Оливию Олмидж все жители городка Бейтима, расположенного неподалеку от западной границы королевства, называли «миссис Смерть». А как еще можно назвать супругу гробовщика?

Когда ее тоненькая фигурка появлялась на центральной улице, заполненной лавками и лотками, суеверные матери прятали детей под передники, а мужчины сплевывали вслед. Но в глаза ей мило улыбались, кланялись и осведомлялись, как поживает достопочтенный супруг. Лив вежливо улыбалась в ответ и отвечала, что милостью богини все благополучно. Обычно после такого ответа знакомые быстро прощались и терялись среди магазинчиков и лавок.

Девушка легко вздыхала и первой заходила в магазин экзотических товаров мистера Скроули, чтобы, как обычно, взять головку сахара, три фунта кофейных зерен и немного корицы.

Лавочник, увидев покупательницу, одергивал потертый бархатный жилет, надевал очки и принимался аккуратно откалывать большими щипцами сахар, после взвешивал кофе, скручивал «фунтик» для корицы, затем щелкал крупными деревянными бусинами абака и называл сумму. Оливия, привычно улыбаясь, выкладывала на скромное керамическое блюдце серебряную монету и восхищалась:

– Ах, мистер Скроули, вы точны, как большие королевские часы!

Мужчина приосанивался и с легким поклоном подавал ей пакет с покупками.

Девушка укладывала его в корзинку и шла в рукодельную лавку миссис Поридж. Эта почтенная старушка торговала нитками, иголками, вязальными спицами, крючками, коклюшками, пуговицами, лентами и прочими вещичками, необходимыми для женского рукоделия. Здесь Оливия покупала не много, но непременно присаживалась за столик, чтобы выпить с хозяйкой чашку ромашкового чая.

Миссис Поридж была уже так стара, что знакомство с женой гробовщика считала весьма полезным. Порой дамы так увлекались обсуждением модных оборок для чепчиков или цветов для поминальных венков, что отпугивали юных покупательниц, заглянувших в лучший магазин городка за лентами или шнурками.

Вы, конечно, подумали, что миссис Олмидж было лет пятьдесят, а то и шестьдесят? И что она носит широкое платье из черной тафты, серую пуховую шаль и чепец из пожелтевшего от времени кружева, украшенный бархатными лентами? Ничего подобного! Оливии едва исполнилось двадцать.

Ее свежее лицо с приятными чертами обрамляли натуральные каштановые кудри, здоровые и блестящие. Серое шерстяное платье с белоснежным воротничком подчеркивало глубину серых глаз и нежный румянец. Модная шляпка с небольшими перышками и дорогие лайковые перчатки в тон пальто доказывали окружающим, что супруг ее любит и балует. А идущий позади слуга, несущий большую корзину для покупок, уравнивал ее статус с женой доктора или даже племянницей бургомистра.

Словом, внешне казалось, что эта молодая женщина ничем не заслужила такого ужасного прозвища. Однако кое-кто еще помнил, как миссис Олмидж появилась в этом городе….

Это случилось около двух лет назад. Зима выдалась бесснежная, зато холодная. Первый выпавший снег быстро растаял и тут же застыл, превратив дороги в подобие ледяных катков. Ветер выл в трубах, выдувая скудное тепло из бедняцких хижин, заставляя богатые семьи тратить лишние деньги на уголь и торф. Из-за этого над городом висел плотный серый туман, извозчики передвигались в нем, точно ягоды в киселе, а пешеходы вообще старались лишний раз не высовываться на улицу.

Раз в неделю на королевскую площадь Бейтима прибывал дилижанс. Он привозил почту, гостей из соседних городков, торговцев патентованными товарами и редких проверяющих из центрального города графства.

В тот день дилижанс прибыл с большим мешком почты, двумя школярами и худенькой девушкой в черном платье. Никому неизвестная, она вышла из громоздкой кареты и остановилась, не зная, куда двигаться. Вокруг стеной стоял туман. Мальчишки уже убежали, кучер снял с крыши сундучок девушки, поставил на землю и ушел, прихватив с собой мешок писем.

Позже кумушки шептались, что Тим Бакк, кучер, привезший пассажирку, своим безразличием прогневал миссис Смерть, и потому на следующий день его нашли замерзшим насмерть в канаве подле его любимого трактира.

Сундучок был слишком тяжел для хрупкой девушки, поэтому, безуспешно подергав его за ручку, она крепче прижала к себе маленький саквояж и двинулась к ближайшему зданию. Это была лавка мистера Скроули. Старый лавочник не ждал покупателей в такую рань, но был рад тому, что к нему кто-то заглянул. Он слегка скептически поглядывал на потертое пальто и коротковатое платье незнакомки.

– Добрый день, сударь, меня зовут мисс Оливия Суджик, я приехала к своей тете миссис Ранкаст. К сожалению, сегодня туман, и я не знаю, как отыскать ее дом.

Мужчина помрачнел:

– Должен вас огорчить, мисс, госпожа Ранкаст умерла неделю назад.

– Умерла? Но как же…

Девушка совершенно растерялась, и пожилому лавочнику стало ее жаль. Он вышел из-за прилавка, усадил мисс Суджик на стул, предложил воды и рассказал, что пожилая вдова, проживающая на окраине Бейтима, действительно скончалась и уже похоронена. Всеми делами покойной занимался ее племянник, мистер Олмидж – почтенный человек, держатель похоронного бюро.

– Он унаследовал дом и землю, но, кажется, не планировал туда переезжать, – добавил мистер Скроули то немногое, что слышал от своих покупательниц.

– Что же мне делать? – девушка растерянно провела рукой по лбу. – Я закончила школу и приехала к тете, потому что у меня никого больше не осталось!

Лавочник посочувствовал девушке и предложил ей отправить мальчишку-посыльного за мистером Олмиджем.

– Он получается ваш родственник и, вероятно, знает, что тетушка вас ждала.

– Не думаю, – расстроенно ответила Оливия, – моя мама была сестрой тети Грейс, других родственников у нас нет, а мистер Олмидж, наверное, племянник мужа тетушки.

– Вам все равно нужно узнать, – настаивал мистер Скроули, – вдруг тетя оставила вам наследство.

Мисс Суджик сдалась и вспомнила про сундучок. Мальчишка, выскочивший на минуту, сообщил, что дилижанс уже уехал, и ничего, похожего на дорожную кладь, на площади нет. Оливия закусила губу и призналась, что в сундуке была вся ее одежда, книги и рукоделие. Лавочник посочувствовал, написал записку и велел подручному срочно отнести ее мистеру Олмиджу, а пока предложил невольной гостье чашечку чая.

– Благодарю вас, с удовольствием, – ответила девушка, так сжимая руки, что на одной из перчаток лопнул шов.

Пока они пили чай, в лавку заглянула миссис Поридж, ей захотелось купить лакричных карамелек и поделиться новостями. Свежее лицо немедля привело пожилую даму в приятное расположение духа, а печальные обстоятельства юной девушки настроили на лирический лад, так что, когда мистер Олмидж появился на пороге лавки, атмосфера в ней была самая дружелюбная.

Отдельно следует сказать о мистере Олмидже. Он был представителем семьи, которая вот уже четыре столетия ведала в Бейтиме всеми похоронными делами. Их большой особняк из серого камня возвышался в центре города, недалеко от ратуши. Если верить городским легендам, когда-то это было загородное поместье, но за столетия центр города сместился, и теперь семья Олмидж занимала почетное место после бургомистра, смотрителя королевского тракта и лекаря.

Злые языки правда поговаривали, что владельцы похоронной конторы умело прячут промашки власть имущих, и потому получили такой почет. Лишь немногие знали, что весь род Олмиджей имел легкий магический дар, позволяющий видеть человека, отмеченного смертью.

Но тогда Оливия ничего этого не знала. Она сидела в лавке мистера Скроули, пила чай, беседовала с миссис Поридж и невесело размышляла над тем, что ей делать дальше. Искать место служанки? Она молода и привлекательна, слишком большое искушение для мужчин и красная тряпка для женщин. Шить? Ее учили тонким рукоделиям, вышивке, низанию бус, плетению кружев, все это требует дорогостоящих материалов, хорошего света, теплого дома…

Мысли девушки прервала распахнувшаяся дверь. В лавку вошел мужчина – с виду обычный, не слишком высокий, не особо привлекательный. Правда, его черный плащ выглядел дорогим и теплым, а шляпу украшала серебряная пряжка в виде черепа – знак гильдии, но в остальном он походил на обычного горожанина, разве что состоятельного.

Мистер Скроули тотчас двинулся навстречу гостю и быстро изложил все, что произошло с момента прибытия дилижанса:

– Эта юная дама – ваша родственница, полагаю, – чуть смущенно закончил лавочник. – В любом случае, ей некуда идти.

Мужчина поднял бледные голубые глаза и уставился на Оливию. Она с трудом удержалась от желания поежиться под его пристальным взором. Следовало что-то сказать, хотя бы поприветствовать незнакомца, но девушка молчала. Через долгую минуту он заговорил сам:

– Приветствую, мисс. Я нашел бумаги тетушки. Она действительно упомянула вас в завещании, и я поручил своему поверенному отыскать вас. Рад, что вы уже прибыли.

Мистер Олмидж протянул руку, затянутую в черную перчатку, и Оливия, замирая от волнения, протянула в ответ свою. Несколько шагов, и они на улице, среди густого тумана. В нем так легко было потеряться, что девушка невольно вцепилась в рукав своего спутника.

– Не пугайтесь, – даже голос в сером мареве звучал глухо, – здесь недалеко мой особняк.

Действительно, шагов через триста Оливия уперлась рукой в литую черную ограду, за которой виднелись голые ветви подстриженных кустов. Мистер Олмидж приложил к металлической пластине кончик своей трости, и калитка медленно распахнулась. Где-то впереди звякнул колокольчик, вероятно, извещая слуг о прибытии хозяина.

Выложенная камнем дорожка привела к огромному дому. В тумане невозможно было разглядеть его очертания, но девушка вся сжалась, ощущая его величину и подавляющее величие. Высокое крыльцо, обрамленное колоннами, огромная дверь из темного дерева с металлическими накладками в виде черепов.

За дверью простирался огромный гулкий холл. Темный и пугающий не меньше, чем туман за спиной. Мистер Олмидж повел рукой, охватывая просторы серого камня и пояснил:

– Когда-то эта часть дома использовалась, как траурный зал, теперь здесь иногда устраивают балы, но в такую погоду бесполезно зажигать светильники или пытаться его протопить. Прошу ваше пальто!

Хозяин дома сам взял одежду гостьи, накинул на перекладину, на которую обычно набрасывали влажные плащи, рядом поместил свой теплый, подбитый мехом плащ и потянул девушку за собой:

– Идемте, я представлю вас матушке!

Они свернули, пересекли короткий коридор и очутились в удивительно уютной, протопленной и ярко освещенной комнате, заставленной красивой мебелью с пестрой обивкой. В большом кресле сидела седовласая дама невысокого роста и что-то вышивала на пяльцах.

– Добрый день, матушка! – мистер Олмидж подошел к женщине и, склонившись, коснулся поцелуем ее напудренной щеки.

– Позволь тебе представить мисс Оливию Суджик, племянницу тети Виллы.

Оливии стало неловко. Платье измялось в дилижансе, серый угольный туман оставил следы на белом воротничке и манжетах ее простого дорожного платья. Что уж говорить о растрепавшихся волосах и серой от усталости коже! Однако дама встретила девушку вполне любезно: вежливо отложила рукоделие, улыбнулась, не сводя пристального взгляда и, наконец, проговорила мягким звучным голосом:

– Рада знакомству, мисс Суджик, жаль, что при таких обстоятельствах. Проводи гостью в комнату, Грилл, пусть подадут теплую воду, – и тут же, вновь повернувшись к Оливии, добавила – Обед через час, надеюсь, у вас есть во что переодеться.

– Простите, миссис Олмидж, мой багаж украли, – призналась девушка, – саквояж с бумагами – это все, что у меня осталось.

– Это, конечно, неприятно, – женщина выпрямилась и сцепила пальцы, потом взглядом оценила внешность девушки, – но, думаю, у нас найдется что-нибудь подходящее вам по размеру. Я пришлю вам Марту в помощь.

Пришлось сделать книксен и подождать, пока на звон колокольчика прибудет немолодая сухощавая служанка самого чопорного вида. Она восприняла гостью, как захватчицу территории, и разговаривала с ней сквозь зубы.

Уже позже Оливия узнала, что семья Олмидж относилась к тремстам «верным родам», которые когда-то отказались покидать город, и потому имели свой собственный статус, практически равный дворянскому, но на тот момент такой официальный прием ее удивил.

Горничная проводила девушку в небольшую темную спальню, зажгла там лампу, растопила камин, принесла кувшин горячей воды для умывания и пообещала вскоре вернуться с одеждой.

Чувствуя себя крайне неловко, гостья умылась, вынула из саквояжа щетку и присела к огню, чтобы расчесать волосы. Тугие кудряшки плохо поддавались, так что пришлось браться за гребень, а кое-где просто распутывать узелки пальцами.

Служанка вскоре вернулась с простым тонким платьем и большой теплой шалью:

– Вот, мисс, хозяйка передала для вас.

Оливия, смущаясь, сменила дорожное платье на более простое, скорее, даже домашнее, из тонкой фланели, а после благодарно закуталась в большую шаль, скрывающую тот факт, что платье было пошито на совсем другую фигуру. Вдалеке раздался удар гонга, приглашающий обитателей дома к столу. Девушка заторопилась, собрала волосы в пучок и прикрыла их шарфиком, вместо ленты, надеясь, что мистер Олмидж и его матушка не заметят, что кудри так и не удалось укротить.

Обратный путь в гостиную показался Оливии тягостным: с одной стороны, ей очень хотелось есть, чашка чая, предложенная любезным лавочником, порадовала лишь теплом и ароматом, а у нее не было и маковой росинки во рту с самого утра! С другой – мрачный дом, который когда-то служил похоронной конторой, почему-то совершенно не пугал ее. Наоборот, вызывал любопытство. Казалось заверни за угол и встретишь призрак прадедушки местного мэра, попивающего чай с духом своей экономки.

Это впечатление так захватило Оливию, что она нисколько не удивилась тому, что в гостиной прибавилось людей. Рядом с миссис Олмидж расположился седовласый джентльмен в старомодном фраке. На коленях незнакомца сидела крохотная собачка с выпуклыми глазами-пуговками. Рядом с мистером Олмиджем расположилась дама лет тридцати, очень бледная, с горящими черными глазами и нервными движениями рук. Лив подумала бы, что незнакомка страдает чахоткой: это впечатление подтверждалось легким покашливанием и кружевным платочком, сжатым в тонких бледных пальцах.

– Добрый вечер, – девушка сделала книксен и вопросительно уставилась на мистера Олмиджа, ожидая, что он представит ее гостям или членам семьи.

Однако гробовщик не спешил знакомить присутствующих. Он просто встал, чуть поклонился и предложил руку матери:

– Мисс Суджик, прошу вас, ужин подан…

Оливия во все глаза смотрела на джентльмена и даму, которые тоже поднялись и…поплыли по воздуху, вслед хозяевам дома! От неожиданности девушка споткнулась, призрачный мужчина развернулся и поддержал:

– Простите за невнимание, мисс, – повинился он глубоким приятным голосом, – не думал, что вы одна из видящих.

На движение обернулись мистер и миссис Олмидж, увидели ошеломленное выражение лица Оливии, любезный поклон джентльмена и нервную гримасу призрачной леди и… переглянулись.

– Мисс Суджик, – заговорила матушка гробовщика, – простите, что не представили вам наших гостей. Не думали, что вы можете их увидеть.

– Увидеть? – девушка с нервным смешком закусила губу, – я их даже слышу!

– Вот как? – на лице немолодой дамы появилось какое-то новое выражение, – что ж, предлагаю все же пойти в столовую и поговорить. Незачем прислуге знать лишнее!

Все чинно добрались до красивой небольшой комнаты, убранной светлой мебелью. Плотные, кофейного цвета шторы были опущены, горели свечи, стол, сервированный на пятерых, окружали красивые мягкие стулья – невиданная роскошь в школе, которую окончила Оливия.

Мистер Олмидж выдвинул стул для нее и для своей матери, затем сел и традиционно нарезал жаркое. Девушка оценила кусок мяса, обложенный небольшими запеченными корнеплодами в аппетитной корочке. В школе такого куска хватило бы на всех учениц и преподавательниц вместе взятых. Здесь же хозяин дома быстро отрезал три одинаковых ломтя, предложив первый матери, второй гостье, третий себе. Миссис Олмидж проговорила:

– Положи мне картофеля и репы, сынок, – ее просьба была тут же выполнена.

– Если можно мне морковь, – смущаясь сказала Оливия, когда мужчина посмотрел на нее.

Привидения тоже сели за стол, причем джентльмен поухаживал за дамой, сделав вид, что отодвигает стул, а чахоточная блондинка просочилась на место с изящностью светской дамы. Их тарелки остались пусты, но джентльмен, не дождавшись внимания от мистера Олмиджа недовольно поджал губы.

– А почему? – Оливия не нашлась со словами, но кивнула в сторону призраков.

– Это довольно трудно объяснить, – мужчина потер лоб и перевел взгляд на мать.

Миссис Олмидж несколько недовольно отложила приборы, отпила вина из высокого бокала и холодно сказала:

– Наш род во время стодневной битвы получил… награду. Мы видим печать смерти на лицах людей, а еще видим призраков. Не всех, вероятно, но некоторых очень часто. Изгнать их мы не можем, как-то повлиять тоже, мы даже не слышим и не понимаем, что они хотят сказать. Иногда они уходят, но вскоре на их месте появляются новые, – женщина пожала плечами, показывая, что семья владельцев похоронного бюро давно смирилась с таким положением вещей. – Приглашая призраков к столу, мы соблюдаем нормы приличия, а слуги считают, что мы готовы в любой момент принять гостей.

– Вы ставите для этих необычных гостей приборы, – осмелилась задать вопрос девушка, – а почему не предлагаете еду?

Хозяева дома удивленно переглянулись, тогда Оливия продолжила:

– Я просто знаю, что во многих домах ставят молоко или сладости для духа-хранителя домашнего очага, так, может быть, эти привидения – хранители вашей семьи? И тогда их стоит подкормить? Если позволите, я попробую… – совсем засмущалась она и, взяв со своей тарелки кусочек мяса, положила его на блюдо для призрачного джентльмена.

Ко всеобщему удивлению, он приподнялся над стулом и раскланялся, а мясо на тарелке моментально высохло и почернело.

– Благодарю вас, юная леди, – голос призрака зазвучал отчетливее, – ваше милосердие продлило мое существование и дало возможность свершить то, для чего я остался на этом свете!

– Что он вам говорит? – напряженный голос миссис Олмидж раздался неожиданно, и Оливия вздрогнула.

– Этот любезный джентльмен благодарит за угощение, теперь ему хватит сил выполнить то, для чего он задержался в мире живых, – повторила девушка.

– Дело? – оживился гробовщик, – он зарыл клад или не взыскал долг?

Пока хозяева дома переглядывались, обсуждая вероятность получения прибыли, Оливия положила на тарелку чахоточной дамы кусочек моркови и ломтик хлеба, а джентльмену еще мяса.

– Благодарю вас, мисс, – чахоточная дева была более сдержанной и светской. Высушив морковь до состояния мумии, она слегка порозовела и бросила на гробовщика томный взгляд. Мистер Олмидж отчего-то смутился.

Ужин продолжился. В какой-то момент матушка хозяина дома решила тоже покормить привидений. Брезгливо подхватив вилкой кусочек репы, она стряхнула его на тарелку джентльмена и… ровно ничего не произошло! Кусочек остался лежать. Подождав некоторое время, миссис Олмидж нахмурилась и спросила Оливию:

– Мисс Суджик, почему этот джентльмен проигнорировал мое угощение? Разве это прилично?

Девушка, смущаясь, взглянула на призрака, который и сам все прекрасно слышал. Тот мило улыбнулся в ответ и объяснил:

– Нам помогает лишь приношение, сделанное от души и специально для нас.

Оливия повторила его слова, и мистер Олмидж тотчас отделил часть своего ужина и уложил на тарелку томной красавицы. Жаркое и гарнир моментально высохли, как и вино, налитое в бокал. Однако сил это призрачной леди почти не прибавило. Она капризно оттопырила губу и потребовала, чтобы ее покормила Оливия.

Пришлось мужчине и девушке весь вечер наполнять тарелки призраков, ведя светскую беседу. После второго бокала вина прорезался голос у красавицы-блондинки да так, что мистер Олмидж смог ее услышать. Кажется, мрачноватый гробовщик был очарован привидением и весь вечер беседовал с ней, кидая недовольный взгляды на свою мать, когда она пыталась вмешаться в беседу.

После трапезы все вернулись в гостиную, и призраки, набравшие объема и плотности, присели на диванчик: девушка ближе к гробовщику, а почтенный джентльмен завел с Оливией беседу о литературе. Однако миссис Олмидж такой вечер не устраивал. Она расположилась в своем кресле и довольно саркастическим тоном потребовала, чтобы сын просветил мисс Суджик о наследстве тетушки. Оливия напряглась и не зря. Оказалось, миссис Ранкаст подозревала, что может не дождаться племянницу, поэтому в завещании указала опекуна – племянника мужа мистера Олмиджа.

– Тетушка оставила вам свой дом и небольшой счет в банке, – размеренно вещал мужчина, глядя в огонь, – однако до вашего совершеннолетия или замужества, распоряжаюсь всем этим я. По завещанию вы должны иметь теплый дом, достаточное питание и одежду, плюс некоторую сумму на булавки.

Нежная кожа Оливии легко вспыхивала румянцем, вот и сейчас ей пришлось закрыть глаза и подышать, чтобы предательский цвет не залил ее до кончиков ушей. Гробовщик не был злым человеком, но разговаривал с ней, как с ребенком. Этот его тон раскрывал перед чуткой девушкой ее будущее: равнодушное невнимание мужчины, злобное шипение его мамаши, скудные гроши, торжественно врученные перед Праздником Смены года, три платья с постоянным напоминанием экономить и беречь их, а потом вероятно брак по выбору опекуна. Три года долгий срок…

Она может не выдержать давления, ей уже невыносимо душно… Прохладная рука легла на лоб. Лив открыла глаза и уставилась в озабоченное лицо склонившегося над ней призрака:

– Что с вами, дитя? Вы покраснели? Вас лихорадит? Не стоит принимать так близко к сердцу смерть вашей родственницы, поверьте, она сейчас в лучшем из миров, ведь она успела позаботиться обо всех, кого любила…

Чахоточная блондинка подошла ближе и принялась обмахивать девушку веером из тонких костяных пластин, только после этого мистер Олмидж заметил красные щеки и слишком блестящие глаза гостьи:

– Вам вероятно нехорошо, мисс Суджик, – абсолютно ровным тоном сказал он, – позвольте, горничная проводит вас в комнату, а поговорить мы можем и утром.

– Благодарю вас, – пробормотала Оливия и поднялась, спеша укрыться в комнате, как мышка в своей норке.

Ночь в доме гробовщика прошла на удивление спокойно. Пока гостья добиралась до отведенной комнаты, плакать ей расхотелось. Тетушка оставила ей наследство, но не подумала о том, что дом и деньги пригодятся племяннику не меньше. Обжаловать через суд бесполезно: у нее нет денег на стряпчего, нет возможности снять дом, чтобы жить отдельно. Нет даже одежды!

Последнее особенно огорчало. И хотя Оливия не была злой, она все же пробормотала несколько недобрых слов в адрес тех, кто похитил ее гардероб. Там, конечно, не было ничего особенного, но в сундуке находилось белье, запас вышитых платочков, кружевной шарфик, над которым она корпела несколько месяцев, а главное – книги!

На самом дне, тщательно упакованные в рисовую бумагу лежали старые томики, которые помогали ей пережить длинные зимние вечера в школе, нудную скуку нравоучительных лекций миссис Лион и еще много-много всего скучного и утомительного, из чего состоит жизнь небогатой девушки, находящейся в школе для юных мисс. Книги было особенно жалко! Девушка вздохнула, покрутилась и, наконец, закрыла глаза. Сон упал на нее, как мягкое одеяло.

Никто не беспокоил гостью с утра, поэтому Оливия отлично выспалась. Она встала, убедилась, что серый туман за окном исчез, умылась, затем выбрала из принесенных служанкой простых туалетов светло-серую блузку и юбку для выхода к завтраку и, не спеша, спустилась вниз. Все-таки коридоры с мрачными колоннами ее немного пугали своей пустотой.

Стоило девушке открыть дверь, как рядом появился уже знакомый джентльмен и, вежливо улыбнувшись, предложил призрачную руку. Сегодня он снова был бесплотным и молчаливым, но в его компании Лив чувствовала себя отлично.

Внизу, у открытых дверей, царила некоторая суета. Девушка подошла ближе и ахнула:

– Мой сундук!

На пороге дома действительно красовался украденный у нее сундук! Замок был небрежно сбит, вещи перевернуты, испачканы. Баночки с кремом, пудра, мешочки с травами – все рассыпано и перепутано, книги брошены кое-как, у некоторых выдернуты страницы… Слезы заблестели на глазах Оливии, когда она увидела разбитое стекло на рамке с фотографией ее родителей.

– Мисс, мы только что открыли парадный вход, – растерянно заговорила служанка, хотели крыльцо подмести, а тут… Это ваше?

– Мое, – всхлипнула девушка, – но я даже не знаю, что тут можно спасти.

– Вы не плачьте, мисс, – постаралась ее утешить горничная, – я сейчас Бака позову или Эйба, они сундук наверх унесут, а там уж разберемся. И постираем, и зашьем, и замок на место приладим!

– Спасибо! – Оливия постаралась улыбнуться, утирая слезы.

Призрак, что до этих пор неслышно и незаметно стоял рядом, вдруг протянул к ней ладонь, склонился над рукой и…слизнул соленые капли!

– Благодарю вас, мисс! – произнес он знакомым хрипловатым голосом, – очень приятно, когда тебя видят и слышат!

Между тем в холл вышел недовольный мистер Олмидж. Узнав в чем дело, нахмурил брови, а потом уставился на призрака. Оливия обратила внимание, что за спиной гробовщика едва колышется чахоточная блондинка.

– Как вы это сделали? – сухо спросил ее мужчина.

– Что сделала? – удивилась девушка.

– Ваш спутник, – небрежно мотнул головой хозяин дома, – он практически материален и, кажется, снова что-то говорит, а моя леди, – тут он почтительно повернулся к блондинке, почти не видна.

– Днем привидениям сложнее, – пожала плечами Оливия, решив утаить слезы, – может, пора покормить ваших …друзей?

– Наверное, – мистер Олмидж смотрел недоверчиво, – я предложил леди вино и закуски, но это не помогло.

Гостье осталось лишь развести руками, высказывая предположение:

– Возможно, вашей леди нужна особая еда, я могу спросить ее, как только вашей даме станет лучше.

Под разговор они дошли до столовой, где за накрытым столом уже восседала миссис Олмидж. Она мягко пожурила сына за опоздание и недовольно взглянула на девушку:

– Полагаю, мисс Суджик в школе вы не опаздывали к завтраку?

– Нет, миссис Олмидж, не опаздывала. Сегодня меня задержало маленькое происшествие у дверей. Кажется, воры решили вернуть мне мой сундук, хотя и в ужасном состоянии.

Короткий пересказ примирил пожилую женщину с опозданием, а вот когда гостья стала накладывать еду на тарелки призраков, рачительная хозяйка вновь нахмурилась. Поразмыслив, Оливия налила чахоточной деве молока с медом и положила свежую булочку. Это сработало: блондинка быстро обрела цвета и краски, а потом выдохнула с горечью:

– Грилл не смог накормить меня.

Мистер Олмидж виновато потупился и положил на тарелку призрака еще одну булочку. Сдоба осталась лежать без изменений, а вот печеное яблоко, предложенное Оливией, сразу скукожилось и потемнело.

Выбирая те блюда, которые, как ей казалось, могли понравится этой хрупкой девушке с капризным изгибом губ и огромными печальными глазами, Лив наполнила ее тарелку и с радостью наблюдала за тем, как она обретает плотность. Легкое покашливание с другой стороны напомнило девушке о втором призраке:

– О, прошу меня простить, – извинилась она, – выкладывая на блюдо отбивную с картофелем.

Призраки моментально приняли угощение, обретая цвет и плоть. После этого Оливия завтракала в прекрасном обществе. Правда, дама общалась исключительно с мистером Олмиджем в основном посредством взглядов, улыбок и редких слов, произнесенных достаточно четко, чтобы можно было прочесть по губам, похоже гробовщик слышал не все, что она говорила. Зато джентльмен уделял все внимание Оливии и между отбивной и запеканкой рассказал, почему задержался на этом свете.

– Все довольно просто, юная мисс, я не успел сообщить своим родным, где хранятся фамильные реликвии. О, это не драгоценные вещи, они важны лишь для моего рода. Но без них невозможно подтвердить право владения и еще кое-что.

– Значит, вы все еще не выполнили свою миссию? – шепотом спросила Оливия, поглядывая на недовольно поджавшую губы миссис Олмидж.

Старушка имела право обижаться: единственный любимый сын ворковал с блондинистым призраком, а гостья делила свое внимание между другим призраком и тарелкой.

– Увы, я умер далеко от своего замка, – отвечал мужчина, – тело привезли в этот городок и дед мистера Олмиджа устроил погребальную церемонию, своим даром невольно привязав меня к этому дому.

– Даром?

– Он мог видеть тех, кто не ушел, – вздохнул джентльмен, осушая бокал с вином, – но не слышал, а я остался рядом, надеясь, что он сумеет меня понять, напишет письмо моим родным. Когда я потерял надежду, было поздно. Погребальная служба привязывает призрака к телу или к месту, иногда к человеку, а тут произошло все сразу.

– Понятно, – Оливии стало жаль этого импозантного седовласого мужчину, – если вы назовете имя вашего рода, я попытаюсь написать вашим потомкам. Маловероятно, что мне поверят, но вдруг они смогут приехать сюда и узнать все от вас?

Седовласый джентльмен вдруг зарумянился, словно юная девушка:

– Простите меня, мисс, – хрипло сказал он, – я так обрадовался тому, что могу поговорить с живым человеком, что не представился! Лорд Вайберг! Виконт Вайберг! – мужчина встал и красиво поклонился.

– Очень приятно, сударь, мисс Оливия Суджик! – выполнила свою часть ритуала девушка. – Положить вам еще жаркого? – спросила она, стараясь сгладить возникшую неловкость.

– Буду благодарен! – ответил призрак, возвращаясь за стол.

После завтрака гостья объявила хозяевам, что хочет написать письмо, и присела за красивый письменный стол в гостиной. Увы, пожилая миссис Олмидж уже плохо видела и давно не брала в руки перо, а ее сын предпочитал заниматься делами в своем кабинете, поэтому бумага в специальном отделении столика оказалась желтоватой, в чернильнице одиноко сохла муха, а перья крошились от старости.

Испросив разрешения у любезной хозяйки, Оливия сходила за своим личным письменным прибором и листом недурной белой бумаги. Она предпочла бы писать письмо у себя в спальне, но пожилой джентльмен категорически отказался входить в комнату «юной незамужней мисс».

Расположившись на скрипучем стуле, девушка задумчиво посмотрела на бумагу из столика, которую выбрала для черновика, а потом перевела взгляд на призрака:

– А как зовут вашего потомка, того, кто унаследовал титул?

– Моего сына звали Лоуренс, Лоуренс Вайберг, но я не знаю, сумел ли он подтвердить свое право на титул. Наши земли очень древние и когда-то вошли в состав империи как самостоятельная единица с правом управления и передачи титула в пределах одного рода.

Оливия прикусила губу и аккуратно вывела: «Его сиятельству, лорду Лоуренсу Вайбергу». Весь вечер юная мисс потратила на изложение ситуации с призраком. Поскольку пожилой джентльмен явно не доверял почте, а еще опасался, что кто-нибудь попробует захватить титул, то девушке оставалось только просить лорда приехать в этот городок для встречи с призраком его батюшки, готовым поведать о месте хранения фамильных реликвий. Все это нужно было изложить красивым почерком и ясным языком, стараясь не ставить клякс и не делать ошибок.

Только поздно вечером девушка сочла, что черновик принял достойный вид, но сил переписывать письмо набело уже не осталось. Вежливо простившись с миссис Олмидж и ее сыном, Оливия поднялась к себе, быстро приготовилась ко сну и легла в кровать, размышляя, достаточно ли красив ее почерк, чтобы письмо не оказалось в мусорной корзине?

Новый день для Оливии начался с резкого звона. Она подпрыгнула и открыла глаза. Звук, который разбудил ее, доносился с улицы. Накинув на плечи шаль, девушка, зевая, подошла к окну и поняла, почему ей выделили эту комнату. Миссис Олмидж указала ей место.

Окно выходило в переулок, ведущий к черному ходу. Здесь проезжали телеги золотарей, водоносов и угольщиков, тут гремели бидоны и крынки молочников, сновали торговцы овощами и фруктами, бродили помощники мясников и слуги. Шум на черной лестнице начинался рано, и потому окна хозяев дома и почетных гостей обычно выходили либо на тихий фасад, либо в парк.

Вздохнув и напомнив себе, что смирение – добродетель, Оливия дернула сонетку, вызывая прислугу. Пусть она неугодная нищая родственница, ей все же полагается теплый дом и завтрак, а еще вода для умывания и ее собственная одежда, вычищенная и заштопанная любезной горничной.

Приведя себя в порядок и съев теплую булочку с молоком, мисс Суджик присела за столик и принялась переписывать письмо набело. Закончив писать, уложила лист в конверт, запечатала и выглянула в коридор в поисках призрака джентльмена: следовало узнать адрес, а потом сходить на почту, чтобы отправить письмо.

Лорда Вайберга в коридоре не было, зато по лестнице поднялась шустрая молодая служанка:

– Мисс! Мисс! Вас приглашают к столу! – выпалила она, увидев Оливию.

Девушка вернулась в комнату. Следовало смыть с пальцев чернильные пятна, поправить галстучек и пригладить волосы. Через пять минут, спрятав письмо в карман юбки, гостья спустилась в столовую. Призраки уже были здесь. Девушка, бледная, почти прозрачная, едва виднелась над стулом, а вот джентльмен, напротив, выглядел неплохо и даже встал, приветствуя Оливию.

Миссис Олмидж окинула подопечную сына строгим взглядом и продолжила пить утренний чай, а вот мистер Олмидж выглядел недовольным:

– Где вы бродите, мисс Суджик? Наши гости тоже нуждаются в завтраке!

Только в этот момент девушка заметила, что на тарелках призраков есть еда, но она осталась нетронутой.

– Прошу прощения, – вздохнула она, присаживаясь на свое место, – меня очень рано разбудил звонок на тележке угольщика, я, кажется, не выспалась.

Эта фраза явно доставила удовольствие миссис Олмидж. Пожилая дама улыбнулась и выбрала еще одну булочку. Оливия не стала тянуть: быстро положила угощение чахоточной деве и с удовольствием посмотрела, как она наливается цветом. Настроение мистера Олмиджа улучшилось, так что он, не обращая внимание на строгий взгляд матери, предложил бедной родственнице сдобрить утренний чай сливками.

Второй завтрак получился более плотным, чем первый, зато более хлопотный: нужно было постоянно подкладывать вкусности на тарелки призракам и отвечать на колкие замечания миссис Олмидж. Иногда это казалось просто невыносимым, но Лив делала глоток чая и напоминала себе, что все могло быть гораздо хуже. Одинокая девушка в чужом городе – легкая добыча для проходимцев! Так что сейчас нужно положить еще немного джема на тарелку блондинки, потом виновато улыбнуться миссис Олмидж и успеть самой съесть еще кусочек восхитительного сыра.

После завтрака девушка сообщила о своем желании посетить почту.

– Мне бы хотелось отправить письмо своей наставнице, – схитрила она. – Мисс Чорри очень просила сообщить, как я устроилась, и заодно помочь уважаемому лорду Вайбергу выполнить его долг.

Олмджи одинаково нахмурились и посмотрели на призрака, пытаясь оценить, чем обернется для них письмо.

– Я уверена, потомки милорда не оставят без вознаграждения эту любезность, – тактично прибавила Оливия.

– Будем надеяться, – с сомнением произнес мистер Олмидж и, подумав, предложил: – Сегодня я должен зайти в лавку к мистеру Пикли, обсудить поставку крепа для траурных облачений, могу отвести вас на почту и забрать после визита.

– Это будет великолепно! – обрадовалась девушка, она уже засиделась дома и была не прочь прогуляться. – Но мне понадобятся деньги на марки и конверты… – конец фразы прозвучал мучительно неловко, но у воспитанницы пансиона действительно не было денег. Все, что присылала тетушка, ушло на билет до Бейтима.

Мужчина поморщился и махнул рукой:

– Собирайтесь, я выдам вам деньги в счет вашего обеспечения.

Оливии оставалось лишь поспешить к себе, чтобы надеть шляпку и перчатки.

На улице было удивительно хорошо. Ветер, разогнавший туман, дул ровно, яркое солнце выглядывало из-за туч, намекая на скорое потепление, и даже поношенное серое пальто, в котором девушка прибыла в город, не портило ей настроение.

Рядом с мистером Олмиджем она дошла до красивого каменного здания на площади, украшенного королевским гербом, дополненным силуэтом дилижанса. Именно здесь была стоянка почтовых карет, сюда доставляли всю городскую почту, и здесь можно было отправить письмо.

Проводив мисс Суджик к стойке почтаря, гробовщик откланялся, заявив, что придет через час. Деньги он выдал ей еще дома, под расписку в толстой бухгалтерской книге. Немного: пара серебреников и пригоршня меди на те же два серебреника, но для вчерашней школьницы это было целое богатство.

Зная, что в запасе у нее достаточно времени, девушка попросила работника почты отправить письмо потомкам лорда Вайберга, а потом приобрела конверт, лист бумаги и марку, чтобы действительно написать миссис Чорри. Короткое описание города, семьи Олмиджей и ее нового положения заняло почти час. Отправив второе письмо, девушка внимательно изучила все объявления, прочла правила, написанные на пожелтевшей от времени бумаге, посмотрела в окно на яркий день и решительно вышла на улицу.

Прогулявшись вдоль почты, Оливия почувствовала, что озябла. Где-то справа скрипнула дверь, дохнуло ароматами специй и кофе. Лавка показалась знакомой. Конечно, в тумане трудно было разглядеть красивое старое здание, да и окна тогда были закрыты ставнями, но вот вывеска, изображающая груду мешочков с товарами, вспомнилась. Лив решительно поправила шляпку и под звон колокольчика вошла в лавку.

Мистер Скроули сразу узнал гостью:

– Мисс Суджик! Рад вас видеть!

– Взаимно, мистер Скроули! – улыбнулась девушка.

От теплого приветствия старого лавочника все ее тревоги отступили.

– Хотите чашечку чая? Я сегодня пробую новый сорт!

– Буду рада, – ответила она, присаживаясь в кресло для посетителей. Пока старик хлопотал у чайника, дверь со звоном растворилась, впуская закутанную в плащ со множеством пелерин старушку.

– Миссис Поридж! – обрадовался ей торговец, – вы вовремя! Поглядите-ка, кто к нам пожаловал!

Старушка повернулась к девушке и по-птичьи наклонив голову всмотрелась в нее темными карими глазами:

– Мисс! – обрадовалась она.

– Мисс Суджик, – напомнила-представилась Оливия.

– Я так рада, деточка, что вы заглянули проведать нас! Расскажите же, как вы устроились? – усаживаясь в кресло вместо Лив, спросила миссис Поридж.

Девушка пересела на скамеечку и охотно рассказала, что ждет гробовщика, что она живет в его доме и да, тетушка оставила ей небольшое наследство.

– Так это просто замечательно! Мистер Скроули, в нашем городе появилась новая завидная невеста! – воскликнула старушка, принимая из рук лавочника чашку с чаем.

Пожилой мужчина скептически приподнял кустистые брови:

– Помилуйте, миссис Поридж, не надо кричать так громко! У нас и для старых невест женихов не хватает!

Оливия тихонько засмеялась. Ее сплетни не пугали. Мисс Чорри – очень обстоятельная молодая вдова готовила своих подопечных к настоящей жизни. В ее школе девочки учились ухаживать за огородом и торговаться с мясником, варить варенье и штопать чулки, вести расходные книги и писать любезные письма. Но главное, чему она их научила – это разделять частное и общественное мнение. Да, добрая хозяйка и мать должна быть безупречна, но она имеет право порыдать в тишине своей спальни и никогда не осудит «сестру по юбке».

В городе, где располагалась школа для юных мисс, невест также был избыток, поэтому торжественные выходы учениц сопровождались шипением маменек и косыми взглядами их дочек. Правда, потом в городе расквартировали часть пехотного полка, и проблема с кавалерами решилась в одночасье. Мисс Чорри высказала несколько слов по этому поводу и запретила выходы из школы вообще, в результате ее усилий, в школе не сыграли ни одной вынужденной свадьбы, а юные мисс получили бесценный опыт, наблюдая за скороспелыми свадьбами городских красавиц, ведь через год, когда полк перевели в другое место, многие из них оказались «соломенными вдовами» с детьми на руках.

Так что замуж мисс Суджик не стремилась. Ее будущее виделось ей иным. Она мечтала открыть собственную кофейню! Часто перед сном девушка рисовала в своем воображении уютный зал с большими окнами, круглые столики, накрытые темными скатертями, белоснежные салфетки на руках официантов и крошечные чашечки, благоухающие пряностями, выпечка в красивых корзинках и кремовые пирожные на тонких блюдцах… Она надеялась, что тетушка поддержит ее мечту!

Поболтав с любезными старичками, девушка медленно и неохотно отправилась к почте, и в сопровождении мистера Олмиджа вернулась в мрачный дом. К обеду подали седло барашка в мятном соусе, маринованные сливы и пирог с почками. Специально для призрачной леди повар приготовил воздушные пирожные с нежным заварным кремом. Оливия вновь практически все время подкармливала призраков, а когда пожелала вернуться к себе, ее остановил голос хозяйки дома:

– Милочка, вы слишком щедро тратите нашу еду на эти…сущности. Полагаю, вам стоит быть скромнее!

– Как скажете, миссис Олмидж, – присела в почтительном книксене Оливия, – обещаю, что за ужином я не буду угощать ваших гостей.

Женщина нахмурилась. Законы гостеприимства в провинции чтили. Сказать о ком-то, что он не принял гостя, значило нанести ему смертельное оскорбление! Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но девушка уже ушла. Зато сын смотрел на мать хмуро и очень выразительно!

Спускаясь к ужину в тот же вечер, мисс Суджик раскрыла секрет плохого настроения мистера Олмиджа. Гробовщик сладко целовал бледнеющий на глазах призрак прямо под лестницей! Вежливо делая вид, что ничего не заметила, девушка прошла в столовую.

За столом все прошло как обычно: миссис Олмидж провожала взглядом каждый кусок, но на этот раз молчала. Едва встали из-за стола, как мистер Олмидж сухо проговорил:

– Мисс, подождите меня в гостиной, мне нужно вам кое-что сказать.

Под подозрительным взглядом матушки и хозяина дома девушка прошла в просторную темноватую комнату и присела в кресло. Мужчина присоединился к ней через пару минут, вручил бокал шерри, а потом сделал предложение, от которого Оливия не смогла отказаться:

– Выходите за меня замуж, мисс Суджик! – сказал он, делая глоток бренди.

– Что? – девушке показалось, что она ослышалась.

– Я люблю леди Луизу, – медленно и тяжело, словно ворочал камни признался мистер Олмидж. – Наши чувства взаимны, но прежде мы не могли даже коснуться друг друга. Ваш дар позволяет вам кормить призраков, делать их материальными. Это дает нам с леди Луизой шанс быть вместе.

– Вы уверены? – осторожно спросила Оливия, сделав еще глоток спиртного. – Почему брак? Я и так живу в вашем доме!

– Моя профессия требует респектабельности, – поморщился гробовщик, – я не хочу сплетен и слухов. Если вы просто останетесь жить у меня, рано или поздно кто-нибудь пожелает взять вас в жены. Это меня не устраивает!

– А если я откажусь от столь щедрого предложения? – осторожно спросила девушка.

Взволнованный объяснением мужчина тотчас преобразился: подбородок вздернулся, плечи расправился, в голосе появилось шипение разъяренной змеи:

– Не советую вам отказываться, мисс Суджик. Ваша жизнь в моем доме может стать…очень неприятной!

– В таком случае, – девушка с силой сжала бокал, чтобы не выдать волнение дрожанием рук и голоса, – у меня будут условия.

Гробовщик поднял бокал:

– Слушаю вас, мисс!

– Ваша мать. Если мы будем жить в одном доме, она быстро все узнает и будет портить жизнь и мне, и вам, и леди Луизе!

Мистер Олмидж помолчал, оценивая угрозу, потом спросил:

– Что вы предлагаете?

– Домик в курортном городе. Вы же заботитесь о здоровье вашей почтенной родительницы? Рента, с условием не приезжать в гости без предупреждения. А лучше совсем не приезжать.

– Продуманно, – удивленно хмыкнул гробовщик.

Оливия потупилась, в очередной раз благословляя науку мисс Чорри. Наставница любила приводить примеры из жизни аристократов и состоятельных людей, считая, что так воспитанницы запомнят лучше. Эта тактика несомненно работала: примером ренты с условием служила одна вдовствующая графиня, попившая кровушки невестке и сыну.

– Я буду жить в комнатах хозяйки дома, управлять слугами, получать все полагающиеся ей официальные знаки внимания, – Олмидж вскинулся, но девушка поторопилась добавить: – Это в ваших интересах, мистер Грилл, респектабельность прежде всего. Клянусь не посягать на ваши интересы! Уважение к официальной супруге, деньги на булавки, и мы будем мирно жить рядом!

– А вы не так просты, – задумчивый голос мужчины заставил Лив поежиться.

Опекун не привлекал ее как мужчина, скорее пугал и нервировал, но нельзя было отказать ему в мрачном мужском обаянии. Богат, респектабелен, чистоплотен… Многие девушки и вдовушки Бейтима были бы счастливы получить такое предложение, а Оливия осторожно пыталась расширить границы своей будущей клетки.

– Леди Луизе нужны только вы, – мягко ответила девушка, – а мне, как живому человеку, требуется несколько больше.

– Что ж, я понял вас, – очнулся от своих размышлений гробовщик, – в ближайшее время займусь составлением брачного контракта!

Вот этот момент мисс Суджик совсем не удивил. Даже крестьяне подписывали бумаги о вдовьей доле, пользовании приданым и наследстве, что уж говорить про солидного уважаемого торговца необычным товаром! Допив вино, девушка поставила бокал и, пожелав будущему жениху доброй ночи, поднялась к себе.

Следующий месяц жители Бейтима каждый день ловили новую сплетню из дома гробовщика. Сначала матушка мистера Олмиджа вдруг собралась и уехала на воды, чтобы подлечить больную печень.

Собиралась она несколько дней с долгими причитаниями и распоряжениями прислуге следить за воспитанницей. Немолодая хозяйка резонно опасалась, что милое личико может сыграть с ее сыном злую шутку. Наконец карета уехала, а уже на следующий день горничная шепнула, что мистер Олмидж велел собрать все вещи своей матери, упаковать в сундуки и корзины и отправить на адрес поверенного, живущего в том самом курортном городке.

Обсуждения такого странного поведения заняло несколько дней. Все это время мисс Суджик жила в своей скромной комнате и распоряжений по хозяйству не отдавала, этим занималась экономка, оставленная прежней хозяйкой. Стол накрывали на четверых, но привычная прислуга давно не обращала на это внимание. Подумаешь, скинуть после трапезы в выгребную яму пару усохших бифштексов и три-четыре марципановые булочки? Однако через несколько дней горничная разнесла новость: гробовщик и его воспитанница каждый вечер уходят в его кабинет, что-то обсуждают, но «следов разврата» после не обнаружено.

Вскоре от прежней хозяйки дома пришло письмо к ее старой подруге. Несколько обескураженная миссис писала, что городок ей понравился, дом прекрасен, воды целебны, врачи любезны, вот только… Поверенный снял для нее чудесный домик, а едва она въехала в него и заявила, что хотела бы тут пожить подольше – купил его! Ну не чудесный ли у нее сын? Такой заботливый! Хочет, чтобы матушка поправляла свое здоровье ежегодно!

Взамен матушка гробовщика спрашивала, как себя ведет мисс Суджик, и чем занимается ее сын. Подруга охотно отвечала, что холодная зима не оставила мистера Олмиджа без работы, однако жизнь он ведет скучную: из конторы сразу идет к своему поверенному или домой, на танцах в ратуше не бывает, на девушек не засматривается. А мисс Суджик выходит лишь днем в мелкие лавки на площади да на прогулку в парк. После возвращения ворами ее сундука желающих обидеть «приезжую» в Бейтиме нет.

Спустя неделю, поверенный мистера Олмиджа навестил клиента в его доме. Зачем он приходил, никому было неведомо, однако горничная, подававшая господам легкий перекус, уверяла, что слышала слово «контракт», а потом в кабинет позвали воспитанницу гробовщика.

Еще через неделю на воскресной службе пастор объявил о помолвке мистера Олмиджа и мисс Суджик. Ринувшиеся было поздравлять жениха и невесту отметили, что гробовщик слишком холоден для будущего счастливого новобрачного, а его воспитанница слишком бледна. Местные кумушки тотчас принялись строчить письма «на воды», но слуги принесли новую сплетню: им было велено подготовить покои хозяйки дома для невесты хозяина, а также слушаться ее во всем!

Ахнувшие сплетницы уделили массу внимания талии мисс Суджик, однако девица вела себя безмятежно и любезно, как всегда, да и свадьбу назначили на весну, что отметало предположения о беременности невесты. К концу зимы сплетни поутихли. Правда кумушки все еще писали «на воды» неутешительные письма: мистер Олмидж похорошел, посвежел, часто приносит в будуар невесты свежие цветы и сладости, а недавно распорядился отыскать гитару, которой увлекался в юности, и весь вечер наигрывал романсы, точно столичный модник!

Для Оливии остаток зимы прошел непросто. Да, матушка гробовщика съехала, как и значилось в их договоре. Ее комнаты отдали «невесте», но серьезно переделывать не стали – так, смахнули паутину да поменяли местами два стула и комод. Зато будуар, разделяющий две спальни, превратили в уютнейшее гнездышко: отныне именно здесь обитал призрак леди Луизы. Стены обтянули белым штофом с золотистыми и розовыми цветами, диваны, кресла и пуфы изготовили по рисункам из самых модных журналов. В изящных вазах всегда стояли свежие цветы, которые приносил мистер Олмидж, а на столике, накрытом к чаю, красовалась коробочка дорогих конфет или блюдце с оранжерейной клубникой.

Вечером, когда гробовщик возвращался домой, Оливия встречала его, чтобы не давать повод для сплетен. Он вручал ей цветы или конфеты, девушка вежливо благодарила и относила в будуар, «передавая» подарки призраку. Цветы, конечно, быстро вяли, но Эльберг Грилл Олмидж, или как называла его леди Луиза «милый Эльб», на следующий день приносил новый букет. Остатки конфет сгорали в камине, туда же отправлялись другие кушанья, которые слуги оставляли в комнате, думая, что накрывают романтический ужин для жениха и невесты.

Лив появлялась в будуаре лишь на пару минут, чтобы накормить призрака. Едва полупрозрачная леди обретала материальность, как ей указывали на дверь. Что там происходило дальше, «невесту» не волновало.

Свободу своей постели от посягательств мистера Олмиджа она указала в брачном контракте, а он совсем не возражал. Правда, поверенный – милейший человек, умеющий хранить тайны, просил обоих одуматься, указывая на то, что гробовщику понадобится наследник.

– Да и вы, мисс, когда-нибудь захотите детей!

На это мистер Олмидж сухо ответил, что он всегда сможет признать наследником племянника или бастарда. Оливия в свою очередь задумалась, закусив губу, а потом сказала, что жизнь непредсказуема, так что этот вопрос они решат когда-нибудь по взаимному согласию, а пока…

Бумаги подписывали трижды. Сначала предварительное соглашение на кормление призрака леди Луизы. Кучерявые формулировки скрывали собственно сам объект, а также множество условностей. Например, Оливия не могла отказаться кормить леди Луизу в случае отъезда гробовщика по делам или иным нуждам. Однако девушка потребовала указать одинаковое качество еды и одежды для себя и своей «подопечной».

Мистер Олмидж поморщился, но не возразил. Пункт был законным и появился в договоре после того, как он принес целую корзинку пирожных, из которых его «воспитаннице» не досталось ни одной штучки. Поверенный понимающе хмыкал, пока записывал это условие, а когда хозяин дома отвернулся, прошептал Лив, что именно этот пункт обязательно вносят в контракты опытные матери, для своих дочерей. И неуклонно следят за его исполнением.

Через несколько дней тот же самый поверенный оформлял договор о помолвке. К этому времени Оливия уже определилась со своими желаниями. Посмотрев, как резво гробовщик ринулся ублажать прихоти леди Луизы, скупая в лавках дорогие ткани и драгоценности, она решила, что вполне может потребовать кусочек своей мечты.

Стоять за стойкой пирожных в кофейне почтенной замужней даме никто не позволит, а вот быть хозяйкой такого заведения вполне можно! К тому же хозяин небольшой булочной, расположенной на центральной улице Бейтима, собрался уйти на покой. Если бы удалось выкупить это заведение и дополнить привычный ассортимент булочек и плюшек рецептами из школы мисс Чорри, предприятие могло бы стать выгодным. А где булочки, там и кофе, и чай, и какао…

Гробовщик сопротивлялся. Внезапно высоким, визгливым голосом начал кричать о том, что и так отдает в распоряжение глупой девчонки целый дом! Дает ей честное имя! Принимает в общество, которого она недостойна!

Оливия, сцепив руки до кровавых лунок от ногтей на ладонях, отвечала на каждое обвинение: замуж она не собиралась, управлять домом при наличии экономки нетрудно, а ее наследства как раз хватит на покупку булочной. В конце концов компромисс предложил поверенный. Почему он принял сторону девчонки, которую видел третий раз в жизни, было неясно, но шурша бумагами, он высказался, что булочная приносит хороший доход, служащих можно уговорить остаться, а значит предприятие выгодное.

– Если же мисс Суджик не справится с этим делом, всегда можно нанять управляющего. Думаю, это неплохое вложение средств, мистер Олмидж!

Этот простой вывод решил дело. Булочную купили и оформили пополам с условием вмешательства мистера Олмиджа не ранее чем через год и только в случае отсутствия доходов. Гробовщик обязался выделить деньги на закупку необходимого, но уточнил, что это будут деньги из приданого мисс Суджик, и если она бездарно их потратит, то останется ни с чем. В ответ девушка пожала плечами: как супруг муж обязан будет ее кормить, одевать и держать в своем доме, а значит, в случае неудачи она просто будет вести жизнь многих замужних дам: дом, гости, рукоделие и сад.

Сообразив, что угроза девушку не пугает, мужчина нахмурил темные брови, простился с поверенным и быстро вышел из кабинета, в котором велось обсуждение. Старичок, качая головой, собирал бумаги, а Лив наконец решилась спросить:

– Господин Левмень, почему вы поддержали меня?

– Я хорошо разбираюсь в людях, – пожал он сутулыми плечами, – я вижу, что вы зачем-то нужны мистеру Олмиджу, причем на долгое время. Значит, ваше пребывание рядом с ним должно быть комфортным. Счастливый человек щедр к окружающим, – добавил он напоследок с такой усмешкой, что Оливия невольно улыбнулась в ответ и заверила, что всегда будет благодарна старому стряпчему.

Именно поверенный предложил мистеру Олмиджу добавить в брачный контракт пункт, в котором пойдет речь о невыполнении сторонами своих обязательств. Гробовщик моментально перечислил кары, которым подвергнется мисс Суджик в случае отказа от «ухода и кормления», а господин Левмень приспустил круглые очки в тусклой медной оправе и напомнил:

– Мистер Олмидж, а что если вы не сможете выполнить свои обязательства? Существуют обстоятельства неодолимой силы, такие как смерть, пожар, увечье… Думаю, разумно будет прописать в контракте вдовью долю, ведь закон все равно не оставит вашу супругу без компенсации. А если назначить эту же часть вашего наследства пеней за неисполнение договора с вашей стороны, то вы вообще ничего не потеряете!

Тогда мужчина задумался. Ежедневно сталкиваясь со смертью, он давно написал завещание, указав наследниками собственную мать и племянника, которого уже подключил к делу. Но теперь обстоятельства менялись. В его жизни появилась женщина, ради которой он готов был на многое, почти на все. Даже жениться на другой! Но что станет с леди Луизой, если он уйдет? Сможет ли он остаться в этом мире рядом с ней? Нужно позаботиться о любимой женщине!

– Добавьте следующий пункт, – гробовщик встал и несколько раз прошелся по комнате, облекая свое желание в слова: – Моя супруга миссис Олмидж получит в наследство этот дом и средства на его содержание, если она будет жить в нем и выполнять условия договора по уходу и кормлению. Ей не воспрещается выйти замуж или родить детей после моей смерти, если будут выполняться предыдущие пункты.

Господин Левмень быстро водил пером над листом серой бумаги, делая черновую запись, и очень старался не удивляться. Между тем гробовщик еще раз покрутил в голове мысли о бренности всего сущего и добавил:

– Если объект заботы мисс Суджик внезапно исчезнет, или я сочту пункты контракта выполненными без претензий, ей полагается вдовья доля и содержание, но без дома и моей конторы.

Стряпчий все записал, а потом уточнил:

– Что именно вы сделаете «вдовьей долей» для вашей супруги?

– Вдовьей долей я назначаю мой вклад в пекарню, – нашел выход гробовщик. – Сумму содержания определю позднее. Думаю, она будет рассчитана из процентов капитала, положенного на имя моей жены тетушкой.

– Вы очень щедры, – закивал головой поверенный, – и предусмотрительны! Помните господина Пшичека? Столяра? Он так же оставил капитал жены на ее имя, позволив снимать лишь процент, а потом, когда сломал руку и не мог работать целых полгода, эти деньги кормили их да еще позволили оплатить доктора!

Гробовщик задумался. Столяра он знал лично, нередко заказывал ему скамьи, подставки для гробов или носилки. А ведь действительно мужчина поскользнулся зимой два или три года назад, сломал руку, не мог работать, а сыновья его были еще малы. Тем не менее семья выжила, а потом вернула прежнее благополучие.

Мужчина управляет собственностью женщины, даже приданым или домом, купленным на ее имя. Однако в случае конфискации имущества или разорения, «вдовья доля» остается женщине, и на нее вполне можно прожить… Подсказка поверенного привела к тому, что небольшая сумма, оставленная Оливии тетушкой, существенно подросла. Девушка обратила на это внимание и пообещала себе, что старый поверенный будет любимым посетителем ее пекарни!

Дальнейшее произошло быстро: буквально за месяц мисс Суджик пошили два платья. Одно светло-серое, из тонкой шерсти, отделанное серебряным шнуром, она надела в церковь на помолвку. Второе, более пышное, из белого шелка и узкого кружева, должно было стать свадебным.

Никто в городе и не догадывался, что мистер Олмидж заказал четыре платья. Два сшила местная портниха, обшивающая «первых дам», а еще два были заказаны по каталогу в столице и привезены почтовым дилижансом в отдельном сундуке.

Эти платья были надеты на манекены, поставленные в будуаре. До поры их закрывала ширма, но горничные уже сплетничали о том, что хозяин решил превратить невесту в дорогую куртизанку, ибо столь дорогих и неприлично открытых платьев в Бейтиме еще не видывали! Горничные и не догадывались, что гробовщик приобрел для своей возлюбленной «ночные платья», только-только вошедшие в моду в столице. Их полагалось надевать, принимая мужчину в спальне, и вид они имели самый провокационный.

Поток слухов, сплетен и кривотолков, наверное, раздавил бы остатки решимости Оливии, если бы не лорд Вайберг. Призрак виконта не позволил себе поселиться в комнатах незамужней дамы, однако ежедневно встречал девушку улыбкой, когда она спускалась в маленькую гостиную, которую выбрала для себя. Будущая хозяйка мрачного дома делилась с призраком горячим чаем и булочками, а он развлекал ее рассказами о своих путешествиях и приключениях бурной юности.

Их возраст и опыт разительно различались, как и среда в которой они вращались. Тем не менее оба получали немало удовольствия от общения. Призрак делился воспоминаниями и даже слегка поучал юную мисс, а она получила умного советника и собеседника, снисходительно относящегося к ее слабостям. Отдельной темой их бесед стала кофейня. При жизни виконт Вайберг был ценителем хорошей кухни, недурно разбирался в напитках и сладостях и даже поделился с Оливией парочкой интересных рецептов кофе «для холостяков».

После объявления помолвки в дом гробовщика зачастили все местные кумушки. Проговаривая слова поздравления, они пристально оглядывали Оливию, отыскивая следы порока и разврата, потом изучали ее талию, а следом переходили к убранству дома: что же затеет молодая хозяйка в ожидании свадьбы? Не заметив на милом лице восемнадцатилетней девушки ни румян, ни белил, ни теней бессонной ночи, уверившись, что талия ее тонка, гибка и привычно затянута в корсет, городские дамы разочарованно убеждались также и в том, что большая гостиная не изменилась ни на волос. Те же серые шторы с фиолетовым кантом, те же столики для карт и шахмат, уютные диваны в уголке и кресла у камина. Даже статуэтки на каминной доске те же самые! И цветы в вазе – любимые матушкой гробовщика хризантемы!

Тогда проницательные городские дамы решили, что дело в небывалом наследстве юной мисс. Таинственные разговоры поддерживала миссис Поридж: старушке нравилось быть самой осведомленной. Она таинственно закатывала глаза и рассказывала покупательницам байки о том, как мисс Суджик появилась в городе. Может быть, именно ее стараниями Оливия получила свое прозвище, а может, виной тому стало происшествие в пекарне.

Старый стряпчий договорился с пекарем и выкупил булочную сразу после помолвки. Несколько дней заняла подготовка бумаг, а потом Лив, замирая от волнения, впервые вошла в принадлежащее ей здание.

Весь персонал собрался на кухне. Два тестомеса угрюмо разглядывали свои кулаки. Милая округлая женщина лет пятидесяти – специалистка по пирожкам и плюшкам – задумчиво раскладывала салфетки, скручивала из них то чудо-птицу, то крокодила и снова расправляла белые квадратики льняной ткани. Три девчонки-помощницы, которым доверяли приготовление начинки, взбивание яиц и колку сахара, нервно теребили передники и слишком громко обсуждали женихов.

Появление на пороге новой хозяйки все как-то пропустили, зато потом удостоили девушку столь пристальными взглядами, что Оливия невольно поморщилась. К счастью, у нее был план разговора, записанный на листе бумаги под диктовку лорда Вайберга, так что, не теряясь, мисс Суджик достала из сумочки бумаги, поздоровалась и, подглядывая в «шпаргалку», объявила:

– Всем, кто желает остаться работать в булочной, я подниму жалование на десять процентов. Желающие уйти уже получили расчет от прежнего владельца. Все останется, как прежде, но к обычному ассортименту мы добавим напитки и некоторые сладости, а значит, появятся новые обязанности. Об этом поговорим позже, когда я выясню, кто уйдет, а кто останется. Не хочу делиться секретами с посторонними.

Стряпуха, услышав, что можно остаться с прибавлением жалования, обрадованно улыбнулась. У этой немолодой женщины было двое детей-подростков и несколько внуков, которых дочери, не стесняясь, отправляли пообедать к бабушке. Так что для нее «чистая» работа с тестом и возможность брать домой зачерствевшие плюшки была очень важна.

Девчонки-помощницы зашептались. Вообще, все они были уже сговорены и работали в пекарне до весны, чтобы подкопить на приданое или сшить более нарядное платье, но… лишних денег не бывает! Да и кто знает, вдруг в браке тоже придется работать? Так лучше у теплой печи, чем поденщицей с грязными ведрами и котлами.

Последними хмуро переглянулись мужчины. Тестомес работа физическая, широкие плечи и сильные руки годятся везде. Их охотно возьмут хоть в молотобойцы, хоть в грузчики, да и в богатые дома частенько требовались сильные мужчины для разных работ. Вот на шахту или в обоз не хотелось: один мужчина давно был семейным, а второй недавно посватался к хохотушке из швейного квартала, так что уходить от стабильного заработка и из привычных стен они не решились.

В итоге, все остались, чтобы посмотреть, как пойдут дела. Оливия только обрадовалась: известно ведь, что люди неохотно расстаются с привычным, а так она будет вводить свои новшества постепенно, все освоятся.

Решив основные вопросы, обойдя кладовые и лавку, девушка вместе со стряпчим вышла на улицу. Оказывается, уже стемнело, и фонарщик, кашляя и подволакивая ноги, начал зажигать фонари. Однако на том конце улицы, куда им предстояло пройти, света еще не было. Мистер Левмень расстроенно забормотал что-то насчет своей непредусмотрительности, но мисс Суджик остановила его:

– Никто не знал, сколько времени мы проведем в пекарне, вот и не было нужды держать на морозе кучера и лошадь. Здесь совсем недалеко до центральной площади, а там уж точно есть наемный экипаж!

Стряпчий согласился с ее доводами, предложил девушке руку, и они вдвоем, не спеша, двинулись в темноту. Остановиться пришлось, когда из узкого переулка им навстречу шагнули сразу трое бродяг. Явно нездешние: слишком смуглая кожа, темные, чуть раскосые глаза, одежда с чужого плеча и тяжелый запах, словно они никогда не видели горячей воды и мыла.

Поверенный дернулся, собираясь бежать, но заскользил на коварной ледяной дорожке и шлепнулся, застонав от боли. Мужчины дружно рассмеялись и перенесли внимание на девушку. Их взгляды прошлись по ней, словно наждак, сдирающий одежду до голого тела. Плечи обожгло нервным холодом, губы задрожали, но вспоминая уроки мисс Чорри, Лив вскинула подбородок:

– Господа, что вы делаете на улице в такое позднее время? Сейчас холодно!

Хищники замерли в недоумении: добыча не собиралась бежать? Не стонала? Не умоляла пощадить ее? Странная добыча!

– Вы не боитесь гулять здесь в такое позднее время? – звонким от напряжения голосом спросила девушка.

Опешившие бродяги засмеялись, и это придало Оливии сил: когда человек смеется, он не пытается угрожать.

– Знаете, мне тоже очень страшно, – продолжила невеста гробовщика, – а мой спутник очень устал. Можно попросить таких смелых мужчин проводить нас до особняка мистера Олмиджа? Мой жених будет волноваться, если я опоздаю к ужину…

Стрекоча, словно безумная сорока, девушка помогла подняться господину Левменю и, чуть выдохнув, предложила бродягам единственное, что могла предложить:

– Если вам некуда идти, господа, могу предложить работу с проживанием…

Стряпчий сжал узкие губы, но промолчал. Он прекрасно представлял, что могут сделать три здоровенных мужика с ним и его спутницей.

– Работу? – протянул один, тот, что был помоложе. Тон его не оставлял сомнений, что он уже привык к бродяжничеству, а может, и не знал другой жизни и потому с показным презрением относился к честному труду.

– Я буквально сегодня стала владелицей пекарни, – сдержано отвечала Оливия, хотя сердце стучало где-то в горле, – и мне понадобятся подсобные рабочие и тестомесы. При пекарне есть флигель, в котором можно жить, а на соседней улице общественная мыльня и магазин подержанной одежды. Оплату положу сдельную.

Молодой снова глумливо хихикнул, а вот два его приятеля заинтересовались предложением. Пока они обсуждали внезапное предложение, вся компания добралась до особняка Олмиджей.

– Благодарю вас за сопровождение, господа, – с едва заметным облегчением выдохнула Оливия, заметив, что в портике ее поджидает слуга с фонарем.

– Что дамочка, родное крыльцо увидели и позабыли свои слова? – спросил один из бродяг хриплым простуженным голосом.

– Не забыла, – повернулась к нему девушка, – приходите завтра после полудня в пекарню на Бриджет-Стрит, только сначала посетите баню и купите себе новую одежду. – Единственная крупная монета из ее запасов перекочевала в ладонь бродяги. После она всмотрелась в глаза мужчины и сказала: – Это ваш шанс, господа.

Господин Левмень уже тянул девушку к теплу и свету большого дома, так что ответа она не услышала.

Едва они оказались в мрачном холле, поверенный не удержался:

– Мисс Суджик! Вы с ума сошли!

Упавшая на стульчик девушка не спорила. Страх выходил из нее крупной дрожью.

Она не заметила, в какой момент рядом вдруг возник лорд Вайберг. Он коснулся дрожащих рук Оливии, качнул головой:

– Не знаю, что с вами произошло, мисс, но вам явно нужно выпить. Такие потрясения опасны для сердца!

– Спиртное в кабинете мистера Олмиджа, – ответила призраку девушка, а услышал ее поверенный.

– Да-да, мисс, выпить сейчас просто жизненно необходимо! – он подозвал встретившего их слугу, выяснил, что мистер Олмидж уже дома и находится как раз в кабинете. – Я пройду к вашему жениху, попрошу его прислать вам рюмочку бренди!

Лив только кивала. Сил не было.

К счастью, в холл вышла горничная, которая помогала разбирать ее сундук в день прибытия. Сообразив, что не просто так невеста хозяина дома трясется, как осиновый лист, служанка подошла ближе, помогла снять теплый плащ и сапоги, обула молодую хозяйку в домашние туфли и, подставив плечо, повела наверх, в спальню. Обливание теплой водой, молоко с бренди, и мягкая постель быстро отправили девушку в страну грез.

А утром ее ждал неприятный разговор с женихом. Мистер Олмидж настоятельно рекомендовал своей невесте не выходить из дома без сопровождения, не бродить по улицам в темное время суток и ничего не обещать бродягам.

– Кроме того, вчера вы не выполнили своих обязательств! – напомнил недовольный гробовщик, и Оливия едва удержала смешок.

Ну конечно, вчера она пропустила ужин и даже в будуар не заглянула, чтобы угостить леди Луизу конфетами или марципаном! Вот почему так недоволен гробовщик! Однако спорить девушка не стала. Скромно потупила взор и почти прошептала:

– Простите, мистер Олмидж, я очень испугалась вчера, вот и натворила глупостей. Меня сопровождал господин Левмень, мы не думали, что задержимся так сильно! С вашей стороны было очень великодушно выслать нам навстречу слугу! Меня так колотило от ужаса, что я совершенно забыла о еде!

Несколько минут жалобно-переживательной скороговорки, и «жених» отмахнулся:

– Идите, мисс Суджик, вас ждут за завтраком! Надеюсь сегодня вы будете благоразумны!

Молча присев в книксене, Оливия отправилась в столовую. Можно было перекусить и в комнате, заглянув в будуар, но ей хотелось накормить лорда Вайберга и заодно узнать у благородного призрака, что ей делать, если бродяги действительно придут в пекарню?

Разговор за столом получился неприятным. Нет, лорд Вайберг не позволил себе упрекать или бранить юную девушку, едва пришедшую в себя после весьма неприятного вечера. Он просто перечислил все, что бродяги могли сделать с ней и господином Левменем, а закончил горькой фразой:

– Я слишком вас уважаю мисс, чтобы простить этому миру потерю такого светлого человека!

Оливия потупилась, и слезы закапали на ее тарелку. Виконт даже не посмотрел в сторону ценной для него жидкости – грустно вытянул силы из чашки чая и принес извинения. Зато леди Луиза немедля потребовала свою порцию, а потом радостно, обретя плотность, удалилась с мистером Олмиджем в будуар, напомнив гробовщику, что даже у него случаются выходные.

Дальнейший разговор за столом проходил в более практичном ключе: призрак действительно дал девушке несколько ценных советов и все же принял кусочек яичницы, политый слезами.

После завтрака Лив отправилась в пекарню. Даже если бродяги не придут, ей следовало лично убедиться, что все работает, как прежде. На этот раз ее по приказу мужа сопровождал лакей. Девушка не возражала и даже слегка обрадовалась, что можно вручить слуге тяжелую корзинку с книгой рецептов и мешочками дорогих пряностей, закупленных в лавке мистера Скроули.

Она успела пересчитать булочки на подносах, проверить количество марципана и тмина, отправить девчонку-помощницу в соседний магазинчик за патокой, а потом в лавке звякнул колокольчик, раздались тяжелые шаги и хриплый, смутно знакомый голос прикрикнул на стоящую в лавке женщину:

– Хозяйку позови!

Оливия сама вышла в зал и увидела двух знакомых бродяг. Теперь они пахли щелочным мылом и лавандой, которой пересыпали одежду для хранения. Их кожа осталась темной, волосы длинными, но теперь они выглядели гораздо более опрятными.

– Добрый день, господа. Рада, что вы пришли, – девушка постаралась лучезарно улыбнуться, словно к ней заглянули ее лучшие подруги. – Вы готовы приступить к работе?

Мужчины мрачно смотрели на нее, ничего не отвечая. Лив отметила, что молодого наглого бродяги с ними нет.

– Давайте пройдем в подсобку, и вы расскажете мне, что умеете, – предложила она, жестами подзывая мужчин к внутренней двери.

Молодая хозяйка булочной хотела побыстрее увести непрезентабельных гостей от полок и витрин. Покупатели не оценят бродяг, нависающих над булочками и пирожными. Кроме того, в просторной комнате-подсобке сидел мощный работник, вымешивая новую порцию теста. Находиться рядом с бродягами одной Оливии было страшно.

Мужчины вошли, переминаясь с ноги на ногу, и девушка немедля показала им шкаф для одежды, умывальник и ряд чистейших передников, колпаков и рукавиц, которые буквально накануне принесла прачка:

– Все, кто заходит сюда, должны вымыть руки и надеть специальную одежду, выбирайте для себя нарукавники, фартуки, колпаки. Я подпишу их, и они будут только вашими. Как только одежда испачкается, положите ее в эту корзину и возьмете чистую в шкафу.

Под взглядом молодой хозяйки мужчины стянули теплые плащи и потрепанные куртки, вымыли руки, расплескивая воду, потом долго вытирали их полотенцем и, наконец, нацепили фартуки и колпаки, мрачно поглядывая друг на друга.

– Здесь у нас вымешивают тесто, – самым любезным тоном говорила Оливия, показывая просторную комнату с рядами кадок, присыпанных мукой. – Рядом кладовка с мукой, сахаром, яйцами, маслом и прочими необходимыми продуктами. Каждый, кто берет продукты, записывает расход на бумаге, прикрепленной к мешку, и ставит подпись. Мистер Блессом – наш мастер-тестомес, познакомьтесь…

Бродяги оценили ширину плеч работника и буркнули:

– Митч.

– Роули.

– Мастер Блессом замешивает лучшее тесто для булочек, пирожков и бриошей, – Лив нахваливала мастера, а сама проверяла, хорошо ли вымыты и выпарены кадки, приготовленные для утренней порции сладкого хлеба. – Его сменщик мастер Дрилл заводит великолепные бисквиты, рулеты и кексы! Если вы пожелаете учиться их мастерству, можете стать учениками… – Оливия выдержала паузу и повела мужчин дальше.

– Здесь у нас печь. Возле нее царит миссис Лоу и ее помощницы. Видите, сколько всего они успевают слепить к утреннему чаю? Булочки, пирожки, пряные лепешки, витушки, крендельки… – девушка обвела руками огромные столы, один для сладкой выпечки, другой для соленой, и ряды подносов на полках, на которых плюшки ожидали отправки в печь.

Булочница хмуро глянула в сторону незваных гостей и продолжила раскатывать тесто. Девчонки, весело болтающие над ступками с сахаром и пряностями, примолкли, потупились, но исподтишка поглядывали на вошедших.

– Еще у нас есть отдельная истопницкая, помещение для мытья посуды и ледник, – невозмутимо объясняла Лив, замечая интерес, вспыхнувший в глазах мужчин. Опрятные, свеженькие, как булочки, девушки пробуждали в них инстинкты.

Истопницкая явно понравилась Митчу. Здесь стоял простой деревянный топчан, застеленный овчиной, высокие войлочные ботинки, рукавицы и парусиновый фартук, защищающий одежду от щепок и угольной пыли.

– Сейчас за печью присматривает мистер Треллер. В его обязанности входит чистота двора, разгрузка товара и колка дров. Ему требуется помощник, так что один из вас может работать здесь.

Бродяги снова переглянулись.

– И последнее рабочее место у нас – это должность водоноса. Колодец во дворе. Нужно качать воду, чтобы она по трубам поступала в здание. Вода нужна всем: и тестомесам, и булочнице, и в зале, где подают чай. У нас есть общий резервуар, куда она поступает, когда заканчивается, наверху появляется флажок – это сигнал, что пора поработать насосом.

Роули погладил отполированную ручку насоса и решился:

– Я могу работать здесь, миссис.

– Хорошо, значит вам понадобится плащ, перчатки и крепкие непромокаемые сапоги, – улыбнулась девушка.

После этого Митч согласился служить истопником.

Дальнейший день Оливии прошел в хлопотах: с новыми работниками заключили договор, пригласив стряпчего, выдали им форму, показали спальные места, накормили вчерашним хлебом и пирогами и начали обучать работе под присмотром тестомесов.

Простая с виду должность истопника оказалась целой наукой. Как наколоть дрова, как их разложить, каким деревом топить печь с утра, когда подсыпать уголь для ровного жара, а когда нужны только щепки и осколки для поддержания температуры. Митч весь день крутился вместе с истопником и вечером еле передвигал ноги от усталости. Довольный мистер Треллер хлопнул бродягу по плечу и пообещал принести душистого вишневого табака, отметить первый рабочий день.

Роули думал, что будет лишь подкачивать насос раз в час, но в обязанности водоноса входил присмотр за оборудованием, вынос мусора, мытье котлов и кадок перед прожаркой, а также присмотр за выгребной ямой, которая в холодную погоду часто переполнялась, требуя вызова золотаря.

Остальные работники хмуро поглядывали на новичков, но подсказывали и помогали, не спрашивая, откуда неопытная хозяйка притащила подозрительных типов.

Когда булочная закрылась, Оливия чувствовала себя выжатой, как лимон. Она устало простилась со всеми работниками, которые уходили раньше, привычно обошла все комнаты, заглянула в каморку истопника, где устраивались ночевать бродяги. Мужчины уже притащили второй топчан и теперь разложили на табурете нехитрый ужин из остатков пирогов, лука и крепкого травяного отвара.

– Доброй ночи, господа, – попрощалась девушка, – помните, лавка закрывается снаружи, но вам нужно будет присмотреть за тестом и не забыть про печь.

– Доброй ночи! – нестройно ответили новые работники.

Потом Митч вдруг встал и, переминаясь, сказал:

– Миссис, вы бы не ходили одна. Тот парень, который был с нами, Жейр, он остался недоволен, что мы пришли к вам. Нас он не тронет, побоится, но вам может навредить…

– Спасибо за предупреждение, – вздохнула Оливия, – меня провожает слуга, но я постараюсь придерживаться центральных улиц. Всего доброго!

Она заперла булочную и в сопровождении лакея медленно двинулась к особняку мистера Олмиджа. Первая часть пути прошла благополучно, однако, когда ярко освещенная площадь осталась за спиной и до особняка было идти совсем немного, из узкой щели между домами вдруг вывалился бродяга и, обдавая окрестности сильным запахом перегара, вскричал:

– А вот и дамочка пожаловала! Что, уже всех несчастненьких пристроили? – он кривлялся, кружил около, держась на расстоянии десяти шагов, и совершенно не обращал внимания на слугу, который разрывался между желанием накостылять нахалу и опасением оставить хозяйку одну.

До ограды особняка оставалось два десятка шагов, когда парень решился приблизиться и схватить Оливию за рукав пальто. Новое, светло-серое, пошитое из толстой гладкой шерсти, украшенное модными в этом сезоне замшевыми аппликациями на обшлагах, оно так нравилось девушке, что она не выдержала: развернулась, стукнула негодяя сумочкой с дневной выручкой, висящей на запястье и крикнула в красное ухмыляющееся лицо:

– Не будет тебе покоя, грубиян! Будешь каждую ночь тут скитаться и завидовать своим приятелям!

Бродяга отшатнулся, потерял равновесие и свалился в сточную канаву, почему-то открытую в этот поздний час. Не обращая внимания на его крики, Лив почти бегом достигла калитки, распахнула ее, ворвалась на расчищенную аллею, вихрем пронеслась до крыльца и только там остановилась, успокаивая сердце, бьющееся где-то в горле. Слуга топал тяжелыми сапогами сзади.

– Мисс, – просипел он, отдышавшись, – вам не стоило так бояться, я бы справился…

Девушка смерила взглядом деликатно сложенного мужчину лет сорока пяти, мысленно сравнила его с молодым и крепким бродягой и похвалила себя за умение быстро бегать.

– Будем считать, – проговорила она, постепенно выравнивая дыхание, – что мне захотелось пробежаться!

Только дома девушка заметила, что из сумочки выпало несколько довольно крупных монет. Решив, что это малая плата за спасение, Оливия выбросила настырного бродягу из головы, покормила призраков и легла спать. День в целом получился неплохим, а воздушный сладкий пудинг, поданный к ужину, сделал его почти прекрасным.

На следующий день Оливия спала долго и вышла из особняка уже ближе к обеду. Вместо чинной прогулки она почти бежала, переживая за булочную и работников. Наверное, поэтому она не обратила внимания на небольшую толпу, собравшуюся на площади, просто скользнула взглядом по полудюжине незнакомых мужчин и заспешила дальше.

В булочной все было хорошо. Пришедший первым тестомес открыл двери, проверил кадки с тестом, печи и сонных истопников, а потом сунул в духовки приготовленные с вечера поддоны с плюшками. Прибежавшая следом девчонка из помощниц миссис Лоу вовремя заполнила полки и корзинки свежей выпечкой, открыла ставни и заварила чай. Все, желающие теплых булочек к завтраку, сумели их купить.

Оливия широко всем улыбнулась, похвалила и пообещала премию. Потом достала из сумочки две монеты и вручила бродягам со словами:

– В нашей пекарне все служащие моются каждый день. Вот вам деньги, сходите в общественные бани и перемените одежду. Грязную отдайте прачкам при банях, чтобы завтра переодеться в чистое.

Мужчины помялись, глядя на деньги. Тестомес, который наблюдал за всем, даже головой покачал: мол, зачем баловать истопника чистотой и деньгами? Пусть ждет банного дня. Деньги – искушение: вдруг вместо бани решит в трактир завернуть? Однако бродяги решились, взяли деньги и вышли из булочной через черный ход.

Лив отправилась к миссис Лоу, обсудить найм еще одной помощницы и новые рецепты. Потом завернула в кладовую, проверить количество продуктов и подписи на мешках, следом ее внимания потребовал торговый зал, в котором не хватило кружевных бумажных салфеток для пирожных… Когда молодая хозяйка вновь вернулась в подсобку, ее встретили настороженные взгляды и строжайшая дисциплина! Чисто вымытые и переодетые Митч и Роули намывали пол, а девчонки притихли и не смели поднять на Оливию глаза.

– Что случилось? – мягко спросила девушка, старательно копируя интонацию мисс Чорри.

Все переглядывались, мялись, самым смелым снова оказался Митч:

– Так это, мисс, Жейра на площади нашли, холодного совсем. Трактирщик сказал, он вчера обещал вас подкараулить, напился и ушел, а когда вернулся за бутылкой – хвастал, что напугал вас и даже монет раздобыл. Лакей ваш вот поделился, что виделись вы вчера с Жейром.

– Виделись, – спокойным тоном подтвердила Оливия, крепко сжимая пальцы на ручке двери. – Он был очень пьян, что-то кричал, пытался схватить меня за руку. К счастью, мне удалось вырваться и убежать. Слуга, который меня сопровождал, может подтвердить: когда мы с ним убегали, ваш Жейр был жив и громко вопил на всю площадь.

Видимо, лакей действительно в красках расписал их побег, потому что мужчины опустили взгляды, но одна из девчонок-помощниц не выдержала:

– Так его на площади и нашли! Говорят, замерз насмерть!

– С пьяными это случается, – вздохнула Оливия и, вспомнив, «десять фраз уместных в любой ситуации» подняла глаза к потолку: – пусть Дева будет милосердна к его душе!

Все благочестиво осенили себя знаком Девы и поспешили вернуться к работе. Больше в булочной хозяйку не обсуждали, а вот на улицах Оливия еще долго ловила на себе подозрительные взгляды.

Впрочем, официальные власти ее не обвиняли. Доктор сразу сказал, что на мертвеце нет ни одной серьезной раны, а уснуть на мостовой после кувшина горячего вина умудрялись не только бродяги, но и вполне благополучные граждане. Жейра закопали на бедняцком кладбище за счет города и позабыли о нем.

О том, что призрак неудачника остался бродить на месте смерти, знали только Оливия и ее будущий супруг. Мистер Олмидж не раз натыкался на белесую тень, возвращаясь домой из конторы, но воспринимал эту субстанцию философски: ему частенько встречались мятущиеся души, не способные ничего объяснить или показать. А девушка быстро выяснила, что Жейра, неслышно кричащего и корчащего страшные рожи, можно просто обойти по другой стороне улицы: он почему-то не мог отойти от того переулка, откуда вывалился, чтобы напугать ее.

Незаметно наступила весна. Приближался день свадьбы. Дом украсили живыми цветами и лентами, стол в холле ломился от подарков и поздравительных открыток, присланных с нарочными. Слуги бегали, как наскипидаренные, стараясь все успеть. Даже Оливия, волнуясь о предстоящей публичной церемонии, разорвала несколько платочков, стараясь сдерживать чувства.

Невозмутимым оставался лишь мистер Олмидж. Он все так же ходил на работу, контролировал изготовление гробов, копание могил и поминальные трапезы. Договаривался со служителями Храма и торопил каменщика, задержавшего новый памятник для покойного супруга миссис Грэйди. Многие удивлялись, как так? Молодой мужчина собирается жениться на юной привлекательной мисс и при этом совершенно спокоен?

Правда, кумушки отмечали покупки сладостей, цветов и лент, но это все такие мелочи! Где же посиделки с друзьями? Где оплакивание холостяцкой жизни? Решительно, странный человек этот мистер Олмидж!

За день до церемонии особняк посетил поверенный. Окончательный вариант брачного договора был изучен, одобрен и подписан двумя сторонами и свидетелями. Приняв с поверенным стаканчик бренди, мистер Олмидж повеселел, а вот Оливия, напротив, нахмурилась: последнее время призрак леди Луизы стал особенно капризным и раздражительным.

Дарованная материальность позволяла ей устраивать мелкие, но неприятные пакости, а вчера она вообще бросила в девушку щетку для волос, словно в ленивую горничную! Впрочем, говорить об этом с мистером Олмиджем было бесполезно: гробовщик бездумно любил чахоточную особу и на все просьбы повлиять на призрак, лишь отмахивался. Вот виконт, тот всегда вел себя сдержанно и, получив материальность, всего лишь приноровился читать книги в кабинете хозяина дома, пока тот находился в конторе.

Оливия боролась с самоуправством леди Луизы своими способами: просто уходила в булочную на весь день, возвращаясь домой к ужину. Утонченная леди скучала и бесилась в одиночестве, тратя свою материальность на бессмысленные действия и к возвращению будущей миссис Олмидж в дом становилась безмолвным полупрозрачным куском тумана, смирно ожидающим ужина из рук «соперницы».

В день свадьбы возле церкви собрался весь город. Всем хотелось поглазеть на невесту, выпить стаканчик вина из бочки, откупоренной в честь молодых, и обсудить, сколько денег гробовщик потратил на свадьбу, и есть ли у невзрачной мисс приданое.

Многие горожанки с неудовольствием отметили, что и украшения, и церемония были достаточно скромными. Ни огромного количества гостей, ни белых голубей, опутанных лентами, взмывающих ввысь. Было лишь то, что требуется, и ничего более. Правда, невеста была закутана в традиционную фату, означающую невинность, и кумушки, с подачи вдовствующей миссис Олмидж, шипели Оливии вслед, что не стоило так попрать заветы Девы. Невесты, утратившие невинность до свадьбы, старались обойтись без этого аксессуара, предпочитая шляпку с белыми лентами или высокую прическу, украшенную перьями и драгоценностями.

Мисс Суджик же шла к алтарю во всем блеске невинности: в простом белом платье с длинными рукавами и высоким воротником. С распущенными волосами под белой вуалью, с венком из белых роз поверх невесомого кружева. И как сплетницы ни вострили свои языки, сказать что-то гадкое рядом с такой нежной невестой казалось кощунством!

Жених тоже не подкачал, явившись на церемонию в дорогом сером фраке, с белым галстуком и жемчужной булавкой. Букетик в петлице точно повторял букет невесты, а шитье жилета напоминала вышивку на корсаже мисс Суджик. С точки зрения умеренности и хорошего вкуса, свадьба была безупречна! Даже кольца, которыми во имя Девы обменялись молодожены, были абсолютно простыми и гладкими.

Правда, многие отметили, что жених не стал целовать невесту в губы: он коснулся поцелуем ее щеки, но мисс все равно смутилась и так зарделась, что кто-то в задних рядах неприлично присвистнул и зааплодировал.

После службы молодые вышли на площадь и по традиции раздали милостыню. Ко всеобщему удивлению, молодая миссис Олмидж разложила булочки на кладбищенской ограде, смущенно пробормотав:

– Для птичек!

Ей простили милое чудачество. Однако уличные мальчишки, желающие поживиться сдобой после ухода молодоженов, разочарованно плевались: у сладких плюшек был вкус пепла, да и твердые они были, словно месяц лежали в кладовке.

Свадебный пир проходил скромно. Жених маялся, желая скорее закончить балаган и укрыться от мира в будуаре леди Луизы. Невеста скучала и мысленно выбирала рецепты, которыми хотела разнообразить ассортимент своей булочной. Через тосты, подарки и высокопарные речи торжество катилось по привычному сценарию. Правда кумушки перешептывались, что, мол, давно не видели такой сдержанной пары, и тут же сами себе возражали: так гробовщику и неприлично веселиться, пусть даже и на свадьбе.

Когда молодым было дозволено удалиться, мистер Олмидж и Оливия вздохнули с облегчением. Они вместе поднялись на свой этаж, подошли к дверям спален:

– Жду вас в будуаре через полчаса, миссис Олмидж, – сказал жених.

– Непременно буду, мистер Олмидж, только выну шпильки из прически, – пообещала невеста, скрываясь за дверью своей комнаты.

Платье снимать девушка не стала – открепила фату, вынула шпильки, помассировала виски каплей лавандовой воды, заплела простую косу и прошла в будуар.

Эта комната усилиями слуг стала ожившей сказкой: всюду живые цветы, белоснежные и позолоченные свечи. Леди Луиза уже сидела у стола рядом с мистером Олмиджем и была совсем не рада визиту соперницы. Оливия скромно улыбнулась, оценивая взглядом изысканный стол, кружевное платье призрака и тонкие золотые браслеты на запястьях парочки. Они устраивали свой собственный праздник и так смотрели друг на друга, что у девушки что-то екнуло под сердцем. Так же ее отец и мама смотрели друг на друга: нежно, заботливо, любуясь друг другом и радуясь. Хотя матушку никто не назвал бы красавицей: очень уж простым было ее лицо, неяркими волосы и глаза. Зато сколько радости было в ее улыбке!

Потаенно вздохнув, Оливия взяла каждую тарелку и «вручила» ее леди Луизе. Так же поступила с бутылкой вина, коробкой шоколада и вазочками с клубникой и взбитыми сливками. На всякий случай коснулась корзинки фруктов со словами «угощайтесь, леди» и, пожелав «спокойной ночи», ушла к себе.

В ее комнате тоже был шоколад, взбитые сливки и вино. Даже цветы на туалетном столике стояли. Все согласно подписанному контракту.

Подойдя к огню, девушка постояла, впитывая живое тепло, восстанавливая силы, отнятые призраком. Потом занялась платьем. Распустить шнуровку самостоятельно, пусть и с помощью специального крючка – та еще задачка, но слуг в эту ночь в спальню решили не допускать. Слишком многое они видят. Хорошо, что удалось уговорить портниху «подстраховать» невесту вшиванием крючков в боковые швы. Стянув платье, Оливия умылась, надела кружевную сорочку, похожую на платье леди Луизы, закуталась в теплый халат и подошла к окну.

Гости потихоньку разъезжались. Многие надевали теплые плащи, прячась от пронзительного весеннего ветра. Дрожал огонь факелов в руках лакеев. Эта картина заставила девушку поежиться и вернуться к постели. Следуя традиции, ложе обновили к свадьбе. Заказали резную основу из темного полированного дуба, новый матрас, набитый мытой шерстью, новые пуховые одеяла, подушки в плотных льняных наволочках, украшенных вензелями.

Сейчас накрахмаленное белье, пахнущее свежестью и лимоном, так и манило упасть в него и забыться сном, но Лив знала, что не уснет. Последнее время леди Луиза брала все больше сил. Обычно чашка горячего чая и тост с джемом быстро восстанавливали силы девушки, но сегодня был такой волнительный день. Церемония, гости. И те несчастные, чьи души метались возле кладбищенской ограды. В общем, нужно было погреться, поесть и отвлечься от всего с помощью интересной истории.

Оливия взяла из ящика комода заранее припрятанную книгу, в упоительно пахнущей клеем и кожей обложке, забралась на широкую кровать и предалась неге. Сладости, новый роман, теплая комната с ароматом цветов – все это было бы ей недоступно, если бы она не согласилась на эту свадьбу. В любом случае Оливия больше выиграла, чем проиграла. Пусть немного тоскливо проводить такую ночь в одиночестве, зато завтра она снова отправится в любимую пекарню.

За зиму горожане привыкли, что раз в две недели на отдельной витрине появляется что-то новое и необычное. Булочки с повидлом и сушеной морковью. Печенье с брусникой. Крохотные корзиночки с шоколадным кремом, которые сами просятся в рот. Яблочные розы. Пряники с черносливом. Витушки с цветным сахаром или фунтики с изюмом.

Форма каждой новинки радовала глаз, а вкус – небо. И при том через две недели этих сладостей уже не было в продаже! Другие пекарни попытались повторить фокус, но у них ничего не вышло. Ведь мисс Суджик, будущая миссис Олмидж, готовила сладости лично, по своим собственным рецептам и ровно одну корзинку. Первые дни покупатели присматривались к новинке, слушали бойкие объяснения девчонки-продавщицы, а потом привыкли и даже пытались гадать, что новенького предложит им невеста гробовщика.

Вспомнив об этом Оливия, отвлеклась от книги и вдруг поняла, что в двери ее комнаты легонько стучат. Удивившись, девушка встала с постели, плотнее запахнула стеганный капот и подошла к двери:

– Кто там? – негромко спросила она.

– Мисс Суджик, прошу меня простить, но я не мог ждать…

За дверью явно расположился призрак виконта Вайберга.

– Милорд, – девушка спешно отодвинула задвижку, хотя дух наверняка мог проникнуть в спальню через замочную скважину, а то и через стену.

– Еще раз прошу простить меня, что я потревожил вас после тяжелого дня, – призрачный лорд слегка просвечивал, но не забывал виновато улыбаться. – Дело в том, что сегодня днем пришел ответ…От моего потомка! А эта грубая женщина сгребла конверты и бросила их к печи! Письмо могут сжечь!

Оливия поняла. Письма в доме Олмиджей складывались на поднос в кабинете хозяина. Под столиком с подносом стояла корзина для бумаг, куда гробовщик скидывал ненужные конверты. По случаю свадебных торжеств почтальон принес множество поздравительных адресов, карточек магазинов и каталогов.

Большая часть всего этого бумажного богатства отправилась в корзину, из которой горничная брала бумагу для растопки каминов. А долгожданное письмо от наследника Вайберга не то зацепилось за другие конверты, не то было сочтено случайным.

Накинув поверх капота расшитую шаль, девушка на цыпочках отправилась вниз, шепотом уточняя у призрака, куда именно служанка отнесла письмо.

– В корзину на кухню! – взволнованно говорил лорд, стремительно перемещаясь по коридору.

– Милорд Вайберг, – Оливия приостановилась у лестницы, – слугам покажется странным, что молодая жена бродит по дому в брачную ночь. Прошу вас, летите вперед и предупредите меня если кому-то не спится.

До кухни добрались благополучно, а вот потом им не повезло. Все, кто еще держался на ногах, собрались здесь. Большой разделочный стол, на котором помещалась целая свиная туша, был уставлен тарелками, мисками и рюмками. Все, что не съели почтенные жители Бейтима, красовалось здесь: вареные яйца с начинкой из грибного паштета, холодная ветчина, куски свадебного пирога, фруктовый мусс и сладкая крупяная запеканка.

Красная от жара плиты и выпитого вина кухарка подливала из кувшина конюху, а тот задорно тискал ее за ногу, жадным глазом поглядывая на ветчину. Кухонные мальчишки спали вповалку в углу, успев хлебнуть из кувшина, а из их рукавов торчали тонкие колбаски, куски сыра и яблоки.

Подойти к плите, возле которой стояла корзина с бумагой на растопку? не было никакой возможности.

– Милорд Вайберг, я просто не знаю, что делать! – шепотом воскликнула девушка.

– Минутку, мисс! – дух просочился в кухню сизым туманом, и у стола тотчас потянуло холодком, потом вдруг хлопнула дверь, залаяли собаки.

Конюх встал, выглянул во двор, прикрикнул на псов и замер, вдыхая прохладный воздух, стремительно трезвея. Кухарка, пошатываясь, двинулась к нему, ежась от пугающего ощущения за спиной. Они остановились на пороге, любуясь красотой весенней ночи, о чем-то заговорили, обнявшись, и вот тогда Оливия, пользуясь моментом, проскользнула в кухню, схватила корзинку и, затаив дыхание, выбралась в коридор.

Оттуда так же быстро и тихо девушка вернулась в свою спальню, села у огня и принялась перебирать бумаги. Конверт с цветочками и розовой печатью, конверт из серой скучной бумаги, еще розовый конверт, а этот даже пахнет чуть терпкими духами… Похоже мистер Олмидж в молодости имел немало увлечений и знакомств. Ни одно имя на конвертах не было знакомо мисс Суджик.

Искомое письмо обнаружилось в ворохе надушенных конвертов. Действительно зацепилось за подтаявшую печать из слишком мягкого и липкого воска. Конверт был белым, но не слишком. Прямоугольный, строгих очертаний, но со скругленным уголком-клапаном. Печать была скромной. Лорд Вайберг тенью мерцавший за плечом Оливии тотчас приобрел плотность и вздохнул:

– Это печать управляющего. Скорее всего вам не поверили, мисс.

– Мне жаль, – сказала девушка, – но давайте все же прочтем.

Она поискала вокруг и наконец вынула щепку из корзинки для дров. Несколько движений, и из конверта выпал небольшой лист бумаги: всего четверть обычного листа.

– Это оскорбление! – взвился призрак, – даже в худшие годы мы не отсылали обрывки вместо писем!

Лив не стала утешать давно умершего лорда: кто знает, как живет его семья, утеряв права на поместье и титул? Она повернула листочек к огню и вчиталась в ровные строки:

– Уважаемая мисс Суджик, должен вам сообщить, что лорда Л. С. Вайберга сейчас нет в его поместье. Ваше письмо будет ему передано сразу после прибытия.

– Управляющий, – девушка опустила письмо на колени и задумалась. Она никогда не сталкивалась с аристократами. Их городок порой навещали представители знати, но мисс Чорри строго следила за тем, где гуляют ее воспитанницы. – Скажите, милорд Вайберг, если вы возвращались из путешествия, когда вам подавали письма?

– Срочную королевскую почту отправляли вслед за мной, – ответил призрак частично материализуясь, – остальное просматривал мой секретарь. На второй – третий день, когда я успевал немного отдохнуть, он докладывал мне, кто писал и о чем, мы разбирали срочные денежные вопросы, затем я писал родственникам, дня через два он подавал на подпись всякие поздравления и приглашения, а мелочи решал сам.

– Значит мое письмо он тоже вскрыл, прочел и решил, что это мелочь?

– Я бы так не сказал, – призрак завис над креслом, – он потрудился ответить, значит есть шанс, что этот слуга хотя бы упомянет письмо в отчете. Да где же болтается этот несносный мальчишка! – вдруг воскликнул призрак и тут же устыдился: – Прошу простить мисс, меня никоим образом не тяготит ваше общество. Я счастлив, что вы осветили мое унылое существование, но я не хочу, чтобы мой род прервался! А без этих артефактов…

– Я понимаю, – сдерживая зевок, ответила Оливия. – А сейчас прошу меня простить, милорд, мне очень хочется спать!

Дух виконта Вайберга немедля покинул спальню, не подозревая о том, что совершенно напрасно бранил своего потомка.

Леон Стейнфорд Вайберг еще помнил те времена, когда был жив его отец. Помнил странных людей, которые порой появлялись в их доме.

Особенно остро запомнилась странная женщина с курильницей в руках. Она бегала по этажам, выла и всюду пихала дымящийся сосуд, призывая предка семьи вернуться в родной дом и показать, где он спрятал сокровища. Слова дворецкого о том, что «прадед милорда родился и вырос в другом доме», странная женщина игнорировала. Зато их услышала мать. Леди Аннера не стала терпеть шарлатанку и выгнала ее с позором, запретив отцу искать регалии рода.

– Смирись Деррик, – говорила она, обнимая супруга, – нам хватит моих средств.

– Но я обещал тебя сделать самой счастливой леди во всем королевстве! – возражал отец.

– И сделал! – улыбалась в ответ мать.

Уже став старше, Леон понял, что все было не так. Род, утративший регалии, утратил и влияние, и деньги, и политический вес. Их ненавязчиво отстранили от всего, оставив лишь возможность службы в армии или в церкви. Мать пыталась помочь своими связями, но ее родственники предпочли забыть о «неудачно вышедшей замуж дочери».

Закончив самую скромную школу для благородных, Леон пошел в армию, и тут ему повезло: небольшой магический дар, который сохранился в семье, несмотря на потерю регалий, сослужил службу в нужный момент. Всего лишь умение отличать правду от лжи. Однако судьба помогла оказаться в нужное время в нужном месте и вскрыть небольшой заговор, призванный свалить высокопоставленного офицера. Генерал оказался благодарным и написал представление к награде, не уточнив причин. Чин дали. Вопросы в кулуарах задали, и вскоре молодой офицер получил новое особое задание и еще одно.

Через несколько месяцев у юного таланта состоялся приватный разговор с пожилым офицером в форме без знаков различия. Они говорили долго. Упоминали перспективы службы, дворянскую честь и…приданое двум младшим сестрам, ответственность за которых несомненно ляжет на плечи молодого лорда Вайберга. После этого разговора Леон отбыл на несколько месяцев «сопровождать полковника Фичсторна в его зарубежной поездке», а когда вернулся, молодого офицера перевели в штаб и дали должность младшего адъютанта.

Незаметный худощавый юнец в новенькой форме растворился среди пакетов с донесениями, свитков с картами и книг по тактике и стратегии. Он старательно переписывал приказы и распоряжения, делала закладки в книгах, подавал на совещаниях свежее перо или трубку. Однако никогда не выходил за вином или кофе, не менял пепельницы и вообще не покидал помещения, когда в нем был кто-то еще. В задачу Леона Вайберга входила негласная проверка штабного «круга».

Через полгода в Слорицком пехотном штабе случилось громкое разбирательство. Несколько интендантов и генералов лишились своих званий и пенсий. Были повышены младшие офицеры, в казну вернулись немалые деньги, а скромный адъютант получил выговор за небрежное ведение бумаг и… ушел в гвардию младшим сержантом, приписанным к малому дворцу королевы-матери.

Полгода самой незаметной службы. Вечное стояние на часах у кухни или подвалов, заигрывание престарелых фрейлин и вино по отпускным дням в компании ветеранов. А потом во дворец прибыл королевский аудитор с доказательствами растрат, измены и даже попытки переворота!

Сержантик простоял в карауле еще немного, а потом был переведен во дворец наследника… К двадцати восьми годам тайный королевский инспектор Леон Вайберг стал верным и важным слугой короны. Кого он только не изображал! Школяра. Кадета. Нищего попрошайку и в то же время важного вельможу, священника, светского хлыща… Не то, чтобы эти роли давались ему легко, но обучение, пройденное в специальной школе, научило его носить маски.

Только дома он становился собой. Скидывал опостылевший мундир, кутался в уютный шлафрок, усаживался у камина и пил с матушкой чай. Играл с сестрами в триктрак, рассматривал их вышивки и хвалил. Потом наносил необременительные визиты соседям, подшучивал над вытянувшейся за одно лето сестрой и пересчитывал завязи на яблонях.

Больше всего Леон Вайберг не любил, когда в его скрытый уютный мир вторгалось нечто непонятное, тревожное, напоминающее о прошлом. Таким напоминанием стало письмо в простом конверте от незнакомой ему мисс. Он даже не сразу понял из ее витиеватых фраз, что именно она хотела. А когда разобрался, ощутил себя так, словно на него опрокинули ушат ледяной воды.

Отыскать регалии – это значило для него слишком много. Возможность вернуть себе титул. Настоящий, имеющий за собой место в парламенте, земли, привилегии, а не просто «фамилию», сохраненную дозволением короля. Открыть фамильное поместье. Получить доступ к сокровищнице и навсегда забыть про экономию на сорочках и дешевом сукне для мундира. Открыть родовую магическую книгу, стать полноценным магом и…

Тут лорду Леону стало страшно. Он впервые понял, чего искал и добивался его отец. Возможности вырваться из ограниченного узкого круга, в который оказался зажат род с потерей регалий.

Заняться наукой или искусством не позволяли знатность и древний род, а больше отсутствие средств. Влачить же существование «вечно-младшего-офицера» или того хуже – уйти в торговлю было недопустимо для родовой чести Вайбергов. А на поддержание «приличного существования благородной семьи» уходило все, что он зарабатывал на службе.

Заставив себя успокоиться, лорд Вайберг приказал принести в кабинет бутылку ликера и кофе, потом сел за стол и еще раз внимательно изучил письмо так, как учили его в школе инспекторов. Качество конверта, чернила, печать, почерк, которым написан адрес. Бумага, на которой написаны пугающие его строчки. Наличие потертостей, заломов, обрывов. Построение фраз… Ничто не указывало на подделку.

Внутри чернила несвежие, тусклые, однако бумага вполне хорошего качества. Почерк выдает образованность и легкую руку, фразы, хоть и кажутся туманными, однако выстроены грамотно и даже красиво. Конверт простой, недорогой. Чернила на нем свежие, но бледные, словно разбавленные, такими приходится писать в почтовых отделениях, там, где пишут много и часто, однако экономят на всем, даже на качестве пера…

Мисс Суджик. Бейтим. Кто она? Что за населенный пункт? Город? Деревня? Чье-то поместье? Утомившись исследованием, Леон встал, прошелся по кабинету, разминая ноги, взял с полки атлас городов королевства, пролистал, нашел три скупые строчки про городок Бейтим. Отложил толстый том, прошелся еще, взял другую книгу – исторический справочник. Тут было чуть больше: упоминалась битва Трехсот, фруктовые сады и пролегающий неподалеку королевский тракт.

Затем на полке отыскался «Путеводитель для путешественника», который сообщал, что в Бейтиме есть почтовая станция, храм, ратуша и погребальная контора. И окончательно увяз Леон в подшивке свежих газет, в которых не нашел ни одного упоминания о Бейтиме.

Судя по всему, городишко был еще той дырой, и зачем девице оттуда беспокоить виконта Вайберга?

Следующие несколько дней лорд Леон был несколько рассеян. Он невпопад отвечал матери, напугал неожиданным вопросом сестру и предложил соседу навестить родственников в Бейтиме, хотя у старого полковника не осталось вообще никакой родни.

Устав от самого себя, молодой человек влез в мундир и отправился на службу, чтобы посоветоваться со своим наставником и начальником одновременно. Лорд Мербиус не ожидал подчиненного из отпуска так рано, однако увидев письмо проникся настроением Леона.

– Понимаю, мальчик мой, – сказал он, поднимая лист бумаги так, чтобы свет особой лампы помог увидеть возможные исправления. – И чувствую, двигаешься в верном направлении. Не стоит показывать свою заинтересованность. Отпиши этой девице, что ты в отъезде, потяни время, а я узнаю, нет ли какой проверки по нашему ведомству в тех краях. Поедешь официально, сэкономишь на дороге, осторожно все узнаешь, не привлекая внимания. Если девица – пустышка или жадная до денег дура, оставишь все как есть, а может, потребуешь для нее наказания за клевету. Если же это шанс… Буду за тебя рад!

Такая поддержка удивила Леона, и он не удержался, спросил:

– Почему?

Лорд Мербиус усмехнулся, но нарушения субординации предпочел «не заметить», однако пояснил:

– Исключительно меркантильный интерес, мальчик мой! Если это пустышка – ты вернешься злой и с новыми силами кинешься в работу. Если же это правда – королевство получит домен с титулом, я спокойный уголок на карте, а Его Величество верный род. Поверь мне, от невест в таком случае не будет отбоя. Ваш предок пропал почти двести лет назад, и надо думать, казна домена полнится золотом.

Леон поморщился. Это была еще одна особенность «старых» земель. Налоги в королевскую казну и в пользу владельца земель изымались магически. Королевская сокровищница не скудела, а вот налоги для владельца земель отправлялись прямо в казну главного замка рода, в который никто не мог попасть двести лет! И отменить это действите можно было только из самого замка.

– А теперь ступай домой и хорошенько отдохни, – напутствовал его начальник, – я пришлю мальчишку, как только все разузнаю.

Вернувшись в родной дом, лорд Леон подумал, как бы отвести подозрения девицы, если она окажется очередной шарлатанкой, и быстро нашел решение: нацарапал записку «от управляющего». Незачем незнакомке знать, что у рода Вайбергов давно нет управляющих, потому что нет земель.

Прежним доменом виконтов управлял королевский аудитор, он же решал судебные дела, выезжал на разбирательства и следил за своевременным пополнением королевской казны. Благо предки не были глупцами и оставили такую лазейку. Однако без регалий король не мог сменить собственника земель, а значит налоги, полагающиеся владетелю, копились в цитадели рода. Почему отца Леона не назначили тем самым аудитором собственных земель? А вот тут уже вступала в действие высокая политика. Род, утративший регалии, изгонялся во всех смыслах. Не сразу, постепенно. Сначала давался шанс отыскать магические вещи, привязанные к крови рода, но через столько лет… Леон стиснул кулаки и положил конверт на поднос для почты. Завтра матушка отправит его и даже не задаст лишних вопросов. Она привыкла оберегать собственный покой. Он скажет ей, что его ждет новая миссия, за которую должны хорошо заплатить. Возможно, они с Тильдой и Делией смогут поехать летом на воды…

Через неделю к утреннему чаю прибежал взмыленный мальчишка и передал приказ явиться в канцелярию для получения задания. Матушка, огорченная слишком скорым отъездом сына, расплакалась, сестры огорченно засопели, а вот сам Леон был готов вскочить и бежать до конторы бегом! Однако пришлось переодеться, заказать экипаж и чинно проследовать в «адвокатскую контору», которая прикрывала один из секретных ходов в королевскую инспекцию.

Лорд Мербиус встретил молодого инспектора с весьма довольной физиономией:

– Вот, мой мальчик, бумаги. Ты едешь в Бейтим в качестве официального проверяющего. Королевских дел там немного, так что решили тайно тебя не посылать. Но поедешь под девичьей фамилией леди Вайберг, чтобы не давать повода слухам. Все узнаешь в пути, карета ждет!

Обычно молодой инспектор старался перед заданием заскочить домой, успокоить мать, прихватить кое-какие личные вещи, но сейчас скорость поездки отвечала его нетерпению, поэтому он немедля взял бумаги и отправился в «гардеробную».

Это было огромное помещение, заполненное сундуками, шкафами и картонками. У самой двери был выделен закуток с зеркалами, ширмой и тазом для умывания. Какую бы маску ни носил королевский служащий, реквизит для нее готовили профессионалы.

Одним из них был дядюшка Торнис. Неопределенного возраста мужчина, полноватый, полуседой, он всегда одевался одинаково: просторная рубаха, коричневые штаны, мягкий жилет со множеством карманов. В этих карманах таились ножницы, иглы, ленты, нитки, какие-то крючки и шнурки, способные превратить кусок ткани в платье или в робу нищего.

Леон поддерживал с «костюмером» дружеские отношения и потому всегда получал практически новые вещи, тщательно вычищенные и проветренные. Сейчас ему приготовили моднейший сюртук василькового цвета с бледно-палевым жилетом и белоснежной сорочкой.

К сюртуку прилагался высокий цилиндр с васильковой лентой, светлые брюки, начищенные модные туфли с узкими носами и квадратными каблуками. Легкий плащ с пышными пелеринами, желтые перчатки… Леон посмотрел на них с отвращением, еле сдержав эпитеты, на что дядюшка Торнис усмехнулся и сказал:

– Писк столичной моды, милорд.

Затем костюмер извлек из шкатулки платочек из шелка-сырца, часы, цепочку, увешанную брелоками, запонки, сверкающую булавку для галстука и бумажник из модной в этом сезоне кожи галюша. Подсунул лорду бумаги: за каждый экземпляр повышенной ценности, следовало расписаться, и, наконец, лично расправил шейный платок, завязанный хитрым «груанским» узлом.

– Вы должны прибыть в провинцию щеголем, сводящим с ума барышень и маменек, и под их стоны и вздохи выяснить все нужное про папенек и мужей.

– Торнис! Неужели нельзя было подобрать что-то более…мужское?

– Могу предложить сюртук цвета бутылочного стекла, – немедля отозвался «костюмер». – К нему полагается жилет в полоску цвета апельсина, лимонный плащ и шляпа с полосатой лентой.

– Нет! Согласен на эту…детскую неожиданность! – пробурчал Леон, переодеваясь.

– Сюртук бутылочного цвета уже уложен в ваш багаж, – ехидно добавил вслед Торнис, когда инспектор уже покидал его владения.

Карета ждала возле «адвокатской конторы». К задку был привязан багаж, весь состоящий из модных кожаных кофров и саквояжей. Сундуки в столице считались провинциальными, а лорду Вайбергу предстояло перевоплотиться в модника и повесу лорда Крэдда. Забравшись в карету и полностью доверившись проверенному кучеру, молодой человек развернул бумаги, чтобы внимательно прочесть задание. Такое он получил в первый раз. Молодому инспектору следовало проверить…слухи!

Тощая пачка донесений от мелких агентов указывала на Бейтим, как на точку, из которой в столицу переправлялось антикварное оружие. Судя по количеству бумаг и датам, указанным на обороте, началось все не более полугода назад. Мало того, что некоторые экземпляры были вполне боеспособными, так среди них обнаруживались очень дорогие фамильные, принадлежащие древним родам, магические, считающиеся утраченными и почти легендами. Пока удалось отследить всего семь кинжалов и четыре меча, но «умники» из королевской канцелярии считали, что их появилось гораздо больше. По их мнению, преступники, вскрывшие древний могильник или сокровищницу, сначала предлагали клинки их прежним владельцам – представителям древних родов.

Леон прочел описание кинжалов и присвистнул: многие из них были изготовлены в эпоху императора Никрейя, то есть самому «новому» было около двухсот лет! Он опустил папку на колени и задумался. Так вот почему в Бейтим отправили его! Лорду Вайбергу предстояло сыграть самого себя – представителя древнего рода, потерявшего одну из реликвий. По «легенде», промотавший состояние наследник мчится в провинцию, в попытке отыскать клинок, способный помочь распечатать очередной фамильный замок…

Мужчина нахмурился, понимая, что таких совпадений не бывает. Если в Бейтиме действительно найдется кинжал или меч рода Вайбергов, значит, кто-то научился вскрывать запечатанные старинным заклятием крови поместья! Значит, скоро на рынке появятся фамильные драгоценности, древнее золото и артефакты. Почему начали с мечей? Нет, скорее всего все не так. Зачем продавать оружие, если в запечатанных цитаделях родов полно денег? Значит, все же могильник или клад. И может, поле магической битвы. Нужно прибыть в Бейтим и все разузнать на месте!

С этими мыслями инспектор убрал бумаги в потайной ящик, вытянул ноги и задремал. До Бейтима почти неделя пути, и лучше провести ее в тишине и покое, ведь потом придется терпеть кудахтанье маменек и писк дочек, жаждущих выскочить замуж за столичного «красавчика».

После свадьбы жизнь Оливии почти не изменилась. Правда, теперь можно было не укладывать волосы по утрам, а прятать простые косы под чепцом. Гардероб наполнили платья из плотных дорогих тканей и яркие шляпки. Теперь от Лив не требовалось выказывать почтение дамам из приходского благотворительного комитета, напротив, они первые здоровались с ней, ведь именно молодая миссис Олмидж приносила булочки к еженедельному «дамскому» чаю.

Матушка мистера Олмиджа тоже не докучала. После гневных писем и попыток вернуться в дом, чтобы навести свой порядок, почтенная вдова вдруг распробовала на вкус неспешную курортную жизнь, а вскоре, по отчетам поверенного, нашла себе постоянного партнера для игры в бридж и прогулок у моря.

Единственной проблемой молодой жены становились призраки. Ежедневное кормление леди Луизы и лорда Вайберга стало традицией и особенных хлопот не доставляло, но кроме них в Бейтим вдруг потянулись неупокоенные души со всей округи. Слухи о «слышащей» распространились быстро, и к дому гробовщика повалили привидения. Кто-то желал рассказать о нерадивых родственниках, пропустивших заупокойную службу. Кто-то сожалел о своей жизни, желая, чтобы его выслушали. Иные просто ярились, желая наказать тех, кого считали виновными, даже если те люди давно оставили этот мир.

После того, как один особенно неприятный призрак пробрался в спальню, и напуганная Оливия перебудила криком весь дом, мистер Олмидж принял решительные меры. После короткого разговора с «женой», он пригласил священника, который отслужил молебен и окропил святой водой весь дом, кроме…будуара, в котором скрывались леди Луиза и лорд Вайберг. После служитель Храма нарисовал на всех стенах благословляющие знаки, принял щедрую мзду и отбыл. Оливия вздохнула с облегчением и горячо поблагодарила фиктивного супруга. Тот лишь поморщился, объясняя свою позицию:

– Это мой дом, ми… Оливия. Никто не может тревожить покой его обитателей без моего дозволения. Я не слышу духов, но прекрасно их вижу и чувствую. Мне не нравилась та толпа, которая каждый раз притаскивалась за вами с прогулки!

В этот момент Лив горячо поддержала строгое патриархальное воспитание Грилла Олмиджа.

Буквально через пару дней в дом просочилась местная знахарка. С ней гробовщик сперва потолковал сам, а потом пригласил в кабинет Оливию, чтобы она объяснила свои трудности: дом освятили, но теперь она не могла выйти на улицу. Ее окружала толпа привидений, и даже днем они завывали из темных углов, пугая ее криками и стонами.

Узнав, в чем проблема, старуха покачала головой, но согласилась защитить участок вокруг дома своими методами. Самой миссис Олмидж старуха посоветовала носить в сумочке мешочек кладбищенской земли, смешанной с чертополохом, крестовником и воском свечей, оставшихся от молебна.

– Почему же кладбищенской? – поежилась девушка, когда знахарка складывала ингредиенты в прелестный бархатный мешочек, похожий на футляр для нюхательных солей.

– Так освященная земля, миссис, – отвечала старуха. – Я уже стара, а когда была девочкой, жила у нас одна «слышащая». Закрываться не умела и подсказать было некому, дневала и ночевала в храме, а то бы с ума сошла. Души, они ведь разные бывают: и добрые, и злые, а смерть не делает их лучше или чище, – с этими словами знахарка затянула шнурок мешочка и добавила: – Коли кто особенно лезть будет, сумочкой стукните да и скажите: «Прах к праху», душа и развеется!

Оливия представила, как бродит по городу размахивая клатчем, как шарахаются от нее случайные прохожие, а в конце улочки ждут мрачные санитары в серых робах монастырских служек… Но выхода не было.

Знахарка припрятала свои травки в пояса платьев миссис Олмидж, что-то насыпала в туфли, вплела в цветы для прически и даже постель обвела кругом из соли, смешанной с пеплом:

– Это для хорошего сна, миссис, некоторые души могут влиять на сон, так-то оно спокойнее будет.

После всех усилий Оливия могла спокойно находиться в доме, гулять в саду и передвигаться по городу. Первым, кого она развеяла стал бродяга на площади. Один небрежный взмах сумочкой, и крикливый призрак исчез. Остальные отпрянули, боязливо выглядывая из-за углов и из подворотен.

Урок был усвоен всеми. Теперь духи приближались к миссис Олмидж медленно, разговаривали вежливо, пустыми просьбами и криками не докучали. Как бы ни тяготило их такое существование, прерывать его они не хотели.

Со временем у супруги гробовщика появились любимчики: босоногая девочка, живущая на кладбище, мальчишка в фасонистой кепке и слишком больших ботинках, старушка в чистом переднике, «торгующая» семечками на углу. Еще был мрачный мужчина, по лицу которого бежали слезы и молодая женщина в платье молочницы. Они ничего не требовали, даже не говорили, только провожали «слышащую» тоскливыми взглядами, и тогда воздух слегка колебался, словно от нагретой солнцем земли поднимались теплые струи.

Летом в пекарне было жарко, так что едва потеплело, Оливия приказала сделать возле булочной навес, поставить столики и добавить к чаю, кофе и шоколаду мятную воду, оршад и лимонад.

Самый непривлекательный для покупателей столик стал ее своеобразной «конторой». Она усаживалась в уголке, открывала тетрадь с рецептами или список поставщиков, просила девчонку-помощницу подать ей мятный чай и писала, читала или проверяла счета. Спрятавшись за книжкой, можно было разглядывать духов, которые толпились поблизости, выслушивать их просьбы, а потом писать небольшие записочки их близким.

Записки обычно были короткими:

– Прошу вас заказать заупокойную службу по вашему родному дядюшке мистеру Пуррику.

Или:

– Ваш батюшка очень скорбит о вашем поведении и просит трижды в неделю посещать Храм до Светлого дня.

Конечно, мало кто верил странным листочкам без подписи, однако находились люди, которые выполняли то, о чем просил неизвестный, и внезапно в доме прекращались мелкие неприятности, собака переставала выть по ночам или находились давно потерянные мелочи, которых не хватало в повседневной жизни.

Горожане быстро выяснили, кто рассылает записки, и прозвище «миссис Смерть» закрепилось за Оливией окончательно. Одновременно с этим открытием к девушке стали обращаться с мелкими просьбами: умер родственник, припрятал кошелек, узнать бы, где? Вредная старушка «прибрала» украшения, не можем найти. Не помним, когда родился племянник, нельзя ли узнать точную дату у его матушки или бабушки?

Оберегая свой покой, Лив не отвечала прямо. Намекала, подсказывала, в крайнем случае посылала записку. Ей не хотелось становиться публичной персоной, а маленькие городки отлично хранят свои тайны от посторонних. Особенно нужные тайны.

Еще одним способом избавиться от призраков стали длинные прогулки по городу. В трущобы девушка не заходила, просто часто гуляла на кладбище, заглядывала в маленький сквер – гордость супруги мэра, бродила по торговой улице, вдоль витрин. Те, кто хотел ее увидеть и что-то передать родным, сами находили ее.

Постепенно Оливия разобралась с большей частью обиженных призраков и в один летний вечер подошла к старушке на углу. Та сидела на низеньком складном стульчике перед мешком семечек, держа в одной руке фунтик, а в другой мерный ковшичек.

– Скажите, – негромко спросила девушка, делая вид, что любуется витриной, – почему вы здесь? Почему не ушли?

– За внуком присматриваю, – бледно улыбнулась старушка, – один он у меня, как же я могла его оставить?

– Понятно, – Оливия лишь вздохнула, – может, хотите ему что-нибудь передать? – вот тут нужно было быть особенно осторожной. Почему-то души, получавшие шанс быть услышанными, вдруг преображались. Некоторые набрасывались на Оливию, пытаясь проникнуть в ее тело и только распределенные по одежде защитные знаки и обереги спасали девушку от одержимости. Поэтому и сумочку жена гробовщика держала, как щит.

– Нет, у него все хорошо, – так же тускло улыбнулась старушка, – я присматриваю. Вот женится и уйду…

– Доброй ночи! – невольно улыбнулась в ответ Оливия и поспешила домой. День выдался долгим, а в особняке ждали постоянно недовольная Луиза и, как всегда, тактичный лорд Вайберг.

К возвращению супруги гробовщика призрачная «королева» будуара успела растратить силы, полученные за завтраком. Теперь она бесплотным клочком тумана металась от стены к стене, возле накрытого для нее стола. Лив немного удивилась той скорости, с которой закутанный в кружева призрак тратит силы, но «угостила» духа и отправилась в свою спальню, ужинать в компании виконта.

В их доме постепенно сложился порядок, удобный для всех. Если не было гостей, мистер Олмидж просил накрывать ужин в будуаре, но на подносах, так что Оливия просто забирала свою половину и шла к себе. Когда были гости, хозяин дома желал перед сном пить чай с молодой женой, и все сладости, закуски и заедки, поданные в будуар, уходили на подпитку сил леди Луизы.

Устало присев в кресло у камина, Оливия смотрела на поднос и не чувствовала в себе сил налить чая или съесть кусочек вполне аппетитного жаркого. Лорд Вайберг, утром получивший обычный бифштекс с овощами, тосты и чай, вполне материальными руками налил в чашку крепкий напиток, сдобрил молоком, сахаром и помог поднести ко рту.

– Как вы себя чувствуете, мисс? – спросил он через некоторое время.

– Благодарю вас, милорд, теперь гораздо лучше! – допив чай, девушка уделила внимание остальным блюдам и вскоре чувствовала себя сытой и умиротворенной.

– Ваше сиятельство, – спросила она вдруг, – скажите, вы весь день проводите в кабинете моего супруга?

– Да, мисс, – немного смутился дух. – Конечно, мне бы стоило находиться в гостиной, но там часто бывают слуги… Это несколько неприятно, когда через тебя пытаются пройти или что-то стряхнуть.

– А чем занимается леди Луиза?

– Право, я не знаю, – развел руками призрак, – какие-то женские дела…

– У призрака? – скептически вопросила Оливия. – Мистер Олмидж весь день в конторе, утром я кормлю вас одинаково, но вы и вечером способны налить чай, а она становится туманом…

– О, мисс, простите меня, я об этом не задумывался! А ведь действительно, чем таким занимается леди Луиза? Распоряжения по хозяйству отдаете вы, слуги все равно ее не видят. Она не шьет, не танцует, не ездит верхом… Вашего милосердия хватает на пару дней обычного плотного существования!

– Мне неловко просить вас об этом, – Лив поставила блюдце с пирожным, – но леди Луиза берет так много сил… Боюсь я не смогу удовлетворять ее аппетиты, а муж не позволит мне улизнуть от кормления. Поэтому прошу Вас, милорд Вайберг, проследите за ней! Узнайте, куда эта дама девает силы! Я не хочу однажды умереть в этом кресле, – девушка погладила плюшевую обивку, – а это легко может случиться, ведь, кроме Вас, я никому в этом доме не нужна!

Поездка до Бейтима оказалась удурчающе скучной. Леон выспался, поел, несколько раз перечитал бумаги, отрепетировал перед зеркалом светски-снисходительную улыбочку, вспомнил одного противного хлыща, с которого можно будет «рисовать маску», и от нечего делать принялся гадать: как выглядит та мисс, которая написала ему письмо? Яркая разбитная брюнетка в тугом корсете и пышных юбках? Или невзрачная серая мышь в тусклом платье с глухим воротничком? А может, она из тех несчастных, на чьем лице оставила отпечаток оспа? Или уже настолько старая дева, что не боится попасть в тюрьму за клевету?

Впрочем, это было и не важно. Гораздо больше виконта беспокоил другой вопрос: почему? Почему она написала? Откуда у нее информация? Лорд Мербиус запросил информацию на мисс Суджик в большой королевской картотеке. Оттуда ответили, что означенная мисс никаких дел с королевской канцелярией никогда не имела, из всех бумаг на нее – только запись о рождении в храмовой книге да имя в списке дипломов, выданных частной школой для юных мисс.

Копии документов были в папке с отчетами. Виконт Вайберг внимательно прочел два серых листочка, но никакой особенной информации не почерпнул. Магических способностей у мисс нет. Лет ей едва исполнилось девятнадцать, оценка по чистописанию «хорошо», зато по домоводству «отлично». Вспоминая собственных сестер, Леон со вздохом сделала вывод, что эти бумаги ему ни о чем не говорят.

Прибытие в городок случилось в дождь. С точки зрения путешественника погода была ужасная. С точки зрения инспектора стена воды, скрывающая его от местных жителей, давала ему немного времени, чтобы освоиться. Кучер подвез «милорда Крэддока» к лучшей гостинице, быстро выставил на крыльцо кофры и саквояжи, получил монету, шепнул, что будет поблизости, и растворился в строениях и службах вычурного здания, щедро украшенного лепниной.

Леон, совершенно искренне морща нос, вошел в тесный темный холл, подошел к стойке портье и капризным голосом заявил:

– Милейший, мне нужен лучший номер, который вы способны обеспечить в этой дыре! И пошлите человека забрать мой багаж с крыльца!

Крупная серебряная монета скатилась по стойке, и каменная физиономия служащего тотчас расплылась в угодливой улыбке:

– Не извольте беспокоиться, милорд! Сейчас все будет!

– Виконт Крэддок! – высокомерным тоном объявил себя лорд и брезгливым жестом стряхнул соринку с дорожного сюртука.

По сигналу портье из подсобки выскочил мальчишка в форменной ливрее и смешной круглой шапочке. Он выбежал на крыльцо и вернулся с парой саквояжей. Портье с почтением выложил на стойку книгу учета посетителей, протянул самописное перо и ключи на тяжелом брелоке. Поставив закорючку, Леон взял ключ и склонился к служащему:

– Чем можно развлечься в вашем городе? Я прибыл сюда по делу, но, вероятно, задержусь на неделю-другую…

– Сейчас не сезон, – развел руками служащий, – театр закрыт, семьи разъехались по поместьям. Ближайший бал будет через неделю в доме мэра в честь праздника Девы-Свершительницы.

Виконт приподнял брови, вытаращил один глаз и постарался изобразить противную ухмылочку:

– Ваш мэр столь религиозен?

– Именины его супруги, – тонко улыбнулся в ответ портье. – Будет легкий ужин с прохладительными напитками для близкого круга, а после карнавал и фейерверк.

– И все? Ни карт, ни скачек? – тут «столичный хлыщ» перешел на театральный шепот, – А куртизанки у вас имеются?

– Хм, заведение мамаши Милдры на Розовой улице, – слегка покраснел мужчина и вздохнул с облегчением, когда виконт, стеная о своей тяжкой доле, поднялся в номер.

Оставшись один, Леон насвистывая и снимая сюртук, осмотрел все три комнаты номера. Темный плюш, позолота, темное дерево – все тяжеловесное, массивное, чтобы подчеркнуть «богатство» интерьера. Заглянув в спальню, Леон предусмотрительно задернул шторы, затем, склонясь над какой-то литографией в безвкусной раме, он перебрал брелоки на цепочке для часов. В простеньких с виду мелких подвесках скрывались амулеты, помогающие почти лишенному магии аристократу обнаружить магические вещички. В плане магии все было чисто, зато за изящным зеркалом в резной раме обнаружилась слуховая трубка, а в маленькой личной купальне – «глазок». Поплескавшись в тазу с холодной водой, мужчина небрежно встряхнул полотенце и перекрыл обзор для слишком любопытных.

Затем, причитая об усталости, инспектор вернулся в комнаты и шумно рухнул на кровать. Под прикрытием полога, мужчина открыл свой самый маленький саквояж, тот, в котором хранились галстуки и шейные платки, раздвинул плотные полосы шелка и вынул маленькую записную книжку в золотом переплете. Странички из слоновой кости, покрытой тонким слоем воска, золотой стилус с драгоценным камнем в навершии – с первого взгляда казалось, что это дорогая безделушка, уместная скорее на дамском поясе. Однако на деле это был артефакт такой стоимости, что золото и аметисты были лишь десятой частью цены.

Палочка с камушком, зажатая тонкими аристократическими пальцами, легко вывела на воске: «Прибыл в Бейтим, изучаю обстановку. Слишком любопытный персонал в гостинице». Эти слова немедля повторились в точно такой же книжице, лежащей на столе лорда Мербиуса. Старый инспектор взглянул на них, хмыкнул и нацарапал ответ: «Провинция. Поторопись встретиться с девицей.»

Захлопнув книжечку, виконт спрятал ее на дно сумки и решил действительно поспать. Кинжал под подушку, огнестрел под правую руку, несколько амулетов на ковер и на спинку кровати. Все, можно отдыхать.

Когда молодой офицер проходил обучение в школе инспекторов, он удивлялся: зачем нужно столько разных предосторожностей, чтобы просто отойти ко сну? Тогда ему объяснили зачем, и даже дали почитать дела о покушениях на королевских чиновников: около трети их приходились на темное время суток, и чаще всего нападавшие старались избежать шума и сопротивления.

Позже служба доказала Леону, что предосторожностей лишних не бывает. Так что он привычно защитил себя и уснул, собираясь прогуляться по городу ночью. Встреча с непонятной мисс отчего-то страшила его.

Долго поспать приезжему не удалось. Сначала в его номер явился портье с известием, что в гостиничном ресторане готов ужин. Так где господин предпочитает накрыть стол? Чертыхаясь, Леон разжал пальцы, сжатые на рукояти огнестрела, и сонно заявил:

– Я так голоден, что готов съесть подошву собственного сапога! Скажите-ка мне, милейший, подают ли у вас фуа-гра, консоме и бланмаже?

Служащий уверил, что их повар сказочно хорош и завтра приготовит все, что пожелает гость, но вот сегодня все скромно:

– Суп с копченными ребрышками, жареные цыплята с овощами, моченые яблоки в карамели и пирог с ревенем на десерт!

– Ну ладно! – брюзгливо отозвался Леон, тщательно копируя интонации одного знакомого «золотого сыночка». – Пришлите ко мне камердинера, пусть подаст горячую воду, мыло и займется моим гардеробом.

– Так, ваша светлость, вы разве без слуги?

Инспектор не стал говорить, что не доверяет никому, и напарника у него нет. Проще было списать отсутствие личного камердинера его болезнью или внезапной смертью, чем нанимать кого-то или подбирать напарника из простых служащих. Виконт Вайберг предпочитал все делать сам.

– Этот сын глупой собаки заболел в день отъезда! Успел только упаковать багаж и свалился в горячке! – громко пожаловался мужчина, вставая с кровати в одном белье и ловя на себе тайные взгляды слуги.

Его явно оценивали и взвешивали, убеждаясь, что его белье тонкое и украшено монограммой, опытным взором взгляд портье пробежал по саквояжам, оценил модные туфли лорда и небрежно брошенные на столике часы. Постоялец был сочтен платежеспособным, а потому переговоры, подкрепленные серебряной монетой, прошли успешно, и вскоре в лучший номер лучшей городской гостиницы постучал лакей.

Следом за лакеем примчалась горничная, сияя глазами, улыбками и декольте. Она шумно хлопотала, роняла предметы и, наконец, была выставлена вон с приказом не беспокоить. Надув губы, девица ушла, но вместо нее тотчас появилась степенная женщина в синем платье с белым передником. Она отрекомендовала себя старшей прачкой и поинтересовалась, нужно ли молодому лорду постирать, погладить или почистить дорожную одежду и белье?

Оценив деликатность захода местной «мамки», Леон капризно надул губы и заявил, что его дорожная одежда нуждается сразу во всем, и он будет благодарен прачкам, если они приведут ее в порядок, но лишь тогда, когда его не будет в номере.

– Не люблю всю эту бытовую прозу, – взмахнул он надушенным платочком, – пусть оставляют чистое на кресле, а человек уберет, – тут инспектор махнул платочком в сторону лакея и вновь повернулся к зеркалу: – Милейший, подайте сюртук цвета бутылочного стекла, жилет в оранжевую полоску и галстук с райскими птицами на концах!

«Мамка» убралась, храня невозмутимое выражение лица, но судя по тому, как дернулась щека лакея, сплетни о приезжем разнесутся по городу через пять минут.

Несколько дней выдались дождливыми. Дела в булочной замерли. Печи топились, тесто пыхтело в кадках, но покупали только теплые булочки с курагой и корицей да серый ноздреватый хлеб, сдобренный кардамоном и тмином. Узнав из газет, что дожди обещают на всю неделю, Оливия отпустила почти всех работников, поставив «на плюшки» одну из помощниц.

В тот день она собралась, взяла пальто, сумочку, хлопнула дверью, а сама укрылась в рукодельной комнате. Мистер Олмидж, как всегда, ушел в контору: люди умирали и в дождь, а Храм давал на прощание лишь три дня. Слуги засели в теплой кухне, попивая чай и сплетничая. Леди Луиза, несмотря на свой аристократичный вид никогда не заходила туда, где стояли пяльцы, лежали клубки ниток, иглы и коклюшки. Стараясь не шуметь хозяйка дома провела утро за вышиванием монограммы, а к полудню через дверь просочился взволнованный виконт Вайберг:

– Мисс Оливия! Я проследил за леди Луизой!

– Присядьте, милорд, вы бледны! Чаю? – припасенный поднос пригодился.

Девушка быстро налила чай, протянула булочку и почти силком вложила ее в призрачные ладони. Через минуту булочка улетела в камин, туда же был выплеснут чай, а призрак обрел привычную взору плотность.

– Значит, леди Луиза выходила из дома? Как же она это сделала? Ведь вокруг стоит защита!

– Выбралась через каминную трубу, – коротко ответил лорд, приглаживая призрачной рукой встрепанные волосы.

– Вот как, – Оливия закусила губу, понимая, что это был серьезный недогляд. – Так куда же летала наша призрачная леди?

– Она, – мужчина явно сдержал неприличные слова, рвущиеся с языка, – эта женщина не леди!

– Подробнее, – попросила Лив, выкладывая на блюдце еще одну булочку.

– Выбравшись через трубу, дама отправилась прямо на площадь, – виконт успокоился и принялся излагать все по порядку. – Там она без стеснения вошла в гостиницу! В номер к мужчине! И пробыла у него больше часа, а вышла уже тенью!

Девушка откинулась в кресле и подняла взор к потолку. Так ей лучше думалось.

– Значит, леди Луиза была в гостинице? Потратила силы, значит, что-то делала. Видят призраков немногие, тогда зачем она туда ходила? Чем можно целый час заниматься в гостиничном номере? Там же ничего нет!

Виконт подозрительно краснел, но молчал. В голову провинциальной девушки, не избалованной романами, ничего не приходило. Помучавшись около часа, Оливия наконец приняла решение:

– Милорд! Мы идем в гостиницу! Насколько я знаю, в холле подают чай и сандвичи, предложу управляющему добавить на витрину мои пирожные или рулеты с маком и джемом. Вы заглянете в номер, а я постараюсь что-нибудь узнать о постояльце!

Лорд Вайберг безуспешно отговаривал юную хозяйку дома от посещения гостиницы:

– Мисс, появляться там без сопровождения неприлично!

– Что ж, тогда я зайду в пекарню, возьму образцы выпечки и попрошу Митча понести картонку! – с улыбкой заявила девушка.

Возразить призрак ничего не смог: кто такой Митч, он не знал.

Пока Оливия надевала шляпку и перчатки, искала зонтик и легкую накидку из вощеной ткани, виконт вновь пробирался через трубу, мысленно костеря предков леди Луизы до седьмого колена.

Встретились они уже на площади. Лив быстренько забежала в пекарню, собрала образцы и пообещала Митчу доплатить, если управляющий возьмет сладости. Теперь бывший бродяга, натянув поношенный бархатный пиджак, купленный на церковной распродаже, торжественно нес за хозяйкой огромную картонку, полную пирожных, рулетов и сладких плюшек. От дождя все это прикрывали три слоя вощеной ткани, бумага, коробка и зонт, пожертвованный тестомесом.

В холле гостиницы было душно. Портье скучал за стойкой, приглядываясь к небольшой компании мужчин, от скуки играющих в карты у приоткрытого окна. При появлении дамы ни один из них не встал, чем вызвали недовольное шипение призрака.

Оливия спокойно подошла к стойке и вежливо попросила:

– Я бы хотела видеть управляющего, мистер…

– Сквош, к вашим услугам, – поклонился портье.

– Мистер Сквош, – девушка легко улыбнулась, – у меня деловое предложение к управляющему гостиницы, хотя возможно мне лучше поговорить с управляющим рестораном?

– Минуту, миссис! – портье нажал что-то под стойкой, и в холл выплыл невысокий плотненький мужчина в сером сюртуке с бордовым галстуком.

– Миссис Олмидж! Что привело Вас к нам? – спросил он весьма радушно.

Услышав имя новой гостьи, большая часть персонала гостиницы втянула голову в плечи. Остальные с любопытством оглядели девушку, перекинулись парой слов и вернулись к своим делам. Подумаешь, миссис Смерть пришла передать привет с того света! В глазах управляющего мелькнуло некоторое опасение, но разглядев, что за спиной внезапной гостьи стоит слуга с картонкой, он расслабился и пригласил даму в свой кабинет.

– О, прошу прощения, мистер Джоушли, но думаю нам лучше будет поговорить за столиком в ресторане. Мой супруг весьма ревнив…

– Вы, конечно, правы, сударыня! Позвольте, я распоряжусь!

Через пару минут Оливия проследовала в ресторан и не увидела, как перед гостиницей остановилась карета, выпуская под дождь франтовато одетого молодого аристократа. Впрочем, он ее тоже не заметил. «Виконта Крэддока» интересовали лишь собственный туфли. Ему совершенно не хотелось промочить ноги!

Переговоры с управляющим были неспешными. Мужчина уселся на высокий стул, приказал подать чай и принялся рассказывать, как прекрасен их повар:

– Видите ли, миссис Олмидж, утром джентльмены предпочитают завтракать в буфете. Наш повар – настоящий мастер горячих колбасок, омлетов и оладий с джемом. Обедают многие в гостях или в трактире, а уже вечером готовы оценить нашу кухню. Пирожные, рулеты, сладкие булочки – все это, в основном, заказывают дамы…

Оливия могла бы поверить в эти разглагольствования, если бы своими руками ежедневно не приносила домой корзинку нераспроданных сладостей. Суровый гробовщик разворачивал газету, требовал крепкого чаю с ложкой ликера и…как-то незаметно тарелка с кусками рулета или макового пирога пустела, а вполне довольный жизнью мужчина, насвистывая, отправлялся в будуар.

– Я предлагаю вам, мистер Джоушли, добавлять мои рулеты и выпечку на утренний буфет, подавать корзинку лимонных или ореховых печений к бренди, а пироги и пряный хлеб оставить для ужина. Еще у нас пекут отличный сырные лепешки, тминный кекс и ромовые бабы. Поверьте, ваш повар скажет вам спасибо, если вы избавите его от ежедневной стряпни, и он сможет сосредоточиться на том, что действительно волнует джентльменов: на приготовлении мясных блюд.

Управляющий уставился в свою чашку, но Оливия уже села на любимого конька: о выпечке она могла говорить бесконечно.

– Нежнейшее печенье «дамские пальчики» уместно и с чаем, и с кофе, и с ликером. Мои умелицы сбрызгивают его розовой водой, посыпают сахарной пудрой и подают в корзинках с кружевными салфетками. Тминные палочки к пиву. Соленые крендельки. Хворост.

Девушка говорила медленно, выразительно, а смирно стоящий за ее спиной Митч держал в руках открытую коробку, из которой плыли дивные ароматы.

– Ах, миссис Олмидж! Вы и мертвого уговорите! Хорошо, давайте попробуем вашу продукцию!

Конечно, уместить в одной картонке весь ассортимент было невозможно, однако Оливия подошла к делу разумно. Три куска рулета. Три вида печенья. Плюшки, кусок пирога, крендельки. Мистер Джоушли оказался настоящим ценителем. Приказал подать свежий чай и ничем его не сдабривать. Начал с соленых крендельков и сухого печенья, а закончил самым аппетитным куском рулета.

– Это восхитительно, миссис Олмидж! – не удержался управляющий, – Не ожидал такого бесподобного вкуса! Однако сможете ли вы поставлять такие сладости уже к завтраку?

– Право, мистер Джоушли! Мои пекари трудятся всю ночь, чтобы подать свежую выпечку к рассвету. Четко прописанное количество и ассортимент ускорят дело. Если мы подпишем договор, нужно будет обсудить немаловажный момент: кто будет доставлять вам плюшки и печенье? В моей булочной нет курьера, а вот у вас полно служащих…

Переговоры затянулись, но это уже был серьезный разговор, с обсуждением цен и пунктов договора. Лив так увлеклась деталями, что совершенно позабыла о виконте Вайберге, растворившемся среди постояльцев. Озадаченный призрак появился лишь тогда, когда супруга гробовщика и управляющий ударили по рукам, договорившись завтра встретиться в конторе поверенного.

Заметив лорда, миссис Олмидж поспешила откланяться. Выйдя на крыльцо, она отпустила Митча, вручив ему обещанную монету, и, убедившись, что дождь стих, направилась к церкви. Не каждый призрак мог ступить на освященную землю. Еще меньше было тех, кто мог войти под храмовые своды, но девушка укрылась от мелкой мороси в длинной крытой галерее, которая опоясывала самую значительную часть кладбища.

Это строение в давние времена было костницей – местом, куда укладывали кости, поднятые из старых могил. Кладбище в центре города, возле храмовых стен, считалось очень престижным, мало кто хотел лежать за городской стеной. Поэтому, когда место для захоронений заканчивалось, могильщики вскрывали самые давние могилы, а найденные кости складывали в маленькие ниши в стене, окружающей кладбище. Поскольку хоронили здесь людей не бедных, родственники отмечали нишу памятной табличкой, совершали возле нее ежегодное поминовение и даже украшали мрачную кладку цветами или резными элементами. Потом для удобства у стены положили каменные плиты, а еще позже соорудили навес.

«Поминальная галерея» пользовалась популярностью у благочестивых горожан. Считалось, что если пройти ее из конца в конец, поминая в молитвах имена усопших, можно снять тяжкий грех или загадать исполнение желания. Так что в солнечный день тут можно было встретить и школяров, и барышень и старушек в траурных чепцах. В дождь же было тихо, сумрачно и остро пахло землей и мокрыми цветами.

Оливия неспешно двинулась по галерее, предупредив призрака:

– Здесь мы сможем поговорить без опаски, милорд. Посторонние подумают, что я замаливаю грехи.

– Отличное место, – рассеяно ответил дух, теребя прозрачную цепочку часов.

– Что вам удалось узнать в гостинице? – девушка была довольна визитом.

Даже если им не удалось ничего узнать про леди Луизу, она почти заключила договор с лучшей гостиницей города! Верный серебреник в день, а то и больше! Хорошо бы еще договориться с собственным мужем и поставлять плюшки для поминальных трапез и традиционной раздачи милостыни. Самые дешевые комочки теста с каплей душистой эссенции приносили неплохой доход, так зачем отдавать его на сторону?

– В гостинице почти ничего, – сокрушенно ответил лорд Вайберг. – Тот человек, которого навещала леди Луиза, отвратительно храпит и страшно ругается, когда проигрывает в карты. Я набрался решительности и заглянул в его багаж. Там есть нечто странное, что я не могу пока объяснить…

– Что именно? – легкомысленное настроение тотчас слетело с Оливии.

– Не могу пока сказать, возможно, я ошибся. Мне нужно будет заглянуть в библиотеку вашего супруга.

– Вы всегда можете там бывать, когда мистера Олмиджа нет дома, – напомнила девушка. – Но вы хотя бы узнали, чего мне следует опасаться?

– Мне кажется, леди Луиза желает вернуться в мир живых, – дрогнувшим голосом сказал виконт.

Леон спустился в ресторан довольно поздно. Скучающие гости уже заняли столики, но подскочивший метродотель проводил его к отлично сервированному столику, расположенному в полутени красивой драпировки. «Виконт Крэддок» сел и обнаружил, что соседние столики заняты почтенными матронами, внезапно решившими отужинать в гостинице вместе с мужьями.

Скорчив как можно более скучающую физиономию, «повеса и франт» щелчком расправил манжеты, поправил брелоки на цепочке для часов и протянул, стараясь слегка гундосить:

– Милейший, что ваш повар может предложить для моего нежного желудка?

Кажется, служащий на секунду растерялся. «Нежными желудками» славились хрупкие барышни, томные леди да очень богатые старушки, изредка проезжавшие через Бейтим к родственникам или на воды. Однако профессионализм взял верх:

– Сырный суп, ваше благородие, перепела с изюмом, паштет из телятины, пирожки с мясным суфле…

Леон, которому во время службы в армии приходилось жевать не особо проваренную лошадь, сморщил аристократический нос и возвел глаза к потолку:

– Как жестоко! Провинциальные нравы! Ладно, несите суп, паштет и пирожки. Перепелов тоже захватите и две бутылки токайского!

Пока метрдотель распоряжался на кухне, одна из дам сочувственно вздохнула и протянула, подражая интонациям виконта:

– Ах, бедный вы, нежному желудку здесь действительно нелегко! Простите мое сочувствие, мы не представлены! Миссис Лац. Позвольте пригласить вас отобедать с нами завтра! У нас есть чудесная форель из собственного пруда! Нежнейшая рыбка, совершенно нежирная!

Получивший незаметный толчок локтем, оживился спутник дамы:

– Да-да, прошу вас пожаловать к нам завтра, около семи! Дом капитана Лаца в Зеленом переулке!

– Буду очень рад, – вежливо склонил голову Леон, – виконт Крэддок.

– Мы наслышаны о вашем приезде… – дама готова была продолжить светскую беседу, но тут, на счастье инспектора, подали суп.

Остаток вечера он отбивался от всех трех дам поочереди и наконец сбежал в курительную комнату вместе с их мужьями, хотя вовсе не курил. Там его сочувственно похлопали по плечу, вручили бокал бренди и предложили партию в карты.

Отказываться Леон не стал, с удовольствием «полечил нервы» крепким напитком и, чуть поддернув манжеты, уселся за стол. Ему хорошо была известна манера провинциальных мужчин, присматриваться к новичкам за карточным столом. В более просвещенной столице предпочитали шахматы, но и покером не брезговали, так что, сверкнув беспечной улыбкой, виконт небрежно снял колоду, собираясь проиграть некоторую сумму, выделенную им лично на «полезные знакомства».

Разговор в галерее становился все напряженнее.

– Леди Луиза попытается захватить мое тело? – Оливия напряглась и стиснула сумочку так, что скрипнули нити вышивки.

– Нет, вы ей нужны, чтобы кормить, – поспешил успокоить девушку лорд Вайберг. – К тому же та старуха явно знала свое дело. Без вашего согласия никто не сможет к вам даже приблизиться. Нет, я просто заметил на столе у того мужчины из номера книги по магии, оккультизму и древним верованиям. Пока я был жив, меня не слишком интересовали вопросы смерти, но мне нравились древние легенды. Так вот среди них была такая. О древних царях, которые не желали умирать и оставлять страну в тяжелое время. Они находили добровольца, готового уступить им свое тело. Дальше был пост, ритуал и в итоге дух умирающего царя вселялся в новое тело. В той легенде не было подробного изложения ритуала, но он наверняка где-то есть.

– Но где же леди Луиза найдет тело? – озадачилась Оливия.

– Ох, мисс, это как раз совсем несложное дело, особенно если у нашей дамы есть достаточно наглый и беспринципный помощник. Даже в вашем городишке полно несчастных, готовых продать своих детей, а для духа абсолютно не имеет значения, сколько носителю лет.

– Если дух вселится в новое тело, то куда денется душа того, кто в нем прежде жил? – ошеломленно спросила девушка, присаживаясь на узкую каменную скамейку. Новости так напугали ее, что ноги начали подгибаться.

– Если с владельцем тела не смогут договориться, его просто убьют, – сказал лорд Вайберг. – Не каждая душа будет цепляться за жизнь, а опытный лекарь способен вернуть тело к жизни даже после удара в сердце.

Девушка невольно прижала ладонь к груди, словно в нее уже попал клинок. Мисс Суджик не считала себя очень образованной особой. Наставницы в пансионе старались снабдить юных мисс практическими знаниями по домоводству, счетам и шитью, но мисс Чорри обязательно усаживала одну из девушек читать книгу в часы рукоделия или кулинарии. Причем читали ученицы в основном сказки, старинные легенды, баллады и прочие интересные истории. Большая их часть осела в голове и, перебирая их, Оливия понимала: лорд Вайберг прав. Были древние легенды, рассказывающие о возвращении правителей. Были даже такие, в которых король занимал тело своего наследника, но все это рассказывалось так пафосно и вычурно, а за красивыми словами пряталась ужасная правда о том, что хозяин тела погибал.

– Как мы можем это остановить? – прошептала девушка, борясь с отвратительным чувством собственного бессилия.

– Пока никак, – ответил виконт, – мы не знаем подробностей. Я буду следить за леди Луизой, постараюсь выведать, что необходимо для ритуала, где она планирует его проводить и над кем, а дальше будет видно. Маленький камушек, сорвавшийся с горы, способен перерасти в лавину.

Высокие слова не слишком успокоили Оливию. В ней было много практического, взрощенного родителями и тетушкой. Конечно, жизнь в компании других девочек добавила ее мечтам розового флера, но практицизм никуда не делся. И он подсказывал ей, что пока она леди Луизе нужна, но только пока. Очевидно, этот беспокойный дух ищет способ кормления и воплощения. И если найдет, то фиктивная супруга мистеру Олмиджу будет совершенно не нужна. Эти свои мысли девушка довольно сумбурно донесла до милорда призрака, а тот взял и согласился с ней!

– Вы правы, мисс, эта дама показала свою беспринципность и жадность. Ей будет мало подарков и чувств, она пожелает стать законной женой, а значит, вам придется исчезнуть или все же помешать ее планам.

Оливия еще долго сидела на скамье, обсуждая с призраком возможность слежки за Луизой, сокращение ее «рациона» и меры противостояния призраку. Совсем развеять чахоточную девицу было невозможно: мистер Олмидж тотчас потребует либо развода, либо консумации брака. Ни того, ни другого Лив не хотела, поэтому нужно и важно было истощать Луизу быстрее, а кормить реже, но как эти планы воплотить в жизнь?

Совершенно утомившись разговорами и переживаниями, девушка двинулась к особняку, стараясь быстрее пробежать сквозь ледяные струи дождя. К удивлению, ее встречали. На крыльце горели фонари, и стоило ей отворить калитку, как в портик выбежала горничная с накидкой из вощеной ткани и замахала руками:

– Скорее, госпожа! Я наполнила вам ванну! Пойдемте греться, пока вода не остыла!

Оливия удивилась. Она все еще не привыкла к тому, что слуги считают ее хозяйкой дома. Вот в булочной – да. Несмотря на ежемесячные визиты поверенного и гробовщика, все тестомесы, пекари, работники и помощницы называли ее хозяйкой, внимательно слушали и без лишних слов выполняли распоряжения. С домашними же слугами отношения сложились не сразу. Кто-то был привязан к прежней миссис Олмидж. Кому-то молодая «жена» показалась слишком придирчивой и строгой. Кто-то просто считал, что столь юная особа не должна управлять домом и отдавать распоряжения людям старшего возраста.

Пару раз Лив прибегла к авторитету мистера Олмиджа, но гробовщик быстро отмахнулся от домашних дел. Ему было важно, чтобы в кабинете был бренди и свежая газета, а в будуаре пирожные и леди Луиза, все остальное он не замечал, а хитрые слуги не лишали хозяина привычных удобств. Тогда девушка обратилась за советом к пожилой лавочнице, которую встретила в первый день своего прибытия в Бейтим. Миссис Поридж была польщена визитом одной из первых дам города, а еще больше ее порадовали нежнейшие бриоши с паштетом и вафельные трубочки с заварным кремом.

За чашкой чая старушка изложила молодой девушке принципы найма слуг, управление ими и способы манипуляции. Вздохнув, Оливия покачала головой:

– Ах, миссис Поридж, да нам это же самое объясняли в школе! Почему я все забыла?

– Книжная премудрость еще не личный опыт, – улыбнулась лавочница, выбирая трубочку помягче, – просто пойми, что выбор делаешь ты. Если у мужчины есть горячий суп, крепкий грог и теплая постель, он не замечает ни пыль на подоконниках, ни запахи в уборной. Уволишь парочку самых наглых, дашь шанс паре девчонок или молодой вдове, и в доме будет порядок.

– Как же быть с кухаркой? Она постоянно портит те блюда, которые я заказываю для себя, просыпает дорогой чай и сплетничает за моей спиной, – пожаловалась Оливия, делая крохотный глоток из своей чашки.

– Со сплетнями ничего, – отмахнулась старушка, – а за порчу блюд вычитай из жалования, как за разбитую посуду. Наказывай монетой и строго следи, чтобы не таскала продукты. Если не исправится – увольняй, подскажу, где найти новую.

Успокоившись, девушка быстро взяла хозяйство в руки, но слуги все еще относились к ней настороженно, а тут такой теплый прием! Отчего?

Задавать вопросы Оливия не стала, но внимательно смотрела вокруг, надеясь обнаружить перемены в доме. Все было по-прежнему. Ее проводили через сумрачный холл, сообщили, что мистер Олмидж уже дома, отужинал и ждет супругу в будуаре. Тут девушка припомнила, что завтра выдача жалования, и у новых слуг заканчивается испытательный срок. Как раз эта горничная новенькая, как и лакей у двери, и кухарка. Сообразив, в чем дело, Лив расслабилась и позволила девушке похлопотать.

Быстро и ловко служанка помогла Оливии раздеться, принять ванну, закутаться в домашнее стеганое платье, собрать волосы под чепчик с модными в этом сезоне лиловыми лентами и только тогда напомнила, что мистер Олмидж ждет.

Во владения леди Луизы Лив входила не без внутреннего трепета. Здесь все было как всегда: приглушенный свет, драпировки, цветы. На диване сидел гробовщик и потягивал из бокала что-то крепкое. Чахоточный призрак туманом шелестел вокруг него.

– Вы задержались, Оливия, – сухо сказал гробовщик.

– Простите, Грилл, я попала под дождь, пришлось принять горячую ванну, чтобы не заболеть.

– Не тяните, – мужчина кивнул на стол, уставленный тарелками.

Девушка привычно протянула руку, любуясь красивой сервировкой и подачей. Новая кухарка умела превратить каждое блюдо в маленький шедевр.

– Птицу? – Лив отделила крылышко от запеченной пулярки, добавила овощей, полила соусом и предложила леди Луизе.

Та уселась в кресло с самым высокомерным видом, и еда тотчас начала терять вид. Помня, что не следует «перекармливать» наглый призрак, Оливия мысленно уменьшала свое желание подкормить бледную тень, а есть много перед мужчиной леди Луиза отказывалась. Результат был: отведав жаркое, овощи, паштет и пирожное, дух обрел плотность, но остался бледным. Миссис Олмидж делала вид, что ничего не замечает и очень занята наполнением подноса для себя, а заждавшийся «сладкого» мистер Олмидж не обратил внимания на гневный вид своей любовницы. Уходя Лив все же коснулась кончиками пальцев чашки с малиной, но пожелала вложить в этот дар призраку лишь каплю силы.

– Доброй ночи, – пожелала она, возвращаясь в свою спальню, и, не дожидаясь ответа, закрыла дверь.

Поставив блюда на столик у камина, девушка едва не запрыгала от радости, а потом вспомнила и позвала:

– Милорд Вайберг! Приглашаю вас на чашку чая! – призрак тотчас появился, медленно просочившись через дверь.

Он все еще был вполне материальным, хотя сильно побледнел.

– Угощайтесь! – Оливия щедро налила гостю чай, придвинула мясной пирог и сама воздала должное искусству кухарки.

Виконт оценил ее блестящие глаза и румяные щеки и сделала правильный вывод:

– У вас получилось!

– Верно! – довольно ответила Лив. – Леди Луиза получила ровно столько, сколько нужно на эту ночь. Сегодня я попала под дождь, и если мой супруг будет бранить меня, объясню все простудой. Этой леди придется переменить свои планы!

Призрак только тихонько вздохнул. Когда-то он тоже мнил себя сильным и умным. Еще бы, древний аристократический род, земли, место в королевском совете, хороший доход и много еще всего. А потом коварная болезнь, пропавшие регалии рода, скоропостижная смерть и бесцельное существование в виде призрака. Нет, он не позволит этой девочке совершить ошибку!

Игра в карты в курительной комнате явно была местной традицией. Слуга без слов выкатил из угла столик, крытый зеленым сукном, разложил и поставил в центре. Придвинул стулья, пепельницы на высоких ножках, добавил свечей, чтобы разогнать сумрак ненастного дня и замер у столика с напитками.

Компания в курительной подобралась любопытная. Леон, разглагольствуя о своем путешествии, присматривался, оценивая противников. Вот седовласый крепыш с короткими усами представился, как мистер Гроттер, но в осанке неистребимая военная выправка, а также привычка, присаживаясь, поправлять невидимый клинок. Скорее всего, полковник в отставке. Из тех, кто сам пробился из младших сыновей новых родов. Полковника получил вместе с приказом об увольнении в запас. Вернулся в родовое поместье и зиму проводит, расписывая «пульку» с соседями. А вот летом наезжает в город по делам и непременно встречается с друзьями. Судя по тому, что он занял место банкира, мистер Гроттер весьма авторитетен в Бейтиме.

Леону предложили место слева от банкомета, но приезжий вдруг поморщился, схватился за живот и, проклиная свой нежный желудок, вышел, попросив оставить ему место после всех. Слуга, стоящий на напитках, едва заметно усмехнулся. Похоже, парень постоянно обслуживает «мужские вечеринки» и знает, что пул начинается с игрока, сидящего слева от держателя банка. Хитрый инспектор пожелал вступать в игру последним, чтобы успеть присмотреться к остальным игрокам.

Когда «виконт Крэддок» вернулся из уборной, за столом уже расположилось шесть человек. Слева от Гроттера сидел худой мужчина с бледным лицом. Он потирал руки, словно мерз и прикладывался к непустеющему бокалу.

Леон мысленно выдвинул его карточку из узкого деревянного ящичка: так его учили запоминать новых людей быстро и точно. Сквайр Смит. Короткое грубое имя, однако предкам этого доходяги хватило денег, чтобы купить землю и сохранить ее в собственности три поколения. Его блеклые глаза и потеющие ладони намекали на истеричный тип поведения, но королевский инспектор не раз видел, как вот такие задохлики одним движением перерезали человеку горло или равнодушно смотрели, как их противники тонут, умоляя о помощи.

Сквайр сел первым слева, значит готов сделать минимальную ставку, однако его кресло находится точно напротив кресла виконта. Скорее всего его роль не просто начать игру, а приглядеть за новичком. Оценить перспективы. На руке «серого мыша» брачное кольцо: вероятно, есть дочь?

Следующим сидел пожилой джентльмен. Безупречно повязанный старомодным узлом галстук, скромная печатка и весьма холеные руки. Профессиональный игрок? Или действительно провинциальный любитель перекинуться в картишки с друзьями? Нужно будет отследить движения его рук, возможно на печатке есть шип, оставляющий метки на картах?

Третьим был юнец. Тощий, в слишком высоком и жестко накрахмаленном воротничке. Он постоянно оттягивал «удавку», теребил рукав клетчатого пиджака и приглаживал набриолиненные волосы. Слишком нарочито приглаживал.

Четвертое кресло занял полноватый уютный мужчина в круглых очках. Его представили доктором Шлизе и очень рекомендовали обращаться к нему по поводу слабого желудка.

Последним уселся здоровяк: огромный, краснолицый любитель пива и острых колбасок. Он жарко дышал чесноком и вытирал пот огромным клетчатым платком, способным прикрыть половину стола. Именно он убедил Леона в том, что роли в этой партии расписаны заранее. Его попытка сместить акценты ничего ему не дала. Однако кто не играет – тот не выигрывает!

Сев на свое место «виконт Крэддок» улыбнулся самой светской улыбкой и стал ждать развития событий. Как и ожидалось, первый круг прошел впустую. Все присматривались, карты тасовались довольно небрежно, юнец болтал о маменьке и пирогах, толстяк дышал колбасой, банкомет невозмутимо сдавал карты.

Второй круг пошел интереснее. Виконту пришел простенький «стрит», и он немного выиграл. Небрежно улыбнувшись, в третьем круге он поставил выигрыш на кон, докинув сверху пару монет. Юнец облизнул губы, джентльмен в старомодном галстуке усмехнулся, а Смит потер дрожащие ладони.

– Напитки, – официант неслышно обошел стол, меняя бокалы, освежая пепельницы.

Под рукой «Крэддока» оказался бокал с противным яичным ликером, который доктора рекомендуют тем, кто страдает слабостью желудка. Мужчина взял напиток, покрутил, поднес к губам, но лишь смочил губы, бросив быстрый взгляд на печатку, заменяющую его родовой перстень. Три камня из четырех остались прозрачными, четвертый слегка пожелтел. Неплохой ход, добавить в напиток настойку на расслабляющих травах, в просторечии называемую «болтушкой».

Размахивая рукой с бокалом, Леон под прикрытием спины соседа сливал часть ликера прямо на пол, а потом, прикрывая стекло пальцами, подносил ко рту, якобы делая глоток. Теперь нужно слегка раскраснеться, покрутить пуговицу, изображая желание расстегнуть сюртук или ослабить галстук и болтать! О погоде, природе, ужасных запахах в дороге и отвратительной еде. Будто случайно вставлять реплики о своей семье, доверительным шепотом раскрывая «тайну» появления франта в этой глухомани.

– Дед, чтобы ему весело плясалось на сковородке, продал один из родовых клинков! Отец пообещал женить меня на самой страшной девице столицы, если я не верну реликвию в семью! Нет, вы представляете, господа? Мало того, что у нее нога, больше моей, так еще и крива на один глаз! И одной рукой способна поднять лошадь!

– Ха-ха-ха – рассмеялся здоровяк, – женщина должна быть сильной, чтобы рожать сильных детей!

– Да мне страшно на нее даже смотреть! – взмахнул надушенным платочком «Крэддок», отмечая почти неуловимое движение, которым джентльмен в старомодном галстуке скинул пару карт. – А уж представить нас в спальне! – Леон откровенно содрогнулся, представляя в спальне одного из гренадеров и тут же плаксиво добавил: – Она же меня раздавит!

Ему громко сочувствовали, похлопывали по спине, заглядывая в его карты и предлагали не мучить себя страхолюдной девицей, а назло папеньке жениться здесь, в Бейтиме.

– Девиц у нас много, – приговаривал доктор, разглядывая свои карты сквозь очки. Стеклышки бликовали в свете свечей, завораживали, делали беседу еще более интимной.

– Ай, да молодцы! – мысленно восхитился инспектор, – где только менталиста раздобыли? И как уговорили почтенного с виду доктора участвовать в этой афере? Жаль, здесь нет картотеки королевской канцелярии, чтобы поднять досье на каждого!

– Я, как местный лекарь, вам еще и подсказать могу, какая и здоровая, и характер скромный. А то ведь супруга, склонная к истерикам, быстро убеждает мужчину в полезности особых заведений.

– Вы весьма ценное знакомство, доктор! – Леон отсалютовал очкам бокалом, словно нечаянно возвращая импульс, и, широко сплеснув жидкость на пол, схватил свои карты: – Ах, господа, у меня кажется «пара»!

Остальные игроки раскрыли более высокие комбинации, так что виконт проиграл, но небольшую сумму.

Следуя логике опытных игроков, теперь новичок еще чуть-чуть проиграет, потом снова выиграет, выпьет на радостях, болтая о своих планах, а потом ему предложат куш! Большой и сладкий, как морковка, перед носом осла. Подвесив приманку, эта сыгранная компания разденет его до белья, а потом предложит…Что интересно предложат? Брак? Сделку? Аферу с участием благородного? Он готов был вести игру до конца, чтобы узнать ставки, но… При очередной замене бокала инспектор заметил, что помутнел второй камень.

Это было плохо. Дурман. Много. Куш предложить не успеют, значит хотят просто обобрать? Или что-то еще? На решение инспектору оставались доли секунды, ведь расслабленный выпивкой и удачей виконт уже подносил бокал к губам, а потом вдруг закашлялся, выронил напиток, щедро заливая пол, затрясся, побледнел и…промокнул губы платком, оставляя на нем ясные кровавые пятна!

– Ппростите, господа, мне нужно в номер! – Леон встал, шатаясь, комкая окровавленный платок, оставляя на столе приличную кучку серебра, украшенную парой золотых.

Слуга, отвечающий за напитки, подскочил, подхватил под руку, помог подняться на этаж. По дороге новый постоялец продолжал задыхаться и кашлять, обливался холодным потом и еле двигался. Лакей довел «виконта Крэддока» до кровати, подал мокрое полотенце, тазик и кувшин с водой, а потом все же ушел, пообещав передать извинения другим игрокам.

Когда дверь закрылась, Леон не прекратил кашлять. Прикушенная щека саднила, специально втянутая крошка так раздражила горло, что он не смог бы остановить надсадные хрипы еще долго, но это пока и не требовалось. Утерев лицо полотенцем, мужчина покашлял еще несколько минут, потом звякнул склянками, давая понять возможным слухачам за дверью, что у него есть лекарство, потом выпил ложечку оливкового масла и с облегчением подавил кашель.

Ему было о чем подумать. Как хорошо, что начальник настоял на полной экипировке! Имитировать чахотку Леону уже приходилось, и лучше прокушенная щека, чем яд в организме, но… Кто добавил дурман? Зачем? Эта фальшивая нота вплелась в мелодию безобидного развода на деньги слишком резко. Слуга? В чем его интерес? Кто-то из игроков? Возможности были, но снова не хватает ниточек-мотивов.

Инспектор лежал неподвижно, обдумывая все произошедшее, его слух успел приноровиться к шумам гостиницы, и потому он быстро вычислил шорох под дверью, а потом тихий разговор:

– Затих чего-то.

– Так чахоточным опий прописывают, если принял много, его пилить можно, не проснется.

– Идем? – и дверь едва слышно скрипнула, открываясь.

Скандала в доме гробовщика не случилось. Оливия перенервничала, промокла и действительно к утру свалилась с нервной горячкой. Мистер Олмидж даже не зашел в спальню молодой жены – лишь справлялся у горничной, насколько госпоже плохо да просил принести тарелку с булочками в будуар. Гробовщик не оставлял попыток лично накормить леди Луизу. Та между тем страшно ярилась, но поделать ничего не могла: защита Оливии не давала призраку приблизиться к ней, да и виконт Вайберг был начеку. Он сохранял свою материальность и легко отбрасывал свирепо воющую даму назад в будуар, нудным голосом повторяя, что мисс Суджик не принимает посетителей.

Саму Лив очень веселило это противостояние, но от волнения она действительно разболелась и с трудом воспринимала окружающий мир. Хотелось свернуться уютным клубком под шалью мисс Чорри, выпить крепко заваренных лекарственных трав с медом и слушать, как стучат спицы старенькой няни, которую в пансионе оставляли присматривать за больными.

Увы, утром прислуга приходила за распоряжениями на день, потом прибегал паренек из булочной, днем появлялся доктор, к вечеру являлся мистер Олмидж и недовольно топал и бухтел за дверью, утешая свою Луизу. Только ночь приносила покой. Тогда Оливия могла просто лежать и смотреть на звезды за окном или бродить по комнате в одной сорочке, взмахивая широкими рукавами. К ночи приходил аппетит, и она съедала остывший куриный суп и гренки, а потом на цыпочках пробиралась на кухню, чтобы поискать стакан молока.

В общем, странная была неделя. Когда миссис Олмидж наконец почувствовала себя здоровой, она решила выйти на прогулку. Горничная помогла ей надеть светлое платье в лиловую полоску, уложила волосы в свободный узел на затылке, приколола шляпку с веточками сирени, подала зонтик, сумочку и перчатки, чтобы спрятать нежную кожу супруги гробовщика от солнца.

Сделав несколько шагов, Лив поняла, что силы еще не совсем вернулись к ней и попросила служанку сопровождать ее:

– Хочу дойти до галереи, но боюсь голова может закружиться!

Горничная тотчас изъявила желание сопровождать госпожу, и женщины вышли в яркий летний день.

Летом в Бейтиме становилось жарко. В центре города хватало деревьев, дающих тень, зелени маленьких садиков, окружающих дома, но дальше, среди ремесленных улиц находиться в жару было невыносимо. К счастью, особняк гробовщика располагался почти в центре «чистого» квартала, состоящего из домов местной аристократии.

Уходить далеко Оливия опасалась, поэтому направилась в полюбившийся ей сквер. Виконт Вайберг шел рядом, извинившись за то, что не может предложить руку. Служанка, следующая в паре шагов за хозяйкой, не давала им даже поговорить. Пройдясь по тенистой аллее, девушка ощутила потребность присесть и даже обернулась в поисках скамейки, когда ее энергично окликнули.

В просторной беседке, увитой плющом собрались дамы из благотворительного комитета. Увидев миссис Олмидж, они просияли и замахали веерами и платочками, приглашая ее к себе. Девушка с радостью подошла поздороваться, а ее тотчас пригласили выпить лимонада, спеша поделиться новостями:

– Ах, моя дорогая Оливия! Как ваше здоровье? Вы все еще бледны! – приветствовала девушку супруга доктора.

– Все хорошо, миссис Фулер, я почти оправилась, осталась лишь небольшая слабость, – мягко ответила Лив, присаживаясь на каменную скамью. Чтобы избежать дальнейших расспросов и пристального внимания к своему самочувствию, она ловко перевела разговор: – Дорогие дамы, я почти неделю провела затворницей, а мистер Олмидж так опасался подхватить простуду, что не рассказывал мне абсолютно ничего! Что нового в нашем славном городе?

Не прошло и секунды, как дамы буквально утопили Оливию в свежих новостях и сплетнях.

– Миссис Кэлфек родила девочку! – говорила миссис Клирэнс, местная акушерка. – Крепкую, весом в девять с половиной фунтов! Имянаречение проведут в ближайший божий день!

Остальные дамы уже знали эту новость, поэтому коротко дополнили ее списком подарков для молодой матери и новорожденной.

Нетактичные взгляды на свою талию и застывший в воздухе вопрос «когда же мистер Олмидж станет отцом» Лив мужественно проигнорировала.

– В гостинице появился новый постоялец, аристократ, щеголь, все сквайры оживились, надеясь подсунуть емусвоих дочерей, – поделилась вестью супруга владельца гостиницы миссис Дилан.

– Да-да, миссис Олмидж, представьте себе: каждое утро под окнами гостиницы начинают дефилировать девицы под руку с маменьками. Они дружно пугаются собак, теряют туфельки, роняют платочки и зонтики. Весьма забавное зрелище, – это ворчливо высказалась пожилая миссис Жердо.

– Мисс Туннор получила предложение от мистера Лизли! – прервала смешки молодая миссис Эпс.

– Да, и это прекрасно, теперь они будут парой на балу у супруги мэра! – обрадовалась миссис Дилан.

– Бал? – вежливо вклинилась в поток слов Оливия.

– Бал-маскарад! Ах, дорогая миссис Олмидж, вы же не знаете! В день рождения супруги нашего градоправителя обязательно устраивают бал-маскарад!

– Подают исключительно прохладительные напитки, закуски и мороженое!

– Три воза льда уходит ежегодно!

– А какой будет фейерверк!

Поток восторгов и советы по выбору костюмов заняли дам надолго.

Когда солнце склонилось к закату, почтенные горожанки вспомнили про супругов и заспешили домой. Смертельно уставшая Оливия поняла, что за беседой совершенно упустила из виду время. От слабости закружилась голова, так что миссис Олмидж оперлась на руку горничной и медленно двинулась к выходу из сквера. У самых ворот она почти столкнулась с молодым, ярко одетым мужчиной. Тот остановился, произнес несколько вежливых слов, вежливо приподнял шляпу и поспешил по аллее, ведущей к храму.

Лежать неподвижно, когда в комнату заходят незнакомые люди, было чрезвычайно сложно. Однако Леону важно было узнать: кто влез в его номер и почему. Поэтому он лежал неподвижно, слегка похрапывая и наблюдал за «гостями» с помощью амулета.

Судя по внешнему виду и оборотам речи, это были слуги. Один в гостиничной ливрее, а вот второй в обычной рубахе, темных штанах и кожаном жилете. Не то слуга небогатого господина, не то подмастерье. Незнакомцы разделились. Один открыл шкаф и небрежно перебрал стопки рубашек и кальсон. Второй двинулся к прикроватному стулу, собираясь проверить карманы спящего виконта.

Такой наглости Леон не выдержал, всхрапнул, развернулся к грабителям спиной и…активировал ловушки. Из глубины комнаты раздался хрип: первый слуга схватился за саквояжи, убранные лакеем в специальное отделение для багажа. Второй тут же развернулся, шикнул на приятеля, потом схватил маленький нессесер для бритвенных принадлежностей, стоящий на столе и…тоже захрипел.

Инспектор довольно вздохнул: вот теперь действительно можно спать! До утра ни один воришка не сойдет с места!

Поутру в лучшей гостинице города случился скандал. Лакей, вызванный звонком, поспешил к новому постояльцу, прихватив таз для бритья и свежую газету, а наткнулся на коридорного и какого-то мужлана, скорчившихся на ковре у ног сонного виконта.

– Милейший, вызовите полицию! – потребовал гость, – эти невнятные личности пытались меня ограбить!

Спешно прибывший полицмейстер убедился: бессознательные лакеи имели на руках отпечатки «медузы горгоны» – маго-механической ловушки, которой некоторые умельцы снабжали сейфы.

– Помилуйте, милорд! – шокированный служитель закона ходил вокруг окаменевших воришек и ужасался. – Что за ценности у вас в шкафу, если вы этакие страсти всюду ставите?

– Пустяки, мистер Бгут, – отвечал Леон, – паралич временный, к обеду спадет. А насчет ценностей… Шелковый галстук сейчас стоит золотой. Лайковые перчатки с пуговицами – два. Про мелочи вроде портсигара или часов и не говорю, а мое финансовое положение не позволяет мне разбрасываться предметами гардероба.

Такую бережливость провинциальный начальник полиции понял, но на модный жилет, серый в белую и фиолетовую полоску поморщился. Преступников забрали в участок. Управляющий гостиницы принес постояльцу извинения и бесплатный завтрак в номер. Сонный городок Бейтим слегка испугался и затих.

Леон же на себя разозлился. Он не узнал, кто хотел его отравить и что искали воришки. Слишком шустро местные за него взялись, а ведь ему нужно отыскать антиквара и ту странную мисс, что написала ему письмо! Откладывать больше нельзя!

Приняв решение, инспектор выглянул в окно, убедился, что дождь все еще льет, и единственный доступный ему источник информации – это скучающие в холле дамы да прячущиеся от него по углам слуги. Сделав ставку на дам, виконт переоделся, взял несколько столичных модных журналов и спустился вниз. Здесь у камина красивым кругом присели дамы, нежно щебеча о чем-то возвышенном. Стоящая чуть в стороне горничная подавала чай и сладости, выложенные на новенькой «горке», щедро украшенной бумажными кружевами.

– Прелестные дамы! – «виконт Крэддок» сам двинулся в пасть к полудюжине голодных львиц и, несмотря на решимость, ощутил холодок где-то под сердцем. – Я решил, что скучать в номере мне не позволяет моя меланхолия, и решил присоединиться к вашему восхитительному обществу! Вы позволите?

Дамы немедля приняли заезжего гостя в свой кружок, объяснили, что по случаю непогоды здесь проходит заседание благотворительного комитета и, атакуя улыбками, принялись расспрашивать. Виконт юлил, делал цветистые комплименты, целовал кончики пальцев и наводил справки: есть ли в городе антикварные лавки? Не случалось ли в недавнем времени найти кому-нибудь клад? А верно ли, что здесь в Бейтиме проживает мисс Суджик? Милейшая тетушка попросила его передать письмецо дальней родственнице.

Последний вопрос дам удивительно всколыхнул, и вскоре виконт знал о мисс Суджик даже больше, чем ему хотелось. Тощая блеклая девица явилась из школы с одним сундуком и захомутала самого перспективного жениха в городе! Многие полагали, что мерзавка затолкнула мистера Олмиджа в храм животом, но нет, со дня бракосочетания прошло почти три месяца, а талия нахалки до сих пор тонка!

Нет, все это было высказано без грубости, с легчайшим флером кокетства, но Леон давно освоил искусство салонной беседы и тонкие намеки ловил на лету. Значит миссис Олмидж здесь принимают, но считают…странной?

– Неужели эта юная дама не вошла в ваш замечательный комитет? Помощь детям-сиротам – это так важно! – сказал он, проливая бальзам мужского внимания на сердца дам-благотворительниц.

– О нет, Оливия щедра, просто этот дождь, она простудилась!

Дальнейшая беседа принесла мало пользы. Леон узнал, что мистер Олмидж продает лучшие в городе гробы, а его супруга занимается булочной. Их дом стоит непозволительно близко к особняку мэра, а ведь скоро будет бал-маскарад! Вы же придете милорд? Не так ли? Самый чудесный праздник! Вам непременно пришлют приглашение!

С трудом вырвавшись из кружевных перчаток местных хищниц, виконт оставил дамам журналы и сбежал в курительную. Хватит с него сиропа! Пора заняться поисками оружия!

В курительной комнате общество изменилось. Теперь тут неспешно пускал кольца к потолку полицмейстер, рядом с бокалом в руке восседал солидный мужчина в консервативном черном жилете. Судя по массивной печатке и золотой печати на цепочке часов, это был местный банкир.

Рядом крутилась пара юнцов, гордых великолепным обществом, торговец с зеленым шейным платком, затянутом слишком туго, и сухощавый старик в очках – учитель или бухгалтер? И тот бледный тип, который накануне сидел по левую руку от банкомета. Его взгляд был равнодушен, но интерес Леон ощутил всей кожей.

«Виконт Крэддок» поздоровался, представился и уселся поближе к огню. После встречи с дамами его все еще потряхивало.

– Познакомились с благотворительным комитетом? – чуть насмешливо спросил его полицмейстер.

– Еле вырвался! – честно признался виконт и продолжил: – Всего-то хотел узнать, где проживает одна особа, которой тетушка просила передать письмо! А узнал обо всех невестах города!

Мужчины сочувственно похмыкали, наслаждаясь тишиной и табачным дымом. Когда Леон уже слегка расслабился и начал продумывать маневр, который помог бы изловить Смита в темном углу для приватного разговора, полицмейстер вдруг спросил:

– Какая именно особа вас интересует, милорд? Я по роду службы знаю всех почтенных людей города…

Спектакль был отработан: «виконт Крэддок» похлопал себя по карманам, поправил манжет и наконец извлек узкий конверт, подписанный витиеватым женским почерком:

– Мисс Суджик! Правда, дамы сообщили мне, что теперь эту мисс зовут миссис Олмидж…

Мужчины в курительной странно напряглись, переглянулись, и Леон поспешил смягчить впечатление, добавив деталей:

– Тетушка знавала матушку мисс Суджик и хотела кое-что узнать о покойной…

Напряжение стало еще более острым. Наконец полицмейстер откашлялся и произнес:

– Милорд, к чему вам утруждать себя? Я хорошо знаю мистера Олмиджа и его супругу, иногда бываю у них в гостях. Позвольте, я передам письмо.

– Вы очень любезны, господин полицмейстер, но это письмо может содержать конфиденциальные сведения о моей тетушке и ее подруге. Я не имею права отдавать его в чужие руки. Буду очень благодарен, если вы представите меня даме на каком-либо публичном мероприятии. Углублять знакомство нет необходимости, я в Бейтиме ненадолго!

Тут Леон наконец обрел благодарных слушателей и рассказал, зачем прибыл в город. Новость о родовых клинках полицмейстера не обрадовала:

– Слыхал я, что года три назад к нам гастролеры заезжали. Искали чего-то, облазили трущобы, даже в Храм залезть пытались. Мои ребята уж облаву хотели устраивать, да только пропали они одним днем. Были и нету. А своих мы всех знаем, кто чем занимается и куда сдает. Нет у нас в городе старинных клинков, милорд, и взять их неоткуда. Ни замков старинных, ни сокровищниц.

«Виконт Крэддок» повздыхал, покивал, допил ликер и отправился в ресторан при гостинице, чтобы пообедать и обдумать полученную информацию.

«Гастролерами» называли мошенников, шулеров и бандитов, которые переезжали из города в город, совершая налеты и кражи, а потом уезжали, скрываясь от правосудия. Лорд Мербиус сказал, что клинки появились в столице примерно год назад. Точнее засветились.

Если их действительно нашли или украли в этих краях, то грабителям потребовалось время, чтобы отыскать связи в столице, доставить товар, продать пробную партию, а потом расширить поставки. На все могло уйти около двух лет, так что есть вероятность, что это были те самые гастролеры.

Другой вариант – приезжие что-то нашли, но не стали возиться, оставили дело на откуп местным, а тем понадобилось больше времени на налаживание связей со столицей.

Третий вариант – «гастролеры» никуда не делись. Просто залегли на дно. Леону приходилось встречаться с хитрым и умным вором, который служил лесником в поместье близ столицы и прятал украденные побрякушки в вороньем гнезде. Доказать его причастность смог только сильнейший маг-менталист. Но если бы вор не покусился на бриллиантовые пуговицы сестры монарха, он снова ушел бы безнаказанным.

Рисуя кончиком вилки на салфетке разные бессмысленные фигуры, виконт решил, что здесь возможны любые варианты, и для начала ему нужно доложить все начальству, а потом выяснить, почему полицмейстер, банкир и даже школьный учитель так странно отреагировали на упоминание о мисс Суджик.

Дальнейшие разговоры давали ту же странную картину. Люди охотно болтали с приезжим лордом о засухе, о видах на урожай и грядущем празднике, но стоило упомянуть миссис Олмидж, как разговор быстро прекращался. При этом никто не сказал о супруге гробовщика ни одного плохого слова: все хвалили ее дом, ее пекарню, ее супруга и даже ее характер! Но разговор обрывали и прощались.

Начальство над Леоном посмеялось. Короткие ехидные записки лорда Мербиуса сводились к одному: «Провинция, это тебе не столица, мой мальчик, учись работать»! Правда, сжалившись над растерянным агентом, старик посоветовал обойти торговцев. Раз уж таинственная мисс занимается выпечкой, значит где-то покупает сахар и корицу. Да и слуги могут проболтаться. Надо только поискать обиженных.

Мотаться по бедным кварталам в роскошных камзолах «виконта Крэддока» было верхом неразумия, так что благородный лорд свистнул рубаху, штаны, поношенную куртку и шляпу с чьих-то веревок, оставив взамен пару монет. Невзрачного «слугу милорда» спокойно выпустили из гостиницы, а ближайшая лавка старьевщика помогла дополнить маскировочный костюм выразительными деталями и обувью.

Мятая потертая куртка, стоптанные башмаки и драные штаны, зато шляпа украшена фазаньим пером, а в руках небольшой мешок со скудными пожитками. Не то батрак, не то слуга небогатого помещика. Мужчина прошелся по окраинам, заглянул в пару питейных заведений и, наконец, прочно засел в темном углу самого шумного трактира города. Здесь можно было не задавать вопросов – взял кружку пива, соленых сухарей и жареной колбасы и сиди да слушай. Рано или поздно все, что творится в Бейтиме, будут знать здесь.

Сначала ничего интересного не происходило: обычные жалобы подвыпившего плотника на строгую женушку, потом смех батраков, зашедших промочить горло после долгой работы в садах. Следом подтянулись стражники, отметить конец дня парой кружек пива. Но вот один из стражников сказал вдруг довольно громким шепотом:

– Мальчишка записку принес от миссис Смерть!

Его товарищи так же сдержанно загудели. Потом один спросил:

– Что сделать велела?

– Три поминальные службы отслужить по родителям и больше трех кружек пива не пить. Тогда в течение года будет мне три большие радости.

– Отслужил уже? – спросил другой стражник, видя, как приятель, облизывая губы отказывается от очередной кружки.

– Отслужил, – серьезно кивнул тот, который поделился необычной новостью.

– И как, радости есть уже? – недоверчиво хмыкнул другой.

– Белка моя… ребенка ждет, – еле выдавил стражник, светясь, как стосвечовая люстра!

Друзья кинулись поздравлять, а Леон навострил уши, слушая, как поздравляемый со слезами повторяет:

– Шесть лет! Шесть лет пытались, а тут, плохо ей стало, напугала! Лекаря позвал, а он ей запястья помял в глаза посмотрел да и говорит: «Повитуху зови, я тут не нужен»! Повитуху!

Под веселые крики для будущего папаши принесли кувшин сбитня, а остальным пива, и, поняв, что больше ничего интересного не услышит, инспектор незаметно выбрался на улицу. Прозвучавшее «миссис Смерть» его насторожило. Просто так в маленьких городках прозвищ не дают!

Позже «слуга» прогулялся по другим питейным заведениям и почти везде вылавливал это странное сочетание «миссис Смерть». Люди упоминали это прозвище с великим почтением или страхом, один раз даже со злобой, но было понятно, что злился тот несчастный на себя, за непослушание неизвестной особе, велевшей ему сломать сарай и освятить землю. Ослушник наказал сам себя: в ветхое строение зашла молочная корова и погибла под рухнувшей крышей.

– Такие убытки, – причитал молочник, теребя белый передник и хитро пошитый колпак.

– Ты, дурень, свечку в Храме поставь, что жена твоя туда не зашла или вон сын! – строго сказала подавальщица, стукнув по столу пивной кружкой.

Мужик подавился словами, быстро выпил пиво и выбежал из трактира. Может, и правда, свечку ставить побежал. Леон проводил его задумчивым взглядом и решил, что уже пора выяснить, кто такая эта «миссис Смерть». Он изобразил на лице плотоядный интерес и взмахом руки подозвал подавальщицу:

– А принеси-ка мне, красавица, сладкого вина и сама присядь, набегалась поди?

Днем народу в таверне было немного, и подавальщица действительно присела за стол к довольно опрятному мужчине и даже выпила стаканчик под журчащую беседу. Вот от нее-то виконт и выведал кое-какие подробности, но имени так и не услышал. Раздраженный, он вернулся в гостиницу, переоделся и понял, у кого можно спросить! Не мешкая «виконт Крэддок» помчался в Храм! Священник должен знать о своих прихожанах все или почти все!

В воротах кладбища он столкнулся с бледной дамой в ярком прогулочном платье. Совсем молоденькая, так смутилась, когда он извинился и побежал дальше. Пожалуй, ему стоит завести интрижку, что-то стал сильно обращать внимание на случайных барышень!

Священник отнесся к визиту чужака подозрительно. Прочел ему проповедь о вреде карточных игр и тщеславия и ни словом не обмолвился о своих прихожанах. Разозлившийся Леон уже собирался предъявить старику свой жетон королевского инспектора, когда ему в голову пришла идея получше. Он задрожал, опустил голову и самым искренним шепотом признался, что несказанно боится… умереть! Дрожащие губы и слезы смягчили сухопарого старика в белом одеянии, он заговорил и уже почти назвал имя… но его отвлек служка, выглянувший с хоров. Пришлось уйти ни с чем.

Поняв, что поиски бесполезны, инспектор набрался смелости, чтобы заглянуть в дом мистера Олмиджа. Возможно мисс Суджик просветит его?

Дверь особняка отворил чопорный дворецкий. Он холодно взглянул на разодетого в пух и прах посетителя, предложил подождать в холле и удалился. Леон поежился: темный мрачный холл с трудом смягчали длинные однотонные занавеси и яркая обивка на банкетках. Полированный камень, темное дерево, все было столь мрачно-торжественным, что хотелось стать меньше.

Вскоре в холл вышел сам хозяин дома. Вежливо поздоровался, осведомился, зачем пожаловал столичный гость, и когда Леон высказал просьбу: увидеть миссис Олмидж, чтобы передать ей «письмо от тетушки». Мистер Олмидж недовольно пожевал губу и сообщил, что его супруга больна и не принимает. Письмо можно оставить на подносе для почты или передать через него.

– Благодарю вас, мистер Олмидж, я так и сделаю, – сказал незваный гость, доставая плотный конверт красивой формы, надписанный самым элегантным женским почерком.

Леон, в который раз мысленно похвалил себя за предусмотрительность. Еще в отпуске он попросил матушку написать несколько пространных писем, указывая вместо имени «дорогая», «моя хорошая» и «любезная племянница». Одно из них сейчас пригодилось. Среди пустых любезностей в нем упоминался род Вайбергов, а обратный адрес на конверте был домашним адресом самого Леона.

Отдав письмо, инспектор двинулся в гостиницу: приближался карнавал, стоило поискать костюм и обдумать ловушку на тех, кто все же везет старинные клинки в столицу. Лорд Мербиус прислал сообщение о двух кинжалах с гербом правящей династии, найденных в частном антикварном салоне буквально в трех милях от королевского дворца! Такую наглость следовало пресечь!

Бал-карнавал в доме мэра был ежегодным обязательным мероприятием Бейтима. Оливию уже просветили, что недопущенные на это мероприятие семьи, потом страдают весь год от невнимания первых людей города и всячески стараются заслужить прощение.

Костюм и маска нужны были непременно, но самое главное, все готовить в тайне, чтобы на празднике действительно остаться неузнанным! По рассказам дам из благотворительного комитета, ровно в полночь супруга мэра выходила на помост в центре зала и принималась называть тех, кто спрятался под маской. Если игра в «угадайку» была успешной, гость снимал маску.

Последняя «раскрытая» пара получала приз: обычно что-то вычурное и помпезное. Например, позолоченный кубок или вышитый золотыми нитками рог изобилия. Второй приз был тайный – от самих гостей. Его выбирали случайным образом, и порой это была мужская трость, порой женская брошь, а один раз это был призовой теленок с фермы одного состоятельного сквайра. В общем второй приз обычно радовал больше, чем первый.

Оливия все еще чувствовала слабость, поэтому решила сделать костюм максимально простым. Черное домино с серебристыми звездами из тонкой ткани, серебряная маска с полумесяцем и серебряная палочка со звездой в руках. «Волшебница-ночь», так назвала этот образ портниха. Блистать супруга гробовщика не желала, но и уронить достоинство дома не имела права.

Заодно узнала, что матушка мистера Олмиджа прежде любила прихорашиваться и часто выбирала костюм райской птицы или пышной розы. А вот сам мистер Олмидж наряжаться не любил и выбирал домино, маску и минимум символов:

– То белый цветок в петлицу вденет, то скелет на плаще намалевать велит, никакой фантазии! Его сразу узнавали! – возмущалась портниха, подгоняя по фигуре платье из черного бархата, расшитое едва заметным серебристым бисером.

– В этом году мой супруг так же лаконичен? – поинтересовалась Оливия, поглядывая на себя в зеркало. Платье было слишком теплым для лета, но праздник будет длиться всю ночь, и к рассвету станет прохладно.

– Нет, в этом году мистер Грилл решил всех удивить, – женщина перекусила нитку и заговорщическим тоном прошептала: он выбрал костюм из серебряной парчи с нагрудником, наручами и наколенниками, а еще заказал мастеру шлем с пышным плюмажем! Настоящий рыцарь!

– Мы будем гармоничной парой, – вынуждена была признать девушка. – Может быть, сделать для прически розетку в тонах плюмажа?

– Это будет так тонко! – восхитилась портниха и радостно добавила в счет перья, парчовые ленты и бисер.

После примерки Оливия так устала, что остаток дня провела в саду с книгой.

Только вечером девушка узнала, что в дом явился тот самый модный щеголь с письмом для нее. Мистер Олмидж отдал ей вскрытый конверт, состроил самую суровую физиономию и прочел длинную лекцию о сохранении доброго имени.

– Не понимаю, в чем я виновата, сударь, – мягко ответила Оливия. Она уже знала, что гробовщик не терпел прямых возражений, но готов был прислушаться к аргументам. – Весь день я провела дома, готовилась к балу у супруги мэра. С этим лордом даже не знакома. Да и где провинциальная мисс и где благородный лорд с титулом? Это письмо, вероятно, какая-то ошибка…

Она вынула лист дорогой бумаги, медленно прочла и пожала плечами:

– Все ясно, эта почтенная дама знала матушку по пансиону. Я ее не помню, но адрес на конверте есть. Напишу что-нибудь вежливое и только.

На самом деле Лив уловила намеки на фамилию Вайберг, но поняла, что мужу говорить о поручении призрака и внезапном ответе не стоит. Конверт девушка небрежно сунула в книгу и предложила супругу поужинать на веранде, прикрытой тончайшими занавесками из кисеи. Такая защита позволяла подышать вечерней прохладой, при этом мотыльки, летящие на огонь, не падали в тарелки.

Все еще бурча, гробовщик протянул девушке руку и сопроводил ее на веранду. Стол был уже накрыт, и недовольная леди Луиза сидела над пустой тарелкой, бросая обиженные взгляды на милорда Вайберга.

Летний вечер был так хорош, что Оливия решила ни с кем не спорить. Молча наполнила тарелки, мысленно убавив сил призрачной даме, а когда подали чай, завела беседу о предстоящем празднике.

Оказалось, что призраки тоже не прочь повеселиться – музыка, танцы, большое скопление народа, глаза леди Луизы сверкали, когда она представляла, как там будет весело. Виконт был более сдержанным, но его улыбка говорила о том, что и он отправится на бал. За разговорами засиделись до темноты, а потом медленно разошлись по комнатам. Оливия успела подать духу виконта знак, и он ждал ее в спальне.

– Милорд, я получила ответ от вашего потомка! Немного своеобразный…

Изучив бумагу всеми доступными потусторонним сущностям способами, лорд Вайберг взволнованно воспарил к потолку, хотя почитал такое парение весьма неприличным делом.

– Мисс Оливия! Мой родственник вам не верит! Взгляните вот здесь…

Лив плеснула в чашку чая с ромашкой и протянула духу. Он, ведомый привычкой и хорошими манерами, взял, выпил и опустился на диван.

– Вы не расстроены? – спросил он, беря себя в руки.

– Нет, милорд, – пожала плечами девушка, вновь разворачивая лист. Очень красивый почерк – четкий, изящный, женственно-округлый. Чему-то подобному их учили в школе для юных мисс. – Я ожидала недоверия. Адрес на конверте есть, так что я могу написать новое письмо, указав некоторые детали, пожелать личной встречи…

– Минуту! – виконт вдруг сорвался с дивана и подлетел к забытому на столике конверту, – здесь нет почтового штемпеля, нет марок… Письмо кто-то принес?

– Мне передал его муж, сказал, что его принес виконт Крэддок, столичный модник, с которым мы столкнулись на выходе с кладбища…

– Простите, не вспомню, – повинился призрак, – меня тогда больше заботило ваше самочувствие. Но Крэддок… Мой внук дружил с юной леди из этой семьи. Может быть, родственник? Хорошо бы взглянуть на него!

– Сегодня уже поздно милорд, – прикрыла ладошкой зевок Оливия. – Но завтра у меня встреча с управляющим гостиницы. В нашем городе гостиница такого класса только одна. Аристократу просто негде больше остановиться, разве что у родственников.

Виконт оживился и покивал головой:

– Значит, завтра взгляну на этого юношу, пока вы будете обсуждать поставки эклеров.

После этого призрак пожелал «Слышащей» доброй ночи и удалился, а девушка наконец упала в постель и уснула.

Поиски, разговоры, намеки – все вело Леона в дом мэра, на тот самый бал-карнавал. Пришлось ему нехотя озаботиться костюмом. Выбрал у единственного в городе мужского мастера простое черное домино с алым подкладом, белый парик, треуголку, черную маску с хрустальной слезой – безликая личина, каких в толпе будет много. Ленивые мужья, наскучившие женам, пронырливые любовники, желающие урвать сладкую минуту и раствориться в толпе, мошенники…

Подумав, виконт все же добавил деталей: приказал украсить шляпу плюмажем, а к плащу добавить воротник, от которого вниз «потекут» бисерные струи дождя.

Вернувшись в номер после примерки, инспектор обнаружил в несессере список костюмов, среди которых значился «костюм карнавальный лилового цвета с манишкой и буффами».

Заинтригованный Леон отворил скрипучие дверцы и вскоре обнаружил презабавный попугайский костюм, пошитый с претензией «под старину». Коротенькие лиловые штанишки с вырезами, штаны-чулки под них, камзол с огромными подкладными плечами и вырезными рукавами. Кружева, шитье, шнурочки, тесемки… Да он не сможет даже надеть этот костюм без посторонней помощи! Покрутив чудо портновской мысли в руках, «виконт Крэддок» вдруг обнаружил пуговицу под мышкой! Присмотрелся, оттянул петлю и расплылся в улыбке: весь этот шнурованный кошмар можно было надеть или снять за минуту!

Значит у него есть два абсолютно разных костюма. Это раздвигает горизонты!

На следующий день инспектор объявил себе день отдыха. Он долго спал, потом лениво умылся и побрился, спустился в ресторан ко второму завтраку, плавно перетекающему в обед, и присев на сквознячке, заказал холодный суп, закуски и большой кувшин морса. Пить Леон не планировал, он хотел лишь переждать жару, чтобы в более приятный час прогуляться по улице, которая служила в Бейтиме светской витриной.

Пока столичный щеголь ждал заказ, в зал вошла смутно знакомая дама в легком шелковом платье. Ее парасоль из светлой ткани с отделкой кружевом, перчатки с лентами и прехорошенькая шляпка говорили о том, что дама не бедна. За ней шла служанка с коробкой, а рядом крутился управляющий. Пользуясь случаем, виконт присмотрелся к жительнице города и нашел ее милой, слегка бледной, но весьма решительной.

Вошедшие присели за столик, им тотчас подали лимонад, и, к удивлению мужчины, на столе зашуршали бумаги! Расслышав визгливое:

– Миссис Олмидж! Да вы меня разорите! – инспектор навострил уши.

Так это и есть мисс Суджик? Ничего вульгарного в облике. Весьма сдержанные манеры, но при этом деловая хватка и милая улыбка. Еще одна фраза, сказанная одним из официантов, заставила Леона нахмуриться. Парень толкнул напарника и прошипел:

– Миссис Смерть!

Тот задрожал и сгинул в кухне, забыв про заказ «виконта Крэддока». Впрочем, гость не спешил напоминать о себе. Он наблюдал. Сбивая его с толку, в двери вошла невысокая кругленькая дама в черном платье с длинной траурной вуалью. Увидев миссис Олмидж, она кинулась к ней, причитая что-то невнятное, роняя слезы в белоснежный платок и одним движением отодвигая в сторону управляющего.

Дальше все было скучно – набежали официанты. Даме в трауре подали успокоительный чай и пирожные, она облила слезами каждый кусочек, но все же изложила какую-то просьбу, на которую миссис Олмидж ответила довольно резко. Недовольно простившись, дама ушла, а управляющий, сочувствуя своей собеседнице, велел подать шерри. Тут официанты, вспомнив про виконта, принесли его закуски и морс, так что Леон смог пронаблюдать женщину в трудную минуту.

Она быстро оправилась, пошуршала бумагами, открыла коробку с выпечкой и ушла, наконец, усталая, но довольная. А инспектор вяло жевал перепелиное яичко под нежным соусом и думал: как ему убедиться, что “миссис Смерть” и миссис Олмидж одно лицо? Подзови он сейчас официанта, тот будет таращить глаза и молчать. А управляющий? Нет, здесь придется действовать тоньше. Хорошо, что бал уже завтра!

У Оливии выдался трудный день. Сначала прибежала кухарка с вестью, что на кухне протухли все продукты, даже те, что были в леднике. Потом дворецкий пожаловался на мышей в погребе и в службах. Следом пришел смущенный конюх: упряжь оказалась погрызенной, а поилки поедены жучками.

Сопоставив факты, Лив решительно и без стука вошла в будуар, там, еле светясь, сидела на диванчике леди Луиза. Призрак не ухмылялся, но явно поджидал хозяйку дома.

– Поговорим? – девушка выложила на стол список утрат. – Мистера Олмиджа это не обрадует. А уж как это не обрадовало меня…

– Причем здесь я? – вскинула тонкие бровки леди, – если вы, милочка, не умеете управлять хозяйством…

– Ах так? Что ж, раз вы желаете сами покомандовать, прошу, – Лив выдержала лицо, хотя больше всего ей хотелось огреть соперницу подсвечником. – После бала мне нужно будет съездить в домик тетушки, навести там порядок перед продажей. Меня не будет, мистер Олмидж возьмет выходной. Управляйте домом на здоровье. Думаю, мой супруг не откажет вам в этом маленьком капризе.

Девушка замолчала, давая призраку время обдумать ситуацию. Красота леди никак не влияла на слуг. Гробовщик, конечно, повторит распоряжения любовницы кухарке и дворецкому. Она даже сумеет увидеть, все ли будет выполнено по ее приказу, но сидеть на диванчике среди цветов и шелка не получится. А силами делиться Оливия не будет.

Осознав перспективу, Луиза надула губки, но Лив проигнорировала и набежавшие на глаза прозрачные слезы, и затрудненное дыхание:

– Не стоит тратить силы, – отрезала она. – Извольте исправить все, что натворили, тогда я забуду об этом инциденте.

– Но еда…

– Так и быть закажу снова, но малейший намек на диверсию с вашей стороны, и вы не сможете утолить голод даже бифштексом! – пригрозила Оливия. – А если попытаетесь нажаловаться мистеру Олмиджу, я лишу вас сладкого. В моей воле сделать конфеты и пирожные безвкусными!

Вот это призрачную даму напугало. Миссис Олмидж давно заметила, что обитательница будуара не может устоять перед сладостями. Должно быть ей часто приходилось отказываться от них ради фигуры, вот и наверстывает.

Ушла девушка, не прощаясь, но настроение все равно было испорчено. Еще и милорд Вайберг очень извинялся, что не уследил.

– Это не ваша вина, милорд, – отмахнулась Лив, – рано или поздно леди Луиза попробует меня на прочность. Скажите, вы узнали, куда она уходит?

– Узнал, – мужчина нахмурился и вновь невольно взлетел над полом. – Вместе с тем неприятным мужчиной леди Луиза уезжает к развалинам гончарного квартала. Там мне не удалось проследить за ней. Они вместе входят в остатки часовни, проводят там несколько часов, потом возвращаются.

– Часовня? Не приют, не семья? – уточнила Лив, помня, что призрачная дамочка может подыскать себе новое тело.

– Нет, но тот господин потом прогуливается по кварталу, заглядывает в домишки, сидит в трактирах. Думаю, ищет.

– Значит, времени у меня все меньше, – Оливия покачала головой. Она готовилась к побегу. Навестила старую травницу, освежила ладанки, взяла запас трав, способных отогнать призрака, носила при себе флакон освященного масла и огарок храмовой свечи. Часть выручки от булочной относила в банк, а три-четыре монеты зашивала в край плаща.

Неизвестно, когда и как придется бежать, если призрак захватит тело и убедит мистера Олмиджа в своем воплощении. Девушка даже изучила расписание дилижансов, запаслась картой и дорожным саквояжем с минимальным набором вещей. Лорд Вайберг обещал предупредить и помочь, но леди Луиза хитра, кто знает, что она может предпринять, чтобы устранить конкурента?

День бала начался с невероятной суеты. Город волновался, как море: все торговцы едой, сладостями, цветами, лентами, игрушками высыпали на улицы и громко предлагали свой товар любому несчастному, вышедшему на улицу в этот ранний час.

Затем застучали колеса телег: к дому мэра везли свежие цветы, лед, укутанный в рогожу, устрицы, лежащие в бочках, наполненных водорослями и морской водой, пирожные из булочной миссис Олмидж, пряности и кофе из лавки мистера Скроули, зелень с фермы самого мэра и парную телятину из личного хозяйства сквайра Смита.

Множество слуг стремились закончить приготовления к празднику, превращая сад особняка в сказочный чертог. Дворецкий и экономка явно пахли валерьяновыми каплями, а ведь солнце только-только поднялось над горизонтом.

Оливия в этот день тоже встала рано. Ей нужно было убедиться, что заказ супруги мэра выполнен в полной мере: пять дюжин пирожных, три корзинки птифуров, соленое печенье трех сортов для «мужского» столика с напитками и крохотные корзинки для «женского».

После следовало накормить призраков. Леди Луиза, не стесняясь, ела много, щебеча мистеру Олмиджу про его великолепную задумку. На манекене висело платье из тонкой белой парчи с золотым шитьем. Длинные рукава, квадратный вырез и пояс на бедрах намекали на эпоху рыцарства. Оливия сразу вспомнила описание костюма гробовщика и прищурилась:

– Мистер Грилл, вы решили пойти на бал с двумя дамами?

Мистер Олмидж смутился:

– Оливия, леди Луиза очень хотела потанцевать… Думаю вы не откажете ей в такой малости…

– Это не малость, – Лив села в кресло и посмотрела на супруга. Он не отводил взора от леди Луизы, его лицо выражало почти щенячью преданность и восторг. – У меня нет столько сил. Этот бал важное мероприятие, на котором вы должны появиться с супругой. Леди Луиза вполне может появиться на балу в своем призрачном облике и танцевать с вами на веранде или в саду.

Хорошенькое личико духа исказилось от гнева. Она топнула ножкой и заявила:

– Я слишком хороша, чтобы прятаться в саду!

– Это маскарад, – ответила Оливия, – и вашу красоту все равно никто не разглядит.

– Грилл! – на глаза призрака набежали слезы, и гробовщик тотчас тяжело встал, нависая над Оливией.

– Я редко пользуюсь своей властью над вами, Оливия, но сейчас я требую, чтобы вы накормили леди Луизу!

Это было страшно. Сидящей в кресле девушке, нависающий над ней мужчина казался огромным! Он крепко пах табаком, лавровишневой водой и чем-то навязчиво сладким. Лив сглотнула, сжалась, но вздернула голову:

– Десять золотых! – заявила она.

– Что? – опешил гробовщик.

– Если я накормлю леди Луизу, я не смогу сама насладиться балом. Требую компенсацию!

Как ни странно, это заявление вызвало у призрака и гробовщика уважительное хмыканье. Мистер Олмидж подошел к изящному комоду, щелкнул ключом, который висел у него на цепочке для часов и выложил десять сверкающих монеток на чайный стол. Оливия с невозмутимым лицом сгребла тяжелые кружочки в поясной кошель и коснулась вазочки с конфетами, пирожных и сладкого мусса в дорогой хрустальной креманке. После чего молча ушла.

Сердце миссис Олмидж билось как бешеное. Она влетела в свою спальню, заперла дверь, повернула ключ, упала в кресло и позвала:

– Милорд Вайберг!

Призрак медленно просочился сквозь дверь, а, увидев в каком состоянии девушка, тотчас приблизился и встревоженно взял ее за руку:

– Что с вами случилось, дитя? – спросил он.

Лив все рассказала и добавила:

– Мистер Олмидж был так близко, что я почувствовала запах чая, который он пил с леди Луизой. От него пахло опием!

– Опий? Сок маковых головок? Это кажется обезболивающее для бедных?

– Верно, простые люди не могут себе позволить услуги магов, а лекари прописывают опиумную настойку при болях, бессоннице или ранах. Но мистер Олмидж здоров! Мы не приглашали лекаря! Меня беспокоит этот запах, ведь призраку все равно какой чай пить. А здоровый человек употребляя эту настойку становится нервным, дерганным, а потом так привыкает к ней, что не может жить ни дня без чашки макового отвара!

– Откуда вы все это знаете? – удивился лорд Вайберг.

– В нашей школе жила няня мисс Чорри. В молодости она служила в аристократической семье, повидала мир и заработала несколько неприятных болячек, в том числе подагру. Доктор, навещающий ее прописал настойку опия, но предупредил о возможных последствиях. Няня Бейтс была уже стара, и с памятью у неебыло плохо, поэтому мы, девочки, дежурили возле нее. Читали книги, помогали сматывать клубки и следили за приемом лекарств. Поверьте, хрупкая старушка превращалась в демона, если не получала вовремя свою порцию опия в теплом молоке.

Призрачный лорд соображал быстро:

– Луиза опаивает вашего супруга. Надеется сделать его послушным?

– Или просто готовит его к переменам в жизни. Возможно считает, что так мистер Олмидж легче перенесет утрату жены.

Милорд Вайберг вновь воспарил к потолку и заявил:

– Мисс, вам нужен союзник! Я взглянул на того молодого человека, который передал вам письмо. Это не виконт Крэддок! Это мой правнук, виконт Вайберг! Сначала он произвел на меня очень дурное впечатление своим вычурным нарядом и привычкой разговаривать в нос, но потом я заглянул в его номер и понял, что все не так просто. Его комнаты защищены от любой магии! Багаж набит амулетами, да и сам он явно лишь притворяется вертопрахом! Возможно, он прибыл сюда ради вас! Точнее ради родовой тайны!

– Даже если я передам вашему внуку все, что вы мне поведали, он мне не поверит, помчится искать регалии… Я не смогу на него положиться.

– Вам нужно увидеться! Он благородный человек и не бросит даму в беде. К тому же я буду рядом и помогу вам его убедить. Он приглашен на бал!

– Я только что накормила леди Луизу так, чтобы она могла надеть платье и явиться на бал вместо меня. У меня не хватит сил, даже дойти до особняка мэра! – вяло отмахнулась Оливия.

– До начала приема еще два часа! – возразил призрак, – вы все успеете! Вызывайте горничную с мясной похлебкой, примите ванну и зелье, что вам дала травница. Часа на три его хватит, а потом вернетесь домой и отдохнете. Поймите, лучшего места для разговора, чем шумный и многолюдный карнавал, вам не найти! О любой другой встрече леди Луиза легко узнает!

Оливия минуту подумала, признала правоту лорда и позвонила в колокольчик.

Бал в доме мэра был знаковым событием Бейтима. На закате украшенные цветами и ветками ворота особняка распахнулись. Ряд слуг в парадных ливреях выстроился у крыльца, встречая экипажи, полные нарядных гостей. Чтобы соблюсти инкогнито, многие прибывали в наемных экипажах или верхом, заранее надев маску.

Оливия пришла пешком, но ее наряд, манеры и идущая следом служанка в полумаске послужили пропуском. Войдя в зал, девушка на миг замерла ошеломленная роскошным оформлением зала и толпой гостей, которые уже веселились, прогуливаясь по залу с бокалами, пробуя закуски.

Миссис Олмидж сразу заметила своего супруга: рыцарь гулял по залу в компании дамы в дорогом платье, пошитом под старину. Перчатки, фарфоровая маска, закрывающая все лицо, и вуаль, паутинкой обволакивающая шею и волосы, позволили леди Луизе быть среди людей и даже кокетничать с незнакомыми масками.

Но кроме наглой призрачной дамы, в зале были и другие призраки. Оливия видела, как над головами людей скользили полупрозрачные тени, порой призраки поплотнее мелькали в толпе, а самые наглые кружили вокруг хозяйки, стоящей на возвышении, окруженном гостями.

Служанка Оливии охотно отправилась на кухню, весело провести время в компании многочисленных слуг, и за спиной миссис Олмидж остался лишь дух виконта Вайберга, абсолютно незаметный для окружающих, он скользил вслед за девушкой. Они негромко беседовали, обменивались впечатлениями.

Лив никогда еще не бывала на таком удивительном празднике. Все поражало и пленяло ее неискушенный взор. Блестящие ткани, яркие разноцветные фонарики, изысканные букеты цветов и нежная музыка, мягкие голоса. На короткое время Оливия была ошеломлена, и только ехидные замечания сиятельного лорда за спиной не давали ей совершенно потерять голову.

– Светлая Мать, неужели этот франт перепутал зубочистку со шпагой? Хозяйка этого дома весьма мила, а вот дочери ее несколько напоминают скаковых лошадей! Того и гляди потянутся за яблоком через забор!

После парочки подобных высказываний Лив начала неприлично широко улыбаться, а иногда и хихикать, прикрывшись веером. Ее заботы отступили, вечер начал приносить удовольствие, и тут в центре зала раздался какой-то шум, толпа чуть разошлась, и девушка с изумлением уставилась на фантастический костюм из лилового бархата, расшитого золотой канителью. Яркий, как бабочка, изысканный до абсурда мужчина в золотой маске.

Лорд Вайберг за спиной картинно простонал и заявил:

– И это мой потомок! Да его предки в гробах ворочаются!

Оливия тихонько хмыкнула и поддела виконта:

– А что вам не нравится, милорд? Ваш потомок самая яркая звезда на этом прекрасном празднике!

– Самый яркий петух в этом курятнике, – пробурчал дух.

– Сейчас вокруг него вращаются все самые заметные дамы города, – заметила Оливия, любуясь мельканием самых дорогих и вычурных масок поблизости от столичного франта. – Я не смогу приблизиться для спокойного разговора.

– Я постараюсь позже привести его на балкон, – решил призрак. Потом обвел взглядом веселящуюся толпу и вдруг галантно раскланялся: – Мисс Оливия, вам совершенно необходимо танцевать! – ловким движением лорд Вайберг уронил к ногам своей спутницы стройного мужчину в черно-белом костюме Арлекина.

Смутившись, гость встал, поклонился, извинился и…пригласил незнакомку в бархатном платье на танец. Потом «Арлекина» сменил пират с огромной колючей бородой, явно искусственной. Затем внимания прекрасной дамы начал добиваться «восточный купец» в ярко-красном тюрбане и полосатом халате. Оливия моментально узнала господина мэра, смутилась и вырвалась из бальной круговерти на балкон.

Здесь было прекрасно. Полная луна плыла над садом, и девушка засмотрелась на ее светлый лик, надеясь, как в детстве разглядеть свернувшегося котика. Свежий ветерок, пахнущий цветами, шевелил складки ее вуали, за спиной приглушенно звучали музыка и смех. Не хватало, пожалуй, лишь бокала лимонада или сладкого фруктового пунша, чтобы сделать этот вечер совершенно волшебным!

На миг звуки бала стали громче, потом стихли вновь, а на балкон вышел мужчина в самом простом костюме: черное домино, треуголка с плюмажем, полумаска открывающая удивительно красивые губы. Оливия постаралась незаметно отойти на дальний край балкона, но мужчина развернулся к ней:

– Прекрасная незнакомка, – его голос звучал напряженно, но вежливо, – простите меня, что нарушил ваше уединение! Мне самому нужно немного тишины.

Оливия молча кивнула и отошла еще дальше. Балкон был длинным, и большая его часть тонула в темноте, охватившей «дикую» часть сада, по последней столичной моде оформленную развалинами.

В полумраке девушку ждал приятный сюрприз: в самом темном углу обнаружился диванчик, круглый столик с бутылкой вина и парой бокалов. Похоже кто-то хотел устроить тут свидание, как в романе? Ничего, она посидит тут минутку, отпуская избыток впечатлений, а если кто-то сюда придет, она немедля растворится в толпе.

А пока Оливия сбросила туфельки и даже тихонько простонала от удовольствия. Мужчина, стоящий далеко от нее, вдруг оказался рядом:

– С вами все в порядке? – тревожно спросил он.

– О, да, – поспешила заверить его жена гробовщика и смущенно призналась: – я сняла туфли.

– Понимаю, – внезапно белозубо усмехнулся незнакомец, – я был бы счастлив сменить бальные туфли на сапоги, а лучше на домашние тапочки.

– Так что вас здесь держит? – удивилась Оливия. – Бал замечательный, но если вам плохо, хозяйка не станет сердится!

– А что держит здесь вас? – в свою очередь спросил мужчина. – Вы устали, не привыкли не спать ночью и явно мечтаете об уединении.

– Все так, – вздохнула девушка и внезапно призналась: – Мне нужно найти здесь одного человека…

– Сюрприз, – подозрительным тоном протянул мужчина, – потому что мне тоже нужно найти здесь одного человека. И кого же вы ищите?

– Виконта Крэддока…

Незнакомец издал какой-то странный звук, а Оливия продолжила:

– Я видела его в центре зала, но там было слишком много дам. Так что я жду, когда подадут ужин, скажу ему несколько слов и вернусь домой, отдыхать. А кого ищете вы?

Мужчина помолчал, словно не решаясь на ответ, потом медленно проговорил:

– Я ищу миссис Олмидж, в девичестве мисс Суджик.

Девушка растерялась на миг, но взяла себя в руки, радуясь тому, что на лице маска:

– Зачем вам эта дама? Интрижка?

– Что вы, – усмехнулся незнакомец, и бисерные нити на его домино сверкнули в такт движению. – Мне просто надо задать этой даме пару вопросов, и потом я тоже пойду отдыхать.

Девушка помолчала, потом погладила пальцем один бокал и собеседник понял жест правильно: открыл бутылку, наполнил два бокала и протянул один даме. Оливия покрутила в пальцах тонкую ножку, сделала глоток, а потом решилась:

– Что ж, задавайте свои вопросы.

– Что? – незнакомец чуть не подавился вином.

– Меня зовут миссис Олмидж, в девичестве мисс Суджик! – маска снялась легко, открывая утомленное милое лицо.

– Что ж, это действительно вы. Прошу прощения, миссис.

– Ничего, – девушка слабо улыбнулась, – я действительно устала сегодня. Задавайте ваши вопросы.

Бал ожидаемо начался с бурного внимания матерей и кокетливого стенания дочек. «Виконт Крэддок» в своем невероятном костюме поцеловал руку хозяйке дома, взял бокал пунша и застыл в центре зала, давая всем себя увидеть. Пока вокруг водоворотом мелькали юбки, Леон присматривался к гостям. Разнообразие нарядов удивляло, но главное, многие из них действительно маскировали личность гостя!

Убедившись, что все его видели, инспектор скользнул в «комнату задумчивости» для джентльменов. Здесь в угловом комоде прятался его покупной костюм. Быстро избавившись от пышных тряпок, мужчина облачился в черное домино и вышел в зал, поправляя маску.

Теперь все стало проще. Его не замечали, спокойно вели разговоры, обменивались догадками, не скрывали мелких секретов и нередко обращались друг к другу по именам. Прогуливаясь в толпе, Леон опытным взглядом выделил несколько человек, которых уже знал: вот хромой полковник Пик, выбравший для карнавала старинную военную форму. Вот усатый доктор в костюме пирата, а эта дама явно слишком стара, чтобы быть миссис Олмидж.

Перебрав таким образом почти треть присутствующих, виконт обнаружил мистера Олмиджа. Гробовщик ни на минуту не отходил от своей дамы, кружил ее в танце, но ни разу даже не предложил напиток или закуску. Впрочем, маска на даме была фарфоровая, полностью закрывающая лицо. Она явно не желала быть узнанной! Неужели миссис Олмидж чего-то боится? Или собирается выиграть конкурс?

После целого ряда безуспешных попыток подойти к супруге гробовщика, Леон устало вывалился на балкон. Здесь было тихо, спокойно, и навязчивые провинциальные барышни не спешили упасть в обморок к ногам таинственного незнакомца.

Впрочем, дама тут все же была. Леон и сам не заметил, как рассказал ей о своих бедах и едва не уронил бутылку, когда она сняла маску и предложила ему задавать вопросы. Впрочем, опытный королевский чиновник немедля взял себя в руки:

– Это вы написали письмо для виконта Вайберга?

– Я, – взгляд девушки остался прежним: серьезным, внимательным, немного печальным.

– Вы можете дать клятву, что все, о чем вы написали – правда?

– Могу, – легкий наклон головы, глоток вина.

Она не играла, не пыталась выпросить денег, просто отвечала на его вопросы!

– Откуда вы узнали о пропаже семейных реликвий?

– От предка милорда Вайберга. Чувство долга не позволило ему уйти за грань, унеся с собой тайну семьи, а обстоятельства привязали призрака к дому мистера Олмиджа.

– Так вы «слышащая», – недоверчиво произнес Леон.

– Верно, – кивнула девушка, – и сейчас ВАШ родственник, рассказывает мне, как вы сменили костюм, милорд Крэддок, – слегка возмущенным тоном добавила она.

Инспектор усмехнулся и стянул маску:

– Мое настоящее имя лорд Леон Вайберг, – сказал он.

Лицо, принявшее самое обычное, не капризное выражение, выглядела иначе. Миссис Олмидж посмотрела на мужчину, потом в пустоту перед собой и сказала:

– Да, теперь я вижу, вы похожи на своего предка! Только волосы другого цвета!

Леон еле удержался чтобы не вздрогнуть: точно такие слова ему говорила матушка!

– Зачем этот маскарад? – она легко провела рукой по краю домино, а мужчина пожалел, что она не задела даже кусочек его кожи.

– Найти реликвии – мечта моей семьи, – объяснил он, – однако есть те, кому возвышение нашего рода не придется по нраву. Если бы я явился сюда официально, за мной прибыла бы куча шпионов, любопытных и дальних родственников, не теряющих надежды на свой кусок пирога. А так, даже если меня постигнет неудача, никто ничего не узнает.

– Наверное, вы правы, – вынуждена была согласиться Оливия.

– К тому же ваш муж очень противился нашей встрече, даже письмо «от тетушки» взял с трудом.

– Письмо я получила, – сказала девушка, – и даже написала ответ. Но раз вы здесь, вам проще будет узнать все от меня.

– Конечно, – Леон немного напрягся, когда миссис Олмидж закусила губу. Вот теперь она явно что-то попросит! Решил он и оказался прав.

– Я передам вам все слова вашего предка и даже съезжу с вами туда, где он спрятал реликвии. Со мной дух виконта Вайберга сможет путешествовать, мы уже проверили, но у меня есть к вам маленькая просьба.

– Какая? – почти обреченно проговорил Леон, понимая, что не сможет отказать, если эта дама действительно поможет ему найти реликвии.

– Увезите меня отсюда и никогда не возвращайте назад!

– Что? – виконт ожидал просьбы о должности для супруга, даровании звания рыцаря или участка земли, тут… – Почему? – строго спросил он.

– Это долгая история…

– Я не спешу!

Оливия вновь закусила губу и принялась рассказывать с самого начала: от своего приезда в Бейтим после школы и до угрозы со стороны призрака.

– Опишите леди Луизу, – попросил инспектор, внимательно ее выслушав.

– Нежная, бледнокожая блондинка с голубыми глазами. Среднего роста, чуть ниже меня. Любит украшения, сладости и драгоценности, отлично танцует, вы видели ее в зале с моим мужем.

Леон прищурился и выдал:

– Мне нужно проверить ту часовню, куда, по вашим словам, она регулярно наведывается, но уже сейчас скажу вам, что эта дама напоминает мне одну профессиональную воровку по прозвищу «Леди». Девчонка воспитывалась в монастыре, но в пятнадцать лет сбежала оттуда, стащив золотые блюда и кубки с алтаря. Вскоре она сделалась любовницей одного из воров и сама прославилась в этой среде. Несколько раз ее ловили как раз из-за любви к сладостям и дорогому белью, но богатые любовники помогали ей бежать или замять дело.

Щеки девушки запунцовели, но она воскликнула:

– Милорд Вайберг, вы были правы! Луиза совсем не леди! – Леон дернулся, но понял, что девушка обращается не к нему, а к пустоте у стены. – Тогда зачем она ходила к тому странному человеку в гостинице? И зачем ей часовня?

– Что за человек? Можете его описать?

К рассвету, забыв про снятые маски, Оливия и «виконт Крэддок» вошли в зал и, обходя сонные парочки или перебравшие тела, незаметно покинули праздник через черный ход. Леон проводил девушку до ее дома и договорился о тайной встрече на кладбище. Вторым местом встречи назначили булочную. Об отъезде пока не говорили.

Инспектор знал, что королевские службы вцепятся в «слышащую» клещами. Немало призраков бродило по королевским резиденциям и замкам высоких лордов. Некроманты могли изгнать духа, а вот поговорить, получить необходимую информацию… Да и просто узнать фамильные секреты. Однако Леон молчал. Сначала нужно было выяснить, связана ли смерть «Леди» с появлением оружия, затем забрать реликвии и лишь потом представить начальству новую «говорящую с призраками».

К полудню Леон натянул обличье слуги, прихватил амулеты, оружие, мел и веревку и отправился в ремесленный квартал, изучать развалины часовни. Отыскав место по описанию, составленному миссис Олмидж, инспектор заметил то, на что не обратила внимание юная девушка: за высоким фундаментом часовни высился холм! Он зарос кустарником, в нем виднелись промоины от воды, но это несомненно был могильный холм!

Пройдясь немного и оценив размеры, виконт прикинул расположение часовни, стороны света и все понял. Кто-то нашел вход в могильник, спрятанный в подвале часовни! Древние служители Храма прятали много тайн. Если здесь похоронен какой-нибудь родовитый военачальник, то под слоем земли и камня, наверняка, скрывается немало артефактов и просто золотых вещиц. Но могильники такого уровня защищали магией. Злой, завязанной на родовую кровь или даже проклятие.

Мужчина потоптался перед развалинами, перебрал амулеты в кармане и нырнул в узкую, пахнущую тленом щель между каменными блоками. Сначала идти было просто: под ногами хрустела щебенка, вдавленная в утоптанную влажную землю.

Затем отмостка кончилась, земля начала хлюпать под ногами, и вскоре Леон очутился в небольшой комнате, напоминающей монашескую келью. Здесь была каменная лежанка, каменный блок вместо стола и еще одна щель, ведущая в темноту. Пожалев, что не прихватил светильник или факел, виконт активировал малый артефакт и двинулся дальше.

Протискиваться между камнями, придавленными сверху рухнувшим каменным полом, было то еще удовольствие. Однако петляющий ход вскоре вывел его в зал побольше, и вот тут инспектор уже увидел руны, которыми храмовники помечали опасные или тайные места, а чаще и то, и другое. Здесь была дверь. Открытая, а за ней тянулся коридор, выложенный потемневшим от времени известняком. Фундамент часовни был гранитным, и разница кладки сразу бросалась в глаза.

За порог Леон шагнул медленно, осторожно. Амулет закрепил на потрепанной шляпе, а в руки взял оружие. Шаги звучали приглушенно, казалось, он не спускается по чуть наклонному полу к погребальной камере, а уходит из мира, оставляя за спиной все. Губы сами собой зашептали молитву, и дышать стало легче.

Через десяток шагов коридор повернул и сразу за поворотом разделился. Леон остановился, присел на корточки и присмотрелся к потемневшему от времени камню. Налево явно проглядывали следы крошек щебня, желтая уличная грязь, а направо вел лишь один след из двух пар отпечатков. Одна пара следов была большой и неровной, словно от грубых грязных сапог мастерового, зато вторая пара поражала изяществом и четкими царапинами подкованного каблучка.

Сначала мужчина решил заглянуть туда, чтобы удостовериться в своей догадке, и через полсотни шагов обнаружил скелет. Точнее усохшее тело. Обрамленное остатками простых кожаных штанов, колета с заклепками и…кружевом дорогого нижнего белья. Отметив светлые волосы, заплетенные в косу, и тонкий браслет с потускневшим, потертым гербом, Леон вынул книжечку-артефакт и написал начальству:

– Обнаружены останки воровки по прозвищу «Леди», судя по состоянию тела умерла не менее трех лет назад.

Ответ прилетел молниеносно:

– Чем вызвана смерть?

– Магическая ловушка.

– Возьмите слепок ауры для подтверждения.

Леон только вздохнул. Снимать ауру с давно умершего тела могли только некроманты, но им не составляло труда опознать человека по единственной кости. Так что, принеся извинения, мужчина выбрал одну из костей запястья и завернул в чистый платок. Будут лорду Мербиусу доказательства!

Вернувшись к развилке, инспектор стал еще осторожнее. Он уже понял, для чего призрак обретал материальность и нырял в развалины: наверняка, Леди разряжала ловушки, смертельные для человека и абсолютно безопасные для призрака. Взамен подельники подбирали ей тело. Средств от продажи клинков, снятых с древних костей, хватило бы на роскошную жизнь в столице и не на один год!

Шаг за шагом Леон продвигался вперед и то тут, то там находил все новые следы. Вот стена, закопченная огнем. Наверняка огненная ловушка. А вот покореженные копья, торчат в стене. Вот доски, накрывающие отверстие в полу, а вот с потолка свисает что-то вроде обрезанной бороды великана и чуть светится в полумраке. То ли ядовитый мох, то ли заряженная заклинанием пакля.

Шагая вперед, виконт уже выработал свой собственный ритм и потому не сразу понял, что впереди мелькает свет и доносятся голоса. Он тотчас потушил свой амулет, приготовил кинжал и тихо-тихо двинулся вперед. Он добрался до погребальной камеры! Огромное пространство заполняли тела, завернутые в знамена, плащи, какие-то ветхие покрывала. На каждом длинном свертке лежало оружие. Вдоль стен стояли старинные военные барабаны, копья, остатки палаток и что-то похожее на носилки, вероятно на них в могильник доставлялись тела.

В центре зала располагался широкий каменный помост. С него свисали штандарты, абсолютно целые на вид, рядом стояли посеребренные копья с вымпелами, тут же на камне красовалось седло и полная сбруя, усыпанная камнями. Похоже там лежал кто-то королевских кровей, имеющий не только зачарованное фамильное оружие, но и доспехи.

Недалеко от входа, возле пары самых больших и целых барабанов, сидел мужчина. Перед ним лежал лист бумаги, над которым порхало перо, рядом стоял письменный прибор, горел светильник. Мужчина был Леону знаком. Тот самый «антиквар» из гостиницы! Перо он не трогал, зато довольно громко говорил вслух и ругался:

– Как нельзя трогать клинок Ульферра? Да там алмазы такие! Что? Зачарован на кровь? Найти представителя рода и поранить? Думаешь хватит пары капель. Ладно, запомню. Есть у меня один шустрый парнишка в Северном графстве. Подберется к потомку. А этот, под знаменем Лиддса, его тоже не трогать? Что там? Проклятие на кровь и прах. И что делать? Достать кость мертвеца? Может, свою одолжишь? – «антиквар» хрипло закашлял, чернильница взмыла вверх и огрела его по затылку.

– Ладно-ладно, – проворчал он, отряхивая синие капли, – все запомнил, напишу, раздобуду. Когда теперь увидимся? А! – мужчина сообразил, что невидимому собеседнику нечем писать и положил на лист уголек. Несколько слов, нацарапанных невидимкой, Леон не рассмотрел, но понял, что уже пора убираться.

Выбравшись из развалин, он залег за камнями и притаился. Дождался, пока «антиквар» выйдет и отправится в гостиницу, тогда открыл блокнот-артефакт и принялся строчить доклад, рассказывая все в подробностях. Пришлось и про «говорящую с призраками» доложить, хотя это Леона не радовало.

Ответ от начальства пришел быстро: сидеть и ждать подмоги из столицы.

День после бала выдался тяжелым. Мистер Олмидж прибыл домой на рассвете и сразу отправился спать, а вот леди Луиза, потеряв модное платье и все покровы, стенала под дверью спальни Оливии, пока девушка не вышла и не накормила злобное привидение. К счастью, защита, наведенная старой травницей, еще работала, и доступа в спальню соперницы у любовницы мистера Олмиджа не было, но нехороший блеск в глазах леди Луизы напугал миссис Олмидж так, что спать она больше не легла.

Перекусив чаем и булочками, хозяйка дома распорядилась сварить для гробовщика крепко перченный бульон, подать к нему отварное мясо и крепкий кофе, а потом взяла сумочку и отправилась в булочную улаживать дела.

Для начала Оливия навестила поверенного, которому сообщила, что желает съездить на воды, поправить здоровье, и потому в пекарню требуется управляющий.

– Я уезжаю ненадолго, господин Левмень, но попрошу вас присмотреть за делами. Прибыль относите в банк на мое имя. Вдруг на отдыхе мне не хватит средств, выделенных супругом…

После этого Оливия провела часок за столиком, рассылая записки, забрала дневную выручку и медленно двинулась на центральную улицу. Там девушка навестила миссис Поридж и мистера Скроули, стараясь, чтобы визит не выглядел прощальным. С удивлением и страхом Лив поняла, что привязалась к этому городу, к этим улицам, к этим людям. Даже призраки стали ей почти родными!

Пришлось призвать на помощь всю свою решительность, припомнить горящие глаза Луизы и с улыбкой помахать старичкам рукой.

Остался пустяк: не привлекая внимания любопытных, приобрести удобный дорожный саквояж для короткой поездки с наследником виконта Вайберга. Чемоданы или сундуки вызовут ненужные вопросы, а пару белья и теплую шаль вполне можно втиснуть в саквояж. У нее есть средства, и, даже если мужчина оставит ее в том городке, где его предок спрятал родовые реликвии, она сможет представиться вдовой и тихо жить на скопленные деньги. А может, откроет и еще одну булочную.

Брак ей, конечно, не разорвать, но это наверняка сделает ее супруг, едва узнает, что она сбежала с мужчиной. Сплетники не станут выяснять детали: сбежала с кавалером, значит, с любовником! Позже можно будет осторожно написать поверенному, узнать, разорван ли контракт. Даже кормление призрака перестанет быть препятствием, если Луиза уже нашла для себя тело, она не станет медлить, женит мистера Олмиджа на себе и будет процветать.

С такими мыслями Оливия прогулялась по торговой улице и заглянула в чемоданную лавку. Выбор тут был небольшой: чемоданы для путешествий, сундуки с металлическими уголками, щепные короба и обшитые кожей корзины. Саквояж остался один, и тот, по мнению владельца лавки, был слишком велик для дамы. Пришлось заверить мрачного мистера Тилла, что в саквояже поедут рубашки и галстуки мистера Олмиджа.

Домой миссис Олмидж вернулась довольно поздно. Гробовщик уже выспался, пообедал и теперь сидел в будуаре рядом с воркующей Луизой. Увидев жену, он недовольно нахмурился:

– Где вы бродите, Оливия? Леди Луизе пора подкрепиться!

Девушка едва удержала гневные слова! Утром она накормила дух до полной материализации, а теперь призрак колыхался едва заметной тенью на диване! Однако ее планы требовали осторожности, поэтому Лив без возражений коснулась корзинки сладостей и чайника с чаем, а потом поспешила укрыться в своей комнате. Милорд Вайберг уже ждал ее. Сразу после бала призрак с извинениями отправился за своим потомком, собираясь присмотреть за молодым виконтом.

Теперь же дух возбужденно метался между стенами, а увидев девушку, сразу вывалил на нее все, что увидел, следуя за молодым виконтом:

– Кости Луизы там, в развалинах! Она воровка! Я сам видел, как эта женщина писала тому недостойному хорьку, как открыть ловушки! Как взять родовые клинки! Это неслыханно! Надругательство над телами древних аристократов! – от возмущения призрак немного светился и выглядел, как летающий по комнате светлячок.

Оливии пришлось налить чашку чая с ромашкой и убедить призрака принять его как лекарство. Конечно, на духа успокоительное действие чая не распространялось, но привычные действия хозяйки дома, ее спокойный тон дали свои результаты: виконт извинился, опустился в кресло и приготовился слушать. Лив рассказала милорду о своей покупке, выслушала его толковые советы о сборах в дорогу, составила список дел для прислуги, а потом постаралась узнать, как можно прервать существование призрака.

– Это сложный вопрос, мисс, – ответил лорд Вайберг, рассыпая на крошки печенье, – я остался в этом мире, чтобы выполнить свой долг. Думаю, когда мой род вернет себе реликвии, откроет родовой замок и сокровищницу, я смогу проститься с этим странным существованием. Вы очень скрасили мои загробные дни, Оливия, ведь много лет до вашего появления я лишь болтался по комнатам этого особняка, изредка навещая свою могилу. Духи очень сильно привязаны к месту упокоения и к тем людям, которые способны видеть их мир. Лишь благодаря вам, я могу бродить по городу, читать и даже совать нос в дела живых. Луиза же осталась в этом мире из жадности и злости. Судя по тому, что я видел в том подземном ходе, ее просто бросили умирать в объятиях ловушки. Злость дала ей силы удержаться, а жадность не позволила просто запугать подельников. Она запугала их, чтобы продолжить разграбление!

– Деньги ей нужны на выкуп нового тела, это я уже поняла, – тяжело вздохнула девушка, – но как же упокоить ее дух?

– Думаю, нужно похоронить тело полным обрядом, со всеми положенными церемониями. Даже если ее дух не уйдет за грань, он будет привязан к останкам. А кладбище при храме весьма защищено.

– Но вы же навещали свои кости?

– Дед мистера Олмиджа закрепил мой дух здесь своим даром, – покачал головой виконт, – да и на обряде сэкономил. Закопал как безродного, на пустыре.

– Так ваше тело…

– Лежит в бурьяне среди бродяг и убийц. Очень милая компания, скажу я вам. Лежат смирно, по ночам не шастают. Когда найдете регалии, я покажу вам свою могилу. Думаю, в родовом склепе компания будет куда скучнее.

– Значит похоронить…

Следующий день миссис Олмидж закончился на кладбище. Денек выдался погожим, листья кленов приятно шелестели, так что никто не удивился, что супруга гробовщика отправилась побродить среди могил. «Виконт Крэддок» одетый на сей раз в синий сюртук и нанковый жилет, расшитый желтыми розочками, прогуливался по аллее.

Из нескольких коротких сообщений, присланных начальством, Леон понял, что в столице развернулись подковерные бои. С одной стороны, все убедились, что запечатанные замки никто не вскрывал, имело место разграбление могил. С другой стороны, появление одного из старых родов на политической арене – это серьезные перемены! Лишь в сказках судьбы страны решают принцы и герцоги. Зачастую, скромные рыцари, виконты и графы имеют еще больше влияния. Тот, кто стоит у стремени наследника, может знать и делать больше, чем тот, кто озабочен своей властью и влиянием.

Так что подмогу инспектору Вайбергу, конечно, отправили. Дилижансом. А между тем, сопоставив рассказ Оливии, собственные наблюдения и то, что он увидела в могильнике, Леон как никогда понимал: время дорого. Этим утром он встретил довольного антиквара, выходящего из отделения банка. Тот потирал руки и бросал взгляды на роскошную коляску мэра, ожидающую хозяина у магазина. Похоже, продажа очередного клинка оказалась весьма успешной, и скоро призрачная «леди» обретет тело.

Инспектор хорошо знал представителей преступного мира и не сомневался, Луизе будет тесно в Бейтиме. Такая яркая девушка пожелает прежней насыщенной жизни, особенно, если тело, которое выкупит для нее антиквар, будет юным и привлекательным. Гробовщик потеряет любовницу и отыграется на жене. Оливия – ценность для него и для короны.

Время ускорилось в такт биению сердца, когда он увидел фигуру в светлом платье на дорожке между безвкусными мраморными статуями одного из местных купеческих родов. Она шла не спеша, наслаждаясь хорошей погодой, оглядывалась порой, словно кого-то приветствовала. Улыбалась, кивала невидимому собеседнику, а подойдя ближе, чуть настороженно улыбнулась ему:

– Милорд Вайберг, рада встрече.

Леон развернулся и пошел рядом с девушкой, сдерживая шаг:

– Миссис Олмидж, чудесный сегодня день. Вижу вы чем-то обеспокоены?

– Да, – супруга гробовщика потупилась, – я готова сопровождать вас к дому, в котором спрятаны реликвии вашего рода, но ваш предок настаивает на том, что кости, найденные вами вчера в подземелье, следует похоронить по полному обряду.

Мужчина вскинулся: вчера он один пробирался среди развалин. Или все же не один?

– Ваш прадед просит извинить его назойливость, но он сопровождал вас в часовне и уверяет, что захоронение – единственный способ сдержать призрака, который живет в доме мистера Олмиджа.

– Что еще рассказал мой прадед? – старательно сдерживая эмоции, уточнил Леон.

– Милорд уверяет, что леди Луиза была подозрительно весела и деловита сегодня утром. Она, не стесняясь, съела все, что было приготовлено, и покинула дом, едва мистер Олмидж ушел в контору. Обычно она жалуется на скуку и стремится задержать его. Боюсь, это означает только одно: она готова захватить тело! Я не в силах ее остановить.

Инспектор кожей ощущал, что события несутся лавиной. Пока в столице делят неоткрытый замок, здесь, в провинции, могут пострадать люди.

– Вы готовы отправиться в небольшое путешествие? – спросил он, принимая решение.

– Да, я купила саквояж и уложила вещи…

– Сегодня, как стемнеет, выходите через садовую калитку на боковую улочку. Я буду вас ждать. Незачем привлекать внимание поездкой в дилижансе.

– Но я не умею ездить верхом! – закусила губу Оливия.

– Значит, я куплю коляску, – успокоил ее Леон. – Сейчас лето, и путешествовать самостоятельно не так трудно. Жду вас с девятым ударом колокола!

Виконт ушел покупать коляску и паковать чемоданы, а миссис Олмидж побродила еще немного среди обелисков и могил, заглянула в храм, чтобы купить немного освященного масла и свеч, а потом медленно двинулась к дому под ворчание милорда Вайберга:

– Мальчишка! Дама, в коляске! Да он совершенно стыд потерял! Это же совершенно испортит вашу репутацию!

Миссис Олмидж вернулась домой, переоделась в домашнее платье, приказала приготовить ванну и спустилась в столовую, чтобы отдать должное легкому ужину в компании мистера Олмиджа. К ее удивлению, леди Луизы не было за столом, хотя слуги привычно поставили приборы на четверых. Милорд Вайберг спешно осмотрел дом и уверил свою подопечную, что призрачной гостьи нигде нет.

Гробовщик был задумчив, ел, как обычно много, и совершенно не обращал внимания на жену. Оливия даже подумала, что у него какие-то сложности в конторе, но супруг лишь поморщился и отмахнулся:

– Лето, никто не желает умирать своей смертью, а доктор просит слишком большие деньги за то, чтобы привести тело в порядок, – и на этом разговор иссяк.

Поскольку в будуар ее не звали, а до девятого колокола еще было время, Оливия решила освежиться. Однако, когда она заглянула в купальню, там кто-то был! Растерянно застыв на пороге, девушка смотрела на чумазую девчонку лет двенадцати, которая сноровисто скребла себя мочалкой, рассматривая худое тело в зеркало и громко комментируя увиденное:

– Обманул-таки, старый хрыч! Лелеял он внучку свою, как же! Мослы одни торчат, да и шрамы по всей спине! Ну ничего, это я сведу! А вот волосы хороши, жаль, обрезал жмот! Поди куаферу продал! – тут девчонка ощутила поток холодного воздуха от двери, обернулась и властно прикрикнула:

– Чего встала, курица! Дверь закрой!

К счастью для Оливии, у нее сработали инстинкты. Она отступила назад, закрыла дверь, затем в совершенном шоке подошла к гардеробу, сменила домашнее платье на дорожный костюм, схватила загодя собранный саквояж и вышла в коридор. Путь был только один: на черную лестницу, но внизу слышались голоса слуг. Осторожно, мелкими шагами девушка спустилась в гостиную, увидела там лорда Вайберга, читающего газету и едва слышно проговорила:

– Милорд, бежим! Леди Луиза обрела тело!

К чести призрака, он все сразу понял и предложил выйти в сад через веранду. Со стола давно убрали, слуги на кухне, так что никто и не заметит исчезновения хозяйки дома в такой час.

Выбраться из дома оказалось гораздо проще, чем дождаться в переулке молодого виконта. Оливия обмирала от страха, что в доме вдруг загорится свет, и слуги ринутся искать ее. А может, леди Луиза в своем новом теле отправится искать соперницу, чтобы убить? Когда в переулок почти бесшумно въехала коляска, девушка чуть не упала в обморок! Оказалось, что столичный красавец в черном дорожном костюме выглядит совершенно обыкновенно. А бесшумность экипажу придают хорошо смазанные колеса и плотные суконные «чулки» на ногах коней.

Подхватив саквояж и усадив девушку, Леон сразу заметил, что она бледна и трясется, как осиновый лист, но времени на разговоры не было. Пришлось сначала выехать за пределы города и лишь потом остановиться на ближайшем «пятачке» у колодца, чтобы расспросить миссис Олмидж.

Узнав обо всем, виконт испытал огромное искушение повернуть назад, поднять шум, только кто ему поверит? Амулет, подтверждающий полномочия у него был, но вечером беспокоить уважаемого главу города или полицмейстера ему не позволят, а к утру гробовщик скорее всего будет или безумен, или мертв.

Еще во время первого рассказа Оливии инспектор засомневался в истинности внезапно вспыхнувших у гробовщика чувств. Зато припомнил одну травку, которой пользовались дамы столичного полусвета, правда, это снадобье нужно было подсыпать, и, вероятно, первую дозу мистеру Олмиджу подсыпал «антиквар», а вот потом Луиза отлично справлялась сама.

Пауза помогла упорядочить мысли. Леон вынул книжечку-артефакт и коротко доложил все лорду Мербиусу. Старик вероятно задержался на службе, увиливая от череды летних мероприятий, потому что ответ пришел почти мгновенно:

– Срочно забирай регалии, девчонку и мчись в столицу. В Бейтиме разберутся без тебя, – дальше шла осторожная приписка мелким почерком: – Вскрыли новый заговор.

Виконт удалил все записи, вернулся к экипажу и сообщил миссис Олмидж о том, что они с максимальной скоростью едут в Лидс – городок, в котором были скрыты регалии.

– Оттуда поедем в столицу. Вас желают видеть в королевской канцелярии двора.

– Зачем? – изумилась Оливия, делая глоток из предложенной фляжки.

– Говорящие с призраками – большая редкость. Вероятно, вам предложат работать на Корону, – сухо ответил виконт.

Он сел на козлы и направил коней на королевский тракт. Самая быстрая и удобная дорога, главное, чтобы девушка перенесла эту поездку с присущими ей достоинством и выдержкой.

Поездка в коляске шагом по дорожке парка – удовольствие. А вот ночью по неровной проселочной дороге – это испытание. Уже через час Оливия готова была рыдать: несмотря на ременную петлю, в которую она вцепилась, девушку мотало по экипажу, подбрасывало на колдобинах, посыпало пылью и мелким щебнем.

Когда виконт заметил трактир и свернул к нему, предлагая заночевать и заранее извиняясь за скромность условий, супруга гробовщика была готова спать на топчане, только бы прилечь на неподвижную поверхность.

Дом для путешественников оказался скромным: обычная деревенская постройка с клетушками-номерами, в которые едва влезал топчан с соломенным матрасом. Оливии было все равно. Она еле дождалась момента, когда виконт заплатил за две отдельных комнаты, таз с водой и поздний ужин. Потом мужчина собрался проверить лошадей, но задержался на минуту, советуя умыться, поесть и ложиться спать:

– Завтра придется ехать такими дорогами большую часть дня, сударыня.

– Почему? – вопрос больше напоминал стон.

– Будет лучше, если нас не заметят на королевском тракте. У вашего призрака, занявшего тело, слишком много знакомых среди грабителей, воров и убийц.

Миссис Олмидж кивнула и принялась осторожно стягивать перчатки, намекая на то, что мужчине пора уйти из ее комнаты. Леон жест оценил и поспешил убраться. А вот его призрачный предок остался. Пришлось и ему намекнуть, что девушкам иногда нужно побыть в одиночестве. Рассыпавшись в извинениях, дух просочился сквозь дверь, обещая вернуться через свечу.

Лив успела снять перчатки, шляпку, расстегнуть дорожный жакет и пожалеть, что у нее нет смены для пропыленной одежды. Впрочем, все это можно было вычистить и проветрить, только есть ли здесь опытные горничные? Едва миссис Олмидж подумала об этом, как в двери постучали. На короткое приглашение войти в каморку протиснулась крупная рябая девка в мятом чепце и несвежем фартуке. Она принесла поднос, кувшин и полотенце, сообщив, что «лохань и ночной горшок под кроватью».

– Мне необходимо проветрить и вычистить одежду, – осторожно сказала Оливия, опасаясь, что ее единственный костюм может непоправимо пострадать от крепких красных рук этой женщины.

– Медяк доплатите, старую Мирту пришлю, она у ледей работала, такое все умеет и знает.

Лив с облегчением сунула медяк и велела служанке зайти через свечу. Ей до дрожания рук хотелось смыть дорожную пыль и расчесать волосы.

Конечно, кувшин теплой воды и полотенце – это не ванная в особняке Олмиджей. Миг сожаления растаял, стоило припомнить дикие глаза Луизы и умильный взгляд гробовщика. Нет уж, лучше тряская дорога и скромные условия, но в безопасности!

После купания девушка натянула чистую сорочку, накинула на плечи шаль и собралась поужинать. Не успела она оценить то, что стояло на подносе, как в двери снова постучали. На сей раз появилась старушка, сухая, опрятная в чистом сером платье:

– Добрый вечер, леди, Турна сказала, что вам нужно почистить одежду.

– Да, мой костюм в пыли, а сорочку и блузку нужно прополоскать, чтобы не осталось разводов…

– Все сделаю, не волнуйтесь! – заверила служанка, подхватывая аккуратную стопку одежды, – Может, вам что-то подшить нужно? Волосы уложить?

– Спасибо, – слабо улыбнулась Оливия, – все цело, а вот с волосами… Да, помощь потребуется, совсем сбились.

– Тогда я загляну через свечу, – решила старушка и ушла.

Есть хотелось все сильнее, но из всего, что стояло на подносе, девушка смогла разжевать только сыр и огурец. Хлеб был черствым, похлебка остыла, подернулась неприятным жирком, а кусок пирога подозрительно пах.

Поставив поднос на пол, Оливия вынула из саквояжа гребень, чтобы распутать волосы, но тут вернулась старая горничная. Она принесла костюм, сказала, что белье и блузка высохнут к утру, а пока она готова помочь с прической. Девушка молча протянула старухе гребень, чтобы не закричать, потому что следом за опрятной служанкой в дверь просочились призраки! Они чуяли ту, что могла их услышать, а может, видели, как рыжую голову в толпе светлых и черных. Не важно, как духи ощущали «слышащую», они шли к ней со своими незавершенными делами, и отказать им, находясь в незащищенной комнате в одной сорочке, девушка не могла.

Старуха ничего не заметила, усадила постоялицу на край топчана и принялась разбирать спутанные пряди, болтая о пустяках. Несмотря на отсутствие защиты, в комнате и на самой девушке, духи вели себя прилично: выстроились вдоль стены, потупились и замерли, словно в смущении.

Когда служанка начала плести слабые косы для сна, через дверь просочился лорд Вайберг. Увидев местных потусторонних обитателей, он закашлялся, потом пролетел вдоль их шеренги и завис над полом, что выдавало его волнение:

– Мисс! Прошу простить, что ворвался сюда во время вашего туалета! Мой внук пока занят с лошадьми, но вы должны предупредить его об опасности!

Оливия молча сделала жест, призывая призрачного лорда говорить.

– Все эти личности, упокоены здесь, в темном углу двора! Под навозной кучей! Здесь действует целая банда! Это не все, многие несчастные покинули этот мир, задержались только те, у кого остались неоконченные дела. Они слезно просят вас помочь передать весточки их близким, обещая никого не трогать, только бы их похоронили по полному обряду.

Девушке оставалось только кивнуть. Теперь она понимала, почему «говорящие с призраками» такая редкость и ценность. В комнатушку набилось столько духов, что старая горничная начала ежиться и бормотать молитвы! Наконец она закончила прическу, и Лив попросила старуху принести перо, бумагу, чернила и хорошую свечу.

– Попросите моего спутника зайти ко мне, когда он вернется из конюшни, нужно будет отправить письма…

Служанка быстро все принесла, и Оливия устроилась на постели, используя вместо столика пустой поднос. Призраки, понукаемые лордом Вайбергом начали подходить по одному, излагая свои нужды. Перо было дурное, оно цеплялось за грубую бумагу, оставляя брызги и кляксы, но это было не важно.

У говорящей с призраками волосы шевелились на затылке, когда очередной зверовидный возчик с глубокими ранами на груди и на голове глухим голосом излагал просьбу передать поклоны маменьке или жене, указывая, где найти припрятанные деньги или документы. Еще страшнее стало, когда пошли женщины: измученные работой служанки, юные девушки с заплаканными глазами, несколько добротно одетых старух…

– Да у них что тут бандитский притон? – устало проговорила Оливия, ставя точку в очередной записке.

– Откуда вы узнали? – спросил молодой виконт бесшумно проникая в комнату через окно. – И чем занимаетесь? – добавил мужчина, разглядев кипу исписанных листочков.

– Беседую с призраками, – вздохнула девушка, потирая висок тонкими пальцами, испачканными чернилами. – Здесь нет защиты, зато множество желающих поделиться своей историей.

– Сколько? – сдавленным тоном спросил Леон, понимая, что каждая записка написана от имени одного человека.

– Девятнадцать, – негромким усталым голосом ответила Оливия, – и это только те, кто похоронен поблизости.

– Это действительно притон, – шепотом сказал инспектор, понимая, что лучше объяснить все сразу. – Я заметил в конюшне слишком много коней для такого унылого местечка. Потом заглянул в комнату для амуниции – куча разномастных седел, кнутов и хлыстов.

– Это трактир, – осторожно предположила девушка, – может, хозяин выкупает седла и коней у проезжающих? – ей все еще не хотелось верить в самое плохое, в то, что сейчас снова придется ехать…

– Слишком много и слишком разные. Эта дорога довольно тихая и проезжают здесь нечасто, – возразил виконт, запирая дверь и возвращаясь к окну, – а в той каморке я видел седла, достойные состоятельного лорда. Похоже сюда привозят добычу из других мест. По правилам я должен был осмотреть подвалы и запертые помещения, но слуги слишком внимательны, не хочу пополнять местную коллекцию призраков.

– Что будем делать? – миссис Олмидж быстро собрала свои записи и стянула лентой, чтобы не потерять ни клочка бумаги.

– Хорошо бы уехать, только ночью на пустой дороге мы легкая добыча. Лучше заночуем здесь, делая вид, что ничего не заметили, а с ближайшей станции я отпишу местному полицмейстеру.

– А если здесь скрываются сообщники леди Луизы? – вдруг спросила девушка.

– Почему вы так решили? – удивился Леон.

– Призраки сказали, что здесь много злых людей, одетых, как добрые. Больше узнать не удалось ничего. К сожалению, мало кто после смерти сохраняет интерес к жизни, многих держит в этом мире только желание отомстить или поведать родным что-то важное, все остальное им не интересно.

Мужчина потоптался у окна, негромко рассуждая вслух:

– Место тихое, в стороне от тракта, но рядом с городом. Проезжающие есть, провизию закупают в ближайшей деревне и, думаю, знают тропы, которыми можно быстро добраться до почтовой станции.

– Еще склады, – прибавила Оливия. – Один из мужчин сказал, что ткань, которую он вез все еще лежит в амбаре.

– Здесь нет больших строений, – с сомнением произнес инспектор.

– Они под землей. Здесь есть пещеры, промытые водой в известняке, – продолжила девушка, – ваш предок уверяет, что уже все осмотрел и нашел среди мелких товаров неплохие драгоценности и несколько древних клинков, упакованных в коробки с новыми кинжалами и мечами.

– Ну конечно! – Леон грустно усмехнулся, – мы гадали, как оружие привозят в столицу! А они везут его как оружие! Со всеми ярлыками и документами! Здесь ведь рядом Морэск и Боргул – крупные центры кузнечного дела. Там заказывают пару кинжалов в красивой коробке, а потом прячут еще пару под бархат гнезда! Минуту, я должен отправить сообщение в столицу! – молодой виконт отвернулся к окну, скрывая что-то широкой спиной.

Оливия лишь вздохнула, сильнее кутаясь в шаль. Ночь обещала быть долгой.

Закончив свои таинственные дела, мужчина повернулся к девушке:

– Вам лучше отдохнуть, миссис Олмидж, я покараулю.

– Это не имеет смысла, – ответила Оливия, – если вы устанете после бессонной ночи, утром нас легко схватят. Мы можем спокойно спать, ваш предок разбудит меня, если нам что-то будет угрожать.

Несколько смущаясь, она легла к стене, кутаясь в тощее одеяло, виконт лег поверх бурой колючей ткани, сняв только сапоги. Светильник горел, потрескивая, тишина была неловкой, и тут дух виконта Вайберга, притулившийся у стены тихонько запел колыбельную! Знакомый мотив, а может, магия призрака моментально усыпила парочку. Собрав остатки материализации, старый лорд накрыл внука и девушку плащом и проворчал в седые усы:

– Вот ведь птенцы еще! – и просочился сквозь хлипкую дверь, чтобы охранять спящих.

До рассвета все было тихо. Путешественники тихонько сопели, кутаясь в тощее одеяло и собственные плащи, призрак бдил, развлекая себя беседами с местными беспокойниками да легким флиртом с духом пожилой вдовицы, которая когда-то владела этим заведением. Ее горькая история о коварстве молодого мужа и его дружков могла бы растопить и каменное сердце!

Едва солнце показалось над линией горизонта, и на кухне сонная служанка начала бряцать печной заслонкой, как у ворот раздался конский топот. Взмыленное животное влетело в просторный двор и остановилось, тяжело раздувая мокрые бока. Тощий парнишка самого неприметного вида сполз с лошади и, еле передвигая ногами, двинулся на кухню. Всполошенная им служанка рысью понеслась наверх – будить трактирщика.

Через четверть часа призрачный лорд разбудил Оливию. Девушка вскинулась и едва не уронила с постели молодого виконта.

– Что случилось? – спросили они хором.

– Ваш предок разбудил меня, – быстро сказала девушка, – сейчас узнаю, что случилось.

Быстрый пересказ слов призрака привел пару в уныние. К трактирщику примчался гонец, который срочно затребовал связи со столицей, редкий яд и дорогие ткани на пошив пары дюжин модных туалетов.

– Луиза, – выдохнула Оливия и тут же всполошилась: – она решила отравить мистера Олмиджа! Зачем ей это?

– Подозреваю вашего супруга не устроило то тело, которое она для себя выбрала, – потер переносицу инспектор.

Он умолчал о том, что первый покровитель Луизы был странным типом, обожающим юных девушек кукольной внешности. Очевидно выбирая тело, призрак стремился к собственному пятнадцатилетнему идеалу, забыв, что гробовщик был влюблен во вполне взрослую женщину, пусть и деликатно сложенную.

– Его можно спасти? – девушка закусила губу, понимая, что возвращаться в дом, где царит красноглазое чудовище, ей совсем не хочется.

– Нам нужно как можно скорее найти реликвии моего рода, – отвел глаза Леон, – про вашего супруга я уже написал в столицу. Яд еще не доставили, так что у него есть время…

Миссис Олмидж молча оделась, собрала вещи, накинула шаль, и…зашептала что-то, глядя в стену.

– Что вы делаете? – спросил виконт, раздумывая, что лучше: выйти в дверь или вылезти в окно?

– Прошу призраков о помощи, – отмахнулась девушка и раскрошила на подоконнике остатки черствой горбушки. – Вот. Теперь никто кроме нас не сможет выехать из этого трактира сутки, а может, и больше. Мы можем идти, но лучше через кухню, там сейчас никого нет, – добавила она, прислушавшись к чему-то.

Старательно держа невозмутимое лицо, инспектор проводил миссис Олмидж во двор. По дороге практичная девушка прихватила корзинку с хлебом, сыром и куском окорока, бутыль сидра и даже свое высохшее белье! Все это время багаж чинно плыл за ней, не касаясь пола, давая возможность Леону держать в руках клинок и амулет.

К счастью, обошлось без происшествий: постояльцы еще спали, а хозяин и служанка, по словам духов, спустились в подвал, чтобы найти для гонца все необходимое. До конюшни добрались в считанные минуты. Тут пришлось поработать виконту: Оливия не умела запрягать лошадей.

Усадив девушку в коляску, мужчина быстро закрепил багаж, поставил в ноги пассажирке корзинку с провизией и уселся на место кучера. Взмах кнутом, щелчок в воздухе и отдохнувшие сытые кони вынесли экипаж на дорогу. Ворота за ними закрылись, словно сами собой.

Отъехав на пять миль, Леон придержал лошадей и обернулся к Оливии:

– Скажите, миссис Олмидж, почему никто не сможет выехать из трактира?

– Потому что я дала призракам силы, – слабо улыбнулась в ответ девушка, – они накопили много гнева. Теперь у них есть возможность отомстить своим убийцам.

Сверяясь с картой и делая короткие остановки, чтобы размять ноги, путники ехали целый день. К вечеру виконт внезапно что-то прикинул, свернул и выехал на королевский тракт, обозначенный верстовыми столбами с королевским гербом.

– Это не опасно? – устало поинтересовалась Оливия.

– Здесь можно безопасно отдохнуть и выспаться. Вам это необходимо, миссис Олмидж, – ответил Леон.

Он поражался молчаливой стойкости этой девушки. Во времена его военной службы он встречал разных женщин: разбитных маркитанок, угрюмых солдаток, практичных офицерских жен и светских дам. Он прекрасно знал, как много в жизни женщины определяется воспитанием и силой духа. «Миссис Смерть» не только демонстрировала прекрасные манеры, она была неглупа, практична, мила да еще и не ныла от боли и усталости, хотя он видел, какие тени залегли у нее под глазами.

Ближайший трактир оказался дорогим заведением для аристократов. Высокое здание с блестящими на солнце стеклами. Просторный чистый двор, усыпанный опилками, крепкие амбары с массивными замками, вежливые слуги в одинаковых синих жилетах из недорогого сукна. Все говорило о том, что за ужин и постель здесь возьмут немало, однако и обслуживание будет на высоте.

Бросив еще один взгляд на сжавшуюся в комок девушку, Леон решительно свернул в гостеприимно распахнутые ворота. Подскочившему мальчишке бросил поводья и монету, лакею кивнул на багаж, а сам подошел и вынул из коляски пассажирку:

– Миссис Олмидж, Оливия, с вами все в порядке?

– Почти, – негромко ответила девушка.

– Что вам сейчас нужно? – продолжал задавать вопросы мужчина, быстро поднимаясь на крыльцо.

– Горячий крепкий чай, тосты с джемом или бульон. Призраки в том трактире взяли много сил.

– Сейчас все будет, – заверил виконт и, не опуская свою ношу, двинулся к стойке. – Номер и горничную для дамы, – отрывисто бросил он.

Портье не стал медлить: лично проводил странную пару в тихий номер и вызвал служанку. Оставив распоряжения, Леон прошел в свой номер и вновь написал отчет начальству, надеясь, что с ним поделятся новостями из Бейтима. Увы, артефакт молчал. То ли лорда Мербиуса не было в кабинете, то ли у старого лиса были дела поважнее.

Приняв ванну и сменив камзол, виконт решительно стукнул в соседний номер: следовало пригласить миссис Олмидж на ужин и узнать как можно больше подробностей о семейных регалиях. Во всяком случае, именно так Леон объяснил себе странное желание увидеть девушку, убедиться в ее здоровье и благополучии.

Оливия сидела за простым письменным столиком и писала записки. Бумага была белой, перо вполне качественным, а чернила даже вкусно пахли розовой водой, только это не меняло совершенно несчастного выражения ее лица.

– Неужели и здесь? – негромко спросил виконт, оценив толщину стопки.

– Здесь просто неподалеку кладбище, которое давно не освящалось, – вздохнула девушка, продолжая выводить аккуратные округлые буквы.

– А предыдущие записки?

– Я их уже отослала. Милая девушка, которая помогала мне переодеться, помогла с конвертами.

Леон замялся, но все же пригласил миссис Олмидж на ужин.

– С удовольствием приму ваше приглашение, – девушка подняла глаза и взглянула на стену. – Еще два человека, и я свободна.

– Вы называете призраков людьми?

– Когда-то они ими были, – пожала печами Оливия, откладывая очередную записку. – Не думайте, я не путаю духов с живыми, просто мне удобнее говорить так, чтобы окружающие не обращали внимания на мои речи.

Она действительно быстро заполнила буквами два листа, собрала всю пачку и встала. Виконт предложил даме руку и повел в обеденный зал, размышляя о том, что настолько необычную женщину он в своей жизни все-таки не встречал.

Ужинали они быстро и молча. В душном летнем воздухе чувствовался скорый приход грозы, и многие путешественники с тревогой поглядывали на небо, вслух опасаясь того, что из-за дождя придется менять планы. Оливия быстро наелась и просто смотрела в открытое окно зала, не пытаясь развеять томность вечера болтовней. Леон, которому требовалось продумать дальнейший путь и стратегию, был благодарен ей за это. Он чертил вилкой на салфетке примерный маршрут и спрашивал у официанта, нельзя ли поблизости прикупить более удобный экипаж.

Вдруг девушка встрепенулась, схватила чашку с чаем так, что побелели пальцы, а через минуту наклонилась к виконту и шепотом произнесла:

– Милорд, ваш предок сообщил, что во двор въехали солдаты в черной форме. Спрашивают вас.

– Тайная служба, – выдохнул виконт, соображая, что у них есть всего несколько минут. – В столице заговор. Видимо о вас еще не знают. Нам нужно бежать. Но сначала зайдем в мой номер!

– Минуту! – Оливия щедрой рукой высыпала на свою тарелку содержимое хлебной корзинки и шепотом попросила: – Задержите их! Обещаю, я отошлю ваши просьбы! – хлеб на глазах начал темнеть и сохнуть.

Быстро встали, оставив крупную монету, покинули зал. Бегом по коридору. Леон нырнул в свою комнату, схватил саквояж с галстуками, безжалостно вытряхнул их на кровать, сунул взамен деньги, чистую рубашку и пару кинжалов. Оливия с такой же скоростью схватила свою сумку и шаль.

Выбирались через окно. Амулет личины был один, поэтому шли рядом, прижавшись друг к другу, изображая толстяка. Стараясь не привлекать внимания, выскользнули через боковую калитку для слуг, пробежали несколько крестьянских домов, свернули туда, где горел огонь и звенел молот. Опыт военного подсказывал инспектору, что у кузнеца можно разжиться двуколкой и лошадью.

Так оно и оказалось. Солидная сумма в золоте, плюс привет от покойной бабушки, весьма вредной, но домовитой старушки, сделали свое дело. Взяв в руки поводья и хлыст, Леон, извиняясь, взглянул на Оливию:

– Прошу меня простить, миссис Олмидж, нам придется ехать всю ночь.

– Я понимаю, милорд, давайте поспешим, хочется, чтобы все это закончилось как можно быстрее!

Гроза догнала их около полуночи. Ледяной ветер налетел в один момент, встрепал гриву понурой кобылки, бросил в лицо пригоршню пыли. Где-то близко громыхнул гром, сверкнула стрела молнии, а потом по земле тяжелыми каплями застучал дождь.

Ехать дальше стало опасно. Леон соскочил с двуколки, схватил лошадь под уздцы и медленно пошел вперед, старательно оглядываясь в поисках какого-нибудь укрытия. Новенький сарай, сверкнул светлым очищенным деревом, привлекая внимание мужчины.

Оказалось, они добрались до какой-то деревушки, на окраине которой строился дом для молодой семьи. Сам сруб поднялся невысоко, а вот просторный амбар для будущего урожая был уже готов, хотя еще не имел дверей. Остановив коня, Леон помог продрогшей Оливии спуститься и дойти до укрытия.

– Переждем здесь до утра. Постарайтесь устроиться удобнее, я пока распрягу лошадь и спрячу двуколку за срубом.

Когда мужчина вошел в сарай, Оливия уже сняла шляпку, собрала в дальний угол найденную тут солому, накрыла ее пустыми мешками и вполне комфортно устроилась, оставив достаточно места для спутника.

– Моя матушка любит говорить, что настоящая женщина может из ничего сделать шляпку, бутерброд и уют, я вижу, вам удалось все! – восторженно пошутил Леон, когда девушка вручила ему пару печений и кусочек сыра.

– Моя дурная привычка, – повинилась Оливия, – я часто забираю остатки с витрины в булочной, чтобы угостить духов или нищих. Когда горничная пришла помочь мне, я попросила ее принести что-нибудь перекусить и по привычке сложила остатки в сумочку.

– Ваша привычка позволит нам не пропасть этой ночью! – уверил девушку Леон. – Однако мы промокли и замерзли, думаю моя дурная привычка поможет нам согреться, – с этими словами мужчина извлек из саквояжа фляжку с бренди.

Сыр, печенье и бренди помогли согреться. Вскоре Лив начала зевать и задремала, плотно укутавшись в шаль. Леон сидел рядом, прислонившись головой к стене и невольно любовался трогательным зрелищем, которое представляет собой спящая юная женщина. Его рука будто сама собой поползла к маленькой кисти и ласково погладила бледную кожу с тонким переплетением вен.

– Кхе-кхе, вот ведь борзый щенок! – вдруг раздался рядом недовольный голос.

Леон вскинулся, выпуская руку девушки, вслушиваясь в тишину. Обломок щепки приподнялся и начал царапать на земляном полу:

– Если возьмешь ее за руку, я смогу с тобой поговорить.

– Кто вы? – стараясь ровно дышать, негромко сказал виконт.

– Лорд Джордж Лайонел Маунтин, виконт Вайберг, твой прадед!

Вздрогнув, Леон помедлил, но все же взял в свои ладони узкую девичью кисть.

– Наконец-то! – знакомый ворчливый голос прозвучал совсем рядом. – Я и не знал, что ты меня услышишь, если возьмешь девочку за руку.

– Я не раз прикасался к миссис Олмидж, но ни разу не слышал духов, – медленно выразил свои сомнения инспектор.

– Возможно, сон ослабляет границы души, – голос призрачного деда звучал весьма легкомысленно. – Я хотел предупредить тебя, внучок, чтобы ты не тянул руки в сторону этой девочки!

– Почему? – удивился Леон. Не то, чтобы ему хотелось завести любовницу из простолюдинок, но никто бы не удивился.

– Она добрая душа и не должна страдать, – голос деда не был старческим, но звучали в нем какие-то несвойственные живым нотки. – Поверь, я видел в жизни много людей и судеб. Для душ, задержавшихся в этом мире, «слышащая» – шанс искупить грехи, сказать последнее «прости» или раскрыть преступление. Копаясь в изнанке этого мира, светлые сердца быстро грубеют. Не делай этой девочке больно, Леон!

Леон поморщился.

– Могу пообещать не причинять вреда лично, но ты же знаешь, что все «слышащие» работают на Корону. Его Величество может сам решить судьбу своей подданной.

– С этим я разберусь, – знакомо фыркнул дед, – ты сам руками не лезь.

– Обещаю, – усмехнулся виконт.

Едва рассвело, мужчина вывел лошадь, почистил пучком соломы, запряг в двуколку и шагом направил к дороге. Ночь, проведенная в сарае, оставила свои следы: влажная мятая одежда, соломинки в волосах, утомленные лица. Все можно поправить хорошим отдыхом, завтраком и хлопотами горничной, но до следующего трактира нужно было еще добраться.

Леон правил конем и размышлял над длительным разговором со своим предком. Они многое обсудили: и смерть отца и матушку, и сестер, и службу. Виконт просил деда объяснить ему, где лежат регалии, чтобы не тащить миссис Олмидж с собой, но старик уперся и заявил, что им двоим сейчас лучше быть подальше от столицы. Поскольку лорд Мербиус до сих пор не прислал ни строчки, инспектор склонен был согласиться с этим выводом.

Но ведь Оливии не обязательно ехать с ним или в столицу! Скромный пансионат для вдов и незамужних девиц в ближайшем тихом городке, пяток золотых на ближайшие расходы и все! Он свободен! Верхом добираться до места быстрее, а оттуда сразу в замок! Девушку вполне могут забрать агенты тайной службы или просто гвардейцы. Пока про ее талант никто не знает, ей ничего не грозит!

Все это виконт попытался изложить предку и получил такой увесистый подзатыльник, что голова загудела! В отместку он выпустил руку спящей девушки, завернулся в плащ и лег к ней спиной! А теперь вот ехал и думал о том, что дед был прав. Ищут одинокого мужчину, а не пару. Миссис Олмидж привлекательна и воспитанна, легко смущается и краснеет. При должном старании они легко изобразят молодоженов. Решено, отныне и до самого замка он будет представляться… мистером Олмиджем! Гробовщиком, закупающим ткани!

Притормозив, Леон изложил свой план Оливии. Она чуть смутилась, но согласилась, что такой вариант вполне безопасен для них обоих.

– Только вам следует добавить на шляпу пряжку с черепом или повесить скелет на цепочку для часов. Это что-то вроде цехового знака всех служителей смерти. Еще выражение лица такое вежливо-сочувствующее и обязательно траурную ленточку в петлицу. Профессионал должен быть готов в любой момент отправиться на кладбище, так говорит мой супруг.

– Значит шляпу я выброшу в канаву и скажу, что потерял. В ближайшей лавке куплю новую, а пряжку найду в храмовой лавке, как и ленту. Что еще?

– Когда будете обсуждать ткани, упирайте на необходимую вам ширину, ткани для погребальных церемоний ткут шире обычных.

Они обсудили разные мелочи и поехали дальше. До приличного трактира средней руки пришлось добираться пару часов. В заведение для благородных не поехали. Выбрали низкое широкое строение с большими амбарами и злыми псами на цепи. Сразу видно, здесь останавливаются купцы. Шляпу Леон выбросил, на потерю трактирщику пожаловался и сразу спросил, где тут можно прикупить шляпу и цеховой знак.

– Лавка за три дома отсюда, – ответил трактирщик, снимая с доски ключ от номера, – но если хотите подешевле, то есть у меня приличная шляпа и пряжка с черепом найдется.

После ожесточенной торговли виконту досталась почти новая черная шляпа, пряжка и даже траурная ленточка, а еще «супруги Олмидж» получили ключи от номера на двоих и обещание прислать горничную с завтраком и водой.

– Почему один номер? – растерянно спросила Оливия, когда Леон распахнул дверь, пропуская ее в довольно большую комнату, убранную с купеческой пышностью.

– Потому что это заведение для купцов. Здесь мужа и жену селят вместе, любой другой вариант вызовет подозрение. Не стоит волноваться, я уже все узнал, для мужчин есть общая купальня внизу, а вам я прикажу подать ванну, сославшись на то, что вы в положении.

Оливия вспыхнула, как маков цвет, а инспектор, извиняясь, склонил голову:

– Простите меня за эти слова, но это хороший способ объяснить все странности и даже то, что у нас с вами слишком мало багажа для длительной поездки. Я упомяну, что мы хотим освежить гардероб в Миринде, центре производства тканей, а остальное люди сами додумают.

Девушка ответно склонила голову, поражаясь знаниям мужчины. Прихватив чистое белье и рубашку, Леон вскоре ушел, а в комнату поднялась горничная с простынями и два дюжих работника с большой медной ванной и ведрами воды. Служанка щебетала о том, как она понимает почтенную миссис, в таком положении общей купальней пользоваться нельзя! А вообще, миссис очень повезло, такой заботливый супруг, и денег не жалеет на новый гардероб…

Оливия поняла, что ей нужно поддержать рассказ спутника, поэтому она расслаблено сказала:

– Да, мне кажется, я уже поправилась! Платья из приданого стали маловаты! Я даже не стала брать их с собой, чтобы не расстраиваться еще больше!

В ответ горничная забормотала что-то сочувственное, помогла Оливии вымыть голову, надеть свежее белье и расположиться в кресле у окна.

– Я принесла вам завтрак, если вас затошнит, могу подать имбирный чай.

Вспомнив одну из беременных приятельниц в Бейтиме, девушка спародировала ее поведение:

– Я попробую кусочек, если все будет хорошо, поем. Но вы не убирайте поднос, вдруг захочу пожевать чего-нибудь позже.

Служанка одарила гостью понимающим взглядом и ушла, забрав одежду в чистку. Редкий момент одиночества Оливия использовала не для еды. Она просто закрыла глаза и посидела в тишине, прислушиваясь к отдаленным крикам грузчиков за окном, к шороху ветра в тяжелых шторах, к звуку шагов на лестнице… Дверь скрипнула, впуская виконта.

– Вы еще не завтракали, миссис Олмидж?

– Не успела, мистер Олмидж, – чинно ответила Лив, жестом предлагая мужчине присоединиться.

Леон сел, расправил салфетку на коленях и, склонившись над тарелкой с яичницей, поведал все, что успел узнать от слуг и других постояльцев:

– Столичные новости сюда еще не добрались. Отряд тайной стражи видели, он промчался мимо вчера. Получается за мной послали еще до того, как я покинул Бейтим. Однако они спрашивали обо мне в трактире, значит у них есть артефакт связи и кто-то из соглядатаев в гостинице.

– Как же целый отряд так быстро прибыл сюда из столицы? – удивилась девушка, воздавая должное гренкам, пропитанным молоком, обжаренным в яйце и посыпанным тертым сыром.

– Либо это отряд из резиденции местного графа, либо их перебросили телепортом. Ближайшая королевская станция в часе езды отсюда. Сложим время прибытия и быстроту их коней и получим… столицу и телепорт.

– Что такого страшного вы совершили, что вас ловит тайная стража? – с затаенным ужасом спросила Оливия.

– Не совершил, собираюсь совершить, – инспектор коротко обрисовал девушке политические перспективы появления нового рода на политической арене, но к его удивлению, она облегченно выдохнула.

– Это мне уже объяснял ваш предок, когда просил связаться с вами крайне осторожно, чтобы не распространять слухи. Я боялась, что вы совершили что-то противозаконное.

– Нет, – успокоил ее Леон, – но ситуация заставляет нас поторопиться. Предлагаю продолжить путь по королевскому тракту, чтобы сэкономить время. Благодаря паранойе моего предка никто не знает, куда мы направляемся и возможно нас будут ловить только возле замка или по дороге в столицу. Сегодня отдыхаем, пополняем припасы, а завтра на рассвете едем дальше.

Они закончили завтрак, после чего виконт отправился за покупками, а к Оливии пришла местная портниха. Кроме белья и запасной блузки у девушки не было другой одежды. Добрая женщина уже знала, что молодожены попали в грозу, поэтому принесла с собой несколько юбок разной длины и плотности, пару жакетов, блузки, тонкие плащи, шляпки, перчатки и даже вошедшие в моду газовые шарфы.

Излишества Оливия отвергла. Она выбрала для себя три юбки. Одну из плотного хлопка шоколадного цвета, вторую более тонкую и нарядную из голубого сатина. Третья предназначалась для холодных дней и потому была пошита из тонкой шерсти в яркую красно-зеленую клетку. Ко всем трем юбкам отлично подошли простые бежевые блузки, но модистка убедила молодую женщину взять одну белую блузку на случай приятного вечера в театре или компании друзей. Миссис Олмидж не возражала, понимая, что новая одежда ей понадобится в любом случае. Жакет по фигуре подошел только один: темно-красного цвета. Но посмотрев на тонкую гибкую талию клиентки, мастерица вынула из короба «последний писк моды»: жилет и шейный платок.

– Дамы в столице решили подражать мужчинам, – шепотом говорила она, затягивая скрытую шнуровку на боках, – Я слышала, аристократки начали курить, фехтовать и стрелять из пистолетов, поэтому модные журналы предлагают такое новшество! Взгляните! Как чудесно вы выглядите! Если вас смущает силуэт, наденьте блузку с более пышными рукавами или накиньте плащ, но скажу вам откровенно, ваш муж не сможет оторвать от вас глаз!

Поскольку платил за все виконт, Лив не удержалась от лукавой улыбки: действительно не оторвет! Когда получит счет!

Они отужинали, потом вышли прогуляться в маленький садик, устроенный трактирщиком для любителей выпить летом чая под яблонями. Здесь были дорожки, посыпанные битым кирпичом, беседки со столами, вполне аристократично накрытые скатертями, и много маленьких клумб со стойкими неприхотливыми цветочками вроде «анютиных глазок».

– Знаете, почему здесь так много клумб? – спросила Оливия, глядя, как солнце прячется за соломенные крыши ближайшей деревни.

– Нет, – Леон размышлял, как бы передать весточку в столицу, узнать почему его ловят, словно преступника, и на цветы совершенно не обращал внимания.

– Жена трактирщика любит цветы, они напоминают ей о дочерях, вышедших замуж.

– Откуда вы это узнали? – удивился мужчина, окидывая сад взглядом.

– Ее ворчливая свекровь до сих пор следит за хозяйством, хотя умерла лет десять назад. В комнате через стену от нас умер купец. Переел хозяйских пирогов, уснул и не проснулся. На первом этаже живет призрак служанки. Ее нашли у подножия лестницы, решили, что свалилась от усталости и сломала шею, а ее убил один из постояльцев за то, что отказалась греть ему постель. В конюшне два конюха. Один повесился от несчастной любви, второй умер там от старости, но не желает покидать лошадей…

Леон, пораженный, остановился:

– Здесь тоже есть призраки?

– Они есть везде, – вздохнула Оливия.

– Но как вы жили в Бейтиме? Как спали, гуляли?

– Мой дом был защищен служителем Храма и старой травницей. Добрая старушка вшила защитные травы и ладанки во все мои платья. Даже в сумочке я носила ладанку с освященными воском и маслом в кладбищенской земле.

– Вам не хватает этой защиты? – понял инспектор.

– Очень! – выдохнула девушка, – среди призраков попадаются агрессивные, но от моего гардероба ничего не осталось и даже сумочку я забыла дома.

– Значит поищем ближайший храм, возьмем масла, свечей, закажем поминальные службы, – виконт пробежал взглядом по крышам, – взгляните, Оливия, там есть храмовый знак! До заката еще есть время, можем туда зайти!

Миссис Олмидж выразила горячее желание посетить службу, и они отправились в деревню. Храм был небольшим, зато очень старым. Шагов за двадцать до храмовой ограды девушка с облегчением вздохнула:

– Отстали!

Внутри храм был уютным. Потемневшие скамьи вдоль стен, яркие вышивки на всех доступных поверхностях, свежие цветы в простых деревенских крынках. Служба еще шла, и приезжие тихо встали в стороне, чтобы помолиться за живых и вспомнить умерших. Оливия шепотом перечисляла имена духов, просивших ее о молитве, Леон с легкой улыбкой вспоминал матушку и сестер.

После общей молитвы крестьяне стали подходить к служителю, высказывая свои просьб, либо принося пожертвования. Оливия встала в конец этой очереди, чтобы договориться о поминальных службах и покупке масла. Леон отошел к своему святому, поставить свечу, и так случилось, что образ находился у окна, за которым виднелась дорога. А по дороге двигался отряд в форме тайной стражи!

Миг паники пролетел без следа. Инспектор медленно подошел к миссис Олмидж, взял ее за руку и включился в беседу. Почтительная речь, плюс пара монет, и служитель сам подобрал для Оливии мешочек в который уложил свечи и масло. Потом проводил «молодую пару» на кладбище, заинтересованный рассказом о привидениях, пригласил выпить чаю… В общем в гостиницу «мистер и миссис Олмидж» возвращались в глубокой темноте с фонарем.

Немного отойдя от храма, девушка схватила холодными пальцами руку мужчина:

– Милорд, ваш предок говорит, что в трактире побывала тайная служба. Искали аристократа, быстро едущего в сторону земель Вайбергов. Хозяин ничем не смог помочь уважаемым сыщикам, но ваш дедушка подозревает, что в гостинице оставили денщика или слугу, способного вас узнать.

– Нам все равно нужно выспаться, – Леон даже не сбавил шага, – утром уедем пораньше и все. В этой шляпе меня и матушка не опознает!

Смеша и развлекая свою спутницу, виконт вернулся в трактир и вошел с ней в один номер. Только тут оба поняли, им предстоит спать в одной кровати!

– Я могу спать на диванчике, – пробормотала Оливия, разглядывая пышно украшенное резьбой деревянно-кожаное сооружение, которое следовало бы назвать широким креслом.

– Не глупите, миссис Олмидж, – возразил Леон, – вам нужно отдохнуть. Постель очень широкая. Если вы опасаетесь моих поползновений, то могу вас уверить: я человек чести. Положим между нами подушку и отлично выспимся!

После этих слов инспектор отошел к окну, деликатно давая возможность своей спутнице приготовиться ко сну и переодеться.

Правда мужчина не ожидал, что шелест ткани, стук флаконов и треск волос под зубцами гребня могут ТАК подстегнуть воображение! Право слово, ему приходилось бывать в будуарах знатных дам и в обычных «домах терпимости». Случалось, заводить любовницу из горничных и соблазнять жену торговца, но всегда он действовал с холодной головой. Эти связи нужны были ему для подтверждения подозрений, для помощи в сборе информации или для восстановления душевных и телесных сил после ранения. Почему-то прежде он ни разу не увлекался женщиной настолько, чтобы вслушиваться в шорох шнурков ее корсета!

Задумавшись об этом, виконт не сразу понял, что за спиной стало тихо. Он оглянулся и увидел, что супруга гробовщика уже лежит в постели, натянув одеяло до подбородка. Волосы скрывает забавный чепчик с муслиновыми оборками, а на спинке стула висит капот из расписного хлопка.

– Доброй ночи! – тонко прозвучало в полумраке.

Стянув сапоги и черный сюртук, Леон прилег на кровать и закрыл глаза, стараясь выровнять дыхание и уснуть. Завтра они доберутся до городка, в котором предок спрятал ценности. Их мало найти, нужно еще активировать, подтвердив право владения собственной кровью. Впрочем, это пустяки, гораздо сложнее будет проникнуть в замок предков. Еще и заговор. Почему не отвечает лорд Мербиус? Чтобы отвлечься, виконт прислушался к дыханию миссис Олмидж и не заметил, как уснул.

На следующий день они встали на рассвете, быстро позавтракали, взяли корзину с провиантом, багаж и выехали на тракт. Неизвестно, кто ворожил путникам в этот раз, но дорога была легкой и приятной. Погоняя лошадь, они прибыли в нужное место сразу после обеда. Это был старый господский дом на окраине. Он весь зарос высоким кустарником, крыша просела, двери перекосило, крыльцо просто рассыпалось на доски, и все же дом стоял и хранил свои тайны.

Едва Оливия спустилась с высокой подножки, Леон взялся за колесный рычаг, собираясь с помощью этого грубого куска железа выломать дверь.

– Постойте! – попросила его девушка, – ваш предок сейчас проверит тайник и проложит безопасную дорогу к нему. Боюсь в этот дом нельзя заходить без подстраховки.

– Защитных доспехов у меня нет, – усмехнулся виконт, – но парочка амулетов найдется.

– Это очень хорошо, но лучше все же подождем. У меня совсем нет желания заходить внутрь. Там наверняка полно летучих мышей пауков и прочих ужасов.

– Вы ежедневно общаетесь с призраками, но боитесь пауков?

– Среди духов попадаются весьма милые люди, – пожала плечами миссис Олмидж, – а пауки все безобразны!

Пока они вели этот бессмысленный разговор, дверь затрещала и сломалась.

– Ваш дед говорит, что вы можете войти внутрь. Он проложил дорожку в пыли. Идите, не сворачивая, а потом долбите стену в которую упретесь.

Леон все же взял с собой колесный рычаг и, осторожно доломав дверь, вошел в здание.

Внутри было сумрачно, сильно пахло плесенью, сыростью, грибами. Несколько острых солнечных лучей падали на пыльный пол сквозь проломы в крыше. Света было очень мало, но использовать осветительный артефакт виконт опасался: пыль могла вспыхнуть от одной искры! Он очень осторожно наклонился и увидела на полу неровную линию, оставленную в пыли не то пером, не то пышным травяным хвостиком. Стараясь не делать резких движений, мужчина пошел по следу. Пол качался, трещал, один раз даже просел под его ногой, но, к счастью, не провалился.

Медленно подобравшись к стене, виконт увидел крестик, нацарапанный по штукатурке и, не медля, ударил рычагом, взламывая стену. Пол загудел, грозя проломиться, посыпались куски глины, смешанной с соломой, в воздух взметнулась пыль. Но стена устояла. Еще несколько быстрых ударов, и под слоем грязи открылся металлический бок дорожной укладки. Задержав дыхание, Леон руками расчистил обломки, взялся за боковую ручку сундучка и потянул!

С шорохом малый семейный реликварий выпал из стены и с грохотом проломил ненадежный пол! Местность тут была сырая, поэтому подвал был неглубок. Сдержав рвущиеся с губ выражения, виконт вытянул металлическую коробку и, едва дыша, вернулся к двери, благодаря всех богов, что лишь заглянул в вонючую глубину подвала.

Оливия ожидала спутника на полянке перед домом. Выбрав прикрытый кустарником уголок, девушка расстелила плед, бросила на него пару дорожных подушек и разложила снедь из прихваченной в трактире корзинки. Дойдя до своеобразного пикника, мужчина подхватил бутылку вина и сделал несколько жадных глотков:

– Простите меня, миссис Олмидж, я переволновался, – извинился Леон, вернув сосуд в корзинку.

– Ничего страшного, милорд. Позвольте предложить вам полотенце? В той стороне я заметила колодец…

Намек виконт понял. Принял белоснежную салфетку и отошел к замшелому срубу, чтобы умыться и слегка очистить сюртук. Пыли и паутины он собрал изрядно, руки все еще подрагивали от напряжения, а взгляд не отлипал от сундучка. Вернувшись к покрывалу, инспектор с жадностью накинулся на холодную говядину в горчичном соусе, хлеб, сыр и сладкий пирог.

Реликварий манил, шептал, уговаривал открыть крышку, но… Леон знал, что делать этого сейчас нельзя. Он устал, а для ритуала принятия требуется время и некоторые условия. Кроме того, в столице сразу узнают об активации регалий, а значит условия нужно отыскать в тихом и тайном месте. Понадобится помощь со стороны. Прежде передача родовых символов и украшений проходила под присмотром лекаря, хранителя и королевского инспектора или глашатая. Теперь же придется обойтись помощью хрупкой молодой женщины…

Виконт поднял глаза, и миссис Олмидж ему улыбнулась:

– Ваш предок говорит, что вам потребуется номер с просторной кроватью, много воды, вина и бульона. А еще он хвалит вас за выдержку и советует поторопиться, сундучок сам по себе приметная вещь.

– Значит, едем до ближайшего приличного трактира, снимаем номер и …пытаемся вернуть мне титул!

До городка ехали шагом. Леон не спешил, зная, что лучше прибыть в гостиницу к ужину и затеряться в толпе голодных путешественников. Чистенький постоялый двор с большим количеством снующих туда-сюда приказчиков и слуг он заприметил издалека. Напомнив Оливии, что ей необходимо изображать беременную даму с тошнотой и капризами, виконт повернул лошадь во двор.

Двор оказался большим и необычным: тут можно было снять отдельный домик. Городок славился целебным источником и старинной часовней при нем. Многие гости приезжали с намерением попоститься и помолиться несколько дней перед окунанием в священные воды, поэтому отдельные домики пользовались огромной популярностью. Инспектор уловил разговоры в толпе жаждущих заселиться и, когда подошла его очередь, сообщил, что супруга его нездорова, жаждет исцеления, а потому им просто необходимо отдельное жилье. Золотая монета дополнила рассказ, и ключи от домика из двух комнат немедля были выданы.

Расторопный слуга в чистой одежде принес багаж. Служанка в простом полотняном платье застелила чистое белье на двух отдельных кроватях, стоящих у противоположных стен аскетичной спальни. После она шустро показала умывальню и пообещала незамедлительно подать ужин, бульон и вино. Едва работники постоялого двора ушли, виконт начал сдвигать кровати.

– Зачем? – полюбопытствовала Оливия.

Ее два отдельных ложа очень даже устраивали. Накануне она чувствовала себя крайне неловко, ожидая, пока мужчина ляжет в постель. Ощущения от присутствия поблизости еще одного горячего и крупного тела были странными: волнующими и пугающими. А потому девушка не желала повторения такой ночевки.

– Принятие регалий сопровождается…эффектами, – туманно ответил мужчина.

– Лучше объясните мне сразу все! – потребовала миссис Олмидж, присаживаясь на стул. – Я буду меньше бояться, если буду знать, чего ожидать, – более мягко добавила она.

– Хорошо, – виконт в легком смущении взъерошил волосы, – чтобы регалии приняли наследника, они должны убедиться, что я истинный сын моего рода. Для этого они запускают подобия магических щупов внутрь тела, исследуя кровь, плоть и нечто, известное только им. Процедура неприятная. Я могу потерять сознание, будут бить судороги или что-то подобное. С узкой кровати очень просто упасть…

– Так ложитесь на пол! – сразу заявила Оливия. – Ваш дед уверяет, что прежде наследника укладывали на боевой плащ предка на пол в замковой часовне!

– Плащ помню, подстилают, но на кровать… – чуть растерянно сказал Леон, вспоминая тот единственный раз, когда его допустили на принятие регалиями наследника. Он стоял в карауле, но видел всю подготовку краем глаза.

– Можно я не буду вам передавать ту длинную прочувствованную речь, которую мне сейчас зачитывает милорд Вайберг? – развеселилась Оливия. – Там много слов об изнеженности потомков, глупости лекарей и капризных мальчишках.

Слегка покраснев, инспектор вернул кровати на место, но стянул с одной из них одеяла:

– Я все-таки не хочу простыть, – буркнул он и протянул девушке руку: – предлагаю пойти поужинать. Нам понадобятся силы!

Ужин в «домик для паломников» принесли своеобразный. Тушеные овощи, салат из свежих овощей, чуть приправленных маслом, простой серый хлеб, мед и молоко. Вино и бульон стояли в отдельных кувшинчиках, расписанных наивными розочками.

– Кажется, здесь серьезно относятся к желанию гостей соблюсти пост, – усмехнулся виконт, намазывая на хлеб острую овощную пасту из горшочка.

– Приготовлено очень вкусно, – отозвалась Оливия, пробуя рагу, щедро посыпанное зеленью.

Она как хозяйка могла оценить умение повара приготовить вкусно то, что допускали каноны постной трапезы.

После еды мужчина и женщина вернулись в спальню. На одеяло виконт постелил свой собственный плащ, потом, отвернувшись, снял все, кроме рубахи и нижних штанов.

– Простите за нескромность, миссис Олмидж, но так принятие пройдет быстрее и легче.

– Я все понимаю, – ответила Оливия. Она сама сняла жакет и закатала рукава бежевой блузки.

– Садитесь рядом и слушайте мой пульс. Если он замедлится – влейте в рот несколько капель вина. Если зачастит – воды. Бульон понадобиться позднее.

Присев на плащ, Леон провел ладонью по замку реликвария, нащупывая чуть торчащий шип. Острый кусочек железа царапнул кожу, капелька крови неохотно проступила и впиталась в металл! С тихим звоном крышка отскочила, открывая выстланное алым бархатом нутро.

Первым делом виконт извлек нечто, похожее на гибкую металлическую ленту, украшенную поверху серебряными шариками. Щелчок и лента стала венцом, который мужчина торжественно поднял над головой и произнес:

– Да хранит Небо род Вайбергов и его кровь!

Следом из укладки показалась широкая плоская цепь с гербами и орденом. Затем пояс из квадратных звеньев, ножны с кинжалом, больше похожим на короткий меч и перстень-печать. Надевание каждого предмета сопровождалось ритуальной фразой. Сначала Оливия не поняла, откуда Леон знает их, неужели выучил в детстве? Но призрак, с долей умиления и скепсиса наблюдающий за церемонией, прокомментировал:

– Читает надписи, выучить и не пытался! А ведь когда-то дети знали девизы семьи с пеленок!

Девушка только улыбнулась на это ворчание. Она-то видела, что дух лорда Вайберга искренне переживает за потомка, но прячет свою тревогу за ворчанием.

Надев перстень, виконт почти упал на подстилку, вытянулся и замер, словно деревянный.

– Вот теперь девочка, хватай его за руку, да слушай сердце, – вздохнул призрак, в волнении улетая к потолку, – тут мы помочь не можем, он все должен сделать сам.

Некоторое время Леон лежал неподвижно. Потом его глаза, плотно закрытые веками, начали вращаться, зубы оскалились, а сердце застучало, как бешеное! Оливия не стала тянуть – смочила ему губы водой. Сердце постепенно успокоилось, но вскоре тело выгнулось дугой, а изо рта пошла кровавая пена!

– Лей вино! – закричал призрак.

Девушка дрожащими руками поднесла кувшинчик и по капле влила вино, немного, но этого хватило.

В следующие часы виконта то трясло, словно от холода, то его кожа краснела, словно он лежал на жарком солнце. Про слезы, слюни и пот можно было не упоминать: во многом взрослый мужчина напоминал младенца, и Оливия где-то даже понимала традицию возложения регалий на годовалых малышей, их однозначно легче обтирать и перекладывать на прохладный кусок одеяла.

Виконт пытался бежать, плакал, звал маму, сворачивался клубком, с кем-то дрался, пел и грязно ругался. Порой слушать его было невыносимо! Ситуацию спасал только призрак: он успокаивал Оливию, рассказывал глупые истории, посмеивался над внуком и в общем удерживал перепуганную девушку от отчаяния.

К утру мужчина затих, а беспокойный дух спустился с потолка и коснулся крупного рубина в гербе:

– Приняли. Все девочка, можешь его укрыть и отдыхать. Он просто спит.

Оливия молча встала, умылась над тазом и, не раздеваясь, упала на кровать.

Горничная, явившаяся утром, чтобы принести завтрак и забрать опустевший после ужина поднос, даже бровью не повела, увидев кокон из одеяла на полу и полностью одетую даму в постели.

– Миссис! – шепотом позвала она, – одежду в стирку забрать? Или погладить чего?

Оливия с трудом разлепила глаза, убедилась, что за окном во всю сияет солнце. Медленно поднявшись, она вышла в гостиную к служанке, отдала поднос и пустые кувшинчики, заказала еще бульона и вина, сославшись на советы доктора.

Пока служанка бегала за питательными жидкостями, девушка ополоснулась в купальне, сменила одежду и, поколебавшись, собрала костюм виконта и попросила вычистить и выгладить все.

Лорд Вайберг все спал, тогда Лив открыла кувшин наваристого бульона, и дивный аромат наконец разбудил утомленного мужчину.

Отбросив одеяло и потерев ладонями осунувшееся лицо, Леон ощутил тяжесть регалий. Первым делом он погладил перстень с печатью, приветливо мигнувший ему крохотным рубином в выпуклом золотом узоре. Затем внимания удостоился пояс с клинком, ответившие чем-то не столь видимым, однако их реакция заставила мужчину улыбнуться. Следом внимания удостоилась орденская цепь, и в последнюю очередь виконт коснулся венца, перебрав все шестнадцать серебряных шариков.

Оливия тактично удалилась в гостиную, дожидаясь, пока мужчина приведет себя в порядок. У нее было чем заняться: ее вновь отыскали призраки. Накануне их отогнала магия реликвий, зато теперь они робко просачивались через стены, выглядывали из углов и из-за мебели.

Полчаса, которые виконт провел в купальне, девушка привычно писала записки.

Потом они отдали должное завтраку, почти не разговаривая, собрали вещи, окинули взглядом гостиную и вышли во двор.

Несмотря на дремотную тишину летнего полудня, Оливия ощущала, что в какой-то момент время ускорилось. Девушка поделилась своим впечатлением, и виконт не стал его отрицать:

– Сигнал о принятии регалиями наследника уже появился в королевском дворце. Там есть мозаичное панно в зале Семидесяти корон. Действующие фамилии отмечаются магически подсвеченными самоцветами в родовых гербах. Теперь меня будут ловить возле замка и на дорогах, ведущих в столицу. Возможно вам стоит подождать меня здесь?

– Нет, – покачала головой Оливия, – ваш предок хорошо знает замок и может подсказать вам путь или предупредить о засаде. Без меня вы его не услышите.

Леон нахмурил брови, но в глубине души был рад решению миссис Олмидж.

До замка ехали молча.

Едва на горизонте показались красноватые башни, сложенные из местного камня, как Оливия окликнула виконта:

– Милорд! Нужно остановиться!

Леон не рассуждая свернул к обочине.

– Ваш предок желает провести разведку и просит нас укрыться в одном из домиков, принадлежащих замку, – пояснила девушка. – По его словам, идти в замок лучше ночью.

Поскольку солнце уже клонилось к закату, Леон не стал возражать. Ему надоело внутренне напрягаться при виде каждого встречного экипажа, хотелось перекусить и попробовать еще раз отправить сообщение начальству.

Домик, на который указал призрак, прятался среди раскидистых яблонь, увешанных зелеными плодами.

– Я помню это место! – с удивлением сказал виконт, привязывая лошадь под навесом. – Здесь варят сидр, делают пастилу и мармелад для замковой кухни! Матушка привозила меня сюда за сладостями, когда я еще не пошел в школу!

– Милорд уверяет, что сегодня здесь никого не будет, яблоки слишком зеленые, а сторож живет на другом конце сада.

– Значит, можем передохнуть, – Леон сел на скамью, по-деревенски накрытую половиком, и девушка заметила, что он действительно очень устал.

Принятие регалий далось непросто, а потом они провели в пути большую часть дня. Хорошо, что во время короткой остановки она запаслась провизией и умеет обращаться с дровяной печью! Ах, как теперь благодарна была Оливия мисс Чорри за уроки, проведенные в душной и дымной кухне! Девочек учили растапливать плиту, правильно подбирать посуду и готовить не только сладости и пирожные, но и супы, каши, простые сытные блюда для большой семьи.

В домике все было очень просто, зато нашелся огромный чайник и небольшой запас душистых трав. Девушка решительно сняла жакет и перчатки, прикрыла юбку дорожного костюма полотенцем и занялась ужином. Виконт как-то незаметно уснул и проснулся только тогда, когда по домику поплыл божественный аромат подогретой грудинки, яблочного пирога и свежезаваренного чая.

– Просыпайтесь, милорд, – голос миссис Олмидж вырвал мужчину из мути, в которой он плавал, вновь переживая ужас. – Ваш предок обнаружил три засады. Одна открытая у ворот, еще одна у потайного входа. Третья группа сидит в трактире на въезде в город.

Леон поморщился и потянулся к грубой керамической кружке:

– Если мы не попадем в замок, не сможем узнать столичные новости. Да и беседу с Его Величеством лучше вести оттуда.

– Лорд Вайберг уверяет, что в одной из башен есть портал, за прошедшие годы он наверняка зарядился.

– Тем важнее попасть туда, – сильнее нахмурился мужчина, – Только как обойти засады? Может быть, их чем-то отвлечь? Насколько я знаю, главные ворота замка наследник может открыть только гербовым ключом, потом их спокойно будут открывать стражники, но первый раз самый важный.

Оливия улыбнулась:

– Ваш предок очень веселится, милорд. По его словам, истинный владелец может войти внутрь через любую калитку, только бы у него были ключ и кровь.

– Значит будем отвлекать тех, кто караулит подземный ход?

– Отвлекать никого не надо, – успокоила виконта миссис Олмидж, – ваш дед покажет вам второй потайной вход. Через него вы сможете попасть в замок, хотя это не так просто.

Быстро перекусив, путешественники переоделись в темную одежду.

– Лорд Вайберг советует повязать головы платками, – почему-то шепотом сказала Оливия, – Возможно, в подземном ходе поселились летучие мыши! А еще советует мне обуть сапоги, потому что там есть вода…

Девушка растерянно посмотрела на аккуратные дорожные ботиночки, которые приобрела вместе с платьями. В ответ Леон обшарил сундуки в домике и отыскал несколько пар грубых кожаных сапог:

– Выберем самые маленькие и намотаем на ноги тряпки, – предложил он.

Оливии пришлось согласиться. Закутавшись в плащи, пара вышла из домика и пешком двинулась к замку. Путь был неблизким, а сундучок с реликвиями тяжелым и неудобным, но привлекать внимание экипажем было нельзя.

Призрак вел наследника рода какими-то козьими тропками. Приходилось то нырять под жерди простой изгороди, то переходить ручей или перепрыгивать поваленные деревья. При этом Оливия шла впереди, постоянно спотыкаясь, а виконт чертыхался сквозь зубы, обстучав углами реликвария собственные ноги.

Последним сюрпризом стал спуск в овраг. Башни замка за это время переместились куда-то вправо и еле-еле отсвечивали на фоне последних закатных лучей. Скользя, хватаясь за влажную траву с острыми листьями и постанывая, натыкаясь на острые ветки, пара все же спустилась к узкому холодному ручью, прошла по нему и очутилась в промытой водой пещере, прикрытой свисающими с края оврага деревьями.

– Теперь нужно идти по воде, пока справа не покажутся ступеньки, – проговорила Оливия, кутаясь в тонкий плащ.

Здесь было холодно, страшно, и слабенький артефакт едва разгонял темноту на три шага вокруг. Леон подошел и взял девушку за дрожащую руку:

– Идемте миссис Олмидж. Мы с вами прошли и преодолели уже столько, что просто не имеем права сдаваться сейчас.

Идти было непросто. Вода размыла легкую почву до плотной глины или камня. Неровное скользкое дно, гулкая темная пустота вокруг, Лив невольно жалась к своему спутнику, вздрагивая от каждого звука. Ступени показались, когда девушка уже готова была упасть от усталости и напряжения.

Узкая гранитная лестница, заросшая липкими грибами, извиваясь, шла то вверх, то вниз, иногда резко виляя в сторону. На стенах виднелись проржавевшие держатели для факелов, но было видно, что этим ходом не пользовались очень давно.

Когда по спине виконта пробежал странный холодок, он не обратил внимания. Однако струя холодного воздуха прицельно скользнула по позвоночнику, заставив мужчину напрячься.

– Оливия, вы это чувствуете? – шепотом спросил он.

– Не пугайтесь, милорд, – ответила девушка, выбирая место почище, чтобы поставить ногу, – это верные слуги вашего рода. Их немало лежит вокруг. Ход идет через замковое кладбище.

– Они… могут причинить вред? – с заминкой спросил Леон.

– Нет, они чувствуют вашу кровь и магию, признают власть древних клятв. Просто их прикосновения вам неприятны, ведь вы живой, а они мертвы.

Виконт поежился, но продолжил путь. В какой-то момент стало понятно, что они уже приблизились к центральной части замка. Пол стал ровным, стены сухими, и на них кое-где проглядывали надписи, сделанные краской или выбитые на камне. Мужчине очень хотелось прочесть их, но отвлекаться было нельзя. Через пару сотен шагов Оливия, как вкопанная, остановилась перед каменной дверью, не имеющей ни ручек, ни замка, зато украшенной каменным гербом:

– Выход здесь, милорд, но сначала вы должны подтвердить свое право крови.

Леон стараясь сдержать бешенно бьющееся сердце надрезал ладонь и прижал к центру изображения. Медленно, тяжело, но совершенно беззвучно дверь отворилась, пропуская хозяина замка и его спутницу.

– Часовня! – выдохнул он, оценив помещение, в котором они оказались.

Подхватив миссис Олмидж за руку, он потянул ее к алтарю. Девушка с интересом рассматривала все вокруг. Часовня была очень старой: ступени, ведущие к возвышению, потерлись, каменные колонны потемнели, а сам алтарный камень казался оплывшим от времени. Однако все стекла в узких стрельчатых окнах были целы, и если Оливия правильно разглядела в тусклом свете артефакта, на стенах кое-где висели богато расшитые гобелены, а на скамьях из каменного дерева лежали подушки.

– Почему все сохранилось? – шепотом спросила она, не осознавая, что говорит вслух.

– Консервирующее заклинание, – так же шепотом ответил виконт. – Оно встроено в стены.

Девушка только кивнула в ответ, перенеся внимание на алтарь. В центре огромного камня красовался тот же самый герб, что она уже много раз видела. Только этот герб был перевернут вверх ногами. Лив очень захотелось задать вопрос, но она сдержалась, видя, как волнуется лорд Вайберг.

Между тем Леон повторил процедуру: растревожил рану и приложил окровавленную ладонь в центр перевернутого символа. Ничего не произошло. Мужчина было растерялся, но женский голос из-за плеча подсказал:

– Теперь прижмите перстень к ямке под левой рукой и рукоять кинжала в такую же ямку справа. Ваш предок говорит, что сейчас будет весело!

Виконт выполнил все указания, и каменный диск вдруг поехал по алтарю и занял правильное положение. Тотчас всюду вспыхнули светильники, где-то выстрелили пушки, затрубили трубы, раздался противный скрип…

– Милорд Вайберг говорит, что на главном флагштоке замка поднимается штандарт владельца с гербом и короной, возвещая всей округе возвращение хозяина!

– А пушки и трубы откуда? – спросил Леон, не зная, что предпринять в первую очередь.

– Это часть магии замка, больше без слуг они не выстрелят и не затрубят, – «перевела» ответ Оливия.

– Значит теперь вся округа знает, что мы в замке, – вздохнул виконт, – что ж, будем искать хрустальный шар, а потом телепорт.

– Ваш предок говорит, что шар находится в кабинете. Это через две лестницы от часовни, на втором этаже.

Леон предложил миссис Олмидж руку и, следуя подсказкам деда, они быстро отыскали нужное помещение.

Хрустальный шар был удивительно большим и прозрачным. Блики светового артефакта играли на золотой подставке, украшенной какими-то самоцветами. Да и сам кабинет выглядел роскошно. Виконт остановился на пороге и удивленно огляделся:

– Право, не ожидал…

Оливия промолчала, но тоже осматривалась вокруг с удивлением. Роскошь часовни можно было объяснить: самая укрепленная и редко посещаемая часть замка часто служила своеобразной сокровищницей. Завоеватели охотно брали выкуп золотыми подсвечниками или ритуальными чашами, но кабинет? Резные панели из темного дерева, каменные колонны с красивыми капителями. Шкафы с тонкими прозрачными стеклами, массивная люстра в хрустальных подвесках и маленькие светильники, мерцающие благородными металлами и камнями.

– Ваш предок говорит, милорд, что вам пора узнать еще одну семейную тайну, – выдохнула девушка, когда виконт зажег светильники.

– Может быть, сначала поговорим с Его Величеством? – Леон откровенно устал от количества тайн.

Теперь он понимал, почему его так активно не пускали в замок, не позволяли найти семейные реликвии. Его род был богат. Очень богат. Подобный кабинет мог быть у герцога королевской крови или даже у короля. Только он не понимал, откуда такое богатство?

– Милорд говорит, что его новости важнее, – Девушка явно слушала кого-то, периодически поднимая взгляд к потолку, потом опустилась в кресло: – Простите мою вольность, лорд Вайберг, ноги ослабли. Ваш дед поведал мне нечто такое… Боюсь, если кто-то узнает, меня казнят.

– Не говорите глупостей, – отмахнулся Леон, – казнить «слышащую» запрещает закон.

– Вы меня подбодрили, – Оливия все еще была бледна. – Если кратко, ваш род был так богат и влиятелен, потому что ваши предки женились на… незаконнорожденных дочерях короля!

Выпалив эту информацию, миссис Олмидж вынула из рукава платочек и аккуратно промокнула виски.

– Женились? На дочерях? То есть не единожды?

– Да. Ваш предок говорит, что матери этих девушек были неблагородного происхождения, поэтому просто дарование титула ничего бы не решило. Да и не хотели монархи иметь рядом напоминание о бурной юности. Когда-то давно один из них сделал предложение обедневшему, но благородному роду, а брак по расчету стал браком по любви. В следующий раз род Вайбергов принял у себя плод любви принцессы и ее гвардейца. Ребенка растили, как своего, а поскольку в роду уже появилась королевская кровь, никто не усомнился в том, что третий сын виконтессы ее собственный. Были еще браки и дети, все родственники королевских кровей отмечены на родовом древе маленькой красной точкой после имени. Каждой невесте выделялось приданое, а ребенку содержание, так что род не бедствовал, имел влияние и даже некоторые привилегии. Вам нужно это знать милорд, чтобы не смущаться в разговоре с Его Величеством. По утверждению вашего деда, наш король – ваш троюродный брат!

Леон, ошеломленный, сидел в кресле за массивным рабочим столом и смотрел на хрустальный шар. Родственник короля! Так вот почему его так легко допустили к инспекторской работе во дворцах! Вот откуда его умение видеть и слышать чуть больше, чем обычные люди! Сделав несколько глубоких вдохов, виконт сказал:

– Благодарю вас за предупреждение, миссис Олмидж. Надеюсь, вы сохраните эту тайну, как и многие другие, – тут мужчина проницательно взглянул на девушку: – Я почему-то уверен, что вы уже храните немало чужих тайн.

– Все верно, милорд, – нисколько не смущая подтвердила Оливия. – Призраки очень щепетильны, их секреты я могу открыть только тем, кому они предназначены.

– Отлично! – виконт в очередной раз постарался придать себе бодрый вид, хотя выглядел весьма усталым, ошеломленным да еще изрядно перемазанным слизью подземного хода. – А теперь я попрошу вас не вставать с кресла и не издавать никаких звуков. Я должен поговорить с королем!

Вытерев руки изрядно испачканным носовым платком, виконт возложил руки на хрустальный шар и четко проговорил:

– Виконт Вайберг по праву рода просит аудиенции у Его Величества.

Магическая сфера налилась неярким светом, показывая, что работает, и задержалась в таком состоянии довольно долго. Леон убрал ладони и вперился взглядом в прозрачный яркий камень, ожидая появления кого? Монарха? Заговорщиков? Лорда Мербиуса? Он и сам не знал. Откровения последних дней многое перевернули в нем.

Теперь он понимал, почему отец с ранних лет учил с ним не только генеалогию рода, но и королевской семьи. Отчего он воспитан и образован не хуже, чем любой отпрыск графа или герцога. Его представили ко двору в числе прочих молодых офицеров, хотя род, потерявший реликвии, могли вообще не допустить к службе… Все, что раньше казалось милостью судьбы, случаем, мимолетным капризом вышестоящих, теперь обретало смысл.

Молодой виконт так задумался, что не сразу заметил, что в сфере появилось изображение. Его Величество находился в кабинете: почти копии того, в котором сидел Леон, и это тоже было намеком, как и неформальный вид короля.

– Виконт Вайберг, поздравляю вас с обретением наследия предков.

– Благодарю вас, Ваше Величество, – учтиво склонил голову Леон. – Я не знаю, что происходит в столице, но у ворот моего замка устроена засада людьми в серых мундирах тайной службы…

– Полагаю, это остатки того отряда, который отправил за вами герцог Глостерский. Простите старика за забывчивость, его люди скоро уедут.

– Еще один отряд в синих мундирах караулит подземный ход, – намекнул виконт.

– Значит, мой второй дядюшка увидел в вас конкурента, – нахмурился король. – Я отдам приказ.

– Третий отряд в зеленых куртках егерей пьет пиво в ближайшем селе, – голос Леона оставался почтительным, а вот выражение лица он контролировал хуже.

– Эти парни должны сопроводить в столицу вас и вашу спутницу, лорд Вайберг, – на лице Его Величества появилась лукавая усмешка.

Инспектор моментально прокрутил в голове всю информацию и с легким поклоном сказал:

– Полагаю, командир егерей передаст мне привет от лорда Мербиуса?

Его Величество рассмеялся, и ему вторил знакомый смех начальника:

– А я говорил, Алтор! Он и реликвии найдет и девицу сохранит!

В шаре появился лорд Мербиус:

– Приветствую, лорд Вайберг! – кивнул он, – Сожалею, что не мог выйти на связь с вами. Заговорщики спалили мой кабинет со всеми артефактами!

Леон позволил себе чуть расслабить стиснутые под столом руки. Значит, заговор был, но судя по поведению короля и одного из его верных слуг, опасность для Короны ликвидирована. Что ж, теперь нужно сообщить о том, что он обнаружил в Бейтиме и запросить инструкции для себя и миссис Олмидж.

Разговор по шару все длился и длился. Оливия уже устала сидеть в старинном кресле с прямой спинкой и слушать разговоры мужчин. Она не была глупой, просто не владела информацией, которой перебрасывались собеседники. Намеки, короткие имена, недомолвки. Призрак дедушки виконта внимательно вслушивался в беседу, и когда девушка уже почти уснула от усталости, радостно потер руки:

– Вам велено отправляться в столицу телепортом, девочка! В замке нет слуг, так что Его Величество настаивает на вашем немедленном появлении!

Оливия открыла было рот, чтобы задать вопрос и тут же сама его захлопнула, вспомнив просьбу виконта. В столицу значит. А как же мистер Олмидж? Что вообще происходит в Бейтиме? И что будет с их багажом, оставленном в садовом домике?

Вопросы пришлось задавать, когда хрустальная сфера погасла. Виконт утомленно потер лицо и сообщил, что они уходят телепортом, багаж придется бросить, а про Бейтим она узнает в столице, если Его Величество решит, что ей необходимо это знать.

От внезапно нахлынувшей злости Оливия крепко сжала кулачки, чтобы не завопить. Сосчитала до десяти, а потом сказала:

– Без моей помощи вы телепорт не найдете, а я не сдвинусь с места и не скажу вам ни слова, пока вы не расскажете мне все, что узнали!

Леон прикинул перспективы и сдался:

– Луиза сбежала в новом теле. Мистер Олмидж умер от удара сердца. Поскольку ваш побег обнаружили еще ночью и после этого его видели живым, никто вас не подозревает. Пропали кое-какие драгоценности и безделушки, а также вся наличность, которую ваш супруг держал в кабинете. Воровку ищут, за вашим наследством присматривает стряпчий, мистер Левмень, кажется. На этом все.

– Этого вполне достаточно, – девушка выдохнула и улыбнулась, – у меня есть пекарня, в ней работают люди. Если бы меня сочли убийцей, им пришлось бы тяжело.

Виконт удивленно моргнул: за пять минут эта невозможная женщина удивила его второй раз!

– Телепорт находится на крыше самой высокой башни. Активируется вашей кровью и родовым перстнем.

– Похоже, мои предки были любителями попить кровушки, – пробурчал виконт себе под нос.

– Это просто подтверждение вашего права. Как только все замковые службы примут вас как хозяина, в кровопускании не будет необходимости, – ответила Оливия и двинулась прочь из кабинета.

Есть и пить хотелось уже нестерпимо, и тянуть с путешествием в столицу было нежелательно.

Столица встретила усталых путников дождем. Телепорт привел их на самый верх специально выстроенной башни, так что промокнуть миссис Олмидж и виконт Вайберг не успели. Встречал их хмурый мужчина в строгом сером мундире.

– Виконт, миссис, прошу следовать за мной, – с легким поклоном сказал агент тайной службы и тотчас зашагал вниз по лестнице с такой скоростью, что Оливия едва за ним поспевала. С лестницы они свернули в низкую дверь, пересекли галерею, поднялись на этаж, потом спустились…

Через полчаса девушка с уверенностью могла сказать, что никогда не выберется из этого лабиринта. Она бы совсем пала духом, но рядом неотступно маячил призрак лорда Вайберга, изрядно побледневший, но еще видимый.

Наконец сопровождающий остановился у простой деревянной двери, украшенной лишь щитом из потемневшей бронзы:

– Ждите здесь, вас позовут! – сказал «серый» и скрылся за дверью.

Ждать пришлось недолго, однако Оливия успела пожалеть о том, что они в замке не нашли даже колодец и уборную. Вскоре к ним подошла крепенькая девушка в тусклом форменном платье и предложила проводить гостью дворца в ее покои, чтобы переодеться перед аудиенцией у Его Величества. Виконт кивнул:

– Вам необходимо отдохнуть, Оливия. Постараюсь вас найти, если позволят дела.

Миссис Олмидж позволила себя увести, бросив последний взгляд на высокую фигуру в коридоре.

Ей помогли принять ванну, высушили волосы, умастили лечебной мазью все царапины и потертости. Потом предложили поесть и поспать, пока горничная подгонит платье по фигуре. К вечеру отдохнувшая Оливия в новом платье, с красивой прической шла в сопровождении служанки по бесконечным коридорам.

Ей предложили строгое серое платье из плотного шелка, укрытого черной вуалью. В провинции траур требовал черного крепа с белой лентой на рукаве, в столице же нравы были проще и «траурным» мог быть даже роскошный лиловый бархат.

Черная бархатная лента на шее и такая же в каштановых волосах подчеркивали юность миссис Олмидж. Тонкие перчатки из серого шелка, туфельки с черной розеткой – она очень нравилась сама себе, пока не столкнулась в коридоре с дамой, яркой и беззаботной, как птичка. Эта девушка выглядела такой же юной, как и Оливия. Ее светлое платье из темно-розового атласа прикрывал кремовый тюль. Цветочная розетка на плече, легкомысленный букетик в прическе – вся она дышала беспечностью и задором ровно до того момента, как увидела служанку, которая сопровождала миссис Олмидж на аудиенцию.

– С каких это пор Его Величество приглашает в свой кабинет помесь серой мыши с вороной?

Вопрос повис в воздухе, остальные придворные в столь же ярких летних нарядах промолчали, с любопытством глядя не только на Оливию, но и на служанку. Между тем девушка в форменном платье молча топала вперед, и вдова гробовщика последовала ее примеру. Она не знала, почему эта красивая девушка захотела ее оскорбить, но сразу перестала чувствовать себя комфортно.

Между тем горничная довела миссис Олмидж до знакомой двери, стукнула особым стуком и вошла первой, предупредив, что придется подождать. Оливия так расстроилась, что совершенно не возражала. Ей думалось, что король скажет ей несколько сочувствующих слов и отпустит назад, в Бейтим, к тому обществу, к которому она уже привыкла. Возможно, придется купить билет в дилижанс, но это не страшно, деньги у нее есть. Она ведь помогла виконту вернуть родовые земли и титул? Теперь может вести тихую жизнь достойной вдовы, заниматься булочной, а может, даже прикупит трактир…

Дверь неожиданно распахнулась, заставив вздрогнуть. Знакомая горничная жестом пригласила девушку внутрь. За дверью обнаружился очень простой рабочий кабинет. Оштукатуренные побеленные стены, темные панели, огромный стол, заваленный бумагами. Из-за стола вышел мужчина в простом коричневом камзоле без украшений. Вот только один взгляд на его осанку и лицо сразу отметал все сомнения. Оливия присела в реверансе и замерла, ожидая позволения подняться.

– Прошу вас без церемоний, миссис Олмидж, – король говорил спокойным тоном, и девушке удалось взять себя в руки.

Вот теперь она поняла высказывание мисс Чорри про «силу личности». Внешне монарх не поражал ни ростом, ни богатырским сложением. Четкий фамильный профиль известный каждому по изображению на монетах и пронзительные темные глаза – вот и все признаки аристократизма. Надвинуть капюшон поглубже – не отличить от обычного горожанина, ровно до того момента, как король обращает на тебя внимание. Оливия всей кожей чувствовала изучающий взгляд и потому старалась глубоко дышать и не сжимать пальцы.

– Я слышал вас обидели в коридоре? Не обращайте внимания. Леди Ливас извинится.

Девушка молча стояла, не зная, как реагировать на такое заявление. Раз та хорошенькая девушка леди, то она точно не будет извиняться перед простой горожанкой. Рассказать же об этой истории королю могла только служанка. Не зря придворные так на нее косились, вероятно, знают, что она все докладывает Его Величеству.

– Давайте выпьем чаю, – мужчина жестом пригласил девушку к столу у камина, на котором стоял поднос с чайным прибором. – Прошу вас, поухаживайте за мной, – Его Величество чуть улыбнулся уголками губ, и вдова гробовщика не удержалась – улыбнулась в ответ, берясь за чайник.

Она разлила чай, спросила, какие добавки предпочитает Его Величество, влила молоко, привычным жестом передала чашку и сосредоточилась на сладостях, разложенных на многоярусной тарелке. Король внимательно наблюдал за ее действиями и порой одобрительно кивал. Оливии показалось, что она сдает какой-то экзамен, однако это не выбило девушку из колеи, последнее время жизнь напоминала сплошной экзамен. Монарх выбрал корзиночку с паштетом, яичные рулетики и сандвич с огурцом и холодной говядиной. Сама миссис Олмидж предпочла корзиночку с фруктами и шоколадный эклер.

Они мирно пили чай, бросая друг на друга вопросительные взгляды. Наконец Его Величество попросил:

– Расскажите мне о себе, миссис Олмидж.

– Думаю вам уже все доложили, Ваше Величество.

– Я бы хотел услышать все это еще раз, от вас.

– У меня была очень простая жизнь, – попыталась отказаться Оливия, но король нахмурил брови, и она сдалась. Коротко рассказала о гибели родителей, о пансионе, помощи тетушки и вынужденном браке.

– Значит, вы действительно видите призраков и можете кормить их?

– Да, это так, – Лив с сожалением поставила чашку, понимая, что сейчас ее попросят продемонстрировать свой талант.

– Покажите!

– Сейчас здесь присутствует только один дух – милорд Вайберг. Если позволите, я приглашу его присоединиться к нашему столу…

Оливия налила чай в запасную чашку, выложила на блюдце несколько бутербродов и вежливо пригласила своего призрачного спутника выпить чая.

Горячий напиток стремительно остыл, а бутерброды привычно потемнели, после чего чашка воспарила вверх и опустилась обратно, не расплескав содержимое.

– Впечатляет, – произнес король. – Много призраков вы встретили в замке Вайбергов?

– Немало. В основном это были слуги, охраняющие подземный ход, – девушка отвечала спокойно и откровенно.

– Говорят, в часовне бродит призрак леди Данелии, пра-прапрабабки нынешнего виконта…

– В часовне мне никто не встретился, но так случается. Духи не сидят на месте, зато быстро узнают, что к ним пожаловала слышащая и приходят, если не привязаны к склепу или месту гибели. Они так хотят быть услышанными, что вваливаются в комнаты в любое время дня и ночи. Мне трудно уснуть без защиты да и по улицам ходить не всегда безопасно, – Оливия поежилась, вспоминая бродягу, который мучил ее своими криками.

– Освященное масло? – уточнил король. Вероятно, виконт поделился с ним подробностями путешествия с такой необычной спутницей.

– Травы, масло, соль – это все действительно облегчает жизнь, – признала миссис Олмидж. – Мне жаль этих несчастных, ведь многих задержало на этом свете незаконченное дело, но есть грубияны и проходимцы, которые пытаются захватить мое тело или требуют невозможного.

– Я распоряжусь освятить ваши покои и пришлю вам травницу и заговоренную соль, – решил король.

– Ваше Величество? – удивленно спросила Оливия. – Вы хотите сказать, что я остаюсь во дворце? Зачем?

– У меня немало фамильных призраков, миссис Олмидж, и многие из них унесли свои тайны в могилы. Хочу с ними побеседовать. Кроме того, сейчас в нашей стране стоят закрытыми около двух дюжин родовых замков. Полагаю, где-то поблизости бродят духи, готовые открыть ворота потомкам, но их никто не слышит. Вы нужны Короне.

– Я поняла, – вздохнула девушка, смиряясь. Нет, она могла бы потрепыхаться, но смысл? Король все равно настоит на своем, но тогда ей не позволят выставить свои условия. – В таком случае, Ваше Величество, прошу вас официально принять меня на службу и назначить жалование. Наследство моего супруга перейдет к его племяннику, а мне нужно будет на что-то жить.

Король помолчал полминуты, потом чуть слышно поаплодировал:

– Вы восхитительны, миссис Олмидж! Вы удивляете меня снова.

– Снова?

– Я запросил информацию о вас в своей тайной службе. Там пустяки – родилась, училась, вышла замуж. Тогда я потребовал отчеты моих людей, работающих в Бейтиме. Они нарисовали лубочную картинку примерной жены, активной благотворительницы и любительницы прогулок по кладбищам. Виконт тоже поделился со мной впечатлениями. Впрочем, он предупреждал, что вы практичны, несмотря на весьма эфемерный облик и пугающее прозвище.

Оливии оставалось лишь улыбнуться в ответ.

– Решено, я дам вам должность хранительницы моего чайного набора. Бумаги вам принесут в комнаты. Будете получать жалованье, полное содержание и гардероб. Как только устроитесь, проведу вам экскурсию в старинную часть дворца. Давно хотел побеседовать с прадедушкой!

Тут Его Величество подал кому-то знак, и девушка обнаружила, что горничная все это время была в кабинете, умудрившись раствориться на фоне белых стен!

До комнат Оливии девушки шли в молчании. Когда же дверь закрылась, Оливия прошла по мягкому ковру гостиной и развернулась:

– Можно задать несколько вопросов?

– Можно, но не обещаю, что отвечу на все, – спокойным тоном ответила горничная.

– Кто такая леди Ливас?

– Фаворитка Его Величества.

– Фаворитка? – Оливия перевела дыхание. Про любовниц влиятельных мужчин она слыхала. Про куртизанок иногда даже писали в газетах, сообщая, что «таинственная леди М. посетила оперу и поразила всех размером своих бриллиантов». Любовница короля. Должна извиниться…

– У вас есть нюхательные соли? – слабым голосом спросила вдова гробовщика, опускаясь в ближайшее кресло.

– Не думала, что женщина каждый день говорящая с призраками, способна упасть в обморок, – покачала головой служанка.

– Второй вопрос, – Оливию трудно было свернуть с намеченной цели, – кем вы служите?

Девушка вздохнула, фыркнула и призналась:

– Я телохранитель. Охраняю ценных для Его Величества личностей. Несколько дней охраняла и эту … леди Ливас.

– Поэтому она и догадалась, куда мы идем, и разозлилась, – понятливо кивнула миссис Олмидж. – Неужели эта красавица сочла меня соперницей? – вопросила она воздух, и тот немедля сгустился в долговязую фигуру лорда Вайберга.

– Конечно, – заявил лорд, усаживаясь на диванчик, – быть фавориткой хлопотное занятие, того гляди сместят, отравят или оклевещут. Любая особа женского пола от шести до шестидесяти может забрать себе время, сердце, а главное кошелек короля, – тут призрак ехидно ухмыльнулся, потому что телохранительница принялась расправлять подушки, на которых он сидел.

– Оставьте, – махнула рукой вдова, – вы тревожите деда виконта Вайберга, и этот хитрый лорд тянет из вас силы. Прошу вас, распорядитесь подать чай и плотные закуски: моего сопровождающего нужно кормить!

Телохранительница дернула сонетку, вызвала настоящую горничную и передала ей приказ, потом чинно присела на краешек второго кресла и попросила:

– Миссис Олмидж, прошу вас, расскажите мне еще раз, как вам могут угрожать призраки и как можно от них защититься.

К вечеру в комнату королевской хранительницы чайного прибора доставили служителя храма, травницу, кладбищенскую землю и заговоренную соль. Травы принесла старуха, освященное масло – храмовник. Две горничные подгоняли под фигуру Оливии две дюжины платьев и заодно вшивали в подолы защитные травы и обереги.

А еще в комнату «новенькой фаворитки» заглядывала масса любопытных. Сначала пришел лично главный повар, чтобы, узнать, что почтенная вдова пожелает на ужин. Затем заглянул лекарь, посоветовал пилюли, улучшающие цвет лица и капли от меланхолии. Следом постучался мажордом, дабы просветить девушку насчет обязанностей «хранительницы королевской чайной пары» и вручить талмуд по дворцовому этикету.

Каждого «гостя» телохранительница встречала настороженным взглядом, а когда посетитель покидал гостиную, обрисовывала характер и намерения человека несколькими емким фразами.

– Этот просто любопытен, но весьма скуп. Если потеряете интерес Его Величества, будете жевать холодную говядину, жесткую, как подошва.

– Этот трясется за свою должность, хотя по сути пустое место. Королевская семья лечится у другого доктора, а этого типа держат, чтобы он собирал взятки и отпаивал фрейлин мятной водой.

– Этот просто старый зануда, но этикет блюдет, книгу советую прочесть, только сначала… – телохранительница сделала над фолиантом жест рукой и одобрительно кивнула: – Можно читать, бумага и чернила безопасны.

Оливии было страшно, непривычно, она с трудом держала себя в руках, но обретший материальность виконт Вайберг не оставлял подопечную ни на минуту. Он подбадривал ее, утешал и устраивал мелкие проказы, стараясь развеселить.

Когда окончательно измученная длинным днем миссис Олмидж выпила мятный отвар и ушла в спальню, призрак счел себя свободным и немедля просочился сквозь дверь, чтобы выяснить, куда подевался его правнук и кто устраивал в столице заговор?

Аудиенция у короля принесла Леону много сюрпризов. В кабинете обнаружился страшно довольный лорд Мербиус. Старый пройдоха потирал руки, ожидая доклада подчиненного, однако Его Величество первым делом поздравил виконта с обретением титула и замка.

– Очень рад, что круг моих приближенных пополнился древним и благородным родом. А теперь присядьте и расскажите мне о ваших приключениях. Я распорядился устроить миссис Олмидж со всеми удобствами, так что пара часов на разговор у нас есть. Милорд Мербиус, будьте так добры, достаньте нам бутылочку портвейна и что там найдется, – небрежно махнул рукой монарх.

Глава канцелярии без возражений поднялся, открыл небольшой шкафчик, спрятанный за резной панелью, и вскоре вернулся к столу с бутылкой, бокалами и вазочкой сладостей.

– Наливайте, – благосклонно кивнул старику король и уставился на виконта своими пронзительными глазами.

Молодой Вайберг проникся. Пить в компании Его Величества ему еще не доводилось. Приняв бокал и едва пригубив темно-красное вино, Леон начал свой рассказ с прибытия в Бейтим. Коротко поведал о карточной игре, о том, как вышел на Луизу и обнаружил ее труп, о могильнике, полном старинного оружия и украшений.

Иногда король задавал вопросы, порой кое-что добавлял лорд Мербиус:

– Значит, все же могильник, хорошо, что это могила воинов, а не жителей города, погибших в эпидемию, – потер высокий лоб глава инспекторского отдела. – Мы опасались эпидемии.

– Я сам видел, что это воинское погребение, – успокоил его Леон.

– А как вы находите миссис Олмидж? – поинтересовался король, своей рукой разливая вино.

– Очень сильная духом девушка, – ответил Леон. – При побеге от нового тела «Леди» она оставила в доме всю свою защиту, и призраки одолевали ее на каждой стоянке.

– Я благодарен вам за то, что вы сумели отыскать ее и привезти в столицу, – сказал монарх. – Судя по архивам Двора, слышащие рождаются не так уж редко, но, не умея защищаться или сопротивляться потусторонним сущностям, многие из них к сознательному возрасту сходят с ума или переселяются жить в глухие леса, держась подальше от всего человечества.

– Мне понятны их страхи, – качнул головой Леон и продолжил свой отчет.

Когда король отпустил его, лорд Мербиус попросил своего подчиненного подождать в приемной и вышел вслед буквально через пять минут.

– Ну что ж, мой мальчик, а теперь прошу тебя ко мне. Расскажу, что творилось у нас, и почему я не отвечал на твои сообщения. Увы, мой кабинет полностью сгорел…

В кратком изложении столичные новости выглядели так. Стоило молодому виконту Вайбергу подтвердить возможность обретения фамильного замка, как вокруг трона зашевелились дворянские группировки. Ревнители «старой крови» обрадовались, что их ряды пополнятся, и выслали отряд, который должен был ждать виконта возле замка и всячески способствовать получению им титула. Противники «старых пней» в свою очередь выслали отряд, который должен был поймать виконта и ни в коем случае не пустить его в замок. Третий отряд был послан взволнованным королем после попытки переворота.

Один из младших дядюшек короля решил воспользоваться тем, что две крупных партии политиков занялись интригами против друг друга, устроил «очистительный» пожар в Тайной канцелярии, поднял несколько полков и вторгся во дворец.

– Ты же понимаешь, мой мальчик, что дворец, построенный на фундаменте родового замка не самое простое здание? – лорд Мербиус хмыкнул и сел за маленький рабочий стол. – В общем, заговорщиков схватили и даже уже казнили, а мне теперь придется делать ремонт на рабочем месте да еще восстанавливать пару дюжин артефактов и чертову кипу бумаг!

Леон сделал сочувственное выражение лица. Он адски устал и от всего, что с ним произошло, и от доклада королю, и даже от того, что он не видел поблизости каштановых волос и больших серых глаз одной наивной провинциалки.

– Да не корчи рожи, – фыркнул старый лорд, – все равно не поверю. Ты теперь небось только и ждешь момента, чтобы вернуться в свой замок и убедиться, что казна полна. Теперь будешь сидеть за расходными книгами да шпынять крестьян за неурожай! А ведь был одним из лучших! – тут начальник резко прервал свои причитания и подтолкнул к виконту стопку бумаги: садись, пиши все, что рассказал и о чем умолчал. Постарайся описать новое тело Луизы и больше подробностей про миссис Олмидж.

– Чем они так важны? – удивился Леон и тут же прикусил язык.

– Не понимаешь? – хмыкнул старик, – значит, зря я тебя хвалил, не дорос ты еще. Воровка эта вскрыла древний могильник. То, что сама погибла при этом – пустяк, главное, как она его нашла? Битв на нашей земле было немало, курганов хватает, но не в каждом из них хоронят триста воинов высоких родов в полном облачении!

– Понял, – склонил голову виконт, но все равно спросил: – А «миссис Смерть»?

– Его Величество тебе уже сказал, мало кто из слышащих доживает до взрослого возраста в своем уме да и потом они дичатся, говорят загадками, а эта среди людей выросла, может большую пользу принести, если будет всем довольна. Тонкость есть одна у этих слышащих: ими бывают только женщины, и, если ее обидеть сильно, дар свой может утратить. Потому и говорю, пиши подробно, что есть любит, чем заниматься, охоча ли до мужского полу и какого цвета бантики на юбке предпочитает.

У виконта, давно привыкшего к цинизму старых аристократов, все же слегка запунцовели кончики ушей. Про бантики на юбке он не узнал да и про какую-то особую тягу миссис Олмидж к мужчинам тоже. Зато видел, как она радуется прогулкам, книгам и простому человеческому общению, стоит ли это писать?

На заполнение бумаг ушло много времени. Ему успели принести ужин и даже чистую рубашку, а он все скрипел пером, перечисляя все, что ему довелось увидеть, услышать и узнать. Когда он наконец поставил последнюю точку, за окном занимался рассвет, а лорд Мербиус безмятежно похрапывал на диване, отговорившись тем, что во дворце «погорельцам» временно выделили всего несколько комнат, так что идти спать главе отдела некуда.

Однако стоило Леону бросить перо и потянуться, как старый пройдоха тотчас проснулся и сел:

– Закончил? Отлично! А теперь слушай приказ короля! – лорд развернул свиток: – Мы, Его Королевское Величество и бла-бла-бла, приказываем виконту Вайбергу оставить службу, дабы верно служить Короне, занимаясь своими землями! В благодарность тебе полагается медаль и позволение раз в полгода получить аудиенцию Его Величества по хрустальному шару или лично!

– Ссылка? – пробормотал Леон, потирая усталые глаза.

– Дубина, – покачал головой лорд Мербиус. – Наш славный король выводит тебя из-под удара. Подумай сам, молодой, холостой, богатый и с титулом! Да тебя столичные маменьки на куски порвут! А твой брак дело тоже политическое. Такие владения! Сокровищница! Представители партий за тебя передерутся! А так уедешь в поместье, через полгодика посмотришь, как обстановка, и решишь: женитьс, или еще холостым походить. Да ты пойми, тебе этого срока едва хватит обжиться да в делах разобраться! Ты ж никогда полями да лесами не занимался, а там столько всего! – старик закатил глаза. – В общем, давай сейчас по холодку на портальную башню и домой, в замок!

– Подождите! – запротестовал виконт, когда бывший начальник взял его под руку и буквально потащил к выходу.

– Ну чего тебе еще? Медаль в замок курьером пришлют!

– Миссис Олмидж! Она же беседует с моим предком! Как я разберусь с замком без его подсказок?

– Как-нибудь разберешься! – рявкнул Мербиус, – некогда ей с тобой болтать да по замку лазить! Его Величество назначил миссис Олмидж хранительницей своего чайного прибора! Ей уже и покои выделили в крыле для фавориток!

– Что?

– Что слышал! Не делай глупостей мальчишка! Вперед!

Леона дотолкали до портальной башни, передали магу приказ короля и активировали сияющий круг. Выпав в кольце собственного портала посреди огромного замка, центра его земель, Леон Вайберг вдруг почувствовал себя самым несчастным человеком на свете!

Однако он не умел долго печалиться или переживать. Его учили думать и действовать! Посмотрев на свиток, в котором значилось, что ему запрещено приезжать в столицу до аудиенции и что портал во дворец для него закрыт, молодой мужчина двинулся в кабинет. Следовало написать письмо матушке и сестрам, нанять управляющего, экономку, дворецкого, а главное, закупить еды и одежды для длительного проживания в поместье. У него много работы, и ему совершенно некогда думать о бездонных серых глазах и мягких каштановых завитках на нежной шее!

Дух лорда Вайберга вернулся в комнаты Оливии весьма недовольным. Старик, конечно, отстал от дворцовой жизни, но богатый опыт помогал ему увидеть все важное и нужное. Леона выслали, чтобы не дразнить гусей. Король окоротил фаворитку. Королева, весьма сдержанная дама, радостно потирает руки и уже интересуется той особой, что поселили в королевском крыле. Слухи и сплетни поползли по дворцу с невиданной скоростью: горожанка? Простая мещанка без титула и денег? Даже не красавица? Право, Его Величество – такой затейник!

Все это не могло повредить Оливии, старый виконт не сомневался в том, что девушку не допустят в «высокое общество». Ее компанией станут служанки, может быть, няни и воспитательницы детей. Даже гвардейцы – сплошь благородные, хоть и обнищавшие дворяне – будут смотреть на миссис Олмидж свысока. Сможет ли девушка жить в такой атмосфере? Время покажет. А пока…

Пользуясь остатками материальности, призрак присел к столу и составил список тех, кого Оливии стоило опасаться. О каждом постарался написать коротко, но подробно. Затем свернул послание в трубочку и сунул подопечной под подушку. До рассвета еще есть время, можно успеть слетать на кухню, послушать ночные сплетни, кто знает, какие знания и когда могут пригодиться?

Утром миссис Олмидж дали выспаться. Завтрак подали почти к обеду, и по меркам дворца он был скудным и скучным, а вот скромная провинциалка обрадовалась и гренкам, и чаю с молоком, и самом простому яблочному джему. Телохранительница была рядом, проверила кушанья и коротко сообщила, что Его Величество приглашает гостью на чашку чая в каминную гостиную.

– Гостью или служащую? – уточнила Оливия, допивая чай.

Тара, так звали «горничную», чуть заметно одобрительно улыбнулась и пояснила:

– Каминная гостиная самое древнее помещение дворца. Когда-то это был большой зал королевского замка, потом холл, а теперь он находится едва ли не в центре всего здания. Там хранятся самые старинные предметы, древние доспехи, клинки, артефакты. Королева не любит этот зал. А Его Величество, вероятно, желает побеседовать с предками, – предположила наконец служанка.

Оливия покивала задумчиво и задалась вопросом: что надеть? Вчера ей выделили платье из запасов королевских портных, а сегодня она завтракает в спальне, прикрыв кружевной черной шалью единственную сорочку. Те платья, что подгоняли для нее помощницы портнихи, готовы ли? Тара не зря была так наблюдательна, она тут же заверила девушку, что рано утром от портных принесли еще два платья, подогнанные по меркам молодой вдовы.

– Остальное мэтр обещал прислать в течение недели. Его Величество распорядился составить вам полный гардероб, так что скоро придет башмачник и мастер, который шьет плащи и манто.

С этими словами Тара сделала знак настоящей горничной, и та внесла в спальню два платья, от которых у Оливии захватило дух. Ее вчерашнее платье выглядело курицей-наседкой по сравнению с сегодняшними. Хотя эти и то были выполнены всего в двух цветах: сером и черном. Вместо недорогой саржи – изысканный муар. Простенькое кружево из хлопковых нитей заменили широкие блонды из черного шелка. Корсет украшен серебряными застежками, а для прически ей передали черепаховые гребни и черный газовый шарф.

– Почему? – Оливия даже с постели соскочила, чтобы благоговейно коснуться небывалого наряда и еще раз увериться: во дворце будет непросто. Не дарят скромной «хранительнице чайного набора» таких платьев.

– Приказ Его Величества, – бесстрастно проговорила телохранительница. – Вам нужно выбрать платье, сделать прическу, до чаепития не так много времени…

Девушка не стала противиться, но попросила оставить ее одну на несколько минут, чтобы помолиться. Служанки вышли сразу, а Тара попыталась задержаться, но потом все же ушла, вспомнив, что спальня не имеет другого выхода.

Стоило всем уйти, как Оливия с облегчением раскрошила остатки гренок:

– Угощайтесь, милорд Вайберг, простите, больше ничего не принесли.

Призрак не стал медлить: пихнул в руки девушки свои записи, а сам быстро начал поглощать все, что осталось на подносе. Миссис Олмидж прочитала все, что написал дух, и ужаснулась:

– Королевское крыло? Меня считают любовницей короля?

– Не паникуйте, дитя мое, – качнул головой лорд, – это, конечно, неприятно, но не смертельно. Главное, чтобы король действительно не сделал вас своей любовницей. За вами не стоит знатная и влиятельная семья, у вас нет денег и покровителей. Вас просто сожрут. И первой будет королева.

– Что же мне делать? – Оливия осознала всю шаткость своего положения. – Как вернуться в Бейтим?

– Пока никак, но я буду здесь и помогу вам выжить в этой мутной водице. Есть шанс, что Его Величество быстро наиграется, устанет от общения с призраками.

– А если нет? – девушка крепко обхватила себя руками, словно стремилась согреться. Ее трясло.

– Не стоит так переживать, миссис Олмидж, – виконт смотрел на девушку весьма сочувственно. – Мы что-нибудь придумаем!

Тут в комнату вернулись служанки и занялись приведением Оливии в надлежащий вид. Призрак изящно раскланялся и удалился сквозь стену, оставив девушку размышлять над очередным кульбитом судьбы.

Когда настало время идти в каминную гостиную, оказалось, что широкий коридор просто набит народом! За окном разливался прекрасный день, мягкий и солнечный, а часть придворных отчего-то устроила себе прогулку возле покоев короля, точнее в крыле «королевский гостьи», как этот коридор назывался официально.

Лив шла за горничной с каменным лицом, стараясь не замечать щеголей и нарядных дам, которые в свою очередь так же старательно ее игнорировали, но тщательно рассматривали краешком глаза.

Новое платье отметили все. Шепот «гишпанские блонды» и сдавленный гневный хрип тоже расслышали все. Тара неслышно двигалась следом, бросая на некоторых любопытных строгие взгляды. Парочка повес, желающих заговорить с новой фавориткой, быстро стушевалась и растворилась среди других придворных.

Когда поворот коридора заставил телохранительницу подойти ближе, Оливия поинтересовалась:

– Гишпанские блонды?

– Эти кружевные воланы называют именно так, – серьезно ответила Тара, – их плетут в полумраке, потому что нити паучьего шелка не выносят яркого света, и только тогда, когда кружева готовы, их пропитывают крахмалом, закрепляя узор.

– Они очень дорогие? – сразу сообразила девушка.

– На стоимость тех, которыми украшено ваше платье, можно купить домик в столице, – пожала плечами телохранительница и тут же прибавила: – Правда, это же самое можно сказать про наряды любой придворной дамы.

– Почему Его Величество так щедр ко мне? – не отступала миссис Олмидж.

– Думаю, он сам вам все объяснит, – ответила Тара, останавливаясь перед огромной грубо сработанной дверью, украшенной медными заклепками.

Высокий лакей в синей ливрее с золотым кантом немедля распахнул створку и громко объявил:

– Миссис Олмидж!

Женщины вошли в помещение, успев услышать за спинами шепоток:

– Сразу принял! Неслыханно!

Войдя в помещение, Оливия с интересом оглядела просторный зал. Это действительно было очень старинное помещение. Серый камень стен, потускневшие от времени гобелены, огромные камины, в которых можно было зажарить быка, и тускло сияющие доспехи по углам. Все дышало стариной, манило своей необычностью. Однако в кресле у огня ждал король, и медлить было нельзя. Подойдя ближе, девушки присели в реверансе:

– Прошу вас, миссис Олмидж, без церемоний! Присядьте и поухаживайте за мной! Я очень хочу выпить чашку чая из ваших прелестных рук!

Оливия выполнила просьбу монарха: разлила чай, положила на блюдце несколько сытных бутербродов, и сама подкрепилась, пока король жадно ел.

– Прошу прощение за мою торопливость, миссис Олмидж, – Его Величество насытился и теперь разглядывал девушку, откинувшись на спинку кресла. – Все утро я был занят делами, чтобы освободить для вас вторую половину дня. Итак, это старейшее помещение моего дворца. Когда-то оно было главным залом замка моего далекого предка. Подозреваю, что именно здесь живут старейшие призраки рода. Я бы хотел пообщаться с ними.

– Мне понадобится время, Ваше Величество и … немного больше еды!

Король шевельнул пальцами, и растворившаяся в драпировках Тара дернула сонетку звонка. Пока на кухне собирали еще один чайный поднос, Оливия бродила вдоль стен и, спросив разрешения, трогала разные безделушки, украшающие каминные полки, каменные ниши и подоконники. Наконец девушка вернулась к огню: несмотря на жаркое лето, в зале было прохладно.

– Здесь нет призраков ваших предков, Ваше Величество, – мягко сказала она, – вероятно, их души ушли на перерождение или привязаны к фамильному склепу. Здесь бродят души преступников, казненных у подножия трона, есть дух фрейлины одной из древних королев, несколько юных пажей, старая няня и стражи, погибшие во время нападений. С кем из них вы хотели бы побеседовать?

Монарх явно был разочарован. Он вздохнул, выпил глоток остывшего чая, потом его взгляд упал на гобелен, висящий рядом с камином, и в глазах разгорелся азарт:

– Я помню, как няня рассказывала мне про этот гобелен, – сказал он. – По легенде, этот кусок ткани расшивала девушка, влюбленная в короля. Она вложила в работу все силы и умерла, подарив ему эту вещь со словами, что его род всегда будет под ее защитой. Могут ли духи что-нибудь рассказать об этом?

Лив обвела глазами призраков и жестом подозвала фрейлину. Блюдце с пирожным и чашка чая оказали на духа моментальное действие: тень налилась цветом и вскоре смогла заговорить.

– Глупая легенда! – звонким колокольчиком зазвенел ее голос. – Это обычная тряпка, а вот каменные бусины, которые вшиты в бахрому – это действительно амулеты. Моя королева была умной женщиной и часто говорила, что лучше всего прятать тайны на виду!

Миссис Олмидж прилежно пересказывала слова призрака королю, не забывая подливать чай и подкладывать сладости призрачной даме. Им пришлось обойти почти весь зал, чтобы узнать, что в одном из каминов есть тайник с истлевшими бумагами и родовым перстнем. Древко одного из знамен – копье, которым предок Его Величества убил магическую тварь, опустошавшую его леса.

– Теперь эта деревяшка способна на многое, ведь тварь была порождением разума безумного мага, и ее кровь наделила ствол ясеня особыми свойствами! – рассказывал уже стражник.

Другой стражник перебивал его:

– О, доспехи Кирана Драконоборца! Здесь в плечевую броню впаяно кольцо королевы Крессиды, она вручила его своему рыцарю на турнире, и с той поры он стал непобедимым!

– Как же он умер? – поинтересовалась Оливия, рассматривая толстое грубое железо нагрудника, сверкающее на плече золотой искрой.

– Говорят, от старости в своей постели, но я этого не видел, – пожал плечами воин в окровавленной котте.

Когда Оливия окончательно охрипла, Его Величество смилостивился и отпустил девушку:

– До завтра, миссис Олмидж! Вы изрядно пополнили мои знания о предках, а также сокровищницу королевства! Мою благодарность вам принесут вместе с ужином!

Девушка потратила на кормление призраков столько сил, что вышла из каминного зала буквально, держась за стену. Телохранительница быстро сообразила, что ее подопечная может просто упасть в коридоре, и потому подхватила Оливию под руку и повела по коридору неспешным шагом.

Теперь навстречу им попадались горничные, все в нарядных чепцах и белых передниках с вышитыми гербами. Каждая косилась на миссис Олмидж и делала какие-то выводы. А уже возле собственных дверей «гостью Его Величества» догнал слух о разврате в каминном зале. Мол и еды было подано несчетно, и фаворитка еле выползла, так что король наш еще ого-го, а девица квелая какая-то, после одного кавалера и на ногах не стоит!

Оливии было все равно: ее уже колотила нервная дрожь. К счастью, телохранительница не зря расспрашивала подопечную и точно знала, что делать. В спальне девушку уже ждали две горничные. Они помогли ей быстро раздеться и сесть в набранную горячую ванну, наполненную травами, отгоняющими зло и возвращающими силы.

Пока Лив грелась, ей подали чашку травяного чая с молоком и брусочек шоколада. Лакомство было дорогое, но судя по всему, Его Величество на слышащей решил не экономить. Когда вода остыла, миссис Олмидж растерли нагретыми полотенцами, уложили в постель, обложили грелками и задернули шторы. Несколько часов сна вернули силы быстрее, чем все настойки и зелья.

Проснулась девушка от запаха еды. Служанка помогла ей встать, закутаться в халат и выйти в гостиную, чтобы перекусить. Бросив один только взгляд на поднос, миссис Олмидж убедилась в том, что Тара – настоящий профессионал. Большое блюдо с горячим стейком, салат из свежих овощей, травяной чай и шоколадный крем – все эти блюда возвращали силы.

К ужину в гостиную явился чем-то весьма довольный виконт Вайберг. Он просочился через стену, раскланялся и упал в свободное кресло, жадно глядя на стейк. Пришлось с ним делиться. Не успела Оливия съесть пару кусочков мяса, как в двери снова постучали. Явился посыльный с коробкой, перевязанной лентой. Тара проверила упаковку амулетом и пропустила.

– Благодарность от Его Величества! – громко объявил молодой мужчина.

– Передайте Его Величеству мою глубокую признательность, – повторила за призраком девушка, подозревая, что за приоткрытой дверью вновь «гуляют» любопытные.

Слуга удалился, но горничная и телохранительница поглядывали на коробку с любопытством.

– Не смотрите на подарок, спокойно ешьте, – посоветовал дух, – если сразу броситесь открывать, вас сочтут меркантильной дурочкой и уже завтра начнут подносить драгоценные безделушки, чтобы протолкнуть Его Величеству новый прожект или попросить финансирования из казны.

– Как они узнают? – одними губами спросила Лив, прячась за чашкой.

– Горничная доложит за хорошие деньги, – пожал плечами лорд Вайберг.

Вздохнув, девушка продолжила ужин и пока не насытилась, в сторону «благодарности» даже не смотрела.

Только когда посуду убрали, Оливия неторопливо взяла подарок, потянула ленту, открыла крышку и замерла. Этикет был строг ко вдовам любого сословия. В первый год траура дозволялись украшения из волос мужа, обручальное кольцо и памятный медальон. Второй год можно было добавить черненое серебро, черный жемчуг и обсидиан. Но столичные модницы нашли выход, используя для траурных украшений литой чугун. Правильно обработанный, он напоминал черное кружево, а вставки из слоновой кости превращали скромные броши и колье в произведения искусства. Такое вот «кружево» и прислал миссис Олмидж король. Колье, серьги с камеями, браслет, аграф для волос и даже узкую плетеную полоску, напоминающую диадему.

– Вечерняя парюра, – заметила телохранительница, заглядывая через плечо. – Вероятно, Его Величество ждет вашего появления на танцевальном вечере. Если это так, у нас всего полчаса на сборы. Я сейчас все узнаю! – Тара выскользнула за дверь и вернулась буквально через пару минут: мажордом сказал, что по личному приказу короля вам оставлено место за столом рядом с ним. Леди Ливас отправлена в поместье.

– Фаворитка удалена от двора? – потрясенно спросила Оливия, а телохранительница в ответ лишь пожала плечами.

Расстроенная девушка умоляюще посмотрела на призрак виконта, и тот поспешил ее успокоить:

– Не волнуйтесь так, миссис Олмидж. Я подслушал разговор в кабинете Его Величества. Леди ждет ребенка, не от короля, а от любовника, королевский лекарь это подтвердил. Красавицу так и так ожидала ссылка, вы просто предлог.

– А украшения? – не желая привлекать внимание любопытной горничной, Оливия разговаривала с призраком шепотом, едва шевеля губами.

– Это попытка Его Величества ввести вас в здешнее общество. Одинокие люди не имеют слабостей. Думаю, кто-то из младших чинов попытается ухаживать за вами. Не пугайтесь, просто пококетничайте, улыбнитесь, пусть все считают вас легкомысленной дурочкой, жить будет легче.

Советы виконта Оливию не радовали, но она пообещала им следовать.

Очутившись в родовом замке, виконт печально посмотрел на заходящее солнце. Следовало отыскать воду и ночлег, а с утра сходить в ближайшую деревню за провиантом. Офицер, привычный к походам, не пропадет в замке, забитом золотом, во всяком случае Леон на это надеялся.

Вспомнив кое-какие традиции построения замков, он спустился с башни и отправился разыскивать внутренний двор или сад, обычно именно там находился колодец. Побродив по галереям и лестницам, он довольно быстро отыскал уютный дворик, изрядно заросший плющом. В центре двора красовался обомшелый колодец, накрытый плоским камнем, вот только ни веревки, ни ведра поблизости не было. Пришлось снова бродить по замку.

В стены парадных помещений были встроены амулеты сохранения и стен, и всего, что находилось в комнатах. Не так было с комнатами слуг: там виконт находил лишь труху на месте кроватей да треснувшие деревянные шкафчики. Отыскав веревку и ведро, мужчина зачерпнул воды, напился, умылся и начал решать, где бы заночевать. Однозначно придется выбирать одну из парадных комнат, но не хотелось бы далеко отходить от воды. А еще нужен огонь, чтобы не замерзнуть в каменных стенах.

Побродив вокруг дворика, лорд Вайберг обнаружил, что к нему примыкают гостиные, отделанные в нежных тонах, столовая и рукодельная, но, увы, ни в одной из этих комнат не нашлось достаточно просторного дивана или кушетки. Плюнув на деликатность, мужчина сгреб подушки и пледы с пары подоконников и разложил это богатство у ближайшего камина. Затем наведался в спальни слуг, которые находились в другом крыле, принес несколько разломанных шкафчиков, растопил камин, тщательно следя за тягой, и, убедившись, что дым уходит куда следует, вздохнул лишь об одном: этому чудесному вечеру не хватало только жареной колбасы и хорошей краюхи хлеба.

Утром Леон бодро поднялся, удивляясь приливу сил, умылся у колодца, попил воды, подтянул сапоги и пешком отправился в деревню, благо до нее было не больше пяти миль. Выходить из замка пришлось через маленькую калитку для слуг да еще тщательно прикрывать ее отводом глаз. Обычно на такое заклинание у виконта уходил весь запас сил, но сегодня все получилось удивительно легко, и мужчина задумался, шагая по дороге. Его ведь предупреждали, что замок хранит не только желанное золото и артефакты. Он хранит магию рода. Получается, не зря он зубрил заклинания, учился медитировать и развивать те крохи магии, что достались ему от матери?

Для интереса Леон перебрал известные ему заклинания, но не нашел ни одного подходящего для пустынной дороги. Зато скоротал время и благополучно добрался до деревни. Остановившись на пригорке, виконт изучил открывшийся вид: разбросанные тут и там дома с пристройками, пыльную дорогу, на которой возились дети и куры, высокие плетни и простые загородки из жердей. Голод сразу указал на большущий дом с широко распахнутыми воротами. Несмотря на раннее утро, во дворе суетились люди, возле будки дремала крупная собака, а конюшни явно могли вместить больше дюжины лошадей. Трактир. И судя по запахам, неплохой трактир!

Виконт быстро спустился к деревне, вошел в заведение и обратился к румяной красавице за стойкой:

– Горячей похлебки, пирогов и сбитня!

Та приветливо улыбнулась и указала на только что выскобленный подавальщицей стол:

– Присядьте, господин хороший, сейчас все будет!

Суп был вчерашний, но вполне съедобный, сбитень еще не успели разбавить до чуть розовой водицы, а пирог и вовсе дышал жаром, так что Леон плотно поел и тут же спросил у подавальщицы:

– Скажи-ка мне, милая, у кого здесь можно колбасы купить, хлеба свежего и молока крынку?

Тощая носатая девица, явно отданная в услужение из-за своего угрюмого вида, кинула на камзол мужчины оценивающий взгляд и указала на окно:

– Дорогу перейдете, как раз лавочка будет, там все есть.

– Спасибо! – улыбнулся виконт, кидая медяк в фартук служанки.

Она, не меняясь в лице, убрала монету в карман юбки и добавила:

– Лето сейчас, жарко, пряную колбасу не берите, лучше копченую или сыр.

Леон добавил еще монетку, расплатился за обед и вышел. По-хорошему следовало бы написать матери, попросить помощи с наймом прислуги, с закупкой продуктов и разных мелочей для жизни в замке. С другой стороны, в родовое поместье сослали только его, а вдовствующая виконтесса и ее дочери вполне могут жить там, где прежде, в маленьком столичном доме, а могут теперь открыть фамильный особняк, если он пришлет им с нарочным разрешение и ключи. Только вот где взять нарочного? А еще неплохо бы забрать из дома его гардероб, ведь завтра эту рубашку уже не наденешь…

Не давая себе утонуть в море «хозяйственных» мыслей, виконт добрался до лавки и порадовался, что зашел сюда уже сытым. Глаза и обоняние радовал обширный выбор колбас, сыров, выпечки и сладостей. Присмотревшись, мужчина сообразил, что лавочник торгует не провиантом, а дорожным припасом: колбасы были в основном вяленые или копченые, сыры очень соленые, а сладости из тех, что путники любят брать с собой для пополнения сил. Впрочем, одинокому мужчине в груде золота и камней такой припас был в самый раз.

Вдумчиво припомнив совет подавальщицы, Леон выбрал несколько палок копченой колбасы, полкруга соленого сыра, несколько ломтей пресного копченого сыра, крынку молока, мешочек сухарей, ковригу хлеба и несколько плиток орехов и сухофруктов, залитых смесью меда и сахара. Так как закупил он немало, то и вытребовал у лавочника парнишку, который должен был все отнести к замку.

Услышав, куда нужна доставка, крупный мужчина в полотняном переднике прищурил глаза и спросил:

– Вы не владетель ли наш будете?

– Он самый, лорд Вайберг, – кивнул виконт.

– А чего ж к старосте не пошли? – удивился торговец, – он и работников подобрать поможет, и отчетные книги все у него. Королевский-то управляющий два раза в год наезжает: весной да осенью.

– Да услышал, что у вас колбасы лучшие в округе, вот к вам вперед и заглянул, – отшутился Леон, мысленно хватаясь за голову.

Ему же не только замок изучить нужно, но и дела у королевского аудитора принять. Проверить все учетные книги, узнать, сколько пахотной земли и скота в его владениях, познакомиться со старостами, найти управляющего или хотя бы секретаря… Перспектива стать богатым землевладельцем в один миг повернулась к виконту другим боком. Впрочем, офицеры отступать не привыкли!

Набив карманы камзола сладостями, лорд Вайберг уточнил у лавочника, есть ли в поселении почта и двинулся туда, собираясь все же воззвать к милосердию матушки. Еще шагая по пыльной улице, виконт мысленно перебирал агентов, с которыми работал, прикидывая, кто из них готов выйти в отставку и заработать на собственный домик на землях виконтства. Ему нужны были все: от камердинера, до дворецкого!

Нет, пару недель он вполне продержится на жареной колбасе и сухарях, но вскоре все соседи узнают о появлении хозяина земель, начнутся визиты. Всплывут родственники, которые моментально забыли его и матушку, едва стало понятно, что реликвии рода найти не удалось. Будут наезжать столичные политиканы… В общем приказ короля стал в некотором роде передышкой. Узнав об опале, его на пару месяцев оставят в покое, и за это время виконту предстоит многое успеть!

Вечер с танцами в королевском дворце стал трудным испытанием для Оливии. Тара довела ее до дверей зала и, как положено, растворилась в паутине коридоров. Считалось, что в присутствии короля ни один придворный не имеет право появиться с телохранителем. Робея, миссис Олмидж дождалась, пока мажордом ее объявит, и неторопливо вошла, пряча в широком кружеве рукавов дрожащие пальцы.

На нее смотрели все! Злые, равнодушные, пронизывающие и даже ненавидящие взгляды едва не пригвоздили скромную провинциалку к полу. К счастью, на ее стороне был милорд Вайберг! Призрак не дал девушке превратиться в соляной столб, он с хищной радостью потер руки и громко объявил, зная, что его слышит только подопечная:

– А вот и главные змеюки этого местечка! Запоминайте, мисс, и следуйте моим подсказкам!

Придворные с удивлением наблюдали за тем, как презренная провинциалка спокойно подошла к Ее Величеству, весьма грациозно выполнила реверанс и поблагодарила за приглашение на вечер.

– К сожалению, соблюдая траур по моему дорогому супругу, я не могу сама порадовать вас танцем, но с удовольствием понаблюдаю за весельем Ваших гостей, – с некоторой местечковой вычурностью сказала Оливия, прежде чем уселась на стульчик в темном углу.

– Теперь можешь минутку передохнуть, девочка, – вздохнул над ухом призрак, – сейчас они придут в себя, наточат копья и вновь ринутся в атаку. Для начала попробуют тебя напоить. Возьми бокал и просто держи в руках, иногда поднося ко рту. Ни в коем случае не пей. Если спросят, как тебе вино, похвали, но сдержанно, мол никогда такого не пробовала. Добавь еще, что это же королевский дворец и все тут должно быть самым лучшим. Будь слегка восторженной провинциалкой, и о тебе быстро забудут!

Девушка едва слышно вздохнула и поднесла к глазам черный платочек, отделанный черным же кружевом – модная деталь, рекомендованная для вдов. Не успела Оливия спрятать лоскуток ткани в рукав, как перед ней склонился лакей с подносом, уставленным бокалами. Благосклонно кивнув, миссис Олмидж взяла бокал за тонкую ножку, покрутила его в руках, поднесла к губам и сделала вид, что отпила глоток. Тут мимо пронеслась в танце пара, и, пользуясь прикрытием их широких юбок, Лив слила часть вина в ближайшую кадку.

– Браво! – дух даже поаплодировал, – а теперь любуйтесь танцами и слегка притопывайте ногой, словно вам очень хочется танцевать.

– Зачем? – прикрываясь бокалом, спросила девушка.

– Заметив, что вы увлечены и расслаблены вином, к вам быстрее подойдет тот, кому от вас что-то нужно. Вы же не планируете сидеть здесь до рассвета?

– Нет! – дрожащим голосом выговорила «миссис Смерть».

– Тем более, после полуночи Ее Величество уйдет к себе, и танцы станут весьма фривольными. Вам лучше уйти вслед за королевой.

Вылив под апельсиновое дерево еще два бокала, Оливия действительно стала притопывать ногой в такт веселой музыке, и тут обзор ей закрыла мужская фигура.

– Прекрасная незнакомка…

Симпатичный молодой человек с ухоженными усиками склонился к ее руке.

– Нас не представили, но Ее Величество допускает на камерных вечерах некоторые вольности. Камер-юнкер Дубат!

За плечом раздался явственный фырк лорда Вайберга:

– Камер-юнкер в двадцать пять? Значит, не имеет ни знатных покровителей, ни денег. Попал во дворец за смазливость и до сих пор окучивает постели престарелых дам, зарабатывая прибавку к жалованию.

Оливия хотела покачать головой, намекая призраку на снобизм, но кавалер, «забыв» выпустить ее руку, присел рядом на скамеечку для ног и начал травить байки, пристально заглядывая девушке в глаза.

На каждую его историю раздавалось ворчание за спиной:

– Да этому анекдоту сто лет в обед! А это вообще юным дамам рассказывать неприлично! Еще раз так заглянешь в декольте, юнец, будешь всю ночь дрожать в постели!

Миссис Олмидж эти комментарии подбадривали и смешили, а юнкер старался, думая, что добился некоторого прогресса, раз вдова деликатно посмеивается, пряча улыбки в платочек. Избавиться от назойливого камер-юнкера никак не получалось. Утомленная его пошлыми шутками, Оливия уже начала присматривать лакея, чтобы опрокинуть на визави бокал, но тут юнец решил, что хорошенького понемножку, и сильное впечатление он уже произвел, а потому вскочил, раскланялся и удалился на другой конец зала.

Милорд Вайберг оставил подопечную на пару минут, но вскоре вернулся, бурча себе под нос пуще прежнего. Оказывается, мальчишкам из «дворцового декора» пообещали десяток золотых, если они соблазнят вдовицу на потеху публике. Так что за портьерой шел жаркий спор, чья теперь очередь осыпать девушку комплиментами.

Лив стало противно. Она и раньше не считала себя красавицей, однако добилась в обществе Бейтима некоторого уважения, никак не связанного с ее способностями. Не успела гостья вечера передохнуть от назойливого внимания, как к ней подошла пожилая дама весьма неприятного вида. Виконт за спиной зашипел, точно рассерженная змея, а потом пояснил:

– Это леди Пруденс Толбот, не слишком умная, не особо знатная или состоятельная. При дворе держится тем, что оказывает разные дурнопахнущие услуги. Может передать флакон с любовным зельем или записку любовнику, иногда председательствует на женских дуэлях. Скорее всего ее попросили передать вам несколько слов. Не удивляйтесь и сохраняйте любезное лицо! – строгим голосом прибавил лорд, когда надушенная ирисовой водой монументальная дама надвинулась на Оливию, словно трехмачтовик на хрупкую лодочку.

– Миссис Олмидж? – в голосе дамы смешались равно вопрос, утверждение, аристократическая спесь и презрение к низшей.

– Верно, с кем имею честь? – поинтересовалась девушка, стараясь пошире распахнуть серые глаза.

С мисс Чорри этот прием всегда срабатывал. Вот и леди Пруденс остановилась, подозрительно разглядывая «миссис Смерть».

– Леди Толбот! – наконец величественно произнесла дама и тут же пробормотала себе под нос: – И кому помешала эта простушка?

– Очень приятно, леди Толбот, – Оливия наклонила голову, – мое имя вы вероятно уже знаете. Что привело вас в этот тихий уголок?

Такого напора леди явно не ожидала, но быстро взяла себя в руки:

– Меня просили передать вам некое предложение…

Многозначительная пауза повисла в воздухе, но вдова гробовщика сделала вид, что ничего не заметила. Она помнила этот прием еще по встречам дамского благотворительного комитета. Пауза, так пауза. Стоит заговорить и сразу поймешь, что жалко оправдываешься непонятно за что!

– Триста золотых, чтобы вы покинули столицу навсегда!

Оливия безмятежно хлопнула ресницами. Триста золотых – стоимость очень хорошего дома в провинции. Или маленькой фермы, на которой скромная вдова могла бы прожить до старости. Однако, дешево же ее оценили! Чуть склонив голову, миссис Олмидж принялась расправлять рукав платья, щедро украшенный блондами. Леди Талбот не сразу, но поняла намек: в данный момент на платье провинциальной нахалки только кружев было нашито на гораздо большую сумму.

– Не думайте, что ваш любовник пожелает защищать вас! – прошипела рассерженная дама. – Он забудет вас, как только при дворе появятся свеженькие личики!

Оливия с улыбкой пожала плечами:

– Благодарю вас за беседу, леди Толбот!

Когда разгневанная посланница ушла, миссис Олмидж взяла еще один бокал и с сожалением покрутила его в пальцах. Очень хотелось запить противный привкус речей старой сводни.

С трудом девушка дотянула до того момента, как Ее Величество и несколько придворных дам старшего возраста собрались уходить. Все присутствующие встали, присели в реверансах и книксенах, делая вид, что тоже собрались расходиться. Однако королева была милостива и с улыбкой бросила, уходя:

– Повеселитесь еще, молодые люди, сегодня здесь настоящий цветник, есть даже черная роза… Последнюю фразу Ее Величество так выделила, что многие исподтишка повернулись к тихой вдовице в углу. Она единственная была на вечере в траурном платье.

Оливия покраснела, вызвав этим волну фырков от дам и молодецкие взоры и подкручивания усов от кавалеров. Однако виконт вновь не дал подопечной растеряться и напомнил, что ей пора бежать. А главное, подсказал дверку, через которую можно было незаметно покинуть зал. Пара особенно ретивых кавалеров попыталась поймать «черную розу» на выходе, но замок дверцы почему-то заклинило, да и сквозняком нехорошим потянуло.

К своим покоям Оливия летела, не касаясь ногами плетеной дорожки, а когда упала в мягкое кресло гостиной, обнаружила в соседнем кресле спящую телохранительницу. Странным было то, что Тара не проснулась! Призрак немедля склонился над спящей, потом резко выпрямился, прошипел несколько резких слов, но взял себя в руки:

– Миссис Олмидж, вам нужно срочно вызвать дворцового лекаря! Вашу охранницу отравили!

Медлить Лив не стала. На звонок пришла зевающая горничная, но узнав в чем дело, моментально убежала за лекарем и, как выяснилось, не только за ним. В комнату ввалились стражники и невысокий хмурый человек в синем камзоле:

– Миссис Олмидж, что произошло? – сухо спросил он, глядя, как лекарь с помощью пары служанок укладывает Тару на диван, готовя промывание желудка, – я личный следователь Его Величества, лорд Уарн. Расскажите мне все.

– Я была на танцевальном вечере у Ее Величества, – сжимая наброшенную на плечи шаль, отвечала девушка. – Ушла сразу после первых дам. Устала. Вошла в комнату шумно, упала в кресло, а Тара, она даже не шелохнулась! Лежала тихо-тихо, так, что я не сразу ее заметила! Как неживая… – страшным шепотом произнесла Оливия.

Мужчина в синем глянул на доктора, тот кивнул:

– Каменный сон, еще полчаса и девушку было бы не спасти.

– Как дали вещество? – уточнил «синий мундир».

– С пищей, – ответил доктор, рассматривая что-то в медном тазу.

Лорд Уарн огляделся и обнаружил прикрытый колпаком поднос с ужином и вазу с виноградом, ранними яблоками и незнакомыми Оливии фруктами розового цвета.

– Фриты, – кивнул он сам себе, – очень ароматные и сладкие, видимо они отбили запах и привкус яда. Скажите, миссис Олмидж, кто принес вам фрукты?

– Я не знаю, милорд, – искренне ответила девушка, – когда меня собирали на вечер, здесь еще ничего не было.

– Значит, принесли позже, а Тара соблазнилась. Это странно, ее специально обучали различать яды, да и есть предназначенное вам блюдо она не должна.

– Но ведь телохранитель пробует все, что мне подают, что, если она лишь сняла пробу? – предположила девушка. Ей было не по себе от одного взгляда на бледную до синевы охранницу.

Уарн вскинул глаза на лекаря, и тот отрицательно покачал головой:

– Слишком много. Это не один плод и даже не два. Даже странно, ведь все знают, что фриты лучше есть по одной штучке, от их приторной сладости может заболеть живот!

– Именно! – лорд шагнул к корзинке с фруктами, помахал над нею амулетами и вновь кивнул сам себе. – Все ясно! Корзинка обработана заклинанием привлекательности. Оно показывает те фрукты, которые вы сейчас хотите съесть. Вероятно, Тара и не подозревала, что ест фриты. А это значит, что отравитель знает маленькую слабость тени короля!

Вскоре стражники ушли, оставив одного меланхоличного крупного мужчину караулить дверь миссис Олмидж. Лекарь тоже ушел, оставив порошки и рекомендации больной пить больше воды и есть только молоко и бульон. Горничная приводила гостиную в порядок, а вторая проводила Оливию в спальню, помогла снять пышное платье и лечь в постель. Едва погас свет, как на кровать присел расстроенный дух виконта Вайберга:

– Простите, миссис Олмидж, что не уберег вас от этого зрелища! – повинился он.

– Пустяки, – шепотом отозвалась девушка, – я рада, что Тара жива. Но скажите, убить пытались меня?

– Неясно, – ответил дух виконта, – ваши предпочтения во дворце еще неизвестны, однако большинство дам любят фрукты. А тень короля обожает груши. Об этом многие знают, вот кто-то и воспользовался ее слабостью.

Девушка поежилась и поглубже зарылась в одеяло. Внезапно ей захотелось очутиться далеко-далеко отсюда! Пусть даже в том подземном ходе под замком, с водой, плесенью и призраками. Право слово, там было спокойнее и безопаснее!

Запас еды, чистые рубашки от деревенской портнихи, пачка писчей бумаги, грубо сшитая в блокнот и грифельная палочка в футляре – вот все, что понадобилось Леону для изучения замка. Несколько дней он просто бродил по разным комнатам, галереям и переходам, записывая, что и где находится, а что утрачено безвозвратно. Найденной в кабинете шкатулки с монетами двухсотлетней давности хватило на все его нужды. Достаточно было отписать в столицу знакомому продавцу редкостей, и тот поспешил явиться, привезя с собой сундучок наличности и вексель Королевского банка.

Вексель виконт попросил передать матушке. Вдовствующая виконтесса написала сыну, что рада за него, но в замок не поедет.

– Обустройство замка – дело твое и твоей супруги, – писала матушка самым изящным почерком. – Нам же с девочками будет достаточно, если ты пришлешь немного денег на учителей и теплую одежду к зиме. Мы охотно приедем к тебе следующим летом и всегда будем рады видеть у себя, но мне бы не хотелось, чтобы бурная светская жизнь вскружила головы твоим сестрам.

Лорд Вайберг признал правоту родительницы и поспешил передать ей деньги и наилучшие пожелания.

Вскоре весть о появлении владельца распространилась по округе, и утром у ворот замка стали появляться желающие заработать. Первую неделю пребывания в замке виконт выходил сам, покупал молоко, свежие яйца, огородную зелень и поздние ягоды. Договаривался со старостами о привозе дров, найме прачек или мастеров для чистки каминов. Всех честно предупреждал о том, что в замке скопилась магия, и попытка украсть что-либо может закончиться плачевно. На слово ему, конечно, никто не верил. Однако, когда плотник, нанятый сколотить новые кровати в комнатах слуг, попытался открутить понравившиеся ему медные ручки и сжег себе руки до мяса, местные исполнились почтения к замку и его владельцу.

Через неделю в Вайберг-холл телепортами прибыли те, кого Леон вызвал из столицы. Пара армейских приятелей, несколько агентов, ушедших в отставку, и кое-кто друзей, с которыми он рос в квартале для мелкой знати. Всем он обещал должности, место для проживания и хорошее жалование, поэтому некоторые прибыли с женами и детьми. Обитателей в замке стало больше, расходы, конечно, увеличились.

По счастью, за день до прибытия друзей виконт отыскал-таки родовую сокровищницу. Вспомнив слова миссис Олмидж о том, что родовая часовня часто становилась последним оплотом, он обыскал строение сверху до низу и нашел потайной ход, ведущий в подвальную комнату. По задумке строителей, она должна была уцелеть даже в пожаре и в наводнении. Сложная дверь, которую можно было открыть, только приложив ладонь к специальному «отпечатку», вырезанному в толстом листе бронзы. Укол пальца невидимой иглой – и агрессивное алое свечение погасло. Осталось отворить сложные фигурные засовы, тяжелую дверь, перешагнуть высокий порог и замереть от удивления.

Леон слышал, конечно, что древние рода не бедствовали, знал, сколько земли находится теперь в его управлении, восхищался размерами замка и его парадными залами, но даже не представлял, сколько золота скопилось в сокровищнице за это время! Сундук, отвечающий за «прием» налогов, давно был погребен под ворохом монет самого разного достоинства.

Кроме того, в этой груде были ювелирные украшения, рулоны ткани, клинки и доспехи. Виконт успел просмотреть бумаги, хранящиеся в кабинете хозяина замка и, продравшись сквозь архаичный язык, выяснил, что некоторые подданные имели привилегию: платить налог собственными изделиями или товаром. Умный основатель рода вложил средства, взяв вассальную присягу с ювелира, торговца тканями, оружейника и еще нескольких успешных ремесленников.

Новый владелец замка не знал, сколько может стоить золоченый нагрудник позапрошлого столетия, но именно такой лежал у его ног. Разбираться со всем этим нужно было неспешно, так что Леон просто подобрался поближе к центру, разгреб старинные монеты, отыскал наиболее новые и вышел, закрыв за собой дверь.

С появлением друзей жизнь стала разнообразнее и веселее. Один из бывших агентов, мистер Джоунс, частенько играющий роль старшего лакея или дворецкого, взял на себя роль управляющего замком. Он быстро наладил поставки дров, продовольствия и начал подбирать слуг. Его жена, очаровательная пухленькая дама, готовила на всю компанию и занималась подбором горничных, кухонных работников и швей. Она получила должность экономки и очень гордилась этим. Их старший сын учился в столице, а вот младшего супруги Джоунсы привезли с собой и поручили молодому человеку конюшню.

Поскольку там еще не было лошадей, Леон совершенно не возражал. Однако заглянув в это строение через неделю был поражен: прежде от конюшни оставались лишь каменные стены, зачарованная крыша да давно не работающая система подачи воды в поилки, теперь же вся труха и гнилые щепки пропали, стены были выбелены, каменные поилки вычищены, из блестящей пасти дракона текла вода, а плотник, следуя указаниям «старшего конюха», сколачивал денники.

Похвалив младшего Джоунса за труды, виконт отправился осматривать остальные строения. Стараниями миссис Джоунс в замке обнаружились пекарня, маслобойня, сыроварня и ткацкая мастерская. Что интересно, в этих строениях сохранилось старинное оборудование, каменные и деревянные корыта, мутовки, кадки для теста и даже сами ткацкие станки с натянутыми нитями! Экономка показала все владельцу и уверила, что все находится в рабочем состоянии.

– Почему же здесь все сохранилось, а в комнатах слуг сгнили даже кровати? – изумился Леон.

– Ваш предок был весьма разумным человеком, милорд, не экономил на хлебных крошках, но вкладывал магию и силы в новую прибыль. Взгляните, здесь на стене сохранились листы пергамента с рецептами сыров. Так уже давно не делают, но, если объявить в столице о «сыре по старинному рецепту замка Вайберг», придется открывать свою лавочку.

– Неужели в замке держали коров? – изумился мужчина, – вокруг нет лугов или выпаса!

– Я просмотрела амбарные книги прежней экономки, милорд, молоко собирали в деревне. Каждое утро и каждый вечер ездила подвода с бочкой.

– Думаете будет разумно возобновить традицию? – потер бровь виконт.

– Вы дадите местным возможность заработать деньги, а в замке появятся собственные припасы, – разумно сказала миссис Джоунс.

– У нас найдутся люди для этого? – с кривой улыбкой уточнил Леон.

Каждый из вновь обретенных помощников жаловался на нехватку людей, и если деньгами виконт мог решить часть проблем, то со специалистами было туго.

– Я сама подберу и обучу девушек. Спешки нет, успокоила его экономка, – а молоко должен собирать местный, они ведь знают, у кого хорошее молоко, и в качестве продукта разбираются.

– Тогда перекладываю этот вопрос на ваши плечи, – выдохнул Леон. – За обучение каждой новой помощницы вы будете получать прибавку к жалованию. Заведите отчетные книги, посчитайте, сколько наличности медью вам понадобится, и когда будут скапливаться излишки продукта, я договорюсь о продажах.

Женщина довольно сделала книксен и умчалась по своим делам, а виконт отправился выслушивать заботы следующего помощника.

Артанар, армейский офицер, отвечал теперь за охрану замка и земель. Правда в замке пока отлично справлялась магия, но именно опытному воину, умеющему работать с картами, Леон поручил объехать угодья и составить новые кроки, поскольку не доверял бумагам, которые присылали старосты. Страстный наездник с утра до ночи пропадал теперь на землях виконтства, оставляя милорду короткие записочки типа: «В деревне Глинки все согласно описи старосты», «Сельцо Залесское в три раза больше, чем по бумагам», «Поселок Охта сгорел год назад».

Все изменения тщательно заносились в опись земель, и, насколько понимал Леон, магические налоги теперь будут поступать согласно новым данным. Ведь и книга, и земли были пропитаны родовой магией, а поскольку двести лет изменения не вносились, многие старосты привыкли прятать от королевского управляющего часть доходов. На собственноручно нарисованной виконтом карте поместья появлялись все новые пасеки, мельницы, рыбные ловы и даже мануфактуры! Крестьяне обездоленных земель не бедствовали, но тщательно скрывали свои доходы.

Еще один старый друг, мистер Слоун, бывший агент-тихарь, которого виконт пригласил к себе, чтобы иметь везде свои глаза и уши, вскоре донес до милорда удивительную информацию. Оказывается, владелец земель может влиять на их плодородие, подводить воду к нужным местам, либо…лишать всего этого.

– Шепчутся между собой людишки, шепчутся, – поежился Слоун, мерзнущий даже в летний день. Леон подвинул ему кубок с подогретым вином и приготовился слушать дальше. – Вспоминают, как ваш предок мельника одного наказал, колесо остановил, и вот уж двести лет та мельница проклятой зовется. И вода есть и жернова есть, а молоть невозможно!

Леон покивал и нагрузил старого приятеля новым заданием: нужно было узнать о всех вдовах и сиротах, живущих на землях Вайбергов.

– Я тут дневник предка полистал, – признался виконт, отпивая прохладного морса, – узнал, как он слуг набирал и вообще вассалов. Помогал вдовам, забирал в замок сирот. То, что мы сочли казармой для кадетов, это был сиротский дом. Работали там вдовы и старые девы, а замковые мастера присматривали себе учеников. Силком никого не держали, если «бегунок» злостный попадался или девица о монастыре мечтала, то в пятнадцать лет получали «сиротский пай» и шли, куда угодно. Но большая часть оставалась, и вот на этих людей мой прапрадед мог опереться.

– Хочешь восстановить? Может получиться, – неожиданно согласился Слоун, – только можно я попрошу?

– Конечно, – Леон удивленно поднял глаза от мясного рулета – очередного шедевра миссис Джоунс.

– Я привезу нескольких детей из города, – сказал «топтун», – содержание оплачу из жалования. Просто, чтобы они жили в нормальных условиях и под присмотром.

– Вези, – виконт не возражал, – жалованье побереги, если толковые, сами пробьются. Только меня теперь любопытство замучает…

Слоун смутился, но рассказал, как во время одной весьма ответственной операции его ранили. Он успел свалиться в узком переулке, а там его подобрали дети. Они совсем недавно очутились на социальном «дне» и еще не утратили привычных чувств. Помогли, спрятали, перевязали рану и поделились жидкой бобовой похлебкой.

– Они жили в благополучном районе, – вздыхая поделился сослуживец, – мать вышивальщицей была, отец мелким ремонтом занимался. А потом мать умерла, отец пить начал, все спустил, вот и переехали в трущобы. Я, конечно, деньгами помогал, но им не деньги нужны, им бы место сменить…

– Да хоть завтра отправляйся, – махнул рукой виконт, – замок большой, дело всем найдется.

Друг просиял и действительно отбыл на следующий день из замка.

Наутро после танцевального вечера Оливию никто не беспокоил. Тара все еще находилась у лекаря, горничные же без звонка не появлялись. Проснувшись ближе к полудню, девушка сама привела себя в порядок, надела платье, которое ей предоставили в первый день пребывания во дворце, и, не отвлекаясь на завтрак, решила сама прогуляться. Призрак лорда Вайберга прогулку не одобрил, но понимая, что привычная к активной жизни молодая женщина не будет сидеть в комнате с вышиванием, он предложил выйти в парк.

– Там много укромных мест, и я буду наблюдать за окрестностями. В случае неприятной встречи, Вы сможете скрыться.

Оливия обрадовалась. Ей нужно было заретушировать ужасные впечатления минувшего дня, так что она прихватила шаль и вышла в коридор. Ее никто не останавливал. По меркам дворцовых шаркунов час был слишком ранний, а слуги сновали с раннего утра, и сейчас у них был обед, так что девушка спустилась по лестнице и вышла в сад незамеченной.

Утренняя прохлада уже миновала, солнце высушило росу, зато усилило аромат цветов и поспевающих фруктов. Судя по тому, что декоративные горки, клумбы и вазоны чередовались со шпалерным виноградом, плодовыми деревьями и очаровательно оформленными ягодными лужайками, Ее Величество была весьма практична. В своих блужданиях миссис Олмидж отыскала уютный тенистый грот с ручейком и маленький садик лекарственных трав. Встретила целую рощицу апельсиновых деревьев в кадках и большую оранжерею, полную каких-то экзотических цветов. Лабиринт из стриженых кустов лавра и пруд, в котором лениво шевелили плавниками крупные форели.

Длительная прогулка развеяла дурное настроение, но все же утомила, и девушка присела у фонтанчика, собираясь передохнуть перед возвращением в свои комнаты. Тут ее и отыскала взволнованная служанка. Оказывается, Его Величество желает видеть миссис Олмидж немедля!

Служанка проводила Оливию в другой кабинет короля – парадный. Это была большая помпезно украшенная комната, полная безделушек, драгоценных письменных приборов и ваз. После короткого обмена приветствиями монарх сообщил, что желает немедля отправиться к склепу предков, а затем в дворцовые подвалы.

– Я уже приказал приготовить корзину с выпечкой для кормления духов и взял с собой флакон освященного масла!

Король был так доволен собой и так нетерпелив, что Оливия не посмела заикнуться о том, что уже устала, не завтракала и ее платье слишком тонкое для мрачных каменных строений. Она лишь присела в реверансе и последовала за сюзереном к фамильному склепу.

Королевская резиденция была огромной, но к удивлению миссис Олмидж место захоронения находилось не на окраине и не в храме, а в парке, практически у стен дворца.

– Когда-то это был самый дальний уголок замковой ограды, – рассказывал монарх, показывая на частично ушедший в землю мраморный шатер. – С той поры дворец разросся, и теперь примерно раз в год меня уговаривают перенести склеп за пределы дворца, а я не хочу, – тут король грустно улыбнулся, – вдруг моему наследнику повезет отыскать слышащую, и я смогу надоедать ему советами?

Оливия в ответ только вежливо улыбалась. То, что для привычного к размерам дворца мужчины было легкой прогулкой, для девушки стало непростым испытанием на выносливость.

Замок склепа открывался только каплей королевской крови. Внутрь пришлось спускаться очень осторожно, опасливо держась за каменные перила. Стражники с факелами в руках проводили монарха вниз, открыли тяжелую вычурную решетку и отступили к лестнице, давая королю и его гостье некое подобие уединения.

В последнем месте упокоения королей было тихо, сумрачно и холодно. Мраморные полы, высокие постаменты, каменные гробы, украшенные резьбой и позолотой. Самые старинные футляры из ноздреватого серого камня накрывали лежащие статуи, увенчанные коронами. Над одним из последних захоронений – над маленьким гробиком из розового мрамора – проливал слезы мраморный ангел.

Король постоял молча, словно здороваясь с предками, потом подошел к розовому саркофагу:

– Здесь лежит моя дочь, миссис Олмидж, я хочу знать, ушла ли ее душа на небо или до сих пор здесь.

Девушка поклонилась, скинула салфетку с корзинки, которую ей вручил стражник и поняла, почему внутри были только булочки, фрукты и сладости: Его Величество пришел в склеп ради одной души. Разложив угощение, Оливия присела на скамью для посетителей, прикрыла глаза, прислушалась и негромко позвала:

– Почтенные предки славного рода Аржан, если ваши души задержались в этом мире, прошу вас откликнитесь на мой призыв. Я принесла угощение, чтобы почтить вашу память и придать сил. Ваш потомок желает пообщаться с вами.

Вскоре в склепе стало еще холоднее. Несколько призраков действительно выступили из гробов и стен, приблизились и моментально разделили угощение. Фрукты скукожились, булочки почернели, сладости покрылись плесенью, а через миг зазвучали голоса:

– Спрашивай, слышащая.

– Его Величество желает знать, где сейчас душа его дочери, – как можно мягче произнесла Оливия.

В ответ раздался хриплый старческий смех, и вперед выдвинулась дама весьма почтенного возраста. Она опиралась на красивую трость, держала спину очень прямо, а на ее седых волосах, уложенных в высокую прическу, блестела малая корона.

– Ваше Величество, – миссис Олмидж вскочила и присела в реверансе.

Этот величественный дух несомненно принадлежал вдовствующей королеве Эулате – прапрабабке нынешнего короля.

– Садись, девочка, – королева величественно кивнула, – и передай моему потомку, что чистые души всегда уходят на небеса. Литара была здесь лишь положенную декаду, как и все ушедшие не по воле Создателя.

– Она просила что-нибудь передать Его Величеству? – почти шепотом спросила девушка.

– Только одно. Молоко было горьким, – вздохнула пожилая леди.

– Может быть что-то личное, чтобы отец мог убедиться? – настаивала Оливия. Она-то знала, как недоверчивы живые к словам мертвых.

Королева задумалась, потом медленно кивнула:

– Моя пра-праправнучка просила найти ее щенка, сказала, что собаку убил тот, кто отравил молоко.

– Благодарю вас, Ваше Величество.

Обняв себя руками, миссис Олмидж сразу пересказала разговор мрачному королю и добавила:

– Ваша прапрабабушка, королева Эулата здесь.

Монарх хмыкнул:

– Веселая была старушка, судя по летописям. Кто еще здесь остался?

Миссис Олмидж расспросила обитателей склепа и перечислила всех, добавив в конце:

– Храбрый рыцарь Родерик Вайберг Смелый, будучи смертельно раненным, согласился стать хранителем королевского склепа. Его тело замуровано в стену в полном доспехе с мечом и всеми наградами. В благодарность его род получил земли и право лежать в присутствии короля.

– Да, род знаменитый и верный, – пробормотал король и взглянул на белую, как простыня девушку: – Я бы хотел поговорить с моими предками наедине, это можно организовать?

– Да, Ваше Величество, сейчас, обретя некоторую материальность они могут писать вам ответы на бумаге, пока не закончатся силы.

– Тогда подождите вместе со стражами! – распорядился монарх, вынимая из рукава лист писчей бумаги и графитную палочку в золотом футляре.

Девушка не возражала. Ей возле живых людей было чуточку теплее.

Вышел король из склепа нескоро. В руках у него не было никаких бумаг, но выглядел он хмурым и сосредоточенным. Миссис Олмидж было велено отправляться к себе и не покидать своих комнат до особого распоряжения. Оливия с радостью последовала приказу: общаясь с призраками без завтрака, в холодном помещении, она так продрогла, что даже выйдя на солнце стучала зубами.

Вызванная горничная организовала горячую ванну и обед, но время было упущено: уже к вечеру «миссис Смерть» свалилась в горячке и пропустила целый ряд бурных событий, которые произошли во дворце. Ее никто не навещал, кроме лекаря, зато телохранительница находилась рядом круглосуточно, исчезая лишь на время визитов эскулапа. Даже горничная помогала Оливии всего одна. В обязанности служанки входила проверка воды в купальне, проба всех поданных блюд, а также ежедневный осмотр свежего белья и присланных от портного платьев. Ничего опасного девушки ни разу не нашли, но ритуал поиска проводили ежедневно. Под конец второй недели миссис Олмид уже казалось, что все вокруг сошли с ума и дружно играют в игру «найди злоумышленника под кроватью».

Когда еще более бледная и сильно похудевшая девушка наконец осмелилась выйти в парк, чтобы посидеть на солнышке, ее охраняла не только Тара, но и два усатых стражника. Проходящие мимо придворные странно косились и вежливо кланялись, а дух лорда Вайберга неприлично хохотал и обещал все рассказать, если Оливия будет умницей и перестанет шататься по склепам в дурной компании. Все время болезни виконт не приближался к подопечной и не просил его кормить, зная, что «слышащая» сама дышит на ладан.

День за днем в Вайберг-холле становилось все больше обитателей. Экономка уведомила милорда, что наняла двух кухарок, которые должны работать по графику седьмица через седьмицу. Пекарня через день пекла хлеб, на маслобойне били масло, а простейший творожный сыр с пряными травами уже можно было попробовать на завтрак. Дворецкому удалось найти специалиста по редким тканям, и часть запасов сокровищницы были скуплены ценителями старины, королевским мажордомом и королевским же театром. Потом прибыл мастер старейшей в стране мануфактуры и со слезами на глазах бегал между станками, уверяя, что часть плетений и рисунков считалась безвозвратно утраченной, но раз есть образцы и даже нитки, он готов остаться в замке и даже набрать учеников.

Жизнь постепенно налаживалась, хотя казавшаяся бездонной казна пустела.

Вскоре соратники начали намекать виконту, что пора бы устроить в замке охоту. Бал или длительный прием с развлечениями без хозяйки дома не потянуть, а вот охота – мужское развлечение и неплохой шанс познакомиться с соседями без лишних сантиментов. Леон пообещал подумать и вновь погрузился в заботы. Неотвратимо приближалась зима, и это было верхом его беспокойства.

Недавно на территории замка обнаружился заброшенный сад, и теперь лорду Вайбергу до наступления холодов предстояло решить, что делать: полностью вырубать все, что там растет, и засаживать сад заново или начать долгую и кропотливую работу по превращению диких зарослей в ухоженный «старинный сад».

Еще к морозам нужно было прочистить все каминные трубы, наладить нагрев воды для купален и кухни, привести в порядок два десятка комнат, закупить теплую одежду слугам и подопечным, нанять учителей, составить опись всего найденного в замке, разобрать оружейный зал, сокровищницу и библиотеку. Порой в самые трудные дни Леон понимал, почему матушка отказалась ехать в замок.

Конечно, он нашел себе помощников, а те в свою очередь наняли слуг, отыскали специалистов и даже выписали кое-кого из города, ведь в деревне не найдешь мастера по водопроводным трубам или специалиста по редким монетам, но все работники замка жаждали внимания владельца. Все хотели услышать одобрение, распоряжение, узнать мнение или получить совет.

С утра до поздней ночи виконт либо сидел в кабинете, просматривая бумаги вместе с королевским аудитором, либо метался по замку, узнавая, что слуги отыскали погреб с запасом вин, часть из которых превратилась в уксус. А мастер по ремонту крыш, вычищая ливневые желоба, обнаружил в них воронье гнездо с запасом похищенных птицами драгоценных безделушек. То вдруг деревенские мальчишки, нанятые в помощь уборщицам, сбили штукатурку и тем раскрыли проход в древнее крыло, затянутое пылью и паутиной.

В круговерти бесконечных забот у Леона было только два утешения. Одним стал внешний вид замка: Вайберг-холл преображался на глазах. А вторым утешением стали чудесные сны, в которых он плавал в аромате яблок, меда и…женщины!

Днем виконт строго запретил себе вспоминать серые глаза «миссис Смерть», напоминал себе неоднократно, что Оливия теперь сокровище короны, и кто знает, кого именно выберет для нее король, если пожелает облагодетельствовать вдову новым браком! Однако его собственные чувства были неумолимы.

Миссис Джоунс давно намекала милорду, что пара смазливых горничных нанята в замок не для уборки. Холостяки, пока не решившиеся приобрести свой дом, уже оценили предусмотрительность экономки и даже пару раз осторожно похвалили девиц за умелость и пыл. Леон их словно не слышал. Правда, в разговорах отговаривался усталостью и заботами, обещая выбрать себе симпатичную вдовушку «для амурных дел», как только в замке начнутся приемы, но с каждым днем к этим словам друзья относились все скептичнее.

Когда выпал первый снег, виконт все же разослал приглашения. Соседи охотно откликнулись. Многим было любопытно познакомиться с внезапно явившимся наследником, кто-то строил планы сотрудничества, а кто-то присматривал жениха для дочки или племянницы. Приглашения развезли деревенские мальчишки, весьма гордые своей миссией.

К удивлению виконта, за день до охоты с ним связался бывший начальник лорд Мербиус и тоже пожелал принять участие в празднестве. Отказать Леон не смог, но его замучило любопытство: зачем всесильному лорду навещать опального сотрудника?

В назначенный день во дворе замка собрались нарядные охотники. Ярко одетые мужчины спешили похвалить перед свежим человеком своих коней, борзых или оружие. Леону приходилось вежливо улыбаться, похлопывать по плечам незнакомых людей и выслушивать охотничьи байки, списанные из «Ста веселых рассказов». Он с улыбкой кивал, сдерживал нетерпение своих друзей и внимательно наблюдал за соседями. Ему жизненно важно было понять, кто с кем против кого дружит, чтобы даже случайно не сломать чужие коалиции. Провинциальные лорды обидчивы и злопамятны. Спор о каком-нибудь заливном лужке может тянуться десятилетиями, выматывая обоих претендентов.

Так что Леон был со всеми любезен и даже не позволил себе поморщиться, увидев, что некоторые гости явились с женами и дочерьми, «страстными любительницами охоты». Под их хищными взглядами виконта мороз пробивал, но привычная любезная маска держалась крепко!

Лорд Мербиус явился, когда охотники уже собрались выезжать в поле. Притрюхал на толстенькой пегой кобылке, расправил потертый охотничий костюм и почти шагом направился вслед шумной толпе гостей. Виконт косился на бывшее начальство, но подойти не мог: все его внимание поглощало руководство охотой. А между тем лорд Мербиус явился не один. Рядом с крупным пожилым мужчиной на белом коне гарцевала восхитительная черноволосая красавица в модной амазонке насыщенного винного цвета. Ее грация, стать и дорогой наряд просто кричали о том, что эта дама появилась здесь не просто так.

Несколько небрежных фраз «столичной штучки» заставили соседских матушек побледнеть от злости. Из слов прекраснейшей леди Серены можно было сделать вывод, что она явилась на охоту взглянуть на виконта: ведь выбор мужа для богатой наследницы ответственное дело! Пара местных ловеласов все же рискнула поухаживать за красоткой, и были приняты в ближний круг вполне благосклонно.

Быстрая скачка, лай собак, хриплый рев рога – забава продолжалась почти до темноты, и лишь с наступлением сумерек охота повернула к замку. Лорд Мербиус все трюхал на своей кобылке, но теперь он каким-то неведомым образом оказался во главе колонны и подождав, когда виконт окажется совсем рядом, сказал:

– Вижу ты занялся хозяйством, мой мальчик. Это хорошо! Устроишь мне экскурсию по замку? Взамен обещаю поделиться столичными сплетнями.

– С радостью, – вежливо склонил голову Леон, понимая, что придется срочно пить стимулирующую настойку, иначе после долгого дня, проведенного в поле, он уснет, как только сядет в кресло у огня.

Через час, отправив добычу на кухню, виконт выпил флакон отвратительного на вкус бодрящего зелья, сменил одежду и спустился в «Охотничий зал», в котором планировался ужин. Гости большей частью были уже здесь: разглядывали картины на стенах, оценивали старинные кремневые ружья, рогатины и длинные охотничьи ножи, украшающие стены. Большая часть оружия выглядела довольно грубо, зато была украшена крупными драгоценными камнями, золотой насечкой и чеканкой. Антиквары бы передрались за такую коллекцию.

Усевшись в высокое «хозяйское» кресло, Леон с интересом наблюдал за соседями, убеждаясь, что некоторые уже уверенно оценили содержимое парадных и гостевых комнат, поговорили со слугами, осмотрели территорию замка и сочли новичка весьма перспективной партией. Буквально через минуту возле утомленного хозяина дома заклубились маменьки. Каждая старалась угодливо улыбнуться и подробно расписать перспективы женитьбы на ее дочери. Кто-то хвалил внешность, кто-то образованность. Один из отцов откровенно рубанул:

– Дам за дочуркой заливные луга, если взамен позволите моим крестьянам собирать хворост в ваших лесах.

Виконт только усмехнулся в ответ. Пресловутый «хворост» в этих краях означал браконьерство. Под руководством Короны местные леса отдохнули, накопили приличное количество дичи и сухостоя. Леон уже знал, насколько ему самому выгодна санитарная рубка и охота, поэтому на предложение соседа только покачал головой: выпасов ему хватало, а вот меха для теплой одежды, дрова для огромного замка – это всегда ценный ресурс. Сосед скривился, поняв, что провести новичка не удалось, и отошел к своей семье.

К счастью для виконта, в этот момент распахнулись двери, и слуги начали вносить козлы, на которые уложили старинные «столовые щиты», а потом начали подавать блюда, даже не покрыв своеобразную мебель скатертями. Дамы заахали от восторга: ах, как все необычно, как веет стариной! Леон благожелательно улыбался, прекрасно зная, в замке просто нет нужного количества мебели.

Помимо находок в замке случались и потери. Например, в одной из «столовых» кладовых веткой дерева было выбито окно. Это нарушило работу амулетов хранения, и потому запасные столы, стулья, буфеты и «горки» превратились в труху. Так же выяснилось, что покидая замок после смерти последнего хозяина, слуги не закрыли некоторые кладовые, что тоже не способствовало хранению. Мистер Обри, принявший из рук Леона должность смотрителя складов, первую неделю занимался вывозом трухи и мусора, а также сломом тех строений, которые не были защищены магией.

Конечно, дичь, добытую этим же днем приготовить еще не успели, но кухарка мастерски запекла купленную в деревне телятину в горшочках, зажарила на вертеле пулярок с кореньями и подала свежую речную рыбу, которую недавно начали приносить в замок местные рыбаки. За беседами и приятными воспоминаниями о длинном дне гости быстро наелись, напились и заговорили об отдыхе. Была правда парочка скользких намеков в сторону виконта, но прелестная спутница лорда Мербиуса быстро дала всем понять, что эта ночь принадлежит ей. Их милое воркование никого не оставило равнодушным, хотя на самом деле леди Серена рассказывала Леону на ухо, где его будет ждать Мербиус и как бы он хотел обставить встречу. «На сладкое» девушка добавила едкие комментарии о соседях виконта и посоветовала не поворачиваться спиной к парочке из них:

– На этих господ заведены дела в Тайной канцелярии, милорд, не думаю, что вам захочется пополнить список жертв.

Виконт очаровательно улыбнулся, поцеловал даме ручку и довольно громко пообещал непременно явиться на свидание.

После этой сценки общий разговор окончательно увял, и гости разошлись.

Убедившись, что все нашли свои покои, Леон приказал подать в кабинет поднос с закусками, а сам задержался у погребка, выбирая легкое вино, которое позволит им с лордом Мербиусом приятно побеседовать и не страдать похмельем наутро. Вопреки сложившейся традиции пить крепкие напитки, бывший начальник лорда Вайберга предпочитал кисленькое белое вино с привкусом черной смородины либо очень сладкое красное, обычно подаваемое дамам, но это было большим секретом, который знали только самые близкие ему люди. Виконт вошел в этот круг не так давно и очень ценил эту дружбу.

Не успел Леон открыть бутылку, чтобы дать вину «подышать», как нарочито не смазанная дверь скрипнула, впуская лорда Мербиуса. Все еще придерживаясь образа этакого доброго старичка, лорд добрался до кресла и журча о старых костях устроился в нем. Однако едва пуговица на рукаве камзола мягко мигнула зеленым светом, старик выпрямился и взгляд его стал жестким:

– Вижу старых привычек не забыл, – Мербиус кивнул на амулет, лежащий на столике.

Ценная вещица была выкуплена Леоном у мастера. Точно такие же артефактор поставлял и Тайному ведомству. Один самоцвет показывал наличие магических возмущений внутри зоны действия, второй – правду или ложь говорит собеседник, а третий глушил все звуки в радиусе трех метров, кроме тех, что издавали собеседники.

Леон лишь приветственно поднял бокал. Гость принял такой же бокал, оценил вино, сделал глоток, а потом, прищурясь, задал вопрос:

– Какие столичные сплетни успели до тебя дойти?

– Мелочи, – пожал плечами Леон, – король дал отставку фаворитке и выслал всю ее семью в Пограничье. Нашли убийц маленькой принцессы и тем вскрыли заговор против объединения с Хиратом. Во дворце прошла «чистка», пара фамилий в опале, нескольких мелких прихлебателей казнили.

– Следишь значит потихоньку, – одобрительно покивал лорд Мербиус. – Про открытие замка Валлах слышал?

– Еще нет, – качнул головой виконт. – Семья наверняка рада.

– Не особенно. Нашелся законный наследник. Там мутная история с графом, успевшим жениться на дочке храмовника до официального брака с леди. Так или иначе, прежняя фамилия в отставке, а старик, который узнал правду о своем рождении, назначил преемником внука, благо и сам женился не на крестьянке и сыну старшему обедневшую дворянку сыскал.

Леон поднял бокал:

– За еще одного несчастного, расшевелившего осиное гнездо!

Лорд Мербиус сделал глоток, храня странное выражение лица, съел кусочек пастилы и продолжил:

– За последний месяц открыты еще два замка – Дурбо и Кафелберг. Найдены реликвии, выполнены последние просьбы. В столице…волнуются.

Виконт понимающе хмыкнул:

– Увеличение количества богатых и знатных родов? Его Величество не в накладе, а вот фракции…

– Именно! – старик отставил бокал, сцепил руки, бросил на хозяина замка еще один нечитаемый взгляд: – Знаешь, кто стал причиной всех этих изменений?

Леон замер, не донеся бокал до губ, потом с грохотом поставил его на стол:

– Миссис Олмидж?

– Именно! Сначала она отыскала во дворце кучу потерянных артефактов. Потом указала убийц принцессы. Там вообще мутная история, все думали, что малышку сгубила заразная болезнь, ан нет, отрава была в вечернем молоке! Нашлись противники ее помолвки с принцем Хирата, и нет бы провокацию какую замутить, бумаги похитить! Угробили дитя, а Его Величество теперь… – лорд махнул рукой. – Ребенка не вернуть, сам понимаешь, но тот, кто отдал приказ об убийстве принцессы неделю в клетке на площади жил, пока яд не передали.

Лорд Вайберг понимающе кивнул. Несмотря на всю жесткость политика, король был заботливым отцом.

– Причем, ведь миссис эта твоя даже имен не знала, только приметы какие-то указала и все! Три плахи, клетка и виселица!

– А замки? Тоже она?

– Она, она! После склепа болела долго, так Его Величество и распорядился покатать даму по ближайшим к столице землям. Уж не знаю, как она все это узнает, но и тайники находит, и наследников. А главное, король ей верит непреложно! Даже фавориткой своей назначил!

Виконт кивал, как болванчик, прислушиваясь к тянущей боли в груди. Фаворитка, да, Его Величество не глуп, в женщинах разбирается и, наверняка, оценил чудесный характер «миссис Смерть» и ее мягкую красоту. Между тем, лорд Мербиус все рассказывал, как придворные опасаются Оливию после того, как она открыла несколько секретов широкой публике.

– Даже королева ее не задевает. Пыталась подцепить, да она ей так серьезно что-то сказала и все, как рукой отрезало! Ее Величество даже подарочки твоей миссис посылает! Дамы все языки стерли, пытаясь догадаться, о чем они говорили! Кстати, как тебе моя спутница? Хороша, не правда ли? – внезапно сменил тему Мербиус.

Леон встряхнулся: нельзя терять нить разговора!

– Очаровательна, – подтвердил Вайберг, – умна и весьма ловка в светских делах.

– Как думаешь, в жены тебе сгодиться? – старый лорд вновь играл «доброго дедушку», но Леон не повелся.

– Нет, милорд, эта птичка слишком яркая, чтобы сидеть в клетке. Ей скоро наскучат провинция и я сам, а с ее красотой, умом и силой леди натворит таких дел, что придется вам лично меня спасать!

Мербиус довольно рассмеялся:

– Все так же осторожен и тактичен, рад, что не ошибся в тебе, мальчик. А теперь к делу. Его Величество прислал меня к тебе не просто так. Читай! – и протянул свиток.

Леон взял бумагу, точно ядовитую змею. Медленно развернул, вчитался в четкие строки: «Мы, самодержец этой земли и так далее, благословляем брак верного слуги короны, виконта Вайберга и графини Ланнуа.» Сглотнув, мужчина дочитал до конца. Монарх был щедр: женщина получала полное приданое, положенное «королевской невесте», а также надел земли в пустошных землях, который она вместе с титулом могла передать любому своему ребенку на выбор. Виконту за выполнение королевской воли полагался орден и стадо породистого скота той породы, что разводили на пустошах.

Бумагу хотелось смять и бросить в огонь, но лорд Вайберг сдержался. Опустил свиток на стол, взял бокал, задумчиво крутанул в руке, любуясь блеском хрусталя:

– Его Величество даст нам с графиней время получше узнать друг друга?

– К сожалению, нет, – Мербиус развел руками, – даму привезут завтра. Надеюсь замковая часовня уже прибрана?

– К чему такая спешка? – не удержался виконт.

– Наш монарх мудр и справедлив, – вздохнул начальник Тайного отдела, – графиня нуждается в защите. Ей лучше не появляться в столице несколько лет. А твой род всегда был верен Короне и умел хранить секреты. Его Величество надеется, что ты так же смел и верен, как твои предки.

Леон сдался. В конце концов замок большой, и он может вовсе не встречаться с молодой супругой после церемонии. Правда, встает вопрос с наследником. Но он еще молод, а «Королевское уложение о браках благородных особ» позволяет развод, если супруги за пять лет не сумели родить дитя. Пяти лет на сохранение тайн леди хватит?

– Я с радостью принимаю волю Его Величества, – сказал он, убирая свиток. – Если позволите, милорд, я должен отдать распоряжения, чтобы для моей невесты приготовили комнаты.

– Да-да, мой мальчик, ступай! – покивал головой старик. – Хорошо, что гости уже есть, быстрее разнесут новость по долине. Дама прибудет прямо к церемонии, платье и служанка у нее есть. А остальное потом сами решите!

Виконт проводил лорда в его покои, а сам через тайный ход вышел в родовую портретную галерею, ярко освещенную падающим в окна лунным светом. Постоял. Взглянул на длинную вереницу предков, прошелся, заглядывая в глаза тем, кто женился на королевских любовницах, фаворитках, сестрах, искал ответ в суровых лицах мужчин, принявших в свой дом посторонних и часто даже незнакомых женщин. Как они жили? Не потому ли лорд Вайберг Пятый был прославленным путешественником? Не хотел оставаться дома с постылой супругой? А лорд Вайберг Восьмой, не по этой ли причине был записным дуэлянтом и неплохим военачальником? А… Махнув рукой, Леон отправился в кухню. Наверняка, там еще не спят, и ему будет с кем поделиться ошеломительной новостью!

Рассказ призрака был ужасен! Оливия схватилась за пунцовые щеки и не знала, куда спрятаться от подобострастных взглядов! Оказывается, король объявил ее своей фавориткой! Выгнал прежнюю даму с треском и королевским указом о запрете появляться в столице! Казнил виновных в смерти дочери! Лишил дворянства казнокрадов! Вскрыл очередной заговор и приказал начать освоение пустошных земель, «дабы благородные люди королевства занимались делом»! И все это после одного единственного визита в склеп в компании миссис Олмидж!

– Придворные лизоблюды не дураки, девочка моя, – посмеиваясь говорил призрак, – они быстро поняли, откуда ветер дует, вот и прогибаются. К вечеру увидишь, еще маменьки к тебе пойдут, с просьбами доченек в приживалки взять, а там и женихи потянутся.

– Женихи? – пискнула Лив, чуть не плача.

– А как же? Ты теперь фигура известная, король милует, подарки дарит, глядишь и муженек при тебе в чести будет.

– Какие подарки? – девушка выпрямила спину. Кроме платьев и траурного комплекта украшений, она ничего не получала.

– Вот окрепнешь, и телохранительница тебе покажет. Там недурные рубины есть, да и аквамарины хороши.

Застонав, миссис Олмидж встала и, опираясь на руку взволнованной Тары, со всей возможной скоростью заспешила в свои покои. Ей было неимоверно стыдно, страшно и неловко! Упав на диван в гостиной, девушка чуть не расплакалась. Только настойчивые хлопоты телохранительницы и горничной помогли ей успокоиться, выпить лекарства, прописанные доктором, и поесть. Заодно «миссис Смерть» впервые за две недели накормила виконта Вайберга. И кажется, очень вовремя – дух уже настолько истончился, что стал едва заметным.

После трапезы девушка села в кресло у камина и занялась размышлениями. Как она угодила в такую непростую ситуацию и как из нее теперь выбираться? Страх плохой союзник. Сейчас ее боятся, потом начнут ненавидеть, а после – будут уничтожать. Грустные мысли прервала Тара:

– Миссис Олмидж, Его Величество интересуется, как вы себя чувствуете и сможете ли принять приглашение на чай?

Оливия оценила свое состояние и грустно кивнула:

– Мне уже лучше, я с радостью выпью чая с Его Величеством, когда ему будет угодно.

Телохранительница одобрительно покивала и передала ответ статному лакею с королевским гербом на ливрее. Лив никогда не пряталась от трудностей и теперь не собиралась. Раз двор считает ее фавориткой, нужно воспользоваться моментом и попросить короля выпустить ее из дворца. Наверняка, старый склеп не единственное место, где живут разговорчивые призраки.

Чаепитие прошло неплохо. Монарх отметил бледность и худобу «слышащей» и со вниманием отнесся к ее просьбе о поездке в деревню. Уже на следующий день была приготовлена карета, в которой можно было ехать лежа. В качестве сопровождающих отправлялись лекарь, телохранительница и две служанки. Следом за каретой ехала еще одна, более грубая с багажом и слугами. Сопровождали «отъезд на воды» две дюжины гвардейцев из королевской тысячи.

Слухи и сплетни волной захватили Двор. Кто-то говорил, что новая фаворитка беременна и потому не показывалась две недели, а теперь бродит у окон бледная и тощая, словно смерть. Кто-то считал, что была попытка отравления, и потому дама едет на воды. Однако многие сочли поездку ссылкой, замаскированной под путешествие.

– Наверняка, гвардии дали приказ сопроводить эту выскочку до той дыры, откуда она появилась, – фыркали дамы.

– Жаль, Его Величество расстался с леди Ливас, милейшая была дама! К этой же простолюдинке не знаешь, как и подойти! – ворчали маменьки и кумушки.

Мужчины сделали свои выводы – отныне Его Величеству представляли томных худощавых девиц самого бледного облика, а Ее Величество, напротив, набирала во фрейлины румяных пышек.

Путешествие Оливии поначалу мало отличалось от заточения в покоях дворца. Тряска в карете, остановка на постоялом дворе, осмотр лекаря, лекарства и ванна с успокаивающими травами перед сном. Днем перед обедом ей позволяли погулять по обочине или в садике у трактира, вечером, оберегая от ночной прохлады, скорее укладывали спать.

Однако через неделю пути девушка почувствовала себя бодрой и начала настаивать на более длительных прогулках и посещении достопримечательностей. Стоило ей выразить такое пожелание, как Тара велела вознице сворачивать на боковую дорогу, и через несколько часов карета остановилась у ворот старинного замка. Герб на воротах украшала траурная лента, флаги на башнях приспущены, но дорога, по которой они приехали, еще не заросла, значит замок запечатан недавно.

Подозрения Оливии подтвердила Тара. Телохранительница зачитала отчет местного инспектора, в котором говорилось, что выйдя из замка на похороны графа никто из его обитателей не сумел туда вернуться. Ворота захлопнулись. Слуги, оставшиеся внутри, в скором времени вышли, не сумев взять с собой ничего, кроме личных вещей.

– Наследники в растерянности, вдова в недоумении, – комментировал отчет местный судья. – Лекари подтверждают родство сына и дочери покойного графа по крови, однако, если замок заперт, значит где-то есть более легитимный наследник. Древняя магия не лжет.

Тут телохранительница вынула свиток и зачитала приказ короля сделать все возможное, чтобы открыть древнюю твердыню. Миссис Олмидж вышла из кареты, подошла к воротам, зачем-то потрогала герб и спросила:

– А где здесь кладбище? Внутри?

– Нет, – качнула головой посланница короля, – внутри только древний фамильный склеп. Он слишком мал. Графов Валлах давно хоронят подле сельского храма.

– Значит нам нужно на кладбище, только по дороге купим булочек и окорок, – постановила «миссис Смерть».

На кладбище пришлось ездить целую неделю. Лекарь снял для подопечной комнаты на местном постоялом дворе и тщательно следил за самочувствием и питанием миссис Олмидж. А Оливия ежедневно проводила несколько часов на местном погосте, выполняя просьбы лежащих там призраков. Без этого покойный граф отказывался назвать истинного наследника рода. Когда же старый упрямец наконец рассказал, почему замок не пускает его супругу и детей, у девушки уже едва хватило сил записать все, что было сказано.

– Женился тайно на дочери храмовника? – судья только головой качал, заглядывая девушке через плечо. – Есть сын и даже внуки? Понятно, почему замок не открывается!

Осенние дни холодны, а уж продуваемое всеми ветрами кладбище… К вечеру у «миссис Смерть» вновь поднялась температура, и лекарь, бранясь, отписал Его Величеству о губительных последствиях общения подопечной с призраками. В ответ новоиспеченный граф получил приказ принять миссис Олмидж в своем замке и опекать до полного выздоровления.

Еще через две недели карета Оливии тронулась дальше. Пока тянулась болезнь, девушка успела познакомиться с новым графом – серьезным немолодым человеком, много лет служащим в местном храме. Ей прислали теплый гардероб из столицы и несколько флаконов драгоценной настойки, восстанавливающей силы. Так что к следующему замку она подъехала подготовленной. Точнее, так казалось поначалу.

В этом замке кладбище располагалось в кольце внешних стен. Попасть внутрь не было никакой возможности. Пришлось уговаривать лорда Вайберга пообщаться с местными призраками. Убедить их выйти к «слышащей». Последний барон этой груды камня был вредным, ворчливым стариком. Он ругался, сквернословил, ехидничал, кривил рожи, тянул к Лив тощие морщинистые руки. Призрак виконта Вайберга несколько раз намял противному призраку шею, но тот не унимался, продолжая издеваться. На третий день утомленная бесполезной болтовней и пронзительным ветром Оливия встала со скамеечки, которую ей одолжил кучер и заявила:

– Что ж, почтеннейший, барон Дурбо, раз вы не желаете говорить, я уезжаю. Неизвестно, сколько десятилетий пройдет, прежде чем при дворе появится еще одна «слышащая», желающая услышать вас. Все хорошего! – махнув рукой, девушка двинулась к карете.

Призрак заволновался, кричал вслед что-то ехидное, потом сдался, подлетел и буркнул:

– Девчонка.

– Что? – чуть обернулась Оливия.

– Наследница рода и крови девчонка. Мой старший внук успел жениться. Я был против, какая-то плакса из пансиона, но он был упрям. Рассорился со мной, с отцом, а потом ушел в поход, чтобы заработать на дом для своей жены. И погиб там. Сыновья, внуки – всех выкосила эпидемия. А та плакса выжила и родила девку. Она сможет открыть ворота. Родовой перстень закопан у ворот, под белой плитой.

– Я все записала, – миссис Олмидж повернулась к потускневшему призраку. – Поверьте, барон, девочки не так бесполезны, как о них порой думают. В конце концов ваша мать тоже когда-то была ребенком.

Старый ворчун махнул рукой и устремился к воротам, но не долетев до них растворился в лучах позднего осеннего солнца.

– Он выполнил свой долг, – чуть улыбнулась Оливия и передала записи Таре. Телохранительница передавала бумаги Тайной службе, а уже они быстро находили людей, которым покорялись ворота.

Остаток месяца Оливия ездила от замка к замку, задерживаясь возле каждого на два-три дня. Не все удавалось открыть. Где-то призраки с грустью признавали, что они не знают, остались ли где-нибудь хотя бы бастарды их крови. Где-то девушке просто никто не отвечал, кроме ледяного ветра. Однако несколько каменных громад все же удалось распечатать, и с каждым новым замком телохранительница становилась все более настороженной и не выпускала из рук оружия, когда карета останавливалась возле очередного трактира.

В один из дней эта осторожность оправдалась. Они как обычно приехали к замку, выяснили, что кладбище внутри, а значит призраков придется выманивать для разговора. Лекарь поежился и заявил, что уже поздно и лучше сейчас найти ночлег, передохнуть, а уж с утра… И все с ним согласились. Постоялый двор в деревушке был только один. Привычно заехали, сняли два номера: для Оливии с Тарой и для лекаря. Кучер спал с лошадьми, служанки ночевали в каморках для слуг. Гвардейцы давно вернулись в столицу.

Все устали, продрогли, поэтому быстро поужинали в общем зале и разошлись по спальням. Оливия спала крепко, но чутко, и когда ее коснулись ледяные руки призрака, тотчас открыла глаза. Милорд Вайберг негромко и решительно потребовал, чтобы девушка оделась и спряталась.

– Зачем? – не поняла Оливия, отбрасывая с лица выбившие из косы пряди.

– Внизу, возле трактира собирается группа мужчин. Из их разговоров я понял, что им заплатили за вашу смерть. Служанка в сговоре, вашей охране подсыпали снотворное.

Больше не возражая, миссис Смерть натянула обувь, дорожное платье со шнуровкой спереди, и плащ. Телохранительница не проснулась от легких шагов подопечной, и это доказывало, что чуткую девушку опоили. Следуя инструкциям призрака, Оливия выполнила все, что сказал виконт: распахнула окно, свесила из него покрывало и скинула вниз подушку, маскируя отсутствие следов. Сама же миссис Олмидж спряталась под комковатый матрас, моля Деву, чтобы разбойники не тронули Тару и спящих в каморке горничных.

Едва она затихла, под разворошенной постелью, как дверь затрещала под молодецкими ударами. В комнату ворвались мужчины с длинными кинжалами, которыми так удобно орудовать на тесной палубе или в узком гостиничном номере. Увидев открытое окно, незнакомцы разразились площадной бранью и даже высвистали кого-то, кто стоял на часах, чтобы он проверил ближайшие кусты. После этого бандиты растолкали служанок, угрожая оружием, велели проверить одежду хозяйки, услышали, что нет плаща, обуви и платья, стали ругаться еще громче.

Разочаровавшись в задании, мужчины уже начали плотоядно поглядывать на спящую Тару и сжавшихся от ужаса горничных, но тут за окном раздался свист, и бандиты ушли, прежде разнеся все в комнате и сбросив Тару с постели. Напоследок они вспороли матрасы, но не смогли своротить топчаны, прибитые к стене. Это, в общем, Оливию и спасло. Когда разбойники убрались, а плачущие служанки начали лупить по щекам спящую телохранительницу, миссис Олмидж со стоном выпала из своего убежища, зажимая рукой рану. Ей повезло, что ящик для тюфяка оказался достаточно глубок, однако она еле удержалась, когда клинок пробил тонкий слой ваты и сена, уткнувшись ей в плечо.

На этом путешествие закончилось. Узнав о нападении, король повелел «миссис Смерть» вернуться в столицу.

Двор встретил миссис Олмидж настороженно. Никто не ожидал, что провинциальная выскочка вернется, да еще на носилках. Лекарь сам проследил, чтобы слуги как можно осторожнее доставили его пациентку в новые роскошные покои. Девушка равнодушно оглядела позолоченную лепнину на потолке, тяжелые бархатные портьеры и вычурные безделушки на камине, а потом спросила у телохранительницы, почему ее поселили в других комнатах.

– Его Величество вам благодарен, поэтому распорядился выделить лучшие покои в этом крыле, – ответила Тара.

Пока горничные хлопотали, переодевая Оливию в просторное домашнее платье, пока лекарь сменил повязку и проследил за приемом лекарств, за окном стемнело. Из соседнего крыла донеслись звуки музыки, в саду зажглись редкие фонарики, но девушка чувствовала странное опустошение. В этих помпезных комнатах она не была дома. Да и где теперь ее дом? Рана разнылась, стало себя жалко, так что вскоре из глаз девушки потекли тихие слезы.

Такой ее и нашел король. Отчего-то на этот раз Его Величество пришел к миссис Смерть тихо, без помпы и громких объявлений. Просто появился через какую-то дверку, скрытую драпировкой. Молча постоял, не привлекая к себе внимания, потом прошел вперед, опустился во второе кресло, наклонился вперед, глядя, как Оливия пытается быстро промокнуть слезы и принять спокойный вид.

– Что случилось, миссис Олмидж? – голос короля был усталым, но спокойным.

– Простите, Ваше Величество, мне все еще нездоровится после ранения, – нашла достойную причину Лив.

– Да, лекарь докладывал, что вы получили весьма неприятную рану и вам нужно продолжить лечение, – кивнул сам себе монарх. – Однако я пришел поговорить не об этом. Я уже знаю, сколько пользы вы принесли моему королевству. Открытые замки, подтверждение гибели рода, упокоенные духи, за месяц вы сделали столько, что можете просить у меня любую награду.

Оливия неуверенно повела рукой, охватывая жестом яркие парчовые обои, витые шнуры и позолоту:

– Разве это не награда? – невесело спросила она.

– Это простая любезность с моей стороны, – отмахнулся король и снова склонился вперед, заглядывая девушке в глаза. – Так чего вы хотите, миссис Олмидж?

Лив прикрыла глаза, мысленно отстраняясь от ехидных комментариев духа. Милорд Вайберг недовольно фыркал и уверял, что Его Величество решил сэкономить и рассчитаться телом, ибо золота в королевской казне не прибавилось. Между тем миссис Смерть отлично понимала сюзерена. Ему нужно привязать слышащую к службе. Ведь сейчас, по сути, Оливию не держит ничего, кроме доброй воли. Доход у нее есть, симпатичная вдова со средствами будет неплохо жить в любом месте, а уж ее скромные запросы и вовсе не вызовут затруднений. И все-таки было нечто такое, чего ей не хватало.

– Я хочу дом, Ваше Величество, такой, в котором я могла бы жить, не боясь за себя, где я могла бы родить детей.

– Ваш брак с мистером Олмиджем не был…успешным? – уточнил король, склонив голову на бок и на миг напомнив Оливии кладбищенского ворона.

– Он дал мне многое, – признала девушка, – но не то, чего я хотела.

– Король услышал, – чуть насмешливо произнес монарх старинную формулу, которая традиционно произносилась после подачи просьб и прошений. – Хотите поужинать? Или вас больше привлекает прогулка по галереям?

– Боюсь для прогулки я неподобающе одета, – ответила девушка, – а вот тихий ужин у камина мне вполне по силам.

Вызванные лакеи подали подносы с деликатесами и неслышно удалились разносить по дворцу весть о том, что Его Величество в расстегнутом камзоле ужинает у огня с девицей в домашнем платье.

К удивлению Оливии, ужин прошел замечательно. Король умел слушать. Он советовал ей различные сочетания блюд, подливал легкого вина, расспрашивал о детстве и юности, о мечтах и планах. Как-то незаметно девушка расслабилась, разговорилась и поведала о себе гораздо больше, чем планировала. Когда миссис Олмидж начала потихоньку зевать, Его Величество ушел, поцеловав на прощание ей руку.

Вернувшаяся в комнату телохранительница с каменным лицом осмотрела пустые подносы и предложила ванну. Безо всякой задней мысли Оливия отмахнулась:

– Я же сразу искупалась, как прибыли, сейчас спать очень хочу, завтра!

Горничные тоже как-то странно шушукались и переглядывались, а убирая посуду, особо тщательно рассматривали ковер перед камином и плед, в который куталась Оливия.

Утром служанки прямо в спальню доставили роскошный завтрак, потом пришел лекарь, сменил повязку, напоил микстурой и посоветовал начинать гулять, «чтобы не было застоя крови». Лив не возражала. Помпезная обстановка ее угнетала, поэтому девушка охотно облачилась в нарядное платье из тонкой красно-зеленой шерсти, закуталась в теплый плащ, подбитый лисой, и в сопровождении Тары вышла в сад.

Морозы не повлияли на красоту королевского парка, лишь сделали ее тоньше, прозрачнее. Чистые дорожки, выложенные камнем, ажурные деревья, лишенные листвы, расчищенные цветники, подмигивающие солнышку яркими боками майоликовые вазоны – все радовало глаз. Пройдясь несколько раз по аллее, миссис Олмидж удивилась количеству придворных, которые усиленно попадались ей на глаза. Особенно старался камер-юнкер с узкими ухоженными усиками. Он раза три попался навстречу и наконец не выдержал, изящно поклонился:

– Миссис Олмидж? Вы меня не помните? Нас представили на танцевальном вечере у Ее Величества!

Девушка вежливо улыбнулась в ответ:

– Лорд Дубат, если не ошибаюсь?

– Верно! – юнец порывисто схватил ее за руку, – я так рад, что вы меня помните! Вы позволите сопроводить вас на прогулке?

– Увы, мне уже пора возвращаться, – Лив постаралась забрать ладонь, – доктор рекомендует мне покой.

Юнкер все кружил вокруг, порываясь то поправить плащ, то подержать дамскую сумочку. Оливии эта суета казалась безумным карнавалом, так что она довольно резко заявила юноше, что желает побыть одна, и тут же услышала за спиной:

– Вот уже и характер показывает! Один раз с Его Величеством переспала, а мнит себя королевой!

От несправедливости обвинений и стыда щеки девушки вспыхнули, она резко развернулась к телохранительнице и сказала:

– Тара, возвращаемся побыстрее!

Невозмутимая спутница тотчас свернула на какую-то боковую аллею, потом еще одну и провела подопечную во дворец так, что их практически никто не заметил. Устроившись в кресле с чашкой прописанного доктором травяного отвара, миссис Олмидж затребовала ответов. Тара пожала плечами и рассказала, что провинциальную вдову сразу сочли королевской любовницей, ведь не зря он к ней лекаря приставил и каждый день о здоровье спрашивал после посещения склепа… Да и подарки дарил.

– Какие подарки? – удивилась Лив, припоминая что-то из разговоров с призраком лорда Вайберга.

– Все в шкатулку с украшениями сложено, – ответила телохранительница и, повинуясь строгому взгляду, принесла здоровенный ларец, который мог служить, пожалуй, малым дорожным сундуком. Внутри обнаружились бархатные футляры. Один был Оливии знаком: в нем передали траурный комплект, который она надевала на танцевальный вечер. А вот другие коробки она не видела. Да и зачем в путешествии ей нужны были украшения?

Любопытствуя, девушка приподняла крышку одной коробки и увидела милое рубиновое колье. Оно совсем не походило на тяжеловесные украшения придворных дам. Мелкие камушки, соединенные цепочками, свисали с более широкой цепи украшенной такими же мелкими алыми каплями. Для Двора это было слишком просто? К ожерелью полагались небольшие серьги с подвесками, перстень и браслет. В следующих коробках нашлись подобные незамысловатые украшения из аквамаринов, жемчуга и лунных камней. Все изящное, скромное и ненавязчивое. Как и полагается незнатной даме.

– Вы сегодня приглашены на музыкальный вечер к Ее Величеству, – добавила телохранительница. – Появляться перед королем или королевой без украшений нельзя.

После этих слов Оливия расслабленно выдохнула. Не подарки, а униформа. Она ведь числится дворцовой служащей, ей шьют платья для определенных целей, а эти украшения – просто аксессуары, как туфли, сумочки и шляпки. Вряд ли они стоят дороже. Что ж, музыкальный вечер, значит, музыкальный вечер.

Платье для визита на половину Ее Величества Оливии принесли особое: черное кружево было нашито на чехол из тонкой винной шерсти. К такому платью полагалось надевать рубины, но поразмыслив, миссис Олмидж ограничилась серьгами, а полосу браслета попросила продеть в прическу, как украшение. Ей уже объяснили, что лишь самые титулованные дамы королевства имеют право надевать диадемы в присутствии Ее Величества. Еще это дозволяется хозяйке дома, принимающего августейшую семью, и заморским принцессам. Так что браслет прикрепили сзади, словно гребень.

Музыкальный вечер отличался от танцевального тем, что здесь больше было представителей старшего поколения. А еще стулья в зале стояли с карточками, прикрепленными к спинкам. Оливия даже не удивилась, когда лакей подвел ее к стулу, стоящему возле кресла самой королевы. Супруга монарха не удостоила взглядом старательный реверанс, лишь небрежно кивнула:

– Присаживайтесь, миссис Олмидж, нам есть, о чем с вами поговорить.

– Я вам не соперница, Ваше Величество, – грустно улыбнулась девушка, – ваш супруг приходит ко мне, чтобы… тут она склонилась ниже и шепнула: побеседовать с предками. Я «слышащая».

Королева недоверчиво отпрянула, а миссис Олмидж продолжила:

– Вам порой бывает одиноко, но вы никогда не остаетесь одна. Ваша старенькая няня здесь, с вами. А еще вас иногда навещает ваша прабабушка. Ей очень понравилось, что вы назвали дочь в ее честь. Еще эта почтенная леди просит вам передать, что в медальоне, который она вам подарила перед отъездом, лежит подарок для внучки. Только открывайте его над столом, чтобы не потерять.

Королева сидела с абсолютно непроницаемым лицом, но хлопочущий вокруг призрак нянюшки, ворча, уверял, что «девочке вредно волноваться». Ничего не ответив, Ее Величество дала музыкантам знак, чтобы они начинали играть и все время, пока звучала музыка, просидела с таким же неподвижным лицом. Только когда концерт завершился, королева повернулась к Оливии и сказала:

– Могу я пригласить вас в розовую гостиную на чтение модного романа?

– С удовольствием приду, Ваше Величество, – ответила девушка.

В кухне действительно все еще толпился народ. Служанки щипали добытую охотниками птицу, мужчины разделывали туши оленей и лосей, экономка распределяла лучшие куски, отправляя кости и ливер на псарню. Виконт постоял минуту, наблюдая за всей этой суетой, потом жестом подозвал заметившего его мистера Джоунса. Дворецкий сразу понял, что с владельцем замка не все ладно, поэтому предложил зайти в каморку рядом с кухней, в которой хранились счетные книги, дорогие пряности и редкие вина.

– Мистер Джоунс, с утра пошлите женщин украсить часовню. К полудню в замок прибудет моя невеста, – коротко сказал Леон, старательно контролируя дыхание.

Как ему хотелось ударить кулаком в стену! Разбить руку в кровь, довести себя до изнеможения в тренировочном круге! Только он и так был усталым и опустошенным, но даже такая усталость не помогала забыть серые глаза и мягкие каштановые локоны.

– Поздравляю, милорд, – с легким поклоном ответил Джоунс.

– Попросите миссис Джоунс позаботиться о праздничном меню, – так же ровно продолжал виконт, – и приготовить для графини Ланнуа покои…

Тут Леон задумался. Комнат в замке хватало. Конечно, самыми роскошными были комнаты хозяина и хозяйки дома. Две смежные спальни с гардеробными, гостиными и личными комнатами. На половине виконтессы располагалась милая рукодельная комната с наборными круглыми стеклами, у виконта был кабинет, устроенный с мужским шиком. Еще были покои напротив – мужские и женские. Как подозревал лорд Вайберг – это были комнаты подросших детей, а может женихов и невест?

В любом случае он мог бы поселить неведомую графиню подальше от себя, но лорд Мербиус ясно дал понять, что невеста перепала виконту лишь потому, что нуждается в защите. С тяжелым вздохом лорд закончил фразу:

– …виконтессы.

Дворецкий молча поклонился.

– Еще, попрошу вас пока никому не говорить о завтрашней церемонии. Просто пригласите храмовника и позаботьтесь о необходимом.

Еще один сдержанный поклон завершил беседу.

Не задерживаясь виконт пересек коридор, поднялся на лестницу, пробежал по галерее, затем быстрым шагом одолел несколько пролетов и наконец вырвался на стену. Здесь было хорошо. Мороз пощипывал лицо, забирался под распахнутый камзол, успокаивал бешено бьющееся сердце. За пределами замка все давно стихло. В деревне не было ни огонька, только дым из труб серой дымкой скользил в темное ночное небо. Он глубоко вдохнул холодный воздух, закашлялся и решил вернуться к себе. Завтра ему понадобятся все его силы и выдержка, чтобы сказать «да» незнакомой женщине.

Войдя в свою спальню, Леон невольно покосился на красивую резную дверь, за которой начинались покои виконтессы. Обе спальни были отделаны в старинном вкусе, и он не собирался ничего менять: амулеты сохранили обстановку неприкосновенной, слуги только смахнули паутину и пыль, хорошенько протопили комнаты, сменили тюфяки и белье. Даже покрывала, роскошные, вышитые гербами и розанами остались прежними.

Женщины любят все менять. Наверняка, графиня пожелает переделать свои комнаты по новой столичной моде. Брачный контракт оговаривал содержание супруги, довольно щедрое, виконт вынул свиток с повелением короля и еще раз перечитал условия: защита, уважительное отношение, содержание. А вот это интересно! «Выезд супруги в столицу по требованию Его Величества». Действительно, фаворитка? Должно быть такая, с которой король не хотел расставаться. Леон нахмурился. Он не собирался принуждать незнакомую женщину к брачным отношениям, но… теперь придется потребовать держать связь с королем в тайне. Не хотелось быть «почетным рогоносцем».

Список приданого обширен. Даже странно, что король позаботился о тряпках, посуде, каких-то женских мелочах. Обычно монарх выделял «отставной» даме кусок земли и немного денег, а тут видна личная забота. Внизу приписка «в случае разрыва отношений приданое возвращается в полном объеме». Все удивительнее и удивительнее! Неужели король подозревал, что виконт запретит жене, пусть и бывшей, забирать свои платья?

Последний пункт. При графине де Ланнуа остается телохранительница. Оплата службы этой дамы идет из казны! Неужели виконту не доверяют? Или просто желают уберечь даму от любой случайности? А что если… Мелькнувшая в голове мысль Леону совсем не понравилась. Что если опальная фаворитка носит королевского бастарда? Неужели ему придется назвать наследником чужого ребенка? Это было серьезно. Это было неприятно. Это…шагнув к шкафчику лорд Вайберг вынул серебряный графин и рюмку, плеснул в нее обжигающей жидкости и проглотил залпом. Не стоит переживать заранее. Может быть с леди получится договориться? Ребенка можно растить, как племянника или дальнего родственника-сироту. Впрочем, король может потребовать законных прав…

Почти до утра Леон взвешивал возможные повороты ситуации, чертил схемы, а когда за окном забрезжил серый рассвет, увидел, что в приоткрытые ворота въезжает широкая низкая карета с закрытым гербом. С запяток соскочили лакеи и бережно вынули из недр лакированного монстра хрупкую женскую фигуру, закутанную в теплый плащ с капюшоном. Следом выпрыгнула бойкая девица в короткой куртке и кожаных штанах. Она осмотрела двор, проследила, как за каретой въезжают крытые повозки, а потом поспешила вслед за госпожой.

«Невеста прибыла», – понял виконт и отправился устранять последствия бессонной ночи. Ледяное умывание, жесткое растирание суровым полотном, плотный завтрак с капелькой зелья, и вот жених уже стоит перед распахнутым гардеробом, выбирая, какой из его полувоенных камзолов выглядит достаточно прилично, чтобы появиться в нем на собственной свадьбе.

Муки выбора прервал стук в дверь:

– Милорд, – на пороге появился Смоук, личный камердинер виконта, – ваша невеста передала для вас костюм, милорд!

В руках слуга держал тщательно упакованный дорожный чехол. Леон горько усмехнулся: похоже, его невеста абсолютно точно знала, за кого выйдет замуж. Захотелось взбрыкнуть, натянуть простой камзол, присланный матерью из городского дома, и даже не надевать регалии, но…

Тяжело вздохнув виконт кивнул:

– Показывай!

Камердинер с благоговением снял плотный лен и, чуть встряхнув, предъявил хозяину великолепный парадный мундир! У Леона екнуло под ложечкой. После перехода в тайную службу он вынужден был отложить свой мундир в дальний сундук. Нет, ему порой приходилось изображать офицера охраны, гвардейца или артиллерийского капитана, но костюмеры всегда тщательно следили, чтобы он не надевал свой мундир и не встречался с бывшими сослуживцами. Теперь же перед ним был мундир, полагающийся ему по праву, да еще и со всеми нашивками! Удержаться не было сил: лорд Вайберг моментально натянул привычное форменное сукно, а камердинер подал регалии и награды. Пожалуй, в этот момент Леон поверил, что с будущей женой можно будет договориться.

– Как моя невеста? – спросил он слугу, выбирая шейный платок.

– Миссис Джоунс доложила, что слуги сопроводили даму в ее покои и заперли двери. Горничных не впускают, багаж занесли сами, все, что нужно, у двери забирает та необычная дама в мужской одежде.

– Требовали что-то особенное? – чуть резче, чем хотел, уточнил виконт.

Он повидал капризных дам и хотел сразу понять, как его будущая жена общается со слугами. Покой в доме немалое дело.

– Нет, только горячего чая и тостов. Миссис Джоунсон отправила полный завтрак, ее поблагодарили, – ответил камердинер, стряхивая невидимые пылинки.

Это звучало… неплохо. Приободрившись, Леон отправился в столовую, в которой накрывали завтрак для гостей. Увидев хозяина замка в парадном облачении, многие изумились и стали вспоминать, не случилось ли сегодня коронного праздника? Пришлось виконту сначала успокаивать волнение, а потом выслушивать изумленные реплики гостей, узнавших, что прибыли на свадьбу.

– Я прошу прощения, за столь позднее объявление, господа и дамы. К сожалению, состояние здоровья моей невесты требует спешки. Прошу вас ровно в полдень собраться в замковой часовне! Приятного аппетита! – с этими словами лорд Вайберг покинул гостей, оставляя их на растерзание друг другу.

Сразу из столовой мужчина направился в гостевое крыло. Там он постучал в двери комнат, отведенных лорду Мербиусу.

– Заходи, заходи, мальчик! – немолодой лорд с полным удовольствием завтракал у камина, беседуя с леди Сереной.

– Доброе утро, милорд, – виконт держался подчеркнуто официально, несмотря на то, что его бывший начальник сидел перед ним в халате, а леди Серена напротив была облачена в строгое нарядное платье насыщенного синего цвета. – У меня к вам просьба.

– Проси, проси, куропатки, ммм, великолепны! Готов увести у тебя кухарку!

– Станьте мои посаженным отцом на этой свадьбе! – выпалил Леон.

Лорд Мербиус даже приборы отложил и промокнул губы салфеткой, давая себе секунды на размышление.

– Я-то думал ты пришел от свадьбы отказываться или на службу проситься, а ты… Не ожидал! Непременно буду! Эй там, бездельники! Мундир мне!

– Благодарю! – коротко поклонившись, лорд Вайберг вышел и остановился, чувствуя, что его тянет постучать в дверь рядом со своей спальней и хотя бы взглянуть на свою невесту. С трудом задавив в себе это желание, мужчина отправился проверять готовность часовни, храмовника и большой корзинки с гостинцами, которыми молодые традиционно должны будут одарить гостей. До назначенного часа оставалось всего ничего.

После разговора на музыкальном вечере Ее Величество перестала опасаться миссис Олмидж. Зато однажды пригласила Оливию в свой будуар. Пока одна из фрейлин читала вслух, дамы склонились над столом, повернулись ко всем спиной, делая вид, что рассматривают гравюры.

– Взгляните, миссис Олмидж, – королева вынула из кармашка медальон и открыла вторую, совершенно незаметную крышку. Внутри блеснули зернышки черных бриллиантов. – Можете передать моей бабушке мою благодарность за подарок?

– Она вас слышит, Ваше Величество, – ответила девушка, тихонько поглядывая в угол, – и улыбается.

Супруга монарха улыбнулась, сдерживая слезы, и, повернувшись к остальным дамам, завела ничего не значащий разговор об искусстве модных художников. Поскольку Оливия в течениях современной моды разбиралась слабо, она просто сидела подле Ее Величества и писала в блокноте то, что ей говорили духи. Когда одна из дам язвительно поинтересовалась, что так усердно записывает провинциальная гостья, девушка спокойно ответила:

– Конспектирую ваши высказывания, леди, чтобы блеснуть умом в более скромном обществе.

Обескураженные ответом фрейлины даже не обратили внимания на то, что королева незаметно читает все записи и явно что-то откладывает в своей памяти.

К счастью для утомленной «миссис Смерть», визит не продлился долго. Вскоре настало время собираться на торжественный ужин, посвященный какому-то давнему событию, и дамы захлопотали, а гостью отпустили.

Телохранительница встретила подопечную у дверей будуара и проводила до покоев. На ужин миссис Олмидж не собиралась. Поначалу король присылал ей приглашения на все придворные мероприятия, но Оливия дала понять, что очень устает, общаясь с призраками, и у нее не остается сил на любезности со светскими щеголями. Тогда Его Величество сменил тактику: кавалеры начали подходить к девушке на прогулке. Кто-то любезничал, кто-то пытался обаять, но находились и те, что просто угрожали неприятностями, если девушка не отнесется к ним благосклонно, или, напротив, обдавали ледяным высокомерием, показывая, что недовольны приказом короля пообщаться с простолюдинкой.

Сначала Оливия пугалась. Потом поняла, что это претенденты на ее руку и сердце. Присмотрелась, представила себе жизнь с одним из напыщенных аристократов или с надменным юнцом в стесненных обстоятельствах и однажды на уже привычных вечерних посиделках с чашкой чая, попросила больше ее ни с кем не знакомить.

– Но как же я смогу выполнить вашу мечту? – удивился король, – если вы не желаете ни с кем знакомиться? Или… тут монарх поставил чашку и выпрямился: – вы уже знакомы с тем человеком, за которого желаете выйти замуж!

– Это не так, Ваше Величество, – бледно улыбнулась Оливия, опуская ресницы, – я осознаю свое положение и понимаю, что все эти мужчины ищут во мне выгоды. Это и неплохо, брак не всегда строится на чувствах, но каждый из представленных мне кавалеров держал в мыслях, как он накажет меня за то, что ему пришлось взять в жены простолюдинку. Брак не стоит такой жертвы.

К удивлению девушки, король внимательно отнесся к ее словам, и больше никто не портил «миссис Смерть» прогулку.

Оливия не догадывалась, что по поручению сюзерена лорд Мербиус отыскал в архивах и библиотеках все, что было известно о «слышащих». В толстенном старинном трактате они и нашли список причин, по которым девушка может утратить свой дар. Список был длинным, но в самом начале стояли «неудачный брак» и «усталость от общения с призраками». В пример приводились зафиксированные летописцами моменты жизни прежних «королевских слышащих». Так, например, Ниринея Залесская утратила свой дар после того, как Тарин Илейский пожелал услышать слова прощания от всех воинов, павших в жестокой битве. Аглая Леорнская перестала слышать призраков после того, как нетрезвый супруг ударил ее по голове так, что кровь пошла из ушей. Карида Твирская испугалась пожара, который вспыхнул рядом с ее покоями, и тоже перестала видеть и слышать духов.

А ведь практическая польза от «миссис Смерть» давно превысила ее содержание и подарки! По традиции, аристократы, вернувшие свои родовые замки, передавали десять процентов от накоплений в сокровищнице рода в королевскую казну. Плюс вновь обретенные артефакты, очищенные «пугающие» коридоры и склепы, приструненные конкуренцией с «провинциальной замарашкой» придворные дамы… Вот и думал король, а вместе с ним и его советник, как бы уберечь столь редкое сокровище?

К сожалению, внимание королевы к «фаворитке» не укрылось от глаз придворных. Пара любезных слов, присланные свежие фрукты из личной оранжереи Ее Величества, и на Оливию обрушился новый град насмешек, обидных подколок и сплетен. Все это девушка могла бы перенести, ведь она почти не покидала своих покоев, но… В один не прекрасный день, когда в воздухе уже чувствовалось приближение первого снега, миссис Олмидж упала в обморок прямо на прогулке. Ее тотчас отнесли в комнаты, вызвали лекаря, и по дворцу поползли шепотки о беременности новой фаворитки. Однако лекарь, увидев посиневший язык и лопнувшие сосуды в глазах, сразу постановил – отравление! И принялся спасать девушке жизнь.

Пока в спальне с переменным успехом шла борьба, телохранительница рвала и метала, пытаясь обнаружить яд. Она лично проверяла все блюда! Каждый флакон крема, каждый горшочек мыла! Кто и как мог подсунуть яд? Подсказку дал лекарь, когда вышел из опочивальни и объявил, что жизнь пациентки вне опасности.

– Яд попал в организм миссис Олмидж через нос, рот и глаза. Это особенно заметно, потому что эта отрава может действовать даже через кожу, а следов нигде, кроме лица, нет!

Тара озадачилась. Крем? Тогда были бы следы на руках. Мыло? То же самое!

Секрет открыла горничная, которая собирала с пола одежду Оливии, чтобы отдать ее в чистку. Она небрежно подхватила шляпу и несколькими движениями влажной ладони расправила вуаль, которая по последней моде прикрывала лицо до подбородка. Служанка ойкнула и потянула в рот палец, но лекарь перехватил ее и показал телохранительнице мелкие пузырьки, похожие на легкий ожог:

– Вот и яд!

Испуганную горничную утешили, обработали ее кожу противоядием и услали прочь. А шляпку испытали еще раз и убедились, что именно вуаль пропитана опаснейшим веществом.

– Кто подарил шляпку? – отрывисто спросил королевский следователь, в очередной раз появляясь на пороге гостиной.

– Все наряды миссис Олмидж доставляют от королевского портного, – ответила Тара. – Он присылает сразу готовый наряд, от белья до туфелек и шляпки, так что мы не знаем, кто отравил ткань.

– Узнаем! – рубанул мужчина и ушел.

Следующие два дня Оливия лежала в постели, излечивая последствия отравления, а на третий день к ней прямо в спальню пришел король.

– Лежите, миссис Олмидж! – прикрикнул он на смущенную «слышащую», когда девушка попыталась встать. – Я знаю, что вы еще больны, но, надеюсь, вы в состоянии меня выслушать.

– Конечно, Ваше Величество, – чуть слышно ответила Лив.

– Было проведено расследование. На вас покушалось весьма высокопоставленное лицо. Конечно, это было сделано через подставных лиц, помощников, приспешников и разных мелких людишек вроде уборщиков. Однако наказать его официально я не могу. Не могу и оставить Вас при дворе, хотя ваша помощь неоценима. Зато я могу вас спрятать. Завтра вы скончаетесь. А послезавтра моя супруга отправит замуж одну из своих воспитанниц, графиню де Ланнуа. Ею будете вы.

– Я?

– Да. Я уже подписал указ о даровании вам титула и земель. А также заключил от вашего имени брачный контракт. Раз в полгода или чуть реже вы будете приезжать в столицу и выполнять некоторые мои поручения. Миссис Олмидж умрет, а Оливия де Ланнуа выйдет замуж и передаст титул детям.

– Замуж? – девушка побледнела.

– Прочтите. Меня уверили, что вы не откажетесь, – монарх протянул девушке бумагу и, пока она пыталась прочесть угловатые выразительные буквы, добавил: – У вас будет несколько дней на сборы. Все необходимое доставят вместе с вами. Платье тоже.

Оливия как раз добралась до имен жениха, и сердце забилось где-то в горле. Король дернул за сонетку, вызывая служанку, но вместо горничной вошла Тара и тотчас принялась хлопотать вокруг бледной девушки.

– Я правильно понимаю, к алтарю вас тащить не придется? – с легкой усмешкой поинтересовался монарх.

– Не придется, – потупившись ответила Оливия.

– Я рад. Что ж, лорд Мербиус берет организацию всего на себя. Прощайте, миссис Олмидж!

– Прощайте, Ваше Величество! – с улыбкой ответила Лив.

Следующие несколько часов прошли в панике. В спальню примчался лекарь, забегали служанки, по этажу поплыл запах зелий и куриных перьев. Множество любопытных видели своими глазами, как новая фаворитка билась в агонии, а потом лекарь накрыл ее простыней и пошел доложить Его Величеству о смерти миссис Олмидж. Пока спальня стояла закрытая, вымазанную ягодными притираниями для лица Оливию вывели через потайную дверь, а на ее место уложили тело девушки, недавно скончавшейся в тюремном лазарете. Несхожесть замаскировали, обезобразив лицо ядовитым ожогом, и запретили служанкам приближаться к телу, дабы не отравиться самим.

Пока шли приготовления к быстрым похоронам на ближайшем городском кладбище, Оливия отсиживалась в опочивальне Ее Величества, безбожно обыгрывая супругу монарха в карты. Королева кусала губы и чертыхалась, но призрак виконта Вайберга стоящий у нее за плечом, продолжал докладывать Оливии, какие карты находятся в руках у первой леди королевства.

К ночи их теплую компанию разбавил король, рассказавший последние новости. В смерть фаворитки поверили. Настоящий яд не зря вылили на умершую: были попытки «случайно» сорвать с тела саван и опрокинуть гроб, но моментально проявившиеся признаки отравления убедили подсылов не лезть в комнаты усопшей.

Тара упаковала все личные вещи «покойной», вынесла их к повозкам и пожаловалась на кухне, что лекарь приказал сжечь все до нитки, чтобы больше никто не отравился. Оливия горячо поблагодарила короля. Все же за время проживания во дворце она успела обзавестись удобными и памятными вещами. Кроме того, за минувший день Ее Величество по собственному желанию собрала для «графини де Ланнуа» приданое, положенное ее придворной даме, выходящей замуж.

– К сожалению, вам нужно уезжать прямо сейчас, – сообщил король. – Для вас приготовлена карета с постелью, лекарь едет с вами, как и телохранительница. Я громко уволил ее, узнав о вашей «кончине». Возле замка вас встретят, устроят на ночевку и сообщат, когда будет свадьба. Благословляю вас, графиня де Ланнуа, будьте счастливы! – с этими словами Его Величество поцеловал Оливию в лоб, а постоянно болтающийся рядом призрак лорда Вайберга ревниво проворчал, что нечего при законной жене целовать чужих невест.

Дух был просто счастлив грядущему возвращению в фамильное гнездо и совершенно игнорировал страхи Оливии.

Ровно в полдень жених с каменным лицом стоял у алтаря. Мундир сидел на нем так, что было понятно: шили по его мерке, да еще из самого лучшего горного сукна. Рядом игриво перемигивался с гостьями лорд Мербиус. Старик был в отличном расположении духа, а его мундир сиял несколькими весьма представительными наградами.

Часовню украшали ветки вечнозеленых растений, алые ягоды рябины, ветки стрелолиста и яркие ленты, создающие ощущение праздника. Как дворецкий сумел все это организовать в такой короткий срок, было неясно, но мистер Джоунсон сиял от гордости, держа в руках подушечку с парой вычурных старинных колец. Леон бросал на символы брака тоскливые взгляды. Что стоило предкам припрятать их получше? Нет, фамильные кольца и помолвочные браслеты стояли в подписанной шкатулке на одной из верхних полок сокровищницы. Время не позволило искать ювелира, а родовые украшения, как известно, подстраиваются под владельцев. Примут ли они потом другую виконтессу?

Гости заняли резные дубовые скамьи, в ожидании поглядывали на дверь, из которой должна была появиться невеста. Музыкантов не было, но в назначенный момент с легким скрипом распахнулись двери, и вдруг мелодия, под которую невесты традиционно входили в храм, зазвучала прямо из стен часовни! От неожиданности лорд Мербиус помянул шаргов, жених вздрогнул и огляделся, а храмовник едва не уронил венчальную чашу.

Только невеста осталась невозмутимой, скрывая все эмоции под длинной плотной вуалью, которая покрывала ее от макушки до края юбки. За невестой шла скромно одетая девица, несущая шлейф, а в качестве посаженного отца выступал невысокий кругленький человек в докторской мантии. Вся компания чинно подошла к алтарю и остановилась, ожидая начала церемонии. Храмовник не стал затягивать – поднял чашу, запел слова молитвы, а гости и жених уставились на плотный покров, под которым невозможно было разглядеть ничего!

Леон надеялся увидеть невесту при подписании контракта, но тонкая рука в перчатке появилась из складок ткани, черкнула торопливую подпись и так же быстро спряталась!

Когда настало время обменяться кровью и кольцами из-под вуали вновь высунулась изящная ладонь на этот раз без перчатки. Обмен кровью практиковался только в аристократических браках, дабы реликвии рода узнали новую его часть. Легкий порез, две капли в общую чашу, несколько глотков ледяной воды, широкий узорчатый ободок на палец и, наконец, звучит:

– Можете поцеловать жену!

Торжественно, тщательно скрывая страх, виконт откинул покрывало с лица жены и замер, не веря своим глазам. Перед ним стояла побледневшая, похудевшая, изрядно измученная…Оливия! Не веря собственным глазам, он взял девушку за руки, склонился, вглядываясь в глаза, словно спрашивая: «Это правда ты? Мне не снится»? В ответ она приподнялась на цыпочки и сама нежно-нежно коснулась губами его губ!

За спиной новобрачных раздались радостные крики, аплодисменты и призывы немедля поднять тост за такое счастливое супружество! Виконту страшно хотелось тотчас увести девушку прочь, расспросить, узнать, что с ней случилось за те месяцы, что они не виделись, но долг хозяина замка требовал сначала принять поздравления и подарки и лишь потом уединиться с законной женой!

Чем меньше становилось расстояние до замка Вайберг, тем больше Оливия нервничала. Лекарь уверял ее, что здоровью не нанесено непоправимого урона. Он вполне успешно убрал ядовитые ожоги с лица и даже разгладил шрам на плече, но девушка все равно переживала.

Королевская карета доставила их в трактир неподалеку от замка. Графиня де Ланнуа поднялась в номер, пряча лицо под густой вуалью, и несколько дней никуда не выходила, посылая служанку за всем необходимым. Когда пришла записка от лорда Мербиуса, графиня и ее телохранительница вместе с горничными стали торопливо собирать вещи, паковать лекарства и доставать из сундука припасенный еще в столице мундир. Девушка так разнервничалась, что лекарю пришлось накапать ей успокоительного!

Ехали в темноте, не спеша, чтобы прибыть в Вайберг-холл к рассвету. Успокоительное подействовало так, что к моменту приезда Оливия почти спала. Пришлось звать дюжих лакеев, которые явно были переодетыми гвардейцами и просить их довести невесту до отведенных ей комнат. Тара шла следом, умудряясь одновременно гонять горничных и следить за разгрузкой багажа.

Когда закрылась дверь, Оливия приподнялась на локте и осмотрелась. От комнаты веяло стариной, однако все предметы были целы, вычищены и выглядели безумно дорогими. Телохранительница, изучающая спальню, первая выдохнула от восторга:

– Миледи, взгляните, такого нет даже в королевском дворце!

Жестом фокусника Тара распахнула резные дверцы, демонстрируя туалетный столик, заставленный каменными и стеклянными флаконами в старинном вкусе. Многочисленные ящички, полочки, гребни и шпильки открывались взгляду легким движением руки. Зеркало тоже было старинное, очень толстого зеленоватого стекла, зато в изумительной серебряной раме. Оливия не выдержала: опираясь на мебель добралась до чуда мебельного искусства, упала на скамеечку, обтянутую пышным бархатом и с сожалением произнесла:

– Обидно, что вся эта красота испортилась, – и погладила флаконы кончиками пальцев.

– Нет, миледи, взгляните, тут прямо в дверцы встроены кристаллы-накопители. Здесь все сохранилось нетленным! Боже, неужели это знаменитые «алмазные духи»?

Крошечный флакончик из горного хрусталя покоился на отдельной полочке. Лив потянулась к нему, взяла в руки и, даже не открывая крышку, ощутила тонкий терпкий аромат, едва уловимый, но такой приятный!

– Это большая ценность? – спросила она у телохранительницы, вынимая плотно притертую пробку.

– Такой флакон стоит, как выезд лучших коней с каретой! – выдохнула та. – К тому же это старинный рецепт, говорят он был утрачен, и теперь «алмазные духи» пахнут иначе!

В итоге девушки перебрали все флаконы, отметив, что на большей их части была нарисована маленькая золотая корона.

– Такой же значок ставят на личных вещах маленькой принцессы, – заметила телохранительница, более искушенная в дворцовых делах. – Может двести лет назад тут останавливалась дочь или сестра короля?

– Может быть, – улыбнулась в ответ Оливия.

Ей казалось, что она попала в сказку. Что-то нереальное, чудесное носилось в воздухе этой огромной спальни, вместе с парочкой привидений. Милорд Вайберг, очутившись в замке, сразу куда-то умчался, а вернулся с призраком изящной пожилой дамы в миленьком белом саване с рюшками. Пожертвовав новому духу немного сладостей, прихваченных в дорогу, новоиспеченная графиня де Ланнуа узнала все секреты этих комнат. Прежняя хозяйка недовольно косилась на Тару, сующую нос в каждый угол и требовала не показывать «наглой прислуге», где лежат ее сокровища. Лив решила, что это разумно и попросила телохранительницу заказать завтрак и проверить его, а заодно узнать, есть ли в замке оранжерея, ведь доставить живые цветы из столицы без портала было нереально.

Пока Тара уточняла все необходимое у экономки, Оливия тихонько поболтала с призраками, обещая изучить свои покои позже. Пока ей хватило чудесного туалетного столика, в котором обнаружились черепаховые гребни с бриллиантовыми узорами, шпильки с жемчужными головками, шкатулка для колец из слоновой кости и морского зуба и еще множество женских «мелочей», чарующих своим видом.

Завтрак скоро подали. Любопытные горничные пытались сунуть нос в комнату, но бдительная Тара ловко захлопнул дверь, едва перехватив поднос. Еда в замке отличалась от дворцовой, но была свежей и сытной. Крутая каша с маслом, ломтики сыра, мед, горячий травяной настой с ароматом мяты. Перекусив девушки занялись распаковкой свадебного платья. Заодно и мундир виконту передали под насмешливые комментарии призраков.

Цветов в замке не нашлось. Оливия немного расстроилась. Ей хотелось появиться перед Леоном в самом достойном и безупречном виде. Ворчащая пожилая леди велела ей отослать телохранительницу и открыть ящик, спрятанный в изголовье кровати. Там обнаружился сундучок, похожий на реликварий, только поменьше.

– Здесь хранятся женские сокровища семьи, – объяснила призрачная дама, – я так и не решила, кому из невесток их оставить, а когда умерла, ворота замка захлопнулись, потому что мой оболтус-сын не сумел добраться до дома живым! – тут старушка лихо схватила за ухо дух виконта Вайберга и с наслаждением потаскала его по всей просторной спальне, иногда вываливаясь за стены.

Вернувшийся слегка потрепанным лорд шепотом поплакался Оливии, что старушка пережила мужа, двух невесток и старшего сына, а младший теперь терпит! Девушка постаралась сохранить серьезное лицо, утешая лорда, а потом все же открыла сундучок. Здесь замок был обычным, без пробы крови, ведь женщины семьи могли быть любого рода. Внутри нашлось немало сверкающих украшений, но пожилая дама настаивала, чтобы девушка извлекла бархатную шкатулку, лежащую на самом дне. Там и нашелся невероятной красоты и легкости цветочный венок из тонких золотых стеблей, нефритовых листочков и жемчужин. Тут же лежал подходящий к венку букет.

– Я выходила замуж зимой, – с ностальгией пробормотал призрак, – тогда еще редкостью были оранжереи, стекло дорого, и родители подарили мне этот венок и букет, чтобы я была самой прекрасной невестой!

– Благодарю вас от души, – склонила голову Лив, – я буду счастлива надеть этот венок на брачную церемонию.

– Сделай моего пра-праправнука счастливым, – призрачная дама утерла призрачную слезу и скрылась за стеной.

Лорд Вайберг чуть покрутился под потолком, явно нервничая и тоже удалился, чтобы не мешать облачению невесты.

В последний момент Оливия испугалась и потребовала заменить короткую полупрозрачную газовую вуаль на более плотный покров. Тара не стала спорить, просто нашла подходящее покрывало в приданом и закрепила его поверх готовой прически.

Невеста шла по замку, вежливо кивая кланяющимся слугам. Галереи казались пустыми, но Лив видела, как вокруг нее собираются призраки. Они кружили, летали, рассматривали невесту и громко переговаривались, радуясь появлению в семье «слышащей». Некоторые, сохранившие достаточно сил, кланялись и представлялись, но в общей суматохе было совершенно невозможно запомнить их имена. От волнения у девушки дрожали руки, она даже готова была просить поддержки у знакомых духов, но лорд Вайберг и его строгая маменька куда-то пропали.

Когда невеста шагнула в часовню, она вошла не одна. За ее спиной чинно выстроились призраки, а довольный лорд Вайберг получал от матушки одобрительный подзатыльник: надо же, вспомнил, где в часовне спрятан музыкальный артефакт!

Подпись брачного договора, клятвы, легкая боль в руке и тяжелое теплое кольцо, скользнувшее на палец и тотчас подстроившееся под нужный размер… Когда Леон склонился, чтобы откинуть покров с лица невесты, Лив замерла и перестала дышать! Какой он… красивый, усталый, родной… Руки оказались в плену его рук, а губы сами потянулись к его губам! Больше нечего скрывать! Вся накопившаяся нежность выплеснулась в этом поцелуе!

Даже гости, ставшие невольными зрителями, ощутили всплеск эмоций и радостно загалдели, поздравляя молодых.

Следующий час прошел, как в тумане. Стоя рядом, молодожены принимали поздравления. Подарки, правда, чаще выглядели так:

– Дарю вам пару борзых щенков от моей лучшей суки! Завтра доставят прямо от мамки!

– Мы с моей леди дарим вам пару тюков отличного полотна с нашей мануфактуры! Привезут дней через пять!

– А мы преподносим отличный ковер из шерсти наших овец! Уже послал вестовых!

Провинциальные лорды дарили то, что могли себе позволить, не каждый замок процветал, как Вайберг-холл, да и не знали охотники, что попадут на свадьбу. Потому новобрачные благодарили всех от души и приглашали к столам, накрытым для брачного пира, а сами поглядывали то друг на друга, то на дверь. Увы, приходилось терпеть все: и длинные тосты, и вычурные поздравления и общее удивление: как так, виконт женился на графине? Не мезальянс ли? Да и откуда взялась эта дама? Титул древний, но поговаривали, что старый граф не так давно скончался, передав земли Короне. Или все же нашлась наследница?

Домыслы и слухи Леона не волновали. Он с удивлением понял, что впервые за несколько месяцев спокоен. Рядом та, что не давала ему спать ночами, следовала за ним по замку, незримой тенью скользила во время прогулок и охоты, занимая все его мысли. Он сжимал в своей руке ее пальцы, вдыхал аромат распущенных волос, и ему было наплевать, была ли эта женщина фавориткой короля! Последняя мысль чуть отрезвила новобрачного, и он пристальнее всмотрелся в серые омуты глаз. В них не было лукавства, страха или триумфа. Чистая спокойная радость, свет, согревающий его. В этот момент виконт принял решение: что бы ни пришлось пережить миссис Олмидж в столице, в его дом вошла графиня Ланнуа. А теперь рядом с ним сидит виконтесса Вайберг, и он сделает все, чтобы эта женщина была с ним счастлива!

Первый танец молодые станцевали после третьего тоста. Дворецкому удалось собрать небольшой оркестр из слуг, так что вместо чопорной паваны или торжественного эглета пара весело прыгала в обычной деревенской пляске, ведь ничего другого слуги играть не умели! Между тем, экономка расстаралась, подавая к столу добытую накануне дичь в различных видах, выставляя жирные мясные пироги, которые требовали крепкого вина, а также соленый сыр, сладкое печенье и копченую рыбу. Охотники быстро опустошали кубки и даже не заметили, как молодые улизнули из-за стола.

Только лорд Мербиус проводил их одобрительным взглядом, а потом повернулся к сидящей рядом с ним леди Серене:

– Вот и все, дорогая, дело сделано! Можем возвращаться в столицу!

По коридору Леон и Оливия бежали, взявшись за руки. Остановившись у двух почти одинаковых дверей замерли решая.

– К тебе или ко мне? – спросил виконт.

Девушка потупилась, и мужчина решил:

– Иди к себе, приготовься, а я приду через полчаса! Поторопись, – тут же жарко шепнул он ей в губы, – больше я не выдержу!

Покрасневшая до корней волос, Оливия скрылась в своей спальне. Она, наверное, начала бы бегать по потолку от волнения, но телохранительница уже была здесь. Она помогла вздрагивающей от каждого звука невесте избавиться от платья, поправила локоны, натянула на стоящую столбом девушку сорочку и легкий, ничего не скрывающий пеньюар. Потом проводила к постели и оставила одну, даже спиной выражая недоумение: ну с чего почтенной вдове бояться первой брачной ночи?

Между тем, в спальне молодого мужа тоже было нервно. Сначала виконт запутался в петлицах и едва не оборвал золотой шнур в попытке быстрее расстаться с мундиром. Затем он обнаружил, что на лице успела пробиться легкая щетина: бриться или не бриться? У Оливии такая нежная кожа! Плеснув на чисто выбритые щеки ароматной воды, мужчина критически оглядел приготовленный для новобрачного халат. Тяжелый, расшитый серебром, он выглядел так солидно, что пугал самого виконта. Хмыкнув, Леон натянул предложенное и, невольно затаив дыхание, открыл резную дверь.

Оливия сидела на постели. Тонкая, хрупкая, в облаке легкой шелковой ткани, она казалась неземным созданием. Задернутые шторы создавали полумрак, в камине тлели угли, на столике у кровати красовалась бутылка вина, ваза с поздними яблоками и пара кубков. Виконт охватил все одним взглядом и шагнул вперед, девушка замерла, не сводя с него глаз. Каждый шаг давался с трудом под этим испуганным взором.

Оставив халат на полу, Леон стиснул хрупкие плечи, вздергивая молодую жену вверх. Его! Теперь она его! Он может сколько угодно дышать ее ароматом, прижимать к себе, обнимать и трогать все, что прежде не позволяли приличия. Тонкий всхлип сбил его жадное настроение. Мужчина чуть отстранил девушку и увидел в ее глазах панику. Неужели ее прежний муж никогда не обнимал и не целовал жену?

Во время службы виконту приходилось слышать, что некоторые семейные пары до сих пор пользуются простынями с отверстием и навещают друг друга только для зачатия детей. Мистер Олмидж был из таких скромников? А как же король? Неужели он не сумел растопить холодность прекрасной женщины? Или они не были любовниками? Что если Оливия действительно нужна была лишь как говорящая с призраками?

Ободренный сделанными умозаключениями, Леон бережно опустил Оливию на постель и принялся покрывать ее лицо мелкими поцелуями, шепча, как она прекрасна и как он счастлив стать ее мужем. Она не уворачивалась от целомудренной ласки и, постепенно смелея, гладила его плечи, обтянутые мягкой сорочкой, ерошила волосы, стянутые в хвост, теребила бархатную ленту, выпуская пряди на свободу. Все эти простые действия распалили мужчину, но он приказал себе держаться, не набрасываться на скромницу сразу. Убедившись в реальности всего свершенного, он хотел растянуть удовольствие, показать ей, что соитие – это прекрасно, особенно, если желание барабаном стучит в голову.

Завязки пеньюара Леону удалось распустить незаметно, а вот когда раскрылся вырез сорочки и горячие мужские губы коснулись нежнейшей кожи чуть ниже шеи, Оливия вздрогнула и напряглась. Виконту захотелось открутить покойному гробовщику голову. Он сдержал рык и продолжил нежные ласки. Поцелуи, поглаживания, легкие касания пальцами сквозь тонкую ткань. Похоже в первый раз сорочку придется оставить на месте, если Лив привыкла всегда ощущать барьер из ткани, ей нелегко будет с ним расстаться. Но впереди целая ночь, а он умеет ждать… С такими мыслями виконт бросился в омут, погружая в него молодую жену.

Когда Оливия расслабилась, начала отзываться на его движения и даже попыталась взять в плен его ногу своими ногами, Леон решил: пора. Аккуратно подтянул выше давно сбившийся подол ее рубашки, расстегнул пуговицы своих кальсон и медленно прижался горячим кончиком к ее нежной влажности. Лихорадочный стон стал ему ответом, и он еле удержался, чтобы не опозориться. Выждал секунду, склонился целуя припухшие губы и толкнулся во влажный жар, надеясь, обрести рай, но услышав жалобный крик понял, что очутился в аду. Замер, боясь пошевелиться, ругая себя распоследними словами. Ну кто? Кто мог предположить, что вдова окажется невинной девушкой?

– Оливия, прошу тебя, не шевелись! – процедил сквозь зубы, стиснув простыню.

Девушка замерла, роняя с ресниц хрустальные слезы и стало легче. Женские слезы виконта пугали, но за годы службы он перестал проявлять страх явно.

– Сейчас боль утихнет. Она бывает только один раз, когда девушка становится женщиной. – Он произносил прописные истины самым спокойным тоном, чтобы успокоиться самому. Каждый ее вздох провоцировал его продолжить движение, но он держался! – Сейчас я медленно покину твое тело и позабочусь о нем. Лежи спокойно, хорошо?

Дождавшись слабого кивка Леон вышел, заставил себя встать и принести влажное полотенце. Быстро, стараясь не смущать жену, стер кровь с ее бедер, потом свернул полотенце валиком и положил на низ живота:

– Полежи так, скоро станет легче. Прости, что причинил тебе боль, – Леон лег рядом, приобнял замершую Оливию и принялся сцеловывать слезинки с ее щек.

– Все хорошо, – неожиданно тонким голосом ответила она, пытаясь убедить то ли его, то ли себя.

– Мы не будем спешить, – твердо ответил виконт. – Хочешь вина? Оно поможет расслабиться и снять неприятные ощущения.

Вино, ломтики яблок, объятия, он знал, что ему ничего не перепадет сегодня, но не хотел оставлять свою молодую жену с дурным впечатлением. Поэтому стоило Оливии расслабиться и снова начать улыбаться, он отбросил мешающую ему тряпку на пол и снова приник поцелуем к ее губам:

– Тебе нравится целоваться, моя прекрасная жена?

– Я никогда ни с кем не целовалась, – призналась она в ответ, – Только с тобой, мой прекрасный муж!

– Это великолепно! Значит мои поцелуи будут самыми удивительными для тебя! – ответил Леон, сбрасывая рубашку.

Раз нет возможности заняться любовью, они займутся изучением тел друг друга! Прочь штаны, рубашки, сорочки! Пусть их объятия будут жаркими и абсолютно бесстыдными!

Сначала Оливия отводила глаза, краснела и тихонько вскрикивала, когда он ловил ее ладонь и опускал туда, где ему до боли хотелось ощутить ее пальцы, но после второго кубка осмелела, сама подобралась ближе, потом решила, что сидя верхом удобнее гладить его плечи, а после начала так ерзать, что… виконт сдался! Приподнял наездницу и медленно опустил на себя, давая почувствовать каждый дюйм горячей плоти. Вместо жалобного стона раздался такой удовлетворенный вздох, что все опять едва не кончилось. Удержав себя, Леон плавно толкнулся бедрами, чуть подбрасывая жену вперед и вверх. Вот теперь она пискнула, вцепилась в него руками, плотнее прижала попу к его паху, окончательно снося всякое разумение!

Несколько минут жаркой скачи, и он с хриплым стоном взорвался в ее теле, дрожа от наслаждения, как зеленый юнец, впервые познавший женщину. Она же смотрела недоуменно, не понимая, что с ним, и эти ее наивные озера разожгли огонь снова! Мягко опрокинув жену на постель, виконт навис над ней, целуя, шепча:

– Сейчас моя драгоценная, сейчас, мой свет!

Касания, поцелуи, мерный, спокойный ритм, который Оливия легко подхватила, а потом, наконец, крупная дрожь, охватившая ее маленькое тело, и потяжелевшие ресницы, уносящие утомленную женщину в страну Морфея.

Утром она смущалась. Не могла поверить, что они так разворошили постель, скинули на пол подушки, неприлично измяли простыни. Леон с коварной улыбкой откопал жену в ворохе одеял, зацеловал, слегка покусал и убедил, что днем, при свете дня тоже «можно» и даже нужно!

Потом в дверь деликатно постучали, предлагая завтрак и ванну, и он отправился за подносом натянув только штаны, шокируя жену широкими плечами, обнаженной спиной и крепкими бицепсами. Потом они ели на ковре у камина, причем Лив куталась в простыню, потому что сорочку ей не позволил надеть строгий муж. Смеялись, обменивались поцелуями, а потом он сам вымыл ее, изучая мочалкой нежную кожу и предоставил такую же возможность жене, постепенно приучая к себе, к своей обнаженности и желанию.

Перед гостями молодожены появились к обеду. В приданом Лив нашлось чудесное алое платье с серебряным шитьем, а Леон натянул освеженный камердинером мундир, радуясь, что не пришлось выбирать камзол. Соседи прощались. Многие страдали похмельем, но спешили вернуться в свои поместья по окрепшим дорогам. Было сказано много любезных слов и роздано обещаний. Корзина сладостей, заботливо приготовленная экономкой, быстро опустела. После виконт и виконтесса лично проводили лорда Мербиуса и его спутницу, а потом вернулись в спальню, чтобы наконец поговорить.

Разговор получился долгим. Виконт узнал, как «миссис Смерть» жилось в столице, и в свою очередь рассказал о трудностях владения замком. Потом Лив объяснила особенности своего первого брака и призналась, что абсолютно не знает, что делать с титулом, подаренными землями и стадом.

– Обещаю, займусь всем сам, – целуя сладкие губы ответил Леон, – если ты возьмешь на себя пекарню, сыроварню и ткацкую мастерскую!

– Согласна! – выпалила Оливия, возвращая поцелуй.

Десять лет спустя...

Виконт и викотнесса Вайберг стояли на стене. Он обнимал ее, прикрывая своим плащом от порывов ветра. За прошедшие годы инспектор и миссис Смерть приобрели привычки, которые позволяли им оставаться вдвоем посреди шумного, кипящего, как муравейник, замка.

Оливия только что вернулась из Бейтима. Так получилось, что городок, в котором она жила прежде, вошел в границы выделенных ей земель, а поскольку курганов там хватало, и с каждым годом архивариусы находили еще парочку, графине де Ланнуа приходилось ездить туда, навещать старых знакомых, договариваться с призраками, добывать для казны новые и новые сокровища. Обычно Леон сам сопровождал жену в таких поездках, но на этот раз его заняли дела виконтства, так что он скрепя сердце остался дома. Зато отправил с женой столько охраны, сколько сумел отыскать, и договорился с магом о настройке портала, чтобы супруга не тряслась в дороге. Однако даже неделя в разлуке обоим показалась очень тяжелой, вот и стояли теперь, крепко прижимаясь друг к другу, делясь теплом, любуясь замком.

Вайберг-холл расцвел. Теперь в нем звучали детские голоса, а в каждом уголке шла работа. К пекарне, сыродельне и ткацкой мастерской добавились столярная мастерская, шорня, кузница и даже малюсенькое сапожное дело. Мастер, пришедший однажды со своей колодкой, задержался сначала на зиму, а потом и навсегда. Теперь все обитатели Вайберг-холла от юного наследника, до мальчишек из приюта носили отлично сшитую обувь, а юная леди Вайберг играла мячом, собранным из лайковых лоскутков.

«Миссис Смерть» не утратила свой дар, поэтому, как и предупреждал король, раз в полгода, по первому снегу или по только что подсохшим дорогам ездила в старые замки. За эти годы она открыла столько родовых стен, что давно сбилась со счета.

В столице супруги бывали нечасто: Леон боялся за жену и всеми силами оберегал ее, к тому же дарованные королем земли тоже требовали его внимания. Однако он успел прославиться при Дворе, как страшный ревнивец и отличный дуэлянт, поэтому задевать его жену даже не пытались. Недоброжелатель все же получил свое. Узнав однажды его имя, Оливия попросила призраков объяснить высокопоставленному мерзавцу, что женщин обижать нехорошо. В результате «объяснений» владетельный герцог стал храмовником, а вскоре и вовсе принял постриг, чтобы никогда не покидать освященную землю.

Дух виконта Вайберга так и не ушел в обитель света, хотя многие призраки покинули стены замка.

Сначала старый лорд отговаривался тем, что должен раскрыть Леону все секреты фамильного гнезда, потом с нетерпением ждал родов Оливии, а когда родилась девочка, заявил, что не имеет права уйти, пока не дождется наследника. Вот уже двое шустрых мальчишек носились по замковому двору, пугая голубей и слуг, а дух все бродил по парадным покоям, не собираясь исчезать. А вдруг что-то случится, и замок снова захлопнет тяжелые ворота? Нет уж, он присмотрит тут за всеми!