Изначально имя Вальпот было названием должности (заместитель вышестоящего должностного лица), а потом превратилось в родовое имя. Оно, судя по всему, было весьма распространено. Особенно много семейств Вальпот проживало в Рейнской земле, но связать нашего Генриха с какой-то конкретной семьей или территорией не удается. Добавление «фон Бассенхейм» появилось в самом конце XV века, когда к спискам верховных магистров присоединялись гербы, и потребовалась точная генеалогия. Поскольку в конце XIV века некий член семейства Бассенхейм оказался у власти в ордене, то его не преминули связать с первым верховным магистром. Эта точка зрения сохранилась вплоть до XX века. Имя магистра в рукописях, за единственным исключением, всегда оставалось «Генрих».

Вероятно, уже в 1196 году Генрих Вальпот был настоятелем (praeceptor), стало быть, главой Тевтонского госпиталя в Акре. Когда 5 марта 1198 года госпиталь получил статус рыцарского ордена, на Генриха Вальпота были возложены обязанности первого магистра. Церемония реорганизации совершилась в Акре в присутствии большого числа имперских князей. Это событие следует рассматривать в русле средиземноморской политики императора Генриха VI (1165–1197), который незадолго до смерти пожаловал госпиталю владения в своем сицилийско-апулийском королевстве (в Барлетге и Палермо).

После своего назначения Генрих Вальпот вместе с епископом Пассау Вольфгером совершил путешествие в Рим, чтобы получить папское утверждение, что произошло лишь в феврале 1199 года (в то время епископ Пассау всё еще находился в Риме). Остается неясным, действительно ли Генрих весной 1198 года уехал из Акры в Европу, где он пребывал целый год. И всё же утверждение Папой рыцарского братства, послужившего основой развития суверенного ордена, распространившегося по всей Европе, явилось значительным событием времени правления Генриха.

При Генрихе орден получил множество небольших владений в Акре и вокруг нее. Точно установить продолжительность времени его правления невозможно — она зависит от датировки вступления в должность его преемника. Согласно орденским некрологам, Генрих умер 5 ноября, вероятно в Акре, где и был похоронен.

Schreiber 1913: S. 647–648; Oelsnitz 1926: S. 43–44; Turnier 1955: S. 30; APB 1967/2: S. 774; NDB 1969/8: Sp. 377; Favreau 1970: Register; Arnold 1980: S. 86–94.

По актовым материалам точно известно только имя этого верховного магистра; его родовое имя появляется лишь в XIV веке. Считается, что Отто был родом из рейнского Керпена, хотя, как и в случае с Генрихом Вальпотом, скорее всего для него выбрали процветавший род, поскольку верховного магистра надо было снабдить гербом. Начиная с XV века считалось, что он правил в 1200–1206 годах. Но это неверно, поскольку его имя сохранилось в грамоте от сентября 1208 года. Умер он 7 февраля 1209 года, вероятно в Акре, где, скорее всего, и был погребен.

Как после вступления в должность Отто фон Керпена, так уже и при его предшественнике орден получил обширные земельные приобретения в Европе, свидетельствовавшие о том, что молодой орден перерос себя как городской госпиталь в Акре и стал претендовать на более значительную роль. Еще до превращения госпиталя в рыцарский орден император Генрих VI произвел пожалования в портовом городе Барлетта в Апулии и в столице Сицилии Палермо, тем самым введя братство в русло политики Священной Римской империи по расширению территориального могущества. Сам же госпиталь в это время уже установил отношения с Тюрингией. Отсюда — дарения в Галле-на-Заале, получившие подтверждение в 1200 году. В 1202 году последовало пожалование госпиталя в Боцене (ит. Больцано), с которым Германия поддерживала контакт через альпийский перевал Бреннер. В 1203 году сторонник Штауфенов зальцбургский архиепископ Эберхард II подарил ордену госпиталь в городе Фризахе, и примерно к тому же времени относится дарение зальцбургского министериала Фридриха фон Петгау в (Гросс) — Зоннтаге в Штирии (Велика Неделя в совр. Словении. — Прим. ред.). Вместе с этими новыми отделениями орден открыл для себя австрийский регион: Фризах находился на пути от перевала Зоммеринг и был связан через долины Драуталь и Пустерталь с перевалом Бреннер. Из этого района через Фриули пролегала прямая дорога на Венецию — один из важнейших портов Северной Италии, откуда пилигримы и крестоносцы держали путь в Святую Землю. Далее, до 1204 года орден получил владения в Вене, в 1206 году — в Праге, а в 1207 году в гессенском Рейхенбахе, сопредельном с комплексом уже имевшихся владений тевтонцев в Тюрингии. Преобразование в рыцарский орден торило путь насущно необходимому росту.

Tabulae 1975/№ 43; Schreiber 1913: S. 648–649; Oelsnitz 1926: S. 44–45; Turnier 1955: S. 31; Gondorf B. Zur Herkunft einiger Hochmeister des Deutschen Ordens//Landeskundliche Vierteljahresblätter. 1985. 31. S. 3–5; Arnold U. Die Gründung des Deutschordensniederlassung Friesach in Kärnten 1203//Festschrift für Hans Thieme zu seinem 80. Geburtstag/Hg. K. Kroeschell. Sigmaringen, 1986. S. 37–41.

Хотя из «Хроники» Петра из Дусбурга, завершенной в 20-е годы XIV века, известно, что магистр звался Германом, правильным следует считать его имя, сохранившееся в некрологе, — Генрих. Проведенное в 1871 году Г.-А. Мюльферштедтом исследование позволило отнести магистра к тюрингскому роду Тунна/Тонна с прозвищем Барт. Эту точку зрения еще больше подкрепил Ф. Буххольц в 1911 году. Однако идентификация тюрингского Генриха фон Тунны (Барта) с верховным магистром продолжает вызывать сомнение: едва ли рыцарь, прибывший осенью 1208 года в Святую Землю, через несколько месяцев после вступления в орден мог стать его верховным магистром, хотя в грамоте от сентября 1208 года кроме верховного магистра Отто названы еще несколько других служителей ордена. Если согласиться с такими рассуждениями, то происхождение Генриха Барта вообще неясно. По-видимому, его краткое пребывание в должности не оставило какого-либо заметного следа в истории ордена.

Mülverstedt G.A. v. Woher stammt Hermann Barth, Hochmeister des Deutschen Ordens (1206–1210)?//Zeitschrift des Harz-Vereins für Geschichte und Altertumskunde. 1871. 4. S. 46–76; Buchholz H. Barth, der dritte Hochmeister des Deutschen Ordens//AM. 1911. 48. S. 159–170; Schreiber 1913: S. 649–651; Oelsnitz 1926: S. 45–47; Turnier 1955: S. 31; NDB 1969/8: Sp. 377; Fenske L. Thüringische Amtsträger des Deutschen Ordens in der Frühzeit der Ordensgeschichte//Thüringische Forschungen: Festschrift für Hans Eberhard/Hg. M. Gockel, V. Wahl. Weimar, 1993. S. 63–91. Здесь: S. 70–74.

Дата рождения магистра неизвестна. Герман фон Зальца вступил в должность верховного магистра Тевтонского ордена в 1209 году, когда ему, вероятно, исполнилось не менее 30 лет. Исходя из этого он, скорее всего, родился ранее 1179 года. Он вышел из рода министериалов, вероятно жившего вблизи таких городов, как Гота, Лангензальца и Зондерсхаузен, и принадлежал к семейству из Лангензальца. Родственные узы связывали его с неким братом Хугольдом, упомянутым в 1237 году. Важно то, что родина Германа, территория Тюрингии и Гессена, в пору его бытности верховным магистром превратилась в центр орденских владений. Братство, имевшее земли в районе Галле (Тюрингия) с 1200 года или даже ранее, получало значительную часть новых братьев именно из этого региона, поэтому в первой половине XIII века оно было на пути превращения в «тюрингско-штауфенский орден» (Воосkmann. Bedeutung), связанный с династией Штауфенов и с большинством братьев, вышедших из Тюрингии.

Время вступления Германа в орден неизвестно, а как верховный магистр он впервые упомянут в 1209 году. Вероятно, в первые годы своего правления он не покидал Средиземноморье, но зорко следил за политическим положением в Империи и на примыкавших к ней территориях. При нем орден развил активную деятельность по расширению своих владений от Испании до Ливонии. В 1209 году Киликийская Армения первой предложила свои территории, и в 1211–1212 годах Герман нанес туда визит. В то же время, наряду с тамплиерами и госпитальерами, орден получил владения на Пелопоннесе. Затем, в 1211 году, последовала Венгрия. Король Венгрии Эндре II передал ордену Трансильванию, поручив рыцарям отражать набеги языческого племени куманов (половцев. — Прим. пер.). Пребывание ордена на данной территории продолжилось до 1225 года. Венгерский король не потерпел создания орденского государства на венгерской земле и изгнал тевтонских рыцарей. Эти события высветили отличие Тевтонского ордена от современных ему рыцарских орденов. Тамплиеры и госпитальеры считали Святую Землю центром своей деятельности, а европейские владения — внешними опорными пунктами. Тевтонский орден, в свою очередь, явно стремился к господству над как можно более консолидированным территориальным комплексом владений, что было осуществимо прежде всего на окраинах христианского мира. При этом Палестина оставалась идейным центром, где орден тоже пытался расширяться. С целью вернуть утраченную Трансильванию Герман возвратился в Венгрию (1231 год), но его поездка не имела успеха. В 1222 году подобная попытка была предпринята в Испании, а около 1230 года настала очередь Пруссии. Если бы орден оставался в Средиземноморье, овладев территориями в Армении, Греции и Испании, он неизбежно начал бы конкурировать с другими рыцарскими орденами; поэтому Германа привлекала Венгрия, а еще больше — Пруссия, находившаяся в совсем ином регионе, где орден мог последовательно претворять в жизнь свои планы по созданию территориального владения. «Поддержка власти» (Maschke. Rezension) — вероятно, с самого начала это был девиз, который явился лейтмотивом политической деятельности Германа. В 1215 году (возможно, на 4-м Латеранском соборе) он встретился с Папой, а в 1216 году — с Фридрихом II и с тех пор, но особенно с 1222 года, стал играть важную роль как сторонник императора и как посредник между ним и Курией. Отныне Герман появлялся в самые острые моменты императорской политики — будь то борьба Фридриха с союзом ломбардских городов или датский вопрос, когда Фридрих требовал от Вальдемара II возвращения присоединенных последним немецких территорий. Герман участвовал в подготовке крестового похода, обет которого принес Фридрих, но начало экспедиции всё время откладывалось. В 1229 году, несмотря на интердикт Папы Григория IX, император выступил в поход. Без боя взяв Иерусалим, Фридрих сам возложил себе на голову корону короля Иерусалимского. В том же году Герман пишет из Святого города, что видит себя «человеком, возлюбившим честь Церкви и Империи и стремившимся к возвышению обеих».

Это послание свидетельствует как о влиянии, которое оказывал Герман как политик, так и об уровне его образования, поскольку он емко, но в общих чертах разъяснял народу обращения императора по-латыни и по-немецки. Очередное примирение между императором и Папой и заключение мира в Сан-Германо в 1230 году было подготовлено Германом, и закончилось оно обедом на три персоны. И всё же, несмотря на его посредническую деятельность (например, он искал компромиссы между штедингами (население региона Штединг западнее Бремена. — Прим. пер.) и Церковью, между императором и его сыном Генрихом VII в 1235 г.), называть Германа «политиком-при-мирителем» (Cohn) не следует. Скорее следует видеть в нем политика (быть может, величайшего из всех магистров Тевтонского ордена), который считал, что раскрытие возможностей нового братства можно осуществить лишь в тесной связи с императорской династией, но с учетом доброй воли Папы. И на этой стезе Германа по праву ждал успех. Каждое его пребывание при дворе императора или в Курии приносило ему новые дары и привилегии. Папская экземция 1216 года (освободившая орден от подчинения епископам) и получение в 1221 году равных привилегий с тамплиерами и госпитальерами, так же как и датированное 1226 годом пожалование Пруссии в дар от императора (хотя документальное оформление этого пожалования произошло лишь в 1235 г.), заложили краеугольный камень грядущего могущества ордена (Jasiński). Именно там, в Пруссии, видел Герман будущее своего ордена, что подчеркивает дарование Любеку, ставшему затем воротами в Балтийское море, имперских привилегий в том же, 1226 году (Герман фон Зальца был среди лиц, присутствовавших при пожаловании этих привилегий. — Прим. ред.).

Благодаря венгерскому опыту завоевание Пруссии протекало более целенаправленно. В этом проявилась политическая зрелость Германа. Им были сознательно нейтрализованы все соперники, способные вступить в борьбу за те территории, которыми ордену еще только предстояло овладеть: князь Конрад Мазовецкий, прусский епископ Христиан, а вместе с ним цистерцианцы и одновременно основанный ими рыцарский Добжиньский орден (инкорпорированный в Тевтонский орден в 1235 г.). В итоге даже Курия смирилась с переходом Пруссии под контроль ордена (булла 1234 г.). Не так давно был вновь выдвинут тезис, что Герман лично находился в Пруссии, где в 1232 году разработал Кульмское право, ставшее в дальнейшем господствующим городским правом в орденском государстве Пруссии (Löwener). Тот же орденский капитул, который в 1237 году утвердил присоединение ливонского Ордена меченосцев (благодаря чему владения ордена простирались от Испании до Ливонии), попытался тем не менее отстранить своего верховного магистра от политической деятельности — лишить его возможности выступать в роли императорского посредника перед ломбардцами. По-видимому, отчуждение между магистром и орденом стало непомерно велико. Между тем силы магистра были на исходе. В конце 1238 года Герман вернулся в Салерно, где и умер 20 марта 1239 года. В тот же день Григорий IX вновь и окончательно отлучил императора Фридриха II от Церкви. Дело, которому Герман посвятил всю жизнь, было сведено на нет, а в ордене, потерявшем верховного магистра, началась борьба между группировками. Но спустя полвека со времени основания и за тридцать лет правления Германа братство настолько окрепло, что преодолело и эти внутренние проблемы. Место своего упокоения Герман обрел в церкви Св. Фомы (ныне уже не существующей) в Барлетте.

Несгибаемая сила и мудрый компромисс, подкрепленные политической терпимостью со стороны высших светской и церковной властей, — вот решающие критерии для оценки деятельности Германа: «…с одной стороны, она еще коренилась в единстве с упомянутыми всемирными властями, а с другой — уже приближалась к новым формам немецкого территориального государства, за которым было будущее» (Maschke. APB).

Наследием Германа являются пять посланий. Одни из них сохранились полностью, другие — во фрагментах. В первом послании сообщается о взятии крестоносцами Дамиетты в 1218 году. Тогда Тевтонский орден впервые вошел во всеобщее сознание как воинствующий рыцарский орден, заслужив тем самым немало пожалований к северу от Альп. Два других — от 1229 года — обращены к Папе Григорию IX и неизвестному кардиналу в Риме и посвящены оправданию поведения Фридриха во время крестового похода, а вместе с тем и политической позиции Германа. Цитата из послания 1230 года проливает свет на его отношение к императору («Но я как человек, возлюбивший Церковь и Империю и радеющий о возвышении обеих, воспротивился ему <императору>, поскольку вижу, что это не идет на пользу ни Церкви, ни ему самому»). К 1237 году относится последнее послание, в котором Герман предлагает мирно уладить ломбардский вопрос. Все эти послания свидетельствуют о трезвом взгляде искусного дипломата на реальность.

Результаты внешнеполитической и внутриорденской деятельности Германа сильно разнятся. Непрочная связь между Фридрихом II и Папой, поддерживаемая дипломатическими усилиями магистра, после его смерти сразу же оборвалась. Но обосновавшийся в Пруссии орден при Германе впервые приобрел черты территориального государства, размеры которого не раз менялись, но просуществовало оно без малого три века. Утвержденная в императорской привилегии 1226/1235 г. на основе папской ленной экземции правовая форма, которая предоставила Герману положение имперского князя без включения Пруссии в состав Империи и которая в данной конструкции явно исходила от самого верховного магистра, позволила в конечном итоге преобразовать орденское государство в светское герцогство в 1525 году, а позже, после присоединения Пруссии к курфюршеству Бранденбург, способствовала возвышению курфюрста до положения короля в Пруссии (1701 г.) — также вне пределов Империи. В конце концов покоящаяся на этом традиция малогерманско-прусского основания Империи с середины XIX века использовала Тевтонский орден и его магистра в качестве аргументов текущей политики, что нашло отражение в жестко проводимом противостоянии национальных исторических школ в Германии и Польше. «Но его (Германа) миф высоко ценится нами на востоке и севере», — справедливо писалось в 1935 году (Uhde), хоть и не в том смысле, какой мы вкладываем в это выражение сегодня. (Герман фон Зальца привел орден в Пруссию и, соответственно, стал считаться изначальной причиной последующего польско-орденского противостояния. В немецкой националистической трактовке Герман «указал путь» последующим поколениям немцев. Это и есть миф Германа фон Зальца. В 1935 году деятельность Германа фон Зальца воспринималась через призму национал-социалистической пропаганды. Сегодня «миф Германа», всё еще бытующий в исторической науке, воспринимается объективно иначе. — Прим. ред.). Поэтому вполне логично, что (в явном несоответствии с политическими намерениями короля Пруссии Фридриха II в 1772 г.) в 1872–1877 годах в ознаменование столетия со времени приобретения (позднейшей) провинции Западная Пруссия при первом разделе Речи Посполитой был воздвигнут памятник. На цоколе кроме фигур Зигфрида фон Фейхтвангена, Винриха фон Книпроде и Альбрехта Бранденбургского была поставлена и фигура Германа фон Зальцы, размещенная, таким образом, не только у подножия Фридриха, но и одновременно в рамках ложной исторической традиции. Во время Второй мировой войны одно танковое добровольческое подразделение СС, воевавшее в Прибалтике, получило название «Герман фон Зальца», а нарукавная повязка с именем магистра служила наградой за особую стойкость при отражении наступления советских войск. С этой точки зрения Герман — яркий пример искажения исторических традиций в недавнем прошлом.

Perlbach М. Hermann von Salza und der deutsche Orden im jüngsten polnischen Gericht//Zeitschrift des westpreußischen Geschichtsvereins. 1905. 48. S. 193–228; Schreiber 1913: S. 651–653; Caspar E. Hermann von Salza und die Gründung des Deutschordensstaats in Preußen. Tübingen, 1924; Oelsnitz 1926: S. 47–48; Cohn W. Hermann von Salza. Breslau, 1930 (Aalen, 1978); Maschke E. Rezension zu Cohn//AF. 1931. 8. S. 141–152; Cohn W. Hermann von Salza im Urteil der Nachwelt//Elbinger Jahrbuch. 1932. 10. S. 31–50; Uhde J. Hermann von Salza//Die Großen Deutschen. 1935. 1. S. 143–155; Maschke 1936: S. 23–47; Idem. Die Herkunft Hermanns von Salza U Zeitschrift des Vereins für Thüringische Geschichte. 1940. NF 34. S. 372–389 (переизд.: Idem. Domus hospitalis Theutonicorum: Europäische Verbindungslinien der Deutschordensgeschichte. Bonn, 1970. S. 104–116 (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 10)); Heimpel H. Herman von Salza: Gründer eines Staates//Idem. Der Mensch in seiner Gegenwart. Göttingen, 1954. S. 87–108; Turnier 1955: S. 33–42; Heimpel H. Hermann von Salza//Die Großen Deutschen. 1956. 1. S. 171–186; APB 1967/2: S. 585–586; NDB 1969/8: Sp. 638–640; Hubatsch W. Hermann von Salza und Lübeck//Lübeck 1226: Reichsfreiheit und frühe Stadt. Lübeck, 1976. S. 49–56; Koehler В. Hermann von Salza//Handwörterbuch der deutschen Rechtsgeschichte. Berlin, 1978. 2. Sp. 96–98; Boockmann H. Die Bedeutung Thüringens und Hessens für den Deutschen Orden//Die Rolle der Ritterorden in der Christianisierung und Kolonisierung des Ostseegebietes/Hg. Z.H. Nowak. Toruń, 1983. S. 57–68 (Ordines militares. 1); Arnold U. Hermann von Salza//Theologische Realenzyklopädie. Berlin, 1986. 15. Lief. 1/2. S. 97–100; Kluger H. Hochmeister Hermann von Salza und Kaiser Friedrich II. Marburg, 1987 (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 37); Arnold U. Der Deutsche Orden zwischen Kaiser und Papst. S. 57–63; Jasiński T. Złota Bulla Fryderyka II dla zakonu krzyżackiego z roku rzekomo 1226//RH. 1994. 60. S. 107–154; Löwener M. Die Einrichtung von Verwaltungsstrukturen in Preußen durch den Deutschen Orden bis zur Mitte des 13. Jahrhunderts. Wiesbaden, 1998; Arnold U. Nationalismus, Nationalsozialismus und der Mißbrauch der Deutschordenstradition in Deutschland//Der Deutsche Orden und die Ballei Elsaß-Burgund/Hg. H. Brommer. Bühl; Baden, 1996. S. 205–222; Houben H. La presenza deIl' Ordine Teutonico a Barletta (secc. XII–XV)//Barletta crocevia degli Ordini religioso-cavallereschi medioevali. Tartano, 1997. S. 23–50 (Melitensia. 2).

Конрад родился в 1206 году и был младшим сыном ландграфа Германа I Тюрингского (ум. 1217). Старший сын ландграфа Людвиг IV, муж святой Елизаветы (Венгерской), умер от чумы в самом начале 6-го крестового похода, который император Фридрих II вынужден был перенести из-за эпидемии, выкосившей столь многих крестоносцев. Конрад и его друг ой старший брат, Генрих Распе, стали регентами малолетнего сына безвременно ушедшего Людвига. Конрад же, по обычаю дома Людовингов, управлял владениями ландграфов в Гессене. Вдова Людвига, Елизавета, присоединилась к сильному религиозному течению, из которого в то же время возникли нищенствующие ордены. Она решила последовать примеру Франциска Ассизского. По совету своего духовника, знаменитого проповедника крестовых походов и инквизитора Конрада Марбургского, она дала обет вести полумонашеский образ жизни, пожелав своими руками и на собственные средства оказывать помощь калекам и бедным. Споры из-за наследства, возникшие в семье ландграфов, были в конце концов улажены таким образом, что в 1228 году 21-летняя вдова получила возможность построить в Марбурге на свое наследство госпиталь для бедных и немощных, жить при нем согласно своим убеждениям и трудиться наравне с другими.

Елизавета умерла 17 ноября 1231 года в Марбурге. Незадолго до этого графиня, к ужасу ее деверей, ландграфов, передала госпиталь Ордену иоаннитов (госпитальеров). Иоанниты были помощниками архиепископа Майнцского, а ландграфы уже долгие годы вели с последним жестокие войны за спорные территории на границе Тюрингии, Гессена и Саксонии. В 1232 году ландграф Конрад дотла сжег майнцский Фрицлар и сокрушил основанный напротив его Вольфхагена майнцский город Ландсберг так, что восстановить его было уже невозможно. Разве могли ландграфы допустить, чтобы в этой беспощадной борьбе за территориальное господство какая-то толика их владений досталась врагам из-за благочестия невестки?

С помощью Папы дарение Ордену иоаннитов получило обратный ход. После смерти Елизаветы госпиталь не пришел в упадок, сюда стекалось всё больше верующих, жаждавших увидеть чудеса на ее могиле. А 30 июля 1233 года Конрад Марбургский был убит. Процесс канонизации Елизаветы, которым он руководил, застопорился. Возможно, его тормозил архиепископ Майнцский.

Весной 1234 года за дело взялся ландграф Конрад Тюрингский, и в переговорах с Папой решение было найдено. Госпиталь и право на господство ландграфов в Тюрингии перешло к Тевтонскому ордену. Тринадцать тевтонских священников должны были жить в Марбурге на те средства, которые ландграфы выделяли госпиталю. Кроме того, Папа одобрил возведение на территории марбургского госпиталя новой церкви, подтвердил дарения ордену, а также дал согласие на причисление Елизаветы к лику святых. Ее торжественная канонизация состоялась в 1235 году на Духов день. В этом событии принимал участие и Конрад. Он был в плаще Тевтонского ордена, в который впервые облачился 18 ноября 1234 года.

Такой владетельный имперский князь, как ландграф Тюрингский, доныне еще не вступал в братство. Безусловно, это было ярким событием ранней истории Тевтонского ордена. Как следует относиться к случившемуся? С одной стороны, это событие было непредвиденным. На печати, которой теперь владел ландграф как рыцарь ордена, изображено падение Савла (святого апостола Павла) в момент, когда он услышал глас Божий, и это символизирует внезапность вступления Конрада в братство. На надгробном изваянии магистр изображен с плетью в руке, что свидетельствует о духовном перерождении Конрада и акте покаяния, которое ему пришлось принести из-за разрушения церкви Св. Георгия во Фрицларе. С другой стороны, события 1234–1235 годов послужили дальнейшему укреплению тесных отношений, установившихся между ландграфами и Тевтонским орденом со времени его основания. Верховный магистр Герман фон Зальца вышел из окружения ландграфов, которые принадлежали к самым владетельным и преданным союзникам императора Фридриха II; Герман и ландграфы, включая Конрада, способствовали развитию ордена, используя его, в свою очередь, в интересах собственной политики. Встает закономерный вопрос: не превратился ли теперь Тевтонский орден в «династический орден» ландграфов? Ведь по смерти Германа фон Зальца (1239 г.) ландграф Конрад, прежде не имевший никакой должности в ордене, был избран преемником Германа. Да и внедрение Тевтонского ордена в Пруссию было предпринято не только по договоренности с императором, но и с явного согласия ландграфов, которым несколькими годами ранее Фридрих II отдал в лен часть завоеванных там территорий. Конрад умер 24 июля 1240 года в Риме, а погребен был в церкви Св. Елизаветы в Марбурге.

В 1236 и 1237 годах в Марбурге состоялись два Генеральных капитула ордена. Примерно в то же время, что и Конрад, в братство вступили еще два представителя высшей знати, сделавшие не менее успешную карьеру в ордене. Хартманн фон Хельдрунген стал одиннадцатым верховным магистром, а Дитрих фон Грюнинген был ливонским магистром, а впоследствии дейчмейстером. Однако вскоре та линия, по которой должно было пойти развитие ордена после вступления в него ландграфа Конрада, прервалась. Тесная связь между орденом и императором пресеклась вместе с падением династии Штауфенов. Род ландграфов Тюрингских угас в 1247 году, когда умер Генрих Распе. Тевтонский орден в начале XIV века перенес свою деятельность в Пруссию. Марбург же оставался одним из его опорных пунктов в Империи.

Время правления верховного магистра Конрада Тюрингского означает лишь краткий эпизод в истории ордена, но эпизод, дающий ясное представление о наличии разных возможностей развития братства. Другая столь же тесная связь между орденом и аристократическим родом возникнет в совсем иных условиях: в период правления верховных магистров из династии Габсбургов.

Caemmerer Е. Konrad, Landgraf von Thüringen, Hochmeister des Deutschen Ordens († 1240). Jena, 1909 (Diss. phil.); Schreiber 1913: S. 653–655; Oelsnitz 1926: S.48–50; Turnier 1955: S. 42–45; APB/II: S. 731–732; Werner M. Die Heilige Elisabeth und die Anfänge des Deutschen Ordens in Marburg//Marburger Geschichte/Hg. E. Dettmering, R. Grenz. Marburg, 1980. S. 121–164; Boockmann H. Die Anfänge des Deutschen Ordens in Marburg und die frühe Ordensgeschichte//Sankt Elisabeth: Fürstin, Dienerin, Heilige. Sigmaringen, 1981. S. 137–150; Die heilige Elisabeth in Hessen/Bearb. W. Heinemeyer. Marburg, 1983 (700 Jahre Elisabethkirche in Marburg 1283–1983. Ausstellung. Katalog 4).

Гогенлоэ — аристократический род, появившийся на исторической арене в середине ХII века и состоявший в тесной связи с династией Штауфенов. Имя отца Генриха фон Гогенлоэ, тоже Генриха, встречается в документах 1155–1212 годов, а будущий верховный магистр впервые упомянут в 1218 году как каноник Вюрцбургского епископства. Следовательно, он родился между 1195 и 1200 годами. В 1219 году братья Андреас, Генрих и Фридрих вступили в Тевтонский орден. Вместе с ними орден получил значительные земельные владения, послужившие основой комтурства Мергентхейм, ставшего в Новое время резиденцией верховного магистра. Несмотря на то что Андреас принадлежал к доверенным лицам Германа фон Зальцы, он не занимал в ордене никакой официальной должности. Генрих же, напротив, стал первым комтуром Мергентхейма, вошедшего в число династически ориентированных комтурств ордена, многие из которых находились на территории Империи. Фридрих, вероятно, умер рано, поскольку упомянут только в 1220 году.

Как и Андреас, Генрих занимал положение доверенного лица при Германе фон Зальце. Видимо, поэтому в 1225 году ему было поручено привезти из Святой Земли в Италию будущую вторую супругу императора Фридриха II Изабеллу Бриеннскую. Он оставался в окружении верховного магистра и в дальнейшем.

Между 1232 и 1242 годами Генрих занимал должность дейчмейстера. При этом остается спорным, был ли этот срок непрерывным. Д. Войтецкий считает, что время пребывания Генриха в данной должности распадается на три периода: б июля 1232 года — 6 ноября 1234 года, 1 января 1237 года — 13 февраля 1239 года и 8 мая 1240 года — 20 января 1242 года. Он полагает, что между первым и вторым периодами дейчмейстером был Людвиг фон Этгинген, а между вторым и третьим некий Хартманн (фон Хельдрунген?). Напротив, К. Милитцер исходит из срока 6 июля 1232 года — 10 января 1242 года, куда в 1240 году ненадолго вторгается Хартманн. Однозначный вывод сделать нелегко, но доводы Милитцера относительно положения Людвига фон Этгангена в качестве чрезвычайного уполномоченного верховного магистра Германа фон Зальцы — особенно по вопросу объединения Тевтонского ордена с ливонским Орденом меченосцев — кажутся нам обоснованными, и в этом случае перерыв в сроке пребывания Генриха фон Гогенлоэ в должности может быть исключен. При Генрихе окончательно оформилась должность дейчмейстера, и отныне его власть распространялась на ландкомтуров — из ландкомтуров для Германии вырастали дейчмейстеры. Таким образом, в конце XIII века появилась промежуточная должность между ландкомтуром и верховным магистром (дейчмейстер), которую в начале XIV века, на стадии окончательного формирования административной структуры ордена, было уже невозможно упразднить.

И всё же в 1242 году обнаружился преемник должности дейчмейстера. Точные причины этого неизвестны, как и многое относительно борьбы за должности после смерти Германа фон Зальцы. Вполне возможно, что в данном случае речь шла о внутреннем конфликте в ордене, связанном с личностью верховного магистра Герхарда фон Мальберга.

Поскольку Генрих неизменно принадлежал к партии Штауфенов, он с 1237 года заседал в регентском совете Фридриха II, представляя Германию, а верховный магистр Мальберг всё больше склонялся к папскому лагерю. Так или иначе, но после вынужденного отречения Мальберга верховным магистром был избран Генрих фон Гогенлоэ. Впервые на этом посту он упомянут 7 июля 1244 года.

После избрания, состоявшегося, вероятно, в орденском замке Монфор в Святой Земле, он отправился в Курию, где занялся урегулированием проблемы своего предшественника и пытался достичь примирения между Фридрихом II и Папой. Затем Генрих прибыл в Пруссию, где из-за восстания местного населения 1242 года и войны с князем Восточного Поморья Святополком положение ордена становилось критическим. Ясно, что Генрих попытался употребить весь свой авторитет верховного магистра, чтобы обратить ход событий на пользу ордену. В ряду этих событий стоит и судебное слушание в 1246 году в Торне (польск. Торунь), где произошло примирение с Любеком в споре за какое-то поселение, которое предстояло основать на землях ордена. В этом же контексте следует рассматривать пожалование Эльбингу (польск. Эльблонг), основанному семью годами ранее, городского любекского права (впрочем, ограниченного), в то время как в остальных городах ордена в Пруссии действовало кульмское право. Кроме того, визит Генриха фон Гогенлоэ в Пруссию был также, вероятно, связан с позицией ливонского ландмейстера Дитриха фон Грюнингена, примкнувшего к папской группировке и, значит, ставшего противником верховного магистра.

Осенью того же 1246 года Генрих побывал в Вене, в 1247 году — во Франконии и Лионе, а конец 1247 года провел на родине, в Мергентхейме. Магистр, вероятно, был уже стар и не очень здоров, так как после 1247 года никаких сведений о его поездках нет. Генрих фон Гогенлоэ умер 15 июля, вероятно, 1249 года и был погребен в своем фамильном комтурстве Мергентхейм.

Время пребывания Генриха в должности дейчмейстера и верховного магистра приходится на переломную эпоху. Противоборство императора и Папы достигло апогея, орден раскололся на группировки (хотя в историописании ордена это старательно затушевывалось), завоевания в Пруссии и Ливонии были под угрозой. В этих условиях Генрих явно пытался продолжать проштауфенскую политику Германа фон Зальцы, а также укреплять положение ордена в Прибалтике, не вступая в конфликты с Папской курией, что было нелегкой задачей. В это полное конфликтов время между отлучением Фридриха II в 1239 году и его смертью в 1250 году Герману всё же удалось уберечь орден от продолжительного раскола. Несмотря на это, средневековые орденские источники о нем «забыли» (или просто замалчивают), имя верховного магистра сохранилось лишь в немногих некрологах, но не в хрониках.

С именем Генриха фон Гогенлоэ, впрочем, связано «Донесение о завоевании Пруссии» (ранее приписываемое Герману фон Зальце), в котором детально, со знанием дела и живо представлены события 1220–1246 годов. Оно написано, вероятно, в 1247 году, хотя дошедший до нашего времени текст относится к 1514 году. «Донесение» написано по-немецки, а для уведомления Курии был сделан перевод на латынь. Со временем появился и немецкий поэтический текст. Неизвестно, было ли «Донесение» делом рук самого верховного магистра или оно создано в его канцелярии. Во всяком случае, речь идет о самом раннем повествовании, рисующем картину завоевания Пруссии Тевтонским орденом, и оно, несомненно, оказало влияние на последующие исторические сочинения.

HU 1899: № 236; SRP/V: S. 153–168 (Frankfurt/M., 1965); Weller К. Geschichte des Hauses Hohenlohe. Stuttgart, 1903.1. S. 110–149; Schreiber 1913: S. 658–662; Oelsnitz 1926: S. 51–52; Turnier 1955: S. 46–47; Wojtecki D. Beiträge zur Personal- und Sozialgeschichte des Deutschen Ordens im 13. Jahrhundert. Münster, 1968. II. S. 248–253 (Diss. phil. masch.); Wunder G. Gottfried, Konrad und Heinrich von Hohenlohe, Gebrüder, Edelherren in Franken und Diener des Kaisers//Lebensbilder aus Schwaben und Franken. 1969. II. S. 1–22 (также в: Idem. Lebensläufe. Sigmaringen, 1988. S. 23–44 (Forschungen aus Württembergisch Franken. 33); Militzer K. Die Entstehung der Deutschordenbaileien im Deutschen Reich. Marburg, 1981. S. 44–48 (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 16); NDB 1969/8: S. 378; Verfasserlexikon 1981/3: Sp. 757–758; Arnold 1990: S. 64–65; Seiler A. Der Deutsche Orden als Stadtherr im Reich: Das Beispiel Mergentheim//Stadt und Orden: Das Verhältnis des Deutschen Ordens zu den Städten in Livland, Preußen und im Deutschen Reich. Marburg, 1993. S. 155–187 (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 44 = Veröffentlichungen der Internationalen Historischen Komission zur Erforschung des Deutschen Ordens. 4).

Поппо фон Остерноэ, которого в литературе по истории Тевтонского ордена зачастую по старому написанию называют Остерна, был представителем знатного рода, издревле жившего в Остерноэ в долине реки Шнайттах, что примерно в 26 км к северо-востоку от Нюрнберга. Так что по своему происхождению он был франконцем. Перед вступлением в орден Поппо заключил договор о разделе фамильного имущества со своим родственником Бруно. Король Генрих (VII) утвердил этот договор в Нюрнберге 22 июля 1228 года. Следовательно, Поппо был принят в орден в том же году в комтурстве Нюрнберг. Свое имущество Поппо завещал ордену. Несмотря на знатное происхождение и щедрые земельные пожалования, никакой высокой должности в ордене он всё же не получил, но вскоре стал одним из авторитетных советников. В 1233 году он был одним из лиц, участвовавших в составлении Кульмского договора, а в документе, принятом в 1239 году в Вюрцбурге, он указан в качестве свидетеля составления акта в числе высокопоставленных служащих ордена.

В 1241 году Поппо стал ландмейстером Пруссии. В поздней историографической традиции говорится о том, что во главе орденского войска он сражался с монголами при Легнице (9 апреля 1241 г.) и погиб. Эта традиция, возможно, имеет некоторую историческую основу, то есть Поппо мог участвовать в битве, но не погиб и потому не похоронен в Бреслау (польск. Вроцлав). Но он мог быть ранен и находиться в Бреслау на излечении. Так можно было бы разъяснить эту «традицию» и предположить, почему Поппо неожиданно оставил незадолго до того полученную должность. Ведь еще 21 февраля 1241 года в Торне он вел переговоры с папским легатом — кардиналом Вильгельмом из Сабины, вероятнее всего, об отражении нашествия монголов.

В 1242 году отряды Ливонского ордена были разгромлены на Чудском озере. Это поражение подняло пруссов на восстание, вспыхнувшее в том же году. Но во время этих событий главой Тевтонского ордена в Пруссии Поппо, вероятно, уже не был. В 1244 году его вновь избрали ландмейстером, а главными задачами Поппо стали: защита Пруссии от внешнего врага, особенно от восточнопоморских князей, а в самой Пруссии — подавление восстания пруссов и подчинение местного населения ордену. Справиться с этими проблемами дипломатическими средствами не удалось, и в 1247 году он снова повел войско крестоносцев на Пруссию. Но эта кампания не привела к желанной победе над пруссами и восточнопоморским князем Святополком. Поппо пришлось препоручить разрешение конфликта папским легатам. В том же году он сложил с себя обязанности ландмейстера Пруссии и уехал в Германию.

В каком немецком баллее и в какой орденской обители нашел себе место Поппо и получил ли он там какую-либо должность, неизвестно. Скорее всего, верховным магистром его избрали осенью 1252 года.

Поппо сохранил единство ордена, которое при его предшественнике находилось под угрозой. Сторонник Поппо Вильгельм фон Уренбах, в 1253 году всё еще именовавший себя верховным магистром (власть которого распространялась лишь на владения ордена в Венеции), остался в изоляции. После смерти двух именитых противников — императора Фридриха II (1250) и Папы Иннокентия IV (1254) — напряженность внутри ордена ослабла. Вероятно, верховного магистра уже никто не принуждал к отстаиванию интересов одной из противоборствующих сторон.

По сохранившимся документам, в палестинской Акре Поппо побывал только в начале срока своего правления — 6 июня 1253 года. Там он поставил высшим должностным лицам задачу расширения главной орденской крепости Монфор и оборону орденских владений в Святой Земле от сарацин. В Палестину он больше не возвращался.

В том же, 1253 году Поппо отплыл в Европу, добрался до Германской империи, где принял участие в жизни баллеев Кобленц и Богемия, но интересовался главным образом состоянием дел Тевтонского ордена в Восточной Прибалтике. Уже в 1254 году он поручил своему заместителю в Пруссии и Ливонии Дитриху фон Грюнингену подписать договор с архиепископом Рижским, согласно которому ливонские рыцари обязаны были подчиняться духовной и светской юрисдикции архиепископа. Архиепископство в Прибалтике было основано в 1253 году в Риге, а не в Кёнигсберге, как того желал архиепископ Альберт, но не смог добиться на это согласия ни прусского ландмейстера Дитриха фон Грюнингена, ни Поппо.

В Пруссии требовалось воспользоваться подавлением восстания, чтобы завоевать до сих пор независимую Самбию. В 1252 году ливонский магистр заложил Мемель (лит. Клайпеда), пытаясь таким образом обеспечить связь с Пруссией по суше. Однако этот путь оставался под угрозой до окончательного покорения самбов. В 1254 году Поппо удалось уговорить чешского короля Оттокара (Отакара) II Пржемысла выступить в крестовый поход на самбов. В конце концов крестоносцы завоевали Самбию, для обороны которой в 1255 году был основан Кёнигсберг, получивший свое название в честь знатного вождя похода — короля Оттокара.

Вскоре после этих успехов Поппо заявил о своей отставке — как пишут хронисты, по причине преклонного возраста. Он сделал это на Генеральном капитуле в Риме в 1256 году. Однако отставка, вероятно, была не вполне добровольной, поскольку вначале Поппо требовал материального обеспечения на ином посту, против чего братья подстраховались с помощью папской буллы. Вероятно, несколько лет после сложения полномочий он оставался не у дел. Где Поппо жил в это время, неизвестно. Наконец в 1264 году он появляется в документах как комтур Регенсбурга-на-Дунае, которым оставался до 1267 года. Скончался Поппо в весьма преклонном возрасте, б ноября (год его смерти неизвестен). Скорее всего, его похоронили в Регенсбурге.

Schreiber 1913: S. 664–668; Oelsnitz 1926: S. 53–55; Turnier 1955: S. 48; APB/II: S. 485; Labuda G. O udziale krzyżaków i o śmierci wielkiego mistrza zakonu krzyżackiego Poppo von Ostema w bitwie z tatarami pod Legnicą w roku 1241//ZH. 1982. 47. S. 89–102; Jóźwiak 2002: S. 38–40.

Анно родился, вероятно, между 1210 и 1220 годами. Издавна бытовавшая в научной литературе гипотеза о том, что верховный магистр ведет свое происхождение от аристократического, возможно даже княжеского, рода, после генеалогической реконструкции семейства министериалов из Зангерхаузена не подтверждается. В настоящее время первым представителем семейства исследователи считают министериала Госвина из окружения тюрингского ландграфа Германа, имя которого появляется в грамотах 1200–1220 годов. Согласно одной из них, составленной между 1216 и 1227 годами, он даже выполнял поручения Тевтонского ордена. Родственные связи между Госвином и Анно точно не установлены. По одним сведениям, Анно приходился Госвину племянником, по другим — был его сыном, но именно Госвин ввел Анно в Тевтонский орден.

Можно предположить, что, как и большинство рыцарей, Анно начал свою службу в Палестине. В конце 1253 — начале 1254 года он — ландмейстер Ливонии, а чтобы занять этот высокий пост, Анно должен был провести здесь уже немало времени и получить необходимый административный и военный опыт. В начале своей деятельности ландмейстер был втянут в территориальный конфликт с самбами в районе Мемельбурга. Один из предпринятых им походов на Самбию закончился неудачей, хотя затраты на его организацию были большими, но следующий, уже против жемайтов, принес победу. Вместе с епископом Курляндским Генрихом он пытался основать у Куршского залива город Новый Дортмунд, но от этой затеи вскоре пришлось отказаться. После того как население острова Эзель (Сааремаа) вновь приняло христианство, он пожаловал им свободы и привилегии (1255 г.).

Генеральный капитул избрал Анно фон Зангерхаузена верховным магистром после отставки Поппо фон Остерны, последовавшей в Риме в 1256 году. Новый глава братства сразу же отправился в Акру, что подтверждается орденскими актами от января 1257 года, но о его деятельности в Палестине известно немного. Следует упомянуть договор от 9 октября 1258 года, заключенный магистрами тамплиеров, госпитальеров и Тевтонского ордена в церкви Гроба Господня в Акре, в котором стороны согласились, что в случае спора между двумя орденами представитель третьего должен выступить третейским судьей; исключение составлял лишь случай, если госпитальеры поднимут вопрос о подчинении Тевтонского ордена госпитальерам. (Госпитальеры претендовали на верховенство по отношению к Тевтонскому ордену, так как немецкий госпиталь в Иерусалиме в свое время находился под их юрисдикцией. — Прим. ред.) Анно оставался в Акре до марта 1261 года; в ноябре того же года его наместником (штатгальтером) в Акре стал будущий верховный магистр — великий комтур Хартманн фон Хельдрунген.

В 1260 году произошло восстание пруссов, куршей, ливов и летгов. В конце апреля 1261 года Анно посетил Курляндию, убедился в размахе восстания и отправился в Рим с докладом к Папе Урбану IV.

Папа назначил вармийского епископа Ансельма папским легатом в Прибалтику и в многочисленных буллах призвал к крестовому походу против восставших. Из Рима верховный магистр снова отправился в Германию, где вместе с графом Вильгельмом IV Юлихским и маркграфом Энгельбертом I организовал крестовый поход на Пруссию и, возможно, в 1262 году принял в нем участие.

Во всяком случае, согласно материалу грамот, Анно появился в Эльбинге лишь 24 января 1263 года. Оттуда он отправился в Торн (Торунь), где выдал грамоты епископу Самбийскому, епископу Кульмскому и городу Торну. Он постановил, что Статуты и распоряжения, действующие в епископстве Кульмском, имеют силу и для самбийского кафедрального капитула. Спустя шестьдесят лет хронист Пётр из Дусбурга сообщал, что, находясь в Пруссии, Анно приказал основать на кульмско-помезанской границе крепость Штаркенберг (названную так в память о резиденции верховного магистра в палестинском Монфоре), которую, правда, пруссы быстро разрушили.

Из Пруссии верховный магистр снова поехал в Германию, где начал набирать новых крестоносцев, поскольку восстание пруссов и ятвягов ширилось. В 1265 году он посетил баллеи и комтурства южной и средней Германии (Альтенбург, Франкония, Марбург, Кведлинбург, Эгер, Регенсбург). В числе прочих он пытался вовлечь в крестовый поход бранденбургских маркграфов Иоганна и Отго. Весной 1266 года маркграф Отто III в сопровождении верховного магистра с большим войском выступил на Пруссию, но из-за неблагоприятных погодных условий крестовый поход закончился безрезультатно. Верховный магистр вернулся в Германию для подготовки нового крестового похода и с этой целью посетил целый ряд немецких городов (Тангермюнде, Грифштедт, Альтенбург). В 1267/68 году в Пруссию прибыл король Богемии Отгокар II Пржемысл со своими войсками, но в том походе верховный магистр не участвовал.

По всей видимости, в 1267 году Анно вернулся в Палестину, где положение братства резко ухудшилось. В 1264 году в Акре собрался Генеральный капитул ордена, на котором была сделана попытка обязать верховного магистра в столь критическом положении не покидать Святую Землю и принято решение о запрете верховному магистру без согласия капитула отправляться «за море» и надолго там задерживаться. В случае невозвращения к оговоренному сроку верховный магистр мог лишиться своего поста.

В то время за Акру вели жестокую борьбу тамплиеры, госпитальеры и итальянские города Венеция, Генуя и Пиза. Генуэзцы блокировали гавань Акры и призвали на помощь египетского султана Бейбарса против венецианцев (1263, 1267 гг.). Объединенными силами они захватили Башню Мух в Акре. В 1268 году Бейбарс взял Яффу, пала и Антиохия. В 1269 году Бейбарс вновь появился у стен Акры, Тира и укреплений госпитальеров — замка Маркаб и крепости Крак де Шевалье (обе твердыни пали в 1271 г.). С помощью госпитальеров Анно попытался договориться с мамлюками, чтобы спасти крепость и резиденцию верховного магистра Монфор от голодной смерти, так как не располагал достаточными силами, чтобы оказать сопротивление превосходящим силам Бейбарса. В 1271 году после краткой осады Монфор был не только захвачен мамлюками, но и до основания разрушен. В дальнейшем замок не восстанавливался и уже не мог служить оплотом для христианских войск. После потери Монфора владения Тевтонского ордена в Палестине остались только в Акре и ее ближайших окрестностях. Последнее документальное свидетельство о пребывании верховного магистра в Святой Земле содержится в договоре, который Анно заключил с бароном Константином, сеньором Сарвантикара, расположенном близ Харунии в Киликийской Армении, о строительстве орденом поста сбора торговой пошлины (15.VI.1271). Отсутствие Анно в сражении за Монфор как раз во время его осады свидетельствует о том, что он был не самым воинственным верховным магистром. Точно известно, что вскоре после падения Монфора Анно вернулся в Германию. Возможно, в это время он вел подготовку нового крестового похода в Пруссию и посещал южногерманские земли (Хостерлиц (чеш. Хостерадице) в Богемии, Франкфурт-на-Майне, Негельштедт в Тюрингии, снова Богемию). Крестовый поход в Пруссию на этот раз возглавил Дитрих II, маркграф Мейсенский, но об участии верховного магистра в нем никаких свидетельств нет. В январе 1273 года он всё еще находился на своей родине, в Зангерхаузене.

Анно умер 8 июля 1273 года и погребен в Марбурге или Трире, по данным разных источников. Он возглавлял братство в один из тяжелейших периодов истории Тевтонского ордена, во время восстаний в Прибалтике и серьезных потерь в Палестине. Магистр не совершил никаких выдающихся подвигов, которые оставили бы след в памяти современников. Известный хронист Тевтонского ордена Пётр из Дусбурга спустя полвека после смерти Анно счел возможным запечатлеть в своем сочинении лишь анекдоты о магистре.

Menzel С. Die Herren von Sangerhausen und ihre Besitzungen//Zeitschrift des Harzvereins für Geschichte und Altertumskunde. 1879. 12. S. 550–575; 1880. 13. S. 355–440; См. также: Mitteilungen des Vereins für Geschichte und Altertumskunde von Sangerhausen und Umgebung. 1881. 1. S. 1–111; Schreiber 1913: S. 668–669; Krieg R. Hochmeister der deutschen Ritterorden aus unserer Heimat//Mitteilungen des Vereins für Geschichte und Naturwissenschaft in Sangerhausen und Umgebung. 1919. 13. S. 99–108; Oelsnitz 1926: S. 56; Turnier 1955: S. 49; NDB 1953/I: S. 306; APB/II: S. 589–590; Forstrevier K. Der Deutsche Orden am Mittelmeer. Bonn, 1967. Register (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 2).

Хартманн был выходцем из знатного рода, самое раннее упоминание о котором относится к первой половине XII века. Его отец Хартманн, имя которого встречается в документах 1202–1225 годов, имел владения близ Зангерхаузена в Тюрингии и был вассалом ландграфов Тюрингских.

Хартманн родился около 1210 года и впервые назван в документах в 1227 году. 18 ноября 1234 года он вместе с ландграфом Конрадом Тюрингским (деверем святой Елизаветы и будущим верховным магистром), Дитрихом фон Грюнингеном (будущим ландмейстером Ливонии, Пруссии и дейчмейстером) и с несколькими другими тюрингцами вступил в Тевтонский орден. Впоследствии они образовали в ордене влиятельную группу, хотя в первое время и не занимали никаких должностей.

Хартманн принимал активное участие в процедурах вхождения ливонского Ордена меченосцев в Тевтонский орден в 1236–1237 годах. На следующий год он стал ландкомтуром в Саксонии (если именно его можно отождествить с упоминаемым Хартманном фон Хельденове). В 1240 году он участвовал в Генеральном капитуле в Мергентхейме, состоявшемся при верховном магистре Конраде Тюрингском. Возможно, именно тогда его назначили дейчмейстером (в документах того года фигурирует дейчмейстер по имени Хартманн). В 1242 году в этой должности его, вероятно, сменил Генрих фон Гогенлоэ, а Хартманн жил в Тюрингии как простой член орденского конвента. Он вновь упомянут в 1251–1252 годах в связи с переговорами ордена с местными госпитальерами и сеньорами Лобдабурга. В 1255 году в составе свиты верховного магистра Поппо фон Остерны он побывал в Пруссии. Какие посты занимал Хартманн до 1261 года, точно неизвестно, он мог быть и рядовым братом ордена. В документах 1261–1263 и 1266 годов он фигурирует как великий комтур и заместитель верховного магистра в Святой Земле. На этот пост его, вероятно, назначил верховный магистр Анно фон Зангерхаузен, также выходец из Тюрингии. За недостатком источников можно предположить, что Хартманн вступил в эту должность ранее 1261 года и оставался в ней и позже. Наконец, в 1267–1272 годах, он вновь оказывается в Тюрингии.

Судя по послужному списку Хартманна, ни о какой целенаправленной орденской карьере в его случае не может быть и речи. Было ли это связано с личностью Хартманна или явилось следствием стечения исторических обстоятельств, нам неизвестно. Тем не менее Хартманн, по всей видимости, считался важным доверенным лицом, поскольку после смерти Анно фон Зангерхаузена капитул 1273 года именно его избрал преемником последнего, хотя новому магистру в это время было не менее 60 лет.

За 10 лет его правления завершилось завоевание Пруссии и были заложены основы орденского государства, которое постепенно превращалось в центр Тевтонского ордена. Положение христиан и ордена в Святой Земле из-за нападений мамлюков становилось всё более шатким и в глазах некоторых братьев ордена казалось безнадежным. Неясно, по этой ли причине Хартманн распорядился заложить и выстроить в Пруссии крепость Мариенбург (ныне Мальборк). Возможно, такое толкование возникло позднее, но оно прекрасно вписывается в логику развития ордена. Однако Хартманн не порвал со Средиземноморьем, о чем может свидетельствовать предполагаемое место его смерти — Венеция. Скончался верховный магистр 19 августа (год его смерти точно неизвестен). В мергентхеймском некрологе годом кончины Хартманна назван 1282-ой, но более точной нам представляется дата — 1283 год. Ведь его преемник Бурхард фон Шванден документально упомянут 11 мая 1283 года всё еще в качестве комтура Марбурга, и трудно себе представить, чтобы в опасной для братьев ситуации, сложившейся в Святой Земле, орден почти целый год обходился без верховного руководства. Вероятно, Хартманна похоронили в Мергентхейме.

Хартманн фон Хельдрунген принадлежал к группе тех тюрингцев, которые со времени Германа фон Зальцы задавали тон в ордене, хотя и не входили в его руководство. Они проявили верность Штауфенам во время папско-императорского конфликта. Также показательно, что после всех неурядиц, начиная с отлучения Фридриха II от Церкви и смерти Германа фон Зальцы в 1239 году и заканчивая стабилизацией обстановки в середине 50-х годов XIII века, именно эта группа вместе с Анно фон Зангерхаузеном и Хартманном фон Хельдрунгеном вновь пришла к власти в ордене и была в состоянии успешно сглаживать внутренние конфликты. После смерти Фридриха II в 1250 году Империя в значительной мере распалась на регионы, в которых различные силы пытались закрепить или расширить свои сферы влияния. Подобным образом действовал и Тевтонский орден, систематически выстраивавший свое автономное господство в Пруссии и Ливонии. В условиях постепенного ослабления Империи Хартманн фон Хельдрунген, не понаслышке знавший прибалтийский регион, конечно, видел прекрасную возможность именно здесь без согласования с Папской курией разместить центр ордена в качестве альтернативы уже давно с трудом удерживаемой Святой Земле. Безусловно, личной заслугой Хартманна и его предшественника (Анно) было преодоление раскола внутри ордена. Сам факт избрания магистром ордена столь немолодого брата свидетельствовал о том, что и братья ордена считали точно так же. В то же время Хартманн в определенной мере подготовил следующий, уже региональный, конфликт (имеется в виду конфликт ордена с Польшей и Литвой. — Прим. ред.), который, впрочем, в русле общеполитического развития был неизбежен. С кончиной Хартманна закончился длившийся три четверти века период, когда в ордене преобладали выходцы из Тюрингии.

До нас дошло краткое, но живое и увлекательное «Донесение Хартманна фон Хельдрунгена» об объединении Ордена меченосцев с Тевтонским орденом. Кто был его автором и каково место этого сочинения в историописании ордена, долгое время было предметом научных споров. Между тем возобладало мнение, что текст утраченного немецкого оригинала был вполне современен и составлен Хартманном, в то время как дошедший до нас средненижненемецкий вариант относится ко второй половине XIV века. Его следует рассматривать в одном ряду с «Донесением Генриха фон Гогенлоэ» о завоевании Пруссии, которое столь же широко использовалось в позднейшей орденской хронистике.

Strehlke Е. Hartmanns von Heldrungen… Bericht//Mitteilungen aus dem Gebiete der Geschichte Liv-, Ehst- und Kurlands. 1868. II. S. 76–102; Schreiber 1913: S. 669–771; Milthaler F. Die Großgebietiger des Deutschen Ritterordens bis 1440. Königsberg, 1940. S. 35 (Schriften der Albertus-Universität. Geisteswissenschaften. Reihe 26); APB/I: S. 263; Benninghoven F. Der Orden des Schwertbrüder. Köln, 1965. Register; NDB 1966/7: S. 727; Wojtecki 1971: S. 155–157; Labuda G. Zu den Quellen der "Preußischen Chronik" Peters von Dusburg//Der Deutschordensstaat Preußen in der polnischen Geschichtsschreibung der Gegenwart/Hg. U. Arnold, M. Biskup. Marburg, 1982. S. 133–164 (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 30); Verfasserlexikon 1981/3: Sp. 523–524; Wittmann H. Tm Schatten der Landgrafen: Studien zur adeligen Herrschaftesbildung im hochmittelalterlichen Thüringen. Köln, 2008. S. 85–101 (Veröffendichungen der Historischen Kommission für Thüringen. Kleine Rheie. 17).

Бурхард фон Шванден родился около 1245 года. Его родителями были Рудольф фон Шванден и Елизавета. По отцовской линии Бурхард принадлежал к аристократической семье, именовавшейся по названию города Шванден в Эмментале близ Берна. Самого Бурхард а отождествляют с упоминаемым в 1268 году бернским бюргером Бурхардом фон Шванденом. Значит, он жил по бернскому городскому праву. В 1268 году Бурхард вместе с отцом подарили двор конвенту Тевтонского ордена Кёниц близ Берна. А в 1270 году он вел тяжбу с матерью за некий двор уже в статусе члена ордена. К сожалению, в источниках не назван или не указывается конвент, к которому он относился. Тем не менее всё говорит о том, что Бурхарда приняли в орден в конвенте Кёниц, которому они с отцом сделали пожалование. С 1275 до начала 1277 года он занимал пост комтура Кёиица. В июле 1277 года Бурхард был уже ландкомтуром баллея Тюрингия-Саксония, которому в 1278 году был пожалован монастырь Штиллен Монастырь имел большие доходы, и поэтому Бурхард сразу же превратил его в комтурство. Так что в рамках баллея деятельность Бурхарда была успешной. В качестве ландкомтура Тюрингии-Саксонии он упоминается в документах до 1279 года. Хотя в этой должности он, вероятно, оставался еще один год.

С декабря 1281 года до 11 мая 1283 года Бурхард был комтуром Марбурга, то есть главой баллея Еессен. Вероятно, он вступил в должность месяца на два раньше. За краткое время своего правления он способствовал строительству марбургской церкви Св. Елизаветы, заботился о его финансировании, но освящения церкви, законченной в 1283 году, комтур не дождался. Незадолго до этого события он уехал в Италию, где итальянские епископы сделали новые пожертвования на церковь Св. Елизаветы, которые Бурхард отправил в комтурство Марбург, а сам проследовал в Святую Землю, где после 19 августа 1283 года, вероятно в Акре, был избран верховным магистром. Он — последний магистр, избранный братьями ордена в Святой Земле.

До середины 1286 года Бурхард пребывал в Акре. О его деятельности в этот период известно мало. Он был одним из немногих верховных магистров, которые долгое время провели в Палестине. Едва ли причину этого следует усматривать в изданных около 1264 года «Законах о море» («Gesetze über Meer»), согласно которым верховным магистрам было запрещено выезжать в Европу без согласия на то Генерального капитула, — ведь предшественники Бурхарда порой нарушали предписания и ездили в Европу. Скорее всего, Бурхард руководствовался собственными представлениями об обязанностях верховного магистра, призванного защищать Святую Землю.

Бурхард пытался урегулировать спорные вопросы деятельности ордена в Европе, не покидая Акры. Так, например, он присоединил Грифпггедт к баллею Марбург и вычленил комтурство из баллея Тюрингия. Наконец, наступило время, когда ему как верховному магистру и главе ордена пришлось покинуть Святую Землю и лично принимать решительные меры как в немецких баллеях, так и в Пруссии и Ливонии. В мае 1287 года он провел Генеральный капитул во Франкфурте-на-Майне, на котором были решены спорные вопросы в баллеях Франкония и Кобленц. На этом капитуле он, вероятно, разделил баллей Тюрингия-Саксония на баллей Тюрингию и Саксонию и назначил туда двух ландкомтуров, то есть завершил административные реформы, начатые им в Святой Земле.

Вскоре после окончания франкфуртского капитула он с войсками, набранными из франконцев и швабов, выступил в Пруссию. Правда, последнее восстание пруссов было подавлено уже в самом начале его правления, и судовы (ятвяги) стали последним племенем, покорившимся ордену, но граница с Литвой была уязвима и могла оказаться плохо защищенной в случае нападения из пущи (лесное пространство, отделявшее Пруссию от Литвы и Мазовии. — Прим. пер.). Основную проблему для ордена в Прибалтике в то время представляли восставшие земгаллы, которые в 1287 году вместе с литвинами убили ландмейстера Ливонии и разгромили его войско. Тевтонскому ордену удалось окончательно покорить земгаллов лишь в 1290 году.

Бурхард фон Шванден недолго занимался прусскими и ливонскими делами. Еще 2 февраля 1288 года он был в Эльбинге, но уже 6 апреля снова в немецких баллеях, в Мерзебурге (Саксония-Анхальт), где отдавал распоряжения некогда основанному им комтурству Чиллен. 9 мая того же года на капитуле во Франкфурте-на-Майне он утвердил условия использования архидиаконата комтуром Чиллена. Во время своего пребывания в Европе в 1287–1290 годах Бурхард сосредоточил внимание на управлении орденскими владениями в немецких баллеях.

Магистр внимательно следил за орденской дисциплиной, как того требовали законы, утвержденные им на капитуле в Майнце 11 октября 1289 года. На этом собрании не было ни одного представителя от Пруссии и Ливонии. Принятые тогда законы не совсем подходили к прусским или ливонским реалиям, но скорее были приспособлены к недочетам в немецких баллеях. Поэтому капитул, решения которого относились преимущественно к немецким баллеям, следует рассматривать в качестве регионального, хотя впоследствии отдельные положения законов распространились на весь орден. При Бурхарде фон Швандене наметилась некоторая самостоятельность территориальных ветвей ордена. Интересы орденской братии в Пруссии и Ливонии явно не совпадали с интересами остальных земель.

В начале 1289 года Бурхард отправился к Папскому престолу. Седьмого февраля он уже находился в Риме. На него, как и на других представителей высшей немецкой знати, возлагалась задача подготовки коронации в Риме императором Священной Римской империи короля Рудольфа Габсбурга. Посольство успешно завершило переговоры. Тем не менее императорскую корону Рудольф Габсбург так и не получил, но это произошло по не зависящим от посольства с верховным магистром причинам. Эти события всё же свидетельствуют, что Бурхард, как и его предшественники, стремился поддерживать тесные связи с королем, хотя его влияние на двор Рудольфа Габсбурга, по сравнению, скажем, с местом Германа фон Зальца при императорском дворе, было, вероятно, скромным.

Около середины 1289 года Бурхард вновь перешел через Альпы и посетил конвенты ордена в немецких баллеях, где начал собирать братьев ордена и крестоносцев на войну в Палестину. Однако его планы обороны Святой Земли не встретили энтузиазма. Так, дейчмейстер Конрад фон Фейхтванген отказался сопровождать верховного магистра и остался в Германской империи. В середине 1290 года Бурхард отплыл из Италии. Через три дня после прибытия в Акру он сложил с себя полномочия верховного магистра, вышел из Тевтонского ордена и вступил в Орден госпитальеров. (С этим орденом семейство Шванденов было связано еще с начала XIII в. — Прим. ред.) Некоторые историки считают данное событие выдумкой хронистов, однако факт перехода Бурхарда в другой орден не вызывает сомнений. О причинах, подвигнувших его на такой удивительный шаг, ничего не известно. Возможно, он полагал, что Тевтонский орден уделяет слишком мало внимания защите христианских бастионов Палестины от мамлюков. Это предположение подтверждается всей деятельностью Бурхарда в пору его пребывания в Святой Земле сразу же после избрания верховным магистром и усилиями собрать войско крестоносцев, которое он привел в Акру в 1290 году.

Когда 18 мая 1291 года Акра пала, Бурхарда в Святой Земле уже не было: Орден госпитальеров откомандировал его в другие места.

В 1296–1297 годах он возглавлял комтурство госпитальеров в Хеймбахе, а в 1298–1308 годах — в Бухзее в Швейцарии. Бурхард умер 27 июля, вероятно, 1310 года, будучи в то время комтуром Бухзее или, по мнению некоторых историков, на Родосе. Трудно сказать, какое из этих утверждений верно, но свидетельств в пользу Бухзее больше.

Schreiber 1913: S. 671–684; Oelsnitz 1926: S. 58–59; Idem. Woher stammte der Hochmeister Burkhard von Schwanden?//AF. 1930. 7. S. 277–282; Turnier 1955: S. 51–53; NDB 1957/3: S. 27; APB/II: S. 649–650.

После выхода из Тевтонского ордена в 1291 году Бурхарда фон Швандена братство должно было избрать нового верховного магистра. 18 мая того же года пала Акра, последний бастион некогда могучего государства крестоносцев в Палестине, и рыцарские ордены и их привилегии стали объектом для критики. Их упрекали в мелочных раздорах и даже в том, что на них лежит ответственность за утрату Святой Земли. Также появились требования по объединению орденов и их радикальной реформе. (В конце ХIII — начале XIV в. появились различные проекты по объединению орденов в единую организацию. — Прим. ред.) В этих обстоятельствах от нового верховного магистра требовался большой опыт и обширные связи для овладения критической ситуацией, а не склонность к экспериментированию. Именно поэтому Тевтонский орден всецело положился на Конрада фон Фейхтвангена.

Свою карьеру в ордене Конрад начал в 50-е годы XIII века. Он родился около 1230 года и вышел, вероятно, из семьи министериалов графов Этгингенов. Его имя впервые упоминается в источниках в 1259 году. В это время он — ландкомтур баллея Австрия, то есть занимает весьма высокий орденский пост. Есть свидетельства того, что затем долгое время он находился в палестинской резиденции ордена, в Монфоре, где отвечал за сокровищницу ордена. Но в 1271 году, когда крепость захватили мамлюки и орденская резиденция была перенесена в Акру, Конрад вернулся на прежнее место службы в Австрию. Долгие годы он вновь занимал пост ландкомтур а, и не исключено, что с тех пор у него завязались добрые отношения с королем Рудольфом Габсбургом. Памятуя о его заслугах, заседавший в Марбурге в конце апреля 1279 года Генеральный капитул назначил Конрада новым ландмейстером Пруссии и Ливонии. Облеченный этой двойной должностью, он быстро получил представление об особенностях каждой из этих орденских земель. В Пруссии он всецело положился на опыт прусского маршала ордена Конрада фон Тирберга-младшего и поддерживал его во всех начинаниях. Это свидетельствует вовсе не о слабости руководства магистра, а о прагматичной, но принципиальной позиции Конрада как человека. К этому времени относится начало возведения крепости Мариенбург (Мальборк), которая должна была защищать прилегающий регион Вислы вместо неудачно расположенного замка Зантир.

Видимо, Конрад очень быстро понял, насколько различаются орденские земли Пруссия и Ливония по их положению, условиям и интересам, и решил, что управлять ими одновременно затруднительно. Поэтому спустя год он отказался от должности ландмейстера Пруссии и целиком сосредоточился на Ливонии, где снискал себе добрую славу в двух походах (1280 и 1281 гг.) против язычников — земгаллов. Однако полностью подчинить этих балтов, живших на левом берегу Даугавы, ему так и не удалось. Спустя некоторое время Конрад отказался от орденской должности в Ливонии и в июне 1282 года был назначен ландкомтуром Франконии. Уже в начале 1284 года он получил пост дейчмейстера, на котором проявил себя как осмотрительный администратор, не раз принимавший участие в королевских хофтагах. Путем ряда финансовых операций он пытался покрыть долги баллея Тюрингия-Саксония, но на Генеральных капитулах 1287 и 1288 годов столкнулся с возрастающим вмешательством верховного магистра в сферу своей деятельности. Вероятно, с тех пор его отношения с Бурхардом фон Шванденом стали натянутыми. Конрад не разделял политику орденского руководства, ориентированную на Святую Землю. Возможно, он лучше кого бы то ни было понимал, что в Пруссии и Ливонии орден может добиться гораздо больших результатов, чем в Святой Земле, где ситуация приобретала всё более безнадежный характер.

За несколько недель до падения Акры рыцари ордена из германского окружения Конрада встретились во франконской деревне Шлауерсбах (8 км от Хейльсбронна) в связи с третейским судом по поводу спорного наследства. Но судебное дело было, скорее всего, лишь поводом, поскольку здесь собрались главные противники средиземноморской политики ордена. Они уже не могли выступить на помощь братьям в Акре, оказавшимся в бедственном положении. Вопреки часто встречающимся утверждениям Конрад более не отправлялся в Святую Землю. Он чаще оставался в Империи и как самая незаурядная личность в ордене был избран верховным магистром.

Точная дата его избрания неизвестна; первое достоверное сообщение датируется апрелем 1292 года. Возможно, избирательный капитул состоялся в Венеции осенью 1291 года. В пользу такого предположения говорит тот факт, что следующий Генеральный капитул собрался во Франкфурте в начале октября 1292 года, а, согласно Статутам, капитулы собирались через календарный год. На капитуле, избравшем Конрада, вероятно, было принято окончательное решение об организации резиденции верховного магистра в Венеции. Таким образом, в отличие от тамплиеров и госпитальеров (эти ордены для продолжения борьбы за Святую Землю первое время обосновались на Кипре. — Прим. ред.) Тевтонский орден разместил свою резиденцию уже не в Леванте, но всё еще не мог окончательно перебраться в Прибалтику. Это и понятно: ведь для части орденского братства даже сама мысль о прекращении крестоносной деятельности в Святой Земле казалась неприемлемой. Выбор Венеции, через которую шли все морские пути в Палестину, означал определенный внутриорденский компромисс.

После избрания верховным магистром Конрад некоторое время находился в немецких баллеях, где, по сути, выступал в качестве дейчмейстера. Это отчетливо видно на примере комтурства Шпейер: он распорядился освободить комтурство от абсолютно всех денежных сборов в пользу братьев ордена из других комтурств. Эта мера явилась в известной степени примером для следующих дейчмейстеров, которые в XIV веке не только повторяли подобные постановления, но и частично усиливали их. Вмешательство Конрада в сферу деятельности дейчмейстера весьма логично, поскольку на тот момент эта должность была вакантной. Верховный магистр всячески укреплял финансовое положение ордена, пошатнувшееся по причине утраты всех палестинских владений. Так, и в 1294 году в тюрингском Мюльхаузене, где Конрад присутствовал при фактическом основании самбийского кафедрального капитула, он добивался предоставления ордену новых пожалований. (Епископство Самбия было основано еще в 1243 г., но являлось епископством «на бумаге», так как сама Самбия всё еще не была завоевана. Вплоть до конца XIII в. самбийские епископы находились вне их формального диоцеза, так как в Самбии продолжались военные кампании ордена по покорению региона. Фактически кафедральный капитул епископа был основан лишь в 1294 г. по настоянию ордена. Епископ Христиан фон Мюльхаузен (1276–1295) утвердил в Мюльхаузене кандидатуры шести прусских священников ордена, которые ему представил Конрад фон Фейхтванген. — Прим. ред.)

Полагают, что Конрад всерьез готовил перенос главной резиденции ордена в Пруссию; об этом свидетельствует назначение (примерно в середине 1294 г.) дейчмейстера, с появлением которого необходимость длительного пребывания верховного магистра в Германии отпадала. Таким образом, реального объединения должностей дейчмейстера и верховного магистра, как это случилось в XVI веке, в то время не произошло. Однако маловероятно, что с орденскими братьями в Пруссии была достигнута договоренность о переносе резиденции. Напротив, орденский хронист в Пруссии Пётр из Дусбурга не без некоторого разочарования отмечает, что Конрад во время своей последней поездки в Пруссию в 1295–1296 годах ограничился лишь передачей рыцарям подарков. Время для такого решительного шага еще не пришло. Но, с другой стороны, в данный период орден не предпринял никаких действенных мер по отвоеванию Святой Земли. В среднесрочной перспективе политика верховного магистра была направлена на Пруссию и Ливонию. После своего избрания Венецию он посетил лишь однажды с кратким визитом, а в Пруссии провел почти целый год. Конрад умер в Праге между 2 и 5 июля 1296 года, возвращаясь из Пруссии в Богемию, и был погребен в приходе Дробовиц, близ Часлава. Впоследствии его останки были перенесены в церковь цистерцианок в Требнице (Силезия), очевидно, из страха перед восставшими гуситами. Надгробие из черного с красноватыми прожилками мрамора было воздвигнуто там только в 1680-е годы, и помещенный на нем барельефный портрет магистра не основывается на каком бы то ни было аутентичном изображении.

На основе скупых сообщений, сохранивших сведения о Конраде, провести детальное исследование его личности практически невозможно. Но почти во всех сферах его деятельности просматривается четкая линия поведения, направленная на достижение внутриорденского компромисса. Недаром король Адольф Нассауский поручал ему как своему секретарю и советнику (secretarius et consiliarius) дипломатические миссии. И пусть Конрад не отличился военными успехами, он пользовался глубоким уважением у орденской братии. Богатый опыт, приобретенный им на протяжении долгой жизни, пригодился ему, когда он стал верховным магистром, и помог сохранить должный авторитет. До последних дней Конрад примирял разные ветви Тевтонского ордена, имевшие противоречивые интересы.

Как руководитель и организатор Конрад заслуживает высокой оценки. Он осмотрительно подходил к решению даже самых сложных вопросов. Так, на изданных франкфуртским Генеральным капитулом 1292 года законах лежит печать его деятельности. В этих законах содержатся основополагающие установления по управлению орденской недвижимостью, правовому положению кнехтов (слуг) и свободных ордена. Он стремился укреплять орденскую дисциплину и наказывать нарушителей. Возможно, это были попытки хоть отчасти учесть критику рыцарских орденов, обострившуюся после разгрома крестоносцев в Палестине. В результате Тевтонский орден, руководимый Конрадом фон Фейхтвангеном, менее болезненно пережил утрату Святой Земли, чем, например, тамплиеры. Его миновал мучительный кризис власти, с которым столкнулись его ближайшие преемники.

Schreiber 1913: S. 684–686; Oelsnitz 1926: S. 59–60; APB/I: S. 181; Turnier 1955: S. 338–339; Wojtecki 1971: S. 47. Anm. 237; Arnold U. Konrad von Feuchtwangen//Preußenland. 1975. 13. S. 2–34; NDB 1980/12: Sp. 515–516; Idem. Deutschmeister Konrad von Feuchtwangen und die «preußische Partei» im Deutschen Orden am Ende des 13. und zu Beginn des 14. Jahrhunderts//Aspekte der Geschichte: Festschrift für Peter Gerrit Thielen/Hg. U. Arnold u. a. Göttingen, 1990. S. 22–42; 800 Jahre 1990: S. 29–31, 559; Kaczmarek R., Witkowski J. Das Grabmal des Hochmeisters des Deutschen Ordens Konrad von Feuchtwangen in der Zisterzienserin-nenkirche zu Trebnitz//Feuchtwanger Heimatgeschichte. Feuchtwangen, 1990. Schriftenreihe 2. S. 143–154.

Готтфрид фон Гогенлоэ родился в 1265 году. Его родителями были Крафт фон Гогенлоэ и Виллебурга фон Вертхейм. Готтфрид принадлежал к тому же знатному владетельному роду из Франконии, что и один из его предшественников — Генрих фон Гогенлоэ. Почти всё свое детство Готтфрид провел в местечке Вейкерсхейм-на-Таубере, расположенном в нескольких километрах к востоку от комтурства Мергентхейм. Во всяком случае, его отец почти всё время жил в замке Вейкерсхейм.

По достижении четырнадцати лет Готтфрид был посвящен в рыцари Тевтонского ордена. Это произошло в комтурстве Мергентхейм, основанном еще его предками. Всю жизнь он заботился о приумножении владений данного комтурства, что происходило за счет дарений его отца и родственников.

Поскольку Готтфрид вступил в орден в юном возрасте, он не получил в Тевтонском ордене никакой должности и, вероятно, Жил как простой рыцарь в конвенте ордена в Мергентхейме. В начале 1290 года он стал ландкомтуром Франконии, когда ему еще не было 25 лет. Таким образом, едва начав службу, он получил один из самых влиятельных постов в немецких баллеях и занимал этот пост около четырех лет, до середины 1294 года, когда вступил в должность дейчмейсгера. После потери христианами Святой Земли, усилившейся критики ордена и связанной с этим утратой авторитета пребывавшего в Венеции верховного магистра полученная им должность считалась в ордене самой влиятельной. Примерно в то же время в ордене был принят закон, предписывавший верховному магистру постоянно находиться в Венеции и выезжать за Альпы только с разрешения трех магистров (дейчмейстера, прусского и ливонского). Историк М. Перльбах ошибочно приписал этот акт верховному магистру Зигфриду фон Фейхтвангену, но, скорее всего, закон был принят до 1297 года, и Готтфрид фон Гогенлоэ в качестве дейчмейстера с ландмейстерами Пруссии и Ливонии активно способствовал такому решению. В итоге власть верховного магистра, распространявшаяся согласно орденским Статутам на всю орденскую братию, отныне урезалась до границ Средиземноморья, в то время как вес должности дейчмейстера и сфера его влияния заметно расширились. На посту дейчмейстера Готтфрид последний раз упоминается б января 1297 года, а уже в начале мая 1297 года Генеральный капитул в Венеции избрал Готтфрида верховным магистром. Теперь проводимая им политика трех магистров обернулась против него самого. На том же капитуле должностные лица ордена выдвинули еще более строгие требования, повелев новому верховному магистру безвыездно находиться в Венеции и категорически, под страхом лишения его должности, запретив ему уезжать за Альпы.

До конца 1297 года Готтфрид пробыл в Венеции в полном бездействии. Но на следующий год прусские и ливонские братья ордена обратились к нему за помощью в войне против литвинов, угрожавших власти обеих ветвей ордена. Особенно шатким казалось положение в Ливонии, поскольку в 1297 году против ордена восстала и Рига. Речь шла о мосте через Даугаву (Западную Двину), который построили рижане, чтобы защитить город от ледяных торосов, но рыцари сочли, что эта мера направлена против ордена, и потребовали его разрушить. В ответ горожане разгромили замок ордена в Риге и казнили многих из 60 захваченных в плен братьев ордена. Рижский архиепископ и его соборный капитул, а также епископы Дерптский (Бернхард II) и Эзельский (Яков I) встали на сторону города, а тот, со своей стороны, искал поддержки у литвинов и датчан. Литвины обещали помочь, поскольку им была обещана Курляндия. Таким образом, ордену противостоял целый союз. В 1298 году литвинам удалось овладеть замком Каркус. 1 июня 1298 года орден потерпел сокрушительное поражение на реке Гауя в Турайдской битве. В сражении пал ливонский магистр Бруно, погибло несколько десятков рыцарей и множество простых воинов.

В создавшемся положении верховный магистр Готтфрид фон Гогенлоэ получил помощь из Империи. Вероятно, в мае 1298 года он с хорошо вооруженным войском вошел в Пруссию, а в Ливонию отправил сильный отряд под командованием ком-тура Кёнигсберга Бертольда Брюхавена. Сам Готтфрид сначала оставался в Пруссии и 15 июня 1298 года утвердил раздел Кульмской земли между орденом и епископом Кульмским. 29 июня 1298 года войска ордена разбили объединенные отряды рижан и литвинов у Нейермюлена. После этого магистр отправился в Ливонию. 16 августа 1298 года он находился в Вендене (ныне Цесис). Готтфрид на месте убедился в критическом положении Тевтонского ордена в Ливонии, но участия в решающих битвах не принял и, не задерживаясь более в Прибалтике, вернулся в Империю, а оттуда, вероятно, снова отправился в Венецию.

Поведение Готтфрида возмутило орденскую братию в Пруссии. В послании, датированном 26 июня 1299 года, вицеландмейстер Пруссии, ландкомтур Кульмский и еще четырнадцать прусских комтуров, собравшихся на капитуле в Эльбинге, без обиняков высказали ему упреки, которые так и не были услышаны. Они вновь настойчиво указывали ему на тяжелое положение ордена в Пруссии. Это послание Готтфрид получил в Венеции. О том, что конкретно происходит в Пруссии, братья ордена, к сожалению, не поясняли. Вероятно, заявил о себе уже долгое время назревавший конфликт относительно размещения главной обители и резиденции Тевтонского ордена. Братья в Пруссии и, вероятно, в Ливонии выступали за переезд верховного магистра (и связанный с этим перенос главной крепости ордена) в Пруссию, поскольку после утраты Святой Земли они видели будущее ордена и его главную задачу в борьбе с язычниками в Прибалтике. Возможно, такой перенос, по их мнению, способствовал бы росту престижа прусской ветви Тевтонского ордена, созданию в Пруссии территориального княжества по образу и подобию тех, которые знатные братья ордена могли наблюдать У феодалов у себя на родине.

Братья ордена за пределами Пруссии и Ливонии, как и прежде, представляли себе борьбу с язычниками как борьбу с сарацинами и верили в отвоевание Святой Земли. А для этого резиденцию в Венеции следовало сохранить, поскольку военные действия в Палестине были бы бесперспективными без участия венецианского флота. Верховный магистр Готтфрид фон Гогенлоэ в этом споре не был ни на чьей стороне. Позицию прусской братии он безоговорочно не разделял, но и среди консервативной средиземноморской группировки у него было не много сторонников.

Из Венеции Готтфрид отправился в Вену. 3 августа 1299 года он подтвердил дарение, послужившее созданию комтурства в Демблине (Моравия). Из Вены с краткой остановкой в Пруссии он поехал в баллеи, где, вероятно, находился в 1300–1302 годах. К этому времени боевые действия в Ливонии еще не завершились, а литвины не были окончательно разгромлены. И всё же Готтфриду удалось найти компромисс с архиепископом Рижским и предотвратить грозивший ордену процесс при Римской курии. Чтобы усилить Ливонский орден, он собрал братьев ордена в Империи и в 1302 году повел их через Пруссию в Ливонию.

В Ливонии Готтфрид вновь оставался недолго и в том же году отправился в обратный путь. По прибытии в Мемель (ныне Клайпеда), относившийся в то время к владениям ливонского магистра, он должен был представить вопрос о занимаемой им должности на рассмотрение ландмейстерам Пруссии и Ливонии, комтурам и прочим должностным лицам. Но собрание в Мемеле не было очередным Генеральным капитулом или капитулом, на котором верховный магистр подал бы в отставку. Неизвестно, так ли уж добровольно требовал Готтфрид отставки, как утверждали участники капитула. Информация о том, что он еще двумя годами ранее принял решете уйти со своего поста, не подкрепляется другими источниками. Многое из того, что говорилось или делалось на капитуле в Мемеле, покрыто мраком.

Прусские и ливонские должностные лица сами чувствовали, что отставка Готтфрид а в Мемеле вызывала сомнения, и осенью 1303 года был созван Генеральный капитул в Эльбинге, в котором приняли участие великий комтур, казначей резиденции в Венеции, дейчмейстер, ландмейстеры Пруссии и Ливонии и прочие должностные лица. На этом капитуле Готтфрид подтвердил свое намерение покинуть занимаемый им пост. Братья ордена удовлетворили его просьбу и избрали новым верховным магистром Зигфрида фон Фейхтвангена.

Очевидно, что в Ливонии и на капитулах в Мемеле и Эльбинге Готтфрид оказался под сильным давлением. В 1299 году братья ордена в Прибалтике упрекали его за пренебрежете интересами Тевтонского ордена в Пруссии и Ливонии и, вероятно, считали, что кандидатура Готтфрид а не отвечала их интересам безоговорочно, а поэтому желали избрать нового верховного магистра. Консервативная часть ордена (выступавшая за усиление активности в Святой Земле. — Прим. пер.) на капитуле в Эльбинге тоже не поддержала Готтфрид а. Он вынужден был уйти в отставку, но, вернувшись в немецкие баллеи, оказался в среде, для которой оставался магистром. Разумеется, его резиденцией стало комтурство Мергентхейм, основанное его родственниками. Он располагал им, как если бы оно было его династическим комтурством. Одновременно Готтфрид занял и конвент Тевтонского ордена в Ульме. Он послал письма германскому королю, королю Богемии и прочим монархам, побывал при дворе германского короля и заручился его поддержкой. До 1308 года Готтфрид назывался верховным магистром, но немецких баллеев уже не покидал, почти постоянно пребывая в южной Германии, где его могли защитить родственники. Политике своего преемника он мог мешать, но не имел возможности блокировать ее. 19 ноября 1309, то есть менее чем через месяц после того, как Зигфрид фон Фейхтванген торжественно вступил в Мариенбург, перенеся резиденцию ордена из Венеции в Пруссию, Готтфрид фон Гогенлоэ умер в Марбурге. Его похоронили в церкви Св. Елизаветы.

Уйдя в отставку, Готтфрид уже не смог дать ей обратный ход. При новом верховном магистре политика ордена пошла по новому курсу. Готтфрид же со своими сторонниками всё больше отстранялся от дел. В последние годы жизни он уже не представлял опасности для нового верховного магистра.

HU 1899: № 728; Schreiber 1913: S. 686–689; Oelsnitz 1926: S. 60; Turnier 1955: S. 339–341; NDB 1964/6: S. 665; Militzer K. Der Hochmeister Gottfried von Hohenlohe//800 Jahre Deutscher Orden 1190–1990: Deutschordens-Museum e. V. Bad Mergentheim. Bad Mergentheim, 1990. Jahrbuch 1. S. 49–57; Nieß U. Hochmeister Gottfrieds (1297–1303) erste Urkunde — ein Nachtrag zum Hohenlohischen Urkundenbuch//Würtembergisch Franken. 1994. 78. S. 293–299; Jóźwiak 2002: S. 40–42.

Хотя о жизни Зигфрида фон Фейхтвангена сохранилось мало сведений, он всё же остается одним из самых известных верховных магистров, поскольку именно он перенес резиденцию Тевтонского ордена из Венеции в Пруссию — в Мариенбург (польск. Мальборк). В зарождающейся национальной немецкой исторической науке XIX века немало дивились этому «государственно-политическому деянию». Зигфрид, как полагали многие историки, указал ордену его подлинную миссию, ясно представляя, что будущее ордена связано только с Пруссией. Пожалуй, только Зигфрид, писал В. Раддац еще в 1914 году, мог увенчать свою мудрую политику событием, свершившимся в 1309 году.

Бесспорно, 1309 год знаменует собственно зарождение территориального орденского государства в Пруссии, но об этом начале не известно почти ничего, даже точной даты. И всё же имеется немало фактов, свидетельствующих о том, что это событие произошло 14 сентября 1309 года, в день Воздвижения Креста по средневековому календарю, то есть в тот день, когда обычно собирался Генеральный капитул ордена. Въезд в Мариенбург праздновал не только верховный магистр, но и сопровождавшие его представители руководства ордена. Вероятно, перенос центра ордена произошел в согласии почти со всей администрацией ордена. Но что могло побудить к этому шагу братьев ордена, долгие годы пребывавших по этому вопросу в раздоре? И какова была при этом роль Зигфрида?

Немногие сохранившиеся источники однозначного ответа на эти вопросы не дают, и личность Зигфрида, вероятно, навсегда останется покрытой мраком. Его имя говорит о родстве с другим верховным магистром — Конрадом фон Фейхтвангеном, но степень этого родства не вполне ясна, как и то, в каком году будущий верховный магистр родился. Можно предположить, что именно доброе имя Конрада способствовало тому, что осенью 1303 года братья ордена доверили Зигфриду фон Фейхтвангену пост верховного магистра, хотя вплоть до избрания в его деятельности не было ничего, что свидетельствовало бы о каких-то выдающихся качествах или способностях. Правда, около 1298 года Зигфрид был дейчмейстером — первая должность, в которой он упоминается как рыцарь ордена. Однако уже в июле 1299 года он выполнял скромные обязанности комтура Вены, как это явствует из грамоты, датированной ноябрем 1300 года. После этого, вплоть до его избрания, информация о нем отсутствует.

Избрание Зигфрида верховным магистром в Эльбинге в середине октября 1303 года сопровождалось серьезными проблемами. Предыдущий магистр, Готтфрид фон Гогенлоэ, вынужденный отречься от своего поста на капитуле, де-факто не собирался его покидать. Он плел интриги против своего преемника, посылал рыцарям ордена в Империи письма, скрепленные принадлежащей одному лишь верховному магистру черной печатью с изображением Девы Марии, и увещевал их не подчиняться новому магистру. Поэтому из Эльбинга Зигфриду пришлось сразу же отправиться в Венецию, в главную резиденцию Тевтонского ордена. Его маршрут, пролегавший через Богемию в юго-западную Германию, нашел отражение в записке о расходах, откуда становится ясно, что новый глава ордена посетил множество комтурств, очевидно, чтобы погасить в них возмущение отношением рыцарей ордена в Пруссии к предшественнику. Бесконечные происки Готтфрид а, до конца своей жизни претендовавшего на пост верховного магистра, вынудили Зигфрида занять выжидательную позицию в Венеции. В итоге ему удалось избежать угрожавшего ордену раскола, пусть даже ценой уступок Генеральному капитулу. Чем больше Готтфрид фон Гогенлоэ интриговал против нового верховного магистра, ища союзников вне ордена, тем более Зигфрид, проводя разумную политику, даже оставаясь в Венеции, укреплял авторитет в качестве главы ордена. Постепенно он смог завоевать доверие и обрести влияние среди орденской братии.

Однако в смысле свободы передвижений Зигфрид был буквально ограничен. Ему приходилось соблюдать законы, согласно которым он не имел права без разрешения Генерального капитула выезжать за пределы Альп. Нарушение этих законов грозило ему потерей должности. Рыцари ордена в Венеции не без основания опасались, что отъезд верховного магистра мог предвещать перенос резиденции в Пруссию, что означало бы утрату роли Средиземноморья в политике ордена. Поэтому даже такое доверенное лицо верховного магистра, как великий комтур, было связано подобным ограничением. Но именно через должность великого комтура появился рычаг, позволивший ослабить запрет.

Поэтому, когда в 1305 году Зигфрид назначил великим комтуром одного из старейших и влиятельных рыцарей, Маркварда фон Мессинга, последнему уже в 1306 году было позволено отправиться через Альпы в Нюрнберг.

О том, какая опасность могла таиться в пребывании ордена в Венеции и проведете им политики, ориентированной на Средиземноморье, свидетельствует судьба тамплиеров. В ночь на 13 октября 1307 года многих рыцарей этого могущественного ордена по повелению французского короля Филиппа IV Красивого арестовали, и столь влиятельные в прошлом «Бедные рыцари Христа и храма Соломона» оказались над пропастью. Вероятно, судьба тамплиеров заставила задуматься многих братьев Тевтонского ордена. Сюда добавились другие, внешние, факторы, как, например, попытки объединения тамплиеров и госпитальеров под руководством короля Франции в единый орден для возвращения Святой Земли или явная слабость авиньонского Папства. К тому же в 1309 году в рамках борьбы за Феррару Папа Климент V наложил интердикт на Венецию, и потому главе Тевтонского ордена находиться там стало рискованным. Однако Зигфриду удалось впервые покинуть резиденцию еще до начала провозглашенного Папой Климентом V «крестового похода» против города на островах Венецианской лагуны. В марте 1309 года он находился в своем старом венском комтурстве. Решение об окончательном переносе центра ордена в Пруссию в это время принято не было, и, хотя нам известно далеко не всё, можно утверждать, что процесс перевода этой идеи в практическую плоскость был запущен.

Пребывая в Средиземноморье, Зигфрид при всем желании не мог сделать многого для братьев в Пруссии и Ливонии. Попытка компромисса с архиепископом Рижским не увенчалась успехом. Высокопоставленный член Католической Церкви оставался одним из завзятых противников Тевтонского ордена в Восточной Прибалтике и даже возбудил в Римской курии процесс против Ливонского ордена. В Пруссии незадолго до переноса туда резиденции ордена началась борьба за Восточное Поморье, имевшая серьезные последствия. В 1308–1309 годах прусские тевтонские рыцари заняли это соседнее, расположенное на левом берегу Вислы княжество. Восточное Поморье стало христианским герцогством с 1294 года, а когда правившая в нем династия угасла, явилось яблоком раздора для совершенно разных сил.

Династы Великой Польши, Куявии, Рюгена и Богемии друг за другом устремлялись в эти земли под предлогом более или менее убедительных наследственных или ленных притязаний. Кратковременное спокойствие воцарилось в 1306 году, когда польский князь Владислав Локетек из династии Пястов вторично занял Восточное Поморье, но он еще должен был отстоять его от притязаний маркграфа Бранденбургского. Дождавшись удобного момента, в августе 1308 года бранденбургские войска вторглись в герцогство. Польская сторона обратилась за помощью к Тевтонскому ордену, на что орден, как и в былые времена, с готовностью откликнулся. Бранденбурги еще не успели отступить, как завязался жестокий раздор с гарнизоном Данцига (Гданьска) в связи с дальнейшим планом действий. Не был урегулирован и вопрос об оплате экспедиции ордена (орден потребовал за помощь Владиславу 10 тыс. марок, тогда как князь предложил всего 300. — Прим. ред.). Бывшие союзники превратились в противников; в прусском орденском руководстве всё заметнее была склонность присоединить всё герцогство к орденскому государству и выкупить все правовые притязания всех претендентов на Восточное Поморье. На сопротивление Данцига 13 ноября 1308 года отряды ордена ответили беспощадным завоеванием города. Затем они методично заняли и другие стратегические пункты и городские поселения Восточного Поморья. Переговоры же с Владиславом Локетком (он владел регионом и претендовал на него) о продаже земли тем временем сорвались. Зато Бранденбурги 13 сентября 1309 года по заключенному с орденом Зольдинскому (нем. Зольдин, польск. Мыслибуж. — Прим. ред.) договору отступились за 10 тыс. марок серебром от своих правовых притязаний в пользу ордена. А уже на следующий день Зигфрид фон Фейхтванген вступил в Мариенбург. Пруссия наконец заняла ведущее положение в жизни Тевтонского ордена.

Мариенбург привлекал Зигфрида географической близостью к недавно завоеванному Данцигу. В то же время не исключено, что он избрал Мариенбург своей резиденцией по личным мотивам: ведь крепость когда-то построил Конрад фон Фейхтванген. Но верховный магистр еще не обрел в Пруссии подлинной власти — она принадлежала бывшему ландмейстеру и тогдашнему великому комтуру Генриху фон Плоцке.

Сведений о жизни Зигфрида после переезда в Мариенбург почти не сохранилось. Согласно одной записи XVII века Зигфрид занимался переносом данцигской рыбацкой колонии. Достоверность этого сообщения сомнительна, как и приписываемое Зигфриду распоряжение от 1307 года касательно прусских земель, оказавшееся фальшивкой, составленной в XVI веке. Подтверждается лишь то, что верховный магистр заставлял орденскую братию часто молиться покровительнице ордена Деве Марии. Умер он 5 марта 1311 года в Мариенбурге и был погребен в соборной церкви в Кульмзее.

В целом личность Зигфрида представляет собой подлинную загадку, которую из-за скудости источников едва ли удастся разгадать. И если бы при нем не случился имеющий далеко идущие последствия перенос резиденции ордена из Средиземноморья в Пруссию, то о верховном магистре, наверное, и не вспомнили бы. Во всяком случае, у нас уже нет той уверенности, с какой историки XIX века прославляли государственную прозорливость Зигфрида, недооценивая при этом корпоративное устройство Тевтонского ордена. Тем не менее можно утверждать, что под его руководством должность верховного магистра в Тевтонском ордене вновь обрела вес и престиж. Правда, преемникам Зигфрида еще предстояла ожесточенная борьба за свои властные полномочия в качестве главы ордена в Пруссии.

Schreiber 1913: S. 689–670; Raddatz W. Die Übersiedlung des Deutschen Ritterordens von Palästina nach Venedig und Marienburg (1292–1309). Halle a. d. Saale, 1914; APB/I: S 181; Turnier. 1955: 341–342; Forstreuter K. Das "Hauptstadtproblem" des Deutschen Ordens//Jahrbuch für die Geschichte Mittel- und Ostdeutschlands. 1956. 5. S. 129–156; Idem. Eine Reiserechnung des Deutschen Ordens aus dem Jahre 1303//Hansische Geschichtsblätter. 1958. 76. S. 121–130; Nieß 1992: S. 20–33, 46–56.

Вероятно, Карл родился около 1265 года и принадлежал к трирскому семейству Эрен (Оеren). Его карьера в Тевтонском ордене началась во Франции. Впервые он упоминается в документах в 1291 году как комтур Бовуара в графстве Шампань. Немного позднее орден доверил ему руководство баллеями Франция и Лотарингия. На этом двойном посту он упомянут впервые в грамотах от 1296 года и занимал его до 1311 года, возможно, с перерывом в 1304 году. В 1303 году Карл был в числе должностных лиц, принимавших участие в Генеральном капитуле в Эльбинге, когда Зигфрид фон Фейхтванген сменил на посту верховного магистра Готтфрида фон Гогенлоэ. По завершении работы капитула Карл сопровождал нового верховного магистра в Венецию, и, возможно, именно он упомянут как великий комтур Карл в венецианской грамоте от 11 ноября 1304 года. Но уже в 1305 году он снова занимает пост ландкомтура в Лотарингии. Неизвестно, какие силы спустя шесть лет способствовали избранию ландкомтура Лотарингии верховным магистром, как неизвестны место и время капитула, где проходили эти выборы. На основании данных, относящихся уже ко времени правления Карла, он, вероятно, был избран после 25 июня 1311 года. А 28 августа 1311 года, уже в Мариенбурге, в кругу высокопоставленных должностных лиц (Großgebietiger — термин включает в себя пять самых важных сановников ордена после верховного магистра. — Прим. ред.), он издал свою первую известную нам грамоту.

В качестве верховного магистра Карл оказался в незнакомой ему земле и незнакомых условиях. Но, в отличие от своих предшественников, он с самого начала возглавлял орденское государство в Пруссии. Карл прибыл туда, не имея военного опыта, которым обладали тамошние должностные лица, и всё же участвовал в военных походах во время войны с литвинами. Он способствовал строительству и обороне крепости Христмемель на Мемеле (Немане), выше Рагниты. Кроме войны с литвинами, Карлу от его предшественников в Пруссии досталась по наследству враждебность архиепископа Рижского, пребывавшего в Авиньоне и действовавшего там против ордена. После захвата Восточного Поморья в 1309 году врагом ордена стала и Польша. Для расследования жалоб рижского архиепископа и поляков в 1312 году в Пруссию и Ливонию прибыл папский легат Франческо де Мольяно. Однако орденскому руководству удалось избежать долгосрочных последствий этого разбирательства, если не считать временного интердикта. В грамотах Карла особенно выделяется его деятельность в качестве посредника. Важной задачей для него было присоединение Восточного Поморья, особенно находящихся там больших и сильных монастырей, таких как Пельплинский и Оливский. Более крупные комплексы светских владений в его время, возможно, уже развалились; владетельный род Свенцонов бросил всё свое имущество и земли в Восточном Поморье и вынужден был перебраться в другие районы, еще остававшиеся под его контролем, и занялся главным образом землей Нейенбург (Нейенбург позднее также был передан ордену. — Прим. ред.). Впрочем, развитие административных структур братства замерло, а орден в те годы лихорадила борьба за должности, драматизм которой прослеживается сейчас довольно смутно. В списках свидетелей в грамотах верховного магистра явно проступают контуры этой жестокой борьбы. В июне 1312 года бывший ландмейстер и великий ком-тур Генрих фон Плоцке был смещен комтуром Эльбинга Генрихом фон Герой, однако спустя три недели Плоцке вернул себе пост великого комтура. Затем Генрих фон Гера, вероятно, снова вытеснил своего соперника, но в июне 1313 года в одной грамоте Генрих фон Плоцке опять упоминается в должности комтура, а Генрих фон Гера там же назван ландкомтуром (provincialis). Затем он вынужден был окончательно уступить своему сопернику и отныне в качестве маршала посвятить себя военным делам. Подобная не соответствующая Статутам чехарда, которая никак не могла происходить на ежегодных Генеральных капитулах, повторялась и в случае иных орденских должностей. Так, на смену верховному шпиттлеру Зигхарду фон Шварцбургу пришел Фридрих фон Вильденберг. Совершенно непонятно, на кого мог опираться верховный магистр в условиях такой административной неразберихи. Достаточно ясно одно: Карл то и дело терял бразды правления орденом. Явным успехом для него было то, что не позднее начала 1315 года он смог назначить великим комтуром молодого комтура Рагниты Вернера фон Орзельна, а Генриха фон Геру вознаградил службой ландкомтура в Кульмской земле. Но победа не была окончательной: через два с половиной года прусские противники верховного магистра заставили его и вместе с ним великого комтура и прочих должностных лиц уйти в отставку. При этом заговорщики явно недооценили как власть верховного магистра во всем ордене (а не только в Пруссии), так и возмущение, вызванное их действиями в Империи и Папской курии. Генеральный капитул в Эрфурте, на который были приглашены также маршал Генрих фон Плоцке и прочие должностные лица Пруссии, в марте 1318 года вновь избрал Карла верховным магистром. Но в Пруссию он уже больше не вернулся. В резиденции Мариенбург утвердились переизбранный великий комтур Вернер фон Орзельн и новые высокопоставленные должностные лица (Großgebietiger), а Фридрих фон Вильденберг, главный противник Карла Трирского и Вернера фон Орзельна, занял пост ландмейстера ордена в Пруссии (то есть сложилась весьма далекая от «нормального состояния» ситуация: в Мариенбурге закрепились сторонники Карла, в то время как всей остальной Пруссией управлял Фридрих. — Прим. ред.). Вероятно, в том же году верховный магистр совершил путешествие в Авиньон. Карл Трирский наряду с ливонским ландмейстером Герхардом фон Йорком был вызван «на ковер» к Папе Римскому для разбирательства по поводу жалобы архиепископа Рижского. Пётр из Дусбурга пишет о Карле в своей хронике так: «Он со многими братьями пребывал при Римской курии в течение года и уладил многие насущные дела ордена. Галльский язык он знал, как родной; он без толмача говорил перед Папой и кардиналами; он был таким обаятельным и красноречивым, что даже его враги заслушивались его». Карлу удалось склонить на свою сторону Папу Иоанна ХХIII и не только защитить орден, но и получить для него множество доказательств папской милости. Последние главным образом выражались в назначении управляющих почти во все орденские владения за пределами Пруссии. Заболев в Авиньоне, верховный магистр вернулся в Трир, где и провел последние годы своей жизни. Здесь также успели оценить его деятельность в качестве посредника. Изможденный болезнью, Карл умер в Трире 10 или 12 февраля 1324 года и был похоронен в местной орденской часовне.

Карл Трирский стал первым верховным магистром, управлявшим Тевтонским орденом в переломный момент его развития, после переноса главной резиденции из Венеции в Пруссию. Его восхождение произошло еще за пределами Пруссии, поэтому большей поддержкой он пользовался в ордене в целом, чем в его прусской ветви. В источниках говорится о духовной широте Карла, о его обходительности и способностях к языкам. Он был одаренным дипломатом, умело выступал в качестве посредника. Карл явно обладал авторитетом у большинства братьев ордена и пользовался уважением за его пределами. Однако во время царившей в прусских владениях ордена смуты он, будучи чужаком, не смог сохранить свое высокое положение.

Schreiber 1913: S. 690–695; Oelsnitz 1926: S. 61–62; Turnier 1955: S. 342–343; APB/II: S. 744; Schmidt R. Die Deutschordenskommenden Trier und Beckingen 1242–1794. Marburg, 1979. S. 281–288 (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 9); Nieß 1992.

Верховный магистр Вернер фон Орзельн был убит в воскресенье, 18 ноября 1330 года. Он принимал участие в воскресной вечерне в часовне Мариенбурга. У дверей церкви после окончания службы верховного магистра подкараулил Иоганн фон Эндорф, брат ордена из конвента в Мемеле, и заколол его. Вернер скончался на руках своего капеллана в окружении сбежавшейся братии. Спешно вызванные четыре епископа прусского орденского государства через три дня отразили это событие в грамоте в Мариенвердере, в соборе которого Вернер был похоронен. Опасное для единства ордена подозрение, что у убийцы был тайный покровитель, с самого начала отметалось руководством братства. Ныне остается только догадываться, что же послужило причиной этого злодеяния.

Вернер фон Орзельн вышел из рода фогтов фон Урзель в Таунусе (Гессен). Он родился, вероятно, между 1285 и 1290 годами и был сыном Вернера фон Орзельна и его законной жены Кунигунды фон Ульфа. Впервые он упомянут 28 апреля 1312 года в двух изданных в Рагните грамотах верховного магистра Карла Трирского; в то время Вернер уже был комтуром Рагниты. Эту должность традиционно поручали одаренным в военном деле юным братьям ордена. Через год, вероятно при сооружении крепости Христмемель близ Рагниты, молодой комтур познакомился с верховным магистром; между ними завязались дружеские отношения, благодаря которым Вернер быстро продвинулся на должность великого комтура. Очевидно, его назначил верховный магистр со своими сторонниками. Эту, вторую по значимости, должность в ордене, за которую в ту пору шла ожесточенная борьба, он занимал в январе 1315 года. В 1317 году Вернер был смещен вместе с Карлом Трирским. Он также был в числе должностных лиц, восстановленных на своих постах на Генеральном капитуле в Эрфурте в 1318 году. Тем не менее в Пруссии Вернеру еще предстояло противостояние с Фридрихом фон Вильденбергом, узурпировавшим его пост. Последний облек себя полномочиями вновь введенной должности ландмейстера Пруссии не позднее августа 1319 года, а Вернер фон Орзельн опять занял свой пост великого комтура в Мариенбурге. От периодов его пребывания великим комтуром (1315–1317, 1319–1324 гг.) главным образом известна его деятельность по заселению мариенбургского Вердера, где он планомерно закладывал новые деревни и превращал болотистую местность в пригодный для сельскохозяйственного использования регион. Но особенно важен тот факт, что Вернер вместе с обновленным кругом высших должностных лиц (Großgebietiger) уберег Мариенбург от врагов отсутствовавшего верховного магистра. Вероятно, это обстоятельство упрочило его положение как в Пруссии, так и в ордене в целом. После смерти верховного магистра Карла Трирского Генеральный капитул, собравшийся в Мариенбурге б июля 1324 года, избрал Вернера фон Орзельна верховным магистром. Впрочем, сильной поддержкой в ордене пользовался и Фридрих фон Вильденберг, назначенный при Вернере великим комтуром (1324–1330 гг.). Вторая перестановка внутри орденского руководства произошла на Генеральном капитуле осенью 1326 года, когда комтуры Христбурга и Эльбинга вновь получили высокие должности траппира и шпиттлера, потерянные после 1318 года; сменился и казначей. Пётр из Дусбурга сообщает об этом Генеральном капитуле по другому поводу: тогда верховный магистр постановил, чтобы по окончании мессы с песнопением клирики читали Евангелие «В начале было слово» (Ин. 1:1). Восемнадцать орденских законов, принятых при Вернере фон Орзельне, кое-что говорят о сущности и стремлениях верховного магистра. Почти половина законов — это распоряжения о богослужениях и постановления, касающиеся молитвенной жизни братьев. Остальное относится к отчетности должностных лиц и к военному снаряжению отдельных братьев ордена. Из этих законов явно проступает образ благочестивого человека, желающего обновить духовную жизнь конвентов и укрепить внутриорденскую дисциплину. Связанный с этим призыв к строгости укреплял официальную версию гибели верховного магистра: якобы убийца отомстил ему за его неуступчивость в некоторых дисциплинарных вопросах. Источники детально и с нескрываемым ужасом повествуют об убийстве Вернера, но в них не чувствуется сожаления по поводу смерти магистра; нет в них и констатации его заслуг. Вернер фон Орзельн вступил в высшую должность, когда орден был охвачен волнениями. Как великий комтур он способствовал тому, чтобы сгладить внутриорденские противоречия, и, вероятно, при этом показал свое превосходство над соперниками. Как верховный магистр он укрепил порядок и дисциплину в прусской части Тевтонского ордена. Члены братства ему подчинялись, но, кажется, недолюбливали.

Свершения Вернера свидетельствуют о том, что он был выдающимся верховным магистром. След сгнием обновления жизни братства стал расцвет духовной поэзии в Тевтонском ордене, достигший своего апогея при двух преемниках Вернера фон Орзельна. Во время правления Вернера Пётр из Дусбурга написал свою «Хронику земли Прусской», посвятив ее верховному магистру. Еще будучи великим комтуром, Вернер проявлял способности руководителя. Едва став верховным магистром, он принял меры по расширению и обороне орденских владений на востоке и юго-востоке Пруссии, на границе с великой пущей. К востоку от Кульмской земли он основал крепость и фогтство Новая Мар ка, расширил в сторону пущи комтурства Бальга, Бранденбург и Кёнигсберг и велел возвести там крепости Гердауен, Растенбург, Бартен и Лейненбург, вероятно, именно он приказал выстроить в Вармии крепость Вартенберг. В 1328 году Вернер отделил комтурство Мемель от Ливонского ордена и присоединил его к Тевтонскому ордену в Пруссии. В том же году он поставил ландмейстером Ливонии энергичного Эберхарда фон Монхейма, которому в 1330 году удалось подчинить ордену Ригу. Еще до начала правления Вернера этот с давних пор враждебный ордену прибалтийский город нанес ущерб братству так называемыми посланиями Гедимина, которые Рига в 1323 и 1324 годах направляла в Западную Европу — Папе Римскому Иоанну XXII, ганзейским городам и рыцарским орденам. Они содержали обвинения против ордена, но главным образом в них говорилось о мнимых препятствиях к крещению великого князя литовского Гедимина. Орденские дипломаты сдержанно отреагировали на эти обвинения, им удалось привлечь на свою сторону прусские монастыри, а также князей Мазовецких, на несколько лет они прервали войну с литвинами, но потом столкнулись с союзом Гедимина и короля польского Владислава Локетка. Последний со времени утраты Восточного Поморья в 1309 году видел в Тевтонском ордене своего врага. Первое военное столкновение рыцарей с полянами произошло в 1327 году в Мазовии. В поисках союзников верховный магистр возобновил былые связи с Богемией, король которой претендовал на польскую корону. В 1329 году вспыхнула настоящая война с Польшей. Воспользовавшись тем, что верховный магистр с королем Богемии Иоганном выступили в военный поход против язычников в Литве, король Владислав, несмотря на перемирие, вторгся в Кульмскую землю и опустошал ее пять дней. Король Иоганн и верховный магистр спешно покинули Литву, торжественно заключили в Торне (Торуне) союз, завоевали Добжиньскую землю и разорили Куявию. В 1330 году орденское войско продолжало наступательные боевые действия, пока король Владислав, вместе с поддерживавшими его венгерскими вспомогательными полками напавший осенью на Кульмскую землю, не перешел к обороне. Было заключено перемирие. Вскоре после этих событий Вернер фон Орзельн был убит.

Его гибель глубоко потрясла Тевтонский орден. Об этом косвенно свидетельствует избрание преемника Вернера. В кульминационный момент войны с Польшей верховным магистром был избран один из старейших братьев ордена не имевший воинских заслуг, но пользовавшийся авторитетом благодаря своему возрасту и происхождению.

Schreiber 1913: S. 695–696; Oelsnitz 1926: S. 62; Turnier 1955: S. 343–344; APB/II. S: 483.

Лютер (Людер) Брауншвейгский родился около 1275 года. Он был сыном герцога Брауншвейгского Альбрехта Великого и Адельгейды Монферрат, то есть принадлежал к роду имперских князей. Для Тевтонского ордена братья с такой родословной являлись скорее исключением из правил. Благодаря продуманной матримониальной политике его деда, Отто Люнебургского, в 1225 году возвысившегося до герцога Лютер породнился с ландграфами Тюрингскими и, стало быть, с верховным магистром Конрадом Тюрингским (1239–1240 годы) и его снохой, святой Елизаветой. Дед Лютера Отто уже в 1240/41 году совершил крестовый поход в Пруссию, чтобы оказать помощь Тевтонскому ордену, а его отец Альбрехт I (герцог Брауншвейг-Люнебургский) предпринял крестовый поход в 1265 году. И хотя у этого семейства установились прочные связи с Тевтонским орденом, вступил в него один лишь Лютер, тогда как один его брат был тамплиером, а другой — госпитальером. Возвышение Лютера, вероятно, определило то, что впоследствии три его племянника стали членами Тевтонского ордена.

Как брат ордена Лютер впервые документально упомянут в 1297 году; до 1304 года он постоянно входил в свиту ландмейстеров, но не занимал никакой должности. В 1308–1312 годах он, согласно грамотам, являлся комтуром Голуба, одного из важнейших комтурств Кульмской земли на границе с Мазовией. В 1314–1330 годах он возглавлял комтурство Христбург. После переезда в 1309 году орденского руководства из Венеции в Мариенбург (Мальборк) комтурство постепенно стало связано со службой высокопоставленного должностного лица (Großgebietiger) — верховного траппира. Вероятно, это впервые произошло при Лютере. Впрочем, документально он упомянут как верховный траппир только в 1314–1318, 1324 (?) и 1327–1330 годах: значит, неразрывная связь этой должности с комтурством Христбург в то время еще не вполне установилась. Причиной тому были и волнения внутри ордена в Пруссии, продолжавшиеся до смещения верховного магистра Карла Трирского. Вероятно, Лютер вошел в состав высших должностных лиц вследствие свержения верховного магистра. Когда Карл Трирский в 1318 году вновь занял свое место, Лютер был из него удален. Генеральный капитул 1326 года вновь утвердил его верховным траппиром, каковым он и оставался вплоть до избрания верховным магистром.

После насильственной смерти Вернера фон Орзельна (18 ноября 1330 года) 17 февраля 1331 года Лютера избрали верховным магистром. Сильной стороной его правления была внутригосударственная политика. Следует обратить особенное внимание на сферу обустройства страны, что играло заметную роль уже в его бытность комтуром Христбурга. Внешняя политика интересовала магистра в меньшей степени. Лютер пытался без ущерба для ордена прекратить военные действия с Польшей, которые то и дело вспыхивали со времени аннексии орденом Восточного Поморья в 1308–1309 году.

Созидательная деятельность Лютера наиболее ярко проявилась уже в комтурстве Христбург в сфере строительства приходских церквей, а впоследствии и крепостей. С его именем связано и строительство часовни Св. Анны в Мариенбурге, которая должна была служить местом последнего упокоения верховных магистров, занимавших положение имперских князей, — акт обмирщения должности верховного магистра. Вечную память стяжал Лютер и благодаря поэзии: он повелел создать поэтический парафраз библейской Книги Даниила, рифмованный перевод (с латыни на немецкий язык) «Хроники земли Прусской» Петра из Дусбурга, выполненный Николаем фон Ерошиным, и поэму Тило Кульмского «О семи печатях».

Судя по некоторым изменениям в Статутах, религиозность Лютера сочеталась с присущим княжеской династии традиционным сознанием. Если филологи К. Хельм и В. Циземер называют его высокообразованным человеком и выдающейся личностью, то, вероятно, при этом они полагаются на оценку, данную магистру в Средневековье. Однако точно неизвестно, действительно ли он пел в церковном хоре, как об этом сообщает в конце XIV века хронист Виганд Марбургский. Можно утверждать только, что при Лютере светский компонент должности верховного магистра в Пруссии стал особенно заметен, и это означало, что власть ордена в Пруссии окончательно утвердилась. И всё же не стоит заходить так далеко, чтобы проводить параллели между Мариенбургом как новым поэтическим центром и Вартбургом (последний считался одним из культурных центров Европы. — Прим. пер.).

Лютер не только поддерживал и стимулировал поэтическую деятельность, но и сам писал стихи. Подтверждением этому служит сообщение Николая фон Ерошина о сочиненной магистром (ныне утраченной) поэтической легенде о святой Варваре, написанной на немецком языке. В ордене отношение к Варваре было особое: ее герма, вероятно, оказалась в поморской крепости Сартовице на Висле, которую орден завоевал в 1242 году, причем герма была идентифицирована благодаря записке и переправлена в Кульм (польск. Хелмно). Варвара не стала покровительницей ордена (в XIV в. покровителем ордена всё чаще считался святой Георгий), но в западной части государства ордена в Пруссии, особенно в Кульмской земле, культ Варвары играл заметную роль. Как комтур Голуба и Христбурга Лютер, возможно, способствовал развитию культа святой; в то время и могло быть написано это произведение.

Авторство Лютера, якобы осуществившего поэтическое переложение библейской Книги Маккавеев, спорно. Кроме того, необычный в то время материал имел тесную связь с Тевтонским орденом как с рыцарской корпорацией, ведущей войну с язычниками; это явствует уже из Пролога Статутов Тевтонского ордена, таких созданных в ордене поэтических сочинений, как парафраз Книги Даниила или перевод «Хроники земли Прусской» Петра из Дусбурга Николаем фон Ерошином, а также из сохранившихся произведений живописи в орденской Пруссии. Оригинал рукописи Книги Маккавеев появился ранее поэтического переложения Книги Даниила (во всяком случае, еще при жизни Лютера) и представляет собой яркий образец поэзии Тевтонского ордена XIV века.

Лютер умер 18 апреля 1335 года близ Штума, на пути в Кёнигсберг, куда направлялся для освящения основанного им собора. По завещанию магистра его похоронили на хорах собора, где до Второй мировой войны сохранялись надгробие и деревянная лежачая фигура, имевшая портретное сходство с Лютером, — яркое, созданное вскоре после его смерти произведение искусства.

Schreiber 1913: S. 696–699; Oelsnitz 1926: S. 63–64; Maschke 1936: S. 48–74; Turnier 1955: S. 344–345; APB/I: S. 80–81; Helm K., Ziesemer W. Die Literatur des Deutschen Ritterordens. Gießen, 1951; Verfasserlexikon 1985/5: Sp. 949–954; NDB 1987/15: S. 540; LMA 1993/6: Sp. 23; Helms S. Luther von Braunschweig: Der Deutsche Orden in Preußen zwischen Krise und Stabilisierung und das Wirken eines Fürsten in der ersten Hälfte des 14. Jahrhunderts. Marburg, 2009 (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 67).

Семнадцатого февраля 1331 года избранный верховным магистром Лютер Брауншвейгский назначил на должность маршала Тевтонского ордена, остававшуюся вакантной после смерти Генриха фон Плоцке в 1320 году, комтура Бальги Дитриха фон Альтенбурга. Уже немолодой верховный магистр с богатым опытом внутриорденского руководства нуждался в поддержке опытного полководца. В карьере Дитриха на первый план выступали военные задачи. Сын бургграфа Дитриха II Альтенбурга и брат последнего правящего бургграфа Альбрехта IV, Дитрих фон Альтенбург вступил в Тевтонский орден еще в юности и сначала, очевидно, долгое время был рыцарем конвента в Рагните, откуда начинались многие военные походы против литвинов. Хронист Пётр из Дусбурга прославляет рыцарскую доблесть Дитриха в 1307, а затем в 1316 году. Не позднее 1323 года Дитрих стал комтуром Рагниты, не позднее 1325 года — комтуром Бальги. Это крупное комтурство также находилось на границе с Литвой и поручалось опытным в военном отношении братьям. Дитрих был назначен верховным маршалом, когда в войне с Польшей наступило перемирие, по окончании которого он с еще большим ожесточением окунулся в военные действия. Уже в июле 1331 года Дитрих предпринял первый опустошительный поход на Куявию, в сентябре — второй, во время которого орденское войско продвинулось далеко вглубь Великой Польши. Воспользовавшись тем, что тевтонские войска на обратном пути разделились на три часта, польский король Владислав 27 сентября неожиданно атаковал орденский арьергард, возглавляемый Дитрихом фон Альтенбургом, и практически уничтожил его. В сражении великий комтур Отто фон Лютенберг и верховный шпиттлер были убиты, а раненый Дитрих и часть рыцарей попали в плен. Подоспевшая основная часть войска смогла в новой битве потеснить польское войско и освободить верховного маршала. Тяжелого поражения удалось избежать с большим трудом. Это прошедшее в два этапа сражение получило название битвы под Пловцами. Несмотря на потерю большого числа рыцарей, военная мощь Тевтонского ордена серьезно не пострадала. Дитрих фон Альтенбург остался верховным маршалом и даже смог укрепить свой престиж. На следующий год он начал разорять куявские города и в конце концов оккупировал Куявию. После безуспешного польского контрудара было заключено перемирие, и на этом военное противоборство закончилось. Главной задачей Дитриха правда уже в новом качестве, стало достижение мира. 18 апреля 1335 года скончался верховный магистр Лютер Брауншвейгский, а 3 мая Генеральный капитул избрал верховным магистром Дитриха. Первые шаги к мирному урегулированию наметились в ноябре того же года, когда спор между воевавшими сторонами решил третейский суд королей Богемии Иоганна и Венгрии Карла I (состоявшийся в венгерском Вишеграде), согласно постановлению которого орден возвращал Добжиньскую и Куявскую земли, но оставлял за собой Кульмский регион и Восточное Поморье. При участии короля Иоганна противникам удалось добиться в 1337 году проведения переговоров в Иновроцлаве, но и в этом случае стороны к согласию не пришли. Судебный процесс против Тевтонского ордена с участием папских легатов, который Польша инспирировала в Варшаве в 1339 году, еще больше усугубил положение. Только после того как дипломатам ордена удалось уговорить в Авиньоне Папу Бенедикта ХII не выносить приговора в этом процессе, переговоры между сторонами возобновились. Во время одного из заседаний в Торне (Торуне), где маркграф Карл Моравский (будущий император Карл IV) пожелал выступить посредником, Дитрих внезапно тяжело заболел. В ночь на 6 октября 1341 года он приказал великому комтуру пригласить маркграфа, принял его в полном облачении, не вставая с постели, и вверил ему заботы о благе Тевтонского ордена. Той же ночью в присутствии Карла верховный магистр скончался. Ему не удалось мирным договором погасить пожар войны, который раздували и его военные походы. Мирные переговоры завершил его преемник.

Смерть Дитриха прервала начинание магистра в ордене, которое он долго проводил в неустанных переговорах, — договоренность с крупными монастырями Восточного Поморья, прежде всего с Оливским, отдельные фальсифицированные грамоты которого он повелел тщательно проверить. Эти переговоры продолжил и завершил его преемник. И всё же в правление Дитриха орденское государство преуспевало и продолжало усиленно развиваться. Сам Дитрих пожаловал городское право городам Швец (польск. Свеце) и Лауенбург, следил за строительством мостов через Ногат близ Мариенбурга, но особенно радел об обороне страны. При нем были выстроены очень многие орденские крепости, и среди них, как сообщают источники, Данциг и Швец. На границе с пущей он велел заложить систему защитных сооружений. Прежде всего магистр приказал воздвигнуть на Немане ряд крепостей против литвинов. Это было связано с масштабными военными походами ордена, в которых самое активное участие принимали западноевропейские князья и знать, такие как король Богемии Иоганн, маркграф Карл Моравский, герцог Нижней Баварии Генрих и маркграф Бранденбургский Людвиг. Благодаря Дитриху фон Альтенбургу эти предприятия получили такую блестящую форму. В период обострения отношений братства со Святым престолом, не в последнюю очередь из-за варшавского судебного процесса, орден в своей политике тесно сблизился с отлученным императором Людовиком IV (Людвигом Баварским). В ноябре 1337 года в роскошной грамоте император Людовик пожаловал верховному магистру и Тевтонскому ордену всю Литву. Эта грамота, текст которой был составлен в канцелярии Тевтонского ордена, носила программный характер, но содержала немало утопических идей. Так, столицу Литвы предусматривалось перенести в недавно построенный на Немане Байербург, и он должен был стать главным городом и резиденцией архиепископа. Разумеется, на деле этого не произошло.

На основании прямых или косвенных сообщений источников можно составить достаточно рельефный портрет Дитриха фон Альтенбурга. Конечно, на первом месте у магистра стояли военные интересы, в этой области Дитрих обладал несомненными способностями, что подкреплялось его личной доблестью. «Он обладал духом льва», — говорит автор поэтического переложения библейской Книги Иова. Но при этом магистр не был солдафоном. Во время его правления в ордене продолжала расцветать религиозная литература, служившая укреплению духовной жизни корпорации. В 1338 году был закончен поэтический парафраз Книги Иова, в эпилоге которого неизвестный автор восхваляет верховного магистра; в те же годы Николай фон Ерошин закончил перевод на немецкий язык хроники Петра из Дусбурга. При Дитрихе фон Альтенбурге продолжилось строительство Мариенбурга. Часовня Св. Анны, в которой первым из верховных магистров был погребен Дитрих, вероятно, именно тогда обрела значительную часть своего лепного убранства. Всё это свидетельствует о широком круге интересов верховного магистра. О его активной жизненной позиции говорит поэт, сочинивший «Иова» (gar selten czwar lac er gerut — «лишь изредка он праздно почивал»), отмечая его настойчивость. Эта черта особенно ярко проявилась в переговорах о привилегиях Оливского монастыря. С самой лучшей стороны характеризуют личность Дитриха и многочисленные законы, принятые при непосредственном участии магистра и имевшие первостепенное значение для укрепления орденской дисциплины. Он был несказанно рад, что удалось организовать столь представительные литовские походы, в которых принимала участие европейская знать, но цели этих походов оказались неосуществимыми.

Schreiber 1913: S. 699–702; Oelsnitz 1926: S. 64–65; APB/I: S. 10–11; Turnier 1955: S. 345–346; NDB 1957/3: S. 684.

Как сообщалось в хронике Виганда Марбургского, Лудольф Кёниг был сакс, или, как сказали бы сегодня, выходец из Нижней Саксонии. Его семья принадлежала к роду министериалов из аббатства Хальберштадт и именовалась также от названия деревни Ватцум (Лудольф Кёниг фон Ватцум), что в 18 км восточнее Вольфенбюттеля; видимо, в хронике Симона Грунау этот населенный пункт называется Вейтцау. Тевтонский орден являлся церковным патроном местной общины. В конце 1326 года имя Лудольфа впервые встречается в грамотах, сначала как брата Тевтонского ордена в конвенте Кёнигсберга. Через два года он занимал должность хаускомтура этого конвента. В ходе перестановок, начавшихся после не слишком удачно сложившейся битвы при Пловце, он в 1331/32 году был назначен на должность верховного казначея. Столь быстрый карьерный рост можно было бы объяснить содействием, которое верховный магистр Лютер Брауншвейгский оказывал своему младшему земляку, но это назначение — безусловное свидетельство того, что состоявший при Лютере человек обладал незаурядными способностями. Этот пост Лудольф занимал при Лютере Брауншвейгском и в первые три года правления его преемника Дитриха фон Альтенбурга. Весной 1338 года он занял вторую по значению в иерархии Тевтонского ордена должность — великого комтура — и находился при верховном магистре во время дипломатических миссий того года, главным образом в период подготовки мирных переговоров с Польшей.

Смерть Дитриха фон Альтенбурга в Торне (Торуне) 6 октября 1341 года едва не прервала диалог сторон, и Лудольф Кёниг продолжил переговоры как наместник верховного магистра. Полгода спустя, в июле 1343 года, он заключил с поляками так называемый Калишский мир, заложивший основы отношений с Польшей почти до конца столетия и обеспечивший Тевтонскому ордену владение Кульмской землей, Михаловской землей и Восточным Поморьем (по договору польская сторона принимала на себя обязательство не оказывать помощь язычникам: эстам, литвинам и т. д. — Прим. пер.). Руководство ордена могло также пользоваться и обретенной по мирному договору свободой действий. Поэтому, когда в том же году в датской Эстонии (Эстляндии) вспыхнуло всеобщее восстание (крестьянская война) эстов против датчан и наместник датского короля, не имея возможности подавить его, обратился в орден за помощью, перед братством открылась перспектива завоевать этот регион для Ливонского ордена (северная Эстония после завоевания если и не оставалась под прямым контролем верховного магистра Тевтонского ордена, то всё же рассматривалась как его владение. Ливонский магистр являлся только администратором этой территории. Ревель (эст. Таллинн), Нарва и вассалы Гаррии и Вирляндии приносили присягу верховному магистру Тевтонского ордена вплоть до Тринадцатилетней войны либо получали от верховного магистра формальное разрешение присягнуть магистру Ливонии. В 1459 г. Людвиг фон Эрлихсхаузен уступил северную Эстонию ливонскому магистру. Тем не менее последующие верховные магистры продолжали претендовать на этот регион, и предмет власти над северной Эстонией оставался камнем преткновения в отношениях между магистрами. Окончательно вопрос решился только в январе 1525 г., когда Альбрехт Бранденбургский продал северную Эстонию ливонскому магистру Вольтеру фон Плеттенбергу с отречением от всех прав и претензий на эту область. Альбрехту срочно требовались деньги, а Вольтер не возражал против окончательного решения вопроса, поэтому купил у него то, чем Альбрехт, в принципе, не владел. — Прим. ред.). В сложившейся ситуации орденское руководство поддержало магистра ордена в Ливонии и отправило для подавления восстания воинский контингент под началом Генриха Дуземера, будущего преемника Кёнига. Однако карьера Лудольфа Кёнига прервалась еще до завоевания Эстонии.

В начале 1345 года в Кёнигсберге собрался цвет европейской высшей знати, чтобы выступить в поход на Литву. Среди рыцарей были короли Венгрии и Богемии и маркграф Моравии — будущий император Карл IV. Но началу похода помешала мягкая зима и душевное расстройство верховного магистра. Лудольф пребывал в глубокой депрессии, поэтому войско выступило в поход под предводительством верховного маршала Винриха фон Книпроде, а недееспособный магистр остался в Кёнигсберге. Орденское руководство, также оставшееся в Кёнигсберге при заболевшем верховном магистре, скоро заподозрило военную хитрость литвинов и прервало поход. Блестящее военное предприятие закончилось недовольством и сетованиями его выдающихся участников. Эти события повредили престижу ордена, а внутри братства начался кризис. До лета орденское руководство бездействовало. На Генеральном капитуле, состоявшемся 14 сентября, больной верховный магистр подал в отставку и удалился в комтурство Энгельсбург. Там он поправил свое здоровье и занимал пост комтура. Аудольф умер, вероятно, в 1348 году в Энгельсбурге и похоронен в соборе Мариенвердера (ныне Квидзин в Польше).

Дать оценку деятельности этого верховного магистра непросто. Очевидно, что он заболел ещё до 1345 года, поскольку в одном прошении к Папе (осень 1344 г.) придавал особое значение постоянному присутствию при себе врача, так как был серьезно болен. Трудно сказать, отразилось ли это обстоятельство на его руководстве. Но, по всей видимости, болезнь все же не оказала серьезного воздействия. До избрания верховным магистром Аудольф Кёниг десять лет входил в число высокопоставленных должностных лиц (Großgebietiger) и постоянно находился рядом с двумя своими предшественниками. Вероятно, здесь и проявились его способности, причем не столько в военной сфере, сколько в вопросах управления и дипломатии. Будучи казначеем, он по поручению Дитриха фон Альтенбурга принимал участие в переговорах с Оливским монастырем и довел их до конца, уже находясь на посту верховного магистра. Недаром в «Старшей Оливской хронике» особенно подчеркиваются его заслуги. Спустя три года совместной работы Дитрих фон Альтенбург возложил на него еще большую ответственность в деле управления орденом, назначив великим комтуром. В этой должности Аудольф Кёниг добился заключения мирного договора с Польшей. По смерти Дитриха фон Альтенбурга Тевтонский орден избрал Лудольфа Кёнига верховным магистром, на посту которого он завершил начатое и снискал известность своим участием в переговорах. За годы своего недолгого правления Аудольф Кёниг завершил дела, оставленные его предшественником, но его вполне заслуженно ценят и за деятельность, которую он вел еще до того, как стал верховным магистром.

Schreiber 1913: S. 702–704; Oelsnitz 1926: S. 65–66; Turnier 1955: S. 346–347; NDB 1987/15: S. 299; Scholz K. Beiträge zur Personengeschichte des Deutschen Ordens in der ersten Hälfte des 14. Jahrhunderts. Münster, 1969. S. 94–99 (Diss. phil.); Conrad K. Der dritte Litauerzug Königjohanns von Böhmen und der Rücktritt des Hochmeisters Ludolf König//Festschrift für Hermann Heimpel. Göttingen, 1972. Bd. 2. S. 382–401.

Где родился Генрих Дуземер, до сих пор не установлено; возможно, во Франконии. В документах он впервые упоминается в 1318 году как молодой брат ордена в конвенте в Рагните, и, значит, годом его рождения мог быть 1295-й. В 1325/26 году он был кумпаном фогта епископа Самбийского, а в 1327 году упоминается в кёнигсбергском конвенте. Далее у него начинается поступательная, весьма типичная для рыцарей ордена карьера, свидетельствующая о его военных способностях: в 1328 году он — пфлегер Тапиау, через год — комтур Рагниты, затем — орденский фогт Самбии (упоминается в этой должности в 1333–1334 гг.), далее — комтур Бранденбурга (1334–1335 гг.). В мае 1335 года после смерти верховного магистра Лютера Брауншвейгского Генеральный капитул избрал его преемником бывшего верховного маршала Дитриха фон Альтенбурга, а на должность последнего был назначен Генрих Дуземер. В этом качестве он вместе с Дитрихом фон Альтенбургом организовывал походы на Литву и не менее двух из них возглавлял. Однако в 1339 году он был освобожден от должности верховного маршала и получил в свое ведение не слишком заметное комтурство Страсбург. Возможно, причиной тому были проблемы со здоровьем, но его воинские способности, кажется, по-прежнему ценились. В 1343 году во время большого восстания (крестьянской войны) эстов верховный магистр Лудольф Кёниг послал в Ливонию вспомогательный контингент под командованием Дуземера.

Через два года Генрих Дуземер становится верховным магистром, что произошло вследствие чрезвычайных обстоятельств: из-за душевного расстройства верховного магистра Аудольфа Кёнига поход европейской знати на Литву (зимой 1345 г.) не состоялся, руководство ордена оказалось скомпрометированным, а братство пребывало в состоянии кризиса. В этих условиях нашелся единственный человек, обладавший авторитетом и способный вывести орден из создавшегося положения, — бывший верховный маршал Генрих Дуземер. После отставки Аудольфа Кёнига 14 сентября 1345 года Генрих стал сначала наместником верховного магистра. 13 (или 18) декабря Генеральный капитул избрал Дуземера главой ордена. По всей вероятности, Генрих достиг апогея своей карьеры в том возрасте, когда его силы были уже на исходе. Обращает на себя внимание тот факт, что из Мариенбурга он выезжал реже других высших орденских руководителей, ибо предыдущие верховные магистры регулярно объезжали страну. Вероятно, его кандидатура на посту верховного магистра задумывалась как временное решение в период внутреннего кризиса. После ухода Аудольфа Кёнига в братстве в два этапа сменилось практически всё высшее руководство: осенью 1346 года Генеральный капитул освободил от занимаемых должностей великого комтура Генриха фон Бовендена и казначея, а в начале июня 1347 года были отстранены верховный шпиттлер и верховный траппир. Только верховный маршал Винрих фон Книпроде в 1346 году продвинулся по службе, став великим комтуром. В первые два года правления Генриха Дуземера государство ордена в Пруссии подвергалось вооруженным нападениям со стороны литвинов, приводивших сильные военные отряды. Ответные удары Тевтонского ордена последовали зимой 1346–1347 и 1347–1348 годов. По крайней мере, в первом из этих походов Генрих Дуземер привел войско в Инстербург, но потом с согласия своих подчиненных там и остался. Широкомасштабный поход в начале 1348 года возглавили верховный маршал Зигфрид фон Дахенфельд и великий комтур Винрих фон Книпроде, направившие орденское войско в область к востоку от Каунаса. На обратном пути на реке Стреве (польск. Страва) путь им преградило сильное литовское войско под руководством литовских князей Ольгерда и Кейстута. В жестоком сражении, состоявшемся 2 февраля, войско ордена одержало победу, за которую верховный магистр возблагодарил Господа, основав женский монастырь в Кёнигсберге (Лёбенихт) и францисканский монастырь в Велау.

Победа на Стреве была высшим военным достижением ордена времени правления Генриха Дуземера. Ее последствия сказались на политической обстановке. Со времени подавления восстания эстов в датской Эстонии герцогство Эстляндия, которое сто лет тому назад орден уступил Дании, вновь вернулось в лоно братства. Принимавший участие в военных действиях в Эстляндии Генрих Дуземер был хорошо знаком с жизнью этой земли, что также сыграло роль в его избрании верховным магистром. В 1346 году ордену удалось склонить неуступчивого датского короля Вальдемара IV Аттердага к продаже его эстляндских владений и выкупить права на землю его шурина маркграфа Людвига, затем подтвердить это приобретение у императора, а в 1348 году — и в Римской курии. В июне 1347 года на Генеральном капитуле Генрих Дуземер торжественно передал Эстляндию Ливонскому ордену (верховный магистр передал эту землю магистру Ливонского ордена с сохранением права на выкуп в размере той же суммы, что была уплачена королю Дании. Но так как именно верховный магистр приобрел эту область и, следовательно, внес выкуп за северную Эстонию, то заплаченная сумма рассматривалась в качестве временной ссуды для ливонского отделения ордена. Таким образом, верховный магистр оставался формальным правовым владельцем северной Эстонии, хотя фактически ею управлял магистр ордена в Ливонии. В любом случае, верховный магистр сохранял правовые притязания на регион вплоть до 1525 г. — Прим. ред.), который благодаря этому решительно расширил свою сферу влияния. Другой внешнеполитический успех Генриха Дуземера — договор с польским королем Казимиром III о границах Кульмской земли и Восточного Поморья, подписанный в июне 1349 года, после заключения которого напряженность в отношениях с Польшей значительно ослабла.

Что касается его внутренней политики, точно известно только о деятельности магистра по развитию Восточного Поморья, где в 1346–1349 годах Генрих Дуземер пожаловал привилегии целому ряду городов. При поддержке усердных комтуров он особенно заботился об обустройстве юго-востока страны, прежде всего комтурства Остероде. После того как в сентябре 1349 года он посетил это комтурство, состояние его здоровья заметно ухудшилось. С тех пор магистр уже не покидал Мариенбург и не выезжал дальше его окрестностей, а свидетельства о его руководстве становятся всё более отрывочными. Вероятно, осенью 1351 года Генрих решил оставить свою должность. 6 января 1352 года его преемником был избран Винрих фон Книпроде. Последние годы жизни Генрих Дуземер провел в фогтстве Братеан, где и скончался в 1353 году. Он похоронен в часовне Св. Анны в Мариенбурге.

Schreiber 1913: S. 704–705; Oelsnitz 1926: S. 66–67; APB/I: S. 155; Turnier 1955: S. 347–348; NDB 1969/8: S. 378; Jóźwiak 2002: S. 44–45.

Винрих фон Книпроде возглавлял Тевтонский орден необычайно долго — с 6 января 1352 года до самой смерти 24 июня 1382 года. С XV века его тридцатилетнее правление считается временем расцвета государства Тевтонского ордена в Пруссии, а сам Винрих — одним из выдающихся верховных магистров. И всё же даже в его случае нелегко выделить крупицы информации о его личности из скупых на детали документов средневекового ордена, членом которого он являлся.

Винрих фон Книпроде был выходцем из мелкой аристократии Рейнской земли. Судя по имени, родовым владением его семьи был двор Книпрат близ Монхейма (округ Рейн-Вуппер). Дата рождения Винриха неизвестна. Его родителями считаются Николай фон Книпроде и Бела Оверштольц, но это сведение не имеет документального подтверждения. Имя Оверштольц наводит на мысль о принадлежности его матери к кёльнскому патрициату, возможно, именно этим объясняется способность будущего верховного магистра тонко чувствовать ганзейскую политику, участие в которой определило начало его карьеры. Не исключено, что Иоганн Оверштольц, известный как комтур ордена в Мариенбурге в 1332–1334 годах, увлек за собой Винриха. В 1334 году юный Винрих был назначен кумпаном верховного шпиттлера и комтуром Эльбинга, а уже спустя четыре года, с марта 1338 года, он занимает видное положение комтур а Данцига, — как раз в то время, когда Тевтонский орден ведет трудные и жесткие переговоры с находящимся в этом комтурстве влиятельным цистерцианским Оливским монастырем. По прошествии ещё четырех лет характер деятельности Винриха круто изменился.

Теперь для него на первый план выдвинулись военные задачи. В 1342 году Винрих стал комтуром Бальги, а спустя год — верховным маршалом. Он был очевидцем событий, связанных с болезнью и последующей отставкой верховного магистра Лудольфа Кёнига и оказался единственным высокопоставленным орденским должностным лицом, который не потерял своего поста после ухода магистра. Винрих же в октябре 1346 года даже возвысился до великого комтура — должности, которой в ту пору придавалось большое значение, поскольку вновь избранный верховный магистр Генрих Дуземер то ли по состоянию здоровья, то ли по возрасту не мог всецело отдаваться делам. Вместе с верховным маршалом Зигфридом фон Дахенфельдом 2 февраля 1348 года Винрих одержал победу над литвинами в битве на Стреве. В конце 1351 года Генрих Дуземер отрекся от своей должности, и 6 января 1352 года Винриха избрали верховным магистром.

В то время орденскому руководству противостояло немало европейских государей, обладавших выдающимися политическими способностями; самым влиятельным из них был Карл IV, король Римский (с 1355 г. император), который хотя и поддерживал Тевтонский орден в Империи, но дистанцировался от государства ордена в Пруссии, поскольку, будучи королем Богемии, придерживался мирной политики на востоке Европы. Кажется, Винрих также дистанцировался от Карла. В Польше до 1370 года правил король Казимир III Великий, один из выдающихся политических деятелей. Его важнейшие цели, правда, находились на востоке, но в орденском государстве он видел своего противника. С братством у короля то и дело возникали трения. Когда в 1366 году Казимир посетил Мариенбург, Винрих продемонстрировал ему военную мощь орденского государства, проявив по отношению к гостю сдержанность и твердость. О дипломатическом таланте Винриха свидетельствуют его отношения с королем датчан Вальдемаром IV Аттердагом в 60-е годы. В конфликте последнего с Ганзой верховный магистр позволил прусским ганзейским городам представлять и отстаивать интересы орденского государства, но даже на расстоянии, оставаясь в тени, он решительно сохранял свою руководящую роль. На первой стадии противостояния участие прусских городов было нерешительным и исключительно финансовым (на первом этапе конфликта прусские города поддерживали Ганзу только финансово и не принимали в нем активного участия. — Прим. ред.), но после 1365 года поведение Вальдемара в отношении Ганзы привело к образованию антидатского военно-политического союза (Кёльнская конфедерация. — Прим. ред.), в который входили ганзейские города, в том числе и прусские, а также Амстердам и ряд других нидерландских городов. Между Данией и Ганзой вспыхнула война, закончившаяся в 1370 году заключением Штральзундского мира. По всей видимости, Вальдемар ошибся в оценке внутренней ситуации в Пруссии, по крайней мере в середине 60-х годов и в начале 1370 года он неожиданно появился в Пруссии, чтобы заручиться поддержкой верховного магистра, которую в силу изложенных выше обстоятельств получить не смог. Во главе Литвы в то время также стояли выдающиеся правители: великий князь Ольгерд и его брат Кейстут, не раз воевавшие с орденским государством. Не очень удачное для верховного магистра начало правления (провалился поход тевтонов в Жемайтию. — Прим. пер.) в середине 50-х годов перешло в фазу тайных переговоров, зашедших в тупик; когда в 1358 году в них вступил император Карл IV, Винрих фон Книпроде перешел к силовым действиям. На Пасху 1362 года он вместе со своим верховным маршалом Хеннингом Шиндекопфом организовал широкомасштабный военный поход в Литву. Рыцари взяли Каунас, а на следующий год построили укрепления вверх по течению Немана от прусско-жемайтской границы до Каунаса. Сильный ответный удар литвинов Винриху удалось отразить, он даже одержал победу в битве при Рудау (1370 г.), тем не менее вместе с кровопролитным сражением и гибелью в нем Хеннинга Шиндекопфа завершился завоевательный этап войны. Новые перспективы политического решения этого конфликта открылись в 1377 году, после кончины великого князя литовского Ольгерда. В княжестве разгорелась жестокая борьба за власть, в которой Винрих поддерживал сына Ольгерда Ягайло. В 1379 году в Тракае было заключено перемирие между Кейстутом и Ягайло, а в 1380 году орден подписал тайный договор с Ягайло против Кейстута. Трудно сказать, куда бы привела политика Винриха государство Тевтонского ордена, но переговоры прервались по причине смерти верховного магистра. Борьба с литвинами свидетельствует о том, что Винрих был не только умелым полководцем, но и государственным деятелем, добивавшимся решений политических задач разнообразными способами. Благодаря дипломатическому таланту ему удалось ослабить затянувшийся конфликт Ливонского ордена с архиепископом Рижским, достигнув в 1366 году в Данциге компромисса, хотя архиепископ практически сразу же отказался от достигнутых договоренностей, и вследствие этого Папа Римский не подтвердил текст договора.

Вероятно, Винрих фон Книпроде был первым верховным магистром, который осуществил поэтапный объезд земель ордена, в ходе которого подданные принесли лично ему свою присягу. По всей видимости, он был также первым главой ордена, который ежегодно с определенной регулярностью инспектировал отдельные области страны, что с тех пор вошло в практику орденского руководства. Как явствует из грамот, он по-новому разграничил ответственность местных должностных лиц ордена и орденского руководства. Даже канцелярия верховного магистра стала работать при нем более четко. Он поддерживал тесные контакты и не раз совещался с ганзейскими городами своей страны. Встречи с их представителями проходили в основном в Мариенбурге.

Множество принятых при Винрихе орденских законов являются свидетельством того, что верховный магистр заботился о духовной жизни ордена и об укреплении дисциплины. Он регулярно посещал орденские конвенты. Этот факт лишний раз говорит о том, что придерживаться религиозных идеалов, противопоставляя их мирским помыслам и действиям, в то время становилось всё труднее. Апогей религиозности был пройден, что подтверждается явным увяданием расцветшей в первой половине 14-го столетия орденской религиозной поэзии. Однако со стороны братство представало во всей своей непоколебимой мощи, и блестящие военные походы на Литву, организованные магистром и высшим орденским руководством, ежегодно привлекали в Пруссию правителей и знать всей Европы.

Сильная военная организация Тевтонского ордена и его четкое управление создавали предпосылки для мирного развития орденского государства в Пруссии. Даже эпидемия чумы, разразившаяся в середине столетия, здесь бушевала не слишком сильно, а организованное орденской администрацией плановое обустройство страны (основание новых городов и деревень, наделение бюргеров привилегиями и т. д. — Прим. ред.) продолжалось почти непрерывно. Благодаря торговле росло благосостояние городов. За время правления Винриха серьезных внутренних трений в ордене не наблюдалось. Однако в 1369 году возник конфликт с вармийским епископом Иоганном II. В ходе ширящегося освоения орденом новых территорий епископ понял, что братство посягает на недостаточно точно очерченные границы юго-восточной части Вармии. После столкновения с верховным магистром епископ обратился к Папе, а тот организовал третейский суд, и сменявшие друг друга судьи занимались этим делом годами. Только в 1373 году, после кончины в Авиньоне епископа Иоганна II и уступки его преемника Генриха Зорбома, в 1374 году удалось достичь некоего подобия согласия. Время правления Винриха оказалось не слишком «богатым» на внутренние конфликты. Ордену удалось найти общие интересы с прусскими ганзейскими городами, хотя братство активно развивало собственную торговлю. Впрочем, руководство ордена зорко следило за растущей мощью ганзейских городов и стремилось ее ограничить. Так, в 1380 году был основан «новый» город (Jungstadt) Данциг.

Успехи Винриха фон Книпроде детально отражены в источниках, но в них почти ничего не говорится о жизненных обстоятельствах и об особенностях характера верховного магистра. Мы случайно узнаем, что в 1356 году, инспектируя укрепления, он упал и сломал ногу. Некоторые неприязненно относящиеся к магистру историки сообщали о его вспышках гнева; видимо, об этом свидетельствует и случай, о котором повествует один из нейтрально настроенных авторов, современник Винриха. Бросается в глаза забота магистра о членах его семьи, особенно о его тезоименитом ученом племяннике, — хотя в то время в подобном покровительстве не было ничего удивительного. Очевидно, что Винрих умел устанавливать и поддерживать добрые отношения с людьми. Став верховным магистром, он вернул к себе на службу отстраненных после 1345 года высокопоставленных должностных лиц (Großgebietiger) и долгие годы сотрудничал со многими из них. В источниках то и дело говорится о его способности находить общий язык — прежде всего с верховным маршалом Хеннингом Шиндекопфом, а также с великим комтуром Вольфрамом фон Бельдерсхеймом и, наконец, с верховным маршалом и впоследствии великим комтуром Рутгером фон Эльнером. Это свойство характера верховного магистра, безусловно, проявляется и в его взаимодействии с представителями ганзейских городов Пруссии. Хотя из письменных источников индивидуальность магистра проступает слабо, но по ознакомлении с ними создается четкое впечатление, что он уверенно руководил орденом и орденским государством в Пруссии. Достаточно длительный отрезок времени, когда Винрих фон Книпроде возглавлял братство, совпал с тем этапом развития страны, когда ее процветанию не мешали ни внутренняя напряженность, ни противоречия, доставившие ордену неприятности в дальнейшем. Поэтому в глазах грядущих поколений время правления Винриха фон Книпроде предстает в полном благолепии. Верховный магистр умер 24 июня 1382 года в Мариенбурге и похоронен в часовне Св. Анны.

Schreiber 1913: S. 705–708; Oelsnitz 1926: S. 67–68; Maschke 1936: S. 75–87; Turnier 1955: S. 348–351; Weise E. Winrich von Kniprode, Hochmeister des Deutschen Ordens//Rheinische Lebensbilder. Düsseldorf, 1966. 2. S. 25–42; Jähnig B. Winrich von Kniprode — Hochmeister des Deutschen Ordens 1352–1382//Jahrbuch Preußischer Kulturbesitz. 1982. 19. S. 249–276; Hubatsch W. Winrich von Kniprode, Hochmeister des Deutschen Ordens 1352–1382//Blätter für deutsche Landesgeschichte. 1983. 119. S. 15–32; Neitmann 1990.

Верховный магистр Конрад Цёлльнер фон Ротенштейн был выходцем из рыцарского семейства Нижней Франконии, возможно, из княжества-епископства Вюрцбург. Судя по имени, семья принадлежала к роду министериалов, селившемуся близ Хассберге. Согласно сведениям, дошедшим с XVII века, верховный магистр принадлежал к ветви Биркенфельд, и его родителями были Ганс Цёлльнер и Агнесса Трухзесс фон Вецхаузен, а его дедом и бабкой по материнской линии — Диц Трухзесс и София фон Штернберг (потомком семейства Трухзесс считается ставший впоследствии верховным магистром Мартин Трухзесс). Семейство Трухзесс фон Вецхаузен являлось наследником рода, поскольку разные ветви Цёлльнеров угасли в XV–XVI веках. Близким родственником верховного магистра Конрада Цёлльнера был брат Тевтонского ордена Марквард Цёлльнер фон Ротенштейн, который в 1357–1396 годах занимал ряд высоких должностей в баллеях Франкония, Тюрингия и Боцен (Больцано); на надгробии Маркварда в орденской церкви Святого Эгидия в Регенсбурге изображен фамильный герб.

Неизвестно, являлся ли Конрад Цёлльнер членом какого-либо комтурства уже на своей родине, во Франконии. Впервые он встречается в документах прусского комтурства Христбург, в 1354–1355 годах как пфлегер (шеффер) Прусской Марки, в 1356 году как кумпан комтура и в 1358–1359 годах как хаускомтур. Вскоре Конрад был освобожден от этих должностей, а с 1368 года стал комтуром Данцига (в то время это был не очень высокий пост). В 1372 году он вновь занимает пост комтура Христбурга и одновременно верховного траппира и в этом качестве становится членом совета высших должностных лиц (Großgebietiger) при Винрихе фон Книпроде. В июне 1382 года верховный магистр скончался, 2 октября того же года капитул избрал Цёлльнера его преемником. Таким образом, Конрад стал первым из верховных магистров верхне/южно-немецкого происхождения, длинный ряд которых впоследствии прерывался лишь изредка.

Конрад Цёлльнер, как и сам орден, проводил твердую внутреннюю политику. В 1384 и 1387 годах он осуществил широкомасштабную административную реформу. Ко времени его правления относится основная архитектурная планировка дворца верховных магистров в Мариенбурге, строительство которого было завершено уже при его преемниках. С периода правления Конрада начинаются сохранившиеся должностные книги ордена. Это не означает, что именно этот верховный магистр первым ввел подробную письменную документацию действий должностных лиц ордена, так как в нашем распоряжении имеются фрагменты подобных книг и более раннего периода. Однако Конрад определенно усилил этот процесс.

Так как Цёлльнер возглавлял орден в пору его экономического расцвета, он мог выделять крупные ссуды дейчмейстерам, испытывавшим финансовые затруднения. Взятие под залог баллея Эльзас-Бургундия в 1389 году привело к его переходу во владения верховного магистра, поскольку дейчмейстер по прошествии пяти лет не смог вернуть заём. Конрад Цёлльнер поддерживал магистров Ливонского ордена в их конфликте с архиепископом Рижским и епископом Дерптским, а также Винриха фон Книпроде, тезоименитого племянника верховного магистра, при занятии им должности епископа Эзельского.

Конрад потребовал, чтобы представители прусских подданных принесли более четкую в правовом отношении клятву верности. Он поддерживал высшие слои крупных городов в борьбе с дошедшими и до Пруссии выступлениями ремесленных цехов. В денежной политике он ввел запрет на переплавку прусских монет. В качестве меры борьбы с ростовщичеством Конрад понизил процентную ставку с 10 % до 8 ⅓ %. В то время как он с помощью и иных мер содействовал экономическому развитию Пруссии, усиление торговли обоих великих шефферов ордена привело к первым протестам со стороны городских сословий.

В развитии страны Конрад Цёлльнер продолжил политику Винриха фон Книпроде. В его политике заселения Пруссии имелся целый ряд направлений. В окрестностях Ортельсбурга, владениях за пределами комтурства Эльбинг к юго-востоку от Вармии, в 1386 году был основан город Пассенхейм, названный так по имени комтура Зигфрида Вальпота фон Бассенхейма. В этой области возникли многочисленные свободные владения (аллоды). Нечто подобное происходило и на пространстве к северу от Мазурских озер, близ Гердауена и Норденбурга. Пожалования прусских владений осуществлялись и в области верховного маршала как в Самбии севернее Кёнигсберга, так и в верхнем течении Преголи близ Велау и Инстербурга. Повсеместно от Натангии до Восточного Поморья росла плотность заселения территории.

В 1386 году Конрад получил папскую привилегию на открытие в Кульме университета. После основания Пражского (Карлом IV в 1348 г.), Венского (герцогом Рудольфом IV Австрийским в 1364 г.), Краковского (Казимиром Великим в 1365 г.) и Гейдельбергского (пфальцграфом Рупрехтом II в 1386 г.) универ ситетов создание подобного учебного заведения поставило бы верховного магистра в ряд самых могущественных властителей Центральной Европы, что в целом отвечало тогдашнему значению магистра. Однако это честолюбивое начинание магистра так и не было осуществлено.

Во внешнеполитическом плане верховный магистр должен был урегулировать торговые конфликты с Англией, так как английские купцы всё больше разворачивали торговлю непосредственно в Пруссии и со времени правления Конрада формировали отдельную корпорацию в Данциге. В ответ на прусские усилия затруднить английскую торговлю в Пруссии, например путем переноса монополии на сукно в Эльбинг, предпринимались соответствующие меры и в Англии, в частности, нападение на шесть прусских кораблей в гавани Брюгге. Заключенный в 1388 году Конрадом Цёлльнером торговый договор с Англией не привел к разрядке. Если возглавляемые Любеком ганзейские города почти не поддерживали Пруссию против Англии, то во время фландрско-ганзейского конфликта именно верховный магистр был тем, кто с помощью своего посланника, великого шеффера Мариенбурга Генриха фон Аллена, вел прямые переговоры с Карлом VI (королем Франции) и Филиппом II Смелым (графом Фландрии и герцогом Бургундии). Когда в 1388 году ганзейские города перенесли свою контору из Брюгге в голландский Дордрехт, Пруссия не приняла в этом участия (ганзейская контора вернулась в Брюгге в 1392 г. после урегулирования конфликта. — Прим. ред). Тем не менее ганзейцы терпимо относились к торговле ордена в Брюгге во время ганзейской торговой блокады, в то время как верховный магистр пытался и дальше выступать посредником в конфликте, но без особого успеха. В другой фактории Ганзы, Новгороде, Конраду Цёлльнеру не удалось добиться заметного влияния для Пруссии, в отличие от Любека и ливонских ганзейских городов.

В борьбе за доминирование на Балтийском море разлад между ганзейскими городами способствовал усилению Дании. Датская королева Маргарита начала борьбу за шведскую корону против короля Альбрехта Мекленбургского, традиционно поддерживавшего с Тевтонским орденом дружеские отношения. В 1389 году, проиграв битву при Фальчёпинге, Альбрехт оказался в плену у датчан. В этом противоборстве верховный магистр соблюдал нейтралитет, поскольку обострение ситуации на юге и востоке орденских владений волновало его больше. В год избрания Конрада Цёлльнера верховным магистром власть в Литве захватил Ягайло, устранив своего дядю — великого князя литовского Кейстута. В 1382 году скончался король Венгрии и Польши Людовик Анжуйский, не оставивший наследника мужского пола. Маркграф Сигизмунд Бранденбургский, зять Людовика и будущий император Священной Римской империи, жена которого Мария Люксембургская уже была провозглашена королевой Венгрии, тщетно попытался втянуть Конрада Цёлльнера в борьбу за наследство. Наконец, шляхта Малой Польши настояла на браке младшей дочери Людовика Ядвиги с великим князем литовским Ягайло, который в ответ на это должен был креститься сам и крестить всю Литву. В 1386 году князь принял крещение в Кракове, получив при этом имя Владислав, а после свадьбы был коронован королем Польским. Союз Польши и Литвы означал появление грозной силы. Положение Тевтонского ордена осложнилось, поскольку с крещением литвинов исчез повод для постоянной борьбы с язычниками. Конрад Цёлльнер ясно понял это и поэтому не принял приглашения Ягайло приехать в Краков, чтобы стать его крестным отцом.

Консервативная государственная политика Конрада Цёлльнера состояла в уклонении от признания новых политических обстоятельств. Он подвергал сомнению обет крещения Ягайло, что привело к широкой дипломатической активности обеих сторон в условиях, когда прямые переговоры между ними были случайными и безуспешными. Напряженность в Литве, сохраняющаяся из-за неустанных притязаний Витовта, сына Кейстута, позволила Тевтонскому ордену возобновить прежнюю политику, направленную на приобретение Жемайтии для создания территориального «моста» между Пруссией и Ливонией. Уже в 1383 году, то есть еще до крещения Ягайло, Витовт впервые обратился в христианство в Тапиау и обрел поддержку Тевтонского ордена. Однако Ягайло позволил Витовту повторно креститься в Кракове. Конрад Цёлльнер умер в Мариенбурге 20 августа 1390 года и был похоронен в часовне Св. Анны. За месяц до этого Витовт вновь перешел на сторону ордена, хотя ощутимой выгоды последнему это не принесло, что выяснилось много позже.

Schreiber 1913: S. 708–709; Oelsnitz 1926: S. 68–69, 127; Turnier 1955: S. 351; Gersdorf H. Der Deutsche Orden im Zeitalter der polnisch-litauischen Union. Marburg/Lahn, 1957; APB/II: S. 846–847; NDB 1980/12: S. 516.

Верховный магистр Конрад фон Валленроде принадлежал к рыцарскому семейству из Верхней Франконии. Его род берет начало в XIII веке от андекс-меранских министериалов Фёрч фон Турнау. В XIV веке Валленроде (изначально Вальденроде) жили в Южном Франкенвальде, в области епископов Бамбергских и угасшей в 1340 году династии графов Орламюнде и бургграфов Нюрнбергских. Самые ранние изображения фибулы в качестве герба Валленроде, относящиеся к XIII–XIV векам, обнаружены на надгробии и на замковом камне часовни женского цистерцианского монастыря Химмелькрон.

В то время имя Конрад в семействе Валленроде встречается очень часто. Возможно, именно будущий верховный магистр фигурирует в документах, датированных примерно 1360 годом, в качестве одного из братьев — сыновей Арнольда I Валленроде, управляющего на службе у епископа в Марктшоргасте и соорудившего в 1342 году дом-крепость в Вассеркнодене. Соответственно, Иоганн фон Валленроде, будущий архиепископ Рижский, приходился верховному магистру племянником. Установить степень родства между верховным магистром и братом Тевтонского ордена Фридрихом фон Валленроде, ставшим верховным маршалом и погибшим в 1410 году в Грюнвальдской битве, не представляется возможным.

Сведений о вступлении Конрада фон Валленроде в Тевтонский орден не сохранилось. В прусских источниках он впервые встречается как пфлегер Прейсиш-Эйлау (ныне Багратионовск) в 1368–1374 годах. Не позднее 1376 года он занимает должность хаускомтура в Христбурге при Конраде Цёлльнере, а в 1377 году продолжает свою служебную карьеру в менее значимой должности комтура Шлохау (польск. Члухов). Однако подлинный взлет его карьеры начинается после избрания Конрада Цёлльнера фон Ротенштейна верховным магистром. Ротенштейн, питавший к Валленроде особое доверие, назначил Конрада верховным маршалом. В 1387 году, при полной смене должностных лиц ордена, он стал великим комтуром, а значит, заместителем верховного магистра. После смерти Конрада Цёлльнера 20 августа 1390 года Конрад фон Валленроде стал наместником верховного магистра и пребывал в этой должности до 12 марта 1391 года, когда Генеральный капитул избрал его новым верховным магистром.

В сфере внешней политики Конрад фон Валленроде продолжил линию своего предшественника, направленную на ослабление союза Польши и Литвы и поддержку внутрилитовских политических противоречий. Будущий великий князь литовский Витовт, борясь за отцовское наследие с Владиславом Ягелло, не раз выступал то на стороне двоюродного брата, то на стороне Тевтонского ордена. Незадолго до того как Конрад фон Валленроде стал наместником верховного магистра, Витовт в очередной раз заключил союз с орденом (Ликский договор). В конце лета 1390 года на Вильну (Вильнюс) выступило большое войско, состоящее из отрядов Витовта, ордена и европейских наемников. Они предприняли осаду Георгиенбурга и Вильны. Крестоносцы сожгли окрестности Вильны, но город взять не смогли, поэтому победа оказалась не полной. (Эти события известны в российской историографии как Гражданская война в Великом княжестве Литовском 1389–1392 гг. — Прим. пер.) Новый верховный магистр после своего избрания 12 марта 1391 года организовал военный поход, в котором принимало участие особенно много представителей европейской знати; среди них был и Генрих Ланкастер, будущий король Англии Генрих IV. (Крестоносцы разорили ряд подконтрольных Владиславу Ягелло городов, что еще больше стеснило польского короля. — Прим. пер.) В свете угрожающих успехов Витовта Владиславу Ягелло удалось вновь перетянуть его на свою сторону после того, как Витовт был признан наместником большей части Литвы. Таким образом, верховный магистр не сумел воспрепятствовать потере всех опорных пунктов ордена в Жемайтии.

С самого начала правления (1391 г.) Конрад фон Валленроде попытался избежать конфликтов с Польшей. Напротив, Польша, недовольная договором ордена с Витовтом, начала торговую войну. Богатство ордена в очередной раз позволило ему получить новые владения под залог. В 1391 году Владислав Опольчик уговорил верховного магистра взять под залог пограничное укрепление Цлотгери (крепость Златария неподалеку от Торуня. — Прим. пер.). К аналогичному предложению (1392 г.) венгерского короля Сигизмунда и герцога Иоганна фон Гёрлица взять в залог Новую Марку верховный магистр отнесся сдержанно, дабы не вызвать ответных мер с польской стороны. По той же причине он занял выжидательную позицию, когда ему предложили Добжинь и Куявию. После перехода Витовта на сторону Владислава Ягелло положение ордена осложнилось. Только тогда верховный магистр взял в залог Добжинь, но в ответ на протесты Польши заявил, что готов вернуть ее за денежную компенсацию. Представленный Владиславом Опольчиком план раздела Польши между Венгрией, Бранденбургом и Пруссией он отклонил как чересчур фантастический. Нежелание верховного магистра взять в залог Новую Марку расстроило чешского короля Вацлава (Венцеля) IV.

Серьезное международное осложнение ожидало Конрада фон Валленроде в Ливонии. Старинная вражда Ливонского ордена и архиепископа Рижского достигла в 1390 году нового апогея. Причина этого коренилась в желании вассалов архиепископа отдать свои земельные владения в залог Тевтонскому ордену. Архиепископ Иоганн фон Зинтен и почти все члены кафедрального капитула из-за возникшего конфликта покинули страну и нашли убежище при дворе короля Вацлава и Папы Бонифация IX. Орденской дипломатии под руководством Конрада фон Валленроде удалось с помощью привлечения финансового «убеждения» добиться благоприятного для ордена решения конфликта при Папской курии. Верховный магистр скоропостижно скончался 23 июля 1393 года в Мариенбурге, так и не узнав, что его племянник Иоганн фон Валленроде поставлен новым архиепископом Рижским.

Участие ордена в столь значительном числе серьезных конфликтов явилось причиной сдержанности верховного магистра по отношению к борьбе Дании и Мекленбурга за Швецию. Он не был готов встать на сторону Дании, что противоречило бы интересам ордена, пусть даже использовавшиеся Мекленбургом виталийские братья (витальеры) наносили ущерб ганзейской торговле, а значит, и прусским городам (в орденской Пруссии членами Ганзы являлись Данциг, Торн, Эльбинг, Кёнигсберг, Кульм и Браунсберг (Брунсберг. — Прим. ред.). Кроме того, в стране продолжала развиваться торговля ордена, и города в это время никак не могли с ним конкурировать (к тому же ущерб, наносимый пиратами торговле городов, был выгоден ордену. — Прим. ред.). Современники считали Конрада фон Валленроде сильной личностью. Несмотря на ощутимое военное напряжение, ему удалось содержать контингенты ордена даже на территориях прусских епископств.

В отличие от других верховных магистров, отношение к Конраду вскоре после его смерти изменилось в худшую сторону. Причиной послужили видения почитаемой в орденском государстве за святую Доротеи из Монтау (ум. 1394), прожившей свои последние годы затворницей при соборе Мариенвердера. Ее исповедники, Иоханнес Мариенвердерский и Иоханнес Риманн, сообщали, что Доротея утверждала, будто видела, что душа Конрада отправилась в ад. Только два хрониста, Виганд Марбургский и Иоганн фон Посильге, не дали этому верховному магистру негативных оценок. Все остальные позднейшие авторы, уже с начала XV века, полагаясь на Доротею, называли верховного магистра тираном или еретиком. Ни одно из высказываний самой Доротеи или содержащихся в этих сочинениях свидетельств о враждебном отношении магистра к Церкви или священникам не находит какого-либо документального подтверждения. Напротив, верховный магистр прекрасно сотрудничал со своим капелланом, являвшимся главой канцелярии, со своим юридическим советником — уже упомянутым каноником Иоханнесом Риманном и также с генеральным прокуратором ордена при Курии. Интересно, что Конрад, возможно, состоял в контакте с неким альбигойцем по имени Леандер, о котором сообщает Симон Грунау (около 1525 года). Это могло бы указывать на то, что Конрад прислушивался к проблемам Церкви его времени. Доротее, позиция которой была близка к официальной Церкви, подобные контакты магистра могли показаться предосудительными. Тем не менее руководству ордена в целом и избирателям магистра в 1391 году в частности эта мнимая связь явно не причинила неудобств.

Негативная оценка деятельности верховного магистра, видимо, послужила впоследствии причиной возникновения досадной ошибки: Симон Грунау добавил Конраду второе имя — Тиберий, которого Тацит заклеймил как тирана. Позднее это имя было ошибочно воспринято как патроним, и в XVII–XVIII веках отцом верховного магистра называли некоего Тиберия фон Валленроде. За прошедшие столетия эта ошибка была исправлена, но всё равно она то и дело всплывает в современных биографических справочниках, изданных в Германии.

Łęgowski J. Der Hochmeister des Deutschen Ordens Konrad von Wallenrod. Königsberg, 1879 (Diss. phil.); Idem. Ibid.//AM 1880. 17. S. 1–32; Schreiber 1913: S. 710–712; Oelsnitz 1926: 69–70, 127; Turnier 1955: S. 351–356; APB/П: S. 772–773; Jähnig 1970; Triller A. Konrad von Wallenrodt, Hochmeister des Deutschen Ordens (1391–1393) im Spiegel der Quellen über Dorothea von Montau//Zeitschrift für Geschichte und Altertumskunde Ermlands. 1970. 34. S. 21–45; NDB 1980/12: S. 516–517; Kwiatkowski S. Klimat religijny w diecezji pomezańskiej u schyłku XIV i w pierwszych dziesięcioleciach XV wieku. Toruń, 1990. S. 115–134 (Roczniki Towarzystwa Naukowego w Toruniu. 84/1); LMA 1991/5: Sp. 1349; Jähnig B. Regierungswechsel in Marienburg und die Krise um das Erzstift Riga, 1393//Ostdeutsche Gedenktage 1993. Bonn, 1992. S. 223–229.

Верховный магистр Конрад фон Юнгинген принадлежал к знатному роду, уходящему корнями в Киллерталь близ Хехингена. В 1316 году семейство поселилось в Юнгнау к северу от Зигмарингена и вскоре после этого приобрело в качестве приданого владение Хоэнфельс к северу от Юберлингена. Отец Конрада Вольфганг (упоминается в документах в 1346–1394 гг.) был женат на Урсуле фон Хоэнфельс, — получив в качестве приданого владения на Боденском озере, он был также связан с рыцарями из местного общества «Щита св. Георгия» (корпоративное объединение, созданное с целью защиты собственных сословных интересов. — Прим. пер.). Родителями Вольфганга были Буркхарт Старый фон Юнгинген и Маргарита фон Клингенберг. Один из братьев Конрада, Ульрих, тоже вступил в Тевтонский орден и стал преемником старшего брата на посту верховного магистра. Оба поименованы в некрологе коллегиальной церкви в Радольфцелле и вместе с остальными членами семейства причислены к покровителям цистерцианского монастыря в Залеме. Родовой герб (впервые зафиксирован на печати документа 1367 г.) представлял собою четырехчастное серебряное и голубое поле. Судя по сохранившимся настенным росписям, выполненным при жизни магистров, подобный герб был и у Конрада и Ульриха фон Юнгингенов.

Будущий верховный магистр Конрад фон Юнгинген родился около 1350 года или чуть позже в Юнгнау или Ней-Хоэнфельсе, так как в 1404 году, говоря о святости Доротеи из Монтау, он обмолвился, что ему за 50 лет. Его карьера в ордене была весьма необычной. Конрад впервые появляется в документах лишь в 1387 году в качестве хаускомтура в Остероде, в то время как его младший брат Ульрих упоминается на небольшой орденской должности уже в 1383 году. Возможно, так причудливо сохранились источники или же Конрад по каким-то причинам вступил в орден и отправился в Пруссию позднее. В марте 1391 года, сразу после избрания верховным магистром Конрада фон Валленроде, Конрад фон Юнгинген упомянут в качестве казначея. Его брат в том же году, будучи вторым кумпаном, оказывается в непосредственной близости к верховному магистру. Став казначеем, Конрад фон Юнгинген получил особо важную в его время должность, поскольку финансовая политика из-за постоянно возрастающих расходов требовала большой осмотрительности. Видимо, приобретенная на этом посту компетентность и благоприятный для карьеры возраст способствовали тому, что 30 ноября 1393 года новым верховным магистром избрали именно его, а не великого комтура Вильгельма фон Хельфенштейна, который после скоропостижной кончины Конрада фон Валленроде был наместником верховного магистра.

При Конраде фон Юнгингене было закончено строительство дворца верховных магистров в Мариенбурге. В первые годы его правления строительством предположительно руководил Николай Фелленштейн, и именно тогда среди роскошных покоев верховного магистра появился и покой казначея, что положительно повлияло на характер взаимодействия Конрада с разными казначеями во время его правления. Внешнее и внутреннее убранство дворца верховных магистров, в котором особенно отличился художник Петер, было выполнено по распоряжению Конрада. Верховный магистр распорядился также укрепить и украсить ряд крепостей в Пруссии. Появление памятников искусства вкупе со сравнительно благоприятными условиями для развития письменной традиции привело к тому, что образ Тевтонского ордена в Пруссии преимущественно связывают со временем правления Конрада фон Юнгингена.

При Конраде продолжалось усовершенствование системы административного управления подконтрольными территориями. Пусть не повсюду, но в большинстве комтурств Пруссии систематически учитывались все привилегии и правовые акты, выданные местным деревням и поместьям. Тогда же появилось особенно много письменных документов, связанных с хозяйственной деятельностью администрации. Самый известный из них — Мариенбургская книга казначея 1399–1409 годов. В Самбии в отдельных непосредственно подчиненных верховному магистру владениях небольшие прусские поселения объединились в более крупные деревни с целью повышения доходности. Новое размежевание территории стимулировало появление самого раннего в Германии землемерного трактата «Кульмская геометрия» («Geometria Culmensis»), посвященного Конраду фон Юнгингену. В сфере политики заселения верховный магистр старался продолжать линию своих предшественников. К началу XV века новые поселения на востоке Пруссии достигли границ расселения пруссов. Началось освоение великой пущи. Этому, вероятно, служило комтурство Рейн, возникшее еще при Конраде фон Валленроде на земле, примыкавшей к комтурствам Бальга, Бранденбург и Кёнигсберг. Но этим планам не суждено было сбыться. По причине всё возрастающего военного бремени верховный магистр не мог принимать достаточных мер для поддержки этой деятельности, и в 1399 году комтурство Рейн распалось.

Кадровая политика Конрада фон Юнгингена ничем не отличалась от политики его предшественников. Не реже чем раз в три года производилась полная смена должностных лиц, но при этом надежные служащие могли оставаться на своих постах значительно дольше. Что касается внутренней политики, то верховный магистр пытался способствовать развитию экономики. Мы находим тому подтверждение в различных распоряжениях для отдельных профессий. На городских собраниях он в основном противостоял жалобам купцов на торговую конкуренцию со стороны ордена. Конрад занимался налаживанием медицинского обслуживания, в частности, обязал крупные города открыть практику для врачей и аптекарей, учредил должность врача и в ордене; к этому его подвиг собственный недуг (желчекаменная болезнь), от которого он в конце концов и умер.

Новый рижский архиепископ Иоганн фон Валленроде, прибывший в Мариенбург из Рима, вступил в Тевтонский орден именно при Конраде фон Юнгингене. Когда в 1394 году Папа Бонифаций IX дал указание инкорпорировать в орден рижский кафедральный капитул, ливонские противники ордена сплотились под началом епископа Дерптского Дитриха Дамерова. Против этой коалиции верховный магистр начал действовать дипломатическими средствами (ордену удалось вывести из игры Мекленбург, Литву и Западное Поморье, так как главным претендентом на архиепископство в Риге являлся сын герцога Померанского Оттона. — Прим. ред.), и когда рижский архиепископ проявил готовность к компромиссу, в частности из-за созыва новых членов кафедрального капитула, Конрад выбрал силовое решение проблем. В 1396 году ландмейстер Ливонии Веннемар фон Брюггеней совершил военный поход на Дерпт, но взять его не удалось. (Военный поход против Дитриха увенчался полным успехом, лишь сам город Дерпт и, соответственно, замок епископа в нем не были взяты. Вся область епископства была занята войсками ордена, что, собственно, и подтолкнуло епископа к мирным переговорам. — Прим. ред.) В 1397 году в Данциге был заключен мир между Иоганном фон Валленроде и орденом с одной стороны и епископом Дитрихом и его епископством — с другой. Одновременно архиепископ Рижский урегулировал отношения с выступившими против него вассалами. Причем на переговорах верховный магистр отстаивал интересы прусской (а не ливонской) ветви ордена. (Для всестороннего признания новой ситуации в Риге вассалы ордена в североэстонских областях Гаррии и Вирляндии получили вместе с «привилегией Юнгингена» усовершенствованное наследственное право, то есть дополнительные привилегии за признание мирного договора и сложившейся ситуации, кроме того, орден подтвердил отказ от участия подданных и вассалов ливонских прелатов в своих военных походах и защите Ливонии. Орден в данном договоре отказался от права созывать ополчение прелатов — архиепископа Риги и епископов Ливонии. — Прим. ред.) В Ливонии наконец воцарился мир. Когда через несколько лет отношения между ливонским магистром и архиепископом Рижским вновь обострились, верховный магистр провел с последним переговоры, закончившиеся в 1405 году неожиданным результатом: Иоганн фон Валленроде сдал территорию своего духовного княжества в Ливонии ордену в залог сроком на 12 лет (в течение которых архиепископ находился в Европе. — Прим. ред.).

Конрад фон Юнгинген был заинтересован в скорейшем улаживании ливонских проблем, чтобы избежать вмешательства Литвы и главным образом Польши. Совершив в первые годы своего правления несколько литовских походов, он вновь попытался вбить клин между Литвой и Польшей. В 1398 году ему удалось заключить Салинский мирный договор с Витовтом. В обмен на восточные полосы пущи орден получил Жемайтию, обеспечившую ему территориальную связь с Ливонией. Верховный магистр обрел свободу политических действий в Прибалтике. В 1395 году при значительном участии орденских городов пленный шведский король Альбрехт Мекленбургский был освобожден из датского плена, за что датчане получили в залог Стокгольм сроком на три года. С помощью витальеров мекленбуржцы укрепились на острове Готланд; пираты сильно мешали свободной торговле на Балтике. Чтобы предупредить захват острова Данией, верховный магистр при содействии прусских городов в 1398 году осуществил военный поход против морских пиратов. Победоносный разгром витальеров привел к официальной сдаче Готланда в залог ордену. Однако Маргарита Датская (правительница всех трех скандинавских королевств со времени заключения в 1397 г. Кальмарской унии) в 1403 году заняла Готланд, поэтому Конраду фон Юнгингену в 1404 году пришлось организовывать новый поход для возвращения острова. Ослабление напряженности в не менее сложных прусско-английских отношениях наступило только после того, как верховный магистр в 1398 году расторг торговый договор десятилетней давности и в 1399 году к власти пришел более дружественный по отношению к Пруссии король Генрих IV.

Готландская операция была не единственным бременем для орденской политики и финансов. После того как Витовт потерпел военное поражение на Руси (битва на реке Ворскле в 1399 г., когда объединенное войско литовского князя было разбито татарами. — Прим. пер.), он вновь обратился к Владиславу Ягелло, который в 1401 году признал его великим князем литовским (пожизненно). В то же время в Жемайтии вспыхнули восстания против владычества ордена. Осложнились и отношения с Люксембургами (сыновьями Карла IV Вацлавом (Венцелем) IV и Сигизмундом I из династии Люксембургов. — Прим. ред.), особенно с германским королем Вацлавом IV, который в 1400 году был низложен (советом немецкой знати), причем в качестве причины указывалось выдвинутое орденом в адрес последнего обвинение в поддержке язычников. Что касается и без того враждебного поведения польско-литовского союза, то в 1402 году верховному магистру пришлось взять в залог у короля Сигизмунда Новую Марку, чтобы она не досталась противнику. А в мае 1404 года Конраду удалось заключить в Рачёнже мирный договор с Польшей и Литвой. Польша уступила ордену взятую в 1392 году в залог Добжиньскую землю. Был вновь подтвержден не только Салинский (1398 г.), но и Калишский (1343 г.) мирный договор. При этом орден вернул себе Жемайтию и приложил усилия к тому, чтобы там, как и в Новой Марке, сформировать собственную власть под началом фогта.

Уже среди современников Конрад фон Юнгинген снискал известность своим благочестием. В качестве главы ордена он начиная с 1404 года делал всё возможное для того, чтобы канонизировать Доротею из Монтау. При этом он слыл человеком миролюбивым. В глазах потомков его образ сильно контрастировал с негативным представлением о его предшественнике Конраде фон Валленроде, сложившемся на основании видений Доротеи. Внешнеполитические условия потребовали от Конрада фон Юнгингена принять участие и в военных конфликтах, но он действовал в них очень взвешенно и разумно. Что касается чрезвычайных расходов и малой политической пользы от содержания фогтства Готланд, то еще при жизни магистра был взят курс на окончание этой истории, завершенной в 1408 году передачей острова Маргарите Датской следующим руководителем братства Ульрихом фон Юнгингеном. Вероятно, мы никогда не получим ответа на вопрос, действительно ли при Конраде фон Юнгингене Тевтонский орден достиг апогея своего развития или же действия магистра так перенапрягли финансы государства, что спустя три года после его смерти (30 марта 1407 г. в Мариенбурге, где он и был погребен), в 1410 году, братству суждено было потерпеть сокрушительное поражение в битве при Танненберге (Грюнвальде).

Baumann F.L. Das Totenbuch von Salem//Zeitschrift für die Geschichte des Oberreheins. 1899. 53. S. 512, 517–518; Schreiber 1913: S. 712–714; Oelsnitz 1926: S. 70–71, 127–128; Eisele F. Die Herren von Jungingen//Mitteilungen des Vereins für Geschichte und Altertumskunde in Hohenzollern. 1931. 62. S. 1–52; 1932. 63. S. 1–29; APB/I: S. 313; Turnier 1955: S. 356–357; Benninghoven F. Die Gotlandfeldzüge des Deutschen Ordens 1398–1408//ZfO. 1964. 13. S. 421–477; Probst C. Das Medizinalwesen des Deutschen Ordens in Preußen. Bad Godesberg, 1969 (Marburg, 1995) (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 29); Jähnig 1970; NDB 1980/12: S. 517–518; Die Akten des Kanonisationsprozesses Dorotheas von Montau von 1394 bis 1521/Hg. R. Stachnik, A. Triller, H. Westpfahl. Köln, 1978; Neitmann. 1986; Idem. 1990; LMA 1991/5: Sp. 1349–1350; Bumiller 1995.

Верховный магистр Ульрих фон Юнгинген родился около 1360 года, вероятно в Ней-Хоэнфельсе, и пал в Грюнвальдской битве 15 июля 1410 года. Он происходил из рыцарской семьи из Верхней Швабии, получившей прозвище от названия крепости Юнгинген на северных склонах Швабской Юры близ Хехингена. Впервые род упоминается в источниках в конце XI века; на рубеже XII–XIII веков представители этого семейства причисляются к знати (liberi, viri nobiles). Когда уже около 1300 года крепость Юнгинген перешла во владение ордена иоаннитов, появилось новое родовое владение близ имения Юнгнау в дунайском треугольнике между Зигмарингеном, Ферингеном и Ридлингеном. Во второй половине XIV века Юнгнау было продано, после чего фон Юнгингены переселились в наследственные владения семейства фон Хоэнфельс на Боденском озере и поступили на службу к Габсбургам и Вюртембергам. Мужская линия рода существовала до конца XV века, женская прослеживалась еще более двух столетий и в это время играла заметную роль в Швабии. Изображение герба Юнгингенов сохранилось на фресках в Юдитгене, Мариенбурге и Рагните. Он представляет собой четырехчастное серебряно-голубое поле.

Родителями Ульриха были Вольфганг фон Юнгинген, в одном документе 1390 года выступающий как земельный фогт Австрии, и Урсула фон Хоэнфельс, принесшая в качестве приданого в семью владения на Боденском озере. В этом браке родилось не менее шести сыновей и две дочери. Старший брат Ульриха Вольфганг (Вольфи) погиб в 1377 году в битве под Рейтлингеном, один из младших братьев, Леонхард (Линхард), достиг высокого положения и смог умножить семейные владения. Самым известным из них стал его старший брат Конрад, верховный магистр Тевтонского ордена в 1393–1407 годах.

Как и Конрад, Ульрих поступил на службу Тевтонского ордена в Пруссии, возможно через комтурство Майнау в баллее Эльзас-Бургундия или через баллей верховного магистра Богемия. Его карьере в ордене благоприятствовало знатное происхождение и, разумеется, содействие преуспевающего старшего брата. И всё же карьера Ульриха шла не столь гладко, как у Конрада. Уже в 1383 году Ульрих появляется в документах как фишмейстер Драузена и как пфлегер Мортега в комтурстве Хрисгбург — за четыре года до первого упоминания Конрада, — но затем на протяжении четырех лет сведения о нем отсутствуют, и только с 1387 года по документам прослеживается непрерывная линия его служебной карьеры.

В 1387 году Ульрих становится кумпаном верховного маршала Конрада фон Валленроде, в 1387–1391 годах — кумпаном верховного маршала Энгельхарда Рабе, а в 1391–1392 годах — кумпаном Конрада фон Валленроде, бывшего в то время верховным магистром. Последнее упоминание по времени совпадает с назначением его брата Конрада казначеем. После смерти Валленроде Конрад был избран верховным магистром, а за полгода до этого Ульрих получил должность фогта Самбии (1393–1396 гг.). Затем он был комтуром Бальги и фогтом Натангии (1396–1404 гг.) и верховным маршалом (1404–1407 гг.). Последнюю должность Ульрих занимал до 26 июня 1407 года, когда был избран верховным магистром, став преемником умершего брата. В этой должности он пребывал всего три года, так как 15 июля 1410 года пал в битве при Танненберге, которую поляки называют «Грюнвальдской битвой» (от названия деревни Грюнфельде), а литовцы — «Битвой у Жальгириса» (буквальный перевод топонима Грюнвальд — «Зеленый лес»).

Почти всё время до избрания верховным магистром Ульрих фон Юнгинген провел исключительно в восточных комтурствах государства Тевтонского ордена в Пруссии, там сформировались его личность и мировоззрение. То были годы важных политических и военных событий, начиная с образования польско-литовской унии 1386 года. Как кумпан верховного маршала, Ульрих, несомненно, принимал участие в великом походе на Литву и в осаде Вильны в 1390 году, а при заключении Салинского мира (1398 год) и договора в замке Риттерсвердер (1404 г.) он присутствовал в качестве комтура Бальги. Он также был участником походов Тевтонского ордена на Готланд (1398 и 1404 гг.), а в 1404 году — переговоров в главном городе острова Висбю. Как маршал ордена он находился в постоянном контакте с великим князем литовским Витовтом. То были ответственные задачи, с которыми Ульрих, как явствует из документов, отлично справлялся. Почти ежегодно осуществлялись военные походы ордена, которые в зависимости от расстановки политических сил были направлены или против Литвы, или против Жемайтии.

При «рейзах» (Reisen) на Жемайтию братству порой было выгодно, чтобы войска ордена и Витовта действовали сообща. Известно также, что орден оказывал поддержку Витовту, когда тот ходил походами против Пскова, Новгорода и Москвы (1406–1408 гг.).

Подобные факты противоречат расхожему представлению об отношениях союзничества и вражды в Восточной Европе. Реальность была гораздо сложнее, чем она предстает в свете дальнейших событий 1409–1410 годов. Этот период подарил Ульриху ценный дипломатический опыт, пусть даже о магистре справедливо говорят, что в данной сфере он уступает своему успешному старшему брату.

В документах конца 80-х годов XIV века всё чаще обнаруживаются следы мирных деяний Ульриха; сначала он выступал свидетелем, а впоследствии — составителем документов или договоров. Судя по записям в Большой должностной книге, его восьмилетняя деятельность в качестве комтура Бальги была успешной. Многолетний опыт работы Ульриха на высоких орденских постах, проявленные им способности руководителя и организаторский талант — всё это способствовало его избранию в 1404 году верховным маршалом. С этого момента в переписке ордена он чаще выступает как автор писем, обнаруживая в них свою индивидуальность и характер. Бытовавшие по отношению к Ульриху клише типа «вспыльчивый» и «воинственный» имеющейся перепиской не подтверждаются, и, вероятно, эти эпитеты следует считать вымыслом позднейших хронистов, пытавшихся таким образом объяснить неожиданный разгром Тевтонского ордена при Грюнвальде. То же самое можно сказать и в отношении предостережения, якобы сделанного умирающим Конрадом фон Юнгингеном перед избранием его брата верховным магистром; оно тоже относится к области легенд. Напротив, голосование на Генеральном капитуле было единогласным и представлялось современникам справедливым и правильным. Авторитетный хронист того времени характеризовал Ульриха как «добродетельного и деловитого» магистра.

Само собой разумеется, Ульриху, прошедшему суровую ратную школу, братство осознанно доверяло ведение боевых действий, и он считал успешное осуществление военных кампаний своим долгом и обязанностью. При этом орденский высокий идеализм и неприкрытый прагматизм тесно переплетались. То была пора позднего расцвета средневекового западноевропейского рыцарства перед его увяданием; в Пруссию еще прибывали отдельные «рыцари Божии», чтобы во имя Девы Марии сражаться с «язычниками» и «схизматиками», хотя личные мотивы каждого из них далеко не всегда носили религиозный характер. Участие в орденских походах на восток высшей знати Западной и Центральной Европы обострили в Ульрихе ощущение того, что он — представитель рыцарской культуры; в нем билось — как удачно заметил один хронист — «благородное сердце». Ульрих обладал прямолинейным характером, в котором сочетались и доброта, и воинственность. Он стремился к тому, чтобы его слова не расходились с делами, и эти же черты несколько наивно надеялся обнаружить как в своих друзьях, так и в недругах. Принятые обязательства Ульрих воспринимал всерьез, о чем свидетельствует одно письмо его брату, верховному магистру, датированное 1405 годом, в котором Ульрих выступает за то, чтобы сдержать обещания, данные жемайтам, — «и не более того». Поэтому, когда такого человека обманывали, он проявлял суровость и непреклонность. В этом отношении показательно одно письмо Ульриха (от 5 июня 1410 г.) Александре, супруге князя Земовита Мазовецкого, в котором он излагает движущие мотивы своего поведения.

После избрания верховным магистром Ульрих окончательно урегулировал нелегкий готландский вопрос, уступив остров королю Дании, Швеции и Норвегии Эрику (1407/1408) и обратился к задачам дальнейшего созидания государства: вопросам пограничья, развитию торговли и законодательства, приведению в порядок укреплений на северо-восточной границе, строительству новых фортификационных сооружений в Жемайтии и т. д. Особого внимания требовало усмирение жемайтов, осуществить которое окончательно не удалось, и в мае 1409 года в Жемайтии вспыхнуло всеобщее восстание, разожженное Витовтом. Это было первым звеном в длинной цепи событий, закончившихся в 1410 году Грюнвальдской битвой, связавшей имя Ульриха фон Юнгингена с самым сокрушительным поражением в истории орденского государства.

Курс будущих событий был определен на решающих переговорах с представителями Польши 1 августа 1409 года в Мариенбурге. Верховный магистр не получил никаких гарантий, что в случае войны ордена с Витовтом польский король не поддержит князя, и решил сперва нанести удар по полякам, а через несколько дней начал войну. Позднее выяснилось, что это решение оказалось ошибочным.

Сначала военная удача была на стороне магистра: походы трех орденских армий на Польшу закончились успешно (атакуя без предупреждения, тевтонцы захватили несколько польских крепостей в Куявии, на что Польша ответила всеобщим ополчением и захватом одной из орденских крепостей, но к крупномасштабной войне стороны еще не были готовы. — Прим. пер.). Осенью 1409 года в ходе польско-орденских переговоров было достигнуто перемирие до дня Святого Иоанна (24 июня) будущего года, впоследствии продленное до 4 июля. (Переговоры проходили при посредничестве римского короля Вацлава IV и с дипломатической точки зрения закончились для ордена благоприятно: Владислав Ягелло обязался не поддерживать жемайтов. — Прим. ред.)

Между тем обе стороны, орден и Польша с Литвой, старательно укрепляли свои политические и военные позиции. 20 декабря 1409 года Ульрих фон Юнгинген заключил договор с венгерским королем Сигизмундом (Люксембургским), генеральным викарием (vicarius generalis) Священной Римской империи, будущим императором, который гарантировал магистру военную помощь в случае, если Ягелло будет использовать в войне против ордена войска «неверных». На языке ордена под таковыми подразумевались, в частности, литовцы, русские и татары. Двоюродные братья, Ягелло и Витовт, на встрече в Брест-Литовске (в начале декабря 1409 г.) договорились о совместных военных действиях против орденского государства в наступающем году. В свите Витовта находился Джелал-ад-Дин (сын Тохтамыша, будущий хан Золотой Орды. — Прим. пер.) — в Грюнвальдской битве он возглавлял татар в литовском войске.

По условиям перемирия чешский король Вацлав IV должен был ко времени Великого поста будущего года вынести решение касательно этого конфликта в качестве третейского судьи. По свидетельству Торнских Анналов, он высказал свое мнение 8 февраля в Праге. Решение третейского суда, в сущности купленное верховным магистром за 60 тыс. гульденов, оказалось в пользу Тевтонского ордена и не было принято польскими послами. Поэтому Ульрих фон Юнгинген считал себя вправе внезапно напасть на Польшу до окончания перемирия и повелел тайно набрать с этой целью 1800 наемников и доставить их в Пруссию. Союзные герцоги Штеттинский и Вольгастский (Западное Поморье) тоже должны были принять участие в этом военном походе, назначенном на 1 июня. Союзный договор с Сигизмундом должен был гарантировать также нападение венгерских войск на Польшу с южного направления. Однако война не входила в планы Сигизмунда, поэтому в апреле 1410 года он на переговорах с великим князем Литовским, состоявшихся в венгерском пограничном городе Кешмарк (Кежмарок), попытался разрушить польско-литовский альянс, предложив князю королевскую корону. Однако предложение Витовт отверг. Ягелло находился по другую сторону границы в Новом Сандезе (польск. Новы-Сонч) и также принял участие в переговорах. Самым важным результатом переговоров было решение провести до окончания перемирия новую встречу сторон в Торне при посредничестве Сигизмунда, который взял на себя роль третейского судьи вместо своего брата короля Вацлава.

Одиннадцатого мая 1410 года Ульрих фон Юнгинген получил от венгерского посла Кристофа фон Герсдорфа донесение о соглашении в Кежмароке. Ему ничего не оставалось, как следовать воле своего могущественного союзника и в ожидании намеченных переговоров (в Торне) прервать развернувшиеся приготовления к войне (с целью внезапного нападения на Польшу 1 июня). Начатая находившимся в Праге торнским комтуром вербовка наемников в Богемии прекратилась, а уже набранных солдат, к их великому разочарованию, распустили. В Торне теперь шла интенсивная подготовка к достойному приему высоких гостей, но все усилия оказались напрасны, поскольку ни Сигизмунд, ни Витовт, ни Ягелло на «Торнский съезд», намеченный на 17 июня, не явились. Прибыла только делегация из Венгрии на 200 лошадях. В целом это был крупный провал орденской дипломатии, а также серьезное оскорбление верховного магистра и ордена.

С военной точки зрения решения, принятые в Кежмароке, и несостоявшиеся переговоры в Торне имели далеко идущие последствия. И хотя Ульрих фон Юнгинген всего через две недели после прекращения вербовки приказал возобновить набор наемников, за это время большое количество чешских отрядов оказалось на службе не верховного магистра, а польского короля. Кроме того, несколько тысяч набранных воинов явились в Пруссию с большим опозданием и не смогли принять участие в битве. Численность наемников в орденском войске в Грюнвальдской битве оценивается примерно в 6400 воинов.

Таким образом, переговоры, проведенные магистром весной и летом 1410 года, оказались для ордена роковыми, создав у Ульриха фон Юнгингена ложное представление, будто в лице Вацлава и главным образом Сигизмунда он имеет прочный тыл. У Ульриха сложилось ошибочное мнение о личности Сигизмунда. В то же время поляки и литовцы успешно проводили весьма тонкую прагматичную политику.

Война 1410 года основательно отличалась от так называемых литовских рейзов. Перед руководством ордена возникли необычные задачи. Если до сих пор орден использовал наступательные действия, то теперь надо было выработать оборонительную стратегию со всеми вытекающими из нее последствиями. Никто точно не знал, откуда следует ждать вражеского вторжения, и еще в конце июня в тевтонском руководстве царил серьезный беспорядок. В войска поступали противоречивые приказы, и орденские отряды были утомлены бессмысленными перегруппировками.

Сначала орденскому войску удалось воспрепятствовать форсированию реки Древенц у селения Кауерник (польск. Кужетник) польско-литовской армией, а через три дня, вечером 13 июля, орден не смог предотвратить штурм и взятие врагами городка Гильгенбург в комтурстве Осгероде. Донесение об этом вызвало в орденском войске, находившемся в области Лёбау (польск. Любава), лихорадочную активность, и в ночь с 14 на 15 июля был совершен длинный марш-бросок на место будущей Грюнвальдской битвы. Орденский хронист — продолжатель Посильге подчеркивает единогласие, с каким было принято решение о передислокации тевтонского войска, стараясь тем самым оградить руководство ордена, прежде всего верховного магистра, от упреков в опрометчивости. Столь стремительное перемещение войск позволяло Ульриху перехватить инициативу и обеспечивало эффект внезапности. Однако достичь ожидаемого преимущества не удалось, поскольку верховный магистр то ли не смог, то ли не захотел немедленно атаковать не готового к бою противника. Орденский хронист объясняет это установкой главнокомандующего ордена, то есть верховного магистра, сражаться с врагом «по-рыцарски». Вполне возможно, что неподготовленный удар в неразведанной местности, где сосредотачивалось польско-литовское войско, представлялся Ульриху слишком опасным.

Все бытующие до сих пор в исторической науке точки зрения о перемещениях и дислокации войск при Грюнвальде в конечном счете основаны на тезисах прусского историка И. Фойгта (1786–1863), представляющих собой лишь гипотезу, не имеющую под собой серьезных документальных подтверждений. Нет ни одного источника, в котором бы сообщалось, что 13 июля Ягелло разбил свой лагерь на южном берегу озера Великое Дамерау (Дамбровно). Напротив, согласно одному сообщению Торнских анналов (относящемуся ко времени происходивших событий), до сих пор не принятому во внимание, польский король в тот день разбил свой лагерь на полях близ небольшого укрепленного города Гильгенбург у поместья Фирциххуфен (Fixit tentoria sua non longe a civitate Gilgenborg prope campum, qui dicitur Virczighuben), то есть у северо-западной оконечности озера Малое Дамерау. Согласно этому сведению, объединенное польско-литовское войско утром 15 июля совершило переход оттуда через Земен (Самин) в направлении Мелена (Мельно) и на подступах к деревне Грюнфельде (Грюнвальд) остановилось на отдых. Это место стало исходной позицией для выступления армии Ягелло на поле будущего сражения, так как дальнейшее ее продвижение теперь было заблокировано расположившимся на северо-востоке орденским войском.

Согласно традиционной точке зрения, также основанной лишь на гипотезах, орденское войско у Грюнвальда выступило на поле боя в восточном направлении, а значит, прямо навстречу восходящему солнцу. Это совершенно неискоренимое предположение, основанное на теории И. Фойгта, маловероятно. Ульрих фон Юнгинген был опытным полководцем. Трудно поверить, чтобы он мог настолько игнорировать элементарные правила ведения боевых действий. Напротив, более убедительными представляются сведения орденского хрониста — продолжателя Посильге, утверждавшего, что тевтонское войско, выйдя из области Лёбау, подошло к деревне Танненберг. Стало быть, учитывая расстановку отрядов противника, армия ордена выступила от Танненберга на юго-запад, и, значит, восходящее солнце светило тевтонским рыцарям в спину.

С сугубо военной точки зрения это выступление было блестящим маневром верховного магистра, который в иных условиях мог бы привести свои полки к победе. Однако возникли непредвиденные обстоятельства, которые в конце концов и решили исход сражения. Ульрих фон Юнгинген стремился поскорее начать рукопашную схватку на равнине к югу от орденского лагеря, чтобы его утомленные ночным маршем войска имели преимущество в сражении, пока солнце светило им в спину или несколько сбоку, но этому воспрепятствовали географические особенности местности. Объединенная польско-литовская армия, хоть и была застигнута врасплох и в ее рядах поначалу царил беспорядок, тем не менее занимала защищенные позиции в лесистой местности к югу от дороги между деревнями Грюнфельде и Людвигсдорф и долгое время не собиралась покидать место своего расположения. Если с утра положение солнца благоприятствовало орденскому войску, то через несколько часов ожидания оно превратилось в серьезную помеху, поскольку теперь беспощадные солнечные лучи раскаляли доспехи и били почти прямо в глаза тевтонским рыцарям. Шансы на победу, казавшуюся вполне реальной после смелого маневра, предпринятого верховным магистром, таяли по мере ожидания начала сражения, но и многочасовое нежелание противника вступить в бой не в последнюю очередь определялось положением светила. Ягелло и Витовт медлили с выступлением, выжидая, чтобы солнце стало светить в лицо орденскому войску.

Тем самым вызывающий до нынешнего времени споры вопрос о расположении войск, да и самого поля битвы, получил новый и неожиданный вариант ответа. Решающие боевые действия развернулись не к востоку от дороги Танненберг — Людвигсдорф, как это считалось до сих пор, а на местности к югу от дороги Грюнефельде — Людвигсдорф, переместившись к концу битвы туда, где сейчас находятся развалины орденской часовни Пресвятой Марии (ее в 1411 г. воздвиг верховный магистр Генрих фон Плауэн в память о павших с обеих сторон христианах на том месте, где перед сражением были установлены палатки с полевой капеллой и боевые штандарты). Позднейшие гипотезы о том, что Ульрих фон Юнгинген погиб именно здесь, не соответствуют действительности.

Можно с уверенностью утверждать, что реальная линия боевых порядков войск была развернута на 90° относительно того положения, которое утверждалось до сих пор в исторической науке.

Известная передача орденскими герольдами двух обнаженных мечей Ягелло и Витовту с вызовом на битву была обычаем, периодически практиковавшимся в Западной Европе того времени, но в контексте данного сражения, учитывая сложившиеся обстоятельства, это событие получило несколько оскорбительную и провокационную окраску, которой не следовало бы допускать. Должно быть, решение о вызове принималось без ведома верховного магистра, который в это время, вероятно, еще пребывал в лагере. Впоследствии передача мечей не раз негативно использовалась польской пропагандой и выставлялась как акт гордыни (superbia), греховной спеси ордена.

Для орденского войска битва началась успешно, но завершилась его сокрушительным поражением. Одной из важных причин такого исхода являлась серьезная тактическая ошибка, допущенная наемниками, или «гостями», ордена, располагавшимися на левом фланге: преследуя отступающих литовцев, они отдалились от других отрядов, были отрезаны от основных сил ордена, затем обращены в бегство и перебиты либо взяты в плен. В образовавшуюся в результате этого в орденских рядах брешь вклинились сильные польские отряды, после чего закипела ожесточенная битва. Из надежного современного источника, письма некой важной персоны, возможно князя или предводителя наемников, верховному магистру, мы узнаем о том, что бегство литовского фланга являлось в действительности тактическим маневром, осуществленным как раз для этой цели. Предпринятый литовцами маневр стал основой для победы над войсками ордена, и последующий ход битвы не смог каким-либо образом изменить предначертанный исход. Ульрих фон Юнгинген, пытаясь добиться перелома в сражении, предпринял мощную атаку на основную часть польской армии тяжеловооруженным резервом своего войска, состоявшем из 15 или более хоругвей (тактических единиц). Две последовательные кавалерийские атаки прошли успешно, однако во время третьего удара орденская тяжелая конница увязла в бою с численно превосходившим ее противником и попала в окружение поляков, наемников и «язычников» (так рыцари называли литовцев с их вспомогательными полками русских и татар). Войска Тевтонского ордена были полностью разбиты; при этом кроме Ульриха фон Юнгингена на поле боя пало более двухсот братьев ордена — почти треть всех рыцарей ордена в Пруссии. Предпринятая тактика окружения противника напоминает известнейшую битву при Каннах. К концу дня последнее сопротивление закрепившихся в своем лагере с помощью вагенбургов (передвижных полевых укреплений из повозок. — Прим. ред.) оставшихся орденских войск было сломлено. В распоряжении польского короля все еще оставались свежие силы из подразделений, не вступивших в сражение. На поле боя пала практически вся верхушка ордена, а вместе с ней и тысячи воинов и кнехтов орденской армии. Противник также понес тяжелые потери, в особенности войска великого князя Витовта. Согласно одному из источников, с обеих сторон погибло около 8000 человек. В папской булле 1412 года касательно сооружения Генрихом фон Плауэном часовни в память о битве (1411 г.) говорилось о том, что на поле боя были отпеты и погребены 18 000 христиан.

Поляки искали тело верховного магистра на поле битвы и нашли его. Согласно польскому хронисту Яну Длугошу, он получил два ранения: одно — в лицо, другое — в грудь. Имя человека, убившего Ульриха, не упомянуто. Павшего магистра с почестями доставили в Остероде и на четвертый день после битвы отправили оттуда в Мариенбург. Как и другие верховные магистры, Ульрих фон Юнгинген был погребен в часовне Св. Анны. Захваченные в битве орденские хоругви были отправлены в Краков и Вильну и вывешены в кафедральных соборах в качестве военных трофеев, включая «большое знамя» верховного магистра с изображением креста и орла. Внешний вид хранившихся в Кракове орденских хоругвей был задокументирован в известной рукописи середины XV века «Banderia Prutenorum».

Роль Ульриха как полководца во время сражения оценить непросто. Согласно орденскому хронисту — продолжателю Посильге, он, в отличие от польского короля, имел в резерве лишь одно большое военное подразделение, а не много более мелких, и это «нанесло ордену большой вред, а королю и его силам послужило на удачу и во благо». В другом месте хронист резко критикует верховного магистра за то, что тот привел с собой на поле боя множество немолодых братьев ордена, погибших затем в ходе битвы. По его мнению, они могли бы принести намного больше пользы, оставаясь в своих конвентах. Вопрос оценки действий верховного магистра в качестве полководца всё еще остается открытым.

Оценка Ульриха фон Юнгингена в последующие века сильно зависела от позиции исследователя. В польской и литовской исторической науке, литературе, искусстве и публицистике он является символом негативного образа «крестоносца», при этом подчеркиваются воинская доблесть и мужество верховного магистра, ибо одержать победу над достойным противником более почетно. В искусстве битва при Грюнвальде/Танненберге ярко отражена в батальном полотне «Грюнвальд» Яна Матейко (1878), романе Генрика Сенкевича «Крестоносцы» (1900), а также в одноименном фильме режиссера Александра Форда (1960). Приверженность даже новейшей польской историографии теории о нелепом наступлении войска ордена против солнца выглядит сомнительно. С немецкой точки зрения, картина боя предстает совсем иной. Если в эпоху Просвещения фигура Ульриха удостоилась критики, то в XIX веке, по мере обострения национального конфликта между немцами и поляками, произошло изменение точки зрения в пользу павшего верховного магистра, которого теперь считали жертвой предательства в собственных рядах. И всё же немцам всегда было нелегко признать в нем «героя»; на эту роль больше подходил Генрих фон Плауэн — «спаситель Мариенбурга». Гибель Ульриха фон Юнгингена на поле битвы стала нежелательной темой для одного из витражей в летней трапезной в Мариенбурге, отвергнутого вопреки желанию знаменитого немецкого художника и зодчего Карла Фридриха Шинкеля (1822 г.). А в 1854 году Теодор фон Шён в письме Эдуарду фон Флоттвеллу в не слишком лестных выражениях сравнил верховного магистра с Блюхером (прусский фельдмаршал, участник битвы при Ватерлоо. — Примеч. пер.): «много отваги без рассудка». На рубеже XIX–XX веков (1901 г.) на месте Грюнвальдской битвы всё же был поставлен памятный камень с надписью: «Здесь 15 июля 1410 года в борьбе за существование немцев и немецкого права пал геройской смертью верховный магистр Ульрих фон Юнгинген».

Хотя в Третьем рейхе победа над Польшей в 1939 году была воспринята как сатисфакция за поражение 1410 года, — равно как победа 1945 года представлялась в Польше вторым «Грюнвальдом», — всё же особого почитания Ульрих фон Юнгинген не удостоился. Объективная биография этого верховного магистра еще ждет своего автора.

SRP 1866/3; Akten der Ständetage Preußens/Hg. M. Toeppen. Bd. 1. Leipzig, 1878; Das Marienburger Treßlerbuch der Jahre 1399–1409/Hg. E. Joachim. Königsberg, 1896; Das große Amterbuch des Deutschen Ordens/Hg. W. Ziesemer. Königsberg, 1921; Schreiber 1913: S. 714–715; Oelsnitz 1926: S.71; APB/1: S. 313–314; Kuczyński S.M. Wielka wojna z Zakonem Krzyżackim w latach 1409–1411. Warszawa, 1955, T987; Lietuviu Enciklopedija. 9. Boston (Mass.), 1956. S. 533–535; Rosłanowski T. Uwagi na temat pochodzenia oraz posiadłości i przynależności stanowej rodu vonjungingen//ZH. 1963. 28. S. 135–157; Ekdahl S. Die Flucht der Litauer in der Schlacht bei Tannenberg//ZfO. 1963. 12. S. 11–19 (www. warfareeast.co.uk/main/Schlacht.htm); Nobel W. Michael Küchmeister, Hochmeister des Deutschen Ordens 1414–1422. Bad Godesberg, 1969 (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 5); Ekdahl S. Die «Banderia Prutenorum» des Jan Długosz — eine Quelle zur Schlacht bei Tannenberg 1410. Göttingen, 1976 (Abhandlungen der Akademie der Wissenschaften in Göttingen. Philologisch-histtorische Klasse. 3. Folge. № 104); Idem. Die Schlacht bei Tannenberg 1410: Quellenkritische Untersuchungen. Bd. l: Einführung und Quellenlage. Berlin, 1982 (Berliner Historische Studien. 8); Idem. Denkmal und Geschichtsideologie im polnischpreußischen Spannungsfeld//Jahrbuch für die Geschichte Mittel- und Ostdeutschlands. 1986. 35. S. 127–218 u. Tafel 1–9; Idem.//Zum Verständnis der polnischen Frage in Preußen und Deutschland 1772–1871/Hg. K. Zernack. Berlin, 1987. S. 127–218 (Einzelveröffentlichungen der Historischen Kommission zu Berlin. 59); Idem. Tannenberg/Grunwald — ein politisches Symbol in Deutschland und Polen//Journal of Baltic Studies. 1991. 22. P. 271–324; Bumiller 1995; Ekdahl S. Tannenberg — Grunwald — Zalgiris: eine mittelalterliche Schlacht im Spiegel deutscher, polnischer und litauischer Denkmäler//Zeitschrift für Geschichtswissenschaft. 2002. 50. S. 103–118; Idem. Aufmarsch und Aufstellung der Heere bei Tannenberg/Grunwald (1410). Eine kritische Analyse//Krajobraz grunwaldzki (…)/Hg. J. Ganzewski. Olsztyn, 2009. S. 31–103; Idem. 1410. Die Schlacht bei Tannenberg. 600. Gedenkjahr//Ostdeutsche Gedenktage 2010. Bonn, 2010. S. 288–298; Экдалъ С. Бiтва пад Танэнбергам i яе значэнне у гiсторыi ордэнскай дзяржавы//Беларускi гiстарычны агляд. 2010. 17. 1–2. С. 3–41; Экдалъ С. Набор наемников перед Грюнвальдской битвой 1410 г. в контексте политики и дипломатии эпохи//Studia Slavica et Balcanica Petropolitana. 2010. 2. C. 17–24; Ekdahl S. Grunwald 1410: Studia nad tradycją i źródłami/Tłum. M. Dorna. Kraków, 2010; Ekdahl S. Die Söldnerwerbungen des Deutschen Ordens für einen geplanten Angriff auf Polen am 1. Juni 1410: Ein Beitrag zur Vorgeschichte der Schlacht bei Tannenberg//Beiträge zur Militärgeschichte des Preußenlandes von der Ordenszeit bis zum Zeitalter der Weltkriege/Hg. B. Jähnig. Marburg, 2010. S. 89–102 (Tagungsberichte der Historischen Kommission für Ost- und Westpreußische Landesforschung. 25); Idem. Diplomatie und Söldnerwerbung vor der Schlacht von Żalgiris//Lietuvos istorijos studijos. 2010. 15. S. 48–61; Idem. Das politische Umfeld und die Schlacht von Tannenberg//Tannenberg/Grunwald 1410. Gesammelte Beiträge. Wien, 2010. S. 18–28 (Miscellanea Ordinis Teutonici. 1); Na znak świetnego zwycięstwa: w sześćsetną rocznicę bitwy pod Grunwaldem. Katalog wystawy: 2 Bde. Kraków, 2010; Ekdahl S. Politics, Diplomacy and the Recruitment of Mercenaries before the Battle of Tannenberg-Grunwald-Żalgiris in 1410//Politics and Power/Hg. P. W. Edbury. Famham, 2012. S. 329–336 (The Military Orders. 5); Ekdahl S. Quellenaussagen über die Taktik in der Tannenbergschlacht//Tannenberg-Grunwald-Żalgiris 1410: Krieg und Frieden im späten Mittelalter/Hg. W. Paravicini, R. Petrauskas, G. Vercamer. Wiesbaden, 2012. S. 285–300 (Deutsches Historisches Institut Warschau. Quellen und Studien. 26); Ekdahl S. Prologue: The battle of Tannenberg and its political circumstances//Journal of the Monastic Military Orders. 4. Malta, 2012. S. 11–28; NDB 26 (в печати).

Генрих происходил из семейства Плауэн в Фогтланде (район между тремя германскими землями: Саксонией, Тюрингией и Баварией и чешским Эгерландом. — Прим. пер.), принадлежавшем к линии фогтов Вейды. В ходе фогтландской войны (1353–1357 гг.) его дед, Генрих V фон Плауэн-Мюльтроф, потерял все свои владения. Его бабкой была Ирмгард, графиня фон Орламюнде. У его отца Генриха VII фон Плауэн-Мюльтрофа, по прозвищу Длинный (это имя прослеживается по документам в период 1357–1380 гг.), была дочь, выданная замуж за Генриха XI Вейду. Брат Генриха, его тезка (1363–1434), тоже был рыцарем Тевтонского ордена. Рыцарь ордена Альбрехт граф Шварцбургский, павший в Грюнвальдской битве в 1410 году, доводился Генриху двоюродным братом. Будущий верховный магистр родился между 1364 и 1372 годами, возможно, в замке Берга близ Вейды, которым его отец управлял как владением, взятым в залог. Никаких сведений о Генрихе до его приезда в Пруссию не сохранилось.

В период между 10 июня 1397 года и 18 июля 1398 года Генрих был кумпаном комтура Данцига, своего двоюродного брата Альбрехта графа Швацбургского, а с 28 декабря 1398 года до 11 мая 1402 года — хаускомтуром в Данциге. С 11 ноября 1402 года до 3 июля 1407 года он встречается в документах как комтур Нессау, а с 7 июля 1407 года — как комтур Швеца (Свеце).

До Великой войны с Польшей (1409–1411 гг.) Генрих был должностным лицом невысокого ранга в государстве Тевтонского ордена. В 1409 году он принял участие в походе на Куявию, где ненадолго попал в польский плен. Через некоторое время после освобождения Плауэн стал командующим взятого орденом города и замка Бромберг. Перед Грюнвальдской битвой (15 июля 1410 г.) верховный магистр Ульрих фон Юнгинген оставил Плауэна вместе с местными отрядами и большим количеством наемников в Швеце, поручив ему защиту западной границы орденских владений. (Именно в Швеце собиралось войско крестоносцев для войны с польско-литовской коалицией. — Прим. пер.) По этой причине Плауэн в Грюнвальдской битве не участвовал. После поражения главных тевтонских военных сил большая часть Пруссии, уверовавшая в полный разгром ордена, от него отпала и принесла присягу на верность королю польскому. Во время этой смуты Плауэн смог организовать оборону главной крепости ордена в Пруссии — Мариенбурга. Защитники твердыни выдержали восьминедельную осаду поляков и литовцев. После отступления войск коалиции вооруженные отряды братства отвоевали почти все орденские владения. 9 ноября 1410 года Плауэна избрали верховным магистром.

Стабилизация положения в государстве Тевтонского ордена способствовала заключению в 1411 году Торуньского мира с Польшей и Литвой, согласно которому орден сохранял все свои владения в Пруссии. Жемайтия же, в последний раз приобретенная орденом в 1404 году, отошла к королю польскому Владиславу и великому князю литовскому Витовту (согласно мирному договору, Жемайтия должна была вернуться во владение ордена после смерти Ягелло и Витовта. — Прим. ред.). Орден обязался выплатить королю 100 тыс. шогов чешских грошей в качестве контрибуции за освобождение своих попавших в плен подданных и наемников. Орден также обязался рассмотреть спорные пограничные и иные вопросы, которые он до сих пор отказывался обсуждать с поляками, с привлечением по мере надобности папского третейского суда.

Начало правления Плауэна отмечено многочисленными репрессиями лиц, принесших присягу польскому королю после поражения ордена в Грюнвальдской битве. В Данциге были казнены три члена городского совета «не по праву и без приговора» суда, как говорилось впоследствии в жалобах Прусского союза на орден. Там же и в Торне многие члены городского совета были смещены, а на их место верховным магистром поставлены новые, лояльные ордену, люди. В Кульмской земле был казнен Николай фон Ренис, баннерфюрер, знаменосец этой области и один из основателей рыцарского «Союза ящерицы». (Во время Грюнвальдской битвы он находился в резерве вместе с верховным магистром. После приказа к началу решающей атаки он опустил знамя Кульмской земли, что являлось сигналом к отступлению. Отступившие вместе с ним войска серьезно ослабили атаку, предпринятую верховным магистром, что явилось дополнительной причиной поражения ордена в битве. Николай фон Ренис был осужден за измену и в мае 1411 года казнен на рынке в Грауденце. — Прим. ред.) Остальных членов союза выслали из страны. Общее количество задокументированных казней и ссылок было невелико, но эти репрессии потом постоянно ставились Плауэну в вину.

Епископу Вармийскому, который еще во время войны бежал из Пруссии, верховный магистр не желал обеспечивать безопасного возвращения. Плауэн пытался посадить на место епископа своего двоюродного брага, вюрцбургского каноника графа Гюнтера фон Шварцбург-Лейтенберга. Владения и доходы епископства Леслау (Влоцлавек в Куявии) в государстве ордена были конфискованы.

Верховный магистр остро нуждался в помощи подданных ордена для уплаты выкупа Польше. В 1411 году были введены три особых налога — первые чрезвычайные налоги в Пруссии. В 1412–1413 годах верховный магистр потребовал от своих подданных еще один тяжелый налог, который на этот раз встретил сопротивление. По мнению магистра, собранных налогов было недостаточно. Поэтому он созвал множество именитых бюргеров и рыцарей в так называемый «ландесрат» (совет из 32 представителей земельного рыцарства и 15 представителей городов, впервые созванный магистром в 1412 г. Представители назначались самим магистром. — Прим. ред.), чтобы добиться новых финансовых пожертвований.

У Генриха появился противник даже внутри ордена — великий шеффер Кёнигсберга Георг фон Вирсберг, который еще во время войны поставил своей целью силой занять место верховного магистра. Этим он обрек себя на пожизненное заключение. От ливонского ландмейстера Конрада фон Фитингхофа Плауэн получал финансовую помощь для уплаты контрибуции, а также дружеские советы, которым верховный магистр следовал.

Фитингхоф советовал не заключать союз с Ганзой, поскольку это могло привести к конфликту ордена с правителями — противниками Ганзы, в поддержке которых орден нуждался. Ландмейстер Ливонии присутствовал и при назначении верховным магистром членов ландесрата. Хотя ливонская провинция ордена оказывала верховному магистру большую помощь, — зачастую не без трений, — Плауэн навязал преемнику скончавшегося в феврале 1413 года Фитингхофа строгие условия подчинения орденскому центру в Пруссии. В отличие от ливонского ландмейстера, дейчмейстер Конрад фон Эглоффштейн отказывал верховному магистру в какой-либо помощи, поскольку это потребовало бы от него сдачи орденских владений в Империи под залог для привлечения дополнительных средств для Пруссии. Споры между дейчмейстером и верховным магистром, начавшиеся с вопроса о финансовой помощи, превратились в проблему повиновения. В сентябре 1413 года верховный магистр отправил в Германию посла с приказом об отстранении от дел Эглоффштейна и его должностных лиц, если они не окажу т требуемую помощь. Однако эти меры против дейчмейстера так и не были приняты, поскольку Плауэна вскоре свергли.

Между тем положения Торуньского мира нарушались обеими сторонами. В 1412 году верховный магистр принял предложение римского и венгерского короля Сигизмунда выступить в качестве третейского судьи, надеясь таким образом одержать дипломатическую победу над поляками. Сигизмунд в основном подтвердил условия мирного договора и направил в регион своего комиссара Бенедикта фон Макру для проверки пограничных и иных спорных вопросов между орденом и его соседями (Польшей и Литвой), что дало повод последним поставить под сомнение границы и привилегии ордена вообще. Спустя несколько месяцев верховный магистр прогнал императорского комиссара, вероятно под предлогом того, что тот якобы принял сторону Польши и Литвы.

Несмотря на безуспешные попытки получить военную помощь из Западной Европы, преимущественно из Империи, в сентябре 1413 года верховный магистр всё же начал новую войну с Польшей и герцогством Штольп (Западное Поморье), чему воспротивились высокопоставленные должностные лица ордена (Großgebietiger). Уже 9 октября 1413 года Плауэн был смещен с должности верховного магистра и отправлен пленником в Энгельсбург. Верховным магистром ордена избрали верховного маршала Михаэля Кюхмейстера. Вследствие атаки на Польшу вскоре началась новая война. В ее ходе Плауэн был обвинен в измене: он якобы завязал отношения с королем польским, чтобы обеспечить себе помощь при бегстве из Пруссии и восстановлении своего достоинства. Его брат, смещенный в 1413 году с важного поста комтура Данцига и переведенный на ничтожную по сравнению с прошлым положением должность пфлегера Лохштедта, действительно бежал в Польшу. Бывший глава ордена содержался под строгой стражей сначала в Бранденбурге, а потом в Данциге.

Лишь после смерти своего преемника Михаэля Кюхмейстера, последовавшей в 1422 году, Плауэн был переведен в 1423 году в Лохштедт, где условия были менее суровыми.

Двадцать восьмого мая 1429 года верховный магистр Пауль фон Русдорф назначил его пфлегером Лохштедга. Там Генрих и умер не позднее 28 декабря того же года и был похоронен в склепе часовни Св. Анны в Мариенбурге. Из четырех сохранившихся в Мариенбурге надписей на могильных плитах верховных магистров его надпись является единственной, в которой усопший не назван этим титулом. Брат Генриха был пфлегером Барты с 1426 года до конца жизни (умер не позднее 13 марта 1434 г.).

Gerstenberg С. Heinrich von Plauen, Hochmeister des Deutschen Ordens von 1410–1413. Halle, 1873 (Diss. phil.); Stier H. Graf Heinrich von Plauen, Hochmeister des Deutschen Ordens. Chemnitz, 1874; Busche Th. Heinrich von Plauen, Hochmeister des Deutschen Ordens vom 9. November 1410 bis 14. Okt. 1413//AM. 1880. 17. S. 129–173; Schreiber 1913: S. 715–720; Oelsnitz 1926: S. 71–72; Наmре К. Heinrich von Plauen, 1365/70–1429//Die Großen Deutschen. Berlin, 1935. 1. S. 267–283; Idem. Der Sturz des Hochmeisters Heinrich von Plauen. Berlin, 1935 (Sitzungsberichte des Preußischen Akademie der Wissenschaften. Philologisch-historische Klasse. 1935/III); Maschke 1936: S. 88–106; Baustaedt B. Heinrich von Plauen//Jahrbuch der Albertus-Universität zu Königsberg/Pr., 1952. 2. S. 114–137; АРВ/II: S. 504–505; NDB 1969/8: S. 378–379, 386; Burleigh 1984: Register; IMA 1989/4: Sp. 2081–2082.

Верховный магистр Михаэль Кюхмейстер принадлежал к рыцарскому роду, который на рубеже XIV–XV веков жил близ Мейсена и в Силезии. Это семейство вышло из министериалов маркграфов Мейсенских, и его представители упоминаются в сохранившихся официальных документах со второй половины ХIII века. О генеалогической связи верховного магистра Михаэля с мейсенско-силезскими Кюхмейстер ами свидетельствуют общие элементы герба: три шестиконечные звезды, 2:1. О родителях Михаэля ничего неизвестно. Ясно, что он состоял в близком родстве с Гансом Кюхмейстером, в то время старостой Иегерндорфа, и с его предполагаемым сыном, Гансом или Петером Кюхмейстером, кумпаном комтура Эльбинга (1418/20 годы). В государстве Тевтонского ордена в Пруссии Кюхмейстеры осели во второй половине XV века. Расширение родового имени до «Кюхмейстер фон Штернберг», вероятно после их временного владения этим населенным пунктом в Новой Марке, произошло только в конце XV века. В 1840 году этот род был возведен в достоинство прусских графов, но в XIX веке уже угас.

Неизвестно, в каком возрасте, где и когда Михаэль вступил в Тевтонский орден. Учитывая его силезское происхождение, посвящение могло состояться в родном комтурстве Михаэля в конвенте Иегерндорф, относящемся к баллею Богемия. Согласно документам, с 1396 года он упоминается в Пруссии среди мелких должностных лиц комтурства Бальга и временно отделившегося от него комтурства Рейн. В 1396, 1399/1400 и 1402 годах он — пфлегер Растенбурга (ныне Кентшин в Польше. — Прим. пер.), в 1397 году — хаускомтур Рейна, затем в 1400 году — шеффер комтурства Эльбинг, но вскоре, в 1401 году, Михаэль — кумпан комтура Бальги Ульриха фон Юнгингена. Более ответственные задачи были возложены на него в 1402 году, когда он стал великим шеффером Кёнигсберга и, значит, должен был заниматься орденской торговлей янтарем. После заключения Салинского мира (1398 год) и возобновления Рачёнжского договора (1404 год) он получил должность фогта в Жемайтии (1404–1405 гг.). Вследствие восстания жемайтов, организованного литовским князем Витовтом летом 1409 года, Михаэль потерял этот пост. В сентябре 1409 года он был посланником Ульриха фон Юнгингена к венгерскому королю Сигизмунду, будущему императору Священной Римской империи, а после кадровых перестановок 30 марта 1410 года стал фогтом Новой Марки. Вскоре после Грюнвальдской битвы вспыхнула Великая война с Полыней и Литвой. Поначалу Кюхмейстер во главе отряда крестоносцев и наемников одержал несколько побед, но в октябре 1410 года в битве при Короново был разбит и попал в плен.

После заключения Торуньского мира 1 февраля 1411 года Михаэль Кюхмейстер был освобожден; в апреле в орденских документах он упоминался в должности верховного маршала и входил в число утвердивших окончательный договор. Быстрым продвижением по службе он был обязан тому обстоятельству, что почти вся руководящая элита ордена осталась на поле Грюнвальдской битвы. До сих пор ни одному великому шефферу или фогту не удавалось сделать столь стремительную карьеру и оказаться в должности верховного магистра. По поручению Генриха фон Плауэна Михаэль участвовал в переговорах по поводу еще не выясненных вопросов касательно Торуньского мира. Выделяются рейза с ноября 1411 года по январь 1412 года и большое посольство с мая по ноябрь 1412 года к венгерскому королю Сигизмунду (где Михаэль возглавлял орденскую делегацию на третейском суде в Буде. — Прим. пер.). Оба раза Михаэль Кюхмейстер, дав согласие на финансовые выплаты, тем самым превысил свои полномочия и нарушил инструкции верховного магистра, из-за чего в первый раз Плауэну пришлось отказаться от союза против Польши. Во второй раз, когда Сигизмунд, между тем сам вступивший в союз с Ягелло, затребовал значительную сумму за свою посредническую роль без какой-либо реальной перспективы для ордена касательно заключения подлинного мира, расхождения во взглядах верховного магистра и маршала стали настолько явными, что последний должен был в письменном виде оправдываться перед Плауэном за свои действия.

Поскольку орден испытывал всё большее военное давление со стороны Польши и Литвы, верховный магистр, не считаясь с мнением Михаэля Кюхмейстера и прочих должностных лиц (Großgebietiger), в октябре 1413 года начал превентивную войну. Воспользовавшись тем обстоятельством, что Плауэн по болезни не смог выступить в поход, маршал вместе с другими заговорщиками арестовал Генриха и лишил должности под предлогом неисполнения им установленной Статутами ордена обязанности верховного магистра принимать решения коллегиально, после обсуждения советом высших должностных лиц (Gebietigerrat). Не позднее 10 октября верховный шпиттлер Герман Ганс стал наместником верховного магистра. Девятого января 1414 года избирательный капитул утвердил новым верховным магистром Михаэля Кюхмейстера. Генрих фон Плауэн, который несколькими месяцами ранее был заключен в Энгельсбург, формально возглавил это небольшое комтурство, вероятно в обмен на присягу верности новому магистру и облегчение условий содержания. Хотя обвинения, выдвинутые против Генриха фон Плауэна, прежде всего в том, что он собирался вернуть себе пост верховного магистра с помощью Владислава Ягелло, не подтвердились, в мае 1414 года Михаэль Кюхмейстер распорядился перевести Генриха фон Плауэна в замок Бранденбург, откуда его освободил только Пауль фон Русдорф. Впоследствии Кюхмейстер не раз сталкивался с жалобами родственников смещенного верховного магистра.

Сразу по вступлении в должность Михаэль Кюхмейстер постарался дать знать Польше и Литве, что в отличие от своего предшественника он всегда будет стремиться к миру. Однако это не помешало коалиции (безуспешные переговоры по спорным вопросам велись с июля по сентябрь 1414 года) разорить Пруссию в так называемой Голодной войне. Лишив Ягелло возможности осуществить вожделенную битву, подобную Грюнвальдской, Кюхмейстер смог в конечном итоге заставить польского короля отказаться от продолжения войны. При посредничестве папского легата 7 октября 1414 года было заключено Страсбургское перемирие, а перед верховным магистром и польским королем открылась перспектива вынести свой конфликт на Констанцский собор, торжественно открытый 5 ноября 1414 года антипапой Иоанном XXIII (Бальтазаром Коссой). Посольство ордена на соборе возглавлял архиепископ Рижский Иоганн фон Валленроде, который прежде всего выступал в роли советника короля Сигизмунда. На самом деле посольством руководил Петер фон Вормдитг, генеральный прокуратор ордена при Курии. Орден многим обязан его находчивости во время проведения собора. Весной 1416 года король Сигизмунд оказал давление на верховного магистра: за свое посредничество в деле установления мира с Польшей он выдвигал не только финансовые и территориальные требования, но и пытался заставить верховного магистра взять Пруссию в лен от Империи. Но Кюхмейстер не мог согласиться на подобное требование, так как оно противоречило орденскому праву. Когда в 1417 году краковские богословы и канонисты под руководством Пауля Владимири вынесли на рассмотрение Констанцского собора свои аргументы против дальнейшего сохранения власти ордена в Пруссии (после христианизации Литвы, аргументировал Владимири, орден потерял легитимацию своей деятельности в Пруссии и должен был сосредоточиться на войне против турок. Разумеется, польская делегация заботилась не о «трудоустройстве» ордена, а о ликвидации его власти в Пруссии. — Прим. ред.), Петеру фон Вормдитту пришлось с помощью ученых богословов выработать встречные аргументы, чтобы хоть как-то защититься. Вскоре после избрания Папы Мартина V ордену удалось привлечь его на свою сторону и поэтому пережить собор, не понеся особого ущерба. С учетом постоянной угрозы войны со стороны Польши и Литвы, политические позиции ордена и короля Сигизмунда были близки, поскольку последний прилагал усилия к сохранению Страсбургского перемирия, которое в 1416–1421 годах продлевалось шесть раз. Обнародованное в январе 1420 года Сигизмундом в Бреслау (Вроцлаве) решение третейского суда тоже не привело к миру, поскольку Владислав Ягелло и Витовт сочли предложенные условия не слишком благоприятными.

Поражение в Грюнвальдской битве крайне негативно отразилось на внешнеполитическом и экономическом состоянии Пруссии, вследствие чего положение Михаэля Кюхмейстера в государстве ордена было непрочным. Из-за спорных обстоятельств своего избрания верховному магистру пришлось пойти на серьезные уступки сословиям при утверждении их привилегий. В разоренной стране доходная часть бюджета сильно сократилась, а собственная торговля ордена представляла собой лишь малую часть былого объема. Соседство с враждебно настроенной Польшей и Литвой требовало от верховного магистра направлять большую часть средств на вооружение. Он прилагал серьезные усилия для ускорения развития экономики ордена и государства, пытался упорядочить денежные отношения. Правда, проведенная им в 1416 году монетарная реформа навела порядок в сфере денежного обращения, но не смогла способствовать преодолению экономического кризиса. Верховный магистр шел навстречу правящим сословиям; так в 1416 году он помог подавить восстание горожан в Данциге. В 1421 году он отказался от взимания торговой пошлины в Данциге (это было условием союзного договора с Ганзой; пошлиной облагались ввоз и вывоз товаров в Данциге, что являлось существенным источником дохода для ордена. — Прим. ред.), однако еще в 1419 году сословия Пруссии разрешили магистру особый налог на нужды ордена. Стремясь улучшить внутреннее положение в стране, верховный магистр вместе с сословиями в 1420 году свел в единый кодекс множество законов, принятых начиная с 1385 года.

При всех стараниях Михаэль Кюхмейстер не добился заметных успехов во внешне- и внутриполитической сферах, и поэтому в конце концов ему пришлось уйти в отставку. По сведениям одного из хронистов, 10 марта 1422 года он отрекся от своей должности в связи с обострением желче- или мочекаменной болезни. С 17 марта по 10 ноября 1422 года он еще был главой комтурства Меве, после чего вернулся в Данциг, где и скончался 15 декабря 1423 года.

Его похоронили в усыпальнице верховных магистров в часовне Св. Анны в Мариенбурге. В исторической науке деятельность Михаэля Кюхмейстер а оценивается не слишком высоко, поскольку он сверг спасителя Мариенбурга — Генриха фон Плауэна. Однако за время своего правления магистр не смог обеспечить ордену прочный мир, хотя и слыл приверженцем мирной политики. Даже если игнорировать крайне негативные оценки, можно утверждать, что Кюхмейстер едва ли соответствовал весьма высоким требованиям, предъявляемым к его должности.

Krumbholtz R. Die Finanzen des Deutschen Ordens unter dem Einfluß der polnischen Politik des Hochmeisters Michael Küchmeisters 1414–1422//Deutsche Zeitschrift für Geschichtswissenschaft. 1892. 8. S. 226–272; Schreiber 1913: S. 720–725; Oelsnitz 1926: S. 72–73, 129; APB/I: S. 372–373; Die Berichte der Generalprokuratoren des Deutschen Ordens an der Kurie: 2. Peter von Wormditt/Bearb. H. Koeppen. Göttingen, 1960; Thielen P.G. Die Verwaltung des Ordensstaates Preußen vornehmlich im 15. Jahrhundert. Köln, 1965; Nobel W. Michael Küchmeister: Hochmeister des Deutschen Ordens 1414–1422. Bad Godesberg, 1969 (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 5); Jähnig 1970; Boockmann Ä. Johannes Falkenberg, der Deutsche Orden und die polnische Politik. Göttingen, 1975; Nowak Z.H. Międzynarodowe procesy polubowne jako narzędzie polityki Zygmunta Luksemburskiego w północnej i środkowowschodniej Europie (1412–1424). Toruń, 1981; Burleigh 1984: Register; Neitmann 1986; Dygo M. Die Münzpolitik des Deutschen Ordens in Preußen in der ersten Hälfte des 15. Jahrhunderts. Warszawa, 1987; Neitmann 1990.

Пауль фон Русдорф был родом из Рейнской земли. Его семейство имело владения между Кёльном и Бонном, как и многочисленные министериалы архиепископа Кёльнского. Точная дата рождения Пауля неизвестна; вероятно, 80-е годы ХIV века. Данные о его карьере содержатся только в архивных документах Тевтонского ордена. В тот период, когда после Грюнвальдской битвы (1410 г.), закончившейся разгромом ордена и гибелью почти всего руководства братства, началось назначение новых должностных лиц, свой первый руководящий пост удалось занять и Паулю фон Русдорфу. С 12 мая до 28 июля 1412 года он служил пфлегером в Растенбурге. 21 мая 1413 года Пауль принял руководство комтурством Тухель и оставался на этом посту до начала 1414 года. Одновременно до 17 января 1414 года он исполнял мелкие обязанности комтура в Палау и фогта в Лейле. 4 марта 1414 года он впервые получил пост высокопоставленного должностного лица (Großgebietiger-Amt) — казначея. В этой должности Пауль пребывал до 12 июля 1415 года. На должность верховного траппира он был назначен 24 ноября 1415 года. Одновременно с этим Пауль возглавлял комтурство Меве. 7 июня 1416 года Пауль фон Русдорф переехал в резиденцию верховного магистра и вступил в должность великого комтура (в которой он впервые упоминается 27 августа 1418 года). После этого Пауль снова исполнял обязанности верховного траппира, одновременно, по орденскому обычаю, являясь комтуром Христбурга. Верховным траппиром Русдорф оставался вплоть до избрания на пост верховного магистра, состоявшегося 10 марта 1422 года. Быстрое продвижение по орденской служебной лестнице позволило ему получить представление об условиях и трудностях управления орденским государством.

Деятельность Пауля фон Русдорфа была связана в основном с западной частью государства Тевтонского ордена в Пруссии, но краткое пребывание в Растенбурге не прошло бесследно: впоследствии он часто посещал и Восточную Пруссию.

Десятого марта 1422 года Генеральный капитул в Мариенбурге избрал Пауля фон Русдорфа верховным магистром. Он вступил в должность, авторитет которой из за событий послед них десятилетий серьезно пострадал. Сменой руководства в Пруссии воспользовались Польша и Литва, которые, угрожая войной, предъявили требования на земли на западе и востоке орденского государства. Попытка установить согласие, предпринятая папским легатом Антонием Цено, оказалась неудачной. Так, уже летом Русдорф оказался втянутым в военные действия, в которых ни одна из сторон не смогла одержать верх. 27 сентября 1422 года был заключен Мельнский мир.

Этот договор благодаря дипломатической ловкости Русдорфа, несмотря на казуистические правовые процедуры во время ведения переговоров, был практически без изменений включен в основной акт мирного соглашения, ратифицированный позднее. Однако в плане расстановки сил на северо-востоке Европы он принес ордену территориальные потери: Жемайтия, служившая мостом между Пруссией и Ливонией, и восточная Судовия окончательно отошли к Литве, а сыгравшая важную историческую роль крепость Нессау на правом берегу Вислы досталась Польше. Статья договора, касавшаяся сословий, которые в случае нарушения условий мира Тевтонским орденом освобождались от присяги подданных на верность, имела для политического развития Пруссии далеко идущие последствия. Таким образом, сословия фактически получили право участвовать в принятии внешнеполитических решений.

Хотя реакция отделений ордена на условия Мельнского мира была в основном негативной: от недоверия до решительного отторжения, тем не менее этот договор открывал перед Русдорфом новые перспективы в отношениях с великим князем литовским Витовтом, территориальные претензии которого к ордену были на этот раз полностью удовлетворены. Тем самым дальнейшее существование польско-литовского союза было поставлено под вопрос.

Сближение верховного магистра с восточным соседом себя оправдало, в 1426 году Витовт поддержал позицию ордена по вопросу урегулирования границ с Польшей (в Кульмской земле и Восточном Поморье). Но особенно важным было то обстоятельство, что перед лицом этой расстановки сил польский король не осмелился возобновить военные действия против Тевтонского ордена. Тем удивительнее, что Пауль фон Русдорф очень сдержанно относился к стараниям Витовта получить корону литовского короля, ожидая, в случае успеха, серьезных политических последствий. Такое поведение — еще один пример осторожной дипломатии Русдорфа. Он также хотел упрочить связи с римско-германским королем Сигизмундом (чье политическое благоразумие зачастую недооценивается), который в 1423 году в русле обновления своей восточной политики предложил Тевтонскому ордену союз против Польши. Сигизмунд усилил контакт с верховным магистром не бескорыстно: Тевтонский орден должен был способствовать отражению разнообразных угроз, возникавших на востоке Империи, будь то восстание в Богемии, нашествия турок или непредсказуемая польская политика.

Гуситское движение, зародившееся в Богемии и через некоторое время вырвавшееся за ее пределы, в 1433 году затронуло западную часть орденского государства и привело к религиозной войне, в которой рыцарские армии крестоносцев из Империи столкнулись со стойкой пехотой гуситов. В 1427 году в эту войну включился и Тевтонский орден, обязанный в том числе выплачивать так наз. «гуситский налог» (налог на борьбу с гуситами был введен Франкфуртским рейхстагом 2 декабря 1427 года. — Прим. пер.).

Другим проблемным регионом стали Балканы, где требовалось отражать натиск турок, стремившихся, кроме всего прочего, овладеть Венгрией. Поэтому в 1427 году Сигизмунд призвал Тевтонский орден выступить на Дунай для продолжения борьбы с язычниками. Пауль фон Русдорф, который хорошо помнил историю пребывания ордена в Трансильвании в XIII веке, сначала только прощупывал почву для такого похода, но уже в 1429 году направил на Дунай экспедиционный корпус под командованием фогта Штума Николая фон Редвица. В задачу последнего входило основать отделение ордена в подверженном угрозе вражеского вторжения регионе и оборонять подконтрольную территорию. Не в последнюю очередь решение о походе было принято магистром, чтобы не лишиться благосклонности короля Богемии Сигизмунда, в частности в деле окончательного приобретения орденом Новой Марки. Однако рыцари продержались в Венгрии в своих отчасти заново возведенных замках лишь до 1434 года, после чего вернулись в Пруссию.

Еще одной точкой соприкосновения интересов верховного магистра и короля Сигизмунда являлся вопрос окончательного урегулирования принадлежности Новой Марки к владениям Тевтонского ордена. Сам факт возникновения этого вопроса, возможно, объясняется желанием Сигизмунда создать антипольскую коалицию. Новая Марка изначально принадлежала Люксембургам, а уже с 1388 года не раз передавалась за деньги в пользование Тевтонскому ордену. Фридрих Гогенцоллерн, с 1415 (1417) года маркграф Бранденбургский, имевший династические связи с польским королевским домом, заявил притязания на эту область. Ценой больших усилий Русдорфу удалось 7 сентября 1429 года подвигнуть Сигизмунда продать Новую Марку ордену в вечное свободное владение со всеми правами и не допустить, чтобы ею вновь овладел маркграф Фридрих. При этом были учтены выдающиеся заслуги ордена в борьбе с язычниками и ущерб, понесенный братством за последние годы. Такое территориальное соединение между орденской Пруссией и Империей Сигизмунд называл «воротами и свободным путем». В 1434 году, уже после коронации, император Сигизмунд подтвердил все привилегии и владения ордена, что явилось апогеем его политической поддержки Русдорфа. Вместе с тем объявление верховенства императора над орденской Пруссией выходило за рамки правового статус-кво.

Поражение в Грюнвальдской битве серьезно повлияло не только на внешнюю, но и на экономическую, а также налоговую политику орденского государства. Ситуация усугублялась серьезной конкуренцией между братством и прусскими ганзейскими городами на Висле в сфере экономики и торговли. Этот конфликт послужил в дальнейшем причиной политических осложнений, так как Русдорф установил дипломатические контакты с королем Дании и Швеции Эриком, «естественным» соперником Ганзы. Желая не усугублять отношения с Ганзой и в особенности с ганзейскими прусскими городами, Русдорф вполне логично сохранял нейтралитет в последующих военных столкновениях между вендскими городами и Эриком. Конкурентами Ганзы в Прибалтике всё больше становились англичане и голландцы, развивавшие дальнюю торговлю. И хотя при этом они вступали в конфликт с коммерческой деятельностью Тевтонского ордена, Русдорф использовал их в качестве противовеса интересам Ганзы в Пруссии.

В идеале верховный магистр являлся главой всех ветвей ордена. Однако пример Русдорфа показывает, что в первой половине XV века верховный магистр уже не представлял весь орден, отделения которого начали отдаляться от центра, а братство стремительно теряло единство, расползаясь по швам. Орден в Ливонии, которому не удалось инкорпорировать территорию Рижского архиепископства, всё еще соблюдал определенную субординацию по отношению к верховному магистру и находился в его сфере влияния. В то же время в Империи интересы дейчмейстера и возглавляемого им орденского отделения разительно отличались от политической линии ордена в Прибалтике. Отсутствие солидарности отчетливо проявилось в вопросе послушания Папе Евгению IV, проводившему Базельский собор. Отношение дейчмейстера к главе Римской церкви было далеко не однозначным.

Если 20-е годы времени правления Русдорфа были отмечены определенной стабилизацией его власти, то 30-е годы являли собой период почти непрерывного кризиса. Что касается внутриполитического развития Пруссии, то здесь главным оставался вопрос о правах сословий — их участии в принятии внешнеполитических решений (союзнические соглашения, войны, заключение мира). В сфере экономики при Русдорфе консервативные тенденции перемежались с попытками реформ. В 1423 году магистр вновь ввел сбор с торговых пошлин в Данциге, а впоследствии и другие чрезвычайные налоги. В 1425 году он начал среди сословий опрос о недостатках орденского государства, в связи с чем в 1427 году появилось весьма интересное для изучения состояния ордена, вероятно официальное, сочинение «Наставление картезианца». Представленную в нем картину нравов Русдорф использовал в качестве повода для составления новых предписаний для членов ордена, схожих со Статутами, причем эти указания касались и более добросовестного исполнения рыцарями своих должностных обязанностей, особенно в отношении доходов. Наконец, Русдорф умножил количество проверочных визитаций в конвентах ордена, которые, однако, не дали желаемого результата. Введение учрежденного Генрихом фон Плауэном ландесрата в качестве представительства сословий при совете высших орденских должностных лиц провалилось, так как направленные от сословий четыре делегата не обладали достаточными полномочиями, поскольку для принятия каких-либо решений требовалось согласие всех участников сословных собраний. Неудача в институционализации сотрудничества с сословиями имела пагубные последствия для политических отношений Русдорфа с королем Польши. В 1431 году, вскоре после заключения союза с великим князем литовским Свидригайло, преемником Витовта, начались боевые действия между войсками ордена и Владиславом Ягелло, которые шли с переменным успехом. В 1433 году поддержанные польскими войсками гуситы разорили часть владений ордена. После перемирий в Иеснице (13 сентября 1433 года) и в Ленчице (15/21 декабря 1433 года) 31 декабря 1435 был заключен Брест-Куявский «вечный мир», согласно которому вновь было утверждено право прусских сословий на сопротивление ордену при нарушении им условий мирного договора, освобождавшее их в данном случае от клятвы верности своему ландсгерру (Тевтонскому ордену).

С подобным положением дел не хотели мириться ни император Сигизмунд, ни многие братья ордена в Пруссии и Империи. Против Русдорфа возник широкий оппозиционный фронт, в который по различным причинам (таким, например, как вопросы борьбы за власть между немецкими землячествами, отношения к постановлениям Базельского собора, назначения епископов, сопротивления условиям Брест-Куявского мира и т. д.) вошли как отдельные конвенты в Пруссии, так и магистр ордена в Ливонии и дейчмейстер. Кульминацией внутренних раздоров явилась попытка отстранения Русдорфа от должности, предпринятая дейчмейстером Эберхардом фон Заунсхеймом. Это событие произошло на фоне «восстания» конвентов в Кёнигсберге, Бранденбурге и Бальге, в которых преобладали носители верхненемецкого языка. Их недовольство было вызвано, вероятно, однобокой кадровой политикой верховного магистра, опиравшегося в основном на выходцев из нижненемецких земель. Для верхненемецких противников магистра рейнец Русдорф, поддерживавший постоянный контакт с архиепископом Кёльнским Дитрихом II фон Мёрсом, являлся представителем нижненемецкой группы внутри ордена. В этот запутанный орденский конфликт Русдорф втянул и сословия, поэтому они могли составить представление об отчаянном внутреннем положении корпорации. По итогам Брест-Куявского мира сословия уже имели прочные позиции в Пруссии, поскольку за ними было закреплено право на сопротивление Тевтонскому ордену. Теперь они пошли еще дальше и в 1440 году провозгласили создание «Прусского союза» с целью защиты своих прав от посягательств ордена. В организацию вошли оппозиционные ордену города (Данциг, Кульм, Торн, Эльбинг и т. д.) и многие представители прусского рыцарства, а возглавили ее Ганс фон Байзен и Ганс фон Цигенберг. Под давлением сословий Пауль фон Русдорф был вынужден, в частности, отменить сбор с торговой пошлины в Данциге. В конце 1440 года раздираемые различными конфликтами отделения ордена и противоборствующие группы пришли к вынужденному компромиссу, который хоть и даровал братству временное спокойствие, всё же был слишком далек от необходимой внутренней консолидации перед лицом новых угроз. Вероятно, Пауль фон Русдорф чувствовал шаткость сложившейся ситуации, к тому же состояние его здоровья ухудшалось. Второго января 1441 года он добровольно отказался от должности, освободив место для своего преемника. После отставки Пауль прожил всего неделю. Он умер 9 января 1441 года в Мариенбурге и был похоронен в часовне Св. Анны.

На протяжении своего почти двадцатилетнего правления Пауль фон Русдорф оставался невезучим, но не совсем неудачливым, верховным магистром. В историю он вошел как личность неоднозначная, негативные черты которой преобладают над позитивными. Не в последнюю очередь это объясняется тем, что внутренняя орденская историография затушевала его образ. Последняя фаза его правления особенно подходила для того, чтобы перечеркнуть былые достижения магистра. Поэтому деятельность Русдорфа можно правильно оценить, лишь отдав должное его достижениям на фоне тех многочисленных вызовов, с которыми столкнулся орден во время его правления. Стоит принять во внимание и тот факт, что Русдорфу удалось не только сохранить власть ордена в Пруссии, но и добиться некоторой стабилизации его внешнеполитического положения по сравнению с ситуацией 1422 года. Однако, проводя консервативную политику внутри ордена и стремясь к реформам по отношению к сословиям, он так и не смог сформулировать четкую политическую программу, призванную ответить на вызов с их стороны. Таким образом, время правления Русдорфа предвосхищает начало упадка Тевтонского ордена во второй половине XV века. Значит ли это, что Пауль фон Русдорф был верховным магистром упадка? Скорее, да. Русдорф с его в целом не слишком успешной политикой внутренних реформ и внешнеполитической недееспособностью, кажущейся дипломатической терпеливостью, уготовил Тевтонскому ордену в Пруссии только фазу застоя.

Schreiber 1913: S. 725–727; Oelsnitz 1926: S. 73–74; Forstreuter К. Die Entwicklung der Grenze zwischen Preußen und Litauen seit 1422//AF. 1941.ф8. S. 50–70; Grieser R. Hans von Baysen: Ein Staatsmann aus der Zeit des Niederganges der Ordenherrschaft in Preußen. Leipzig, 1936 (Deutschland und der Osten. 4); Weise E. Der rheinische Hochmeister Paul von Rusdorf (1422–1441) und das Widerstandsrecht der preußischen Stände//Jahrbuch des Kölnischen Geschichtsvereins. 1953. 27. S. 1–41; Weise 1955; Koeppen H. Die Reise des Hochmeisters Paul von Rusdorf nach Welun imjahre 1423//Preußenland. 1964. 2. S. 14–23; APB 1967/II: S. 578; Lückerath C.A. Deutschmeister Eberhard von Saunsheim — Widersacher des Hochmeistertums//ZfO. 1969. 18. S. 270–287; Idem. Paul von Rusdorf: Hochmeister des Deutschen Ordens 1422–1441. Bad Godesberg, 1969 (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 15); Idem. Rusdorfiana//Von Akkon 1978: S. 106–111; Neitmann K. Zur Revindikationspolitik des Deutschen Ordens nach Tannenberg: Die Auseinandersetzung zwischen dem Deutschen Orden und Polen-Litauen um die Ratifizierung des Friedensvertrages vom Melno-See 1422/23//Jahrbücher für Geschichte Osteuropas. 1983. 31. S. 50–80; Burleigh 1984: Register; Neitmann K. Die preußischen Stände und die Außenpolitik des Deutschen Ordens vom I. Thomer Frieden bis zum Abfall des Preußischen Bundes (1411–1454): Formen und Wege ständischer Einflußnahme//Ordensherrschaft, Stände und Stadtpolitik/Hg. U. Arnold. Lüneburg, 1985. S. 25–79 (Schriftenreihe Nordost-Archiv. 25); Idem. Politik und Kriegsführung des Hochmeisters Paul von Rusdorf 1422/23//ZfO. 1985. 34. S. 330–378; Neitmann 1990; Lückerath С.A. Uber Staatsverträge des Deutschen Ordens in Preußen//Gedenkschrift für Reinhold Olesch/Hg. H. Rothe. Köln, 1990. S. 103–114; LMA 1993/6: Sp. 1810–1811.

Конрад фон Эрлихсхаузен вышел из рода, жившего на франконско-швабском пространстве между Майном и Кохером и около 1400 года возвысившегося до положения имперских министериалов. Известен и иной вариант написания его имени: «Элльрихсхаузен» (он изредка встречается в современных верховному магистру документах). Его семья была связана родственными узами с другими родами южной Германии, игравшими важную роль в государстве Тевтонского ордена как в Пруссии, так и в его немецких баллеях (Зекендорф, Заунсхейм и пр.). Однако из семейства Эрлихсхаузенов нам известны только два рыцаря Тевтонского ордена: Конрад и его двоюродный брат и преемник на посту верховного магистра Людвиг.

Вероятно, Конрад родился между 1390 и 1395 годами. Трудно сказать, в каком возрасте и где он вступил в братство. Он мог быть посвящен в рыцари ордена в каком-то орденском конвенте во Франконии или в Пруссии. Возможно, Конрад стал братом Тевтонского ордена после разгрома при Грюнвальде и прибыл в Пруссию в ходе восполнения личного состава рыцарей. Весной 1415 года он впервые упоминается там как кумпан верховного магистра Михаэля Кюхмейстера. В 1418 году Конрад стал фогтом в Гребине, который в соответствии с административным делением относился к главной резиденции ордена — Мариенбургу. В тот же период Конрад некоторое время занимал должность фогта Роггенхаузена (польск. Рогозно), также относившегося к Мариенбургу. О его военном участии в событиях бурного 1422 года ничего неизвестно. В 1425 году Эрлихсхаузен был назначен комтуром Рагниты. Там, на северо-восточной окраине орденской Пруссии и на линии сообщения с Ливонией, ему был поручен обширный административный округ вместе с особой военно-политической ответственностью по отношению к Литве, что играло тогда важную роль на этапе сближения с великим князем литовским Витовтом. Поэтому вполне логично, что в кризисной ситуации осени 1432 года Эрлихсхаузен был назначен великим комтуром, а весной 1434 года получил должность верховного маршала и комтура Кёнигсберга, однако выступить в роли командующего орденской армией на этой войне с Польшей ему не довелось. После заключения Брест-Куявского мирного договора он выпал из узкого круга высокопоставленных должностных лиц (Großgebietiger) и стал главой комтурства Кульм, а впоследствии — комтурства Торн. Вопрос о том, связаны ли эти должностные перестановки с разногласиями между Конрадом и верховным магистром Паулем фон Русдорфом, остается открытым. Весной 1440 года сословная оппозиция ордену оформилась в «Прусский союз против насилия». Конрад оказался в самом центре событий, поскольку в это время находился близ Вислы. В условиях политической смуты он совместно с другими орденскими сановниками добился должностных перестановок, вернувшись на пост верховного маршала и комтура Кёнигсберга, чтобы в числе прочего образумить рыцарей мятежного конвента.

В этой должности Эрлихсхаузен пребывал до его избрания верховным магистром 12 апреля 1441 года. Своей важнейшей задачей он видел устранение раздоров и примирение группировок среди орденской братии, что главным образом было связано с исходом войны с Польшей. Император Сигизмунд и имперские князья были недовольны Брест-Куявским мирным договором 1435 года. Дейчмейстер Эберхард фон Заунсхейм выступил против верховного магистра Пауля фон Русдорфа, ссылаясь при этом на поддельные Статуты времени верховного магистра Вернера фон Орзельна (1329 г.). Конраду фон Эрлихсхаузену удалось покончить с раздорами в орденском братстве и восстановить авторитет должности верховного магистра. Его сословная политика также предусматривала ослабление напряженности. Конрад сумел усмирить «Прусский союз», выступивший с радикальными требованиями, достигшими кульминации в обращении к праву на сопротивление ордену. Будучи человеком скорее консервативным, чем прогрессивным, он думал о компромиссе между исключительным традиционализмом государства Тевтонского ордена и обоснованными жизненными запросами его сословий. В сотрудничестве с последними он видел условие сохранения государства в будущем. Однако Конрад не был готов определить правовые основы, на которых могло бы строиться сотрудничество между сословиями и властями ордена. Его внешняя политика была направлена на стабилизацию статус-кво, достигнутого «вечным миром» 1435 года. Неудивительно, что уже современные Конраду хронисты, описывая его правление в 1441–1449 гг., называют магистра «стремящимся к миру государем», отмечая его гибкость и желание не допустить войны. Однако полярность интересов сторон при такой политике не исчезла. Государство орденского братства, созданное на лучших традициях Высокого Средневековья, но не связанное с Пруссией наследственной сменой поколений, находилось в принципиальном противоречии с пробудившимися требованиями и нуждами прусских сословий. Если бы в этих условиях внутриорденская оппозиция объединилась с внешнеполитическими врагами — Польшей и Литвой, орденское государство могло бы потерпеть крах.

Конрад фон Эрлихсхаузен осознавал эту опасность. Согласно одной данцигской хронике, перед смертью, наступившей 7 ноября 1449 года, магистр был озабочен тем, что в будущем консервативные силы ордена откажутся от политики компромисса и, изменив курс, вступят на гибельный путь войны. Эти мысли — как показала дальнейшая история — были вполне обоснованны. Преемник Конрада, его племянник Людвиг фон Эрлихсхаузен, стал выразителем интересов той группировки, которая стремилась к возвращению порядков, «как это было и держалось испокон веков в Пруссии».

Время правления Конрада фон Эрлихсхаузена — это десятилетие усилий по поиску компромиссов и стабильности. Поэтому среди верховных магистров XV века Эрлихсхаузена, вероятно, следует считать «политиком», чувствовавшим границы необходимого и возможного, — в отличие от тех, кто добивался восстановления престижа ордена любой ценой, следуя девизу: «Лучше с честью и достоинством погибнуть, чем прожить с позором и сгинуть» (Besser ehrlich und werlich gestorben und verdorben, den schentlich gelebt und vertrieben). В выборе средств и методов своей политики верховный магистр был восприимчив к веяниям времени и, возможно, иногда даже чересчур. Представители консервативных кругов ордена еще при жизни называли его мастером лицемерия и притворства (simulator et dissimulator).

Конрад фон Эрлихсхаузен стал последним в длинном ряду верховных маг истров, похороненных в часовне Св. Анны в Мариенбурге. В отличие от таких его предшественников, как Лютер Брауншвейгский или Винрих фон Книпроде, о его образовании и духовном мире ничего неизвестно. Он был, по всей видимости, набожным человеком, так как в орденских хрониках говорится о его строгом благочестии. Изображений Конрада не сохранилось, дошли лишь сведения официальной «Старшей хроники верховных магистров»: «Он был красивый и богобоязненный человек. У него были светлые волосы и короткая борода». Едва ли такое словесное описание можно назвать портретом; дошедшие до нас позднейшие изображения магистра — плод чистой фантазии художников.

Schreiber 1913: S. 727–731; Oelsnitz 1926: S. 75; Murawski K.-E. Zwischen Tannenberg und Thom: Die Geschichte des Deutschen Ordens unter dem Hochmeister Konrad von Erlichshausen 1441–1449. Göttingen, 1953 (Göttinger Bausteine zur Geschichtswissenschaft. 10/11 = Veröffentlichungen der Historischen Komission für ost- und westpreußische Landesforschung. 3); Weise 1955: S. 818; Burleigh 1984; NDB 1980/12: S. 518–519; Neitmann 1986; Neitmann 1990; LMA 1991/5: Sp. 1350–1351.

Как и его предшественник, Людвиг фон Эрлихсхаузен относился к роду франконских рыцарей фон Элльрихсхаузен, вышедших из министериалов Гогенлоэ и имевших резиденцию близ Крайльсхейма. Некоторые историки полагают, что он был братом верховного магистра Конрада фон Эрлихсхаузена, но это маловероятно. Генеалогические исследования этого семейства малоубедительны, и до сих пор остается неясным, был ли Людвиг двоюродным братом или, учитывая разницу в возрасте, племянником Конрада. Вероятно, его родителями были умерший в 1424 году Конрад фон Элльрихсхаузен, земельный судья графства Грайсбах, и Маргарита Це фон Ягстхейм. Точно известно, что у верховного магистра Людвига было два брата и две сестры: Георг (ум. 1478), выпускник Гейдельбергского университета, каноник в Вюрцбурге, земельный судья герцогства Франкония, неоднократно выполнявший дипломатические миссии для Тевтонского ордена; Вильгельм (ум. 1504), также каноник в Вюрцбурге и пробст (настоятель монастыря) в Вехтерсвинкеле; сестры Барбара и Елизавета стали монахинями-доминиканками в Ротенбурге-на-Таубере. Двоюродным братом магистра был Иоганн фон Элльрихсхаузен, в 1450 году священник церкви Св. Георгия в Аттергау, который содействовал переводу одного из орденских братьев в Пруссию. Содержащееся в одной из хроник сведение, что мать Людвига была сестрой Генриха Рейсса фон Плауэна, долгие годы выполнявшего обязанности верховного шпиттлера, а впоследствии ставшего верховным магистром, не имеет документального подтверждения.

Поскольку одна из хроник называет Людвига во время избрания верховным магистром молодым, ему, вероятно, не исполнилось и 40 лет. Возможно, до своего прибытия в Пруссию он был братом-рыцарем в одном из орденских конвентов между Мергентхеймом и Эттингеном, с которыми его семейство было связано еще до 1400 года, однако источники об этом не сообщают. В качестве брата ордена он впервые встречается в 1434 году (ему было, вероятно, 20 лет) как кумпан комтура Бранденбурга. В 1436–1439 годах он был младшим, а в 1439–1440 годах — старшим кумпаном верховного магистра Пауля фон Русдорфа. После смены верховного магистра он оставался в комтурстве Мариенбург, в 1440–1442 годах поочередно возглавляя фогтства Леске и Херренгребин. В 1442 году Конрад фон Эрлихсхаузен отправил его в Кульмскую землю, где Людвиг получил фогтство Лейпе с комтурством Шёнзее, а в 1446 году стал комтуром Меве. В то же время Людвигу поручали и внешнеполитические миссии. В качестве примера можно упомянуть его поездку к императору Фридриху III в 1446 году и на коронацию польского короля Казимира IV в Краков в 1447 году. После кончины Конрада фон Эрлихсхаузена (7 ноября 1449 года) наместником верховного магистра стал великий комтур Генрих Зольр фон Рихтенберг. Однако на выборах нового верховного магистра, назначенных на 21 марта 1450 года, выбор пал не на одного из узкого круга высокопоставленных должностных лиц (Großgebietiger), большинство которых находилось на этих должностях еще с 1441 года, а на Людвига фон Эрлихсхаузена. Один из данцигских хронистов вложил в уста умирающего верховного магистра слова (хоть их достоверность и невозможно доказать), которые могут прояснить тогдашнюю расстановку сил в ордене. Согласно этому сообщению, Конрад рекомендовал комтура Остероде Вильгельма фон Эппингена на должность верховного магистра за его рассудительность и одновременно предостерегал от избрания верховного шпиттлера Генриха Рейсса фон Плауэна, жесткая позиция которого привела бы к войне в будущем. Он также понимал, что высокопоставленные сановники (Großgebietiger) могут избрать и его слабовольного племянника Людвига, надеясь руководить им как вздумается.

С избранием Людвига верховным магистром завершилась гибкая политика ордена по отношению к сословиям, при этом правовые позиции братства сохранялись. Еще до своего избрания он взял курс на безоговорочный роспуск Прусского союза, образованного в 1440 году. Со своей стороны, сословия стремились использовать смену верховного магистра для достижения собственных целей. Так, они постановили, что принесут присягу верности не ордену в целом, а только верховному магистру. Хотя доверенный советник последних четырех верховных магистров Ганс фон Байзен, как и его братья Габриэль и Штибор, был членом Союза, но, зная об изменившейся расстановке сил внутри ордена, всё же надеялся сохранить влияние и при новом верховном магистре. Поскольку сословия ставили под сомнение юрисдикцию Тевтонского ордена и епископов, вероятно, по настоянию вармийского епископа Франца Кушмальца в Пруссию прибыл папский легат. Гансу фон Байзену, как уполномоченному представителю сословий, удалось с помощью уклончивых ответов на обвинения легата привлечь верховного магистра на свою сторону, так что представитель Папы вынужден был отбыть ни с чем. Тем не менее с обеих сторон оживились настроенные на конфликт силы, на стороне ордена — под руководством Генриха Рейсса фон Плауэна. Сословия и орден искали третейского суда у императора Фридриха III. Противоречия между сторонами становились все более непреодолимыми, поэтому Ганс фон Байзен покинул верховного магистра и вместе с торнским бургомистром Тилеманом фом Веге возглавил сословия. Орден с помощью ученой аргументации юриста Лаврентия Блюменау сумел настоять на своей позиции, вследствие чего в декабре 1453 года императорский суд объявил дальнейшее существование Прусского союза незаконным и потребовал его роспуска.

Однако дальнейшее решение этого вопроса перешло уже в военно-политическую плоскость. С 1452 года члены Союза вели переговоры с Польшей и, вероятно, непродолжительное время с королем Дании, чтобы спланировать восстание против ордена в Пруссии. Хотя военные приготовления Союза были очевидны, верховный магистр проявлял нерешительность. Обеспечения крепостей и страны для ведения войны было недостаточно, набор наемников начался поздно. 4 февраля 1454 года, после императорского решения, союз уведомил орден о начале войны и сразу же начал боевые действия. Войска прусской конфедерации быстро заняли почти все замки ордена, в том числе находившиеся в таких крупных городах, как Торн, Эльбинг, Данциг и Кёнигсберг. В политическом отношении Союз опирался на Польшу (прусские города, по сути, присягнули польскому королю. — Прим. ред.), и в апреле 1454 года Казимир IV объявил войну верховному магистру (так началась Тринадцатилетняя война — Прим. ред.). Надежды противников ордена на скорую победу не оправдались, поскольку летом, когда в осаде оказался уже Мариенбург, подошли отряды наемников, набранных орденом в Германии и Богемии при содействии дейчмейстера Ульриха фон Лентерсхейма. Поскольку Людвиг фон Эрлихсхаузен явно не подходил на роль полководца, главнокомандующим стал верховный шпиттлер (Генрих Рейсс фон Плауэн — Прим. ред.). В сентябре 1454 года орденские наемники в единственной крупной битве этой войны под Коницем (Хойницами) сумели нанести противнику сокрушительное поражение. Казимир IV с трудом избежал плена. В последующие месяцы братство отвоевало большую часть Пруссии. В частности, с апреля 1455 года Кёнигсберг вновь перешел под контроль Тевтонского ордена. Переговоры о перемирии провалились из-за непримиримой позиции обеих сторон. Орден и восставшие вели войну в основном силами набранных наемников. За 13 лет войны страна была почти полностью разорена, к тому же из-за того, что финансы противников всё больше истощались, наемники всё чаще своевольничали. В конце концов на исход войны оказала влияние большая финансовая состоятельность восставших, прежде всего благодаря богатому городу Данцигу.

Уже вскоре после начала войны верховный магистр оказался не в состоянии платить жалование своим наемникам и потому 9 октября 1454 года передал в залог их ротмистрам все орденские замки и города в Пруссии. Один из них — чех Ольдрих (Ульрих) Червонка в обход составлявших большинство немецких ротмистров воспользовался бедственным положением магистра и, по истечении срока установленного платежа, 2 мая 1455 года захватил Нижний замок Мариенбурга и вступил в переговоры с Польшей и Прусским союзом о продаже крепости. 4 апреля 1456 года чешские наемники захватили Верхний замок и стали обращаться с верховным магистром как с пленником. Стало ясно, что, даже несмотря на готовность ордена выкупить Мариенбург, они не собирались его возвращать. В мае 1457 года замок был продан Польше и прусским мятежным городам, а 4–5 июня состоялась его передача. Хотя Червонка после возвращения в Богемию в 1459 году был осужден за вероломство и заключен в тюрьму вследствие обвинительного иска верховного магистра (направленного им под давлением победителя в битве при Конице Бернхарда Цинненберга), для ордена Мариенбург был навсегда утерян.

Незадолго до сдачи крепости верховный магистр был вынужден оставить Мариенбург и бежать в Кониц. Вопреки ожиданиям Прусского союза он не покинул страну, а начал авантюрным образом пробиваться к Кёнигсбергу, замок которого стал новой резиденцией орденского руководства. По всей видимости, для такого переноса были своевременно, еще до сдачи Мариенбурга, предприняты надлежащие меры. Рыцарям удивительным образом удалось тайно вывезти из Мариенбурга почти весь орденский архив (пергаментные грамоты, переписку, фолианты) в Тапиау, где его значительная часть оставалась до XVIII века. При всей слабости и нерешительности верховный магистр проявил тем не менее стойкость и поразительное упорство. Утрата резиденции не решила исход Тринадцатилетней войны. Когда в сентябре 1457 года бургомистр Мариенбурга Варфоломей Блюме открыл городские ворота войскам ордена, казалось, что вот-вот и сам замок вернется под власть рыцарей. Мирные переговоры начались лишь после того, как в 1464 году орден потерял свои опорные пункты в Восточном Поморье. Наконец, 19 октября 1466 года при посредничестве папского легата был заключен Второй Торуньский мир.

По условиям этого мира орден терял города Торн, Эльбинг и Данциг, а также Восточное Поморье, Кульмскую землю и область Мариенбурга. Кроме Кульмского диоцеза от патроната ордена освобождалась и Вармийская епархия. Теперь эти области образовывали сословное сообщество под протекцией короля Польши, но вопрос их привилегий оставался спорным. Отныне верховные магистры должны были давать клятву верности польскому королю, что Людвиг фон Эрлихсхаузен и выполнил в Торуне. Это обстоятельство, а также введение верховного магистра в королевский совет Польши и ряд других постановлений позволили польским историкам усмотреть здесь возникновение ленных отношений между сторонами, хотя о них в договоре нет ни слова. Как и следовало ожидать, договор не был утвержден ни Папой ни императором, тем не менее многие (но отнюдь не все) его условия были проведены в жизнь. Верховному магистру и ордену досталась менее развитая экономически часть страны лишь с одним большим городом, Кёнигсбергом, дальнейшее возвышение которого было обусловлено разделом страны в 1466 году. Несмотря на сохранение власти ордена, Восточная Пруссия также изменилась, поскольку целый ряд предводителей наемников, не получивших денег за службу ордену, остались в стране и превратились в новую правящую прусскую знать. Людвиг фон Эрлихсхаузен не застал этих социальных изменений, поскольку 4 апреля 1467 года он умер, став первым после Лютера Брауншвейгского, скончавшегося в 1335 году, магистром, погребенным в Кёнигсбергском соборе. Людвиг фон Эрлихсхаузен вошел в историю как глава ордена, которому не удалось соответствовать прежде всего дипломатическим требованиям своего времени.

Bauer Н. Die Freiherren v. Ellrichshausen//Wirtembergisch Franken. 1862–1864. 6. S. 429–442; Schön T. Beziehungen Würtembergs zum Deutschen Orden in Preußen//Diözesanarchiv von Schwaben. 1904. 22. S. 66–72, 126–128; Schreiber 1913: S. 731–734, 758–759; Oelsnitz 1926: S. 75, 131; Grieser R. Hans von Baysen. Leipzig, 1936; APB/1: S. 168; Weise 1955; Rautenberg W. Der Verkauf der Marienburg 1454–1457//Studien zur Geschichte des Preußenlandes: Festschrift Erich Keyser/Hg. E. Bahr. Marburg, 1963. S. 119–150; Boockmann H. Laurentius Blumenau. Göttingen, 1965; Biskup M. Trzynastoletnia wojna z Zakonem Krzyżackim 1454–1466. Warszawa, 1967; Grzegorz M. Analiza dyplomatyczno-sfragistyczna dokumentów Traktatu Toruńskiego 1466 r. Toruń, 1970; Burleigh 1984; NDB 1987/15: S. 407–408.

Генрих родился около 1400 года. Его дед Генрих III (ум. до 1368) из младшей линии фогтов фон Плауэн, женатый на Ютте фон Хакеборн, и отец, Генрих VII мл. (ум. 1426), женатый на Ирмгард (ум. после 1462), дочери бургграфа Альбрехта III фон Кирхберга, были фогтами Грейца. Известны также тезоименитый двоюродный брат (ум. 1467), который в качестве одного из предводителей наемников сыграл важную роль в победе, одержанной орденом над войсками Прусского союза и Польши у Коница (под Хойницами) в 1454 году, и племянник с тем же именем (ум. ок. 1536), который против своей воли последовал за верховным магистром Альбрехтом Бранденбургским, отпавшим от ордена и перешедшим в лютеранство (1525 г.).

Генрих Рейсс фон Плауэн впервые прибыл в Пруссию в 1422 году, после отставки Михаэля Кюхмейстера. Благодаря своему врожденному дипломатическому таланту Генрих завоевал влиятельное место при преемнике Кюхмейстера Пауле фон Русдорфе. В 1430 году он был уже казначеем, в 1432 году — великим комтуром, а затем — верховным шпитглером и комтуром Эльбинга. В качестве верховного шпитглера он принимал участие в переговорах, закончившихся Брестским миром 1435 года, а также в переговорах с дейчмейстером относительно так называемых «Статутов Орзельна» в (ноябрь 1435 года).

В мае 1440 года, во время мятежа против Русдорфа, внутриорденская южнонемецкая оппозиция сместила Плауэна с поста комтура Эльбинга и перевела его в Бальгу. Несмотря на это, Плауэн не утратил своего влияния при верховном магистре. 3 июля 1441 года Конрад фон Эрлихсхаузен вернул ему Эльбинг.

Роковой для ордена оказалась роль делегации во главе с Генрихом, отправленной на процесс при посредничестве императора Фридриха III между орденом и Прусским союзом в 1453 году. Судебное решение, объявившее союз незаконным, вкупе с угрожающей позицией Генриха, поддержанной другими должностными лицами ордена, привело в конечном счете к восстанию, так как в Прусском союзе опасались мести со стороны ордена.

Во время Тринадцатилетней войны Плауэн, командовавший войсками ордена, являлся главным вдохновителем отпора врагу. Он отстоял Мариенбург от войск из Данцига и в 1455 году после непродолжительной осады отвоевал Кнейпхоф в Кёнигсберге. В 1455–1457 годах Генрих уже верховный маршал, а после войны он часто встречался с западнопрусскими делегатами в качестве представителя ордена.

По смерти верховного магистра Людвига фон Эрлихсхаузена (4 апреля 1467) Генрих стал наместником верховного магистра с резиденцией в Морунгене (Моронге). В этой должности он пребывал два с половиной года, пытаясь обойти условие Второго Торуньского мира о принесении клятвы верности польскому королю каждым вновь избранным верховным магистром. После неоднократных угроз со стороны Польши 15 октября 1469 года Генрих был избран главой ордена. 29 ноября 1469 года он присягнул польскому королю в Петрикау (Пётркуве). По возвращении в Морунген магистр перенес удар, от которого 2 января 1470 года скончался. Ему было около 70 лет. Генрих похоронен в Кёнигсбергском соборе.

Schreiber 1913: S. 734–736; Oelsnitz. 1926: S. 75–76; APB/II: S. 506; NDB 1969/8: S. 379–380; Dralle 1975: Register; Burleigh 1984: Register; LMA 1989/4: Sp. 2082.

Рихтенберг вышел из швабского рода Рёффелин (Рейфлейн). Считается, что он родился около 1415 года в ныне не существующем замке Рихтенберг в Графенбюле, к востоку от Асперга. О времени вступления Генриха в братство и о первых годах его пребывания в Тевтонском ордене ничего неизвестно. Только в 1446 году он впервые встречается в документах как кумпан комтура Остероде, в 1448 году как кумпан верховного магистра, каковым он служил и Конраду, и Людвигу фон Эрлихсхаузенам. Во время Тринадцатилетней войны (1454–1466 гг.) он, вероятно, формально получил должность фишмейстера Путцига (польск. Пуцк), поскольку Мариенбург находился в руках врагов ордена. На последнем этапе войны Рихтенберг, очевидно, пребывал в весьма стесненных обстоятельствах и собирался даже покинуть Пруссию. 13 февраля 1465 года он просил верховного магистра или оказать ему финансовую помощь, или дать назначение в один из немецких баллеев. Очевидно, Людвиг фон Эрлихсхаузен оказал ему достаточную поддержку, поскольку осенью 1466 года мы встречаем Генриха вместе с графом Гансом фон Глейхеном в качестве представителя ордена во время переговоров с герцогом Эриком Померанским.

В феврале 1467 года Генрих фон Рихтенберг стал великим комтуром, а после смерти верховного магистра Генриха Рейсса фон Плауэна 2 января 1470 года — наместником верховного магистра. 29 сентября 1470 года его (в то время уже пятидесятипятилетнего) избрали на должность главы ордена.

Непредвзятого наблюдателя, вероятно, удивит столь стремительный взлет в карьере Рихтенберга, случившийся к тому же в относительно преклонном возрасте. Всего через пять лет после его назначения фишмейстером Генрих становится главой орденского братства. Быть может, возраст и был причиной его внезапного возвышения. Возможно, братья избрали его потому, что не могли найти никого моложе или же никто больше не соглашался на эту должность. В нем видели некую переходную фигуру, полагая, что он будет пребывать во главе ордена недолго.

Главная проблема, стоявшая перед новым верховным магистром, — преодоление денежных затруднений ордена — была ему хорошо знакома. Но едва ли в день своего избрания он мог предвидеть, что к трудным задачам, доставшимся ему в наследство от долгой, изматывающей и к тому же проигранной войны, добавятся и другие тяжкие осложнения. Безрассудное поведение самбийского епископа Дитриха фон Кубы всерьез ставило под вопрос, по крайней мере на какое-то время, даже территориальную целостность Пруссии, а конфликт из-за избрания вармийским епископом Николая фон Тюнгена осложнял не только в высшей степени щекотливые отношения с Польшей, но и порождал распри внутри ордена и в самой Пруссии.

Осенью 1470 года верховный магистр занялся проблемой военных долгов. Решать ее он пытался двумя способами, как это уже делал его предшественник Рейсс фон Плауэн. С одной стороны, на всеобщем ландтаге он выступил за введение налогов со страны, городов и людей высокого звания, а с другой — на одном из орденских капитулов он потребовал от всех братьев строжайшей экономии, чтобы каждый лишний пфенниг можно было употребить на уплату долгов.

Второй способ получения средств на погашение военных долгов оказался не слишком успешным. Ибо требование Рихтенберга к орденским должностным лицам (Gebietiger) жить скромнее, сократить число слуг и лошадей, а также величину общих расходов хоть и было принято формально, но сразу же столкнулось со встречным требованием: с точки зрения братьев-рыцарей можно было сэкономить больше, если сократить непомерные расходы на двор верховного магистра.

Страна же согласилась платить новому верховному магистру налог. Правда, представители городов и земель потребовали гарантии, что они будут платить этот налог всего один год и в дальнейшем подобные требования к ним предъявляться не будут. Но поступлений от введенного налога не хватило даже на выполнение самых насущных обязательств по счетам. Одним из таких неисполненных обязательств воспользовался бывший глава наемников ордена Мусиг фон Свинау и его люди. Поскольку Рихтенберг не смог с ними договориться, Свинау занял город Сольдау в качестве залога по орденским долгам. Попытки маршала изгнать Свинау из присвоенных владений силой оружия провалились. Это событие показало стране, что наводить порядок в орденском государстве военным путем уже невозможно. Тогда Рихтенберг предпринял попытку наладить добрые отношения с разгневанным главой наемников дипломатическим способом. Он умело вовлек в переговоры и прусские сословия. По его поручению их представители Георг фон Шлибен и Руле фон Пласдорф отправились в южную Пруссию. Они должны были уговорить Свинау удовольствоваться частичными выплатами долга в том размере, какой глава ордена мог заплатить. Если бы Свинау не согласился, то оба представителя сословий должны были обратиться за военной или финансовой помощью к сословиям южной Пруссии. В итоге финансовая поддержка для ордена была получена. Вероятно, земли и города в других частях Пруссии последовали их примеру. Во всяком случае, имеются явные признаки того, что во все годы своего правления Рихтенберг получал налог с сословий Пруссии. Поэтому в 1476 году, незадолго до смерти, ему удалось решить проблему долга с вождем наемников.

Еще в начальной фазе противоборства со Свинау действия самбийского епископа, бывшего прокуратора ордена Дитриха фон Кубы, разрослись в опасный для территориального единства орденского государства кризис. Вопреки воле кафедрального капитула Дитрих фон Куба не только сумел заполучить епископство, но и добился в Риме двух индульгенций, суливших богатые доходы. Последние должны были достаться только епископству, а точнее, его главе — епископу. Таков был порядок, с которым верховный магистр как суверен согласиться никак не мог. Ибо каждый пфенниг, перешедший из карманов населения Пруссии в копилку епископа, ослаблял финансовые возможности страны. Поскольку из доходов епископства орден мог получать лишь самую малую часть сверх уплаты положенных налогов, убытки верховного магистра от сбора индульгенций в пользу епископа должны были достигнуть еще более пугающих размеров.

Кроме того, самбийский епископ уклонился от того, чтобы собирать с населения своей епархии особый налог в пользу ордена, разрешенный сословиями верховному магистру. Выручку с налогов Самбии Куба отправлял себе в карман. Когда верховный магистр призвал его к ответу, епископ оправдывался тем, что он, как и верховный магистр, является независимым государем. Если бы такому поведению последовали другие, страна могла бы распасться на множество карликовых владений: два епископства, область маршала (южная Пруссия), область верховного магистра, области отдельных комтуров и группу мелких территорий, которые были отданы под залог бывшим ротмистрам наемников либо переданы им во владение.

У Рихтенберга были все основания призвать епископа Самбийского к ответу, но в сложившихся условиях он на протяжении многих месяцев неоднократно пытался посредством переговоров заставить своенравного церковника пойти на уступки и даже готов был лично унизиться перед ним. При этом магистр вновь привлек к переговорам сословия Пруссии. И всё же усилия суверена и сословий были тщетны. Куба отказался пойти на уступки.

Бескомпромиссное поведение епископа объяснялось, вероятно, тем, что он считал положение верховного магистра не особенно прочным, а также надеялся на поддержку братьев ордена и представителей сословий. Но Куба просчитался. Поскольку распространились слухи, что он собрался тайно покинуть страну, прихватив с собой крупную сумму от доходов епископства, Рихтенберг принял меры, на которые до него не решался ни один верховный магистр в Пруссии и ни один суверен. Он, не имея на то юридического права, приказал взять сам-бийского епископа под стражу. В стране не нашлось никого, кто бы вступился за арестованного, поскольку это можно было истолковать как выпад против суверена. Ближайшее доверенное лицо Кубы в ордене, комтур Прусской Голландии (ныне польск. г. Пасленк) Конрад фон Лихтенхайн, бежал в Польшу. В итоге самбийский епископ погиб в заключении при невыясненных обстоятельствах. Таким образом ордену удалось относительно благополучно решить одну из самых серьезных проблем в период после заключения Второго Торуньского мира.

После своего избрания Рихтенберг также должен был принести клятву верности Польской короне, что определялось мирным договором 1466 года. В отличие от своего предшественника, который долгие годы был наместником верховного магистра, чтобы избежать процедуры принесения клятвы, его преемник должен был немедленно дать ответ польскому королю. Уже 20 ноября 1470 года Рихтенберг присягнул гнезненскому архиепископу, тем самым дав понять, что готов признать результаты Тринадцатилетней войны. Заинтересованный в восстановления своей страны, Генрих быстро принес эту клятву, недвусмысленно отказавшись от направленной на реванш внешней политики. Но ему было не суждено выдержать эту линию отказа от авантюрной политики, направленной против Польши.

Яростные распри за престол вармийского епископа не оставили даже сдержанному Рихтенбергу иного выбора, кроме как объединиться с Венгрией против Польши. Польский король полагал, что имеет право назначения епископа согласно Торуньскому мирному договору. Во время ближайшей вакансии в 1467 году Соборный капитул избрал новым епископом Николая фон Тюнгена. Папа также его утвердил. Польский король Казимир не признал это избрание и со своей стороны назвал кандидатами на престол епископа сначала Викентия Кильбасса, а в 1471 году — Анджея Опоровского. В мае 1472 года Тюнген неожиданно появился в епископстве и с помощью набранных им наемников вскоре в нем укрепился.

Не только польская сторона, но и заинтересованные круги западной части орденской Пруссии, с 1466 года перешедшей под протекторат Польши, вскоре обвинили Рихтенберга и орден в том, что они помогли Тюнгену проникнуть в Вармию и во всем его поддерживали. Рихтенберг, от которого король Казимир ждал помощи в изгнании Тюнгена из епископства, попал в щекотливое положение. С одной стороны, он был убежден в правомерности притязаний Тюнгена и потому не имел Желания исполнять требования короля. С другой — слухи о помощи ордена епископу, которые Рихтенберг, по сути дела, подтверждал проводимой им политикой, таили в себе реальную угрозу захвата Польшей того, что еще осталось от орденского государства.

В 1472 году Рихтенбергу сначала удалось добиться перемирия между конфликтующими сторонами, а также склонить сословия Королевской Пруссии (провинции Польского королевства в 1466–1772 гг. — Прим. ред.) решительно занять сторону Тюнгена, но неуступчивость польского короля привела к еще большему обострению ситуации. Наконец, 30 ноября 1476 года Рихтенберг был вынужден занять недвусмысленную позицию и заключить оборонительный союз с вармийским епископом. Это повлекло за собой действия, которые Польша в любой момент могла истолковать как враждебные. Поскольку союз орденского государства и Вармии не перерос в военную угрозу для Польши, верховный магистр должен был пристально следить за союзнической политикой Тюнгена. Последний использовал венгерско-польские раздоры, чтобы вступить в антипольский союз с Венгрией. Представитель Рихтенберга, прокуратор ордена и самбийский епископ Иоганн Ревинкель и комтур Остероде Мартин Трухзесс заключили 13 февраля 1477 года оборонительный союз с венгерским королем Матьяшем Корвином (из рода Хуньяди).

Но через семь дней, 20 февраля 1477 года, Генрих фон Рихтенберг умер в Кёнигсберге и был похоронен в кафедральном соборе. Осмотрительному верховному магистру, которого как непреклонность польского короля, так и желание реванша многих братьев в собственном ордене привели от политики компромисса и мира к военной авантюре, уже не понадобилось ратифицировать промежуточный договор, несомненно означавший начало войны с Польшей.

Анализируя почти семь лет правления этого верховного магистра с учетом проблем, с которыми сталкивался Рихтенберг, и того, как он их решал, нельзя не причислить его к выдающимся магистрам. Рихтенберг вступил в должность в то время, когда финансовое положение ордена и его государства было тяжелейшим. Пруссия не располагала богатыми природными ресурсами и при этом испытала ужасы затяжной войны. Кроме того, при избрании главой ордена Рихтенберг явился для братства компромиссом, поскольку те рыцари, которые стремились к скорейшему реваншу после поражения в Тринадцатилетней войне, и те, кто возражал против подобной политики, не видели никого иного на пост верховного магистра.

Следует упомянуть и о значительных переменах в составе населения на подконтрольной ордену территории. После Тринадцатилетней войны круг прежних землевладельцев пополнился множеством наемников и их ротмистров, которые вместо причитавшихся им денег за службу получили от ордена земельные владения. Именно они привнесли в среду прусской земельной знати элементы независимого самосознания, которое до 1454 года еще не было так сильно выражено в восточной Пруссии.

К этим сложным проблемам добавились трудности, связанные со стяжательской политикой Дитриха фон Кубы и с борьбой за место вармийского епископа. Рихтенберг блестяще справился со всеми перечисленными проблемами, кроме последней. Он убедил знать и города орденского государства в том, что уплата ежегодных налогов, ориентированных на погашение военных долгов, отвечает интересам всех жителей страны. Самых важных представителей обоих сословий страны он неоднократно привлекал к устранению трудностей, встававших на его пути. В итоге ему удалось нивелировать все трения между орденом и страной.

Энергичный и творческий подход к решению трудных задач, стоящих перед сувереном, не замедлил снискать Рихтенбергу позитивную оценку среди братьев-рыцарей. Этот факт убедительно иллюстрируют два письма, которые верховный маршал Ульрих фон Кинсберг направил верховному магистру с разницей в один год. В марте 1472 года он начинает послание словами: «Наше верноподданническое добровольное послушание и надлежащее глубокое уважение достопочтенному милостивому верховному магистру (Unseren untertänigen willigen Gehorsam mit pflichtiger unseres höchsten Vermögens Ehrerbietung stets zuvor, ehrwürdiger gnädiger Hochmeister)». Это формальное обращение отражало, можно сказать, самый минимум почтения, которое маршал обязан был выражать главе ордена. А уже через год, в апреле 1473 года, послание начинается гораздо более почтительной формулой: «Наше добровольное покорное верноподданное надлежащее послушание и глубочайшее уважение достопочтенному милостивому господину верховному магистру (Unseren gutwilligen demütigen untertänigen schuldigen Gehorsam mit fleissiger all unsers höchsten Vermögens Ehrerbietung stets zuvor, gar ehrwürdiger gnädiger Herr Hochmeister)». В этом весьма отчетливо проявляется возросшее уважение и авторитет, которые Рихтенберг обрел уже в первые годы своего правления.

Schreiber 1913: S. 736–738; Oelsnitz 1926: S. 76–77; APB/II: S. 555 556; NDB 1969/8. S. 380; Dralle 1975; Visitationen im Deutschen Orden im Mittelalter: 1236–1449/Hg. M. Biskup, I. Janosz-Biskupowa, unter der Redaktion von U. Arnold. Marburg, 2002. S. 264 (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 50. I = Veröffentlichungen der Internationalen Historischen Kommission zur Erforschung des Deutschen Ordens. 10. I).

Верховный магистр Мартин Трухзесс происходил из нижнефранконского рыцарского рода, ведущего начало от хеннебергского министериала стольника Тегена (Thegen dapifer), упомянутого в 1217 году. Эта семья получила лен в епископстве Вюрцбург. В 1346 году стольник Дитрих, рыцарь из Вецхузена (Dietrich dapifer de Weczhusen miles) вступил в брак с Софией фон Штернберг (по материнской линии они якобы являлись дедом и бабкой верховного магистра Конрада Цёлльнера фон Ротенштейна), основав родословную Вецхаузенов, из которых, вероятно, происходил Мартин. Это семейство, получившее баронский титул еще в ХVII веке, существует и по сей день. Описание герба Трухзессов фон Вецхаузенов документально засвидетельствовано в 1412 и 1442 годах: четверочастный герб, в 1-м и 4-м поле — кресты верховного магистра ордена, во 2-м и 3-м на золотом поле — два красно-серебряных шахматных пояса.

Какие-либо сведения о родителях Мартина отсутствуют. На фресках с его изображением в Кёнигсбергском соборе, созданных, вероятно, во время правления верховного магистра Фридриха Саксонского и утраченных в 1945 году, были изображены четыре родовых герба. Согласно им, мать верховного магистра была из рода Лауфенхольц, а его бабки происходили из семейств Готсманн (или Мольсхейм) и Леонродт. Полагают, что племянником и внучатым племянником Мартина являлись рыцари Тевтонского ордена, карьера которых достигла апогея в должности великого комтура уже после смерти верховного магистра: Георг (1514–1517 годы) и Йобст (1522–1523 годы) (у последнего карьера на этом не закончилась, в 1523 году он покинул Пруссию и стал ландкомтуром Австрии (1523–1530). — Прим. ред.). Братом Йобста считается Конрад — родоначальник прусской ветви Трухзессов фон Вецхаузен, угасшей в 1740 году.

С первых лет XV века до начала Тринадцатилетней войны в списках прусских конвентов среди рыцарей Тевтонского ордена встречаются представители разных семей с именем Трухзесс. Поэтому установить родство братьев с именем Трухзесс, не зная основного имени или развернутого имени, включающего название населенного пункта, с будущим верховным магистром не так просто. Предположения об участии Мартина в бегстве верховного магистра Людвига фон Эрлихсхаузена из Мариенбурга в Кёнигсберг в 1457 году носят спекулятивный характер, поскольку в источниках он впервые встречается в июне 1461 года в качестве фогта Штума. Эту должность в небольшом орденском владении близ уже потерянной мариенбургской резиденции Мартин занимал по крайней мере до 1464 года. Можно предположить, что, благодаря близости к орденской верхушке и относительно юному возрасту, с июня 1462 года он, будучи фогтом, одновременно исполнял обязанности младшего кумпана верховного магистра.

После заключения Второго Торуньского мира, незадолго до смерти Людвига фон Эрлихсхаузена, произошла смена почти всех главных должностных лиц (Großgebietiger) орденского государства в Пруссии, отныне уменьшившегося в размерах. Мартин Трухзесс стал комтуром Остероде, получив один из важнейших постов в стране. Он относился к группе преимущественно южнопрусских администраторов, которые, в отличие от верховного магистра Генриха Реффле фон Рихтенберга, полагали, что нужно использовать конфликт между королем Польши и вармийским епископом Николаем фон Тюнгеном, чтобы изменить условия Второго Торуньского мира на пользу ордену. Он пытался склонить сословия Королевской Пруссии к поддержке епископа и относился к тем советникам, которые в 1476 году уговаривали последнего верховного магистра заключить союзнический договор с Тюнгеном. В 1477 году Мартина отправили для переговоров о союзе ордена с венгерским королем Матьяшем Корвином, предварительный договор с которым был заключен 13 февраля 1477 года.

Через неделю после этого события верховный магистр Генрих Реффле фон Рихтенберг умер. Его наместником был назначен великий комтур и будущий верховный магистр Иоганн фон Тифен. Первого июня по заданию наместника Мартин Трухзесс встретился с сословиями, а 4 августа в присутствии двух представителей дейчмейстера его избрали новым верховным магистром. Еще перед выборами он сообщил сословиям оставшейся части орденской Пруссии о заключении договора с Венгрией и призвал их к оружию. Поскольку и сословия были недовольны условиями Второго Торуньского мира, они поддержали верховного магистра, который в декабре 1477 года провел смотр войскам. Однако подтолкнуть сословия западной Пруссии к восстанию против Полыни в следующем году ему не удалось, так как король предусмотрительно наделил их дополнительными привилегиями. В так называемой «войне священников» (1478–1479) в Вармии против ордена и епископа Николая фон Тюнгена король сумел добиться заметных успехов. Когда же Польша и Венгрия договорились о разделе Богемии, Мартин Трухзесс был вынужден начать мирные переговоры с Казимиром Ягеллончиком. При этом для магистра особенно важно было избежать принесения клятвы верности польскому королю. Тем не менее в мае 1479 года на переговорах в Серадзе (куда прусские сословия заставили верховного магистра прибыть лично) Польша и Венгрия подтвердили, что польско-тевтонские отношения должны и впредь регулироваться мирным договором 1466 года. Вармийский епископ принес присягу на верность Казимиру уже в июле, а Мартин Трухзесс, не имея иного выбора, последовал его примеру в Нейштадте (Корчин близ Кракова. — Прим. пер.) только в октябре. Прусские сословия принудили его к этому шагу, чтобы избежать ставшей безнадежной для ордена войны, хотя отчасти разделяли с верховным магистром его политические взгляды.

Мартин Трухзесс добился того, что сословия признали сувереном не только верховного магистра, но и весь орден, в котором все больший политический вес обретали владетельные должностные лица (Gebietiger). Для исполнения функций верховного магистра регулярных и чрезвычайных налогов едва хватало. В этом Мартин Трухзесс ничем не отличался от своих предшественников и преемников. Напротив, должностным лицам на местах удавалось неплохо себя обеспечить, что видно на примере комтурства Остероде, руководимого ранее самим Мартином. Поэтому, став верховным магистром, он попытался на Генеральном капитуле в марте 1480 года изменить эту ситуацию, но магистры Ливонии и орденских земель в Империи от какой-либо реформы уклонились. Попытка верховного магистр обратиться к изначальным идеалам ордена ограничилась Пруссией. Судя по сохранившимся документам, речь шла об имущественных отношениях внутри ордена. Должностные лица на местах вновь должны были регулярно, один-два раза в год, отчитываться о своей финансовой деятельности, а рядовые братья-рыцари обязывались предоставлять информацию о личном состоянии. Несмотря на принятые решения, идеология уже не могла послужить укреплению позиций орденского руководства. Слишком сильны были личные сословные и экономические интересы братьев-рыцарей.

Если в 1478 году, когда обсуждался общий свод законов о крестьянах и челяди, сословия были вынуждены прислушаться к мнению Мартина, то спустя четыре года они принимали свои решения уже без участия магистра и представителей ордена. В области внешней политики магистр находился под постоянным давлением короля Польши, требовавшего от братства участия в походах против турок, хотя особой необходимости в этом не было. Мартин Трухзесс скончался в Кенигсберге 3 января 1489 года. Этот больной человек средних лет пытался в борьбе с неодолимыми внешними и внутренними политическими вызовами вернуть ордену его былую мощь. Верховного магистра похоронили в Кёнигсбергском соборе.

Gallandi J. Altpreußisches Adelslexikon. Bd. St-V. Bl. 242r (GStAPK. Berlin, XX. HA StA. Königsberg, Hs. 4); Schreiber 1913: S. 738–741; Oelsnitz 1926: S. 77, 132; Fortstreuter K. Bildnisse von Hochmeistern des Deutschen Ordens im Mittelalter//Acht Jahrhunderte Deutscher Orden in Einzeldarstellungen: Festschrift P. Dr. Marian Turnier O.T./Hg. K. Wieser. Bad Godesberg, 1967. S. 1–14 (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 1); APB./II: S. 747–748; Dralle 1975; Jähnig B. Die Osteroder Komture des Deutschen Ordens und Ihre Laufbahnen//ZfO. 1987. 36. S. 383–404.

Иоганн фон Тифен происходил из швабского, вероятно некогда швейцарского, рода. Полагают, что он родился около 1440 года в районе Линдау. Когда и где он вступил в Тевтонский орден, неизвестно. Впервые Иоганн упоминается в конце Тринадцатилетней войны. В то время ему было лет двадцать пять и он служил келлермейстером у верховного шпитглера и будущего верховного магистра Рейсса фон Плауэна. При Генрихе фон Рихтенберге 15 апреля 1474 года, когда Иоганну было года тридцать четыре, он возвысился до должности комтура Мемеля. Это назначение, несомненно, свидетельствует о доверии, какое питал к нему верховный магистр, поручая руководство той орденской крепостью, которую его предшественник Иоганн фон Зюнген превратил в пиратское гнездо.

Четырнадцатого апреля 1477 года, вероятно уже приближаясь к своему сорокалетию, Иоганн фон Тифен стал великим комтуром и отныне принадлежал к высокопоставленным должностным лицам (Großgebietiger) ордена. В этом статусе он служил верховному магистру Мартину Трухзессу фон Вецхаузену, выполняя функции своего рода челночного дипломата. В своих поездках в Империю и Венгрию он добился помощи ордену в опасных раздорах с Польшей, начавшихся с борьбы за место вармийского епископа. Видимо, поняв всю безнадежность войны с Польшей, он стал энергично добиваться того, чтобы темпераментный и несколько бесшабашный Вецхаузен уступил польскому королю и принес ему требуемую с 1466 года клятву как верховный магистр и советник Польского королевства.

Возможно, Вецхаузен не простил ему такой позиции, продиктованной как разумом, так и обстоятельствами. Во всяком случае, б июля 1480 года Иоганн фон Тифен был переведен в Бранденбург в должности верховного шпитглера и комтура. Правда, и в этом случае он всё еще оставался одним из высокопоставленных должностных лиц (Großgebietiger) братства, но уже не входил в узкий круг приближенных к верховному магистру. В этой должности он пребывал до 1 сентября 1489 года, когда орденский капитул избрал его преемником покойного верховного магистра Мартина Трухзесса. Из источников известно, что пятидесятилетний новый глава братства был сед, но имел свежий и здоровый цвет лица.

Уже 5 января 1489 года, спустя несколько дней после кончины Трухзесса, Иоганн фон Тифен был назначен наместником верховного магистра. Это весьма необычно, поскольку к наместничеству обычно допускался только великий комтур.

Если окинуть взглядом годы его правления, становится ясно, что Иоганн фон Тифен поставил перед собой три задачи: реформировать орден, стать добрым сувереном своим подданным и, наконец, превратить, насколько это возможно, отношения с Польшей в бесконфликтные.

К решению последней Иоганн приступил уже спустя несколько недель после своего избрания. По приглашению польского короля он в начале ноября 1489 года поехал в Радом и там 18 ноября 1489 года присягнул на верность в качестве верховного магистра ордена и советника королевства Польского. Впрочем, клятву верности он принес еще один раз. Когда в 1492 году король Казимир умер и его сын Ян Ольбрахт наследовал польский престол, от Тифена потребовали возобновления клятвы верности. Верховному магистру пришлось присягнуть и Яну. Что касается клятвы верности, принесенной в ноябре 1489 года, то в ответ на заявление короля Казимира о готовности удовлетворять все просьбы нового магистра, Иоганн, со своей стороны, пообещал в случае войны с турками или татарами помогать польской стороне. Это обещание, от которого, следуя Торуньскому мирному договору, магистру невозможно было отказаться, Тифену пришлось сдержать. В 1497 году Иоганн во главе орденского войска выступил в турецкий поход, ставший последним в его жизни.

Внутри страны после своего избрания Иоганн фон Тифен развил активную деятельность по укреплению ордена и государства, уделив особое внимание задаче, за которую его предшественник уже брался, но с которой не справился. Речь идет о созыве Генерального капитула Тевтонского ордена, которому надлежало заняться реформой братства. Интересы Тевтонского ордена в Пруссии и Ливонского ордена и глав крупнейших ветвей братства (дейчмейстера и ливонского магистра) слишком разошлись. Тифену не удалось восстановить их единство для решения проблем ордена в целом и удовлетворения нужд орденского государства в Пруссии. Дейчмейстер и ливонский магистр смогли привести множество неоспоримых причин, которые мешали их путешествию в Пруссию для участия в Генеральном капитуле.

В сложившихся условиях Тифену, как и его предшественнику, удалось собрать только прусский капитул. Письменные источники о дискуссии на капитуле свидетельствуют о существовании в ордене двух кардинально различных позиций. С одной стороны стоял верховный магистр. Он хотел оживить былые добродетели духовно-рыцарского ордена, не без основания полагая, что пруссы в будущем смогли бы принять в качестве суверена только такой орден, члены которого вернулись бы к обетам смирения, бедности и послушания. Магистру противостояли те братья ордена, которые формально разделяли его намерения, но на деле давно поставили свои эгоистические цели выше интересов корпорации. Тевтонский орден уже не являлся закрытой организацией равных, но превратился в социальную структуру, разделенную на сословия, точную копию его мирского окружения. Братья считали орден просто учреждением, которое обеспечивает их материально.

На заседаниях капитула выяснилось, что Иоганн фон Тифен как верховный магистр и суверен в интересах Пруссии мог положиться только на членов ордена, прибывших непосредственно из земель близ Кёнигсберга, и на регалии (особые права. — Прим. пер.) Тевтонского ордена как суверена Пруссии (например, янтарная регалия) или на то, что прусские сословия предоставляли ему в виде налогов. Вполне очевидно, что доходы отдельных комтуров, пфлегеров или фогтов и обладателей прочих мелких должностей доставались именно этим лицам. И хотя верховный магистр постоянно напоминал о необходимости регулярно подавать денежные отчеты, они обычно представлялись лишь при смене должностей. Но при этом комтуры, пфлегеры и прочие служащие смогли бы сформировать правдоподобное представление о своих доходах и расходах, если бы не утверждали, что в годы исполнения ими своих обязанностей они еще приплачивали из собственного кармана. При точной перепроверке подобных отчетов выяснялось, что они весьма приблизительно отражали экономическую реальность.

Попытка Тифена вернуть только прусскую ветвь Тевтонского ордена к былым добродетелям сорвалась. В конце XV века заполнить старые формы былым духом не представлялось возможным. В эпоху, когда появились сословные свободы и привилегии, ни один орденский рыцарь не желал отказываться от своей, якобы ему причитающейся, доли в пользу всего братства.

Такой во всех смыслах «бедный» верховный магистр, вероятно, оказался бы в неловком положении, вздумай он использовать свою кассу на что-то иное помимо предусмотренных расходов. И всё же по вине вармийского епископа Лукаса Ватценроде верховный магистр Иоганн фон Тифен оказался втянут в длительную распрю. Епископ упрекал Тевтонский орден в том, что его привилегии устарели. Тем самым он развивал особенно опасную для ордена как хозяина Пруссии мысль, что братьям ордена подобало бы выполнять свою изначальную задачу борьбы с язычниками в далекой Подолии. Если бы орден перебрался в Подолию (а именно это имел в виду Ватценроде), обе части Пруссии (в 1466 г. согласно Второму Торуньскому миру орден потерял часть Пруссии, впоследствии получившую название Западной. — Прим. пер.) снова объединились бы под властью польского короля Яна Ольбрахта. Для защиты своего братства верховный магистр вынужден был вести изнурительный дорогостоящий судебный процесс. Необходимые для этого деньги Тифен смог получить, только отдав в залог аугсбургскому торговому дому половину дохода с янтарной регалии.

Одолеваемый столькими напастями, глава ордена, возможно, удовольствовался тем, что светские подданные не только его принимали, но и всей душой сочувствовали «магистру Гансу», как об этом, кажется, свидетельствуют источники. Он вновь вернулся к деятельности по заселению страны; в тесном сотрудничестве с прусскими сословиями устанавливал в государстве приемлемый порядок; отправлял молодежь учиться в зарубежные университеты. Такую отеческую заботу о стране он проявил благодаря действиям своих прусских советников. В переговорах с вармийским епископом они будто бы высказывались в пользу ордена, — это было неожиданно, если принять во внимание враждебное отношение к ордену прусской знати в 40-е, 50-е и 60-е годы XV века.

Летом 1497 года польский король начал военную кампанию против турок, вторгшихся в Подолию. Связанный клятвой верности с польским престолом, верховный магистр был вынужден принять участие в этом походе. На подступах к Днестру Иоганн заболел и 25 августа 1497 года скончался в Лемберге (Львове). Эта новость повергла его подданных на родине в глубокий траур. Тело магистра доставили в Пруссию и похоронили в кёнигсбергском соборе. Своим «детям» в Пруссии и братьям по ордену он оставил завет, благодаря которому орденское государство в Пруссии ровно через тридцать лет превратилось в светское герцогство. По его указанию, относящемуся к 1496 году, братья ордена избрали преемником верховного магистра имперского князя. Давая такой совет, Тифен мог руководствоваться двумя мотивами. Во-первых, он надеялся, что светскому князю с большей вероятностью, чем ему или другому знатному лицу ордена, Империя окажет помощь при очередной попытке избавиться от ленной зависимости от Польши, во-вторых, полагал, что в ордене 1497 года заслуженным авторитетом должен пользоваться только князь по крови, а не по должности, и тогда он сможет провести братство и страну через всевозможные невзгоды. Иоганн фон Тифен, последний в длинном ряду верховных магистров, нс имевших княжеского титула, ни в чем не уступал по своим мыслям и чаяниям ни одному урожденному князю, но он застал орден уже не тем, какой ему требовался, чтобы занять свое место в ряду выдающихся магистров.

Schreiber 1913: 741–745; Oelsnitz 1926: 78–79; NDB 1966/7: S. 623–624; APB/III. S. 733; Dralle 1975.

Фридрих Саксонский родился в Мейсене 26 октября 1473 года. Его родителями были саксонский герцог Альбрехт Храбрый из династии Веттинов и Сидония, дочь короля Богемии Йиржи из Подебрад. Младший сын в семье, Фридрих был физически слабым ребенком, и потому отец предначертал ему путь церковного служения. Юноша получил хорошее образование, сначала в Лейпциге под руководством доктора права Пауля Ватта, а затем в 1491–1495 годах в Италии — в Болонском и, особенно, Сиенском университетах, где изучал преимущественно юриспруденцию. Впоследствии благодаря тихому нраву и умению улаживать конфликты он оставил след именно в области права. Примерно в это же время он получил первые, низшие церковные бенефиции в Империи. Вернувшись из Италии, 1495–1498 годы он провел в Майнце при дворе архиепископа Хеннебергского Бертольда, известного в сфере церковной политики.

Верховный магистр Иоганн фон Тифен еще до 1497 года старался заполучить в братство юного саксонского герцога, чтобы укрепить положение Тевтонского ордена в Пруссии и ослабить влияние Польши. В 1496 году брат Фридриха Георг Бородатый женился на польке Барбаре из рода Ягеллонов. Таким образом, Веттины породнились с польским королем Яном Ольбрахтом. После кончины Тифена Фридрих при поддержке его брата Георга, архиепископа Хеннебергского Бертольда и короля Римского Максимилиана I Габсбурга стал братом Тевтонского ордена (Ульм, май 1498 г.), а уже в сентябре его отправили в Пруссию в качестве кандидата на пост верховного магистра. Ян Ольбрахт, делавший ставку на дружественные и родственные отношения с Фридрихом, не возражал против такого назначения. 29 сентября 1498 года в Кёнигсберге 25-летний герцог Фридрих был избран верховным магистром. Столь молодой глава — это исключительный случай в истории Тевтонского ордена. Юному имперскому князю предстояло отменить условия Торуньского мира 1466 года, т. е. освободить братство в Пруссии от подчинения Польше, и вернуть земли ордена по нижнему течению Вислы (Королевскую Пруссию).

Хотя Фридрих считал Тевтонский орден тем основным, о чем он должен заботиться как герцог, но также и творением Божьим, которое по сложившейся традиции следовало и впредь сохранять и расширять. Мечтал он и о распространении власти верховного магистра, и о более внятной поддержке со стороны дейчмейстера и ливонского магистра, что, однако, было уже недостижимо. Все эти задачи предстояло решать с помощью саксонских, преимущественно светских, советников, сначала возглавляемых канцлером Паулем Ваттом (до 1503 г.), далее с помощью его преемника Дитриха фон Вертерна, а также обращаясь к известным ему саксонским образцам. Влияние орденских должностных лиц (Ordensgebietiger) на верховного магистра заметно ослабло. Фридрих привлек — соблюдая известную «княжескую дистанцию» — в качестве советников самых выдающихся представителей сословий (земельные советы). В конечном счете эти шаги вели к обмирщению орденского государства в Пруссии и готовили его секуляризацию, к чему, впрочем, Фридрих совсем не стремился.

Юный верховный магистр знатного происхождения чувствовал себя в Пруссии прежде всего территориальным князем. В Кёнигсберге появился герцогский двор, жизнь которого протекала не в соответствии со Статутами ордена, а по придворному этикету. Врачом герцога был известный гуманист Эразм Стелла. На празднествах и пирах присутствовали представители известных аристократических семейств. Чтобы обеспечить двору источник доходов, часть орденских комтурств была упразднена. Фридрих также учредил высший апелляционный суд («кватембергерихт» — Quatembergericht, собиравшийся раз в квартал), а вместо всех земельных, городских и епископских судов был создан придворный суд, — всё это было признаком централизации власти верховного магистра в орденском государстве по саксонскому образцу. В 1507 году было введено новое военное деление Пруссии, самостоятельность епископов при решении военных вопросов упразднялась, но никаких серьезных намерений по внутренней реформе орденской корпорации у Фридриха еще не было.

Своей основной задачей верховный магистр считал урегулирование отношений с польской короной, прежде всего путем пересмотра части положений Торуньского мира 1466 года, рассчитывая на помощь императора, Папы Римского и своего брата Георга. Вся политическая и дипломатическая деятельность Фридриха была подчинена этой цели, причем основную роль должна была играть правовая аргументация. Именно эта политика определяла и завязывание контактов с Данией и Поморьем, равно как и с ливонским ландмейстером Вольтером фон Плеттенбергом. Она отражалась и в отношениях с сословиями Королевской Пруссии во главе с честолюбивым вармийским епископом Лукасом Ватценроде и, наконец, с князьями Мазовецкими. После обсуждения с саксонскими советниками уже в 1498 году Фридрих решил не приносить клятвы верности польскому королю Яну Ольбрахту, использовав тактику затягивания, каковая по причине временного ослабления Польши, а также молчаливой поддержки епископа Ватценроде в течение нескольких лет оказалась эффективной. Но помощи со стороны Империи не последовало, поэтому король Римский Максимилиан I и архиепископ Хеннебергский Бертольд требовали, чтобы верховный магистр стал ленником Империи, что противоречило правовому статусу орденского государства как Патримония Святого Петра. Весной 1501 года в Торуне послы герцога Саксонского Георга Бородатого и верховного магистра безуспешно пытались добиться согласия короля Яна Ольбрахта, уже угрожавшего ордену войной, на то, чтобы Фридрих принес ему клятву только в качестве советника польской короны. 17 июня 1501 года Ян Ольбрахт скоропостижно скончался, что разрядило непростую ситуацию, в которой очутился верховный магистр.

Преемник польского короля и одновременно великий князь Литовский Александр Ягеллончик оказался втянут в войну Литвы с Великим княжеством Московским и рассчитывал на союз с Ливонией, чем Фридрих не преминул воспользоваться. В апреле 1504 года, во время пребывания польского короля в Торуне, верховный магистр через послов (своих и герцога Георга) представил Александру новый план урегулирования польско-тевтонских разногласий. Этот план предусматривал возвращение ордену земель на правом берегу Вислы с Мариенбургом и передачу Польшей в лен ордену Восточного Поморья, Кульмской и Михаловской земель. При известном признании прав Польши на территории левобережной Вислы и в Кульмской земле это предложение означало фактическое упразднение Торуньского мира, поэтому Александр Ягеллончик его отклонил и в 1505 году с помощью Папы Юлия II пытался заставить верховного магистра принести клятву верности. Но тонкие дипломатические ходы, предпринятые верховным магистром в Риме и в Империи, перечеркнули польские усилия, а скоропостижная смерть короля Александра Ягеллончика 19 августа 1506 года вновь разрядила обстановку. Однако очень скоро Фридрих начал ощущать военную угрозу со стороны нового энергичного польского короля (и великого князя Литовского) Сигизмунда I (Старого) и поэтому в начале 1507 года объявил в стране так называемое «военное положение». Примерно в это же время он добивался для себя места коадъютора (титулярный епископ, назначаемый в помощь епархиальному. — Прим. ред.) архиепископа Магдебургского, чтобы при необходимости обрести достаточную поддержку в Империи. Весной 1507 года он убедил ливонского ландмейстера Плеттенберга в экстренном случае начать боевые действия против Литвы. В конце мая 1507 года Фридрих решился покинуть Пруссию и отправился в Саксонию, чтобы там дипломатическими средствами бороться против польских притязаний. В качестве своих заместителей он оставил в Пруссии четырех регентов во главе с помезанским епископом Иовом фон Добенеком (Добенецким). Такой способ временного замещения верховного магистра был новшеством.

Фридрих сначала остановился в саксонском Вейсензе, пытаясь придать проблеме орденской Пруссии международный статус. Однако намеченное в 1508 году судебное слушание в Бреслау (Вроцлаве) с представителями императора, а также королей Венгрии и Польши не состоялось, поскольку посланцы Венгрии и Польши на суд не явились. Король Сигизмунд через своих послов в Дрездене в очередной раз потребовал от верховного магистра принесения клятвы верности, но глава ордена был готов только на переговоры. Весной 1509 года Фридрих обратился за помощью к немецким князьям и франконской знати. Наконец, он отправился в Вормс на рейхстаг и стал первым верховным магистром, который 5 июня 1509 года принимал участие в работе государственного собрания, на котором обратился к сословиям с просьбой о помощи «госпиталю немецкой знати», которому угрожала Польша. В ответ Фридрих получил от них лишь согласие на посредничество в переговорах с поляками, то же самое предложила и Римская курия. К Святому престолу верховный магистр отправил генерального прокуратора Тевтонского ордена, д-ра Иоганна Кицшера из Мейсена. Папа Юлий II в булле от 27 августа 1509 года увещевал Фридриха не отказываться от принесения клятвы по Торуньскому миру, пока не будет проведено расследование от Курии.

С помощью имперских сословий Фридрих добился рассмотрения проблемы Торуньского мира на суде в Познани, намеченном на середину 1510 года, где в качестве посредников должны были принять участие папские, имперские и венгерские послы. Таким образом, проблема орденского государства в Пруссии приобрела международный статус. Из своей саксонской резиденции в Рохлице верховный магистр руководил подготовкой к Познаньскому суду. В частности, ему удалось получить и положительные для братства правовые решения Лейпцигского, и некоторых других немецких университетов по вопросам Торуньского мира и государства ордена в Пруссии. В середине июня 1510 года в Лейпциге верховный магистр провел совещание с немецкими послами. Однако Познаньский суд, состоявшийся в июне-июле 1510 года, не принес ордену успеха. Папский легат на рассмотрение не явился намеренно, а польская сторона отвергла все правовые и исторические аргументы ордена, настаивавшего на возврате всей Королевской Пруссии, и потребовала сохранения положений Торуньского мира. В сложившихся условиях верховному магистру не оставалось ничего иного, как начать подготовку орденской корпорации к войне с Польшей. Для обсуждения этого вопроса Фридрих планировал собрать весной 1511 года Генеральный капитул ордена. Он был готов позволить визитацию прусских конвентов представителями Папы и императора, чтобы снять обвинения польской стороны в том, что орденская корпорация находится в плачевном состоянии. С помощью герцога саксонского Георга Бородатого и герцога Мюнстербергского Карла он попытался провести новые переговоры с Сигизмундом в Петрикау (польск. Пётркув), но внезапно заболел (водянкой) и умер в Рохлице 14 декабря 1510 года. Фридриха похоронили в Мейсенском соборе, где он покоится и по сей день. Его могила находится при входе в собор под красивым надгробием.

Фридрих Саксонский пытался возвратить Тевтонскому братству в Пруссии независимость и былое величие, невзирая на серьезное изменение обстановки на Нижней Висле и в Прибалтике. Он не учел, что сословия Королевской Пруссии во главе с Данцигом были против восстановления господства ордена. Время правления верховного магистра послужило дальнейшему развитию процесса секуляризации орденской корпорации и ее государства в Пруссии.

Oberländer Р. Hochmeister Friedrich von Sachsen (1498–1510). Berlin, 1914. I (Diss. phil.); Dudzus W.M.P.W. Paulus von Watt: Kanzler des Hochmeisters Friedrich von Sachsen. Bern, Bühl/Baden, 1939 (Diss. phil.); APB/I: S. 196–197; Forstreuter K. Vom Ordensstaat zum Fürstentum. Kitzingen, 1951; Matison I. Die Politik des Hochmeisters Friedrich von Sachsen (1498–1510). München, 1957 (Diss. phil. masch.); NDB 1961/5: S. 526; Historia Pomorza. Poznań, 1976. 2/1. S. 122–186; Biskup M. Polska a Zakon Krzyżacki w Prusach w początkach XVI wieku. Olsztyn, 1983.

Альбрехт родился 17 мая 1490 года в замке Ансбах. Он был третьим сыном многодетной четы маркграфа Фридриха I Гогенцоллерна и польской княжны Софии Ягеллонки. Мальчик рос в политической и культурной атмосфере Франконии и состоял в родстве с множеством крупных европейских династий. Его дедом по отцовской линии был курфюрст Альбрехт Ахилл Бранденбургский, а бабкой — Анна, дочь курфюрста Фридриха II Саксонского; дедом с материнской стороны был польский король Казимир IV, а бабкой — эрцгерцогиня Елизавета, дочь короля Римского Альбрехта II. Отец будущего первого герцога Пруссии был неважным хозяином своей скромной двуединой территории (княжества Ансбах и Байрейт), на которой доминировали сословия, а все силы отдавал имперскому войску, главнокомандующим которым он был, состоя на службе Максимилиана I. Однако своих детей он смог воспитать подобающе их социальному положению. Кроме рыцарской подготовки Альбрехт получил только азы образования, пополненного им лишь в преклонном возрасте. С детства — как и остальных братьев, один из которых стал архиепископом Рижским, а другой — архиепископом Магдебургским, — Альбрехта ожидала духовная стезя. После рукоположения в низший сан (1501 г.) он довольно долго пребывал при дворе курфюрста Германа IV Кёльнского. В юные годы он не засиживался на одном месте: получил сан каноника в Кёльне (1506 г.), Вюрцбурге (1507 г.) и Бамберге (1509 г.), затем временно находился при императорском дворе, в итальянском полевом лагере императора и в Венгрии. Когда в декабре 1510 года умер верховный магистр Фридрих, Альбрехт был уже вновь на родине. Отец и брат будущего верховного магистра давно спланировали вступление Альбрехта в Тевтонский орден с намерением получить для него высший ранг в братстве. 18 декабря 1510 года в Цвиккау уполномоченные маркграфа Фридриха и герцога Саксонского Георга договорились считать Альбрехта преемником верховного магистра, скончавшегося четыре дня назад. Лишь это обстоятельство позволило ему вступить в орден. Выбор преемника находился под дипломатическим контролем, с одной стороны, императора и Ягеллонов из Богемии, Венгрии и Польши, а с другой — орденских регентов в Пруссии, которые еще в канун Нового года договорились любыми способами предотвратить польское вмешательство. Выбор также снискал одобрение сословий Пруссии, ландмейстера Ливонии Вольтера фон Плеттенберга и дейчмейстера. И вот 13 февраля 1511 года в орденском пробстве Чиллен близ Хемница Альбрехт был принят в братство и одновременно выдвинут на вакантную должность верховного магистра. Затем 6 июля 1511 года собравшиеся в Кёнигсберге орденские высшие должностные лица провели формальные выборы, которые состоялись в отсутствие нового магистра. Альбрехт появился в Пруссии только через полгода. И на этот раз на выборах вновь вышел на первый план мотив, ставший определяющим еще при избрании верховного магистра Фридриха — закрепление оказавшейся под угрозой должности магистра за сословием имперских князей. Однако в данном случае выбор был довольно сомнительным, если принять во внимание молодость и неопытность кандидата.

Вопреки ожиданиям юный верховный магистр развернул энергичную политическую деятельность, зачастую оторванную от реальности. Он, как и его предшественник, пробовал пересмотреть и по возможности аннулировать Второй Торуньский мир 1466 года. Предпринимая всё новые и новые попытки, Альбрехт старался довести до сознания имперских сословий пагубное положение орденского государства в Пруссии, превратить проблемы ордена в проблемы Империи. В вопросах поддержки главы братства дейчмейстер и ливонский магистр лавировали, то проявляя сдержанность, то занимая оборонительную позицию. Наконец, приободренный императором Максимилианом, Альбрехт отправился в Пруссию и в ноябре 1512 года вступил в Кёнигсберг. Несмотря на финансовые трудности, с которыми он там столкнулся, и на безразличие большинства имперских князей, а также чреватую последствиями нормализацию отношений между Габсбургами и Ягеллонами (в 1522 г. Людовик II Ягеллон женился на Марии Австрийской, а в 1523 г. его сестра Анна вышла замуж за будущего императора Фердинанда I Габсбурга. — Прим. ред.), он оказывал сопротивление повторявшимся польским попыткам втянуть орден в борьбу с турками и татарами и тем самым дистанцировать его от Пруссии. Альбрехт, как и его предшественник, вынужден был принести клятву верности польской короне и укреплять боеготовность страны. Высшей целью для Альбрехта стало отвоевание уже полвека назад утраченной западной части орденского государства. Он заключил военный союз с Великим княжеством Московским (1517 г.), которого добился его фаворит, светский советник Дитрих фон Шёнберг.

Для планирования военной кампании с Польшей магистру требовалась военно-политическая подстраховка из Империи, и он ее получил в Берлине у своего двоюродного брата и курфюрста Бранденбурга Иоахима I (обещание поддержки было дано в присутствии дейчмейстера Дитриха фон Клена и прокуратора ордена при Курии). Магистр, видимо, полагал, что этой помощи, вместе с союзнической помощью русских, для проведения Польской кампании будет достаточно. Однако начавшаяся польско-тевтонская война 1519–1521 годов (в немецкой историографии именуемая «Войной всадников» — Прим. пер.), ставшая чересполосицей побед и поражений и принесшая орденскому государству разрушения, осаду крепостей и Кёнигсберга, свидетельствовала об обратном: силы противников были неравны. Русской поддержки оказалось недостаточно. Попытка получить дополнительное финансирование не только из камербаллеев верховного магистра, но и из владений братства в Империи и Ливонии только усилила трения между прусской и ливонской ветвями ордена. У стен Данцига наемники Альбрехта, не получившие жалованья, взбунтовались и разбежались. Прусские сословия требовали смещения верховного магистра и настаивали на заключении мира, и 5 апреля 1521 года, не в последнюю очередь благодаря вмешательству императора Карла V, было достигнуто польско-тевтонское перемирие. Рассчитанное на четыре года, оно вновь устанавливало status quo ante (лат. — положение, существовавшее до определенного момента) и тем самым позволяло проигравшим отделаться легким испугом. Воевавшие стороны надеялись, что третейский суд при участии нового римского императора Карла V в конце концов истолкует сложные моменты Торуньского мирного договора и решит вопрос о принесении клятвы верховным магистром польскому государю и о возвращении ордену утраченных территорий. Альбрехт решил принять вызов, хотя его мучили последствия ранения и многочисленные военные неудачи.

Все дипломатические шаги, которые предпринимал Альбрехт, находясь в Пруссии, оказались бесплодными; спустя год после заключения перемирия, в апреле 1522 года, верховный магистр покинул орденское государство и отправился в Империю. На нюрнбергских рейхстагах, во время поездок в Дрезден, Прагу, Вену и Буду, он пытался заручиться поддержкой немецкой знати и способствовать скорейшему началу третейского суда. Но, кажется, никто и пальцем не пошевелил. Да и бесполезное «перетягивание каната» с дейчмейстером за финансовую помощь вызвало отторжение со стороны имперских князей, тем временем оставшихся без средств к существованию и предлагавших свои услуги в беспрерывных войнах в качестве кондотьеров на службе то у Империи, то у Франции или Папства и, наконец, у Дании. Его вновь нанятые советники не имели никакого отношения к Тевтонскому ордену, гораздо милей был им город Лютера — Виттенберг. Реформационное учение и связанные с ним политические волнения в различных слоях населения поначалу представлялись Альбрехту всего лишь одним из многих других факторов, влиявших на развитие страны. Однако именно из этой сферы последовали стимулы к переориентации: живые впечатления в домах нюрнбергских бюргеров и красноречивые проповеди Андреаса Осиандера способствовали тому, что со временем Альбрехт дорос до требующей индивидуальных решений роли евангелического отца Пруссии. Как следствие этого, весной 1523 года возникло окутанное тайной сближение с Лютером, начавшееся с просьбы высказаться по давно назревшему вопросу о реформе ордена. В ноябре 1523 года и в мае 1524 года Альбрехт находился в Виттенберге. В переписке и беседах с верховным магистром Лютер вскоре вышел далеко за рамки своего изначального требования отмены целибата в ордене. Он прямо поставил вопрос о богословских, церковно-правовых и конституционно-политических основах орденского государства. Между тем в Пруссии начался процесс Реформации, впрочем без особого влияния ордена. Враждебность населения по отношению к братству усиливалась, разброд среди членов корпорации нарастал. Верховный магистр вынужден был скрыть свою принадлежность к лютеранству, когда в Империи ему понадобилась поддержка со стороны старой Церкви против Польши.

Наступил 1525 год, а шансов на продление быстро истекающего перемирия практически не осталось. Третейский суд Карла V не был созван, со стороны Империи или князей помощи так и не последовало, а внутри ордена верховный магистр оказался в изоляции. В этих условиях Альбрехт начал прямые переговоры с Польшей, и 8 апреля был заключен Краковский договор. Согласно его условиям, обе стороны должны были вернуть области, занятые во время польско-тевтонской войны, а Альбрехт принимал на себя обязательство принести клятву верности Польской Короне в качестве светского ленника (вместе с ним ленниками становились и его родные братья). На другой День после заключения мирного договора прибыли делегаты от прусских сословий и орденского конвента. 10 апреля перед краковской ратушей развернулась красочная церемония: Альбрехт сбросил плащ рыцаря Тевтонского ордена и как первый наследный герцог Пруссии взял в руки знамя, символизирующее ленную зависимость от Польши. На протяжении следующих нескольких недель последовали въезд герцога в Кёнигсберг, переход почти всех членов ордена в Пруссии на должности нового герцогства и ландтаг, на котором была принесена присяга на верность и оглашение указа о введении в герцогстве лютеранской Реформации.

Поскольку Краковский договор явился заключительным актом длительного, но никак не строго детерминированного изменения структуры орденского государства, оценка происшедшего как современниками, так и (в дальнейшем) историками сильно зависит от их позиции. Для Тевтонского ордена росчерк пера магистра под договором вылился в единовременную потерю верховного руководителя, целой орденской ветви и важнейшего территориального владения. Для орденского государства случившееся представляло собой не что иное, как государственный переворот, обусловленный династическими и территориально-политическими мотивировками. Историческое значение и последствия события 1525 года были таковы, что навсегда оставили деяния верховного магистра Альбрехта Бранденбургского в тени истории. Герцог Пруссии Альбрехт умер 20 марта 1568 года в Тапиау (ныне Гвардейск) и был похоронен на хорах кёнигсбергского собора.

Schreiber 1913: S. 747–750; Oelsnitz 1926: S. 80–81; Maschke 1936: S. 107–126; APB/1: S. 7; Joachim E. Die Politik des letzten Hochmeisters in Preußen, Albrecht von Brandenburg. Leipzig, 1892–1895 (Osnabrück, 1965). Bd. 1–3 (Publikationen aus den Königlichen Preußischen Staatsarchiven 50/58/61); Forstreuter K. Vom Ordensstaat zum Fürstentum: Geistige und politische Wandlungen im Deutschordensstaate Preußen unter den Hochmeistern Friedrich und Albrecht (1498–1525). Kitzingen, 1951; NDB. 1953. 1. S. 171–173; Hubatsch W. Albrecht von Brandenburg-Ansbach, Deutschordenshochmeister und Herzog in Preußen 1490–1568. Heilsberg, 1960 (Köln, 1965) (Studien zur Geschichte Preußens. 8); Freiwald H. Markgraf Albrecht von Ansbach-Kulmbach und seine landständlische Politik als Deutschordenshochmeister und Herzog in Preußen während der Entscheidungsjahre 1521–1528. Kulmbach, 1961 (Die Plassenburg. 15); Biskup M. Das Ende des Deutschordensstaates Preußen imjahre 1525//Die geistlichen Ritterorden Europas/Hg. J. Heckenstein, M. Hellmann. Sigmaringen, 1980. S. 403–416 (Vorträge und Forschungen. 26); Arnold U. Luther und die Reformation im Preußenland//Martin Luther und die Reformation in Ostdeutschland und Südosteuropa/Hg. U. Hutter. Sigmaringen, 1991. S. 27–44 (Beihefte zum Jahrbuch für Schlesische Kirchengeschichte. 8).

Утром 10 апреля 1525 года верховный магистр Альбрехт Бранденбургский сбросил плащ рыцаря Тевтонского ордена и принес ленную клятву польскому королю Сигизмунду в качестве светского герцога Пруссии. Спустя несколько дней дейчмейстер Дитрих фон Клен бежал в Гейдельберг от разъяренных крестьянских толп, а резиденция магистра в Хорнеке сгорела; казалось, что некогда столь славному рыцарскому ордену пришел конец. Но Тевтонский орден, разумеется с существенными изменениями, дожил до наших дней, и этому он обязан быстрым действиям десятка решительных орденских рыцарей, и прежде всего — Вальтеру фон Кронбергу.

Жизнь будущего магистра в германских и италийских землях и первого администратора должности верховного магистра в Пруссии ничем не отличалась от жизни многих его современников из мелкой знати, и мы знакомимся с ним только со времени его появления на политической арене. Так, от начала его биографии нам известны лишь две даты: год рождения 1477 (он установлен довольно точно по словам самого магистра) и пятое воскресенье Великого поста (27 марта) 1493 года — день, когда шестнадцатилетний Вальтер фон Кронберг вступил в Тевтонский орден. Младший из четырех детей супружеской четы амтмана пфальцграфства Иоганна VII Кронберга (из побочной линии) и Катарины фон Рейфенберг, Вальтер предназначался для духовного сана. Это отвечало обычаям времени, поскольку доходов от владений на юго-восточных склонах горного массива Таунус не хватало на подобающее положению обеспечение всех членов рыцарского семейства, живущего по обычному праву. Удивительно, однако, что Вальтер вопреки семейной традиции не получил никакого бенефиция в Майнцском курфюршестве, но был принят в Тевтонский орден во Франкфурте-Саксенхаузене. Конечно, и то и другое было не случайно, но всё же орденское комтурство благодаря его владениям, широко разбросанным по Рейну и Майну, процветало и обрело политическое значение много выше среднего.

Вальтер фон Кронберг всю жизнь поддерживал тесную связь с франкфуртским комтурством. Уже в юности ему, прошедшему «обучение» в качестве объездчика в Мергентхейме (с 1499 года?), в 1504 году как хаускомтуру — за неимением комтура — было передано руководство комтурством. В 1508 году он назначен комтуром, и в этом качестве в 1515 году стал служащим совета дейчмейстера. Будучи уже дейчмейстером, он до 1535 года заявлял о своих правах комтура. Выражением искреннего благочестия явилось основание (вероятно, в 1517 г.) братства Святого Себастьяна и сооружение посвященной святому часовни в церкви Тевтонского ордена в Саксенхаузене. В списке членов основанного им братства, кроме того, угадываются широ кие политические связи Кронберга. Немало лет Вальтер посвятил дипломатической службе; начало его карьеры (в качестве советника — Ratsgebietiger) ознаменовано участием в посольстве 1512 года в Петрикау (Пётркув). Возглавлял делегацию маркграф Казимир Бранденбургский, которому надлежало ослабить напряженность в отношениях Польши с верховным магистром Альбрехтом. Кронберг совершал и другие дипломатические поездки, включая Италию. Будь на то воля верховного магистра, то уже в 1515 году франкфуртский комтур Кронберг был бы утвержден вторым после Дитриха фон Клена кандидатом на должность дейчмейстера. Шедевром дипломатической гибкости Кронберга в судьбоносном 1525 году стала ликвидация негативных последствий народных волнений, вспыхнувших вслед за крестьянским восстанием, путем предложения черни ряда уступок, которые так и не были реализованы. Тем самым он уберег свое комтурство от бесчинств, а когда гроза миновала, даже восстановил все орденские права.

Едва выдержав многочисленные удары 1525 года, старый дейчмейстер Дитрих фон Клен спустя год подал в отставку. Своим преемником он назначил Вальтера, отличавшегося благоразумием и мужеством. На генеральном капитуле в Мергентхейме 16 декабря 1526 года Кронберг был избран дейчмейстером (его кандидатура не встретила никаких возражений со стороны должностных лиц (Gebietiger) ордена). Однако встал вопрос, может ли дейчмейстер, согласно Статутам Орзельна, при вакансии должности верховного магистра стать временным главой ордена. В четырех имперских «прусских» баллеях, но особенно в Ливонии, где по причине устранения верховного магистра ощущалась изоляция, некоторые должностные лица (Gebietiger) проявляли недовольство. К тому же ливонский магистр Вольтер фон Плеттенберг полагал, что только в войне с Великим княжеством Московским орден может осуществить задачу корпорации (борьбу с врагами христианства) и только из Ливонии можно отвоевать Пруссию. В сложившейся ситуации в руководстве орденом возникло своего рода состязание между дейчмейстером (Кронбергом) и ливонским магистром (Плеттенбергом), наперебой направлявшими послов к главам христианского мира — императору и Папе. В этом противоборстве Кронберг оказался более удачливым, поскольку он лучше оценил реальную расстановку сил и все усилия по утверждению должности администратора сразу же сосредоточил на императоре. В распоряжении из Бургоса от 6 декабря 1527 года Карл V разрешил Вальтеру именоваться «администратором должности верховного магистра в Пруссии», что вполне отвечало чаяниям Кронберга, тем самым получившего возможность реализовать свои притязания на руководство орденом в целом.

Вполне логично, что после принятия властной должности Кронберг искал пожалования императором регалий верховного магистра в Пруссии. В первую очередь они служили защитой права духовной аристократической корпорации от всё более настойчивого посягательства на них владетельных баронов. И вот мы видим Вальтера фон Кронберга в апогее его успеха при пожаловании ему регалий на Аугсбургском рейхстаге 26 июля 1530 года. Магистр обрел достаточно прочную правовую основу, чтобы удержать заметно уменьшившиеся орденские владения в рамках духовных княжеств Империи (Germania Sacra). Кронберг, в отличие от некоторых должностных лиц (Gebietiger), мечтавших сразу получить титул верховного магистра, отказался от этой перспективы (что похвально, поскольку противное не способствовало бы росту его авторитета в Империи) и сознательно сосредоточился на исполнении обязанностей наместника верховного магистра. Равным образом похвально и то, что из Этого следовало непременное обязательство отвоевать утраченное государство Тевтонского ордена в Пруссии. Это понятно, учитывая вековую традицию ордена. Однако магистр роковым образом не учел политическую ситуацию, и это придает трагизм его личности. О непосредственной поддержке императором военных действий против Пруссии или Польши можно было не думать. Магистр вынужден был вступить на путь судебных процессов. В начале 1532 года он добился признания Альбрехта Бранденбургского вне закона в Империи, но обнародование такого приговора уже встретило серьезные трудности. Поскольку император Карл V хотел получить помощь со стороны имперских сословий в войне с Турцией, то летом того же года на Регенсбургском рейхстаге он на два года отменил действие имперской опалы Альбрехта. По истечении этого срока приговор снова вступал в силу. В 1536 году Кронберг добился объявления имперской опалы прусских сословий. Но успехи магистра ничего не изменили в политической ситуации, и всемирный монарх Карл V пребывал в постоянной тревоге, а его брат Фердинанд I (король Чехии и Венгрии. — Прим. ред.) был заинтересован в добрых отношениях с Польшей перед лицом турецкой угрозы. Поэтому вопрос о возвращении прусских владений ордена остался нерешенным, и последние годы правления Кронберга всё больше омрачала мысль об отречении.

Возвращение Пруссии всё отсрочивалось, но своей ближайшей цели Кронберг достиг: он довольно быстро присоединил бывшие «прусские», а после падения верховного магистра «оставшиеся без хозяина» баллеи Кобленц, Эльзас-Бургундия, Австрия и Боцен/Больцано (Южный Тироль) к немецким балле-ям. Решающее значение в этих событиях имело то, что некоторые именитые прусские должностные лица (gebietiger), а среди них прежде всего последний верховный маршал в Пруссии Георг фон Эльц, заняли сторону дейчмейстера. Дипломатическому чутью маршала Кронберг обязан и беспрепятственным утверждением императором должности администратора. После смерти герцога Эриха Брауншвейгского, комтура Мемеля (Клайпеды) в 1525 году, который сам какое-то время надеялся стать верховным магистром, Кронбергу в 1531 году с помощью Эльца удалось получить баллей Кобленц. В качестве камербаллея низшего права Кронбергу впервые удалось связать Кобленц, ландкомтур которого всё же обладал имперским положением, с владениями магистра. Баллей Эльзас-Бургундия, казалось, был лоялен магистру, но, обладая довольно выраженным самосознанием, держался от главы ордена на некотором расстоянии. Отношения Кронберга с баллеями Австрия и Больцано были неясными. Орден подчинялся непосредственно высшей духовной власти и, значит, был свободен от власти территориальных князей. Этот статус гарантировал ему и император. Несмотря на это, действия регентов Габсбургов в обоих регионах грозили ордену утратой экземции. Разумеется, это относилось к большинству баллеев Империи (за исключением Франконии). Поскольку их комтурства на пространстве Империи находились во владениях князей-протестантов, то к светской медиатизации присоединялись и притязания евангелической Церкви, что представляло смертельную угрозу для владений ордена.

В этой ситуации Вальтер фон Кронберг был вынужден, пожертвовав всеми остальными законами ордена, добиваться абсолютного послушания всех ландкомтуров, наместников и коадъюторов верховному магистру. Принятая на Франкфуртском капитуле 1529 года «Конституция Кронберга», под которой до конца Старой Империи должны были подписываться все означенные должностные лица, сводилась прежде всего к сохранению статус-кво орденских владений и тем самым к сохранению ордена как аристократического благотворительного института. Кронберг ожесточенно боролся против всего, что изнутри или извне могло причинить вред возглавляемой им духовной аристократической корпорации. Поэтому магистр выступал против рыцарей ордена, имевших жен и детей, не столько потому, что они тем самым нарушали обет целомудрия, сколько потому, что на их содержание уходило гораздо больше денежных средств корпорации. С другой стороны, «Конституция Кронберга» оставляла достаточно места для формирования евангелических рыцарских комтурств в Гессене, Тюрингии и Саксонии. То, что Кронберг делал упор на благотворительной миссии аристократической корпорации, ограждало духовный институт от пагубных религиозных войн и, вероятно, сохраняло целостность ордена. Впрочем, длившееся десятилетиями непростительное пренебрежение своими обязанностями братьев-священников вело уже в средненемецких баллеях к разрушительному влиянию Реформации, противостоять которому не смог даже Кронберг. Для внутренней реформы ордена время, кажется, еще не пришло, ибо Пруссия была утрачена совсем недавно, а для упорядоченной заботы о новом поколении священников еще не хватало импульса Контрреформации.

Поскольку Тевтонский орден нигде в Империи не создавал более крупных закрытых территориальных комплексов, разве что во Франконии, наряду со Швабией, при Кронберге союз между непосредственными владениями дейчмейстера и баллеем Франкония всё больше превращался в становой хребет ордена. Если говорить об уплате растущих имперских налогов или о внутриорденских расходах, магистр мог положиться на франконскую провинцию. Напротив, ландкомтур Франконии и должностные лица его совета (Ratsgebietiger) по причине повышения ранга дейчмейстера стали оказывать большее влияние на решения, касавшиеся ордена в целом, в том числе и решения, которые не могли ждать до следующего Генерального капитула, поскольку капитулы собирались нечасто. В отличие от остальных немецких баллеев, для Франконии оказалось выгодным, что Кронберг в своих владениях дейчмейстера в 1538 году смог приобрести определенное влияние во франконском имперском округе. Наконец, и магистру, и франконскому баллею двустороннее сотрудничество пошло на пользу. Но в одном немаловажном пункте франконские должностные лица воспротивились желанию Кронберга: они не были готовы передать в длительное владение магистру свое комтурство Мергентхейм. Поэтому Мергентхейм, который вместо разрушенного в 1525 году замка Хорнек был передан во временное пользование Дитриху фон Клену, остался лишь временной резиденцией — таковой ее считал и Кронберг как администратор. Тем не менее его придворный штат администратора в 1534 году в городе на Таубере насчитывал уже 130 человек, причем 90 служащих приходилось только на комтурство. Собственно орденское руководство, которое всё еще в основном набиралось из числа рыцарей, казалось довольно скромным: светский канцлер, два состоявших на государственной службе придворных советника и один прокуратор в имперском верховном суде в Шпейере.

Вальтер фон Кронберг не был блестящим представителем владетельных князей эпохи Возрождения, подобным Филиппу Гессенскому или Ульриху Вюртембергскому. Несмотря на свой высокий имперский ранг, он проводил политику скорее сдержанную и оборонительную, как явствует из его активного участия в делах Пруссии. Но уже здесь проявляется его сильный и бескомпромиссный характер, который с возрастом, кажется, становился всё менее покладистым. Заслуги магистра перед Тевтонским орденом бесспорны, и его «Восхваление» (Laudatio) бароном Омптедой как «второго учредителя», обеспечившего ордену выживание, законно. Кронберг умер 4 апреля 1543 года в Мергентхейме и был похоронен в церкви комтурства. В 1810 году его надгробный памятник перенесли оттуда в замок Монрепо близ Людвигсбурга, затем — в Штутгарт и, наконец, в 1853 году в бывшую доминиканскую церковь в Мергентхейме.

Dudik 1966: S. 152–153; NDB 1957/3: S. 422–423; Herrmann А. Der Deutsche Orden unter Walter von Cronberg. Bonn, 1974 (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 35); Idem. Georg von Eltz: Glanz und Elend des letzten Obersten Marschalls in Preußen//Von Akkon bis Wien. S. 140–157; Heck K., Herrmann A. Der Deutsche Orden und Mergentheim. Bad Mergentheim, 1986; Romer W. Die von Kronberg und ihre Frauen: Begegnungen mit einem Rittergeschlecht. Neustadt; Aisch, 1992.

Вольфганг, происходивший из гессенского рыцарского рода Шуцбар, прозванный Мильхлинг, родился около 1483 года в местечке Трейс-ан-дер-Лумда (к северо-востоку от Гисена). С Тевтонским орденом связана жизнь многих членов его семьи, как предков, так и потомков; сам же Вольфганг вступил в братство 14 февраля 1507 года в баллее Гессен. В качестве руководящего лица он впервые упоминается в 1523 году как фогт Марбурга. Еще до начала Крестьянской войны 1525 года он стал комтуром в Грифнггедте. Его энергичное ведение хозяйства позволило вскоре справиться с уроном, нанесенным крестьянскими волнениями очень богатому комтурству. Поэтому 22 июля 1529 года по совету Кронберга его тяжелобольной ландкомтур Даниэль фон Лауербах пригласил к себе коадъютором. Франкфуртский орденский капитул в конце августа 1529 года одобрил это решение и 1 сентября направил коадъютора к ландкомтуру. Когда 26 сентября Лауербах скончался, Шуцбар сразу занял его место.

Кажется, в данном случае поспешили, ведь центр баллея лежал в сфере влияния самого воинственного представителя протестантских князей — ландграфа Филиппа Гессенского. Он уже пытался наложить руку на резиденцию ордена в Марбурге и вынести мощи св. Елизаветы из орденской церкви. Смерть Лауер-баха послужила ландграфу предлогом снова ополчиться против ландкомтурства. Остается открытым вопрос, благодаря чему орден ликвидировал эту угрозу: политической обстановке в Гессене и в Империи, смягчающему влиянию некоторых советников ландграфа или энергичному проведению переговоров новым ландкомтуром. Но факт остается фактом: баллей дорого заплатил за несколько лет относительного спокойствия и де-факто утратил и прежде сомнительное непосредственное подчинение Империи и императору. Перед лицом постоянной угрозы нового занятия марбургской резиденции и изъятия мощей св. Елизаветы ландкомтур был всегда готов пойти на уступки. Это проявилось в том, что с 1532 года баллей регулярно платил налог ландграфству на ведение войны с турками. В 1534 году Шуцбар был вынужден принять участие в военном походе Филиппа, организованном для восстановления в прежних правах Ульриха Вюртембергского. Исполнение таких вассальных задач и обязанностей советника вызывали в Филиппе жажду новых повинностей со стороны ордена. Поэтому Шуцбар стал личным врагом ландграфа, оставаясь в то же время его подданным. Новые разногласия возникли, когда ландграф потребовал соответствующего обеспечения евангелических студентов богословия, тогда как ордену в условиях Реформации пришлось сократить в Марбурге 12 священников. В апогее этого противоборства 18 мая 1539 года дело дошло до похищения мощей св. Елизаветы из собора. Эти события одновременно проторили путь евангелической проповеди в орденской церкви в Марбурге. Шуцбар отчаянно сопротивлялся, но уже не мог уверенно чувствовать себя в баллее. Убежище он нашел в имперском городе Фридберг, в котором был принят как бургман (представитель мелкой знати. — Прим. пер.). От дальнейших преследований ландграфа Шуцбар был защищен назначением имперским пфеннигмейстером. В этой должности он оставался еще в 1541 и 1545 годах.

Как энергичный защитник исконного орденского права и старой веры, Шуцбар был в большом почете у Вальтера фон Кронберга. Наряду с официальными советниками (Ratsgebietiger) баллея Франкония ландкомтур Гессена причислялся к самым влиятельным рыцарям ордена и помимо капитула принимал участие в важных советах магистра. Кронберг поручал Шуцбару различные деликатные визитации и назначал его своим представителем на собраниях имперских сословий, особенно в конце своего правления. Очевидно, в этих условиях Шуцбару было суждено стать преемником Кронберга, тем более что о возвращении в Марбург не могло быть и речи. И тогда 14 апреля 1543 года на созванном еще при жизни Кронберга Шпейерском капитуле ландкомтур Гессена был единогласно избран новым главой ордена.

В сложившихся условиях от нового магистра не следовало ожидать никаких радикальных изменений в орденской политике. Как и Кронберг, Шуцбар возлагал все надежды на императора, но, в отличие от своего предшественника, энергичный магистр сам предлагал свои услуги Карлу V. 5 мая 1544 года на Шпейерском рейхстаге Шуцбар получил регалии верховного магистра в Пруссии. В том же году он привел императору 120 кавалеристов для его похода на Францию, а в Шмалькальденской войне у него как у военачальника было более 1500 человек, сыгравших решающую роль в победном исходе битвы при Мюльберге (24 апреля 1547 г.). Триумф Карла V над протестантами, особенно над личным противником Шуцбара ландграфом Филиппом Гессенским и над курфюрстом Иоганном Фридрихом Саксонским, которые оказались в многолетнем плену у императора, пробудил в магистре большие ожидания реституции утраченных в ходе Реформации орденских владений. Но даже былые комтурства баллея Тюрингия, такие как Плауэн, Адорф, Рейхенбах и Шлейц, оказавшиеся в руках короля, так и не вернулись к Тевтонскому ордену; еще меньше надежды было на рекуперацию Пруссии, хотя теперь орден был готов выполнять условия Торуньского мира 1466 года. Это решение было принято на орденском Генеральном капитуле в Мергентхейме в 1548 году; верховный магистр был обязан присягнуть на верность польскому королю и заплатить герцогу Альбрехту. С точки зрения Шуцбара, эти решения капитула представляли щедрое предложение противной стороне. После этого Аугсбургский рейхстаг 1547/48 года, плохо осведомленный о прусских делах, посоветовал магистру встать на путь переговоров. В общем, духовная аристократическая корпорация вновь не поспевала за политическим развитием.

К тому же неоднократные вооруженные выступления немецких князей в период Реформации вскоре свели на нет достижения императора, полученные после победы в Шмалькальденской войне, и император Карл V занял оборонительную позицию. Но только превращение восстаний князей в разбойничьи набеги «дикого» маркграфа Альбрехта Алкивиада Бранденбург-Кульмбахского со товарищи привели биллей Франконию и владения магистра в чрезвычайно плачевное состояние. Администратор вместе с сокровищницей и архивом братства успел перебраться, вероятно, в более надежную крепость ордена в комтурстве Майнау на Боденском озере, прежде чем город Мергентхейм, где находилась его резиденция, был взят штурмом войсками маркграфа. Это произошло в 1552 году после шестидневной осады, хотя гарнизон города насчитывал в то время 1100 человек. Орденская крепость Нейхаус была сожжена, а Мергентхейм и другие владения ордена можно было избавить от подобной судьбы только путем уплаты крупной контрибуции маркграфу Альбрехту Алкивиаду Бранденбург-Кульмбахскому. Остался ущерб на общую сумму в 600 тыс. гульденов (по данным ордена) и испорченные отношения между Шуцбаром и Карлом V. В столь затруднительном положении Шуцбар оказался не в состоянии вовремя поддержать императора в его новом походе на Францию, но, несмотря на это, ему пришлось оплатить наемные войска.

Охлаждение в отношении магистра к главе Империи сохранилось, когда Карл V передал управление Империей своему брату Фердинанду, и тот на Аугсбургском рейхстаге 1555 года вместе с имперскими сословиями добился установления статус-кво по вопросу религии/(заключил Аугсбургский религиозный мир). Гарантия для недвижимости Тевтонского ордена так и не была достигнута. Прежде всего в средненемецких баллеях речь шла об отношениях между рыцарями ордена и земельными князьями. С этой точки зрения, чтобы сохранить Тевтонский орден как «госпиталь немецкой знати», Шуцбар принял правильное решение: необходимо проявить известную религиозную терпимость в отношении инаковерующих рыцарей и одновременно прекратить судебный процесс против ландграфства Гессен. Таким образом в те годы удалось добиться мирного сосуществования в баллее Гессен сразу трех конфессий: католиков, протестантов и кальвинистов.

У ордена в Империи оставалось еще много дел, поэтому руководство братства едва ли всерьез восприняло угрозу потери Ливонии. Сам Шуцбар еще в 1538 году возразил Кронбергу, что «весь орден в немецких землях больше нуждается в помощи из Ливонии, чем Ливония в помощи из немецких земель» (gemeinen orden in teutschen landen mehr hilf auß Leiflanden dan auß teutschen Landen in Leiflanden von nötten). Когда же администратор под впечатлением захватнических походов царя Ивана IV Грозного в Прибалтику всё же обязал своих должностных лиц оказать существенную денежную помощь Ливонии, было уже слишком поздно: в конце 1561 года ливонский ландмейстер Готтхард Кеттлер последовал примеру Альбрехта Бранденбургского — он удержал за собою секуляризованную и попавшую в ленную зависимость от Великого княжества Литовского Курляндию и принял титул герцога, чтобы сохранить себе хотя бы часть бывших орденских владений.

Шуцбар попытался расширить территориальные владения ордена путем приобретения княжества-пробства Эльванген. Чтобы вопреки тамошним церковным феодалам утвердить свои права на пробство, которое он получил, когда от него отказался старый пастор, Шуцбар в конце 1552 года занял город Эльванген, но позже был вынужден отступить перед войсками герцога Вюртембергского, оборонявшего пробство. Чтобы имперский верховный суд не вынес ему приговор как нарушившему мир, администратор предпочел по-хорошему помириться с герцогом и возместить ему военные расходы. С тех пор шляпа пробста красуется на гербе Шуцбара, который магистр велел поместить на построенную также по его заданию ратушу в Мергентхейме. Хотя вопрос о резиденции продолжал оставаться в подвешенном состоянии, магистр серьезнее, чем Кронберг, обдумывал развитие города на Таубере и следил за тем, чтобы иоанниты не продали Мергентхейм и чтобы он остался городом Тевтонского ордена.

Как и Кронбергу, успех сопутствовал Шуцбару в начале его правления. Чтобы сохранить единство ордена как независимой духовной корпорации знати, администратору должности верховного магистра следовало сохранять мужество и силы; крушение идеи всемирной империи Карла V означало также и крах надежд ордена на возврат утраченных территориальных владений. Поэтому в последние годы жизни постаревший магистр стал заметно спокойнее. В начале 1566 года он созвал, но не успел открыть Генеральный капитул ордена в Мергентхейме. Скончался Шуцбар в своей резиденции 11 февраля 1566 года после тяжелой болезни и был похоронен в церкви комтурства.

Dudik 1966: S. 164–166; Herrmann А. Der Deutsche Orden unter Walter von Cronberg. Bonn, 1974 (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 35); Rössler/Franz. Biographisches Wörterbuch zur deutschen Geschichte. München, 1975. Sp. 3241; Arnold U. Mergentheim Und Königsberg/Berlin — die Rekuperationsbemühungen des Deutschen Ordens auf Preußen//Württembergisch Franken. 1976. 60. S. 14–54; Heck R., Herrmann A. Der Deutsche Orden und Mergentheim. Bad Mergentheim, 1986; Seiler A. Württemberg in der Auseinandersetzung mit dem Deutschen Orden: Der "Deutschmeisterkrieg" von 1552//Beiträge zur Kulturgeschichte von Altshausen und Umgebung. 1990. 13.

Георг Хунд фон Венкхейм принадлежит к орденским магистрам Нового времени, жизнь которых пока изучена меньше всего. Поскольку все важные решения, касающиеся судьбы духовной корпорации знати во время раскола, были приняты в правление его предшественников и преемников, Венкхейм, естественно, остается в тени этих магистров. Георг Хунд фон Венкхейм родился около 1520 года и был пятым сыном не слишком богатого рыцаря Бартоломея Хунд фон Венкхейма (ум. 1537) из деревни Венкхейм близ Нижнего Тауберталя (ныне округ Таубербишофехейм). Мальчика изначально готовили к духовному сану. Георг отказался от прав на отцовское наследство в пользу старшего брата Ганса в обмен на ежегодное денежное довольствие в 30 гульденов. В Тевтонский орден его приняли в Мергентхейме 10 сентября 1544 года, при этом знатное происхождение Георга подтверждали его брат и рыцарь Ганс фон Хартхейм. Под присмотром Вольфганга Шуцбара Венкхейм довольно быстро вырос до влиятельного должностного лица (Gebietiger), занимавшего различные руководящие посты при верховном магистре и в баллее Франкония. Сначала он был баумейстером, то есть управляющим делами (Wirtschaftsverwalter), в комтурстве Хейльбронн, в 1553–1555 годах — комтуром Вейсенбурга в Эльзасе, наконец, исполняющим обязанности комтура в Мергентхейме и служащим в совете (Ratsgebietiger). В 1558 году он как преемник ландкомтура Генриха фон Бобенхаузена получил важное комтурство Франкфурт. После отставки Бобенхаузена дейчмейстер Вольфганг Шуцбар 13 ноября 1564 года назначил опытного комтура наместником баллея Франкония. А уже через год, 18 февраля 1566 года, Генеральный капитул в Мергентхейме избрал Георга Хунда фон Венкхейма преемником скончавшегося магистра. 9 мая на Аугсбургском рейхстаге император Максимилиан II пожаловал ему регалии верховного магистра в Пруссии.

Во время своего шестилетнего правления Георг Хунд продолжил начатую еще Вальтером фон Кронбергом традицию укрепления связи с императором, не добиваясь при этом каких-либо выгод для ордена. Правда, в 1568 году Максимилиан II оказал честь магистру, поручив ему выступить от лица императора на свадьбе герцога Вильгельма V Баварского. В 1570 году он поручил Георгу Хунду сопровождать свою дочь Анну, невесту короля Филиппа II Испанского, к герцогу Альбе (3-й герцог Альба, в 1567–1573 гг. управлявший от имени короля Испанскими Нидерландами. — Прим. пер.) в Нимвеген (ныне Неймеген). Впрочем, не секрет, что император, как и большинство великих князей Империи, старался использовать орден для военной помощи и представительства. Выступать в качестве представителя императора стоило магистру 16 тыс. гульденов. Даже чрезвычайная помощь против Турции в 300 лошадей в 1567 году не смогла надолго избавить Тевтонский орден от новых расходов. Весьма серьезную опасность для «духовной корпорации немецкой знати» представляли планы перемещения Тевтонского ордена на турецкую границу, которые разрабатывал в 1566 году императорский военачальник Лазар фон Швенди из-за нового турецкого вторжения в Венгрию.

После смерти герцога Альбрехта Бранденбургского (20 марта 1568 г.) магистр пытался добиться возвращения былых орденских территорий в Пруссии, но все его усилия оказались тщетными. Император и имперские сословия не позволили осуществить насущно необходимую братству рекуперацию. Не меньше проблем оставалось и в самом ордене. Притязания множества земельных князей и последствия Реформации так ослабили дисциплину среди рыцарей, что, несмотря на все старания капитула, множество ландкомтуров и рыцарей стали плохо управляемыми.

Хотя вопрос о превращении Мергентхейма в резиденцию верховного магистра и дейчмейстера оставался в подвешенном состоянии, в 1568 году Венкхейм начал перестройку городской средневековой крепости. Ведение чрезвычайно оживленной орденской переписки потребовало строительства здания новой канцелярии, которое было сооружено в переднем дворе комтурства севернее ворот. Под его огнеупорные своды поместили главный архив ордена. Скоропостижная кончина помешала Георгу Хунду фон Венкхейму войти в историю в качестве подлинного созидателя в Мергентхейме орденского замка, отвечающего всем требованиям архитектуры Ренессанса.

Ничем не запятнавший себя, энергичный магистр смог сохранить лишь то, что осталось от сущности ордена после Реформации, но не смог справиться с проблемами, порождаемыми временем. Он умер 17 июня 1572 года в Мергентхейме и был похоронен там же в церкви комтурства.

Dudik 1966: S. 167–168; Voigt J. Geschichte des Deutschen Ritterordens in seinen zwölf Baileien. Berlin, 1859. 2. S. 181–208; Hofmann 1964; Rössler/Franz. Biographisches Wörterbuch zur deutschen Geschichte. München, 1975. Sp. 866–867.

Фигура Генриха фон Бобенхаузена ныне символизирует путь развития Тевтонского ордена в Новое время. Едва утих реформационный протест против духовных госпиталей знати, как в 70-е годы XVI века институт рыцарства вновь заявил о себе. О том, что такой институт необходим, стало ясно, когда на Венгрию напали турки. В чем, собственно, состояла задача ордена и как он должен был меняться, следуя велениям времени? На это Бобенхаузен дал, с его точки зрения, однозначный ответ: орден в течение веков был госпиталем немецкой знати, институтом, существованию которого не смогли помешать никакие опрометчивые действия, ему и впредь надлежало оставаться духовным благотворительным учреждением Империи.

Четкий выбор Бобенхаузеном задачи благотворительности имел и некоторое отношение к его биографии. Юность Генриха протекала в краю, где соприкасались рейнское и франконское рыцарство, в областях Бабенхаузен и Ханау. Его род происходил из Кленштадта и Лангендибаха. Уже в первой половине XVI века Бобенхаузены вошли в рыцарский кантон Оденвальд. Прямые предки Генриха не раз занимали место франкфуртского амтмана, а его брат Эберхард (ум. 1547) около 1532 года также служил амтманом в ханау-лихтенбергском Бабенхаузене. Брак их отца Иоганна с Елизаветой фон Лангельн, а главное — женитьба Эберхарда на Катарине фон Хаттштейн указывают на принадлежность к рейнскому рыцарству.

Генрих родился около 1514/15 года, а в духовный институт знати вступил 4 мая 1544 года, то есть довольно поздно. Его родственные узы в то время были уже тесно вплетены в сеть духовного окормления верхне- и среднерейнского, а также франконского пространства. Дитрих, дед юного рыцаря, в 1519 году стал хаускомтуром в Мергентхейме, после того как его брат Герман через свою жену Магдалину породнился с семейством тогдашнего дейчмейстера Дитриха фон Клена (1515–1526 гг.). Двоюродные братья Генриха Иоганн и Ульрих фон Бобенхаузены (Мернольф) около 1500 года были канониками в Ашаффенбурге (в Майнцском курфюршестве). Одним из двоюродных братьев его невестки Катарины был Марквард фон Хатгиггейн, сторонник Каспара Швенкфельда, а с 1560 года епископ Шпейерский. Свояк Генриха (Вольф фон Хаттштейн-Вейльбах) и свояк его невестки Катарины (Мартин фон Хейзенштамм) были поручителями Бобенхаузена при вступлении в Тевтонский орден в 1544 году. Один из братьев Мартина в то время был ландкомтуром Кобленца, а другой, Себастьян фон Хейзенштамм, в то время еще каноник, через год стал майнцским курфюрстом.

Юный Бобенхаузен, принятый дейчмейстером Вольфгангом Шуцбаром в баллей Франкония, сделал в ордене быструю карьеру. Генрих пользовался особым расположением дейчмейстера, и, вероятно, родившийся в 1545 году племянник Бобенхаузена не случайно получил имя Вольфганг. В 1547–1549 годах, на конечном этапе Шмалькальденской войны (первой войны католиков, возглавляемых императором Карлом V, и протестантов. — Прим. ред.), в которой орден с дейчмейстером решительно встал на сторону Карла V, Бобенхаузен исполнял обязанности комтура Мергентхейма, где он в 1547 году закрыл доминиканский монастырь, передав его помещение в пользование ордену (после смерти последнего доминиканца). Находясь на этом посту, Генрих стал одновременно и доверенным лицом дейчмейстера. В качестве комтура Франкфурта, финансового «центра» верховного магистра, Бобенхаузен выступает уже в 1549 году и, значит, он возвращается на свою малую родину.

В 1557 году, после кончины франконского ландкомтура Вильгельма Лохингера, Бобенхаузен, будучи франкфуртским комтуром, возглавил орденский баллей. На следующий год дейчмейстер назначил его преемником Лохингера, сначала — в качестве наместника, а через год Генрих стал ландкомтуром. Он также возглавил традиционную оппозицию баллея Франкония против дейчмейстера. Еще будучи наместником, он напомнил главе ордена об истечении пятнадцатилетнего срока, на время которого баллей Франкония добровольно предоставил Шутцбару комтурство Мергентхейм в качестве резиденции, и предъявил претензии на наследство Лохингера.

Это требование наносило удар по самым основам власти и юрисдикции верховного магистра. Шуцбар, который, еще будучи гессенским ландкомтуром, не только решительно защищал баллей от посягательств со стороны ландграфа Филиппа Гессенского, но и следил за порядком и дисциплиной внутри ордена, не желал сдаваться и обратился к императору. Затянувшийся конфликт имел для Генриха катастрофические последствия: дейчмейстер лишил Бобенхаузена его должности, в том числе и в функции должностного лица франконского совета, и в начале 1565 года перевел руководителем лазарета в отдаленное комтурство Регенсбург. Решение Шуцбара казалось тем более суровым, что это небольшое комтурство с нищенским бюджетом обычно имело всего одного хаускомтура или комтура.

Только преемник Шуцбара Хунд фон Венкхейм в 1566 году снова назначил Бобенхаузена должностным лицом совета, но в том же году отправил его комтуром в отдаленный баварский Блюменталь. Находясь на этом посту, в августе 1570 года Генрих даже принял участие в роскошной миссии дейчмейстера, когда Хунд фон Венкхейм по заданию императора сопровождал эрцгерцогиню Анну, невесту короля Филиппа II, в Нидерланды. Перед Бобенхаузеном открывалась перспектива участия в блестящих посольствах; кроме него, в многочисленную свиту Венкхейма входили четыре ландкомтура и один коадъютор. По смерти Венкхейма Генеральный капитул в Некарсульме б августа 1572 года избрал Бобенхаузена, комтура Блюменталя, на высшую орденскую должность.

Новый дейчмейстер имел богатый опыт управления ландкомтурством. Он с ходу, несмотря на сопротивление должностных лиц франконского совета (Ratsgebietiger), еще в том же году продолжил начатую его предшественником перестройку и обновление замка в Мергентхейме, добавил в северо-западном углу роскошную винтовую лестницу, обновил замковую церковь и велел возвести во внешнем дворе ряд хозяйственных построек; немало хозяйственных сооружений появилось и на Некаре. Подобно его энергичному младшему современнику Юлию Эхтеру, вюрцбургскому князю-епископу (при котором в 1573–1617 гг. в Вюрцбурге развернулось обширное строительство. — Прим. ред.), Бобенхаузен в 1579 году перестроил мергентхеймский госпиталь и обновил продольный неф городской приходской церкви. Кроме того, он материально поддерживал городскую латинскую школу, готовившую священников. Около 1577 года он обсуждал с Юлием Эхтером планы обустройства бывших доминиканского монастыря и госпиталя коллегии иезуитов. Реализовав свой план, Бобенхаузен наконец превратил Мергентхейм в резиденцию дейчмейстера.

К позднейшим действиям своего вюрцбургского соседа как видного деятеля Контрреформации он не присоединился. Его конфессионально-политическая сдержанность проявлялась не только в его бытность верховным магистром, но и в первые годы «Фульдской распри» (длившийся более 25 лет конфликт между вюрцбургским епископом Юлием Эхтером и аббатом (имперским князем) Бальтазаром фон Дернбахом из-за притязаний на Фульдский монастырь. — Прим. ред.). В этих условиях император Рудольф II объявил монастырь секвестрованным и 10 октября 1576 года передал его в руки третьему лицу — Бобенхаузену. Ситуация в Фульде была запутанной. Монастырский капитул, рыцарство и города выступили не только против аббата Бальтазара фон Дернбаха, которого сместили с должности, но и пытались освободиться от власти крупных феодалов и требовали свободы вероисповедания (свободы становиться или оставаться лютеранами. — Прим. ред.). Бобенхаузен назначил наконец орденских рыцарей-протестантов руководить католическим монастырем, что не вписывалось в императорскую (католическую) политику и за что верховный магистр получил выговор со стороны императора. После императорского рескрипта 1578 года Бобенхаузен выработал более строгий конфессионально-политический курс: против протестантов, за католиков. В 1581 году лютеранские священники были выселены в рыцарские деревни Эквейсбах и Нидеркальбах, а в аббатстве распространился «Малый катехизис» Канизия (Пётр Канизий, 1521–1597 — нидерландский богослов, проповедник; причислен к Учителям Церкви. — Прим. пер.), переработанный иезуитами Фульды.

В 70-е годы XVI века католики в Империи перешли в наступление; к их лагерю присоединился Бобенхаузен. В Кёльнской войне он оказывал финансовую поддержку баварским Виттельсбахам, то есть делал ставку не только на Габсбургов, но и продолжал старые орденские традиции: ведь уже Вальтер фон Кронберг и герцог Вильгельм I Баварский состояли в дружеской переписке. Однако независимо от конфессиональной принадлежности разбросанные по всей Европе орденские владения подвергались налоговому гнету территориальных князей. Если орден тем временем примирился с австрийским территориальным господством над тамошним владением, то саксонское владение бал-леем Тюрингия и налогообложение четырех нидерландских баллеев Испанией всё еще оставались спорными. Как показало будущее, большой удачей Бобенхаузена стал Карлштедтский договор 1584 года: протестантский биллей Гессен отныне обладал местной автономией и экземцией, возникла юридическая уловка, благодаря которой ландкомтур заседал в ландтаге как первый прелат и, как вся знать, полностью платил налоги на оборону страны, но при этом имперские и турецкие налоги с него взимали лишь наполовину.

Бобенхаузену еще не удалось вполне реализовать права верховного магистра в вопросе о наследстве, остающемся после смерти братьев ордена (на него одинаково претендовали и верховный магистр, и ландкомтур), и о преемственности должности ландкомтура. С 1529 года дейчмейстер имел право занимать эту должность. Однако баллеи выражали желание выбирать ландкомтурами рыцарей из своих рядов. После вмешательства комиссии императора в 1578 году биллей Кобленц пошел на уступку. Отныне глава ордена назначал ландкомтура в согласии с баллеем; но в других орденских провинциях вопрос о назначении ландкомтура оставался открытым. Ощутимый кризис испытали в 70-е годы баллеи Эльзас-Бургундия, Австрия и Саксония, в которых преимущественно по конфессиональным причинам было мало рыцарей. Точно так же с началом бурных событий Реформации, как хорошо видно на примере Альтенбизена и Эльзас Бургундии, в корпорации стало не хватать священников. В баллее Франкония в 1577 году было всего два орденских клирика; в том же году в двенадцати орденских баллеях насчитывалось порядка 119 рыцарей и 51 священник. Правда, теперь, опираясь на решения Тридентского собора (1545–1563 гг.), территориальный князь Бобенхаузен энергично защищался от вмешательства епископов в свою духовную юрисдикцию и в 1578 году добился от Папы Римского Григория ХIII подтверждения орденских привилегий и права патроната на орденские бенефиции. Он поощрял также выплату ландкомтуром Альтенбизена стипендий студентам ордена, обучавшимся в Кёльнском университете, но сам ограничился лишь планами создания в Мер гентхейме коллегии иезуитов.

Как и его предшественников, Бобенхаузена мучила мысль об утрате орденских владений в Пруссии. Он сам был свидетелем усилий Вольфганга Шуцбара по рекуперации Пруссии в ходе Шмалькальденской войны; когда в 1562 году орден потерял Ливонию, Генрих был уже ландкомтуром Франконии. После смерти Альбрехта Бранденбургского (1568) верховный магистр, как и орден в целом, начал питать большие надежды на возвращение бывших владений в Прибалтике, и через год он впервые участвовал в разработке планов финансового возмещения ордену. После смерти польского короля Сигизмунда II Августа (1572) одно за другим последовали три междуцарствия; Габсбурги, которые в этой ситуации искали для себя новые возможности, выдвинули императора Максимилиана II в качестве кандидата на польский трон. Бобенхаузен, внимательно следивший за развитием событий, в 1575 году предложил императору, как претенденту на трон Речи Посполитой, свою помощь. Во время Ливонской войны в 1579–1580 годах Генрих отправил посольство в Варшаву и Вильно. Ранее посольство администратора Ливонии Яна Кароля Ходкевича в Мергентхейме пообещало, что если орден будет вкладывать деньги в войну, то получит часть Ливонии по верхнему течению Западной Двины.

За воспоминаниями о былом величии ордена и его правовыми притязаниями, которые реализовались с помощью императора и Империи, разумеется, скрывалось нечто большее. В рекуперации прусских земель прежде всего была заинтересована знать постреформационной Германии (рыцари и графы). В 1570 году на Шпейерском рейхстаге с заявлением выступил Хунд фон Венкхейм, разъяснив, что множество представителей знати и графы готовы несколько месяцев безвозмездно нести воинскую службу дейчмейстеру, чтобы отвоевать Пруссию. Былая орденская Пруссия при этом вновь казалась не только целью военной экспедиции, местом, где, как в Нидерландах, можно было бы «поиграть» в войну, но и давала новый шанс материально обеспечить прежде всего аристократов-протестантов.

Максимилиан II предложил задействовать орден в защите Венгрии от Турции. Однако не все имперские рыцари (а некоторые из них имели виды на Пруссию) поддерживали Бобенхаузена. Соответствующее предложение императора было вынесено в 1576 году на Регенсбургский рейхстаг по инициативе барона Лазара фон Швенди. Согласно этому предложению, Тевтонский орден в Венгрии, а именно в Каниже, обязан был заняться укреплением и охраной границы. При этом всей территории, отвоеванной у турок, надлежало поступать во владение братства, естественно, при сохранении императорского сюзеренитета, а в случае войны орден должен был получать помощь от императора и Империи. Ордену иоаннитов в Империи предстояло объединиться с Тевтонским орденом; при этом конфессиональными вопросами внутри вновь образуемой корпорации следовало пренебречь, а в орденские Статуты было необходимо внести изменения.

Бобенхаузен с самого начала воспротивился этому плану; он понимал, что к финансовым возможностям ордена предъявляются завышенные требования, и опасался краха госпиталя знати, который к тому же уже был ориентирован главным образом на католическую знать. На январь 1577 года он назначил Генеральный капитул в Некарсульме, где была принята отчетность всего ордена и обращение к имперскому рыцарству с просьбой о поддержке ордена. Но, ожидая новых возможностей благотворительности, рыцари сразу высказались за этот план, к тому же рыцари-протестанты чувствовали себя причастными к духовному институту знати, а в борьбе с турками конфессиональные мотивы роли не играли, что в корне отличало эту ситуацию от межконфессиональных отношений в Испанских Нидерландах или Франции.

Когда же Габсбурги в начале 1584 года совершенно неожиданно попросили принять в орден одного из их принцев, эрцгерцога Максимилиана (сына императора Максимилиана II), Бобенхаузен, которому было уже около семидесяти лет, занял последовательную позицию. Не придется ли теперь ради урожденного князя, привыкшего жить на широкую ногу, резко сократить доходы низшей знати? Поэтому прежде всего следовало определить местонахождение резиденции принца и решить, во что обойдется его содержание. Хотя под некоторым давлением императорского двора Генрих проявил готовность созвать в декабре 1584 года Генеральный капитул, но на нем он удивил собравшихся сообщением о своей отставке. Между тем стратегия дейчмейстера на этот раз не сработала. Австрийские участники капитула заявили, что они не полномочны избрать нового дейчмейстера, и не подчинились капитулу. Тем самым дипломатия Габсбургов выиграла время для достижения намеченной цели: на Генеральном капитуле в Мергентхейме в мае 1585 года Максимилиан был избран коадъютором. Бобенхаузен еще осенью удалился в резиденцию дейчмейстера — в Вейсенбург в Эльзасе, где прежний дейчмейстер, Дитрих фон Клен, прожил свои последние годы (1527–1531). Бобенхаузен жил там, ежегодно получая денежное содержание.

Бывший верховный магистр превратился в прилежного эконома. Добрый старина, который любил денежки, не только финансировал свои бесчисленные ново- и перестройки, аккуратно платил местные и имперские налоги, но и оставил своему преемнику полные склады и 63 тыс. гульденов наличными. При этом изначально было ясно, что процесс становления преемственности не пройдет гладко. 12 декабря 1590 года Бобенхаузен наконец отказался от поста верховного магистра. За событиями в Польше он, будучи выборным королем, с еще большим вниманием следил вместе со своим коадъютором. Генрих умер 21 марта 1595 года в Вейсенбурге в возрасте восьмидесяти лет и был похоронен там же в церкви комтурства.

По причине своей твердой позиции в вопросе о переводе ордена в Венгрию (1576 г.) Бобенхаузен подвергался резкой критике современников; критиковали его и историки XIX–XX веков. И всё же вывод, что при нем орден в период «безвременья» (Э. Машке) оказался на распутье, сопровождался типичным для того времени восхвалением государства Тевтонского ордена в Пруссии. Конечно, Бобенхаузен мог бы искать разумные решения, как и случилось после него. Но в ответ на аргумент противников создать в Венгрии, а именно в Каниже, орденский военный плацдарм он сравнивал укрепление границы с бойней и мышеловкой для юношей. Тем, кто критиковал рыцарский орден за праздность и не видел причин для его существования, он напоминал о печальной судьбе Пруссии. С точки зрения верховного магистра, оправданием существования Тевтонского ордена служило то, что он был прежде всего госпиталем низшей знати.

DOZA. GK 718/1, Preu 394 und Ri 481; Biedermann J.G. Geschlechtsregister der Reichsfrey unmittelbaren Ritterschaft Landes zu Franken Löblichen Orts Rhön und Werra. Bayreuth, 1749. Taf. DC–XII; Dudik. 1966: 169 171; Zwiedineck-Südenhorst H. Über den Versuch einer Translation des Deutschen Ordens an die ungarische Grenze//Archiv für österreichische Geschichte. 1878. 56. S. 403–445; Erben W. Die Frage der Heranziehung des Deutschen Ordens zur Verteidigung der ungarischen Grenze//Ibid. 1895. 81. S. 513–599; Maschke E. Hochmeister Heinrich von Bod(!)enhau-sen Jj Deutsches Adelsblatt 1936. 54. S. 1582–1584; Raupp E. Die Bautätigkeit des Deutschen Ordens in seiner ehemaligen Residenzstadt Mergentheim unter besonderer Berücksichtigung des Ordensschlosses. Würzburg, 1975 (Mainfränkische Studien. 9); Demel B. Mergentheim — Residenz des Deutschen Ordens (1525–1809)//Zeitschrift für Württembergische Landesgeschichte. 1975/76. 34/35. S. 142–212.

Император Максимилиан II и его жена Мария, сестра Филиппа II Испанского, были многодетными. Шестеро сыновей должны были надолго гарантировать преемственность власти, а с четырьмя дочерьми можно было проводить масштабную династическую политику. Максимилиан, четвертый сын императорской четы, увидел свет 12 октября 1558 года в Винер-Нейштадге.

Династические соображения, но прежде всего различия в религиозных и политических взглядах Максимилиана II с его отцом Фердинандом I и шурином Филиппом II наложили отпечаток на детство эрцгерцога. Только после серьезной дипломатической подготовки Максимилиан II отпустил старших сыновей, Рудольфа и Эрнста, а позднее также Венцеля и Альбрехта, к испанскому двору, где они получили строгое католическое воспитание. В 1571 году Рудольф и Эрнст вернулись в наследственные владения, а Венцель и Альбрехт приняли монашество. Маттиас и младший Максимилиан оставались при императорском дворе.

Венский двор 60 — 70-х годов XVI века являл собой средоточие религиозного разнообразия, причем католицизм был представлен преимущественно испанскими придворными императрицы Марии. Гофмейстерами Маттиаса и Максимилиана были фламандец Ожье Гислен де Бусбек, высокообразованный гуманист и последователь Эразма Роттердамского, и швабский имперский рыцарь Рупрехт фон Штотцинген. Учили эрцгерцогов Николай фон Корет и Мартин Герстман, образованные монахи, впоследствии ставшие епископами: первый — Трентским, второй — Бреславским. После смерти отца в 1576 году на престол вступил Рудольф. Его придворные приобщили к духовной жизни Маттиаса и Максимилиана. Несомненно, планы, разрабатываемые при пражском дворе императора Рудольфа, были направлены и против наступления баварских Виттельсбахов на имперскую Церковь. В случае Максимилиана речь шла о княжествах-епископствах Мюнстер, Бамберг и Зальцбург. Наконец, с начала 80-х годов внимание Габсбургов сосредоточилось на Тевтонском ордене, который в то время возглавлял энергичный верховный магистр Генрих фон Бобенхаузен. К тому же в 70-е годы Габсбурги включились в критику ордена имперской общественностью. При этом престижный рыцарский орден запечатлелся в памяти юного эрцгерцога, выступавшего против турок и собиравшегося отвоевать для Габсбургов всю Венгрию.

Прежде всего замыслам Максимилиана споспешествовал его дед, эрцгерцог Фердинанд II Тирольский. Внутри ордена особенно поддерживали такие намерения и давали ценные указания Гуго Дитрих фон Гогенланденберг, близкий к Австрии ландкомтур баллея Эльзас-Бургундия, и Иоганн Кобенцль фон Просег, штирийский советник австрийского эрцгерцога Карла и высокоавторитетный рыцарь ордена. 3 декабря 1584 года на Генеральном капитуле в Мергентхейме, несмотря на ощутимое противостояние верховного магистра и франконских советников, Максимилиан был принят в орден. 4 мая 1585 года франконский и эльзасский комтуры посвятили его в рыцари ордена. Обряд состоялся в венской августинской церкви, а уже 21 мая благодаря ходатайству Папы Сикста V и епископа Вюрцбургского Юлия Эхтера фон Меспельбрунна, а также всех правящих габсбургских монархов, включая Филиппа II, на Генеральном капитуле в Мергентхейме Максимилиана избрали коадъютором. Бобенхаузен сохранил титул верховного магистра и удалился в эльзасский Вейсенбург, где жил, получая ежегодное денежное содержание.

Первые годы орденского правления Габсбурга сопровождались сильными раздорами. Максимилиан был коадъютором, но стремился получить всю полноту власти верховного магистра. Для этого надо было сместить Бобенхаузена с должности. Энергичным защитником интересов коадъютора стал Иоганн Евстахий фон Вестернах, которого уже в 1585 году Максимилиан назначил своим наместником в Мергентхейме. Со своей стороны, Бобенхаузен позволил коадъютору во время так называемого штоксбергского компромисса (между Бобенхаузеном и Максимилианом) 14 сентября 1586 года носить Прусский крест. Генрих фон Бобенхаузен отказался от должности верховного магистра 12 декабря 1590 года.

В конце 1586 года, вскоре после вступления Максимилиана в орден, умер польский король Стефан Баторий. Вакантность польского трона неожиданно открыла перед Габсбургами и Тевтонским орденом новые перспективы. Наряду с Эрнстом, Маттиасом и эрцгерцогом Фердинандом Тирольским Максимилиан тоже стал наследником короны и смог благодаря своим родственникам по отцу утвердиться в качестве претендента на престол. Наконец, 22 августа 1587 года при наличии единственного конкурента — Сигизмунда Вазы — Максимилиан был избран польским королем с небольшим перевесом голосов на сейме под руководством Анджея Зборовского. В сентябре того же года Максимилиан с небольшим войском отправился на коронацию в Краков, после чего принес в Оломоуце клятву на Pacta conventa (лат. — «всеобщие соглашения»). За этим последовал ряд мелких стычек в Малой Польше, а 24 января 1588 года в силезском Пичене он был разбит канцлером Яном Замойским и почти два года находился в плену в Красныставе, что к юго-востоку от Люблина. Максимилиана принуждали отречься от польской короны, однако требуемую клятву он принес только в 1598 году.

Он впервые принял участие в военных походах против турок, будучи штирийским регентом (1593–1595 гг.) несовершеннолетнего эрцгерцога (будущего императора) Фердинанда II. В декабре 1593 года на Генеральном капитуле в Мергентхейме было принято решение о поддержке предстоящего похода Максимилиана на Хорватию деньгами и войсками. Когда летом 1594 года он пошел на Петриню, ядро его особого полка составили рыцари почти из всех баллеев ордена — их было ровно тридцать, да еще семьдесят слуг. Рыцари, выступившие в поход, получили одинаковую экипировку. Тогда же орденский крест обрел новый вид.

На следующий год эрцгерцог сражался под верховным командованием эрцгерцога Маттиаса в Верхней Венгрии, в 1596 и 1597 годах сам был главнокомандующим полками императора. Походы Максимилиана в Хорватию и Венгрию в ходе так называемой «Долгой турецкой войны», продолжавшейся вплоть до Житваторокского мира 1606 года, не принесли заметных успехов ни одной из сторон. Около 1598 года Максимилиан должен был начать управлять Трансильванией, но там снова неожиданно стал править Жигмонд Батори (Сигизмунд Баторий), и Максимилиан вернулся в Мергентхейм. Бесспорно, этот шаг означал веху в жизни дейчмейстера, который навсегда расстался с планами построения владычества Габсбургов в Польше или Венгрии и отныне всецело посвятил себя Империи и Тевтонскому ордену. До 1602 года он почти безвыездно пребывал в Мергентхейме, укрепляя контакты с католическими и протестантскими имперскими князьями. В 1600 году он совершил поездку к Филиппу II Испанскому и жившим при дворе матери и сестре Маргарите, а в июле 1602 года от имени своих агнатов (сородичей. — Прим. пер.) в Инсбруке принял на себя регентство над Тиролем и Передней Австрией.

В Тироле благодаря умелому управлению двором и экономному хозяйствованию ему удалось значительно сократить долги его предшественника Фердинанда II Австрийского (который правил в Тироле и Передней Австрии в 1564–1595 гг. — Прим. пер.). В «переменчивой» Передней Австрии, а также в Граубюндене (кантон на юго-востоке Швейцарии. — Прим. пер.) и Венеции Максимилиан проводил чрезвычайно осмотрительную политику. Много сил он тратил на укрепление собственной правящей фамилии: был посредником в распре между братьями Маттиасом и Рудольфом, при этом для династических интересов весьма кстати оказались добрые отношения дейчмейстера с Империей. Свое место на имперском троне он уступил старшему брату и поддерживал его кандидатуру, хотя в 1607 году курфюршество Майнцское, два других духовных курфюрста и курфюршество Пфальц объединились против Маттиаса как будущего короля Римского. После вступления на императорский престол на политику старшего брата существенное влияние стал оказывать кардинал Мельхиор Клезель, который надеялся добиться компромисса между католическими и протестантскими частями Империи с целью усиления государства. Максимилиан выступил против примиренческой политики брата и выдвинул Фердинанда Штирийского претендентом на корону римского короля.

Первые годы тирольского регентства Габсбурга были решающими для реформы Тевтонского ордена. Он поручил ученому священнику ордена Маттиасу Маркварту и ландкомтурам обновить устаревшие Статуты. На Генеральном капитуле 1606 года в Мергентхейме они были утверждены. Теперь в Статутах больше внимания уделялось духовному росту рыцарей ордена, их образованию, а также решению основных задач ордена. Всех молодых рыцарей ордена обязали три года сражаться с неверными в Венгрии или в других странах. На капитуле 1606 года будущим преемником верховного магистра был избран верховный гофмейстер Максимилиана Маркварт барон фон Эк, который из-за своего образа жизни и бесконечных конфликтов с баллеем Франкония уже в 1612 году лишился своей должности. До смерти эрцгерцога судьбы ордена в значительной мере определял будущий верховный магистр Иоганн фон Вестернах, в то время наместник, а позже ландкомтур Франконии.

Во Франконском округе дейчмейстер стоял на стороне духовных князей Империи и выступал прежде всего против маркграфов Бранденбургских, но по отношению к имперской политике он и возглавляемый им Тевтонский орден занимали сдержанную позицию. Хотя Максимилиан ввел эльзасского ландкомтура в качестве имперского прелата в Католическую Лигу (объединение католических княжеств Германии накануне Тридцатилетней войны. — Прим. пер.), но сам как дейчмейстер, орденские владения которого были разбросаны по Европе, держался от нее на расстоянии. Он (как тирольский регент) вступил в Лигу, руководимую герцогом Максимилианом Баварским, лишь в 1613 году, после того как была создана третья Австрийская директория.

Католический прорыв во владениях верховного магистра, как и в Тироле, он проводил не столько силой, сколько духовными наставлениями. Ускоренное строительство во Франконии преимущественно церковных сооружений должно было еще больше подчеркнуть возвращение Католической Церкви. С целью ликвидации хронической нехватки орденских священников Максимилиан в 1606 году основал в Мергентхейме семинарию. В Империи он зарекомендовал себя князем, отстаивавшим орденские владения от территориального давления и пытавшимся отвоевать утраченные владения в Италии и Испании. Он также поощрял не только изучение истории Габсбургов и Тироля, но и истории ордена в Пруссии. После отставки фон Эка фаворитом дейчмейстера стал штирийский эрцгерцог Максимилиан Эрнст, австрийский ландкомтур. Но из-за смерти последнего в 1616 году преемником на мергентхеймском Генеральном капитуле 1618 года был утвержден брат верховного магистра Карл, епископ Бриксенский (Брессанонский) и Бреславский (Вроцлавский).

Максимилиан Австрийский наметил главные пути развития Тевтонского ордена на будущее. Всё время, пока корпорация оставалась духовно-рыцарским орденом, его возглавляли габсбургские принцы. В 1621 году благодаря солидному наследству в 200 тыс. гульденов преемник Максимилиана Карл Австрийский смог выкупить конфискованное во время Тридцатилетней войны императором Фердинандом II богемское владение Фрейденталь (Брунталь) и тем самым создать территориально сбалансированный центр владений верховного магистра в принадлежащих Габсбургам землях. Максимилиан умер в начале Религиозной войны (Тридцатилетней войны, 1618–1648 гг. — Прим. пер.) 2 ноября 1618 года в Вене и был похоронен в городской приходской церкви Инсбрука.

Dudik 1966: 173–175; Idem. Des Hoch- und Deutschmeisters Erzherzog's Maximilian I. Testament und Verlassenschaft vom Jahre 1619//Archiv für österreichische Geschichte. 1865. 33. S. 233–352; Him J. Erzherzog Maximilian der Deutschmeister, Regent von Tirol. Innsbruck, 1915–1936. Bd. 1–2 (Hg. H. Noflatscher. Bozen, 1981); Arnold U. Regelentwicklung und Türkenkriege beim Deutschen Orden//Dienst für die Geschichte: Gedenkenschrift für Walther Hubatsch/Hg. M. Salewski, J. Schröder. Göttingen, 1985. S. 25–40; Die Eremitage Maximilians des Deutschmeisters und die Einsiedeleien Tirols. Innsbruck; Wien; Bozen, 1986; Noflatscher 1987; Die Habsburger 1988: S. 364–366; Notfiatscher H. Deutschmeister und Regent der Vorlande: Maximilian von Österreich (1558–1618)//Vorderösterreich in den frühen Neuzeit/Hg. H. Maier, V. Press. Sigmaringen, 1989. S. 93–130; NDB 1990/16: S. 511–512.

Карл родился 7 августа 1590 года в Граце. Он стал последним (шестым из 15 детей) сыном эрцгерцога Внутренней Австрии Карла II и его баварской супруги Марии Анны. К моменту рождения будущего верховного магистра его отец уже умер. Мальчик воспитывался в Юденбурге (Штирия) и Граце у иезуитов, а также в Мильштадте в Каринтии и должен был принять духовный сан. 24 июня 1598 года его поставили аколитом (четвертый низший чин клириков). В 1601 году император Рудольф II, откликаясь на возникшее в Баварии движение обеспечивать младших сыновей знати доходными местами в Империи, предложил Карла в качестве кандидата в епископы на вакантное место в княжестве-епископстве Бриксен (Брессаноне) (хотя сначала безуспешно). Вскоре Карл становится каноником в Зальцбурге (1602 г.), а позже — Пассау (1605 г.), Бриксене и Тренто (1606 г.), в Бреслау (Вроцлаве) (1608 г.) и в Кёльне (1618 г.). Далее он получил пребенды в протестантском княжестве-епископстве Минден и в Оснабрюке — в обоих местах он претендовал на должность коадъютора. Несмотря на поддержку эрцгерцогской династии и Святого престола, за рукоположение Карла новым епископом 7 июля 1608 года проголосовала только половина клириков Бреслау. Получив диспенсацию Папы, отменявшую для него канонический возраст, 2 сентября 1608 года он был назначен администратором Бреслау. 5 мая 1612 года последовала папская диспенсация на получение сана. С рукоположением Карла 12 марта 1613 года в князья-епископы Бриксена ему удалось завоевать единственное имперское епископство, которого ранее добивались верховный магистр Максимилиан как суверен Тироля и старший брат Карла Фердинанд.

После скоропостижной смерти Максимилиана Эрнста — старшего брата Карла — освободились должности ландкомтура австрийских баллеев и дейчмейстера. В послании от 7 марта 1616 года Карл упоминает, что среди верховных магистров был его родственник. Верховный магистр Максимилиан захотел быстро утвердить своим преемником Карла как представителя Габсбургов. При избрании нового преемника у членов орденского капитула, проходившего 5–7 февраля 1618 года во Франкфуртском комтурстве, возникли трудности в связи с тем, что Карл являлся князем-епископом (даже дважды). Ведь прежде еще ни разу князь-епископ не избирался верховным магистром ордена, поскольку брак епископа с его Церковью — символом чего было кольцо епископа — считался несовместимым с орденским обетом бедности и обязанностью верховного магистра с мечом в руках выступать против врагов Империи и христианской веры. Участники капитула никак не могли достичь желаемого консенсуса и уже были готовы к тому, чтобы согласие на принятие в качестве преемника верховного магистра ордена одного из князей-епископов дали Папа, император и верховный магистр. Обо всем этом думал и Карл, стремившийся быстро получить место австрийского ландкомтура, ранее занимаемое его недавно почившим братом. С этой целью эрцгерцог обратился в важнейшую инстанцию — к Папе Римскому, дабы тот разъяснил совместимость должностей епископа и магистра и тем самым устранил каноническое затруднение. Разрешение на совместимость обеих имперских должностей было получено удивительно быстро; 21 апреля 1618 года Папа Павел V разъяснил, что Карла как представителя династии Габсбургов можно избрать в качестве преемника верховного магистра. Поскольку император Маттиас и верховный магистр Максимилиан не возражали, 10–12 сентября 1618 года в Мергентхейме вновь собрался Генеральный капитул, который вынес решение о приеме Карла в рыцари ордена и о его назначении будущим преемником верховного магистра. Для последующих верховных магистров (а некоторые из них тоже были князьями-епископами или даже курфюрстами Империи) это папское решение было определяющим, ибо устанавливало правомерность совместимости обеих должностей и доказывало, что сан диакона не мешает стать главой духовной корпорации знати. 12 сентября 1618 года капитул избрал Карла преемником верховного магистра. Император Маттиас, король Фердинанд и сам Карл подписали клятвенную грамоту для посвящения в рыцари нового коадъютора, которого капитул одновременно освободил от годичного новициата (послушничества). Однако намерение верховного магистра провести этот обряд в Инсбруке не смогло реализоваться, поскольку 2 ноября 1618 года дейчмейстер Максимилиан умер в Вене.

Двадцать шестого декабря 1618 года, через три дня по прибытии Карла в Инсбрук из бреславской резиденции епископа в Нейссе, последовало его посвящение в рыцари братства в орденской церкви Халля близ Инсбрука. После краткого капитула в коллегии иезуитов обряд посвящения провел руководитель мергентхеймской семинарии магистр Генрих Лоэн. Комтур Бейггена Иоганн Каспар фон Штадион опоясал князя-епископа мечом, который Карл теперь носил наряду с митрой и кольцом епископа. Уже 14 января 1619 года в орденской резиденции в Мергентхейме состоялся торжественный акт интронизации нового магистра, который дал клятву соблюдать устав ордена, исполняя свои обязанности как в самом ордене, так и в его связях с императором, Империей и Папой. Новый глава ордена вернулся в силезский Нейссе через франконские ландкомтурства Эллинген и Нюрнберг. До 27 сентября 1619 года Карл пребывал там, а затем из-за начавшихся в Богемии беспорядков укрылся у своего зятя короля Польши и до весны 1621 года пробыл в Вене; в Силезии он появился снова только в 1623 году.

Еще до его интронизации в Мергентхейме император Маттиас на время отложил предоставление Карлу орденских регалий, поскольку необходимые принадлежности не смогли изготовить быстро. Пожалование Карлу ленов как администратору и дейчмейстеру состоялось лишь при императоре Фердинанде II в рождественский сочельник 1622 года в Регенсбурге. Глава Империи пожаловал ордену Privilegium fori (лат. — привилегированная подсудность), подтверждая тем самым, что входящий в состав Империи орден признает в качестве судебной инстанции только императора или один из назначенных им судов. Папа Григорий XV тоже предоставил ордену льготы. 23 декабря 1622 года он вручил верховному магистру подтверждение всех привилегий Тевтонского ордена со времени понтификата Льва X, при точном соблюдении условий Тридентского собора об окормлении душ. Это важное, уже давно запрошенное братством бреве, не только вновь утверждало его равенство с Мальтийским орденом, но и снова (в рамках решений Тридентского собора) подтверждало экземцию братства от местных властей. 19 января 1624 года новый Папа Урбан VIII возобновил привилегию, выданную ордену его предшественником. Эта процедура отныне будет требоваться при избрании каждого нового Папы и верховного магистра. Во второй период своего пребывания в должности верховного магистра (1613–1625 гг.) Карл много времени проводил вне Силезии или Вены. Информацию о текущих делах ордена он получал в форме письменных отчетов своего тайного советника франконского ландкомтура и мергентхеймского наместника Иоганна Евстахия фон Вестернаха. Необходимые для ордена решения дейчмейстер обыкновенно выносил в письменной форме. Военные действия Тридцатилетней войны, развернувшиеся на землях по Тауберу, Некару, Майну и Рейну, обернулись для владений ордена, расположенных на этих территориях, весьма ощутимыми потерями.

Верховный магистр Максимилиан обещал своему преемнику 10 тыс. рейнских гульденов годового дохода через орден. Эту сумму мог заменить единовременный платеж в размере 200 тыс. гульденов или соответствующий этой сумме материальный эквивалент. Поэтому Карл в 1621 году добился того, чтобы силезское владение Фрейденталь было передано непосредственно ему как верховному магистру (и его преемникам) в качестве камеркомтурства. Во время Тридцатилетней войны император Фердинанд II, брат верховного магистра Карла, отобрал Фрейденталь у беглого мятежника Ганса фон Вюрбена. Кроме того, ко времени правления Карла относится еще одна покупка: 4 декабря 1624 года комтурство Бриксеней было продано австрийским иезуитам из Герца за 30 тыс. гульденов, а на эти деньги приобретено моравское владение Эйленбург по соседству с Фрейденталем. Обе области, управляемые орденскими рыцарями и служащими, до 1939 года были важными источниками доходов верховного магистра и дейчмейсгера.

Испанией в то время правили короли из династии Габсбургов. После 1580 года испанский король подчинил себе Португалию и стал править обоими королевствами, установив личную унию. В Тридцатилетней войне Испания и Австрия были союзниками. В 1621 году умер Филипп III Испанский. Его сын Филипп IV, которому тогда было 16 лет, пожелал, чтобы вице-королем Португалии стал его родственник Карл Австрийский. Поэтому верховный магистр в 1624 году отправился на Пиренейский полуостров. После своего возвращения из Испании он хотел созвать Генеральный капитул, на котором собирался представить Вестернаха в качестве своего преемника. Однако ни в Империю, ни в Силезию Карл уже не вернулся. 28 декабря 1624 года он умер в Мадриде, куда прибыл через Ливорно и Флоренцию.

Еще до скоропостижной кончины Карла Тевтонский орден под давлением императора вступил в Католическую лигу, ясно определив свое место в грядущей многолетней войне. Поэтому владения братства, разбросанные по всей Европе, теперь подвергались опасности. Для обороны этих территорий до 1631 года орден потратил крупные денежные суммы, которые не спасли его земли вокруг Мергентхейма и Некарсульма от разграбления войсками шведского короля Густава Адольфа (18 сентября 1631 г. произошла битва при Брейтенфельде, закончившаяся полным разгромом армии Фердинанда II объединенным войском шведов под командованием Густава Хорна и их союзников. — Прим. ред.) и поставили все орденские владения на юге и юго-западе Германии на грань катастрофы.

Карл Австрийский возглавлял орден немногим более пяти лет. Его правление было ознаменовано желанием магистра изменить каргу орденских владений за счет включения новых территорий, а несколько позже — не допустить военного ущерба, но, разумеется, эти замыслы не воплотились в жизнь, поскольку ресурсы ордена были слишком скудны, а само братство чересчур зависимо от войск императора и его баварских союзников.

Девиз Карла: Desiderat anima mea ad te Deus (Желает душа моя, к Тебе, Боже (Пс. 41: 2)) свидетельствует о благочестии эрцгерцога, воспитанного иезуитами. Карлу было отведено несколько лет для реализации его планов в качестве суверена и представителя своей династии в «эпоху Конфессионализации» (период от Аугсбургского религиозного мира 1555 г. до Вестфальского мира 1648 г. — Прим. пер.).

Тело Карла Австрийского было погребено в монастыре Эскориал, а его сердце, согласно последней воле покойного, отправлено в иезуитский монастырь Нейссе.

DOZA. HV 486, GK 721, 729, Varia, Urk.; HHStA. Belgische Kor 35, RHR Antiqua 967/9, RK-RTA 92b (1615/20) — 96 (1624/25), MEA-RTA 111 (1619–1630) — 122 (1624/25); Dudik. 1966: 192–193; Gauchat 1935: S. 121, 373; Wolfsgruber K. Das Brixener Domkapitel in seiner persönlichen Zusammensetzung in der Neuzeit 1500–1803. Innsbruck, 1951 (Schlem-schriften. 80); Engelbert K. Erzherzog Karl von Österreich//Schlesische Lebensbilder/Hg. H. Neubach, L. Petry. Würzburg, 1968. S. 41–50; Irgang 1971: S. 31–46; Köhler J. Das Ringen um die tridentinische Erneuerung im Bistum Breslau. Wien; Köln, 1973 (Forschungen und Quellen zur Kirchen- und Kulturgeschichte Ostdeutschlands. 12); Bresciani A. Erzherzog Karl von Österreich als Bischof von Brixen 1613–1624. Innsbruck, 1974 (Diss.phil. masch.); Köhler J. Revision eines Bischofsbildes? Erzherzog Karl von Österreich, Bischof von Breslau (1608–1624) und Brixen (1613–1624), als Exponent der habsburgischen Hausmachtpolitik//Archiv für schlesische Kirchengeschichte. 1974. 32. S. 103–126; NDB 1977/11: S. 241–242; Demel 1978: S. 195–199; Marschall W. Geschichte des Bistums Breslau. Stuttgart, 1980. S. 78–81. 214–215; Herrsche 1984/1: S. 258; Noflatscher 1987: S. 288–301; Die Habsburger 1988: S. 209–210.

Иоганн Евстахий возглавлял орден как верховный магистр и дейчмейстер всего два с половиной года, но за время своего долгого служения в братстве он прекрасно изучил сильные и слабые стороны этой аристократической корпорации изнутри. Без малого 25 лет Иоганн Евстахий пребывал в качестве наместника верховного магистра в Мергентхейме, приложив немало усилий для ориентации ордена на династию Габсбургов. Вестернах не только укрепил шаткую вначале позицию молодого коадъютора Максимилиана в конце 1580-х годов и способствовал в 1618 году избранию эрцгерцога Карла в качестве преемника верховного магистра, но и благодаря своему приходу к власти в 1625 году обеспечил дальнейший переход высших орденских полномочий к Леопольду Вильгельму. Вестернах и Иоганн Каспар фон Штадион фактически «держали место» для еще несовершеннолетнего Габсбурга, который наконец в 1641 году взял управление орденом в свои руки.

Имперский рыцарь Иоганн Вестернах был приверженцем однозначной связи аристократической корпорации с династией Габсбургов, правящих в Испании (Casa de Austria), чем диаметрально отличался от дейчмейстера Генриха фон Бобенхаузена (Бобенхаузен был вынужден согласиться с тем, что орден возглавил представитель дома Габсбургов. — Прим. ред.). Юный Вестернах происходил из аристократической семьи, члены которой принадлежали к разным конфессиям и которая в пору юности будущего верховного магистра селилась преимущественно в Восточной Швабии и Ансбахе. Его отец Ригер V исповедовал евангелизм и как амтман маркграфов Ансбахских в 1543 году купил владение Деттельзау.

Иоганн Евстахий родился 16 декабря 1545 года, вероятно в Деттельзау. Вскоре после этого события его обремененный долгами отец безвременно скончался. Мать будущего магистра, Мария Фёлин фон Фрикенхаузен, поддерживаемая ее родственниками-евангелистами из рода Бэхингер, выбрала для воспитания и образования множества своих несовершеннолетних детей католицизм. Брат Иоганна Евстахия Эрхард, будущий наследник и продолжатель рода, впервые упомянутый в качестве пажа при дворе епископа Льежского, в конце концов поступил на службу к аугсбургскому епископу, другой брат, Иоганн Ригер, стал в итоге старейшиной (Senior) соборного капитула в Пассау. Племянник Иоганна Евстахия, Генрих фон Кнёринген, родившийся в браке сестры Иоганна Евстахия Урсулы с Гансом Кристофом фон Кнёрингеном, стал аугсбургским епископом.

Иоганн Евстахий вступил в Тевтонский орден 6 мая 1566 года в Хорнеке при дейчмейстере Хунде фон Венкхейме, по ходатайству его двоюродных братьев (из рода Бэхингеров), Эйтельханса и Бернхарда, брат которых, Ригер IV, уже был рыцарем ордена в баллее Эльзас-Бургундия. Юный рыцарь в течение нескольких лет прошел через важные орденские должности во владениях верховного магистра и в баллее Франкония. Он был кюхенмейстером в Эллингене, траппиром во Франкфурте, а затем и в Мергентхейме, а впоследствии хаускомтуром снова в Эллингене. В 1583 году он упоминается в качестве наместника дейчмейстера в секвестрованном Фульдском аббатстве. В сентябре 1585 года Генрих фон Бобенхаузен перевел его из Фульды на должность исполняющего обязанности комтура Мергентхейма, а коадъютор Максимилиан в том же году назначил Иоганна Евстахия своим наместником.

В орденской иерархии Вестернах быстро поднялся до близкого доверенного лица юного Габсбурга. При этом гербы прежнего верховного магистра Бобенхаузена (лис с гусем в пасти) и Вестернаха (вскакивающий на задние лапы волк с красным языком) как бы символизировали полемику, нередко возникавшую между двумя рыцарями. Иоганн Евстахий принял участие в польском походе Максимилиана 1587 года, а затем во время Тринадцатилетней войны в Венгрии (1593–1606 гг.) в его хорватских и венгерских походах. В 1598–1604 и 1619–1622 годах будущий дейчмейстер был имперским военным комиссаром.

На рубеже XVI–XVII веков Вестернах как «весьма желанная персона в Империи» возглавил множество императорских посольств (всего более 100), так что уже в 1599 году он сложил с себя обязанности наместника. В 1613–1624 годах он снова был наместником в Мергентхейме; кроме того, в 1618 году Максимилиан назначил его ландкомтуром Франконии, чтобы таким образом обеспечить преемственность для эрцгерцога Карла.

В 1625 году, после смерти Карла, на мергентхеймском Генеральном капитуле граф Иоганн Церклэс фон Тилли при поддержке главным образом князей Лиги попытался добиться получения высшей орденской должности, Вестернах же старательно отстаивал «австрийский вариант»: он предложил избрать верховным магистром и дейчмейстером Леопольда Вильгельма, одиннадцатилетнего сына императора Фердинанда II. Высшую орденскую должность юноше предстояло занять по достижении двадцати лет, к этому времени исполняющий обязанности главы ордена должен был подать в отставку. Это предложение погасило разгоравшийся в капитуле спор вокруг кандидатуры Тилли, и было принято соломоново решение относительно несовершеннолетнего рыцаря ордена Леопольда: старейший член корпорации, почти восьмидесятилетний Вестернах, 19 марта 1625 года был избран временно исполняющим обязанности верховного магистра и дейчмейстера.

Иоганн Евстахий вступил в должность магистра в суровое время. Территория Франконии до сих пор избегала непосредственного военного участия в Тридцатилетней войне. Между тем арена военных действий постепенно переместилась на север Германии, и войска обеих сторон уже в 1625 и 1626 годах следовали на зимние квартиры по Франконии, что для последней было весьма обременительно. Давление католической стороны на орден с требованием вступить в Лигу всё усиливалось. До сих пор аристократическому ордену при непосредственном участии Вестернаха удавалось удержаться от вступления в грозивший множеством осложнений конфессиональный союз: ведь орденские владения, разбросанные по всей Европе, и без того было крайне сложно защищать. Вступлению в Лигу препятствовало и наличие в ордене протестантских баллеев. Только по непосредственному указанию императора Фердинанда летом 1624 года начались серьезные переговоры. В январе 1625 года курфюрст Максимилиан Баварский принял орден в Лигу; это произошло в то время, когда Эльзас-Бургундия и Кобленц как баллеи, входящие в состав Империи, уже давно стали членами союза.

Иоганн Евстахий активно занимался строительством резиденции ордена в Мергентхейме. В 1626 году восстановлением так называемой башни главного портала он закончил перестройку замка, начатую при Хунде фон Венкхейме. В комтурстве Капфенбург, которому он, вероятно с 1590 года, отдавал много сил, в 1627 году закончилось строительство с южной стороны внутреннего двора орденской церкви в позднеготическом стиле. Резиденцию он щедро снабдил серебряной утварью (посудой и кубками).

Еще в краткое время своего служения наместником Иоганн Евстахий начал многолетний спор за наследство ландкомтура с баллеем Альтенбизен. Вестернаха заботила и рекуперация урезанных прав ордена, и частично утраченные территории в баллеях Утрехт, Тюрингия, а также в Италии. Магистр стал усиленно внедрять постоянного агента ордена в Папскую курию. Для него, рыцаря XVI века, дважды побывавшего в Польше и не раз в Венгрии, лейтмотивом орденской политики стали возвращение Пруссии и Турецкая война. После вторжения Густава Адольфа в Королевскую Пруссию, победоносных действий войск Валленштейна и Лиги в Северной Германии, атак-же в условиях всеобщего ожидания грядущего Реституционного эдикта (1629 г.) Иоганн Евстахий предложил Генеральному капитулу (в 1627 г.) вместе с армией императора и Лиги войти в старые (прусские) орденские владения. В том случае, если бы этим замыслам не суждено было осуществиться, корпорация для укрепления престижа должна была переориентироваться на получение одного из занятых рыцарями ордена укреплений в Венгрии или Хорватии на границе с Турцией, например в Комароме.

Будучи высокоценимым при императоре дипломатом, многолетним наместником руководителя ордена и, наконец, верховным магистром и дейчмейстером, Вестернах уделял внимание и близким, и дальним родственникам. Новые тенденции ордена — выдвижение опытных и владеющих иностранными языками лиц, желающих вступить в орден, и зачисление юных рыцарей на воинскую службу в ехеrcitium militare (лат. — военная подготовка) — проявились и в его фамильной политике. Иоганн Евстахий содействовал не только своему единственному племяннику по мужской линии Вольфу Кристофу, но и его пятерым старшим сыновьям — своим внучатым племянникам (один из них, Иоганн Эгольф, в 1625 г. вступил в орденский баллей Франкония). Самым значительным прибавлением к владениям его семьи явился некогда находившийся в Рехберге замок Кронбург, приобретенный в 1619 году, как и предполагали эрцгерцоги Максимилиан и Фердинанд, который он получил летом 1615 года в связи с посвящением штирийского Габсбурга Максимилиана Эрнста в Тевтонский орден.

Восьмидесятидвухлетний Вестернах, превзошедший по возрасту даже Генриха фон Бобенхаузена, уже при жизни стал орденским «памятником». Хотя в Империи он твердо стоял на стороне католиков, в повседневной конфессиональной политике Иоганн Евстахий являл собой последовательного прагматика, который, став наместником, сократил количество священников мергентхеймской духовной семинарии с двенадцати, как это было при его предшественнике, до шести. На кубке Вестернаха из кокосового ореха изображена сцена беседы Иисуса с самарянкой у колодезя, что весьма символично: принадлежность ветвей его аристократической фамилии к разным конфессиям не стала в начале XVII века причиной разрыва семейно-политических уз. Итак, Иоганн Евстахий воплощал собой тип скорее знатного посланника. Его библиотека в замке Капфенбург насчитывала 77 книг, причем преимущественно плохих и старых авторов (schlechte vndt alte Authores). Однако Иоганн Евстахий как представитель имперской Австрии гораздо больше, чем учеными томами, дорожил золотой цепью с портретом эрцгерцога Максимилиана, которая, будучи уложенной в семь рядов, красовалась на его груди. Вестернах скончался — по словам его противников — скоропостижно 25 октября 1627 года в Мергентхейме и был похоронен там же, в церкви комтурства.

DOZA, GK 718/1, Ri 483 und 487; Dudik 1966: S. 198–199; Gerlach А. Chronik von Lauchheim: Geschichte der ehemaligen Deutschordenskommende Kapfenburg. Ellwangen, 1907; Krick L.H. Das ehemalige Domstift Passau. Passau, 1922. S. 66; Andrian-Werburg K.F. von. Kronburg, ein reichritterschaftliches Territorium in Schwaben und seine Inhaber. Kemp ten; Allgäu, 1969; Idem. Johann Egolph von Westemach//Lebensbilder aus dem Bayerischen Schwaben/Hg. A. Layer. Weißenhom, 1980. 12. S. 105–121.

Предки будущего верховного магистра принадлежали к эльзасской линии рода Штадион, существующей с XIV века, фамильное гнездо которого находилось близ Кюблиса в Претигау (швейцарский кантон Граубюнден). Иоганн Каспар увидел свет 21 декабря 1567 года в замке Беффорт. Его отцом был Иоганн Ульрих, а матерью — Аполлония, урожденная фон Нанкенрейт. Предназначением Иоганна Каспара считалась воинская служба. В Турецкой войне 1596 года он, будучи капитаном, командовал зальцбургским отрядом, состоявшим из 500 немецких кригскнехтов. В 1603 году верховный магистр Максимилиан выдвинул его, уже давшего присягу рыцаря ордена, в эльзасский баллей братства и принял к себе на службу в инсбрукский двор (сначала как верховного камергера, затем как верховного гофмейстера). Иоганн пользовался доверием первого верховного магистра из династии Габсбургов.

На провинциальном капитуле, созванном в Бейггене на Верхнем Рейне и проходившем 27–29 января 1604 года, он был назначен комтуром в Фрейбурге-в-Брейсгау и пребывал в этом качестве в 1606 году во время проведения Генерального капитула в орденской резиденции Мергентхейм. Этот капитул предпринял пересмотр остававшихся неизменными с 1442 года орденских Статутов и принял новые правила и Статуты как для рыцарей, так и для священников ордена. Новый орденский устав оставался, независимо от дополнительных предписаний, действующей нормой жизни для всех принесших обеты членов ордена вплоть до второй трети XIX века.

После смерти в декабре 1608 года комтура Бейггена Ганса Генриха фон Шинена капитул баллея, проходивший 23–25 февраля 1609 года, назначил Штадиона комтуром этой важной орденской обители, находящейся в Передней Австрии. Суверену Тироля и Альпийского предгорья эрцгерцогу-верховному магистру Максимилиану комтур Бейггена служил, исполняя уже названные придворные должности, а вскоре и как его тайный советник. Штадион был также тайным советником преемника Максимилиана в Тироле, эрцгерцога Леопольда V (1619–1632 годы). С 1 декабря 1619 года по 31 декабря 1624 года Штадион выполнял функции главы городского караула в Вене, с 1619 по 1624 год был главой придворного совета по военным вопросам, с 16 января 1622 года — также членом императорского Тайного совета. Последнее назначение Иоганн Каспар получил, отличившись в 1621 году на поле битвы в Венгрии, сражаясь в рядах императорского войска.

Поскольку ландкомтур главы баллея Эльзас Кристоф Тумб фон Нейбург не смог принять участия в Мергентхеймском капитуле 1–3 декабря 1624 года, посвященном вступлению ордена в Католическую лигу, он поручил эту представительскую функцию Штадиону, поднявшемуся до служащего эльзасского совета. Став комтуром Майнау, второго по значению для Империи и швабского округа комтурства Эльзас-Бургундия, Штадион вместе со своим начальником (Ober) был членом капитула, заседавшего 17–22 марта 1625 года в Мергентхейме. Этот капитул решил вопрос о приеме в братство Леопольда Вильгельма, младшего сына императора, в случае его желания вступить в орден по достижении совершеннолетия. Двадцатилетнему Леопольду Вильгельму предстояло занять должность коадъютора верховного магистра, в то время как должностное лицо, добровольно освободившее этот пост, должно было получить часть годового денежного содержания князя, резиденцию по своему выбору и сохранить княжеский титул.

После кончины Кристофа Тумба фон Нейбурга Штадион — рыцарь ордена, воспитанный в контрреформационном понимании католической веры, — 7 мая 1626 года был назначен наместником баллея Эльзас. 12 мая в замке Альтсхаузен он принес обычную клятву служащего, а 26 января 1627 года был назначен ландкомтуром Эльзас-Бургундии и принял присягу. 17–19 мая 1627 года он участвовал в работе мергентхеймского Генерального капитула. На этот раз собрание высшего органа ордена было посвящено рекуперации Пруссии, Лифляндии и Апулии, отношению ордена с Католической лигой и курфюршеством Саксония, военным событиям в недавно завоеванных владениях Фрейденталь и Эйленберг (чеш. Совинец) и, наконец, организации военной подготовки для юных кандидатов в рыцари и рыцарей ордена.

Смерть престарелого Вестернаха, последовавшая 25 октября 1627 года, послужила Штадиону поводом совершить еще одну поездку в резиденцию ордена и там в качестве члена Генерального капитула и первого ландкомтура так называемых «прусских» баллеев Эльзас, Австрия, Больцано (Южный Тироль) и Кобленц принять участие в заседаниях капитула, проходивших с 28 декабря 1627 года по 3 января 1628 года. Учитывая принятое в 1625 году предварительное решение об избрании Леопольда Вильгельма верховным магистром по достижении им двадцатилетия, 30 декабря 1627 года Штадион был избран новым верховным магистром и даже интронизирован. 5 февраля 1628 года в Праге император Фердинанд II, всю жизнь благоволивший Штадиону, утвердил привилегии для ордена, а также пожаловал имперские регалии возвысившемуся до положения духовного князя орденскому рыцарю как князю в духовных княжествах Империи (Germania Sacra). После смерти императора Иоганну Каспару потребовалось вторичное утверждение орденских привилегий и пожалование имперских регалий администратору и дейчмейстеру. 25 августа (или 1 сентября) 1637 года взошедший на престол Фердинанд III, которому отец в свое время рекомендовал Штадиона, снова утвердил преданному имперскому князю орденские привилегии, а 29 августа выдал ему грамоту о регалиях и предоставил тем самым лены и права как духовному князю Империи.

Разрушительные военные действия Тридцатилетней войны в первые годы после избрания Штадиона магистром не обещали ему спокойного правления, ибо с конца 1631 года до сентября 1634 года орденские владения по рекам Таубер и Некар оказались в руках шведов. Во второй половине 1631 года по поручению императора Штадион должен был прибыть во Франкфурт на переговоры с имперскими князьями-протестантами. Прикованный болезнью к постели, магистр выполнил это поручение с трудом. В декабре 1631 года на Мергентхейм напали шведы. Спасая архив и орденскую сокровищницу, магистру пришлось бежать сначала через Капфенбург в Майнау, затем в Вену, а после в Тироль. Только после битвы при Нёрдлингене (6 сентября 1634 г.) он как командующий орденскими отрядами разделил триумф императорского войска. Отныне отчужденные шведами владения ордена снова оказались в его руках, но все они несли страшные следы войны и вражеской оккупации. Жизнь на этих территориях ощутимо ухудшилась во всех сферах, а исправить ситуацию удалось лишь во второй половине столетия. Всеобщее ослабление братства во время Тридцатилетней войны проявилось и в том, что после 1627–1628 годов не состоялось ни одного Генерального капитула, поскольку обители ордена были разрушены или разграблены, казна истощена, а рыцари и члены капитула находились в действующей армии, тогда как престарелые рыцари покинули обители и вынуждены были искать более надежные места. В этих условиях после 1634 года Штадион не мог сразу же приступить к налаживанию нормального орденского управления, уточнению образованных в результате военных действий границ комтурств, а также рекатолизации орденских подданных и членов ордена, перешедших при шведах в протестантизм. В 1635–1637 годах магистру удалось восстановить монастырь капуцинов в его резиденции, а в 1638 году переселить тирольских нищенствующих монахов в небольшой орденский город Некарсульм. С помощью капуцинов Штадиону удалось более или менее восстановить работу духовников в орденских владениях по Некару и Тауберу, что, собственно, и составляло одну из задач дейчмейстера как суверена и главы ордена. С тех пор вплоть до первого десятилетия XIX века имперские князья были надежной защитой всех верховных магистров и дейчмейстеров, которые, ведя неутомимую пастырскую деятельность, являлись доверенными лицами большинства бедных крестьян и мелких ремесленников на орденской территории.

Первые годы правления Штадиона пришлись на страшное время процессов против ведьм, безуспешных усилий по рекуперации утраченных владений в Прибалтике и в Италии. Судебное преследование колдунов и ведьм имело место и во владениях верховного магистра, а также в некоторых обителях баллея Франкония, например в Эллингене. Эти факты свидетельствуют о том, что магистр ордена был человеком своего времени и не мог не находиться во власти страшных заблуждений.

Дейчмейстера, прошедшего испытания в сражениях на полях Венгрии (1621 г.) и Германии (1634 г.), всю его жизнь высоко ценили при дворе императора. Для юного эрцгерцога Леопольда Вильгельма он был наставником по военному делу и человеком, преданно сохранявшим для юноши место главы Тевтонского ордена. Вопросы преемственности власти в ордене по достижении Леопольдом Вильгельмом двадцатилетия, а также взаимоотношений между эрцгерцогом и покидающим свой пост верховным магистром были детально обсуждены и урегулированы на их личной встрече, состоявшейся 22 августа 1639 года. На обратной стороне принятого документа стоят также подписи ландкомтуров Клюппеля (Франкония) и Шроттенбаха (Австрия). За неутомимую службу императору, дому эрцгерцогов и Империи Штадиона вознаградил еще император Фердинанд II, который по ходатайству своего сына Фердинанда в 1637 году передал дейчмейстеру право владения секвестрованным графством Вейкерсхейм, расположенным в непосредственной близости к владениям ордена по Тауберу. Только после заключения Вестфальского мира (1648 г. — Прим. пер.) Вейкерсхейм снова вернулся к графам фон Гогенлоэ. Штадион всю жизнь был предан и Фердинанду III. 14 августа 1635 года магистр заявил императору о своем присоединении к Пражскому миру.

В первой половине 1641 года, пройдя курс водолечения, Штадион по зову монарха направился в армию, для чего имперский глава в грамотах от 10 июля 1641 года из Регенсбурга обещал выделить необходимые финансовые средства из испанских денег. Однако 74-летний магистр ордена, верный почитатель Девы Марии, передавший копию образа Богоматери из Пассау в монастырь капуцинов в Мергентхейме, не вынес трудностей этого военного похода. Получив последнее причастие, Штадион ушел из жизни в праздник Введения Богородицы во храм (21 ноября 1641 г.), в Аммерне, деревне близ Мюльхаузена в Тюрингии. Вместе с духовниками ордена опекаемые Штадионом капуцины помянули его в молитвах и мессах. 5 декабря 1641 года останки магистра доставили в Мергентхейм и выставили в замковой капелле. 25 февраля 1642 года после отпевания в приходской церкви тело усопшего перевезли в церковь капуцинов и похоронили в склепе, сооруженном для насельников монастыря. Скульптурное изображение Штадиона до сих пор можно видеть в этом храме. Оно напоминает нам о том смутном и тревожном времени.

DOZA. НМ 488–490, Varia, Urk., Merg 282 und 284, GK 722–724; HH-StA, RHR Antiqua 960a (1628 ff.) — 963/1 (1628–1630), 963/4 (1631), 963/6 (после 1630), 965/2 (c 1638 по 1679), 967/1 (1631); 967/9 (выборы 1625); Kriegsarchiv Wien, Bestallung 1025; Dudik 1966: S. 201–202; Briefe und Akten zur Geschichte des Dreißigjärigen Krieges. NF II/1, 5, 8, 9. München, 1948–1986; Regele O. Der österreichische Hofkriegsrat 1556–1848. Wien, 1949 (Mitteilungen des Österreichischen Staatsarchivs. Ergänzungsband I/1); Demel B. Der Deutsche Orden und seine Besitzungen im südwestdeutschen Sprachraum vom 13. bis 19. Jahrhundert//Zeitschrift für Württembergische Landesgeschichte. 1972. 31. S. 16–73; Idem. Mergentheim — Residenz des Deutschen Ordens (1525–1809)//Ibid. 1976. 34/35. S. 142–212; Idem. Der Deutsche Orden und die Kapuziner in Mergentheim (1628–1809) und in Neckarsulm (1638/63–1805)//Württembergisch Franken. 1979. 63. S. 47–87; Demel 1978: S. 177–207; Idem. Der Deutsche Orden und die Stadt Neckarsulm (1484–1805)//Jahrbuch für fränkische Landesforschung. 1985. 45. S. 17–106; Noflatscher 1987: S. 251–253; Behringer W. Hexenverfolgung in Bayern: Volksmagie, Glaubenseifer und Staatsräson in der frühen Neuzeit München, 1987; Kreuz und Schwert Der Deutsche Orden in Südwestdeutschland, in der Schweiz und im Elsaß. Mainau, 1991. S. 142–147 (Ausstellungkatalog); Hexen und Hexenverfolgung im deutschen Südwesten. Karlsruhe, 1994 (Ausstellungskatalog). Aufsatzband. S. 337–347. Katalogband. 1990: S. 176–182.

Леопольд Вильгельм Австрийский, третий сын будущего императора Фердинанда II, родился 5 января 1614 года в Винер-Нейштадте. Его детство проходило в Граце, а с 1624 года в Вене, где его воспитывали известные в Винер-Нейштадте иезуиты. Благодаря его наставнику д-ру Элиасу Шиллеру и родителям у мальчика зародилась любовь к итальянской культуре, в частности живописи, что вылилось впоследствии в коллекционирование выдающихся произведений искусства, но эта страсть проявилась уже после смерти отца в 1637 году, особенно в 1640-е годы. В 1615 году Леопольд получил место каноника в Кёльне, в 1621 году в Майнце, в 1622 году в Трире, в 1623 году в Бамберге, в 1625 году в Пассау и, наконец, в Шпейере. Еще не достигнув двадцати лет, он стал одним из крупнейших обладателей бенефициев имперской Церкви: так, 8 ноября 1625 года он был рукоположен епископом Пассау, 10 октября 1626 года — епископом Страсбурга, в 1627 году — епископом Хальберштадта (папское утверждение было получено только 18 августа 1635 г.), 2 июля 1626 года — также князем-аббатом в Мурбахе в Эльзасе, 26 сентября того же года — князем-аббатом в Лудерсе. В 1628–1631 годах он был действительным, а до 1648 года номинальным администратором (управляющим) монастыря в Херсфельде. 29 июля 1628 года Папа Урбан VIII пожаловал ему motu proprio (лат. — по собственной инициативе) бременское архиепископство с сохранением всех уже ранее полученных церковных доходов; 26 февраля 1635 года Папа вторично утверждает его в сане архиепископа. С 14 октября 1628 года до Пражского мира 30 мая 1635 года он, снова при содействии Урбана VIII, был рукоположен епископом Магдебургским, 16 октября 1637 года — епископом Оломоуцким, утвержденным Папой 8 августа 1638 года. Наконец, 3 августа 1655 года он был единогласно поставлен епископом Бреслау (Вроцлава) и 21 января 1656 года получил на это согласие Папы. Генеральные капитулы Тевтонского ордена, проходившие 17–22 марта 1625 года и с 28 декабря 1627 года до 3 января 1628 года, решили вопрос о приеме в братство этого «ловца бенефициев» в случае его желания вступить в орден по достижении двадцатилетия, гарантировав ему должность коадъютора верховного магистра. Между 1637 и 1639 годами орденской дипломатией были приложены немалые усилия для принятия Леопольда Вильгельма в орден при одновременном сохранении за ним сана епископа Страсбурга, Хальберштадта, Пассау и Оломоуца. В двух бреве (диспенсациях), адресованных императору Фердинанду III от 15 января 1639 года и самому эрцгерцогу (от 22 января 1639 г.) Папой была дозволена совместимость орденского служения и сана епископа. После этого Леопольд Вильгельм в грамоте от 7 июня 1638 года выразил желание на определенных условиях вступить в Тевтонский орден. 22 августа 1639 года в Вене сам верховный магистр Штадион посвятил эрцгерцога в рыцари, а 24 августа назначил его, уже получившего крест верховного магистра, коадъютором руководителя братства. Сам император Фердинанд III (которому Леопольд Вильгельм доводился родным братом) обязался соблюдать Статуты ордена. Уже 19 сентября 1639 года Штадион вместе с юным эрцгерцогом выехали из Вены в Прагу в императорскую армию, где эрцгерцог с переменным успехом сражался в Богемии, Баварии, Нижней и Верхней Саксонии до 1642 года в качестве императорского генералиссимуса. В критической для Фердинанда ситуации эрцгерцог вновь был приглашен как императорский главнокомандующий. В 1647–1656 годах Леопольд Вильгельм выступал императорским наместником (штатгальтером) Испанских Нидерландов и руководил войсками в войне против Франции.

Из-за военных действий интронизация Леопольда Вильгельма как верховного магистра и дейчмейстера смогла состояться только после смерти Штадиона, 4 мая 1642 года в венской августинской церкви. 11 июля 1642 года император перенес получение регалий верховным магистром еще на один год, но на самом деле это произошло только после Вестфальского мира, 3 мая 1651 года в Вене. Пожалование орденских регалий затянулось и при Леопольде I, состоявшись 30 июня 1661 года тоже в Вене. Путь к высшей светской должности этому юному императору открыл именно эрцгерцог Леопольд Вильгельм, когда в 1657 году отрекся от императорской короны.

Наряду с множеством прочих обязанностей Леопольд Вильгельм на протяжении двадцати одного года возглавлял Тевтонский орден. Это было время управления орденом на расстоянии, время военных и послевоенных событий, в которых ордену в Германской империи и в Габсбургской монархии пришлось нелегко. Кроме того, орден испытывал финансовые затруднения. Согласно мирным договорам, заключенным в Мюнстере и Оснабрюке, орден должен был выплатить большие контрибуции Швеции. Однако подданные в провинциях ордена были настолько изнурены, что больше не могли платить налоги. Более десятилетия денежные средства провинций уходили на контрибуции.

Габсбург, стоявший во главе императорских войск, слабо владел военным искусством, что наиболее ярко проявилось в Первой битве при Лейпциге (часто называемой Второй битвой при Брейтенфельде) 2 ноября (23 октября) 1642 года. Значительно превышавшие численностью шведов войска императора были полностью разбиты, а артиллерия и обозы утрачены. Эрцгерцог же не только потерял свой епископский жезл (посох) — здесь завершилась первая фаза его пребывания на посту императорского генералиссимуса (Фердинанд III доверял Леопольду Вильгельму командование своими войсками в Тридцатилетнюю войну дважды: с сентября 1639 г. — по февраль 1643 г. и с мая 1645 г. — по декабрь 1646 г. — Прим. ред.).

В 1645 году эрцгерцог назначил своим представителем на начавшемся мирном конгрессе в Мюнстере Иоганна фон Гиффена, своего судью в Пассау и страсбургского доверенного, впоследствии снискавшего известность строгим католическим поведением. Документально сохранившиеся замечания, высказанные фон Гиффеном эрцгерцогу, руководству ордена и собравшимся на конгрессе, еще долго служили бесценным кладезем при решении многих животрепещущих проблем, обсуждавшихся во время подготовки Вестфальского мирного договора. Выдержка этого дипломата, его яркая одаренность и верность братству не раз выручали орден. По результатам мира он наряду с эрцгерцогом (о чем свидетельствуют исторические оценки) стал для ордена, вероятно, самым важным человеком. В компетенцию Гиффена входил баллей имперских и местных сословий Кобленц, тогда как баллей Эльзас-Бургундия входил в компетенцию д-ра Иоганна фон Лейксельринга.

После заключения Вестфальского мира три имперских округа — Франкония, Рейн и Швабия — смогли использовать владения верховного магистра для налоговых поступлений в пользу империи и округов. В то же самое время австрийский имперский округ с австрийскими комтурствами Тевтонского ордена и его владениями в Южном Тироле после 1648 года перестали упоминаться в качестве отдельных сословных единиц. Во всех источниках имперских архивов начиная с 1648 года орденские баллей Австрия и Больцано (Южный Тироль) отсутствуют как окружные сословные единицы и как округа с местным самоуправлением. Вопрос исчезновения двух баллеев в источниках до сих пор почти не рассматривался и требует более детальной проверки. С большой осторожностью на данный момент можно только предположить, что оба владения прошли процесс медиатизации (реорганизации в рамках империи) во время правления Леопольда Вильгельма. Как ни странно, но орденские документы, равно как и имперские, об этом молчат. Привлекает внимание и тот факт, что оставшиеся в округе под управлением имперского суверена сословия не отреагировали на исчезновение двух членов своего собрания. По всей видимости, и рыцари ордена в Австрии и Южном Тироле приняли административные изменения без сопротивления, в то время как в других регионах Империи ясно наблюдается солидарность между орденом и имперским рыцарством с одной стороны, и между рыцарями ордена и членами их семейств — с другой в плане отношения к Тевтонскому ордену как организации уровня имперского княжества. Знать Альпийского региона безмолвствует об этом лишении ордена статуса окружной сословной единицы в австрийском имперском округе. И это при том, что орден имел данный статус на протяжении более двухсот лет.

В 1647 году Швеция изъявила желание получить владения Тевтонского ордена (наряду с владениями мальтийских рыцарей) в качестве военной сатисфакции. Леопольду Вильгельму удалось воспротивиться этому плану, предложив заклад орденской недвижимости сроком на два года. Однако в 1649 году он выступил за то, чтобы в качестве конфискации (на роспуск шведской армии. — Прим. пер.) выплатить шведам огромную сумму (всего более 57 тыс. гульденов). 9 декабря 1650 года он распорядился произвести визитацию всех орденских баллеев, кроме Австрии, дабы выявить величину нанесенного войной ущерба и определиться с перечнем мер, которые предстояло предпринять в первую очередь. Поскольку реституция орденских комтурств (Кронвейсенбурга, Бейггена, Страсбурга, Риксена (Риксхейма), Руффаха, Андлау, Гебвейлера, Бекингена, Кайзерсберга, Саарбрюккена, Грифштедта и Хейльбронна) после подписания Вестфальского мира продолжалась еще более года, можно себе представить, как долго этот процесс мешал жизни в возвращенных после войны орденских баллеях и комтурствах.

В 1645 году Леопольду Вильгельму не удалось собрать всех членов Генерального капитула, поэтому 10 июля 1645 года он пригласил на совещание в Вену глав баллеев Франкония и Австрия (Клюппеля и Дауна), комтуров Лайбаха и Мёттлинг/Крайны (Иоганна Людвига фон унд цу Левенштейна и барона Франца Эразма Зауера фон Коссиака) вместе с обоими должностными лицами франконского совета (Иоганном Конрадом фон Лихтенштейном, комтуром Капфенбурга, и Августином Освальдом фон Лихтенштейном, силезским наместником и комтуром Регенсбурга). Верховный магистр предложил орденским рыцарям давно вынашиваемую им идею создания «конного лейб-полка за счет средств ордена и из числа рыцарей братства» (Leib Regiments zu Pferdt mit des löbl. Ordens und derselben mitglieder Hüllf). Эрцгерцог считал, что это находящееся в постоянной боевой готовности подразделение должно отвечать задаче, ради которой орден был основан: «всецело согласно долгу (Schuldigkeit allerdings gemeß)» служить распространению веры и являться местом, где орденская аристократия могла бы нести воинскую повинность с целью поддержки ослабленного войска императора. Австрийский ландкомтур заявил о своей готовности заплатить пять тысяч гульденов на создание полка, от главы баллея Франкония верховный магистр получил еще тысячу гульденов. Оставалось только ждать взносов от остальных провинций, не представленных на совещании. Полк должен был включать шесть рот кирасир (тяжелая кавалерия), четыре роты стрелков из аркебуз (огнестрельного оружия легкой пехоты) и двух рот драгун. Сборным пунктом подразделения мыслилась наследственная земля императора, особенно силезские княжества Иегерндорф и Нейссе. Верховное командование полком и его военный суд оставались в компетенции эрцгерцога, а все офицерские звания (полковник, подполковник, обриствахтмистр (в Новейшее время с ним сопоставим чин фельдфебеля. — Прим. пер.), ритгермейстер и корнет) должны были получать только рыцари братства, и на их содержание отводились орденские средства. Присутствовавший комтур Левенштейн сразу же был назначен полковником, один из Лихтенштейнов — подполковником, а остальные офицерские должности до поры до времени оставались вакантными. Проект не был осуществлен, поскольку остальные рыцари ордена так и не смогли его обсудить, а необходимые средства от баллеев так и не были получены.

На таких же совещаниях были улажены и вскрывшиеся в Мергентхейме проблемы между наместником Иоганном Бернхардом фон Метгернихом и советниками правительства. Новым наместником в Мергентхейме был назначен Клюппель, который в 1646–1649 годах, до самой смерти, был реальным руководителем делами ордена, а его заместителем стал Ганс Вольфганг фон Партенхейм. Венское совещание отклонило предложение франконских сословий о формировании их делегации на мирные переговоры в Мюнстере. Орден желал участвовать в этих переговорах напрямую, без посредников, что и осуществлялось с 1646 года благодаря послу ордена Гиффену. На венских совещаниях также обсуждались многочисленные текущие вопросы, такие как: о назначении наместника в баллее Тюрингия, а также преемника лютеранского ландкомтура Саксонии; об ущербе, нанесенном баллею Альтенбизен в Тридцатилетней войне, и о потерях, причиненных военными действиями французов во владениях ордена по левому берегу Рейна Кронвейсенбург/Эльзас, в Шпейере и Майнце. Наконец, обсуждали новую кандидатуру на должность ландкомтура баллея Лотарингия, прежний глава которого незадолго до того был убит.

Широкий круг вопросов, обсуждаемых на венских совещаниях, живописует яркую картину ужасов заканчивающейся Тридцатилетней войны и ее ощутимых последствий для ордена.

Генеральный капитул в то время собрать было практически невозможно (средств для его проведения не нашлось даже в 1655 г.), поэтому эти совещания мыслились как временная альтернатива высшему собранию братства, ведь возникало множество проблем, требовавших быстрого разрешения и улаживания, в противном случае орденское право могло пострадать, а орден — ослабнуть. Через тридцать лет по окончании последнего Генерального капитула, состоявшегося в конце 1627 года — январе 1628 года, Леопольд Вильгельм, коснувшись необходимости своего присутствия на избрании императора во Франкфурте, заявил, что за неимением времени и из-за множества накопившихся дел провести дополнительное главное собрание всего ордена пока невозможно.

В последние два года жизни эрцгерцога болезнь часто приковывала его к постели. Только 21 декабря 1661 года он предложил членам Генерального капитула провести этот съезд 12 апреля 1662 года в Вене. На нем предстояло избрать коадъютора, а также обсудить другие вопросы: рекуперацию утраченной орденской недвижимости, новые правила новициата для всех ожидающих посвящения в рыцари (половине их предстояло принять этот обряд в провинциях, где они вступили в орден, а другой половине — в Мергентхейме). Верховный магистр из-за плохого состояния здоровья не смог лично участвовать в совещаниях капитула (с 12 апреля до б июня). Несмотря на это, капитул исполнил желание Леопольда Вильгельма: его племянник Карл Иосиф получил должность коадъютора (а позже и посвящение в рыцари от самого верховного магистра). Хотя планы рекуперации обсуждались, но осуществить их в сложившихся обстоятельствах было невозможно. Под давлением нидерландского парламента баллей Утрехт в 1637 году отделился от ордена, а его членам был разрешен брак. Все усилия по рекуперации этой провинции, предпринятые Леопольдом Вильгельмом как из Брюсселя, так и на Генеральном капитуле, не дали результатов. Совсем иначе сложилась судьба комтурства Гемерт. При непосредственной поддержке курфюрстов и благодаря обращению к императору, с помощью альтенбизенских рыцарей и будущего ландкомтура Эдмунда Готтфрида барона Бохольца Леопольду Вильгельму удалось добиться от южных Генеральных штатов передачи комтурства Гемерт в баллей Альтенбизен: 14 июня 1662 года был подписан договор о возвращении этого комтурства ордену. Для новопосвященных рыцарей вводилось важное условие: вторую половину испытательного срока проводить в Мергентхейме. Поскольку на территории Священной Римской империи кальвинизм был признан равноправной с лютеранством конфессией, для новициев в католическом Мергентхейме добавлялась экуменическая нота, постольку поскольку перед посвящением в рыцари новиции, лютеране и кальвинисты, должны были представить свидетельство, что причастились согласно своему вероисповеданию за несколько дней до приема в орден. Причем они должны были получить эти свидетельства близ Мергентхейма. Таким образом, венский Генеральный капитул 1662 года — единственный капитул, состоявшийся при эрцгерцоге Леопольде Вильгельме, прочно занимает место между реформаторскими капитулами 1606 (с утверждением новых Статутов ордена) и 1671 годов при верховном магистре Иоганне Каспаре фон Ампрингене.

Через несколько месяцев после окончания капитула Леопольд Вильгельм после продолжительной болезни умер в Вене 20 ноября 1662 года. Свое последнее место упокоения эрцгерцог обрел в усыпальнице капуцинов. Его так захватило военное дело, что он чаще появлялся в местах боевой славы ордена, чем в орденской резиденции. В Мергентхейме Леопольд Вильгельм побывал только на пути из Брюсселя ко двору императора с 8 до 13 июня 1656 года, где 13 июня в орденской капелле посвятил в рыцари двух человек. Всю жизнь орден оставался для него одним из множества бенефициев, который эрцгерцог использовал в интересах своей династии.

DOZA, НМ 490–492, Varia, Merg 282 und 284, GK 722–726 und 733/3 (обряд интронизации), Ligaakten 62, ВЦ 92/4, Urk.; HHStA, RHR Antiqua 967/9 (разрешение Леопольду Вильгельму вкупе с установлением его преемственности в ордене, 1662); MEA-RTA 133 (1631) — 211 (1662), MEA-FrA 1 (1630/35) — 58 (1656), MEA-Kor 9 (легитимация Гиффена, 1646), RK-RTA 110 (1642) — 47 (1663 отсутствие баллеев Больцано (Эч) и Австрия в австрийском имперском округе), RK-FrA 24 (1642) — 104 (1659/66), Rom-Hofkor 11 (1638) — 13 (1661)? RK-GWA 38а; StAL В 298/Bü 92 (четырехкратная принадлежность Тевтонского ордена к имперским округам на 1637 г.), Bü 81 (собственное представительство округа Франкония в Мюнстере в 1645 г.), Bü 194 (1649) — 207 (1655), В 290/I und II (отношения с императором и Империей), В 293/I–III (отношения с остальными князьями); Dudik 1966: 204–205; Gatrio 1895/II: S. 309–405; Terlinden Vicomte. Erzherzog Leopold Wilhelm 1614–1662, Feldherr, Staatsmann und Protektor der Künste//Alte und moderne Kunst. 1962. 7. H. 60–61. S.10–15; Garas K. Die Entstehung der Galerie des Erzherzogs Leopold Wilhelm//Jahrbuch der kunsthistorischen Sammlungen in Wien. 1967. 63. NF 27. S. 39–80; Gauchat 1958/IV: S. 94, 120, 200, 264, 275, 373, 382; Strnad A.A. Wahl und Informationsprozeß Erzherzogs Leopold Wilhelms von Österreich, Fürstbischof von Breslau (1655–1662)//Archiv für schlesische Kirchengeschichte. 1968. 26. S. 153–190; Broucek P. Erzherzog Leopold Wilhelm und der Oberbefehl über das kaiserliche Heer im Jahre 1645//Aus drei Jahrhunderten: Beiträge zur österreichischen Heeres- und Kriegsgeschichte von 1645–1938. Wien, 1969. S. 7–38 (Schriften des Heeresgeschichtlichen Museums in Wien. 4); Leidl 1978: S. 37; Dom H.J. Die Deutschordensballei Westfalen von der Reformation bis zu ihrer Auflösung. Marburg, 1978. S. 180–182 (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 26); Zelenka. S. 234–235; Rainer J. Die päpstlichen Provisionen für Bremen und Magdeburg im Jahre 1628//Römische Kurie: Kirchliche Finanzen. Vatikanischen Archiv. Studien zu Ehren von Hermann Hoberg. Rom, 1979. T. II/Hg. E. Gatz. S. 727–740 (Miscellania Historiae Ponüflciae. 46); Mraz G. Der Bibliothekskatalog des Erzherzogs Leopold Wilhelm aus dem Jahre 1647//Jahrbuch der kunshistorischen Sammlungen in Wien. 1981. 77. S. I–V, XXXIX–XLVI; Reinhardt 1982: S. 131–135, 149,155; Herrsche 1984/I: S. 258; NDB 1985/14: S. 296–298; Leidl 1985: S. 10–11; Die Habsburger 1988: S. 250–252; Bischöfe 1990: S. 265–267; Oschmann A. Der Nürnberger Exekutionstag 1649–1650. Münster, 1991 (Schriftenreihe der Vereinigung zur Erforschung der Neueren Geschichte. 17); Leidl. A. Das Bistum Passau zwischen Wiener Konkordat und Gegenwart. Passau, 1993. S. 107–109; Schütz K. Die Sammlung Erzherzog Wilhelms//1648: Krieg und Frieden in Europa/Hg. К. Bußmann, H. Schilling. o.O., 1998. S. 181–190; Schnettger M. Der Kaiser und die Bischofswahlen: Das Haus Österreich und die Reichskirche vom Augsburger Religionsfrieden bis zur Mitte des 17. Jahrhunderts//Reichsständische Libertät und Habsburger Kaisertum/Hg. H. Duchardt. Mainz, 1999. S. 213–255 (Veröffentlichungen des Instituts für Europäische Geschichte Mainz. Abteilung Universalgeschichte. Beiheft 48); Vermeir R. De landvoogdij in de Zuidelijke Nederlanden van Isabella tot Leopold Willem (1621–1647)//Miscellanea Baliviae dejuncis II/Hg. J. Mertens. Bilzen, 2000. S. 209–222 (Bijdragen tot des geschiedene van de Duitse Orde in de Balije Biesen 6); Krijg en Kunst: Leopold Willem (1614–1662). Habsburger, Landvoogd en Kunstverzamelaar. Tentoonstellung van de landcommanderij Alden Biesen/Hg. J. Mertens, F. Aumann. Bilzen, 2003; Schreiber R. «Ein Galeria nach meinem Humor»: Erzherzog Leopold Wilhelm. Wien, 2004 (Schriften des Kunsthistorischen Museums. 8); Amann K. Das Habsburgische Kaiserhaus und das Fürstbistum Passau im 17. und 18. Jahrhundert//Grenzenlos: Geschichte der Menschen am Inn. Katalog/Hg. Е. Boshof, М. Brunner, Е. Vavra. Regensburg, 2004. S. 152–158; Arnold U. Erzherzog Leopold Wilhelm von Österreich — Kirchenfürst und Hochmeister des Deutschen Ordens//Ibid. S. 163–168.

Карл Иосиф, сын Фердинанда III и его второй жены Марии Леопольдины из тирольской линии династии австрийских эрцгерцогов, родился 7 августа 1649 года. 10 июня 1661 года император Леопольд I по просьбе своего дяди (верховного магистра Леопольда Вильгельма) обратился к Папе Александру VII по вопросу отмены возрастного ценза для своего сводного брата, благодаря чему Карл Иосиф, принятый в 1661 году в Кёльне, а в 1662 году в Пассау в соборный капитул, — несмотря на свое несовершеннолетие, получил возможность быть избранным коадъютором верховного магистра и епископом Пассау. Александр VII ответил на это пожелание посланием (бреве) от 9 ноября 1661 года, которое 25 и 26 апреля 1662 года обсуждалось на венском Генеральном капитуле ордена. В апреле 1663 года Дана назначил принца, принявшего постриг 3 сентября 1661 года, князем-аббатом Мурбаха и Лудерса в Эльзасе. 23 апреля 1662 года Карл Иосиф отправил своего обергофмейстера, рыцаря Мальтийского ордена графа Йозефа фон Рабату, имперского придворного советника и кемерера Леопольда Вильгельма, графа фон Кёнигсега, на орденский капитул. Леопольд I обещал перед орденом своему юному сводному брату, что по достижении совершеннолетия тот принесет орденские обеты и только после этого последует акт интронизации. 5 мая Венский капитул утвердил Габсбурга преемником Леопольда Вильгельма, и три орденских рыцаря лично поставили в известность о единогласном решении императора и Карла Иосифа. 14 мая 1662 года дядя посвятил юного эрцгерцога в рыцари ордена в венской августинской церкви в присутствии двора (13 апреля он уже был избран коадъютором епископа Пассау). На следующий день орденский капитул уточнил принятое за десять дней до того предварительное решение о Карле Иосифе в присутствии главы Империи, которому по достижении совершеннолетия предстояло принести три орденских обета, а также поставил вопрос о получении тогда же имперских регалий.

Слабое здоровье верховного магистра и только что выбранного коадъютора, который мог начать по-настоящему управлять орденом лишь по достижении двадцати лет, заставило принять решение о передаче управления орденом после смерти Леопольда Вильгельма трехглавой директории ордена. Согласно орденским документам от 8 июня 1662 года, членами директории должны были стать наместник Мергентхейма и ландкомтур Вестфалии Августин Освальд фон Лихтенштейн, австрийский ландкомтур Иоганн Каспар фон Ампринген и глава баллея Альтенбизен Эдмунд Готтфрид барон фон Бохольц. Когда 9 июня 1663 года Лихтенштейн умер, решением большинства директории от 14 августа 1663 года его место занял комтур Капфенбурга Филипп, барон фон Гравенег, который только 3 августа был приглашен в качестве наместника баллея Франкония, а 26 марта 1664 года утвержден в должности франконского ландкомтура.

Орденская директория вскоре понадобилась, поскольку 20 ноября 1662 года верховный магистр Леопольд Вильгельм умер, а тринадцатилетний Карл Иосиф по причине слабого здоровья и несовершеннолетия еще не мог приступить к руководству делами ордена. На Генеральном капитуле 1662 года обсуждалась состоявшая из двенадцати разделов инструкция для орденской директории, а на Генеральном капитуле (Convocations Confererenz) в Мергентхейме 10–20 февраля 1663 года было решено издавать все орденские документы уже от имени юного эрцгерцога, тем более что 3 февраля 1663 года он принимал участие в работе капитула в Мергентхейме. Для скрепления исходящих документов Габсбург прилагал к ним соответствующую печать.

Двадцатого января 1663 года в Регенсбурге оглашением указа императора открылся постоянно действующий рейхстаг. В феврале собравшиеся в Мергентхейме члены орденского капитула решили направить на рейхстаг свое посольство. Они должны были продемонстрировать императорской архиепархии Бамберг право ордена в порядке размещения и голосования, поскольку Бамберг — впрочем, до 1805 года безуспешно — постоянно протестовал против того, чтобы послы верховного магистра и дейчмейстера занимали более высокое место, чем его послы.

Двадцать второго апреля 1663 года на имперской директории, проведенной в курфюршестве Майнц, были утверждены на должность верховного магистра Иоганн Каспар фон Ампринген и орденский канцлер Себастьян Пот. Если бы Поту это не удалось, его место должен был занять советник дейчмейстера д-р Георг Май. Баллей Эльзас, как имперское сословие, был представлен Потом и Майем, а также Францем Теобальдом Липсием. Баллей Кобленц, относившийся к коллегии рейнских духовных князей, был представлен только Потом. На заседании совета курфюрстов 2 мая 1663 года орденское посольство впервые принимало участие в обсуждении иерархии перед Бамбергом, равно как и во всех последующих обсуждениях.

Тринадцатого августа 1663 года «конференция» обсуждала общие орденские вопросы: замещение покойного Лихтенштейна Филиппом Гравенегом, вопросы баллеев Эльзас, Гессен и Южный Тироль, военная помощь ордена в отражении турецкой угрозы, рекуперация баллея Утрехт и баллеев в Италии, приходское право ордена в часовне Св. Елизаветы в Нюрнберге (единственной католической церкви в протестантском Нюрнберге) и защита евреев на территории ордена. В обсуждении принимали участие всего четыре ландкомтура (Австрии, Альтенбизена, Лотарингии и Франконии, причем трое из них одновременно были членами орденской директории) и три франконских советника. На этом закончилось важное для истории ордена интермеццо трехглавой директории в период несовершеннолетия Карла Иосифа, который уже в июне 1663 года тяжело заболел и умер в возрасте пятнадцати лет 27 января 1664 года в Линце. Его похоронили в Вене, в склепе церкви капуцинов. Династия Габсбургов больше не имела претендентов на вакантную имперскую должность, и имперской церковной политикой отныне стали заниматься династии Виттельсбахов и Пфальц-Нейбургов. После смерти Карла Иосифа и до избрания следующего верховного магистра братством руководили главы эльзасской и франконской провинций, как это было предусмотрено орденскими Статутами при вакантности престола верховного магистра.

DOZA, НМ 492–493, GK 725–726 (1662–1663), Urk., Merg 284/1; HHStA, RHR Antiqua 967/9 und RK-GWA 38a (к избранию коадъютора), Hofkor 13 (1655–1666), RK-RTA-165a (1663) — 165b (1664) und RTA 413 (к легитимациям 1663), MEA-RTA 212 (1663) — 220 (1664), RK-BdPK 1–4 (1663–1664); Dudik 1966: 207–208; Gatrio 1895/II: S. 391–405; Gatrio 1895/I: S. 264, 275, 373, 378–379, 382; Leidl. 1978: S. 37; Zelenka 1979: S. 236; Reinhardt 1982: S. 131–135; Herrsche 1984/I: S. 258; Leidl 1985: S. 10–11; Schaffer G. Passauer Kirchenfürsten der Renaissance und des Barock. Freilassing, 1985. S. 27; Die Habsburger 1988: S. 210–211; Bischöfe 1990: S. 217–218; Leidl A. Das Bistum Passau zwischen Wiener Konkordat und Gegenwart. Passau, 1993. S. 110–112; Weiss S. Zur Herrschaft geboren: Kindheit imd Jugend im Haus von Kaiser Maximilian bis Kronprinz Rudolf. Innsbruck, 2008. S. 214–216.

Все члены избирательной коллегии в Мергентхейме 20 марта 1664 года проголосовали за избрание верховным магистром ландкомтура баллея Австрия Иоганна Каспара фон Ампрингена; едва ли этот выбор мог пасть на какого-то более достойного члена ордена. Несмотря на попытки многих претендентов-князей возглавить орденскую элиту (in gremio zu verbleiben), было решено, что будущий обладатель высшей должности братства как глава мелкого имперского сословия, должен сохранять добрые отношения с домом императора. Как свидетельствовали события прошедших десятилетий (потеря многочисленных территориальных владений по итогам Тридцатилетней войны), в эпоху абсолютизма шансы этого сословия на выживание были теснейшим образом связаны с главой Империи. Происхождение и духовное развитие Ампрингена было залогом его карьеры в ордене.

Последний отпрыск старинного аристократического рода из Брейсгау, Иоганн Каспар, сын Иоганна Кристофа фон Ампрингена и Сусанны фон Ландсберг, родился 19 января 1619 года, скорее всего, в замке Амбринген близ Кирххофена к юго-западу от Фрейбурга-в-Брейсгау (сведения о том, что он родился в Венгрии, кажется, появились позднее). Когда Иоганн Каспар закончил младшие классы университета иезуитов во Фрейбурге, его отец, состоявший на службе у Габсбургов, отправил сына в Вену ко двору императора Фердинанда II. Затем юноша поступил на службу к эрцгерцогу Леопольду Вильгельму. Впоследствии учеба привела его в Лёвен и Рим. Иоганн Каспар достаточно быстро стал доверенным лицом верховного магистра, поскольку уже вскоре после вступления в Тевтонский орден, 18 июля 1646 года, появился в высшей иерархии местных служащих при верховном магистре сначала в качестве хаускомтура и траппира Мергентхейма, а затем — комтура Вюрцбурга. Благодаря усердному ведению хозяйства и высокой нравственности он быстро снискал уважение в ордене, так что уже в конце 1651 года поговаривали о его назначении наместником верховного магистра в силезско-моравских комтурствах, непосредственно подчиненных верховному магистру (камералкомтурствах). Эту должность Иоганн Каспар получил в начале 1653 года, нося до 1655 года титул вице-наместника.

Территории Фрейденталь и Эйленберг, бывшие орденскими владениями в 1621–1623 годах, при верховном магистре Штадионе приносили ордену значительные доходы, но в последние годы войны пришли в жалкое состояние. Ампринген с присущей ему энергией сделал всё, чтобы вдохнуть жизнь в экономику ордена, прежде всего в сферу производства и обработки железа, а также в сельское хозяйство, и сумел удовлетворить финансовые потребности главы ордена эрцгерцога Леопольда Вильгельма, вечно нуждавшегося в деньгах. Кроме того, Ампринген постоянно стремился улучшить материальное положение подданных, заботился об их образовании и духовности. Благодаря своим организационно-хозяйственным талантам Иоганн Каспар быстро продвигался в ордене и на службе у эрцгерцога в качестве советника баллея Франкония, а затем служащего Совета верховного магистра и действительного тайного кемерера. Весной 1660 года Иоганн Каспар, ставший к тому времени заметной фигурой в ордене, принял отречение (в свою пользу) от должности ландкомтура баллея Австрия стареющего графа Дауна. 12 августа 1660 года Ампринген стал наместником, а 25 июня 1661 года — ландкомтуром, получив в дальнейшем титулы комтура Гросс-Зоннтага, Вены и Винер-Нейиггадта, — это происходило на фоне обострения противоборства Габсбургов с Турцией, когда австрийский баллей особенно страдал от бесконечной малой войны.

Венский Генеральный капитул, состоявшийся весной 1662 года, по причине тяжелого состояния Леопольда Вильгельма фактически прошел под руководством Ампрингена. На капитуле были приняты решения о средствах морального обновления (о более строгом соблюдении обетов бедности и послушания) и укреплении корпоративного управления ордена, а также о способах более эффективного хозяйствования, и в этих решениях чувствуется его твердая рука. После смерти эрцгерцога — верховного магистра (20 ноября 1662 г.) Ампринген вошел в Тройственную директорию — временный орган управления, действовавший от лица несовершеннолетнего преемника эрцгерцога Карла Иосифа. Будучи в то же самое время послом ордена в Вене, он укрепил связь с императорским двором, и его усердие было оценено по достоинству. Поэтому избрание Ампрингена на высшую должность в ордене вскоре после кончины Карла Иосифа никого не удивило. До преобразования ордена в XX веке это был последний случай, когда высший орденский пост занял рыцарь некняжеского происхождения.

Еще будучи ландкомтуром, новый верховный магистр уделял особое внимание вопросам военной подготовки (exercitium militare). Задачу ордена — воевать с неверными — следовало пересмотреть в духе времени, и Иоганн Каспар искал универсальное решение этого вопроса. Орденские отряды сражались вместе с императорским войском в победоносной битве с войсками Османской империи при Сен-Готарде на Рабе 1 августа 1664 года, и, вероятно, орден принимал участие в походе на Кандию (Крит) в 1668–1669 годах (вопреки расхожему мнению, Ампринген не возглавлял ни один из этих походов). Но все его усилия по постоянному призыву на орденскую военную службу, укрепление и содержание пограничных сооружений и поиск других форм военных тренировок разбивались о разногласия внутри ордена или об отсутствие интереса при дворе императора, так что верховный магистр наконец, разочаровавшись, сдался. Больший успех сопутствовал Ампрингену в стремлении провести в ордене моральные (укрепление нравственности в духе приносимых обетов. — Прим. пер.) и материальные (требующие не только соблюдения обета бедности, но и более современных методов ведения хозяйства. — Прим. пер.) реформы и укрепить положение духовной корпорации знати как имперского сословия, например при утверждении главенствующего положения верховного магистра перед епископами в рейхстаге, а также при заключении договора с Гессен Кассельской линией Гессенского дома о трехконфессиональности баллея Гессен в 1680–1681 годах. С 1668 года, совершая генеральные визитации, он тщательно готовил реформаторский капитул 1671 года. В отличие от своих предшественников, имевших многочисленные богатые бенефиции, Ампринген был вынужден ограничиваться лишь доходами от должности верховного магистра, поэтому он придавал особое значение хозяйственным вопросам, что объяснялось и многолетним опытом его работы в силезско-моравских владениях ордена (он оставался наместником вплоть до своего избрания верховным магистром). С неменьшим усердием Ампринген занимался возрождением былого духа ордена, что подтверждается, в частности, его постоянной заботой о духовной семинарии в Мергентхейме.

В начале 1673 года император Леопольд I в Братиславе назначил его на должность губернатора королевства Венгрия и соседних земель, за которую в последующие годы должен был отвечать исключительно Иоганн Каспар. Вновь созданная гражданская и военная власти имели следующие задачи: наведение порядка в вечно мятежных землях, возврат к католицизму и сокрушение власти сословий. Власть губернатора при Ампрингене фактически была недейственной, поскольку императорский двор буквально бросил его на произвол судьбы. Вероятно, во всей борьбе за власть оставалась всего одна действующая фигура, ни в коем случае не являвшаяся решающим фактором. Тем не менее в нем усматривали воплощение абсолютистских планов венского двора, направленных против конституции страны. Поэтому его обвиняли в радикальных мерах, которые разожгли малую войну, и в конце концов — восстание куруцев под руководством Имре Тёкёя. Роль Ампрингена в этих событиях историки оценивают по-разному, и она требует более тщательного разъяснения. Однако Иоганн Каспар, согласившись на исполнение этого императорского поручения, быстро понял всю безнадежность своих усилий и попросил об отставке. Однако император удовлетворил эту просьбу только в 1679 году, после того, как в Венгрии разразилась эпидемия чумы.

Годы, проведенные в Венгрии, подорвали здоровье Ампрингена, поэтому на Генеральном капитуле в декабре 1679 года помимо вопросов внутренней и внешней реформы ордена было решено включить в повестку и вопрос о преемнике верховного магистра. Горький опыт с платежами императорского двора, который больше обещал, чем выполнял, сделал актуальным подбор на эту должность какого-то богатого претендента, поскольку орденские кассы были почти пусты. Избранный коадъютором Людвиг Антон фон Пфальц-Нейбург должен был прежде всего удовольствоваться сравнительно скромным апанажем (здесь: денежным содержанием. — Прим. пер.) из камералкомтурства и, кроме того, обязаться при жизни Ампрингена не брать на себя никакой служебной инициативы и признавать распоряжения верховного магистра.

Когда весной 1682 года умер Фридрих фон Гессен, глава Силезии и епископ Бреслау (Вроцлава), император Леопольд предложил уже сильно страдавшему от подагры верховному магистру эту почетную должность и заявил, что готов возвысить владение Фрейденталь до статуса княжества, поскольку согласно конституции Силезии главой земли неизменно должен быть князь Силезии. Хотя такое предложение означало признание его многолетней верной службы, Ампринген дал согласие нехотя и с опаской: за свое служение он должен был получать жалованье от двора императора, но денег не дождался и вынужден был отказаться от предложенной должности; кроме того, возвышение в князья, состоявшееся 4 ноября 1682 года, явно приблизило его конец. Опасения Иоганна Каспара, что в Силезии, как и во время его службы в Венгрии, орден в конце концов понесет большие финансовые потери, не получив денег за службу, оказались вполне обоснованными. Надежды Ампрингена на спокойную старость в Силезии, где он пребывал с февраля 1683 года, не оправдались. Новый поход турок на Вену и необходимость укрепления обороны страны вновь потребовали от магистра полной отдачи. Почти до самой смерти он всего себя посвящал службе, хотя его силы были на исходе. 7 сентября 1684 года Иоганн Каспар перенес апоплексический удар и через два дня скончался в Бреслау. Согласно завещанию, его похоронили в приходской церкви во Фрейдентале, которую он при жизни щедро одарил.

Ампринген был глубоко набожным человеком, усердно и преданно служившим династии Габсбургов. Из множества сохранившихся писем, зачастую написанных собственноручно, отчетливо вырисовываются такие черты личности верховного магистра, как ярко выраженное самосознание и скрупулезная щепетильность, правовая убежденность и искренняя забота о благополучии вверенных ему членов ордена и подданных. Конечно, об Иоганне Каспаре совершенно справедливо говорят, что он пожертвовал собой во имя ордена и сделал всё возможное, чтобы предотвратить крах духовной корпорации знати.

До нас дошел его девиз: Multa vide, die pauca, pati plurima disce; efficient magnos hae tria saepe viros («Многое зри, мало говори, старательно учись терпению; всё это нередко рождает великих людей»), который очень точно характеризует и верховного магистра, и его отношение к ордену.

DOZA, V 4433; Venator J.С. Christlich-einfältige Leich- und Lob-Predig über… Herrn Johann Caspam, o.O. 1684; Lucae F. Schlesiens curieuse Denkwürdigkeiten. Frankfurt/Main, 1689. S. 1899–1900; Dudik 1966: S. 208–209; NDB 1953/1: S. 259–260; Holmann. 1964: 272–277; Irgang 1971: 143–156, 227; Roeßler/Franz. Biographisches Wörterbuch zur deutschen Geschichte. München, 1975. Sp. 1316–1317; Demel В. Von der katholischen zur trikonfessionelen Ordensprovinz: Entwicklungslinien in der Personalstruktur der hessischen Deutschordensballei in den Jahren 1526–1680/81//Elisabeth, der Deutsche Orden und ihre Kirche: Festschrift zur 700jährigen Wiederkehr der Weihe der Elisabethkirche Marburg/Hg. U. Arnold, H. Liebig. Marburg, 1983. S. 186–281 (Quellenund Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 18); Lehner 1994: Register; Irgang W. Eine Leichenpredikt als Quelle zur Biographie vonjohann Caspar von Ampringen//Silesiographia. Würzburg, 1998. S. 525–543.

Людвиг Антон родился 9 июня 1660 года. Он был третьим сыном нейбургского пфальцграфа Филиппа Вильгельма от второго брака (с перешедшей в католичество Елизаветой Амалией Магдалиной Гессен-Дармштадтской). Отец будущего магистра уже в 1664 году обратился к главе ордена Ампрингену за рекомендацией на избрание сына в духовный сан на назначенном в Мергентхейме избирательном и генеральном капитуле. Наряду с множеством княжеских претендентов император Леопольд I поддерживал также это предложение пфальцграфа, еще целое десятилетие идущего в фарватере французской имперской политики. Однако орденский капитул не принял во внимание это желание. Филипп Вильгельм еще в 1662 году обратился с просьбой к Папе отменить возрастной ценз принятия пострига, а вместе с тем и возможность получить духовные бенефиции для своих предназначенных для духовного сана сыновей Вольфганга Георга Фридриха, Людвига Антона и Карла Филиппа. Просьба в отношении Людвига Антона была удовлетворена лишь в марте 1668 года, а 24 ноября 1676 года это правило было распространено на все церковные благотворительные учреждения и духовно-рыцарские ордены. Между тем 28 сентября 1664 года Вольфганг Георг и Людвиг Антон приняли монашеский постриг в Кёльне от поставленного Империей кёльнского епископа Петера фон Валенбурга. В том же году Людвиг Антон стал претендентом на каноникат в Кёльне и Страсбурге — последний он получил 26 июля 1669 года в Мольсхейме. 27 июля 1668 года он получил пребенду в Майнце, 17 марта 1673 года — бенедиктинское аббатство Фекам в подарок от Людовика XIV, своего крестного отца. 30 августа 1674 года он получил пребенду в Шпейере, потерпел неудачу в 1674 году в Оснабрюке, но в 1676 году стал обладателем пребенды в Мюнстере, в 1679 году — в Льеже, еще в декабре 1678 года был единогласно избран старшим пастором корпорации знатных рыцарей Уденхейма (Брухзаля) и 19 сентября 1679 года получил обещание канониката (места каноника с соответствующими доходами. — Прим. пер.) в епископстве Бриксен (итал. Брессаноне), но 11 марта 1680 года отказался от него в пользу своего старшего брата Вольфганга Георга, продолжив службу коадъютором в Тевтонском ордене. Но грядущий путь юного пфальцграфа со второго десятилетия его жизни в значительной мере определило замужество его старшей сестры Элеоноры Магдалины Терезии, которая 14 декабря 1676 года в Пассау сочеталась браком с императором Леопольдом I, став его третьей женой. Не имевшая наследника династия Габсбургов и многодетная династия Пфальц-Нейбургов с 1676 года объединились, что до 1732 года определяло имперскую политику обоих верховных магистров, вышедших из пфальц-нейбургской династии.

Пользующийся помощью Папы и еще больше — заботой неутомимого отца, Людвиг Антон проявил стремление к военному искусству и в связи с этим как кандидат от императорской четы и от своего семейства, вероятно 10 декабря 1679 года, принеся три орденских обета, был посвящен в рыцари ордена на проходившем в Мергентхейме 6–28 декабря 1679 года Генеральном капитуле, а еще через шесть дней получил утверждение в должности коадъютора верховного магистра Ампрингена. Непосредственно перед началом капитула Иннокентий XI утвердил совместимость высшей орденской должности и духовных бенефициев, таким образом снова благословив политику благотворительности династии Нейбургов. Избирательная капитуляция (документ, подписываемый кандидатом на выборный государственный пост, в котором он давал согласие на принятие этого поста в случае победы на выборах и брал на себя определенные обязательства. — Прим. пер.), принесенная Людвигом Антоном 16 декабря 1679 года, была одобрена и утверждена Леопольдом I 31 декабря 1680 года.

Десятилетие между избранием коадъютором в 1679 году и признанным большинством голосов избранием князем-пробстом Эльвангена 22 августа 1689 года, вновь при постоянной поддержке императора (свояка Людвига Антона), было заполнено исполнением поручений Леопольда I, Империи, ордена и семьи. 18 марта 1681 года император поставил его во главе только что сформированного нейбургского полка из трех рот, 24 ноября 1684 года за героизм в битвах под Веной и под Парканами сделал оберстфельдвахмистром, 7 сентября 1685 года Людвиг Антон получил звание лейтенант-фельдмаршала. Коадъютор со своими войсками участвовал в военных действиях в 1683–1684 годах в Венгрии, 2 сентября 1686 года — в штурме Буды императорскими войсками, в битве при Мохаче (12 августа 1687 года), в победном снятии осады с Майнца (8 сентября 1689 г.) и Бонна (9 октября 1689 г.). Ему нипочем были ранения, однако приобретенная в Венгрии опасная лихорадка временами давала о себе знать. С 1689 года нейбургские войска были расквартированы в Майнце единым гарнизоном. После кончины Ампрингена 9 сентября 1684 года его преемник, сразу же получивший весть об этом, сообщил руководству ордена в Мергентхейме из полевого лагеря близ Буды о том, что передача верховной власти назначена на 14 сентября, и пригласил в Мергентхейм свой совет и верховного гофмейстера, франконских членов совета и комтура обителей Регенсбург и Гангофен Иоганна Адольфа Рау фон Хольцхаузена, чтобы там в их присутствии взять на себя обязательства перед орденом. В период зимнего перерыва в военных действиях на венгерском фронте Людвиг Антон последовал в Мергентхейм, и 15 января 1685 года состоялась его торжественная интронизация. С этого времени в девизе Людвига Антона появились слова: «fortiter et constanter» (сильно и непоколебимо). В том же 1687 году он ненадолго задержался в Мергентхейме, чтобы провести ревизию финансовых дел и собственности, а также привлечь на службу ордену некоторых мирян. 21 мая 1687 года он опубликовал новую инструкцию для служащих, ведающих финансами ордена в Мергентхейме. Немного погодя, 8 июля 1687 года, он как глава ордена с согласия императора получил имперские регалии.

Рукоположенный в субдиаконы Папой Иннокентием XI, одержимым крестовыми походами, Людвиг Антон за участие в Турецкой войне в качестве кёльнского и льежского каноника 14 мая 1689 года получил необходимое ему двухгодичное освобождение от воинской службы.

Закончив войну на Среднем Рейне (боевые действия 1688 1697 гг. между Аугсбургской лигой и Францией), Людвиг Антон с конца 1689 года до осени 1690 года сопровождал свою сестру Марию Анну через Нидерланды и Англию в Испанию; недолго пробыв в португальской Коимбре, он вернулся через Геную в Империю, где вновь при поддержке императора 19 апреля 1691 года был избран коадъютором архиепископа Майнцского. Вскоре архиепископ Майнцский Ансельм Франц фон Ингельхейм (1679–1695 годы), подозреваемый во франкофильстве, передал пфальцграфу военные дела (Militaria) в курфюршестве. Добиться места майнцского архиепископа, а значит, и его положения руководителя коллегии курфюрстов стало новой заманчивой целью юного принца.

Двенадцатого ноября 1691 года Людвиг Антон был единогласно назначен князем-епископом небольшого епископства Вормс, сильно пострадавшего в 1688–1689 годах в ходе войны Франции с Аугсбургской лигой. 8 июня 1693 года его назначение получило одобрение Папы. Так он стал главой первого княжества-епископства в Империи. Еще раньше Людвиг Антон был назначен князем-пробстом Эльвангена. Но для этого он должен был получить рукоположение в священнический сан. И вот 20 июля 1691 года Иннокентий XII повелел уже назначенного князем-пробстом Людвига Антона в ближайшие три года рукоположить в священнический сан. На этом условии 4 августа Папа утвердил Людвига Антона в эльвангенском бенефиции, учитывая желание императора и заслуги Людвига Антона в Турецкой войне. Одновременно он утвердил диспенсацию от обязанности присутствовать в Кёльне и Льеже. 14 августа 1691 года Папа утвердил диспенсацию от присутствия в Эльвангене, учитывая услуги, оказываемые Людвигом Антоном Империи. Впрочем, должности Людвига Антона в Эльвангене и Вормсе по истечении срока действия диспенсаций способствовали тому, что пфальцграф вскоре получил другой, более высокий, сан. 4 января 1694 года в Ашаффенбурге курфюрст Ансельм Франц (архиепископ Майнцский) рукоположил своего коадъютора в священнический сан и сразу же передал ему инсигнии как князю-пробсту. В день Богоявления в 1694 году Людвиг Антон отслужил свою первую мессу и 10 января 1694 года был посвящен в епископы в Ашаффенбурге первым митрополитом имперской Церкви в присутствии епископов Майнцского (д-ра Маттиаса Штарка) и Шпейерского (Иоганна Филиппа Буркарда), а также аббатов Эр баха, Шёнталя и Аморбаха. Людвиг Антон пригласил на этот торжественный акт своего брата, курфюрста Пфальца Иоганна Вильгельма, в резиденцию эрцканцлера.

Запасшись выданным Папой бреве о правилах выборов (от 24 ноября 1676 г.), будучи императорским кандидатом на вакантное Льежское епископство, только что рукоположенный епископ Людвиг Антон без промедления отправился в Льеж. Он собирался составить конкуренцию своему двоюродному брату (из династии Виттельсбахов) Иосифу Клименту, курфюрсту Кёльна и коадъютору Хильдесхейма, еще не рукоположенному в более высокий сан, в его претензиях на богатое княжество-аббатство на западной границе Священной Римской империи. На сумбурно прошедших выборах, состоявшихся 20 и 21 апреля 1694 года, с минимальным перевесом голосов неожиданно победил дейчмейстер. Однако 4 мая 1694 года он скоропостижно скончался. Из-за бушевавшей в Льеже эпидемии сыпного тифа тело Людвига Антона по совету врачей не было забальзамировано, а срочно отправлено в Дюссельдорф и, по-видимому, погребено в обычной могиле. Там 24 мая 1694 года была проведена поминальная служба в обычной барочной манере с отпеванием иезуитом Эрнстом Дормом. 1 июля 1694 года перед собравшимся Генеральным капитулом в орденской резиденции директор семинарии Иоганн Михаэль Кремер помянул умершего магистра во время погребальной литургии в приходской церкви. Под звон колоколов богослужениями и раздачей милостыни помянули магистра в землях по Тауберу и Некару, а также в Силезии.

Хотя имеются сведения, что похороны верховного магистра состоялись 8 мая 1694 года в церкви иезуитов в Дюссельдорфе, однако во время раскопок 1969–1970 годов в ладенбургской церкви Св. Себастьяна в часовне тогдашнего вормсского двора епископа было обнаружено мумифицированное тело, которое признали останками вормсского епископа Людвига Антона, и споры по поводу места его захоронения разгорелись вновь.

Десятилетие, когда Людвиг Антон возглавлял духовно-рыцарский орден, весьма отчетливо отражает непростое положение в Империи, которая на востоке оборонялась против набегов турок, а на западе противостояла гегемонии Франции. Пфальц-нейбургский верховный магистр со своими нейбургскими отрядами сражался вместе с рыцарями ордена у Вены и в Венгрии до 1687 года, а в 1689 году — у Майнца и Бонна. Хотя Людвиг Антон был вынужден то и дело поправлять свое здоровье из-за частых простуд, он продолжал участвовать в боевых действиях. Еще до его вступления в должность верховного магистра центр орденских владений на юге и юго-западе Империи пострадал в результате военных действий и разгрома, нанесенного войсками Людовика XIV (Голландская война 1672–1678 гг. — Прим. ред.). Хотя король Франции был крестным отцом Людвига Антона, с 1672 года все владения ордена по левому берегу Рейна до Мааса ощутили на себе дыхание войны, и братство потеряло свои комтурства в баллеях Эльзас и Лотарингия вместе с владениями дейчмейстера по левому берегу Рейна: Шпейером, Майнцем и Кронвейсенбургом в Эльзасе. К этим событиям самое прямое отношение имели рыцари ордена Святого Лазаря, тесно связанного с французской короной. В 1673 году войска Тюренна стояли перед Мергентхеймом; в конце 1688 года (война Аугсбургской лиги с Францией) французы снова достигли Франконии и Швабии и под командованием генерала маркиза де Фекьера совершили неслыханные зверства в землях по Тауберу. Подданные ордена в том же году ощутили на себе войну, когда войска Бранденбурга и Саксонии занимали зимние квартиры, а позднее узнали и то, на что способна разнузданная солдатня, с которой орден не мог справиться, не имея достаточных сил в Империи и на местах.

Поскольку доходы верховного магистра из гессенских комтурств (Верхнего) Флёрсхейма близ Альцея и владений франкфуртского комтурства Саксенхаузен к юго-западу от Майнца ощутимо сократились, дейчмейстер задумался над тем, каким образом вернуть орденские владения. В 1685 году он отправил ко двору своего королевского крестного орденское посольство, которое, впрочем, вернулось из Парижа ни с чем. Точно так же созванный 1–4 августа 1685 года в Хейльбронне Генеральный капитул ордена не смог восстановить былые права на орденскую недвижимость, поскольку Империя была слишком слаба, чтобы вытеснить войска короля-Солнца с территории Империи. Поэтому дейчмейстер мог только обращаться с жалобами к императору, регенсбургскому имперскому собранию и благосклонным князьям, равно как к герцогу Максимилиану Филиппу Баварскому, а также к Папе и просить о помощи против оккупации рыцарями ордена Святого Лазаря. Руководивший Регенсбургским рейхстагом курфюрст-эрцканцлер уже 9 апреля 1685 года отдал распоряжение главе своей канцелярии в Регенсбурге вынести высказанные орденом претензии к Франции на имперский конвент. Эти усилия не позволили ордену достичь поставленной цели немедленно, но подготовили почву, чтобы Франц Людвиг, младший брат Людвига Антона, в 1697, 1704–1706 и 1714 годах смог вернуть орденские владения по левому берегу Рейна, и способствовали улучшению положения имперских и местных учреждений. В тех достаточно сложных обстоятельствах столь прозорливые действия являются, несомненно, заслугой первого верховного магистра из династии Пфальц-Нейбургов и всего его окружения, каковое образовывали члены ордена и его служащие. Давая оценку сделанному Людвигом Антоном для Тевтонского ордена, можно сказать, что, несмотря на превратности судьбы и нелегкие испытания, выпавшие на долю духовной корпорации знати, верховный магистр, являясь верным сыном ущемленной Империи, не щадя себя, смог создать те предпосылки, которые через двадцать лет после его смерти обеспечили ордену новый подъем.

DOZA, НМ 493–499, GK 728 (1679) — 729 (1694), Urk.; Вена, Военный архив, Bestallung № 2365 (Назначение лейтенант-фельдмаршалом от 7 сентября 1685 г.); Мюнхен, Баварский Главный государственный архив, DO-Literalien № 8 (Записки Людвига Антона Максу Филиппу о его имперско-правовой поддержке против рыцарей ордена Святого Лазаря); Мюнхен, Тайный архив ордена, Korrespondenzakten 136/1 (рукоположение в Ашаффенбурге в 1694 г.); HHStA, RK-GWA 20d und 24а (к избранию коадъютором в Майнце в 1691 г.), 38а (избрание коадъютором и магистром в 1679–1680 гг. и т. д.); RK-RTA-203 (1684) — 210 (1691–1692) und 243 (1684–1685) — 245 (1690–1697), RK-BdPK 26b (1684) — 32d (1694–1695); RHR-Antiqua 967/9 (1664); MEA-RTA 262 (1683) — 293 (1694), Kor 36 (к выборам коадъютора в 1691 г. в Майнце и рукоположению в 1694 г.); Dudik 1966: S. 214–215; Gauchat 1952/V: S. 272, 420; Litzenburger 1958: S. 171–172, 184; Hofmann 1964: S. 274–281; Reinhardt 1982: S. 129–135, 149–152; Herrsche 1984/1: S. 261; NDB 1987/15. S. 408–409; Bischöfe 1990: S. 287–288; Lehner 1994.

Филипп Вильгельм фон Пфальц-Нейбург с гордостью сообщил всё еще не имевшему наследника мужского пола императору Леопольду I о рождении 27 июля 1664 года своего шестого сына. Получив это известие, император на следующий день, 9 сентября 1664 года, поздравил чету с «прибавлением семейства» и пожелал, чтобы принц доставлял своим родителям радость и утешение (vil freudt und consolation erleben mögen). Пожеланию суждено было сбыться, ибо на долю воспитанного иезуитами в Дюссельдорфе и Нейбурге мальчика благодаря отцовской заботе выпала одна из самых успешных карьер на территории духовных княжеств Империи (Germania Sacra). С особого разрешения Папы от 5 марта 1672 года ребенок, не достигший еще и восьми лет от роду, 1 мая 1672 года принял постриг. Климент X уже 3 марта 1673 года распространил разрешение на принятие сана пробста, равно как прочих санов соборной церкви, и 5 января 1674 года разрешил кёльнскому клирику отныне принимать церковные саны в соборной и коллегиальной церквах. Уже будучи каноником в Ольмюце (Оломоуце), 17 апреля 1678 года в замковой церкви Нейбурга Франц Людвиг получил посвящение от аугсбургского епископа Каспара Цейллера в четыре низших сана. С 1683 года для него, клирика в Кёльне и каноника там же до 1729 года, большое значение имели изданный Папой Иннокентием XI 3 июля 1683 года индульт, позволявший избрание на церковную должность с отступлением от канонического права, и бреве от 3 февраля 1684 года, согласно которым после рукоположения в субдиаконы, состоявшегося 22 августа 1687 года в церкви Св. Екатерины в Кёльне, он мог получить церковные бенефиции. За последнее бреве принц поблагодарил понтифика; Папа сообщил ему, уже единогласно принятому 30 июня 1683 года на должность епископа Бреслау (Вроцлава) и 26 августа 1683 года одобренному Папой епископу, что он должен иметь администратора («Administrator in spiritualibus»), викарного епископа для исполнения сакральных ритуалов.

В 1683 году Франц Людвиг оказался в Венгрии, где не понаслышке узнал, что такое война, и описал все ее ужасы старшему брату Людвигу Антону. После смерти Ампрингена, избранный главой (капитан-генералом) принадлежавшего Габсбургам герцогства Верхняя и Нижняя Силезия (Obrister Haubtmann des Herzogtums Ober- und Niederschlesien), Франц Людвиг 13 декабря в Вене принес присягу императору. Разрешение совмещать эту сословную должность с саном епископа Франц Людвиг получил 23 марта 1685 года сначала на пять лет, однако срок растянулся до 1719 года. Не считая уже имевшихся духовных бенефициев, в дальнейшем он получил место каноника в Мюнстере в 1687 году (на следующий год он попытался стать здесь князем-епископом), в 1694 году — в Льеже, в 1695 году — в Майнце (здесь в 1695 г. ему также не удалось стать архиепископом) и в 1699 году — в Трире (с планами, вынашивавшимися еще с 1692 г., стать коадъютором), в чем уже отчетливо вырисовываются будущие сферы его деятельности.

Скачок в имперско-княжеское достоинство удался Францу Людвигу только после скоропостижной кончины Людвига Антона, ибо 8 июня 1694 года он был избран большинством Эльвангенского капитула и с помощью императора князем-пробстом Эльвангена. 12 июля 1694 года соборный капитул Вормса избрал Пфальц-Нейбурга новым князем-епископом, однако утверждение в этой должности римской консистории было получено только 11 декабря 1702 года. 11 июля 1694 года в Мергентхейме, по решению Генерального капитула Тевтонского ордена, Пфальц-Нейбург был посвящен в рыцари, а на другой день единогласно избран, провозглашен, возведен в сан и интронизирован как верховный магистр и дейчмейстер. Диспенсацию от новициата будущий глава ордена получил от эльзасского ландкомтура — одного из руководителей братства в то время, когда место верховного магистра было вакантным.

Поскольку в 1694 году Франц Людвиг еще не принес три обязательных орденских обета, он обещал Генеральному капитулу в течение года или получить у Папы освобождение от обетов, или отказаться от высшей орденской должности. 30 марта 1695 года Франц Людвиг отправился из Нейссе в Силезии к свояку, императору Леопольду, с просьбой помочь получить освобождение от орденских обетов. Подобная ситуация уже возникала в 1639 году с главой ордена Леопольдом Вильгельмом, поскольку должность верховного магистра как beneficium reguläre (т. е. орденский бенефиций) требовала, по сути, отмены обетов. Только на повторное обращение императора Леопольда I к Иннокентию XII (4 февраля 1696 г.) с просьбой предоставить епископу Бреслау Францу Людвигу освобождение от орденских обетов Папа ответил 24 марта 1696 года. Он сообщил верховному магистру, что последний может оставаться во главе духовно-рыцарского ордена, сохраняя свой сан в Бреслау и Эльвангене и не отказываясь от обетов. 13 августа 1696 года верховный магистр сообщил о решении Римской курии всем восьми баллеям, возглавляемым католическими ландкомтурами. Поразительно то, что Франц Людвиг получил пожалования не от императора Леопольда I, а, вероятно, от Иосифа I (6 октября 1707 г.) и позже от Карла VI (10 декабря 1717 г.). Преуспев в середине 1694 года, в сентябре того же года пфальцграф потерпел неудачу, когда майнцский соборный капитул избрал бамбергского князя-епископа Лотара Франца фон Шёнборна коадъютором архиепископа майнцского. Этого положения Франц Людвиг добился только 5 ноября 1710 года, Рим же тянул с его утверждением до 5 октября 1712 года.

Начиная с 1698 года Франц Людвиг выдвигал свою кандидатуру на место епископа: сначала Оснабрюка и Мюнстера, затем Шпейера и Кёльна. Наконец 20 февраля 1716 года он был поставлен трирским архиепископом, а значит, и администратором Прюмского аббатства. Это избрание было одобрено 26 августа 1716 года компетентной консисторией в Римской курии, а 23 декабря — Папой. Император Карл VI энергично занимался утверждением Франца Людвига в сане трирского архиепископа при сохранении им прочих имперских достоинств. Правда, утверждение Курией рукоположения на рейнскую архиепископскую кафедру было связано с посвящением в сан епископа, что пфальцграфу, впрочем, удалось обойти.

По смерти майнцского архиепископа 30 января 1729 года курфюрст-верховный магистр обратил на себя внимание в Империи тем, что намеревался исполнять обязанности обоих курфюрстов. Император и Папа были против. 28 февраля 1729 года Карл VI торопил Франца Людвига с выбором между Триром и Майнцем, поскольку тем временем в Регенсбурге, месте проведения рейхстага, начались споры за майнцскую имперскую директорию. Кроме того, каноническое право не допускало сосредоточения двух архиепископств в одних руках. Точно так же имперское право не допускало сосредоточения в одних руках двух курфюршеств. Поэтому в посланиях к императору от 3 и 10 мар та 1729 года Франц Людвиг отказался от Трирского курфюршества, а значит, и от Прюмского аббатства и дал согласие на Майнцское курфюршество с относящимися к нему правами эрцканцлера Империи. 2 апреля 1729 года Карл VI поздравил своего преданного последователя с получением нового места в имперской избирательной коллегии. Но и теперь столь высоко поднявшемуся пфальцграфу было нелегко расстаться с Бреслау и Нейссе. Вскоре после обретения Майнцского курфюршества (7 апреля 1729 г.) он вернулся в Силезию. 18 апреля 1732 года верховный магистр умер в Бреслау, и был погребен в построенной им часовне курфюрстов.

Деяния этого верховного магистра, правившего длительное время, можно охарактеризовать в разных аспектах. Для формирования его имперской политики большое значение имели особенно первые двадцать лет нахождения у власти. Он имел тесные связи с императорским двором. На этой основе его мергентхеймский придворный и правительственный советник ордена Фульгенций Йозеф фон Прейтенберг на рубеже ХVII–XVIII веков наметил сокращение платежей на нужды Империи со стороны верховного магистра. Ему удалось добиться имперского решения (4 июня 1704 г.) о сокращении суммы платежа до минимума (100 гульденов), учитывая огромный ущерб, понесенный орденом с 1688 года (в ходе войны на Среднем Рейне). В параграфе 11 Рейсвейкского мирного договора (от 30 октября 1697 г.) и в параграфе 12 Раштатгского мирного договора (1714 г.) все отчужденные у братства владения баллеев Эльзас-Бургундия и Лотарингия по левому берегу Рейна, а также камеркомтурства дейчмейстера в Кронвейсенбурге, Шпейере и Майнце были вновь признаны принадлежащими ордену. Благодаря орденскому посольству Франц Людвиг пристально наблюдал за ходом мирных переговоров 1713–1714 годов и энергично занимался правовыми притязаниями ордена. Уже в Рейсвейке верховный магистр оценил потери ордена в войне за Пфальцское наследство (1688–1697 гг.) цифрой 2 136 047 гульденов; именно поэтому три имперские коллегии, собиравшиеся в Регенсбурге в 1704 году, вынесли решение о сокращении платежей ордена. 12 января 1706 года император Иосиф I, доводившийся племянником Францу Людвигу, утвердил это сокращение. С тех пор эта сумма стала исходной нормой, по которой путем умножения рассчитывались все установленные налоги: римские месяцы (особые налоги в пользу Империи. — Прим. ред.), налоги для имперского камерального (Верховного) суда, а также чрезвычайные налоги на имперские укрепления в Филипсбурге и Келе. Франц Людвиг всегда соблюдал эти расчеты. Он, в отличие от своего преемника Климента Августа Баварского, на совещаниях курфюрстов всё более интенсивно поднимал вопросы, касающиеся имперской политики. Будучи курфюрстом Майнцским и директором имперской директории (руководства рейхстагом), Франц Людвиг оказывал решительное влияние на имперскую политику.

Целью политики ордена на Регенсбургском рейхстаге было уменьшение суммы платежей императору и Империи. Именно поэтому внимание верховного магистра было приковано к политике курфюршества Бранденбург, которому в 1695 году удалось стараниями курфюрста получить титул короля в Пруссии. Это означало угрозу для функции верховного магистра в качестве «администратора должности верховного магистра в Пруссии». Поэтому Франц Людвиг напомнил о притязаниях ордена на Пруссию, которую он при своем избрании верховным магистром в 1694 году поклялся защищать. Для поддержания этой памяти он при содействии своего правительства использовал разные способы пропаганды, в том числе и печать. Тем самым начиная с 1528 года, а также и после смерти верховного магистра (1732) орден продолжал заявлять о своих притязаниях на бывшие владения в Прибалтике, несмотря на то что для ордена этот регион считался навсегда потерянным. На основании этого император Леопольд во время переговоров, которые он вел в 1700 году с курфюрстом Бранденбурга Фридрихом III по поводу королевского титула, закрепил притязания ордена в письменной форме. Курфюрсты Майнца и Трира поддерживали эту политику верховного магистра и после коронации Фридриха III, ставшего 18 января 1701 года первым королем Пруссии. Поддерживал ее и брат верховного магистра Иоганн Вильгельм — курфюрст Пфальца.

Верховный магистр занимался рекуперацией утраченных орденских владений в Испании, Сицилии и Лифляндии.

Франц Людвиг заново отстроил в собственной резиденции семинарию. Подготовленные там на духовных бенефициях дейчмейстера и баллея Франкония орденские священники исполняли обязанности капелланов, приходских священников, бенефициантов и членов Духовного совета мергентхеймского орденского руководства. В то же время при деятельном участии Иоганна Вильгельма был сформирован собственный пехотный полк из двух тысяч человек, который отныне стал для значительной части рыцарей ордена учебным полем. Тут ими приобретались военные навыки, которые впоследствии использовались в борьбе против врагов истинной веры — турок и других недругов Империи в Италии или Фландрии. Командиром полка император назначил верховного магистра. С 1696 по 1918 год (за исключением периода 1780–1790 гг.) это подразделение постоянно принимало участие в боевых действиях и вскоре стало элитным. Свое боевое крещение полк получил в битве при Зенте в 1697 году. До вступления на престол императора Иосифа II рекруты для войска набирались из орденских владений по Тауберу и Некару.

Людвиг Вильгельм занимался расширением орденских владений. Так, он приобрел владения Бузау (Боузов) и недвижимость Ротёльхюттен в Моравии (21 сентября 1696 г.), королевскую крепость Намслау (ныне Намыслув, Польша) (8 июня 1703 года), земли Лангендорф (2 июля 1707 г.) в обширной низменности вокруг Ольмюца (Оломоуц) и обоих районов языгов и куманов в Средней Венгрии (22 марта 1702 г.). От «трудных» венгерских владений верховный магистр отступился лишь за месяц до своей кончины, договорившись с императором Карлом VI о возврате заплаченных за них орденских денег. Прочие новоприобретения — вплоть до Намслау, изъятого в 1810 году прусским королем, — оставались составной частью орденского владения тогдашнего верховного магистра ордена до 1939 года, когда моравско-силезская недвижимость братства была изъята национал-социалистами.

Воспитанный еще в духе поздней Контрреформации, принц Нейбург придавал большое значение своей должности в ордене. В период междуцарствия имперский викариат предложил ему в 1711 году занять место члена имперского верховного суда, располагавшегося в то время в Вецларе, но уже 15 февраля 1712 года верховный магистр отказался от этого поста в пользу нового императора. Вскоре после обеих опустошительных войн 1688–1697 и 1701–1714 годов, причинивших огромный ущерб орденским областям и комтурствам, Франц Людвиг проявил себя как руководитель, обладающий художественным чутьем, стремящийся восстановить свои владения, а также как ценитель изящных искусств и музыки. В послании от 15 августа 1724 года ландкомтуру Лотарингии и главе орденской администрации в Мергентхейме Иоганну Филиппу фон Штейнкалленфельсу верховный магистр вспоминал о своих строительных начинаниях в немецких комтурствах (Шпейер, Вейнхейм/Бергштрассе, Гейдельберг), непосредственно подчиненных верховному магистру, — об основанном во Франкфурте-Саксенхаузене госпитале, о большом приюте для бедных с новой капеллой Святого Роха, построенных в 1716–1720 годах в Мергентхейме, о строительстве новой духовной семинарии (начатом в 1710 г.) в окрестностях резиденции. В 1720 году за городскими стенами Мергентхейма с подачи магистра был возведен так называемый малый приют для бедных, или лазарет (kleine Armen- oder Lazaretthaus). В 1730 году Франц Людвиг распорядился снести ветхую придворную часовню, что было исполнено безотлагательно. Уже в 1725/26 году Франц Людвиг задумал провести перестройку резиденции, план которой был разработан при участии Бальтазара Неймана, но строительные работы не были осуществлены. Они возобновились только после смерти Нейбурга. Их продолжил назначенный в 1735 году придворным баумейстером Франц Иосиф Рот, а в дальнейшем работы велись по плану Франсуа де Кювилье. Освящение отстроенной церкви состоялось только 30 сентября 1736 года, при Клименте Августе. Любитель барокко Франц Людвиг подолгу жил и работал в княжестве Бреслау, отдавая особое предпочтение Нейссе, но почти каждый год он совершал поездки в Империю или ко двору императора. После своего избрания верховным магистром он посещал Мергентхейм в 1697, 1700, 1718, 1719, 1724, 1727 и 1728 годах, чаще всего в связи с проводившимся там капитулом франконского баллея. С 21 июня по 12 июля 1700 года в орденской резиденции проходил единственный Генеральный капитул, который был посвящен начавшимся внутренним реформам ордена, обсуждению гарантий получения орденом привилегий от Папы, императорского и мадридского дворов, рекуперации утраченных владений ордена в Италии, Испании, Сицилии, Калабрии, Апулии, в баллее Утрехт, Пруссии и Лифляндии. На капитуле также рассматривались вопросы участия желающих получить посвящение в рыцари в трех, отныне обязательных для всех, походах против неверных — так называемых караванах, а также обсуждалось вскоре осуществленное сокращение имперских и местных сооружений. В 1705 году Франц Людвиг жил в Эллингене, рядом с франконским капитулом. Нейбург неоднократно прибегал к предоставленному ему праву генеральной визитации, по крайней мере после смерти ландкомтура Франконии и до назначения нового наместника баллея. Религиозные, политические и экономические доклады его уполномоченных и сопроводительные письма администрации являются весьма ценными историческими источниками того времени.

В освобожденной от турок Венгрии за огромную сумму в 500 тыс. рейнских гульденов Франц Людвиг купил два района, где проживали языги и куманы (к востоку от Тисы). Управлять приобретенными владениями в 1702–1732 годах было поручено орденским служащим, владевшим венгерским языком, при участии рыцарей Иоганна Генриха барона фон Кагенека (баллей Франкония), а затем — Кристофа Генриха барона Киау, комтура Мехелена (баллей Кобленц). Разумеется, с политически ненадежным в 20-е годы населением хватало неприятностей. Видимо, единственной пользой от этого нерентабельного капиталовложения была поставка любимого при дворе курфюрста токайского вина.

Верховный магистр как глава ордена обладал определенными привилегиями, что было особенно ценно при общении с двумя состоящими в ордене кардиналами и главами баллеев: Христианом Августом фон Саксен-Цейцем, наместником баллея Тюрингия, и Дамианом Хуго фон Шёнборном, ландкомтуром Гессена и Альтенбизена и князем-епископом Шпейера.

Верховный магистр соблюдал формы благочестия времени барокко. Так, при совершении литургии на страстной неделе 1718 года в Мергентхейме в святой четверг верховный магистр, подражая Христу, омыл ноги двенадцати бедным старцам, в страстную пятницу принял участие в процессии, в страстную субботу побывал на святых могилах, посетил госпиталь и небольшие приюты для бедных, раздавая милостыню, и участвовал в церемониях этого дня. 5 ноября 1729 года он основал молитвенное братство, в которое вошли тогдашний майнцский архиепископ с собственным соборным капитулом, с одной стороны, и верховный магистр и дейчмейстер с баллеями Эльзас-Бургундия и Франкония — с другой. Братство просуществовало до 1809 года. В ноябре 1728 года, будучи пылким почитателем Девы Марии, верховный магистр повелел декретом руководителю семинарии в Мергентхейме, чтобы орденские священники и находящиеся на службе у магистра воспитанники ордена после мессы в честь Пречистой Богородицы читали латинскую Лоретанскую литанию, завершавшуюся молитвой.

Орденская должность была лишь одним из званий Франца Людвига в Империи. Однако его методы правления — наряду с сохранившимися по сей день архитектурными сооружениями и произведениями искусства — свидетельствуют о том, что он отличался трудолюбием и, в духе своего времени, благочестием, но всю свою жизнь он прежде всего действовал в интересах своей династии, накапливая причитающиеся ему бенефиции. До последнего своего вздоха Франц Людвиг уклонялся от посвящения в епископы (условия Папской курии), что свидетельствует о его ориентации на имперскую политику. Однако эта позиция никогда не отражалась негативно на духовных лицах и церковных учреждениях, и поэтому добрая память о нем сохранялась как в светском, так и в церковном кругах. По причине тактики постоянного сдерживания Римской курии и длительного потворства этому со стороны Рима Франц Людвиг служит не лучшим образцом епископа по представлениям Тридентского собора, но тем лицом, при непосредственном участии которого восстановилась полноценная церковная жизнь во всех руководимых им архиепископствах Империи, а также в Эльвангене и в Тевтонском ордене. С 1687 года он являлся субдиаконом, но никогда не исполнял эту службу. Она, несомненно, была для него всего лишь условием для вступления в достоинство имперского князя. О принятии связанных с этим рукоположением обетов (ежедневные индивидуальные молитвы и безбрачие) нам ничего не известно. Франц Людвиг был типичным имперским князем периода высокого барокко, который, будучи младшим ребенком в знатной семье, смог повлиять на события своего времени только как высокопоставленное духовное лицо.

DOZA, НМ 500–502, Merg 282, 284, 323, Urk., GK 729–733, Ex. mil. 114, Wieser. II № 3889–4452; HHStA, RK-GWA 9 (Эльванген), 24b (Майнцское курфюршество/1729), 38a (Избрание магистра 1694), 42a (Трир 1716), 44a (Вормс), StA Moguntina 23 (1729), 11b–13 (1691–1734), Trevirensia 1d (1690–1739) — 2 (1721–1740), Brandenburgica 24 (1694) — 31 (1713), Palatina 29 (1732), 38a und b (1664ff), 39 (1731), Rom-Hofkor 16 (разрешение 1696), MEA-RTA 293 (1694/95) — 443 (1732), RK-RTA 245 (1690/97) — 254 (1728–1732), BdPK 32d (1694/95) — 57a (1732) — StAL, В 243 Bü 70 (Чертеж Бальтазара Неймана для замка в Мергентхейме), В 273/III/Вü 27 (Назначение Рота гофбаумейстером), II. 425 Bü XII; Pachner von Eggenstorff J.J. Vollständige Sammlung aller von Anfang des noch fürwährenden Teutschen Reichs-Tags de Anno 1663 biß anhero abgefaßten Reichs-Schlüsse. Regensburg, 1740–1777. Bd. II–III; Dudik 1966: S. 220–222; Gauchat 1952/V: S. 272, 387, 418, 420; Litzenburger 1958: S. 173, 184–185; NDB 1961/5: S. 369–370; Petry L. Das Meisteramt (1694–1732) in der Würdenkette Franz Ludwigs von Pfalz-Neuburg (1664–1732): Zwischenbilanz und Forschungsanliegen//Acht Jahrhunderte Deutscher Orden in Einzeldarstellungen/Hg. K. Wieser. Bad Godesberg, 1967. S. 429–440 (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 1); ND//Idem. Dem Osten zugewandt: Gesammelte Aufsätze zur schlesischen und ostdeutschen Geschichte: Festgabe zum fünfundsiebzigsten Geburtstag. Sigmaringen, 1983. S. 358–369 (Quellen und Darstellungen zur schlesischen Geschichte. 22); Gottschalk J. Der Breslauer Fürstbischof Franz Ludwig (1683–1732) als Hochmeister und Bauherr in Mergentheim//Schlesien: Vierteljahresschrift. 1968. 13. S. 169–174; Conrads N. Die testamentarischen Verfügungen des Kurfürsten Franz Ludwig von Pfalz-Neuburg//Archiv für schlesische Kirchengeschichte. 1981. 39. S. 97–136; Kumor J. Die Ämter und Würden des Breslauer Bischofs Franz Ludwig von Pfalz-Neuburg (1683–1732) im Lichte der päpstlichen Korrespondenz im Breslauer Diözesanarchiv//Ibid. 1983. 41. S. 241–247; Kiss J. Das erstejahrzehnt des Deutschen Ritterordens in Ungarn (1702–1712)/'Acta Historica Academiae Scientiarum Hungaricae. 1984. 30. S. 3–44; Herrsche. 1984. I: 261; Baumgart P. Die preußische Königskrönung von 1701, das Reich und die europäische Politik//Preußen, Europa und das Reich. Köln, 1987. S. 65–86 (Neue Forschungen zur brandenburgisch-preußischen Geschichte. 7); Grüger H. Franz Ludwig von Pfalz-Neuburg als Bauherr in Schlesien (1683–1732) und Kurtrier (1716–1729)//Jahrbuch der Schlesischen Friedrich-Wilhelms-Universität zu Breslau. 1988. 29. S. 121–155; Bischöfe 1990: S. 124–127; Wolf PI. Die Reichskirchenpolitik des Hauses Lothringen (1680–1715). Stuttgart, 1994. Register (Beiträge zur Geschichte der Reichskirche in der Neuzeit. 15); Lehner. Register; Demel B. Der Deutsche Orden und das Regiment Hoch- und Deutschmeister von 1695 bis 1918 — Überblick und Ausblick//300Jahre Regiment Hoch- und Deutschmeister 1696–1996: Beiträge zur österreichischen Militärgeschichte. Wien, 1996. S. 2–28; Idem. Franz Ludwig von Pfalz-Neuburg als Hoch- und Deutschmeister (1694–1732) und Bischof von Breslau (1683–1732)/'Jahrbuch der Schlesischen Friedrich-Wilhelms-Universität zu Breslau. 1995/96. 36/37. S. 93–150.

Климент Август появился на свет 17 августа 1700 года в Брюсселе. Он был сыном Максимилиана Эманюэля фон Виттельсбаха, в то время наместника Испанских Нидерландов, и польки Терезы Кунигунды Собесской. Вернувшись в 1701 году на родину, его отец озаботился духовной карьерой своих сыновей от второго брака — Филиппа Морица, Иоганна Теодора и Климента Августа. После битвы при Гохштедте (Бленхейме) семья распалась, в 1705 году мать разлучилась со своими детьми. Вместе со старшими братьями, Карлом Альбрехтом, Филиппом Морицем и Фердинандом Марией Иннокентием, будущий верховный магистр с мая 1706 года до апреля 1715 года находился в распоряжении императора Иосифа I сначала в Клагенфурте, а потом в Граце, где братья воспитывались подобающе своему статусу. 9 декабря 1715 года Климент Август получил папское бреве на право избрания, дабы до конца года возглавить управляемое его дядей Иосифом Климентом епископство Регенсбургское. Юный принц, не имевший особых духовных амбиций, 19 декабря 1715 года был избран коадъютором, но Рим этого не признал. Только 26 марта 1716 года он действительно стал регенсбургским князем-епископом и одновременно старшим князем-пробстом Берхтесгадена. В 1718 году Климент Август получил сан пробста в Альтёттинге, а 5 декабря 1721 года от него отрекся. Поскольку по каноническим правилам Климент Август и Филипп Мориц еще не могли вступить в сан епископа (требовалось посвящение в сан иподиакона, достижение возраста 30 лет и завершение учебы), оба принца отправились в Рим (куда прибыли 7 февраля 1717 г.), чтобы там, получая образование и налаживая связи с Папой и Курией, суметь обойти канонические затруднения. Ведя вполне свободный образ жизни, оба герцога вскоре снискали дурную славу. Поскольку Падерборнский капитул был в неведении о скоропостижной смерти Филиппа Морица, последовавшей 12 марта 1719 года в Риме, 14 марта Филипп был избран епископом Падерборна, а еще через неделю (21 марта) — князем-епископом Мюнстера. Получение скорбного известия 22 марта способствовало быстрому карьерному росту Климента Августа. Несколько раньше Климент XI издал бреве о возможности избрания юного принца, и 26 марта 1719 года он был поставлен князем-епископом Мюнстера, на следующий год — духовным сувереном в Падерборне, а 26 или 30 апреля утвержден Папой. При этом Климент Август должен был оставить пост епископа Регенсбурга. 9 мая 1722 года последовало избрание Климента Августа кёльнским коадъютором, утверждение Папой состоялось 22 июня, а в должность он вступил после смерти своего дяди Иосифа Климента, 12 ноября 1723 года. 8 февраля 1724 года он стал епископом Хильдесхейма, а 4 ноября 1728 года — епископом Оснабрюка; это было беспримерное продвижение по службе. 4 марта 1725 года Климент Август был рукоположен в священники, а 9 ноября 1727 года в Витербо самим Папой — в епископы.

Но был еще один, особенно отвечающий интересам Империи духовный сан — должность верховного магистра и дейчмейстера, на которую Климент Август претендовал с конца 20-х — начала 30-х годов. Он был включен в императорскую политику наследования в 1731 году, а в 1732 году, после кончины верховного магистра Франца Людвига, стал кандидатом на его место (по завещанию магистра). Однако данный пост Климент Август мог занять при условии отречения от богатого княжества-епископства Льеж в пользу младшего брата Иоганна Теодора (фаворита французского короля). 16 июля 1732 года после получения диспенсации Генерального капитула от годичного новициата и ненемецких предков, Климент Август подписал избирательную капитуляцию и в тот же день был посвящен в рыцари. На следующий день он был единогласно избран верховным магистром. 13 августа 1732 года Карл VI назначил его главнокомандующим пехотного полка «верховного магистра и дейчмейстера», что открыло перед Климентом Августом перспективу занять офицерскую должность. 16 августа 1732 года, по получении известия о решении Генерального капитула ордена, Папа Климент XII поздравил кёльнского курфюрста с его избранием верховным магистром.

Украшенный россыпью бриллиантов крест верховного магистра, подаренный императором Карлом Францу Людвигу, предшественнику Климента Августа, теперь носил господин пяти церквей. Для кёльнского курфюрста орденское облачение было олицетворением его места в духовно-аристократической корпорации, единственной в Империи совмещавшей в себе все три конфессии и в трех имперских округах (Франконии, Швабии и Рейнском пфальцграфстве) бывшей вассалом духовных князей Империи (Germania Sacra). В этом качестве 28 июля 1733 года Климент Август стал ленником императора Карла VII; пожалование от Франца I последовало только 9 ноября 1746 года — знак того, что в отношениях кёльнского курфюрста и брата императора Карла VII не всё было гладко. Как верховному магистру Клименту Августу непосредственно подчинялись баллеи прусской области (Эльзас-Бургундия, Австрия, Кобленц и Больцано). Одновременно, будучи дейчмейстером, он имел собственные территориальные владения по Тауберу, Майну, Рейну и Некару, а по обе стороны силезско-моравской границы (проведенной в 1742 г., после окончания Первой Силезской войны) ему подчинялись остальные провинции: Франкония, Гессен, Альтенбизен, Вестфалия, Тюрингия, Лотарингия и Саксония, будучи баллеями немецкой области. Как члена княжеского совета верховного магистра и дейчмейстера в Регенсбурге постоянно представляли его посланники. Важный голос ордена стал определяющим прежде всего для быстрого изменения проводимой Кёльнским курфюршеством имперской и западной политики. Приведем один пример. Возникла угроза войны на территории Империи, вследствие чего 26 февраля 1734 года на Регенсбургском рейхстаге было вынесено решение об объявлении войны Франции. Оба императорских комиссара 23 февраля 1734 года докладывали с рейхстага Карлу VI, что три курфюрста (Пфальцский, Баварский и Кёльнский) выступили против намеченного объявления войны. Но, вероятно, уже 19 февраля 1734 года посланники ордена передали в совет курфюрстов соответствующий вотум верховного магистра и дейчмейстера, что немало удивило остальных дипломатов в Регенсбурге. Ведь Климент Август был главой рыцарского ордена, организованного для защиты веры и Империи и обладавшего в ней большими привилегиями, и вдруг именно он выступает против мер обороны Империи — так не вел себя еще ни один верховный магистр! Климент Август использовал регенсбургскую трибуну, чтобы сохранить содержащиеся в рамках императорской избирательной капитуляции притязания ордена на Лифляндию и особенно на Пруссию, поскольку он обладал титулом администратора должности верховного магистра в Пруссии. Нередко представитель ордена занимал позицию против курфюршества Бранденбург и Магдебурга, дабы напомнить членам совета имперских князей о праве ордена на потерянную двести лет тому назад территорию в Прибалтике. Правда, на Рейне кёльнский курфюрст Климент Август имел прямые контакты с маркграфом Бранденбургским, тогдашним хозяином Пруссии, но именно это обстоятельство мешало осуществлению притязаний ордена на Пруссию. В весьма непредсказуемой до 1756 года политике Климента Августа орден играл второстепенную роль.

Климент Август вел благообразную жизнь, но с возрастом всё больше становился подвержен депрессиям и перепадам настроения. Он постоянно выказывал готовность оказать помощь и содействие капуцинам в орденских владениях (Мергентхейме и Некарсульме) и в других местах (например, в замке Климентверт). Для ордена он также преданно и со знанием дела исполнял свои обязанности духовника. Его важнейшей обязанностью как освящающего митрополита было освящение 30 сентября 1736 года построенной в Мергентхейме придворной церкви во время единственного назначенного им Генерального капитула, состоявшегося 12 сентября — 3 октября 1736 года. Для этого ред кого церковного акта Климент Август испросил полномочия у компетентного местного епископа ординария Вюрцбурга Фридриха Карла фон Шёнборна. Вюрцбургский ауксилиарий (вспомогательный епископ) Иоганн Бернхард Майер присутствовал при его рукоположении. Дабы придать главной церкви ордена достойный вид, он постоянно советовался со своими орденскими администраторами как с коллегией экспертов, предложения которых, в том числе по вопросам строительства, непременно учитывал. Текущие орденские дела, кратко изложенные, обсуждались в среднем раз в неделю рыцарями и служащими ордена, и, в случае необходимости, решения передавались ожидающим адресатам. Задачу борьбы ордена с врагами Империи и веры (турками) Климент Август в 1738–1739 годах, возложил на 1300 рекрутов и рыцарей ордена (последние выступали в качестве офицеров), выделив на их содержание соответствующие финансовые средства. 12 февраля 1742 года во Франкфурте-на-Майне состоялась коронация императором Карла VII — родного брата Климента Августа. Настал самый важный и торжественный день в жизни верховного магистра. Климент Август с согласия майнцского епископа, власть которого распространялась и на Франкфурт, провел эту церемонию. 8 марта 1742 года кёльнский курфюрст провел коронацию и супруги Карла VII — Марии Амалии Австрийской в присутствии посланников остальных двух курфюрстов и князей-аббатов из Фульды и Кемптена в качестве эрцканцлеров или эрцмаршалов госпожи. В резиденции ордена день коронации Карла был отмечен праздничным священнодействием, салютами, торжественным разводом караула и гуляньями горожан.

Путешествуя, Климент Август нередко останавливался в Мергентхейме, где мог напрямую вникать в важные вопросы жизни ордена, но о большинстве проблем братства верховный магистр узнавал из докладов.

М. Ниссен считает, что, по крайней мере с 1748 года, можно констатировать заметный поворот курфюрста к улаживанию дел ордена. Климент Август контролировал персональный состав руководства баллеев, причем решения капитула провинции должны были предоставляться ему на утверждение. Чиновники верховного магистра при Клименте всегда работали успешно. В то время не только двор курфюрстов в Бонне стал подлинным Эльдорадо еврейских денежных тузов. Как и в остальных курфюршествах, в Мергентхейме было немало торговцев и евреев, находившихся под защитой двора императора. В жизни нуждавшегося в деньгах суверена они играли на землях ордена роль, до сих пор известную лишь в общих чертах.

Климент Август был «пятикратным» епископом, но, несмотря на это, он играл второстепенную роль в европейских властных кругах, равно как в имперской и региональной политике. Поскольку его политика была непредсказуема, он подвергался серьезной критике со стороны Вены и более мелких католических сословий Империи и округов на юге Германии, но отвечать пришлось служащему ордена, будущему канцлеру Иоганну Кристофу фон Брейнингу (1756–1777). Хотя орденские рыцари из окружения курфюрстов пытались сгладить эти трудности, они состояли в тесном сотрудничестве с венскими доверенными лицами. Но им не всегда удавалось не навредить духовным княжествам Империи (Germania Sacra). А так как Виттельсбахам тоже не удавалось указать веских нарушений в связи с клятвой об избирательной капитуляции 16 июля 1732 года, то в источниках всё же не прошло незамеченным, что с 1736 года Климент Август больше не созывал собраний всего ордена и вопрос о коадъюторе при нем никогда публично не обсуждался. Когда глава франконского баллея Фридрих Карл фон Эйб всё же нарушил это табу, то прочувствовал на себе всё негодование верховного магистра.

Только Семилетняя война (1756–1763) с ее разрушительными последствиями дала понять постоянно опекаемому придворными курфюрсту — верховному магистру, в чем должна состоять его задача как «владыки пяти церквей». Значительные суммы, поступавшие в орденскую казну, — вроде десятин или средств, полученных от «римских месяцев», — служили после 1756 года укреплению присутствия ордена в Империи и Силезии. Подданные магистра явственно ощутили страшные отголоски войны от перемещавшихся войск, сражений или контрибуций. Окончания боевых действий скоропостижно скончавшийся 6 февраля 1761 года в Эренбрейтштейне и обретший последний покой в главной церкви Кёльна магистр уже не увидел.

Имперская и западная политика Климента Августа была полна нелепостей и ошибок, поэтому резким контрастом к ней является вклад верховного магистра в искусство, тонким ценителем которого он являлся. Сооружение им по проектам Бальтазара Неймана или Иоганна Каспара Багнато зданий на землях ордена является тому ярким подтверждением. То, что этот курфюрст — верховный магистр совершил в области культуры (в архитектуре, в музыке и в изящных искусствах) во владениях Тевтонского ордена, впечатляет по сей день.

DOZA, Urk., GKP 1732–1761, HM 503–504, GK 733–737, Merg 282, 284; Wieser. II № 4454–4580; HHStA, MEA-RTA 378 (1719), — 589 (1761), RK-RTA 312 (1718/19) — 342 (1760/61), RK-GWA 18 (Куркёльн 1721/22) und 38b (1732–1761), GrK 87a (1762ff.) — 433 (1761), BdPK 57b (вторая половина 1732 г.) — 110a (первая половина 1761 г.); StAL, II. 425 Bü XIII; Dudik 1966: S. 226–227; Braubach M. Die vier letzten Kurfürsten von Köln. Bonn, 1931; Gauchat 1952/V: S. 164, 221, 272, 299, 303, 328; NDB 1957/3: S. 282; Kurfürst Clemens August: Landesherr und Mäzen des 18. Jahrhunderts. Köln, 1961 (Ausstellungskatalog); Schnee H. Die Hoffinanz und der modern Staat: Geschichte und System der Hoffaktoren an deutschen Fürstenhöfen im Zeitalter des Absolutismus. Berlin, 1967. S. 25–47; Nießen M. Hoch- und Deutschmeister Clemens August, Kurfürst von Köln. Wien, 1973 (Diss. phil. masch.); Brandt H.J, Hengst K. Die Bischöfe und Erzbischöfe von Paderborn. Paderborn, 1984. S. 267–274; Herrsche. I. S. 210; Demel B. Kurfürst Clemens August von Bayern (1700–1761) als Hoch- und Deutschmeister//Clemens August: Fürstbischof, Jagdherr, Mäzen. Meppen, 1987. S. 79–108 (Ausstellungskatalog); Bischöfe. S. 63–66.

Карл Александр (под этим двойным именем магистр вошел в документальные источники ордена) обычно подписывался своим первым именем. Он родился 12 декабря 1712 года в Люневиле и был сыном герцога Леопольда V Лотарингского и Елизаветы Орлеанской. Уже в четыре года принц возглавлял императорский пехотный полк; он получил инженерное образование, владел иностранными языками, занимался общественно-политическими науками и следил за своей физической формой. До 24 лет он жил на родине, но после женитьбы в 1736 году старшего брата, Франца Стефана, на Марии Терезии Австрийской последовал за ним в Вену.

В качестве императорского генерал-вахмистра (генерал-майора) он впервые проявил себя в Турецкой войне 1737–1739 годов под номинальным командованием своего брата, а 22 ноября 1740 года невестка Карла назначила его австрийским фельдмаршалом. Несмотря на ряд сражений, проигранных прусскому королю при Шотузице (Хотузице), Гогенфридберге и Соре в 1742 и 1745 годах, а также французскому маршалу Морицу, курфюрсту Саксонскому, в 1746 году близ комтурства Альтенбизен у Рокура, 13 мая 1746 года император Франц I Стефан назначил Карла Александра католическим рейхсфельдмаршалом. 21 мая 1746 года брат утвердил его в этой должности, полученный титул он сохранял до конца дней. В 1743 году в Баварии, в 1744 году в Южной Германии, работая во временных штаб-квартирах в орденском городе Некарсульм, он удостоился похвалы короля Пруссии Фридриха II, поскольку в начале июля 1744 года благополучно перевел свои войска через Рейн. Тетка Карла Александра Мария Елизавета уже 21 мая 1741 года назначила его лейтенантом, губернатором и генерал-капитаном Австрийских Нидерландов в Брюсселе со всеми сопутствующими этим званиям полномочиями.

Получив панскую диспенсацию от канонического запрета вступать в брак с особой третьей степени родства, 7 января 1744 года в венской августинской церкви он был обвенчан с младшей сестрой супруги старшего брата, эрцгерцогиней Марией Анной. Но, после переезда в Брюссель 26 марта 1744 года и появления на свет в октябре того же года мертворожденной дочери, 16 декабря 1744 года Мария Анна умерла. Карл Александр больше не женился, хотя женские чары не оставляли его равнодушным.

Как наместник Нидерландов он с апреля 1749 года постоянно проживал в Брюсселе, где участвовал в реформе австрийской армии (1747–1748 гг.) вплоть до начала Семилетней войны. Одержав в 1757 году победы в сражениях при Мойсе и Бреслау (Вроцлав), он в том же году потерпел сокрушительное поражение от короля Пруссии при Лейтене, что положило конец военной карьере Карла Александра, но в то же время ему был пожалован Большой Крест (это была одна из двух степеней только что учрежденного Военного ордена Марии Терезии), который ему, разумеется, пришлось снять после вступления в должность верховного магистра и дейчмейстера. В войне с Фридрихом II Прусским он, по выражению австрийского историка Э. Цёлльнера, был «невезучим полководцем».

Как генерал-губернатор, по сей день любимый в Бельгии, он проявлял удивительное чувство такта, общаясь с брабантскими сословиями в Брюсселе, а в дальнейшем — управляя своими замками Маримон и Тервюрен. С ним страна достигла процветания; будучи практичным человеком, он развивал промышленность и поощрял искусства и ремесла. В 1761 году Карл Александр оказался единственным кандидатом на должность верховного магистра, имевшим высокие шансы на избрание и сильную поддержку со стороны императорской дипломатии по сравнению с другими претендентами: льежским князем-епископом и кардиналом Иоганном Теодором Баварским (Папа, опасаясь помех в лице майнцского эрцканцлера, снабдил его желаемым бреве об избрании), принцем Францем Ксавером Саксонским, герцогом Альбертом Саксен-Тешенским и герцогом Христианом IV Пфальц-Цвейбрюкеном. 3 мая 1761 года Карл Александр был единогласно избран главой ордена, получив диспенсацию от его ненемецких предков и от испытательного срока. Тогда же он принес присягу на руководство орденом, был посвящен в рыцари, а на другой день в главной церкви ордена в замке Мергентхейма состоялась его интронизация. Так он стал главой духовно-аристократической корпорации, верховным епископом лютеранского и кальвинистского орденских приходов, хозяином имперских и силезско-моравских территорий магистра, а также самым высокопоставленным членом духовных княжеств Империи (Germania Sacra). В знак благодарности за единогласное избрание на самую высокую орденскую должность Карл Александр подарил ланд-комтурам Эльзас-Бургундии и Франконии, от которых зависело его избрание и интронизация, свой обрамленный бриллиантами портрет; австрийский представитель отсутствовавшего по болезни престарелого главы провинции получил крест, прочие члены Генерального капитула и должностные лица Совета Франконии и Эльзас-Бургундии были удостоены крестов, колец и золотых, украшенных бриллиантами табакерок. 24 ноября 1762 года Франц I пожаловал своему брату имперские регалии, а 24 июня 1775 года так же поступил император Иосиф II.

Первое, что предпринял в 1761 году верховный магистр Карл Александр, заинтересованный в наведении порядка в финансовой сфере и экономичном расходовании орденских денежных средств, была проверка и учет доходов, находившихся в ведении его кассы. С 1756 года они пришли в беспорядок вследствие платежей императору и Империи в виде налога («римского месяца») в Семилетней войне. С помощью рыцарей и служащих ордена он быстро освоил всё более усложнявшуюся со временем структуру братства и, соответственно, очень сложные взаимоотношения его как территориального князя с соседствующими светскими князьями и городскими магистратами. Как правило, раз в неделю Карл Александр собирал «Тайный капитул» и был в курсе всех текущих орденских дел. Большой, или Генеральный, капитул он собирал лишь дважды. Первый из них, состоявшийся 28 сентября — 10 октября 1764 года в Мергентхейме, занимался такими вопросами, как ленная зависимость ордена, военная и гражданская службы, рекуперация утраченных орденских владений в Средиземноморье, в Пруссии и Лифляндии, решительное урегулирование избирательного права должностных лиц эльзасского и франконского советов, периодичность проведения Генерального и провинциальных капитулов и перепроверка действующего с 1606 года устава ордена — последнее было задачей, которую пришлось перенести на более отдаленный срок. Программа Генерального капитула, заседавшего 30 сентября — 6 октября 1768 года в Брюсселе, из-за плохого самочувствия верховного магистра и текущих государственных дел сократилась. Было принято решение о строгом подчинении всех членов ордена в разбросанных по всей Империи орденских владениях; тогда же младший, двенадцатилетний, сын императора, Максимилиан Франц, был единогласно избран коадъютором ордена, что обеспечило сохранение важного имперско-княжеского орденского достоинства Габсбург-Лотарингского дома. После обычного избирательного капитула, по настоянию дяди, 9 июня 1770 года в венской августинской церкви совершилось посвящение племянника в рыцари.

Деятельность Карла Александра как верховного магистра была многогранной. Во-первых, он являлся генеральным настоятелем своего ордена. Во-вторых, — духовным имперским князем, наделенным правами епископа по отношению как к членам ордена, уже принесшим обеты, так и к кандидатам, ожидавшим своего приема в братство. В-третьих, он был территориальным князем и как таковой должен был осуществлять разнообразные платежи: орденской администрации, в его время уже довольно-таки разветвленной (придворный совет, палата финансов, духовный совет, находившийся в Мергентхейме и решавший духовные вопросы в ордене), имперскому верховному суду, представителям ордена в Вене и Риме, посольству в Вечный рейхстаг в Регенсбурге, Франконскому имперскому округу (как представитель окружного сословия). На все эти задачи он должен был ассигновать значительные денежные суммы, а также заботиться о соблюдении орденского устава. Он мог руководить персоналом баллеев, а с помощью уполномоченных осуществлять свои права генерального визитатора. Необходимые строительные работы во владениях магистра и в баллеях он поручал лишь архитекторам, достойным его доверия.

По сей день основанный им в Мергентхейме «Каролинум» напоминает о благотворительной деятельности Карла Александра как территориального князя. Этот госпиталь принимал заболевших солдат, челядь, ремесленников, детей бедных бюргеров и прочих нуждавшихся подданных ордена. Эффективное хозяйственное руководство орденом верховный магистр осуществлял, опираясь на опытных работников ордена или на многочисленных служащих из своего окружения или из Мергентхейма. Однако вступление в орден потребовало от него и жертв: к его великому огорчению, привилось выйти из ордена Золотого Руна и расстаться с Большим Крестом Военного ордена Марии Терезии. Он был и членом масонской ложи в Брюсселе и Турне, но этот факт не нашел отражения в орденских источниках. Когда Карл Александр умер в Тервюрене 4 июля 1780 года, о нем скорбела не только неизменно благосклонная к нему невестка Мария Терезия. 5 августа 1780 года императрица лично присутствовала на заупокойной мессе в венской орденской церкви вместе со своим младшим сыном, ставшим новым верховным магистром. Погребенного в церкви Св. Гудулы в Брюсселе верховного магистра помянули по орденскому обычаю мессой и отпеванием в Мергентхейме 22 августа 1780 года, а также в регенсбургской церкви Тевтонского ордена, куда были приглашены члены дипломатического конгресса. В баллеях, городах и принадлежавших магистру владениях также прошли поминальные службы.

С 1776 года Карл Александр при участии архитектора Франца Антона Багнато занимался перестройкой замка-резиденции в Мергентхейме; еще в 1763 году он начал сооружение военной дороги от Франкфурта до Аугсбурга (строительство завершилось в год его смерти); из средств генеральной кассы ордена он поддержал особенно пострадавшие во время Семилетней войны баллеи Саксония и Гессен и осуществил ремонтные работы в церкви Св. Елизаветы в Марбурге — центре трехконфессионального баллея Гессен. Несмотря на эти вложения, экономный Карл Александр смог оставить своему юному преемнику значительный финансовый запас в 580 тыс. гульденов, с тем чтобы при Максимилиане Франце начатые работы можно было завершить. Однако орденская должность вовсе не была делом жизни гедониста и тонкого ценителя искусств, — кроме того, он как имперский князь получил возможность (отчасти с помощью Вены) влияния в Регенсбургском рейхстаге и в трех округах Империи. Политика его предшественника Климента Августа была непредсказуемой и вызывала недовольство в Вене и в Империи. Напротив, политика, осуществляемая Карлом Александром посредством посланников в Регенсбурге, вполне отвечала устремлениям династии Габсбургов. Кроме того, она служила стабилизации статуса ордена в его усилиях по рекуперации утраченных земель, поскольку орден как корпорация знати и не слишком сильное имперское и окружное сословие нуждался в помощи императора.

Поразительно, что Карл Александр всего трижды посетил центр ордена: два раза во время Генеральных капитулов 1761 и 1764 годов и один раз в сентябре 1765 года проездом из Инсбрука в Брюссель вместе с любимой сестрой Шарлоттой — этим он разительно отличался от своих предшественников и преемника.

Карл Александр всю жизнь осознавал свою ответственность перед орденом. При этом он сохранял миролюбие — даже когда в 1764 году он проявил всю строгость по отношению к главе франконского баллея Фридриху Карлу фон Эйбу. Магистр сумел также защитить права ордена, о чем ясно свидетельствует сохранение праздничных дней ордена в общем комплексе праздников при их реорганизации на территории духовных княжеств Империи (Germania Sacra) в 1770 году.

DOZA, Urk., HM 505–507, GK 738–746, GKP 1761–1780, Merg 282, Hs 436 — HHStA, MEA-RTA 463 (1736) — 631 (1780), RK-RTA 327 (1736/37) — 358 (1780/81), GrK 431–433 (1761), StK-DO 1 (1751–1761), HA-Vermählungen 1, RK-BdPK 68 (1737), 132b (1780), RK-GWA 38b–39b (1751–1780) — StAL, II. 425 Bü XIV; Dudik 1966: 231–239; Lemoine-Isabeau C. Du Temps de Charles de Lorraine//Les Cahiers de Mariemont. 1979/80. Mariemont, 1980. 10/11. P. 9–42; Wagner U. Tauberbischofsheim und Bad Mergentheim: Eine Analyse der Raumbeziehungen zweier Städte in der frühen Neuzeit. Heidelberg, 1985. S. 118–129 (Heidelberger Geographische Arbeiten. 74); Hofmann 1964: 294–312; NDB 1977/11: S. 237–238; Demel B. Karl Alexander von Lothringen als Hoch- und Deutschmeister (1761–1780)//Karl Alexander von Lothringen — Mensch, Feldherr, Hochmeister. Brüssel, 1987. S. 43–57 (Ausstellungskatalog); Charles-Alexandre de Lorraine — Gouverneur general des Pays-Bas autrichien. Brüssel, 1987 (Ausstellungskatalog); Charles de Lorraine ä Mariemont. Mariemont, 1987 (Ausstellungskatalog).

Максимилиан Франц родился 8 декабря 1756 года в Вене. Он был шестнадцатым, последним, ребенком императора Франца I и императрицы Марии Терезии. Уже в 1765 году мальчик остался без отца, и его воспитанием занималась исключительно мать, окружавшая сына любовью и заботой до самой своей смерти в 1780 году.

Четвертого мая 1761 года Генеральный капитул Тевтонского ордена избрал верховным магистром овдовевшего дядю эрцгерцога Максимилиана — Карла Александра Лотарингского. Уже тогда Мария Терезия подумывала о том, чтобы со временем сделать своего младшего сына верховным магистром ордена. Против избрания Максимилиана коадъютором его дядюшки был прежде всего принц Франц Ксавер Саксонский; но, несмотря на несовершеннолетие кандидата, наличие у него ненемецких предков, а также на возражение Марии Терезии против принесения ее сыном каких бы то ни было обетов и на отказ Карла Александра в 1761 году от коадъютора, 30 сентября 1769 года партии Габсбургов в Тевтонском ордене удалось осуществить прием Максимилиана в орден, а уже 3 октября того же года избрать его коадъютором.

Более сложными представлялись намеченные на 1770 год обряд облачения Максимилиана и связанное с ним посвящение в рыцари. Мария Терезия охарактеризовала традиционно соблюдавшийся при этом орденский протокол как «смехотворный» (ridicule). Но в этом вопросе она пошла на уступку ордену, и церемония 9 июля 1770 года в августинской придворной церкви в Вене была проведена «во всем согласно написанному, как и положено» («in allem so beschrieben und gedrucket», «wie sie ehedessen zu geschehen pflegten»). Так просуществовавший уже полтысячелетия феодально-корпоративный рыцарский институт отдал дань просвещенному абсолютизму.

Во время своего первого большого путешествия 1774 года по Германии, Нидерландам, Италии и Франции Максимилиан Франц познакомился и с Тевтонским орденом, поскольку в Регенсбурге, Нюрнберге, Вюрцбурге, Мергентхейме, Франкфурте-на-Майне, Майнце, Кобленце, Брюсселе, Мехелене, Мюнхене и Боцене (Больцано) он много раз встречался с комтурами в их владениях или при княжеских дворах, где те служили. В последующие годы будущий верховный магистр получил военное образование и прошел в Венгрии суровую школу войны. Однако во время краткого похода в победоносной Баварской войне он заболел так тяжело, что с мыслями о военной карьере пришлось расстаться. Политический интерес Австрийского дома был теперь связан не столько с избранием Максимилиана верховным магистром Тевтонского ордена, сколько с его назначением курфюрстом-архиепископом Кёльнским и князем-епископом Мюнстерским.

Едва будущий ландкомтур баллея Альтенбизен и министр кёльнского курфюршества Каспар Антон фон Бельдербуш разработал политические условия для избрания Максимилиана коадъютором в Кёльне и Мюнстере, как 4 июля 1780 года скончался Карл Александр Лотарингский. В возрасте 23 лет Максимилиан Франц стал верховным магистром и дейчмейстером и, значит, не только главой Тевтонского ордена, но и имперским князем и сувереном в округе Франкония. Уже 25 июля 1780 года Максимилиан созвал в Мергентхейме Генеральный капитул, откуда отправился на две недели в Бонн ко двору кёльнского курфюрста, а вернувшись в небольшую резиденцию на Таубере, 24 октября присутствовал при выдаче реверсалий (реверсалии — удостоверительные грамоты владетельных особ, в которых они обязывались не нарушать гражданских прав и свобод страны. — Прим. пер.), что обычно проводилось при посвящении в рыцари. Он принес клятву избирательной капитуляции, почти не отличавшуюся от клятвы 1761 года, внес дальнейшие изменения в принятие обетов, а 25 октября 1780 года была проведена его торжественная интронизация.

Максимилиан Франц образцово исполнял свои обязанности верховного магистра и дейчмейстера. Будучи пламенным патриотом, он собирался превратить Тевтонский орден в «немецкий национальный институт» (teutsches Nationalinstitut). В этом смысле он старался исцелить «недуги устаревшего ордена» и вдохнуть в рыцарскую корпорацию дух просвещения, сохраняя при этом христианско-рыцарские основы братства. Он всё больше осознавал то, что в конце XVIII века уже не следует препятствовать секуляризации духовных княжеств. Даже если бы исчезли монастыри, Тевтонский орден должен был остаться всеобщим благотворительным учреждением. Хотя Генеральный капитул 1791 года занимался в основном модернизацией Статутов Тевтонского ордена, стремления верховного магистра и дейчмейстера к модернизации не обрели прочного успеха.

Глава ордена прилагал, и небезуспешно, усилия для достижения внутреннего единства среди рыцарей и священников. Это прежде всего проявилось в требовании ко всем членам ордена, пусть даже «из разных баллеев и областей… постоянно по-братски» обращаться друг с другом. С другой стороны, Максимилиан Франц заботился о том, чтобы в братстве господствовал католицизм. Священники ордена служили духовниками во владениях верховного магистра или в других преимущественно католических областях. Наряду с этим Тевтонский орден поддерживал диаспору католиков, живущих в лютеранских областях, что имело большое значение для Римской Церкви. Например, братство осуществляло значительные финансовые вложения в сооружение католической церкви Св. Елизаветы в населенном преимущественно лютеранами имперском городе Нюрнберге. Была построена церковь и в Марбурге-на-Лане, дабы 14 декабря 1788 года «торжественно и по всем правилам» ввести там исповедание католицизма.

Вероятно, суверен Максимилиан Франц болезненно воспринял то, что первый удар против прав ордена (и удар беспощадный) был нанесен именно верховным защитником корпорации знати императором Иосифом II. 22 августа 1780 года он отстранил своего брата от командования полком верховного магистра и дейчмейстера (этими функциями в конце XVII в. наделил главу ордена император Леопольд I). Только преемник Иосифа император Леопольд II в 1790 году вновь сделал своего брата Максимилиана Франца полноправным командующим полком.

Много больше, чем национально-политические или военные достижения рыцарского института, заслуживает положительной оценки забота ордена о бедных и больных именно в период правления Максимилиана Франца. Поскольку Иосиф II был одержим идеей реформы, он постоянно издавал скоропалительные распоряжения, зачастую отменявшиеся, но не раз ставившие под угрозу судьбу госпиталей Тевтонского ордена в империи Габсбургов. Максимилиан Франц откровенно не одобрял брата, говоря в этой связи и о своем «тевтонском госпитале-ордене». Правда, верховный магистр не любил, когда его общественные деяния предавались гласности.

Задолго до прихода к власти Максимилиана Франца внутри ордена, и прежде всего в аппарате власти, сформировалось стойкое убеждение, что необходимо уладить сложные правовые, административные и политические отношения между владениями верховного магистра с резиденцией в Мергентхейме и самым большим баллеем Франкония с резиденцией в Эллингене, чтобы целиком и полностью присоединить этот баллей к владениям верховного магистра. Сначала Максимилиан Франц колебался, но, получив энергичную поддержку самого юного франконского рыцаря Фердинанда графа фон Вальдштейна, осуществил этот план без давления на франконский провинциальный капитул, собравшийся осенью 1788 года в Эллингене. После кратких переговоров 5 января 1789 года в Эллингене был подписан всесторонний договор между верховным магистром и капитулом.

Франконской провинции предстояло в будущем перейти к ландкомтуру, шести должностным лицам совета, шести комтурам и шести прочим рыцарям. Резиденцию ландкомтура перенесли из Эллингена в Хейльбронн.

Во время правления Максимилиана Франца в 1550 населенных пунктах между Тюрингским лесом и Альпийским предгорьем, Зальцахом и Вогезами проживало примерно 80–100 тысяч человек, которые платили многочисленные подати и несли повинности в пользу верховного магистра. Поскольку Максимилиан Франц ощущал себя первым слугой своего государства, обязанным лично выявлять источник ала (der Quelle des Übels nachzuspüren), он постоянно совершал визитации, изучал документы, знакомился со служащими, их делами, местными условиями и особенностями. В 1791 году он с гордостью докладывал Генеральному капитулу, что «не раз лично инспектировал разных служащих и их работу — за исключением разве что Кронвейсенбурга». В своей деятельности суверена Максимилиан Франц не выпускал из поля зрения замысел создания «пусть и разбросанного, но довольно внушительного государства» верховного магистра, которое как «самостоятельное немецкое княжество» должно было придать «блеск и достоинство» ордену, способствуя процветанию аристократической корпорации.

Верховному магистру всегда помогали Верховный совет и Тайная канцелярия государства Тевтонского ордена, куда в качестве орденских министров входили многие видные рыцари — в большинстве своем ландкомтуры, иногда — советник Тайного совета, но постоянно тайный референт и тайный секретарь. В полном составе этот орган заседал очень редко, поэтому для повседневной работы Максимилиан Франц сформировал небольшой штаб сотрудников, которые постоянно пребывали в его временных резиденциях в Вене, Бонне или Мюнстере. Этот орган, кратко именуемый «Тайный совет», был одновременно, как сказали бы сейчас, кабинетом министров и формировался преимущественно из управляющих делами министров ордена, тайного референта, тайного секретаря и писаря. Сюда поступали решения верховного магистра. Если верховный магистр и дейчмейстер отсутствовал в своей резиденции, что в 1784–1794 годах происходило достаточно часто, мергентхеймский аппарат возглавлял представитель дейчмейстера — наместник. Он руководил президиумом в высших руководящих коллегиях, в придворном совете верховного магистра (часто официально называвшемся «правительством»), палате финансов и духовном совете. В качестве начальника всех служащих и слуг он отвечал перед верховным магистром за все сферы управления. В мергентхеймский аппарат, кроме наместника, входили также хаускомтур, тамошний траппир, иногда какой-нибудь рыцарь как аристократический советник, а также канцлер, директор канцелярии, директор палаты финансов, несколько тайных и множество придворных советников. Хаускомтур, как и его коллега в Хорнеке, руководил всей администрацией одного из двух территориальных блоков, из которых состояли владения верховного магистра.

Административное управление во владениях ордена было очень сложным. Максимилиан Франц пытался его унифицировать. На Таубере было пять административных единиц: Бальбах, Гельксхейм, Нейхаус, Нитценхаузен и Вахбах. Они вместе с городом Мергентхеймом подчинялись новому главному управлению, наделенному полномочиями в вопросах суверенитета, общественного порядка и правосудия. Подобную структуру уже давно имел и второй территориальный блок владений магистра на Некаре с резиденцией в Хорнеке. Там в 1788 году административные единицы Хорнек, Хейхлинген, Некарсульм, Штоксберг и Кирххаузен все вместе образовывали главное управление Некар. После инкорпорирования баллея Франкония в Эллингене появилась третья высшая административная единица. Целью верховного магистра при этом помимо унификации органов управления было прежде всего совершенствование правосудия. Как и в трех высших административных единицах франконского владения магистра, аналогичные реформы управления проводились в силезских владениях. И здесь, и там влияние аристократической корпорации или баллея Франкония на администрацию земель ослабевало.

В Мергентхейме, равно как в курфюршествах Кёльнском и Мюнсхерском, Максимилиан Франц проводил реформы не стремительно, а скорее с оглядкой. Крепостным и батракам по возможности шли навстречу, но окончательно повинности не были упразднены. Евреи образовывали группу населения с особым правовым положением. Несмотря на то, что в целом евреи были Максимилиану Францу антипатичны, он всё же заботился о том, чтобы с ними поступали по справедливости.

Еще одним меньшинством во владениях верховного магистра были протестанты. Максимилиан Франц умело предотвратил большую религиозную рознь. Во всех межконфессиональных конфликтах, принимая решения, магистр неизменно занимал правовую позицию (сюда, видимо, примешивался страх перед ансбахско-прусским вмешательством). Из соображений экономии он старался в местах сосуществования нескольких конфессий поставить только одного школьного учителя независимо от его конфессии и формировал местное самоуправление «из представителей обеих религий». В сфере права, прежде всего уголовного, Максимилиан Франц никогда не допускал произвола.

Хотя верховный магистр и дейчмейстер был не только территориальным князем, но и землевладельцем, в ордене «он славился» тем, что деньги, которые взимались с его подданных «под названием контрибуции» (titulo contributionis), «никогда и ни под каким видом» не смешивались с деньгами, поступавшими в его кассу верховного магистра, или с его доходами как землевладельца. Проведенная Максимилианом Францем налоговая реформа привела не только к правовому уравниванию платежей, но и к существенному снижению налогов подданных. Избыточные деньги верховный магистр бережливо откладывал. Не только подданные и прочие частные лица, но и всё больше франконских князей и монастырей, а также император становились должниками верховного магистра и дейчмейстера. О богатстве владений магистра свидетельствует тот факт, что только что пришедший к власти в Бонне курфюрст (Максимилиан Франц) уже 21 апреля 1784 года назначил себе наместника в Мергентхейме, предоставив ему кредит в 100 тыс. гульденов.

В области экономики Максимилиан Франц, возможно, испытал влияние либеральных теорий, которые Адам Смит к тому времени уже обнародовал. Однако для небольших владений магистра из династии Габсбургов экономика не играла особой роли. Но его заслуги в развитии системы школьного образования трудно переоценить. Особенно следует выделить всестороннюю школьную реформу, коснувшуюся народных школ, гимназий, а также системы последующего обучения в области теологии и философии.

Портрет Максимилиана Франца как суверена был бы неполным без упоминания о его деятельности, связанной с культурой.

При всей антипатии магистра к роскоши мергентхеймская резиденция жила разносторонней культурной жизнью. Благодаря Максимилиану Францу и рыцарю ордена графу Вальдштейну Людвиг ван Бетховен, вхожий в Бонне в круг ордена, в 1791 году посетил Мергентхейм, где вызвал восторг многочисленных меломанов виртуозной игрой на рояле.

В конце апреля 1797 года Максимилиан Франц пояснял, что «как представитель имперского сословия» он постоянно стремился сочетать долг перед своими землями «с долгом перед императором» и «благодарными чувствами» к дому эрцгерцогов Австрии. Он был убежден, что «требуется сплоченность имперских сословий, соблюдение имперской конституции и мощная зашита главы Империи». Лишь тогда было бы возможно оградить «менее сильные территории», особенно «все католические районы и владения Церкви», от «угрозы набиравших силу и влияние протестантских государств». Верховный магистр следовал этим принципам и считал себя причастным к «политике на основе законности и морали», которую он в то время еще пытался представлять, но позже, вероятно, особенно во время революционной войны, осознал, что его не поддерживают «ни высшие имперские власти, ни… Венский кабинет».

На окружном собрании Франконии Максимилиан Франц также, как правило, одобрял политику императора, что было в интересах как Тевтонского ордена, так и католической партии, с которой, естественно, магистр из династии Габсбургов ощущал свою связь. По сравнению со светскими князьями Максимилиан Франц официально имел преимущество, которое дейчмейстер как представитель духовенства, как правило, уверенно утверждал на окружном собрании Франконии. Он выступал против превышения полномочий окружного собрания в вопросах, которые подрывали компетентность рейхстага. В период австро-прусского дуализма (отношения между Австрией и Пруссией, определявшиеся положениями Губертусбургского мира 1763 г. — Прим. пер.) можно было бы ожидать, что верховный магистр и дейчмейстер из дома Габсбургов, который, как и его предшественники с 1525 года, не мог вступать в «какие-либо отношения» с официально повелевавшими Пруссией Гогенцоллернами и «вести с ними переписку», займет одностороннюю позицию по отношению к королевству Пруссия. Разумеется, Максимилиан Франц, как обычно, сохраняя титул администратора должности верховного магистра в Пруссии, вырабатывал также при избирательной капитуляции императора оговорку в пользу притязаний ордена на утраченные в 1525 году владения и никогда не шел на уступки в вопросах церемоний и титулов. Вместе с тем следует отметить, что верховный магистр не собирался отказываться от своих прав просто так. Вероятно, в своей политике он руководствовался не только упорным нежеланием расстаться с бесценным титулом, поскольку географическое положение орденского государства требовало ровных отношений с домом Гогенцоллернов, который вскоре обрел власть над Ансбахом и Байрейтом. Все попытки достичь взаимопонимания с прусскими областями во Франконии закончились ничем. Образ действий Гогенцоллернов во время «Бранденбургской узурпации», когда в 1796–1797 годах франконские владения ордена были попросту оккупированы, нанес ощутимый урон суверенным правам ордена. Максимилиан Франц подверг резкой критике сепаратный Базельский мирный договор 1795 года между Пруссией и Францией, приведший к расколу Германии. Со времени своего вытеснения из Бонна в 1794 году он сильно пострадал от разногласий двух крупных сил Империи (Габсбургов и Пруссии). Планы возместить убытки курфюрста Кёльна, верховного магистра и дейчмейстера, а также епископа Мюнстерского наделением Максимилиана Франца Франконским курфюршеством во время революционной войны не раз обсуждались, но не реализовались. Чтобы уберечь Тевтонский орден от роспуска, Максимилиан Франц с начала 1798 года еще больше трудился над созданием соответствующих предпосылок для избрания коадъютора из Австрийского дома. Сначала предпочтение в качестве кандидата на этот пост было отдано его племяннику эрцгерцогу Иоганну, но впоследствии оказалось целесообразным избрать в качестве преемника Максимилиана эрцгерцога Карла. 3 июня 1801 года Карл был избран, а в ночь с 26 на 27 июля 1801 года верховный магистр и дейчмейстер Максимилиан Франц умер от паралича сердца в Хетцендорфе под Веной. Его похоронили в склепе венской церкви капуцинов.

Duduk 1966: 239–241; Gauchat 1958/VI: S. 173, 293; Braubach M. Maria Thersias jüngster Sohn Max Franz: Letzter Kurfürst von Köln und Fürstbischof von Münster. Wien; München, 1961; NDB 1966/7: S. 403; Olden-hage 1969; Pagels Ch. Die Kinder Maria Thersias. München, 1983. S. 561–586; Herrsche 1984/1: S. 258; Die Habsburger 1988: S. 367–370; Bischöfe 1990: S. 298–300; Christ G. Maximilian Franz, Erzherzog von Österreich, Kurfürst und Erzbischof von Köln jj NDB 1990/16: S. 502–506.

Будущий верховный магистр родился 5 сентября 1771 года во Флоренции. Он был третьим сыном Пьетро Леопольдо, впоследствии императора Леопольда II, и Марии Луизы, дочери Карла III Испанского. Отец Карла, в то время великий герцог Тосканский, воспитал всех своих 16 детей в духе либерального просвещения. «Леопольд Мудрый» (так называли его современники за то, что он продуманно и осмотрительно проводил политику реформ) привил своему сыну чувство реальности, ответственность и обязательность. Застенчивый княжеский сын проявлял необычайную бойкость, когда речь заходила о военных делах.

В 1790 году флорентийский двор переехал в Вену: отец Карла Леопольд II воссел на императорский престол. Уже в 1791 году Карл прибыл к брюссельскому двору, где правили в качестве наместников-регентов его тетка Мария Кристина и ее супруг герцог Альберт Саксен-Тешенский. Посылая к ним Карла, император Леопольд преследовал также цель склонить на свою сторону бельгийцев, восстание которых было недавно подавлено, — что было по достоинству оценено бельгийскими сословиями. Уже 21 ноября 1790 года они объявили Карла наследственным великим герцогом. С 1792 года он принимал активное участие в оборонительной войне Бельгии против революционной Франции. В январе его брат Франц, в 1792 году сменивший отца на императорском престоле, назначил Карла наместником Бельгии, которая в этот период, разумеется, полностью принадлежала Франции. Своим участием в военных действиях в 1793 году Карл весьма способствовал отвоеванию страны — за свою отвагу при Неервиндене он получил Большой Крест Военного ордена Марии Терезии. Однако его регентство продолжалось недолго, ибо в 1794 году для Габсбургов, правивших здесь с 1477 года, Бельгия была потеряна навсегда.

Военные заслуги Карла принесли ему в 1796 году благозвучный титул рейхсфельдмаршала, но реальное значение имперского войска было невелико. Важнее было то, что в 1796 году он получил командование императорской Рейнской армией. Ему удалось помешать объединению двух французских армий, которыми командовали Журдан и Моро во время их продвижения к Амбергу на севере и Мюнхену на юге. Разъединив противника, лишив французов боеспособности и освободив от них всю Германию, Карл невероятно прославился. Ему, спасителю Германии, ставили памятники и оказывали почести. Так, между прочим, он стал чудесным ректором (rector magnificus) Фрейбургского университета. В Войне Второй коалиции в 1799 году он торжествовал победу при Острахе и Штокахе, чем упрочил свою славу, но весной 1800 года в знак протеста против интриг венских министров ушел в отставку.

Верховный магистр Максимилиан Франц уже давно думал об избрании какого-либо эрцгерцога на должность коадъютора верховного магистра Тевтонского ордена. В ходе французских войн братство потеряло доходные баллеи Бизен, Кобленц и Лотарингию; можно было ожидать и других потерь. «В этот момент величайшей опасности, которая могла сравниться только с той, которая последовала из-за измены маркграфа Альбрехта (Алкивиада)», как писал Максимилиан Франц, ордену требовалась поддержка. Имя Карла Людвига было у всех на устах, а как главнокомандующий он заслужил такой почет, что лучшей кандидатуры на пост преемника руководителя духовной корпорации знати было трудно себе представить. 3 июня 1801 года Генеральный капитул в Вене избрал Карла коадъютором. По замыслу верховного магистра, он должен был «своими личными качествами, авторитетом и связями» ограждать орден от нависшей над ним угрозы гибели. Карл получил диспенсацию от ненемецких предков и от новициата, а принесение трех основных обетов было отложено на неопределенный срок. Посвящение эрцгерцога в рыцари и обряд облачения состоялись 11 июня 1801 года.

Сообщение об избрании Карла Людвига было с энтузиазмом встречено во всех владениях ордена, особенно в Мергентхейме, ибо брат императора, «отец родины, герой и спаситель Германии» казался гарантом светлого будущего братства. Не прошло и двух месяцев после капитула, как 27 июля 1801 года скоропостижно скончался Максимилиан Франц, и Карл сразу же обрел достоинство и должность верховного магистра, что в те дни казалось не столько почетом, сколько тяжким бременем: по условиям Люневильского мира 1801 года Тевтонский орден как организация духовного сословия не мог претендовать на возврат утраченных областей на левом берегу Рейна — на них могли притязать только наследственные князья. Существовали серьезные опасения, что владения братства отойдут к князьям. Этой угрозы можно было избежать путем нелегких и длительных переговоров. В 1803 году итоговое постановление Имперской депутации гласило: «Учитывая то, что члены братства несут воинскую службу, Тевтонский и Мальтийский ордены секуляризации не подлежат». Такое решение обрадовало Тевтонский орден, но не возместило понесенного ущерба. 18 октября 1803 года Карл созвал в Вене Генеральный капитул, на котором эрцгерцога Антона Виктора, младшего брата верховного магистра, избрали коадъютором. 30 мая 1804 года Карл сложил с себя «по чрезвычайно важным побудительным причинам звание верховного магистра и дейчмейстера», поскольку, имея множество обязательств, не мог уделять достаточного внимания службе верховного магистра.

Оценивая роль Карла в период, когда он состоял в должности верховного магистра, следует учитывать следующие моменты: 1. Карл ставил благополучие дома Габсбургов выше орденского, хотя мог бы добиться для ордена немалой пользы, но в ущерб Австрии. 2. Свои задачи в качестве военного министра он ставил выше обязанностей верховного магистра. У него так и не нашлось времени ни для принятия обетов, ни для интронизации в Мергентхейме. 3. Карл не стремился получить эти достоинства — скорее ему хотелось сразу же уступить их какому-либо юному члену династии Габсбургов, поскольку его материальное обеспечение гарантировалось крупными наследственными владениями. 4. Вероятно, орден вообще уцелел только благодаря статусу и авторитету Карла — ведь два духовных курфюршества и не менее 35 духовных имперских княжеских сословий пали в процессе секуляризации. 5. Лишь после того, как Карл благополучно провел орден сквозь грозные бури секуляризации и обеспечил гарантию его существования, он передал управление братством в другие руки, причем именно в такие, которым в то время можно было доверить духовную корпорацию знати.

С 1801 года Карл в качестве президента гофкригсрата (придворного военного совета) видел свою главную задачу в том, чтобы реформировать Австрийское государство и армию с целью противостоять весьма усилившейся Франции. Он готовился к проведению реформы финансов и внешней политики, но прежде всего собирался поставить на новую основу военное дело, реформировать организацию и вооружение армии, набор рекрутов и отчетность. Осуществление подобных реформ требовало времени и прежде всего мира, поэтому Карл возглавил партию мира при венском дворе. Но, несмотря на его предостережения, партия войны уже в 1805 году заставила его брата начать военные действия против Наполеона, что закончилось поражениями при Ульме и Аустерлице. Тогда-то и стало ясно, что Карл был прав. Как третий «генералиссимус» с неограниченными полномочиями (после Валленштейна и принца Евгения Савойского), он неустанно проводил начатую им реорганизацию армии, создал ландвер (ополчение) и добивался, чтобы командующие его полков, постигая военную теорию, по своему образовательному уровню сравнялись с французскими генералами.

В конце мая 1808 года Карл — как внук испанского короля Карла III — был провозглашен в некоторых испанских провинциях королем Испании и Индии. Правда, от этого предложения Карл отказался, но, считая, что Франция чрезмерно вмешивается в испанские дела, в 1809 году согласился начать войну. В Асперн-Эсслингской битве (1809 г.) он нанес Наполеону первое крупное поражение, но решающую битву под Ваграмом выиграл Наполеон. Оставшаяся в одиночестве Австрия была не только побеждена, но и обманута в своих надеждах на поддержку извне: Россия перешла на сторону корсиканца (после поражения под Аустерлицем царь Александр I подписал в 1807 г. с Наполеоном Тильзитский мир, согласно которому Россия и Франция обязывались помогать друг другу в любой наступательной и оборонительной войне. — Прим. пер.). Император Франц, уже давно завидовавший своему брату Карлу, сместил его с поста главнокомандующего.

По окончании французской войны, 17 сентября 1815 года, Карл женился на принцессе Генриетте, дочери князя Фридриха Вильгельма Нассау-Вейльбургского, еще не достигшей 18 лет, и обрел счастье в браке, в котором у него родилось семеро детей. И куда только делся его пессимизм и былые припадки, напоминающие эпилептические! Для своей разраставшейся семьи он построил загородный дом в прелестной долине Хелененталь и удивил жену тем, что их комната в новом «Вейльбурге» до мельчайших деталей повторяла комнату в ее родовом замке. К летней резиденции в 1822 году добавилась зимняя: Карл унаследовал от своего дяди Альберта роскошный дворец на Августинербастай (историческая часть Вены) с шикарной коллекцией произведений искусства «Альбертина», включавшей в себя 160 тыс. гравюр, офортов и ксилографий и 15 тыс. авторских рисунков различных художественных школ и периодов. В качестве наследства он также получил герцогство Тешен, богатые владения Мошонмадьяровар (Венгрия), Билье (Хорватия), Сибуш, Зеловиц/Жидлоховице (Южная Моравия) и Фридек (Силезия) и стал одним из самых богатых людей в монархии. К сожалению, его семейное счастье длилось недолго: 30 декабря 1829 года в возрасте 32 лет Генриетта скончалась.

В бурном 1830 году Карлу почти одновременно предложили две королевские короны: поляки хотели под его руководством свергнуть русское владычество, а в Бельгии вспомнили о том времени, когда он в 1800–1809 годах был генерал-губернатором страны. Карл отказался от обеих. Обратились к Карлу и французы: при его посредничестве они собирались освободить сына Наполеона, для которого Карл неизменно оставался любящим дядей, и провозгласить юношу Наполеоном II на опустевшем в ходе революции престоле. На это канцлер Австрийской империи Меттерних, многолетний враг Карла, наложил решительное вето. Меттерних и силы реакции озаботились тем, чтобы и после смерти императора Франца, последовавшей в 1835 году, ограничить общественную активность бывшего верховного магистра, который с этого времени управлял только своими владениями и написал более 80 всеми признанных трудов по истории и теории военного дела.

Карл Людвиг скончался 13 апреля 1847 года в Вене от воспаления легких и был похоронен в склепе капуцинов, оплакиваемый согражданами, которые искренне любили просвещенного принца, реформатора, главнокомандующего и филантропа.

DOZA, Urk., Urkundenregesten Bd. 23 (1758–1805), Протоколы Тайного совета 1801–1804 — Hofkammerarchiv Wien, Fonds Na 82 ("Beeriana"); Dudik 1966: 242–243; Christe О. Erzherzog Carl von Österreich: In 3 Bde. Wien, 1912; Bibi V. Erzherzog Karl: Der beharrliche Kämpfer für Deutschlands Ehre. Wien; Leipzig, 1942; Täubl 1966; Oldenhage 1969: Register; Sapper Ch. Maximilian Graf Merveldt. 1764–1815. Wien, 1973 (Diss. phil. masch.); Hertenberger H., Wiltschek F. Erzherzog Karl: Der Sieger von Aspem. Graz; Wien; Köln, 1983; Die Habsburger 1988: S. 219–222.

Антон Виктор Иосиф Иоганн Раймунд родился 31 августа 1779 года во Флоренции. Он был восьмым сыном среди одиннадцати детей будущего императора Леопольда II и его супруги Марии Луизы Испанской. Антон Виктор начал учиться в возрасте шести лет вместе с младшим братом Иоганном Батистом. С 20 мая 1790 года мальчики жили в Вене. Вероятно, по причине склонности Антона Виктора к военному делу его отец император 28 декабря 1791 года назначил его командующим полком, место которого стало вакантным по смерти графа Каройи. 21 ноября 1792 года эрцгерцог стал рыцарем ордена Золотого Руна, из которого вынужден был выйти 22 октября 1803 года, после своего избрания коадъютором Тевтонского ордена. 3 июля 1804 года он стал императорско-королевским оберстфельдцейхмейстером (генерал-полковник артиллерии) и одновременно командующим полка, отныне носившего название Пехотного полка под командованием дейчмейстера.

Антон Виктор принял постриг 28 августа 1801 года, а уже 9 сентября был избран князем-епископом Мюнстера. 7 октября того же года кёльнский соборный капитул выбрал его архиепископом, однако он вступил во власть без учета еще не решенного вопроса секуляризации и вопреки желаниям Пруссии, выступавшей против обоих этих выборов. Только когда он по инициативе своего старшего брата Карла 7 августа 1803 года поведал о желании вступить в Тевтонский орден, перед молодым эрцгерцогом возникла перспектива обрести надежное материальное обеспечение и высокое имперское достоинство. Генеральный капитул, заседавший в Вене с 10 октября по 15 ноября 1803 года, 18 октября единогласно избрал Антона Виктора коадъютором ордена и будущим преемником верховного магистра и дейчмейстера Карла Людвига Австрийского. В тот же день новоизбранный был представлен главе Империи. Передав обычные для ордена реверсалии, 22 октября Антон Виктор принес клятву как утвержденный коадъютор, а 26 октября — клятвы избирательной капитуляции. В тот же день последовало его посвящение в рыцари и принятие в Тевтонский орден в церкви здания гофкригсрата — бывшей церкви иезуитов — после диспенсации его Генеральным капитулом от новициата, от ненемецких предков и вручения Креста верховного магистра и дейчмейстера только как почетного знака, не дающего правовых полномочий.

В должность главы ордена Антон Виктор вступил 1 июля 1804 года, на следующий день после того, как его брат эрцгерцог Карл добровольно сложил с себя эти обязанности. О преемнике было безотлагательно сообщено не только в резиденцию ордена в Мергентхейме, центральной администрации, но и Наполеону, английскому королю, королю Швеции и имперским князьям, которые передали эрцгерцогу-верховному магистру пожелания успеха в новой должности. Некоторое время предполагалось объединить должность курфюрста-эрцканцлера с должностью верховного магистра и дейчмейстера, но этот план не реализовался. Тогда же эрцгерцог посетил резиденцию на Таубере, куда переехал 31 октября 1804 года. Здесь в первые одиннадцать месяцев служения в братстве он лично знакомился с изменившейся со времени заключения Люневильского мира 1801 года обстановкой (все владения ордена на левобережье Рейна были потеряны) и отдавал распоряжения относительно остальных секуляризированных отделений ордена в Мергентхейме. Здесь же, в Мергентхейме, с 6 августа по 4 сентября

1805 года состоялся очередной Генеральный капитул ордена, в рамках которого, 8 августа 1805 года, последовала торжественная интронизация Антона Виктора. Ритуал состоялся в Дворцовой, главной, церкви ордена. Обладающий художественным вкусом, эрцгерцог 6 августа 1804 года был избран почетным членом венской Академии изобразительных искусств. Вскоре после своего отъезда из Мергентхейма осенью 1805 года Антон Виктор увидел и другие владения ордена, занятые Наполеоном и союзными с ним войсками Вюрттембергов, баденцев и баварцев. Усилия верховного магистра, эльзасского комтура и посланника Регенсбургского рейхстага (рейхстаг, регулярно заседавший в Регенсбурге в 1663–1806 гг. — Прим. пер.) заставить последнего эрцканцлера и митрополита Германии Карла Теодора фон Дальберга (1744–1817) исправить создавшееся положение ни к чему не привели. По Пресбургскому миру 26 декабря 1805 года орден потерял свои вековые имперские и окружные учреждения в растворившейся структуре Старой Империи, равно как, согласно безапелляционному решению Наполеона от 24 апреля 1809 года, ратифицированному по Шёнбруннскому миру от 14 октября 1809 года, и все права и владения в связанных с ним государствах Рейнского союза. Только Франкфуртское комтурство ордена, вошедшее после секвестрирования всей недвижимости братства в стены города, в 1814 году оказалось во владениях австрийского императорского дома. А когда император отказался от права пользования этим комтурством, оно снова оказалось в распоряжении руководства ордена (1836–1880/81). Временной правовой основой для дальнейшего существования ордена отныне стало письмо императора Франца II от 17 февраля 1806 года к своему брату — верховному магистру. На Венском конгрессе, несмотря на усилия Меттерниха и барона фон Штейна, орденская недвижимость в Германии так и не была ему возвращена, поскольку этому решительно воспротивились князья.

Когда в 1809 году деловая нагрузка эрцгерцога-верховного магистра Антона Виктора в ордене существенно уменьшилась, он, более увлекавшийся чтением, чем военным делом, и будучи человеком энергичным, нашел себе новые занятия: 17 февраля 1812 года стал действительным членом императорско-королевского сельскохозяйственного общества в Вене, в мае 1812 года — королевским комиссаром в венгерском земельном сейме, а с 1816 по 1818 год — вице-королем Ломбардо-Венецианского королевства. На последнюю должность, всего лишь представительскую, Антон Виктор, впрочем, не согласился, пропустив к ней своего младшего брата Райнера. После смерти брата Рудольфа Антон Виктор стал покровителем венского «Общества любителей музыки» (с 1831 по 1835 гг.), в списке членов которого он значился уже 11 апреля 1815 года. 1 декабря 1833 года Антон Виктор прибыл в Прагу как учредитель «Общества поощрения предпринимательского духа в Богемии». Во время поездок в 1829 и 1833 годах в силезско-моравские владения верховного магистра, а также благодаря командированию туда своего придворного советника Иосифа Шёна Эдлера фон Перласхофа эрцгерцог составил представление о развитии орденского владения, которое с 1810 года вошло или было секвестровано в Прусскую Силезию.

Вступив в высшую орденскую должность, Антон Виктор стал полковником, командующим пехотным полком дейчмейстера, а с 1804 года — верховным оберстфельдцейхмейстером (генерал-полковником артиллерии), но никогда не занимался военным делом. Его деятельность после 1809 года была направлена скорее на реорганизацию ордена, совершенно изнуренного войной с Наполеоном и его немецкими союзниками. И всё же только перед самой смертью (2 апреля 1835 г.) Антон Виктор стал свидетелем введения новой организации ордена в Австрийской империи в 1834–1839 годах. В итоге, после того как сложилась система принципов Меттерниха (направленных на сохранение «международного» и «социального» равновесия. — Прим. пер.), нерешительный Франц I положил конец правовой неопределенности и провозгласил себя неизменным защитником и покровителем Тевтонского рыцарского ордена (8 марта 1834 г.). По орденскому обычаю, покойный верховный магистр 8 апреля 1835 года был помянут в вигилиях, а 9 апреля — во время торжественной заупокойной службы в церкви Венского ландкомтурства. Его похоронили в склепе церкви капуцинов в Вене. Имя Антона Виктора навечно связано с одним из самых мрачных периодов в более чем 800-летней истории ордена.

DOZA, Urk., GK 761–773, Varia 191, 2556, HM 526–539; HHStA, RK-GWA 40, MEA-Kor 141, BdPK 179a (июль 1804) — 182d (июль — август 1806); Dudik 1966: S. 243–247; NDB 1953/1: S. 237–238; ÖBL 1957/1: S. 25; Täubl 1966; Das Staatsrecht des heiligen Römischen Reiches Deutscher Nation: Eine Darstellung der Reichsfassung gegen Ende des 18. Jahrhunderts nach einer Handschrift der Wiener Nationalbibliothek/Hg. W. Wagner. Karlsruhe, 1968. S. 1–34 (Studien und Quellen zur Geschichte des deutschen Verfassungsrechts. Reihe B: Quellen. Bd. 1); Gasser 1973: S. 8–20; Birnbacher H. Erzherzog Anton Viktor: Hochmeister des Deutschen Ordens. Wien, 1974 (Diss. phil. masch.); Demel B. Metternich und der Deutsche Orden: Ein Beispiel restaurativer Tal//Die Aera Metternich. Wien, 1984, S. 45–48 (Ausstellungskatalog); Idem. Seltene kirchliche Feierlichkeiten in der Deutschordens-Residenz Mergentheim im September 1797: Ein Augenzeugenbericht//Beiträge zur Geschichte des Deutschen Ordens/Hg. U. Arnold. Marburg, 1986. 1. S. 85–110 (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 36); Färber K.M. Kaiser und Erzkanzler: Carl von Dalberg und Napoleon am Ende des Alten Reiches. Regensburg, 1988. S. 82–83, 182 (Studien und Quellen zur Geschichte Regensburgs. 5); Die Habsburger 1988: S. 60–61.

Максимилиан Иосиф родился 14 июля 1782 года в Милане. Его отец, эрцгерцог Фердинанд, брат императоров Иосифа и Леопольда II, был правителем Ломбардии и основателем ветви Габсбургов в Верхней Италии. Брак Фердинанда с принцессой Марией Беатриче д'Эсте принес Габсбургам в 1814 году герцогство Моденское и город Реджо-Эмилия, а также, в 1829 году, герцогства Масса и Каррара, тем самым связав Ломбардо-Венецианское королевство с Великим герцогством Тосканским (после французского вторжения в Италию герцогства Масса и Каррара отошли Наполеону, но решениями Венского конгресса 1814–1815 гг. были возвращены Марии Беатриче).

После принятия акта об учреждении Германского Союза император из династии Габсбургов был вынужден покинуть Империю, и небольшое духовное образование — Тевтонский орден, судьба которого уже была тесно связана с монархией Габсбургов, последовал за ним. Это решение поддержало не только руководство ордена, но и множество его членов (также и в территориальных владениях). Границы империи Габсбургов начиная с 1809 года определяли и жизненное пространство рыцарского ордена, который сосредоточился теперь во владениях верховного магистра (Meistertum) и в баллеях Австрия и Больцано, стало быть, в Моравии, Австрийской Силезии и Вене, во Внутренней Австрии и Тироле; исключение представляло владение в вольном городе Франкфурте, находившемся за пределами Империи Габсбургов. Право пользования им было возвращено ордену в 1836 году.

Тесная династическая связь аристократического института с Австрийским императорским домом возникла в конце XVI века, но вскоре, с приобретением орденом обширных владений в Силезии, укрепилась территориально, а в 1839 году получила санкцию в Статутах ордена. Как и в 1782 году, младший сын императрицы Марии Терезии кёльнский курфюрст Максимилиан Франц, ставший спустя два года верховным магистром и дейчмейстером, взял на себя крестины своего племянника Максимилиана Иосифа, что еще больше высветило начало как бы между прочим возникшего ритуала: Максимилиан Иосиф, казалось, уже предназначен стать будущим преемником высшей должности в ордене. Действительно, в 1801 году, в год своей смерти, духовный отец не только принял девятнадцатилетнего принца новицием в баллее Франкония, но и в том же году объявил его единственным наследником.

Юность Максимилиана Иосифа прошла на закате Старого Режима, он даже еще застал скромный блеск обмирщенного ордена в Империи. Максимилиан Иосиф был посвящен в члены ордена в Вене 7 марта 1803 года. Антон Виктор (верховный магистр и дейчмейстер с 1804 г., брат императора Франца I) через год назначил своего юного кузена ландкомтуром Франконии. Впрочем, контакты Максимилиана Иосифа с центрами ордена оставались ограниченными; но ему удалось познакомиться с мер гентхеймской духовной семинарией, что впоследствии побудило его реорганизовать институт орденских священников.

При эрцгерцоге Карле Максимилиан Иосиф сражался в Войне Третьей коалиции (1805 г.) в Верхней Италии, в 1807 году стал фельдмаршал-лейтенантом пехоты, а через год организовал нижне- и верхнеавстрийский ландвер. В 1809 году он руководил обороной Вены. Поскольку он слишком быстро отступил под натиском войск противника, разгневанный император Франц, недолго думая, перевел его в Трансильванию. В дальнейшем Максимилиан Иосиф, как и его предок Максимилиан I, интересовался главным образом инженерией и артиллерией, выстроил в Линце и Вене испытательные стенды для артиллерийских орудий, содействовал открытию в Модене Военной академии и разработал проект системы укреплений для Габсбургской монархии. В 1814 году в Вене он построил для себя на Лёвельбастей дворец, купил дворец Рейттер на Ланднгграссе, а в 30-е годы ненадолго поселился в Линце. В 1830 году он получил владение Эбенцвейер в Верхней Австрии — в это поместье на Траунзее он всю жизнь то и дело возвращался.

Максимилиан Иосиф любил путешествовать: в 1818–1819 годах он побывал в Англии, Шотландии и Ирландии, в 1839 году — в Голландии, но чаще всего, особенно зимой, он навещал своего брата Франческо IV, а впоследствии своего племянника Франческо V в Венеции и Модене. Поездки, посвященные военно-техническим вопросам, он старался совмещать с визитациями орденских владений. В целом образ жизни верховного магистра был нетипичен для его высокого положения. Он никогда не охотился, жил скромно, презирал венское зажиточное бюргерство с его представлениями о роскоши, а как верховный магистр и дейчмейстер в разъездах имел при себе зачастую всего одного слугу и одного рыцаря ордена. Максимилиан Иосиф никоим образом не походил на представителя высшей аристократии его времени. Несомненно, в этом чувствуется влияние идеалов скромности и бедности, исповедуемых Тевтонским орденом.

С годами досуг высшей знати оформился в религиозное и социально-политическое мировоззрение: воспитанный в Милане бывшими иезуитами и профессором философии падре Андреа Драгетти, Максимилиан Иосиф сблизился в Вене с кругом редемпториста (членом Конгрегации Святейшего Искупителя. — Прим. пер.) Климента Марии Хофбауэра (ум. 1820), проповедника, народного миссионера и воспитателя молодежи. Будучи его последователем, Максимилиан Иосиф позднее поощрял северонемецкого прозелита и специалиста по государственному праву, преданного защитника монархической власти Адама Мюллера. Процесс выработки мировоззрения Максимилиана Иосифа протекал в гармонии с общественно-церковным взрывом снизу. При дворе, в структурах государственного управления и среди духовенства многое напоминает о Максимилиане Иосифе, а также о церковных бенефициях былых времен. В рамках всеобщей реорганизации жизни ордена большим успехом пользовались женские конгрегации, занимавшиеся благотворительностью и воспитанием детей, прежде всего конгрегация Сестер Милосердия.

Двадцать второго апреля 1835 года в Вене Максимилиана Иосифа избрали преемником Антона Виктора на посту верховного магистра и дейчмейстера. Новый глава братства сразу же приступил к преобразованию ордена. На Генеральном капитуле 1839 года были приняты «Статуты Тевтонского рыцарского ордена», перерабатываемые по указанию императора Франца I с 1834 года. В 1840 году они были утверждены императором Фердинандом I. Ими были заложены правовые основы реорганизации ордена. Когда Франц Шольц, бывший пастор в силезских владениях ордена, а затем орденский священник, в 1837 году привез из Цамса (Тироль) в Лану трех сестер милосердия, чтобы основать в своем приходе институт сестер, Максимилиан Иосиф активно содействовал этому начинанию; две сестры уже в 1841 году вступили в Тевтонский орден. До конца его жизни на протяжении ровно трех десятилетий возникло шесть женских филиалов как в Южном Тироле, так и в австрийской и прусской Силезии. Становление женской ветви ордена проходило на волне создания множества новых женских конгрегаций в домартовский период истории Австрии (период 1815–1848 гг., характеризовавшийся застоем в общественной жизни Австрии. — Прим. пер.): под руководством одного священника на местном уровне создалась группа благочестивых женщин; велись переговоры с местными властями, епископами Тренто (Триента) и Ольмюца (Оломоуца) и со служащими округов как региональной политической инстанцией, и, наконец, император и Папа Римский представили Статуты к апробации. Фердинанд I в 1847 году дал предварительное согласие, а в 1854 году Папа Пий IX и император утвердили Устав братства, включавший сестер милосердия в состав Тевтонского ордена.

Уход за больными и воспитание девочек, насколько это было возможно в рамках прихода, составляли две главные задачи новой конгрегации, которая тем самым отвечала государственным и общественным потребностям своего времени. Сестры известны в составе ордена еще в период позднего Средневековья. Максимилиан Иосиф продолжил эту древнюю традицию, но при нем женская конгрегация значительно изменила структуру рыцарского братства. Новый институт подчинялся непосредственно верховному магистру и дейчмейстеру, то есть даже экономически этот филиал входил во владения верховного магистра и исключал всякую юрисдикцию со стороны рыцарей и ландкомтуров.

Одновременно снизу, снова вместе с верхушкой ордена и в обход рыцарей, началось обновление маргинализованного с XV века клира. Петер Пауль Риглер (1796–1873), прежде бывший профессором морали и нравственного богословия в Тренто, вместе с братьями ордена с начала 40-х годов развивал идею создания конгрегаций священников по образцу святого Викентия де Поля и всемирного общества священников Бартоломея Хольцхаузера из Баварии в XVII веке. В их конвентах должен был возродиться изначально бытовавший в ордене идеал бедности; одновременно им предстояло стать питомниками для будущих клириков братства, которые также духовно окормляли институт сестер и выполняли свои обязанности в принадлежавших ордену приходах и бенефициях.

Таков был второй этап духовного обновления ордена (первым этапом считается реформа Устава ордена, осуществленная при верховном магистре Максимилиане в 1606 году. — Прим. ред.). Он начался с основания конвентов в Лане (1855 г.) и Эйленбурге (1858 г.), получив решающую поддержку со стороны Максимилиана Иосифа. Монастыри и их священники были непосредственно подчинены магистру, а значит, исключены из традиционного объединения баллеев, что, разумеется, вызвало заметное недовольство рыцарей. Характерно, что конфликт заявил о себе после смерти Максимилиана. В конечном счете речь шла об исконном праве владения, причем традиционные представления аристократии Старого Режима о материальном обеспечении знати вступали в конфликт с социальными и религиозными требованиями времени. Уже при основании сестринской ветви рыцари ордена, состоявшие преимущественно на придворной и военной службе, понимали, что их ожидают новые обязанности. Когда вновь образовалась ветвь священников и орденские приходы, четко разделить права стало еще труднее. Разумеется, чудовищная динамика духовного взрыва снизу отодвинула в сторону все помыслы рыцарей. Верховного магистра и дейчмейстера как главную фигуру теперь окружала не столько знать, сколько орденские священники и сестры. Тевтонский орден ярко отражал внутренний переход от учреждения церковный знати к ориентированной на бюргеров церкви низшего духовенства.

Орден с его вековыми традициями в конце правления Максимилиана Иосифа, после грозных бурь наполеоновского времени, был не только реорганизован духовно, но и укрепился экономически, к тому же он консолидировался в своем мужском составе: братство пополнилось 23 рыцарями из высшей знати, преимущественно из наследственных земель и юго-западной Германии, и 54 орденскими священниками, в то время как в 1835 году прибавилось всего пять рыцарей, восемь послушников, а также пятнадцать священников (в баллее Больцано (Южный Тироль) всего один). Новая ветвь орденских сестер и конвенты священников должны были иметь строгое центральное руководство. Это соответствовало политико-реставрационным представлениям верховного магистра о некой абсолютной монархии без парламента. Именно поэтому в революционном 1848 году императору было предложено бескомпромиссное направление. Максимилиан Иосиф выстроил также экономическое положение верховного магистра и дейчмейстера и купил владения Штеттин (польск. Щецин) и Храбин (чеш. Храбине). В новом центре ордена в Вене он продолжил орденскую традицию, организовав библиотеку и центральный архив с помощью профессора из моравских бенедиктинцев Беды Дудика.

Максимилиан Иосиф гораздо больше поддерживал клерикальное крыло ордена, чем старый европейский институт рыцарства; замысел основать орденскую рыцарскую школу в Модене так и не был осуществлен. Эрцгерцог Вильгельм — коадъютор верховного магистра с 1846 года — расставил акценты по-иному. Он больше противопоставил духовному ордену общественно-политические проблемы своего времени, что было созвучно общему католическому обновлению. При этом Тевтонский орден, воспитывая в братьях и сестрах христианское милосердие, стремился подготовить их к столкновению с опасными последствиями промышленной революции: перенаселением (мальтузианская теория), а особенно — с массовой бедностью. Максимилиан Иосиф предпринимал и экономические меры. Он строил дороги в Силезии, поощрял в орденских владениях развитие сельского хозяйства, прежде всего животноводства, обдумывал план интенсивных лесонасаждений в орденских лесах; его интересовало даже состояние картофельных полей. Обедневшие ткачи в силезских орденских владениях и резчики в его замке Эбенцвейер получали скромную денежную помощь и разрешение вести торговлю. Интерес к новому, перспективные и действенные решения сочетались в деятельности верховного магистра с оторванными от реальной жизни предложениями и идеями, как, например, строительство близ Газы госпиталей в виде укрепленных башен или организация фабрик монастырского типа — по половой принадлежности.

Преобразование ордена оказалось долгим. Разумеется, в этом процессе было задействовано множество факторов: благоприятная расстановка сил и подходящее время, всеобщая эйфория среди членов ордена в домартовском обществе после Просвещения и йозефинизма (йозефинизм — система «просвещенного абсолютизма», получившая свое название по имени императора Иосифа II. — Прим. пер.), начало промышленной революции, рост буржуазии, личности Риглера и священнослужителей в Тренто (Триенте) и Ольмюце (Оломоуце), Иоганн Непомук фон Чидерер, равно как Максимилиан Иосиф барон фон Зомерау-Бек, и Фридрих ландграф фон Фюрстенберг. Но всё решали большие деньги Максимилиана Иосифа, что позволило ему в конце концов создать новые структуры, вначале вне связи с рыцарями ордена. Верховный магистр, будучи одним из Габсбургов, в 1829 году вместе со своим братом Фердинандом унаследовал крупные владения матери, но еще в 1801 году, будучи единственным наследником своего духовного дяди, курфюрста Максимилиана Франца, он вступил во владение его наследством; в то время он стал самым богатым среди Габсбургов. Так верховный магистр и дейчмейстер ордена перебросил для него своеобразный мост из Старого Режима в буржуазную эпоху. Реализацию своих идей Максимилиан Иосиф осуществлял на собственные средства.

Максимилиан Иосиф скончался 1 июня 1863 года в замке Эбенцвейер и был похоронен на кладбище Альтмюнстера близ Траунзее (Верхняя Австрия). Он успел принять меры, юридически и экономически защищавшие сестер ордена, но не священников конвента, Статуты которых утвердил Папа Пий IX в 1871 году. Между тем быстрое появление новых обителей ордена прекратилось, а самосознание филиалов духовного ордена заметно выросло. Сестринская ветвь всё более разрасталась. Вместе с ней шел необратимый процесс выработки собственной законности. Как следствие, претворилась в жизнь идея Риглера о создании конвентов священников, и остановить этот процесс было уже невозможно. Близилась новая, клерикальная эпоха ордена.

Dudik 1966: S. 248–252; Stöger J.N. Maximilian Erzherzog von Österreich-Este, Hoch- und Deutschmeister: Ein Lebensbild. Wien, 1865; Freiburg im Breisgau, 1875 (сокращенное издание, переработанное С. Клейном); Kästner D. Erzherzog Maximilian und sein Kreis: Beiträge zur österreichischen Kulturgeschichte im 19. Jahrhundert. Wien, 1964 (Diss. phil. masch.); Gruber 1973; Gasser 1973; ÖBL 1975/6: S. 168–169; Hillebrand E. Die Türme von Linz: Erzherzog Maximilian Festungsystem für die Monarchie jj Historisches Jahrbuch der Stadt Linz. 1985. S. 11–21; Die Habsburger 1988: S. 370–372; NDB 1990/16: S. 512–513.

Вильгельм Франц Карл родился 21 апреля 1827 года в Вене. Он был пятым, последним сыном бывшего верховного магистра Карла Людвига и Генриетты Александры Фредерики Вильгельмины, принцессы фон Нассау-Вейльбург, сочетавшихся браком 17 сентября 1815 года в Вейльбурге.

С 1843 года Вильгельм уделял особенное внимание артиллерии в Австро-Венгрии, за что 1 октября 1887 года и 24 июля 1888 года получил благодарность самого императора.

Его военная карьера развивалась успешно: начав военную службу 1 августа 1842 года, он 29 апреля 1847 года стал командующим линейным пехотным полком № 12, 7 марта 1853 года — фельдмаршал-лейтенантом, 10 сентября 1854 года — командующим 6-м полком полевой артиллерии, 17 февраля 1857 года, главой штаба армии, 3 июня 1863 года — главнокомандующим пехотным полком «верховного магистра и дейчмейстера», от денежного довольствия которого Вильгельм в 1869 году добровольно отказался. На итальянском театре военных действий он появился впервые в 1848–1849 годах, когда война только начиналась, затем, в 1859 году, как командующий полевой артиллерии первой армии в битве при Сольферино, за что 15 августа 1859 года был награжден Крестом за военные заслуги. В битве при Кёниггреце (Садове) в 1866 году он получил ранение в голову. С 19 февраля 1864 года эрцгерцог стал генерал-инспектором артиллерии, с 14 июля 1869 года до 20 июня 1872 года был по велению императора «главнокомандующим Ландвером (ополчением) представленных в имперском совете королевств и земель», a 11 января 1894 года — действительным фельдцейхмейстером, или командующим артиллерией (исполнение пост-фактум приказа от 29 апреля 1870 г.). Наконец, 1 января 1894 года он стал командующим 3-м корпусом артиллерийского полка, начальником императорской, русской 7-й конной батареи и, несмотря на особое «отвращение к Пруссии» (Aversion gegen Preußen) — начальником королевского восточнопрусского полка полевой артиллерии Na 1. Всё же от обязательств против Прусского королевского дома он уклонялся под любым удобным предлогом, ссылаясь на историю ордена. Наконец эрцгерцог Вильгельм стал полным кавалером орденов и знаков отличия; так, 16 октября 1866 года он был награжден Большим крестом Императорского Австрийского Ордена Леопольда, но Ордена Золотого Руна всё же не получил.

Став 11 октября 1845 года послушником Тевтонского рыцарского ордена, 12 ноября 1846 года в венской придворной церкви Вильгельм принес орденские обеты, а уже 23 ноября 1846 года был выбран орденским коадъютором и сразу же получил инсигнии верховного магистра и дейчмейстера, впрочем только как почетные знаки и без правовых полномочий. Вступив в орден, он отослал королю полученный от него 24 ноября 1846 года Орден Черного Орла. После смерти верховного магистра и дейчмейстера Максимилиана Иосифа Австрийского-Эсте (1 июня 1863 года) Вильгельм сразу же возглавил братство. 8 июня Вильгельм известил Папу о том, что принял на себя руководство орденом, и 25 июня 1863 года в церкви Венского ландкомтурства состоялась его торжественная интронизация. Та же дата стоит на поздравительном послании Пия IX новому верховному магистру.

Всю жизнь эрцгерцог Вильгельм прежде всего заботился о состоянии медицины в Австро-Венгрии и главным образом, учитывая благотворительную направленность деятельности ордена, помощи полевым госпиталям, особенно ярко проявившуюся в 1864 и 1866 годах и в Сербско-болгарской войне 1885–1886 годов, которую оказывали сестры ордена — института, возродившегося в братстве при его предшественнике. При Вильгельме одобренные в 1866 году конвенты священников ордена в Лане (с 1855 г.) и Троппау (Опаве) (с 1866 г.) 14 июля 1871 года были утверждены Папой и получили особый устав. Кроме этих священников конвента имелись и так называемые священники баллеев, с 1839 года жившие по уставу ордена. В 1872 году с одобрения Рима последовало окончательное учреждение конвентов в Тироле и Силезии. В 1893 году был учрежден конвент священников и в баллее Австрия. Однако в период правления Вильгельма в жизни этих конвентов сохранялась напряженность, поскольку эрцгерцог основное внимание уделял рыцарям. Вместе с хитроумным шефом Тайной канцелярии ордена (1876–1897 гг.), орденским рыцарем Эдуардом Карлом Борромео Гастоном Пёттхом, графом и бароном фон Петгенегом, он улаживал бесконечные конфликты.

В ходе предстоявших верховному магистру генеральных визитаций с помощью орденских рыцарей, посланных для совместной работы с Петгенегом, как, например, в 1884 году, эрцгерцог получал достаточное представление о состоянии орденских баллеев Австрия и Больцано (Южный Тироль), а также и о силезско-моравских владениях верховного магистра. За несколько дней до своей скоропостижной смерти верховный магистр планировал генеральную визитацию вместе с Петгенегом и одним из рыцарей ордена.

Что касается каритативной деятельности ордена, то 15 февраля 1865 года эрцгерцог-верховный магистр получил от императора владения в держание ордену. Наполеоновская эпоха в корне изменила орден. Теперь верховный магистр радел о создании службы медсестер с помощью сестринской ветви ордена, употребляя для этого как средства самого ордена, так и новые источники денег. Этому служил основанный Генеральным капитулом 22–28 апреля 1865 года и одобренный императором 13 июля 1865 года институт присоединенных к ордену почетных рыцарей. К моменту смерти верховного магистра, наступившей от кровоизлияния в мозг во время прогулки верхом 29 июля 1894 года в Вейкерсдорфе близ Бадена (под Веной), в ордене насчитывалось 35 почетных рыцарей.

Впрочем, средств госпитального фонда, которым распоряжался один из рыцарей, исполнявший обязанности шпитглера, было недостаточно, чтобы устранить выявленные в 1870–1871 годах недостатки санитарной службы. Чтобы еще больше развить добровольную деятельность ордена в сфере медицинской помощи больным и раненым, верховный магистр в 1871 году основал (с согласия участников Генерального капитула и одобренный императором 4 июля 1871 г.) «Статут о добровольной санитарной службе Тевтонского рыцарского ордена во время войны и мира», который с поправками 1880 года просуществовал до октября 1918 года. Этот институт, получивший в 1874 году название Марианского, был доступен и зарубежной аристократии независимо от национальности, половой принадлежности и — с 1879 года — конфессии. В каталогах ордена с 1873 года приведены имена спонсоров собственного госпитального фонда братства, получивших кресты двух степеней, один из которых носили на шее, другой — на груди. Кроме императора, императрицы и членов Австрийского императорского дома, это были аристократы и офицеры двуединой монархии, а также немецкие, бельгийские, английские, люксембургские и прочие представители высшей европейской аристократии. За эту организованную из средств ордена или на личные пожертвования сестер ордена и рыцарей санитарную службу император Франц Иосиф I выразил благодарность своему двоюродному брату 3 декабря 1878 года и вновь — 24 июля 1892 года.

В ходе расширения городских границ Вены эрцгерцог получил в качестве резиденции выстроенный в 1864–1867 годах по проекту Теофиля фон Хансена дворец на Паркринге, который он в 1879 году перепродал ордену, и с тех пор жил в нем как пользователь здания.

К жизнеописанию этого Габсбурга, намеченному лишь в общих чертах, добавим также сообщение из «Зимних песен» императрицы Елизаветы в ее «поэтическом дневнике» от января 1887 года о том, что Вильгельм был известным любимцем женщин; даже если относиться к сообщению Елизаветы критически, эту информацию можно оценить как достоверную, тем более что немногочисленные источники ее подтверждают. В то же время, отвергнув целибат, и участвуя в придворных балах, Вильгельм то и дело давал пищу придворным пересудам.

Верховный магистр Вильгельм по заданию императора совершил поездки в Петербург, Дрезден и Копенгаген (1888 г.), посетил Испанию (по семейным причинам), а также раз в два года совершал поездки для инспекции работ по развитию артиллерии или в Боснию. Он любил роскошь и лошадей, не раз получал доходы от своих ценных бумаг, на приобретение которых всегда был готов выложить изрядные суммы. Рента от владений верховного магистра в 1893 году, кажется, превзошла 99 тыс. гульденов, и не раз составляла десятую часть его общего дохода. По своему мышлению и манерам Вильгельм был типичным представителем высшей венской знати. Эрцгерцог не только служил Австро-Венгрии, которая многим современникам виделась в то время династической государственной структурой, и ордену, но и находил время наслаждаться прекрасным, посещая оперный театр и концертные залы, а также водил дружбу с художниками и учеными.

Всё наследство Вильгельма согласно завещанию от 8 февраля 1893 года получил его племянник эрцгерцог Евгений, который, вступив в орден, стал преемником верховного магистра и возглавил братство сразу же после смерти Вильгельма. 2 августа 1894 года тело покойного верховного магистра было доставлено из часовни в Хофбурге в венскую церковь капуцинов, в склепе которой Вильгельм и нашел свое последнее пристанище. Вместе с ним уходила в Лету эпоха эрцгерцогов — верховных магистров, хотя 17 апреля 1894 года Папа Лев XIII еще утвердил с помощью Петгенега (впервые с конца XII в.) привилегии для рыцарского ордена. Согласно орденскому обычаю, по усопшему магистру были совершены заупокойные службы: 3 августа в венской придворной капелле, а 21 августа 1894 года — в церкви ландкомтурства Боцен (Больцано).

DOZA, Urk., HM 543–544, Varia 79, 81, 85, 89, 693; Kriegsarchiv Wien, Qualifikationsliste Erzherzog Wilhelm; Gruber 1973; Gasser 1973; Müller 1980; List J. Beiträge zur Stellung und Aufgabe der Erzherzoge unter Kaiser Franz Josef I. Wien, 1982. Bd. I. S. 122–130, Bd. II. S. 26 (Diss. phil. masch.); Hamann B. Elisabeth: Kaiserin wider Willen. Wien; München, 1982; Kaiserin 1984; Posch M. Henriette von Nassau-Weilburg: Eine Protestantin im Hause Habsburg//Die evangelische Gemeinde H.B./Hg. P. Karner. Wien, 1986. S. 72–81 (Forschungen und Beiträge zur Wiener Stadtgeschichte. 16); Die Habsburger 1988: S. 430–431\Allmayer-Beck J. Ch. Der stumme Reiter: Erzherzog Albrecht. Der Feldherr «Gesamtösterreichs». Graz, 1997.

Эрцгерцог Евгений (Эйген) Фердинанд Пий Бернхард Мария родился 21 мая 1863 года в моравском замке Гросс-Зеловиц (чеш. Жидлоховице) и получил крещение 30 мая от бенедиктинского аббата из Райгерна (чеш. Райград). Он был четвертым, последним, сыном эрцгерцога Карла Фердинанда и его супруги Елизаветы Франциски Марии. Евгений получил домашнее образование по программе гимназии (за исключением греческого языка), два года изучал историю искусств и историю Австрии, учился игре на фортепиано; в учебную программу входило и посещение императорско-королевской военной академии в Винер-Нейшгадте. Кроме того, он занимался французским, венгерским и чешским языками, а также осваивал плотницкое ремесло, которое выбрал себе сам (мужчины из династии Габсбургов были обязаны владеть каким-либо ремеслом). Карл Фердинанд скоропостижно скончался в 1874 году, и 7 января 1878 года Евгения и пятерых его братьев и сестер усыновил эрцгерцог Альбрехт. В 1882 году Евгений по окончании приватных занятий сдал экзамены созванной его отчимом комиссии. Среди испытаний было и военное дело; выдержав этот экзамен, Евгений смог в 1882–1884 годах посещать императорско-королевскую военную школу, которую успешно окончил.

Постановлением императора от 27 октября 1877 года эрцгерцог получил звание лейтенанта в тирольском егерском полку императора Франца Иосифа. Отслужив гусаром в 1881–1887 годах, в 1888 году он стал майором пехотного полка № 100, а в следующем году — подполковником. В 1890 году Евгений получил звание полковника и в 1891 году был переведен в языго-куманский гусарский полк. 26 апреля 1896 года его произвели в фельдмаршал-лейтенанты, а 3 апреля 1900 года он стал командующим 14-м корпусом, командующим генералом в Инсбруке и командующим обороной в Тироле и Форарльберге (федеральная земля на западе Австрии. — Прим. пер.); 27 апреля 1901 года он — генерал кавалерии, a 11 октября 1908 года — генерал-труппенинспектор и главнокомандующий обороной в Тироле и Форарльберге. В 1912 году из-за проблем со здоровьем он взял годичный отпуск.

Когда началась Первая мировая война, Евгений был назначен командующим австро-венгерским войском на Балканах (22 декабря 1914 г.), а 22 мая 1915 года получил чин генерал-полковника. После объявления войны Италией в 1915 году он стал командующим на Итальянском фронте и 23 ноября 1916 года был произведен в фельдмаршалы. В отличие от большинства членов династии, в том числе и самого императора, Евгений не принадлежал к оппонентам австрийского Генерального штаба. 1 декабря 1918 года он вышел в отставку. Лишь 16 октября 1936 года австрийский федеральный президент Вильгельм Миклаш наконец назначил ему ежемесячную почетную пенсию в 1 тысячу шиллингов.

За время воинской службы Евгений получил немало наград. Вот некоторые из них: Верховный орден Христа (1904 г.), папский Большой Крест ордена Святого Гроба (1907 г.), королевско-прусский орден Черного орла (1909 г.), присужденный ему Вильгельмом II орден «За заслуги» (1916 г.) и Большой Крест Военного ордена Марии Терезии (1917 г.). Полученный 31 декабря 1877 года орден Золотого руна вернулся к нему только в 1924 году, когда он уже не был верховным магистром.

Непобедимый в военных походах и пользовавшийся огромным уважением в войсках полководец сделал быструю карьеру и в Тевтонском рыцарском ордене. После того как Папа Лев ХIII 19 мая 1885 года освободил его как императорского принца от принесения орденских обетов и 12 июля 1885 года император Франц Иосиф позволил совершить необходимые шаги для приема в Тевтонский орден, Евгений смог по велению матери и с согласия верховного магистра 2 августа 1885 года вступить в орден. Под руководством священника баллея Австрия Франца Янкара он начал испытательный год, завершившийся 23 декабря 1886 года, как наставник новициев из числа кандидатов в рыцари. 11 января 1887 года в императорско-королевской городской приходской церкви Св. Августина во время торжественной мессы Евгений был посвящен в рыцари своим дядей, предварительно на специальном капитуле получив разрешение быть принятым в рыцари ордена. Через два дня его утвердили коадъютором верховного магистра. После кончины верховного магистра (1894 г.) Вильгельма Евгений сразу же принял на себя руководство орденом, о чем сообщил Папе. 14 ноября император дал согласие на инвеституру Евгения, а 19 ноября в церкви венского комтурства состоялась его интронизация. В многочисленных поездках по Австро-Венгрии и соседним с ней государствам (так, например, в 1896 г., по поручению императора Евгений побывал в России на коронации царя Николая II) формировалась его личность; он лично объезжал и воинские части. Используя предоставленные ему как верховному магистру полномочия на проведение генеральных визитаций, он в 1895 году посетил баллеи Австрию и Больцано, а в 1897 году побывал в силезско-моравских владениях верховного магистра и в Тироле. С помощью орденской канцелярии, ежегодных визитаций добровольческой медицинской помощи и постоянных отчетов служащих ордена верховный магистр получал быструю и точную информацию о состоянии ордена во всех его филиалах, а также и о его финансовом состоянии.

Монастырь в Лане, в 1889–1890 годах подчиненный Троппау (Опаве), при нем вновь обрел самостоятельность в 1896 году; в 1896–1897 годах был создан особый монастырь в Лайбахе (Любляне), который в 1917 году отделился от Троппау.

Во владениях верховного магистра Евгений создавал промышленность (пивоварение, виноделие, деревообработка), занимался курортом Карлсбрунн (чеш. Карлова Студанка) в горах Альтфатергебирге (Есеники) и управлял горным делом. В 1896 году он велел перестроить средневековый замок Бузау (Боузов) в соответствии с современными требованиями. В 1914 году он приказал разместить в замке Фрейденталь (где помещалась библиотека примерно в 20 тыс. томов), а также в замках Бузау и Эйленберг раненых офицеров и рядовых, проходивших четырех-, шестинедельное восстановительное лечение. В Первой мировой войне добровольческая медицинская помощь оказывалась сестрами ордена в четырех стационарных госпиталях, где ранеными занимались в качестве фельдкуратов (капелланов) орденские священники, а также в подвижных госпиталях, размещенных в поездах с орденским крестом и оснащенных на средства ордена. Эта служба ордена в интересах монархии заслужила в августе 1917 года высочайшее признание императора Карла I.

Осенью 1918 года после распада Австро-Венгерской империи, согласно «закону о Габсбургах», Евгений ушел с военной службы. Вечером 29 апреля 1919 года, выступив в Вене с прощальной речью перед служащими Тайной канцелярии, он отбыл в Базель, где до 23 мая 1934 года проживал в отеле «Три короля». Швейцарцы-республиканцы между собой называли его «Эрци». Верный своему девизу Magis prodesse quam proesse («Быть не выдающимся, а полезным»), Евгений с согласия папы Пия XI отказался от высшего орденского поста. 22 апреля 1923 года, находясь в Базеле, он назначил Генеральный и Избирательный капитул с учетом изменившихся правовых основ ордена в государствах-правопреемниках Двуединой монархии и действующего с Троицына дня 1918 года свода законов Католической Церкви. 30 апреля 1923 года Евгений сложил свои орденские руководящие полномочия, а 21 мая 1923 года состоялась передача должности верховного магистра священнику Тевтонского ордена и епископу Брно почетному д-ру богословия Норберту Клейну.

До конца жизни эрцгерцог оставался рядовым рыцарем ордена. 25 мая 1934 года он вернулся из Базеля в Вену и с б июня жил в орденском конвенте Гумпольдскирхен. Там 11 января 1937 года в присутствии федерального президента Вильгельма Миклаша и протектора ордена д-ра Теодора Иннитцера было торжественно отмечено пятидесятилетие его членства в братстве. 1 сентября 1938 года Тевтонский орден в Австрии был упразднен национал-социалистами, поэтому 23 сентября 1938 года эрцгерцог сменил место жительства и до 1 апреля 1945 года проживал в венском городском округе Хитцинг. Урезанная офицерская пенсия, якобы назначенная самим Германом Герингом, обеспечивала ему прожиточный минимум.

В 1945 году Евгений покинул Вену. Он ненадолго задержался в Штробле (земля Зальцбург), а с 21 августа 1945 года по 21 декабря 1954 года снимал жилье в Игльсе близ Инсбрука. Незадолго до Рождества 1954 года эрцгерцог перенес воспаление легких и был доставлен на лечение в Мерано, где 30 декабря скончался. Прощание с последним верховным магистром из династии Габсбургов проходило в Инсбруке, в часовне замка Габсбургов, а б января 1955 года, согласно завещанию, он был похоронен в церкви Св. Иакова в усыпальнице под балдахином, творении флориста эпохи Возрождения Каспара Граса, рядом с первым дейчмейстером из династии Габсбургов Максимилианом I. Проститься с эрцгерцогом Евгением пришли жители Северного и Южного Тироля, представители дома эрцгерцогов и ордена.

Высокопоставленный эрцгерцог из правящей династии получил серьезную военную подготовку и совершил блестящую военную карьеру; впрочем, и его не обошли сплетни в обществе. Евгений принимал решения, ознакомившись с положением дел на местах и в тесном контакте со всеми причастными к делам лицами. Под его руководством армия вела успешные действия в Петроварадине и в Мариборе (Словения), а 12-е наступление в районе реки Изонцо закончилось победой. Этот опыт позволил ему по-иному, нежели император, оценить ситуацию в войсках. Военно-политический крах Австро-Венгрии пусть и негласно, но был ожидаем, и на ордене, который Евгений возглавлял почти тридцать лет, это событие не отразилось. Согласованный с Римом уход Евгения с верховного поста обеспечил ордену дальнейшее существование в государстве-правопреемнике и возможность превращения рыцарского ордена в клерикальный, возглавляемый священниками. 27 ноября 1929 года эти изменения поддержал Пий XI. Будучи рыцарем ордена, принявшим простые обеты, Евгений стал символом перемен в обществе и в ордене в первой трети XX века.

Обширная общественно-политическая деятельность Евгения (в армии, ордене и государстве) не осталась незамеченной. В 1915 году философский факультет Инсбрукского университета назвал его своим почетным доктором, равно как и факультет права и общественных наук Загребского университета и Венская высшая агрономическая школа, а в 1916 году — медицинский факультет Инсбрукского университета. 30 мая 1916 года Венская академия наук избрала его своим почетным членом; 1 сентября он получил звание куратора Академии, от которого, впрочем, в 1918 году Евгений отказался, поскольку Австрия стала республикой. С 1916 года Евгений был протектором императорско-королевской Центральной комиссии по охране памятников, Общества любителей музыки в Вене, Фонда «Моцартеум» в Зальцбурге и Музыкального общества (Музикферейн) в Инсбруке. Одновременно он стал почетным президентом Общества исторического военного костюма в Дрездене.

В связи с начатыми в 1882 году реставрационными работами в прусском Мариенбурге завязались контакты между Вильгельмом II и эрцгерцогом-верховным магистром. Евгений ежегодно получал от императора фотографии, запечатлевшие ход восстановительных работ. По поручению Евгения 5 июня 1902 года несколько рыцарей Тевтонского ордена были приглашены участвовать в торжественной церковной службе по случаю восстановления Мариенбургского Верхнего замка.

Евгений прожил долгую, насыщенную событиями жизнь; этот последний глава рыцарского ордена из рода Габсбургов, оставил добрую память по себе как у современников и потомков, так и у историков ордена.

DOZA, НМ 545–548а, Urk., Varia, Handschriften 487, 499–499 Т, Каталоги ордена за 1887–1955 годы; Mitteilungen des Deutschen Ordens. 1937. Januar, 1. S. 5–10; HHStA, AVA, Akten des kaiserlich-königlichen Ministeriums für Kultus und Unterricht XIV/2 und 5/A, KA, Akten des Kriegsministeriums 1915 Präs 70–2/6, 70 2/14, 70–2/9; Qualifikationsliste Erzherzog Eugen; Rektorat der Universität für Bodenkultur Wien, Akten der Universitätsdirektion ZI. 9000/8/88 vom 14 April 1988; Fuchs K. Geschichte der deutschen Ordensburg und Herrschaft Busau. Wien, 1905; Kramer H. Feldmarschall Erzherzog Eugen und Alttirol//Der Sehlem. 1957. 31. S. 346–353; Idem. Feldmarschall Erzherzog Eugen (1863–1954)//Ostdeutsche Wissenschaft. 1958. 5. S. 462–585; NDB 1959/4: S. 673; Schildenfeld Z. von. Erzherzog Eugen 1863–1954: Ein Gedenkbuch. Mit einem Geleitwort von H. Rahner und einer Würdigung des Feldmarschalls von O. Regele. Innsbruck, 1963; Demel B. Die Geschichte des Ritterordens//700 Jahre Marienburg/Wpr. 1276–1976. o. O., 1976. S. 38–47; Boockmann H. Die Marienburg im 19. Jahrhundert. Frankfurt/M., 1982; Pantenius H.J. Der Angriffsgedanke gegen Italien bei Conrad von Hötzendorf: Ein Beitrag zur Koalitionskriegsführung im Ersten Weltkrieg. Köln, 1984 (Dissertationen zur neueren Geschichte. 15/I–II); (Margutti A.) Kaiser Franz Joseph I. und sein Hof: Erinnerungen und Schilderungen aus den nachgelassenen Papieren eines persönlichen Ratgebers/Hg. J. Schneider. Wien; Hamburg, 1984; Kaiserin 1984; Wieland 1985; Die Habsburger 1988: S. 100–101; Schwarzer R.F. Der allerletzte Ritter im Exil: Erzherzog Eugens Baseler Jahre 1919–1934. Wien, 1994 (Magisterarbeit masch.).

Клейн родился 25 октября 1866 года в Браунзейфене (чеш. Рижовиште) близ Рёмерштадта в семье ткачей. Его родители, супруги Иосиф Клейн и Магдалена (в девичестве Шольц), при крещении нарекли его Иоганном Непомуком. Он посещал местную народную школу, по окончании которой был направлен в мужскую семинарию в архиепископстве Кремзир (Кремержи). После сдачи экзаменов на аттестат зрелости в 1885 году он два года изучал богословие в Ольмюце (Оломоуце) и Инсбруке. Тем временем Клейн прошел предписанное послушничество в конвенте Троппау (Опава), где также принял некоторые обычные орденские обеты. 27 июля 1890 года в Инсбруке он был рукоположен в священники. Торжественное посвящение в рыцари ордена последовало 18 октября 1892 года в Троппау. Здесь в 1890 году Клейн начал свою службу. Почти десять лет он служил при приходской церкви Вознесения Марии как капеллан, а затем там же поднялся до городского капеллана. Когда в апреле 1902 года умер пробст (старший пастор) патер Казимир Рашка, Клейн целый месяц руководил приходом как провизор, пока наконец не получил место регента при орденской церкви в Энгельсберге. Однако уже 1 июня 1903 года, когда умер другой старший пастор, его пригласили в Троппау, где он получил место старшего пастора и провизора прихода. Этот этап духовной карьеры Норберта закончился назначением вице-деканом в декабре 1903 года и деканом в 1909 году.

Священник Клейн отличался усердием, исполняя не только обязанности духовника, но и занимаясь развитием частной благотворительности и христианского образования. Начатое еще на рубеже XIX–XX веков эрцгерцогом Евгением большое обновление приходской церкви он довел до успешного завершения. Особенно серьезно Норберт выполнял задачу визитатора как в своем деканате (административный округ в составе епархии. — Прим. пер.), так и в архиепископстве Ольмюцском. При этом его особенно тревожил набиравший силу национализм, который не пощадил даже христианские круги и церковные приходы. Клейн заботился о терпимости и равенстве, что в условиях лояльного сотрудничества с католиками казалось ему само собой разумеющимся. В те годы необходимой задачей ему виделась ликвидация напряженности между немцами и чехами, возникшей на национальной почве. Занимаясь этим вопросом, Норберт проявил рассудительность и настойчивость, что вкупе со способностью решать церковные вопросы послужило тому, что его рекомендовали на более высокую должность. 19 октября 1916 года император Франц Иосиф I назначил Клейна епископом Брно. Папское утверждение было получено 7 декабря 1916 года, а его посвящение прошло в приходской церкви старшего пастора в Троппау 28 января 1917 года. Торжественное рукоположение осуществил архиепископ Ольмюца Лев, кардинал, барон Скрбенский при содействии бреславского князя-епископа Адольфа Бертрама и ольмюцского ауксилиария (вспомогательного епископа) Иосифа Виснара. Интронизация состоялась в Брно 11 февраля 1917 года в городской приходской церкви Св. Иакова. Уже 10 декабря 1916 года богословский факультет Инсбрукского университета присудил Клейну звание почетного доктора. Новый главный пастор свободно владел чешским языком, и отношения со славянским населением епископства вскоре заметно улучшились.

Осенью 1918 года Двуединая монархия распалась. Возникла новая расстановка сил. Одним из государств-правопреемников Австро-Венгрии 28 октября была провозглашена Чехословацкая республика, чье население было готово свести счеты с прошлым. Причем речь шла не только о национальных интересах, но и о религиозных отношениях. В высших церковных органах появились посланцы чешских националистических групп, которых Клейн демонстративно попросил уехать. Благодаря своему незнатному происхождению и хорошему владению чешским языком, а также сдержанности моравских католиков и лояльности соборного капитула, Норберт остался епископом. И всё же потребовался недюжинный дипломатический талант, чтобы преодолеть имевшееся недоверие. В высшей степени похвально то, что Клейн с этой задачей справился. Однако набирал силу атеизм, и возникали национальные секты. Возглавляя сопротивление этим силам распада, епископ выступал на собраниях и тематических вечерах, на встречах католиков, перед паломниками и крестными ходами. Разногласия между христианами обеих национальностей ненадолго улеглись. Много сделал Клейн и для немецкого меньшинства. Вспомним хотя бы основанный под его руководством «Совет немецких католиков в Моравии и Силезии», а также официальное паломничество в Рим в 1925 году, которое он возглавил лично. Однако столь напряженная работа привела к проявлению первых симптомов болезни, которая в конце концов и свела его в могилу.

Положение Тевтонского ордена после окончания Первой мировой войны оставалось критическим. Под дальнейшим руководством одного из Габсбургов существование братства в государствах-правопреемниках было бы невозможно. Поэтому 30 апреля 1923 года эрцгерцог Евгений отказался от должности верховного магистра. Еще двумя годами ранее, 8 апреля 1921 года, он назначил Клейна и трех приоров (настоятелей) членами Генерального капитула, чтобы укрепить духовный элемент в братстве. Кроме того, 21 мая 1921 года он утвердил епископа своим заместителем и генеральным визитатором, а 27 ноября 1921 года передал ему «все права на неограниченное руководство Тевтонским рыцарским орденом в Чехословацкой республике». На обсуждение Генерального капитула в Базеле (3–5 октября 1922 г.) был вынесен проект новых орденских Статутов. Сначала Статуты служили Клейну временными основаниями в отношениях с чешским правительством. Весной 1923 года эрцгерцог Евгений (верховный магистр) получил у Папы согласие на отставку. Клейн поехал в Рим, чтобы разъяснить Папе изменившуюся ситуацию. 12 апреля он получил аудиенцию Пия XI. Уже 19 апреля святой отец принял отставку эрцгерцога. На состоявшемся 28–30 апреля 1923 года в Вене Генеральном и Избирательном капитуле Клейн сначала (29 апреля) был избран коадъютором, а через несколько дней с согласия Евгения, добровольно оставившего пост, — верховным магистром. Передача должности была назначена на 21 мая 1923 года. Утверждение Клейна в должности верховного магистра Папа совершил 25 июля, а 23 сентября 1923 года во Фрейдентале (Брунтале) была проведена торжественная интронизация.

В новом для себя положении Клейн столкнулся с множеством трудностей. Как верховный магистр Тевтонского ордена, он уже не мог быть епископом преимущественно чешского епископства. Нарастало сопротивление националистических кругов и антиклерикальных газет. Поэтому в декабре 1923 года Норберт добровольно отказался от епископства в Брно, но всё же должен был продолжать свое руководство им. 4 января 1926 года он наконец прекратил свою службу епископа, после чего декретом Апостольской Нунциатуры в Праге от 4 марта 1926 года последовало его назначение титулярным епископом Сиенским (Ассуанским). Освобождение от служебных обязанностей администратора Брно было утверждено Папой 31 мая 1926 года. В середине июля 1926 года Клейн переехал во Фрейденталь, где замок Тевтонского ордена стал его постоянной резиденцией.

В послевоенный период важнейшей задачей верховного магистра стало отражение нападок на орден. Причем речь шла не столько о духовной общине, сколько о материальных ценностях. Государства-правопреемники обосновывали свои требования к братству тем, что орден был вассалом Габсбургов, то есть всего лишь почетным орденом. При поддержке австрийской дипломатии удалось достигнуть перемен. Чехословакия была первым государством, признавшим орден монашеским, имущество которого не подлежало регламентации по статье 273 Сен-Жерменского мирного договора (1919 г.), и ратифицировала договор уже 7 декабря 1925 года. Это произошло также благодаря влиянию Клейна. До конца 1927 года к подобной позиции присоединились Югославия и Италия.

Тем самым дальнейшее существование Тевтонского ордена было гарантировано государственным правом; однако предстояло преодолеть последствия земельной реформы. В Югославии экспроприация прошла довольно легко, чего нельзя сказать о Чехословакии. Здесь находилось 90 % всех владений ордена. Уже 16 апреля 1919 года Национальным собранием был принят рамочный закон, согласно которому подлежали конфискации пахотные земли, превышающие 150 га, или залежные земли площадью свыше 250 га. Хотя отчужденные у ордена владения были компенсированы другими земельными участками, но почва новых земель была неплодородной, и потому землевладельцы понесли большой урон. Когда государственная земельная служба начала экспроприацию орденских сельскохозяйственных владений, Клейн жил еще в Брно. С декабря 1924 года до марта 1928 года у ордена отобрали почти все крупные хозяйства — в общей сложности их было 13, а кроме того — доходные дома, административные здания и хозяйственные постройки (например, склады). В итоге у ордена остались только три усадьбы, над которыми 22 мая 1929 года вновь был установлен государственный надзор.

По окончании аграрной реформы земельная служба Чехословакии собиралась изъять также и лесные владения братства. Но потеря лесов ставила под вопрос само существование ордена. Без доходов от лесного хозяйства были бы невозможны ни охрана замков ордена, имеющих культурно-историческое значение, ни содержание разного рода лечебных заведений и домов престарелых. Последние функционировали лишь на основе финансовых дотаций, поскольку там получали бесплатный уход и лечение нуждающиеся слои населения независимо от вероисповедания и национальности. Бесплатные медицинские услуги оказывали и в курортной деревеньке Бад-Карлсбрунн (чеш. Карлова Сгуданка). Таким образом, конфискация лесных угодий ордена означала прямое ущемление интересов бедных и нуждающихся. Из своих чешских доходов орден содержал и другие малообеспеченные баллеи, хотя в Праге закрывали на это глаза. Клейн доложил о предстоящей конфискации на Генеральном капитуле 1928 года, но собравшиеся не смогли дать ему никакого полезного совета. Конфискации продолжались, но, с точки зрения ордена, в разумных пределах.

Совмещение должностей (епископа и верховного магистра), а также проводимая земельная реформа отнимали у Клейна очень много времени. Кроме того, он исполнял представительские функции и совершал визитации, а также разрабатывал реформу управления орденом. Так подспудно обозначился вопрос орденского устава. Правда, в качестве подспорья имелись Базельские статуты, о которых были осведомлены конвенты в 1924 году, но они не могли стать заменой надолго, ибо в силу изменившихся политических условий Codex Iuris Canonici (Кодекс канонического права) 1917 года нуждался в новой редакции. Требовал их издания и приор Хуберт Ханке. Однако это произошло не сразу. Новые Статуты были утверждены Генеральным капитулом и обнародованы Клейном как основополагающие решения (Resolutiones magistral es). Между прочим, в итоге этих договоренностей в Австрии образовался приорат Гумпольдскирхен, там же был создан Центральный новициат, патера Бертольда Клейна избрали членом Генерального капитула, были утверждены новые провинции ордена, а также структура, функция и избирательная система Генерального капитула. Важнейшими решениями стали запрет на посвящение братьев ордена в рыцари и изменение названия братства с «Тевтонский рыцарский орден» на «Немецкий орден». В 1925 году Клейн собрал редакционную комиссию из четырех человек, которой предстояло обсудить с конвентами и заново сформулировать орденские правила и статуты. Но произошло событие, кардинально изменившее обстановку: Клейна и орден оклеветали перед Святым престолом.

Орденский патер Иво Ниц, с 1922 года исполнявший функции секретаря верховного магистра, через Пражскую нунциатуру обвинил Клейна в незаконных действиях, одновременно выразив мнение, что отдельные братья якобы склоняются к роспуску ордена. Эти порожденные болезненным честолюбием измышления не остались без последствий. Хотя визитация ордена в Моравской Силезии сразу же была осуществлена латеранским каноником д-ром Германом Шварцем, в 1927 году Папа Пий XI снова назначил апостольского визитатора. По предложению протектора ордена кардинала Фрювирта для этого был избран патер Хиларин Фельдер от швейцарских капуцинов, специалист, сведущий в делах ордена и способный провести переговоры. Он пользовался широкими папскими полномочиями, а жалобы были настолько серьезны, что Немецкий орден оказался близок к упразднению. Клейн, сразу задействовавший политические рычаги, был глубоко оскорблен клеветой своего бывшего секретаря и реакцией Ватикана. Вскоре выяснилось, что упреки в его адрес беспочвенны, но визитатора не отозвали. В Риме на основании его отчета о расследовании сразу же поняли, что ордену требуется помощь в сфере орденского права и в составлении нового устава. Поэтому, несмотря на позитивный исход визитации, Фельдеру предстояло решить задачу обновления ордена.

Большинство братьев приветствовали приезд визитатора, однако между Клейном и Фельдером то и дело возникали разногласия, и причиной тому был характер верховного магистра. Сначала Клейна задело то, что Фельдер был наделен правом отдавать распоряжения, и поэтому верховный магистр уже не мог решать вопросы ордена самостоятельно. Хотя визитатор вел себя сдержанно и всегда старался объяснять свои решения, ссоры возникали постоянно. Возможно, виной тому было и плохое состояние здоровья Клейна. В предоставленном визитатором проекте орденских правил постулировалось, что верховный магистр избирается сроком на шесть лет, после чего глава братства должен покинуть пост. Несмотря на доскональное разъяснение причин данного положения, Клейн счел его выпадом против себя, не желая понять, почему он, епископ, может возглавлять орден лишь временно. Клейну было непонятно и то, почему управлять недвижимостью в будущем должен уже не верховный магистр, а генеральный эконом (Oeconomus generalis). Не мог он примириться и с появлением должности генерального советника. Однако ряду необходимых изменений он не противился. Так продвигалось принятие новых правил для братьев и сестер ордена в 1929 году.

Кампания против ордена в чешской прессе не затихала и была направлена именно против его земельных владений в горах Есеники. Чехи с удовольствием устроили бы в области немецкого языка собственные туристические базы. Один из чешских консорциумов уже планировал строительство нового отеля в Бад-Карлсбрунне. Орден опасался конфискации, поскольку незадолго до этих событий нечто подобное произошло с владениями немецких премонстрантов в Мариенбаде (чеш. Марианске Аазне). Клейн был настороже. Получив в 1925–1929 годах неплохие доходы от хозяйства и надеясь на скорые компенсации от чешского государства, он ставил задачу не только расширить госпиталь Немецкого ордена в Троппау, но и построить новый курортный отель в Карлсбрунне. Верховный магистр действовал в стесненных обстоятельствах, поэтому, с одной стороны, он пытался избежать грозящей конфискации, с другой — срочную санацию обветшавшего и в медицинском плане устаревшего госпиталя уже невозможно было затягивать. Ситуация осложнялась еще и тем, что крупных сумм требовало и строительство Центрального новициата в Гумпольдскирхене под Веной. Но проекты в Силезии не были застрахованы ни духовной конгрегацией в Риме, ни земельными властями в Брно. Клейн не мог заявить о них заранее, поскольку еще не получил на них санкцию. Правильно рассчитать расходы ордена тоже не получилось. Тому виной явились как мировой экономический кризис, охвативший и Чехословакию, так и страшная буря в Восточных Судетах, нанесшая орденским лесам миллионный ущерб. Почти иссякли доходы от сбыта щебня собственной орденской каменоломни. Даже промышленные предприятия во Фрейдентале и Людвигстале не приносили существенных доходов. Какое-то время положение было столь критическим, что возникли трудности с платежами. Эти финансовые операции временно были переложены на другие баллеи, что особенно возмутило южнотирольских братьев, поскольку им самим предстояли неотложные платежи.

Визитатор, обращаясь в Рим с просьбой о разрешении займа для ордена, докладывал о затруднительном положении братства. Он указывал, что глава ордена «действовал своевольно и противоправно, но добросовестно». Конгрегация позволила Клейну выразить неудовольствие, но отказалась от дальнейших мер. Верховный магистр оказался в трудном положении. Состояние его здоровья ухудшалось, он всё чаще выключался из работы, поэтому по совету Фельдера он попросил у Генерального капитула, заседавшего с 30 сентября по 2 октября 1932 года, более продолжительный отпуск по болезни. Генеральным викарием был избран пробст Троппау, прелат Пауль Хейдер. Здоровье Клейна так и не улучшилось. Он умер во Фрейдентале 9 марта 1933 года и был похоронен во временной могиле. Впоследствии тело усопшего главы братства перезахоронили в новом склепе верховных магистров.

Покойный был исполнительным и образованным человеком, но в своих убеждениях и решениях выступал как удивительно автократичный верховный магистр; можно было бы даже утверждать, что именно на нем окончилась суверенная должность верховного магистра. Так считало не только его ближайшее окружение, по крайней мере приор Хуберт Ханке, не раз бравший на себя обязанности верховного магистра. С другой стороны, в своих личных притязаниях Клейн был скорее рассудительным, осмотрительным и не очень общительным человеком. Позднее, по мере ухудшения состояния здоровья, Клейн порой становился очень чувствительным. Но он неизменно выражал интересы Католической Церкви и своего ордена, ради которых готов был отдать всё, даже собственные сбережения и здоровье. Однако народным священником, какими оказались его преемники Хейдер и Шэльцкий, поддерживавшие тесный контакт с населением, он не стал. Всю жизнь Клейн оставался уважаемой персоной — почитаемый пробст, его преосвященство епископ, его преподобие владыка верховный магистр. Он возглавлял орден не формально, а свое правление выстрадал. Еще будучи епископом Брно, в силу сложившихся политических условий Клейн вынужден был занять оборонительную позицию, и такое положение вещей сохранялось до самой его смерти. В чем-то судьба верховного магистра схожа с судьбой его племянника Роберта Шэльцкого, однако он предотвратил постепенно усугубляемый вмешательством государства крах Немецкого ордена в Моравии и Силезии.

DOZA, GK 777–778, Prie 25, GRS 1930–1932, HM 548–549, Urk., Varia 87; Statni oblastni archiv Opava: Velmistr fadu nemeckych rytifü v Opave (1606) 1865–1945 (Hochmeisterakten des Deutschen Ritterordens in Troppau), Nemećti rytiri v Opave 1739–1950 (Deutschordens-Akten in Troppau); Provinzial archiv der Schweizer Kapuziner Luzern, Schachteln 3253–3255; Rangsliste und Personalstatus des Deutschen Ritter-Ordens. Wien, 1888–1914; Catalogue generalis Ordinis Teutonici. Brünn; Freudenthal; Troppau, 1924–1934; Mitteilungen des Deutschordens 1924–1933; Die Bischofsweihe in der Propstei-Pfarrkirche im Jänner des Jahres 1917. Troppau, 1917; Feierliche Inthronisation des hochwürdigsten Herrn Dr. Norbert Mein, Bischofs von Brünn//Neue Mährischschlesische Presse. Olmütz, 14 Februar 1917. S. 3; Zur Inthronisation des Hochmeisters des Deutschordens//Deutsche Zeitung für das Altvatergebiet. Freudenthal, 2 Oktober 1923. S. 4; Ibid. 3 Oktober 1923. S. 2–3; Der Rücktritt des Briinner Diözesanbischofs Dr. Norbert Klein//Das Volk. Jägersdorf, 29 Januar 1926. S. 1; Dr. Norbert Mein — 60 Jahre//Ibid. 24 Oktober 1926. S. 1–2; Dr. Norbert Mein, Hochmeister des Deutschen Ordens//Altvater: Festschrift zur 50 Jahrfeier des Sudetengebirgsvereins. Troppau, 1931. S. 26–28; Der Hochmeister des Deutschordens//Das Volk. Jägerndorf, 10 März 1933. S. 1–2; Ibid.//Brünner Tagespost, 10 März 1933. S. 1–2; Bischof Dr Hein f//Reichspost. Wien, 11 März 1933; Weiser E. Hochmeister des Deutschordens, Seine Exzellenz Bischof Dr. Norbert Klein f//Freudenthaler Ländchen. 1933. 13. S. 25–28; ÖBL 1965/3: S. 384; NDB 1977/10: S. 746–747; Müller 1980; Wieland 1985; 800 Jahre 1990: S. 322.

Хейдер родился 21 июня 1868 года в Адамстале, местечке в горах Есеники (Альтфатергебирге) в Моравии. Он был сыном четы Хейслер, Иосифа и Терезии (ур. Лангер). Через день при крещении в приходской церкви в Карлстале будущий верховный магистр получил мирское имя Алоис. Мальчик рано проявил способности к учебе и был отправлен в начальную гимназию Фрейденталя (Брунталя). Позже он до 1889 года продолжал обучение в архиепископской мужской семинарии в Кремзире (чеш. Кремержи). В 1886–1887 годах юноша прошел новициат в конвенте Троппау (чеш. Опава). Философско-богословские занятия Хейдер завершил в Инсбрукском университете, где в то время учились все клирики Немецкого ордена. Там же 26 июля 1892 года он был рукоположен в священники. Торжественный прием в орден состоялся 18 октября 1892 года в Троппау.

В свою первую должность капеллана Хейдер вступил летом 1893 года в Альтфогельзейфене, где прослужил до 1896 года. Уже тогда стало ясно, что новый священник желает быть не только духовником; не менее важным представлялся ему дух христианской общины и готовность к благотворительности. Духовным средоточием этой деятельности для Пауля был божий храм. Благодаря Хейдеру город Фогельзейфен получил в дар новый орган и отремонтированную орденскую церковь.

В 1896 году патера Пауля перевели капелланом в окружной центр Фрейденталь. Здесь началось строительство дома католического союза, но, поскольку денег было в обрез, застопорилось. Хейдер, как вновь назначенный глава союза подмастерьев, сразу же взялся за проект и, проведя две лотереи, закончил строительство в сравнительно сжатые сроки. В 1899 году здание было освящено и открыто. После того как союз подмастерьев превратился в охватывающий все слои населения католический народный союз, дом оставалось только поддерживать. Следуя велениям времени, Хейдер решил усилить политическое влияние Церкви. Этому послужил «Типовой статут католической организации», который он сформулировал в 1907 году как основополагающий документ христианского народного движения. Теперь только неограниченное сплочение всех готовых к сотрудничеству сил и их организация в союзы и объединения могло служить основой устойчивости христианской социальной идеологии.

Спустя десять лет работы в городе Немецкого ордена Фрейдентале, сначала в качестве управляющего госпиталем и городского капеллана, Хейдер в 1906 году получил приход Св. Михаила в Вюрбентале (чеш. Врбно-под-Прадедем). Из-за вспыхнувшей там эпидемии оспы ему пришлось уделять много времени деятельности больничного духовника. Однако уже в 1909 году Пауль вернулся во Фрейденталь и возглавил местный приход как декан. Он обеспечил приходскую церковь новыми облачениями и всем необходимым для литургии, занимался восстановлением здания и подготовил условия для строительства нового органа. Хейдер расширил дом приходского священника и переделал «крестный путь» на ближнюю гору Кёлерберг. Наряду с церковными делами он занимался вопросами улучшения положения безработных. В годы Первой мировой войны деятельность в союзе отошла на второй план, поэтому с 1914 года Хейдер работал в комитете продовольственного снабжения города, оказывал помощь Красному Кресту, организовав уход за ранеными. В ноябре 1916 года он стал пробстом Троппау, преемником Норберта Клейна.

Хейдер получил один из многонаселенных силезских приходов и самоотверженно решал стоявшие перед ним задачи. «Люди с удовольствием слушали его актуальные, отвечающие жизненным требованиям проповеди. Они ценили его церковные службы и надгробные речи. До последнего вздоха он учил Закону Божьему, пользуясь популярностью и как исповедник. О доверии к нему паствы свидетельствовали длинные очереди перед его исповедальней. Хейдер вдохнул жизнь в благотворительную организацию Троппау, в которую вступило много усердных сотрудников, и сам до конца жизни возглавлял этот союз. Кроме того, он занимался частной благотворительностью. Просителей было много <…> Он сотрудничал и со светскими объединениями и, обладая большим жизненным опытом, охотно оказывал помощь».

В 1920 году Хейдер как представитель Немецкой Христианско-социальной народной партии был избран в Городской совет Троппау. В сферу его общественной деятельности входили образование, культура и строительство. Он активно участвовал в решении многочисленных социальных вопросов: как инспектор бедных и сирот помогал безработным; входил в совет библиотек; был занят в городской и окружной системах образования. При этом для него не существовало ни партийной, ни национальной принадлежности — все были равны. В жизни христианской организации Троппау пробст Хейдер неизменно служил примером, советником и духовным вождем. Он содействовал деятельности Народного союза немецких католиков, всесторонне поддерживая клубы этой организации, чем обеспечивал надежное пристанище для всех групп населения. В вопросах сохранения христианского единства, патер Пауль всегда готов был прийти на помощь. Это относится к союзу немецких священников, а также ко всем другим союзам епархии, в состав правления которых он, как правило, входил.

С особой любовью относился Хейдер к приходской церкви Вознесения Марии. Этот храм божий Немецкого ордена является не только крупнейшим церковным сооружением в некогда входившей в состав Австрии Силезии, но одновременно и образцом готического кирпичного зодчества на крайнем юге Центральной Европы. Поскольку в годы Первой мировой войны церковь потеряла почти все колокола (их сдали на переплавку), Хейдер хлопотал об их восстановлении. Ранее был основательно отремонтирован орган, а спустя некоторое время — произведена реставрация здания. Всё это делалось на собранные пожертвования.

Кроме своей профессиональной деятельности Хейдер получил известность как издатель (по окончании Первой мировой войны он основал католическую ежедневную газету «Дас Фольк» («Народ»)) и как строитель (при его непосредственном участии была построена мужская семинария во Фрейдентале); венцом его деятельности стало возведение в Троппау церкви Св. Ядвиги в память о жертвах войны. Находясь на посту председателя Католического народного объединения, Хейдер ощутил нехватку газет и журналов для верующих, что еще во время Первой мировой войны привело его в газету «Моравско-силезская пресса», которая какое-то время редактировалась в Троппау. Когда по окончании войны перестали выходить некоторые немецкие католические газеты, пробст проявил инициативу и основал ежедневную газету «Судетенланд» («Судеты»), Первый номер вышел 8 декабря 1918 года. Эта недорогая газета с 27-го номера по политическим соображениям изменила название на «Дас Фольк». Хейдеру удалось вместе с патером Робертом Шэльцким привлечь нескольких дольщиков, вскоре ставших учредителями издательской компании «Дас Фольк». Предприятие развивалось неспешно, но, несмотря на это, Хейдер добавил к газете еженедельник, и дело пошло. Печатные мощности пришлось увеличить, поскольку тираж газеты быстро вырос и ее стали продавать за пределами Моравской Силезии. Помощь в издательской сфере оказал даже Немецкий орден: была приобретена современная ротационная техника. До своего избрания верховным магистром в 1933 году Хейдер лично руководил предприятием. С годами он стал отличным специалистом в области полиграфии, досконально освоив все тонкости технического и коммерческого руководства издательским делом. Впоследствии доли компании всё больше переходили к «Народному союзу немецких католиков». Национал-социалисты, оккупировавшие Судеты в 1938 году, запретили газеты, а типографию закрыли.

На рубеже XIX–XX веков Католическая Церковь в Моравской Силезии испытывала острую нехватку немецких священников. Возникшее движение «Свобода от Рима» привело к ограничению числа претендентов в священники. Националисты создавали условия, при которых далеко не все немцы решались посылать своих детей в мужскую семинарию в Кремержи, находившуюся в области чешского языка. Эта проблема была знакома Хейдеру еще с того времени, когда он был молодым капелланом. Исправить бедственное положение в сфере подготовки немецких священников он собирался, построив школу-интернат во Фрейдентале. С этой целью уже был приобретен земельный участок, но националистические и антиклерикальные силы мешали этому плану, убеждая эрцгерцога Евгения в том, что в строительстве такой школы необходимости нет. Когда после образования в 1918 году Чехословакии прежде двуязычная мужская семинария превратилась в чешскую, Хейдер, находясь в Троппау, постарался открыть в замке Немецкого ордена Фрейденталь временную семинарию. Тогда же он основал «Общество помощи по созданию немецкой мужской семинарии в архиепархии Ольмюц», поскольку только строительство новой семинарии могло надолго гарантировать удовлетворительное решение вопроса нехватки национальных священников. Немецкий орден получил в свое распоряжение место для постройки, а сестринская конгрегация ордена впоследствии вела там хозяйство. Хейдер организовал сбор средств на строительство. Уже в мае 1924 года начались строительные работы, и ровно через два года здание семинарии было готово принять учащихся, а святой отец переориентировал группу лиц и организаций, профинансировавших строительство, на поддержание учебного процесса, студентов и содержание здания. В августе 1926 года домашняя церковь и мужская семинария были освящены епископом Шинцелем и верховным магистром Клейном. Обитель быстро развивалась: численность семинаристов выросла с 70 до 240 человек. Для начала ее функционирования пробст получил от Папы титул прелата.

В 1928 году Хейдер перенес операцию на почках, однако стабилизировать состояние его здоровья не удалось. И всё же Пауль решился на еще один крупный строительный проект: возведение в Троппау церкви Св. Ядвиги в память о жертвах войны. Этому начинанию способствовал учредительный акт от 1894 года. С того времени благодаря пожертвованиям, дарениям в форме наследства и аккумулировании части налогов удалось собрать значительные средства. В 1930 году Хейдер сообщал, что приступает к строительству церкви на пожертвованные деньги. Торжественную закладку первого камня верховный магистр произвел 15 августа 1933 года, на праздник Успения Богородицы. В том же году удалось возвести здание церкви, но требовалась его отделка. Последующие работы продвигались медленнее, поскольку сумма, собранная на строительство, к 1934 году была израсходована, а щедрость населения по причине экономического кризиса поубавилась. Чтобы обеспечить завершение внутренних отделочных работ, Хейдер переписал церковь на Немецкий орден при условии, что братство завершит ее строительство. В дальнейшем она должна была служить пробству филиальной церковью. Части интерьера, в том числе и главный алтарь, были закончены, но полностью отделочные и интерьерные работы были завершены лишь в 1938 году. После войны этот неосвященный храм божий использовался под склад; только после «бархатной революции» 1989 года церковь наконец достроили и освятили.

В соответствии с новой редакцией устава Немецкого ордена 13 июня 1930 года Хейдер был избран генеральным советником. Временное освобождение Клейна от должности верховного магистра создало необходимость введения должности генерального викария. 30 сентября 1932 года Генеральный капитул сделал выбор в пользу пробста. Хейдер не хотел принимать эту должность по состоянию здоровья, но визитатор от Апостольского престола его уговорил. Напряженность между провинциями и руководством ордена исчезла, добрыми с самого начала были даже отношения между генеральным викарием и визитатором. Генеральный викарий был благодарен за любую оказанную ему помощь и всё же буквально разрывался между руководством приходом, строительством церкви Св. Ядвиги и благотворительностью. Поскольку ему особенно близка была деятельность духовника, он отказался переселиться в орденский замок Фрейденталь.

Патеру Паулю досталось непростое наследство. Финансовое положение ордена было настолько тревожным, что следовало пойти на жесткую экономию. Рецессия охватила все уровни общества, снизилась заработная плата, и начались увольнения. Благотворительная сфера сжималась столь же болезненно. К всеобщему прискорбию, осенью 1932 года скончался д-р Шиндлер, весьма талантливый глава канцелярии и архивариус братства. После Первой мировой войны он служил в Вене и был надежной опорой ордена. Хейдер, вероятно, быстро ощутил, что в отношениях с чешскими властями возникла явная дистанция. Уважение, которым до сих пор пользовался Клейн как епископ, исчезло. Престиж былого «императорского» рыцарского ордена в ненемецких государствах-правопреемниках сильно упал, Хейдер ясно осознавал, что из этой сложной ситуации ордену предстоит выбираться собственными силами. Об этом свидетельствует переписка верховного магистра с Фельдером. Первостепенными виделись Хейдеру три момента:

1. Возвращение былого веса и укрепление должности верховного магистра посредством присуждения главе ордена церковного титула, по крайней мере прелата.

2. Получение дополнительных финансовых средств, направленных на дела ордена и благотворительные цели посредством подключения к общине христиан-мирян, готовых совершать пожертвования, — так называемых фамилиаров.

3. Более глубокое осмысление орденских добродетелей и обязанностей, особенно в духе образцовой деятельности священника Немецкого ордена Петера Пауля Риглера.

Хейдер начал действовать по всем трем направлениям. Для решения первого он нашел благосклонного слушателя в лице апостольского визитатора, которому было ясно, что уход эрцгерцога Евгения с поста верховного магистра и смерть епископа Клейна означали для ордена утрату статусности. Правда, когда на Генеральном капитуле 31 мая 1933 года в Вене новым верховным магистром единогласно избрали генерального викария, последний пользовался в стране достаточным авторитетом, чтобы вступить в эту должность. Но каковы были шансы у преемника Клейна, который, будучи простым орденским священником, не имея церковного сана, должен был противопоставить себя государственным властям и чешскому архиепископу? Хейдер изложил Хиларину Фельдеру свое видение проблемы. Последний выступил с ходатайством, и ему удалось убедить Ватикан в том, что магистр ордена, возглавляющий это духовное сообщество, нуждается в церковном сане. Уже 8 сентября 1933 года Папа Пий XI издал привилегию, согласно которой «нынешний верховный магистр братьев Тевтонского ордена Пресвятой Девы Марии в Иерусалиме на всё время своего нахождения на этом посту получает достоинство аббата и в силу этого — привилегию носить фиолетовую шапочку, что кроме епископов и прелатов позволено лишь немногим генеральным аббатам». Тем самым торжественное рукоположение Хейдера в аббаты 17 сентября 1933 года, проходившее в приходской церкви пробства Троппау, было не только данью благодарности заслуженному духовному лицу, но и означало признание деятельности ордена.

К вопросу о присоединении ордена к движению фамилиаров визитатор отнесся с меньшим интересом, опасаясь притока мирян, которые могли доставить трудности только что укрепленному ордену. Разубедить Фельдера Хейдеру не удалось, хотя, по мнению верховного магистра, присоединение фамилиаров было самой насущной потребностью для дальнейшего существования Немецкого ордена. При этом он стремился создать сообщество с множеством членов, тогда как его генеральные советники Тумлер и Файстенхаммер допускали лишь принятие единиц. К сожалению, верховный магистр не дожил до осуществления своих планов: визитатор дал согласие на создание института фамилиаров только после его смерти. Но разве создание такого института стало бы возможным, если бы не упорство Хейдера? Следовательно, его и надо считать инициатором создания этой ветви ордена, тем более что он единственный в Генеральном совете имел огромный практический опыт общения с католиками-мирянами. Дальнейшее развитие ветви фамилиаров после Второй мировой войны убедительно подтвердило правоту верховного магистра.

С движением фамилиаров тесно связаны усилия Хейдера по созданию новой традиции ордена. Рыцарские ориентиры после 1918 года оказались несостоятельными; духовному ордену нужны были духовные образцы. Верховный магистр видел такой пример в лице священника Тевтонского ордена Петера Пауля Риглера, образ мыслей которого был близок Хейдеру и на дела которого он равнялся. Одной из главных задач верховного магистра стало продолжение процесса беатификации Риглера.

Время нахождения Хейдера на посту генерального викария и верховного магистра пришлось на взрывоопасный в политическом отношении и тяжелый в экономическом плане период. Приход к власти в 1933 году Гитлера отразился и на пограничных с рейхом государствах, а в Чехословакии привел к внутриполитическому кризису. Троппау был непосредственно вовлечен в происходящее, поскольку судебный процесс против немецких национал-социалистов в Судетах (так называемый процесс Патшейдера) вызвал в городе серьезные беспорядки. Власти реагировали с раздражением, полиция какое-то время находилась в полной боевой готовности. В таких обстоятельствах Хейдеру было нежелательно ехать в Вену и улаживать там дела ордена, тем более что главным обвиняемым в процессе был житель Тироля. Поэтому заседания Генерального совета проходили в Троппау. Не присутствовал верховный магистр и при торжествах, связанных с возвращением в Австрию эрцгерцога Евгения в 1934 году. Чтобы не причинить вреда здоровью Хейдера, визитации в Австрию и Югославию осуществил генеральный советник Шэльцкий, а в Тироль — генеральный советник Тумлер. Между тем финансовое положение ордена значительно улучшилось, особенно после того, как земельная служба перечислила давно подлежащие уплате компенсации за национализацию орденских лесов Бузау. И значит, Хейдер вновь мог с надеждой смотреть в будущее. Верховный магистр относился к своей деятельности с полным сознанием собственной ответственности, и, несмотря на болезнь, незадолго до смерти ему удалось решить основные задачи, стоявшие перед его приходом и орденом. Хейдер умер 25 января 1936 года в госпитале Немецкого ордена в Троппау и был похоронен в склепе верховных магистров во Фрейдентале.

С кончиной Хейдера завершился благословенный период истории Немецкого ордена в Чехословакии. То, что братство потеряло в период между войнами в смысле экономической мощи, орден смог восполнить благодаря умелому проведению церковной политики. Никогда прежде его влияние в стране не было таким решающим, а успехи столь убедительными, как в те годы. Об этом свидетельствовали Дни католиков в Моравской Силезии и признание всего народа, что являлось безусловной заслугой всех трех верховных магистров: Клейна, Хейдера и Шэльцкого. Из них особенно выделяется Хейдер, ибо никакой другой священник не достиг столь высоких степеней в карьере, как он. Сферами, в которых он работал с особенной отдачей (не считая деятельности духовника), были воспитание молодежи, подготовка нового поколения священников, деятельность в религиозных союзах и в прессе, церковная служба, строительство и культурная политика. Он практиковал даже экуменическое христианство, хотя тогда оно еще едва давало о себе знать. Всю жизнь он как бы между прочим собирал средства на нужды Церкви, и прозвище «пробст-попрошайка» не смогло повредить его авторитету. После смерти Хейдера осталась пустота, которую некому было заполнить.

DOZA, GK 778, GRS 1. 1930 — 60. 1936, RiHM 549–550; Провинциальный архив швейцарских капуцинов в Люцерне, ящики 3254–3255; Список личного состава Тевтонского рыцарского ордена в 1892–1914 годах; Catalogue generalis Ordinis Teutonici 1924–1931; Catalogus Ordinis Teutonici 1933–1936; Mitteilungen des Deutschen Ordens 1930–1936; Probst Heider 60 Jahre//Das Volk.Jägemdorf, 1928. Jg. 10. № 2810 (21 июня). S. 1–4; Prälat Paul Heider — 40 Jahre Preister//Ibid. 1932. Jg. 14. № 167 (24 июля). S. 1; B(laschke) (F.) Deutschordenshochmeister Prälat Paul Heider//Ibid. 1933. Jg. 15. № 126 (2 июня), S. 1; L(ichtblau) (Ä.) Abt-Hochmeister Heider: Ein arbeits- und erfolgreiches Leben//Ibid. 1936.Jg. 18. Na 22 (28 января), S. 1–4; (Weiser E.(Abt-Hochmeister des Deutschordens Prälat Paul Heider f//Freudenthaler Ländchen. 1936. 16. S. 9-14; ÖBL 1959/2: S. 242–243; Jedelsky A. Prälat Paul Heider, Hochmeister des Deutschen Ordens (1868–1936)//Mährisch-schlesische Heimat. 1960. 5. S. 130–136; Stratil I. Velmistr rädu ncmcckych rytirü v Opavc (1606) 1865–1945: Inventar s rejstrikem imennym a vecnym. Opava, 1965; Idem. Nćmcćti rytiri v О pave 1739–1950: Inventar. Opava, 1965; Jedelsky A. Paul Heider, Propst von Troppau, Hochmeister der Deutschen Ordens//Kirche, Recht und Land: Festschrift für Weihbischof Dr. Adolf Kindermann. Königstein, 1969. S. 262–268; Biographisches Lexikon zur Geschichte der böhmischen Länder. München, 1979. 1. S. 570; Sanier S. Vor 50 Jahren starb Hochmeister Paul Heider//Deutscher Orden: Zeitschrift. 1986. Na 1. S. 10–11; Hackenberg R. Hochmeister Paul Heider: Sohn des Altvaterlandes//Ibid. 1991. Na 4. S. 9–12.

Шэльцкий был племянником верховного магистра Норберта Клейна и тоже вышел из простой семьи. Он родился 13 августа 1882 года в Браунзейфене (Северная Моравия) в семье супругов Шэльцких, Иоганна и Анны (ур. Клейн). Отец, работавший почтальоном, содержал семью с девятью детьми. По окончании в 1902 году средней школы в Троппау 15 сентября 1903 года Роберт вступил послушником в конвент Немецкого ордена, принеся обычные обеты, а закончил учебу вместе с другими клириками ордена в Философско-теологической высшей школе в Бриксене (Брессаноне), где по распоряжению эрцгерцога Евгения на рубеже XIX–XX веков получали высшее образование почти все священники Немецкого ордена.

Особенно сильное впечатление производили на юных студентов лекции профессоров Эмилиана Шёпфера и Зигмунда Вайца, впоследствии архиепископа Зальцбургского. Оба были ангажированными представителями идеи христианско-социальной реформы. Позднее Вайц писал: «Шэльцкий входил в число самых прилежных слушателей лекций и был страстным и умелым оратором. Поэтому его образ так жив в моей памяти». 15 сентября 1906 года в Троппау юный клирик был принят в орден, а 29 июня 1907 года рукоположен в священники в кафедральном соборе Бриксена. Прослужив недолго капелланом в приходской церкви и преподавателем Закона Божьего в народной школе во Фрейдентале (Брунтале), он 15 сентября 1911 года стал работать штатным преподавателем Закона Божьего в бюргерской городской школе.

Это предоставило ему возможность тесного личного контакта с молодежью и церковно-политической деятельности по выходным дням. С самого начала Шэльцкий отдавал все силы Католическому Объединению. Став сначала вице-президентом народного объединения Фрейденталя, он уже в 1909 году осуществлял руководство им, превратив его в организацию со строгим порядком. Через год Шэльцкий занял пост советника в «Земельном союзе католического неполитического объединения Силезии», в котором важным созидательным трудом занимались его собратья по ордену Отмар Клоске и Хуберт Ханке. Политические, религиозные, социальные и национальные вопросы, обрушившиеся на юношей, требовали глубокого осмысления. Шэльцкого настолько увлекла эта работа, что вскоре он стал одним из основателей «Епархиального союза католической молодежи» и руководителем области Фрейденталь.

В 1909 году в Вене был основан «Народный союз католиков Австрии». Он должен был отвечать интересам более широких слоев населения и как новое направление католицизма стать противовесом возникшим в тот период движениям клерикального либерализма и вольнодумства, таким как «Свобода от Рима» и социал-демократам. При этом Венский центр старался включить в новую организацию уже существовавшие католические объединения Моравии и Силезии. Шэльцкий стал управлять объединением в земле Австрийская Силезия. В 1913 году он впервые выступил с докладом на съезде христианско-социальной партии в Троппау, а за год до того уже был советником общины во Фрейдентале. Однако начавшаяся вскоре Первая мировая война прервала перспективную деятельность, ограничив ее насущными благотворительными задачами.

Из-за распада Австро-Венгрии и создания Чехословакии для Церкви в Судетах возникла совершенно новая ситуация. Существовавший при Габсбургах квазигосударственный статус Церкви был ликвидирован. Политические процессы 1918–1919 годов знаменовали для чехов не только национально-демократические преобразования, но стали и антиклерикальным движением снизу. Один из лозунгов теперь звучал так: «Отделить Церковь от государства». Хотя это требование впоследствии ослабло, верующим необходимо было немедленно вооружиться политически, ибо в пражском Парламенте были приняты новые законы о Церкви. Уже осенью 1918 года в Чехословакии была создана новая «Немецкая христианско-социальная народная партия», а позднее — надпартийная организация общекатолического значения «Народный союз немецких католиков в Моравской Силезии». В учреждении обеих организаций Шэльцкий принимал самое непосредственное участие: был соучредителем и председателем. 8 декабря 1918 года в Ольмюце (Оломоуце) он был избран председателем партии, в народном союзе являлся заместителем председателя (после того, как ранее самостоятельные союзы Моравии и Силезии в 1920 году слились в единую организацию с центром во Фрейдентале). В 1919 году Шэльцкий был избран депутатом Земельного собрания Силезии, а также получил пост вице-бургомистра Фрейденталя, оставаясь в этой должности до декабря 1921 года. Он не раз руководил собраниями священников, давшими импульс к основанию «Союза немецкого католического духовенства в архиепископстве Ольмюц». Помимо этого в замке Немецкого ордена Фрейденталь ежегодно проводились социальные курсы, на которых выдающиеся ораторы из Германии, Австрии и Чехословакии — среди них специалист по общественной этике проф. Освальд фон Нелль-Брейнинг из Ордена иезуитов — принимали участие в обсуждении актуальных церковных и социально-политических проблем.

Основным делом Шэльцкого была его работа в качестве депутата в начальный период деятельности Национального собрания (1920–1925 гг.), главным образом в социально-политической сфере. Его бесспорная заслуга состояла в разработке и принятии закона о пенсиях, который должен был удовлетворить насущные нужды престарелых и инвалидов. Как руководитель профильного подкомитета, он не только участвовал в уточнении текста закона, но и активно лоббировал его (благодаря аргументам, предложенным Шэльцким, за закон проголосовало большинство). Кроме того, Шэльцкий как член Палаты депутатов исполнял множество поручений, вносил поправки или исправления в законопроекты, касавшиеся охраны материнства и детства, пособий по безработице, охраны прав съемщиков жилых помещений и жилищного строительства, помощи инвалидам войны и вдовам. Параллельно он выполнял обязанности народного представителя по своему избирательному округу. С осени 1924 года он являлся также председателем «Немецкого главного офиса по охране жилья и поселений в Чехословакии».

По решению Национального собрания в 1925 году Шэльцкий вынужден был вернуть свой депутатский мандат. Позже Ватикан заключил соглашение с правительством Чехословакии, которое запрещало орденским священникам заниматься парламентской деятельностью. Для партии (НБС — Немецкий благотворительный союз) и любимого депутата это означало тяжкую потерю и великую жертву. В то время раздавалось немало голосов, требовавших, чтобы Шэльцкий вышел из Немецкого ордена и остался в политике. Однако он сохранил верность Церкви и братству, отказавшись от места председателя в правлении партии.

В те годы орден занимался разработкой нового устава, согласно которому рыцарскому ордену предстояло превратиться в монашескую общину. Для этого верховный магистр Клейн учредил редакционную комиссию. Работа продвигалась медленно, поскольку вошедшие в нее лица не были специалистами в вопросах орденского и церковного права. В этих обстоятельствах Клейн решил отправить Шэльцкого в Рим, чтобы там прояснить возникшие вопросы. Уже в феврале 1926 года Роберт вернулся и способствовал разработке орденского устава — теперь из Вены, где каждый месяц заседала комиссия. В том же году он вошел секретарем в совет баллея и был назначен делегированным членом Генерального капитула. Наконец, 1 февраля 1927 года он возобновил деятельность преподавателя Закона Божьего в бюргерской городской школе.

Однако его способности к работе с общественностью и участию в церковной и социальной политике недолго оставались невостребованными. Каноник д-р Иосиф Шинцель был рукоположен вспомогательным епископом Ольмюца и из-за сильной загруженности должен был отказаться от места председателя в Народном союзе немецких католиков. 5 февраля 1927 года новым председателем этого общественного объединения по его предложению был единогласно избран патер Роберт Шэльцкий. Католическое население приветствовало этот выбор. В начале 1928 года Шэльцкий стал членом епархиальной комиссии Actio catholica («Католическое действие») в архиепископстве Ольмюц, а в конце февраля — инспектором преподавания Закона Божьего в немецких бюргерских городских школах в Моравской Силезии. 1 сентября 1929 года последовало его назначение заместителем пастора в церкви Немецкого ордена во Фрейдентале и деканом одноименного церковного деканата. Между тем проводимая реформа ордена уготовила ему также ответственную должность генерального эконома и шпиттлера, на которую он был назначен в 1930 году. 3 октября 1932 года в Вене на капитуле, принявшем отречение Клейна от должности верховного магистра, Шэльцкий был избран в Генеральный совет братства.

Преждевременная кончина Пауля Хейдера послужила причиной новых выборов верховного магистра. Они состоялись 24 марта 1936 года в Вене. Победу одержал Шэльцкий, но лишь в результате нескольких туров голосования и с небольшим перевесом. Будущий верховный магистр, весьма разочарованный подобным положением дел, сначала колебался, стоит ли ему вообще соглашаться с результатами выборов. Только Тумлеру удалось его уговорить. Через несколько дней была проведена интронизация, а 29 марта он был рукоположен в аббаты кардиналом Иннитцером.

Шэльцкий, не без колебаний приступивший к своим новым обязанностям, начал с визитаций, в ходе которых он установил тесные личные отношения с отдельными орденскими провинциями. Из-за проблем со здоровьем предыдущих верховных магистров, Клейна и Хейдера, эти контакты ослабли или почти прервались. С самого начала своей работы в ордене Шэльцкий стал заниматься множеством самых разных дел: упрощением управления братством, повышением доходности и улучшением функционирования принадлежавших ордену предприятий, переоснащением и модернизацией больниц, упорядочиванием работы фрейдентальских архивов ордена, расширением и благоустройством курорта Бад-Карлсбрунн (чеш. Карлова Студанка). Его особого внимания заслужила также сестринская конгрегация: при нем была построена обитель для послушниц, введена единая, улучшенная форма одежды, а главное, он потребовал получения сестрами специального образования и участия в регулярных переподготовках. Никогда прежде столь значительное число сестер не посещало гимназий, педагогических учебных заведений, семинаров по подготовке воспитательниц детских садов, школ домоводства, курсов кройки и шитья, кулинарии и т. д. Благодаря лучшему финансированию прочих провинций ордена вновь увеличился приток денег, что, впрочем, не слишком одобряли чешские власти. Верховный магистр даже подумывал вернуть утраченные орденом территории. Таким образом, после кризисных 30-х годов орден вновь мог бы с надеждой смотреть в будущее, к тому же по ходатайству Фельдера Папа Пий XI в апреле 1938 года объявил о прекращении апостольской визитации.

Оккупация Австрии национал-социалистской Германией в марте 1938 года прервала поступательное развитие Немецкого ордена и повергла его в глубокий кризис. Шэльцкий не сразу распознал угрозу, поскольку, вступив в Вену, НСДАП легально купила бывший дворец верховного магистра на Паркринге. Ватикан тоже дал на это согласие. Однако ситуация мгновенно изменилась, когда орден оказался в распоряжении комиссара по ликвидации. Тевтонский орден вместе с Мальтийским попал в список нежелательных учреждений и союзов, которые предстояло упразднить, а их имущество конфисковать, и оказались в ведомстве рейхамтслейтера (административный директор Рейха. — Прим. пер.) Альберта Хофмана. По личному указанию Гитлера Мальтийский орден остался неприкосновенным, поскольку его гроссмейстер служил в Риме, а зрения с Италией были нежелательны. Немецкому же ордену грозило полное упразднение. «Винер Цайтунг» («Венская газета») опубликовала соответствующий декрет от 1 сентября в номере от 7 сентября 1938 года. Из-за Судетского кризиса Шэльцкий узнал об этих событиях только через два дня, сразу же телеграфировал в Ватикан и немедленно поручил своему знакомому, бывшему ландеспрезиденту Австрийской Силезии, Фюреру фон Хаймендорфу ходатайствовать за орден перед комиссаром по ликвидации. Но два личных визита к последнему успеха не возымели. Устные и письменные протесты кардинала-протектора Иннитцера тоже ничего не дали. Увязший в долгах из-за возросших расходов на вооружения рейх конфисковал все владения ордена, вплоть до земельного участка орденского прихода Шпаннберг.

Между тем Германия готовилась к оккупации Чехословакии. 1 октября 1938 года немецкие войска вошли в Судеты, а 7 октября подошли к резиденции ордена Фрейденталю. Сразу после этого Гитлер и Геринг совместно посетили город Немецкого ордена. Хотя на устроенном по этому случаю приеме Шэльцкий занимал главное место, личной беседы с руководителями рейха он удостоен не был. В орденском замке разместились службы Люфтваффе (ВВС вермахта. — Прим. пер.). Уже 14 октября Судеты попали под юрисдикцию комиссара по ликвидации организаций, рейхсамтлейтера Хофмана, который «должен заботиться о том, чтобы все организации направлялись и руководились членами НСДАП» (§ 1), его «постановления издаются без объяснения причин и исполняются беспрекословно» (§ 3), а какие либо «требования возмещения ущерба не удовлетворяются» (§ 6). На основе таких нелегитимных решений в ордене сразу же было введено принудительное управление; генеральному эконому ордена пришлось немедленно покинуть свое бюро в замке.

Четвертого ноября Шэльцкий был принят Хофманом в Вене, и магистр выразил ему протест против насильственной аннексии собственности ордена в Австрии и Судетах. Однако комиссар по ликвидации настаивал на том, что в случае Немецкого ордена речь идет не о клерикальном учреждении, а о благотворительной организации, упразднение которой и экспроприация имущества вполне законны. При этом он рекомендовал верховному магистру обратиться в соответствующие министерства в Берлине. Шэльцкий немедленно отправился туда, но лиц, уполномоченных решать подобные вопросы, он так и не нашел. Ему не отвечали, хотя периодически от магистра требовали представления различных справок и документов. Только обратившись лично к министру по делам Церкви д-ру Гансу Керрлю 13 декабря 1938 года в Берлине, он смог описать критическое положение ордена и выразить протест. Начался растянувшийся на месяцы, чуть ли не на годы, обмен письмами и визитами с разными служащими государственных учреждений, партии и Церкви. Чтобы аннулировать экспроприацию, Шэльцкий перепробовал всё, не оставляя своих попыток даже тогда, когда была назначена дата упразднения ордена — 27 февраля 1939 года. Он писал лично Гитлеру и Герингу, в Министерство внутренних дел и юстиции, партийную канцелярию, гаулейтеру Хенлейну, различным высокопоставленным лицам Церкви — но всё было напрасно. Партийные и государственные органы проявляли любезность, но твердо стояли на своем; церковные же учреждения ничем не могли ему помочь. Были отклонены и неоднократно заявляемые протесты делегации бюргеров Троппау. Впрочем, имперский министр по делам Церкви Керрль, посетив Троппау 8 июня 1940 года, пытался аннулировать упразднение братства и конфискацию имущества ордена. Однако он столкнулся с враждебным отношением к Церкви рейхслейтера Бормана и гаулейтера Хенлейна, подписавшего декрет об экспроприации.

Чтобы осуществлять деятельность духовников, священники ордена были вынуждены превратиться в получавших жалованье администраторов церковных приходов. За управление лесами в Рейхенберге Шэльцкому была назначена небольшая пенсия. Для сестер ордена, которых отстранили от работы в школах, от ухода за больными и престарелыми и которые теперь работали преимущественно в лазаретах, было основано благотворительное общество. Поскольку время пребывания Шэльцкого в должности верховного магистра истекало в 1942 году, а Генеральный капитул в сложившихся условиях собраться не мог, Папа по просьбе Фельдера издал декрет, согласно которому срок правления верховного магистра продлевался. В начале 1939 года Шэльцкому пришлось освободить свою резиденцию в замке Немецкого ордена во Фрейдентале. Ненадолго он нашел пристанище в лесничестве Видергрюн, но ему там были не слишком рады, поэтому магистр переехал в приход Троппау, где жить стало легче. В апреле 1945 года, перед приходом советских войск, город должны были эвакуировать. Поэтому Шэльцкий весной перебрался в Лангендорф, где нашел временное прибежище у братьев ордена. Здесь он узнал о капитуляции Германии, а через несколько дней пешком вернулся во Фрейденталь (или Троппау). По дороге его ограбили.

Сразу же по окончании войны Шэльцкий возобновил борьбу за возвращение собственности ордена — уже с новыми властями Чехословакии. Он надеялся достичь поставленной цели, подключив чешского священника ордена патера Станислава Досталя, которого вызвал из Югославии и за неимением другой кандидатуры назначил приором. Однако никаких ответов от чешских властей магистр не получил; более того, он вместе с настоятельницей сестер был арестован и попал в тюрьму. Никаких обвинений ему предъявлено не было, но какое-то время Шэльцкий оставался интернированным в Троппау. Тем временем депортация немецкого населения из Судет шла полным ходом. Поскольку очень многие члены ордена вынуждены были покинуть республику, Шэльцкий, уже тяжело больной, на открытом грузовике отправился вслед за ними.

Из Вены он руководил размещением членов братства в Австрии, в чем ему помогали монастыри Клостернейбург и Шоттен. Аналогичная работа в Германии также осуществилась без особых затруднений. Состояние самого верховного магистра заметно ухудшилось, как в смысле финансов, так и здоровья. Австрия не платила перемещенным лицам никакой пенсии, а тамошняя провинция ордена могла выделить на содержание Шэльцкого весьма незначительные средства. Магистру могли помочь только старые друзья. Но средств всё равно не хватало. Он не мог нести расходы на содержание в больнице и был рад, когда во время визитации в Лану (Южный Тироль) нашел там приют на зиму 1947/48 года. Здесь 26 января 1948 года он умер и был похоронен на кладбище Нидерланы рядом с патером Риглером в склепе священников Тевтонского ордена.

В XX веке Роберт Шэльцкий, несомненно, больше всех верховных магистров интересовался политическими вопросами и одновременно был самым активным клириком. Именно благодаря ему католическое движение немцев в Моравской Силезии испытало подлинный подъем. Вместе со своим предшественником аббатом Паулем Хейдером и ольмюцким ауксилиарием д-ром Иосифом Шинцелем он дольше всех определял духовную и социальную политику католиков в период между мировыми войнами. Трудолюбивый, дисциплинированный и отзывчивый, он в интересах поддержки католицизма включился в политическую жизнь страны и способствовал укреплению его позиций. Крупные церковные мероприятия и съезды католиков были почти немыслимы без его личного участия. Наряду с необычайным талантом организатора магистр обладал и завораживающим слушателей ораторским талантом. Ни один немецкий священник в 20-е годы XX века не участвовал в столь многих дискуссиях, заседаниях, конференциях, не выступал с таким множеством докладов и не совершал стольких визитаций, изучая состояние дел на местах, а также богослужений и паломничеств, как Шэльцкий, и лишь немногие могли доносить до аудитории свои католические взгляды так ясно и убежденно, как он.

В орденской жизни Шэльцкого выделяются четыре этапа: 1907–1919 годы — преподаватель Закона Божьего и воспитатель молодежи; 1919–1925 годы — известный политик и депутат пражского парламента; 1929–1936 годы — заместитель пастора и декан церкви во Фрейдентале и, наконец, 1936–1948 годы — верховный магистр Немецкого ордена. Последняя должность подняла статус Шэльцкого на иной уровень, но его репутация христианина и общественного деятеля, готового идти на жертвы, от этого нисколько не пострадала. Только вторжение немецких войск в Судеты в октябре 1938 года и установившаяся затем власть нацистов резко оборвали этот поступательный процесс.

Жизнь Шэльцкого поначалу полнилась победами, но на последнем этапе была отягощена ощутимыми поражениями. Уважаемый христианский общественный деятель и любимый, энергичный президент религиозного (католического) союза, в конце своего пути верховный магистр страдал от разочарований и болезней. Шэльцкий разделил судьбу епископа Клейна, своего предшественника и дяди. Оба в драматический период истории старались уберечь орден в Чехословакии. Им обоим не удалось предотвратить трагические для ордена процессы. Решения высоких политических властей и нелегитимные принудительные меры привели обоих верховных магистров к краху. Они и сами осознавали, что не смогли способствовать развитию ордена в XX веке.

DOZA, GK, Prie, Protokolle der Generalratssitzungen, Urk., Varia; HHStA, Allgemeines Verwaltungsarchiv, Reichskommissar für die Wiedervereinigung Österreichs mit dem Reich 1620/8, Deutscher Ritterorden; Zemsky archiv Opava, Velmistr fadu nemeckvch rytirn v Opave (1606) 1865–1945 (Hochmeisterakten des Deutschen Ritterordens in Troppau), Nemecti rytiri v Opave 1739–1950 (Deutschordens-Akten in Troppau) Fond KNV Ostrava, sign. 1911, kart. ć. 3101; Provinzarchiv der Schweizer Kapuziner Luzem, PAL 3255; Akten der Partei-Kanzlei der NSDAP. Rekonstruktion eines verlorengegangenen Bestandes. Teil I: Regesten/Bearb. H. Heiber. München; Wien, 1983. Bd. 1–3; Verordnung über die Auflösung, Überleitung und Eingliederung von Organisationen in den sudetendeutschen Gebieten vom 22. Oktober 1938//Verordnungsblatt für den Reichsgau Sudetenland. 1938. № 7. S. 35–36; Rangliste und Personalstatus des Deutschen Ritterordens 1903–1914; Catalogus (generalis) Ordinis teutonici 1924–1938; Mitteilungen des Deutschen Ordens 1936–1938; Das Volk.Jägemdorf, 1918–1938; Schälzky R. Der Volksbund deutscher Katholiken für Mähren-Schlesien//Die deutschen Katholiken in der Tschechoslowakischen Republik/Hg. H. Donat. Wamsdorf, 1934. S. 241–248; Köpfe der Politik, Wirtschaft, Kunst und Wissenschaft in Europa: Tschechoslowakische Republik. Wien, 1936. S. 218; Ehrlich J. Abt-Hochmeister Robert Schälzky//Altvaterbote. 1952. 5. S. 365–366; Hackenberg R. Der Deutsche Orden und die katholischsoziale Bewegung//Ein Leben — drei Epochen: Festschrift für Hans Schütz zum 70. Geburtstag/Hg. H. Glassl, O. Pustejovsky. München, 1971. S. 341–357; Idem. Robert Schälzky — zum 25 Todestag//AltvaterJahrbuch. 1973. S. 57–60; Müller 1980; Hackenberg R. Hochmeister Robert Schälzky: Verfolgung — Aussiedlung — Tod//Deutscher Orden. Zeitschrift… 1984. № 4. S. 20–23; ÖBL 1990/10: S. 26; Hackenberg R. Robert Schälzky//Deutscher Orden. Zeitschrift… 1993. № 2. S. 16–20.

Йозеф Тумлер родился 21 октября 1887 года в усадьбе «Копф ам Этт», к тому времени уже более столетия принадлежавшей семье Тумлеров, в Нёрдерсберге близ Шландерса в Финшгау (Южный Тироль). Он был младшим из шестерых детей супругов Тумлер, Матиаса и Моники (ур. Даниель). При поддержке одного из местных священников Йозеф стал с 1899 года посещать францисканскую гимназию «Иоханнеум» в Больцано. В 1903 году послушник брат Арбогаст Рейтерер, который был немного старше Йозефа, посоветовал ему вступить в Немецкий орден. Тумлер один год был послушником, а 8 декабря 1904 года, уже будучи братом Марианом, принял сначала обычные, а 14 сентября 1909 года — невозвратные обеты. В 1906–1910 годах он изучал богословие в Брессаноне (Бриксене). Ио завершении учебы, 29 июня 1910 года, в соборе Брессаноне он был рукоположен в священники князем-епископом д-ром Йозефом Альтенвейзелем.

Наряду с деятельностью капеллана в Бургнггалле близ Ланы, патер Мариан в 1915 году с отличием сдал в Больцано экстерном экзамены на аттестат зрелости. С сентября 1915 года по ноябрь 1916 года он работал капелланом в Зарнтейне (итал. Сарентино) близ Больцано. В зимний семестр 1916/17 года он изучал историю и географию на философском факультете Инсбрукского университета. Весной 1918 года ему пришлось прервать занятия, вероятно, по причине военных событий, в результате которых возникла новая граница между Южным и Северным Тиролем. С июля 1918 года до августа 1920 года он вновь работал капелланом в Зарнтейне и одновременно изучал историю, Закон Божий и географию в Институте Ангельской Девы в Мерано. «Каждый час урока истории — высшее наслаждение для меня», — писал он приору (настоятелю) конвента в Лане (к которому принадлежал Тумлер, как уроженец Южного Тироля). Наряду с этим в зимний семестр 1920/21 года Мариан возобновил занятия в Инсбруке. 11 марта 1922 года Тумлер получил ученую степень доктора за работу «Хоспис в Ленгмоосе», оригинал которой был утрачен во время войны. Часть работы нашлась только спустя шестьдесят лет (ее издал Рудольф Ланчиер в 1985 г.).

Доктор Винценц Шиндлер, архивариус и глава канцелярии ордена в Вене, познакомился с Тумлером, когда тот работал над диссертацией. В конце 1923 года Шиндлер распорядился пригласить Мариана в Вену на должность викария в то время еще самостоятельного орденского прихода Св. Елизаветы в ландкомтурстве близ собора Св. Стефана и одновременно вторым архивариусом, который также должен был принимать участие в руководстве всем орденом. Это было время превращения рыцарского ордена в клерикальный, когда перед священником вставало гораздо больше задач, чем прежде. 1 февраля 1925 года Тумлера назначили просинодальным судьей в суде Венского архиепископства, в 1927–1931 годах он также работал в церковном суде чести Апостольской администратуры Бургенланд (чеш. Градище). 29 мая 1925 года его избрали членом Генерального капитула, спустя год, по предложению Клейна, он вошел в «деловой совет» пребывавшего во Фрейдентале верховного магистра, в 1930 году Тумлер стал вторым генеральным советником ордена, в 1933 году — первым генеральным советником и, значит, заместителем верховного магистра. В конце 1932 года, по смерти Шиндлера, Тумлер с 11 января 1933 года официально принял руководство архивом. 30 апреля 1938 года, в критический период прихода к власти в Австрии национал-социалистов, верховный магистр назначил его заместителем австрийского ландкомтура графа Бельрупта, чтобы в случае необходимости иметь возможность убедительнее доказать новым властям, что Немецкий орден — это корпорация Католической Церкви. Начиная с 1923 года перед Тумлером вставали всё новые задачи, а вместе с тем возрастало его значение для ордена, и всё же жизнь в крупном городе Вене оставалась для него неизбежным злом: он постоянно ощущал тоску по своей родине — Южному Тиролю.

После краха монархии Габсбургов Тумлер принимал самое непосредственное и активное участие в преобразовании рыцарского ордена в клерикальный, в составлении нового устава для братьев и сестер ордена, в основании института фамилиаров, в преодолении последствий мирового экономического кризиса, аграрной реформы и экспроприации, чувствительно затронувших необъятные владения ордена в Австрийской Силезии. Важная роль досталась Тумлеру и после аншлюса (присоединения) Австрии в 1938 году, но его ходатайства против осуществления предписанного нацистами 1 сентября 1938 года упразднения Немецкого ордена и экспроприации его собственности оказались столь же тщетны, как и ходатайства верховного магистра Шэльцкого.

Наряду с организационной, он как ученый проводил важнейшую научную работу. В XIX веке в Вене был основан Центральный архив Тевтонского ордена. Хранившиеся тут грамоты, имевшие отношение к ордену, в 1887 году были впервые описаны в виде регест. Но за прошедшее с тех пор время этот фонд разросся вчетверо и насчитывал около 12 тыс. грамот, которые Тумлер систематизировал и описал; эта рукопись была подготовлена к печати уже в наши дни. Но еще долго для работников архива одним из важнейших направлений были темы от Средиземноморья до Лифляндии. Наряду с этим Тумлер написал историю Тевтонского ордена до 1400 года. Труд был завершен в 1938 году, но начавшаяся Вторая мировая война не позволила его опубликовать. Книга вышла из печати только в 1955 году и по сей день не потеряла своей актуальности (Turnier М. Der Deutsche Orden im Werden, Wachsen und Wirken. Wien, 1955). В этой работе он дал ориентиры и значительно расширил горизонты изучения ордена.

Краткое популярное изложение истории ордена от его основания до наших дней появилось в 1948 году, второе издание — в 1955 году. Оно заново знакомило читателей немецкоязычных стран с Тевтонским орденом после его запрета Наполеоном в 1809 году и национал-социалистами в XX веке, покончив с прусско-националистической ложной интерпретацией XIX века. Книга была переработана еще при жизни Тумлера и в 1992 году вышла уже 5-м изданием (Turnier М. Der Deutsche Orden: Von seinem Ursprung bis zur Gegenwart. Bad Münstereifel, 1992); это единственный основанный на достижениях современной науки полный очерк истории ордена, изложенный в лаконичной форме.

С конца 1938 года Тумлер перебивался случайной работой духовника, с помощью сестер ордена вел метрические книги собора Св. Стефана в Вене. В 1943 году он стал капелланом госпиталя во Фризахе. После окончания войны речь шла о создании совершенно нового Немецкого ордена. Верховный магистр был интернирован и потому недееспособен, значительный груз обязанностей пришелся на его заместителя. Надо было вернуть орденские владения в Австрии, собрать и разместить бежавших из Чехословакии братьев и сестер ордена; работы в этой сфере было хоть отбавляй. После демаркации новых границ между Австрией, Германией и Италией постоянные неизбежные поездки Тумлера породили множество проблем, хотя его духовное положение способствовало их преодолению. В 1947 году он добился возвращения наследия ордена в Австрии, в том числе сокровищницы и архива.

По смерти верховного магистра Шэльцкого 26 января 1948 года Тумлер служил генеральным викарием, а 10 мая 1948 года в Лане был избран верховным магистром. Кандидатом на эту должность он стал еще в 1936 году, а по прошествии столь насыщенных событиями и делами лет выбор капитула не вызвал удивления. Через два дня он был рукоположен в аббаты. Находясь на столь высоком посту, Тумлер старался не править, а содействовать, не ссориться и разделять, а умиротворять и объединять. Это стало своеобразным кредо верховного магистра, черпавшего силы, как подобает священнику, из непоколебимой веры в Бога, действенной любви к ближним, неразрывных уз с родным Тиролем, а также, не в последнюю очередь, из чувства юмора, не покидавшего его даже в самых трудных ситуациях. Благодаря всему этому он стал «отцом» ордена.

Годы, когда Тумлер был верховным магистром, стали для ордена годами созидания, созидания буквально из ничего. В Южном Тироле орден более или менее устоял перед фашизмом, положение братьев и сестер там было наилучшим. В Югославии как братья, так и сестры бедствовали, многих уже не было в живых. Визитация верховного магистра в эту страну смогла состояться лишь в 1968 году. При коммунистическом режиме в Чехословакии вернуть конфискованные орденские владения было невозможно. Тут проживало лишь несколько чешских священников, сестер было значительно больше, все остальные были или высланы, или бежали в Австрию и Германию. Клостернейбург и монастырь Шоттен в Вене помогали при размещении беженцев. Многие осели в Баварии. Так, после избрания Тумлера верховным магистром в 1948 году баварская сестринская провинция насчитывала почти 200 членов из общего числа членов ордена, составлявшего ровно 650 человек. Только в 1949 году удалось создать конвент (монастырь) братьев в Дармштадте. Тумлер основал его, чтобы и в такое трудное время, несмотря на многие негативные факторы, орден сохранил свой статус.

Пятидесятые годы XX века стали периодом консолидации, поэтому в последующее десятилетие можно было подумать о новых инициативах. Так, Тумлер был готов последовать призыву Ватикана проводить миссионерскую деятельность в современном мире и по образцу средневекового ордена создал в 1963 году миссионерский пункт в Швеции. В 1965 году ордену удалось добиться признания фамилиаров как института папского права, на чем и закончились продолжавшиеся с 20-х годов (времени реформы устава) усилия по созданию нового института фамилиаров. В том же году после реставрации был освящен барочный дом Немецкого ордена Франкфурт-Саксенхаузен как центр ордена в Германии, что явилось зримым свидетельством стремления фамилиаров к созиданию. Не уклонился Тумлер и от приглашения принять участие во II Ватиканском соборе 1962–1965 годов. В этом событии он усматривал возможность окончательного включения ордена в Римско-католическую Церковь, что по причине многих потрясений, свидетелем которых Тумлер стал за свою бытность в ордене, вовсе не было само собой разумеющимся. В 1966 году при непосредственном участии магистра была основана книжная серия «Источники и исследования по истории Немецкого ордена», издаваемая в то время Центральным архивом Немецкого ордена. В настоящее время в серии вышло более 70 томов, включая и нынешнее издание. Наконец, он вновь положил все свои силы на подготовку новой редакции орденских правил, как того потребовал Собор. Завершив эту работу, 6 октября 1970 года на Генеральном капитуле Тумлер сложил с себя обязанности верховного магистра.

Следующие 17 лет он жил уединенно в венской обители Немецкого ордена. В съездах конвента Тумлер принимал участие как простой патер Мариан, стараясь избегать шумихи вокруг своей персоны. Его советы ценились, а способность слушать зачастую означала нечто большее. Он внимательно следил за развитием ордена, а также за достижениями в сфере его научного изучения. Тумлер с большим одобрением отнесся к сближению немецкоязычной и польской науки, занимавшейся историей ордена. Его обрадовало основание в 1985 году в Вене «Международной исторической комиссии по изучению Немецкого ордена». Он стал ее неофициальным соучредителем.

За время своего пребывания в должности верховного магистра и позднее Тумлер получил множество заслуженных наград, которые, однако, считал для главы ордена неизбежным злом. 5 февраля 1961 года он был награжден Большим Крестом Эрпестипского династического ордена, б июля 1967 года — орденом «За заслуги перед Федеративной Республикой Германия» 4-й степени. Вероятно, его еще больше обрадовало присуждение ему почетного гражданства общины на его родине в Шландерсе. Орден не раз отмечал его юбилеи: в 1964 году 60-летие пребывания в ордене, в 1967 году особенно торжественный 80-летний юбилей, в 1970 году бриллиантовый юбилей рукоположения в священники, в 1974 году 70-летие членства в ордене, в 1977 году 90-летие со дня рождения, в 1980 году 70-летие рукоположения в священники, в 1984 году 80-летие пребывания в ордене и, наконец, в 1987 году 100-летие со дня рождения. Поздравления приходили и из научных кругов: по случаю 80-летия со дня рождения руководивший в то время Центральным архивом патер д-р Клеменс Визер передал юбиляру подготовленное в сотрудничестве с 37 учеными памятное издание (800 Jahre Deutscher Orden. München; Gütersloh, 1990), в 1972 году Университет Инсбрука в честь 50-летия получения Тумлером докторской степени торжественно вручил ему почетный Золотой диплом, в 1975 году Историческая комиссия по изучению Восточной и Западной Пруссии присудила ему звание почетного члена, в 1977 году по случаю своего 90-летия он получил подготовленное 27 учеными юбилейное издание (Von Akkon bis Wien. Marburg, 1978).

Вскоре после своего столетнего юбилея Тумлер скончался 18 ноября 1987 года в Вене. Согласно его завещанию он был похоронен в склепе священников в Лане, где покоятся и его предшественники. Почти пятьдесят лет он самоотверженно трудился на благо ордена, из них 22 года как верховный магистр. Хотя Тумлер был родом из Южного Тироля, он не переставал относиться к ордену как к цельному организму — и в том настоящем, участником и свидетелем которого был, и в прошлом. «Строить настоящее, познавая историю, — таков его естественный девиз» (Виланд), и эта особенность прежде всего выделяет Тумлера из всех его предшественников.

Lampe К.Н. In honorem Patris Mariani//Acht Jahrhunderte Deutscher Orden/Hg. K. Wieser. Bad Godesberg, 1967. S. XI–XX (Festschrift für Geburtstag) (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 1); Arnold U. Anstelle eines Vorworts//Von Akkon bis Wien. S. 8–10; Müller G. Marian Turnier und die Wiedererweckung des Familiarenin-stituts 1929–1939//Ibid. S. 315–343; Müller 1980; Lantschner R. Anekdoten rund um die Doktorarbeit//M. Turnier. Das Hospiz zu Lengmoos/Hg. R. Lantschner. Völlan/Südtirol, 1985. S. 7–11; Deutscher Orden: Zeitschrift 1987. H. 4; Arnold U. Marian Joseph Turnier//Preußenland. 1988. 26. S. 44–45; 800 Jahre Deutscher Orden. S. 330, 429–430, Register; Reiss 1991: Register.

Алоис Паулер родился 9 ноября 1903 года в Хиршдорфе, сельской общине к югу от Троппау (Опавы), и через несколько дней был крещен в приходской церкви Бризау (Брезова). Его родители Паулеры, Винценц и Мария (урожденная Бейнхауэр), вели небольшое хозяйство. Деревня Хиршдорф стояла непосредственно на немецко-чешской языковой границе. Детство Паулера не было счастливым: отец умер, когда мальчику исполнилось всего восемь лет. Матери пришлось воспитывать детей одной, и Алоис, старший из четверых братьев и сестер, с ранней юности был вынужден физическим трудом зарабатывать деньги для семьи. В период Первой мировой войны жизнь стала еще тяжелее. О систематической профессиональной подготовке нечего было и думать. Поэтому после уроков в народной школе-восьмилетке он помогал в лесу в нелегком труде на лесоповале, а впоследствии участвовал в строительстве дорог. Несмотря на превратности судьбы и политическую ситуацию в только что образованной Чехословакии, Паулер оставался верен своей мечте выучиться и стать священником. Только в двадцать лет ему удалось поступить в гимназию Троппау, причем сразу в пятый класс, поскольку он получил неплохую подготовку, занимаясь самообразованием.

Вступив в Немецкий орден, он перестал думать о заработках. Учась в гимназии, он прошел новициат, закончившийся 16 сентября 1927 года принятием обычных обетов. В ордене он получил имя Ильдефонс. Его наставником в период новициата был патер Рихард Люкс. Годы учебы в Университете Инсбрука (1927–1931 гг.) он провел в иезуитском колледже Канизианум. Один семестр он учился во Фрейбурге-в-Брейсгау, получая знания об организации благотворительной деятельности; еще один семестр — в Ольмюце (Оломоуце), где прилежно изучал чешский язык, поскольку по решению архиепископской консистории каждый священнослужитель в Моравской Силезии должен был владеть как немецким, так и чешским языками. 7 апреля 1931 года Паулер принес орденские обеты в конвенте Троппау, а 26 июля епископ Зигмунд Вайц рукоположил его в священники в Инсбруке.

Первого сентября 1932 года отец Ильдефонс был назначен капелланом в приходской церкви Вознесения Марии в Троппау. Кроме того, он принимал участие в общественной деятельности католических организаций, занимался благотворительностью, а впоследствии руководил госпиталем Немецкого ордена, одновременно будучи духовным наставником пациентов. В сферу его деятельности входило воспитание молодежи, а также забота о помогавших ордену христианках, объединившихся в «Союз св. Нотбурги (Раттенбергской)». Значительного времени требовала организация благотворительности. Было создано главное объединение и множество местных (подчиненных ему) объединений. Как руководитель местного объединения Троппау, считавшегося одним из крупнейших в республике, Паулер прежде всего разработал систему оказания помощи бедным: не деньгами, а бонами на продукты, текстиль и уголь. Была организована бесплатная раздача молока и еды, открылось ателье по пошиву дешевой одежды. Особую поддержку получали бедствующие семьи, дети из которых теперь смогли посещать группы продленного дня, детей и матерей направляли в оздоровительные учреждения, больные получали уход на дому, бесплатное амбулаторное и стационарное обслуживание в госпитале Немецкого ордена, бесплатные места в Бад-Карлсбрунне, получали помощь и многодетные семьи.

Осенью 1938 года, после оккупации Судет немецкими войсками, христианские объединения были ликвидированы, и любая находящаяся под надзором церкви общественная работа или работа с молодежью запрещена. Немецкий орден подвергся экспроприации, а его владения были без всякой компенсации национализированы. Патер Ильдефонс, с 1936 года руководивший госпиталем Немецкого ордена в Троппау, с недоумением наблюдал, как госпитали «по распоряжению свыше» передали в собственность города. При этом была допущена юридическая ошибка, поскольку больница согласно записи в поземельном кадастре принадлежала сестринской конгрегации ордена. Указывая на такое правовое положение и учитывая, что ему непосредственно предшествовало основание конгрегации сестер в Немецком ордене, патер Ильдефонс выразил решительный протест против конфискации. Однако его послания (некоторые из них были адресованы непосредственно в канцелярию фюрера) остались без ответа. Но город Троппау оставил за Паулером руководство госпиталем. Только спустя несколько месяцев под нажимом высшего нацистского партийного руководства он был вынужден оставить этот пост, но духовным окормлением больных занимался до конца войны.

В годы нацистской оккупации патер Ильдефонс был надежным помощником верховного магистра Шэльцкого в борьбе за сохранение Немецкого ордена. Он сопровождал верховного магистра в поездках в Австрию и Берлин в связи с экспроприацией и вместе с другими старался собрать воедино распадающуюся из-за чиновничьего произвола общину. Большинство братьев-священников не признавали нацистской власти, некоторые из них — открыто. Еще до оккупации немецкая католическая пресса в Чехословакии, в том числе газеты Хейдера и Шэльцкого, разоблачала нацистское мировоззрение, расовую теорию, а позже указывала на незаконность захвата власти в государстве фашистами. Всё это ясно свидетельствовало о позиции орденского священника. Патер Ильдефонс не раз критиковал в своих проповедях партию Гитлера и его систему, причем особенно клеймил его расовую теорию, постулирующую «неполноценность» неарийских рас. Последовали вызовы в гестапо с серьезными предупреждениями и недвусмысленными угрозами. Ему даже запретили преподавать в школе. Поэтому можно считать удачей, что в 1939 году его назначили по совместительству приходским священником войсковой части, поскольку вермахт служил своего рода прикрытием от ареста. Делом Паулера стало всеобщее духовное окормление солдат и забота о раненых и больных в лазаретах. Особенно тяжким испытанием для него было присутствие как священника при казнях немецких солдат, приговоренных за дезертирство или деморализацию войск и т. п. Акции устрашения начались в октябре 1944 года и беспрерывно продолжались до конца войны.

По окончании войны патер Ильдефонс снова вернулся к своим священническим обязанностям в Троппау, но, испытав немало издевательств со стороны новых чешских властей, был счастлив, когда 9 мая 1946 года смог переселиться на Запад. С согласия начальства он взял с собой свою 79-летнюю мать, а также сестру, оставшуюся после гибели мужа с детьми в возрасте от двух до тринадцати лет.

Транспорт с перемещенными лицами, в котором ехали Паулер и его родные, добрался до Гессена и закончил свой путь во Франкенберге-на-Эдере. В этих землях почти повсеместно перемещенные лица расселялись среди местных католиков. Ильдефонс получил пристанище в протестантской общине Рёдденау, насчитывавшей около 1200 человек, и незамедлительно приступил к исполнению своих обязанностей священника. В его приход входило десять деревень, где надо было заботиться о верующих, преподавать Закон Божий в восьми школах, по выходным дням и праздникам отправлять три богослужения в разных церквах. Паулер, сначала живший у своего евангелического коллеги, 17 лет посвятил заботе о католиках на территории Северного Гессена. В Индустрихофе (Бургвальд) он построил новую приходскую церковь с обителью, а в Эрнстхаузене, по соседству, — филиальную церковь. Первая была посвящена покровительнице Немецкого ордена святой Елизавете, похороненной неподалеку, в Марбурге.

Уже в 1948 году патер Ильдефонс был избран своими собратьями приором провинции Немецкого ордена. Перед ним встала задача сформировать и консолидировать эту церковную провинцию, находящуюся в процессе становления. О том, что это удалось, свидетельствуют конвент в Дармштадте и приход Франкфурт-Саксенхаузен. На тот же период приходится временно замороженное строительство миссии в Швеции. Паулер еще не раз избирался на место приора, что свидетельствует о доверии к нему со стороны собратьев.

Самая значительная церковь Немецкого ордена в Германии ныне находится во Франкфурте-Саксенхаузене. В 1881 году орден от нее отказался, но в 1958 году получил возможность вернуть ее себе вместе с обителью. Благодаря пожертвованиям фамилиаров храм божий удалось привести в достойное состояние и превратить здание ордена в духовный центр. В этом принимал активное участие патер Ильдефонс, руководивший приходом в 1963–1970 годах.

В 1970 году патер д-р Мариан Тумлер по причине преклонного возраста и проблем со здоровьем сложил с себя обязанности верховного магистра. Его преемником б октября 1970 года стал Ильдефонс Паулер. В тот же вечер в церкви Святого Креста в Лане состоялась торжественная интронизация. До тех пор было принято, чтобы верховный магистр при вступлении в должность получал и рукоположение в аббаты. Патер Ильдефонс не смог на это решиться, «особенно потому, что у нас уже есть аббат-верховный магистр». Только 13 октября 1971 года он был рукоположен в аббаты в немецкой Национальной церкви Санта-Мария-дель-Анима в Риме в присутствии кардинала-протектора эминенции Аркадио Ларраоны. Главным консекратором был епископ д-р Рудольф Грабер из Регенсбурга, а его ассистентами ауксилиарий д-р Эдуард Шик из Фульды и прежний верховный магистр д-р Мариан Тумлер.

Став верховным магистром, Паулер был вынужден покинуть приход Немецкого ордена во Франкфурте и перенести свою резиденцию в Вену. Оттуда патер Ильдефонс руководил общиной братства в течение трех сроков правления, с 1970 по 1988 год. По сравнению с напряженными, даже драматическими периодами правления его четырех предшественников время правления верховного магистра Паулера внешне представляло собой нормальный, политически консолидированный этап. Во внутренней структуре ордена появилось множество новаций и перестроек. Второй Ватиканский собор всколыхнул Католическую Церковь. Эти процессы затронули и орден, братья и сестры которого пытались переосмыслить идеалы братства, его роль и место в жизни общества, задумывались о новых орденских правилах и грядущих реформах. Поэтому было полезно иметь кого-то, кто при всех нововведениях гарантировал бы братству известную долю стабильности. В итоге новые правила и орденские Статуты были своевременно приняты, верховный магистр был этим глубоко удовлетворен и всегда строго руководствовался основными положениями этих правил.

Паулер принимал все проблемы ордена близко к сердцу, и его безусловной заслугой является преодоление кризиса, возникшего в ряде религиозных организаций после Собора. Немалое значение для этого имели его твердая вера и преданность Церкви и Святому престолу. Рим всегда был для него чем-то особенным, еще и потому, что именно там его рукоположили в аббаты. Точно так же почитание Девы Марии было для него потребностью души, и он желал, чтобы орден, покровительницей которого считается Пресвятая Дева, полностью отвечал девизу: «Помогать. Защищать. Исцелять». При Паулере вновь были предприняты усилия по причислению священника ордена Петера Риглера к лику святых (впервые этим занялся верховный магистр Хейдер). Паулер видел особую необходимость в укреплении чувства солидарности отдельных конгрегаций ордена и их членов. Чтобы развить и укрепить это чувство, он вновь ввел орденские праздники и дни памяти. Заметное развитие получил институт фамилиаров, их численность удвоилась, а международный авторитет ордена заметно возрос. Подтверждением тому служит основание новых комтурств фамилиаров в Германии и Австрии, а также комтурства Альтенбизен в Бельгии. И хотя отец Ильдефонс не был ученым, он обладал тонким пониманием истории, особенно истории ордена, изучению которой неустанно содействовал. Он финансировал издание серии «Источники и исследования по истории Тевтонского ордена», двадцать томов которой появились во время его правления, и благожелательно отнесся к основанию в 1985 году Международной исторической комиссии по изучению Немецкого ордена. Паулер быстро признал необходимость и важность исторических и художественных выставок, на проведение которых не жалел денег. Особо следует упомянуть издание журнала «Дейчер Орден» («Немецкий орден»), который с 1970 года объединяет братьев, сестер, фамилиаров ордена и всех интересующихся его историей.

Во время правления Паулера был предпринят целый ряд важных мер, затрагивающих разные ветви ордена, как, например, создание обители Немецкого ордена в Кёльне, возвращение частей бывшего комтурства Регенсбург и их преобразование в дом престарелых, обновление обители Немецкого ордена в Вене, расширение Вильдбад-Эйнёд в Штирии и строительство орденского госпиталя во Фризахе. Всё вышеперечисленное стало возможным лишь при денежной помощи фамилиаров. При Паулере была достигнута экономическая стабильность, пусть даже порой случалось принимать неприятные решения вроде передачи старой орденской церкви «на Лехе» в Граце епископству.

Двадцать девятого августа 1988 года патер Ильдефонс Паулер сложил с себя обязанности верховного магистра. До самой смерти (9 января 1996 г.) он уединенно жил в доме престарелых «Св. Михаил», который содержали сестры ордена в Бад-Александербаде. Согласно завещанию его похоронили на местном кладбище.

DOZA, НМ 552, Prie 35, BD/1 Хроника возникшей на немецкой почве провинции Немецкого ордена; Stabil oblastni archive Opava: Velmistr radu nemeckych rybni v Opave (1606) 1865–1945 (Акты верховных магистров Тевтонского рыцарского ордена в Троппау); Catalogue generalis Ordinis Teutonici 1927–1938; Catalogus Ordinis Teutonia 1947–1969; Ordenskatalog 1970–1987; Mitteilungen des Deutschen Ordens 1951–1989; Deutscher Orden: Zeitschrift. 1970–1990; Pauler I. Das Katholische Leben in Troppau//Unser Troppau. Bamberg, 1950. S. 88–91; Buhl P. Der 63. Hochmeister des Deutschen Ordens: P. Ildefons Pauler ОТ setzt die Reihe der sudetendeutschen Hochmeister fort//Troppauer Heimat-Chronik. 1970. 250. S. 241–243; Sauer A. Ein Schlesier zum neuen Hochmeister des Deutschen Ordens gewählt//Altvaterbote. 1970. 23. S. 59–60; Idem. Ildefons Pauler: 63. Hochmeister des Deutschen Ordens//Ibid. 1971. 24. S. 89–93; Buhl P. DO-Hochmeister Abt P. Ildefons Pauler ОТ 75 Jahre//Troppauer Heimat-Chronik. 1978. 346. S. 251–252; Hackenberg R. Zum 80. Geburtstag von P. Ildefons Pauler O.T. Hochmeister des Deutschen Ordens//Sudetenland. München, 1984. S. 65–67; Daum G. Werdegang und Charakterisierung der nachkonziliaren Brüderregel//Die Regeln des Deutschen Ordens in Geschichte und Gegenwart/Hg. E. Volgger. Lana, 1985. S. 287–300; Platter R. Werdegang und Charakterisierung der nachkonziliaren Schwesternregel//Ibid. S. 303–327; Reiss 1991: Register.

Отмар Виланд родился 1 августа 1940 года в Ленгмоосе. Он был вторым из восьми детей торговца Макса Виланда. Посещая восьмилетнюю школу во францисканской гимназии в Больцано, он жил в интернате «Марианум» Немецкого ордена, а после сдачи выпускных экзаменов 5 октября 1959 года вступил в новициат ордена. К такому решению юношу подвел его дядя, патер Альберт Виланд, который принес орденские обеты еще в 1930 году, а в 1959 году был старейшиной конвента в Лане и деканом тамошнего прихода. Отец Арнольда Виланда с 1953 года являлся фамилиаром — одним их первых фамилиаров в Южном Тироле, б октября 1960 года брат Арнольд принял обычные, а 28 декабря 1965 года — невозвратные обеты. В те годы он учился в Университете Инсбрука, который закончил в 1969 году, защитив докторскую диссертацию на тему «Эсхатология философа и мученика Юстина». 29 июня 1966 года в Брессаноне Виланд был рукоположен в священники.

Его орденская карьера началась в 1969 году с должности префекта в знакомом ему со школьных лет «Мариануме». В 1970–1973 годах он был капелланом в монастыре Сан-Леонардо-ин-Пассирия и членом епископального синода Больцано-Брессаноне, а также провизором прихода Фёллан. В 1973 году он стал каноником-ассистентом южнотирольского баллея фамилиаров. В 1976 году Виланд вступил в должность каноника-ассистента организации «Католическая молодежь высшей школы Южного Тироля», благодаря чему ему удалось посетить многие учебные заведения Австрии и Италии. В 1984 году братья выбрали его вторым провинциальным советником орденской провинции Южный Тироль; кроме того, ему был доверен филиал приходской церкви в Гиссмане-на-Риттене.

Двадцать девятого августа 1988 года патера Арнольда, к его немалому удивлению, выбрали верховным магистром. Необычность этого события заключалась в том, что он не являлся членом Генерального капитула. В тот же вечер состоялась интронизация. Посвящение в аббаты, также в Лане, совершил 30 октября епископ Больцано-Брессаноне д-р Вильгельм Эггер.

Правление Виланда началось вполне обыденно: требовалось доработать окончательные редакции устава и Статутов, составить график работы верховного магистра. Кроме того, предстояли торжества по поводу 800-летия Тевтонского ордена, подготовка к которым уже началась. Однако в 1989–1990 годах произошли непредвиденные политические изменения в Восточной и Восточно-Центральной Европе (крушение стран социалистического блока), поставившие перед орденом совершенно новые задачи и открывшие новые перспективы. Стали возможны контакты верховного магистра с главами как чешской, так и польской Церквей. Глава ордена принял участие в мессе в связи с интронизацией моравского митрополита и архиепископа Оломоуцкого. В 1990 году была вновь официально признана орденская конгрегация сестер в Чехословакии, а в 1991 году — братьев. В 1992 году состоялась первая инвеститура фамилиаров в бывшем замке ордена Боузов. Наконец, в 1993 году было освящено новое здание орденского монастыря сестер в городе Топольчаны, а дело о возвращении братству монастыря в Опаве стало быстро продвигаться. В том же году Виланд смог официально посетить Мальборк/Мариенбург — этот визит стал первым с 1457 года.

В 1990 году во всех филиалах ордена прошли праздничные мероприятия, посвященные 800-летию ордена. Апогеем церковных торжеств стала эксклюзивная аудиенция у Папы Иоанна Павла II, состоявшаяся 11 февраля 1991 года в Риме. Верховный магистр постоянно осуществлял представительскую функцию.

Это относится и к светским мероприятиям, посвященным юбилею ордена, как то: выпуск почтой ФРГ памятных почтовой марки в 1990 году и монеты номиналом в 10 марок ФРГ в 1991 году. Равно как открытие крупных выставок в Германском национальном музее в Нюрнберге, в реставрированном комтурстве Веггенштейн в Больцано, в бывшем орденском замке Майнау и в бывшем ландкомтурстве Альтенбизен в Бельгии — наряду с целым рядом более мелких выставок в разных местах. Вспоминая прошлое, орден как бы вновь обретал свои корни и представлял памятники своей истории на обозрение широкой общественности. На фоне этих событий 25-летие со дня рукоположения Виланда в священники, которое он отметил поездкой в Гиссман, отодвинулось на второй план.

Тридцатого августа 1994 года Генеральный капитул избрал Арнольда Виланда на второй срок правления, которое было отмечено прорывными идеями, но особенно радовало увеличение численности братьев ордена. При этом наблюдалась явная ориентация на восточноевропейские страны, где орден функционировал в предвоенные годы, — на новые республики Чехию, Словакию (на них в 1993 г. раскололась Чехословакия) и Словению. Так, в 1994 году четвертая встреча молодежи Ордена состоялась в Словении, а пятая в 1995 году — в Словакии. При этом орден каждый раз основывал общую провинцию для чехов и словаков, поскольку численность членов ордена в каждой стране была слишком мала для создания отдельной провинции. Полностью вернуть отчужденные национал-социалистами владения ордена, которые при коммунистических властях не были возвращены, не удалось и по сей день. В Словении также неустанно велись переговоры о возвращении отчужденных владений, и тут даже наметился небольшой успех.

Наблюдался значительный рост института фамилиаров, особенно в Германии. Появились заинтересованные лица в Бельгии, в Словакии — бывший премьер-министр д-р Ян Чарногурский (1994 г.) — и в Чехии — вице-президент парламента Павел Тольнер (1995 г.). Несколько человек были приняты в орден в качестве почетных рыцарей: архиепископ Кёльнский кардинал Иоахим Мейснер (1990 г.), последний кронпринц Австро-Венгрии Огго фон Габсбург и его сын, австрийский политический деятель Карл фон Габсбург-Лотарингский (1992 г.), а также нунций Ватикана в Вене архиепископ Донато Сквиччарини (1998 г.).

Верховный магистр совершил немало поездок во владения ордена, разбросанные по разным странам, прежде всего в Чехию, Словакию и Словению. В поездках его сопровождали члены ордена и фамилиары. Визитации носили рабочий характер или были приурочены к юбилеям верховного магистра или иным памятным датам.

Как и прежде, не угасал интерес к духовному развитию внутри ордена, проявлявшийся в продолжении деятельности по беатификации Петера Риглера, основателя конвента священников в XIX веке.

В немецкой провинции братьев возникли новые учреждения Немецкого ордена, получившие высокую оценку: дома для больных и престарелых, лечебницы для наркоманов и т. д. Но решение социальных задач требовало немалых финансовых затрат, что поставило орден на грань банкротства. Это исключило возможность переизбрания верховного магистра в 2000 году. Он несколько лет пребывал в Вене, а потом возглавил приход в Зибенейхе (итал. Сеттенкверче), близ Больцано; в то же время он стал доверенным лицом по окормлению душ в высшей школе и академии в епископстве Больцано-Брессаноне, где когда-то начиналась его деятельность, а после получения степени доктора философии (2002 г.) — доцентом в Высшей провинциальной школе здоровья «Клаудиана». Деятельность духовника он ведет и по сей день.

Catalogue Ordinis Teutonici. Wien, 1960–1970; Ordenskatalog. Wien, 1971–2010; Deutscher Orden: Zeitschrift 1988. H. 3, 2000. H. 3–4; Müller 1980: S. 277; Reiss 1991: Register; Gruber E. Hinter dem Eisernen Vorhang: Deutschordensschwestern in der ĆSR/ĆSSR 1945–1989. Weimar, 2012. S. 155–172 (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 71).

Иоганн Платтер родился 21 марта 1944 года в Унтеринне-на-Риттене (итал. Ауна-ди-Сотто) в Южном Тироле в семье, где кроме него было еще семеро детей. С 1955 года он учился во францисканской гимназии в Больцано и жил в «Мариануме». Этот барочный монастырский странноприимный дом принадлежал Немецкому ордену и в 1933 году был преобразован в школьный интернат. По окончании школы (1963 г.) Платтер вступил в Лане в Немецкий орден и был наречен именем Бруно. 12 сентября 1964 года он принес первый обет. В 1959 году его сестра уже принесла в ордене обычные, а в 1962 году — невозвратные обеты. Отец будущего верховного магистра был принят в число фамилиаров ордена в 1967 году. Так возникла образцовая «семья Немецкого ордена». В 1964–1970 годах Бруно Платтер изучал богословие в Инсбруке, а затем два года работал ассистентом в Институте церковного права. В 1971 году он выдержал экзамен на степень магистра, в 1973 году защитил диссертацию по церковному праву («Обоснование запрета межконфессионального брака: богословское и историко-правовое исследование»). Уже в 1969 году он принял участие в Генеральном капитуле, который разрабатывал новый устав ордена. 15 сентября 1969 года Платтер принес торжественный обет, а 29 июня 1970 года епископ Больцано-Брессаноне Йозеф Гаргиттер рукоположил его в священники. Будучи ассистентом, он до 1973 года исполнял также обязанности приходского священника по выходным дням в Поллинге в Обериннтале (Австрия). В 1973 году он вернулся в «Марианум», который наряду с большим интернатом Св. Георгия, также принадлежавшим ордену, был учрежден для подготовки молодых священников. Работая в «Мариануме» уже как регент, Платтер быстро приобрел хорошую репутацию, так что в 1974 году был избран на пятилетний срок председателем Комиссии епископства по интернатам, а в 1975 году стал председателем только что основанного Рабочего объединения интернатов Южного Тироля, что в условиях еще не сложившейся в то время инфраструктуры этой области, особенно в городах с высшими учебными заведениями, было насущно необходимо. В 1980–1982 годах Платтер руководил центральным новициатом ордена в «Мариануме». В 1982 и 1988 годах он избирался делегатом своей провинции для участия в работе Генерального капитула.

В 1982–1993 годах он возглавлял литургическую комиссию ордена, а с 1984 года и до избрания верховным магистром служил провинциальным экономом провинции братьев Южный Тироль. В 1990 году Платтера избрали советником провинции, и в 1995 году он стал первым советником, исполняющим обязанности приора.

Таким образом, до избрания верховным магистром Платтер освоил немало сфер деятельности в ордене: научную — работая ассистентом и защитив диссертацию, сферу окормления душ — осуществляя деятельность пастора и по совместительству ректора орденской церкви Св. Георгия в Больцано, духовную — проводя богословскую историко-правовую работу, хозяйственную — будучи провинциальным экономом и руководителем интерната; естественно, последняя помогла ему развить и педагогические способности. При этом он был прочно связан со своей родной провинцией. В 1986 году Платтер написал памятную записку «Приходы Южного Тироля, инкорпорированные в Немецкий орден: картина права собственности в приходах Немецкого ордена на основании грамот и правовой традиции». На базе этого исследования стало возможным в рамках нового итальянского конкордата (1984 г.), определявшего отношения между Церковью и итальянским государством и предусматривавшего регулирование заработной платы клира в Италии, сохранить и закрепить за орденом по праву собственности инкорпорированные в Немецкий орден бенефиции. В 1988–1991 годах Платтер прилагал все силы для восстановления в Больцано комтурства Веггенштейн и реставрации разрушенной во время войны готической башни с часовней и помещением для медитаций, за что в 1991 году получил награду от общеевропейской федерации Europa Nostra («Наша Европа»). Будучи экономом провинции ордена, он курировал также множество строительных работ. Так, он проводил общую санацию обоих школ-интернатов в Больцано и санацию охраняемых как архитектурные памятники приходских домов во многих приходах ордена. Кроме того, он работал в правлениях или в наблюдательных советах сельскохозяйственных объединений, членом которых был орден как владелец садов и виноградников. 25 августа 2000 года Генеральный капитул избрал Бруно Платтера верховным магистром. Это событие стало для Платтера полной неожиданностью, поскольку он не был членом капитула. На другой день Бруно Платтер вступил в должность, а 29 октября в Лане епископ Больцано-Брессаноне д-р Вильгельм Эггер благословил его на служение. При посвящении звучала месса Герберта Паульмихля в честь святого Георгия; она же впервые прозвучала 30 лет тому назад при рукоположении Платтера в священники.

Со времени своего избрания верховный магистр продолжал многие начинания своего предшественника, привнося и нечто новое. Уже в 1999 году под руководством сестер из Троппау (Опавы) была основана органная школа как гимназия высшей ступени (4 класса). Открытая в 1991 году Моравская частная гимназия в Оломоуце была преобразована в 2007 году в Церковную гимназию Немецкого ордена и передана чешским фамилиарам. Находясь под руководством верховного магистра, она с тех пор стала одним из лучших школьных учреждений в Моравии. В 2001 году ордену вновь была передана церковь в Эйленбурге, в которой в том же году, спустя шестьдесят лет, впервые с инвеституры фамилиаров, верховный магистр смог провести торжественную службу. В 2010 году, ровно через сто лет после завершения строительства городской часовни в Боузове, начатой по повелению верховного магистра эрцгерцога Евгения, там вновь состоялась инвеститура фамилиаров. Началось восстановление традиционной деятельности в чешско-словацком пространстве, которое проводилось при помощи новых братьев и местных фамилиаров, но пока еще государство не решило вопрос о возвращении отчужденных в 1939 году национал-социалистами владений ордена. Медленными темпами шло развитие в Словении, хотя верховный магистр постоянно уделял внимание этому региону — стали заметны успехи орденского прихода в Великой Неделе (Словения). В Средиземноморье на Сицилии зародилось новое движение фамилиаров с основания в 2009 году собственного комтурства и в 2011 году обновленной инвеституры.

Верховный магистр поддерживал полезные контакты с высшим духовенством. Прежде всего это относится к Папству: в 2004 году при посещении Словакии Иоанном Павлом II Платтер был в числе приглашенных, в 2006 и 2010 годах он участвовал в эксклюзивных аудиенциях Папы Бенедикта XVI в Риме, в 2008 году верховный магистр встречался с ним в Брессаноне и в октябре 2010 года — в Риме. Церковное руководство Украины, Белоруссии и Румынии посещало Вену. Завязались новые экуменические контакты. Некоторые из них были подсказаны давними событиями истории ордена. Так, верховный магистр посетил экуменического патриарха Константинопольского Варфоломея I (2004 г.), Патриарха Армении Католикоса Гарегина II (2007 г.) и Патриарха Эфиопской православной церкви Павла (2008 г.). Вершиной его добрых отношений с кардиналом Кристофом Шёнборном в Вене, стало произведение последнего в почетные рыцари ордена, наряду с Карлом, герцогом Вюртембергским, и Лоренцем Бельгийским, эрцгерцогом Австрийским-Эсге.

В ордене постоянно отмечались юбилеи сестер, братьев или учреждений братства, как, например, дома для престарелых «Конрад Аденауэр» в Кёльне, Академии по социальной педагогике сестер Немецкого ордена в Пассау. Но зачастую внимание обращалось к далекому прошлому: 800-летие Немецкого ордена в Опаве (2004 г.) и в Вене (2006 г.), 750-летие Немецкого ордена в Штерцинге (итал. Випитено), 200-летие резиденции верховного магистра в Вене (2010 г.) или 200-летие со дня смерти верховного магистра Максимилиана Франца (2001 г.) и 50-летие со дня смерти верховного магистра, эрцгерцога Евгения (2004 г.), открывшего своим отречением новый этап развития ордена как клерикальной организации, — и это лишь немногие примеры тех памятных дат, которые отмечались в братстве. В ведении верховного магистра находится также Сокровищница, возникшая из собрания бывшего верховного магистра Максимилиана I Австрийского в начале XVII века. Ныне она превращена в музей и размещается в резиденции главы ордена. В 2006 году при непосредственном участии австрийских фамилиаров после основательного обновления и создания новой экспозиции она открылась вновь. Важным учреждением является и Центральный архив ордена. Оцифровка порядка 12 тысяч хранящихся в нем орденских грамот, которые с 2010 года доступны в Интернете, придала существенный импульс изучению ордена.

Интерес верховного магистра прежде всего к изучению истории ордена проявился в радушном приеме Международной исторической комиссии по изучению Немецкого ордена, заседания которой прошли в Гумпольдскирхене и Вене (2000 г.) и вновь в Вене (2012 г.). Бруно Платтер сам принимал в них участие, равно как и в научном конгрессе «Тевтонский орден в Сицилии и Средиземноморье» в Палермо и Агридженто. В 2011 году в Сицилии при его поддержке для изучения истории ордена в Средиземноморье была основана Тевтонская академия «Генрих фон Гогенштауфен» (Accademia Тeutonica «Enrico VI di Hohenstaufen»).

В настоящее время Платтер уделяет большое внимание Польше. Его предшественник, Арнольд Виланд, впервые за многие столетия смог посетить Мальборк. В 2002 году верховному магистру удалось вместе с австрийскими фамилиарами осуществить туда первую поездку, но тесные отношения завязались позднее. В 2006 году Платтер был уже гостем городского руководства. В 2007 году там проходила важная выставка Imagines Potestatis («Образы власти»), в которой впервые после войны наряду с польскими королями был представлен и Немецкий орден, демонстрировались экспонаты из Сокровищницы ордена; верховный магистр выступил с речью на открытии выставки, а ее каталог был издан на польском и немецком языках. В том же году в Торуне проходил «Праздник науки», организованный городом, университетом и Научным обществом. В рамках этого мероприятия Немецкому ордену был посвящен симпозиум, где выступили ученые из Полыни, Германии и Австрии, а также верховный магистр. Это был его первый официальный визит в Торунь, который средства массовой информации освещали как визит дружбы. В 2008 году Платтер выступил с докладом на конференции Международной исторической комиссии по изучению Немецкого ордена в Мальборке. 2010 год стал поистине «Польским годом», не в последнюю очередь это было связано с 600-летием Грюнвальдской битвы. Верховный магистр организовал в честь этой даты в Вене заседание совместно с Международной исторической комиссией по изучению Немецкого ордена и научным центром Польской академии наук. Совершая поездку в Варминьско-Мазурское воеводство, он по приглашению Ольштынского университета выступил с докладом. В Мариенвердер (польск. Квидзин) он отправился в связи с обнаружением в местном соборе захоронения, как полагали, трех верховных магистров. Но кульминацией стало участие Бруно Платтера, приглашенного польским президентом, в официальных торжествах, посвященных битве 1410 года, где он выступил с речью, положившей конец многовековой политической борьбе между Польшей и Германией (представителем последней был Немецкий орден) вокруг Грюнвальдской битвы. Тогда же возведенный в 2012 году в достоинство почетного рыцаря профессор д-р Дитер Зальх выступил с инициативой основать Центр изучения Немецкого ордена в Вюрцбургском университете. Тем более что в Вюрцбурге находится и Польская историческая миссия в Германии. Центр открылся в 2013 году.

Двадцать третьего августа 2012 года Генеральный капитул переизбрал верховного магистра патера д-ра Бруно Платтера на новый срок. В то время, когда численность братьев ордена повсюду растет и развивается институт фамилиаров, когда в Центрально-Восточной Европе, там, где некогда протекала жизнь ордена, открываются новые перспективы, когда деятельность ордена по организации госпиталей ширится и получает признание, верховный магистр ставит перед братством всё новые и новые задачи. Их решение может воплотиться в некую уникальную орденскую структуру братьев, сестер и фамилиаров, объединенную общим руководством, в то единство, которое будет способствовать полной реализации его возможностей.

Deutscher Orden: Personalstand 1966–2010; Deutscher Orden: Zeitschrift 2000–2012; Tannenberg/Grunwald 2010: Gesammelte Beiträge. Wien, 2010 (Miscellanea Ordinis Teutonici. 1).

Франк Байярд родился 11 октября 1971 года в Пютлингене, Саарланд, Германия.

Получил банковское образование. С 2001 по 2008 год получал образование в области теологии, истории и управления здравоохранением в Инсбруке и Вене.

19 сентября 2004 года он принес «вечные обеты» и навсегда связал свою судьбу с Орденом. 22 июля 2006 года тогдашний архиепископ Мюнхенский кардинал Фридрих Веттер рукоположил его в сан священника в коллегиальной церкви Вейнара. В том же году Байярд был избран Генеральным советом провинции немецких братьев в состав Генерального правительстве Тевтонского ордена. С мая 2008 года он также служил в качестве генерального эконома Ордена.

В августе 2018 года на генеральном капитуле в Вене 46-летний Франк Байярд был избран 66-м Великим магистром ордена, о чем было объявлено 23 августа 2018 года. Байярд сменил на этом посту 74-летнего Бруно Платтера, который после трех сроков полномочий и 18 лет общего служения в качестве великого магистра и генерального аббата ушел на покой.