Cегодня мы поговорим о Христе, Которого вы так любите. О Том Самом смиренном, простодушном и презираемом Боге, Который прожил на земле тридцать три года и Которого за это время поняли совсем не многие. Как и мы сегодня почти не понимаем Его. Потому что если бы люди научились правильно понимать Христа, по-настоящему прикасаясь к Нему, мир был бы совсем другим. Если бы мы с вами увидели Господа Таким, Какой Он есть, а не каким мы Его себе представляем по причине неверных и превратных толкований, вся наша жизнь была бы совсем другой.

Мы постоянно произносим вслух Его Имя, но кто из нас по-настоящему воспринял Его Дух, Его образ мыслей и то, как Он передает Свое послание? Христос принес в этот мир Евангелие, благую весть, то есть радость. А какого Христа исповедаем мы? Радостного или подавляющего? В какого Бога верит каждый из нас? В Такого, Который делает жизнь прекраснее и легче, или в Такого, Который постоянно подавляет и угнетает?

С 33-го по 2018-й представления о Христе настолько исказились, что, хотя мы и называем себя чадами Божиими, нам на самом деле очень трудно увидеть настоящего Христа, Который обитает в нашем сердце. Почему я упоминаю здесь о сердце? Не получается ли в таком случае, что раз сердец много, то много и «христов»? Нет, конечно, Господь — один. Но при этом есть Христос, Который говорит с нашим сердцем, а есть Христос строгий, воздающий, порицающий и наказывающий.

Вспомните мировую историю. Самые благие дела, самые жертвенные поступки, величайшие усилия, прекрасные произведения искусства — все это появлялось и делалось во имя Бога. Но в то же самое время во имя Бога люди совершали и ужасные дела, приводившие к трагедиям и катастрофам — как во всем мире, так и в отдельно взятых семьях. Множество людей получают неправильное воспитание — и тоже во имя Бога. Я, священник, именем Господа могу сделать тебе много добра — и твоя душа оживет, расцветет, ты начнешь улыбаться и станешь счастливым. Но точно так же я могу и злоупотребить своей властью — и начну возводить на тебя напраслину, эксплуатировать, ранить, постоянно вызывать в тебе чувство вины. И все это также именем Господа. Вот почему сегодня мы будем говорить именно о Том Христе, Который живет в сердце каждого из нас. О Том Боге, Который проникает в наш внутренний мир и меняет нашу жизнь, делая нас счастливыми.

Многие из нас ассоциируют Господа исключительно с возмездием. Например, попадает человек в автокатастрофу, а мы думаем: «Это его Бог наказал!» Заболел ребенок — «Господь меня наказывает». Одна женщина, когда у нее умер отец, по десять раз спрашивала меня: «Почему Бог допустил это? Почему Он не оставил папу с нами? Почему забрал его, хотя я так молилась, чтобы он жил?»

В нашем представлении Бог только и делает, что наказывает да мстит. Но ведь это всего лишь наше представление, плод нашего воображения, обремененного к тому же психологическими проблемами. Господь не наказывает и не мстит, Он — любовь. Каким бы ни был человек, как бы низко он ни пал, Бог не может причинить ему зла. Его «наказанием» будет еще большая любовь к этому человеку.

Как Господь любит наркомана — больше или меньше, чем нас с вами? Больше, потому что наркоман сильнее нуждается в Его любви. Не гневом, не наказанием помогает ему Бог, а любовью.

Мы все разные, каждый со своим характером и особенностями, хотя и пребываем в одной Церкви. Соответственно, и проблемы у всех разные. А Бог любит нас всех.

Нет, это не жизнь, а сплошное мучение. Вот многие и не выдерживают и потому уходят из Церкви. Как, например, некоторые дети из церковных семей — вырастают и перестают ходить в храм. И не потому, что они плохие. Просто в детстве родители постоянно контролировали их, а они так и не поняли того, чему их пытались научить. Они лишь повторяли за взрослыми, подражали им, как попугаи: «Малыш, смотри, как я делаю, и ты давай… Вот молодец!»; «Коста, перекрестись, как я!». Коста крестится, вся семья умиляется, и ребенка снова хвалят: «Умница!» В YouTube есть масса роликов, где детки молятся. Нет, это совсем не плохо, но важно, чтобы ребенок сам хотел молиться. В противном случае, когда он вырастет и, к примеру, уедет на учебу в другую страну, он забудет дорогу в церковь.

Нас волнует только внешняя сторона. А ведь важно, чтобы ценности, которые мы так усиленно демонстрируем, были и в сердце — как основа нашей жизни. И вот это трудно. Но и прекрасно. А показывать внешнее благочестие легче всего.

Все мы стали христианами через таинство Крещения, но разве одного этого достаточно? Погрузиться в воду, принять Крещение… И все? Нет, быть христианином означает всю жизнь вести борьбу и постоянно прилагать усилия для того, чтобы Христос жил в нашем сердце. Вот смысл нашей жизни. Мы живем для того, чтобы научиться любить Христа. А окружающие нас люди помогают нам в этом. Мы находим путь к Нему через своих близких — мужа, жену, детей… Ведь что говорит Господь? Так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне (Мф. 25: 40). То есть Бог пребывает в тех, кто рядом с нами. Это очень важно.

А когда мы слышим, что кто-то из наших знакомых тяжело болен, и никак не реагируем, не помогаем, то тем самым говорим Господу: «Извини, я занят, у меня нет на Тебя времени». Что же в итоге мы вообще делаем для Бога?

— Ходи в церковь! — говорят ребенку родители.

А он в ответ:

— Зачем? На кого я буду похож? На тех, кто туда ходит? Что такого я увидел в церкви, чего бы и мне захотелось?

Женщина спрашивает, что ей нужно сделать, чтобы привести своего сына к Богу. Говорю ей:

— Приди сама ко Христу!

— Я и так в Церкви!

Но недостаточно быть в Церкви для того, чтобы называть себя христианином. Ты изменила свою жизнь? Твой муж видит, что ты христианка, по тому, как ты к нему относишься? Видит он твою любовь, доброту, благодать в сердце? А другие люди видят от тебя плоды Духа Святого?

Давайте каждый из нас задаст себе вопрос:

«Какого Христа видят во мне те, кто рядом? Именем какого Бога я учу и вдохновляю?» Ведь во всех нас, христианах, люди видят то или иное Его отображение. Поэтому мы несем большую ответственность — ежедневно, ежечасно. Если у вас есть дети, то помните: вы, родители, — первые, кого они видят в этой жизни. Именно вас, а не Господа Бога. Новорожденный младенец видит материнскую грудь, чувствует мамин запах, улавливает настроение. И если отец и мать ничего не делают для того, чтобы Господь поселился в душе их ребенка, то и Церковь ничего здесь не сможет сделать, какие бы усилия ни прикладывались. Потому что невозможно построить здание без основы, фундамента. А у этого ребенка «фундамент» как раз и отсутствует. Поэтому давайте каждый сейчас задаст себе вопрос: «Насколько сильна моя вера? Смягчилось ли сердце? Каким оно стало с Богом — жестче или мягче? Каким стал я? Добрым или ожесточенным? Общаясь с кем-то, я проявляю внимание или безразличие?»

Митрополит Лимассольский Афанасий пишет (а может быть, кто-то записал за ним эти слова), что религиозные люди — это самая большая опасность в Церкви. Человек называет себя религиозным, но его религиозность может представлять собой скрытую угрозу — к примеру, для детей. На них постоянно оказывается давление, с ними жестко разговаривают — и здесь нет ни благородства, ни уважения, ни любви.

Пребывая рядом с Богом столько лет, я задаюсь вопросом: кем я стал за это время? Еще большим эгоистом, капризным и бескомпромиссным, или все-таки сострадающим, понимающим, снисходительным по отношению к тем, кому это необходимо? Это вопрос.

Знаете, сколько молодых людей сегодня не хотят создавать семью именно по этой причине? Они настолько разочарованы тем, что видели в родительском доме, что теперь говорят: «Нет, у меня так не будет!»

А если в семье мир и любовь, то они поймут, что Бог — это не слова, а опытный путь: любовь и истина, донесенные до нас Евангелием. Как они поймут это? Все просто.

Да, вот что такое Святая Троица в семье. Где двое или трое собраны во Имя Мое, там Я посреди них (Мф. 18: 19). И ребенку из такой семьи не придет в голову что-то возражать, когда с ним заговорят о Боге, потому что он знает: его родители своей жизнью воплощают слова Евангелия — без лицемерия и фарисейства, без того, что называется показухой.

Не знаю, как вы разговариваете друг с другом дома. Здесь, в храме, все приветливые и спокойные. А вот как обстоят дела, когда из храма мы возвращаемся домой… Одно за другим начинают приходить электронные сообщения: «Отче, я та девушка, с которой вы сегодня поздоровались! Тогда я радостно смеялась, а сейчас плачу. Дело в том, что…» И начинается рассказ о проблемах…

Один молодой человек как-то спросил меня:

— Могу я жениться на этой девушке? Она очень церковная!

Я ответил:

— Церковность — весьма неоднозначное понятие.

Когда мы так характеризуем человека, это значит, что мы не понимаем самого главного.

Я знаю ужасные случаи в очень церковных семьях и, напротив, знаком с исключительно добрыми нецерковными людьми.

Очень церковный человек, как правило, и очень упрям. Особенно женщины. Да, они милы, любезны, но такие упрямые! Если женщина так считает, ее не переубедит даже министр, она все равно останется при своем. Зато, по ее словам, она с Богом…

Одна женщина сказала мне, что постоянно ругается с мужем.

— А муж как реагирует?

— Он говорит: «Хватит тебе быть такой консервативной! Ты постоянно заставляешь всех вокруг что-то делать и выполнять. Мне хочется, чтобы ты была мягче. Раз уж ходишь в церковь, дай нам с детьми увидеть тебя доброй! Так и меня ты приведешь к Богу».

— И что же ты отвечаешь ему на это?

Женщина пожимает плечами:

— Отче, но я же не могу отступить от своих принципов!

Итак, от принципов мы не отступаем, но зато разрушаем собственную семью, прикрываясь именем Бога. Но разве этого хочет от нас Господь? Чтобы мы разрушили семью, не отступая от принципов?

Бог, Который живет в нашем сердце, хочет, чтобы мы были вместе друг с другом. Вот почему Господь говорит: По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою (Ин. 13: 35). Не по тому, что говорите обо Мне; и не по тому, что носите длинную или короткую бороду. А по вашей взаимной любви.

Хочешь, чтобы близкие видели в тебе настоящее чадо Божие, настоящего христианина? Тогда люби. Держи в сердце любовь. Чтобы другие, увидев, как ты разговариваешь, как ведешь себя, почувствовали, что ты изменился. По твоему благородству и уважению к ним они почувствуют, в какого Бога ты веруешь.

Если бы мы пустили Христа в свое сердце, весь мир стал бы другим. Святой Иоанн Златоуст говорит: «Если бы вы были настоящими христианами, все соседние улицы — да и весь город — изменились бы».

А мы какие? Тут фальшивые, там лицемерные, слегка фарисеи и все — немного напоказ. Снаружи мы хорошие, но если подойти к нам поближе, копнуть поглубже и приподнять немного благочестивую рясу, то за всем этим увидится нечто совсем другое. «Нет, он не тот, за кого себя выдает», — говорят люди. И потому отворачиваются от нас.

С годами я начал понимать, что плохих людей нет. Просто некоторым не посчастливилось встретить на своем пути таких примеров, которые по-настоящему коснулись бы их сердца. Потому они и не нашли Истинного Бога, Который привлек бы их к Себе. Да, Господь привлекает к Себе людей. Почему мы ездим к одному и тому же старцу? Или ходим к одному и тому же духовнику? Посещаем один и тот же монастырь? Потому что нашей душе там хорошо. Когда человек видит что-то настоящее, он от этого не отказывается. А вот когда перед тобой фальшь, которая вдобавок прикрывается именем Бога, наступает разочарование, и хочется убежать от этого подальше.

Это абсолютная истина. И я понял, что все люди — очень хорошие. А те, кого мы считаем грешными и злыми, на самом деле просто запутались, сбились с пути. И преподобный Порфирий (Кавсокаливит) постоянно говорил об этом — что современные люди вовсе не плохие, а заблудшие.

И если человек увидит Бога в сердце священника, его душа откроется Господу, и он придет к этому священнику, и расскажет обо всех своих проблемах, и никуда не убежит, а, напротив, прилепится к нему.

Но если человек увидит, что ему постоянно грозят пальцем, делают замечания и сердятся, он подумает: «Нет, здесь Бога нет!» Потому что Господь никому не грозил пальцем и, в отличие от нас, никогда не ругался. Обличения от Него слышали только фарисеи. А грешникам Он распахивал объятия и говорил: «Придите ко Мне. Я понимаю вас». Христос не только не отталкивал грешников, но наоборот — шел к ним, ел с ними. Вот какой Он — Бог любви. Господь Сам идет навстречу человеческим страданиям и немощам.

Как-то в церкви одна девушка подошла ко мне в макияже и с накрашенными губами. Конечно, она беспокоилась, что я тут же начну ругать ее за это, и сказала:

— Отче, извините, у меня не было времени зайти после работы домой, чтобы переодеться для храма.

Девушка явно переживала и боялась моей реакции. Я ответил ей:

— Ничего страшного, это твоя жизнь. Ты так живешь.

— Спасибо, отче! Вы не стали меня ругать, и мне сразу полегчало, я успокоилась!

Чего ждут от нас люди? Чтобы мы приняли их такими, какие они есть. Именно это делал Господь. А поступаем ли мы так по отношению к своим близким — мужьям, женам?.. Ведь именно это будет прямым доказательством того, что нашего сердца коснулся Господь, Тот Самый Иисус Христос, который ходил по Иерусалиму в 33 году.

А если мы — религиозные фанатики, резкие и категоричные, значит, в нашей духовной жизни происходит что-то не то. Хочется быть строгим? Будем строгими по отношению к себе. Хочется поститься? Давайте поститься как можно строже. А общаясь с ближним, будем вспоминать про благородство Христа. Хочешь съесть скоромное в пост? У тебя свои отношения с Богом, смотри сам. Я пощусь. Если мой пример вдохновит тебя на пост, постись и ты. А если тебе еще рано поститься, знай: я люблю тебя и без поста. И не стану коситься и морщиться, глядя в твою тарелку, не стану делать намеков, чтобы ты почувствовал себя виноватым и тебя охватили внутренние терзания. Я с уважением принимаю тебя таким, какой ты есть, и хочу, чтобы ты изменился — но тогда, когда придет твое время.

— Отче, я так много курю!

— Отче, я принимаю наркотики…

— Я пью и развратничаю!

Почему люди говорят обо всем этом на исповеди? Потому что признают свои ошибки. Но невозможно полностью измениться за одни сутки. Это происходит постепенно. И важно, чтобы рядом был кто-то, кто напоминает тебе Христа, Который любит всех нас такими, какие мы есть. И по чуть-чуть, шаг за шагом, человек меняется. Именно так происходят самые удивительные перемены, без принуждения и фанатичных указаний. Так с тобой говорит Христос, Живущий в сердце. А другой «Христос» — «бог строгости» — учит совсем иначе: «Или ты сейчас же меняешь свою жизнь, или буду на тебя ругаться! Или становишься другим человеком, или уходи! Не хочу знаться с тобой, если ты такой! Вон из дома!»

Нет, не этому учит нас Бог любви. Наш Господь так ни с кем не разговаривает. Вот в чем разница.

«Господи, к кому нам еще идти? — повторяем мы вслед за апостолом Петром. — Ты так хорошо говоришь с нами. И не просто говоришь — мы чувствуем в Тебе огромную силу. Кто еще нам нужен? Разве мы найдем кого-то лучше Тебя?» Но Господь отвечает нам, как отвечал Своим ученикам: «Вы — свободные люди. Я хочу, чтобы вы были со Мной, только если вы сами хотите любить Меня».

Все мы любим слушать о чудесах и видениях. А разве не чудо, когда люди, прожив в браке двадцать пять лет, меняются вместе? Но нет, нам нужны другие чудеса… «Отче, расскажите о каком-нибудь чуде по молитвам этого святого, от этой иконы…»

Чудо — это когда люди живут вместе сорок лет и не разводятся. Вот это чудо. Вам кажется, здесь нет ничего удивительного? Неужели? Сорок лет прожить с одним и тем же человеком и не устать от него, не разругаться — это потрясающе! Не грубить друг другу, терпеть друг друга — вот где настоящее чудо. Когда твой сын женится на девушке, которая тебе не очень нравится, но ты отпускаешь его со словами: «Мальчик мой, благословляю тебя!» — потому что хочешь, чтобы в первую очередь твой ребенок был счастлив, а не чтобы все было по твоей воле… вот где чудо! Только так можно понять, что в тебе поселился Господь. А все остальное — просто красивый фасад.

По-настоящему важно лишь то, что происходит в нашей семье, как мы ведем себя со своими близкими. Счет ведется не здесь, в храме, где внешне все благостные и хорошие. Счет ведется в нашей повседневной жизни — дома, на работе, в школе, на приходе или в офисе. Именно здесь наши качества проявляются в полную силу. И обнаружить красоту души здесь труднее, для этого нужно как следует постараться.

Я был в Иерусалиме около тридцати раз. На Афоне — по четыре раза в год. И билеты в эти места у меня потом долго хранились, потому что мне хотелось помнить, когда точно я совершал то или иное паломничество. Но затем я перестал хранить билеты, потому что какая, по сути, разница, куда и сколько раз мы ездили. Что услышит от нас Бог на Страшном суде? «Знаешь, Господи, я двадцать раз был в Иерусалиме!» А Он ответит: «Покажи-ка Мне свое сердце, своих детей, свою жену. Давай послушаем, что она о тебе скажет!»

Помните молитву Иисуса на Тайной Вечере? Он говорил: Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино (Ин. 17: 21). Что означают эти слова? Когда твоему ближнему хорошо, радуйся за него. А если начинаешь завидовать — это значит, что ощущение нашего единства в Теле Христовом тобой потеряно. Так происходит постоянно: люди женятся, и одни за них радуются, а другие завидуют; какой-нибудь священник успешно проповедует, и я ему завидую, или другой священник начинает завидовать мне… Где же тут единство? Единство — это когда мы объединены одной целью: быть с Господом. У всех нас есть только один враг, который постоянно стремится нас разъединить, — дьявол. И еще смерть. А в остальном мы едины.

Но при этом даже мы, священники, часто не в состоянии похвалить друг друга. Нам очень трудно сказать: «Отче, тебе даровано такое, чего нет у меня!» — «А у тебя есть то, чего не хватает мне». Ведь все мы нужны друг другу на этой земле, не бывает высших и низших. Иисус Сам продемонстрировал это, выбрав Себе учеников абсолютно разных по характеру и поступкам. Он и Иуду причислил к избранным двенадцати, и не просто причислил, а еще и дал ему ответственное поручение — хранить пожертвованные деньги. Как такое возможно? Вот каким благородством обладает Господь. Иисус, конечно, знал, что Иуда — вор, но Своим доверием Он давал ему понять, что не теряет надежды на его исправление. На то, что в какой-то момент Иуда опомнится и скажет: «У Кого я ворую деньги? Он ведь все знает! Как можно у Него красть?»

Вот что такое истинная любовь. Это единство и равные возможности для каждого.

Настоящий Христос — Тот, Который помогает нам жить здесь и сейчас.

Господь принимает нашу жизнь. Он не говорил нам отречься от мира. Он говорил отречься от зла, которое в этом мире есть. Бог принимает и земные радости, и красоту, и природу, и наслаждение — принимает все, что хорошо и чисто. Почему я так думаю? А вы вспомните, как в Евангелии Господь постоянно говорит ученикам: «Посмотрите на птиц, посмотрите на море, на небо, на природу… Посмотрите, так вам легче будет познать Истину». Он ходил с учениками по берегам Галилейского озера, учил их посреди воды. То есть Его учение косвенно подтверждало красоту земной жизни.

Одна женщина как-то пришла к преподобному старцу Порфирию вся в меланхолии и депрессии. Он посоветовал ей гулять вместе с мужем вдоль моря, слушая шум волн. А другой женщине в подобном состоянии сказал: «Если можешь, поезжай на природу, разуйся и походи босиком».

Господь проповедовал на природе, среди красивых пейзажей и красивых людей, которых Сам создал. Наш Бог — добрый и красивый, любящий жизнь и улыбки. Не могу понять, как можно быть христианином и при этом не радоваться, так что все тебя считают странным и ассоциируют с чем-то плохим. «А, ну он верующий, что с него взять!» Как будто быть верующим — это значит постоянно кривляться, капризничать, демонстрировать ужасный характер и никогда не улыбаться. Какая фальшь! Господь наш Иисус Христос не был таким. Если мы внимательно будем читать Евангелие, то увидим, какой красивой была Его душа. И поймем, что Он пришел на землю дать нам радость, уважая при этом все наши потребности, даже самые незначительные.

Он словно спрашивал каждого: «Чего ты хочешь?» Закхей говорил: «Хочу увидеть Тебя, Господи!» — «Посмотри на Меня», — отвечал Господь, и Закхей лез на дерево. А сотник просил: «Хочу, чтобы Ты пришел ко мне и исцелил моего слугу». «А я хочу прикоснуться к Твоей одежде», — говорила кровоточивая жена. «А ты что хочешь?» — «Хочу услышать от Тебя хотя бы одно слово, чтобы моя дочь исцелилась». С каждым Господь был Таким, Каким Он был нужен именно этому человеку, с учетом его характера и образа жизни. И при этом ко всем относился с уважением.

Если мы поймем это, то поверим, что каждый из нас — неповторим, и Господь любит всех нас такими, какие мы есть.

Вот уже две тысячи лет люди говорят о Христе и чувствуют, какое влияние Он оказывает на их сердца. Значит, Он не мертв. Мертва ложь, которая хулит и оговаривает Христа. А настоящий Христос жив, и Он прикасается к самому сердцу, а не обитает где-то там, на периферии нашей жизни.

В противном случае все наши рассуждения — пустая трата времени. Привести пример? Евангельская самарянка, прославленная Церковью как святая Фотиния. Помните ее разговор с Иисусом? Он говорил с ней о Боге, о различных духовных вещах и вдруг сказал: Пойди, позови мужа твоего (Ин. 4: 16). Самарянка очень удивилась: ведь они столько времени говорили о духовном, почему Иисус решил сменить тему? «Хватит о Боге — пойди, позови мужа». Потому что эта женщина пять раз была замужем и ни с одним из своих мужей не могла создать счастливой семьи. Господь таким образом дал ей понять: «Дитя Мое, Я исцеляю ту рану, которая действительно болит». Вот в чем дело. Христос в сердце исцеляет сердце, а не занимается пустыми, банальными вопросами. Вот что такое настоящая духовная жизнь. А формальности быстро утомляют.

Прихожанка звонит мне и в панике спрашивает, грозит ли ей теперь ад, раз она просыпала крохи от просфоры. Или что будет, если она помянула своего покойного отца не на сороковой, а на сорок первый день. Но ведь не это главное. Твоему отцу тяжело на том свете не потому, что его помянули на сорок первый день, а потому, что ты сорок один день не разговариваешь с мужем. Вот что печалит его, и если бы он был жив, то сказал бы: «Начните уже, наконец, разговаривать! Полюбите друг друга!» Лучшее поминовение для родных — это мир и любовь в наших семьях.

Недавно один человек сказал мне:

— Желаю тебе стать архиереем!

Я ответил:

— Нет, я не буду архиереем никогда.

— Почему? — удивился он.

— Потому что у меня не хватит сил присутствовать на всех городских праздниках, постоянно быть на виду, общаться с чиновниками… Я не выдержу.

Господь всегда присутствует в нашей жизни.

А мы вспоминаем о Нем только по воскресеньям, когда наряжаемся и торжественно идем в храм. «Батюшка, благословите! — только и твердим мы тогда. — Господи, помилуй!» Но после храма, погрузившись в повседневные дела и заботы, мы становимся прежними — до следующего воскресенья.

Получается, что Бог присутствует в нашем сердце только по праздникам, во время церковных служб? Нет, конечно. Христа распяли как раз потому, что Он постоянно говорил и показывал Своими поступками: Бог пребывает с людьми не только в Храме, во время жертвоприношений. Он рядом здесь и сейчас. Помните, какой была земная жизнь Христа? Он родился в хлеву, а проповедуя, ночевал там, где предоставляли ночлег. Вспомним Его слова: Лисицы имеют норы, и птицы небесные — гнезда, а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову (Мф. 8: 20). Даже после смерти Иисус был похоронен в чужой пещере, потому что Своего места у Него не было. «Благообразный Иосиф, с древа снем Пречистое тело Твое, плащаницею чистою обвив, и вонями во гробе нове покрыв положи» (тропарь Великой Субботы. — Пер.).

Этот Истинный Бог хочет, чтобы и мы были истинными, а не фальшивыми христианами. Поэтому я всегда говорю тем, кто приходит с жалобами на своих близких:

— Все так, госпожа, понимаю. Но все-таки приведите ко мне вашего мужа, чтобы я мог послушать и другую сторону. Дитя мое, я понимаю, тебе трудно. Но я не бываю у вас дома и не могу составить полную картину. Со мной ты ангел, а твои родители говорят совсем другое. Я просто не знаю, кому верить!

Действительно, понять, кто в итоге прав, очень сложно. Но вот что говорит нам Господь: Кто хочет быть первым, будь из всех последним и всем слугою (Мк. 9: 35). Иными словами, лишний раз можно не оспаривать свои права, а уступить, пожертвовать чем-то. В рай попадают не те, кто всегда был прав, а те, кто смог принести жертву. «Я знаю, что я прав, но не буду вам препятствовать, делайте как хотите». Разве Господь не говорил так же? «Живите, а Я умру за вас». Он не сказал: «Вы умрете, и это будет правильно».

Так и сохраняются отношения, и жизнь становится прекрасной. Главное — измениться самому, а не изменить других. Но поскольку никто так не поступает — ни политики, ни мы, священники, — остальные тоже не умеют этого делать. Вот жизнь и не меняется.

Он хочет просветить нас, а мы в ответ: «Не надо!» У Него есть готовые решения всех наших проблем, но мы не даем Ему ничего сделать, потому что для нас важнее всего собственные интересы, свое «я». Если, например, кто-нибудь скажет мне приютить у себя незнакомого человека, у меня не получится сделать это с легкостью. А ты сможешь впустить в свой дом незнакомца? Мало кто на это способен… Такие уж мы люди.

Мне очень нравится, что Господь не устанавливал среди учеников армейской дисциплины. Он не давал им формальных указаний, как вести себя с Ним, не говорил: «Разговаривайте со Мной так-то и так-то! И прошу вас, никаких необдуманных слов!» Напротив, Он предоставлял ученикам возможность говорить то, что они действительно думали. Быть самими собой. Ведь для Господа все святые апостолы были детьми — пока что неразумными. Конечно, иногда Он делал им замечания. Например, после того, как ученики хотели призвать огонь с неба на самарянское селение, где им отказались предоставить ночлег (см. Лк. 9: 53–54), Господь запретил им со словами: Не знаете, какого вы духа; ибо Сын Человеческий пришел не губить души человеческие, а спасать (Лк. 9: 55–56). Таким образом Иисус дал понять ученикам, что они пока не ощущают Духа Его смирения и любви. Но это Он сказал лишь после того, как выслушал их. Да, Господь сделал ученикам замечание — но только когда они сами открыто поделились с Ним своими мыслями. Вот что прекрасно! Иисус Христос, Бог Господь, не вызывал страха!

Помните, как в Галилее апостолы Филипп и Андрей в большой простоте говорили Христу о нехватке еды для всех присутствующих? Им на двести динариев не довольно будет хлеба, чтобы каждому из них досталось хотя понемногу. <…> здесь есть у одного мальчика пять хлебов ячменных и две рыбки; но что это для такого множества? (Ин. 6: 7–9). Смотрите, как просто и непринужденно они разговаривают со Христом! Или тогда, в Самарии: Господи! хочешь ли, мы скажем, чтобы огонь сошел с неба и истребил их, как и Илия сделал? (Лк. 9: 54). Каждый из учеников будто говорил про себя: «Да, я такой. Пока что совсем неразумный. Но — неразумный о Господе. И, неразумный, разговариваю с моим Господом. И мой Господь любит меня таким, какой я есть».

Вот что такое настоящая Церковь. И такая Церковь мне нравится. И тебе, знаю, нравится такая Церковь. Поэтому я — твой духовник, а ты — мое чадо. Значит, если тебе нравится такая Церковь, ходи в нее. Что же это за церковь? Да рядом с твоим домом. Некоторые чада говорят мне: «Отче, я приду в храм, когда вы там будете служить». Но ведь не я — ваша цель. Как совершается литургия в церкви рядом с твоим домом, точно так же она совершается и рядом с моим, где служу я. Не нужно ожидать каких-то чудесных проявлений вовне. Они произойдут внутри тебя.

Когда душа начинает гореть и огонь не гаснет — это и есть ревность по Богу, Божественное вдохновение. Но чтобы оно появилось, нужно увидеть Бога именно таким. Увидеть, что Он — Бог любви, милосердия, смирения и снисхождения.

Души привлекает любовь, вот в чем дело. Это не какой-то психологический прием, который используется, чтобы видимой добротой сначала расположить к себе человека, а затем уничтожить его. Сначала общаешься с ним мягко, ласково — но только для того, чтобы потом применить жесткий тон, подчинить себе. Это не то. Бог — всегда любовь, всегда снисхождение. И вначале, и после — всегда.

Сколько людей из тех, кто никогда раньше не постился, теперь соблюдают все посты, ходят в церковь, исповедаются! И многие из вас рассказывают, что смогли побороть в себе ту или иную страсть, победили тот или иной недостаток, исправились, взяли себя в руки. Вернулись в семью, сохранили брак, не развелись… Почему? Потому что в какой-то момент вы почувствовали в сердце что-то новое, светлое и прекрасное, изменившее всю вашу жизнь. И тогда вы сказали своей жене: «Давай опять будем вместе. Я снова хочу жить с тобой, любить тебя». Вы сказали так, хотя до этого думали совсем иначе. Но внезапно произошло просветление — так бывает, когда узнаешь истинного Бога.

Бог — один. Но люди создают множество Его идолов. И я тоже могу совершить такую ошибку, — создавая «своего» бога и придавая ему тот вид, который меня устраивает. Это может быть грозный, карающий бог, которым я всех запугиваю, или же наоборот — я говорю: «Бог позволяет все. Ничего не случится, если вы начнете делать все, что захотите. Не нужно смущаться! Куришь? Кури себе на здоровье! Бог ничего тебе не сделает. Живешь в блуде? Ничего страшного. Ведь Бог есть любовь». Речь не о том, чтобы каждый из нас формировал таким образом «своего» бога. Речь о том, чтобы найти Того Бога, Который является нам в Священном Писании, — Господа нашего Иисуса Христа, ходившего по земле, святого, безгрешного и милостивого. Строгого — но рассудительного. Господь знал, когда сказать строго, а когда — Прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много (Лк. 7: 47). Он сказал так о грешной женщине потому, что она явила великую любовь к Нему — любовь, которая покрывает все. Эта женщина с болью и слезами покаялась, а Господь увидел ее душу (см. Лк. 7: 37–50). Как это прекрасно!

Прекрасна такая Церковь. И так же следует жить дома, в такой же атмосфере — у себя в семье. Пусть ваши дети, глядя вам в глаза, видят в них прекрасного Бога. Ведь по нашему взгляду видно, в какого Бога мы веруем. В Того, Кто жил в Назарете и ходил по Галилее и Иерусалиму; в Бога доступного, благого и смиренного, привлекающего к Себе людей. Или же в бога, который соответствует твоим представлениям, в которого тебе удобно верить, потому что нравится бичевать себя и, следовательно, других. Лучше не надо! Забудь и никогда не произноси это выражение — «бич Церкви». Потому что к Церкви этот бич не имеет никакого отношения. Он — только в твоих руках. Это ты строгий, а не Господь. Это твои взгляды, твои амбиции, твое поведение. И твое право так жить. И у меня есть право — иметь массу духовных проблем. Но возводить свои проблемы в церковный канон, придавать Церкви оттенок своей «веры» и распространять такую «веру» вокруг себя — это уже великий грех. Бог привел меня быть священником; тебя — быть отцом, матерью, школьным учителем, преподавателем, богословом или еще кем-то. Он сделал так для того, чтобы мы помогали другим людям. Верно? Чтобы мы своим поведением показывали Его Лик — Лик любящего и милосердного Господа. «Да, но ведь Господь еще и справедлив!» — скажет мне кто-нибудь. Да, справедлив. Более того, Бог — Сама справедливость. И тебе Он не поручает выносить приговоры. Потому что Церковь — это не суд, а лечебница, место, где люди получают прощение, утешение и поддержку. А знаете, что происходит с человеком, который чувствует поддержку и утешение? Он начинает плакать. Почему? Могу объяснить на одном примере.

Как-то на Афоне я направился в один монастырь. Долго поднимался в гору, у меня с собой было много вещей, я вспотел и устал. И когда наконец я достиг монастыря, то просто обливался путом. Меня встретил тамошний монах. Он подошел ко мне, пожал мою потную руку и крепко обнял. И в этот момент я почувствовал, что он совершенно не гнушается моего ужасного запаха, хотя потными были и руки, и шея. Это объятие сильно растрогало меня. Да, именно такие поступки трогают людей. Когда их принимают в объятия с любовью, от чистого сердца, а не мечут громы и молнии с криком и воплями. Так можно напугать, оттолкнуть, но не коснуться сердца. Более того: из-за тебя человек отдалится от Бога, потому что будет думать, что Бог — такой же, как ты. И получается, что ты наносишь душе другого человека огромный вред. Поэтому будем осторожны.

И ты — тот, кто так внимательно меня сейчас слушает, с готовностью кивая: «Да-да, все так, продолжай, отче! Именно так со мной обходятся», — ты тоже будь осторожен! Ведь я говорю все это не для того, чтобы обвинить, или, наоборот, оправдать кого-то, или самому показаться добрым и хорошим. Просто если ты слушаешь мои слова, то скажи про себя: «Вот как! Ну, я должен стараться. Стараться быть строже по отношению к себе и перестать постоянно себя оправдывать. Да, Церковь любит меня и таким, но я буду стараться и не успокоюсь в своем любочестии». Господь говорит каждому из нас: «Дитя Мое, Я прощаю тебя. И буду прощать тебя и дальше — Я, заповедавший вам прощать друг друга до седмижды семидесяти раз» (см. Мф. 18: 22). — «Спасибо, Господи, — скажешь ты в ответ. — Ты даришь нам великое утешение и надежду. Но я не буду злоупотреблять Твоим обещанием и расслабляться. Напротив, я буду опираться на Твои слова с тем, чтобы было легче стремиться ввысь, являя любочестие и исправляясь».

Некоторые любят повторять: «Церковь разрешает три раза вступать в брак». Правильно, но это не значит, что нужно злоупотреблять такой возможностью! Церковь разрешает три брака по человеческой слабости, когда люди не в состоянии сохранить свой предыдущий брак из-за страстей, эгоизма, злобы, ревности и прочих недостатков. А когда человек опирается на это разрешение, он тем самым показывает свою ущербность, будто говоря: «Я не воспользовался ни первой возможностью, чтобы пробудиться, ни второй. Но у меня есть третья!» А ведь цель — именно пробуждение и исправление. Для этого не нужен даже второй брак. Первого достаточно.

Большинство из нас приходит в Церковь, чтобы узнать Бога. Однако бывает так, что спустя совсем непродолжительное время мы ведем себя, словно украшаем витрину магазина. У нас такой вид, будто мы все знаем и можем решать любые проблемы. Мы обо всем судим, даем советы, обо всем у нас свое мнение. Грозя пальцем, мы делаем людям замечания. Но при этом сами совершенно не похожи на те идеалы, о которых рассуждаем. Нас волнуют абсолютно другие вещи. Поэтому, если не хочешь, чтобы и с тобой произошло такое, говори о Боге своей жизнью. Говори о том, что знаешь, и не скрывай настоящего себя. Ты — обычный человек, со своими страстями, ошибками и немощами. Как и все люди, ты хочешь любви, дружеского общения и прочих радостей.

Очень часто, придя в Церковь, человек начинает думать, что воцерковление само по себе изменило всю его природу. Но, скажу тебе, в отношении собственного «я» никаких изменений здесь не происходит. Характер не может измениться только потому, что человек пришел в конкретное место — даже если это место свято. А вот кое-что другое может произойти. Мы продолжаем носить в себе свои страсти, которые начинают трансформироваться. Например, человек перестает драться на футбольных матчах или посещать ночные клубы, перестает употреблять наркотики, но страсть, которая побуждала его делать все это, никуда не уходит — потому что со страстями невозможно распрощаться так быстро. Страсть — это не рубашка, которую можно снять, кинуть в стирку и забыть о ней.

Поэтому часто происходит следующее: «светская» страсть трансформируется в «христианскую». Вот почему иногда человек, который раньше был фанатичным болельщиком, дрался, громил после матча витрины, а теперь воцерковился, — остается яростным фанатиком, но только в Церкви.

Это тот самый случай, когда люди говорят о своих близких, ставших церковными людьми:

«Он ходит в храм, но совсем не меняется! Треплет нам нервы, как и раньше!»

Что же не изменилось? Основные, главные черты характера остались прежними. Они не могут преобразиться сами по себе. Важно помнить о том, что гнев и раздражение остаются при нас. И хотя теперь мы гневаемся уже якобы по «духовным» причинам, но гневная страсть — по-прежнему с нами. И если мы будем искренни, то согласимся с замечательными словами Паисия Святогорца. Когда однажды старец плыл на корабле из Дафни в Уранополис, кто-то узнал его и сказал:

— Геронда, идите сюда, чтобы вам не сидеть с мирянами!

А старец ответил:

— Но, чадо, разве мы потеряем что-то рядом с ними? Разве мы настолько лучше их? У нас есть какая-то особенная добродетель, которую мы должны оберегать? Разве мы не такие же, как они? То, что живет в нас, живет и в них. Просто наши пороки, страсти, проблемы проявляются по-другому. Мы начинаем ругаться, например, из-за устава — правильно ли отслужили службу… Однажды я видел, как двое монахов поругались из-за того, какой поднос выбрать для мытья овощей. Да, они не дрались и не произносили ругательств, как на футбольном стадионе, но их прежние страсти остались при них.

Если мы поймем это, то в первую очередь полюбим себя. А затем станем снисходительнее к другим. У нас появится больше человеколюбия, смирения. И если мы признаем себя такими, какие мы есть, если примиримся со своим «я», то и своих детей начнем любить гораздо больше, у нас появится к ним гораздо больше снисхождения. Ведь какой мой ребенок, такой и я! Мы ругаемся на детей, если они, как нам кажется, уходят с пути истинного, а на самом деле мы сами сбились с этого пути. Все мы от него уклонились, все мы — беглецы, у всех нас что-то не получается. Просто мы стараемся это замаскировать — потому и не видно.

Человек, живя в Церкви и общаясь с другими церковными людьми, очень скоро начинает понимать, что многие из них остались такими же, какими были и до Церкви. Один молодой человек рассказывал мне, что, придя в Церковь, он надеялся увидеть здесь сплошной идеал. Этот молодой человек работал в банке. И оказалось, что как в банке были ссоры, споры, осуждение, интриги, все то же самое оказалось в этом приходском храме. А одна женщина, которая живет за границей и является активной прихожанкой тамошней церкви, часто пишет мне, что готова рвать на себе волосы, потому что не может больше выдержать. «Я потеряю веру!» — написала она однажды. Почему это так? Потому что все мы — люди, люди со своими проблемами и слабостями. И как только мы признаем это, наш характер улучшится. Примирившись с собой, мы сможем сказать своему ближнему: «Какой ты, такой и я. Я люблю тебя. Прости меня, и я тебя прощаю».

Признав истину о самих себе, мы полюбим других людей, станем снисходительнее и человечнее. А став человечнее, приобретем и божественность. Смирившись, приземлившись, мы взлетим: для того чтобы взлететь, нужно сначала твердо ступить на землю. Стань человеком для того, чтобы превратиться в богочеловека! Будь простым, смиренным и естественным.

Господь для того и сделал апостолов (а затем и священников) своими преемниками среди людей, чтобы мы, находясь рядом с вами, видели — вы такие же, как мы, и вы понимаете все наши трудности, потому что проходите через то же самое. Что делаю я, делаешь и ты. Мне очень понравились слова одного моего знакомого, который предпочитает исповедаться у женатых священников. Он сказал, что неженатые батюшки живут словно на другой планете и иногда говорят с тобой так, что ничего не понять. Не буду скрывать — я согласен с его словами. Очень часто семейный священник обладает спокойным, уравновешенным характером, потому что ему приходится… менять памперсы. Когда покупаешь памперсы и используешь их по назначению, невозможно при этом витать в облаках. Наоборот, человек приземляется, становится человечнее, искреннее и не притворяется. Он уже не красуется на витрине святости, а несет собой благодать, простоту, смирение православного духа.

Когда человек ловит рыбу, он уверенно стоит на земле. У него — свои крючки, удочки, приманка. Он сам выбирает место для рыбалки, разрабатывает свои способы и приемы и таким образом вступает в свои собственные отношения с морем. И на каком бы берегу он ни оказался, ему всегда удастся поймать (а затем и съесть) хотя бы одну рыбку, потому что он знает, как это делается, это — его талант, его любимое занятие. Но если человек привык получать еду только в готовом виде, от других людей, — тогда нет, он далеко не всегда сможет подкрепиться рыбой.

Это распространенная ловушка, в которую мы часто попадаем, делаясь все более зависимыми. «Иди сюда, — говорим мы друг другу, — я накормлю тебя, угощу рыбкой». То же самое иногда происходит и в Церкви. Но разве мы не должны расти сами, чтобы приблизиться к Богу? Разве не должны сами стремиться к тому, чтобы наша душа расцвела? Крепко стоять на собственных ногах? Человек, помогающий нам приблизиться к Богу, — это мост. Но ведь нельзя вечно стоять на мосту — мост не может быть целью в жизни. Ты идешь, я держу тебя за руку, чтобы ты не споткнулся, не потерял равновесие и не упал. Но сколько это может продолжаться? Как долго я должен держать тебя за руку? Твоя главная задача — научиться ходить самостоятельно. Ты сможешь. И когда у тебя получится, ты обрадуешься этому. И после этого я не забуду тебя, а ты тогда полюбишь меня еще сильнее. Ты увидишь, что наши отношения — это не взаимозависимость, когда люди «поглощают» друг друга в собственном эгоизме, заставляя привязываться к себе. Просто с моей помощью ты нашел Бога. Но если я указываю тебе на Него, а ты фокусируешься исключительно на моем пальце, то начинаешь думать: «Какой у батюшки красивый палец! Как прекрасно он указывает мне на Бога!» Да, но если ты не пойдешь в ту сторону, куда указывает палец, то в результате полюбишь и табличку с надписью «Рай». А ведь мы должны дойти до рая. Самостоятельно.

Все это — шаги на пути духовного роста.

И пока мы не достигли результата, нам все время хочется слышать указания, что делать. Мы еще не научились сами стучаться к Богу и просить Его: «Господи, говори, я слушаю Тебя! Обратись ко мне, дай моей душе услышать Тебя!»

Дело в том, что многие из нас выросли болезненно зависимыми от своих родителей. «Я поступаю так, потому что так велит Церковь!» Нет, ты поступаешь так, потому что родители заставляли тебя это делать. Таким образом, твои достижения не являются твоей заслугой. И на самом деле ты ничего не усвоил, не впустил в свое сердце. Все происходило автоматически.

Такие люди научились только формальному общению с Богом. Они сами не понимают, почему поступают так или иначе, говоря: «Меня так учили. Мне так говорили». Разве этого хочет от нас Господь? Просто повторения, имитации, лишенной какой-либо жизненной силы и свежести? Разве это — любовь? Помню, одна женщина рассказывала мне, как она радовалась, когда ее ребенок был маленьким. Она делала с ним все, что хотела: водила в церковь, отправляла на исповедь, на духовные беседы и в паломнические поездки, мальчик помогал в алтаре… Я спросил ее:

— А теперь?

— Теперь ничего этого нет, он все бросил!

Я сказал ей:

— Тогда твой ребенок делал все это, потому что ты этого хотела. Но ты не смогла вложить в его маленькое сердце любовь к Богу. Вместо этого ты все время предлагала сыну готовые решения и не давала ему возможности самостоятельно думать, рисковать и ошибаться.

Когда человек учится ловить рыбу, ему приходится ошибаться. Он теряет приманку, время, переворачивает ведро с уловом, но все это — опыт. А эта женщина хотела вырастить ребенка в парнике, в оранжерее и думала, что ее дитя будет идеальным и совершенным. Но любой ребенок вырастает, и теперь это уже взрослый мужчина или взрослая женщина. Он или она теперь живет в Лондоне и в воскресенье утром вместо церкви предпочитает пить кофе с друзьями. Потому что в детстве, посещая храм, эти люди ничему там не научились. Они ходили в церковь, потому что родители заставляли их это делать. И теперь оказывается, что все было напрасно.

Нам следует стремиться выйти на собственный духовный путь, а не заботиться исключительно о внешнем, видимом благочестии. Это похоже на то, как родители дают своим детям экипировку для похода или учат какому-либо ремеслу. Вот тебе рюкзак или инструменты, я научу тебя, как обращаться со всем этим, — и все, могу спокойно уйти. Мой ребенок, или мой друг, или мой близкий человек могут пройти по мне, как по мосту, — на ту сторону. При этом мост может развалиться, рухнуть, — а ты знай себе смотри на конечную цель, на тот берег — на Бога. Его любовь, Его объятия никто не может у тебя отнять.

Вот почему человек, стремящийся к духовному совершенству, а не к показному благочестию, «витрине», никогда не падает и не сокрушается. Но если ты не научился смотреть на себя и окружающих реалистично, если ты привык возводить кого-то в абсолют, то малейшая трудность сломает тебя, и ты упадешь.

Тема, которую я предлагаю вам сегодня, затрагивает взаимоотношения не только детей, но и взрослых. Речь идет о так называемом сопротивлении. Можно назвать это противоборством, можно — противостоянием или даже бунтарством. Да, есть такие люди — бунтари. И среди взрослых, и среди детей. И по опыту (правда, небольшому) общения с такого рода людьми могу сказать, что любой бунтарь в глубине души своей — добрый, хороший человек. По сути, это самая чувствительная категория людей. Бунтарь, вечно противоречащий и говорящий «нет», может сказать «да». Помните евангельскую притчу, в которой отец говорит одному сыну: «Иди, поработай в винограднике»? В ответ тот сказал: «Нет», а затем пошел и выполнил поручение. Другой же сын, которого отец попросил о том же самом, ответил: «Да, сделаю!» — и ничего не сделал (см. Мф. 21: 28–30).

Это бывает и с бунтарями. На словах они все отрицают — и неспроста, здесь обязательно кроется какая-то причина. Бунтарем человек не становится просто так, этому непременно предшествует какое-то событие в его жизни. Возможно, когда-то его обидели, причинили ему боль; человек испытал глубокое разочарование, потрясение, потерял веру в себя из-за предательства или жестокого обращения и теперь находится в противостоянии со всем миром.

Как можно не хотеть смотреть на солнце, которое сияет, освещая все вокруг? Как можно противиться Христу, Который желает всем только добра и приходит в жизнь человека ненавязчиво и деликатно? Никто и не сопротивляется в таких случаях. А вот когда тебе грозят пальцем; когда человек, которому ты совершенно неинтересен, начинает резко и категорично указывать тебе, что надо делать, осуждая твой образ жизни, — тогда возникает сопротивление.

При этом никто вроде и не собирается оказывать на тебя давление. Возможно, тебе говорят даже хорошие, полезные вещи, но говорят их неправильно. Это отлично видно на вашем примере, мамы. Вы говорите абсолютно правильные, замечательные слова, но то, как вы их говорите, — совершенно неприемлемо. Да, вы очень любите своих мужей и даете им нужные, духовные, прекрасные советы, однако ваш тон часто бывает резким, грубым, насмешливым. И это касается не только женщин. Я не собираюсь обвинять кого-то одного — просто на ум в первую очередь приходят именно женщины, поскольку в Церкви их большинство, и они чувствуют себя там как дома. Но и мужчины могут оказывать давление и тем самым вызывать в своей супруге дух противоречия — просто из-за тона, которым ведется разговор. Если хочешь, чтобы жена соглашалась с тобой, относись к ней должным образом! А когда ты разговариваешь с ней резким, не допускающим возражений, категоричным тоном, — естественно, начинается внутреннее противостояние.

Таким образом, любое сопротивление имеет отправную точку. Ни один человек не рождается бунтарем, наоборот: всем нам свойственно нуждаться в помощи. Однако помощь эта должна оказываться с уважением к личности.

Когда я читаю об атеистах, еретиках, мятежниках, деспотах и анархистах, уничтожающих все на своем пути, то вижу поистине ужасающий факт. Представьте себе — очень часто эти люди происходили из верующих, христианских семей.

Потому что мало быть церковным человеком. Когда при мне кто-то называет себя церковным, я сразу же задумываюсь: что, в принципе, подразумевается под церковностью? Можно называть себя церковным человеком и при этом быть законченным эгоистом, абсолютным деспотом, не терпящим возражений, которого боится вся семья и который, прикрываясь именем Христа, обижает своих близких, оскорбляет их, насильно заставляет идти в храм. Да, именно так ты поступаешь со своим ребенком — унижаешь его, произнося при этом имя Божие. И какова будет детская реакция? Сопротивление. И нелюбовь к Богу. Апостол Павел говорит применительно к подобным случаям страшные слова: Ибо ради вас <…> имя Божие хулится у язычников (Рим. 2: 24). Это ваша вина, говорит апостол. Это вы виноваты в том, что окружающие вас люди стали такими — потому что вы давите на них, тревожите, заставляете нервничать. И в какой-то момент они просто начинают отрицать все, что вы им говорите.

Один человек, вспоминая о старце Порфирии (Кавсокаливите), написал: «Когда я познакомился с ним, то узнал иного Христа». Этот человек будто впервые в жизни увидел Бога. Раньше он представлял Его совсем по-другому — так, как о Нем рассказывали родители. А преподобный Порфирий показал этому человеку совсем другого Христа. Он показал ему любовь. «Я был неприкаянным бродягой, а он обнял меня. Я был плохим человеком, а он сказал мне: „Ты очень хороший, дитя мое“». Как можно сопротивляться человеку, который говорит тебе, неприкаянному бродяге, что ты — хороший? Услышав такие слова, услышав, что ты любимое чадо Божие, утрачиваешь всякое желание защищаться и отбиваться. Ведь любое сопротивление — это в первую очередь самооборона. Человек обороняется, потому что боится.

Именно так. Человек думает: «Моему внутреннему миру угрожают; мое счастье, мое достоинство, моя свобода — под угрозой. Что же делать? Буду защищаться, чтобы выжить». Но стоит такому человеку встретить святого, как он забывает о самозащите и говорит: «Отче, я гораздо хуже, чем ты думаешь! Но чем больше ты говоришь мне, что любишь меня, тем больше мне хочется рассказать тебе обо всех своих грехах — смиренно, без малейшего желания защищаться». Вот в чем дело.

А у тебя получается делать так, чтобы твой ребенок, жена, муж могли открыть тебе свою душу? Чтобы с тобой им было комфортно, чтобы вы стали близкими друзьями, перестав постоянно что-то друг другу доказывать? Ведь чем больше мы настаиваем на своей правоте, тем сильнее отталкиваем от себя других. Вспомним Христа. Он говорил, что прав? Нет. Он сказал: «Если вы думаете, что вы правы, — вот, воспользуйтесь этим и распните Меня. Я принимаю на Себя вашу неправоту. Вы хотите считать Меня плохим? Хорошо, пусть Я буду плохим».

Потому мы и любим Христа, что Он не вызывает сопротивления. В отличие от тех, кто действует от Его имени. Это и я, учитель Закона Божия, и родители — все мы искажаем образ Христа. Это наша огромная ошибка. Вот, мы сидим тут с вами: я в красивой рясе, вы в красивой мирской одежде, все такие вежливые, улыбчивые, — но ведь и это немного показуха. Тут, в аудитории, мы все хорошие, но разве здесь проходит наша жизнь? В аудитории легко быть милым и любезным. Важно, чтобы дома дети видели вас такими же. Видели, что, несмотря на падения, вы поднимаетесь и просите прощения и снова идете вперед. И ведете себя не так, как гласит поговорка: «Мягко стелет, да жестко спать».

Есть такое выражение: «строить из себя святого». Но стоит такого человека узнать поближе, оказывается, что он именно из тех, кто «мягко стелет, да жестко спать». Иными словами, он не терпит никаких возражений.

Помните, что творилось несколько лет назад на площади Конституции в Афинах? Молодые люди выворачивали плитку перед парламентом. Представляете, какой гнев, какая ярость бушевала в их душах, когда они крошили мрамор? И насколько им было плохо в родном доме, что они, выйдя на улицу, начали крушить все на своем пути!

Поэтому, называя себя христианами, давайте помнить о том, кто такие христиане. Христианин никого ни к чему не принуждает, кроме себя — по собственной воле и соразмерно собственным силам. Это значит, что он постится, но не заставляет поститься других, а говорит: «Постись, дитя мое, если хочешь; постись, как можешь и сколько можешь». Я не говорю о детях младшего школьного возраста — они едят то же, что и родители. А вот ребята постарше уже сами делают выбор, сами решают. Происходит так называемая интериоризация духовной жизни: человек не повторяет, не копирует чьи-то действия, а делает сознательный выбор, понимая, почему он поступает именно так.

Когда мне случается слышать от какого-нибудь ребенка, что он хороший, я всегда спрашиваю: «Почему ты так думаешь?» — «Я не хожу на футбольные матчи, отче. Я хороший!» И тогда я, вместо того чтобы молчаливо соглашаться, обязательно спрашиваю: «А почему ты не ходишь? Почему ты думаешь, что это плохо?» Другой подросток говорит мне: «Отче, я не встречаюсь с девушками. Я хороший!» И его я также спрашиваю: «А почему ты хороший, раз ни с кем не встречаешься? Ты это понимаешь?» Важно, чтобы ребенок понимал почему, понимал причину, а не «я видел, как другие делают, и потому решил делать то же самое».

Нужно вести сознательную духовную жизнь, понимая, почему ты поступаешь именно так. И тогда, с чем бы ни пришлось тебе столкнуться в дальнейшем, у тебя не возникнет желания сопротивляться, полемизировать и сердиться. Ведь ты будешь знать, почему сделал тот или иной выбор. Например, я выбрал Церковь и потому желаю поститься, желаю посещать богослужения, молиться — вот у меня и нет никакого внутреннего противостояния. Хочу и делаю. Никто меня не заставляет.

Надеюсь, вы понимаете: то, о чем сейчас мы говорим, дает возможность глубже заглянуть в себя и понять, что не все можно разделить на черное и белое. Многое из того, что мы привыкли считать поверхностным, неважным, — на деле глубже, чем кажется. Подумаем немного над тем, какова наша духовная жизнь, какие мы христиане, и христиане ли вообще? Я, например, могу задать себе такой вопрос. Кто-нибудь скажет: «Как ты, священник, можешь говорить такое? Ты — и не христианин?» Да, я христианин, священник по своему сану, но являюсь ли я таким христианином, каким хотел бы видеть меня Христос? Или Он скажет мне однажды: «Я не знаю тебя, ты никому обо Мне не напоминаешь. Люди смотрят на тебя и не думают обо Мне, а думают о чем-то другом».

Когда меня рукоположили, один ученик в школе сказал:

— Ну вот, теперь вы батюшка и начнете: «Не делай того! Не делай этого! Не ходи туда! Не ходи сюда!» Отче, вы, наверное, для того и стали священником, да?

Я очень удивился и сказал ему:

— Нет! Почему ты так думаешь?

А думал этот мальчик так потому, что христианство у него ассоциировалось с одними запретами. Все — грех, кругом одни грехи, всюду опасность, везде нужно быть начеку. И ребенку это совсем не нравилось.

После этого разговора я попросил Бога, чтобы Он не позволил мне стать таким священником, потому что увидел, какое сопротивление вызывает подобное поведение и как оно может оттолкнуть.

Святые — другое дело. Эти люди жили, прикасаясь к воле Божией. Они желали узнать Бога. Но это не приходит в готовом виде — как если, например, можно было бы принять волшебную таблетку и сразу все узнать. И святым доводилось совершать ошибки на своем пути, но они учились на этих ошибках и исправляли их.

Преподобный Порфирий, например, в начале своего духовничества был очень строгим и категоричным, но в какой-то момент решил: «Буду снисходительным». И вместо того чтобы размахивать Кормчей книгой, пугая и подчиняя себе людей, он использовал ее для того, чтобы наполнить их души благодатью и спасти, удержав рядом с Богом. Потому люди и полюбили его, и стали приходить к нему за советом. Такой человек не вызывает желания сопротивляться.

Одна женщина рассказывала мне, как она ездила к старцу Порфирию в Оропос и у входа в его келью видела множество самых разных людей; некоторые приходили с несомненно тяжкими грехами.

— Однажды я увидела там женщину, которая на самом деле была мужчиной. И подумала: «Зачем этот человек пришел к старцу?» А выяснилось (мне сказали об этом монахини, также ожидавшие батюшку), что этот человек специально приезжает к старцу за духовной помощью, и старец старается помочь ему.

Видите, даже такие люди приходили к старцу Порфирию — и никого он не отталкивал. Поэтому ни о каком противостоянии здесь и речи быть не могло. А к какому-нибудь другому священнику эти люди не пошли бы ни в коем случае — просто из страха. «Как можно рассказать ему о своих грехах!

Страшно подумать, что он на это скажет!» — решили бы они.

Важны не слова, а то, что мы собой являем.

Христос проповедовал всего три года, и Его немногих слов хватило на то, чтобы коснуться людских сердец. А мы говорим своим детям тысячи слов, которые в одно ухо влетают, в другое вылетают. Почему так происходит? Потому что наши слова идут не от сердца. И диктуются не нашим собственным примером.

Доверь свою жизнь Богу, помолись, поговори с Ним и предоставь Ему решать, как поправить дело. Отпусти ситуацию, скажи: «Господь, в Которого я верую, поможет моему сыну». Знаете, как подействует такая молитва на вашего ребенка? Внезапно его душа почувствует ласковое прикосновение, а разум услышит: «Не ходи туда, не делай этого! Тебя любят, о тебе молятся». А мы вместо этого передаем своим детям только страх. Дома — нездоровая, напряженная атмосфера: постоянные крики, ссоры, все чего-то боятся, беспокоятся, нет взаимопонимания. Родители не могут нормально общаться друг с другом, а дети это видят. В их душе нет мира, и они начинают перечить родителям.

А ведь зло на земле можно победить только добром. И нужно стремиться именно к этому. Только любовью можно изменить человека, который противостоит тебе. Только любовью. Да, криком тоже можно добиться своего — причем за один день; заставить мужа, ребенка сделать так, как ты хочешь. Ты кричишь, они слушаются — браво! Но надолго ли хватит такого результата? Нет. Проходит несколько дней — и все по-прежнему, ты снова в проигрыше.

Мы знаем, что Бог воздает по заслугам. Но это не месть. Он воздает Своим врагам только любовью. Помните, каким ярым борцом с христианами был в свое время апостол Павел? Он и слышать не хотел о Церкви и Иисусе Христе! Но Господь все равно привел его к Себе — привел, ослепив Своим светом, сокрушив любовью (см. Деян. 9: 1–9). На пути к тому месту, где Павел собирался учинить гонения на христиан, Бог внезапно открыл ему Свой свет и любовь, и сердце гонителя растаяло. Господь спросил его: «Почему ты гонишь Меня? Почему воюешь со Мной? Я люблю тебя». Любовь Христа смягчила сердце будущего апостола. И в наш мир Господь пришел не с угрозами или оружием, а с любовью.

Знаете, когда старец Паисий Святогорец впервые за долгое время покинул Афон? Когда вышел фильм Скорсезе об Иисусе Христе. Старцу рассказали, что этот фильм снят не по Евангелию, и тогда он решил выйти к людям. «Потому что их душе это не на пользу», — сказал он. И пошел на акцию протеста.

Там были и те, кто кричал разные оскорбления в адрес Церкви. Знаете, что сделал, услышав это, старец Паисий? Он схватил за руку одного из кричавших. Молодой человек замер от неожиданности, думая, что монах сейчас ударит его, и приготовился дать сдачи. Но старец, поймав его за руку, внезапно поцеловал ее. Молодой человек застыл на месте. А старец сказал ему:

— Дитя мое, знаешь ли ты, с Кем воюешь?

Христос есть любовь. И своими поступками ты оскорбляешь Христа, Который так тебя любит.

Молодой человек так и остался стоять как вкопанный, с поднятой рукой.

Старец, вместо того чтобы ударить его рукой, ударил его бичом своей любви. Вот что такое любовь. Именно так можно спасти душу бунтовщика.

Дети-бунтари за двадцать лет работы в школе были моей самой большой отрадой. Самые лучшие дети. И я ставил им самую высокую оценку — как и остальным. Почему я всем ставил «отлично»? Для собственного спокойствия. Ведь стоит поставить кому-то «хорошо» вместо «отлично», тут же начинаются обиды, споры… Меня научил этому другой преподаватель. Он сказал, что ни один учитель Закона Божия не пожалел о том, что всем ставил «отлично» по своему предмету.

Но я научился этому только в последние годы, когда на многое изменил свою точку зрения. А в начале пути отцеживал каждого комара, чтобы все было по справедливости, стыдил учеников, ставил двойки… И как-то один человек сказал мне:

— Слушай, ты это серьезно? Что же будут помнить о тебе дети? Как ты ставил им двойки?

Сначала я начал возражать: «Но ведь я поступаю справедливо!..» А затем подумал: «А что такое справедливость? Бог справедлив? Отправил в рай какого-то разбойника, и после этого Его можно назвать справедливым?»

Однажды один мальчик опоздал на урок — он вошел, когда мы уже начали. Я всегда очень раздражался, если кто-то из ребят опаздывал: мне хотелось, чтобы в начале урока все уже были на своих местах, иначе, как я думал тогда, теряется уважение к учителю. И вот этот несчастный паренек опаздывает на целых семь минут, потому что играл во дворе в баскетбол. Мало того: сев на свое место, он продолжает бить мячом об пол. Я рассказываю о Святом Духе, а из-под парты доносится: бум-бум-бум. И я сказал ему:

— Немедленно выйди из класса!

Я разозлился на этого мальчика и выгнал его с урока.

Но что он сказал, перед тем как покинуть класс! Никогда не забуду. Этот паренек обернулся и произнес:

— Знаешь, я бы тебе ответил, но ты — в рясе.

Ох! Я тут же опомнился и спокойно сказал ему:

— Хорошо, только потому, что я в рясе, — выйди из класса.

И он вышел.

Я долго потом вспоминал этот случай. Бедный ребенок сказал очень правильную вещь! Да, я священник, но как человек с человеком я обошелся с ним просто отвратительно, выгнав с занятия по Закону Божию. Этот мальчик преподал мне хороший урок. Господь будто сказал мне: «Батюшка, Я хочу, чтобы ты продолжал учить этих детей. Но с примерными учениками все просто: просишь их встать — они встают, говоришь сесть — садятся. А вот можешь ли ты помочь трудному ребенку, смягчить его сердце? Можешь ли стать ему другом — чтобы при виде тебя он не шарахался в сторону на перемене?»

Кстати, этот мальчик стал монахом, носит теперь рясу, как и я. Тогда он уважительно отнесся к моей рясе, а сейчас уважительно относится к своей. Как-то мы встретились с ним. Он вспомнил тот случай и сказал:

— Прости меня за то, что я так тебе ответил тогда.

— Нет, ты был прав, — ответил я ему. — Ведь в тот момент я оскорбил и разочаровал тебя.

Дети-бунтари — это проверка. Проверка нашей души — какая она на самом деле. Способны ли мы по-настоящему любить, можем ли терпеть, есть ли Бог в нашем сердце?

Конечно, когда тебе хорошо, ты тоже хороший. Все мы здесь хорошие. А вот поживем вместе в одной квартире несколько дней, узнаете меня получше… Например, приготовите вы мне какое-нибудь кушанье, а я возьму и скажу: «Не хочу это есть!» Вы расстроитесь, я расстроюсь, — и вот как в такой ситуации поступить, чтобы и тогда Христос был посреди нас? Да, именно в такие моменты Он приходит, — когда у нас проблемы, дискомфорт, притирка, — приходит и делает нашу жизнь лучше. Трудный человек на твоем пути — это предупреждение от Бога, что нужно поглубже заглянуть в свое сердце, посмотреть, что происходит в душе. Задуматься над тем, чего ты достигла в браке со своим мужем; чего ты достиг в браке со своей женой — за эти пятнадцать, двадцать, сорок лет… Смогли ли вы по-настоящему узнать и полюбить друг друга? Научились ли взаимопониманию? Или тебя все еще раздражают какие-то привычки супруга, и ты в свою очередь также раздражаешь его своими претензиями и привычками? Вот что важно.

Сегодня меня вез сюда на машине один человек. Так вот, когда мы ехали, на дороге образовалась пробка. На месте водителя я бы уже колотил по рулю от злости — а он только смеялся. И его внук, который также ехал с нами, видел это. Что этот мальчик может сказать о своем дедушке? «Мой дед — спокойный человек! Он не нервничает, попав в пробку, а смеется». Кто смеется в пробках? Всем хочется выругаться, стукнуть по чему-нибудь… А этот человек смеялся. И ему совсем не нужно будет говорить перед своим внуком проповеди о мире и спокойствии — он являет это собственным примером. Ребенок растет в спокойной атмосфере — и его душа, сердце находятся в покое, благодаря чему он ощущает внутри себя присутствие Божие. Понимаете?

А иные родители везут детей в Эгину, к мощам святителя Нектария, при том что дети говорят: «Не хотим туда ехать». Но отец настаивает: «Нет, мы поедем, помолимся там». — «Да не хотим мы ехать в Эгину — здесь, в Афинах, тоже есть храмы!» — «Нет, поедем! Вы там поисповедуетесь, причаститесь»… И вот детей насильно сажают в машину, и вся семья едет на машине в Пирей, чтобы там пересесть на корабль. Но в городе движение затруднено, пробки, и вот отец начинает нервничать, смотреть на часы, сигналить. Корабль уплывает, они на него опоздали, и отец в досаде бьет кулаком по рулю. Мать рядом говорит ему:

— Вот, я так и знала…

— Замолчи, а то тоже получишь!

И дети на заднем сиденье говорят друг другу шепотом:

— Это они так везут нас в Эгину, помолиться святителю Нектарию?

И для этих детей совершенно естественно будет со временем начать перечить родителям, ведь что они видят в собственной семье?

Так человека к себе не расположить. И большинство бунтарей стали таковыми именно потому, что видели перед собой отрицательные примеры, которые принесли одно разочарование.

Как-то я читал воспоминания одного человека, который ушел из Церкви. Во время оккупации он, тогда маленький мальчик, как-то стоял в очереди за едой. Народу было очень много, люди толкались, стремясь побыстрее заполучить свою порцию. И внезапно этот мальчик ощутил сильный удар кулаком в живот. Он посмотрел на того, кто его ударил, — оказалось, это был его учитель в воскресной школе, которого он не заметил в очереди. «Как же можно, — вспоминает этот человек, — в воскресенье говорить, что Бог есть любовь, а в понедельник раздавать тумаки в очереди за едой, чтобы поскорее получить свою тарелку?»

Людям нужны примеры, которые вдохновляют. Они должны видеть, что ты сам живешь так, как учишь. Когда я работал в школе, ни один ученик никогда не упрекнул меня в каком-либо грехе. Однако они постоянно говорили мне: «Отче, нам так не нравится, когда взрослые притворяются!» Греховность — обычное свойство человека. Все мы совершаем грехи. Но когда ты строишь из себя величайшего праведника, прикидываешься лучшим человеком на свете, а других при этом обижаешь и оскорбляешь, то люди начинают присматриваться к тебе с гораздо большим вниманием. И если они видят, что ты сам не соответствуешь тому, о чем говоришь, то разочаровываются. «Знаем-знаем, что он за человек, — говорят они. — Видали мы этого священника, этого учителя. Говорит одно, а делает другое». Такое поведение разочаровывает людей.

Поэтому прежде всего нужно узнать самих себя. Пусть каждый из нас сегодня заглянет к себе в душу и увидит, насколько он сам любит Господа и смягчилось ли его сердце за все это время. А вечером, ложась спать, подумаем: «Какой я человек? Что обо мне думают мои дети, как относятся ко мне? Может быть, я раздражаю, злю их? В тот день, когда мой сын женится и навсегда покинет родной дом, будет ли он радоваться, как радуются освобождению из тюрьмы, или, напротив, скажет: „Как хорошо было в родном доме! Здесь все любят, уважают друг друга, и каждый чувствует себя свободно!“» Вот что важно.

Помните, как Господь сказал ученикам, когда некоторые из них отошли от Него? Не хотите ли и вы отойти? (Ин. 6: 67). Господь хотел, чтобы ученики выказали свои чувства — возможно, им с Ним плохо, им кажется, что Он их подавляет? И апостолы ответили: Господи! К кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни (Ин. 6: 68). К кому нам идти, кроме Тебя — Лучшего из всех? Все, что Ты говоришь, — прекрасно. Мы любим Тебя и хотим быть рядом.

Я до сих пор недоумеваю — как ко Христу, святому и безгрешному, могли приходить падшие женщины? Как им было не страшно, не стыдно, как не приходила в голову мысль: «Нет, Он такой святой, куда нам до Него, мы недостойны!» А как у учеников хватало смелости иногда говорить Ему весьма странные вещи? Помните, что у Него попросила мать сыновей Зеведеевых? Скажи, чтобы сии два сына мои сели у Тебя один по правую сторону, а другой по левую в Царстве Твоем (Мф. 20: 21). Ученики хотели получить от Иисуса власть.

И как вам кажется — вызывал Господь у апостолов чувство страха? Нет. Потому что Он любил их. И те, кто вначале противился Ему, затем падали перед Ним ниц, говоря: «Хотим прикоснуться к Тебе, хотим быть с Тобой и любить Тебя». Вот что прекрасно.

Будем смиренны — ведь мы не знаем всего о Боге. И когда ты услышишь какое-то спорное утверждение, не комментируй, если не уверен. Тому, кто это сказал, так будет лучше — без споров и противоречий. Но стоит только вообразить себя этаким всезнайкой, люди тут же отреагируют негативно, начнут спорить с тобой.

Привлечь к себе можно, освободив от эгоизма свой ум, характер, мысли и поведение. У вас столько всего есть! Красивые дома, замечательные семьи… Изменить нужно совсем немногое. Но если эти изменения произойдут, все будет еще лучше. Сделайте так, чтобы ваш семейный климат стал приятнее, теплее и уютнее. Уберите резкий тон, не обижайте своих близких.

Не жалей о своем выборе. Ведь для тебя этот путь — самый лучший. Каждый выбирает свою дорогу, свою жизнь. Каждый идет в том направлении, куда призывает его Господь, чтобы отвести в Свое Небесное Царство. И здесь не бывает плохих или хороших дорог — все они ведут к Богу, если мы с Ним заодно. Главное — постараться найти утешение в том кресте, который нам дает Господь. Не упрямиться, не протестовать, а превратить его в царский трон! Так, как это сделал Иисус Христос — со Своим Крестом. Ведь потому над Распятием и пишут слова «Царь славы».

Пройдет время, и ты поймешь, что брак — это не какая-то безнадежная ситуация, где нет места переменам и надеждам, а таинство, путь к Богу, путь к мудрости и спасению.

Одна женщина постоянно жаловалась мне:

— Отче, ты не знаешь моего мужа! Это такой эгоист, такой деспот!

Она постоянно говорила мне про мужа эти слова. Иногда он приходил в церковь, и как-то раз я сказал этой женщине:

— Могу я увидеть твоего мужа?

— Отче, я приведу его к тебе!

Мы встретились с этим бедолагой. Он оказался спокойным, кротким человеком, с тихим голосом.

— Господин отче! — сказал он, не зная, видимо, как правильно обращаться к священнику. — Господин отче, что я могу сказать! Как приду домой — жена сразу начинает на меня кричать. Да, я не идеальный, но и она постоянно на нервах, постоянно кричит, не дает мне покоя, вот я и начинаю с ней пререкаться! Позавчера, например: я пришел, сел ужинать, а она все ходит вокруг, ворчит на меня, ругается…

И я сказал этой женщине:

— Его ты называешь тираном? Да тебе стоит уступить лишь в мелочах, и будут совсем другие отношения!

Но она так со мной и не согласилась.

Ну хорошо, хорошо, ты права. И что? Твой брак сохранится после этого? Главное ведь сохранить семью, а не быть во всем правой. Но нет, теперь ты твердишь мужу:

— Я права! Батюшка мне так сказал! Мне что, унижаться перед тобой?

Знаешь, Христос ради тебя вообще сошел в могилу. Может быть, теперь пришел и твой черед слегка «унизиться» — ничего страшного! Другой женщине я так и сказал:

— Вы поженились для того, чтобы соревноваться — кто победит, а кто проиграет?

Все это говорит лишь об одном: в глубине души мы постоянно себя оправдываем и ждем, чтобы нас в этом поддержали: «Да, дитя мое, ты прав!» А ведь нас и так оправдывают. Оправдывает Христос, говоря: «Дитя Мое, Я люблю тебя таким, какой ты есть — со всеми твоими грехами». Вот чем нужно оправдываться. Да, все мы грешные, но давайте признавать свои ошибки! Не бойся сказать мужу, жене: «Да, у меня тоже есть недостатки! Я переборщила, я была неправа». Так вы полюбите друг друга еще сильнее.

Одна женщина как-то привела на исповедь своего сына, ученика начальной школы. Она думала, что если ребенок начнет исповедаться с раннего возраста, то гарантированно не свернет с пути истинного, поскольку Бог будет хранить его. Ей казалось, это — лучшее, что она может сделать для своего сына.

Мальчик между тем учился уже в четвертом классе. И когда она подвела его к священнику, тот сказал:

— Ты слишком поздно пришла на исповедь.

Женщина ответила:

— Отче, но я только сейчас заметила, что он начал кое-что понимать. Пока он был маленький, я не водила его на исповедь, потому что какие у него могли быть грехи?

На это священник ответил ей:

— Речь не о мальчике. Когда я сказал, что слишком поздно, я имел в виду тебя. Тебе следовало прийти ко мне раньше ребенка. Где ты была все эти годы — когда тебе самой было десять лет, пятнадцать, двадцать? Каким растет твой ребенок, зависит от того, какой ты была в его возрасте, как ты росла. Потому и нужно было тебе прийти ко мне задолго до его рождения — ведь в то время шла закладка не просто тех моделей поведения, которые он воспринял от тебя, но и его душевного склада, его характера. Дети берут от родителей не только цвет глаз, волос, форму лица, внешность и фигуру. Они перенимают и внутренний мир — душевное устроение, которое или освящено благодатью, или нет.

Родители часто приходят к священнику за советом. И если тому удается помочь им раскрыться, то люди начинают рассказывать о множестве проблем с детьми, с семейной жизнью. И тогда начинаешь понимать, как много трудностей в семьях и как сложно родителям заглянуть в себя и смириться с тем, что где-то они ошибаются сами, поступают неправильно. Очень трудно не пытаться отстаивать свою позицию, а смиренно задать вопрос: «Отче, как думаете, в чем моя ошибка? Что я делаю не так?» Трудно настолько, что люди старательно избегают таких разговоров. И продолжают ссориться, ругать детей, обвинять друг друга, искать причину во внешних обстоятельствах… Виноваты все, кроме тебя. Потому ты и спрашиваешь на исповеди: «Как мне изменить своего ребенка, мужа, свою жену? Что мне им сказать, что сделать?» А Церковь говорит тебе на это:

Одна женщина пришла к своему духовнику и сказала:

— Отче, благословите меня искать себе мужа!

Мне очень хочется создать семью. Помолитесь, пожалуйста.

А духовник спросил ее:

— А ты готова родить святого? Ты сможешь воспитать своего ребенка так, чтобы он захотел стать святым? В таком случае я даю тебе свое благословение.

Видишь? Он не стал задавать ей никаких других вопросов. Не спросил, есть ли у нее работа, деньги, квартира — то, что люди обычно подразумевают под залогом успешного брака. Он спросил только это: «Сможешь ли ты вырастить своего ребенка святым?» Если да, то благословение дается, потому что верное начало положено. А если нет? Если женщине просто хочется замуж, потому что возраст, потому что все подруги уже создали свои семьи? Тогда этого недостаточно. Перед принятием такого важного решения необходимо все серьезно обдумать, с рассуждением и молитвой.

Как-то одна девушка сказала мне:

— Отче, я хочу выйти замуж, но при этом все равно считаю монашество выше брака.

— А Господь говорит, что где двое или трое собраны во Имя Его, там и Он посреди них. И что же в таком случае выше — брак или монашество? Как объективно можно разделить, например, цветы на красивые и некрасивые? Каждый цветок особенный и красив по-своему.

Каждый жизненный путь — от Бога, независимо от того, принимает человек монашество или вступает в брак. Значение имеет здесь только одно: каким станет твое сердце, когда ты доживешь до ста лет? Найдешь ли к этому времени Бога, или годы пролетят впустую? Вот что главное. Чтобы наши дни не проходили напрасно. Чтобы мы приблизились к Христу, полюбили Его и чтобы Его можно было увидеть в нашей семье, в отношениях с нашими близкими. Это и есть Христос в нашем сердце.

Не нужно обо всем переживать. Все пройдет, и через пять лет ты посмотришь на проблему совсем другими глазами. Сегодня мы плачем от горя, а через сто лет на нашем месте будут другие люди и не будет ничего из того, что волнует и беспокоит нас сейчас.

Ни о чем не беспокойтесь. Зачем преждевременно стареть? Молитесь Богу от всего сердца. А как понять, что просимое исполняется? Мать Гавриила (греческая старица, жившая в ХХ веке. — Пер.) сказала как-то в ответ на подобный вопрос: «Если, молясь о чем-то, ты услышишь в своем сердце громкое „Ах!“, это исполнится». Но нужно, чтобы «Ах!» шло именно от сердца. Чтобы молитва была не формальной просьбой, а горячим желанием.

Если вы молитесь о чем-то со слезами на глазах, значит, вам действительно этого хочется. И если просимое будет во благо, оно обязательно дастся вам. А если не во благо… Тогда не молитесь так сильно.

Бывает, девушка молится, молится, чтобы выйти замуж, а потом говорит: «И зачем я так молилась?» Затем, что твой муж — самый лучший для тебя. Здесь вы спасаете друг друга, а затем вместе попадете в рай.

Вот сейчас я стою на берегу, а вы отправляетесь в открытое море. И я даю вам пресной воды на дорогу, говоря, что я — с вами, я думаю о вас. Вы выбрали свой крест и теперь станете героями семейной жизни. Знаете, что часто желают священникам вместо традиционного «Многая лета»? «Прекрасного рая!» Слышали когда-нибудь такое? И еще: «Отче, радуйся своему царству!»

Нам все время хочется говорить. И мы говорим постоянно.

Нам нравится безостановочно прокручивать в голове те события, понятия и мысли, с которыми мы живем. Нам очень трудно успокоиться, пусть ненадолго, — просто для того, чтобы море, бушующее внутри, утихло и появилась возможность спокойно рассмотреть и свою «поверхность», и «дно», наслаждаясь тишиной и гармонией. А мы не в состоянии это сделать, такое уж сейчас время: кругом шум, гам, звонки, постоянное общение, множество мыслей в голове, и так без остановки.

Помнишь, ты сам рассказывал, что, придя домой, сразу включаешь телевизор? При этом тебе необязательно что-то смотреть; главное — слушать, потому что звуки из телевизора создают впечатление, будто кроме нас дома еще кто-то есть. Но Кто-то ведь и так есть! Даже если дома тихо и пусто, здесь все равно присутствует Бог — несмотря на то, что телевизор выключен.

Однако пока что мы этого не понимаем, не умеем так жить. Нам хочется постоянно что-то смотреть и слушать. Некоторые люди даже засыпают под телевизор именно по этой причине. А многие, садясь в машину, тут же включают радио, чтобы послушать новости, или музыку, или что-то еще — неважно. Мы просто не в состоянии молчать, потому что в первую очередь не умеем делать это мысленно. Даже если берем паузу и какое-то время ничего не говорим и не делаем, ум все равно продолжает судорожную работу, мысли несутся вскачь.

Считается, что в среднем у человека возникает около шестидесяти тысяч мыслей в день. События, понятия, идеи — все это постоянно проходит через наш мозг и создает ощущение бесконечного движения. Это ощущение ложно. Оно не дает нам возможность почувствовать ту тишину, тот покой, которые предшествовали сотворению мира.

А если успокоиться, то вполне возможно, что затем получится сделать что-то очень хорошее. Подумай сам! Как правило, именно молчание предшествует появлению научного открытия, музыкальных или литературных шедевров. Молчание — это источник вдохновения. Человек спокойно сидит, ничего не делая, со стороны он кажется погруженным в мысли, но на самом деле он просто молчит. И в такие моменты тихая, гладкая поверхность его души способна отразить Божественный Лик. И все видится в прекрасном свете.

«Нет, — возразишь ты. — Нет, у меня так не бывает! Я, когда сижу молча, в тишине, тут же начинаю сходить с ума от мыслей!» Но и это неплохо, ничего страшного здесь нет. Знаешь почему? Потому что благодаря этим мыслям ты можешь хорошо узнать самого себя. Посиди спокойно в своей комнате и скажи себе: «Сейчас я не буду ни о чем думать. Просто успокоюсь и помолчу».

Ты ведь слышал об исихазме? Так называлось молчание святых подвижников. Они отказывались от всех внешних действий и сосредотачивались на внутреннем безмолвии. Если попробуешь так сделать, то увидишь, сколько мыслей тут же появится у тебя в голове! Придут на ум разные события, происшествия, разговоры, желания; начнешь испытывать дискомфорт, сразу же захочется есть, пить, снять или надеть верхнюю одежду, позвонить кому-нибудь… И пока это будет продолжаться, никакого спокойствия не будет. А ведь наш ум привык так работать! Привык стремиться, скитаться, странствовать, привык думать — как хорошее, так и плохое — без остановки. В то время как Господь сотворил человеческий ум совсем другим — бездонным озером, которое должно утихать время от времени, чтобы воды очищались. Чтобы человек мог заглянуть в себя, увидеть свою красоту, а затем и волю Божию, отражающуюся в этой тихой глади. Все это возможно в минуты безмолвия.

Мы, паникуя, пытаемся найти выход из ситуации. Но разве может что-то получиться в таком состоянии? Мы и к священнику приходим, прося: «Отче, подскажите мне какой-нибудь выход!» Но неужели священник может здесь помочь? Решение проблемы — в тебе самом. Господь хочет явить тебе Божественную волю, но ты не готов ее увидеть, отразить в водах своей души, потому что у тебя там постоянная буря. А Бог говорит с тобой тихо, почти шепотом! И для того, чтобы услышать Его слова, необходимо погрузиться в абсолютную тишину.

Например, если ты выберешься куда-нибудь на природу, сядешь спокойно и какое-то время ничего не будешь делать, только сидеть и молчать, — знаешь, сколько пользы будет от этого твоей душе? В эти минуты видимого бездействия на самом деле идет большая работа. Как у одной монахини, которая долгие годы подвизалась в затворе. Однажды ее спросили: «А что ты вообще делаешь, сидя на одном месте?» И она ответила: «Я не сижу, а странствую. Да, тело мое сидит, но душа путешествует, и я освящаюсь, укрепляюсь, впитываю благодать и исполняюсь премудрости, которую посылает мне Господь».

И ты сможешь увидеть все это, если помолчишь немного и успокоишься. Потому многие люди и любят бывать на природе. Например, одна моя знакомая, как только чувствует в семье какое-то напряжение, тут же садится в машину и уезжает к себе на дачу. А там просто сидит в саду и слушает пение птиц, шум деревьев, шелест листьев или просто — тишину. Это очень хорошо действует на ее душу. Потому Господь и посылает нам иногда возможность побыть на природе, в каком-нибудь укромном, тихом месте, где можно спокойно встретить неторопливый рассвет под мирное пение птиц, в тени деревьев. Солнце медленно выходит из-за горизонта, и постепенно его лучи попадают тебе в глаза, но так тихо и нежно…

В этой спокойной тишине нам открывается красота Божественного Лика. И красота собственной души. Вот почему люди часто получают исцеление в монастырях. Особенно это относится к наркоманам и алкоголикам. Уехав в отдаленное место и успокоившись, люди сами себе начинают оказывать помощь. Разумеется, это происходит не сразу. Вначале наблюдается так называемый абстинентный синдром, когда человеку кажется, что без алкоголя или наркотика он вот-вот умрет.

Но ведь и у нас с вами наблюдается такой синдром! Наши наркотики — это наши мысли. Мы не можем просто спокойно посидеть в тишине. Нам нужно срочно посмотреть или послушать — фильм, музыку, новости. Дайте скорее хоть что-нибудь!

Но ведь внутри каждого из нас и так живет прекрасная музыка — райская мелодия. Просто для того, чтобы услышать ее в себе, необходима тишина. Да, это очень трудно — сесть и прислушаться к собственному дыханию. Мысли-паразиты постоянно рядом, сводят с ума. Успокоиться не получается — начинаешь возвращаться в прошлое, беспокоиться о будущем, а настоящее в это время проходит мимо. Хотя именно в настоящем — здесь и сейчас — обитает и является тебе Бог.

Нужно придумать какой-нибудь способ. Один мой друг, например, называет такое состояние «минутами спокойствия». «У меня это получается благодаря светофорам, — говорит он. — По дороге на работу я проезжаю примерно десять светофоров. Останавливаясь перед каждым, я могу приостановить на мгновение и свои мысли, не думать массу всего одновременно, успокоиться. То же самое на обратном пути. Итого двадцать спокойных минут в день».

Попробуем в такие минуты «выключить» экран в своей голове, дать уму передышку. Наше тело — храм Божий. Войдем же в этот храм, встанем на свое место и просто постоим — молча, пока даже без молитвы. Послушаем стук своего сердца, свое дыхание. Успокоимся. Сколько времени мы обычно ждем светофор — одну, две минуты? А ведь если за день останавливаться перед светофорами двадцать раз, это значит, у нас будет двадцать минут, когда мы будем спокойны. Что же делать в такие моменты? Ничего. Пусть Господь делает. В эти мгновения Он может дать знать о Своем присутствии, и мы почувствуем, что мы не одни у себя в автомобиле — хотя не услышим ни единого звука снаружи или внутри. Потому что Он — рядом. Тот, Кем мы дышим, Тот, в Ком мы пребываем и Кто пребывает в нас. Ибо мы Им живем и движемся и существуем (Деян. 17: 28). Помнишь эти слова апостола Павла? Мы — в Боге, Им ходим и существуем Им и для Него. А минутка спокойствия перед светофором дает нам возможность на мгновение ощутить Его ласку. Что поделать, мы не аскеты-подвижники. То есть ты-то, может, и аскет, но подавляющее большинство из нас — нет. Вот почему и приходится довольствоваться мгновениями — хотя бы в ожидании зеленого света, — чтобы успокоиться, помолиться и затем почувствовать Бога и увидеть множество вещей вокруг.

Необходимо давать своей нервной системе передышку. Ведь огромное количество суетных, утомительных, ненужных мыслей — например, прошлые обиды — истончают и изнашивают наш ум. Оставь мысли, которые давят. Пусть они исчезнут. Скажи себе: «Все, не буду думать ни о чем. Не буду ничего делать». И тогда в это «ничто» придет Бог. И скажет тебе: «Я пришел, когда увидел, что твое сердце спокойно». Господь обращается к нам: «Встань, увидь — Я Господь и Бог Твой. Остановись ненадолго, сделай паузу, оставь эту сверхактивную деятельность, которая несет с собой столько боли, страданий и трудов. И тогда ты почувствуешь Мое присутствие и поймешь Меня».

Ведь по сути своей человек — тихое создание.

Именно таким сотворил его Бог. И таким должно оставаться его внутреннее устройство.

Нынешний век, век высоких технологий и развитых цивилизаций, сделал нас совсем другими: суперактивными, вечно спешащими без остановки. Однако проходит день — и мы вдруг начинаем понимать слова святых людей, которые говорят, что во время молчаливой, безмолвной молитвы ты чувствуешь себя как в отпуске на каком-нибудь экзотическом острове. Ты вдруг понимаешь, что обладаешь огромными богатствами, хотя у тебя ничего нет. И ощущаешь себя очень полезным человеком, хотя, в сущности, ничего не делаешь. Но как можно приносить людям пользу без каких-либо действий? Прежде всего, перестать утомлять своих ближних. Да-да. Начни общаться с ними без раздражения и нервов. Если ты не «грузишь» окружающих своими проблемами и обидами, то тем самым не нарушаешь их внутренний покой. Изменив коренным образом свою манеру общения, ты принесешь людям массу пользы. А возможным это становится как раз после нескольких минут безмолвия и молитвы. Погрузившись на некоторое время в молитвенную тишину, человек возвращается в активную жизнь более красивым, мирным и спокойным. Это так прекрасно!

Кому не хочется, к примеру, заполучить спокойную жену? Не вялую и апатичную, у которой все валится из рук, а именно спокойную, тихую, которая умеет выдержать паузу, с которой иногда можно просто помолчать, разговаривая одним лишь сердцем. Ведь как хорошо, когда не нужно постоянно повторять «я люблю тебя», потому что человек и так чувствует твою любовь без всяких слов.

Он молился там в тишине и молчании (см., напр., Лк. 21: 37, 22: 39), а как нелегко было ученикам последовать Его примеру! Ведь они думали совершенно о другом, их ум был занят посторонними вещами, и потому главного они так и не могли понять… Только Господь знал, как полезно безмолвие. И какую пользу может принести молитвенная тишина.

Не знаю, когда мы начнем жить так, о чем я постоянно говорю. Когда научимся просто молчать. Вот, например, сейчас мы сидим тут, разговариваем, а ведь можно было бы и помолчать, послушать тишину — хотя бы ненадолго. Но нам очень трудно сделать это. Трудно погрузиться в безмолвие и тем самым ощутить присутствие Бога.

Иногда у нас в голове столько мыслей, что успокоиться невозможно. И вот мы бежим в магазин, начинаем звонить по телефону… А что может дать тишина? Как говорил один монах: «Войди в свою келью! Она научит тебя всему». То же можно сказать и о безмолвии. Войди в него, и получишь много пользы.

Мне рассказывали об одном афонском монахе, отшельнике, который никого не принимает по три-четыре дня в неделю. И поступает он так не из-за равнодушного отношения к людям, а наоборот — от большой любви к ним. «Чадо, — говорит такой подвижник, — для того, чтобы что-то дать тебе, мне надо это взять; а для того, чтобы взять, я должен, подобно пчеле, найти райские цветы, собрать с них пыльцу и закрыться в своем улье, чтобы приготовить мед. И когда на следующий день ты придешь ко мне, я встречу тебя с новыми силами, улыбкой и хорошим настроением. Смогу подбодрить и поддержать. Но у меня ничего не получится, если я буду измотан постоянной суетой. Если буду как гаснущий фитиль».

Святой Арсений Каппадокийский говорил, что в определенные дни он вообще не покидал своей кельи. Еду ему клали у входа, он забирал ее и снова уединялся. Конечно, ни ты, ни я не можем поступать так же, потому что живем в миру, но, например, выключить телефон хотя бы на полчаса, отложив на это время все дела, возможно. И это никакая не потеря времени! Наоборот, это вклад в собственное время. Успокоившись, помолившись, ты поймешь, какой прекрасной может быть жизнь. Ведь Сам Господь просветит тебя, и ты сможешь увидеть всю красоту собственной души. У тебя появятся силы благодаря такому «правильному эгоизму», если можно так выразиться. Это даже не эгоизм, а, скорее, осознание собственной ценности. Ведь как, например, переводятся слова вечерней молитвы «Сподоби, Господи, в вечер сей без греха сохранитеся нам»? Удостой нас, Господи! То есть чувство собственного достоинства нам посылает Сам Бог. Уединившись, ты сможешь ощутить это.

Как говорила мать Гавриила: «Есть такие люди, общение с которыми не мешает уединению». То есть можно находиться в компании, разговаривать, но при этом быть одному, уединяясь душой; и наоборот — находиться в одиночестве, ни с кем не разговаривать, но при этом душа беседует с Богом, Который присутствует в твоем уединении. Вот для чего нужно безмолвие. Если просто обособиться от всех, не думая о Боге, то к чему это приведет? Превратишься в зверя. Поэтому важно в молчании находить связь с Богом, чтобы услышать Его волю, которую Он откроет тебе; услышать голос, который скажет: «Вот что тебе нужно сделать, дитя Мое!» И почувствовать уверенность в том, что это действительно нужно. Эта уверенность не будет уверенностью эгоиста. Ведь после смиренной молитвы в одиночестве человек осознает как раз всю свою слабость и бессилие и может искренне сказать: «Господи, я такое ничтожество! Просвети меня, подскажи, что делать!» Получается, что, с одной стороны, мы полностью осознаем и признаем свою немощь, бессилие и духовную нищету, а с другой — понимаем, что рядом с нами находится Премудрый и Преблагой Господь, Который управляет всем и хочет нам лишь добра.

«Неужели ты не веришь Мне? — говорит Он. — Разве ты не крещен?» Действительно, разве мы забыли, что в нас живет благодать Святого Духа? Что мы обладаем Мудростью и Истиной во всей полноте?

В пятьдесят, шестьдесят лет уже не пристало говорить: «Не знаю, что делать! Пусть мне подскажут!» Да даже если и будешь спрашивать, суть ответа любого священника все равно сведется к одному: «Помолись, и Господь просветит тебя. Успокойся, чтобы услышать Его волю. Помолчи, пусть Он начнет говорить с тобой». Разве не так?

Как хорошо идет день, если с утра удается помолчать немного, услышать глас Божий! Однажды я спросил пожилую женщину, свою прихожанку, как проходит ее день. Тогда она работала медсестрой в больнице. Женщина ответила: «Отче, в полвосьмого я уже должна быть на работе. Но я встаю в пять утра и молюсь два часа в тишине, чтобы успокоиться. А после этого весь день чувствую, что меня словно какой-то щит защищает от болезней, искушений, тревог и несчастных случаев. День идет, а я будто летаю, и мне так хорошо!» Это прекрасное самочувствие зарождалось у нее в душе ранним утром, на молитве в одиночестве и безмолвии.

Нет, совсем необязательно всем молиться каждый день по два часа! Я уже вижу ужас в твоих глазах. «Какие два часа, что он говорит? Да меня инфаркт хватит!» Правда, если ты увидишь эту женщину (сейчас она уже совсем старушка), то не поверишь, что в столь преклонном возрасте у человека может быть такой сияющий взгляд. Обычно у стариков он тусклый, а ее глаза просто светятся — потому что во время уединенной молитвы в тишине и безмолвии душа наполняется обильным светом. И я от души желаю тебе того же!

Все будет хорошо. Успокойся, помолчи, не говори так много. Не ропщи. Вот увидишь, все образуется. И тогда тебе захочется сказать только одно: «Господи, люблю и благодарю Тебя!»

Несколько минут уединения могут изменить нас. Конечно, когда есть дети, невозможно запереться в комнате и сидеть там в одиночестве два часа, но я говорю не о часах, а минутах. Попробуй, и ты увидишь, как хорошо тебе станет. И другим будет легче с тобой, потому что за эти несколько минут уединения ты прикоснешься к Источнику жизни вечной. А затем скажешь: «Зачем постоянно что-то требовать от других, когда можно получить это у Самого Господа? И после этого просто наслаждаться общением с окружающими — радостно и с любовью. И не требовать от них того, что Господь посылает моей душе, когда я уединяюсь на несколько минут в своей комнате».

Наши отношения с близкими страдают потому, что мы постоянно чего-то ждем и требуем. Да, нашей душе действительно нужно многое, но мы не понимаем, что окружающие просто не в состоянии дать нам желаемое в том объеме, в каком хотелось бы. Это можно обрести только наедине с Богом.

Научившись молчанию с Богом, мы начнем уважать свободу любимого человека, уважать его личное пространство и время. Постараемся, чтобы ему было комфортно с нами, и уже не будем требовать от него постоянно быть рядом, бесконечно общаться. Болезненная зависимость от отношений исчезнет. Потому что мы научимся в одиночестве, покое и безмолвии общаться с Тем, кто подарил нам этого человека. Ведь любые отношения — это дар Божий. И если они так важны для нас, то насколько важнее обрести Того, Кто их дал! Того, Кто является Источником благ для всех людей. Если постоянно находиться рядом с этим Источником, то и к близким мы начнем относиться с чувством благодарности, без стремления «привязать» их к себе. В таком случае наше общение не будет ближнему в тягость. Наоборот, появится ощущение отдыха и легкости.

Но разве это возможно, когда оба болезненно зациклены друг на друге? Мне кажется, минутка молчания наедине с собой может здесь помочь. Посиди немного в одиночестве. В молчании и спокойствии ты поймешь, где был неправ. И скажешь: «Вот я чудак, ну как можно так раздражаться?» Твоих слов никто не услышит, ведь ты будешь один. Не бойся признаться себе в своих ошибках. Никто не собирается тебя обвинять. Просто скажи самому себе: «Да, я — тяжелый человек. Со мной трудно, я постоянно раздражаюсь, у меня куча претензий, я — настоящий эгоист, нарцисс, которому важно, чтобы все только и делали, что крутились вокруг».

Кому можно сказать такое про себя? Как? Целыми днями мы бегаем туда-сюда, у нас масса дел, и подумать об этом просто некогда. Но оказавшись на минутку в одиночестве, можно ненадолго погрузиться в себя, «повариться в собственном соку». И когда «блюдо» приготовится, смягчится и сердце. Ведь тушение и варка смягчают продукт, не правда ли? Вот и посиди, «поварись» немного, а Господь еще добавит в твое «блюдо» немного специй, соли и сахара, чтобы улучшить вкус. Не волнуйся, вреда от этого точно не будет!

Побыв наедине с собой, узнав себя, можно узнать весь мир. Ведь мир сосредоточен в каждом из нас — в тебе, во мне. Желания всех людей живут и в нашем сердце. Нужно только набраться смелости и сделать первый шаг навстречу собственной душе, чтобы увидеть все ее тайные желания, помыслы и мечты. Но это можно осуществить только наедине с собой, молча, в тишине, без шума и гама. Понимаешь? Это можно сделать, кстати, и на кухне, когда готовишь обед. Никого нет рядом, ты молча, спокойно помешиваешь суп. В такие минуты помыслы оставляют тебя, и можно легко открыть душу перед Богом: «Господи, поговори со мной!» И именно в такие моменты — когда вокруг молчание и тишина — можно понять другого человека, поставив себя на его место. Только тот, кто находит время для таких спокойных минут, может по-настоящему услышать и понять других.

А суперактивный, вечно по уши в работе человек никого не поймет, даже если будет стараться изо всех сил. Проблемы других людей кажутся ему поверхностными — потому что его жизнь поверхностна. Он нигде не может пустить корни, потому что не в состоянии остановиться. А без корней нет и качества.

Чтобы пустить корень, семечко должно оказаться на земле и полежать хоть немного. Для этого нужно время.

Уединение очень полезно. Нет, я не имею в виду отстранение и обособленность от окружающих, которая является скорее психологической проблемой. Это не самоизоляция, не бесконтрольное стремление уйти в себя и свои переживания. Нет! Это добровольное действие, которое и я хотел бы совершать время от времени. В молчании познавать себя, свое «я», которое обычно куда-то ускользает; почувствовать присутствие Бога.

Где святые люди получали откровения? В пещерах. Вспомним апостола и евангелиста Иоанна Богослова. Он получил Откровение от Господа в пещере на острове Патмос. И ведь пещера — это замкнутое, ограниченное пространство. Но именно там произошло великое чудо — Божественное Откровение. Как можно объяснить такой парадокс? В темное, ограниченное по площади место внезапно проникает поток света, и душа раскрывается, принимая этот Божественный свет, устремляясь ввысь, выходя за грань своего существования. Это чувство не хочется отпускать ни на мгновение — настолько оно насыщенно и богато. Этот момент невозможно заменить ничем на свете, хочется вновь и вновь выкраивать время, чтобы испытать его.

И тогда, что бы ни пришлось тебе выслушивать — например, на работе, когда против тебя плетут интриги, смеются и всячески пытаются сделать больно, — тебя это не трогает, как раньше. Ты видишь этих людей насквозь — потому что минуты безмолвия формируют наше духовное зрение, и мы начинаем видеть все гораздо лучше, острее, четче, без помех. Теперь мы сильны Божественной благодатью и, насладившись светом, осознаем свою ценность, красоту и Божественное происхождение. Что бы кто ни говорил — тебя это не уничтожит, потому что теперь ты не зависишь от чужого мнения. В молчании ты приобрел сокровище, которое дает тебе эту независимость. «Говорите про меня, что хотите!» — скажешь ты. Не вслух, потому что тогда начнется перебранка, а мысленно. Да и по одному твоему виду это будет понятно. Ты уже не поддаешься влиянию, а наоборот — сам оказываешь благотворное воздействие на остальных, делая им добро.

Будучи неуязвимым для ненависти и злобы, ты совершаешь благие поступки. Даришь, помогаешь, жертвуешь — и при этом все чувствуют твое спокойствие, смирение и благодать.

Бывает, что вокруг монастыря со временем вырастает село или город. Мирские дома примыкают к монастырским стенам, и люди, которые живут в этих домах, говорят, что чувствуют благодать, исходящую из монастыря. Чувствуют силу молитвы, проливаемой в безмолвии. Чувствуют силу Божьего благословения. А если монастырь только собираются построить или восстановить в каком-то населенном пункте, то в таких случаях часто говорят, что Господь освятит Своим благословением эти места.

Так же и с людьми. Великая радость, когда в семье есть человек, любящий тишину — вместо шума и гама. Ведь безмолвие — это источник вдохновения.

Наша повседневная жизнь не может помешать нам чувствовать Господа. Лишь бы наша совесть была чиста и спокойна, на душе — мир, а повседневные дела совершались по благословению Христову. И ты, глава семьи, и ты, мать, хозяйка, — где бы вы ни работали, в офисе или дома, на кухне, — вы не забыты Богом. Вас сотворил не какой-то непонятный бог. Вы созданы Господом. И у вас обоих — удивительное, прекрасное предназначение: познать Христа, Которого любят все великие святые. Полюбить Его так же, как они. Полюбить Христа, Который проходит сквозь запертые двери и Которому совсем нетрудно найти вас везде, где бы вы ни были и что бы ни делали.

Есть люди — простые, искренние, честные, трудолюбивые, воспитывающие и своих детей такими же, — которые, пока не зная Христа, подсознательно стремятся к Нему. Ведь они ищут добра, а Господь всегда идет навстречу благим намерениям. И такие люди тоже могут ощутить в своих буднях присутствие Христа. Это удивительно и наполняет смыслом всю нашу жизнь. Ведь жизнь представляет собой ценность тогда, когда мы хоть немного начинаем узнавать и чувствовать Господа.

Архимандрит Софроний (Сахаров), ученик святого Силуана Афонского, автор его жития, вспоминает, что, когда он жил в русском монастыре святого Пантелеимона на Афоне, духовник поручил ему выучить греческий язык, чтобы вести корреспонденцию как с греческим правительством, так и с обычными греками, посещавшими этот монастырь (потому что здесь говорят только по-русски). Отец Софроний был духовным человеком, любил молиться, ощущал присутствие Божие. И он сказал своему духовнику:

— Отче, если я буду учить греческий, мне понадобятся словари, учебники, я буду много читать, много учить… Но ведь это очень отвлекает от молитвы! Боюсь, я перестану молиться и потеряю Христа из-за этой учебы, на которую вы меня благословляете. Можно ли этого как-нибудь избежать?

— Нет, дитя мое, — ответил ему духовник. — Ты будешь делать то, что я тебе сказал. Будешь учить греческий язык и увидишь, что если делать это со смирением, любовью, верой и послушанием (как учил апостол Павел — делать словно для Самого Господа) (см. Кол. 3: 23), то почувствуешь Христа в том, что делаешь.

И архимандрит Софроний проявил послушание. Он перестал читать Добротолюбие, перестал постоянно молиться по четкам, как было раньше, и начал читать учебники, учить глагольные формы, выполнять упражнения. И хотя он думал, что не сможет ощутить таким образом Христа и потеряет то чувство, которое присутствовало в нем ранее, случилось обратное: душа его стала наполняться еще большей любовью ко Христу и он начал еще сильнее ощущать присутствие Божие.

Так что будничные дела не мешают Христу войти в твою жизнь. И неважно, как ты трудишься: учишься в школе, в университете, работаешь на заводе или в магазине, отвлекает тебя что-то или нет, — здесь не может быть преград. Ты можешь слышать множество звуков — разные шумы, гул автомобилей и прочее, — а в душе при этом есть таинственное пространство, где очень тихо, нет никакого шума, куда не доносится ни один посторонний звук, слышно лишь дыхание Утешителя Духа Святого, которое можно почувствовать даже в шумных Афинах. В твоей душе есть пространство, предназначенное только для Христа. И если Христос видит, что ты со смирением трудишься там, где находишься, Он непременно придет и найдет тебя. Необязательно заниматься для этого чем-то «духовным»: это очень большое заблуждение, свойственное многим из нас, христиан, — думать, что Господь рядом с нами, только когда мы ведем себя «духовно». Дескать, если мы ходим по воскресеньям в храм, молимся пять минут утром и вечером, иногда читаем что-нибудь духовное — этого достаточно. Нет, это ошибочное мнение.

Господь присутствует в нашей жизни не в определенные моменты. Ведь в таком случае жизнь делилась бы на части — духовную и… какую? И что это вообще такое — духовная жизнь? Жизнь, на которую изливается благодать Святого Духа. То есть ты хочешь сказать, что Святой Дух изливает благодать на твою жизнь лишь в определенные моменты? Получается этакое размежевание, когда мы делим свою жизнь на части: «Эта часть — для Бога, эта — для работы, эта — на еду, или на сон, или на домашние дела»… Мне сразу вспоминается случай на нашем школьном дворе, когда мои ученики играли в футбол и один из них то и дело выкрикивал непристойности. Я сказал этому мальчику:

— Думай, что говоришь! Это неприличные слова!

— Ну, отче! — ответил он. — Сейчас ведь у нас не Закон Божий! Сейчас футбол!

— Ошибаешься, — сказал я ему тогда.

Думаешь, Бога нет рядом в твоей повседневной жизни, когда ты занят обычными делами, детьми, семьей? Значит, ты разделил свою жизнь на «хорошую» и «плохую», а дела — на «правильные» и «неправильные».

Христос действительно отходит от тебя, когда ты грешишь. Потому и следует избегать греха. Но если ты не делаешь ничего плохого, греховного, то это большое заблуждение — «изгонять» Бога из повседневной жизни. А мы и правда так делаем, «удаляем» Его из своих будней, думая, что духовная жизнь — это только разговоры на богословские темы. А ведь священник, например, может сказать что-нибудь духовное, даже не упоминая о Боге. Он может шутить, посмеиваться, говорить про обычные дела, а при этом в каждом его слове — Христос!

Примечательно, что святые прошлого века — преподобный Порфирий (Кавсокаливит), блаженный старец Иаков Эвбейский, преподобный Паисий Святогорец и другие — говорили не только о Боге. Они могли замечательно пошутить, сказать что-нибудь интересное, актуальное для сегодняшнего дня, прокомментировать какую-нибудь новость — и все это они говорили со Христом. Это потрясающе: Господь входит в нашу будничную жизнь и являет Себя в ней. Все вокруг духовно, все свято и исполнено благодати Духа Святого, Который наполняет всю вселенную. Все живое существует потому, что пропитано Его благодатью.

Это происходит даже во время детской игры.

Когда твой ребенок играет, Бог покрывает его, и движения ребенка совершаются в благодати Святого Духа.

А молитва — прямая связь с Богом. Что бы ты ни делал при этом, она несет в себе Божественную благодать. Когда ты за рулем, разве это не духовное действие? Ведь ты ведешь машину внимательно, со страхом Божиим, а не просто спешишь домой после работы. И такое внимательное отношение разве не говорит о твоем смирении и любви? А где смирение, там и Божья благодать, не правда ли? Все покрыто благодатью. Все свято.

Поэтому давайте с сегодняшнего дня перестанем делить свою жизнь на части: дескать, эта — Христу, а эта — миру. Это ошибка.

Христос непременно найдет тебя, что бы ты ни делал. Не веришь в Христа? Даже если так, но при этом твои намерения благие, попроси Его прийти к тебе. Скажи: «Господи, я слышал, что Ты есть. Слышал, но почувствовать Тебя не могу, не верю в Тебя. Но хочу, чтобы Ты пришел ко мне. Я не могу, а Ты можешь, Ты должен! Разве я могу познать Тебя? Разве мой ограниченный ум может постичь безграничного Бога? Разве может моя душа почувствовать Христа, Который выше всех наших мыслей и поступков?» И Он придет.

Первый шаг навстречу изначально сделал Бог. Он первым полюбил нас. Но для того, чтобы и сейчас сделать этот шаг, Ему нужно найти место в нашей душе. Нужно, чтобы душа искала, преследовала Его, даже сомневаясь. Только так можно обрести Бога. Преследуйте Его. Он нарочно отдаляется от нас, чтобы мы еще сильнее стремились к Нему, еще больше хотели отыскать Его. Стремление к Нему должно быть не статичным, а динамичным. Бог — Личность. Он избегает легкого пути — потому что мы привыкли, что нам все легко дается, привыкли к удобствам, привыкли обращаться к Нему, пребывая во грехе. И Бог отдаляется в таких случаях.

Достаточно одного злого помысла, как учит святой Силуан Афонский, чтобы прогнать от себя Христа; одной дурной мысли, одного чувства — ревности, или ненависти, или неприязни, презрения, косого взгляда. Одного из этого списка достаточно, чтобы оттолкнуть от себя Господа. Но если ты по-настоящему, искренне желаешь обрести Его, Он найдет тебя. Даже если ты при этом сомневаешься, ошибаешься, колеблешься, даже если иногда утрачиваешь веру — наступит момент, когда Он придет к тебе.

Когда ты увидишь Христа, когда у тебя появится свой личный опыт, когда почувствуешь прикосновение Бога так, как если бы к тебе прикоснулся другой человек, — тогда поймешь, что это не обман. Ты сам в этом убедишься, твоя душа убедится окончательно. И у тебя появится то, что называют благопроизволением, когда человек всем сердцем начинает искать Христа и действительно начинает Его видеть — по-настоящему, так, как Он Сам видит нас.

Я не знаю, какой путь Господь выбирает в каждом частном случае, но, безусловно, впечатление будет настолько сильным, что после этого ничто уже не сможет поколебать твою веру, что бы кто тебе ни говорил. Ты не будешь слушать никаких доводов, мнений. Это как у влюбленных супругов: если кто-то посторонний начнет одному из них наговаривать на другого, его даже не станут слушать: влюбленные живут в другой реальности, живут друг другом, и их любовь и счастье так велики, что им нет дела до чужого мнения. Так и ты скажешь в ответ на всякие «разумные» доводы: «Я не понимаю вас, не понимаю ваших доводов. И спорить с вами не буду. Если вас не убеждает моя радость, мое счастливое лицо, то я в свою очередь даже не буду пытаться. Сами поймете, когда захотите».

Увидеть Христа, познать, ощутить Его можно только через отношение к другим людям. Невозможно обойти своего ближнего на пути к Богу. Очень важно, как мы относимся к другим. Если у тебя с людьми хорошие отношения, тебя любят, с тобой общаются, ты ко всем относишься со смирением и снисхождением, без гнева, резкости и раздражения, то в таком случае и правда открываешь Христу дорогу в твою жизнь. Апостол Иоанн Богослов говорит в своем соборном послании, что невозможно любить Бога и при этом ненавидеть брата своего, который рядом, который — твой ближний (см. 1 Ин. 4: 20). Ведь Бог дальше, чем ближние. Бога мы даже не видим. Как же можно говорить, что обладаешь живой верой и любишь Бога, Которого не видишь, огорчая при этом своего брата, которого видишь?

И опыт общения с Ним нельзя купить. Господу хочется, чтобы в первую очередь мы любили друг друга. И только в таком случае Он принимает наше служение и готов прийти к нам.

Вот почему Господь так часто открывается нам через обычных людей. Помните рассказ-притчу о женщине, которая искала Христа? «Господи, — молилась она однажды, — приди ко мне!» И вот к ней постучались трое странников, а она их не пустила. Когда же наступил вечер, женщина сказала: «Вот, Господь обещал прийти, но так и не пришел». — «Это был Я, — ответил Господь. — Я был тем бедняком. А ты не впустила Меня».

Лучше всего, конечно, вообще не иметь врагов. По сути, настоящих врагов мы и не знаем, ведь единственный наш главный враг — это дьявол, да еще эгоизм. А среди людей у нас нет врагов.

Бог просто попускает входить им в нашу жизнь, чтобы помочь нам возрасти духовно — через обиды и огорчения. И в том, что происходит, нет их вины. Виноваты мы сами — потому что злимся и начинаем жить с этой злобой, ненавистью, местью и завистью.

Итак, когда мы научимся любить ближнего, то будет гораздо проще приблизить к себе Христа. Это удается очень многим, но в первую очередь — тем, кто страдает. Страдание при этом может иметь абсолютно разную природу. У кого-то болит зуб, у кого-то — голова, кто-то страдает от бессонницы, а кто-то тяжело болеет — лежит в больнице, терпит уколы, химиотерапию, облучение; или у женщины трудная беременность, она вынуждена несколько месяцев не вставать с постели.

Боль сковывает движения. Она парализует, угнетает, беспокоит нас — особенно если не принимать ее со смирением.

Боль дарит знание, Божественное просветление, Божественный опыт. Сколько раз Сам Господь, Пресвятая Богородица, святые или ангелы являлись тем, кто сидел в тюрьме или находился в реанимации! Этим людям в их страдании явился Господь, потому что увидел, как они беспомощны и безутешны. И Он приходил утешить их, ведь Бог — это Утешитель. Да-да, Утешителем является не только Святой Дух. Утешитель — и Бог Отец, и Бог Сын, вся Святая Троица. Бог — Утешитель, и Он утешает.

Святой Силуан рассказывает о двух случаях, когда монахи на Афоне, болея и страдая физически, видели на литургии вместо священников — Христа. Думаю, эти два примера как раз более или менее естественны, ведь литургия сама по себе чудо, а увидеть чудо в чуде вполне реально. Но вот просто увидеть Бога в своем страдании — это невероятное чудо, непостижимый парадокс. Когда видишь Христа во время литургии, это можно понять. А вот когда видишь Его, находясь в реанимации, где, казалось бы, все тебя покинули, — это удивительное чудо и великое утешение.

Одна монахиня, приступая к Чаше, увидела в ней Христа. То есть она почувствовала Его так сильно, что увидела вживую. А старец Паисий Святогорец, узнав об этом, сказал: «Наверняка в прошлом ей приходилось страдать». Он позвал к себе эту монахиню и попросил ее: «Расскажи о себе!» И она начала рассказывать, как трудно ей было жить со своими родителями. Они обижали ее, но она никогда не осуждала их и не перечила в ответ, проявляя огромное терпение. Прошли годы, родители умерли… Старец Паисий, выслушав историю, сказал: «Ну, теперь все понятно. Эта сестра потому чувствует Господа, что терпела без ропота». Страдание — это путь к божественному знанию, знанию от Бога.

Пока мы — теоретики. Просто слушая радиопередачу или читая книгу, нельзя узнать Христа. Да, возможно, какие-то изменения и наступят незаметным образом: Господь может сделать это и через слова, — но в таком случае ты скорее ощутишь что-то неопределенное, что лишь подталкивает к дальнейшим поискам. Я сейчас даю маленькую порцию, лишь намекая о чудесах и Божественном присутствии, а ты постарайся найти порцию побольше, чтобы не просто полакомиться одним кусочком через мои беседы, а насладиться обильной пищей — тем бесконечным и бескрайним, что дает Христос.

Все это — дары, которые предлагает нам Господь. Близость к Нему появляется совершенно внезапно, тогда, когда не ждешь. Невозможно ограничить Бога, сказать Ему: «Сейчас я сделаю то-то и то-то и почувствую Тебя. Давай, приходи ко мне, хочу Тебя видеть!» Нет. Господь является неожиданно, здесь не может быть каких-то специальных методов или тактик, которые применяются, к примеру, в йоге или буддизме, где существуют специальные уровни. Проходишь первый уровень, второй, третий, а на пятом наступает просветление.

В Церкви ничего такого нет. Благодать Божия не укладывается в схемы, Христос не вписывается в границы, которые нам удобны, а приходит неожиданно. Как учит святой Исаак Сирин, Бог является внезапно, тогда, когда Его не ждешь. И это не результат каких-то физических действий. Это результат духовной борьбы.

Ничто не абсолютно, ничто не предопределено. Уже наступает полное отчаяние — и Господь неожиданно появляется, удивляя тебя. Один подвижник на Афоне как-то сказал мне: «Я совсем не чувствую Христа. Особенно последние три года. А раньше — чувствовал. Как тогда Он внезапно пришел, так внезапно и отошел от меня. Почему? Чтобы я научился любить Его, не ощущая Его присутствия. Чтобы научился любить Бога, просто веря в Него. Пусть я подвизаюсь, ничего не чувствуя; пусть душа высохла, как земля в пустыне Сахара, как афонская земля; пусть не получается пролить ни слезинки, — я все равно молюсь и понимаю, что Господь хоть и не дает мне сейчас того, что давал раньше, Он — Бог, а Бога нельзя втиснуть в рамки. Если Он захочет — Он придет. Тогда, когда захочет».

И когда мы почувствуем Господа, когда поймем Его, то перестанем задаваться вопросом, есть ли Он. Потому что теперь мы ощутили Его лично. Не будешь же сомневаться в существовании того, что существует! Кто усомнится в существовании, к примеру, собственной матери? Действительно ли она есть, она ли это, правда ли она моя мать… Человек просто знает это, чувствует каждой клеточкой, у него твердое убеждение в том, что это именно его мама. А это — отец, братья, сестры, родной дом. И вот когда Господь станет нашим домом, когда войдет в наше пространство, когда станет нам близким, родным, Другом, когда Он будет Господь и Бог наш — тогда все сомнения исчезнут и на смену им придет великое удивление. Мы начнем бесконечно славословить Бога, потому что будем ощущать Его, радуясь тому, что в центре Афин, среди машин, беготни, суеты и повседневных забот теперь живем Им — вечным, абсолютным, совершенным, превосходным. И поймем, почему Бог привел нас в этот мир — именно для того, чтобы мы узнали и полюбили Его.

Нет других причин жить девяносто, сто лет на земле. Все прочее лишь вспомогательные ступени, ведущие к этой конечной цели. А если здесь вам нужны какие-то доказательства, просто вспомните, сколько времени длится то, что порой кажется нам смыслом жизни. В любой момент это может закончиться, исчезнуть, покинуть нас. А Господь и Его любовь никогда не заканчиваются, потому что Бог — это абсолютная Цель, абсолютное Благо, совершенный Дар. Будем молиться, чтобы Господь послал нам этот дар, будем протягивать руки за этим даром — руки чистые и пустые настолько, насколько необходимо. Тогда дар наполнит их, и мы будем удерживать его с благоговением, и раздадим всему миру — с любовью к каждому.

Мы совсем не уважаем людей. Почему? Потому что постоянно предлагаем им выпить крепкого «вина», изготовленного из самых «строгих» сортов, какие только могут быть. А все из-за того, что нам кажется, будто это «вино» у самих нас водится в избытке.

Но одно дело — разливать вино по чужим бокалам, а другое — пить самому. Ходи в храм, живи литургией и перестань уговаривать своего ребенка идти в церковь. Это не нужно. Живи церковной жизнью сам и возвращайся из храма домой опьяненным — опьяненным любовью, богослужением, Христом. Живи небесными чувствами, живи Богом — не в теории, не рассудком, не формально. «Сегодня я слушал такие молитвы! Такая была проповедь!..» Нет. Пусть твое сердце будет наполнено настоящим вином, которым поит тебя Сам Господь.

Почувствуй душой слова, которые мы слышим на Божественной литургии: «Горй имеим сердца!» Устреми сердце к Небесам. И тогда твой ребенок, увидев, как преображает тебя молитва, скажет: «Мама, папа! Что с вами? Как такое возможно?» При этом, может быть, он и не пойдет тут же в церковь вслед за вами, но зато увидит, что молитва меняет вас и что любящими, счастливыми, ласковыми, благоговейными делает вас Господь. Понимаешь?

У тебя в руках — драгоценнейший дар, вино Христовой истины, но ты не умеешь делиться этим даром. Ведь главное здесь — не обладание, а умение отдавать, отдавать правильно, вовремя и столько, сколько человеку нужно. Это как с едой. Когда ты вводишь младенцу прикорм, то не даешь ему сразу кусок мяса, правда? Начинаешь с кашек, супов, даешь запить водичкой, позже предлагаешь уже более твердую пищу и наконец доходишь и до кусочков мяса. То же и с Божественной истиной. Очень важно правильно донести ее до другого человека. Помнишь, как это делал Господь в Евангелии? Все вокруг постоянно смущались, обвиняли Его в чрезмерной снисходительности, говорили, что Он недостаточно строг… Господь наш Иисус Христос — не строг? А помните, когда Он открыто задал вопрос иудеям: Кто из вас обличит Меня в неправде? (Ин. 8: 46), — Ему никто не осмелился ответить? И после этого мы думаем, что Он не строгий?

Но при этом разве не был Он святым, совершенным и безгрешным? Разве не дружил с грешниками, потому что видел в них людей, видел ту жажду, которая была скрыта за их грехами, — желание испить воды из Источника, Который они просто пока не успели найти? Он говорил: «Я — Источник. И если хотите, Я дам вам воды, но никого не буду поить насильно. Тот, кто желает последовать за Мной, пусть отречется от себя. Но — если захочет. Я хочу, чтобы вы добровольно последовали за Мной, добровольно полюбили Меня, добровольно остались со Мною. Церковь — не тюрьма, ты всегда волен уйти, Я не держу тебя». И человек говорит в ответ: «Господи, как я могу теперь оставить Тебя! Ведь я люблю Тебя, Господи». И остается со Христом.

Один мой друг с Афона однажды сказал мне:

— В какой-то момент я расплакался и сказал Господу: «Благодарю Тебя, Боже мой, за то, что Ты — это Ты. Благодарю Тебя за то, что Ты — мой Господь. За то, что Твой ум — не как у нас, людей. Ты думаешь совсем иначе — не так, как мы: криво, пристрастно, злобно. Спасибо Тебе за то, что Ты — наш Бог».

Иногда можно услышать от кого-нибудь:

«Я такой, какой есть, и все! И мой ребенок будет таким же!» Хорошо, пусть он будет таким, каким ты хочешь его видеть, но только не прикрывайся здесь именем Господа. Да, у тебя есть определенные требования, планы, правила и принципы, но все это — лишь твое. У Христа таких принципов нет, извини. Например, ты говоришь: «У нас в семье такое правило: ребенок вечером обязан быть дома к определенному часу». И при этом добавляешь: «Господь точно на моей стороне в таких вопросах». С чего ты это взял? Не буду здесь с тобой спорить — просто загляни в Евангелие, и увидишь, что у Христа никаких подобных правил не было. С Ним просто было очень хорошо.

А представь, что ты живешь во времена Христа и однажды Он предлагает тебе сопровождать Его куда-нибудь. Знаешь, что бы ты Ему сказал? «Послушай, Господи, не ходи к тем людям! Прошу Тебя! Ну, во всяком случае, я туда с Тобой не пойду. У меня принципы». А Он бы припомнил тебе такие слова из одного рождественского песнопения: «Днесь Безначальный начинается». О каких же принципах, о каких началах мы можем здесь рассуждать? Где они? Бог Сущий спустился на землю, чтобы жить среди людей, общаться, дружить с ними…

Знаешь, почему мы так называем Его — Бог Сущий? Потому что, хоть нам, из своих принципов, и кажется, что Богу не пристало воплощаться в Человека, облачаться в тленную человеческую природу и ходить по грешной, грязной земле, Он проигнорировал все принципы, эту нашу «порядочность», которой, как нам кажется, мы обладаем. «Нет! — сказал Он. — Я не такой порядочный, как вы. Мое достоинство — в любви, благородстве, образе мыслей, которые разрушат все ваши убеждения. И Моя Церковь вовсе не такая, какой вы ее себе представляете. Я рассуждаю совсем иначе».

И тогда ты скажешь в ответ: «Хорошо, Господи. Тогда я подожду Тебя снаружи, не пойду с Тобой в этот дом. Я к таким людям не хожу — они грешники, не могу пойти к ним». И Господь скажет: «Подожди здесь». И затем ты увидишь, как все эти грешники со слезами покаяния, радости, надежды, веры и счастья выходят из своего дома вслед за Христом. Увидишь и скажешь: «Господи, ну Ты закончил? Пойдем, уже пора спать, у меня распорядок». А эти люди, увидев тебя, скажут: «Но мы не хотим спать! Господь изменил нас, мы теперь так близко от Него, что пьянеем от Его любви». — «Вы опять напились?» — строго спросим мы, добропорядочные верующие, у этих людей. И они ответят: «Да, напились. И сейчас идем вместе с Ним молиться всю ночь. Надеемся, Он возьмет нас с Собой — туда, где собирается молиться». — «Да, но ведь вы грешники! Закхей, ты ведь грешник! Завтра ты опять выйдешь на свой промысел, будешь обирать людей, грабить их!» — «Нет! Ничего такого я больше делать не буду. Господь пришел ко мне, полюбил меня таким, какой я есть, не побрезговал мною, не отвернулся от меня, не остался снаружи, а вошел ко мне в дом и сел рядом так просто, так свободно, что я ужаснулся и с содроганием посмотрел Ему в глаза, чтобы понять, не смеется ли Он надо мной. И когда увидел, что, напротив, Он любит меня, то спросил: „Господи, знаешь ли ты, что я за человек?“ И Господь ответил: „Знаю. Я знаю, кто ты, кто он, кто она, знаю все ваши поступки, знаю, что у нее было пять мужей и нынешний шестой ей не муж; и о тебе знаю все. Но мне важно увидеть еще кое-что во всех вас. Я рассчитываю на другое“».

Именно тот, кто опьянен любовью ко Христу — преображен, изменен ею, — может изменить других людей. Такой человек находит подход к каждому, разбавляя крепкое вино своей строгости тем количеством воды, которое необходимо в конкретном случае. Иногда вообще нужна одна вода. И знаете, что в таком случае происходит? Чудо. Чудо в Кане Галилейской, когда вода была превращена Господом в вино. То есть ты даешь человеку немного воды, а она в его устах превращается в вино. Как такое возможно? Вроде разговор был совсем несерьезный, простой, ты даже ничего толком не успел объяснить, а человек внезапно срывается с места, прыгает на огромную духовную высоту и становится настоящим христианином:

начинает поститься, воздерживаться, подвизаться… Неужели так бывает? Ведь ты почти ничего не успел ему сказать! «Важно не что ты мне сказал, — ответит тебе этот новоиспеченный христианин, — а что показал на собственном примере. Ты дал мне почувствовать благоухание Христа». Как поется в акафисте ко Пресвятой Богородице: «Радуйся, обоняние Христова благоухания» (икос 11). Помнишь эти слова? Когда другой человек ощущает благоухание Христа, исходящее от тебя, он тоже насыщается им, оно начинает пьянить его так же, как пьянит тебя. «Радуйся, яко носиши Носящаго вся» (икос 1). Радуйся, Богородице, ибо Ты держишь на руках Того, Кто держит весь мир, даруя нам вино Своей благодати.

Именно так меняются люди. Так преображается душа. Так человек становится лучше.

Когда я что-нибудь теряю, то читаю канон мученику Фанурию. Или когда мне нужно что-то найти — например, место для парковки, — этот святой помогает чудесным образом. Может быть, мне возразят, что читать канон только для того, чтобы найти потерянную вещь, — слишком расчетливо для молитвы. Но заметьте: в тексте канона нет ни слова на эту тему. Нигде не говорится о том, что мученик Фанурий помогает находить вещи; но зато канон содержит множество духовных прошений к нему, и эти слова помогают нам в молитве к Богу. А когда молишься, то на время забываешь о проблеме. В одном из тропарей канона, к примеру, говорится: «Святой Фанурий, помоги мне, блуждающему в ереси греховной». Эти слова подразумевают следующее: даже будучи православным христианином, можно впасть в любую ересь, точнее даже не в какую-то конкретную ересь, а просто сбиться с единого пути, который предлагает Церковь, уклониться в своем личном выборе от Ее духа. И это тоже будет маленькая, но ересь. Да, ты считаешь себя православным, прекрасно знаешь догматы православной веры, но твоя жизнь при этом может не быть православной в духе Церкви и Духе Божественном. В свое время меня поразило это открытие: любой грех, любое преступление — это ересь. Каким православным ни считался бы человек.

Для начала скажу сразу: когда мы говорим о православии, речь идет не о религии. Православие — не религия. Ведь не мы сами придумали то, во что верим. Человек сам никогда не смог бы придумать и сказать такие слова: Любите врагов ваших (Мф. 5: 44). По словам старца Софрония (Сахарова), одна только эта заповедь Христова наглядно показывает, что наша вера, наша Церковь и ее учение никак не могли быть придуманы человеком. Потому что человек просто не в состоянии сказать другому: «Люби врага своего». Ведь мы даже самих себя по-настоящему любить не можем. А Господь не просто говорит нам это, но и дает силы на осуществление Его заповеди.

Евангелие учит нас невероятным и непостижимым для человеческого ума вещам. И святые отцы, и великие богословы, в том числе и современные, говорят о том, что Евангелие все еще не воплотилось во всей полноте здесь, на земле. Ведь Евангелие (и, следовательно, православие) возносит человека на такую вершину, где он получает возможность прикоснуться к Нетварному и соединиться с Ним. Но пока существует земной мир, это невозможно прожить и прочувствовать до конца.

Мы, православные христиане, стремимся к совершенству, которое бесконечно. Вот что такое православие. Это не религия, не движение, созданное человеком, когда он представляет Бога таким, каким видит Его в своих фантазиях. Фантазии безграничны — и потому в любой религии проекция играет огромную роль. Но в Православной Церкви Бог Сам приходит к нам, является и открывается. Мы не знали Его — Он нашел нас. И мы верим в Него не потому, что мы что-то придумали и это нам нравится, а потому что это — истина, данная Им Самим. Наша православная вера превышает наши возможности.

Мне очень понравилась история, описанная Николаем Бердяевым в одной из книг. Не помню всех подробностей, но изложу примерно. Один человек решил принять православие и обратился к православному христианину:

— Я тоже хочу стать православным. Но сначала думаю посмотреть, как в разных странах люди верят в Бога. Мне хочется познакомиться и с православием, и с другими религиями. А когда я все это увижу, то сделаю окончательный выбор.

Православный ответил:

— Ох, лучше не делай этого! Принимай православие сейчас, пока есть желание. Потому что когда ты увидишь, как мы живем, когда столкнешься с нашими неурядицами и ссорами, то разочаруешься и не вернешься к нам.

— Нет, все-таки я сначала поеду и посмотрю.

И человек начал свое путешествие. Он побывал в Ватикане и увидел, какая там безупречная система, как прекрасно все организовано и продумано. Побывал во многих православных храмах, и там ему действительно пришлось столкнуться с беспорядком, неразберихой, ссорами и тому подобным. Наконец он вернулся. Православный встретил его и спросил:

— Ну как? Ты хорошо подумал? По-прежнему хочешь стать православным?

— Да, я приму православие.

— Погоди, тебе удалось осуществить задуманное путешествие? Ты все видел?

— Да, я все видел. И ссоры, и междоусобицы, и блуд, и другие грехи — все это в Православной Церкви встречается.

— Как? Неужели все это не потрясло тебя до глубины души?

— Да, по-человечески я был потрясен, но все равно решил стать православным, потому что понял: раз ваша вера продолжает существовать, несмотря на все ссоры и падения, несмотря на все то, что так меня разочаровало, — значит, это придумано не человеком. Я понял, что православие имеет Божественное происхождение, иначе люди просто уничтожили бы его.

Никто не может по-настоящему бороться с православием. Знаете почему? Потому что для того, чтобы победить православие, надо сначала его узнать. Сегодня многие считают себя борцами с Церковью. Но ведь Церковь — это Христос. А с Ним никто воевать не может, потому что для того, чтобы вступить с кем-то в борьбу, надо сначала узнать этого кого-то. А когда человек узнает Христа, то единственное, что он в состоянии сделать после этого, — застыть в благоговении, а затем упасть перед Ним на колени со словами: «Господь мой и Бог мой! Неужели я когда-то пытался бороться с Тобой? Это невозможно!»

Да, сегодня многие думают, что борются с Церковью, со Христом. А знаете, против кого эти люди воюют на самом деле? Против того, что называется человеческим фактором, то есть против церковной системы, церковных организаций, финансовых интересов, против неправильных поступков людей в Церкви. Но это все — не Христос. Христос абсолютно свят и безгрешен, Он Тот, Кто спасает всех.

Быть православным — не значит постоянно заставлять себя делать что-то через силу. Наша вера абсолютно свободна. Сейчас я говорю не о церковных догматах. Мы веруем в Одного и Того же Бога, и это не обсуждается. Речь идет о том, как мы воплощаем свою веру в жизнь. Именно здесь совершается множество ошибок.

В Добротолюбии описано, как братья пришли к святому Антонию Великому и сказали ему:

— Отче, дай нам наставление, как спастись!

Святой сказал в ответ:

— В Евангелии сказано: кто ударит тебя по одной щеке, подставь другую (см. Мф. 5: 39).

— Мы не можем это сделать.

— Тогда переносите удары в одну щеку.

— И этого не можем.

— Если и этого не можете, по крайней мере, не платите ударом за удар.

— И сего не можем.

Тогда святой Антоний сказал своему ученику:

— Дай им каши, они больны!

Не можешь этого, не можешь того, но при этом считаешь себя православным. Нет, никто не требует от тебя невозможного. Но то, что по силам, — обязательно. Мне всегда тревожно за тех, кто приходит в Церковь с намерением тут же взяться за непосильные подвиги. Церковь не требует ни от кого таких подвигов! Если ты подвизаешься, то делаешь это добровольно и тогда не устаешь. Как хозяйка, которая любит принимать гостей: такая женщина с удовольствием готовит угощение на праздничный стол, и это ей совсем не в тягость. Так и человек, полюбивший православную веру, может совсем молодым принять священный сан и только радоваться этому.

Как-то один человек спросил меня:

— Как вы решились стать священником? Это ведь значит лишить себя стольких вещей!

Я ответил:

— Став священником, я наслаждаюсь как раз тем, чего, как ты думаешь, я себя лишил.

Ведь если по-настоящему полюбить православие, то начинаешь с удовольствием совершать такие поступки, которые со стороны кажутся огромной жертвой. Но для тебя это легче легкого и ничуть не утомительно. Людям даже подумать о таких вещах было бы страшно — а все потому, что им это пока неведомо. Поэтому от них Церковь и не требует великих подвигов. Они начнут с малого, по чуть-чуть.

Призываю всех нас — тех, кто по-настоящему хочет ощутить православную веру в своем сердце, — никого ни к чему не принуждать, не оказывать на людей давления. Начнем движение с такой скоростью, которая по силам каждому. Не нужно равняться на других. Человек приходит в Церковь со своим характером и своим «я». Пусть каждый сохраняет свою уникальность, свои таланты, которые продолжат развиваться. Пусть расцветает каждая душа. Будь таким, какой ты есть.

Вспомним историю Церкви. В Константинополе насельники Студийского монастыря (их называли студитами) пели в храме красивые песнопения и слушали умилительные слова-поучения преподобного Феодора Студита. Таким образом, атмосфера монастыря была, если можно так сказать, очень теплой и уютной для подвига. А в Иерусалиме насельники монастыря святого Саввы (саваиты) жили по совершенно другому уставу, гораздо более строгому. У них в храме было только чтение — дабы красивые мелодии песнопений не отвлекали от молитвы. При этом и студиты, и саваиты были ревностными христианами и совершенно не нуждались в том, чтобы быть похожими друг на друга.

Православие разнообразно. Если приехать, к примеру, на Афон, то это видно на наглядном примере. В двадцати монастырях совершаются богослужения Одному и Тому же Господу, все любят Одного и Того же Христа, исповедуют одни и те же догматы, но при этом сразу становится понятно, что каждый монастырь имеет свою неповторимую специфику. Вот что такое единство в многообразии. Это и есть православие. Здесь никто никого не принуждает быть как все — одинаково ходить, говорить, одеваться. Нашей общей чертой должна быть только любовь. Едиными должны быть наши сердца и вера. Не внешнее возводится в абсолют, а Тот, Кто действительно абсолютен, — Господь наш Иисус Христос.

Как-то на исповедь к архимандриту Епифанию (Феодоропулосу) пришла молодая женщина, недавно вышедшая замуж. Она рассказала, что раньше в ее комнате всегда находилась икона Спасителя, а после замужества она убрала ее оттуда.

— Мне кажется, что теперь, когда я живу с мужем, — сказала она отцу Епифанию, — нехорошо, если в нашей спальне будет находиться икона Спасителя.

— Почему ты так думаешь? — спросил ее старец.

А надо сказать, что и эта женщина, и ее супруг ходили на все службы, постились — в общем, были церковными людьми. Но при этом женщине казалось, что быть православным означает быть бесстрастным. И что любые радости и наслаждения, дарованные Богом, в том числе и «законные» наслаждения, — под запретом. Поэтому после свадьбы ее начали терзать угрызения совести, и она решила, что Христу не место в супружеской спальне.

А отец Епифаний — кстати, очень строгий духовник в вопросах веры и канонов — сказал ей:

— Это — духовная прелесть. Ты впала в прелесть. Верни икону на место. И если ты считаешь грехом то, что делаешь, — тогда прекрати это делать. А если понимаешь, что это благословение и дар от Бога, то помни, что посреди вас — Христос, и твои действия не являются ни грехом, ни блудом, ни развратом. Ты — законная супруга своего мужа.

Часто мы, будучи православными, начинаем самоугрызаться по тому или иному поводу, и чувство вины буквально душит нас. А Церковь говорит: «Чадо, успокойся. Господь прощает тебя. Он тебя любит и дает возможность посмотреть на все другими глазами, с благодарностью и признательностью Богу. Вместо того чтобы постоянно истязать себя, прославляй Господа».

Мысли о том, что одно хорошо, а другое плохо, одно материально, а другое духовно, не имеют никакого отношения к православию, уж извините. Православие — это когда ты принимаешь все стороны жизни, как материальные, так и духовные, и при этом действуешь по благодати Божией. Бог никогда не посылает плохого. И Он не заложил ничего плохого в человеческую природу. Недаром святые отцы говорят, что любую страсть можно превратить во благо, в любовь к Богу. И в желаниях нашей души, в том, что мы ищем любви, тепла и единства, также изначально нет ничего плохого. Эти желания вложил в нас Бог.

Однажды на перемене (в школе, где я преподаю) я купил себе рогалик. Зашел за угол, чтобы не попасться на глаза ученикам (видите, я тоже, оказывается, страдаю от ложных мук совести!), и начал есть. Но один паренек, пробегавший в это время по коридору, все-таки меня заметил.

— Ага! — сказал он.

— В чем дело? — спросил я.

— Отче, вы же едите!

— А почему я не могу поесть?

Примерно то же самое было, когда в супермаркете меня увидел какой-то ребенок и сказал маме:

— А что батюшка тут делает?

Мать ответила:

— Покупает еду.

— А почему он не в церкви?

С одной стороны, я обрадовался, что ребенок отождествляет меня с Церковью. Ведь действительно место священника — в храме, и хорошо, что ребенок это понимает. Но с другой стороны, воспринимая священника как некое неземное существо, люди начинают думать, что и православие — это нечто абсолютно недосягаемое и недостижимое и необходимо совершать какие-то немыслимые подвиги для того, чтобы уничтожить в себе все плотское. Но это неправильно!

Сейчас, пока я говорил, мне принесли воды, и я сказал: «Спасибо». Потому что, о каких бы духовных вещах я ни рассказывал, в какой-то момент мне захочется пить. И на любой богословской конференции, где разговоры ведутся исключительно на духовные, вечные темы, во время перерыва все с радостью спешат выпить кофе, съесть печенюшку, поговорить. Почему так происходит? Потому что в православии человек — это одно целое, и Господь ни в чем не лишает его Своей благодати. Нужно помнить об этом, иначе мы так и будем терзаться там, где нужно радоваться и благодарить Бога.

Вспоминаю священника, который приехал в один монастырь и ходил там такой духовный, такой православный — просто суперправославный. В это время насельники монастыря работали в саду: окучивали помидоры. Увидев это, священник спросил:

— Отцы, разве вы здесь не молитесь?

— Почему, молимся!

— Но чем вы сейчас занимаетесь? Я-то думал, вы молитесь с утра до вечера! А огород — это так материально. Как можно заниматься им целый день?

— Да отче, все так. Просто мы еще не достигли таких высот. Мы пока обычные люди, как все.

Этот разговор слышал игумен монастыря. Он подозвал к себе одного из братьев и сказал ему:

— Посели этого отца в келье, а я сам скажу тебе, когда его можно будет вызвать оттуда.

Вскоре наступило время обеда. Все отцы собрались в трапезной, а брату, поселившему священника, игумен сказал:

— Не зови его. Он такой возвышенный — питается ангельской пищей.

Тем временем у гостя в желудке понемногу начинался голодный бунт — да, этот священник был весьма духовным человеком, но желудок-то у него тоже имелся. «В чем дело? — думал он. — Почему никто не зовет меня в трапезную?»

Началась вечерняя служба. Священник пришел в храм и увидел всю братию, которая, пообедав, горячо молилась. Гость же не мог молиться — он лишь удивленно посматривал на монахов. После службы отцы снова отправились в трапезную, а его никто так и не позвал. Наконец он не выдержал, подошел к игумену и спросил его:

— Извините, отче! В вашем монастыре не принято есть?

— Как не принято? У нас был сегодня и обед, и ужин!

— Простите, но меня забыли позвать в трапезную…

— Отец, ты приехал сюда, посмотрел на нас и решил, что мы все здесь заняты исключительно материальным, в то время как ты один молишься.

Смешно? Но на самом деле мы втайне думаем точно так же. И более того — передаем это своим детям и близким. Мы уверены, что естественное не может быть духовным. Но ведь для того, чтобы стать Божиим человеком, необходимо сначала научиться быть естественным! Что говорят здесь святые отцы? Нужно обратить свое противоестественное, страстное состояние — в естественное. А после уже можно достичь и сверхъестественного. Так что миновать естественную жизнь никак не получится.

Подумаем об этом. Пусть каждый внимательнее приглядится к своей жизни и увидит, где происходит это «дробление», разрозненность. Если у нас фрагментарное православие, то оно и душу поделит на фрагменты.

Господь сотворил столько материальных чудес в Своей земной жизни! Начав с того, что стал Человеком, материальным Человеком. И все материальное освятилось Им.

Так же и православие. Это вера, которая все принимает и все освящает. Ведь невозможно изменить и спасти, не приняв. А мы, постоянно отталкивающие и отворачивающиеся, — можем ли считаться православными?

Мне очень нравится естественность святых. Они были настоящими христианами, но при этом обладали большим смирением и не строили из себя праведников. Вот что такое православие: не изображать из себя того, кем ты пока не являешься. Православный человек искренен.

Одного святого старца как-то попросили:

— Отче, поговори с нами о духовной жизни!

А он ответил:

— Братия, я не знаю, что рассказать вам о духовной жизни. Хотите — поговорим про эгоизм, я сам — эгоист. Можем поговорить о страстях, у меня их много. А про духовное спрашивайте у духовных, святых людей. Я же человек страстный и грешный.

Такие люди действительно близки к Богу и могут называться православными, потому что они искренни. А что говорил Господь фарисеям? Порождения ехиднины! как вы можете говорить доброе, будучи злы? (Мф. 12: 34). Лицемеры и лжецы, вы говорите одно, а делаете другое. Лучше примите себя такими, какие вы есть, и говорите о себе правду!

Однажды я спросил у знакомого игумена, что такое настоящее христианство, настоящее православие. И он рассказал мне два случая, произошедших с его духовником, игуменом Амфилохием (Макрисом). Одна женщина как-то принялась расхваливать перед ним своего духовного отца. «Наш батюшка такой бесстрастный! Настоящий святой! Ничто земное его просто не интересует!» Отец Амфилохий после таких слов крепко задумался. Неужели такое возможно? Жить в этом мире и при этом не иметь никаких помыслов, никаких страстей. Что же это за человек? И второй случай: как-то игумен привез старца Амфилохия в Афины. На одном перекрестке их машина остановилась у светофора, и в это время по наземному переходу мимо них прошла девушка, одетая весьма эксцентрично. И представляете — этот старец, человек святой жизни, игумен Амфилохий, вдруг сказал: «Ох, как, наверное, людям тяжко жить в этом городе! Смотри, какие искушения тут у вас на каждом шагу!» — «Отче, — спросил своего духовника игумен, — простите, а вы что, искусились сейчас? То есть и вас не минуют соблазны?» — «Конечно, дитя мое! Кто я такой, чтобы не соблазняться?»

— Вот, — закончил свой рассказ игумен. — Вот что такое настоящее православие.

То есть человек не строит из себя какой-то фальшивый образ, а показывает себя таким, какой он есть на самом деле, не оправдывая своих страстей, но и не удовлетворяя их. Такой человек, несомненно, ведет духовную борьбу, но при этом не изображает из себя того, кем на самом деле не является. И мне кажется, что это — настоящее православие. Господь наш Иисус Христос общался именно с такими людьми — простыми и естественными.

Наша вера распространилась по всему миру через пролитую кровь. Но важный момент: эта кровь была нашей, христианской кровью, а не чьей-то еще. А как, к примеру, насаждался ислам, который сейчас также весьма распространен? Проливалась кровь «неверных». Или католическая вера — часто под принуждением, с крестовыми походами и насилием. Православная Церковь — единственная, где насилие применяется к самому себе, а не к другим. Православие учит нас исправлять себя, свою падшую природу, а по отношению к другим быть снисходительными и терпимыми, смиренными и гибкими — насколько это возможно. Никто никого не заставляет. Православие утверждалось кровью мучеников, не кровью иноверцев. Вот почему в нашей Церкви нет индивидуальной непогрешимости. Есть непогрешимость Церкви — Тела Христова, но не какого-то одного человека.

У православных часто есть мнение по таким вопросам, которые, в сущности, не имеют прямого отношения к Церкви. Например, мать Гавриила пишет, что когда диакон за архиерейской службой произносит «дънамис» («сила» — греч.) перед последним пением «Святый Боже», то в этот момент может исполниться все, о чем мы попросим, — настолько сильна будет молитва. Ну и хорошо, почему бы не помолиться от всего сердца в такой момент? Однако это — частное мнение, с которым совсем необязательно соглашаться. А еще часто православные начинают спорить о таких вещах, как, например, можно ли в праздники становиться на колени на литургии. Ага, этот вот не становится — молодец, наш человек, будем его любить. А этот встал — значит, он не наш, раз ничего не понимает… Я как-то даже спросил об этом у одного мальчика. Потому что авва Дорофей советовал в таких случаях — когда не знаешь, как правильно поступить, — спросить у ребенка, а тому, возможно, подскажет Сам Господь.

Чувствуем ли мы это? Смягчается ли наше сердце от того, что Господь с нами? А становиться на колени или нет — это каждый определяет сам, посоветовавшись с духовным отцом или согласно традиции на приходе.

Но и посоветовавшись, вовсе не обязательно думать, что мнение духовника в таких случаях — абсолютная истина. Если мнение духовника или общины постоянно возводить в абсолют, можно так же легко отдалиться от православия. Быть православным означает соблюдать определенные духовные законы, которые соблюдаются духовником и общиной; но при этом не считать, что все остальные обязаны поступать так же. Приходские законы не являются догматами. Это от догматов нельзя отступать. А в том, как мы живем по этим догматам, возможны варианты и изменения. Например, на Афоне в некоторых монастырях не становятся на колени в праздники, а в некоторых — становятся. Что же, получается, одни афонские монахи православные, а другие — нет? Такой вопрос и в голову никому не приходит. Значит, это второстепенно. Или: есть растительное масло в пост или нет? А рыбу на Вербное воскресенье? Есть такие, кто даже в этом вопросе сомневается. Ничего плохого нет в соблюдении строгого поста, наоборот. Но ты не являешься по-настоящему православным, если соблюдаешь пост и при этом считаешь себя самым лучшим и правильным на свете. Нет, это не православие! Православие — это смиренный выбор без давления на других.

Часто мы считаем себя православными потому, что цитируем святых людей и пытаемся копировать их поведение. Мы читаем житие того или иного святого и думаем: «Вот, и я делаю то же самое! Значит, я настоящий христианин. Святой Иоанн Златоуст так делал — и я тоже. Значит, мы с ним оба суперсвятые».

Нет, между тобой и Иоанном Златоустом все-таки есть небольшая разница. Посмотри, как это делал он, настоящий великий христианин, и как делаешь ты. В отличие от него ты не понимаешь, что делаешь. Ты просто подражаешь ему внешне, но в чем? Например, известно, что этот святой мог иногда возвысить голос и громко обвинить определенных людей в определенных поступках. И ты думаешь: «Ага, святитель Иоанн Златоуст повышал голос, будучи великим святым, — значит, и мне так можно. Он обличал императрицу Евдоксию, называл ее гадюкой, — значит, и я могу обзывать всех как угодно».

Но, дорогой мой, в отличие от тебя святитель Иоанн был человеком святой жизни и рассуждал совершенно не так. Хочешь быть как он или еще кто-то — подражай в смирении, любви, покаянии, нестяжании. И только тогда, быть может, получишь право, о котором писал святитель Иоанн: «Ударь врага по лицу, сокруши уста, освяти руку твою ударом». «И если нужно будет ударить богохульника, не отказывайся». Это мне, что ли, ударять богохульника? Мне, целиком погрязшему в страстях? Мне — который просто ищет лазейку для того, чтобы удовлетворить свою гневную страсть под видом православного поступка? Это очень хитрая ловушка, и она как раз отдаляет нас от святых. Лично я уверен, что если бы я жил во времена Иоанна Златоуста и был бы еретиком, то после его удара я бы изменился. Если бы святитель Иоанн дал мне пощечину, я бы не просто почувствовал боль от удара — моя душа бы освятилась.

И скажу тебе еще кое-что. Раз ты упорно называешь себя православным, покажи мне хотя бы одного человека, которого тебе удалось изменить с помощью кулаков. Может быть, это твоя жена или твой ребенок? Кто в результате изменился, стал другим? Никто. Мы говорим столько правильных слов и не можем изменить ни своих детей, ни супругов, ни соседей. А настоящее православие может преобразить весь мир. Как говорится в Псалтири: Боже Спаситель наш, упование всех концов земли и находящихся в море далеко (Пс. 64: 6).

Мы часто вспоминаем старца Паисия и других старцев, цитируем их, но при этом «подстраиваем» их высказывания под свою точку зрения. Однажды, когда я был на Афоне, иеромонах, бывший в свое время келейником у старца Паисия и в то же время исповедовавший его (сам старец Паисий не был в священном сане и потому исповедался этому иеромонаху), сказал мне:

— Очень многое из того, что люди говорят о старце Паисии, используется ими в личных целях. Им хочется утвердить в Церкви ту или иную точку зрения. А старец Паисий так не говорил. Я хорошо знал его, мы жили в одной келье, вместе молились, ели, — и я точно могу сказать, что он был совсем не таким, каким многие стремятся сейчас его представить.

Я хочу сказать, что иногда мы цитируем духовных людей, действительно великих христиан с иной целью, а именно — навязать собственное мнение. Приведу один пример.

Когда старца Паисия направили в Стомио Коницкую, чтобы он помог остановить распространение протестантства, в этом городе было уже очень много протестантов. И как он, православный монах, явил здесь свою веру? Добротой, смирением, благоразумием по отношению к окружающим и строгостью — к самому себе. Ни разу он никого не обругал, никого не ударил и не оскорбил. Но при этом, когда старцу Паисию пришло время покинуть Стомио и отправиться на Синай, в городе не осталось ни одной протестантской семьи. Он изменил всех жителей города без давления, криков, злобы и вражды.

Мы так часто вспоминаем святых людей, истинно православных, с которыми все в Церкви соглашаются. Но вспомните фарисейское: «Отец наш Авраам» (см. Ин. 8: 39). Мы считаем себя православными, потому что цитируем православных старцев. А что, к примеру, ты делаешь из того, что делали они? Ты можешь обратить в православие протестанта? Хочешь, я приведу к тебе иеговиста и посмотрю, сумеешь ли ты коснуться его сердца? «Да я знаю православие как свои пять пальцев! Живо поставлю его на место!» А ты думаешь, что ему именно это нужно для того, чтобы измениться? Думаешь, он стал иеговистом из-за того, что ему не понравились православные догматы? Скорее из-за того, что к нему пришли люди и сказали: «Мы будем твоими друзьями. Будем любить тебя, звонить тебе, будем о тебе заботиться, ты больше никогда не почувствуешь себя одиноким!» Именно так человек был вовлечен в секту — через ласковое отношение. Как думаешь, сможет иеговист увидеть к себе такое же отношение с твоей стороны? Увидеть и подумать: «Да, в этом православном что-то есть! Наверное, его вера и впрямь истинная!»

На меня большое впечатление произвели слова отца Гавриила, который служит в храме святого Андрея в Афинах. Как-то в интервью он — безусловно, настоящий христианин — сказал очень важную вещь.

— Я служу в этом храме много лет. За эти годы здесь побывали сотни, нет, тысячи людей. И вот что интересно. Ни один из тех, кто приходил сюда, не попросил меня объяснить догмат о Святой Троице. Однако всем было нужно, чтобы я показал этот догмат своими делами. Что это значит? Люди ждали от меня любви, понимания, терпимости. Как в Боге объединяются Три Лица — но Каждое Лицо при этом имеет Свои личные, ипостасные свойства, — так и я должен любить тебя и принимать таким, какой ты есть, а не пытаться изменить по своему вкусу. Уважение, любовь и Христос в повседневной жизни — вот то, что было нужно от меня людям. Догмат о Святой Троице, воплощенный в жизнь.

Настоящее православие — это строгость в отношении самого себя, а не других. К другим у нас должна быть лишь великая снисходительность, молитва и упование, что Господь может их изменить. Как-то к старцу Порфирию пришел один человек. Он жил в блуде, постоянно изменяя своей жене. Мужчина поисповедался старцу, но ничего не сказал о своем блудном грехе. Старец Порфирий выслушал его и спросил:

— Ты закончил?

— Закончил.

И старец прочел над этим человеком разрешительную молитву. Мужчина направился к выходу. Он уже открыл перед собой дверь, как неожиданно старец окликнул его:

— Погоди-ка!

— Да, отче?

— То, чем ты занимаешься, не делай в городе.

Не снимай номера в отелях рядом с домом. Иначе твой ребенок как-нибудь увидит вас, и его сердце разорвется от горя. Раз не можешь перестать делать это, не можешь воздерживаться, уезжайте по крайней мере из города, чтобы не провоцировать близких.

Эти действия старца — правильными они были с точки зрения православия или нет? По канону — нет. Но его слова были абсолютно правильными, если ставить во главу угла спасение человека. И если в первую очередь думать о Христе.

Да, здесь есть определенный риск — но именно в этом и заключается православная вера. Нет, нам с тобой ни в коем случае нельзя поступать так же. Для того чтобы говорить такие слова, нужно быть преподобным Порфирием. Просто святые люди, подобные ему, напоминают нам о том, что если любить Христа, то действительность воспринимается совершенно по-другому. Если нам удастся по-настоящему прикоснуться к православию, то мы перестанем быть формалистами и прекратим пытаться исправлять других, а начнем смотреть только на себя.

Когда Сергий Радонежский основал монастырь, он назвал его в честь Святой Троицы. И на вопрос, почему у монастыря именно такое название — Троицкий, — преподобный отвечал: «Хочу, чтобы жизнь братии здесь была подобна по возможности (ибо полного соответствия быть не может) Пресвятой Троице».

Три Лица в одной Сущности. Различные, но пребывающие в Единстве. Такими следует быть и нам. Будем любить Одного Бога, молиться одними словами и пребывать в единстве церковном, но — каждый со своей уникальностью, своим характером.

«Если бы Авраам действительно был вашим отцом, — говорил Господь фарисеям, — вы бы не делали того, что сейчас делаете. Вы бы поступали так, как Авраам. А вместо этого вы хотите убить Меня, ненавидите, ведете на смерть… Авраам не делал ничего подобного» (см. Ин. 8: 39–40).

Вот и мы сегодня: называем себя православными, но поступаем при этом так, как никогда бы не поступили почитаемые нами святые, живи они среди нас.

Как-то в разговоре с одним иеговистом я, окончательно утомившись (а с иеговистами действительно очень трудно беседовать, никаких точек соприкосновения), просто спросил его:

— Скажи, если сейчас, разговаривая со мной, ты почувствуешь в моих словах истину — ты изменишься? Или ты уже заранее решил, что ни за что не поменяешь свою точку зрения, даже если наступит конец света?

— А ты? — спросил меня в ответ иеговист.

— Я — да.

— То есть как это? Ведь ты — священник!

— Хочешь — верь, хочешь — нет. Я готов поменять свою точку зрения.

Если я пойму, что не обретаю покоя ни в Церкви, ни в повседневной жизни, то не захочу оставаться таким, какой я есть. Вот что мне хотелось донести до этого человека. Я не случайно стал православным священником. И, будучи священником, не собираюсь отказываться от изменений в себе самом. Да, я совершил безумный поступок — превратился из мирянина в архимандрита, но если ты на деле убедишь меня в том, что твои слова — истинны, и мое сердце, моя душа примут это, — я брошу то, чем занимаюсь.

Но пока я не могу сделать этого, потому что, как сказал святитель Поликарп, епископ Смирнский, палачу, убеждавшему его отречься от Христа: «Я люблю Его столько лет, и ни разу Он меня не разочаровал».

Если бы Господь разочаровал меня, я бы от Него отрекся. А сейчас почему я должен это делать? Истинное православие не разочаровывает и не делает фанатиком. Мы веруем не потому, что в какой-то момент пришли к вере и теперь нам некуда деваться. Нет, дорогой! Если ты свидетельствуешь об истине, подтверди это делами! Не останавливайся в поисках! Церковь ничего не боится. И чем больше ты стремишься к истине в православной вере, тем больше убеждаешься в ней и склоняешься перед Богом, говоря: «Как прекрасно то, во что мы веруем!»

Удивительно! Настоящий православный христианин не боится искать истину. Иначе не было бы у нас замечательных древних святых, которые спорили с еретиками и язычниками. Они шли на спор не для того, чтобы научить православию.

Они просто жили Христом и делились Им с людьми, обезоруживая их.

А сегодня мы или стремимся просто рассказать о своем вероучении, или даже не стремимся, потому что не знаем, как объяснить то, во что веруем. И у нас нет той открытости миру, какая была у древних святых.

Они не боялись ничем рисковать, не боялись ничего потерять, потому что в сердце у них был Христос. И сегодня они бы не общались с людьми формально, они бы говорили о Святой Троице так, как повествовал в свое время Василий Великий. Он не сидел перед этим за компьютером, составляя план проповеди. Он просто увидел явление Троицы и сказал: «Бог — Един в Трех Лицах. Я видел Его, видел Его Свет». Так же и прочие святые. Они видели Отца и Сына и Святого Духа, и потому их слова были убедительны. А мы не видим Бога, потому и не можем никого убедить. Вот почему нам предстоит пройти долгий путь, прежде чем стать настоящими православными христианами.

Говорится, что красота православия наиболее отчетливо проступает во время гонений, в критических ситуациях — тогда, когда все наносное отходит на второй план и открывается настоящее. Но вот что важно. Всем нам не помешает покаяться в том, что именем Господа мы очень часто прикрываем собственные амбиции, желания и мнения. И вместо Божественного Откровения веруем в какие-то свои идеи. А православная вера — это именно откровение, здесь нет идеологии. Мы же, напротив, постоянно что-то выдумываем и при этом считаем, что Бог рассуждает точно так же. А когда люди начинают смеяться над нами, мы с гордостью говорим: «Я страдаю за Христа и веру православную!»

Когда я был маленьким, у нас была соседка-протестантка. Ее муж часто бил ее, а она радовалась и говорила, что терпит побои во имя Христа. Как-то она так и сказала мне:

— Смотри, что я претерпеваю ради Христа!

Я был мальчишкой, и потому мне хватило наглости сказать ей в ответ:

— Ты терпишь все это не из-за своей веры, а из-за своей глупости.

А затем добавил:

— Извини, но тебе от этого только хуже. Сделай что-нибудь!

Эта женщина радовалась, когда ее бил муж.

Примерно так же поступает и большинство из нас, слыша обвинения в свой адрес. «Видите? — говорим мы. — И меня гонят, как гнали когда-то святых. Гонят за православную веру!» В таком случае нам могут сказать: «Погоди. За имя Христа тебя преследуют или все-таки за безумные идеи и ошибочные представления о Боге?» Повторю, в данный момент речь идет не о догматах православия, а о нашей жизни. Неужели мы правда знаем, чего хочет Бог? Знаем, конечно! Мы все знаем. А особенно знаем все, что касается наших детей… Один молодой человек пришел к старцу Порфирию, а старец сказал ему прямо противоположное тому, что юноша слышал от своего отца. Отец твердил только одно: «Нельзя этого! Нельзя того! Нельзя, нельзя, нельзя!»

А другой молодой человек как-то пришел к старцу Паисию и спросил:

— Отче, я хочу уехать в Америку и играть там рок-музыку. Это неправильно?

Старец ответил:

— Я ничего не понимаю в рок-музыке. Поезжай куда хочешь, главное — люби Христа и никогда не отступай от Него.

Лично я бы сказал этому молодому человеку никуда не ехать. И его отец сказал бы ему то же самое. Мы посоветовали бы юноше бросить свое увлечение, потому что в нем много соблазнов. Но молодой человек в тот момент не был готов слушать такие советы. Православие — это когда ты знаешь, как сказать человеку то, что хочешь ему сказать, и говоришь это в нужный момент, чтобы он услышал тебя и при этом не отверг твои слова. Необходимо научиться говорить правильные вещи правильно, чтобы другая душа смогла принять их без сопротивления.

Один протестант, собираясь перейти в православие, сказал мне перед таинством Миропомазания:

— Отче, когда я был там (т. е. среди протестантов), мы часами молились и читали Евангелие.

Да, сейчас вы мне скажете: «Но ведь протестантизм — от дьявола!» Бросьте. Разве это от дьявола — часами молиться и читать Евангелие? Нет, не все, что не наше, — от дьявола. Потому что иначе нам, православным, следовало бы действовать ровно наоборот: вообще не молиться и не читать. Ведь мы — православные, что нам дьявол? Давайте ничего не делать.

Так вот, этот протестант, собираясь стать православным, спросил меня:

— Отче, когда я приму православие, ты познакомишь меня с такими людьми?

Вот чего хотел этот человек. Этого же хотела и его жена, которая сказала мне:

— Отче, когда мы с моими подругами-протестантками разговариваем по телефону, мы все время обсуждаем Библию и толкования и обмениваемся мнениями. Больше мы ни о чем не говорим, даже не сплетничаем.

Скажу вам честно, когда я это услышал, мне стало стыдно. Я не знал, что ответить этим людям. Потому что все мои знакомые православные, и я сам в том числе, — не такие. Лично я не могу говорить целый день по телефону о Христе. А эти люди могли. Да, они заблуждались, но при этом целыми днями говорили о Боге. Мне было очень стыдно слышать это, стыдно и сейчас говорить об этом вам. Поэтому я прошу у вас прощения. Я грешный, страстный человек, и мне совсем не хочется выглядеть знающим и умным в ваших глазах. Я готов к критике. И если кто-то из вас также готов к такому — отлично.

У меня есть друг, священник, он живет в Эдинбурге. И вот однажды, после литургии, к нему подошел протестант. Этот человек работал в военных воздушных войсках, не имел ничего общего с Церковью, но православное богослужение произвело на него огромное впечатление. Он подошел к священнику и сказал:

— Отче, в последнее время я чувствую, что Христос зовет меня. Но не знаю, куда пойти. Может быть, сюда? Или к католикам? Или туда, где меня крестили? Куда мне идти?

«Ах, какая удача! — сказал бы кто-нибудь на месте моего друга-священника. — Какая возможность поймать человека на крючок, увлечь за собой!» А мой друг, очень образованный, опытный священник, воцерковивший и крестивший множество инославных христиан, сказал ему:

— Прославляй Бога, Который зовет тебя, и проси Его указать, куда идти.

Страшный ответ из уст православного священника? Он ведь мог сказать: «Иди к нам, пока не наслушался всякой ерунды! Истина — здесь, у нас!» Нет, он не стал так говорить. И сейчас этот человек ходит к нему в храм и готовится к переходу в православие. Почему? Потому что он не только услышал о догматах, но и почувствовал те самые любовь и свободу, которых нам так часто не хватает.

Помните, когда Христа спросили: «Неужели мало тех, кто спасется?» (см. Лк. 13: 23), Он ответил: Подвизайтесь войти сквозь тесные врата (Лк. 13: 24). Толкователи подчеркивают, что здесь Христу был задан один вопрос, а ответ Он дал совсем другой. Его спросили, много или мало людей спасется, а Господь ответил: «Не спрашивайте о том, чего не знаете. Ваше дело — подвиг».

Давайте жить церковной жизнью. Ходить на литургию, по силам поститься, молиться утром и вечером и весь день думать о Боге. Пусть каждый вдох будет нам напоминанием о Создателе. Всякое дыхание да хвалит Господа (Пс. 150: 6). Делаем вдох — вспоминаем Христа. И когда слышим биение своего сердца — вспоминаем Христа. Ведь оно стучит, давая жизнь всему организму — жизнь, которую мы приняли от Господа.

Каждый узелок напоминает о тех или иных переживаниях, чувствах, которые наполняли душу во время молитвы. Это уже другие четки — не те, которые были куплены в монастыре или приняты в качестве подарка. Они впитали в себя нашу жизнь — со всеми страданиями и муками, через которые пришлось пройти.

Так и в Церкви. Ответы на все недоумения и вопросы приходят постепенно и со временем впитываются в сердце. Сразу все узнать не получится. В детстве у меня постоянно появлялись вопросы, на которые мне хотелось как можно скорее получить ответы. Я спрашивал, но мне говорили, что я еще маленький и пока все равно не пойму этого. «Скорби моей тебе не понять», — как пелось тогда в одной песне. И действительно, мы не в состоянии вместить в себя то, что пока превышает возможности нашего восприятия, возможности нашего сердца, наши силы. Придет время — и все поймем. Тогда, к счастью, я встретил одного богослова, который в ответ на мои вопросы сказал:

— Не спеши! Какие твои годы! Тебе шестнадцать — ты еще очень молод. Вот исполнится двадцать, двадцать пять, тридцать — повзрослеешь и постепенно на все получишь ответ.

В Церкви понимание приходит постепенно.

Сколько в среднем живет человек? С каждым годом, набираясь опыта и переживая различные чувства, мы приближаемся к духовной зрелости — святости. Пройдет время — и ты превратишься в боевую крепость, чьи стены почернели от дыма и огня военного времени.

Однако случается, что человек так и остается в Церкви новичком, хотя ходит сюда уже много лет. Потому что дело не в том, как долго мы называем себя христианами. Важно другое: удается ли на протяжении этих пяти, десяти или двадцати лет совершенствоваться духовно. В противном случае время идет, а ничего не меняется. Как говорил старец Паисий, имея в виду подобные случаи: когда колеса крутятся вхолостую, при отсутствии движения, их работа напрасна.

В жизни иногда происходят очень странные вещи, и гарантий спасения нет. Кто-то приходит к Богу, пережив трагедию или опасность, бурю, шторм. А кто-то, достигнув тихой гавани и фактически уже обретя спасение, вдруг терпит кораблекрушение и идет ко дну. Вы когда-нибудь думали об этом? Мне такая мысль приходит в голову во время чтения Евангелия или некоторых житий. И тогда я понимаю, что ни в чем в этой жизни нельзя быть уверенными до конца. Гарантий спасения не существует. Например, блудный сын, обитая в тихой гавани — доме своего отца, — чуть не погиб. Ему понадобилось покинуть эту гавань и погрузиться в бурное море грехов, житейских скорбей и терзаний, чтобы духовно возродиться и спастись, вернувшись к отцу. А его старший брат, не покидая отчего дома и пребывая в добродетели, так и не почувствовал отчей любви, не понял, что отец — это отец.

А преподобная Мария Египетская? Удивительный пример! Она была такой грешницей, что трудно представить. Помните, в ее житии говорится, как она совращала огромное количество людей? То есть она грешила не из-за желания заработать денег, а просто потому, что ей нравился блуд. Она получала от него удовольствие, блуд был для нее образом жизни. При виде ее поступков не оставалось сомнения в том, что она уже погибла и спасение для нее невозможно. Эта женщина тонула в море греха. И все же — спаслась, осознав свой грех и покаявшись.

Земная жизнь преподобной Марии до ее раскаяния — страшный пример для нас. Читая ее житие, начинаешь осознавать то, о чем я говорил вначале: в этой жизни нет никаких гарантий спасения. И Церковь таких гарантий тоже не дает. Здесь нельзя быть самоуверенными. Нельзя думать, что мы обеспечили себе место в раю. Есть грешники, которые покаялись со слезами и обратились к Богу. Когда наркоман, дойдя до полного непотребства и осознав всю глубину падения, начинает призывать Бога со словами: «Господи, я — ничтожество, только Ты можешь меня спасти», — он невероятно близок к своему спасению (если уже не спасен). Спасением в таком случае является обращение ко Христу при полном отчаянии, разочаровании в своей жизни, которая видится откровенным провалом. Да, все пропало, но я призываю Господа, и Он спасает меня.

Бог спасает тех, кто всегда рядом с Ним; спасает святых и праведников, которые никогда не уклонялись с пути истинного и с детских лет любили Его всем сердцем. Но и тех, кто призывает Его из пучины греха, утопая в своем окаянстве, Он тоже спасает. И вы не представляете, что чувствует такой человек — грешный, больной телесно и духовно, — когда, достигнув самого дна в своем падении, он собирает последние силы и обращается к Богу.

Мария Египетская, отправляясь в Иерусалим, думала вести распутный образ жизни в течение всего путешествия. «Дорога будет долгой, — говорила она. — Я успею совратить всех мужчин на своем пути!» И при этом у нее было дерзновение поклониться святыням Иерусалима — Кресту, Гробу Господню. Но что произошло у храма Воскресения? Увидев рядом со входом икону Пресвятой Богородицы, Мария словно оцепенела. Она физически не могла войти внутрь, чтобы поклониться Животворящему Кресту. Все вошли, а она — нет. И тогда женщина начала молиться Пресвятой Богородице, осознавая и смиренно принимая свою греховность. Она не стала говорить: «Ничего, мне и так неплохо!» Нет. У нее было смирение грешника. Смирение, которого так часто не хватает нам, хорошим и праведным, лицемерам и фарисеям, постоянно ищущим самооправдания.

Преподобная Мария в одно мгновение собрала все свои душевные силы и взмолилась: «Пресвятая Богородица, удостой меня поклониться Кресту Сына Твоего, и я полностью изменю свою жизнь!» Она сдержала обещание. Пообещала — и выполнила. Бросила все и ушла в Иорданскую пустыню. Семнадцать лет жила там одна, отшельницей, питаясь скудно и ни разу даже не взглянув в сторону огней оставленного ею города. А ведь дьявол-искуситель постоянно напоминал ей о том зле, в котором она пребывала столько лет. Каких только помыслов и воспоминаний не подбрасывал ей он! «Ну, обернись, дочь моя! Погляди на город хоть издали! Вспомни, как ты жила раньше! Как можно все забыть? Помнишь, сколько наслаждений ты испытала, как много приятного было в твоей жизни? Еще вчера в это время ты блаженствовала и веселилась, а что теперь? Одна, в пустыне — что тебе здесь нужно? Чего ты добиваешься этими молитвами? Кого ищешь?»

Мария Египетская семнадцать лет жила в грехе блуда, и еще семнадцать лет ей понадобилось для того, чтобы окончательно победить все плотские искушения. В молитве она падала ниц, лицом в песок, чтобы не забывать: человек — это прах и пепел. Она молила Господа о милости, и Он сжалился над ней, спас и прославил.

В пустыне преподобная Мария исхудала так, что, глядя на ее изображения, можно даже испугаться — никакой красоты, ничего женского, кожа да кости. От былой привлекательности не осталось и следа — как и от греховного прошлого. На теле у святой проступали ребра, но душу питал Святой Дух. Поэтому сейчас мы и почитаем Марию Египетскую как преподобную, в то время как ее современники, среди которых наверняка были и добропорядочные христиане, думали, что этой распутной женщине место в аду. Во всяком случае, я бы в то время рассуждал именно так. Живя в одном квартале с блудницей, видя ее каждый день, я бы так и говорил, что моя соседка — великая грешница, которая уж точно не спасется. А сейчас эта грешница — преподобная Мария Египетская, которую прославляет Церковь и чья память празднуется Великим постом. И я лично был свидетелем чудес, которые по ее молитвам происходили с людьми, страдающими от злых помыслов и плотских страстей. Один священник как-то посоветовал такому несчастному помолиться преподобной Марии. А рядом стоял человек, одержимый бесом. И вот, когда имя святой было произнесено вслух, этот человек (на самом деле не он, конечно, а злой дух, сидевший в нем) крикнул священнику: «Не говори это имя! Не говори! Не зови ее, не зови! Она жжется!» Так преподобная Мария, сама когда-то горевшая огнем искушений и страстей в блуде и сластолюбии, сегодня опаляет святым огнем демона-искусителя и освобождает людей.

Странные вещи происходят в Церкви. Грешники становятся христианами. Скверные люди начинают излучать свет. А мы, «верные» чада Христовы, слушающие благочестивые радиопередачи и уверенные в том, что пребываем с Богом, — не находимся ли в опасности? Не рискуем ли потерять спасение, утратив связь с Богом? А ведь именно это происходит сейчас, когда мы уверены в том, что у нас все хорошо. «Мы — хорошие! Мы не как грешники. То есть, конечно, все люди в чем-то грешны, но мы, по крайней мере, не такие плохие. Не настолько».

И если в голове появились такие мысли, значит, мы уже в зоне риска. И никаких гарантий у нас нет. Ни в чем нельзя быть уверенными. Разбойник с креста был первым, кто отворил врата рая. Потрясающе! И ключом стали его слова: «Помяни меня, Господи!» Эти слова раскрыли перед ним рай. А когда этого разбойника вели на распятие, многие наверняка думали: «Несчастный! Бедная его мать! Какая страшная жизнь! Он крал, убивал… Разбойник! Пропащий человек…» И вот этот человек, которого люди уже ни во что не ставили, который и сам себя уже ни во что не ставил, в последний момент обращается к Богу и принимает от Него спасительное слово. Изменившись в одно мгновение, он стал первым обитателем рая. Вы когда-нибудь думали об этом?

В жизни случаются удивительные вещи. Годы, отпущенные нам Богом на земле, очень важны, в них сокрыта огромная тайна. У всех нас есть предназначение, перед каждым стоит уникальная цель, и, потеряв эту цель, мы утрачиваем и все остальное.

Не существует никаких гарантий, поэтому некоторые святые отцы сравнивают христианина с канатоходцем. В детстве я видел в цирке таких акробатов. Они осторожно идут по канату к противоположной стене. Одно неверное движение — и ты летишь вниз. Да, обычно есть страховочная сетка, но однажды я видел, как канатоходец не удержался, и это было так страшно, что зрители в ужасе закричали.

Так и в Церкви. Мы все ходим по канату, и нужно быть очень внимательными, потому что это опасное занятие. Да, ощущение полета и легкости прекрасно, но необходимо дойти до конечной точки, чтобы оказаться в безопасности.

Жизнь — это море. И жизнь в Церкви — тоже море. Вот почему, молясь Пресвятой Богородице, мы называем Ее «пристанищем житейских плаваний». «Радуйся, Пристанище житейских плаваний!» (из акафиста Пресвятой Богородице. — Пер.). Все мы ищем тихую гавань, куда можно направить свой корабль в житейском море. Всем нам необходим причал, потому что, пока якорь не брошен, нельзя быть уверенным в своем спасении.

Во время Великого поста поется такая молитва: «Переплыв половину моря воздержания, мы найдем спасительную пристань… Удостой нас, Человеколюбец, увидеть и день славного Твоего воскресения» (молитва в субботу 4-й седмицы Великого поста. — Пер.). Мы постимся, а затем вкушаем богатые яства — но не земную, а небесную пищу, Тело и Кровь воскресшего Иисуса, Победителя смерти. Победителя любой непогоды, любого страха и неуверенности. Дай доплыть нам, Боже!

Переплыть море воздержания. Что означают эти слова? Мы не уверены в том, что доплывем, не утонем. Поэтому не следует думать, что это совсем нетрудно и с нами все будет в порядке. Нет. Мы входим в открытое море — и теперь надо быть очень внимательными. В борьбе с волнами необходимы благоразумие, рассудительность, трезвение. Плывем аккуратно и смотрим в оба, потому что неизвестно, откуда появится опасность. Нет, не нужно тревожиться и тем более паниковать. Важно просто следить за тем, чтобы труд не был напрасным. Будем как херувимы, которых изображают с множеством глаз — внизу, наверху, спереди, сзади… Будем такими же пламенными, огненными херувимами, внимательно оглядывая свой путь. А самоуверенность может привести к поломке корабля и его крушению, после чего придут сожаление и скорби.

Один человек, много раз бывавший на Афоне, как-то сказал: «И что толку в том, что я езжу туда так часто? Моя жизнь все равно не меняется!» Но ведь самое главное — это внутренние изменения. В противном случае самые прекрасные вещи, которые происходят с нами и должны бы способствовать спасению, могут привести к кораблекрушению. Тихая гавань может оказаться местом разочарования и катастрофы. Как говорят афонские старцы про тех, кто приезжает на Афон и при этом не извлекает для себя никакой духовной пользы: «Жалко, зря потратил деньги на билет!» Ездишь туда-сюда, а есть ли перемены? Вот что важно. Хорошо быть церковным человеком, но надо жить так, как хочет Бог, а не успокаивать себя словами: «Все равно я хороший». Мы, христиане, несем огромную ответственность, проповедуя Евангелие. Но лишь единицы из нас являются христианами на деле, нося в сердце Христа. А большинство только называются, являясь не такими, какими следовало бы быть. Мы не даем людям представления о тихой гавани — Христе. О внимании, рассуждении, трезвении, бдительности. Люди смотрят на нас — таких благочестивых и идеальных — и не видят раскрытых объятий, не видят, что в Церкви может спастись каждый, что все мы — братья. И что даже если ты, брат, сегодня грешен, то знай: вчера я был таким же, даже хуже. Но Бог помог мне, привел к Себе, и тебя Он приведет к Себе так же, потому что может все. Говорим ли мы такие слова? Нужно обязательно давать людям надежду, а не заниматься самооправданием и самовнушением о собственном спасении.

Святой Исаак Сирин рассказывает о враге нашего спасения страшные вещи. Дьявол постоянно воюет с нами самыми разными способами. Он не дает людям стать христианами. Не дает нам изменить свою жизнь, хочет, чтобы мы продолжали жить так, как живем сейчас. Ненавидим кого-то — пускай ненавидим и дальше. Не знаем Бога — пусть и дальше Его не знаем. Дьявол не хочет, чтобы человек вышел из мрака, духовной слепоты, злобы, ненависти и страстей.

А если все-таки удается вырваться и устремиться к Богу, то дьявол делает все, чтобы человек не продолжил идти по верному пути. «Ага, сейчас ты убежал от меня, — говорит он. — Но ничего, мы еще встретимся. Я обязательно появлюсь на следующем перекрестке твоей христианской жизни. Думаешь, от меня так легко уйти? Так легко превратиться из грешника в христианина? Не-ет, я не оставлю тебя в покое до самого конца! Буду подбрасывать тебе трудности, проблемы, разочарования — чтобы в конце концов ты сказал: „Не могу больше! Христианином мне так и не стать. Это очень трудно. Все равно ничего не меняется. Пришел в церковь раз, другой, третий — а все как и прежде“».

Вот откуда появляется разочарование, уныние, желание вернуться к прежней жизни. Но если преодолеть это искушение и продолжить борьбу за то, чтобы жить по-христиански, то враг и тут не успокоится. Святой Исаак Сирин говорит, что в таком случае дьявол старается отобрать результат нашей духовной борьбы. Это уже третий этап его войны с человеком, таящий в себе большую опасность. Враг уже не препятствует духовной жизни, но пытается осквернить, а затем и уничтожить то, что приобретено на этом пути. Он внушает тщеславие и самоуверенность: «Ты-то хороший, а вот он — нет!» Происходит постоянное самоуспокоение, и человек начинает думать: «Слава Богу, я хороший. Другие не такие. В нашем доме я единственный христианин! Ведь никто из соседей не молится, а я молюсь. Никто не ходит в церковь по воскресеньям, а я хожу. Никто не постится, ни у кого нет такой прекрасной семьи с замечательными детьми, как у меня…» Разве мы не думаем так? Да, хорошо, если все это действительно имеет место, но нужно жить такой жизнью без тщеславия, которое делает все наши старания напрасными. Созидай, но помни, что тщеславие, надменность и гордыня разрушают все, что ты делаешь.

Помните, даже Люцифер был когда-то светлейшим ангелом. Он нес Божественный свет, обладал благодатью, но потерял все, потому что, пребывая в Истине, впал в высокомерие и эгоизм. Эти качества присущи и нам, когда мы начинаем превозносить себя над другими, без смирения принимая дар, посланный Богом. Если этот дар не может смирить наше сердце, если Божественная благодать не делает нас мягче, добрее, снисходительнее и сострадательнее по отношению к другим, а наоборот, мы становимся все нетерпимее и жестче, то это состояние отбрасывает нас далеко назад и мы теряем все, что удалось приобрести за столько лет духовной жизни.

Разве это не страшно? Не попасться в первую ловушку дьявола, когда он мешал тебе стать христианином и начать духовную борьбу; проскочить второй капкан — искушения, разочарования; и после стольких побед в одно мгновение лишиться всего из-за собственного высокомерия, тщеславия и жестокосердия по отношению к другим. Это страшно. Но так бывает, и так может случиться с каждым из нас. Никто здесь не застрахован. Потому и нужно усиленно молиться — всем за всех. Вы молитесь за меня, а я — за вас и всех остальных. Господи Иисусе Христе, помилуй нас! Смилуйся над нами! Дай нам дойти, приблизиться к Тебе, не сходя с выбранного пути. А по прошествии лет, когда мы будем тверды в вере и любви к Тебе, дай нам возможность идти смиренным путем. Пусть мы не считаем, что представляем собой великую ценность, а осознаем, что живем среди Твоих милостей, и потому всегда благодарим Тебя и воспеваем, памятуя: Ты — Един Свят, Един Господь Иисус Христос. «Твоя от твоих Тебе приносяще от всех и за вся» (слова из Евхаристического канона. — Ред.). Все, что мы приносим Тебе, Господи, — Твое. Ты дал нам эту благодать, это желание славословить Тебя. Все это — Твои дары, благодарим Тебя за них. И помним, что Ты ниспослал нам их не для того, чтобы мы просто схватили все это и убежали.

Если, скажем, мне подарили икону, а я начну хвалиться перед пришедшими гостями, что эта прекрасная икона — моих рук дело, разве правильным будет мой поступок? Не следует ли в таком случае говорить, что это подарок? Рассудок живо напомнит, что икона — не мое творение. И так во всем. Есть ли у нас что-то свое? Чем бы мы ни обладали, все от Бога. Господь дал нам это для того, чтобы мы не забывали о Нем и любили, благодарили Его. Ведь настоящая, глубокая признательность способствует развитию взаимоотношений. Бог таким образом дает нам возможность укрепить нашу связь с Ним. Но если вместо этого мы начнем укреплять связь исключительно с собственным «я» и считать все лишь своей заслугой — мы погибнем. Опровергая свое предназначение, душа начинает терять Божественные дары, гнить и разрушаться.

Очень важно спастись. Один мой друг, афонский старец-иеромонах, любит во время беседы с паломниками сказать неожиданно такое, что заставляет крепко задуматься. Например, он может совершенно внезапно спросить: «А мы спасемся?» Если понять глубину этой проблемы, все остальное уйдет на второй план. Если не удастся спастись, какой толк во всем том, что удалось стяжать за годы духовной жизни? Как говорил Господь: Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? (Мф. 16: 26).

Для того чтобы не погубить свою душу, необходимо вести серьезную борьбу, прилагая усилия — сознательно и со смирением. Помните, что стало с евангельским фарисеем из притчи? Уже который раз мы об этом говорим. Он пришел в храм, помолился и молитвой, несомненно, стяжал Божественную благодать. То есть до определенного момента все было хорошо. Но выйдя из храма, этот человек лишился всего. Только что был «успешным праведником», а домой вернулся полным неудачником, безо всех тех даров, которыми, как ему казалось, он обладал.

С мытарем же все произошло ровно наоборот. Войдя в храм потерянным грешником, убогим и духовно опустошенным, он вышел богатым человеком, которого Сам Господь приводит нам в пример. Бог оправдал его. Он стяжал прощение, милость, утешение и покой. Иными словами — нашел тихую гавань, хоть и был грешником. Господь сжалился над ним. А фарисей, обладая духовными богатствами, потерял все. И такое может случиться с каждым из нас (см. Лк. 18: 9–14).

Бог всем нам посылает на пути множество «гаваней». Все они прекрасны, и наш корабль с легкостью может бросить здесь свой якорь. Конечно, в гавани тоже могут быть небольшие волны, но при этом все равно чувствуешь себя в безопасности. Церковь, семья — это как раз те самые гавани нашей жизни. Ты когда-нибудь думал о том, что твоя семья, твой домишко — это самая настоящая тихая, уютная гавань? Приходишь домой, видишь своих детей и с радостью говоришь: «Как хорошо, что у меня есть дом!» Гавань, которая утешает и укрепляет душу.

Любая добродетель — это Божий дар и гавань.

Когда мы молимся, когда жертвуем чем-то ради детей и поступаем по любви, все это делается для того, чтобы наш корабль вошел в тихую, уютную гавань. Познание Божественного замысла и человеческого предназначения — это та пристань, к которой мы стремимся подойти. Здесь надежно и безопасно. Здесь — настоящая жизнь. И быть священником — это тоже «пристань». Ведь мы находимся под благодатью священства. То же может ощутить человек, поющий в церковном хоре. Любой дар Божий дает нам возможность ощутить безопасность и надежность. Дает возможность для хорошего самочувствия и спокойной, довольной жизни. По сути, сама жизнь начинается именно с такой гавани. Где сначала все легко, красиво, но затем начинаются бури, кораблекрушения и потери.

Говорю все это потому, что меня очень огорчило одно известие, полученное вчера. «Отче, помолитесь за меня, я развожусь! Я люблю свою жену и раньше думал, что мы всегда будем вместе». Разве это не кораблекрушение? Все так хорошо начиналось: молодые люди встретились, взялись за руки, им было хорошо вместе — и вдруг корабль тонет возле самой пристани, в гавани, которую Сам Бог послал на их пути, — в браке.

А сколько церковных людей, поднявшихся на большую духовную высоту, — монахи, священники — вдруг падают, теряя все, что приобрели! Бросают все и терпят кораблекрушение, искушая всех вокруг. Человек стал священником, чтобы спасти свою душу, а вместо этого стремительно приближается к собственной гибели. Постригся в монахи, желая посвятить всю жизнь Господу, но даже такая жертва не дала гарантий спасения. Опасность подстерегает всех. Невероятно…

Евангелие не скрывает от нас эту опасность.

Вспомним апостолов. Как Петр говорил Господу? Если и все соблазнятся о Тебе, я никогда не соблазнюсь (Мф. 26: 33). И отрекся. Отрекся, находясь рядом со Христом. Потерял веру. Тот самый камень, на котором Я создам Церковь Мою (Мф. 16: 18), покачнулся, сорвался со скалы и утонул. Причем несколько раз подряд — помните, как он испугался расспросов служанки? Тогда он начал клясться и божиться, что не знает Сего Человека (Мф. 26: 74). А Христос в это время был совсем рядом. Или апостол Фома, который сказал: Если не увижу на руках Его ран от гвоздей <…> не поверю (Ин. 20: 25). Разве все это — не кораблекрушение? У кого-то больше, у кого-то меньше… Иуда вообще предал Христа, продав Его за тридцать серебряных монет. Будучи среди избранных, находясь в непосредственной близости от Иисуса, он пошел ко дну. Мы с вами только стремимся к тому, чтобы стать учениками Господа, а Иуда, являясь одним из самых близких Его учеников, потерпел кораблекрушение прямо рядом с Учителем. То же можно сказать и о фарисее из притчи, и о Димасе — ближайшем ученике апостола Павла. Вспомним послания апостола — сколько раз он называл Димаса своим соратником. А потом читаем: Ибо Димас оставил меня, возлюбив нынешний век (2 Тим. 4: 10). Димас полюбил мир. Город, куда он отправился, — Фессалоники — пленил его своими огнями, ночной жизнью, весельем и прочими земными радостями. Находясь рядом со святыми апостолами, этот человек потерял все.

Жили когда-то в Антиохии два друга. Одного звали Саприкий, он был пресвитером, другого — Никифор. Но имени Саприкий в церковном календаре мы не найдем. А ведь могло так случиться, что оно оказалось бы в святцах. Дело в том, что пресвитер Саприкий был в одном шаге от рая, но потерял все. А святой Никифор у нас есть. Что же произошло? У друзей вышла ссора, при этом Саприкий не пожелал простить Никифора, даже будучи заключенным в темницу как Христов исповедник. Саприкия ждала мученическая смерть, и Никифор обратился к своему другу уже по дороге на казнь: «Брат, тебе предстоит пожертвовать жизнью ради Христа. Прошу, прости меня! Давай помиримся!» Но Саприкий ответил: «Нет, я не могу тебя простить». И продолжал таить в сердце злобу. Так повторилось три раза. Но, придя на казнь, Саприкий под мечом палача почувствовал животный страх. Его вера в мгновение исчезла, и он, потеряв рассудок, легко отрекся от Христа. Почему? Саприкий не смог простить брата, не смог полюбить по-настоящему. Будучи так близко, всего в двух шагах от Царства Божия, от спасения, этот человек потерял все. Тогда Никифор со смиренным, любящим сердцем принял смерть от меча вместо него — в благодати, которую излил на него Господь. Вот почему святой Никифор у нас в календаре есть, а Саприкия нет.

Почитайте Эвергетинос (другое название — Свод богоглаголивых речений и учений святых отцов; на русский язык переведен недавно. — Пер.). Вы поймете, что Церковь — это святое, открывающее Истину, но вместе с тем очень земное место. Здесь нет такого понятия, как стиль святости. Есть понятие этос (букв. обычай. — Пер.) святости. Мы не для того в Церкви, чтобы казаться хорошими. Здесь каждый предстает таким, какой он есть. И если внимательно читать Патерик, жития святых, Эвергетинос и, прежде всего, Евангелие, можно увидеть, что апостолы и прочие святые не стыдились поведать о своих падениях, разногласиях и немощи. Они были готовы рассказать о себе все.

Например, апостол Павел говорит о своем споре с апостолом Петром. Видите, апостолы не собирались что-то скрывать от нас, наоборот! Почему? Они хотели показать нам, что святость в Церкви «строится» из некачественного, плохого материала. Это «человеческий» материал. Все мы — люди: боремся, падаем, вновь встаем… И апостол Петр предстает перед нами как в своем отречении, так и в покаянии. Мы вспоминаем его не только когда согрешаем, но и когда каемся и пытаемся измениться. Вот что открывает перед нами Церковь.

В Благолюбии (Эвергетиносе) много рассказывается о подвижниках, которые в какой-то момент потеряли веру, оставили Бога, забыли о монашеских обетах и устремились в мир, к земной, светской, часто грешной жизни. И грех здесь не в том, что монах женился, а в том, что человек изменил обету, который дал Господу. Благолюбие не умалчивает о таких историях. При чтении этого сборника не создается ложного представления о святости в Церкви всех и каждого.

Да, все мы, церковные люди, стремимся к святости. Но это может произойти, только если прольется кровь — из нашего сердца. А быть хорошим и благочестивым лишь внешне — бесполезно. Как говорил Господь, очисти прежде внутренность чаши и блюда (Мф. 23: 26). Необходимо трудиться не только над внешним, но и над внутренним, а мы чересчур увлекаемся именно видимой стороной. И на Страшном суде будет очень обидно узнать, что после стольких трудов нам предстоит лишиться всего и наш корабль тонет вместе с провиантом. У всех это может произойти по разным причинам. Как у кораблей могут быть самые разные повреждения, так и каждый человек имеет свои слабые места.

Хотим быть уверенными в том, что спасемся? Тогда нужно смиряться. Смиряться постоянно, без конца. Даже если кажется, что смирился уже достаточно, нужно смиряться еще больше. И так постоянно — склоняя голову ниже и ниже. Все равно нам никогда не достичь смирения Христа, потому что Он спустился в такие глубины, дальше которых ничего нет, — спустился в ад. Пройдя перед этим через смерть, тление и людскую злобу, Он оказался в самом низу, чтобы возвести оттуда человека. И этот поступок так велик, что наше смирение, каким бы глубоким оно ни было, ничто по сравнению со смирением Христа.

У каждого из нас — своя гавань. Каждому дается что-то для счастья и радости. Главное — правильно этому радоваться, правильно наслаждаться тем, что имеешь. Будем молиться об этом.

Быть уверенными в своем спасении можно лишь тогда, когда нас похвалит Сам Господь. А это возможно только по завершении того дела, которое мы осуществляем здесь, на земле. Даже если у вас уже есть дети — жизнь не закончена, вы не знаете, как дальше будут развиваться события. Мне всегда очень отрадно видеть смиренных матерей, отцов и детей, которые не считают, что их семья — это образец для подражания. Наоборот, они постоянно помнят о возможной опасности и прославляют, благодарят Бога без самоуспокоения. В этом мире нельзя себя успокаивать. Всегда нужно быть бдительными и внимательными. Пусть я совершаю самые распрекрасные поступки — нужно помнить, что в любой момент можно оступиться и потерять награду.

Помните, как Христос в храме смотрел на людей, опускающих монеты в ящик для пожертвований (см. Мк. 12: 41–44; Лк. 21: 1–4)? Он обращал внимание не на то, сколько монет клал человек, а как он это делал. Что это значит? Все очень просто. Важны движения души, а не тела. «Сын Мой, — говорит Господь, — ты хочешь сделать благое дело? Молодец. Этот поступок освятит тебя. Ты обретешь тихую гавань, которая защитит тебя от бурь, искушений и привлечет к тебе Мою благодать и ангелов».

Как следует подавать милостыню? Так, как этого хочет Бог, то есть богоугодно. А разве милостыня может быть небогоугодной? Конечно. Об этом нам говорит Сам Господь. Он видел, как богатые люди опускали в сокровищницу много денег, но обратил внимание учеников на две лепты бедной вдовы. Это очень маленькая сумма — две лепты. У женщины больше ничего не было, и, отдавая Богу последние деньги, она отдала Ему свое сердце — со смирением, любовью и сокрушением, позабыв о себе. А многие из тех, кто опускали в сокровищницу большие суммы, делали это напоказ, желая, чтобы все это видели. Хвастовство и высокомерие. Поэтому оценку «отлично» Господь поставил бедной вдове, которая пожертвовала всего две монетки. Память об этой женщине жива до сего дня — еще недавно во многих храмах Греции над церковной кружкой можно было увидеть надпись: «Ваши две лепты».

Мне очень нравится, когда люди жертвуют средства на реставрацию фресок и при этом не хотят, чтобы их имя где-то упоминалось. Такое редко, но случается. «Отче, — говорит такой человек, — возьмите, пожалуйста, двести евро. Только я не хочу, чтобы кто-то узнал об этом. Я делаю так ради своего ребенка, чтобы он выздоровел. Ради своего отца, который умер. Пожалуйста, пусть никто не узнает!»

В таких случаях об этом узнают ангелы.

А Бог прославляет тебя. Ты жертвуешь, и твоя милостыня истинна, потому что делается втайне. А Отец, видящий тайное, воздаст тебе явно (см. Мф. 6: 4).

К Евангелию нельзя относиться формально. «При чем здесь моя жизнь? Разве ко мне можно все это применить?» — таких вопросов быть не должно. Потому что Господь учит нас: «Что вы хотите, чтобы сделал вам Я, делайте сами для других» (см. Лк. 6: 31). Как тебе такое?

Молодые люди встречаются, идут вместе куда-нибудь, но при этом один постоянно что-то подозревает и додумывает за другого. «Куда это он отошел? Почему оставил меня сидеть здесь? Что у него на уме? Почему украдкой звонит кому-то? Почему внезапно закончил разговор?» В общем, сплошные подозрения. Ничего хорошего в таких отношениях нет, потому что любовь идет рука об руку со свободой.

Я люблю тебя и потому не буду ограничивать твоей свободы. Делай, что хочешь. И тогда ты, наоборот, сам потянешься ко мне, потому что будешь чувствовать уважение с моей стороны.

Во всяком случае, именно так поступает с нами Бог. Он уважает нас в любой момент нашей жизни, оставляя нас свободными, и никогда не мстит. Он позволяет нам отступать от Него, ошибаться и грешить, но повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных (Мф. 5: 45). Солнце — это проявление Божественной любви. Каждое утро, когда оно показывается за горизонтом, Бог словно говорит нам: «И сегодня Я люблю вас, и дарую вам еще один день». Вот почему важно не просто встать с постели, позавтракать и начать день в хорошем настроении, но и осознать, что Господь подарил тебе еще один день. Осознать, что Бог любит тебя! Как бы ты вчера ни злился, ни завидовал, ни мстил, ни осуждал, сколько бы ни угождал своему «я» — Господь вновь сподобил тебя увидеть солнце, говоря тем самым: «И сегодня Я люблю тебя! Несмотря на то, что было вчера. И сегодня Я даю тебе возможность опять сделать выбор».

Когда идет дождь, то он орошает всех и вся.

Для него нет разницы между людьми, полями и домами. Дождь идет везде. Итак, будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд (Лк. 6: 36). Нужно быть сострадательными, добрыми, понимающими… Как это прекрасно! И конечно, очень трудно. Ты просто меня не знаешь, поэтому тебе кажется, что раз я говорю все это, то так и живу, но нет, все совсем не так. Поэтому поскорее попрошу извинить меня. Я не такой. Но когда я читаю о настоящей любви или вижу ее в других людях, то понимаю, насколько это хорошо и правильно.

Ведь как обычно бывает? Стоит полюбить человека — и начинаешь болеть, чахнуть, сохнуть, мучиться, терять силы, сон и свободу. Помню, ты как-то сказала мне: «Эта любовь причинила мне столько боли!» Не знаю, помнишь ли ты мой ответ. Я тогда сказал тебе то, что почерпнул из книг и собственного опыта: любовь сама по себе никогда не причиняет боли. Ведь любовь — это жизнь, любовь — это свет, это дыхание нашего сердца, это кровообращение, благодаря которому мозг, сердце и каждая клеточка насыщаются кислородом. Когда любишь, жизнь наполняет тебя. Любовь не причиняет боли! Но я верю, что в то время ты действительно испытывала боль. Только не из-за любви, а из-за несбывшихся надежд, которые ты питала, ожидая взаимности. Ты полюбила, и тебе хотелось награды, ответного чувства. Вот почему потом стало больно. Ты ожидала вполне определенной реакции, а ее не последовало. Но когда ты поймешь, что истинная любовь не ищет, не ждет, не желает, — тогда тебя уже не будет беспокоить, получаешь ты что-то в ответ или нет. Если чувство окажется взаимным, ты будешь очень рада, тебе будет хорошо; но и в противном случае не начнешь страдать. Я вовсе не имею в виду, что нужно быть апатичной, холодной и равнодушной к тому, любят тебя или нет. Нет, ты человек, и потому совершенно естественно радоваться, когда тебя любят в ответ. Например, ты приготовила какое-нибудь вкусное блюдо, и тебе хочется услышать похвалу — не только потому, что блюдо и правда получилось вкусным, но еще и потому, что похвала — это также выражение любви. Иными словами, в ответ на вкусное угощение женщине хочется получить любовь.

И когда тебе вдруг не говорят «спасибо», в голову начинают лезть разные мысли: «Он мне ничего не сказал. Даже не посмотрел на меня! Значит, не любит…» А по сути, что произошло? Почему мы начинаем так страдать при мысли о том, что нас никто не любит? Может быть, потому, что до сих пор так и не довелось почувствовать, как сильно любит нас Господь? Если бы мы могли постоянно ощущать Его любовь, Его прикосновения… Представь, как Господь держит в Своей руке твое сердце и гладит, ласкает его, говоря: «Я здесь! Я люблю тебя! Я принимаю тебя такой, какая ты есть, ты очень дорога Мне. Я Сам определил твою ценность — ведь ты Мое создание, и Я забочусь о тебе, поддерживаю и осыпаю всеми дарами. И Я всегда, всегда рядом».

Поэтому если ты что-то получаешь от людей, то благодаришь и радуешься братской любви, радуешься тому, что все вместе, радуешься любящим взглядам, объятиям, поцелуям — радуешься всему этому, потому что ты — человек. Но при этом у тебя есть уникальная способность, привилегия: когда ты ничего не получаешь от других, тебя это не огорчает. Потому что и ум, и сердце твои и без того представляют удивительную ценность, данную Самим Господом, и ты слышишь, как Он говорит тебе: «Я — твой Творец, твой Создатель — люблю тебя». Это говорит тебе Бог, Который абсолютно бескорыстен; Христос, у Которого самое искреннее отношение и самая чистая любовь ко всем нам; Тот, Кто может спасти нас и даровать жизнь вечную.

Тебе хочется, чтобы тебя любили люди, и это нормально — ведь ты человек. Но не жди слишком многого от такой любви, потому что она может исчезнуть в любой момент. Например, муж уходит рано утром на работу, и вы расстаетесь на много часов. Конечно, ты не перестаешь любить супруга за это время, да и сама постоянно чувствуешь его любовь, но это не сравнить с ощущением ласки и нежности, которыми тебя в течение дня окружает Бог. И ночью, проснувшись, ты видишь мужа рядом, и опять хочется ласки, тепла, нежных слов, но он спит. Некоторые жены, правда, в такие моменты будят своих мужей и начинают просить: «Скажи, что любишь меня!» На что мужья им отвечают: «Нашла время, чтобы о таком спрашивать! Конечно, я люблю тебя. А теперь дай мне поспать, утром вставать в семь».

Видишь? Он любит тебя, но при этом вовсе не хочет говорить тебе об этом в два часа ночи. В то время как любовь Божия постоянно присутствует в твоей жизни. Господу ты дорогб в любое время дня и ночи. И когда твой супруг уходит на работу, и когда ты сама уходишь, проводив детей в школу, — любовь и нежность Господа постоянно пребывают в твоем сердце. Если ты почувствуешь это, то и себя начнешь чувствовать по-другому. Ты будешь принцессой, царицей в собственных глазах, богатой властительницей, значимой и уникальной личностью. Это будет не эгоизм, а твердая уверенность в том, что ты — любимое дитя Небесного Царя, творение любви Христовой. Бог дорожит тобой. И даже если все вокруг ненавидят тебя, желают зла, плюют в твою сторону — Бог любит тебя. И Его животворящая, истинная любовь действительно важна и значима.

Если ты поймешь, что Бог любит тебя, то перестанешь быть таким уязвимым перед людьми, перестанешь переживать и тревожиться. Все твои мысли будут только с Ним, Возлюбленным Господом. Чувствуя любовь Христа в своем сердце, ты уже не будешь зависеть от человеческой любви. Именно тогда люди начнут любить тебя, а ты будешь оставаться в любой ситуации свободным и спокойным — без раздражения, нервов и деспотизма.

Я знаю одну женщину, которая очень любит своих детей. Но дело в том, что их почти никогда нет дома. Один сын уезжает с утра на своем мотоцикле и возвращается очень поздно, другой все время путешествует, третий постоянно ездит по святым местам, дочь тоже чем-то занимается — в общем, мать скучает по своим детям и, конечно, хотела бы почаще видеть их дома, но вместо этого она предпочитает просто любить их и уважать их выбор. В свое время меня поразило такое уважительное отношение к жизни собственных детей. Очень поучительная ситуация. В принципе, мне случалось видеть подобные отношения между людьми, но вот в случае с собственными детьми такой яркий пример нечасто встретишь. Позволить сыну или дочери уйти — при том, что тебе этого совсем не хочется, ведь ты так волнуешься за них… Но ты понимаешь, что любовь иногда требует от нас переступать через собственное «я».

«Да, я постоянно говорю своему сыну, чтобы он поступал так-то и так-то, но он не хочет меня слушать. Что же остается? Единственное, что я могу сделать, — это продолжать любить его. Не давить, не преследовать, а любить». И как только родители принимают такое решение, их ребенок становится по-настоящему защищен: теперь он действительно чувствует поддержку своих родителей — и ту свободу, которую они дают ему.

Это самое лучшее «вмешательство» в жизнь другого человека. А любое давление лично для меня непереносимо. Мне не нравится, когда я сам так делаю, и не нравится, когда так ведут себя другие. Очень не нравится. «Отче, — слышу я иногда от некоторых родителей, — мы сегодня всей семьей были в храме!» Смотрю на них и вижу, что кто-то из детей действительно доволен, а кому-то тяжело, потому что его привели в храм насильно. Это не любовь! «Но как же, ведь храм — это так важно, разве мы не должны приходить сюда все вместе?» Нет. По Своей великой любви Бог уважает выбор каждого человека. Когда ты идешь в храм рано утром — посмотри, никто больше из твоего дома в это время не собирается в церковь, и при этом Господь не лишает ваше жилище благодати. Он продолжает давать и свет, и воду, посылает дожди — в общем, продолжает радовать всех вас Своими дарами. Потому что Бог не мстит, а любит. И проблемы у людей, которые не ходят в церковь, не с Богом, а с нами — со мной, с тобой, с нашим характером и запретами, которые мы сами выдумываем. «Я же хочу ему добра! Я специально готовила ему постную еду, а он в один прекрасный день взял и швырнул мне в лицо просфорку. „Возьми! — говорит. — Не могу так больше!“ Что я ему сделала? Я ведь из любви стараюсь…»

Важно проявлять любовь. В таком случае, даже если человек кажется равнодушным, он не равнодушен. Вспомни, что я рассказывал о женщине, чей сын гоняет на мотоцикле. Она не равнодушна к своему ребенку, нет! Ее любовь наполнена горячей молитвой и добротой, и она поступает со своим сыном так же, как поступает с нами Господь. Да, Бог точно так же говорит нам: «Вперед, дитя Мое! Я даю тебе тепло и заботу, с которыми будет легче начать путь». И наше сердце озаряется лучами Божественного света.

Когда ты обдаешь холодом душу ближнего, он начинает защищаться, противиться, делать все наоборот. Но стоит только проявить любовь, как человек оттаивает и раскрывается. Вот что такое любовь. Это большой труд.

Когда ты любишь — ты молишься. Ты любишь Господа и разговариваешь с Ним в молитве. Ты любишь своих детей и просишь у Бога милости для них. Молитва открывает тебя людям, дарит надежду и терпимость по отношению к другим. Дарит озарение, после чего ты, исполненный благодати, начинаешь оказывать влияние на людей, не говоря при этом много слов.

Когда почувствуешь Бога, не нужно сразу же ожидать какого-то результата прямо здесь и сейчас. Просто скажи Ему: «Господи, а как Ты смотришь на это? Если даже Ты, Бог, не даешь ответа сразу, то как же мне решить проблему одним словом, так, чтобы все устроилось?» Никак. Что же в таком случае делать? Успокоиться, расслабиться, выдохнуть и после этого уже спокойно, другими глазами посмотреть на своего брата, на своего ребенка — который, в сущности, тоже мой брат. Ведь что такое дети? Разве они — собственность родителей? Нет. Твой ребенок — такой же человек, как и ты, с такой же бессмертной душой. Он просто у тебя родился. Но он тебе не принадлежит. Он — не какая-то красивая вещь, которую можно взять и поставить на любое место в доме, а потом делать с ней что угодно.

Молитва учит нас относиться с уважением и пониманием как к самим себе, так и к ближнему. В таком случае ты ни на кого не будешь раздражаться, что бы ни случилось. Как бы человек ни поступил с тобой, ты не перестанешь его любить, а будешь, хоть и с сожалением, молиться и надеяться на то, что он изменится. В этой надежде не будет места требованиям и насилию. Ты не будешь говорить: «Если мой ребенок не изменится, я сойду с ума!» Это большое заблуждение. У многих родителей очень хорошие дети и, несмотря на это, масса проблем, потому что проблемы живут в нас самих. Я знал одну женщину, у которой сын был законченным наркоманом. Несчастная мать сильно переживала, молилась за него со слезами, но эта проблема не сломила ее, потому что она помнила: ее сын — это другой человек, непохожий на нее. У меня свои отношения с Богом, а у моего ребенка — свои, как с Ним, так и со мной. Мне с Господом хорошо, я знаю, что Он мой отец, и, когда я окажусь на том свете, Он не спросит меня: «Почему твой ребенок принимает наркотики?» — потому что я молюсь и переживаю за него.

Молитва очень помогает избежать этого обмана, этой ошибки, когда мы превышаем меру своей ответственности за другого человека. Ты начинаешь понимать, что действительно важно, какая проблема на самом деле является главной, и, решая ее, успокаиваешься. Бывают семьи, где порой творится настоящий сумасшедший дом, все делают, что хотят. Но при этом кому-то в такой семье удается сохранять полное спокойствие. Как? Просто этот человек решает для себя: «Я хочу быть с Богом, хочу пребывать в молитве и чувствовать Его любовь». Разве это не прекрасно? Да, мой ребенок выбрал иной путь, и что же мне делать? Я точно не смогу ему помочь, если начну вместе с ним сходить с ума — обрывать телефон, кричать и нервничать. Нервами никого не изменишь. Господь Сам показывает нам это на Собственном примере, никого не меняя насильно. Никого невозможно изменить силой. Только любовью. И только тогда, когда для этого наступает подходящий момент. Когда человек сам может сделать выбор и готов измениться.

Будем просить Господа, чтобы Он помог нам полюбить молитву. Чтобы мы относились к ней не формально, а научились «выжимать сок» из самой сердцевины богослужебных книг и песнопений. И тогда мы увидим главное, что сокрыто в них. Причем на это нам укажет наше собственное отношение к людям; свет, сияющий в наших глазах; любовь в наших сердцах; поцелуи, которые будут получать от нас домашние; единство нашей семьи. Все это будет доказательством того, что теперь мы умеем молиться по-настоящему. И наше внутреннее сияние будет действовать на тех, кто рядом. Когда человек молится, все это приходит.

Удается ли нам стяжать внутреннее спокойствие благодаря молитве? Ответ на это дадут наши близкие. В храме мы все хорошие, и только когда нам наступают на больную мозоль, становится очевидным, изменила ли нас молитва. Вот где самая большая трудность. Кому-то из нас сорок пять лет, кому-то — пятьдесят, кому-то — семьдесят. Все мы выросли в Церкви, но, глядя на нас, хочется спросить: и когда же произойдут эти чудесные изменения? После смерти?

В доме, где я сейчас остановился, соседнюю квартиру занимает молодой человек. Он оборудовал у себя настоящую музыкальную студию, установил колонки размером с холодильник и ежедневно включает на всю мощность музыку, которая играет по нескольку часов так, что у меня стол трясется. Сначала я страшно возмутился, но затем подумал: «Ничего. Ты же христианин! Помолись!» Я помолился, но спокойствие так и не пришло. И тогда я вдруг вспомнил слова одной женщины, у которой была похожая ситуация с сыном — кстати, моим тогдашним приятелем. Я спросил ее, почему она не молится в такие моменты, и услышал в ответ: «Это очень трудно. Когда сильно нервничаешь, молиться невозможно». В чем же дело? Секрет прост: нужно молиться тогда, когда у тебя все хорошо. Потому что когда «прижмет», будет не до молитвы: в этот момент мы располагаем только резервами — тем, что удалось накопить предварительно. В минуту искушения очень трудно противостоять урагану, который вот-вот унесет тебя вихрем скандалов и ссор. Поэтому старайтесь молиться тогда, когда есть такая возможность, со словами:

Плодотворную молитву может принести сильная душа, которая надеется, ждет и горячо желает. Так и происходят чудеса. Мы получаем то, что хотим, — если хотим очень сильно. Взять, например, женщин, которым нелегко со своими мужьями. Им трудно, но это значит, что в свое время они сами хотели этих трудностей — где-то в глубине души. Им самим хотелось, чтобы все было непросто. Иначе в самом начале они бы разглядели проблему и дистанцировались от нее. Но этого не произошло. Почему? Потому. И хватит жаловаться на мужа. Говоришь одно — а душа чувствует другое. И каждая душа имеет в результате то, что хочет. Это закон.

Не нравится, как ведет себя с тобой муж? Сядьте и поговорите. Скажи ему: «Так больше нельзя, нужно что-то делать. Мне очень тяжело, мы с тобой будто чужие. Давай подумаем, как изменить ситуацию». Меняйте. В этом помогает молитва. Именно она дает нам силы жить, не кончая жизнь самоубийством. Молитва — не для тех, кто постоянно жалуется, говоря при этом: «Но что же я могу тут поделать…» Понимаешь, если в твоей жизни ничего не меняется — значит, ты сам это принимаешь.

У нескольких моих знакомых — дети с синдромом Дауна. Что делать родителям такого ребенка? Только научиться жить с ним, ведь это их дитя. Здесь тоже очень помогает молитва — ты учишься принимать жизнь такой, какой тебе ее дает Бог. И при этом — менять то, что можно изменить.

Все мы заслуживаем счастья в этой жизни. Ни один человек не приходит в этот мир для того, чтобы мучить самого себя. Наша цель — не муки, а радость. Поэтому давайте постараемся ощутить, что такое истинная молитва. И когда вы вернетесь домой из церкви, ваши домашние, глядя на вас, подумают: «Какую радость несет в себе моя мать, мой отец, брат или сестра! Какая благодать рядом с ними! Как хочется поскорее сесть за стол всем вместе!» После такой молитвы люди сами будут тянуться к вам. Значит, молитва была настоящей. Понимаете?

Я знаю людей, который встают на молитву посреди ночи. Конечно, здесь все по силам. Не можешь молиться ночью — молись, когда можешь: по дороге на работу, за рулем — везде. А повод для молитвы найдется всегда. Как сказал мне один монах на Афоне:

Один человек как-то поделился со мной, что так молится о своей душе: «Господи, помоги мне двигаться дальше!»

— Двигаться дальше — вот о чем я прошу Бога, — сказал он. — Чтобы с каждым днем продвигаться вперед.

В одной из молитв на Божественной литургии мы просим Господа позволить нам хорошо прожить эту жизнь, с верой и духовным благоразумием. Стать лучше, сделать лучше свою душу, вырасти духовно, быть спокойными, довольными, мирными людьми, приблизиться к совершенству и достичь того, о чем говорится в Священном Писании: доколе все придем в единство веры и познания Сына Божия, в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова (Еф. 4: 13).

Это трудно. Приведу вам отрицательный пример, из которого видно, что мы пока не достигли состояния зрелости и покоя.

Как мы радуемся, когда о нас говорят что-то хорошее! И как хочется почаще слышать такое от окружающих! А как часто нам тяжело с людьми — просто потому, что тяжело даже наедине с собой. Одиночество для нас невыносимо, мы не знаем покоя, не в состоянии побыть одни хоть недолго. Нам постоянно нужно самоутверждаться благодаря кому-то. Мы настолько не уверены в себе, что нам необходимо признание окружающих. Мне улыбаются, со мной заговаривают, приглашают в компанию — значит, я собой что-то представляю. А если этого нет — все, я ничто.

А Господь хочет, чтобы мы это состояние преодолели и достигли духовной полноты, завершенности.

Интересно, думали ли вы когда-нибудь о стяжании душевного покоя как о самой главной цели в жизни? Чтобы на душе всегда было так спокойно — и неважно, где ты: на улице, в магазине, в библиотеке, просто гуляешь. Идешь куда-то один и при этом не чувствуешь одиночества. Вокруг никого, но ты счастлив, потому что все равно не один — с тобой твое «я». Я не имею в виду нарциссизм и эгоизм, когда человек считает себя такой важной персоной, что ни в ком не нуждается и презирает всех вокруг. Я говорю о духовной полноте. Когда она есть, человек не зависит от оценки окружающих. Я просто знаю, что являю собой большую ценность — потому что на мне печать Божественной любви, я — образ Божий, во мне живет Божественная благодать, душа, которую Господь мне подарил, Его дыхание. Именно это придает мне ценность, а не то, что обо мне говорят другие.

Даже если сегодня тебе никто не позвонил, ни с кем не удалось пообщаться, в тебе все равно живет огромный потенциал. Ты — уникальная личность. Такого, как ты, нет во всем мире. Нет человека с точно такой же внешностью, талантами, причудами, особенностями, характером. Ты — такой, какой есть. Такая, какая есть. Господь любит, уважает именно тебя.

Это и есть укрепление души — установить личные отношения со Христом. И тогда будет золотая середина: эти отношения, с одной стороны, не изолируют тебя от окружающих — на приходе ты продолжаешь со всеми общаться, вместе со всеми ходишь на какие-то мероприятия; но с другой стороны, делаешь все это не для того, чтобы повысить самооценку. Тебе не нужно поступать так для осознания собственной значимости. Ты значим и без того. Даже если ты болен, прикован к постели или инвалидному креслу, не можешь двигаться — все равно представляешь ценность! И неважно, что другие воспринимают тебя иначе.

Легко об этом говорить, легко слушать, но трудно добиться. Зато как прекрасно, когда приходит понимание и ты действительно начинаешь воспринимать себя именно так!

В Евангелии нам встречаются люди, читая про которых поражаешься их душевной силе. Это показывают их поступки, то, как они говорили с Господом и как жили. Эти люди как бы говорят: «Пойду и найду Бога, чтобы быть с Ним. И мне все равно, что другие скажут, как будут на меня смотреть. У меня сильная душа, и я верю в себя — верю, что могу приблизиться к своему Богу».

Господь посылает Свои дары всем, но хорошо, если при этом мы не слабые, не безвольные и пассивные, не ждем, чтобы нас кто-то подгонял и подталкивал. Помните кровоточивую жену? Когда Христос направлялся туда, где хотел совершить чудо, она дерзнула протиснуться к Нему в толпе, и произошло еще одно «незапланированное» чудо. А было множество и других подобных чудес, большинство из которых нам неизвестны, ведь Евангелие повествует лишь о некоторых. Параллельные чудеса, целая цепочка из чудес, следующих друг за другом! Вспомним еще раз, как это произошло: начальник синагоги Иаир обратился ко Христу: «Прошу Тебя, пойдем ко мне, чтобы Ты исцелил мою дочь, она умирает!» — «Пойдем», — отвечает Христос. По пути Его сопровождала толпа, люди теснили Его со всех сторон. Среди них и была эта кровоточивая женщина, которая не просила учеников Христа походатайствовать о ней. «Я не буду никого просить, не буду зависеть от других людей. Я просто пойду и сама найду Бога. И обращусь прямо к Нему» (см., напр., Мф. 9: 18–22).

Вот что я имею в виду, когда говорю «сильная душа». И я не буду ни от кого зависеть, не сотворю себе кумиров, потому что моя цель — не идолам поклоняться, а обрести Бога, Который над всеми идолами. И если на пути к Богу я буду поклоняться людям как идолам и обожествлять их, ожидая того, чего они мне дать не могут, — меня ждет провал.

«Подойду к Нему сама». Эта женщина с кровотечением, должно быть, обладала большим душевным спокойствием. Да, физически она страдала много лет, истратив на врачей все свои средства, но, думаю, душа ее была абсолютно здоровой. Мне так кажется. Эта женщина была прекрасна — она обладала бесстрашной душой.

Подойдя к Господу, она прикоснулась даже не к Его пречистому телу, не к Его ногам, а к одежде — и исцелилась. Кровотечение остановилось. А Христос, почувствовав, что из Него вышла сила, обращается к людям вокруг: «Кто прикоснулся ко Мне?» Ученики удивляются: «Что здесь такого? Вокруг столько народа, Тебя теснят со всех сторон — многие касаются Тебя». А Господь отвечает: «Да, Меня теснят со всех сторон, но кто-то взял от Меня то, чего вы все не берете».

Эта женщина взяла у Христа то, чего другие не взяли. Почему же она смогла это сделать? Думаю, потому, что обладала смелостью. В то время как телом она склонилась к ногам Христа, прикасаясь к Его одежде, душой она устремилась ввысь и увидела свое исцеление еще до того, как оно случилось.

Мы часто просим, чтобы за нас попросили, похлопотали. Нам необходимы какие-то дополнительные способы, посредничество, мы всегда зависим от того, что о нас скажут или что для нас сделают другие. Возможно, вы и нечасто так делаете по отношению к людям. Но даже если начинаешь просить какого-то святого, чтобы он походатайствовал за тебя перед Богом, — следи, как бы не начать этого святого обожествлять. Помни, что он именно посредник. Проси его привести тебя ко Христу, чтобы душа окрепла и больше ни от кого не зависела.

Даже просто восхищаясь кем-то, следи, чтобы восхищение не переросло в идолопоклонство. В противном случае тебя ждут разочарования, страдания и боль. Потому что, бывает, люди причиняют боль друг другу. «Какой прекрасный человек! Какой священник! Какие у него проповеди!» — можно услышать от некоторых людей. «Ну и что, разве восхищаться кем-то плохо?» — спросите вы. Нет, это не плохо — когда тебя кто-то восхищает, и в этом ты черпаешь силы, вдохновение и смелость. Вопрос в том, как далеко заходит твой восторг.

В тот час, когда Христос совершает чудо с женщиной, которая с трепетом подходит и признается, что это она прикоснулась к Его одежде, в тот час, когда все вокруг потрясены случившимся, происходят события, которые вновь ставят под сомнение доверие человека к Богу.

Думаю, что и в моей, и в твоей жизни такая нестабильность присутствует постоянно. У нас есть вера, которая может дать нам духовную полноту, рост, ощущение внутренней самодостаточности — смиренной, божественной самодостаточности, — но что-то случается, и мы снова начинаем колебаться: «Ну вот, опять! Опять у меня проблемы! Как же так? Когда же, наконец, Господи, Ты меня спасешь? Ты, вообще, существуешь или нет? Любишь меня или нет? Желаешь мне добра или хочешь, чтобы я страдал?»

В тот час, когда Господь совершает чудо над кровоточивой, Иаиру говорят: дочь твоя умерла; не утруждай Учителя (Лк. 8: 49). В то же мгновение Иисус обращается к нему со словами: не бойся, только веруй (Лк. 8: 50). Не бойся. Не бойся. Не слушай, что говорят другие.

Видите? Опять — другие. Потому и говорю:

не ждите помощи от людей. Люди, которые только что видели чудо и теперь, казалось бы, сами должны приводить всех ко Христу, рассказывая, какой Он необыкновенный, — мгновенно разочаровываются и начинают сомневаться. Можно опираться на людей, полагаться на них, но не нужно за них цепляться, как за последнюю надежду, не нужно прилепляться сердцем — потому что, если они упадут, упадешь и ты.

— Не бойся, только веруй!

— Но…

— Нет никаких «но». На Меня смотри, на Меня надейся! Иаир, смотри на Меня! Разве ты не хочешь, чтобы Я исцелил твоего ребенка? Мне ли ты не доверяешь? Меня ли не зовешь?

— Да, но вокруг столько людей…

— Живи, не оглядываясь на людей! Живи среди них, но смотри на Меня!

И Господь вместе с Иаиром направляется к нему домой, а затем происходит то, что вы знаете из Евангелия: чудесное воскрешение его дочери, победа над безысходностью и отчаянием. Потому что эти чувства Иаир, конечно, испытал в полной мере, что абсолютно естественно.

Это сейчас мы спокойно говорим о таких вещах, объясняем, растолковываем, но если вдруг с нами случится подобное, если мы услышим слова: «Твой ребенок умер», — нам будет очень трудно сказать в ответ: «Ничего страшного, если Бог со мной, все может измениться». Легко рассуждать в теории, а на практике нашей душе очень трудно выдержать даже несколько часов искушения. В эти часы наша вера проходит сквозь страшное пламя раскаленной печи. В эти часы проверяется наша любовь к Богу — проверяется великими испытаниями и трудностями.

«Хочу, чтобы это случилось со мной! Хочу!»

Да, сейчас тебе кажется, что ты готов принять даже мученическую смерть. Услышав что-то, думаешь: «Я человек сильный духом!» Но сейчас у тебя нет проблем. А вот когда придут настоящие испытания, душа начнет колебаться, колени — дрожать, и ты будешь как птичка в мороз, которая дрожит, нахохлившись, не зная, где укрыться от холода. В эти минуты нас охватывает такая паника, такая неуверенность, что мы теряем почву под ногами, не зная, к кому обратиться, кого позвать на помощь. Бога? «Да какого там Бога, — говорим мы, — раз Он так со мной поступает! Я в Нем разочаровался. Еще совсем недавно Он был моей надеждой и опорой, а теперь снова огорчает и мучает меня. И я опять не понимаю, чего Он хочет — спасти меня или измучить?»

И так через удары судьбы, через испытания душа возрастает, созревает, укрепляется, совершенствуется, становится богаче и благороднее. И приходит все то, о чем говорится в Священном Писании, все, что бывает, когда человек соглашается с Богом и начинает полностью доверять Тому, Кто хочет сделать тебя сильнее.

Упражнение, которое часто дает нам Христос, трудновыполнимо. Но если учитель дает ученику решить сложную задачу — значит, он в нем уверен, уверен, что тот справится. Думаю, ты сможешь выполнить это упражнение. И даже если сначала не будет получаться — получится потом. Нельзя же все время решать только 1 + 1 = 2 и 2 + 2 = 4. Надо учиться и возведению в степень, более трудным задачам. Думаю, ты справишься, сможешь. «Предлагая задачу потруднее, Я хочу, чтобы ты окреп», — говорит нам Господь.

Это нелегко понять. Но когда понимание приходит, то и процесс становится увлекательным — несмотря на боль и пот. Как бы тяжело ни было, нас ждет блестящий результат. Возможно, он появится не сразу, но совсем скоро ты его почувствуешь. Его увидят и твои близкие, и все вокруг. Увидят, что теперь ты — личность и сам можешь помочь другим. Твое слово находит отклик в душе многих, потому что теперь это слово состоявшегося человека, человека с сильной душой.

Вспомни тех, кто пострадал от болезни, гонений, клеветы, несправедливости; над кем смеялись; кого ограбили. Тех, кто пережил большую опасность, или смерть самого близкого человека, или разлуку с дорогими людьми… После такого душа человека становится очень сильной. Теперь он не привязывается быстро и легко к другим людям, потому что понимает: все человеческое относительно. Но при этом он любит всех гораздо сильнее, он научился сострадать. Это умение, это душевное качество — из личного опыта. Те, кто прошел через страдания, становятся самыми сострадательными. Они знают, что такое боль, и понимают других. Но, несмотря на такое понимание и любовь, они не прилепляются к людям. Их не задевает мнение окружающих. Они теперь над ним. В огне испытаний, через который им пришлось пройти, многое становится второстепенным, незначительным, бессмысленным — называйте, как хотите.

Однажды ко мне пришел человек, перенесший онкологическое заболевание. Он прошел множество курсов химиотерапии и выздоровел. Этот человек пожаловался, что теперь, когда он много работает, у него совсем нет времени на чтение духовной литературы.

— Зачем тебе эта литература? — спросил я его. — Ты усвоил все, что написано в духовных книгах. Теперь ты знаешь всего Иоанна Златоуста. Тому, о чем он говорит в Патерике, — страданию, терпению, молитве, твердости духа — ты научился сам. Ты воплотил в свою жизнь все святоотеческое богословие, все жития — потому что согласился стать соработником Бога через урок, который Он дал тебе.

Один человек сказал мне: «Хорошо, если, вспоминая себя в прошлом, ты прежний себе не нравишься. Нужно чувствовать, что ты растешь, меняешься, что старое в тебе умирает и приходит нечто новое». Важно стать другим — с новым разумом, новым взглядом, новым восприятием жизни. Пусть что-то прежнее в тебе умрет и воскреснет новое. Другими словами, если в течение нескольких лет ты был с Богом, любил Его, молился, старался, подвизался, то в таком случае ты совершенно естественно изменишься в глазах других людей. Они увидят в тебе новое — то, что приобретено через боль и борьбу; увидят, как ты вырос, как изменился благодаря испытаниям, которые послал тебе Христос. Помните, в псалме говорится: изменение десницы Всевышнего (Пс. 76: 11)? А ты изменился? Преобразился? Позволил деснице Всевышнего, Его правой руке, удивительной, всемогущей и искусной руке, изваять из тебя прекрасную личность?

Приведу еще один пример из Евангелия, который мне очень нравится. После Своего Воскресения Господь, будучи с учениками, говорит апостолу Петру: «Иди за Мной». А Петр, глядя на Иоанна Богослова, который был тут же, спрашивает Христа: «А он что?» Да, Господи, я последую за Тобой. А Иоанн? И Христос отвечает: «Если Я хочу, чтобы он пребыл, пока приду, что тебе до того? ты иди за Мною». Зачем спрашиваешь о нем? Зачем тебе знать, что с ним будет? (см. Ин. 21: 19–22).

Смотрите, здесь Господь учит нас презрению к другим людям. Нет, это не то презрение, которое бывает от безразличия или высокомерия. Здесь речь идет о том, чтобы не допускать в свою жизнь лишней информации, которая может разрушить связь с Богом. Зачем знать про других? Наше дело — строить свои отношения с Ним Самим. Не нужно думать, как живут другие, что они делают и что думают по этому поводу. «Любишь Меня? Иди за Мной. Паси овец Моих» (см. Ин. 21: 15).

На Афоне есть подвижники, которые живут в полном одиночестве. И их совсем не интересует, что про них говорят. Рядом с ними вообще никого нет. Никто им не говорит: «Молодец, отче! Сегодня ты совершил столько подвигов!» Им неинтересно мнение людей. Им важно мнение Бога.

Помните, как двое учеников встретили Господа по дороге в Эммаус? Лука и Клеопа шли и разговаривали с Христом, не узнавая Его. Но когда ученики увидели Господа за преломлением хлеба, узнали Его и почувствовали, как начали гореть их сердца, — в этот момент Он внезапно их покинул. Почему Господь так с ними поступил? Чтобы сделать их сильнее.

Христос появляется и тут же исчезает, оставляя сладостное послевкусие в их душах — тепло, веру и силу. Силу — чтобы они смогли поверить в Него, прикоснуться к Нему и ощутить Его невидимое присутствие. Почувствовать, что они обладают Им — Тем, Кто в действительности им не принадлежит. И несмотря на то, что Иисус покидает их, Его аромат, Его сладость остаются с ними, продолжая притягивать к Нему. Лука с Клеопой приходят к остальным ученикам со словами: «Мы видели воскресшего Господа!» А между собой недоумевают: «Помнишь, мы тогда почувствовали, будто в сердце у нас запылал огонь? Наши души были словно охвачены пламенем. И как только мы ощутили это, Христос исчез» (см. Лк. 24: 13–35).

Господь хочет, чтобы мы любили Его без уверенности в том, что обладаем Им. Он хочет дать нам пространство, чтобы мы могли свободно совершать любые полеты, выписывать любые фигуры в небесах Его любви, в океане жизни, среди волн. Иногда нам кажется, что мы не знаем, куда плыть в этом океане, а Господь говорит:

— Доверься ветру, пусть волны несут тебя.

— Но у меня нет компаса! Я не знаю, куда плыву!

— Доверься ветру, и все получится.

Господь говорит: «Хочу, чтобы у тебя со Мной возникли новые отношения. Хочу, чтобы мы с тобой вышли за рамки схем, цветов, видений, прикосновений и ощущения уверенности. Хочу, чтобы ты чувствовал Меня в своем сердце». Господь то приближается, то отдаляется, оставляя отпечаток в наших душах. И хотя мы не можем описать это ощущение словами, люди, заглядывая нам в глаза, видят, что нас посетил Господь и оставил в нас нечто, дающее силы для новых шагов, новых достижений.

Говорят, что именно такими мы окажемся в вечности, в Царстве Божием — там, где всегда будем наслаждаться Господом, желая при этом все большего и большего наслаждения. Он уже будет для нас не какой-то Тайной, которую пока невозможно узнать, а Тем, Кого мы хорошо знаем, но Кем не можем насытиться. Кем обладаем, но Кто постоянно ускользает от нас.

Видите, как все взаимосвязано? Если мы это поймем, у нас появятся силы для движения вперед, и при этом мы будем уверены и не уверены во всем, что нас окружает.

Знаешь, если сегодня, после нашей беседы, ты будешь разговаривать со своим ребенком — начнешь говорить ему о Боге, о жизни, захочешь что-то посоветовать, — в твоих словах обязательно будет присутствовать уверенность. Ты настолько уверен в своей правоте, что думаешь, будто и Бог того же мнения. Приходить домой не позже такого-то часа, поступить в вуз, пойти туда-то, купить то-то… Все это ты говоришь с полной уверенностью в том, что знаешь, как надо. А ведь Сам Бог говорит с нами совсем иначе:

«Я, Бог, Бог сюрпризов. Я хочу, чтобы ты вырос и понял: когда пребываешь в полной уверенности относительно чего-то, Меня там может и не быть. Я совсем не всегда подтверждаю то, в чем ты не сомневаешься. Я могу быть и среди сомнений, среди неожиданностей. Могу быть там, где тебе кажется, будто ты проиграл. Но на самом деле проигрыша нет».

Разговаривать с ребенком можно совсем иначе.

«Хорошо, сынок. Раз ты никак не можешь понять, что приходить домой нужно не позже двенадцати, я просто буду молиться. А ты возвращайся тогда, когда Бог просветит тебя». И в то время как тебе будет казаться, что ты полностью отпустил ситуацию, на самом деле твои слова («приходи тогда, когда Бог тебя просветит») найдут гораздо больший отклик в его сердце. Говоря и рассуждая таким образом, ты уподобляешься Богу. А когда, напротив, тебе кажется, будто ты держишь ребенка в ежовых рукавицах; когда запираешь его дома и говоришь всем: «Вот где он у меня сидит! Взаперти!» — то в таком случае твой сын как раз ускользает от тебя.

Даруя свободу, ты на самом деле привязываешь к себе. Со стороны это выглядит так, будто ты отпускаешь ребенка на все четыре стороны, а по сути на его душе появляется отпечаток, и в какой-то момент он обязательно подумает: «Когда родители отпускали меня, мне показалось, будто внутри у меня вспыхнул огонь. Нет, вернусь-ка я не в три ночи, а пораньше». Или: «Вернусь в три, как обычно. Но буду осторожнее. Мне кажется, будто родители рядом. Не буду делать ничего дурного. Не буду пробовать наркотики, пить, бродяжничать, ругаться. Буду жить так, как если бы они смотрели на меня. Ну а припоздниться — это не страшно».

Один юноша как-то сказал мне: «Как я могу пойти домой, когда все только начинают гулять? Отец велит мне выходить из дома не позже девяти, но в девять все мои друзья еще спят. Они проснутся в одиннадцать, примут душ, оденутся и в двенадцать выйдут. А мне отец говорит возвращаться в полдвенадцатого. Но в это время никто еще из моих друзей не выходит!»

Почему так получается? Для того чтобы поколебать нашу самоуверенность, для того чтобы показать, что все наши убеждения и программы могут потерпеть крах. Господь говорит: «У Меня нет никакой программы. Я осуществил то, что было предначертано, — но Мои действия были неожиданными, они не укладывались в схемы и рамки. Если что-то предначертано, это не исключает заботу и любовь. Не было такого, чтобы в какой-то день Я разрешал людям приходить ко Мне, а в какой-то — нет. Или чтобы сегодня Я пошел в дом к грешникам, а завтра — непременно к праведникам». Простота. Простота во всем. Жизнь не вписывается в схемы — как не вписывается в них и Сам Господь, управляющий нашей жизнью без каких-либо схем.

Выйди из зоны комфорта. Не бывает ничего постоянного. Жизнь полна сюрпризов. Сам Бог — это сюрприз. Научись и ты оказываться в Его атмосфере, если хочешь стяжать Его этос. Не хочешь? Ну, тогда делай что хочешь, и возможно, когда тебе будет уже за восемьдесят или девяносто, кому уж сколько отмерено, ты усвоишь этот урок.

Например, отец проповедует, а сын в итоге становится анархистом. Господь говорит отцу: «Делай выводы. Пойми, что нельзя быть резким или постоянно равняться на какой-то идеал. Расслабься. Как тесто оставляют на какое-то время, чтобы оно поднялось, — так и ты: сделай паузу, дай себе возможность измениться, изменить свою жизнь. Пойми, как Я действую. Пойми, что не бывает ничего однозначного и все происходит не так, как хочешь ты, а как хочет Бог».

Вы слушаете меня и думаете: «Да-да, все так, как ты говоришь! Мне очень понравилось, твои слова коснулись моего сердца, и теперь хочется обсудить это с тобой поподробнее». Опять та же ошибка. Ведь я столько времени пытаюсь объяснить вам, что нет смысла разговаривать со мной или еще кем-то, чтобы услышать и без того известные вещи. У вас уже все есть. А низкая самооценка (вы сами постоянно об этом говорите), неуважение к самому себе, пренебрежение собой — это не смирение. Если человек себя не ценит — это не смирение. Смирение — это не когда ты не можешь стоять на собственных ногах и постоянно нуждаешься в поддержке. Наоборот, так мы оскорбляем Бога, словно Он не дал нам тех даров, способностей и возможностей, благодаря которым мы можем подвизаться.

Обопрись на палку своей молитвы, на посох своих взаимоотношений с Богом. Надейся на заступничество святых и Пресвятой Богородицы, на молитвы своего духовного отца, на поддержку тех, кто рядом. И такое упование — это не зависимость, не болезненная привязанность, как когда мы надеемся исключительно на других людей. Апостол говорит: Посему да приступаем с дерзновением к престолу благодати (Евр. 4: 16). Мы имеем дерзновение обращаться прямо к Богу, у нас есть такая возможность — возможность возрастания, созревания и духовного развития.

Духовная зрелость — это когда человека не интересует, как у других. Он не считает, что должен поступать так или иначе, потому что так или иначе поступает кто-то еще. У него свой взгляд, он ни перед кем не преклоняется и может где угодно сказать то, что считает нужным, независимо от мнения других на этот счет и их отношения к нему. Если я молчу, чтобы не навредить своей репутации, — я не свободен. Согласны? Неужели вам не хочется быть свободными? Соглашаться или не соглашаться, высказывать свою точку зрения — каким бы святым ни был твой собеседник.

Один мальчик сказал про священника, который вел у них в школе Закон Божий: «Когда он говорил, мне хотелось не согласиться с ним, но я промолчал». Это ненормально. Когда мы говорим с Богом, нужно не бояться жаловаться, высказывать свое мнение, несогласие. Не бояться говорить Ему: «Не хочу, не могу, мне трудно!» Необходимо понимать такую возможность — говорить с Ним открыто, чтобы затем сделать собственный, свободный выбор. Не принуждать себя к тем или иным действиям против собственной воли — потому что из-за постоянного принуждения в нашей душе накапливаются токсины, которые отравляют и душу, и тело. Понимаете? Если с Богом у вас «больные» отношения, то вместо исцеления души и тела будут душевные и телесные болезни. И мы, священники, можем с полным правом говорить об этом, так как постоянно исповедуем и видим людей, которые, несмотря на многие годы близости к Богу, так и не сумели стать зрелыми духовно, а, напротив, причинили себе большой вред.

Сейчас вы, наверное, спросите, как найти здесь золотую середину — быть одновременно личностью и смиренным человеком, ни от кого не зависеть, но никого не сторониться. Как говорил старец Иероним Эгинский, «вместе со всеми, но при этом один». Если человек так может — значит, он стяжал дар рассудительности. Только не ждите, что у вас это получится сразу. Рассудительность быстро не приходит. Она появится, когда пройдут годы, мы постареем, наши волосы побелеют. Да, только тогда мы станем мудрее и благоразумнее. Думаю, Бог и забирает нас именно тогда — когда мы становимся достаточно сильными, чтобы выдержать это важнейшее путешествие, путешествие в одиночку. Ведь тогда, как говорится, глаза умоляют, а сделать ничего нельзя, к кому бы ни обратилась душа, выйдя из тела: хоть к людям, хоть к ангелам. Нас учат, что ангелы помогают нам — они действительно помогают, но в момент смерти душа раскрывает, скажем так, собственные качества, собственную силу, которые успела приобрести. Бог забирает нас тогда, когда мы можем быть с Ним наедине и со смиренным дерзновением молиться Ему: «Отче наш!» Обратите внимание — «Отче наш», хотя самостоятельная молитва подразумевает «Отче мой». Но мы говорим именно «наш», потому что, молясь наедине, ощущаем свое единство с другими.

Будем молить Господа отдалить от нас смертный час, чтобы жить еще многая лета, но при этом помолимся и о том, чтобы годы не проходили впустую — в том числе и сегодняшний день. Будем стараться использовать те обстоятельства и события, которые Господь посылает нам, для укрепления и роста. В противном случае мы не будем видеть смысла в том, что происходит в нашей жизни с самого утра. Господь посылает нам уроки, цель которых — сделать нашу душу сильнее. Урок терпения — а ты его не усвоил сегодня утром, потому что разозлился, опоздав на автобус; урок смирения — его ты тоже не усвоил, потому что, когда на работе тебе нагрубили, ты про себя обругал этих людей; урок любви — а вот этот урок ты выучил, пропустив на пешеходном переходе человека вперед себя. «Пусть проходит, — подумал ты, — ничего страшного». Все это — уроки, и хотелось бы, чтобы они не оказались напрасными.

Будем молиться, чтобы и этот час, который прошел за чтением, не был потерян нами. Молюсь, чтобы вы простили меня, потому что я, немощный, грешный человек, могу иногда сказать что-то неправильное, дурное, пристрастное. Но надеюсь, вы сможете упорядочить для себя сказанное мной — благодаря тому, о чем мы сегодня говорили: душевным усилиям и молитве.

Когда страдание стучится к тебе в дом, когда оно не в книгах, не в проповедях или беседах, а в твоей семье, — об этом я хотел бы поговорить. Иногда можно услышать: «Тебе бы так», «Тебя бы на мое место». Хорошо говорить на такие темы, но вот когда и к нам постучится беда — что тогда мы будем делать? Как мы будем переносить страдания, получится ли удержаться на ногах, не сломаться? Это очень трудно, и для многих из нас — совершенно непостижимо.

Боль — это всегда неприятно. Никому еще не нравилось страдать, мучиться и болеть душой. Боль — это неприятно, но полезно. И то, что она полезна, ты понимаешь не тогда, когда тебе больно, а два, три или даже пять лет спустя, оглядываясь на прожитую жизнь. Тогда ты понимаешь, что трудные времена украсили твою душу: ты научился плакать, прощать, любить и стал сильнее. Некоторые люди впервые плачут, именно когда испытывают боль. Я не имею здесь в виду, например, обычную мигрень. Я говорю о боли, которая меняет всю твою жизнь. К примеру, человек собирается вступить в брак и вдруг узнает, что тяжело болен или что любимая больна. Земля уходит из-под ног, и сходишь с ума от горя, повторяя: «Господи, Господи, почему так? Почему я?»

Кто из нас хотя бы раз в жизни не задавал Богу такой вопрос: «Почему, Господи?» Не нужно бояться задавать этот вопрос: все мы люди, и для нас естественно говорить такое Богу. Вспомните, как часто пророк и царь Давид повторяет в своих псалмах: «Боже мой, Боже мой, почему Ты меня оставил? Почему забыл обо мне? Почему наказываешь меня? Неужели Тебе меня не жаль? Что же Ты за Бог?» (см., напр., Пс. 6, 12, 21).

Все эти дни я получаю по е-мейлу письма от одной девушки с Кипра. Ее отец умер, и она каждый день пишет мне всего один вопрос: «Почему Бог так поступил со мной?» И еще: «Почему Он не услышал моих молитв? Почему попустил все это? Мне кажется, я скоро сойду с ума…»

Один человек как-то спросил меня:

— Отче, я иду в гости к людям, пережившим горе. Что мне им сказать? Подскажи, пожалуйста, правильные слова.

И я ответил ему:

— Не говори ничего. Просто сядь и дай людям самим начать говорить с тобой — пусть они сами поделятся своим горем.

Бывает, что люди, находясь в горе, могут говорить неприятные вещи. Не могу сказать, что это хорошо, но у них есть оправдание — им больно. Бывает, что люди, испытав горе, теряют веру в Бога, потому что Бог, по их представлениям, должен все устраивать так, как им хочется, а теперь вся их жизнь перевернулась. «Я пришел в Церковь, а через три года потерял близкого человека. Как Бог мог так поступить со мной?» Скажу честно: я, как и вы, тоже не понимаю, почему это случилось; и вместе с вами я готов стучать кулаками в дверь Христа и превратить свои слезы и боль в молитву к Нему, говоря: «Господи, если можно, скажи — почему! Сам я не могу объяснить себе этого!»

В прошлую субботу я был на отпевании одного своего знакомого. Этот человек помогал расписывать храм в скиту, у него прекрасная жена, хорошие дети — в общем, замечательный человек. Он проснулся утром, выпил воды, вышел из дому (жена еще сказала ему надеть куртку, было холодно), а когда вернулся, то лег и умер. Жена даже не успела понять, как это случилось. И когда я пришел на отпевание и увидел его в гробу, то тоже подумал: «Почему в мире столько страданий? Почему этому человеку было суждено умереть в шестьдесят лет?» А как объяснить, почему четырехлетний малыш заболевает лейкемией, и вот он лежит, страдает, волосики выпадают, он не может есть и плачет от боли? Как объяснить все это его матери? Что она скажет? Что скажет этот малыш? Что скажем все мы?

Не знаю, поняли вы это или еще нет, но страдание — неотъемлемая часть нашей жизни. И если человек думает прожить всю жизнь без боли, это самообман. В этой жизни постоянно чередуются радость и скорбь, боль и наслаждение, смех и плач, счастье и печаль. Иного пути нет. Даже природа так живет, постоянно скорбя и страдая. Перед тем как цветку расцвести и завянуть, должен распуститься бутон, и это всегда больно. Женщина, перед тем как родить ребенка, кричит от боли.

Боль и радость всегда идут рука об руку.

В жизни нельзя без боли. И единственный выход — «подружиться», смириться с ней, «проглотить» то, чего не исправить. Понять, что впереди — путь твоего отца, деда, матери, бабушки, всего рода человеческого, путь миллионов. Все страдали, и я страдаю и буду страдать. Важно только, с каким результатом, что получится из наших страданий. Важно, чтобы страдания были не напрасны, а полезны для души. А просто плакать от боли — это тупик. Страдание должно приводить к чему-то прекрасному, к любви и близости с окружающими.

У меня были соседи, которые не разговаривали друг с другом много лет. Один из них скончался, и теперь, когда я вижу другого, мне так и хочется сказать (разумеется, я этого не делаю, потому что в ответ могу услышать что-нибудь резкое и неприятное): «Ну что, теперь вы с женой довольны, когда он умер? Все это время вы с ним не разговаривали. И вот он умер. Что же теперь? Жизнь прожили, а так и не смогли постичь величайшую тайну на земле по имени любовь».

Любовь, единство, дружба, объятие, поцелуй — все это тайна. Как говорила одна женщина после смерти мужа: «Он был невыносимым — очень грубым, вспыльчивым, нервным. Но тяжелая болезнь превратила его в кроткую овечку. И я снова полюбила его, потому что и он полюбил меня через свою боль». Боль смягчает.

Однако бывает и наоборот — человек «затвердевает» в своем страдании. У всех по-разному. Некоторые люди, страдая, становятся резкими, холодными, а некоторые, наоборот, смягчаются и становятся как дети. Это тайна. Каждая душа — тайна. Не знаю, как у тебя, но меня боль смиряет и в какой-то степени исправляет.

Нет ответа на вопрос, почему существует боль.

Важно другое: чтобы она была на пользу. Поэтому не обижайтесь, если человек в горе скажет вам что-то неприятное. Просто будьте рядом, поддерживайте, любите его, и в какой-то момент он сам поделится с вами своими чувствами.

Одного старца на Афоне как-то спросили:

— Отче, а тебе тоже бывает плохо?

И старец ответил:

— Да, бывает. А почему нет, чадо? Разве я не такой, как все? Как вам бывает плохо, так и мне.

Никому еще в этой жизни не удалось избежать скорбей. А ты человек, ты — часть этого мира. Пойми это, и любить Христа станет гораздо легче. Однажды я спросил себя: почему мы все так любим Христа? Вот священников могут и не любить, а Христа любят все без исключения. Почему? Потому что Он пострадал. Распятие — что может быть хуже! Хуже Ему ничего уже не сделаешь — самое страшное с Ним уже произошло. Распятие, боль и смерть — за всех нас. А почему нас так привлекают мученики? Потому что и они пострадали.

Это тайна. Страдание привлекает и объединяет тебя с другими страдальцами, и ты понимаешь, что тебе нечего делить ни со своим ближним, ни с самим собой. Боль объединяет нас с другими людьми.

Великая милость, если в своем страдании ты не одинок. Если рядом есть кто-то, кто может выслушать, с кем можно поговорить. Один человек как-то сказал мне:

— Отче, я болею, и рядом со мной никого нет, только собачка. И поскольку я целыми днями сижу один в комнате, то жалуюсь своему песику.

Пусть собачка — все равно живая душа, которая может хоть немного утешить. Человек не может страдать в одиночку — это самая настоящая трагедия, мученичество. Если рядом с тобой нет никого, кто бы мог выслушать и поддержать, — ты достоин восхищения. И здесь есть такие люди. Они несут тяжелый крест, и им не с кем разделить его, кроме как со Христом, Которому Его Крест помог нести Симон Киринеянин. И дело не в том, что Христос нуждался в помощи, нет. Помните, что сказал Он ученикам на Елеонской горе, когда они заснули? «Что спите? Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение. Я молюсь, но хочу, чтобы и вы помолились со Мною». Ученики заснули, да и я бы, скорее всего, заснул на их месте, и ты, возможно, тоже. И Господь упрекнул их: «Не могли вы один час бодрствовать со Мною? Со Мною, страдающим, — чтобы Мне не страдать Одному?» (см. Мф. 26: 36–45). И Богу нужна была любовь, забота.

Это драгоценно — когда кому-то есть до тебя дело. Боль чувствуется совсем по-другому, когда тебя поддерживают, чем когда нет ни поддержки, ни понимания. Один человек сказал мне:

— Хоть бы кто-нибудь меня понимал тогда!

Да, мне было плохо, но если бы хоть один человек понимал меня!

Это очень страшно и непонятно — человеческие страдания.

Сейчас я скажу еще кое-что, и если вы это поймете — значит, вам удалось подняться на одну ступеньку в духовной жизни. В глубине души мы надеемся получить от Бога небольшие испытания, для того чтобы освятиться, окрепнуть и созреть духовно. То есть страдание — это то, в чем наша душа испытывает потребность. Страданием человек достигает святости, благословения, радости и зрелости. Приведу пример. Когда мы молимся, то говорим Богу: «Господи, прошу Тебя, помоги мне стать святым, помоги войти в рай, помоги стяжать радость!» То есть тем самым мы говорим Богу: «Господи, научи меня!» Обратите внимание — не «накажи», а «научи». «Научи меня, помоги мне стать лучше!»

Невозможно в нормальной ситуации представить себе, что ученик говорит учителю в школе:

«Хочу стать отличником!» — и после этого учитель начинает ставить ему отличные оценки. Нет, в тот самый момент, когда мы просим научить нас чему-то, — мы даем Учителю свободу сделать это любым способом, который Он сочтет правильным. Вот такой способ: Бог посылает тебе навстречу человека, который заставляет тебя страдать. Почему? Это ответ на твою молитву. Но не наказание. Все, кто так думают, сильно ошибаются. Мы воображаем, что Бог наказывает нас, мстит нам. Раз страдаешь — значит, ты плохой человек, натворил что-то, и теперь Бог в отместку посылает тебе наказание.

Это ошибка. Бог никого не наказывает, и объяснить это очень просто. Он не может наказать. Бог есть любовь. Он может только любить. И у Него не бывает таких проблем, с которыми сталкиваемся мы, люди, когда начинаем сердиться или хотим отомстить. Все это наши, человеческие особенности. Господь может только помогать. Он говорит: «Эта боль будет тебе на пользу». А ты в ответ: «Что Ты говоришь, как такое может быть на пользу? Как рак, лейкемия может быть на пользу?» И Господь отвечает: «Польза будет не сейчас. Я вижу не только твою сегодняшнюю жизнь, но и то, что будет с тобой годы спустя. Я смотрю вперед. Благодаря болезни ты изменишься, станешь сильнее, превратишься в зрелого, духовного человека. Другого пути нет». Нужно помнить, что Бог исполняет наши просьбы по Своему усмотрению, и Его ответ может оказаться совершенно неожиданным.

Многие женщины в молодости мечтали о счастье, а теперь жалуются на мужей, которые их изводят. «Я хотела одного, — говорит такая женщина, — а Бог дал мне совсем другое!» Что же ты хотела получить от Бога? То, что ты просила, не приходит иначе, кроме как через страдание.

— Господи, — прошу я Бога, — научи меня терпению! Сосед постоянно паркуется на моем месте, все нервы мне вымотал! Я уже злюсь. Пожалуйста, пошли терпения!

И Бог отвечает:

— Как еще тебе научиться терпению, если не через противоположное? Через искушение, проблему, испытание — только так и можно!

Бог не играет нами, мы не пешки в Его руках — как многие, к сожалению, думают. Это большое заблуждение распространено и среди нас, церковных людей, — ведь мы считаем, что Бог постоянно нас наказывает. Очень многие начинают винить себя, если случается какое-то горе — например, заболевает ребенок, и говорят: «Это я виноват, за мои грехи ребенок заболел».

Необходимо научиться твердо стоять на собственных ногах, и страдание помогает нам в этом. Многие люди, испытав настоящую боль, становятся очень сильными и говорят: «Теперь, что бы со мной ни произошло, я не сломаюсь. Я столько всего увидел! Болезни, смерть, лишения… И что бы теперь ни случилось, я смогу пережить это хладнокровно и трезво. Я уже не слабак. Я тертый калач. Беды и напасти сделали меня таким». Страдая, ты становишься сильнее и постепенно начинаешь эту силу чувствовать. Во всех нас кроется большая сила, и у тебя она также есть. Просто мы, греки, — очень чувствительный народ, постоянно жалуемся, думаем, что не справимся. Но это не так. Ты очень сильный. Сколько раз ты говорил: «Если со мной что-нибудь такое случится, я сойду с ума, умру, убью себя!» Но посмотри — вот, ты продолжаешь жить, хотя то, чего ты так боялся, случилось. Тебе пришлось пострадать, но ты справился. Значит, ты — сильный человек.

Если мы поймем это, то будем тверже стоять на собственных ногах, станем уверенней в себе с Божьей помощью и скажем: «Я — не жертва обстоятельств. Я справлюсь. У меня есть Бог, Который укрепит меня, у меня есть молитва. Молитва не помогает? У меня есть Святое Причастие, есть исповедь, все это укрепит меня. Я справлюсь».

Когда нам больно, мы испытываем сильный страх и, будучи не в состоянии трезво оценить свои силы, не веря в Божию благодать, сами себе перекрываем кислород. Да, конечно, у некоторых действительно серьезные проблемы, и это их в какой-то степени оправдывает, но есть люди, которые тонут буквально в стакане воды. Не знаю, какой в этом смысл — всего бояться, ведь сама жизнь подтверждает, что все мы способны и талантливы; но могу точно сказать, почему так происходит. Это связано с тем, как нас растили родители — получали мы от них поддержку в детстве или нет. Когда такая поддержка отсутствует, дети, как правило, вступают во взрослую жизнь со страхом. Если ребенок в детстве не слышал постоянно в свой адрес ласковых слов («милый», «родной мой» и т. п.), которые укрепляли бы его душу; не чувствовал, что им дорожат, ценят его способности, — такой ребенок, как правило, вырастает в страхе. И стоит ему столкнуться с какой-либо трудностью — болью, горем, — он начинает тонуть. Поэтому будьте внимательны. Вспомните, как вас воспитывали: слышали ли вы в свой адрес добрые слова? А своим детям говорите так, вдохновляете их?

Одна молодая женщина говорила мне:

— Отче, как я выйду замуж? Это исключено.

Замужем одни страдания.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что от своих родителей я никогда слова доброго не слышала. В детстве мама только и говорила мне: «Негодяйкой ты росла, негодяйкой и останешься. Никто на тебе такой не женится!»

Слыша о себе такое по сто раз на дню, девушка впитала эти слова и поверила им. И когда в жизни она сталкивается с какой-либо трудностью, то начинает сходить с ума и не может дать отпор — потому что не верит в свои силы.

Повторюсь: сила духа и вера имеют огромное значение в переживании такого чувства, как горе. Дело не в самой ситуации, а в том, как мы ее встречаем. Как смотрим на проблему. И Христос прошел через страдание, но Он делал это с большим упованием, силой и верой — не потому, что был Богом, а потому, что у Него с Богом Отцом была сильная связь. То же самое можно сказать и о святых, которые были такие же люди, как мы с вами. И тоже страдали. Но на свои страдания они смотрели совершенно по-другому. То же самое, что происходит с нами, они воспринимали не как пропасть, в которую того и гляди упадешь, а как очередную ступень для подъема. А нам кажется — все, конец, падаю.

Это связано и с тем, куда направлены наши помыслы.

Поэтому будьте весьма осторожны с помыслами — именно оттуда все проблемы, от наших мыслей. Они так нас мучают, что делают больными еще до прихода болезни. В нашем воображении мы страдаем гораздо больше, чем на самом деле.

Это как при визите к стоматологу: мы садимся в кресло на двадцать минут, нам, конечно, больно, но боль мы чувствуем еще до того, как сели в кресло. Однажды я поступил именно так: сев в кресло, начал кричать еще до того, как врач приступила к работе. Она спросила:

— Что случилось, зуб заболел?

— Нет, но ведь заболит! Это я так подготавливаюсь.

— Ну так подожди — когда заболит, тогда и будешь кричать. Зачем же делать это заранее?

Есть у нас такое. Ах, болит, ах, не выдержу!

Выдержишь — потому что это во спасение. Справишься. Справишься, потому что не один. С тобой — Господь. Все получится — так же, как у множества людей в этом мире. И в этом твоя сила. Именно в этом, а не в том, чтобы пойти в какую-нибудь церковь, где мироточит икона, надеясь на чудо.

Тысячи страждущих припадают к чудотворным иконам, перед которыми и мы все молимся с благоговением и любовью, — но сколько исцеляется? Двое, трое… А остальные получают от этих икон силы для борьбы с недугом, для того чтобы начать смотреть на свою болезнь другими глазами. В этом — чудотворность икон. Кто-то полностью исцеляется телесно, а у других исцеляется и крепнет душа. И это замечательно — когда мы начинаем по-другому воспринимать ситуацию.

Важно не только выздороветь. Важно начать смотреть на жизнь другими глазами. Ведь многие из нас здоровы, но при этом неблагодарны. Мы не радуемся своей жизни, не благодарим Бога. Когда заболеваем, начинаем жаловаться, а сейчас, будучи в полном порядке, не говорим «слава Богу!». Поэтому главное чудо, которое может произойти с нами во время болезни, — не только выздоровление, но и новый взгляд на жизнь, с благодарностью за то, что имеешь, без зависти к тому, чего у тебя нет. Чудо в том, чтобы сказать: «Спасибо, Господи, за то, что я дышу, живу, за то, что я здоров!»

Как-то несколько священников в Афинах собрались и начали вспоминать чудеса, которые с ними случались. И вот один иеромонах, служивший в храме при онкобольнице святого Саввы, сказал:

— За время своего служения в больнице я видел много чудес. Кто-то выздоравливал после молитв, молебнов Пресвятой Богородице, но самые удивительные чудеса происходили с теми, кто не выздоравливал, а умирал. Поразительные чудеса.

— О каких же чудесах тут можно говорить, отче, — спросили его, — когда эти люди умерли?

— Чудо было в том, что менялся их образ мыслей. За пять дней до кончины они обнимали тех, с кем годами не разговаривали. А какое было чудо, когда человек, не проливший при жизни ни одной слезы, вдруг заплакал! И множество других примеров.

Чудо — это когда ты не просто живешь, а живешь на духовной высоте. Эта высота может сформироваться и в страдании, и в смерти. Да-да, даже в смерти. Твой близкий человек умирает, а ты продолжаешь чувствовать его любовь и ласку, после того как вы с любовью и слезами попрощались друг с другом. Даже смерть оставляет после себя чудо. Других чудес от нее вы не увидите, до конца она не отступит. Тот, кто выздоровел, помолившись перед чудотворной иконой, все равно ведь умрет — только позже. Вспомним Лазаря Четверодневного: пришло время, и он все-таки умер, хоть до этого и был воскрешен Христом. Главное — не чтобы мертвец воскрес, и даже не чтобы больной человек исцелился. Главное — научиться жить с радостью и благодарностью. Поэтому радуйтесь жизни, пока есть здоровье. И любите по-настоящему тех, кто болен.

Благодаря Бога, ты тем самым не даешь ропоту и болезни подступиться к тебе. Благодарность — щит против страданий. И Господь отступает перед этим щитом со словами: «Мое создание благодарит Меня. Значит, этот человек усвоил важнейший жизненный урок. И нет смысла посылать ему новые страдания, потому что цель страданий — научить ценить дар Божий». Если человек ценит этот дар без скорбей, им нет повода появляться. «Звоночек» молчит. Когда ты благодаришь и славословишь Бога, независимо от того, есть у тебя трудности или нет; когда благодаришь Его, говоря: «Спасибо Тебе, Господи!» — все меняется. Ты начинаешь видеть все совсем иначе.

Я встречал людей, которые несли тяжелейший крест, и поражался, откуда в них столько хладнокровия и сил. А бывало и ровно наоборот. Знаешь, к чему приводит ропот? Человек все начинает видеть в черном цвете. Мы становимся похожи на наркоманов, которые уже не могут жить без наркотиков. Нам непременно нужно на что-то жаловаться — независимо от того, есть повод или нет.

Внимание! Сейчас я говорю не о тех, у кого настоящие трудности. Когда твой близкий болен раком — это не надуманная, а настоящая проблема. Но кое-кто из нас переживает без веских на то причин.

Вспомним старца Паисия, старца Порфирия.

Они болели раком, умерли от этой болезни, но не сосредотачивались на ней, рассеивали помыслы. Потому что если дать помыслам волю, можно сойти с ума. А если бороться с ними — наоборот, воскреснешь.

Когда старец Паисий был уже при смерти, он лежал в больнице, опутанный разными проводами и подключенный ко всевозможным аппаратам, и один человек спросил его:

— Как вы себя чувствуете, отче?

Вот такой вопрос. Интервью. Человек умирает, а ему задают вопрос, чтобы потом сказать: «Я говорил со старцем Паисием!» И старец ответил:

— Ну как я еще могу чувствовать себя, сынок…

Как космонавт!

Старец Паисий продолжал дарить людям радость, страдая от рака. И они уходили от него с новыми силами, потому что он менял их образ мыслей. На его месте я бы так ответил на вопрос о самочувствии:

— Ты что, не видишь, в каком я состоянии?

Меня уже нет! Эти провода меня душат, от уколов все болит…

А старец Паисий?

— Как космонавт!

Одно и то же можно видеть совершенно по-разному.

К старцу Порфирию в Оропос приезжало множество людей. Когда я последний раз был у него (в 1990 году), он, уже совершенно больной, не вставал с постели, ничего не видел. И этот больной человек непонятно каким образом вдохновлял всех нас — нас, которые на самом деле были явно больнее его. Он менял ход наших мыслей. Отнюдь не все из тех, кто приезжал к нему, смогли выздороветь, но их ум и душа изменились с его помощью. И вот это — самое главное.

Как вы знаете, Христос, Которого мы любим, не изменил людей. Мир вокруг остался прежним:

мы снова и снова видим войны, болезни, скорби. Один ученик даже как-то спросил меня:

— Отче, а что вообще сделал Христос, если в мире по-прежнему все так плохо? Что Он изменил?

Жизнь — такая, какая есть. Но ты можешь превратить черноту в свет. Можешь посмотреть на то, что ввергает тебя в отчаяние, другими глазами. Именно это и даровал нам Христос — надежду, силу, чудо. Чудеса случаются и с больными, множество людей выздоравливает, а чудо в душе может произойти абсолютно с каждым. Со мной, с тобой, со всеми людьми может произойти это чудо — когда меняются взгляды, мышление, восприятие; когда появляется терпение, силы и человек по-новому начинает смотреть на Бога.

Не знаю, как вы себе представляете Бога, но в любом случае Он рядом с нами, как и Его любовь. И твои страдания — от этой любви. Бог любит и тебя, и больного малыша, и твою маму, которая преждевременно скончалась — не вини себя в ее смерти. «Но я так часто огорчала ее при жизни!» Все мы кого-то при жизни огорчаем. Попроси прощения. Ошибки можно исправить всегда. А ошибки прошлого исправляются молитвой и благими помыслами. Не отчаивайтесь.

Беспокойство очень вредит здоровью. Те, кто постоянно тревожатся, начинают болеть и стареют преждевременно. Если в тебе живет разочарование, отчаяние, неверие — то и тело начинает болеть. Понимаете? А салоны красоты ликуют: женщины кидаются красить волосы, ногти, менять прически — вот это доход! Нет, все это действительно нужно, но в первую очередь необходимо избавиться от проблем в собственной душе, и когда произойдет внутреннее исцеление, внешне это тоже станет заметно. А если человек внутри чахнет, то и на организме это сказывается: начинаешь болеть и стареть.

Помните, как Иисус Христос, придя в один город, не мог совершить там никакого чуда, только на немногих больных возложив руки, исцелил их (Мк. 6: 5)? Бог — Сам Бог! — не может совершить чудо, если ты не веришь в Него. Нужно верить и с верой молиться, не только за себя, но и за других. С верой в исцеление, а не в провал, смерть и болезнь.

Один человек на Афоне так сказал мне о молитве за других: когда мы просим Господа исцелить кого-то, не нужно просить Его именно об этом. Нужно просить для человека то, что Сам Господь получил во время Своего Крещения: посещения Святого Духа, просветления, благодати; чтобы сила Господа проявилась в этом человеке изнутри наружу. Иными словами, просить следует благодати Духа Святого. Именно в это нужно метить — в то, что произойдет внутри. Чтобы человек не был погружен в мысли о своей болезни, о плохом, а начал думать лишь о хорошем. О самом лучшем. И это лучшее произойдет — если не с его телом, то, по крайней мере, с душой. Понимаете?

Это нелегко. Меня часто просят пособоровать умирающих, и я вижу, как люди ждут только смерти. Один родственник мне звонит и просит прийти пособоровать, а другой в это же время уже набирает номер похоронного бюро. И когда я вижу это, то спрашиваю: «Для чего вы меня позвали, если уже звоните в похоронное бюро? Вы верите, что что-то еще может измениться? Хорошо, раз нет, то давайте одновременно делать и то и другое».

К чему действительно больше склонна наша душа? Верить в исцеление или в провал? Ответ очевиден. Поэтому нам необходимо укреплять свою личную связь с Богом. Необходимо научиться уходить в тот уголок души, где царят мир и тишина, где здоровье, счастье и благословение от Бога. Даже у тяжелобольного человека есть такой уголок в глубине души. Туда нужно стремиться. А мы потеряли связь с этим ядром, этой глубиной и плаваем исключительно на поверхности, наедине с мыслями, которые сводят с ума. Но когда нам удастся достичь этого уголка, у нас появится множество сил, появится спокойствие. И туда не проникнуть никаким болезням и разочарованиям.

Именно этим обладал Иисус Христос. Он был в контакте с Богом, Своим внутренним состоянием. Именно поэтому на Елеонской горе, когда Его пришли арестовывать, Иисус был так спокоен.

— Кого ищете?

— Иисуса Назорея.

— Это Я, — последовал спокойный ответ (см.

Ин. 18: 4–6).

Зная, что Его ждет смерть, Господь был в глубоком соприкосновении с Отцом и Своим сердцем. Это то, о чем упоминает и Ветхий Завет: «глубокое» сердце (см., напр., Дан. 2: 22). В глубине души, за болью и страданиями, в нас всегда живет умиротворение. Но мы выбираем тревогу и боль. А если научиться «нырять» в глубину души, то хладнокровие никогда не покинет нас и панике не будет места. Ведь к чему приводит паника? Ни к чему.

Вы, конечно, можете мне сказать: «Сейчас-то мы понимаем, сейчас все хорошо. А начнем паниковать — ничего и не вспомнится!» Вспомнится — если настроить себя заранее и быть готовым противостоять тому, что разрушает и расстраивает. Как учил авва Дорофей: если на море шторм, не нужно пытаться бороться с волнами — утонешь.

Лучше нырнуть и переждать волну под водой, где всегда тишина и спокойствие.

Хорошо бы научиться именно такой молитве, а не просто читать последование, слушать повечерие и молиться по четкам, а потом говорить, что ничего не чувствуешь. Если все это делать и при этом стараться заглядывать в глубь своей души, на сердце воцарятся спокойствие и тишина, потому что входишь в соприкосновение с той точкой, где всегда свет, здоровье и благодать Божия. И тогда, что бы ни случилось, что бы ни произошло, — ты будешь смотреть на это другими глазами.

Если в семье кто-то болеет, но мать при этом духовно трезва и спокойна, — это лучшее в данной ситуации. А нервничая, ты никому не поможешь, наоборот — нервами, криком и скандалами можно только испортить все. Поэтому необходимо пытаться «настроить» свою душу на поиск этих точек — доверия к Богу, мира и спокойствия. И воображаемые трудности отделятся от настоящих.

Все мы несем какой-либо крест. Поэтому Церковь и вспоминает о Кресте Господнем несколько раз в году. А мы помним о нем каждый день — в своей личной жизни, личных страданиях и боли. Каждый день в наших сердцах происходит распятие — «распинается» наше «я». Мы болеем, страдаем, переживаем по поводу самых разных проблем: отсутствия денег, одиночества, возрастных изменений, обид, нападок, травли, издевательств… Каждый может добавить к этому списку что-то свое. Да, у всех нас — свой крест. И потому мы поклоняемся Честному Кресту Господню каждый день своей жизни. «Кресту Твоему покланяемся, Владыко, и святое воскресение Твое славим» (тропарь, поющийся при поклонении Кресту. — Пер.).

Как-то, будучи студентом, я поехал в молодежный лагерь. Там была очень красивая природа — горы, леса… И атмосфера была замечательная — мы много беседовали, проводили дискуссии, обсуждали разные темы. Однажды староста нашего отряда сказал: «Сегодня мы поговорим о значении креста и страданий в нашей жизни». Беседа должна была состояться вечером, а днем один из студентов получил травму во время игры в баскетбол, и двое его товарищей должны были отвезти его на машине в Арту, в больницу. Перед отъездом молодые люди попросили, чтобы мы дождались их: «Не начинайте беседы без нас, мы тоже хотим послушать про крест!»

Вечером мы подождали их какое-то время, но они все не возвращались, и тогда мы начали. Беседа получилась замечательной. Когда же эти студенты вернулись, они спросили:

— Закончилась беседа?

— Уже да, вы успели только к самому концу.

— Как жаль! Мы так и не услышали о кресте и его значении в нашей жизни…

А лектор, проводивший беседу, сказал им в ответ:

— Да, вы пропустили беседу, но не волнуйтесь.

Эта тема — тема Креста Господня — постоянно повторяется в нашей жизни, снова и снова. Вам не нужно говорить о нем со мной или другими проповедниками, богословами, лекторами. В этом нет никакой необходимости. Вы сами, дети мои, будете разбирать эту тему — каждый день, в этом году, в следующем, через два года… Всю жизнь. С каждым годом в ваших сердцах будет все четче проступать изображение Креста Господня. Вы все глубже будете погружаться в этот опыт — опыт страдания на Кресте, с помощью которого мы становимся соучастниками страданий Спасителя. Эти спасительные страдания мы переживаем всю свою жизнь, и главное — не переставать благодарить за них.

Блажен тот, кто несет свой крест и таким образом каждый день празднует Воздвижение Креста Господня. Без ропота, без постоянных жалоб («почему? за что?») — смиренно и с достоинством. Это значит, что человек идет дорогой святых — дорогой, по которой шли миллионы людей, впоследствии достигшие рая. Другой дороги нет, есть только эта.

Однажды у одного афонского старца спросили:

— Отче, есть ли какой-нибудь наиболее короткий путь ко спасению?

Подвижник ответил:

— Нет! Есть только один путь.

— И как же он называется?

— Путь на Голгофу.

Дорога в рай — это дорога на Голгофу, личную Голгофу каждого из нас. Но нужно помнить, что наша «голгофа» весьма мала по сравнению с той, куда поднялся Господь. И твой, и мой крест невелики по сравнению с Его Крестом — даже если у нас рак или мы хороним собственных детей. Потому что все это было, есть и будет. Помнишь ту женщину, которая похоронила обоих своих детей? Она осталась совсем одна. Разве это не крест? Или наоборот — когда у ребенка умирает мать, разве это не крест? А когда родители разводятся и ребенок постоянно задает себе вопрос: «Почему?! Почему это случилось?», который терзает его маленькую душу и остается без ответа… Это не крест? А сколько еще крестов существует! Несданный экзамен, проблемы на работе… Или человек хочет создать семью, но происходит трагедия и его планы рушатся…

Нет, у меня нет цели расстроить вас, просто я говорю о нашей жизни как она есть, по ту сторону улыбок и благополучия. То, что скрывается за ежедневным «Как дела? — Хорошо, а у вас? — Хорошо, спасибо!». Каждый день мы старательно одеваемся, причесываемся, прихорашиваемся перед зеркалом, выходим из дома. А окружающие говорят нам: «Не хмурься, улыбнись хоть немного! Не нужно показывать, что есть какие-то проблемы!»

Однако если заглянуть каждому человеку в глаза, то за приветливой улыбкой, за искусственным внешним блеском мы увидим страдание. И другого пути нет. Это дорога, по которой шел безвинный Господь. Дорога, которая не должна была быть Его дорогой, она Ему совершенно не подходила: одни преступники заплатили за то, чтобы распять других преступников. Но Господь — не преступник! Он никого не обидел, никого не ранил, не совершал никакого зла. Но Он прошел через страдания, чтобы избавить нас от тех беззаконий, эгоизма, себялюбия и сладострастия, в которых мы живем здесь, на земле.

Единственный путь, который Бог, бесконечно любящий человека, избрал для его спасения, — это крестный путь, путь через боль и муки. Он уподобился нам во всем, с нашими трудностями и страданиями. И, будучи нашим Отцом, Он и обращается с нами как с детьми: не только ласкает, не только балует, а дает еще и испытания. Когда Бог знает, что нам тяжело, что мы уже не можем идти дальше, Он милует, утешает и укрепляет нас. Но когда нам, Его детям, требуется спасение, Он дает каждому возможность идти дорогой Своего Сына, неся свой крест.

Крест — это знак, при виде которого дьявол дрожит от ужаса. И Господь дал нам крест в качестве оружия против дьявола. Поэтому надо правильно, без суеты, осенять себя крестным знамением, помня о том, что оно есть форма тела Иисуса Христа, распятого на Голгофе.

Помни об этом, и ты почувствуешь, что на твоем теле будто проступают очертания Тела Спасителя, а Его безвинное страдание дает тебе Его силу, которой Он сокрушил дьявола и победил смерть, даровав нам жизнь вечную. Господь облегчает нашу боль и дает нам энергию нести наш тяжкий крест страданий.

Труднее всего нести крест и говорить при этом: «Господи, я люблю Тебя!» А Он отвечает: «Я тоже люблю тебя». Но при этом дает крест. Ты спрашиваешь: «Господи, как же так? Разве это любовь? Ты не боишься, что я могу не выдержать и перестану любить Тебя? Что начну роптать? Что потеряю веру и отойду от Тебя? Почему Ты так жесток со мной?» А Господь отвечает: «Я бы с легкостью мог удержать тебя рядом с Собой обманчивыми благами и лаской, но Я хочу, чтобы ты был со Мной по-настоящему. Я хочу спасти тебя, дитя Мое. И так как другого пути к твоему спасению нет, Я даю тебе этот крест. Даю, потому что люблю тебя».

Как же научиться видеть Божию любовь через страдания? Как прочитать глазами, полными слез, слова любви, которые говорит нам Господь?

Мы привыкли к тому, что если нас любят, то делают что-то приятное — например, дарят коробку конфет или приглашают в гости. Такие действия для нас являются показателями любви. «Большое спасибо, — радостно благодарим мы в ответ. — Как приятно!» Но мы не в состоянии понять, что Господь всех нас любит, когда видим человеческие страдания в больницах, приютах, на кладбище, среди разочарований и предательства. Как понять, что Бог любит нас, несмотря на все, что с нами происходит?

Нас удивляет «равнодушие» Бога, ведь Он, как нам кажется, совсем не слышит наших стонов, криков, жалоб, слез, ропота и угроз (да, угроз!). Вы когда-нибудь угрожали Богу? Ругались с Ним? Не спешите осуждать меня — еще пророк Давид делал это, говоря: Доколе, Господи, будешь забывать меня вконец, доколе будешь скрывать лицо Твое от меня? (Пс. 12: 1); Боже мой! Боже мой! [внемли мне] для чего Ты оставил меня? Далеки от спасения моего слова вопля моего. Боже мой! я вопию днем, — и Ты не внемлешь мне, ночью, — и нет мне успокоения (Пс. 21: 2–3); стрелы Твои вонзились в меня, и рука Твоя тяготеет на мне. Нет целого места в плоти моей от гнева Твоего; нет мира в костях моих от грехов моих (Пс. 37: 3–4).

Итак, даже пророк Давид жаловался Богу!

Жалуемся Ему и мы, а Он смотрит на нас и говорит: «Дети Мои, другого пути нет! Я не суров, не зол и не жесток с вами. Я — Истина, Я — Спаситель мира. Придите ко Мне, посмотрите на те места, где Я жил, пройдите дорогами, которыми Я ходил, поднимитесь на гору, на которую поднялся Я, — поднимитесь на Голгофу! Поднимитесь и вложите ваши руки в Мои раны». — «В какие раны?» — «Вложите руки в отверстие на том месте, где был вбит Честной Крест (кто был в Иерусалиме, в Храме Гроба Господня, знает это место на Голгофе). Вложите — и подумайте, вспомните; представьте себе то, что здесь происходило, и, если возможно, вообразите себе те минуты, когда Я испытывал страдания, кричал, плакал и говорил: Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил? (Мф. 27: 46). Я говорил это, будучи невинным, безгрешным, непорочным, беззлобным Агнцем Божиим. У Меня не было ни одного греха или порока. И помните, что в ту минуту Я услышал в ответ с Небес? Ничего. Молчание. Бог ответил на Мою молитву молчанием, — говорит нам Иисус Христос. — Я продолжал испытывать боль. Мое Тело обливалось святой кровью, которая окрасила Голгофу в алый цвет, а Мой Отец оставил Меня, чтобы Я — невинный и безгрешный — прошел на Кресте весь путь боли, отчаяния и страданий».

Другого пути нет. И мы будем страдать. Поймите — только таким образом может смириться наше «я». И только так можно увидеть Бога. Наша душа освятится прекрасным, истинным светом. В нас оживет все самое лучшее, что мы имеем. Но для того чтобы это произошло, сначала необходимо, чтобы в нас умерло все греховное, лживое, суетное, эгоистичное, страстное, тленное — все, что должно исчезнуть, перед тем как оживет настоящее, истинное.

Непонятно: как же научиться нести свой крест? Как не сопротивляться, не пытаться сойти с него — с креста, на который вознес нас Господь? Ведь это большая честь, учат святые отцы, когда Он поднимает нас на крест. Вручая человеку крест, Господь тем самым приглашает его разделить с Ним престол Своей славы.

Что написано на Кресте Господнем?

«І.Н.Ц.І.» — «Иисус Назарянин Царь Иудейский». Однако существует традиция изображать на Кресте и другую надпись: «Царь мира», или «Царь славы». Как же так? Разве Распятый может быть Царем славы? Где же Его престол? Где Его слуги? Где богатства, сокровища, величие? Перед нами — окровавленный Человек, казненный позорной казнью. Но Господь говорит: «Вот Моя слава. Моя слава — это Крест. И Мне радостно видеть твою любовь ко Мне — страдающему на Кресте. Такая вера прекрасна — вера в Бога распятого, окровавленного и умирающего. Сейчас Я не иду по воде; не творю чудес перед людьми, не привлекаю их к Себе так, что они ходят за Мной голодными до самого вечера; не преображаюсь в сиянии на Фаворе. Сейчас ты видишь Меня обезображенным от ударов, пощечин и бичеваний и продолжаешь любить Меня, говоря:

„Избавитель мой, Любовь моя“. Ты говоришь это Мне, распятому на Кресте».

Вот что говорит нам Господь, и Его слова наполнены величием и красотой. Вера в распятого Христа изменила мир. Ты задумывался когда-нибудь над этим? Понял ли? То, что христианство охватило весь мир, то, что вера в Христа распространилась по вселенной, с 33-го года по Р. Х., — началось с Голгофы. Не с земной славы, не с хвалебных гимнов, не с удивительных чудес и знамений, а с распятия Христа, Который на Кресте победил смерть, после чего воскрес. Таким образом Бог показал всем нам единственный путь ко спасению.

Нет другого пути. Нет другого способа спастись, получить избавление, освятиться, чтобы насладилась душа и смягчилось сердце. Только через пригвождение ко Кресту, через эти удары — по рукам, ногам, голове. Вспомните: когда вам приходилось слышать по телефону известие о смерти близких людей — что вы чувствовали в тот момент? Как будто сердце пронзает огромный гвоздь, и оно начинает кровоточить. Оно кровоточит до сих пор — помните, когда мы выходили из храма, одна женщина сказала мне: «Я потеряла сына два года назад»? И в ту же минуту глаза у нее наполнились слезами, как будто ее сын умер не два года тому назад, а только что. Это ли не Крест? Это ли не раны от гвоздей? И ответа на вопль «Для чего?..» нет. Есть только слезы — слезы надежды и веры.

Логики в крестных страданиях также нет. Есть логика Бога — логика веры, надежды, смирения, логика чуда. И единственное, что нам остается, — это подчиниться. Не из каких-то раболепных чувств, нет. Просто ничего другого мы здесь сделать не можем. Да, можно кричать, плакать, хулить, спорить, бунтовать, отвергать, отрекаться — но это не приведет ко спасению. Наоборот: чем больше мы сопротивляемся, тем больнее нам становится. И эта боль не просто усиливается: она ни к чему не приводит. В итоге человек начинает сходить с ума и получает еще один, дополнительный крест, который вряд ли может спасти.

Повторюсь, а когда мы видим, что кто-то страдает, неся свой крест, не нужно ничего говорить. Не нужно пытаться давать какие-то богословские или философские объяснения и пространно рассуждать, поражая всех красотой своих мыслей. Что же делать? Плакать. Плакать вместе с этими людьми, сострадая им. Обнять, поцеловать и помолчать вместе. Потому что разве можно тут что-то сказать?

Я очень хорошо запомнил то, что сказал митрополит Месогейский и Лавреотикийский Николай, когда упал самолет и погибло множество людей. Он приехал встретиться с родственниками погибших, а после этого журналисты спросили его:

— Что вы им сказали? Наверное, какие-то удивительные, важные слова? Поделитесь с нами!

На что митрополит ответил:

— Я пришел к этим людям не для того, чтобы что-то сказать.

Что вообще можно сказать при виде страданий? При виде Креста? Если бы мы оказались перед Крестом Господним, разве нам пришло бы в голову что-то говорить? Нет. Нам остается делать только то, что делали Пресвятая Богородица, Иоанн Богослов и все те, кто любил Господа. А что они делали? Плакали. Плакали и недоумевали, ужасались, страдали и благоговели.

Это удивительно и уникально, друзья. Только находясь в Церкви, можно испытать такое — когда одновременно со страданием и болью при виде Господа на Кресте появляется надежда и вера. Смотря на Его Крест, мы вспоминаем о своем кресте и плачем, скорбим, но говорим при этом: «Господи, несмотря ни на что, я верю в Тебя и знаю, что все будет хорошо, потому что Ты воскрес и я тоже побеждаю смерть через свои страдания. И я знаю, что через крест обязательно получу от Тебя награду».

Это и есть живая вера в Бога, а не просто повторение строк из Символа веры: «Верую во единого Бога Отца Вседержителя…» Мы читаем эти слова и все равно тревожимся, беспокоимся. Мы знаем «теорию» наизусть, но настоящая вера — это когда тебе больно, но ты не теряешь надежду, не боишься и не перестаешь славить Бога, говоря: «Вижу Тебя распятым, но поклоняюсь и служу Тебе».

В ночь Рождества ангелы пели: слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение! (Лк. 2: 14). И сейчас, как только мы услышим первую часть этого славословия — «Слава в вышних Богу», в нашем сердце воцарится мир, грусть покинет душу, захочется помириться со всеми — с близкими, коллегами, с собой, со всеми вокруг. Мы чувствуем себя счастливыми людьми. То есть, прославив Бога, человек обретает счастье!

Но так как обычно все мы прославляем не Бога, а свое собственное «я», то мира нет ни на сердце, ни в семье, ни вокруг. Нет мира на земле, все исчезает, рушится, идет наперекосяк. Бог есть, но мы не разделяем с Ним Его благодать, доброту и любовь. Да, они существуют, но мы не живем этим, не радуемся этому. А почему? Потому что не прославляем Бога, не понимаем, что, собственно, цель всей нашей жизни — восхвалять Его. Ведь я существую для того, чтобы быть отражением Божественной благодати, радости и славы. Чтобы Бог стал для меня Всем. И когда Он станет Всем для меня и я прославлю Его, то обрету покой и найду свое место в этом мире — да и во всей Вселенной.

Если я сейчас спрошу вас, о чем вы думаете в данный момент, какие вопросы вам не дают покоя, что больше всего интересует вас в этой жизни, что вы ответите? Кто-то скажет: «Деньги. Карьера. Семья». Кто-то ответит проще: «Женщины». Соответственно, многие женщины скажут в ответ: «Мужчины». А кого-то больше всего занимает недвижимость. Или красота собственного лица, тела. И поскольку все эти вещи так много значат для нас, именно их мы и прославляем. Вот что властвует над нами, вот объект нашего поклонения. А ведь первая и главная жизненная задача христианина — это прославление Бога; настроиться так, чтобы Он был на первом месте в нашем сердце, уме — во всем существовании. Поэтому если Господь в нашей жизни занимает не первое, а четвертое, пятое, шестое, а иногда и последнее место, то это серьезная проблема. Подумай сам: Бог, Который есть Альфа и Омега, Начало и Конец, Сущий ныне и присно, и во веки веков, — занимает в нашей жизни далеко не первое место. А все то, что может существовать лишь постольку, поскольку находится в лучах Его славы, силы и энергии, находится впереди Него. Приведу в качестве доказательства один пример.

Как-то я спросил одного человека, во сколько он пришел на рождественскую службу. Служба начиналась в пять. Он ответил, что пришел к шести. То же самое я спросил у другого человека, который был в храме, где рождественская служба начиналась в десять вечера. Выяснилось, что он подошел уже после одиннадцати. Что же задерживает нас на целый час по дороге в храм? Еда, домашние дела, сборы… Получается, что все это мы готовы прославлять больше, чем Бога. Что же такое важное заставляет нас опаздывать к Нему? Явно какие-то очень дорогие нашему сердцу вещи. Если бы самым важным для нас был Господь, мы бы не позволили ничему задерживать нас на пути и приходили бы в храм вовремя.

Один мой друг-священник так и говорит своим прихожанам перед рождественской службой:

— Если бы твоя жена находилась сейчас в роддоме и ты бы знал, что роды начнутся, допустим, около шести вечера, то ты пришел бы туда не в шесть, а пораньше, чтобы побыть с ней, подготовиться вместе к рождению ребенка, как-то поучаствовать. Больше тебя бы ничто не волновало. А почему? Потому, что ты любишь свою жену, любишь ребенка, который появится на свет. Важнее этого для тебя нет ничего в такой день.

Так следовало бы нам относиться и к Богу. Он должен занимать самое главное место в нашей жизни. И если это произойдет, то все остальное придет в абсолютную норму, совершенный баланс, в душе появится гармония. И ты будешь все успевать наилучшим образом — готовить, учиться, ходить на работу… При этом твоя еда будет еще вкуснее, а на работе тебя не покинет мир и спокойствие, что бы ни случилось. Во всем ты начнешь обретать Бога, и это прекрасно.

«Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение…» Прославим Бога и поймем, что Господь — это все, и нет ничего, что может занимать нас больше, чем Он.

Наверное, то, что я говорю, тебе сейчас кажется глупостью. А знаешь, когда мы все по-настоящему осознаем смысл этих слов? Слишком поздно, когда будем покидать этот мир. Когда, закрыв глаза, мы по-настоящему отделимся от реальности, то поймем: все, что при жизни мы прославляли и ставили на первое место в своем сердце, уме и сознании, на самом деле занимает последнее место.

Почему мы поймем это именно тогда? Потому что в момент смерти человека покидают все земные интересы. Все то, что было для него так важно при жизни, в эти минуты оставляет, «предает» его. Приходится проститься и с любимым домом, из которого тебя забирают в иную жизнь, и с любимым интернетом… Да-да, я не преувеличиваю, конечно, он любимый, раз ты сидишь в нем по сто часов в сутки. Именно интернет для тебя на первом месте, уж прости. Скажи, сколько часов ты сегодня молился и сколько провел за компьютером? Один человек как-то сказал мне на исповеди:

— Отче, если ты решишь отсечь мою волю, благословляя на духовный подвиг, запрети мне пользоваться интернетом.

— Почему? — спросил я.

— Потому что интернет украл мою душу.

Да, интернет становится нашим богом. У всех, конечно, по-разному — каждый из нас поклоняется своему «богу», ведь мы одержимы разными страстями, которые восхваляем, прославляя собственное «я». И сейчас нам этого не понять, потому что страсти затуманивают наш ум, наше зрение, укачивают, убаюкивают нас. Однако смерть все расставит по своим местам.

Нужно быть по-настоящему мудрым человеком, чтобы понять прямо сейчас: Господь должен занимать первое место в сердце, потому что все остальное в будущем оставит тебя, и тогда станет не просто грустно, но и очень тяжело. Однако будет уже слишком поздно. А если прямо сейчас сделать Господа центром жизни, то можно на личном опыте пережить те слова, которые поются в акафисте ко Пресвятой Богородице. Вообще очень хорошо читать этот акафист каждый день, моля Богородицу помочь понять всю таинственную глубину его слов. А как узнать, что глубина достигнута? Когда смысл этих слов станет ясен, их будет невозможно произнести. Не потому что сложно или трудно, а потому что не выдерживаешь той благодати, которая изливается со словами акафиста на твою душу. От такого изобилия благодати можно только молчать. Акафист ко Пресвятой Богородице приносит душе большую радость, потому что в нем раскрывается тайна Боговоплощения, тайна Домостроительства Божия. Но мы лишаем себя этого счастья, потому что нам трудно лишний раз поговорить с Богом, помолиться Богородице, поздравить Ту, Которая подарила миру такую Радость. А вот смотреть телевизор по сто раз на дню нам нетрудно. Нетрудно читать новости и разные сплетни в интернете. Утруждает только молитва. Видишь, как мы отдалились от Бога! Как мало Он значит для нас…

Весть о чудесном рождении Спасителя вызывает невероятные желания: хотя бы ненадолго отдалиться от мира, оторваться от земли, чтобы почувствовать, что есть и иной мир, иная реальность, а та реальность, в которой мы живем, хоть и не ложна, но не вечна, временна. Где сейчас наши деды, прадеды, которые тоже мечтали, надеялись, собирали, созидали? Куда они ушли? И куда ушли их мечты? Этот мир не вечен. Потому и поется в кондаке акафиста: «Увидев чудесное Рождество, отдалимся от мира». А куда нам идти? На небо. Вознесемся мысленно на небо, живя телом на земле, а душой — в другом месте. Попробуем стать небесными людьми и земными ангелами одновременно. Это и было одной из целей рождения Спасителя. Бог спустился на землю, став простым Человеком, для того чтобы вознести на Свою высоту тех, кто прославляет Его. «Я пришел, — говорит Господь, — чтобы привлечь вас к Себе, оторвать от земли; чтобы вы полюбили Меня, думали обо Мне и делали то же, что и Я. Продолжайте заниматься своими делами — семьей, покупками, чтением, игрой, — но делайте все это с любовью ко Мне. Поставьте Меня на первое место в своей жизни. И Я приближу вас к Себе — тех, кто воспевает Мне „аллилуйя“». Ведь «аллилуйя» дословно как раз и означает: «хвалите Бога», «прославляйте Бога». Мы снова и снова прославляем Его, а Он возносит нас от земли на небо.

Кое-кто, возможно, возразит: «Господи, как же нам Тебя прославлять? Сначала Ты приблизь нас к Себе, чтобы нам было легче оторваться от земли!» Не знаю. Мне кажется, это происходит параллельно — Бог привлекает нас, мы Его славословим. Иногда приближение к Нему можно и не почувствовать в полную силу. Тогда приходится побороться, пересилить себя, и Господь, видя наше любочестие, скажет: «Возьмите! Я дам вам еще больше благодати и милости, чем вы ожидали».

Господь притягивает нас к Себе, очищает наш ум, и мы начинаем ощущать удивительную легкость в мыслях. Как это прекрасно — просыпаться утром со светлой головой, без грустных дум и терзаний! Ум чист, и тогда даже в помыслах, по словам святых отцов, воцаряется мир. В этом мире и чистоте мы начинаем жить, а не думать. Ведь мысли — это не жизнь, а сплошные терзания.

Мы думаем о тысяче вещей, а Господь говорит: «Я пришел к вам, чтобы привлечь вас к Себе, стать Всем для вас; чтобы у вас появился другой опыт, благодаря которому вы будете по-настоящему счастливы».

Представьте, что влюбленному молодожену в день свадьбы кто-то начинает рассказывать о неприглядных сторонах семейной жизни. Жених хоть и слушает, но не принимает эти слова близко к сердцу, потому что сегодня у него самый радостный день, и он живет этой радостью. Что бы ему ни говорили, он рад и счастлив.

То же чувство сможем испытать и мы, если поймем смысл этих слов: Бог Слово пришел в мир. Ведь нам трудно даже представить, насколько Он благ и добр. Потому что если бы мы поняли это, то умерли бы от счастья, утонули бы в нем. Такое понимание дается молитвой. Из глаз сами собой текут слезы — и мы даже не понимаем отчего, но чувствуем, что это происходит благодаря прикосновению к вечному Богу. Нас охватывает неописуемая радость оттого, что теперь мы знаем Истину и живем в Ней, а не просто пытаемся познать Ее с помощью интеллекта.

С чем можно сравнить эту радость, друзья, чтобы вы поняли, о чем я говорю? Если вы любите футбол, то можно сказать, что пьянящее чувство счастья, наполняющее сердце болельщика на стадионе, ничто по сравнению с той великой радостью, которую Господь принес в мир и которую мы ощущаем в миг прикосновения к Богу в молитве. И очень жаль, если вы до сих пор ее не почувствовали.

В сущности, загвоздка рождественских дней в том, что если человек не понимает смысла этого праздника, он так никогда и не научится радоваться по-настоящему. Хотя, возможно, отсутствие радости — это даже к лучшему. Потому что теперь мы можем заглянуть в себя и попытаться найти причину: почему не получается радоваться? Вроде бы разговение — едим, пьем, чуть не лопаемся, — а глубокой, пьянящей радости по-прежнему нет. Почему?

Подумаем над этим и не успокоимся, пока не найдем причины, по которой у нас так и не получается прийти к желанному ликованию.

Есть такая легенда — о человеке, который очень любил ласточек. Ему нравилось смотреть, как они летают, собравшись в многотысячную стаю. Но один вопрос не давал ему покоя. В те времена ласточки не могли улетать в теплые края на зимовку. Они оставались на прежнем месте и умирали от холода. Этот человек пытался как-то объяснить им, что нужно лететь на юг, даже показывал им путь в сторону Африки, как только не уговаривал — и что зимой они тут не выживут, и что умрут от голода… Но ласточки не понимали его. Ведь он был человек, а они — птицы. Наконец человек взмолился к Богу: «Господи, я очень люблю этих птиц и хочу помочь им, чтобы они не умирали здесь в холоде, но не знаю, как это сделать. Они не понимают меня. Мне кажется, есть только один выход. Сотвори чудо — сделай меня ласточкой! Ласточкой с человеческим умом. Чтобы я смог объяснить им все — по-человечески разумно, но на их языке. И спасти этих птиц». Он помолился, и Бог сотворил чудо, превратил его в ласточку. Человек оказался в стае и стал объяснять ласточкам, что нужно делать, и птицы поняли его. «Откуда тебе известно все это?» — спрашивали некоторые из них. Но так как ласточки доверяли ему, то послушали его совета. «Полетим вместе, — сказал он им. — Я уведу вас из этого холода, мы полетим туда, где тепло. Там мы не умрем зимой. Там хорошо». И когда наступили холода, они вместе улетели на юг.

Я впервые прочел эту легенду, придя однажды домой с исповеди. Тогда я очень устал (исповедников было сорок человек) и больше всего хотел лечь спать. Но мне попались на глаза «Миссионерские письма» святителя Николая (Велимировича) — первый том, который мне подарили незадолго до этого. Я открыл книгу как раз на этой легенде. И меня так поразил ее прекрасный смысл, что еще долго я не мог заснуть. Потому что в Церкви это не миф, а реальность. Ведь Бог точно так же любит нас — своих «ласточек». Долгое время мы точно так же умирали от метафизического холода — одиночества, тоски, боли, грехов и пороков. А Господь смотрел на нас и говорил:

«Ласточки Мои, летите ко Мне. Я хочу спасти, согреть вас, хочу открыть вам Свою безграничную любовь». Он говорил это нам еще во времена земного рая, где мы впервые согрешили. Он говорил, а мы не понимали Его. Бог хотел прикоснуться к нам, а нам казалось, Он стремится причинить нам зло. Он прокладывал нам путь, а мы думали, что Он запугивает нас, и говорили: «Господи, уходи! Оставь нас в покое!» Он и сейчас все время повторяет: «Дети Мои, Я люблю вас! Я хочу вас спасти, хочу забрать вас из этого холода, чтобы вы не мерзли и не мучились». А мы говорим в ответ: «Оставь нас! Мы не понимаем Тебя».

Так было и две тысячи лет тому назад. Бог сказал: «Раз люди сами не могут понять Меня, Я знаю, что делать. Я стану Человеком, чтобы говорить с вами, Мои возлюбленные ласточки, на вашем языке. Я буду как вы, с таким же телом, как ваше, — чтобы вы, глядя на Меня, больше не думали, что не понимаете Моих слов, которые Я повторяю вам постоянно. Я снова и снова буду говорить каждому из вас: люблю тебя, прощаю и жду, когда ты придешь ко Мне, спасаясь от холодов. Возьми Меня за руку, и Я отведу тебя туда, где ты обретешь покой. И тогда ты спросишь: „Господи, Кто Ты? Ты говоришь так ясно, так понятно, словно мы друзья. Кто же Ты?“ И, приблизившись ко Мне, поймешь, что Я и вправду такой же Человек, как и ты, но помимо этого Я еще и Бог. И не испугаешься, и спасешься».

Бог так и сделал. Он стал Человеком, мы начали понимать Его и теперь сами выбираем, как к Нему относиться. Но каким бы ни было наше отношение, ни один из нас не может теперь сказать: «Я не знаю Бога, я не понимаю, что Он говорит». Потому что Господь пришел к нам на землю. Как поется в 8-м икосе акафиста, «весь бе в ни́жних и вы́шних ника́коже отступи́ неописа́нное Сло́во: снизхожде́ние бо Боже́ственное, не прехожде́ние же ме́стное бысть, и рождество́ от Де́вы Богоприя́тныя». (Весь был причастен к нижним (т. е. к земным, к людям), но и от вышних не отступил (т. е. не разорвал связи), Непознаваемое Слово (см. Ин. 8: 23), ибо это было не пространственное перемещение (смена места), а Божественное снисхождение и рождество от Девы, принявшей Бога.)

Бог и там, и здесь. На небе и на земле, среди нас. Непостижимая тайна. Однако Господь хочет открыть нам эту тайну — ведь Он воплотился для того, чтобы сказать каждому: «Я люблю тебя». Он может шепнуть тебе эти слова еле слышно, прямо в ухо, чтобы их услышал именно ты, Его возлюбленное чадо. «Я люблю тебя и потому стал Человеком — чтобы забрать тебя из холода греха и обмана и отвести в тепло рая. Иди ко Мне! Полетели со Мной!» А ты в ответ: «Господи, я не могу лететь так далеко». Тогда Господь говорит: «Ты полетишь на Моих крыльях. Иди сюда, вот, Я раскрываю их тебе и распинаюсь». Словно ласточка, Он распахивает «крылья» на Кресте и тем самым говорит нам, как сильно и необъятно любит нас.

Тот свет, который озарил в Рождество Вифлеем, озаряет и Голгофу. Пещера в Вифлееме стала местом рождения Христа, а пещера рядом с Голгофой — местом Его погребения. Две пещеры в разное время приняли Пресвятое Тело. И когда Бог создавал землю, Он создал и эти пещеры, потому что уже тогда Ему было известно, что в первой Он родится и произойдет воплощение Бога Сына и Слова Божия, а вторая станет последним Его жилищем на этом свете, Его ложем, где будет погребено Тело Его.

Эта мысль мне очень нравится. Но если бы в один прекрасный день у меня получилось осознать это по-настоящему, познать опытным путем, если бы я смог действительно увидеть рядом с собой Христа и полюбить Его всем сердцем, какую радость мне довелось бы пережить! Как это было бы прекрасно! Именно такими и должны быть наши чувства. Нужно не говорить о Боге, а молиться Ему. Не рассказывать о Нем в радиопередаче, произнося красивые слова, а говорить с Ним, говорить все эти слова Ему лично и наслаждаться этим. Не думать о том, что сказать в эфире и какой будет реакция слушателей, а просто подумать: «Господи, мы замолкаем, чтобы слушать только Тебя, смотреть на Тебя, прикасаться к Тебе, сообщаться с Тобой. Чтобы Ты заполнил всю нашу жизнь».

То, что так беспокоит тебя сейчас, неважно.

Это не проблема, правда. Просто пока ты этого не понимаешь и потому жалуешься. Но когда ты увидишь, как любит тебя Господь, то посмотришь на все другими глазами. И не один я так считаю. Знаешь, что мне пишут люди? «У меня рак, и я благодарю Господа». Одному такому человеку я предложил пойти со мной на радио, чтобы он сказал эти слова во всеуслышание в прямом эфире. Нет, я не выдумываю — на самом деле есть такие люди, которые тяжело болеют и при этом говорят: «Если Господь со мной, никаких проблем у меня нет». Эти слова означают, что человек понял самое главное — прикоснулся ко Христу. И тебе я желаю прикоснуться к Нему. Ведь как только это произойдет, ты поймешь, что все остальное неважно.

Я не имею в виду, что тебе нужно ехать на Афон и становиться монахом. Впрочем, если Господь призовет тебя, это будет замечательно. Но не это главное. Не нужно идти в монахи потому, что ты одинок и это удручает.

Если какие-то, допустим, сто лет земной жизни так много отнимают у нашей души, то представь, сколько всего ей предстоит лишиться в жизни вечной, о которой мы сейчас вообще не думаем, будто ее и не существует. Ведь мы живем так, будто вечной жизни нет. Господь потому и пришел к нам на землю, чтобы сказать: «Есть другая жизнь. Поэтому Я сейчас здесь. Ем и пью вместе с вами, чтобы вы не говорили, что Бог — это какой-то социопат. Иду на свадьбу в Кане Галилейской, чтобы вы не говорили, что Бог только разлучает людей и чуждается земных радостей, чувств, любви. Я иду и в Храм, и в синагоги, и в мастерскую к Иосифу, и на берег Галилейского озера, где вы ловите рыбу, и в горы. Все, что разрешено Богом и законом, Я делаю так же, как и вы, чтобы дать понять: не нужно прекращать заниматься своими делами. Главное — чтобы среди дел вы не забывали обо Мне, Начале и Конце всего. Я подарил вам жизнь, подарил рассудок, а вы вот-вот лишитесь его от множества суетных, бесполезных и тяжелых мыслей. Но ведь разум был дан вам не для того, чтобы сходить с ума от мыслей, а для того, чтобы была возможность думать обо Мне, Боге. А вместо этого вы начинаете думать разные глупости и доводите себя до болезни. Кто же в этом виноват? Неужели Я? Я виноват в том, что ты забыл обо Мне, поместив Меня на задворки своей жизни, и теперь страдаешь от депрессии? Но как можно радоваться в таком случае?»

Вот что такое Рождество. Господь смиренно приходит к нам и говорит: «Дети Мои, Я здесь! Я пришел к вам как Младенец, маленький ребенок, который никого не ругает, не обвиняет, не размахивает плетьми, а просто тихо лежит в убогой пещере. Маленькое, нищее Дитя. Я сделал это для того, чтобы вам было проще приблизиться ко Мне и узнать тайны Царствия Небесного, узнать множество бесценных истин, а затем спастись и стать счастливыми. Если хотите, следуйте за Мной».

В Рождество родилась Любовь — Бог, Который есть любовь. В маленьком Вифлееме начало биться самое любящее сердце в мире — сердце нашего Господа. И с этого момента в каждом его ударе чувствуется только любовь. Сердце сокращается, перекачивая кровь, — так вот, сердце Христа «перекачивает» еще и любовь. Постоянно. Сердце маленького Господа, Который родился две тысячи лет тому назад, бьется с огромной любовью к тебе. «Я люблю тебя! Поэтому Я и родился, не погнушавшись сойти на землю, не побрезговав людьми. Я искал и нашел тебя, обнял, поцеловал — в то время как ты пребывал в зловонии и нечистотах. Я здесь, чтобы ты увидел Меня и наконец нашел то, что так долго искал. Чтобы ты перестал мучить себя — вместо этого Я Сам принесу Себя в жертву, чтобы ты был спасен. Я пришел, чтобы ты обрел покой. Чтобы перестал гадать о своей судьбе на кофе и картах, ходить к экстрасенсам и астрологам. Я буду твоей Судьбой, твоим Счастьем». И ты действительно очень счастливый человек, если веришь не в судьбу, а в Христа.

Одна женщина как-то сказала мне:

— Отче, мне уже пятьдесят один!

Я ответил ей:

— Благодари Бога, что тебе удалось прожить полвека и что у тебя получилось узнать Того, кто отведет тебя в вечность. Твои годы приближают тебя к вечной жизни, к Тому, Кто говорит: «Я — Воскресение и Жизнь, и верующий в Меня, если и умрет, оживет» (см. Ин. 11: 25). Люби родившегося Христа, и никогда не умрешь. Люби Того, Кто есть любовь, и знай, что любовь не умирает. Будь всегда с Богом!

Однажды после Пасхи я пришел к своим школьникам на урок. А дети прекрасно знают, что раз я священник, богослов, то в эти дни непременно буду приветствовать их словами «Христос воскресе!». И вот я вошел в класс — но при этом не стал говорить ученикам этих слов (разумеется, специально). Я просто поздоровался с ними и спросил:

— Как дела? Что нового?

И тут один из ребят говорит мне в ответ:

— Отче, нужно сказать: «Христос воскресе!»

— А-а, воистину воскресе! С Праздником!

— Но вы сами нам этого не сказали!

— Да, не сказал.

Остальные ребята в это время сидели и с удивлением слушали, как их одноклассник поучает меня, что мне следует говорить.

В это время раздался стук, и в дверях показалась голова паренька из другого класса.

— Извините, — сказал паренек. — Ребята, дайте нам, пожалуйста, ваш баскетбольный мяч! Нам играть нечем.

И тут мои ученики закричали в ответ:

— Уходи! Никакого мяча мы тебе не дадим!

Мы тогда вам дали, а вы его потеряли. Все, никакого мяча! Убирайся!

Бедный мальчик смутился и ушел, закрыв за собой дверь.

А я сказал своим ученикам:

— Ребята, вы так кричали, что совсем забыли сказать вашему товарищу те слова, что минуту назад говорили мне.

— Какие слова?

— Христос воскресе! Нужно было сказать:

«Иди отсюда! Христос воскресе!»

Ребята удивленно уставились на меня.

— Что вы имеете в виду?

— То же, что имели в виду и вы — пять минут тому назад. Когда я вошел к вам, вы сделали мне совершенно справедливое замечание. Я должен был поздороваться с вами пасхальным приветствием: «Христос воскресе!» Но эти слова настолько сильны, настолько реалистичны, что просто повторять их вслух недостаточно. Мы должны подтверждать их делом. Преобразиться. По-новому думать. По-новому чувствовать, что бы ни происходило в нашей жизни. Вы с легкостью говорите мне: «Христос воскресе!» — а своему товарищу: «Убирайся, не дадим тебе мяч!» «Христос воскресе!» и при этом: «Закрой дверь, не мешай нам!»

Слова «Христос воскресе» означают, что и мы воскресли вместе с Ним. В противном случае получается то, что я услышал совсем мальчишкой от одного своего товарища в старших классах. Он сказал насмешливо:

— Христос воскрес! Но какое отношение это имеет ко мне?

Он воскрес, а я? А ты? А все мы? Какое значение Воскресение Христово имеет в нашей жизни, здесь и сейчас? Влияет ли это событие на реальность, в которой мы живем сегодня?

Вот, например, встречаются на Пасху двоюродные братья — и с порога: «С праздником! Христос воскресе! Давай по кофейку, поговорим!» И вот садятся и начинают обсуждать, что говорить в суде против третьего родственника, с которым делят имущество. Обсуждают, договариваются, встреча подходит к концу — и: «Ну пока, до встречи в суде! Не забудь, что я тебе сказал, это очень важно! Ну, счастливо. Христос воскресе!»

А ведь именно Воскресение, обновление собственной жизни является конечной целью. Да, Господи!

Об этом мы молимся. И сейчас я не собираюсь читать вам нравоучения. Мне просто хочется, чтобы вы внимательнее относились к собственным словам. Помните, о чем говорится в Ветхом Завете? Не произноси Имя Господа, Бога Твоего, напрасно (Исх. 20: 7). А мы спокойно произносим священные слова, которые никак не подтверждаем делами.

Однажды я позвонил своему знакомому, православному христианину, про которого мне было известно, что он — человек небедный.

— Христос воскресе!

— Воистину воскресе! — ответил он.

Этот человек хорошо знал, как отвечать на пасхальное приветствие. Его ответ был абсолютно правильным.

— Знаешь, тут есть одна бедная семья, им нужны деньги…

— Отче, ну что я могу поделать… Ты же знаешь, сейчас кризис, у всех проблемы. Дай Бог, чтобы их ситуация как-то разрешилась. Ничем не могу помочь. Созвонимся, отче! Христос воскресе.

— Воистину воскресе! — ответил я. — До свидания.

Христос воскрес, но мы по-прежнему сребролюбивы, жадны и скупы. Наше сердце по-прежнему закрыто. Мы не воскресли.

После этого разговора я обратился со своей просьбой к другому человеку, который не особо верит в Бога, не ходит в церковь и не живет церковной жизнью, в отличие от нас. Его внутренний мир закрыт от меня. И он не приветствовал меня словами «Христос воскресе!». Но, едва услышав про нуждающуюся семью, этот человек тут же дал мне пятьсот евро со словами:

— Возьми, отче, делай с этими деньгами, что хочешь. Отдай их тем, кому они нужны.

В сущности, произошло то, что имел в виду Господь, когда говорил, что мытари и блудницы первыми войдут в Царствие Божие (см. Мф. 21: 31). Я обратился к нецерковному человеку со словами «Христос воскресе!», а он своим поступком ответил мне: «Истинен Господь! Правда, не знаю, верно ли я выразился».

Вы спросите меня: «Разве это правильно?»

Нет, гораздо правильнее — говорить «Христос воскресе!» и при этом любить Господа, жить Им и своей жизнью исполнять евангельские заповеди. И я не говорю, что мне больше нравится, когда человек атеист и при этом живет по-христиански (такие люди действительно есть: они называют себя атеистами, но на деле атеистами не являются, потому что их душа высока, любовь деятельна, а сердце сострадательно к беде и боли других).

Один человек как-то сказал старцу Паисию про свою сестру, которая ночью вела распутный образ жизни, а днем работала в больнице:

— Отче, моя сестра погибает! Она попадет в ад! Ведь она ходит по кабакам, грешит, продает свое тело!

В ответ старец спросил его:

— Твоя сестра работает в больнице?

— Да.

— Когда она ухаживает за больными, она смиренна, добра? Она помогает им?

— Да, отче! Очень помогает! Она любит больных, моет и кормит пожилых людей, которые уже не могут ходить, без всякого отвращения, выполняет все их просьбы, ухаживает за ними, как будто они ее родители.

— Не волнуйся, дитя мое. Господь ей поможет. — Но отче, она почти не ходит в церковь! Она не имеет никакого отношения к тому, что мы делаем!

Христос воскресе! Воистину воскресе! Но воскрес ли Христос в нашей жизни? Или мы воспринимаем Воскресение просто как какое-то историческое событие? Я неспроста вспомнил слова своего школьного товарища. Что означает Воскресение Христово? Что произошло, после того как Он воскрес? Он воскрес только для Себя? На иконах изображается, как воскресший Спаситель держит за руку Адама, освобождая его и Еву из адовой могилы. А как нас может забрать оттуда Христово Воскресение? Как нас оно может воскресить?

Да, Господь действительно воскрес. Он преображает людей, меняет их, после того как Его любовь проникает к ним в душу. Преображается и душа, и тело — весь человек. В нем все меняется. В душе поселяется мир, человек успокаивается, спокойно засыпает и радостно пробуждается с желанием жить — трудиться и совершенствоваться. Все это дает Господь.

Однажды, когда я приехал на Афон, ко мне подошел молодой монах и сказал:

— Отче, я хотел бы поговорить с тобой.

— Разве мы знакомы? — спросил я его.

— Нет, но однажды ты поздоровался со мной и пожелал духовной крепости. И мне захотелось тебе кое-что сказать.

Он пришел ко мне в келью, и я спросил его:

— Наверное, ты с детства ходил в церковь и поэтому полюбил эту жизнь и решил стать монахом?

— Ничего подобного. Я был бродягой. Я гулял, пил, буянил, ходил по ночным клубам, гонял на мотоциклах, у меня было множество подружек… В общем, развлекался, жил на полную катушку — вместе со своими приятелями.

— А твои родители были верующими?

— Вовсе нет. Они даже не знали, где в нашем городе находится храм. Ну, то есть когда они слышали колокольный звон, то понимали, что в той стороне храм, но туда не ходили.

— И что же произошло?

— Что произошло? Мой отец пил. Он постоянно ругал и бил меня, отталкивал от себя. Меня не любили. А мне всегда очень хотелось любви. Хотелось понимания, тепла, утешения — всего того, чего не было в моей жизни. Я грешил и грешил, по сути желая найти в этих греховных утехах Бога, но не нашел Его.

— И что же случилось?

— Сам не знаю. Мы с компанией друзей приехали на Афон — просто на экскурсию, погулять, посмотреть. И вдруг мне будто кирпич с неба на голову упал! Я внезапно почувствовал, что Бог обрушил на меня столько любви, что захотелось полностью изменить свою жизнь. Вот так и произошла перемена. И если раньше мама постоянно упрекала меня за ночные попойки, постоянно меняющихся подружек и прочее — то теперь я сам неожиданно сказал ей: «Все, я ухожу. Ухожу, чтобы посвятить себя Богу».

И тут мама, которая до этого так за меня переживала и столько ругала меня за мои грехи, начала, наоборот, предлагать мне познакомиться с разными девушками. Она постоянно твердила, чтобы я женился, не ходил так часто в церковь и прочее. «Ну хорошо, — говорила она. — Будь верующим, веди духовную жизнь… Но не до такой же степени! Женись, например, вот на этой девушке. Она — дочь священника. Или вот на этой, у нее брат — богослов. Она очень хорошая!» — «Нет!» — «Почему?..»

После этого забываешь обо всем. Великолепие, открывшееся тебе, захватывает полностью. И никто не сможет тебя понять, наоборот, будут косо смотреть, обсуждать и спрашивать друг друга: «Что это с ним?»

А ты скажешь в ответ: «Меня не интересует, что вы обо мне говорите».

Любовь исцеляется любовью. Любовь меняется любовью. Это чувство сильнее всех прочих, и, испытав его, человек забывает обо всем, что было ранее. У него нет больше прежних трудностей, прежней ревности и обид. Теперь он желает лишь одного — любви Божией, которую обильно изливает на него Господь. И человек уходит от всех, — но без чувства неприязни. Он любит людей, но душа его живет теперь другим.

Когда я захотел отдать этому монаху кое-какие гостинцы, которые привез с собой из Афин (сухофрукты, шоколад), он сказал мне:

— Отче, я не испытываю потребности в лакомствах, хоть я и лишен их — здесь такого не едят.

Мне хочется любви Божией. И истинной человеческой любви.

Я начал эту беседу словами «Христос воскресе!», потому что по-другому никак невозможно объяснить подобную перемену в человеке. Кто до такой степени изменил его? Кто сделал его глаза такими? Его друг в миру, который приехал на Афон, чтобы повидаться с ним, и после этого также принес покаяние, сказал мне:

— Отче, если бы ты видел, каким раньше был этот молодой человек, который сейчас такой смиренный, благостный, проливает слезы раскаяния!.. Ты бы глазам своим не поверил. Не поверил бы, что перед тобой один и тот же мужчина. Неужели это он — который столько всего натворил, живя в миру? Как он смог так измениться? Как смог стать таким хорошим?

Вот как Господь меняет человека, поселившись в его сердце. Преображает душу, дарит совести умиротворение, успокаивает сон. Сердце начинает биться спокойно, ровно. В человеке меняется все. Эта перемена даруется десницей Всевышнего. Человек меняется через воскресшего, живого Христа.

Мы часто воспринимаем Бога только на словах — даже иногда начинаем спорить о Нем, доказывать что-то, словно наши головы забиты файлами, где есть вся информация о Христе. А ведь по сути самое главное — чтобы Он оставил Свой след в нашем сердце.

Что бы нам хотелось увидеть больше — книгу о Христе, полную умных слов, исторических аргументов, энциклопедических данных, или же сердце, хранящее след от прикосновения к Его израненной длани, Его Лику? Флешку, забитую документами о Христе, или плат святой Вероники, которым, по преданию, Господь вытер Свое Лицо, после чего на ткани выступил Его отпечаток? Я не знаю, было ли это в действительности, но мне хорошо известна сила этого желания — чтобы Господь оставил «отпечаток» в душе.

Потому что все остальное — это просто слова. Слова о Христе, теории о Христе, повод, чтобы организовать конференцию, подискутировать, поспорить, поубеждать, пообъяснять… Показать окружающим, что мы особенные, что мы знаем истину… Да, хорошо. Но кто из нас может встать и показать Христа?

Святой Силуан Афонский пишет: «Как бы хотел я показать вам Лик Христа!» Понимаете, это знание другого рода. Это другое видение Христа — без аргументов и доказательств. Другое прикосновение к Нему.

Когда любишь кого-то, то говоришь этому человеку: «Я сделаю все, что ты захочешь!» Любовь открывает в нас интуицию. Когда мы любим, то понимаем этого человека, чувствуем его желания, стараемся угодить ему, сделать что-то приятное. Правда, для нас часто и человека полюбить — проблема. Ведь ближние не идеальны. Они могут быть неправы, они постоянно виноваты в чем-то… Но если бы мы полюбили их по-настоящему, все сложилось бы превосходным образом! И Господь именно это показал нам Своим Воскресением. Он помог нам выпрямиться, оглянуться и по-другому посмотреть на других людей и события.

Я не могу слышать, когда кто-то произносит эти слова: «Христос воскресе!» — а затем следуют отчаяние и разочарование, начинаются страхи, тревоги, неуверенность, стресс, смущение. «Христос воскресе! Боюсь, я не сдам экзамены. У меня такая паника!» — услышал я однажды. Разумеется, я не знаю, сдашь ли ты экзамены. И то, что Христос воскрес, совсем не означает, что теперь все всегда будут успешно сдавать экзамены. Но…

Один ученик сказал мне:

— Отче, вот вы говорите «Христос воскресе», а у меня дедушка умер. Для чего мне теперь эти слова, раз умер мой дедушка?

Я ответил ему:

— Послушай. Если ты поймешь эту фразу — «Христос воскресе!» — своим сердцем, то ты и на смерть начнешь смотреть по-другому. Ты будешь слышать то же, что и всегда, но воспринимать услышанное станешь совсем иначе. Христос не изменил мир с внешней стороны. Он изменил нас — наше сердце, зрение, ум, отношение к происходящему. И до прихода Христа на землю, и после проблемы никуда не исчезли. Болезни, катастрофы, смерть — все это мы по-прежнему видим вокруг себя. Но Господь дал нам другое зрение, возможность по-другому видеть ту жизнь, которую Он подарил.

Приведу еще пример. Как-то я отпевал молодую женщину. Ей было всего двадцать пять лет, она была молода, красива и добра. У гроба девушки собрались самые разные люди: священник (то есть я); какой-то родственник, совершенно неверующий человек; похоронный агент; молодой, абсолютно светский парень и прочие. Все мы собрались здесь по одной и той же причине. Все мы смотрели на тело девушки в гробу. Но не все одинаково воспринимали ее кончину.

Священник, который стремится к тому, чтобы иметь веру в свой душе, думает: «Господи, эта молодая женщина в двадцать пять лет смогла достичь того, что некоторым удается лишь к ста годам. Ты уже подготовил ее к Царству Небесному». Да, то, что произошло, — это трагедия, грустная и скорбная, но верующий человек переживает ее с надеждой, оптимизмом, а не как те, «прочие, не имеющие надежды» (см. 1 Сол. 4: 13). Да, мы видим смерть. Но надеемся.

Рядом со священником стоит атеист, родственник усопшей. Он смотрит на то же самое тело в гробу и думает: «Да… Земля к земле. Всё. Смерть, затем процесс разложения, конец всему. Ничего нет, все кончено». Похоронный агент, глядя на гроб, думает: «Люди, цветы… Мы сегодня хорошо заработаем!» А молодой человек, в расцвете молодости и сил, стоит и думает: «Если бы она была жива, сколько еще сердец она смогла бы покорить!»

Все мы видим вокруг себя одно и то же, но думаем об этом по-разному. И так всегда в этой жизни. А Господь говорит нам: «Дети Мои! Я принес вам кисти, которыми вы заново раскрасите весь мир в цвета любви: красный, цвет Моей крови, которая лилась на Голгофе; белый, цвет Моего Вознесения; синий и зеленый, цвета вод реки Иордан, где Я омыл вас от грехов; золотистый, цвет полей, по которым Я ходил… Если хотите, возьмите и раскрасьте свою жизнь Моими красками. Хотите? Хотите, чтобы Я укрепил вас и вы увидели бы все так, как вижу Я? Хотите, чтобы Я дал вам силы победить в земной борьбе?»

И неважно, какая эта борьба — с экзаменами или с болезнью. Всегда есть возможность укрепиться силой воскресшего Христа. Такую возможность нам дает Сам Господь.

Если мы верим в Воскресение, то это не значит, что теперь в нашей земной жизни все будет хорошо. Нужно стараться относиться ко всему с внутренней силой, оптимизмом и радостью. И когда в какой-то момент нас охватит уныние и покинут силы, мы скажем: «На все воля Божия! Христос воскресе!»

Господь воскрес, и мы смотрим Ему в глаза, а Он укрепляет нас и говорит каждому: «Учись! Борись! Старайся! Все получится!» Да, Господи, я стараюсь, но мне все равно поставили двойку на экзамене… «Посмотри Мне в глаза! — говорит Господь. — Не падай духом. Сегодня ты почувствуешь силу Моего Воскресения в другом — в твоей неудаче». Да, и здесь Христос воскрес! Жизнь не заканчивается на неудачах. Воскресение дает возможность увидеть новые, бесконечные возможности!

Бывает часто, что нам очень сильно чего-то хочется. Нам кажется, это «что-то» непременно сделает нас радостнее и счастливее: какой-то человек, дом, работа, деньги… И всё — дайте мне только это!

Нет, желать чего-то совсем не плохо. Но не надо думать, что лишь то, чего мы так желаем, может сделать нас счастливыми. Бог также желает нам одного лишь счастья. Сколько возможностей нам бы хотелось получить, чтобы стать счастливыми? Две, три. А Бог — бесконечен. Бог Сам — необъятное богатство, уникальное изобилие, и у Него всегда есть множество замечательных альтернатив для решения любой проблемы. Но мы, люди с ограниченным восприятием действительности, все твердим: «Если это произойдет в моей жизни, я стану счастливым. Поэтому я хочу именно этого и боюсь даже подумать о чем-то другом. Ведь я не уверен, нужно ли мне это другое. Да и зачем ждать?»

Попробую объяснить это проще. Приведу классический пример. Молодой человек видит девушку и тут же говорит себе: «Все, это — она. Она создана для меня. Если я не подойду к ней, не познакомлюсь, не начну с ней встречаться и не женюсь — дальнейшая жизнь не будет иметь никакого смысла».

Или, например, человек устраивается на работу и думает: «Эта работа — все для меня! Если я не буду здесь работать, сойду с ума от горя».

То же самое бывает и с новым домом, с какой-нибудь новой вещью…

А Господь смотрит на все это и говорит:

— Как же бедно ты рассуждаешь! Но проблема даже не в этом. А в том, что ты и Меня считаешь таким же ограниченным. Ты хочешь поместить Меня в тесный, замкнутый круг твоего мышления; тебе кажется, что, раз эта девушка не выходит у тебя из головы, Я не могу дать тебе никакого другого счастья. По-твоему, лишь благодаря этой девушке (работе, дому, машине) Я могу сделать тебя счастливым. Но у Меня есть множество решений, множество вариантов для твоего счастья.

А мы говорим Богу в ответ на это:

— Нет, нет, Господи! Прошу Тебя! Мне не нужно Твое Божественное множество, я хочу сузить круг! Я хочу, чтобы мое счастье поместилось именно в эту маленькую дырочку!

Я говорю вам все это для того, чтобы вы поняли: если то, чего мы так желаем, не происходит, это не значит, что всему конец. Не только не конец, а начало пути, на котором мы можем открыть для себя массу возможностей, о которых до этого не имели ни малейшего представления. Да мы и не хотели их себе представлять, потому что справиться с таким огромным выбором, таким богатством, такой свободой нам не под силу. Мы привыкли бояться, тесниться, замыкаться. Нам становится страшно при виде чего-то великого и необъятного. Гораздо увереннее мы себя чувствуем в крошечной хижине, заперев на замок свою волю, ум, свои планы.

Господь говорит:

— Я приготовил для тебя роскошный дворец!

— Нет, Господи, умоляю Тебя, не сбивай меня с толку своими дворцами и прочим. У меня есть моя хижина!

И конечно, говорим мы это не из-за смирения, которого нет, а из-за своего духовного окаянства и узколобости.

Говорю вам все это потому, что в жизни иногда происходят события, которые мы в свое время и представить себе не могли. У меня бывали такие случаи, и каждый раз я просто поражался сюрпризам от Господа. Когда мне казалось, что дела идут хуже некуда и что если не произойдет то-то и то-то, если я не получу того-то и того-то, все рухнет окончательно, Господь совершенно неожиданно показывал мне, как через крушение одного появляется что-то новое, чего я до этого и представить себе не мог. И тогда я понимал, до какой степени был неверующим.

Мы не верим в Бога по-настоящему. Вот почему я и говорю, что своей жизнью мы постоянно опровергаем слова пасхального приветствия «Христос воскресе!». Мы говорим их, поем, но наше сердце закрыто. На деле мы не верим в Бога; ведь если бы мы верили в Него, то с нетерпением ждали бы от Него сюрпризов. А вместо этого мы будто говорим: «Вряд ли Бог творит чудеса. Наверное, Он такой же, как я, — жалкий и окаянный». Да, мы такие. И потому думаем, что и Господь — такой.

Нет, Он не такой. И мне бы хотелось, чтобы вы это поняли. И чтобы поверили: у вас впереди много всего прекрасного. Говорю это по своему скромному опыту. Не нужно цепляться за земные блага, не нужно бояться потерять что-то. Если не получается, не упорствуй — например, в личных отношениях. Если отношения не клеятся и, как бы ты ни старался их развить или удержать, ничего не получается, какой смысл заставлять человека быть с тобой насильно? Все должно складываться легко, приятно. Там Господь. А не в насилии или принуждении.

И тут внезапно Бог посылает тебе что-то новое, удивительное, и ты говоришь: «Господи, я и не думал, что Ты так богат!» А Господь отвечает: «Я же говорил тебе, что ты зря ропщешь на Меня. Ты просто Меня не понимал».

Так, шаг за шагом, мы учимся чувствовать Бога и Его любовь. А чувствуя на себе любовь Божию, легче полюбить людей. И когда любишь — все вокруг видится прекрасным. Любовь заставляет по-другому смотреть на вещи. Она опьяняет. И ошибки любимого человека становятся лишь поводом дать ему еще больше любви, тепла и прощения.

Когда этого нет, то через пять лет брака супруг начинает казаться невыносимым. Одна женщина так мне и сказала:

— Отче, я не выношу своего мужа!

— Кого — мужа? Человека, которого ты так любила, которому все прощала и у которого не замечала никаких недостатков? Что с тобой случилось?

— Я его терпеть не могу!

— Что же он натворил?

— Ничего. Он меня раздражает одним только своим видом. Видели бы вы, как он чавкает, когда ест! Это действует мне на нервы.

И это говорит женщина, которую в начале семейной жизни все устраивало, которая все видела в розовом цвете. Вместе путешествовали, он приносил ей целый ворох своих рубашек, чтобы она их погладила, а она говорила: «Любимый, я готова гладить твои рубашки с утра до вечера! Для меня это радость!» А теперь она говорит ему: «Убирайся отсюда! И зачем я вышла за тебя замуж? Уезжай к своей маме! Наша встреча была ошибкой».

Куда же делась любовь? Где похоронены все эти сильные чувства? Как воскресение превратилось в смерть? Почему?

Необходимо постоянно обновлять чувства — «подогревать», «подкармливать» их, чтобы не возникло привычки в плохом смысле этого слова. Состояние «опьянения» не должно проходить — потому что если оно пройдет, то, протрезвев, все видишь в дурном свете и жизнь начинает утомлять тебя.

Все мы — очень тяжелые в общении люди. Поэтому нам и нужно обновление. Поэтому каждый год мы и проживаем заново (я имею в виду наши церковные праздники), и каждый воскресный день вспоминаем Воскресение Христово. И каждая литургия — это Воскресение. Нашим сердцам необходим стимул, толчок. Проснись, сердце! Прими вновь Кровь Христову. Прими жизнь. Впусти в себя Христа. Почувствуй свежесть. И люби ближнего своего как в первый раз, как тогда, когда вы только познакомились. Увидь все в свете Воскресения! Смиренно, радостно и красиво живи эту жизнь.

Приветствуя ближнего словами «Христос воскресе», не нужно пускаться в апологетические рассуждения. Ведь существует множество книг о Воскресении, труды святых отцов — масса всего замечательного. Человеку так сразу все равно этого не понять. Когда он спрашивает тебя о Боге, ему нужно в первую очередь увидеть любовь, воссиявшую над Гробом Христа; увидеть прощение и объятия Божии. Его любовь ко всем нам.

Дай Бог, чтобы сердца наши озарил дневной свет, чтобы в них поселилась надежда. И я снова говорю вам: в вашей жизни сейчас все замечательно, потому что ничего не закончилось. Да, сегодня ты плачешь, но завтра еще не наступило. Впереди — прекрасные события. Не нужно предрешать заранее собственную участь, унывать и роптать. Не нужно жить так, будто каждый день — это Страстная пятница. Долго выдержать страдания все равно не получится. Потому что смысл страданий — не в страданиях. А в том, чтобы всем сердцем устремиться к Воскресению.

Будем жить осмысленно. Жить, зная, для чего мы живем — вместе, любя и прощая, разделяя друг с другом скорби и радости. Жить, зная, что мы не одни. Тогда и другие поймут смысл Воскресения Христова. Ведь как объяснить его тому, кого мы любим? Нужно просто любить этого человека.