фей важная работа. Не бросай надолго свой Источник.

— Хорошо, я поняла, — Иларис потёрла руками лицо.

Потом она обдумает то, что сейчас услышала. И решит всё про сумасшедшую фею, и про себя заодно…

Конрад упоминал свою бабку очень обыденно. А получается, что та тоже была феей и растила свой Источник? К ней приходили колдуны по предписанию Цитадели, и она выделяла им капли силы, пряча остальное?.. И называлось это как-то совсем просто. Обо всем ведь можно сказать торжественно и витиевато, а можно — просто…

— А что моя сестра?

— Она хорошая девочка. Желает замуж — и прекрасно. Выдай её замуж.

— Она может быть… Хранительницей… Хозяйкой?

— Нет, она не фея, если ты об этом. Доступа к силе у неё нет и не будет. У её дочерей — возможно. Если рассчитывать только на Элину, то наследница может появиться не скоро. Ты осталась последней феей здесь, а это печально. Но я не собираюсь тебя принуждать. Что ещё ты хотела спросить?

— У одного Источника может быть несколько фей одновременно?‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Доступ к силе получает одна. У остальных всё равно есть крохи, и им хватает на всякую милую ерунду. Привлекать внимание нельзя, конечно!

Всё это отличалось от того, что Иларис могла вообразить себе раньше — на основе того немногого, что слышала и поняла.

— Что случилось сегодня в Перрадоре? — добралась она до важного.

Может быть, с этого стоило начать?..

— Всплеск силы в Источнике. Его фея неосторожно упражнялась в прикосновениях. Но ты и не должна осторожничать, — гостья пожала плечами и выразительно посмотрела на Иларис. — Ни в чём себе не отказывай! Колдун сам виноват. Чему-то же его учили в Цитатели?

— Ты можешь его вылечить?

— Постепенно выздоровеет. Лучше не мешать и не спешить.

— Граф Карс постоянно предлагает помощь. Ему можно доверять? И что ему на самом деле нужно?

— Не понимаешь? Ему нужен Несс. И ты. Вы оба его привлекаете. Он из рода колдунов, для него нет ничего привлекательнее силы. Но не бойся его. И спрашивай дальше. А то мне уже пора!

Кажется, фея опять собралась удрать.

— Как мне быть с сестрой? Кто будет ей лучшим мужем? — быстро спросила Иларис.

— Пфф… Что за дурацкий вопрос! — фея подняла глаза к потолку. — Такие вещи феи решают сами!

— Я пока не умею быть феей!

— Упражняйся. Посоветуйся со своим мужчиной.

— С Конрадом? Но это его не касается!

— Хм. Я его одобряю, кстати. Он тоже потомок древних. От такого тебе и надо рожать детей.

— Какие дети! Я не собираюсь… — Иларис вдруг смутилась и опустила взгляд. — Я стану монахиней, ты знаешь. Это решено.

— Удивительно странное решение. Но, повторяю, дело твоё. Я огорчусь, — фея стрельнула в неё ироничным взглядом. — Ладно, остальное потом. Всё равно хорошо поговорили. Теперь забудь! — фея соскользнула с лавки и накрыла глаза Иларис ладонью. — Вспоминай понемногу, когда понадобится. До свидания, моя хорошая.

Иларис стояла посреди комнаты, оглядываясь и не понимая, что она только что делала, о чём думала. Но беспокойства не было, оно ушло. И вообще, на душе было удивительно легко…

Несколько дней пронеслись, как один. И как будто это было уже тысячу раз — его руки на её плечах, быстрый поцелуй в затылок. Щекотно и приятно.

— Не мешай, я расшнурую это сам.

— Ты не умеешь! Долго провозишься… — она закрыла глаза, потому что Конрад развернул её к себе лицом и поцеловал, и он не спешил, лаская её губы медленно и сладко.

— Справлюсь быстрее твоей горничной, — заверил он, отодвинувшись. — Мой опыт тебе и не снился. Подними руки…

Она подняла. Возмутилась:

— Тебе не совестно хвалиться этим?!

— Тем, что я сам плету веревки, лестницы и ставлю силки? Не стыдно. А, так ты ревнуешь?

— Вот ещё! А что ещё ты умеешь гм… плести?

— Показать всё?..

Уже потом, когда Иларис лежала на его плече и сонно перебирала волосы на его груди, он вдруг сказал:

— Знаешь, я тут сбиваю твою сестру с пути истинного. Учу нехорошему. Ты не заметила?

— Что? — она не сразу поняла. — Элину?! О чём ты?

— Подбиваю ближе познакомиться с Торином Фертаги. Пока Тарини не способен соперничать с Фари, пусть им хотя бы будет не скучно.

— Конрад! — Иларис отодвинулась и приподнялась на локте, глаза её сердито сверкнули. — Я не поняла. Кто дал тебе право вмешиваться? Это дела моей семьи!

— Я подзабыл, на что имею право, а на что не имею. Как обычно, моя леди, — голос его стал прохладным. — Вот с таким типом вы связались.

— Это не шутки, лорд Бир!

— Какие уж тут шутки.

— Элина наследует Несс! И только король может решать, кому претендовать на неё.

— Твой король для себя ничего не может решить. Небось слушает маменьку по каждому поводу.

— Лорд Бир! Вы забываетесь!

— Простите, моя леди.

Она упала на подушки. Вдохнула. Выдохнула. И ещё раз…

Сказала:

— Элина разумная девушка. Она понимает, чего делать нельзя. И Торин тоже понимает.

— Тогда я рад за них. И не будем беспокоиться, — он попробовал её обнять. — Не морозь меня взглядом, а? Ну прогулялись детки пару раз, держась за ручки, по дальней части парка.

— Конрад! Ты пошутил сейчас? — она опять подскочила. — Я немедленно поговорю с Элиной. И завтра же отправлю Торина вон из Несса.

Одна из подушек полетела на пол от удара её кулака.

— Леди разбушевалась! Ужасное зрелище, боюсь! Ладно, я пошутил. Не надо немедленно ни с кем говорить. Да порадуйся же за сестру, наконец! — Конрад, схватив её за плечи, кинул на кровать, прижал своим телом.

— Пусти меня! Лорд Бир, пустите!

— Это у нас первая семейная ссора, да? Отлично. Как ты мне нравишься такой сердитой! — он успел поцеловать её в шею…

— У нас не может быть семейных ссор, лорд Бир. Отпустите меня, — теперь её голос стал холоднее зимней стужи.

— Ах да. И что я всё время это забываю? — он тут же её отпустил, откатился в сторону. — Не переживай, с этими детками ничего страшного не случится, они хорошо воспитаны. Зато девочка поймёт, чем отличается нормальный парень от напыщенного болвана. Ей пригодится. Только послушай, моя леди, что я тебе скажу: ты ничего не понимаешь в мужчинах.

— Конечно. Где уж мне!

— Я видел таких, как твой Фертаги. Во время войны. Они быстро взрослели там, иногда становились во главе отрядов, иногда брали замки и командовали их обороной. Но я не видел, чтобы это делали такие, как Фари. Дай Фертаги ещё немного повзрослеть, и из него получится неплохой граф для Несса. Наконец, если судьбе и Пламени угодно…

— Хорошо, Конрад. Но не вмешивайся больше, — вздохнула Иларис. — И не мешай мне навести порядок в этом деле.

— Я тебя понял. А почему взбесился Тарини, тебе известно? Мне бы ещё это понять, — он смотрел исподлобья.

— Конрад… Я не могу сказать, прости. Это семейная тайна.

— Ах да. Семейная. Меня не касается, — протянул он с иронией. — Все бы в Нессе так хранили тайны. Может, мне вообще уйти? Что мне делать в постели с посторонней леди?

— Можно подумать, до этого у тебя в постели были только жёны!

— Ты колючка…

Иларис не ответила. Она тихо ахнула, заметив кое-что на столе, рядом со своим письменным прибором. Конрад проследил за её взглядом…

Там стоял брусок полированного янтаря со змейкой внутри — тот, подаренный графом Карсом. Просто янтарь, без коробочки, выстланной красным бархатом. Между тем Иларис точно знала, что заперла и коробочку с камнем, и рубин-подвеску Элины в тайной сокровищнице вместе с остальными артефактами — после того, как ценности после проверки вернул Торн. Она даже не думала держать камень в комнате на видном месте. Откуда же он тут взялся?

Она слезла с кровати, подошла, взяла в руки янтарь. Он тот самый. И змейка…

Нет, другая змейка! Более яркая, и, кажется, чуть более длинная. Больше дюйма. Её глазки… яркие, зелёные, смотрели на Иларис. Смотрели, смотрели…

Змейка чего-то от неё хотела.

— Что случилось? — забеспокоился Конрад. — Что там такое?

Она отбросила камень, он упал на стол. Сердце взволнованно застучало.

Конрад уже стоял позади. Он протянул руку, взял янтарь, повертел.

— Торн так нужен, — простонала Иларис. — Как не вовремя с ним это случилось. Это подарок графа Карса! Но я спрятала его в хранилище! Его не могли достать оттуда без меня, понимаешь?

— Ты берешь подарки у графа Карса! Зачем?!

— Конрад! Я не могу просто так, без повода и объяснений, отказаться от подарка! Это означает ссору! Это просто вежливость! И Торн первым делом проверил все подарки! — пояснила она с обидой.

Упрекать-то её с какой стати?

— Чего он от тебя хочет?

— Зовёт замуж…

— Пламя… — он сверкнул глазами так, что ей захотелось отскочить в сторону, — Что он себе вообразил?!

— Конрад, он имеет право сделать мне предложение. Как и я — отказаться! Это обычное дело.

— Я понял, понял. Извини, — он погладил её по спине. — Итак, колдуна у нас теперь нет. Подарки в хранилище. Значит, это уже что-то другое, будем исходить из этого. Рисковать, дорогая, не станем...

Он взял янтарь и поднёс его к пламени свечи на столе, давая загореться.

— Конрад, нет! — она бросилась к нему, желая отобрать камень.

— Отойди и не мешай, — он оттолкнул её, — пусть сгорит.

— Конрад, тогда мы не сможем разобраться, что произошло! И как здесь оказалась эта вещь!

На самом деле она не рискнула бы присягнуть на пламени, что янтарь не тот, не подаренный графом. Ей так показалось, но она могла и ошибаться. Надо допросить Бирту и других служанок, это перво-наперво...

— Лис, кто знает, как нам успеет навредить эта штуковина, пока станем разбираться. Пусть лучше её не станет.

Конрад пристроил янтарь на подсвечник, убрав одну из свечей. Драгоценность горела спокойным, ровным пламенем, и сильно запахло сосновой смолой. А Иларис с трудом справлялась с вдруг накатившей паникой…

Больно, страшно, страшно!

Кому-то было больно и страшно. Это не был крик о помощи, словно этот «кто-то» помощи не ждал, просто бился в агонии, сознавая безнадёжность своего положения. И это началось, когда пламя приблизилось к змейке в янтаре.

Она зажала уши руками.

— В его семье рождаются колдуны, и вряд ли это было лишь раз. Мне он не нравится, Лис. А тут ещё, оказывается, он метёт перед тобой хвостом. Он даже не живёт в замке, да? — говорил меж тем Конрад.

Янтарь горел, всё сильнее пахло смолой.

— Открой окно, Лис, пусть запах выветрится, — Конрад не сводил напряженного взгляда с пламени. — Что с тобой?

Иларис вдруг услышала шум леса. Шелест трав. Движение древесных корней в толще земли. Шум ветра. Ощутила упругость ветра под крыльями — да-да, она птица, парящая над Нессом, круг за кругом. А внизу, на поляне, звенят крыльями бабочки. Это всё её, это всё она. А здесь, рядом, сгорает и исчезает чуждое, колдовское создание, в котором заключается нечто противное её натуре. Вот, ещё мгновение…

Подчиняясь взгляду Иларис, воздушный вихрь закружил вокруг стола, огибая Конрада — тот тут же благоразумно отступил в сторону. Вихрь собирал в себя смолистый запах вместе с почти неуловимым запахом сгоревшей сущности. Иларис подошла к окну, распахнула окно, и вихрь унёс всё прочь, куда-то к дальнему лесу.

— Это всё, — сказала Иларис птица над замком. — Грязи не осталось, это главное. Чистота важна для здоровья.

Иларис даже не стала гадать, птица ли это. Грязи не осталось? Хорошо.

Она подобрала с ковра возле кровати свою сорочку, надела. Вся одежда Конрада, между тем, аккуратно лежала на сундуке в изножье. Он стоял совершенно голый, как она только что. Глядя на неё, криво улыбнулся и тоже начал одеваться — подштанники, нижняя рубашка. Поинтересовался:

— Ты хочешь, чтобы я ушёл?

Она только что слышала, как где-то далеко шевелились древесные корни. Но это ничуть не добавляло понимания, как в мужскую голову могла прийти подобная чушь. Как она может хотеть, чтобы он ушёл? Как она может хотеть остаться одной, без него, в этой комнате? Лечь в пустую постель? После того, что сейчас произошло — как она может этого хотеть?

— Нет, я не хочу. Не уходи, — она быстро подошла и прижалась к нему, спрятала лицо у него на груди, потёрлась щекой. — Пожалуйста, останься. И спасибо тебе. Ты всё сделал правильно. Откуда ты знал, что нужно делать?

— Не факт, что это было так уж правильно. Мы однажды во время войны сожгли найденные боевые артефакты, и только поэтому выжили, как оказалось. Правда, с ними был колдун. Завтра придётся проверить, цел ли янтарь, подаренный графом. Который ты спрятала.

— Обними меня ещё, — она заглянула ему в лицо.

— Непременно, и много раз. Пошли в постель…

Проснулась Иларис от шума в коридоре. Конрад обнимал её сзади и дышал в затылок.

Судя по светлым окнам, утро уже наступило. Она извернулась телом, ближе придвинулась к мужчине. Хорошо…

Он тоже проснулся. Сильно прижал её к себе и отпустил, прислушиваясь.

— Что-то случилось?

Она повела плечами — ей-то откуда знать? Теперь было тихо. Повернулась к нему, потянувшись, устроилась удобно.

— Уже не спишь, — он поцеловал её в висок.

— Сплю, — она потерлась носом об его руку.

Идеальное утро, ласковое и ленивое. Ещё немного…

Шум в коридоре — да какая разница. Если что серьезное, ей доложат. Ещё что-то было…

Ах да. Они сожгли подброшенный янтарь-артефакт. Будь колдун в порядке, она поручила это всё ему. Так вышло, что никому, кроме Торна, подобное и не поручишь, нет у неё таких людей. До сих пор в Нессе текла спокойная и размеренная жизнь, когда внезапные появления тетушки-баронессы — основные неприятности, и то она только раздражала. Без особого вреда.

Но да, пора вставать…

И тут в дверь громко постучали. Это оказалось так неожиданно, что первым чувством Иларис было огромное удивление. Чтобы к ней вот так ломились с утра пораньше?

Дверь, между тем, была закрыта изнутри. На кованую задвижку. И голоса за дверью. Кто там, служанки?

Они с Конрадом переглянулись.

— Я сейчас уйду, — сказал он тихо. — А ты разбирайся. Или мне спрятаться под кровать?

Он отчего-то напрягся. Встревожился.

— Под кровать? Этого не хватало! — она махнула рукой. — Иди к себе. А я узнаю, что происходит, — она выбралась из-под одеяла и огляделась, ища взглядом, что набросить поверх сорочки.

— Ах, открывайте же, помогите! Спасите! — истерично, со слезой завопили за дверью, и от сильного удара дверь распахнулась, задвижка при этом отлетела далеко в сторону.

В комнату ввалилась разношерстная толпа, и замерла при виде их с Конрадом. Компаньонка и служанки Элины, тётушка-баронесса, которая собралась падать в обморок, леди Фари — впереди всех, с вытаращенными глазами. И лорд Фари позади матушки. И даже несколько лордов и леди из числа гостей. И её секретарь — позади всех и совершенно изумленный. Иларис стояла на ковре босиком, в одной мятой сорочке…

— Прекрасное утро, — сказал позади неё Конрад. — Здравствуйте, добрые господа.

Быстро и плавно, как он это умел, Конрад встал с кровати и набросил на Иларис покрывало.

— Благодарю, милорд, — уронила она, запахиваясь. — Итак, что происходит? Эсса Гнес?

Она в упор посмотрела на компаньонку сестры, игнорируя и тётушку, и леди Фари, и тем более лорда Эрчибальда. Ответил тем не менее он.

— Моя невеста пропала! — воскликнул он. — Её похитили. Пока вы тут… Похитили леди Элину!

Хотелось воскликнуть, что этого не может быть. Действительно ведь, не могло никак! Как и этого столпотворения в её спальне тоже быть не могло. Пожилые лорды смущенно покашливали и отводили взгляды, леди тоже избегали смотреть на неё и на Конрада, служанки переглядывались, компаньонка эсса Гнес тряслась, как овечий хвост, тётя Чара ахнула, сделала попытку подойти и свалилась наконец в обморок, едва достигнув ковра. Пухленькая и невысокая леди Фари теперь, выпрямившись, казалась выше ростом и воплощением скорби и негодования.

У самой двери, позади всех, остановилась леди Ками — она вошла последней.

— Тут случилась неразбериха, леди Шалль, — пояснила она негромко. — Пропала леди Элина. Кто-то крикнул, что что-то случилось и с вами тоже. Простите и… её на самом деле не смогли найти… Надеюсь, это не шутка…

— Вы уже что-то предприняли для поисков моей сестры, лорд Фари? — спросила Иларис на всякий случай.

— Я?.. — удивился он.

— Хорошо. Я благодарю вас всех за беспокойство и прошу покинуть мою комнату. Предлагаю пройти к покоям лорда-сенешаля… — она нашла взглядом секретаря и перечислила, кого желает видеть у дяди Эрвика.

Кастеляна, начальника стражи, экономку, управляющего — тех, чьими руками управляется Несс. Помощников колдуна Торна — жаль, что не его самого. И ещё личную горничную Элины и остальных, кто был с ней вчера. А как там раненый лорд Тарини? Ах, вчера ему стало немного лучше? Лорд Фари, с вашего разрешения, пусть эсс Фертаги тоже подойдёт.

— Здесь я. К чему вам мои люди? — отчего-то сразу вскипел лорд Фари.

— Прошу вас, милорд. Я буду признательна, — она так посмотрела на лорда Эрчибальда, что тот открыл рот, зарыл, кивнул и ничего не сказал.

— Не позволяйте себе лишнего, леди Шалль! — возмутилась леди Фари.

Она, в отличие от сына, вообще чувствовала себя гораздо увереннее — кажется, искренне считала, что скоро станет хозяйничать в Нессе. Иларис ей не ответила.

— И вы, милорд, — она повернулась к Конраду. — Позвольте во всём на вас рассчитывать?

— Я весь ваш, миледи, — невозмутимо ответил тот.

Он так и стоял позади неё в рубашке и подштанниках и явно не смущался по этому поводу. Иларис, которая куталась в покрывало, уже взяла себя в руки — как всегда, когда надо было действовать и ещё раз действовать.

Служанки привели в чувство и увели баронессу Фанети.

— Леди Фари, я вас не задерживаю, — холодно сказала Иларис. — А когда моя сестра найдётся, я хочу услышать объяснения. Как вам пришло в голову явиться ко мне в спальню вот таким образом?

— Думаю, объясняться придется вам! — гневно ответила та. — О вашем скандальном поведении. Ужасно, какой пример имела перед глазами ваша несчастная сестра!

— О, я объяснюсь. Заодно вспомню про нитку на моей одежде. Может, с неё и началось моё падение? Уходите, вы мне мешаете.

Аргумент про нитку оказался удачным — леди Фари умчалась.

— Встретимся у дяди Эрвика? — сказала Иларис Конраду. — Я по пути навещу Торна, у него были поисковые амулеты.

Она подошла, на несколько долгих мгновений прижалась лицом к его груди. Он обнял её, ничего не говоря, а ведь хотел, судя по выразительному взгляду.

Вот, теперь за дело…

Первым делом Конрад поднял сорванную задвижку, рассмотрел, сказал:

— Надеюсь, помощники твоего колдуна тоже что-то смыслят. Смотри.

Задвижка должны была крепиться на гвоздях. От них остались только шляпки, они занимали свои места и создавали видимость, что всё в порядке. Получается, что тяжелый железный запор держался на чем-то другом, совсем ненадёжном, или…

Или применили колдовство.

— Я покажу Торну, — решила она. — Даже не колдуя, он знает, что делать.

— Нет, Лис. Оставь её вообще. Это без тебя сделают.

— Как это без меня? Конрад?.. — изумилась она.

Он взял её за руки.

— Сейчас ты не будешь мне возражать, Лис. Хорошо? Потому что я тоже знаю, что делать.

— Конрад?..

— Я сейчас увезу тебя. Из Несса. Да, мы должны уехать. Это может быть непросто, поэтому слушайся меня.

О нет. Опять? Так не вовремя? Когда он сказал ей «я весь ваш, миледи», то это, по её мнению, совсем иное означало!

— Конрад?! Нет! Я не могу уехать, тем более теперь, — она постаралась вложить в эти слова как можно больше убедительности.

— Ты не понимаешь, Лис. А я не могу тебе объяснить. Я под клятвой. Но ты в ловушке, которая захлопывается. Тебя поймали. И да, получается, что это я загнал тебя в мышеловку, но ни за что в ней не оставлю. Ты моя, понимаешь?

— Конрад, — она вздохнула. — Что за глупости? Я не мышь. Нет никакой мышеловки. Это ты не понимаешь. Я ни за что, слышишь, ни за что не стану убегать из Несса! Давай займёмся делом, прошу тебя. Конрад, моя сестра в опасности!

— Да ни в какой она не в опасности! — он стиснул её за плечи, заглядывая в глаза. — С неё пылинки будут сдувать, с наследницы графства! Это ты в опасности.

— Я?! Нет. Пусти меня, Конрад.

— Ты станешь пленницей, неважно где! Навсегда! Монастырь — тот ещё застенок…

— Я стану монахиней, Конрад! Не пленницей! — она потеряла терпение. — Я так решила. Сама. И я не передумаю оттого, что мы с тобой… Ты думал, я могу передумать? Нет. Так нужно. Это серьезно, понимаешь?

— Иларис! Да что ты за глупая? Кому нужно? — он вышел из себя и уже кричал на неё. — Пойми же! Не ты будешь выбирать и решать! От тебя хотят избавиться, вот и всё!

Для него всё было очевидно, даже слишком. Для неё — совсем нет. Это его отправила сюда королева, дав вполне ясное поручение. Из-за данной клятвы на Пламени он не может объяснить всё Иларис прямо. Он думал переиграть королеву? Ещё можно. Только вот Иларис превратилась в упрямую ослицу и слушать его не желала.

— Тебя охраняют, Лис, — объяснил он тише. — Ты мешаешь. Сбежать будет не совсем просто, но давай попробуем? Лис…

— Да перестань же, Конрад! Прошу, давай найдём мою сестру, а потом поговорим?

— Ты начнёшь меня слушаться, когда мы найдём твою сестру?

— Я буду тебя внимательно слушать, когда мы найдём Элину!

Это было не совсем то обещание. И он не хотел терять время на поиски девушки, которую и так было кому разыскивать. К тому же он, кажется, догадывался, в каком направлении вести эти поиски…

— Уйди, Конрад, — попросила Иларис. — Я должна одеться. Ты прав, с задвижкой решим и потом. У Торна были поисковые амулеты. Если его помощники смогут настроить…

— Вот и пусть настраивают! Что, никто, кроме тебя, не сообразит приказать?

— Конрад, ты совсем не понимаешь? Чтобы настроить, нужна кровь. Моя! Я её сестра!

— Вот оно что. Кровь. Ладно. Буду знать, что такое поисковые амулеты!

Собственно, упрямство Иларис, её недоверие — это нормально, раз объясниться он не может. И конечно, зря он не выяснил сразу, куда именно ведет тайный выход из их с Иларис комнат. Но он не предполагал, что это понадобится столь быстро. По крайней мере, рассчитывал на весь месяц, отведённый Элине на выбор жениха.

— Да помогу я тебе одеться, выбери платье, — предложил он. — Я сейчас найду твою сестру, с амулетами или без них. Ты держишь охоту, так что есть собаки, чтобы пустить по следу. Потом наброшу тебе мешок на голову и… Только попробуй возражать… — это он не сдержался.

И так было непросто, но её сопротивление всё осложняло.

— Полагаю, вы шутите, лорд Бир?! — Иларис теперь захотелось запустить чем-нибудь в Конрада.

Она расчёсывала волосы, безжалостно орудуя гребнем.

— Шучу, конечно, — признал он, резонно рассудив, что злить её не стоит. — Где платье?..

Куда лучше усыпить её бдительность. Если нормально договориться нет возможности. И что за стремление идти в монастырь, демоны дикого леса?

— Мне нравится, какая ты блудница, но монахиня из тебя… — он что-то такое когда-то уже говорил.

— Есть много способов сбивать со следа собак! Кто?.. Блудница?! — вот теперь она швырнула в него гребнем. — Ты, знаешь ли…

— Какая ты женщина. Любовница, — поправился Конрад. — Моя. Только так. Прости, я в словах ошибаюсь иногда. Но не монахиня ты, какое счастье…

— Конрад, замолчи, прошу тебя!

— Миледи, вам что-нибудь нужно? — в комнату робко заглянула Бирта. — О, милорд…

Конрад уже выглядел почти прилично, во всяком случае, был обут и в штанах, и теперь застегивал колет.

— Да, Бирта, помоги с платьем… — отозвалась Иларис.

Тут дверь распахнулась, и, оттолкнув горничную, в спальню влетела престарелая экономка Несса, тоже взволнованная донельзя.

— Ты ещё здесь, Лис? О, милорд!

— Винья? — Иларис замерла. — Что?..

— Король едет, Лис! Он уже перед воротами!

— Что? Рейнин? Это точно? — Иларис только раскрыла глаза. — Как хорошо! С ним наверняка опытный колдун!

— Вы тут ждали приезда короля?! — у Конрада больше не было слов.

Пристойных — не было точно. Ему вообще показалось, что потолок рухнет вот-вот. Ну почти…

— Он разве предупреждает? — махнула рукой Винья. — Что-то я такого не помню! Всегда как снег на голову. Не то что прежний король! Ты поторопись, Лис. Миледи, точнее. Вы бы вышли пока, что ли, милорд.

Она глянула на Конрада и, кажется, прекрасно его поняла.

— Пламя с вами, да куда Лис от вас денется? Короля встречать надо. Идите уже, — сердито сказала она и повернулась к леди. — Я новые платья вчера велела отнести сюда. Видели, миледи?..

— Пожалуйста, Конрад, — попросила Иларис.

Весело, что тут скажешь.

Он вышел. Через обычную, не потайную дверь. Там стража, вытянулась при его появлении. Его люди — ждали. Сами, без распоряжений. Хорошо. Торин Фертаги — и этот уже тут. Тоже хорошо. Смотрел во все глаза, но помалкивал.

— Сделай вот что, дружище, — сказал Конрад именно ему. — Выясни, в своей ли комнате лорд Дамир Тарини. Не верь на слово его ближним, зайди и посмотри сам. Можешь одеяло с него сдернуть.

— Он вчера ещё… — начал было тот, но, встретившись с Конрадом взглядом, кивнул и отправился выполнять.

Это была лишь догадка, конечно. Но раз догадка есть, придётся её проверить.

На раздумья времени не было. Хотя — хорошо бы. Вот именно — подумать! И чтобы снова накатило то, волшебное, фейское, когда всё слышишь и чувствуешь. Может, тогда и Элина найдётся быстро?

Нет, всё-таки настроить амулеты — это важнее. Это надёжно. И почему Винья смотрит так… непонятно?

— Я не уследила, — сказала она. — Прости, родная моя. Эти две змеи спелись, не иначе. Хотя должны бы волосы себе повыдирать. Хотя какая разница уже. Вот я узнаю, кто из них додумался ввалиться к тебе утром!

— Неважно, — Иларис махнула рукой. — Думаю, леди Фари. Так, а платье…

Иларис посмотрела на бирюзовое платье, подарок Конрада. Ну конечно, Винья же сказала, что отправила сюда её платья из мастерской! Именно это она и наденет. Как раньше уже не будет. Значит, у неё теперь будет другое платье.

Она развернула его, встряхнула, и стала надевать. Горничная подскочила и принялась помогать.

— Вот и правильно, — одобрила Винья. — Встретишь короля в подобающем виде. Король тебя во всякой одежде видел, а в приличной — ещё нет!

Иларис могла бы ответить, что ей сейчас вообще нет дела до того, в каком наряде её узрит король Рейнин.

— Я даже рада, — сказала она вдруг. — Рада, что все узнали про меня и Конрада. Терпеть не могу прятаться… — она замолчала.

То, что здесь Рейнин, может изменить вообще всё. А она сегодня перестала быть добропорядочной вдовой. И во что это выльется — пока неясно. Но Рейнин тут, и от этого всё равно как-то спокойнее.

— Ну рада и рада, — согласилась Винья. — Вот что, леди Фари не подходила к твоим комнатам. Спроси стражу. И вот девочка подтвердит. Видела ты здесь хоть раз леди Фари? — обратилась к Бирте.

— Ни разу, эсса, — решительно помотала головой та.

— Вот. Фари глупая курица, только и могла, что прицепить тебе нитку на платье! Обычная ворожба купленная. А вот леди Чара может вломиться к тебе, когда угодно, если дверь не заперта, конечно. И делала это не раз. Ты забыла?

— Не забыла.

— И частенько прогуливается с графом Карсом, а у него свои колдуны. И вовсе она не дура недалёкая. Кстати, твой лорд тебе сбегать не предлагал? — резко перескочила она на другое. — После этого всего? Чтобы всё бросить, и — с ним?

— Кто, лорд Бир? Предлагал. Почему спрашиваешь?

— Вот и слава Пламени, — экономка отчего-то обрадовалась. — А ты что?..

— Винья! Глупости это. Потом поговорим.

— Сама ты глупая девчонка. Одно дело, когда мужчина желает просто помять твою постель. А другое дело, когда не боится разделить с тобой жизнь, даже зная, что легко не будет! Не такой уж ты подарок, откуда ни посмотри! Сама подумай. Что он знает о тебе? Считает, что за тобой ворох невзгод в приданое.

— Ну спасибо, Винья! Пойдём. Встречать короля.

— Погоди. Я ещё не всё сказала, — она задержала Иларис за руку. — Что за рубин ты дала Элине? Похожий на тот, что подарил граф Карс. Ну очень похожий!

— Ты видела на Элине рубин? — Иларис сразу ощутила холодок на спине. — Я не давала ей. Рубин графа в сокровищнице.

— Он был на ней, когда я встретила её вчера. На лестнице. Она была вместе с тёткой.

— С леди Чарой? И ты спросила про рубин?

— Кто я, чтобы про такое спрашивать? Но я посмотрела. И тогда Элина сама сказала, что ты разрешила ей поносить камень. Он, дескать, помогает женщинам найти своё, а ей сейчас это надо. Леди Чара стояла и поддакивала. Ну да, ты ведь говорила, что у того рубина есть такое свойство.

Вот теперь Иларис испугалась. В её комнате непонятно как оказался янтарь, на Элине — рубин, при том, что оба подарка графа были заперты в сокровищнице! И они, настоящие, проверены и признаны безопасными. А эти, подброшенные — непонятно что в себе заключают!

Она бросилась вон и комнаты, Винья едва за ней поспевала.

Вниз. Встречать короля — конечно, начать придется с этого.

Короля и его свиту, как и следовало ожидать, не стали задерживать в воротах, а поскорее и с почтением проводили в замок. Иларис вышла ему навстречу из дверей главного зала. Присела в низком поклоне. Следом тут же поклонились всё остальные.

— Добро пожаловать в Несс, ваше величество. И прошу прощения за не слишком достойный приём.

Король широко ей улыбнулся. Долговязый, худой, растрёпанный — как обычно. Он всегда был небрежен и одевался просто, но все равно легко покорял сердца — задолго до того, как получил свою корону. Пожалуй, у него добавилось морщинок возле его глаз — это за почти год, что они не виделись.

— Неважно, леди Иларис. Радость видеть вас и Несс мне дороже. А где Элина? Леди невеста ещё спит?

Иларис выпрямилась, посмотрела в лицо короля.

— Она исчезла. Это выяснилось сегодня утром.

— Вот так? Сочувствую, Лис, — король посерьезнел, хотя и перешёл на неофициальный тон. — Тогда давайте её искать. Что говорит твой колдун?

— Эсс Торн болен и пока не выполняет свои обязанности…

— Понятно. О, вы здесь, граф Карс, — король нашёл взглядом вельможу. — Ваш колдун уже может что-то нам сказать?

— Только то, ваше величество, что наследница жива и здорова, — приблизившись, с готовностью ответил граф. — Но определить, где она, пока нет возможности.

— Жива и здорова — хорошо, — кивнул король. — Значит, приятности отложим на потом, когда найдём Эли. Где у тебя можно совещаться, Лис?

Именно так обычно и поступал Рейнин Крансарт — никаких слов там, где требовалось дело.

Конрад тем временем подошёл и встал рядом с Иларис.

— Ваше величество. Леди Иларис пока кое-что неизвестно.

Да, всё не так, как положено, ну да демоны с ними. Он бастард и невежа, кто спорит. Рейнин, вроде, не казнит тех, кто не так подошёл и ни с той стороны встал.

— Говорите, лорд Бир, — кивнул король.

— Вот, лорд Фертаги… эсс Фертаги, я хотел сказать, выяснил, что лорд Дамир Тарини тоже исчез, а в его комнатах нет ничего, что говорило бы о тяжелой ране. Полагаю, что рану уже залечили колдовскими средствами, и именно Тарини похитил девушку. Что там с этими поисковыми амулетами, они направление покажут?

— Покажут, — даже не усомнился король. — Когда они уехали, как считаете, лорд Бир? Что говорит стража? Они же не птичками улетели за ворота. Опросить стражу!

Да, и это было важно. И ещё многое.

— Пожалуйте за мной, ваше величество, — пригласила Иларис. — Лорд Бир, лорд…

— Пока довольно, — прервал её король. — Соберемся узким кругом. Потом вызовем, кого надо, — и он кивнул одному из ближних, чтобы проследил и распорядился.

Хорошо, когда надёжные люди без указаний знают, что им делать. Тогда даже королём быть несложно.

За королём в покои лорда Эрвика пошёл колдун в чёрном с помощниками и несколько лордов. И Конрад. Лорда Фари не позвали, как и графа Карса, и других высоких господ, а их как раз собралось немало. Но это дело короля.

— Чуяло мое сердце, — всхлипнула леди Фари. — Графом Несса станет тот, кто сумеет понравиться этой леди Шалль! А вовсе не невесте!

Тихо сказала, но многие услышали, хотя поддакивать никто не стал — из благоразумия.

— Но это… ужасно! — продолжала леди Фари, — я упаду в ноги королеве и открою ей глаза на эту особу.

Леди Ками, которая тихо разговаривала с одной их племянниц, подошла и, взяв под руку матушку жениха, отвела её подальше в угол, усадила.

— Я понимаю ваше огорчение, но не так громко, леди, — посоветовала она. — Иначе потом вам может быть неловко.

— Неловко? Ах да, — спохватилась леди, которая в общем и целом была достаточно благоразумной. — Но вы близки к её величеству, леди Ками? Конечно, вы не станете умалчивать обо всех этих безобразиях?

— Что вы. Я предельно искренне доложу обо всём её величеству.

Она знаком подозвала лорда Фари и посоветовала утешить матушку — отвлечь её беседой, например. Но того и самого следовало утешать, он был расстроен и даже оскорблён. Был бледен и играл скулами, но старался держаться. И отдал бы палец на правой руке, только бы король Рейнин обратил на него, наконец, своё благосклонное внимание. На которое он, жених, в данном случае имеет право.

— Я удивлён, что его величество не привлёк меня, однако пожелал видеть возле себя Бира, — процедил он. — В конце концов, леди Элина моя невеста.

— Как и лорда Бира, и лорда Тарини. Ведь выбор ещё не сделан, — резонно заметила леди Ками. — А в каком качестве вы служили королю, лорд Эрчибальд? Командовали одним из его отрядов?

— Я долгое время был к нему гораздо ближе! Занимался составлением писем, приказов. Я преуспел в эпистолярном искусстве! Все расчёты и подсчёты тоже были на мне. Поверьте, это серьезно, миледи, — его начало отпускать, он задышал глубже и легче.

И вообще, внимание красивой и знатной женщины ему льстило. Конечно, Леди Ками старше и она жена королевского министра, но именно таким, как он слышал в столице, и нравятся благородные молодые люди. И эти леди не допускают оплошностей, как леди Шалль сегодня.

Да нет же, он не собирался развлекать жену министра, выходя за пределы приличий. Но её внимание было приятно.

— Я поняла, — улыбнулась леди Ками. — Конечно, лорд Бир никогда не состоял при особе его величества нашего короля. Кстати, это правда, что личные письма король всегда писал только сам?

— Да, это так, миледи.

— А про лорда Бира мне рассказывал супруг. Лорд Бир одно время воевал против Кандрии за руатского короля. И сам Рейнин так и не смог подступиться к замку, обороной которого командовал младший Бир. То есть он, лорд Конрад.

— Вот именно! — воскликнул лорд Фари. — Его есть за что казнить, но за что его награждать графством в Кандрии?

— Зачем казнить достойного соперника, с которым уже всё разрешено? — удивилась леди Ками.

— Так вы считаете, что лорд Бир достойней всех? Достоин графства? — негодующе воскликнула леди Фари, сообразив, что к чему.

— Я этого не говорила, — торопливо покачала головой жена министра, — мне ли о таком судить? Это дело его величества. Но вот что я вам скажу, лорд Эрчибальд, по секрету, хорошо? — она загадочно понизила голос. — Обещаете?

— Слово чести, миледи! — охотно пообещал лорд Фари.

— Тогда… — она улыбнулась и поманила его, вынудив отойти от матушки.

Леди Фари женщина капельку несдержанная и разговорчивая. А шума вокруг и так было достаточно.

— Так вот, известно ли вам, лорд Эрчибальд, что именно является законным приданым леди Элины Сури? То, что получено в наследство от отца и принадлежит ей бесспорно.

— Все знают, что её наследство — Несс, — нахмурился лорд Фари.

— Все знают! Знают все — это то, что кто-то придумал и все подхватили. Такое очевидное, да? Но разве это было хоть раз объявлено? Ни-ког-да! — протянула она нараспев. — Действительно, леди Элина может получить Несс. Но пока Несс под личной королевской опекой и останется под ней, сколько будет угодно королю. Пока законное приданое леди Элины — половина крепости в Дальних Предгорьях. Там большой гарнизон и постоянные нападения из-за границы, и ещё надо ловить контрабандистов. И деревни, которые следует защищать. Это то, что осталось им с сестрой от обширных владений грандлорда Сури, их отца. Пока крепостью тоже занимается король, но он охотно сбросит ношу в руки законного владетеля.

— Вы шутите, миледи? — у лорда Фари вытянулось лицо, и вообще, он не верил.

С другой стороны, возразить ему было нечего. Если бы брак устраивали родственники с обеих сторон, то они бы всё просчитывали, обсуждали и договаривались, ознакомились бы с документами и скрепили бы договор письменно. А тут приказ короля и только. И всё было так быстро и неожиданно! Когда есть приказ короля, нечего обсуждать и договариваться. Драгоценная невеста леди Элина Сури — награда, королевский подарок. Кто же торгуется из-за подарков?

— Спросите у короля, — ласково посоветовала леди Ками. — Лорд Эрвик и леди Шалль оба искренне считают, что леди Элина скоро унаследует Несс. Поэтому спросите у короля. На прямой вопрос вы получите нужный вам ответ, уверяю вас.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вы хотите сказать, что король выбирает не графа Несса, а владетеля приграничной крепости?

— Не знаю, лорд Фари. Я лишь дала совет. Распорядитесь им, как пожелаете.

— Это всё равно невозможно!

— Как знать, — леди Ками пожала плечами и улыбнулась. — Вы не торопитесь. И не поступайте, как все глупцы, лорд Эрчибальд. Они вначале придумают, потом верят, потом надеются, а потом обижаются на судьбу…

Расходиться из зала никто не спешил. Ведь король в Нессе! Да и такие дела творятся! Когда леди Ками вернулась на прежнее место около племянницы, та тихонько беседовала с другой гостьей, и как раз о леди Шалль.

— Это ведь правда, что леди Шалль и лорд Бир… вы сами видели? — взяла её в оборот гостья.

— Я видела их вместе в комнате, — согласилась жена министра.

— И что теперь с ней будет? Любую на её месте отдали бы на суд Храма, а потом в монастырь, без пострига, отбывать наказание.

— Что леди Шалль терять? Она и так собирается в монастырь, — леди Ками казалась невозмутимой.

— Но позвольте! Это не одно и то же. Ну конечно, она решила, что станет монахиней и о ней забудут. Но только не теперь! И как же честь семьи?

— Она не говорила о своих решениях… — леди Ками улыбнулась.

— И после того, что случилось, выйти в таком платье? А может, она считает, что за неё заступятся их величества, и суда не будет? Может, король сам прикажет ей удалиться в монастырь, и всё замнут? Скорее всего… Нет, я всё понимаю, но её положение! Она на виду. Конечно, монастырь всё скроет. Бедная леди Элина! Хорошо хоть, что она жива!

— Даже их величества должны теперь что-то предпринять! — вмешалась ещё одна леди. — Если особа благородного положения обесчестила себя публично, её следует наказать… ну хоть как-нибудь… Хотя бы отправить её куда-нибудь в глушь! Временно. Может быть, в Предгорья, откуда она родом? Суд Храма? Конечно, но если король вмешается…

— Кстати, удивительно красивое платье, — согласилась леди Ками. — Жаль, что леди Иларис так давно не надевала ничего подобного. Простите, — и она отошла, чему-то улыбаясь.

Когда происходит нечто из ряда вон, и оно касается других, то поговорить об этом хочется многим. Хотя бы тихонько.

— Даже любопытно, что ей присудят, — сказал ещё кто-то. — Она точно не единственная в Кандрии, заимевшая любовника. В Руате и вовсе много кто из знати содержит конкубин и считает это естественным и правильным. Но если уж так попалась, то деваться некуда!

— Ах, что вы говорите! Конкубин! Тут не Руат! Мы в Кандрии живём по законам Пламени и презираем дикарские обычаи! И вообще, во времена моей молодости леди были добродетельны. Леди — это не прачка, надо помнить!

— Конкубин бывает и две, и три…

— Вы шутите?!

Граф Карс уселся на стул у стены, закинул ногу на ногу и бесстрастно смотрел перед собой. Его колдун вытянулся рядом. Взгляд леди Ками на мгновенье задержался на лице графа и уже скользнул прочь, она прошла мимо, но что-то заставило её обернуться. Ей показалось…

Да, как будто сходство. В лицах графа и его колдуна ей почудилось что-то общее. Разрез глаз? Губы? Впрочем, почудилось, конечно. И…

Она вздрогнула — острый взгляд мужчины встретился с её взглядом. Именно острый, и холодный, как льдинки. Она поприветствовала графа наклоном головы и почти с трудом заставила себя опустить глаза, как будто взгляд графа взял её в плен.

Он не бесстрастен, вовсе нет — такое невероятное напряжение в нем она почувствовала…

— Миледи! — окликнула её одна из помощниц Иларис, — для вас передали письмо от её величества.

— Замечательно, давайте! — отозвалась она преувеличенно бодро, это помогло стряхнуть наваждение.

Точно наваждение. От взгляда графа Карса. Леди Ками была давно знакома с этим вельможей, лорд Ками часто принимал его в их доме в Лире. Но такое она испытала впервые.

Совещались в комнате лорда Эрвика. Сам дядя-сенешаль, донельзя взволнованный, ни во что не вмешивался. Впрочем, этого не требовалось — здесь был король.

Быстро выяснилось, что лорд Дамир Тарини уехал ещё затемно через северные ворота, тихо, не разворачивая флагов, однако и не таясь, и девушки при нём не было — стражники поклялись. Всё служанки Элины остались в Нессе, исчезла она одна.

— Иллюзия, — со вздохом предположил колдун короля. — Любой из ваших гостей, леди, обязан был предъявить все имеющиеся амулеты.

Седого эсса Лаваля, придворного колдуна, трудно было бы обвинить в излишней молодости и недостаточном опыте. Трое его помощников были не старше Торна, они резво убегали и возвращались, выполняя его распоряжения — проверить то, сделать это.

— Заметки Торна, — помощник протянул мастеру тетрадь. — Амулеты гостей были предъявлены. Тех, кого поселили в замке, я полагаю. Остальных могли проверить лишь поверхностно.

— Точно ли молодой леди нет в Нессе? — подумал вслух эсс Лаваль.

— В замке ищут, с собаками, — вмешался Конрад. — Мои люди и молодой Фертаги. Не всё же колдовством…

Парня следовало приставить к делу срочно — на месте ему не стоялось. На псарни Несса Конрад прогулялся третьего дня из чистого любопытства — нужно было куда-то деть время. Он потолковал со старшим псарём, они почти во всем сошлись во мнениях, и псарь даже угостил лорда особой винной настойкой из своих запасов. Теперь псарь с двух слов понял, что к чему, и побежал за нужными собаками. Унылая компаньонка леди Элины тоже, оказывается, неплохо соображала, и быстро снабдила псарей вещичками с запахом девушки. Осталось посулить с десяток золотых немедленно — тому, кто найдёт молодую леди, и разрешить людям с собаками ходить по всему замку, включая кухню — тут он сослался на Иларис, это подействовало. Так что замок уже осматривали очень тщательно.

— Разумеется, — кивнул колдун, хотя и поморщился. — Надо использовать всё.

— А, и Торин тут, — заметил король. — Отлично.

Ну да, Иларис упоминала, Торин — друг детства. Как и король. Они тут все давние друзья. То-то король сейчас так ласково взял её за руку и тихо что-то сказал. По-братски…

Про сожженный янтарь Иларис рассказала сама — это встревожило мастера Лаваля. А рубином, который накануне оказался на шее Элины, он очень заинтересовался.

— Этот рубин и может быть артефактом иллюзии. Например, он не действовал, когда леди Элина носила его вчера, а потом кто-то активировал его другим амулетом. Конечно, то, о чем я сейчас говорю, весьма дорогая редкость. Украсть леди можно было и проще.

— Иллюзии, ещё и подчинения, — подсказал один из помощников.

— Именно! — согласился мастер.

Предложение проверить, лежат ли артефакты в сокровищнице, он отверг:

— Не стоит пока тратить время, миледи. Торн в состоянии определить чистоту. Значит, те вещи на месте, а вам и леди Элине подсунули обманки. Кто-то знал, что оригиналы проверены и не вызывают сомнений. Жаль, что янтарь сожгли. Мы определили бы, в чьих руках он побывал.

— А ещё узнали бы, что случилось с леди к сегодняшнему утру. И гадали бы, отчего, — с сарказмом заметил Конрад.

Его ужасно злило, что Иларис стояла к королю так близко. Хотя руку её Рейниг отпустил. И да, конечно, это лишнее сейчас чувство, но куда его прикажете девать?

— Да, пожалуй, — мастер-колдун даже слегка смутился. — Но есть амулеты, сжигать которые опасно, милорд.

— Слава Пламени, что обошлось, — подвёл итог король. — Как узнать, откуда взялся рубин у Элины? Как думаешь, Иларис?

— Элина уверила Винью, что рубин дала я, это неправда. Можно поговорить с горничными, с компаньонками, и с леди Чарой.

— Это выясним. Допросим всех с колдовством. Но проводить расследование в Нессе можно и после. Как там поисковые амулеты?

— Кровь леди, — напомнил один из младших колдунов, который занимался принесёнными от Торна двумя амулетами в виде вытянутых серебряных капель.

Конрад напряжённо наблюдал, как его Иларис вынула из поясной сумочки небольшие ножницы с золотыми ручками и заострёнными на концах лезвиями — а он и не знал, что она носит такое в той сумочке! — и примерилась прокалывать себе палец.

— Дай помогу, — король взял у неё ножницы, попробовал остроту пальцем, другой рукой развернул её кисть ладонью вверх…

Конрад опять стиснул зубы и отвернулся. Лучше бы он сам сделал и это тоже!

По паре капель крови Иларис упало на каждую серебряную пластинку.

— Твой лорд то и дело зверски на меня смотрит, Лис, — заметил Рейнин. — Ты его не боишься?

— Нет, — односложно ответила Иларис, но взглянула на короля с удивлением.

А король улыбнулся.

— Тогда хорошо.

Дядя-сенешаль несколько раз кашлянул в кулак. Остальные присутствующие как будто ничего не слышали. И всё, королевская шутка на этом закончилась.

— Смотрите! — воскликнул младший колдун.

Серебряные амулеты впитали кровь леди Несса и пришли в движение — медленно стали поворачиваться. Сначала медленно, потом они начали крутиться быстрее и быстрее. Иларис ахнула. Даже дядя Эрвик, приподнявшись со своих подушек, изумленно вытаращил глаза. Мастер Лаваль всё больше хмурился.

— Невероятно! Нам противостоит какое-то мощное колдовство! Так закрыть девушку! — ему подали шарики из прозрачного хрусталя, и он принялся водить ими над амулетами.

Это действо, кажется, требовало от мастера немало усилий — на его лбу быстро выступили капельки пота.

— И ещё фейская кровь леди влияет, если это действительно так, — осторожно заметил один из помощников.

— Напротив, фейская кровь сама по себе артефакт! — рявкнул колдун. — Она иначе проявляет себя!

Что и как себя проявляет, никто особо не понял, потому что артефакты стали замедляться и скоро замерли, при этом острые концы амулетов-капель смотрели в разные стороны. Точнее — в противоположные.

— И что это такое?! — потерял терпение король.

— Как будто у леди Иларис не одна сестра, а две, — осторожно заметил колдун.

Сестра, как же — отчего-то сразу подумал Конрад. Просто где-то здесь по окрестностям мотается фея. Далёкая прабабка, а не сестра. Могла бы явиться и помочь, так нет же, это дело не фейское. Позвать её — а как, простите?..

Нет, он вовсе не был уверен. И в мыслях раньше не было никогда, что вот таким образом можно искать фею — капнуть крови Хозяйки на поисковый амулет. Но что ещё прикажете думать?

— Лорд Тарини, — сказал он. — Если Тарини с Элиной, то надо настроить амулет на него. Так мы поймём, какое направление верное. Если нет…

— Здесь есть его брат? — оживился колдун, услышав предложение Конрада. — Или отец?

— Мать, полагаю, тоже подойдет, — сказала Иларис. — Позовите баронессу Фанети. Надеюсь, с самой Элиной они достаточно дальние родственницы. А если не он увез Элину?!

— Тогда будем искать дольше, — заверил король. — Всё равно найдем. Причём тут леди Фанети?

Пока Иларис объясняла королю про недавно обнаруженные родственные связи, тётушку привели. Невероятно взволнованная, баронесса никак не могла понять, чего от неё хотят, и прятала руки за спину. Рейнину пришлось приказать, чтобы она протянула руку колдуну и позволила проколоть себе палец. На амулет, очищенный от крови Иларис, нанесли кровь баронессы. Он не крутился слишком, повернулся — и готово.

Острый конец амулета показывал одно из тех направлений, что и в предыдущий раз.

— Хорошо, но надо понять, что за амулет на девушке, — сказал мастер Лаваль, — Это очень важно.

Снова задержка. Вообще, Конрад сразу отправил бы погоню в обе стороны, да хоть во все четыре — людей в их распоряжении было более чем достаточно. Отправил бы, но сам не поехал, чтобы не оставлять Иларис…

Она, похоже, доверяла всем в этом комнате, особенно королю, Конрад — нет. Он доверял себе. А сбежать — момент упущен. Только похитить Иларис, разве что? Он обещал ей мешок на голову. Но характер у его леди — не простит ведь…

— Откуда взялась подвеска с рубином, леди Чара? — тем временем наугад спросил король.

— Её принесла леди Иларис! — без тени сомнения заявила баронесса. — Она попросила меня передать. Но предупредила, чтобы Эли носила подвеску тайно. Рубин поможет в выборе жениха. Моя девочка должна, наконец, принять правильное решение! Я ей все объяснила! Она поняла.

Вообще, её страх прошёл быстро, и она поглядывала на амулеты, и на короля, и на Иларис безо всякого смущения. Наверняка колдун этому как-то посодействовал.

— Это ложь! — воскликнула Иларис. — Я не передавала рубин.

— Я говорю правду, не отпирайтесь! Я-то обрадовалась, потому что это полезный амулет. Вы желаете оставить сестру без достойного супруга?

— Значит, тоже наведённая иллюзия, потому что обе леди говорят правду, — мастер Лаваль недовольно поморщился. — Если так, что ты имеем дело с очень сильным колдуном, ваше величество. Пока я видел здесь только Вортана, колдуна графа Карса, но его ранг невысок, и иллюзии — не его конёк.

А Конрад подумал, что это не так и важно, простит или не простит его Иларис. Зато она будет с ним, и потом простит. Когда поймёт, в чем дело. Замыслы королевы все равно выйдут на поверхность, даже придавленные клятвами — так всегда бывает. Она будет с ним, а не в застенке. А фейский меч принесет им удачу — если королева сдержит слово, конечно.

— Леди Чара, вам известно, что лорд Дамир Тарини увез из Несса леди Элину Сури? Вы знали о его планах? — спросил король.

— Да, ваше величество. Но умоляю, не судите его строго! Он будет ей прекрасным мужем! И он достоин стать графом, я должна была сделать для него всё возможное! И конечно, Храм позволит! Раз уж семья отца не ничего ему не даст… — закончила женщина со слезой в голосе. — Покарайте меня, ваше величество, но будьте милосердны, умоляю!

— Кто лечил его колдовским воздействием? — севшим голосом вмешался королевский колдун. — Кто снабдил его артефактами для побега?

— По поводу лечения я обращалась к графу Карсу, конечно! О, я в таком долгу перед ним. Он добр и великодушен. Конечно, Дамира лечил его колдун! Но я не знаю ни о каких артефактах! Ваше величество! Пусть эсс колдун подтвердит, что я говорю правду!

— Так и есть, — признал мастер Лаваль.

Король взял за плечо одного из приближённых и что-то сказал ему на ухо, тот поспешил выйти.

— Уверен, что амулет — это иллюзия и подчинение, — сказал колдун. — Применение таких вещей без королевского позволения запрещено законами Кандрии.

— Но это надо ещё доказать! — всплеснула руками баронесса. — Ах, я тут подумала. Выдавать Иларис за графа Карса всё-таки нельзя, ведь в этом случае она станет графиней. Хватит с неё того, что она так долго распоряжалась в Нессе…

— Не стоит больше терять время, ваше величество, — заметил Конрад. — Всё ясно, прикажите погоне отправляться. Наверняка на этой дороге есть Храм, промедление может дорого обойтись. Несложно заставить девчонку сказать «да» у алтаря.

Просто дело есть дело, а он понимал, как его сделать хорошо. Даже если король в настоящее время не спрашивает его совета.

— Что вы себе позволяете! — вдруг завопила баронесса. — Она добровольно даст согласие! И я буду радоваться за них, я так люблю их обоих!

— Как раз некоторые амулеты иллюзии туманят сознание и после снятия, — сказал колдун. — Хотя в Храм зайти получится.

Король задумался на несколько долгих мгновений, потом повернулся к Конраду.

— Вы, кажется, говорите со знанием дела, лорд Бир. Отправляйтесь, командуйте. Приказываю вам. Пусть девушка не пострадает, и лорд Тарини по возможности тоже. С вами будут колдуны. Силы Несса тоже в вашем распоряжении, лорд Бир.

Понятный приказ, можно только выполнять. Но ведь никто не сомневался, что отправляться и командовать Рейнин намерен самолично?

— Но ваше величество! Это не могу быть я, — запротестовал Конрад. — Кто угодно справится лучше!

— Поторопитесь, лорд Конрад, — в голосе Рейнина добавилось жесткости. — Повторяю, Несс весь ваш, командуйте. А мы с Иларис займёмся делами тут.

— Выполняйте приказ вашего короля, лорд Бир, — вдруг, кашлянув в кулак, вмешался лорд-сенешаль.

Вот уж нет — Рейнин всё ещё не его король…

— Ваше величество, — ахнула баронесса, — вы отдаете Несс ему?! Так это ему вы отдадите Элину? Лорду Биру, грязному бастарду руатского герцога? Наполовину дикарю? Мою девочку?! Ах, ваше величество, он недостоин! Я умоляю… — она разрыдалась.

Колдовское воздействие сделало баронессу излишне откровенной, она не могла сдерживаться, большинство присутствующих это понимали, конечно. К тому же почти все подумали примерно то, что произнесла баронесса.

Тишина в комнате теперь аж звенела. Король приказал — и расстроенную баронессу увели.

— Сделайте это, лорд Бир, — попросила Иларис. — Верните мою сестру. Я буду с нетерпением вас ждать.

«Да уж хотелось бы», — сказал его выразительный взгляд.

Конрад ушёл недовольным, но приказ короля — это приказ короля. Иларис удивилась, что Рейнин поручил это дело ему, однако ей сразу стало спокойно. Оказывается, она не сомневалась в Конраде. Всё, за что он ни брался тут, в Нессе — получалось. Он вернёт Элину, и всё будет... хорошо. Так или иначе.

Как раньше? Нет. Как раньше не будет, конечно.

Мастер Лаваль о чем-то рассуждал, его помощники что-то делали, люди выходили и заходили. Рейнин говорил то с колдунами, то с дядей Эрвиком, отдавал распоряжения. Иларис не трогали, она отошла к окну и попыталась сосредоточиться, призвать свои новые возможности. Смотрела на небо, на облака, которые цеплялись за лес на горизонте. Нужно стать птицей и полететь там, в небе, всё увидеть и прочувствовать — с ней это уже было, она может! Тогда она первая найдёт лорда Тарини и Элину. Остановит… да, запросто! Ветвями деревьев, корнями, травой! Она сможет! Но нет, те ощущения не приходили. Зато все мысли были о другом…

Рейнин ещё не знает, что случилось утром, что она уже не тайная, а вполне явная любовница Конрада Бира. И это скандал, даже если о нём и не станут кричать. Будь Рейнин в курсе, вряд ли возвысил бы Конрада сейчас. Он вручил ему Несс — пусть и временно. Но он же наверняка отошлёт Конрада отсюда, когда всё узнает.

Несколько дней у них всё-таки есть? Чтобы попрощаться.

Объясниться, чтобы расстаться — это будет невыносимо. Сбежать куда легче. Уехать! Или, тогда уж, в монастырь Ласточек — там её не достать. И она обещала матери Карнелии, что первым делом придёт к ней. Даже если мир рухнет. Это тот самый случай? Или…

Придётся рассказать Конраду, почему она никогда не оставит Несс ради него? Объяснить, что это её долг? Всё-всё ему рассказать?

Когда-то она согласилась скрывать и молчать, спрятаться. Казалось, что ненадолго. Но поймёт ли он теперь, что она сама согласилась на Несс и на всё, что с ним связано — это долг её крови? Что когда-то она надеялась на другое развитие событий? И ведь то, другое, казалось единственно возможным! Она и не помышляла о монашестве. Конрад прав — она не монахиня. И не фея, кстати. Она… просто женщина. Ей нужно любить мужчину и растить с ним детей. Но однажды ловушка захлопнулась. Сама виновата.

Голос Рейнина настойчиво произносит её имя. Он только что говорил с дядей Эрвиком…

— Лис, ты меня слышишь? Что с тобой? — он подошёл, сжал её плечи, — я с тобой разговариваю!

— Прости, Рей, — детское имя короля вырвалось само собой. — Да, я задумалась. Прости.

— Я говорю, что приказал арестовать графа Карса. Ещё когда мы совещались. А то удерёт, и лови его потом. Не сомневаюсь теперь, что тут всё его рук дело, и эти артефакты, и прочее. Попробуем допросить его. И доставить в Лир, конечно.

Дядя Эрвик покашлял в кулак и сказал:

— Я должен объяснить, Лис, дорогая. После того, как твой Торн обнаружил родство баронессы и этого лордика, я поручил ему осторожно проверить графа Карса и его окружение. Были у меня кое-какие мысли. А проверять непросто, он ведь поселился отдельно, и посторонних в его лагере не привечают.

— Дядя, вы затеяли какое-то расследование за моей спиной? — неприятно удивились Иларис.

— Да, дорогая, — лорд-сенешаль посмотрел виновато, — я должен был. Но весь мой опыт говорит, что бесполезно и даже вредно отвлекать женщину, которая в кои-то веки занята чувствами к мужчине.

Она задохнулась от возмущения, глядя, как широко улыбается король, а дядя Эрвик — слегка и немного виновато.

А ей казалось, что он не одобряет. Предостерегал. Хотя конечно, того, что случилось сегодня утром, никто не хотел и не одобрил бы.

— Так вот что мы выяснили, — продолжал дядя, — колдун графа Вортан и один его помощник приходятся графу родственниками. Вортан, возможно, сын. Или племянник. Как ты знаешь, одаренный обязан уйти из семьи и не поддерживать с ней отношения, так что это преступление налицо.

— Знаете, я всегда в этом сочувствовала колдунам, — тихо сказала Иларис. — Заставлять порывать с близкими жестоко!

— Возможно. Но это оправдано, поверь мне, — строго возразил Рейнин. — Доступ к силе у знати должен быть ограничен. Судя по всему, Карсы — колдовской род, колдуны у них рождаются часто, но это скрывается. Есть запрещенные способы запечатывать силу у младенцев или даже до рождения. Тогда она может открыться многие годы спустя, хотя проявляется слабо. Некоторые всю жизнь принимают специальные снадобья, чтобы дар не проявлялся.

— Граф может быть колдуном? — Иларис вспомнила недавний бал и внушенную ей иллюзию, которая делала престарелого графа привлекательным мужчиной. — Когда-то мне кое-что показалось, но Торн ничего не обнаружил.

— Давай признаем, что Торн не самый сильный из колдунов Кандрии. Увы, Лис. Моя оплошность.

— Граф постарался или его колдуны. Неважно, — поморщился дядя. — Если подтвердятся такие воздействия на Иларис и Элину, да с корыстными целями… Когда-то за это казнили!

— И теперь тоже, — Рейнин на мгновение сжал губы. — Слушай дальше, Лис. В некоторых семьях, как мы теперь знаем, прятали одаренных детей, обучали их тайно, причём с корыстными целями — чтобы иметь колдуна-родственника, воспитанного без обычных для колдунов обетов. Это, кстати, смертельно опасно для ребенка. Доказаны случаи сговора с мастерами Цитадели. И нашлись мастера без обетов! Это тайна, Лис, не для разговоров с леди. Я получил твоё письмо, ты намекаешь на правильные вещи. Из-за этих преступлений Цитадель потеряла половину своей былой силы. Утеряны документы, сгорела часть библиотеки — и кто знает, сгорела или украдена. Нет больше полной карты Источников. Осталось несколько более или менее сильных мастеров, у которых нет достойных учеников. Разрушение Цитадели началось во время войны и непрерывно продолжалось, теперь остались обломки. Не я один считаю, что это заговор. Борьба за власть, подкреплённую магией.

— Звучит ужасно, — согласилась Иларис.

— Пока мы справились. Всё уже закончено, Лис. Но знаешь, я уже много лет помню про особые условия наследования твоего Несса, но не подозревал, что это из-за Источника в Нессе и из-за крови древних. Хотя меня уже давно просветили насчет Источников.

— С этим Источником пока всё непонятно, с моей кровью тем более, — отмахнулась Иларис. — Дядя Эрвик, что ещё вы от меня скрывали?

— Кое-что, — ответил лорд-сенешаль, откидываясь на подушки. — Как любит повторять её величество: когда рвется мешок, из него выпадает лишь то, что в нем есть. Либо честь и такие же прекрасные качества, либо подлость и прочая дрянь. Трудно судить о людях, даже самых благородных, пока, гм… мешки целы. Надо дать им порваться.

— Дядя… Рейнин! — Иларис потрясенно посмотрела сначала на одного, потом на другого, — значит, вы просто хотели устроить испытание для этих трех лордов? Используя мою сестру?!

— Тише, девочка, — дядя Эрвик снова поморщился. — Эли будет выдана замуж совсем скоро, наилучшим образом, и с твоего согласия, разумеется. И пойми, между тремя нельзя разделить одну невесту. Предложить одну троим — почти то же, что не предложить ни одной никому! Зато наблюдать увлекательно.

— Разумеется, испытание, — кивнул король. — А что такое? Праздник, все довольны. Они и ехали сюда, зная, что будет испытание. У меня были виды на всех троих. Фари я хотел отправить послом в Грет, а Тарини — моим наместником в одно горное княжество. Ты же понимаешь, какие это должности.

— А лорда Бира ты куда хотел отправить?! Я не поняла, Рейнин. Только не говори, что леди Чара права и ты на самом деле хотел женить лорда Бира на Элине…

— На Элине? Нет! — он расхохотался. — Но скоро узнаешь. Вот если бы у кого-то из тех двоих сложилось с твоей сестрой, как тебе хотелось — другое дело, свадьба состоялась бы. Ну довольно, пусть лорд Эрвик отдыхает, а мы с помощью колдунов разберёмся, не обманывает ли тебя кто-то из служанок, и кто сломал запор на твоей двери. И кто-то же принёс тебе янтарь. Да тут воз вопросов, вот что я скажу!

— Хорошие планы, ваше величество, — одобрил дядя Эрвик, и откинулся на подушки, закрыв глаза.

Под перекрестьем настороженных взглядов она шла рядом с королём. Он явно был доброжелательно настроен к леди Иларис Шалль — так что же, её «казнь» подождет? Или вовсе всё обойдётся малой кровью? И что же скажет её величество?!

В комнате недалеко от библиотеки они с Рейнином ненадолго остались одни.

— Так, ну более или менее всё мне доложили, в общих чертах, — сказал он. — Ты точно в Бира влюблена? Признайся, Лис!

— М-м… да!

— У-у. Ловкач Бир! Так его называли когда-то, в Руате, ты знала?

— Откуда бы я это знала?..

— Завидую ему.

— Рейнин. Ты серьезно? Почему завидуешь?!

— Да я по сравнению с ним просто птенец, — строгости закончились, король вдруг развеселился, — Бир подарил тебе венок, назвал королевой турнира, и ты, недотрога Лис, растаяла сразу! А ведь он некрасив. Слишком много шрамов, не понимаю, почему он не раскошелится на знающего колдуна и не поправит себе внешность. Я у него спросил, тогда, в Лире. Он на меня посмотрел, как на дурака.

— Вот как? — она шутливо закатила глаза. — Я не таяла сразу! Что ты выдумываешь?

Она не ожидала вот такого, чтобы не говорить о плохом, а просто посмеяться.

— Это ведь правда важно — делать подарки? — тем же тоном продолжал Рейнин. — Матушка уверяет, что да! Она выясняет, что нравится моей невесте, следит за тем, чтобы я делал ей правильные подарки!

— Правда? Леди Фари и баронесса тоже пытались вмешиваться, подсказывать, это получалось смешно!

— Что, не надо слушать матушку? Ну, посоветуй мне ты. Наверное, моей принцессе розы тоже надо подарить? Приехать тайком, без свиты, очаровать, понравиться? Но тут есть риск. Вдруг она не очаруется? А если я явлюсь как король Кандрии и её жених, то ей придется быть милой… И что делать?..

— Кажется, тебе не позавидуешь! — не удержалась от смешка Иларис.

Рейнин казался таким мальчишкой и болтал глупости.

Наверное, рассказать ему про пари, про пятьдесят золотых и про то, как пригодился пояс невинности, было бы забавно. Но она точно не станет про это рассказывать.

Зашёл один из младших колдунов и что-то тихо сказал королю.

— Я сейчас вернусь, Лис, — пообещал он.

И почти сразу после того, как за ними закрылась дверь, в неё постучали, и осторожно заглянул библиотекарь Ваппи.

— Я должен показать вам нечто важное, миледи, — сказал он, глядя на Иларис снизу вверх. — Вам надо срочно прочитать одну страницу. О Нессе. О, книга прикована к полке. Пойдёмте со мной, прошу вас, миледи…

— Если недолго, то пойдём, — согласилась Иларис.

— Недолго, миледи. И это очень важно.

Направление было, предположим, известно, но оказалось, что дорог туда ведет больше одной. И даже не две, как выяснилось. Колдун, которого отрядили с погоней, пытался крутить подвешенную на нитке серебряную каплю, чтобы понять, по какой дороге ехать, но амулет стал вести себя неподобающе — то крутился без остановки, то показывал на все дороги по очереди.

Конрада поманила одна. Рядом с ней имелся одинокий Храм — не в деревне и не в городе, а на подходе, в лесу. Этот Храм были в достаточном отдалении, чтобы ненадолго остановиться, если за тобой погоня. Чтобы Дамир Тарини не ожидал погони — это слишком, хотя, если он рассчитывал на колдовство, то все может быть. Короля в Нессе, как понял Конрад, никто не ждал, по крайней мере сегодня и в ближайшее время. А без короля и прибывших с ним колдунов противопоставить чужим колдовским проискам было нечего.

Выяснилось, что в той же стороне, дальше, есть ещё Храм, поменьше и тоже в лесу. Дорога туда — нет, не эта вторая от той же развилки, но недалеко, начиналась в ближней деревне. Деревень там уже не было, шли сплошные болота, а бросать древнее место не следовало, поэтому священник приезжал и служил, в основном по праздничным дням. Это все Конраду поведал один из егерей, семья которого до войны жила в одной из тех несуществующих больше деревень.

Эта дорога, хоть и с Храмом, не нравилась. И путь дольше — это одно. И дальше в той стороне — болота. Вот Конрад на месте Тарини, обвенчавшись, постарался бы скорее добраться до города побольше и там затеряться. Совсем не стоило отметать вариант со вторым Храмом, да и планы Тарини им неведомы. Собрался ли он скрыться и куда? Может, он и не стремился скорее обвенчаться с девушкой, тем более увез её против воли, и возможность брака у них спорная. Хотя Конрад тоже считал, что разрешение для них — формальность. Есть страны, где можно свободно взять в жёны дочь родного дяди, а у Элины и Данира родство более дальнее. Добиваться законного разрешения почти верное дело.

Одинокий Храм в лесу…

Конрад крепче стиснул в руках поводья. Ладно уж, было и было.

Решив, что топтаться на развилке незачем, он разделил людей и отправил по всем дорогам. По-разному разделил, правда. К дальнему Храму — полтора десятка парней под началом Торина Фертаги. Безнадёжно, но пусть проветрится. Понравившуюся дорогу взял себе, почти уверенный, что там они и изловят «трофей», возьмут легко и быстро. Сам бы кого увозил — поехал бы здесь. И людей он отобрал себе таких, которые годятся всего лучше — не желторотых птенчиков.

Ну, всё. Вперед!

Скакали галопом, а несколько обученных собак, настороженных на запахи пропавших, бежали по обеим сторонам дороги. Амулет, который то и дело доставал колдун, показывал туда, иногда покачиваясь и даже кружась — то ли взять правее, то ли левее. Колдун злился, виновато смотрел на Бира и разводил руками — он был молод и ещё не научился бесстрастности, свойственной своим опытным собратьям. Животные след не брали, но, как тогда верно сказала Иларис — есть способы обмануть собак, и колдовские, и обычные. Опасения были, что можно не успеть, Тарини и Элина обвенчаются, и дальше — город, потом ещё один, и лови их…

Когда добрались до Храма, стало понятно, что это не та дорога. Похитители тут не проезжали. Священник и его помощник подтвердили. А амулет закрутился, никуда не показывая — возле Храма всё колдовские наводки исчезли.

— Они запаслись амулетом, сбивающим нас, — пояснил приободрившийся колдун. — Сейчас попробую снова настроить, надо отъехать от Храма вперед по дороге…

Когда отъехали вперед, амулет повернулся и чётко показал направление.

— Лесной Храм, — сказал егерь. — Молодой лорд, может быть, уже там.

— Едем, — сразу решил Конрад. — Знаешь путь покороче?

Теперь скакали без дороги, напрямик через поля и луга, один раз чуть не заехали в болото. Амулет теперь показывал четко в ту сторону — неужто снова обман?

Добрались чуть заполдень. И уже на подъезде заметили, что этот одинокий лесной Храм вовсе не одинок. Издалека доносились голоса, конское ржание.

К придержавшему коня Биру подъехал колдун, предложил:

— Я накрою нас шатром тишины, милорд. Это быстро, у меня всё готово. Так мы приблизимся незаметно.

— А шатра невидимости нет? — практично поинтересовался Конрад, на что колдун даже улыбнулся и отрицательно качнул головой.

— Давай тишину, — согласился Конрад.

Средство оказалось действенным — они появились на поляне, как призраки, на них поначалу даже внимания не обратили. Наверное, средство редкое и недешёвое, но у короля было. Такое бы им да во время войны!

В дверях Храма стоял священник с непокрытой головой и таким выражением лица, будто небо обещало рухнуть как раз сегодня, но чуть погодя. На ступеньках у ног священника сидела Элина, в мужской одежде, растрёпанная, поцарапанная, с уже налившимся тёмным синяком под глазом — Конрад даже не сразу её узнал. Рядом торчал верзила в обнаженным мечом — охранял. А чуть в стороне затевался ни много ни мало поединок. Там мужчины собрались в широкий круг, в середине которого друг напротив друга застыли Дамир Тарини и Торин Фертаги с обнаженными мечами. Конрад рассмотрел, что на поляне были и раненые, которых уже успели наскоро перевязать. Стало быть, всеобщая схватка имела место быть, но без большого кровопролития, а потом и её вовсе остановили, поскольку наметился поединок.

Тут их как раз заметили — до того Конрад успел соскочить с лошади и даже отдать пару приказов. Элина завизжала и бросилась к нему, повисла на шее.

— Лорд Бир, лорд Бир! Как хорошо, что вы тут!

— Тихо, дорогая. Мы тут, и это хорошо, — он приподнял её за подбородок, погладил по волосам.

Она только видела, как двигаются его губы, и снова завизжала.

— Вы живой человек, милорд? — спросил священник, протягивая к нему руки.

— Да, отец, — ответил Конрад, и тут как раз то ли колдун снял свой шатер тишины, то ли колдовство рассеялось возле Храма, потому что на этот раз его услышали.

Вообще, звуков на площади стало больше. Люди Тарини схватились за мечи, люди Бира тоже.

— Стоять! — заорал Конрад. — Именем короля! Нас больше, с нами колдун короля. Вы не уедете отсюда! Попадаете, мы вас сложим аккуратно, будете ждать отряд из Несса. А потом ответите за неповиновение. Ничего, летом волки не прожорливые!

По правде говоря, он не знал, способен ли их колдун на подобное, но расчёт был на то, что никто не захочет это проверять.

Никто и не захотел. Впрочем, один из людей Тарини возразил:

— Мы выполняем приказ нашего лорда и не должны отвечать! Он отвечает!

— Я же сказал, что мы действуем именем короля, — пояснил Конрад. — Как только ты это услышал, сразу получил весь груз ответственности. Если ты не враг короля Рейнина.

Конрад легонько подтолкнул Элину к священнику и подошёл к поединщикам. Его пропустили, расступившись. Дамир Тарини смотрел исподлобья.

— Опять вы на наши головы, что ли? Откуда только берётесь!

— На ваши головы? Был б здесь хоть Фари, что ли, — рассмеялся Конрад. — А то в вашу единственную голову приходят странные намерения.

У Тарини на скуле была царапина, а у Торина кровь на штанине, но вроде тоже мелочь.

— Вот что, этот сопливый щенок вызвал меня по всем правилам, — душевно сообщил Тарини. — То есть мы пришли к своего рода согласию. Нет причин нам мешать, даже именем короля.

— Так деритесь, — любезно разрешил Конрад. — Надеюсь, королю безразлично, что вы себе укоротите. Зато Торин сможет спросить с вас за сопливого щенка.

— Не прикажете вмешиваться? — уточнил лорд Дамир.

— Нет, не прикажу, — Конрад для пущей убедительности помотал головой. — Начинайте!

Мечи со звоном скрестились. А Конрад посмотрел на небо. Огромная туча, которая недавно застилала половину неба, теперь уходила в сторону — солнышку надоело скучать за плотной завесой, и оно решило взглянуть, что это там внизу делается? Скоро, совсем скоро…

Конрад отошёл ещё немного, не переставая наблюдать за поединком, который становился всё более ожесточённым. В задумчивости он вынул из кожаного чехла на поясе охотничий нож, погладил пальцами и даже покрутил на ладони — при этом на нож и не взглянул.

Беда в том, что Фертаги по сравнению с Тарини и впрямь сопливый щенок. Пока, конечно. Когда-нибудь упорные тренировки отшлифуют его возможности, и он сравняется и превзойдёт — и Тарини, и Бира. Но это ещё не случилось. Так что он держится, но лорд уже наседает, теснит…

Клинки отчаянно звенели, вот меч рассек колет Торина, и ещё раз, и показалась кровь…

Солнечные лучи полились с неба, сделав происходящее не мрачным, а даже каким-то праздничным. Вдруг лорд Дамир пошатнулся, оступился, и меч Фертаги рассек ему правую ключицу и плечо. И лорд выронил меч. Всё, поединок можно было считать законченным.

И над поляной пронёсся единый вздох, почти стон — люди Тарини никак не ожидали поражения своего лорда. Фертаги выпрямился, его глаза счастливо заблестели.

К Тарини подскочил оруженосец и поспешил зажать кровоточащую рану куском полотна — чьей-то разорванной нижней рубашкой, скорее всего. Конрад тоже подошёл, нагнулся над раненым. Тарини с ненавистью посмотрел ему в глаза.

— Я это тебе припомню.

— Помни, — великодушно разрешил Конрад. — И лучше спасибо скажи. Украл девушку, колдовство использовал. Там сейчас король в Нессе. А с раненым ласковей обойдутся, в подземелье не бросят, неверное. Пока поправишься, глядишь, твоя глупость подзабудется, да и матушка поплачет, и леди Иларис пожалеет. Вот увидишь. Тебя заставил кто-то?..

— Иди к демонам. Это ты не дал мне законно проучить мальчишку.

— Сразимся, когда поправишься. Обещаю принять твой вызов, — Конрад выпрямился, махнул людям Тарини, позволяя основательней заняться раной своего лорда.

Торин уже был возле Элины. Тоже зажимал рану на груди — у него там едва рассечена кожа, скорее всего, но посмотреть надо, а может, и зашить. Он был так явно счастлив, и осторожно взял Элину за руку — молодец, что не решился на большее. И девушка молодец, что не стала в порыве чувств кидаться в его объятия.

— Древнее право, — заявил Торин, глядя на Конрада.

Ну кто бы сомневался.

— За что вы сражались? — уточнил он, — за право притязания на леди?

— Я нашёл и освободил её, железом и кровью. Я победил и могу просить её руки.

— Да, вроде можешь, — кивнул Конрад. — Давай вернёмся в Несс, и попросишь.

— Имею право немедленно просить руки и жениться. Там всё готово к венчанию, — он кивком показал на Храм.

Кто знает, что парню в голову ударило, но ещё недавно он был разумнее.

— Она тоже… Тоже этого хочет, — торопливо добавил он.

— Рано тебе жениться. Туго соображаешь, — сказал Конрад, беря его за рукав. — Идем, кое-что объясню.

Они отошли на несколько шагов.

— Ты вовсе не победил Тарини, — сказал Конрад. — Поэтому лучше уймись.

— Не победил?! Как это?..

— Смотри, — он снова достал нож.

Отполированное лезвие сверкало, в него можно было смотреться, как в зеркало — и при этом вряд ли узнать себя, но это не суть важно. Покачать клинок, поймать солнечный лучик и бросить его с лицо Торина…

— Так вы… это? — смутился тот.

— Я его ослепил. На мгновенье. Повезло, получилось. Что здесь было, ты ещё не узнал?

Посмурневший Торин помотал головой.

— Я не хотел так! Я не просил…

— Вот что, парень. Я не всегда спрашиваю разрешения. Иногда поступаю так, как сам решу. Если не нравится, впредь держись от меня подальше.

Он отвернулся от Торина, подошел к священнику, склонил голову.

— Отец. Сожалею, что эти люди нарушили покой священного места.

— Леди ваша сестра, лорд? Или дочь? — впрочем, последнее он произнёс с сомнением. — Как я понимаю, с ней случилось несчастье. Надеюсь, непоправимого не произошло. Так это ваша сестра, сын мой?

— Это ведь земли Несса, отец? — уточнил Конрад.

Всё же ехали они долго.

— Это леди Элина Сури, наследница Несса, — пояснил он, получив утвердительный ответ. — Её похитили. Храму не причинили ущерба? Думаю, вам возместят в любом случае. И благодарю за помощь, отец.

— Леди Элина Сури? — священник явно очень удивился. — Вот как, значит. Я потрясён. Меня не предупредили. Неудивительно, что Всевышний и Ясное Пламя не допустили это преступное бракосочетание!

— А что, о венчании договаривались заранее?

— О да. За три дня, милорд. Я получил письмо, заверенное печатью Несса и подписанное леди Иларис. В письме она просила обвенчать молодую пару, которая желает произнести брачные обеты именно в этом Храме.

— И печать, и подпись леди Иларис? — повторил Конрад. — Это подделка. Так что здесь произошло?

— Оттиск печати чрезвычайно похож на подлинный, милорд, — заверил священник. — А что произошло… Сначала было пристойно. Я лишь огорчился, что леди в неподобающей одежде, но лорд сослался на обстоятельства и сделал подношение Храму. Он и леди вошли, и… Вот тут с леди что-то случилось. Теперь я понимаю, что прекратилось действие какого-то колдовства. Она впала в буйство, кричала, запустила драгоценную чашу в витражное стекло и разбила его. Замечу, витраж был ценным, его подарила Храму предыдущая графиня Несс. Я не сомневаюсь, что леди Иларис постарается загладить…

— Впала в буйство и кричала, говорите? — Конрад оглянулся на Элину. — Это ведь значит, что ношение амулета иллюзии обошлось без последствий, правильно? Девушка в уме и памяти, не стала ни глупой, ни покорной? А то мы этого боялись.

Элина стояла рядом с Торином, она держали друг друга за руки и тихо разговаривали. Ну пусть их, ничего…

— Глупой и покорной? — священник усмехнулся и тоже посмотрел на молодую пару. — Последнее точно нет. Говорите, была иллюзия? Да, это могло так подействовать. Но, видимо, повлияло иначе, у леди обострилось её непокорство, — Конрад понял так, что священник пошутил.

— Что за синяки и царапины на девушке?

— Её ударил жених… то есть похититель, — священник вздохнул, — кажется, чтобы привести в чувство. А царапины… О, даже не знаю. Тут такое творилось, и леди принимала участие. Она чем-то бросалась, падала, даже пыталась стрелять из лука. А потом явился молодой лорд с отрядом. Я благодарю Пламя, лорд. Всё могло получиться гораздо хуже.

— Спасибо, отец, — поблагодарил Конрад. — Да, будем благодарны, это ещё неплохо вышло. Кажется, нам пора.

Дамира перевязали и уложили на носилки, другим тоже оказали более обстоятельную помощь. Дело было сделано, в Нессе их ждали.

— Лорд Бир! — Элина теперь цеплялась за руки Торина, как утопающая за соломинку, у того тоже выражение лица было отчаянное и несчастное. — Лорд Бир, пожалуйста. Позвольте нам. Ведь другой возможности не будет!

Конрад подошёл к ним.

Она держится за Торина. Чуть не плачет. Последствия воздействия? Кто знает, что там могут быть за последствия. Хотя ведь рядом Храм…

— Лорд Бир. Помогите, прошу вас. Пожалуйста. Что делать?

— Возвращаться, — сказал он.

— Позвольте нам это, лорд Бир, — повторила она с мольбой. — И всё. Я больше не буду гадать, за кого меня отдадут. Король будет решать, кому меня отдать, моё мнение никому не интересно. Королю нужно, чтобы в Нессе был граф, такой, как ему хочется!

— Послушайте, леди Элина, — Конрад призвал всё своё терпение. — Я не могу решать вашу судьбу. Я вам не отец и не брат, помните об этом? Вы будущая леди Несса. Так исполните свой долг. Недостойно забывать о долге, как мне кажется. Король в Нессе, попросите его.

— Лорд Бир! — по щекам девушки покатились слезы.

Ну что за ребенок. Недавно она кокетничала с Фари и Тарини, потом хотела замуж за него, грязного бастарда руатского герцога — так, что ли, высказалась баронесса? Теперь ей нужен Торин Фертаги. Нет, если бы это зависело от Конрада, то почему и не поженить их сейчас? Он бы разрешил. Ему лично Фертаги Нравился. И королю не пришлось бы мучиться задачей, за кого отдать наследницу Несса. И всё бы наладилось.

Скорее всего, король уже всё решил…

— Лорд Бир. Если мы уедем отсюда, то всё пропало, — плакала Элина. — Мне не позволят… Иларис хотела, что я полюбила мужа, чтобы выбрала. Чтобы не навязывать мне… Но ведь меня вам троим навязали, правда? Лично вам я совсем не нужна. А для остальных я награда! Вещь. Да, лорд Бир? Как меня можно любить?

Конраду женские слёзы всегда отчаянно не нравились.

— Нет, леди Элина. Вам надо успокоиться, — посоветовал от, стараясь говорить холодно, — поговорить с Иларис, с королём. Попросите отсрочку на полгода. Не надо принимать внезапных решений. Вообще, есть вещи, которые нельзя исправить, понятно вам? Лучше их не делать.

Уж это он знал точно.

— Лорд Бир… — Элина горестно взглянула последний раз и отвернулась.

Он кивнул Торину — дескать, заканчивайте тут и едем. Крикнул, чтобы подали лошадь леди. Ему тоже подвели лошадь, и он почти сел с седло. Задержался…

Девочка была права — «древнее право», негласный закон, отдающий спасителю руку спасённой, не поможет, если король против. Король найдёт повод отказать. Он посоветовал поговорить с Иларис? Но тут такие дела, что неясно, каково будет самой Иларис, когда кавардак с Элиной утрясётся. Король ещё не разобрался в происходящем. Он относится к Иларис хорошо, но…

Эти двое так и стояли последи поляны. Вот Торин что-то ей сказал, погладил по щеке, утешая. И вообще, они смотрелись вместе невероятно хорошо. А тот, которого выбрал ей король — охмурил колдовством, украл, и успокаивал оплеухой. Тарини ещё в первый день больше всех хотел сразиться за невесту, чтобы получить законный трофей без лишних хлопот. И таких много, как мужчины и слуги короля они безупречны. Конрад таких знал немало, ценил их, доверял, и кому было дело до счастья их жён?..

А была ни была. Несс не рухнет, если что.

— Подите-ка сюда, детки, — негромко позвал он.

Они услышали сразу. Подошли, держась за руки.

— Подумайте ещё немного, идёте вы в Храм или нет, — сказал Конрад. — И не боитесь ли последствий, я ведь не стану уверять, что их не будет. И я вас благословляю, если что.

— Милорд?! — Торин уставился на него изумлённо, интересно было наблюдать, как это изумление постепенно сменяется восторгом.

— Понятия не имею, как отнесутся их величества, — сказал Конрад. — Но имейте в виду вот что: король может решить, что следующим графом будет ваш сын, а вы отправитесь отрабатывать свое самовольство куда-то далеко от Несса. Как вам Предгорья, например?

Ничего более ужасного, что отрезвило бы эту молодёжь, Конрад пока просто не придумал. Но на этом решил остановиться.

— Предгорья?! — Элина вдруг расхохоталась, её смех звонко рассыпался по поляне. — Мы с Торином оба там родились. Ведь и вы тоже, лорд Бир? Прекрасные места!

Да, прекрасные, кто спорит. И откуда только взялись у «драгоценной невесты» эти задор и бесстрашие...

Торин пожал Элине руку и посмотрел выразительно, она поняла, и они оба разом низко поклонились Биру — часть свадебного ритуала, так кланяются родителям, потом королю, потом шуту*. Священник, сообразив, что происходит, всплеснул руками и исчез в дверях Храма.

Конрад вынул нож, тот самый, с блестящим лезвием, и рукоятью вперед протянул Торину.

— Я уже благословил. А это подарок шута.

— А ты будь счастлива, — пожелал он Элине.

Он, конечно, не шут, и шутовское благословение, скорее всего, не считается. Но ничего, пусть будет.

После благословения Торин и Элина как-то слишком поспешно, словно боясь, что он передумает, прошли внутрь Храма.

А ведь достойных брачных браслетов нет, не приготовили — подумал Конрад. Но, кажется, их можно надеть и после…

Он точно знал, что некоторые ошибки лучше не совершать. Ещё бы этому научиться.

Теперь много кто сообразил, что происходит, и почти все собрались вокруг Храма.

— Древнее право, — громко пояснил Бир, чтобы пресечь все вопросы.

Вопросов и не было. Люди тихо переговаривались, поглядывая на Конрада, терпеливо ждали. Наконец Торин и Элина появились на пороге с сияющими лицами, и продемонстрировали всем парные брачные браслеты, совсем простые — вероятно, священник потряс свои запасы.

Без поздравлений обойтись было нельзя, это против обычая, так что каждый поздравил молодых. Колдун, подойдя в свой черед, сделал так же и кое-что полезное: несколько пассов руками, после которых волосы Элины оказались уложенными, а синяки и ссадины пропали. Малость запоздало, конечно, но какая по большому счёту разница?

Все двинулись, наконец, в Несс. И ни у кого не нашлось возражений, чтобы Торин посадил Элину в седло перед собой, всё равно в результате всех перипетий лошадей не хватало…

Торопились, ехали рысью. На свадьбе не положено грустить, так что на всех напало бесшабашное веселье, отовсюду слышались смешки и оживлённые разговоры. И многих волновал вопрос — ждет ли их в Нессе хоть какой-то свадебный пир? И как же это всё теперь будет?

И Конрада тоже охватило веселое настроение, и чувство, что они тут всё сделали правильно, и король, надо думать, тоже это поймет... ровно до тех пор, пока его как будто закружила круговерть из цветов и листьев, и туман, туман кругом…

Ага, вот оно что. Конрад оказался один на незнакомой полянке, перед феей, той самой, что приходила к нему во время охоты. И смотрела фея так, что Конраду стало холодно.

Фея была не такой, как в их первую встречу. Её кожа не сияла теперь молочной белизной, глаза смотрели устало, ожерелье, то же самое, лежало на её шее, не переливаясь, а как самое обычное ожерелье на самой обычной женщине. И она обхватила руками плечи, словно мёрзла. И Конрад вдруг понял, что страшится её спрашивать. Бояться задать вопрос — что может быть глупее?..

Он соскочил с лошади и приблизился к ней вплотную. Она пахла цветами и скошенной травой.

— Что случилось, леди?

— Спаси Иларис, Конрад, — попросила фея и посмотрела ему в глаза. — Она исчезла. Южная башня Перрадора рушится. Иларис нужна помощь.

И он поверил. Сразу. Поверил в опасность. Оказывается, феи умеют говорить так, что не верить не получится. Даже при том, что разум Конрада не мог связать воедино Иларис и башню Перрадора. И вот это кажущееся отсутствие смысла в сообщении очень мешало. Ну при чём здесь башня?

— Что всё-таки случилось? В Перрадоре давно всё разрушено, при чём тут Иларис?

— Не понимаешь? Перрадор строили не люди. Его создавали феи на протяжении веков. С тех пор, как Иларис проснулась… то есть в ней проснулась искра… Иларис связана с Источником и с Перрадором. Когда умирает фея, не разорвавшая связь, замок понемногу разрушается. Так часто случалось за последние века. Редко какая из здешних Хозяек избавлялась от связи добровольно и вовремя.

— Умирает… фея? Иларис?.. А ты сама? Помоги ей! — он чувствовал теперь, как ледяной ужас сковывает душу.

Фея сказала — она умирает? Иларис умирает? Это слово всегда означало, что дело совсем плохо.

— Я не могу помочь, — сказала фея. — Я первая поняла… Но не могу. Мы, феи, не всесильны. Ты не знал?

Да, этого он не знал. Даже предположить не мог.

— Нас можно ловить, держать в неволе, превращать в разную мелкую живность, убивать. Но надо уметь. Есть маги, которые умеют. Иларис только проснулась. Она не может защищаться.

— Где она? — выдохнул Конрад. — Где? Что надо делать?!

— Я не знаю, — сказала фея.

Он не понял. Она не знает?.. Как это?..

— Как ты можешь не знать?!

— Я ведь объяснила. Я не знаю, где Иларис. Её украли и спрятали. Иначе я легко её нашла бы. Получается, что украли правильно и с помощью артефактов. Её закрыли. Ты понял? А раз её украли, закрыли и Перрадор стал разрушаться, она умирает, отдавая жизнь и искру вместе с ней. В результате какой-то маг получит кристалл, дающий силу и возможности феи. И получит в свою власть Источник. И другим феям будет непросто с ним справиться. Поверь мне.

— Что надо делать? Как искать?!

— Её уже ищут. Король. Колдуны. У них есть её кровь, несколько капель попало на стол, когда первый раз настраивали амулеты. Но амулет не помогает, это значит, что её закрыли очень хорошо. Прикажи настроить амулет твоей кровью, Конрад. Может быть, нам повезет, ничего лучшего мне не приходит в голову.

— Моей кровью? А, значит, это и так работает. Хорошо. Возвращай меня обратно. И подумай ещё, где именно её могли так хорошо спрятать. А если в Перрадоре?

— Я не знаю.

И снова вокруг закружился туманный вихрь. Один вздох — и Конрад оказался посреди всадников, скачущих в Несс.

— Стой! — крикнул он, и, схватив притороченный к седлу охотничий рог, протрубил сигнал остановиться.

Кавалькада остановилась, и Конрад раздал приказы — часть людей отправил в Несс сопровождать молодожёнов, а колдуну велел настроить поисковый амулет, и объяснил, как именно и для чего.

— Ваша кровь? — колдун сначала озадачился. — Чтобы найти леди Иларис? Значит… Вы уверены, милорд?

— Прекращай мямлить и поторопись! — рявкнул Конрад. — Фея Несса дала мне такой совет!

Этого аргумента хватило.

Сначала серебряная капля крутилась во все стороны, явно сомневаясь. А потом остановилась, показывая...

— Вперед! — приказал Конрад.

Он никогда в жизни так не волновался. И не боялся. И никогда ещё не был готов действительно на всё, на что угодно — но она не должна умирать. Его женщина должна жить, потому что ему остаться без неё нельзя, проще умереть самому. А фея она или не фея…

Вот последнее было неважно.

Иларис открыла глаза, и не поняла, где находится. То есть вообще не поняла. Она продолжает спать, и это ей снится?

Рассеянный свет светильника. Она лежит на постели. Пестротканый полог кровати откинут.

Светильник? Уже ночь?! Потому что она вспомнила утро, пробуждение рядом с Конрадом, их объятия — и это были последние приятные воспоминания, потому что потом всё перевернулось с ног на голову: люди в её спальне, пропажа сестры, внезапный приезд Рейнина, Конрад отправился искать Элину, а она…

А что там она?

Они говорили с Рейнином о пустяках — да, вроде так. А до этого он рассказывал ей о заговоре в Цитадели, уже раскрытом — король заверил, что всё в порядке. Но Цитадель ослаблена, и мастеров магии, или колдунов, как их испокон веков называли на Побережье, стало мало. Это с одной стороны плохо, но как-то не слишком тронуло Иларис — прекрасно жить можно и без магии. С магией, конечно, многое получается проще, а главное, можно лечить тех, кого иначе не спасти. Иларис всегда считала это основным достоинством магии, потому что всё остальное так или иначе порождало проблемы. И этим вредно злоупотреблять, и лучше меньше расходовать силу из Источника, она пригодится потом, для чего-то очень важного. Фея так сказала…

Это о чем Иларис сейчас вспомнила? Что там ещё ей сказала Фея?

Лучше уж вспомнить, как она сюда попала. Но это как раз не получалось.

Она попыталась поднять руки — и не смогла. Сесть тоже не вышло, только приподняться немного, и это было трудно, как будто на неё навалилась непонятная тяжесть. Иларис с удивлением посмотрела на толстые серебряные браслеты, украшенные узорами и камнями, на своих руках. Они были странные, и широкие — с ладонь, и толстые — с палец. И ещё что-то было надето на её шее, такое же массивное. Да что это такое?..

Тихонько стукнула дверь, и она услышала звук шагов — кто-то подходил, осторожно, тихо. Иларис попыталась повернуться, чтобы увидеть, но нет, никак. Происходило нечто странное и пугающее. Опасное.

Человек наконец приблизился, так, что стал ей виден. Поставил невысокий табурет — он нёс его в руках, — и обернулся к Иларис, улыбнулся и помахал ей рукой.

— Вы пришли в себя, миледи? Очень хорошо. Как себя чувствуете?

А Иларис не сдержала изумлённый возглас, увидев Ваппи. Библиотекаря Ваппи, хорошо ей знакомого, добрейшего Ваппи!

— Ваппи, что это всё значит? — она поразилась, каким дрожащим, чужим оказался её голос.

— Всё хорошо, миледи. Вас ждет несколько приятных и спокойных часов в этой комнате. Отдыхайте. Я посижу с вами. Мы можем поговорить, если хотите, а потом вы заснёте, — он говорил ласково, умиротворяюще, как с ребенком. — Я с удовольствием развлеку вас.

Это был Ваппи. И на какое-то мгновение она поверила, что эта нелепость имеет какое-то разумное и неопасное объяснение. Это же Ваппи…

Но только на мгновение. Потом она поняла — нет. Это обман, какой-то чудовищный и злой.

— Это точно ты, Ваппи? — спросила она.

Пусть бы это был не он! А кто-то под иллюзией, например. Вон, колдун утверждал, что Элину увозили из замка под иллюзией!

— Это я, миледи, — библиотекарь улыбнулся своей обычной улыбкой. — Всего лишь я. Вот вода, — он протянул ей стакан. — Вкусная вода, свежая. Пейте. Еду не предлагаю. Вам сейчас не надо.

И правда не надо. Она бы и кусочка не смогла проглотить!

Ваппи поставил стакан поближе к ней и сел на табурет, поерзал на нем, устраиваясь удобнее.

— Позови кого-нибудь ещё, — попросила она. — Как это всё снять? Эти браслеты, ожерелье? Зачем они? Помоги мне, прошу! Я в долгу не останусь!

Да, она не перестала надеяться…

— Нет, миледи, — он развёл руками. — Невозможно.

— Почему? Объясни, что происходит!

— Как угодно, миледи. Я же обещал, что мы поговорим. Так вам будет нескучно. Чем дольше вы будете бодры и веселы, тем лучше.

— Весела? Я?.. — Иларис бессильно откинулась на подушки.

Библиотекарь сошёл с ума. И она всё равно не хотела верить, что это он, Ваппи. Это кто-то в личине! И он замыслил зло. Зачем?!

— Ваппи, объясни, чего ты хочешь? — попросила она, стараясь говорить спокойно. — Объясни, пожалуйста. Что мы здесь делаем?

— Что мы делаем? О, это просто. Мы с вами заряжаем артефакт. Это будет важный, редкий артефакт. Настоящая драгоценность. Такого, наверное, не будет больше ни у кого на Побережье.

— А при чём тут я?

Он загадочно улыбнулся.

А если с ним поговорить спокойно? Убедить? Посулить что-нибудь? Поторговаться?

— А если ты поможешь мне снять это всё и встать, мы ведь справимся с работой быстрее? Я буду помогать. Обещаю. А потом… Хочешь, я заплачу тебе? Это граф Карс приказал тебе? — её осенило, — он, ведь правда?

— Нет, миледи, — Ваппи вздохнул. — Граф Карс в темнице Несса, и его сын Вортан. Вы не знали? Приказ короля. Вообще говоря, да, предполагалось поступить с вами несколько иначе. Я был бы очень рад.

— Его сын Вортан… — повторила Иларис.

— Да, именно, сын, — Ваппи махнул рукой, будто давая понять, что на этой незначительной детали останавливаться не стоит. — Он полностью обученный колдун, с ним все было бы проще. Мой дар ценный, конечно, но довольно узкий. Но есть амулеты. Я смог вас осмотреть, и я разочарован, надо сказать.

— Разочарован? Чем же? Постой. Ты — колдун?!

— Я выяснил, что вы действительно не можете стать женой графа. А это было бы неплохо для всех. Да-да, он искренне желал жениться на вас, после того, как выяснилось, что ваша сестра — лишь кукла, годная только для отвлечения внимания.

— С чего ты это взял? — вскинулась Иларис.

— Не спорьте, — он повысил голос и поморщился. — Я мог бы знать это сразу, но ваш дядя писал завещание в Лире, и сделал его поручителями короля и кого-то из придворных. Да, мы с ним немного поссорились. Если мне позволено так считать. Он ведь граф Несс, а я так, ничтожество. Он что-то заподозрил, как видно. Хотя, не знаю. Да и неважно. Я долгое время, миледи, как и все, считал вашу сестру главной наследницей. Но потом всё выяснилось. Есть способы, миледи. Можно самых скрытных людей сделать разговорчивыми. Нельзя подступиться только к королю с королевой и к некоторым из их близкого окружения. Но это и не нужно. Челядь всегда всё знает! В данном случае я имею в виду второй круг, состоящий из не самых значительных персон. Вы удивлены?

— Кто вы вообще?

— На самом деле, что это я! — он покаянно покачал головой. — Простите, я ведь не представился. Меня зовут Вапфик Лер Карс. При большей удаче я был бы старшим кузеном нынешнего милорда графа, и, собственно, наследником. То есть именно я получил бы семейный титул.

— Я сожалею, — вздохнула Иларис, потрясенно глядя на горбуна.

— Не стоит, миледи. Когда что-то теряешь, всегда что-то и находишь. У меня ведь обнаружился колдовской дар, и не самый слабый. Правда, я его сжёг. Да-да, это случается при обучении, с самыми сильными и способными, конечно. И с самыми безрассудными. Я едва не умер, миледи. Но выжил и остался совсем без дара, на долгое время. А потом открылся другой.

— Вы менталист, — сказала Иларис.

— Да, миледи! Именно так.

Какое-то время Иларис молчала, комкая одеяло. Всё это слишком потрясало. Менталисты — они самые редкие и опасные колдуны, ведь так? Их в первую очередь связывали самыми жесткими обетами, потому что иначе никто не захочет даже находиться рядом с менталистом. А тут — горбун-библиотекарь, всегда безотказный, готовый услужить, добрый и понятливый. Он менталист…

— Вы замолчали, миледи, — он покачал головой. — Да бросьте беспокоиться. Поверьте, будет лучше, если вы проведете это время весело и приятно. Если вам любопытно — спрашивайте! Вы заслужили ответы на все вопросы. На любые!

— Ты будешь отвечать честно? И не влиять на меня… гм… ментальной силой? Или как сказать правильно?

— Неважно, я ведь понял. Да, только честно, иначе зачем это вообще? И влиять не буду, — он улыбался, не сводя с неё глаз. — Возможность поговорить откровенно — чудесный подарок нам с вами. И мне это приятно. Поверьте, миледи, когда-то вы совершенно покорили мое сердце. Я позволил Римону добиваться Элины, потому что сам посмел рассчитывать на вас. Но ему вы тоже нравились, да. Мы говорили об этом.

Час от часу не легче. Но неважно, не надо удивляться. Надо поговорить, разговорить, договориться. Но получится ли — с менталистом?..

И да, у неё много вопросов!

— Римону? Ах да, это же граф Карс. Ваппи, мне следует как-то иначе к тебе обращаться? Тебя не задевает нынешнее обращение? Ты знатный человек, и больше не колдун. Лорд Вапфик? Так?..

Иларис знала о менталистах немного из книг, а в основном страшилки, которые рассказывали развлечения ради. Она читала, что ментальный дар обычно слабый, но все равно опасен — раз, и даже слабый принято преувеличивать, даже самим менталистом — это два. Но надо говорить лишь правду — ложь менталисты ощущают даже при слабом даре.

Ваппи глянул на неё изумлённо.

— Лорд Вапфик?! Ну нет! Не надо этого, миледи! — и он расхохотался. — Лорд Вапфик, надо же! Нет, звучит неплохо. Я потом подумаю. Но пока не нужно. Называйте меня, как всегда, понятно?

— Да, хорошо. Как скажешь.

Он менталист. А может, просто сумасшедший, который исхитрился изловить леди Несса и запереть, а потом потчевать сказками? Об этом тоже нельзя не подумать. На ней какие-то артефакты — но артефакты можно украсть. Не все артефакты для колдунов, некоторыми пользуются и обычные люди, а уж если дар был и пропал, то наверняка что-то осталось.

— Вы перестаёте меня бояться? Отлично, миледи, — прокомментировал Ваппи. — А то поначалу вы слишком разволновались. Это нехорошо.

— Ты слышишь мои чувства?

— Ну конечно. Я слишком настроен на вас, миледи, много лет вас слушал. Смею заметить, лорд Бир не достиг бы такого никогда. Мужчины без дара вообще бестолковы в том, что касается женщин. И при этом они уверены в обратном. Смешно ведь, миледи?

Да уж, обхохочешься.

— Наверное, — она неловко улыбнулась. — Ваппи, я доверяла тебе, как никому другому в Нессе. Я доверила бы тебе что угодно. Скажи, это потому, что ты влиял на меня? Поэтому?..

— Нет! — он выставил вперед ладони. — Нет и нет! Я никогда не влиял на вас, миледи. Даже когда Римон настаивал. Во-первых, вы устойчивы. Из-за фейской крови. К менталу — точно. Другие, не ментальные воздействия на вас просто меньше влияют. Не могу сказать точнее. Вот зелья, которые принимаются внутрь, могли быть для вас очень опасны.

Надо же. В первый день праздника её сразили какими-то простыми средствами — заговорённая нитка и зелье. И то и другое было по-отдельности, однако сработало!

— Я не пытался на вас влиять, потому что ценил, — Ваппи почему-то понизил голос. — Да, я чувствовал, что по-своему вам нравился. Так ведь? Не как мужчина, я знаю. Но нравился, и заменять это чем-то наведённым, пусть даже страстью — разве не глупость? Я наслаждался этим, настоящим. Конечно, стань вы моей, я попробовал бы влиять. Просто чтобы вам было приятно.

Это признание даже заставило Иларис замолчать на какое-то время. Потом она спросила, потому что было интересно:

— А на кого ты влиял? И как? Или про это не станешь рассказывать? На дядю?..

— Конечно нет. Он тоже был довольно устойчив. Вот ваша родственница баронесса Фанети просто находка. Очень податлива. И при этом быстро освобождалась, приходилось повторять. Она много раз мне помогала. И другие понемногу. Можно, я не буду перечислять? Те, кто не носил защиту, в основном доступны для меня. К тому же легкий ментал ваш Торн не определяет. Да и мало кто мог бы…

— Значит, леди Чара то и дело меняла мнение и внушала Элине разную ерунду по вашей указке? Я зря плохо о ней думала.

— Правда? — Ваппи, кажется, развеселился. — Ну простите, миледи. Дело в том, что моя ерунда шла вразрез с её собственной, и да, иногда выходило неудачно.

— Кто принёс Элине поддельный рубин?

— Рубин настоящий, — поправил Ваппи. — Просто другой. На него другое было наложено. Эта копия украшения сделана давно. А передал её Элине я. Это непросто, кто бы ещё мог? Вартону я старался лишнего не поручать. Он больше умничает пока, а толку…

— Прикинуться мной было непросто, да?

— Конечно. Тонкая иллюзия.

— А янтарь мне тоже ты принес? И что это было? Зачем?

— Ах, миледи. А если бы я столкнулся с вами или с лордом Биром? Вы меня увидели бы. Вам янтарь принесла леди Чара. Он тоже делался давно, в пару янтарю, купленному по случаю. А что в нем было? Маленькая заколдованная сущность, которая позвала бы вас, вы не смогли бы сопротивляться. Рано утром. Бир, напротив, от этого зова уснул бы крепче. А вы ушли бы из замка через подземный ход. Да, я знаю, где он и куда ведет. В замке намечалась суматоха из-за пропажи леди Элины. А Бир проспал бы до вечера. Видите, занятная вещичка.

— Я решила, что граф Карс помог украсть Элину. А оказывается, это был ты?

— Ну что вы. Я лишь отдал рубин. Вартон по приказу графа вылечил Тарини и снабдил артефактами, чтобы можно было уйти от погони. Баронесса очень просила, Римон решил ей помочь. Я был бы уверен, что у них получилось, но поскольку в Нессе король — не знаю. Зачем он приехал, а, миледи? Хотя да, он любит являться незваным.

— Не понимаю, — у Иларис почему-то сел голос, и она заговорила шёпотом. — Вы сказали, что считаете меня наследницей Несса. Но разве Элина нужна Тарини не только ради наследства? Я не замечала…

— Мы знали, — он показал все зубы в улыбке. — Но зачем было говорить это баронессе? Нам была нужна суматоха. Тут всё вокруг Элины, а вас и искать не сразу начали бы. Римон твердо решил на вас жениться, законно, а с их величествами потом договорились бы. Теперь-то хватились, я ведь увёл вас из-под носа у короля. Но выхода не было. Граф и его люди в застенке. Колдуны правильно допросят — и он про меня расскажет. Знать бы, можно было заранее подтереть ему память. Самому на вас жениться? Я женился бы. Но нельзя, теперь понимаю. Да и бежать вместе — лишние трудности. Про беременность вы пока не знаете, миледи?

— Про беременность? О ком вы говорите?

— О вас. Я же сказал, что осмотрел вас. Вы ожидаете ребенка. Скорее мальчика, хотя для такой точности мой амулет не очень подходит.

— Этого не может быть, Ваппи.

— Хм. Ну ладно. Видимо, я рассказал всё. Мы, как и Бир, полагали, что королева желает удалить вас из-за сына. Поэтому и подлинное завещание графа Несса скрыли. Римон искренне предупреждал вас, и очень сетовал, что не слушаете. Король сам охотно распорядился бы Нессом, но эти особые правила наследования и ему руки связывают. Он при коронации тоже обещания давал, верно? Так что особых радостей вас в Кандрии не ожидает. Вы это понимаете? Только Биру зря доверились. Знаете, зачем он здесь? Королева приказала ему соблазнить вас. А в награду пообещала фейский меч Биров, древний артефакт, который их семья когда-то потеряла. За такое каждый Бир в игольное ушко пролезет, а уж соблазнить красивую вдову они все согласятся и не по разу! — в голове Ваппи прорезалась злость. — Я точно никого не подначивал ломиться в вашу спальню! Зачем? Суматоха требовалась только вокруг Элины! Так что наверняка это сам Бир и подстроил. Он выполнял приказ её величества.

— Я не верю. Ни единому слову.

— И напрасно. Римон допросил Бира амулетом сразу после беседы с королевой. Амулет был сильный, я их делать умею. Ваша кузина знала, что я делаю амулеты, и когда-то дала мне доступ к Источнику. Она тоже мне доверяла. Да, Источник спит, даёт силу слабо, но я и не торопился. Капля фейской крови в жилах Бира не защитила, он всё выложил. И про приказы королевы, и про свои сомнения, которых было немного. Такие, как он, к сомнениям не склонны. Он, как послушный пёс, сделает всё за кусок мяса. Не думайте больше о нём. Вот, смотрите. Хотите полюбоваться?..

Он достал откуда-то из-за изголовья крупный, с кулак, кристалл хрусталя и положил на кровать рядом с Иларис. Показал пальцем на яркую точку в глубине камня.

— Сначала это была песчинка. Совсем крошечная. Теперь вот, уже хорошо видно. Вы улыбаетесь, миледи? Очень хорошо! Я тоже радуюсь.

Она действительно улыбалась. Спросила:

— Я что-то не пойму, кто из вас кого слушался? Граф Карс тебя, или наоборот? Кто из вас главный злодей?

— А… что? — он как будто неприятно удивился, но тут же заулыбался во весь рот.

А зубы у него отличные, белые — для горбатого старика. Такие зубы только у колдунов бывают. И ведь не приходило же в голову раньше. Никому!

— Ну конечно, он считает, что я подчиняюсь ему и выполняю его прихоти, — хихикнул Ваппи. — На самом деле всё наоборот, миледи. Но полюбуйтесь же этой красотой, — он опять показал на точку в хрустале. — Она закончит расти вскоре после полуночи.

— Что это такое? — Иларис теперь чувствовала, что устала, и так хотелось закрыть глаза.

Можно ей немного передохнуть? А потом…

Силы иссякают, но придётся что-то придумать. Но сначала отдохнуть.

— Это ваша фейская сила, миледи. Я буду всегда носить её с собой. Буду беречь. Передам детям. У меня непременно будут дети, миледи! Вместе мы создадим драгоценность, которая будет жить века! Теперь я буду владеть Источником в Нессе, и когда вернусь сюда, то, конечно… — дальше она перестала слышать.

Перед ними лежал Перрадор. Ну конечно, это ведь наверняка самое колдовское место в Нессе — фейский замок. И фея ещё сомневалась!

На подъезде к замку часть лошадей вдруг остановились, а другие, не слушаясь наездников, поскакали в разные стороны, некоторые — без дороги, на кусты и бурелом, со всех сторон неслись крики, ругань, дикое ржание. Лошадь Конрада, к счастью, просто встала. Лошадь колдуна тоже крутилась на месте, не желая двигаться вперед.

Конрад спрыгнул на землю и сделал несколько шагов в сторону замка — получилось. Он махнул колдуну рукой — слезай, дескать. Колдун послушался, подошёл — на его пальце на нитке висел амулет-капля, и по-прежнему показывал на Перрадор. Один из лордов поторопился сделать то же самое и упал, не удержавшись — его ноги не шли, словно прилипли к земле. Оруженосец Конрада тоже попробовал двинуться к замку — и не смог.

— Сделай что-нибудь? — повернулся Конрад к колдуну.

Тот и сам уже вовсю двигал пальцами, вращал глазами и что-то бормотал — пытался колдовать, но, похоже, не получалось. И тут как раз с одной из ближних башен осыпались верхняя часть, и башня сразу укоротилась на треть. Так быстро?..

— Пойдём вдвоём, — решил Конрад. — Всем ждать здесь! Эй, фея, ты тут? — громко крикнул он, оглядываясь.

Сразу же из ближних кустов вылетела маленькая серая с оранжевой грудкой птичка-малиновка и села ему на плечо. Ага, это хорошо

— Веди нас, леди. Показывай, ты тут точно не первый раз, — попросил Конрад.

— Леди фея? Милорд, это сама фея, точно она?! — заволновался колдун, но Конрад не удостоил его ответом, он торопился.

Колдун поклонился малиновке и поспешил следом.

Дошли до площади с размеченными кругами — малиновка громко чирикнула.

— Она разрешает, — догадался Конрад. — Это Источник силы, эсс колдун, но фея-хозяйка позволяет тебе через него перейти.

Как понял, так и перевёл. Этот колдун, как видно, был опытней двух предыдущих, потому что не решился ступить на разметку, а осторожно пошёл вдоль стены.

— Тебе разрешили! — с досадой крикнул Конрад.

Медлительность этого осторожного теперь его злила. Опять где-то рядом с грохотом посыпались камни…

Это значит, что его Иларис совсем плохо?

— Эй, фея! Куда идти дальше?!

Птичка сорвалась с его плеча и полетела. И он побежал, мечтая только успеть! Только пусть Иларис будет жива! Ему наплевать было, в сущности, на всякие фейские штучки — пусть она потеряет силу, потеряет Источник, но пусть останется жива! Он слышал, как сзади топал сапогами колдун с амулетом — тот тоже бежал, и догнал, остановился рядом, держа за нитку серебряную каплю. Она показывала на стену, на гладкую каменную стену большой квадратной башни — ни дверей, ни лестниц.

— Идем в обход? — предложил колдун.

А малиновка вдруг запела — рассыпала длинную звонкую трель, и стена задрожала и стала осыпаться. Колдун попробовал принять участие в этом разрушении — опять ничего не вышло. Разрушать фейский замок, построенный не человеческими руками, могла, как видно, только фея. Ещё одна длинная трель — камни осыпались и отодвигались в сторону. И Конрад с колдуном смогли зайти внутрь, и сразу увидели лестницу, ведущую вниз.

— Эй, фея! Там кто, люди Карса? Он сам? Сколько там людей? — спросил он.

Птичка только что сидела на камне, но миг — и на её месте возникла женщина, та самая фея. По-прежнему не такая яркая и сияющая, но это ничего. И снова колдун взволнованно вытаращил глаза, млея от восторга и как бы не забыв об Иларис — нечасто феи снисходили до того, чтобы пообщаться с людьми, а в особенности с колдунами.

— Граф Карс заключён в подвале в Нессе, его люди тоже, — сказала фея. — Я не знаю, кто там. Но чувствую, что там один человек. И он слышал шум. Но тут и до этого падали камни.

— Только один человек?! — Конрад обратил внимание на главное. — Отлично. Бросай амулет, колдун, и помогай, страхуй меня.

Каменные ступени лестницы не скрипели, Конрад спускался по ним тихо, как тень, с мечом в руке. Без скрипа открылась маленькая низкая дверь. Сначала он увидел лежащую на кровати Иларис, бледную и неподвижную — но она лишь спала, потому что слабо пошевелилась, повернула голову. Конраду сразу стало легче дышать — она была жива! А потом он рассмотрел маленькую фигурку на табурете…

— Это ты-ы? — он изумления Конрад не стал сдерживаться. — Ваппи?! Демоново отродье!

Библиотекарь, кажется, дремал, и теперь подскочил, как будто его подкинули над полом.

— А, Бир? Явился? — он метнулся к кровати, пошарил рукой по простыне...

— Стоять, — Конрад тоже двигался быстро, и его меч на раз-два замер у шеи библиотекаря. — Вот как, да? Вот же вонючка болотная, кто бы на тебя подумал? Свяжи его, колдун, и выведи наружу, потом разберемся, — бросил он отрывисто, и теперь смотрел только на Иларис.

Ваппи для него был не соперник. Он был жалкое недоразумение, которое, как видно, предало Иларис и служило врагу. То, что Ваппи менталист, конечно, он и подумать не мог. Колдун тоже…

Колдун был беззащитен. К счастью, Конрад вовремя заметил, что на него сзади набросился колдун, вооружённый длинным кривым ножом — и где только взял…

Этой заминки оказалось достаточно, чтобы Ваппи выскочил из комнаты. Колдуна Конрад быстро обезоружил и успокоил ударом кулака — тот осел на пол. Над Иларис склонилась фея и терла ей виски.

— Всё хорошо, лорд Бир. Она жива. Она скоро очнётся. Там горбун, не упусти!

— Да куда он денется, — отмахнулся Конрад.

Никуда, конечно, Ваппи было не убежать и не спрятаться. Конрад смотрел на Иларис. Самым главным для него сейчас казалось вынести Иларис наверх, на свет.

Вдруг фея выпрямилась, воскликнула:

— Где кристалл? Искра! Её осталось совсем мало! Да, мало! — она горестно всплеснула руками и тоже выскочила вон.

Конрад поднял Иларис на руки и пошёл вон из проклятого подвала. Фея сказала, что она жива и очнётся — и ему хотелось петь оттого, что всё обошлось.

А снаружи творилось странное. Фея замерла на краю площади, в паре шагов от первого круга каменной разметки. Она стояла, как натянутая струна, стиснув руки перед собой, и смотрела, как бурлит и волнуется Источник: по краям оставаясь каменной брусчаткой, в середине он теперь походил на пенистое пиво в кружке, которое вдобавок снизу разбалтывали ложкой. Вот Источник выплюнул тело библиотекаря, подбросил, и тут же подхватил его и утащил внутрь, в глубину. Над этим буйством в «кружке пива» кружились какие-то ветки, листья — может быть, к того дерева в конце площади, оно сейчас слишком уж размахивало ветками и… кажется, корнями тоже — корни, как плети, выползли из земли и шевелились. Порыв ветра бросил в лицо листья и лепестки каких-то цветов…

Конрад поостерёгся укладывать Иларис на землю у стены, как собирался. Стоял, прижимая её к себе, и смотрел на это сумасшествие. И ещё колдуна надо из подвала вытащить…

— Почему ты не спасёшь его, леди? — всё-таки спросил он. — Может, чего интересного рассказал бы. Кому служил, и другое разное…

— Ты совсем глупец, лорд Конрад? — фея холодно взглянула на него.

— Я думал, ты всё это можешь. Это же твой Источник.

— Я могу не всё. Ты тоже, лорд Конрад, можешь не всё? — в её глазах по-прежнему застыла стужа.

Можно бы напомнить ей, кто из них двоих фея, но тут Конрад благоразумно промолчал.

— Понятно. А постой-ка, этот Ваппи что, был колдун? — дошло до него. — Каким же образом?

— Да. Похоже, в юности перегорел, а потом восстанавливался. Мне следовало бы знать. Но я не обращала на него внимания.

Вот так, значит. Тысячелетние феи могут не знать, не уметь и бывают слабы.

— Всё равно, почему так… слишком? — он показал на Источник.

— У него был кристалл с искрой Иларис. Когда искра феи попадает в Источник, вот такое обычно и бывает. Хуже нет недоучек из этой вашей Цитадели! Простых вещей не понимают, а самомнение до небес. А кто изучил чересчур много — с ними другие трудности…

Источник тем временем успокаивался, застывая вздыбленными каменными волнами. Теперь это место не очень походило на площадь внутри замка.

— Положи Иларис тут, и сними с неё браслеты, — велела фея. — И ожерелье. Снимай и бросай в источник.

Застёжки на тяжелых серебряных украшениях — серебряных ли? — оказались простыми, Конрад снял с Иларис эти вериги и швырнул в самую середину Источника — там ещё бурлило и волновалось. Подношение тут же кануло в глубинах, Источник продолжительно всхлипнул и выбросил вверх длинный язык каменного пламени.

— Очень хорошо, — фея удовлетворённо улыбнулась, присела перед Иларис, неподвижно лежавшей на камнях под самой стеной, и ненадолго переплела свои пальцы с её. — Хорошо. Такие амулеты следует уничтожать.

— А она? Что будет с Иларис? Ты можешь помочь? — Конрада именно это волновало, а не проблемы колдунов и фей.

— Восстановить искру, чтобы она стала прежней? Не могу. Иларис восстановится сама, но на это уйдут годы. Так что — когда-нибудь, может быть.

— Погоди. А эти годы, что же… — он опять ощутил холодный пот под рубахой.

— Да не переживай, — фея усмехнулась, всё ещё не по-доброму. — Она очнётся и будет такой, как раньше, ты не заметишь разницы. Будет хозяйкой замка, женщиной, сможет любить тебя до темноты в глазах и родить кучу детишек. Всё, что тебе и хотелось бы, да? Сила в ней из-за разных причин только проснулась, Иларис её и распробовать не успела, так что не слишком огорчится. А Источник будет спать. Долго. Но это ничего.

— Правда? Тогда хорошо, — обрадовался Конрад. — С вашими фейскими делами одни хлопоты и беды, так что я рад буду, если… — он замолчал, разглядев выражение лица феи.

Всё же добавил примирительно:

— Не сердись, леди! Но признай, это тебе следовало быть расторопнее! Что я понимаю в ваших искрах и прочем? Если б знал, что это важно — не дал бы тварёнышу сбежать. Да, мне очень жаль. Но нам и этого хватит, ты верно поняла!

— Вам? Хватит? — вот теперь фея отчего-то расхохоталась. — Да у тебя ещё ничего и нет пока. Ты не доиграл, Конрад Бир! Но скоро, видимо, заберешь у королевы свой приз.

На это Конрад только скрипнул зубами. Ничего хорошего он фее сейчас не сказал бы.

— А потом ещё разок-другой бросишь кости.

— Вот что, леди. Присмотри за Иларис, хорошо? — попросил Конрад. — Я колдуна из подвала вытащу.

Фею он услышал, конечно. Так ведь ничего нового она не сказала! Понятно, что не всё пока решено.

— Ступай, — разрешила фея.

Все-таки она сердилась. Или обиделась. Хотя феи на людей не обижаются — бабка когда-то говорила. Они выше этого.

Колдун как раз очнулся и озирался по сторонам. На Конрада снова кидаться не стал — и то хорошо.

— Леди цела, милорд? — спросил, то есть ещё и в памяти был, что совсем отлично.

— Леди цела, — Конрад помог колдуну подняться. — Пошли-ка отсюда, там фея ждет.

Фея не ждала, её не было, только Иларис лежала на камнях, и, кажется, щёки её слегка порозовели. Но она не приходила в себя, как колдун ни старался применить своё искусство. А перед этим колдун сам чуть не свалился в обморок, увидев вздыбленный Источник.

— Что это? — воскликнул он, одной рукой хватаясь за стену, другой за Конрада.

— Колдун, у которого был при себе кристалл с искрой феи, попался в Источник.

Наверное, этот колдун был хорошо обучен и сполна оценил услышанное, потому что такого потрясения на лице взрослого мужчины Конрад ещё не видел…

Иларис пришлось нести на руках по склону наверх. Колдун сам плелся позади.

По мере приближения к Нессу Конрад всё больше страдал от мысли, что сделал ошибку, не сбежав с Иларис прямо из Перрадора. Позаботиться бы вовремя, договориться с феей, согласиться на что угодно — вряд ли она запросила бы непотребное! Но фея была не в том настроении, он тоже, и они расстались не слишком по-дружески. А теперь?..

Конрад по-прежнему видел для них только один выход — бежать. Подальше от Кандрии. Ах, Иларис потеряла фейскую силу? Какая удача. Значит, их больше ничто здесь не держит. Иначе долг перед Кандрией и Источником тоже висел бы на ней. Кажется, она и так придумала себе долгов! Он пока не понял, каких, но именно в этом всё дело. Нет уж, пусть на её шее останется лишь его рубиновое ожерелье!

Среди тех, кто скакал рядом — люди Несса и короля, но пока они подчиняются ему. Иларис ещё не пришла в себя, а значит, не помешает. Пробовать сбежать сейчас? А ведь фея прямо намекала, что ему следует забрать у королевы свою награду! Как будто сговорилась они с королевой!

Не награду, впрочем, а плату. Он исполнил, что требовалось. И хорошо бы об этом пока не узнала Иларис. Потом он расскажет, конечно. Он ей объяснит…

Пока Конрад колебался, леса выехал и присоединится к ним ещё один отряд — как видно, из тех, что тоже отправились на поиски леди. Во главе его был Каллен, тот самый, чтослужил не Иларис. Каллен поприветствовал Конрада, покрутился вокруг, поглядывая на Иларис у него на руках.

— Леди не ранена, лорд Бир?

Получив ответ, что леди просто без чувств, Каллен кивнул и поехал рядом.

Иларис пришла в себя уже в Нессе. Внутрь донжона Конрад тоже внёс её на руках, как будто страшась выпустить эту ношу. Он ведь действительно боялся, как чувствовал, что что-то случится! Осторожно опустил женщину на покрытую ковром скамью. В зале было не протолкнуться, кто стеснялся любопытствовать явно — выглядывали из дверей. Даже лорд-сенешаль пришёл, опираясь на костыль. Королевский колдун Лаваль прибежал рысью, перед ним расступались. Колдун, который ездил с отрядом, отошёл с Лавалем и принялся вводить мастера в курс дела, а рассказать ему было что. Старуха-экономка, вытирая слёзы, бросилась к Ирарис:

— Дорогая моя! Что с ней сделали? Лорд Бир, что с ней?!

Каллен сунулся к Конраду, дотронулся до его локтя:

— Прошу прощения, милорд, но у меня есть приказ…

И тут Иларис открыла глаза, бросила рассеянный взгляд вокруг. И остановила его на Конраде.

— Вы здесь, милорд, — её взгляд прояснился, стал осмысленным.

— Да, моя леди, — он нагнулся к ней. — Где же мне ещё быть. Как вы себя чувствуете?

— Лорд Бир, вы здесь по приказу королевы?

Ей голос звучал совсем тихо. Но он услышал. И подумал, что, пожалуй, его дела обстоят не очень хорошо. Неужели тот дурной колдун Ваппи чего-то наболтал? Ему-то откуда известно?!

— Меня прислал король, моя леди, вы это знаете, — ответил он так же тихо.

— Королева приказала вам сделать это? Взамен на древний артефакт Биров? Вы признались графу Карсу. Под амулетом.

С осторожностью истинной леди Иларис не называла «это» подходящим словом, осознавая, что они не одни. Но в её взгляде было всё — и понимание, и горечь, и… Как много можно сказать взглядом даже молча.

— Под амулетом, — повторил Конрад. — Лис, послушай. Давай порадуемся, что всё обошлось.

— Ответьте, лорд Бир. Да или нет? Взамен на фейский меч?..

— Да, — признал Конрад. — Это так. Я чуть позже всё расскажу.

— Позже, — она согласно кивнула. — А пока уйди. Прошу тебя.

— Лис… — он взял её за руку.

— Уйдите, милорд, — она руку выдернула.

И в голосе её прозвучало что-то такое, что заставило Конрада Бира встать и отойти.

— Я ещё раз прошу прощения, милорд, — рядом вновь возник Каллен, и на этот раз не один.

Конрад оглянуться не успел, как его окружили пятеро.

— Именем её величества, лорд Бир.

— И что вам нужно именем её величества? — он вскинул подбородок.

— Мне приказано доставить вас как можно скорее…

— Скорее, да? А не пошли бы вы в болото, друг мой? — настолько это было некстати, что ничего больше ответить не получилось.

— Это приказ, милорд, — то ли с сожалением, то ли с участием пояснил Каллен, и спокойно взял Конрада за запястье, и…

Выдернуть руку тот не успел — на ней сомкнулся браслет. И Каллен толкнул его к выходу:

— Поторопитесь, милорд.

Просто браслет, железный, застегнулся с коротким щелчком, однако Конрад с изумлением понял, не может сопротивляться слабым усилиям Каллена, повысить на него голос тоже не может.

Каллен вывел его во двор, и там пояснил:

— Да, это артефакт, милорд. Вам всего лишь требуется предстать перед нашей королевой. Если дадите мне слово, что подчинитесь и последуете сейчас за нами, выполнив приказ её величества, я сниму браслет, и вы будете относительно свободны.

Что ж, он понял. Однако какие есть артефакты у слуг её величества! Их бы на нужное дело… и слуг, и артефакты.

— Хорошо, — сказал Конрад. — Снимите это. Я поеду с вами к её величеству. Мы что, поедем в Лир?! — дошло до него.

До Лира, столицы Кандрии, больше четырёх дней верхом!

— Нет, милорд, не туда, — обрадовал Каллен. — Немного ближе.

— И когда я так сильно понадобился её величеству?

— Приказ мне передали сегодня, милорд.

— Король?..

— Нет, милорд.

Он оглянулся на донжон, где осталась Иларис, и…

Ну конечно. И фея предупреждала, что придётся встретиться с королевой. И ничего ещё не кончилось. Но оседланные лошади стояли тут же, и вообще, всё было готово.

— Можете поехать в карете, милорд, если вы устали за день, — предложил Каллен.

— Я говорил, куда тебе идти… — нелюбезно отозвался Конрад, без артефакта сразу почувствовавший себя лучше.

— Я не могу выполнить ваш приказ проследовать в болото, милорд, — бодро ответил Каллен. — Он противоречит приказу её величества!

Конрад ушёл, и хорошо — его признание было ножом в сердце. Она ведь не поверила тогда Ваппи. Как в такое было верить?

Граф Карс говорил правду — Конрада прислали сюда, чтобы соблазнить её. Чтобы она стала любовницей. Публично втоптать в грязь её честь. Вынудить навсегда занять самое низкое положение в одном из монастырей Кандрии. Надо сказать, это было несложно. Он понравился ей почти с первого взгляда, несмотря на шрамы. Они его не портят. Он…

О Пламя, зачем? Как они могли так поступить с ней? Он и… королева. Королева никак не могла!

Иларис села на скамье, закрыв руками лицо.

У неё будет ребенок — сказал Ваппи. Если это так, ей нельзя в монастырь. Но это так. Несмотря на кольцо с рубином.

В предательство Ваппи поверить было так же тяжело, но оно было слишком очевидным. То, как поступили с ней Конрад и королева… особенно королева! — в это она поверит потом, чтобы не сойти с ума сейчас…

— Лис! — к ней подбежала Элина, кинулась обнимать. — Как ты, Лис, с тобой всё в порядке? О, мне столько нужно тебе рассказать! Смотри, и не ругай меня, умоляю! — она протянула руку с брачным браслетом на запястье.

— Поздравляю, — сказала Иларис, не имея сил вникать во всё случившееся. — Прикажи запрячь карету. Сестричка. Прошу тебя. Карету. Мне надо в монастырь Ласточек.

Ехать верхом она не смогла бы.

— Лис, ну подожди, какой монастырь! Подожди. Прошу тебя, — обиженно воскликнула Элина. — Выслушай же меня!

— Не надо. Умоляю. Карету, — Иларис закрыла глаза.

— Карету! — крикнула Винья. — Карету для леди Иларис быстрее!

Мать Карнела сказала — если что-то случится, то надо прийти к ней. Если небо рухнет… что там ещё? Вот, небо рухнуло. Иларис дала ей слово — прийти и всё рассказать.

Поэтому — карету…

Её сразу провели в кабинет матери Карнелы и попросили подождать. И здесь, в этих давно знакомых стенах, вся тяжесть положения обрушилась на Иларис, стала такой очевидной. Конрад, который упрашивал её бежать, кажется, даже готов был заставить — так вот почему! Он знал всё вот это. И граф Карс тоже знал. Теперь она поняла, но… всё равно одно с другим не сходилось. И — её ребенок. Она не даст ему честное имя — у неё нет для него имени! Она так хотела бы растить сына и любить, и ни на кого не оглядываться, и гордиться им, но…

Она знала, что делала. Сама виновата.

Боль в душе росла и грозила стать невыносимой.

И сестра теперь останется ни с чем. Разве только уповать на королевскую милость! Им обеим! И Несс, её Несс…

О Пламя, что же она натворила!

Иларис опустилась на колени посреди кельи, обхватив себя руками и дрожа. Сил не было совсем.

Хлопнула дверь — вошла мать Карнела.

— Лис! — она всплеснула руками. — Ну что же ты, девочка моя! Мёрзнешь? Совсем нездорова, — она поспешила сдернуть со своего кресла шаль и набросила на Иларис, при этом опустившись на колени с ней рядом. — Как ты всех напугала! Приехала, хорошо. Ничего, что в ночь. Отдохнёшь, я поставлю тебя на ноги не хуже колдуна. И кое-что пора уже тебе рассказать.

— Что же я натворила, матушка. У меня будет ребёнок, — Иларис повернула руку кольцом вверх и с ненавистью посмотрела на яркий рубин, как на предателя. — Как мне быть теперь? Матушка, я готова на всё, но я его не отдам… моего сына. И я всё равно его люблю. Я люблю Конрада Бира, хотя это нельзя, я понимаю… — последнее, то есть любовь к Биру, тоже оказалось таким очевидным и даже безумным…

Но это лучшее, что с ней случилось. И даже раскаяться не получается — просто больно!

Когда любить разрешено, и все легко, просто и приятно, так легко принять за любовь всё, что угодно! Любое чувство охотно нарядится и наденет эту маску. Когда любить нельзя и даже преступно, то всё иначе. Любовь остаётся голой. И беззащитной.

Иларис говорила, не замечая, что матушка ей вовсе не сопереживает — напротив, на лице у той неожиданно отразилась чистая радость.

— Девочка моя! У тебя будет ребенок? Какое счастье? Ты уверена? Проверим сейчас же, спросим у Пламени. О, моя дорогая! Все наши сестры молились об этом каждый день, утром и вечером! А я — не переставая, — она вытерла слезы. — Чтобы как можно скорее, и чтобы сын! От лорда Бира! Я сейчас же соберу сестёр на благодарственную молитву! А как будет рада Милд!

— Матушка?.. — потрясённая Иларис теперь вообще ничего не понимала.

— Всё будет хорошо, Лис. С тобой и твоим ребенком всё будет хорошо. Ты родишь наследника. В честь его рождения будут палить пушки в Нессе!

— Матушка?.. Каким образом? — да, она ещё не понимала.

Хотя… Чего там. Объяснение могло быть одно-единственное. Невероятное. Слишком невероятное!

Она опять взглянула на кольцо с рубином. Камень ярким огоньком горел на пальце.

— Да, так и есть, — закивала мать Карнела. — Ничего не говори, девочка. Молчи! Сейчас надо поесть. Потом я тебе всё объясню. И отдам письмо Милд, она написала его для тебя. Прочитаешь.

— Винья тоже знала?.. — догадалась Иларис. — И… Конрад?!

— Он — конечно нет, что ты. Ему никак нельзя. Винья? Не уверена, но скорее всего. И не одна она, возможно. А что ты хотела? Милд подготовилась. Всюду набросала подушек, чтобы ты ненароком не ушиблась. Молчи, пожалуйста, — она зажала пальцем губы Иларис. — Зато потом можешь покричать, если захочешь. И я прикажу принести гору старой посуды, расколотишь её об стену.

— Что теперь будет с Конрадом? — всё-таки спросила Иларис.

Даже очевидное в данном случае таковым не являлось.

— Подождём, — пожала плечами настоятельница. — Мы ему ничем не поможем, уверяю тебя. Да это и не нужно. Знаешь, он совершенно покорил меня, когда рубил тут дрова, — она улыбнулась. — Я в нём не сомневаюсь. А ошибки иногда надо просто прощать. Мы все их делаем.

Ехали большей частью молча. Обменивались короткими фразами, если требовалось. Один раз отдохнули и перекусили на постоялом дворе. Действительно, путь их лежал не в Лир. А куда? Конрад не спрашивал, Каллен не сообщал. И лишь когда вдали появился силуэт огромного тёмного замка, Каллен сказал:

— Королевский замок Фай. Мы почти на месте, милорд. Здесь королева и её гости.

Когда проезжали в ворота, Конрад рассмотрел флаги над башней. Флагов было много. Сразу заметился флаг родного Левера — значит, у королевы Милливанды гостит и его брат герцог Левер, который, похоже, сопровождает кого-то из королевской семьи Руата. Ну что же, интересно, имеет ли это к нему какое-то отношение.

Ему позволили только умыться, и сразу пригласили к её величеству. Когда шёл, в сопровождении того же Каллена, столкнулся с братом на лестнице. Тот вытаращил глаза, и…

Ну конечно, потом они поговорят. Если обстоятельства позволят.

Королева Милливанда предстала перед ним в точности такой же, как и в прошлый раз в Лире — такая же худощавая, стройная, в таком же платье из шёлка и парчи и чепце-полумесяце на седых волосах, и с таким же прохладным взглядом. Разве что теперь королева не сидела на стуле, а стояла у окна.

Он молча поклонился. Выпрямился. Посмотрел на неё. Подумал, что, пожалуй, немного боится эту женщину. Не знает, чего от неё ожидать.

Он. Боится. Пламя Ясное! Только этого не хватало!

— Лорд Бир. Рада вас видеть. Искренне рада, я не шучу, — её улыбка даже сошла бы за настоящую. — Дорога была утомительной, должно быть?

— Я тоже рад встрече с вашим величеством.

— Не смотрите так, лорд Бир. Понимаю, вы прибыли сюда не совсем добровольно, но теперь можете считать себя совершенно свободным. Гостем, например. Здесь ваши родственники. Вы рады будете с ними встретиться? Мы тут собрались, чтобы уладить некоторые предсвадебные дела. Вы знаете, должно быть, что мой сын скоро женится на принцессе Алиане из Руата?

— С радостью пожелаю счастья его величеству.

— Мне сказали, вы встречались с королём в Нессе? Я не знала, что он найдёт время туда заехать. У него были дела. Но не удивлена, он всегда с радостью встречался с леди Иларис. Вы знаете, что они были помолвлены когда-то?

— Мне сказали, ваше величество.

— Как вам понравилась леди Иларис? — вот теперь он увидел искреннее любопытство в зелёных глазах королевы.

Ну нет. Он был не намерен доставлять ей удовольствие.

— Мне нечего сказать, ваше величество.

— Как это возможно? — кажется, она удивилась, но не слишком. — Ведь вы выполнили мою маленькую просьбу?

— Я по натуре сдержан, ваше величество. Не говорю о чувствах с теми, кого они не касаются.

— Ах, всё-таки о чувствах. Ну что ж, уважаю вашу сдержанность, лорд Бир! — на губах королевы мелькнула быстрая улыбка. — Мне доложили, что вы помогли Иларис, когда она попала в беду. Хотелось бы наградить вас. Это подарок, — она взяла со стола маленькую шкатулку, раскрыла и протянула ему.

Золото. Стопки золотых монет. Какая щедрость.

— Я не могу принять это, ваше величество. Для меня делом чести было помочь леди. И потом, я предпочту награде плату, обещанную вами. Или скажете, что она осталась в Лире, и я должен прийти за ней как-нибудь потом? — кажется, он всё-таки усмехнулся.

Надо быть сдержаннее, лорд Бир.

Королева отставила в сторону шкатулку и посмотрела на Конрада, приподняв брови.

— Конечно нет. Вы называете это платой? Хорошо. Сейчас получите.

Вторая шкатулка не стояла наготове, королева опять, как и когда-то, отошла за ней в дальний угол. Но в этой шкатулке был именно он, тот самый фейский меч.

— Я это вам обещала, да, лорд Бир? Возьмите.

Он взял артефакт. Подержал в руках. Подавил невольно возникшую дрожь. У него в руках была драгоценность его предков…

А теперь вопрос: простит ли Иларис то обстоятельство, что за эту драгоценность предков он как бы расплатится ею?

Для него это вовсе не так. Но тут смотря как представить и во что поверить.

— Теперь вы, как послушный вассал, передадите этот артефакт вашему брату, герцогу Леверу?

— Я намерен ставить его себе, ваше величество.

— Думаю, это оскорбит вашего брата? — опять слегка удивилась королева.

Да чего она хочет? Впрочем, он понял — она просто его дразнит.

— Если купец продаст товар, а потом сдаст купившего разбойникам, то у этого купца не стоит покупать, ваше величество.

— О, вот как? — она коротко рассмеялась, — это похоже на угрозу моему величеству?

— Что вы, миледи, разве я осмелился бы?

— Ну хорошо. Что вы теперь намерены делать?

— Вернуться домой, — сказал Конрад.

Он именно это и собирался сделать. Вместе с Иларис. Давно собрался и пока не изменил решения. Но эту подробность он не станет сообщать леди Милливанде.

— Вот как? Вы уверены?

— Безусловно, ваше величество.

— Ну что ж, лорд Конрад. Ещё раз благодарю вас. И можете идти. Вы здесь гость, проведите время с удовольствием. Вам выделят комнаты. И не торопитесь, прошу вас.

Не торопиться? Кто знает, о чем она? Уточнять, наверное, было бы лишним.

— Слушаюсь, ваше величество, — он изобразил самый почтительный поклон.

И ушёл, унося шкатулку с драгоценным фейским «мечом». С которым, по правде говоря, понятия не имел, что делать. Что, сам факт обладания теперь подарит ему удачу?

Едва Бир покинул комнату, королева позвонила в колокольчик. Зашёл Каллен.

— Продолжайте присматривать за лордом Биром здесь, в замке, — приказала королева. — Поезжайте следом, если вдруг он решит уехать. Если он отправится в сторону Несса — не мешайте. Если в любую другую сторону — задержите, верните сюда и заприте в тюремной башне, хотя и со всем почтением. О дальнейшем я распоряжусь после.

Ответ Каллена был единственно возможным:

— Будет исполнено, ваше величество.

Покои, выделенные Конраду в замке Фай, были хороши, он привык довольствоваться меньшим. Его накормили обедом и принесли достойную одежду на смену — кажется, кто-то помнил о том, что он покинул Несс в чём был. Потом пришёл Каллен и отдал шкатулку, ту самую, которую Конрад отказался принять у королевы, пояснил:

— Вы забыли это у её величества, милорд.

На этот раз Конрад отказываться не стал — в конце концов, отвергать королевский дар дважды это уже дерзость. Впрочем, один раз тоже.

Драгоценный фейский клинок он, заперев сначала дверь, очень внимательно рассмотрел. Что ж — красив, даже очень. Тонкая работа. Неудивительно, если работа эта нечеловеческая. Что с ним делать — по-прежнему неясно.

Интересно, а брат знает, как использовать артефакт?..

Едва Конрад вспомнил брата, как раздался стук в дверь — явились с сообщением, что герцог Левер требует к себе лорда Бира. Правильно, поздороваться всё равно надо, заодно прояснить обстановку. Вдруг королева Милливанда что-то забыла ему сказать?

Брата он больше года не видел. Герцог, надо сказать, погрузнел и обрюзг, и внешне всё больше напоминал отца в его преклонном возрасте. Супруга брата леди Вилена тоже была тут, нарядная, цветущая, немного чем-то озабоченная, но всё равно кокетливая. Значит, для Леверов это семейный визит в Кандрию. Наверняка брат уже стеснён в деньгах и отдавать ему на хранение золото королевы не стоит — придётся по-братски отдать половину. Герцогиня обладает даром тратить деньги незаметно для себя самой, а тут, конечно, сейчас крутится туча торговцев лакомыми для дам вещами.

— Милорд брат мой, — он почтительно поприветствовал герцога, — герцогиня… — ей поцеловал руку.

— Как хорошо, что вы здесь, Конрад, — герцогиня затрепетала длинными ресницами. — Вы не представляете, с кем я вас познакомлю!

— Хорошо, что приехал, — герцог поморщился. — Что, твоя миссия в Нессе успеха не принесла? Ну знаешь, этого следовало ожидать. Я до сих пор не понял, с какой стати ты попал в число королевских избранников.

— В качестве утешения, видимо. Я предложил совершить что угодно за фейский меч Биров, король мне отказал.

— Даже так? — герцог чуть не подпрыгнул, услышав про фейский меч. — Ты это предложил без моего разрешения? Совершить что угодно?!

— Прошу прощения, милорд, — Конрад извинился почти искренне.

Всё верно, он не должен был — без разрешения. Брат кивнул, принимая извинения. Посоветовал:

— Не забывайся. Тогда ты можешь рассчитывать на мою поддержку, как один из Биров. Ты мой брат, твоё место за моей спиной! И теперь, когда руатская принцесса станет королевой Кандрии, я сам займусь возвращением реликвии. Я уже заручился поддержкой нашего короля, он повлияет на дочь. И мой второй сын останется в Кандрии, пажом при королевском дворе. А в Руат отправятся двое сыновей кандрийских герцогов. Наш договор с Кандрией укрепляется.

— Ах, нашему мальчику девять лет! — вздохнула леди Вилена.

— Почти взрослый! — отрезал герцог. — И вот ещё, братец, я сам подберу тебе невесту. Тебе пора жениться и иметь сыновей. Это твой долг, наконец!

Такое заявление Конрада и злило и смешило одновременно.

— Милорд брат, я собираюсь справиться с этим самостоятельно, — заверил он.

— Я сказал — долг! — рявкнул герцог. — Жениться и произвести наследников — это долг! Довольно ты изворачивался.

Как же интересно. Его милость старший брат решил диктовать ему, как жить.

— Кстати, что там было в Нессе? Я слышал, честной борьбы за наследницу не получилось? Решили положиться на выбор леди-невесты? — герцог засмеялся. — Очень странное решение. Не оставляющее тебе ни единого шанса, я полагаю?

— Именно так, милорд, — пожал плечами Конрад.

— И такую глупость придумала сестра невесты, это так? Кстати, она бывшая невестка Бентенура, ты знал об этом?

— Мне сказали.

— Ты не разговорчив, братец, — расхохотался герцог. — Кстати, третьего дня за столом кто-то из наших вспомнил, что тебе предсказано жениться на богатой невесте! Помнишь?

— Это был дядя невесты, мой дорогой, — подсказала герцогиня.

— Да, верно. У него закончились идеи, чем развлекать королеву Милливанду, и он рассказал об этом. И удачно, надо сказать. Королева очень смеялась. Расспрашивала про подробности.

На это Конрад только молча скрипнул зубами.

Королева смеялась, ну еще бы. Это же смешно!

— Ах, Конрад, дайте же мне сказать, — вмешалась герцогиня, — вечером за столом я познакомлю вас с прелестной и весьма небедной вдовой, готовьтесь! Мне это посоветовала сама королева! Может, это то, что нужно? Видите, милорд супруг, с вами я откровенна, даже когда дело касается поручений королевы, — она исподлобья взглянула на Конрада, как бы спрашивая, он-то ценит её откровенность?

— И правильно, моя птичка, — похвалил герцог.

— Я тронут королевской заботой, миледи. И вашей тоже, — он поблагодарил невестку улыбкой.

Ну вот. Кажется, всё важное он выяснил. От королевы ему ещё полагается небедная вдова. Это всё, или будут ещё сюрпризы? Даже интересно, что скажет герцогская чета, когда в Левере появится Иларис?..

Хорошую свежую лошадь и упряжь к ней Конрад купил здесь же, в замке, за пару монет из подаренных королевой. Отправился на ней в ближайший городок и разжился там скромными припасами в дорогу. Золото оставил на хранение в местном Храме вместе с щедрым пожертвованием, взял себе немного и разменял на серебро и медь — на непредвиденные расходы. Для фейского меча подобрал в мастерской подходящие ножны, чтобы удобно было везти с собой. Вообще, он запомнил дорогу сюда и обратный путь вполне себе представлял. Если выехать, не задерживаясь, то с наступлением темноты как раз можно заночевать на постоялом дворе.

Он и не стал задерживаться. Надо полагать, небедную вдову и без него найдётся кому развлечь за столом.

Погоню за собой Конрад заметил очень скоро, едва дорога пошла лесом. Он был охотник, в конце концов, а охотники такое чуют кожей, и щекоткой по спине. Вначале он сомневался, конечно — дорога ведь не купленная, мало ли кто там ехал. Но те, позади, куда-то скрылись, когда он придержал лошадь, чтобы осмотреться, а когда он остановился — остановились и затихли тоже. Они старались. Но это были воины, а не охотники. Они были небрежны и слишком шумели. Это ему не нравилось — возиться с кем-то за своей спиной не хотелось. Он не сможет позволить себе заснуть на постоялом дворе. И тогда на одном из поворотов дороги Конрад свернул в лес. Там дальше должна быть река — он поедет вдоль берега, чтобы не заблудиться. Найдёт место и переночует в лесу. Можно будет разжечь костёр, но вначале убедиться, что его потеряли…

Солнце уже закатилось, но вышла луна. Река нашлась — он не ошибся. Спешился и прошёл немного, ведя лошадь под уздцы, потом спутал её и сел на поваленное дерево на берегу. Прислушивался, ожидая, что лес выдаст преследователей — этих выдаст точно! Но он не сомневался, что «эти» не стали соваться в лес ночью. Достал фляжку и отхлебнул…

Итак, что там есть? Задание королевы выполнено. Поэтому она удалила его из Несса. Отдала обещанный артефакт, и даже более того — ещё отсыпала денег и посулила богатую вдовушку, только бы убрался подобру-поздорову? Решила, что теперь всё пойдёт так, как она захочет? Он не позволит так собой играть даже королеве. Играть собой и своей женщиной. Им даже нет нужды оставаться в Левере, он увезет Иларис дальше. У него найдутся знакомцы и в горных княжествах. Это пока, а там будет видно.

Конрад задумался и не сразу заметил золотистых светлячков, которые закружили над полянкой. Один упал к нему на колени, он смахнул его ладонью.

— Эй, осторожнее! — и серебристый смех.

Фея. Ну конечно, он-то её дождаться не мог, именно сейчас!

Впрочем, так и есть. Эта прекрасная появилась удивительно вовремя.

— Здравствуй, леди! — поклонился он. — Обрадуй меня, скажи, что творится в Нессе? Чего мне ждать? Иларис очень на меня злится?

— Если она злится, то ты повернёшь обратно? — фея опять серебристо рассмеялась.

Она сидела на бревне, обняв руками колени, её волосы струились по спине, бревну до самой земли. Она опять сияла!

— Нет, конечно, — честно сказал он. — Мне придется её украсть, и потом всё объяснять и договариваться. И я очень надеюсь, что ты поможешь.

Фея снова расхохоталась. Сообщила:

— Иларис нет в Нессе, лорд Конрад. Она в монастыре. Отправилась туда сразу после твоего отъезда и с тех пор не возвращалась.

— Почему же? — сердце у него сжалось.

Ну конечно, сестрица вышла замуж, он сам её и выдал и даже благословил. А замужество Элины было условием. Вдобавок Иларис решила, что Конрад обманщик. Значит — в монастырь, куда же ещё…

— Скажи мне, Иларис ещё не сделала непоправимого? Не давала обетов? Скажи!

— Иди и спроси, — посоветовала фея.

— Как?..

— Скажи, что любишь её. Не спеши, подумай обо всём, что ты чувствуешь. О том, чего ты хочешь для неё и от неё. Подумай о том, что ждет вас, если вы останетесь вдвоём навсегда. Чтобы это было не просто слово. Получится у тебя — окажешься там, где нужно.

— Ты меня с ума свести решила, фея? — рассердился он, но при этом, кажется, обо всём этом подумал, и это было радостно — хотя бы подумать…

И так больно будет разочароваться потом. Да, будет нестерпимо.

— Я люблю Иларис! — крикнул он. — Я люблю её.

Всё померкло, а пару мгновений спустя он увидел, что стоит перед воротами монастыря Чернохвостых Ласточек.

— Эй, фея, а моя лошадь? Ты позаботишься о ней?

Иларис — ею теперь была полна его душа. Но оставлять лошадь в лесу на погибель тоже не дело!

— Не беспокойся! — серебристый смех истаял где-то над воротами…

Ночь, тишина, запертые ворота. Он без лошади, и это, конечно, выглядит странно. Но нужно постучаться, если он не хочет пешком отправляться в Несс, или, к примеру, лечь поспать на обочине. Всё-таки фея шутница.

Но она ведь велела пойти и спросить! А феи обычно дают дельные советы.

Он постучал в ворота. Потом поднял с земли какую-то деревяшку и постучал опять, громче. Из башенки над воротами выглянула монахиня, и тут же с той стороны заскрежетал засов — ворота отпирали, даже не спросив, зачем кого-то принесло в такой час.

— Ах, лорд Бир! — воскликнула монахиня. — И куда это вы подевались, скажите на милость? Прошу за мной.

Вот и пожалуйста — куда это он подевался?..

Монахиня привела его в зал с колодцем, велела ждать и ушла, оставив на колодце горящую лампу.

Опять этот зал и колодец, дальние углы тонули в темноте. Железная решетка. Сейчас явится настоятельница, причём с той стороны решетки? Велит убираться прочь? Если она в сговоре с королевой. А ему надо как угодно встретиться с Иларис.

Он увидел, как с той стороны решетки на стене колыхнулась занавесь, и вошла… нет, почти вбежала Иларис. Остановилась, глядя на него. Её глаза блестели.

— Конрад! Ты жив, ты пришёл! Слава Ясному Пламени…

В темно-сером монастырском платье, но без платка, с рассыпанными по плечам волосами Иларис была очень похожа на ту фею в лесу. И в то же время на себя обычную — монастырское платье мало отличалось от того, что она носила в замке. Да какая разница, что на ней надето — он всё равно насмотреться не мог…

— А ты меня не прогоняешь, да? Не сердишься? — он улыбнулся. — Уже хорошо.

— Конрад… ты не понимаешь, да?.. Куда ты пропал из Несса?

— Нашей добрейшей королеве понадобилось со мной встретиться. А потом твоя фея-родственница сократила мне обратный путь. Так не сердишься?.. И не начала давать тут обеты?

Она не ответила, хотя улыбнулась. Может, и не сердилась, но бросаться к решетке, чтобы его обнять, тоже не торопилась.

Конрад вытащил из ножен фейский меч и положил на край колодца.

— Лис, давай сразу решим кое-что, — сказал он серьезно. — Я действительно приехал сюда за этим. За артефактом. Нет, сначала король предложил мне сразиться за невесту, но потом… Это большая ценность для нас, Биров. Я уверял себя, что ещё подумаю, но искушение было жестоким. Зато, когда я увидел тебя…

Она внимательно слушала.

— … я понял, что такой подарок без подвоха быть не может, — продолжил он. — И что-то угрожает тебе. Но теперь у тебя есть я. А это… — он провел рукой по лезвию фейского меча. — Лис, я очень хочу, чтобы ты поверила мне сейчас. И потом не передумала. Не нужно считать, что этот артефакт для меня дороже, чем ты и всё, что есть у нас…

Объяснять такие вещи он никогда не пробовал раньше — не требовалось. И это, надо сказать, было непросто.

— Вот, смотри, — Конрад толкнул меч, и он полетел в бездну колодца.

— Конрад, нет… — вскинулась Иларис.

Где-то далеко раздался еле слышный всплеск — а может, почудилось. И донёсся какой-то гул. Гул не почудился.

— Всё. У меня есть ты, Лис. Мне хватит. Теперь скажи, что я должен сделать, чтобы мы ушли отсюда вдвоем? Только не говори больше про монастырь…

— Ты предлагаешь мне руку и сердце, Конрад Бир? — спросила она тихо.

Вот этого он боялся. Хотя понятно, что избежать — никак.

— Послушай меня, Лис, — он вздохнул. — Мои рука и сердце будут только твоими, обещаю. Но вот венчаться мы не сможем. Любимая моя, я однажды сделал глупость, которую никогда себе не прощу. Воистину есть ошибки, которые нельзя совершать — их не исправишь!

Он теперь подошел вплотную к решетке, чтобы быть к Иларис ближе. И понимал, что самый опасный момент настал — выслушав такое, она просто сбежит под крылышко настоятельницы, и что он станет делать?! Они в монастыре — как назло! Здесь на всё один ответ, из всех злоключений — один выход…

Он и не заметил, как до боли стиснул четырёхгранные железные прутья.

— Расскажи, Конрад, — попросила Иларис. — Пожалуйста.

— Хорошо. Обещай выслушать меня и не убегать сразу.

— Обещаю, — она опять слабо улыбнулась.

— Лис, в этой истории нет ничего, чем я хотя бы на каплю горжусь. Будь моя воля, ты бы не узнала её никогда.

— Не страшно. Рассказывай, Конрад.

Он вздохнул, и…

— Лис, всю войну я провел в Предгорьях, сражался с кандрийцами и руатцами, потом отец признал своим сувереном руатского короля, и мы воевали с Кандрией и её союзниками-князьями. Иногда устраивали рейды далеко в горные княжества. Я всегда плохо ладил с отцом, мне хорошо было подальше от него. Но вскоре после взятия Бентенура отец вызвал меня к себе. Это было такое время, хоронили погибших, лечили раненых и праздновали победу. Мне было приказано ловить дезертиров и разбойников, и отряд я набрал примерно из них же — это помимо людей, которых привёл с собой из Предгорий. Семья герцога Бентенура, я слышал, к этому времени уже покинула замок, и ты в том числе, наверное. Так вот, отец собрался дать мне права законного сына, тем более сыновей осталось двое — я и мой брат. А перед этим ему донесли о знатной леди, дочери герцога Варати, богатой невесте, которая должна была сидеть под охраной в монастыре, но решила сбежать к жениху. А мне однажды в дурной час предсказали женитьбу на богатой и знатной. Отец заявил, что не будь я… короче говоря, он изъявил желание, чтобы я привез ему эту девицу, и он подумает, за кого её выдать замуж, может быть, даже за меня. К этому времени мы успели поссориться, и я напился. Но отправился с отрядом за девицей. Решил — а почему бы мне не забрать её себе, не дожидаясь ничьих милостей? Мы встретили её как раз возле Храма в лесу, где она собиралась венчаться. Она приехала в карете без гербов, с ней были две служанки и несколько человек сопровождения. Я объявил её своей добычей, и что желаю с ней обвенчаться. И она, отважный воробей, пообещала дать мне согласие у алтаря, если я позволю остальным уехать. Будь я трезв, то понял бы, что дело нечисто. Настоящая дочь герцога не стала бы вот так спасать слуг и охрану, тем более что мы никому особенно и не угрожали. Это одна из служанок заняла место леди, давая возможность той сбежать. А я женился на той служанке. Я совсем не помню её, Лис. Кажется, она была из таких, на какую я даже не посмотрел бы. Бледная, худая, совсем невзрачная. Мы провели ночь на ближайшем постоялом дворе, и вот об этом я не помню вообще ничего. Но когда проснулись утром, девушка пропала, никто ничего не мог о ней сказать, зато на моей руке был брачный браслет. Я приказал людям молчать об этой дурацкой свадьбе, снял браслет. А несколько дней спустя мы узнали, что дочь герцога и её жених были убиты шайкой разбойников. Тогда я, собственно, и понял, что меня провели, я женат неизвестно на ком, и об этой свадьбе никому не надо знать. В основном потому что меня извели бы насмешками.

Он вглядывался в лицо Иларис, пытаясь понять её отношение к столь своеобразному признанию, которым действительно гордиться не получится. Но она оставалась бесстрастной, и всё та же улыбка чуть дрожала на её губах.

— Вот и всё, — закончил он. — Моя семья ничего не знает. Я женат, но не знаю, как зовут мою жену и кто она. И как мы были близки, не помню тоже. Её подушка, кстати, наутро была не смята. Когда месяцы спустя я вернулся к тому Храму, где мы венчались, то обнаружил, что он сгорел, и никто не знал, куда подевался священник. Пытался искать жену -- ничего не вышло. Год назад я всё-таки попытался развестись, законно, через обряд в Храме. Обряд не получился, Пламя погасло. Священник объяснил, что мы совершили серьезные ошибки при венчании. Брак не терпит обмана, принуждения, и такого отношения, с каким мы оба пришли к алтарю. И, наконец, что имя супруги надо знать. И что если Ясное Пламя соединило, но лишь ему и решать, можно ли порвать эти узы, а что на самом деле никаких уз нет — это, опять же, не людям судить. Все священники говорят одно и то же. Мне жаль. И я, конечно, виноват перед той девушкой. Лис?.. Ты веришь мне?

— Конрад, — она посмотрела прямо ему в лицо. — Я пыталась развестись с тобой пять раз. Первый раз ещё в Руате, когда Рейнин вызволил меня из рабского каравана. Разрешенный срок настал, наш брак не был осуществлён, и я ждала, что всё получится легко и просто. Потом — в Кандрии…

— Лис? — кажется, он не понял. — Что ты пыталась сделать?..

— Развестись с тобой, Конрад Бир. Это я заменила тогда Айну Варати, мою подругу и племянницу герцогини Бентенур. И знаешь, я тоже тебя не помню. Тогда это всё было легко для меня. Бентенур сдали, те, кого я любила, погибли, мой жених в том числе. И мне стало казаться, что я сама жива лишь случайно, и это не продлится долго. Мне хотелось спасти Айну, а получилось так, что я жива, а она нет. И я поняла, что нельзя умирать заранее. Жизнь всегда продолжается. И приходится отвечать за всё без скидок. И да, я тебе совсем не понравилась. Это я помню.

— Лис?!

Он не верил. Не получалось.

Она продолжала:

— Конрад, здесь, в Кандрии, я стала наследницей Несса. Не должна была, ведь когда-то у дяди было полно наследников. Но он включил меня в их число, и вот я осталась единственной. В Нессе особые правила наследования, я теперь ими вполне прониклась. Король наш суверен, но он не может изменить эти правила, не уничтожив Несс как графство, и в этом свои сложности. Я не могу сама носить титул — это право моего мужа. Лишь после того, как король подтвердит титул за ним, я стану графиней Несс. Я не могу отказаться от этой чести — только мой муж может, если предъявит королю достаточные аргументы. Я не могла выйти замуж, чтобы родить ребенка, потому что уже замужем, и в то же время мужа у меня не было, и ребенка тоже. И наконец, на Тайном королевском совете было решено не объявлять, что я замужем и не знаю своего мужа — чтобы избежать необоснованных претензий со стороны кого попало. Да, несколько первых лиц королевства знают мою тайну. Это король, королева, и ещё трое. Казалось бы, брак можно подтвердить обрядами, но, оказывается, есть колдовские возможности для обмана, и опровергать их сложно. Короче говоря, мой статус решено было держать в тайне. Наконец, королю нужно, чтобы в графстве был граф, а не леди с непонятным статусом. Это и так тянется уже долго. Это ради меня, но вечно продолжаться не могло бы. Так что я очень хотела развестись, Конрад. Но было столько неудачных попыток, что в очередной мне отказали. И да, стать вдовой мне очень хотелось. Не смотри так, Конрад. Я ничего не знала. По приказу короля тебя продолжали искать и наконец нашли. Но для меня ты был одним из претендентов на руку Элины.

— Но Лис… Я ехал сюда, чтобы… — он не договорил, стиснул на мгновенье зубы. — Моя Лис…

— Я знаю, Конрад. Если бы я догадывалась, что это ты, я не пожелала бы даже видеть тебя. Не спрашивай, почему, я не знаю. Я тебя боялась. Когда-то ты перевернул мою жизнь. Тебя послали сюда, чтобы мы познакомились заново, Конрад. Чтобы я могла тебя полюбить. Понимаешь?

Теперь она подошла вплотную к решетке, и он смог взять её за руки — что и сделал сразу. И ответил:

— С трудом, Лис. Я понимаю это с трудом. Но буду стараться понять. Не убегай только...

А ещё ему очень захотелось удариться головой об решетку. Кажется, тот самый случай, когда это должно помочь.

— Конрад. Я с ума сошла бы, если бы ты не вернулся, — прошептала она, смахнув слёзы с глаз. — Ты не понимаешь, да?

— Значит, ты смогла меня полюбить хоть немного?

Это было не то. Надо было понять всё остальное — про Несс, про её планы, про её положение, про эти проклятые законы наследования. Но он спросил о том, что хотел услышать.

— Я люблю тебя, Конрад, — просто сказала она. — И ты здесь, со мной.

— Как я мог не вернуться, Лис? Я же говорил тебе, что ты моя и я никому тебя не отдам! Ведь говорил? Зато меня пытались задержать в замке Фай! Меня не хотели отпускать, понимаешь?

— Это было испытание для тебя, Конрад. Одобрение Рейнина ты получил сразу. Он, оказывается, давно о тебе знает. Но тётя Милд поставила условие. Она желает, чтобы я была счастлива в этом браке. Тебе было приказано совратить меня, чтобы я потеряла голову и забыла о приличиях — но ты единственный мужчина, безопасный для моей репутации. Ты мой муж. Зато благодаря приказу ты хотя бы посмотрел на меня, иначе мог и не заметить.

— Не мог я тебя не заметить! Гм… Испытание для меня! — он крепче сжал её руки. — И вообще, непонятно ещё, кто кого совращал! Но твоя тётя Милд… Ты познакомишь меня с этой прекраснейшей леди?

— Разве ты не знаком с её величеством? — невинно взмахнула ресницами Иларис.

И Конрад опять потерял дар речи. Ненадолго. Потом уточнил:

— Значит, всякий раз, когда ты рассказывала о добрейшей тётушке Милд, ты говорила о королеве Милливанде?

Об этой кошмарной ведьме — добавил он про себя.

— Конечно. Прости, Конрад, — она взглянула виновато, — я понимала, что ты об этом не догадываешься. Но не думала, что это в конце концов будет важно.

Он кивнул. И не сразу заговорил опять:

— Моя леди, я ещё чего-нибудь не знаю? Чего-нибудь важного?

— По крайней мере две вещи, — Иларис улыбнулась. — Мне кажется, они очень важные. Про одну я точно расскажу тебе прямо сейчас. Конрад, у нас будет ребенок. Да, так быстро…

— Правда? О, вот как, значит! — он притянул Иларис к себе и, подхватив ладонью под затылок, поцеловал.

Железная решётка, конечно, немного мешала, но не слишком.

— Ты уверена? — задал он вопрос, которых до него уже задавали многие тысячи мужчин.

— Я сама с трудом верю! Но это так, Конрад!

— А что там твой перстень с рубином? — вспомнил он.

— Получить ребенка от законного мужа он не мешает, оказывается! Может быть, даже действует наоборот?

— Наоборот? Хорошо. А то бы его тоже можно бросить в этот колодец!

— Даже не думайте, милорд, разбрасываться семейными артефактами! — возмутилась Иларис. — Каждый из них может когда-нибудь оказаться полезен!

Вот такая не всерьёз сердитая она была необычайно хороша, и он поцеловал её опять, потом опять. Решётка не мешала.

— Так, а что последнее я не знаю? — спросил он, спохватившись, и, кстати, с некоторой опаской. — Ты скажешь?

— Ах, Конрад, — Иларис вздохнула и улыбнулась. — Про твой фейский меч. Об этом тоже было в письме тёти Милд. Конрад, в Лирском замке хранилась копия, которую мой дед когда-то заказал в подарок королю. Она отличной работы и украшена драгоценными камнями, но это не тот самый артефакт. А тот давно лежит в сокровищнице Несса. У нас его называют Жалом Шмеля. И он теперь твой. Тебе ведь так и было обещано: получишь фейский меч вместе с леди Несса?

Конраду опять пришлось переводить дух — в который раз уже за сегодня.

Даже так, ваше величество…

— Лис, твоя тётушка Милд… — начал он, и на его языке завертелось несколько эпитетов, которые жалили, как шмели.

Но нет, не при Иларис.

— Твоя тётушка Милд великолепна, — сказал он.

— Граф и графиня, вы уже всё друг другу сказали, я полагаю? — услышали они голос матушки-настоятельницы. — А то ночь ведь. Весь монастырь не спит. Объявить бы уже сестрам, что вы довольны и счастливы, и смутное для Несса время кануло в прошлое?

Мать Карнела стояла позади Конрада и была в обычном своём ироничном настроении.

— Объявите, матушка! — улыбаясь, разрешила Иларис. — И нет ли у вас при себе ключей от решетки?

— Нет, представь себе, — настоятельница тоже подошла к решетке, — позвольте-ка, милорд, — она взялась за железные прутья и дернула, и решетка легко и даже без особого шума откатилась в сторону. — Вот и всё. Забирайте супругу, лорд Бир.

Он тут же воспользовался предложением — подошёл и обнял Иларис.

— Благодарю, матушка. Ваша помощь была неоценима.

Та величаво кивнула.

— Вы везучий человек, сын мой, это внушает надежду, что графство в ваших руках будет процветать. Иларис, прошу, оставь нас ненадолго, я хочу сказать несколько слов твоему супругу.

Иларис нахмурилась, но кивнула и высвободилась из держащих её объятий.

— Я попрошу приготовить нам комнату в гостевом доме. Мы останемся до утра.

Конрад проводил её взглядом — как снова колыхнулась занавеска и его жена скрылась в тёмных недрах древнего здания. В душе опять царапнуло — она уходила. И ему это не нравилось.

Похоже, ему ещё долго это будет не нравиться.

— Расслабьтесь, милорд, здесь нет ваших врагов, — сказала настоятельница, по-прежнему цепко за ним наблюдавшая. — Напротив, можете во всём на нас положиться. Вы ещё не поняли, но всё уже случилось. Вы победитель этого турнира.

Он понял намёк, конечно. Но ответил в своей манере:

— Я тугодум, матушка…

— Как бы вы не относились сейчас к тому, что случилось, подумайте вот о чем: вновь сделать Иларис вдовой, как Рейнин поначалу и собирался, было намного проще и дешевле, чем подарить вам все вот эти возможности. Вы ими хорошо воспользовались.

— Я не собирался пользоваться… — вспыхнул Конрад, отчего-то услышанное задело его за живое.

— Не придирайтесь к словам, — посоветовала мать Карнелия с улыбкой. — Ведь так и есть. Рейнин когда-то собирался честно сразиться с вами сам. С мужем Иларис, я хочу сказать, после того, как он найдётся. Но нет, так глупо рисковать единственным сыном и королем её величество не стала бы. Так что… — она развела руками. — Возможно, вы погибли бы с честью, сражаясь с кем-то другим. Когда вы нашлись, милорд, и оказалось, что король приятно удивлён и ничего не имеет против вас, то королеве захотелось лучшего для своей дочери. Так и есть, хотя Иларис не удочеряли официально, — она засмеялась, оценив выражение на лице Конрада. — Милд её вырастила и воспитала, и даже захотела видеть невесткой, поверьте, это немало стоит! Да-да, для леди брак — не любовь, а обязанность. Но Лис уже прошла через это, почему бы теперь ей не быть счастливой?

— О, я оценил и бесконечно признателен! — процедил Конрад. — Почему было сразу не объяснить всё мне? Это Лис не желала меня видеть. Но я бы понял!

— Ах, милорд, ну что же вы так, — опять рассмеялась настоятельница. — Нет, вы не поняли. Разве просто вам было бы полюбить женщину, которая подарила вам графство? И вряд ли вы получили бы её сердце, Иларис всегда чувствовала неискренность. Милорд, я знаю точно: желание защитить, спасти и пережить трудности вместе и есть дрова, которые питают любовный костер. Цветок расцвел — значит, было чему цвести. Ему помогли — ну и прекрасно, он получился гораздо пышнее и ярче. Да бросьте, милорд, и признайте, что те шаги друг к другу, что вы сделали в Нессе, были недолгими, увлекательными и невероятно приятными? Разве нет?! И не огорчайте жену недовольством в адрес её близких. Хотя бы постарайтесь.

— Я подумаю над вашим советом, матушка, — Конрад учтиво поклонился.

Он подумает, конечно.

— Кстати, после замка Фай меня преследовал отряд. Зачем? — спросил он.

— Ну как, — она пожала плечами. — Хоть разбойников и ловят ежегодно, они отчего-то не переводятся. Должны же вы доехать благополучно. Ну а если бы вы решили бросить Иларис в Нессе и уехать в другую сторону, то, полагаю, вас бы вернули, и вы услышали бы все увлекательные объяснения не от Иларис, а от её величества. Отпустить вас на все четыре стороны и без объяснений было бы никак нельзя, вы не находите, милорд?

— Ещё как нахожу, — признал Конрад. — И что потом?..

— Я не знаю. Но не волнуйтесь. Делать из Иларис вдову уже поздно, — настоятельница посмотрела весело. — И вы уже неплохо себя показали в Нессе, милорд. Но её величество была бы разочарована. А так она вами очень довольна. Я думаю, она просто в восторге. А то, что вы о ней думаете, уж простите, не тревожит её вовсе. Главное, не подведите короля, и пусть у вас с Иларис всё будет хорошо. Вы сказали про замок Фай? Позвольте, и как же вы добрались оттуда так быстро?

— Прилетел на крыльях, матушка, — не стал он вдаваться в подробности.

— Ну ладно, — она смерила его долгим взглядом. — Вас ждет супруга и ужин. И гостевой дом. Следуйте за мной, — она взяла лампу и пошла к выходу.

Шесть лет тому назад, в Руате...

Луна выглянула из-за облака и равнодушно осветила запряжённую парой карету, которая катилась по проезжей дороге в сопровождении нескольких верховых. И что наперерез карете скачут всадники и встреча неизбежна, тоже могла заметить только луна, которой ни до чего не было дела…

Между тем карета свернула к маленькому храму посреди леса. Когда-то туда вела хорошо наезженная дорога — как к любому храму. Но за два года, что война разоряла окрестности, дорога успела зарасти травой и кустарником, ближние деревни опустели, поля стояли вытоптанные. Храм остался нетронутым — разорять святыни, даже в дурное время, всё-таки избегали. И теперь неровный мягкий свет струился из приоткрытой двери, как бы приглашая зайти. Священник ждал, его предупредили. В былые времена где-нибудь на подступах к храму дожидался бы и шут — какая свадьба без шута? Теперь было не до традиций. Лучше уж спросить — какая свадьба ночью?!

Карета остановилась, всадники спешились, окружили трёх женщин, которые поторопились выбраться из наружу и теперь беспокойно оглядывались. Где-то вдали ухала сова, лес стоял тихий и мрачный. Теперь осталось дождаться жениха. Он запахдывал!

Одна из женщин, которая казалась немного старше, обняла совсем молоденькую.

— Ничего, он скоро приедет. Не трясись так, Айна, — сказала старшая.

— Я боюсь, — прошептала та.

Старшая обняла младшую крепче и промолчала. Будь её воля — они были бы далеко. Венчаться, когда лучше бежать — что за блажь? Это и потом успеется, если Пламени будет угодно. Но бесполезно ведь напоминать об этом теперь, когда они перед Храмом, и жених приедет с минуты на минуту. А потом они умчатся в ночь, но леди Айна будет уже замужней леди. И говорят, что её отец успел договориться с кандрийцами. За его дочерью остались земли, она не нищая, как все тут. И впереди бегство в родную Кандрию, которая кажется невыразимо далёкой, но Айна не сомневается в успехе, и с ней рядом легче.

— Этого хотел отец, — сказала леди Айна. — Отец желал видеть лорда Ридена сыном и наследником!

— Да, я надеюсь. Вы поженитесь, а потом мы сутки будем скакать без отдыха, спасаясь, как мыши от потопа, — сказала старшая. — Ничего, сейчас вы обвенчаетесь.

— Ты не радуешься моему счастью. Хоронишь себя и считаешь, что остальным это тоже нужно! Злая тётушка.

«Тётушка» со вздохом разжала объятья.

— Ты несправедлива, племянница.

Она не злилась. Им всем слишком много пришлось пережить, слишком многое потерять. У неё самой и впрямь в душе остался только пепел, а то, что эта юная девушка стремится любить и жить, стать женой любимого мужчины — это же её счастье.

Племянница! не совсем так, хотя они сами лишь в шутку так себя называли. Между ними три года разницы, всего лишь! Юная внучка герцога Бентенура от старшей дочери и младшая невестка герцога.

Леди Айна громко ахнула, присела на корточки и стала шарить по земле.

— Я обронила матушкино кольцо, пожалуйста, помогите!

Один из мужчин-сопровождающих подбежал и тоже зашарил руками под ногами леди, и почти тут же поднял кольцо — крупный аметист цвета весенней сирени в окружении мелких алмазов, фамильный перстень дома Варати.

— Возьми пока, пожалуйста, мне велико, — девушка протянула кольцо «тётушке», — я его потеряю.

Пожав плечами, та натянула перстень на палец — всё равно пока деть некуда. У леди Айны чересчур тоненькие пальчики -- чтобы она могла носить кольца своей матушки, их следует отправить ювелиру.

— Стук копыт! Сюда едут! — громко сообщил один из мужчин.

— Наконец-то, это Риден! — радостно вздохнула дочь герцога. — У него наверняка была причина опоздать, вот увидишь!

Как будто с ней спорили.

Дверь храма приоткрылась, выглянул священник — это против правил, но теперь всё против правил! Айна должна была прийти в Храм вместе с женихом, проделав некоторый путь пешком — по обычаю, пару сопровождают лишь поручители с обеих сторон, гости и родственники остаются в отдалении. А тут — вся толпа почти у порога, хотя они и не подходят совсем близко…

Люди появились на поляне, со всех сторон сразу — чужие цвета одежд, незнакомые лица. И долгожданного Ридена среди них точно не было. Короткая борьба, звон мечей — и всё, их охрана обезоружена. Женщин окружили в угрюмом молчании.

— Кто из вас дочь герцога Варати, леди? — спросил один, заросший, дикий на вид мужчина, которого, кажется, слушались все остальные.

Ни гербов, ничего. Одежда словно с чужого плеча. Разбойник. Рука в бинтах, на виске — едва поджившая рана.

— Что вам нужно? — старшая леди шагнула вперед, в волнении прижимая руки к груди. — По какому праву вы нас задерживаете? Перемирие заключено.

Сердце её сжалось от дурных предчувствий. Этим людям нет дела ни до чьих прав…

— Ага. Но вас-то это не касается, леди Айна, — он теперь смотрел на аметист на её пальце. — О, вы готовитесь к важному событию, я правильно понял? Неужели? И кто же счастливец, леди?

— Милорд, леди — наш трофей, — подсказал кто-то. — За неё нам отсыплют золотых.

— Трофей, говоришь? — усмехнулся этот, дикарь. — Правильно. Наследница — это мой трофей. Пойдёмте, леди, — и он крепко взял её за руку, потянул. — Вы выходите за меня.

— Вы сошли с ума? — она дернулась.

— Не вздумайте сопротивляться, — приказал он, приблизившись вплотную, — вы будете моим трофеем, с венчанием или без, выбирайте.

От него пахнуло вином и, кажется, кровью. Её замутило.

Позади с возгласом упала в обморок Айна.

— Хорошо, я обвенчаюсь с вами, если вы отпустите моих людей. Всех до единого, — сказала леди.

— Надо же, — он ухмыльнулся, — а чего ещё вы хотите?

— Вы даёте моим людям уехать, и после этого мы идем в храм. Иначе вы можете взять меня без венчания, но будете не наследником моего отца, а насильником и врагом моей семьи, и даже ваш король встанет на мою сторону. Без венчания я обойдусь вам слишком дорого. Хотите?

— То есть вы даёте слово, что обвенчаетесь со мной? Сейчас? Добровольно?..

— Да. А вы дадите слово, что мои люди уедут, и вы им не помешаете?

Он явно колебался. Но кивнул.

— Да! — и он махнул рукой, приказывая отпустить пленников.

Бесчувственную Айну усадили на сиденье кареты, горничная терла ей виски.

Леди подошла.

— Уезжайте, — сказала она горничной. — Ничего. Спасайтесь. Я справлюсь!

— Ах, миледи! Вам не жить, бедная вы моя! — горничная заплакала навзрыд.

— Уезжайте, — повторила та, кивнула кучеру и вернулась к «жениху».

Тот крепко взял её за руку.

— А шут, милорд? — подсказал один из мужчин. — Неправильно без шута!

— Вот ты его и заменишь! — решил лорд. — Или нет, Трей, у тебя язык хорошо подвешен! Вот и побудь сегодня шутом для меня!

Тут же остальные со смехом вытолкали вперед невысокого парня в полосатом поддоспешнике и в штанах, которые явно шились на куда больший зад. Леди взглянула на оружие «шута» и отвела взгляд. Оружие было отличным. Как и у всех остальных, как и у потрёпанного лорда, с которым она сейчас войдёт в Храм. А как они пользуются этим оружием — они уже показали. Кто они, о Пламя? Может, просто разбойники, а их лорд — и не лорд вовсе? Но для безродного разбойника жениться на дочери герцога — плохая идея, если он в своём уме, конечно. Что он станет делать с последствиями этой женитьбы?

— Не тяни уже! Желай! — попросил «жених» устало и как-то даже жалобно.

— Счастья вам! Богатства! Наследников! И вот! — парень вытащил откуда-то из-за спины и протянул леди несколько цветков, что росли тут же, в траве.

Она молча взяла. «Шут» поднял из-под ног ветку и какой-то камешек и отдал командиру.

— Молодец, — похвалил лорд «шута», — Что ж, дорогая невеста, теперь всё как положено. Пройдём наш путь к счастью, — и под смешки и улюлюканье своих товарищей медленно повёл её к каменным ступеням…

Через несколько часов в придорожном трактире бывшая невестка герцога, уже переодетая в мужской костюм, добытый у слуг за несколько монеток, сбросила за окно веревку, связанную из разорванной простыни, и последний раз оглянулась на храпящего на кровати «супруга». Была мысль двинуть его по голове чем-нибудь тяжелым, чтобы дольше не просыпался, но она воздержалась, решив, что необходимости нет. Ещё не рассвело. Люди лорда спали вповалку внизу — хозяин выставил им целый бочонок крепкого красного. На заднем дворе ждала оседланная лошадь, которая тоже стоила золотой. Ещё несколько монет осталось в её поясе. Имя мужа леди уже забыла, и спросить было не у кого. Хотя, зачем оно ей?

Каждый день на её глазах кто-то умирал. Она пока жива, но…

Остаток ночи, тот, после объяснений, проведенный в монастырском гостевом домике, Иларис и Конрад почти не разговаривали. Просто долго лежали обнявшись, и впервые им не захотелось заняться любовью — всё-таки монастырь, да и волнения не прошли даром. Но отодвинуться не хотелось, вывернуться из объятий — не хотелось. Переживать и что-то выяснять — не хотелось. И подумалось вдруг, что и спешить ведь некуда, у них впереди очень много времени — на любовь, на будни и на праздники, и просто на такие вот ночи в одной постели, когда не надо спешить, ловить каждый подходящий миг, зная, что времени так немного. Конрад запустил руку ей под рубашку и гладил живот, мягко, сонно, не спеша. Не её, наверное, гладил, а ребенка? Что для мужчины ребенок, особенно сын? Очень много, Иларис это знала. Помнила, как страдал отец оттого, что не имел сына. И ещё Иларис впервые за долгое время подумала о том, что желает посмотреть на полную луну, такую большую и румяную, низко висящую. Давно её не рассматривала. Их новая жизнь начнётся завтра, в Нессе.

Она повернулась к Конраду спиной, он притянул её к себе и прижал. Сказал тихо, с легкой усмешкой:

— А знаешь, я ведь на самом деле думал, что сделал мальчишку графом. Думал, твой король рассердится.

— Король не мой! — она толкнула его бедром. — Ты мой. Ты мой, Конрад Бир?

— Да, Иларис Шалль, я твой и только твой. Гм. Я неправильно сказал. Иларис Бир. Ты теперь Иларис Бир. Поверить не могу.

Да она и сама ещё не поверила.

— Вряд ли король на тебя обиделся, — сказала Иларис. — Но посмотрим. А Торин и Элина поймут, куда же деваться. Я дам Элине замок и земли, мы с этим уже определились. Точнее, вы, милорд, наделите мою сестру достойными владениями. Это будет не Несс, но всё равно неплохо.

— Хорошо, моя дорогая леди. Я, так и быть, наделю.

И возвращение в Несс на этот раз было не похоже ни на какое другое. За проведенные тут почти шесть лет ей уже приходилось уезжать и возвращаться. И всякий раз, особенно последние годы, она помнила о том, что её время истекает. Несс для неё — временно. Она должна будет однажды отсюда уйти. Так вот, это было в прошлом. Теперь Несс принадлежал ей навсегда, и её мужу, и её будущим детям. Это случилось. И рядом с ней мужчина, которого она выбрала себе сама. Или не сама?

Их свёл случай и Ясное Пламя. Вот.

Они подъехали к заднему входу незамеченными — ещё одно удовольствие в людном Нессе. Когда поднимались, держась за руки, по крутой каменной лестнице, она спросила, искоса глядя на Конрада:

— Признавайтесь, милорд. Вас что-то беспокоит? О чем хотите спросить?

— Хочу, — он сжал её руку крепче. — Ты уже перестала меня ненавидеть? За наше неудачное знакомство. За то, что я так поступил с тобой тогда.

— Перестала, Конрад. Вместо этого я тебя люблю. И знакомство получилось удачным на самом деле. Правда, ты назвал меня уродиной, — мстительно добавила она, однако смотрела при этом нежно.

— Как назвал? Тебя? Я?! — поразился он искренне.

— Ты иначе выразился. Я тогда была очень худая, и, видимо, страшная.

— Не-ет. Ты не можешь быть страшной. Это я, скорее, был идиотом. За что меня решил наградить всевышний, подарив тебя? Видимо, потом спросит по полной…

— Конрад, — Иларис остановилась и обвила его шею руками. — Мы пришли к тому, что есть теперь, именно потому, что всё то тоже было. А если бы не было, может, мы не стояли бы здесь сейчас. Я не могу ни на что злиться, Конрад! И ни на кого! Сейчас так точно.

И как её было не поцеловать? А потом ещё раз?..

Он победил на этом турнире — так сказала настоятельница, но теперь был в смятении и не знал, что с победой делать. Он никогда не правил графством! Он сражался, охотился, и даже брал и оборонял замки! Но не правил графством. И не стремился к этому. Лучше уж сражаться и охотиться. Так что именно женщина в его объятиях была осязаемой и понятной радостью, без которой он сейчас не смог бы прочувствовать, что «победил на этом турнире». Потом, конечно, всё получится и с Нессом. Всё, что надо, всегда получается.

На верхней площадке лестницы появился король, хмыкнул, посмотрел на них, и шагнул обратно. 

Когда они всё-таки вошли, то обнаружили, что их встречают. Только свои: Элина и Торин Фертаги, король и экономка Винья. Иларис обнялась с Элиной и Виньей, шутливо поцеловала в щёку сначала короля, потом Торина. Ахи и вздохи, слёзы умиления на лице старой Виньи, смущение Торина, опущенный взгляд Элины — кажется, это всё действительно происходило, здесь и сейчас…

— Как вы выдали замуж сестру супруги, граф, меня устраивает, — сказал Рейнин, шутливо подчеркнув обращение, — но когда дойдёт до дочери, не забудьте посоветоваться. Мы рассмотрим варианты.

— Мне обещали сына, ваше величество.

— Да-да, супругу для сына тоже обсудим, — король, похоже, уже забавлялся. — А пока поговорим о насущных делах.

Винья ушла по своим делам, остальные расселись вокруг накрытого стола.

— Ты не забыла о замке Шеррин, Лис? — заговорил король. — Завтра я официально присвою Торину Фертаги титул грандлорда Шеррина. Держать Шеррин — это как раз соответствует такому титулу, вы согласны, лорд Конрад?

Тот кивнул — отчего-то примерно этого он и ожидал. Да чего там — и сам охотно отравился бы в Шеррин! Там всё для него очевидно до мелочей! Там он был бы как дома. И развернуться есть где!

— Половина крепости по-прежнему твоя, Лис, — добавил король. — Лорд Конрад, вы не против поручить всю крепость лорду Торину?

— Я только одобряю, — отозвался тот.

— Вы все сошли с ума?! — вскинулась Иларис. — Там неспокойно! Мне приходят доклады из Шеррина. Там требуются опытные люди!

— Конечно, — согласился король, — поэтому и нужна там крепость, и чтобы всё было в руках надежного человека. Лис, убери с лица это недоверчивое выражение, оно обижает твоего родственника. Графиня, ваш муж потом всё вам объяснит, и вы поймете, что в этом нет ничего страшного. И потом, ваша сестра не будет жить в деревне и доить коз, она будет владеть Шеррином и иметь всё лучшее, что там есть.

— Что? Им обоим ехать в Шеррин? — теперь глаза Иларис метали молнии. — Всё лучшее в Шеррине после лучшего в Нессе? О, они почувствуют разницу. Я и так дам им замок и земли здесь!

— Лис, прекрати, прошу тебя, — поморщился король. — Когда твоя мать вышла замуж и уехала в такие же места, она была моложе Элины. Моя мать, кстати, тоже. Надеюсь, вы посодействуете им с отъездом. Решено, — он хлопнул ладонью по столу, — поговорим о другом...

Потом Иларис спросила у Элины:

— Зачем тебе в Шеррин? Там всё непросто. Дай угадаю: тебе обидно остаться без Несса? Поэтому ты решила стать владетельницей большой крепости на границе и первой леди тех мест? — по быстрому взгляду сестры поняла, что угадала, и поспешила обнять её, — глупышка маленькая! Это всё не игрушки. Там холод, ветры, снега зимой, там трудно! Там то и дело воюют!

— Я рада за тебя, Лис, — Элина уткнулась лицом в её плечо. — Правда. Я очень рада. Но да, мне немножко обидно, что тут поделать! Но мы с Торином очень хотим уехать, и не возражай, прошу тебя! И он очень хочет! И поговорим о другом... — она явно передразнивала короля…

Вообще, последние дни жизнь в Нессе безмятежной назвать было нельзя. Во-первых, в замке находился король Кандрии. Во-вторых, обеих сестёр перед этим похитили и вернули, сначала одну, потом другую. И наконец, оказалось, что младшая леди вышла замуж по древнему праву, то есть за того, кто сразился с её похитителем, причем этот обнаглевший вконец лорд Бир то ли уговорил её, то ли заставил. А потом как бы между делом король обронил, что лорд Бир — законный супруг леди Иларис, который вынужден был находиться в отлучке. А с какой стати законному супругу являться таким образом? Тут король загадочно улыбнулся и пояснил, что это касается только узкого круга посвящённых. Все раскрывали рты от удивления и пытались понять, что такое вообще происходит?

Лорд Фари после короткой беседы с королем выглядел довольным, а леди Фари заявила, что чувствует себя неважно, и пожелала отправиться поправить здоровье в ближний монастырь, о котором немало слышала, то есть в монастырь Чернохвостых Ласточек. Она так и сделала, ей даже предоставили карету. Слуги шептались, что приказано открыть много лет запертые комнаты графа, и теперь там наводили порядок.

Баронесса Чара Фанети из сострадания взяла на себя всю заботу о втором неудачливом претенденте на руку леди Элины, лорде Дамире Тарини, который, о ужас, похитил бывшую невесту, после чего его и ранил в поединке этот удачливый Фертаги. Говорили, что король, скорее всего, внемлет её слезным просьбам и не станет наказывать беднягу — тот уже достаточно пострадал. И ещё кто-то пустил слух, что это баронесса устроила конфуз леди Иларис, устроив вторжение в её спальню, якобы затем, чтобы выжить из Несса. Но конфуза не вышло, поскольку при вновь открывшихся обстоятельствах смущаться должен тот, кто забыл постучаться…

А на драгоценной невесте женился оруженосец! Такой же непонятно откуда взявшийся наглец, что и лорд Бир. Но Фертаги хотя бы кандриец. И вообще, что творится, что творится…

Некоторые леди, осведомленные в том, кто есть кто при дворе, осторожно осаждали расспросами леди Ками, жену министра. Та только делала удивлённые глаза и разводила руками, но леди шептались, что эта приближенная к королеве особа точно знает всё!

Последний день праздника в Нессе на первый взгляд напоминал первый — тоже были пестрые толпы народа, музыка, выступления циркачей, и пахло хлебом и жареным мясом. Наконец, долгожданные скачки, и великолепный жеребец-трехлетка драгоценной тархетской породы, высокий, тонконогий, с лоснящейся шкурой, рыл копытами землю и вызывал восхищенные взгляды. И любой благородный наездник на своей лошади может постараться победить и выиграть этого красавца. Место для скачек приготовили за стеной замка, поставили дощатые скамьи для знатных зрителей. Но пока другие события происходили на главной площади Несса, и они были не менее интересны.

Лорд Эрвик в этот день не был хозяином праздника, он сидел на почетном месте, куда пришёл, прихрамывая и опираясь на костыль. Рядом с ним расположились члены семьи: леди Элина и её муж Торин Фертаги, и ещё какая-то леди, которую поначалу никто не узнал…

Только поначалу. Леди Иларис, когда-то незаметная старшая сестра «драгоценной невесты», теперь сменила пёрышки и мало походила на привычную себя. Синее платье, сшитое для Лирского замка, было тёмным, но достаточно ярким, особенно в солнечный день. Его насыщенный цвет привлекал взгляд и очень подходил для того, чтобы оттенить фамильные драгоценности с жемчугом и рубинами. Светлые волосы леди были уложены изысканной короной, которую прекрасно дополняла графская драгоценная диадема. Драгоценности графини? На леди Иларис Шалль? Если многие пока не понимали, что к чему, то теперь начали догадываться.

Леди Элина в этот день впервые вышла в красном платье новобрачной, которое было, конечно, сшито заранее и предназначалось совсем для других свадебных тожеств. А теперь и торжеств-то, по сути, не было! И вот теперь она сидела рядом с молодым мужем в невероятной красоты платье из красного шелка, искусно и сложно сшитом. И это платье тоже можно было обсуждать до Новогодья.

На площади появился король Рейнин, и теперь он выглядел по-королевски: с непокрытой головой, но в ярком костюме из бархата и шёлка и с королевским мечом на поясе. И по взмаху руки распорядителя те, кто сидел, встали, и все на площади поклонились.

Король взошёл на небольшое возвышение, перед которым расстелили красный ковер, барабаны отбили дробь, подключились трубы, поиграв сигнал к церемонии, и все увидели, что с другой стороны площади к королю приближается лорд Конрад Бир. Он был темном костюме, слишком простом для действа, которое, похоже, намечалось. Но в некоторых вещах Конрад был упрям и наряжаться отказался. Он поклонился королю и опустился на колени на ковер.

— Лорд Конрад Бир, готовы ли вы признать короля и только короля своим сувереном, не оспаривая выполнять приказы и не жалеть крови и жизни… — Рейнин нараспев произнес длинную ритуальную фразу, и Конрад склонил голову в знак согласия.

И тогда король вынул из ножен меч и коснулся концом клинка головы лорда:

— Лорд Конрад Бир, я, Рейнин Лей Крансарт, утверждаю вас в правах графа и владетеля благословенного Несса, поручаю править и защищать, и возлагаю ответственность…

Совсем недолгая церемония — и с колен поднялся новый владетель Несса, и теперь его поприветствовали поклоном все на площади. Кое-то при этом ещё находился в высшей степени изумления.

Потом к королю подошёл Торин Фертаги, и трубы с барабанами сыграли для него. И он тоже опустился на колени. Ему королевский меч лег сначала на правое плечо, потом на левое.

— Благородный Торин Фертаги, готовы ли вы признать короля и только короля своим сувереном, не оспаривая выполнять приказы и не жалеть крови и жизни… Я, Рейнин Лей Крансарт, дарую вам титул гранлорда земли Шеррин, поручаю править и защищать, и возлагаю ответственность…

Это тоже было неожиданно, хотя кое-кто и вспоминал про приграничное наследство сестёр из Несса. Но… вот и всё. Важные дела закончились.

Пора было переходить к скачкам. 

Конец!