Казалось, что на заднем дворе, в удаленной беседке я спряталась ото всех и вся, но гостеприимные хозяева, как выяснилось, были весьма навязчивы и общительны. Сперва пришлось уйти из дома, затем с качели в теньке, а теперь и в глубине сада меня отыскали и призвали к поддержанию беседы. И кто? Совершенно незнакомые мне люди!

- Впервые в наших краях?

С удивлением обернулась к источнику звука, отрываясь от просмотра фильма на планшете. Смерила худого молодого парня в рабочей одежде не самым теплым взглядом. Тяжело вздохнула, но ответила:

- Впервые.

«В первый и последний раз!» - подумала про себя.

- И что же, ни разу в наши леса не выезжали? – неверие так и сквозило в его словах, а светлые глаза смотрели едва ли не сочувственно.

- Ни разу, - «Одного этого раза по горло хватит!»

- И диких никогда не видели? – это уже не неверие, а полноценное ошеломление, он-то, наверное, с дикими бок о бок вырос, впитав любовь и трепет к ним с молоком матери.

- Только по телевизору, - и эта удаленность прежде меня вполне устраивала.

- Нууу… - лицо парня стало в каком-то смысле сочувственным, но ненадолго – уже через мгновение он вновь был задорен и весел, как и полагается работнику туристической отрасли. – У нас всякого насмотреться сможете! У нас и лисы, и волки, и даже медведи есть – леса глухие, обширные, так что диких видимо-невидимо.

Я поежилась. Медведи. Дикие! Прямо как в сказках, что бабушка рассказывала. Когда тебе пять, а в книжке встречается говорящий медведь, это нормально. А когда тебе десять, и ты узнаешь, что это правда, а не вымысел, мир будто переворачивается с ног на голову. Даже сейчас, много лет спустя, мне не по себе оттого, что за границами городов живут такие… дикие.

- А вы что не с группой? – не отставал от меня сотрудник фермы. – Они сейчас в яслях на экскурсии, молодняк смотрят, только-только ипостась освоивших – нам совсем недавно дали допуск в эту святая святых. И детеныши безопасные, их даже потрогать можно, а если укусят случайно - не беда, не больно совсем.

Усмехнулась. Ну как же, случайно. Уж я-то прекрасно знала, что разум просыпается одновременно с инстинктами, и ничего случайного априори не может произойти, даже если детенышу меньше месяца. Но ответила без претензий на расовую дискриминацию:

- С дороги устала. Но бабушка мне всё перескажет, и фото, а то и видео, наверняка будет, так что непросвещенной я не останусь. Не стоит волноваться.

Видимо, парень наконец увидел в моем лице то, что я пыталась показать изначально – желание побыть одной. Спешно попрощался и оставил наедине с научно-популярной передачей о психологии животных, пускай добрая половина экспертов и склонялась к тому, что у зверья разума нет. Но я, как говорящая, прекрасно знала – есть, и порой поболе, чем у некоторых людей.

Не знаю, зачем я согласилась на предложение бабушки посетить ферму – дел на работе было невпроворот, к земле меня так сказать не тянуло, а любопытство… жила же двадцать с лишним лет, не зная диких, так и жила бы дальше, всё равно в городах их не водится. Да и страх дикой природы играл свою роль – общаться даже с молодняком меня не тянуло.

Пожалела о поездке я сразу по прибытию, увидев пустынную территорию фермы, окаймленную лесополосой. Ни тебе магазинов, ни торговых центров - только бесконечные экскурсии на природе. Благо, хоть Wi-Fi работал, а то я откровенно почувствовала себя оторванной от цивилизации. Хотелось взвыть от тоски и подобно волкам, бегущим в лес, сбежать домой. Вот только тур на то и тур, что никто раньше времени не вернет меня обратно.

Хитрая у меня бабушка – не согласилась ехать на собственной машине, прекрасно зная, что уже к вечеру мы бы возвращались с фермы обратно к чудесам урбанизации. Зачем ей самой сдалась эта поездка – тот еще вопрос, так как в молодости она много работала с дикими и в институте, и в естественной среде обитания. Даже диссертацию по теме взаимодействия людей и диких в свое время защитила, получив ученую степень по психологии, так что белых пятен в плане их поведения у неё явно не осталось.

Настаивая на поездке, бабуля уверяла, что мне будет полезно пообщаться с дикими, укрепит мой дар. Но легко сказать пообщаться, когда даже от безобидных щенков мне становилось не по себе. Видано ли – у зверья осмысленный человеческий взгляд!

Нет, животных я любила. Холила, лелеяла и даже понимала благодаря врожденным способностям – иначе и не стала бы одним из лучших ветеринаров страны. Но дикие… они же не совсем животные. Или совсем не животные, тут уж с какой стороны посмотреть.

В общем, от этой странности порядком колотило, так что и на второй день тура я осталась в гостиничном комплексе, в небольшом домике на окраине – из окна виднелся ограничивающий владения забор, подпитанный отвращающими рунами. Оно и ясно – сам по себе плетень никого бы не отвратил, даже человека, не то, что дикого. За забором находился загон для лошадей, ныне пустующий, так как все выехали на конную прогулку, а чуть дальше зеленая полоска заповедного леса, где под надежной защитой Совета проживала самая крупная в Европе дикая община.

Сейчас уже не помню, как так вышло, что кроме меня во всем обширном комплексе не осталось ни души – время ранее, наша группа отбыла с самого утра, вторая группа уже разъехалась по домам, а одиночных путешественников в будние дни не было, они обычно приезжали на выходные и праздники. Я сидела в кресле у окна с видом на лесополосу, читала книжку с закачанными на неё свежими статьями по работе и пила горький кофе без молока, отсутствовавшего в холодильнике, когда краем глаза заметила движение. Словно тени от закатного солнца, так как не бывает, как мне казалось, таких огромных существ, они приближались к комплексу со стороны леса, позволяя рассмотреть себя во всей красе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Их было двое. Две громадины, будто сотканные из тьмы. Один, крупнее и массивнее, чуть позади другого, более поджарого. Ничуть не похожие на медведей – животные этих мест, если не изменяла память, покрыты бурой шерстью, грузные, с тяжелой поступью, а эти… настоящие хищники. Дикие, но определенно прекрасные. Литые мышцы перекатывались под кожей в ответ на каждое движение, бока раздувались от частого дыхания, а шкура – обсидианово-черная, как безлунная ночь – сверкала на солнце, точно облитая маслом. Они бежали молча, без единого звука или рыка, и оттого внутри всё похолодело от страха – если бы не видела их воочию, то и не услышала, так как дикие двигались абсолютно бесшумно.

Когда потеряла их из виду из окна, любопытство погнало меня к двери. Распахнула, но не выходила на порог, продолжая наблюдать. Огибая загон, они поворачивали обратно к лесу, но не повернули, а продолжили кружить, словно нарочно красуясь передо мной.

Я была только рада – под защитой рунной магии нечего бояться, а желания выйти за плетень у меня никакого не было, вполне достаточно того, что видно с порога. Смотрела вроде бы на обоих, но взгляд приковывал второй – настолько огромный, что человек в сравнении с ним казался бы куклой.

Наверное, в какой-то момент они нарушили незримую границу человеческих владений, подобравшись слишком близко. Руны на одном из столбов вспыхнули красным, а с ближайшего насеста резко сорвался рыжий ястреб и устремился к ним. Нагнал и остервенело набросился на громадного медведя, вцепившись когтями в загривок, стуча по огромной голове и нервно хлопая крыльями. Думаю, крылатый охранник просто слегка напрягал дикого – ранить бы не ранил, в слишком разных они весовых категориях. Хищник даже не выражал недовольства, продолжая свой забег как ни в чем не бывало. Птица трепыхалась у его плеча рваной тряпкой, но мне отчего-то стало неспокойно. Я побоялась, что флегматичность медведя продлится до поры до времени и позвала, смело вытянув перед собой руку, чтобы безмолвно окликнутый мною ястреб увидел цель.

Тот послушался, резко вспорхнув с плеча дикого и рванул в мою сторону, а я запоздало поняла, что размах птичьих крыльев великоват для дверного проема, и уж было шагнула вперед, за порог, но заметила, как оба диких, развернувшись и глядя прямо на меня, начали стремительно приближаться к дому, едва ли не обгоняя птицу в полете. Руны рунами, но такие туши на скорости даже зачарованный забор снесут и не заметят!

Махнула ястребу рукой и велела улетать и по возможности позвать на помощь, а сама резко закрыла дверь, дрожащими пальцами запирая на все засовы. Окон с этой стороны дома не было, поэтому я могла только слушать, силясь успокоить стремящееся вырваться из груди сердце. А послушать было что, и от звуков с улицы буквально леденела кровь в жилах.

Рычание. Перед глазами как наяву стояли две оскаленные морды. Взгляд против взгляда в ожидании чужой капитуляции.

Возня. Две громадины друг против друга. Удары, свисты, падения и перерыкивания – я и представить себе не могла борьбу двух диких между собой.

Высокий визг – не думала прежде, что медведи могут издавать такие звуки. И сразу вслед за ним низкий рык – глубокий, гортанный, показывающий главенство.

И тишина.

Я надеялась, что всё закончилось. Что два медведя, вдоволь наигравшись, ушли обратно в лес. Что ограда защитила, ведь магия это единственное, чего страшатся дикие. Но между тем отчетливо услышала за дверью тяжелое дыхание. Нечеловеческое. Но и не звериное.

И вслед за дыханием дом буквально сотрясся от стука в дверь. Вообще, стуком это можно было назвать с большой натяжкой – с такой силой двери обычно выбивают. Странно даже, что преграда выдержала, а не сорвалась с петель.

- Открой! Открой немедленно! – прозвучало на пороге. Я вздрогнула. В голосе сквозило звериное рычание, так что ошибки быть не могло – за дверью стоял дикий. Во второй своей ипостаси.

Оборотни. Перевертыши. Как их только не называли. Но последние столетия, когда люди в большинстве своем переезжали в города даже из  самых удаленных деревень и сел, дали нелюдям новое имя – дикие. Дикие люди. Но вскоре о том, что они тоже люди, как-то позабылось, и осталось просто – дикие. Они жили в лесах, закрытыми общинами, никого не трогали, не нападали, так что с ними примирились и обыватели, и маги. Против грубой силы перевертышей отлично срабатывали даже простенькие защитные руны, которыми покрывали и дома, и заборы, и некоторые отбойники на протяжении федеральных трасс, но это скорее была защита для молодняка. Особо предприимчивые даже экскурсии начали водить, знакомя с оборотнями как с какой-то диковинкой. Вот и я… познакомилась. И как теперь скрыться от внимания?

- Открывай! – проревело за дверью, а очередной удар, казалось, всколыхнул дом от крыши до фундамента, так что на меня мелкая щепа с потолка посыпалась.

- Уходите, - пискнула я, не особо надеясь, что жалобная просьба может что-то значить для огромного медведя.

- Сперва зовешь, а потом прогоняешь? – пророкотал дикий, и в голосе послышалась неприкрытая усмешка. Смеялся он явно надо мной, точнее, над моим даром, который в этот самый миг я считала скорее проклятьем.

- Я не с вами разговаривала! – голос дрожал, но в своих словах я была уверена – ментальный посыл был направлен исключительно в сторону ястреба.

- А я услышал! – хохотнул бас, в очередной раз подпирая дверь. Еще парочка таких ударов, и он её в самом деле вынесет, причем вместе со мной, прислоненной к косяку. – Открывай давай!

- Нет!

- Ну, как знаешь, - будто бы покаянно вздохнул дикий.

Опасливо отошла в сторону, не ведая, чего от него ожидать, и правильно – в следующий же миг дверь распахнулась, являя на пороге если не вожака стаи, то по меньшей мере его первого заместителя. Высоченный – чтобы войти, ему пришлось немного пригнуться, – и широченный, эдакая богатырская косая сажень в плечах. В облегающих словно вторая кожа черных штанах и черной же рубашке, с темными волосами, спадающими на высокий лоб, и обсидианово-черными глазами. Медведь и в человеческом обличии остался опасным хищником.

Я позорно икнула, оглядев громадину перед собой, и начала пятиться. Запасного выхода из гостевого дома не имелось, но чисто инстинктивно хотелось держаться от оборотня как можно дальше. Вот только перевертышу о своих планах я не сообщила, и тот в два шага преодолел разделяющее нас расстояние, нахально протянул ко мне свою лапищу и, цепко схватив за подбородок пальцами, повернул голову из стороны в сторону, с любопытством разглядывая. Увиденное дикого порадовало – суровое лицо озарилось ясной улыбкой, а я, наоборот, побледнела, разглядев внушительный, почти звериный оскал.

- Ты тут одна? – не обращая внимания на мои трясущиеся коленки и предобморочное состояние, поинтересовался нелюдь, и не думая отпускать от себя. Наоборот, приблизился, принюхиваясь к моему лицу и волосам, широко раздувая ноздри и мечтательно прикрывая глаза. Я почувствовала себя изысканным деликатесом, но становиться добычей для оборотня по добровой воле никак не желала.

- Нет, - пробормотала в ответ и добавила еще тише, чем начала, - с бабушкой.

Улыбка стала выглядеть еще опаснее, в глазах мне виделось предвкушение. Совершенно некстати припомнила сказку про девочку в красной шапочке и повстречавшегося ей в лесу дикого в волчьем обличии. Тот, правда, был с приветом, возомнил себя людоедом, но у оборотня напротив я тоже справки из психдиспансера не видела.

Кивнув каким-то своим мыслям, мужчина соизволил отцепиться от меня и направился к выходу. Но не успела я перевести дух и, наконец, рухнуть с подкашивающихся ног, как оборотень молча закрыл дверь и щелкнул замком. Изнутри.

Насмешливо глянул в мою сторону и совершенно по-хозяйски прошелся по комнате, со знанием дела выбрал самое удачное место в кресле у окна, откуда я наблюдала за резвящимися медведями, и уселся, вытянув длинные ноги и блаженно прикрыв жгучие черные глаза.

Я стояла, одновременно пытаясь унять бешено стучащее сердце и пылая праведным гневом в адрес невоспитанности некоторых местных перевертышей. Желание выгнать гостя поганой метлой было неудержимым, но разум предусмотрительно одергивал от недальновидного поступка – сейчас оборотень был по крайней мере неагрессивен и вел себя более-менее по-человечески, просто излишне нагло. Как двуипостасный мог прореагировать на активное выпроваживание, даже представить себе не могла – психология диких была для меня тем еще темным лесом, как, впрочем, и для большинства людей. Бабушка, быть может, что-то и подсказала бы, но её вместе со всей группы не будет до вечера. Что же делать?

Постояла, нервно переминаясь с ноги на ногу и строго глядя на расслабленного медведя, своей огромной тушей закрывшего немаленькое кресло целиком – даже широкой спинки за размахом плеч не было видно. К негодующим взглядам оборотень оказался глух, слеп и нечувствителен – продолжал расслабленно валяться, не обращая на меня ровным счетом никакого внимания. Я повздыхала, покряхтела, пофырчала недовольно, но в итоге плюнула на беспардонную медвежью морду в любимом кресле и заняла низкий диванчик напротив. Закрылась от неприятного визитера книжкой и постаралась как можно удобнее устроиться среди вороха подушек.

Первое время частенько бросала на мужчину настороженные взгляды, но дикий был молчалив и спокоен, даже задремал по-моему, так что подглядывать я стала всё реже и реже, а вскоре и вовсе увлеклась свежей научной статьей, почти позабыв о присутствии оборотня в комнате.

Резкий стук, больше похожий на удар, заставил подпрыгнуть на месте, испуганно оглядываясь по сторонам. Дикий лениво приоткрыл правый глаз, но шевелиться и не думал, так что я, с неудовольствием отложив книжку, пошла открывать, пока кто-то особо ретивый вновь не решил вынести дверь силой – она и так после встречи с перевертышем держалась скорее на соплях, чем на предусмотренных конструкцией петлях.

За порогом оказались три работника фермы. Сперва в их глазах был плохо скрываемый испуг, но, увидев меня, живую и здоровую, все трое синхронно вздохнули с облегчением. Даже вкривь-вкось улыбаться начали с одинаково извиняющимися выражениями лиц. Оперативненько они тут работают, ничего не скажешь – прорыв границы участка случился добрые полчаса назад, а группа быстрого реагирования подоспела только сейчас. Да и что это за группа – три паренька в форменной одежде с висящими на ремнях шокерами. Против лисы там, или волка, может, и сработает, но как они медведя собрались успокаивать своими пугалками?

- Что надо? – буркнула, нахмурившись. Прервали меня на самом интересном - описании практической части опыта над дикими бразильскими обезьянами, так что в случае недостаточно веской причины визита сотрудников я готова была сей же миг закрыть перед их носом дверь и вернуться к увлекательной статье.

Пареньки переглянулись между собой и вытолкнули вперед самого щуплого. Видимо, понадеялись на женскую любовь и умиление ко всякой мелочи. Или просто его было не жалко.

- Тут данные поступили, - затравленно озираясь на спутников, начал парень, но быстро заткнулся от тычка справа. Кисло улыбнулся и жалко промямлил, пряча виноватый взгляд. – У вас всё в порядке?

Я скептически приподняла бровь. Кажется, работники были в курсе, что прорыв совершили медведи, и попросту не пожелали самоотверженно соваться в пекло, выждав немного времени, чтобы картина трагических событий сформировалась без их непосредственного участия, так сказать сама собой. А потом в отчете мой хладный трупик обвинили бы в какой-нибудь халатности – забор там закрыть забыла, или руны подтерла, вот и поплатилась. И фирма, конечно, соболезнует, но они-де тут ни при чем, она сама виновата.

Уже потянувшись к створке, чтобы закрыть дверь и отгородиться от этих горе-работников, внезапно передумала и распахнула шире, с елейной улыбочкой приглашая охранников в дом:

- А вы сами зайдите, посмотрите!

Ничего не подозревающие парни дружно прошли мимо меня, сделали пару шагов и встали почти на самом на пороге, как вкопанные. Дикий уже не полулежал в кресле, а сидел, подавшись огромным телом вперед и оглядывал вошедших каким-то гастрономическим взглядом. Сотрудники становиться пищей оборотня были не готовы и тряслись от страха подобно модным нынче комнатным собачкам. Вызывали по крайней мере те же эмоции - брезгливость и желание добить несчастных, чтоб не мучались.

- З-з-здравствуйте, - выдавил самый смелый, но на дальнейшую риторику его не хватило. Невесть чему усмехнувшийся перевертыш величественно кивнул, плавным, текучим, совершенно нереальным для такой махины движением распрямляясь во весь рост. В комнате будто разом стало теснее и темнее от его внушительной мрачной фигуры. У меня аж дыхание перехватило и сердце пропустило удар, а слюна во рту стала неприятно вязкой. Я таращилась куда-то в область мускулистой груди, заворожено пялясь на черную пуговку, чудом удерживающую вместе две полы рубашки. Несчастная пуговица так и норовила вот-вот прицельно отлететь кому-нибудь точно в глаз, но даже потенциальная потеря зрения не могла стать причиной оторваться от восхитительного зрелища. Вот я и смотрела, захлебываясь восторгом. Как бы еще незаметно щелкнуть этого красавца себе на телефон, чтобы вздыхать одинокими вечерами?

- У вас ко мне есть какие-то претензии? – глубоким гортанным голосом поинтересовался мужчина, взирая на новоприбывших свысока, как на каких-то незначительных букашек.

- Н-нет, - пропищал второй по смелости охранник, открещиваясь от двуипостасного, как от черта. Святой крест не помог – оборотень даже не поморщился.

- Может, есть какие-то вопросы? – не отставал медведь, медленно приблизившись к сотрудникам на шаг, едва не вызвавший повальный обморок – перетрухнули бравые парни так, будто он не шагнул, вежливо осведомившись, а бросился на них с рычанием, оскалив клыки.

- Да какие у нас могут быть к вам вопросы? – невесело усмехнувшись, отступил главный смельчак, дергая за рукава своих товарищей, чтобы тоже двигались спиной по направлению к двери. – Сидите, отдыхайте, не будем вам мешать, - заискивающе закончил охранник, почти достигнув желаемой цели.

Обо мне все как-то разом позабыли, но я решила напомнить о себе любимой, громко захлопнув дверь прямо перед пятой точкой отходящего задом наперед охранника.

Столкнувшись с неожиданным препятствием, парень резко обратил внимание на пострадавшую туристку и расплылся в еще более подобострастной улыбке. В глазах застыла отчаянная мольба, а на лбу выступили бисеринки пота. Нервная у ребят работа, нервная. Но помогать им я не спешила – сама не так давно пережила настоящий фейерверк эмоций благодаря ненадежной защите заградительных рун. Небось, недоучку какого наняли, без диплома и опыта, лишь бы знаки для проверяющих имелись, а на деле магия не защищала периметр, а просто оповещала о прорыве, как обычная сигнализация. Да колючая проволока под током была бы уместнее, чем эти бестолковые каракули на столбах.

Все свои мысли и возмущения выложила, как на духу, гневно сверкая глазами. Учитывая специфику работы, с магией я сталкивалась часто и знала о ней много. В клинике мы использовали и более безопасный по сравнению с медикаментозным нейронаркоз при сложных и долгих операциях, и заклинания стазиса, чтобы аккуратно ставить катетеры, ведь не каждого своего пациента я могла уговорить не дергаться, и даже эти несчастные оградительные руны, которые спокойно выдерживали и атаку разъяренного самца гориллы, и рожающего голубого кита в нужном квадрате на глубине, около глубоководной съемочной площадки, дабы, наконец, снять таинственный процесс на видео. Медведь, конечно, животное крупное и сильное, но с китом всё-таки не сравнится габаритами.

Судя по тому, как забегали глазки у работников фермы, я попала в яблочко. Совета на них нет! Жаль порой, что эти бойкие старички терроризируют исключительно маг-сообщество, а вот людей, применяющих магию опосредованно, не трогают.

Уличенные в нарушениях охранники, осмелев оттого, что ругалась с ними маленькая я, а не огромный мужик с внушительными бицепсами, стали наперебой предлагать мне взятки. Сулили и бесплатный тур (не знают они, что и с доплатой бы не сунулась в эти края вновь), и размещение в лучшем коттедже с личным бассейном и сауной, и бесплатные ужины в местном ресторанчике, где самым приличным блюдом был кипяток, а всё прочее либо плавало в жире, либо имело вкус картона, причем неважно - овощи это, мясо или выпечка... Но я девушка гордая и на подачки не велась, уверенно требуя жалобную книгу вкупе со встречей с руководством.

Моё желание парней не воодушевляло - они мялись, жались, стараясь стать всё меньше и меньше, а то и аннигилироваться в ничто, лишь бы не пятнать честь фермы скандалом. Пресловутое шестое чувство подсказывало, что это не единичный случай - что-то удалось замять, а что-то повисло на репутации организации, норовя вот-вот затопить денежный корабль в пучинах судебных разбирательств и проверок служб безопасности.

Наверное, пререкались бы мы ещё очень долго, так и не придя к консенсусу, но в дело вмешались высшие силы. Высокие такие и ооочень сильные. Ни слова не говоря, оборотень схватил всех троих за шкирку - двух правой рукой, третьего левой, - и без каких-то видимых усилий выволок на улицу. Пораженная до глубины души, я даже дверь соизволила открыть, чтобы дикий, не имея третьей руки, не потребовал у меня помощи в выдворении сотрудников фермы прочь.

Почему-то я была стопроцентно уверена, что помощи он именно потребовал бы - такие ни о чем не просят.

- Они мне надоели, - отряхнув лопатоподобные ладони друг об друга, любезно пояснил медведь, заметив, видимо, мои ошарашенные глаза вкупе с отвисшей челюстью. И, словно так и заведено, направился к полюбившемуся креслу, вновь растянувшись во весь свой богатырский рост.

На языке так и вертелся вопрос о том, не надоела ли ему я, а то сижу тут, понимаешь ли, читаю, но поинтересоваться не рискнула - дожидаться возвращения бабушки на улице или в административном корпусе, в обществе невежливо выпровоженных работничков, не было ни малейшего желания.

На полпути к дивану я вдруг поймала себя на том, что подошло время обеда, и желудок совсем не против подкрепиться, учитывая пережитый стресс. Идти до местного ресторанчика, оставив дом на поруганье одного конкретного оборотня, не решилась и полезла проводить ревизию в холодильнике. Запасливая бабушка, будто имея представление о местной кухне, привезла с собой столько еды, что в скромненькую однокамерную Свиягу та поместилась с трудом, пришлось утрамбовывать. Распихав по сторонам котлеты и парочку банок с разносолами, выудила из недр рефрижератора пятилитровую кастрюлю супа. С интересом заглянула под крышку и с трудом сдержала голодную слюну – наваристый борщ страстно манил насладиться им даже в холодном виде. Впрочем, минут пять на подогрев не сильно повлияют на мой зверский аппетит, можно и подождать.

Ставя кастрюлю на огонь, в очередной раз поразилась предусмотрительности бабушки – из всех домов она выбрала именно этот, пускай на отшибе, но зато с мини-кухней, а не просто с чайником и микроволновкой. Тут и тарелки-кружки имелись, и вилки-ложки, и солонка с перечницей, так что не было никакой необходимости срываться с места и бежать за чем-то жизненно необходимым к корпусу администрации, так как о посуде лично я не позаботилась, а бабушка, очевидно, предполагала её наличие, разумно не захватив с собой.

Пока разогревался суп, я быстренько накрыла на стол – чистая салфеточка, тарелочка с голубой каемочкой, столовая ложка с вычурной костяной ручкой. Ммм, красота. Налила в высокий бокал, запотевший от холодной жидкости, вишневого бабушкиного компота, отрезала пару ломтиков домашнего хлеба со злаками и уже готова была сесть трапезничать, как с удивлением заметила, что моё место за столом занято одной наглой медвежьей мордой. Впрочем, стул занимала не морда, а облаченная в кожаные штаны задница. Но не менее наглая.

И что делать? Гнать из-за стола, когда уже весь дом пропах ароматами вскипевшего борща? Или радушно обхаживать, как достойного представителя мужского пола, совсем недавно показавшего своё однозначное главенство в доме?

Тяжело вздохнув, приняла единственно-верное решение – достала второй комплект приборов, поставив тот напротив незваного гостя. Неспешно повторила все манипуляции, испытывая терпение оборотня, и, наконец, разлила по тарелкам суп. Даже ложку сметаны сверху положила, не спрашивая разрешения – раз уселся за мой стул, пусть радуется моей трапезе. Впрочем, перевертыш, кажется, против сметаны не возражал – тут же начал с завидным аппетитом уминать бабушкин кулинарный шедевр.

Настороженно и одновременно с определенной долей гордости поглядывая на жующего оборотня – вот уж не знаю почему, но вид утоляющего голод мужчины для любой женщины на диво притягателен, - я уселась напротив, приступая к обеду. Не успела съесть и четверти своей порции, как пришлось вставать – споро расправившийся с тарелкой борща дикий крутился на месте, выискивая голодными глазами еще чего-нибудь съестного. Коря себя за сердоболие, хотя ненароком боялась и за целостность собственной тушки, достала из кухонного ящика сковородку, а из холодильника – макароны и котлеты. Медведь заерзал на стуле раза в два активнее, принюхиваясь к аппетитным запахам. Улыбка, озарившая его лицо в тот момент, когда я поставила перед ним тарелку со вторым блюдом, могла осветить собой весь белый свет. Ее даже клыки не портили. Или я привыкла и не обращала на звериный оскал особого внимания.

На десерт был клубничный чай с домашним медовиком. Бабушкино хобби – кулинария, - вероятно, спасло мне сегодня жизнь. А если не жизнь, то сотни нервных клеток, так как сытый нелюдь стал на удивление кротким и довольным жизнью, не пытаясь запугать своей монументальной фигурой. Коротко поблагодарил, вставая из-за стола, предлагая тем самым мне самой заняться грязной посудой, и направился в сторону кресла – дремать после полуденного приема пищи.

Вот все они, мужики, одинаковые – хоть люди, хоть оборотни.

Бабушка вернулась почти к самому ужину и гостя, в отличие от нервных сотрудников фермы, ни капельки не испугалась. Наоборот, обрадовалась, как давнему другу. Предательница.

- Чую, духом лесным тянет, - с порога прогремела бабуля, лукаво сверкая по-прежнему яркими голубыми глазами.

Дикий приосанился, расплылся в совершенно мальчишеской улыбке и поздоровался так, что я надолго выпала в осадок:

- И вам не хворать, Лукерия Ильинишна!

- Ох, Ромочка, ты ли это? - взмахнула руками бабушка, подслеповато прищуриваясь. Зрение у неё было орлиное, никакие очки и лазерная коррекция даром не нужны, так что моя родственница просто по-своему кокетничала, настойчиво подбираясь ближе к цели. Названный Ромочкой кокетничать и стесняться не стал - заулыбался ещё шире, демонстрируя не только впечатливший меня ранее оскал, но и всю белоснежную челюсть вплоть до зубов мудрости. По этим ровным рядам хотелось пройтись кувалдой, прореживая через один, по крайней мере за то, что почти целый день просидев наедине, оборотень так и не удосужился мне представиться. Как и сообщить о столь близком знакомстве с бабулей.

Я хмуро взирала, как крошечная седовласая женщина буквально теряется в объятиях огромного черного мужика. Ростом она доставала Ромочке где-то по грудь, а при объятии нежно похлопывала ладошкой по пояснице. Я мученически грызла ноготь, но молчала. Было как-то по-детски обидно, что первым делом бабушка полезла обниматься к чужим мужчиной, даже не поинтересовавшись у внучки, в порядке ли та после встречи с местным коренным населением.

- Ох, Ромочка, ну ты и вымахал, - отступив, бабуля попыталась окинуть мужскую фигуру целиком, но настолько запрокинуть голову не решилась. Усмехнулась и начала предаваться столь обожаемым пожилыми людьми воспоминаниям:

- А я же тебя совсем крохой помню! Нескладный такой был, лопоухий... - на этой фразе непоколебимый прежде оборотень впервые поколебался, смутившись и нервно взлохматив пятерней волосы. Уши свои прикрывал, наверное. Хм, а я и не заметила никакой лопоухости - глядя на такую гору мышц, плотно затянутую в черное, на уши обращаешь внимание в самую последнюю очередь. - Сколько ж мы не виделись? Лет двадцать, пожалуй, прошло?

- Двадцать семь, - поправил дикий, продолжая тормошить и без того взъерошенную прическу. Неужели и у таких рельефных атлантов бывают хоть какие-то комплексы?

- Давненько не виделись, - согласилась бабушка и, встрепенувшись, внезапно вспомнила про меня. Нашла глазами и расплылась в хищной улыбке, испугавшей почище звериного оборотнического оскала:

- Смотрю, ты с внучкой моей успел познакомиться, - констатировала пожилая женщина в стиле популярного нынче Капитана Очевидность, и добила коронным, типично-родственным, - Миланочка, как тебе Ромочка?

Ромочка, который на самом деле являлся полноценным Романом Батьковичем, был мне никак, если не сказать похуже, но признаваться в этом бабушке чревато неприятностями. Например, жалобами на слабое сердце, из-за которого правнуков ей не видать. Так что я попыталась изобразить искреннее воодушевление от знакомства.

И бабуля, и разом посмурневший медведь посмотрели на меня чрезвычайно недоверчиво. Кажется, моё истинное отношение к дикому буквально написано на лице. И это я уже более-менее справилась с паническим страхом, от которого дрожала с утра!

Последние метры я преодолела наперекор себе и ощетинившемуся ветками лесу, который ближе к цели буквально рассвирепел и хлестал сучьями уже в открытую, а не исподтишка. Любимые прежде березки показали себя с невероятно стервозной стороны, будто мстили за все ободранные в далеком детстве "сережки". Я готова была поклясться, что высажу целую рощу, лишь бы прекратили драться, но не была стопроцентно уверена, что деревья не поймут и прекратят экзегуцию.

На поляну, где и располагалась заветная община, меня выпихнуло как будто пинком, прямиком на мирно стоящую и беседующую парочку, бросившую слабую городсткую девушку на растерзание местной самобытной природе. И ладно дикий, мы с ним меньше суток знакомы, но родная бабуля! Я ей каждую осень урожай с дачи помогала возить и сотни банок с закаткой по друзьям пристраивала. А она?..

- Смотри-ка, прошла, - будто бы удивленно произнесла бабушка, внимательно оглядывая меня с головы до ног. Представляю, как выглядела - потная, как мышь, тяжело дышащая, вся в царапинах от острых веток, с порванной одним из торчащих из земли корней босоножкой. А эти двое даже не запыхались! И улыбаются так довольно!

- Ага, пропустило, - задумчиво поддакнул оборотень. Его взгляд был не просто внимательным - он меня словно препарировал по частям. Особенно, почему-то, задержался в районе туго обтянутой платьем груди, шнуровку которого порвала какая-то сексуально озабоченная ветка.

На открытое возмущение просто не хватило сил, так что я пыталась выразить своё состояние одним взглядом, но не запугала ни продолжающей улыбаться бабушки, ни откровенно рассматривающего меня медведя. Надо, пожалуй, перед зеркалом тренировать грозный взор, а то никакого толка.

Осмотрелась по сторонам я лишь тогда, когда наша троица шагала по улицам общины. Ага, именно улицам. Я-то думала, что у них тут землянки или шалаши, типа ближе к природе и все дела. На деле же посреди заповедного леса раскинулся самый настоящий городок - малоэтажный, но вполне современный на вид, как какой-то элитный поселок.

Я переводила ошарашенный взгляд с тарелок спутникового телевидения на солнечные панели на крышах, с пластиковых стеклопакетов на огромные электрогенераторы возле каждого дома. Когда телефон в кармане запипикал уведомлениями о входящих сообщениях и смене статуса парочки друзей в Фэйсбуке, я даже не удивилась - ни наличию сети, ни щедро раздаваемому безо всякого пароля Wi-Fi, к которому мой жаждущий интернета смартфон тут же подключился.

Ромочка уверенно вел нас среди однотипных домов, хотя лично я бы тут однозначно заплутала - все коттеджи выглядели, как под копирку: крыша с гибкой рыжей черепицей, пластиковый сайдинг на стенах домов и низенький заборчик-изгородь вокруг, за которым пылали всеми цветами радуги пышные цветники. Таких растений мне в жизни прежде не встречалось - не иначе, как феи постарались, новый вид вывели, специально для диких и их воистину диких вкусов. Бутоны с кулак - синие, белые, красные, с градиентом от черного к белому и серебристые в пурпурную крапинку! И на одном стебле таких цветов-мутантов с десяток, как только не перевешивают тонкий стебелек?

- Дикие розы, - заметив мой взгляд, с гордостью произнес оборотень, а я невольно передернулась, уловив краем глаза, как доспопамятный серебристый бутончик резко раскрылся, раззявив самую настоящую звериную пасть, и с громким чавканьем лепестков схомячил наивно присевшую на него бабочку с нежно-голубыми, как небо, крыльями. Кажется, тут не только феи постарались, но и генные инженеры. С больной фантазией.

Всю дорогу до конечной цели маршрута я металась между бабушкой и медведем, так и не решив, у кого из них искать защиты от местного населения. Встречные прохожие глядели на меня... странно. Не с гастрономическим интересом, слава богу, но явно не как на случайную туристку, отбившуюся от группы и заплутавшую в лесу.

Особенно почему-то рассматривали мои волосы. Прямо чувствовала, что внимание уделяли не лицу, а прическе. Странно - вон же у них спутниковые тарелки, телек наверняка смотрят, а в кино и в жизни блондинок полным-полно! Да, природных всё меньше, чаще попадаются крашеные, но какая в сущности разница, тем более с такого расстояния, и если корни не отросли? Ан нет, глядят, как на диво-дивное, чудо-чудное. Ладно, не перешептываются и пальцем не показывают - воспитанные, значит.

Нужный дом ничем не выделялся среди прочих - тот же палисадник с хищными розами, те же бежевые сайдинг-панели. Ни роскоши, ни таблички какой с информацией. Вот она, оборотническая суть - всё определять по запаху, игнорируя необходимость указателей.

Правда, даже я, обделенная обонятельными талантами, не нуждалась в представлении хозяина стандартной жилплощади. Как-то сразу поняла, что передо мной вожак стаи. Вот только увидела - и поняла. Я вообще умная. И зрение у меня хорошее - кем еще может оказаться огромный мужик, превосходящий габаритами шкафоподобного Ромочку? Как выяснилось, не только вожаком.

- Доброе утро, папа, - поздоровался дикий, уважительно склонив голову.

Да, со зрением всё-таки беда, не в бабушку пошла - не разглядела одинакового разреза жгучих черных глаз и этих дивных чуть оттопыренных ушей, едва-едва заметных в растрепанной шевелюре. У отца-медведя, кстати, в смоляной макушке имелась пара ниточек седины, да и только. Вообще, выглядел тот бодрячком, хотя даже по самой слабой прикидке ему было не меньше полувека, а одет точно, как сын - в рубашке нараспашку виднелась мускулистая грудь, кожаные штаны плотно обтягивали мощные бедра. Любимчик большинства российских женщин, Стас Михайлов, нервно курит в сторонке - вот как на самом деле надо себя держать в таком возрасте!

- Светлого дня, Олег Родионович, - улыбнулась бабушка, выступая вперед. Я продолжала топтаться на пороге, одинаково опасаясь и наводненной оборотнями улицы, и конкретно двух сильнейших представителей общины в доме.

Да, старушка-одуванчик не боится, а я трясусь от страха, хотя никто из диких меня ни разу и пальцем не тронул. Фобии, они такие. Иррациональные. Кто-то высоты боится, кто-то мышей, кто-то с ума сойдет, оставшись без любимого гаджета, а я вот паникую от двуипостасных, не в силах понять, простить и полюбить столь двуличных тварей.

- Светлого дня, Лукерия, - кивнул вожак, улыбнувшись бабуле тепло, как давнему другу. - Давненько тебя не было. А это кто? - оборотень перевел заинтересованный взгляд на меня, пригвоздив тем самым к полу.

Какая же огромная у него ипостась! Смотрю в глаза человеку, а вижу зверя. Гигантского, в сравнении с которым Ромочка не зря зовется именно Ромочкой. Не дорос он еще до Романа, почти полметра не дорос.

Вот не удивительно, что оборотни вызывают у меня фобию - и не люди они, и не нелюди, и дар мой рядом с ними ведет себя невероятно странно, показывая обе личины одновременно, будто два изображения наложили друг на друга в фотошопе.

- Здравствуйте, - прошептала, не отрывая взгляда от двоившегося передо мной существа. Вожак ласково улыбнулся и... спрятал своего медведя! Наслаивавшаяся ранее картинка обрела четкость, оставив один только образ мужчины. Вот это сила воли! Или магия какая? Не знала, что дикие умеют скрывать свою вторую натуру. Сейчас передо мной стоял самый обыкновенный человек, с поправкой на его богатырскую удаль и стать, я даже к зверю его воззвать не могла.

- Внучка? - на миг отвернулся от меня Олег Родионович, обратившись к бабушке. Та кивнула, хотя в интонации вопрос особо даже не звучал. - Красивая, - добавил глава общины, рассматривая меня с прищуром.

Я стояла ни жива, ни мертва. Это вообще нормально, когда оборотни людям комплименты отвешивают, или мне начать бояться за свою жизнь и свободу? Где-то краем уха слышала, что дикие умеют обращать в себе подобных, частенько практикуя этот таинственный ритуал на понравившихся женщинах, с которыми они хотят это самое... семью создать. Как-то не прельщала перспектива внезапно обрасти шерстью и покорять восточно-европейские леса в лучших традициях известного полотна Шишкина, про лес и ораву медвежат. И вообще, я известный в своих кругах ветеринар, всесторонне образованный человек, а не мама-медведица!

Уверена, если не Гаагский суд, то заплесневелые старички из Совета внемлют моим мольбам и не позволят сотворить из меня недоперевертыша. Это негуманно в конце концов! И вроде бы даже запрещено одним из решений Совета маг-сообщества.

Но, как выяснилось немного позже, гуманизмом оборотни не страдали. Правда, некое человеколюбие всё-таки было им свойственно. Для известной и любимой всеми местными жителями бабушки и меня в качестве неотделимого довеска к ней решили устроить самый настоящий пир на весь мир. Вечером. На закате. Чтобы гостям, само собой разумеющееся, остаться на ночь в общине.

Я заистерила. Не в открытую - кто я такая, чтобы бросаться с кулаками на диких, прорываясь к лесной тропинке, уводящей прочь из обители этих двуличных существ? Умею соизмерять габариты, особенно те, которые не в мою пользу. Так что по-тихому забилась в самый темный угол гостиной в доме вожака и мысленно прощалась с жизнью. Паника, ага, она самая.

Бабушка, радушно общавшаяся со всеми, кто из любопытства заглянул в гости к Олегу Родионовичу, искоса бросала на меня обеспокоенные взгляды. И продолжила хмуриться, когда за обедом я почти ни крошки не взяла в рот, зажатая за столом аккурат между двумя медведями - Ромочкой и его двоюродным братом, тем самым, с которым они развлекались под окнами фермерского домика. Брата звали ласково, Антошкой, и был он существенно мельче и Ромочки, и его отца, но всё равно подавлял маленькую меня размерами мужчины-бодибилдера.

После обеда начались приготовления к вечернему пиру, а меня выгнали на улицу, развлекаться или помочь кому-нибудь. Я предпочла развлечения - сидеть в гамаке в тени раскидистой вишни. Кругом мельтешили девушки и женщины, пугая видом полуощипанных куриц и гусей со свернутыми шеями. Как-то привыкла к бледному куриному филе в вакуумной упаковке или готовому гусиному стейку, а не к дохлой тушке, минуту назад задорно и с аппетитом клевавшей что-то в траве возле ног.

На меня все махнули рукой - главное, не мешалась и под ногами не путалась. Но бабушке мой вялый настрой был не по нраву. Она желала видеть свою любимую внучку исключительно радостной и бойкой, "как всегда". Хотя бойкостью и весельем я обычно, наоборот, не отличалась.

Моя затравленная бледная моська, видно, портила её репутацию, иначе как объяснить неожиданное предложение прокатиться по лесу с Ромочкой. На его коне. "Чтобы, - цитируя бабушку, - как следует развеяться и зарядиться позитивными эмоциями". Лошадей я, конечно, пару раз лечила и имела дело по долгу службы. Однако, будучи девушкой городской, даже не сидела на них, и тем более не прогуливалась по лесам и полям в компании всяческих перевертышей, так что практики выездов не имела от слова "совсем".

Ко всему прочему я была категорически не уверена, что кони оборотнической общины проявят должную разумность и станут со мной разговаривать - они же явно чокнутые, если связались с двуипостасными, а не сбежали, почуяв их звериную суть!

После короткого, но незабываемого путешествия по не в меру агрессивному лесу, забравшему себе в жертву мои любимые босоножки и чувство собственного достоинства, никаких прогулок я не хотела хотя бы ближайшие пару лет. Ни пешком, ни на коне, который на проверку оказался не живым, а стальным, японским, протюнингованным по самое не балуй. Не хотела. И точка.

Но спорить с двухметровым медведем оказалось заведомо проигрышной идеей, так что теперь, судорожно вцепившись в черную рубашку побелевшими пальцами, я старалась просто не смотреть по сторонам и не орать. Или хотя бы орать потише, не так истошно и не прямо на ухо оборотню, а то он уже начал недовольно коситься на сладкоголосого пассажира, отвлекаясь от дороги.

Да, удивительное дело, но в лесу были дороги. Грунтовые, разумеется, и состоящие, казалось, из одних только колдобин, но увиливать от возникающих на пути деревьев не было нужды. После такого способа передвижения перестаешь жаловаться на городскую администрацию, начиная ценить, что имеешь. Пускай раздолбанный, со стертой разметкой, но асфальт, а не сплошная пыль и камни, бойко отскакивающие в стволы деревьев, подстреливая любопытных белок и прочую лесную живность.

Оборотень гнал километров сто, если не больше - приподняться и загнянуть через плечо на спидометр я не решилась. Думала лишь о том, что после поездки от моей филейной части не останется живого места, одна сплошная отбивная. Так оно, в сущности, и случилось.

Ромочка резко затормозил, я качнулась вперед-назад по инерции, обессиленные руки разжались, а я загремела с мотоцикла в той же деревянной позе горе-наездницы, в какой провела последние смертельно опасные для жизни (и нервов!) минуты. Попы я не чувствовала. Как и ног. И рук. И в конец сорванного голоса. Ну и фиг с ними! Главное, живая.

Лежала и балдела от того, что просто-напросто не двигаюсь. Какой это, оказывается, кайф.

Медведь, правда, не разделял моих интересов к земле-матушке. Приподнял за шкирку, как нашкодившего котенка, и принялся с интересом рассматривать и ощупывать.

- Болит чего? - участливо поинтересовался дикий, но лукавый блеск черных глаз показался мне подозрительным.

- Не, не болит, - честно созналась я, и неожиданно для самой себя смущенно покаялась, - но попы совсем не чувствую.

Оборотень нахмурился. Опечалился прямо, что мои вторые девяносто пострадали на его железном коне, виноватым себя почувствовал. Поставил моё бренное тело, аккуратно придерживая одной рукой, а второй...

- Ай! - воскликнула я, резко отпрыгивая в сторону и потирая ноющую от щипка ягодицу. Сразу и голос прорезался, и ноги перестали дрожать, и попа, так сказать, отмерла, весьма ощутимо заявив о себе.

- Синяк же будет! - попеняла оборотню, продолжая растирать правое полупопие. Тот улыбался - открыто, как мальчишка. Крррасавец, блин. И я с ним. Одна. В лесу.

И что за неприличные мысли лезут мне в голову?

Я помотала бестолковым органом из стороны с сторону, заодно и оглядевшись, куда завез меня этот коварный медведь. Местечко оказалось... впечатляющим. Ночью у меня бы однозначно снесло башню, но в свете дня берег озера казался не таким убийственно-романтичным, каким мог бы быть на закате или при свете полной луны, отражающейся в водной глади... Эй, разумные мысли! Ау! На кого вы меня покинули в самый ответственный момент?

Стараясь держать равнодушное лицо с остатками обиды за щипок, поспешила к воде - охладить порядком напекшую головушку, да и от оборотня подальше. Что-то со мной определенно не так, ведь еще вчера я спокойно переносила наше исключительно интимное пребывание на ферме, а сегодня гормоны бешено скачут, подавляя робкий голос разума, в конец ослабевшего от ходячего тестостерона поблизости. Да и брюнеты мне прежде никогда особо не нравились, я подсознательно мечтала сохранить "породу", выбирая себе в спутники жизни исключительно блондинов.

Близость воды более-менее успокоила. По крайней мере я перестала красочно фантазировать о поляне... и озере... да я, блин, даже мотоцикл могла приспособить к своим диким фантазиям. Так, дышим, постигаем дзен, внимательно пялимся на воду. На воду, я сказала, а не на мужика, решившего устроить показательный стриптиз, избавившись от рубашки! Впрочем, рубашка особо ничего не скрывала, только подчеркивала, но теперь я имела возможность изучить Ромочку не только сзади, но и спереди. Надеюсь, он не собрался купаться? Повторного зрелища медведя без штанов могу и не вынести.

Но, как оказалось, моим потаенным страхам, являвшимся одновременно и страстным желанием, не суждено было сбыться. В планы перевертыша не входил сердечный приступ именитого ветеринара в лесной глуши, так что импровизированный стриптиз закончился, едва начавшись. План явно был другим. Изощренным и больше походящим на пытку.

Сперва он стоял довольно далеко, молча прожигая меня своим взглядом. Настолько издалека я даже не могла уловить выражения его глаз, так что откровенно пялилась не на лицо, а ниже, трепетно восхищаясь идеальными кубиками пресса. Чисто эстетически, да. Как врач. Но затем началось неспешное наступление, вызвавшее у меня панику похлеще всяких приступов фобии. Ноги, казалось, приросли к земле, в горле пересохло, глаза навыкате... лично я бы от такой сумасшедшей убежала, но оборотень, наоборот, неумолимо приближался. И, как назло, даже дар речи меня покинул, так что высказать своего сопротивления я не могла.

Когда расстояние сократилось настолько, что продолжать гипнотизировать кубики стало просто неприлично, неуверенно подняла глаза выше. Но, ей богу, лучше бы смотрела на них, чем на его лицо! Внутри всё одномоментно рванулось вверх, чтобы в тот же миг рухнуть вниз, наполнив мои и без того безвольные ноги поистине свинцовой тяжестью. Не только сердце, но и желудок, мигрировали в правую пятку, оставив вместо себя напряженную пустоту. На своем месте остались только легкие, с удвоенной скоростью качающие воздух.

Запахи леса и озера врывались в ноздри, но сама природа, кажется, была сейчас против меня, так как в привычных нотах хвои и воды чудилось что-то настолько возбуждающее, что никакой иланг-иланг и пачули в дешевых ароматических палочках не шли ни в какое сравнение с этим неведомым ароматом. Прошли томительные секунды, минуты, а, может, даже часы, пока, наконец, поняла, что буквально задыхаюсь ароматом кожи дикого, стоящего непозволительно близко. Настолько близко, что я ощущала температуру его тела. Явно повышенную. Может, он заболел? Да и я заодно? Эдакая повальная эпидемия. Симптомы, по крайней мере, имеются - у меня каруселью кружащаяся голова, а у оборотня заметный жар. Чихнул бы кто - однозначно уверила бы себя в пандемии. Но никто не чихнул. Хотя голос и подал. Хриплый, как я успела отметить, пока меня не сразила наповал сказанная фраза и последовавшие за ней действия:

- Прикоснись ко мне, - прошептал дикий и, не дожидаясь инициативы с моей стороны, взял мою безвольную ладошку и положил себе на грудь. Вот те на!

Горячая кожа обожгла кончики пальцев, но я не отдернула руки, да и оборотень продолжал удерживать мою ладонь в своей, поглаживая и не отводя взгляда. В черных глазах чудился огонь. Дикий, живой, рвущийся мне навстречу. Звериная ипостась вторила человеческой - я ощущала её жажду прикоснуться ко мне и с удивлением поймала себя на ответном желании потрогать медведя. Зарыться пальцами в густую шерсть, обнять всем телом и дышать, дышать, упиваясь пряным запахом зверя и хвойного леса.

Что за мысли вообще? И откуда такое странное видение?

Мои пальцы продолжали вслепую изучать грудь перевертыша, глаза тонули во взгляде напротив, тело плавилось, мысли заливало розовой патокой, но расчетливый и жесткий ум, внезапно очнувшийся от летаргии, видел во всей этой пикантной ситуации что-то категорически неправильное.

Осознание пришло мгновенно. Я выдернула руку, одновременно отпрыгнув назад, подальше от напоминающего печку медведя.

- Это что за дела? - возмутилась, старательно кося глазами куда угодно, только не на обнаженную грудь и первую пару кубиков пресса. - Такое против правил, я знаю! Нельзя использовать внушение, да и другие ваши оборотнические штучки, к людям!

- Нельзя, - покладисто согласился Ромочка, но до того, как я обличительно ткнула его пальцем, по-новой перехватил мою руку, поднес к губам, обжигая кожу дыханием, и с невероятно довольной ухмылкой добавил. - Но и ты не человек.

Ну ничего себе, как говорится, приплыли...

- И кто же я, по-твоему? - прошипела я, не в силах отобрать собственную ладошку обратно. Оборотень между тем приступил к активным действиям - сперва поцеловал тыльную сторону ладони, затем каждый пальчик по очереди, а теперь нежно покусывал, не забывая при этом бросать на меня жаркие многообещающие взгляды. Щас! Вот прямо здесь в лесу и отдамся на еловых шишках, сраженная ровным прикусом зубов, ореолом отпечатавшихся на моей правой руке. И откровенно зарычала, когда перевертыш перехватил меня покрепче, прижимая к себе вплотную, так что даже не пошевелиться, не то, что сбежать.

- Тигрррица, - пророкотал медведь, двигаясь невесомыми поцелуями по руке в направлении плеча. Я всхлипнула, когда язык прошелся по внутренней части локтя, но сразу после зло клацнула зубами, желая отгрызть призывно торчащее из копны волос медвежье ухо. Промазала - дикий успел увернуться, а я сама себе чуть не прикусила язык.

Ромочка рассмеялся. Низким, волнующим смехом, странной вибрацией отдававшемся в моем животе. Не зло и без издевки, но я всё равно насупилась, преданная собственным телом, как Иисус Иудой. Причем не за тридцать сребреников даже, а за десяток невинных в сущности поцелуев и оголенный торс! Вот уж не думала, что меня так легко соблазнить. Хотя торс, конечно, отменный...

Дикий никак не воспользовался ситуацией. Даже не поцеловал, хотя я обмякла в его руках и была неспособна к сопротивлению. Что за наваждение такое? И оборотень смотрит так... вызывающе. Доминант чертов!

- Хватит на меня воздействовать! - прошипела я, откровенно подрагивая от близости мужчины. Как какая-то нимфоманка, ей богу - единожды увидела полуголым и слюни теперь пускаю. И не только слюни... Как же стыдно...

- Глупышка, - он поцеловал-таки меня. Как дитя неразумное - в кончик носа, - ты что-то нас с вампирами и демонами путаешь, кажется, - усмехнулся Ромочка, не отпуская моего взгляда из плена. И тела из кольца мощных рук тоже не выпускал, я уже буквально висела на нем, так как ноги не держали, подламываясь от накатывающего ни с того ни с сего возбуждения. Это уже ни в какие ворота - в самом деле, таких способностей у оборотней просто быть не может! Может, мне что-то подсыпали в кофе с утра? Да нет, сама готовила... О, я же воду пила в общине! И бабушка её пила... неужели и бабушка - тоже?!

Пожалуй, только красочное видение того, как родная бабушка аналогичным образом проводит время в компании вожака общины, смогло меня как следует встряхнуть, дав сил - и физических, и моральных, - вырваться из объятий Ромочки.

Я отскочила на добрые полметра, выставив руки в защитном жесте, но оборотень не пытался заново ловить строптивую жертву. Наоборот, остался стоять на месте, ожидая каких-то действий с моей стороны.

На действия я способна не была, поэтому только попросила:

- Отвези меня обратно, пожалуйста.

Я была готова ко всему. К отказу, к шантажу, к глумливым насмешкам. Но только не к спокойному:

- Конечно, - и протянутому шлему.

Вечер прошел... скверно. Нет, все вокруг радовались, царила атмосфера праздника, вино лилось рекой, а счет шампурам на мангале терялся после седьмого десятка, но лично я сидела на стуле унылой какашечкой и прокручивала в голове всё то, что щедро вывалили на меня бабушка вместе с вожаком. Еще и Ромочка прибавил, чтобы как следует добить мою психику.

Насчет имени я ошиблась - никакое оно, оказывается, не говорящее, ввиду того, что медведем мой дедушка не был. Он был тигром. Амурским. Краснокнижным, ага. И я, будучи яблочком-внучкой, недалеко от дедушки-яблоньки упала, переняв через поколение оборотнические гены.

Хотелось глумливо похихикать по поводу того, что назвать тигра Мишей откуда-то из той же оперы, что и окрестить козла Тимуром, но я понимала, что это просто нервы шалят. Не шалят уже даже - психуют. Потому что тигрица Милана звучит тоже как-то не комильфо. Как и предположение о том, что вскоре мне придется-таки познакомиться со второй своей ипостасью. В двадцать три года познакомиться, так сказать, с самой собой - шерстяной, клыкастой и хвостатой. Ох, дедушка, ну удружил.

Да, чистокровные оборотни практически с рождения имеют вторую ипостась. Полукровки обычно пробуждаются в подростковом возрасте. Или не пробуждаются вовсе, тут как повезет. Маме моей повезло. А на мне природа отыгралась. Чем меньше дикой крови, тем дольше идет развитие. Я еще, оказывается, не самый тормоз - и к тридцати, и к сорока годам некоторые обретали своего зверя, а кто-то и под старость внезапно оборачивался плешивым волком или маразматической лисицей. То, что у меня он будет, стало ясно с самого дества - мой дар как раз являлся отголоском дремлющей во мне тигрицы.

Поверить в то, что это именно тигрица во мне общалась с домашними крысами и хомяками, было невероятно трудно. Куда больше я бы поверила в шизофрению, разом подкосившую и бабушку, и вожака, и треклятого Ромочку, выглядящего в своей распахнутой рубашке одновременно как модель, стриптизер и лицо (и тело) с обложки третьесортного любовного романа. Мне рассказывали непростую историю семьи, а я пялилась и пускала слюни, припоминая, какое сокровище из кубиков скрыто под этой черной рубашечкой. Нимфоманка, однозначно. Мужика мне надо. И, желательно, самого обыкновенного, чтобы без шерстяных сюрпризов в будущем потомстве.

В общем, мне предложили помощь. В обретении второй ипостаси. Не только психологическую, но и некую ритуальную, способствующую скорейшему пробуждению зверя. Я вежливо отказалась, поясняя, что спящий тигр устраивает меня куда как больше, нежели бодрствующий. Его же выгуливать надо, мясом кормить - одни проблемы. Три пары глаз вылупились на меня, как на сумасшедшую. Особенно старалась бабушка, даже бровями играла. Читая по губам, я различила слова "дура", "соглашайся", "тебе ж помочь хотят" и "Ромочка". Именно в таком порядке. Про Ромочку повторила трижды, особенно напирая на данный факт. Видимо, он являлся главным помощником в пробуждении. Я даже пофантазировала немного, как именно и в каких конкретно позах он собрался мою звериную ипостась активизировать. А что? Чем не вариант? Все мы, девушки, немного дикие кошечки в постели!

В итоге я сидела конкретно пришибленной, потягивала какое-то домашнее вино, от одного бокала набатом застучавшее в висках, и страдала по своей тяжкой женской доле. Даже песню какую-нибудь грустную завела бы, если не старалась сидеть тихонько и не отсвечивать. Вот только сидеть и не отсвечивать у меня получалось из рук вон плохо. На корпоративах в клинике мне удавалось при отсутствии настроения отсидеться в углу, но здесь на меня словно прожектор был направлен. Или стрелка неоновая с направлением. Ко мне если не подходили с расспросами, то по крайней мере жадно поедали взглядами. Девушки - знакомились, а парни - только глядели. Эти взгляды вкупе с поеданием шашлыка прямо с шампура и потеками сока по подбородку неслабо так нервировали, заставляя сглатывать ком в горле и представлять на месте маринованной свиной тушки свою собственную.

К счастью, знакомиться тесно со мной никто не стал - всё так и осталось на уровне взглядов и пары приветственных фраз. Правда, моей заслуги в этом не было. Думаю, всех желающих пообщаться пугал мой молчаливый охранник. Ромочка весь вечер просидел рядом, на соседнем стуле. Не делал попыток приблизиться ко мне сам, но и не давал приближаться другим. От его низкого рычания я подпрыгивала на месте, силясь удержать в грудной клетке зайцем скачущее сердце, а в руке - дрожащий бокал с рубиновой жидкостью. Видимо, рычание было типом местного общения, так как дикого понимали все - прощально кивали, разворачивались и уходили, теряясь в шумной толпе. Где-то в той толпе даже бабушка отжигала, пару раз её седая макушка мелькала среди общей кучи.

А я сидела на отшибе под охраной медведя. Судя по всему, чтоб не сбежала ненароком. В принципе, и не думала бежать - что я, дура, ночью в лес соваться? Он и днем был настроен ко мне не слишком-то дружелюбно, а под покровом ночи, наверное, я и метра не прошла и свернула шею, споткнувшись о первый же корень. Хотя пару эсэмэсок знакомым сбросила, но никто так и не ответил, что сможет меня забрать из этого дурдома. Оно и понятно - чтобы попасть на ферму нужно не только проехать почти тысячу километров, но и шенген иметь, как и международные права. Не уверена, что у кого-то из моих друзей оба условия могли столь удачно совпасть, да и времени свободного посреди рабочей недели на проезд туда-сюда категорически не хватит. Так что я застряла. До самого автобуса застряла. Валокординчику бы. Или валерьяночки, настоечку. Эх... Я опрокинула в себя остатки вина и продолжила со всей душой предаваться грусти.

Ночью я практически не сомкнула глаз и теперь закономерно наблюдала в зеркале синеватый ореол, ни капли не красящий мои покрасневшие от недосыпа очи. Бледная, с собранными в высокий хвост светлыми волосами со специфической природной "полосатостью" а-ля мелирование, оказавшейся проявлением моей краснокнижной природы, я напоминала самой себе голодного вампира. Голодной я и в самом деле была. Да и желание покусать отдельных личностей имело место быть, так что сходство с упырем присутствовало не только внешнее.

Не спала я по одной-единственной причине. Ромочка. И причина была совсем не в том смысле, что он, как неутомимый любовник, не позволил мне уснуть в своих жарких объятьях. Увы, но нет. Не позволила я сама себе, стискивая зубами уголок подушки, выданной мне перед сном. И пододеяльник тоже погрызла и конкретно обслюнявила, костеря себя за внезапно проснувшееся сверхъестественное обоняние.

Белье пахло Ромочкой. И наволочка, и пододеяльник, и чертова простынь, на которой я металась всю ночь. Нет, мне дали свежевыстиранное постельное белье - от комплекта в голубые незабудки отчетливо чувствовался запах порошка и кондиционера для белья, кажется даже той же фирмы, что я предпочитала сама. Но никакой порошок не мог перебить запаха дикого, ставшего внезапно сущим афродизиаком и тяжелым наркотиком одновременно.

К завтраку вышла злая, невыспавшаяся и преисполненная ненависти к одному конкретному излишне ароматному представителю дикого рода-племени. Этот самый представитель сидел за столом как ни в чем не бывало, радушно улыбаясь и попивая кофе из огромной чашки с оскаленной волчьей пастью. Мой потрепанный вид он оценил исключительно верно, голову на отсечение даю. Иначе с чего он так довольно лыбится?

- Милочка, как спалось? - заворковала бабушка, но хитринка в её глазах была настолько красноречивой, что заботливой интонации не удалось меня обмануть. Кажется, она мне за что-то мстит. Может, за Славика, внука её школьной подруги, которого я отшила после первого свидания за непристойное предложение заняться этим за гаражами? Или Николая Сигизмундовича, уважаемого профессора почти пятидесяти лет от роду, получившего от ворот поворот в первый же миг нашей встречи, так как вместо вежливого приветствия светило науки просто-напросто облапал меня, и отнюдь не взглядом? А то и Жору (он же Гога, он же Гоша) припомнила, хотя там всё было с точностью, да наоборот - горячий южный мужчина сам ушел в закат с гораздо более пышногрудой блондинкой, прихваченной по пути из уборной, оставив меня в паре с неоплаченным счетом кафе.

В общем, я категорически не понимала, за какие грехи мне еще и Ромочку решили посватать! Да еще и столь специфично, напирая на какие-то там законы Совета, рассчитанные гороскопы и чудеса аромагии. Вот насчет этой самой магии, которая "аро", лично мне хотелось бы узнать поподробнее, однако вся бравая троица на мой вопрос одновременно скуксилась, ни в какую не желая отвечать. Но я девушка упрямая, так что мысленно разминала пальцы, предвкушая допрос с пристрастием. Главное, допрашивать не Ромочку, иначе у меня даже желания что-то говорить не возникнет, ибо рядом с ним гормоны лютуют, предлагая в качестве вариантов общения один-единственный, заложенный самой матушкой-природой, способ.

Утро началось с зыбким рассветом, когда едва-едва померкли звезды и истошно заорали лесные птицы. Уснуть так и не смогла, всю ночь костеря единственного и неповторимого Ромочку, аромат которого, казалось, просочился под кожу и въелся в мозг, преследуя и вне постели. Честно, я бы с удовольствием заработала себе насморк, но как на зло всю жизнь отличалась отменным здоровьем.

Я не спала, но лежала всё-таки с закрытыми глазами, чтобы не буравить потолок отсутствующим взглядом. Поэтому присутствие незваного гостя в выделенной комнате оказалось неожиданностью. Как вообще можно не услышать приближение двухметрового мужчины? Он курсы ассасинов закончил, что двигается настолько бесшумно?!

Едва распахнув глаза, наверняка налившиеся от недосыпа чарующей краснотой, первым делом уткнулась в заинтересованно склоненное надо мной лицо. И физиономия причины моей бессонницы выглядела донельзя довольной!

- Ты что здесь забыл?! - зашипела я, подтягивая одеяло до самого подбородка, но продолжая ощущать на коже горячий взгляд оборотня. Черт меня дернул раздеться перед второй попыткой уснуть - подумала, что хоть прохлада остудит разгоряченное феромонами тело.

Дикий молча продолжал пожирать меня взглядом. Под глазами, напоминавшими мне жгучие угольки, залегли тени. Кому-то сегодня, кажется, также не повезло со здоровым сном. Ему кто-то мою подушку подсунул, что ли? Или носок нестираный под матрац забился? Поделом, не одной мучиться хотя бы!

Вопрос мой в принципе был риторическим, но Ромочка ответил, выдохнув с придыханием:

- Тебя.

- Чего?!

Не лежи я голой под одеялом, встала бы и выгнала наглеца взашей, невзирая на разницу в габаритах. И нос бы демонстративно зажала, ибо дышать в непосредственной близости от оборотня было невозможно - мысли путались, а тело под ненадежной защитой тонкого покрывала разгоралось огнем.

Я скосила глаза, приглядываясь к облачению Ромочки. Опять без рубашки что ли разгуливает, раз меня знатно колбасит? Угу, без рубашки. И даже без штанов. Зря, зря пригляделась - на мужчине присутствовали одни только боксеры. В качестве разнообразия - темно-синие, а не черные, как вся прочая виденная мною одежда. Такие... ммм... облегающие боксеры. Анатомически просвещающие. Интересно, а у мужчин бывает пуш-ап белье, или это всё натуральное?

Так, стоп мысли! И дыхание - помедленнее, нечего возбужденно сопеть на всяких там...

- Ты ничего не попутал? - насупилась, силясь утихомирить ещё и бешеное сердцебиение, намертво вцепившись в одеяло. Конечно, оборотень уже всё, что хотел, разглядел, но хотя бы не щупал - я бы почувствовала. - Это вообще-то моя комната!

- А это вообще-то мой дом, - ничуть не смутился медведь, и нагло присел на край кровати. И даже больше - приблизился, расставив руки по обе стороны от моей головы, и навис близко-близко, едва ли не касаясь кончиком носа.

Паника.

Нет, ПАНИКА!!!

Причем не имевшая ничего общего с фобией диких. Скорее, это был страх мужчин. Точнее, собственной реакции на отдельных, излишне сексуальных субъектов. Прежде я мужчин не боялась, но от близости Ромочки начиналась самая настоящая трясучка. Мне хотелось одновременно и потянуться за поцелуем, и как следует вмазать по широко улыбающейся морде. Судя по блеску черных глаз и раздувающихся ноздрях, моё состояние для перевертыша - не секрет. Вот ведь как несовершенен человек рядом с оборотнем - ты можешь держать лицо, но запах выдаст всю бурю скрываемых эмоций!

- Эй, отвали! - пискнула я, до предела вжавшись головой в подушку.

- Боишься? - хрипло прошептал перевертыш практически в самые губы.

- Ещё чего!

- Ну и здорово, - выдохнул Ромочка, и будто бы сразу потерял ко мне всякий интерес - прекратил тереться о нос, поднялся с кровати и даже отошел на пару шагов, давая возможность дышать более-менее спокойно.

И как это понимать? Как очередную проверку на вшивость? И с чего у дикого такое довольное выражение лица? Горд, что сумел при участии бабушки и вожака избавить нервную девушку от иррациональной фобии? Тоже мне, достижение! Я, может, и сама была на полпути к цели. В самом деле, нельзя же бояться саму себя? Солофобия как-то неприятно попахивает психиатрией...

Ромочка стоял на целомудренном расстоянии, выглядя при этом весьма не целомудренно - руки скрещены на могучей груди, мускулистые ноги на ширине плеч зарылись пальцами в пушистый ковер. Хорош. Объективно - хорош. Аж слюнки текут. Но на очередную гормональную бурю реагировать я не собираюсь.

- Может, выйдешь?

- Зачем?

- Я не одета. И сплю.

- Ты под одеялом. И однозначно не спишь. Со мной вообще невозможно уснуть.

Нахал. Вот ей богу - наглец, каких поискать. Но эти кубики... и бицепсы... и пахнет он так завлекательно...

- Чего тебе надо? - буркнула я, укрывшись по самый нос, но дурманящий голову аромат всё равно настойчиво пробивался в ноздри, заставляя тело предвкушающе трепетать. А уж под жгучим взглядом черных глаз я медленно, но верно превращалась в тлеющую головешку.

- Да так, - дернул плечом медведь, хитро прищурившись.

- Что так?

- Хотел пригласить тебя прокатиться. К озеру, помнишь?

- Сейчас?!

- Ну да. На рассвете там очень романтично.

- Э?

- Вы же, девушки, любите романтику. Я прав?

- Прав, - слабо кивнула я, гораздо внимательнее разглядывая своего собеседника. Что-то в нем определенно переменилось. Но что?

- Ну вот. Так поедем?

- Это ты так приглашаешь меня на свидание? - сдуру ляпнула я первое предположение. Ромочка соблазнительно осклабился, поиграл мускулами и подтвердил:

- Да. А ты против?

- Нет, - ответила прежде, чем поняла, что как-то слишком быстро сдалась, согласившись попробовать.

Отправились мы к тому же самому лесному озеру. Видно, местные леса не отличались обилием колоритных мест. Или просто озеро было какое-то особенное, безотказное. Впрочем, я пересилила себя один раз, так что смогу удержаться от соблазна дважды. И пока Ромочка не сверкал передо мной голым торсом, нимфоманских замашек не проявлялось. Да, парень симпатичный. Да, с бицепсами в обхват моей головы. Но бросаться, очертя голову, в короткий курортный роман, растекаясь лужей перед сыном вожака, желания не возникало.

Мы расположились на берегу на предусмотрительно прихваченном пледе. Розовом, в цветочек. Кажется, разнообразные цветочки на домашнем текстиле с этих самых пор начнут стойко ассоциироваться с Ромочкой, придется все подаренное бабушкой белье дома переменить. Во избежание красочных воспоминаний, так сказать.

- Кажется, моё супер-обоняние дало сбой, - сообщила я, так и не решив, рада этому факту, или опечалена. Признаться, сильных эмоций в жизни мне катастрофически не хватало. А уж того накала страсти, который бурлил от близости оборотня, я не знала с самого окончания пубертатного периода.

- Нет, всё в порядке, - заверил Ромочка. - Это просто одежда.

- Одежда?

- Она заговоренная. Чтобы люди не почуяли нашу природу.

- То есть без рубашки на тебя весь женский пол бросается в экстазе? - опешила я. Дикий усмехнулся и щелкнул меня по носу:

- Нет, конечно. Это исключительно твоя прерогатива. Просто... некоторые чувствуют звериную суть, подсознательно опасаясь. Такое отношение усложняет жизнь в социуме, вот мы и скрываемся, как можем.

- А как же... ну... - смущенно промямлила я, не особо надеясь на понимание, но оборотень обладал невиданным талантом по паре невразумительных слов определить суть вопроса.

- От близких у нас нет секретов, если ты об этом. Взять, к примеру, твою бабушку. Думаешь, она не знала, что замужем за диким? Да он сам знакомил её с общиной. И наверняка с десяток раз предупредил, чем чреват их союз.

- И это нормально, что вы роднитесь с обыкновенными людьми?

- Не бывает обыкновенных людей. Каждый человек уникален. Но ты права, многие ратуют за чистоту крови. Однако, Совет, наоборот, в последние годы стал всё чаще склонять к межрасовым бракам.

- Почему? - удивилась я. О Совете маг-сообщества не знал разве что ленивый. Людям важно, чтобы могущественных волшебников хоть кто-то контролировал. И старички казались теми еще ретроградами, похлеще партии коммунистов. А по факту, наоборот, с удовольствием экспериментировали в вопросах межвидового скрещивания.

- А я почем знаю. Они не делятся своими мыслями. Просто намекают порой... а иногда и приказывают.

- Приказывают жениться?! Бред какой-то!

- Увы, не бред. Маг-сообщество не столь велико, у нас нет особых защитников - только Совет, а так каждый сам за себя. Но в надежде на хоть какую-то защиту никто не противится воле старейшин.

- Даже ты?

- Что?

- Даже ты женишься на той, которую тебе укажут?

- Честно? Хотелось бы выбрать самому, но и от выбора Совета я не откажусь. Им виднее.

- Почему?

- Говорят, они умеют видеть будущее. Ты бы хотела знать, что твои нынешние отношения ни во что не выльются, а вот с тем, кто будет после, проживешь до конца жизни?

Я отрицательно замотала головой. Честно, не хотела. И не только оттого, что заведомо предполагала, на кого мне укажет перст судьбы.

- Попахивает фатализмом. Я считаю, что каждый сам вершит свою судьбу.

- Блажен, кто верует, - невесело усмехнулся оборотень, серьезно глядя на меня. Я серьезностью не прониклась:

- Вот уж не ожидала, что старички-маразматики могут указывать диким.

- Не поверишь, но эти, так сказать, старички, смеют указывать даже сильнейшим потомственным магам. И демонам, перебравшимся в наш мир с Изнанки. И всякие человеческие политики им не указ.

- Вот точно - маразматики. Кто же в здравом уме попробует спорить с Путиным? - по-петросянски шутканула я, но Ромочка даже не улыбнулся. Наоборот, нахмурился, будто вспомнив о чем-то неприятном, и после недолгого молчания спросил:

- Вы когда возвращаетесь в Россию?

- Что значит, когда? - нарочно беспечно удивилась, стараясь придать голосу максимальное равнодушие. - Как тур закончится, я же без машины. Завтра после обеда выезд вроде бы.

И хорошо, что всё завтра закончится. Я не готова к подобным переменам в жизни. Да, мужика мне последний год определенно не хватало, но лучше потерпеть, чем сгинуть в лесах с оборотнями, отрастив уши и хвост. Девушка я городская, привыкшая к цивилизации и дауншифтингом не увлекающаяся.

- Остаться не хочешь?

- Ты же прекрасно знаешь ответ.

- Это не причина не задать вопрос. Я же знаю, что ты чувствуешь влечение.

- И когда только бабушка успела растрепать?

- Она ничего не говорила, это я сам услышал, - вот и понимай, как хочешь - то ли наш с бабушкой разговор подслушал, то ли учуял вполне себе самостоятельно, благодаря звериному обонянию. Или мужчины не говорят "услышать" по отношению к запахам?

- Слушай, давай начистоту. Я уже старовата для подобных фэнтези-сказок. Для этой мнимой избранности пар и тому подобного. Я даже в книжках такому не верю, понимаешь? Мы же с тобой совершенно разные люди. Ты вообще нелюдь! Да и я, кажется, не совсем человек... И друг друга не знаем. Может, у нас диаметрально противоположные взгляды на жизнь - я одного ребенка хочу, а ты целый оборотнический выводок? И твоим хобби является разбрасывание носков и ковыряние в носу? И вообще, сексуальное притяжение не причина падать в чувства, как в омут с головой.

Если всю мою речь Ромочка слушал с каменным лицом, то, когда дело дошло до «чувств», заметно повеселел. Поинтересовался с легкой хрипотцой в голосе, от которой коленкам следует подгибаться, а коже - покрываться мурашками предвкушения:

- А что мешает познакомиться поближе?

- Ты оборотень! - обвинительно вскрикнула я, заранее отодвигаясь от желающего "познакомиться поближе" мужчины. Так, на всякий случай. А то сама каким-то образом за время разговора передвинулась к нему почти вплотную.

- Ты тоже.

- Это еще доказать надо. Пока хвостом и шерстью не обзавелась, не поверю в свою дикую природу.

- Такими темпами ипостась ты не скоро сменишь…

- Это еще почему?

- Слишком спокойная. Для зверя же нужны эмоции - и чтобы развиться, и чтобы перекинуться.

- Это я-то спокойная?! Да я такого стресса, как здесь, никогда не испытывала!

- Оно и видно - далеко за двадцать, а тигрица еле ощущается. Такое чувство, что ты всю жизнь в четырех стенах провела в гордом одиночестве.

Я, может, интроверт. И с животными мне гораздо комфортнее, чем с людьми.

- Неужели ты ко мне совсем ничего не чувствуешь? – не унимался дикий. И взгляд такой – якобы наивный, с надеждой.

- Мы знакомы три дня! Что я могу к тебе чувствовать, кроме обычного влечения?

- Так уж и обычного?

- Сильного. Доволен?

- Всего лишь сильного? - скептически вскинул бровь дикий. Сверкнул глазами и продолжил, совершенно другим, хриплым, вибрирующим тембром, эхом отдававшимся внизу живота. - Должно быть всепоглощающее желание. Истома, сминающая твоё тело. Туман, застилающий разум, но обнажающий нервы. Может, мне раздеться?

- Н-не стоит, - жалобно попросила я, красочно прочувствовав все описанное. И никакая защита рубашки не спасла от горячего желания, волной прокатившегося по телу.

- Пробирает? - довольно усмехнулся Ромочка, однако никаких поползновений в мою сторону по-прежнему не совершал.

- Пробирает. И что с того? Секс он, знаешь ли, не основа отношений.

- А что же ты считаешь основой?

- Ммм... взаимные интересы. Общие взгляды на жизнь. Схожее чувство юмора, в конце концов!

- И с чего ты взяла, что у нас ничего этого нет?

- Ты оборотень!

- И?

- И все!

- Знаешь, а это уже попахивает расизмом. И межвидовой враждой. Чем я, в сущности, от тебя отличаюсь.

- Клыками, шерстью и звериными замашками, нет?

- Мда, Совет о таком не предупреждал, - вздохнул Ромочка. Тяжело так вздохнул, печально, я даже почувствовала себя в чем-то виноватой. - По идее, избранные пары это так легко и просто. Но с женщинами, кажется, легко и просто никогда не бывает! Чего ты от меня хочешь?

Черные глаза заглянули, казалось, в саму душу. Манили, затягивали в свои глубины. В голове творилась какая-то неразбериха, тело предательски подрагивало и стремилось отдаться сильнейшему здесь и сейчас, невзирая на доводы рассудка. Но женская непредсказуемость переборола все и вся:

- Да мне ничего от тебя не нужно! Оставь меня в покое!

Словно в подтверждение собственных слов я вскочила с пледа, намереваясь отправиться обратно в общину пешком и в гордом одиночестве.

- Оставить? - поднялся следом Ромочка, и взгляд его не предвещал ничего хорошего. Кажется, отправляться в лес наедине с оборотнем было не самой лучшей идеей. - Ты же понимаешь, что я нашел тебя, и теперь не отпущу.

Так, звучит устрашающе. И мужчина напротив наводит жути. Глаза горят, ноздри раздуваются. Такой горе тестостерона неосознанно хочется подчиниться, особенно когда она нависает и недовольно хмурит смоляные брови. И говорит, завораживая глубоким тембром:

- Мы связаны, пусть ты пока и не чувствуешь. Отрицаешь, страшась самой себя. Но придет время, и ты всё поймешь. Я подожду. День. Неделю. Месяц. Даже год. Я терпеливый. В основном, - невпопад добавил Ромочка и резко склонился к моему лицу.

Горячее дыхание на мгновение опалило губы, чтобы затем слиться с моим собственным. Поцелуй получился упоительным. И воистину крышесносным, мозг просто-напросто отключился от переизбытка эмоций. Но оборвался поцелуй столь же неожиданно, как и начался, оставив гадливое ощущение, что меня лишили изысканного лакомства, дав насладиться лишь одной ложкой. Я простестующе замычала, осознав себя практически висящей на оборотне. Отпрянуть тотчас не получилось - ноги непостижимым образом переплелись с ромочкиными ногами, да и руки времени зря не теряли, стратегически рассредоточившись по мужскому телу.

Мда. Неловко получилось. В отличие от моих нахальных ладошек, забравшихся туда, куда на первом свидании точно лезть не следовало, рука дикого просто придерживала меня за талию.

К счастью, Ромочка не стал комментировать ни мою несдержанность, ни явное желание не ограничиваться одним поцелуем. Пользуясь моей полной невменяемостью, подвел к мотоциклу, усадил, нахлобучил мне на голову шлем и рванул с места в карьер, так что слезы из глаз брызнули. Деревья проносились по сторонам единым зеленым пятном, дорога стелилась верткой змеей, выписывая такие кренделя, что я искренне не понимала, каким чудом мы еще никуда не врезались.

Неудивительно, что все мысли и сомнения из моей головы как ветром сдуло. Да что там "как" - в самом деле выдуло ветром, свистящим в ушах несмотря на защиту шлема. Осталось только чувство безграничной свободы и восторг от скорости. Никакого страха не было - на моей защите стояли горячие руки, крепко удерживающие за талию.

Неделя пролетела, как один день. Работа не радовала, коллеги раздражали, даже милейшие кошечки, собачки и морские свинки не вызывали у меня улыбки, а с мадагаскарским шипящим тараканом я и вовсе не смогла найти общий язык, в глубине души мечтая прибить это страшилище тапком. Кажется, у меня даже появилась новая фобия - насекомые.

Знакомые поглядывали косо, как и постоянные клиенты клиники, но ничего не спрашивали. Лицо моё, видимо, было настолько зверским, что с расспросами никто не лез. Даже любимая бабушка слилась и не звонила. То ли царственно разрешила мне самой вершить свою судьбу, то ли плюнула, не в силах перебороть моё упрямство.

Всю субботу я провела дома, лежа в кровати и втыкая в телевизор. На успокоение нервов ушло четыре комедии, два боевика и один трэшевый ужастик, а также ведро шоколадного мороженого и три пачки чипсов. Я хрустела картофелем, обваленным в глутамате натрия и бог знает каких еще добавках, и страдала по своей фигуре, уплывающей от меня с каждой новой чипсиной. Если заедание стресса продолжится такими же темпами, мне придется срочно записываться в спортзал.

В воскресенье я, как обычно, возвращалась из ближайшего Ашана с продуктами на неделю. На автомате припарковала свою старенькую тойоту недалеко от подъезда и полезла в салон за многочисленной поклажей. Накупила как-то непривычно много, сметая с полок всё, что плохо лежит и манит яркими обертками, и за одну ходку такого количества пакетов мне, кажется, не осилить. Задумалась, что взять первым, отбросила волосы с лица и уловила краем глаза то, что заставило сердце сперва замереть, а затем пуститься вскачь. Мотоцикл стоял у самого моего подъезда. А вот его непосредственный хозяин всего в паре шагов от меня.

Ни слова не говоря, он без особого труда подхватил из салона весь ворох пакетов. Даже не поморщился, хотя весу в них было порядочно, я уже подумывала о трех ходках, чтобы поясницу ненароком не прихватило. Мне ничего не оставалось, кроме как запереть машину и направиться домой.

Дверь открыла ни капельки не трясущимися руками. И вообще, я само спокойствие - эка невидаль, дикий в качестве грузчика? Не оборачиваясь, поднялась на свой этаж, с полминуты повозилась с замком. И это не руки-крюки, а замок с приветом, давно уже менять хотела. Включила свет в прихожей и посторонилась, пропуская мужчину в квартиру.

В этот самый миг я поняла, что оборотень в хрущевке - настоящее стихийное бедствие. В моем узеньком коридоре нам и вдвоем-то было не разминуться, а уж с десятком ашановских пакетов тем более! Когда он вошел, я сразу оказалась прижата к спиной стене, а грудью - к могучей груди медведя. Носом уткнулась куда-то в область распахнутого ворота рубашки, и... я не считаю себя виноватой. Вот ни сколечки. Дышать - это естественная потребность организма. Вот я и вздохнула. Полной грудью. И, видно, от излишка кислорода мой мозг на секунду отключился.

Когда я пришла в себя, ту самую чертовски длинную, почти бесконечную секунду спустя, то обнаружила, что я ни разу не в коридоре. И верхней одежды на мне нет. Как, впрочем, и нижней. И занимаюсь я совсем не раскладыванием покупок по полкам холодильника, а кое-чем куда как более интересным и захватывающим. Разумеется, не одна. В одиночку такое не повытворяешь, каким бы сильным не было желание и смелой - фантазия.

Мыслей в голове не было, ни единой. И с губ срывались не слова, а обрывистые звуки, больше напоминающие рычание. Я извивалась в мужских руках, стремясь стать ближе - на миллиметр, на нанометр, на какую-то сущую молекулу! Слиться воедино, чтобы не было больше этих унылых дней в одиночестве и ведра мороженого, чтобы заполнить пустоту внутри. Впрочем, мороженое можно. Только на двоих. И кровать на двоих. И рваное дыхание... И саму жизнь я готова была в данный момент разделить с нависавшим надо мной мужчиной. Бесконечно тонуть в глазах, плавиться от ласки, ловить губами губы...

Да ну их к черту, мои идиотские страхи!

Я решительно рванулась из стальной хватки оборотня - и откуда только столько сил взялось и по-настоящему кошачьей изворотливости? Перевернулась, заняв более выгодную позицию, дающую прекрасный обзор на широкую грудь с напряженными мышцами и рельефный живот. Мррр, красота...

Смотреть свысока на утонувшего среди подушек медведя было чистым восторгом. Главенствовать, выплескивая потаенные желания. Не сдерживаться, будучи стопроцентно уверенной, что меня поддержат в любом начинании... в какой-то момент меня все же повалили обратно, но я была уже настолько уставшей, что даже не сопротивлялась, покорившись. А потом... оказывается, я думала в верном направлении, подсознательно считая, что связь с оборотнем подтолкнет моего личного зверя заявить о себе.