Выйдя из такси, Валентина Юрьевна придирчиво огляделась. Небольшой посёлок, по недоразумению включённый в черту города, казался начисто оторванным от цивилизации: обветшалые домики по обе стороны грунтовой дороги, покосившиеся фонари с ворохом проводов, чёрной паутиной тянувшимся к постройкам, собачий лай и петушиный крик, доносившиеся из-за заборов… И в воздухе веяло чем-то таким, деревенским. Навозом, наверное.

Поморщившись, госпожа Волкова уверенно направилась к нужному дому. Жилище ведьмы ничем особо не отличалось от соседних построек, разве что казалось более старым, почти древним, но разваливаться не торопилось. Вообще, вид оно имело жилой и вполне ухоженный: в палисаднике под окнами пестрели поздние тюльпаны с махровыми бутонами, окна в свежевыкрашенных белых рамах сверкали чистотой, давая неплохой обзор на внутреннее убранство. Петли на калитке не скрипнули, и простая деревянная дверь оказалась не заперта, так что на порог Валентина Юрьевна ступила уверенная, что ведьме о прибывшей гостье ничегошеньки не известно. Наивная.

Чародейка чувствовала и вела свою посетительницу с тех самых пор, как на глаза госпоже Волковой попалось объявление в газете. Бюджет на рекламу Мария отбила буквально за пару дней, предусмотрительно вставив в текст коротенькое заклинание, пробуждающее интерес. Вот так скользишь между делом по типографским строчкам скучающим взглядом и вдруг задумываешься над тем, что неплохо было бы посетить талантливую ясновидящую. А тут как раз и объявление подходящее… Крохотулечное, где-то в уголке, напечатанное самым минимальным кеглем, который можно распознать без лупы, но внимание уже приковано, руки сами набирают указанный номер, а то и ноги сами собой спешат на улицу, искать подходящий транспорт до нужного адреса. Нет, на всех магия, разумеется, не действовала, только на потенциальных клиентов. Тех, у кого и прежде мелькала мысль обратиться к ведьме за советом, так что паломничества к скромному одноэтажному домику не наблюдалось.

Но эта клиента была особенной. Внешне вся такая уверенная, гордая, но внутри дрожал, пытаясь укрыться за спокойным фасадом, огромный страх. Он плескался в глубине сапфировых глаз, угадывался в лёгкой дрожи холёных пальцев, усыпанных бриллиантовыми кольцами… Но чего же настолько боится потомственная волчица?

– Добрый день, – вежливо поздоровалась Мария, заставив гостью вздрогнуть от неожиданности. Да, немного трав и щепотка магии вполне способны обмануть даже оборотня, успешно отведя глаза. Гостья стояла почти напротив ведьмы, но до того в упор её не видела. И не чуяла.

– Здравствуйте, – настороженно отозвалась Валентина Юрьевна, с интересом разглядывая ясновидящую по объявлению. Чародейка оказалась значительно моложе, чем она думала. Лет тридцати с хвостиком, темноволосая, с глубокими тёмными глазами и смуглой кожей. Не цыганка, но что-то романское во внешности проскальзывало. И ореол силы вокруг неё тоже казался каким-то мрачным, будто тень расплылась за спиной.

– Ну, с чем пожаловали? – ведьма скрестила руки на пышной груди и вскинула густую смоляную бровь. Глаза в опушке угольно-чёрных ресниц смотрели прямо, не мигая. И взгляд этот – слишком внимательный – госпоже Волковой не понравился.

– А разве ясновидящей что-то неизвестно?

Мария фыркнула. Почти все клиенты начинали свой разговор с этой фразы, будто желали побольнее уколоть, заранее принизив ведьминские таланты. И невдомёк им, что ясновидящая не только маг, но и психолог, которому для максимального результата в обязательном порядке нужно выговориться, озвучив проблемы, которые привели сюда.

– Ну, если желаете, – недобро ухмыльнувшись, начала чародейка. – Вы Валентина Юрьевна Волкова, пятьдесят один год, вдова. Соболезную, кстати – такая потеря для стаи… Из семьи остался единственный сын Сергей, получивший своё имя в честь отца, потому что вы отчаянно желали, чтобы хотя бы один Сергей любил вас всем сердцем и душой. Второй ваш облик – волк, ну это и неудивительно с такой-то фамилией и наследственностью, но вы не оборачивались уже много лет, потому что чувствовать человеком не то же самое, что зверем. И зверь видит больше. Больше, чем вам хотелось бы. А пришли вы оттого, что боитесь. Боитесь, что ваш сын – гей.

– Нет! – воскликнула гостья, до побеления костяшек стиснув пальцы на сумочке от Louis Vuitton.

– Значит, не боитесь? – ехидно прищурилась Мария, заметно повеселев. – Ну, тогда я могу открыть вам правду насчет его ориентации, ваш сын...

– Серёжа не гей! Оборотни такими глупостями не страдают! – огрызнувшись, топнула ногой Волкова. – Ему просто не повезло ещё найти ту, единственную.

– Ага-ага, – закивала ведьма, – а вы хотите помочь сыну в поисках. Ведь мама плохого не посоветует.

– Для любого волка есть пара, – уверенно произнесла Валентина Юрьевна, но пальцы на сумочке сжались с удвоенной силой.

– Даже для вас? – Мария нарочно и с большим удовольствием наступила на больную мозоль женщины. Синие, как море, глаза волчицы потемнели от гнева, ноздри хищно расширились, а холёные ногти, кажется, глубоко вонзились в мягкую кожу брендового аксессуара. Но оборачиваться на волне эмоций госпожа Волкова не стала, удержалась. Она прекрасно умела сдерживаться, за годы брака отточив способности к контролю до мастерства. Йога и духовные практики, как оказалось, прекрасно работают на оборотнях, не зря она каждый отпуск летала в Гоа в поисках буддийского просвещения.

– Я любила своего мужа, – холодно заявила она, не желая продолжать разговор в данном ключе. Как-никак, ведьма нужна для счастья Серёжи, а брак с его отцом, каким бы он ни был, дело уже былое. Сергей Волков-старший умер, и не стоит бередить память о нём.

– Любовь бывает разной… Порой она едва ощутима, а порой доходит до безумия. Но вас сейчас интересует будущее сына, я поняла. Хотите найти ту, что принесёт любовь оборотню?

– Хочу, – жарко выдохнула Валентина Юрьевна, делая стремительный шаг вперёд. Прижала к груди исцарапанный Louis Vuitton: – Я заплачу, сколько скажете.

– Вы заплатите, да, но не только деньгами, – кивнула Мария, невидяще глядя куда-то в пространство, мимо своей клиентки, чужеродным пятном застывшей посреди скромных сеней.

– А чем ещё? – нахмурилась Валентина Юрьевна. О чёрных ведьмах ходило много слухов, вплоть до умерщвления младенцев и расплаты душой. Слухам можно не верить, отрицать грязные намёки и заведомый поклёп, но откуда-то же они берутся. Не с потолка, наверное, и есть какие-то предпосылки.

– Вам придётся уступить главенство в стае, передать власть вожаку, альфе, – всё тем же бесцветным голосом ответила ведьма, и госпожа Волкова украдкой перевела дух. Не такая уж и большая жертва. Даже, можно сказать, маленькая. Она и так собиралась поскорее отдать сыну бразды правления, только сперва неплохо было бы, чтобы Серёжа обзавёлся парой, показав остальным волкам, что он настоящий мужчина. А то из-за отсутствия рядом с ним постоянной самки в голову членов клана и вправду стали закрадываться нехорошие мысли...

– Я согласна, – решительно кивнула женщина, распрямив плечи. Мария скептически хмыкнула – слишком уж ясно видела, насколько волчица не обрадуется грядущим переменам в её жизни, – но пригласила войти в дом.

Там, в небольшой, скудно обставленной комнате ведьма, выслушав многочисленные пожелания клиентки, довольно споро провела ритуал, с четверть часа вглядываясь в туманное нутро стеклянного шара. Если бы женщина попросила немного иначе, если бы не искала претендентку на пару для альфы казанских волков... но магия не додумывала, а отвечала на конкретные вопросы, подкидывая вполне конкретные варианты. Девушки – молодые, красивые, как на подбор, – мелькали перед внутренним взором чародейки, но только одна подходила идеально. Сияла, будто в лучах прожектора. Если бы гостья попросила найти не кандидаток, желая устроить смотрины, а ту самую, единственную, пришлось бы прямо указать на рыжеволосую, а так... а так она просто стала одной из списка, обосновавшись аж на седьмой позиции.

Когда транс, наконец, завершился, а список имён, начертанных магией на обычном тетрадном листе в клеточку, разросся до тридцати двух, Мария оторвалась от шара и откинулась на спинку скрипнувшего стула:

– Всё, готово. Выбирайте.

Валентина Юрьевна тотчас схватила драгоценный листок со стола, бросив вместо него несколько рыжих купюр. Пробежала по именам – сплошь незнакомым. Адреса, телефоны, отметки о принадлежности к маг-сообществу... почти половина списка оказалась людьми. Обидно, конечно, но последние исследования заявляли, что приток свежей, не магической крови жизненно необходим, чтобы общество развивалось, а не выродилось в один прекрасный момент. Поэтому она была согласна даже на невестку-человека, окажись та истинной любовью её мальчика.

– Значит, мы договорились? Мой сын найдёт свою пару? – уточнила напоследок госпожа Волкова, переминаясь на пороге. Обращение за помощью к чёрной ведьме стало казаться не самой лучшей идеей – грыз какой-то червячок сомнения, и интуиция нашёптывала, что не так всё просто, как кажется на первый взгляд.

– Разумеется, найдёт, – заверила Мария, гипнотизируя своими глазами-колодцами. И не соврала – их встреча и вправду состоится. – А одна из женщин в списке обязательно окажется парой для вожака, не сомневайтесь.

– Марин, ну сходи, – увещевала сестра, старательно копируя взглядом кота из Шрэка. – Ну что тебе стоит? Потусуйся полчасика, постой рядом с кем-нибудь из Волковых, чтобы журналисты фотку сделали, и домой.

– Ну зачем, Ир? Что я там забыла? Да и приглашение это, думаю, пришло по ошибке – где я и где Волковы?

– Вы же с младшеньким вместе три года учились!

– И с выпуска ни разу не виделись, – педантично заметила я, по-прежнему не пребывая в восторге от желания сестры сбагрить меня на пафосную вечеринку.

– Ну вот и встретитесь после стольких лет! – оптимизмом Иры можно было подзаряжать генераторы. – Поздравишь именинника, обнимешь, быть можешь... Тебе ничего, а нам потом жить станет легче – все будут знать, что ты с Волковым на короткой ноге.

Вот ведь въедливая у меня сестрёнка. Третий день, с тех самых пор, как по почте пришёл вычурный конверт с вензелями и лаконичным приглашением на юбилей Волкова С.С., не отходит ни на шаг, только зудит и зудит, что я вознесу семью к элите одним своим присутствием на закрытой вечеринке.

Лично я в такой фантастической причинно-следственной связи сильно сомневалась. Но упрямством Ирка пошла в мать, которую я никогда не могла переспорить, поэтому уже вечером с лёгкой сестринской руки оказалась записана на маникюр, к стилисту, а из чехла было вытряхнуто единственное моё приличное платье, оставшееся в родительском доме ещё со студенческих времён.

– Отлично сидит, – вынесла вердикт Ира, когда я с превеликим трудом втиснулась в узкое блестящее платье.

Я со скепсисом посмотрела в зеркало. Ну, лет в двадцать я бы позволила себе одеться подобным образом, но сейчас...

– Мне кажется, юбка коротковата, – с сомнением протянула я, повернувшись к зеркалу спиной. Сзади отражение выглядело не менее провокационно, чем спереди. – И этот вырез...

– Да ты как моделька, Марин! Все мужики твои будут!

– Вот не надо мужиков, спасибо, – открестилась я. – Я уже давно переросла такого плана приключения. Да и Слава не поймёт.

– Он же у тебя не ревнивый.

– Не ревнивый. Но я и поводов ему не даю. А если я в этом соберусь на пафосную вечеринку «снимать» мужиков, повод появится сам собой.

– Так он же не узнает даже, – отмахнулась сестра. – Когда он там приехать собирался? В выходные?

– У него в пятницу самолёт, – уточнила я, нервно одёрнув подол, но лучше не стало – платье лишь сильнее оголило грудь и спину.

– Вот и отлично, а вечеринка в четверг. Как раз успеешь и с Волковым пообщаться, и Славу своего в аэропорту встретить.

Идея посетить день рождения Сергея Волкова-младшего мне по-прежнему не нравилась – жила же как-то после выпуска без его компании и горя не знала, но упрямица-Ирка своего не упустит. А ей кровь из носу нужна была заветная фоточка с мероприятия, чтобы доказать кому-то (а, может, и просто самой себе), что наша семья самую малость не дотягивает до рейтинга Forbes. Глупо, наивно, но... но от меня же и вправду не убудет, зато Ирка искренне порадуется.

Так я и оказалась в элитном ресторане в центре города на улице, носящей имя известной фамилии. Может, кто-то из предков нынешних Волковых отличился? Или просто мать семейства, затеяв бизнес, специально решила разместить своё детище именно здесь для пущего эффекта.

Публика в ресторане собралась своеобразная, но я, как ни странно, вовсе не выделялась белой вороной среднего класса среди олигархов и творческой богемы. Скорее, наоборот – надменных лиц и вычурного блеска бриллиантов был самый минимум, да и тот локализован в лице одной-единственной дамы, облачённой в шелка. И мне эта дама была хорошо знакома.

Валентина Юрьевна Волкова, мать моего однокурсника, являлась весьма известной личностью в городе. Владелица трёх салонов красоты, двух ресторанов и сети отелей представляла из себя типичную российскую бизнесвумен, которая любит порой пустить пыль в глаза и кичиться своим богатством.

Была она, наверное, ровесницей моей матери, но отчаянно молодилась: в свежевыкрашенных волосах ни единой ниточки седины, лицо гладкое, подтянутое пластикой, а губы явно накачаны гиалуронкой. Иные инстаграм-дивы меньше химии в себя колют. Чёрный шёлк выгодно оттенял бархатистую кожу, а я уже успела краем уха услышать, что дизайнерский наряд от зарубежного модного дома был изготовлен под заказ, специально в траурном цвете. Сергей Волков-старший совсем немного не дожил до дня рождения единственного сына и наследника, скоропостижно скончавшись пару недель назад, но отменять праздничную вечеринку по этому поводу никто и не подумал. Вот оно, высшее общество во всей красе. И зачем только Ирка так стремится заручиться связями в этих кругах?

Никого из знакомых я так и не встретила. То ли больше никто из однокурсниц не пришёл, то ли моё приглашение и вправду было ошибкой – непонятно, но бестолково курсировать по залу мне вскоре надоело. Не спасал ни изысканный фуршет, ни дорогие вина, ни струнный квартет, исполнявший попеременно классику и аранжировки популярных сериалов. И Сергея для совместной фоточки, как на зло, нет... хотя парочка фотографов исправно щелкала затворами, даже меня разок заставили натужно улыбнуться на камеру.

Я всерьёз засобиралась домой, не дожидаясь горячего и появления виновника торжества, когда Волков-младший, наконец, явил себя народу. Мда, давненько мы с ним не виделись.

Мне Сергей запомнился надменным мажором. С группой общался он мало, частенько прогуливал и вообще всячески показывал свой статус перед студентами и преподавателями. Наверное, с его переводом все вплоть до ректора вздохнули с облегчением. Дружить, ясное дело, я с ним никогда не дружила, он даже здоровался со мной через раз, по настроению, тем страннее было получить это несчастное приглашение. Может, удастся поговорить и выпытать, зачем пригласил? Вдруг у него ко мне какое-то дело? Я, как-никак, благополучно перебралась из региона в столицу, освоилась, работу нашла и уверенно иду на повышение. Каким-то именем себя пока не зарекомендовала, но стремлюсь к карьерному росту и профили в фэйсбуке и линкедин не забрасываю.

Сергей тем временем отлично поставленным голосом благодарил всех собравшихся. В приятном тембре слышались какие-то рокочущие нотки, ярко-зелёные глаза блестели в резком электрическом свете, как и густые русые волосы, лежавшие в художественном беспорядке. Мальчишка-красавчик вырос в весьма привлекательного мужчину, наверняка отбоя от девиц нет, даже странно, что с ним под руку не выпорхнула какая-нибудь фифа с белоснежными винирами и пергидролевой гривой в платье куда экстремальней, чем у меня. А если подумать, то и в институте обходилось без меняющихся, как перчатки, девушек...

Додумать кое-что нелицеприятное про странности наследника Волкова-старшего я не успела – мимо проходивший официант нечаянно подтолкнул меня сбоку, я пошатнулась на каблуках, неловко взмахнув бокалом, и дорогущее вино, повинуясь неумолимой гравитации, опорожнилось мне на подол. Шикарно, блин!

Побледневший официант затараторил извинения, но я жестом остановила бесконечный поток слов, интересуясь ответом на один-единственный важный сейчас вопрос – где здесь туалет? Дамская комната оказалась неподалёку, особо светиться в неприглядном виде не пришлось. Вот только зеркало отразило, что наряд мой, которым так гордилась Ирка, безнадёжно испорчен. Винное пятно посреди юбки – в таком виде фото с Волковым для показа всем желающим точно не сгодится. Значит, можно уходить. Делать мне тут точно больше нечего.

Кое-как оттерев мокрое пятно бумажным полотенцем, поспешила на выход, чтобы буквально столкнуться в дверях с виновником торжества. Запнувшись от неожиданности, я едва не рухнула Волкову-младшему в объятия. Сергей аккуратно придержал меня за плечи, чуть притянув к груди. Шумно вздохнул, почти уткнувшись носом мне в макушку, и вдруг резко отодвинул от себя, хмуро глядя в лицо. Обознался что ли? И глаза какие-то шальные.

Я завороженно глядела на расширившийся зрачок, на подрагивающие ноздри аристократического носа, на вздёрнувшуюся верхнюю губу, над которой наметились бисеринки пота... Вот так-так-так. Кто-то уже успел выпить чего-то сильно горячительного? Или это кое-что позабористее? Так и знала, что Лондон до хорошего не доводит, особенно золотых мальчиков.

– С днём рождения, – пискнула я, аккуратно выкручиваясь из хватки именинника. Сергей отпустил, разжав руки, но взгляда не отвёл. Да что не так то? У меня пятно только на подоле, а лицо-то нормальное, в отличие от некоторых.

– Мы... знакомы? – глупо спросил бывший однокурсник, пару раз осоловело моргнув. Я фыркнула. Как знала ведь, что приглашение попало ко мне по ошибке. Он меня даже в лицо не вспомнил! А ведь сколько лет вместе учились...

– Марина, – напомнила я, – из института.

– Марина, – повторил Сергей, растягивая гласные. Нет, он точно пьяный или под кайфом – и глаза эти сумасшедшие, и тягучий голос, и заторможенная реакция... Ох, Ирка, не знала ты, в какое гнездо порока родную сестру отправляешь ради заветного снимка. Это только по телеку и в сториз инстаграма высшее общество выглядит представительно, а на самом деле – как в желтой прессе и полицейских сводках.

– Я... мне пора... я пойду, – так и не дождавшись адекватной реакции, я бочком-бочком протиснулась мимо Волкова-младшего к выходу в зал. Выбравшись из тесного закутка, перевела дух, схватила с ближайшего столика стакан с водой и разом ополовинена. Что-то Сергей меня напугал. Или я просто напридумала себе всякого? Ну, напился парень, с кем не бывает? Странно, правда, что алкоголем от него совершенно не пахло...

Немного успокоившись, я направилась к гардеробу, бросив на мгновение безразличный взгляд на толпу гостей, да так и застыла. На противоположном конце зала Сергей нашептывал что-то на ухо своей матери, и они оба смотрели на меня. Именно на меня, никаких сомнений – я прямо-таки кожей чувствовала их изучающие, жадные взгляды. Что чёрт возьми происходит?!

Сбежать из ресторана я не успела – возле гардероба меня вежливо завернули и, невзирая на возмущение, передали в руки госпожи Волковой. Светская дама, сверкая бдительной охране благодарными улыбками, ухватила меня повыше локтя и с удивительной для её комплекции силой потащила вперёд по коридору мимо банкетного зала. Шум толпы и звуки голосов остались где-то позади, когда женщина, наконец, отпустила мою руку. Шипя от боли, я потёрла предплечье – от её железной хватки наверняка синяки останутся.

– Вы что творите? Я хочу домой!

– Извини, но домой ты пока не попадёшь, – призналась Валентина Юрьевна. Я озадаченно нахмурилась:

– Что это значит?

– Это значит то, что я сказала – ты пока останешься здесь.

– С чего вдруг?

– Ты понравилась Серёже, – просто ответила госпожа Волкова, небрежным жестом поправив причёску. А я вылупилась на неё, как на приведение. Вот так новость. Понравилась, значит? Серёже? И поэтому меня, как нашкодившего ребёнка, за руку притащили в какой-то чулан?

Впрочем, про чулан это я так, образно. Мы с моей «похитительницей» оказались в небольшом кабинете. Не вип-зона ресторана, скорее подсобное помещение, но статусом ничуть не уступающая основному залу. Кожаный диван, пара кресел, дубовый стол, шкаф, электрический камин на противоположной стене... И любящая мамочка-наседка, которая привела сыночку в логово понравившуюся девочку.

Может, так оно и происходит в этих «элитах»? Хватают, кто понравится, делают, что хочется, а потом, вдоволь попользовавшись, выбрасывают на улицу? Неприятная перспектива. И даже возможная моральная компенсация за неудобства не внушала оптимизма, а о ней мне пока и не думали намекать, хотя многие ради денег могут закрыть глаза на всяческие ограничения прав и свобод. Но я-то не такая! И Волков-младший, несмотря на миллионы и семейный ресторан в центре города, мне ни капельки не нравится!

Это я и высказала обнаглевшей бизнесвумен, взиравшей на меня с непередаваемой смесью высокомерия и лёгкой брезгливости. Честно, от этого взгляда хотелось как следует отмыться, настолько он был неприятным. Но я только неуловимо поёжилась, когда в глазах Волковой неожиданно сверкнула сталь, прорезавшаяся также и в голосе:

– Ты никуда не уйдешь. И останешься с Серёжей, как миленькая.

Ну и заявление! Кое-кто забыл, что крепостное право на Руси давным-давно отменили?

– У меня вообще-то парень есть!

Женщина пренебрежительно фыркнула:

– Парень? Да где он, твой парень? И что может против моего сына?

– Ну, знаете ли... – я зло сжала кулаки, наступая.

– Тише, девочка. Не наделай ошибок. Это сейчас я добрая, а могу и обидеться на пренебрежение Серёжей...

– Я вовсе не обязана вспыхивать чувствами к этому вашему Серёже! Да мы пять лет не виделись, а я и прежде в его фанатки не записывалась!

– Что? – озадачилась госпожа Волкова. – Ты... вы уже были прежде знакомы?

– Ну, разумеется. Мы же учились вместе. Целых три года, а потом я в Москву перевелась на магистратуру, а ваш Серёжа, если мне не изменяет память, вообще в Англию собирался.

– Собирался, – эхом откликнулась Валентина Юрьевна, чему-то едва заметно хмурясь.

– Не уехал что ли? – удивилась я. Точно помню, как Сергей хвалился будущей учёбой в одном из старейших университетов мира. Он бы не отказался от такого шанса, я уверена. Да я и сама бы не отказалась, появись такая возможность.

– Уехал, – бесцветно ответила госпожа Волкова. – А потом вернулся. У Серёжи сильна тяга к корням, не прижился на чужбине.

Я скептически вскинула бровь. Деньги что ли закончились? Или проблемы с законом? Обычно, если кому-то удалось уехать из России, обратно они уже не возвращаются, особенно в родной город, пускай и миллионник с тысячелетней историей.

– А я вот осталась в Москве после получения диплома, – невесть с чего похвалилась своими заслугами, – домой только к родителям приезжаю, в гости.

– Вот как, – неожиданно встрепенулась женщина. – А этот твой парень... он, значит, тоже из Москвы?

– Какая вам разница?

– Просто любопытно.

– Думаете, у меня нет никакого парня, и я его выдумала?

– Нет-нет, что ты. Я же вижу – ты не девственница.

Видит она, ну как же! Прямо гадалка-гинеколог, а не дама высшего света.

– Мне почти двадцать шесть! Разумеется, я не девственница! Знаете, если ищете своему сыночку невинную овечку, присмотритесь к школьницам – с нынешними нравами найти непорочность можно разве что в другой, гораздо более младшей возрастной категории.

– Не о том ты думаешь, – покачала головой госпожа Волкова. – Невинность не столь важна, как принадлежность.

– Чего?

– Кого. Ты кому-то принадлежишь. Душой и телом. Вот я и спрашиваю, кто он? Москвич?

– Нет, он из Красногорска, – зачем-то ответила я.

– Вот как, – скривилась Валентина Юрьевна. – Красивый?

– Какое это имеет значение?!

– Красивый. Высокий, наверное. Зеленоглазый. На Серёжу похож. Иначе и быть не может, ведь ты – пара Серёжи.

Я вытаращилась на роскошную даму, как на сумасшедшую.

– Пара? Вы о чём вообще?

– Вот только не надо так удивлённо хлопать глазами, – фыркнула женщина. – Наверняка же слышала о маг-сообществе и оборотни для тебя не новость.

– Чего?!

– Ну-ну, не притворяйся. Вы, молодежь, сейчас всё знаете. Мы, старое поколение, ещё как-то скрываемся по привычке, а молодые, я слышала, на ютубе ролики записывают, со своими обращениями из человека в зверя и обратно. И экотуров в поселения диких, которые уже не такие уж и дикие, с каждым годом всё больше, даже у нас за городом тем летом какой-то этно-фестиваль проводили, всех желающих пускали, а не только представителей маг-сообщества.

– Вы о чём вообще?! – ошарашенно пробормотала я свистящим шёпотом.

– Мы Волковы, милочка, – Валентина Юрьевна растянула накрашенные губы в улыбке, и на миг я заметила мелькнувшие во рту клыки. Показалось?

– И?

– Мы – волки.

Не показалось. Чёрт. Я осторожно шагнула назад, не сводя немигающего взгляда с женского лица. Теперь в нём чудились какие-то опасные, звериные черты – хищный разлёт бровей, чуть вздёрнутая верхняя губа, – которых я прежде не замечала. Волки? Серьёзно? Это что, Серёжа-мажорчик по полнолуниям бегает по окрестным лесам в звериной шкуре? И мама его где-то рядом деловито трусит, сняв с себя на время дизайнерские туалеты?

Я, конечно, слышала о магии – трудно не слышать, когда о ней трубят из каждого утюга. Знала, что есть и волшебники, и оборотни, и сказочной красоты эльфы с феями. Знала, но воочию как-то не встречалась, ведь обычных людей миллиарды, а этих, особенных, дай бог если тысячи, да и живут они обособленно, среди своих. По крайней мере я так думала, пока не оказалось, что умудрилась несколько лет проучиться бок о бок с самым настоящим волком-оборотнем. Кто ещё, интересно, на потоке не такой, как все? Катька из нашей группы, например, определённо какая-нибудь ведьма – я её фотки в купальнике в инстаграме видела, ну не выглядят так простые девушки, хоть ты тресни. Чтобы были и грудь, и попа, и осиная талия и всё это без единого шрама – это ж точно без магии не обошлось? Особенно вспоминая, как эта самая Катька выглядела в студенческие времена.

Но это я так, отвлеклась. Слишком новости оказались шокирующие. И Валентина Юрьевна, чтоб ей пусто было, глядела на меня, не отрываясь. Будто всерьёз опасалась, что я сбегу, вот и не моргала на всякий случай, чтобы не проворонить момент. Или подозревала, что могу банально рухнуть в обморок. Это уже куда ближе к истине, вот только психика у меня крепкая, закалённая суматошной столичной жизнью.

Благодаря парочке программ на Animal Planet я знала, что бежать от хищника нельзя. А кинематограф подсказывал, что и впадать в истерику не стоит. В ситуации с похищением и удержанием в заложниках куда полезнее находиться в здравом уме, просчитывая шаги и аккуратно прощупывая противника. Добром меня не выпустят, это ясно, но я же не одна-одинёшенька на белом свете, меня будут искать. Ирка наверняка забьёт тревогу, когда я не вернусь домой вовремя. И Слава начнёт беспокоиться, если не отвечу на звонок или сообщение. Так чего волноваться – меня в два счёта разыщут!

– Моя семья знает, где я нахожусь, они придут за мной, – как можно спокойнее сообщила я, но госпожа Волкова едко усмехнулась и категорично заявила:

– Не придут.

– Это ещё почему?

– Просто не смогут, – пожала плечами женщина. – Ты вошла по приглашению, а без него обычным людям путь сюда закрыт, они и двери-то не увидят, незрячие.

Как бы дико это ни звучало, госпожа Волкова явно не врала – я сама, отыскав ресторан на карте, задалась вопросом, как раньше не замечала старинный особняк в центре города. И настороженный таксист трижды переспрашивал, туда ли мы доехали... Иллюзия? Вероятней всего. Наверное, как в Гарри Поттере, «магглы» видят обветшалые развалины вместо вычурной вывески. И землю из-за этого наверняка продали за бесценок, и налоги с барака копеечные, и бизнес можно вести в тёмную – со всех сторон выгода.

Ох, ну что за мысли приходят в голову? Профессиональная деформация, не иначе. Меня похитили вообще-то. Нелюди! И спасатели при всём желании не спасут – представителей маг-сообщества в моём окружении как-то не водилось. Знала бы заранее, что надо расширять социальные связи, обзаводясь подружками-ведьмами, лайкала бы Катькины фотки, а не регулярно отправляла в бан за материалы провокационного характера.

– Ты посиди пока тут, подумай, – Валентина Юрьевна кивнула на диван возле стены, вторгаясь в мои нерадостные размышления, и спешно вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Щелкнул замок. Кажется, меня заперли. Может, впору начать паниковать? Или...

Стукнув себя по лбу, я схватила сумочку, о которой благополучно забыла, и принялась рыться в её бездонных недрах. Вроде вечерний клатч, влезает самый минимум, а нужную вещь найти всё равно проблема. Выудив телефон, я с надеждой воззрилась на экран, но сеть не ловила. Зажав смартфон в поднятой руке, я методично прошла весь периметр кабинета, но сигнал так нигде и не появился. Даже в небольшом санузле, скрытом неприметной дверью. Как же так? Это ведь центр города, старый особняк, а не бункер какой-то с защитой от ядерной войны! Или опять нужно все странности списывать на магию? Хотя банальные глушилки сейчас и в школах вешают.

Мда, ситуация, конечно, аховая. Меня, обычную среднестатистическую девушку, взяли в плен. И кто – волки-оборотни! Такое в самой бредовой фантазии в голову не придёт. Может, я всё-таки сплю? Или выпила лишнего на голодный желудок и брежу? Надо срочно взять себя в руки и подумать, потому что становиться парой Серёжи нет ни малейшего желания. Да, пускай Мирослав и не торопится со свадьбой, но я его люблю и на всяких малознакомых перевёртышей менять не намерена.

Стоило вспомнить виновника торжества, как он тут же нарисовался на пороге. Впрочем, дальше этого самого порога Волков проходить не стал, попросту загородив собой дверной проём. Просто стоял и смотрел, изредка широко раздувая ноздри. Нет, он точно какой-то маньяк. Или принимает что-то тяжёлое. Нельзя же так стоять, не двигаясь и не моргая – это противоестественно!

Вот только и я стояла напротив, крепко сжимая телефон в руках, и не смела шевельнуться. Инстинкты, будто только сейчас пробудившись, вопили об опасности, хотя я и не могла поверить до конца, что передо мной не человек, а оборотень. Сколько фильмов про них снято, сколько книг, сколько психологов высказывались категоричным образом, относя диких скорее к животному миру, нежели к людям. И из-за жуткого немигающего взгляда, заострившихся скул и клыков, торчащих из-под верхней губы, я готова была с ними согласиться. Мне было по-настоящему страшно, до трясущихся коленей и суматошно стучащего в груди сердца.

– Не бойся меня, – неожиданно подал голос Сергей. Хриплый, грубоватый тембр с рычащими нотками совершенно не походил на ласкающий слух баритон, которым именинник обращался к гостям, и я неосознанно поёжилась, отступая. Или это в глазах сверкнуло что-то опасное, напугав ещё сильнее?

– Я не обижу тебя, – заверил оборотень со всей искренностью. – Тебя – никогда.

– Почему? – пискнула я.

Волков в ответ улыбнулся. Блаженно прикрыл глаза, глубоко вздохнул и изрёк:

– Ты – моя пара, я всю жизнь буду тебя защищать.

О, сколько театрального пафоса было в этих словах! Аж зубы свело. Зато в голове разом прояснилось и пальцы на смартфоне сжались уже от злости.

– Будешь защищать, держа взаперти? – едко выплюнула я, расправив плечи. Нет уж, покорным жертвенным агнцем я не буду, не дождётесь. И играть в эти ваши оборотнические игры тоже не согласна.

– Это временная мера, – вздохнул Сергей, поморщившись от моего тона. – Вынужденное ограничение.

– Чтобы я ненароком не сбежала от свалившегося на голову счастья?

– Чтобы ты привыкла. Природа возьмёт своё, иначе и быть не может – пара оборотня это навсегда, на всю жизнь.

– Значит, мне всю жизнь придётся провести под замком?

– Замок не понадобится, – заверил Волков. – Чувства оборотней всегда обоюдны.

– Ты, кажется, запамятовал, что я вовсе не оборотень.

– Это неважно, человек ты, эльф, маг или вампир. Если ты истинная пара оборотню, ты обязательно полюбишь в ответ, не сомневайся.

Я сомневалась. Очень сильно сомневалась. Не могут нормальные, здоровые отношения вырасти на почве из насилия и угроз. А те, кто упивается Стокгольмским синдромом, просто больные люди. И нелюди.

– Ключевое слово тут «если», – прищурилась я. Ну вот не верится в этот махровый фатализм, хоть ты тресни. Нельзя же так, по волшебству, разлюбить одного и полюбить другого. Ведь нельзя?

– Инстинкты не врут, – покачал головой Сергей со снисходительной улыбкой, явно заметив толику сомнения на моём лице. – Сердце можно обмануть, как и разум, но волчий нюх безошибочно чует свою пару. И ты – моя.

На этой ультимативной ноте меня оставили одну. Размышлять и свыкаться с новой реальностью, в которой я оказалась втянута в дрянное ток-шоу по сватовству с примесью странной мистики. Может, это и вправду какой-то розыгрыш со скрытыми камерами? Всякие пранки сейчас ужас, как популярны. Особенно, если в процессе человека почти до сердечного приступа доводят или травмируют ни за что ни про что. Я вот и травмирована – рука от хватки госпожи Волковой до сих пор болит, – и сердце заходится подозрительной аритмией, так что все симптомы удачного пранка налицо. Но маловероятно, что меня так не по-доброму разыграли – слишком уж известные люди замешаны, да и ситуация странная, и... и о чём-то подобном я уже точно когда-то слышала.

Увы, это не розыгрыш, а суровая правда жизни.

Меня оставили в одиночестве до самого утра. Ни подушки не принесли, ни одеяла – пришлось, свернувшись в три погибели, ночевать в коротком коктейльном платье на гладком кожаном диване, так что ночка выдалась весьма прохладная. Это оборотни так проверяют своих женщин на крепость здоровья или им просто всяческие человеческие удобства не интересны? Что же тогда они в людей оборачиваются? Жили бы волками, в пещерах, и дело с концом. Нет ведь, людьми маскируются, а по сути – настоящие звери.

Не удивительно, что проснулась я в скверном настроении – голодная, замёрзшая, с натёртым молнией боком и спутанными волосами... Красавица, ага. Да от меня такой даже чудовище сбежит. Может, и волк какой проникнется и плюнет на свои инстинкты? Хорошо бы, а то сидеть взаперти, без связи, еды и воды сущая пытка. Надеюсь, обо мне хотя бы не забыли?

Не забыли. Зашли проведать, да не с пустыми руками. Сергей, пожелав доброго утра и приветливо улыбнувшись, прошёл к столу с полным подносом еды, и я заинтересованно повела носом. Континентальный завтрак из омлета, бекона, легкого овощного салата, булочек и кофе был очень, очень кстати. Вот только десерт в виде волка-оборотня несколько портил мой здоровый аппетит.

– Как прошла ночь? – светским тоном поинтересовался Сергей, усевшись в кресле напротив меня. – Сегодня можешь переночевать в спальне. Со мной.

Ого! Да у кого-то самомнения выше крыши. Неужели реально срабатывает?

– Интересуешься, успела ли я проникнуться к тебе любовью? – флегматично отозвалась я, сделав глоток горячего кофе. Ох, хорошо. И вот эта булочка с маслом просто отличная.

– Это мой кабинет, – невпопад сообщил оборотень. – Мой стол. Мой... диван.

– И что? Предъявишь счёт за ночёвку на твоей территории? Извини, конечно, но ты сам меня запер, не оставив тем самым выбора, где ночевать. И диван у тебя неудобный, – пожаловалась напоследок, демонстративно разминая поясницу.

Волков озадаченно моргнул. Дважды. Протянул недоверчиво:

– Ты что, не чувствуешь?

– Чего?

– Запаха.

– Какого?

– Моего.

Я неопределённо хмыкнула, но принюхиваться не стала. Речь ведь явно не о парфюме. Но никакие посторонние ароматы меня не смущали. Ни ночью, ни сейчас. Омлетом пахло, беконом, кофе... ну, может, немного тянуло псиной, но терпимо и почти ненавязчиво.

– Ты серьёзно ничего не чувствуешь? – недоверчиво переспросил Сергей, поднимаясь из кресла. – И ко мне тоже... ничего?

Я отрицательно качнула головой. Ничего. Разве что раздражение за испорченный вечер и холодную ночь. Ну, ещё на госпожу Волкову злилась, за её нахальное поведение.

– Может, ты ошибся? – наивно предположила я, сочувственно глядя на оборотня снизу вверх. Выглядел он как-то подавленно, будто и вправду ожидал, что я брошусь ему в объятия и отдамся на этом самом диване, сгорая от любви и страсти. Черт побери, он же мой ровесник, взрослый мужик – ну откуда такие наивные мысли? Я свою позицию донесла ещё вчера и менять не намерена даже в угоду каким-то там магическим законам бытия.

– Но я чувствую, – пробормотал Сергей, пару раз глубоко вздохнув с закрытыми глазами. – Чувствую, что ты – моя пара.

Ну что я могу на это сказать? Только руками развести:

– А я вот не чувствую.

– Это... это неправильно, ты должна...

– Я ничего и никому не должна, – холодно перебила я, резко вставая с места. – Я сказала твоей матери, что у меня есть возлюбленный. И тебе повторю, если она не передала. Извини, но я не заинтересована. Вообще. Ни капельки. Ты красивый, богатый и всё такое, но я люблю другого человека. Уже давно и взаимно.

– Но...

– Ну какие тут могут быть «но»? Ты сам сказал, что чувства в вашей паре взаимны, но я-то тебя не люблю. И не полюблю. Или ты намерен склонить меня к союзу силой?

Если вчера я как-то побаивалась волка-оборотня, то сегодня он уже не выглядел тем опасным зверем, с рычащими нотками в хриплом голосе. Вполне обычный мужчина, явно не склонный к абьюзивным отношениям – вежливый, воспитанный, хоть и мнит себя дамским угодником, вовсе таковым не являясь. Насилие мне не грозит – по глазам видно. По печальным, потускневшим глазам побитой собаки. Чёрт, а вот давить на жалось у него получается гораздо лучше, чем заниматься пикапом.

– Не намерен, – сглотнув, признал Волков и отвёл взгляд. Помолчал с минуту, будто ожидая от меня какой-то реакции, но так и не дождался – ушёл. И не забыл, собака такая, провернуть ключ в замке.

А я опять осталась одна.

***

– Что-то ты быстро вернулся, – заметила Валентина Юрьевна, внимательно взглянув на сына. Счастливым и довольным тот не выглядел, хотя от близости с парой всегда возникает душевный подъём, даже если просто молча посидеть рядом.

– Она ничего не чувствует, мама, – пожаловался Сергей, с волчьей тоской обернувшись на запертую дверь кабинета в конце коридора.

– Не волнуйся, – госпожа Волкова подошла ближе, погладила по плечу, успокаивая, как в детстве. – До людей порой долго доходит. Подожди ещё немного – до вечера, или завтра до утра. Ты всё делаешь правильно, пару нельзя отпускать.

– Но это... бесчеловечно держать её так, взаперти.

– Так быстрее возникнет привязка, ты же знаешь, – продолжала увещевать волчица, мягко улыбаясь, хотя внутри кипела гневом на вздорную девчонку, вздумавшую как следует помучить её единственного сына. Удумала, глупая, что сможет противится магии притяжения. Ну, ей же хуже – чем дольше продлится отрицание, тем сильнее будет откат. – Запахи, аура – они помогают. Раньше и насилием не гнушались, чтобы сразу расставить все точки над i, но ты у меня не такой.

– Мама, а что если я... ошибся?

– Ну что ты такое говоришь?! – всплеснула руками Валентина Юрьевна. – Ты же сам сказал – почувствовал. Головокружение, нарушение сердечного ритма, желание защищать – это же самые верные признаки!

– Но я никогда раньше...

– Разумеется, никогда. Пару встречаешь лишь раз и на всю жизнь, но чувство это ни с чем не перепутаешь.

– Как у тебя с отцом? – грустно улыбнулся Сергей, глядя на мать. Госпожа Волкова, вздрогнув, чуть побледнела, отвела взгляд и тихо пробормотала:

– Да, разумеется. Как же иначе?

Её отношения с Волковым-старшим сложно было назвать любовью, но... но они оба волки, почти ровесники, из одной стаи. Сама судьба, родители и магический Совет подталкивали их друг к другу, так что Валентина Юрьевна – а в ту пору курносая Валечка – с детства знала, кто станет её мужем. Так и случилось, несмотря на возникшие на её пути препятствия.

***

Телефон почти разрядился и по-прежнему не ловил, а я порядком задолбалась от безделья в ограниченном пространстве. Все смс, письма и текстовые сообщения упрямо висели в мессенжерах неотправленными, невольно заставляя думать о том, каково сейчас семье, томимой неизвестностью. Я же для них пропала. Ушла на пафосную вечеринку и не вернулась. Ирка, наверное, волосы на голове рвёт, коря себя за напористость – я ведь так не хотела встречаться с Волковым, как чувствовала.

Меня покормили обедом – утка в вине оказалась просто превосходной. Даже жаль, что ресторан закрыт от не магической публики, такого шикарного повара скрывают. Впрочем, может он тоже какой-нибудь колдун и одновременно с великолепными соусами на соседней конфорке варятся опасные зелья из лягушачьих лапок и крысиных хвостиков. Брр... После таких мыслей мясо сразу показалось странным на вкус, и аппетит тотчас пропал. Как и желание полакомиться воздушным тирамису на десерт.

Они ведь тут наверняка все маги и волшебники. Что им стоит добавить в блюдо приворотного зелья, как в сказках, чтобы я разом забыла и родных, и возлюбленного, а смыслом всей моей жизни стал один-единственный оборотень с замашками киднеппера?

Ох, это по-настоящему жутко. И что теперь? Голодать? Даже воду не пить? Недолго я так продержусь. Собственно, только занервничала, как в горле пересохло, а рука сама собой потянулась к стакану с прохладным соком.

Поборовшись с собой несколько минут и позорно проиграв в битве с жаждой, я махом ополовинила бокал. Ммм, яблочный, без сахара – прямо как я люблю.

Я как раз закончила трапезу, когда за дверью что-то ощутимо громыхнуло. А потом ещё раз и ещё, будто сотрясая здание до основания. Землетрясение? На Восточно-Европейской равнине? Это что-то новенькое. Но не успела я как следует испугаться и броситься в панике к двери с требованием, чтобы меня выпустили, как всё закончилось.

Так я думала, ведь на самом деле по ту сторону двери всё только начиналось.

***

Мирослав сорвался в аэропорт ранним утром, по первому звонку, хотя почувствовал недоброе ещё ночью, когда в ответ на очередной вызов ему отозвался механический голос, монотонно информировавший, что «абонент не в сети». Стоило, пожалуй, поверить интуиции, а не выдумывать причины, по которым внимательная и вечно собранная Марина могла забыть зарядить свой телефон, а то и вовсе потерять гаджет.

В общем, утро выдалось недобрым. Ирка ревела в трубку, захлёбываясь соплями, винилась во всех грехах и молила поскорей приехать и найти пропажу. Но поскорее не вышло – густой туман заволок столицу, и вылеты разрешили только около девяти, когда Мирослав успел известись и пару раз как следует наорать на сотрудников аэропорта. И только в воздухе, откинувшись на спинку узкого кресла популярного лоукостера, ненадолго успокоился. Но мысли то и дело соскальзывали на исчезновение Марины.

Что же случилось? Ира говорила о какой-то вечеринке, после которой сестра так и не вернулась домой. И на звонки не отвечала со вчерашнего вечера. Полиция, разумеется, развернула на пороге, посоветовав подождать с заявлением три дня, но разве можно сидеть и ждать, надеясь, что пропажа отыщется сама? Да и Мирослав слишком хорошо знал свою девушку – просто так, без повода, она бы не исчезла.

Казань встретила рваными сизыми тучами и мелкой моросью, задувавшей за воротник. Мирослав поморщился, да и только, хотя одет оказался совершенно не по погоде – в одной только футболке и джинсах. И багажа с собой нет. Вещи, заранее собранные для короткого уикенда, остались в сумке в коридоре – совсем вылетело из головы, когда он в спешке покидал квартиру и на ходу бронировал новый билет.

До родительского дома Марины удалось добраться относительно быстро – таксист, будто угадав мысли пассажира по зверскому выражению лица, летел, наплевав на все скоростные ограничения. В иное время Мирослав бы возмутился, может, даже корочку предъявил и провёл разъяснительную беседу об опасности пренебрежения правилами дорожного движения, но сегодня смотрел на явное нарушение закона сквозь пальцы. Ему и так казалось, что он безнадёжно опоздал и случилось что-то непоправимое.

Ира встретила его у ворот загородного дома. Курила. Пальцы с сигаретой подрагивали, глаза на мокром месте... выудить из этого комка нервов удалось немногое, но главное – адрес. И фамилию, от которой Мирослав неосознанно скривился.

– Я ездила туда, – призналась Ирина, выбросив окурок и зябко обхватив себя за плечи. – Ну, по адресу из приглашения.

– И?

– Это какой-то пустырь, Слава! Представляешь? Развалины за глухим забором. Это же бред какой-то! У нас весь центр к тысячелетию города перекопали, лоска навели, а там... я не понимаю... если Марина приехала, а там такое, то почему не позвонила, не посмеялась над ситуацией? Явно же какая-то ошибка в приглашении...

– Приглашение у Марины? – хмуро уточнил Мирослав. Ира кивнула. Пощупала себя по карманам, выудила мятую пачку и вынула очередную сигарету, но зажигать не стала, теребила в руках.

– Там написано было, что вход строго по приглашениям. И вообще выглядело пафосно и дорого, с голограммой какой-то в углу, я и подумать не могла... Это же я её надоумила, понимаешь? – девушка вскинула на него полный отчаянья взгляд. – Если вдруг что, это я, я виновата!

– Успокойся, – тихо, но весомо потребовал Мирослав. Ирка послушалась – коротко шмыгнула носом, сжала губы и стёрла слёзы со щёк. – Я её найду, обязательно. Всё будет хорошо. Веришь?

– Верю.

Сам он сильно сомневался, что всё действительно будет хорошо и решится так уж просто. Одна фамилия Волковых намекала на проблемы – и вообще, и для него лично. Была бы его воля, никогда не встречался с этой семейкой, но ради Марины стоило поступиться принципами.

Ради неё и умереть-то не жалко.

***

Описанный Ирой пустырь за забором на самом деле оказался помпезным особняком в три этажа с ажурными балкончиками и замысловатыми барельефами. От здания остро тянуло магией. И псиной. Он явно пришёл по адресу.

У входа под вывеской ресторана «ВолкOFF» стоял навытяжку швейцар в чёрной ливрее и белоснежных перчатках. Русые волосы зачёсаны назад, морда породистая, кирпичом, но Мирослав не обольщался на аристократичный экстерьер, прекрасно чувствуя, что перед ним оборотень. Не самый сильный, но явно и не последний в стае. И просто так его, Мирослава, в особняк наверняка не пропустит, даже корочка не поможет.

Но делать нечего – нужно как-то попасть внутрь, поговорить с Волковыми и найти Марину, которая наверняка где-то здесь. И если для этого придётся ни за что ни про что начистить физиономию швейцару, он готов.

Мирослав подходил ко входу, судорожно сжимая кулаки и готовясь к битве врукопашную, но волк у двери только едва заметно повёл носом и вежливо посторонился, пропуская. Даже голову почтительно склонил!

Нахмурившись, Мирослав вошёл в холл, огляделся. Никого. И тихо как-то... Неужели это ловушка? Да Господи, кому он сдался? Обычный следователь, пусть и в не совсем обычной полиции.

Так, надо собраться. И взять, наконец, след. Принюхавшись, Мирослав уверенно повернул направо, поднялся вверх по лестнице и почти уже достиг цели, когда буквально лицом к лицу столкнулся с ещё одним волком. Рефлекторный оскал исказил лицо настолько, что незнакомец сперва отшатнулся, впечатлённый размером клыков, а затем зарычал в ответ. Низко, утробно, аж до печёнок пробрало. Но страха не было. И желания сбежать, поджав хвост, также не появилось.

– Ты кто? – рявкнул оборотень, сверкая зеленью глаз. – Что ты тут делаешь? Кто тебя пустил?

Мирослав зарычал в ответ, совершенно не способный к конструктивному диалогу. А всё потому, что от волка, стоящего напротив, тянуло ароматом Марины. Его Марины!

Пелена ярости застила глаза, и болезненности оборота он почти не почувствовал, бросаясь на соперника. От смертоносных клыков в раззявленной пасти тот увернулся в самый последний момент, плавно перетекая во вторую ипостась.

Они оказались почти одного размера, два волка палевого окраса, но если Мирославом двигали эмоции, ослепляя разум, то второй оборотень действовал уверенно и чётко, имея гораздо больше практики и навыков. Рычащий комок из диких зверей бился в узком коридоре, то и дело сбивая препятствия. Упала со стены картина, пошатнулась на тумбе в углу ваза с сухоцветами, чудом устояв, сорвался с панорамного окна тюль, ещё сильнее спутав клубок...

***

Неизвестно, чем бы закончилась эта свара. Наверняка как минимум тяжкими телесными для обеих сторон внезапного конфликта, когда на сцене появилась третья сила – самая мощная на планете. Мать.

Госпожа Волкова топнула и гаркнула так, что затряслись стены. Двое волков отпрянули друг от друга, как застигнутые супругом любовники, часто дыша и не отводя горящих взглядов. Первым вернулся к человеческому облику Мирослав, чуть морщась от боли – острые клыки разодрали плечо, залечить которое быстрее всего оборотом. Сергей поднялся следом, уже человеком, и задумчиво провёл пальцами по окровавленной скуле. Края раны стремительно смыкались, оставляя после себя лишь запёкшуюся корку. Но сам факт того, что какой-то заезжий оборотень дрался с ним почти на равных, напрягал не на шутку.

Он Сергей Волков, прямой наследник своего отца, будущий глава казанских волков. Урождённый альфа, в конце-концов, а его отметелили в его собственном доме!

– Кто ты такой? – требовательно спросил он, разглядывая чужака. Парень как парень – среднего роста, русый, светлая футболка с анималистичным принтом обтягивает подтянутый торс, но выдающейся мускулатурой и не пахнет. Но ведь силён, зараза. Хоть и дерётся бестолково, как мальчишка.

Мирослав не спешил отвечать. Ему тоже было интересно взглянуть на Волкова-младшего. Говорили, сын пошёл в отца и, видя рядом его настороженную матушку, Мирослав был склонен согласиться. Сильный, быстрый, обученный... хороший вожак. Наверное, они могли бы даже найти общий язык и подружиться, но от Волкова пахло Мариной, и это меняло всё. Нельзя быть другом с тем, кто украл твою возлюбленную.

А госпожа Волкова смотрела на обоих. Смотрела и... сравнивала. Почти одного роста и комплекции, неуловимо схожие черты лица – подбородки, нос, линия бровей. Она с первого взгляда поняла, кто перед ней. Трудно не догадаться, когда половину жизни страшишься этой судьбоносной встречи.

Но она видела и кое-что ещё. Кое-что очень, очень неприятное. Женщины-оборотни вообще куда прозорливее мужчин и куда лучше видят истинную силу, волчью ауру, чтобы удобнее было выбирать спутника жизни. А здесь и сравнивать было нечего – незваный гость, хоть и казался физически равным, на духовном уровне на голову превосходил её сына.

Вся картина мира разом перевернулась. Какую свинью подложил им покойный вожак стаи – незаконнорождённого ублюдка. Первенца, вобравшего в себя силу альфы! Истинного наследника!

Ну уж нет, он не посмеет лишить её всего того, чего она добивалась долгие годы. Стая будет подчиняться Сергею, и точка. А всякие подмосковные выскочки пускай идут лесом.

– Полукровка, – пренебрежительно фыркнула Валентина Юрьевна, окинув Мирослава оценивающим взглядом. Особенно задержалась на глазах. Разноцветных! Вот она, разбавленная кровь во всей красе – уродство налицо. Левый глаз был изумрудно-зелёный, как у её Серёжи, а правый блёкло-серый, как у той человечки, которую Волков-старший осмелился назвать своей парой тридцать лет назад.

Тогда она подняла все свои связи, надавила на Совет, и Сергей Волков, альфа казанских волков, поджав хвост, вернулся на родину. И с радостью согласился на магический обряд, связавший их судьбы крепче, чем какие-то там истинные пары. Появился Серёжа – наследник клана, жизнь шла своим чередом, со взлётами и падениями, но в прошлом месяце сильный матёрый волк вдруг неожиданно скончался. Пятьдесят восемь – самый расцвет силы оборотней. Некоторые и до ста лет сохраняли разум и подвижность, а альфы порой доживали до ста двадцати и старше. И вдруг тромб. Откуда вообще взялся тромб у чистокровного волка?!

Сейчас-то уже ясно, в чём дело. Она умерла. Слабая человечка, невесть отчего связанная по жизни с альфой. Совет утверждал, что обряд обрубил их связь, но нет, истинные пары не разбить даже магией. Или всё дело в том, что у них родился ребёнок, о котором никто и знать не знал?

И ладно просто ребёнок, Валентина смирилась бы с ублюдком, но ведь этот полукровка вздумал лишить её единственного сына самого главного – власти!

Тридцать лет игнорировал клан и нате, притащил на смотрины свою подстилку, чтобы законный наследник самым унизительным образом сделал стойку на выбранную сводным братом девицу. Вариантов тут не так уж и много. Точнее, всего один – Серёжа по неопытности спутал собственное чувство пары с отголоском связи альфы со своей избранницей. Немыслимо! Невероятно! Когда такое было, чтобы от союза человека и оборотня родился альфа-самец? Бета, гамма ладно, но альфа?! Магический мир сошёл с ума!

Валентина Юрьевна кипела гневом, мысленно виня волка-полукровку во всех своих бедах. В гибели супруга, в ускользающей из рук власти над стаей, в несостоятельности собственного сына... позабылось даже, что приглашения она рассылала сама, после встречи с ведьмой-провидицей, подготовившей список наиболее подходящих кандидатур для пары.

– Полукровка? – удивился Сергей, с куда большим любопытством разглядывая своего оппонента.

– Меня зовут Мирослав, – коротко представился тот, насупившись. Ни пренебрежительный тон госпожи Волковой, ни искреннее любопытство Сергея ему не нравились. Ему вообще многое тут не нравилось. Но в первую очередь то, что они украли его Марину и заперли где-то здесь, совсем рядом.

– Миросла-а-ав, – едко протянула Валентина Юрьевна, сверкнув глазами. – Это кто ж тебе имечко такое придумал, а? Что-то не тянешь ты никак на былинного богатыря, только на серого волка. А что, именно твой случай – заявился в чужой дом, набросился на хозяина, как какое-то дикое животное...

– Я не животное. Я человек, – весомо, почти по слогам произнёс Мирослав.

– Ты – волк. Наполовину. Дурная кровь.

Мирослав зло сжал кулаки, оскалился, но госпожа Волкова не впечатлилась. Она больше четверти века стояла во главе стаи подле вожака и никакие волчьи рыки и опасные взгляды её давно не пугали. А это ещё и не обученный, невесть как получивший ипостась... сын Сергея, тут нет сомнений, но к казанскому клану он не имел ни малейшего отношения. Кто же приютил обездоленного полукровку, кто его инициировал? И, главное, зачем?

– Плевать, кем вы меня считаете, – небрежно отмахнулся от словесной грязи Мирослав. – Я здесь только из-за Марины.

– Из-за Марины? – озадачился Сергей, бросив короткий взгляд на мать.

Госпожа Волкова скривилась – её опасения стремительно подтверждались:

– Значит, это именно ты её парень...

– Я, – спокойно подтвердил Мирослав. – И я пришёл за своей женщиной. Немедленно отпустите Марину. Она человек, в конце концов, вы даже не имеете права втягивать её в дела маг-сообщества!

– Ты сам отпустил её от себя! – в сердцах воскликнул Волков-младший, не желая верить, что его пара уже принадлежит другому мужчине. И не просто мужчине – волку!

– Марина сама вольна решать, что ей делать, я никак не ограничиваю её свободу и общение с семьёй. И уж точно не запираю на десяток замков.

Камень в свой огород Сергей принял с достоинством, только на скулах чуть проступили красные пятна, но смутить будущего главу клана было не так-то просто.

– Да ты не оборотень, – убеждённо заключил он с ядовитой интонацией, копируя манеру разговора своей матери. – Оборотень бы не отпустил свою самку от себя. Никогда. Ни за что.

– Он полукровка, сынок. И воспитывала его человек, а это много значит. Он просто не знает наших законов и живёт, не ведая заветов предков.

– Я хотя бы не похищаю чужих девушек, – огрызнулся Мирослав, не сдержавшись.

– Чужих? – фыркнул Волков-младший с достоинством. – А кто докажет, что она твоя? На ней нет метки!

– Какой ещё метки?

– Метки стаи, щенок, – выплюнула Валентина Юрьевна с превосходством. – Того, чего у тебя нет и никогда не будет.

Госпожа Волкова явно обладала каким-то дьявольским талантом. Так играючи, с нарочитой небрежностью наступить на больную мозоль... Его ведь и вправду не приняли ни в одном клане. Даже Антон Северский – глава выборгских волков, углядевший в десятилетнем мальчишке, приехавшем на экскурсию в Питер, оборотня, – не взял к себе в стаю. Сказал, обучая нехитрым премудростям перевёртышей, что не бывать такому, чтобы в клане было два альфы, а давать временный приют, чтобы затем выкинуть из семьи... это ещё хуже, чем от этой самой семьи отказать.

Десятилетний Мирослав принял отказ стойко, хотя в клане Северского ему понравилось. Бескрайний лес, свобода, ветер свистит в ушах, а рядом – только руку протяни – трусят среди вековых сосен самые настоящие волки. И сам он – волк. Точнее, тогда ещё волчонок, мелкий, неумелый, сущая карикатура на фоне матёрых поджарых хищников, но всё меняется. И Мирослав вырос. Каким-то немыслимым образом прибился к местному маг-сообществу, хотя принимать туда парня без стаи долго не хотели, а потом перебрался из Красногорска в Москву. Сперва по работе, а потом и по жизни.

Удивительно, но отсутствие стаи особо не мешало, даже в личной жизни всё, казалось, шло просто прекрасно. Ему повезло встретить Марину – обычного человека, для которой все эти магические условности не значили ровным счётом ничего. А теперь везение закончилось. По законам маг-сообщества Мирослав и вправду ничем не мог подкрепить собственные слова, а Марина, как человек, и вовсе голоса не имела. Любой суд встанет на сторону Волкова – чистокровного волка, главы клана. А его, полукровку без роду и племени, даже не станут слушать.

– Я так просто не сдамся, – уверенно заявил Мирослав, взглянув поочерёдно на молодого вожака стаи и его мать. – Марина – моя пара.

– Что, и твоя тоже? – поражённо выдохнул Сергей.

– Тоже? – нахмурился Мирослав. Пусть он и не знал многого об оборотнях, но о феномене пары любой ребёнок в курсе, как и о том, что не может одна женщина принадлежать сразу двум мужчинам. Кто-то, возможно, фантазирует о подобном, и даже фильмы снимают определённого содержания, но с реальностью оборотней эти эротические мечты не имеют ничего общего.

Пока мужчины мерились взглядами, Валентина Юрьевна стояла в стороне и кусала губы. Эта Марина – ошибка. Её ошибка. Чёртова ведьма что-то напутала, и она пригласила на смотрины чужую пару. Да, девчонка без метки. Да, её избранник – полукровка без стаи. Но и Серёжа не сделает эту девушку своей женой, просто не сможет – инстинкт защиты не позволит навредить, а Марина не отступится от своих чувств. Замкнутый круг.

Любовь оборотня сильна. А любовь к оборотню ещё сильнее, уж это она прекрасно знала по себе. В то время как муж грезил о своей паре, оставшейся в сотнях километров, она любила за двоих, и любви этой хватало с головой. Но у Серёжи другой случай, здесь магия не поможет. Да и запрещено людей заколдовывать, министр за такое по головке не погладит, а мужик он суровый, к тому же выбрал себе в спутницы жизни человека.

Нужно сказать им обоим правду. Чем скорее, тем лучше. Отпустить девчонку на все четыре стороны и забыть эту встречу, как страшный сон. Пусть мальчишка проваливает в свою Москву, а они останутся здесь, дома. Будут жить, как прежде, а новую невесту она обязательно найдёт. Настоящую пару для Серёжи, а не какой-то там отголосок чужой связи.

Но язык не поворачивался сказать, что её первенец, её единственный сын – второй. Второй по силе, второй по рождению. Не наследник. Не вожак.

– Это невозможно, – низким, тяжелым голосом произнёс Мирослав, сжимая кулаки. – Марина – моя. И только моя.

– С каких это пор? – недоверчиво протянул Сергей, хотя мысли в голове скреблись совсем иного толка. От него не укрылось побледневшее лицо матери и шальной взгляд, метавшийся с одного оборотня на другого.

– С самой первой встречи, уже четыре года как.

Волков-младший вскинул брови. Четыре года? И Марина до сих пор девушка, а не жена? Кажется, с этим полукровкой и в самом деле что-то не так. Сам-то он и месяца не собирался ждать, прежде чем узаконить отношения с парой. И то виной всему лишь бюрократические препоны с подачей заявления в ЗАГС.

– Ты не шутишь?

– О таком не шутят, – весомо отбрил Мирослав. – Да и сам ты разве не почувствовал, что Марина уже занята? Что на ней мой запах? Не может его не быть – мы столько лет вместе.

Сергей смутился. Это действительно странно. Оборотни и безо всяких меток прекрасно чувствуют, если женщина занята кем-то из сородичей, а он даже не заметил чужого запаха. А такое может быть только в одном-единственном случае...

– Кто твой отец, Мирослав?

Полукровка упрямо сжал губы, нахмурился – отвечать ему явно не хотелось. А Волкову и не так-то был нужен ответ, хватило короткого взгляда на реакцию матери на его вопрос.

Валентина Юрьевна побледнела почти до синевы, дышала через раз и явно находилась на грани обморока. Для сильной, уверенной в себе волчицы просто нонсенс какой-то.

– Это важно? – разомкнул-таки губы Мирослав после затянувшегося молчания.

– Мне кажется, это многое бы объяснило, Мирослав Сергеевич, – хмыкнул оборотень, упиваясь своей догадливостью.

Госпожа Волкова от слов сына вскрикнула, истошно замахала руками:

– Нет-нет-нет, Серёжа, даже не думай!

– Скажешь, что я ошибся, и Мирослав мне вовсе не брат? – Сергей резко обернулся к матери, глянул испытующе. Валентина Юрьевна пару пару раз беззвучно разинула рот, как выброшенная на берег рыба, но солгать сыну в глаза не смогла, промолчала.

– Сводный, – педантично поправил полукровка.

– И старший, – вздохнул Сергей с потаённой грустью.

– Старшинство ещё ничего не значит, – попробовал успокоить его свежеобретённый родственник, но Волков-младший только отмахнулся. Само по себе да, не значит, но почему-то магия всегда значительно щедрее отмечает первенцев. Даже, как оказалось, ребёнка от союза оборотня и человека, который Совет маг-сообщества ещё пару лет назад за глаза называл извращением, а затем неожиданно изменил своё мнение, ратуя за вливание свежей крови. Не зря передумали, не зря...

– Я всегда чувствовал, что слабее отца, – тихо признался Сергей. – И не видел самого себя во главе стаи. Если бы не мама...

– О чём ты говоришь, Серёжа?! – перебила сына Валентина Юрьевна. – Кем бы ни был этот полукровка, ты законный наследник! Это неоспоримо!

– Наследник? Неужели? И с каких это пор не альфа может встать во главе волчьей стаи?

– Ты мой сын! Ты не бета! Нет! Ты альфа! – возмущенно воскликнула госпожа Волкова, прищурив сапфировые глаза. – Ты сын альфы, по-другому и быть не может.

– Уж себе-то не лги, мама, – с горечью отозвался Сергей. – Я же не слепой. И не дурак. И я начал догадываться уже тогда, когда Марина не ответила на мои чувства.

– Серёжа...

– Хватит, мам. Прекрати. И не плачь. Тоже мне, нашла трагедию, – небрежно отмахнулся волк, вздохнув.

– Но это твой клан... твоя стая!

– Это по-прежнему будет моя стая, – ровно произнёс Волков-младший, на удивление легко приняв правду. – Просто я в ней теперь не вожак.

– Но так неправильно! Ты не должен отступать!

– Это мне решать, мама, – Сергей строго взглянул на мать, нахмурив брови. – И это единственно правильный вариант. Надо просто смириться, что я не альфа. И я не вижу в этом никакой трагедии.

Валентина Юрьевна послушно замолчала. Только тихо плакала, утирая слезы. Ничего, свыкнется, она сильная женщина. А новый более низкий статус, быть может, благотворно скажется на заносчивом характере. Власть, увы, развращает. И материнский пример для Сергея был главным тому доказательством.

Мирослав тем временем стоял и недоуменно хмурился. Что с того, что он оказался сыном Сергея Волкова-старшего? Разве это что-то меняет? Мать никогда не скрывала его личности, показывала фото, а сам отец даже навестил пару раз – в глубоком детстве и вскоре после обретения ипостаси, предлагал забрать с собой, в Казань, но Мирослав гордо отказался, предпочтя жить с матерью. В подарок на память от отца осталась лишь медная подвеска с волчьей мордой на фоне луны – знак клана, в который Мирослава официально так и не приняли. По идее, такие «фенечки» дарили близким – друзьям, избранницам – как знак принадлежности и защиты. Стоило, пожалуй, втихую повесить оберег на Марину, но кто же знал, что ею заинтересуются чужие оборотни? В Москве и области о его возлюбленной прекрасно знали, сказывалась работа в «органах» маг-сообщества, а о казанском клане Мирослав старался не вспоминать. Вот только отцовский клан сам напомнил о себе, заставив лицом к лицу столкнуться с настоящей семьёй Сергея Волкова-старшего. С законной женой и сыном, которым достались вся любовь и внимание старого волка.

Тогда, в детстве, маленький Слава ревновал. Не понимал, почему один сын отцу дороже другого. Уже потом, узнав суровые законы маг-сообщества, понял, что особого выбора отцу не оставили. Простой волк ещё мог попробовать жить на две семьи, скрывая любовницу и ребёнка, но глава стаи являлся примером и не имел права на человеческие слабости.

– Прости мою маму, – спокойный голос Сергея заставил Мирослава вздрогнуть и вынырнуть из своих мыслей. Оказалось, что в коридоре они остались вдвоём. Два брата, старший и младший. Два соперника, выбравшие одну женщину...

– За что?

– За оскорбления, – поморщился Волков-младший. – Ей не стоило говорить такого. Ни полукровке, ни кому бы то ни было ещё. Просто она... она очень любила отца, а ты разбередил старые раны.

– Ясно.

– Ничего тебе не ясно, – фыркнул Сергей. – Она любила его за двоих, потому что он всю жизнь продолжал любить твою мать.

– С чего ты взял?

– Пару невозможно не любить... и он бы не умер так рано, если бы их ничего не связывало.

– Это могло быть просто совпадение. Мама умерла почти два месяца назад, от рака, а болела больше года.

– «И умерли они в один день» лишь в сказках бывает. Но связь пары сильна настолько, что жить без неё можно, вот только... не хочется. Отец давно чувствовал, что скоро уйдёт – завершал дела, составил завещание... Мы его ещё не зачитывали, но не удивлюсь, если там будет и твоё имя.

– Это ещё почему?

– Потому что ты – альфа. И это ещё одно доказательство того, что отец очень сильно любил твою мать. Дети таких союзов всегда сильнее, ведь они рождаются в любви. Именно поэтому ты, полукровка, сильнее меня. А вовсе не потому, что старше на пару лет.

– Сильнее? – удивился Мирослав. – С чего ты взял? Мы дрались на равных.

– Только потому, что твоим обучением явно никто не занимался. Такой бестолковой схватки и между щенками не увидеть. Но ничего, я тебе помогу. Научу всему, что знаю сам. Всему, чему меня научил отец. Наш отец.

– Зачем тебе это?– столь щедрое предложение неосознанно заставило насторожиться.

– Стае нужен сильный вожак, – просто ответил Сергей.

– А я-то тут причём?!

– Так ты и есть будущий глава клана. По силе и по рождению.

– Но я не хочу быть вожаком!

– Как это не хочешь? – нахмурился Волков. – Ты – альфа, сын вожака, это твой долг.

– Вы же сами только что говорили, что у меня нет стаи. Меня не приняли ни в одну. С чего мне вдруг становиться вожаком?

– Это и неудивительно, – пожал плечами Сергей. – Альфу никогда не принимают в клан, это клан создаётся вокруг него, а потом просто переходит по наследству. И то, что отец когда-то не признал тебя официально, по закону, ничего не меняет. Именно ты – альфа казанских волков. А я твой брат, бета – защита и опора как для тебя, так и для твоей избранницы и будущих детей.

– Это... шутка такая? – наивно предположил Мирослав, но сам же увидел ответ в серьёзном взгляде сводного брата. Брата... как же непривычно это звучит. Он привык, что семьи, кроме матери, у него не было, а с её смертью никого близкого и не осталось, только Марина и её родственники, заполнившие гнетущую пустоту в душе.

– Никаких шуток, Мирослав. То, что я почувствовал к Марине – это неистребимый инстинкт защиты избранницы альфы. Ты не думай, я не дурак, их в самом деле трудно спутать, в этом чувстве нет ни капли страсти, но мама утверждала, что пригласила кандидаток мне в пару, отобранных ведьмой, и... Я не знаю, как так вышло, что приглашение попало к Марине. Могу лишь в очередной раз попросить прощения.

– Проси прощения у Марины. Она же наверняка испугалась до полусмерти.

– Она ведь не знает о тебе, верно? – проницательно заметил Сергей. – О том, что ты оборотень? И о том, что она твоя избранная пара, ей неизвестно?

Мирослав кивнул, закусив губу. Не то, чтобы он специально скрывал, умалчивая о своей истинной природе, но Марина обычный человек, а он слишком боялся, что она не поймёт. Сперва не хотел спугнуть правдой о себе вскоре после знакомства, а потом... а потом показалось, что рассказывать уже слишком поздно. Он заврался, и от собственного вранья было чертовски противно, но страх потерять Марину из-за лжи никуда не делся. Замкнутый круг какой-то, и не выбраться из него никак.

– Ты должен ей всё рассказать, – посоветовал Сергей, без труда прочитав написанные на лице альфы эмоции. – Сейчас, не то будет слишком поздно.

– Только после того, как ты извинишься за похищение, – выставил условие Мирослав, нуждаясь хотя бы в небольшой отсрочке перед своим признанием.

– Хорошо, ловлю на слове, – улыбнулся Волков-младший, кивая в конец коридора. – Твоя принцесса как раз вот за этой дверью.

Мирослав вздохнул, распрямил плечи и смело шагнул навстречу своей судьбе.

***

Признаться, я уже почти настроилась коротать вторую ночь на кожаном диване, когда дверь неожиданно открылась, и в кабинет вошёл...

– Слава! – воскликнула я, бросившись ему в объятия. Не заметила даже, что за его спиной стоял Сергей Волков, проводивший мой эмоциональный порыв тоскливым взглядом. – Слава, Славочка, ты меня нашёл! – счастливо попискивала я, вися на шее возлюбленного. Он без труда удерживал меня на весу, как пушинку, и только тихо посмеивался, коротко целуя то лоб, то висок, то макушку. Какой же он у меня всё-таки замечательный! И отличный профессионал – нашёл, вызволил из волчьего плена.

От близости Мирослава сразу стало так легко и спокойно, что все тревоги разом отошли на второй план. И мысль о том, что войти в особняк без приглашения нельзя, пришла как-то вскользь, неосознанно.

– Как ты меня нашёл? – всё-таки полюбопытствовала я, снизу вверх заглядывая Славе в лицо. Он улыбнулся в ответ, привычно согревая теплотой своих невероятных разноцветных глаз:

– Сердце подсказало.

– Слав, я серьёзно, как? Мне тут такого наговорили...

– Марина, пожалуйста, не принимай слова моей матери всерьёз, – негромкий голос Сергея, донёсшийся от двери, заставил меня вздрогнуть и выскользнуть из уютных объятий. Оборотень стоял у стены, облокотившись на косяк, и смотрел со странным выражением. Печаль? Зависть? Тоска? А Мирослав вообще в курсе, что этот хмырь пытался ко мне подкатывать? А если в курсе, то почему не подсветил изумрудную зелень глаз контрастным фиолетовым фингалом?

– Какие именно? – хмуро уточнила я.

– Про пару, – с грустью отозвался Волков-младший, опустив взгляд. – Ты не моя пара, прости за это недоразумение.

Недоразумение? Серьёзно? Меня фактически похитили и сутки держали взаперти! И это он называет недоразумением?

– Марина, не злись, – неожиданно вступился на защиту оборотня Слава. – Он правда сожалеет. И не виноват в том, что произошло.

– Не виноват? Сожалеет? Вы что там, спелись? Он... он тебе заплатил, чтобы я не возникала и не обращалась в полицию?!

Я резко отшатнулась от Мирослава, требуя ответа. Не верила, что он способен на такое предательство – и меня, и своих моральных принципов, – но кто знает, какие миллионы могли пообещать Волковы за молчание. А у Славы ипотека, и следователи даже в столице не так-то много получают...

– Успокойся, Марин, никто мне ничего не платил.

– Тогда почему ты его выгораживаешь?!

– Потому что... потому что он мой брат, и это в каком-то смысле моя вина, что он принял тебя за свою пару.

Я поражённо открыла рот. Закрыла. Может, у меня слуховые галлюцинации? Или я сплю?

– Твой... брат? – я перевела ошеломлённый взгляд с Мирослава на Сергея, по-прежнему стоявшего у двери. Волков скромно потупился, всем своим видом выражая фразу: «Ну, извини, так вот получилось». Но если они родственники...

– Ты... – я буквально задохнулась от невероятного предположения. Да быть такого не может! Мы больше четырёх лет знакомы, живём вместе, я бы заметила! Такое ведь не скрыть, да и нельзя скрывать, тем более от близких!

– Сергей, оставь нас, пожалуйста, – негромко бросил через плечо Слава. Я тут же вскинулась:

– Нет, Серёжа, не уходи!

– Марина, не волнуйся, – вкрадчиво попросил меня Мирослав, неумолимо приближаясь и заставляя пятиться от него.

Волков-младший, быстро оценив ситуацию, поспешил покинуть кабинет и даже дверь за собой запер. Снаружи. Вот ведь жук этот волк блохастый!

– Ты оборотень?! – выкрикнула я Славе прямо в лицо, упёршись спиной к стене.

– Да, – сознался он, остановившись в полушаге. – Я волк. Наполовину. Моя мама человек, а отец – Сергей Волков-старший. Но именно поэтому я смог войти в этот особняк – люди без магии его даже не видят. И именно поэтому я смог отыскать тебя – по запаху, по твоему уникальному аромату, который вёл меня путеводной звездой...

Я не находила ответных слов. Даже эмоций не было, никаких. Я просто смотрела на него и не узнавала. Они с братом ведь действительно похожи! Не как две капли воды, конечно, но сходство очевидное. И как я раньше не заметила? Я вообще, как выяснилось, многого не замечала...

Со Славой мы познакомились в Москве, аккурат на Казанском вокзале, когда я, ещё зелёная выпускница, приехала покорять столицу. Покорила, ага. Буквально с первых минут. Какая-то ушлая цыганка украла мой кошелёк, да так, что я и глазом не моргнула, хотя прежде считала себя невосприимчивой ко всякого рода гипнозам.

В кошельке были деньги, билеты, карточки, а я первый день в чужом городе, абсолютно одна. Куда бежать, что делать? Благо, на моём пути встретился Мирослав. Уж не знаю, как он заметил в толпе осоловело моргающую девчонку, но сам подошёл и спросил, что случилось. На моё сбивчивое повествование о случившемся мужчина прореагировал коротким кивком и быстро куда-то скрылся. Думала, сбежал, но уже минут десять спустя он вернулся с добычей в виде моей законной собственности. Со всей наличностью внутри! Чудеса, да и только.

Конечно, я задумывалась, что это была постановка специально для наивных провинциалок. И первое время, когда Мирослав, представившись, пригласил перекусить в кафе неподалёку, относилась к нему с настороженностью. Но с каждой минутой неосознанно проникалась симпатией, настолько приятным и открытым оказался этот человек.

Заметил он меня случайно, но намётанным профессиональным взглядом. Даже полицейскую корочку показал со смешной бритой армейской фотографией. Оказалось, заглянул в выходной день встретить знакомого, но разминулся. Зато встретил меня.

Он всегда называл нашу встречу судьбой. Роком, предрешённостью. Во всех остальных вопросах Мирослав тот ещё прагматик и реалист, но стоило заговорить о том, что касалось нашей встречи, как в нём просыпался закоренелый романтик, истинно верящий в фатум и любовь с первого взгляда. Я с ним не спорила. Зачем? Тем более, что встретиться в многомиллионном городе двум людям действительно не так-то просто.

Мы как-то быстро начали жить вместе – общежитие при университете Мирослав тихо ненавидел и почти в ультимативной форме перевёз меня к себе спустя месяц нашего знакомства. Я училась, Слава работал, уверенно идя на повышение, но со свадьбой не торопились. Не то, чтобы я совсем уж не хотела, но планировала сперва получить диплом, как следует встать на ноги, а уже потом задумываться о семье и детях. А без детей зачем нужен штамп в паспорте?

Мирослав тогда со мной согласился. Не препятствовал карьере, спокойно относился к командировкам и вообще радовал цивилизованным отношением без попыток загнать женщину на кухню.

А теперь оказывается, что он мне врал! Что домострой у него в крови, а сам он и не человек вовсе. Вот как, как я могла быть настолько слепой? Не замечала, что мой парень – оборотень! Ясно теперь, на какую охоту он с друзьями ездил. И ещё яснее, почему не ревновал на ровном месте, как некоторые – чуял, наверное, что никем «чужим» от меня не пахнет. И кошелёк мой тогда, при знакомстве, он тоже наверняка нашёл по запаху, рыкнув пару раз на ушлую цыганку для острастки.

– Марин, – тихо обратился ко мне Слава. Протянул руку, робко коснулся плеча. Виноватым себя чувствует, ну надо же! А нечего было обманывать столько лет! – Марина, ну я же не изменился. Я всё тот же, что и был с нашей первой встречи, – продолжал напирать Мирослав, стоя почти вплотную. Я от его близости, как обычно, «поплыла» и постаралась отодвинуться, но он не дал, удержал за руку, переплетя пальцы.

– Ты не человек, – обиженно прошептала я. Ну серьёзно, я обиделась. Мы столько лет вместе, душа в душу, а он и словом не обмолвился о такой важной детали!

– Это что-то меняет? – нахмурился Мирослав. И руку мою на миг сжал куда сильнее, чем стоило бы, я аж пискнула от боли.

– Я не знаю... – пробормотала в ответ, отводя глаза.

– Ты меня не любишь? – ровным тоном спросил Слава, и я вздрогнула. За нарочитым спокойствием явно скрывалась буря эмоций, да и сам вопрос... Как ему такое вообще в голову пришло?!

– Что?! С чего ты взял?! Я тебя люблю! Очень! А вот ты...

– И я тебя люблю, – с жаром выдохнул Мирослав, привлекая к себе. – Люблю больше жизни. Поэтому и боялся сказать.

– Боялся? Но чего?

– Твоей реакции... неприятия... как ты сказала, я не человек, Марина. И чувства мои... я влюбился в тебя сразу, как увидел. Раз и навсегда, понимаешь?

– Как по волшебству?

– Магия, рок, судьба... какая разница? Я люблю тебя. Всегда буду любить. И не отпущу – никогда, ни за что. Не хочу, чтобы к тебе опять приставали какие-то оборотни, понимаешь?

– Понимаю, – шепнула я, утопая в любимых глазах, задыхаясь любимым ароматом, с упоением касаясь кончиками пальцев любимого лица.

– Так ты согласна?

– Согласна, – отозвалась в ответ, даже на миг не задумываясь, с чем только что согласилась.

Впрочем, долго томить меня неведением не стали. Слава улыбнулся, мягко убрал мою ладонь со своей щеки и, чуть отстранившись, опустился на одно колено. Серьёзно? Вот на это я только что умудрилась согласиться?

– Ты чего? – ахнула я, изумлённо глядя на коленопреклонённого Мирослава.

– Давно надо было это сделать, но я всё ждал зачем-то, – невпопад хмыкнул волк, копаясь в карманах. Я затаила дыхание, сердце бешено стучало в груди, отдаваясь набатом в каждой клеточке моего тела... но вместо заветного кольца, к которому всё шло, Слава протянул мне какую-то позеленевшую медяшку на шнурке.

– Эээ, – взять эту вещицу я не решилась даже несмотря на одухотворённое выражение Славиного лица, будто он не кожаный шнурок мне протягивал, а ключи от новенького ауди. И вообще он в своём уме после стольких лет отношений дарить... такое?! Так ведь и обидеться можно, особенно после пережитого стресса и прессинга семьи Волковых.

– Надень, Марин, – попросил оборотень, но я упрямо замотала головой. Не надену. У этой медяшки вид, будто Слава её где-то на помойке подобрал или стянул у какого-то бомжа. Нет уж, спасибо, чужие бациллы мне не нужны, пусть даже из рук любимого человека.

– Марина, я серьёзно, надень, – Мирослав поднялся с коленей и попытался натянуть на меня подвеску силой. Я увернулась и отбежала на пару метров, начиная подозревать возлюбленного в самых нехороших вещах. Слишком многое о тайном обществе магов и волшебников я узнала за последние сутки, чтобы так спокойно принять чрезвычайно подозрительный подарок. Да, может, он и не заразный, но тогда стопроцентно магический, а такого добра мне тем более не надо. Простые человеческие отношения для меня куда ценнее каких-то там инстинктов и магических феромонов.

– Что ты пытаешься мне всучить? – нахмурилась я, выжидательно скрестив руки на груди.

– Это знак стаи, – признался Мирослав. – Моей стаи.

– И? Зачем он нужен?

– Чтобы все знали, кто ты такая.

– И кто же я такая, а?

– Моя пара, – спокойно ответил оборотень, подходя ближе. Обнял за плечи, притянул к твёрдой груди, заглянул в лицо. Взгляд разноцветных глаз был непривычно серьёзным, даже взволнованным, и я поняла, что конец признаниям ещё не наступил. – Моя женщина. Моя любовь.

От таких проникновенных слов растает любая женщина. Вот и я «поплыла», утонув в поцелуе, растворившись в крепких объятиях. Мирослав слишком хорошо меня знал, нежно массируя затылок и чувствительную зону между лопатками. И слишком хорошо целовался. Я потеряла счёт времени, опору под ногами и всякий стыд, столь откровенно целуясь посреди чужого дома, но останавливаться было смерти подобно.

– И что теперь? – прошептала я некоторое время спустя, греясь в горячих мужских руках. Короткое платье, из которого меня вытряхнули с каким-то остервенением, яркой тряпкой висело на спинке дивана, предавая ситуации изрядную долю пикантности, граничащей с откровенной пошлостью. Как будто того, что мы лежали абсолютно голые на чёрной коже, было мало. А ведь обычно я веду себя как хорошая девочка, но сегодня... сегодня во мне проснулась настоящая развратница. Наверное, это всё реакция на стресс – нужно было как-то выплеснуть скопившиеся эмоции. Или ответ на несдержанные, воистину звериные ласки Мирослава.

– Не знаю, – флегматично отозвался Слава, перебирая мои пряди. – Поженимся, наверное...

– Поженимся?!

– Ну да. Через месяц. Ты же не против скромной церемонии? Что-то серьёзное и масштабное за месяц не получится устроить...

– А почему тогда именно через месяц?

– Раньше нельзя, – вздохнул Мирослав как будто с сожалением. – Только по обстоятельствам, а у нас их пока нет. Но мы обязательно поработаем над этим.

– Поработаем над чем?

– Над детьми, – улыбнулся оборотень, крепче прижимая к груди. – Я хочу минимум двух. А ты? Только мне теперь, кажется, придётся переехать сюда, вряд ли обязанности вожака стаи можно исполнять удалённо.

– Переехать? Но...

– У тебя на работе же есть казанский филиал? Вот и отлично, мне тоже наверняка помогут устроить перевод. И родители твои теперь будут близко, не придётся летать дважды в месяц. Я дом могу купить где-нибудь неподалёку от них, за городом, поближе к лесу. Чтобы и я мог временами спокойно сменить ипостась, и дети, если родятся перевёртышами, быстрее привыкали к природе. Согласна?

– Ты что, всю жизнь нашу уже наперёд расписал?

– Не всю, – ухмыльнулся Мирослав, проведя обжигающе-горячей ладонью по бедру, – я ведь не могу предугадать, кто у нас родится первым – мальчик или девочка.

Я улыбнулась в ответ, прикасаясь губами к губам, рукой к руке, сердцем к сердцу. И даже не стала возмущаться, что в пылу страсти он-таки умудрился нацепить на меня украдкой свой знак стаи. Дешёвая медяшка на кожаном шнурке болталась на груди, приковывая потемневший взгляд разноцветных глаз, и я твёрдо решила не снимать украшение – пускай любуется. Ведь это тоже в каком-то смысле проявление любви – наплевать на эстетику и просто сделать ему приятное.

А я люблю. И он тоже. Значит, всё у нас будет хорошо.

Свадьба и вправду состоялась ровно через месяц. Вот только камерной церемонии не вышло, одной только волчьей стаи набралось больше сотни хвостов! И ведь не скажешь ни слова против – это семья, пускай и не вполне привычная на мой взгляд.

Моих родителей наше со Славой решение узаконить отношения ничуть не удивило, а мама и вовсе не сдержала эмоционального: «Ну наконец-то!», – расцеловав и меня, и будущего зятя. А вот Ирка ревела, как белуга, то ли от счастья, то ли от пережитого волнения, и ещё пару дней после моего возвращения из «плена» не находила себе места. И снова закурила, хотя уже год, как бросила.

Вообще, эта история очень сильно её задела, а у меня никак не получалось переубедить, объяснить, что она ни в чём не виновата и сейчас всё хорошо. Даже лучше, чем было – от стольких тайн и недомолвок избавились! Единственная, на кого я по-настоящему обижалась – Валентина Юрьевна – махнула в Гоа вскоре после признания Славы настоящим наследником и с тех пор в город не возвращалась. Но упрямица-Ира продолжала винить всех замешанных и себя в частности. Сестра даже с Сергеем наотрез отказалась знакомиться, когда тот решил навестить нас с Мирославом в родительском доме.

Волков-младший, без коварной матушки-сводницы за спиной, оказался довольно приятным в общении. На удивление, мы поладили и больше не вспоминали его попыток заявить на меня права, на сутки заперев в кабинете. Да и Слава явно был рад обрести младшего брата. А я была рада за него.

День свадьбы наступил как-то совершенно внезапно. Казалось, ещё вчера мы выбирали кольца и платили пошлину за самый большой зал дворца бракосочетаний, в который поместилась бы вся наша толпа, а сегодня в шесть утра меня растолкала не на шутку взбудораженная Ирка. Не глянув на часы, я поплелась в ванную и лишь там, на зеркале, отражавшем помятую невыспавшуюся физиономию какой-то не особо счастливой невесты, углядела, что сестрица подняла меня в несусветную рань. Но вернуться в постель мне не дали – к напористой Ирке присоединилась мама, уверявшая, что шести часов до регистрации катастрофически мало для подготовки. И плевать они хотели на заранее составленный план, расписанный буквально по минутам!

В итоге к приезду жениха я, разумеется, была абсолютно не готова, потому что мама раскритиковала причёску, заставив приглашённую девушку-парикмахера трижды переделывать одни и те же лёгкие кудри, ничем, на мой дилетантский взгляд, не отличавшиеся друг от друга. Третий вариант «голливудских локонов» также не привёл маму в восторг – от меня не укрылось, как она недовольно поджала губы! – но четвёртой переделки не выдержали бы ни стилист, ни мамино терпение, ни мои несчастные волосы, которых на голове после всех манипуляций дай бог, если половина осталась. А потом визажист принялась за макияж, и недовольством вспыхнула уже Ирка – то тени ей слишком тёмные, то брови широкие, то недостаточно румянца... Я стоически терпела и молчала, пока с меня методично раз за разом смывали косметику и наносили заново, хотя затянулось это действо на добрые пару часов. Терпела бы и дальше, до победного, но под конец сестра всё же психанула и, отобрав у оторопевшего мастера палетку, за пять минут привела моё лицо в приличествующий ситуации вид. Я украдкой перевела дыхание, но рано, ведь впереди оставался самый эпический этап предсвадебной подготовки – упаковывание невесты в платье.

Затаив дыхание, мама и сестра одновременно потянулись к заранее подготовленному чехлу, вжикнула молния... и на блаженные полторы минуты в комнате воцарилась тишина, звенящая беззвучным негодованием.

– Это что ещё такое?! – воскликнула, наконец, мама, демонстративно отойдя от кофра с платьем.

– Маринка, серьёзно, что за дела? – поддакнула Ира, хмуро уставившись на меня. – Где твоё платье? Ты же сказала, что всё купила, и моя помощь не нужна!

– Это оно и есть, – просто пожала плечами. Прекрасно зная представления родственников об идеальной свадебной церемонии, я ожидала подобной реакции, но пересилить себя оказалось сложнее. Да и зачем, собственно? Вот Мирослав согласился со мной, что вычурные наряды нам ни к чему, а мама как-нибудь переживёт отсутствие многослойного тюля и атласа с блёстками на младшей дочери. У неё ещё Ирка есть, чтобы как следует наиграться – сестра, в отличие от меня, любит наряжаться по поводу и без.

– Марина, это не платье, – в мамином голосе послышались слёзы, а в глазах явственно читалась обида. Плакать? Серьёзно?! Из-за такого пустяка? Хотя, вспоминая, как меня «прогибали» на торжественный выкуп и заезд по достопримечательностям...

– Это платье, – заверила я. – Вот, бирка даже осталась, любуйтесь, что написано. «Платье женское». Не брюки уж точно, хотя я видела отличный белый костюм, но предпочла традиционный вариант.

– Традиционный? – скептически протянула Ира. – Да тебя в этом среди гостей никто не заметит!

– Это ещё почему? – удивилась я. Вполне искренне, между прочим. Пусть моё платье и не отвечало канонам, отличаясь минимализмом, но нравилось мне и выглядело вполне празднично. – Оно же белое.

– Потому что это балахон какой-то, – скривилась сестра. – С твоей фигурой, если уж выбрала мини, стоило взять что-то обтягивающее, с декольте... Серьёзно, Марин, это же твоя свадьба! Такое событие порой один раз в жизни случается! День, когда ты должна блистать, быть в центре всеобщего внимания!

– Я и так буду. И неважно, что на мне надето.

– Как это неважно?! – Ирка аж задохнулась от возмущения. – А как же свадебные фотографии?!

– Мариш, ещё не поздно, можно достать моё свадебное платье, оно в гардеробной хранится, – подключилась мама, в волнении покусывая губы. – Отгладим, отпарим, подошьём, если нужно... Ты самая красивая будешь, обещаю! Ретро сейчас на пике моды, говорят.

Не знаю, сколь долго могли продолжаться эти споры и попытки обрядить меня в старое мамино платье, трепетно хранимое в шкафу уже почти тридцать лет, но на сцене появилось новое действующее лицо, а вместе с ним и спасение.

– Девочки, вы ещё долго? – заглянул в комнату папа, обводя удивленным взглядом нашу полуголую троицу. – Там жених приехал и мечтает поскорей увидеть свою избранницу.

– Пусть подождёт, – твёрдо заявила мама. – У нас серьёзная проблема – у Марины нет платья.

– Как это нет?! – изумился отец, а затем в поле его зрения попал расстегнутый кофр. – А это тогда что? Разве не платье?

– Разумеется, нет! – подбоченилась Ира. – Оно же не свадебное!

– Разве? – брови отца сошлись на переносице, очертив глубокие морщины, а в голосе сквозило недоумение. – Но оно же белое... Значит, свадебное?

– Спасибо, пап, хоть ты меня понимаешь! – я бросилась ему на шею и расцеловала колючие от щетины щеки. – А то мама с Иркой будто в упор не видят, что оно белого цвета и вполне подходит для свадьбы.

– Конечно, подходит, – заверил папа. На бедных щеках наметился лёгкий румянец от моей похвалы. По узким губам скользнула улыбка, собравшись лучиками в уголках глаз, и он аккуратно погладил меня по голове, стараясь не навредить причёске. – Очень красивое платье, Марина. И ты в нем будешь самая красивая.

Мама спорить с отцом не посмела, хотя по взгляду видно – страшно хотела, аж язык чесался поскандалить, отстаивая свою точку зрения. Но недавно у папы выявили какие-то неполадки с сердцем, и ссоры в нашей семье, пусть даже и шуточные, для поддержания «огонька», как-то резко прекратились. Он даже о моём похищении Волковыми не знал до сих пор, и это хорошо – хоть кто-то из семьи не смотрел косо на Сергея. Кажется, они даже подружились и уже успели втроём с Мирославом смотаться на рыбалку.

Улов, кстати, у двух оборотней и человека вышел знатный, мама тогда весь вечер ворчала, с особой жестокостью потроша пару десятков килограмм налимов и окуней. И домашнее меню на ближайшие пару недель, будто в отместку, было расписано исключительно под уху, рыбные котлеты и пироги с рисом и рыбой. Папа вроде бы не жаловался своеобразной диете, но спустя пару дней после удачной рыбалки робко заикнулся составить компанию Славе на охоте. Тут уже нам с Мирославом пришлось отговаривать его от этой затеи, напирая на отсутствие лицензии на оружие и подсевшее с возрастом зрение – не стоит человеку видеть настоящую волчью охоту, ох как не стоит. Я вот даже любопытства ради поприсутствовать не хотела, хотя Слава приглашал, запоздало решив, что между нами не должно остаться никаких секретов. Ну не знаю, некоторые физиологические особенности, как по мне, лучше держать в тайне от второй половинки. Он же не подглядывает за мной в туалете? Вот и я не собираюсь смотреть, как он загоняет несчастного зайца в лесу.

Мирослав, как и обещал, приобрёл домик почти неподалёку от родителей. Ну, как домик – как по мне, так настоящий особняк с огромной территорией, граничившей с сосновым бором. Двухэтажный, добротный, стоящий в стороне от остальных построек, так что Слава при желании мог спокойно бегать в волчьем обличии прямо на участке, всё равно никто из соседей не увидел бы. Да в таком не только одного оборотня – целую волчью стаю можно скрыть! Что, впрочем, пару раз уже случалось.

Обжиться до конца на новой площади мы пока не успели, но ремонт завершили в кратчайшие сроки. Оно и неудивительно – когда нет никакой стеснённости в средствах, даже страшное слово «ремонт» теряет свою пугающую подоплёку. Соглашаясь на переезд, мы и не представляли, что всё – буквально всё! – сложится в нашу сторону. Начиная с позорного бегства Валентины Юрьевны и заканчивая досрочным обнародованием завещания Волкова-старшего, в котором значилось и имя Мирослава. Весь свой капитал отец разделил поровну между обоими сыновьями, не делая разницы между законным и внебрачным ребёнком, но главой стаи назначил старшего. Сергей, кажется, ни капли не удивился отцовской воле и о потерянных деньгах не сокрушался. Он вообще во всём помогал брату – в делах нескольких семейных фирм, волчьей стаи, да и просто так, по жизни.

С тем, что я оказалась не его парой, Сергей вроде как смирился, но порой я замечала на себе его взгляд, преисполненной глухой тоски. Аж сердце разрывалось, но я даже помочь ему ничем не могла, разве что дать контакты всех знакомых девушек – а вдруг именно среди них найдётся та, единственная?

С парами у волков всё вообще было как-то... грустно. Оборотни редко путешествовали, а магия, которая теоретически должна притягивать истинных половинок, увеличивая вероятности встречи, срабатывала далеко не всегда. Мало кому везло, как Мирославу, встретить избранницу просто так, в толпе на вокзале. Чаще всего больше половины стаи до конца дней оставались одинокими волками, оттого на редких свадьбах гуляли, так сказать, всем табором, радуясь за очередного счастливчика, создавшего семью.

«Очередной» такой как раз томится за воротами и, судя по непрекращающемуся гудку клаксона за окном, ждёт-не дождётся свою невесту, с которой не виделся с прошлого вечера. Как Мирослав вообще поддался на мамины уговоры соблюсти традиции, отпустив меня от себя на целую ночь? Не иначе, просто по доброте душевной уступил будущей тёще в целях налаживания дружественных семейных отношений. А вот зачем – непонятно, мама всегда души в нём не чаяла, а после того, как Слава вернул блудную дочь из коварной столицы в тихую провинциальную гавань, так и вовсе едва не молилась.

Вот и сейчас, едва завидев за окнами будущего зятя, нетерпеливо жмущего на клаксон, в кратчайшие сроки, как на военных сборах, закончила оставшиеся приготовления, обрызгала напоследок лаком для волос, осенив напоследок каким-то крестным знамением ультра-сильной фиксации, и вытолкнула наружу, прямо в объятия жениха, уставшего ждать в машине.

– Привет, – пискнула я, с удивлением опознав в импозантном красавце-мужчине в ладно сидящем костюме своего Славу, обычно не вылезавшего из джинсов и принтованных футболок. Платье, ещё минуту назад трепетно любимое, вдруг показалось не соответствующим моменту, а слова мамы и Ирки – единственно правильными. К счастью, сомнения в душе тревожили меня не больше секунды.

– Привет, – улыбнулся в ответ Мирослав, и в его нереальных разноцветных глазах я увидела себя – смущенную невесту с вплетёнными в рыжие локоны белыми цветами. Красивую и бесконечно счастливую.

Мама сомневалась в платье? В причёске? Ирка критиковала макияж? Да в глазах Мирослава я и мятая, после бессонной ночи и с немытыми волосами буду прекрасна, как свежий майский день! И никаких слов, никаких признаний не нужно – достаточно одного взгляда, преисполненного искренних чувств. И поцелуя – нежного, трепетного, от которого бабочки в животе и пусто-пусто в голове, а сердце стучит часто-часто, сбивая дыхание.

– Поехали? – тихо шепнула я, когда поцелуй и последовавший за ним молчаливый обмен восторженными взглядами несколько затянулись, а из-за забора сигналила добрая половина кортежа, поторапливая брачующихся.

– Ага, – отозвался Слава, и повёл меня к одной из припаркованных машин, густо украшенных бантами и лентами.

Дорогу до Чаши я почти не запомнила, пребывая в каком-то ватном тумане нервозности, и в себя пришла только на лестнице у входа, когда вездесущая Ирка вздумала наделать парочку сэлфи с жутковатыми статуями возле дворца бракосочетаний. Мрачные фигуры навевали не самые добрые мысли и скалились весьма недружелюбно, будто пытались отогнать всех слабых духом подальше «Центра семьи». Смею надеяться, что гаргулии – это выдумка, а не очередные представители маг-сообщества, иначе... иначе я решу, что мне и незамужней вполне себе хорошо живётся, что там этот штамп в паспорте и кому он вообще нужен?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ И удивлялась странному выбору композиции не я одна:

– Кто-нибудь в курсе, что эти скульптуры обозначают? – поинтересовался молодой вихрастый парень, настороженно присматриваясь к драконоподобному существу с дюжиной кубиков на прессе. Со своими сравнивал, не иначе – облегающая футболка отлично прорисовывала поджарый торс. По соседству с «качком на сушке» безуспешно пыталась совладать со своим выводком женская вариация, щеголявшая тремя парами грудей вместо рельефных мускул.

– А это то, Вадик, во что превращаются прекрасные добрые невесты после парочки лет неудачного замужества, – хихикнул кто-то постарше из стаи, щелкнув в прыжке крылатое чудище по носу.

– Тебе это не грозит, – шепнул на ухо вовремя оказавшийся рядом Мирослав, уводя меня прочь от дурных ассоциаций с семейно жизнью. – Волки – самые верные мужья и заботливые отцы, так что ни рогов, ни затравленного взгляда отчаянной домохозяйки у тебя точно не будет. Обещаю.

Слава крепче сжал мою руку и уверенно повёл к лифтам. Сама бы я, уверена, от волнения свернула бы куда-то не туда и заблудилась, петляя кругами. Большое упущение, что на полу нет никакой разметки для невест, нежданно-негаданно схвативших предсвадебный мандраж.

Честно, не ожидала от себя. Я же ни на собеседовании ни разу не волновалась, ни на одном экзамене не дрожала... да я похищение не так давно с лёгкостью пережила, никакой психолог не потребовался! А сейчас что? Боюсь отпустить руку жениха, оставшись наедине с незнакомой девушкой с пластиковым бейджем на груди и планшетом в руках.

– Готовность десять минут, – тоном тайного агента на операции заявила она. Кивнула в сторону широкого кресла в углу, и в голосе прорезались человеческие ноты. – Можете пока присесть, подождать.

– Спасибо, я лучше постою, – пискнула я и принялась мерить шагами небольшую комнату невесты. Пятнадцать шагов прямо, восемь налево, семнадцать по диагонали... хм, как-то не сходится. Разве сумма квадратов катетов не должна быть равна гипотенузе? Или у них тут угол недостаточно прямой?

Я трижды перемерила шагами стены, четырежды прошлась по диагонали и пыталась «на глазок» определить прямоту углов, попутно считая площадь, периметр и синус угла. Вечно не сходящиеся цифры немного отвлекали, но не настолько, чтобы совсем выпасть из реальности.

– Пора, – резко прервала мои неумелые попытки в геометрию сотрудница и подтолкнула вперёд, к открывшимся дверям. – Не бойтесь, впереди вас ждёт только хорошее.

И я пошла. Навстречу светлому будущему, старательно удерживая равновесие на высоких каблуках, чтобы не навернуться ненароком на пути к девичьей мечте.

Шаг, второй, третий... двустворчатые двери остались за спиной, а вместе с ними где-то там, далеко, будто в прошлой жизни, остались глупые страхи и тревожившее душу волнение. Ну зачем волноваться? Я в своём выборе уверена, мы с Мирославом к этому дню пять лет шли, и выйдем отсюда как муж и жена, как семья, как новая ячейка общества.

Даже не верится. Пожалуй, только сейчас я в полной мере осознала себя невестой – главной героиней сегодняшнего торжества. Да, платье я выбрала простенькое, из обычного, а не свадебного магазина. Зато в корсете и ворохе тафты наверняка бы задохнулась в июньскую жару, а вот в лёгком двухслойном платьице в греческом стиле чувствовала себя древней богиней. Смотрели на меня по крайней мере соответствующе – и жених, и вся его стая, и немногочисленные друзья и родственники со стороны невесты. Пока я шла к столу регистрации, колени безвольно дрожали, сердце заполошно стучало в груди, а взгляд, как приклеенный, остановился на поджидавшем Мирославе.

А потом... а потом всё было как-то легко, без лишних нервов и трясущихся коленей, ведь он стоял рядом, мягко переплетя наши пальцы. Согласие само собой слетело с губ, опалённых целомудренным поцелуем, рука, украшенная кольцом, твёрдо вывела заковыристую роспись... вот и всё. Я замужем. Каких-то пять минут – и готово. И стоило ради этих пяти минут вскакивать в шесть утра? Я обернулась на Славу, по-прежнему державшему меня за руку, и поняла, что ради него я бы и вовсе не ложилась и вытерпела весь этот предсвадебный ад сколько угодно раз, хоть каждый день с утра до позднего вечера.

А затем на нас шумным водопадом обрушились поздравления. Я улыбалась, принимая бесчисленные букеты и обнимаясь с почти незнакомыми волками, желавшими процветания нашему браку, и согласно кивала, обещая стае с десяток прекрасных волчат. Мама, едва заслышав о внуках, разом возлюбила всю компанию гостей со стороны жениха. И, бросив многообещающий взгляд на незамужнюю Ирку, прихватила под локоток ближайшего к себе оборотня, слегка ошалевшего от неожиданного внимания тещи вожака. Эх, не знает парень, что просто так из лап матери, у которой старшая дочь вот-вот достигнет психологического порога в тридцать лет, не выбраться. Придётся ему проявить чудеса изворотливости. Или, что проще и быстрее, просто познакомиться с Ирой, подзадержавшейся в родительском доме.

Мысль о том, что сестре как-то недостаёт простого, женского счастья накрепко засела в мозгу. Я думала об этом, пока мы всё-таки устроили торжественный заезд по достопримечательностям и продолжала размышлять, когда с городских улиц переместились в наш тихий загородный дом, временно ставший шумным из-за наполнивших его людей и нелюдей. Всеми приготовлениями занимались Мирослав пополам с мамой, я же весь прошлый месяц провозилась переводом в казанский филиал, передавая старые дела коллегам в столице и знакомясь с новой клиентской базой.

Оказывается, имея деньги вовсе не обязательно обладать организаторскими талантами и врождённым чувством стиля: специально обученные люди изящно украсили пустынный двор перед нашим домом и подготовили программу, пришедшуюся по вкусу всем, от мала до велика. Никаких пошлых конкурсов, нахального тамады или пьяных тостов, переходящих в мордобой – всё пристойно, но не скучно до зевоты. Да что там, я искренне хохотала уместным шуткам ведущего, находясь одновременно и в центре внимания гостей, и имея возможность перекусить в первый раз за этот суматошный день.

Но выйти из-за стола, порадовав присутствующих привычными атрибутами свадьбы, всё же пришлось. Немногочисленные девушки, свободные от обязательств, скучковались в стороне, настороженно поглядывая на меня. Но по алчным предвкушающим улыбкам видно – каждой не терпелось поскорее оказаться на моём месте, и бороться за главный приз они готовы потом и кровью, проталкиваясь к цели локтями. Вот только у меня в голове давно созрел план, ради исполнения которого придётся разочаровать весь десяток наивных юных прелестниц. И вообще, рано им ещё замуж, а кое-кому – самое время.

Букет я бросала прицельно, тщательно выстроив в голове траекторию полёта. И глазомер не подвёл. В отличии от сестры. Ирка слишком поздно заметила цветочный снаряд, устремившийся прямиком ей в лоб, и предприняла заведомо проигрышную попытку увернуться от букета.

Не получилось. Ирка пошатнулась на тонких каблуках своих парадных туфель, неловко взмахнула руками, силясь удержать равновесие, но пара выпитых бокалов шампанского вкупе с уклоном пригорка сделали своё чёрное дело. И лететь бы моей сестрице, пропахивая носом мостовую, но не зря же в друзьях жениха обретались оборотни, известные своей скоростью и молниеносной реакцией. Я даже пикнуть не успела, как с обеих сторон от Ирки как по волшебству материализовались сразу двое волков, удерживая девушку от падения, а третий успел перехватить шедевр флориста за долю секунды до соприкосновения с землёй. Он же и протянул Ире букет. Прямо так, не вставая с колен, а моя сестра, обычно всегда надменная с незнакомыми представителями противоположного пола, неожиданно зарделась, принимая цветы из мужских рук.

Я хитро прищурилась, оценивая молодого волка. В сущности, все парни из стаи Мирослава неуловимо похожи – спортивные, среднего роста, с русыми или каштановыми волосами, – и этот мало чем отличался от остальных. Разве что был немного моложе, но Ирка вроде бы не страдала предрассудками на почве разницы в возрасте.

Передачей букета их общение не ограничилось. Я старалась глазеть не слишком нагло, но взгляд то и дело останавливался на их парочке. Ирка над чем-то смущенно хихикала в ладошку, прижимая к груди букет невесты, а оборотень обворожительно улыбался, почти не замолкая. Чертовски обаятельный парень, ничего не скажешь. Мирослав, конечно, во сто крат лучше, но и этот вполне ничего, особенно в сравнении со всеми бывшими Ирки. Как-то не везло ей в личной жизни, хоть ты тресни – то обманщик, то женатик, то сектант какой-то... Может, хоть с волком повезёт? Они хотя бы от природы моногамны и изменять не будут, в отличие от бывшего.

Нет, умом я понимала, что вероятность того, что моя сестра тоже окажется парой оборотню, тем более местному волку, крайне мала. Но вдруг? Мы же сестры, почти погодки, а вся волчья стая – почти как братья, причём не только внешне. Мирослав говорил, что они все как семья, даже ближе. Хотя куда уж ближе? Но мне, наверное, не понять, я всё-таки не член маг-сообщества, хотя в кое-какие подноготные тайны общины оборотней и посвящена на правах избранницы вожака.

А вот сестре и родителям рассказать о том, кем является их будущий зять, Слава не разрешил, ссылаясь на какие-то старые законы. После свадьбы, когда станем одной семьёй – пожалуйста, а до – ни-ни, ни намёка. Будто бы целая орава накачанных мужиков, якобы друзей жениха, абсолютно ни на что не намекала.

Не знаю, как Ирка, а мама точно начала что-то подозревать, когда мы обговаривали список гостей и меню. Хотя бы потому, что среди десятка молодых парней не нашлось ни одного хипстера-вегетерианца, сыроеда или приверженца питания энергией солнца, коими мир в последние годы полнился многократно. Но в лоб ни о чём не спрашивала, и это хорошо, так как солгать на прямой вопрос маме я бы не решилась – язык не повернётся.

Ирка же маминой проницательностью не отличалась. Даже стремительные движения оборотней, спасших её саму и букет от падения, не насторожили. Может, оно и к лучшему – обычные люди по-прежнему относились к членам маг-сообщества с настороженностью, и моя сестра не исключение. Я до сих пор помню, как она категорично высказалась насчёт нынешнего министра магии, частенько мелькавшего в новостях. Да, маг в окружении щуплых престарелых человеческих политиков сильно выделялся ростом и общей комплекцией, как и явной молодостью, но лично я бы не рискнула называть его качком на анаболиках и подставным актёром, играющим роль марионетки на службе у президента. Кому как, а Ирке проще было думать, что магии вовсе не существует, и таких, как она – тысячи, если не миллионы. Ну а что такого? Верят же некоторые в плоскую землю, заговор рептилоидов или волшебные пилюли для похудения – каждый имеет право на заблуждение.

Я сама месяц назад не особо-то задумывалась о роли магии в нашей жизни. Да, знала об офисе огромной международной корпорации в Москва-сити, слышала о новом подразделении в МЧС и многопрофильной клинике за МКАДом, где обещали исцеление самым тяжелым больным, от которых даже в Европе отказались, но сама с чудесами не сталкивалась, поэтому червячок сомнения грыз где-то изнутри. Теперь-то закрывать глаза на реальность не получится – только не после того, как меня представили стае, где я в живую увидела обращение человека в волка и обратно. Нет, устраивать мне показательных мастер-классов и представлений никто не собирался, просто дети-оборотни подчас плохо контролируют свои способности, особенно во время игры. Поэтому, в том числе, оборотни и живут общинами, на природе, в отдалении от людей – волчонок, копошащийся в песочнице обычной многоэтажки, привлечёт к себе ненужное внимание. И хорошо, если просто внимание, а не интерес догхантеров – не разберёшь ведь так сразу, волчонок это или бесхозный щенок на детской площадке. Прецедентов вроде бы не случалось, но я прекрасно понимала родителей, стремящихся огородить своих отпрысков от любых возможных опасностей.

Мне и самой предстоит когда-то в будущем воспитывать ребёнка, который с высокой долей вероятности будет временами обрастать шерстью. Но до такого, надеюсь, ещё далеко – мне бы с мужем-волком свыкнуться поначалу. И с зятем-оборотнем, если повезёт.

Любопытство по этому поводу распирало настолько, что я рванула к Ирке, едва её спаситель отошёл в сторону – вроде бы к столику с напитками.

– Симпатичный парень, – как будто бы вскользь заметила я, проводив взглядом молодого волка. – О чём говорили?

– Да так, ни о чём, – отмахнулась Ира, но неосознанно обернулась на оборотня, почти скрывшегося в толпе, и на губах её наметилась улыбка. – Он студент, и спросил меня, где я учусь, представляешь? – хихикнула сестра, явно польщённая, что её посчитали ровесницей.

Ну, с лёгким румянцем смущения на щеках и в нежно-розовом платье подружки невесты Ирка и вправду выглядела моложе своих лет. А какая-нибудь докучливая кассирша могла бы и паспорт потребовать, а то и пожурить «малолетку» за сигареты и пиво.

– Понравился? – подмигнула я. – Как, ёкнуло сердечко?

– Ну, он милый, – неопределённо протянула Ирка, а я нахмурилась. Если они пара друг для друга, сердце определённо должно было ёкнуть, или по позвоночнику прострелить, как молнией, такое не пропустить. Так мне, по крайней мере, объяснил свои ощущения от нашей первой встречи Мирослав, а я, вернувшись в воспоминаниях в свой первый день в столице, припомнила аналогичные чувства, которые поначалу отнесла к волнению от кражи.

– Милый и всё?

– И симпатичный, разумеется. Весь такой... ммм... спортивный. Видела, как он букет на излёте поймал? Прямо как бейсболист в американском фильме! Я его спросила, занимается ли он спортом, а он ответил, что нет, только бегает на природе. А ведь какой талант пропадает.

От слов сестры я несколько приуныла. Не так, вот не так восторгаются по-настоящему понравившимся парнем. Где ахи, где охи, где ода его прекрасным глазам и мужественной челюсти? А ведь оборотню Ирка явно приглянулась – вон, то и дело оборачивается, когда думает, что его никто не видит. Жаль, определённо жаль. Ну ничего, вечер длинный, одиноких ребят в стае Мирослава немерено, а уж я постараюсь, чтобы Ирка перезнакомилась со всеми.

Но поработать свахой не вышло – мою миссию играючи исполнил наёмный фотограф, вознамерившийся запечатлеть на семейных портретах не только жениха и невесту, но и их ближайших родственников. И никакие проблемы, вроде нежелания отдельных личностей сниматься в паре с наглыми киднепперами, идейного портретиста не волновали.

– Я не буду с ним фотографироваться, не заставите, – заявила Ирка, скрестив руки на груди и всем своим видом демонстрируя, что сдвинуть её с места удастся лишь вместе со стулом. Щуплый паренёк-фотограф хмыкнул и, позвав на помощь двух волков покрепче, унёс возмущенно визжащую сестру невесты прямиком к цветущим кустам и украшенными лентами деревьям, служившим своеобразным фоном. Сергей, глядя на это безобразие, тяжело вздохнул, но на место будущей экзекуции пришёл сам, тревожно поглядывая на пышущую негодованием женщину, по-прежнему восседавшую на пластиковом садовом стуле с величием безумной Дайнерис Таргариан на железном троне.

Вставать возле Сергея сестра отказывалась наотрез, но упрямый человек искусства, радеющий за композицию, силком поставил их рядом, даже руку Волкова самолично уложил Ире на талию, невзирая на протесты. Пока парень щелкал затвором, Ирка пыхтела, как ёжик и пыталась незаметно отодвинуться, а Сергей... а Сергей, наоборот, замер на месте, удивлённо расширив глаза, и будто боялся пошевелиться. Если бы не трепетавшие ноздри и пальцы, нервно подрагивавшие на Ириной талии, можно было подумать, что оборотня хватил удар.

Я не верила своим глазам. Даже поморгала, побоявшись тереть накрашенные ресницы, но картина не изменилась. Выражение лица Сергея было точь-в-точь, как на достопамятной вечеринке – тот же осоловевший взгляд, та же заторможенность движений... серьёзно?! Ирка? У судьбы отменное чувство юмора, как я погляжу, а Валентина Юрьевна, когда вернётся с Гоа, наверняка рухнет в обморок от новостей на личном фронте единственного сына. Мда, такого даже в бразильских сериалах нечасто увидишь, не то что в жизни.

Хихикнув и мысленно пожелав удачи сестре и терпения – Сергею, я покинула фотосет в поисках драгоценного супруга, чтобы наябедничать о превратностях фатума в целом и магнетизме истинных пар в частности.

А Ирка – осталась. Попробуй, сбеги, когда на талии железобетонной хваткой сомкнулись мужские руки, а лицо одеревенело от натужных улыбок на камеру. От катастрофической близости крепкого тела по коже ползали неприятные мурашки, а дышать приходилось сквозь нервно стиснутые зубы, чтобы не огрызаться в ответ на малейшее движение, от которого бросало в дрожь. Паренёк-фотограф сновал вокруг в поисках наиболее удачных кадров, нагло переставлял их обоих, как кукол, и вообще будто в упор не замечал, как Ирку корёжит. Наоборот, подбадривал и лыбился, оптимистично утверждая, что они просто чудесная пара.

Но всё конечно, и не на шутку напрягающая фотосессия, к счастью, закончилась. А вот горячая рука новоявленного зятя с талии никуда не делась!

– Ты чего меня нюхаешь? – буркнула Ирка, силясь выбраться из отнюдь не родственных объятий без скандала. Фотограф уже отошёл, их больше никто не снимал и стоять возле хлыща, из-за поступка которого на её голове наверняка появилась парочка-другая седых волос, не было ни малейшего желания.

– Твой запах... – тихо выдохнул Сергей, прижимая девушку к себе ещё теснее, и почти уткнулся носом в рыжую короткостриженную макушку.

– Запах? – фыркнула Ира. – Это тебя от табака так прёт что ли? То же мне, фетишист нашёлся. Вон, парни у курилки стоят – иди, их понюхай, а меня отпусти. Да отпусти, кому сказала, ты мне сейчас все рёбра переломаешь, – прошипела она и упёрлась ладонями в мужскую грудь, обтянутую белоснежной сорочкой. Ткань явно дорогая, брендовая. Может, даже натуральный шёлк – вон, какая гладкая, приятно холодящая кончики пальцев. Ирка не удержалась и погладила, упиваясь ощущением, а чужое сердце под рукой в ответ на незамысловатую ласку застучало, как сумасшедшее.

Такая реакция почти незнакомого мужчины оказалась на удивление приятной. Даже горделивая улыбка на губах наметилась, а пальцы вновь скользнули по гладкой ткани, вырисовывая круги. Дыхание, опалявшее макушку, совсем зачастило, и сердце, казалось, вот-вот вырвется из плена грудной клетки. Ну надо же, какой чувствительный! И жутко темпераментный, судя по кое-чему пониже.

Ира решительно подняла голову, мечтая встретиться с возмутительным наглецом взглядом, показав ему своё женское превосходство и холодность, но... не вышло. Стоило лишь увидеть магнетическую зелень глаз так упоительно близко, как крамольные мысли покинули голову, оставив после себя какой-то пустынный вакуум. Звуки шумного веселья будто оборвались, и толпа гостей казалась недостижимо далёкой – километров, эдак, в двух, не меньше.

Были только они вдвоём. Мужчина и женщина. Рука в руке, сердце к сердцу, взгляд против взгляда и отрывистое дыхание, смешавшееся на полураскрытых губах...

Но это уже совсем другая история.