Война немилосердна к женщинам и детям. Что делать, если родной город в оккупации и голод становится привычным? Бежать туда, куда еще не добралась война. Даже если для этого придется идти в сопровождении врага. Вот только враг ли это?
12 августа 1421 год от Основания
Сегодня сестра пришла необычно рано. Сказала, что слышала о том, что партизаны хотят вновь навязать бой за наш город оккупантам-урсулам. Прошлый был всего полгода назад и тогда были уничтожены продовольственные склады и ввели карточную систему. И еды выдают так мало, что мне постоянно хочется есть. Но нечего, совсем… Наш сосед недавно хвастался, что научился ловить крыс, но мне кажется это мерзким. Сестра, проведя беглую инвентаризацию нашего скудного имущества, постановила, что послезавтра мы отправимся в Светозар, к нашей тете, которая мамина сестра.
Тетю я совсем не помню, но Светозар далеко отсюда и, возможно, там с едой получше. Поэтому я согласилась. Оставался только вопрос, как мы туда доберемся, денег у нас совсем не было, ценностей тоже. Сестра сказала, что разберется, когда придет время. Она всегда знает, что надо делать. Иногда это бесит, но, в основном, я благодарна ей за заботу, без нее, думаю, меня бы давно убили.
14 августа
Вчера, я довольно удачно поменяла все найденные целые микросхемы на хороший клей. Ботинки теперь протянут как минимум до холодов, а то и дольше. Клея еще даже осталось укрепить обувь сестры и самодельный рюкзак. Почти все вещи были обменяны на хоть сколько-нибудь еды, из одежды осталось только по сменному комплекту.
Покинули город мы довольно рано и до обеда шли в основном по открытой местности, в надежде, что кто-нибудь остановится и подбросит на сколько сможет близко к цели. Мне это казалось весьма ненадежным планом, но сестре видней. Возможно в городе нас ожидала гораздо худшая перспектива, чем идти четыреста тридцать километров пешком, с призрачной надеждой, что нас подберет попутка.
А вскоре после обеда мы наткнулись на урсулов. Или они на нас. Трое в камуфляже. Сестра сказала мне ждать, а сама ушла к ним. Они коротко о чем-то переговорили и один из них увел ее куда-то в лес, второй остался неподалеку от меня, а куда делся третий, я даже и не поняла. Только что стоял здесь и уже нет. Потрясающе!
Сестра урсулов ненавидит. Всегда говорит, что нелюди оккупировавшие нашу страну, добрых чувств недостойны. Я с ней никогда не спорю, хотя и не согласна. Маму и папу убили люди-мародеры, позарившиеся на какие-то мамины украшения, и меня избивали и отбирали еду тоже люди! А урсулы меня никогда не обижали. Наоборот, я помню, как одна девушка-урсула, ставшая свидетельницей подобного разбоя, пожалела меня и отдала мне полкаравая своего хлеба. И даже проводила до дома, чтобы и это никто не отнял. Сестра, конечно, тогда язвила, что сытому то легко отщипнуть кусочек в пользу голодающих, но никто из наших более сытых соседей отчего-то не спешил с нами поделиться и крохой. Но вслух высказать это я не рискнула.
Присматривающий за мной урсул перевел взгляд с окрестностей на меня. Как-то текуче сменил позу. Мама в детстве рассказывала, что когда-то очень-очень давно мы были одной расой, но потом наши пути разошлись. И теперь в них от людей только внешнее сходство и осталось. Высокие, сильные, с очень плавными, выверенными движениями, которые практически недостижимы для людей. Я, по крайней мере, таких не видела. А еще у них все носят длинные волосы. У этого вот была иссиня-черная коса до пояса. И пронзительные глаза, словно сканирующие меня на предмет чего-нибудь запрещенного.
Наконец, вернулась сестра в сопровождении первого и еще одного. Он был чуть ниже первого, но сестра имеющая рост значительно выше среднего доставала макушкой ему только до плеча. Бесстрастное лицо в мелких шрамиках, льняная коса и колючие серые глаза, которые словно разложили меня на составляющие, оценили и потеряли всякий интерес.
Мне небрежно сообщили, что мы идем с его отрядом почти до Светозара, их путь пролегает всего в паре километров от города. Но идем мы пешком и быстро. Зато сыто и безопасно. Это уже сестра потом добавила. А еще сказала, что я должна их слушаться и не мешаться под ногами, потому что это военный отряд и нас они брать не должны были. Я была только за, особенно после того как в лагере мне дали бутерброд с какой-то странной, но вкусной пастой и воду.
15 августа
За целый день мы сделали только два привала по полчасика, на которых нам давали бутерброды и воду, сами они только завтракали и ужинали. Да и останавливались, похоже, только ради нас. Я была им за это очень благодарна, но все равно еще задолго до вечера выбилась из последних сил. И тогда меня несли на руках! По очереди. А если учесть, что там почти у каждого еще и рюкзак почти с меня… Мне было одновременно стыдно, что я обременяю таких замечательных нелюдей, и приятно, меня впервые в жизни на руках носили. И между прочим меня нес даже хеджет Тарианоривен. Я не смогла навскидку соотнести его звание с каким-то нашим, думаю, оно большое и его все очень слушались. Имена у всех урсулов оказались сплошь невыговариваемые, поэтому я их сократила до короткого, но про себя. Они же друг к другу только по полному обращаются, вдруг это важно. Покатавшись часик, я решила, что хорошего понемножку и дальше уже топала своих ходом.
Привал сделали рано, сестра уже падала от усталости, хотя ее тащили за собой как на буксире. Ее-то на ручках не катали, наверное, потому, что она уже взрослая. Я не помнила за свою двенадцатилетнюю жизнь, чтобы еще когда-то так выматывалась, поэтому ужин в меня запихивали уже в полусонную, а потом позволили наконец поспать.
16 августа
Сегодня весь день попеременно я, то шла сама, то меня брали на руки, и я отдыхала, пока все шли. Хеджет Тарь сказал, что мои недокормленные килограммы никого не могут утомить по определению, поэтому я должна немедленно прекратить елозить и создавать риск падения. Было немного обидно. Я же не виновата, что так быстро вытягиваюсь, что остальное вырасти не успевает и я похожа на «мосластный скелет с рыжей копной на голове», как окрестила меня соседка. Сестра сказала, что это временно и я непременно вырасту высокой и красивой как мама. А хотелось прям сейчас быть такой. Ну не высокой, конечно, а то меня катать перестанут, а красивой. Главное сестре не проболтаться, она точно не одобрит эти мысли.
К вечеру, благодаря такому способу передвижения, я была вполне бодрой и помогала готовить лагерь для ночевки. По крайней мере, мне казалось, что я все-таки больше помогаю, чем мешаю, потому что меня не прогоняли. Заодно успела заметить, что сестра куда-то ушла с хеджетом Тарем. Мне было очень интересно куда и зачем они ушли, но пошпионить мне не дали, поручив поворачивать вертела с нанизанными на них овощами. Ну и ладно, не очень-то и хотелось.
17 августа
За день я успела сделать вывод, что интереснее всего с Лесем и хеджетом Тарем. Лесь постоянно что-то рассказывал интересное, а хеджет в основном расспрашивал меня обо мне, сестре и вообще людях. Но если бы меня кто-то спросил, я бы все же предпочла ходить с хеджетом, потому что с ним не только поговорить можно, но и молчать тоже хорошо. Особенно если у него на руках. Тогда вообще иногда казалось, что плохое уже закончилось, а начинается только хорошее. Чему очень способствовал съеденный накануне бутерброд.
Еще я сделала вывод, что урсулы не просто сильные, а очень сильные. На коротком привале, я попыталась сдвинуть один из рюкзаков, чтобы сидеть было удобнее, так даже на миллиметр сместить не смогла. А Лесь пришел и одной рукой переставил. Неудивительно, что они считают меня легкой. Они и сестру, наверное, смогли бы нести, если бы она не была такой предвзятой букой.
Тем не менее, в лес хеджет позвал именно ее, а не меня. Несправедливо.
18 августа
Хеджет Тарь сказал, что впереди река, поэтому лагерь мы будем разбивать задолго до темноты, чтобы можно было помыться. Мне это точно было нужно. Уж не знаю, из чего у них камуфляж, но от урсулов всегда приятно пахло, как будто в магазинчике специй. А вот от меня уже запах был не очень, все же столько протопать. Мне ничего не говорили, но уже и самой было неудобно. Заодно можно и вещи хоть немного от пота и грязи прополоскать.
Первыми пошли мы с сестрой. За нами присматривали, но вроде прямо на нас не глядели. Поймать не удалось точно.
Когда мы вернулись в лагерь, нас с нетерпением ждала половина отряда, жаждавшая омовения. Думаю, где-то между этим моментом и тем, когда меня погладили по голове и, назвав «бедным ребенком, сунули в руку какую-то вкусняшку, мне пришла в голову хулиганская мысль. Раз уж меня тут все за ребенка держат, то ничто не мешает мне пойти и удовлетворить мою жажду знаний. В частности, мне жаждалось провести сравнительный анализ анатомии урсулов и людей. По крайней мере, их мужских представителей.
Осуществить задуманное оказалось сложнее. Сначала надо было дождаться пока сестра не отвлечется на что-то. А потом под неодобрительным взглядом Таря, я тихо ушла из лагеря. С сопровождением, конечно же. Кто же меня без него куда отпустит. Ну хоть удержать не пытались. Видимо и правда дитятком считают. Далеко я не пошла, ограничившись кустами неподалеку от купающихся. Мне и отсюда все было прекрасно видно.
Где злобно похихикала, начиная понимать откуда растут ноги у межрасовой ненависти. Летом, по жаркому времени, мужчины людского племени любят оголят то, что почитают за торсы. А на самом деле телеса. Как мне рассказал Лесь, толстых урсулов не бывает, у них это как-то генетически заложено, зато самый доходяга у них как наши атлеты, а уж накачанные военные, которых я рассматривала… Впрочем, военные, видимо давно меня рассекретив, выше пояса из воды не поднимались. Но и этого мне хватало. Броневые плиты мышц, наверняка должны были бы им мешать двигаться, но как-то не мешали, что особенно хорошо было видно, когда они коллективно попытались притопить кого-то из своих. Может пошутил неудачно. Завершив свое сравнение в пользу урсулов, я отправилась обратно в лагерь, ьи а то сестра уже могла начать искать меня, да и кушать хотелось. Заодно, свежепомытые смогут без лишних глаз вылезти из воды и одеться.
В лагере меня встретили две пары сердитых глаз. Я промямлила что-то про то, что здесь интересная и разнообразная фауна, но мне, похоже, никто не поверил. Одна пара глаз стала сердито-подозрительной, а другая просто с намеком посмотрела на мое сопровождение. Я быстренько ушла к костру за своей порцией, с надеждой, что жующего ребенка ругать не станут, а там и вовсе забудут.
Так оно и вышло. Когда стемнело, Тарь с сестрой опять куда-ушли, а меня с ними не пустили.
Так негодуя и заснула. Когда я проснулась ночью, сестра спала рядом со мной. А три кружки выпитого накануне травяного отвара настойчиво меня приглашали уединиться с природой. Уже возвращаясь обратно, я заметила, что сейчас вахта хеджета, поэтому я не пошла спать, а попросилась посидеть с ним у костра. Огонь ощутимо грел спину, а мы с Тарем молчали и смотрели в ночной лес. А дальше я не очень помню. Помню только, что у него очень теплый и неудобный бок, а еще обеспокоенный голос сестры и что-то успокаивающе рокочущий голос. Проснулась я рядом с сестрой.
19 августа
Вскоре после второго короткого привала, на небо начали набегать подозрительные тучки. И уже через час стало ясно, что сулят они нам не дождик, а вполне себе полноценный затяжной ливень. Хеджет разослал разведчиков поискать нам укрытие.
До заброшенной берлоги мы успели добраться даже с запасом времени. Деятельные урсулы немедленно натаскали сушняка и лапника. Так что вечер у нас прошел в тепле и относительном комфорте, хотя на мой взгляд, сидеть на ветках все равно то еще удовольствие, то что-то жесткое впивается, то иголки колются.
После ужина, я вдоволь намельтешившись перед глазами остальных, наконец, пристроилась под бок к Тарю. Вроде как нечаянно. Урсулы травили байки и анекдоты и, видимо, по военной привычке делали все негромко, даже смеялись. Помня, что бок у хеджета для моего сна приспособлен мало, я решила притвориться спящей и потихонечку сползти ему на колени. Сложно судить, насколько убедительно я играла, потому что глаз не открывала, но изобличать и прогонять меня не торопились.
В тепле под мерный рокот рассказчиков, я и правда довольно быстро уснула, уже в полудреме почувствовав, что меня чем-то укрыли. И хотя мне стыдно это признать, но там на границе сна и яви я радовалась дождю и тому, что в такую погоду Тарь не позовет сестру в лес.
20 августа
Идти после вчерашнего ливня оказалось сложно. Я умудрилась собрать все лужи, ямы и кочки, а под конец дня и вовсе едва не уехала в овраг. Ужасно испугалась, но меня вовремя поймали за руку и втащили обратно. Тарь лично осмотрел руку и сказал, что ничего страшного, но если будет болеть и завтра, то я должна буду сказать.
Итог за день: я устала, как уставала, наверное, только в первый день похода, и была грязной с головы до ног. В протекавшем неподалеку ручье мне мыться запретили, сказали простужусь. Я постаралась как можно аккуратнее переодеться, и постирала вещи. Это же мне вроде не запрещали.
21 августа
Рука болит и вроде даже припухла. Хеджет наложил какую-то мазь и упаковал руку во что-то вроде рукава. Только он грел еще. После этого сестра начала ходить за мной как тень. На все уверения, что мне уже почти не больно, соглашалась и все равно продолжала преследовать меня. В конце концов, я махнула рукой. Надеюсь, она, как всегда, знает, что делает.
22 августа
И я тоже теперь знаю, что она делает. Сводит меня с ума. На мои прямые просьбы сбавить обороты, она сказала, что безопасность превыше всего. Чья? Нас окружают двенадцать урсулов, какой идиот захочет с нами связываться?
23 августа
Когда в полдень воздух огласили визг и срежет, я даже не сразу поняла, что происходит. Белые росчерки в небе. А потом неподалеку от нас раздался закладывающий уши грохот и вверх взмыли обломки деревьев вперемешку с землей. Сестра сдавленно охнула: партизаны…
Все произошло так быстро, не заняв, наверное, и половины минуты. Меня начали душить слезы, грозя перерасти в полноценную истерику. Но Тарь, быстро сбросив рюкзак, подхватил меня на руки и начал гладить по голове, приговаривая, что все уже хорошо, все уже закончилось. Я от души выплакалась, скорбя вовсе не о гипотетических партизанах, а о том, что внешний мир с его делением на оккупантов и оккупируемых, на урсулов и людей, вторгся в нашу маленькую идиллию. Напомнил всем их роли. Именно это я оплакивала.
Кто-то сунул мне в руку сладкий батончик. Потом я узнала, что это был Шик. Он и сам был большим сладкоежкой, так что дар я оценила по достоинству.
Убедившись, что я успокоилась и истерить больше не буду, отряд двинулся дальше. Сестра была бледной и казалось о чем-то напряженно думает.
Второй короткий привал мы устроили на границе леса и поля, побросав рюкзаки под каким-то широким раскидистым деревом. Я немедленно сбежала от царившей внизу напряженности на одну из верхних веток и оттуда лениво начала осматривать горизонт. Я не ставила цели себе что-то найти, просто глаза после стольких дней в лесу отдыхали на бескрайних полях. Однако чуть позже я заметила какое-то движение. Было слишком далеко и ничего нельзя было разобрать. Тут чувство самосохранения совсем, видимо, меня покинуло, и я перегнувшись вниз крикнула:
– Тарь, а что там такое движется?
И махнула рукой показывая направление. И тут же ойкнула, зажимая себе рот. Но было поздно. Я действительно при всех назвала хеджета военного отряда Тарианоривена Тарем. Я почувствовала, как стремительно краснею. Из разговоров с Лесем я помнила, что так сокращать имена принято только в семье и близким друзьям, а в остальных случаях это оскорбление.
Хеджет стремительно взобрался наверх, оседлав ветку рядом с моей, и снял с пояса бинокль. В мою голову тем временем пришла мысль о том, что свидетелем оскорбления был весь отряд, и даже если меня простят по доброте душевной, то это все равно неправильно с точки зрения субординации. Поэтому меня надо немножечко наказать. Совсем слегка, раз я еще ребенок, но это вроде как должно загладить мой промах. Не знаю с чего я это все взяла, но мне решение казалось правильным, и я решила вечером поделиться с Тарем своими выводами.
А тем временем, меня сграбастали в охапку и прыгнули вниз, лишь чудом ни на что не напоровшись. Я даже испугаться не успела. Тарь отдал несколько команд на урсулийском, после чего пара его подчиненных куда-то ушли, а мы похватали вещи и вернулись в лес, продолжая идти вдоль его границы. Лесь по дороге рассказал, что это был табор цыган. Они неопасны, но по ряду причин с ними решили не встречаться.
На ночлег вставали уже почти в темноте. Сестра отозвала хеджета в сторону, их было видно, но не слышно. Я не то чтобы хотела подслушать, скорее подловить момент, когда смогу рассказать Тарю свою предложение о наказании. Но когда я подошла…
Я стояла в полном ужасе не в силах пошевелиться или сказать хоть слово, и слушала как сестра обвиняет хеджета. Она шипела о том, как мерзко желать физической близости с двенадцатилетним ребенком и о том, что такой чистый непорочный человек никогда не достанется полуживотному. Но когда он посмотрел на меня, мне стало куда как страшнее. В неверном далеком свете костра невозможно было разобрать выражение его глаз, однако что-то глубоко внутри меня говорило, что все очень и очень плохо. Я даже не осознала в какой момент в ответ на этот взгляд я начала лепетать о тех своих «гениальных» мыслях о наказаниях и субординации. В ответ он медленно кивнул и чеканя шаг отправился в лагерь. Я, не глядя на сестру, уныло поплелась следом. Все то, что она наговорила было отвратительным и будь она мужчиной ее бы наверняка за такое ударили. Я бы подобное простить не смогла. Это уж слишком… Оскорблять командира отряда, в котором нас защищают, кормят и ведут чуть ли не за ручку до пункта назначения, означало напрашиваться на большие неприятности. Особенно если учесть, прошли мы хорошо, если половину пути.
Хеджет Тарь оказался то ли выдержанней, то ли благородней меня, потому как мне назначили наказанием два дня помогать по кухне с формулировкой «за нарушение субординации», а вот сестре теперь до конца путешествия помогать с обустройством лагеря и на других подсобных работах, где она может пригодится. С формулировкой «за оскорбление офицера». И все. Чем именно его оскорбили, он с остальными, к счастью, не поделился, на нас и без того смотрели неласково.
24 августа
Проснулась я рывком, когда небо едва начало светлеть. Мне снилось, что урсулы тихо свернули лагерь и ушли, оставив нас одних. Дежуривший Шик вопросительно посмотрел на меня. Я даже не стала вставать, так и поползла к нему на четвереньках. И только убедившись в реальности урсула липкий страх ночного кошмара начал отпускать меня. Не бросили, все здесь.
Шик предложил, раз уж я встала, потихоньку начинать готовить завтрак. Я охотно ему помогла.
Днем сестра несколько раз пробовала со мной поговорить, но я ее старательно игнорировала. Не знаю, о чем она думала, но она все испортила. Все видели, что хеджет стал избегать нас и свел все общение к необходимому минимуму, поэтому тоже старались держать психологическую дистанцию, раз уж не получалось физическую. Я по-прежнему очень быстро выдыхалось и меня приходилось тащить. Но если раньше это была скорее дружеская услуга, то теперь стало тягостной необходимостью. Даже Лесь почти все время молчал. Но я все равно старалась идти именно с ним. К хеджету подходить из-за злых слов сестры я стеснялась, словно наше родство бросает тень и на меня. А больше ни с кем таких близких отношений у меня не сложилось.
27 августа
Предыдущие два дня тянулись медленно и монотонно, не нарушая ничем наших мерных шагов. Мне кажется, так выглядит ад, только там никогда не наступает ночь. Единственное время, когда можно закрыть глаза и представить, что все по-прежнему.
Сегодняшний день отличился тем, что, переправляясь через небольшую, но бурную речку, я поскользнулась и меня понесло потоком. Меня, конечно, быстро вытащили, но я успела нахлебаться воды и сильно перепугаться, так что клещами вцепилась в своего спасителя. Оказалось, Таря. Который с невозмутимым видом отцепил меня от себя и передал подоспевшей сестре. Объятия сестры были плохой заменой, и потому что я до сих пор на нее обижена, и потому что она была банально меньше урсулов и не такая теплая.
Последнее мне компенсировали, завернув во что-то камуфляжной расцветки. Не знаю, что это было, но мне было сухо, тепло и комфортно. Тючок со мной тащили еще почти час, пока не решили, что уже вполне могу и сама идти.
Но через следующий ручей, который доставал мне в лучшем случае до колена, меня перенесли. И смешно, и грустно от всего этого.
28 августа
Ближе к вечеру Тарь указал нам с сестрой на едва заметную тропинку и сказал, что если идти по ней, то до Светозара всего пара километров. Сестра немедленно схватила меня за руку и быстро пошла по ней. Я, конечно, довольно быстро вырвалась и вернулась, чтобы хоть попрощаться нормально, но там уже никого не было. И даже непонятно в какую сторону они ушли.
Тетя оказалось очень доброй и похожей на маму, она сразу мне понравилась. Нам с сестрой немедленно выделили по комнатке. Перспективы будущего не могли не радовать, но в ту ночь я горько плакала, я чувствовала себя брошенной и преданной.
26 апреля 1429 год от Основания
Сегодня большой праздник. Урсулы официально отказались от претензий на территорию нашей страны. Политики громко славили альянс и себя, стараясь не упоминать, тот факт, что в качестве отступного пришлось пожертвовать узкой полоской приграничья. Впрочем, там и до всех этих событий урсулов жило даже больше, чем людей.
1 мая
Сегодня сестра опять пригласила очередного друга своих друзей. Такая озабоченность моей личной жизнью вызывает лишь нервный тик, тем более что сама устроительница не только не замужем, но даже постоянного ухажера не имеет. Поэтому я через слово поминала хеджета Таря, с удовольствием наблюдая как ее каждый раз корежит при этом.
Ровно до того, пока гость не спросил его полное имя. Меня словно ледяной водой окатило. Забыла… За восемь лет в памяти остались только придуманное мной сокращение и смутный образ. А еще море тепла к этому урсулу. За все то хорошее, что он для нас сделал.
Гость немедленно предложил выслать мне попозже энциклопедию имен урсулов. Пожалуй, именно в тот момент я поняла, что от всех этих приглашаемых случайно холостых друзей может быть и польза. Предложение было немедленно принято и в благодарность я остаток вечера вела себя примерно.
2 мая
Убив день на штудирование энциклопедии, я вспомнила имя Тарианоривен. Что в приблизительном переводе означало «защитник». Все хорошее на этом заканчивалось. Я убедилась, что нам представились исключительно по именам не назвав фамилий. Это делало мои планы почти невыполнимыми. Но сдаваться, я не намерена. Урсулы через неделю в Светозаре открывают консульство. Попробую что-нибудь узнать через них.
9 мая
Я уже во второй раз пересказывала свои давние приключения консулу. Тот слушал меня внимательно и делал себе какие-то пометки. Наконец мне сказали, что данных очень мало, но они постараются сделать все, что их силах. Все же не часто люди разыскивают урсулов с целью отблагодарить. Меня сразу предупредили, что поиски могут несколько затянутся, поэтому мне не стоит беспокоиться, как только у них что-то будет, они сразу меня вызовут.
14 мая
Поступил вызов. В ожидании сердце стучало как бешеное, грозя то ли проломить ребра, то ли остановиться от перегрузки.
Лицо консула мне сразу не понравилось. С таким хорошие новости не сообщают. И была права.
Начал он издалека. Военные упорно отрицают, что в указанное время в заданном районе вообще были их представители. Не было там никого и все. Уничтожение террористов ракетами воздух-земля было, а наземных операций не было. Не говоря уже о том, что они не представляют кому вообще могло прийти в голову идти столько пешком, если можно гораздо быстрее доехать, а то и долететь. Тем не менее консулу удалось заставить их поискать по описанию в своих базах данных.
Передо мной высветилась трехмерная голограмма. Это был он. Это определенно был Тарь. Таким каким я его видела в первый день знакомства, с непроницаемым лицом и равнодушными глазами. После того как мне настойчиво всучили стакан воды, поведали, что, к сожалению, если я опознала правильно, хеджет погиб при исполнении долга два года назад.
Стакан оказался хороший. Не разбился.
Я не помню, попрощалась ли я с консулом и то как я добиралась домой. Очнулась от того, что меня трясла сестра и обеспокоенно спрашивала, что случилось. Я рассказала. А она… Она удовлетворенно улыбнулась и казалось вот-вот рассмеется.
Впервые в жизни я ее ударила. И наорала. О том какая она черствая и неблагодарная, о том, как низко радоваться чужой смерти, особенно того, кто сделал для нас так много хорошего. А мне в ответ кричали, что я сама создала себе кумира, а он совсем не такой какой, как я думаю, и я радоваться должна, что он сдох наконец. На вопрос, чем он заслужил такое отношение, как всегда молчание. Она никогда не говорит, почему так ненавидит хеджета. Я люблю сестру, но иногда мне кажется, что ей надо лечиться.
15 мая
За ночь я окончательно решила, что Тарь не может быть мертв. Это наверняка какая-то ошибка. Поэтому стояла у дверей консульства уже с утра, ожидая пока они откроются. Консулу я самым категоричным тоном заявила, что не верю в смерть хеджета и намерена искать его сама. В связи с чем потребовала все данные, что у них есть на него.
Все мне, разумеется, не дали, но кое-чем поделились. Например, я разжилась ценными сведениями о том, что он не женат и никогда не был, единственный ребенок в семье и в этом году отпраздновал бы свое сорокалетие. Последний факт мне был отчего-то неприятен, но ровно до того момента, пока не вспомнила, что урсулы живут в среднем сто пятьдесят лет против человеческих ста, а значит сорок – не так уж и много. Настроение это улучшило, но к цели не приблизило. Я даже примерно не представляла, откуда начинать поиски.
24 мая
Нынешний претендент на мое внимание и тело, был скучен, заштампован по самые уши и даже в перспективе бесполезен. Отчего принят был мной очень неласково и ушел от нас сильно расстроенным. Сестра злилась на меня, а тетя только посмеялась и предложила, раз уж мне не нравятся человеческие парни, попробовать встречаться с урсулами. Девушка я высокая, красивая, такая даже с ними рядом не потеряется. Сестра, естественно, немедленно учинила скандал. Но зерно упало в благодатную почву.
7 июля
Сначала меня привлек чей-то спор о том, могут ли хеджеты руководить отрядом или для них это слишком мелко. А потом я увидела и самых спорщиков, которым безапелляционно заявила, что очень даже могут и очень даже руководят, но возможно, только если миссия какая-нибудь очень секретная. С высоты под два метра на меня взирало пять пар любопытных глаз. Пришлось в самых общих чертах рассказать о своем знакомстве с одним хеджетом. Меня сразу зауважали, тем более что парни только поступали в наш Университет, а я тут уже два курса отучилась.
Так я обзавелась верными друзьями и соратниками, которые обещали мне помочь с моими поисками.
14 сентября 1431 год от Основания
Посиделки в честь моего дня рождения проходили как всегда весело, невзирая на нашу малочисленность. Из гостей только мои друзья урсулы и тетя. В отличие от сестры, она меня всегда поддерживала и утешала, если я падала духом.
Когда Ир поднял бокал и провозгласил очередным тостом: «За прекрасную лилес!», я только криво улыбнулась. Вот уже два года я пытаюсь убедить их, что Таря я ищу, потому что расстались мы тогда плохо и хотела бы все исправить, и ничего больше. В ответ меня обласкали «обещанной». Да-да, так это слово и переводится. Я уже объясняла, упрашивала, умоляла, истерила и даже била их, но все это их только, похоже, раззадоривало. Придется, видимо, смириться. Потому как в остальном они отличные друзья.
Наблюдая за ними, я заметила, что урсулы гораздо снисходительнее к чужим слабостям, чем люди. Иногда мне даже кажется, что это снисхождение заведомого более сильного к слабому. И из-за этого урсулы могут дружить и строить отношения с кем угодно, а людям это тяжело, потому как позиция слабого им претит, а стать сильнее не могут. Везде, конечно, есть свои исключения, но пока выходило как-то так. Мне, как самой слабой по отношению ко всем, было проще. Раз все сильнее, выбирать буду по личностным качествам. Возможно, подобная позиция и была с изъяном, раз из друзей у меня только неразлучная пятерка и тетя, но главное, что все устраивает меня и я вполне счастлива в этом тесном кругу.
Я подняла ответный бокал: «за самых лучших друзей!»
18 сентября
Сегодня Ир ворвался к нам в дом с такой скоростью, что чуть не снес меня. Но новости, которые он принес, стоили пары синяков. Нашли! Мы наконец-то нашли его!
После чего поведал чудовищную историю. Всех военных идентифицируют по чипу в плече. Хеджету тогда взрывом оторвало руку и отбросило в сторону, что и привело к ложному опознанию, поскольку нашли ее рядом с обезображенным до полной неузнаваемости трупом. Сам хеджет почти неделю пролежал без сознания. Да и потом похоже был не слишком вменяем, потому что после военного госпиталя он был переведен в санаторий с психиатрическим уклоном. Где провел еще почти полгода. И по последним данным сейчас проживает в пригороде Вайтаса.
Мы кинулись к карте посмотреть где это. Оказалось, очень далеко. Сначала на аэроэкспрессе, а потом еще на такси долго ехать. И дорого. Всех имеющихся у меня сбережений мне хватило бы только на дорогу туда, при условии, что питаться я буду воздухом.
Меня это, конечно, расстроило. Но при учете, что ищу я его уже почти два года, то могу еще полгодика покопить на эту поездку.
Но не пришлось. Уже перед сном мне позвонил Ир и сказал, что он с парнями скинулся, и теперь мне хватает еще и на обратно, и питаться можно уже не воздухом. Я повизжала от избытка чувств и пообещала всех обнять и расцеловать при встрече. День определенно удался.
19 сентября
Вчера совершенно вылетело из головы, что въезд в соседнюю страну осуществляется по визам. Пришлось срочно идти в консульство. Там, как оказалось, меня помнили. Я похвасталась результатами. Меня похвалили и даже пообещали все документы провести вне очереди. Уже послезавтра можно будет забирать. Приятно.
21 сентября
Сестра похоже что-то подозревает. Тетя точно не могла ей проговорится. Возможно часто поминаемая женская интуиция. Решила не рисковать. С сестры станется опоить меня снотворным, лишь бы я опоздала на аэроэкспресс. Поэтому я ушла в гости и не вернулась.
Ночью парни проводили меня до станции. Я ужасно волновалась и трусила, так что хорошо, что они были со мной, а то чего доброго я и сама бы передумала. А так, шутя и балагуря, сгрузили меня на мое место и даже вслед помахали. Платочками. И где только достали, клоуны…
23 сентября
Если бы не требовательный писк такси, я бы из него так и не вылезла. Адреналин просто зашкаливал, от чего меня ощутимо потряхивало.
Кое-как утвердившись на ватных ногах, я пошла от стоянки к дому. Небольшой такой аккуратный двухэтажный домик. Ничего особенного.
Тарь сидел на крыльце и ждал пока я, наконец, подойду. Он совсем не изменился, разве что камуфляж сменили брюки и рубашка. Он меня, наверное, даже и не узнал сразу. Поэтому вытерев потные ладони о подол платья решила начать первой.
– Привет!
В ответ молчание. Меня не то чтобы игнорировали, просто, похоже, не считали нужным отвечать.
– Вы меня, наверное, не помните, но Вы десять лет назад помогли нам с сестрой добраться до Светозара.
Снова молчание и пристальный изучающий взгляд, от которого становилось не по себе.
– Я хотела поблагодарить за все, что Вы тогда для нас сделали и извиниться за сестру, она была не права.
Именно в этот момент резкий порыв ветра со спины начал играть с моими волосами, изрядно ограничивая мне обзор. К тому времени, как я совладала со своей шевелюрой и закрепила хвост найденной в кармане заколкой, что-то поменялось. Главным образом, что-то в лице и позе Таря. Они стали более напряженными, что ли.
– Не нужно извиняться. Все что я делал, я делал по доброй воле, – хрипло сказал он.
Я отчего-то нервничала, сплетала и расплетала руки, пытаясь найти какую-нибудь тему для беседы.
– Скажите, хеджет, а почему Вы тогда нас взяли? Это ведь была секретная операция, – на его удивление пояснила. – Я у консула узнавала когда про Вас, ваши военные сказали, что никого тогда не было, и что Вы умерли.
Он только едва заметно улыбнулся. А потом посерьезнел и сказал.
– Видишь ли, маленькая, какая штука. Рассказать-то я могу, это не секрет, но тебе это сильно не понравится. Есть тайны, которые лучше и дальше не знать, чтобы не потерять сон и покой.
Будучи шестнадцатилетним подростком, я решила как-то перечитать свои дневники и таки догадалась куда и зачем уходил хеджет с сестрой. Так что шокировать меня у него не получится. Поэтому я упрямо сжала губы.
– Ну что ж… Я взял вас из-за тебя. Тогда, конечно, не понимал, хотя все признаки были. Мог догадаться, но предпочитал закрывать глаза. Прикрылся твоей сестрой и остался доволен. Хотя понимал, что меня ненормально тянет к тебе. Двенадцатилетнему ребенку. Мне слишком поздно открыли глаза, вейрат уже шел, и я ничего не мог с этим поделать. Инструкция предписывает, если наблюдается ряд признаков, то мужчину следует изолировать. Что в тех условиях было невозможно. Ты извинялась за сестру? Не стоило, она была права от начала до конца. Вейрат – это атавизм. Процесс привязки физической и эмоциональной. Когда-то это помогало нашему виду выжить, сейчас же… Видишь ли, маленькая, вейрат не разбирает правильно или нет, этично или мерзко. Твоя сестра права была: я хотел тебя. Всю. Мне нужны были и твое тело, и твоя душа. Без полумер. Таков вейрат. Инструкция предписывает изолировать мужчину, но деться в тех условиях мне было некуда, поэтому все что я мог, это ни словом, ни делом, не показывать тебе как обстоят дела в действительности. Я тогда думал, что это были самые длинные пять дней в моей жизни, видеть тебя так близко и не сметь обнять. Видеть, как ты боишься и стараешься не подходить ко мне. Когда тебя тогда понесло потоком, я испугался так, как не боялся под прямым обстрелом. А когда пришлось передать тебя сестре, словно отрывал часть себя без анестезии. А когда, наконец, вы ушли к городу, вздохнул с облегчением. Думал, теперь все кончено, теперь смогу тебя забыть. Ничего не помогало: ни чужие объятия, ни адреналин на опасных спецоперациях, ни даже медикаменты. Меня все время тянуло к тебе. Хотелось все бросить и приехать, – тут он горько усмехнулся. – Но тебе было всего тринадцать, четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать. Время тянулось бесконечно. Радовался любой мелочи, которою узнавал о тебе. Но с каждым днем становилось все сложнее. Я не знал, сколько еще выдержу. Когда тебе было шестнадцать, под Божеславом мы попали в засаду. Почти все там и погибли. Выжили только трое: я, Леситриан и Шикариштриат. Хотя в отношении меня термин выжил был спорным. Жить я не хотел. Тогда это казалось мне самым простым и удобным способом разрешить эту ситуацию. Но там на границе жизни и смерти, ты была рядом и звала обратно. Что-то говорила. Когда пришел в себя, слов не помнил. Впрочем, когда узнал, что все это только галлюцинации, стало уже и не до того. Потому что ты приходила снова и снова. Мне полгода мозги полоскали, пока я, наконец, не сумел убедить медиков, что хотя бы относительно нормален и меня можно отпускать. Только вот мне запрещено было не то что приближаться к тебе, а даже искать тебя. Сказали, что нет гарантий моего разумного поведения в случае твоего холодного приема. А если попросту, что я тебя не покалечу, если ты меня отвергнешь. Все что мне оставалось, это мои галлюцинации. Сегодня я тоже принял тебя за них. Вот так вот. Поэтому я сейчас вызову тебе такси, и ты полетишь в свой Светозар под крылышко к тете и сестре, а потом пойдешь в Университет и начнешь жить как не в чем не бывало, пытаясь забыть эту поездку как страшный сон.
Наверное, это было действительно плохо и неправильно, и любая девушка моем месте уже с воплями неслась бы вдаль. Ведь меня же прямо предупредили, что за поведение не ручаются и со мной может случиться все, что угодно. Вместо этого я подошла и села рядом. От его тела шел приятный пряный запах и как прежде мне стало тепло и уютно, словно все плохое позади, а впереди только хорошее. Он отодвинулся от меня и спросил:
– Вызвать такси или сама?
Я улыбнулась ему.
– Зачем? Я наконец-то дома.
Расшифровка допроса хета Леситриана Карвирата об операции «Лесная тропа» для психологической службы
На допросе присутствовали
Хеджет Деливарат Ассахиан, военная полиция
Хет Имваракан Лвашистал, медицинская служба
Хет Савизхадар Тилваст, психологическая служба
Хеджет Деливарат Ассахиан. Хет Карвират расскажите нам об операции «Лесная тропа». Допуск у всех присутствующих достаточный, поэтому можете говорить откровенно. Если у нас появятся вопросы, мы будем задавать их по ходу дела.
Хет Леситриан Карвират. Согласно поставленной задачи, мы должны были совершить марш-бросок в четыреста пятьдесят километров по пересеченной местности до места дислокации диверсантов.
А. Вам сказали, почему вы идете пешком?
К. Согласно данным разведки, у них был мощным радар. Воздушную и наземную технику они засекали издалека, орбитальный удар исключался из-за маскирующего генератора помех. С учетом всех данных, хеджетом Тарианоривеном Исталиером был разработан маршрут, позволяющий использовать с помощью элементов ландшафта оставаться для диверсантов максимально долго.
А. Хорошо. Что было дальше?
К. В районе города Маристар разведчики столкнулись с двумя человеческими девушками.
А. У нас настолько непрофессиональные разведчики?
К. Никак нет. На этом участке мы шли как военный патруль в открытую. Город имеет статус ненадежного.
А. Продолжайте.
К. Хеджет принял решение взять их с собой. Он не делился причинами, почему сделал это.
Хет Савизхадар Тилваст. Вы можете предположить? Не волнуйтесь, мы будем учитывать, что это только ваши догадки.
К. Хеджет делал вид, что это ради… интимных услуг от старшей девушки.
Т. Делал вид? Вы в это не верите?
К. Нет. Хотя он и уходил с ней на вечерних стоянках, но, мне кажется, ничего не было. У меня нет доказательств, но я уже долго работаю с хеджетом. Это совершенно не согласуется с его характером.
Т. Тогда что могло послужить причиной?
К. Возможно младшая из сестер. Она была очень худой, почти скелет, но глаза, знаете, такие живые, любопытные. Им идти надо было почти четыреста тридцать километров. Ребенок бы не дошел. Провизии у них почти не было, шанс, что их добросят до цели сострадательные люди, тоже был близок к нулю. Даже мне, откровенно говоря, было ее жалко.
А. Жалость и военная операция совершенно несовместимые понятия.
Т. Сработавший инстинкт защитника мог послужить механизмом запуска вейрата. Так что хеджет действительно мог не отдавать себе отчета в своих действиях. Продолжайте, хет.
К. У девушек была плохая физподготовка, поэтому в итоге старшую тащили на буксире, не позволяя ей отставать, а младшую несли поочередно на руках. В ней было хорошо, если килограмм тридцать. Может и того меньше. Я в детях не разбираюсь, но, по-моему, для двенадцати лет – это маловато.
Хет Имваракан Лвашистал. Действительно маловато. Надо полагать, выдыхалась она быстро.
К. Да. Сначала все несли ее по очереди, а потом как-то так сложилось, что это делали или хеджет, или я.
Т. Какие причины побудили вас к этому?
К. Мне было интересно с ней общаться. Мне редко приходилось видеть людей без предубеждения к урсулам, а она даже тянулась к нам, расспрашивала обо всем. Она была готова все слушать – от занудных традиций до анекдотов. Хеджет тоже с ней разговаривал, но он больше спрашивал. Я думал, он решил побольше узнать о людях. Из первых рук, так сказать.
Т. Вам не показалось это странным?
К. Нет. Даже в голову не могло прийти. Никому из нас. Ведь она же ребенок. Пока старшая не обвинила хеджета в непристойном, никто не смотрел на это под таким углом. Даже Исталиер. Он после этого сразу стал держать дистанцию. Такая полумера – лучшее, что он мог сделать в такой ситуации.
Т. Хеджет больше не делал попыток как-либо сблизиться с ребенком?
К. Нет. Только один раз, когда она упала в реку, Исталиер ее спас. Но он почти сразу передал ее сестре. А на следующий день мы с ними расстались в районе города Светозара.
А. Вы не боялись, что девушки расскажут о вас и тем самым сорвут операцию?
К. Нет. Мы добрались до нужной точки примерно за то же время, что им потребовалось, чтобы добраться до города. Кроме того, тесное общение за время пути выявило, что, хотя старшая и сочувствует диверсантам, но никак с ними не связана. Младшая тем более. Она скорее нам сочувствует.
Т. Произошедшее как-то отразилось на поведении Исталиера во время штурма?
К. Я не заметил ничего такого. Все было штатно. Штурм прошел без потерь с нашей стороны.
А. Хет Лвашистал, хет Тилваст, у вас еще есть вопросы к хету Карвирату?
Т. Пока нет.
Л. Нет.
А. Хет Карвират, вы свободны. В случае чего вас вызовут на повторный допрос.
Выдержка из сводки боев за город Божеслав
…группа Ис попала в засаду, уничтожена…
…Всего по окончании боев потери ранеными 68, убитыми 23, 7 без вести пропавшими…
Докладная записка главврачу военного госпиталя «Линтар»
После очередной клинической смерти (на этот раз семиминутной), пациент Б-4 начал галлюцинировать, что подтверждают приборы. В моменты просветления на контакт не идет, так что мы до сих пор не знаем его имени. Полная регенерация будет завершена через неделю, после чего настойчиво рекомендую его перевод в «Дальний берег». Все же психотравмы не наш профиль. Хотя по неврологии есть некоторые отклонения, однако вызвать подобное состояние они не могут, за это я готов поручиться. В остальном состояние пациента удовлетворительное.
Из личных записей психиатра Ризнираташа из санаторно-психиатрического учреждения «Дальний берег»
Впервые за мою практику я вел вейрат. Случай мне достался поистине уникальный. До этого в анналах медицины еще не было ни разу зафиксировано, чтобы урсул испытывал вейрат к человеку. К тому же малолетке. Вейрат направлен в первую очередь на продолжение рода, а потому такая разница в возрасте не может не удивлять. Когда Исталиер только поступил к нам, он испытывал навязчивые галлюцинации с той самой человечкой. Имя установить не удалось, однако в целом пациент контактен и охотно исполняет все рекомендации. Лечение хотя и потребовало полгода, но оказалось достаточно результативным. К сожалению, состояние вейрат имеет под собой не только и не столько психологическую основу, сколько физиологическую, а потому полному излечению не подлежит. Однако пациент устойчив и нет никаких причин держать его здесь и дальше. Вчера вживили чип наблюдения и переслали всю информацию службе контроля. Вопрос возник только с личностью человечки, но тут вмешалась разведка. Эти-то все знают и даже больше. И где они были раньше? Вся эта информация нужна мне была полгода назад! Впрочем, лучше поздно, чем никогда. Только Создатели знают, что может натворить Исталиер при встрече с человечкой.
Доклад 7 бригады службы Контроля
23 сентября монитор зафиксировал приближение запрещенного субъекта. Мы немедленно выехали на место происшествия. По прибытии начали работу по протоколу №3. Девушка подтвердила, что находится и остается здесь добровольно и безо всякого принуждения, и приехала сюда также добровольно и безо всякого принуждения. Постоянно повторяла, что он даже не был в курсе, что она приедет. Наш психолог подтвердил истинность всех утверждений. После экспресс-обследования Исталиера он был признан психологически устойчивым. Поэтому мы извинились и вернулись в часть. Голосъемка прилагается к докладу.
Заметка на новостном портале
Сегодня поистине грандиозное событие! Торжественное заключение брака между урсулом и человеком. Десять лет они шли к этому дню, вопреки межрасовой вражде, разнице в возрасте и времени, проведенному вдали друг от друга. Любовь подобная этой встречается лишь раз в тысячелетие. Вся редакция в этот памятный день желает новобрачным только лишь счастья, которого они несомненно заслуживают!
Ответ Тарианоривену Исталиеру от генетической лаборатории «Абраш»
К нашему сожалению, хотя урсулы и люди действительно имеют значительное генетическое сходство и даже изредка могут иметь общее потомство, после изучения биологических материалов, должны констатировать, что это не Ваш случай. Естественное зачатие невозможно. Так же как и искусственное. Однако наша лаборатория готова предложить Вам услугу по рекомбинации генов. Иными словами, мы возьмем Ваши гены и гены Вашей супруги и контролируемо их соединим. Со своей стороны, мы рекомендуем выбрать расу будущего ребенка. Полукровка сильно проигрывает и одной расе, и другой, не говоря уже о том, что ни там, ни там он не будет своим. Мы понимаем, что Вам с супругой необходимо время, чтобы принять такое важное решение. Напоследок, наш отдел репродукции, в случае, если Вы все же решите воспользоваться услугами нашей лаборатории, готов предоставить пятидесятипроцентную скидку на услуги инкубатора. Это хороший, надежный метод, немаловажным достоинством которого является полный контроль развития плода. С нетерпением ожидаем вашего ответа.
Разговор в одном из домов Светозара
Пожилая женщина с улыбкой отвернулась от комма. Но улыбка тут же погасла, едва взгляд упал на сидящую в кресле.
– Родилась твоя племянница. Неужели ты и дальше собираешься лелеять свою обиду и не поздравишь сестру?
Новоиспеченная тетя виновато поежилась и негромко ответила:
– Если извинюсь, то получится будто я совсем не права. А ведь я так не думаю. Ну может сейчас и нет. Но тогда я действовала правильно, я уверена.
Пожилая женщина с недоумением посмотрела на собеседницу.
– А что мешает тебе так и сказать: я уверена, что все делала во благо до определенного момента, за все что случилось после извиняюсь, за что было до – нет.
– Думаешь, они примут такое недоизвинение?
–Хуже, чем есть сейчас не будет. Вы и так даже не разговариваете. А если примут, то мы вместе сможем съездить в гости и повозиться с малышкой.
– Ладно, я попробую, хуже уже и впрямь некуда.
Из письма кадета Вайтасской Военной Академии Рисанты Исталиер родителям
На последних каникулах была в гостях у тетушки и она показала мне мамины дневники. Нет, я, конечно, знала, что вы что-то недоговариваете о своем знакомстве, но чтобы настолько… Хотя спорить готова, мама из тебя и без вейрата смогла бы веревки вить, как делает это со всеми своими служащими. И еще передай дяде Лесю, что мы с Киром оба в финале. Мы уже договорились, что драться будем без жалости и снисхождения, выложившись до конца, как вы и учили. Мы еще поборемся с Киром за право возглавить выпускной парад!
P.S.: не забудьте после соревнований навестить меня в лазарете!