— Розмари, вы дрожите. Вам холодно?

— Нет, Ваше Величество.

Просторный кабинет, отделанный в благородных темно-коричневых тонах, огласило мое громкое фырканье. Я закатила глаза, не в силах смотреть в зеркало, которое равнодушно отобразило сладкую парочку. Подглядывать, конечно, нехорошо, но ни я, ни мой вынужденный напарник не испытывали ни намека на стыд или раскаяние.

Мы оба хотели победить, и ради этого готовы были на все.

Ну ладно, почти на все.

— Конечно, ей холодно, — не выдержала я. — Она же выперлась гулять в дворцовый парк на ночь глядя в тонком летнем платье без рукавов! И ведь осень на дворе!

— Хороший тактический ход, — меланхолично отметил Макс. Ой, то есть, лорд Максвелл Кроуфорд — правая рука короля и его кузен. Собственно, в его кабинете мы и закрылись, чтобы без свидетелей осуществить магическую слежку. — Этот наряд делает ее беззащитной и невероятно милой.

— Вы имеете в виду глубокое декольте этого платья? — вежливо подсказала я и сощурилась.

Солнце, садящееся за горизонт, напоследок заглянуло в высокое окно, оранжевой рябью всколыхнуло полупрозрачный тюль и жадно лизнуло паркет, в центре комнаты прикрытый толстым ворсом ковра. В кабинете ненадолго стало светлее, а затем все накрыл уютный полумрак.

Макс, не оборачиваясь, щелкнул пальцами. В камине тут же вспыхнул огонь. Послышался треск дров. За витой чугунной решеткой весело замелькали красные язычки пламени, и я вздрогнула.

Пламя в последнее время вызывало у меня довольно противоречивые эмоции… По вполне понятным причинам, которые я не стремилась ни с кем обсуждать.

— Верно, леди Морган, — легко согласился Макс и, откинувшись на спинку кресла, задумчиво потер переносицу. — Ваша соперница достаточно хитра и умна. Вам следует держать с ней ухо востро.

Я с сомнением покосилась на хрупкую невысокую блондинку по ту сторону зеркала. Розмари, или как ее часто называли, Рози, не казалась мне хищной пираньей, рыщущей в поисках добычи. Скорее она выглядела смущенной и немного напуганной. Для старшей дочери торговца попасть на королевский отбор невест — уже подарок судьбы. А уж завладеть вниманием Его Величества…

— Это вам следует держать с ней ухо востро, лорд Кроуфорд, — я не упустила случая вставить шпильку. — Это же вы хотите женить кузена на мне.

Что, к слову, было правдой. Именно Макс предложил мне заключить негласное соглашение. Сложно сказать, почему выбор правой руки короля пал на мою скромную (или не очень скромную) персону… Но в моей ситуации не задают лишних вопросов. От греха подальше.

Кстати, о грехах…

Я краем глаза посмотрела на отрешенного Макса. Даже сейчас, явно витающий мыслями где-то далеко, он был дьявольски красив. Узкое лицо с острыми, ярко очерченными скулами нельзя было назвать классически привлекательным, но оно притягивало взгляд. Так же, как и его темно-карие, почти черные глаза, на дне которых часто мелькала насмешка. Иногда ее можно было заметить и в его тонкой улыбке, но то было скорее исключение из правил. Лорд Кроуфорд слишком хорошо владел собой, чтобы допустить такую явную оплошность, как открытое проявление своих чувств.

— Я думал, у нас обоюдный интерес в этом деле, — внимательно всматриваясь в круглое зеркало на противоположной стене, проговорил он и уставшим движением взъерошил темные волосы на макушке.

Как маг он носил короткую стрижку, что не вписывалось в местные стандарты моды.

Я механически кивнула, не уловив смысла его слов. Интересно, почему за Максом не увивается толпа придворных дам? Неужели только из-за прически?

Впрочем, как я успела понять, здесь ценится другой тип красоты: более томный. Тот, которым был наделен Николас: мягкие черные кудри, тонкие черты лица и грациозность движений.

Макс же мог похвастаться разве что сомнительной изящностью хищника, загоняющего добычу: те же резкие, вызывающие дрожь и опаску движения, в которых читалась уверенность и неумолимость.

В мои мысли вновь ворвался его хрипловатый голос, и я сосредоточилась на происходящем.

— Так, вот сейчас нам следует быть осторожными…

Я подалась вперед. В зеркале Николас сбросил с себя сюртук и потянулся к Рози.

— Нет, не сейчас…

«Ты только посмотри, как он переживает за целомудрие брата! Не думаешь, что это нервное, м?»

Я торопливо перевела взгляд на темно-синий ковер с замысловатым рисунком. Среди высокого ворса мелькнул тонкий зеленый хвост Саймона.

«Ты что здесь делаешь? — мысленно возмутилась я и, чтобы успокоиться, сцепила пальцы в замок. — Мало мне мага рядом, так теперь еще и фамильяр в двух шагах! А если я не справлюсь с таким магическим фоном?!»

«Вот поэтому я здесь, — отмахнулся хамелеон. — Чтобы потом не пришлось провожать тебя на святой костер инквизиции!»

Я сглотнула и искоса взглянула на Макса. Тот, кажется, не заметил ни моего хамелеона под письменным столом, ни заминки в разговоре. Подперев подбородок кулаком, один из сильнейших магов королевства, рядом с которым моя истинная природа волновалась и стремилась себя выдать, оценивающе смотрел в зеркало, словно на шахматную доску. Судя по маске, которая снова упала на лицо Макса, он не собирался делиться своими мыслями.

Что ж, ради бога! Я не готова лезть к другим в душу, у меня самой полно секретов. Главный из них заключается в том, что я — ведьма.

— Ох, Ваше Величество! — воскликнула Рози, когда ей на плечи упал тяжелый сюртук Николаса. — Вы так добры! Право, не стоило…

Она так вспыхнула, словно король переписал на нее все недвижимое имущество, и я снова громко фыркнула. Нет, мне определенно противопоказаны романтические комедии…

— Опасный момент, — заметил Макс, и я невольно уловила в его голосе нотки диктора, комментирующего матч.

— Да ладно, что может случи….

Я не успела договорить. Взгляды Рози и Николаса встретились. Маленькая тоненькая Рози закуталась в мужской сюртук и, вскинув голову, замерла. Николас тоже застыл. Его руки все еще были на ее плечах, а в его светло-карих глазах зажегся уже не просто огонек интереса, а куда более сложного чувства. Высокий и стройный, Николас рядом с Рози казался настоящим рыцарем из сказок.

«Дракона только не хватает», — съязвил Саймон.

Я выразительно покосилась на мрачного Макса.

«Сдается мне, все элементы сказки на месте. Кузена короля вполне можно принять за дракона, охраняющего сокровище. Да и злая вредная ведьма тоже сюда чудесно вписывается…»

Саймон хихикнул, а я насторожилась, потому что Макс вдруг резко вскинул руку и повел пальцами. В комнате ничего не изменилось, но я будто почувствовал запах костра — именно так я ощущала силу магов: как обжигающее пламя.

Я невольно отшатнулась, но тут же взяла себя в руки и нацепила на лицо одобрительную улыбку. По позвоночнику пронеслась теплая волна, а пальцы закололо иголками. Так, вдох-выдох, вдох… Нельзя реагировать на изменение магического фона, нельзя!

«Ника! — Саймон позвал меня так громко, что я поморщилась. Мысленная связь фамильяра и ведьмы — та еще подстава. — Держись! Думай о чем-нибудь другом!»

Боже! Как будто я наркоман в завязке и сейчас сорвусь! Ну ясно же, что ведьмовская природа работает не так и…

— Ай! — Рози отшатнулась. Желудь, секундой ранее ударивший ее по лбу, мягко приземлился на пожухлую траву.

— Отлично, — довольно обронил Макс и, положив ладонь на подлокотник кресла, впервые за долгое время взглянул на меня. — Леди Морган, вам нехорошо? Кажется, вы покраснели.

— Это от смущения! — бодро солгала я и посмотрела в зеркало. — Ну и что вы сделали?

По ту сторону зеркальной глади Николас и Рози уже стояли друг от друга на расстоянии, предписанном этикетом. На лицах обоих читалась смесь разочарования и облегчения. Что ж, пока эти двое не уверены в своих поступках, у нас есть шанс.

— Легкий порыв ветра, который сорвал желудь с ветки дуба. Ничего особенного.

— Ну да, ну да, — протянула я. — Вы ждете оваций или можно обойтись похвалой?

Макс усмехнулся — скупо, уголками тонких губ, — и резко поднялся с кресла. Рост у Макса был впечатляющий, поэтому мне пришлось задрать голову, чтобы поймать его взгляд. Как обычно, почти нечитаемый. Лишь на самом дне темных глаз сверкало что-то… похожее на веселье?

— Вряд ли я дождусь первого или второго, — рассудительно сказал он и протянул мне руку.

Магический фон еще не пришел в норму, и физическая близость Макса все только усугубляла. В груди медленно разрастался пожар. Он волнами разливался по телу и оседал в кончиках пальцев. Я вцепилась в собственную юбку, будто в спасательный круг.

— Это еще зачем? — поинтересовалась я, рассматривая его ладонь с таким же выражением, с каким, вероятно, смотрела бы на водяного ужа — без опаски, но с подозрением.

— Потренируем ваши женские чары, — многозначительно ответил Макс и уже суше продолжил: — Леди Морган, право слово, мне еще готовиться к совещанию в палате лордов. Вы собираетесь подняться с этого кресла или сразу отдадите корону Розмари?

Я бы, может, отдала, но, к сожалению, не имею на это право. Моя жизнь зависит от того, стану ли я женой короля или нет.

— Тяжела для Рози корона, — буркнула я и неохотно приняла руку Макса. — Еще свалится с ее макушки.

— Да, вполне вероятный исход событий, — серьезно согласился Макс и потянул меня наверх. Пришлось распрощаться с креслом и встать на ноги. — Именно поэтому мы с вами…

— Здесь сегодня собрались, — закончила я, теряя терпение. Затылок и шея сзади уже горели от мифических языков пламени. По позвоночнику пробежала волна мурашек. — Как именно вы собрались тренировать мои женские чары? Надеюсь, не так, как это делают с охотничьими собаками на псарне?

Макс снова усмехнулся, в этот раз уже не таясь. Я часто переходила тонкую грань в общении с ним, и мои словесные выпады можно было иногда назвать откровенным хамством, но почему-то мне это сходило с рук.

— Интересные у вас метафоры, леди Морган. Не волнуйтесь, вам не придется загонять зайца или оленя.

Я вспомнила породистое лицо Николаса и усилием воли проглотила очередную колкость. Аналогия напрашивалась сама собой.

— Тогда чего вы от меня хотите?

Макс отпустил мою руку и сделал шаг назад. Я незаметно выдохнула от облегчения. Жар, расползающийся по телу, стал немного тише, не таким нестерпимым. Саймон под массивным письменным столом застыл. Я не видела его, но ощущала тревогу, царящую в голове хамелеона. Перед глазами запрыгали картинки взмывающего к небу ярко-алого костра, но принадлежали они не мне. Я поморщилась.

Спасибо, Саймон, подбодрил!

Впрочем, парализующий страх фамильяра передался и мне. Огонь внутри будто сковало льдом. Нет, моя ведьмина сила не потухла, но немного потускнела.

«Я же говорил, что нужен тебе».

Это правда. Без Саймона я бы уже давно выдала себя.

— Вы заметили, на чем строится тактика Розмари?

Я моргнула и с трудом сконцентрировала свое внимание на Максе. Скинув сюртук, он остался в узких темных бриджах, подчеркивающих его длинные мускулистые ноги, и светлой рубашке. Закатанные рукава обнажали крепкие сильные руки, на которых проступали вены. Отблески огня падали на его лицо, играя на нем зловещими тенями.

Довольно притягательными зловещими тенями, если уж начистоту.

— А у нее есть стратегия? — сглотнув, уточнила я.

— Конечно, есть, — с легкой досадой ответил Макс. — Она строит из себя невинную и беззащитную овечку, а кузен ведется на это. Ему всегда хотелось кого-нибудь оберегать.

— Комплекс Спасителя, — глубокомысленно заключила я, радуясь, что внутренний огонь почти унялся. — Наверное, он в детстве и зверушек домой таскал?

— Как вы сказали? — внезапно заинтересовался Макс и, обернувшись, посмотрел на меня более внимательно. — Комплекс Спасителя?

Саймон страдальчески вздохнул, а я мысленно чертыхнулась. Вот так и погорю на мелочах! Ясно же, что в этом мире едва ли слышали о психологии и основных ролевых моделях.

— Да, я где-то прочитала об этом термине, — мимоходом обронила я и тут же предпочла увести разговор в сторону. — Вы предлагаете и мне сыграть эту роль?

Взгляд Макса снова оценивающе прошелся от моей макушки до носочков туфелек. По выражению его лица стало ясно, что он запомнил мою оговорку. И непременно подумает о ней, но на досуге.

Вот же черт!

— Это будет легко, — равнодушно согласился он и повернулся к зеркалу, в котором вместо Рози и Николаса теперь отражалась я. — Вы красивы, гораздо красивее Розмари.

Подчиняясь взгляду Макса, я тоже покосилась в зеркало. Оно продемонстрировало невысокую стройную девушку с точеными чертами лица и гривой каштановых волос, убранных наверх в сложную прическу. Платье вызывающего алого цвета подчеркивало белизну кожи и достоинства фигуры. Вот только… Это была совсем другая красота: смелая, даже чуть агрессивная. Не чета трепетному очарованию скромницы Розмари.

— Вам всего лишь понадобится немного поработать над гардеробом и своей манерой вести разговор, — словно подвел черту Макс. — Ничего сложного.

Из горла вырвался смешок. Ничего сложного! Перекроить себя под представления другого человека! И правда, что уж тут такого…

— Полагаю, не сложнее, чем вам стать милым и улыбчивым поклонником поэзии.

«Ника! — тоном опытной гувернантки вновь одернул меня Саймон. — Ну хоть иногда вспоминай, с кем говоришь…»

Огонь в камине согласно зашипел, словно намекая о моей судьбе в случае всего одной ошибки.

Я прикусила язык, но было уже поздно. Макс определенно не испытывал проблем со слухом.

— К счастью для меня, — он улыбнулся — насмешливо, немного свысока, — я не участвую в отборе невест. Так что ломать себя придется вам, а не мне.

— А, то есть вы все-таки понимаете, что это издевательство, — буркнула я и смирилась. — Что ж, с гардеробом все примерно ясно. Я поищу более… пастельные тона. А что вы имели в виду под манерами?

Макс снова взмахнул рукой, и на зеркало упала черная бархатная ткань. Отголоски магии коснулись моих ноздрей, и я втянула носом воздух, пытаясь успокоиться. Тщетно.

Ладони сжались в кулаки. Костяшки пальцев заныли.

— Заметили любимую уловку Розмари? Девушка часто взывает к помощи.

Макс сделал шаг ко мне, и я невольно отступила. В носу запах магии смешивался с ароматом его туалетной воды. В ней отчетливо чувствовались горькие нотки полыни.

— Предлагаете мне начать обременять Его Величество неожиданными просьбами?

«Главное — не проси в долг. Это будет уже перебор».

Я бы рассмеялась, но была занята тем, чтобы успокоить свою ведьмину силу. Она уже начала выходить из-под контроля. В окно ударил порыв ветра, а пламя в камине снова зашипело: на этот раз отчетливо и громко. Черт, это волнение может сказаться на общем магическом фоне! А любой толковый маг его непременно уловит.

Я не смотрела на Макса, поэтому вздрогнула, когда он сделал еще один шаг и сократил и без того небольшое расстояние, разделяющее нас.

— Нет, лучше начать с чего-то попроще. Будьте неловкой.

Я замерла и, вскинув голову, взглянула на Макса с прищуром. Он иронизирует?

— Я серьезно, — уловив мое возмущение, проговорил он и терпеливо пояснил, будто недогадливой ученице: — Я сейчас не о том, чтобы неловко шутить. Уверен, вы в этом сильны.

— Благодарю, — выдавила я. — Но, кажется, это не комплимент?

Макс дернул уголком губ, будто сдерживая улыбку. Его темные глаза смотрели на меня неотрывно, словно изучая.

— Констатация факта, не более, — вежливо сказал он и снова вернулся к теме, интересующей нас обоих. — У вас, у женщин, есть множество уловок, чтобы дать мужчине почувствовать себя….

— Дураком?

— Героем.

— Я была близка к истине!

Макс снова усмехнулся и покачал головой.

— Не отвлекайтесь. В общем, не упускайте любую возможность сблизиться с Николасом. Например, вы можете упасть в обморок. Или сделать вид, что край вашей юбки зацепился за каблук, и весьма эффектно рухнуть в его объятия. О, не смотрите на меня так скептично!

Я послушно отвела взгляд. К потолку. Какая, оказывается, красивая в кабинете люстра с огарками свечей вместо рожков!

— Просто не могу отделаться от мысли, что вы издеваетесь.

Макс тяжело, как-то измученно вздохнул. Его дыхание обожгло мне щеку и заставило ведьмину силу снова заинтересованно приподнять голову.

«Нет-нет-нет, Ника! Держись!»

Угу, было бы за кого…

— Я просто слишком хорошо знаю кузена, — серьезно ответил Макс и вдруг резко отступил назад. — Делайте, как я говорю, и станете королевой.

Тишину кабинета разрезал шорох его уверенных шагов. Он отошел на другую сторону комнаты и, повернувшись на каблуках, бросил:

— Давайте.

Мои брови поползли вверх. Определенно, я не всегда улавливала ход мыслей этого странного человека.

«Если начнешь понимать мага, тебе конец. Ведьма и маг — это огонь и вода».

— Что давать? — вслух спросила я.

Макс досадливо дернул щекой.

— Попробуйте разыграть это мини-представление. Я буду Николасом, вы — собой.

Я пару секунд потрясенно переваривала эту информацию, а затем страдальчески покосилась на часы на каминной полке. Ладно, чем быстрее отделаюсь от Макса, тем лучше. Он ведь настойчивый, не отстанет, пока не добьется своего.

Вздохнув так громко, чтобы это не укрылось от внимания Макса, я продефилировала мимо него и, уже оставив его за спиной, вдруг охнула и, сделав вид, что споткнулась, полетела назад. Страшно было жуть: так же, как в групповых занятиях на доверие. Но, к счастью, у Макса была хорошая реакция: он подхватил меня, не позволив упасть.

Его руки обвили мою талию, а мои — его шею. Он оказался так близко — теплый, пахнущий костром, — что по телу прошла дрожь. Его лицо застыло напротив моего в паре миллиметров. Я могла рассмотреть в подробностях и складку между нахмуренных бровей, и пульсирующую венку на виске, и огонь, вспыхнувший в карих глазах. Меня окутал аромат его туалетной воды. Мы смотрели друг на друга так, будто чего-то ждали. Мир подернулся дымкой и….

Порыв ветра все-таки распахнул окно и ворвался в кабинет. Паркет задрожал, словно в предвкушении десятибалльного землетрясения. Макс ослабил хватку и, не выпуская меня из объятия, резко оглянулся на зашатавшийся стол. В магическом фоне промелькнуло что-то новое — плетения, не свойственные классической магии.

Судя по напряженной шее Макса, он тоже почувствовал что-то не то.

«Ника! Сделай что-нибудь! Отвлеки его!»

Интересно, как? Что может отвлечь мага со стажем от явно творящейся чертовщины?

Решение пришло мгновенно. Не тратя времени на сомнения, я положила ладонь на щеку Макса. Тот обернулся и взглянул на меня с недоумением.

В этот миг я притянула его к себе и поцеловала.

Наверное, я не с того начала. Я влипла в неприятности задолго до злополучного поцелуя с лордом Кроуфордом. Возможно, еще в тот момент, когда я только появилась на свет в семье двух психологов, искренне решивших, что они заполучили в свое пользование уникальный образец для экспериментов… Хотя нет, думаю, все же позже. Что ж, немного промотаем мою жизнь, оставив за бортом детство и юность.

Возможно, все пошло не так тогда, когда меня сократили с работы? Ведь именно из-за этого я зашла в магазин и купила бутылку дорогого вина, которое в принципе не пью.

Да нет, вряд ли, ведь я едва пригубила алкоголь, и то больше для храбрости, необходимой в разговоре с мамой. Нет-нет, мама ни словом не дала понять, как недовольна тем, что ее двадцатисемилетняя дочь оказалась на улице в разгар пандемии. Но в ее вежливо-нейтральных интонациях (мама никогда не повышала голоса) так и угадывались нотки профессионального психолога, разбирающего интересный случай.

Все бы ничего, но в этот раз мне не хотелось ложиться на кушетку и копаться в собственных эмоциях. Некоторые вещи нужно просто прожить, а не анализировать.

— Все хорошо, мама, — бодро лгала я, наливая вино в красивый большой фужер. — Сокращение — отличный повод взять паузу и подумать о том, чего я действительно хочу. — Я, прикрыв динамик рукой, после небольшой заминки бахнула в фужер еще вина. Не иначе, чтобы оптимизм в голосе был более искренним. — Ты же не зря назвала меня Никой. Я обязательно побежу… победю… Тьфу, в общем, справлюсь!

— Конечно, милая, — тоном врача, сообщающего родственникам безнадежно больного человека, что тот скоро пойдет на поправку. — Непременно.

Кто знает, может быть, именно тот бокал вина и стал последней каплей на чаше весов, где решалась моя судьба? Ну не зря же говорят, что алкоголь — это зло!

Иначе как еще объяснить, что в ту ночь я оказалась в очень странном месте? Нет, сначала я решила, что все происходящее — результат моей разыгравшейся фантазии. Но чем больше времени проходило, тем меньше оставалось уверенности в том, что я просто сплю. Все было слишком… настоящим.

Я стояла за зеркальной дверью в бесконечном коридоре с такими же дверями. За каждой из них пряталась девушка. Они не были похожи: возраст, внешность и даже выражение лиц — все разнилось, но вместе с тем в них ощущалось что-то общее. Странное, пугающее чувство сюрреализма.

Помню, как я дотронулась до стекла и вздрогнула: преграда обжигала холодом. Я неуверенно постучала, а затем забарабанила ладонями, но тщетно: дверь и не подумала открыться. Я была в ловушке. В звуконепроницаемой ловушке.

Губы девушек шевелились, но я не могла разобрать ни слова, будто барахталась в толще воды.

К тому моменту, когда я уже запаниковала, полумрак длинного коридора озарил огонек свечи в тонком высоком подсвечнике. Раздался шорох тихих быстрых шагов: их, в отличие от голосов девушек, я расслышала вполне отчетливо. В пляшущий круг света шагнула фигура в длинном темном балахоне. Возле меня свеча в ее подсвечнике зашипела и едва не погасла. Незнакомка остановилась и повернулась ко мне. С ее головы упал глубокий капюшон, и я смогла разглядеть ее лицо: тонкие благородные черты, пухлые губы и огромные зеленые глаза делали ее настоящей красавицей.

— А вот и ты, — остановившись возле моей двери, сказала она. Голос у нее оказался под стать внешности: мурчащий, грудной. — Наконец-то я тебя нашла.

Она с презрением окинула ряд прозрачных дверей, словно те ее разочаровали одним своим видом.

— Мы знакомы? — осторожно уточнила я.

Если вам попался на пути маньяк, попытайтесь отвлечь его светской беседой. Так всегда советовал папа. А он, как клинический психиатр, знает толк в обстоятельных разговорах.

— Можно сказать и так, — отмахнулась незнакомка. — Твой долг — помочь мне.

Я задумчиво куснула губу. Должна я только банку и то за ипотеку. А вот всем остальным — точно нет.

Видимо, на моем лице отразилось все то, о чем я подумала, потому что незнакомка вдруг припала к стеклу и, едва не расплющив нос о прозрачную преграду, жарко зашептала:

— Ты поможешь мне, а я выпущу тебя отсюда. По рукам?

Я с сомнением оглядела свою темницу, затем — возможную спасительницу. Интуиция отчетливо говорила, что лучше ни на что не соглашаться. И ничего не подписывать.

Здесь же темно, как ночью! Точно пропустишь мелкий шрифт, которым печатают все важные детали договоров.

— Возможно, — осторожно ответила я. — А что нужно сделать?

— Ах, пустяки! — нарочито беззаботно отмахнулась та. — Значит, согласна помочь мне?

Ее тонкие пальцы легли на изящную ручку с той стороны двери. Я как завороженная посмотрела на ее сжавшуюся ладонь и допустила главную ошибку, с которой и начались мои проблемы — кивнула.

Признаться, я не собиралась никому оказывать услугу. Просто надеялась потянуть время и разобраться в происходящем. Вот только недооценила степень опасности. Незнакомка хищно улыбнулась, а затем рывком распахнула дверь. Я рванула вперед, намереваясь пробежать по темному коридору и выбраться наружу, но вихрь налетевшего ветра выцарапал меня из камеры, словно ядро ореха из скорлупы. С криком я полетела в пахнущую костром и цветами темноту.

Очнулась я в незнакомой комнате на высокой кровати с балдахином. Я торопливо, будто за мной гнались, перекатилась по простыни и, запутавшись в одеяле, рухнула на пол. Тот, к счастью, оказался покрыт мягким пушистым ковром с каким-то сложным рисунком-орнаментом, так что я только глухо охнула, но скорее от испуга, чем от боли. Так и оставшись замотанной по подбородок в одеяло, я с изящностью восставшей мумии приподняла голову и с опаской обежала взглядом место, в котором оказалась.

Просторная комната с большим окном и лимонными портьерами явно принадлежала не мужчине. Об этом кричало буквально все: и обои в нежный цветочек, и светлая, словно воздушная, мебель, и обилие безделушек на каминной полке… На кресле лужей алого шелка растекся женский пеньюар. Чуть поодаль я заметила туалетный столик, заставленный многочисленными стеклянными баночками. Ни намека на мужское присутствие.

Я приподнялась на коленях и осмотрелась уже внимательнее. Высокие потолки, шуршащий огнем камин, свечи в люстре вместо привычных лампочек… Все это порождало еще больше вопросов. Возможно, я все-таки сплю?

Свеча в латунном подсвечнике зашипела и, мигнув, загорелась ярче. Я покосилась на белоснежную дверь с позолоченной ручкой, а затем — на подрагивающую, словно маяк в ночи, свечу. Поколебавшись, я встала на ноги и, путаясь в одеяле, неуверенно подошла к письменному столу в надежде найти там телефон. Хотя бы стационарный!

В конце концов, вызвать полицию явно безопаснее, чем самостоятельно убегать из странного дома, будто срисованного с картинки про средневековье.

Меня ждало разочарование. Телефона я, конечно, не увидела. Зато вместо него мне на глаза попались чернильница, перо и, кажется, сургучная печать. Приметив чуть поодаль нож для бумаги, я метнулась к нему, как к близкому другу после долгой разлуки. Лишь когда холодный металл коснулся ладони, внутренняя дрожь чуть улеглась, и я почувствовала себя увереннее. Тогда-то я и нашла его — послание, оставленное специально для меня.

Незапечатанный конверт лежал прямо под подсвечником, и даже странно, что я обратила на него внимание в последнюю очередь. Пожалуй, я бы не стала копаться в чужой корреспонденции, но на плотном конверте изящным почерком было выведено: «тебе».

Сглотнув, я механически поправила сползшее с плеч одеяло и импульсивно потянулась к письму. На стол выпал лист белой бумаги, сияющий первозданной чистотой. Нахмурившись, я взяла лист в руки и покрутила, будто надеясь обнаружить какой-то код. В ответ пальцы обожгло огнем, и я, чертыхнувшись, разжала их. Лист спланировал на паркет, и уже в полете на бумаге стали проступать первые буквы.

Все еще не понимая, как крупно попала, я наклонилась и, подняв послание с пола, поднесла к глазам. Уже с первых строк у меня перехватило дыхание, будто от удара под дых.

Сначала все шло хорошо. Пожилой церемониймейстер в узких бриджах и сюртуке, подчеркивающим его живот, громко объявил наши имена. На перечисление всех титулов понадобилось минут пять, в течение которых мы стояли на самом верху лестницы, словно кинозвезды, не торопящиеся спускаться к поклонникам. Под конец списка регалий даже опытный церемониймейстер подвыдохся и буквально с облегчением выплюнул:

— …с сестрой и дочерью!

Маменька широко, будто на камеру, улыбнулась и, проходя мимо, снисходительно похлопала церемониймейстера по плечу. Очевидно, это ему вместо автографа…

Неприятности начались сразу после того, как мы оказались в толпе разряженных аристократов, прогуливающихся по украшенному живыми цветами бальному залу с высокими колоннами и лепниной на потолке. Я не успела ни толком оглядеться, ни оценить старания музыкантов, ни (о боже!) высмотреть среди гостей свою главную жертву — Его Величество. Ко мне тут же подлетели две девушки. Их появление стало неожиданностью, поэтому чужая память немного притормозила, не сразу снабдив нужными сведениями.

— Вероника, дорогая! — воскликнула яркая брюнетка с роскошными формами и такими крупными бриллиантами в ушах, что я тут же ощутила себя бедной сироткой. — Как мы рады тебя видеть!

— И, конечно, твоих родных, — поддакнула ей хрупкая блондинка, кокетливо обмахивающаяся пышным веером из слоновой кости. — Леди Патрисия, вы обворожительны!

Маменька довольно зарделась, а вот тетушка немного потухла. Это из-за того, что ей не досталось комплиментов?

— Гвеневра, ты, как всегда, невероятно мила, — с улыбкой ответила маменька. — Как же моей дочери повезло с подругами!

Взгляды всех троих скрестились на мне, и запаниковавший мозг наконец-то выдал нужную информацию.

Брюнетку звали Вивьен Ланкраст, а блондинку — Гвеневра Люкрей. Обе девушки были моими ровесницами (точнее, ровесницами Вероники). Каждой в этом году едва минуло восемнадцать. По местным меркам — самое время, чтобы искать мужа.

Маменька погорячилась, когда назвала нас подругами. Судя по воспоминаниям Вероники, девушки были скорее ее приятельницами, чем подругами. Их не связывало ничего, кроме обучения в одном пансионе, хорошего происхождения, богатых родственников да тяги к сплетням. Хотя… Пожалуй, в светском обществе это уже весомый повод считаться друзьями. Столько общих интересов!

— Да-а, безумно повезло, — с натянутой улыбкой согласилась я и умыкнула с подноса проходящего мимо слуги фужер с шампанским. — Сама не нарадуюсь!

— И даже отбор не сможет уничтожить вашу дружбу! — растроганно влезла тетушка.

Повисла многозначительная пауза, во время которой Вивьен и Гвен переглянулись, а на лице маменьки растеклась самая что ни на есть сладкая улыбка кобры, готовящейся к прыжку.

— Конечно, Агата. Девочкам нечего делить, верно?

Те закивали с таким энтузиазмам, что я безнадежно пригубила шампанское. Чувствую, мне стоит быть внимательной и не удивляться, обнаружив иголки в туфлях.

— Простите, леди Патрисия, — прощебетала Гвен. — Мы ненадолго украдем вашу дочь.

— Мы очень по ней соскучились! — вставила Вивьен. — Нам столько всего нужно обсудить!

— Ох уж эта девичьи секретики, — отмахнулась маменька. — Конечно, идите. Только недолго, — она тут же спохватилась. — Совсем скоро вам нужно будет предстать перед Его Величеством.

— О, мы помним об этом! — со смешком заверила Гвен.

Мне не понравилось, как девушки снова переглянулись, но я не придумала повода, чтобы с достоинством ретироваться, а потому не стала сопротивляться, когда Вивьен взяла меня за руку и уверенно повела сквозь толпу гостей.

— Куда мы идем? — не выдержала я.

— В дамскую комнату, — обернувшись, ответила Вивьен.

Ее таинственная улыбка говорила о том, что наша цель — вовсе не припудрить носики.

Мелодия, которую играли музыканты, приобрела новые, драматические нотки. А аромат женских духов, стоящий в зале, стал до отвращения приторным. Яркие наряды гостей заплясали перед глазами цветными пятнами, а кончики пальцев закололо.

Что это со мной?

Повинуясь интуиции, я завертела головой. Шею жгло, будто каленым железом. На меня точно кто-то смотрел, но я никак не могла встретиться с ним взглядом. Чертовщина какая-то!

Мы миновали душный, заполненный толпой зал и вышли в извилистый коридор. Череда поворотов привела нас к тупичку с одинокой дверью без надписи или даже значка. Впрочем, мне хватило сообразительности, чтобы догадаться о том, что за ней скрывается тот самый туалет, который мы так настойчиво искали.

Я потянулась к бронзовой ручке, но мою ладонь перехватили в воздухе.

— Ни в коем случае! — жарко зашептала Вивьен и дернула подбородком, указывая куда-то на потолок. — Все испортишь!

Я послушно подняла взгляд и раскрыла рот от удивления. Прямо над дверью, возможно, с помощью магии, было подвешено ведро. Оно покачивалось, будто на ветру, и, судя по всему, рухнет вниз, как только дверь откроется.

Я невольно сделала шаг назад, и Гвен тоненько захихикала.

— Не волнуйся, с тобой мы бы никогда так не поступили! За дверью Розмари.

Я мысленно проглотила нецензурное ругательство и не нашла ничего лучше, чем сухо обронить:

— Да?

— Ага. Моя служанка следила за ней и, как только подвернулся подходящий момент…

— Гвен, да помолчи ты уже, — поморщилась Вивьен. — Ясно же, что было дальше. А Веронике никогда не требовалось разжевывать очевидные вещи.

Гвен надулась, но спорить не посмела. Из чего я сделала вывод, что главная в этом тандеме все-таки Вивьен. И, что интересно, она скорее отдает предпочтение Веронике, чем Гвен.

Я скупо улыбнулась в ответ. Мысли лихорадочно заметались, ища выход. Смотреть на то, как местные красотки изводят какую-то менее богатую девицу, мне не хотелось. Но придумать приличный повод, чтобы слинять, сходу не получилось. Похоже, для этой троицы подобного рода развлечения — привычное хобби. Если я сейчас начну возмущаться, это будет выглядеть странно.

Пока я внутренне металась между совестью и рациональностью, ручка двери дернулась. Краем глаза я заметила, как во взглядах «подруг» отразилось предвкушение. Лица обеих расплылись в таких широких улыбках, какие бывают у детей, готовых сорвать упаковочную бумагу с подарка.

Дверь распахнулась. В проеме показалась худенькая девушка в платье какого-то инфантильного розового цвета. Ее светлые волосы, забранные наверх, открывали тонкую шею. К моему удивлению, ее обвивала только скромная золотая цепочка с единственным подвеской. После парада драгоценностей в бальном зале это выглядело… странно и непривычно.

Девушка не успела сделать ни шагу. Ведро над ее головой закачалось, а затем полетело вниз. За всего пару секунд моя фантазия подбросила сразу несколько кровавых картин, где эта самая Розмари лежит на мраморном полу с пробитым затылком, но реальность оказалась не такой мрачной. В полете ведро исчезло, буквально растворилось в воздухе. Зато вода, бывшая в нем, никуда не пропала: она безжалостным водопадом обрушилось на несчастную девушку.

Та, вскрикнув, попыталась прикрыться руками, но тщетно. Через мгновение перед нами в ужасе застыла полностью мокрая девушка.

— Ох, леди Дейврут! Какой кошмар! — с наигранным сочувствием воскликнула Вивьен, распахнув веер и принявшись обмахиваться им, словно ей не хватало воздуха. — Что же с вами произошло?

Розмари оглядела себя, испуганно коснулась мокрых, льнущих к ногам юбок и в панике потянулась к напрочь испорченной прическе.

— Наверное, кто-то решил подшутить над вами, — тут же вклинилась в игру Гвен. В ее голосе не сквозило ни намека на сочувствие. Актриса из нее была явно похуже, чем из Вивьен. — Как же досадно! Что вы будете делать?

Розмари затравленно оглянулась. В ее голубых глазах засверкали слезы, а маленький круглый подбородок задрожал.

— Я… Не знаю… Я…

— Но вы же не сможете предстать перед Его Величеством в таком виде? — явно наслаждаясь ситуацией, продолжила Гвен.

— Я… Я…

— Возможно, у вас есть запасное платье? — подсказала Вивьен, склонив голову влево, словно хищная птица. — Ведь наверняка же есть?

Розмари сглотнула и жалобно покачала головой.

— Нет, мои вещи еще не прибыли во дворец и…

— Ах да, вы же не стали прибегать к помощи магов, — скучающе перебила Вивьен.

Розмари смутилась окончательно. Она обхватила себя руками, будто ей стало холодно. Возможно, после купания в холодной воде так оно и было.

— Это дорого… — пробормотала она, стараясь не смотреть на нас. — Отец не смог себе этого позволить… Приглашение на отбор стало неожиданностью и…

Она замолкла и с надеждой воззрилась на нас. Ее взгляд тут же потух, стоило ей вглядеться в лицо моих «подруг» получше. Но все-таки смелости (или глупости) девушке было не занимать, потому что она открыла рот и жалобно проговорила:

— Леди, возможно, вы можете мне помочь? Если вы одолжите мне платье…

Ее незаконченная фраза потонула в звонком смехе Гвен. Розмари замерла, будто от пощечины. Сердце кольнуло болью. Розмари напоминала сейчас мокрого котенка, которого пинком тяжелого сапога выгнали на улицу.

Черт…

— Боюсь, мои платья слишком роскошны, чтобы их кому-либо одалживать. А уж тем более — дочери торговца, — ехидно сказала Гвен и, явно красуясь, прошлась пальцами по тяжелому колье, лежащему в ложбинке между грудей. — А у тебя, Вивьен?

Та усмехнулась. В дипломатии Вивьен была более натасканной особой, потому что в ее тщательно выверенных словах не сразу получалось уловить сарказм.

— Мне кажется, леди Дейврут не подойдут мои платья. У нас слишком разные фигуры.

Вивьен, будто бы случайно, выставила пышную грудь вперед, чтобы ни у кого не осталось сомнений в том, что именно имелось в виду. Розмари, чьи формы были намного скромнее, вспыхнула, а затем поникла. На миловидном, даже немного детском личике проступило отчаяние. Кажется, кто-то сейчас расплачется…

Черт, черт, черт! Ника, не ввязывайся!

Не отсвечивать, не…

— Ну а ты, Вероника? — видимо, желая продлить момент триумфа, проговорила Вивьен. — У тебя есть лишний наряд?

Разумнее всего было сказать «нет» и быстро драпануть в места столь странной экзекуции, но проблема заключалась в том, что решения я зачастую принимала импульсивно и руководствуясь голосом сердцем.

Именно поэтому я шагнула к Розмари и, встретившись с ней взглядом, успокаивающе взяла за руку.

— Есть. Я одолжу вам платье, леди Дейврут.

Та радостно вскинула на меня бледное лицо с покрасневшими от непролитых слез огромными глазами.

— Правда?

Я не успела ответить. Хрипловатый мужской голос заставил меня вздрогнуть всем телом, как от удара током. Шею снова будто лизнули языки пламени.

— Вот как, леди Морган?

Мы — все четверо — резко обернулись. Из-за другого поворота коридора шагнул высокий мужчина с непривычно короткой для этого мира стрижкой. Темно-серые, узкие брюки обтягивали его длинные мускулистые ноги. В тон к брюкам был подобран сюртук, подчеркивающий широкие плечи незнакомца. Признаться, я не сразу подняла взгляд выше — к твердому подбородку, ярко очерченным скулам и черным, как ночь глазам, которые смотрели на меня с легким прищуром.

— Лорд Кроуфорд! — воскликнула Гвен с испугом старшеклассницы, которую застали за курением в школьном туалете. — Что вы тут делаете?

Вивьен промолчала, но присела в глубоком реверансе. Она старалась держать лицо, но ее пальцы, сжимающие юбку, чуть подрагивали.

Интересно, кто такой этот лорд Кроуфорд, одним своим появлением едва не доведший девушек до нервной икоты?

— Я просто прогуливался, — с легкой насмешкой ответил тот. — И случайно стал свидетелем вашего разговора.

«Просто», «случайно»… Ага, именно с такой интонацией и говорят подставные прохожие на всяких программах типа «Розыгрыша».

Розмари замерла, как мышь под метлой. И если я понимала, почему запаниковали Вивьен и Гвен (едва ли открытая травля участниц отбора понравится королю), то почему напряглась моя подопечная, оставалось загадкой. Боится привлечь внимание к своей персоне?

Так уже поздно, ею уже заинтересовался король.

Здравый смысл тут же живо напомнил, что по логике мне бы такую явную конкурентку стоило утопить, но природная жалостливость вежливо велела рассудку заткнуться.

Эх… А все же неплохо начиналось!

Молчание затягивалось. Судя по стремительно бледнеющим лицам моих «подруг», дело шло к обмороку как к стратегическому отступлению из невыгодной позиции.

— Что ж, — я решила прервать неловкую паузу. — Лорд Кроуфорд, желаю вам хорошо прогуляться. Леди Дейврут, идемте.

Чуть было не скомандовала бедняжке: «за мной». Уф, еле удержалась!

— Стоять!

Сказано это было так властно, что я невольно замерла на полушаге. Серьезно, носок моей туфельки так и не коснулся пола. По позвоночнику снова пробежала горячая, обжигающая волна, а пальцы закололо так, что я опустила глаза. Хотелось убедиться, что никто не загоняет иголки мне под ногти.

Я так сильно растерялась из-за странных, непривычных ощущений, нахлынувших на меня, что не смогла съязвить в ответ. А очень хотелось бросить, что «стоять», так же, как «лежать» и «фу!» — команды для собак, и мало походят для светской беседы с человеком.

— Что-то еще, лорд Кроуфорд? — поморщившись, спросила я. — Вы еще не высказались?

Память Вероники все еще притормаживала, и я никак не могла вспомнить, кем же является этот пресловутый лорд Кроуфод. Судя по всему, важной шишкой. Но… хотелось бы чуть больше деталей.

— О нет, я уже закончил со словами, — заверил меня этот тип и двумя широкими шагами пересек разделяющее нас расстояние. Я невольно отметила, что он намного выше меня. Пришлось вскинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — Перейдем к действиям.

— К каким? — прищурившись, уточнила я.

Мне не ответили.

Розмари едва заметно напряглась, когда лорд Кроуфорд быстрым, привычным движением сжал и разжал ладони, разминая пальцы. Меня снова обдало жаром, будто преисподняя ненадолго разверзлась передо мной, а затем живот скрутило в тугой узел страха — дикого, необоснованного, будто животного. Все внутри меня буквально завопило об опасности.

К счастью, мне удалось не только не сорваться с места, но и сохранить лицо. Замерев, я с неестественной улыбкой, подозреваю, больше напоминающей оскал, наблюдала за тем, как лорд Кроуфорд провел раскрытой ладонью над платьем Розмари. Послышалось тихое шипение, будто угли от костра залили водой. Мой рот невольно приоткрылся от удивления: наряд моей соперницы приобрел первоначальный вид. Ткань высохла, разгладилась и больше не напомнила пожухлые мокрые осенние листья.

Подождите… Это что, та самая магия?

— Ну лорд Кроуфорд, — на детский манер заныла Гвен. — Ваш талант так ценен… Зачем использовать его по мелочам.

— Мне решать, что мелочи, а что — нет, — сухо отрезал тот. — Леди Дейврут, не дергайтесь. На очереди ваша прическа.

Ну прям мастер на все руки! Добрая фея-крестная, от которой мне почему-то хочется бежать, роняя тапки на ходу.

Словно услышав мои мысли, лорд Кроуфорд обернулся. Его быстрый оценивающий взгляд прошелся по мне, как сканер. Возможно, мне показалось, но в коридоре будто стало холоднее. Сквозняки?

— Что ж, вот и все, леди Дейврут, — не глядя на нее, сказал он. — Теперь никто не догадается, что вы чуть не угодили в неприятность.

Розмари покрутилась на месте, рассматривая восстановленный наряд, а затем вспыхнула от радости. На ее пухлых губах заиграла улыбка счастливого ребенка.

— Благодарю вас! —  с восхищением воскликнул она. — Вы так добры!

Лорд Кроуфорд нервно дернул щекой, а я скептично приподняла бровь. В искреннее дружелюбие моего нового знакомого верилось с трудом.

— Боюсь, вы приписываете мне чужие добродетели, — проговорил он и довольно жестко добавил: — Возвращайтесь к гостям, леди.

Последние его слова, судя по всему, относились ко всем нам. Вивьен и Гвен перестали пытаться мимикрировать под окружающую среду и, подобрав юбки, шустро устремились в сторону бального зала. Леди Дейврут, быстро приподнявшись на цыпочки, коротко и искренне обняла лорда Кроуфорда и, покраснев, поспешила за девушками.

Я собиралась последовать ее примеру (разве что опустив момент с объятиями), но не успела.

— Леди Морган, — с едва заметными вкрадчивыми нотками протянул Кроуфорд. — Не хотите немного задержаться?

А вас, Штирлиц, я попрошу остаться! Вот же…

— Да не особо, — честно призналась я, поймав себя на иррациональном желании попятиться. — Но это же был риторический вопрос?

Кроуфорд усмехнулся — одобрительно и немного покровительственно. В его цепком взгляде впервые с момента нашей встречи вспыхнул настоящий интерес.

— Верно. Вы умнее, чем кажетесь.

Я ненадолго смешалась, но не из-за смущения. Стены извилистого коридора вдруг задрожали, а перед глазами все поплыло. Одновременно с этим память Вероники наконец-то подсунула нужные сведения, и я судорожно сглотнула.

Лорд Максвелл Кроуфорд — кузен короля и его правая рука. Человек, которого искренне боялись и обоснованно обходили стороной, сейчас стоял прямо передо мной.

— Спасибо. Наверное...

Максвелл был одним из немногих, чей магический потенциал действительно впечатлял. В последние годы магов рождалось все меньше, и их таланты не радовали особой яркостью или разнообразием. Максвеллу же были подвластны сразу четыре стихии. Интересно, почему от этой мысли я холодею?

— Это не комплимент. Лишь констатация факта.

— Хорошо, учту, — пробормотала я, чувствуя, как страх в животе сжимается стальной пружиной.

— Зачем вы заступились за леди Дейврут? — «в лоб» спросил он. — Неужели вам стало ее жаль?

— Звучит так, будто по утрам я обычно ем младенцев, а сегодня почему-то затребовала омлет, — огрызнулась я, стараясь не паниковать.

Мое поведение не должно вызывать вопросов. Если я хочу выжить, мне придется играть роль Вероники. И если я начну вести себя слишком… непривычно для окружающих, все закончится довольно быстро.

Языки пламени вновь встали перед моим внутренним взором, и я торопливо облизала губы: во рту пересохло, будто меня уже начала мучить жажда.

— Леди Морган, я жду вашего ответа, — напомнил Максвелл и чуть склонил голову набок, как коршун, приглядывающийся к добыче. — Мне хочется верить, что вы будете искренне со мной.

Угу, нашел дурочку…

Мысли лихорадочно заметались, как испуганная стайка птиц, но, к счастью, мне удалось ухватить одну из них за хвост.

— Слишком неразумно, — выдохнула я и встретилась взглядом с Максвеллом.

Тот замер, но ненадолго.

— Что именно?

— Неразумно злить Его Величество и открыто травить ту участницу отбора, которая, очевидно, уже вызвала его симпатию.

Я буквально услышала припев песни «we are the champions», которая стала бы идеальным музыкальным сопровождением этого момента. Я поняла, что попала в яблочко по тому, как Максвелл на мгновение, всего на мгновение, утратил контроль над эмоциями и позволил маске, скрывающей его лицо, чуть обнажить его истинную суть.

Максвелл немного помолчал, рассматривая меня так, будто впервые увидел. Кончик его языка задумчиво скользнул к уголку губ.

— А что же разумно в вашей ситуации?

К этому вопросу я уже была готова. В конце концов, я не могла сказать правду, но мне по силам было сочинить удобоваримую ложь, которая бы устроила привыкшее к интригам светское общество. Поэтому я широко улыбнулась:

— Подружиться с главной конкуренткой.

Я ожидала оваций или хотя бы комплимента моему уму, но ни последовала ни первого, ни второго. Вместо этого мой собеседник сложил руки за спиной и скупо обронил:

— Занятно.

Его реакция разочаровала меня, поэтому я тут же ссутулилась и, перестав строить из себя светскую львицу, бросила:

— Ладно, раз у вас ко мне больше нет вопросов…

Я шагнула в сторону бальной залы, надеясь, что Максвелл отойдет и пропустит меня, но тот и не думал двинуться с места. В итоге я практически врезалась в его грудь и возмущенно фыркнула. Мои пальцы царапнули по рукаву сюртука, всего на мгновение коснувшись мужского запястья. От такого простого соприкосновения с обнаженной кожей меня шарахнуло, будто разрядом тока.

— Прощу прощения, — невозмутимо сказал Максвелл, пока я пыталась прийти в себя. — Задумался.

С этими словами он отступил, освобождая проход. Я с опаской взглянула на Максвелла, судорожно соображая, за что он извинялся: за то, что не отошел раньше или за ту реакцию, что вызвал у меня? Может быть, это какая-то магия?

— Леди Морган, вы передумали?

Не похоже, что он имел в виду тот разряд тока, который я схлопотала…

Я куснула губу и решительно потрясла головой.

— Нет, мне пора. Всего доброго.

— До встречи, леди Морган.

Это прозвучало так многообещающе и с легкой угрозой, что я вздрогнула и, не оборачиваясь, ускорила шаг. Я бы вовсе побежала, но едва ли в обществе принято удирать от кузенов короля. Даже если они пугают до икоты.

С момента моего ухода в зале ничего не изменилось. Разве что на паркете прибавилось пар, кружащихся в танце, а аромат женских духов стал еще более настойчивым и уже отчетливо щекотал ноздри. Я привстала на цыпочки, пытаясь высмотреть в толпе Вивьен и Гвен. В этот момент моего плеча довольно неуверенно коснулся чей-то веер. Я обернулась.

Позади меня неловко переминалась с ноги на ногу тетушка. Видно ей, одетой в простое коричневое платье, было неуютно в толпе разряженных аристократок. Интересно, почему тетушка выбрала настолько скромный наряд?

— Вероника, — тепло улыбнулась она. — Тебя ищет матушка. Совсем скоро появится Его Величество.

Ах да! Мы же ради него здесь все и собрались. Ладно, будет даже любопытно взглянуть на этого жениха года. Память моей предшественницы снова взбрыкнула и продемонстрировала лицо короля как-то неясно — будто показало отражение в воде, поддернутой рябью. Ну и как работать в этих условиях?

Я раздраженно фыркнула и, обернувшись, вовремя заметила, как с одной стороны ко мне уверенно приближается маменька, а с другой — Вивьен и Гвен. И если хищная улыбка первой вызывала лишь досаду, то обиженно поджатые губы подруг не предвещали ничего хорошего. Кажется, кто-то все-таки обиделся за то, что я выбрала не ту сторону. Вот же черт!

Я мысленно заметалась, раздумывая, как бы отделаться малой кровью.

— Прощу прощения, тетушка, — быстро выпалила я. — Скажите маменьке, что я скоро вернусь. В горле пересохло.

— Но…

Не слушая возражений, я проворной рыбкой метнулась в сторону — подальше от клацнувших зубами, словно пираньи, подружек. В набитом под завязку зале было несложно потеряться: здесь поднырнуть под чью-то руку, там пихнуть локтем… Часть пути пролегал через танцующие пары и тут, конечно, пришлось посложнее. Кажется, я наступила кому-то на ногу, разбила чей-то дуэт и испортила парочку романтичных моментов, но благополучно выпорхнула с той стороны танцевальной площадки. Покосившись через плечо, я разглядела раскрасневшиеся от недовольства лица Гвен и Вивьен — повторить мой марш-бросок они явно не осмелились. Я улыбнулась, но улыбка быстро увяла, стоило мне встретиться взглядом с лордом Максвеллом. Тот, скрестив руки на груди, смотрел на меня с явным интересом. Шею сзади снова будто лизнули языки пламени, и я поторопилась отвернуться.

Долго искать тихую гавань не пришлось. Почти сразу мне на глаза попался балкон, отгороженный от бальной залы лишь тонкой полупрозрачной занавеской. Та таинственно колыхалась на ветру и, не раздумывая, я отдернула ее, а затем, оказавшись внутри, снова вернула на место.

— Леди Морган, вы от кого-то прячетесь?

Все это время я, слишком сосредоточенная на своих мыслях, не смотрела по сторонам. Поэтому неожиданно заданный вопрос выбил меня из колеи и заставил выпалить правдивый ответ:

— Ага. От подруг, жаждущих моей крови.

Только тогда я обернулась. Возле перил, вполоборота ко мне стоял высокий стройный мужчина. Его лицо показалось смутно знакомым.

— Вы меня удивили, — после паузы проговорил незнакомец и взглянул на меня уже более заинтересованно. — Я считал, что жаждать крови могут только враги.

— Обычно так и есть, — согласилась я, пытаясь отдышаться. Корсет, безжалостно впившийся в ребра, усложнял эту задачу. Мне безумно хотелось упереться руками в колени, но я сдержалась. — Но существует еще особая категория друзей. Кажется, их зовут заклятыми.

Незнакомец тряхнул черными кудрями, ниспадающими на плечи и не без любопытства поинтересовался:

— Значит, в вашем окружении они есть?

Я отмахнулась.

— В вашем наверняка тоже. Просто вы об этом не знаете.

Незнакомец закашлялся, будто поперхнулся. Его узкие плечи, обтянутые бежевым сюртуком, дернулись. Я невольно отметила, что мужчина, несмотря на эльфийскую хрупкость, довольно привлекателен. Высокий рост в сочетании с благородным лицом и томными кудрями придавали его внешности какой-то байроновский шик.

— Надеюсь, ваши слова не стоит трактовать как намек на измену?

Я замерла и с недоумением взглянула на незнакомца.

— Что вы имеете в виду?

Ответить он не успел. Занавеска — иллюзорная защита от шума бала — вновь пришла в движение.

— Ваше Величество, — проговорил заглянувший на балкон стражник. — Вам пора.

Ваше Величество?!

Я молча открыла и закрыла рот. Я что, только что разговаривала с королем на тему заклятых друзей?!

— Иду, Ларри, — бросил Его Величество Николас. Его портрет из картинной галереи Вероники «своевременно» встал перед моим мысленным взором. — Еще увидимся, леди Морган.

Вот же!.. Надеюсь, маменька никогда не узнает, как безбожно я слила тот шанс, что предоставила мне сама судьба, не иначе.

— И что вы вообще забыли на балконе? — себе под нос буркнула я.

К сожалению, недостаточно тихо — Николас расслышал. Он остановился у порога и, обернувшись, с легкой улыбкой покосился куда-то за мое плечо.

— Любовался луной, — серьезно проговорил король. — Она сегодня прекрасна.

Я вскинула голову, желая рассмотреть то, что так впечатлило моего венценосного собеседника. Полная желтая луна то пряталась, то снова выглядывала в рваных темных тучах на бархатной синеве неба.

Луна как луна, ничего особенного. Я озадаченно перевела взгляд с неба на лицо Николаса.

Это шутка такая? Не может же такой занятой человек, как король, тратить время на лицезрение природных красот?

Но что-то мне подсказывало, что это не шутка.

— Понимаю, — глубокомысленно протянула я. — Очень даже понимаю…

Николас мягко улыбнулся и, под нетерпеливым взглядом стражника, исчез за занавеской. Я же растерянно подошла к мраморным перилам и устало облокотилась на них. Прохладный ветер, бросивший мне в лицо аромат яблонь королевского сада, немного прояснил мысли. Ладно, пусть с первым впечатлением о себе я накосячила, но еще не вечер! Я успею что-нибудь придумать.

Со стороны бальной залы донесся взрыв женского смеха, и я напряглась. Пора возвращаться. Надеюсь, «подружки» успели отвлечься на что-то другое.

Я оттолкнулась от перил и пружинистым шагом подошла к занавеске. Высунув нос наружу, я вздохнула и решительно выскользнула в зал.

Короткая разведка боем показала, что за время моего отсутствия ничего не изменилось. Разве что музыканты стали играть с большим надрывом: то ли подустали, то ли хотели впечатлить зрителей.

Стоило мне оказаться рядом с танцевальной площадкой, как я сразу же угодила в теплые объятия маменьки.

— Вот ты где! — зашипела она, широко улыбаясь проходящим мимо знакомым. — Ты в своем уме? Все вот-вот начнется!

— Я хотела немного освежиться, — солгала я. — Мне очень жаль.

— Очень жаль будет, если ты проиграешь! — холодно отрезала маменька и, больно схватив меня за локоток, потянула в сторону. — Не забывай, сколько денег было спущено на твой гардероб. Надеюсь, ты оправдаешь наши надежды.

Я поморщилась. Маменька имела отвратительную привычку постоянно упоминать стоимость платьев, а также домашних учителей и прочих плюшек, необходимых для воспитания настоящей леди. Уверена, где-то в шкафу хранится толстая амбарная книга, куда методично занесены все вынужденные траты. Видимо, подразумевалось, что они окупятся, только если я удачно выйду замуж. То есть, Вероника, конечно.

— Я-то как надеюсь, — пробормотала я.

В этот момент музыка оборвалась. Гости расступились, пропуская вперед церемониймейстера. Тот, привлекая всеобщее внимание, словно шоумен, с чувством ударил тростью по паркету, а затем громко выкрикнул:

— Его Величество Николас II!

По толпе пронеслись восторженные женские охи. На середину зала широким уверенным шагом человека, привыкшего к всеобщему вниманию, вышел мой балконный собеседник. Он одарил гостей чуть томной улыбкой и, подняв руку, как актер, просящий убрать фотокамеры, громко проговорил:

— Я рад, что все вы откликнулись на мое приглашение и разделили со мной волнение от предстоящего отбора невест.

Я невольно фыркнула. Вышло у Николаса не очень искренне, будто он озвучивал тщательно заученный текст, написанный кем-то другим. Взгляд скользнул по разряженным, довольно улыбающимся гостям и выцепил уже знакомого мне мужчину — Максвелла. Тот, скрестив руки за спиной, скучающе смотрел на кузена. Что ж, не мне одной происходящее кажется фарсом.

— Как мило, как мило, — слащаво протянула маменька. Я была готова побиться об заклад, что считала она как угодно, но не так. — Его Величество невероятно добр и демократичен.

В этом «невероятно» мне послышалось скрытое неодобрение.

Маменька, вцепившись мне в локоть, привстала на цыпочки. Она явно кого-то выглядывала.

— Отбор — довольно популярный способ обрести невесту, но, как вы уже поняли, я участвую в таком мероприятии впервые и тоже немного смущен.

По толпе пронесся смех. Даже маменька улыбнулась более-менее искренне. Правда, возможно, не из-за слов Николаса. Ее глаза радостно заблестели, а пальцы, сжимающие мой локоть, чуть дрогнули. Я проследила за ее взглядом и нахмурилась. Какой-то напомаженный франт в сюртуке, сшитом по последнему писку моды, подмигнул маменьке. Та покраснела, как девочка.

Ла-а-адно, это еще что за хлыщ? Вряд ли друг отца Вероники. Парень в модном сюртуке лет на двадцать моложе и отца, и маменьки. Скорее уж он ровесник Вероники.

— Не волнуйтесь, — продолжил Николас, пока я переводила взгляд с маменьки на хлыща и обратно. — Испытания, через которые придется пройти невестам, носят символический характер и призваны…

Николас запнулся. На мгновение на его лице отразилась растерянность. Он неловко отбросил черные кудри за спину и обернулся, будто в поисках суфлера. Мне было отлично видно Максвелла, поэтому от меня не укрылось, как он досадливо дернул щекой.

Кажется, Его Величество не впервые забывает текст выступлений. Интересно, а как он правит страной с такой забывчивостью?

Простая, но не очевидная мысль разорвалась в мозгу с грохотом петарды. Если, конечно, страной правит действительно Николас…

— …помочь нам узнать друг друга получше, — после паузы проговорил Николас с облегчением. И тут же продолжил уже быстрее. Видимо, следующую часть текста он помнил. — Словом, вам не о чем переживать и…

Я даже успела заскучать, ожидая, когда же речь Николаса подойдет к концу. Тем более что она была абсолютно несодержательной и не могла ответить ни на один мой вопрос. В частности, момент с испытаниями так и не прояснился. А жаль. Я уже всю голову себе сломала, пытаясь догадаться, чего именно ждут от невесты короля. Вряд ли умения печь вкусный пирог и стирать белье.

Я так сильно задумалась, что очнулась, лишь заслышав музыку. Николас устало улыбнулся и вдруг решительно приблизился к Розмари, стоящей чуть поодаль. Та замерла и с трепетом воззрилась на его протянутую руку.

— Вы примете мое приглашение, леди Дейврут?

По толпе тут же прокатился шепоток:

— Пригласил первой эту безродную выскочку…

— Какое оскорбление!

Розмари неверяще взглянула в лицо Николаса и несмело вложила ладонь в его руку.

— Уму непостижимо! — негромко проговорила маменька, а затем, склонившись к моему уху, прошептала: — Дорогая, я отойду на минутку. Будь хорошей девочкой и помни: ты обязана впечатлить короля.

Обронив это напутствие, она кокетливым движением поправила бриллиантовую сережку в ухе и направилась в сторону хлыща. Я, разинув рот от удивления, молча проводила взглядом ее мелькнувшую в толпе юбку.

— Выглядите уязвленной.

Я вздрогнула и обернулась. Позади меня стоял Максвелл и, покачивая в руке нетронутый бокал с вином, смотрел на меня с легкой насмешкой.

По телу прокатилась волна жара, и, наверное, поэтому я не смогла выдумать тактичный ответ:

— Мне казалось, что на этом приеме я — основная цель маменьки. Но, видимо, я ошиблась.

Максвелл чуть кивнул и лениво пригубил вина.

— Думаю, у вашей матери приоритеты расставлены весьма… неожиданно. К слову, репутация секретаря лорда Олдриджа вызывает сомнения.

Я оторвалась от лицезрения кружащихся в танце Николаса и Розмари и деловито уточнила:

— Этот секретарь бабни… То есть, дамский угодник?

Я все еще была сосредоточена на происходящем на паркете, поэтому скорее ощутила усмешку Максвелла, чем увидела ее.

—  Нет, альфонс. Он уже разорил парочку богатых вдов.

Я тут же позабыла о Николасе и Розмари, как о чем-то несущественном. В моем воображении одна за другой предстали страшные картины. На одной из них восьмилетняя я вновь оказалась в соседском саду, где рвала яблоки, чтобы хоть немного унять голод.

Тьфу, Ники! Перестань вспоминать собственное детство! Уверена, что бедность у знати выглядит как-то иначе…

И все равно желудок испуганно сжался в тугой узел.

— Дайте сюда, — бесцеремонно потребовала я и подбородком кивнула на бокал в руке Максвелла. — Мне сейчас нужнее.

Максвелл приподнял бровь, но протянул мне вино. Я залпом осушила фужер, будто выпила горькое обезболивающее, и поморщилась. Это не прошло мимо внимания Максвелла. Он чуть заметно дернул уголком губ.

— Хороший метод, но не советую прибегать к нему слишком часто.

— Учту, но, вообще-то, я не просила советов.

Прозвучало даже без особого вызова, просто как констатация факта. Хотя, конечно, все равно не стоило так отвечать кузену короля. Если бы не этот сбивающий с толка пожар, язычками пламени проходящийся по телу, я бы придумала что-то более остроумное и подходящее обстановке.

— Ну а я обычно редко их даю. — Поймав мой вопросительный взгляд, Максвелл коротко пояснил: — Советы.

Музыка набирала обороты. Николас и Розмари сошлись, чтобы на финальных аккордах вновь разойтись.

— Почему же для меня сделали исключение?

Я наблюдала за парочкой, к которой было приковано всеобщее внимание, но краем глаза посматривала за Максвеллом. Он выглядел обманчиво расслабленным: ну прямо хищник, незаметно подбирающийся к добыче.

Остается надеяться, что его целью являюсь не я.

— Хороший вопрос, леди Морган. Вернемся к нему в следующий раз.

С этими словами он чуть склонил голову и, развернувшись, направился куда-то в сторону. В этот же миг мелодия оборвалась, и Николас поклонился Розмари. Та вспыхнула и присела в реверансе.

Гости заволновались в ожидании нового витка спектакля.

— В следующий раз? — с запозданием бросила в спину Максвелла. — В какой еще следующий раз?

Естественно, ответа я не получила. Впрочем, долго рефлексировать мне не позволили. Позади меня пронесся шепоток, завистливые женские вздохи и шорох чьих-то шагов. Мои плечи напряглись, и я медленно обернулась.

— Леди Морган, окажете мне честь? — с улыбкой произнес Николас и протянул мне руку так же, как до этого протягивал ее Розмари.

На мгновение я стушевалась, а затем выпрямила спину и с улыбкой присела в глубоком (как и учила маменька) реверансе.

— Конечно, Ваше Величество.

Я вложила свою ладонь в ладонь Николаса, и он повел меня в центр зала. За нами следовали чужие перешептывания:

— Что ж… Это разумно.

— Разве не оскорбительно, что ее выбрали лишь второй?

— Боги, как она красива!

— Пожалуй, даже слишком красива.

— У нее влиятельная семья.

— И очень дорогие украшения! Посмотрите на это колье.

Я усмехнулась, чуть сморщив нос. Что ж, маменька должна быть довольна: колье оценили по достоинству. И если моя яркая внешность (то есть внешность Вероники) вызывала легкую настороженность, то все остальное — лишь зависть.

Даже не знаю, хорошо это или плохо.

Я чуть тряхнула головой, и рыжая прядка, выпавшая из высокой прически, легла мне на лоб. Николас заметил это и мягко улыбнулся.

— Вы очаровательны, леди Морган.

— Благодарю, Ваше Величество.

Музыканты затянули новую мелодию, более быструю, чем прежде. Я чуть напряглась, когда Николас уверенно повел меня в танце, но, к счастью, тело Вероники помнило, что нужно делать. Все, что требовалось от меня, — довериться ему.

И не считать шаги! Не считать…

— Но меня впечатлила не ваша красота, леди Морган.

Раз-два-три, раз…

Я сбилась и едва не споткнулась о платье. К счастью, подол юбки прикрывал щиколотки, так что, надеюсь, никто не заметил моей оплошности.

— Что же тогда, Ваше Величество?

Я старалась не опускать глаза в пол. Так, все внимание на лицо. И не нервничать! Это я не умею танцевать, а Вероника еще как! Ее с детства этому учили.

— Ваше доброе сердце.

Я снова едва не споткнулась. Черт! Как сложно разговаривать и вместе с тем слушать тело. Вот почему нельзя обсудить все потом?

— Вас, наверное, ввели в заблуждение, Ваше Величество, — внутренне злясь на разговорчивого короля, ответила я с непринужденной улыбкой. — Не припомню за собой подобной славы.

Николас широко улыбнулся, будто ему понравилась шутка. Его пальцы сжали мои чуть сильнее.

— Я о том, что вы помогли леди Дейврут, когда та попала в затруднительную ситуацию.

Я постаралась удержать на лице маску светской львицы, но сердце мое затрепетало от предвкушения будущих неприятностей.

Почему-то я была уверена, что они настигнут меня совсем скоро.

— Позвольте узнать, кто вам сказал об этом?

— Кузен. Лорд Максвелл Кроуфорд.

Неожиданно! Этому-то зачем выставлять меня перед королем в наилучшем свете? Представить Максвелла в роли свахи у меня получалось плохо.

— Лорд Максвелл, наверное, немного приукрасил действительность…

Меня царапнул чей-то обжигающий взгляд. Стараясь не сбиться с шага, я осторожно покосилась на толпу гостей, окруживших нас с Николасом полукругом. Я тут же заметила напряженно поджавшую губы Вивьен. Скрестив руки на груди, она смотрела так мрачно, будто хотела прожечь во мне дыру.

Ладно, не стоит забывать, что я нахожусь на отборе невест. Пока Максвелл зачем-то помогает мне, конкурентки не дремлют. Пожалуй, стоит быть очень осторожной.

— Макс ни разу не был уличен в пустых комплиментах, — со смешком проговорил Николас, ведя меня в танце. — Скорее уж в его привычках слегка… сгущать краски. Природный скепсис не позволяет ему видеть в людях хорошее.

О, так у нас тут замкнутый интроверт? Или просто социопат, от которого лучше держаться подальше? Такие вечно цепляются к мелочам. Не дай боже выпить кофе из его кружки…

— Даже не знаю, что на это ответить, Ваше Величество, — честно призналась я.

Шаг, еще шаг и поворот. Выполняя танцевальное па, король поднял руку и, едва касаясь кончиков моих пальцев, закружил меня. С непривычки голова пошла кругом, и я едва не упала, но Николас оказался хорошим танцором и спас меня от позора. Его ладонь вовремя перехватила мою, и я удержалась на ногах.

— Вы можете ничего не отвечать, — с улыбкой ответил он.

— Спасибо, — пробормотала я.

— За то, что позволил ничего не отвечать?

— За то, что не дали растянуться на полу, — серьезно сказала я.

Николас на мгновение замер, взглянув на меня уже с настоящим интересом, а затем спохватился и, повинуясь музыке, отступил на шаг назад, чтобы снова повести за собой.

— К списку ваших талантов можно добавить и непосредственность, верно?

Я мысленно хмыкнула, когда поймала взгляд Николаса, будто ненароком скользнувшего к моей груди. Ладно, возможно, он не очень серьезно увлечен Розмари. Тогда у меня есть шанс вернуться домой

Я невольно расправила плечи, демонстрируя декольте платья во всей красе. Нерешительность мне в принципе не была свойственна, а уж отчаянное желание снова увидеть родных и вовсе заставило пойти в атаку:

— Думаю, бал — не самое лучшее место для обсуждения моих скрытых талантов, — облизнув губы, интимно проговорила я и стрельнула глазками в Николаса. — Вы так не считаете?

Улыбка улетела в молоко. Николас как-то ощутимо напрягся от моих слов и вдруг поскучнел.

— Возможно, — сдержанно ответил он. — У нас еще будет время, чтобы пообщаться в более располагающей к разговору атмосфере.

Тьфу! Николас явно считал намек, но проигнорировал его с раздражающим равнодушием.

Музыка оборвалась так резко, что я едва успела сориентироваться и вовремя опуститься в реверансе. Судя по раздавшимся громким аплодисментам, этого никто не заметил, и я выдохнула с облегчением. Поклонившись, Николас взял меня за руку и проводил к радостно улыбающейся тетушке. Маменьку нигде не было видно.

— Возвращаю вам племянницу, — проговорил Николас, кивнув моей родственнице. — Этот прекрасный цветок нельзя оставлять без присмотра.

Угу, а то «цветок» еще кому предложит поговорить о талантах в приватной обстановке.

— Конечно, Ваше Величество! — тетушка разве что «честь» не отдала. — Благодарю вас.

Я хотела уточнить, за что именно, но промолчала. Кажется, в моем случае работает только одна стратегия: молчание — золото.

Николас коротко улыбнулся и отправился приглашать на танец следующую невесту. Счастливицей оказалась Гвен, что вызвало у стоящей неподалеку Вивьен зубовный скрежет. Я поторопилась отойти от заклятой подружки на пару шагов — еще покусает!

— Тетя, а где маменька? — спросила я, решив отбросить в сторону все приличия.

Щеки тетушки вспыхнули румянцем. Она покрутила головой и ощутимо замялась.

— Наверное, вышла в сад, — после паузы нашлась она. — Подышать свежим воздухом!

Я проглотила усмешку и постаралась, чтобы все, что я думаю об этой неумелой лжи, не отразилось на моем лице. Ладно, хочет маменька развлекаться с каким-то хлыщом, пускай. Главное — приглядывать за ней. Не хватало еще между делом лишиться наследства!

И пусть оно не мое, но все же… Вдруг мне придется здесь задержаться?

Эта мысль окончательно испортила настроение, и остаток вечера я старательно играла роль светской львицы, внутренне морщась от каждого пустого комплимента. К тому моменту как Николас закончил танцевать с последней, тринадцатой, невестой, мое терпение лопнуло.

Сославшись на головную боль, я под причитания тетушки быстренько ретировалась с бала, только начавшего набирать обороты. Это было не совсем стратегически верно, ведь я тем самым упустила возможность пообщаться с Его Величеством. Но что-то мне подсказывало, что сегодняшний вечер нельзя назвать удачным и после двух ошибок лучше взять тайм-аут на обдумывание дальнейшей стратегии.

Я миновала пустой коридор, свернула в нужное крыло и поднялась по мраморной лестнице с высокими ступенями, укрытыми ковровой дорожкой. Расположение гостевых комнат услужливо подсунула память Вероники, так что я не заплутала. Членов семьи Морган всегда селили в одни и те же роскошные покои.

Не подозревая дурного, я переступила порог спальни и закрыла дверь. До одури хотелось прижаться к ней спиной и устало сползти на пол. Как бы я ни хорохорилась, но на душе было пусто и страшно. Только сейчас до меня дошло, что выиграть отбор — задача почти нереальная. И если я не справлюсь, никогда больше не попаду домой…

Глаза защипало, и я сморгнула выступившие слезы. Ладно, рыдать будем потом! Пока, к счастью, еще ничего особенного не произошло…

Словно опровергая мои мысли, из-под туалетного столика с аккуратно расставленными горничной пузырьками вынырнула ящерица. Не то чтобы я их боялась, но невольно шарахнулась в сторону, поближе к окну. Взгляд заметался в поиске того, чем бы можно было шугнуть хвостатую гостью.

«Даже не надейся, — нагло прозвучало в голове. — И не шарахайся к окну. Метлы-то у тебя все равно нет, ведьма».

Я тряхнула волосами и ошарашенно пробормотала:

— Ну вот, докатились. Слуховые галлюцинации уже начались… Может, мне Максвелл чего в вино подсыпал?

«Сама ты слуховая галлю… галлю… короче, эта самая, да! — обиженно фыркнул все тот же незнакомый голос. — А я — Саймон, твой фамильяр».

Определенно, больше новости, что ящерицы разговаривают, меня могла впечатлить только информация, что одна из таких болтливых хвостатых теперь мой фамильяр!

К слову, это что за зверь? Крутится на языке что-то, слово знакомое, но не более.

— Ладно, — пробормотала я и осторожно, по стеночке, дошла до ближайшего кресла, чтобы упасть в него. — С этого места, пожалуйста, поподробнее!

В конце концов, мама всегда говорила, что своей шизофрении нужно смотреть в лицо!

Ящерица по имени Саймон пробежала по ковру с цветочным узором. Его чешуя за эти пару секунд успела несколько раз поменять цвет от салатового до темно-зеленого и обратно.

«Это что! — хвастливо пронеслось в голове. — Я могу и желтым стать, и даже алым. Я талантливый!»

— Хамелеон, значит…. — протянула я, стараясь удержать на лице самое что ни на есть невозмутимое выражение.

В конце концов, мне могло повезти еще больше. И разговаривала бы я тогда с крысой.

Так, нужно запомнить — с птицами не петь! Даже если те начнут уговаривать. Все-таки здесь не диснеевский мультик.

Саймон дернул закрученным кверху хвостом и, приблизившись к креслу, на котором я сидела, принялся карабкаться по нему. Я судорожно сглотнула, когда на спинке кресла, прямо возле моего плеча, появился хамелеон, успевший поменять цвет шкурки с оливкового на светло-коричневый — в тон обивки мебели.

«Слушай сюда, — потребовал Саймон, сверкнув круглыми глазами. — Ты — ведьма с сильным, но непробудившимся даром. Меня буквально притянуло к тебе. Нас связали потоки магии, и теперь мы уже не сможем друг без друга. Пока понятно?»

— Более-менее, — вежливо согласилась я. — А насколько не сможем? Ну в смысле будет просто грустненько или совсем печально? А то бывший парень тоже уверял, что я без него умру, а в итоге быть одной мне понравилось даже больше, чем с ним.

Саймон высунул красный длинный язык и щелкнул меня им по носу. Я обомлела.

«Ты меня со своими мужиками не сравнивай! Мужики — величина переменная, а фамильяр — постоянная!»

От такой постановки вопроса я слегка окосела и, потрогав влажный кончик носа, с опаской уточнила:

— А кто такой этот фамильяр? Слово смутно знакомое, но…

Я не закончила фразу, потому что Саймон вытаращился на меня так, будто я заверила его, что земля круглая и не стоит на трех китах.

— Ты не знаешь? — в шоке поинтересовался он. — Я видел твою мать и тетку, у них нет дара. Наверное, тебе он достался от бабки или еще кого-то по женской линии. И все-таки, неужели в твоей семье никогда не обсуждали фамильяров?

— Э-э-э…

«Нет-нет, я знаю, что это запрещено законом. Но тихонько, между собой, разве вы не говорили об этом?»

Я задумчиво куснула губу. Рассказывать или нет новому знакомому о том, что я иномирянка? С одной стороны не хочется, с другой — вряд ли кто-то воспримет всерьез слова странного хамелеона.

Воображение тут же услужливо подкинуло картинку, где хамелеон, забравшись на трибуну присяжных, что-то важно вещает судье в белом парике.

Впрочем, если он читает мои мысли, вопрос снимается как неактуальный.

 — Слушай, это долгая история, — пробормотала я, покосившись на закрытую дверь. Та выглядела внушительной: едва ли кто-то сможет подслушать, даже если прижмется к ней ухом. — Но если кратко… Можно сказать, я не местная.

Саймон озадаченно посмотрел на меня. Его хвост дернулся влево-вправо, а коготки впились в обивку кресла.

«Мы что, в шарады тут играем? Нормально можешь объяснить?»

— Ну, в общем… — понизив голос до шепота, я выдавила: — Я попала в этот мир случайно. Не по своей воле.

Саймон чуть не съехал вниз по креслу. Видимо, от неожиданности.

«Я знал, знал, что мне не могло просто повезти! Наградили же боги ведьмой!»

Я невольно надулась. Неприятно, когда к тебе относятся как к товару, всученному на распродаже.

— Я и не настаиваю на продолжении знакомства, — огрызнулась я. — Так что ты знаешь, где дверь.

Саймон фыркнул, ненадолго высунув алый язык.

«Спокойно, сестренка! Спрячь коготки, не нужно мне тут демонстрировать свой ведьмовской темперамент. Лучше расскажи поподробнее, что произошло».

Глубоко вздохнув (из-за чего шнуровка корсета чуть не лопнула), я быстро и максимально безэмоционально поделилась историей своего попадания в этот мир. Хамелеон оказался хорошим слушателем: он ни разу не попытался вставить какую-нибудь неуместную шутку или просто перебить меня. Правда, к финалу моего рассказа его глаза стали еще более круглыми, а на мордочке появилось озадаченное выражение. Примерно такое же, какое возникает на лицах детей, если сказать им, что из-за конфет могут начать болеть зубы.

«Ладно, значит, все немного сложнее, чем я думал… Ты не знаешь ничего о своей природе и о том, как ею управлять?»

— Да я в принципе не уверена, что обладаю какой-то там силой! — в сердцах воскликнула я и снова понизила голос. — Я ничего такого не чувствую.

Саймон прищурился и вдруг шустро перебрался ко мне на правое плечо.

«Нет, дар у тебя точно есть. Я вижу, как он переливается всеми оттенками пламени в твоей груди. Да и притянуло меня не просто так… Просто ты еще не доверилась своей сути. Не позволила ей проявить себя».

— Было бы что показывать, — невольно буркнула я и тут же оживилась. — Слушай, а ведьма и правда может влюбить в себя любого?

«Ну, теоретически…»

— А как?! — с азартом спросила я, схватив хамелеона и поднеся его к лицу: так было удобнее наблюдать за его реакцией. А то шея уже начала ныть. — Что нужно делать, говори!

«Если бы я сам знал…»

Я насторожилась. Откровенная печаль в его голосе не внушала оптимизма.

Пикник проходил у озера в королевских угодьях. Туда нас — всех тринадцать невест — перенес с помощью портала маг. К моему вящему неудовольствию, этим магом оказался Максвелл.

«Твоя неприязнь к магу рефлекторна, — напомнил Саймон, прячущийся в моем корсаже. — Именно маги придумали инквизицию. Так что твоя интуиция буквально вопит об опасности рядом с такими, как он».

Я искоса взглянула на Максвелла, стоящего в тени дерева. Он держался особняком и, похоже, откровенно скучал. Во всяком случае, на его бесстрастном лице изредка проскальзывало что-то мученическое. Как будто он пытался скрыть зубную боль.

Одетый во все черное, он сильно дисгармонировал и с Николасом, предпочитающим светлые цвета в одежде, и со стайкой ярко наряженных невест.

Имен, которых я, как ни старалась, не запомнила.

— Посмотрите, как далеко они заплыли, — проговорила одна из девушек. Та, что стояла ближе остальных ко мне. Кажется, ее звали Лайза. — Его Величество слишком открыто проявляет свой интерес!

— Тем более что эта босячка того не стоит, — согласилась с ней другая невеста, имени которой я не запомнила. — Эта Розмари Дейврут чересчур много о себе воображает.

Я поднесла ко лбу ладонь, сложенную козырьком, и вгляделась в едва колышущуюся на ветру гладь озера. По ней медленно плыла лодка с двумя пассажирами. Одним из них была Рози, вторым — Его Величество.

Признаться, я не думала, что пикник будет проходить в такой своеобразной манере. Николас должен был по очереди прокатиться на лодке с каждой девушкой, чтобы поговорить с ней. Первой он, естественно, выбрал Розмари.

И это не могло не разозлить других, более родовитых участниц.

«Не самый умный ход, — заметил Саймон, который высунулся из моего корсажа и шмыгнул в траву. — А он точно король?»

Я вспомнила популярный анекдот «А вы точно продюсер?» и спрятала улыбку в кулак. Взгляд невольно метнулся к Максвеллу, чье лицо скрывала тень. Сдается мне, королевством правит вовсе не король…

Я так сильно задумалась, что вздрогнула, заслышав вопль хамелеона:

«Ника! Полундра!»

Я обернулась. И вовремя!

Ко мне, скромно сидевшей с еще пятью девушками на расстеленном пледе, спешили Вивьен и Гвен. С утра, в общей комнате с порталом, мне удалось улизнуть от разговора с ними. И потом удача какое-то тоже улыбалась мне, потому что заклятые подружки явно были заняты наблюдением за свиданием Николаса и Розмари.

Все когда-нибудь заканчивается. Белая полоса в жизни не исключение.

— Вероника! — позвала решительно приближающаяся ко мне Вивьен. — Вероника!

Мысли в ужасе заметались. Столкновение с подружками и разбор полетов не входили в мои планы. Запаниковавший мозг не нашел решения изящнее, чем…

— Прощу прощения, — бросила я пятерым невестам. — Я отлучусь ненадолго.

 Четверо равнодушно кивнули (даже не оторвались от биноклей, с помощью которых следили за Николасом!) и только Лайза удивилась:

— А разве вас не окликнули подруги?

«Как приятно иметь дело с человеком, обладающим хорошим слухом».

— Это они не меня! — бодро солгала я и шустро поднялась на ноги.

Лайза нахмурилась. На ее идеально высоком лбу пролегла глубокая складка.

— Разве в нашей компании есть еще Вероники?

Хорошая попытка, но нет!

— Все равно это они не мне, — заверила я изрядно изумившуюся Лайзу и ретивым оленем, буквально скачками, понеслась в единственное относительно безопасное место — к Максвеллу, под тень дерева.

К кузену короля они не сунутся. Я еще вчера поняла, что они его боятся.

Саймон взвыл.

«Дура! Что ты делаешь?!»

Прячусь. Разве не видно?

«Видно. Только скажи мне, ты совсем ополоумела или еще не до конца? Тебе от мага нужно держаться подальше!»

— Почему? — зачем-то шепотом спросила я, почти добежав до дерева.

«Потому что рядом с ним твоя сила в любой момент может вырваться наружу! Его магия провоцирует тебя. Ты этого еще не поняла?»

— Твою ж!.. — выдохнула я и резко развернулась, чтобы ломануться в другую сторону.

— Леди Морган, — окликнул меня Максвелл и сделал шаг из-под кроны дерева. — Вы хотели составить мне компанию?

— Хотела — это немного не то слово, — сглотнув, призналась я и поморщилась. Вопли Саймона в голове сильно отвлекали. — Скорее… жаждала, да.

Хамелеон громко выругался и затих. Его напряжение я ощущала, как свое.

— В таком случае не могу отказать вам, — с легкой насмешкой проговорил Максвелл. — Да роль благородного рыцаря я давно не примерял. Буквально никогда.

Он выразительно покосился за мою спину. Я обернулась. Вивьен и Гвен застыли на месте и переминались с ноги на ногу. Решительность на их лицах заметно поубавилось.

— Ладно, почему бы и нет? — пробормотала я себе под нос. Шея уже горела, будто ее касались языки пламени, а кончики пальцев странно покалывало.

«Мы — трупы…»

Не каркай!

Максвелл протянул мне руку, и я приняла ее. Мы шагнули под тень раскидистого дерева, в ветвях которого мелькали неизвестные мне яркие птицы.

— Благодарю, — с достоинством проговорила я и одернула платье. Господи, ну и вырез… И как Максвелл умудряется смотреть мне в глаза, а не ниже? — Я решу эту проблему.

«Поверь мне, лучше пусть он смотрит тебе в декольте! Так больше шансов, что не заметит ничего другого».

Максвелл чуть пожал плечами и ненадолго перевел взгляд на моих подружек.

— Не стоит тратить свои силы. Они выбудут из отбора после первого же испытания.

Я приободрилась. Даже огонь, пробирающийся по моему позвоночнику, будто бы стал менее ощутимым.

— Почему вы в этом так уверены?

Максвелл вновь сосредоточил свое внимание на мне. В его темных, почти черных глазах усталость смешивалась с легким интересом.

«Точно трупы…»

Так, вот только не ной! Рано еще завещание составлять.

— Они обидели леди Дейврут. И Николас уже знает об этом.

Мы, не сговариваясь, посмотрели в сторону озера и одинокой лодки на нем.

— Вы ведь не просто так оказались рядом с дамской комнатой? — спросила я. — Не бывает в жизни таких совпадений.

— Верно, — тоже не глядя на меня, подтвердил Макс. — Вы все-таки умны, мне не показалось.

— Вы следили за леди Дейврут? — Я поморщилась и поправила саму себя. — Точнее, присматривали за ней по просьбе кузена?

— А вы нравитесь мне все больше, — одобрительно хмыкнул Максвелл. — Вы умеете строить причинно-следственные связи. В сочетании с красотой это делает вас по-настоящему опасной.

Краем глаза я заметила, как он обернулся и, прислонившись спиной к стволу дерева, принялся беззастенчиво меня рассматривать.

«Дорогие братья и сестры! Я пишу это завещание, потому что связался не с той ведьмой…»

Я вздрогнула и мысленно выругалась. Тоже мне помощник!

— Я пообещал защищать леди Дейврут, — негромко обронил Максвелл и дернул уголком губ. — Но я не собираюсь этого делать.

В горле пересохло. Если человек открыто признается в том, что легко обманывает других, с ним стоит быть осторожной.

— А так и не скажешь, — с вызовом ответила я. —Кажется, будто вы на ее стороне.

Максвелл скрестил руки на груди. Я невольно отметила, что у него довольно широкие плечи.

— Нет, меня не устраивает Розмари Дейврут в роли королевы. Но я пошел на уступку брату, когда позволил пригласить ее на отбор.

— Позволили?

Сдается мне, это сейчас была не оговорка. Максвелл намеренно произнес то, что произнес. Демонстрация силы как она есть.

— Да. Думаю, вы тоже не в восторге от сложившейся ситуации.

Я, не раздумывая, кивнула.

— Собственно, об этом я и хотел с вами поговорить.

Нет, не зря, определенно не зря я предчувствовала неприятности на свою голову. Что бы ни желал обсудить со мной Максвелл, едва ли мне это понравится.

— Считаете, мои негативные эмоции должны стать предметом разговора? — уточнила я голосом дочери психологов, привыкшей уворачиваться от заботливо подсовываемой кушетки. — То, что я не вижу леди Дейврут женой Его Величества, исключительно мои проблемы.

«Вряд ли Максвелл имел в виду твою мнимую обиду, — язвительно вставил Саймон».

— Ваши эмоции — это ваше дело. — Максвелл чуть поморщился, будто любое упоминание о чувствах вызывало у него легкое раздражение. — И не пытайтесь, пожалуйста, изображать дурочку. Уже поздно, я понял, что вы умны.

Черт! Что ж, я хотя бы попыталась.

— Ладно, — насупившись, бросила я. — Давайте сюда ваше невозможно привлекательное предложение, от которого я не смогу отказаться. Я же правильно понимаю, что вы хотите что-то мне предложить?

«Пусть он предложит тебе держаться от него подальше! Ну пожалуйста!»

Я кисло улыбнулась. Сдается мне, о такой удаче даже мечтать не приходится. По какой-то причине я заинтересовала Максвелла, и тот теперь кружит вокруг меня, как коршун, высматривающий добычу.

— Правильно понимаете, — усмехнулся он. — Я хочу предложить вам сделку.

По позвоночнику пробежали мурашки, а кончики пальцев закололо сильнее, чем прежде. Я судорожно сглотнула.

«Вот именно с этого обычно начиналось сотрудничество с инквизицией», — грустно заметил Саймон.

У меня и самой было ощущение, будто мне подсовывают договор на продажу души. Наверное, все дело в моей реакции на его магию. Было в этом что-то… привлекательное, манящее и опасное.

«Ника, я тебя покусаю!»

Я потрясла головой и перевела взгляд с лица Максвелла на покачивающуюся на озере лодку.

— Какую именно сделку? — сухо спросила я тоном опытного менеджера капризной кинозвезды. — Мне нужно знать детали.

Я не видела Максвелла, но почему-то мне показалось, будто ему понравился мой ответ. Его явно не отталкивали ни мой напор, ни моя практичность.

— Естественно, — легко согласился он. Краем глаза я заметила, как он пружинисто оттолкнулся от ствола дерева и сделал шаг ко мне. — Я предлагаю вам выиграть отбор и стать королевой.

Максвелл за моей спиной произнес это так буднично, словно речь шла о покупке еды на ужин, а не о человеческой судьбе.

Я ненадолго застыла, а затем резко обернулась, чтобы встретиться взглядом с Максвеллом.

— Почему именно я? Почему не Розмари Дейврут?

Тот дернул плечом, будто отмахиваясь от чего-то несущественного.

— Ее родословная оставляет желать лучшего. Дочь торговца может стать королевой только в сказках для бедняков или…

— Во влажных мечтах вашего кузена-поэта, — влезла я. — Кстати, вы знаете, что на балу он любовался луной?

Ну вот, Ника, молодец! Уже ябедничаешь на своего жениха. Не уверена, что это правильная тактика. Сейчас этот хитрый кузен запишет твои слова на магический кристалл (или что там у них) и предъявит их своему родственнику. И ты вылетишь с отбора, не успев сказать даже «кря!»

«Нет, знаешь, что-то в этом есть, — задумчиво протянул Саймон. — Не похоже, что он хочет подставить тебя».

Я смерила Максвелла изучающим взглядом. Мне все еще было не по себе от присутствия столь сильного мага, но, положа руку на сердце, его предложение звучало более чем заманчиво.

— Узнаю кузена, — улыбка у Максвелла вышла какой-то болезненной. — Судя по вашей реакции, вы не оценили ни красоту момента, ни его мимолетность.

— Признаться, не особо, — честно проговорила я и вернулась к сути разговора: — Так почему именно я? На отборе полно девиц с богатыми и влиятельными родственниками.

— Влиятельными и богатыми родственники будущей королевы должны быть лишь до определенной степени, — серьезно ответил Максвелл. — Иначе могут возникнуть некоторые… проблемы.

«Как он ненавязчиво завуалировал тему дворцовых переворотов», — заметил Саймон.

— Вижу, мои родственники не вызывают у вас опасений? — с иронией поинтересовалась я.

— Нет. Ваш отец равнодушен к политике, матушка увлеклась альфонсом, а тетушка и вовсе всю жизнь ходит бледной молью. Другие родные тоже безобидны.

Я не смогла удержаться от шпильки.

— Как приятно, что именно этим замечательным людям я обязана оказанной вами честью.

Максвелл снова усмехнулся — снисходительно и слегка свысока.

— Вообще-то, изначально я поставил на другую девушку. Но вы поразили меня умом, сообразительностью и какой-то особенной искренностью. Вы играете, как и другие, но делаете это по-своему честно.

— И вам это нравится? — догадалась я.

— Мне проще договориться с противником, сражающимся с открытым забралом. Предпочитаю видеть лицо человека, которого перетягиваю на свою сторону.

«Слушай, скажу крамольную мысль, — снова вклинился Саймон. — Может, пускай Николас сам выберет себе жену, а?»

Я по инерции решила озвучить его вопрос, но сбилась на полуслове.

— Вы не думаете, что Его Величество в состоянии сам…

Максвелл вскинул бровь и посмотрел на меня с любопытством.

— Да-да? — поощрительно проговорил он. — Вы собираетесь закончить фразу, леди Морган?

Перед моим внутренним взором предстало лицо Николаса, обрамленное томными кудрями, и я покачала головой.

— Да нет, — со вздохом согласилась я. — Глупость какая-то.

Определенно, Николас может и сам выбрать себе жену. Но лучше бы ему этого не делать. Все-таки от его решения зависит судьба королевства.

— Я рад, что к вам вернулось здравомыслие, — с легким кивком сказал он. — Мне нравится, что вы не поддаетесь эмоциям. И умеете видеть ситуацию в верном свете.

— Да мне просто цены нет! — огрызнулась я, раздраженная облизывающим спину жаром.

По-моему, на лбу уже скоро выступит испарина.

Максвелл пожал плечами.

— У всего есть цена, и у вас тоже. К счастью, мне по карману договориться с такой амбициозной женщиной, как вы.

Я снова насупилась.

— Надеюсь, это был комплимент?

— Как вам будет угодно, — вежливо откликнулся Максвелл и, словно подведя итог всего нашего разговора, обронил: — Жду вас сегодня вечером в моем кабинете. Обсудим все подальше от чужих глаз.

Прозвучало это так интимно, словно речь шла то ли свидании под покровом ночи, то ли о заговоре против короны.

Нет, возможно, еще с примерно таким же подтекстом зовут на прослушивание к какому-нибудь продюсеру перед заключением контракта.

— В кабинете? — с непониманием переспросила я. — Почему там?

Максвелл вскинул бровь:

— А вы предпочитаете обсуждать такие вещи на публике?

Он чуть приподнял подбородок, словно указывая мне на девушек, прогуливающихся на берегу озера. Со стороны казалось, что каждая из них занята своим делом, но взгляды, будто ножи, метаемые из-под полуопущенных ресниц, говорили о том, что мой маневр был замечен. Определенно, наш с Максвеллом разговор вызвал интерес у конкуренток.

— Пожалуй, вы правы, — медленно согласилась я. — Нам нужно более укромное место.

Саймон громко застонал, словно принимая свое полное поражение.

— Отлично, я рад, что мы с вами поняли друг друга. — Максвелл чуть сощурился и снова перевел взгляд куда-то за мое плечо. — К слову, во время прогулки с Николасом постарайтесь умерить ироничность и не демонстрировать ум.

Я едва не поперхнулась и посмотрела на своего собеседника с плохо скрываемым возмущением. Кончики пальцев потеплели, будто я сунула их под горячую воду.

«Ника, только не злись! Дыши!»

— Скажете, вам не нравится мое чувство юмора?

— О нет, я в восторге, — скучающим тоном заверил меня Максвелл. — Но вот мой кузен считает девушек веселыми в том случае, если они смеются над его шутками, а не шутят сами. Мысль ясна?

«Дыши-дыши! — засуетился Саймон. Гнев, злость и другие сильные эмоции провоцируют пробуждение дара!»

— Мне все понятно, — огрызнулась я то ли на фамильяра, то ли на Максвелла. — Постараюсь держать себя в узде.

— Берите пример с леди Дейврут, — посоветовал Максвелл, который, казалось, вовсе не заметил моего раздражения. — Она выбрала верную тактику.

Я припомнила милое, немного наивное лицо Розмари и едва слышно фыркнула. У меня с этим белокурым ангелом не было ничего общего.

Внезапный укол любопытства заставил разжать губы:

— В кандидатуре Розмари вас не устраивает не только ее происхождение, так ведь?

Честно говоря, не думала, что Максвелл мне ответит, но, к моему удивлению, он не проигнорировал вопрос.

— Верно. Опыт подсказывает, что в жизни не бывает таких трепетных барышень, какой пытается показать себя леди Дейврут. Меня бы восхитила та тщательность, с которой она рассчитала ходы этой партии, но, к сожалению, игра явно ведется с целями, противоречащими моим.

Я задумчиво склонила голову набок, рассматривая невозмутимого Максвелла.

— А вам лучше не переходить дорогу, — резюмировала я.

В его черных глазах вспыхнул огонек подозрения и тут же исчез.

— Даже не пытайтесь, — без угрозы, но с интонацией, от которой у меня пробежали по спине мурашки, предупредил он. — Поверьте, лучше нам с вами сражаться по одну сторону баррикад.

Саймон нервно хихикнул, а затем как-то слишком истерично засмеялся. Впечатлительный у меня фамильяр, конечно.

Подумаешь, маг угрожает…

Я постаралась свести вместе затрясшиеся под длинной юбкой колени.

— Я в вашей команде, лорд Кроуфорд, — торжественно, будто давая присягу, произнесла я и поторопилась завершить этот странный разговор. Тем более жар, сковывающий тело, становился все сильнее, терпеть его с каждой минутой было все сложнее. — Значит, встретимся вечером в вашем кабинете?

Максвелл уверенно кивнул

— Я пришлю записку. Кстати, раз уж мы станем сталкиваться чаще, можете звать меня по имени.

Не иначе как разгорающийся пожар в груди заставил рассудок временно помутиться, потому что я с детской непосредственностью выпалила:

— Максом?

Саймон хрюкнул. Потом подумал и еще раз хрюкнул.

«Слушай, все-таки ты ведьма. Только ведьма может сочетать в себе ум, сообразительность и какую-то нереальную тягу к неприятностям».

Максвелл дернулся и, кажется, едва устоял на ногах. Взглянув на меня с легким прищуром, он мрачно ответил:

— Даже не надейтесь. Не настолько…

— Не настолько по имени? — торопливо влезла я и принялась стратегически отступать, то есть попросту пятиться. — Что ж, я поняла. А теперь простите, дела зовут. Отбор сам себя не выиграет.

С этими словами я отвернулась и в буквальном смысле дала деру. Даже столкновение с Гвен и Вивьен меня уже не пугало. Подумаешь, заклятые подружки! После риска разоблачения перепалка с ними уже не кажется чем-то устрашающим.

Наверняка я бы угодила в руки девушек, но мне повезло. В тот миг, когда я спустилась к берегу, к белому песку как раз причалила лодка. Николас отложил весло в сторону и, встав, протянул руку Розмари. При этом его взгляд наткнулся на меня.

— Леди Морган? — с улыбкой проговорил Николас, помогая Розмари выбраться из лодки. — Не составите мне компанию?

Уверена, в паре шагов слева от меня с обидой скрипнули зубами Вивьен и Гвен. Во всяком случае краем глаза я заметила тень явного неудовольствия, исказившего их привлекательные лица.

— Конечно, Ваше Величество, — с энтузиазмом откликнулась и без задней мысли брякнула: — Чудесно выглядите, леди Дейврут. Прекрасное платье.

Рози вспыхнула от этого простого комплимента, как свеча, зажженная магом, и расправила юбки простого платья нежного абрикосового цвета.

«Не пойму, ты что, искренне похвалила конкурентку?»

Я поморщилась. Назло всякой логике мне и правда импонировала Рози. Приходилось все время напоминать, что она моя прямая соперница и главное препятствие на пути к возвращению домой.

«А еще она хитрая интриганка», — напомнил Саймон.

Ну, положим, в этом я все-таки сомневаюсь. Хотя…

—  Спасибо, леди Морган, — смущенно откликнулась она и покосилась на меня с благодарностью, которая почти тут же сменилась неприкрытым восхищением. — А ваш наряд просто роскошен!

Я с сомнением оглядела свое достойное прославленной куртизанки платье и нахмурилась. Она сейчас серьезно?

Судя по выражению лица Рози, вполне. Что ж, либо она наивная дурочка с отсутствующим вкусом, либо прирожденная актриса, с которой ни в коем случае нельзя расслабляться.

Николас, словно впервые заметив, во что я одета, медленно прошелся по мне взглядом и замер, дойдя до груди в низком декольте. Ненадолго подвиснув, Николас все-таки мужественно посмотрел мне в глаза и выдавил вежливо-нейтральную улыбку.

— Вы действительно обворожительны, леди Морган.

При этом в его чуть расширившихся глазах мелькнула странная смесь опаски и любопытства. Ну и масленый блеск тоже появился.

«Слава богам! Значит, как женщина ты ему все-таки нравишься».

Да, это внушает определенного рода надежды. Хотя, конечно, приворотное зелье подействовало бы вернее.

Саймон сделал вид, что не заметил подколки. Его хвост мелькнул среди травы под моими туфлями, и я вздрогнула, когда острые коготки случайно царапнули мою кожу Хамелеон, забравшись мне под платье, принялся карабкаться по ткани наверх. Видимо, намереваясь снова спрятаться в корсаже.

Николас помог мне забраться в лодку. Я, подобрав пышные юбки, осторожно опустилась на деревянную лавочку. Напротив меня устроился король. Я хотела было уже спросить, кто подтолкнет лодку (вряд ли это сделает хрупкая Рози), но в этот момент вода, словно взбунтовавшись, лихо подхватила нас и понесла на середину озера. В этом ей помогал внезапно усилившийся ветер, который тут же стих, стоило лодке оказаться подальше от берега.

Кожу снова закололо. Я буквально ощутила присутствие чужой магии, на которую откликалась и моя природа. Я сцепила пальцы в замок и выпрямила спину.

Я сидела лицом к берегу, поэтому заметила, как Макс (я решила звать его именно так) снова отступил в тень дерева.

«Да-а, он силен, — подтвердил мою догадку Саймон. — Редко кто из магов владеет всеми четырьмя стихиями».

Николас достал лежавшие в стороне весла, но не торопился начинать грести. Так, пару раз зачерпнул ими воду то ли ради приличия, то ли чтобы произвести на меня впечатление. Под сюртуком отчетливее проступили худые плечи Николаса, и я в очередной раз подумала, что подобным типом красоты — томным, изящным, немного изнеженным — лучше любоваться со стороны. Не дай боже с таким пойти в поход! Или столкнуться с хулиганами в подворотне.

— Вы вчера так неожиданно покинули нас, леди Морган, — сказал Николас с легкой улыбкой. — Вас утомила шумиха бала?

Я припомнила, что вчера и правда ретировалась без предупреждения. Вообще-то я собиралась озвучить ту же ложь, что и маменьке, но внезапно осеклась. Отговорка о разболевшейся голове — это, конечно, хорошо, но не совсем то, что сейчас нужно.

Кажется, Николас хочет услышать иное.

— Я не очень комфортно чувствую себя в толпе людей, — медленно, тщательно подбирая слова и следя за реакцией короля, начала я. — Знаете, я предпочитаю проводить время наедине с собой. Если есть свободная минутка, я лучше посвящу ее чтению книг. Они учат замечать прекрасное.

Рука Николаса, сжимавшая весло, чуть дрогнула. Весло едва не ушло под воду.

«Хитро, подруга, хитро! — согласился завозившийся где-то в корсаже Саймон. — Кажется, ты задела какие-то струнки его души».

Я постаралась не усмехнуться. Конечно, я не эксперт в человеческих взаимоотношениях, но кое-что из родительских деловых бесед все-таки запомнила. Невозможно было не запомнить, ведь в нашем доме только и говорили, что о психологии. И если я правильно поняла, Николас у нас — личность творческая. Такие почти всегда оказываются интровертами, имеющими весьма романтическое представление о том, какой должна быть их вторая половина.

Наверное, именно поэтому свадьбы в творческой среде случаются так же часто, как и разводы.

— Я вас понимаю, — с энтузиазмом откликнулся Николас. — Многие предпочитают проводить время в суете светских приемов, но мне всегда это казалось ужасно пустой тратой времени… которого у нас и так немного.

Так, а он еще и меланхолик. Нужно иметь в виду.

— Вы правы, — с готовностью подтвердила я и обвела рукой видневшуюся за его спиной полоску пляжа с белым песком. — Только посмотрите, какой вид! Первозданная красота в своем полном величии!

Николас отвернулся и замер. Кажется, и правда принялся любоваться пейзажем. Самым обычным, к слову. Ну озеро, ну пляж, ну деревья…

«Кто-то вспомнил, как король восхищался луной?» — ехидно уточнил Саймон и вдруг ненадолго вынырнул из корсажа.

Я шикнула на хамелеона и запихнула его обратно. Не хватало еще объяснять, что в моем декольте делает ящерица!

Вовремя. Николас обернулся в тот момент, когда Саймон ухнул вниз и, похоже, скатился до самого подола шелковой юбки.

— Вы так тонко чувствуете красоту момента, — с нотками удивления проговорил Николас. Наверное, примерно также он бы отреагировал, предложи я ему выпить на брудершафт. — Я бы никогда не подумал, что вы…

Тут его взгляд снова споткнулся о мою грудь в декольте, и повисла неловкая пауза. Я тяжело вздохнула и поерзала, пытаясь придумать, как вывернуть разговор на интересующую меня тему.

— Все мы носим маски, Ваше Величество, — с самым что ни на есть философским видом изрекла я. — Мы зажаты в строгие рамки морали, нравственного долга и условностей. Наша одежда как броня, призвана защитить нас от жестокости мира. И лишь иногда… лишь с избранными… мы демонстрируем истинное лицо.

Я выдохлась и с опаской воззрилась на короля. Тот смотрел на меня так, будто увидел впервые. На его лице медленно проступало что-то такое… одухотворенное и возвышенное.

Тьфу! Мне замуж за него нужно, а не в Музы.

Саймон ненадолго выглянул из складок моей юбки. Видимо, хотел оценить обстановку.

«С одной стороны, он явно тобой заинтересовался, — резюмировал он. — С другой, масленый блеск в глазах заметно потускнел. Вот не знаю, хорошо это или плохо».

Мда… Неоднозначно, конечно.

— Леди Морган, не думал, что вы можете смотреть так глубоко, в самую суть вещей! — с трепетом сказал Николас и, кажется, неосознанно подался вперед, чтобы быть ближе ко мне. — Вы производите впечатление особы… — Он торопливо проглотил остаток фразы, очевидно, не самой лестной. — Теперь я знаю, что у вас не только доброе сердце, но и ранимая душа!

«А еще мозги! Но об этом мы ему не скажем».

Я кисло улыбнулась.

Конечно. Иначе на замужестве можно будет поставить крест.

Видимо, богам этого мира я все-таки не приглянулась, потому что они вдруг решили помочь мне с возвращением домой.

— Леди Морган, признаться, вы разожгли мое любопытство. Что еще вы скрываете?

Я ухватилась за этот вопрос, как утопающий за соломинку. Скромно потупив взгляд, я сложила руки на коленках и смущенно обронила:

— Страсть к книгам.

— К каким книгам??

Николас настороженно взглянул на меня, и я поспешила развеять его подозрения.

«Да, скажи, что история, география и математика — не твое».

—  Мне нравится поэзия и истории о… любви. Но матушка запрещает мне читать, говорит, что настоящая леди должна любую свободную минуту совершенствоваться в танце.

— Вот как? — явно с сочувствием переспросил он. — Наверное, вам нелегко приходится.

— Я не хочу жаловаться, Ваше Величество, — с достоинством ответила я и вдруг, будто поддавшись порыву, спросила: — Правда, что королевская библиотека так огромна, что в ней можно заплутать?

«Так, а теперь осторожно! Подсекай, но медленно, а то сорвется».

Да поняла я!

Эх, все-таки жаль, что я не придумала плана лучше того, что предложил Саймон. Мысль о том, чтобы покопаться в королевской библиотеке — вместилище всех знаний — не казалась мне такой уж прекрасной. Слишком много надежд и ожиданий, которые могут и не оправдаться.

— Да, слухи о королевской библиотеке правдивы, — с легкой гордостью ответил Николас и после короткой заминки его лицо осветила широкая улыбка. — Кажется, я придумал, как вам предаваться любимому хобби и при этом не вызвать недовольство родни.

«Чувствуется, что ему знакома твоя проблема, — заметил Саймон. — Кто ж это ему на мозги капает, м?»

Я невольно посмотрела на песчаный берег, где вдалеке угадывался силуэт уже знакомого мне дерева с магом под ним. Вот прям-таки не знаю, кто третирует короля…

Тряхнув головой, чтобы избавиться от неуместных мыслей, я вновь сосредоточила свое внимание на Николасе.

— О, правда? — как можно естественнее «изумилась» я. — Что же вы придумали, Ваше Величество?

— Возможно, вы не знали (леди обычно не интересуются такими вещами), но двери королевской библиотеки открыты не для всех.

Я едва проглотила нервный смешок.

Нет, вот об этом я как раз-таки была прекрасно осведомлена. Еще до завтрака я успела прогуляться до нужного корпуса и получить от ворот поворот.

— Но для вас, — продолжил Николас и выделил интонацией последнее слово, — я могу сделать исключение. Сегодня же предупрежу библиотекаря, что вы можете беспрепятственно бродить по всем залам. — Он вдруг совершенно по-мальчишески подмигнул мне. — Даже по тем, где выставлена любовная проза и поэзия.

«Ну, положим, до подобных книг нам дела нет, но…»

Я не дослушала фамильяра, потому что, памятуя о той роли, что приходилось играть, восторженно положила ладонь на запястье Николаса. Тот едва не выронил от неожиданности весло.

— Ваше Величество, вы так добры! — стараясь сымитировать трепет Рози, выдохнула я. — Даже не представляю, как вас благодарить!

Николас покосился на мою ладонь, все еще стискивающую его запястье, но ничего не сказал, лишь задумчиво куснул губу, а затем, будто придя в себя, покачал головой.

— Пустяки, мне этого ничего не стоит, — покровительственно проговорил он и снова растянул губы в улыбке. Кажется, вполне искренней. — Если вы скажете матери, что навещаете библиотеку по настоянию короля, никто не посмеет вас осудить. А при необходимости я с легкостью могу подтвердить вашу легенду. Ну и кто знает, может быть, мы действительно столкнемся пару раз в читальном зале. Я тоже люблю поэзию.

Мне бы хотелось сказать, что это прозвучало многозначительно, но нет. Николас явно ни на что такое не намекал. Вместо этого он смотрел на меня открыто и с теплотой, как… на друга по несчастью.

Тьфу ты!

— Так приятно встретить на пути человека, который тебя понимает, — кисло пробормотала я и отпустила его руку. Ладно, еще не вечер! — Теперь я чувствую себя не такой одинокой.

— Вы всегда можете на меня рассчитывать, — заверил меня Николас. — Встретить столь умную и ранимую девушку — большая удача.

Он не уточнил, для кого именно, и я постаралась не показать своего разочарования. Подобного рода слова были обычной любезностью, за которой не ощущалось ни намека на какие-то серьезные чувства. Или хотя бы на заинтересованность.

— Благодарю, Ваше Величество, — снова проговорила я.

Мы замолчали. Склонив голову набок, я сделала вид, что всецело увлечена пейзажем, а сама судорожно подводила итоги этого разговора. Что ж, самое главное: я получила доступ в библиотеку, где, возможно (!), смогу найти информацию о ведьмах. С Николасом все было не так радужно, но Москва не сразу строилась.

Лодка, повинуясь вновь взбунтовавшемуся озеру, повернула в сторону берега и, уже спустя несколько секунд, Николас протянул мне руку. Я приняла его помощь и, поднявшись, шагнула на белый песок, усеянный мелкими ракушками и камешками.

Мое место тут же заняла Лайза — та самая симпатичная рыжеволосая девушка с веснушками, обладающая хорошим слухом. Она лихо, без помощи Николаса, запрыгнула в лодку, заняла мое место и явно с нетерпением воззрилась на весла. Николас слегка оторопел от подобной самостоятельности, спрятал руку за спину и тоже опустился на скамью.

Я проводила уплывшую лодку взглядом, а затем направилась к остальным девушкам, устроившимся на расстеленном на траве пледе. Мне оставалось пройти буквально пару-тройку метров, когда на моем пути, как черт из табакерки, возникли Вивьен и Гвен.

— Нам нужно поговорить, — с напряжением в голосе не то предупредила, не то просто поставила в известность Вивьен.

— Сейчас! — потребовала Гвен.

Я мысленно застонала.

Кричать «на помощь!» было бы странно, броситься бежать — тем более. Так что не оставалось ничего другого как кивнуть. Вивьен подхватила меня под локоток с правой стороны, Гвен — с левой, и, словно под конвоем, я отправилась на добровольно-принудительную прогулку по узкой полоске пляжа.

Я светски улыбнулась остальным участницам отбора, которые даже не подумали оторваться от наблюдения за Николасом и Лайзой, с тоской покосилась на одинокое дерево, под которым угадывался силуэт Макса, и твердо решила сражаться до последней капли крови. Лучше, конечно, чужой, но тут уж как пойдет.

Стоило нам удалиться на достаточно приличное расстояние, как Гвен, очевидно потерявшая терпение, выпалила:

— Ты что творишь, Вероника?!

Вивьен досадливо поморщилась, но вцепилась мне в руку еще сильнее, будто желая оставить на коже синяки.

Саймон недовольно фыркнул и, кажется, принялся карабкаться по подолу моей юбки.

— Не опускайся до истерик, Гвен, — бросила она и обратилась уже ко мне: — Так что скажешь, Вероника? Прежде я думала, что мы подруги, но ты странно себя ведешь, и я уже не уверена в этом.

Вивьен чуть сощурила глаза, ее лицо приобрело пугающее выражение. Я невольно сглотнула, легко представив, как эти двое расчленяют мой труп и закапывают тут же, на берегу озера.

Так, спокойствие, только спокойствие! Ничего они мне не сделают. Во всяком случае не сейчас.

— Как я себя веду? — слегка агрессивно переспросила я, вспомнив, что лучшая защита — нападение. — Что вы имеете в виду?

Мозг заработал на космической скорости, пытаясь найти способ выкрутиться из этой ситуации. Обзаводиться врагами мне определенно не хотелось.

— Ты как будто бы забыла обо всем том, что нас связывает, — тоном самого настоящего «крестного отца» проговорила Вивьен. Я даже на минутку представила ее с кубинской сигарой. — И все ради…

Вивьен вдруг взвизгнула и отпрянула от меня. Я успела заметить, как среди ее пышных юбок мелькнул хвост Саймона и быстро слился по цвету с травой.

— Боги! — воскликнула Вивьен. — Меня кто-то укусил за ногу!

«Будет знать, как обижать мою ведьму!» — гордо вставил Саймон.

Я ощутила иррациональный прилив благодарности. Кто бы мог подумать, что у меня есть защитник? И пусть он не выглядит грозно, более того, спешно меняет цвет чешуи, чтобы мимикрировать под мое фиолетовое платье, но… Все-таки он не оставил без внимания попытку навредить мне.

«Я же говорил. Ведьма и фамильяр — одно и целое».

Трогательный момент порядком портил испуганный вид Вивьен, судорожно задравшей юбку.

— Может быть, это змея? — предположила Гвен. — Однажды мою тетушку на пикнике укусила змея. О веселье пришлось позабыть.

— Да? — переспросила Вивьен и запрыгала на месте, будто стараясь вытрясти из платья все, что могло туда случайно угодить.

— Конечно, — серьезно подтвердила Гвен. — Смерть способна омрачить даже самый милый пикник.

— Так твоя тетка умерла?!

— А я разве не сказала, что змея была ядовитой?

Вивьен снова взвизгнула. Вся ее холеная невозмутимость слетела, как шелуха. Теперь она выглядела, как обычная испуганная восемнадцатилетняя девчонка.

«Сейчас самый удобный момент, чтобы слинять».

Я покачала головой. Нет, я не стану убегать.

Саймон поперхнулся воздухом.

«Нет?»

Нет.

Я поймала взгляд Вивьен.

— Дыши глубже, — глядя ей в глаза, проговорила я. — Все в порядке, здесь не бывает ядовитых змей. Маги проверяют каждый камешек королевских угодий. Никто не хочет проблем на свою голову.

— Правда? — с надеждой спросила Вивьен, перестав прыгать на одной ноге.

Вообще-то, я только что придумала эту историю, но признаваться во лжи не собиралась.

— Конечно, — с легкостью подтвердила я и весомо обронила. — Мне об этом рассказал лорд Кроуфорд, мы с ним сегодня перекинулись парой слов.

— Под деревом, — поддакнула Гвен и насупилась. — Мы помним.

— Да, именно под деревом он мне и поведал об этом. А вы думали, о чем мы с ним беседовали?

— К слову об этом. Твое общение с лордом Кроуфордом выглядит странным. Даже более странным, чем внезапная симпатия к Розмари Дейврут, — неохотно сказала Вивьен.

 Она уже успокоилась. В глазах снова появилась безграничная уверенность аристократки в своем привилегированном положении.

Я театрально вздохнула, а затем взяла Вивьен за руку. Моя ладонь преодолела небольшое сопротивление и сжала пальцы подружки. Вторую руку, не глядя, я протянула Гвен.

— Вы по-прежнему для меня самые близкие люди, — торжественно, чуть понизив голос, «призналась» я, а затем нахмурилась. — Но вам стоит подумать о той тактике, что вы выбрали.

Гвен, уже схватившая меня за пальцы, едва не отшатнулась.

— О чем ты? — возмутилась она.

— Да, Вероника, выражайся яснее, — потребовала Вивьен.

«Мне тоже интересно! Что ты задумала?!»

Я выдержала мхатовскую паузу, чтобы дать плану, смутно вырисовавшемуся в моей голове, возможно окончательно оформиться во что-то логичное, и не смогла спрятать победную улыбку, расцветшую на лице. То, что нужно!

— Вы уже поняли, что Розмари Дейврут — опасная конкурентка, Его Величество явно благоволит ей.

Вивьен поморщилась.

— Могла бы не наступать на больную мозоль.

— Но до вас еще не дошло, — все так же терпеливо продолжила я, — что пытаться откровенно напакостить ей — значит, подписать себе смертный приговор. Мне удалось выведать у лорда Кроуфорда (во время все той же мимолетной беседы под деревом), что Его Величество собирается выгнать вас после первого же испытания!

— Нет! — Гвен ахнула и прикусила губу. — Он и правда так сделает?

Вивьен замерла каменным изваянием. Лишь только ее недоверчивый и ошарашенный взгляд не сходил с моего лица.

— Конечно, — отрезала я. — Вы повели себя на редкость глупо и подумали, что я соглашусь разделить с вами последствия?

Теперь я уже обвиняла. Я разжала ладони, выпуская пальцы девушек, и мрачно скрестила руки на груди.

«Так их!»

Подружки приуныли. Они выглядели, как котята, которых потыкали носом в испорченные тапки.

— Почему лорд Кроуфорд решил быть с тобой откровенным? — словно цепляясь за соломинку, спросила Вивьен. — Он обычно никого не подпускает к себе.

Хороший вопрос! Как бы и тут выкрутиться…

Я опустила глаза, и в этот момент ответ нашелся сам собой. Вернее, в моем декольте.

— Возможно, я сумела произвести на него нужное впечатление, — расправив плечи и выставив грудь вперед, многозначительно обронила я. — Я всегда умела находить общий язык с мужчинами.

— Это правда, — вынужденно согласилась Вивьен. — С твоей красотой это несложно.

— Да и лорд Кроуфорд вроде не так давно расстался со своей последней любовницей, — между делом заметила Гвен и резюмировала: — Логично!

Я с удовольствием оценила мысленные овации Саймона и вновь заговорила:

— Послушайте моего совета. Если не хотите с позором вылететь с отбора невест, перестаньте травить Розмари Дейврут.

Я замолчала. Подружки переглянулись. Вивьен закусила губу, а Гвен принялась наматывать прядь светлых волос на палец. Прошла пара томительных секунд, прежде чем Вивьен распахнула объятия.

— Боги, Вероники, ты права! Как же ты права!

Меня так сжали, будто хотели придушить. Возможно, в этом и состоял коварный замысел Вивьен, но мне удалось сделать жадный вдох.

— Прости, что усомнились в тебе! — пискнула Гвен. — И как нам могла прийти в голову такая глупость?

Хех, и правда…

Я уже расслабилась, когда Вивьен вдруг нанесла контрольный выстрел.

— Твой ум, Вероника, поражает. Но скажи нам, положа руку на сердце, кто твоя цель на этом отборе: Его Величество Николас или его кузен?

Я набрала в грудь воздух, намереваясь выпалить ответ, но замерла. С одной стороны, можно заверить подруг, что Николас меня не интересует, и тем самым обезопасить себя от возможных происков конкуренток. С другой, нет гарантий, что мне поверят. Да и слухи о романе с кузеном короля могут подпортить мою репутацию…

Тьфу! Что же выбрать?

— А вы сами-то, как считаете? — с апломбом спросила я, сделав широкий шаг вперед. Вивьен и Гвен по инерции отступили назад. — Мне казалось, что все довольно очевидно.

К моему удивлению, первой среагировала Гвен. Она растерянно приоткрыла рот и попыталась добиться большей ясности:

— Да, но все-таки…

Я, как плохая актриса, взмахнула рукой, а затем прижала ладонь к груди. Ну прям-таки новобранец, дающий присягу!

— Если вы настолько плохо знаете меня, что подозреваете в подобном, — тут главное не уточнять, о ком речь: о Николасе или Максе! — то нам не о чем больше разговаривать. Вы глубоко ранили меня.

С этими словами, не дав девушкам возможности оправдаться, я отвернулась и устремилась обратно к той части песчаного пляжа, где на толстом пледе сидела горстка королевских невест. Они тревогой наблюдали за своей главной жертвой в покачивающейся на воде лодке и перекидывались негромкими комментариями, а потому едва обратили внимание на мое появление.

Оставшаяся часть пикника прошла без происшествий. Изредка я ловила на себе взгляд Макса — пристальный, изучающий, отзывающийся жаром в районе лопаток, — и тогда в очередной раз сомневалась в том, что сотрудничество с таким типом пойдет мне на пользу. И дело даже не в том, что я — ведьма, а он — маг (хотя и в этом тоже, конечно). Макс — слишком умный, опасный игрок. Одно неверное движение, и ты из друга превратишься во врага, которого в случае необходимости безжалостно уберут с шахматной доски. От таких людей, прожженных политиков, лучше держаться подальше.

Жаль, что у меня, по сути, нет выбора. Придется рискнуть.

— А что не так? — огрызнулась я, расправив плечи. — Вы же сами сказали представить, что вы — Николас.

— И?

— И я представила, вжилась в роль! — мрачно отрезала я и решила, что если наглеть, то до конца: — В общем, сами виноваты!

Макс ненадолго растерял все свое хваленое хладнокровие.

— Я?

Ну да, обвинять жертву в неподобающем поведение — такое себе… Родители бы меня убили.

Но мне сейчас не до этических норм. Мне просто очень не хочется на костер. При таком раскладе любые методы хороши.

— Конечно, вы! — с жаром подтвердила я и, наставив на Макса указательный палец, как дуло пистолета, выпалила: — В конце концов, это вы тут первым обниматься полезли!

— Я вас поймал, иначе бы вы растянулись на полу, — педантично поправил меня Макс, к которому вернулось его самообладание. — В этом не было никакого подтекста.

Пришел мой черед изображать удивление.

— Правда? В таком случае стоило конкретнее очерчивать границы. Вы подавали двусмысленные сигналы.

«Ну ты, подруга, конечно, загнула, — с уважением протянул Саймон. — Ишь, как ловко по ушам проезжаешься!»

Это я умею, да. В детстве я частенько подслушивала разговоры родителей с пациентами. Что-то осело на подкорке и всплывало в самые неожиданные моменты.

Макс склонил голову набок и снова прошелся кончиком языка по уголку рта.

— Вот как? — с ледяной вежливостью уточнил он. — Двусмысленные сигналы, значит?

— Да, — не моргнув глазом, солгала я. — Как скромная девушка, имеющая не так много опыта взаимодействия с мужчинами, я ошиблась с выводами. Но стыдить меня за это вы не имеете права!

— Роль судьи меня никогда не привлекала, — заметил Макс и, сделав широкий шаг, снова оказался рядом. Склонившись надо мной, он понизил голос. Его дыхание обожгло мочку уха и отозвалось мурашками, пробежавшими по спине: — Слушайте, Вероника, вы не дура, и я об этом знаю. Так что не будем лгать друг другу: место моей фаворитки сейчас свободно, но вы меня не привлекаете. В вас я вижу делового партнера. Это ясно?

«Во дает! — восхитился Саймон. — Ника, мы найдем рецепт приворотного зелья, и я лично буду помешивать ложкой варево в котле, пока ты будешь разливать первую порцию по баночкам. Клянусь хвостом, этот тип еще встанет на одно колено и признается тебе в любви!»

Я закусила щеку изнутри, чтобы не бросить что-то резкое. Вместо этого я молча смотрела в темные, почти черные глаза Макса и считала собственные вдохи-выдохи. Слова Макса почему-то задели меня, и ведьмина сила, ненадолго притихшая, снова вспыхнула в груди, как огонь, в который подкинули дров. Кончики пальцев так сильно закололо, что я испугалась: не сорвутся ли с них искры. Я на всякий случай сжала кулаки.

Макс заметил мой жест и, очевидно, истолковав его превратно, вопросительно вскинул бровь.

— Вы выразились вполне конкретно, лорд Кроуфорд, — после короткой паузы холодно ответила я. — Не волнуйтесь, я скорее умру, чем поцелуя вас снова.

«Ну-у, зачем же так резко… Пускай лучше он умрет, а?»

— Разумно, — обронил Макс. — Я знал, что могу рассчитывать на вашу сообразительность. Кстати, почему вы вдруг решили изменить ставку и обратили свое внимание на меня?

— Вы же умны, — я не без злорадства пожала плечами, — значит, сможете догадаться о причинах самостоятельно. И, если вам больше нечего добавить, я пойду. Тем более что тему уловок мы уже обсудили, а до идеи смены гардероба я и без ваших подсказок дошла.

Я отвернулась и, развернувшись на каблуках, зашагала к высоким дверям. На натертом до блеска дереве вдруг промелькнул какой-то золотой узор, и я изумленно моргнула.

«Ты начала видеть магические плетения! — радостно воскликнул Саймон. — Твой дар заявляет о себе все громче и громче!»

Да ради бога! Лишь бы не в рупор на главной площади города. Говорят, там прежде жгли ведьм.

Я уже положила ладонь на округлую дверную ручку, когда Макс окликнул меня:

 — Леди Морган!

Я нехотя обернулась, но взгляд предпочла не поднимать. Именно поэтому я заметила Саймона, торопливо пробирающегося по краю ковра в мою сторону. Хамелеон так ловко менял цвет, что почти полностью сливался со сложным узором.

— Да, лорд Кроуфорд?

Если он снова заикнется о поцелуе…

— Завтра состоится первое испытание. Я хочу, чтобы для вас оно не стало неожиданностью.

Я с облегчением выдохнула. Что ж, значит, мы вернулись к деловым отношениям.

— Если вы скажете, в чем оно заключается, я буду готова.

От сухого ответа Макса улыбка, которая возникла на моем лице, моментально увяла, а сама я замерла.

— Невестам дадут сыворотку правды и попросят поделиться самыми сокровенными секретами.

«Что б мне бабочкой поперхнуться! Ника, ты это слышала?!»

К сожалению, да. Кажется, проблем у меня меньше не становится. Наоборот, они растут в геометрической прогрессии.

— Вероника, ты никуда не пойдешь в этом платье!

— Нет, маменька, пойду.

Мой голос звучал спокойно, даже флегматично, и это дико раздражало маменьку. Мой ровный тон приводил ее в неистовство и заставлял скрипеть зубами. Я же осознанно выбрала эту тактику: проще сейчас выбесить маменьку, дать ей возможность прокричаться и только после этого начать какой-то конструктивный диалог.

Пока маменька не выпустит пар, бесполезно взывать к логике.

— Я приложила столько усилий, чтобы Его Величество обратил на тебя внимание, а ты хочешь все разрушить одним неверно выбранным нарядом?!

Маменька угрожающе потрясла перед моим носом роскошным золотистым платьем, лиф которого был расшит жемчугом и камнями. Кажется, драгоценными.

Горничная, замершая у открытого шкафа, ссутулилась, словно попыталась стать меньше ростом, и затравленно на меня посмотрела. Тетушка, застывшая напротив зеркала, втянула голову в плечи.

Признаться, от крика маменьки и у меня заболела голова. Я ненадолго прикрыла глаза и потерла виски.

— Вероника, не увиливай от ответа!

«Да, отмалчиваться бесполезно».

Вступать в полемику тоже. Если начну что-то доказывать, лишь потеряю время.

— Я решила, что надену это платье, — негромко, но весомо проговорила я и указала на наряд, разложенный на постели.

По сути это был единственный вариант, который подходил под те рекомендации, что дал мне Макс. Насыщенный, но не кричащий синий шелк хорошо сочетался с цветом моих волос и оттенял белизну кожи. Скромный фасон (без впечатляющего декольте) ненавязчиво подчеркивал достоинства фигуры, но не выставлял их напоказ. В платье считывался намек на недосказанность, а не желание поразить любой ценой.

— Ты будешь выглядеть как простушка!

Я стиснула зубы, чтобы в ответ не повысить голос. Спокойствие, которое я демонстрировала, было мнимым. Мне тоже хотелось покричать, потопать ногами и тем самым немного расслабиться. Слова Макса о сыворотке правды не шли из головы и, готовясь к испытанию, я сильно нервничала. Меня даже потряхивало. Надеюсь, внешне это незаметно.

«Незаметно, — подтвердил мои мысли Саймон. — Хорошо держишься. В плане маменьки, кстати, тоже. Я бы уже давно сорвался, а уж ты, со своей ведьмовской вспыльчивостью, должна была рвать и метать».

Угу, поживи с родителями-психологами, где каждое случайно оброненное слово может быть использовано против тебя. Быстро освоишь науку сублимации! Я вот раньше на бокс ходила…

«Приличные ведьмы просто варят отраву и поят ею неприятелей. Не переживай, как только найдем нужные книги, начнем бороться с твоим стрессом проверенными способами!»

Я кисло улыбнулась. По закону подлости в королевской библиотеке, на которую делал ставку Саймон, мы смогли обнаружить разве что «Молот ведьм» с картинками.

— Вероника!!!

От ультразвука маменьки стекла в окне чуть не треснули. Клянусь, я расслышала тонкий дребезжащий звук!

— Матушка, даже если вы насильно нарядите меня в это платье, — я кивнула на уже изрядно помятый кусок золотой парчи в ее руках, — я не выйду из комнаты. Либо я отправлюсь на испытание в том, что выбрала самостоятельно, либо можете сразу паковать чемоданы: мы едем домой.

Видимо, скопированная у Макса невозмутимая решительность, которую я транслировала, все-таки подействовала на основную зрительницу моего спектакля. Маменька покраснела, распахнула рот, чтобы снова заспорить, а затем вдруг будто сдулась, как шарик. Ее взгляд потускнел и перестал метать гром и молнии. Маменька слегка потерянно покосилась на горничную и тетушку, словно призывая тех в свидетели, а затем, ненадолго ожив, театрально вскинули руки над головой.

— Боги, Вероника! В кого ты такая упрямая?

Я не удержалась от легкого словесного реверанса в ее сторону:

— В вас маменька, в вас.

Кажется, четко в цель.

Она хмыкнула. На ее пухлых губах промелькнула улыбка и тут же исчезла, когда маменька на мгновение скривила их.

— Значит, хочешь поиграть в скромницу? — совершенно по-деловому спросила она, будто не устраивала минутой назад детскую истерику.

Я невольно поразилась ее прозорливости. Может быть, она не так эгоцентрична, как кажется?

— Да, — честно отозвалась я. — Мне нужно сменить образ.

Под напряженными взглядами тетушки и горничной, играющих сегодня роли секундантов, маменька подошла к постели и осторожно пропустила сквозь пальцы рукав платья. Синий шелк на ее светлой коже растекся поблескивающий на свету лужицей.

— Рискованно, — пробормотала она, сощурившись. — Мужчины любят глазами.

«Вообще-то резонно, — вынужденно заметил Саймон. — А она не дура. Вспыльчивая только».

Я, сделав пару шагов, оказалась возле маменьки. Та не отрывалась от платья, что-то лихорадочно обдумывая.

— Кто не рискует, тот не носит короны, — после паузы проговорила я.

Маменька вскинула голову и посмотрела на меня с интересом. Морщины на ее лбу разгладились, а в глазах появилось что-то, похожее на уважение.

— Ну что ж, пусть так… — пробормотала она и, то ли придя в себя, то ли снова нацепив маску, резко бросила: — Вся ответственность на тебе. Сама приняла решение, сама и разбирайся с последствиями! Если ты вылетишь сегодня из отбора… поверь, тебе лучше не знать, что я с тобой сделаю. Помни, сколько денег было потрачено на твои наряды и достойное образование!

Я услышала, как тихо ойкнула горничная. Действительно, в тоне маменьки явственно читалось, что в случае провала мне несдобровать. Вот только страха это не вызывало. Главное, что мне не станут препятствовать, с остальным я разберусь.

В конце концов, ультиматум маменьки по-своему справедлив, а от ответственности я отродясь не бегала.

— По рукам, — быстро согласилась я. — Но вы, матушка, предоставляете мне полную свободу.

Та окинула меня оценивающим взглядом, а затем серьезно кивнула.

— Что ж, тогда мое присутствие здесь лишено смысла, — без ноток сожаления проговорила она и направилась к двери. — Вероника, поторопись. Бал вот-вот начнется, а вместе с ним и испытание. Не опаздывай.

Как только за маменькой захлопнулась дверь, горничная, которая все это время боялась даже дышать, отмерла.

— Леди Вероника, — с облегчением сказала она, — не волнуйтесь! Я сейчас быстро управлюсь и с вашим нарядом, и с прической.

— Благодарю, — откликнулась я. — Буду тебе признательна.

Взгляд упал на тетушку. Она была непривычно задумчивой, ее руки комкали юбки невзрачного серого платья. Неужели она в нем собралась на бал?

Наверное, лавры феи-крестной не давали мне покоя, потому что я вдруг выпалила:

— Тетушка, может быть, вам тоже сменить образ?

Она вздрогнула, на ее блеклом лице появилось странное выражение: смесь испуга, сожаления и… раздражения.

— Не все обладают твоей смелостью, Вероника, — произнесла она и, улыбнувшись через силу, сослалась на неотложные дела и тоже покинула комнату.

«Ну у тебя и семейка! — выдохнул Саймон».

Сама наслаждаюсь!

Я выдохнула с облегчением: присутствие Макса меня изрядно нервировало. Ведьмовская сила, рвущаяся из груди, будто успокоилась. Во всяком случае кончики пальцев больше не кололо, а разум прояснился. Нет, все-таки по возможности мне стоит держаться от господина мага подальше. Договоренность договоренностью, но пламя костра может оказаться вполне реальной перспективой.

«Вот поэтому мы сварим любовное зелье… Завтра же отправимся в королевскую библиотеку!»

Я фыркнула. Сильно сомневаюсь, что нужная нам книга будет лежать на видном месте. Если она вообще найдется…

Новый удар колокола заставил меня вспомнить о том, кто я и что здесь происходит. Я пробралась сквозь собравшуюся толпу и встала рядом с другими невестами — между Вивьен и Гвен. Первая выглядела обманчиво спокойной. Ее волнение выдавали лишь слегка подрагивающие пальцы, которыми она слишком сильно сжимала веер из слоновой кости. Гвен, напротив, не пыталась скрыть свою тревогу и то и дело посматривала в сторону Рози, будто надеясь привлечь ее внимание.

В центр зала вышел церемониймейстер. Звук его шагов по натертому паркету раздался глухим эхом среди затаивших дыхание гостей.

— Его Величество Николас II!

Николас с небрежностью кинозвезды, вышедшей к встречающим его фанатам, вынырнул из-за мраморной колоны и, улыбнувшись, остановился возле невест.

— Дамы и господа, все вы знаете, что для королевы нет ничего важнее, чем быть верной своей стране.

«Значит, королю быть верной не обязательно? Нет, ну это в корне меняет дело!»

Я замаскировала смешок кашлем. Поймав укоризненный взгляд Рози, я виновато прошептала:

— Извините, горло засаднило.

Саймон, зараза, перестань меня провоцировать!

Фамильяр послушно замолк, а вот Николас, наоборот, продолжил:

— Первое испытание призвано отсеять тех, кому я не могу доверять. Я прошу отнестись к тому, что сейчас произойдет, с пониманием. В конце концов, каждая будущая королева по традиции приносит магическую клятву верности, поэтому считайте, что мы попросту экономим время. — Николас выдохся и с облегчением сделал паузу. Видимо, заученный текст подошел к концу. — Что ж, давайте начнем!

По толпе гостей пронесся вздох трепета и легкого недоумения, когда в центр зала вынести серебряный поднос, на котором были расставлены небольшие колбочки. Слуга держал поднос на вытянутых руках, словно скорпиона, который мог ужалить.

— Что это? — спросил кто-то позади меня.

— Сыворотка правды, — спокойно ответил Макс, оказавшийся возле слуги. — Каждая невеста сделает глоток и тем самым докажет, что ей нечего скрывать.

Я интуитивно уловила разлившееся по толпе недовольство, смешанное с любопытством и легким злорадством. Кажется, тут каждый рад уличить соседа во вранье. Если раньше я не могла взять в толк, зачем Макс наживает себе врагов среди знати, то теперь до меня дошло: он ворошит гнездо ос. Вполне осознанно.

«У каждого свои развлечения».

С этим не поспоришь, но вряд тут дело в скуке и желании повеселиться.

— Леди, прошу вас.

Николас сделал приглашающий жест рукой и первой в центр зала, как на помост, шагнула одна из невест — блондинка, имени которой я не запомнила. Она протянула руку и с явной неохотой взяла одну из колбочек. От той тонкой струйкой поднимался белый пар. Помедлив секунду, девушка выпила ее содержимое и поморщилось.

— Благодарю, леди Корвелла, — проговорил наблюдающий за ней Николас. — Пожалуйста, следующая!

«Не задерживайте очередь, милочка!»

Я кисло улыбнулась. Мне определенно нравилось чувство юмора Саймона, но лучше бы мне сохранить серьезность.

— Помните, — проговорил между тем Николас, — вы всегда можете отказаться от испытания.

— И тем самым добровольно покинуть отбор, — вставил Макс и холодно улыбнулся, но не невестам, а их родственникам, чей рокот пронесся по залу. — Выбор всегда за вами.

Предупреждение вышло более чем впечатляющим. Одна за другой девушки подходили к слуге с подносом. Я и глазом не успела моргнуть, как и сама застыла напротив треклятых пузырьков. При ближайшем рассмотрении оказалось, что на их дне булькает что-то зеленое и противное. Я судорожно сглотнула. Что если Макс не успел подсуетиться, и я сейчас действительно выпью сыворотку правды? Смогу ли я остановиться и не выболтать свою главную тайну? На кучу мелких секретов уже как-то все равно. Хотя лучше бы, конечно, Николасу не интересоваться, что я делала с его кузеном в кабинете…

Я почти обхватила одну из склянок, когда на мои пальцы легла ладонь Макса. Вздрогнув, я вскинула голову и встретилась с его нечитаемым взглядом.

— Леди Морган, осторожнее. Вы едва не опрокинули флакон.

С этими словами он быстрым, почти незаметным движением подтолкнул мою руку к другой колбочке и опустил ресницы, когда мои пальцы коснулись ее горлышка. Я же правильно понимаю…

— Прошу прощения, лорд Кроуфорд, — сказала я. — Слишком сильно волнуюсь.

— Вам не о чем беспокоиться.

В его голосе мне почудился намек, и напряжение, которое еще секундой назад сковало плечи, отпустило. Я присела в коротком реверансе, поймала в ответ мимолетный поклон и, не давая себе времени на раздумья, залпом выпила флакон с зельем.

Я отошла чуть в сторону, и мое место тут же заняла Рози. Я же с тревогой прислушивалась к собственному организму, опасаясь, что разум сейчас затуманится, а язык начнет нести правду, похожую на чушь.

Секунда, две… Ничего. Вообще ничего не чувствую, будто выпила подкрашенную воду. Меня затопило облегчение, к которому примешалось доля здоровой злости. Что б этому Максу самому испытать на себе действие сыворотки правды!

Ударивший в окно порыв ветра заставил стекло жалобно звякнуть. В зале мигнули свечи в люстре и на мгновение взбунтовалось пламя в камине. Макс нахмурился и подобрался, словно хищник перед нападением.

«Ника, держи себя в руках! — заорал Саймон. — Ты чего вдруг колдовать решила?!»

Да я вовсе не…

Меня словно пронзило током. Я физически ощутила, как какая-то сила оторвалась от меня и устремилась на волю. Не встретив сопротивления, она обогнула гостей, ненадолго замерла у лица Макса, а затем истаяла, будто капли пара. Я потрясенно разинула рот. Надеюсь, это видела только я?

— Что ж, леди, давайте приступим к испытанию, — как ни в чем не бывало проговорил Николас. — Вы готовы?

Я взглянула на Макса. С его лица и не думало исчезать выражение безграничной подозрительности. Кажется, если кто-то что-то и заметил, то только он.

Утро началось не с завтрака и даже не с кофе в постель, а со скандала. Причем его инициатором была я.

— Маменька, а я говорю, никуда вы не поедете!

— Вероника! — маменька топнула ногой и потянула на себя шерстяную накидку, в которую я, какбультерьер, намертво вцепилась с другой стороны. — Отпусти немедленно!

Мы одновременно сверкнули глазами и под слабый писк горничной, готовой упасть в спасительной обморок, снова дернули накидку каждая в свою сторону. Раздался треск ткани, и мы с маменькой, не удержавшись на ногах, рухнули на пол.

— Боги! — воскликнула тетушка, входя в комнату. — Что происходит?

«Ника, дыши глубже! У тебя с пальцев вот-вот начнут сыпаться искры!»

Я сжала ладони в кулаки и до скрипа стиснула зубы. Цветные круги перед глазами стали меньше. Сила, рвущаяся из грудной клетки, притихла, но не улеглась до конца. Пожалуй, мне опасно испытывать сильные эмоции. В такие моменты я полностью теряю контроль над своим даром.

— Ничего особенного не происходит, — пропыхтела маменька, неловко поднимаясь на ноги. — Я решила навестить нашу с тобой родственницу Маргарет, а Вероника почему-то считает это плохой идеей.

Тетушка непонимающе нахмурила лоб.

— Маргарет?

Маменька досадливо цокнула языком.

— Ну та девица, живущая близ границы с Аскрутским королевством.

— Мари? — уточнила тетушка. — Ты про нее?

Я громко фыркнула и тоже поднялась с пола.

Маменька даже имени родственницы не помнит, к которой собралась с официальным визитом! Тут бы и дурак сообразил, что к чему.

— Да! — с облегчением ухватилась за слова тетушки маменька. — По счастливой случайности лорд Олдридж сегодня отбывает в деловую командировку в те края. Я попросила о разрешении влиться в его свиту. Путешествовать одной, даже порталами, слишком рискованно.

«Как складно лжет! — умилился Саймон. — Признавайся, в тебе точно не течет ее кровь? Вы так похожи».

Я досадливо цокнула языком. Попытка Макса разлучить маменьку с хлыщем провалилась. Кто вообще мог подумать, что такая светская львица, как Патрисия, отправится за этим блондинистым секретарем во тьму тараканью?!

— Тетушка, ну хоть вы скажите, что это неразумно! — в сердцах воскликнула я.

«И правда неразумно. Не собирается же твоя матушка сидеть там все три месяца командировки лорда Олдриджа?»

Еще вчера я бы лишь рассмеялась на вопрос Саймона, но теперь заколебалась. На лице маменьки явно читалась решимость человека, умеющего бросаться в омут с головой. Пара каштановых локонов выбилась из ее идеальной прически и упали ей на глаза, придавая ей лихой вид.

Я обернулась на тетушку в поисках поддержки, но потерпела неудачу. Агата сплела пальцы в замок и, задумчиво склонив голову, посмотрела на маменьку. Почему-то мне не понравился этот взгляд — быстрый, оценивающий и… полный странного торжества.

— Нет ничего плохого, Вероника, в желании твоей матери навестить родных, — с милой улыбкой ответила тетушка. — Патрисия так давно не отдыхала… А после всех этих дворцовых интриг ей нужна передышка.

— Агата, я знала, что ты меня поймешь, — с достоинством ответила маменька и сделала знак горничной. Та принялась торопливо стаскивать вещи в лежащий на постели раскрытый чемодан. — В конце концов, ты, сестра, всегда была на моей стороне.

Я мрачно скрестила руки на груди. Больше всего хотелось вцепиться в вещи маменьки и выбросить их все в окно. Естественно, это не поможет ее остановить, но мне наверняка полегчает.

Поймав себя на этой мысли, я удивленно моргнула. Когда это я успела стать настолько эмоциональной?

«Ведьмовской темперамент! Чем активнее проявляется дар, тем увереннее берет свое природа».

Я куснула губу, пообещав себе обдумать это позже.

— И как долго продлится ваш визит, маменька? — спросила я, смиряясь с неизбежным.

— О, пока сложно сказать, дорогая, — отмахнулась та, склоняясь над чемоданом. — Почему здесь не все шелковые платья?

Горничная, на которую с раздражением воззрилась маменька, побледнела и тут же присела в реверансе.

— Но ведь на границе совсем нет мест, куда можно надеть ваши дорогие наряды.

Маменька фыркнула и задрала нос.

— А это уже мне решать! Немедленно сложи все, что есть.

К родственнице она собирается, ага!

— Маменька, и вас не беспокоит мысль, что я останусь без вашей поддержки в разгар отбора?

— Ты прекрасно справляешься, Вероника, — рассеянно ответила она. — Лучше, чем я думала. К тому же, Агата тебе поможет. Верно?

Взгляд маменьки, обращенный на тетушку, говорил о многом. Например, о легком пренебрежении и уверенности в том, что у сестры нет и не может быть личной жизни.

На нетронутом косметикой лице Агаты проскользнула тень обиды — почти незаметной, но нашедшей отражение в маленьких темно-зеленых глазах. От того, как они блеснули, мне на мгновение стало не по себе. Но затем тетушка снова потеребила край юбки невзрачного цвета и предчувствие опасности ускользнуло, как остатки зарплаты после шоппинга в период распродаж.

— Конечно, Патрисия, я позабочусь обо всем. Не волнуйся.

И снова мне почудилось что-то нехорошее в безликом голосе тетушки, но я решила, что подумаю об этом позже. Махнув рукой, мол, делайте, что хотите, я выскользнула из комнаты и направилась в библиотеку.

В следующий раз попрошу Макса придумать что-то более оригинальное и отправить альфонса туда, куда до него ни одна влюбленная женщина не доберется. Вариант с границей в этом плане слишком незатейливый.

Целый день я провела в обнимку с книгой, которую тайком принесла из библиотеки. Ее желтые ветхие страницы буквально разваливались на глазах. Слова, выведенные чей-то неверной рукой, расплывались, будто книга когда-то угодила в воду и уцелела лишь чудом.

Некоторые места невозможно было разобрать даже под лупой. К счастью, то, что интересовало нас с Саймоном, пострадало не сильно.

Признаться, я ожидала пошагового рецепта любовного зелья, но вместо него нашла довольно нудный абзац, основной смысл которого сводился к одному — хорошая ведьма подбирает ингредиенты интуитивно.

— Да тьфу! — возмутилась я. — Что за аутотренинг для повышения самооценки? Почему нельзя дать четкие инструкции?

«Собирайте травы, тщательно прислушиваясь к своему чутью, — прочитал Саймон. — Ну чем тебе не инструкция?»

Я кисло улыбнулась. Все-таки я ожидала чего-то более… конкретного.

Впрочем, была в этой книге вещь, заставившая меня глубоко задуматься. Автор утверждал, что ведьмы умели ворожить одной лишь силой слова. Не совсем понятно, что именно имелось в виду, но похоже ведьмам не были нужны заклинания. Магам приходилось учить руны, тратить годы на овладевание тем, что ведьмам давалось без лишних усилий.

Жаль только в книге не упоминалось, как именно можно использовать эту самую силу слова. Зато мы с Саймоном решили отправиться ночью в королевский сад и попытаться собрать травы для первого варианта любовного зелья. Странным образом мысль о ночной прогулке меня не пугала, а… вдохновляла. Внизу живота появилось сладкое чувство легкого предвкушения, будто я готовилась получить подарок.

Обед я благополучно пропустила, но вот ужин уже не стала: живот напомнил о себе громким урчанием. Пришлось спрятать книгу в шкафу и спуститься в столовую. По дороге я встретила тетушку, которая возвращалась с вечернего променада. Выглядела Агата как-то неприлично… довольной жизнью. На бледном лице цвела улыбка, а цвет платья оказался не таким мрачным, как обычно. Кажется, тетушка даже что-то мурлыкала себе под нос. Неужели она так рада отъезду маменьки?

Я отметила это мельком, пообещав себе подумать о поведении тетушки позже. В столовой моим вниманием завладела Рози. Она сидела в сторонке и не поднимала глаз от тарелки. Вивьен и Гвен больше не набивались ей в подружки. Видимо, решили, что после первого испытания уже нет смысла ломать комедию. Перешептываясь между собой, они косились на Рози и изредка громко посмеивались. В такие моменты Рози лишь крепче сжимала вилку, но никак не реагировала на происходящее. Лайза ужинала молча. Она внимательно наблюдала за конкурентками, но враждебности в ее взгляде не было, только задумчивость.

Анализировать все эти дворцовые интриги было некогда. Минутная стрелка часов неумолимо подкрадывалась к нужной мне отметке, так что я довольно быстро закинула в себя еду, отдав должное мастерству поваров, и поспешила ретироваться. К счастью, меня никто и не подумал останавливать: даже Вивьен и Гвен, которые были слишком увлечены беседой друг с другом.

Возле кабинета я ненадолго замерла, собираясь с духом. Сегодня я много думала о Максе, но мысли носили вовсе не романтический характер. Я прикидывала, было ли совпадением то, что именно с помощью Макса я нашла книгу о ведьмах.

Случайно ли он взял эту книгу с полки или специально сходил за ней в какое-нибудь тайное хранилище в подвале? И хотел ли он, чтобы я обнаружила книгу и забрала ее?

Слишком много вопросов, ответы на которые я пока не могу получить.

Вздохнув, я потянула дверную ручку и решительно переступила порог. Макс, стоящий у окна, обернулся. Руки он сложил за спиной.

— Добрый вечер, Вероника. Вы минута в минуту. Похвальная пунктуальность.

— Право слово, не стоит. Я сделала это непреднамеренно.

Макс дернул уголком губ, оценив иронию в моих словах и, сделав пару шагов, оказался у массивного письменного стола. На его столешнице я не без удивления заметила шахматную доску с расставленными на ней фигурками.

— Присаживайтесь, Вероника. Вы умеете играть в шахматы?

Саймон, спрятавшийся в моем корсаже, фыркнул с легким недоумением. Кажется, он, как и я, был озадачен.

Я осторожно переступила с ноги на ногу и неохотно приблизилась к столу. Бездумно взяв одну из резных фигурок с черно-белой доски, я медленно ответила:

— Признаться, я совершенно не умею играть. А что, вы ищете себе соперника?

Макс чуть пожал плечами и немного дольше, чем это позволено приличиями, посмотрел мне в лицо, словно изучая его.

— Я всегда в поисках достойного соперника, но в этот раз дело в другом.

Я вернула фигурку на место и, расправив юбки, опустилась на стул.

— В чем же?

— В отборе, конечно. Вторым испытанием по традиции станут шахматы.

Я на пару минут просто выпала. Стояла с приоткрытым ртом, не в силах вымолвить ни слова. Да Макс издевается! Что за дурацкая идея? Он хоть выяснил, все ли невесты умеют играть или хотя бы знают правила? Насколько помню, здесь к женскому образованию относятся… скажем так, без особого энтузиазма. В смысле, считается, что женщина вполне может обойтись и без этой премудрости. А то не дай перегрузит голову, а на ней еще высокую прическу носить!

— Вы… — я героически проглотила предположение о том, что Макс сильно припечатался затылком о какой-нибудь шкаф. — Это вам пришла столь гениальная (не побоюсь этого слова!) мысль о шахматах в качестве испытания?

— Я слышу легкий скепсис в вашем голосе, — насмешливо заметил Макс и, подавшись вперед, оперся ладонями о стол. — А что бы предложили вы?

«Покер на желание! — оживился Саймон. — Ведьмам в картах всегда везет!»

— Да хоть покер на раздевание! — на автомате повторила за фамильяром я и, сообразив, что ляпнула, прикусила язык.

«Нет, ну про раздевание — это ты уже сама, я тут ни при чем!»

Я досадливо цокнула языком. Оговорка вышла буквально по Фрейду. Папа был бы счастлив. Он всегда придерживался мысли, что тайные желания клиента непременно так или иначе проскользнут в речи, и задача хорошего специалиста не упустить этот момент.

«Нет, ну твой звездный час ни один зритель не пропустил бы!»

Это да. Даже из буфета бы вернулись, наплевав на пирожки…

Лицо Макса вытянулось и на мгновение приобрело крайне заинтересованное выражение. Взгляд карих глаз внимательно прошелся по моей фигуре сверху до низу и ненадолго застыл на моей груди, которую не могли скрыть даже драпировка из кружев скромного лавандового платья.

Я невольно расправила плечи, чтобы достоинства моей фигуры предстали в наилучшем свете. А заодно снова подумала, не вернуться ли мне к платьям с декольте? Хотя Макс, помнится, не обращал на них внимания: ни на платья, ни на декольте. Вот и сейчас он быстро отвел взгляд, а я разочарованно ссутулилась.

— Пожалуй, ваше предложение мы рассматривать не станем, — спокойно, слишком спокойно ответил Макс, гипнотизируя взглядом шахматные фигурки на доске. Кажется, он вообще позабыл о моем присутствии. — В конце концов, мы ищем Его Величеству жену, а не любовницу.

Я была слишком раздосадована своей оплошностью, поэтому хмуро огрызнулась:

— А у меня складывается ощущение, что вы ищете жену не Николасу, а себе! Сами посудите, сначала сыворотка правды, затем шахматы…

Макс едва слышно скрипнул зубами. Ну что ж, хоть какое-то проявление чувств! Все лучше этого раздражающего равнодушия.

— Если бы я хотел жениться, то…

— Провели бы тщательное собеседование с каждой претенденткой?

«Ой, осторожно!»

Я и сама почувствовала, что слегка перегнула палку. Макс прикрыл глаза и втянул воздух так угрожающе, что мне захотелось отступить на пару шагов и притвориться частью интерьера. Прошло пару секунд, за время которых я уже мысленно попрощалась с не столько с жизнью, сколько с ролью будущей королевы, но тут Макс распахнул глаза. На их дне больше не бушевало пламя, и я поразилась выдержке своего собеседника.

Кремень-мужик! Я же ведь его специально довожу, а он не ведется.

«Понятно, почему правит он, а не Николас…»

Да, как говорится, вопросов нет.

— Прежде игра в шахматы входила в список обязательных испытаний на отборе невест. В те времена женщины имели больше прав, чем сейчас. В частности, наличие ума считалось преимуществом, а не позором. Я решил, что было бы неплохо возродить эту традицию.

Это прозвучало настолько серьезно и весомо, что мне даже подколоть не захотелось. Вместо этого я посмотрела на Макса с интересом. Значит, сильные женщины его не пугают?

Но вслух я спросила совсем иное.

— Почему же у женщин сейчас меньше прав, чем было раньше?

Макс задумчиво коснулся кончика пера, лежащего на столе рядом с чернильницей, и пожал плечами.

— А вы разве не знаете?

— Мои знания по части истории оставляют желать лучшего.

Макс медленно опустился в кресло за столом напротив меня. Сложив пальцы в замок и подперев им подбородок, он задумчиво покосился на меня.

— Что ж, понимаю… Если коротко, то до вехи, которая в учебниках истории называется «падения ведьм», в нашем обществе было своего рода… равноправие. Вы же помните вереницу королев? Ах да! В общем, долгое время страной правили не только короли, но и их жены. Этот период выпал на расцвет ведьмовства. Тогда маги и ведьмы считались коллегами и работали бок о бок. Им думалось, что их сила дополняет друг друга.

По спине побежали мурашки. Меня и пугало, что разговор зашел о ведьмах, и в то же время будоражило. Кровь, вскипев в венах, помчалась по телу быстрее. В животе порханием бабочек отозвалось волнение. Я постаралась не показать своего любопытства, но не была уверена, что смогла удержать на лице маску вежливого интереса.

— Что же случилось? Почему ведьм начали жечь на кострах?

И снова мне не понравился взгляд Макса — слишком изучающий, слишком внимательный… Будто у хищника, поджидающего лань на водопое.

— История умалчивает о том, как именно появилась инквизиция. Видимо, что-то пошло не так. Тем более, что ведьм всегда боялись за их неограниченную возможность колдовать. Их магия была сильна и очень опасна.

Меня бросило в холодный пот. Наверное, мне показалось, но в интонациях Макса прорезались угрожающие нотки, а пламя в камине сначала потускнело, а затем вспыхнуло снова. Я судорожно сглотнула.

«Сворачивай тему, сворачивай!»

Мне безумно хотелось спросить, зачем Макс читал книгу про ведьм и связано ли это со мной, но я опустила взгляд на шахматную доску. Пожалуй, Саймон прав. Пора остановиться, пока своими же руками не проложила дорогу на костер.

— Интересный экскурс в историю, — сдержанно проговорила я и потянулась к белым пешкам. — Ну что ж, научите меня играть?

— Конечно, — кивнул Макс. — Вы знаете, как ходят фигуры?

Начался новый виток игры.

«Ты что-нибудь чувствуешь?»

Конечно, чувствую! Ты пыхтишь мне в ухо!

Саймон надулся и чуть отодвинулся от моего лица. Он сидел на моем плече и пытался помогать. Хотя как можно помочь в деле, где техническое задание звучит как «Найди то, не знаю что».

Мы вместе облазили всю поляну, которую окаймлял пруд. Изначально я закрывала глаза и по совету Саймона срывала травы наощупь. Я все ждала, что меня накроет какое-то откровение, какое-то понимание того, как это должно происходить, но… Время шло, а ничего не было. Тогда я плюнула и стала рвать травы, казавшиеся мне привлекательными.

Ну а чем не критерий?

«Я бы сказал! Но тактично промолчу!»

Полумесяц, последние полчаса прятавшийся в тучах, снова вынырнул на небосклон, и осветил собой поляну. Я покосилась на свой подол, который за неимением корзинки использовала как тару. Что ж, наверное, для первого раза хватит. Следует внимательно перечитать книгу. Возможно, я что-то упустила…

Я приподняла подол повыше и направилась в сторону тропинки, петляющей между деревьями. Погруженная в себя, я едва не подпрыгнула, когда меня внезапно окликнули:

— Леди Морган!

Узнав голос, я мысленно прокляла его обладателя, но вслух сказала совсем иное.

— Ваше Величество, какой сюрприз! Что вы тут делаете?

«Травы прячь, дуреха! Травы!»

Я лишь кисло улыбнулась. И как, прикажете, это сделать?

Николас смутился, будто его застали за чем-то неприличным, а потом неохотно признался:

— Я читал в ночи последнюю поэму лорда Ульрика, когда увидел в окно Рози, шагающую по дорожке сада. Я подумал…

— Понимаю, — торопливо вставила я. — Мы с ней столкнулись у пруда, но она отправилась к себе, а я решила еще немного прогуляться. Ночь сегодня так прекрасна!

Николас рассеянно кивнул, а затем, словно вернувшись в реальность, посмотрел на меня более внимательно. Его взгляд остановился на задранном подоле, в котором лежали собранные травы.

— Что это? — удивился он и, протянув руку, осторожно прикоснулся к одному из цветков.

— Будущий гербарий! — ляпнула я.

Саймон в моей голове восхищенно присвистнул и, видимо, не нашелся с ответом.

— Гербарий?

— Да, Ваше Величество. — Я перехватила ладонь Николаса. Наши пальцы ненадолго соприкоснулись, и я забрала из них цветок. — Получится замечательный букет, как думаете?

Николас покосился на демонстрируемую мной охапку трав, листьев и цветов, а затем расплылся в одобрительной улыбке.

— Вы так тонко чувствуете красоту момента, леди Морган! Не каждая девушка осмелилась бы выйти поздно вечером из комнаты, чтобы собрать букет.

Я напряглась, ожидая услышать в его голосе издевку, но ее не было. Он действительно думал так, как сказал. Боже, святой человек! И наверняка идеальный муж.

Такому скажешь, что идешь любоваться закатом, и пожалуйста, беги к любовнику на свидание.

— Благодарю, Ваше Величество. — Я поспешила перевести тему. — Так вы встретили леди Дейврут?

Он грустно покачал головой.

— К сожалению, нет. Видимо, мы разминулись.

— Как жаль.

«Ага, как же!»

Я мысленно погрозила Саймону кулаком. Только сбивать меня сейчас не нужно.

Николас, рассматривающий букет в моих руках, вдруг резко поднял голову и покосился на меня с надеждой:

— А вы уже говорили с ней? О том, о чем я вас просил.

Меня кольнуло чувство вины. Кажется, Николас и правда рассчитывал на мою помощь.

— Да, Ваше Величество.

В глазах Николаса вспыхнул огонек, который тут же погас, стоило мне добавить:

— К сожалению, мои попытки объяснить ситуацию ни к чему не привели. Но я попробую снова. Немного позже.

— Благодарю вас, леди Морган, — с легкой грустью отозвался Николас и сжал мою ладонь. — Позволите, я провожу вас?

— Буду польщена, Ваше Величество.

Мы направились ко входу во дворец. Отговорившись усталостью, я оперлась на локоть Николаса, так что со стороны наша прогулка наверняка выглядела неприлично: подол юбки я так и не опустила. Репутация репутацией, а эти травы я по всей поляне собирала!

— Почему вы не поговорите с леди Дейврут сами? — спросила я, чтобы разрушить неловкую тишину, повисшую между мной и Николасом. — Думаете, она не станет вас слушать?

Николас тяжело вздохнул. Он смотрел не на меня, а прямо перед собой. В лунном свете я в очередной раз отметила благородство черт его лица и тонкий профиль.

— Нет, леди Дейврут наверняка выслушает меня: у нее доброе сердце и хорошие манеры, но…

— Но?

— Я боюсь все испортить, — выпалил Николас. — У меня есть к этому талант, спросите у моего кузена. К слову, вы с ним довольно близки, разве нет?

«Не в бровь, а в глаз! Пожалуй, король не так уж безнадежен».

— Что вы имеете в виду, Ваше Величество? — с самой обворожительной улыбкой уточнила я.

Надеюсь, щеки не мазнул румянец стыда. Хорошо, что в саду царил полумрак, рассеиваемый лишь светом фонарей.

— Мне кажется, вас довольно часто видят в его компании. А кузен не самый общительный человек.

Под непривычно внимательным взглядом Николаса я занервничала, будто поймай на месте преступления кот.

— У нас просто довольно много общих тем для разговоров.

«Угу. Одна животрепещущее другой».

Николас вдруг прикоснулся к моей ладони и сжал ее. Обернувшись, я поймала его теплый, улыбающийся взгляд.

— Я рад, что вы с кузеном подружились. Максу нужен кто-то… вроде вас. Он считает себя безэмоциональным и холодным человеком, который по жизни должен пройти в одиночестве, но это не так.

В горле пересохло, и я с трудом разлепила губы, чтобы тихо обронить:

— Не так?

Николас тряхнул длинными темными волосами, лежащими на плечах.

— Нет. Он более раним, чем это может показаться изначально. Пожалуйста, помните об этом.

Я вздрогнула, настолько неожиданно прозвучали слова Николаса. Да и интонация, с которой он их произнес, отличалась непривычной мягкостью.

— Почему вы считаете, что я должна помнить об этом? Почему именно я?

Николас пожал плечами и ответил довольно уклончиво:

— Потому что мне так кажется. Кстати, мы уже пришли. Не смею вас задерживать, леди Морган.

Он склонился надо мной и быстро поцеловал мою ладонь. И снова я ничего не почувствовала, и дело было не в том, что мои мысли были заняты Максом. В жесте самого Николаса тоже не сквозило ничего интимного — обычная вежливость, разбавленная дружескими чувствами. Или…

«Родственными чувствами?»

Я задумчиво куснула губу. Как расценивать последнее высказывание Николаса? Неужели он заметил, что наши отношения с Максом выходят за рамки светского общения?

«Женщина, между вами так искрит, что нужно быть слепым, чтобы этого не увидеть!»

Я мысленно чертыхнулась. Николас едва заметно усмехнулся, будто понял, о чем я думаю.

— Доброй ночи, леди Морган.

— И вам, Ваше Величество.

Николас зашагал в левое крыло дворца, а я принялась подниматься по ступеням лестницы, ведущей на второй этаж. Лишь оказавшись в спальне, я выдохнула с облегчением и, вспомнив о травах, осторожно вытряхнула их на стол. Склонившись над добычей, я даже позабыла и о Максе, и о своей усталости.

Меня будто ударило током. Травы, перемешанные с цветами, манили меня. На мгновение мне почудилось, что я слышу их шепот и… Это длилось всего пару секунд, но ощущения оказались яркими и необычными.

— Ладно, — пробормотала я и тряхнула головой. — Что, говорите, нужно делать?

Саймон оживился и принялся раздавать инструкции. Нас ждала долгая ночь.

Оказавшись в спальне, я не знала, рассмеяться мне или заплакать. Сильные, противоречивые эмоции, переполнявшие душу, требовали выхода. Так что я просто открыла шкаф, вытащила один из чемоданов и… начала собирать вещи.

«Спокойно, подруга, спокойно! — потребовал Саймон, усевшись на крышку чемодана. — Чего это ты задумала, а?»

Ретируюсь, пока Макс не отправил меня на костер. Он не дурак, точно догадается, что вместо лимонада ему подсунули сыворотку правды. У нас есть небольшая фора, но нужно поторопиться. Не знаешь какое-нибудь тихое место, где можно было бы схорониться?

Ведя мысленный диалог, я не тратила время попусту: на дно чемодана уверенно летели вытащенные наугад платья и юбки. Правда вместо шелка и атласа передо мной все еще стояло лицо Макса, его губы, произносящие те самые слова, которые я уже давно хотела услышать.

Меня окатило волной мурашек. Неужели он действительно влюблен в меня? Я ему по-настоящему нравлюсь?

Покачивающийся на крышке чемодана Саймон раздраженно дернул зеленым хвостом, будто разозленный кот.

«Ну конечно! Сыворотка бы не дала ему возможности солгать».

Я ненадолго замерла, позволив себе полноценно окунуться в обступившую мое сознание розовую дымку, а затем решительно тряхнула головой и вытащила из шкафа еще одно платье.

«Эй, ты чего? — забеспокоился Саймон. — Ты меня слышала? Твой маг не даст тебя в обиду, он испытывает чувства к тебе!»

Я лишь фыркнула. Сорванное с вешалки платье комом приземлилось в чемодан: меткость броска впечатляла.

Поверь мне, дружище, я знаю Макса. Никакая любовь не заставит его пойти против принципов. Стоит ему понять, чем его угостили, как он тут же додумает все остальное. И будь он хоть трижды в меня влюблен, это не поможет. Принципы для Макса важнее всего прочего.

Я шмыгнула носом и поняла, что во рту появился несглатываемый ком. Так, ну приехали! Только слез мне и не хватало.

Почему мне так обидно? Неужели для меня важно, чтобы я была для Макса приоритетом, а не просто одной из целей?

«У, все вы ведьмы — эмоционально нестабильные особы! Я бы на твоем месте задался другим вопросом: как именно у тебя получилось сварить сыворотку правды?»

Ой, да какая разница! Ты эту инструкцию по применению видел: сорви то, не знаю что, смешай так, не знаю как. Там же все что угодно могло получиться! Не яд, и слава богу! Меня волнуют более насущные проблемы. Если сбегать, то где взять деньги, м? Вряд ли на постоялом дворе нас станут кормить бесплатно.

Саймон ударил себя лапой по лбу и закатил глаза, максимально прозрачно намекая на то, что он думает обо мне и моей способности мыслить. Я же, поколебавшись мгновение, решительно захлопнула чемодан, щелкнула замком и отправилась в соседние покои — к тетушке.

«Чемодан оставь, дура!»

Скрипнув зубами, я признала правоту фамильяра и в комнату тетушки заявилась с пустыми руками, но без стука. В конце концов, я же не могу выполнять абсолютно все предписания этикета в тот момент, когда внутренне проигрываю сцену собственной казни. Во всех красках.

А я еще надеялась вернуться домой! Тут не погибнуть бы во цвете лет, уже удача.

 — Вероника? — тетушка буквально подпрыгнула на стуле, на котором сидела. Ее рука, секунду назад что-то с азартом выводящая на бумаге, дрогнула. На листе расплылось большое фиолетовое пятно от чернил. — Что-то случилось? Я думала, ты сейчас на конной прогулке.

 — Она уже закончилось, — без зазрения совести солгала я и, не зная, как спросить о деньгах, поинтересовалась совсем другим: — Вы пишите кому-то письмо?

Мне не понравилось, как тетушка вспыхнула, занервничала, а затем поспешно встала из-за письменного стола, будто опасаясь, что я могу подойти поближе.

— Да так, просто весточка старой подруге. Ничего интересного.

Проснувшееся недавно чутье настойчиво подсказало, что тетушка темнит. Ее бесцветное, бледное лицо уже приобрело привычное радушное выражение, но на глубине глаз мне чудился нехороший огонек.

Саймон!

«Понял, сделаю».

Хамелеон, прятавшийся под моими юбками, проскользнул по ковру и ретиво устремился к письменному столу. Цвет чешуи менялся так быстро, что со стороны невозможно было углядеть маленькую ящерку среди толстого ворса, а парой секунд спустя — на ножке деревянного стола.

— Друзья — важная часть нашей жизни, — поддакнула я, раздумывая, как бы свести разговор к той теме, что меня интересует. — У меня, к сожалению, их совсем немного.

Тетушка пожала плечами и с улыбкой проговорила:

— Вероника, ты красива. Девушкам с тобой сложно дружить, а мужчинам — тем более.

В ее голосе мне почудились нотки раздражения и… зависти. Внешне тетушка оставалась все такой же милой, но теперь я видела то, чего не замечала прежде: детали. Например, тщательно замаскированную брезгливость, проскальзывающую в движениях, когда тетушка поправляла свое невзрачное серое платье. Ее нежелание смотреть на меня дольше минуты, будто мой вид будил в ней нехорошие чувства.

— А у вас, тетушка много подруг?

— Я бы так не сказала, но…

«Вот это да!»

Я насторожилась. Саймон забрался на крышку стола и буквально уткнулся мордочкой в наполовину исписанный лист бумаги.

Что там, ну?

«Тетушка, этот невинный цветочек, настрочила грязную кляузу твоему папеньке! И знаешь, на кого? На свою же собственную горячо любимую сестру, которая по совместительству твоя мать.

Однако, Санта-Барбара!

«В общем, тетушка сдала свою сестрицу с потрохами. Здесь в красках расписано, как та встречается с красивым молодым мужчиной, за которым уехала на самую границу. И все это вместо того, чтобы помочь дочери с отбором! Тут еще мельком о том, как ты волнуешься, а тетушка, словно полководец, тебя муштрует».

Я мысленно присвистнула, а затем, сощурившись, взглянула на тетушку. Больше она не казалась мне несчастной жертвой обстоятельств. Неужели я думала, что мы с ней подружимся и будем воевать против маменьки?

«Ну, с маменькой ты в итоге пришла к консенсусу. Тебе больше не нужны союзники в этой битве. А вот тетушка ведет себя странно. Зачем наводить смуту в семье, которая тебя поит и кормит?»

От слов Саймона у меня тугим узлом скрутило живот. Снова вспомнилось позабытое за давностью лет чувства голода. Оно нахлынуло, словно прилив, и тут же ушло, оставив после себя лишь злость, основанную на страхе.

В памяти мелькнуло, как тетушка ненадолго покинула бал, почти сразу после того, как исчез маменькин альфонс.

И неожиданно все встало на свои места, как кусочки сложного пазла.

— Интерес секретаря Олдриджа к матери — это ваших рук дело?

Тетушка на мгновение замерла, явно ошеломленная моим напором. Впрочем, замешательство на ее лице быстро сменилось раздражением, которое она попыталась замаскировать под светской улыбкой.

— Что ты имеешь в виду, дорогая?

Я сжала и разжала кулаки. В груди медленно поднимала голову злость. Я всегда терпеть не могла лжецов. А тетушка, судя по всему, умела филигранно водить за нос.

— Вы заплатили этому мальчишке, секретарю лорда Олдриджа, чтобы он обратил внимание на маменьку, верно? Прежде он не связывался с замужними дамами, но для маменьки сделал исключение.

Тетушка лишь пожала плечами и снова притворилась, что не понимает, о чем я говорю.

— Дорогая, наверное, ты перенервничала. Возможно, усталость сказывается на твоей способности ясно мыслить.

И тут меня накрыло окончательно. Дар, что трепетал в груди, вдруг вскипел жидким огнем. Он поднялся по шее и заставил меня потребовать:

— Говорите правду! Не смейте лгать!

И снова, как тогда, на первом испытании, я заметила волнение огня в камине. Он зашипел, а затем вспыхнул, будто кто-то подбросил свежих дров. От меня оторвалась какая-то незримая сила и, подкравшись к тетушке, истаяла в воздухе, словно капли пара.

«Подруга, это же…»

Саймон не договорил. Его перебила тетушка.

— Ты хочешь услышать правду? — воскликнула она. Ее голос задребезжал от обиды, а тонкие губы сложились в улыбку, напоминающую оскал. — Тогда вот она! Да, это действительно я подговорила дамского угодника обратить внимание на твою мать! Признаться, я даже не думала, что она настолько легко поведется на него!

— Зачем вы это сделали?

Тетушка обхватила себя руками, будто ей стало холодно, а затем ссутулилась.

— Я рассчитывала, что твой отец, лорд Генри… — Она сделала паузу, будто боролась со спазмом в горле. — Я надеялась, что он наконец-то поймет, какую ошибку совершил, выбрав не меня, а мою сестру!

Я удивленно разинула рот, пытаясь переварить новый поворот сюжет этого мыльного сериала.

— Что?

Тетушка торопливо вытерла мокрую от слез щеку ладонью и гордо вскинула голову.

— Ты же не знаешь эту историю, верно? Изначально Генри сватался ко мне, но твоя мать… Ох, она никогда не могла пройти мимо чужого!

Я молча подошла к тумбочке возле постели и, налив в стакан воды, предложила тетушке. Та с благодарностью ухватилась за стакан и поднесла его к пересохшим губам. Ее зубы клацнули о стекло.

— Спасибо. Твоя мать, Вероника, всегда была красива. Она могла выбрать себе любого! Но ей приглянулся именно мой жених.

— И она его отбила? — тихо спросила я.

Тетушка грустно улыбнулась.

— Да, причем достаточно быстро. Генри не сопротивлялся… Да и кто бы устоял?

Я задумчиво куснула губу. История вырисовывалась некрасивая, но я не торопилась с выводами. Это лишь часть правды. Той, что принадлежала Агате.

Для полноты картины нужно услышать и другую точку зрения.

— Почему вы написали отцу только сейчас, а не сразу?

Тетушка криво улыбнулась.

— Не хотела, чтобы меня обвинили во лжи. Твоя мать проявила ужасную неосторожность: на границе уже поползли слухи о ее романе с молодым секретарем.

Я не могла не отдать должное терпению тетушки. Она методично загоняла зверя в капкан.

— Почему вы решили отомстить маменьке за ту обиду именно сейчас, спустя столько лет?

— Да не собиралась я мстить!

Тетушка с чувством разбила стакан о стену. Тот разлетелся на сотню мелких осколков, а на обоях в цветочек расцвел новый узор. Я на мгновение прикрыла глаза. Ладно, в этой семейке все обладают взрывным темпераментом.

«Да уж… А хочешь зачитаю тебе парочку гадостей, что написала твоя тетушка? Уверен, ты сразу перестанешь ее жалеть».

Я не жалею!

«Ой, да брось!»

Я выдохнула через ноздри, но спорить не стала. Саймон все равно видел меня, как на ладони.

— Я просто хотела вернуть Генри! В последние годы его интерес к твоей матери сильно ослаб, и я подумала, что если дать небольшой толчок… Если немного…

— Немного разрушить их отношения? — вежливо уточнила я.

Тетушка взглянула на меня волком, а затем отошла к окну, позволив полюбоваться ее идеально прямой спиной.

— Ты не поймешь, Вероника, — проговорила она. — Ты не любила.

— Вообще-то…

— Ты не жила с любимым человеком под одной крышей, зная, что он даже не смотрит на тебя. Ты не боролась с собой на протяжении многих-многих лет. Я знаю, ты осуждаешь меня. Но если бы тебе выпал такой шанс, неужели ты бы его упустила?

«Ее это не оправдывает. Хочешь я все-таки зачту пару абзацев из ее письма?»

Я покачала головой.

— Где вы взяли деньги на оплату услуг… секретаря Олдриджа?

Тетушка лишь отмахнулась. Ее взгляд не отрывался от фонтана в парке.

— Я отдала ему семейную реликвию – старинный гарнитур из изумрудов. Он достался мне от бабушки и даже в самые тяжелые времена я не прикасалась к нему, надеясь передать его своим детям. — Она горько усмехнулась. — Но затем подумала, что ни к чему беречь камни, когда сердце разрывается от боли.

Я пожевала губами, а затем устало выдохнула:

— Вы же понимаете, что будет грандиозный скандал? Надеюсь, вы осознаете, что развод — удар по репутации всей семьи?

«Говоришь сейчас с такой же строгой интонацией, как твой Макс!»

Он не мой.

«Ну-ну!»

— Мне не нужен развод! Я просто хочу, чтобы Генри полюбил меня!

Тетушка разве что ножкой не топнула, как капризный ребенок, а я даже растерялась, правда всего на пару секунд.

— Ну да, ну да, — не без иронии протянула я. — Как только маменька изменит отцу, он сразу же полюбит вас, тетушка. Это же очевидно! Я не улавливаю всех нюансов столь сложной причинно-следственной связи, но наверняка просто из-за того что я, как вы заметили, не любила.

Тетушка насупилась и упрямо помотала головой.

— Преклонение перед твоей матерью мешало Генри понять, что на самом деле я подхожу ему гораздо больше, чем она! Если развеять его иллюзии…

Она обернулась и под моим грозным взглядом осеклась. Подозреваю, что выражение лица у меня было соответствующее: в груди медленно закипала злость.

С одной стороны, я сочувствовала тетушке. Оказаться отвергнутой и преданной сразу двумя людьми больно, но жить с ними под одной крышей на протяжении многих лет еще хуже. А с другой стороны… мне вовсе не улыбалась перспектива оказаться втянутой в скандал! Насколько я помню, здесь развод равнялся клейму позора. Меня сразу же исключат из отбора, и с этим даже Макс ничего не сделает.

Конечно, не факт, что отец тут же побежит разводиться при наличии улик, подтверждающих адюльтер матери, но рисковать зазря не хотелось.

Я тряхнула головой и решительно произнесла:

— Ладно, вот как мы поступим. Вы, тетушка, сейчас же сожжете письмо, а я напишу маменьке, чтобы она прекращала дурить и возвращалась домой. И на этом мы закроем тему!

Тетушка гордо вскинула подбородок, все еще чуть подрагивающий от сдерживаемых рыданий.

— Нет, Вероника, я не позволю тебе вмешаться! Или я не могу называть тебя Вероникой? Кто ты, занявшая ее место?

От ее прищуренного взгляда мне стало нехорошо. Ноги сделались ватными, и я с трудом выдавила:

— Тетушка, вы совсем головой поехали? Что вы имеете в виду?

Тетушка лишь фыркнула, став в этот момент мне окончательно отвратительной. Слезы в ее глазах высохли.

— Знаешь, Вероника никогда мне не нравилась. Она — напоминание о любви Генри и Патриции, ее живое воплощение. К тому же, Вероника была так заносчива и глупа… Я всего лишь намекнула ей на то, что, поменявшись душами с кем-то более влиятельным, она повысит свои шансы. Я даже не думала, что она воспримет это всерьез. А затем она начала искать контакты мага… Забавное совпадение, верно?

— Вы… вы…

— В твоем поведении есть некоторые странности. Патриция слишком эгоцентрична, чтобы обратить на них внимание, но я другое дело. И мне любопытно, если Вероника действительно сделала то, что хотела, почему ты об этом молчишь. Что ты скрываешь?

У меня перехватило дыхание. Сердце застучало так громко, что, казалось, в комнате было слышно только его.

— Вы с ума сошли!

— Как думаешь, стоит ли рассказать об этом интересном совпадении Его Величеству?

Я похолодела. Мысли лихорадочно заметались, как перепуганные птицы. Что ответить? Как оправдаться?

«Ника, не паникуй! — уверенный, спокойной голос Саймона привел меня в чувство. — Ты поняла, что произошло?»

Да, меня шантажируют.

«Тьфу, я не о том! Смотри, помнишь, на первом испытании ты от души пожелала магу испробовать действие сыворотки на себе? И он ее выпил!»

Я разинула рот от удивления, пытаясь осмыслить слова Саймона. А того уже было не заткнуть.

«И сейчас! Ты, разозлившись, потребовала тетушку сказать правду».

А ведь правда! Агата не посмела спорить и вывалила все, как на духу.

«Значит… Улавливаешь ход моих грязных мыслей?»

— Тетушка, — я подняла глаза от узора ковра, который изучала до этого. — Вы сейчас же уничтожите письмо и никому не скажете о своих догадках. Вы больше не навредите ни мне, ни маменьке.

Я зажмурилась, пытаясь вспомнить, как все получилось в прошлый раз. Саймон, судя по напряженному молчанию, замер.

Тетушка дернула уголком губ, на ее лице промелькнуло насмешливое выражение, которое довольно быстро сменилось на растерянное, стоило невидимой силе отделиться от меня и устремиться к ней. Мгновение, и в окно ударил сильный ветер, огонь в камине вспыхнул с удвоенной силой. Злость, сжимавшая грудь, испарилась без следа.

— Хорошо, — проговорила тетушка севшим голосом.

Развернувшись на каблуках, она медленно подошла к столу и, взяв два мелко исписанных листа бумаги, смяла их, а затем бросила в камин. Саймон, замерший рядом с чернильницей, одобрительно цокнул языком. Так и не отправленная по адресу кляуза медленно исчезла в огне, рассыпавшись черным пеплом.

Я отвернулась от камина, взглянула в лицо ошарашенной тетушке и молча покинула комнату. Саймон нагнал меня по дороге и, не особо скрываясь, повис на моей юбке. Тетушка сдавленно ахнула.

«Ника, ты одна из сильнейших ведьм, ты поняла это? — с восторгом спросил он. — Только самые одаренные не просто ворожили, а могли использовать Слово!»

И что это значит?

«Что теперь, когда твой дар проснулся, мы всем покажем! Можешь разбирать чемодан».

К сожалению, все оказалось так просто лишь в теории. На практике возникли сложности. Например, как выяснилось, не каждое мое желание, высказанное вслух, становилось реальностью. От чего это зависит, я так и не поняла. Впрочем, как и Саймон, у которого прямо на глазах рушился наполеоновский план по завоеванию мира.

«Ты можешь хорошенько разозлиться и только потом призывать Слово?»

— Я очень даже зла! — вслух возмущалась я. — Тут дело в чем-то другом!

«В мотивации?»

На такие подколки я только скрипела зубами.

С конной прогулки прошла пара дней. Я опасалась, что Макс, выпивший сыворотку правды, прибежит с разборками, но этого не произошло. Более того, мне показалось, что кузен короля попросту избегает меня: он отменил все наши уроки по шахматам и почти не мелькал на мероприятиях, связанных с отбором. Все это наводило на некоторые, не особо оптимистичные мысли…

— Его Величество Николас II! — громко провозгласил церемониймейстер, заставив меня вспомнить о реальности.

Я вздрогнула, обвела взглядом заполненный гостями бальный зал и вздохнула. Маменька так и не вернулась с границы, хотя я накатала ей гневное письмо по поводу того, что думаю насчет ее легкомысленного поведения. Отцу я тоже отправила весточку, но, в противовес предыдущей, написанную веселым и беззаботным тоном. Мне хотелось убедиться, что отец не в курсе всего происходящего.

Я мазнула глазами по тетушке, как обычно выглядевшей бледно и несчастно, но не стала концентрировать на ней свое внимание. Сейчас меня интересовал совершенно другой человек, одетый сегодня во все черное — Макс.

Я обнаружила его стоящим чуть в стороне. На его отстраненном лице невозможно было ничего прочитать. Я нервным движением облизнула губы.

Ладно, мне не стоит переживать. Если бы он что-то заподозрил, меня бы уже тащили в пыточную, а затем на костер. Правильно?

Саймон промычал что-то невразумительное.

Я так увлеклась, что не сразу вслушалась в слова Николаса, который занял место церемониймейстера:

— …второе испытание призвано продемонстрировать ум будущей королевы. К сожалению, это накладывает определенные ограничения, поэтому к третьему испытанию будут допущены только те леди, кто сможет выиграть шахматную партию или свести ее к ничьей.

По залу пронесся сначала удивленный вздох, а затем и возмущенный рокот. Возможно, когда-то шахматы и входили в список обязательных для дам увлечений, но с того момента много воды утекло. И сейчас родственники невест и даже просто зрители пришли в ужас от мысли, что можно настолько тонко издеваться над бедными-несчастными девушками.

«Угу, и одной бедной-несчастной ведьмой».

В голове раздался шелест страниц. Я решила, что раз уж Макс продинамил меня с уроками, а вылететь с отбора мне никак нельзя, пришло время взять все в свои руки. Для этого я перерыла половину библиотеки, где меня считали уже своей, и нашла пару книг с подробным описанием шахматных партий. Книги я оставила в спальне и там же усадила Саймона с наказом подсказывать мне. В конечном итоге я похожим образом сдавала пару раз экзамены в университете. Вдруг и в этот раз повезет?

«Хитро, но лучше бы ты освоила Слово!»

Я поморщилась, признавая правоту фамильяра. Конечно, хотелось бы все и сразу, но за неимением лучшего не станем отказываться от других вариантов.

В центр залы внесли пять столов, а затем на каждый из них торжественно водрузили шахматную доску с расставленными фигурками. Предполагалась, что Николас, выражаясь современным языком, проведет сеанс одновременной игры со всеми невестами. И все бы ничего, но я хоть убей не понимала, откуда у Николаса вдруг прорезался гроссмейстерский талант.

Взгляд невольно метнулся в сторону мрачного по своему обыкновению Макса. Что ж, возможно, не только я пришла на испытание с суфлером…

— Прошу вас! — громко проговорил Николас и указал рукой на столы с шахматами. — Леди, давайте начнем.

Я, несмотря на внешнюю браваду, куснула щеку изнутри и на подрагивающих от волнения ногах подошла к своему столу. Слева от меня оказалась Лайза, справа — Рози. На каждом столе стояло два хрустальных бокала с водой — для невесты и короля, на тот случай, если у кого-то пересохнет в горле.

При виде бокала рука невольно потянулась к потайному карману юбки, где был припрятан новый вариант любовного зелья. Это из-за него я легла спать под утро, снова не выспалась и теперь радую гостей кругами под глазами размером с блюдце.

Мы с Саймоном решили, что раз уж у меня не выходит призвать Слово, то стоит вернуться к первоначальному варианту и еще раз попробовать приворожить Николаса. Похоже, иначе домой мне не попасть.

Раздался звон колокола, извещающий о начале испытания.

Николас подошел к Вивьен и, светски улыбнувшись ей, сделал первый ход. Он повторил его у стола Гвен и двинулся дальше. К тому моменту, как Николас оказался напротив меня, напряжение, сковавшее мое тело, достигло пика. Живот скрутило узлом.

— Ваше Величество, — поприветствовала я Николаса.

Он тепло кивнул мне:

— Леди Морган.

Мы обменялись улыбками, а затем я уткнулась в шахматную доску, а Николас шагнул к Лайзе.

«Так, ну он пошел пешкой, классический ход. Двигай коня, сделаем эту партию чуть интересней».

Моя жизнь настолько интересна, что я вполне обойдусь скучной партией.

Но спорить я не стала: послушано двинула коня на нужную ячейку и воровато оглянулась. Все внимание было сосредоточено на Николасе. Краем глаза я заметила движение в стороне: Макс повернулся лицом ко мне, и я увидела, как его тонкие губы шевелятся. Значит, интуиция меня не обманула, сегодня жульничаю не одна я. Интересно, как именно кузены это провернули? В этом мире есть аналог наушников? Впрочем, какая мне разница!

Поглядывая по сторонам, я осторожно вытянула из потайного кармана юбки пузырек и зажала его в ладони. Длинный рукав платья позволил почти незаметно вылить содержимое пузырька в стакан, стоящий рядом со мной. Вот и все, теперь осталось поменять стаканы, и большая часть дела сделано.

«Оптимистка! А как же чихательный порошок?»

Я покосилась на Лайзу, время от времени косящуюся на меня. Было непонятно, то ли она что-то заподозрила, то ли просто пыталась уловить логику моих шахматных ходов.

— Неплохо, леди Морган, очень неплохо, — с легкой рассеянностью заметил Николас, снова оказавшийся возле моего стола. — Что ж, вы никогда меня не разочаровывали.

Рози, сидевшая слева от меня, вдруг вспыхнула и торопливо опустила голову. Кажется, слова короля задели ее. В последние дни у меня не было времени понаблюдать за ней, но все же по моим ощущениям Рози стала непривычно подавленной и еще более тихой, чем прежде. Значит, с Николасом они так и не поговорили.

«Что тебе на руку».

Безусловно.

Саймон зашелестел учебником, ища подсказку для меня, а я потянулась к медальону на шее — единственному моему украшению. Я все еще одевалась скромно и максимально достойно, хотя особого смысла в этом не видела. Просто наряды с декольте мне тоже претили, как и наигранное целомудрие. Сжав тонкий шнурок на шее, я заколебалась. Нет, пожалуй, слишком рано. Рука вернулась на стол, а затем коснулась шахматной фигурки: Саймон уже нашел нужное решение.

Николас играл уверенно, но я, уже неплохо его знавшая, видела, что он просто исполняет чужие инструкции. Причем не очень охотно: наверное, навязанная роль не казалась ему интересной. Впрочем, тут я его поддерживала. Мне испытание тоже не нравилось. Мы даже с Николасом обменялись понимающими взглядами во время третьего хода.

Тот, к слову, заставил Саймона закопаться в книгу сильнее прежнего, а я, занервничав, сосредоточилась исключительно на шахматном раскладе еще на несколько ходов. Стоило мне стабилизировать ситуацию на черно-белом клетчатом поле, как Гвен всхлипнула: Николас (точнее Макс) загнал ее в угол и заставил сдаться. Плачущую девушку, вскочившую из-за стола, тут же утянули к себе родственники.

Спустя пару минут та же участь постигла и Вивьен. Девушка приняла свое поражение с большим достоинством, чем подруга. Вивьен поджала губы и медленно положила фигурку короля на шахматную доску, а затем, не дожидаясь реакции Николаса, покинула бальный зал с застывшей холодной улыбкой на губах.

Мы остались втроем: я, Лайза и Рози.

Признаться, я понятия не имела, как последняя столько продержалась! Рози всю игру вздыхала, хлопала ресницами и мучительно то краснела, то бледнела. Судя по тем ходам, что она делала, опыта игры у нее почти не было, но… Николас, эта зараза, ей поддавался

Я довольно быстро это поняла и по его заминкам у шахматной доски, и по с каждой минутой все сильнее мрачнеющей физиономии Макса. Кажется, тот не ожидал от кузена подобной хитрости!

«Два сапога пара. Так, давай ладьей их побьем!»

Я послушно передвинула ладью на нужную клетку и снова потянулась к медальону. Пожалуй, вот теперь самое время. Периферийным зрением я заметила колебания Лайзы, которая до этого момента играла вполне уверенно, чем вызывала на лице отца легкое одобрение, смешанное с изрядной долей снисхождения.

«Ну, он может гордиться дочерью. Мне кажется, ей по силам обыграть короля, если она не… — Лайза отпустила офицера и вдруг решительно пошла конем, — …не сделает именно так. Она что, дура?!»

Лайза, будто почувствовала, что я наблюдаю за ней, подняла голову. В ее взгляде плескалось спокойствие и лишь на самом дне — вызов.

Я задумчиво покрутила в пальцах медальон, оттягивая шнурок, а затем усмехнулась.

Нет, Лайза не дура, она просто не хотела выигрывать: ни эту партию, ни отбор. Это был ее осознанный выбор.

Мы с ней медленно кивнули друг другу и синхронно отвернулись. Что ж, в каком-то смысле, хорошо, что Лайза сама решила сойти с дистанции. Мне было бы сложно соперничать с тем, кто мне был искренне симпатичен. Любопытно только, почему Лайза передумала сражаться?

«Нашла, о чем переживать! У нас своих проблем по горло!»

С этим не поспоришь.

Я дождалась, пока Николас не выиграет у Лайзы, заставив ту с притворным сожалением положить своего короля. Когда Лайза встала из-за стола, на ее губах играла победная улыбка. Я невольно посмотрела в ту сторону, куда смотрела она, и тут же увидела ее отца. Тот явно едва сдерживал разочарование и выглядел разозленным. Лайза гордо подняла голову, расправила плечи и с триумфом человека, что-то себе доказавшего, смешалась с толпой гостей. Слуги поспешно убрали ее шахматную доску, как совсем недавно две предыдущие.

Как только это произошло, я решила, что ждала достаточно, и осторожно сняла медальон, на дне которого покоился приготовленный вчера порошок — бесцветный, а потому едва заметный, но вызывающий жесткую икоту у любого, кто его вдохнет.

Хочет того Николас или нет, но он выпьет мое зелье!

Мгновение, и из щелкнувшего замком медальона на стол рядом с шахматной доской высыпалась горстка бесцветного порошка. Он был настолько мелок, что напоминал тонкий слой пыли. Не зря я вчера упахивалась сначала над его приготовлением, а затем — над измельчением. В одном книга по ведьмовству оказалась права — мне и правда не были нужны формулы, только интуиция.

«Главное, чтобы в этот раз ты правильно расшифровала ее посыл».

Я лишь поморщилась, а затем постаралась дышать неглубоко. Порошок, в отличие от зелья, мы проверили сначала на Саймоне, а за завтраком — на тетушке. Совершенно убойная вещь.  Мне бы не хотелось попасть под нее!

Я мельком покосилась на Рози, напротив которой застыл Николас. На его лице читалась напряженная работа мысли. Кажется, вытащить эту партию вничью было сложной задачей. Рози нервно выдохнула, поднесла к пересохшим губам стакан с водой и в несколько глотков осушила его. К ее бледным щекам прилил румянец, на лбу выступили капельки пота.

Я настолько отвлеклась на эту картину, что не успела поменять бокалы местами. К тому моменту, как я спохватилась, Николас уже сделал ход и, оставив Рози страдать, шагнул ко мне. Я тихо чертыхнулась сквозь зубы.

— Вы прекрасно играете, леди Морган, — одобрительно сказал Николас и, склонившись над шахматной доской (буквально в нескольких сантиметров от рассыпанного порошка) задумался.

Я затаила дыхание. Проведенный утром эксперимент показал, что достаточно пары секунд, чтобы любовно приготовленная мною гадость проникла в легкие, значит…

— Ваше Величество, у вас выпала запонка! — проговорила Рози и, подняв золотой кругляш, протянула его Николасу. — Возьмите, пожалуйста.

«Твою же!..»

Рози, желая вернуть Николасу запонку, перегнулась через мою доску и ненадолго замерла. Ее лицо оказалось совсем близко к лицу короля и… моему старательно рассыпанному порошку.

Я мысленно взвыла, понятия не имея, что делать. Если я сейчас за загривок оттащу Рози от своей шахматной доски, это могут неправильно понять. К тому же…

Додумать я не успела. Громкая икота, сорвавшаяся с губ Рози, заставила Николаса удивленно изогнуть бровь.

— Леди Дейврут, с вами все хорошо?

— Ик!

Рози прижала ко рту раскрытую ладонь и, округлив от ужаса глаза, испуганно отшатнулась. Николас, видимо, импульсивно потянулся к ней и… тоже громко икнул. Раз, а затем еще раз.

За его спиной повисло многозначительное молчание. Гости застыли, в их глазах читалось любопытство и легкое недоумение.

«Силы тьмы и ночи! Да как это вообще произошло?!»

Я едва удержалась от того, чтобы не побиться головой об стол. Не сделала я этого только из-за вполне обоснованного опасения, что, начав, уже не остановлюсь и расшибу себе лоб в кровь.

Впрочем, на рефлексию времени уже не оставалось. Счет шел на секунды.

— Ваше Величество! — воскликнула я и, вскочив на ноги, подняла бокал с зельем. — Попейте, станет легче.

Как говорится, если игра плоха, улыбайтесь. Вот и я изобразила самую милую и заботливую из своих улыбок. Мимоходом я отметила, что Макс, до этого стоящий чуть в стороне, направился к нам, и занервничала еще сильнее.

Николас благодарно кивнул и принял бокал из моих рук. Вздох облегчения сорвался с моих губ, но, как оказалась, зря! Не успела я порадоваться, как этот воспитанный на дворцовом этикете гад (других слов у меня не было!) вложил бокал с любовным зельем в руки Рози. Как в замедленной съемке я наблюдала за девушкой. Она вспыхнула, негромко что-то сказала (из-за шума крови, отдающего в уши, я не расслышала слов) и поднесла бокал к губам.

«Ну все, подруга, приплыли!»

Во мне вскипели обида, злость и страх. Я понятие не имела, как подействует любовное зелье на Рози. И вообще, не для нее я его варила половину ночи!

— Простите! — возмутилась и ловко вырвала бокал из пальцев Рози буквально в последний момент. Девушка не успела сделать глотка. — Так жарко, хочется пить!

Выдав эту глупейшую фразу, я решительно опрокинула в себя содержимое бокала. Уже минутой позже до меня дошло, что можно было бы просто «уронить» бокал на пол и тем самым уничтожить зелье без вреда для себя и окружающих, но в тот момент столь изящное решение ко мне не пришло.

«Гениально, просто гениально! — саркастично прокомментировал Саймон. — Боги, дали же мне ведьму! Где я так в прошлой жизни провинился?»

Я, ни жива ни мертва от страха, не нашлась, что ответить. Собственная глупость поразила меня до глубины души.

«Так, не смотри никому в глаза! Иначе, если мы правильно сварили зелье, влюбишься в первого, на кого взглянешь!»

Интересно, и как мне это сделать?!

— Леди Морган, ик! — Судя по раздражению в голосе, король был готов вот-вот сорваться. Обиделся на то, что я вырвала стакан из рук его возлюбленной? — С вами все в порядке?

Я уставилась взглядом в пол и сжала опустевший бокал так сильно, что тот едва не треснул.

— Да-да, Ваше Величество, — пробормотала я, испуганно прислушиваясь к своему телу на предмет посторонних или неожиданных импульсов. — Просто в зале слишком душно, и мне захотелось немного освежиться.

— Понимаю, — проговорил Николас. Краем глаза я заметила, как он подхватил второй бокал с водой, стоящий на столе, благородно протянул его Рози. — Леди Дейврут, возьмите. Ик!

— Благодарю вас, ик!

Я мысленно закатила глаза на этот обмен любезностями, но вскоре мне стало не до смеха. К нам широкими шагом приблизился Макс. Я все еще не поднимала головы, поэтому узнала его по ботинкам и голосу, который раздался совсем рядом с ухом.

— Леди Морган, вы готовы вернуться к игре?

В его словах мне почудился завуалированный намек на нечто большее, чем шахматная партия. Я вздохнула:

— Конечно.

— Уверены?

Я гордо задрала нос:

— Естественно!

К сожалению, чтобы задрать нос, мне пришлось поднять голову и… встретиться взглядом с Максом.

«Ника, демоны ночи тебя дери!!! Что за приступ скудоумия?!»

Я сглотнула, признавая правоту Саймона. К сожалению, ничего изменить уже было нельзя: я утонула в темных, почти черных глазах Макса. Тут же сердце застучало сильно и громко, в голове зашумело, а по телу прошла странная, приятная дрожь, вызвавшая томление внизу живота.

Неужели на меня подействовало собственное приворотное зелье?

— Ваше Величество, возьмите. — Макс протянул Николасу стакан с водой, а на меня покосился с подозрением. — И давайте продолжим, если никто не против.

Николас сделал большой глоток и с готовностью кивнул. Рози, уже прекратившая икать, торопливо уселась на свое место и замерла над шахматной доской, как мышь под веником.

 Игра продолжилась. Вот только у меня перед глазами вместо шахматных фигур и вариантов ходов стояло лицо Макса. Пульс участился, дыхание стало более тяжелым. Мысли путались, но краем еще не затуманенного сознания я уловила момент, когда партия Рози и Николаса подошла к финалу и закончилась ничьей.

Рози с просветлевшим лицом, на котором было написано полнейшее неверие собственной удаче, встала из-за стола. Гости неохотно поаплодировали, признавая ее триумф, а затем церемониймейстер объявил то, о чем все уже и так знали: Рози прошла испытание.

Теперь остались только мы с Николасом.

Мне стоило огромных усилий сконцентрироваться на игре. В какой-то момент я просто поняла, что указания Саймона доносятся до меня, как сквозь толщу воды. И, кажется, именно в этот миг Николас медленно, невероятно торжественно положил своего короля. Я ошарашенно подняла взгляд от шахматной доски.

— Вы выиграли, леди Морган, — с легкой улыбкой проговорил Николас и с восхищением добавил: — Ваша взяла.

Я пораженно застыла, но всего на мгновение. Меня оглушили аплодисменты: в этот раз они оказались более искренними, чем в случае с Рози.

Меня окружила толпа гостей. Я улыбалась, кивала, что-то отвечала на поздравления, но все это было словно во сне. В голове набатом билась одна мысль, даже имя: Макс.

Я плохо помню, что происходило дальше. Кажется, Николас толкнул скучную, неимоверно пафосную речь о том, что проигравших среди невест нет. Вроде бы он еще раз выразил признательность Вивьен, Гвен и Лайзе за то, что те боролись за его сердце. Ну и корону с троном, естественно.

С каждой секундой мне становилось все жарче. На лбу появилась испарина, которую я смахивала рукавом, наплевав на приличия. Испытание плавно перетекло в обычный бал, и я проявила стратегическую хитрость, граничащую с наглостью, когда самым бессовестным образом слиняла на балкон от многочисленных кавалеров, жаждущих одарить вниманием возможную королеву.

Там же, на балконе, и нашел меня Макс.

— Нам нужно поговорить, — сухо сказал он, остановившись напротив меня.

Меня окутал аромат его горьковатой туалетной воды и перед глазами все окончательно поплыло. Очертания предметов потеряли свою четкость, зато на фоне этого смазанного цветового пятна хорошо выделялся Макс. Сейчас, когда все мои чувства обострились, я видела только его.

«Женщина, возьми себя в руки! Мы срочно, срочно должны сварить противоядие от этого приворотного зелья!»

Что? Зачем? Мне и так хорошо!

Подозреваю, на моих губах расплылась счастливая улыбка влюбленной дуры, потому что Макс ощутимо напрягся. Саймон же в ужасе взвыл, а затем выплюнул:

«Прекрасно! Просто чудесно!»

— О чем вы хотите поговорить, Максвелл? — томно поинтересовалась я и даже кокетливо повела плечиком. — Что-то важное?

— Не здесь, — мрачно ответил он и достал из кармана портал. — Закройте глаза.

Я послушно выполнила его просьбу. В лицо ударил яркий свет и теплая струя воздуха, как это обычно и бывает при переходе, а мгновение спустя мы с Максом оказались в его кабинете.

— Ну и чем вы себя опоили? — Макс обогнул стол и замер, опершись ладонями на крышку стола. Взгляд карих глаз не отрывался от моего лица. — Можете быть со мной откровенны, здесь нет лишних ушей: кабинет защищен от прослушивания.

«Полундра! — завопил Саймон так громко, что я поморщилась. В голове и без этого шумело. — Это провокация, не поддавайся!»

Я чуть покачнулась, потому что ноги сделались ватными. Вообще координация движений явно пострадала после принятия зелья. Общее состояние напоминало подшофе.

— Не понимаю, о чем вы! — с наигранной беззаботностью выдала я и ненадолго зависла, разглядывая губы Макса. — Кстати, я вам говорила, что у вас красивые черты лица?

Он вздрогнул и посмотрел на меня уже с подозрением. Видимо, решил, что я издеваюсь.

— Правда-правда! — горячо заверила и, приблизившись к Максу, тоже подалась вперед и оперлась ладонями на стол. — Давно хотела сказать, но все не к месту было.

«О да! — съязвил Саймон. — Сейчас очень к месту!»

Макс, не отрывая от меня внимательного, напряженного взгляда, шумно выдохнул через ноздри. Я заметила, как синяя венка на его виске нервно запульсировала. Мне тут же захотелось коснуться ее губами.

«Хм… Я тут вещи пакую. Тебе брать твое любимое бордовое платье или без него обойдешься?»

Я лишь отмахнулась, слишком взбудораженная мыслью, что наши с Максом лица находятся в паре миллиметров друг от друга. А еще я могу с легкостью коснуться его руки, если чуть сдвину ладонь влево.

«Ладно, к демонам ночи платья, в бегах уже не до них будет! Ника, соберись! Тебе нужно линять из этого кабинета, пока ты не наворотила делов».

Линять? Ну уж нет! Не раньше, чем я поцелую Макса.

Я не разобрала ругательство Саймона. Возможно, это было что-то совсем неприличное. В голове раздался цокот коготков по полу, будто фамильяр резко куда-то устремился.

— Вероника, что было в стакане Николаса? — серьезно спросил Макс. — Чем вы себя опоили?

Я лишь поморщилась. Думать о другом мужчине мне не хотелось.

— При чем здесь Николас? — с раздражением спросила я. — Речь о нас с вами!

Макс нервно дернул щекой, а затем неожиданно резко выдохнул мне прямо в губы:

— Значит, не скажете? Хорошо, узнаю сам.

С этими словами он притянул меня к себе. Его язык ворвался в мой рот, словно завоеватель, решивший покорить чужую территорию. Только вот мне покорность была не свойственна. Обхватив Макса за шею, я ответила на его поцелуй с азартом, граничащим с безрассудством. Спина покрылась мурашками, внизу живота зародилось нетерпение, толкающее меня на то, чтобы прижаться к Максу еще теснее. Я пропустила волосы на его затылке сквозь пальцы, и Макс тихо рыкнул: грозно, будто раззадоренный, потерявший над собой контроль хищник. Одна его рука легла мне на шею, задевая чувствительную кожу возле уха, а вторая — на талию.

Поцелуй не походил на танец языков. Скорее на поединок, где каждый пытается нащупать слабые места противника, чтобы затем воспользоваться знанием как преимуществом. Жадный, сладкий и очень короткий поединок.

Я глухо застонала, когда Макс отстранился от меня и чуть растерянно потряс головой, будто приходя в себя.

— Приторный вкус, — тяжело дыша, заметил он. — Вероника, вы что, пытались прибегнуть к помощи приворотного зелья?

«Все отрицай! Я уже рядом!»

Я бы с удовольствием воспользовалась советом фамильяра, но розовая дымка, полностью заволокшая мой разум, помешала мыслить трезво.

— А если и так? — надулась я и одним ловким прыжком оказалась на столе. Макс дернулся от меня, как черт от ладана. — После конной прогулки вы избегали меня! Я не знала, могу ли я полагаться на вашу помощь.

Чуть изогнувшись, я, словно ластящаяся кошка, мягко придвинулась к Максу и разве что не мурлыкнула от наслаждения: чувствовать тепло его тела, ощущать его запах было удовольствием само по себе. Острым, пряным удовольствием.

Макс же наоборот замер. В его черных глазах с чуть расширенным зрачком я прочитала смятение и панику, смешанные с желанием.

Ага, я знала!

«Ника, фу! Не смей, говорю! Ты играешь с огнем, в буквальном смысле этого слова!

Судя по шуму, Саймон пробирался ко мне через бальную залу. О, ну пока он, поборник нравственности, доберется до меня, мы с Максом столько интересного можем успеть!

К сожалению, у предмета моего воздыхания были другие планы. Ловко увернувшись от нового поцелуя, Макс взял меня за плечи и хорошенько встряхнул.

— Вероника, я понимаю, что ваш разум сейчас затуманен, но попробуйте сосредоточиться.

— Я очень сосредоточена, — заверила я и попыталась прижаться к Максу. — Это вы о чем-то постороннем думаете!

Моя ладонь коснулась груди Макса и, зацепив пару пуговиц, неспешно направилась вниз.

— Перестаньте! — потребовал Макс, перехватив мою руку. — Нам нужно поговорить.

Я стрельнула в него глазами из-под полуопущенных ресниц и выставила вперед грудь в весьма скромном декольте. Впечатлить в нем мужчину будет сложно.

Взгляд Макса споткнулся на моих губах и скользнул ниже, а затем явно с усилием вернулся к моему лицу.

«Ника, я уже рядом! Демоны ночи, разойдитесь все! А-а-а!»

Я моргнула. На мгновение, всего на мгновение перед моим мысленным взором возникла картинка бальной залы и Саймона, непостижимым образом прицепившегося к чей-то пышной юбке. Кажется, кружащаяся под звуки музыки на паркете дама двигалась в противоположную сторону от той, куда стремился попасть фамильяр.

Неужели теперь я смогу не только слышать Саймона, но и смотреть на мир его глазами?

— Вероника!

Я растерянно взглянула на встревоженного Макса, пытаясь вспомнить, на чем мы остановились.

— Я не хочу разговаривать, — честно призналась я. — Но могу вас послушать.

Я немного покривила душой. Послушать-то я послушаю, конечно, но в том состоянии, в котором сейчас находится мой мозг, довольно сложно анализировать информацию.

«Дурацкая мазурка! А-а-а, меня сейчас вообще стошнит!»

— Хорошо, тогда слушайте, — решительно проговорил Макс. Он все еще стоял рядом, и при желании, я бы могла притянуть его к себе и… — Вероника, будьте со мной откровенны.

— Я всегда с вами максимально откровенна, — томно протянула я, но весь игривый настрой сразу пропал, стоило Максу продолжить.

— Вы ведьма, верно?

В это мгновение я поняла, что значит фраза «пол уходит из-под ног». Даже розовый туман в голове слегка прояснился.

— Ну, знаете ли! — буркнула я и, спрыгнув со стола, торопливо расправила юбку. — Так меня еще никогда не оскорбляли!

«Отступай! У него все равно нет доказательств».

Я решила, что совет Саймона хорош и начала осторожно пятиться. Макс, цепко наблюдающий за мной, раскусил этот маневр и двинулся на меня. Со стороны мы танцевали странный танец: я шагала назад, а Макс вперед, не позволяя мне увеличить расстояние между нами.

— Назвать женщину ведьмой! — входя в роль, возмутилась я. — Я думала, вас воспитывали лучше!

Так, главное — не подавать виду, как испугалась. И спрятать руки за спину, тем более, пальцы как-то подозрительно подрагивают, словно с них готова сорваться какая-то сила. Наверное, та самая, что заставила огонь в камине зашипеть и вспыхнуть так ярко, будто кто-то подлил в него бензин.

Макс покосился на камин, но шага не сбавил.

Я спиной нащупала дверную ручку и с облегчением дернула за нее. Рано обрадовалась! Дверь не поддалась.

— Откройте, — с наигранной уверенностью потребовала я. — Мне пора. Я не желаю разговаривать в подобном тоне.

Макс проигнорировал мою просьбу. Вместо этого он сложил руки на груди и, сощурившись, остановился напротив меня.

— Я уже давно заметил, что вокруг вас происходит что-то странное, — негромко  сказал он. — На вас реагируют стихии: огонь, ветер, иногда вода… Моя собственная магия рядом с вами будто вскипает.

— Вскипать должен чайник, а не магия, — огрызнулась я. — А если у вас там что-то происходит, то поработайте над контролем.

Макс ненадолго прикрыл глаза, резко втянул воздух через нос, будто успокаиваюсь, а потом снова посмотрел на меня: уже без раздражения, но настолько неумолимо, что звук хода стрелки настенных часов показался слишком зловещим.

— Вы не ворожите при мне, поэтому я не могу однозначно утверждать, что вы ведьма. Но фактов, вызывающих вопросы, становятся все больше…

Розовая дымка рассеялась окончательно. Видимо, опасность, которая мне угрожала, позволила разуму взять верх над чувствами.

— Не понимаю, о чем вы, — солгала я.

«Да отцепись ты! Ника, я уже почти тут!»

— Хорошо, я поясню, — легко согласился Макс, не отводя от меня взгляда. — Я почувствовал магическое волнение во время первого испытания. Тогда я не смог обнаружить источник, но теперь почти уверен, что именно вы им и являлись.

— Клевета! — ловко отбила я. — Это даже не факт, а догадки.

— Верно, — вновь не стал спорить Макс. Он выглядел невероятно спокойным и лишь заострившиеся черты лица говорили об обратном. — Но это же волнение я уловил еще раньше, в тот вечер, когда мы с вами наблюдали за свиданием моего кузена и леди Дейврут.

— И снова не тянет на факт.

Макс усмехнулся, как мне почудилось, с легком одобрением.

— На конной прогулке в моем бокале оказалась сыворотка правды. Тот бокал, что вы взяли для Николаса. Что вы на это скажете?

— Что слугам нужно тщательнее следить за посудой! Туда же все что угодно можно подлить!

В голове снова возникла картина, транслируемая Саймоном. Хамелеон торопливо бежал по коридору, скользя на поворотах.

— А сегодня в вашем бокале оказалось приворотное зелье.

Я решительно задрала подбородок, намеренная сражаться до конца.

— Значит, мне его кто-то подлил! Неужели вы думаете, что я опоила сама себя? Я похожа на дуру?

«Можно я отвечу? Ну пожалуйста!»

Цыц!

— Вы не глупы, Вероника, — мягко, почти вкрадчиво проговорил Макс и медленно приблизился ко мне. — Именно поэтому вы расскажите мне все как есть. Только тогда я смогу вам помочь.

Я сглотнула. Макс зажал меня в угол во всех смыслах. Прислонившись спиной к двери, я напряженно думала, как можно выкрутиться. Макс, как гончая, почуявшая добычу, не отстанет от меня. Да и мой разум все еще слишком затуманен, чтобы предложить какой-либо адекватный вариант.

Наши взгляды с Максом встретились. В повисшей тишине я отчетливо услышала звук собственного бешено бьющегося сердца. Все еще будучи под воздействием зелья, я неосознанно потянулась к Максу и тот, прерывисто выдохнув, встретил меня на полпути.

Мы замерли в объятиях друг друга, будто раздумывая, что делать дальше. Краем сознания я все-таки понимала, что поцелуй лишь осложнит ситуацию. О чем размышлял Макс, знал только бог.

Мое тело отзывалось на теплоту его кожи, на его близость, и я закусила губу, борясь с собственным желанием.

— Не отвечайте сейчас, Вероника, — обжигая шепотом мочку уха, проговорил Макс. — Я дам вам пару дней. Затем либо вы мне все расскажите, либо я узнаю обо всем сам. Не рекомендую выбирать второй вариант.

«Я здесь! Сейчас помогу!»

Перед внутренним взором снова предстал пыхтящий Саймон, который принялся взбираться по двери, как по откосной скале. Понадобилось немного времени, чтобы он проник в замочную скважину и что-то там помудрил. Раздавшийся щелчок замка будто пробудил меня ото сна.

Я дернула за ручку и, когда дверь поддалась, буквально вывалилась в проем.

— Прощу прощения, мне пора! — брякнула я и припустила по коридору разве что не бегом.

Спину жег тяжелый взгляд Макса.

Стоило мне оказаться в спальне, как я громко застонала и рухнула лицом в подушку.

Да что же это такое происходит?

«Я бы спросил другое: что теперь делать?»

Я неохотно приподнялась на локтях и в сомнениях покосилась на платяной шкаф. Неужели снова доставать чемодан и судорожно паковать его? Честное слово, это становится уже какой-то странной традицией!

На постель запрыгнул Саймон. Его коготки прошлись по покрывалу, а затем он сам появился на подушке рядом с моим лицом.

«Твой Макс тебя не отпустит, — хамелеон чуть дернул хвостом, который тут же сменил цвет с изумрудного на фиолетовый. — Сбежишь сейчас, только укрепишь его подозрения и разбудишь в нем азарт охотника».

Я скривилась. Что-что, а играть в хищника и его жертву мне не хотелось категорически.

Фантазия подло подкинула мне образ Макса в обтягивающих кожаных штанах и с ружьем. Липкая розовая дымка тут же снова затянула мой разум, заставив ненадолго забыть о реальности. На губах расплылась вся та же томная улыбка влюбленной идиотки.

«А ну возьми себя в руки! — возмутился Саймон. — Меня от этой картинки с полуобнаженным Максом сейчас стошнит!»

Я потрясла головой, стараясь изгнать все непристойные мысли, но не особо удачно.

Ладно, мне просто нужно сварить противоядие. Если отправиться ночью в сад и поискать  трав…

Саймон высунул язык, как делал всегда в моменты задумчивости.

«Твоя реакция вызывает у меня некоторые сомнения в том, что это было именно приворотное зелье».

Я с удивлением взглянула на расположившегося на подушке хамелеона.

Что? Почему?

«Ты ведешь себя так, словно тебя опоили напитком, вызывающим сексуальное желание, а не любовную привязанность. Если так, то через пару часов эффект сойдет на нет без всякого нашего вмешательства».

Меня окатило волной облегчение, а затем — раздражения. Да что я за ведьма такая, что никак не могу сварить то зелье, которое хочу!

«Не волнуйся, это нормально. Ты же только учишься, да еще и без наставника».

Я передернула плечом, не желая слышать утешения, а затем постучала указательным пальцем по губам, прикидывая вероятность того, что Саймон все-таки прав.

А если это все-таки приворотное зелье?

«Тогда отправимся гулять в ночи с плетеными корзинками. Но я все-таки советую немного подождать. Ты сейчас способна здраво мыслить?»

Я осторожно прислушалась к себе, опасаясь снова ощутить тот неестественный трепет внизу живота и огненную, обжигающую тягу к Максу.

Кое-что я все равно почувствовала, но с этим можно было бороться. Особенно, если забаррикадироваться в спальне и не высовывать носа наружу.

«Отлично! Любая магия обычно действует на ведьм в меньшей степени, чем на людей. Собственно, поэтому ты так быстро справилась с собой. Так что у нас есть все шансы пережить этот вечер, а утром выбрать тактику для разговора с твоим магом».

Я хотела по привычке поспорить на тему того, можно ли считать Макса «моим», но в этот миг дверь распахнулась, и в комнату, едва не снеся дверь с петель, ворвалась маменька.

Саймон тут же принял цвет наволочки. Я же растерянно воззрилась на припыленное платье матери и ее растрепанные волосы, из которых выпала половина шпилек.

— Где она?!

В голосе Патриции было столько гнева, смешанного с угрозой, что даже мне захотелось спрятаться под кровать и продолжить диалог уже оттуда.

— Кто? — миролюбиво поинтересовалась я.

Я стойко выдержала ее взгляд, который метал гром и молнии.

— Эта змея! Твоя тетка, Агата!

— А-а-а, — с пониманием протянула я и уточнила: — Вы все-таки получили мое письмо?

Патриция, видимо, успела немного остыть, потому что с треском захлопнула дверь, а затем с достоинством королевы опустилась на стул с высокой резной спинкой.

— Конечно, дорогая, — мрачно ответила маменька. — Ты вовремя предупредила меня: я заткнула рты всем сплетникам, отправила весточку твоим отцу и… прибыла сюда, чтобы поговорить с сестрицей.

В интонациях маменьки снова прорезались те самые нотки, после которых человек хватается за нож и наносит сорок ударов подряд. Мне стало не по себе.

Тетушке я, конечно, не сочувствую, но смерти тоже не желаю. Патриция же ее на кусочки растерзает!

— Может быть, сначала поговорите со мной?

Маменька взглянула на меня с досадой, как на помеху, внезапно возникшую на пути.

— О чем, дорогая? — с раздражением отмахнулась она. — Мне уже сказали, что ты прошла второе испытание и оказалась в финале. Я в тебе не сомневалась!

Выражение ее лица говорило о том, что об этом она вспомнила только во дворце, случайно услышав местные сплетни. Все-таки забавная штука — жизнь: Вероника поменялась со мной душами, чтобы я выиграла отбор и избавила ее от гнева маменьки. А той и дела не оказалось до успехов или поражений дочери! Маменька слишком увлеклась устройством своей личной жизни, чтобы всерьез контролировать ситуацию и ставить палки в колеса.

«В жизни часто так случается: люди ставят себе цели, думаю, что пойдут до конца, но… какое-то одно событие все меняет. И прежние ценности перестают казаться чем-то важным, потому что им на смену приходят новые».

Я невольно кивнула, признавая правоту Саймона. О похожих вещах часто разглагольствовали и мои родители на своих приемах.

— Вы и правда увели у тетушки жениха? — после паузы решительно спросила я.

По тому, как вспыхнул злостью взгляд маменьки, я поняла, что все делаю верно. Пусть лучше она в разговоре со мной выплеснет свою обиду, зато при встрече с тетушкой будет уже в состоянии рассуждать здраво.

— Да! — запальчиво воскликнула маменька, вскакивая на ноги. Ее роскошные волосы окончательно лишились остатков шпилек и свободной волной упали на спину. — И знаешь, я ни о чем не жалею! Если отмотать время назад, я бы сделала то же самое!

Маменька принялась судорожно мерить шагами комнату. Даже в запыленном костюме, с искаженным гневом лицом, она оставалась красавицей. Что ж, понятно, в кого пошла внешностью Вероника.

На мгновение я задумалась, а понравилась ли я Максу, если бы предстала перед ним в своем теле? Эта мысль оставила в душе саднящий след, а на языке — горьковатый привкус.

— Что тогда случилось? — спросила я с такой же отстраненностью, с которой родители вели приемы. — Почему вы говорите, что поступили бы так же?

— Потому что твоя тетушка думала только о своем благополучии! — выплюнула маменька, ненадолго замерев у окна. — К моменту, когда она объявила о своей помолвке, мы были на грани банкротства. Наше имение, с которым связано не одно поколение, должно было уйти на торгах.

И снова меня накрыло воспоминаниями: я, голодная и испуганная, рву соседские яблоки в надежде, что меня никто не увидит. Мне пришлось моргнуть, чтобы вернуться в реальность.

— Понимаю, — пробормотала я, чувствуя, как сердце и правда отзывается болью. — Понимаю…

— О, не думаю! — отрезала маменька, но уже без всякой злости. — Я попросила Агату уговорить своего богатого жениха выкупить имение, чтобы сохранить его, но она лишь посмеялась. — На лице маменьки проскользнула горькая улыбка. — Агата была так рада, что вытянула счастливый билет… Она боялась отпугнуть жениха.

— Это плохо?

Маменька мельком покосилась на меня, а затем снова перевела взгляд на сад за окном.

— Это предательство, Вероника. Твоя тетушка выбрала не семью, не имение, а себя и свое счастливое, безбедное будущее. В то время как мать ходила к ростовщику, чтобы накормить нас, Агата громко хвасталась, как уедет в свадебное путешествие на юг страны. Эта маленькая серая мышь и не думала о том, что ее долг — позаботиться о семье. Безответственная любительница легкой жизни!

То, с каким пренебрежением маменька выплюнула эти слова, заставили меня взглянуть на нее с любопытством. Прежде она и сама казалась мне прожигательницей жизни, но теперь я не была в этом уверена.

— И вы решили взять дело в свои руки?

Маменька усмехнулась и потянулась к портьерам, словно желая лучше рассмотреть пейзаж за окном, но я увидела, как влажно блеснули ее глаза.

— У меня не было выбора. Я не могла допустить, чтобы в нашем имении жили чужие люди. Наше семейное кладбище, наш семейный храм… История в каждом камне, в каждом дереве, растущем в лесу рядом с прудом. Это все — часть нас, понимаешь?

Я неуверенно кивнула, но маменька даже не заметила. Рассматривая собственное смутное отражение в стекле, она продолжила.

— У меня был на тот момент жених, которого я любила. Хороший парень, но недостаточно богатый, чтобы нам помочь. Я думала… рассчитывала на порядочность Агаты, но, когда поняла, что у той в голове одни тряпки… Пришлось все исправить.

Она выдохнула последние слова: резко, немного обреченно и в то же время с неумолимой решительностью сильного человека, умеющего принимать сложные решения.

С моих глаз словно спала пелена: теперь я видела настоящую Патрицию. Ради благополучия своей семьи она отказалась от собственной любви и разрушила две жизни: свою и сестры. Были ли это правильно? Я не знала.

Но одно я понимала отчетливо: Патриция обладала силой духа и волей, которые вызывали восхищения.

«Теперь понятно, почему она так увлеклась молоденьким альфонсом».

Она тосковала по любви. Хотела, пусть ненадолго, почувствовать ее.

Вся нелогичность ее поступков вдруг нашла свое объяснение. Если долго избегать сладкого, рано или поздно сорвешься в импульсивное переедание.

— Вы и правда влюбились в него? — тихо спросила я.

Мне не понадобилось ничего пояснять. Маменька поняла меня и так.

— Да. Я хотела ощутить себя… живой, настоящей. Твой отец никогда не любил меня, Вероника. Он был одержим мною, как любой мужчина — красивой женщиной. Но меня он не знал. И не знает.

Повисла пауза, во время которого даже движение минутной стрелки показалось мне слишком, просто неприлично громким.

— Мне жаль… Но вы же понимаете…

Маменька обернулась. На ее лице снова застыла снисходительная улыбка светской львицы.

— Я понимаю, Вероника. Не волнуйся, я услышала тебя: игра прекратится, слишком далеко все зашло. Мне не нужен развод.

Я с облегчением выдохнула.

— Хорошо, а то я уже подумала…

— Я всегда руководствуюсь разумом, — негромко ответила маменька и сжала ладони в кулаки. И столько было отчаяния в этом жесте, что сердце снова болезненно сжалось. — Что ж, теперь прости. Мне нужно найти сестрицу. Не волнуйся, я не убью ее. Лишь слегка приведу ее мысли в порядок.

С этими словами маменька направилась к входной двери, чтобы уже на самом пороге обернуться через плечо.

— Спасибо, Вероника.

Я ничего не успела ответить. Патриция исчезла в коридоре, оставив после себя легкий флер дорогих цветочных духов.

Ночь прошла относительно спокойно: криков о помощи из спальни тетушки не доносилось, маменька больше не заходила. Да и в принципе меня никто не потревожил, позволив обдумать сложившуюся ситуацию в тишине и спокойствии. Даже Макс, видимо, держа слово, не заявился с откровенным разговором.

Впрочем, несмотря на это, я все равно не выспалась: волнение, сковавшее меня, не позволило сомкнуть глаз почти до самого утра. Мы с Саймоном взвесили все «за» и «против», но получилось, что гарантий нет. При любом раскладе, что бы я ни выбрала — скрываться или признаться, — меня ждала огромная вероятность загреметь на костер. Все это напоминало игру в русскую рулетку с почти полностью зараженным барабаном. Ну такое себе удовольствие.

С постели я встала уже ближе к полудню и с абсолютно чумной головой. Затребовав себе кофе в постель и наплевав на более основательный завтрак, я наскоро умылась, оделась и вышла в сад. Мне хотелось прогуляться, чтобы привести мысли в порядок. Саймона, уже привычно болтающегося в складках юбки, я даже не замечала.

Полуденное солнце яркими бликами играло на сильно пожелтевшей за последние пару дней листве деревьев. В небе носились стаи птиц, готовящихся улететь зимовать в другие страны. В воздухе витал аромат спелых яблок. Я с удивлением отметила, что осень как-то совершенно незаметно и быстро вступила в свои права. Любопытно, насколько холодные здесь зимы? Впрочем, мне нет до этого дела! Я не собираюсь оставаться, хочу вернуться домой!

Саймон в юбках заворочался, но ничего не сказал. Мы с ним уже успели обсудить разные варианты развития событий, и я понимала, что он не в восторге от перспективы оказаться в моем мире. Конечно, ради меня он пойдет на все, но я буквально кожей чувствовала его страх, бегущий мурашками по позвоночнику.

Кажется, с каждым днем мы с Саймоном становились все ближе. Одни мысли на двоих, одни ощущения. Самое странное, что это казалось мне очень… правильным.

По мощеной дорожке, уходящей от фонтана, я свернула в сторону пруда. Но мои скромные мечты полюбоваться в одиночестве на воду были безжалостно разрушены одним-единственным окриком:

 — Леди Морган!

Я резко обернулась. В тени раскидистой яблони стояла Рози. Она неуверенно помахала мне рукой в перчатке и чуть смущенно улыбнулась. Вздохнув, я ответила на приветствие и направилась к девушке, к которой по идее должна была испытывать только раздражение, а никак не симпатию.

— Рози, какой приятный сюрприз! — искренне проговорила я. — Вы решили совершить утренний променад?

«Ага, в полдень», — съязвил Саймон.

Ну а что? Жизнь во дворце предполагает поздний отход ко сну, так что попрошу иронию оставить при себе!

— Да, люблю неспешные прогулки, — Рози доверчиво взглянула на меня. — Составите мне компанию?

— Конечно, — легко согласилась я.

Мы не стали спускаться к пруду. Вместо этого углубились в сад, который благоухал ароматом спелых яблок. Среди деревьев, увешанных сочными плодами, сновали девушки с плетеными корзинками и уверенно собирали урожай.

— Сегодня на десерт будет пирог из яблок, — поделилась Рози, будто речь шла о секрете. — Мне об этом поведала одна из служанок.

Я хмыкнула. Чтобы догадаться о том, каким будет десерт, можно было не расспрашивать слуг. Впрочем, вслух я произнесла иное.

— Видимо, вы хорошо ладите с прислугой?

Рози вздрогнула и отвела взгляд.

— Возможно, потому что сама недалеко от них ушла. Мое происхождение весьма… отличается от того, которым принято обладать во дворце.

Я запоздало прикусила язык. Пожалуй, стоит чуть более четко формулировать свои мысли.

— Рози, я вовсе не хотела вас задеть! Наоборот, я считаю, что вы очень милы и абсолютно лишены высокомерия, свойственного многим здешним леди.

— Благодарю вас, леди Морган, — с достоинством ответила она. — Вы очень добры.

— Вероника, — поправила я. — Зовите меня по имени.

Улыбка снова осветила лицо Рози, еще больше сделав ее похожей на ангела — белокурого, прекрасного ангела. Я даже засмотрелась на эту красоту и едва не споткнулась о собственную юбку. Понимаю, почему у Николаса снесло голову. Очень даже понимаю…

Рози тряхнула волосами, забранными в высокую прическу. Лишь парочка локонов кокетливыми завитками обрамляли лицо, чтобы подчеркнуть его овал.

— Я хотела поблагодарить вас, Вероника. За все то, что вы для меня сделали.

Вот это, однако, день Благодарения! Сначала Лайза, теперь Рози.

«Лучше бы ты, как настоящая ведьма, деньги брала за помощь», — огрызнулся Саймон.

Я лишь отмахнулась. Я же не психолог, чтобы трясти плату за разговоры.

— Рози, мне кажется, я ничего такого…

Она схватила меня за запястье так неожиданно, что я едва испуганно не отпрыгнула от нее подальше.

— Знаете, Вероника, я много думала о том, что вы сказали тем вечером в парке: так или иначе мы всегда будем вызывать порицание. Поэтому важно лишь то, что мы сами думаем о себе.

— Та-а-ак, — настороженно протянула я. — И?

Рози отпустила меня и снова зашагала по дорожке. Я постаралась не отставать.

— Вы правы, — дрогнувшим голосом призналась Рози. — Не имеет значения, кто и что шепчет за спиной, но…

Я уже приободрилось, но тут же сникла, стоило услышать это треклятое «но».

Рози глубоко вздохнула. Ее взгляд оторвался от моего лица и пропутешествовал по пожелтевшим кронам деревьев, чтобы медленно уткнуться в какую-то невидимую для меня точку на горизонте.

— Николас… то есть Его Величество, — неловко исправилась Рози и продолжила после паузы, — думает, что я избегаю общения с ним из-за обиды.

— Той, что он нанес вам в первом испытании своим вопросом?

Рози прерывисто выдохнула и кивнула. Ее ресницы затрепетали, а щеки окрасились румянцем.

— Да. Тогда я призналась в своих чувствах перед всем честным светом и… мне было очень страшно принять это.

Так, а вот это уже интересно. Я чисто механически нагнулась, сорвала травинку и засунула ее в рот. Рози, если и заметила этот несвойственный леди жест, ничего не сказала.

— А теперь? — Подбодрила я ее. — Что вы чувствуете сейчас?

Рози судорожно облизнула губы.

—  Я поняла, что вопрос Его Величества был продиктован не желанием высмеять меня, а страхом. Он… он не был уверен в моем к нему отношении.

— Это не делает ему чести, — напомнила я.

Во взгляде Рози мелькнул огонь.

— Мы не имеем права его осуждать! Он, несмотря свой статус, всего лишь человек!

В ее голосе прорезался ранее незнакомый мне металл, и я невольно покосилась на Рози с легкой опаской. Пожалуй, эта хрупкая девушка может превратиться в тигрицу, если речь зайдет о защите ее любимого.

— Все, прекратили осуждать, — с готовностью поддакнула я и даже подняла руки, демонстрируя, что сдаюсь. — Так вы поговорили с Его Величеством?

— Вчера он снова пытался вывести меня на диалог, — призналась Рози с уже привычной своей интонацией — мягкой и будто немного смущенной. — Но я сослалась на плохое самочувствие и не предоставила ему такой возможности. Как и несколькими днями раньше.

Я взглянула на Рози с любопытством. Что ж, а Николас не так уж и плох! Помнится, он попросил меня о помощи, но и сам не сидел сложа руки. Неуверенность в Николасе соседствовала с приступами решительности.

Как Рози и сказала, он был просто человеком. А в людях есть самые разные грани, иногда довольно противоречивые.

— Почему? — негромко поинтересовалась я и вынула изо рта травинку. — Вы же видите, как он относится к вам? То, что он сделал на втором испытании…

— Он подыграл мне, — так же тихо ответила Рози, опустив на мгновение голову. — Я знаю.

Между нами легло молчание. Пауза затягивалась, и я не выдержала первой.

— Рози, что вас беспокоит?

— Я не смогу, просто не смогу стать хорошей королевой! — выпалила она так, словно слова обжигали ей язык. — Я дочь торговца, я ничего не понимаю в дворцовых интригах и политике!

«А, то есть, несмотря на всю свою простоту, основные моменты она все-таки улавливает?»

Пожалуй, так.

— Вот вы, Вероника! — Рози остановилась и повернулась ко мне.

Я насторожилась.

— Что я?

— Вы подходите на эту роль намного лучше! Вы умны, смелы и невероятно, просто безумно красивы!

— Э-э-э… Спасибо, конечно, но…

— Николас влюблен в меня, но он возненавидит меня! Если я отвечу на его чувства и выйду за него замуж, я испорчу ему жизнь!

Рози взглянула на меня глазами, полными слез, и обхватила себя за плечи, будто ей стало холодно.

«Как интересно открывается этот ларчик…»

Я задумчиво прикусила щеку изнутри, а затем кивком головы предложила Рози продолжить прогулку. Девушка шмыгнула носом и последовала за мной

Так, помнится, в практике родителей была похожая история: золушка и богатый парень.

— Возможно, все будет именно так, как вы описали, — медленно проговорила я, тщательно взвешивая каждое слово. Рози ощутимо вздрогнула. — Но этого никто не знает наверняка. Нет единой для всех удачной формулы любви. Так что нам всем приходится рисковать, таковы правила честной игры.

«Ни-и-ика, — протянул Саймон, — а ты не думала, что у тебя не получается приготовить любовное зелье как раз из-за этого? Ты просто считаешь этот способ мошенничеством и противишься ему!»

Я застыла, ненадолго сбившись с мысли, а затем продолжила. Впрочем, над теорией Саймона стоило поразмыслить.

— Есть еще кое-что, — сказала я, глядя Рози в глаза. — В отношениях участвуют двое. И решения они должны принимать тоже вместе. Нельзя, чтобы судьба двух людей находилась в одних руках, понимаешь?

— Кажется, да.

Ее взгляд действительно просветлел. Но в нем все еще мелькали тени сомнений.

— Вам стоит озвучить свои страхи Его Величеству. И только вдвоем вы решите, готовы ли идти дальше вместе даже с учетом этих рисков, или нет.

— Это будет…

— Честно, — закончила я за Рози, боясь, что она подберет другое определение. — И без лишней драмы, ненужной жертвенности. В отношениях нет места ни первому, ни второму.

Рози, словно оглушенная, посмотрела на меня с безграничным удивлением. Я видела, что в ней что-то противится моим словам. К сожалению, привычки, впитанные с детства, не убираются за одну душеспасительную беседу, но я хотя бы зародила сомнения в ее душе.

— Я подумаю, — пробормотала Рози. — Мне нужно побыть одной, простите меня.

Мы как раз подошли к развилке, и Рози торопливо свернула налево, а я, постояв немного и проводив ее спину задумчивым взглядом, направилась в противоположную сторону — ко дворцу.

Мне тоже стоит перестать разводить драму. Надеюсь, Макс не занят.

Я постучала в дверь кабинета Макса с такой осторожностью, будто по ту сторону меня ждал голодный тигр. В каком-то смысле так оно и было.

Дождавшись ответа, я оправила платье и решительно переступила порог. Дверь захлопнулась за моей спиной, будто отрезая все пути назад.

Макс оторвал взгляд от кипы документов, которую кропотливо изучал. В его карих глазах сверкнул огонек интереса.

— Вероника, рад вас видеть, — сказал он, поднимаясь из-за стола. — Вы обдумали мои слова и решили поговорить?

«Быстрый какой!»

— Не давите на меня, — огрызнулась я, на мгновение позабыв о собственном желании разобраться со всем побыстрее. — Я еще ни в чем не уверена.

— Понимаю, — с едва заметно читаемой иронией согласился Макс и отодвинул мне кресло. — Прошу вас, присаживайтесь.

Я торжественно, как на похоронах, где собрался весь высший свет, включая папарацци, опустилась в кресло и прищурилась.

— Если предложите чай или кофе, я закричу!

Макс усмехнулся.

— Предпочитаете шампанское или вино? Не слишком ли рано для алкоголя?

Я скрипнула зубами, отбросила упавшую на лоб прядку и сделала вид, что не заметила легкого сарказма.

— Перестаньте быть таким любезным. Вы меня нервируете!

Макс дернул уголком губ, будто сдержал скупую улыбку, и, обойдя стол, опустился в кресло напротив меня. Его взгляд пропутешествовал по моему лицу, словно изучая его. От столь пристального внимания стало не по себе.

«Вспомни, он же фактически признался тебе в любви на пикнике! Тебе не стоит его опасаться».

Угу, а потом эта зараза выкрутилась из моих объятий, когда я фактически предложила ему себя в этом самом кабинете. Из чего можно сделать вывод, что своими чувствами Макс вполне способен владеть. И потом, там разве было что-то про любовь?

«Как еще можно трактовать слова о том, что ты проникла в его сердце?»

Ну мало ли что он имел в виду… Может, эта такая метафора, означающая, что я достала до его печенок? Прямо через сердце, да. Видимо, срезала угол. Нет уж, пока три заветных слова не сказаны, всегда есть место для недосказанности.

Саймон вынужденно притих, явно обдумывая все риски. А они были высоки.

— Итак, Вероника. — Макс поставил локти на стол, сложил пальцы в замок и подпер ими подбородок. — Что вы хотели обсудить?

Сила внутри меня затрепетала и, отзываясь на ее волнение, пламя в камине зашипело, немного спало, будто от порыва ветра, а затем вспыхнуло с новой силой.

Макс покосился на камин и с легким удовлетворением кивнул, очевидно, получив еще одно подтверждение своим догадкам.

Я поняла, что прятаться больше нет смысла. Сердце заколотилось с такой силой, что, казалось, вот-вот пробьет ребра. Во рту пересохло, и я облизнула губы.

— Ладно, — раздраженно пробормотала я. — Ваша взяла. Я ведьма, довольны?

Я ожидала фанфар или хотя бы удара гонга, но не последовало ни первого, ни второго. Впрочем, зловещая тишина тоже не повисла.

Макс откинулся на спинку кресла и, скрестив руки на груди, попытался спрятать тонкую улыбку. Тщетно. Сейчас он выглядел как хищник, загнавший добычу в угол.

— Весьма доволен, — заверил он. — И еще более я счастлив, что вы вновь продемонстрировали разумность, когда пришли ко мне сами.

«Про ультиматум он уже забыл что ли?!»

Я криво усмехнулась. Едва ли.

— Что ж, — продолжил между тем Макс. — Если это все, то…

— Отправите меня на костер?

Щека Макса чуть заметно дернулась, по лицу проскользнули нечитаемые тени. Казалось, всего мгновение назад он был открыт, а сейчас снова замкнулся, будто натянул на себя маску, больше похожую на забрало.

— Я бы не стал этого делать в любом случае, — негромко проговорил он после паузы. — Ведьмы вне закона, это правда, но… Мне кажется, пришло время кое-что изменить.

Я пораженно вскинула на него взгляд и замерла, округлив губы в беззвучном «о!»

«Женщина, тут планы на мировое господство строят! Так, ты главное, не теряйся! Смело требуй себе половину».

Половину чего?

«Да всего, что будут раздавать! Тебе же явно сейчас что-то предложат».

Саймон высунулся из-под моих юбок и засеменил в сторону стола. Мгновение, и он уже карабкался по его ножке наверх. Надеюсь, не для того чтобы начать составлять договор на владение миром.

— Что вы имеете в виду? — спросила я, с напряжением наблюдая за фамильяром.

Кажется, жечь меня не станут. Это радует.

Макс побарабанил по стопке с бумагами пальцами и медленно проговорил:

— Я считаю, что решение инквизиции было ошибочным. Согласно многочисленным магическим отчетам, после исчезновения ведьм природа словно взбесилась: неурожайные годы чередуются со стихийными бедствиями. Пока магам все еще удается нивелировать природные катаклизмы, но с каждым поколением делать это все сложнее.

— И вы решили возродить популярность ведьм у народа, сделав одну из них королевой? — прозрела я.

— Это будет лучшим примером для остальных, — серьезно кивнул Макс. — Я уверен, в королевстве есть и другие ведьмы, помимо вас, но они молчат о себе. Заставить их перестать скрываться сможет только какой-то сильный символ, дающий им надежду и уверенность в завтрашнем дне.

— Например, королева-ведьма, — упавшим голосом закончила я.

Значит, Макс помогает мне не по доброте душевной? В очередной раз он играет на стороне рационализма и практичности. Чертов, политикан!

«Хочешь я его укушу?»

В этот момент Саймон добрался до стола и одним прыжком оказался на стопке бумаг. Макс, покосившись на хамелеона, приподнял бровь и понимающе уточнил:

— Ваш фамильяр?

— Его зовут Саймон, — рассеянно заметила я и, тряхнув головой, подалась вперед: — Как давно вы знаете, что я ведьма?

Саймон, словно красуясь, принялся менять цвета. Скалиться при этом он не забывал.

Макс наблюдал за проделками хамелеона с любопытством и едва заметным одобрением.

— Я не сразу об этом догадался, — проговорил Макс. — Но затем, когда смущающих меня фактов стало слишком много, пришлось пораскинуть мозгами. В итоге я даже рад, что все так обернулся. Я давно искал ведьму.

Я пожевала губами, обдумывая его слова. Пожалуй, было наивно полагать, что мне удастся обвести вокруг пальца сильнейшего мага королевства.

«Ты хотя бы попыталась», — сочувственно заметил Саймон.

Я сглотнула. И то правда.

— Что ж, — сказала я, приступая ко второй части разговора. — Есть еще кое-что, о чем вам следует знать.

Макс приподнял подбородок, безмолвно ожидая пояснений. В его глазах промелькнула настороженность, смешанная с надеждой.

Интересно, чего он от меня ждет? Каких слов? Вряд ли тех, что сорвутся сейчас с моих губ.

— Меня зовут Ника, — глухо проговорила я и расправила плечи. — И я поменялась душами с Вероникой, чтобы помочь ей выиграть отбор.

На балу, посвященному третьему испытанию, собрались все сливки общества. Казалось, распорядители торжества решили, что гулять так гулять, и потому спустили месячный бюджет на один вечер. Гостей развлекали музыканты, особенно сильно старающиеся именно сегодня, жонглеры, с легкой непринужденностью глотающие факелы с огнем и маги-иллюзионисты, которые могли заставить любого человека поверить в чудо, а на десерт оказался припасен роскошный фейерверк. В тот момент, когда Его Величество произнесет имя той, кто станет его женой, небо раскрасят яркие бутоны цветов, а королевский сад вспыхнет от сияния магических фонарей, сейчас заботливо приглушенных.

Я выглянула из-за плотной бархатной портьеры, прикрывающую арку на втором этаже, и снова торопливо нырнула обратно.

— Что там? — с волнением спросила Рози. — Все собрались?

В платье цвета морской волны, отделанном тонким кружевом и жемчугом, она смотрелась невероятно нежно и трогательно. Ее хрупкая, мягкая красота буквально молила о помощи благородного рыцаря. Водопад светлых волос, не сдерживаемый булавками и заколками, спускался на плечи и спину золотистой волной. Огромные, широко распахнутые голубые глаза глядели на мир с легким испугом. Рози то и дело кусала пухлые губы, чуть тронутые помадой, и теребила дорогое ожерелье на шее. Кажется, это был подарок ее отца к финалу отбора. Видимо, ее семья очень хотела, чтобы их дочь выглядела достойно и расстаралась, как могла.

— Там такая толпа, что в зале яблоку негде упасть, — честно ответила я. — Думаю, нас скоро объявят. Вряд ли будут ждать еще дольше.

Рози страдальчески вздохнула. Нам предстояло спуститься к гостям последними: медленно скользя ладонями по мраморным перилам, миновать высокие ступени, чтобы позволить гостям полюбоваться на тех, кто прошел в финал отбора.

— Хорошо бы, — пробормотала Рози, очевидно тоже считавшая, что лучше «ужасный конец, чем ужас без конца». — Вы прекрасно выглядите, Вероника!

Она не погрешила против истины. В этот раз я отошла от ставшей уже привычной линии поведения девочки-скромницы, тем более, результата она все равно не принесла. Конечно, эксплуатировать образ светской распутницы, так любовно насаждаемый маменькой, я тоже не стала. Вместо этого остановилась на чем-то среднем.

Золотистое платье с открытыми плечами и небольшим декольте сужалось книзу, превращаясь в «русалочий хвост». Мне приходилось придерживать часть подола в ладони, чтобы не споткнуться, но я готова была потерпеть такого рода неудобства ради того, чтобы произвести нужное впечатление. Нет, не на гостей.

«Пусть Макс видит, от чего отказался, да?»

Я молча кивнула и поправила перчатки, прикрывающие руки до локтя. Мочки ушей чуть ныли от массивных сережек, а макушка — от прически. Мои тяжелые рыжие волосы забрали наверх и заплели в корону, украшенную заколками с бриллиантами, — претенциозно, но вполне в моем стиле. К слову, консультировала меня маменька. Удивительно, но мы будто не просто объявили перемирие, а действительно подружились. Признаться, маменька разбиралась в нюансах дворцовой моды гораздо лучше меня.

— Могу я с вами кое-чем поделиться? — тихо спросила Рози.

Я вынырнула из своих мыслей и улыбнулась — устало и немного нервно.

— Да, конечно.

Рози сделала глубокий вдох и судорожно облизнула губы. Веер в ее ладони замелькал быстро-быстро, словно пытаясь угнаться за потоком сознания в голове своей обладательницы.

— Я подумала над теми словами, что вы мне сказали вчера. — Поймав мой недоумевающий взгляд, она поспешно пояснила. — О том, что я не должна принимать решение в одиночку и… Знаете, вы правы!

— Я всегда права, — на автомате вставила я и лишь затем с опозданием уточнила: — А конкретнее?

Я с любопытством подалась к Рози. Мне и правда было интересно, к каким выводам она пришла. Девушка вспыхнула румянцем, который сделал ее еще более красивой, чем секундой ранее.

— Мы с Николасом поговорили и… Словом… Понимаете…

Я терпеливо подождала пару минут, пока Рози соберется с духом, но под моим взглядом она с каждым мгновением мямлила все больше и больше. Мои брови удивленно приподнялись.

— Ладно, Рози, что вы хотите сказать? — не выдержала я. — Клянусь, я все пойму и не стану вас осуждать.

— Правда? — с облегчением выдохнула та и выпалила: — Я буду честно сражаться в третьем испытании! Я хотела и вовсе уехать из дворца, чтобы вы стали королевой, но после разговора с Николасом… Мне очень жаль, но нас с вами ждет настоящая борьба!

Я невольно усмехнулась. Рози, взирающая на меня с вызовом, выглядела очаровательно милой: ну словно храбрый щенок, решивший сразиться с волкодавом. И все же я не могла не отдать должное ее смелости.

— Значит, пусть победит та, кто этого достойна, — торжественно ответила я и, не колеблясь, обняла свою соперницу. Склонив голову к ее плечу, я негромко добавила: — Я горжусь вами, Рози. Вы проделали большой путь.

— Вы так думаете? — тихо, словно горло сдавил спазм, спросила она.

— Конечно, — заверила я. — Вспомните, какой робкой вы были в самом начале отбора. А теперь готовы даже драться за то, что считаете дорогим своему сердцу.

«Макса бы кондратий хватил от этой картины».

Что ж, ему повезло. Он ее не увидит.

Я отстранилась от Рози. В ее глазах сверкали непролитые слезы, но подбородок был поднят, а плечи решительно расплавлены. Я с удовлетворением кивнула: именно это я и хотела разглядеть.

К нам заглянул церемониймейстер. Обычно невозмутимый, сейчас он будто волновался больше нашего. На благородном лице морщины у уголка рта и на лбу проступили отчетливее. В ладони церемониймейстер немного нервно крутил трость, с которой не расставался.

— Вы готовы, леди?

Я посмотрела на Рози и ответила за нас обеих:

— Да, объявляйте нас.

Он тут же исчез за занавеской, отделяющей небольшой закуток с аркой от площадки второго этажа. Рози сделала глубокий вдох, затем еще один. Саймон, ненадолго выбравшийся размять ноги, торопливо нырнул мне под юбку, занимая свою привычную локацию. В воздухе было разлито напряжение, смешанное с предвкушением, и я с удивлением поняла, что меня оно абсолютно не будоражит. Я знала, чем закончится сегодняшний вечер и еще не одна сотня последующих. Представить, как горестно вытянется лицо Николаса, не составит труда. Интересно, как сильно он будет разочарован, когда поймет, чье имя ему придется назвать под грохот салюта?

— … леди Морган! — громогласно заключил церемониймейстер. — Первая финалистка отбора Его Величества!

Я тряхнула головой, чтобы избавиться от неуместных мыслей, и, нацепив на лицо самую обольстительную из своих улыбок, шагнула из-под арки на площадку второго этажа. В глаза тут же ударил свет сотней магических свечей, ярко горящих в настенных подсвечниках и огромной золотой люстре, свисающей со сводчатого потолка. Я буквально кожей ощутила интерес многочисленных гостей, взирающих на меня снизу вверх. Постояв пару минут у балюстрады, как того требовал этикет, я позволила рассмотреть себя и наряд получше и принялась не спеша спускаться. Гости встретили меня восторженным оханьем и громкими аплодисментами. Взгляд заскользил по толпе, выискивая знакомых. Маменьку я углядела сразу, как и импозантного мужчину в годах рядом. Память с заминкой подсказала, что это и есть тот самый Генри — отец настоящей Вероники. Тетушка тоже нашлась, правда чуть позже и в противоположном углу залы. А вот Макса я нигде не заметила и с трудом справилась с уколом раздражения и обиды: можно было так сильно не стараться, раз он все равно не видел моего эффектного появления.

«Не расстраивайся! — утешил Саймон. — Зато все остальные буквально глаза об тебя сломали. Ты выглядишь по-королевски!»

Я кисло улыбнулась, но тут же постаралась просветлеть лицом: у последней ступени меня уже ждал Николас.

— Леди Морган, — искренне проговорил он, одаривая меня восхищенным взглядом, — вы неподражаемы!

— Благодарю, Ваше Величество, — с достоинством ответила я и собиралась перекинуться с Николасом парой слов, но не успела.

Церемониймейстер, наблюдавший за мной ястребиным взором, набрал в грудь побольше воздуха и оглушающе выпалил:

— Вторая финалистка отбора Его Величества — леди Дейврут!

Николас мгновенно потерял ко мне интерес. Вскинув голову, он с нетерпением и трепетом поднял глаза к площадке второго этажа, на которой показалась Рози. В мерцании свечей ее волосы отливали золотом, а сама девушка выглядела еще более тонкой и хрупкой, чем при свете дня. Ее появление не вызвало таких бурных оваций, как мое, но я знала, что это связано лишь с происхождение Рози. По части красоты и наряда она не уступала мне. Кажется, ее семья выложила за сегодняшнее платье целое состояние.

Я покосилась на Николаса, который, будто и вовсе забыл о моем присутствии. Почти не дыша, он смотрел на спускающуюся по лестнице Рози, как священнослужитель на божество, как поэт на свою музу. Его счастливое лицо в очередной раз вызвало у меня болезненный укол. Рози и Николас настолько гармонично смотрелись вместе, что, даже зная о всей гениальности идей Макса, я не была уверена в верности выбранной им стратегии.

«Но дело ведь не только в этом, так ведь? Ты, конечно, обладаешь большим сердцем, но в этот раз нельзя все свалить на врожденное благородство».

Я досадливо поморщилась. С тех пор как у меня появился Саймон, лгать себе стало весьма проблематично.

Николас подал руку Рози, помогая преодолеть последнюю ступень. Щеки девушки вспыхнули румянцем, но губы растянулись в широкой, очаровывающей своей теплотой улыбке.

— Леди Дейврут! — выдохнул Николас. — Вы… вы…

Я закатила глаза. Значит, мне он отвешивает комплименты только так, а с Рози теряет дар речи. Довольно красноречиво, ничего не скажешь.

В этот момент по залу разнеслись первые музыкальные аккорды, и Николас, словно спохватившись, проговорил:

— Окажете мне честь?

Рози кивнула, и они скрылись в той части зала, где уже кружились первые пары. Я покачала головой и хотела уже смешаться с толпой, когда над моим уход раздался ужасно знакомый голос с хрипловатыми нотками:

— Подарите мне танец, Ника?

Я вздрогнула, резко обернулась и встретилась взглядом с возвышающимся надо мной Максом. Одетый во все темное, он словно хотел выделиться в толпе разряженных аристократов. Ну или отдать почести умершему родственнику, тут одно из двух.

— Почему бы и нет? — согласилась я и вложила руку в его ладонь.

Пальцы, коснувшиеся его кожи, дрогнули. По телу словно прошел разряд тока, и я закусила губу, надеясь, что Макс не заметил смятения, которое на несколько мгновений завладело мною. Сила, обычно реагирующая на его присутствие, тоже проснулась, но без особого азарта. Кажется, мой дар привык к магии Макса и уже не резонирует с ней.

Макс был хорошим партнером. Он легко и непринужденно вел в танце, словно этого не предполагало никаких усилий. Двигался он так же, как и делал все остальное: с ленивой грацией хищника, решившего отдохнуть от охоты. Рука Макса придерживала мою талию и один раз спасла от позора: я едва не споткнулась о собственный длинный подол, но упасть мне не дали.

Молчание затягивалось. Мы танцевали, смотря в глаза друг другу, будто хотели что-то прочитать в них. Это походило на пытку: медленную и изощренную. От близости Макса у меня перехватывало дыхание, а сердце болезненно сжималось. Я не выдержала первой:

— Что там с испытанием? Что я должна буду сделать?

 Макс неохотно разомкнул губы, чтобы коротко бросить:

— Иллюзии.

Я раздраженно цокнула языком. Мне теперь каждое слово из него вытягивать? В конце концов, это из-за его плана я тут собираюсь выиграть отбор!

 «Снимаем с себя ответственность, да?»

Цыц!

«Понял, молчу».

— Чуть больше конкретики, пожалуйста.

Макс закружил меня в новом повороте. Его ладонь, лежащая на талии, обжигала даже через ткань платья.

— Я создам две иллюзии кузена. Вам предстоит… Как это говорят в народе? Узнать любимого сердцем.

В его голосе горечь смешалась с насмешкой. Я хотела сказать что-то резкое в ответ, но споткнувшись о взгляд Макса, не стала. На глубине карих глаз полыхал такой коктейль из эмоций, что я боялась случайно сорвать чеку.

— Похоже на задание из сказки, — пробормотала я, стараясь не сбиться с шага. — Значит, всего будет три Николаса и только один из них — настоящий. И как же мне его узнать?

И снова Макс сделал непозволительно долгую паузу, в течение которой его руки слишком крепко прижимали меня к себе.

— У настоящего на левом ботинке будет соринка в виде крошечного листика трилистника, — мрачно проговорил он. — Смотрите на ноги и не ошибетесь.

— С этим я справлюсь, — заверила я. — Звучит не очень сложно.

В этот миг, повинуясь закону танца, мы с Максом резко отстранились друг от друга. Меня кто-то ухватил за руку, и я с раздражением покосилась на наглеца:

— Ваше Величество?

— Вы позволите, леди Морган?

Несмотря на душевную боль, я растянула губы в улыбке и кивнула. Танец предполагал смену партнеров, но короткую. Буквально несколько элементов, после которых нужно было вернуться к первоначальному партнеру. Признаться, меня это устраивало.

— Леди Морган, — заговорщицким шепотом проговорил Николас, стоило нам закружиться в новом танцевальном па. — Вам удалось узнать у кузена, как отличить иллюзии от реальности?

Я, мрачно размышляющая о своем, не сразу поняла, что имеется в виду.

— О да! — ядовито огрызнулась я, едва не наступив Николасу на ногу от избытка чувств. — Ваш кузен вполне четко обозначил, на что мне не стоит надеяться!

«Хм… Ты сейчас о том, что он дважды отверг тебя после поцелуя?»

Ты как-то неправильно утешаешь! Ты вообще на чей стороне?

«А-а-а! Я хотел сказать, ты сейчас про те моменты, когда едва выпуталась из грязных лап этого мага-распутника? Он еще умолял тебя остаться».

«Хорошая попытка, но ты переборщил».

Я понимала, что Саймон лишь пошутил, но его слова больно задели самые тайные струнки моей души. В глазах закипели слезы, и я торопливо поморгала, чтобы не разреветься.

Видимо, Николас заметил больше, чем мне бы хотелось.

— Я об испытании, Вероника, — мягко сказал он. — Я же могу называть вас по имени?

Я молча кивнула, все еще не в силах раскрыть рта: меня обуял страх, что из него вырвутся рыдания.

Боже, ну я же взрослая женщина со своим жизненным опытом! Мне уже давно не семнадцать! Почему же так сложно контролировать эмоции? И почему так… больно?

— Можете, — выдохнула я и после колебаний продолжила: — Сожалею, Ваше Величество, но лорд Кроуфорд не делился со мной деталями своего плана.

«Ого! Даже так?»

Я решительно взглянула в расстроенное лицо Николаса. Я заключила сделку с Максом и намерена честно выполнить ее. Может, как любовница я его не устраиваю, но уж как деловой партнер — более чем. Это немного утешает.

«Да?»

Нет.

— Жаль, — вздохнул Николас. — Очень жаль.

«Конечно, ведь он не сможет подсказать своей Рози. Он ей каждое испытание подыгрывает!»

Я лишь пожала плечами. Меня такое поведение абсолютно не задевало. Наоборот, в каком-то смысле я завидовала Рози. Ее мужчина боролся за нее так, как мог.

Музыканты слегка изменили тональность, и моего плеча коснулась ладонь Макса. Я узнала его даже прежде, чем обернулась. По одному лишь прикосновению и той внутренней дрожи, что оно вызвало.

— Вы позволите?

— С удовольствием.

Николас, поклонившись, вернулся к Рози. Сойтись с Максом в танце было так же невыносимо остро, как встретить любимого человека после долгой разлуки. Не уверена, но кажется, он почувствовал то же самое. Мы одновременно потянулись друг к другу, сокращая расстояние до минимума. Танцевать так близко было прямым нарушением правил этикета, но ни меня, ни, похоже, Макса это не волновало. Его руки сжали мою талию, когда он склонился к моему уху и тихо произнес:

— Ника, я восхищаюсь вами. Вы красивы, как внутри, так и снаружи.

Я сделала прерывистый вдох. Все слова, что я знала, будто выветрились из головы. Все, что я могла сейчас — чувствовать, а не думать. Ощущать слабый аромат туалетной воды Макса, таять от его прикосновений, предвкушать каждый элемент танца, позволяющего быть так близко, как только можно. Никогда прежде еще танец не казался мне настолько интимным.

— Спасибо, — пробормотала я, не в силах оторвать взгляда от тонких губ Макса. — Это довольно неожиданно.

Он покачал головой. Уголок губ дернулся, обозначая грустную улыбку.

— Вы же знаете, как я к вам отношусь.

— Как?

Он запнулся, словно заколебался. На лице с резкими чертами снова промелькнули тени. Внутренне замерев, я ждала ответа так, будто от этого зависела моя жизнь. Я готова была поймать каждое слово, но с губ Макса не сорвалось ни звука. В миг, когда музыканты резко оборвали мелодию, я ощутила себя приговоренным к смертной казни каторжником, надеявшимся на помилование, но взошедшим на эшафот.

Надежда, словно брошенный в огонь белый лист, сгорела и осыпалась черным пеплом.

— Благодарю за танец, — холодно сказала я и присела в реверансе. — Прошу прощения, мне пора.

Я с достоинством отвернулась и зашагала к балкону. Нет, больше не стану думать о Максе! Он сделал свой выбор. Очевидно, политические интриги ему гораздо важнее того, что могло быть у нас с ним. Краем глаза я заметила, что маменька машет мне рукой, но не ответила. Впрочем, спрятаться в тишине у меня не вышло: раздался удар гонга, извещающего о начале третьего, финального испытания.

Тихо выругавшись под нос, я, как и Рози, направилась в центр зала. Желания улыбаться не было совершенно, но я нечеловеческим усилием воли заставила себя растянуть губы, хотя бы попытаться. Что ж, стоит постараться сохранить остатки самоуважения. Занятая самоанализом, больше похожим на самобичевание (родители бы не одобрили!), я снова прослушала добрую долю пафосной речи церемониймейстера и очнулась уже на заключительной части.

— …Честности и смелости недостаточно для того, чтобы стать королевой. Она должна обладать хорошей интуицией и большим сердцем, полным любви к… своему королю. Именно любовь поможет финалисткам пройти третье испытание!

Внезапно в зале одновременно мигнули все свечи, и за это мгновение Николас, сложивший руки за спиной, исчез, а на его месте возникло сразу три его копии! Все три Николаса улыбнулись и сделали пару шагов в разные направление. У меня в глазах зарябило от такого количества королей, на первый взгляд, совершенно одинаковых! Они и двигались так же, как обычно Николас: плавно, слегка задумчиво. Даже небольшая родинка на щеке была в наличии у всех троих.

Я сглотнула. Если бы не подсказка Макса, я бы ни за что не смогла отличить настоящего Николаса от подделок. Судя по шепоткам, прокатившимся по залу, не я одна.

— Леди Дейврут, — позвал церемониймейстер, — вы первая, прошу. У вас есть ровно пять минут.

Он перевернул огромные песочные часы, которые кто-то из слуг принес и водрузил на стол, а затем стукнул тростью о пол, словно обозначив начало испытания. Рози, бледная от волнения, неуверенно подошла ближе. Я видела, как подрагивают ее пальцы, в которых она сжимала веер. Шаги, которые она делали, были мелкими, будто она немного тянула время, но я ее понимала. При судьбоносном выборе хотелось иметь чуть больше времени, чем нам с ней дали.

Я покосилась на большие изящные стеклянные часы. Из одной резной чаши в другую уже торопливо сыпался коричневый песок.

— Нельзя ни задавать вопросов, ни прикасаться к кому-либо из Его Величеств, — напомнил церемониймейстер.

Рози, уже протянувшая руку к одному из королей, отдернула ее. Застыв на месте, она, кусая губы, смотрела на Николаса. Отсюда мне было не видно, на настоящего или фальшивого.

Я наблюдала за Рози с сочувствием. Совершенно невозможно отличить настоящего Николаса от созданных иллюзией. Никому не под силу справиться с этим заданием. Как бы ты ни любил человека, есть определенный предел, за который не зайти.

«А как же великая сила любви?»

Сдается мне, слухи о ней сильно преувеличены. В этом случае Макс поступает разумно. Зачем рисковать вполне реальными вещами ради чего-то неосязаемого?

Саймон замолчал, не найдясь с ответом, а я сжала ладони в кулаки, царапая кожу ногтями. Боже, как же больно…

Песчинки в часах падали с ужасающей скоростью. Я буквально слышала, как шелестят убегающие навсегда минуты.

— Время вышло! — проговорил церемониймейстер. — Леди Дейврут, вы готовы сделать выбор?

— Да, — негромко ответила она. Ее заострившееся лицо дышала решительностью. — Я выбираю…

Повисла звенящая тишина. Гости затаили дыхание, и я, признаться, вместе с ними.

Рози сделала пару нешироких шагов и указала рукой на одного из Николасов.

— Я выбираю вас, Ваше Величество.

Стоило этим словам сорваться с ее губ, как двое других исчезли с легким хлопком. Я разинула рот от удивления.

— Рози, вы угадали! — воскликнул Николас. Тот единственный, что остался. — Вы действительно узнали меня сердцем!

По залу прокатились удивленные возгласы, перешедшие в громкие, бурные обсуждения. Судя по реакции обычно невозмутимого церемониймейстера, даже он не ожидал такого исхода. Видимо, заранее заготовленные слова застряли у него в глотке. Николас же, словно не замечая ничего, оказался рядом с Рози. В очередной раз наплевав на условности, он подхватил ее на руки и закружил.

— Вы действительно узнали меня! — засмеялся он.

Глядя на его счастливое лицо, Рози рассмеялась и расслабилась в его объятиях, а мое сердце болезненно сжалось. Я невольно оглянулась, желая найти взглядом одного, вполне конкретного человека, но тот как сквозь землю провалился.

— Что ж, — кашлянув, проговорил церемониймейстер. — Если позволите, Ваше Величество, мы продолжим. Черед леди Морган приступить к испытанию!

Николас отпустил святящуюся от радости Рози и нехотя вернулся в центр зала. Взбудораженные гости тоже притихли. Свечи снова мигнули, а песочные часы перевернулись, готовые начать отсчет заново. Я на мгновение прикрыла глаза, а когда открыла, передо мной стояло три Николаса. Абсолютно неотличимых друг от друга.

Я на ватных ногах принялась обходить их, ища подсказку. Ту, о которой говорил Макс.

В пустой голове набатом била одна и та же мысль: если я «угадаю» Николаса, что будет дальше? Не в плане финала отбора, здесь все более-менее понятно: скорее всего нам с Рози просто назначат еще одно испытание. Меня беспокоило другое.

Какой будет моя жизнь? Смогу ли я улыбаться так, как улыбалась сейчас Рози? И увижу ли в ответ такой же сияющий взгляд, который был минуту назад у Николаса?

Я словно заледенела, застыла в мгновении, когда мне нужно было сделать выбор. Тот самый, который разум уже сделал, но сердце… Оно все еще колебалось.

— Две минуты, леди Морган! — напомнил церемониймейстер. — Пожалуйста, поторопитесь.

Я тряхнула головой и снова обошла Николасов. На ботинке одного из них я заметила ту самую соринку, о которой говорил Макс. Что ж, значит…

Мне достаточно было распахнуть рот или хотя бы просто ткнуть пальцем, но я молча стояла напротив настоящего Николаса и неотрывно смотрела на его ботинок.

«Ну так что?»

Решение пришло мгновенно, но я не успела его реализовать. В тот миг, когда я хотела обернуться в сторону одного из иллюзорных Николасов, рядом со мной оказался Макс. Его горячие ладони легли мне на плечи, буквально разворачивая к себе. Я пораженно моргнула и столкнулась со взглядом Макса — заполошным, абсолютно сумасшедшим и в то же время полным решимости.

— Дамы и господа, мы вынуждены приостановить испытание, — проговорил Макс, не глядя на зрителей. Все его внимание было сосредоточено на мне. — Небольшая магическая накладка. Пока она решается, я украду у вас леди Морган.

«Что он делает? Зачем вмешивается в ход испытания?»

Все напряжение, до этого сковавшее мою грудь, развеялось. Мне вдруг стало смешно. Макс, выглядевший непривычно взволнованным и эмоциональным, вызывал желание обнять его. Присущая ему целеустремленность, с которой он принялся переигрывать ситуацию, смотрелась немного нелепо, но мило. Обычно нечитаемый взгляд сейчас так полыхал, что обида, душащаяся меня, истаяла без следа.

«Неужели он испугался, что ты выберешь настоящего Николаса? — все еще не мог поверить Саймон. — Он… он передумал, Ника!»

— Не нужно никого и никуда красть, — запротестовала я. — Мне вполне по силам сделать выбор.

— Вовсе нет! — не согласился Макс и, кажется, потянулся к порталу, висящему на цепочке на шее. — Вы, леди Морган, естественно, продолжите испытание, но только после того, как мы с вами поговорим!

Уверена, для всех окружающих это прозвучало как угроза. У Макса и лицо приобрело соответствующее выражение: упрямое и настойчивое. Вот только для меня это значило одно.

«Дозрел! — ехидно прокомментировал Саймон и вдруг добавил в несвойственной ему, пафосной манере: — Он решил сражаться за тебя и ваше будущее».

Я хотела выразиться не так претенциозно, но…

— Он! — Я ткнула пальцем в одного из иллюзорных Николасов. — Я выбираю его.

Макс растерянно моргнул, помедлил, словно осмысливая мои слова, а затем щелкнул пальцами. Выбранный мною Николас исчез вместе со своим собратом.

Зал расстроенно охнул. Церемониймейстер, очевидно мечтавший о славе капитана Очевидность, провозгласил:

— К сожалению, леди Морган ошиблась.

Настоящий Николас рассмеялся — негромко, но выразительно. За его спиной неуверенно переминалась с ноги на ногу смущенная Рози.

— Да-да, я ошиблась, — подвела итог я, теряя терпение. — В испытании победила леди Дейврут. А теперь простите, мне нужно решить один вопрос.

Я нырнула в толпу гостей, не сомневаясь, что Макс последует за мной. Я миновала бальный зал, выскользнула в коридор и остановилась рядом с нишей, за которой можно было скрыться от посторонних глаз. Все это время Макс не отставал. Он лишь ненадолго потерял меня среди гостей, но быстро нагнал в коридоре.

В нише, куда не доставал свет факелов на стенах, царил полумрак. Впрочем, этого было достаточно, чтобы разглядеть черты лица Макса.

— Почему вы выбрали иллюзию? — негромко проговорил он, делая шаг ко мне.

Теперь мы стояли друг напротив друга и тяжело дышали: сказывался внезапный побег с бала.

Я помолчала, непреднамеренно мучая Макса, а затем положила ладонь ему на щеку и привстала на цыпочки, чтобы дотянуться до его губ.

— Потому что я выбрала тебя, — выдохнула я, резко перейдя на «ты».

Макс на мгновение замер, в его глазах промелькнул восторг, неверие и потрясение, а затем он решительно притянул меня к себе. Последовавший за этим поцелуй полностью вскружил мне голову и заставил на некоторое время забыть о реальности. Я разочарованно зарычала, когда Макс разорвал наше объятие и, глядя мне в глаза, серьезно проговорил:

— Я всегда буду уделять много времени политике.

Я лишь отмахнулась.

— Отлично, люблю амбициозных людей.

Макс коротко поцеловал меня и снова продолжил, будто озвучивая условия капитуляции:

— Я не откажусь от идеи возрождения ведьмовства. Возможно, мне понадобится твоя помощь.

— Прекрасно, всегда рада посодействовать благому делу.

Он взглянул на меня с легким подозрением, будто опасался, что я издеваюсь.

— Тебя все это не смущает? У меня работы по горло, политика на первом плане, и, боюсь, я никогда не смогу уделять тебе достаточно внимания, ведь…

Я закрыла ему рот ладонью.

— Слушай, мы оба — взрослые люди со своими сложившимися привычками и убеждениями. Я не собираюсь тебя ломать, но и ты тоже с уважением относись к моим тараканам. Иногда я бываю совершенно невыносима, могу смеяться тогда, когда стоит плакать. Я эмоциональная и непосредственная, что не всегда уместно. Ты не раз будешь краснеть за меня. А еще я принимаю решения сердцем, а не разумом, и это проблема.

Я убрала руку от его лица и напряженно замерла. Макс, слушавший меня как завороженный, улыбнулся и жестом, полным трепета, осторожно заправил выбившуюся из моей прически прядку.

— И мне это в тебе нравится, — мягко проговорил он. — Редко встретишь человека, в котором ум, настойчивость и решительность сочетаются с душевной открытостью. Ты, Ника, особенная! Просто невероятная женщина, в которую я влюбился, как мальчишка. Впервые за всю жизнь.

«Так, ну я пойду, — пробурчал Саймон. — Тебя тут убивать не собираются, а слушать ваши ванильные признания у меня желания нет».

— Ты правда влюблен в меня? — улыбаясь, спросила я.

«Эй, ну я же еще не ушел!»

— Безумно, — серьезно проговорил Макс. — И даже сам не понял, как это случилось.

Я усмехнулась так, как может усмехаться только очень счастливая женщина, и, встав на цыпочки, снова потянулась к Максу. Впрочем, поцелуй вышел жадным, но коротким.

— Имей в виду, замуж за тебя я не пойду! Не хватало еще, чтобы ты женился на мне по политическим причинам!

Макс негромко рассмеялся мне в губы.

— Обещаю, никакого брака. Только любовь!

В огромном храме Триединого яблоку было негде упасть. Весь высший свет королевства собрался для того, чтобы собственными глазами увидеть исторический момент — заключение брака придворного мага, одного из влиятельнейших людей королевства, с финалисткой прошлогоднего отбора невест.

Звуки органа разносились по украшенному цветочными гирляндами залу с белоснежными колоннами и поднимались под высокий сводчатый потолок. Солнце, заглядывающее в витражные окна, бликами играло на лицах многочисленных гостей и золотистыми лучами скользило по алтарю, к которому мне предстояло пройти. Возле него меня уже ждал знакомый силуэт высокого мужчины, стоящего ко мне спиной.

— Вероника, тебя же заметят! — Всполошилась Рози, до этого момента дававшая последние указания горничным. — Немедленно прикрой дверь, жених должен увидеть невесту только возле алтаря!

Я закатила глаза, но спорить с беременной женщиной не стала. У них очень коварные аргументы, с которыми не поспоришь: слезы.

— Ладно-ладно, — миролюбиво проговорила я и послушно прикрыла дверь, ведущую в основной зал храма. — Я уже все увидела.

«Это ты о вчерашнем совместном принятии ванны со своим женихом? — ехидно уточнил Саймон, сидящий на моем плече. — Тогда да, все самое интересное ты уже рассмотрела. Собственно, это случилось даже раньше, чем вчера».

Я фыркнула и чуть дернула плечом, чтобы испугать наглеца. Тот намертво вцепился коготками в роскошную кружевную ткань и героически удержался на месте.

Вообще-то мы с Максом уже год практически жили в его покоях во дворце, но официально о своих отношениях не объявляли. Я не стремилась стать замужней дамой, слишком увлеченная изучением ведьмовства. А Макс… По его собственным словам, он просто боялся спугнуть меня, ведь я много раз говорила, что не хочу превращать наши отношения в политический символ. Уверена, мы бы и дальше скрывались ото всех, но крестными родителями могла стать лишь женатая пара. А до рождения первенца Рози и Николаса оставалась буквально пара месяцев.

Я покосилась на изрядно округлившуюся Рози, которая даже с огромным животом выглядела ангельски красивой, и улыбнулась. Лицо королевы и по совместительству моей подруги, несмотря на задумчивую складку на лбу, дышало любовью и счастьем. Рози безумно хотела стать матерью и буквально считала часы до этого дня, стараясь беречь себя. Николас лично исполнял все ее капризы и пожелания. Впрочем, слуги не отставали и всячески стремились угодить любимой королеве.

Николас не ошибся с выбором. Аристократам, конечно, не понравился подобный исход отбора невест, но народ с воодушевлением отнесся к королеве из простого сословия. Рози быстро снискала славу у работящего люда. Да и в паре с Николасом она смотрелась на редкость гармонично: благородный, мудрый, тонко чувствующий король, всегда находящий правильные слова для тех, кто в них нуждался, и его прекрасная, добрая, немного наивная супруга — королевскую чету буквально боготворили.

В народе и не догадывались, что за олицетворением благоденствия, которым являлись для всех Николас и Рози, стоял придворный маг — лорд Кроуфорд Максвелл.

«И его избранница».

Я лишь отмахнулась. В политические интриги я не лезла, но по возможности помогала Максу. Ему, как выяснилось, оказался полезен мой дар: то самое ведьмовское умение проклинать или благословлять. Целый год я под чутким руководством Макса изучала все оставшиеся после века инквизиции книги по ведьмовству и значительно продвинулась в своих успехах. Правда с зельями у меня по-прежнему не сказать, чтобы складывалось, но вылечить простуду или срастить перелом я уже могла, пусть и делала это без особого энтузиазма. Работать со Словом нравилось мне гораздо больше! Ну что ж, не всем же у котелка стоять.

— Волнуешься? — тепло спросила Рози, осторожно поднимаясь с кресла. — Не стоит, ты прекрасно выглядишь! Макс потеряет дар речи при виде тебя.

Она подошла ко мне сзади и мягко приобняла за плечи, разворачивая к зеркалу. От ее улыбки — искренней, светлой — на душе стало по-настоящему легко. Я даже ненадолго забыла о том, что мне предстоит пройти мимо двух сотен гостей, которые будут рассматривать меня, словно под микроскопом.

— Спасибо, — ответила я, сживая ее ладонь. — Это все заслуга маменьки.

Свадебным нарядом действительно занималась маменька. Мое «поражение» на оборе невест она восприняла стойко, а спустя какое-то время и вовсе с одобрением заметила, что я сделала верный выбор. Что может быть лучше, чем быть женой серого кардинала?

Именно маменька занялась изрядной долей свадебных хлопот. Сейчас, смотря на себя в зеркале в овальной серебряной раме, я не могла не признать, что маменька справилась на все сто. Роскошное жемчужное платье с корсетом и открытыми плечами наилучшим образом подчеркивало мое фигуру и оставляло пространство для воображения. Нежнейший шелк, изящные кружева и мелкая алмазная крошка, рассыпанная по подолу, делали меня похожей на королеву их сказки. Волосы, забранные наверх в сложную, замысловатую прическу, лишь усиливали это сходство.

— Леди Морган! — позвал мальчишка, заглянувший в комнату. — Все готово, ждут только вас.

— Ох, пойду займу свое место, — спохватилась Рози и торопливо обняла меня. — Я так счастлива за тебя!

Я выждала пару минут, сделала глубокий вдох и, подхватив букет с цветами, вышла из комнаты. Саймон с моего плеча спрыгнул на подол юбки и застыл там, очевидно, изображая новомодное украшение. Он даже цвет поменял на жемчужный, под цвет платья.

Совсем скоро мне предстояло открыто признаться в том, что я — ведьма. Макс тщательно подготовился к этому событию: изменил законы и уже успел зародить в головах других магов идею о том, что со стихийными бедствиями, все чаще обрушивавшимися на страну, было справиться гораздо проще с помощью ведьм.

Конечно, это могло вызвать самую противоречивую реакцию в высших кругах, но моя интуиция говорила о том, что все будет хорошо. Я не ощущала опасности. Влияние Макса защитит и меня, и тех смелых женщин, что пойдут за мной.

«И их фамильяров!»

Я усмехнулась.

И их тоже. Нам всем осталось прятаться совсем недолго.

Саймон на моей юбке с воодушевлением крякнул. Он тоже устал скрываться.

Я шагнула на алую ковровую дорожку, ведущую к алтарю. Мое появление заставило орган зазвучать громче, а гостей, сидевших на деревянных скамьям, обернуться.

Среди огромного числа незнакомых лиц я с радостью увидела моих родителей и помахала им рукой. Они, сдерживая слезы, ответили мне тем же. Кое-кто поглядывал на моих родителей с удивлением, очевидно, пытаясь понять, кто они такие и из какого графства прибыли.

Портал, который изобрел для меня Макс, позволял перемещаться между мирами без всяких ограничений. Я часто навещала родителей и даже нашла общий язык с Вероникой, которая с азартом искала себя: пробовала разные профессии и активно путешествовала по всему миру. Сеансы у моих родителей сделали ее почти адекватной, но не избавили от обиды на семью. Возвращаться домой Вероника отказалась наотрез. Подумав, я решила пока не разбивать сердце Патриции и не стала рассказывать ей правду. В конце концов, всему свое время.

Каждый шаг медленно приближал меня к алтарю и стоявшему рядом с ним мужчине. Он обернулся, и сердце пропустило удар. Макс поймал мой взгляд и улыбнулся — с восхищением и любовью. Той самой улыбкой, что предназначалась только мне.

Пусть в глазах общества наш союз скоро будет походить на политический альянс, но я знала, что мы с Максом связали наши судьбы не для чего-то, а скорее уж вопреки. Так сложилось с самого начала, с того момента, как мы встретились и решили вместе сыграть в опасную игру под названием «жени короля».

Николас, к слову, сидел с Рози в первом ряду и выглядел таким довольным, словно получил подарок, о котором давно мечтал. Сдается мне, Николас впервые выиграл у кузена в чем-то действительно важном.

Когда до алтаря оставалось сделать один шаг, Макс протянул мне раскрытую ладонь и я, не колеблясь, вложила в нее свою. Как и всегда от его близости, сила в моей груди зашевелилась, но я уже научилась ею управлять: свечи в подсвечниках не вспыхнули, как это бывало раньше, и ветер не застучал в витражные окна. Просто я ощутила в себе прилив энергии и желания поворожить.

Священнослужитель, обряженный в темный балахон, кашлянул и громко начал:

— Сестра и братья мои, мы собрались здесь…

Мы с Максом переглянулись. Его пальцы переплелись с моими, даря ощущение безмолвной поддержки, и я улыбнулась.

Я точно знала, для чего здесь. Неважно, как сложится завтрашний день и какие трудности он принесет. Главное — мы бок о бок справимся с любыми неприятностями.

Я и Макс.

Ведьма и маг.

И, кажется, это то самое вместе и навсегда.