– Дорогой мой, как же я рад, что, несмотря на большую занятость, ты все‑таки нашел время навестить умирающего старика.

Рафаэль приподнял брови и с иронией посмотрел на своего крестного отца.

В круглых очках, с торчащими седыми волосами и внешностью, чем‑то напоминающей Санта‑Клауса, Дэвид Данмор мог показаться воплощением добродушия, но Рафаэль прекрасно знал, что за этим фасадом бьется сердце невероятно умного и проницательного человека, не брезговавшего эмоциональным шантажом.

Он также знал, что крестный отец никогда бы не потребовал встречи без серьезной на то причины. Дэвид уже час, как сыпал намеками и ходил вокруг да около, из чего Рафаэль понял, что его попросят оказать весьма серьезную услугу. Поэтому, не выпуская из руки стакана, он расслабленно откинулся на спинку кресла и приготовился к длительному разговору.

Прошло пару месяцев с тех пор, как он приезжал сюда в последний раз, до того, как старик оказался прикован к постели в этих четырех стенах. Обычно они встречались в старомодном мужском клубе, членом которого состоял Дэвид, любивший говаривать, что мужчина может услышать собственные мысли за приличным виски и едой, не испорченной каким‑нибудь знаменитым поваром.

– Капуста и запеканка из мяса с картошкой – кому это надо? – как правило, возражал Рафаэль, чувствуя себя комфортно в этих дружеских отношениях, порожденных взаимным уважением и безграничной любовью.

– Я думал, тебе уже надоело изображать умирающего, – мягко заметил он, любуясь роскошным персидским ковром на полу гостиной. – Доктор ясно дал понять, что ты здоров как бык.

– Да что знают эти врачи?

– Много чего, учитывая, сколько лет они практикуются.

– Тебе только кажется, что я иду на поправку, потому что ты понятия не имеешь, что мне довелось пережить за последние несколько месяцев.

Улыбка исчезла с лица Рафаэля.

– Опять этот мерзавец Фрэдди? Только скажи, и я быстро разберусь с ним.

– Ты не можешь вмешиваться в дела моей компании, а простыми угрозами его не испугаешь. Так уж получилось, что он мой приемный сын, а после того как я развелся с его матерью, еще и крупный акционер этой компании. Боюсь, он замышляет сместить моих доверенных управляющих, но я ничего не могу поделать с ним. Пять лет назад у меня было бы больше сил и энергии приглядывать за этим мальчишкой, но сейчас… – Он тяжело вздохнул. – Старая гвардия готова уйти на покой. Конечно, нас выталкивают раньше времени. Но это так, к слову… Я пригласил тебя не по этому вопросу.

Дэвид помолчал, а потом достал из лежавшего на кофейном столике старомодного портфеля письмо и протянул его Рафаэлю.

– Что это?

– Читай.

Выражение лица старика оставалось непроницаемым.

Рафаэль открыл конверт и с удивлением обнаружил там послание, написанное от руки, и это в век электронных писем. Чувствуя на себе взгляд Дэвида, он прочитал письмо, а потом для надежности перечитал его еще раз, потому что впервые в жизни пережил такой шок, что потерял дар речи.

– Понимаю, ты немного удивлен содержанием письма.

– Немного удивлен? Это еще мягко сказано! Когда ты узнал эту новость, и во сколько она обойдется тебе?

– Рафаэль, не спеши с выводами. Во‑первых, это правда. – Дэвид вздохнул, закрыл глаза на пару секунд, а потом снова посмотрел на своего крестника. – Я встретил Марию Суарес, когда мне было далеко за сорок. Она, в свои двадцать шесть лет, была самой красивой из женщин, которых я когда‑либо знал. В то время я как раз развелся с Фионой, получившей после нашего развода небольшое состояние, и меня совсем не интересовал противоположный пол. Но я не смог устоять перед Марией. Она была… словно глоток свежего воздуха.

– Хорошо, – сдержанно кивнул Рафаэль, чувствуя, как в нем мгновенно пробудилось желание защитить старика, в свое время ставшего для него спасителем. – Давай обойдемся без лирических отступлений насчет красивых женщин и глотков свежего воздуха и перейдем к делу. Эта женщина, если только это она написала письмо, говорит, что у тебя есть дочь на другом конце света. Госпожа Суарес также сообщает, что скоро отдаст Богу душу, и хочет успокоить свою совесть. Откуда она вообще узнала, где ты живешь? А раз знает, где ты живешь, она также наверняка в курсе, насколько ты богат.

Дэвид смущенно заерзал на кровати и сердито глянул на Рафаэля.

– Как вы познакомились?

Нашедшаяся дочь?.. Наверняка бедна как церковная мышь и нуждается в деньгах… Если только у Дэвида в самом деле была какая‑то дочь и автор письма говорил правду!

И если крестный отец собирался поверить в эту чушь, Рафаэль откроет ему глаза и убережет от недальновидных поступков и потенциальной охотницы за деньгами.

– Я тогда находился в Аргентине, – мечтательно ответил Дэвид. – Искал место для своих новых бутик‑отелей. Там мы и познакомились. Мария была необыкновенно хороша собой и обладала таким чудесным характером. Я безумно влюбился в нее.

– Но счастливого конца не последовало, – заметил Рафаэль, возвращая его в реальность. – Ты вернулся в Лондон и почти сразу же женился на Ингрид, которая после развода оттяпала у тебя еще один приличный кусок состояния. Не говоря уже об акциях компании, которую намерен захватить твой дражайший пасынок. И ты так и не ответил на вопрос. Откуда эта женщина знает, где ты живешь?

– Она запросто могла узнать адрес в одном из моих отелей. И, мой дорогой мальчик, не забывай об Интернете. В мире больше не осталось таких вещей, как частная жизнь.

– Вернемся к делу. Что же случилось с твоей красавицей?

– Мне пришлось срочно вернуться домой, потому что у матери случился сердечный приступ. Я уехал ночью, без предупреждения. Попросил Антонио, моего главного помощника на то время, чтобы он предупредил Марию, объяснил ей, что случилось… Но когда я вернулся в Аргентину, она исчезла. Она решила, что мы не пара, что я слишком хорош для нее, и все закончится тем, что она будет цепляться за меня и удерживать всеми правдами и неправдами. Хотя я ни одним словом или поступком не дал ей повода сомневаться в моих чувствах. Скорее всего, она не любила меня так сильно, как я ее. Рафаэль, она разбила мне сердце…

– Она считала себя неровней?

– Она работала горничной в отеле, где я остановился. Рафаэль, она была любовью всей моей жизни, и сейчас… как гром среди ясного неба я получаю это письмо, где говорится, что у меня есть дочь. Моя собственная плоть и кровь.

Рафаэль ничего не сказал.

Горничная? Неужели крестный и правда думал, что сможет обрести счастье с горничной? Хотя горничная могла оказаться не намного хуже шведской амазонки, которая женила его на себе, потом изменила ему, а после развода лишила приличной суммы денег и трех особняков, а ее никчемный сын получил внушительный пакет акций его компании. Дэвид до сих пор платил цену за этот безумный поход к алтарю в поисках любви.

– Думаю, она сбежала, вернулась домой, потому что девочка находится именно там. Она работает няней в семье эмигрантов в пригороде.

Рафаэль не знал, что и сказать.

– Тест ДНК делали? – помолчав, спросил он.

– По времени все сходится.

– Не следует верить тому, чему хочется верить.

– Но я не хочу считать сложившуюся ситуацию бессмысленной, даже не проверив ее.

– Хорошо, – вздохнул Рафаэль. – Так ты связался с этой женщиной? Или ее дочерью?

– Мария умерла. – Глаза Дэвида затуманились. – Это все, что я знаю. Я, конечно же, принялся наводить справки о девочке, получил достаточно информации и подумал насчет нашей встречи.

– Как ты перенесешь длительный полет в Аргентину? Тебе следует посоветоваться с доктором. Тебе ни к чему еще одна сердечная рана, – заявил Рафаэль, чувствуя, как в его собственном сердце нарастают ужас и паника.

– Это была не просто рана!

– Дэвид, скажи, зачем ты позвал меня? – тихо спросил Рафаэль. – Чтобы поделиться случившимся или для чего‑то другого?

– Я не могу поехать в Аргентину, но ты, мой дорогой мальчик, можешь, и ты должен. – Дэвид сел ровно в кровати и серьезно взглянул на своего крестника. – Я в долгу не останусь…

– Красивое поместье, – заметил Рафаэль, когда они вышли на улицу.

– И очень большое.

– Так вам нравится работать в этом доме?

– Вот здесь вы будете жить. Тут есть все необходимое, так что у вас не появится никакой надобности приходить в главный дом.

– Если только я не захочу.

София задрожала и обхватила себя руками, уловив в его словах что‑то волнительное.

– Вы раньше бывали в этой части мира?

– В этой стране – никогда, – пробормотал Рафаэль.

– В таком случае я могу вам подсказать, где лучше покупать… э‑э‑э… еду или что‑нибудь другое, что может вам понадобиться.

– Или показать.

София ничего не ответила. Казалось, он заигрывает с ней, но только она не испытывала чувства тревоги, что обычно случалось, когда за ней пытался приударить кто‑то из мужчин.

Она вспомнила, каким леденящим страхом наполнилось ее сердце в тот раз, когда в ее спальню прокрался подвыпивший знакомый ее матери, годившийся ей в отцы. Ей повезло, что какая‑то парочка поднялась наверх в поисках туалета и спугнула его, иначе неизвестно, чем бы все закончилось.

А четыре года спустя она на свою беду влюбилась в своего сверстника, который, как потом оказалось, поспорил с друзьями, что затащит ее в постель в течение месяца. С тех пор София не просто осторожничала, она держала мужчин на расстоянии.

Она удивилась, что эти воспоминания всплыли сейчас наружу, потому что ей казалось, что они давно похоронены и забыты.

София искоса взглянула на Рафаэля, но он был занят разглядыванием домика, к которому они подходили и который обычно использовался в качестве гостевого. Джеймс решил разместить своего нового работника здесь, не селить же его в главном доме. Он ни за что бы не допустил, чтобы какой‑то там садовник шатался по их роскошному особняку и чувствовал себя как дома на их шикарной кухне.

София вставила ключ в замочную скважину, открыла дверь и пропустила Рафаэля в домик с двумя спальнями. Она включила свет и наблюдала, как он осмотрелся вокруг, прошел на кухню, а потом бросил свою потрепанную сумку рядом с лестницей.

– Кто обычно останавливается здесь? – спросил Рафаэль, прислонившись к дверному косяку и склонив голову набок.

– Гости, которые остаются с ночевкой. Если в большом доме нет места, – ответила София и с трудом отвела от него взгляд.

– Странно, почему они не поселили сюда вас, – пробормотал он и, вернувшись на кухню, начал открывать и закрывать дверцы шкафчиков. – Они даже не позаботились обеспечить меня самым необходимым.

София ахнула, а потом, к собственному удивлению, громко захохотала.

– Не скажете, что тут смешного? – удивился не меньше ее Рафаэль.

– Вы… вы такой… дерзкий.

– Что вы имеете в виду? – с улыбкой спросил он.

– Вы не испытываете никакой признательности за то, что вас поселили здесь.

– А с чего бы?

– Ну, как я поняла, Уолтерсов своего рода вынудили взять вас на работу садовником на месяц. И это в самом деле непыльная работа. – Она оглянулась на шикарную обстановку домика. – Большинство людей были бы безумно счастливы остановиться в таком месте, как это.

– Но я не большинство. В чем вы убедитесь довольно скоро.

Он пристально посмотрел на нее, и она почувствовала, как краснеет.

– Наверху посмотрите все сами. Там находятся две спальни. Постельное белье лежит в комоде в коридоре.

– Вы так и не сказали, почему они не поселили здесь вас.

– Я… Уолтерсы… для Джеймса и Элизабет удобнее, когда я нахожусь поблизости. Ну, вы понимаете, неподалеку от детей…

– Вообще‑то я не понимаю. – Он начал подниматься наверх, а София нерешительно посмотрела на него, не зная, последовать за ним или оставаться на месте. Она показала ему дом, сделала то, что от нее требовалось, и завтра ознакомит его со списком задач, составленных Джеймсом на двух листах формата А4.

– Что вы хотите сказать? – Она не удержалась и пошла вслед за ним.

Рафаэль распахнул дверь одной из спален, а потом развернулся и, прищурившись, пристально взглянул на Софию.

– Если они держат вас, что называется, под рукой, значит ли это, что у вас совсем нет свободного времени?

– Ну… – смутилась она. – Они часто уходят куда‑нибудь, поэтому удобнее, чтобы я оставалась в главном доме, рядом с детьми, чтобы не бегать туда‑сюда, когда понадобится моя помощь.

– А вам за это доплачивают? Вы должны получать большие деньги за такую работу.

– А почему вы задаете мне все эти вопросы? – огрызнулась она немного смущенно, потому что Рафаэль озвучил все недовольство, которое копилось в ней на протяжении долгого времени. Ей хорошо платили, но взамен…

Она нуждалась в деньгах. После смерти матери ей остались одни долги. Мать вернулась домой ни с чем. Один ребенок, один развод, какое‑то количество отношений, которые ни к чему не привели, и небольшая сумма денег, которой хватило ровно для того, чтобы вернуться домой и арендовать жилье на задворках Буэнос‑Айреса, неподалеку от сестры.

– Просто я любопытный, – изучающе посмотрел на нее Рафаэль, и она снова смутилась. – Побудьте со мной немного, – попросил он, выходя из комнаты и ведя себя как хозяин поместья, а не служащий.

София последовала за ним, как послушный щенок, хотя по натуре не была такой.

– Я впервые в этой стране. Ничего о ней не знаю. Мне было бы приятно, если бы вы составили мне компанию этим вечером, рассказали немного о жизни в здешних краях, чтобы я лучше ориентировался, когда выйду в город погулять.

– Но вы здесь для того, чтобы полоть сорняки и сажать кусты, а не гулять по городу, – напомнила ему София, но ей опять стало весело. Своеволие этого парня должно было отпугнуть ее, но, к ее большому удивлению, ничего такого не случилось.

Она посчитала его своей полной противоположностью, и эта противоположность притягивала.

– Конечно, я буду делать свою работу, но я не собираюсь уезжать отсюда… с пустыми руками.

– Что вы имеете в виду?

– В этой части мира очень красиво, и я не собираюсь хоронить себя на чьем‑то заднем дворе, пропалывая сорняки и не выбираясь время от времени на поверхность.

– Не думаю, что Джеймсу Уолтерсу понравится ваша любовь к приключениям.

Рафаэль только пожал плечами.

– Вам все равно?

– А должно быть по‑другому?

– Но вы можете остаться с плохими рекомендациями. Мистер Уолтерс постарается, – выпалила София и тут же густо покраснела. – Извините. Мне не следовало так говорить.

– Но вы сказали.

Рафаэль вышел из отведенных ему апартаментов и снова направился к главному дому. А София снова пережила шок оттого, что этот человек решил, что может делать все, что угодно, поскольку никто ему не будет возражать. В данном случае речь шла о самой Софии. Она ясно дала понять, что ее не интересует компания Рафаэля, но он упорно игнорировал ее старания избавиться от него.

– Вам не нравится этот человек, не так ли? – не поворачиваясь, спросил он.

– Я так не говорила!

– Я умею читать то, о чем люди предпочитают умалчивать. По правде говоря… – Он резко остановился и задумчиво посмотрел на Софию. – Я бы сказал, что о человеке можно узнать больше по тому, что он выбирает держать в секрете. Если вам не нравится работать у этих людей, почему вы не уйдете?

– А вы как думаете? – скривилась она. – Вы здесь по той же причине! Все дело в деньгах. Послушайте, вам разве нечем заняться? Разобрать вещи, например? Позвонить друзьям и родственникам и сказать, что с вами все в порядке?

– У меня не так много вещей, а разговор с друзьями и родственниками может подождать. Я не откажусь от чашечки кофе, которую вы мне предлагали ранее. Если вас мучает чувство вины за то, чем вы занимаетесь в главном доме и что не входит в ваши прямые обязанности и выполняете приказы, даже когда хозяев нет рядом, вы можете рассказать мне, что они ожидают от меня. Хотя, я не сомневаюсь, что перечень заданий такой же длинный, как моя рука.

– Одна чашка кофе…

– Я понял. А потом вас ждут дела.

На этот раз он потратил немного больше времени на изучение дома. Он открывал двери в различные комнаты, а София смотрела на него, понимая, что ей следует что‑то сказать, но она не знала, что именно, потому что не думала, что он сбежит с семейными драгоценностями Уолтерсов.

Этот парень был одет в поношенную, но чистую одежду, и что‑то подсказывало ей, что он не был вором и не видел ничего плохого в том, чтобы изучить окрестности.

Может, его самоуверенность была результатом его невероятной привлекательности, тогда как с ней красивая внешность сыграла злую шутку, сделав ее робкой, осторожной и готовой сбежать. Наверное, у парней все обстояло по‑другому, потому что София представить не могла, как Рафаэля преследуют завистливые сверстники и как он страдает от похотливых приставаний женщин, которые ему не нравятся, в страхе, что те могут воспользоваться своим положением.

Она только знала, что в его присутствии начинала дико волноваться.

София сделала две чашки кофе и приготовила себе бутерброд, потому что успела проголодаться, а Рафаэль следил за ней с ленивым интересом.

– Все потому, что вы любите детей?

– Не поняла?

– Я говорю о причине, которая заставляет вас работать на людей, которых вы не уважаете.

– Вы спешите с выводами!

– Разве?

– Я ведь не пристаю к вам с вопросами.

– А что бы вы хотели узнать обо мне? – сказал Рафаэль вкрадчиво и откинулся в кресле, пододвинув к себе второе, чтобы использовать его в качестве подставки для ног.

Он сцепил руки за головой и уставился на Софию.

– Как вам удалось получить работу здесь?

– У меня есть кой‑какие связи. Это имеет значение?

– Не думаю…

– Вы так и не ответили на мой вопрос. Вы работаете здесь, потому что любите детей? У вас есть братья или сестры? – Конечно же, Рафаэль знал ответ и на этот вопрос, но ему дали задание узнать побольше об этой женщине, поэтому он решил добиться этого любым возможным способом. Немного вмешательства в личную жизнь здесь… немного невинной лжи там… множество вещей может открыть секрет личности человека, тем более когда на карту поставлено такое громадное состояние.

– Нет, – нерешительно ответила София, и ее ярко‑зеленые глаза затуманились. – Я единственный ребенок в семье. Моя мать… она влюбилась в какого‑то старика, когда ей было двадцать с лишним лет.

– В старика?

– Да, мой отец был намного старше ее, – скривилась она. – Мама не любила рассказывать об этом. По правде говоря, я узнала некоторые детали из ее прошлого, только когда она заболела и позволила себе немного разоткровенничаться…

– И где же сейчас ваш отец? – Не спускал с нее глаз Рафаэль.

– А кто его знает? Их отношения быстро закончились.

– Почему?

– Какая разница. Они закончились, потому что так происходит в большинстве случаев. Отношения просто изживают себя.

– Вы слишком искушенная для своих лет. Почему так? И вам когда‑нибудь хотелось узнать, что это был за… старик?

– А зачем? – вдруг зло сверкнула глазами София.

– Из любопытства.

– Я слишком занята своей собственной жизнью, и мне нет дела до других, – пробормотала она.

– Вы говорите неправду.

– Что?

– Вы лжете. Вы проявляете интерес к моей персоне. Я вижу это по вашим глазам и слышу это по вашему голосу.

– Вы невероятно себялюбивы!

– София, могу сказать, что ваши чувства взаимны. Вы мне тоже интересны…

После его слов воцарилась напряженная тишина.

Рафаэль плавно поднялся с места, пересек кухню и исчез в кладовой, откуда через минуту вышел с бутылкой вина.

– Уверен, ваши работодатели‑деспоты не будут возражать, если мы откроем бутылочку вина, чтобы время пошло быстрее, – сказал он, глядя на отразившийся на лице Софии ужас.

– Этого нельзя делать!

– Собираетесь помешать мне? – Рафаэль достал штопор и два бокала и разлил вино. Он протянул один бокал Софии, и та, немного поколебавшись, взяла его.

Уолтерсы не запирали вино на ключ, но она и так прекрасно знала, что они покупали его не для нее. К тому же София не особо жаловала алкоголь и уважала границы, установленные хозяевами дома.

Но в ней снова проснулся бунтарский дух, о существовании которого она даже не подозревала, наполнив ее дерзостью и отвагой, когда она сделала глоток красного вина.

– Не беспокойтесь, – пробормотал Рафаэль, покружив вино по бокалу и вдохнув его аромат, чтобы оценить качество винограда. – Я куплю такую же бутылку и поставлю на место.

– Если вы собираетесь опустошать хозяйские запасы, вам не хватит денег возместить ущерб. Уолтерсы очень привередливы в том, что касается их вин. Я не представляю, сколько стоит вот эта бутылка, но она точно не дешевая.

– Поэтому вы боитесь подходить к винному шкафу?

– Распивать алкоголь неприемлемо, когда смотришь за детьми.

– А вы, по вашим же словам, на дежурстве круглосуточно все семь дней в неделю… – Он подошел к огромному холодильнику из серой стали, на котором на магнитах висели детские рисунки, смотревшиеся нелепо в этой огромной, современной и в состоянии идеальной чистоты кухне. Рафаэль отцепил от поверхности одно фото, рассмотрел его как следует, а потом взглянул на Софию. – Это Уолтерсы?

Он склонил голову набок, и София почувствовала, что краснеет под его взглядом.

– Да, – коротко ответила она.

– Красивая пара. Красивые дети.

– Ага.

– Если честно, я думал, что они старше.

– А с чего вы вдруг думали о них?

– В отличие от вас я не притворяюсь, что мне неинтересно. Я считаю естественным узнавать о людях, с которыми мне придется общаться какое‑то время.

– Вы ведете себя так, словно делаете им одолжение!

– Этот парень… Он очень привлекательный, не так ли? – Не сводя с нее глаз, проговорил Рафаэль.

София напряглась и стала пунцовой, и в этот момент он повесил снимок обратно на холодильник и, казалось, потерял всякий интерес к этому разговору.

К ней самой.

Поэтому вместе с облегчением она испытывала небольшое разочарование. Она взглянула на свой бокал с вином и задумалась, как так получилось, что она сошла с прямого пути.

– Так что вас удерживает в этом доме? Помимо двух детишек и ежемесячной зарплаты?

– А разве этого недостаточно? – ошеломленно посмотрела на него София. – Вы приехали сюда, чтобы заработать денег. – Она прокашлялась, допила вино и вскочила с места, взвинченная и раскрасневшаяся, чувствуя на себе его пристальный взгляд.

– Присядьте, – улыбнулся Рафаэль и снова качнул своим бокалом. – Обещаю, я оставлю вас в покое, когда допью свое вино.

София представила вечер в одиночестве и испытала чувство стыда, подумав о том, что ей хотелось, чтобы этот человек находился поблизости. Она прекрасно проводила время наедине с собой, особенно когда пришла в этот дом, ведь ее постоянно загружали работой. Рафаэль пробудил в ней какое‑то беспокойство, волнение, и учеба, которую она считала первым номером в списке задач, стала какой‑то скучной и неинтересной.

София с вызовом посмотрела на Рафаэля, раскинувшегося в кресле, словно хозяин поместья.

Какой садовник мог получиться из такого дерзкого человека?

Она не представляла его за работой, как он выпалывает сорняки, изучает банки с удобрениями, стрижет газон и разговаривает с растениями.

– Может, на заднем фоне маячит какая‑то персона, благодаря которой работа кажется вам не такой каторжной. Он, наверное, очень чуткий человек, раз мирится с тем, что вы заняты на работе с утра до ночи семь дней в неделю.

– Каторжной? Да что вы о себе возомнили?

– Это всего лишь фигура речи.

– Мне она не нравится!

– Вы очень красивая, но я думаю, что это для вас не новость.

– Это не значит… не значит… – Софию буквально трясло, и она задыхалась от возмущения. – «На заднем фоне» никто не маячит, а если бы и так, это вас не касается!

– Значит, у вас нет парня?

– Нет, – отрезала она. – И это не ваше дело.

– А как насчет хозяина дома?

– На что вы намекаете? – холодно спросила София.

– Иногда такие люди могут ожидать от своих работников чего‑то, что не входит в их прямые обязанности. И иногда их ожидания оправдываются…

София сжала руки в кулаки и попыталась успокоиться. Она не понимала причину, но видела, что этот человек провоцирует ее, и не собиралась идти у него на поводу.

– Не в этом случае, – процедила она.

– Я так и думал. Но тут что‑то есть. Не так ли? Что именно?

– Давайте кое‑что проясним. Вы здесь для того, чтобы работать. У меня свои дела, и не ждите от меня панибратства.

– Потому что я задаю слишком много вопросов?

– Моя личная жизнь вас не касается. А теперь я провожу вас. Возьмите список заданий, составленный для вас. Возможно, вам захочется просмотреть его перед сном. Вас ждет много работы до приезда Джеймса и Элизабет. Они ожидают, что вы сделаете все, что вам велено, вплоть до уничтожения последнего сорнячка на цветочной клумбе.

Она сунула листок ему в руку, но он не проявил никакого интереса к написанному там.

– Позже.

– Позже?

Рафаэль неспешно поднялся с кресла.

– Я собираюсь обжиться на новом месте, прежде чем приступлю к работе в саду.

– Обжиться? – изумленно повторила София, которая все еще кипела от возмущения из‑за его грязных намеков. Правда, она так же испытывала неимоверное волнение в его присутствии, от которого ее сердце просто ошалело.

Рафаэль в ответ рассмеялся.

– Ага. И только потом я подойду к гербицидам или газонокосилке.

– Но этого нельзя делать.

– Вы попытаетесь остановить меня?

– Джеймс… Мистер Уолтерс… он бывает ужасно вспыльчивым.

– Правда?

София кивнула, но она была совершенно очарована высокомерным отсутствием интереса к вспышкам гнева хозяина дома.

– Интересно.

– Что именно? – смутилась она.

– Как можно быть настолько несмелой для вашего возраста! В чем дело? Нет, не отвечайте. Я, кажется, догадываюсь. Мать таскала вас из одного места в другое, а вы все время ждали неприятностей и мечтали, когда же это наконец закончится.

– Замолчите, – зашипела София. – Хватит строить догадки насчет моей личной жизни!

Он молча посмотрел на нее, и от его взгляда у нее кругом пошла голова.

– Маленькое приключение может сотворить большое чудо, – пробормотал он.

– Для вас, возможно, но не для меня. Так что, может, вы и правы – может, кочевая жизнь отбила у меня охоту к глупостям, которые вы называете «приключениями». Но мне ни к чему советы абсолютно чужого мне человека.

– А кто еще может подойти на эту роль в плане жизненных советов? Разве не так работает терапия?

– Вы садовник, а не врач, так что я не вижу тут никакой связи.

Рафаэль не стал обращать внимания на ее возражения.

– Жизнь дана для того, чтобы жить, – ответил он, разглядывая ее лицо и подмечая малейшие изменения его выражения, мельчайшие тени, набежавшие на него, и то, как расширились ее зрачки, а дыхание стало сбивчивым и тяжелым.

– Иногда случается что‑то непредвиденное… – Рафаэль пожал плечами и расплылся в улыбке. – Я только хочу сказать, что не собираюсь торчать с утра до ночи в поместье, выполняя задания, которые его владелец заботливо распечатал для меня.

Приключения…

Никогда еще ни одно слово не казалось таким соблазнительным, словно пышный банкет, накрытый для умирающего от голода человека.

София уже высказалась по поводу приключений и предусмотрительно сделала шаг назад, но голос Рафаэля был таким чарующим и соблазнительным, что ее сердечко стучало подобно отбойному молотку.

– София, я намерен посмотреть этот чудесный дом, и вы будете моим гидом, – тихо сказал он. – Пока кошек нет дома, я предлагаю мышкам пуститься в пляс…

София взволнованно смотрела на поблескивавшую на солнце водную гладь бассейна. Конечно, она и раньше купалась в нем, вместе с детьми, но сегодня…

Она закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов.

София не просто вышла из зоны комфорта, всю последнюю неделю она ходила по краю пропасти.

Подумать только, как человек может измениться за такое короткое время!

Сначала она позволила уговорить себя на прогулку по Буэнос‑Айресу, а потом последовали небольшие вылазки в город, во время которых она вела себя все более расслабленно и много смеялась в компании Рафаэля, так неожиданно появившегося на пороге дома Уолтерсов.

Казалось, их садовника совсем не волновал список дел, с такой тщательностью приготовленный для него Джеймсом.

Он вообще ни разу не приблизился к инструментам, и его дерзость восхищала Софию.

Она не собиралась терять голову, потому что Рафаэль не казался ей человеком, с которым можно строить семью. Он все время находился в дороге и мог исчезнуть в одно мгновение ока. Но он предложил ей немного повеселиться, и она не находила в его предложении ничего страшного.

И с ним действительно было очень весело.

Даже ее тетушка заметила произошедшие с ней перемены.

Вчера София навестила Мису, жившую на самой окраине города, откуда до высотных городских зданий и шикарных особняков богачей так же далеко, как от Земли до Луны, хотя из окон своей спальни тетушка могла любоваться ими издалека.

– Ты вся сияешь, – довольно заявила Миса. – Впервые после твоего возвращения в Буэнос‑Айрес ты выглядишь так, как и положено молоденькой девушке. Похоже, у тебя появился парень.

– Я не сияю, – запротестовала София, хотя знала, что в ней на самом деле произошли какие‑то перемены.

Она с трудом могла сосредоточиться на том, что говорил ей Мигель, ее двоюродный брат, никогда не покидавший свою комнату, отчаявшийся и неподвижный после аварии на мотоцикле, которая случилась, когда ему исполнилось шестнадцать лет.

Впервые за все время, вместо того чтобы выслушать брата, она без умолку болтала о своем новом знакомом, который появился из ниоткуда и был подобен глотку свежего воздуха.

И, уходя, она тоже думала о Рафаэле, а не о застрявшем в этом бедном квартале Мигеле и Мисе, которая в свое время позаботилась о ее больной матери. И о деньгах, в которых София так нуждалась, чтобы помочь им обоим, она тоже не думала.

– Встретимся у бассейна, – сказал он, уезжая в город. – Я привезу что‑нибудь поесть.

София пыталась отговорить его, ведь Уолтерсы оставили достаточно еды в кладовой, но напрасно.

Теперь она стояла у бассейна в непритязательном слитном купальнике черного цвета и с полотенцем в руке, сгорая от нетерпения в ожидании Рафаэля.

Пока, несмотря на легкий флирт и пронзительные взгляды, он вел себя как настоящий джентльмен, и София впервые в жизни не могла понять, испытывают к ней симпатию или нет.

Она никогда не переживала настоящей страсти, только читала о ней в журналах, но сейчас…

Сейчас, когда София думала о том, чтобы первой сделать шаг, она приходила в сильное волнение. Она оказалась на неизведанной территории и очень сильно переживала, решившись отдаться на волю своих чувств.

Она витала в облаках, когда у бассейна появился Рафаэль. В шортах цвета хаки, линялой черной футболке и мокасинах, которые наверняка стоили копейки, он странным образом выглядел очень дорого, как и в остальной своей одежде.

София направилась в его сторону, и ее сердце с каждым шагом билось все сильнее и сильнее.

На лице Рафаэля не дрогнул ни один мускул.

Любопытно, но, несмотря на то, что он был невероятно соблазнительным, общительным и способным заставить ее смеяться до колик в животе всего парой остроумных фраз, он оставался в какой‑то мере таким же сдержанным, как и она сама.

София поведала ему о своей кочевой жизни с матерью, но ничего не рассказывала о том, как жила, вернувшись обратно в Буэнос‑Айрес. Она не хотела подпускать его слишком близко.

Рафаэль оказался достаточно проницательным, чтобы догадаться, как ей работалось у Джеймса и Элизабет, но она сама молчала, чтобы по неосмотрительности не остаться без работы, в которой так сильно нуждалась.

Она так сильно увлеклась этим парнем, что буквально жаждала физической близости с ним, но вместе с тем держалась на расстоянии, осознавая невозможность серьезных отношений.

– Привет, – улыбнулась она и немного смутилась, когда Рафаэль не улыбнулся ей в ответ. – Я уж думала, ты потерялся! – Ей вдруг захотелось чем‑то прикрыться, потому что из‑за его отстраненности почувствовала себя нагой и беззащитной.

– Разве в наши дни можно потеряться, имея при себе смартфон?

– Ты прав, – не переставая улыбаться, согласилась София. – Ты принес поесть? Я умираю с голоду.

– Не успел ничего купить, – ответил он и провел рукой по волосам. – София, нам нужно поговорить.

Улыбка исчезла с ее лица.

– Конечно. Похоже, ты наконец понял, что Уолтерсы вот‑вот вернутся и надо приниматься за дело.

– Если честно, я забыл о существовании этих людей. Так что нет, дело не в этом.

– Может, мне приготовить что‑нибудь поесть? Э‑э‑э… мы могли бы поговорить на кухне. Или здесь. Хотя тут очень жарко, и мне в любом случае не следует купаться в бассейне. Мне платят не за это.

– Может, нам действительно лучше пойти в дом. София, тебе придется присесть, чтобы выслушать то, что я скажу.

– Правда? – сдержанно спросила она. Неужели Рафаэль заметил, что она увлеклась им, и собирался вежливо дать ей от ворот поворот?

Она ведь ничего не знала о его личной жизни. Может, у него есть девушка или он вообще женат! Она поспешила с выводами и теперь готова была сгореть со стыда.

– Правда.

Рафаэль направился к дому, и София, немного поколебавшись, последовала за ним.

Он пошел прямиком в гостиную и остановился в дверях.

– Рафаэль, что происходит?

– Присядь.

– Спасибо, но я лучше постою.

– Даже не знаю, с чего начать. – Он помедлил, а потом достал из портмоне свернутый вчетверо лист – статью о крестном, которую распечатал перед отъездом из Лондона, зная, что она сможет объяснить больше, чем он сам. – Возможно, тебе следует взглянуть на это. – Он вручил ей листок и сделал шаг назад, наблюдая за выражением ее лица.

– И?.. – София пробежала глазами по строчкам и вернула лист обратно Рафаэлю.

– Узнаешь имя?

– Я понятия не имею, что это за человек.

– Твоя мать никогда не называла имени твоего отца?

– Нет, – побледнела София.

– Человек, о котором ты только что прочитала, – твой отец.

– Я не верю тебе. – Спотыкаясь, она добрела до одного из кресел и рухнула в него, но потом тут же выпрямилась, вспомнив, что на ней нет ничего, кроме купальника. София быстро завернулась в полотенце, глядя, как Рафаэль придвинул себе стул и сел напротив нее.

Может, он собирался устроить ей допрос? София лихорадочно пыталась вспомнить, что рассказывала ей мать об отце. Но та сказала только, что он был намного старше ее, и раз за разом повторяла, что он разбил ей сердце. София не приставала с расспросами, потому что не видела в этом никакого смысла.

– Почему? С чего мне врать тебе?

– Послушай, я совершенно не понимаю, что происходит, но…

– София, выслушай меня и все поймешь. Дэвид Данмор – твой отец. Твоя мать написала ему незадолго до своей смерти. Похоже, она испытывала угрызения совести. Она сказала Дэвиду, что у него есть дочь. Ты. И он тут же попросил навести справки о тебе.

– Кто‑то наводил обо мне справки?

– Такое случается, – пожал плечами Рафаэль.

– Нет. В мире, где я живу, такого не случается, – возразила она и смерила его убийственным взглядом. – Кто ты? – Она вскочила с кресла, не в силах усидеть на месте. – Я не хочу ничего слышать. Мне нужно… Мне необходимо…

– Тебе нужно сесть и выслушать, что я скажу. София, я приехал сюда из Лондона не за тем, чтобы работать садовником.

– А зачем? – Она смотрела на него и не узнавала. В его глазах больше не было той теплоты, к которой она успела привыкнуть. Перед ней сидел незнакомец, который приехал сюда с каким‑то заданием, и она нутром чувствовала, что оно вряд ли ей понравится.

– Дэвид Данмор – мой крестный отец, и он попросил меня, чтобы я лично познакомился с тобой и посмотрел, что ты собой представляешь как человек.

– Наверное, произошла какая‑то ошибка, – слабо выдавила София. – Но даже если не так… даже если этот человек в самом деле мой отец… зачем ему присылать сюда кого‑то, чтобы посмотреть на меня?

– Потому что «этот человек» невероятно богат. А богатым людям свойственно принимать необходимые меры предосторожности.

– А ты?.. Если ты не садовник, значит, ты тоже богат?

– Ты даже не представляешь насколько.

Надо же было такому случиться, что единственный человек, которого, как казалось Софии, она начинала понимать и который пробрался сквозь ее защитные стены, оказался не тем, за кого она его принимала. К ней прислали шпиона, чтобы он оценил ее. Для чего именно, было пока непонятно, но он собирался просветить ее на этот счет.

– Мне следовало догадаться, – горько сказала София. – Ты вел себя так заносчиво, так пренебрежительно. Как тебе удалось получить работу садовника?

– Это все Дэвид. Я, правда, сомневался насчет предложенного им плана действий, но…

София напряженно ждала продолжения.

Подумать только, она чуть не влюбилась в этого человека и готова была переспать с ним!

– Но?..

– Во‑первых, я должен сказать, что ты его единственный ребенок. Он был дважды женат, и оба брака закончились разводами, довольно кровопролитными. Ни в одном из браков у Дэвида не было детей, хотя у него появился пасынок, который сейчас владеет существенной долей акций его компании.

– А я здесь при чем?

– Ты, как родная дочь Дэвида, должна унаследовать остальные его акции. Его приемный сын умеет создавать одни проблемы. При других обстоятельствах Дэвид живо разобрался бы с ним, но его здоровье пошатнулось, и у него нет сил бороться за компанию.

– Я все еще не понимаю, какое отношение ко всему этому имеешь ты.

– Меня прислали, чтобы проверить, являешься ли ты достойной наследницей.

В комнате воцарилась тишина. София отвела глаза. Ей стало дурно из‑за того, что она увлеклась Рафаэлем, позволив сердцу взять верх над разумом, а он в это время вычислял, что она собой представляла.

– Достойная наследница, говоришь, – безжизненным голосом повторила она. – А чего именно достойная? Быть родственницей человека, которого я не знаю и не желаю знать?

– Достойная принять руководство компанией… хотя бы номинально.

Все происходившее показалось Софии вдруг таким абсурдным, что она громко расхохоталась. Не будь у Рафаэля слишком серьезное выражение лица, она не удивилась бы, если бы из‑за двери выскочил человек с камерой и крикнул, что ее разыграли.

– Не скажешь, что тебя насмешило? – холодно спросил Рафаэль.

– То, что меня проверяли, гожусь ли я на роль управляющего компанией! Не люблю быть вестником плохих новостей, но у нянь, как правило, нет такого рода опыта работы. Да, в свое время я выучусь на бухгалтера, но мне почему‑то кажется, что этого будет недостаточно. А ты как думаешь?

– Согласен. Ты можешь управлять компанией моего крестного с таким же успехом, как если бы села на лошадь и поскакала на Луну.

– Рафаэль, спасибо, что добавил мне уверенности, – язвительно бросила София.

– Я реалист. Ты не готова управлять крупной компанией. Но тут мы переходим к самому интересному, София. – Он посмотрел ей прямо в глаза, и ее охватила внутренняя дрожь. – Я приехал, чтобы проверить твою состоятельность не только в качестве наследницы, но и жены.

Сначала ей показалось, что она ослышалась. Она оцепенело глянула на Рафаэля и открыла рот, чтобы что‑то сказать, но язык отказывался повиноваться ей.

– Ты шокирована, – тихо сказал Рафаэль.

Он поднялся и вышел из гостиной, а потом вернулся со стаканом, в котором переливалась какая‑то золотистая жидкость. Он протянул стакан Софии, и она послушно сделала глоток, после чего заметно расслабилась.

– Скажу сразу. Ты не ослышалась. Дэвид отправил меня сюда, чтобы посмотреть, что ты за человек. Он также пообещал мне лакомый кусочек своей империи, зная, что я давно проявляю интерес к его бизнесу. А еще в качестве твоего мужа я смогу на законных основаниях раз и навсегда разобраться с пасынком Дэвида, Фрэдди.

Тогда его крестный будет счастлив. А для Рафаэля не было ничего важнее счастья старика.

– Ты шутишь.

– Я собирался потратить больше времени, чтобы узнать тебя, но ситуация изменилась. Моего крестного, твоего отца, увезли в больницу с очередным сердечным приступом. Его прооперировали, но доктор пока не может с уверенностью сказать, сможет Дэвид полностью восстановиться или нет.

– Мне очень жаль, Рафаэль. – Врожденное чувство сострадания взяло верх над ужасом, который она испытывала от того, что он манипулировал ею.

– Сейчас речь не об этом, – резко ответил он. – Дело в том, что у меня больше не осталось времени. Я приехал сюда с определенным заданием – разузнать все о тебе и принять необходимые меры.

– Что ж, ты приехал напрасно. Как я уже сказала, я не знаю своего отца и не желаю знать. А что до нашего замужества… – София скептически рассмеялась. – Ты живешь на другой планете, раз считаешь, что я выйду замуж за незнакомого мне человека только потому, что его попросил об этом его крестный! – Не дождавшись ответа, она озадаченно посмотрела на Рафаэля. – Как насчет тебя самого? Почему ты рассматриваешь возможность жениться на человеке, которого совсем не знаешь?

– Я смотрю на этот брак, как на деловое соглашение. Если честно, я вообще не собирался жениться, если бы мой крестный не заговорил о том, чтобы жениться на тебе. Так получилось, что этот брак решит множество проблем и, как я уже говорил, поможет мне расширить мою бизнес‑империю.

– Почему же он просто не даст тебе то, чего ты хочешь, и дело с концом?

– Возможно, он так бы и поступил в свое время. Но обстоятельства изменились. Ему нужно устранить Фрэдди, поэтому он обратился ко мне, – честно ответил Рафаэль. – Ну и еще, как я понял, ему не терпится увидеть тебя, свою дочь, о существовании которой он даже не подозревал.

– Этого не произойдет. – София подумала о том, во что превратилась жизнь ее матери после того, как Дэвид Данмор бросил ее, потому что не собирался заводить серьезные отношения с женщиной, которая убирала его номер.

Из признаний матери, сказанных перед смертью, она поняла, что та безумно любила этого человека, но он посмеялся над ее чувствами, и после этого мир матери рухнул. Он наговорил ей сказок о счастливом будущем, а потом просто исчез. Его друг и коллега сказал матери, что Данмор никогда не вернется, и ей лучше уволиться, чтобы избавить себя от позора, потому что рано или поздно эта история всплывет наружу, и ее вышвырнут с работы.

София росла с матерью, которая отдавала свою красоту взамен на обещание любви, постоянно находилась в поиске того, что потеряла, и верила, что сможет снова обрести утраченное. Полюбив плохого парня, она стала уязвимой. Так что София получила отличный урок насчет правильного выбора.

– Потому что ты мечтаешь о браке по любви?

Она застыла, услышав его слова. Она всегда считала себя слишком практичной для романтической чепухи, но за последние несколько дней умудрилась потерять голову и не узнавала саму себя.

И все из‑за парня, который, похоже, решил, что, включив обаяние, справится со своим заданием лучше всего.

Как ни унизительно, но ей пришлось признать, что очень богатый и невероятно привлекательный мужчина мог выбрать себе любую женщину, а она, хоть и вызывала интерес со стороны мужчин, явно была не самой главной красавицей мира.

– Но ты мог бы заполучить любую… – озвучила свои мысли вслух София и густо покраснела.

Рафаэль улыбнулся и склонил голову набок.

– Мог бы… – без ложной скромности согласился он. – Но я понял, что не готов платить цену, которая стоит за слишком серьезными отношениями. А что касается твоего отца, – продолжил он, и в его голосе зазвучал металл, – может, ты и не хочешь встречаться с ним, но, поверь мне, оно того стоит.

– Я не пешка на шахматной доске, чтобы мной манипулировали и переставляли туда‑сюда.

Она смотрела на него с вызовом, но ей стоило немалых усилий, чтобы сдержаться и не подойти к нему ближе, отдаваясь на волю своих чувств.

Это было какое‑то безумие. София не понимала, почему он имел такую власть над ней, и ненавидела себя за слабость, особенно теперь, когда узнала причину его интереса.

– Слова, заслуживающие уважения, – с плохо скрываемым восхищением пробормотал Рафаэль и приблизился к Софии. Его тянуло к ней, но разум предостерегал от возможных ненужных проблем. – Но все же следует подумать о том, что тебе предлагают.

– Я подумала.

– Нет, София, ты не подумала. – Он посмотрел по сторонам, а потом снова повернулся к ней, и она смутилась от взгляда его чарующих глаз. – Ты таким хочешь видеть свое будущее?

– Конечно нет! Я ведь говорила тебе… Я учусь на бухгалтера…

– И когда ты закончишь учебу? Через полгода? Год? А пока будешь оставаться здесь, работая на какого‑то парня, который не против заполучить тебя.

– Я ничего такого не говорила!

– И не надо. – Рафаэль отошел от нее и присел на подоконник. – Для меня не составляет особого труда угадать, что было недосказано.

София вспомнила о том, как Джеймс каждый раз раздевал ее взглядом… Он никогда бы не позволил себе распускать руки, потому что боялся последствий, но он явно действовал ей на нервы… и кто знает? Немного выпил бы, и однажды ночью она бы проснулась и обнаружила его в своей спальне…

– Ты всегда можешь бросить эту работу, – задумчиво продолжил Рафаэль. – Но без образования вряд ли у тебя получится найти место с хорошей зарплатой и возможностью продолжить учебу. Я изучил ситуацию на местном рынке труда и могу сказать, что здесь зверская конкуренция… множество людей с высшим образованием обивают пороги офисов. – Он сделал паузу, чтобы до нее дошел смысл его слов. – Твоему отцу не терпится познакомиться с тобой. Будь ты человеком, который, на мой взгляд, мог бы причинить ему вред, этого разговора не случилось бы. Дэвид хочет встретиться с тобой, и я, в свою очередь, хочу помочь ему устроить эту встречу.

– Я должна чувствовать себя польщенной? – вскинулась София. – Кажется, вы с моим отцом обстоятельно подумали над тем, какую выгоду от этой сделки получите лично вы, но как насчет меня?

– Ты тоже выигрываешь от нее. Самая большая выгода для тебя – это свобода. Свобода от всего этого. Только подумай, София. Тебе никто не будет указывать, что делать, и твои работодатели не будут распоряжаться твоим свободным временем на свое усмотрение. Соглашайся, и я немедленно переведу приличную сумму на твой банковский счет. Ты получишь все, чего пожелаешь. Акции компании Дэвида перейдут мне, но ты получишь за них существенную компенсацию. Ты больше ни в чем не будешь отказывать себе.

– Я бы никогда не вышла за тебя замуж, – едва слышно ответила София. Она подумала о двоюродном брате со всеми его проблемами и тетушке, которая каждый день боролась за то, чтобы как‑то свести концы с концами. София помогала им, как могла, но насколько существенней будет ее помощь, если деньги перестанут быть проблемой? Возможно, они смогут прооперировать Мигеля? Более того, она могла бы купить тетушке красивый дом с садом, в хорошем районе, чтобы та не боялась возвращаться домой по вечерам. Так много возможностей… – Ты обманул меня. Выдавал себя за другого человека. Как я могу выйти за того, кто даже не нравится мне?

– Это деловое соглашение, – недолго думая, ответил Рафаэль. – Выйдешь за меня и станешь богатой женщиной. А что до наших отношений… каждый из нас будет свободен делать то, что ему захочется, но в пределах разумного.

Почему‑то слова Рафаэля ранили ее. Получается, она никогда не нравилась ему. Она заблуждалась, думая, что он испытывал к ней такой же интерес, как она к нему.

– Значит, ты предлагаешь мне…

– Да, – посмотрел ей прямо в глаза Рафаэль. – Я предлагаю тебе брак по расчету.

Рафаэль нервно посмотрел на часы.

Где ее носит, черт подери? Она опаздывала на полчаса, и он начал подумывать, что ему следовало взять под контроль этот заключительный серьезный шаг. Надо было настоять на том, чтобы самолично привезти ее в загс. Или хотя бы поручить водителю забрать ее из загородного дома, где она провела последнюю неделю, вернувшись после шопинга в столице.

Правда, Рафаэль сомневался, что она позволит вынудить ее поступать так, как хотелось ему. Черт, отправляясь в Аргентину, он меньше всего ожидал встретить человека, настолько же упрямого, как он сам.

Она отказалась от его предложения попросить кого‑нибудь – его личного помощника или кого‑то другого из сотрудников – показать ей Лондон.

– Я давно научилась быть независимой. Я прекрасно справлюсь сама.

Она в открытую насмехалась над его переживаниями, что с ней может что‑то случиться, из‑за того что понятия не имела, в какие места в городе лучше не забредать.

Единственное, что заботило Софию, – а он понял это по тому, как омрачалось ее лицо, стоило ему заговорить на эту тему, – была встреча с отцом. Правда, ей удалось избежать ее, потому что Дэвиду стало хуже, и он снова оказался прикованным к больничной койке. Позавчера его наконец выписали, но он все еще передвигался на инвалидной коляске.

Рафаэль глянул на крестного, терпеливо ожидавшего появления дочери.

Дэвид Данмор выглядел на свой возраст. Его зрение потеряло остроту, а лицо было изможденным и осунувшимся. И Рафаэля глубоко ранило, что этот когда‑то полный сил и энергии мужчина казался теперь таким… хрупким.

Рафаэль тихо чертыхнулся. Что будет с крестным, если София передумает?

У нее на счете уже появилась кругленькая сумма, достаточная для того, чтобы вернуться в Аргентину и зажить в свое удовольствие.

Он верил ей, что она сдержит свое слово после подписания соглашения, но всегда случается первый раз, когда инстинкты подводят тебя.

Рафаэль уже собирался достать телефон и позвонить ей, когда краем глаза заметил в толпе фигуру, спешившую в их направлении.

Это была она.

Он посмотрел на Софию, и у него перехватило дыхание.

Окутанная теплым весенним солнцем и окруженная толпой людей, она была до такой степени прекрасной, что Рафаэлю против своей воли пришлось вспомнить, насколько соблазнительным созданием она была. С первой же секунды их встречи, его тело взбунтовалось, и оно отказывалось повиноваться сейчас, хотя он решил, что лучше всего оставаться с ней в рамках деловых отношений, избегая ненужных проблем. Он озвучил свою позицию и позаботился о том, чтобы София согласилась с ней…

Но, черт подери… Когда женщина выглядела так, как она сейчас…

Она отказалась от белого и бежевого и надела обтягивающее платье сиреневого цвета, которое смотрелось на ней невероятно благопристойно и в то же время дико соблазнительно.

Рафаэль видел ее только в повседневных нарядах, в которых она очень удачно скрывала свое тело.

Но теперь облегающий наряд длиной до колена подчеркивал красоту ее пышной груди и стройность ее длинных ног. На ее шее красовалась нитка жемчуга, от которой мысли Рафаэля начинали путаться.

Он тут же представил, как бы выглядела София в этом жемчуге полностью обнаженная.

Ее длинные вьющиеся волосы были аккуратно собраны в пучок, и Рафаэль сходил с ума от желания выпустить их на свободу.

Сердясь на себя за слабость, которую он, казалось, не мог контролировать, он положил ладони на плечи крестного и склонился над ним, чтобы привлечь его внимание к спешащей к ним девушке.

Пока здесь собралось всего три человека, включая его преданную личную помощницу, которая выступала в роли свидетельницы, но после короткой церемонии к ним присоединится несколько друзей и, конечно же, Фрэдди, чтобы отметить это событие в одном из самых дорогих мишленовских ресторанов.

Рафаэль смотрел на то, как подпрыгивает грудь Софии, и ему хотелось наплевать на поход в ресторан, отвезти свою невесту в гостиницу и затащить в постель.

Но он решительно подавил свои чувства и эмоции.

– Ты здесь, – сказал он подошедшей Софии. – Я уж начал сомневаться, что ты доведешь дело до конца. София… знакомься, твой отец…

Праздничный обед длился три часа, и София, пытаясь сбросить нервное напряжение, успела выпить слишком много шампанского. Ей было так дурно, когда она стояла рядом с Рафаэлем на тротуаре в ожидании его водителя, что даже представить не могла, чтобы сесть на поезд и вернуться обратно в загородный дом.

– Поздравляю, – насмешливо посмотрел на нее Рафаэль.

– С чем?

– Тебе удалось рассмешить моего крестного. Не знаю, что ты там говорила ему, но это сработало.

Он помог ей сесть на заднее сиденье «ренджровера», а потом занял место рядом.

– Я не сыпала шутками.

Его близость волновала ее, и она нервно крутила кольцо на пальце, предпочитая смотреть в окно, лишь бы не встречаться взглядом с Рафаэлем.

Даже если они поженились по расчету, ее все равно бросало в жар, когда она думала о том, что стала его женой.

Больше всего на свете ее мать хотела выйти замуж, но у нее так и не получилось. И София сильно сомневалась, что она бы прыгала от счастья, радуясь за свою дочь. Брак по расчету не вписывался в систему ценностей женщины, верившей в романтику и сказки со счастливым концом, даже если ни одна из них не превратилась в реальность.

София глянула на Рафаэля, и ее сердце забилось сильнее. Ее разум желал закрыть все чувства в коробочку и приклеить на нее аккуратный ярлычок, обозначавший их отношения как чисто деловое соглашение, но ее тело отказывалось повиноваться.

Она опустила глаза и замерла, когда Рафаэль мягко коснулся ее подбородка.

– Посмотри на меня, – тихо попросил он.

– Что? – София отпрянула, но их взгляды встретились, и она не нашла в себе сил отвести глаза.

За обедом София почти не обращала на него внимания, потому что ее вниманием завладел отец. А теперь Рафаэль, ее муж, казалось, выкачал из воздуха кислород, и она задыхалась, остро ощущая его близость.

– Ты справилась. Если ты и нервничала, то не подала виду.

– Это ведь была неотъемлемая часть нашей игры, не так ли? – София смотрела на него, злясь на себя за то, что моментами происходившее казалось ей слишком реальным, что смущало ее.

И она знала причину. Если поскрести по поверхности, можно было обнаружить женщину, которая с ума сходила от желания прикоснуться к своему мужу, который оставался для нее под запретом.

– Да, я нервничала, – вздохнула София. – Дэвид… все эти люди… не говоря уже о Фрэдди…

– Забудь о Фрэдди. Он паразит и недоразумение, которое скоро будет устранено. А что касается Дэвида… он хочет общаться с тобой, и так или иначе, ты подпустила его к себе, даже если так не считаешь.

София покраснела и отвела взгляд. Как он мог быть таким милым, таким… проницательным… и вместе с тем временами таким отстраненным?

– Я не ищу ни с кем общения, меньше всего с человеком, который никогда не был частью моей жизни, – настаивала она, пытаясь в споре подавить чувства, которые пробуждал в ней этот парень.

– София, хватит искать повод для ссоры. Мы собираемся… – Его губы дрогнули в улыбке, грозившей уничтожить защитные стены, которыми она окружила себя. – В обозримом будущем стать мужем и женой. Нам нужно научиться ладить друг с другом… как муж и жена.

Рафаэль склонил голову набок и невозмутимо посмотрел на Софию.

– Ты сказал, что каждый из нас будет жить своей жизнью. Мы не будем делить одно пространство на двоих, – возразила она, а сама думала о том, какие у него потрясающие глаза, такие черные, поблескивавшие сталью, которая пугала и вместе с тем сводила с ума.

– Сегодня вечером будем.

– Что будем?

– Делить одно пространство на двоих. Мы едем ко мне.

– Я не хочу.

– Хочешь. Ты немного перебрала в ресторане. Тебя же не привлекает идея вернуться обратно в загородный дом?

– Ты смотрел за тем, сколько я пила? – Ей снова стало дурно, и она сделала глубокий вдох, а потом выдох, и повторила все заново.

– Я твой муж. Конечно, я смотрел за тобой. Могу сказать, что сейчас ты выглядишь немного бледноватой. Ты хоть ела?

– Немного. – Она сердито посмотрела на него, но он обезоружил ее своей улыбкой. – А чего ты хотел? Я сидела рядом… рядом с…

– Ты можешь сказать это.

– Рядом с Дэвидом. Меньше всего я думала о том, чтобы наслаждаться едой.

– Ты нервничала. Как я и говорил. Поэтому и сказал, что ты справилась сегодня на отлично. Мой крестный давно не выглядел таким восторженным.

– Хотя это точно не было моей целью.

– Хотела ты этого или нет, но ему понравилось общаться с тобой, – протянул Рафаэль. – Но вернемся к тебе. Ты почти не ела и, походу, выпила больше привычного. Я не собираюсь отправлять тебя в коттедж и бросать там одну. Кроме того… разве невеста не должна провести первую ночь со своим новоиспеченным мужем?

– Ха‑ха, очень смешно. – София откинула голову на сиденье и на несколько секунд прикрыла глаза. Когда она снова открыла их, то встретила взгляд Рафаэля и густо покраснела.

Она специально подняла руку и напомнила себе, что кольцо на ее пальце стоило того, что она получит под конец, походив один год в нянях.

– Очень красивое. – Рафаэль взял ее руку в свою и посмотрел на кольцо, и она тут же пожалела, что привлекла его внимание.

– Часть работы, – быстро ответила она, и он рассмеялся и отпустил ее руку.

– Дорогая, ты не сдаешься, не так ли? Такое поведение может или испугать мужчину, или возбудить.

«Как насчет тебя?» – хотелось спросить ей, но она сумела сдержаться, потому что Рафаэль просто дразнил ее, а не флиртовал.

– Можно задать тебе один вопрос? – поспешно спросила она, чтобы сменить тему и унять волнение.

– Валяй.

– Ты сказал, что хотел оставаться холостяком, не выставляя свою личную жизнь на всеобщее обозрение… значит ли это, что у тебя кто‑то есть и вы продолжите встречаться теперь, когда вопрос с нашим браком улажен?

София представила себе услужливых красавиц‑англичанок и задумалась: были они в его вкусе или нет.

Рафаэль потрясенно посмотрел на нее. С чего бы? Зачем притворяться шокированным человеку, который лгал ей с самого начала? И какое право у лжеца выглядеть потрясенным, когда его спрашивают, не состоит ли он в связи с замужней женщиной?

Чувство враждебности удивительным образом успокаивало.

– Скажи, что ты пошутила? – недоверчиво протянул Рафаэль.

– С чего мне шутить? – Она пожала плечами и хотела отвернуться, но он удержал ее, взяв за подбородок, и она мрачно зыркнула на него из‑под ресниц.

– Приехали, – процедил Рафаэль. – Но наш разговор не закончен.

Когда они молча вошли в дом, он закрыл входную дверь и уставился на Софию.

– Извини, – натянуто бросила она. – Не знаю, что на меня нашло. Опережая тебя, скажу, что твоя личная жизнь меня не касается. И если ты не возражаешь, я поднимусь наверх и лягу спать. Мне занять ту же комнату, что и тогда?

– Извинение не принято, – сложив руки на груди, ответил Рафаэль.

– Вообще‑то, я чувствую себя не очень хорошо.

– Очень жаль.

– Мне нужно выпить немного воды. И присесть.

– Ты получишь воду и присядешь, но ты ответишь мне, какого черта имела в виду, задавая такой вопрос.

– А иначе что?

Она глянула на него и зарделась, когда он скользнул глазами вниз к ее приоткрытым губам.

– Просто мне кажется, что у меня есть право знать, от кого держаться подальше. Приглашенные на свадьбу женщины были сногсшибательными. Кто знает, может, ты забавляешься с одной из них?

– Они жены моих друзей. Боже правый, чем больше я слышу, тем больше не верю своим ушам.

– И что с того? В прошлом ко мне приставали женатые мужчины.

– София, не начинай…

Внезапно силы покинули ее. В желудке снова забурлило, и начала болеть голова.

– Рафаэль, я не хочу говорить на эту тему, – выдавила она и уставилась в пол. – Меня тошнит, я устала и… чувствую себя очумевшей…

– У тебя раздражающая привычка начинать разговоры, которые ты не хочешь заканчивать.

Рафаэль провел рукой по волосам, а потом без предупреждения, когда София, пошатываясь, направилась в кухню, подскочил к ней и подхватил на руки. Она замерла от неожиданности, а потом начала вырываться.

– Не дергайся, – бросил он, ногой открыв дверь на кухню.

– Отпусти меня!

– Сейчас.

Он усадил ее на одно из кухонных кресел и отошел в сторону, а она, избегая его взгляда, дрожащей рукой принялась поправлять платье.

– Зачем ты это сделал?

– Потому что мне надоело вести с тобой длинные, ни к чему не ведущие разговоры в прихожей, – пояснил Рафаэль и налил ей стакан воды. – Пей. Чтобы не было обезвоживания. Может, съешь чего‑нибудь?

– «Чего‑нибудь» это чего?

– Боже, ты самая сложная из женщин, которых я когда‑либо встречал.

– Что ж, это не предвещает ничего хорошего для нашего брака! – съязвила София и удивилась, увидев, как он улыбнулся.

– Как я уже говорил, скучным он точно не будет, – пробормотал Рафаэль. – А теперь помолчи пару секунд и послушай меня внимательно. Я не завожу отношения с замужними женщинами. Никогда. Мне плевать, сколько из них бросаются на меня, и мне плевать, как они выглядят. Замужние дамы под запретом для меня.

– Но ты был бы рад закрутить роман с другой женщиной, несмотря на то что женат!

София накинулась на него, чтобы поругаться, начисто забыв о том, что решила держаться отстраненно и вести себя цивилизованно, не давая места эмоциям.

– Мы оба знаем, что наш брак ненастоящий. В противном случае я бы ни за что не стал смотреть на других женщин. Веришь или нет, но я предпочитаю не вступать в связь с другими женщинами, будучи в отношениях. Ты выглядишь неважно. Тебе нужно лечь.

– Я слишком много выпила. – София поднялась с кресла, но у нее вдруг задрожали колени, и она постояла на месте, чтобы собраться с силами. Она знала, что Рафаэль смотрит на нее, весь такой крутой, такой обходительный, такой искушенный. Такой не похожий на нее.

И в один миг из ее глаз полились слезы, которые она так отчаянно силилась сдержать.

Ужаснувшись, она уставилась на свои туфли и стиснула зубы.

– Ты… плачешь. София, ты плачешь?

Она лишь пожала плечами и услышала, как Рафаэль тихо чертыхнулся, а потом снова подхватил ее на руки, словно это входило у него в привычку, и на этот раз она не стала вырываться.

София крепко зажмурилась. Подол ее платья задрался, обнажив бедра, но она не стала утруждать себя и поправлять его.

Она держала глаза закрытыми, пока Рафаэль очень бережно укладывал ее на кровать, а потом тут же отвернулась, спрятав лицо в изгиб руки.

– Подожди меня, – хрипло произнес Рафаэль. – Я принесу тебе воду и таблетки. И что‑нибудь поесть. Тебе нужно запихнуть немного еды в желудок. Не двигайся.

Через какое‑то время София услышала, как он поставил на прикроватный столик воду, а потом вышел из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. Когда она открыла глаза, то увидела огромный сэндвич, который вызвал у нее улыбку.

Это была еда мужчины, но на вкус она оказалась восхитительной.

А потом, все еще испытывая недомогание и в то же время чувствуя облегчение из‑за того, что наконец оказалась в кровати, София задремала.

День, которого она так страшилась, закончился. А мысли об отце могут подождать до завтра. И она явно постарается не думать о Рафаэле! Хотя София не могла сдержать улыбку, вспоминая сделанный им сэндвич, в котором было полно сыра и ветчины и отсутствовало все остальное.

Когда она проснулась, комната утопала во мраке, и она не сразу поняла, где находится.

Лежа с полузакрытыми глазами под одеялом, София вдруг осознала, что ее сиреневое платье куда‑то подевалось, вместе с туфлями, которые были на ней, когда ее укладывали в кровать.

Бюстгальтера тоже не было! Правда, она не надевала его под это платье. Нижнее белье, кружевные стринги, предназначенные только для ее глаз, были на месте…

Застонав от ужаса, она начала приподниматься… и внезапно заметила Рафаэля, сидевшего в кресле рядом с кроватью.

Он пододвинул кресло к туалетному столику и поставил его так, чтобы вытянуть свои длинные ноги. Он сидел со сцепленными руками, а его ноутбук стоял на полу рядом.

София не могла понять, спит он или нет, и начала сползать обратно под одеяло, когда услышала его тихий голос.

– Ты проснулась. Как голова?

– Что ты здесь делаешь? – Она села, прижав к груди одеяло, и посмотрела на Рафаэля.

– Тебе было плохо ночью.

– Не может быть!

Неужели?

– Ты слишком много выпила. Такое бывает.

– Ты снял с меня платье.

– Я снял с тебя платье. Одному из нас пришлось это сделать, и это была не ты.

– Как ты мог? – запричитала она.

– София, ты была сонная и пыталась содрать его, потому что тебе было неудобно. Никто не смог бы уснуть в чем‑то настолько облегающем. И не стоит стесняться. Ты не первая, кого я видел голой.

Она подтянула колени к груди и положила на них голову, желая, чтобы он просто исчез, словно джин, прячущийся обратно в свою бутылку.

Он не видел в этом ничего ужасного – ведь она была для него всего лишь очередным полуголым женским телом! – но она видела. Этого не должно было случиться.

– Никогда в жизни мне не было так стыдно! – чуть не расплакалась София, а потом замерла, когда Рафаэль поднялся с кресла и присел на кровать рядом с ней.

– Я не трогал тебя, – хрипло сказал он.

– Дело не в этом. Я и не ожидала от тебя такого. Я ведь тебе даже не нравлюсь. Но мне дурно от самой мысли о том… о том…

– Не нравишься мне? – хохотнул Рафаэль. – Кто тебе сказал? И не думай, что на этот раз у тебя получится сменить тему, потому что разговор, который ты сама же начала, вызывает у тебя небольшой дискомфорт. София, ты смотрела на себя в зеркало? Ты хоть представляешь, насколько ты соблазнительная? Особенно в платье, которое сшито для того, чтобы быть сорванным.

– Сорванным?

– Когда я смотрел на тебя, когда ты шла ко мне, я понял, что чувствуешь, когда забываешь, как дышать.

– Ты ведь несерьезно!

– Ты понравилась мне с первого взгляда.

– Нет, Рафаэль, – горячо возразила София, хотя ей нравилось слышать то, что он говорил. – Ты поехал в Аргентину, чтобы проверить, что я собой представляю, подхожу ли я богатому папочке, которого не видела никогда в жизни. Ты притворялся…

– Что ты мне нравишься? София, я не настолько хороший актер.

София едва дышала, зачарованная его тихим голосом и тем, как сверкали его глаза.

– Ты постарался донести до меня, что в этих отношениях нет ничего настоящего, – осуждающе бросила она. – И сказал, что собираешься и дальше жить своей жизнью, а я в это время буду делать что мне вздумается, запертая в загородном доме.

– Думаешь, я говорил так, потому что не хотел переспать с тобой? – Он вскочил с кровати и начал беспокойно мерить шагами комнату.

София подождала, пока он наконец успокоился и снова подошел к кровати, и бросила на него дерзкий взгляд.

Значит, не она одна сходила с ума от непреодолимого желания.

– А что еще я должна была подумать?

– Этот разговор… – Он покачал головой и отвел глаза в сторону, но потом снова посмотрел на Софию.

– Какой?

– Опасный, – тихо ответил Рафаэль.

– Ладно.

– Ладно? Это все, что ты хочешь сказать по этому поводу?

– Я больше не переживаю, что ты снял с меня платье.

– Потому, что ты хотела, чтобы его сняли, или потому, что теперь знаешь, что небезразлична мне? – глядя ей прямо в глаза, спросил он.

Ей вдруг стало очень жарко. Она ощутила, как набухли ее соски и увлажнился низ живота. София впервые в жизни испытывала такое сильное желание. Но ей просто не хватало храбрости сделать последний шаг и открыто пригласить его заняться с ней сексом.

– Не знаю, – прошептала она.

– София, я сознательно решил не идти на поводу у влечения, которое испытывал к тебе, потому что не хотел усложнять и без того непростую ситуацию.

– О чем ты?

– А ты как думаешь? Я хотел, чтобы наши отношения не выходили за рамки деловых. Чувства имеют тенденцию перетягивать все внимание на себя и всегда не самым лучшим образом.

– Мои чувства или твои?

– У меня нет чувств.

Тогда что у них оставалось? Оголенная, лишенная всяческих чувств, физическая страсть, такая же сильная, как опасный водоворот посреди тихого омута?

– У меня тоже, – с вызовом бросила она. – По крайней мере, не к тебе.

– Дорогая моя, что ты пытаешься мне сказать? – сипло спросил Рафаэль.

– Я хочу, чтобы ты снова сел на кровать.

Рафаэль смерил ее долгим взглядом, и она уже было подумала, что он сейчас развернется и уйдет.

В Аргентине она была так близка к тому, чтобы отдаться ему, пока не узнала правду. И сейчас переживала то же самое. Когда Рафаэль начал медленно подходить к ней, она смотрела на него затаив дыхание. Он был таким красивым, таким грациозным, таким обворожительно мужественным.

София медленно скользнула взглядом по его лицу и груди, а потом остановилась на выпуклости под его брюками.

– Ты играешь с огнем, – взволнованно произнес Рафаэль и, взявшись за молнию на брюках, начал расстегивать ее.

София не хотела ни о чем думать, чтобы здравый смысл не смог взять верх над чувствами. Она не собиралась позволять неприятным моментам из прошлого определять то, что происходило в данный момент.

– Возможно, – согласилась она. – Я никогда раньше не играла с огнем.

– Никогда? – Рафаэль с улыбкой прилег рядом с ней на кровать и сложил руки за головой.

– Нет. А ты?

– Однажды. Я хочу видеть тебя.

– Видеть?

– Ты знаешь, что я имею в виду, – улыбнулся он и провел пальцем по ее ключицам.

София отпустила одеяло, и оно медленно сползло вниз, а Рафаэль тут же приподнялся и жадно посмотрел на ее грудь, которую ему уже приходилось видеть.

Ее соски порозовели и набухли, и она протяжно вздохнула, расслабляясь и отдаваясь на волю ласк Рафаэля, который, обхватив губами один сосок, начал слегка посасывать его.

Потом он уложил Софию на спину и, прижав ее руки к матрасу у нее над головой, лег на нее сверху.

– Ты даже не представляешь, как сильно заводишь меня, – сипло прошептал Рафаэль. – Все в тебе возбуждает меня. Стоило мне увидеть тебя, как другие женщины для меня перестали существовать.

«Сладкие слова, – беспомощно подумала София, – но такие пустые в контексте того, что у нас имеется. Хотя к чему сейчас думать об этом? Судьба свела нас вместе в браке по расчету и предопределила наш развод прежде, чем высохли чернила на брачном контракте».

Значимые или пустые… какая разница, когда страсть, которую он пробудил в ней, была такой взрывной?

Мысль о том, что она возбуждала его, оказывала на нее такое же действие, как сильный выброс адреналина…

Она чувственно изогнулась, испытав свою власть над ним, когда его глаза потемнели от страсти.

А потом Рафаэль поднялся с кровати, и София ощутила образовавшуюся холодную пустоту.

Следовало ли говорить ему, что она не дотягивает до девушек, с которыми он привык встречаться? Первая любовь не принесла Софии ничего, кроме разочарования, после чего она осторожничала на протяжении многих лет, не подпуская к себе парней. Так что Рафаэля ждало потрясение, если он ожидал чего‑то необыкновенного от близости с ней.

София, погрузившаяся в раздумья, ахнула от неожиданности, заметив, что Рафаэль успел раздеться до нижнего белья, и густо покраснела, увидев, как боксеры натянулись от его выпирающей возбужденной плоти. Она застыла, когда он снова лег рядом с ней на кровати и притянул к себе так близко, что ее грудь была раздавлена его грудью. Рафаэль скользнул ладонью между ее бедер и нежно погладил, а потом сунул пальцы под ее влажные трусики.

Непривычная к подобным ласкам, София потрясенно схватила его за руку.

– Что случилось? – чуть приподнявшись, посмотрел на нее Рафаэль. – Понимаю, может, все это несколько неожиданно для нас обоих…

– Дело не в этом, – прошептала она.

– А в чем? София, поговори со мной. Скажи мне.

Она нежно коснулась его руки, и он прижал ладонь к ее щеке и заглянул ей в глаза.

– Ты была вся такая возбужденная, а теперь строишь из себя робкую девственницу и отталкиваешь меня. Что происходит?

Рафаэль казался по‑настоящему сбитым с толку.

– Что, если я скажу тебе, что ты попал в десятку?

– Я не понимаю тебя, – нахмурился Рафаэль. Он явно не мог постичь, что женщина в свои двадцать шесть может быть девственницей.

– Рафаэль, я… никогда этим не занималась.

– Ты… Быть того не может.

– Потому что я так выгляжу? Ты привык судить о женщинах по их внешности?

Рафаэль покраснел до корней волос и некоторое время хранил молчание.

– Ты соткана из противоречий, – задумчиво произнес он. – Я это почувствовал еще во время нашей первой встречи. Ты пылкая и прямолинейная, но в то же время нерешительная. Как так получилось, что у тебя до сих пор не было мужчины?

София пожала плечами:

– В юности я влюбилась в одного очень красивого парня. Потом узнала, что он поспорил с друзьями, что затащит меня в кровать, потому что они все считали меня фригидной. – Она невесело рассмеялась. – Наверное, я с тех пор никого не подпускала к себе, потому что боялась обжечься еще раз. Время шло… Мы продолжали менять почтовые коды, потому что мать совершенно теряла голову, когда дело касалось мужчин, и я не могла толком ни с кем познакомиться… а потом появился ты.

– Родители за многое в ответе, – заметил Рафаэль.

– Я просто хотела, чтобы ты знал, – беспомощно ответила София.

– И теперь я знаю.

Подумать только, самая соблазнительная из всех женщин, которых он когда‑либо встречал, оказалась девственницей.

Рафаэль посмотрел в ее зеленые глаза и увидел в них вызов и нерешительность, что потрясло его до глубины души. Он никогда не занимался сексом с девственницами и никогда не представлял, на что эта близость может быть похожей. Некоторые мужчины фантазировали о подобных вещах, но он не был одним из них. Сам Рафаэль лишился целомудрия в довольно юном возрасте в объятиях опытной женщины, старше его, и никогда не оглядывался назад.

Но сейчас…

Внутри его пробудились желание защищать Софию и какая‑то неизъяснимая нежность, которой он никогда не испытывал.

– Я пойму, если ты решишь, что девственница – это не то, на что ты рассчитывал.

– Не говори так. – Он мягко коснулся ее щеки, словно она была сделана из бесценного фарфора. Эта девочка была такой сильной, такой жесткой и в то же время такой чертовски хрупкой. – София, это мне следовало спрашивать тебя, согласна ли ты на что‑то большее. Меня нельзя назвать принцем на белом коне. Я не умею любить. Я… Я видел, что любовь не приводит ни к чему хорошему. Взять того же Дэвида. У него за плечами два ужасных брака с женщинами, которые выжали из него все соки… а еще отношения с твоей матерью, которые ни к чему не привели.

«Не говоря уже о его собственных родителях», – подумала София, погружаясь в нежность, возникшую между ними, которую Рафаэль, возможно, даже не замечал. Он не считал, что способен на подобные чувства. Рафаэль сказал, что родители за многое в ответе, но не нашел в себе силы озвучить то, что ему пришлось увидеть темную сторону любви. Его отец и мать были настолько поглощены друг другом, что у них не нашлось времени для собственного сына. Как ни крути, пережитое Рафаэлем оставило горький привкус у него во рту и испортило картину того, что могло сделать его счастливым.

Он хоть понимал, насколько… человечным… стал благодаря всему этому?

– Нет, – прошептала София, притягивая его обратно. – Ты не принц на белом коне, но ты единственный, кого я хочу прямо сейчас, а большего мне пока и не нужно. Мне хочется просто… получить удовольствие и не думать о том, что правильно, а что неправильно…

– Кажется, я не против взглянуть… на компанию Дэвида.

София потянулась на кровати, наблюдая, как Рафаэль одевается, собираясь на работу.

Несмотря на заверения, что проблема с Фрэдди будет решена за пару недель, от пасынка Дэвида оказалось не так легко избавиться, что приводило Рафаэля в бешенство, потому что у него не было времени заниматься собственной бизнес‑империей.

– С чего вдруг?

– У меня должна быть причина?

София поднялась с кровати, подобрала свою одежду и направилась в ванную.

– Нет, – протянул Рафаэль, – но мне интересно, почему ты хочешь наведаться туда. Не думал, что тебя интересует компания отца.

– Так оно и было, но… Прошло несколько недель после того, как я узнала правду о том, что на самом деле случилось между моими родителями и… Мне кажется, мы стали ближе. Мы болтаем по телефону. Отец часто присылает мне сообщения. Я говорила, что он учит меня играть в шахматы? Вот откуда мой внезапно возникший интерес. Ты подождешь, пока я приму душ? Я недолго.

– Может, присоединиться к тебе? – чуть хрипловато спросил Рафаэль и слегка подался вперед.

– Думаю, я справлюсь сама.

Она положила ладонь ему на грудь. Малейший намек, и он в одну секунду снимет сшитый на заказ костюм, шелковый галстук и белоснежную рубашку с вышитыми инициалами на манжетах и пойдет с ней в ванную, где они снова займутся любовью.

– Уверена? – Он накрыл ее ладонь своей и притянул Софию к себе. – Ты говорила, что любишь, когда я намыливаю тебя… что‑то насчет того, как тщательно я это делаю…

– Честное слово! – густо покраснев, рассмеялась она.

Рафаэль не стеснялся говорить, что у него на уме. Ее уши горели оттого, что он нашептывал ей, когда они занимались сексом.

– Радость моя, я обожаю, когда ты краснеешь. – Его взгляд оставался серьезным, когда он убрал прядку волос с ее лица. – Милая и невинная, хотя от твоей страсти загораются простыни.

Они смотрели друг на друга, и София снова ощутила знакомый стук своего сердца, словно они с Рафаэлем в какой‑то момент стали одним целым, и это единство простиралось намного дальше физической близости.

Он первым отстранился и нахмурился, будто внезапно озадаченный тем, что творилось у него в голове.

– Я быстро. Как ты однажды сказал: «Время – деньги».

– Не люблю, когда ты цитируешь меня, – улыбнулся Рафаэль и снова расслабился.

Когда двадцать минут спустя она появилась в кухне, он поднял глаза от своего компьютера и окинул ее взглядом.

– София – бизнесвумен, – пробормотал он, поднимаясь с кресла и захлопывая ноутбук. – Мне нравится. По‑твоему, я из тех парней, кому нравятся женщины в униформе? А может, меня возбуждает этот строгий вид застегнутой на все пуговицы дамы…

Она собрала свои длинные волосы в пучок и надела белую блузку, брюки темно‑синего цвета и пиджак. Каждая вещь по отдельности смотрелась отлично, но вместе… Рафаэль был прав насчет того, что этот наряд казался исключительно офисным.

– Может, я София – бухгалтер в процессе, – бросила она и вышла из дома.

– Никогда не встречал такого соблазнительного бухгалтера, как ты. – Он открыл для нее дверцу, а потом обошел машину и сел на место водителя. – Я рад, что ты едешь туда, – серьезно посмотрел он на Софию. – Ты права. Головной офис компании Дэвида является той частью, которую ты должна посмотреть. Он обрадуется.

София расцвела от удовольствия и на секунду потеряла дар речи, застигнутая врасплох невероятной нежностью и проницательностью, которые иногда демонстрировал Рафаэль. Хотя, признайся она ему в своих чувствах, он бы рассмеялся и начал уводить ее от разговора, который мог слишком быстро стать слишком серьезным. София научилась иметь с ним дело и избегать тем, которые он точно не захочет затрагивать.

– Думаю, он удивится, когда я расскажу ему при следующей встрече.

– Отличная идея.

София глянула на его надменный красивый профиль и удивилась самой себе, как она могла оказаться в такой ситуации, желая недостижимого и надеясь получить немедленно то, чего так страстно жаждало ее сердце, вечно сомневаясь, возможно ли такое в принципе.

Не успела она толком сформулировать этот вопрос, как он нарисовался сам собой. Она переоценила свои возможности отделить секс от любви. Посчитала себя достаточно умной и сдержанной, чтобы иметь дело с мужчиной, который превосходил ее по всем параметрам. Она наивно полагала, что на примере матери усвоила все необходимые уроки, и поэтому могла устоять перед чем угодно.

И вот она сидит и ждет, что ее чувства, может быть, в конце концов, станут взаимными, а время идет, часики тикают, и год, который был отпущен для их брака, понемногу убывает, как песок в песочных часах.

Конечно, она могла бы потом сказать Рафаэлю, что не готова поставить точку в их отношениях, но сжималась при мысли, что он‑то как раз может захотеть уйти, добившись того, что было задумано. После того как София узнала, что Дэвид любил ее мать по‑настоящему, и поняла, как сильно он хотел сблизиться с ней самой, ее отношения с ним крепли с каждым днем. Проблему с Фрэдди Рафаэль тоже рано или поздно решит.

Так что, возможно, к концу этого года он соберет ее вещи и сменит замки на дверях.

– Мне просто интересно, – сказала София. – Дэвид так много рассказывал о том, как он начал свой гостиничный бизнес, что я не смогла остаться равнодушной. Но я не собираюсь вмешиваться и пытаться навести порядок в бухгалтерии, так что можешь не переживать!

– А почему я должен переживать?

– Ну, не знаю. Может, потому, что у меня сложилось впечатление, что мое дело – мотаться в Лондон из загородного дома и обратно и ничего не делать, потому что я не обязана?

– Разве я так говорил?

– Нет, но…

– София, ты свободна делать все, что пожелаешь. Ты не моя собственность, что бы ты там себе ни надумала. – Он искоса глянул на нее. – Я определенно не намерен указывать, чем тебе заниматься.

Она не стала ловить его на слове. Рафаэль привык командовать и сразу отметал все, что не вызывало у него интерес – например, какой‑нибудь неловкий разговор. И вместе с тем он первым настаивал, чтобы она всегда заканчивала начатое. На свой манер, который злил ее и располагал к себе одновременно, Рафаэль с большой радостью указывал ей, что делать.

– Ты в курсе, что я продолжаю заниматься на бухгалтерских курсах, – призналась София, – но теперь они не кажутся мне такими важными. У меня нет необходимости зарабатывать деньги. Может, мне просто хочется побывать в офисной среде, чтобы, так сказать, прощупать почву, посмотреть, не пропало ли мое желание построить карьеру.

– В этом проблема денег, не так ли? Они могут быть как благословением, так и проклятием. Можешь свободно вдыхать пьянящий аромат офисов моего крестного. Правда, они представляют собой верх роскоши и не передают атмосферу среднестатистического офиса. Если честно, я не представляю, как по истечении этого года ты засядешь за учебники по бухгалтерии.

«По истечении этого года…» Ее сердечко болезненно сжалось.

– Возможно, ты прав, – уклончиво ответила София. – А как обстоят дела с Фрэдди? Дэвид избегает разговоров о нем.

– Мне кажется, – задумчиво свел брови Рафаэль, – он чувствует себя в какой‑то степени виноватым за то, что не смог контролировать ситуацию, когда у него начались проблемы со здоровьем.

– Никогда не думала об этом, но, наверное, ты прав.

– Я всегда прав.

София привыкла к его добродушному подшучиванию, которое казалось ей волнующим и дарило щемящее чувство близости.

– Кроме тех случаев, когда ты не прав, – улыбнулась она.

София с удовольствием слушала Дэвида, без умолку сыпавшего интересными историями о сотрудниках компании и сделках, которые заключал, когда только поднимался по карьерной лестнице.

Удивительно, как радикально изменились их отношения. София думала, что у них никогда не будет ничего общего и никакого будущего, потому что прошлое не оставит их, постоянно напоминая о себе. Как же она ошибалась! София осуждала себя за то, что не понимала, что ее мать не полюбила бы настолько беззаветно человека, который не стоил того.

Рассказывая о своем визите в офис компании, она намеренно не стала говорить отцу о неожиданной встрече с Фрэдди. По реакции Рафаэля она поняла, что молодому человеку не поздоровится, но в глубине души знала, каким ужасным типом он был, поэтому не жалела его.

– Расскажи, как тебе понравился кабинет, посвященный истории нашей компании? – суетясь вокруг нее и наливая ей еще одну чашечку чая, спросил Дэвид.

– Я в восторге, – улыбнулась София. – Думаю, ваши сотрудники вдохновляются, когда смотрят на все эти фото отелей, свидетельствующие о проделанной колоссальной работе.

– Это была идея Рафаэля.

– Правда?

– Да. Он как раз приводил в порядок свой дом после гибели родителей, но все же нашел время для меня и помог мне с дизайном офиса. Он замечательный парень, но, думаю, ты уже сама это поняла.

– Вот как?

– Дорогая моя, я видел вас вместе. – Он присел и жалостливо посмотрел на тарелку с пирожными, а потом тяжело вздохнул, когда София погрозила ему пальчиком, потому что он уже съел две штуки.

– Что ты имеешь в виду?

– Я говорю о том, как вы общаетесь друг с другом, – довольно заявил отец. – Понимаю, ты мечтала не о таком браке, когда все только начиналось, моя дорогая девочка, но мне кажется, что у этого соглашения есть все шансы стать не только деловым.

Слова Дэвида звучали словно музыка для ее ушей.

Если даже он заметил перемену в их отношениях, значит, что‑то в них было?

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я никогда не видел Рафаэля таким. Он вел себя по‑другому с женщинами, с которыми встречался в прошлом. Конечно, вы женаты, но мы оба знаем, что у вас брак по расчету, и вместе с тем… в ваших отношениях есть что‑то особенное. Знаешь, – задумчиво продолжил Дэвид, – он не был таким даже со своей первой женой.

Софии показалось, что ее окатили ведром ледяной воды.

– Да… первая жена…

– Ее звали Джемма. Рафаэль ведь рассказал тебе о ней?

Софии казалось, что земля качнулась у нее под ногами. Ей не хотелось слышать от отца о какой‑то там жене, о которой она ничего не знала. Словно она наткнулась на тайник с любовными письмами, спрятанными там, где их никто не должен был найти.

– Джемма…

Будь она настоящей женой Рафаэля, он бы ей все рассказал. А так, напрасно она тешила себя надеждой, что стала что‑то значить для него.

София вскочила с места и пару секунд молча смотрела на Дэвида, пытаясь придумать подходящий предлог, чтобы уйти.

– Я… Я вдруг вспомнила, – сбивчиво залепетала она. – Я записалась на прием… к… к дантисту!

– Правда?

– Вспомнила, благодаря этим пирожным! Пап, мне очень жаль, но мне нужно бежать.

Они оба замерли от неожиданности.

– Дэвид, – поправила себя София.

– Ты можешь называть меня папой, – буркнул отец. – А теперь брысь отсюда! Позвони перед тем, как придешь в следующий раз.

Она не поехала сразу домой, а отправилась бродить в толпе по лондонским улочкам.

Удивительно, прошло всего несколько месяцев, а в ней произошли такие кардинальные перемены. И дело не только во внешнем виде и дорогих тряпках. София изменилась изнутри, стала уверенной в себе. И все благодаря Рафаэлю. Он позволил ей быть собой и ободрял, чтобы она отбросила свое оборонительное поведение, одно время бывшее частью ее натуры.

С ним она почувствовала себя в безопасности.

Смех да и только.

Он читал ее как раскрытую книгу, и она думала, что тоже его знает, и тешила себя надеждой, что он просто этого не видит, потому что ему мешает гордость.

А оказалось, что она обманывалась и теперь чувствовала себя так, словно ей нанесли сокрушительный удар.

Когда София вернулась домой, было чуть больше восьми вечера.

Она тихонько открыла дверь, и в прихожей тут же появился Рафаэль, который, судя по всему, ждал ее появления.

– Я звонил тебе.

– Правда? – София прошла мимо него и направилась в кухню. – Извини. Я не слышала.

Ее голос прозвучал натянуто, за что она молча упрекнула себя. Не хватало только жалеть себя. Ей некого винить в том, что все ее иллюзии рассыпались в прах, ведь Рафаэль никогда не обещал ей серьезных отношений.

Любовь стала помехой, заставлявшей ее меньше спрашивать, меньше требовать и больше принимать.

– Дэвид сказал, что ты убежала к дантисту.

– Рафаэль, я не была у дантиста.

Она круто развернулась и, сложив руки на груди, холодно посмотрела на него.

Рафаэль недоумевал. Обычно проницательный, сейчас он не мог понять, что случилось. Он не привык тратить время на истерики и не любил споров и выяснений отношений, предпочитая избегать стычек. А судя по выражению лица Софии, его ждало именно это.

– А где ты была?

– Гуляла.

– Гуляла?

– И много думала. Он ничего не ответил.

– Рафаэль, ты не собираешься спросить, о чем именно я думала?

– Похоже, в этом нет необходимости, ты в любом случае скажешь.

– Я кое‑что узнала сегодня.

Ее голос слегка дрожал, но она быстро взяла себя в руки. Сейчас ей придется иметь дело с человеком, для которого она значила так мало, что он не посчитал нужным рассказать ей о, возможно, самом важном событии в его жизни.

Был ли его брак счастливым? Или неудачным? Сколько он продлился? Была ли это любовь с первого взгляда? Какой внешне была его жена? И почему они разошлись?

Она не задала ни один из этих вопросов Дэвиду, потому что хотела услышать ответ от Рафаэля. И София не считала, что драматизирует, потому что случившееся подводило итоги всем ее страхам – этот замечательный, сложный, невыносимый, обожаемый и до странности уязвимый мужчина не испытывал к ней ничего серьезного. Да, его влекло к ней, и он находил ее привлекательной, но ей захотелось большего и теперь приходилось расплачиваться за свои мечты.

Относись Рафаэль к ней так, как она к нему, он бы доверился ей, вытащил наружу этот пазл, бывший важной частью целой картины. Разве не так работают отношения? Узнай София о том, что он был женат, раньше, возможно, она реагировала бы не так остро. Она бы поговорила с ним и списала его нежелание ворошить прошлое на то, что они еще не привыкли друг к другу и только учатся находить общий язык. Но узнать правду теперь, когда, как ей казалось, их связывало нечто особенное, было по‑настоящему больно.

– Дэвид сказал, что ты был женат, – не стала ходить вокруг да около София.

В комнате воцарилась напряженная тишина. Рафаэль изменился в лице, а его светившиеся теплом глаза превратились в две льдинки.

– Он думал, что я знаю, – выдавила она. – Конечно, я впервые слышала об этом. Я не стала расспрашивать, что к чему. Я… я не смогла. Мне показалось, что будет лучше, если ты сам мне расскажешь.

Рафаэль меньше всего ожидал такого разговора и расценил его как посягательство на свою личную жизнь. А ведь они так хорошо ладили…

Он весь напрягся, не зная, что делать дальше, но сама мысль о том, чтобы объясняться перед ней или кем‑то еще, была подобна с лязгом закрывшемуся разводному мосту.

Некоторые вещи имеют силу изменить ход жизни человека, и его недолговечный и катастрофический брак был именно таким. Его, как дурачка, обвела вокруг пальца охотница за деньгами, но он сумел выбраться из этой передряги целым и невредимым. Конец истории. То, что его заставляли вернуться в ту часть прошлого, которая лишила его всяческих иллюзий, вызывало в нем чувство протеста, заглушавшее здравый смысл.

– София, что ты хочешь от меня услышать? Что случилось, то случилось. Тогда. А сейчас я живу в настоящем и не считаю целесообразным ворошить прошлое.

– Ты «не считаешь целесообразным ворошить прошлое»? – вскипела София и бросилась к нему. – Рафаэль, мы спим вместе! Мне казалось, что я вправе ожидать от тебя разговоров по душам!

Он сжал руки в кулаки, сдерживаясь, чтобы не притянуть ее к себе и решить проблему самым эффективным способом из всех, которые он знал. Сплетение обнаженных тел, и его губы на ее губах, чтобы заглушить назойливые вопросы, на которые он не собирался отвечать.

В какой‑то момент его охватили сомнения, чего раньше никогда не случалось. Почему он отказывался объясниться с ней? Она ведь задала простой вопрос, требовавший простого ответа. Что плохого в том, чтобы пойти на уступки? Рафаэль вспомнил Джемму и свои юношеские мечты, вспомнил, каково это – знать, что тебя используют. Он сделал все для того, чтобы защитить себя от подобных ошибок. Сделал себя неуязвимым. Рафаэль считал, что от исповеди не становится легче на душе.

Никогда.

– София, тут нечего рассказывать. Я не вижу смысла возвращаться к той истории. Мы не подошли друг другу. Я был молод, даже слишком молод, чтобы разглядеть подводные камни. К сожалению.

– И это все?

– Что ты имеешь в виду? – нахмурился Рафаэль.

Он ответил на ее вопрос одним предложением!

К тому же создавалось впечатление, что ответ вытягивали из него клещами.

Какая разница, было ему сложно обсуждать чувства, или он оставил прошлое в прошлом и не хотел копаться в нем? Дело в том, что она заслуживала большего.

К тому же, если она смирится с таким отношением, в будущем ей придется избегать вопросов, которые могут ему не понравиться.

Даже если бы Рафаэль под конец захотел и дальше оставаться вместе, даже если бы признал, что их связывает не только секс, разве о таких отношениях она мечтала?

– Ничего. Я ничего не имею в виду, – тихо ответила София.

Она не собиралась устраивать сцен.

Она принялась разогревать еду, чувствуя на себе взгляд Рафаэля, занявшего место за столом. Он больше не возвращался к этому разговору. Похоже, неловкое молчание казалось ему более комфортным, чем вопросы, на которые не хотелось отвечать.

– Ты не ешь, – озвучил он очевидное, когда она поставила перед ним тарелку. – Дуешься на меня?

Рафаэль откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди.

Как похоже на него – посчитать ее тревоги чем‑то не стоящим внимания и сказать, что она просто дуется.

– София. – Рафаэль поднялся из‑за стола и подошел к ней. – Ты не поела.

Это все, что он смог сказать.

– У меня пропал аппетит. Рафаэль, думаю, нам нужно взять тайм‑аут. Я имею в виду наши отношения.

– Что?

Выражение его лица стало комичным, только ей было не до смеха.

– Я пойду наверх. Соберу вещи.

– София, и все из‑за того, что я не хочу вдаваться в подробные объяснения насчет отношений, которые были у меня сто лет назад? Господи, но это же смешно!

– Не хочу ничего слышать. Рафаэль, ты не обязан говорить о своем прошлом, а я не обязана мириться с твоим молчанием по поводу этого вопроса.

– Ты ведешь себя нелогично!

София обошла его и поспешила к двери. Оглянувшись, она увидела, что Рафаэль смотрит на нее так, словно она выжила из ума.

Ей так много всего хотелось ему сказать, что она не знала бы, с чего начать. А если бы начала, то уже не остановилась бы. София кипела от злости, но держалась, потому что не хотела вести себя как орущая, истеричная женщина, от которой ее отделял всего один шаг.

– Этот брак выполнил свою задачу, – спокойно заявила она.

– Какого черта ты хочешь этим сказать?

– Рафаэль, я хочу сказать, что мы с отцом нашли общий язык. И больше не нуждаемся в тебе как в посреднике. А что до Фрэдди, я уверена, что у тебя достаточно влияния, чтобы решить эту проблему. Разве наш брак по расчету заключался не ради этих целей?

На этот раз она смотрела ему прямо в глаза.

Как она могла быть настолько глупой, чтобы поверить, что сможет устоять перед этим обаятельным, сногсшибательным мужчиной?

Он был крадущейся пантерой, а она неопытной ланью.

– Мои тетя с братом переехали ближе к больнице, где он проходит лечение. И их дом достаточно большой, чтобы я могла там пожить какое‑то время. А потом, Рафаэль, я решу, что мне делать дальше. Но не в качестве твоей жены.