— Элли, там, кажется, опять этот заявился.

Я со вздохом отложила перо и подняла голову от надоевших до зубной боли бумаг. Миранда застыла у окна — хрупкая фигурка в черном платье, подчеркивавшем бледность лица и яркую рыжину волос. В карих глазах плескался испуг, и я прекрасно знала, чего именно она боится. Вернее, кого.

— Элли…

— Сейчас велю передать, что меня нет дома.

Миранда робко улыбнулась, но дверной колокольчик уже задребезжал, и внизу послышались тяжелые шаги мьесси Корс. Поздно.

— Ничего не поделаешь, придется спускаться. Не волнуйся, Мира, я постараюсь спровадить этого побыстрее.

Девочка скорчила гримаску. Этот — льесс Теодор Брейтон — появлялся на пороге нашего дома с завидным постоянством и с упорством, достойным лучшего применения, добивался моего согласия стать его женой. Соглашаться я не желала, но и запретить настырному льессу посещения не могла. Ведь именно в его руках находилось большинство долговых расписок Питера Крейна. Отца Миранды и моего покойного супруга. В любой момент льесс Брейтон мог пустить нас с падчерицей по миру и выставить на улицу.

Дверь распахнулась. Мьесси Корс редко утруждала себя стуком. Грузная седовласая особа железной рукой правила домом ещё в ту пору, когда Питер ходил пешком под стол. Хозяин навсегда остался для нее несмышленым малышом Питом, а Миранда — крошкой Мирой. С отношением ко мне мьесси, кажется, ещё не определилась: не то зубастая хищница, ловко поймавшая ее малыша в свои сети, не то несчастная девочка, которой так не повезло в жизни.

— Льесса, — задыхаясь от быстрого подъема по лестнице, доложила она, — там к вам пришли. Льесс Брейтон.

Уверена, она с трудом сдержалась, чтобы не добавить Мирандино излюбленное «этот».

— Сейчас спущусь.

— Он ждет вас в зеленой гостиной, льесса. И, — задрожавшим от негодования голосом прибавила она, — велел мне подать чай.

И она громко фыркнула, выражая свое отношение к гостям, позволяющим себе распоряжаться в чужом доме.

— Будь добра, сообщи льессу Брейтону, что я сейчас буду. А с чаем можешь не торопиться.

Мьесси Корс выразительно фыркнула ещё раз и степенно удалилась.

— Элайна, дорогая моя!

Льесс Теодор Брейтон подскочил ко мне и схватил меня за руки. Низенький, полный и абсолютно лысый, он смахивал на шарик и производил обманчивое впечатление человека добродушного и миролюбивого. Увы, я прекрасно знала, что даже в самом злобном бультерьере доброты куда больше, чем в моем госте.

— Вы так бледны, дорогая! Опять утруждали себя ненужными хлопотами? Не скрывайте, Элайна, мне известно о вашем визите в банк.

И уж не ты ли позаботился о том, чтобы мне отказали в кредите?

Я осторожно вытянула ладони из цепких пухлых рук льесса.

— Что вы, дело вовсе не в визите в банк. Я все ещё оплакиваю моего безвременно почившего супруга, отсюда и бледность.

На самом деле мне бы и в голову не пришло лить слезы по Питеру Крейну, поскольку я даже не имела чести быть с ним знакомой, но об этом льессу Брейтону лучше не знать. Никому лучше не знать.

Гость нахмурился.

— Элайна, дорогая, я уважаю ваши чувства, но… но не слишком ли долго длится ваша скорбь по человеку, с которым вы прожили всего лишь два года?

Хм, сомневаюсь, что я смогла бы прожить с Крейном хотя бы один день. Судя по рассказам Миранды и размерам оставленных долгов, покойный муженек был тем ещё фруктом. Гнилым и ядовитым.

— В Наставлении говорится, что брачные узы соединяют мужчину и женщину в единое целое, — попыталась вывернуться я.

Льесс Брейтон навесил на физиономию приличествующее случаю выражение глубочайшего почтения.

— Разумеется, но вас с льессом Крейном разлучили сами создатели. Такова их воля, дорогая.

Поскольку в вопросах теологии я никогда не была особенно сильна, то и тему развивать не стала. Только вздохнула как можно более печально: пусть назойливый гость понимает как хочет. Он и понял. Как ему повыгоднее, разумеется.

— Такой хрупкой беззащитной женщине как вы необходим человек, который станет о ней заботиться, Элайна. Никто не посмеет осудить вас, если вы заключите новый брак.

Я опять вздохнула, на сей раз без притворства. Ну вот, начинается.

— Мне кажется, ещё рано вести подобные разговоры…

— Напротив, — с жаром перебил меня льесс Брейтон. — Документы в Обитель необходимо отправить до начала лета, я узнавал.

Я накрепко сцепила зубы, удерживая рвущиеся наружу ругательства. Узнавал он! А его кто-нибудь просил о подобной инициативе, позвольте поинтересоваться?

— Мне бы не хотелось расставаться с Мирандой. Девочка вполне может учиться в городской гимназии.

Где ее не заставят питаться скудной постной пищей и бесконечно молиться, стоя на коленях в холодной часовне, между прочим.

— Нет! — резко ответил льесс. — Мне в семье чужой ребенок не нужен!

— Миранда не имеет никакого отношения к вашей семье, льесс Брейтон.

— Пока что не имеет, дорогая Элайна, пока что. Впрочем, надеюсь, что девочка не станет обременять нас и после того, как мы станем мужем и женой.

— Ах, не стоит об этом! Вы же знаете, я пока не готова к новым отношениям!

Льесс попытался опять схватить мою ладонь, но я предусмотрительно спрятала руки за спину.

— Не подумайте, будто я тороплю вас, дорогая, но все-таки мне бы хотелось получить ответ поскорее.

Конечно-конечно, получишь. Как только я раздобуду деньги, чтобы выкупить эти чертовы расписки, так сразу и получишь.

— Кстати, ваша прислуга испытывает мое терпение. Я велел ей подать чай, но она не торопится исполнять поручение. Этому дому необходима твердая хозяйская рука.

По моему же глубочайшему убеждению, это льессу Брейтону требовался хороший такой ускоряющий пинок чуть пониже спины, и отвесить его мне мешали только все те же проклятые расписки. Так что я изобразила улыбку и самым сладким голосом произнесла:

— Сожалею, я не знала, что вы распорядились о чае, и дала мьесси Корс поручение. Но, если вы настаиваете…

— Нет-нет, — поспешно отказался льесс. — Ни в коем случае не хочу затрудняясь вас, дорогая Элайна. Вам ведь и без того приходится нелегко. Я слышал, вы рассчитали прислугу?

— Не всю, — сквозь зубы процедила я. — Нам с Мирандой не нужен большой штат, ведь во время траура не принято устраивать приемы. Мы ведем скромный образ жизни и довольствуемся малым.

Уголки губ льесса Брейтона насмешливо приподнялись. Безусловно, он знал, что из прислуги в доме остались только верная мьесси Корс и ее дальний родственник, восемнадцатилетний Том. Мьесси именовала его племянником, но на самом деле он вроде бы доводился внуком ее троюродной сестре.

— Если вы не против, я загляну на днях навестить вас снова, дорогая. Ах, да, — словно внезапно спохватившись, добавил льесс Брейтон, — я принес вам пирожные. Ваши любимые. Вы давно не посещали кондитерскую… из-за траура, несомненно. Я решил порадовать вас.

Мне потребовалось вся моя выдержка, чтобы выдавить из себя слова благодарности, а не указать направление, в котором льессу следовало бы отправиться, прихватив с собой коробку с пирожными. Хотя нет. Подношение мог бы оставить.

Стоило гостю откланяться, как в комнату влетела встревоженная Миранда.

— Элли! Ты… ты…

Я обняла ее, погладила по хрупким плечикам. Миранде недавно исполнилось двенадцать, но выглядела она совсем ребенком из-за невысокого роста и худобы.

— Не беспокойся, я не собираюсь выходить замуж за этого надутого индюка.

— И ты не бросишь меня?

— Никогда! — заверила я с жаром. — Обещаю!

В конце концов, мне прекрасно известно, каково это — быть никому не нужным ребенком.

В той, прошлой, жизни, всего-то три месяца — а кажется, будто целую вечность! — назад, именно такой я и была. Мама оставила отца ради его делового партнера, давно перебравшегося на постоянное жительство в южную страну, где никогда не бывает зимы. Меня приглашали на каникулы, мне присылали подарки, но у нового маминого мужа уже имелось трое собственных детей и четвертый, да ещё и неродной, был точно лишним. Папу тоже куда сильнее занимали дела и бесконечно сменяющие друг друга молоденькие красотки, похожие друг на друга, словно яблоки с одной ветки. Я оказалась предоставлена самой себе.

К окончанию школы мне купили квартиру, на восемнадцатилетие подарили машину, я училась на специальности, которую выбрала сама, и моя жизнь казалась посторонним безоблачно счастливой. Они же не знали, что внутри меня скрывался брошенным самыми родными людьми ребенок.

К тридцати одному году мне удалось кое-как справиться со своими комплексами. Но вот ошибок я наворотить уже успела. К примеру, выскочила замуж ещё на втором курсе истфака за первого же парня, в искренние чувства которого поверила. Мне так хотелось любви, и я приняла за нее юношескую страсть. Брак развалился спустя всего полгода, и после этого я под венец больше не спешила. Вторые отношения продлились намного дольше, но тоже в конце концов исчерпали себя, а третьи только-только намечались, когда я из Эльвиры Дерновой внезапно стала льессой Элайной Крейн, оказавшись оторванной и от поклонника, и от подруг, и от работы. От всего привычного мира. Понесло же меня в ту экспедицию!

И ведь самое главное — все мы знали, знали, что местные не купаются в небольшом круглом озерце с кристально прозрачной водой и белоснежным песком, устилающим дно. Они предпочитали илистый пруд почти в полутора километрах от лагеря, если уж очень хотели окунуться и смыть с себя дневную пыль не в наспех сооруженном подобии душа. И я тоже прекрасно знала об этом и никогда не относилась пренебрежительно к суевериям аборигенов. Но в тот вечер слишком устала, чтобы тащиться по духоте до пруда, и ждать очереди в душ казалось невмоготу. Вот я и решила быстренько ополоснуться в прохладной водице. Ничего же не случится за несколько минут?

Случилось. Не успела я и ахнуть, как меня мощной воронкой затянуло на дно, а выбросило в незнакомом помещении. Белые стены, белый потолок, бледное встревоженное лицо неизвестной женщины, белая косынка на ее голове. Я открыла рот, и из горла вырвался надсадный хрип.

Незнакомка вздрогнула и протянула руку к чему-то за моей головой. Почти сразу же хлопнула дверь, и в помещение ворвался мужчина средних лет в светло-зеленом балахоне.

— Что случилось? — встревожено спросил он.

— Доктор Версон, льесса Крейн пришла в себя!

Не то чтобы я очень любила фэнтези, но порой почитывала романы данного жанра. Парочка моих однокурсников до сих пор ежегодно во время летнего отпуска изображала эльфов, размахивая мечами где-то в лесах, а потом размещая фотки в соцсетях, а лучшая подруга, Маришка, обожала любовные романы. Так что о драконах, оборотнях, магах и колдуньях я была прекрасно осведомлена. Равно как и о попаданцах. Вот только мне и в голову не могло прийти, что однажды какая-нибудь фантастическая история ни с того, ни с сего вдруг случится и со мной. Каждый здравомыслящий человек в курсе, что все эти приключения — вымысел чистой воды. Совы не приносят письма, драконы не летают в поднебесье, а для того, чтобы добраться на другой континент, нужен самолет, а не портал. Однако же вот она я, вполне здравомыслящая и образованная женщина, очутившаяся невесть как на больничной койке в другом мире. И в чужом теле.

Поначалу я цеплялась за спасительную мысль, что вижу дурной сон, потом старательно уверяла себя, что все это обыкновенный бред, вызванный тепловым ударом, простудой из-за купания в прохладной воде, лихорадкой, в конце концов! Увы, время шло, но ни пробудиться, ни очнуться в палатке мне не удалось. Пришлось смириться и принять то, что мне больше не суждено вернуться домой, увидеть родные стены, обнять Маришку и Верунчика. Я плакала и тосковала даже по родителям, хотя наши отношения так и не потеплели со временем. Жалела, что откладывала даже поцелуи с Андреем до возвращения из экспедиции. Докторов мои страдания, перешедшие в апатию, не удивляли. Элайна Крейн потеряла супруга и сама едва не рассталась с жизнью после того, как прогулочный пароход попал в шторм. Конечно, бедняжка страдает!

Вырвала меня из тоски Миранда. Печальная девочка с заплаканным лицом, когда ее впервые пропустили в палату, крепко-крепко сжала мою руку и испуганно прошептала:

— Эли, ты ведь не умрешь? У меня больше никого не осталось!

Я попыталась улыбнуться дрожащими губами и просипела:

— Не бойся, я тебя не брошу.

Вот в тот день я и поняла, что жизнь все равно продолжается. Пусть даже и не та, к которой я привыкла.

Первым делом я прикинула плюсы и минусы попадания. Первых было два: возраст и внешность. Элайне не столь давно исполнилось двадцать, а выглядела она так, что все местные мужчины, должно быть, шеи сворачивали, встретив ее на улице. Я и своем теле на недостаток внимания не жаловалась, но против Элайны точно смотрелась бы блеклой простушкой. Льесса Крейн обладала густыми волосами цвета старого золота, нежной кожей, огромными карими глазами и просто умопомрачительной фигурой. Неудивительно, что ее, сироту-бесприданницу, взял в жены состоятельный, как все думали, вдовец Питер.

Память Элайны тоже осталась со мной, но слабыми отголосками, словно воспоминания о полузабытом сне. Впрочем, их вполне хватало на то, чтобы ориентироваться в новом мире и не выдавать себя.

О минусе, единственном, но весьма существенном, я узнала, уже очутившись дома. Долги. Огромные долги, которые умудрился оставить картежник Питер своей семье в наследство. И нам с Мирандой срочно требовалось погасить хотя бы часть, чтобы не оказаться на улице.

Я ломала голову, мучительно пытаясь придумать, как заработать хоть немного денег. В шкатулке, где хранились наличные на домашние расходы, ещё оставались банкноты, но счета Питера арестовали. Никаких родственников, желающих помочь вдове и осиротевшей дочери льесса Крейна, у нас не имелось. Все друзья испарились, словно их никогда и не было, а ведь ещё недавно особняк во время приемов наводнялся людьми. Ни один банк не пожелал выдать мне ссуду. И только Теодор Брейтон намекал на то, что готов уладить все мои проблемы. Но не безвозмездно.

При одной только мысли о его пухлых потных руках меня охватывала дрожь отвращения. Нет, лучше мыть полы и одеваться в дерюгу, чем стать льессой Брейтон и ходить в шелках и бархате!

Увы, решение никак не находилось. Будь я одна, смогла бы устроиться гувернанткой или компаньонкой к одинокой пожилой даме, но куда деть Миранду? Не отправлять же ее в монастырскую школу для неимущих, как предложил льесс Брейтон, в самом-то деле! О таких школах Элайна знала не понаслышке: когда-то и ее саму отдала в одну из них дальняя родня. Даже расплывчатых воспоминаний мне хватило, чтобы понять: падчерицу на растерзание благочестивым сестрам я не дам.

Лежа по ночам без сна, я перебирала в уме немногочисленные прочитанные книги о попавших в другие миры девушках в надежде, что обнаружу выход. Пусть ситуации описывались и придуманные, но вдруг одна из них окажется сходной с моей? Но на ум ничего подходящего так и не пришло.

Всевозможных принцесс-королев-герцогинь я отмела сразу: мне так не повезло. Запатентовать какую-нибудь штучку из родного мира и сделать себе на этом состояние? Звучало заманчиво, не спорю, вот только собрать на коленке смартфон я бы при всем желании не смогла, а колесо здесь и до меня изобрели. Как и многое другое, кстати сказать. Некоторое время я всерьез подумывала об открытии ателье. Законодательницей моды мне не стать, а вот шить привычные местным льессам модели можно. Но все опять упиралось в деньги. Арендовать помещение, нанять работниц, закупить ткани, нитки, иголки, ножницы, фурнитуру… Нет, без банковской ссуды никак не обойтись, а окупятся вложения нескоро. Это если ещё окупятся, ведь шансы прогореть очень велики, конкуренция на этом поприще большая. Магазин или кафе тоже без первоначального капитала не откроешь. Так что же делать?

Я уже отчаялась, когда выход все-таки нашелся. И показал мне его, сам того не желая, льесс Теодор Брейтон.

— Ты точно не согласишься стать его женой? — переспросила в который уже раз Миранда.

— Точно-точно, — заверила я. — Он мерзкий и противный! Фу!

— Но он богат. И с ним ты бы ни в чем не нуждалась. Послушай, Элли, я тут подумала… ну… может, в пансионе при Обители не так уж и плохо?

Голос ее становился все тише и тише и на последних словах упал до шепота. Глаза подозрительно заблестели, губы искривились. Бедная девочка!

Я обняла ее.

— Мира, ты что себе понапридумывала? Забудь, ясно тебе? Ни в какую Обитель ты не поедешь!

— Но тебе так будет лучше, — прошептала она.

— И думать не смей! Мы найдем деньги, обязательно найдем. А сейчас мьесси Корс принесет чай, и мы выпьем его, а заодно съедим пирожные, которые принес этот надутый индюк. Думал купить меня сладостями. Ха!

Миранда слабо улыбнулась, а я застывшим взглядом уставилась на перевязанную серебристой шелковой ленточкой коробку нежно-голубого цвета. Пирожные! И как только я не додумалась до этого раньше?

— Мьесси Корс! — закричала я, вне себя от волнения. — Мьесси Корс!

Падчерица бросила на меня изумленный взгляд. Конечно, она-то даже не подозревала о том, какая гениальная идея только что пришла мне в голову, и никак не могла понять, с чего бы меня так взбудоражила мысль о чаепии.

— Льесса?

Мьесси Корс воздвиглась на пороге и многозначительно посмотрела на серебряный колокольчик, звоном которого полагалось вызывать прислугу. На лице ее явственно читалось осуждение, но сейчас меня меньше всего волновали хорошие манеры.

— Мьесси Корс, Том уже вернулся?

— Еще нет, льесса.

— Как только придет, сообщите, что я хочу с ним поговорить. Или нет! Передайте ему, пусть возьмет велосипед Питера…

Мьесси Корс пришла в такой ужас, что осмелилась перебить хозяйку:

— Велосипед хозяина?

— Да-да, именно его! И не смотрите на меня так! Пусть возьмет велосипед и принимается учиться ездить на нем. Безотлагательно!

Велосипеды только-только начали входить в моду в позапрошлом году, и Питер, разумеется, тут же прикупил и себе забавную штуковину. Я — вернее, Элайна — ни разу не видела, чтобы супруг на нем катался, зато приобретение заняло почетное место в специально отведенной комнатушке и гордо демонстрировалось всем новым приятелям. Теперь же я порадовалась, что не успела его продать. В моем блестящем плане ему отводилось одно из главных мест.

Мьесси Корс поджала губы.

— Как скажете, льесса.

Она не позволяла себе открытого осуждения, но ясно давала понять, что, будь ее воля, Том и пальцем бы не прикоснулся к принадлежавшему Питеру двухколесному коню.

— Миранда!

Падчерица растерянно моргнула.

— Да, Элли? Я думала, мы будем пить чай.

И тоскливо посмотрела на коробку с пирожными.

— Обязательно, — пообещала я. — А потом займемся рукоделием.

Похоже, мьесси Корс усомнилась в моем здравом рассудке.

— Рукоделием, льесса?

Миранда выглядела не менее озадаченной.

— Именно, — подтвердила я. — Ну же, мьесси, несите чай, а когда появится Том, передайте ему мое поручение.

Мьесси Корс явно собиралась что-то сказать. Она даже приоткрыла рот, но передумала, повернулась к выходу и исчезла за дверью.

— Мира, можешь пока принести плотную бумагу, ленты, клей и ножницы.

Падчерица кивнула и убежала. Я услышала на лестнице ее быстрые шаги и довольно улыбнулась. Пусть девочка и не понимает, что именно я затеяла, но она готова мне помогать. И мьесси Корс тоже, вне всякого сомнения, вскоре присоединится к претворению в жизнь моего плана.

Когда от пирожных, принесенных льессом Брейтоном, остались одни воспоминания, я отправила мьесси Корс за покупками. По счастью, для задуманного мне требовалось не так уж и много продуктов, во всяком случае, на начальном этапе. Вернувшийся Том прилежно постигал на заднем дворе сложное искусство езды на велосипеде, и это было ещё одной причиной услать мьесси Корс из дома. Ее нежная натура не вынесла бы такого издевательства над собственностью покойного хозяина, ведь Том, судя по доносящимся в открытое окно звукам, падал уже раз этак в пятый. Вместе с велосипедом, само собой.

Мы же с Мирандой клеили небольшие коробочки, а следом взялись за изготовление визиток. Проще, конечно, было бы напечатать их в городской типографии, но это опять расходы. Нам ещё повезло, что за телефонную линию Питер заплатил до конца года, хотя я сомневалась, что первые заказы мы получим по телефону. Все-таки моя затея была рассчитана не на богачей, которые могли себе позволить такую роскошь, как личная линия, а на так называемый средний класс. И первые заказчики, если они появятся, скорее всего, придут сами, а не позвонят — не зателефонирует, как говорили здесь. А я очень надеялась на их появление, поэтому чуть ниже телефонного номера указывала на визитках адрес. А в центре красовалась надпись: «Уникальное предложение! Выпечка на заказ с доставкой на дом».

Мой расчет строился на человеческом любопытстве. Я предлагала нечто новое, необычное, но безопасное. Тот, кто попробовал бы воспользоваться непривычной услугой, не рисковал ничем.

Конечно, разнообразная выпечка в моем новом мире имелась, причем в изобилии. От пирожков на лотках уличных торговок до изысканнейших пирожных и тортов в дорогих кондитерских, но вот печь на заказ пока что ещё никто не додумался, не говоря уж о том, чтобы доставлять покупки прямо к двери. Желающие полакомиться шли сами или отправляли прислугу за булочками или птифурами, пирогами или кексами. И я собиралась облегчить таким лакомкам жизнь.

Основная же сложность заключалась в том, чтобы оповестить как можно большее количество горожан о своем начинании: нужно ведь откуда-то взять первых клиентов. И здесь я собиралась воспользоваться наработкой своего родного мира. Устроить промоакцию.

«Принимаем заказы на пироги, пирожные и торты», — усердно выводила Миранда на обратной стороне визиток. Падчерица была девочкой смышленой, поэтому задала тот же вопрос, что пришел в голову и мне:

— Элли, ты уверена, что у нас появятся покупатели?

Никакой уверенности я не испытывала, но ответила твердо:

— Конечно!

— А что мы будем делать с визитками? Раздадим их знакомым?

Я усмехнулась.

— Не угадала. Раздадим, но не знакомым.

— А кому?

Вот для выполнения этого пункта моего плана тоже требовалась помощь Тома. Поначалу я собиралась отправить его разбросать визитки в почтовые ящики, но, поразмыслив, решила, что это будет следующим этапом. И, если все пройдет как задумано, то самодельные бумажные прямоугольники сменят отпечатанные в типографии листовки.

Я легонько щелкнула Миранду по носу.

— Скоро узнаешь. А теперь давай заканчивать, кажется, мьесси Корс уже вернулась.

— И что?

— А то, что мы отправляемся на кухню. Печь первую партию пирожных.

Миранда окончательно растерялась.

— Но, Элли, зачем? Нам ведь ещё ничего не заказали!

То, что я умею печь, ее не удивило: в школах при сестринских Обителях девочек учили готовить.

— Правильно. Поэтому мы раздадим эти пирожные просто так.

Глаза падчерицы изумленно округлились.

— Раздадим? Просто так? — переспросила она, не в силах поверить услышанному. — Ты шутишь, да?

— Нет, — отрезала я. — Не шучу.

Ну вот, теперь и Миранда, похоже, решила, что я сошла с ума. Чтобы успокоить и ее, и мьесси Корс, я в кухне поделилась своей идеей.

— Мы испечем крохотные меренги, разложим их по коробочкам и отправим Тома в городской парк, где он раздаст угощение прогуливающимся дамам. В каждую коробочку вложим визитку, чтобы все желающие знали, как с нами можно связаться.

Брови мьесси Корс приподнимались все выше и выше.

— Раздаст? Я не ослышалась, льесса? Или вы сказали все же «продаст»?

— Никаких денег.

Впервые я видела суровую мьесси настолько растерянной.

— Но… но… но какой в этом смысл? Мы понесем убытки, которые, между прочим, не можем себе позволить.

Я мысленно улыбнулась, отметив это «мы». Мьесси Корс определенно считала себя, как сказали бы в моем родном мире, членом команды. Хотя об убытках лучше бы она говорила своему обожаемому Питеру, по чьей вине мы и оказались в столь плачевном положении.

— Зато о нашем начинании узнают горожане!

Но мьесси Корс покачала головой, не разделяя моего энтузиазма.

— Возможно, я лезу не в свое дело, льесса, — проворчала она, — но лучше бы дали объявление в газету.

— Непременно дам, — пообещала я, — но сколько человек его прочитает? Нет, мой способ лучше, вот увидите, он сработает. А сейчас доставайте яйца и сахар, будем готовить меренги.

Вместо привычного мне миксера пришлось орудовать венчиком, но мьесси Корс прекрасно с ним управлялась. Пока она взбивала отделенные от желтков белки в пышную пену, я порылась в шкафу и вытащила упаковку развесного шоколада.

— Это на крем.

Мьесси Корс лишь поджала губы, видимо, решив не пререкаться с ополоумевшей хозяйкой, а Миранда живо поинтересовалась:

— Но зачем нам крем?

Я подмигнула ей.

— А вот сама увидишь.

Склеивать половинки воздушного пирожного кремовой прослойкой здесь почему-то ещё не додумались, значит, мы станем новаторами и в этом. И очень хорошо. Пока мьесси Корс раскладывала будущие меренги на противень, я растопила шоколад и поставила его остывать.

— И что теперь? — нетерпеливо спросила Миранда.

— Теперь смешаю шоколад со сливками, — пояснила я ей.

— А можно мне попробовать?

Глаза ее горели любопытством. Я немного подумала и сунула ей в руки миску. В конце концов, вряд ли девочка что-то испортит под моим контролем, зато научится кое-чему новому и почувствует себя причастной к общему делу.

Провозились мы в итоге до ужина. Когда за окном уже стемнело, я торжественно водрузила на стол большое блюдо, на котором возвышалась целая гора аппетитных крохотных пирожных. Миранда не сводила с них жадного взгляда.

— Можешь взять парочку, — разрешила я. — И вы, мьесси. И Тома угостите. А остальные завтра разложим по коробочкам, и Том заберет их в парк.

Тут я помрачнела, потому что вспомнила об одной очень важной вещи. Настолько важной, что от нее зависел успех всего задуманного.

— Займетесь этим без меня, хорошо? Мне с утра придется отлучиться.

Миранда тут же опять встревожилась.

— Куда, Элли?

Я погладила ее по растрепавшимся волосам.

— С утра я отправлюсь в ратушу, дорогая. Узнавать насчет патента.

Визит в ратушу прошел на удивление гладко. Деловитый молодой человек при входе записал мое имя и пояснил, что патенты на торговлю выдает мьесс Рауль Тартон, найти его можно в двести седьмом кабинете. Подняться во-он по той лесенке, видите, льесса, потом свернуть в коридор, ведущий налево, спуститься на три ступени и справа будет дверь с табличкой. Вот туда-то льессе и нужно.

Указания только звучали запутанно, на деле я обнаружила кабинет с легкостью. Мьесс Тартон оказался добродушным корпулентным мужчиной средних лет. Объемный живот выдавал любителя славно перекусить, а разбегающиеся вокруг глаз лучики морщинок говорили о жизнерадостности.

— Значит, торговля выпечкой собственного производства? — уточнил он, выслушав мой рассказ.

Я кивнула.

— Да. С доставкой на дом.

Мьесс Тартон задумался и почесал кустистую бровь.

— А доставляете только сладости?

— Нет, почему же? Еще пироги с мясом, с сыром, с грибами — с чем угодно. Если будет спрос, конечно.

— Это хорошо, — задумчиво пробормотал он. — Пироги — это очень хорошо. А сюда, в ратушу, тоже сможете привозить?

Неужели я вот так просто нашла первого клиента?

— Конечно. Если кто-нибудь закажет.

Он расхохотался и похлопал себя по животу.

— Так я! Я и закажу! Давайте прямо завтра, льесса Крейн? А то от завтрака до обеда протянуть ещё как-то можно, но вот с обеда до ужина проходит, как по мне, целая вечность. Часикам к четырем если, а?

Я прикинула, что расстояние от моего дома до ратуши не так уж и велико, Том справится и без велосипеда, и согласилась.

— Хорошо. С чем желаете пироги, мьесс?

— Да с чем угодно, льесса. Хоть с мясом, хоть с грибами. Я — человек непритязательный. Договорились?

Я улыбнулась.

— Договорились.

— Тогда жду завтра дюжину пирогов. Что не съем сам — угощу приятеля. А теперь к вашему вопросу.

Дальнейшие его слова меня не порадовали. Патент на торговлю выдавался на срок от полугода, и стоимость его была пусть и не заоблачной, но весьма и весьма солидной. Оставшейся у меня суммы на нее точно не хватало. А ведь надо ещё купить мяса и грибов для начинки, и яиц после вчерашнего осталось мало. И запас шоколада неплохо бы пополнить: вдруг кто закажет меренги. Хорошо хоть, что мука, сахар, масло и дрожжи дома имеются.

Я покосилась на запястье, где переливался драгоценными камнями брачный браслет, единственное украшение, позволенное вдове в трауре. Ничего не поделать, придется с ним расстаться. Мьесси Корс, конечно, впадет в негодование, но открыто высказать хозяйке свое возмущение не рискнет.

— Хорошо, мьесс, я уплачу в казну нужную сумму. Только, боюсь, сейчас у меня нет при себе таких денег.

— Вы можете оставить заявку, а завтра принести квитанцию, льесса. Я все оформлю и отдам вашему посыльному, тому, что доставит пироги.

У меня оставался ещё один вопрос, тоже важный.

— Скажите, мьесс, а могу ли я как-то зарегистрировать свое начинание? Чтобы никто не воспользовался моей идеей?

Мьесс Тартон откинулся на спинку стула, сложил руки на животе.

— А вы разумная женщина, льесса, — польстил мне он. — Весьма предусмотрительная, весьма. Да, это можно устроить, только стоить будет дороже.

Я уныло кивнула. Надеюсь, в ломбарде за браслет дадут достаточно, чтобы хватило на взнос в казну.

— Тогда решено! — воодушевленно воскликнул мьесс Тартон. — Жду завтра вашего человека. С пирогами.

Договорившись о цене пирогов, мы с добродушным мьессом распрощались. Я покинула ратушу и медленно побрела по центральной улице, присматривая по пути ювелирную мастерскую.

Высокий сухощавый старик с роскошной гривой белоснежных волос отложил лупу и назвал сумму.

— Нет, я не могу согласиться, — голос мой предательски дрогнул, — вы ведь сами сказали: разноцветные бриллианты редкостной чистоты. Они не могут стоить так мало!

Ювелир кивнул.

— Верно, льесса. Удивительные камни! Как видите, я и в мыслях не держу вас обмануть. Более того, скажу честно: если бы вы не торопились, согласились подождать, то я нашел бы на них покупателя. Вы же понимаете, что в таком виде их никто не купит? Тот, кто готов расстаться с солидной суммой ради брачного браслета, не захочет украшение разорившейся вдовы. Суеверия, конечно, но факт! Подобные вещи изготавливаются на заказ, дурная примета надевать в день свадьбы на руку невесты браслет, который носила другая женщина. Так что придется доставать камни из оправы, придумывать, что из них сделать. Ждать покупателя. А вам, если я правильно понял, деньги нужны срочно.

И он отложил браслет в сторону и впился мне в лицо цепким взглядом. Я понимала его доводы, но тянуть с получением патента действительно не могла. Денег в заветной шкатулке оставалось все меньше, а терпение льесса Брейтона истощалось.

— Увеличьте хотя бы на четверть.

В этот миг я почти ненавидела себя. За дрожащий умоляющий голос, за пощипывание в носу, за выступившие на глазах слезы. Но это была уже четвертая лавка за день, и в остальных мне предлагали еще меньше!

Ювелир покачал головой.

— Нет, льесса, это последняя цена.

Я судорожно вздохнула и крепко стиснула ридикюль. Ладно, пусть будет столько. На патент не хватает совсем чуть-чуть, эти деньги возьму из хозяйственных, а мы с домочадцами временно подзатянем пояса. Жаль только, что зарегистрировать идею доставки еды на дом как личное изобретение не получится.

— Хорошо, мьесс. Я согласна.

И тут…

— Я куплю этот браслет, — произнес приятный баритон за моей спиной, — за ту цену, которая устроит льессу.

Я медленно обернулась. У мраморной колонны стоял незнакомец и со скучающим видом рассматривал меня. Довольно молодой, лет, как мне показалось, до тридцати. Темные волосы, насмешливый взгляд серых глаз. Незнакомец небрежно похлопывал по бедру перчатками.

— Так сколько льесса желает получить за браслет?

Я мысленно обозвала его позером и озвучила сумму.

— Отлично! Покупаю.

— Но, — запротестовал ювелир, — но позвольте…

— Мне как раз понадобились разноцветные бриллианты, — доверительно понизив голос, обратился к нему незнакомец. — Возьметесь за заказ?

Ювелир выглядел ошеломленным.

— Если льессу все устраивает, — продолжал неизвестный тип, — то рядом имеется банк. Буквально в двух шагах. Солидное заведение. Вы же не думаете, что я ношу при себе такие суммы наличными? Или выписать чек на предъявителя?

— Никаких чеков, — отрезала я и выхватила у растерявшегося ювелира из пальцев свое украшение. — Льесса пройдется до банка.

Предложение несколько смахивало на мошенничество, и я действительно предпочла бы получить деньги на руки — и тут же расстаться с ними в пользу городской казны. Здание банка я и сама видела неподалеку, а опасаться ограбления на респектабельной улице не стоило. Браслет, пусть и весьма дорогой, все-таки не та вещь, ради которой имеет смысл устраивать разбойное нападение в квартале, где полицейский патруль встречается едва ли не через каждые пару шагов.

— Отлично, льесса. Я скоро вернусь, — пообещал незнакомец ювелиру и подал мне руку.

Кто он такой и в чем его интерес? Об этом, признаться, я даже не задумывалась. Слишком уж занимали мои мысли собственные проблемы, чтобы разгадывать ещё и чужие странности. Покрепче прижимая к боку ридикюль с браслетом, я последовала за неожиданным спутником.

В банке все прошло не просто быстро, а очень быстро. Незнакомец о чем-то переговорил с клерком, после чего нас отвели в отдельный кабинет и даже подали чай и крохотные, на один укус, канапе с дыней и ветчиной. Мне торжественно вручили требуемую сумму, а затем обменяли ее на квитанцию. Я положила на столик браслет и встала.

— Благодарю вас, льесс. А теперь, если не возражаете, покину ваше общество. У меня много дел.

Незнакомец не стал меня задерживать. Я успела еще поймать недоумевающий взгляд клерка, брошенный на моего таинственного благодетеля, но тут появился очередной служащий, чтобы сопроводить меня к выходу. Дверь кабинета захлопнулась, заглушив взволнованный голос банковского работника.

Едва выйдя на улицу, я выбросила незнакомца из головы. Погода начинала портиться, небо затянуло тучами, и мне пришлось поспешно ловить экипаж, чтобы поскорее вернуться домой. К счастью, успела я до того, как начался холодный весенний дождь. Первые капли упали на землю как раз тогда, когда я поднималась на крыльцо.

Миранда налетела на меня вихрем, схватила за руку.

— Элли! Ну что? Как все прошло?

— Просто замечательно, — заверила я ее. — Уже завтра мы получим годовой патент на торговлю. И ещё я нашла первого покупателя!

Падчерица лукаво улыбнулась.

— А вот и не первого! У нас тоже есть новости!

— Льесса, — прогудела выплывшая из двери в служебные помещения мьесси Корс, — приходил…

— Этот, — перебила ее Миранда, скривившись, и тут же нажаловалась: — Приносил конфеты, я сама видела у него в руках коробку. И не оставил, забрал с собой! Скряга!

Я усмехнулась.

— Ничего, Мира, не нужны нам его подношения. Сейчас я переоденусь и все-все тебе расскажу. Мьесси Корс, а вам подготовлю список покупок на завтра.

Миранда в нетерпении дернула меня за рукав.

— Подожди, ты же еще не знаешь! Том тоже вернулся с заказом!

Известие обнадеживало. Если нам удалось заполучить двух клиентов в первый же день, возможно, дальше все пойдет ещё лучше?

Падчерица даже не позволила мне подняться к себе, чтобы сменить одежду для выхода на домашнее платье. Уцепилась накрепко за руку, затащила в гостиную и принялась тараторить без умолку, то и дело перемежая свой рассказ взволнованными восклицаниями. Постепенно я разобралась в том, что произошло.

Итак, Миранда и мьесси Корс упаковали меренги в коробочки, не забыв положить в каждую по визитке, сгрузили пирожные в корзину и отправили Тома в парк, раздавать лакомство прогуливающимся дамам. Том оказался пареньком смышленым и в некотором роде инициативным. Он выбирал среди гуляющих не просто девиц с ухажерами, подругами или компаньонками, а женщин с детьми. Вручая детишкам коробочки с угощением, он пояснял мамам, няням и гувернанткам, что его хозяйка, льесса Крейн, желает таким образом оповестить горожан об открытии собственной пекарни. Пока женщины удивлялись, ахали и расспрашивали парнишку о новом предприятии, дети нетерпеливо открывали подарки, а самые непоседливые даже пробовали пирожные, не дожидаясь разрешения.

— И вот одна мьесса сделала заказ! — возбужденно закончила Миранда. — У ее сына послезавтра день рождения, будет детский праздник и стол для родителей, и она решила всех удивить новинкой — меренгами с кремом. Здорово ты придумала, Элли!

Да, неплохо. Но очень скоро и остальные пекари начнут склеивать при помощи крема половинки пирожных, ничего здесь сложного нет. И никакая регистрация идеи не спасет: даже если кондитерским и булочным запретят брать рецепт на вооружение, кто станет следить, что именно делается на той или иной кухне? Достаточно велеть повару или самостоятельно приготовить крем, чтобы мой эксклюзив перестал быть таковым. Значит, нужно хорошенько порыться в памяти и выудить из нее еще какой-нибудь рецепт, с которым в моем новом мире пока никто не сталкивался. Кстати, именно по такому необычному для местных жителей рецепту я собиралась завтра печь пирожки для мьесса Тартона.

До конца дня мы получили ещё один заказ на пирожные. Скромно одетая пожилая мьесса, чью внучку Том угостил в парке, пришла вечером и, робея, спросила, готовим ли мы только меренги или возьмемся за что-нибудь еще? Например, за торт? Я пообещала мьессе, что завтра к полудню она получит тортик, который удивит всю ее семью. Кажется, она не слишком мне поверила, но оставила свой адрес и предоплату.

Утром мьесси Корс в сопровождении Тома отправилась за продуктами, Миранда уселась в уголке кухни с картоном, ножницами и клеем — ей предстояло соорудить коробку для торта.

— Я не буду тебе мешать, Элли, — пообещала она, устраиваясь за крохотным переносным столиком. — Стану сидеть тихонько, как мышка.

Я считала, что она выбрала далеко не самое удобное место для работы, но понимала, что девочка просто не хочет оставаться в одиночестве. Она слишком изголодалась по обыкновенному человеческому теплу, и я не стала возражать против ее присутствия. Тем более, что болтовня никак не отвлекала меня от готовки.

Для начала я собиралась заняться начинкой для пирожков. Чтобы удивить мьесса Тартона, было решено приготовить открытые пирожки-«лодочки» с мясом и с грибами. Фарш из телятины и грибы должна купить мьесси Корс, а я же до ее возвращения собиралась поджарить лук и сделать картофельное пюре. Последнее уже остывало в кастрюльке, когда хлопнула дверь черного хода, и в кухню ввалился Том с корзинами в руках.

— Отлично! — обрадовалась я. — Доверю мьесси Корс закончить с начинкой, а сама займусь тортом.

Вчерашним вечером я долго раздумывала над тем, что же предложить сомневающейся небогатой мьессе, чтобы она не осталась разочарованной, а в идеале и порекомендовала нас своим приятельницам? Нечто не слишком сложное, не очень дорогое, но вкусное и оригинальное. Наконец, меня осенило: конечно же, «Красный бархат»! Пусть и приготовленный по несколько упрощенному рецепту, этот торт не оставит равнодушными гостей почтенной мьессы. Представляю, как они изумятся, увидев коржи непривычного цвета. До такого, насколько мне известно, местные кондитеры ещё не додумались.

Поскольку никаких привычных по родному миру пищевых красителей здесь не имелось, пришлось исхитриться и добавить в тесто помимо какао ещё и смесь свекольного, гранатового и лимонного сока. Цвет коржей в итоге вышел не настолько ярким, но все равно я осталась довольна результатом. Контраст бордового бисквита и белоснежного крема из мягкого сыра и взбитых сливок смотрелся настолько эффектно, что мьесси Корс и Миранда отвлеклись от работы и обступили меня, наблюдая, как я сооружаю торт.

— А это точно съедобно, льесса? — с сомнением спросила мьесси Корс.

Я усмехнулась. Всегда была уверена, что из хороших продуктов получить несъедобное блюдо надо ещё умудриться. Для этого тоже нужен талант — или антиталант, если вам так угодно.

— Вы ведь видели, из чего я готовила тесто, мьесси.

Похоже, мои слова ее все же не убедили. Пришлось отрезать крохотный кусочек от коржа и предложить ей на пробу. Мьесси Корс зажмурилась и сунула его в рот с таким видом, будто собиралась принять яд. Несколько мгновений она молчала, а потом выдала с удивлением:

— Вкусно!

— А мне? — тут же встряла Миранда и получила несколько крошек.

— Если хотите, приготовим как-нибудь такой и для себя, — пообещала я и подосадовала мысленно, что не догадалась испечь лишний корж.

Покрытый кремом и украшенный малиной и листиками мяты торт накрыли крышкой, которую Миранда в порыве вдохновения разрисовала золотыми и серебряными звездами, перевязали коробку лентой, и Том отправился относить первый заказ. С доставкой на велосипеде пришлось пока что повременить, ибо искусством езды наш помощник ещё не овладел в достаточной мере. Но до полудня оставался еще час, так что и пешком до дома клиентки Том должен был добраться без опозданий.

А мы занялись пирожками.

Свою ошибку я учла и теста замесила не на дюжину пирожков, как заказал мьесс Тартон, а на две, чтобы и домашним на обед хватило. Вместо полагающегося по рецепту йогурта взяла местный аналог, из которого здесь готовили соусы и холодные супы. Все остальное — мука, растительное масло, соль, сахар, дрожжи и, разумеется, вода — в доме имелось постоянно. Мьесси Корс на двух сковородках пожарила мясной фарш и грибы, добавила лук, а затем к мясу еще положила под моим чутким руководством нарезанные томаты без кожицы и сладкий перец, потушила, пока не выпарилась жидкость, и всыпала зелень. С грибами было проще: их просто перемешали с картофельным пюре.

Когда последняя партия пирожков отправилась в духовку, вернулся Том. Он жадно втянул носом ароматный пар, наполнявший кухню, и вручил мне конверт с деньгами за торт.

— Мьесса осталась довольна, — сообщил он. — Подняла крышку, осмотрела и сказала, красота, мол.

— А ты отдал ей наши визитки? — строго спросила я.

— Обижаете, льесса. Сделал все, как вы велели.

— Отчитался — и ступай, — проворчала мьесси Корс, ловко вытаскивая горячий противень.

Я сунула парню один из уже немного остывших пирожков и велела продолжить укрощение велосипеда. И напомнила, что ему ещё предстоит поход в ратушу.

— Кажется, все, на сегодня управились.

Я вытерла пот со лба и только собралась предложить Миранде перекусить, как резко зазвенел дверной колокольчик. Кто-то заявился в гости, и, кажется, я догадывалась, кто именно.

— Если это льесс Брейтон, то меня нет дома, — предупредила я мьесси Корс.

Та хмыкнула, но в ее глазах заплясали смешливые искорки. Теодор Брейтон ей особой симпатии не внушал.

— Элли, но ты же не сможешь прятаться от него вечно, — робко сказала Миранда. — В конце концов, он что-то заподозрит.

Боюсь, что не просто заподозрит, а узнает, что именно мы затеяли. И не нужно обладать ясновидением, чтобы предсказать его реакцию: льесс Брейтон сразу же пустит в ход долговые расписки Питера. Но делиться опасениями с падчерицей я не стала. Ни к чему расстраивать девочку прежде времени.

— Подумаешь, не застал меня дома два дня подряд, — как можно более легкомысленно отозвалась я. — Могут же у меня иметься какие-то дела, не так ли? А вот интересно, он сегодня вчерашнюю коробку прихватил или же сам съел шоколадки?

Миранда хихикнула.

— Даже если и не съел, мы их не получим. Опять унесет обратно.

— Скупердяй, — весело резюмировала я. — Нам такие не нужны, верно?

Болтовня прервалась с появлением мьесси Корс. Вид у верной домоправительницы был такой, что я всерьез забеспокоилась.

— Что-то стряслось? Он разозлился и нагрубил вам, да? Ну, ему это с рук не сойдет, обещаю!

— Нет, льесса, — каким-то придушенным голосом возразила мьесси Корс, — это не льесс Брейтон. Это — вот!

И она протянула руку в сторону все еще распахнутой двери. Недоумевая, я выглянула в коридор.

— Что вот?

— В холле, — пискнула мьесси Корс.

Озадаченная столь несвойственным ей поведением, я чуть ли не бегом бросилась в холл, чтобы увидеть, что же повергло мьесси в такое изумление. За мной с неприличным для благовоспитанной юной особы топотом неслась Миранда. Она обогнала меня и первой вылетела в просторное помещение, где резко застыла.

— Ого!

— Да что там? — не на шутку заволновалась я.

Обогнула закаменевшую падчерицу и сама не удержалась от возгласа:

— Ой!

— Это, — благоговейно прошептала Миранда, — это прислал точно не твой жадный поклонник.

Посреди холла возвышалась — иного слова не подберу — огромная корзинища цветов. Посыльные, должно быть, тащили ее вдвоем, если не втроем, потому как одному человеку ее точно поднять не под силу.

Осторожно, будто ожидая подвоха, я приблизилась к ней и обошла кругом, но ни открытки, ни конверта с карточкой не обнаружила.

— Мьесси Корс! Мьесси Корс!

И тут звонок задребезжал во второй раз.

Подоспевшая домоправительница распахнула дверь, и Миранда тихо простонала:

— О-о-о, не-е-ет!

— Надеюсь, льесса Элайна дома?

С этими словами в холл протиснулся льесс Теодор Брейтон, сжимая в руке многострадальную коробку конфет. При виде букета он застыл. Нервно сглотнул, дернув кадыком. По пухлощекому лицу расползлись неровные багровые пятна.

— Эт-то что? — выдавил льесс из себя. — Это откуда?

Я пошла ему навстречу с наисладчайшей улыбкой.

— Ах, льесс Брейтон, как это мило с вашей стороны!

Миранда за моей спиной поперхнулась и закашлялась. Льесс Брейтон уставился на нее с осуждением.

— Дети должны…

— Какой красивый жест! — повысила я голос.

Что там и кому по мнению надоедливого гостя должны дети, меня нисколько не интересовало. И Миранда превосходно обойдется без его занудных нотаций!

Льесс с недоумением уставился на меня.

— Жест? Э-э-э, дорогая Элайна, о чем это вы?

Я указала на корзину с цветами.

— Об этом замечательном букете, конечно! Это ведь вы его прислали?

— Э-э-э, — многозначительно ответил льесс Брейтон, — а-а-а…

— И забыли вложить открытку! Но я все равно догадалась, кто отправитель!

Миранда закашлялась ещё сильнее. Мьесси Корс с невозмутимым видом скрестила руки на груди. Льесс Брейтон молчал. Его явно терзали противоречивые чувства: искушение приписать себе чужую заслугу и боязнь разоблачения. Я подлила масла в огонь:

— Какие прекрасные цветы! Откуда вы узнали, что я люблю именно такие розы? Темно-красные, почти черные! Вы — волшебник, льесс!

— Я… э… да.

Миранда всхлипнула и опрометью бросилась вон из холла. До меня донесся звонкий хохот, а спустя мгновение — стук захлопнувшейся двери.

— Девочка дурно воспитана, — брюзгливо заметил льесс Брейтон. — Элайна, дорогая, теперь-то вы понимаете, что я прав? Ее необходимо отправить в Обитель как можно скорее.

Теперь кашлянула уже мьесси Корс.

— Ах, дорогой льесс, вы принесли ещё и конфеты! — хищно воскликнула я, проигнорировав его высказывание. — Чудесно! Можете отдать их мьесси Корс. Мне бы так хотелось полакомиться ими прямо сейчас, но, увы, меня ждет безотлагательное дело.

Гость насупился.

— Какие у вас могут быть дела, дорогая Элайна?

Я с трудом удержала на лице любезную улыбку. Каков шовинист! Разумеется, у женщин не может быть иных дел, кроме вышивания, вязания, рисования и музицирования. Ах, да, ещё обязанность развлекать светской болтовней надокучливых поклонников. Захотелось схватить тяжеленную напольную вазу и с силой опустить ее на похожую на бильярдный шар голову льесса Брейтона, но я подавила кровожадный порыв и туманно ответила:

— Важные. Срочные. Ах, поверьте, все это так утомительно!

Льесс Брейтон поверил. Он принадлежал к той категории мужчин, что полагали женщин существами сугубо декоративными, безмозглыми и беспомощными. Хоть это и злило изрядно, но все же сейчас играло мне на руку.

— Дорогая, я уже не раз вам говорил: все важные вопросы должны решать мужчины, — назидательно заметил он. — Не забивайте вашу хорошенькую головку ненужными подробностями. Как только вы станете моей супругой, я тут же улажу все ваши проблемы.

Хм, интересно, и как бы он это сделал, если самой большой своей проблемой я в данный момент полагала именно его персону?

— Вы так любезны, — прощебетала я, с трудом сдерживаясь от демонстрации богатого словарного запаса, полученного в годы юности в родном мире. — Увы, пока что я — лишь скромная вдова, и мне надлежит самой о себе заботиться. Мьесси Корс! Возьмите, будьте любезны, конфеты у льесса Брейтона и проводите его до двери.

Даже не потрудившись убрать с лица самодовольную ухмылку, мьесси Корс распахнула двери. Мой назойливый поклонник смерил ее злобным взглядом.

— Надеюсь, завтра мы сможем провести вдвоем побольше времени, — процедил он. — Хорошего вам дня, дорогая Элайна.

Мьесси Корс протянула руку, без слов намекая, что гость позабыл отдать конфеты.

— Хорошего вам дня, льесс Брейтон, — безмятежно попрощалась я.

Кажется, он хотел еще что-то сказать. Повернулся и подался ко мне, но мьесси Корс с неожиданной ловкостью выхватила у него перевязанную лентой коробку, оттеснила его за порог и захлопнула дверь. На звук осторожным котенком выглянула из коридора Миранда.

— Ушел?

— Ушел, — успокоила ее я. — И даже конфеты оставил.

— Должна сказать вам, льесси, — ворчливо заметила домоправительница, — что кое в чем сей назойливый и в высшей степени неприятный льесс прав: не подобает так себя вести воспитанной благородной девушке. Прошу прощения, льесса, что взяла на себя смелость исполнить ваши обязанности.

Ого! Да это она только что меня поставила на место, сообщив, что это долг мачехи — воспитывать падчерицу и прививать той хорошие манеры.

— Да ладно тебе, — пробормотала сконфуженная Миранда. — Он такой противный!

— Но мьесси Корс права. Во всем! — добавила я, подчеркнув голосом последнюю фразу, дабы показать, что ещё раз подобного вмешательства не потерплю.

Судя по лицу домоправительницы, она отлично меня поняла.

— И скажите Тому, что на сегодня у него заказов больше нет. Я сама отнесу пирожки в ратушу.

Мои слова привели в недоумение и Миранду, и мьесси Корс. И если последняя промолчала, выразив неодобрение лишь поджатыми губами и сухим кивком, то первая спросила:

— Но разве пристало тебе самой разносить заказы, Элли?

— Это исключительный случай, — твердо ответила я. — Помимо пирогов, нужно отдать мьессу Тартону квитанцию и забрать у него патент. Том — хороший парень, разумный, но все же лучше я займусь этим сама.

Такой довод показался обеим убедительным, и жесткие складки у рта мьесси Корс разгладились. Но я слукавила. Дело было вовсе не в нежелание поручить Тому столь ответственную миссию. В конце концов, я уверена, он бы превосходно с ней справился. Но у меня возникли кое-какие соображения, и я собиралась их проверить, причем рассказывать о своих намерениях никому из домашних не хотела. Так что мне требовался предлог для того, чтобы покинуть дом, не вызывая излишних вопросов.

В ратуше я надолго не задержалась. Отдала мьессу Тартону заказ и квитанцию, получила бумаги с печатями и деньги за пироги. И просьбу завтра испечь еще таких же. Любезный мьесс и рад был бы поболтать со мной, но в коридоре уже дожидались другие посетители, так что я покинула его кабинет через несколько минут после того, как вошла. Расправившись таким образом с основным заданием, я приступила к менее важному, но более сложному. И для начала направилась к ювелиру, тому самому, в лавке которого и встретила незнакомца.

— А, это вы, льесса, — узнал меня он. — Принесли ещё что-то на продажу?

Я покачала головой.

— Нет, мьесс.

— Тогда желаете что-то купить?

— И опять не угадали. Скажите, вы могли бы мне ответить на пару вопросов?

Желанием беседовать он точно не горел, но и выставить за дверь благородную льессу опасался. И я вполне понимала его мотивы. Во-первых, мои финансовые трудности могут оказаться временными, и я еще вернусь к нему, но уже в качестве покупательницы. А во-вторых, чего мьессу ювелиру точно не нужно, так это чтобы о нем пошла дурная слава из-за якобы грубого обращения с клиентами. Поэтому он натянул на лицо фальшивую улыбку и приторным голосом заверил меня:

— Я сделаю для вас все, что в моих силах, льесса. Прошу вас, проходите. Желаете кофе?

От угощения я отказалась.

— Вероятно, вас интересует судьба вашего браслета?

Я кивнула и выдала заготовленную историю о том, как мне дорог подарок покойного супруга. Лишь обстоятельства непреодолимой силы вынудили меня с ним расстаться. История получилась не более искренней, чем сочувствие ювелира, и мы оба прекрасно это понимали, но продолжали изображать, будто верим друг другу.

— Так чем же я могу вам помочь, льесса?

Я несколько раз глубоко вздохнула и скомкала в пальцах вытянутый из сумочки кружевной платочек, изображая сильнейшее волнение.

— Я тут подумала, мьесс, что, возможно, мне удалось бы выкупить браслет обратно. Не сейчас, конечно же, но потом, когда мои дела наладятся. Как вы полагаете?

Он налил из графина в стакан воды и пододвинул ко мне.

— К моему огромному сожалению, льесса, боюсь, у вас ничего не получится.

— Но почему?

Он подвинул стакан поближе ко мне, помолчал, выдвинул ящичек стола и вытащил крохотный флакончик. Откупорил, перевернул над стаканом, встряхнул. Резко запахло мятой и ещё чем-то незнакомым, но приятным, свежим. Ювелир отсчитал десять капель и спрятал флакончик обратно.

— Прошу вас, льесса, выпейте это.

— Что это? — подозрительно осведомилась я.

Вариант мне на ум пришел только один, и ювелир тут же подтвердил мою догадку:

— Успокоительные капли, льесса. Абсолютно безопасны! Увы, у нас таких не купить. Мне их привозит из-за Гранитных гор один знакомый. Тамошние зельевары создают поистине волшебные средства. М-да, но я отвлекся. Пейте, пейте.

Я с опаской поднесла стакан ко рту: мало ли что подмешали за Гранитными горами в эту волшебную микстуру? Увы, возможности лишь изобразить, что пью, или же незаметно выплюнуть снадобье не было. Собеседник смотрел внимательно, и я осторожно сделала первый глоток. По всему телу тут же разлилось приятное тепло.

— Так вот, льесса, мне очень жаль, но я вынужден вас расстроить, — дождавшись, пока я допью, продолжил ювелир. — Дело в том, что льесс, купивший ваш браслет, не собирается его продавать.

— Как?

Он несколько раз кивнул.

— Да, да. Впрочем, насколько я помню, он озвучил при вас, что ему именно такая вещица и требовалась.

Я старательно изображала растерянную недалекую особу. Несколько раз моргнула и залепетала:

— Но как же так? Нет, я слышала, да, разумеется, но не думала, что так быстро… что он кому-то подарит… хотя да, это же брачный браслет… наверное, его невеста хотела подобный… а так получилась выгодная сделка… Что же мне делать? Ах, мьесс, неужели вы мне не поможете?

— Но чем?

— Тот льесс, он ведь собирался вернуться к вам?

— Да, он заказал печатку.

Отлично! Просто великолепно! До печатки, конечно, мне дела нет, но, раз льесс сделал заказ, то…

— И вы ее еще не сделали?

— Разумеется, нет. Для начала мне нужно подготовить эскиз, затем…

— Тогда, — перебила его я и прижала ладони к груди, — быть может, вы сообщите мне имя этого доброго льесса? Я бы попыталась с ним договориться и убедить его не дарить пока что мой браслет своей невесте!

— Это невозможно! — отрезал ювелир.

— Но почему?

— Нет, нет, и не настаивайте, льесса!

Я поднесла платок к глазам, но ничего не добилась. Ювелир всячески выражал сочувствие, предлагал ещё успокоительных капель или кофе с пирожными, даже собрался вызвать лекаря, но имени клиента называть не пожелал.

Выпроваживая меня за дверь и прощаясь, он даже не потрудился скрыть облегчение. Я всхлипнула напоследок, не потому, что всерьез верила, будто смогу его разжалобить, скорее уж вошла в роль и сама даже начала получать некоторое удовольствие от игры. Ссутулившись, медленно прошла до соседней лавки, чувствуя, как сверлит мне спину недобрый взгляд, толкнула дверь и вошла, лишь за порогом расправив плечи и стерев с лица несчастное выражение.

Звякнул колокольчик. Я подошла к прилавку и уставилась на него бессмысленным взглядом, толком не понимая, что якобы разглядываю. Итак, затея провалилась. В банк нечего и соваться: в любом мире и в любую эпоху сии заведения превыше всего ставили собственные интересы. Денежные, разумеется. Имени клиента мне там не выдадут, да ещё и ему доложат о неуместном интересе, чего мне уж точно никак не хотелось. Почему — я и сама затруднялась определить. Вроде бы человек не сделал мне ничего плохого, наоборот, помог в трудную минуту и не попытался воспользоваться предлогом хотя бы для знакомства. Цветы? Но нет у меня уверенности в том, что их прислал незнакомец из ювелирной лавки, только подозрения и догадки. А даже если и так, то что дурного в столь изысканном жесте? Но что-то во всей этой истории мне не нравилось, казалось неправильным. Или меня так испортили реалии прежнего мира, что я теперь во всем ищу подвох?

— Льесса желает взглянуть на что-нибудь поближе?

Я вздрогнула. Надо же, настолько погрузилась в размышления, что даже не заметила, как ко мне подошла продавщица. Молоденькая, в форменном платье и с такой же форменной улыбкой на лице, она застыла напротив меня, всем своим видом выказывая готовность услужить. Я опять опустила взгляд на прилавок и поняла, что все это время притворялась, будто рассматриваю всевозможные ленты, шпильки и заколки для волос. Продавщица ждала. Уйти просто так показалось мне грубым. Купить, в самом деле, Миранде небольшой подарок? Девочка заслужила хоть немного радости.

— Да, будьте любезны, покажите вот эти шпильки с речным жемчугом и ещё вон те заколки. Да-да, именно эти, с малахитовыми вставками.

В моем ридикюле лежала полученная за пирожки сумма, а зеленые камешки должны подойти к рыжим волосам Миранды. Увлекшись, я попросила достать ещё одну пару заколок, затем следующую, а потом продавщица неожиданно спросила:

— Быть может, позвать вашего спутника, льесса? Ему, наверное, будет удобнее подождать вас здесь, в кресле для посетителей. Все-таки погода ветреная, на улице холодно. Простите, если вмешиваюсь не в свое дело.

— Какого спутника? — растерянно спросила я.

— Да того льесса, что дожидается вас у витрины.

Я стремительно обернулась.

Мимо витрины неспешно прогуливались праздные горожане, огибая застывшего мужчину. Поймав мой взгляд, он вздрогнул, сделал шаг в сторону и скрылся из вида. Некоторое время я в недоумении рассматривала то место, где он только что стоял, потом спросила продавщицу:

— Скажите, а давно вы его заметили?

Она задумалась.

— Нет, пожалуй, всего-то пару минут назад.

— Но решили, что он ожидает меня?

— Да, он подошел к витрине, льесса, и так на вас смотрел… а что случилось? — заволновалась она. — Простите, льесса, но мне не хотелось бы оказаться замешанной в дурную историю.

— Все в порядке, — поспешила успокоить ее я. — Просто вы ошиблись. Меня никто не ждет, и этого льесса я не знаю.

Беспокойство на ее лице тут же сменилось лукавой понимающей улыбкой. Она подалась вперед и громко прошептала:

— Тайный поклонник, льесса? Как романтично! Неудивительно, ведь вы такая красавица!

Глаза ее горели жадным любопытством. Да уж, в наблюдательности ей не откажешь, а вот со здравым смыслом, похоже, все обстоит не так радужно. Но хорошо уже то, что она заметила этого типа и обратила на него мое внимание.

Я наугад ткнула в ближайшую пару заколок, расплатилась и вышла на улицу. День действительно выдался прохладным и ветреным, но я шла как можно медленнее, подолгу останавливалась у каждой витрины и делала вид, будто рассматриваю выставленные товары, а сама тем временем вглядывалась в отражение. Пыталась поймать моего преследователя, но он соблюдал осторожность и больше на глаза не показывался. Я бы решила, что он случайно оказался у магазинчика с украшениями, вот только меня не покидало чувство, что мне в спину кто-то смотрит. Между лопатками чувствовалось неприятное жжение, а затылок, напротив, холодило. Возможно, это просто игры расшалившегося воображения, но я была уверена, что замеченный продавщицей тип все ещё идет за мной, только уже не позволяет себе расслабиться и приблизиться.

Тайный поклонник? Я невесело усмехнулась. Что-то много их вокруг меня образовалось, этих поклонников, и большинство из них тайные. Из явных только льесс Теодор Брейтон, единственный, кто не скрывает ни личности, ни намерений. И если еще час назад я не сомневалась, что цветы мне прислал купивший браслет незнакомец, то теперь моя уверенность пошатнулась. Как следует разглядеть типа у витрины не удалось, помешали широкий шарф, намотанный так, чтобы скрыть нижнюю часть лица, и низко надвинутая на лоб шляпа, но вот вчерашним покупателем он точно быть не мог. Тот высокий и широкоплечий, а этот скорее среднего роста и на вид какой-то хлипкий.

Странно, очень странно. Судя по унаследованным воспоминаниям, Элайна Крейн — скромная вдова, чье прошлое безупречно, а репутация кристально чиста. Однако же вокруг нее начинают закручиваться какие-то непонятные события, и мне придется с этим разбираться. Я бы и рада остаться в стороне, но сомневаюсь, что получится. Однако же кто бы ни затеял эту игру, он не учел одного: Элайна Крейн с некоторых пор — совсем другой человек, причем в буквальном смысле. И смирения и покорности судьбе от нее ожидать не стоит.

Миранда обрадовалась скромному подарку так, как я, будучи Эльвирой Дерновой, не радовалась ни собственной квартире, ни машине. Питер баловал дочь так, как и мой отец: не жалел на нее денег, но внимания почти не уделял. Это роднило нас с падчерицей: ни у меня, ни у нее не имелось в набитой игрушками детской ни одной куклы, ни одного плюшевого мишки, с любовью выбранного родителями. И платья, и туфельки, и сумочки покупались прислугой, а отцы только подписывали счета. Питер вот в итоге… доподписывался, оставив семью на грани нищеты. И я понимала, что Миранду тронули вовсе не простенькие украшения, а то, что мачеха вспомнила о ней и сама купила подарок.

Элайна — настоящая Элайна — относилась к падчерице хорошо и, наверное, даже подружилась бы с ней, но не успела. И теперь мне предстояло заменить осиротевшей девочке семью, но эта обязанность не тяготила, а радовала. Я успела привязаться к Миранде, да и сама чувствовала себя рядом с ней не такой одинокой в новом мире.

— Спасибо, спасибо, спасибо, — распевала Миранда, кружась, раскинув руки.

Новые заколки уже подхватывали локоны у висков. Я не ошиблась: темно-зеленые тонкие веточки из малахита эффектно смотрелись на рыжих волосах.

Мьесси Корс пыталась придать себе строгий вид, но губы ее предательски подрагивали, а глаза подозрительно блестели.

— Хватит, дорогая, — остановила я падчерицу. — Сейчас переоденусь и займемся меренгами для завтрашнего заказа. Тогда нам на утро останутся только пироги для мьесса из ратуши.

И тут зазвонил телефон. Этот звук в нашем доме не раздавался уже давно, так что мы все на мгновение застыли в недоумении. Опомнившись, мьесси Корс метнулась к аппарату и сняла трубку.

— Дом семьи Крейн, — важно сообщила она. — Да. Да. Сейчас спрошу.

Она повернулась ко мне, прикрыв ладонью микрофон, и доложила:

— Это некий мьесс Тартон. Будете с ним разговаривать, льесса?

Я почувствовала беспокойство. Неужели что — то не в порядке с бумагами? Но оказалось, что мьесс Тартон просто хочет сделать большой заказ.

— Ваши пирожки пришлись по вкусу моему приятелю, льесса. И тому вредному типу, что делит с ним кабинет. И секретарю старикана — прошу прощения, льесса, вы не знаете, о ком я, да вам и не надо. Так что могли бы мы заказать партию побольше? Дюжины четыре, например?

Перед моим мысленным взором пронесся стройный ряд румяных пирогов. Большой заказ, конечно, хорошо, но у меня появилась блестящая идея, как облегчить себе работу.

— Мьесс, а могу ли предложить вам альтернативу? Нашу эксклюзивную новинку? Открытый пирог с разнообразными начинками! Уверяю, вам придется по вкусу.

Похоже, пришло время познакомить этот мир с одним из величайших достижений моего родного — с пиццей!

— Пироги всем так понравились, — неуверенно протянул мьесс Тартон. — Но я доверяю вам, льесса. Всегда нужно быть готовым попробовать что-то новое, не так ли?

Я вспомнила объемный живот мьесса и его пухлые щеки и прикусила губу, удерживая рвущийся наружу смешок. Да, в том, что касается еды, мьесс Тартон определенно всегда готов к новому.

Задав несколько вопросов, я выяснила, что и мой будущий — надеюсь — постоянный заказчик, и его коллеги с одинаковым удовольствием уплетают и мясо, и рыбу, и креветки, и грибы, а зверь по имени аллергия этой компании чревоугодников неведом. Отлично, значит, никаких ограничений, кроме собственной фантазии передо мной не стояло.

— Шесть больших пирогов? — уточнила я перед тем, как попрощаться.

— Да, именно так, льесса. Хотя… нет, погодите, лучше семь. Красивое ведь число, верно?

Я все-таки ухитрилась отключиться, прежде чем расхохотаться в голос.

— Что случилось, Эли? — тут же спросила Миранда. — Кто этот мьесс?

— Наш самый пока что крупный заказчик. Похоже, все заработанные сегодня деньги уйдут на продукты. Так, пока я ничего не забыла, быстренько напишу список для мьесси Корс на завтра, а потом нас ждут великие дела!

— Какие?

— Меренги! — объявила я. — И коробки! Необходимо соорудить семь больших плоских коробок.

Выпечке пиццы для служащих городской ратуши мы посвятили несколько часов после полудня. Сегодня Том впервые выехал на велосипеде со двора, и я немного волновалась, удастся ли ему добраться до дома заказчицы без приключений. Но все обошлось, и примерно через час он вернулся и похвастался, что доехал и туда, и обратно, ни разу не упав. Коробку с меренгами наш посыльный доставил в целости и сохранности, получил горячую благодарность и даже пару медяков чаевых. Честный бесхитростный парень присовокупил их к деньгам за заказ, но я вернула монетки ему — заработал.

Мьесси Корс купила все, что я заказала, и теперь с любопытством наблюдала за процессом приготовления необычных пирогов. С тестом я заморачиваться не стала, взяв вчерашний рецепт, простой и быстрый, зато с начинкой разошлась.

— Смотри, Миранда, сюда можно класть любые сочетания продуктов. Все, что посчитаешь нужным, ну, или что осталось от вчерашнего званого обеда.

— Экономно, — оценила домоправительница.

— Еще бы! — гордо сказала я. — Итак, у нас восемь заготовок, семь для мьессов из ратуши и одна для нас. Мира, с чем бы ты хотела пирог?

Миранда задумчиво рассматривала мисочки с нарезанными ингредиентами будущей начинки. Пока она решала, я соорудила первую пиццу, с креветками и ананасами. Такого местные жители точно не пробовали!

— Льесса, вы уверены, что это съедобно? — усомнилась мьесси Корс.

— Это вкусно! — заверила я.

С ветчиной, перцем и грибами сделала сразу три пиццы — опыт посиделок в большой компании подсказывал, что такое сочетание нравится всем. И по одной — с курицей и грибами, с копчеными колбасками, оливками и острым перцем и с рыбой. Тонко нарезанные кружочки томатов положила в каждую, а натертый сыр уже дожидался свой очереди, горкой возвышаясь над миской.

— Ну что, Мира, определилась?

Падчерица подошла к заданию творчески. Она разделила лепешку на две части, побольше и поменьше. На большую выложила помидоры, ветчину, перец, оливки и грибы, а на меньшую — да-да! — креветки и ананасы.

— Мне хочется попробовать! — упрямо заявила она, поймав неодобрительный взгляд мьесси Корс.

Я усмехнулась. Именно на любопытство я и делала ставку, готовя столь необычное по местным меркам блюдо. Уверена, что мьессы из ратуши не смогут удержаться и точно отхватят по кусочку.

Когда от нашей пиццы остались одни крошки, а Том отправился в ратушу, нагруженный коробками, заявился назойливый льесс Брейтон. Сегодня он пришел с пустыми руками и пригласил меня на прогулку в парк.

— Вам нужно отвлечься от печальных мыслей, дорогая Элайна.

Печальные мысли давно уже меня оставили, а вот тревожные им на смену пришли. Вчерашний букетодаритель больше не объявлялся. Не то чтобы я расстроилась, не получив очередную корзину, но, памятуя о том, где именно лежит бесплатный сыр, насторожилась. Что — то этот странный тип определенно задумал, но что именно? Слишком мало прошло времени, слишком мало произошло событий, что бы я смогла выстроить хоть какую-то схему его действий. Ежедневные букеты позволили бы предположить, что прикидывающийся поклонником льесс вскоре объявится собственной персоной, но второе подношение за первым не последовало. Значит, на уме у него какой — то другой ход.

На прогулку я согласилась по двум причинам. Во-первых, нельзя долго отказываться от свиданий с льессом Брейтоном, а не то еще заподозрит неладное. А во-вторых, я надеялась на то, что, заметив рядом со мной мужчину, таинственный преследователь как-нибудь проявит себя. Правда, настояла на том, что бы захватить с собой Миранду. Восторга предложение не вызвало ни у льесса Брейтона, ни у падчерицы, но я объяснила ей, что она должна сделать.

Для начала льесса Брейтона как следует промариновали долгим ожиданием. А что? Дамы ведь должны переодеться для прогулки. И если мой вдовий наряд большого разнообразия не предполагал, то Миранда несколько раз меняла ленты и заколки, потом долго выбирала плащ, а уже в дверях внезапно решила сменить ботинки на туфельки.

— Тепло ведь, — заявила она и завопила во все горло: — Мьесси Корс! Мьесси Корс! Будьте любезны, достаньте мои синие туфли! Да нет же, не эти! Другие! Нет, не голубые, а синие! С пряжкой на мыске! Нет, пожалуй, пряжка не подойдет. Элли! Посмотри, наверное, нужно взять черные, да? Из лаковой кожи?

Льесс Брейтон кривился и хмурился, вздыхал и закатывал глаза. Когда нелегкий процесс выбора обуви для Миранды подошел к концу, он промокнул вышитым батистовым платочком выступившую на лбу испарину и проворчал, не потрудившись понизить голос:

— Элайна, дорогая, неужели обязательно брать с собой ребенка?

Миранда тут же надулась.

— Я не ребенок!

Я натянула черные кружевные перчатки и взяла ее под руку.

— Конечно, милая. Льесс Брейтон, мы готовы.

Он окинул меня неодобрительным взглядом. Наглухо застегнутое черное платье с воротником-стойкой, затянутые в тугой узел на затылке волосы, простой плащ — сама чопорность и неприступность. Ох, не такую спутницу он желал бы видеть рядом с собой! Весь мой вид являлся прямо-таки олицетворением скорби. Хотя правила приличия и дозволяли Элайне Крейн уже снять траур, но я радовать льесса Брейтона не спешила. Пусть призрак Питера витает между нами.

День действительно выдался на удивление теплым, солнечным и безветренным. Дурманящий аромат распустившейся черемухи изредка перебивался запахами пирожков с лотков торговцев, сладостей и кофе из кондитерских. Миранда, следуя моим указаниями, то и дело отбегала на несколько шагов, якобы играя, а в действительности присматриваясь, не идет ли кто за нами. Не знаю, удалось ли ей вычислить кого-нибудь, а вот со второй частью задания — доводить льесса Брейтона до белого каления — падчерица справлялась на отлично.

Она останавливалась у лотков с пирожками и канючила:

— Хочу есть!

Я приподнимала брови и смотрела на своего спутника. Угощать несносную девчонку в его планы не входило, и он старательно отворачивался. И от меня, и от нее. Когда же на четвертом по счету торговце он сдался и со вздохом вытащил бумажник, мы с Мирандой дружно изобразили крайнюю степень изумления.

— Элли, а что, льесс Брейтон ест на улице, как простонародье? — скорчив брезгливую физиономию, поинтересовалась падчерица.

— Дорогая, уверена, мы неправильно поняли намерения уважаемого льесса. На самом деле он хотел пригласить нас в кондитерскую, не так ли?

Пожалуй, с сосудами у льесса дела обстояли на редкость плохо. Во всяком случае, никогда прежде мне не доводилось наблюдать столь стремительную смену красок на чьем-либо лице: от красноты к почти синюшной бледности и обратно к свекольному оттенку.

— О! Кондитерская! — возликовала Миранда и, распевая во все горло, поскакала к сверкающему зеркальными витринами заведению.

Я последовала за ней, волоча за собой недовольного кавалера.

Терпение льесса Брейтона истощилось гораздо быстрее, чем я предполагала, так что не все домашние заготовки пошли в ход. После кондитерской Миранда потащила нас к тиру, где меткий стрелок мог выиграть различные призы, от дешевенькой открытки до огромного плюшевого медведя.

— Хочу мишку! — тут же закапризничала Миранда.

Я постаралась изобразить из себя восторженную недалекую девицу.

— Дорогая, уверена, что льесс Брейтон сейчас поразит цель и добудет для нас приз! Ах, прошу вас, льесс, впечатлите нас своими навыками!

Несчастный Брейтон скрипнул зубами.

— Дорогая Элайна, зачем вам эта пыльная ерунда? Если пожелаете, я куплю вашей падчерице любую игрушку.

Надо же, и с чего такая неслыханная щедрость? Всего лишь час назад он и на пирожок денег жалел. Заподозрив, что здесь что-то нечисто, я принялась настаивать.

— Уважаемый льесс, мне так хочется увидеть, как вы выиграете! Пожалуйста, пожалуйста! Не лишайте меня такого зрелища!

Что сказать — зрелище действительно получилось незабываемым. Помидорно-алый льесс мазал раз за разом, я притворно сочувствовала, а Миранда не сдерживаясь хихикала.

— А папа бы попал с первого выстрела! — радостно сообщила она. — И я могу!

Она отобрала у злого, словно рой разбуженных раннею весною пчел, льесса ружье, прицелилась и…

— Поздравляю, льесси! — провозгласил невозмутимый хозяин аттракциона. — Приз ваш!

Льесс Брейтон смотрел на несчастного медведя с такой яростью, будто был готов растерзать его в лохмотья. Я коварно улыбнулась и сунула ему мишку.

— Вас же не затруднит донести его до экипажа?

Вот тут — то льесс и вспомнил о том, что его ожидают неотложные дела.

— Слабак, — презрительно резюмировала я, глядя на отъезжающий экипаж из окна гостиной.

— Быстро сбежал, — согласилась Миранда. — Мы даже до каруселей не дошли.

Она погладила медведя по мягкому бежевому боку.

— Надеюсь, мы теперь не увидим его хотя бы неделю.

Падчерица скривилась.

— Не думаю. Вот увидишь, пройдет дня три, и он объявится и начнет уговаривать тебя выйти за него, а меня отдать в Обитель.

Я состроила серьезнейшую физиономию.

— Кстати, я его понимаю. Ты сегодня вела себя так, что и святой не выдержал бы.

Миранда, испуганно вздрогнувшая на первой фразе, невесело улыбнулась.

— Элли, ты же знаешь: я ему не нужна в любом случае. Даже если была бы идеальной пай-девочкой.

— Не нужна, — согласилась я. — А мне не нужен тот, кому не нужна ты. Вот и делай выводы.

Она улыбнулась уже веселее.

— Как бы то ни было, но на несколько дней мы от него избавились, — заключила я. — А теперь о втором твоем задании. Скажи, ты заметила наблюдателя?

Миранда задумалась.

— Не уверена. Какая-то мьесси с двумя детишками, похоже, гувернантка, шла за нами по аллее, а потом устроилась за соседним столиком в кондитерской.

Представить себе обремененную сразу двумя карапузами женщину в роли шпионки мое воображение отказывалось. Возможно, что и бывают даже такие профессионалки экстра-класса, но вряд ли их приставили бы следить за моей скромной персоной.

— Нет, не то, — отмела я. — Больше никого подозрительного?

Миранда отчего-то смутилась, покраснела и хихикнула.

— Еще юноша, студент, наверное. Он так смотрел на меня, когда я вертелась у лотка с пирожками! А потом и у тира. Но он не может быть тем самым наблюдателем, верно?

Ее глаза сияли, а вот мне, напротив, стало не по себе. Наивная девочка уверена, что молодой человек шел за нами потому, что она ему приглянулась. Вот только сомневаюсь, что Миранда, пусть даже она и обещает вырасти в настоящую красавицу, способна заинтересовать вполне уже взрослого юношу. Будь ей хотя бы лет пятнадцать-шестнадцать, тогда ещё ладно, но не сейчас. А ведь шел он за нами долго, от уличных торговцев до тира, выждал, пока мы вышли из кафе. Да, похоже, шпион обнаружен, но что делать с этими сведениями дальше?

Во всяком случае, сказала я себе, теперь ты можешь быть уверена, что ничего тебе не примерещилось и преследователи имеются на самом деле.

Чтобы не расстраивать Миранду, я сделала вид, будто ее предполагаемого поклонника не подозреваю в гнусном шпионаже, и спросила:

— И все?

Она нахмурилась, потерла переносицу и виновато сказала:

— Да, наверное. Прости, Элли.

Я порывисто обняла ее.

— Ох, что ты! Ты у меня умница, милая!

Задребезжал телефон, и вскоре послышались тяжелые шаги мьесси Корс.

— Льесса, там вас спрашивает этот мьесс из ратуши. Мьесс Тартон. Он уже дважды телефонировал, пока вас не было. Будете с ним разговаривать?

— Конечно, — ответила я и поспешила в холл.

Мьесс Тартон фонтанировал восхищением.

— Ах, льесса, ваши пироги произвели, не побоюсь этого слова, фурор! Все, кто их попробовал, пришли в восторг!

— Я польщена, мьесс.

— Завтра в ратуше неприсутственный день, но! Но! Я все равно хотел бы сделать заказ. Это возможно?

Учитывая, что иных заказов на завтра у нас не имелось, я бы даже сказала, что это весьма и весьма желательно. Вот только не стоит показывать клиенту свою радость, поэтому я потянула паузу и ответила с сомнением в голосе:

— Даже не знаю, мьесс.

— Прошу вас! Завтра к нам на ужин придут родители моей супруги, хотелось бы удивить их чем-нибудь этаким. Ваши пироги подойдут просто идеально.

— Только ради вас, мьесс Тартон. Вы мне помогли, поэтому отказать вам не могу.

— Отлично! — возликовал он. — Тогда три пирога, договорились?

— У вас есть пожелания к начинке? — уточнила я. — Или доверитесь моему вкусу?

— Вам я доверяю безоговорочно, — заверил он. — Вот только, если возможно, один сделайте с креветками и ананасами.

Я проглотила смешок.

— Хорошо, мьесс. Сейчас запишу адрес.

Он продиктовал мне, как найти его дом, и уже собирался прощаться, но тут мне в голову пришла очередная идея.

— Погодите, мьесс. Возможно, мой вопрос удивит вас, но мне больше не к кому обратиться. Если вы сможете помочь…

— Я сделаю все, что в моих силах, льесса.

Я немного помедлила. Просьба действительно странная, но раз уж мьесс Тартон пообещал…

— Скажите, мьесс, не знаете ли вы случаем хорошего частного детектива?

Не знаю, какую просьбу он ожидал услышать, но явно не ту, что я озвучила. Мьесс Тартон закашлялся и переспросил:

— Правильно ли я вас расслышал, льесса? Частного детектива? Вам нужен детектив?

— Да-да, именно он, — нетерпеливо откликнулась я. — Конечно, в газетах немало объявлений, но мне не хотелось бы попасть в лапы какому-нибудь мошеннику.

— Понимаю вас, льесса. Но вы меня озадачили, вот так сразу я, боюсь, никого не смогу вам посоветовать. Если вы подождете пару дней, то я попробую навести справки.

— Буду вам очень благодарна, мьесс.

На этом мы и распрощались. Повесив трубку, я повернулась и встретилась с испуганным взглядом Миранды. Падчерица застыла, прижав сцепленные руки к груди, лицо ее побледнело, рот приоткрылся.

— Элли, — прошелестела она едва слышно, — Элли, у нас неприятности, да?

— Нет, что ты, — поспешила я ее успокоить. — Наоборот, мне хочется убедиться, что мы с тобой никого не интересуем. Ну, кроме льесса Брейтона, разумеется.

В действительности я уже уверилась в обратном, но не пугать же еще сильнее бедного ребенка, которому и так в жизни пришлось несладко? Падчерицу следовало отвлечь от тревожных мыслей, и я велела ей принести ножницы и картон, чтобы соорудить на завтра коробки для пиццы.

Кстати, вот и очередная сложность. Понятия не имею, сколько берут за свою работу детективы, но догадываюсь, что немало. А у нас всего один заказ. С пирожными пока не слишком задалось, хорошо еще, что у служащих ратуши отменный аппетит. Этак придется мне переквалифицироваться в пиццоло. Наверное, оно и неплохо, нужно только как-то расширить нашу клиентскую базу. И попытаться запатентовать ещё и пиццу в придачу к доставке.

Но спустя примерно час оказалось, что я рано поставила крест на сладостях. Раздался очередной телефонный звонок, и взволнованный женский голос спросил:

— Скажите, я верно телефонирую? Это ведь вы та льесса Крейн, что владелица пекарни?

Я заверила, что да, та самая.

— А ваша прислуга сказала, что это особняк, — сомневалась незнакомка.

Звонила она из какого-то людного места, не то с почтового отделения, не то со станции, потому что в трубке отчетливо слышался гул голосов.

— Это ведь ваш торт подавали на дне рождения у Лилианы Роуэн?

Я понятия не имела, кто такая Лилиана Роуэн, поэтому уточнила:

— Красный бисквит?

— Да-да, — обрадовалась собеседница. — Моя дочь уже третий день только о нем и говорит. Хочет и себе на праздник нечто подобное.

— Мы испечем его для вас, — заверила я и озвучила цену.

Незнакомая мьесси торговаться не стала, зато смущенно попросила:

— А нельзя ли сделать такой же торт, только чуть-чуть другой?

— Как это? — не поняла я.

— Понимаете, Милли не хочет, что бы ее торт был в точности как у Лилианы, — тихо сообщила собеседница, похоже, испытывавшая сильную неловкость. — Девочки… они не всегда добры друг к другу, понимаете, что я хочу сказать?

— Понимаю. Ваша дочь боится, что подруги ее задразнят из-за такого же угощения, которым их потчевали несколькими днями ранее, верно?

— Да, — выдохнула заказчица. — Милли считает, что Лилиана несколько зазнается. Нет, они все хорошие девочки, но…

Она замялась, и я воспользовалась паузой, чтобы предложить:

— Хотите, я сделаю для вашей дочери похожий торт, только зеленый? Тогда никто не скажет, что она повторяет за Лилианой.

— Зеленый? — теперь в ее голосе отчетливо звучало сомнение. — А это точно съедобно?

— Разумеется! — возмутилась я. — Абсолютно безопасно! И очень вкусно!

В конце концов, немного перетертого шпината и лимонного сока в бисквите ещё никому не повредили.

Поскольку на цене мы уже сошлись, то разговор вскоре завершился. Мьесси сообщила мне адрес, куда послезавтра следовало доставить торт к полудню, и мы распрощались. Я положила трубку и задумалась. Да-а, если каждая последующая клиентка захочет эксклюзивный десерт, надолго моей фантазии не хватит. Красный торт, зеленый, еще, пожалуй, морковный — и все. Остальные известные мне варианты давно освоили местные кондитеры. Экспериментировать с разнообразными прослойками и кремами я, конечно, могу, но в любом случае мои изделия вскоре перестанут удивлять горожан. Так что следовало поскорее запатентовать рецепт открытого круглого пирога, именуемого непривычным для аборигенов словом «пицца», и сделать его основным своим коньком. И на этом поле конкуренция не будет мне страшна.

Мьесс Тартон не подвел. Он зателефонировал мне через день и таинственным голосом сообщил, что разжился кое-какой информацией по интересующему меня вопросу.

— Я отдам визитку вашему пареньку, — пообещал он.

— Мьесс, если вы не против, я бы заглянула к вам в первой половине дня. Нужно кое-что обсудить, заодно и визитку заберу лично.

Слухи о необычных чудо-пирогах, похоже, распространялись по ратуше со скоростью лесного пожара в летний зной, потому что заказы множились в арифметической прогрессии. Учитывая то, что в духовке подсыхала очередная порция меренг для новой клиентки, я могла себе позволить визит к детективу. Во всяком случае, на аванс денег точно должно хватить. А еще, если ряды наших заказчиков расширятся, то придется задуматься о найме помощниц, но так далеко я предпочитала не загадывать. Пока что мы успевали готовить втроем, да и Том уже научился ездить без падений и столкновений, так что вполне справлялся с доставкой заказов.

Моя просьба озадачила мьесса Тартона.

— Запатентовать пироги? Но как вы себе это представляете, льесса? Потомственные повара и кондитеры потому и держат свои рецепты в секрете, передают по наследству, что нельзя никому запретить готовить на своей кухне то, что он пожелает.

О чем-то подобном я уже раздумывала перед первым визитом в ратушу, так что с ответом нашлась легко.

— О, речь вовсе не идет о кухнях в особняках или многоквартирных домах. И я понимаю, что любое блюдо, вошедшее в моду, рано или поздно начнут готовить в ресторанах и кафетериях. Меня вполне устраивает выданное мне эксклюзивное разрешение торговать выпечкой с доставкой по адресу.

— Тогда чего же вы хотите? — пришел в недоумение служащий.

Я улыбнулась.

— Все очень просто. Я хочу запатентовать круглый открытый пирог с разнообразными начинками. Назовем его… ну… например, пиццей. Да, пицца — мне нравится, как это звучит, а вам?

Вконец замороченный мьесс Тартон кивнул.

— Необычно. Экстравагантно.

— Так вот, — продолжила я, — все владельцы ресторанов или кафетериев, желающие включить пиццу в меню своего заведения, обязаны знать, как ее правильно готовить!

В глазах мьесса зажегся огонек понимания.

— Курсы? Или обучающие буклеты?

— Пожалуй, второе, — решила я. — Когда слава о наших пирогах распространится по городу, закажем в типографии тираж буклетов. Желательно красочных. Войдете в долю?

Мьесс Тартон с сожалением покачал головой.

— Увы, правилами запрещено. Как государственный служащий, я не могу… ну, вы понимаете.

Разумеется, я понимала. И рассчитывала именно на такой ответ.

— А вот хорошую типографию я вам присоветую. Ее владелец — мой старинный приятель, человек порядочный и честный. Вы с ним потолкуйте, льесса, вдруг чего присоветует.

Я пообещала поговорить с честным и порядочным мьессом Девоном, узнала сумму, которую мне следовало уплатить в городскую казну, и получила визитку частного детектива.

На том мы с любезным мьессом Тартоном и расстались.

Визит в банк я решила отложить на пару недель. Сумму на сей раз мне назначили вполне подъемную, как раз успею накопить с заказов, а печать обучающих буклетов к срочным делам не относилась. Пока слухи о чудо-пирогах выйдут за пределы ратуши и дойдут до ушей местных рестораторов, как раз все и решу и со взносом, и с типографией. А вот рекламные листовки, пожалуй, стоило бы заказать. Новые клиенты нам не помешают. Визитки приятеля мьесс Тартон при себе не имел, так что написал мне адрес и телефон на плотном глянцевом листе бумаги, предназначенной для официальных писем. Я его свернула и сунула в ридикюль. Отправляться к мьессу Девону сегодня все равно не собиралась: к визиту следовало подготовиться. Не удивлюсь, если сейчас в типографии заходится звоном телефонный аппарат. Вряд ли мьесс Тартон послал меня к другу просто из расположения, скорее всего, увидел выгоду и для себя. В то, что чиновники разных миров будут сильно отличаться друг от друга, я не верила.

А вот детектива следовало навестить незамедлительно. Контора агентства располагалась в центре, совсем недалеко от ратуши, только пересечь площадь и срезать угол по парковой аллее. Респектабельный квартал был застроен двухэтажными зданиями с огромными окнами, портиками и колоннами. Прежде бывать на этой улице мне не доводилось, так что я с любопытством осматривалась.

Никаких сверкающих легкомысленных витрин и манящих ароматов кофе и сладостей, только серьезные, солидные конторы. Строгие таблички, темные с золотыми буквами, оповещающие прохожих, где приемная адвоката, а где — зубного врача. Дойдя до пятого дома, я обнаружила такую же, гласившую, что здесь располагается детективное агентство льесса Джервиса Купера.

Агентство явно процветало. Просторный мраморный холл, приветливая дама средних лет за конторкой. Увидев меня, она заученно улыбнулась.

— Добро пожаловать, льесса. Чем могу помочь?

— Добрый день, — изобразила ответную улыбку я. — Мне бы хотелось увидеть льесса Купера.

Дама — мьесси Горье, если верить табличке на конторке — едва заметно нахмурилась.

— Вам назначено?

Я улыбнулась ещё шире.

— Нет.

— Тогда, боюсь…

Где — то хлопнула дверь, кто — то приближался к нам стремительными шагами. Мьесси Горелье продолжала невозмутимо улыбаться, и по ее глазам я видела: она готова в любой момент выдвинуться из-за стойки, что бы перекрыть мне путь в кабинет начальника.

— Мне порекомендовали…

— Боюсь, что ничем не могу помочь, льесса, — в голосе мьесси Горелье отчетливо лязгнула сталь. — Льесс Купер занят.

— Лизбет! Не могла бы ты…

Появившийся из-за угла мужчина замер, не договорив.

Мьесси Горелье выскочила из-за конторки, подбежала к нему и что-то застрекотала. Он рассеянно кивал, слушая ее, и не сводил с меня внимательного взгляда темных глаз. Столь пристального, что мне даже стало не по себе. К мужскому интересу я уже успела привыкнуть, но незнакомец смотрел на меня без того восхищения и жадного изучающего любопытства, с каким обычно рассматривают представители его пола хорошеньких женщин. Что — то плескалось в глубине его глаз такое, чему я не могла сыскать определения. Нечто смутное, тревожное, настораживающее.

Я бы поклялась чем угодно, что прежде нам встречаться не доводилось: столь колоритный экземпляр не позабудешь. Высокий, худощавый, светлые волосы стянуты на затылке черной лентой в короткий хвост. Черные брови и темные глаза ярко выделяются на бледной коже. Нос немного длинноват, с горбинкой. Губы полные, четко очерченные, скулы высокие, резкие. Нет, не красавец, но, несомненно, привлекателен. И прекрасно знает, какое производит впечатление. Поймав мой взгляд, он едва заметно ухмыльнулся, самыми уголками губ. Небрежно отстранил мьесси Горелье и с эдакой ленцой двинулся ко мне. Во всех его плавных движениях сквозила грация хищника, неторопливого, но очень опасного.

— Вы добивались встречи со мной, льесса?

— Если вы льесс Джервис Купер, то да.

Он кивнул.

— К вашим услугам.

Лицо его оставалось абсолютно серьезным, но в глазах таилась насмешка. Больше всего на свете мне захотелось развернуться и опрометью броситься вон. Неуместное желание пришлось подавить усилием воли: где мне раздобыть адрес еще одного надежного детектива? Не в моем положении капризничать.

— Льесса Крейн, — представилась я, — Элайна Крейн. Вдова.

И тут же мысленно обругала себя: к чему было добавлять последнее? Неровен час, ещё детективу придет в голову, будто я подыскиваю нового супруга.

— Прошу вас, льесса Крейн.

— Но… — полузадушено пискнула мьесси Горелье. — Но у вас же дела! Вы же…

— Да, Лизбет, подайте нам кофе и печенье. Или чай?

Вопрос адресовался мне, и я благосклонно согласилась на кофе.

Кабинет детектива оказался просторным и светлым, обставленным просто, но со вкусом. Письменный стол красного дерева, массивная чернильница из малахита, какие-то бумаги, которые льесс Купер тут же сгреб и бросил в ящик. Статуэтка распахнувшего крылья дракона. Рамка — в такую обычно вставляют снимки. С моего места не разобрать, что там изображено. Льесс Купер за стол не уселся, а указал мне на кожаные кресла и диван возле низенького круглого столика в углу. От остального кабинета этот укромный уголок отделяли разлапистые высокие растения в кадках.

Я устроилась в кресле, а детектив — на диване, причем расположился как можно ближе ко мне. Мьесси Горелье притащила тяжело груженый поднос, расставила на столике чашки, кофейник, сахарницу, сливочник, вазочки с печеньем и шоколадными конфетами. Да, дела у агентства определенно шли более чем хорошо, раз здесь позволяли себе угощать посетителей изделиями самой модной кондитерской города.

— Итак, что привело вас ко мне, льесса Крейн? — осведомился детектив, разливая по крохотным чашечкам ароматный напиток.

Осторожно подбирая слова, чтобы не выглядеть мнительной особой, которой повсюду мерещатся подозрительные личности, я рассказала ему о слежке. И о типе у витрины, и о сопровождавшем нас на прогулке якобы студенте.

Льесс Купер слушал молча, лишь делал изредка небольшие глотки кофе. К концу моего рассказа его чашка не опустела и наполовину.

— И вы уверены, что это не совпадения? — спросил он, когда я умолкла. — Неизвестный мужчина мог заинтересоваться выставленными в витрине украшениями, а юноша — увлечься привлекательной девушкой. Ваша падчерица хороша собой?

— Она ребенок, — ответила я чуть резче, чем намеревалась.

Мой аргумент его не убедил.

— Порой девочки выглядят старше своих лет. Вы ведь понимаете, о чем я говорю, льесса?

— Это не о Миранде, — возразила я. — Ни одному молодому человеку в здравом уме и в голову бы не пришло всерьез ухаживать за ней. Разве что какому-нибудь извращенцу — но в таком случае мое беспокойство более чем обосновано, не находите? Какими бы мотивами ни руководствовался этот тип в парке, его необходимо отыскать.

Льесс Купер подлил себе еще кофе и пододвинул поближе ко мне вазочку с конфетами.

— Угощайтесь, льесса. Да, признаю, вы правы. Юноша из парка может быть опасен, а вот второй мужчина, тот, что якобы следил за вами в лавке… Кстати, вы уверены, что это два разных человека?

Я покачала головой. Как бы настороженно я ни отнеслась к детективу при знакомстве, приходилось признать: мьесс Тартон посоветовал мне толкового специалиста. До этого мгновения у меня даже не возникло сомнения в том, что за мной следуют как минимум два преследователя. Но…

— Его лица мне разглядеть не удалось, — призналась я. — А типа в парке видела только Миранда. Да и сомневаюсь, что опознала бы его при встрече, даже если бы нам довелось столкнуться нос к носу. Снимите с него шляпу и шарф — и все, я скользну по нему взглядом и не узнаю.

— Никаких примет?

— Средний рост, худощавое, даже, пожалуй, изящное телосложение. Вот и все. Да, он мог бы притвориться студентом, если возраст позволяет.

— И изменить внешность столь неприметному льессу не составит труда, — задумчиво добавил детектив. — Очки, парик, плащ с накладными плечами… Уловок немало.

Я окинула собеседника внимательным взглядом. Говорил он с явным знанием дела, но очень уж сомнительно, что сам льесс Купер владеет подобными методами маскировки. Вернее, не так: его с помощью столь нехитрых способов не изменишь до неузнаваемости. У его-то неприметным не назовешь. А вот среди сотрудников агентства вполне может и найтись парочка мужчин подходящей для слежки наружности.

Мое задание детектив Купер разбил на две части. Во-первых, требовалось установить, действительно ли за мной следят неизвестные личности. Во-вторых, в случае, если слежка подтвердится, установить преследователей и выяснить их мотивы.

— Вы ведь понимаете, что вторую часть задания выполнить затруднительно? — спросил детектив. — Хотя, судя по тому, что и вы, и ваша падчерица их засекли, за вами следовали какие-то дилетанты. Это облегчает дело.

— Думаете, ваши конкуренты?

Он позволил себе намек на улыбку.

— Что вы, льесса, столь непрофессиональные деятели никак не могут быть моими конкурентами. Уверяю, моих людей вы бы ни за что не вычислили.

— Но это частные сыщики?

— Скорее всего. И вот выбить из них имя заказчика… Я почитаю закон, льесса. Во всяком случае, очень стараюсь.

И снова мимолетно приподнятые уголки губ и насмешливый взгляд. Мне подумалось, что закон льесс Купер, возможно, и почитает, но не факт, что всегда исполняет.

— Если вопрос в деньгах…

— Что вы, льесса, — поспешно перебил меня он. — Обещаю приложить все усилия.

Сумму аванса при этом он назвал столь ничтожную, что мне не удалось не выказать изумления.

— Я думала, что услуги частного детектива стоят много дороже.

— На то, что бы установить, следят за вами или нет, не потребуется много времени, — серьезно ответил детектив. — Равно как и усилий. Брать за столь легкое задание крупную сумму я не стану. А вот если получится узнать имя заказчика, тогда, разумеется, гонорар увеличится, причем на порядок.

Меня такое отношение к делу более чем устраивало, и я мысленно поблагодарила мьесса Тартона за рекомендацию. На мошенника, понадеявшегося срубить легкие деньги, обманув беззащитную вдову, детектив Купер никак не походил.

— Я дам вам знать, как только получу первые результаты, — заверил он. — Думаю, ждать недолго, день-другой максимум. А сейчас пройдите в канцелярию, льесса, там составят договор.

Он вызвал мьесси Горелье, и та сопроводила меня в длинную светлую комнату, где стояли в два ряда письменный столы. Сидевшие за ними сотрудники, в основном женщины, быстро-быстро что-то печатали на громоздких пишущих машинках. От стрекота у меня заложило уши. На открывшуюся дверь никто и не подумал обернуться.

— Прошу вас, льесса, — повысила голос мьесси Горелье, перекрывая шум, — сюда.

Стол в дальнем углу не был занят и, видимо, предназначался для посетителей. Во всяком случае, вместо машинки и кипы бумаг, на нем располагался только письменный прибор, а перед ним — два удобных на вид кресла.

Пока я ожидала, от скуки рассматривая расставленные вдоль стен шкафы с запертыми на замки дверцами, одна из сотрудниц подготовила договор. Под несколько удивленным взглядом мьесси Горелье я внимательно прочитала его, но никаких подводных камней не обнаружила. Ставя подпись, заметила, что напечатавшая бумагу девушка тоже посматривает в мою сторону с интересом и легким недоумением. Похоже, редкие клиенты конторы утруждали себя изучением договоров, и такого поведения уж точно никто не ожидал от молоденькой красотки-вдовы. Я усмехнулась про себя. Может, настоящая Элайна Крейн и подмахнула бы что угодно, не глядя, но меня давным-давно, ещё в родном мире, научили умные люди: необходимо тщательно читать, что подписываешь, дабы не вляпаться в неприятности. Если бы покойный Питер следовал этому простому правилу, то и у нас с Мирандой было бы куда меньше проблем.

Расплатившись и покинув агентство, я вернулась на ту самую оживленную торговую улицу, где заметила слежку, и задумалась. Пройтись по лавкам или поскорее вернуться домой? Миранда и мьесси Корс еще не приступили к выпечке пиццы для служащих ратуши, но с этим нехитрым заказом они справятся и без меня. Тем более, что начинку я подготовила заранее, а немудреное тесто домоправительница замесит с легкостью. С одной стороны, прогуляться хотелось, особенно если учесть, что погода выдалась теплая, солнечная и безветренная. С другой — начинала покусывать совесть, говоря, что нехорошо бросать заказ на девочку и женщину в годах. Я уже повернула к проспекту, надеясь поймать там пролетку, как вдруг краем глаза заметила мелькнувший на противоположной стороне улицы знакомый силуэт. Остановилась и вгляделась попристальнее. Да, это точно он, тот самый незнакомец, купивший мой браслет! Тот, чье имя отказался мне называть ювелир.

Я застыла на месте, лихорадочно соображая, как поступить. Упускать неизвестного и в этот раз в намерения не входило, подозрения, что он появился в моей жизни неспроста, за последние дни только усилились. Но что же делать? Подойти и якобы случайно столкнуться с ним или же пойти следом, пользуясь тем, что он пока что меня не заметил? Поколебавшись несколько секунд, я склонилась ко второму варианту. Если столкнуться с незнакомцем нос к носу, то он, вероятно, даже изобразит радость от встречи, вот только что помешает ему сослаться на срочные дела и сбежать? А в результате слежки вполне можно узнать кое-что любопытное.

К счастью, незнакомец никуда не торопился. Он шел неспешно, и мне, что бы поспевать за ним, не потребовалось прибавлять шаг. О том, что за ним могут шпионить, он, кажется, и не подозревал, а вот мне в голову пришла абсурдная, но на редкость забавная мысль: если и мой преследователь идет за мной по пятам, то получается прямо-таки комичная ситуация. Этакое выслеживание в квадрате.

Поравнявшись с цветочной лавкой, мой «объект» — я почувствовала себя оперативником на задании, как в любимых сериалах — замедлил шаг, а затем и вовсе остановился. Опасаясь, что он оглянется и заметит меня, я прилипла к витрине лавки, мимо которой как раз проходила, и принялась разглядывать отражение в стекле. Противоположная сторона узкой пешеходной улочки рассматривалась не так, чтобы отчетливо, но мне и не были нужны детали. Определив в темной размытой фигуре своего незнакомца, я не сводила с него взгляда.

Уже через минуту у меня появился повод вознести хвалу своей предусмотрительности. Незнакомец все-таки обернулся, прежде чем взяться за дверную ручку и войти внутрь. Даже если он меня и заметил, то не узнал.

Любопытно, появится ли сегодня в моем доме очередной роскошный букет? Если да, то уже с уверенностью можно утверждать, что я вычислила дарителя. Довольно ухмыльнувшись, я собралась поменять дислокацию и бросила на витрину последний взгляд. И застыла, словно громом пораженная, осознав, что именно якобы так пристально разглядывала все это время. Уж лучше бы мне остановиться у соседней лавки, где тоже представлено белье — но хотя бы женское! Во всяком случае, даже почтенная вдова имеет полное право полюбоваться на изысканные ажурные вещички и пену кружев. Но как объяснить знакомым, если таковые вдруг повстречаются, свой интерес к кальсонам с начесом?

От витрины я отскочила, точно ошпаренная. Щеки и уши горели, и испуганно озираться пришлось уже мне. Нет, кажется, ни одного знакомого лица. Уф-ф-ф! Только грязных слухов и сплетен мне не хватало.

На другую сторону улицы я перебралась поспешно, втянув голову в плечи и ссутулившись. И только оказавшись у лавки, торгующей канцелярией, расслабилась. Вот теперь, даже попадись мне репортер колонки светской хроники, я в безопасности! Уважаемую льессу, изучающую чернильницы и золотые перья, нельзя заподозрить ни в чем дурном.

Однако же мой незнакомец задерживался. За время, проведенное им в цветочном магазинчике, можно было выбрать не меньше дюжины букетов. Я уже успела изучить весь выставленный в витрине ассортимент и переместиться к соседней лавке, что бы не вызывать подозрений у продавцов. Только предварительно убедилась, что здесь торгуют достаточно невинным товаром, дабы избежать недавнего конфуза. Мне повезло: выставленные на всеобщее обозрение болванки украшали всевозможные шляпки, от строгих до кокетливых и даже легкомысленных. Шляпы из фетра, из бархата, из кружева, из соломки! Перед такой витриной женщина может простоять полдня, и никому и в голову не придет, что интересуют ее вовсе не предложенные модели, а мелькающие в отражении прохожие. На дверь, за которой скрылся незнакомец, я тоже не забывала поглядывать, что бы точно не пропустить его появление.

Вышел он, как мне показалось, через целую вечность, и все тем же прогулочным шагом двинулся дальше. Я шла за ним, изображая скучающую бездельницу. По счастью, больше ни в какие магазины он не заходил, зато свернул в переулок. Для верности я выждала пару минут и поспешила следом. Сердце неровно колотилось: что, если упустила? Но стоило мне повернуть, как я выдохнула с облегчением: вот он!

Незнакомец свернул ещё раз, выходя уже на более оживленную проезжую улицу, и я всерьез забеспокоилась о том, как продолжать слежку, если он поймает извозчика. Все эти приказы следовать «во-о-он за тем экипажем/автомобилем, в нем мой неверный супруг спешит на встречу с любовницей» хороши для фильмов. Это там возница или шофер понимающе кивал, сочувствовал и помогал, чем только мог. В жизни же я очень сомневалась, что мне удастся провернуть подобный трюк.

Волновалась я зря. Незнакомец прошел еще примерно метров пятнадцать и вошел в солидное здание одного из лучших городских отелей. Швейцар на входе подобострастно ему поклонился. Я же остановилась, немного не доходя до мраморных ступеней крыльца, и задумалась.

Итак, неизвестный тип — приезжий. Что мне делать с этой информацией — понятия не имею, но хорошо уже то, что я знаю, где он остановился. Дам описание браслетопокупателя и букетодарителя детективу Куперу, и пусть уже он выясняет всю подноготную этого субъекта. Самой мне соваться в отель бесполезно. Нет, не погонят, потому как выгнать благородную льессу, да ещё и дорого одетую, никому из служащих в голову не придет, но вот вытащить хоть какие-то сведения о постояльце точно не удастся. Только сама засвечусь. Так что лучше отправлюсь домой и уже оттуда свяжусь с детективом. Сообщу, что у меня для него имеется ещё одно задание.

Дома выяснилось, что с пиццей мьесси Корс и Миранда и без меня справились превосходно. А еще, как сообщила мне сияющая падчерица, мы получили заказ на два торта, красный и зеленый, и на две дюжины меренг с шоколадным кремом. Дела наши определенно шли на лад, и я ещё раз задумалась о том, что пора бы начинать продвигать и пиццу в широкие массы. Да, невольная реклама мьесса Тартона сработала на отлично, но ограничиваться только служащими ратуши и их друзьями и семьями я не собиралась. Поэтому решила, что завтра все-таки навещу типографию и закажу первые листовки.

Связаться с льессом Купером удалось только перед ужином. Невозмутимая мьесси Горелье всякий раз, стоило мне зателефонировать в агентство, отвечала, что начальник отсутствует. Я уж даже заподозрила ее во лжи, но утешала себя мыслью, что обмана клиентов детектив бы ей не спустил.

Вечером детектив зателефонировал мне сам, и я почувствовала мимолетные угрызения совести за то, что плохо подумала о мьесси Горелье.

— Вы меня разыскивали, льесса Крейн?

— Да, льесс. У меня для вас есть ещё одно поручение.

Я рассказала о странном типе, купившем браслет, постаралась как можно подробнее описать внешность незнакомца и упомянула название отеля, в котором он остановился.

— Вы желаете узнать его имя? — уточнил льесс Купер.

— Я желаю узнать все, что вы только сможете выяснить. Понимаете, — понизила я голос и прислушалась к доносившемуся из столовой позвякиванию посуды, — у меня есть подозрение, что этот тип появился в моей жизни неспроста.

Судя по приглушенным звукам, мьесси Корс накрывала на стол, но где же Миранда? Мне не хотелось, чтобы падчерица подслушала мой разговор с детективом. Извинившись, я опустила трубку на столик и заглянула в гостиную. Миранда с сосредоточенным видом резала картон для будущих коробок. Услышав мои шаги, она подняла голову и вопросительно на меня посмотрела.

— Скоро будем ужинать.

Она кивнула.

— Хорошо. С кем ты разговариваешь?

— С заказчиком, — соврала я.

Миранда в моих словах не усомнилась, ещё раз кивнула и вернулась к своему занятию. Я же осторожно прикрыла дверь, вновь взяла трубку и тихо сказала:

— Простите, льесс детектив, я совсем позабыла об этом типе, когда рассказывала вам о слежке.

— Полагаете, это он за вами следил?

— Нет, что вы, этот льесс повыше моего преследователя и сложен мощнее. Но мне кажется, что он каким-то образом замешан в происходящих со мной странных событиях. Хотя, возможно, я ошибаюсь и просто напридумывала себе разных глупостей. Сейчас все расскажу подробно, а вы уже смотрите сами, насколько это важно.

Льесс Купер выслушал меня, ни разу не перебив, и не сразу заговорил после того, как я умолкла.

— Вы же понимаете, льесса, — наконец, произнес он тоном настолько спокойным и лишенным каких-либо эмоций, что мне стало не по себе, — что совершили чудовищную глупость? Как вам только в голову пришло последовать за этим типом?

В азарте слежки я как-то позабыла об опасности, но сейчас прекрасно осознавала правоту детектива. И потому не стала спорить, возмущаться, напоминать, что я, вообще-то, клиентка, заплатившая деньги, а не напортачившая служащая, которую он вправе отчитывать.

— Каюсь, не подумала. Я больше не буду.

Детектив издал сухой смешок и даже не потрудился замаскировать его под кашель.

— «Больше не буду»! Это, случаем, не падчерица там вам подсказывает?

Я тоже засмеялась, поняв, как по — детски прозвучала фраза.

— Нет, Миранда понятия не имеет о том, что я обратилась к вам. Надеюсь, в неведении она и останется. Но вы беретесь за новое задание?

Он вздохнул.

— А у меня есть выбор? Только я очень прошу вас, льесса: больше никаких необдуманных поступков.

Я клятвенно заверила его, что не собираюсь и дальше совершать глупости, попрощалась и повесила трубку.

После ужина мы втроем пекли меренги. Поскольку заказов на завтра образовалось неожиданно много, я решила, что нужно хоть часть работы сделать сегодня вечером.

— Если так пойдет и дальше, нам придется расширяться.

Мьесси Корс сунула противень в духовку.

— О чем вы, льесса?

— О помощниках, — пояснила я. — Нам понадобится еще одна кухарка — или даже две. И парнишка, чтобы развозить заказы. Пока Том справляется и один, но, если клиентов станет больше, то он перестанет успевать.

Мьесси Корс кашлянула.

— Боги любят посмеяться над смертными, льесса, если те строят преждевременные планы.

Миранда хихикнула.

— Суеверия — вот это что, — заявила она. — И папа так всегда говорил.

Мьесси Корс гордо выпрямилась.

— Мои, как вы изволили выразиться, суеверия, юная льесси, еще ни разу меня не подводили. Так-то вот!

Я сдержала смешок. Не хотелось расстраивать верную домоправительницу, искренне верившую в приметы.

— Не настолько наши планы преждевременны, — возразила я ей. — Лучше скажите мне, мьесси, в какое агентство по найму стоит обратиться? Или лучше дать объявление?

Мьесси Корс тут же забыла о насмешке Миранды. Она повернулась ко мне, в глазах ее пылало праведное негодование.

— Агентство! — возмутилась она. — Объявление! Нет, вы как хотите, льесса, а я вам скажу: глупость вы затеяли! Привести в дом незнамо кого! Нет, нет и нет! Если уж вам так нужна кухарка, то я сама ее разыщу. И найду честную девушку, чистую и работящую! Вот!

Я поспешно согласилась с тем, что домоправительница сама займется наймом новой прислуги, а затем предупредила, что завтра с утра мне опять придется отлучиться. Судя по взгляду мьесси Корс, устремленному на мое запястье, где раньше красовался ныне проданный брачный браслет, подозрения у нее зародились вполне определенного толка, так что пришлось их развеять.

— Мне нужно переговорить с владельцем типографии. Мьесс Тартон как раз посоветовал подходящего человека. Если все получится, то приток новых заказчиков нам обеспечен.

И тут же сама суеверно скрестила пальцы на удачу, спрятав руку, что бы не заметила Миранда. В конце концов, кто знает, как отнесутся местные жители к рекламным буклетам?

— Встать придется пораньше, чтобы до завтрака управиться с коржами для тортов, — продолжила я. — А с кремом вы и без меня разберетесь.

Мьесси Корс неодобрительно поджала губы и покачала головой.

— Вот что я вам скажу, льесса: не дело это, что вы так себя изводите. Давно ли от болезни оправились? Отправляйтесь в свою типографию, а с тортами я и сама разберусь, дело-то нехитрое. Вы же мне показали, как тесто красить. Или думаете, что не справлюсь?

В ее голосе прозвучала обида. Я поспешила заверить домоправительницу, что нисколько не сомневаюсь в ее способностях, и та заметно повеселела.

— Вот и замечательно, льесса, вот и договорились. Так что нечего вам вскакивать ни свет, ни заря, встанете, как обычно, позавтракаете да пойдете.

И она опять повернулась к плите, а я застыла, не сводя задумчивого взгляда с обтянутой темным шерстяным платьем широкой спины. Отношение мьесси Корс ко мне за последние дни разительно переменилось, похоже, она решила взять под свое крыло не только дочь, но и вдову Питера. Интересно, с чего бы это? Прежде она не слишком-то трудилась скрывать свое пренебрежение, а теперь настолько потеплела. Единственное объяснение, пришедшее мне в голову, заключалось в том, что мьесси оценила мою борьбу за Миранду и ее будущее. Наверное, прежде она не сомневалась, что молодая вдова с радостью отошлет падчерицу в какую-нибудь глухомань, чтобы не мешала счастливой новой жизни со вторым супругом. Но правдива ли моя версия или нет, мне не узнать. Не тот человек мьесси Корс, чтобы откровенничать с хозяйкой.

Но, чем бы она ни руководствовалась, я испытывала к ней искреннюю благодарность. Домоправительница, служившая за скромное жалованье, да и то в долг, взвалила на свои плечи обязанности и кухарки, и горничной, и даже в какой-то мере гувернантки Миранды — пусть и не обучала юную подопечную, но присматривала за ней, следила, что бы девочка была всегда опрятно одета, сыта и здорова. А теперь ещё и вызвалась избавить меня от трудов по приготовлению бисквитных коржей для заказных тортов. В груди разлилась щемящее тепло. Надо бы со следующего месяца повысить мьесси Корс оклад, только сделать это как-то так, чтобы она не сумела отказаться. И поскорее выплатить ту сумму, что я успела ей задолжать. Пожалуй, завтра этим и займусь, вот только переговорю с владельцем типографии. И помолюсь всем местным богам, что бы льесс Брейтон не показывался еще хотя бы с недельку. Заработанные деньги утекали водой сквозь пальцы, и о возврате долга пока что и думать не стоило, а переносить неуклюжие ухаживания льесса, больше похожие на приставания, становилось все труднее.

Утро «порадовало» очередным сюрпризом, не сказать, чтобы неожиданным. Мы с Мирандой ещё не закончили завтракать, когда посыльный притащил очередную охапку цветов. На сей раз букетодаритель осчастливил меня орхидеями, яркими и какими-то хищными на вид.

— Опять открытки нет, — разочарованно вздохнула Миранда и внезапно смущенно зарделась.

Я догадалась, о чем она подумала, и разозлилась. Ну, погоди, мерзкий тип, детектив Купер выведет тебя на чистую воду! Моя благодарность за такую своевременную покупку браслета растаяла без следа.

— А посыльный что-нибудь передал на словах? — спросила я у мьесси Корс.

И стиснула ладони в кулаки на удачу. Пусть, пусть окажется, что передал! Не хватало еще, чтобы наивная девочка начала питать напрасные надежды. Я плохо помнила себя в ее возрасте, но, кажется, первая любовь может настигнуть чуть ли не в детском саду. Во всяком случае, Маришка на наших девичьих посиделках тогда, в другой жизни, уверяла, что с ней именно так и случилось.

Мьесси Корс покачала головой, колыхнулся внушительный бюст.

— Нет, только сказал, что принес цветы для льессы Крейн.

Вот так. Для льессы, не для льесси. Миранда все поняла правильно и приуныла.

— Уберите их куда-нибудь, — распорядилась я. — Неважно, куда, главное — с глаз долой. Выбросите, подарите соседям, сдайте в цветочную лавку за бесценок или вовсе бесплатно. Но чтобы я по возвращению домой их не видела!

У мьесси Корс вытянулось лицо и округлились глаза. Кажется, впервые в жизни почтенная домоправительница не смогла выдавить из себя ни слова в ответ и молча кивнула. Миранда тоже выглядела ошарашенной, но я не стала ничего объяснять. Резко развернулась, так, что юбка закрутилась вокруг ног, и отправилась к себе, переодеваться для выхода на улицу.

Типография располагалась в деловом квартале, где раньше Элайне Крейн бывать не доводилось. Извозчик, немного поплутав, привез меня к приземистому зданию с небольшой табличкой у двери. Я немного помедлила на крыльце, поправила выбившийся из прически локон, глубоко вздохнула и ударила молоточком по металлической пластине. Почти сразу же приоткрылось небольшое окошко, и хрипловатый бас спросил:

— По какому делу?

— Добрый день. Могу ли я увидеть мьесса Девона?

На приветствие мне не ответили, а по поводу мьесса Девона сообщили, что он на месте и может меня принять.

— Как вас представить?

— Льесса Крейн, — ответила я и добавила на всякий случай: — по рекомендации мьесса Тартона.

Дверь тут же широко распахнулась.

— Прошу вас, льесса.

Кабинет владельца типографии разительно отличался от кабинета владельца детективного агентства. Открывший дверь угрюмый детина привел меня в небольшую тесно заставленную комнатушку. Взъерошенный мьесс Девон, неуловимо смахивающий на нахохлившегося воробья, сдвинул в сторону груду бумаг, высвобождая место на столе.

— Рад вас приветствовать, льесса. Свояк рассказывал мне о вас. Это ведь вам принадлежит пекарня, где делают круглые пироги с тем странным названием… как там правильно? Пийце?

— Пицца, — машинально поправила я, мысленно аплодируя мьессу Тартону. Свояк, надо же! Впрочем, ничего удивительного.

— Да-да, точно, пицца! И что, вы правда развозите заказы прямо по адресам?

Я сдержанно улыбнулась.

— Ну, не я лично, мьесс.

— Конечно, конечно, льесса, я и в мыслях не имел ничего подобного!

— Но да, ваш заказ привезут и отдадут вам в руки в оговоренный час. Желаете проверить?

Мьесс Девон поскреб пальцами подбородок.

— Хм, ну, не знаю. Хотя Тартон так расхваливал эти ваши пи…пиццы, — необычное слово далось ему не без труда. — У вас действительно есть пироги с мясом и ананасами?

— С креветками, — поправила я.

— Хм, хм. С креветками, ну да, точно. Тогда мне один пицца с ананасами и креветками и ещё один с чем-нибудь более, хм, традиционным.

Кого другого я бы исправлять не стала, но представила яркие буквы в красочном буклете, гласящие «лучший пицца», затем вообразила носатого жгучего брюнета с лихо подкрученными усами и хихикнула. И все-таки уточнила:

— Одна. Одна пицца, мьесс Девон. Вы желаете сделать заказ на завтра или же предпочтете получить его уже сегодня?

— А его успеют привезти?

Я бросила взгляд на телефонный аппарат на тумбе в углу. Никаких фикусов, пальм, узамбарских фиалок и прочих диффенбахий в этом кабинете не наблюдалось. Только сугубо функциональные предметы: письменный стол, стулья, телефонная тумба и несгораемый шкаф.

— Если вы позволите мне зателефонировать по вашему аппарату, то да, получите пиццу на обед.

На сей раз мьесс Девон ответил без раздумий и хмыканья:

— Разумеется, льесса.

Я набрала домашний номер, дождалась ответа мьесси Корс, попросила срочно приготовить две пиццы и сообщила адрес, по которому Том должен их доставить. Ну вот, похоже, наша домашняя пекарня обзавелась ещё одним клиентом.

— А теперь, если вы не против, мьесс, перейдем к делу.

Свояк мьесса Тартона оказался настоящим профессионалом и быстро сообразил, что от него требуется. Более того, внес пару дельных предложений.

— Давайте сделаем для начала не буклеты, а открытки с разворотом, льесса. Потом, когда о ваших, хм, пиццах заговорит весь город, в дело пойдут и многостраничные брошюры с описанием, а сейчас наша задача — привлечь внимание, ведь так?

Я кивнула.

— Полагаю, нам потребуются картинки. В вашей типографии имеется художник, мьесс? Я бы попыталась нарисовать сама, но, боюсь, мои способности оставляют желать лучшего. Вот, взгляните.

И я вытащила из ридикюля домашние заготовки: несколько изображений, сделанных цветными карандашами Миранды. Опознать в моих рисунках пиццу, пожалуй, еще представлялось возможным, а вот вызвать повышенное слюноотделение — вряд ли. Это были такие… несколько абстрактные пиццы. Что поделать, рисовать схематические изображения я в прошлой жизни научилась, а вот прочие виды живописи освоить как-то не удосужилась, да и талантом художника не обладала.

Мьесс Девон заверил, что общая идея ему понятна.

— Конечно, у нас есть штатный художник, льесса, и он сделает все в лучшем виде. Вот только… хм…

Здесь владелец типографии замялся — или сделал вид, будто замялся. Брошенный на меня искоса взгляд показался мне хитрым, а дальнейшие слова мьесса Девона убедили в верности моих подозрений.

— Понимаете, льесса, художнику лучше работать с, хм, так сказать, натурой. Ну, чтобы изображение получилось, хм, наиболее точным.

Я едва не расхохоталась.

— Но вы ведь заказали две пиццы, мьесс. Художник может полюбоваться на них.

— Это мой обед! — отрезал собеседник. — А вовсе не демонстрационный экземпляр.

Его предприимчивость так восхитила меня, что я без пререканий пообещала прислать ещё одну пиццу — для художника.

— Полагаю, с изображением составляющих начинки он справится и без наглядных пособий? Там нет ничего сложного.

Мьесс Девон посмотрел на криво намалеванные куски сыра и ломти бекона на моем макете.

— Думаю, это посильная задача, льесса.

Он пообещал, что макет будет готов уже завтра, и я заверила, что непременно зайду взглянуть на него. Мне не терпелось начать рекламную кампанию, и сроки, обозначенные мьессом Девоном, меня полностью устроили.

— Кстати, свояк упоминал, что у вас имеются еще кое-какие любопытные проекты, льесса.

В голосе собеседника прозвучала явная заинтересованность.

— Да, мьесс, несколько идей. Книга рецептов, обучающие буклеты для рестораций. Думаю, мы ещё вернемся к этому обсуждению.

Намек получился прозрачным: вернемся, если я останусь довольна сотрудничеством. Как человек в высшей степени деловой, мьесс Девон его отлично расслышал и согласно кивнул.

Стоило мне переступить порог, как мьесси Корс поспешила известить, что меня разыскивал некий льесс Купер.

— Его помощница несколько раз телефонировала, — недовольно сообщила она. — А я как раз только-только раскатала тесто. Ну, и сказала этой мьесси Горелье, что вы сами свяжетесь с ее хозяином, как вернетесь. Поставила ее на место, так-то!

Да уж, даже жаль, что я пропустила эту битву титанов. Поблагодарив домоправительницу, я набрала уже заученный наизусть номер, немного беспокоясь, застану ли детектива на месте. Сердце отчаянно колотилось. Льесс Купер определенно что-то выяснил, иначе не пытался бы столь настойчиво переговорить со мной. К счастью, детектив еще не покинул агентство.

— Не могли бы вы сегодня со мной встретиться, льесса? — спросил он без долгих предисловий.

Я медленно выдохнула.

— Да, конечно. Мне прийти в вашу контору?

Повисла пауза.

— Нет, пожалуй, лучше увидимся на нейтральной территории.

Шпионские игры какие-то, право слово! Хотя мне прежде приходилось видеть частных детективов только на экране, может, у них, у сыщиков, так принято — таиться во всем и ото всех?

— Хотелось бы поконкретнее, льесс.

Он издал сухой смешок.

— Хорошо. Я приглашаю вас на обед в «Золотую утку». Вы ведь знаете, где это?

В «Золотой утке» мне — вернее, Элайне — доводилось бывать с Питером в ту пору, когда это заведение только открылось.

— Знаю. И у меня два вопроса.

— Задавайте, льесса, попробую ответить.

— Во-первых, не поздновато ли для обеда, уважаемый льесс? А во-вторых, кто оплачивает счет?

Льесс Купер поперхнулся и закашлялся.

— Простите, льесса Крейн. Вот уж не знал, что у вас такое своеобразное чувство юмора.

Я хотела спросить, а что он вообще мог обо мне знать, но вовремя сообразила, что владелец солидного детективного агентства, скорее всего, навел о новой клиентке справки. И пусть даже раздобыл самые поверхностные сведения из биографии Элайны Крейн, мне все равно придется вести себя с ним как можно осмотрительнее. Неровен час, ещё заподозрит, что я не та, за кого себя выдаю.

Но вопрос, как мне казалось, я задала закономерный. Раз льесс Купер на данный момент наемный работник, то логично предположить, что обед оплачивает клиент. Клиентка, в данном случае. А я не для того с таким трудом зарабатывала деньги, чтобы спустить их на еду в пафосном ресторане.

Услышав мои объяснения, льесс Купер расхохотался. Смеялся он долго, а успокоившись заверил, что счет оплатит сам.

— Мне все равно нужно перекусить, льесса, так что совмещу обед с работой. А что до времени, то даже лучше, что обеденный час уже пройдет: меньше свидетелей нашего разговора.

Я не удержалась:

— Знаете, льесс, у меня как раз есть прекрасный вариант для деловых людей: обед прямо на рабочем месте. Невероятно вкусные пироги с доставкой. Если пожелаете, расскажу при встрече подробнее.

В конце концов, не только детективам нужны клиенты. Мне бы тоже не помешало расширить собственное дело.

В «Золотой утке» имелись отдельные кабинеты для посетителей, желающих встретиться и обсудить что-либо приватно, вот только для меня, увы, воспользоваться такой возможностью для беседы с детективом было чревато потерей репутации. Так что льессу Куперу пришлось забронировать столик в общем зале. Очевидно, детектив являлся завсегдатаем данного заведения, потому как столик выбрал с умом. Расположенный в неглубокой нише, он скрывался от взглядов прочих посетителей за увитой плетущимися растениями деревянной ширмой. Эта же ширма мешала мне рассмотреть прочих обедающих, но я не жаловалась. В конце концов, у меня деловая встреча, а не выход в свет с целью показать себя и поглазеть на других.

— Что вам заказать, льесса? — учтиво спросил детектив.

— Что угодно на ваш вкус.

Поскольку домашний обед мне пришлось пропустить, я считала компенсацию в виде ресторанной еды вполне справедливой. Льесс Купер быстро, совсем не глядя в меню, сделал заказ подошедшему официанту, и я окончательно уверилась в мысли, что он здесь частый гость.

Сразу же после того, как принесли напитки, детектив протянул мне тоненькую папку из темно-коричневой кожи.

— Вот, взгляните.

Я открыла и едва удержалась от возгласа изумления. С первого же листа на меня смотрел тот самый предполагаемый букетодаритель.

— Это он?

— Да. Но как вы раздобыли его портрет? Да еще так быстро!

Вопрос закономерный. Это в моем родном мире снимай — не хочу. Хоть на камеру смартфона, хоть на зеркалку. А здесь для того, чтобы получить портрет, нужно идти в ателье и долго позировать фотографу. Просто так на улице никого не щелкнешь.

Детектив откинулся на спинку стула, поднес к губам бокал и отпил глоток, затягивая эффектную паузу.

— Вы же не ожидаете, что я выдам вам все свои профессиональные секреты, льесса? — насмешливо спросил он, когда я уже готова была вскочить с места, схватить его за плечи и хорошенько встряхнуть. — Но вы смотрите дальше.

Я ещё раз взглянула на портрет и перевернула подшитую страницу. Далее шел машинописный текст.

Льесс Николас Шелдон. Двадцать девять лет. Холост. Прибыл из города Шарн-Каймо, что находится у юго-западной границы королевства.

— Это точные сведения?

— Это то, что записано в журнале регистрации отеля, льесса. Увы, даже мне не под силу за сутки добраться до Шарн-Кармо, узнать все нужные сведения и вернуться обратно. И, как вы понимаете, подобная поездка значительно повысит расходы. Если вы посчитаете нужным, я отправлю туда своего человека.

Я задумалась. Первым порывом было согласиться — и наплевать на расходы. Но меня охладила мысль о том, что счет детектив выставит немалый. Просадить все заработанные деньги только ради того, чтобы выяснилось, что ни о каком Николасе Шелдоне в Шарн-Каймо никто никогда не слышал? Или же, наоборот, льесс Шелдон — человек в городе известный, но никуда в последние пару лет не отлучавшийся? Да и подтвердись личность сего странного типуса, что мне это даст?

— Пока не надо, — решила я. — Продолжайте наблюдать за ним. Я так понимаю, что среди служащих отеля есть ваш информатор?

Детектив слегка приподнял правую бровь, но ни соглашаться, ни возражать не стал.

— Сегодня утром мне доставили букет, и я хочу знать, не является ли наш льесс отправителем. Он заходил вчера в цветочную лавку под названием «Дивная роза». Возможно ли проверить, сделал ли он заказ?

— Для меня нет ничего невозможного, льесса.

Прозвучало самоуверенно, но смеяться мне не захотелось.

— Кроме того, меня интересуют все его перемещения и контакты.

Детектив опять поднял бокал, повертел его за тонкую ножку. Пить не стал, поставил на стол.

— А вы — необычная женщина, льесса.

Мне показалось, что он вовсе не пытался сделать комплимент. Я мысленно обругала себя: ну почему, почему у меня никак не получается не забываться и не выходить из роли милой, слегка напуганной, растерянной и беспомощной юной вдовы? Вот и льесс Купер уже насторожился. Вряд ли, конечно, у него получится докопаться до правды в моем случае, уж слишком она, эта правда, фантастична. Но вот изрядно потрепать и мне, и Миранде нервы он сможет.

Следовало исправлять ситуацию.

— Ох, что вы, льесс! Я самая обыкновенная воспитанница пансиона при удаленной Обители, мне просто очень повезло в свое время встретить Питера. А теперь, когда он… когда он… — ненатурально всхлипнула я и прижала к глазам вытащенный из ридикюля кружевной платок. — Словом, мне пришлось позабыть о том, что я — всего лишь слабая женщина. Я пытаюсь быть сильной. Ради Миранды. Понимаете?

Льесс Купер пристально смотрел мне в лицо. Вряд ли мое представление обмануло его, но он был слишком вежлив, чтобы дать даме понять, что раскусил ее актерствование. Вместо этого он кивнул и сказал:

— Прежде чем вы перейдете к следующему листу, я хотел бы задать вам один вопрос.

— Конечно, задавайте.

— Приходилось ли вам когда-либо бывать в Шарн-Каймо?

Ответила я не сразу. Порылась в унаследованной памяти и лишь потом покачала головой.

— Нет, никогда.

— Вы уверены?

— Разумеется!

К чему он задал этот вопрос, детектив пояснять не стал, а сама я так и не поняла. Потому что на следующей странице пока ещё тоненького дела льесса Николаса Шелдона никакого упоминания Шарн-Каймо не имелось. Там перечислялись бытовые привычки объекта слежки и распорядок его дня. Судя по образу жизни, подозрительный типус относился к виду бездельники, подвид обеспеченные. Просыпался ближе к полудню, завтрак заказывал в номер. Деньгами не сорил, но на чаевые не скупился. Вечерами отсутствовал, женщин определенного рода занятий к себе не приводил и вызвать не просил. Что, впрочем, не означало, что он их услугами не пользовался. Мог же и сам заглянуть в дом терпимости. Хотя мне-то какое до этого дело?

Предпочитаемые блюда… напитки… название туалетной воды, которой пользуется объект… Да, сотрудники детективного агентства свое дело знали.

— Должна признать, льесс Купер, я впечатлена. Вам действительно удалось выяснить многое за столь короткий срок.

Он опять отпил из бокала, разглядывая меня из-под полуприкрытых век. Мне стало неуютно. Я почувствовала себя не заказчицей, платящей деньги и отдающей распоряжение, а некой странной диковинкой, которую льесс Купер изучает забавы ради. Тут он моргнул, и впечатление рассеялось, но досада осталась. Я поймала себя на мысли, что с удовольствием наняла бы ещё одного сыщика. Выяснить подноготную детектива Купера.

— Значит, вы довольны моей работой, льесса?

И мне в его голосе почудилась легкая насмешка. Да что же это такое?

— Да, — сухо ответила я. — Довольна.

Никогда в жизни, вернее, даже в двух жизнях, не доводилось мне ещё так радоваться появлению официанта, принесшего заказанную еду. Льесс Купер меня… смущал? Беспокоил? Заставлял чувствовать себя школьницей, вызванной на ковер к директору? Пожалуй, все сразу. Но пришедшую на мгновение в голову мысль отказаться от его услуг я отмела как неразумную. Подумаешь, нахожу его не слишком приятным! Зато вон сколько он всего за день выяснил о загадочном типе. Глядишь, и разберется с теми странностями, что происходят вокруг моей скромной персоны.

Готовили в «Золотой утке» превосходно, и за едой показалось таким естественным перейти на обсуждение моего проекта по доставке пиццы. Детектив слушал меня внимательно и больше не казался ни высокомерным, ни насмешливым. Напротив, выглядел он весьма заинтересованным.

— И вы сами придумали столь необычную идею, льесса? — в его голосе звучало искреннее уважение. — Потрясающе! Уверен, у вас появятся последователи… и конкуренты.

— Ха! — воскликнула я и описала вилкой в воздухе полукруг. — У меня есть патент на эксклюзивное оказание услуг по доставке!

Вот теперь в его взгляде промелькнуло восхищение.

— Очень предусмотрительно с вашей стороны. Уверен, ваше начинание ждет успех.

К концу обеда меня уже не посещали мысли ни отделаться от льесса Купера побыстрее, ни проследить за ним. Я и сама удивлялась, как подобные глупости могли только прийти мне в голову. Наверное, я просто слишком устала, перенервничала, вот мне и примерещились какие-то странности в поведении детектива.

— Что же, вам удалось меня заинтриговать. Открытые пироги с необычными начинками? Звучит соблазнительно, даже после сытного обеда. Пожалуй, закажу парочку на пробу.

К этому моменту уже подали десерт.

— Какую начинку предпочитаете? — спросила я, вонзая ложечку в разноцветное желе. — Курица, рыба, ветчина, копченые колбаски?

Детектив аккуратно отломил кусочек пирожного.

— Хм, даже не знаю. Пожалуй, доверюсь вашему вкусу, льесса.

— Хорошо. Тогда ветчина с грибами и креветки с ананасами.

На лице собеседника ожидаемо проступило растерянное изумление. Смотрелось это столь комично, что я поспешно сунула ложечку в рот, чтобы не выдать себя и не расхохотаться. Проглотив желе, продолжила абсолютно серьезным тоном:

— Да, креветки с ананасами. Самая популярная пицца сезона. Ну, ладно, не сезона, так долго мое маленькое предприятие ещё не работает, но недели уж точно. А что вас так удивляет, льесс?

— Нет, ничего, — ошарашено пробормотал детектив. — Раз самый популярный вкус… ладно, пусть будет с ананасами.

Я зачерпнула еще желе. Ха! Подумаешь, пицца с ананасами. Этот мир еще ждет масса дивных открытий. Рулет «Павлова», например. Или утка с апельсинами. Или роллы.

Пусть я так и не выяснила, для чего детективу Куперу непременно потребовалась личная встреча, да ещё и за совместным обедом, но «Золотую утку» покидала в отличном настроении. Сотрудники агентства за короткий срок добыли немало сведений, а мне, кажется, повезло обзавестись еще одним клиентом. Подозрительность в отношении льесса Купера улетучилась без следа. Но судьба все-таки подгадила мне, испортив замечательный день неприятной встречей. Чуть ли не в дверях мы столкнулись с человеком, видеть которого мне хотелось меньше всего на свете. Причем не только сегодня, но и вообще никогда. С льессом Теодором Брейтоном.

— Элайна, дорогая, — проблеял он, окидывая моего спутника неприязненным взглядом, — не знал, что вы посещаете это заведение.

Последнее слово он произнес с такой брезгливой интонацией, будто подразумевал вовсе не дорогой ресторан, где собиралась самая респектабельная публика, а, по меньшей мере, дом терпимости.

— Добрый день, льесс Брейтон.

Я попыталась просочиться мимо навязчивого поклонника к двери, но не тут-то было. Встав так, чтобы наверняка загородить мне проход, он продолжил:

— Дорогая Элайна, познакомьте же меня с вашим… вашим… э-э-э… м-м-м…

Детектив Купер разглядывал Теодора Брейтона с насмешливым брезгливым недоумением, словно случайно встреченного на пути мадагаскарского таракана, выкрашенного зачем-то в зеленый цвет. Но, услышав мычание, пришел мне на помощь и отрекомендовался сам:

— Льесс Джервис Купер.

— А кем вы приходитесь льессе Крейн? — позабыв представиться, выпалил льесс Брейтон.

От возмущения я даже задохнулась. Да что этот несносный тип себе позволяет! Мало, мало мы с Мирандой над ним поизгалялись!

Детектив же на столь вопиющее нарушение приличий отреагировал лишь тем, что слегка приподнял бровь и ледяным тоном процедил:

— Я давний деловой партнер покойного льесса Крейна. Простите, не имею чести…

Мой настырный ухажер словно стал ниже ростом и, спохватившись, залопотал:

— Ах да, да! Позвольте… да… позвольте… к вашим услугам… да… льесс Брейтон, Теодор Брейтон.

Ну прямо Бонд, Джеймс Бонд. Возникшая ассоциация показалась столь нелепой, что я прикусила губу из опасения расхохотаться в голос. Проигнорировав протянутую пухлую ладонь, детектив Купер плечом отодвинул с дороги льесса Брейтона и любезным тоном произнес:

— Пойдемте, льесса, я поймаю вам извозчика.

Брейтон растерянно моргнул раз, другой, и так и остался стоять с приоткрытым ртом, пока я плавно шествовала мимо него к выходу.

Дома мьесси Корс и Миранда носились по кухне, упаковывая пиццы в коробки.

— Сейчас переоденусь и приду помогать, — пообещала я.

Падчерица сдула прилипшую ко лбу закурчавившуюся от влажности прядку.

— Да мы уже все, — бодро доложила мьесси Корс, — заканчиваем, льесса. Нам ещё на завтра новые заказы поступили. Вон, я все записала в блокнот, гляньте.

Я машинально взяла с усыпанного мукой стола блокнот и посмотрела на адреса, ни один из которых мне знаком не был. Потом бросила взгляд на раскрасневшуюся Миранду и произнесла:

— Значит, так. Мьесси Корс, у меня есть для вас важное поручение. Необходимо срочно найти старательную девушку или аккуратного парня, чтобы делать коробки для пиццы. Хотите — ищите по знакомым, хотите — по объявлению в газете или через агентство по найму. Но найти работника нужно как можно быстрее.

Домоправительница важно кивнула.

— Если позволите отлучиться, льесса, то я бы заглянула к Гордону, это наш молочник. Он на днях как раз жаловался, что его младшую дочь выгнали из ателье. Нет, ничего такого, льесса, вы не думайте, Рита — девушка честная и порядочная, да ещё и работящая, я ее знаю. Она в ателье этом полы мыла да по всяким поручениям бегала.

— А за что же ее уволили, такую распрекрасную?

Мьесси Корс многозначительно приподняла брови и взглядом указала на Миранду.

— Мира, позови Тома, — распорядилась я.

Падчерица явно поняла, что ее выпроваживают из помещения, надулась, но все же направилась, пусть и с видимой неохотой, к выходу. Мьесси Корс дождалась, пока хлопнула входная дверь, и заговорщически зашептала:

— Так к ней, к Рите-то, клиент один приставать вздумал, а она возьми и надерзи ему! И по руке ещё ударила! Вот и вышвырнули ее как наделавшего лужу кутенка.

Я кивнула. Если дело действительно обстояло так, как рассказала домоправительница, то эта Рита мне вполне подходила.

— Хорошо. Сейчас закончим с заказами и оправляйтесь к Гордону, поговорите с его дочерью. Если оплата ее устроит, то может завтра же приступать к работе.

— Да почему завтра-то, льесса? — изумилась мьесси Корс. — Вот сегодня пускай приходит, заберет картон, а к завтрашнему утру и часть коробок смастерит.

Слова ее звучали здраво, и я не могла с ними не согласиться.

Том отправился развозить заказы, мьесси Корс — беседовать с Ритой. Миранда в библиотеке забралась с ногами в глубокое кожаное кресло и лениво листала книжку о дальних странствиях, рассматривая красочные картинки. Я вытащила карту королевства и принялась ее изучать.

— Элли, что ты ищешь?

— Шарн-Каймо, — ответила я, водя по карте карандашом.

Миранда наморщила лоб.

— Шарн-Каймо… что-то знакомое…

— Перестань хмуриться, — велела я. — Не то к двадцати годам обзаведешься морщинами. Тебе же этого не хочется?

Падчерица хихикнула. Двадцать лет в ее годы представляются возрастом солидным, это я помнила прекрасно.

— Не-а, не хочется. Но Шарн-Каймо — это же где-то на побережье, верно?

Я опять склонилась над картой, только теперь рассматривала точки на границе с голубизной моря. Да, вот и Шарн-Каймо, звено в целой цепочке курортных городков.

— Хм, странно, — пробормотала я вслух.

— О чем ты, Элли?

О том, что, по моему разумению, льессу Николасу Шелдону — или как там его зовут на самом деле — логичнее было бы выбрать местом своего якобы проживания какой-нибудь крупный город. Я бы точно, вздумай скрываться под чужой личиной, указала бы место, где не так легко обнаружить конкретного человека, а не городишку, где все друг друга знают. Допустим, проверки наш браслетопокупатель не ожидал, потому и повел себя беспечно, но почему именно Шарн-Каймо? Он действительно родом оттуда? Недавно там побывал? Или же его связывают с этим городком какие-то воспоминания? Сомневаюсь, что это название просто первым пришло ему в голову при регистрации.

— Откуда тебе известно об этом городе, Мира? Ты там бывала? Отдыхала с отцом?

В этот раз она ответила, не задумавшись ни на мгновение:

— Нет, конечно, Элли. Мы с папой всегда ездили в Ланран, да ты же должна помнить, ты ведь была с нами в последний раз.

Голос ее дрогнул, но глаза остались сухими. А мне память услужливо подкинула никогда не засыпающий приморский город, широкую набережную, заполненную нарядными курортниками, заглушающую шум волн музыку, смешавшиеся в воздухе запахи соли, водорослей, йода и дурманяще-сладких цветов, открытые террасы многочисленных ресторанов и сияющее огнями двухэтажное здание — казино. Отдыхал Питер Крейн с присущим ему размахом. Снимал для своей небольшой семьи в одном из самых дорогих отелей номер из пяти комнат: спальни супружеская и детская, две гостиные и кабинет. В ресторанах заказывал самые изысканные блюда. И каждый вечер отправлялся в казино.

Я задумчиво провела по карте пальцем ровную линию. Блестящий модный Ланран находился на внушительном расстоянии от скромного сонного Шарн-Каймо. Миранда никак не могла увидеть это название на указателе, например, и запомнить. Так где же она его слышала?

— Значит, кто-то упоминал Шарн-Каймо при тебе? Кто? Кто-то из папиных друзей?

Мне не хотелось бередить едва затянувшуюся рану, но казалось очень важным, прямо-таки необходимым узнать, откуда Миранде известно о небольшом городке. Падчерица подумала, стараясь не хмурить лоб, и покачала головой.

— Не помню. Элли, а это важно, да?

— Не знаю. Не уверена.

— Если важно, то мы могли бы поехать туда. Ну, когда заработаем еще денег, я имею в виду, не сейчас.

— Не думаю, Мира.

Но мысль поехать в Шарн-Каймо и самой все разузнать о льесе Николасе Шелдоне засела занозой и никак не желала уходить, заставляя меня досадливо морщиться всякий раз, когда всплывала в памяти. Глупость же несусветная, ей-ей! Нечего мне в том Шарн-Каймо делать, и ехать я туда не собираюсь! И всякий раз, когда я повторяла про себя эту мантру, где-то смеялись невидимые боги.

Мьесси Корс отсутствовала меньше часа и вернулась, приведя с собой дочь молочника, невысокую крепко сбитую шатенку с серьезными карими глазами. Мне девушка сразу понравилась: одета скромно, но аккуратно, вьющиеся волосы стянуты в пучок на затылке, лицо настороженное, на губах несмелая улыбка. Рита явно хотела произвести благоприятное впечатление на новую работодательницу. Строгое темно-синее платье с глухим воротом, тем не менее, не могло скрыть ни высокую пышную грудь, ни крутой изгиб бедер. Да, пожалуй, я прекрасно понимала, почему моя новая помощница лишилась предыдущего места.

О цене мы сговорились сразу, затем Рита под моим присмотром собрала из картона три коробки, убедилась, что у нее все получается, и ушла домой с заготовками для вечерней работы.

— Хорошая девушка, — одобрила я.

Мьесси Корс самодовольно улыбнулась.

— А я вам говорила, льесса! Вот увидите, стараться будет на совесть.

— Нам нужен ещё паренек в помощь Тому, — заметила я. — Так что подумайте, нет ли у вас кого на примете. Второй велосипед мы пока купить не сможем, все же вещь дорогая, так что новому посыльному достанутся те заказчики, что живут поближе к нашему дому. Нужен расторопный смышленый молодой человек. Выносливый и здоровый, разумеется.

Домоправительница кивнула.

— Хорошо, льесса, я потолкую кое с кем.

— И помните, что я говорила вам о кухарке? Это не к спеху, конечно, но раз уж заказов стало больше, то можете начинать присматривать помощницу на кухню. Завтра мне опять нужно будет отлучиться в типографию, так что мы должны сделать все заготовки сегодня вечером.

Наш разговор прервал дребезжащий звонок телефона. Мьесси Корс подняла трубку, представилась, выслушала ответ и доложила:

— Вас, льесса. Некий мьесс Девон.

— Владелец типографии, — вполголоса сообщила я.

Мьесс Девон начал с того, что эскизы для рекламных листовок уже готовы, и вот если льессе будет удобно заглянуть с утра, то к вечеру пробную партию можно и отпечатать. Ах, льесса придет? Замечательно, замечательно, мьесс Девон счастлив работать со столь понимающей заказчицей. Кстати, не может ли льесса прихватить тех чудесных пирогов-пицц? Сколько? Дайте подумать. Пять штук, да. Или шесть? Художник, кажется, тоже хотел угостить супругу новинкой. Да, решено, пусть будет семь, вот!

— Хорошо, мьесс Девон, — старательно сдерживая смех, пообещала я. — Пиццы будут. Что класть в начинку?

Ну вот, завтра придется вскакивать с рассветом, чтобы успеть приготовить первый заказ. Зато дела наши определенно пошли на лад. Положив трубку, я обратилась к домоправительнице:

— Слышали, мьесси Корс? Еще один, надеюсь, постоянный заказчик. Нет, я все-таки ошиблась, когда сказала, что мы потерпим без помощницы еще какое-то время. Приступайте к поискам новых людей завтра же.

Несолидно благородной льессе, пусть и владелице службы доставки, самой относить заказ клиенту, но у Тома работы хватало, так что я погрузила в наемный экипаж семь коробок и оправилась в типографию. Извозчик любезно помог мне донести обед мьесса Девона прямо до двери, за что получил щедрые чаевые.

— Рад видеть вас, льесса! — воодушевленно произнес мьесс Девон, дергая носом — аппетитный аромат заполонил небольшой кабинет и, кажется, начал просачиваться в щели и расползаться по типографии, перебивая запахи краски и влажной бумаги. — Вот, взгляните! Эскизы!

Я вздрогнула. На миг мне почудилось, что на столе материализовалась вчерашняя папка с досье Николаса Шелдона, уроженца Шарн-Каймо. Но нет, сходство оказалось поверхностным. Сегодня я держала в руках не искусно выделанную кожу, а покрытую лаком дешевую ткань. И содержимое, самое собой, разительно отличалось от вчерашних бумаг.

Художник в типографии служил одаренный, а, может, его так вдохновила вчерашняя пицца. Не знаю, какой из вариантов верен, но предложенные картинки мне настолько понравились, что выбрать из дюжины всего парочку я смогла не сразу, настолько все они были хороши.

— Вот эта. И, наверное, эта. Или нет, давайте возьмем эту.

Мьесс Девон кивнул и поставил отметки на указанных мной рисунках.

— Делаем пробную партию? Сколько экземпляров? Сто? Двести?

— Триста, — решительно ответила я. — И, надеюсь, потом допечатку. И, может, открытки ещё и с другими картинками.

В глазах собеседника промелькнуло удивление.

— Не слишком ли много, льесса?

Много? Для массированной пиар-атаки? Мьесс Девон попросту не знал о великой силе рекламы.

— Боюсь, этого окажется еще и мало.

Владелец типографии скептически хмыкнул, но пообещал, что к вечеру листовки будут готовы.

— Я вам сразу же зателефонирую, льесса, — заверил он. — А, да! Чуть не забыл! Повторите мой заказ на завтра.

Я кивнула.

— Хорошо, мьесс. За листовками пришлю посыльного, он же завтра привезет вам пироги. А сейчас давайте подсчитаем сумму.

Мьесс Девон замахал руками.

— Нет-нет, льесса! Считайте эти деньги авансом за пироги! Я намерен стать постоянным клиентом вашей конторы!

Путем несложных вычислений мы провели перерасчет рекламных листовок на пиццу с доставкой и распрощались, вполне довольные друг другом.

Мьесси Корс не теряла зря времени. За то время, что я беседовала с мьессом Девоном, она успела переговорить с товарками с соседней улицы, лавочниками и принесшей готовые коробки Ритой, и в результате позвала к нам домой двух кандидаток в помощницы.

— Они дожидаются на заднем дворе, — горячо заговорила она, едва я вошла в дом. — Сейчас велю им зайти. Вы уж сами решайте, льесса, кто из них подходит больше. Обе женщины честные, старательные, аккуратные. Бетси — та недавно овдовела, вот и ищет службу, а Минни осталась без работы, потому как хозяева ее переехали, а прислугу с собой брать не стали. Я бы выбрала Минни, но и Бетси неплоха.

Я ненадолго задумалась. Наше маленькое предприятие стремительно расширялось. Хорошо еще, что кухня в особняке просторная, с большой печью на новомодном «драконовом огне», но при дальнейшем наплыве заказчиков придется искать ещё и помещение под пекарню. И умелая пара рабочих рук лишней точно не будет.

— Оставим обеих. Посмотрим, как справляются.

Понятие испытательного срока в моем новом мире имелось, пусть специального термина для его обозначения и не придумали. Но при найме работников само собой подразумевалось, что первое время хозяева станут приглядываться и могут заплатить меньше оговоренного, а то и вовсе выставить на улицу, не дав и монетки. Именно так и произошло с Ритой.

Своим новым помощницам я намеревалась отдать всю оговоренную сумму, но окончательно место каждая из них получит лишь после того, как покажет себя в деле.

Вместе Минни и Бетси смотрелись немного комично, напоминая популярные стенд-ап дуэты моего родного мира. Маленькая щуплая Минни казалась еще меньше и тоньше на фоне высокой пышной Бетси. Возраст у обеих был примерно одинаковым, чуть за сорок.

— Мьесси Корс рассказала вам о том, какого рода работницы мне нужны?

— Да, льесса, — неожиданным для столь щуплого тельца басом протрубила Минни. — Я у прежних хозяев на кухне служила, так что не сомневайтесь, готовлю хорошо.

— Моя стряпня всегда всем нравилась, — мягким напевным голосом вставила Бетси.

— Посмотрим. Меренги готовить умеете?

— Да, льесса, — ответила Минни.

Бетси молча кивнула. Она то и дело принималась мять пальцами подол, опускала взгляд и смущенно краснела.

— А бисквиты?

— Да, льесса, — прозвучало одновременно.

— И ещё сдобные пироги, — закончила я перечисление. — Вряд ли вам доводилось когда-либо печь подобные, но ничего сложного в них нет. Заказов на сладости у нас пока не так уж и много, поэтому ответственной за них будет одна из вас, а вот с пирогами придется работать обеим. Мьесси Корс, покажите, будьте любезны, Бетси и Минни, где они смогут переодеться и вымыть руки. И объясните, чем они будут заниматься.

Домоправительница степенно кивнула и увела новых работниц. Я направилась к лестнице, намереваясь подняться к себе, но тут затрезвонил дверной колокольчик. Послышались быстрые тяжелые шаги, мьесси Корс поспешно вернулась и распахнула дверь, а я мысленно выругалась. Вот кого уж точно не ждали! На крыльце стоял льесс Теодор Брейтон.

— Элайна, дорогая, рад вас видеть!

Никакой радости я на его лице не заметила. Голос звучал брюзгливо, а глаза смотрели настороженно и даже зло. Я махнула мьесси Корс, отпуская ее, и понятливая домоправительница скрылась в боковом коридоре.

— Какой неожиданный визит, льесс Брейтон!

Но незваный гость не то не понимал намеков, не то делал вид, будто не понимает.

— Элайна, у меня к вам разговор! Чрезвычайной срочности и важности!

О нет, только не это!

— Простите, но я не слишком хорошо себя чувствую. Может, отложим беседу?

Но льесс Брейтон всегда отличался деликатностью носорога, так что мимо ушей пропустил и прямую просьбу.

— Это очень, очень важно, дорогая Элайна!

Я машинально отметила, что сегодня он заявился с пустыми руками, следовательно, чай ему можно не предлагать с чистой совестью. Со вздохом распахнув дверь в гостиную, я предложила:

— Проходите, льесс.

Сама подошла к окну и замерла, скрестив руки на груди. Льесс Брейтон неловко переминался с ноги на ногу. Усаживаться без приглашения, да ещё и когда хозяйка дома стоит, ему не позволяло воспитание. Он сделал ко мне неловкий шаг и остановился.

— Элайна, я хотел бы знать, кто тот мужчина.

— Какой мужчина? — прикинулась я дурочкой.

— Тот, с которым вы были в «Золотой утке».

— Но он же сказал вам! Деловой партнер Питера!

Льесс Брейтон смерил меня подозрительным взглядом.

— И с каких пор вы обедаете в обществе деловых партнеров покойного супруга? Или вы встречаетесь уже давно?

Он что, всерьез вознамерился закатить мне сцену ревности? Подавив неуместный смех, я напомнила себе о долговых расписках, все ещё пережимавших удавкой мою шею, и принялась вдохновенно сочинять:

— Нет-нет, мы увиделись впервые за долгое время. Этот льесс отсутствовал в городе долгое время, а недавно приехал и вот выразил мне свои соболезнования. Оказывается, Питер занимал у него деньги, представляете?

По лицу гостя проскользнула мимолетная довольная ухмылка. Пропала она почти мгновенно, но я все равно успела заметить. Да, Питер и его долги — история, льессу Брейтону хорошо знакомая, в нее он охотно поверил.

— И что, этот тип теперь вздумал докучать вам? — уже куда более мягким тоном заговорил он. — Элайна, дорогая, вы должны были сразу мне все рассказать! Сейчас же поедем в банк и возьмем необходимую сумму, и вы никогда, никогда больше не увидите этого мерзавца!

Надо же, как запел! Потрясающее двуличие. Ему, значит, можно дергать меня за поводок долга, а вот как только появился ещё один заимодавец, так сразу же был обозван мерзавцем.

— Я очень благодарна вам, льесс, но не стоит беспокоиться. Тот человек согласен подождать, тем более, что сумма не слишком велика.

— Вы уверены, дорогая? Знайте, я всегда готов вам на помощь, всегда!

Я угрюмо припомнила, как Теодор Брейтон впервые после трагедии возник на пороге дома Крейнов. Тогда он предъявил целую пачку долговых обязательств Питера перед разными людьми и пояснил, что скупил все расписки. Точно так же заверил в своей готовности помогать и без отлагательств предложил шокированной вдове новое замужество. С собой в роли супруга, разумеется. Настоящую Элайну он бы, уверена, страшил, меня раздражал, но избавиться от него возможности пока не имелось.

— Все в порядке, льесс. А сейчас, если вы позволите…

Пройти мимо него не получилось. Брейтон схватил меня за запястье горячими липкими пальцами, и я непроизвольно поморщилась от отвращения.

— Элайна, дорогая, раз уж я здесь, давайте обсудим ещё одно важное дело. Вчера пришел ответ из Обители, они готовы принять девочку за весьма умеренный вступительный взнос.

Что-о-о? У меня от ярости потемнело в глазах, и я выпалила, не успев взять себя в руки и подумать:

— Нет! Только через мой труп!

Вот теперь эпатированным оказался гость. Он даже пальцы разжал от удивления и заморгал, словно подслеповатый.

— Что… как… Элайна…

Я глубоко вдохнула.

— Льесс, я имею в виду, что не готова расстаться с девочкой. В конце концов, она — единственное, что осталось мне от Питера.

Вот так, пожалобнее, пожалобнее. Можно еще шмыгнуть носом, и даже хорошо, что некрасиво — авось, кавалер быстрее разочаруется. И глаза вытереть тыльной стороной ладони.

— Не единственное, — ядовито отозвался раздосадованный Брейтон. — Еще долги. Солидные, между прочим. Мне бы не хотелось напоминать, Элайна, но…

Многозначительная пауза. Ну и гад же!

Руки сами собой сжались в кулаки. Нет, нет, спокойно, спокойно, вдох-выдох, вдох-выдох. Нельзя наброситься на этого урода и расцарапать ему физиономию, подбить глаз, вмазать как следует… Нет-нет, отставить кровожадные мысли! Если поддаться сиюминутным желаниям, станет только хуже.

Губу я прикусила едва не до крови, и боль отрезвила меня, прогнала алую пелену ярости перед глазами. Я закрыла лицо ладонями и снова всхлипнула, попыталась содрогнуться поправдоподобнее. Ну-ка, льесс Брейтон, посмотрим, способны ли вы добить плачущую женщину, тем более, если верить вашим же словам, женщину трепетно любимую?

На подобное Брейтону окаянства не хватило. Он засуетился вокруг меня, принялся совать платок и бормотать что-то успокаивающее. Никаких обещаний хотя бы на время позабыть о долге, разумеется, не прозвучало, зато мне пафосно поклялись заботиться и беречь. Но когда я сделала вид, будто успокоилась, а также вспомнила о некоем Очень Важном Деле, гость распрощался с явным облегчением. А я обессилено рухнула в кресло и потерла пальцами виски. Навязчивый ухажер отступать не намеревался, и мне оставалось только надеяться, что я смогу тянуть время достаточно долго для того, чтобы собрать хотя бы часть денег для погашения долга. Потому что замуж за этого… мелкого рогатого я не собиралась ни при каких обстоятельствах, равно как и отдавать Миранду в пансион на растерзание благочестивым сестрам. Нет уж, спасибо, обойдемся как-нибудь без благодетелей!

Новые помощницы быстро освоились на кухне. Когда я вошла, Минни под руководством мьесси Корс раскатывала тесто, а Бетси быстро-быстро нарезала кружочками тепличные помидоры. Миранда отложила в сторону кусок сыра и терку и подняла на меня встревоженный взгляд.

— Спровадила, — сообщила я ей одними губами.

Падчерица улыбнулась и вернулась к работе. Надежда, что нам как-то удастся расплатиться с долгом и вернуться пусть не к прежней роскошной жизни, но к достойному существованию без нависшей над головой угрозы в любой момент оказаться на улице, окрепла в девочке. Она больше не вздрагивала от каждого звонка дверного колокольчика и перестала плакать по ночам. И я не могла допустить, чтобы эта наивная вера в наше лучшее будущее погибла.

— Так, льесса, — деловито произнесла мьесси Корс, сверяясь с записями, — одна пицца просто с сыром и томатами, две — с грибами и ветчиной, три — с креветками и ананасами, три — с копчеными колбасками, три — с курицей. Это заказ для ратуши, верно?

— А заказ льесса Купера уже готов? Ему нужно доставить раньше, чем мьессу Тартону и его сослуживцам.

— Да, Том уже повез. И еще порцию меренг вот по этому адресу.

За окном тренькнул велосипедный звоночек, и домоправительница удовлетворенно кивнула.

— Вот, льесса, он уже вернулся. Что у нас сейчас на очереди? Ага, ага, — бормотала она себе под нос, листая блокнот. — Вот! Минни, ты закончила? Ступай сюда, поможешь мне. Бери вот эти три коробки и ещё вот эти две и иди следом.

Минни подхватила перевязанные бечевкой небольшие стопки коробок. На верхних аккуратным почерком Миранды были написаны адреса и имена заказчиков, чтобы Том ничего не перепутал. Обе женщины вышли через черный ход во двор и вскоре до меня донеслись взволнованные голоса. Я рассеянно подумала, что нужно бы соорудить из большого листа картона этакую доску для объявлений, куда мы будем вешать таблицы с заказами на день и графики доставки. Пожалуй, сегодня же этим и займусь. Спустя короткое время Минни вернулась одна и несколько смущенно заговорила:

— Простите, льесса, но мьесси Корс просит вас выйти.

Озадаченная, я поспешила во внутренний двор, где Том, размахивая руками, что-то возбужденно объяснял домоправительнице.

— О, вот и льесса! — перебила она его. — Иди-ка и расскажи ей все то же, что и мне!

Том, запинаясь и прерываясь, принялся за рассказ. Если отбросить все отступления, то выходило следующее: перед поворотом к особняку его оставил странный тип и принялся расспрашивать о хозяйке.

— И что ты ему сказал?

— Да то, что и без того всем известно, льесса! Что вы — вдова льесса Крейна, живете, значит, с дочерью покойного супруга, почти никуда не выходите и никого толком не принимаете. Вот!

— И это все?

— Ну, он еще принялся выспрашивать, откуда у меня такая дорогая вещь, как велосипед, и куда это я постоянно езжу. Я и сказал, что велосипед этот покойный хозяин купил, а вы мне отдали по доброте душевной, а езжу я по своим делам, которые всяких там не касаются. Правильно, льесса?

И он с тревогой уставился на меня честными карими глазами. Я медленно кивнула.

— Да, Том, ты поступил верно.

Он просиял, а хмурая мьесси Корс протянула мне хрустящую бумажку.

— А ещё мерзавец дал ему это, льесса.

Я бросила взгляд на купюру. Да уж, а неизвестный тип не поскупился за сведения о скромной вдове!

— Можешь оставить деньги себе, Том.

Он поклонился.

— Благодарю, льесса.

— Погоди ещё пару минут. Расскажи, как этот тип выглядел.

Том задумался, почесал покрытый россыпью веснушек нос.

— Ну-у-у… такой, обыкновенный. Мужчина, да. Постарше меня лет на пятнадцать или двадцать.

Замечательные приметы.

— А все же? — настаивала я. — Цвет глаз? Волос? Родинки какие-нибудь? Шрамы?

— Глаза… глаза серые, наверное. Или голубые. Или зеленые. Светлые, в общем. Точно не черные. А вот насчет остального, простите, льесса, уже ничего сказать не могу. В шляпе он был и шарфом обмотался. Я ещё подумал, что больной, наверное. Сегодня теплынь ведь, ни ветерка, а этот в плаще и с шарфом, да и шляпа, опять же. Он ее на лоб надвинул. И еще хрипел он.

Больной, как же!

— А рост? — жадно спросила я. — Телосложение? Походка? Этого-то плащом не скроешь!

На эти вопросы Том ответил без долгих раздумий:

— Пониже меня, льесса, примерно на ладонь. Или нет, неверно. Он сутулился слегка, так что на пару пальцев от силы, а то как бы и не вровень со мной оказался, выходит. Худой, даже хлипкий какой-то. Как папаша покойный про таких говорил, соплей перешибешь. Уж простите, льесса, но именно так он и говаривал.

Я кивнула и нетерпеливо велела:

— Дальше!

Том развел руками.

— А все, льесса. Больше нечего сказать. Походка обыкновенная у него. Не хромал и не подпрыгивал, ноги не волочил. Простите, что подвел вас.

— Ну что ты, Том! Вовсе не подвел, напротив, молодец, что сразу все рассказал. И последнее: как думаешь, этот человек — он к какому сословию принадлежит?

На этот вопрос Том ответил уверенно:

— Мьесс он, льесса. Не из благородных.

Я поблагодарила его и отпустила, предупредив, что, возможно, придется повторить рассказ для одного моего знакомого. Нет-нет, не надо волноваться, этот льесс просто выслушает и, быть может, задаст ещё и свои вопросы. Том, нагруженный коробками с пиццей, направился развозить очередные заказы, а я поспешила обратно в дом, телефонировать льессу Куперу.

По рассказу Тома выходило, что расспрашивал его тот самый тип, что следил за мной. И это не удивляло, но настораживало, ведь детективы пока что никакого преследователя не вычислили. Получается, Хлюпик (про себя я дала ему такое прозвище, чтобы отличать от Красавчика-букетодарителя) решил сменить тактику? Перестал таскаться за мной и перешел к сбору информации через третьих лиц? Если моя догадка верна, то чем вызвано такое решение?

Тут я остановилась и едва не хлопнула себя по лбу. Чем-чем, да моим визитом в детективное агентство, вот чем! Хлюпик, скорее всего, засек мой поход к льессу Куперу и ушел временно в тень, чтобы не попадаться на глаза сыщикам. Вот и Тома перехватил не у особняка, а в переулке, чтобы точно никто не увидел.

Вот интересно, а Хлюпик и Красавчик работают в паре, или это, так сказать, конкурирующие организации? Один букет после визита в детективную контору я получила, но после этого знать о себе Красавчик не давал. Да и букет заказал еще тогда, когда приятель не успел ему доложить о моих передвижениях за день.

Хотя нет, не сходится. За Красавчиком наблюдение установили быстро, и никаких контактов с подозрительным типом в плаще и шляпе не обнаружили. Но и это ни о чем не говорит — Хлюпик вполне мог оказаться мастером маскировки.

Окончательно запутавшись и так и ни к чему не придя в своих рассуждениях, я добралась до столика с телефонным аппаратом, сняла трубку и набрала номер. Увы, но неуловимый детектив Купер опять отсутствовал в конторе. Мьесси Горелье кислым тоном заверила меня, что обязательно доложит ему о моем звонке. Мысленно посетовав о том, что до мобильников местный прогресс дойдет ещё не скоро, не при моей жизни, во всяком случае, я отправилась наверх за листом картона — готовить таблицу.

Еще до вечера я не раз успела порадоваться, что мьесси Корс нашла таких расторопных помощниц. На нас неожиданно свалились еще два заказа: мьесс Девон расхвалил новые чудо-пироги своим приятелям. Мою самодельную доску объявлений тоже оценили: теперь не было нужды постоянно сверяться с записями о том, кому что готовить и к какому времени по какому адресу доставлять. Том, робея и запинаясь, спросил у домоправительницы, может ли он замолвить словечко за своего приятеля. Тот, парень работящий и порядочный, подыскивал себе новое место.

— А что так? — бдительно спросила мьесси Корс. — Чем старое не устраивает?

Том мялся и бормотал в ответ нечто маловразумительное, но мьесси Корс удалось вытянуть из него правду.

Дик служил мальчиком на побегушках у одного портного. Подай, принеси, сбегай на рынок за кое-какой мелочью, перетащи вот эти рулоны тканей в мастерскую. Нанимался Дик с дальним прицелом: надеялся, что портной возьмется обучать его мастерству. Всю жизнь горбатиться за гроши честолюбивый паренек не хотел, а возможности учиться самому у сироты не было. Вот только хозяин не торопился вручать парню мелок и ножницы, а хозяйка… Тут Том опять замялся и покрылся яркими багровыми пятнами.

Понятно, почти история Риты, только с вариациями.

— Ладно, приводи своего Дика, — позволила мьесси Корс. — Потолкую с ним.

Том просиял и кинулся за приятелем, и вскоре после обеда мы обзавелись вторым посыльным.

— Может, поставить вторую плиту? — задумчиво спросила я домоправительницу. — Или лучше сразу искать новое помещение? Заказов все больше.

— Если льессе угодно знать мое мнение, то пока что ничего делать не надо, — заявила мьесси Корс. — Обойдемся как есть, а потом посмотрим. Плита-то у нас новая, дорогущая, в нее и полдюжины пирогов одновременно засунуть можно.

Ее слова звучали разумно, и я согласилась. Том и Дик отправились развозить коробки с заказами, Минни и Бетси нарезали за кухонным столом ветчину и грибы. Миранда в своей комнате занималась математикой. После гибели Питера я не смогла оплатить следующий год обучения в закрытом частном пансионе и забрала падчерицу домой, но надеялась, что вскоре она пойдет учиться в городскую гимназию, где плата была куда скромнее. Пока же Миранда получала домашнее образование под моим руководством. В начале лета ей предстояла сдача экзаменов.

Мьесси Корс уже повернулась и сделала шаг к двери, но я, охваченная внезапным порывом, остановила ее.

— Постойте! Мне нужно кое о чем вас спросить!

— Да, льесса?

— Скажите, приходилось ли вам когда-нибудь бывать в Шарн-Каймо? Или, быть может, вы слышали от кого-то об этом городе?

Я и сама не знала, что побудило меня задать этот вопрос. Но, раз уж кто-то в окружении Питера упоминал приморский городок, то, возможно, домоправительница об этом знает?

Мьесси Корс ответила не задумываясь:

— Разумеется, льесса! О чем — о чем, а уж о Шарн-Каймо я наслышана, это да.

И я едва не расхохоталась, пораженная собственной недальновидностью. Разгадка, оказывается, была так близка! Всего-то и стоило, что задать вопрос мьесси Корс, но мне столь простое решение не пришло почему-то раньше в голову.

Мьесси Корс комкала в руках белоснежный носовой платок с вышитой в уголке монограммой. Подносила его к глазам и даже к носу, но тут же поспешно убирала, чтобы не осквернить сияющую белизну накрахмаленного льна. Выступившие слезы она смахнула тыльной стороной ладони.

— И ведь как знала я, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет! Но разве ж хозяин послушался бы моего совета? Не лезь не в свое дело, милая Корси — вот как он мне сказал! И ещё потрепал за ухо, прямо как в детстве. А каким славным мальчуганом он был! Ах, льесса, знали бы вы!

Я испугалась, что мьесси Корс сейчас уйдет в воспоминания и зальет их обильным потоком слез. Вскочила с места, наполнила водой стакан и подала ей.

— Вот, выпейте.

Домоправительница сидела на самом краешке кресла, выпрямив спину. Да и занять это место согласилась лишь после долгих уговоров, напирая на то, что негоже ей сидеть в присутствии хозяйки.

— Благодарю, льесса.

Она шмыгнула носом и одним глотком осушила треть стакана.

— Так что за дела были у Питера в Шарн-Каймо? О какой затее вы говорили?

— Ох, льесса, вы, верно, помните того хлыща Рейга Льюиса? Он хоть и льесс, но, да простят меня создатели, совсем, совсем не тот человек, кого можно впускать в свой дом людям приличным.

Я покопалась в памяти Элайны. Молодая жена не слишком интересовалась делами супруга, так что какие именно интересы связывали Питера Крейна и Рейга Льюиса, не знала. Но вот визиты последнего помнила хорошо. Знакомство это ее супруг свел за несколько месяцев до смерти. Определение, данное Льюису домоправительницей, очень тому подходило. Действительно хлыщ: невысокий, изящного телосложения, с бледным лицом и аккуратными напомаженными усиками, на Элайну он производил отталкивающее впечатление и почему-то напоминал ей увиденную в детстве гадюку. Она старалась проводить в обществе гостя как можно меньше времени, и Льюис, к ее немалому облегчению, не слишком стремился к разговорам с хозяйкой дома. Они с Питером чаще запирались в кабинете, куда слуги — тогда в особняке слуг было много — постоянно носили кофе, бутерброды и сладости. Не обходилось и без выпивки покрепче — Элайна видела, как убирают бокалы и опустевшие бутылки. О том, что именно он обсуждает с новым знакомым, супруг ей не рассказывал, а спросить самой ей бы и в голову не пришло.

Но теперь-то я — уже не та Элайна, воспитанная в пансионе при Обители, и мне нужно все выяснить как можно быстрее, чтобы разобраться с теми странностями, что происходят вокруг меня.

— А что за дела были у Питера с этим Льюисом, мьесси Корс?

Она пожала могучими плечами.

— Да разве ж я в точности знаю, льесса? Но какие-то деньги хозяин ему давал, это точно.

— Вы сказали, что советовали Питеру держаться подальше от нового знакомого, — упавшим голосом произнесла я. — Почему?

Мьесси Корс энергично закивала.

— Советовала бы, льесса, кабы хозяин моего совета спросил. Издалека ведь видать, что этот Рейг Льюис — проходимец, каких поискать, и негоже честным людям с ним водиться. Облапошить он хозяина хотел, это как пить дать.

Когда домоправительница волновалась, простонародный говор проявлялся в ее речи сильнее обычного, да еще к нему добавлялся легкий акцент. По этим нехитрым признакам я поняла, что мьесси Корс взволнованна не на шутку.

— Да только не слушал он меня, хозяин-то, — продолжала она. — Отдал денежки, вот они и уплыли. А что он купил, льесса, то мне неведомо, только о Шарн-Каймо упоминал частенько, вот я и посмотрела на карте, где это. И, если хотите знать мое мнение, льесса, то нечего в этом забытом создателями городишке и делать, не то, чтобы что-то там покупать, вот! Хозяин на такие курорты ездил — вам ли не знать! А тут — деревенька как есть! Зачем бы ему там дом, а?

— Или не дом, — медленно произнесла я, — а земельный участок в окрестностях города, например? Или акции какой-нибудь компании?

— Может, и так, — согласилась мьесси Корс. — Или участок, или акции, да все едино — ерунда какая бестолковая. А что ещё мог втюхать такой мошенник, как Рейг Льюис? Ничего хорошего нет в том Шарн-Каймо!

Может, и ерунда, может, и ничего хорошего. Вот только среди бумаг Питера, которые я перебирала в надежде найти хоть что-нибудь, что можно было бы продать и выручить хотя бы небольшую сумму, никаких участков или домов у моря не обнаружилось. Акции же… акции были, но не слишком ценные и в небольшом количестве. И поди разбери теперь, есть ли среди них те, что, по меткому выражению мьесси Корс, «втюхал» Питеру льесс Рейг Льюис.

— Вот и все, что я знаю, льесса, и, если я вам больше не нужна, то пойду, с вашего позволения, приглядывать, как там справляются Минни и Бетси.

— Погодите, — остановила ее я. — Последний вопрос. Вам что-нибудь говорит имя Николаса Шелдона?

Мьесси Корс покачала головой.

— Нет, льесса. Никогда не слыхала.

Жаль. Но все равно, у меня появились новые сведения — и новое задание для детектива Купера. Выяснить всю подноготную некоего Рейга Льюиса. Не удивлюсь, если вскроются какие-нибудь малоприятные факты. Но почему же детектив никак не зателефонирует? Я вскочила с места, принялась нервно мерить шагами комнату, но тут раздался резкий звонок телефона. Я метнулась в холл и схватила трубку ещё до того, как подоспела домоправительница, но меня ждало разочарование. Телефонировал вовсе не Купер, а мьесс Девон с известием о том, что пробная партия рекламных открыток готова.

— Хорошо, мьесс, я отправлю посыльного. Мьесси Корс, Том ещё не вернулся?

— Вот только что, — доложила домоправительница. — Он нужен вам, льесса?

— Да, пусть съездит в типографию, сейчас напишу ему адрес. Посыльный скоро прибудет, мьесс Девон.

— Отлично, льесса, буду ждать.

Я отправила Тома за листовками и опять принялась ждать. Расхаживала по комнатам, заглянула в кухню, проверила, как дела у моих помощниц. Взялась сама за нож, принялась нарезать грибы, но поймала себя на том, что то и дело замираю и прислушиваюсь. Как влюбленная девчонка, право слово. Это сравнение заставило меня нервно усмехнуться, но сосредоточиться на работе я так и смогла и умудрилась даже порезаться. Неглубоко, но мьесси Корс решительно отобрала у меня нож и доску.

— Ступайте, льесса, — проворчала она тихо, чтобы не услышали Минни и Бетси, — мы тут и сами справимся.

Детектив Купер зателефонировал перед самым ужином, когда я уже извелась от ожидания.

— Простите, льесса, только вернулся в агентство, — сообщил он.

Я не стала спрашивать, где он был и чем занимался — все равно не расскажет. Вместо этого выпалила на одном дыхании:

— Нам нужно встретиться! Срочно! У меня есть важные сведения!

— Хорошо, — согласился детектив, — не могли бы вы…

— Нет-нет, — поспешно перебила я. — Надо бы сделать так, чтобы о нашей встрече никто не узнал.

На том конце провода повисло молчание. Я уже начала опасаться, что нас случайно разъединили, когда детектив заговорил снова:

— Увидеться нужно срочно, но тайком? Я правильно вас понял?

— Да. Скажите, это же возможно? Мне бы не хотелось обсуждать новые сведения по телефону.

До всевозможных «жучков» здесь, скорее всего, ещё не додумались, зато вот подкупить телефонистку могли запросто. В таком случае о нашей встрече с Купером неизвестный преследователь все равно узнает, но фору во времени я получу, а это почему-то казалось очень важным.

— Хорошо, — помолчав ещё немного, согласился детектив. — Я что-нибудь придумаю.

За ужином мне кусок не лез в горло. То и дело я поворачивала голову к окну, словно ожидала, что детектив Купер внезапно материализуется в нашем саду. Разумеется, за стеклом никого не было. Мое нервозное состояние передалось и Миранде, падчерица вяло ковыряла вилкой в тарелке и почти ничего не съела, чем заслужила неодобрительный взгляд мьесси Корс.

Детектив все не появлялся. Я попыталась читать, но поймала себя на том, что в который раз возвращаюсь к одной и той же фразе. Из приоткрытого окна до меня донеслись голоса, а потом на пороге возникла домоправительница и недовольным тоном доложила:

— Там какой-то бродяга желает увидеть вас, льесса.

— Бродяга? — удивилась я.

Мьесси Корс громко фыркнула.

— И сама не знаю, чего я не отправила его восвояси. Как затмение на меня нашло, когда он зыркнул на меня своими глазищами. Вы уж извините, льесса, не нужно никуда ходить, сейчас я его прогоню.

Тут я догадалась, кем мог быть этот «бродяга».

— Нет-нет, не нужно, мьесси Корс, я все же выйду и переговорю с ним.

По лицу домоправительницы отчетливо читалось, что именно она думает о таком поступке.

— Ну, льесса, если вы того желаете…

В ее тоне сквозило откровенное неодобрение, но мне сейчас было не до объяснений. Хотя, пожалуй, мьесси Корс и следовало бы посвятить в кое-какие детали. Это Миранду не стоит пугать и расстраивать, но домоправительница — дело иное. Но сейчас времени на долгие разговоры не оставалось. Я схватила шаль и выскочила на задний двор.

При первой встрече с детективом Купером мне подумалось, что мастера маскировки из него не получится: столь приметную внешность не так-то просто скрыть. Однако теперь я убедилась, как сильно ошибалась. Опознать блестящего льесса Купера в отталкивающем бродяге мне удалось не сразу.

Длинные светлые волосы повисли неопрятными сосульками, лицо скрыл козырек низко надвинутой потрепанной кепки. О ее первоначальном цвете оставалось только догадываться, сейчас это было грязное засаленное нечто отвратительного бурого оттенка. Купер ссутулился и словно стал ниже ростом, он подволакивал ногу и шаркал. Что изначально представляли собой лохмотья, в которые он кутал плечи, я даже предположить бы не взялась.

— Вас не узнать, льесс.

Темные глаза озорно блеснули.

— Так вроде бы в этом и состояло ваше задание, льесса? Проникнуть к вам незамеченным? Вы уж только вынесите мне какого-нибудь старья, не побрезгуйте.

Последние слова он протянул жалобным плачущим тоном, и я не сдержалась — расхохоталась.

— Да вы актер. Значит, дать вам еды или тряпья, чтобы наблюдатели поверили, что вы приходили за милостыней?

— А если они окажутся недоверчивы, то мои ребята их быстро вычислят. Но откуда такая уверенность, что за домом следят?

Мне мигом стало не до смеха. Я пересказала детективу все, что узнала от Тома, и добавила:

— Парень уверен, что беседовавший с ним тип принадлежит к простому сословию, а вот продавщица в магазине назвала моего преследователя льессом. Или их двое, или он, подобно вам, хорошо маскируется.

Купер тихо выругался.

— Простите, льесса. Я приставил своих ребят к вам, и они не засекли никого подозрительного. А паренек этот — как его, Том? — остался без присмотра. И мы упустили такой шанс поймать нашего наблюдателя!

Я разделяла его досаду, но понимала, что вины детектива Купера ни в чем нет. Да я бы первая отказалась, предложи он сопровождение еще и для раскатывающего на велосипеде по всему городу Тома! Сочла бы пустой тратой денег.

— Вряд ли этот тип подойдет к Тому еще раз.

— Согласен. А как насчет вашей домоправительницы? Она не похожа на особу, что станет делиться сплетнями о хозяевах.

Я улыбнулась.

— Признаться, меня удивило, как это вам удалось заставить ее позвать меня. Не уверена, что Хлюпик осмелится к ней подойти.

— Хлюпик?

Я рассказала о придуманных прозвищах, что вызвало усмешку у детектива, и прибавила:

— У меня есть для вас ещё одно задание, льесс детектив. Нужно выяснить как можно больше о некоем типе по имени Рейг Льюис.

Льесс Купер воззрился на меня с изумлением.

— Рейг Льюис? Зачем бы вам он понадобился?

— Значит, вам известно это имя! — обрадовалась я.

— Еще бы оно мне не было известно. Но где, ради всех создателей, вы его слышали?

От волнения у меня пересохло в горле и запылали щеки. Неужели я приблизилась к разгадке?

— У Питера были какие-то дела с этим типом. Мне он показался довольно скользким и неприятным.

— Могу отдать должное вашей интуиции, льесса. Рейг Льюис — известный в определенных кругах авантюрист.

— Мошенник? — догадалась я.

Детектив поморщился.

— За руку его, насколько мне известно, так и не поймали, но, полагаю, вы близки к истине.

— Он уговаривал Питера купить что-то в окрестностях Шарн-Каймо. Что именно — не знаю: земельный участок, особняк. Никаких документов, подтверждающих, что сделка состоялась, я в бумагах мужа не обнаружила.

Детектив неожиданно схватил меня за запястье и крепко сжал.

— Но вы отрицали, что слышали это название прежде!

Подумал, что уличил меня во лжи? Впрочем, не стоит негодовать: на его месте я бы тоже решила именно так.

— И не соврала. Тогда я действительно впервые услышала это название. От вас, между прочим. А потом упомянула Шарн-Каймо при Миранде, и ей показалось оно знакомым. А не далее как сегодня днем догадалась расспросить домоправительницу о делах Питера, вот она-то мне и рассказала о планировавшейся сделке.

Льесс Купер смотрел недоверчиво.

— Хотите сказать, что ничего не знали о планах супруга?

Я потупилась, изображая смущение, которого не испытывала:

— Питер не делился со мной. Он считал, что женщине ни к чему знать о делах мужа.

— Простите, льесса, но ваш Питер — дурак, каких поискать.

С этим я была полностью согласна. И вовсе не потому, что он не посвящал Элайну в свои деловые проблемы.

— Как бы там ни было, но мой собирался вложить или даже вложил деньги в какое-то сомнительное предприятие. Хорошо бы, кстати, узнать, исполнил ли он свое намерение. Но как?

— В ратуше, — подсказал детектив. — Там есть архив регистрации любых сделок.

Я с досадой хлопнула себя ладонью по лбу. Действительно, и почему мне не пришло в голову столь простое решение? Придется еще раз обраться с просьбой к мьессу Тартону и, возможно, задобрить чиновника пиццей, чтобы помог мне беспрепятственно проникнуть в архив.

— Завтра же отправлюсь в ратушу, — решила я. — А вы подготовьте мне все сведения об этом прохиндее Льюсе. Я могу прислать к вам Тома за бумагами.

Но детектив отказался.

— Не стоит, льесса, лучше я передам вам досье при личной встрече.

— Опять переоденетесь бродягой? — хмыкнула я.

— Нет, опять приглашу вас пообедать вместе. В очень милое заведение под названием «Кувшинка». Не думаю, что эта встреча насторожит ваших преследователей. Должен же я отчитываться о выполнении задания?

Признаться, я не поняла, отчего детектив не захотел отдать бумаги Тому, но решила, что ему виднее, как именно вести расследование и отчитываться перед заказчицей, потому и спорить не стала. О «Кувшинке» мне прежде слыхать не доводилось, так что льесс Купер объяснил, где искать ресторан, после чего попрощался и ушел, не забыв подволакивать ногу при ходьбе. А я вернулась в дом, терзаемая нехорошими предчувствиями. Слова Купера подтвердили догадки мьесси Корс: Льюис оказался непорядочным человеком. И я понятия не имела, во что этот тип втравил легкомысленного Питера. Судя по появлению в нашем городе Николаса Шелдона — или как там его настоящее имя — те странные события, что происходили вокруг меня, все-таки были связаны с задуманной Льюисом авантюрой. И для моего же собственного спокойствия важно разобраться с этим запутанным делом поскорее.

Николас Шелдон снова дал знать о себе уже на следующее утро. Я только-только отправила Тома и Дика в парк раздавать листовки, а Минни и Бетси — нарезать ингредиенты для пиццы под присмотром мьесси Корс, а сама занялась составлением подобия путевых листов для посыльных, как в дверь позвонили. Мне опять доставили букет, на сей раз пышных белых роз на длинных стеблях. Имелось и ещё одно отличие от предыдущих подношений — сегодня к букету прилагалась обернутая хрустящей кремовой бумагой и перевязанная шелковой лентой коробка шоколадных конфет. Раздосадованная, я позвала мьесси Корс:

— Уберите это куда-нибудь подальше! Спросите у помощниц, может, захотят забрать цветы себе. И отдайте им конфеты. Если Рита придет за заказом, можете угостить и ее.

Мьесси Корс покачала неодобрительно головой, но букет и конфеты унесла. А я накинула легкий плащ и направилась в ратушу. Погоди, льесс Николас Шелдон, скоро мы с детективом Купером выведем тебя на чистую воду!

Мьесс Тартон мне обрадовался, усадил в кресло и принялся возносить хвалебные оды моим чудо-пирогам. Но, услышав просьбу, помрачнел и забарабанил пальцами по столу.

— Разве посещения архива запрещены?

— Нет, льесса, но смотритель — на редкость неприятный тип. Скаредный выжига, если позволите так выразиться. Вам придется принести уйму справок с печатями, чтобы он согласился вас допустить к документам, или же…

Тут мьесс Тартон изобразил жест, хорошо известный мне по родному миру. Я мысленно усмехнулась. Интересно, а поговорку про «не подмажешь — не поедешь» здесь тоже придумали? Элайне ее слыхать не доводилось, но это ещё ни о чем не говорит. С некоторыми сторонами жизни бывшая монастырская воспитанница попросту не сталкивалась.

Я написала на клочке бумаги сумму и показала мьессу Тартону:

— Столько хватит?

— Как приятно иметь дело с понимающей льессой, — похвалил меня он. — Даже много. Хватит этому сквалыге и в два раза меньше. Подождите меня в коридоре, я мигом.

Он действительно быстро вернулся и жестом пригласил меня следовать за ним. По узкой неудобной лестнице мы спустились в подвал, холодный, но сухой.

— Вот, льесса, это смотритель архива мьесс Никтор. Мьесс — льесса Крейн. Она желает узнать о сделках, заключенных ее покойным супругом.

Мьесс Никтор, тощий, лысый, с крючковатым носом, сдержанно кивнул и скрипучим голосом произнес:

— Прошу вас, льесса.

К моему удивлению, мьесс Тартон не ушел, а последовал в хранилище за мной.

Внутри просторного помещения, заставленного огромными уродливыми шкафами, мьесс Никтор указал мне на кривоногий шаткий стул у обшарпанного стола.

— Подождите, льесса.

Затем заведующий подошел к одному из шкафов, вытащил позвякивающую связку ключей, распахнул створку и принялся перебирать корешки одинаковых коричневых папок.

— Крейн, — бормотал он себе под нос. — Кайл, Келвин, Кеттс… ага, вот и Крейн. Как звали вашего супруга, льесса?

— Питер.

Передо мной плюхнулась тоненькая папка. Я развязала тесемки и принялась изучать листы. Все сделки Питера были скрупулезно записаны в хронологическом порядке, и меня поразило то, сколько всякой ерунды успел накупить мой муж. Кое-что из приобретенного имущества он продал ещё до свадьбы с Элайной, еще часть — уже будучи женатым человеком. А все, что оставалось в его собственности, я и без того знала, поскольку не раз перебирала хранившиеся дома бумаги. Вот, например, несколько акций угольной компании — их я и сама собиралась продавать, только не знала, кому бы они могли понадобиться. Шахты давно уже стали убыточными, с тех пор, как примерно с десяток лет назад обнаружили крупное месторождение кристаллов, известных под названием «драконий огонь». Или вон та картина модного лет семь назад художника: его работы давно уже упали в цене. Небольшой домик в предгорье… а, нет, он уже сменил хозяина. Я долистала до конца, но ни одного упоминания о Шарн-Каймо не обнаружила. Более того, если верить архиву, за полгода до кончины Питер вообще ничего не покупал и не продавал. Разочарованная, я захлопнула папку.

— Спасибо, мьесс Никтор.

— Нашли, что искали, льесса? — участливо осведомился мьесс Тартон.

— Увы, но нет. Кажется… постойте-ка…

Я застыла, озаренная внезапной догадкой. Яркой вспышкой пронеслось воспоминание: письменный стол в кабинете, надоевшие до зубного скрежета документы. Я раскладываю их на две кучки, про себя обозванные безнадежными и перспективными. Последних намного, намного меньше. А вот в первую отправляется купчая на пай в каком-то мелком бюро, занимавшимся не то производством рогов и копыт, не то сортировкой прошлогодней брюквы. Эту сделку Питер заключил за две недели до гибели.

— Постойте-ка, — медленно повторила я, — здесь ведь не все страницы! Как минимум одна отсутствует! Последняя. Та самая, что меня интересует.

— Здесь должна быть ещё одна страница, — настойчиво проговорила я. — Последняя. Где она?

Мьесс Никтор откашлялся и сварливо проворчал:

— Не было никакой страницы. Что вы придумали себе, льесса?

От отчаяния я готова была заскулить. А еще лучше — вцепиться в тощие сутулые плечи смотрителя и потрясти его как следует. Чтобы вытрясти правду: куда он дел недостающий лист? В том, что без мьесса Никтора здесь не обошлось, я не сомневалась. Слишком уж старательно он изображал невозмутимость, хотя взгляд его метался из стороны в сторону, а на лбу, несмотря на царившую в архиве прохладу, выступили бисеринки пота. Да и руки мьесс сцепил в замок, видимо, чтобы его не выдала их дрожь.

— Это вы ее убрали? Почему?

— Что вы себе позволяете?

Голос мьесса Никтора сорвался на визг, и это окончательно убедило меня в правильности догадки. И не только меня.

— Лучше расскажи правду, — вмешался в разговор мьесс Тартон. — Кто попросил убрать из папки эту страницу? Заметь, я не спрашиваю, сколько тебе заплатили, хотя мог бы.

— Да как вы смеете? Вы оба? Что вы о себе возомнили? Вон! Немедленно вон отсюда!

— Не то что? — насмешливо осведомился Тартон. — Позовешь стражу? Давай! Многие из наших хотели прижать тебя к стенке, и вот выпал такой замечательный случай. Льесса Крейн засвидетельствует, что ты взял у нее деньги за допуск к документам. И расскажет, чего не хватает. Под суд пойдешь, Никтор, и никто за тебя не заступится. Так что лучше расскажи все, что знаешь, и сделаем вид, что ничего не произошло. Ну?

Колебался смотритель недолго. Немного помявшись, он поведал, что изъял последнюю страницу по просьбе одного льесса.

— Как его имя? — жадно спросила я.

Мьесс Никтор бросил на меня затравленный взгляд.

— Не знаю, льесса. Чем угодно поклянусь, если пожелаете, но действительно не знаю. Он не представился.

Понятно, не представился, зато хорошо заплатил.

— Как он выглядел?

— Молодой. Высокий такой, темноволосый. Смазливый. Одет дорого. Я ещё подумал…

Ну да, подумал, что с такого можно и побольше запросить. Интересно, уж не Красавчик ли Шелдон наведался в архив?

— И куда ты дел бумагу? — скучающим тоном осведомился Тартон.

— Так отдал ему, этому льессу!

— Не ври, Никтор. Чтобы ты и не подстраховался? Да быть такого не может!

Мьесс Никтор раздраженно засопел. Еще несколько мгновений служащие ратуши сверлили друг друга взглядами, пока, наконец, архивариус не сдался. Громко шаркая, он подошел к одному из шкафов, отпер его и порылся на полках. Вытащил потрепанную папку и достал из нее желтоватый лист.

— Вот!

— Для того льесса копию сделал? — насмешливо спросил мьесс Тартон.

Никтор не ответил. Я же схватила лист и впилась в него глазами.

Да, вот запись о приобретении той самой доли в сомнительном предприятии. Сумма смехотворная, о ней и сожалеть не стоит. Вот последняя сделка Питера, покупка на аукционе статуэтки, предположительно изображавшей богиню давно сгинувшей цивилизации — от нее я избавилась за третью часть стоимости, и эти деньги помогли нам с Мирандой и мьесси Корс с Томом хоть как-то прокормиться. А между этими двумя записями…

Я моргнула и поднесла бумагу к глазам, чтобы убедиться, что ничего не пропустила. Да, вот оно: покупка Питером Крейном участка земли на побережье. И имя посредника: Рейг Льюис.

— Я перепишу, — лихорадочно забормотала я, — перепишу все данные. Дайте мне лист бумаги и перо!

Мьесс Никтор скривился, но от замечания, что набор для письма в стоимость оплаченных услуг не входит, воздержался. Опасливо покосился на мьесса Тартона и принес какой-то обрывок, чернильницу и ручку со стальным пером. Я тщательно переписала все, что относилось к сделке.

— И подшей страницу обратно, Никтор, — посоветовал на прощание коллеге мьесс Тартон. — А то мало ли, вдруг проверка какая нагрянет.

Судя по его тону, проверки архиву действительно было не избежать. Но меня эти внутренние дрязги уже не касались.

— Спасибо вам, — искренне сказала я, когда мы поднялись из подвала. — Даже не знаю, что бы без вас делала. Никтор ни за что бы не признался, будь я одна. Да вы меня просто спасли!

Мьесс Тартон выглядел смущенным.

— Что вы, льесса, что вы! Я даже рад, что появился повод прижучить этого типа. Признаться, он нам всем порядком поднадоел. Но дело свое знает, что есть, то есть, хотя и нечист на руку.

— И все равно вы мне очень помогли. Если я только могу что-то сделать для вас…

Как оказалось, могла. Мьесс Тартон после небольшой заминки поведал, что у него вскоре планируется небольшой семейный праздник — о, ничего особенного, льесса, просто двадцать два года семейной жизни. Придут гости — а как иначе! И его родня, и родня его супруги, и друзья, и кое-кто из коллег непременно заскочит поздравить. Так вот, если льессу не затруднит… Нет-нет, мьесс Тартон заплатит, это даже не обсуждается. Никаких подарков, ни в коем случае! А вот удивить чем-нибудь собравшихся хотелось бы. От пиццы с ананасами все пришли в восторг, да, но это блюдо уже известно и даже, если позволено так выразиться, модно. Популярно, да, весьма и весьма. А вот если бы что-нибудь необычное — это же возможно, льесса?

Я порадовалась, что пока из относительной экзотики включила в меню только пиццу с ананасами. А ведь можно приготовить и с мидиями, и с грушей и мягким сыром, и… Пусть я и не являлась в прошлой жизни завсегдатаем пиццерий, но знала, что в лепешку можно положить любую начинку, какую подскажет фантазия. Ну, или то, что осталось после приема гостей.

— Разумеется, мьесс Тартон. Ваши гости будут удивлены, обещаю. Когда у вас торжество?

Да-а, вовремя мьесси Корс сыскала мне помощниц. Хорошо еще, что на выходных мы пока не завалены заказами, горожане видят в пицце скорее возможность пообедать в середине рабочего дня. Но, кажется, есть шанс, что вскоре все переменится. Подумав, я предложила мьессу Тартону еще и пирожные — их можно испечь заранее и просто промазать в нужный день кремом. Тартон радостно согласился и даже вручил мне предоплату. Очень кстати, надо сказать, ведь продуктами домоправительница теперь закупалась через день, а для такого большого заказа потребуется приобрести немало ингредиентов. На этом мы со служащим ратуши и расстались, и я, сверившись с огромными часами на башенке, убедилась, что вернуться домой уже не успею. Пришло время отправляться на встречу с детективом, и у меня снова имелось для него задание. Пожалуй, ставить перед ним новые задачи при каждой встрече уже становилось традицией.

Небольшой ресторанчик под названием «Кувшинка» находился на набережной, в тихом месте в излучине реки. Открытая терраса нависала прямо над водой, от яркого солнечного света столики прикрывал полосатый тент. Оправдывая название, на скатертях и салфетках серебром была вышита кайма из кувшинок.

— Летом их полно и в воде, — сказал детектив Купер. — Этих цветов. Зеленое море листьев с белыми цветами. Очень красиво. Будете форель, льесса? Здесь превосходно готовят рыбу.

Судя по обстановке, заведение было не из бюджетных. Даже странно, что Питер, большой любитель шикарных ресторанов, ни разу не привел сюда Элайну. Хотя он предпочитал места шумные и многолюдные, а «Кувшинка» к таковым не относилась. Дорогое, уютное и очень спокойное заведение, где никто не помешает насладиться вкусной трапезой и неспешным разговором. Оно больше подходит для свиданий, чем для безудержного веселья в компании. Поймав себя на этой мысли, я смутилась и поспешно отвела взгляд от детектива. И что за глупости лезут мне в голову? Никакое у нас не свидание, а вполне деловая встреча, вот! И ничего, кроме работы, нас не связывает.

— У меня есть новые сведения.

Льесс Купер приподнял брови и усмехнулся.

— Вы продолжаете удивлять меня, льесса. Еще немного — и я подумаю, будто вы работаете у моих конкурентов.

— А у вас много конкурентов? — живо поинтересовалась я.

— Серьезных — ни одного.

Ну что за невыносимый самоуверенный тип!

— Но если вы решитесь пойти к кому-нибудь на службу, — неторопливо, словно раздумывая, продолжил он, — то положение может измениться. Спасает меня только одно: о женщинах-сыщиках пока что никто не слышал, и вряд ли кто из хозяев агентств захочет стать новатором в таком деле.

— А если я приду наниматься к вам?

И кто меня дернул за язык? Я и сама бы не сказала, с чего вдруг задала этот вопрос, но ответа ждала, затаив дыхание.

— А вы отважьтесь — и узнаете.

Глаза его смеялись.

— Вот налажу свою службу доставки — и подумаю, — не то в шутку, не то всерьез пообещала я.

— Буду ждать. Так что там у вас за новости?

Я рассказала ему о своем походе в архив, о том, как мьесс Никтор изъял из документов Питера страницу с записью о покупке земельного участка, и о льессе, подозрительно схожем по описанию с Красавчиком-Шелдоном. Детектив хмурился, но меня не перебивал, слушал внимательно.

— Значит, вы переписали все данные?

Я кивнула.

— Да.

— Предусмотрительно, весьма предусмотрительно. Хотя, думаю, ваш друг напугал этого Никтора достаточно для того, чтобы страница вернулась на свое место.

— Надеюсь, — буркнула я.

Никтор произвел на меня далеко не лучшее впечатление. Со столь скользкого типа ещё станется сначала вернуть страницу, а потом снова ее изъять.

— Но документ о сделке должен был остаться и у вашего супруга. Куда же он делся?

Я пожала плечами.

— Не знаю. Среди бумаг я его не обнаружила, хотя просматривала их тщательно. Может, выкрали из особняка? Шелдон, Льюис или кто там еще входит в их шайку? Расспрошу сегодня же мьесси Корс, домоправительницу, не появлялся ли кто незнакомый, пока я лежала на больничной койке. Кстати, о Шелдоне. Сегодня мне принесли очередной букет, но на сей раз с дополнением — коробкой конфет.

Глаза детектива блеснули.

— Вот как! Полагаю, вскоре этот льесс пожелает представиться вам лично. Сочтет, что вы уже достаточно заинтригованы.

— Он даже не подозревает, насколько.

Разговор пришлось прервать, поскольку официант принес заказ. Форель действительно оказалась выше всяких похвал, а я успела проголодаться, так что отдала ей должное. К Рейгу Льюису и Николасу Шелдону мы с детективом вернулись уже в ожидании десерта.

— Полагаете, мне не стоит встречаться с Шелдоном? — спросила я, когда со стола убрали опустевшие тарелки.

— А вы сами как считаете?

Детектив определенно меня поддевал. Пусть вопрос и был задан абсолютно серьезным тоном, но вокруг глаз собрались лучики морщинок от смеха.

— Кажется, вы не сомневаетесь в моем решении.

Он кивнул.

— Конечно, вы захотите вытянуть из Шелдона как можно больше сведений. Но должен предупредить, что встреча с этим типом — рискованная затея. Откуда нам знать, что у него на уме?

— А разве ваши самые лучшие в мире сыщики меня не защитят в случае опасности?

Он неожиданно подался вперед и накрыл своей ладонью мою.

— Разумеется, без присмотра вы не останетесь. Но никогда нельзя всего предусмотреть. Так что будьте осторожны, прошу вас.

Ошибиться я не могла: детектив Купер определенно испытывал ко мне интерес. Не как к чему-то забавному или необычному, а вполне определенный интерес мужчины к привлекательной женщине. И мне, что скрывать, его внимание льстило. И нравилось. Мне и самой детектив был весьма симпатичен, если не сказать больше. Но пока что я старалась не загадывать наперед. Не закрывалась, не уходила от флирта, но и особых надежд старалась не давать, равно как и не питать. Пусть все идет своим чередом, а там видно будет.

Папку с делом Рейга Льюиса Купер дал мне с собой. В ресторане я успела только открыть ее и посмотреть на снимок. Опознать в своем преследователе давнего знакомца у меня не получилось ни по памяти прежней Элайны, ни по фото. Да и ничего удивительного, если учесть, что закутанного по уши Хлюпика я видела всего-то пару мгновений. Но снимок — это хорошо. Его можно показать Тому и спросить, не похож ли Льюис на того типа, что проявлял подозрительный интерес к моей особе.

Дома заняться изучением содержимого папки удалось не сразу. За время моего отсутствия зателефонировала какая-то мьесса из получивших утром рекламную листовку. Она представилась домоправительницей не кого-нибудь, а первого помощника мэра, и сделала крупный заказ. Мьесси Корс спешно отправилась за продуктами, а Минни и Бетси сбивались с ног, чтобы успеть приготовить все, что надлежало развезти ещё до вечера. Я переоделась и отправилась на кухню, помогать готовить. Рита, как раз принесшая новые коробки, устроилась с Мирандой в гостиной, и они теперь в четыре руки резали картон. Вернувшаяся мьесси Корс присоединилась к моей небольшой команде, и до самого ужина у нас и минутки отдыха не выпало. Зато мысль о том, какую сумму мы заработаем сегодня, приятно грела.

Нагрузив Дика и Тома коробками, я наняла извозчика, ведь даже при наличии велосипеда мои посыльные весь заказ попросту не дотянули бы. Минни мыла посуду, Бетси вытирала стол, мьесси Корс грузно опустилась на стул и обмахивала пятерней раскрасневшееся лицо. В таблицу на стене за последние два часа вписали три новых заказа на завтра и два — на послезавтра. Реклама начала работать. Телефон трезвонил примерно раз в четверть часа, и на звонки отвечала Миранда, чтобы не отвлекать домоправительницу от работы. Кое-кто из любопытствующих просто задавал вопросы и прощался, но и новыми клиентами мы обзавелись. И ещё я рассчитывала хотя бы на небольшой приток новообретенных любителей пиццы после сегодняшнего званого ужина у первого помощника мэра.

Выдав вознаграждение своим работницам, я распорядилась накрывать на стол. Поскольку готовить отдельно ещё и для нас с Мирандой времени не осталось, то ужинали мы опять пиццей. Прямо как в родной мир вернулась — только там фастфуд ели прямо из коробки и руками, а здесь подавали на старинном фарфоре и пользовались фамильным серебром.

После ужина я позвала Тома в кабинет и показала ему снимок Рейга Льюиса.

— Посмотри, это случайно не тот тип, что задавал тебе вопросы?

Том долго вертел портрет, то подносил к глазам, то рассматривал из отдаления, пока не признал нехотя:

— Не могу сказать точно, льесса. Вроде как он, а вроде как и нет. Этот-то точно из благородных будет, а тот, что со мной говорил, он попроще. И речь у него как у простолюдина, не как у образованного.

Или же Рейг Льюис — отличный актер, в чем я нисколько не сомневалась. Зарабатывать на жизнь мошенничеством, втираться к людям в доверие, ни разу не оказаться пойманным за руку — да тут нужен настоящий талант. Отпустив Тома, я открыла папку и погрузилась в чтение.

Точна дата рождения неизвестна, предполагаемый возраст — около тридцати лет. Место рождения также не установлено, по некоторым данным, наш льесс Льюис — столичный уроженец, по другим — приехал из южных провинций. Где и чему обучался — опять неизвестно, но образован блестяще, может поддержать беседу на любую тему, разбирается в живописи, архитектуре, музыке, поэзии, экономике и даже виноделии. Список лиц, пострадавших в результате совместного ведения дел. Ни одной официальной жалобы. Та-ак, а это что? Я подвинула папку поближе и перечитала абзац.

Нет, не почудилось. Расторгнутая помолвка с льесси Лианой Верт. Я в задумчивости потерла лоб. Память тут же подбросила очередное воспоминание Элайны: каштановые кудри, веселые голубые глаза, ямочки на румяных щечках, задорный смех. Две кровати у окна, вечерние беседы, шиканье соседок, угрозы позвать наставницу. Пути подруг разошлись после окончания пансиона. Лиана вернулась в родной дом, а сирота Элайна принялась искать работу гувернантки. И нашла супруга. Редкие письма — вот и все общение. Но, возможно, Лиана сумеет рассказать что-нибудь о Рейге Льюисе? Интересно, есть ли в ее доме телефонная линия? Отец ее, насколько мне помнилось, был богат, а в пансионат при Обители падчерицу определила его вторая жена. Нужно бы посмотреть в справочнике, вдруг найдется номер.

Номер обнаружился, но телефонировать в столь позднее время я не решилась, перенесла на утро. Вот только выполнить намеченное не удалось.

Проснулась я в отличном настроении, и даже очередное подношение от Красавчика его не испортило. Букет отправился в мусор, конфеты с удовольствием слопали Минни и Бетси, а записку с пышными комплиментами и робкой надеждой на встречу я, хмыкнув, порвала на четыре части и небрежно швырнула в корзину для бумаг. Нет уж, дорогой льесс Шелдон, со мной вам просто не будет!

После завтрака я намеревалась телефонировать Лиане, но тут нелегкая принесла льесса Брейтона. Признаться, я не рассчитывала увидеть его так скоро после прошлой встречи, поэтому слегка растерялась и не сразу придумала предлог, чтобы выставить его. А потом он попросту не дал мне такой возможности. Не стал тратить время на светскую болтовню, а сразу спросил:

— Элайна, что за глупость взбрела вам в голову?

— О чем это вы, льесс?

— Вот об этом!

И он повертел перед моим лицом красочным листком, в котором я узнала собственную рекламную листовку.

— Это…

Я не нашлась с ответом и запнулась, но льесс Брейтон вовсе не желал, как выяснилось, меня выслушивать. Лицо его побагровело от ярости, глаза сощурились до узких щелок, рот перекосился.

— Это — невероятная, несусветная, потрясающая глупость, Элайна! Какая такая пейца! Что ещё за пироги на заказ!

— Пицца, — поправила я и хихикнула, не сдержавшись. — Пицца, а не пейца.

Эта реплика окончательно взбеленила претендента на мою руку. Он схватил меня за плечи и зашипел:

— Да как вы пос-с-смели!

От удивления я даже клацнула зубами.

— Как я — что? Льесс Брейтон, вы забываетесь! Отпустите меня немедленно!

Но он и не подумал разжать хватку.

— Моя невес-с-ста… подумать только, моя невес-с-ста — и какая-то пирца!

— Пицца! — зло рявкнула я и вывернулась из его рук.

— Я требую — нет, я приказываю! Слышите, Элайна! Я приказываю вам позабыть об этой дурацкой затее! Вот до чего доводит отсутствие крепкой мужской руки! Мы поженимся как можно быстрее, и вам будет не до глупостей! А девчонка пусть готовится к отъезду, я договорюсь, чтобы ее приняли в Обители до конца месяца.

— Мы — не — поженимся! — отчеканила я. — Забудьте!

— Что?

Вот теперь он растерялся. Прежде жертва не выказывала открытого сопротивления.

— Я не выйду за вас замуж! И больше не желаю видеть вас в своем доме! Уходите!

Краснота разом схлынула с его лица, сменившись синюшной бледностью.

— Вот, значит, как? Не желаете меня больше видеть? Хорошо, Элайна, я уйду, только вместо меня придут судебные приставы. И вас вышвырнут из этого самого дома, и вас, и дерзкую глупую девчонку. Но я дам вам шанс одуматься, пусть вы этого и не заслуживаете. Приходите ко мне вечером, попросите прощения — как следует попросите. А я посмотрю на ваши старания и решу, стоит ли вас прощать.

От ярости у меня потемнело в глазах, кровь бросилась в голову, в ушах зашумело.

— Да я лучше сдохну от голода под мостом, чем выйду за вас! Вы мне противны! Убирайтесь!

— Ты ещё пожалеешь о своих словах, дрянь! — процедил Брейтон и толкнул меня из всей силы в плечо.

Я машинально отступила на шаг, запнулась о ковер и упала. По счастью, в кресло, но все равно настолько неловко, что сильно ушибла бок о подлокотник. И пока хватала ртом воздух, восстанавливая дыхание, Брейтон успел выскочить из гостиной.

Хлопнула дверь. Глаза защипало, по щекам потекли слезы. Я обхватила голову руками и со стоном согнулась, упираясь локтями в колени. Дура, какая же я дура! Как есть кретинка безмозглая! Не могла промолчать, поулыбаться, похлопать ресницами, изобразить глупую куклу! Нет же, вывалила Брейтону все, что о нем думаю! И что теперь? Срочно искать съемное жилье? И как быть с готовкой? Вряд ли мне удастся отыскать квартиру с достаточно большой кухней, да еще чтобы хозяева позволили устроить из нее пекарню. А ведь дела только-только пошли на лад!

Задребезжал телефон, послышались тяжелые шаги мьесси Корс, ее приглушенный голос. Я так и сидела в прострации, раскачиваясь из стороны в сторону. Домоправительница заглянула в гостиную.

— Льесса, там вас спрашивает льесс Купер, детектив. Будете с ним говорить? Ох, льесса, да что это с вами? Льесса! Минни! Минни! Бегом сюда!

Звук торопящихся шагов. Мгновение — и Минни влетела в комнату, замерла на пороге.

— Ох, льесса! А что стряслось-то?

— Чего столбом стоишь? — напустилась на нее мьесси Корс. — Бегом на кухню, принеси из шкафчика над столом синюю бутылочку, да гляди, не перепутай! Да, еще кусок сахара прихвати!

Все домочадцы знали, что именно хранится в синей бутылочке. Мьесси Корс крепкие напитки употребляла, только накапав на сахар — в целях успокоения расшатанных нервов.

— Не надо… бутылочку, — запинаясь, выговорила я. — Лучше чаю. Покрепче.

— Слыхала? Мигом давай! А я, льесса, пока отвечу льессу детективу, что вы не можете говорить.

Я помотала головой.

— Не надо. Я… я… я поговорю с ним. Вдруг у него что-то важное?

И медленно, сгорбившись, побрела к телефону.

Я сдерживала как могла рыдания и всхлипывания, старалась говорить коротко и четко, но детектив Купер все равно догадался, что со мной что-то стряслось.

— Элайна, что у вас случилось? Элайна?

Он впервые назвал меня по имени, и я не стала пенять ему на фамильярность. Не до того.

— Все в порядке, правда. Так о чем вы хотели поговорить?

— Я же слышу, что что-то не так! Элайна, я сейчас приеду!

— Но ведь Льюис может следить за домом, — возразила я.

Детектив Купер весьма экспрессивно высказался по поводу того, куда именно может отправляться Льюис и чем конкретно там заняться, и повесил трубку.

Примчался он менее чем через четверть часа. К этому времени я сидела в гостиной и грела о большую чашку с чаем озябшие несмотря на тепло ладони. Отпить не получилось ни глотка: стоило поднести горячий напиток к губам, как горло перехватывало спазмом, а желудок судорожно сжимался. Обеспокоенные Миранда и мьесси Корс хлопотали вокруг меня, точно наседки. Они укутали мне ноги пледом и постоянно подсовывали то мятные капли, то лавандовый одеколон, которым полагалось натирать виски, то нюхательную соль, то кусочек сахара с характерным резким запахом содержимого той самой бутылочки из кухонного шкафчика. На все их предложения я только резко мотала головой, ничего не отвечая. Понимала, что пугаю их ещё сильнее, но не могла выдавить из себя ни слова, будто телефонный разговор с детективом отобрал остатки сил.

Купер почти вбежал в комнату, выставил за дверь и Миранду, и домоправительницу, опустился на пол рядом с моим креслом, отобрал у меня чашку и поставил ее на стол.

— Элайна, что произошло?

Я промычала что-то невнятное и разрыдалась. Слишком велико оказалось сегодняшнее потрясение, я больше не могла держать себя в руках. Я устала, так устала стравляться со всеми напастями в одиночку, и простое сочувствие разрушило мою скорлупу, в которую я так долго пряталась. Купер мгновенно оказался рядом, обнял меня, прижал к себе, гладил по плечам и спине, давая выплакаться. Когда же я, утомившись, всхлипнула в последний раз, протянул платок.

Сморкаться при нем показалось мне неприличным, но глаза я утерла и осторожно промокнула нос.

— А теперь расскажите, что стряслось, и подумаем, что можно сделать.

— Да что здесь сделаешь? — безнадежно сказала я. — Ничего.

Но все-таки передала ему недавний разговор с Теодором Брейтоном, ни умолчав ни о чем. Но об угрозах, ни о грязных намеках. Слушая мой рассказ, детектив хмурился все сильнее.

— Больше всего мне хочется начистить морду… простите, Элайна, то есть льесса…

— Элайна, — перебила я. — И не стоит извиняться. Мне тоже этого хочется, вот только физическая расправа ситуацию не изменит. Расписки Питера по-прежнему в руках Брейтона, и он может выставить меня на улицу в любой момент.

— И много вы ему должны?

Я назвала сумму, и детектив присвистнул.

— Да, немало. Но все равно, ваше положение безвыходным я бы не назвал.

— А что здесь можно сделать? Этот урод непременно выполнит свою угрозу и примется взыскивать долг через суд. Он ведь специально скупил все расписки у приятелей Питера, чтобы иметь возможность надавить на меня.

— Вы могли бы взять ссуду в банке, к примеру.

Я горько усмехнулась. Неужели Купер считает меня особой настолько недалекой, что даже до такого простого решения не додумалась бы?

— Я пыталась, но мне везде отказали. Только в одной конторе согласились, но заломили такие проценты, что мне дурно стало. Возможно, вы их знаете: Беркс и партнеры.

Детектив презрительно хмыкнул.

— Партнеры! Нет у Беркса никаких партнеров, назвался так для солидности. Но вы правильно поступили, что не связались с этим кровопийцей. Беркс — это ложная надежда для совсем отчаявшихся. Нет, я вам порекомендую солидный банк, старинный и уважаемый. Семейное дело, безупречная репутация. «Гномобанк».

— Я к ним уже обращалась, и там со мной… нет, не могу сказать, что не стали разговаривать. Наоборот, говорили вежливо и уважительно, но в займе отказали недвусмысленно.

— А под какой залог?

— Дома, конечно! Что еще я могла им предложить?

— Да ваше дело, Элайна! Под такой залог гномы с радостью выпишут кредит! У них чутье на выгодные сделки!

Действительно, он прав. И как я не подумала, что теперь, когда у меня появился достаточно перспективный бизнес, гномы могут и передумать. Слишком уж выбила меня из колеи ссора с Брейтоном.

— Да, пожалуй, вы правы. Немедленно едем в «Гномобанк»! Вы ведь не откажетесь меня сопровождать?

Он лукаво улыбнулся.

— Более того, Элайна, я собирался на этом настоять. Мне бы хотелось переброситься парой слов с достопочтенный мастером Гмырсом, владельцем банка. Я подожду вас здесь, если позволите.

— Что? А! Простите!

Я смутилась, осознав, как выгляжу. Зареванная, с распухшим носом и покрасневшими глазами. И прическа, должно быть, совсем растрепалась. Ой! Я подняла руки к голове и убедилась в правильности догадки. Какой кошмар! И вот в таком виде я рассиживаю здесь с привлекательным мужчиной! С мужчиной, ещё вчера флиртовавшим со мной! Ужас!

Скороговоркой пробормотав что-то приличествующее случаю, я выскочила из гостиной и позвала мьесси Корс.

— Принесите нашему гостю кофе или чаю и что-нибудь перекусить. Или нет, пусть этим лучше займется Минни, а вы помогите мне привести себя в порядок.

— Сейчас, сейчас, — захлопотала она. — Ступайте к себе, льесса, а я принесу из ледника льда в миске. Сейчас мы мигом все уладим. Минни! Минни, ленивая ты курица! Быстро сюда!

Оставив домоправительницу отдавать распоряжения помощницам, я понеслась вверх по лестнице. Срочно придать себе более-менее приличный вид, причесаться, переодеться — и в банк. И позабыть льесса Теодора Брейтона как страшный сон. Никакие проценты по кредиту не страшили меня так, как сей милейший льесс в качестве будущего супруга.

«Гномобанк» располагался в двухэтажном особняке на одной из улиц, ведущих к ратуше. Любому вошедшему сразу же становилось понятно, что учреждение солидное и серьезное. Никакой позолоты, никаких завитушек и барельефов на стенах, никаких фонтанов и певчих птиц. Все строго и сдержанно. Мрамор и малахит, мягкие диваны, учтивые, но держащиеся с достоинством служащие. Гномы, само собой. Все как один бородатые, возраст толком не определишь. Впрочем, гномы — они долгожители, для них что сорок лет, что пятьдесят — чуть ли не юность.

— Я бы хотел побеседовать с достопочтенным мастером Гмырсом, — обратился детектив к служащему за конторкой.

Тот посмотрел с любопытством и ответил вежливо, но прохладно:

— Боюсь, достопочтенный мастер Гмырс сейчас занят. Если вы изложите свою проблему, я мог бы посоветовать вам наилучшего специалиста по вашему вопросу.

— И все-таки передайте достопочтенному мастеру вот это.

По конторке скользнула визитка детектива. Когда гном поднял ее, я успела заметить, что на обороте что-то написано, но что именно — не разобрала.

— Хорошо, — с сомнением проговорил служащий. — Будьте любезны, подождите здесь. Желаете чай? Кофе? Пирожные? Бутерброды?

— Нет, благодарю вас, — твердо отказался мой спутник.

Несмотря на сомнения служащего, ждать нам пришлось недолго. Очень скоро нас с непрестанными поклонами сопроводили на второй этаж, в кабинет владельца банка.

С первого взгляда на достопочтенного мастера Гмырса я определила, что вот его-то юность давно миновала. В ухоженной бороде не осталось ни одного темного волоска, а возле уголков живых черных глаз залегли глубокие морщины.

— Джервис! Рад тебя видеть, дорогой мальчик!

— Ну, положим, я далеко уже не мальчик, — рассмеялся детектив, — но я тоже рад вас видеть, мастер!

— Давненько ты к нам не заглядывал! Вот на днях Баста сетовала, что совсем, видно, позабыл старых друзей.

— Заработался.

— И сейчас по делу, верно? А эта прекрасная льесса с тобой…

— …льесса Крейн, — представил меня Купер. — Элайна Крейн.

— Рад знакомству, льесса. И очень-очень рад за вас, мальчик!

Я смутилась, сообразив, что он имеет в виду, а детектив Купер ухмыльнулся и неожиданно подмигнул мне. Да что происходит?

— Но вы присаживайтесь, дорогие! Чай? Кофе?

— Спасибо, ничего не надо, — теперь пришел мой черед отказываться.

Но достопочтенный мастер Гмырс только замахал руками.

— И слушать ничего не желаю! У меня есть чудесный кофе! Просто великолепный! Контрабандный, — шепотом добавил он. — Но я вам ничего не говорил.

Я уже с трудом сдерживала неуместный нервный смех, а Купер кивнул с серьезным видом.

— Не откажусь от чашечки неплохого кофе.

— Неплохой? Мальчик мой, да он божественен! А ещё я вас сейчас угощу кое-чем интересным! Спорю, такого вы ещё не пробовали! Мне только-только принес один знакомый в подарок. Оригинальный пирог с на редкость странным названием. Как же его? Пецца? Перса?

— Пицца, — подсказала я и все-таки рассмеялась.

— О! — обрадовался достопочтенный мастер Гмырс. — Очаровательная льесса тоже наслышана об этой модной новинке!

— Скажу вам больше, мастер, — ухмыльнулся Купер, — именно льесса Крейн ее и производит. Ей принадлежит цех по изготовлению пиццы и служба доставки.

Услышав, как мою кухню, пусть даже просторную и оборудованную наилучшей плитой, повысили до целого цеха, я прикусила губу, чтобы опять не расхохотаться.

— Вот как? — заинтересовался достопочтенный мастер. — Любопытно. А что такое служба доставки?

Я рассказала гному о своем не столь давно созданном предприятии, и он пришел в полнейший восторг.

— Да вы новатор, очаровательная льесса! Мальчик мой, вам очень повезло! Очень-очень! Какая необычная идея!

Он расхваливал меня на все лады и не спешил переходить к делу. Но Купер выглядел расслабленным и вел себя так, словно все шло по плану, и я не стала переживать. Меня охватило удивительное спокойствие, словно все мои проблемы уже уладились. И я пила действительно потрясающе вкусный кофе, ела пиццу с — кто бы сомневался! — креветками и ананасами и слушала воспоминания мастера Гмырса о давно прошедших временах. И не раз ловила себя на мысли, что ни разу с того момента, как очнулась Элайной Крейн, я еще не чувствовала себя столь спокойно и умиротворенно.

Кредит мне все же оформили, причем на столь выгодных условиях, что они не могли не вызвать удивления. Вот уж чего я никак не ожидала от гномов, о чьей прижимистости ходят легенды, так это столь низких процентов.

— Почему вы не сказали, что давно дружите с мастером Гмырсом? — упрекнула я Купера по дороге домой.

— Наши отношения можно назвать дружбой с большой натяжкой, — усмехнулся он. — Мастер водил дружбу ещё с моим прадедом, а меня чаще видел мальчуганом, чем юношей. Да и потом мы встречались не столь уж часто. Но гномы дорожат связями — любыми связями, если понимаете, о чем я.

Разумеется, я понимала.

— Но неужели мне дали столь выгодный кредит только в память о вашем прадеде?

Или мне показалось, или детектив Купер действительно смутился. Впрочем, возможно, это внезапно выглянувшее из-за облаков солнце заставило его отвести взгляд в сторону.

— Нет, дело не в этом. Если предоставлять особые условия всем знакомым, приятелям и знакомым приятелей, то этак и разориться недолго, а гномы хорошо умеют считать деньги.

— Тогда в чем же причина?

Купер помедлил, ответил не сразу, но все же признался.

— Понимаете, Элайна, мастер Гмырс считает себя моим должником. Это старая история, я бы предпочел о ней не говорить. Тогда я выручил его из переделки. Вот он и решил, что, помогая моей… эм… доброй знакомой, сможет немного расплатиться со мной.

Теперь смутилась уже я. И поняла, почему детектив не стал развеивать заблуждения гнома.

— Право же, мне неловко, льесс…

— Джервис.

— Джервис, да. Вы не должны были… вы столько для меня сделали…

— Элайна!

Он остановился и взял мои ладони в свои. Тепло его рук я чувствовала даже через тонкие перчатки.

— Элайна, поверьте, я…

Но я так и не услышала того, что он хотел сказать — и на что я втайне надеялась. Потому что в этот момент другой голос тоже возопил:

— Элайна!

Мы с детективом Купером — Джервисом — разом повернули головы, чтобы посмотреть на стоящего в двух шагах Теодора Брейтона. Побагровевшее лицо его перекашивала злобная гримаса.

— Вот, значит, как! — брызгая слюной, завизжал он. — Приятель покойного Питера, да?

— Шли бы вы отсюда, неуважаемый, — сквозь зубы процедил Джервис.

— Да я тебя сгною в долговой яме! — пошел вразнос Брейтон. — Мерзавка! Лгунья! На улицу голой выгоню! Да я…

Я даже не поняла, что случилось. Вот только что Джервис держал меня за руки — а вот я уже свободна, а Брейтон отлетел к стене ближайшего здания и держится ладонью за подбородок. Глаза у него округлившиеся, взгляд ошарашенный. А Джервис склоняется над ним и негромко говорит:

— Если еще раз увижу тебя рядом с Элайной — убью. Понял?

— Я заявлю…

Джервис схватил его за воротник и встряхнул так, что отчетливо клацнули зубы.

— И никто тебе не поможет. Не смей к ней приближаться. Ясно?

— Д-д-да.

Джервис отпустил его и отряхнул руки.

— Долг тебе сегодня вернут. И чтобы духу твоего не было около ее дома.

Брейтон судорожно закивал.

— Джервис…

— Пойдемте, Элайна. Поймаем извозчика. Кажется, поднимается ветер.

Он словно позабыл о поверженном противнике. Я бросила на Теодора Брейтона взгляд напоследок. Мой несостоявшийся жених потирал челюсть мелко трясущейся рукой, и мне пришлось подавить неуместное желание послать ему воздушный поцелуй. Боюсь, в этом мире подобный жест могли бы истолковать неправильно. А так хотелось…

За всеми этими событиями я совсем позабыла о том, что собиралась зателефонировать Лиане. Более того, даже Джервису рассказать о ней не успела. Он как раз усадил меня в экипаж, когда часы на ратуше пробили два раза. Джервис что-то пробормотал сквозь зубы, извинился и сказал, что вынужден меня покинуть: у него назначена важная встреча. Назвал извозчику адрес, расплатился и скрылся в переулке. А я запоздало вспомнила, что так и не спросила, зачем он утром мне телефонировал. И тут же спохватилась, что так и не связалась с Лианой.

Первым, что я увидела, войдя в дом, оказался очередной гигантский букет. Красвчик-Шелдон, похоже, решил превзойти себя и прислал даже не корзину — корзинищу алых роз. Один посыльный ее бы точно не дотащил, потребовалось как минимум двое. И, помимо открытки, сегодня в центре букета виднелась и коробочка, обернутая в белую бумагу и перевязанная серебряной лентой. Я открыла ее и у меня потемнело в глазах: на шелковом ложе блестел и переливался мой брачный браслет.

— Ох, льесса! — со всхлипом воскликнула мьесси Корс. — Какое чудо! Он к вам вернулся!

По лицу ее катились слезы. Конечно, она заметила отсутствие символа замужества на моей руке, но выказывать осуждение вслух не решилась. Или же даже и не осуждала, ведь за прошедшие дни доказала свою преданность.

— Чудо, — пробормотала я со злостью, — иначе и не скажешь.

И вынула из конверта записку. В самых учтивых выражениях льесс Николас Шелдон сообщал, что просто хотел доставить хоть небольшую радость прекрасной льессе, попавшей в бедственное положение. Уверял, что льесса ничем ему не обязана, но, если вдруг пожелает убедиться в самых искренних намерениях браслетовозвращателя и букетодарителя лично, то он, льесс Шелдон, будет завтра ждать ее в «Золотой утке», заведении более чем пристойном. Я хмыкнула, вспомнив, чем закончился обед в этой самой «Утке» с Джервисом. Что же, теперь, во всяком случае, можно не бояться сцены ревности от Теодора Брейтона, что само по себе хорошо. А вот насчет свидания с Шелдоном надо бы посоветоваться. Сама я склонялась к тому, чтобы пойти и выяснить, чего от меня хочет этот тип, но следовало поставить в известность Джервиса. Все-таки у детектива есть и опыт, и чутье, а у меня одна лишь жажда разобраться поскорее с происходящим. Хоть он и не отговаривал меня от встречи с Красавчиком, но никто из нас не ожидал, что Шелдон объявится так скоро.

Выслушав уже привычно прохладное обещание мьесси Горелье непременно передать детективу Куперу, что его разыскивала льесса Крейн, я зателефонировала в особняк Вертов. Мне повезло: Лиана находилась дома, хотя и куда-то собиралась.

— Ой, хорошо, что ты зателефонировала сейчас, — донесся до меня сквозь потрескивание и шорохи на линии ее радостный голос. — Через полчаса уже не застала бы меня. Как ты, Элли? Я посылала тебе карточку с соболезнованиями, видела?

— Конечно, видела, — солгала я.

Не признаваться же в том, как отправила целую груду таких карточек в корзину для бумаг?

— Как поживаешь? Как твоя падчерица, как ее…

— Миранда.

— Точно, Миранда! Вы ладите?

— Более чем.

— Как хорошо, что ты нашла в себе силы пережить утрату, Элли! Я так рада, что ты перестала быть затворницей! Недавно Мари расспрашивала о тебе — помнишь Мари? Она только прошлым летом окончила пансион.

Мари я припоминала смутно. Хохотушка с черными кудряшками и длинным носом, она училась на два курса младше нас. Но пришлось выслушивать болтовню Лианы о старых знакомых и поддакивать, прежде чем я решилась перейти к главной теме.

— Ты ведь собиралась замуж, — осторожно начала я.

Повисло молчание, прерываемое лишь треском. Наконец, Лиана отозвалась каким-то чужим, неживым голосом.

— Я бы не хотела вспоминать об этом.

— Прости, — тут же вставила я, жалея об оборванной ниточке.

Но приятельница неожиданно продолжила:

— Если бы я знала, какой Рейг подлец, то ни за что не познакомила бы его с твоим мужем.

— Что? — изумилась я.

— Да, мы однажды столкнулись с Питером, кажется, на набережной, и я их представила друг другу. Разве Питер не говорил?

Нет, об этой встрече Питер супруге не рассказал. Да я была уверена, что вообще не помнит, кто такая Лиана! Он и видел-то ее всего один раз, на нашей свадьбе.

— Ну вот, я их познакомила, а потом обмолвилась, что льесс Крейн — муж моей подруги, и что он очень богат.

Что же, теперь становилось понятно, почему Льюис принялся обрабатывать Питера. Увы, больше ничего нового узнать от Лианы не удалось, а вскоре она и вовсе принялась прощаться, взяв с меня обещание непременно как-нибудь встретиться и пообедать вместе.

Оставшееся до ужина время я провела на кухне, нарезая ингредиенты для пиццы. Мьесси Корс обрадовалась, узнав, что «Гномобанк» выдал мне кредит, и льесс Теодор Брейтон больше в нашем доме не появится, а Миранда так и вовсе повисла у меня на шее с радостным воплем.

— Ура! Ура! Ура! — распевала она во все горло, щедро плюхая на лепешки томатный соус. — Прогнали козла со двора!

Эта незамысловатая рифма вызвала приступ смеха у помощниц и заставила домоправительницу сурово сдвинуть брови.

— Юная льесси! Это что ещё за неподобающие манеры! Что за вульгарные словечки!

Миранда спохватилась, ойкнула и смолкла, но спустя всего лишь несколько минут я услышала, как она мурлыкает себе под нос подозрительно знакомый мотивчик.

— Похоже, вскоре мы обзаведемся новыми постоянными клиентами, — сказала я погромче, чтобы заглушить песенку, так как мьесси Корс уже начала подозрительно прислушиваться. — Мастеру Гмырсу, владельцу «Гномобанка», пицца очень понравилась. Он так ее нахваливал! Возможно, конечно, что из вежливости, но заказ на завтра сделал. Ой, совсем забыла записать в таблицу! Мира, дорогая, может, ты запишешь? У меня руки жирные от ветчины.

Песенка стихла. Миранда отвлеклась от своей работы и пошла за пером и чернильницей. Мьесси Корс удовлетворенно вздохнула.

Джервис объявился уже ближе к ужину. Выслушал мой сбивчивый рассказ о разговоре с Лианой и о возвращении браслета, посоветовал на встречу соглашаться.

— Не беспокойтесь, Элайна, вы будете под присмотром.

— Рядом с вами мне нечего бояться, — призналась я.

И затаила дыхание: как же отреагирует?

— Вы всегда можете рассчитывать на меня, — откликнулся он. — Всегда.

И от этого «всегда» потеплело в груди и учащенно забилось сердце.

— Значит, завтра я встречаюсь с льессом Шелдом и постараюсь вытянуть из него как можно больше.

На том конце провода Джервис издал короткий смешок.

— Не забывайте, с кем имеете дело, Элайна. Сомневаюсь, что Шелдона легко удастся разговорить.

— Но я все равно попробую.

— Порасспрашивайте его о тех местах, откуда он прибыл, — посоветовал Джервис.

— Хорошо.

Ни мне, ни ему не хотелось прощаться. Разговор перемежался долгими паузами, но неудобства или неловкости я не испытывала. Прерваться заставила лишь голодная Миранда, появившаяся из ведущего к столовой коридора и уставившаяся на меня укоризненным взглядом.

— Ужин скоро остынет, — пробормотала она.

Я спохватилась и распрощалась с Джервисом.

— До завтра, — сказал он и первым повесил трубку.

Я слушала гудки с мечтательной и, подозреваю, глупой улыбкой и шептала едва слышно:

— До завтра.

В «Золотой утке» я появилась с небольшим опозданием. Повертелась перед огромным зеркалом в холле, изображая самовлюбленную недалекую красотку на случай, если за мной следят, неторопливым шагом вошла в зал и принялась осматриваться. Николас Шелдон тут же вскочил и направился ко мне, но я искала взглядом вовсе не его. Джервис Купер нахально расположился за соседним с Шелдоном столиком. Он даже не пытался изображать заскочившего перекусить делового человека, не просматривал бумаги и не читал газету. Поймав мой взгляд, он весело ухмыльнулся и подмигнул.

— Льесса Крейн! — воскликнул Шелдон, подойдя поближе. — Как я счастлив, что вы согласились принять приглашение и пообедать в моем обществе!

Я изо всех сил постаралась разыграть смущение.

— Но как… вы же… мне, право, так неловко…

— Прошу вас, льесса.

Он подвел меня к столику, отодвинул стул. Теперь я оказалась спиной к Джервису, но мне казалось, что я чувствую его взгляд, и это придавало мне уверенности. Официант подскочил тут же, и я позволила Шелдону сделать заказ на свой вкус. Кажется, он выбрал самые дорогие блюда из меню. Старался произвести впечатление, не иначе.

Да и в целом казалось, что Николас Шелдон чуть ли не из кожи лез, стараясь меня очаровать. Он смотрел многозначительно, сыпал комплиментами, норовил притронуться якобы ненароком к моей руке. И я не могла не признать, что его старания увенчались бы успехом, если бы рядом с ним находилась настоящая Элайна. Даже мне хотелось порой поддаться гипнотическому обаянию серых глаз и бархатистого голоса, так что же говорить о молоденькой женщине без особого жизненного опыта?

— Каюсь, я проследил за вами и выяснил, где вы живете, — говорил Шелдон и словно невзначай прикасался к моей запястью. Я поспешно убрала руку. — У меня есть только одно оправдание: я был сражен вашей красотой с первого взгляда.

Ай-ай-ай, а врать нехорошо! Вовсе ты не следил за мной, Красавчик, а направился к ювелиру за печаткой. Мой адрес для тебя раздобыл кто-то другой. И не знаю, что именно тебя поразило, но точно не моя красота.

— Вы ведь не так давно приехали в наш город?

Вопрос ему не понравился. Глаза забегали, и приятный баритон приобрел противные визгливые нотки.

— Я? С чего вы так решили?

Я помешала ложкой крабовый крем-суп.

— Просто вы не похожи на местного жителя.

Врала я, конечно, напропалую, ведь по действиям Шелдона приезжего в нем угадать было непросто. В банк он направился с уверенностью, да и выбор «Золотой утки» тоже выдавал человека, знающего город. Кто-то сориентировал моего лже-поклонника на местности. И я подозревала, кто именно. Но Шелдон поверил в мой слабенький довод.

— А вы не только красивы, но и проницательны, льесса.

Вот странно, то же самое говорил мне Джервис, но его слова грели и радовали, а вот Шелдона отчего-то захотелось стукнуть чем-нибудь потяжелее.

— Так откуда вы приехали?

Он замялся, ответил лишь спустя некоторое время:

— Да так, из одного небольшого городка на побережье.

— И как он называется?

Похоже, не одна я мечтала опустить на голову сотрапезнику хотя бы тарелку с супом. Судя по прищурившимся на мгновение глазам Шелдона, он тоже не отказался бы украсить мою прическу столь оригинальной шляпой.

— Это крохотный городок, вряд ли вы слышали о нем. Шар… кха-кха… я хотел сказать — Велакрен.

И опять врешь, дорогуша! Но название я запомнила на всякий случай.

— Вам вряд ли будет интересно слушать о столь скучном месте, льесса. Давайте выберем более приятную тему для разговора.

И опять принялся рассказывать о том, какое я произвела на него впечатление при первой встрече. Я доедала суп и флегматично размышляла, что, будь выражение «развешивать лапшу» не фигуральным, то совместно мы могли бы открыть настоящий итальянский ресторанчик. Пицца и паста, вот!

После второй перемены блюд я решила, что вряд ли получиться вытянуть из собеседника еще что-то интересное. Он, как токующий глухарь, слышал только себя и мои наводящие вопросы игнорировал. Оригинальное, однако, проявление симпатии к понравившейся женщине! Оборвала его разглагольствования я в один миг, вытащив из ридикюля браслет и положив его на стол между нами. Шелдон враз осекся и растерянно моргнул.

— Что это?

— Не узнаете? — усмехнулась я. — Браслет, который вы у меня купили.

— Нет-нет, вы меня не поняли… вернее, поняли, но… словом, я вам его вернул!

— А я не могу принять столь дорогой подарок.

Мьесси Корс меня убьет, если узнает.

— Это ваш браслет, льесса, — не менее твердо заявил Шелдон. — Мне он не нужен. В тот миг, когда я увидел вас, такую хрупкую, такую беззащитную, я сразу понял, что должен прийти вам на помощь. И, покупая браслет, уже знал, что верну его.

Надо же, сколько пафоса. Хотя верю, что знал. Полагаю, он специально ходил в тот день за мной с целью якобы случайно познакомиться, а тут подвернулся такой предлог. И дальше Красавчик повел себя очень хитро, напустил таинственности, заинтриговал, а потом сделал такой щедрый дар. Мечта, а не мужчина!

— Тогда я выкуплю его у вас. Сразу всю сумму отдать, увы, не смогу, но частями выплачу. Вот!

И я достала из ридикюля конверт с купюрами. С любопытством наблюдала из-под ресниц: возьмет или нет? Шелдон взял, более того — заглянул внутрь. В глазах его загорелся жадный огонек, а я в мыслях себе поаплодировала. Все понятно, Красавчик, никакой-то ты не главный в этом деле, так, марионетка неведомого пока кукловода, иначе ни за что не притронулся бы к деньгам. И план за тебя расписал тот, кто намного умнее. Тот, кто запретил бы тебе даже смотреть на конверт, знай он заранее о моей затее. Осталось теперь выяснить, кто же затеял всю эту непонятную возню вокруг меня, Льюис или кто-то третий, державшийся пока что в тени.

Выйдя из «Золотой утки», я чувствовала себя уставшей намного сильнее, чем после целого дня, проведенного за готовкой. Мьесси Корс встретила меня и с порога огорошила известием, что присмотрела нам третьего посыльного и ждет только моего одобрения, чтобы нанять его. Я ответила, что полностью ей доверяю в вопросах найма, и она вольна принимать на работу того, кто ей покажется человеком надежным и порядочным. Довольная мьесси Корс вернулась на кухню, а я поднялась к себе, чтобы переодеться. И ещё завязывала пояс домашнего платья, когда прозвенел звонок.

— К вам визитер, льесса, — доложила домоправительница. — Тот самый льесс Купер, что вчера приходил.

Выглядела она заинтригованной, явно не узнала в Джервисе недавнего бродягу. А вот то, что новый знакомый посещает наш дом вот уже второй день подряд, разожгло ее любопытство.

— Передайте ему, что я сейчас спущусь.

Миранда тоже отиралась в подозрительной близости от гостиной, явно намереваясь подслушивать. Я с напускной строгостью велела ей усесться за учебники.

— Приду — проверю.

Падчерица надулась, но отправилась к себе.

— Что, больше никакой конспирации? — поддела я Джервиса, войдя в гостиную.

Он стремительно подошел ко мне, взял мои ладони в свои. Тепло от его рук поднималось к предплечьям и дальше, дальше, по всему телу обжигающе жаркой волной. У меня заполыхали щеки, шея и уши, заколотилось взволнованно сердце.

— К демонам конспирацию! — хрипло выдохнул он.

И чуть-чуть склонил голову. Я прикрыла глаза, запрокинула лицо, приподнялась на цыпочки и… И совсем рядом что-то громыхнуло. Мы с Джервисом отскочили друг от друга, словно два застигнутых на заднем дворе школы учителями подростка.

— Мьесси Корс! Что вы здесь делаете?

Домоправительница сердито засопела и демонстративно, со стуком, принялась снимать с плюхнутого на столик подноса чайник, чашки, сахарницу, сливочник, вазочку с меренгами. Та-ак, понятно, ополовинила чей-то заказ.

— Мьесси Корс, а разве эти меренги Том не должен отвезти сегодня к ужину льессе… э-э-э… не припомню фамилии?

— Так новые уже пекутся, — бесхитростно призналась домоправительница.

Она неторопливо расставила угощение на столе, отошла на шаг, полюбовалась, вернулась и передвинула одну чашку.

— Еще чего-нибудь, льесса?

— Нет, благодарю.

Мьесси Корс степенным шагом удалилась, неслышно прикрыв за собой дверь. Я посмотрела на Джервиса и растерянно пробормотала:

— Я не просила ее приносить чай.

И мы дружно расхохотались.

Романтический момент был утерян. Мы пили чай, а я пересказывала все, что услышала сегодня от Шелдона, и делилась выводами. Джервис внимательно слушал.

— Не мешало бы посмотреть, где находится этот Велакрен. Сейчас принесу из кабинета карту.

— Не надо, — остановил меня Джервис. — За последние дни я хорошо изучил тот участок побережья, где находится Шарн-Каймо. Велакрен — соседний городишко, скорее даже поселок. Думаю, Шелдону он просто первым пришел на ум.

— Из архива убрали запись о сделке, — размышляла я вслух. — Шелдон упомянул не тот город, из которого приехал в действительности, причем он чуть не проговорился, когда я задала вопрос. Такое чувство, будто он боится, что я могу заинтересоваться Шарн-Каймо. Или вспомнить что-то, связанное с ним. Но в регистрационной книге указан настоящий адрес. Почему?

— Потому что никто не ожидал, что к этому делу подключусь я. Вам бы регистрационную книгу никто не показал. Меня больше интересует другой вопрос: вы не нашли копию купчей на землю?

Я покачала головой.

— Признаться, даже не смотрела. Среди бумаг Питера, что я разбирала в первые недели вдовства, ее точно не было. Думаете, она все еще где-то в доме?

— Сложно сказать. К вам случайно не пытались проникнуть грабители? Или какие-нибудь незнакомые личности, представившиеся, ну, не знаю, полицейскими, например?

Я позвала мьесси Корс и переадресовала эти вопросы ей, присовокупив, что меня интересует весь период после гибели Питера.

— Да вроде нет, льесса. Хотя… вот когда вы ещё болели, приходил какой-то тип, представился адвокатом и спрашивал разрешения осмотреть кабинет хозяина. Якобы какую-то нужную бумагу хотел обнаружить, для похорон, значит. Но я его наверх не пустила!

— И правильно поступили, — похвалила я ее. — Спасибо, мьесси Корс, можете быть свободны.

Джервис резко поставил на стол чашку.

— Что же, неизвестный тип в кабинет не попал. А меня допустите, Элайна? Вдруг мне удастся найти купчую?

Я выдвинула ящик стола и вытащила три пухлые папки.

— Вот, здесь все, что касается сделок купли-продажи. Питер был не самым аккуратным человеком, и бумаги пришлось сортировать уже мне. Прежде они валялись довольно хаотично, рассованные по разным ящикам. Полагаете, я могла пропустить нужную купчую?

— А ваш супруг отличался страстью к собирательству, — заметил Джервис, открыв первую папку и полистав страницы. — Хотя нет. Смотрю, он так же легко расставался с купленным, и далеко не все сделки приносили ему прибыль.

— Пожалуй, его можно назвать несколько безалаберным, — сухо ответила я.

И легкомысленным. И инфантильным. И подобрать ещё много-много слов, характеризующих покойного Питера Крейна не с лучшей стороны, но зачем? Большинством из них я уже называла супруга, пока с покрасневшими от усталости глазами наводила порядок в документах и мучительно искала выход из той финансовой ловушки, в которую угодила по его милости.

— Но не думаю, что вы не заметили купчую, — продолжил Джервис. — Видите ли, такой же стол стоит и в моем домашнем кабинете. Его купил ещё мой дед у одного мастера… мастера, славившегося тем, что весьма умело делал тайники. И почти никогда не повторялся. Почти. Ну-ка, проверим. Позвольте, Элайна.

И он с видимым усилием вытащил нижний ящик из пазов.

— Двойное дно? — с любопытством спросила я.

— И не только. Здесь у нас так называемый секрет в секрете. Смотрите.

Он освободил ящик, нажал на резные завитушки двумя пальцами одновременно. Послышался щелчок, и дно откинулось.

— Пусто, — разочарованно выдохнула я.

Джервис усмехнулся.

— Секрет в секрете, помните?

Вот о таком я даже не слышала, хотя логично же предположить, что дно может оказаться не только двойным, но и тройным. Причем тайник располагался в откинувшейся крышке. Тоненькое пространство, куда и поместиться-то то могла лишь пара листов.

— Разумно, — одобрила я. — Если кто и отыщет один тайник, то ему и в голову не придет искать здесь же второй.

Джервис тем временем осторожно, стараясь не повредить, вытаскивал оригинал купчей. В том, что это именно он, мы убедились сразу же, как только смогли прочитать первые строки.

— Вы гений! — воскликнула я и тут же смутилась своей восторженности.

— Итак, мы нашли то, что искали, — резюмировал Джервис, возвращая ящику первоначальный вид. — Но возникает вопрос: почему льесс Крейн спрятал эту бумагу столь тщательно?

— Знал, что она кому-то очень сильно нужна?

— Скорее всего. И тогда получается, что этот участок нашему неизвестному противнику понадобился ещё до гибели вашего мужа. Весьма подозрительной в свете открывшихся обстоятельств гибели, хочу сказать.

Бах! Я выронила папку и замерла, уставившись на него. Такая версия мне почему-то до сих пор в голову не приходила.

— Хотите сказать, что Питера у… у… убили?

— И лишь чудом вы не последовали за ним. Насколько мне известно, в ваше исцеление уже никто не верил.

Ничего удивительного, если учесть, что Элайна Крейн так и не выздоровела. Но об этом Джервису Куперу лучше не знать, не то он ещё сочтет меня душевнобольной.

— Значит, если бы мы с Питером оба погибли…

— …то объявился бы какой-нибудь дальний родственник или старинный друг, что оформил бы опеку над осиротевшей девочкой. Учитывая, что ей в наследство остались в основном долги, никто оспаривать его решение не стал бы. Наоборот, прослыл бы еще благодетелем.

— И прикарманил бы землю возле Шарн-Каймо. Но что в ней такого?

Мы смотрели друг на друга, не моргая и не отводя взглядов. Джервис тоже выглядел встревоженным.

— Не знаю, но дело явно не в трех кустах роз или парочке персиковых деревьев. Кто бы нам ни противостоял, но настроен он очень серьезно. В дом пытались проникнуть, из архива изъяли страницу с записью о сделке. Но что меня настораживает сильнее всего, так это появление Николаса Шелдона.

— Красавчика?

— Да, наш таинственный некто не поскупился и нанял Шелдона, чтобы очаровать вас. Не знаю, что у этих типов в планах дальше, как именно они намерены действовать. Навскидку могу предложить три варианта. Первый: Шелдон проникает в дом и под каким-нибудь благовидным предлогом обыскивает кабинет. Находит купчую и уносит. Второй: землю перекупают уже у вас. Шелдон в этом случае нужен, чтобы дать вам в подходящий момент совет. Известно же, что женщины часто обращаются в деловых вопросах за помощью к мужчинам, которым доверяют. И третий: вы выходите замуж за Шелдона, и он, как ваш новый супруг, получает право распоряжаться вашим имуществом.

Я подумала, что со мной у этих ребят не сработал бы ни один пункт. Но то со мной, а вот с молоденькой вдовой, воспитанницей пансиона, растерянной и не приспособленной к жизни? Да настоящая Элайна мигом бы угодила в силки!

— И что мы теперь будем делать?

Джервис подался вперед и дотронулся до моего запястья.

— Я вижу только один способ быстро разобраться во всем этом. Самим отправиться в Шарн-Каймо и осмотреться на месте.

Не могу сказать, что его идея меня вдохновила. С одной стороны, поездка вдвоем наводила на мысли о романтике, но вот с другой… А с другой вставали проблемы с раскапризничавшейся Мирандой, с подозрительной мьесси Корс, с набиравшей обороты службой доставки, с готовящейся в печать очередной партией рекламных листовок. Каждый день подкидывал все новые и новые задачи, и у меня голова шла кругом. Но и затягивать с поездкой было нельзя, так что я постаралась наладить дела так, чтобы мое отсутствие не слишком сказалось на наших доходах.

Мьесси Корс наняла еще одного парнишку в помощь Тому и Дику, и я попросила ее присмотреть ещё двух помощниц, для работы на кухне и для изготовления коробок. О выпечке тортов и пирожных в рекламе пока не упоминалось, заказы на них поступали редко, чему я только порадовалась. Расширять производство буду, когда вернусь, а пока и пиццы достаточно.

Домоправительница все еще ворчала, что нечего хозяйке шастать невесть где, но вроде бы смирилась с тем, что я вынуждена уехать. А то, что ее поставили во главе моего предприятия, мьесси Корс льстило. И у меня теперь оставались две проблемы: Миранда и льесс Николас Шелдон.

Падчерица не дулась и не закатывала истерик. Напротив, она сделалась тихой и молчаливой, скользила по дому неслышной тенью и напоминала мне ту Миранду, что я увидела, очнувшись в теле Элайны Крейн. Отекшие веки, красные прожилки в белках глаз и бледное лицо выдавали то, что девочка в одиночестве рыдала, но о причине своих слез она наотрез отказывалась говорить. Хотя я догадывалась, что ее беспокоит. Вечером, уже после ужина, когда помощницы разошлись по домам, а мьесси Корс домывала посуду, я осторожно постучала в спальню Миранды.

— Мира! Можно войти? Мне нужно с тобой поговорить.

— Заходи, — донеслось изнутри.

Она сидела в кресле у кровати, поджав под себя ноги и тиская старую плюшевую собачку. У меня сжалось сердце. Я опустилась на пол и положила ладони ей на колени.

— Мира! Посмотри на меня. Чего ты боишься?

— Ничего, — буркнула она, отводя взгляд.

— Мира, я ведь вижу, что с тобой что-то происходит. Это из-за моего отъезда, да? О чем ты беспокоишься? О деньгах? Долг льессу Брейтону мы выплатили, а «Гномобанк» точно не выгонит нас на улицу. Не в ближайшие годы. Да и мьесси Корс я доверяю, она и без меня управится.

— Не в деньгах дело, — проворчала Миранда.

Смотреть мне в лицо она по — прежнему избегала.

— Тогда в чем?

О моей безопасности она волноваться не могла, я сделала все, чтобы оградить домочадцев от внезапно возникших проблем. И если мьесси Корс о чем-то определенно догадывалась, то Миранде попросту не хватало жизненного опыта, чтобы хоть немного разобраться в ситуации. Ей моя поездка виделась эдаким развлечением, путешествием на морской курорт в компании привлекательного мужчины, значит… значит…

— Ты беспокоишься из-за льесса Купера, да?

Теперь она посмотрела на меня в упор, и во взгляде ее читались обида и страх.

— Ты выйдешь за него замуж и бросишь меня!

— Нет, дорогая, — сказала я как можно мягче. — Ни за что. Какая глупость взбрела тебе в голову! Ты — моя семья, и я никогда тебя не брошу. Помнишь, я обещала?

— Тогда ты говорила об этом козле Брейтоне, — упрямо возразила она. — А льесс Купер совсем не такой, он молодой и красивый. Ты можешь в него влюбиться.

— Могу, — согласилась я. — И даже, возможно, выйти замуж, хотя ни о какой свадьбе пока и речи не идет. Но какое отношение это имеет к тебе? Тебя-то все равно буду любить! И мне не нужен мужчина, что потребует от тебя отказаться.

— Правда? А если льесс Купер скажет выбирать? Разве ты не выберешь его?

И чем только забита голова этого ребенка!

— Льесс Купер никогда — слышишь, Мира, никогда! — ничего подобного не скажет. Или он совсем не тот человек, каким я его считаю.

Миранда недоверчиво хмыкнула и повторила настойчиво:

— А если он все же скажет?

— Тогда я выберу тебя. Понимаешь, Мира, мне не нужен муж, не готовый принять меня такой, какая я есть. Требующий что-то изменить, от чего-то отказаться. Неважно, от тебя ли, от мьесси Корс, от службы доставки. Любое подобное требование означает, что он не видит во мне человека, равного себе. А я не собираюсь быть куклой, удобной игрушкой, послушной любой прихоти хозяина. Понимаешь?

Она слушала, широко распахнув глаза и затаив дыхание. Пусть женщины в моем новом мире и пользовались определенной свободой, имели немалые права, но так с Мирандой не говорил ещё никто.

— А как же любовь? — выдохнула она.

— А любовь и означает принятие своего избранника таким, каким он есть, — пояснила я и погладила ее по волосам. — Только на того, кто считается и с твоими желаниями, можно полагаться. И я уверена, что Джервис Купер — именно такой мужчина. Если он и полюбит меня, то не только за красоту. Вот Теодору Брейтону было наплевать, о чем я думаю и что чувствую. Он сам решил за меня, чем я должна заниматься и как себя вести, если стану его женой. Именно поэтому он был мне столь противен, а вовсе не потому, что намного старше и некрасив.

Миранда фыркнула.

— Ну да, он козел, хоть мьесси Корс и ругала меня за это слово. Но, мне кажется, она и сама считает его той ещё рогатой скотиной.

— Не сомневаюсь, — усмехнулась я.

— Но ты меня точно не оставишь? Точно-точно?

Я крепко сжала ее руку и твердо пообещала:

— Никогда.

Миранда вроде бы успокоилась, хотя во взгляде ее, обращенном на меня, я все ещё ловила тревогу. Ничего, со временем убедится, что я сказала ей правду. А вот Николасу Шелдону, наоборот, намеревалась солгать.

На следующее утро после обеда в «Золотой утке» мне доставили новый букет от Красавчика. К нежным светло-розовым розам прилагалась коробка пирожных и открытка, исписанная изящным почерком с завитушками. В самых пафосных фразах Шелдон выражал восторг от нашей вчерашней встречи, писал о том, что очарован моей несравненной красотой и надеется на следующее свидание.

— Так просто от него не отделаться, — сообщила я Джервису в телефонном разговоре. — И он узнает о моем отъезде.

Джервис издал смешок.

— О нашем, — это слово он подчеркнул интонацией, — отъезде все равно узнают. За вами ведь следят, разве вы позабыли?

Я сокрушенно призналась, что как-то выкинула слежку из головы.

— Мои ребята срисовали двоих парней.

— Как двоих? — ахнула я.

— И уже установили их личности, — обрадовал Джервис. — Эти двое служат в агентстве некоего Роджера Симонса. Так что не только вы догадались обратиться к детективам, Льюис тоже нанял сыщиков.

— Вы уверены, что это Льюис?

— Ха! Я даже знаю, когда он заключил договор. Три дня назад. Понял, что ему необходима помощь, сам не справится.

— Интересно, — задумчиво проговорила я, — а сыщики этого Симонса поедут за нами в Шарн-Каймо?

— Сомневаюсь. Напрасная трата денег, да и время они упустят. Поезда туда ходят два раза в неделю, а заранее о своих планах мы им не сообщим. Так что выгоднее нанять кого-нибудь для присмотра за нами уже на побережье. Скажите Шелдону, что вынуждены уехать, но о причинах соврите. И о том месте, куда направляетесь, тоже.

Так я и поступила.

Для этого пришлось встретиться с Красавчиком еще раз. Он выискал в справочнике мой номер и залетефонировал в тот же вечер. На ещё один поход в «Золотую утку» я не согласилась и предложила вместо этого прогуляться в парке. Велик был соблазн прихватить с собой Миранду и провернуть тот же фокус, что и с льессом Брейтоном, но от столь заманчивой идеи пришлось отказаться. Джервис обещал приставить к Шелдону своих людей и проследить, что он будет делать, узнав о моем отъезде.

Как ни старалась я сократить встречу, ссылаясь на занятость, но пришлось сначала выслушивать витиеватые комплименты и пресекать попытки взять меня за руку. Благо, что Красавчик оказался понятливым и поползновения в мою сторону прекратил довольно быстро. Не то сам понимал, когда настойчивость проявлять не следует, не то получил на сей счет инструкции. Объявляя о том, что вынуждена на некоторое время уехать якобы по причине оставленного дальним родственником наследства, я внимательно следила за его лицом. И от меня не укрылся радостный блеск его глаз, который Красавчик тут же постарался скрыть напускным беспокойством и разочарованием.

— Могу ли я составить вам компанию, прекрасная Элайна?

Я изобразила самое искреннее возмущение. Компанию? При дальней поездке? Мне, одинокой женщине? Нет, это немыслимо!

Красавчик тут же принялся рассыпаться в извинениях, но я-то заметила промелькнувшее на его лице облегчение.

— И надолго ли вы уезжаете?

— Не знаю. Неделя, две. Как получится. Надо не только вступить в права, но и навестить тетушку Луизу, она, бедолага, совсем сдала за последние годы.

Я врала напропалую, выдумывала несуществующих родственников, а Красавчик только кивал и поддакивал. И это окончательно убедило меня в выводе: он в данной игре не более чем пешка. Противник просто не мог не собрать досье на Элайну Крейн, но с исполнителями сведениями об отсутствии у нее родни, с которой бы та поддерживала отношения, не поделился. Не то забыл, не то не посчитал нужным, иначе ни в какую тетушку Луизу Шелдон бы не поверил.

Однако же что там находится, на этом участке, что мой неведомый враг пошел на такие затраты? Нанять Шелдона и детективов, заплатить жадному архивариусу за изъятие записей, выкупить браслет — все это требовало немалой суммы. А еще история с гибелью Питера: если это не несчастный случай, то исполнителям хорошо заплатили. Джервис прав, из-за парочки камней такую операцию разворачивать не станут. Разве что это особо ценные камни.

Дома я опять вытащила карту и все справочники, что обнаружились в библиотеке. Долго изучала окрестности Шарн-Каймо, но не нашла ни-че-го. Ни золотых или алмазных приисков, ни серебряных или даже угольных шахт. Только побережье, приманивающее праздных туристов. И то последние предпочитали более фешенебельные курорты. Что бы там ни находилось, на принадлежавшем мне участке, эта тайна пока так и не открылась. Оставалось надеяться лишь на то, что на месте нам с Джервисом удастся разобраться.

Поезд отправлялся после обеда, и все утро у меня прошло в беготне и суматохе. Не раз в голову закрадывалась мысль ещё разок навестить мастера Гмырса и взять у него небольшой краткосрочный кредит, но я гнала ее из головы. Нечего влезать в долги без крайней необходимости! И все же никак не могла определиться, какую сумму оставить мьесси Корс, а какую — положить в банк на свое имя, чтобы иметь возможность снять деньги в отделении в Шарн-Каймо. Да-да, «Гномобанк» раскинул сеть по всей стране, даже в крохотных городках имелись его отделения. Деловой хватке мастера Гмырса оставалось только позавидовать.

Мьесси Корс, с которой я поделилась своими сомнениями, только хмыкнула.

— Вы за нас не волнуйтесь, льесса. Припасов хватит на пару дней точно, а за каждый заказ нам платят неплохую сумму, так что мы не пропадем. Еще и выручку вам сдадим, когда вернетесь.

В ее словах имелся резон, но я все равно переживала. Что, если возникнут непредвиденные расходы? Так что, несмотря на возражения домработницы, на хозяйство деньги оставила. Выдала еще немного Миранде на карманные расходы, чтобы она не слишком грустила без меня, и отправилась в типографию. Мьесс Девон обрадовался мне, как родной.

— Льесса Крейн! Рад вас видеть! Представьте, вчера я благодаря вам получил крупный заказ!

— Как это — благодаря мне? — не поняла я.

Все оказалось очень просто. Некая мьесса Райгар, владелица ателье, получила от Тома или Дика листовку с рекламой нового необычного пирога. Пиццу она, кстати, заказала — я припомнила, что вчера вносила ее фамилию в таблицу. Но мьесса оказалась дамой сметливой и дальновидной, она сообразила, что и в ее деле реклама лишней не будет. И поспешила оказаться в числе первых, кто воспользуется новой возможностью заявить о себе. Обнаружила напечатанный мельчайшим шрифтом адрес типографии, посетила мьесса Девона и заказала и себе «вот такую же открытку, только с платьями».

— Пробная партия в пятьсот штук, — ликовал мьесс Девон. — На меньшее она не согласилась. Так что вам, льесса, я сделаю хорошую скидку.

Я порадовалась за владельца типографии, ну, и за себя тоже, разумеется. Конечно, скоро у меня появятся подражатели и из числа хозяев местного общепита, но я вовремя оформила патент на доставку, и в этом поле конкуренция мне пока что не грозила.

Художник приготовил новые рисунки, и я отобрала несколько для очередной партии листовок. Договорившись о сроках и оплате, я предупредила мьесса Девона, что ему придется некоторое время обсуждать все дела с мьесси Корс, распрощалась с ним и отправилась домой, по дороге заглянув в «Гномобанк», положила деньги на счет и арендовала ячейку, куда и отправилась купчая. Оставлять ее в тайнике я опасалась, мало ли кому ещё известно о «секрете в секрете». До отъезда оставалось всего лишь три часа.

Путешествовать нам с Джервисом предстояло «Южным экспрессом», поездом новым, дорогим и скоростным. Газеты, захлебываясь от восторга, писали о новейшем паровом двигателе на «драконьем огне», шикарной отделке купе и великолепном меню вагона-ресторана. Стоит ли упоминать, что в «Южном экспрессе» не имелось ни одного вагона второго класса, не говоря уж о третьем? Поездку с таким комфортом могли себе позволить только обеспеченные люди, и я поначалу протестовала, настаивая на более дешевом поезде, но Джервис возразил, что так мы потеряем время. Мало того, что предстояло ждать три дня, так еще и сама поездка растягивалась почти на сутки вместо семи часов.

Встретиться мы условились уже на вокзале, и Джервис бросил недоуменный взгляд на носильщика, что нес мой саквояж. Я и сама превосходно дотащила бы собственные вещи, да вот беда — не положено благородной льессе таскать поклажу аки лошади какой.

— А где ваш багаж?

— Перед вами.

— И это все?

Он выглядел таким изумленным, что я не выдержала и расхохоталась. Но не объяснять же, что прежняя жизнь приучила меня собираться быстро и обходиться в поездках минимумом вещей? Да и множество нарядов в археологических экспедициях не пригодились бы. Вот и сегодня я распорядилась уложить в саквояж смену белья, разные женские мелочи, ночную рубашку и летнее платье. Все-таки на юге намного теплее, чем в нашем городе. Подозреваю, что брюки и водолазка для тех целей, с которыми мы отправлялись в Шарн-Каймо, подошли бы лучше, но, увы, ничего подобного в гардеробе местных дам не водилось.

— А вы ожидали, что я потащу с собой три чемодана с бальными платьями и шляпную коробку?

Джервис закашлялся и предпочел сменить тему.

— А вон и ребята Симонса, видите?

— Где?

— Вон тот рыжий, что делает вид, будто читает расписание, и ещё тип в кепке у колонны. Вертятся на вокзале уже второй день. За вами, кстати, следила другая парочка. Наш неведомый приятель не скупится.

Понятно, желает точно знать, в каком направлении я уеду. Если Красавчика-Шелдона и убедили мои слова, то его наниматель оказался не столь доверчив.

— Значит, они увидят, что мы сели в «Южный экспресс».

Джервис кивнул.

— Увидят. Но мы прибудем в Шарн-Каймо уже сегодня вечером, а завтра с утра примемся за работу. Фора у нашего приятеля получится небольшая, да и то только в том случае, если у него на юге есть свои люди. И если нам повезет, то все пройдет гладко.

О том, что случится, если нам не повезет, думать ни одному из нас не хотелось.

Уже поднимаясь по ступенькам, я не сдержалась: оглянулась и весело помахала ребятам Симонса, что уже не скрываясь стояли на перроне и глядели мне в спину. Лица у них вытянулись абсолютно одинаково. Я хихикнула и зашла в вагон.

Наши купе находились по соседству, и вскоре после того, как поезд тронулся, Джервис постучал в мою дверь.

— До ужина ещё есть время. Если вы не ничем не заняты, мы могли бы обсудить план действий.

Выбор занятий у меня имелся скудный: прихваченный в дорогу дамский журнал да тревожные мысли, так что с готовностью ответила:

— Да, конечно, проходите.

Он вошел и остановился у окна, заложив руки за спину. Молчал, и я уже начала нервничать.

— Что-то случилось? Что-то неприятное?

— Не совсем, — уклончиво ответил он и повернулся, посмотрел мне в лицо. — Но я не знаю, как вы к этому отнесетесь.

— О чем вы?

— Я заказал нам номер в единственном отеле Шарн-Каймо. На вокзале нас встретит служащий.

До меня не сразу дошел смысл его слов.

— И правильно, что заказали. Постойте… номер? В смысле, один номер? На двоих?

— На имя льесса Джая Керна с супругой, льессой Эллой Керн.

— Но зачем?

Он усмехнулся.

— А сами-то как думаете?

Да что здесь думать! Когда ко мне вернулась способность соображать, я мигом догадалась, для чего он так поступил.

— Чтобы сбить с толку преследователей?

— Не уверен, что сработает, но попытаться стоит. Но вы в который раз удивляете меня, Элайна. Неужели не станете возмущаться? Требовать поклясться, что я не попытаюсь воспользоваться ситуацией?

— А вы попытаетесь?

Если честно, то я вовсе не была уверена в том, что протестовала бы против такой попытки. Скорее даже наоборот.

— Могу сказать, что соблазн велик.

Он улыбался, но глаза его оставались серьезными. И я не могла не понимать, что мы как-то очень быстро миновали шутливую стадию флирта и перешли к серьезной. Щеки загорелись, дыхание сбилось. Осознание того, что мы находимся наедине в замкнутом пространстве, волновало и смущало.

— Но вы же честный человек, детектив Купер?

Пусть я и попыталась придать легкости голосу, но вопрос прозвучал все равно напряженно. И ответил Джервис уже без тени улыбки.

— Разумеется, Элайна. Разве я давал вам повод в этом усомниться?

Ого! Стоит ли мне воспринимать его слова как своего рода декларацию о намерениях? Или они не значат ничего такого, что я себе сейчас нафантазировала?

Продолжить я не решилась, понимая, что так мы можем зайти слишком далеко прямо сейчас. Глаза Джервиса казались почти черными из-за расширившихся зрачков, руки непроизвольно сжались в кулаки, он слегка подался всем телом вперед, ко мне. И я струсила, отошла от опасного края, сделала шаг назад.

— Значит, Джай и Элла Керн?

Джервис позволил мне отступить, тоже притворившись, будто мы не отклонялись от темы.

— Да, небогатая супружеская пара, решившая перебраться на побережье. У вас слабое здоровье, дорогая Элла, и вам доктора порекомендовали морской воздух и тепло, вот мы и подыскиваем себе небольшой домик.

— Или участок, — дополнила я.

— Или участок, — весело согласился Джервис. — Популярный курорт вроде Гразотье или Ланрана нам не по карману, а вот скромный тихий Шарн-Каймо — самое то.

И пусть я ни на мгновение не забывала о нависшей над нами угрозе, но продумывание легенды показалось мне увлекательной игрой, в которую я с удовольствием включилась.

— А Элла Керн — избалованная капризная дамочка.

— Разве? — притворно удивился Джервис. — А я думал, что она ласковая покладистая женушка.

Ну вот, мы опять как-то незаметно вернулись к флирту, но пока что к опасной черте больше не приближались.

— Кто, Элла? Не-е-ет, она настоящая стервочка и постоянно изводит Джая. А он терпит.

— Потому что она хрупкая и болезненная.

— Да, и потому что любит ее.

Так мы развлекались до самого ужина, и даже в вагоне-ресторане, ожидая заказа, все ещё придумывали подробности биографий супругов Керн. Что же касается еды, то здесь газеты нисколько не преувеличили: она действительно оказалась выше всяких похвал. Несмотря на волнение, аппетита я не утратила и съела все заказанное, как, впрочем, и мой спутник. А ещё через полтора часа поезд сделал недолгую остановку по требованию пассажиров: обычным расписанием стоянка в Шарн-Каймо не предусматривалась. Мы спустились на платформу, а «Южный экспресс» издал протяжный гудок и медленно тронулся. Он быстро набрал скорость, и огни его скрылись в темноте, а к нам подошел худощавый мужчина средних лет в униформе.

— Льесс Керн? Льесса Керн? Прошу вас, следуйте за мной.

Экипаж трясся на ухабистой дороге, увозя нас от вокзала. По мере приближения к центру тряска уменьшилась, дорога стала шире и ровнее, но дома не светились огнями, не сияли витрины, не играла веселая музыка, не нарушали ночную тишину громкие голоса и взрывы смеха. Несмотря на то, что до полуночи оставалось ещё два часа, Шарн-Каймо уже погрузился в сон. Ветерок доносил свежий соленый запах и отголоски шума прибоя — и лишь эти признаки свидетельствовали о том, что мы действительно находимся на побережье. Никакого сравнения с шумным, сверкающим, вечно бодрствующим Ланраном, что так нравился Питеру.

Возница остановил экипаж у скромного двухэтажного здания, выкрашенного в бледно-голубой цвет. Служащий распахнул дверцу.

— Вот, льесс и льесса, это и есть «Гнездо цапли». Прошу.

Мне оставалось только подивиться фантазии владельца отеля. Хотя, пожалуй, в данном случае «Гнездо цапли» — это еще не наихудший вариант. Хозяин мог бы назвать заведение, к примеру, «Континенталь» или «Метрополь-Плаза». Доводилось мне видать в прошлой жизни гостиницы ранга «ползвезды» с пафосными названиями.

Портье не сидел за конторкой, а появился откуда-то из-за кадки с пальмой в углу, зевая во весь рот. Он даже не посмотрел, что там Джервис написал в журнале, а снял ключ и подал ему.

— До-о-оброй но-о-очи, льесс. Завтрак в восемь.

— Доброй ночи.

Встретивший нас на вокзале служащий донес багаж до двери с цифрой «три» на втором этаже, поставил свою ношу, получил чаевые и удалился. И мы с Джервисом остались вдвоем. Ночью. В небольшом номере из двух крохотных комнатушек, лишь одна из которых была спальней. С единственной кроватью. Наедине.

— Я могу лечь на диване в гостиной, — предложил Джервис, разбивая повисшее между нами неловкое молчание.

Я посмотрела на упомянутый диван и хмыкнула. Скептически. Даже Миранда не поместилась бы на нем, вытянувшись во весь рост, что уже говорить о высоком Купере!

— Скрутившись калачиком? Не глупите, постель широкая, мы даже не будем касаться друг друга.

И все же мысль о том, чтобы спать в одной кровати, смущала и волновала меня, особенно после разговора в купе. Но иного выхода я не видела. Не отправлять же Джервиса на прикроватный коврик, в самом-то деле! Средневековые рыцари, если верить легендам, клали между собой и прекрасной дамой обнаженный меч, но в нашем случае отыщется разве что перочинный ножик. Или револьвер — есть же у детектива револьвер? Тьфу, какие глупости лезут мне в голову!

— Подождите немного, пока я переоденусь, хорошо?

Он кивнул, упорно отводя взгляд в сторону. Я поймала себя на том, что мне тоже неловко на него смотреть. Мы робели, словно впервые оказавшиеся в опустевшей родительской квартире подростки.

В спальне я первым делом распахнула окно и вдохнула прохладный ночной воздух, напоенный ароматами моря и цветов. Но свежий ветерок не остудил жар моих щек, и пришлось долго плескать на них водой из умывальника в углу комнаты. Затем я быстро стянула платье, туфли и чулки, надела ночную рубашку и, погасив свет, нырнула под одеяло.

— Все, можете заходить.

И зажмурилась.

Кровать скрипнула и слегка провисла под тяжестью мужского тела.

— Спокойной ночи, Элайна.

А голос низкий, слегка охрипший.

— Спокойной ночи.

Где-то неподалеку с шорохом наползали на берег волны, стрекотали под окном цикады. Ветерок колыхал легкую кисейную занавеску. Полоска лунного света перечеркивала пол. Я закрывала глаза и тут же открывала их снова. Сон никак не желал принимать меня в свои объятия.

Джервис какое-то время лежал неподвижно, потом заворочался, пробормотал что-то невнятное сквозь зубы и поднялся.

— Вы куда?

— Спите, Элайна, я скоро вернусь.

Прошлепали по деревянному полу босые ноги, зажегся в гостиной свет. Джервис так и не вернулся. Несколько раз за ночь я выныривала из беспокойного сна и бросала взгляд на опустевшую сторону кровати. Свет в гостиной уже не горел, но я не знала, остался ли Джервис в номере или куда ушел. А утром его не обнаружилось, зато появилась горничная с полотенцами и халатом в руках. Она робко постучала в дверь и тут же сама ее открыла.

— Ох, льесса, вы уже проснулись! Доброе утро! А мне ваш супруг, льесс Керн, велел принести вам вот это.

— Где вы его видели?

— Так внизу, он разговаривал с Люком, это наш портье. Сказал вам передать, что будет ждать вас за завтраком. Можете пока освежиться, время еще есть.

Я сообразила, что позабыла вчера выяснить кое-что важное.

— А где у вас… э-э-э… удобства?

— Комната в конце коридора, льесса. Там и ванна стоит, и вода горячая имеется. Сейчас свободно, можете идти. По правде сказать, у нас посетителей и в сезон-то негусто, а до его начала так и вообще почитай что нет, так что там почти всегда свободно.

Я дала словоохотливой девице монетку на чай, переоделась в халат, подхватила на удивление пушистые полотенца и отправилась в конец коридора. Ванна в «Гнезде цапли» имелась небольшая, но из крана действительно текла горячая вода, а на полочке стояли флакончики с ароматизированной солью и лежали кусочки мыла с цветочными лепестками. Хозяин отеля явно заботился о постояльцах. Я с наслаждением вымылась, переоделась в номере в легкое платье и спустилась к завтраку. Подзабытый уже охотничий азарт, что порой я испытывала на раскопках, вновь охватил меня. Разгадка всех произошедших за последние месяцы странных событий находилась где-то здесь, в Шарн-Каймо, и мы с Джервисом намеревались непременно ее отыскать.

Кормили в «Гнезде цапли» без особых изысков, просто, но сытно и вкусно. На завтрак предлагался выбор из омлета с ветчиной и грибами, овсянки с ягодами, оладий с медом и мягкого сыра. Мы с Джервисом заказали по омлету и по чашке кофе без сливок, но с сахаром. Я невольно отметила, что почти бессонная ночь не сказалась на моем спутнике, разве что он выглядел чуть бледнее, чем обычно. Обидно даже, я-то, несмотря на юность, увидела в зеркале темные круги под глазами, а ему все нипочем! Но о прошедшей ночи никто из нас не заговаривал, эту тему мы оба старательно обходили стороной, как и то, что нам ещё не раз предстояло спать в одном номере.

Джервис, дожидаясь заказа, принялся оживленно рассказывать о том, что ему уже удалось выяснить.

— Оказывается, наш приятель Шелдон — личность известная.

— Так это его настоящее имя?

— Да. Его опознал по снимку местный служащий. Сообщил мне немало интересного.

Николас Шелдон действительно был местным уроженцем, и на жизнь себе зарабатывал весьма экзотическим для жителей Шарн-Каймо образом. В моем мире таких молодых людей именовали альфонсами, а еще — жиголо, но здесь специального слова для подобного рода занятий не придумали.

— Когда начинался курортный сезон, Шелдон отправлялся в Ланран или в Гразотье, — пересказывал мне новые сведения Джервис. — Там знакомился с одинокими льессами, предпочитал вдов или старых дев, но не чурался порой и молоденьких девиц, если вдруг таковые приезжали на побережье без отцов или братьев. Судя по довольно прозрачным намекам, не брезговал и шантажом. Так что, Элайна, наш с вами главный враг — южанин, либо же часто бывает на курорте. Но я бы поставил на первый вариант.

Я кивнула.

— Да, мало услышать о Шелдоне и познакомиться с ним, надо ещё и войти в доверие. А нанять, действительно, проще всего человека, которого уже знаешь. Живи наш некто в одном со мной городе, нашел бы кого поближе. Но как в этом деле оказался замешан Льюис?

— Портье вспомнил и его. Впрочем, ничего странного, отель ведь в городке один, так что в нем Льюис и останавливался.

— И здесь встретил нашего Красавчика?

Джервис покачал головой.

— Нет, в то время Шелдон точно отсутствовал, ведь сезон был в самом разгаре. По моей просьбе, подкрепленной кое-какими убедительными доводами, портье заглянул в книгу регистрации. Льюис останавливался здесь всего на пару дней и уехал дилижансом в Гразотье. Полагаю, он приезжал взглянуть на участок и убедиться, что тот не представляет никакой ценности, прежде чем попробовать его продать.

— Но какую-то ценность он все же имеет, — медленно произнесла я. — И это выяснилось уже после сделки, поэтому Питера и убили.

— Вот этого я и не понимаю, — признался Джервис. — Зачем убивать? Почему просто не предложить сумму побольше и не выкупить землю обратно?

Я грустно улыбнулась.

— Просто вы не знали Питера. Он был… — я замялась, подбирая подходящее сравнение, — был как ребенок. Капризный, эгоистичный, избалованный, упрямый. И в то же время веселый и обаятельный. И напрочь лишенный практичности. Он запросто мог отказаться продать участок лишь из упрямства. Или назло кому-то. Или из любопытства: что там такого, что прежний владелец пожелал его вернуть? Да Питер мог найти тысячу причин, и ни одна из них не показалась бы серьезной здравомыслящему человеку!

— Он был не самым приятным человеком, ваш муж, — заметил Джервис.

— Но и не самым плохим, — возразила я. — И он действительно нравился людям, с легкостью заводил приятелей везде, где бы ни появлялся.

Хотя настоящими друзьями так и не обзавелся. Но подлинная Элайна не могла пожаловаться на жизнь с ним, а я… а я и старше, и опытнее, и уже обожглась один раз на таком вот весельчаке и всеобщем любимце.

Принесли завтрак, и мы на некоторое время замолчали, с аппетитом поглощая воздушный омлет. К разговору вернулись уже за кофе, но Питера больше не обсуждали.

— Что будем делать? — спросила я, помешивая горячий ароматный напиток. — Поедем на участок?

— Нет, не сегодня. После полудня нам нужно встретиться с одним человеком.

— С кем?

— С рыбаком. Еще до рассвета он выходит в море, но к полудню возвращается. Мы найдем его у причала.

Зачем нам понадобился этот рыбак, Джервис объяснять не стал. Сказал, что я сама вскоре все услышу.

Прогретые солнечными лучами потемневшие от времени доски старого причала пахли солью и йодом. Тревожно вскрикивали чайки, вода плескалась о борта пришвартованных лодок. Рыбаки сбывали свой товар прямо там, на берегу, и к полудню местные жители с корзинами потянулись к морю. Джервис шел быстро, не задерживаясь возле молодых крепких парней, а мне то и дело приходилось ускорять шаг, чтобы не отстать от него, и смотреть под ноги, чтобы не поскользнуться. Крайним в ряду сидел кряжистый старик с выдубленной солнцем и соленым ветром коричневой от загара кожей. Плечи его обтягивала распахнутая на покрытой седыми волосами груди вылинявшая красная рубаха. Он лениво попыхивал трубкой и, казалось, норовил впасть в дрему.

— Сколько хочешь за крабов, отец?

Не открывая глаз, старик назвал цену. Джервис вытащил кошелек, отсчитал купюры и прибавил ещё одну. Крупную. Я даже не поняла, как так случилось, ведь рыбак даже не смотрел в нашу сторону, но он тут же оживился.

— И чего ты хочешь, парень? Если что-то незаконное, то это не ко мне.

— Ничего такого, отец, — успокоил его Джервис. — Просто потолковать немного. Есть поблизости неплохое заведеньице, где честный рыбак может выпить кружку пива?

— Есть, как не быть. Эй, Энди, присмотри за моими корзинами!

— Присмотрю, папаша Рико!

Старик медленно поднялся и с неожиданной для его почтенных лет ловкостью покарабкался вверх по склону. Нам пришлось последовать за ним, и за время подъема я неоднократно с сожалением припомнила удобные джинсы и кроссовки. Все-таки изящные туфельки, пусть и на небольших каблучках, не созданы для этаких прогулок, не говоря уж о платье с широкой длинной юбкой.

Рыбак привел нас в безымянную таверну, темную, с низким потолком, но неожиданно чистую. Уселся за выскобленный стол и зычно крикнул:

— Эй, Роза! Принеси-ка пива и чего-нибудь перекусить!

— В долг больше не даю! — отозвался откуда-то женский голос.

— Ха! Видали! В долг она не дает!

— Я заплачу, — встрял в перепалку Джервис.

Из-за стойки показалась красивая миниатюрная черноволосая женщина средних лет. Она вытерла о передник мокрые руки и обвела нашу компанию взглядом.

— Чего желает льесс?

— Пива для папаши Рико и чего-нибудь прохладного для меня и для льессы.

— Лимонад подойдет?

Я кивнула. Подъем хоть и не был слишком крутым, но запыхаться я успела, так что от лимонада точно отказываться не собиралась.

— И еды какой-нибудь, — напомнил рыбак. — Что у тебя сегодня?

— И еды, — повторил Джервис.

— Хорошо, только придется немного подождать.

Роза удалилась, покачивая бедрами, но вскоре вернулась. Поставила на стол кружку пива, кувшин с лимонадом, два стакана, корзинку с пышными ноздреватыми ломтями хлеба, плошечку с маслом, ещё одну — с маринованными оливками и тарелку с соленым мягким сыром. Подмигнула Джервису и удалилась.

Рыбак отпил из кружки и довольно крякнул, зажмурившись.

— Стерва она, Роза, — сказал не то осуждающе, не то одобрительно. — Энди, бедолагу, вконец загоняла, но готовит — пальчики оближешь. И пиво у нее всегда отменное. Не разбавляет водой, как старуха Гарта. Так о чем ты хотел потолковать, сынок?

— О твоем соседе, папаша Рико, — в тон ему ответил Джервис.

— Это о каком же? О Роберто? Или о Лоренцо?

— Нет, об Эдварде Гейморе.

Незнакомая фамилия меня удивила. Я-то думала, что речь пойдет о Красавчике-Шелдоне, но, похоже, Джервис поделился со мной не всеми узнанными за утро сведениями.

— Тю-у-у, — протянул Рико. — Вона чего вспомнил! Нет его давно уж, Геймора!

— Умер? — ахнула я.

— Типун тебе на язык, дочка! Уехал, знамо дело!

— А куда? — тут же поинтересовался Джервис.

— Так в Ланран, вестимо. Или в Гразотье. Куда-то туда, словом.

И он неопределенно махнул рукой. Я же никак не могла понять, что нам за дело до льесса — или, скорее, мьесса — Эдварда Геймора.

— А перед отъездом о чем говорил? — продолжал расспросы Джервис. — Не припомнишь, а, отец?

— Да о чем этот блаженный болтать мог? Мол, прославится скоро, знаменитым станет. Весь мир о нем заговорит.

— Скажите, мьесс Рико…

Он перебил меня, хрипло расхохотавшись и закашлявшись.

— Какой я тебе мьесс, дочка! Вон, парень твой, он человек знающий, обращение понимает. А ты прям как Геймор, тот тоже все «мьесс Энрико» да «мьесс Энрико». Отродясь в нашем квартале такого не водилось, чтобы кого мьессом называть! Мы все братья и сестры, отцы и матери, сыны и дочери, понятно?

— Понятно, папаша Рико, — кивнула я.

— Вот так-то, дочка! Спрашивай, чего хотела.

— А расскажите… кхм… расскажи о своем соседе, отец. Что он за человек?

Джервис под столом слегка толкнул меня носком ботинка, но я сделала вид, будто не заметила. Раз уж он сам не пожелал рассказать, кто такой Эдвард Геймор, то нечего мешать мне вытягивать информацию из папаши Рико!

Рыбак пожевал губами.

— Да что о нем говорить-то, дочка? Малахольный как есть. Года два назад купил домишко у Мониты, вдовы Хосе — та собралась, значит, замуж во второй раз, а у нового-то муженька ее дом имеется, так она свой и продавала. Так вот, Геймор его и купил, говорю. Странный он парень, да.

Если вкратце пересказать речь папаши Рико, то получалось следующее. Никто из жителей Рыбацкого квартала не знал, откуда появился Эдвард Геймор. Однажды он просто возник на пороге вдовушки Мониты и предложил ей за полуразвалившуюся хибару неплохую сумму, причем отдал все деньги сразу. И наличными, потому как никаким банковским чекам Монита не доверяла. Покупатель съездил в отделение «Гномобанка» и привез целую сумку денег — так, во всяком случае, судачили главные сплетницы квартала. Оформлением сделки он тоже занялся сам, Моните осталось лишь подписать бумаги в адвокатской конторе. Она и ахнуть не успела, как дом переменил хозяина.

Дальше же Эдвард Геймор удивил соседей еще сильнее. Он нанял рабочих, чтобы привели дом в порядок, подлатали крышу, починили покосившуюся изгородь. Да не местных парней, а привез откуда-то молчаливых угрюмых мужиков, что выполнили работу всего за какую-то неделю и исчезли, словно их и не было. Даже мусора после себя не оставили.

А после переезда новый сосед совсем уж учудил — приобрел за городом пустынный участок и днями напролет бродил по нему.

— Вот просто так бродил? — переспросила я.

Папаша Рико закивал.

— Так я и говорю же, дочка. Бродил и бродил себе. То камень какой поднимет, в руках повертит, понюхает, чуть не лизнет. То копать примется. Мальчишка-то, Мониты сынок, за ним и наблюдал с дружком, думали, клад он ищет. Да какой там клад может быть? А потом заметил он сорванцов — ух, и раскричался! Так они больше туда и не лезли, мало ли, что этому малахольному в голову взбредет. Еще и зашибет ненароком.

Я крепко сжала под столом ладонь Джервиса. Не удивлюсь, если загородный участок, на котором что-то искал «малахольный» Эдвард Геймор, окажется тем самым, что купил Питер незадолго до гибели.

Роза принесла горячее: густое наваристое рагу из морепродуктов. От него исходил такой умопомрачительный аромат, что мой рот тут же наполнился слюной, и я мигом схватила ложку. Прошло уже довольно много времени с тех пор, как мы с Джервисом завтракали в «Гнезде цапли», да и прогулка на свежем воздухе способствует аппетиту, так что к еде все мы приступили разом и больше не перемолвились ни словом, пока тарелки не опустели. Отложив ложку, папаша Рико закусил обед ломтем хлеба, а потом одним глотком допил пиво.

— Эх, хорошо-то как. Уважил ты старика, сынок!

— А расскажи о том, как пропал Геймор, отец.

— Да не пропал же, говорю вам, бестолковые, а уехал. Тьфу на вас!

— Хорошо, уехал, — покладисто согласился Джервис.

Папаша Рико подозвал Розу и заказал ещё кружку пива, после чего приступил к рассказу.

— Значит, было это… ну, вот в начале зимы и было, если я не ошибаюсь. Да, точно, зимой. Поначалу Геймор ходил сам не свой, смеялся все, совсем, видать, спятил. А потом и уехал.

— Вот так просто собрал вещи, вызвал экипаж и оправился на станцию?

Рыбак задумался.

— Э, нет, не так все было. Сначала-то у него гости появились, да какие-то важные. И обращались к нему уважительно так, льессом называли. Ему, видать, по нраву это пришлось, мы-то люди простые, на льессов и мьессов не делим никого.

— Так он был из благородных? — вклинилась я.

Папаша Рико сердито блеснул глазами.

— А мне почем знать, дочка? Из ученых, это да, книг-то у него имелась тьма тмущая. А уж кто там его родители, какого сословия — не мое дело. А эти двое так не считали, разве что не кланялись ему. Вот с ними он и уехал.

— Получается, — негромко проговорил Джервис, — что за Геймором прибыли два незнакомца и забрали его с собой?

— Ну да, так я и сказал.

— И больше он в Шарн-Каймо не возвращался?

— Чего не знаю — того не знаю, но я его больше не видел.

— Понятно. Что же, спасибо тебе, отец. Возьми себе еще пива, если хочешь, а нам пора.

Джервис расплатился с Розой, попрощался тепло с папашей Рико и вывел меня из таверны. Жаркое южное солнце ударило в глаза, ослепило на миг после полумрака помещения. Я зажмурилась и покрепче ухватилась за руку спутника.

— Итак, что мы только что выяснили?

— Вы же все слышали, Элайна.

— Да, но кое-что мне неизвестно. Этот участок Геймор продал Питеру?

— Нет, Геймор — хозяин соседнего участка. Вернее, был его хозяином, пока не продал его некоему льессу Карлу Антиони.

— А это ещё кто такой? — удивилась я.

— Тип с весьма скверной репутацией. Подозреваю, что тех двоих парней, что увезли Геймора, прислал именно он. Так, вот и извозчик. Нам нужно заехать на переговорную станцию. Подождете меня немного, Элайна? Или хотите пройтись по местным лавкам?

Никакой привлекательности я в здешних лавочках не видела, о чем ему и сообщила, так что к переговорному участку мы отправились вместе. Я решила воспользоваться случаем и заказать разговор с домом, узнать, как дела у мьесси Корс и Миранды.

Сквозь шорох и треск голос мьесси Корс звучал глухо, но я все равно расслышала в нем плохо скрываемую радость.

— Да у нас все отлично, льесса, что нам сделается? Я наняла еще двух помощниц, как вы и сказали, и ещё одного парня, чтоб заказы разносил. Клиентов-то все больше и больше с каждым днем, так что вы это верно придумали.

Да, а теперь, видимо, придется подумать и о помещении для пекарни. Но этим займусь уже лично, когда вернусь.

— А как дела у Миранды? Она не слишком скучает?

— Да когда ей тут скучать? На кухне только знай вертится, за учебу садиться не желает. Но вы же знаете, льесса, у меня не забалуешь.

Это я уже уяснила. Несмотря на всю любовь к Миранде, мьесси Корс могла быть к ней строга — намного строже, чем когда-либо бывала я.

— Так что все у нас просто замечательно, говорю вам. А вы-то как, льесса? Когда возвращаться думаете?

— Не знаю пока что. Если все пройдет благополучно, то, как и планировали, следующим же поездом.

Домоправительницу пришлось все же посвятить в кое-какие детали нашего расследования. В подробности я не вдавалась, просто сообщила, что Питер купил по совету Рейга Льюиса земельный участок, и мне нужно лично проверить, что он из себя представляет.

— Ох, дай-то создатели, льесса!

Поскольку междугородние телефонные переговоры стоили недешево, то я заплатила всего лишь за пару минут, и вскоре в трубке раздался голос телефонистки, предупреждавшей, что время истекает. Мы с мьесси Корс только-только успели попрощаться, как в ухо полетели короткие гудки, сообщающие о том, что связь прервана. Но я успела узнать, что дома все хорошо, так что не расстроилась.

Джервис оказался не таким экономным. Он разговаривал долго и из кабинки вышел минут примерно через десять. Меня снедало любопытство, и я изо всех сил удерживалась от расспросов, понимая, что он расскажет только то, что сочтет нужным. А если решит, что мне незачем знать о том, с кем и о чем он разговаривал, то не признается, как бы я его ни уговаривала.

— Вот и все, — весело объявил он. — До ужина мы абсолютно свободны. Можем прогуляться по набережной или навестить единственную родственницу Николаса Шелдона, его двоюродную сестру. Что выберете, Элайна?

Я покосилась на него с подозрением. Он выглядел слишком довольным, но, возможно, ему просто доложили о завершении какого-нибудь сложного расследования? В конце концов, я ведь не единственная клиентка его детективного агентства.

Без дела по набережной слоняться не хотелось, так что я выбрала визит к кузине Шелдона.

— Уверен, что ничего нового она нам не расскажет, — предупредил Джервис.

— А вдруг ей что-то известно? — предположила я. — Нельзя исключать такую возможность, как бы мала она ни была.

Он расхохотался.

— Помните, я предлагал вам работу в моем агентстве? Предложение остается в силе.

Посмеиваясь и перебрасываясь ничего не значащими репликами, мы дошли до дома кузины Шелдона, причем всего лишь один раз нам пришлось остановиться и спросить дорогу. В центре Шарн-Каймо — а льесса Паулина Лернок жила именно в центре — оказалось на удивление легко ориентироваться по указателям.

В белом двухэтажном доме с синими ставнями горничная в форменном платье сопроводила нас в гостиную и сказала, что льесса Лернок скоро спустится. И, едва Паулина вошла, я поразилась фамильному сходству с Шелдоном. Те же густые темные волосы, тот же изящный тонкий нос с едва заметной горбинкой и правильный овал лица, те же серые глаза под длинными черными ресницами. Не утруждая себя приветствиями, Паулина Лернок резко спросила:

— Много он у вас занял?

— Простите? — удивилась я.

— Мой кузен. Какую сумму он вам должен? Предупреждаю, что не имею ни малейшего отношения к его делишкам, но долг, так и быть, верну. При одном условии: вы получите деньги и немедленно уйдете. Не хочу, чтобы мой муж узнал о вашем визите.

— Вы неправильно поняли, льесса, — вклинился Джервис. — Мы пришли не за деньгами.

— Нет?

— Нет. Нам нужна информация. На сей раз ваш кузен, кажется, умудрился попасть в особо крупные неприятности.

Льесса Лернок тяжело вздохнула и опустилась на диван, жестом позволив и нам занять места в креслах. Мелодично звякнул серебряный колокольчик, и в дверном проеме показалась все та же горничная.

— Чай, Кларисса, — распорядилась хозяйка. — И канапе.

Мы попытались отказаться от угощения, но возражения действия не возымели.

— Подозреваю, что вашу историю лучше выслушивать, запивая чаем… или чем-нибудь покрепче. Итак, что натворил этот идиот?

Судя по вопросу, особой любви к кузену льесса Лернок не питала.

— Как я уже сказал, попал в очень нехорошую историю, — обтекаемо ответил Джервис. — Связанную с шантажом и убийством.

Льесса Лернок побледнела и едва слышно повторила:

— С убийством?

— Вы не ослышались, но, полагаю, в нем ваш кузен не виноват.

— А вы…

— А мы пришли, чтобы расспросить вас о некоторых деталях его биографии.

Горничная принесла чай. Хозяйка отпустила ее, сама разлила по чашкам напиток и некоторое время молчала, крутила в руках изящную серебряную ложечку и смотрела, как бегают по скатерти отбрасываемые блестящим металлом солнечные зайчики. Наконец, отпила глоток и глухо заговорила:

— Николас — мое несчастье. Я никогда не стремилась поддерживать с ним отношения, но даже так он умудрился подпортить мне репутацию. Городок у нас, как вы, должно быть, заметили, небольшой, так что утаить род его занятий — дело безнадежное. Из-за скандала семь лет назад расстроилась моя помолвка, и вот тогда я поклялась, что ноги Николаса в моем доме не будет. А потом в моей жизни появился Клив, сделал мне предложение, мы поженились, и…

— И ваш кузен объявился снова?

Она покачала головой.

— Нет, не он. Его бы я велела вышвырнуть из дома. Приехал какой-то льесс, очень разъяренный, тряс долговыми расписками. Николас каким-то образом ухитрился вписать меня своим поручителем.

— Неужели вы заплатили? — удивилась я.

Она сгорбилась, прижала ладони к щекам.

— А куда мне было деваться? Кузен исчез, а тот льесс угрожал полицией и судом. Я не хотела еще одного скандала. К счастью, подобное больше не повторялось. Но когда пришли вы, я решила, что он опять занял денег.

— И испугались, что об этом узнает ваш муж, — несколько бестактно напомнила я.

— Да. Клив не заслужил такого. Знаете, я даже обрадуюсь, если Николаса упекут за решетку. Нехорошо так говорить о своем кузене, но там ему самое место. Я не расстроюсь, поверьте. Особенно если суд будет где-нибудь подальше от Шарн-Каймо.

— Как я и говорил, ничего нового мы услышали, — заметил Джервис, когда в сгущающихся сумерках мы вышли из дома льессы Лернок и направились к «Гнезду цапли».

Идти решили пешком, насладиться свежестью вечернего морского воздуха и яркими звездами на безоблачном небе. Тем более, что прогулка предстояла недолгая, не более получаса неспешным шагом.

— Я бы так не сказала, — возразила я. — Мы узнали, что друзей у нашего Красавчика в родном городе не имелось. Не было вообще ни одного человека, к кому он мог бы обратиться за помощью. Что свидетельствует о не самом могучем уме, хочу заметить.

Джервис усмехнулся.

— Да, об этом упоминал и Люк, портье отеля. Никаких близких приятелей, да и умным Шелдона никто бы не назвал, скорее, смазливым и удачливым. Хотя, полагаю, удача его закончилась. Желание Паулины Лернок скоро исполнится.

— Полагаете, он связался с тем мафиози?

— С кем?

— С бандитом. Тем, что купил участок Геймора. Как там вы его назвали? Карл Антонелли?

— Антиони. Но бандитом я бы его не назвал. Он старается не выходить за рамки закона, лично, во всяком случае. Предпочитает загребать жар чужими руками. Для грязной работы у него имеются крепкие парни, умеющие держать языки за зубами. Скользкий тип. Владелец нескольких домов терпимости и казино в Гразотье. Его пару раз арестовывали, но отпускали за недостатком улик. Да, думаю, именно он и нанял Шелдона, чтобы тот окрутил вас.

— Но что могло заинтересовать его в этом позабытом создателями месте? Что именно обнаружил Геймор? И кто он такой?

На последний вопрос я получила неожиданный ответ.

— Ученый. Насколько мне известно, Эдвард Геймор даже избирался когда-то почетным председателем Королевской Академической Комиссии, но несколько лет назад отошел от дел, а после и вовсе покинул столицу.

— Вы это выяснили сегодня, да? Из телефонного разговора?

— Не совсем, — признался он. — Имя Геймора показалось мне знакомым, а когда папаша Рико описал чудаковатого соседа, я вспомнил, где прежде его слышал.

Я остановилась посреди улицы.

— Значит, Геймор — ученый. И он что-то искал на своем участке. И обнаружил. Но что? Золото? Серебро? Алмазы?

Джервис взял меня за руку, и мы пошли дальше. Тепло от ладони волнами распространялось по всему телу.

— На вашем месте я бы на подобное не рассчитывал. Найти месторождение драгоценного металла или камней с одной лишь лопатой? Сомневаюсь. Будь в здешних местах хоть золото, хоть алмазы, об этом давно уже стало бы известно. И не забывайте, что люди Антиони увезли Геймора с собой.

На самом деле на месторождение золота я и не рассчитывала, особенно после тщательного изучения карты, а вот последняя фраза заинтриговала.

— Полагаете, он жив?

— Скорее всего, да. Антиони нужно его открытие, чего бы оно ни касалось.

В который уже раз я пожалела о том, что до изобретения интернета в этом мире прогресс ещё не дошел. За пару минут бы узнали, в какой области подвизался Геймор и чем он интересовался. А так остается только гадать, что он мог обнаружить.

— Итак, нашего главного врага мы, похоже, вычислили. И что будем делать дальше?

Джервис пожал плечами.

— Ждать следующего хода. Завтра съездим на участок, осмотримся там. И, если я хоть что-то понимаю в людях, льесс Антиони не заставит себя ждать. Наша деятельность должна его насторожить.

Мне стало страшно.

— Вы не думаете, что он попытается убрать нас? Как Питера?

— Но зачем? — резонно возразил Джервис. — Что он от этого выиграет? Нет, ему нужна земля, и он попробует убедить вас ее продать. А вот какими методами — посмотрим. Главное, держитесь за моей спиной и помалкивайте, договорились, Элайна? Что бы ни случилось, не вступайте в споры или пререкания. Помните, что вы в безопасности.

Ох, хотела бы я быть в этом уверенной! Но от меня уже ничего не зависело, и все, что мне оставалось, это довериться Джервису. И надеяться, что он знает, что делает.

В «Гнездо цапли» мы подоспели как раз к ужину. День пролетел за разговорами и прогулками, и Джервис настаивал, что улечься спать нужно пораньше. Он переговорил с портье о том, можно ли нанять завтра экипаж для загородной поездки, желательно без возницы. Оказалось, у хозяина отеля имеется двуколка, которую он и предоставляет постояльцам за весьма умеренную плату. Джервис тут же выписал чек на требуемую сумму и получил заверения, что коляска будет ждать нас с рассветом во дворе. Поскольку завтрак входил в стоимость проживания, то портье пообещал, что и корзинку с продуктами для нас приготовят.

— Да, постояльцы иногда выбираются на пикники, — сообщил он. — Особых-то развлечений у нас, как вы сами заметили, льесс, не имеется, все же не Ланран и не Гразотье.

Джервис на это ответил, что пикник на побережье в безлюдной местности — это то, о чем он и его супруга давно мечтали, забрал ключ и, подхватив меня под руку, направился к лестнице.

— Вы и экипажем умеете править? — спросила я.

— Доводилось.

Распространяться на эту он не стал, так что мне так и не удалось узнать, где и когда он получил такой опыт.

В номере он чуть ли не силой впихнул мне в руки полотенца и халат и отправил в ванную.

— Вы первая, Элайна. Вернетесь и укладывайтесь спать.

Когда же я вернулась, благоухая свежестью и розовым мылом, разрумянившаяся, в халате поверх тонкой батистовой ночной рубашки, он бросил на меня странный взгляд и чуть ли не опрометью бросился за дверь. Я легла в кровать и погасила свет, но заснуть опять не получилось, несмотря на усталость. По потолку скользили тени, и я рассматривала их, лежа на спине и дожидаясь возвращения Джервиса. Что я чувствовала в том момент? Пожалуй, и сама не могла бы объяснить. Странную смесь из боязни, нетерпения и… да-да, решимости. Больше так продолжаться не могло. Я ловила на себе взгляды Джервиса, чувствовала его якобы случайные прикосновения, и понимала, к чему все идет. И соврала бы, сказав, что не хотела этого сама.

Стукнула дверь, зажегся и погас в гостиной свет, но в спальню мой спутник заходить не торопился. Опять играет в рыцаря? Я выждала ещё несколько минут, встала и босиком, в одной ночной рубашке проскользнула в соседнюю комнату. Джервис сидел, откинувшись на спинку дивана и положив ноги на журнальный столик.

— Это так вы провели прошлую ночь?

Он даже не повернулся в мою сторону.

— Мне не привыкать. Порой приходится спать с куда меньшим комфортом.

Ах, да, слежки, засады, шальные бандитские пули… Впрочем, с последним я погорячилась. Никаких пуль не предусматривалось, сегодня, во всяком случае.

— Вам самому это не кажется глупостью?

— Нет, не кажется, — отрезал он с неожиданной злостью. — Ступайте спать, Элайна. Завтра нам предстоит нелегкий день.

Я скрестила руки на груди.

— Нечего здесь командовать, Джервис Купер!

— Элайна, вы не понимаете, — произнес он глухо, — лучше бы вам…

— А мне кажется, что не понимаете именно вы!

Он рывком поднялся на ноги, и даже в неверном лунном свете я заметила, как переменилось его лицо.

— Элайна…

Меня била дрожь, но отступать я не собиралась.

— Я была замужем, Джервис. Все ещё полагаете, будто я чего-то не понимаю?

Одним шагом он преодолел расстояние между нами, схватил меня за плечи, посмотрел в лицо.

— Вы не пожалеете, — прошептал хрипло, опаляя дыханием. — Клянусь, вы не пожалеете.

И склонился ко мне.

Никогда, никогда не испытывала я ничего подобного. Ни будучи Эльвирой, ни будучи Элайной. Жаркий смерч закружил меня, лишил разума, и все, что я могла — полностью отдаться его воле, с восторженным изумлением принимая все, что мне предлагалось. Впервые я поняла, что действительно можно стать с другим человеком одним целым, не понимать, где он, а где я. Что от наслаждения можно почти терять сознание, а потом выныривать, задыхаясь, из сладкого забытья, и не понимать, где, на каком свете находишься. Что вокруг все теряет смысл и пропадает, кроме одного: того, кто рядом. Его рук, его губ, его хриплого шепота и прерывистого дыхания. И что звезды действительно могут вспыхнуть под плотно зажмуренными веками от одной короткой фразы:

— Я люблю тебя.

Проснулась я резко, словно по звонку несуществующего будильника, хотя вокруг царила предрассветная тишина, нарушаемая только плеском волн. Даже цикады в саду отеля умолкли, утомившись стрекотать. Дурманящий аромат цветов, кажется, стал ещё сильнее. Небо за окном светлело, и на его фоне отчетливо вырисовывался темный силуэт. Джервис сидел на широком подоконнике и не сводил с меня взгляда.

— Пора вставать?

— Пора, — согласился он и опустился на пол рядом с кроватью. — Ты не жалеешь?

— Нет. А ты?

Он прижался губами к моей ладони.

— Я думал, это произойдет в другое время и в другом месте. Когда со всеми неприятностями было бы покончено, я бы привел тебя к себе домой. Туда, где мы позавтракали бы прямо в постели, а потом ещё и пообедали там же, и поужинали. И на следующий день тоже, и еще на следующий. А утром ты нашла бы на подушке алую розу, а не… вот это. Прости, я не знаю, как он называется.

Я повернула голову и поняла, отчего цветочный запах казался мне столь сильным. На подушке лежал пышный темно-розовый бутон.

— Я тоже не знаю. Где ты его взял?

— В саду. Пришлось вылезти из окна. Люк бы не оценил, разбуди я его посреди ночи ради цветка.

Я пощекотала бутоном его нос.

— А у вас, оказывается, имеются криминальные наклонности, льесс детектив.

— Ничего подобного, льесса. Я законопослушный гражданин, так-то!

Он на мгновение коснулся легким поцелуем моих губ и тут же с сожалением отстранился.

— Пора. Ничего не бойся, Элайна, помни, что ты в безопасности. И еще одно: не соглашайся на продажу земли. Что бы ты ни увидела, чем бы тебя ни пугали, не соглашайся.

Запряженная смирной лошадкой двуколка действительно уже дожидалась нас во дворе. Заспанная кухарка сунула мне в руки корзинку с провизией.

— Вот, льесса, здесь все, и еда, и напитки.

Я поблагодарила ее и дала пару медяков на чай. Джервис тронул поводья.

— Ты знаешь, куда ехать?

— Да, выяснил вчера.

Несмотря на ранний час, улочки Шарн-Каймо уже оживали. Жители приморского городка торопились по делам, а некоторые лавочки уже распахивали двери. К свежему йодистому запаху моря примешивался аромат крепкого кофе и сдобной выпечки.

Наша двуколка свернула несколько раз и выехала за город. Теперь дорога тянулась по бесконечным каменистым пустошам.

— Интересно, что наплел Льюис Питеру, чтобы заинтересовать в покупке? Здесь же ничего нет!

— Фантазия у этого типа богатая, — проворчал Джервис. — Что-то да сочинил.

Море глухо рокотало, билось об окружающие бухту скалы. Именно они помешали Шарн-Каймо разрастись до крупного курорта: здесь попросту не хватало места для пляжей.

— Далеко еще?

Ночи все ещё оставались прохладными, и утреннее солнце пока не успело прогреть воздух. Я зябко куталась в плащ.

— Нет, уже скоро. Вот, кажется, приехали.

Джервис помог мне выбраться из коляски, и я с любопытством принялась осматриваться. Ничем не примечательный пейзаж, камни и скудная растительность. Несколько больших валунов выше человеческого роста. Парочка чахлых деревьев.

— И что мы будем здесь делать?

Я пнула носком туфельки камень, и тот покатился по земле.

— Предлагаю позавтракать.

Джервис расстелил на земле клетчатый плед, и я воззрилась на него в изумлении.

— Ты серьезно?

— Более чем. Неизвестно, когда нам в следующий раз доведется перекусить.

И он принялся вынимать из корзины свертки. Но закончить распаковку еды ему не дали. Тревожно заржала наша смирная лошадка, а за моей спиной незнакомый голос произнес:

— Замрите на месте и не двигайтесь.

Конечно же, я ослушалась. Резко повернулась и тут же испуганно охнула.

— Я сказал, замереть и не двигаться!

Рыжий крепкий детина с тяжелой нижней челюстью повернул дуло револьвера в мою сторону. Его сообщник, смахивающий на гориллу, вразвалку пошел к Джервису.

— Эй, ты! Встань и медленно подними руки вверх. Медленно, я сказал! Не то мы пристрелим твою бабенку!

Я услышала какой-то шорох, затем звон. Скосила глаза и увидела на земле нож с длинным широким лезвием.

— Кажись, все, Сид. Больше у этого ничего нет!

— Тогда вяжи его! Да за спиной руки, за спиной! А ты стой смирно, иначе дамочка обзаведется дыркой во лбу!

И он гнусно заржал.

Вскоре гориллообразный тип подошел ко мне с мотком бечевки в руках.

— Ей тоже за спиной?

Рыжий смерил меня взглядом и сплюнул.

— Да, и ей тоже. Не будем рисковать. Ну-с, уважаемые льесс и льесса, мы имеем честь пригласить вас в гости.

И снова расхохотался, довольный собственной шуткой. Его сообщник угодливо захихикал.

— Пошла!

Меня подтолкнули в спину, и Джервис гневно выкрикнул:

— Лапы убрал!

— А ты молчи, пока зубы целы!

— Лапы убрал, я сказал! Или ваш хозяин узнает, как вы обошлись с его гостьей!

— Да я тебе ща…

Рыжий Сид схватил «гориллу» за плечо.

— Погоди, Бен, — сказал он озабоченно. — Бить их действительно не велено. Только доставить.

— Ну и что? Подумаешь, вмажу разок, чтобы вел себя потише.

— Я сказал — нет. Не хватало еще на первом же задании проколоться.

Я медленно плелась в указанном направлении. Не нужно много ума, чтобы догадаться, кто на нас напал. Люди Карла Антиони, разумеется. Однако же низко нас ценит местный мафиози, за Эдвардом Геймором он послал более воспитанных парней, а за нами — неандертальцев каких-то!

— Бен, да что ты там застрял?

— Погоди, Сид, сейчас жратву соберу.

— Да на кой она тебе сдалась?

Ближайший родственник орангутанга даже обиделся:

— А что, ее здесь бросить, что ли? Нет, она нам и самим не помешает.

За одним из валунов, надежно спрятанный так, чтобы не заметить с дороги, дожидался крытый экипаж с зашторенными окнами. На козлах сидел ещё один крепыш.

— Ну что, трогаем?

Нас с Джервисом запихнули внутрь, Сид и Бен залезли следом. И экипаж медленно покатил по ухабистой дороге.

Все происходящее казалось мне каким-то нереальным. Несмотря на ноющие связанные запястья, на громко чавкающих Сида и Бена, расправлявшихся без зазрения совести с нашим завтраком, на повисший в спертом воздухе запах пирожков с мясом, я все ожидала, что вот-вот проснусь в мягкой постели, и все, что случилось на каменистой пустоши, окажется дурным сном. Но экипаж все ехал и ехал без остановок, а я никак не просыпалась.

Дорога, по моим ощущениям, продлилась несколько часов. Когда нас с Джервисом, наконец-то, вытащили наружу, солнце уже стояло в зените, и яркие лучи его ослепили меня. Я поморгала, привыкая к свету, а мерзкий Сид уже тащил меня куда-то за локоть. Ноги затекли, и переставлять их приходилось неимоверным усилием, сдерживаясь, чтобы не застонать от боли. Я успела увидеть только увитые плющом белые стены незнакомого особняка и скромную дверь. Похоже, нас привезли на задний двор чьего-то дома. Где-то раздавались голоса, нестройные звуки игры на пианино и смех, но нас с Джервисом втолкнули в темный коридор, где царила тишина. Мы прошли ещё несколько шагов и остановились перед крепкой даже на вид дубовой дверью. Сид нервно сглотнул и не без робости постучал. И почти в тот же миг дверь отворилась.

— Привезли? — спросил низкий хрипловатый голос.

Чьи-то руки бесцеремонно втащили меня внутрь.

— Добро пожаловать, льесса Крейн, льесс Купер, — насмешливо произнес все тот же голос.

Я дернула головой, поворачиваясь на звук, и встретилась взглядом с пожилым грузным господином с седыми усами. Он удобно устроился в мягком кресле и вертел в руке бокал.

— Рад видеть вас у себя в гостях.

Комната, в которой мы очутились, действительно смахивала на гостиную. Светло-голубые в белых розах обои, синие бархатные шторы, синяя обивка мебели. Низенький столик, уставленный закусками и напитками. Четыре глубоких кресла, только одно из них занято тем самым пожилым льессом. У стены изваяниями застыли двое, и вот при виде этих типов меня прошиб холодный пот. И я сразу уверилась в реальности происходящего. Они нисколько не походили на туповатых, но таких живых Бена и Сида. Холодные равнодушные лица, безразличные взгляды. Машины для убийства.

— Свободны!

Бена и Сида точно ветром сдуло.

— Развяжите нашу гостью.

Один из типов отлепился от стены и подошел ко мне. Я не увидела, откуда он вытащил нож, но блеснуло лезвие, и разрезанная веревка упала на пол. Я потерла сразу же загоревшиеся огнем запястья и посмотрела на Джервиса. Его освобождать никто и не думал.

— Нет-нет, льесса Крейн, ваш спутник пусть пока побудет связанным. Выступит, так сказать, гарантом вашего благоразумного поведения. А вы можете составить мне компанию. Не желаете перекусить?

— Ваши гориллы съели наш завтрак, — наябедничала я.

Просто для того, чтобы не молчать. Чтобы не выказывать страх, от которого противно задрожали ноги, а к горлу подкатил комок.

— Мои кто? Ах, вы об этих дуралеях! — Анитони — а это, без сомнения, был он — расхохотался. — Они будут наказаны, не переживайте.

— Я не переживаю.

— Вы необычная женщина, льесса. Очень любопытная. Приведи Льюиса! — рявкнул он внезапно, и освободивший меня тип исчез за дверью. — Прошу вас, льесса. Для завтрака уже поздновато, но вы можете пообедать со мной.

На негнущихся ногах я подошла к креслу и заняла такое место, чтобы одинаково хорошо видеть и Антиони, и Джервиса. Детектив стоял со скучающим выражением лица, будто вынужденный наблюдать на редкость бездарный спектакль. Его выдержка не могла меня не восхитить. И я помнила, что он велел мне молчать и держаться за его спиной, но Антиони спутал все наши карты, так что пришлось импровизировать и придерживаться пока что роли хладнокровной стервы. Мне она показалась наиболее выигрышной. Слезами и мольбами здесь точно никого не разжалобишь, значит, сделаем ставку на необычное поведение. Вряд ли этот домощенный крестный отец ожидал чего-то подобного от молоденькой запуганной вдовушки.

— Что предложить вам, льесса? Белого вина? Красного? Чего-нибудь покрепче?

— Воды.

У меня пересохло во рту, и я с жадностью осушила наполненный стакан.

Дверь опять распахнулась, и безмолвный тип втолкнул в комнату Рейга Льюиса. Я едва его узнала. Аферист лишился прилизанности и лоска, левый глаз его заплыл, а под носом виднелись следы крови.

— Узнаешь ее?

Приземлившийся на пол от тычка в спину Льюис поднял на меня затравленный взгляд.

— Уз-з-знаю. Это ж-жена К-к-крейна. В-в-вернее, уж-же в-вдова.

Антиони хмыкнул.

— И как ты мне ее характеризовал, помнишь?

— Д-д-да.

— Красивая безмозглая кукла, верно? Глупая и безвольная? Я правильно запомнил твои слова?

— Д-д-да.

Антиони медленно поднялся, подошел к пленнику и пнул его носком туфли из крокодильей кожи.

— Что-то не похожа она на безмозглую куклу, идиот!

— П-п-простите, — всхлипнул Льюис.

Антиони брезгливо поморщился.

— Уберите его.

Когда поскуливающего афериста вытащили за дверь, местный глава коза ностра обратился ко мне:

— Простите за эту неприятную сцену, льесса Крейн. Мне нужно было удостовериться в том, что детектив Купер не подменил вас своей сотрудницей.

— Сомневаюсь, что мьесси Горелье согласилась бы сыграть мою роль.

Джервис хмыкнул.

— Боюсь, Лизбет никто не перепутал бы с льессой Крейн.

Антиони даже не посмотрел в его сторону.

— Итак, раз уж вашу личность подтвердили, то я тоже могу представиться. Карл Антиони, к вашим услугам.

— У вас несколько… м-м-м… экстравагантная манера приглашать в гости, льесс Антиони.

Он осклабился.

— А вы мне нравитесь, льесса. Полагаю, мы с вами договоримся.

Есть мне нисколько не хотелось, но я отщипнула виноградину от грозди и закинула в рот. Если выберусь из этой передряги без потерь, то смогу открыть не только пиццерию, но и театр одного актера. Вернее, одной актрисы.

— Это зависит от того, о чем вы хотите договориться, льесс.

— Полагаю, вы и сами уже догадались, льесса Крейн. Продайте мне тот захудалый участок земли. Он вам ведь все равно не нужен.

— Не нужен, — согласилась я и увидела, как радостно вспыхнули глаза Антиони и как дернулся Джевис. — Но и продавать его не хочу. Во всяком случае, пока не узнаю, зачем он вам понадобился.

— Считайте это моим капризом, льесса.

Я закинула в рот ещё одну виноградину.

— Капризом, стоившим жизни несчастному Питеру? А у вас дорогие причуды, льесс.

Джервис закусил губу. Антиони дернулся и тут же расслабился в кресле, ухмыльнулся.

— Клянусь, я бы женился на вас, льесса, если бы уже не был женат. Ваш супруг поплатился за глупое упрямство, но вы-то совсем на него не похожи.

Мне пришлось спрятать руки в складках пышной юбки, чтобы собеседник не заметил, как они дрожат. Он вовсе не собирался отпускать нас живыми! Вот почему не стал изображать изумление и заверять, что непричастен к смерти Питера.

— Я знаю, что вы вернули долг льессу Брейтону, но взяли для этого кредит в «Гномобанке». Предлагаю сумму, достаточную, чтобы его перекрыть.

Я покачала головой.

— Нет. Мне, знаете ли, самой понравился этот участок. Построю там домик, буду приезжать летом. Тыквы выращивать.

— Вы меня разочаровали, льесса Крейн, — скучающим тоном протянул Антиони. — Оказались не столь умны, как я думал. Ладно, не желаете договариваться миром, попробуем иной способ.

Я вжалась в кресло и пискнула:

— Нас будут искать. Портье из «Гнезда цапли» знает, куда мы поехали.

Антиони покачал головой.

— Вы? Или же льесс Керн с супругой? Но какое вы имеете отношение к этому льессу? Элайна Крейн никогда не приезжала в Шарн-Каймо, равно как и Джервис Купер. Они сели на поезд и растворились где-то в южных провинциях. Возможно, сбежали. Как вам такой вариант, льесса Крейн? Вы испарились с деньгами «Гномобанка», прихватив с собой любовника. И я вас понимаю. Вы молоды и красивы, а в наследство вам остались долги и дурно воспитанная девчонка. Ничего удивительного, что вы решили покончить с прежней жизнью.

— Но земля вам все равно не достанется!

— Достанется. Я умею быть очень убедительным. Начнем, пожалуй, с вашего любовника. Джо!

Один из безмолвных парней у стены двинулся вперед.

— Только не испачкай кровью ковер, — брезгливо предупредил Антиони.

Тот кивнул. Подошел к Джервису, коротко размахнулся и ударил его в живот. Я вскрикнула и впилась ногтями в ладони, Джервис охнул и согнулся.

— Ну как, льесса Крейн? Не передумали? Продадите землю?

Я бы сейчас согласилась продать что угодно, хоть землю, хоть душу, но Джервис медленно выпрямился, посмотрел мне в лицо и едва заметно качнул головой.

— Нет, не передумала.

— Тогда продолжим.

Я зажмурилась и услышала глухой удар. Потом еще один. И еще.

— Я же сказал — не испачкай ковер!

В голосе Антиони звучала неприкрытая злость. Я поспешно распахнула глаза и ахнула. До боли прикусила губу, чтобы не закричать. Из угла рта бледного Джервиса бежала тоненькая струйка крови. Он поймал мой взгляд, неожиданно подмигнул и сплюнул на ковер. Антиони так и взвился. Он изрыгнул порцию площадных ругательств, перевел дух и велел:

— В подвал этих двоих! Позовете меня, когда девка согласится подписать купчую!

Меня схватили за плечи и рывком поставили на ноги. Джервиса так сильно толкнули в спину, что он едва удержал равновесие. Дверь распахнулась и… и я ничего не поняла. Комнату заволок серый удушливый дым, от которого мигом заслезились глаза и запершило в горле. Кто-то рванул меня руку, чей-то встревоженный голос спросил:

— Льесса Крейн. Льесса Крейн, вы в порядке?

В дыму двигались темные фигуры. Сквозь слезы я разглядела, как одним точным ударом уложили на пол избивавшего Джервиса типа. Меня настойчиво тянули в коридор, и, покидая комнату, я успела услышать:

— Карл Антиони, вы арестованы именем короны…

— Кажется, ковер ему все-таки испортили, — пробормотала я.

А потом в глазах потемнело, в ушах раздался противный звон, на голову словно натянули плотную тяжелую шапку, и я провалилась в небытие.

Опять белые стены и потолок. Опять встревоженное лицо склонившейся надо мной женщины. Все точно так, как и в тот день, когда я очнулась в теле Элайны Крейн. Я открыла глаза и испуганно охнула. Что, если я вернулась домой? А Джервис, Миранда и мьесси Корс остались в другом, недоступном для меня, мире? Я поспешно приподняла руку и с облегчением выдохнула. Да, это рука Элайны, тонкая, изящная, со ссадинами от веревок на запястье.

— Не двигайтесь, льесса. Если хотите пить, моргните, пожалуйста.

Хочу ли я пить? Да я умираю от жажды!

Я поспешно моргнула, а потом ещё раз и еще. На всякий случай.

— Сейчас я помогу вам.

Мою голову заботливо приподняли, к губам поднесли странный сосуд, смахивающий на кружку для приема минеральной воды из моего родного мира. Я жадно пила и никак не могла напиться.

— Достаточно, льесса. Пока хватит.

Воду у меня отобрали, голову вернули на подушку.

— А где…

Договорить я не смогла, зашлась в приступе кашля.

— Потом, льесса. Все потом. Пока спите.

К лицу прижалось что-то прохладное, резко пахнущее, и меня вновь накрыла темнота.

Во второй раз я очнулась, когда палату заливал неяркий солнечный свет. Видневшийся в окне кусочек неба расчерчивали алые полосы. Я повернула голову и увидела все ту же сиделку.

— Сейчас утро или вечер? — хрипло спросила я.

Она вздрогнула от неожиданности, но тут же заученно улыбнулась.

— Утро, льесса. Быть может, еще поспите?

— Выспалась уже, — буркнула я. — Простите.

— Все в порядке. Сейчас я принесу вам куриного бульона, а немного погодя придет доктор.

— Скажите, а…

— Потом, льесса, все расспросы потом.

Бульон показался мне удивительно вкусным. Горло немного саднило, словно я его сорвала от крика, и сиделка пояснила, что ещё несколько дней мне нельзя есть твердую пищу. Только супы или пюре. Затем пришел доктор, удивительно молодой на вид, почти мальчишка. Разговаривал он нарочито степенно, словно придавая себе таким образом солидности. Осмотр заключался в том, что мне прощупали пульс, послушали дыхание, заглянули в зрачки, попросили поднять руку, согнуть и разогнуть ногу. Напоследок доктор переговорил о чем-то с сиделкой и объявил:

— Можете быть свободны, льесса Крейн. Настоятельно рекомендую вам хотя бы неделю воздерживаться от интенсивных нагрузок, но в целом ваше здоровье опасений не внушает. Вас уже заждались.

Мое сердце взволнованно заколотилось. Джервис. Конечно же, это он ждет меня! Я чуть не выскочила в коридор прямо в больничной рубахе, но сиделка вовремя остановила меня.

Она принесла мою одежду, выстиранную и тщательно отглаженную, помогла переодеться и заплести волосы в простую косу. В углу палаты имелся небольшой умывальник, и я сумела кое-как привести себя в порядок, прежде чем выйти к Джервису.

Он действительно дожидался меня в просторном холле. Побледневший, с пробившейся на щеках щетиной и лиловым синяком на скуле, он все равно показался мне самым прекрасным мужчиной из всех, кого я когда-либо видела. Мы бросились друг к другу и не смогли разорвать объятия, даже когда услышали деликатное покашливание.

— Кхе-кхе… кхе-кхе… э-э-э… может, вы потерпите хотя бы отеля?

Я вспыхнула и спрятала лицо у Джервиса на плече, а он невозмутимо ответил:

— Мог бы и отвернуться, Саймон. И не портить людям момент встречи.

Невидимый Саймон фыркнул.

— Или сходить позавтракать. Думаю, вы как раз бы закончили.

— Извини этого грубияна, Элайна. Он совсем отвык общаться с приличными людьми.

— Точно, — нимало не смутившись, весело подтвердил тот. — Я как-то больше с преступниками. Простите, льесса.

Я повернула голову и увидела темноволосого худощавого мужчину, примерно ровесника Джервиса.

— Саймон Нортон, — представился он. — Мы с Джервисом вместе служили, пока он не ушел в частный сыск и не вернулся в родной город.

— А Саймон пошел на повышение и теперь занимает важный пост в Королевской службе безопасности.

— Так вот кому ты телефонировал! — догадалась я.

— Да, ему, — подтвердил Джервис. — Но здесь не место для подобных разговоров.

— Предлагаю переместиться в отель, — сказал Саймон. — Там и ответим на все ваши вопросы. У вас ведь имеются вопросы, льесса?

О да, вопросы у меня имелись, и я прямо-таки жаждала ответов.

— Не ошибусь, если скажу, что эта история началась около десяти лет назад, — заявил Саймон. — Вы ведь помните об открытии «драконьего огня», льесса Крейн?

Я удивилась, но ответила:

— Да, разумеется. Это всем известно. Кристаллы «драконьего огня» обнаружил в горах некий Шимус Уоррен.

Саймон поднял указательный палец.

— Во-от. А этот самый Шимус Уоррен был учеником небезызвестного Эдварда Геймора, что занимал в ту пору пост председателя Королевской академической комиссии. И слава ученика его, мягко говоря, не обрадовала.

Мы устроились в гостиной номера-люкс одного из самых фешенебельных отелей Гразотье. На столе проворная горничная сервировала завтрак на троих, и я неспешно потягивала прохладный апельсиновый сок, пока мужчины уничтожали разнообразные закуски, запивая их крепким кофе.

— Значит, Геймор позавидовал славе ученика. И?

— И оставил свой пост, а вскоре покинул столицу. И никто бы о нем не вспоминал, не заключи он странную сделку.

— Продал земельный участок Карлу Антиони?

— Именно, льесса! За Антиони давно присматривали наши люди, но он всегда умудрился выйти сухим из воды. Мы знали, что за ним водятся грешки, но никак не могли его поймать. Участок на всякий случай проверили, но ничего подозрительного не обнаружили. Соседний надел принадлежал некоей недавно овдовевшей льессе Крейн, но и она оказалась ничем не примечательной молодой особой.

Я резко повернулась к Джервису, и тот пристыжено кивнул.

— Да, Саймон просил собрать о тебе сведения. Прости, рассказывать я права не имел.

А я не могла на него злиться, так что просто погладила по раскрытой ладони кончиками пальцев. Он благодарно сжал мою руку и улыбнулся.

— Так что о Гейморе мы вновь благополучно позабыли и не вспоминали до тех пор, пока из Шарн-Каймо не зателефонировал Джервис.

Или не забыли, но нам в этом никто не признается. Ну и ладно, куда сильнее меня интересует другой вопрос.

— А что там все-таки было, на том участке?

— О, это весьма интересная история. Сейчас расскажу, только кофе допью.

Эдварда Геймора снедала зависть. Он никак не мог смириться с тем, что его превзошел собственный же ученик. Пост в Королевской академической комиссии он оставил потому, что в словах коллег, даже самых невинных, ему чудились скрытые насмешки. Одна лишь идея довлела над Эдвардом Геймором: прославиться, открыть нечто такое, что затмит «драконий огонь». Превзойти Шимуса Уоррена, показать всем, кто из них двоих настоящий ученый!

Неизвестно, что бы он предпринял, но тут ему в руки случайно попал привезенный с побережья маленькой внучатой племянницей непримечательный кристалл серого цвета. В свойствах минералов и кристаллов Саймон особо не разбирался, как и мы с Джервисом, поэтому нам троим хватило пояснения, что этот небольшой камешек являлся своего рода катализатором, способным усиливать свойства «драконьего огня» примерно в пять раз. Выяснив, где именно отдыхали родственники, Эдвард Геймор мигом собрался и отправился в Шарн-Каймо. Купил развалюху в Рыбацком квартале и земельный участок и занялся поисками, а заодно проводил опыты в оборудованной в новом доме лаборатории. Он полагал, что надежно спрятался от всех, поселившись среди бедняков, но на деле только привлек внимание людей Карла Антиони. Разумеется, у того имелись осведомители по всему побережью. Антиони быстро выяснил, кто такой «малахольный чудак», поселившийся среди рыбаков, и велел присматривать за ним. И как только стало ясно, что Геймор обнаружил нечто примечательное, его тут же увезли в Гразотье. Особой стойкостью ученый никогда не отличался, так что быстро выдал все свои секреты и за бесценок продал свой участок. В особняке Антиони оборудовали лабораторию, Геймора засадили за работу.

— Вам ведь известно, что землю с особо ценными залежами ископаемых выкупает корона? — спросил у меня Саймон.

Я кивнула.

— Нет, золото или даже алмазы оставят хозяину, а вот какие-нибудь стратегически важные кристаллы вроде «драконьего огня» переходят в королевскую собственность. Конечно же, за очень хорошую плату. Но Антиони вовсе не собирался ставить в известность о находке Геймора государство. Он планировал вывозить кристаллы контрабандой туда, где ему заплатят побольше. Но пока что Геймор продолжал изучать их свойства, а перед Антиони встала новая задача.

— Питер, — сказала я. — И его упрямство.

— Именно, льесса. Так уж вышло, что незадолго до этих событий Рейг Льюис продал соседний земельный участок вашему мужу, соврав о планах постройки в Шарн-Каймо санатория для лечения легочных болезней. Конечно, Антиони предложил внушительную сумму, но льесс Крейн отказался перепродавать землю.

— Питера что-то насторожило, и он даже спрятал купчую.

— И тогда его попросту убрали с дороги.

Я оказалась права в своих предположениях. Планировалось, что я погибну вместе с мужем, а осиротевшую Миранду возьмет под опеку кто-нибудь из людей местного крестного отца. А когда выяснилось, что я иду на поправку, решили выкупить землю уже у меня.

— Но почему ко мне не пришли сразу после выздоровления? Я бы с радостью избавилась от участка.

Саймон усмехнулся.

— А за это можете поблагодарить своего незадачливого поклонника. Льюис, которого уже прижали на тот момент к ногтю, выяснил, что некий Теодор Брейтон скупает расписки покойного льесса Крейна. Навел справки и узнал о кое-каких специфических предпочтениях этого льеса… э-э-э… интимного характера. Насколько мне известно, в домах терпимости его соглашаются обслуживать только по тройному тарифу. Вы находились в безвыходном положении и рано или поздно приняли бы предложение Брейтона, после чего вас известили бы о привычках жениха. Вот тогда Антиони и появился бы, чтобы вас спасти. Чтобы избавиться от брака с Брейтоном, вы бы согласились продать участок без споров и расспросов. Шелдона подослали, когда Брейтон начал терять терпение. Решили, что уж теперь-то вы точно не сорветесь с крючка. С одной стороны — ненавистный ухажер, от которого никак не отделаться, с другой — привлекательный мужчина, вскруживший голову. Но тут наш приятель перехитрил сам себя.

Ну да, моя затея с доставкой пиццы для всех явилась неожиданностью. И Антиони невольно мне помог, ведь это он спонсировал купившего браслет Шелдона. А потом мы с Джервисом заявились в Шарн-Каймо, и наш мафиози забеспокоился.

— И мы взяли его с поличным! — ликующе завершил Саймон. — Теперь он не отвертится! Похищение, угрозы, пытки, шантаж и даже убийство! А еще утаивание от короны сведений государственной важности! Теплое местечко за решеткой ему гарантировано.

И, надо полагать, последнее преступление в глазах служителей закона самое тяжкое. За такое срок точно впаяют по максимуму.

— Люди Саймона окружили особняк и ждали условного знака, — пояснил Джервис. — Один из слуг — полицейский, он и дал сигнал к началу штурма.

— Поэтому ты говорил, что мне ничего не грозит? Знал, что за Антиони наблюдают и что помощь обязательно придет?

— Да, по плану должны были избить меня. Я собирался начать дерзить и нарваться на парочку ударов, чтобы дать повод арестовать всю эту компанию на месте. Никак не ожидал, что ты вступишь в переговоры.

— Я и сама не ожидала. Но мне стало так страшно, Джервис. Так страшно!

Он обнял меня за плечи и прижал к себе, коснулся губами виска.

— Все закончилось, Элайна. Все уже закончилось. Ты в безопасности. Все хорошо.

Саймон деликатно отвернулся.

Благополучно эта история завершилась далеко не для всех. Карла Антиони приговорили к пожизненному заключению — обмана короны, как я и предсказывала, ему не простили. Его подчиненные получили разные сроки, насколько мне известно, немалые. Легко отделался только Рейг Льюис, сумевший выставить себя жертвой. Ему здорово помогли в убеждении судей полученные в особняке Антиони ссадины и кровоподтеки. Мечта Паулины Лернок тоже сбылась: ее кузена таки посадили за решетку. Николас Шелдон, желая выслужиться перед покровителем, ночью попытался залезть в мой дом, чтобы выкрасть купчую, и бдительная мьесси Корс сначала оглушила незадачливо вора тяжеленной статуэткой, а после сдала его вызванным по телефону полицейским. Эдвард же Геймор тоже оказался в заключении, только не в тюрьме, а в закрытой лаборатории.

Мне пришлось уступить свой участок короне, но сумма компенсации оказалась столь велика, что я не сожалела. Да и потом, что мне делать с таинственными кристаллами? Все равно я бы не нашла им применения.

Саймон получил очередную премию, и мы втроем отметили это дело в «Золотой утке», где Джервис и сделал мне предложение. Прямо при приятеле, между основным блюдом и десертом. Разумеется, я согласилась. И даже не стала кокетничать, не сказала, что мне нужно подумать, не стала ахать от неожиданности. Дала согласие столь буднично, словно речь шла о походе по магазинам, на что услышала уже от Саймона:

— А вы необычная женщина, льесса.

Джервис расхохотался.

— Элайне за последние дни приходилось слышать эту фразу слишком часто.

— Ничего, — ободрила я обескураженного Саймона. — Буду считать ее комплиментом.

— Но на свадьбу я ведь приглашен? — уточнил он.

Мы с Джервисом переглянулись и хором ответили:

— Разумеется!

— Никакой пиццы на моей свадьбе!

— Но почему? — возмутилась Миранда. — Между прочим, самое модное и популярное блюдо сезона! Вот, даже в газетах так и пишут!

И она потрясла свежим номером «Вечернего вестника». Не далее чем полчаса назад я застала мьесси Корс аккуратно вырезающей ножницами статью из точно такого же экземпляра. Домоправительница любовно вклеивала все заметки, которыми удостаивала «Пиццерию Крейн» пресса, в особую тетрадку.

А писали о нас в последнее время часто. Газетчики тоже любят вкусно поесть, знаете ли.

Из крохотной домашней пекарни мое дело постепенно превращалось в настоящую сеть. Недавно я открыла третью пиццерию и уже задумывалась о том, чтобы начать осваивать соседние города. Минни и Бетси получили повышение: каждая из них теперь лично руководила кулинарным цехом. Службу доставки возглавил Том, а честолюбивый Дик стал его первым помощником. Я постепенно внедряла в новый мир рекламные технологии родного: акции, скидки, купоны, розыгрыши. Заказные статьи вот, в конце концов. Часть вырученных за участок денег пришлось отдать «Гномобанку», чтобы погасить кредит, но все равно оставалась солидная сумма, и она пошла на развитие нашего с Мирандой семейного бизнеса. Меню «Пиццерии Крейн» понемногу расширялось, теперь у нас готовили не только пиццу и сладости, но и салаты, лазанью, ризотто и разнообразную пасту. Недавно мы запустили новинку: пиццу с мидиями и зелеными оливками, и вот теперь Миранда желала, чтобы сим изыском угощали гостей на моей свадьбе.

Конечно, никакого пышного торжества мы с Джервисом не планировали, но даже самый ближний круг насчитывал десятка три человек. И лакомиться на собственной свадьбе пиццей я решительно отказывалась.

— Но почему, Элли? — не отставала недоумевающая падчерица. — Все ведь в восторге. Абсолютный рекорд по заказам за прошлую неделю!

Я глубоко вздохнула и обняла ее.

— Дорогая, у меня есть идея получше. Предложим гостям нашу очередную новинку, что вскоре обязательно войдет в моду. Спорим, она всем придется по душе?

Глаза Миранды азартно загорелись.

— И какую же? Элли, что ты ещё придумала?

— О, ничего подобного никто пока что даже не пробовал! Хит следующего сезона от «Пиццерии Крейн» — суши! Вот увидишь, они еще потрясут этот мир!