– Доброе утро, Маргарита, – привычно поздоровался шеф, проходя мимо моей стойки в свой кабинет.

– Доброе утро, Арсен Давидович, – светло улыбнулась я, отрываясь от экрана компьютера. – Кофе будете?

– Было бы замечательно, Маргарита, – проникновенно ответил генеральный. Но тут же посмурнел. – Сегодня будет трудный день.

Угу. День сегодня и вправду предстоит трудный, несмотря на то, что на календаре пятница, а впереди долгожданные выходные. Ведь именно сегодня совет директоров наконец-то решит судьбу руководящей должности.

Подсиживали Арсена Давидовича активно и скрупулезно, еще до моего прихода в компанию. Причем, подсиживали практически с одинаковым успехом все три зама — молодые и амбициозные акулы бизнеса, эдакие белоснежные воротнички с дипломами американских и европейских колледжей. Никого из них я не могла представить на месте руководителя компании. Вениамин? Так он живет только цифрами и графиками, а о реальной жизни имеет слабое представление. Вечно упакованный в костюм-тройку, с серыми глазами за стеклами стильных очков он вообще больше напоминает робота, а не человека. Тимур? Тот, наоборот, поверхностный, шут и балагур, каких поискать. Восточная кровь в нем бурлит и играет, стирая границы субординации и здравого смысла. Кирилл? Ему, конечно, палец в рот не клади, и в своей области он, как говорят, талант, но задатков генерального я в нём не вижу, хотя ставки именно на него довольно высоки. Лично я бы ничего не меняла в устоявшейся ситуации, но совет директоров явно решил обновить кровь, поставив во главе компании молодого профессионала, так что мне остается только подстроиться под новое руководство.

Пришла в компанию я сразу после университета. Простым секретарем. Хотя, где-то на второй месяц после начала работы как-то незаметно из секретаря переквалифицировалась в личные помощники руководителя. Работа как работа, в чем-то даже любимая, но семья выбор мой не поддержала. Как я могла: не по специальности и даже не на большие деньги? Но в семейный бизнес меня не звали — не те способности. Мама переживала, отец с трудом скрывал досаду, а сестры, кроме самой старшей, подтрунивали над отсутствием у меня каких-либо талантов.

Я вздохнула. С новым генеральным придется туго. Ладно, если должность достанется Тимуру или Вениамину — с ними хоть можно найти общий язык, а если...

– У себя? – как обычно, без приветствия бросил Кирилл, заглянув в приемную. Высокий. Темноволосый и темноглазый. Я со своими метр шестьдесят и копной светлых волос была для него, как бельмо на глазу. Иначе как объяснить тот факт, что его породистое лицо основательно перекашивает, стоит мне оказаться рядом?

– И Вам здравствуйте, – я через силу растянула губы в вежливой улыбке. С Кириллом я старалась быть предельно вежливой, исполнительной и спокойной, но во всем, всегда и всюду вызывала только раздражение. Вот и сейчас зам скривился от одного только звука моего голоса.

– Арсен Давидович только пришел, пока не принимает, – я встала из-за рабочего места, чтобы приготовить кофе. Для этого нужно было пройти мимо Кирилла, неотрывно следившего за каждым моим движением. Темноволосый и во всем черном, как некромант какой-то, с непроницаемым каменным выражением лица он больше напоминал глухую кирпичную стену — мало того, что высокий, так еще и широкоплечий. Сколько в нем роста? Метра два? Я ему в пупок дышать должна, пожалуй.

Заученно тарабаня по кнопкам навороченной кофемашины — черный американо без сахара с одной порцией молока, – я искоса поглядывала за возвышающимся посреди приемной Кириллом. Он тоже на меня смотрел. Как на таракана. Таракана, занятого приготовлением кофе. Кажется, этот факт его несколько удивлял.

– Сообщите, как можно будет зайти, – и ушел. По-английски. Не прощаясь.

Я только вздохнула. Отнесла кофе шефу и занялась работой.

Сидя за монитором, изредка отвлекалась, поглаживая кактус. Только он меня и успокаивал. Тимошка мне достался от прежнего секретаря — чахлый и хилый. Другой бы и не вырос в стаканчике из-под йогурта в грунте, больше напоминающем смесь песочницы с пепельницей. Я его пересадила, выкормила и взрастила так, что уже полгода он радует меня регулярным цветением — то тут бутончик раскроется, то там. А на мой день рождения Тимоша и вовсе порадовал меня тремя цветками на самой макушке, будто в самом деле поздравлял.

В десять, сразу после селекторного совещания, я позвонила Лизе, личному секретарю Кирилла, сообщив, что зам может зайти к генеральному, а сама, включив автоответчик, сбежала в бухгалтерию — одной встречи с Кириллом в день моим нервам вполне достаточно для встряски.

Утро субботы я встретила с мрачным настроением, разбуженная истошной трелью телефона. Едва поднесла трубку к уху и нажала кнопку, как меня едва не сбросило с подушки возбужденное щебетание старшей сестры Розалии:

– Алло, Ритусик! Ты не спишь? – и, не давая даже времени ответить, продолжила, – Знаешь, я тут вчера пироги испечь надумала. Ну там, с яблоками, с капустой, с брусникой, как ты любишь... В общем, поставила тесто, но что-то перепутала, многовато вышло. А Вадим же у меня на диете. И девочки много не едят... В общем, тебе случаем пироги не нужны? Я разных напекла...

Сестру я слушала в пол-уха — пироги она пекла не реже раза в неделю, так что историю я знала от начала и до конца, она никогда не менялась. Сестра ставила тесто. А потом еще «чуть-чуть». Затем готовила начинку. И еще «немного», а то вдруг тесто лишнее останется. И в итоге вместо двух-трех пирогов на семью у Розы получалась дюжина на всех близких и дальних родственников, и эту дюжину она активно пристраивала, здраво оценив масштабы кулинарной трагедии, которую я считала чем-то вроде трагикомедии с элементами фарса.

Я не жалуюсь, готовит сестра превосходно, но из-за её несдержанности с объемами продуктов мне порой приходилось питаться одними пирогами, потому что «ни дай Бог зачерствеют». Как-то раз она и вовсе привезла мне на работу штук пять совершенно одинаковых пирогов, чтобы всем досталось и никто не обиделся. Вот как после такого верить, что она «случайно» взяла «чуть» больше ингредиентов, чем нужно?

– ...так ты  дома? – после педантичного описания причин приготовления столь масштабного числа пирогов задала самый главный вопрос сестра.

– Дома я, дома, – хриплым ото сна голосом заверила я её. Будто бы я могла каким-то чудом оказаться не дома без того, что вся семья была бы в курсе, где я и с кем.

– Ой, как хорошо! А то я как раз подъезжаю! Точнее, уже у подъезда, в лифте поднимаюсь! В общем, открывай, – и повесила трубку, а на смену щебетанию её голоса пришло переливчатое пение дверного звонка. Надеюсь, она там не с начала разговора стояла.

Кряхтя, я поднялась с кровати, на ощупь обула пушистые тапки и зашаркала к входной двери.

– Доброе утро, Риточка! – кинулась ко мне с объятиями Роза, даже не поставив пакеты с пирогами на пол. Моей спине досталось и брусничным, и капустным, а по попе бонусом настучала пара-тройка сдобных булочек. Раскрасневшаяся, улыбающаяся, со съехавшей на бок шапкой сестра явно не выглядела на свой возраст. Она сбросила канареечно-желтое пальто, оставшись в ярко-розовом платье, выгодно подчеркивающем фигуру топ-модели, но никак не многодетной матери, и по-хозяйски удалилась на кухню, распаковывая пироги и включая чайник с микроволновкой. Мне осталось только закрыть входную дверь и, украдкой позевывая, ушаркать в ванную.

Более-менее проснувшись, умывшись и почистив зубы, я вышла как раз к завтраку — к горячему зеленому чаю с ароматными пирогами. Сестра гордо осматривала деяние рук своих, ожидая моего вердикта.

– Изрядно ты перестаралась, – хмыкнула я, присаживаясь за стол, на котором даже места свободного не осталось. Роза смущенно покраснела. Румянец у неё был не пунцовый, а нежно-розовый, как лепестки цветов, в честь которых она была названа. Сестра вообще всецело олицетворяла собой своё имя. Как и я — своё.

– Как дела? – поинтересовалась сестра, когда я прикончила три куска пирога с брусникой и почувствовала себя самой счастливой на свете. От вопроса настроение сразу скатилось к нулю, а я на мгновение нахмурилась. Роза привычно уловила изменения: – Что стряслось?

– С работы ухожу, – неохотно призналась я, допивая чай.

– Зачем? Тебе же нравилось вроде, – сестра, как и вся семья, не понимала, что меня привлекает в работе, но, в отличие от остальных, не пыталась устроить куда-то по блату, несмотря на отсутствие способностей.

– Вчера генерального сменили, Арсен Давидович уходит, вот и я — тоже...

– Ох... А кого назначили?

– Лучше не спрашивай, с ним я работать не буду.

– Знакомый кто-то?

– Угу.

– Мужчина?

– Ага.

– Он к тебе приставал?!

Я едва не поперхнулась, представив, как Кирилл с каменным лицом домогается моей скромной персоны. Хмыкнула, но рвущийся из груди хохот сдержала. Заметила взгляд сестры, ожидающей моего ответа, и пояснила:

– Не приставал, Розочка, он... не такой.

Роза вновь зарумянилась. Вот взрослая же она женщина, откуда такая реакция? А я запоздало поняла двусмысленность своих слов, также смутившись. Наверное, так и появляются слухи. Хотя, даже такие смелые предположения наверняка не покоробят выражение лица нового генерального.

И сидели бы мы обе, красные, молчали, если бы у меня не зазвонил телефон. Как говорится, черта помянешь...  Уведомление о письме. В письме вложение, а во вложении — план-знакомство на неделю, и какой! Наверное, всю ночь корпел, чтобы к девяти утра субботы меня порадовать.

– Ох ты ж... – вырвалось у меня, пока я прокручивала пункты с 25-го по 74-й. Дальше грузиться приложение по чтению не пожелало, но 74-м пунктом план явно не заканчивался. Надо будет на ноутбуке открыть, ознакомиться.

– Что случилось?

– Шеф план дел на неделю прислал. Кажется, я переезжаю на работу.

– Шеф? Какой? Новый?

– Угу, я же только вчера заявление написала. Надо было раньше, наверное, но я всё надеялась, что кого-то другого выберут, или Арсена Давидовича оставят...

– Ты можешь попросить родителей помочь... – нерешительно начала сестра, но я не дала ей договорить:

– Вот еще! Работу найду, не проблема. У меня же диплом есть.

– Есть. Вот только не забывай, что он липовый.

А вот это уже обидно.

– Роза... у меня и настоящий есть вообще-то.

– Ага, будешь устраиваться на работу по специальности?

– А вдруг кто возьмет?

– Феей?!

– Да хоть бы и феей. Хотя моя специальность шире. Теоретически... Может, в цветочный, как ты, податься? Вдруг, и судьбу свою встречу... Или на какую-нибудь сельхозбазу?

– Рита, ты же знаешь — нельзя дар использовать, как работу в этом мире. У тебя и так его крохи, последнее потеряешь.

Я насупилась. Младшая. Я самая младшая в семье. И самая слабая, практически ни на что не способная. Первому ребенку — всё, последнему — ничего, дырка от бублика. От мамы дара хватает лишь на то, чтобы домашние растения заставлять цвести и не болеть, а от отца я, кажется, совсем ничего не получила. Маргаритка она маргаритка и есть — маленький невзрачный цветочек. Кажется, родители самим именем обрекли меня быть изгоем в семье. Не будь у меня способностей вовсе, всем было бы проще — ну, родился человек и родился, у многих бывает, мутаций никто не отменял даже среди магических существ. А я хиленькая, но всё-таки фея, даже диплом получила, хотя на работу семья меня решила не брать — что им там с моих способностей? А больше фее нигде и не устроиться в жизни. Вот и приходится быть человеком — с липовым дипломом педагогического университета, квартирой-однушкой в спальном районе и единственным другом-кактусом.

– Слушай, а что там с тем кандидатом в мужья? – решила я сменить тему. Роза побледнела и пошла красноватыми пятнами, но упорно молчала. Не к добру это. – Розалия?

– Они всё подписали, – созналась сестра. – Решили без тебя. Он в особняк приезжал на неделе.

– Ты его видела?! - опешила я.

– Мельком, издалека, я в саду была, а он в кабинете у отца. Высоченный, брюнет. Маг вроде бы. Сильный, не на машине приехал — перенесся. А в нашу глушь, как ты знаешь, стандартных телепортов нет, и защиту папа не снимал, он же без предупреждения заявился...

– Маг? Зачем?

– А я почем знаю? Рит, у меня все дети феи, сама я фея, и отец вроде как не против. Васька тоже фея, парня себе нашла — не из наших вроде бы. И родители не против... Не знаю, что они так на тебе зациклились.

И я не знала. Причем, зациклились сразу же, как я начала проявлять интерес к мужскому полу. Первого мальчика, Мишу, вытолкали из дома, популярно объяснив, что не потерпят человека рядом со своей дочерью. Поэтому я гуляла с теми, кого выбирали папа с мамой — с парой эльфов, оборотнем, тремя ведунами и даже вампиром! Стоит ли говорить о том, что моя личная жизнь закончилась после первого же свидания с каждым из этих кавалеров? Хотя, оборотень был симпатичным, но с ним встречаться запретил отец. После переезда от родителей наладить личную жизнь у меня также не вышло — духи семьи, невидимые и неосязаемые, стойко оберегали меня от поползновений мужчин. Сперва я не замечала, но затем, когда то один, то другой ухажер ломали перед свиданием руку или ногу, оказывались запертыми в туалете или спеленатыми придорожными кустами перед моим подъездом, я просекла фишку — меня «защищали». Ненавязчиво, но активно меня пытались оградить от людей. Причем, именно мужчин, так как дружбу с женским полом ничего подобного не омрачало.

С сестрой мы проболтали до самого обеда — о племянницах, парочке сериалов, грядущих новогодних праздниках... У меня едва язык не отсох, а Роза всё щебетала и щебетала, пока Вадим, отчаявшись дозвониться до супруги, не приехал лично и не забрал блудную мать семейства домой.

Остаток субботы и воскресенье прошли-пролетели в накопившихся домашних делах — о работе я старалась не думать и не накручивать себя заранее. А вдруг и в самом деле Кирилл решит ко мне пристать и загремит в больницу с переломом или поносом? Эх, мечты-мечты...

Понедельник начался отвратительно с самого утра — я проспала. Едва ли не впервые в жизни собиралась с немыслимой, нечеловеческой скоростью, проходя по квартире мамаевым побоищем — разбила кружку, посадила стрелку на колготки, а на свежую блузку умудрилась опрокинуть чашку с чаем. Пока меняла одежду, собирала осколки, не сводила глаз со стрелок часов, но секунды словно замерли и тянулись, подобно патоке, и, немыслимое дело, я успела на остановку ровнехонько к своей маршрутке — просто чудеса какие-то!

Даже умудрилась спешно накраситься и пригладить торчащие во все стороны кудряшками волосы до прихода шефа. А вот разнервничаться и испугаться его персоны — нет.

– Доброе утро, Маргарита, – прозвучал непривычный мужской голос, когда в приемную вошла мрачная фигура.

– Д-д-доброе утро, Кирилл Константинович, – запнувшись, поздоровалась я в ответ на приветствие. И было отчего — новоявленный генеральный впервые по-человечески обратился ко мне, поприветствовав и назвав по имени! От рокочущего «эр» в моем имени у меня в животе что-то странно завибрировало. Но вибрация мигом прошла, стоило мне увидеть кислое выражение мужского лица. Правда, показалось, что скривилось оно именно тогда, когда я назвала мужчину по имени-отчеству, хотя раньше, пусть и чрезвычайно редко, звала просто по имени. Но субординацию в компании пока никто не отменял.

– Мне кофе, – сухо проронил шеф, удаляясь в кабинет. Я нервно потянулась к смартфону — вроде бы в пункте 46 были указаны гастрономические предпочтения директора по поводу напитков. Я оказалась права — пункты с 39 по 51 касались именно еды. Они вообще странным образом затесались среди распорядка дня, встреч и необходимых к подготовке документов. Где-то я даже видела упоминания о размере одежды и любимых цветах, хотя обязанности покупать директору рубашки в моем договоре вроде бы не было.

Приготовив двойной латте без сахара (вот уж не ожидала, что столь мрачный тип предпочитает кофе с молочной пенкой), старалась  собраться с силами, чтобы войти в кабинет начальства. Сердце стучало где-то в голове, набатом, горло пересохло, а колени позорно тряслись. Я глубоко вздохнула, успокаиваясь, и потянула на себя ручку двери. Новоявленный генеральный сидел в широком кожаном кресле, напоминая хищную птицу на насесте, и внимательно осматривал свои владения жгучими темными глазами. Когда взгляд остановился на мне, замершей на пороге с чашкой кофе, я едва не лишилась чувств — на мгновение показалось, что глаза Кирилла горят колдовским темным пламенем. Привидится же такое.

– Я Вам тут кофе принесла, – жалко проблеяла, на негнущихся ногах подходя к столу. Как только руки не тряслись и не опрокинули чашку — ума не приложу. Лишившись важного груза, поспешила к двери со всей возможной прытью, но голос шефа настиг меня в спину невероятным и немыслимым:

– Спасибо, Маргарита.

Хорошо, что я удалялась спиной, и мужчина не видел моих ошарашено круглых глаз. Сегодня я, пожалуй, протру в Тимоше дырку, избавляясь от стресса.

На выходные я отправилась домой, в Подмосковье. Собиралась скоропалительно — добраться туда ой как не просто, мне с грехом пополам выделили личный коридор, но времени на сборы дали минут двадцать. Едва я застегнула сумку, как зазвенел дверной звонок, и я, обуваясь на ходу, бросилась на выход.

В понедельник утром я проклинала поездку к родителям. Лучше уж зима за окном, чем это. Руки зудели. Я исчесала запястья вдоль и поперек, превратив места укусов в жуткие красные отметины. Коленка тоже зудела, но её хотя бы не видно под плотными колготками. Вот почему мне так не везет? Почему из всей семьи я одна становлюсь жертвой крылатых вампиров-кровососов? Вроде и магии никто никакой не использует против комаров, а жрут они всё равно меня одну. И это зимой! Откуда только взялись в колдовском лесу в это время года?

– Доброе утро, Маргарита, – отвлек меня от размышлений о популяции комаров в маг-сфере голос генерального. Я нервно одернула рукава, стараясь скрыть следы укусов и расчесов, поздоровавшись в ответ. Но привычный рабочий порядок любезностей нарушил вопрос слишком уж внимательного шефа:

– Что это с Вами, Маргарита?

– А?

– С руками что у Вас случилось?

– Комары покусали, – смущенно пробормотала я, но Кирилл расслышал. Удивился — ещё бы, декабрь уже на дворе, сугробы, а меня комары искусали!

– Это где вы умудрились?

– На выходные к родителям ездила, – слабо улыбнулась. – Они у меня на юге живут, – поспешно соврала я.

– Это где?

– В Крыму, – как можно более искренним голосом пропищала я, мысленно скрещивая пальцы на удачу — в личном деле было указано, что родители живут в Подмосковье, в том самом удаленном от федеральной трассы поселке.

– И как сейчас на море? – вежливо поинтересовался Кирилл, а я занервничала — вдруг по погодным сводкам там шторма и метели, а я на комаров жалуюсь? Судорожно придумывала отговорку, пытаясь припомнить размеры полуострова и есть ли там вообще города или поселки не на побережье, где вообще-то комаров вовсе не водилось из-за  ветров, но вслух ответила как можно более беззаботно:

– Я была в глубине полуострова, к морю даже не выезжали, да и бархатный сезон уже давно прошел...

– Понятно, – а вот мне было откровенно непонятно, поверил мне шеф или же нет. – Надеюсь, Вас не затруднит налить мне кофе? – губы мужчины тронула едва заметная и какая-то неуверенная, но — улыбка. Немыслимо!

От вежливого обращения и участия я поочередно побледнела и покраснела, но нашла силы судорожно кивнуть, бросившись к спасительной кофемашине. Занявшись приготовлением уже ставшего привычным латте, я могла не смотреть на генерального, поведение которого за какую-то неделю сменилось с полного игнорирования до почти явного интереса к моей персоне. Странное дело, переломов и расстройства желудка Кириллу я уже не желала, так что даже не знала, как себя вести, учитывая кроме того факт наличия у меня одобренного родителями и Советом жениха.

Четверг начался как обычно. Как говорится, ничего не предвещало. Я работала над заключенными в среду после обеда договорами, подробно прописывая все условия, а Лиза крутилась рядом, вникая в суть да дело — где что лежит и что в каком порядке делать. В какой-то момент она отлучилась, оставив меня в приемной одну, и именно в это самое время к генеральному прибыли гости. Вообще, подобрать правильное описание этим верзилам лично мне было проблематично — один амбал под два метра с бритой головой и золотым зубом щеголял посреди декабря в распахнутой кожаной куртке, второй, пощуплее и пониже, но не менее жуткий, был одет в дутый пуховик и какие-то спортивные штаны, а третий, самый мрачный, как ни странно походил на нормального человека — в черном полупальто, в темных брюках со стрелками и остроносых, до блеска начищенных ботинках. Вот только манера разговора напомнила мне Кирилла двухнедельной давности:

– У себя? – легкий кивок на директорскую дверь. Я даже ответить не успела, да что там — я даже не моргнула, как троица дружно ввалилась в кабинет начальства, не соизволив постучать. Дверь захлопнулась, а мне почти отчетливо послышался щелчок закрывающегося замка.

Впервые я пожалела, что кабинет генерального звуконепроницаемый — меня гложили одновременно любопытство и страх. Ощущать страх за нового шефа было непривычно, едва ли не страшнее, чем представлять, как трое громил «разбираются» с руководством в его кабинете.

Я сидела, тупо уставившись на дверь, где-то в своих невеселых мыслях. Из которых меня вывел громкий писк селектора:

– Маргарита, принесите нам, пожалуйста, кофе, – привычным ровным тоном обратился ко мне Кирилл, выделив почему-то слово «пожалуйста». В последнее время генеральный был со мной вежлив, спокоен и не смотрел, как на червяка под ногами, так что это «пожалуйста» надо было, очевидно, как-то расшифровать. Но, увы и ах, шарады и логические задачки не были моей сильной стороной, да и перетрусила я изрядно, поэтому вместо того, чтобы задуматься над интонацией, встала и послушно пошла готовить кофе на четверых. Готовка заняла минут пять — один латте для Кирилла и три обычных черных, вряд ли у этих мордоворотов какие-то изысканные вкусы, тем более мне о них не сообщили. Достала поднос, выставила на нём чашки, поставила сахарницу и молочник, и спокойно пошла к директорской двери. Руки были заняты, на ручку пришлось надавить локтем — о щелкнувшем замке я даже как-то позабыла. Но, видимо, звук мне послышался — дверь послушно открылась, являя моему взору довольно жуткую картину: самый человекообразный из троицы с нечеловеческим выражением лица, в котором смешались ненависть, злоба и отчаяние, держал на прицеле моего начальника, спокойно стоящего перед ним во весь свой внушительный разворот плеч. Кирилл только хмурил темные брови, ничем иным не выказывая своего отношения к ситуации.

Как у меня поднос из рук не выпал от увиденного — не представляю. Но выдержка сработала только у меня и Кирилла, который даже головы в мою сторону не повернул, гипнотизируя взглядом своих визитеров, а вот мрачный тип с пистолетом от звука открываемой двери, видимо, дернулся, и очень неудачно — палец нажал на курок. А дальше всё было как в замедленной съемке, точь-в-точь как в фильмах, когда режиссер нагнетает обстановку приемом слоу-моушн. Будто на экране, я видела, как пуля меееедленно вылетает из дула, держа путь ровнехонько в директорскую грудь. Я даже испугаться и задуматься не успела — как была, с подносом, рванула вперед, по диагонали наперерез смертельному куску металла, и этим самым подносом, как заправский теннисист, отбила пулю в книжный стеллаж. Послышался звон разбиваемого стекла и посуды, чьи-то восклицания, а я ошеломленно стояла с пустым подносом в руках, тяжело дышала и смотрела на то, как трое амбалов испуганно пятятся к двери. Кто-то подхватил меня на руки, куда-то уложил, так что дальше всё происходящее я видела уже из горизонтального положения.

В голове шумело, в глазах слегка двоилось, к горлу подступала тошнота. Краем глаза я видела, как кто-то скручивает троицу — мне показалось, что это какая-то группа захвата: все в черном, огромные, перерыкивающиеся друг с другом. Кажется, их было четверо — трое вязали опасных посетителей, а четвертый о чем-то разговаривал с Кириллом, причем они были одного роста, схожим образом одетые и одинаково стоящие друг напротив друга, как отражения. Говорили на повышенных тонах, но до меня долетали лишь обрывки фраз:

– …вызвал её сюда? – рычало директорское отражение.

– …сам и следи за ней! – кричал в ответ Кирилл.

– …я ведь просил тебя, Кир! – не унималось отражение.

– …сам найди время, я не нянька!

– …Совет...

– …плевать...

– …ты думай, что говоришь, и кому!

– …я тебе помогаю, что ещё нужно?!

– …странно себя ведешь. Ты случаем...

– Хватит! Держи свои предположения при себе!

– Кир?

– Вали! И парней своих забирай — я сам со всем разберусь!

Ей богу — группа захвата в черном вместе с отражением Кирилла растворилась в воздухе! Под конец их эмоционального разговора тошнота и головокружение отступили, так что я была уверена — люди в кабинете были. Были — и сплыли, оставив после себя лишь профессионально повязанную троицу и гневно сжимающего кулаки директора посреди разгромленного кабинета. Внезапно мужчина решил обратить своё внимание на меня. Я сделала вид, что только-только пришла в себя, с любопытством осматриваясь по сторонам. Оказалось, что я лежала на диване, которого прежде здесь даже не замечала. Диван был черный, кожаный, но как ни странно удобный — лежа на нём, я чувствовала себя всё лучше и лучше. Не знаю, поверил ли моей пантомиме Кирилл, но подошел ближе, вглядываясь в моё лицо своими темными глазищами — я впервые заметила, что они, оказывается, карие, цвета горького шоколада. Присел на краешек дивана и — невиданное дело! – осторожно дотронулся до моего лица, касаясь лба.

– Как вы себя чувствуете, Маргарита? – голос ласкал слух, а уж от «эр» в имени меня буквально в дрожь бросило. Генеральный понял это по своему и взволнованно поинтересовался. – Вам холодно?

Я отрицательно помотала головой, не в силах оторвать взгляда от темно-карих глаз шефа. Мда, я, видно, разумом повредилась, если думаю о том, какие у него красивые глаза с длинными черными ресницами и мужественное лицо, которое не портит ни бледность, ни мрачное выражение с чуть нахмуренными бровями.

– Вам, наверное, лучше поспать — вы перенервничали, – проникновенно продолжил начальник, ласково проводя горячими пальцами от лба по виску до скулы. Мне казалось, что от подушечек пальцев к моей коже тянутся крошечные молнии, бьющие током — это было не больно, наоборот, волшебно-приятно и успокаивало мои расшатанные нервы не хуже Тимоши. Я хотела вновь отрицательно помотать головой — как же спать в такой ответственный момент! – но веки сами собой отяжелели, а я, будто ведомая чужой волей, провалилась в глубокий сон без сновидений. Последнее, о чем я успела подумать, так это о том, что Кирилл, определенно, маг-менталист — воедино сложились и ситуация с контрагентами, соглашающимися на все наши условия, и молнии-искорки на коже от его прикосновений, и магические отблески в глазах цвета горького шоколада, которые я заметила прежде чем погрузиться в сон.

– Маргарита, вы где? – прозвучал в трубке недовольный голос Кирилла. Я скосила взгляд на часы — 9:05. Легла я на рассвете, так что голова звенела, как пустой котелок, а слова бывшего начальника не доходили до моего разума.

– Алло, Маргарита, где вас черти носят? – чуть более напряженно продолжил допрос мужчина. Привычно-бесстрастная интонация плохо вязалась с произнесенными словами, и я непроизвольно хихикнула, припомнив Булгакова. Даже представила себя на метле над родным колдовским лесом, удирающую от жениха, метающего в меня молнии первой категории — красота...

– Маргарита, вы меня вообще слышите? Где вы?!

Я обвела пространство вокруг себя сонным взглядом и честно ответила:

– Дома.

– Что вы делаете дома?

– Сплю, – не стала кривить душой — не имею ни малейшего понятия, можно ли обмануть менталиста по телефону, но врать попусту, без дела не было ни малейшего желания. Честность это вообще одна из главных моих черт. Для кого-то, возможно, не лучшая, но одна из главных.

– Что-то случилось? – в голосе Кирилла мне послышалось волнение.

– Нет.

– Вы заболели? – реально — волнение. Ну ничего себе...

– Нет.

– Тогда какого черта вас нет на рабочем месте?! – а, нет, не волнение — бешенство. И это бешенство меня мигом разбудило, заставив произнести даже слегка виновато, будто оправдывая своё законное отсутствие:

– Так я же уволилась.

Мужчине потребовалось секунд тридцать, чтобы осмыслить мои слова, прежде чем от вечно спокойного Кирилла я услышала в трубке сущее подобие воя:

– Что?! Когда?!

– Две недели назад, – спокойствие, только спокойствие...

– Почему я об этом не знаю?

Хоррроший вопрос. Как я и предполагала, генеральный из Кирилла вышел так себе — делами компании, кроме заключения договоров и роста клиентской базы, интересуется он мало.

– Так я ещё у Арсена Давидовича увольнялась.

– Но документы...

– Кадровики сказали сегодня после обеда подойти за документами. Посмотрите на столе, во второй стопке, на подпись, я в пятницу всё подготовила.

В трубке послышалось гневное шуршание бумажками. Тяжелый вздох, отчетливый скрежет зубов и, неожиданно, более-менее ровное:

– Да, вижу.

Я перевела дух, но сюрпризы от бывшего шефа на этом не закончились:

– Подъезжайте за документами через час. Ко мне лично. До встречи, Маргарита.

Я не успела даже попрощаться, как в трубке послышались гудки.

Это было очень странно — сидеть напротив двух практически идентичных мужчин. Когда два лица с одинаковым выражением почти синхронно хмурятся и прищуривают правый глаз, сложно удержаться от того, чтобы не задуматься о собственной трезвости и ясности ума. Поэтому я думала. Жевала утку в каком-то трудновыговариваемом соусе и размышляла, как порой судьба любит перевернуть всё с ног на голову. Вот кто бы мог подумать, что я, слабенькая-слабенькая фея, половину резерва отдающая за цветение кактуса на столе, буду выбирать себе супруга из двух весьма представительных магов, один из которых, немыслимое дело, маг боевой специализации первой категории! Кажется, у стариков из Совета есть чувство юмора — иначе объяснить сложившуюся ситуацию я не могла. Правда, юмор был скорее черным — мне было откровенно не по себе в обществе двух мужчин, сильнее меня на порядок. Была бы у Ирриана возможность как-то обойти брачный контракт, моим решением даже не поинтересовались бы, я уверена — без канцелярской суеты я уже полгода, как была бы беременной пророческим мессией. Хотя, и у Кириана в глазах сейчас мелькало что-то опасное, звериное — словно хищник, почуяв добычу, уже не намерен сдаваться. Какая братская любовь или пресловутая мужская солидарность — тут однозначное противостояние интересов двух альфа-самцов! Вот только я никак не подхожу на роль альфа-самки.

Я отвлеклась от лицезрения своих кавалеров, выглянув в окно. Вид был, несомненно, хорош. Прежде я уже была в Париже, с подружками-сокрусницами после окончания второй летней сессии, но в подобные рестораны с панорамными окнами мы, понятное дело, не заходили. Второй раз попасть в Париж мне всё никак не удавалось — с моим бюджетом по Европе можно передвигаться только лоу-костерами или поездами, предварительно как-нибудь подешевле добравшись до восточной части Евросоюза. Магам в этом плане проще — хоп, и ты уже во Франции. Ещё прыжок — и на Филиппинах. С моим уровнем дара перемещаться коридорами на такое расстояние равносильно суровейшей акклиматизации — дня три точно буду лежать пластом, это показала первое и пока последнее перемещение с семьей в Египет.

Идти коридором в Париж я также упорно отказывалась, но братья оказались упрямее и сильнее — схватили меня с двух сторон под локоть и синхронно шагнули в переход. Как и с перемещением в особняк, я была готова рухнуть в обморок, предвидя реакцию организма, но реакции не было. Никакой. Даже голова не кружилась и тошнота не подкатывала. Но вялое ковыряние в тушеной утке я объясняла именно этим. Ирриан, кажется, поверил, а вот бывшего начальника обмануть не удалось — глаза его торжествующе блестели, а губы кривились в ухмылке, скрывая от брата-близнеца мою ложь.

Свою реакцию на перенос я искренне не понимала — пользовалась коридорами с детства и прежде всегда после перехода чувствовала себя отвратительно. Последние же два раза я даже не замечала, как меня вырывает из одной точки пространства и силой запихивает в другую. И оба раза переносом занимались одобренные Советом «женихи». Неужели в этом и была суть подходящих кандидатов — в изменении моего восприятия магии? Надо попросить папу или Клео забросить меня куда-нибудь, чтобы сравнить ощущения.

Пугало, что оба брата, кажется, имели на меня одни и те же планы. И если от Ирриана это было ожидаемо, то желание бывшего шефа жениться на мне вызывало смятение. Хотя вроде бы еще позавчера я была уверена именно в его кандидатуре — всё-таки мама указала на фото на Кирилла, — но уже сегодня, узнав правду, отчаянно хотелось забыть всё то, о чем я думала две ночи подряд. Но как-то не забывалось.

Братский напор в сторону моей скромной персоны мог начисто сбить с ног. Во-первых, близнецы попросили называть их короткими именами. Кириан пожелал стать Киром, а Ирриан — Рианом. Во-вторых, оба искали телесного контакта — то за талию или плечи приобнимут (меня «удачно» посадили посередине), то накроют рукой мою руку, то проведут по губам пальцем, убирая сок... Причем первым все вышеуказанные действия совершал Кир, а уже за ним, зло сверкая глазами, повторял старший брат. Я же просто не знала, куда бежать от навязчивых прикосновений, прятала глаза и смущенно комкала в руках салфетку. Вот ведь жизнь странная штука — то пусто, то густо. С пятнадцати лет по сути никого не было, а теперь на меня одну сразу двое!

Когда генеральный прикоснулся к моей шее, а затем положил ладонь на затылок, я вздрогнула — тело словно током с головы до ног пронзило. Маг покопошился пальцами в волосах, продолжая вызывать во мне дрожь до кончиков пальцев, удовлетворенно улыбнулся и отстранился. Разумеется, ему на смену пришел Риан, проделав практически те же самые действия! Но меня уже не пронзало током и мурашки по спине не бегали. И пусть боевик не был менталистом, читать взгляды умел и руку убрал без улыбки, раздраженно дернув уголком рта. А вот лицо Кира стало ещё более довольным — он будто заранее праздновал победу. Ну-ну, полгода мной помыкал, не здоровался даже, а туда же — в женихи набился и мнит себя самым лучшим вариантом. Вот возьму и выйду за Ирриана!

Нет, вру, не выйду, старший брат меня пугал — даже по сравнению с и без того немаленьким Кирианом был больше, шире и как-то мускулистее. Я с ним рядом как Моська со слоном, и раздавить меня мужчине ничего не стоит. Он и так показал свой авторитарный характер, добившись от Совета брачного контракта, пускай и с хитрой оговоркой насчет брата.

Мы сидели в ресторане уже не первый час, но никто пока даже вскользь не упоминал причину нашего совместного выезда. Конечно, молчаливая осада братьев была ясна, как день, но я же девушка и люблю ушами, а эти двое не желают даже немного познакомиться с моей личностью, минуя физиологическое притяжение!

Я старательно уткнулась в тарелку с салатом (смена блюд произошла как-то совершенно незаметно, будто официанты в заведении также обладали какой-то магической силой), но креветочный цезарь не мог занять меня на весь вечер, хотя ковырялась я старательно, да и жевала весьма лениво. Кофе с десертом я и вовсе цедила по капельке, не желая ничего менять в окружении – за столиком в ресторане я была хоть немного защищена от поползновений братьев, а вот куда они поведут меня после – большой вопрос. Да и разговаривать во время еды не обязательно, чем мы втроем благополучно и занимались. Но о планах думала не только я, но и более решительные мужчины, поэтому, сразу как моя чашка опустела от последнего глотка и вернулась на блюдце, Риан торжествующе изрек:

- Выбирай!

Я лишь ошеломленно захлопала глазами и безмолвно размыкала губы. Вот это да – после первого же свидания, и под венец. А наследник ему, случаем, назавтра не нужен еще?!

- Не дави на девушку, - нахмурился мой бывший начальник. – Время еще есть.

Старший близнец фыркнул точно резвый конь, характерно дернув головой. Мда, ассоциации с женихом у меня аховые – племенной жеребец подыскивает себе подходящую кобылку для чистоты родословной.

- Какая разница – сегодня она выберет, или завтра? – небрежно отмахнулся боевик. – Ни тебя, ни меня за ближайшие сутки узнать лучше не выйдет. Не зря же Совет уже выдал все атрибуты церемонии – никакого благословения не нужно, только браслеты застегнуть, - и вынул из подпространства два брачных украшения, на которые я воззрилась с превеликим ужасом. Это не браслеты даже, а сущие кандалы – напичканы магией под завязку. Такой артефакт сделает жену послушной и покладистой, а мужа верным по гроб жизни, соединив две судьбы воедино если не по доброй воле, то насильно.

- Что это?! – ошеломленно выдохнула я, стараясь отодвинуться от браслетов как можно дальше, пускай и пришлось при этом почти облокотиться на Кира. Была бы посмелее – и на колени ему залезла, лишь бы подальше от этой жуткой жути.

Риан недоуменно посмотрел сперва на меня, затем на брата, в лице которого не осталось ни кровинки, пару раз моргнул, будто надеясь, что в нашем странном поведении что-то изменится, и вполне искренне спросил:

- Вы чего?

- А ты не видишь? – едко осведомился Кир, одновременно отодвигаясь от брата и притягивая меня к себе. От горячих рук на талии стало тепло и уютно всему телу, а сами объятия показались настолько приятными, что краска смущения наверняка затопила меня до самых ушей.

- Чего не вижу?

- Магии! – воскликнула я, не отрывая взгляда от более узкого браслета, явно женского, даже мысленно не желая примерять его на себя. Я видела переливы магии – все до единого. Видела послушание, нежность, заботу, спокойствие, уважение… но их сила… она бы просто поработила мои собственные мысли и чувства. Это не дополнение, нет – это заново выписанный характер. У Совета явно горело женить одного из братьев на мне, если они не погнушались прибегнуть к ментальной магии первого порядка – такое и на Кира бы, наверное, подействовало, ведь его способности слабее вбуханной в артефакт энергии.

Риан внимательно посмотрел на браслеты в своих руках. Затем всмотрелся, нахмурив высокий лоб. Почесал кончик носа, закусил губу, но в итоге поднял на нас всё тот же удивленный взгляд:

- Ничего не вижу.

Не знаю, как Кир, но я его брату поверила – он выглядел растерянным, а нарочно такие эмоции изобразить трудно, тем более прямому, как рельса, боевику.

- А вот мы видим, - обманчиво-спокойно произнес генеральный у самого моего уха. И наверняка почувствовал мою дрожь, плотно прижимая спиной к своей груди. – Ментальные артефакты, не новые уже, и судя по внедренному поведению – едва ли не времен Домостроя!

- Совет совсем спятил? – воскликнул Риан, отбрасывая браслеты от себя, будто прокаженные. Собственно, так оно и было, на мой взгляд, но вот только древние артефакты не желали покидать нас – прокатившись по столу, развернулись и направились в обратную сторону еще быстрее, чем летели прочь. Не вскочила я только оттого, что меня крепко держал Кириан. И ничего не успела сделать тоже именно по этой причине – в плену горячих рук мысли текли лениво, а магия времени судя по всему лености не терпит, а требует концентрации мыслей, на что я в данный момент совершенно не была способна.

Хищный щелчок на запястье прозвучал приговором, так что второй, пускай и рядом, я даже не услышала. Как и облегченный то ли вздох, то ли стон чуть поодаль. Сидела, точно громом пораженная, прикипев взглядом к золотой полоске металла, от которой медленно, но верно, распространялась заключенная в браслете ментальная магия, стремясь переиначить меня по своему образу и подобию. И я ничего не могла сделать – только сидеть и смотреть.

Шипение Кира донеслось до меня, как будто через вату, а сфокусировалась на нем я и вовсе после того, как маг меня невежливо встряхнул. Его губы что-то говорили, а я и не слышала – я словно погрузилась глубоко под воду, куда не доходит ни звук, ни солнечный свет. А скоро меня совсем не станет – будет лишь послушная оболочка, и ничего больше. Жалко маму с папой. И сестер. Кому теперь Розочка будет пироги скармливать?..

Сперва я почувствовала, что по щекам текут слезы. Я под водой, в самой глубине – и вдруг слезы. И уже затем пришло осознание, что меня тормошат точно куль с вещами, как только голова не оторвалась.

- Руку давай! – в очередной раз встряхнул меня генеральный, сцапав за запястье. Кричал он, видимо, уже давно, так как немного охрип. Вид у мужчины был шальной – глаза горят бешеным огнем, зубы сцеплены, губы в ниточку, по вискам струится пот… Он что-то шептал над моим браслетом, и браслету это не нравилось – он ощутимо нагрелся, едва не обжигая меня. Хотелось выдернуть руку, но я держала, из последних сил надеясь, что Кир сможет что-то сделать с ненавистной магией. Не отрываясь, следила за его руками, проводящими пассы над артефактом, и зацепилась взглядом за точно такой же золотой ободок. Вот только если из моего браслета магия потихоньку, но уползала, прогнанная чужой волей, то его был набит под завязку, будто он даже не пытался сделать что-то со своими свадебными «кандалами».

Отпустил мою руку Кир только минут через десять. Хотя мне и это время показалось вечностью – я следила за всполохами магии, и их танец чудился мне длиною в бесконечность. Отпустил будто бы нехотя, медленно проводя дрожащими пальцами по ладони, но даже эта хрупкая ласка вызывала дрожь в позвоночнике и нестерпимое желание прижаться ближе и никогда не отпускать. Я неосознанно хмыкнула – наверное, это отголоски браслета, не мог же маг второго уровня прыгнуть выше головы и убрать более высокую магию.

Сам браслет, правда, никуда не делся, но изрядно потускнел – всполохов и вихрей чужеродных эмоций над ним больше не возникало, а моё сознание не стремилось обратно на глубину. И у Кира золотая полоска браслета оставалась на месте, играя яркими красками. Видимо, мужчина каким-то образом держался от влияния артефакта – был бледен и порядком измучен, но взгляд оставался привычным и ясным, хотя лично я не представляла, какой нужно обладать волей, чтобы одновременно держаться самому и уничтожать эманации моего браслета.

- Зачем ты мне помог? – прошептала я, глядя глаза в глаза. Конечно, читать по лицам я не умела, да и способностей соответствующих нет, но в глазах Кира точно не было равнодушия. Или злобы. Или ненависти. В глазах было… смирение? Он будто заранее знал, что так оно обернется, и был готов и согласен решиться на подобный шаг.

- Не хотел потерять, - просто пожал плечами мужчина, не отводя глаз. Да уж, само собой разумеющееся – перебороть мощный древний артефакт ради психического здоровья бывшей подчиненной. Ох, откуда у меня в мыслях столько яда? Ведь понимаю. Понимаю и принимаю. Зачем же пытаюсь оттолкнуть того единственного, кроме семьи, для кого моё будущее не пустой звук?

- Но себе ты не помог, - я кивнула на злополучный браслет, ехидно скалящийся на меня магическими отблесками. Генеральный вновь беспечно пожал плечами:

- Тебе было нужнее, я могу потерпеть.

- А ты справишься с магией своего браслета?

- Думаю, да. Только отдохнуть надо, - он устало улыбнулся, стирая тыльной стороной ладони пот со лба. Поднялся с колен, где провел всё последнее время, огляделся по сторонам и закусил губу, будто сдерживая вертящийся на языке вопрос. И мне не нужно быть менталистом, чтобы угадать – какой:

- Куда пойдем? – вскинулась я вслед за ним, растягивая губы в робкой улыбке. – Мы же теперь связаны, - я нарочито беззаботно покрутила рукой с браслетом. На по-прежнему сидящего за столом Риана я даже не смотрела – боевик выглядел одновременно и расстроенным, и счастливым, оттого, что древняя магия не поработила его сущность. Да уж, выбери браслеты другую пару, один из нас стал бы заклятым приверженцем Домостроя. И что-то мне подсказывает, что перво-наперво Кир решил бы спасти меня. Судя по кислому выражению сидящего мужчины, ему тоже пришла в голову аналогичная мысль. Он даже не возмущался. Не причитал и не ругал Совет. Просто смотрел на нас, впервые получив поражение, причем от кого – от собственного младшего брата. Они даже не попрощались, когда Кир, крепко взяв меня за руку, пошел на выход из ресторанного зала. Да, порой поступки скажут больше всяких слов.

Слушать вкрадчивый шепот, когда горячее дыхание касалось затылка, было... волнительно. Я саму себя не понимала – ещё неделю назад я и подумать не могла, что окажусь и буду уютно чувствовать себя в объятиях Кирилла. Точнее, Кириана, мага-менталиста второй категории. А уж подумать о том, что стану его законной невестой... Ох, просто голова кругом! Или это вовсе не от мыслей?

История оказалась одновременно и банально-мыльнооперной, и невероятно-фантастической. Два брата-близнеца. Вечные соперники. Почти равные по уровню силы, что среди близнецов практически нонсенс, учитывая высокий уровень обоих. Один строевым шагом прошелся по оборонной отрасли магии, вырвав себе один из самых весомых постов. Другому, учитывая специализацию, ничего не оставалось, кроме как плести закулисные интриги, будучи связующим звеном между маг-сообществом и миром людей. И вроде бы каждый на своём месте, больше нет причин для распрей, но тут появилась я. Вот уж не знаю, что во мне разглядел Ирриан на своих шпионских маг-камерах, но Кириан утверждал, что его просто свел с ума мой свет. Причем ни родители, ни сокурсники в колледже ничего подобного не видели — аура как аура, довольно обычная и весьма слабая. Задним числом мы предположили, что дело всё-таки в пророчестве — как-то же оно должно проявляться.

Ирриан решил действовать первым, так сказать напролом — по своим каналам без проблем узнал адрес и заявился к моим родителем, едва ли не угрожая, чтобы те отдали меня ему. Он привык получать желаемое, не особо прилагая усилий — на одних только природных способностях, но в этот раз нашла коса на камень, так как отдавать меня незнакомому мужику категорически отказались. Родители выстояли под напором, а старший брат на время задумался над более действенным планом. Тогда на сцену вышел Кириан. Как мама с папой смогли перепутать этих мужчин — ума не приложу! Но факт остается фактом — сразу заговоривший о брачном контракте маг отправился тем же маршрутом, что и прежде его близнец. Вот только в отличие от брата, Кир не стал навязываться, прекрасно почувствовав, что ему не рады. А затем произошел и вовсе мыльнооперный поворот сюжета — Ирриан каким-то образом узнал о намерениях младшего брата (следил, определенно) и объяснил отказ моих родителей тем, что я уже обещана ему, и вообще нам прекрасно живется без третьего лишнего. Отсюда и мысли генерального о том, что мы были любовниками, так как отказов боевик среди женского пола никогда не имел.

Апогей мелодраматичности, учитывая проснувшиеся чувства Кириана, в том, что Риан попросил приглядывать за мной. Мол, молодая, симпатичная феечка — мало ли что. И Кир «приглядывал», похлеще семейной магии «защищая» меня от противоположного пола. Скрипел зубами, но упорно считал меня запретным плодом и девушкой родного брата. То, что он ни разу не видел нас вместе ни о чем не говорило — Ирриан без проблем мог перейти в мою квартиру или, наоборот, увезти меня к себе, тщательно заметая следы коридора. После этих слов у меня появилось навязчивое желание съездить кулаком по одной напыщенной физиономии, несмотря на значительную разницу в комплекции и врожденный пацифизм.

– Я рад, что ты выбрала меня, – выдохнул в мой затылок Кир, ещё крепче сжимая в объятиях.

– Выбрала? – чуть заторможено переспросила я. Хм, я же вроде ещё не озвучила свой выбор Совету.

– Выбрала, – с усмешкой подтвердил мужчина, рывком поворачивая меня к себе лицом. В темных глазах горел колдовской огонь. Или это был огонь совсем другого плана? – И давно. Кажется, с самого начала, сама того не ведая. Ты вся светишься. Для меня.

– А?

– Твоя магия. Я её вижу. Я только сейчас понял. Никто на самом деле не видит, какая ты особенная. Только я, – голос у мужчины был непривычно хриплым, но просто лучился самодовольством. Ох уж эти маги...

– А Совет?

– Ты про пророчество? О, это просто цифры. Иногда они сбываются, иногда — нет. Настоящая магия невидима. До поры до времени, – горячие пальцы коснулись моей щеки, а я как кошка потянулась вслед, напрашиваясь на ласку. – Ты прекрасна. Как звезда. Как солнце. Нет, как огненный цветок! – Кириан со смехом сжал меня в объятиях так, что я охнула, почувствовав, что ребра жалобно хрустнули. В ответ на мой возглас объятия мгновенно разжались, вот только мне стало как-то неуютно без них.

– Прости, – прошептал Кир, внимательно глядя мне в глаза. Я стояла рядом, запрокинув голову, чтобы не потерять зрительного контакта. Какой же он высоченный! Неосознанно хихикнула, представляя, как же сложно нам будет целоваться с такой разницей в росте. Фантазия послушно нарисовала сгибающегося в три погибели мужчину или меня, всякий раз встающую на табурет, но жених решил проблему кардинально — подхватил меня, как пушинку, поднимая на уровень своего лица, тепло и даже как-то смущенно улыбнулся и поцеловал. Первый настоящий поцелуй в двадцать два года — сколь многого меня, оказывается, лишил Совет со своей блажью о пророчестве!

Я таяла в твердых руках Кира. Взлетала, захлебываясь томительным поцелуем, и падала, начисто лишаясь дыхания. Голова кружилась, а ноги, висящие в воздухе, создавали ощущение, что я парю в облаках. Какое прощение, какие обиды — в голове ни единой связной мысли, когда мои губы в плену, а тело блаженно расслабилось в крепких объятиях.

Краем глаза уловив перемещение, я с удивлением осознала себя в чужой и незнакомой спальне. Но по мрачному антуражу сразу поняла, кому принадлежит комната. Как и прежние разы, я даже не почувствовала «прелестей» переноса. «Скоро совсем привыкну и перестану пользоваться транспортом», – мелькнула в голове шальная мысль, пока её не вынесло прочь гораздо более яркими ощущениями.

Рука Кира переместилась на мой затылок, углубляя поцелуй, а я только судорожно всхлипывала, не успевая отвечать — всё-таки практики у меня было катастрофически мало.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Легкий тычок — и я оказалась поперек огромной кровати. Ни страха, ни сомнений, только предвкушение — это я вообще или меня захватила в плен чужая ментальная магия? Но спросила я совсем о другом, с интересом рассматривая снизу вверх рослую фигуру мага, где-то в пути к постели уже потерявшего пиджак и галстук, да и рубашка держалась на трех нижних пуговицах, выбившись из-за пояса брюк.

– А как же ритуал? – вышло как-то по-детски обиженно.

Уже приблизившийся к моему лицу мужчина остановился и удивленно хлопнул ресницами:

– Какой ритуал?

– Мне мама говорила, что по пророчеству нужно что-то вроде ритуала, когда... ну... это самое, – по мере того, как я говорила, лицо Кира вытягивалось всё сильнее и сильнее, но в глазах плясали смешинки, так что к концу фразы я и сама уже не верила, что словам мамы стоило доверять.

– Если ты так желаешь — будет тебе ритуал, – хищно улыбнулся маг, мановением руки закрывая тяжелые портьеры, а от легкого прищура по комнате внезапно вспыхнули свечи, хотя еще мгновение назад я не видела ни одной, даже не зажженной. Теперь кровать, окольцованная горящими свечами, больше напоминала жертвенный алтарь. Я непроизвольно поежилась — то ли от страха, то ли от холода, но присоединившийся ко мне на постели мужчина унял дрожь, погладив волосы, прикоснувшись к лицу, шее, животу...

И я сама, не выдержав обжигающе-горячих пальцев на обнаженной коже (когда только успел меня раздеть? Не иначе как магией), потянулась за поцелуем.

Было сладко. И томительно-вкусно. Ритуал-не ритуал – не знаю, я в них не участвовала, – но для меня это стало настоящим волшебством. Уверена — ведомое моей волей, время тянулось медленно, почти бесконечно. И только для нас двоих.